Екатерина Каблукова

Кельтский крест

Предисловие

Кельтский крест — широко известный артефакт кельтской культуры. Сохранилось несколько примеров таких крестов, находящихся в Британии и Ирландии.

Так же «Кельтский крест» — один из основных раскладов в Таро. По мнению практикующих гадание, этот расклад позволяет узнать основную информацию о прошлом, настоящем и будущем конкретного человека.

Из колоды вынимаются 10 карт. Значение позиций карт в раскладе:

1 карта "Исходная ситуация" — речь идет об этом;

2 карта "Влияния" — в игру вступает импульс, который подталкивает ситуацию к развитию, либо препятствует ее дальнейшему развитию;

3 карта "Цель" — область осознаваемого. Нечто, хорошо известное гадающему относительно темы гадания, то, что он/она видит, то, к чему осознанно стремится;

4 карта "Обстоятельства" — область неосознанного. Обстоятельства, крепко прикованные к этой области, имеющие прочные корни. Имеющие связь с подсознанием, они могут быть устранены лишь с очень большим трудом;

5 карта "Недавнее прошлое" — события, произошедшие не так давно, часто дают указание на первопричины теперешней ситуации;

6 карта "Ближайшее будущее" — краткий обзор того, что может случиться в самом скором времени;

7 карта "Вы" — эта карта демонстрирует гадающему его собственное представление о теме;

8 карта "Окружение" — влияния, оказываемые другими людьми;

9 карта "Надежды" — не является прогностической. Тем не менее, страхи и опасения, надежды и ожидания гадающего отражаются в этой карте, как в зеркале;

10 карта "Результат" — долгосрочный обзор будущего. При известных обстоятельствах может показать кульминацию, к которой приведет развитие интересующей темы.

Сюжет задают карты Старших Арканов. Обстоятельства или акты пьесы разыгрываются в младших Арканах. Актерами пьесы являются придворные карты.

Главное — понять идею…1

Верификация.

Джокер

Шут, карта с двойной нумерацией, есть та гардеробная, та библиотека сценариев, откуда участники спектакля жизни — Придворные карты — черпают свои роли и костюмы, проживая и переживая развитие и крушение идей в череде повседневных событий.

Ночью мне опять снились кошмары.

Мрачные, сырые коридоры, освещаемые лишь неровным светом факелов. Ноги предательски скользят по каменному полу, гул шагов эхом разносится под мрачными сводами. Один за другим я проскальзываю в поворотах, в боку предательски колет, дыхания уже не хватает, я знаю, что опоздаю, но все еще бегу, надеясь на чудо. Надо успеть. Успеть.

А вот и она, комната… Огромная, безграничная, чьи стены завешаны старыми, уже давно потрескавшимися картами миров. Всмотревшись хотя бы в одну карту, случайный путник мог бы заметить, что океаны весело плещут волнами, а материки плавно двигаются, пытаясь выскочить за границы своего существования, но случайные путники никогда не попадают в эту комнату. Туман струится по полу, плавными узорами, в которых явно проглядывают личины загадочных существ, появляющихся и исчезающих в завихрениях. Молочно-белый, тягучий, он то вытягивается между мозаичных плит пола тонкой дымкой, то собирается в белые косматые клубы, точно облака на небе. Ноги вязнут в этой белой гуще, будто в болоте, мне приходится заставить себя идти, выверяя каждый шаг в этой белесой массе.

Комната всегда полна народу. Тягучая, словно патока, музыка льется из-под потолка. То тут, то там среди посетителей вспыхивают споры, умело сглаживаемые вездесущими слугами в темных одеждах. Свет от одутловатых свечей яркими сполохами пляшет по стенам, выхватывая из полутьмы трещины в пергаменте, так напоминающих скелеты. Древние греки беседуют с эльфами, грифоны яростно топорщат перья при виде вальяжно переваливающего с лапы на лапу золотистого дракона. Паж в ярком малиновом берете нараспев читает свои вирши, льющиеся нескончаемым потоком, и вдруг стих — резкий и мятый… Паж произносит его, словно выплевывая из себя слова:

Осужден на бессмертье -

Готов приговор,

Это пьяные черти вели разговор,

Это дьявол и Бог заключили пари,

Это наш договор,

Ты его сохрани.

Он пристально смотрит на меня. Строчки клеймом врезаются в память. Я вздрагиваю и спешу дальше, через анфиладу арок и карт, к огромному резному столу, накрытому выцветшим зеленым сукном, на котором стоит заплывший воском, причудливо изогнутый подсвечник. За столом сидят двое. Ангелы смерти. Безразличные ко всему, происходящему в их доме, они привычным взглядом ярко-синих глаз скользят по комнате, не задерживаясь ни на чем. Тонкие пальцы одного из них небрежно тасуют колоду потрепанных карт.

— Где он? — я кидаюсь к ним, задыхаясь от быстрого бега, а еще сильнее от отчаяния, что не успею, опять не успею. — Где?

Двое переглядываются, и начинают расклад. Карты летят на стол, с какой-то мрачной яростью сменяя друг друга. Я вдруг замечаю, что картинки на них живые. Короли и Дамы протягивают друг другу руки, Влюбленные стремятся к Солнцу, Колесо Фортуны, медленно кружась, падает на пол. Наконец последние… Два Джокера. Два шута.

Деревянные фавны скалят зубы в непристойных ухмылках. Я лечу, проваливаюсь сквозь время…

Камни все так же скорбно стоят на берегу озера, только теперь они полны древней силой. Они гудят, требуя кровавую жертву. Хлопья первого снега, плавно кружась ложатся на зеленую траву, залитую темно-красной кровью. Пепельные кудри упрямо падают на мертвенно-бледный лоб. Темно-серые глаза становятся черными.

— Дес!!! — я вновь просыпаюсь и понимаю, что опоздала… опять опоздала…

Карта 1

ДАМА МЕЧЕЙ — Исходная ситуация

речь идет об этом

Сила и хладнокровие, причем сила не выпячиваемая… — вот ключевые слова Придворной карты Дамы.

Дама стремиться удержать то, что у нее есть.

В любом раскладе Дама показатель высокой степени надежности, исполнительности и мастерства.

Я стояла и смотрела на светофор. За окном снова шел дождь, капли струились по стеклу тоненькими змейками, огни города подрагивали, отражаясь в них миллиардами искр. Тротуар у перехода пестрел от зонтиков. Миг — и красный свет, мигнув на прощание, уступил место зеленому. Зонтики плавно заструились через мостовую, торопливо исчезая у входа в метро. По идее, мне следовало бы находиться там, внизу, спеша домой, но… Я тоскливо посмотрела на экран монитора. Тот тут же погас, словно снимая с себя всю вину за то, что я еще находилась в офисе. Я села за стол, щелкнула клавишей. Экран недовольно загорелся.

— Ирина Николаевна, я пойду — Любочка, наш секретарь заглянула уже одетая, сжимая в руках зонтик, — Меня в театр пригласили…

Я оглядела ее: брендовый плащик, туфли на высоченном каблуке, белокурые волосы правильно уложенной волной рассыпались по плечам, голубые глаза, обрамленные явно наращёнными ресницами смотрели вопросительно. Отдел кадров тщательно отбирал наших секретарей. Хотя я всегда шутила, что блондин лично мне подошел бы больше, на что Алла, наш кадровик, улыбаясь, виновато разводила руками.

— Да, конечно, — я привычно помахала рукой, дверь тут же закрылась, оставив меня наедине со своими мыслями.

Звуки шагов и хлопанье дверей на этаже скоро стихли, говоря мне, что я осталась совсем одна. Я вновь встала и подошла к окну, наблюдая за переходом. Было что-то чарующее вот так наблюдать, как люди спешат под дождем, досадуя на светофор и поток машин, преграждающий им путь к метро.

Из этого состояния меня вывел телефонный звонок. Поморщившись, я взглянула на мобильник: так и есть, звонит муж. Отвечать не хотелось, но если не ответить, он так и будет названивать.

— Да? — я нажала громкую связь. Недовольный голос тут же наполнил кабинет: он дома один, в компьютерные игры он наигрался, есть нечего, меня нет…

— Я работаю.

— Это твоя вечная отговорка.

— Извини, другой нет.

— И чего ты добиваешься, развода?

— Поговорим потом, — я нажала отбой. Почему я очередной раз струсила? Может быть действительно надо было сказать «да», и покончить с этим, но я медлила. Не так просто было признаться самой себе в том, что я ошиблась.

Поток пешеходов уже исчез, и машины вновь деловито засновали туда-сюда. Телефон опять зазвонил.

— Я же сказала, что работаю! — я ответила, даже не глядя, на номер.

— О, я даже знаю, кому это было адресовано, сейчас спущусь, — абонент тут же отключился. Я виновато посмотрела на экран: ну конечно, Герка, мой начальник, а по совместительству институтский товарищ и верный друг. Ровно через три минуты он зашел ко мне, на ходу одергивая топорщившийся пиджак. Вообще Герка был единственным мужчиной, на котором категорически не сидели костюмы. В них он выглядел долговязым и нескладным, светло-русые вечно взлохмаченные волосы и веснушки на носу явно не соответствовали ни высокой должности, ни званию финансового гения нашей компании.

— Ну что, кофе нальешь? — он развалился в моем кресле.

— Любочка уже ушла.

— Ты же готовишь гораздо лучше.

— Кофемашина готовит одинаково.

— Ты зерна насыпаешь с любовью и заботой.

— Уже поздно.

— Мы же не ужинаем, а кофе пьем, даже без печенья? — он вопросительно посмотрел на меня, я покачала головой: ну уймется ведь, и вышла в секретарскую, включить кофемашину. Та послушно загудела, измельчая зерна.

— Чего вдруг ты зашел?

— Хотел спросить: у тебя виза английская действует?

— Да, — я протянула ему чашку с кофе, машинально добавив кусочек сахару. — Я же в прошлом месяце ее заново делала. Хочешь — проверю, — я полезла в сумку, так как забрав паспорт из консульства, так и не удосужилась выложить его дома.

— О, супер! У тебя и паспорт с собой! Полетели со мной на Оркнеи!

— Куда?

— На Оркнейские острова. Это Северная Шотландия. Вылетаем сегодня ночью.

— Завтра рабочий день.

— Напишешь заявление на мое имя задним числом.

— Гера, если вместе поедем, кто останется? Июнь месяц!

— Вася, пару дней справится, мы ж на связи будем.

— Острова на севере Шотландии, — я сверилась с картой в интернете, — +15 и ветра. Что я там забыла?

— Мы с ребятами хотели бухту там исследовать: во время второй мировой там затопили кучу кораблей! — Помимо финансового анализа, в коем неимоверно преуспел, Герка был рьяным фанатом дайвинга, и готов был ради этого лететь на любой конец света, — у Сереги форс-мажор, жена не пустила, а у нас там уже все забронировано и проплачено, вот одно место и пропадает.

— Гера, я ж не ныряю…

— Не ныряю, а погружаюсь. Да полетели, Сереге все равно — деньги пропадут, а ты хоть отдохнешь… — он выразительно посмотрел на мой телефон, переведенный в беззвучный режим и нервно подрагивающий на столе. На экране гневно светилось фото мужа. Я перевела взгляд с фото на Герку. Он старательно размешивал сахар в чашке, давая мне самой принять решение. Я минуту позволила себе помечтать, что действительно поеду с ними, забыв обо всем, и тяжело вздохнула:

— Извини, я домой.

Гера пожал плечами и вышел, даже не допив кофе. Я медленно оделась и спустилась вниз. Моя машина стояла почти у входа. Вообще-то это было привилегией Герки, но он по-джентельменски ее мне уступил, так как все равно пользовался исключительно разьездной, с водителем. Мерседесовкий дизельный мотор довольно заурчал, разогреваясь, дворники услужливо замахали, смывая дорожки дождевых капель с лобового стекла. Дорога домой у меня занимала не более двадцати минут, но сейчас я ехала очень медленно, тормозя у каждого светофора, за что получила пару нервных гудков из других машин, в отличие от меня люди торопились попасть домой. Припарковавшись у дома, я минут пять сидела, собираясь с мыслями. Затем зашла в подьезд. Там как всегда воняло кошками, которых подкармливали сердобольные бабки, с нецензурной бранью обрушивавшиеся на каждого, кто осмеливался потревожить бедных тварей.

Лифт опять не работал. Пришлось подниматься пешком. К концу седьмого пролета, ноги на каблуках окончательно онемели, наконец-то обретя гармонию с отупевшим за день и от того бесчувственным мозгом. Дверь я открыла своим ключом. Муж лежал в нашей бежевой гостиной на кремовом диване в ярко-желтых шортах и черных носках с дыркой на подошве, и играл в очередную игру, которую скачал вчера вечером. Очевидно, его звонки были в тех перерывах, когда герою игры надо было «зарядится энергией», чтобы дальше крушить монстров. Увидев, что я пришла, он демонстративно отвернулся, изображая обиду. Я прошла на кухню: так и есть! В мойке стояла гора грязной посуды, оставшейся после вчерашнего ужина. Посуда была и на столе, вперемешку с тремя пустыми пивными бутылками и коробкой из-под пиццы, которую я заказала позавчера, потому что не успела ничего приготовить: к концу первого полугодия совещания по формированию финансовых активов и резервов становились практически ежедневными.

— У нас есть чего поесть? — муж возник в дверях, — Я тут с обеда голодный.

Я бросила на него неприязненный взгляд:

— В холодильник не заглядывал?

— Там греть надо, — он прошел на кухню и сел за стол, — Давай, убери здесь быстренько и покорми меня!

— А ничего, что я весь день на работе? — язвительно осведомилась я.

— Ну, ты же женщина, жена! — он посмотрел на меня веселым взглядом серых глаз, словно предлагая вместе посмеяться. Именно этот веселый взгляд и его милая улыбка рубаки-парня когда-то меня и «зацепили». Родители одобрили кандидатуру жениха: не пьет, не курит, сплошные достоинства с приставкой «не». «Ну и что, что он сейчас зарабатывает меньше, — уговаривали меня родители, — Он же в начале карьеры, потом освоится». Я махнула рукой и уступила совместному натиску. И правда, двадцать шесть лет, куда уж тянуть. Свадьба была стандартной: с белым платьем, букетом, толпой друзей и родственников. А потом началась взрослая жизнь. Из-за работы и мужа мне пришлось бросить конный спорт, мечту и реальность моего детства. Потом из-за работы я перестала успевать все по дому. Все эти долгие пять лет муж так и проработал в одном месте на одну и ту же зарплату, которая уже была раз в семь меньше моей, периодически критикуя мое поведение. Тяжело вздохнув, я собрала бутылки и открыла ящик, где стояло мусорное ведро, и обомлела. Руки задрожали. Бутылки со звоном полетели на пол. В помойном ведре лежали осколки хрустальной подковы — моего приза, который я получила, выиграв одни из первых своих серьезных соревнований много лет назад. Я медленно подняла осколки из ведра и повернулась к мужу:

— Что…Что случилось?

— Да, случайно задел! — он махнул рукой, — Они же вечно путаются под руками!.

— Он стоял в шкафу, на верхней полке.

— Слушай, ну чего ты переживаешь, ты же все равно этим больше не занимаешься, выброси их всех! А то мне диски класть некуда.

Я почувствовала, как кровь бросилась мне в голову. Мне безумно захотелось ударить, уничтожить этого человека. Схватить его за шею и с наслаждением бить головой об стены… Наверное, это явно отразилось на моем лице. Потому что муж непроизвольно резко подался от меня назад и свалился с дичайшим грохотом. Я выдохнула и вышла из кухни. В спальне я достала из шкафа свою дорожную сумку, хаотично побросала туда вещи, добавила все документы, лежавшие в тумбочке, свои немногочисленные украшения, сняла обручальное кольцо, молча положила на клавиатуру компьютера, и вышла из дому, оставив ошарашенного мужа самого разбираться с грязной посудой.

Аэропорт встретил вечной суетой. Я припарковала машину, оплатила стоянку, и решительно направилась к входу. Регистрацию на лондонский рейс еще не объявили. Герки с его друзьями тоже нигде не было видно. Я зашла в ближайшее кафе и заказала кофе. Подобострастный мальчик-брюнет глянул на меня глазами замученного оленя и томно умчался к стойке, пока заказ оставался в его памяти. Я откинулась на спинку стула, бесцельно наблюдая за людьми. Аэропорт очень интересное место для наблюдений. Все люди здесь делятся на три категории: те, кто спешат, те, кто нервно ждут, поглядывая на часы и переминаясь с ноги на ногу, и самая малочисленная часть — те, кто здесь работают. Последние, как правило, очень целенаправленно идут по залу, машинально прикрывая бейдж-пропуск. Стакан с латте появился передо мной с тихим стуком, рядом сразу же легла темная папка с чеком. Неспешно попивая кофе, я чувствовала, как мне покидают напряжение тяжелого рабочего дня и решимость. Допив кофе и оплатив счет, я встала, и уже собралась было идти на парковку, когда прямо в зале столкнулась с Герой. Он стоял с кучей баулов, в которых находилось дайверское снаряжение, и оглядывался по сторонам, ища своих спутников. Увидев меня, он ошеломленно заморгал, потом тень понимания скользнула по его лицу:

— Ты все-таки выбралась? Хорошо, что пораньше! — он призывно помахал рукой белобрысому парню в конце зала, — Ромыч! Дуй сюда.

— Посторожи, ребята сейчас подойдут, — кивнув на баулы, Герка подхватил меня под руку, окончательно перекрывая пути к бегству.

— А это?… — Роман удивленно переводил взгляд с Герки на меня и обратно.

— Вместо Сереги, мы билет переоформим и придем, — он увлек меня к окошкам представительств авиакомпаний.

Когда мы вернулись, Роман с друзьями уже стояли в очереди на регистрацию с кучей сумок баулов, в которых находилось оборудование для дайвинга. Вместе с Герой дайверов было четверо. Голубоглазый блондин Рома, здоровяк Сережка, который беспрестанно писал жене смс-ки, и любвеобильный Женя, начавший сразу заигрывать со мной. Настороженность, с которой они меня встретили, сменилась плохо скрытой радостью от того, что на меня можно было бесплатно зарегистрировать 20 кг снаряжения. А заявление Герки, что у меня первый разряд по конному спорту (я отмахнулась: школу олимпийского резерва я закончила очень давно и с тех пор на лошадь садилась лишь от случая к случаю) почему-то окончательно примирило их с моей скромной персоной.

Как выяснилось, лететь придется с двумя пересадками, что, конечно слегка утомляло. Удобно расположившись в зале ожидания, я с телефона быстро читала информацию про Оркнейские острова: красивое бирюзовое море, белоснежный песок пустынных пляжей, где никто не купается из-за холодного моря, постоянные холодные ветра, памятники неолита, охраняемые ЮНЕСКО. И на кой черт меня туда понесло? Но отступать уже было поздно и я, собрав волю в кулак, пошла на посадку. Всю дорогу пока ребята обсуждали дайвинг, перемежая планы байками из прошлого и двусмысленными анекдотами, я сидела у окна, осознавая глубину содеянного. Больше всего меня пугала необходимость объяснений с родителями и общими друзьями. Как мы будем встречаться на вечеринках у друзей? А если он найдет себе девушку, с каким сочувствующим взглядом все будут смотреть на меня… Еще и имущество. Я даже тихо застонала…Квартира, слава богу, моя еще до замужества, машина тоже, а вот сервизы придется перебить, тьфу, поделить.

Герка краем глаза заметил мое сосредоточенное лицо и сочувственно сжал руку, я тут же повернулась к нему:

— Гера, что я натворила?

— А что ты натворила?

— Я убежала на край света, даже не позвонив руководству… — я осеклась, глядя в ухмыляющееся лицо моего непосредственного начальника, — А как же планерки, совещания?

— День потерпят без нас, Вася справится. Это все, что тебя тревожит?

Я покачала головой, всмотрелась в лицо давнего друга, и решилась:

— Я ушла от мужа.

Гера с уважением посмотрел на меня:

— Давно пора, я все гадал, когда у тебя лопнет терпение.

— Но это же неправильно.

— Почему? Семья и все такое? Так у вас уже давно не было семьи! Ты — сама по себе, он — сам по себе.

— Но Гера, может, надо было поговорить, попробовать еще раз!

— Ира, ты уже все это проходила, не так ли?

Я кивнула и отвернулась к окну, наблюдая за посадкой нашего самолета в Хитроу.

Оживленный и шумный даже ночью, аэропорт отвлек меня от грустных мыслей. А симпатичный пограничник, явно недоумевавший, что я делаю в компании дайверов, даже повеселил, особенно когда я предположила, что моей святой обязанностью будет сидеть в лодке и фотографировать этих дайверов выскакивающих из воды. Удивленно глядя на меня, он автоматически шлепнул печать в мой паспорт. Пройдя все формальности, в очередной раз сдав багаж и зарегистрировавшись, мы шумно расположились в зоне ожидания. Сережа с видом фокусника достал бутылку виски, Женя презрительно хмыкнул, извлекая из пакета с надписью DUTY FREE бутылку текиллы. Герка вздохнул и отправился в ближайший ларек за орешками. Настроение стремительно поднималось. К моменту посадки в самолет я уже была полна сил и весьма оптимистично смотрела на будущее. Честно говоря, Глазго я помню смутно: жутко хотелось спать, спина и ноги затекли, я все время спотыкалась, и Герка взял меня под руку. Миг — и в моей руке оказался бумажный стакан с очень вкусным крепким кофе, после которого я вернулась в реальность и смогла дойти до автобуса, поджидавшего нас, чтобы отвезти к самолету.

Мельком бросив взгляд на маленький самолетик с винтовыми двигателями, который собирался доставить нас на Оркнеи, я вообще усомнилась, что мы туда все поместимся, но внутри оказалось весьма удобно. Кроме нашей компании в Киркуол летело еще двое мужчин. Я и не обратила бы на них внимание, если бы они с какой-то странной настойчивостью не оказывались постоянно около меня. В какой-то момент я встретилась взглядом с одним из них и вздрогнула: из глубины огромных синих глаз на меня смотрели холод и бездна. Я моргнула и еще раз посмотрела на него. Нет, показалось, типичный пожилой англичанин, с почти бесцветными глазами не то серыми, не то голубыми, он негромко что-то говорил своему спутнику. Наверное, я просто еще не проснулась.

Я заснула еще до взлета. Мне снился замок. Он стоял на серо-розовых скалах в окружении бирюзовых волн и вечных ветров. Его дозорные башни устремлялись в небо, к белоснежным облакам и ярко-голубому небу. Толстые стены в три ряда ниспадали к морю, словно врастая в маленький островок. Я парила над замком, будто птица, вместе с ветром. Волны бушевали, море будто злилось, отступая вдаль и обнажая мокрые илистые камни, связывавшие замок с большой землей. Огромные дубовые ворота распахнулись, и оттуда выехал отряд воинов, возглавляемых хозяином замка. Я видела, как его пепельные коротко стриженые кудри теребит ветер. Чуть позади него слева ехал огромный мужчина, в чьих светлых волосах, падающих на плечи, серебрилась седина. Вот хозяин замка поднял голову вверх…

— Ирк, Ирк, мы прилетели, — Герка бесцеремонно потряс меня за плечи. Я открыла глаза. Тело затекло, перед глазами все еще стоял замок. Я поморщилась, шея затекла и болела, ноги покалывало. После ночного перелета меня пошатывало.

Аэропорт Киркуола встретил нас тишиной и серо-голубым небом, по которому разливался золотисто-розовый рассвет. В самом здании нас уже ждали: энергичная рыжеволосая женщина с табличкой, на которой была написана Геркина фамилия. Я с завистью посмотрела на ее теплую одежду: джинсы и плотный свитер из хлопка. Сама я до сих пор оставалась в костюме и на каблуках, а легкий летний плащ не мог защитить меня от пронизывающих ветров Северного моря. Женщина с легким неодобрением посмотрела на меня и профессионально улыбнулась всем нам:

— Добро пожаловать на Оркнеи, я — Джилл!

— Очень приятно, Айрин, — пробормотала я, мечтая поскорее добраться до отеля. Из всей нашей группы лишь Герка был бодр и весел, он даже принялся насвистывать какую-то мелодию, искаженную до неузнаваемости. Погрузившись в микроавтобус, мы выехали со стоянки и направились в сам город. Как выяснилось, Герка забронировал номера в одном из самых дорогих отелей, расположенных прямо на набережной, недалеко от порта. Когда мы доехали, солнце уже вышло из-за холмов, радостно отражаясь в стеклах старинных зданий на набережной, в одном из которых и находился наш отель. Холл отеля был оформлен в духе классической Англии: светлые уютные диваны, стойка администратора из полированного коричневого дерева. Пока Гера регистрировал нас, я подошла к окну, любуясь видом гавани, у причалов которой стояли небольшие суда и яхты.

— Ир, пойдем, — позвал Гера, и я поплелась за ним. Высокая стоимость номера не отразилась ни на работе лифта (нужно было обязательно закрывать обе дверцы вручную, иначе лифт не ехал), ни на размерах комнаты, ни на ее обогреве. В довершение ко всему, в ванной комнате в раковине по чисто английской традиции было два крана: отдельно холодная и горячая вода, поэтому умываться надо было, либо набрав воду в раковину, либо попеременно ошпариваясь и замерзая.

Я с блаженным стоном скинула туфли и растянулась на кровати, из состояния полудремы меня вывел стук в дверь. Мой неугомонный друг, бодрый, как никогда, стоял на пороге вопросительным знаком:

— Пошли завтракать! — он уже успел принять душ и переодеться в джинсы и футболку.

— Герка, я только задремала…

— Вот и проснешься! Говорят, здесь кофе вкусный, — он приобнял меня за плечи и начал подталкивать к лестнице.

— Дай хоть привести себя в порядок! — возмутилась я. Он внимательно посмотрел на мой мятый костюм и взъерошенные волосы:

— Давай, только недолго! Ребята уже все внизу.

— И что?

— Ничего, на экскурсию поедем.

— На какую эксурсию? — я даже проснулась.

— Обзорную. Специально для тебя заказал. Ребята пока будут со снаряжением разбираться. Давай, машина через час! — последние слова он произносил уже на лестнице, сбегая от моего гнева. Я захлопнула дверь, прошла в ванную и включила воду. Горячий душ и мягкие полотенца сняли усталость от перелета, и, одевшись в джинсы, мягкую водолазку и кроссовки, вниз я спустилась уже подобревшая и даже слегка проголодавшаяся. Ребята сидели за столом, шумно предвкушая погружения в бухту затопленных кораблей. Груда грязных тарелок перед ними говорила, что завтрак был по-шотландски обильным. Положив себе на тарелку омлет и розоватую ветчину, и налив кофе, я присоединилась к своим попутчикам. Герку нигде не было видно. Ветчина была вкусной, омлет воздушным, а кофе — в меру крепким. Данный факт привел меня в благостное расположение духа. Позавтракав, я вышла в холл. На одном из диванов устроилась Джилл, я сразу узнала ее огненно-рыжие кудри. Попивая кофе, она с вежливой улыбкой слушала Герку, примостившегося напротив. Мой друг отчаянно жестикулировал, как обычно бывало, когда он был увлечен. Зная, что обычно последует за этим, я поспешила к ним, но не успела: широким жестом Гера опрокинул на себя чашку чая. Звонкое «Дзинь!» смешалось приглушенной руганью: Герка помимо того, что облился ощутимо горячей водой, так еще и умудрился порезать ладонь осколками. Понадобилось не менее двадцати минут, чтобы объясниться с администратором отеля, обработать рану («Ерунда, порез» — Герка махнул рукой, чуть не сбив вазу с цветами, которую я заблаговременно придержала), дать Герке переодеться в чистые и главное сухие джинсы. Пока он переодевался, я осталась у стойки, выслушивая беспокойство администратора отеля, и успокаивая не на шутку взволнованную Джилл. Пока я успокаивала администратора, что порез — привычное состояние моего друга, и что он не подаст на отель в суд из-за острых осколков, экскурсовод то и дело поглядывала в сторону лифта. Я заметила, как радостно вспыхнули ее глаза при виде Герки, и хмыкнула: вот почему мой друг так заботился о моем досуге.

— Вы готовы? — Джил с одобрением посмотрела на ветровку, которую я захватила из номера.

— Конечно! Герочка, — я потрепала его по плечу, — ты не собираешься брать куртку?

— Зачем? — отмахнулся он, — Лето же!

— Оркнейское лето, — поправила нас Джилл.

Герка хмыкнул и демонстративно одел солнцезащитные очки. Я вопросительно посмотрела на Джилл, та пожала плечами и улыбнулась.

— Если что — у меня в машине всегда есть запасной плед, — заговорщицки прошептала она, когда мы выходили.

— Думаете, его на Герку хватит? — усомнилась я.

— Я специально взяла самый большой, — призналась она, и мы обе рассмеялись. Герка удивленно оглянулся, в ответ я лишь развела руками, он фыркнул и зашагал к машине.

Но для начала Джилл предложила прогуляться по городу. Киркуол приятно удивил меня. Пронизывающий ветер теперь, когда я была в собранных дома на скорую руку джинсах и пуловере, казался не таким уж и сильным, вчерашние серость и туман уступили место бежевой плитке мостовых и вкусным запахам ванили. Здесь не было разряженных манекенов или ослепляющих никелем и хромом бытовых приборов. Кривые средневековые улочки, двухэтажные каменные серо-розовые домики с окнами, увитые розами, добродушно улыбающиеся прохожие, кидающие на нас любопытные взгляды. Витрины магазинов напоминали лавку древностей: сплошная керамика, кожа и серебро. С рекламных щитов на меня весело смотрели девушки в национальной шотландской одежде, украшенные всевозможными браслетами и ожерельями из серебра. И где-то вдалеке на фоне ослепительно синего неба зеленели невысокие горы, усыпанные вереском. Мы остановились у одного из магазинчиков, на витрине которого были разложены украшения из серебра. Джилл сказала, что хозяйка магазина ее подруга и предложила зайти, я пыталась отнекиваться, но Герка тот час же поддержал Джилл.

Лавка пахла древностью. Этот запах не был запахом старьевщика. Это был запах историй и событий, который всегда сопровождает истинную старину. Пока Герка и Джилл любовались каким-то секретером 18 века, я с интересом разглядывала витрину с серебряными украшениями, выполненными в стиле древних викингов.

— Оркнейские острова не всегда принадлежали Шотландии, — продавец, невысокая женщина средних лет, подошла ко мне почти незаметно, — В давние времена здесь жили пикты, которые впоследствии уступили владычество норвежским викингам, лишь в 15 веке острова были переданы Шотландии в качестве приданного дочери норвежского короля.

— Вот как? — вежливо протянула я.

— Да, именно поэтому в городе часто встречаются сочетания шотландского и норвежского флагов. Даже на нашем соборе. Вы его уже видели?

— Нет, как раз туда и идем, — откликнулась Джил, — привет, Роуз!

— Джил!!! — женщины радостно обнялись, по традиции поцеловали воздух у щеки друг друга и радостно начали обсуждать последние новости. Герка с рассеянным видом бродил по магазинчику, стараясь ничего не задеть. Я пожала плечами и подошла к самой дальней витрине. Мое внимание привлек браслет: тонкая, потемневшая от времени, серебряная цепочка, на которой перемежались необработанные аметисты и серебрянные треугольники. Браслет почему-то лежал в самом темном углу.

— Простите, — окликнула я Роуз, — Не могли бы вы показать вот это?

— Да, конечно, — она открыла витрину и взяла браслет, — Это копия с изделия, найденного при раскопках, по-моему, на острове Бирсей.

— Бирсей? — переспросила я.

— Это небольшой островок, совсем рядом с Мейлендом. Во время отлива появляется дорога, связывающая его с нами. — Роуз застегнула браслет на моем запястье, — Там был дом норвежского ярла, сейчас остались развалины.

Я тряхнула рукой, подвески мелодично зазвенели:

— А сколько он стоит?

— Минутку, — Роуз сняла браслет и нахмурилась, — Как странно…

— Что? — удивилась Джилл.

— Ценника нет, — Роуз поднесла браслет к окну, — и я его совершенно не помню. Хотя вещь очень интересная: скорее всего это серебро, а треугольники — руны.

— Может твой муж…

— Нет, Магнус бы сказал. Сейчас посмотрю в каталоге… — она зашла за прилавок и просмотрела списки в ноутбуке, — нет, его нет.

— Обидно, — вздохнула я.

— Может, мы зайдем завтра, а вы пока посмотрите? — предложил Герка, до сих пор стоявший в стороне.

— Да, конечно! — обрадовалась Роуз. Колокольчик, прикрепленный к двери звякнул, и в лавку вошли два туриста — наши попутчики в самолете. Роуз с профессиональной доброжелательностью взглянула на них, они кивнули в ответ. Мне показалось, что в какой-то момент синяя молния взгляда пронеслась от них к продавщице.

— Впрочем, — Роуз вдруг протянула мне браслет, — Берите, это подарок!

— Нет, что вы! — я попыталась отказаться, но браслет змейкой скользнул мне на руку.

— Берите, берите, — Роуз буквально вытолкнула нас из лавки и вернулась к старичкам, закрыв магазин изнутри на ключ.

Мы переглянулись, но так и не найдя объяснения происходящему.

— Ну и повезло тебе, — присвистнул Герка. Я лишь кивнула: скупость шотландцев была известной притчей во языцах. Браслет приятной тяжестью лежал на руке, потверждая внезапное исключение из правил. Я поднесла его к глазам, разглядывая серебряные треугольники.

— Джилл, скажите, что это за руны? — спросила я у экскурсовода. Та поднесла мою руку к глазам.

— Странно, — протянула она.

— Что странно? — встревожились мы с Геркой. Джил подняла на нас свои янтарные глаза:

— Здесь не руны, а карты… — она вновь пригляделась, — да, четыре масти и пятая — пустая.

— И что это значит?

— Неизвестность.

Слова прозвучали как-то зловеще, вдобавок ко всему именно в этот момент солнце скрылось за тучей, а ветер злобно взыв, швырнул в нас уличную пыль. Мы растерянно переглянулись.

— Пойдемте? — неуверенно предложила Джилл, мы лишь кивнули в ответ. В полном молчании мы дошли до кафедрального собора и окружавшего его кладбища. Собор являл собой огромное величественное здание, построенное в романском стиле, из красного и белого песчаника, с кружевом витражей готических окон. Оно было построено на месте не то убийства, не то захоронения одно из древних правителей Оркнейских островов, слишком миролюбивого, чтобы бороться за власть, о чем свидетельствовала табличка на одной из стен. Внутри собора был полумрак. Утренняя служба уже закончилась, дневная еще не началась, поэтому в соборе было пусто. Мы побродили между огромными колоннами, поддерживающими потолочные своды, вслушиваясь в эхо шагов, и вышли на солнечный свет. Джилл вежливо предложила мне взобраться на высокую колокольню, чтобы оценить панораму города. Я столь же вежливо отказалась. Развалины замка графов Оркнейских, находящихся рядом, так же не произвели на меня особого впечатления, разве что сам камень: серовато-розовый, как скалы у моря.

Побродив по городу, и зайдя еще в пару сувенирных лавочек, где у Джилл были друзья (по-моему, все в городе знали друг друга) мы сели в машину и направились к основным достопримечательностям оркнейских островов: Кольцу Бродгара и неолитичесому поселению Скара-Бей. Джилл вела машину сама, Герка сел впереди и вовлек ее в разговор. Я же откинулась на спинку сиденья, любуясь в окно проплывавшими мимо холмами, на которых паслись пушистые овцы, бирюзово-синим морем, по которому бежали барашки волн. Белый песок пляжей сделал бы честь любому острову карибского архипелага, если бы не ветер. Джилл называла Оркнеи царством ветра, воды и камня. Они были повсюду, три элемента, три стихии, но если и ветер и вода стремились куда-то, словно соревнуясь друг с другом, то молчаливый камень просто существовал. Он был везде: в оградах зеленых пастбищ, где плоские камни, безо всякого раствора, один на другой, выстроили целые стены до метра высотой, сверху для прочности они были придавлены тяжелыми валунами. Из этого же серовато-розового камня были и деревенские дома, редко стоявшие между холмов, и даже крыши этих домов тоже были из плоского камня, проросшего мхом.

Скара-брей меня лично не впечатлила: деревушка эпохи неолита, найденная благодаря урагану. Несколько круглых домов, сложенных из камня, внутри — очаг и каменные же кровати. Рисунок в виде спирали выбитый на одной из стен тоже не впечатлил. Наверное, очень интересно для тех, кто любит исторические достопримечательности. Куда больше меня заинтересовала легенда об останках двух тел: мужского и женского, которые были найдены в одном из домов. Легенда гласила, что эти двое любили друг друга так, что даже ангелы смерти, явившиеся за одним из возлюбленных, вынуждены были взять обоих. Держась за руки, они ушли вслед за ангелами в лучший из миров. Я грустно усмехнулась: такая смерть мне явно не грозила, мое тело скорее найдут в кабинете, погребенное под финансовыми документами с Геркиной резолюцией.

Брох оф Бирсей понравился мне гораздо больше. Это был небольшой остров, отделенный от Мейнленда морем. Со стороны моря скалы были более высокими, отчего казалось, что зеленый остров кренится в сторону Мейнленда. На самой высокой точке стоял белый маяк.

— На остров можно попасть во время отлива, — пояснила Джилл, — Скоро начнется.

Но ждать нам не захотелось. Наскоро перекусив в ближайшей закусочной, мы направились дальше. Всю дорогу Джилл с равным энтузиазмом рассказывала и об истории острова, и о современной экономике, главное для нее было говорить о любимых Островах. Герои исландских саг перемешивались с современными дельцами и мировыми знаменитостями, побывавшими на Оркнейских островах, нефтяная промышленность, сменялась производством самого лучшего в мире виски, которое мы обязательно должны били попробовать после экскурсии. Да, конечно, Джилл проведет нас на завод, и да, попробует, но чуть-чуть…

Наконец машина остановилась, и я явственно услышала свист ветра. Мы вышли, и ветер тут же накинулся на нас. Я с ужасом подумала, как придется потом распутывать волосы, неделю назад я как раз постриглась и теперь мое тщательно уложенное с утра каре было похоже на воронье гнездо. Рядом с кругом весьма прозаически паслись коровы, отчего к запаху воды и вереска примешивался запах навоза.

Камни кольца возвышались невдалеке от дороги, к ним вела деревянная дорога, как ни странно, людей почти не было, за исключением двух мужчин, внимательно осматривающих узорчатый разноцветный мох на одном из камней. Кольцо из огромных камней, похожих на цифру 1, создавало огромный круг, середина которого заросла вереском. Часть камней упала, от других остались лишь воспоминания, но двадцать семь из них были еще вполне крепки. Около них мы вновь встретили тех самых туристов из Англии. Увидев нас, они с преувеличенным интересом стали рассматривать один из камней, от которого откололся целый пласт. Браслет на моей руке тревожно зазвенел под порывом ветра.

Мы спустились в ров к камням, где Джилл, прислонившись спиной к одному из них начала рассказывать легенду о Мерлине, который и перенес эти камни с континента.

— А разве это было не в Стоунхедже? — не сдержалась я.

— Мы считаем, что наш круг древнее, — уклончиво ответила экскурсовод, — Да и вообще, у каждого оркнейца своя легенда: кто-то считает, что этот круг создал Мерлин по приказу Артура, кто-то, что это огромный великан разбросал камни; еще одна легенда: его построила фея Моргана и наложила заклятие, что круг исполняет любое желание по-настоящему влюбленного человека, если он оросит камни свой кровью.

— Мне нравится про великана, как представлю, что идет этакая туша и размахивает руками, — Герка неуклюже взмахнув руками, не удержался и рухнул в траву у подножия камня, — Черт!

Мы с Джилл подбежали к нему, он уже поднялся, рассматривая ладонь, с которой капала кровь. Наверное при падении, он задел утренний порез, и теперь рана вновь открылась.

— Руку вверх подними, — посоветовала я, скептически смотря как капли стекают по запястью к подножию камня. Герка послушно задрал руку вверх, кровь заструилась по руке.

— Как сильно течет! — забеспокоилась Джилл, — Наверное, нужно поехать в больницу?

— Все в порядке, — Герка с какой-то явной неприязнью посмотрел на струйку крови, стекавшую на рукав.

— Зажми пальцем порез, — посоветовала я, — Джилл абсолютно права, вам лучше сьездить в больницу, а потом вернетесь за мной, я пока здесь поброжу…

— Но… — Джилл растерялась.

— Айринс, ты уверена?

— Конечно, — я перешла на русский, — Давай, а то я не поняла, почему ты так настаивал на этой экскурсии. В машине не забывай стиснув зубы уверять, что все в порядке.

Герка изумленно-счастливо посмотрел на меня и покачал головой:

— Ну спасибо!

— Ну пожалуйста, — я помахала им рукой, — Только про меня не забудьте!

— Ты что!

— Пора ехать, кровь все не останавливается, — я перешла на английский.

— Да, да, — Джилл заспешила к машине.

— Не скучай без нас! — Герка подмигнул, и помахал в ответ. — Найди себе настоящего английского аристократа, например герцога!

Капли крови, сорвавшись с руки упали на камни, солнечные лучи отразились от них, окрашиваясь в кроваво-красный цвет… двое туристов, которые вот уже минуты полторы прислушивались к нашему разговору переглянулись. Их лица начали меняться, словно были сделаны из мягкой глины. Морщины разгладились, глаза стали огромными, словно на иконах в древней церкви. Их взгляд излучал арктический холод. Я лишь успела поразится необыкновенной красоте их лиц, когда один из них пожал плечами и кивнул… Тьма окутала меня. Я куда-то летела, постоянно ударяясь о камни, кружилась в потоках ветра и падала вниз. Затем наступила тишина… и ветер…

Шум ветра, гул моря и холод, дикий холод. Он разливается по телу, заковывая все члены. От холода перехватывает дыхание. Тысячами иголок он впивается в кожу. Тяжелый сон накрывает будто ватное одеяло. Хочется заснуть и не просыпаться никогда…В полудрему сознания прорываются голоса:

— Смотрите, человек!

— Наверное, выбросило с волной. Вместе с сундуками…

— Это женщина.

— Жалко, красивая…

— О, может её того?

— Оставь, успеть бы до прилива.

— Идиоты, она без сознания!

— Это как?

— Живая значит!

— Так в чем проблема, исправим!

— Герцог… Бежим!!!

В шум волн вмешиваются другие звуки: предсмертный хрип, топот конских копыт, звон стали и совершенно другие голоса: уверенные, будто эти люди здесь хозяева:

— Милорд? Здесь женщина, она без сознания.

— Свен, скачи к Вивиан, при везешь ее в Бронсей, — обладатель этого голоса явно привык к беспрекословному подчинению, — Талорк, Олав, грузите сундуки, я возьму девушку.

— Успеть бы до прилива!

— С божьей помощью успеем.

— А с этими что?

— Повесить.

Вновь полет, только на этот раз очень короткий и стремительный. И тишина…

Я открыла глаза, и еще несколько мгновений лежала, наслаждаясь тем, что тепло растекается по моему телу. Где-то вдалеке надрывался ветер. Голова все еще кружилась, перед глазами плясами огненные блики. Первое, на что бросилась в глаза, был балдахин: тяжелые бархатными голубые занавеси, расшитые золотыми нитками и порядочно впитавшие в себя пыль. Сама кровать была из темного дерева, с резными столбиками, по которым разбегалась паутинка маленьких трещин. Резьба была чуднАя, не то морские коньки, не то какие-то креветки, на одном столбе я заметила муравьеда. Что муравьед делал в компании креветок, было не понятно. В изголовье кровати был вырезан герб: дракон, очень похожий (наверное, даже родственник) муравьеда со столба, стоял на задних лапах, словно кот, точа когти о меч.

Дверь скрипнула, и в комнату вошла симпатичная совсем юная девушка в странном длинном, до пят, платье. Темные волосы были заплетены в две косы, спускающиеся ниже пояса. Больше всего она мне напоминала ролевика или реконструктора на средневековом фестивале, но если бы здесь проходил фестиваль, разве Джилл не упомянула бы об этом?

— Миледи, — она присела в реверансе.

Я с недоумением смотрела на нее.

— Где, — голос прозвучал, словно карканье вороны, я откашлялась, — Где я?

— В замке Бирсей, миледи, — она подошла к прикроватному столику и налила мне в огромный металлический кубок воды. Вода была прохладной и вкусной, какой обычно бывает где-нибудь на даче из колодца.

— Спасибо, — голос вернулся. Я с интересом разглядывала кубок, по краю которого были отчеканены креветки, — скажите, а что это за животные?

— Морские драконы, — она с удивлением посмотрела на меня.

— Ах, да, конечно! — Мне пришлось сделать умное лицо, словно я каждый день встречаюсь именно с морскими драконами, и лишь сейчас их не признала. — А не подскажете, где сейчас Гера и Джил?

— Кто? — девушка явно растерялась.

— Мои спутники: высокий мужчина и рыжеволосая женщина.

— Прошу прощения, миледи, но вы были одна…

Час от часу не легче. Когда Герка с Джилл вернуться к камням, меня там не будет. Интересно, что они подумают. Я попыталась вспомнить, говорила ли Джилл что-то о замке. Развалины одного замка в Киркуоле я помнила, мы же там ходили, но вот по поводу второго, тем более действующего, где разыгрываются средневековые представления. Я перевела взгляд на девушку, она так и стояла, вопросительно смотря на меня, словно ожидая приказа.

— Как я сюда попала?

— Милорд Алан привез вас сюда. Вы были без сознания и такой бледной! Он сказал, что буря выбросила вас на берег, вместе с сундуком, — она показала рукой на небольшой деревянный ящик с железными накладками, стоящий у окна. Я провела рукой по лбу, пытаясь сообразить, как я могла оказаться на побережье. Последнее, что я помнила: капли крови на камнях и два лица, красивых как у ангелов и надменных, словно у демонов.

— Но это не мое, — я окончательно растерялась, наблюдая за тем, как ловко она разжигает факелы от огня в камине и вешает их на стены в специальные кольца. Девушка пожала плечами:

— По законам все, что выбросило море после крушения корабля, принадлежит тому, кто выжил.

— А если никто не выжил?

— То тому, кто первый нашел, — Она повернулась ко мне и сделала еще один реверанс, — Миледи, я могу идти?

Я машинально махнула рукой (привычная реакция на секретаря), после чего девушка тут же вышла, я хотела ее окликнуть, но поняла, что не знаю ее имени, а обращаться к человеку «Эй, вы!» было как-то невежливо. Полежав еще минуты три, я решительно откинула одеяло, и обомлела: я была одета в самую настоящую средневековую ночную рубашку. Сшитая из льняного полотна, она явно должна была подметать пол подолом. Я провела пальцами по шее: так и есть! На вороте были завязочки! Я с большим подозрением рассматривала этот наряд, ожидая увидеть на нем не то креветок с муравьедами, не то драконов-кошек, но вышивка на этом предмете по счастью не была предусмотрена. Распустив завязочки на вороте, я решительно встала. Голова закружилась, мне пришлось ухватиться за один из резных столбиков кровати, поддерживающих балдахин. Облако пыли рассыпалось белыми хлопьями, которые кружась словно снежинки, полетели на волчью шкуру, расстеленную около кровати вместо коврика. Тряхнув головой, я взяла себя в руки и плавно выпрямилась. Волчья шкура приятно согревала ноги, но я с сомнением посмотрела на каменный пол, отполированный до блеска. Интуиция подсказывала мне что он омерзительно холодный, но тапочек нигде не было. правда около кровати лежали какие-то меховые носки, напоминавшие угги. Не найдя ничего более подходящего, я одела их. Нога скользила по полу, но передвигаться было можно. Я подошла к окну и открыла ставни. Стекла были маленькие, мутные и в пузырьках. Недолго думая, я распахнула окно и замерла от неожиданности. Комната находилась в угловой башне самого настоящего средневекового замка, чьи три ряда стен каменным кружевом падали со скалы к зеленым холмам и бирюзово-синему океану с белыми барашками волн. Внизу в одной из стен я увидела ворота, стены патрулировали самые настоящие стражники. В блестящих даже в сумеречном свете кольчугах, сверху кольчуг были зеленые туники, на которых был вышит уже знакомый мне кошачий дракон. Именно этот замок я видела в своем сне, в самолете. Разинув рот, я смотрела на это, пока сильный сквозняк не сообщил мне об открытие двери. Огонь, пылавший в большом, грубо сложенном камине, зло зашипел и выплюнул клубы серого дыма.

— Миледи, — та девушка вновь появилась в комнате, поставила на кровать поднос с едой и бросилась закрывать окно, — Вам не стоит в таком виде стоять у окна!

— В каком виде? — я с неприязнью разглядывала поднос, который, скорее всего, предназначался мне. Из всего, что там находилось, я рискнула взять лишь кусок хлеба и кусок мяса, наименее обугленный по краям и розоватый в середине. Что-то дымящееся кашеобразное до краев наполняющее глиняную кривобокую миску не вызвала у меня особого доверия.

— Вы же не одеты!

Дожевывая хлеб, оказавшийся безумно вкусным, я еще раз осмотрела свою ночную рубашку, напоминавшую бальное платье:

— Да?

— И вообще вам не следовало вставать до прихода знахаря, — оконные створки наконец-то стали на место, и девушка закрыла щеколду. Сразу стало тише.

— Какого знахаря?

— Дамы Вивиан, она живет неподалеку отсюда, у озера.

— А врача нет? Страховка у меня в гостинице, в городе.

— Простите, — девушка явно не поняла ни слова из того, что я сказала. Я вздохнула:

— Ладно, где у вас можно позвонить?

— На донжоне есть колокол, но в него можно звонить только по приказу герцога.

Теперь настала моя очередь смотреть на нее как на полоумную.

— А телефон? Телеграф? Факс? Интернет? — судя по ее реакции, все эти слова были для нее пустым звуком. — Ну хорошо, как-то же вы общаетесь? Что вы делаете, когда надо да к той же Вивиан?

— Посылаем гонца, — девушка искренне обрадовалась, что начала понимать то, что я говорю. Час от часу не легче! Герка с Джилл должны вот-вот вернуться к камням, а я сижу здесь в средневековом замке, украшенном муравьедами, без современных средств связи! Но как такое вообще возможно? Я начала подозревать, что участвую в программе «Розыгрыш». Вот сейчас выйдет ведущий… дверь вновь открылась, впуская женщину, одетую в белые одежды. Ее фигура была по девичьи стройной, карие глаза блестели, словно спелые вишни под полуденным солнцем; и если бы не серебристые волосы были заплетены в косу, я бы решила что она — моя ровесница. Служанка почтительно поклонилась. Я огляделась в поисках камер. Но они, судя по всему, были очень хорошо спрятаны.

— Миледи, рада, что вы невредимы, — очевидно, она обращалась ко мне. — Позвольте, я осмотрю вас, чтобы убедиться, что все в порядке.

— Спасибо, не стоит, — я провела рукой по волосам. Они были жесткими, словно пропитанными морской солью. Как там служанка говорила? Меня выбросило на берег штормом? Кому нужен столь документальный, до мелочей розыгрыш? И где съемочная бригада? За окнами их не было. Может они за дверью? Я прошла через комнату и распахнула дверь. Там был коридор. Холодный и мрачный, освещаемый лишь факелом. Никаких камер, проводов и съемочной группы. Закрыв дверь, я обернулась к женщинам, смотревшим на меня с удивлением.

— Знаете, я бы хотела осмотреть этот замок! Не подскажете, где моя одежда?

Служанка с готовностью сняла с сундука покрывало, при ближайшем изучении оказавшееся коричневым платьем, даже с какой-то зеленой вышивкой типа листиков по подолу. Я с сомнением посмотрела на грубую ткань и философски пожала плечами, в конце концов, розыгрыш должен был закончиться. Зашнуровав платье на спине, служанка с готовностью поднесла мне до блеска отполированный металлический диск, служивший зеркалом. Оттуда на меня смотрела очень бледная темноволосая женщина, в чьих серых глазах застыло растерянное выражение лица. Я не сразу поняла, что это я, в последний раз, когда я себя видела в зеркало, я была крашеной золотистой блондинкой. Это уже не шло ни в какие ворота! Зачем они меня перекрасили, и, самое главное, когда им это удалось сделать? Я захватила пряди волос и поднесла к глазам, действительно, мой настоящий цвет: темно-русый, с каштановым отливом. Лак с ногтей на руках тоже был смыт. Что за ерунда происходит со мной?

— Бетони, — от Вивиан не укрылась моя растерянность, — оставь нас!

Служанка вышла, плотно закрыв за собой дверь. Знахарка села на лавку, стоящую у окна, жестом предложив сесть рядом с ней. Я покачала головой. В ответ на это Вивиан лишь слегка пожала плечами:

— Как хочешь. Я лишь хотела тебя предупредить, чтобы ты была осторожной. Бирсей — осиное гнездо, где каждый хочет ужалить побольнее.

— Спасибо, но зачем вы говорите мне это?

— Ты не принадлежишь этому миру.

— Какому миру?

— Моему. Не знаю, откуда ты пришла и зачем, но в тебе нет зла.

О господи, очередной ролевик! Общение с ними меня всегда угнетало. Я не могла понять зачем взрослому человеку так уходить от реальности, поэтому мой вопрос прозвучал грубо:

— А оно должно было быть?

— Миры жестоки, будь осторожна, особенно с герцогом, — она встала, и потянулась, словно кошка, — Пойдем, я отведу тебя к Алану.

— Алан это герцог?

— Алан — брат герцога, — она открыла дверь, приглашая меня выйти.

— А где сам герцог?

— В отъезде. Не переживай, ты с ним встретишься.

— Да я как то не переживаю… — я сказала это тихо, но похоже она услышала и улыбнулась. Мы прошли по одному темному коридору, свернули в другой, затем в третий. Пару раз мы проходили мимо стражников, охранявших какие-то двери, обитые железными плитами. На всех плитах был все тот же дракон. Несколько раз на пути нам попадались люди, одетые в средневековую одежду, которые при виде нас почтительно отступали к стене и кланялись. Вивиан шла молча, лишь иногда кивая в ответ на слишком почтительные поклоны. С каждым поворотом настроение ухудшалось — слишком уж масштабной была постановка. Мне начало казаться, что меня специально водят кругами, когда мы наконец-то ступили в галерею, ведущую в главный зал. И я замерла в восхищении. Именно так в моем воображении выглядели эльфийские замки: высокие своды, каменная кружевная резьба и цветные витражи.

Он был величественным и огромным, продуваемым всеми ветрами, со сводчатым потолком, который был украшен витиеватыми узорами. Такие же узоры украшали колонны галереи и огромный камин, перед которым грелись две больших серых косматых собаки. При виде меня они подняли головы, принюхались, и решив, что я не представляю угрозы, вновь задремали. Я в восхищении осматривалась по сторонам. Большие окна, скорее высокие, нежели широкие, с полукруглым верхом, расширялись внутрь. Перед каждым располагалась пара каменных скамей, накрытых вышитыми покрывалами. На каменном полу лежали стебли камыша вперемешку с ирисами и лилиями, вдоль стен были развешаны душистые травы. Вдоль одной из стен был сложен огромный очаг, в котором, весело подрагивая, горел огонь. Вдоль трех других стен расположились деревянные столы и такие же лавки. Торцевой стол стоял на возвышении, к нему вели несколько ступенек. За ним сидели мужчины. Один из них, темноволосый и самый молодой был одет в красную тунику, остальные трое — в кольчуги. Мечи стояли рядом с ними, прислонившись к стульям. Перед мужчинами стоял кувшин и несколько железных кубков. При виде меня, тот, в красной тунике, поднялся и пошел навстречу.

— Милорд Алан, — Вивиан сделала почтительный реверанс. Алан поморщился:

— Вивиан, я не герцог, — он повернулся ко мне, — Миледи, я рад, что вы не пострадали! Вы были такой бледной там, на берегу!

Я с интересом рассматривала брата хозяина замка. По правде говоря, он очень располагал к себе. Он был высокий, широкоплечий. Красивое лицо с широкими скулами и правильным греческим носом, темные вьющиеся волосы, карие глаза, обрамленные длинными ресницами — он словно сошел со страниц романов, которыми так увлекалась Любочка. Я готова была поклясться, что на его теле нет ни единого грамма жира, а руки и грудь покрыты «черными курчавыми волосами, тонкой дорожкой спускавшимися…» я поняла, что усмехаюсь, что выглядело слегка невежливо. Интересно, где они нашли такого актера?

— Полагаю, именно вас я должна поблагодарить, что оказалась здесь? — я протянула руку для рукопожатия, но он поцеловал ее. Вообще-то я терпеть не могла, когда мужчина вдруг осененный рыцарским порывом прикладывался к руке, вместо того, чтобы пожать ее, но здесь жест был настолько естественным, что не вызвал обычного протеста.

— Это был мой долг, — он пожал плечами, — позвольте представить вам рыцарей из личной охраны герцога: Талорк, Свен и Олав. А сам я — Алан, брат герцога Оркнейского. Позвольте предложить вам наше скромное угощение?

Я кивнула, слегка ошеломленная происходящим.

— Спасибо, Алан, — Вивиан устало улыбнулась, — но мне еще необходимо повидать Ирсу, жену Хлейда, она вообразила, что родит, не дождавшись мужа из похода, а потом начнется отлив.

— Вивиан, ты знаешь, в оркнейском замке твои комнаты всегда ждут тебя.

Она грустно покачала головой:

— Я уже говорила твоему брату, Алан, повторю и тебе: я знала здесь очень много счастья, и не хочу омрачать воспоминания об этом.

— Но та хижина, в которой ты сейчас живешь…

— Она мне подходит. Но спасибо за заботу, — она ободряюще похлопала его по плечу, подмигнула мне и вышла. Я осталась одна, все больше запутываясь в происходящем.

Между тем, Алан подвел меня к столу и усадил на свободное место, по левую руку от себя. Стул был деревянный, очень неудобный, с высокой жесткой спинкой. Не надо было быть провидцем, чтобы угадать узор на спинке этого стула: дракон, муравьеды, креветки, именуемые в простонародье морскими драконами. Трое мужчин, сидящих напротив, с откровенной настороженностью рассматривали меня, словно банкиры-кредиторы на переговорах. Талорк был брюнетом с седыми висками, двое остальных — блондины скандинавского типа. У всех троих были косматые бороды, словно у викингов. Борода Олава была заплетена в две косы, отчего он напоминал гнома-переростка. Их кулаки сделали честь любому спортсмену армреслинга. Ни один из них не проронил ни слова.

— Надеюсь, вы окажете честь отужинать с нами сегодня? — Алан играл роль хозяина дома. Для себя я решила слегка подыграть им в этом спектакле, надеясь, что в этом случае развязка наступит побыстрее. Как там вели себя знатные дамы в романах? Ногу на ногу не класть, спину держать прямо… я бросила взгляд на стол, и очередной раз изумилась: за такой стол любой антиквар отдал бы душу. Массивный, дубовый, он явно был сделан топором из цельного куска дерева. Отметины на столе говорила, что им пользовалось ни одно поколение, а след от чего-то круглого и жирного, что хозяева явно не понимают истинную ценность этого предмета. Я украдкой провела рукой по столешнице, ощущая под пальцами рисунок древесного волокна. Мой жест не укрылся от Олава, он презрительно хмыкнул:

— Не волнуйтесь, миледи, у нас на Островах обеденные столы скоблятся добела.

— Олав! Ты разговариваешь с моей гостьей! — гневно осадил его Алан. Мне показалось, что я уже слышала этот голос.

— Милорд, мне кажется, вы слишком поспешны в решениях, — Талорк поддержал друга.

— Мне кажется что я уже вырос из того возраста, когда меня следует опекать! — вспылил Алан, вскакивая на ноги. С секунду он зло смотрел на своих охранников, затем успокоился и вновь сел за стол. Таллорк посмотрел на него с укором:

— Ты прекрасно знаешь, что герцог приказал охранять тебя — ты его брат и наследник.

В наступившей тишине было явно слышно, как скрежещут зубы Алана. Когда он начал говорить, голос его был очень спокоен:

— Я благодарю за столь бесценную заботу и беспрекословное подчинение приказам моего брата, но я нахожусь в родовом замке и не вижу рядом никакой опасности, особенно от женщины, которая чуть не погибла в волнах нашего моря.

— Мы ничего не знаем о ней! — возразил до сих пор молчавший Свен. Три пары глаз вновь изучающе посмотрели на меня.

Алан тем временем распорядился принести мне мед. Паж, темноволосый мальчик лет двеннадцати, до этого жадно прислушивающийся к спору (как впрочем и пара служанок, скобливших столы) покраснел и выбежал из зала. Вернулся он довольно быстро, принеся поднос с большим металлическим кубком, который почтительно поставил передо мной. Я подняла кубок, собираясь с мыслями. Напиток пах медом и травами, на вкус оноказался крепленым, с сладким послевкусием осени. Молчание затягивалось. Алан явно злился на свою охрану, и лишь упоминание о загадочном герцоге удерживало его от ссоры. Я же пыталась проанализировать ситуацию, которая становилась все абсурднее. Эти люди не играли, они именно жили средневековой жизнью. Шальная мысль прокралась на задворки моего сознания, но я поспешила прогнать ее прочь, отхлебнув из кубка.

— Вы, наверное, испытали огромное потрясение, когда корабль налетел на скалы? — Свен решил нарушить молчание. Я поставила кубок и откинулась на спинку своего стула, пристально посмотрев на бородача:

— А он налетел на скалы?

— А вы этого не заметили? — пробасил Талорк, оценивающе смотря на меня маленькими поросячьими глазками. Я улыбнулась ему:

— Меня не было на палубе.

— Вас что, везли в трюме? — Олав грохнул своим кубком о стол, и вытер рот кулаком, — Я ж говорил — пираты!

— Надеюсь, они обошлись с вами не слишком … сурово? — Алан смотрел на меня с явным сочувствием. Я пожала плечами:

— Ну что вы! Они были очень милы! Даже позволили погулять по рее с несвязанными руками!

Свен, думая что я не замечу, покрутил пальцем у виска. Алан едва заметно покачал головой, и продолжил:

— А вы догадываетесь, куда они вас везли?

— Разумеется, продать! — я повертела кубок в руках. Массивный, квадратный, на каждой грани кошачий дракон словно прыгал в веночке из креветок, — Не покататься же они меня взяли!

Тут уже все четверо с опаской начали смотреть на меня. Алан все же попытался спасти положение:

— Кому продать?

— Тому, кто больше заплатит — это пираты! — мне доставило удовольствие наблюдать их растерянность. Импровизация явно не была их коньком. Я с удовольствием пригубила из кубка, напиток с каждым глотком казался все вкуснее, голова слегка кружилась.

— Какой чудесный напиток! Что это?

— Вересковый мед.

— Это же напиток пиктов… — я вспомнила известную поэму про вересковый мед. Как там у Стивенсона?

«Из вереска напиток

Забыт давным-давно.

А был он слаще меда,

Пьянее, чем вино.

В котлах его варили

И пили всей семьей

Малютки-медовары

В пещерах под землей…»2

Вот ведь, въелись строчки в память еще с тех пор, как сумасшедшая учительница литературы, в миру еще и ролевик с большим стажем, грезила средневековой Шотландией. Так что Легенду о короле Артуре мы знали гораздо лучше, чем «Слово о полку Игореве»

Настала очередь Алана пожимать плечами:

— Моя мать была из племени пиктов.

— Но ведь они… — я прикусила язык, было как-то невежливо заявлять гостеприимному хозяину, что племя его матери давно вымерло.

— Что? Жестокие? Коварные? — Алан усмехнулся, — Такое ощущение, что вы жили за стеной.

— За какой стеной? — не поняла я.

— Так мы называем вас, жителей южной Британии, — пробасил Свен, — Те, кто живут за стеной. Вы позволили римлянам подчинить вас, и построить стену, чтобы оградить вас от остальных народов.

— Вы так говорите, словно обвиняете, — заметила я.

. —Обвиняю? — его сосед залпом осушил свой кубок и с грохотом поставил его на стол, — Да, я обвиняю народ Британии в том, что он продался римлянам, забыл о своих корнях, перенял культуру этих…

— Талорк! — Алан схватил его за руку, — Она не виновата в том, что римляне разграбили твой дом!

— Она — одна из тех, кто впустил их в Британию, — он повернулся ко мне, ярость плескалась в его глазах, я невольно вжалась в спинку стула. Но внезапно он угас так же, как и вспыхнул и вновь опустился на свое место, закрыв лицо руками.

— Иди к себе, — приказ Алана прозвучал мягко, но все равно это был приказ.

— А?.. — голос Таллорка был хриплым, глаза подозрительно блестели.

— Если герцог так настаивает на моей охране, пришли замену.

Он торопливо кивнул и вышел.

— Много лет назад римляне атаковали из-за стены, напали на род Талорка и убили всех. Он спасся лишь потому, что ездил с дарами к старшему коннунгу Эйрику. Дес… — Алан осекся и поправился, — Мой брат был тогда возглавлял войско коннунга. Он предложил Талорку место на скамье его драккара.

— У Таллорка в роду были жена и двое детей. — Олав залпом осушил свой кубок, — Римляне не пощадили никого.

— Римляне, как правило, захватывают рабов, — мне так и виделась изумрудно-зеленая трава ущелья, залитая кровью и груда бесформенных тел: мужчины, женщины, дети… Я тряхнула головой, прогоняя наваждение.

— Не в тот раз, — Алан сам разлил мед по кубкам, — Десмонд сам ездил с посольством за стену, узнать, остался ли кто в живых.

— Может быть, ему не сказали? — возразила я.

— Кому? Нашему герцогу? — Свен расхохотался, — Девушка, поверьте, это невозможно! Милорду рассказывают все и всё!

— За Герцога, — Олав встал и поднял свой кубок, Алан и Свен последовали его примеру.

— Я так и думала! — Вивиан зашла в зал, — Все как обычно!

— Вивиан, а ты разве не собиралась уехать? — изумился Алан.

— Собиралась. Но я решила, что не могу оставить бедную девочку вам на съедение, — она ободряюще улыбнулась мне, — И оказалась права. Вы все это время продержали ее здесь, травя воинские байки?

— Нет, мы пытались выяснить, откуда она, — пробурчал Алан.

— Из моря. Оставь это своему брату. Пойдем, а то так и просидишь до ужина, наблюдая, как они пьют, — она повернулась и направилась к лестнице, я предпочла последовать за ней. Зачарованная рассказом, я вдруг действительно ощутила себя живущей в эпохе раннего средневековья. Если это и был розыгрыш, то настолько великолепно поставленный, что становилось страшно от реалистичности происходящего.

— Вивиан, — обратилась я к своей спутнице, пока мы поднимались по лестнице, — Почему Олав сказал, что герцога невозможно обмануть?

— Он так сказал? — усмехнулась она.

— Если дословно то «герцогу рассказывают все и всё».

— У него дар.

— У Олава?

— У герцога, — она с веселой снисходительностью посмотрела на меня.

— Какой дар?

— Сама скоро увидишь, — мы неспешно шли по коридору, — Видишь вот те двери, где стражники? Это покои герцога. Комнаты Алана располагаются в коридоре напротив. Агнесс выбрала себе комнаты с окнами на внутренний Южный двор: там меньше дует ветер. Западная галерея — гостевая, там твоя спальня. Все казарменные помещения и конюшни расположены на восточном и северном дворах. Там нет ничего интересного: воины, охрана, слуги.

— А сколько всего человек живет в замке?

— Около ста. Вот и твоя комната. Я пришлю служанку и дам платье, чтобы переодеться к ужину, — она повернулась, чтобы уйти.

— Подождите, — окликнула я ее. Вивиан обернулась и я осеклась. В моей голове маячила какая-то навязчивая мысль, но я отмахнулась от нее, слишком уж это было невероятно, тем более ее перекрывала другая, более жизненная и насущная, — А где здесь?…

— За гобеленом, — Вивиан правильно истолковав мой вопрос, указала на узкую дверку. Я зашла и обомлела: вместо привычного белоснежного унитаза на меня круглым отверстием, в которое поддувал ветер, уныло смотрела каменная скамья с деревянным сидением. Напротив нее на каменной полочке стояли большая миска и кувшин с водой для мытья рук. Я ошарашенно переводила взгляд с тазика на скамью и обратно. Мысль торжествующе вырвалась из оков здравого смысла и заплясала в мозгу, отдаваясь яростным стуком крови в висках. Каким-то образом, я смогла перенестись во времени и оказаться в средневековом поселении Оркнейских ярлов на острове Бирсей, развалины которого обещала показать мне Джилл еще сегодня утром. Это было самое нереальное, что могло случиться, но наиболее рациональное. Ноги подкашивались. Опираясь на каменную столешницу, я попыталась восстановить хронику происходящего. Герка с Джилл поехали в больницу, я осталась… там были еще двое… вот оно! Их лица! У людей не бывает такой совершенной красоты. Тогда кто они? Почему они были там? И зачем они отправили меня сюда? Все еще надеясь, что я сплю, я больно ущипнула себя, затем налила себе в руку ледяной воды из кувшина воды и плеснула на лицо. Дыхание перехватило, но комната никуда не пропала. Не знаю, сколько времени я так просидела, из состояния полного остолбенения меня вывел шум в комнате.

Двое слуг, отправленные вездесущей Вивиан с недовольным возгласом кинулись к очагу, в котором огонь практически погас. Я сделала вид, что не замечаю их укоризненных взглядов. Раздув огонь заново, слуги принялись за основную работу: сбили замок на сундуке и ушли.

Я села на кровать и посмотрела на большой деревянный ящик, обитый железом. В конце концов, как там сказала служанка, это все мое? Ну что ж, надо бы осмотреть свое добро. Платья небрежно лежали вперемешку с непонятными кожанными носками и батистовыми рубашками. Я вынула их и обомлела… Золото тускло блеснуло в свете огня, заговорщицки подмигивая мне. Я выпустила крышку из рук, не поверив своим глазам, и открыла вновь. Золото. Золотые монеты разной формы и размера, некоторые с корявыми, словно обгрызенными краями. Я закрыла сундук и села на него. Все было очень странно. Если допустить, что кто-то перекинул меня из моего времени в темные века, то этот кто-то был необычайно любезен и снабдил меня всем необходимым для моего комфортного существования. И что мне делать с этим добром? Как его оставить здесь, без охраны? Стоит ли мне говорить о своих богатствах Алану? И самое главное — как мне вернуться домой? Алан сказал, что меня выбросило на берег волнами. Может мне надо было вернуться на этот берег?

Сложив платья обратно, я бесцельно побродила по комнате, решила, что пока ничего никому говорить не буду, покидала дрова в огонь, присела на кровать, попрыгала на ней (точно, матрац из соломы) и в результате банально заснула. Проснулась я уже в сумерках. Сон не принес мне никакого облегчения. Тупая боль пульсировала в районе висков. Безумно хотелось кофе и горячий душ. Я медленно встала и прошлась по комнате, разминая затекшие ноги. В голове царила пустота. Я не понимала, как я здесь оказалась, не понимала, как мне вернуться назад, и что делать. В любом случае, наверное, мне следовало бы придумать какую-то правдоподобную легенду. Стук в дверь прервал мои размышления: Бетони зашла переодеть меня к ужину, принеся мне темно-зеленое бархатное платье с белой вышивкой по подолу. Девушка сказала, что это подарок Вивиан. Все еще не веря в происходящее я покорно позволила облачить себя в него и причесать волосы, замысловато перевив их зеленой лентой.

— Миледи желает принять ванну после ужина? — учтиво осведомилась служанка.

— Да, конечно.

— Тогда я распоряжусь приготовить купальню.

— А… — я слегка растерялась, — Разве здесь нет лохани, ну чтобы ее наполнить?

Служанка рассмеялась:

— Нет, конечно, в замке есть специальные комнаты для омовений, это гораздо более удобно, чем таскать ведра с водой, которая остывает по дороге.

— Хорошо, — мысль о горячей ванне взбодрила меня. — И я бы хотела новый замок на сундук, желательно до того, как я покину эту комнату.

— Да, миледи, — служанка умчалась исполнять поручение.

Закрыв сундук, я собралась с силами и спустилась в зал.

Зал был уже полон народу: согласно традиции рыцари ужинали вместе с хозяевами замка. Под сводами стоял гул, словно в улье от пчел. Все места теперь были заняты. Жители замка вместе представляли собой весьма пестрое собрание. Основную часть составляли воины. Грубые, обветренные лица, зачастую стянутые шрамами, массивные фигуры. Женщин было значительно меньше. Их яркие платья и украшения вносили некоторое разнообразие на фоне темных одежд воинов. Вокруг столов сновали слуги, несколько пажей, расположившись у камина, наигрывали незамысловатую мелодию, постоянно заглушаемую стуком посуды и хохотом. Несколько огромных собак сидели под столами, в ожидании подачек. Внезапно в нос мне ударил пряный аромат духов

— Миледи, могу ли я помочь? — голос, раздавшийся у меня над ухом слегка настораживал своими слишком бархатными нотками. Я оглянулась. Рядом со мной стоял очень красивый мужчина, конечно, если бы я любила блондинов. Его светлые волосы волнами ниспадали до самых плеч, напоминая картинки о трубадурах. Свето-голубая расшитая серебром туника и светлые штаны лишь усиливали сходство, его можно было бы назвать безупречно красивым, если бы не надменный взгляд ярко-голубых глаз. — вы, наверное, та самая дева, которую наш доблестный Алан извлек из воды?

Мне послышалась едва заметная издевка в его голосе, когда он произносил имя брата герцога. Я заставила себя улыбнуться ему:

— И как вы догадались?

— Вы — единственная женщина, которую я не знаю, — его голос звучал так, что фраза обрела некую двусмысленность, он слегка наклонился ко мне. Я отстранилась, стараясь держать дистанцию, от приторного запаха мускуса начинала болеть голова. На мое счастье, Алан, заметив меня, поспешил мне на встречу.

— Миледи, разрешите предложить вам место рядом с моим! — он пристально посмотрел на моего собеседника, — Филип…

— Добрый вечер, Алан, — усмехнулся тот, — Вижу, утренний рейд к берегам удался. Что ж… не буду мешать тому, кто нашел сокровища.

Он зашагал к одному из боковых столов, где ему радостно протянули кубок.

— Кто это был? — спросила я у Алана. Он поморщился:

— Филипп, сын правителя Гилса.

— А что он здесь делает?

— Живет. Его отец отправил Филипа в качестве оруженосца ко двору моего отца.

— И почему он не вернулся домой?

— Он — младший сын, вряд ли его там ждут. — Алан усадил меня по левую руку от себя. Справа от него оставалось несколько свободных мест, в том числе стул с высокой резной спинкой, стоявший посередине. Я кивнула на него:

— Полагаю, это место хозяина замка?

— Да, конечно мне следовало бы сидеть там, но я не люблю садится на его место. Слишком уж… — он замешкался, подыскивая нужное слово, — Обязывает.

Мой сосед слева, молодой мужчина, чье лицо уродовал шрам, проходивший от виска к краю рта, весело хмыкнул:

— Скажи лучше, что ты всеми силами пытаешься избежать печальной участи своего брата!

— А чем его участь так печальна?

— Он — герцог! — после этого глубокомысленного заявления последовал хороший глоток вина, — Я с герцогом был еще у коннунга Эрланда. Ну, тогда он еще мальчишкой был, а не герцогом…

— А ты, Бернт, был его оруженосцем, — оборвал его Алан. Тот лишь рассмеялся в ответ:

— Ну ты то вообще тогда под стол пешком ходил! И мне помнится, все время канючил, чтоб мы его с собой взяли…

Сосед слева одернул Брента, я сочувственно улыбнулась Алану. Тот пожал плечами, делая вид, что очень увлечен содержимым своей тарелки, но было видно, что его настроение подпорчено. Я тоже направила свое внимание на тарелку. Сегодняшний ужин состоял из мяса, каких-то вареных корнеплодов, ягод и рыбы. Рыба была бесподобна. Корнеплоды напоминали не то репу, не то картошку, не то жареные каштаны. Разговоры вокруг вновь возобновились с прежней силой. Я предпочла в них не участвовать, предпочитая роль слушателя. Как вдруг голоса стихли, и все взгляды устремились к лестнице, по которой спускалась самая красивая девушка из всех, которых я видела. Одетая в золотисто-коричневое платье, с густыми темными волосами и огромными карими глазами она напоминала эльфа, совершенно случайно оказавшегося в мире людей. С величием и грацией, достойными самой королевы, она спускалась в зал. Несколько женщин шли чуть позади. Я заметила, что все они были некрасивыми, словно их отбирали подчеркнуть юную красоту эльфийской принцессы.

— Алан, кто это, — спросила я. Тот бросил быстрый взгляд на лестницу и хмыкнул:

— Агнесс, моя сестра. Неужели решила снизойти к нам? — с тяжелым вздохом он пересел на место герцога,

К Агнес, царственно застывшей не последних ступенях, тем временем подошли несколько молодых рыцарей, наперебой предлагая ей сопровождение к столу. Мило улыбнувшись им всем, она снисходительно протянула руку рыжеволосому юноше, зардевшемуся от неожиданного счастья. Медленно, стараясь продлить неожиданное счастье, он провел девушку к столу и усадил по правую руку от Алана. Брат с сестрой коротко кивнули друг другу.

— Благодарю тебя, Дей, — Агнесс мило улыбнулась провожатому и потянула ему руку, на которой, он, покраснев еще больше запечатлел почтительный поцелуй, — Я более не смею отрывать тебя от твоих друзей.

Дей разочарованно выдохнул и отошел. Агнесс, обвела взглядом зал. На какое-то мгновение ее глаза задержались на Филипе, их взгляды встретились, но он тут же отвернулся. Агнесс прикусила губу:

— Филипп! — ее ясный голос напоминал перезвон колокольчиков, — Не окажете мне любезность составить мне компанию?

— Мой долг — смиренно служить миледи, — блондин нехотя подошел к нашему столу и коротко поклонился Алану, — милорд, с вашего позволения?

Алан кинул, сидя рядом, я заметила, как он напрягся, когда Филип сел рядом с его сестрой. Агнесс перебросилась с ним парой фраз, и заметила меня. Ее глаза оценивающе скользнули по мне, после чего, успокоенная увиденным, она милостливо обратилась ко мне:

— Рада приветствовать вас в нашем замке. Надеюсь, что вас хорошо разместили? — ее слова были лишь формальным выражением вежливости, потому что не дожидаясь ответа, она продолжила, — Алан сказал, что вас похитили пираты? Это так… интересно…

— Грязный трюм и крысы? — холодно поинтересовалась я, пристально смотря на девушку. В ее глазах мелькнуло замешательство: она явно привыкла к тому, что все вокруг соглашаются с ней.

— Крысы на море?

— На корабле, — поправила я ее. — Вы не знали?

— Я никогда не бывала на таких кораблях, — она поджала губы, — Филип, а вы?

— Вы знаете, что я предпочитаю сушу.

— Да, в последний переход ты, по-моему, все время провел, наполовину свесившись за борт? — хмыкнул Алан. Филип бросил на него ненавидящий взгляд. Несколько человек, сидевших рядом с нами, расхохотались, вспоминая подробности этого путешествия. Филип сидел с каменным лицом, сжав ножку кубка так, что пальцы на руке побелели.

— Хватит! — Агнесс хлопнула рукой по столу, — Алан, стыдись!

— Чего? Я-то, стоя на носу галеры, исходил все море!

— Верно, малыш, стоял, как вкопанный! — пробасил кто-то. Щеки Алана предательски зарделись. Похоже, в замке Бирсей царила демократия, иногда переходящая в анархию. Во всяком случае, брат и сестра герцога были лишь первыми среди равных. Смешки вскоре закончились. Филип, выждав еще минуты три, встал, холодно кивнул Алану, небрежно поцеловал руку Агнесс и ушел, сославшись на дела. Девушка повернулась к брату, ее глаза полыхали гневом:

— Тебе обязательно было вспоминать об этом походе?

Алан пожал плечами:

— Забавно же вышло.

— Я не вижу в этом ничего забавного.

— А ты присмотрись, — Алан понизил голос, чтобы избежать лишних ушей, — и присмотрись очень внимательно, сколько человек видели Филипа рядом с тобой.

— И что?

— Агнесс, ты прекрасно знаешь, как Десмонд к этому относится.

— А ты выслуживаешься перед братом? — шепот Агнесс напоминал змеиное шипение, — Считаешь, что он будет тебе благодарен?

— Я считаю, что он абсолютно прав! Филип — сын нашего кровного врага!

— Он вырос с нами, в нашем замке.

— Как заложник. Неужели ты не понимаешь, что он хочет лишь одного — отомстить! Не забывай, что именно он нашел отца тогда.

— Да как ты смеешь! — она порывисто вскочила. В зале наступила тишина, все взгляды обратились на Агнесс.

— Агнесс, сядь! — приказал ей брат.

— Спасибо! Я предпочитаю ужинать в другом месте! — она направилась к лестнице. Алан тяжело вздохнул и мрачно посмотрел вокруг, на людей, которые прислушивались к ссоре. Те сразу же занялись едой, некоторые, в том числе несколько дам из свиты Агнес поспешили вообще покинуть зал. Заунывная музыка зазвучала слишком резко и громко, словно стараясь сгладить неловкость.

Алан вновь сел и в раздражении стукнул кулаком по столу:

— Как я устал от этой девчонки! Когда уже Десмонд вернется! — он махнул рукой и к нему тот час подбежал темноволосый мальчик лет десяти и услужливо наполнил кубок. Алан выпил его одним махом и поставил на стол, бурча себе под нос:

— Все, в следующий раз я поеду за данью, а он пусть остается и правит!

— А герцог уехал надолго? — поинтересовалась я, чтобы переменить тему разговора.

— Кто его знает. От моря зависит, но пока он не приедет, я не смогу сопроводить вас к вашему дому.

— Вот как… — мое беспокойство было совершенно искренним: еще не хватало оказаться далеко от этого места и возможности вернуться обратно, — И что же мне делать?

— Вы останетесь у нас, по крайней мере, пока мой брат не вернется.

Я тихо выдохнула: герцога ждали не раньше, чем дней через семь, за это время я надеялась разгадать путь, по которому я сюда попала, и вернуться в свой мир. Остаток ужина прошел очень скучно: нахмурившийся молчаливый Алан и заунывная музыка не прибавили аппетита. Улучшив момент, я выскользнула из зала. Бетони ждала меня на галере, чтобы отвести в купальню.

Купальня была небольшой, тщательно протопленной комнатой, в которой витал запах мяты и роз. Каменные стены, высокие окна с цветными витражами, тяжелая дубовая дверь, слегка отсыревшая с внутренней стороны и старинная римская мозаика на полу. Я ахнула. Подобную я видела лишь в музеях. Посередине комнаты находилась большая бадья, над которой сейчас поднимался божественный пар. Бетони отвела меня туда сразу, как только я вернулась после ужина. Она помогла мне раздеться. Я с наслаждением прошла к бадье, чувствуя как теплый пар обволакивает тело, и погрузилась в божественно горячую воду, чувствуя, как по лицу стекают капельки пота. Мозг медленно прокручивал события этого дня. Лазурное небо и яркое солнце, огромные каменные глыбы, мрачно стоящие наперекор ветру, холодный взгляд огромных голубых глаз… Кто они, кто были эти двое? Голова кружилась. Камни замка, волны океана, доспехи воинов, золотой дракон на зеленом фоне, высокая фигура в зеленом плаще, его светлые кудри треплет ветер. Он начинает медленно поворачиваться…

— Миледи!

От неожиданности я вздрогнула и съехала по деревянной стенке в воду.

— Бетони! Нельзя же так пугать, — возмутилась я, вынырнув и отплевываясь от воды, тонкими струйками стекающей с волос прямо в глаза и нос.

— Простите, миледи, — девушка готова была расплакаться, — я лишь хотела спросить, не нужно ли вам помочь… Пожалуйста, не наказывайте меня!

— Чего? Зачем наказывать?

— Миледи Агнесс всегда наказывает за провинности, — девушка старательно шмыгала носом.

— И как же?

— По-разному: может на неделю отправить на черную работу. Или посадить на хлеб и воду.

— Мило, — я откинула голову, чтобы Бетони ее намылила.

— Милорд Филип может побить, его все боятся.

— А герцог? — таинственный герцог все больше интересовал меня.

— Личные слуги милорда Десмонда никогда не говорят о нем, — Бетони смыла пену водой из кувшина и протянула мне широкую простынь вместо полотенца.

— Почему?

— Не знаю. У него два слуги, которые следят за его одеждой, и несколько оруженосцев, он их сам отбирает, — Бетони помогла зашнуровать мне платье, — Вы сами скоро все увидите.

Карта 2

БАШНЯ — Влияние

импульс, который подталкивает ситуацию к развитию,

Боги-герои, мифические Творцы мира начинали свои действия с этой карты.

Нечто объединяющее людей в единое целое… подвергнется разрушению. Может быть, члены рода обретут свободу, свою дорогу, сумеют возвысится и подняться…

Но Башня разрушена, и вернуться им будет некуда.

Ночью мне впервые приснился этот сон.

Комната была просто огромной, дальние ее стены терялись в тумане, отчего создавалось ощущение безграничности. На стенах комнаты висели карты миров, старые, потрепанные, испещренные странными знаками. Случайный путник мог бы с удивлением заменить, что материки на картах двигаются в замысловатом танце, но случайные путники никогда не попадали в эту комнату. Хотя в нее вели тысячи дверей: высоких, с острым стрельчатым завершением, сделанные из прочного мореного дуба, они открывались со скрипом и впускавших с входящим вихри ветра. Иногда за ними можно было различить сполохи огня, иногда — рев моря, иногда там была просто тишина. Тишина была и в галерее, отделенной от основного пространства комнаты белоснежной оградой тонких мраморных колонн. В галерее было слышно лишь скрип дверей и эхо от шагов входящих людей. Я несмело делаю несколько шагов к центру, рассерженные вихри тумана безмолвными языками брызжут из-под ног, вечный гул голосов дрожит и вибрирует, причиняя едва ощутимую головную боль. Кошачий дракон точит когти о меч, оставляя на металле глубокие борозды огненных когтей. В свете факелов его золотая чешуя отливает красным. Увидев меня, он с яростным шипением высовывает раздвоенный язык и… внезапно подмигивает, быстро кивая головой. Я послушно иду в указанную им сторону, проталкиваюсь между эльфами, яростно спорящими о чем-то с Диогеном, по привычке сидящем на бочке, из которой слуги разливали вино. Паж в малиновом берете читает стихи, увидев меня, он осекается на полуслове и подходит:

— Идем.

Он спешит, этот паж, постоянно поправляя берет, норовящий соскользнуть с бешено вьющихся кудрей. Он почти еще мальчик, но его глаза… я не хочу смотреть в его глаза. Пока не хочу, хотя в один из дней я загляну в них.

Паж деловито просачивается среди посетителей, словно капелька ртути, я с трудом следую за ним. Наконец он подводит меня к столу, за которым сидят двое. Они красивы, нет скорее прекрасны, как могут прекрасны быть только ангелы, особенно если они падшие. Оба ангела одинаково смотрят на меня холодным взглядом ярко-голубых глаз. Тонкие пальцы одного из них тасуют потрепанную колоду карт. Карты ложатся неровно, постоянно норовя упасть.

Я всматриваюсь в их лица, что-то неуловимо знакомое в их взгляде. В памяти всплывают огромные глыбы, стоящие в кругу и два равнодушных туриста, один из них пожимает плечами…

— Зачем вы это сделали?!!! — я крикнула прежде, чем успела понять, кто эти двое. Они смерти переглядываются, и я вдруг ясно понимаю кто они — Ангелы смерти. Безразличные ко всему, они играют тасуют жизни простых смертных, будто колоду карт.

— Твой друг оросил своей кровью камни, — от голоса по коже бегут мурашки.

— Он просто порезал руку!

— Он высказал желание, — их неумолимость пугает меня.

— Он же пошутил! — я чувствую, как ужас и отчаяние охватывают меня, — Вы не вправе! Вы не можете просто так играть моей жизнью!

Усмешка раскалывает скульптурно очерченные губы. Брови издевательски приподнимаются вверх. Две пары глаз с любопытством исследователей рассматривают меня. Под их взглядом я чувствую себя ничтожеством. Я инстинктивно пячусь назад и растерянно шепчу:

— Я хочу домой…

— Где твой дом?

Действительно, где он? Можно ли назвать ту квартиру, где я жила домом? Я судорожно трясу головой, отгоняя назойливую мысль:

— Как мне попасть домой?

— Так же.

— Но Герка остался в моем времени!

— Камни выполняют лишь одно желание влюбленного. Твой последний вопрос.

Я задумалась:

— Это золото… зачем оно?

— Купить свободу.

Я открыла глаза. Синяя ткань балдахина и резные деревянные столбики кровати красноречиво указывали, что я все еще находилась в замке, в той самой комнате, где очнулась вчера.

Я накинула длинный меховой жилет, с вечера заботливо оставленный Бетони на прикроватном столике, засунула ноги в меховые тапочки и подошла к окну. За окном было светло. Хотя летом светло было постоянно: вечерние сумерки плавно перетекали в утренний рассвет. Золотисто-розовые облака, гонимые ветром, величественно плыли над стенами замка. Я осторожно, памятуя вчерашнее, приоткрыла окно. Ветер тут же попытался ворваться, но в это раз я удержала створку окна. Вместе с ветром в комнату вошел запах моря, дыма и свежевыпеченного хлеба. Где-то вдалеке кричали чайки, паря над бирюзовыми волнами, в конюшне заржала лошадь. Постепенно небо из золотисто-розового становилось голубым, шум нарастал, по двору уже суетились слуги. Несколько воинов прошли сначала к стенам, потом обратно: смена караула, догадалась я.

Внезапно во двор вылетела пестрая курица, за ней гналась женщина в темном платье. Пара мужчин, подметавших двор, присоединились к погоне, отчаянно квохча, курица кружила по двору, постоянно проскальзывая между ног ловивших. Наконец, один из мужчин прыгнул и ухватил пеструшку за лапы, курица возмущенно закудахтала. Женщина бесцеремонно схватила за ноги и потащила вглубь замка, неся вниз головой. Курица изгибала шею и возмущенно кудахтала.

Бетони, появившаяся в комнате с завтраком, так и застала меня у окна, подсматривающей за утренней жизнью замка. Поставив поднос, она неодобрительно посмотрела на меня, но лишь спросила, желаю ли я одеться. Я подумала и пожелала. Девушка в нерешительности застыла над сундуком, ожидая, что я начну выбирать платье. «Купить свободу…» — пронеслось в мозгу. В конце концов, эти всё считается моим! Я выгрузила на кровать ворох вещей, оставив пару рубашек, прикрыть золото:

— Думаю, это надо рассортировать.

Служанка радостно кивнула. Битый час мы с ней раскладывали на кровати платья, рубашки и чулки. И теперь я растерянно смотрела все это великолепие. Бархат, шелк и тончайшая шерсть переливались всеми цветами радуги. Золото вышивки ярко блестело в солнечных лучах. Бетони восхищенно замерла рядом, ожидая, что же я все-таки выберу.

— Возьми синее, — коротко распорядилась я, вызвав очередной удивленный взгляд. Это было платье из темно-синего шелка с красной вышивкой: не то цветы, не то кораллы. После тщательного изучения себя в зеркале, я решила, что все-таки цветы. Это платье было будто бы сшито на меня. Если бы не волосы, торчавшие во все стороны (никогда не ложитесь спать с мокрой головой!), я вполне смогла бы сойти за принцессу. Позавтракав молоком и свежими булочками, и позволив Бетани поколдовать над моими волосами, я вышла из комнаты.

Замок напоминал муравейник. Все куда-то спешили, вдалеке раздавался звон железа — скорее всего там проходила тренировка воинов. Я бесцельно побродила по коридорам, ощущая себя совершенно лишней, и оказалась в одном из многочисленных внутренних дворов. Здесь, в безветрии и ярко сияющем солнце было даже жарко. Я с удовольствием присела на теплую лавочку и подставила лицо солнцу. Неподалеку чирикали какие-то маленькие птички, над башней пронеслась черно-белая чайка. Около противоположной стены большой жук пытался взобраться на одуванчик.

— Миледи, — от неожиданности я подскочила. Рядом со скамейкой стоял тот самый рыцарь, который вчера так яростно обвинял меня в том, что я жила за стеной. Как же его зовут? Ах да, Талорк. Сегодня он был в короткой темной тунике, без меча. Его глаза покраснели, словно он полночи не спал. Он смотрел на меня с видимым смущением.

— Простите, я… — он вздохнул, собираясь с силами, — Я хотел извиниться, я не должен был..

— Ладно, проехали, — я махнула рукой.

— Куда поехали? — не понял он. Я прикусила язык: мне надо следить за своей речью, а то ведь он может и поехать…

— Алан рассказал мне про вас и про… про то, как вы здесь очутились, — я решила отвлечь от неосторожных слов. — Мне очень жаль.

Он лишь обреченно кивнул:

— Можно присесть?

— Да, конечно, — я с готовностью подвинулась. Он аккуратно присел на край лавочки, и тяжело вздохнул:

— Алан не все знает. Я тогда обезумел. Собирался идти сразится с коннунгом. Дес… Герцог, он тогда еще не был герцогом, он выбил у меня меч, скрутил и три дня держал связанным, пока я не пришел в себя. А потом… — он судорожно вздохнул, вновь переживая все события, — я не знаю как он это сделал, но вместе с отрядом мы нашли этот легион…

Я недоверчиво смотрела на него. Его глаза горели страшным огнем мести. Я воочию видела серую дорогу, тянувшуюся у склона холма, между зеленых деревьев, зеленая трава покрыта инеем, бурая прошлогодняя листва шелестит под ногами, доспехи, выкованные из лучшего римского железа, звенят в тон шагам. Туман ползет между деревьями, тонкими змеиными струйками забираясь под доспехи, принося с собой пронизывающий холод. Внезапно в привычный шум леса врезается скрип. Миг — и огромное дерево падает прямо на дорогу, преграждая путь. В эту же самую минуту из тумана выныривают огромные шары огня.

— Пикты! — ужас несется по рядам, — Держать строй!

Римляне ставят щиты на землю, но поздно: горящие шары, сплетенные из веток и травы, облитые смолой, уже сминают ряды, за шарами появляются сами хозяева леса: полуобнаженные, их лица и тела покрыты непонятными рисунками. Дикий вой, рев и звон оружия. Кровь, кровь везде: на зеленой, подернутой инеем траве, на коре высоких деревьев. Запах горелых тел смешивается с солоноватым запахом крови. Из этого ада выскакивает всадник, снимая с головы и отшвыривая расколотый надвое шлем викинга. Его пепельные кудри слиплись от пота, лицо забрызгано кровью, Темно-серые, почти черные глаза горят диким огнем сражения. Золоченный орел — символ владычества Рима лежит в луже крови. Всадник с пепельными волосами презрительно улыбается и мечом отсекает орлу оба крыла.

— Мы вырезали их, вырезали всех, словно овец! — слова Талорка вернули меня на землю. Я выдохнула, все еще ощущая себя далеко в лесах северной Британии. Талорк замолчал, опустив глаза. Носком сапога он ковырял землю.

— Талорк, — вдруг спросила я, — Кто тогда отрубил крылья орлу?

Он с ужасом посмотрел на меня:

— Откуда вы это знаете?

Неужели он этого не говорил? Значит, я видела это сражение? Но как? Я постаралась как можно более небрежно пожать плечами:

— За стеной ходят разные слухи об обычаях пиктов.

Таллорк пристально посмотрел на меня, пытаясь пробуравить взглядом. Я спокойно смотрела ему прямо в глаза. Он вздохнул, признавая свое поражение в этом поединке:

— Десмонд. Он привез орла норвежскому коннунгу.

— Почему у него светлые волосы? — это вырвалось у меня непроизвольно. Я тут же прикусила язык. Талорк удивленно посмотрел на меня:

— У кого?

— У Десмонда. У его брата и сестры они темные.

— Мать Алана и Агнесс была наложницей. Рагнилейв привез ее откуда-то с юга.

— Рагнилейв?

— Отец герцога.

— Он был хорошим герцогом?

— Не знаю, меня тогда здесь не было, — он хлопнул себя по бедру и поднялся, — Простите, я, наверное, не должен был говорить все это…

Он коротко поклонился и ушел, оставив меня в глубочайшей задумчивости по поводу того, что я только что видела. Что я это видела, я не сомневалась, но как это получилось? Больше всего на свете мне хотелось услышать звон будильника, открыть глаза и обнаружить себя дома, в собственной кровати. Я крепко зажмурилась, голова начала кружиться. Мне казалось, что я начинаю проваливаться куда-то, мир медленно наклонялся… ох! Земля оказалась достаточно твердой. Я открыла глаза. Желтый цветок издевательски качался перед моим лицом.

— Черт, — я стукнула кулаком по земле. Затем встала и отряхнула платье. Ушибленная рука болела. В глазах защипало. Я судорожно выдохнула, прогоняя слезы. Стараясь рассуждать логически, я начала вспоминать все события минувшего дня: прилет на острова, Герка, Джилл, поездка к кольцу Броггара, и потом я очнулась в замке. В памяти мелькнули какие-то голоса. Бетони сказала, что меня выбросило штормом на побережье. Может быть, мне нужно вернуться на то место? Хорошенько все обдумав, я побрела искать Алана.

Разумеется, я заблудилась. Это выяснилось практически сразу, когда поднявшись на галерею второго этажа, я увидела два коридора, ведущие в разные стороны. Останавливать деловито снующих мимо людей, или же приставать к стражникам с вопросами я не решилась, поэтому печально побрела по одному из коридоров, справедливо решив, что неудачная попытка тоже результат. Свою ошибку я поняла, когда увидела несколько одинаковых дверей. Мне оставалось либо стоять на месте, либо бродить по коридорам замка, в надежде случайно попасть в знакомый коридор. Стоять было холодно, по коридору вальяжно, по-хозяйски, гуляли сквозняки, поэтому я неспешно побрела вперед.

Коридор уперся в винтовую лестницу, расположенную в круглой башне. Хорошо поразмыслив, я решила, что подняться наверх всегда успею, и проще спустится вниз. Ступени были скрыты в полутьме. Пару раз, я чуть было не упала, скользя в своей полностью кожаной обуви по полированному камню. Спустившись, я выдохнула и взялась за дверь. На удивление, она открылась очень легко, и я вышла во двор к солнцу, свету и розам. Пурпурные, розовые, белые и желтые они росли там, в маленьком садике, расположенном в одном из многочисленных внутренних двориков. Без ветра, под защитой массивных замковых стен, здесь было даже жарко. Я зачарованная сделала несколько шагов вглубь, между розовых кустов, чьи не стриженые ветки касались моей макушки. Кое-где на особо солнечных местах уже распускались разноцветные бутоны. Воздух был по-летнему сладким, сплетая воедино запах моря, солнца и роз. Мне на секунду захотелось забыть все свои горести и насладится этим летним мгновением. Я прошлась по заросшей травой едва заметной тропинке, проводя рукой по зеленым упругим листьям. Особо настырная плеть сразу же впилась колючками в подол моего платья. Я наклонилась, чтобы аккуратно отцепить ее и замерла: в саду я была не одна. В центре лабиринта кто-то ходил. Приподнявшись на носки, я увидела Филиппа.

Его светлые волосы волнами ниспадали до самых плеч, напоминая картинки о трубадурах. Свето-голубая расшитая серебром туника и светлые штаны лишь усиливали сходство, его можно было бы назвать безупречно красивым, если бы не гримаса, искажавшая красоту лица, и злоба, полыхавшая в голубых глазах. Я поежилась, ощущая ту ярость, которая исходила от него и непроизвольно попятилась, прячась за куст, пока злой принц из сказки не обратил на меня внимания и не превратил в жабу, а то может что и похуже. Из-за этого я оказалась в самых густых зарослях у дальней стены. Теперь, чтобы выйти отсюда мне поневоле пришлось бы пересечь тропинку и встретиться лицом к лицу с белокурым красавцем. А он наверняка решит, что я за ним слежу.

Выяснять отношения не хотелось. Я тяжело вздохнула, надеясь, что Филиппу быстро надоест одиноко прохаживаться среди кустов, и он предпочтет удалиться в более людное место, где его старания будут по достоинству оценены.

Сидя в своем убежище, я чувствовала себя напроказившей школьницей. Конечно, проще всего было бы с самого начала не сходить с тропинки и, спокойно поздоровавшись с Филиппом, уйти, и я уже раскаивалась, что поддалась порыву. Филипп все не уходил.

Мне надоело прятаться, и я, уверовав, что я — взрослая, самостоятельная женщина, собралась было выйти из чащи роз на тропинку, как вдруг дверь, ведущая в башню, скрипнула и в сад вбежала Агнесс. Ее лицо разрумянилось от бега, мелкие прядки выбились из кос и теперь обрамляли лицо, словно ореол.

— Филипп, — она буквально кинулась в объятия красавца, с обожанием заглядывая ему в глаза, — я пришла, как только смогла. Ты злишься? Я слишком задержалась, да? Прости меня, но они… все они так следили…

— Конечно, следили, — он холодно отстранился и поправил сбившуюся тунику. — После твоего вчерашнего поведения за ужином… Если герцог узнает об этом!

Агнесс раздраженно повела плечом и гордо вздернула подбородок:

— Пусть узнает! Если он думает, что меня можно запугать или сломать, то он глубоко ошибается!

— Дура! — обругал ее Филипп, — Ты знаешь, что он собирается отослать меня обратно?

— Что? Но тогда твой отец может возобновить вражду…

— Через два круговорота луны я должен буду поехать на большую землю, — Филипп выдержал паузу и переменил тон, — Мы можем уехать вместе, в замок моего отца.

— Уехать вместе? Но… Десмонд… он никогда не даст согласие.

— Десмонд может катиться к воронам! — рявкнул красавец.

Пара чаек от его крика взмыла в воздух и, громко крича, принялась кружить по небу. Филипп с досадой глянул на них, и продолжил уже чуть тише.

— Послушай, это наш шанс, — он взял ее за плечи, — Мой отец… он благословит нас.

Во взгляде Агнесс сквозило отчаяние. Она затравленно оглянулась, словно ища поддержку у розовых кустов.

— Я… я не знаю… — пролепетала она, — если я уеду…

— То мы будем вместе! — перебил ее возлюбленный, — ты же понимаешь, что Десмонд этого никогда не позволит! Вспомни, что случилось, когда ты, следуя традиции, попросила его одобрить наш брак!

— Он убьет меня. Он ненавидит меня. Но как это сделать? Они все следят… Вчера Вивиан глаз с меня не спускала…

— Вот старая ведьма! До сих пор мнит себя почти герцогиней! — Филлип наконец-то дал выход своему гневу, — Почему ты ее не выгонишь!!!

— Я не могу… — Агнесс испугалась этой вспышки и попятилась. Филип схватил ее за плечи и встряхнул:

— Агнесс, ты — сестра герцога! В конце концов! Почему ты должна терпеть в доме эту шлюху! Мало тебе было того, что она жила с твоим отцом!

— Филипп, я делаю, что могу… ты же знаешь, что они меня не послушают… никто из них. Они все теперь — верные слуги герцога. Десмонд подчинил их себе, отнял волю… — она прильнула к нему и разрыдалась. Тяжело вздохнув, он тыльной стороной ладони стер слезы с ее щек:

— Прекрати. Ты же знаешь, я не люблю, когда ты плачешь.

Она послушно кивнула, стараясь не очень сильно шмыгать носом, нижняя губа подрагивала от сдерживаемых рыданий. Филипп натянуто улыбнулся:

— Ну, ну, хватит, ты же знаешь, что меня раздражает эта прихлебалка, которая пользуясь тем, что удовлетворяла твоего отца, теперь постоянно околачивается в замке, пользуясь благосклонностью твоего брата.

— Но Дес…

— Десмонд будет благоволить к любому, кого ненавидела твоя мать!

Мне хорошо было заметно, как он пытается совладать с собой.

— Агнес, послушай меня, — Филипп взял девушку за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза, — тебе придется выбрать или Десмонд или я. Он никогда не согласиться, чтобы мы были вместе.

— Да, я знаю, — пролепетала она, — но…

Его глаза горели фанатичным синим огнем, он развернул девушку к себе:

— Десмонд так ненавидит тебя, что готов воевать, лишь бы мы не были вместе. Он никогда не позволит тебе выйти замуж! Ведь по законам пиктов именно ты — наследница всего! Твоя мать была дочерью вождя! Неужели ты не будешь бороться за то, что принадлежит тебе по праву?

— Я знаю, — ее голос был наполнен горечью, она нервно обрывала листья с ближайшей ветки, не обращая внимания на колючки, — Но я ничего не могу сделать… Я здесь одна… Он подчинил себе всех, даже Алана…

— Ты не одна, мы вместе — он притянул ее к себе и быстро поцеловал. Она пылко ответила ему, сминая кусты они, словно в танце, прошли к дальней стене. Зелень листвы скрывала от меня происходящее, но звуки не оставляли сомнений. Раздался короткий, похожий на вздох, вскрик Агнес. Я сидела, закрыв глаза и прикрыв руками уши. Я уже тысячу раз пожалела, что вовремя не ушла, с каждой минутой ситуация становилась все более щекотливой. Раздался протяжный стон Филиппа и наступила тишина, прерываемая лишь учащенным дыханием, которое дополнилось шорохом поправляемой одежды.

— Мне пора, иначе меня хватятся.

Филипп в ответ только промычал «угу». Растрепанная и слегка порозовевшая, Агнесс показалась на тропинке, Филипп шел за ней следом. Его глаза были полуприкрыты, точно у кота, нежившегося на солнце. Девушка с собачьей преданностью поглядывала на его лицо, словно боясь, что он уйдет. Такое обожание ему явно льстило. Он запечатлел последний короткий поцелуй на ее губах:

— Всего две луны, — прошептал он и, разомкнув объятия, быстро ушел, не оглядываясь. Агнесс смотрела ему вслед, пока он не исчез за дверью. Затем она опустилась на землю, плечи ее затряслись от рыданий.

Я смогла выползти из своего укрытия лишь минут через пятнадцать после ухода Агнесс. Все тело затекло, и теперь болезненно покалывало, будто маленькими иголками.

Мысли в голове окончательно перемешались, виски раскалывались от боли. Замок, таинственный герцог, а теперь и это… я прислонилась лбом к стене. Каменная прохлада плавно растеклась по лбу, остужая разгоряченную голову. Ощущение было сродни тому, когда упал в кучу навоза. В довершение всего, там, в кустах, я открыла глаза, и теперь белоснежный зад Филипа постоянно всплывал в памяти. Слишком белый, поросший редкими рыжеватыми волосками, с жирком по бокам… это было омерзительно. Я не знала, смогу ли я теперь спокойно смотреть на Филиппа.

Коридоры замка были сумрачны и прохладны. Я замерзла в саду, поэтому старалась идти настолько быстро, насколько позволяли мои юбки, постоянно обвивавшиеся вокруг щиколоток. Последние несколько лет я практически не носила юбки, предпочитая джинсы или же брючные костюмы. Теперь, по закону компенсации, на мне было надето сразу несколько. Усталая и замерзшая, я зашла в главный зал. Служанки, обсуждая утренние новости, лениво скоблили столы. Мальчик лет семи, сам весь в золе, чистил очаг. На меня никто не обратил особого внимания, к тому же в зале было холодно, до дрожи. Тяжело вздохнув, я просто прошла за одной из служанок, которая уносила грязную посуду и оказалась на кухне замка.

Это было небольшое помещение, или же оно казалось таковым, заполненное котелками, посудой и прочей утварью. Огромный очаг был сложен прямо в центре помещения, сейчас над ним висел котел, в котором что-то бурлило. У стены — очаг чуть поменьше, на котором на вертеле жарилось сразу несколько кур, в закрытой печи выпекался хлеб. Во всем помещении царило божественное тепло. Я скорее поняла, чем почувствовала, что мой нос слегка краснеет и обретает былую чувствительность. Невысокая полная женщина с золотистыми волосами, уложенными вокруг головы в две косы, с удивлением посмотрела на меня:

— Чем могу служить, миледи?

— Простите… — я замешкалась, не зная как к ней обращаться.

— Я — Берта, хранительница замка

— Хранительница замка?

— Да, я ведаю всем, что происходит в замке и докладываю хозяйке замка или хозяину.

— Тогда вы ведаете, где можно взять еды перекусить, а то я пропустила обед.

Она кивнула и указала на небольшой стол, стоявший у окна:

— Садитесь.

Передо мной как по волшебству возникли горячие лепешки и кружка с молоком. Я благодарно кивнула Берте, та улыбнулась в ответ и занялась своими делами, постоянно браня нерасторопных по ее мнению служанок. Затем она присела рядом со мной, явно сгорая от любопытства:

— Какая вы худенькая, наверное, потому что долго были у пиратов?

Я неопределенно пожала плечами: действительно на фоне большинства внушительных женских форм, я со своим стандартным европейским тридцать восьмым размером казалась худышкой.

— А пираты действительно жестокие? — не отставала Берта. Я заметила, что остальные тоже прислушиваются.

— Не знаю, — сухо обронила я, — мне не с чем сравнивать.

— Бедняжка, — Берта тяжело вздохнула, ее разрывала жалость, — Наверное, тяжело оказаться вдали от дома одна-одинешенька?

— Ваш хозяин очень гостеприимен, — я решила поменять тему разговора.

— Малыш Алан? Да, он всегда был добрым мальчиком. Вы бы видели, как он защищал своего брата перед старым герцогом: кулачки стиснет, бровки нахмурит…

— А его брат? — заинтересовавшись, я даже отложила лепешку.

— Милорд герцог? — Берта вздохнула, — Он — вылитая копия своей матери. Я то приехала сюда вместе с ней. Помню, как она, бедняжка, переживала, отправляясь в незнакомый край…

— И что с ней случилось?

— Она умерла родами вместе с ребенком.

— И тогда герцог женился на матери Алана?

— С чего бы это ему жениться на ней? — фыркнула домоправительница, доставая с полки кувшин и две кружки. Интуиция мне подсказала, что там-то явно не молоко. Разлив мутную жидкость, Берта протянула мне одну из кружек, я осторожно сделала глоток, на миг горло перехватило: в кружке был самогон, настоянный на травах. Берта с удовольствием глотнула, резка выдохнула и продолжила: — Старый герцог привез ее как-то из похода, она мне сразу не понравилась: надменная такая, везде носом крутила и рассказывала, что она — женщина герцога, и это при живой то жене! Сколько слез моя девочка выплакала…

Толстуха утерла слезу со щеки и подлила себе еще:

— Ну а потом уж и детки у той родились, а у герцогини только один сын и был. Старый герцог его не очень жаловал: дескать, щупленький и маленький. Но правда была в том, что жена то ему была королем навязана, уж не знаю за какие грехи-заслуги… — речь Берты становилась все откровеннее, — Вот он все потом на жене и мальчике вымещал. За всю жизнь ему слова доброго не сказал, едва жену похоронил, отправил мальчонку к коннунгу на обучение. Я то уж здесь осталась, хозяйство вести: принцесса то наша ничего в этом не смыслила, Да и деток жалко было. Девочка, правда, в мать пошла: такая же склочная и надменная, а вот Алан придет на кухню, сядет за этим стулом да все спрашивает: как дела, да что делаем. Мы уж думали, герцог его наследником сделает, да только отказался он, сказал, что негоже впереди брата идти. Вот и пришлось герцогу старшего сына возвращать, тому уж восемнадцать аккурат стукнуло.

— И он вернулся?

— Куда там, Ему и там хорошо было! — махнула рукой Берта, и понизила голос, — Говорят, коннунг его наследником сделать хотел, только герцог наш отказался.

— Почему отказался? — история меня завораживала.

— Так там жениться надо было, на какой-то из внучек коннунга, а наш-то герцог не захотел. И с посольством сбежал аж в самый Лондариум, что за стеной…

Дверь скрипнула, и весь проем закрыла фигура Алана.

— Берта, у нас есть… — увидев меня, он слегка смутился, — Миледи?

— Добрый день! — покраснев, я поставила кружку на стол, — Я, пожалуй, пойду…

— Милорд, — Берта проворно вскочила и присела в реверансе. Алан посторонился, удивленно переводя взгляд с меня на домоправительницу и обратно. Дверь за мной закрывалась медленно, и я еще успела услышать, как Алан спрашивает что-то у Берты. Интересно, насколько аморально было мое поведение в его глазах? Распивать с прислугой, собирая при этом сплетни о хозяевах замка… Надеюсь, я не дискредитировала себя окончательно? Хотя стоило признаться, что рассказы Берты развлекли меня, и я приятно провела время.

За ужином, сидя рядом с Аланом, я уже по-другому смотрела на людей, окружавших нас.

— Нашли кого-то из знакомых? — вопрос Алана заставил меня вздрогнуть.

— Нет, вижу, ваша сестра предпочла сегодня ужинать в своих комнатах?

— Да, Агнесс любит привлечь к себе внимание, даже своим отсутствием, — Алан кинул кость собакам.

— И тот молодой рыцарь, который вчера сидел рядом с ней, где он?

— Филип? Не знаю. Наверное, уехал на Большой остров и не успел вернуться до прилива. А почему вы о нем спросили?

— Он — один из немногих, кого я знаю.

— Понимаю, — кивнул Алан, — Дес… герцог, рассказывал мне, что ему по началу было тяжело у коннунга: другой язык, незнакомые лица и обычаи.

— А вы уезжали из замка?

— Нет, отец очень хотел оставить меня при себе. Хотя все равно его любимицей была Агнесс. Он позволял ей все.

— Наверное, она очень переживала по поводу его смерти?

— Нет, не сильно. Скорее ее потрясло, когда Десмонд, оправившись от ран, вдруг запретил ей многое, что позволял отец.

— Оправившись от ран?

Алан вздохнул и начал рассказывать. Старый герцог умер на охоте, внезапно, Десмонд тогда был у коннуга. Отданный на воспитание пажом, в девять лет, к восемнадцати годам, он был уже достаточно известен и руководил личным отрядом. Самые дерзкие набеги викингов на территории Римской империи совершал именно Десмонд со своим отрядом.

— Говорят, что старый коннунг до сих пор сокрушается по поводу его отъезда, — Алан глотнул вина и продолжил, — Узнав о смерти отца, Десмонд не сильно торопился домой. Или же торопился, но не мог оставить просто так старика. Говорят, тот к нему очень прикипел. Наконец, он появился вместе с Гаретом, с которым сдружился у коннунга. Тот поначалу руководил воспитанием пажей. Чуть позже Гарет был приставлен к Десмонду как телохранитель, коим и остается до сих пор. Появление молодого герцога, почти что чужака было встречено скрытым недовольством, а назначение Гарета военачальником вместо старого бона Казаоира — ропотом. Люди поглядывали на Алана, которого последние годы считали наследником старого герцога и недвусмысленно намекали на возможность занять место брата. Вдобавок ко всему, один из пиктских вождей Уэнсиуч решил воспользоваться смутой и захватить земли. Он высадился со своими людьми на южной оконечности Лошадиного острова и, присоединив к своему отряду самых недовольных пошел на замок. На тот момент Десмонда окружала лишь горстка преданных людей, к тому же старый герцог не уделял должного внимания своим отрядам, и они находилось в весьма плачевном состоянии.

— У меня стоял выбор: или идти против брата или присягнуть ему на верность.

Алану было тогда пятнадцать лет. Поразмыслив, он лично, на глазах у всего замка присягнул брату на верность, заставив своим примером остальных сделать тоже самое. Эхо от слов присяги еще плясало под сводами, когда воины бежали на стены, оборонять замок. Бой был не долгим, но кровавым. Отряд Уэнсиуча был разбит, сам вождь пленен, вместе со своим младшим сыном. Старший успел бежать. На пиру молодой герцог сидел, бледный как смерть, и под конец пира просто упал дяде на руки от потери крови. С большим трудом Вивиан выходила его: удар вражеского меча прошел поперек груди почти до костей, и Десмонд потерял много крови.

— Ну а потом, когда он встал на ноги, Гарет раз и навсегда выбил из него охоту лезть в первые ряды.

— Выбил охоту? — не поняла я.

— Ага. Дес потом с неделю ходил с подбитым глазом, и это только то, что все видели… правда Гарет тоже слегка морщился, когда поднимал правую руку, — Алан смачно захрустел яблоком. Я выдохнула и откинулась на спинку стула. Ужин подходил к концу, многие уже встали из-за стола. Поднялась и я, чувствуя, как меня пошатывает от усталости. Я еле дошла до своей комнаты и рухнула на кровать.

На следующий день я проснулась поздно. Бетони принесла мне завтрак в постель. Поедая лепешки, я задумалась о том, что жизнь в замке имеет свои преимущества — во всяком случае, до этого завтрак в постель мне не приносили. Приведя себя в порядок, я решила спуститься в главный зал. В галерее я столкнулась с Аланом. Он буквально вылетел на меня, на ходу застегивая пряжку короткого плаща, подбитого темно-коричневым мехом. Золотой обруч на голове прижимал темные кудри, под зеленой гербовой туникой у него была одета тонкая кольчуга. Сейчас Алан больше всего напоминал принца из старого чехословацкого фильма о золушке. Два телохранителя едва поспевали за ним.

— Миледи, — Алан резко затормозил и поклонился, — добрый день!

Я изобразила что-то наподобие реверанса, припомнив, как это делала Вивиан:

— Милорд.

Он с видимым удовольствием посмотрел на меня, явно намереваясь поболтать подольше, но дин из охранников тронул его за руку:

— Милорд, скоро отлив.

Алан кивнул и виновато улыбнулся мне. Отлив? Мой мозг лихорадочно заработал, стараясь не упустить этот шанс.

— Милорд, — я придержала его за руку, — Скажите, может быть, когда вы спасли меня, вы находили на берегу кулон из золота?

— Кулон? — Он чуть нахмурился, пытаясь вспомнить, — Нет… Как он выглядел?

— Небольшой солнечный диск, это мой оберег. Я… я потеряла его, возможно, он остался в песке… — я умоляюще посмотрела на Алана.

Он на секунду задумался:

— Мы поедем в деревню, это недалеко от той заводи.

— Можно мне поехать с вами?

Он чуть нахмурился:

— Это не развлечение, мы поедем верхом.

— Замечательно! — я не смогла сдержать улыбки, — Я успею переодеться?

Он улыбнулся, тая от моего взгляда:

— Я прикажу оседлать лошадь. Не задерживайтесь, отлив уже скоро.

— Я мигом! — подхватив юбки, я со всех ног побежала в комнату. Схватив серый шерстяной плащ и кожаные перчатки, я вихрем вылетела во двор. Алан и двое из его охранников уже сидели в седле. Еще один стоял, держа под уздцы двух лошадей. Все лошади были невысокими, с короткими, мощными ногами, широкой шеей и волнистой гривой. Я подошла, машинально проверила, сильно ли затянута подпруга, поправила стремена, и, слегка путаясь в юбках, залезла в седло. Ехать в платье и тапках было неудобно, но терпимо. седло слегка отличалась от спортивных седел, к которым я привыкла, но общий смысл был все тот же. Лошади лениво зацокали копытами по брусчатке. За первой стеной к нам присоединились еще несколько человек, и мы выехали за ворота замка к зеленым холмам Мейленда.

Вода будто мелко дрожала, покрытая рябью. Волны злобно шипели и плевались пенными брызгами, открывая дорогу к главному острову. Пенные ручейки воды все еще змеились вокруг камней, спеша обратно в море. Алан чуть придержал лошадь, чтобы быть рядом со мной.

— Мы стараемся проехать, как только вода начинает отступать, это дает чуть больше времени, — пояснил он. Я кивнула, все еще внимательно следя, куда лошадь ставит ногу: не хватало еще поскользнуться и свалится. Но судя по безразличному виду и равномерному ритму моя лошадь, как и остальные, проделывала это не один раз. Удостоверившись в этом, я слегка расслабилась, позволяя лошади самой выбирать путь к суше. Алан терпеливо ждал нас, конь под ним гарцевал, явно желая пуститься вскачь по холмам. Я подъехала к нему поближе.

— Вы замечательно сидите в седле, — Алану явно хотелось поговорить. Я слегка улыбнулась:

— Спасибо.

— У вас все женщины так хорошо ездят верхом?

— Нет, — во всяком случае, я говорила правду.

— А вас кто научил?

— У меня было много учителей, — уклончиво ответила я.

— Милорд? — начальник отряда вопросительно посмотрел на Алана. Тот небрежно махнул рукой. Отряд двинулся рысью вдоль берега. Мне пришлось приложить немало сил, чтобы моя ленивая кобыла (подозреваю, мне дали самую спокойную и старую клячу) рысила за лошадью Алана. Я с легкой завистью посматривала на его коня: широкий, крепкий, коротконогий, он, тем не менее, был очень резвым. Алан управлял им с привычной сноровкой.

— Нам придется достаточно долго ехать рысью, — он придержал коня, выравниваясь со мной.

— А куда мы вообще направляемся? — крикнула я, надеясь перекричать шум ветра.

— В деревню, — Алан потер лоб под обручем, — там возник спор, который требует неотложного вмешательства правителя острова.

— Но герцог в отъезде?

— И как я полагаю, умышленно, — пробурчал Алан, — Поэтому приходится ехать мне.

— А почему они не могут прийти в замок?

— Потому что свинья вот-вот опоросится.

От удивления я даже выпустила повод. Поганка лошадь воспользовалась этим, чтобы вытянуть голову и перейти на шаг, пришлось хорошенько пнуть ее пятками, вновь выравниваясь с конем Алана.

История была стара, как мир: один крестьянин потерял, второй нашел свинью и кормил ее, пока первый не заглянул во двор соседу. Тут-то пропажа и нашлась, а заодно возник и скандал: каждый теперь считал свинью своей, при этом дележ «перерубить пополам» был не возможен: свинья должна была опороситься.

— И теперь я должен ломать голову, решая, как поделить живую свинью! — возмущению Алана не было предела.

— Так пусть подождут, пока опоросится, и поделят поросят, их же много, проще делить — предложила я. Алан резко остановил коня, моя белая толстая лошадь тут же встала, как вкопанная. Лицо Алана засияло от радости:

— Действительно! И почему я сам до этого не додумался!

— Не знаю, — честно сказала я, и добавила: — У вас охрана уехала.

Алан беспечно оглянулся: рыцари, не ожидавшие столь резкой остановки, проскочили мимо нас, и теперь пытались развернуться на небольшом пятачке. Делали они это вразнобой, периодически сталкиваясь и постоянно создавая неприятности себе и окружающим.

— Ерунда, догонят, — Алан беспечно махнул рукой. Я пожала плечами, с интересом наблюдая за бестолковыми перемещениями.

— И часто они так мечутся? — я кивнула в сторону первых двух стражников, все-таки развернувших своих лошадей и теперь приближавшихся к нам.

— Время от времени. Их слишком много. — Алан будто бы оправдывал свой отряд, — А Дес… Герцог настаивает.

— Они слишком суетятся.

Мои слова задели одно из стражников — совсем еще мальчишку:

— Миледи, наверное, слишком много знает, — зло бросил он, дерзко сверкая глазами.

— Атли! — в голосе Алана послышалась угроза. Мальчишка покраснел и слишком резко ударил ногами по бокам своего коня, который взвился на дыбы прямо перед моей лошадью, кобыла шарахнулась в сторону, я сидела, как влитая, а вот парень не удержался и слетел вниз. Конь радостно мотнул головой и резвым галопом помчался в сторону замка. За спиной мальчишки послышались смешки, из красного он стал пунцовым.

— Поймаешь коня, вернешься в замок, — Алан даже не пытался сдержать свой гнев, — До этого даже и не показывайся мне на глаза!

Среди стражников послышались смешки. Уныло опустив плечи, Атли, прихрамывая, медленно побрел за убегающим конем.

— Все остальные — вперед! Мы и так потеряли много времени, — Алан пришпорил коня, тот рванул с места галопом. Охрана кто галопом, кто рысью кинулись догонять его. Неодобрительно покачав головой, я с трудом заставила свою лошадь бежать. Выпустив пар в скачке, Алан осадил коня, поджидая, пока остальные его догонят.

— Алан, наверное, не стоит так гнать коня: ваша охрана не успевает, — тихо заметила я, когда мы вновь выровняли строй.

— Ерунда! Если бы не приказ Десмонда, я бы вообще не брал их с собой.

— Приказ Десмонда?

— Да, в прошлом году, на празднике урожая какой-то чужак напал на герцога. Кинжал был пропитан ядом. После этого Десмонд распорядился о том, чтобы никто из нас не уезжал из замка без охраны. Агнес это распоряжение раздражает, но и она ему не может противиться. Мы почти приехали, — он указал на несколько каменных домов, стоявших на берегу озера.

В деревне нас уже ждали. Я с интересом осматривалась вокруг. Небольшие домики, целиком сложенные из камня, поросшие мхом, дворы огорожены каменным забором. В одном из дворов лежала огромная свинья, полагаю виновница нашего приезда. Между домами были натянуты веревки, на которых сушилось белье, трепетавшее на ветру, будто флаги. Все жители деревни собрались в центре деревни на вытоптанной поляне, очевидно призванной изображать лобное место.

— Милорд, — мужчины кланялись, женщины делали грубое подобие реверанса. Алан спешился и кинул поводья одному из стражников. Не дожидаясь никого, он прошел в центр и остановился, широко расставив ноги и уперев кулаки в бедра. Из ближайшего дома вынесли тяжелый резной стул и почтительно поставили позади Алана. Тот едва заметно кивнул и сел, будто на трон. Спорщики вышли вперед и, перебивая друг друга стали излагать каждый свою версию событий, постоянно повышая голос, чтобы перебить друг друга. Выждав, пока они накричаться, Алан одним жестом руки призвал к тишине.

— Я понял суть проблемы, — он театрально помолчал, и продолжил, — Поскольку свинья была куплена и выращена Фрейбьёрном, то она останется у него.

Один из мужчин победно посмотрел на второго, Алан вновь призвал к тишине:

— Я еще не закончил. Поскольку Рангваальд нашел свинью и заботился о ней, то ему следует получить компенсацию.

Крестьяне одобрительно зашушукались.

— Поэтому, — Алан чуть повысил голос, — Будет так: половину поросят этой свиньи Фрейбьерн отдаст Рагнавальду. Я сказал!

Крестьяне одобрительно покивали, недавние противники пожали друг другу руки. Алан довольно хлопнул себя по бедрам, залпом выпил поданный крестьянами кубок и встал:

— Пора!

Он первый вскочил в седло и помчался к берегу моря, предоставив нам сомнительное удовольствие догонять его. Я изо всех сил держала темп, старалась не думать, как я буду себя чувствовать следующим утром. Хотя следующим утром я наверняка буду в гостинице. Мысль об этом придала мне сил. Наконец, подъехав к самому берегу моря, Алан остановил коня на краю зеленого холма:

— Это здесь, — он вопросительно посмотрел на меня. Я кивнула: значит, здесь они меня нашли. Небольшие скалы, поросшие зеленой травой, по бокам, пологий холм, спускавшийся в прилив прямо в бирюзовое море. Сейчас был отлив, и море отступило, обнажив белоснежный песок. Я спешилась и медленно побрела по берегу, размышляя, как я смогу исчезнуть на глазах у всех этих людей. Ветер рвал с меня плащ, заставляя дрожать, вдалеке рокотало бирюзовое море, перекатывая белые буруны волн. Я закрыла глаза и подставила лицо ветру, всеми силами желая вновь ощутить это чувство падения и попасть в свое время.

— Миледи, нам пора, — окликнул Алан. Я вздрогнула и открыла глаза.

— Но… — я нерешительно огляделась, — Может быть, вы поедете, а я останусь здесь и еще поищу?

— Оставить вас здесь? Одну? За кого вы меня принимаете!

— Но Алан, вы не понимаете, это очень важно! — я прикусила губу, чтобы сдержать слезы.

— Я не оставлю вас здесь.

Я посмотрела на Алана и поняла, что он полон решимости увезти меня силой, если я буду настаивать. Покорно кивнув, я вновь села в седло. Душу наполнял ужас: у нас же не сформированы резервы, как они будут без меня? Я же даже позвонить не могу! Интересно, что мне скажут, когда я вернусь. А вернусь ли я вообще? От последней мысли я пришла в ужас. Остаться здесь, в мрачном средневековье, без медицины, связи и вообще без прав, я же женщина! Я судорожно вспоминала уроки истории по эпохе мрачных веков. Знания были крайне обрывочными: викинги жили в Скандинавии, плавали на драккарах, перед битвой жевали поганки. Они славились суровым нравом и своей жестокостью. Я украдкой посмотрела на своих спутников: вылитые викинги! Спутанные волосы, суровые, словно дубленые лица, некоторые со шрамами, выносливые и сильные. Поймав мой взгляд, Алан ободряюще улыбнулся мне, я отвернулась и украдкой вытерла слезы: порыдать можно и позже. Подъехав к пути на Бирсей, мы вновь увидели Атли. Его конь бродил неподалеку, но, стоило парню приблизиться, как животное радостно вскидывало голову, отбегало метра на три и останавливалось. Парень совсем отчаялся. При виде нас, вернее остальных лошадей, конь приветственно заржал.

— Подержите, — не обращая внимания на окрик Алана, я спешилась, кинула повод своей клячи одному из стражников и пошла к Атли, — давно ты так?

— С тех самых пор, — зло пробурчал он.

— У тебя есть что-нибудь с собой: сахар, лепешка?

— Я не таскаю со стола! - мальчишка гордо вскинул голову, точь в точь, как конь.

— А жаль, пригодилось бы! Ладно, попытаемся так.

— Спасибо, я сам справлюсь.

— Я вижу, — хмыкнула я.

Алан подбежал к нам:

— Миледи, я могу поинтересоваться, что вы собираетесь делать?

— Поймать лошадь, — я сорвала пук травы.

— Я, кажется, ясно сказал, что это — обязанность Атли! Нам пора в замок!

Я тяжело вздохнула:

— Алан, поверьте, если бы дело касалось только мальчика (при этих словах Атли испепелил меня взглядом), я бы и пальцем не пошевелила, но у лошади затянута подпруга и повод почти под копытами. Она просто убьётся!

— Прилив вот-вот начнется.

— Тогда не кричите, а то потеряем время и не успеем, — избегая смотреть прямо на коня, я плавно пошла к нему, протягивая руку с травой. Кажется, Алан еще что-то сказал, но для меня в этот момент перестало существовать все вокруг. Было лишь бескрайнее синее небо, зеленые, покрытые вереском холмы и ветер. Под ногами в зеленой траве мелькали желтые и красные цветы, где-то вдалеке, над морем надрывно кричала чайка. Шаг за шагом я подходила к коню. Ветер шумел в ушах, рвал на мне плащ, подхватывал волосы, смешивая их с конской гривой. Конь замер, стоя как статуэтка, абсолютно неподвижно. Моя рука сама протянулась к белой отметине на лбу, привычным движением скользя вниз, по прохладному храпу к бархатистым ноздрям. Другой рукой я взяла повод:

— Пойдем?

Он согласно фыркнул. Я спокойно повела его назад, к берегу, одновременно рукой проводя по груди. Так и есть, заподпружился. Подойдя к отряду, я первым делом отпустила подпругу:

— Придется ехать без седла. Справишься?

Атли, которому предназначался вопрос, вздрогнул и кивнул. Только сейчас я заметила, что мужчины смотрят на меня с каким-то благоговейным ужасом. Решив разобраться с этим позже, я сняла седло со спины и грязно выругалась: холка была стерта почти до крови. Небрежно накинутый вальтрап при седловке смялся, и теперь под складками тоже была кровь, но больше всего меня обеспокоила болезненная припухлость на пояснице.

— Ну-ка, пройдись с ней, — я пихнула повод в руки незадачливому оруженосцу, он послушно зашагал рядом с лошадью. Не надо было быть большим специалистом, чтобы увидеть скованные движения задних ног животного.

— Какой идиот ее седлал? — процедила я сквозь зубы. Атли виновато шмыгнул носом.

— Миледи, прилив, — Алан указал на отмель, начинавшую заполнятся водой.

— Алан, лошадь придется вести в поводу.

— Атли займется этим.

Я бросила быстрый взгляд на отмель. Волны уже накатывали на нее, белой пеной омывая камни. Конь Алана, закладывая уши, аккуратно ступил на зловеще поблескивающие камни. За ним последовали и остальные люди из отряда. Атли послушно пошел к берегу, но испуганный шипением волн, конь заартачился. Не долго думая, парень дернул за уздечку, конь взвился на дыбы и замолотил передними копытами по воздуху, Атли смертельно побледнел и разжал руку.

— Тише, — я успела подскочить и перехватить повод, иначе он вновь бы убежал, и накинулась на парня: — Ты о чем думаешь? Тебе зачем голова дана?!

Он затравлено посмотрел на меня, потом перевел взгляд на Алана, остановившего коня на середине пути. Морская пена бурлила между ног лошади, полностью скрывая копыта. Медлить было нельзя.

— Садись на мою лошадь, — приказала я.

— Но… — попытался возразить он.

— Быстро! — я запрыгнула верхом на его лошадь и зажала ее в шенкелях. За три минуты я вспомнила всю высшую школу верховой езды: конь сначала сдал назад, попытался встать на дыбы, затем забил задом, я пришпорила его, после чего он сорвалася в карьер прямо в морскую пену. Я позволила ему нестись, сосредоточившись лишь на том, чтобы выравнивать равновесие, не позволяя поскользнуться в волнах прилива. Вода была ледяная. Волны уже заливали мои сапоги, вся одежда промокла от брызг, ветер вновь поднялся со страшной силой. Ворота приближались. Я очень правильно рассчитала, затормозив лошадь практически у них и войдя во двор хорошей резвой рысью. Отдав разгоряченное животное конюху, я обернулась, чтобы увидеть, как море вновь отделило замок от остального мира.

Спешившись во дворе, я перепоручила животное первому попавшемуся конюху, и зашагала в замок, пытаясь успокоиться и взять себя в руки. Алан уже ушел, мальчишка, заваривший все это, тоже куда-то пропал, оно было и к лучшему: в гневе я могла наговорить ему неприятных слов.

Карта 3

ЛУНА —

Цель

Нечто, хорошо известное гадающему относительно темы гадания, то, что он/она видит, то, к чему осознанно стремится;

Если вы вытащите эту карту,

обратите особое внимание на едва заметные перемены

в вашей обычной жизни,

но не позволяйте себе обманываться

внешним проявлением чего-либо.

Доверяйте посланиям,

которые приходят к вам во сне,

и прислушивайтесь к внутреннему голосу

своей интуиции.

Горячая вода, сухая, теплая одежда и заботливость Бетони привели меня в более мирное расположение духа. Я с благодарностью позволила помыть и переодеть себя. Уже одевшись в платье, я заметила подавленность служанки.

— Эй, в чем дело?

Она покачала головой, избегая встречаться со мной взглядом.

— Бетони, — мой голос прозвучал слегка угрожающе. Девушка вздрогнула и испуганно посмотрела на меня. Я одобряюще кивнула.

— Миледи, я… — она собралась с духом, — я не знаю, захотите ли вы пользоваться дальше моими услугами…

— С чего это я не захочу? — я в блаженстве растянулась на кровати. Бетони посмотрела на меня, вдохнула полную грудь воздуха и затараторила:

— Я — всего лишь младшая служанка, мое дело — полы мыть, да на кухне помогать, а вы… Вы же шепчущая…

— Кто? — я открыла глаза.

— Шепчущая… — прошептала девушка.

— И что и кому я шепчу? — я осторожно потянулась. Мышцы, отвыкшие от нагрузок, ныли.

— В замке только и обсуждают, как вы с лошадью управились.

— Вообще-то как обычно…

Нас прервал стук в дверь. Вивиан вошла, не дожидаясь ответа. На этот раз она была одета в винно-красный шелк, который огненными бликами отражался на ее серебристых волосах:

— Здравствуй!

— И вам не болеть, — я недовольно села на кровати, меня уже начала раздражать ее бесцеремонность, — Кстати, прилив уже начался и даже закончился.

— Знаю, я сегодня решила остаться в замке. У меня здесь всегда готова комната.

— В память о старом герцоге? — съязвила я, и тут же прикусила язык. Она лишь довольно хмыкнула:

— Уже рассказали? — она бросила ястребиный взгляд на служанку, — выйди!

Бетони покраснела, сделала реверанс и выбежала. Я нахмурилась: все-таки девушка считала себя моей служанкой. Это не укрылось от Вивиан:

— Слугам не стоит слушать наши разговоры, тем более эта девочка — такая болтушка!

Я кивнула головой:

— Я учту.

Она усмехнулась:

— И сделаешь по-своему.

— С чего вы решили?

— Ты привыкла повелевать, а не подчинятся.

Я пожала плечами и вернулась к интересующей меня теме:

— Кто такие шепчущие?

Ведунья с удивлением посмотрела на меня:

— А что, в римской империи нет шепчущих?

— Я не римлянка!

— Я знаю, — она пристально посмотрела на меня, словно пытаясь проникнуть в мои мысли, я ответила ей непонимающим взглядом. Вивиан улыбнулась и присела на подоконник, расправив шелковые складки:

— Храни свои тайны… до поры.

— С чего это такая милость? — пробормотала я. Ведунья звонко рассмеялась:

— Ты ему подходишь!

— Кому?

— Узнаешь в свое время. Итак, шепчущие?..

Чувствуя, что больше я от нее ничего не добьюсь, я всем своим видом выразила готовность слушать. Вивиан наклонила голову, напомнив мне экзотическую птицу:

— Когда-то боги были не столь безразличны к людям. Они спускались со своих чертогов вниз, на землю и находились между людей. Так поступил Манавидан, младший и любимый сын верховного бога и златокудрой фейри — обитательницы леса. Ясным днем, накануне праздника летнего солнцестояния он спустился в зеленую долину, где жили люди. Молодому богу захотелось пошутить. Зная обычаи людей в этот праздник, он спрятался до темноты около реки. Ночью девушки пошли на речку гадать. Подойдя к реке, каждая начала стирать что-нибудь из одежды, произнеся ритуальную фразу «Тот, кто будет моим мужем, пусть придет и стирает со мной». Молодой бог собирался было обернуться чудовищем и распугать девушек, когда увидел, что совсем рядом с ним стоит девушка. Даже в чертогах отца своего среди окружавших его богов и богинь, он ни разу не видел такой красоты. Словно какие-то силы повлекли его на берег реки, Мананвидан встал рядом с девушкой и протянул руку к ее одежде. В первую минуту красавица испугалась, но Мананвидан был красив, как и все боги, и она полюбила его в ту же минуту, как и он ее.

Окрыленный обещанием, бог пришел к порогу родителей девушки свататься. Но те отказали ему: их дочь была обещана в услужение богам. Напрасно и Мананвидан, и сама красавица просили родителей изменить решение, те были непреклонны. Непреклонны были и боги: девушка была обещана в услужение старшей жене Верховного бога. Верховная богиня никогда бы не позволила сыну соперницы быть счастливым. И тогда молодые тайно в ночь Лито перепрыгнули через костер и переплели руки в кольце камня Одина, принеся друг другу брачные обеты. Они поклялись быть вместе до той поры, пока один из них сам не прогонит другого, и скрепили эту клятву кровным рукопожатием. В ту же ночь они сбежали в горы Альбы. Их искали и боги и люди, но напрасно. Говорят, что Верховный Бог знал где они, и именно он укрыл любимого сына и его избранницу от чужих взглядов. И было у них девять сыновей и девять дочерей. Когда же прошло много лет, и возлюбленная Мананвидана умерла. В наказание боги отказались пустить ее в свои небесные чертоги, и тогда Мананвидан забрал ее душу из подземелья и ушел в пространство между мирами. Говорят, что с тех пор они всегда вместе. Дети же их, хоть и родились смертными, обладали особым даром, унаследованным от отца: они могли разговаривать и повелевать любым живым существом, будь это животное, рыба или птица. Простые люди называли их «шепчущие». До сих пор они бережно хранят свой дар, передавая от отца к сыну, от матери к дочери… — Вивиан эффектно замолчала. Я улыбнулась:

— Красивая легенда, но при чем тут я?

— Как обсуждают уже на каждой лестнице и под лестницами, ты сегодня одной фразой укротила лошадь, — Вивиан выставила вперед руку, останавливая поток возражений, готовый сорваться с моих губ, — На твоем месте я бы позволила им думать именно так. Так было бы проще.

— Проще? Кому?

— Тебе, получить шепчущего в замок — большая удача для хозяев. Его фигура неприкосновенна, — она соскользнула с подоконника, словно ртуть, — Пора! Скоро ужин я не хотела бы его пропустить и потом ужинать на кухне, слушая россказни Берты, подпитанные элем.

Я слегка смутилась, но в полутьме коридора это не было заметно.

Как только мы появились на галерее, голоса в зале стихли. Я ощутила, что все взгляды направленны на меня. Кто-то подталкивал соседа. Кто-то бесцеремонно указывал на меня пальцем, несколько людей даже стали судорожно плевать через левое плечо. Один из рыцарей настолько увлекся, что плюнул на соседа. Тот, недолго думая, врезал ему в ухо. Противники вскочили, с секунду постояли, всматриваясь друг в друга и сцепились. Завязалась драка. Все остальные подскакивали со своих мест, кто-то выкрикивал ставки. Про меня забыли. Вивиан насмешливо хмыкнула и ухватила меня за локоть, заставляя притормозить. Мы остановились на нижних ступенях, поджидая, пока определиться победитель. Наконец, один из дерущихся под дикое улюлюканье зрителей, повалил второго на пол и торжествующе вскочил на ноги. Все, еще минут пять потоптавшись, вновь начали рассаживаться по местам.

— Миледи, — Алан выбрался из гущи зевак и направился к нам.

— Добрый вечер, — поприветствовала я его, — ну как, выиграли?

Он смутился:

— Выиграл.

Вивиан в наигранном изумлении приподняла брови, Алан покраснел под ее насмешливым взглядом:

— Вивиан, я же не мог отказаться…

— Знаю, — она подняла руку ладонью вверх, прерывая его, — Но тебе негоже сейчас…

Я недоуменно смотрела на них. Ведунья наклонилась ко мне:

— Герцогу негоже поощрять воинов в таких делах.

Я философски пожала плечами:

— А герцог и не поощряет. Его же здесь нет.

Алан благодарно посмотрел на меня. Знахарка нахмурилась.

— Будем надеяться, что Десмонд оценит этот довод, — пустив эту парфянскую стрелу Вивиан прошла за главный стол и села по правую руку от резного стула, вынуждая Алана сесть на место герцога. Я явно услышала, как юноша скрипнул зубами, но подчинился. Я заняла то место, на котором вчера сидел сам Алан. Сегодня на ужин была похлебка из мидий. Некоторое время я просто наслаждалась едой. Алан хмуро уткнулся в свою тарелку. Лишь старая ведьма искренне наслаждалась ужином, умудряясь общаться сразу со всеми. Улучшив момент, когда она отвлеклась на женщину, сидевшую за нижним столом, я дернула Алана:

— Алан, а почему герцог не женится и не заведет пару очаровательных карапузов, которые станут его наследниками? По-моему, от этого все только выиграют.

— Я не знаю, — Алан слегка помедлил с ответом, — Герцог — очень скрытный человек. Возможно, он боится…

— Чего?

— Проклятья Морганы, — Алан галантно наполнил мой кубок вином. Я кивнула в знак благодарности.

— И что это за проклятье? — я слегка пригубила вино. Оно было крепким и слегка терпким.

— Ни один герцог островов не умрет своей смертью.

— А при чем тут его женитьба?

Алан слегка помедлил с ответом. Рамуальд, сидевший с другой стороны, пьяно усмехнулся:

— Проклятие то возникло, потому что фея застала в постели мужа девицу, которая уже девицей не была. Нормальная бы жена ну поорала, ну сковородкой бы по голове, а эта — сразу проклятие. Я всегда знал, что нельзя связываться с ведьмой!

— А может просто девиц не стоит в постель приводить? Тогда и жена не проклянет! — не сдержалась я. Вокруг раздался дружный хохот.

— Женщина, что взять, — пробурчал Ромуальд, буквально опрокидывая в горло кружку с элем. Алан виновато улыбнулся мне, я хмыкнула.

— Сегодня на лошади Вы были великолепны! — он решил переменить тему. Его рука будто случайно нежно накрыла мою, я дернула ладонь, но он чуть сжал пальцы. Теперь, чтобы освободить ладонь мне пришлось бы слишком явно выдирать руку, привлекая внимание соседей. Его палец начал аккуратно поглаживать тыльную сторону моей ладони.

— На какой из двух: на белой кляче, или на гнедом дрючке? — Я откинулась на спинку стула, резко выдернула руку, и слегка поморщилась: все тело невыносимо болело от сегодняшних скачек.

— Гнедом… что? — Алан непонимающе нахмурился.

— Гнедой задерганной лошади, — сдержано пояснила я и встала, — простите, я сегодня очень устала, и хотела бы пойти отдохнуть.

— Я провожу вас! — Алан начал было подниматься со стула, но я покачала головой:

— Не стоит, у вас и так много обязанностей, — не дожидаясь его ответа, я вышла из-за стола и направилась к себе в комнату, где рухнула без сил на кровать и тут же заснула.

На следующий день зарядил дождь. Именно зарядил: мелкой моросью, монотонно стучавшей по крышам, серыми тучами, заполонившими все небо до низкого горизонта, бесчисленной рябью отражающейся в свинцово-серой воде. Серость дня сливалась с мрачными стенами замка, проникала внутрь зябкой сыростью сквозняков. Капли дождя монотонно стучали по крышам, отбивая всякую надежду на изменение погоды. Завернувшись в шерстяное покрывало, я стояла у окна и смотрела, как вода струится по стеклу. Сегодня не стоило и думать, чтобы ехать в ту бухту. Да и в ней ли дело? Я там была, но ничего не произошло. Взгляд упал на браслет, подаренный подругой Джил. Кажется, такой же был найден в Брох оф Бирсей … Я остолбенела. Не может быть! Неужели это мой браслет? Меня затрясло, ноги подкосились. До этого момента я как-то не думала, что могу остаться в замке навсегда.

Что же тогда будет там с моей машиной? Она же сгниет на стоянке в аэропорту. А квартира, а мой кактус, который я купила у метро у какой-то бабульки? Я вспомнила, как она стояла неподалеку от метро, с кактусом в дрожащих морщинистых руках, я смущенно сунула ей в руки тысячную купюру, выхватила кактус и унеслась прочь, не дожидаясь, пока она отсчитает сдачу. С тех пор он занял почетное место на пустом подоконнике. Через неделю он как-то приободрился и распушил колючки. Кто теперь будет поливать его? Я прислонилась лицом к холодному стеклу, меланхолично наблюдая, как оно запотевает от моего дыхания. Слезы потекли по щекам. Мне было жалко себя, мой кактус, солнце, которое скрылось и диких, почти первобытных людей, вынужденных жить в этих ветрах и сырости.

— Господи, что мне делать? — прошептала я. В дверь робко постучали. Я быстро стерла слезы и откликнулась:

— Да?

Шум подсказал, что стоящий в коридоре предпринял честную попытку открыть дверь, которую я закрыла на ключ, чтобы меня никто не беспокоил. Хлопнув себя по лбу, я поспешила открыть дверь. В коридоре, переминаясь с ноги на ногу, стоял Атли. Я изумленно отступила вглубь комнаты:

— Проходи.

Его глаза изумленно распахнулись, он оглянулся по сторонам и неловко заглянул в комнату:

— Но вы же одна!

— И что?

— Нет, я не могу порочить вашу репутацию!

— Тогда зачем пришел? — я была не склонна к вежливости, тем более с ним. Мальчишка покраснел:

— Э… я хотел попросить, — он выдохнул и решился: — не могли бы вы научить меня искусству управления лошадью?

— Что? — не поняла я.

— Я… я слышал, что некоторые шепчущие брали себе учеников, из числа обычных людей… Может, и вы смогли бы… — он окончательно сник. Я задумчиво посмотрела на него. Мальчик как мальчик. Лет пятнадцать. Русые волосы, светлые глаза. Таких много в замке. Отданные на обучение к герцогу, они сновали везде и всюду: подавали еду за верхний стол, чистили оружие, ухаживали за лошадьми. Молчание затянулось, мальчишка истолковал его по-своему.

— Вы отказываетесь? — он вновь понурил голову и зашагал по коридору обратно.

— Подожди, — окликнула я его. Он обернулся и с недоверием посмотрел на меня. Я подошла к нему:

— Сегодня утром ты не сильно жаждал подчиняться женщине.

Атли покраснел:

— Я… я прошу прощения за свои дерзкие слова, миледи.

— Хорошо, — я вдруг решилась, — Пошли.

— Прямо сейчас? — удивился он.

— Да, а что?

— Дождь… — он кивнул на окно.

— И что теперь? Он, может, тут вечно будет! — я резко повернулась, наступила на юбку, и чуть было не упала. Восстановив равновесие, я посмотрела на Атли:

— Штаны и сапоги мне достать сможешь. Желательно новые.

— Да, а зачем вам? — парень окончательно растерялся.

— Добраться живой до конюшни. Давай, неси побыстрее.

Он кивнул и припустил по коридору. Примерно через четверть часа он вернулся, неся аккуратно сложенные штаны, действительно новые, и сапоги. Я тоже не теряла времени зря, обрезав одну из двух имеющихся у меня ночных рубашек. Завершив свой наряд жилетом, подбитым мехом, я почувствовала себя гораздо комфортнее, хотя, несмотря на плотную шнуровку, сапоги были великоваты. Обрести свободу движений было настолько восхитительно, что я даже начала фальшиво насвистывать какой-то мотивчик. Атли удивленно покосился, но промолчал. Поскальзываясь на каменной брусчатке двора под моросящим дождем, мы подбежали к зданию конюшен. Ореол запахов окружил меня, отбрасывая назад, в мое детство: терпкий запах слегка намокшего сена, сладковатый запах навоза, и ни с чем не сравнимый запах лошадей… я впервые за многие годы вздохнула полной грудью, чувствуя как счастье медленно наполняет меня. Лошади… всю жизнь я бредила лошадьми. Все девочки играли в куклы, я же собирала фигурки лошадей. Потом — несколько действительно счастливых лет в школе олимпийского резерва. И потом вдруг наступила взрослая жизнь… Мне пришлось выбирать, и я вычеркнула их из своей жизни, предпочитая забыть, словно их никогда и не было. Лишь немногочисленные фото и кубки напоминали мне о том времени, когда я была действительно счастлива.

— Что стоишь? Пойдем, — я улыбнулась парню и зашла в конюшню. Лошади удивленно насторожили уши. Они стояли в два ряда в открытых денниках, привязанные к металлическим кольцам, вбитым в стены. Из глубины раздалось гневное фырканье жеребца.

— Эй, вы куда? — злобный маленький тролль выскочил на нас из тьмы денника. Я инстинктивно отшатнулась, затем сообразила, что это всего лишь человек. Мохнатые брови и очень длинные руки делали его похожими на гориллу.

— Это Брин, главный конюх, — шепнул мне Атли, я кивнула.

— Добрый день! — вежливо поздоровалась я. Брин прищурился, всматриваясь в меня своими почти бесцветными глазами, затем удивленно моргнул:

— Миледи? Вы? Но… — он недоуменно рассматривал мой наряд.

— Мы тут зашли э… с лошадью пошептаться, — сообщила я, — Не возражаете?

— Это честь для меня, — Брин с достоинством поклонился, — Прошу!

— Спасибо! — я задумчиво побрела вдоль денников, блаженная улыбка то и дело появлялась на моем лице. Брин с Атли шли следом. Лошади, не заметив ничего необычного, вернулись к сену. Я с любопытством рассматривала их: невысокие, костистые, с короткими ногами, мощными шеями и невысокой холкой. Таких и в плуг можно, и в повозку, и рыцаря в полном вооружении выдержат. Я легко нашла белую кобылку, на которой ездила вчера и кивнула Атли:

— Оседлай ее и выводи.

— Но… — он замялся.

— Что но?

— Это лошадь для женщин, миледи, — вмешался Брин.

— Почему только для женщин? — удивилась я.

— Она же невысокая.

— Ну и хорошо! Падать проще! Седлай!

— Нет! — мальчишка вскинул голову, — я не желаю быть посмешищем на этой лошади.

— Вчера ты стал посмешищем и без оной! — одернула я его. Брин хмыкнул. Атли покраснел. Я чуть смягчилась:

— Атли, если ты хочешь научиться чему-нибудь, то запомни — нет лошадей для женщин и для мужчин. Есть просто лошадь: четыре ноги, один хвост, одна голова, которой лошадь в отличие от нас пользуется. Я беру эту лошадь, потому что я вчера на ней ездила. Я понимаю, что она представляет и хочу посмотреть, что из себя представляешь ты. Надеюсь, теперь понятно?

Парень кивнул и поплелся за седлом. Брин, пожевывая соломинку, задумчиво смотрел на меня:

— Мне вчера порассказывали ребята… вы действительно шепчущая?

— Говорят — да. Как гнедой?

— Спина сбита, заподпружилась. У него все лошади так.

— Почему?

— Не знаю, сколько не учи, все не так. Милорд Алан вчера его лично выпорол, но вряд ли поможет.

— Сесть в седло? Оригинальный подход. — прислонившись к стене я лениво смотрела, как Атли приволок седло и начал пытаться зайти к лошади. Со стороны это выглядело достаточно странно. Мальчишка долго выжидал, пока лошадь повернется к сену, затем делал шаг по стеночке и замирал вновь, если лошадь оглядывалась на него.

— Что за… — я повернулась к Брину, тот пожал плечами:

— Он всегда так. Мы уже привыкли.

Я вздохнула:

— Атли!

Он обернулся, его глаза были наполнены ужасом. Кобыла переступила с ноги на ногу, и Атли, услышав цокот копыта, пулей вылетел в проход. Поймав мой пристальный взгляд, он покраснел и опустил голову. Я вдруг поняла, что он просто до безумия боится лошадей.

— Положи седло, — я постаралась сказать это как можно мягче, он подчинился, — Как я понимаю, заподпружившегося коня все равно надо отшагать?

Бринн, которому предназначался вопрос, кивнул, презрительно глядя на Атли.

— Тогда сегодня мы займемся этим. Стой здесь, я возьму лошадь и приду.

Мы с Брином прошли чуть дальше, он выдал мне веревку и кивнул на лошадь:

— Справитесь?

Я фыркнула:

— Конечно!

Бринн постоял в проходе, наблюдая, как я привязываю веревку к недоуздку и вывожу лошадь, затем удовлетворенно кивнул и удалился, бросив на прощание:

— Если что — я здесь.

— Спасибо, учту, — мы с лошадью вышли наружу, Атли понуро плелся следом. В молчании мы миновали ворота замка и под удивленные взгляды караульных вышли за стены. Ветер радостно накинулся на нас, будто поджидал. Я отпустила веревку почти на всю длину, лишь посматривая, чтобы гнедой не слишком отвлекался на траву. Море вокруг бушевало. Прилив уже закончился, и теперь от большого острова нас отделяла полоса воды. Минут десять я молча шагала с конем, Атли, словно тень следовал за мной, затем я спросила:

— Почему ты мне не сказал?

— Не сказал что? — Атли опасливо косясь на лошадь, подошел поближе.

— Что ты боишься лошадей.

Он вздрогнул и беспомощно посмотрел по сторонам, ища поддержку у стен, затем напустил на себя безразличный вид:

— С чего вы взяли?

— Погладь ее, — я кивнула на гнедого. Мальчишка замялся, робко подошел поближе, я чуть щелкнула концом веревки, заставляя лошадь двинуться рысью. Лошадь радостно заржала, пару раз пнула воздух задними ногами и рванула вперед размашистой рысью. Атли тут же шарахнулся в сторону и замер, затравленно поглядывая на меня. Я успокоила лошадь и выжидающе посмотрела на него, он опустил голову, признавая мою правоту.

— Час от часу не легче! — пробурчала я, — Ладно, для начала надо отгонять твоего коня. Стой за мной.

Он послушно занял место за моим плечом. Гнедой тряхнул головой и пошел по траве широкой размашистой рысью. Я следила за ним с каким-то трепетным восторгом, ощущая, что это мои ноги легко касаются зеленой травы. Я чувствовала, как пружинит земля под ногами, как ветер треплет мне гриву, как свежий морской воздух наполняет мне грудь. Ветер бил мне в лишо, отбрасывая со лба волнистую гриву. Я вдруг поняла, что наконец-то вновь обрела себя. Всю сознательную жизнь я пряталась от самой себя, подстраиваясь под желания других. «С твоим увлечением ты не создашь семью!» — твердили мне родители, и я, как послушная дочь, верила им. Сейчас можно ли назвать мою семью счастливой? Мы с мужем — два абсолютно чужих друг другу человека, живущие под одной крышей. «Ты просто не будешь ничего успевать!» — говорил мне муж. Сейчас, издалека, мне становилось ясно, что он просто ревновал. Ревновал мое время, мое внимание, мои деньги, в конце концов. С каждым шагом гнедого, бегущего по зеленой траве, с меня будто спадали оковы. Мне вдруг захотелось действовать: вернуться в свое время и разом решить все проблемы. Кажется, я улыбалась. Гнедой перешел на шаг, удовлетворенно поглядывая на меня. Я подошла к нему, он нежно ткнулся головой мне в живот.

— Спасибо тебе — прошептала я коню и позвала Атли, так и оставшегося стоять в центре круга, — Ну что, пойдем?

За все это время парень не проронил ни слова. Заведя лошадь и поручив ее заботам Брина, я вновь вышла во двор. Дождь уже прекратился, хотя небо оставалось серым и в воздухе ощутимо веяло холодом и сыростью. Отойдя от конюшни достаточно далеко, я остановилась и выжидающе посмотрела на Атли. Он молчал, уставившись на свои ноги. Тишину нарушали лишь крики чаек да негромкие разговоры часовых на стенах.

— Я жду, — напомнила я. все еще улыбаясь своим мыслям. Атли вздохнул, собираясь с силами.

— Я их боюсь, — еле слышно сказал он. Я кивнула, он продолжал чуть громче:

— У отца был один жеребец… он был очень большой. К нему почти никто не заходил — все боялись… я … я поспорил с друзьями. Что прокачусь на нем…

Это был один из тех коней, кто убивает любого человека, оказавшегося у него на пути. Такие кони редки, о них слагают легенды, в бою им нет равных, но они убивают. Любого.

Атли смог лишь открыть дверь денника, как на него обрушилось копыто, он еле успел увернуться. Мальчишка попытался закрыть дверь, но жеребец протаранил ее и вылетел в проход, где стоял другой жеребец. Отцовский конь тут же вскинулся на дыбы и пошел в атаку, яростно молотя копытами по воздуху. Второй забился на веревках, миг — и они лопнули. Атли оказался зажатым между двух дерущихся лошадей. Он попытался было пробраться к выходу, но безуспешно. Его нашли после того, как лошадей разняли, в полуобморочном состоянии, в самом дальнем углу денника. Мальчишка забился под сено и уже считал себя мертвым. Оказалось, что во время драки одна из лошадей ударом ноги сломала ему руку. Отец выволок незадачливого спорщика за ухо и отправил к ведуну. Рука срослась достаточно быстро и правильно, но после случая этого при виде лошади Атли охватывала паника.

— Сколько тебе тогда было?

— Шесть.

— А сейчас тебе сколько? — вдруг спросила я.

— Пятнадцать.

— Мда… задачка, — пробурчала я, обращаясь, скорее всего к себе. — И почему ты пришел ко мне?

— Они все смеются надо мной! — он вдруг вскинул голову, зло сверкнул глазами. — Все! Думаете, я не знаю, что они говорят обо мне?

— Думаю, что знаешь.

— И вы… вы же сможете заговорить лошадь, чтоб она меня слушалась?

— Что?

— Заговорить лошадь, — уже менее уверенно пробормотал он, — вы же так делаете?

— Нет, — я покачала головой.

— Но вчера вы так легко справились с лошадью. И сегодня…

— В том, что я делала, нет ничего сложного, любой бы справился…

— Но не я, — он отвернулся и зашагал к замку. Несколько секунд я смотрела на его тощую поникшую фигуру. В голове пронеслись все события последних дней. В конце концов, что я теряю? Все равно домой мне не вернуться… Я догнала его и схватила за плечо, он поморщился от боли. «Алан,» — мелькнуло у меня в мозгу, и я чуть ослабила хватку:

— Послушай, я действительно могу сделать так, что ты проедешь на лошади идеально, но это будет один или два раза, не более, пока лошадь не поймет, что на ней сижу не я, а ты. Либо… либо я могу попытаться научить тебя ездить верхом. Но это сложно. И все будет зависеть только от тебя.

Он нахмурился, пытаясь осмыслить то, что я сказала.

— Хорошо, — наконец сказал он.

— Хорошо что?

— Я… — видно было, что он собирается с силами, — Я хочу попробовать научится.

— Будет тяжело.

— Хуже чем сейчас уже не будет, верно? — он пожал плечами и поморщился.

— Больно?

— Пройдет, — он махнул рукой, — Первый раз что ли.

— Ладно, пойдем, начнем…

Мы вернулись к конюшне. Я заметила, как с каждым шагом Атли все больше напрягается, словно готовится к неизбежному.

— Расскажи мне о… о своей семье! — вдруг попросила я.

— Что? — мальчишка растерялся и даже споткнулся. Я поддержала его за локоть:

— Расскажи о своей семье. Где они живут?

— Там, на севере, — он неопределенно махнул головой, отчего его мокрые вихры взметнулись вверх, он охотно рассказывал о своей семье: отце, имевшем небольшой надел, трех старших братьях и четырех сестрах, три из которых были младше его. Я внимательно слушала, чувствуя, как страх покидает его душу. Мы проговорили часа пол, пока я не поняла, что окончательно промокла.

— Знаешь, наверное, сегодня мы уже не будем заниматься: я замерзла.

Он с удивлением посмотрел на меня:

— Но…

— Тебе так хочется верхом на лошадь? — Я вскинула брови. Всем своим видом выражая удивление. Он тяжело вздохнул:

— Нет, но…

— Тогда подождем, завтра с утра встретимся здесь же, — не дожидаясь ответа, я повернулась и пошла к замку. Очень удивленный, парень пошел следом.

Замок встретил нас людскими голосами, поскуливанием собак и теплом давно разожженного очага. Я предпочла сесть поближе к огню, благодарно кивнув служанке, немедленно поставившей передо мной кружку с подогретым вином. Атли куда-то исчез, оно было и к лучшему: мне надо было спокойно подумать. Парнишка свалился мне на голову, как снег в мае. С другой стороны, мне все равно нечем было заняться, к тому же занятия с ним давали некую свободу передвижения, которая могла помочь мне отыскать путь в свое время. Надо будет придумать программу работы, а еще попросить закрепить за собой лошадь. При этой мысли я окончательно повеселела: жизнь в темные века оказалась не такой уж и плохой. Допив вино, и закусив домашним сыром, я пошла искать брата герцога.

Я битый час искала его по всему замку. Пытаясь выяснить у слуг, где он, все показывали мне абсолютно разные направления, я так и бегала по коридорам, пока не поняла, что иду на третий круг. По здравому размышлению, я поняла, что единственное место, где я еще не была это казармы. Конечно, Вивиан предупреждала меня, что женщинам туда ходит не стоит, но мне надо было срочно поговорить с ним. Коридор был пуст, я пробежала его и выскочила во двор, где шла тренировка. Несколько рыцарей сражались на мечах, кто-то стрелял из лука, на противоположном от меня краю шла драка на секирах. Алан стоял с краю поля и с удовольствием взирал на все это безобразие.

— Алан! — окликнула я его. Он повернулся с недовольным выражением лица, смерил меня строгим взглядом. Я недоуменно посмотрела на него:

— Я не помешала?

Его глаза расширились от удивление:

— Миледи Айрин? Вы?

Я с запозданием поняла, что не переодела мужской костюм на что-то более подобающее женщине. Двусмысленные взгляды мужчин не добавили мне комфорта, но отступать было уже поздно:

— Да, это я. Мне бы очень хотелось переговорить с вами.

— Я вас слушаю, — его голос стал обволакивающе-бархатистым. Я нахмурилась, но тут же решила, что это подождет:

— Это по поводу Атли.

— Он опять?.. — вскинулся Алан.

— Нет, ни в коем случае! — торопливо уверила его я, — Просто… — я огляделась, чтобы убедиться, что нас никто не слышит. Ну конечно, половина присутствующих прекратила тренировку и навострила уши, чтобы пересказать наш разговор второй половине, делавшей вид, что они усердно трудятся на поле боя.

— Ал… милорд, — тут же исправилась я, — может быть. Мы поговорим в более спокойном месте?

Он кивнул:

— Пойдемте!

Мы прошли коридор и свернули в первую из дверей по центральному проходу. Комната резко отличалась от всего замка. Книжные полки были вырублены прямо в стенах, за исключением стены с камином, около которого стояла резная деревянная скамья с цельными боковинами в виде орлов, наверняка трофей из римской части Британии. В виде орлов были и ножки деревянного стола, стоявшего с расчетом, чтобы сидящий за ним, оказывался спиной к свету. Окна, за которыми было видно бескрайнее море, были полуприкрыты темно-зелеными бархатными портьерами. Забыв о цели прихода, я с удивлением рассматривала корешки книг, инкрустированные золотом и драгоценными камнями. Алан стоял рядом, явно наслаждаясь моим изумлением. Краем глаза я заметила, что дверь в комнату он оставил открытой.

— Вам нравится эта комната? — спросил он.

— Да, она довольна необычна. Она ваша?

Алан с сожалением покачал головой:

— Нет. Это все Десмонд. Он привез это с собой, когда вернулся. Это его любимая комната.

— Понятно, — опять этот таинственный герцог. Я прошлась по комнате, проводя рукой по мебели. Мне представилось, как он сидит за столом и что-то пишет, чуть наклонив голову. Перо методично скрипит о пергамент, пепельные кудри падают на лицо. Он откидывает их, запечатывает пергамент и подходит к камину. Облокотившись на стену, он долго смотрит на огонь. О чем он думает в тот момент? Об ответственности, лежащей на его плечах? О проклятии, преследовавшем его род? Отблески пламени вспыхивают на его лице, превращая его в гротескную маску. Еще секунда — и он повернет голову на звук шагов и я, наконец, смогу увидеть его лицо.

— Поговорить… — донеслось до меня сквозь мысли. Я вздрогнула и повернулась к Алану. Мысли прыгали в голове, и я выпалила первое, что пришло на ум:

— Зачем вы выпороли Атли?

Он растерялся:

— Что?

— Мне сказали, что вчера вы наказали Атли. Зачем?

— Откуда вы знаете?

— Неважно, — я махнула рукой.

— Он вам рассказал? — Алан чуть прищурил глаза.

— Нет, — я уже пожалела, что завела этот разговор, понимая, что парню лишь снова влетит.

— Тогда откуда?

— Мне об этом сказал Бринн, — сухо обронила я.

— Вот старый пройдоха! — губы Алана сжались в одну линию.

— Он не виноват, я сама тогда завела разговор о мальчике.

— Зачем?

— Алан, вы знали, что Атли панически боится лошадей?

— Что?

— В детстве его чуть не убили два дерущихся жеребца. После этого он панически боится подходить к ним. Это несправедливо наказывать мальчика за то, что с ним произошло в детстве!

— Я его выпорол за то, что он дерзил вам! — обиженно бросил Алан.

— Какая глупость! Зачем?

— Я защищал вас, — он пожал плечами, — Разве в ваших краях не поступают так же?

— Но он мальчишка!

— Ему пятнадцать. В этом возрасте пора уже отвечать за свои слова.

Он стоял, скрестив руки на груди, словно статуя рыцаря.

— Алан, сколько вам лет? — вдруг спросила я.

— Двадцать четыре, — он гордо поднял голову, — я уже давно не мальчик, герцог в семнадцать лет посвятил меня в рыцари!

— А сколько лет тогда было самому герцогу?

— Двадцать. Это случилось в Сумарсдаг, первый день лета.

Тогда зима выдалась снежной. Снег падал почти всю зиму, тут же разбрасываемый ветром по полям, словно зерно пахарем. Лето не принесло долгожданного тепла. Снег таял медленно, растекаясь по проплешинам, словно медуза на солнце. Именно этот момент и выбрал Эйнар, отец Магнуса, которого за безудержный характер называли Безголовым. Эйнар восходил к роду пиратов. Со старым герцогом он немало ходил на своем драккаре по соседним островам, принося с собой разор и ужас. Именно он и посоветовал своему коннунгу взять в наложницы дочь вождя пиктов — мать Алана и Агнесс. Он всегда примечал темноволосого малыша, считая его наследником герцога. Для него было большим удивлением узнать, что все унаследовал старший сын герцога. У Эйнара хватило ума не вмешиваться в первое восстание, он притворился больным, ожидая исхода у себя в замке. На присягу он прислал Магнуса. Следующие года были мирными. Новый герцог был занят тем, что приводил в порядок достаточно потрепанные владения, укрепляя их. Набеги прекратились: герцог предпочитал мир. С каждым годом Эйнар, не умевший ничего другого, как грабить, был все более недоволен. И вот, воспользовавшись погодой, он вместе с отрядом своих воинов тайно высадился на южной оконечности Главного острова. Несколько дней его воины брели через весь остров, небольшими группами, чтобы не привлекать внимания, и, наконец, все собрались у стен Брох оф Бирсей. Эйнар предложил герцогу сложить оружие и открыть ворота замка.

Гулким эхом по коридору разносились шаги взбешенного герцога, на ходу одевая перчатки для боя, он шагал так стремительно, что Гарет и Алан еле поспевали за ним.

— Что он себе позволяет! — Десмонд вихрем ворвался в комнату, которую превратил в свою библиотеку, распахнув дверь так, что она с грохотом ударилась о стену.

— Тише, — Гарет пропустил Алана и закрыл дверь. Всем не обязательно знать, что ты расстроен.

— Расстроен? Я не расстроен, я в бешенстве! Каких грибов он объелся, так нагло прийти под мои стены! — герцог метался по комнате, словно раненый кабан. — Не он ли присягал мне на верность?

— От его имени присягал Магнус.

— И? — замечание Алана не улучшило настроение брата.

— Фактически значит, что Эйнар волен поступать так, как заблагорассудится, — Гарет хмуро посмотрел на герцога, — после такой зимы наши запасы сильно сократились… Но две-три луны мы сможем продержаться…

— Чтоб я сидел в замке, словно крыса в норе, когда этот ублюдок стоит под дверью моего дома!

— Дес, их в три раза больше, чем нас! — Гарет попробовал охладить пыл герцога.

— И что?

— Проще мне самому перерезать тебе глотку.

— Можешь приступать прямо сейчас, — мрачно сообщил герцог. — Я даже сопротивляться не буду, потому что даже день осады выставит меня посмешищем на всю оставшуюся жизнь.

— Да гори земля у них под ногами! — в сердцах пробормотал Гарет. Десмонд бросил на него быстрый взгляд, в его глазах заплясали огоньки веселья, губы дрогнули в едва заметной улыбке:

— А ведь это идея! Зови Таллорка!

— Они сдаются!!! — паж подбежал к Эйнару, в возбуждении указывая на стену замка, над которой поднимался белый флаг.

— Подожди, — Эйнар оттолкнул мальчишку, и окликнул своего военачальника, — Вестмар, что думаешь?

Невысокий бородатый Вестмар презрительно сплюнул:

— Трус этот герцог. Я ж тебе говорил.

Эйнар самодовольно кивнул и смело шагнул под стены. Герцог, появившийся на стенах лично, был мрачен, словно снежная туча. Тонкий и гибкий, он выглядел совсем мальчишкой. Черты лица его заострились, лицо побелело от гнева. Пепельные кудри падали на его лицо, скрывая глаза.

— Что ты хочешь, Эйнар? Зачем ты привел своих людей под стены моего дома? — он скрестил руки на груди.

Вождь усмехнулся:

— А ты как думаешь?

— Я предпочитаю послушать тебя.

Эйнар хмыкнул в бороду:

— В общем-то, нам надоело, что ты здесь, а мы там. Так что предлагаем сдаться. Запасов у тебя немного, люди — уставшие от зимы.

— Но мы можем продержаться пару месяцев…

— И что, мальчик, подумай, что скажут люди? Что же ты за герцог? Тебе лучше уйти, пока я добрый.

— Ты хочешь, чтобы я открыл ворота и покинул замок?

— Да ты догадлив!

— А мои люди?

— Они мне не нужны, можешь забрать их с собой, если они пожелают.

Герцог кивнул:

— Я хотел бы подумать.

Эйнар кивнул:

— Даю тебе время до полудня.

К полудню Эйнар трижды проклял всех, а особенно свою доброту. Конечно, несколько невесть откуда взявшихся бочонков с элем смогли скрасить ожидание, но вождь, прежде всего, был человеком действия. Эль закончился очень быстро и Эйнар начал испытывать скуку, переходящую в раздражение. Наконец, ворота со скрипом отворились. Утомленный долгим ожиданием, Эйнар впереди всех рванул к воротам.

— Это может быть ловушкой, — попытался остановить его Вестмар, но вождь лишь двинул ему кулаком в ухо, отчего тот отлетел в мокрую грязь. С дикими воплями люди ворвались во двор, скользя по липкой, мокрой, маслянисто-черной грязи. Герцог стоял посередине двора, окруженный своими воинами. Их было не более двадцати человек, все они жались к внутренней стене. Гарет, как обычно, стоял по правую от Десмонда. Сам герцог был хмур и спокоен. С отвращением он смотрел на оголтелую толпу, вбегающую в первый двор между двумя стенами.

— Я так и знал, что буду тебе не по зубам! — Эйнар подбоченился. — И поскольку я сегодня щедр, можете положить мечи и уйти.

Десмонд взглянул на него исподлобья и кивнул. Гарет резким движением протрубил в рог. Несколько горящих стрел сорвалось со стены, и воткнулись в землю прямо перед ногами Эйнара и его воинов. Тонкая полоска пламени змейкой побежала по земле.

— Что за… — начал Эйнар, внезапно земля у его ног. В лицо полыхнуло жаром. От неожиданности вождь попятился. Внезапно земля у него под ногами взорвалась темными клубами дыма вперемешку с языками пламени.

— Коловство! — проорал кто-то рядом, — Бежим!

Дальше был ад. Едкий дым застилал глаза, огонь полыхал под ногами, на ногах, на одежде, в воздухе пахло горящей плотью. Тех, кто вырывался из пламени, ждали рыцари герцога. Треск огня, вопли, звон мечей, запах гари и плоти… Оркнейский замок вновь принимал кровавую жертву.

— Мы разбили их всех, — закончил Алан.

— То есть — убили? — уточнила я.

Он небрежно пожал плечами. Я смотрела на его открытое лицо, на его сияющие глаза, смотревшие на меня со скрытым обожанием, и не могла представить себе его в заляпанных кровью доспехах, с мечом в руках.

— Вы были там?

— Я был на стенах, командовал лучниками.

— Было трудно?

— Было трудно ждать. Они все входили и входили… я боялся, что Эйнар кинется убивать Десмонда.

— И что тогда?

— Не знаю. Дес приказал ждать, чтобы не случилось. Но я бы не смог…

— Вы так преданны брату?

— Я присягнул ему на верность.

— Но вы сами…

— Айрин, — он аккуратно взял мою руку в свои, его ладони были почти горячими, — Я жил здесь, в замке, я учился лишь у отца, Десмонд… он — другой, я никогда не смогу так, как он…

— Какой он? — я мягко вынула свою руку, — Жестокий? Злой? Всегда готовый пролить кровь?

— Десмонд — самый справедливый из герцогов. От — тот, при котором на Оркнейских островах царит мир. Люди не боятся строить дома, возделывать землю, разводить скот. Это многого стоит, правда?

— Да, — мне стало стыдно, — Простите, я… я устала, слишком много произошло за последние дни.

Он понимающе кивнул:

— Я провожу вас в вашу комнату?

— Она, скорее, комната герцога, как и все здесь, — тихо прошептала я, пока мы шли по коридору. Алан сделал вид, что не услышал. Остановившись у двери комнаты, юноша взял мою руку в свои:

— Не волнуйтесь, Дес никогда не оставит женщину без защиты.

— Вы меня очень утешили, — я устало улыбнулась и зашла в комнату. Она была восхитительно прохладной и тихой. Я с удовольствием растянулась на кровати, наслаждаясь этой тишиной, и постаралась ни о чем не думать: слишком уж много свалилось на меня за последнее время.

Надо мной склонились двое ангелов из моего сна. Их огромные миндалевидные чуть раскосые глаза смотрели на меня с явным интересом. Я чуть приподнялась на локте, рассматривая непрошенных визитеров. Один из них усмехнулся, и тронул другого за локоть, тот кивнул… Стена за их спинами вдруг растаяла и я увидела кольцо Бродгара. Две фигуры: рыжеволосая женская и высокая мужская стояли в лучах заходящего солнца. Я побежала к ним…

— Миледи, миледи!!! — донеслось издалека, я с трудом открыла глаза. Увидев, что я проснулась, Бетани перестала трясти меня за плечо, — Простите, но вы не просыпались… я испугалась…

— Что? — спросонья голос звучал очень хрипло. Голова гудела.

— Что вы заснете, как в легенде… — она поднесла мне кружку с прохладной водой. Я кивнула, она ободренная этим продолжила:

— Говорят, что тех, кто крепко заснул, фейри уводят за собой, в другой мир. И помочь им можно лишь в начале пути, вовремя разбудив их.

— Замечательно, — пробурчала я, отставляя кружку. На удивление, вода меня взбодрила. Я встала, умылась и позволила привести себя в порядок к ужину под постоянную болтовню Бетани.

На этот раз мое появление не вызвало волну пересудов, хотя многие еще настороженно поглядывали на меня, и я заметила, как кто-то делал рукой отводящие сглаз жесты. Я ободряюще кивнула Атли, поздоровалась с Бринном, вынужденно улыбнулась Филиппу. Кажется, я начинала здесь обживаться. Агнесс не было. Алан привычно усадил меня рядом с собой.

— Бринн мне сказал, что вы были на конюшне?

— Да, — кивнула я, — Конечно, мне следовало бы спросить у вас разрешения… Надеюсь, вы не против?

— Как я могу? Вы — шепчущая! Это — честь для нас!

— Благодарю, — я не удержалась и пустила парфянскую стрелу, — Хотя, понимаю, что это разрешение лишь до приезда герцога?

Алан нахмурился и кивнул.

— Но я не думаю, что брат будет против.

— И когда мы ожидаем его?

— Он сказал, что обязательно вернется к новолунию. Это через десьмицу.

— Тогда у нас не очень много времени, — заметила я.

— Времени для чего?

— Времени, чтобы доказать мою пользу, — улыбнулась я и подняла кубок, — Ваше здоровье, Алан! Да пребудет с вами сила!

Карта 4

ИМПЕРАТОР

—

Обстоятельства

Область неосознанного. Обстоятельства, крепко прикованные к этой области, имеющие прочные корни.

Ось, вокруг которой Империя вращается. Император олицетворяет собой сильную власть…Столкновение с Императором не сулит ничего доброго — доброжелательное отношение Императора значительно упрощает жизнь.

Герцог появился неожиданно, три дня спустя. Ясным утром дозорный северной башни вдруг заметил, как солнце отражается в железных доспехах на дальних холмах. В замке объявили тревогу. Все воины срочно занимали свои места на стенах, готовые сражаться до последней капли крови. В качестве исключения женщинам позволили подняться на стены до момента, когда станет понятно, друзья это или враги. Я лениво созерцала зеленые холмы. Агнесс, стоявшая рядом, была слегка возбуждена. Алан очень волновался за Вивиан, чей дом стоял неподалеку от главной дороги.

Чуть позже мы все увидели отряд воинов, под зелеными стягами скачущих к замку. Золотистый дракон на зеленом фоне гордо реял на ветру. Впереди летел всадник на вороном коне. «Герцог едет!» — вихрем пронеслось по рядам, поднялась невообразимая суматоха. Несколько служанок сломя голову помчались на кухню, мальчишки пажи радостно загалдели, гадая, на кого из них первого обратит внимание милорд, когда приедет, их спор закончился потасовкой, из которой Бринн лично вытянул за ухо двух зачинщиков. Отвесив им по подзатыльнику, он отправил их умерить свой пыл, вычистив все денники. Мальчишки постарше наводили порядок в большом зале. Один из них в порыве выгреб все угли из камина, в том числе еще тлеющие. Один из угольков сорвался с железного листа на тростник, тот моментально задымился. Пока все заливали огонь, собаки прорвались на кухню и стянули половину бараньей туши, повар поскользнулся на кровавом следу и растянул ногу, а две служанки упали в обморок.

Про собак мне уже рассказала Бетони, одевая меня в платье на этот раз из зеленой ткани с золотой вышивкой. На все мои возражения, девушка заявила, что по обычаям замка мне необходимо предстать перед герцогом дабы попросить его о покровительстве. Я страдальчески вздохнула: все эти дни до приезда герцога я проходила в штанах и сапогах, уходя на конюшню рано утром, и возвращаясь поздно вечером. Лошади захватили меня полностью. Брин, увидев меня верхом, восхищенно присвистнул и начал подсовывать наиболее строптивых лошадей. К тому же лошади позволяли избежать мне встреч с Аланом, который постоянно оказывался на моем пути. Бринн первый обратил на это внимание.

— Держись-ка от него подальше, — посоветовал мне конюх, — Милорд Алан хороший человек… если дело не касается девушек.

Я пожала плечами, но чуть позже согласилась с тем, что старый конюх был прав. Алан вечно оказывался там, где была я. Он то помогал мне затягивать подпругу, почти незаметно касаясь своей рукой моей, то помогал сесть в седло, нежно придерживая за талию.

— И что мне теперь делать? — посетовала я Бринну, когда мы с ним расположились перекусить на маленьком дворе за конюшней, использовавшемся для хранения сена. На сене мы и сидели. Корзина в едой, переданная Бертой стояла между нами, и Бринн с вожделением поглядывал на кувшин эля. В ответ на мой вопрос он лишь пожал плечами:

— Я тебе ужО все сказал. Решать как поступать — тебе, но учти, что наш Алан ни одной юбки не пропустит.

— А… — я попыталась четко сформулировать свои опасения, — Если он начнет настаивать?

— Пожалуешься герцогу. Он его быстро образумит, — Бринн откусил от краюхи хлеба и глотнул эля прямо из кувшина. — Но думаю, до этого не дойдет.

Я сомневалась в том, что герцог будет ссориться с братом ради какой-то девицы, выловленной в море, поэтому старалась лишний раз не показываться Алану на глаза. В результате, когда к вечеру я попадала в свою комнату, я просто падала на кровать от усталости, но сон приходил не сразу. Я подолгу ворочалась в кровати, пытаясь понять, как мне вернуться в свое время. В памяти всплывало лишь то, что мне надо оказаться на том же самом месте в определенное время. Тогда с Аланом, я лишь бродила по берегу, куда меня выкинуло штормом. Наверное, мне нужно войти в море. При одной мысли о том, что придется нырять в холодные волны, меня пробирала дрожь, но это был единственный шанс. Как раз сегодня я планировала еще раз проехаться к бухте и попытать счастья. Приезд герцога нарушил все мои планы, но я уже ничего не могла поделать.

Облаченная в платье и путающаяся в многочисленных юбках, я выглянула в окно и изумилась количеству слуг, занятых уборкой двора. Тут же стражники, на ходу застегивая доспехи, срочно строились в две шеренги.

Рога протрубили, слуги поспешили освободить двор, воины торжественно перекрестили копья, и вскоре Десмонд Оркнейский со своим отрядом въехал в главные ворота замка. Спешившись, и кинув поводья своего коня торопливо подошедшему Бринну, герцог мягко сжал плечи брата, преклонившего колено, побуждая его встать. Алан вскочил и что-то сказал, махнув рукой в сторону слуг. Герцог улыбнулся и, небрежно пожав плечами, направился в замок. Огромный седовласый мужчина последовал за ними, будто тень. Сгорая от любопытства, я вышла из комнаты, пробежала коридор и остановилась на галерее менестрелей, откуда все, происходящее в зале было видно лучше всего.

Герцог уже сидел на возвышении, на своем законном месте, в руках у него был кубок, от которого поднимался пар. Поднос с едой стоял на столе, но герцог не торопился приступать к трапезе. Пара воинов почтительно замерла в карауле около дверей, Алан стоял по правую руку, седовласый гигант (Гарет — догадалась я) — по левую, мальчик виночерпий притаился в углу у камина, старательно вытянув голову, чтобы не пропустить момент, когда господину понадобится подлить вино. Довольные объевшиеся собаки лежали в ногах, зажмурив глаза от счастья.

Герцог что-то говорил, слов я не могла разобрать, но его голос чистый, мягкий баритон околдовывал, я непроизвольно потянулась вперед, стараясь поподробнее рассмотреть обладателя голоса. Он был высок и худощав, что особенно бросалось в глаза на фоне его окружения. Коротко остриженные пепельные кудри непокорно падали на лоб. Вдруг герцог замер, и резко повернув голову, посмотрел прямо на меня. Это был он, тот самый рыцарь из моих снов. Резкие, точеные черты лица, словно высеченные из мрамора, глубоко посаженные глаза, которые казались чересчур яркими в сочетании с достаточно бледной кожей. В глубине коридора скрипнула дверь. Я вздрогнула, попятилась на пару шагов, пытаясь спрятаться за колонну, потом опомнилась и вновь подошла к балюстраде, чувствуя себя напроказившей школьницей. Взгляд герцога был все еще прикован к тому месту, где я стояла. Увидев меня снова, он понимающе усмехнулся и качнул головой, приглашая спуститься вниз. Вздохнув, я кивнула и направилась к лестнице. Череда узких отполированных до блеска ступенек ужасала меня. Стараясь хвататься за перилла как можно незаметнее, я начала свой спуск, чувствуя себя на то альпинистом на Эвересте, не то бабкой, идущей в гололед за хлебом. Мне понадобилось минут пять, чтобы аккуратно спуститься, не запутавшись в юбках и не поскользнувшись в кожаных тапочках. Преодолев последнюю ступеньку и подняв голову, я заметила, что герцог смотрит на меня с каким-то веселым вниманием. Моя осторожность его забавляла. На звук шагов собаки встрепенулись, но поняв, что это я, вновь задремали.

Все еще улыбаясь, герцог внимательно следил за тем, как я иду вдоль зала. Его глаза были прикрыты длинными ресницами. Скорее всего, он изучал меня, пытаясь составить свое собственное мнение.

— Милорд? — остановившись в нескольких шагах от стола, я присела в реверансе. Затем выпрямилась и посмотрела хозяину замка прямо в глаза. Это было моей ошибкой. Я никогда ещё не видела таких глаз. Иссиня серые, почти черные, они напоминали северное небо в тот момент, когда солнце уже полностью скрылось за горизонтом, а ночь еще не вступила в свои права. Я почувствовала, как начинаю тонуть в этих серых сумерках, как они заботливо и мягко обволакивают меня, мне хотелось беззаботно парить в них, подчиняясь взгляду… Подчиняясь? Я вздрогнула и тряхнула головой, прогоняя наваждение. Все трое смотрели на меня. Алан и седовласый гигант — с удивлением, Десмонд с участием и едва сдерживаемым весельем.

— Миледи? — он взмахнул рукой, приглашая меня занять стул рядом с ним.

Я повиновалась. Гарет тот час же передвинулся так, чтобы не выпускать меня из виду. Повинуясь взгляду повелителя, виночерпий поставил передо мной кубок и налил вина. Я благодарно пригубила, сквозь ресницы поглядывая на хозяина замка. Герцог молчал, задумчиво смотря в свой кубок с вином, точно давая прийти мне в себя после магии его взгляда. Я обратила внимание, что у него под глазами темные круги от усталости.

— У вас был долгий путь, милорд? — я поддалась порыву и прервала затянувшееся молчание. Он бросил на меня быстрый взгляд:

— С чего вы решили?

Я неопределенно пожала плечами, проклиная свой порыв:

— Хотя бы по тому, что сегодня вас не ждали.

Он рассмеялся и весело посмотрел на Алана:

— Вот как? И когда же меня ждали?

— К полнолунию, — буркнул тот, слегка насупившись.

— В таком случае брат, ты справился со всем гораздо лучше, чем я предполагал! В следующий раз…

— В следующий раз лучше я поеду! — не выдержал Алан, — Тебе больше к лицу улаживать кровожадные споры вилланов, которые не могут поделить свинью!

— А чего тут делить? — герцог устало откинулся на спинку стула, и сделал большой глоток вина из кубка, — Перерубить пополам, и пусть идут, каждый со своей половиной.

— Конечно! — Алан коротко пересказал историю и судебное решение.

— Как занимательно! — Десмонд явно забавлялся, в красках представляя себе всю эту картину, — Я смотрю, ты так легко и изящно справился с этим!

— И, Дес, если честно, то это решение подсказала мне леди Айрин, — Алан с чрезмерной теплотой посмотрел на меня. Перехватив его взгляд, герцог насмешливо улыбнулся, и я разозлилась. Признаться, меня уже начали раздражать эти многозначительные взгляды. Меня подмывало ответить Алану таким же масляным взором и посмотреть на лица присутствующих, но, памятуя свое положение здесь, пришлось сдержаться, чего доброго герцог еще решит, что я пытаюсь соблазнить его брата.

— Да? — Десмонд вновь повернулся ко мне, очень внимательно изучая мое лицо, — В таком случае, миледи, благодарю вас!

— Не за что, милорд, всегда рада услужить, — несколько язвительно отозвалась я. Гарет, все еще стоявший за стулом герцога недовольно посмотрел на меня, но промолчал. Герцог едва заметно улыбнулся и сменил тему:

— Мой брат сказал мне, что вы — шепчущая.

Я пожала плечами, позволяя ему самому сделать выводы, он хмыкнул и продолжил:

— Как же римляне позволили похитить такое сокровище?

— Не думаю, чтобы пираты спрашивали у них.

— Где это произошло?

— Что?

— Где на вас напали пираты?

Мои руки слегка задрожали, сердце тревожно забилось. Чтобы скрыть это, я поставила кубок на стол:

— На побережье.

— И что вы там делали?

— Жила, — я постаралась, чтобы мой голос звучал ровно. Наши взгляды вновь встретились, но теперь я была готова к тому, чтобы не провалиться в манящие серые сумерки. Это было очень тяжело, смотреть ему в глаза, не заглядывая в теплую убаюкивающую глубину. Ощущение было, будто стоишь на самом краю пропасти, еще шаг, и тебя уже ничто не спасет. В зале воцарилась тишина. Мне казалось, что даже мухи замерли, боясь потревожить нашу дуэль взглядов. Наконец Десмонд откинулся на спинку стула и отпил еще вина.

— Итак, — голос герцога напоминал сталь, спрятанную в бархат, — Откуда же вы?

— Из моря.

— Где вы жили до того, как попасть ко мне в замок? — голос стал резче, герцог явно не отличался терпением.

— Далеко отсюда, — я старалась максимально говорить правду.

— За стеной?

— За какой стеной?

— Адриана конечно!

— Ах, за этой стеной… да, можно сказать и так.

— А вы знаете какие-то другие стены в Британии?

— В Британии — нет.

— А где знаете?

— Римская империя потратила немало сил, укрепляя свои границы.

— Вы римлянка?

— Нет!

— А кто?

Я слегка растерялась. Погуглив, я конечно сразу сказала бы с подробностями кто я, откуда, но к сожалению, подобная роскошь была мне не доступна. Пришлось вспоминать самой. В основном мои познания этого времени основывались на нескольких художественных фильмах, где белозубые голивудские красавцы попеременно изображали то свирепых пиктов, то голоногих римлян, спасая прекрасных дев.

— Мои предки пришли сюда с центурионом Марком.

Герцог кивнул:

— А сами вы?

— Сама я родилась за стеной, — он сам подсказал мне эту версию.

— Но вы не римлянка?

— Нет, — покачала я головой. Он подавил усмешку:

— Вы замужем?

— Уже нет.

— Ваш муж умер? — герцог всматривался в мое лицо, пытаясь найти следы волнения. Я лишь кивнула в ответ, и он продолжил:

— У вас есть глава рода, которому вы подчиняетесь?

— Нет.

— Они все умерли? — вопрос прозвучал слегка издевательски, словно герцог знал что-то.

— Можно сказать и так.

— Как интересно. Все сразу?

— Нет. По очереди. Сначала один, потом другой! — не выдержала я. — Милорд, к чему эти вопросы?

— Вы в моем доме.

— Если вас это так обременяет, я могу уйти, — я с готовностью встала.

— Уйти? нет, не стоит, — он тоже встал, и оказался выше Алана, — На островах одинокой женщине очень опасно. И поскольку у вас никого не осталось, а вы находитесь на моих землях, согласно закону я несу ответственность за вашу судьбу здесь.

— И что это значит?

— Что вы во всем подчиняетесь мне, живете в моем доме, и можете выйти замуж только с моего разрешения.

Это было сказано с такой серьезностью, что я не выдержала и расхохоталась. Замужество — было последним, что бы мне хотелось в этом замке! Все трое недоуменно переглянулись.

— Если это все, милорд, — я вытерла слезы, выступившие на глазах, — То я никогда не оставлю ваш столь гостеприимный дом! Я могу идти?

Герцог машинально кивнул, пытаясь понять мое поведение. Все еще неприлично хихикая, я поднялась к себе, всего пару раз споткнувшись на лестнице. В комнате меня уже ждала Бетани, жаждавшая разузнать подробности встречи с герцогом. Я ее разочаровала, спешно переодевшись в свой обычный наряд и помчавшись на конюшню, на ходу застегивая куртку.

Бринн встретил меня в дверях, слегка хмурясь.

— Что у нас сегодня? — привычно вместо приветствия сказала я. Мне нравилось работать с Бринном.

— Герцог приехал, — буркнул он.

— Видела, — я подхватила седло и направилась к очередному коню, которого мне вчера подсунул конюх. Но Бринн преградил дорогу:

— Герцог знает, что ты здесь? — без обиняков спросил он. Я пожала плечами:

— Наверное, Алан сказал. Да и сама я уже имела честь говорить с ним.

Бринн кивнул и посторонился, освобождая проход. Я зло зашагала к деннику. Молодой гнедой жеребец приветливо фыркнул и подался мне навстречу, безошибочно находя припрятанное для него яблоко. Быстро почистив и собрав лошадь, я выехала за ворота замка. С двух сторон от дороги на Главный остров были достаточно большие луга, которые я и определила как манежи для своих тренировок. Вспорхнув в седло, я выбросила из головы мысли о хозяине замка и сосредоточилась на гнедом. Это чувство, пьянящее чувство единения с лошадью. Миг, и уже я чувствовала своими копытами, что грунт сегодня немного жестковат, что задняя нога пошатнулась на выемке, что сено сегодня было вкусным, а вода — нет. Равномерная рысь доставляла ни с чем несравнимое удовольствие. Повинуясь порыву, я перешла в галоп. Внезапно в сознание прошло что-то постороннее, чего не должно было быть. Я остановила лошадь и осмотрелась. Герцог, все еще в дорожном костюме из темной кожи и грубой шерстяной ткани стоял у стены, скрестив руки на груди. Ветер трепал его пепельные кудри. Увидев, что я заметила его присутствие, он не спеша подошел ко мне:

— Не ожидал увидеть вас здесь.

— А где же мне еще быть? — конь занервничал, я чуть глубже села в седло, сдерживая его порыв.

— У меня большой замок, — он махнул рукой, затянутой в черную перчатку, в сторону стен.

— Я это заметила.

Чуть наклонив голову, он рассматривал меня, прищурив свои серые глаза:

— И почему мне кажется, что вы не в восторге от этого.

— Мне не понравилось блуждать по коридорам.

— Вас что-то напугало? — его голос обещал большие неприятности шутнику.

Перед глазами возникла сцена в саду. Я моргнула, прогоняя паскудное видение.

— Нет, — мой тон был сух и официален, — Мне было холодно и скучно. А теперь, с вашего высочайшего позволения, я все-таки займусь лошадью.

Он протянул руку, мягко придерживая лошадь за повод:

— А если я не позволю?

— Я спешусь, и вы поведете эту лошадь в конюшню. И если завтра он уронит кого-нибудь, то именно вы будете мучатся угрызениями совести.

— Ваш муж никогда не бил вас? — вопрос прозвучал неожиданно.

— Что? — от негодования я даже подпрыгнула в седле, гнедой вскинулся, герцог вцепился в повод, конь шарахнулся в сторону, пытаясь попеременно то отбить задом, то встать на дыбы.

— Отдай повод! — рявкнула я так, что герцог машинально разжал руку. Почувствовав свободу. Гнедой рванул вперед. Мне пришлось приложить все свои силы, чтобы успокоить его. Несколько минут мы носились по всей поляне, пару раз подлетая почти к самому краю обрыва. Мне элементарно не хватало силы мышц, чтобы справится с ним. Наконец, мне удалось успокоить коня. К этому времени гнедой был весь в мыле. Я снова выслала его в галоп, затем сократила до рыси и снова галоп. После дикой скачки руки дрожали мелкой дрожью, тело болело неимоверно. Несколько лет отсутствия тренировок дало о себе знать. Проклиная герцога на чем свет стоит, я добилась от коня четких переходов из одного аллюра в другой, остановилась и буквально сползла вниз. Коснувшись ногами земли, я чуть пошатнулась и тут же сильные руки подхватили меня. Я обернулась: Десмонд стоял сзади, придерживая меня за плечи.

— Спасибо, я справлюсь, — коротко заметила я. Он ничего не сказал, одной рукой подхватывая меня под локоть, а другой перехватывая повод и выдергивая его из моих рук. Я слегка напряглась: вполне возможно, что грубым окриком я нанесла хозяину замка оскорбление, которое он намеривался смыть кровью. Желательно моей. Протащив нас во двор замка герцог кинул повод одному из конюхов, коротко распорядившись хорошо отшагать коня и буквально потащил меня в замок, почему-то используя один из боковых входов. Я старалась держать заданный им темп, но перед винтовой лестницей в башне сдалась:

— Подождите, — взмолилась я, на секунду прислонившись к стене и стараясь отдышаться. Он скользнул по мне быстрым оценивающим взглядом и сжалился, отпустив мою руку:

— Никогда больше не смейте говорить со мной таким тоном! — тихо процедил он сквозь зубы.

— Никогда больше не хватайте так повод! — возмутилась я, чувствуя прилив новых сил. Герцог угрожающе навис надо мной:

— Еще одно слово, и я прикажу выпороть вас на главном дворе. Вижу, муж не научил вас покорности!

— Наверное, он не мог предположить, что я встречусь с вами! — меня охватила злость: он чуть не убил меня, а теперь еще и отчитывает. Он прищурился, явно думая, стоит ли выполнять свою угрозу, но решил повременить с угрозой:

— Удивительно, как он вообще на вас женился с таким характером! Наверняка ваши родители разорились на приданном!

Я задохнулась, словно от удара в живот, кровь отхлынула от моего лица. Десмонд высказал именно ту мысль, которая мучила меня последнее время. Я сжала кулаки, чтобы сохранить спокойствие:

— Не вам судить, как и почему я вышла замуж. Вы даже при всем вашем богатстве не смогли жениться!

Он с ненавистью посмотрел на меня, я зло уставилась прямо ему в глаза. С минуту мы смотрели друг на друга. Ощущение было такое, будто удерживаешь бетонную плиту, готовую раздавить тебя. Затем герцог молча повернулся на каблуках и ушел. Я медленно сползла по стене, чувствуя, как слезы ручьем текут по щекам. События последних дней разом навалились на меня: муж, эта поездка, путешествие сквозь время. Мне следовало бы встать и пойти куда-нибудь, но сил не было. Меня охватила апатия. Башенная лестница напоминала склеп. Сюда не проникал ни шум ветра, ни людские голоса. Тишина звенела в ушах. Темно и сыро. Я почувствовала, как расплываюсь в этой темноте, холод медленно проникал в мое тело, разливаясь спасительной прохладой. Спокойствие каменных глыб входило в мою душу. Я сама становилась камнем. Мои пальцы приятно онемели, сердце уже билось через раз. Я почти слилась с камнями, когда из полудремы меня вывел голос Атли:

— Миледи! Что вы здесь делаете? Что случилось?

— Ничего… — я с трудом открыла глаза. Лицо мальчишки казалось расплывчатым белым пятном на фоне темных стен, — я просто устала…

Он засопел, крайне неловко попытался поднять меня, пошатался под тяжестью моего тела и сгрузил меня вниз:

— Я сейчас я быстро!

Он убежал. Тишина вновь охватила меня. За стеной монотонно капала вода, я чувствовала, как мои силы вытекают из меня с каждой каплей. Огромные синие глаза безразлично смотрели на меня откуда-то сверху. Темные тени нависли надо мной, боль обожгла щеку, я вынырнула из блаженного отрешения и вновь увидела перед собой герцога Оркнейского. За ним маячило, почему-то расплываясь, взволнованное лицо Атли.

— Да очнитесь же! — герцог просто полыхал злостью. Он замахнулся, намереваясь ударить меня по щеке. Вот откуда эта боль, сообразила я. Не в силах уклонится от удара, я лишь закрыла глаза, но удара не последовало. Вместо этого меня достаточно резко подняли и придержали за шиворот. Голова закружилась, я прислонилась к стене, напоминая самой себе марионетку в руках опытного кукольника.

— Идти можешь?

Я кивнула, мечтая, чтобы меня оставили в покое. Но герцог не собирался уходить. Ровно через секунду мои ноги подогнулись, и я упала бы, не сдерживай меня крепкая рука хозяина оркнейских островов.

Атли! — рявкнул он, — Сколько она была рядом с лошадьми?

— Милорд я… я не знаю… Последние дни миледи все время проводила на конюшне… — Атли окончательно растерялся. Герцог выругался и подхватил меня на руки. Я попыталась было запротестовать, но мое хрипение никто не принял в расчет.

— Скажи Грему, пусть принесет мою дорожную сумку, затем скачи за Вивиан! — не дожидаясь даже кивка, Десмонд легко вбежал со мной по лестнице, прошел по коридору в мою комнату, плечом распахнул дверь, и практически бросил на кровать.

— Сними ей сапоги, и укрой ее! — отдал он приказ Бетани. Девушка поторопилась исполнить приказ.

Я закрыла глаза, мое тело начал сотрясать озноб. Мне было очень плохо. Так чувствовала я себя лишь однажды, после трехсуточных переговоров с неуступчивыми инвесторами, тогда мне пришлось применять, как потом заметил Герка, почти сверхъестественный дар убеждения, и после этого я два дня валялась дома в обнимку с бутылкой дорогого коньяка, пока остальные подписывали договор. Сейчас мне было намного хуже.

— Милорд, — голос Бетани, доносившийся сквозь туман, был полон растерянности и страха. Шаги. Тишина. Тень герцога нависла над моей кроватью:

— Неси бинты, — он вновь отошел к окну.

Бетани побежала выполнять указание. Ее шаги, стихшие вдали, вскоре сменились другими, более быстрыми.

— Дес, что случилось? — Алан ворвался, словно вихрь, и бросился к моей кровати, — Боги, что ты с ней сделал?

— Ничего, — буркнул герцог, — Где Вивиан?

— Атли помчался за ней.

— Хорошо.

Темные тени начали обступать меня. Было очень холодно.

— Дес, ее трясет, — Алан сжал мою руку, — и руки ледяные.

— Милорд, вот бинты, — Бетани вошла в комнату. Алан напрягся:

— Что… что ты хочешь cделать?

— А ты как думаешь? Ты хоть знаешь, сколько она была с лошадьми?

— Не знаю, я не следил.

Герцог забористо выругался. Дверь в комнату снова открылась.

— А, Грем! Принес?

— Да, милорд… — почтительные шаги, что-то звякнуло, затем булькнуло. Еще шаги. Сильная рука подняла голову, губы обожгло горячим вином. Я попыталась покачать головой, но мое мнение герцога не интересовало. Вино мягким теплом разливалось по телу, оставляя во рту горьковатый вкус полыни.

— Вот молодец, хорошая девочка, — пробормотал он, когда я выпила все, — А теперь открой глаза и посмотри на меня.

— Нет, — прошептала я. Если я посмотрю ему в глаза, то уже никогда не выплыву из этого омута. Он обхватил мою голову обеими руками:

— Я обещаю, что сейчас все будет по-другому. Посмотри на меня.

Что-то в его голосе подсказало мне, что он не обманывает. Я через силу открыла глаза, Десмонд сидел на краю кровати, одной рукой поддерживая за плечи, второй держа мою голову так, чтобы я не смогла отвернуться. Серые глаза лихорадочно блестели на мертвенно-бледном лице.

— Сейчас будет больно, но это недолго. Алан, помоги.

Алан перехватил меня, пока Десмонд закатывал рукав, обнажая свое запястье. Затем он достал кинжал и кивнул. Алан перехватил меня чуть посильнее. Десмонд быстрым движением резанул по запястью сначала себе, а потом и мне. От боли, пронзившей мою руку, я вздрогнула, теплая кровь заструилась по руке. Наклонив свою руку так, чтобы его кровь стекала на мою, герцог начал произносить какие-то непонятные слова. От каждого слова капля его крови вспыхивал, будто рубин на солнце. Этот блеск ослеплял. Сверкающие алые капли падали на мою руку, смешиваясь с моей кровью, солнечными искрами рассыпаясь под кожей. Тени вокруг съежились и отступили. Я вновь увидела каменные стены комнаты, мутное стекло окна и пыльный голубой балдахин. Алан сидел рядом, все еще держа меня за руку. Никого из слуг в комнате не было.

— Ну как? — серые глаза герцога тревожно всматривались в мое лицо, затем довольно кивнул и отошел к окну, аккуратно наматывая бинт на запястье, второй бинт он кинул Алану, который тут же перебинтовал мне руку. Десмонд был очень бледен. Закончив бинтовать, он подошел к столику, налил себе вина из кувшина и залпом выпил:

— До ночи ей надо будет выпить весь кувшин. Алан, проследи!

Брат кивнул.

— К чему такая спешка? — Вивиан вошла в комнату и удивленно посмотрела на всю нашу компанию. По правде говоря, мы представляли собой весьма живописную картину: бледный герцог с бинтом на запястье, взволнованный Алан, сидящий в изголовье моей кровати на простынях, заляпанных кровью, и я, потерявшаяся где-то в подушках, во времени и пространстве, — Что у вас здесь происходит?

— Где тебя вороны носят! — напустился на нее Десмонд.

— Я тоже рада тебя видеть! Надеюсь, дорога домой была удачной, — она подошла ко мне и внимательно посмотрела на руку, затем перевела взгляд на запястье герцога, — Все было так серьезно?

— Да.

Вивиан кивнула и скептически взглянула на простыни, затем перевела взгляд на Десмонда.

— Хорошая работа, — одобрила она, — даже слегка перестарался. Ты помнишь о последствиях?

В ответ Десмонд лишь хмыкнул и потянулся, будто огромный кот:

— Ладно, думаю, здесь я больше не нужен… Проследи за ней.

Вивиан подошла к нему и поцеловала в щеку:

— Очень рада, что ты вернулся.

Он устало улыбнулся ей, кивнул брату и вышел. Взгляд Вивиан обратился на Алана, все еще державшего меня за руку. Тот заерзал, словно напроказивший школьник, потом встал:

— Я, пожалуй, тоже пойду…

Вивиан кивнула:

— Не смотря на приезд брата у тебя должно быть много дел…

— Я еще загляну, — последние слова предназначались, скорее всего, мне. Алан вышел. Вивиан подождала, пока его шаги не затихнут в коридоре и заметила:

— Не слишком обольщайся на счет Алана, его любовь проходит так же быстро, как начинается!

— Да, Бринн говорил, — я еле-еле ворочала языком. Спать хотелось неимоверно.

— Тогда спи, это сейчас самое важное, — Вивиан почти приказала мне, удобно устраиваясь на сундуке, стоявшем у окна. Я послушно последовала ее приказу.

И вновь была эта комната, полная тумана. Только теперь она была пустая и посередине ее накодился круг из высоких камней. Кольцо Броггара. Роса на камнях переливалась, как бриллианты под лучами солнца. Подойдя поближе, я поняла, что это не роса, а кровь. Кровь герцога, стоявшего в центре круга. Кровь была всюду: на полу, на камнях, капли крови парили в клубах тумана. Десмонд повернулся ко мне, протягивая руки, с которых лилась кровь…

Я открыла глаза. Была не то ночь, не то раннее утро. Бетани спала на полу, уютно завернувшись в овечью шкуру. Во сне она выглядела совсем еще девочкой. Я осторожно поднялась с кровати. Странно, даже голова не кружилась. Я посмотрела на забинтованное запястье. На какой-то момент мне показалось, что под кожей до сих пор разбегаются бриллиантовые искры, я тряхнула головой. Вообще вчерашний день казался сном. В горле пересохло, как будто в клубе я с подругами перебрала виски с колой. Очень хотелось пить. Кувшин, стоявший у изголовья моей кровати, был пуст. Кажется, это про него говорил герцог, чтобы я все выпила. Интересно, когда я успела? Кувшин с водой для умывания стоял у окна. Недолго думая, я выпила прямо из горла, как заправский алкоголик с похмелья. Прохладная, вкусная вода приятно освежила. В комнате было душно, спать совершенно не хотелось. Бесшумно одевшись, я выскользнула из комнаты, стараясь не потревожить служанку. Коридоры были пусты, за исключением дозорных, мое появление в дымке раннего утра вызвало у них удивление, но никто не стал меня останавливать. Собаки, дремавшие в зале у очага, лишь проводили меня сонным взглядом. Спустившись во двор, я задумалась, что делать дальше. Где-то вдалеке на стенах перекликались часовые, лошади тихо всхрапывали в темноте конюшни. Чайки еще ютились на скалах, ожидая, когда серые сумерки сменятся золотистым рассветом утра. Спокойствие ночи царило в замке.

— Не спится? — знакомый голос за спиной заставил меня подпрыгнуть и развернуться, чтобы столкнуться лицом к лицу с герцогом Оркнейским. Он стоял, явно наслаждаясь моим замешательством, одетый, будто собрался, по меньшей мере, на королевский прием, а не ночью во двор собственного замка. Сумеречные тени северной ночи смягчили черты его лица, хотя я отметила, что он все еще был очень бледен, отчего его глаза ярко сверкали, словно темная сталь.

— Что вы здесь делаете? — изумилась я и смутилась, совершенно некстати вспомнив, как бережно он нес меня на руках. Он усмехнулся:

— То же я могу спросить у вас. Насколько я помню, я оставил вас лежать в постели под опекой Вивиан и нежной заботой моего брата.

Я слегка покраснела при столь легкомысленном упоминании об ухаживании Алана:

— Я… я уверяю вас, что никогда не поощряла вашего брата…

Герцог лишь махнул рукой:

— Алан — натура увлекающаяся, я никогда не обращаю внимания на его увлечения, пока они находятся в установленных границах.

— И что это за границы?

— Мне не нужны толпы оскорбленных родственников, требующих компенсаций за поруганную честь.

— Компенсацию? — не поняла я. — Какую?

Он пожал плечами:

— Зависит от того, что видели остальные и в чем призналась девица. Как правило. Поцелуй — два золотых, порванное платье — три.

— А если девица понесла ребенка? — то, что рассказывал герцог так отличалось от известных мне фактов о тех временах.

— Пока отец не посадит его к себе на колени и не объявит его имя всем боннам, тот считается бастардом и имеет право лишь на наследство со стороны матери, и то если она не была захвачена, как военная добыча.

— А с вашей сестрой вы тоже заключили такое соглашение? — вопрос вырвался прежде, чем я успела подумать.

— С Агнесс? Нет, конечно! — Десмонда мой вопрос слега позабавил, — Отец так ее не признал.

— А Алана?

— Да, ему же нужен был еще наследник, — он невесело усмехнулся, — На тот момент я не оправдывал его ожиданий.

— Почему?

— Потому что я был худым болезненным мальчишкой с заносчивым характером, — охотно пояснил он. Я покачала головой, не веря Десмонду, он весело улыбнулся и переменил тему:

— Сейчас выпадет роса. Вернемся в замок?

— Это звучит как приказ.

Он пожал плечами:

— Если вам охота мерзнуть во дворе…

Порыв холодного ветра заставил меня признать правоту его слов. Герцог подхватил меня под руку и провел прямиком на кухню, где ловко разжег маленький камин, затем, подтолкнув меня к одному из стульев, стоявших у стола, нырнул в кладовку, чтобы появится оттуда с кругом колбасы и кувшином молока. Я достала с полки две миски и чашки. Он одобрительно кивнул и отрезал два толстых куска колбасы.

— А где хлеб? — спросила я. Он махнул рукой в сторону огромной печи, поскольку уже набил рот мясом. Я вынула еще теплую лепешку и, разломав пополам, половину протянула Десмонду. Он благодарно кивнул и отхлебнул из чашки.

— Шпашибо, после этих упражнений так всегда кушать хочется!

— После каких? — насторожилась я. Он с трудом сглотнул:

— После настоящего колдовства. Ешьте, пока все не пришли, а то они начнут: надо идти в зал, мы должны подать, принести… так и с голоду умереть можно!

— Как тяжела жизнь, — мой сарказм проснулся совсем некстати. Десмонд философски пожал плечами:

— Может быть, у моих вилланов она и тяжелее, но, во всяком случае, в отличие от меня, похлебку они всегда едят горячей.

Я с недоверием посмотрела на герцога, он рассмеялся:

— Это шутка, но я по правде не большой любитель церемоний. От них очень устаешь, — он отрезал еще пару кусков и протянул один мне.

— Спасибо, — я машинально отщипнула хлеб и решилась, — А вчера… что это было?

— Что именно? — он прикончил один кусок хлеба и потянулся за моим. Я пододвинула свою тарелку поближе к нему.

— Вообще… все…

— А ты не знаешь? — он как-то перешел на «ты», и здесь на кухне, пока мы с ним сидели за одним столом, это казалось более уместным, чем церемонное «вы».

Я покачала головой. Он с легким недоверием смотрела на меня:

— Неужели тебя никто не учил, что нельзя разбрасываться своим даром, как ты сделала за последние дни?

— В смысле разбрасываться?

Он посмотрел на меня, как на умалишенную:

— Бринн сказал мне, что за три дня ты вообще не вылезала из седла.

— Неправда! — запротестовала я.

— Да? Тогда скажи, что позавчера в замке было на ужин?

— Мясо, — ляпнула я наугад, так как ужин я пропустила, объезжая строптивую рыжую кобылу. Десмонд с улыбкой покачал головой:

— Рыба.

— Ты откуда знаешь? Тебя же там не было!

— Это мой замок! — он подчеркнул слово «мой», — Я знаю о нем все.

— Тогда сколько камней использовалось для его строительства?

— В какой из периодов? — мгновенно отпарировал он. Я подняла руки, признавая свое поражение:

— Хорошо, я действительно увлеклась. Слишком давно я не сидела в седле.

Десмонд с укором посмотрел на меня:

— И тебе никто не говорил, что так нельзя?

— Нет. Почему?

Он тяжело вздохнул:

— Потому что с каждой новой лошадью ты используешь свою магию в полную силу. За три дня ты дошла до предела… — он замялся, и одним глотком осушил чашку с молоком, — а тут еще и я…

— А при чем тут ты?

— Я окончательно истощил тебя, — он очень аккуратно дотронулся до моего забинтованного запястья, от его прикосновения по моей руке заструились змейками теплые искорки, — Прости, я не знал.

Я хотела было что-то сказать, но в коридорах послышались шаги. Десмонд угрюмо улыбнулся:

— Все. Утро. Пойдем, иначе хлопот не оберешься. Еще решат, что я тебя соблазнил.

— Боишься, что потребую компенсацию?

Он с укором посмотрел на меня:

— Вообще-то я думал о том, чтобы ты избежала пересуд. Не очень-то приятно, когда на тебя все показывают пальцем.

— Извини, — пробормотала я, Десмонд лишь пожал плечами:

— У вас, в империи мужчины позабыли, что значит думать о женщине. Они женятся и запирают вас на женской половине, позволяя отдавать указания лишь на кухне.

— И если бы только в империи, — пробормотала я, вспоминая, каких трудов мне всегда стоило убедить своих сотрудников в том, что женщина может думать. Он услышал:

— И у пиктов, и у норманов женщины имеют право сами принимать решения и участвуют в советах, — держа меня за руку, полутемными коридорами, он уверенно вел меня за собой, умело избегая еще сонных слуг.

— А как же замужество? — поддела я его, — Даже мне придется спрашивать разрешение.

— Женщины более подвержены чувствам. Ослепленные страстью, которую они принимают за любовь, они могут наделать глупостей, за которые потом придется очень долго и дорого платить, — мы остановились у дверей моей комнаты. Секунду помедлив, Десмонд поднял мою руку к лицу и поцеловал перебинтованное запястье.

— Ложитесь спать, еще очень рано.

Я изумленно смотрела на него, но он уже повернулся и зашагал прочь. Совсем скоро звонкое эхо разнесло по коридорам его голос: он уже не скрывался, отдавая приказы слугам. Почему-то улыбнувшись, я скользнула в комнату и последовала его приказу. Впрочем, это скорее был дружеский совет.

— Айрин, Айрин! — раздалось где-то. Я с трудом открыла глаза. Вивиан бесцеремонно трясла меня за плечо. Неужели я опять заснула, или мне приснился этот ранний завтрак в компании герцога Оркнейского. Все еще в сомнении я бросила взгляд на столик рядом с кроватью. Там лежал кусок лепешки. Значит, это был не сон. Вивиан проследила за моим взглядом, потом недоуменно посмотрела на меня.

— Есть захотелось, — мне почему-то не хотелось рассказывать ей об утренней встрече с герцогом, — а… я долго спала?

— Уже за полдень перевалило.

Я потянулась. Удивительно, но усталости как не бывало, наоборот, я ощущала небывалый прилив сил. Бетани достала платье.

— Нет, дай мне мои штаны, — попросила я. Девушка замялась:

— Миледи… я извиняюсь, но милорд герцог приказал забрать его у вас, — на всякий случай она зажмурилась, ожидая бури. Я резко выдохнула и посмотрела на Вивиан:

— Вот как?

Знахарка пожала плечами:

— С герцогом бесполезно спорить. Если он что-то решил…

— То вы все молча подчиняетесь, — с горечью возмутилась я. Вивиан с укором посмотрела на меня:

— Он — повелитель этих земель, хозяин замка.

Я закрыла глаза и сосчитала до десяти. Затем еще до двадцати и пятидесяти. Что ж… знахарка была права: в чужой монастырь со своим уставом, а уж если этот монастырь, вернее замок находится в другом времени и пространстве… Мое возмущение ничего бы не изменило. В лучшем случае герцог бы просто посмеялся, в худшем… я даже не смела строить предположение, что может сделать такой человек, обличенный всей полнотой власти.

Бетани, понимая, что гроза не состоится, на удивление быстро привела меня в порядок. Путаясь в юбках, я добрела до двора и задумалась, что же делать дальше. Погода просто шептала остаться в комнате. С неба постоянно срывалась мелкая морось, ветер дул со всех сторон, но перспектива безделья пугала меня еще больше. На краю двора несколько оруженосцев кидали нож в начерченный на земле круг, разделенный на части. Как я поняла, смысл этой игры был ножом отвоевать у противника как можно больше земли. Среди мальчишек я увидела Атли и помахала ему рукой.

— Миледи, — при виде меня Атли просиял, будто солнце в полдень и тот час же подбежал ко мне, — Я…

Мальчишка замялся, подбирая нужные слова. Я улыбнулась ему:

— Атли! Я как раз хотела сказать тебе спасибо!

— За что?

— За то, что вчера ты сообразил, что надо сделать.

— Да ладно, — он зарделся, — Как вы себя чувствуете?

— Великолепно, — я посмотрела на него, сожалея, что мне придется разочаровать этого мальчика. Хотя… в голове сложился план. Я улыбнулась в предвкушении, — Кстати, а сейчас у тебя есть какие-то дела?

— Нет, — вчера вечером был пир по поводу возвращения герцога, так что теперь все отдыхают.

— Значит, у нас есть время поработать, пойдем! — приобняв за плечи, я увлекла его к конюшням, — иди, седлай белую кобылу и выезжай!

Он чуть заметно напрягся, я потрепала его по плечу:

— Атли, эта кобыла заснет скорее, чем сделает шаг. Скажи Бринну, что я просила тебе помочь.

Он кивнул и скрылся в конюшне. Я, расправив юбки, присела на край каменного заборчика. Вскоре из дверей конюшни вышел Бринн. Как обычно маленький конюх был хмур.

— Знаете, миледи, мне все это не нравится, — заявил он, подойдя ко мне, — Герцог вчера сказал мне пару ласковых и запретил пускать вас к лошадям…

— Ты и не пускаешь. Он же не запретил Атли ездить верхом?

— Нет, — он настороженно посмотрел на меня.

— Ну а мне никто же не запрещает сидеть здесь и наслаждаться чудесной погодой?

Бринн скептически посмотрел вверх, на серое небо.

— Да, я люблю дождь! — лучезарно улыбнулась я, поплотнее закутываясь в плащ и украдкой потирая заледеневшие руки.

— Попадет нам всем, особенно мальчонке, — пробурчал Бринн.

— Посмотрим.

Атли вывел лошадь и сел в седло, напряженно выпрямив спину и вцепившись в повод. Я тяжело вздохнула: все эти три дня, я заставляла его отшагивать самых смирных лошадей и чистить им копыта, мне казалось он слегка расслабился, и вот опять… Повинуясь моему кивку, от шлепнул ногами по бокам лошади, отчего я поморщилась. Кобыла медленно зашагал. Атли напрягся еще больше.

— А вчера на пиру все были? — спросила я его, в надежде отвлечь. Он задумался:

— Нет, миледи Агнесс не было.

— Почему?

— Говорят, герцог приказал ей оставаться в своих покоях, — метод сработал безотказно: пересказывая последние сплетни, Атли забылся настолько, что даже иногда перебрасывал поводья в одну руку. Во всяком случае, обучали его на совесть.

— А он неплох, — Бринн подошел и стал рядом, скрестив руки на груди.

— Да, если он смог так долго продержаться среди вас…

Я вновь переключила внимание на Атли, периодически обмениваясь ничего не значащими комментариями с Бринном, как вдруг конюх сплюнул вечно зажатую в зубах соломинку и сказал:

— А вот мы и попались. Атли, веди лошадь в конюшню.

Я повернулась и проследила за его взглядом. К нам широким размашистым шагом направлялся Десмонд, герцог Оркнейский. Его глаза буквально метали молнии. Я непроизвольно сжала руками полы плаща, словно ткань могла защитить меня от гнева герцога.

— Бринн! — его голос был как удар хлыста, — Вчера я ясно выразился!

— Да, милорд!

— И что она здесь делает? — герцог кивнул на меня. Я поняла, что пора вмешаться:

— «Она» дышит свежим воздухом.

Герцог сердито уставился на меня:

— Кажется, я запретил вам подходить к конюшне?

— Да, милорд, — подтвердила я.

— И, как я понимаю, вы решили пренебречь моим приказом? — в его голосе звенела ярость.

— Ни в коем случае!

— Тогда что вы здесь делаете?

— Дышу свежим воздухом. Или это тоже запрещено?

— Именно здесь?

— У меня мало знакомых в замке, и, каюсь, увидев, что Бринн тренирует Атли, я подошла поговорить с ними, — я с самым невинным видом посмотрела на Десмонда.

Бринн тихо хмыкнул, выражая одобрение моим словам. Герцог смерил его убийственным взглядом, конюх поспешил ретироваться. Мы остались вдвоем, если не считать нескольких слуг, с любопытством поглядывающих на нас с дальнего конца двора.

— Если еще раз вы нарушите мой приказ, я прикажу запереть вас в комнате, — тон Десмонда не сулил ничего хорошего. Настала моя очередь смерить его взглядом:

— Как мне помнится, сегодня ранним утром кто-то рассказывал мне, что только в империи женщин запирают в комнатах, а здесь, на островах женщина имеет право в принятии решений!

Он в запале открыл было рот, чтобы возразить, но тут же закрыл его, не произнеся не слова. Его глаза стали совсем черные от гнева. Я поняла, что слегка переборщила, а ссорится с герцогом не входило в мои планы, поэтому я поспешила исправить положение:

— Впрочем, я признаю свою вину, милорд, и прошу прощения… уверяю вас, впредь я постараюсь быть более осторожной.

Десмонд шумно выдохнул, не отводя от меня взгляда. Налетевший порыв ветра скинул капюшон с моей головы. Волосы моментально растрепались, несколько прядей хлестнуло меня по лицу. Герцог улыбнулся, его глаза постепенно обретали привычный оттенок темной стали. Он протянул руку, аккуратно скидывая одну из прядей с моего носа.

— На будущее, — его голос был слишком вкрадчив, хотя уголки губ подрагивали, точно он сдерживал улыбку, — Бринн никогда не будет помогать Атли с его кривыми руками…

— Только сегодня Бринн признал, что у Атли не такие уж и кривые руки. — я вновь спрятала волосы под капюшон, уже представляя, как я буду их расчесывать.

— Вы хотите сказать, что он согласился потренировать мальчишку?

Я кивнула. Десмонд недоверчиво покачал головой:

— Айрин, да вы — колдунья!

— Почему?

— Чтобы Бринн начал обучать мальчишек? Еще и на этой белой кобыле? Да он кричал, что еще в прошлом году ее надо было принести в жертву богам.

— Зачем?

— Он сказал, это самое полезное, что эта кляча может сделать в своей жизни.

Это было так неожиданно, что я изумленно рассмеялась. На самом деле я была полностью согласна с Бринном, мне с первой минуты нашего знакомства хотелось пристрелить эту белую кобылу. Десмонд хотел добавить еще что-то, но истошные вопли пажа привлекли наше внимание.

— Милорд герцог, милорд герцог! — мальчишка подлетел к нам, еле успев затормозить, для верности вцепившись руками в каменную ограду.

— Что? — коротко бросил тот, недовольно смотря на мальчишку.

— В-в-вас милорд Гарет приказал найти… — паж оробел под взглядом своего повелителя.

— Зачем?

— Пппросил передать, что все готово…

Герцог кивнул.

— Скажи ему что иду, — он вновь повернулся ко мне, и виновато улыбнулся, — Мне пора. Айрин, обещайте мне, что впредь будете выполнять мои распоряжения, какими бы они вам не казались. От этого зависит ваша безопасность, и не только ваша.

— Да, милорд, — послушно сказала я. Он коротко кивнул на прощание и направился к замку. Я задумчиво смотрела ему вслед, не замечая многозначительно переглядывающихся слуг.

Время до обеда тянулось очень медленно. Я бродила по замку, совершенно не зная, чем себя занять. Вивиан не было видно, сплетничать с Бертой не хотелось, а Алана я сама старалась избегать. Наконец, так и не придумав ничего, я вновь вышла во двор.

Бринн как раз выводил вороного герцога. В прошлый раз я лишь мельком видела этого красавца. Теперь мне выпала возможность рассмотреть его поближе. У меня перехватило дыхание: высокий, на длинных ногах с красивой шеей и изящным поставом головы. Его слегка щучий профиль напоминал об аравийских пустынях, он казался чужим среди невысоких мохнатых лошадок, как, впрочем, и его хозяин, появившийся во дворе в сопровождении Гарета. Увлеченные разговором, они не заметили меня. Я с нескрываемой завистью смотрела, как они садятся в седла и выезжают за ворота в сопровождении охраны.

— Да, зов крови — сильная вещь, не правда ли? — раздалось около моего уха. Я вздрогнула и обернулась. Рядом со мной стояла Агнесс. После сцены в саду, я старалась избегать ее, что мне легко удавалось: к ужину она не спускалась, а днем я слишком была занята с лошадьми.

Закутанная в золотисто-коричневый плащ, отороченный лисьим мехом, она стояла с надменным видом настоящей принцессы. Темные кудри выбились из-под капюшона, огромные карие глаза блестели. Я невольно расправила складки своей, более скромной одежды. Заметив мое движение, она скривила губы в подобии улыбки.

— Зов крови? — переспросила я, чтобы скрыть смущение.

— Конечно, — снисходительно бросила она, — разве ты не знала: кровь тянется к хозяину. Тебя влечет к нему?

Я посмотрела в сторону герцога, выезжавшего за ворота замка в окружении охраны. Меня определенно влекло к этому вороному красавцу, но вот влечения к его хозяину почему-то не было. Он был интересным собеседником, пока не начинал отдавать приказ и пытаться распоряжаться моей жизнью, тогда мне очень хотелось несколькими выражениями поставить его на место, меня удерживало лишь чувство самосохранения. Агнесс выжидающе смотрела на меня, ожидая ответа. Я еще раз все взвесила и отрицательно покачала головой:

— Нет.

На лице Агнесс появилось недоверие:

— Не стоит меня обманывать! Ты сейчас смотрела на него с таким видом…

— Вообще-то я смотрела на его коня, — осадила я ее. Сестра герцога посмотрела на меня, как на умалишенную:

— А что с конем?

— Он, — я вспомнила лошадь самой Агнесс и поняла, что придется объяснять на примитивном уровне, — Красивый. Очень красивый.

— Он же черный! — скривилась она.

— И что?

— Черный цвет — к несчастью. Этого коня пикты должны были принести в жертву богам, но Десмонд запретил это делать. Вместо этого в жертву богам принесли дюжину овец.

— По-моему достойная замена! — я вспомнила слова Десмонда о белой кобыле.

— Достойная? Ты так считаешь? — я поразилась ее высокомерию, — Боги недовольны. Посмотри на небо, оно постоянно хмурое! Боги сердятся! И это только начало! Только смерть может умилостивить их!

— Чья смерть?

— Ты же слышала о пророчестве?

— В общих чертах.

Она фыркнула:

— Это было давно…

Моргана, ведьма из племени ведьм, стояла на крепостной стене. Холодный ветер парусом ладьи раздувал ее алый плащ, дождь хлестал по волосам, холодными струями стекая по лицу, смешиваясь со слезами. Холод сковал пальцы, но ведьма не замечала этого, ей хотелось выть в голос, как волчице. Сначала Артур, брат, которого она любил всем сердцем предал ее. Надругавшись над ней, над ее чувствами, он отдал ее в жены Лоту, самому северному из королей, владыке оркнейских островов. Едва ступив с корабля на берег, она возненавидела это царство ветров и воды всей своей душой. А еще тут царил камень. Здесь все было из камня: дома, ограды для пастбищ, стены замка. На островах не было ни единого дерева — их всех выдувал ветер. Оторванная от родной земли, Моргане тяжело было колдовать, заклинания слабели, уносимые ветрами. Холод сковывал ее сердце. Холод и тьма царили в душе. Артур мертв. Мертв ее возлюбленный брат, убит ее сыном, которого она никогда не любила, но это был и сын Артура. Это было их безумие, их секрет, который Артур унес с собой в могилу. Конечно, в Авалоне ходили сплетни, именно поэтому она поддалась его уговорам и вышла замуж за Лота, который увез ее сюда, в край ветров. Лот так и не признал Мордреда своим сыном. Может, это и к лучшему, она не знала. Она подставила лицо холодному ветру, пытаясь остудить воспаленные от рыданий глаза. С каким наслаждением Лот сказал ей о смерти Артура, будто знал, что она его любила. Мограна сжала свой оберег так сильно, что побелели костяшки пальцев: последний подарок Артура, золотой кувшин, в который она насыпала землю Авалона. Именно оберег не давал ей окончательно угаснуть, растерять свою магию в каменных серо-розовых скалах. Лот дорого бы отдал, чтобы узнать о ее силе. Она горько усмехнулась: кому какое дело теперь до ее силы, до нее самой. Артур мертв! Мертва и она, вернее, часть ее души. Моргана отвернулась от моря, превозмогая желание птицей кинуться с высокой стены. Она не сделает такой подарок Лоту. Он только и ждет, как от нее освободится. Теперь, когда Артур мертв, его больше ничего не сдержит. Ни его, ни четырех его сыновей, мечтающих освободится от неугодной мачехи-ведьмы. Моргана медленно побрела вдоль стены. Если Лот хочет освободиться, он должен убить ее. Посмеет ли он?

Гордо расправив плечи, Моргана вошла в замок. Слуги почтительно кланялись ей, слишком почтительно, скрывая свой страх перед этой ведьмой. Словно тень скользила она по коридорам замка. Дверь, ведущая в комнаты Лота, распахнулась, пропуская хрупкую девичью фигуру. Чуть позже в дверях появилась фигура самого Лота. Несмотря на преклонные годы, он сохранил внушительную мускулатуру. Моргана замерла. Ненасытный муж, чудовище, первые годы их жизни каждую ночь приходившее в ее постель, как она ненавидела его. Лот вздрогнул и окинул ее тяжелым взглядом:

— Тебе что-то надо?

— Ничего.

— Хорошо, — он вновь повернулся к девушке, в которой Моргана опознала свою новую служанку. Девочке было всего тринадцать лет. Это было уже слишком.

— Лот… — прошептала она, потрясенно глядя на заплаканное детское личико, — Лот, зачем?

— Тебе то какое дело? — огрызнулся он.

— Она же ребенок! Тебе мало служанок в замке? Женщин в деревне? Ты решил взяться за детей?

— Молчать, женщина! — рявкнул он, толкаяя ее укой в грудь, — Прочь с дороги!

Терпение Морганы лопнуло.

— Да как ты смеешь со мной так обращаться, — закричала она, стараясь не сорваться на истерически высокие ноты, — ты забыл кто я?

— Это ты забыла, кто я! — загремел он, — Ты забыла, как я принял тебя, почти нищую, с твоим ублюдком-сыном!

— Я ничего не забыла, за твое гостеприимство я расплатилась сполна!

— И расплатишься еще, — гадко ухмыльнувшись, он схватил ее за плечи, притягивая к себе.

— Отпусти, — завизжала она, — Не смей прикасаться ко мне!

— Я твой муж, ты не забыла? Думаешь, я не знаю, о ком ты грезила все эти годы? Думаешь, я не догадываюсь, чей сын Мордред? Все эти годы вы смеялись надо мной. Ты и твой лощенный братец!

— Отпусти, — она почти вырвалась, когда он ударил ее по щеке так, что голова дернулась.

— Молчать!

Моргана вдруг почувствовала, как холодная ярость разливается в ней, наполняя неведомой ранее силой. Пробуя ее, она взмахнула рукой, и Лот отлетел, будто тряпичная кукла.

— А теперь послушай меня, Лот, повелитель этих земель, — голос Морганы разливался под сводами замка, будто раскаты грома, — Я, Моргана, дочь королевы Игрейны проклинаю тебя и твоих сыновей и сыновей твоих сыновей! Я проклинаю вас всех!!! Все вы умрете, как мой возлюбленный брат! Ни один из вас никогда не умрет своей смертью! Ни один из вас не закончит своих начинаний…

Она упала. Проклятье убило ее, забрав все силы из ее тела…

Агнесс театрально помолчала и закончила:

— Говорят, самые последние слова ее были: «Лишь женщина сможет…»

— Сможет что? — мой голос прозвучал хрипловато. Сестра герцога пожала плечами:

— Сможет разорвать проклятье, конечно.

— Интересная легенда.

— О, да, — многозначительно сказала она, — Тем более что за последние три столетия никто из герцогов островов не умер своей смертью, и не дожил до возраста сороковой весны.

— Неужели?

— Мой отец погиб на охоте, отец моего отца пропал вместе со своим драккаром, его отец погиб в бою, — она начала было загибать пальцы, но потом перестала, перечисляя всех мужчин своего рода. Получалось, что действительно не один из них не умер сам.

— И как же женщина сможет разрушить проклятье? — я не совсем вежливо перебила ее, когда мне надоело этот список.

— Женщина должна править! — она гордо выпрямилась, и у меня не осталось сомнений, кого она прочила на роль правителя островов.

— Думаете, мужчины признают власть женщины? — аккуратно поинтересовалась я, Агнесс вскинула голову:

— У Пиктов всегда правят женщины! Мужчины это сила, а истинный ум это женщина!

— Полностью согласна, — пробормотала я.

— Вот вы где, — Филипп бесшумно подошел к нам со спины, сухо кивнул мне, и обратился к сестре герцога — Миледи Агнесс, я ищу вас!

Никогда я еще не была рада этому надменному красавцу. Увидев его, Агнесс моментально забыла про меня и направилась к своему возлюбленному. Я выдохнула и поспешила уйти подальше, заодно решив пока никому не рассказывать о словах девушки. В конце концов, это было не мое дело.

Не тратя времени зря, я поняла, что мне надо разыскать Вивиан. Памятуя прошлые встречи, она могла бы прояснить кое-что для меня. Знахарка оказалась в одном из внутренних дворов, где росли целебные травы. Опустившись на колени, она бережно собирала какие-то желтые цветки в холщовую сумку.

— Вивиан! — окликнула я ее. — Что значит зов крови?

— Кто тебе рассказал про это? — она обернулась, на ее лице промелькнула тревога.

— Не важно! Я хочу все знать!

— Все?

— Ты прекрасно знаешь, о чем я.

— Нет. Не знаю, — она отвернулась.

— Что такое зов крови? Почему меня должно тянуть к Десмонду?

Она медленно встала с колен и тщательно отряхнула свою юбку:

— У некоторых в этом замке очень длинный язык. Что ж… есть ряд заклятий, которые действуют лишь тогда, когда ты делишься своей кровью. Это очень сильные заклятия, и немногие могут их правильно сделать. Ты чуть не умерла, полностью истощившись, и лишь кровь герцога спасла тебя от ледяного мира богов. Опасность состоит в том, что даже если ты все сделаешь правильно, кровь зовет своего хозяина. Чем сильнее заклятие, тем сильнее зов крови. Тебя тянет к этому человеку так сильно, что устоять невозможно.

— И что?

— Но хозяина крови не тянет к тебе.

— И как долго это длится?

— У всех по-разному, — она внимательно вгляделась в меня. Я отрицательно мотнула головой:

— Нет. Не тянет.

— Странно… — Вивиан в задумчивости покусала губу, — Вчера Дес говорил мне, что перестарался, да это и видно: никто после такого на следующий день не встает с постели.

— Просто первая брачная ночь какая-то, — пробурчала я. Вивиан улыбнулась:

— В какой-то мере — так оно и есть…

— Что? — я даже подпрыгнула, перепугавшись, что я что-то упустила тогда, когда лежала почти без сознания.

— В какой-то момент это слияние душ. Не полное, но многие браки даже этого лишены, верно? — она опять наклонилась к цветам. Я украдкой выдохнула.

— Почему ты собираешь их здесь? — я сорвала цветок и протянула ей. Она не глядя бросила его в сумку к другим:

— Они не растут на ветру. Здесь, под защитой стен, я выращиваю очень много того, что мне привозят с дальних земель…Ты разбираешься в травах?

Я покачала головой. Конечно, одуванчик от крапивы я отличала, клевер тоже, но на этом все мои познания в ботанике заканчивались.

— Жаль. Смотри, это — календула…

Я пожала плечами, заняться мне все равно было не чем. Битый час мы ползали по грядкам, собирая, проверяя и запоминая травы, растущие там. Вивиан успокоилась только тогда, когда я наконец-то запомнила не только названия и от чего та или иная трава, но и время для ее сбора.

— Фух, — я распрямилась и потерла поясницу.

— Завтра пойдем в южный двор, — Вивиан встала без видимых усилий и насмешливо посмотрела на меня: — Это с непривычки, привыкнешь!

— Сколько тебе лет? — вдруг выпалила я.

— Сорок.

Я с недоверием посмотрела на ее серебристо-седые волосы, она рассмеялась:

— Никогда не суди по волосам о возрасте! Пойдем, надо сказать Берте, чтобы принесла нам поесть!

В зале мы встретились с Аланом. Мне показалось, что он специально сидел, поджидая меня. Увидев меня, он широко заулыбался. Я хмуро взглянула на него, его улыбка погасла, а глаза стали встревоженными:

— Вас кто-то расстроил? Это Десмонд?

— Нет, — буркнула я, надеясь, что он прекратит расспросы, но он не отступал:

— Вам не стоит никого бояться! Скажите, что вас так расстроило? Даже если это брат, я смогу защитить вас!

— Бога ради, Алан, только не надо этого глупого рыцарства! — раздраженно сказала я, буквально падая на стул. Он ошарашенно смотрел на меня:

— Разве рыцарство это плохо?

Мне стало стыдно. Он ведь не сделал ничего плохого, но его глуповато-счастливый вид действовал мне на нервы. Возможно, он слегка переигрывал, считая, что так он привлечет к себе мое внимание. Я поймала насмешливый взгляд Вивиан, и нахмурилась еще больше. Алан принял это на свой счет, потому обиженно отсел в самый дальний угол.

— А тебе везет, — фыркнула знахарка, — Наш малыш Алан готов пасть к твоим ногам.

— Насколько я поняла из слов его брата, «малыш» Алан готов пасть к ногам любой мало-мальски красивой девушки?

— Десмонд так сказал? — оживилась Вивиан, — Как интересно…

— Интересно что?

— У герцога нет привычки предупреждать девиц о намерениях брата.

— Возможно, тут сыграло то, что он обещал мне свое покровительство?

— Конечно, такое возможно, — Вивиан задумалась, — Не знаю. Десмонд всегда непредсказуем.

— Я это заметила, — я сделала вид, что поглощена едой, обсуждать герцога мне не хотелось: слишком уж много чести. Вскоре Вивиан вспомнила, что у нее в комнате кипятиться какой-то отвар и убежала. Алан все еще дулся, Агнесс так и не появилась, наверняка наслаждаясь обществом Филиппа, поэтому я сделала самое мудрое: ушла к себе и легла спать.

Я проснулась лишь следующим утром. В замке жизнь уже кипела во всю. Только сейчас, глядя на эту суету, я поняла, насколько значительной фигурой был Десмонд. Пройдя выученным путем коридор-галерея-главный зал, я вернулась и попыталась найти тот самый заброшенный садик с дикими розами. Я даже не блуждала по коридорам, и почти сразу свернула в нужную башню. Распогодилось, ветер разогнал тучи и опять светило солнце. Никого поблизости не было. Под защитой стен и в отсутствие ветра, в саду слегка припекало. Я с удовольствием скинула плащ, наслаждаясь теплыми лучами. Воздух был напоем запахом моря, трав и тонким ароматом свежих распустившихся роз.

В капельках росы, бархатистые, белые, кремовые и желто-розовые, они царили над темно-зелеными листьями. Я наклонилась к цветам.

— Аккуратнее, они острые, — знакомый слегка насмешливый голос заставил меня вздрогнуть, отшатнуться и забиться в колючках, словно птица в терновнике. Сильная рука поддержала под локоть, помогая встать. Я с укором посмотрела на герцога:

— Вы меня испугали!

— Простите, я не ожидал, что вы так пугливы, — его тон был абсолютно серьезен, хотя в серых глазах поблескивали огоньки смеха, приглашая следовать за ними, туда, в глубину… Я тряхнула головой, прогоняя искушение. Он аккуратно отцепил последнюю колючку, и крепко придерживая за руку, заставил сделать пару шагов на тропинку, — Будем надеяться, что ваше платье не сильно пострадало.

Теперь, когда мы стояли рядом, мне приходилось поднимать голову, чтобы посмотреть ему в лицо. Солнце золотом отливало в его волосах, как всегда падавших на высокий лоб. Серые глаза, казавшиеся очень яркими на фоне бледной кожи, пытливо всматривались в мое лицо. Меховая безрукавка мехом наружу и рубашка с объёмными рукавами придавали гибкой фигуре герцога некоторую массивность.

— Вы уже вернулись? — пробормотала я, вдруг осознав, что молчание затянулось, и все это время я достаточно бесцеремонно разглядываю хозяина замка.

— Я все гадаю, — он проигнорировал мои слова, — вы действительно не знаете элементарных правил поведения или же это некий вызов?

— Вызов? Зачем мне это?

— Не знаю, — его рука все еще сжимала мой локоть. — Зачем вы здесь?

— Я люблю здесь побродить. Здесь очень красиво и почти нет ветра.

— Да, это был любимый двор моей матери, — Десмонд говорил чересчур небрежно, словно скрывая что-то.

— Это она посадила розы?

— Нет, говорят, что это сад Морганы.

— Той самой? — ахнула я. Герцог кивнул. Я с интересом посмотрела на зеленые заросли. Ведьма Моргана, жена короля Лота, сестра и любовница легендарного Артура. — Но это же… Неужели это не только легенда?

— Все возможно, — он был нарочито небрежен.

— Вы боитесь?

— Чего?

— Проклятия.

— Почему я должен бояться судьбы?

— Но ведь в проклятии сказано, что…

— Любой правитель островов умрет, не достигнув сороковой весны, — процитировал он, — В таком случае, у меня есть несколько лет, чтобы попытаться разрушить проклятие.

— А если не получится?

— Тогда я умру. Надеюсь, что легкой смертью.

Я с недоверием посмотрела на него:

— Вы так спокойно о собственной смерти.

— Ну, ее все равно не удастся избежать, верно?

Я кивнула, признавая правоту его слов. Мы вновь замолчали. Я с интересом рассматривала его лицо: высокие скулы, глубоко посаженные серые глаза, ярко сверкающие из-под густых темных бровей, нос чуть длинноват, что придает ему ястребиное выражение. Красивые губы. Волевой подбородок, если присмотреться, то можно было заметить маленькую ямочку повередине.

— Скажите, почему вы оказались в моем замке? — вдруг спросил он, чуть сильнее сжав руку, словно предостерегая меня от неправильных ответов. Я вздрогнула.

— Потому что меня привез сюда ваш брат, — я насторожилась, любая ошибка могла стать фатальной. Десмонд почувствовал, как невольно напряглась моя рука, его голос зазвучал жестче:

— Как вы попали в мои владения?

— Корабль потерпел крушение у берегов вашего острова.

— Как звали пиратов, которые вас захватили?

В голове зашумело. Я задумалась, делая вид, что тщательно подбираю слова:

— Вы полагаете, прежде чем напасть на меня, они мне представились и попросили разрешения?

— Я полагаю, что от Британии до нас путь не близкий, и они разговаривали между собой.

— Я все время была в трюме, — я попыталась освободить свою руку, но герцога крепко держал ее, — Вы делаете мне больно.

Он чуть ослабил хватку, теперь его пальцы были обманчиво расслаблены, я машинально отметила, что с такой рукой он должен был быть очень хорошим наездником.

— Сколько дней длился ваш путь?

— Не знаю… В трюме было темно.

— И вас не выводили на палубу?

— Нет!

— И никто к вам не спускался? — его голос прозвучал слишком насмешливо.

— Нет.

— Вот уж не поверю!

— На что вы намекаете? — оскорбилась я.

— На то, что вы — достаточно привлекательная молодая женщина, а они — куча отребья, без стыда и совести. И вы хотите сказать, что пираты вас не тронули? Почему?

Я неопределенно пожала плечами:

— Это следует спросить у них. Возможно, считали, что не порченый товар будет стоить дороже.

— Вы так думаете?

— Я не знаю, — я посмотрела ему в глаза, стараясь сохранять контроль. Ощущение было, будто стоишь на краю высокой скалы над пропастью. Он пристально всматривался в меня, затем вдруг разжал руку. Почувствовав свободу, я непроизвольно отшатнулась и опять попала в плен розовых кустов.

— Да что за!.. — ругнулась я, с силой дергая платье. Раздался треск. Основательно запутавшаяся в ткани ветка так и осталась болтаться на моем платье. Ее шипы царапали мне кожу бедра. Достать ее можно было лишь изогнувшись, и основательно задрав подол. Я, не задумываясь, подхватила ткань, герцог вновь, на этот раз молча, схватил меня за руку. Бесцеремонно развернув меня, он, убедившись, что я буду стоять смирно, присел на корточки и начал распутывать ветку. Скосив глаза, я украдкой наблюдала за ним. Он был полностью сосредоточен на своей работе. Наконец ветка упала. Десмонд не спешил вставать, его глаза весело поблескивали из-под спутанных кудрей.

— Вижу, вы совсем разучились носить платья? — он слегка дернул за ткань, которую все еще держал в руках, вынуждая меня сделать шаг назад.

— Почему вы так решили?

— Хотя бы по тому, как резво вы прыгаете в кусты. Вы постоянно путаетесь в юбках и делаете очень широкие шаги.

— И что из этого?

— Совершенно ничего… если не знать, что не далее как пару оборотов луны назад, в одной из частей Британии было восстание… оно было подавлено, но кое-кто сумел ускользнуть от карающей когорты римлян. За их головы была назначена хорошая награда. Говорят, среди них было несколько женщин.

— Зачем вы мне об этом рассказываете?

— Просто так, — он выпустил из рук мое платье и практически неуловимым движением поднялся на ноги, я не успела обернуться, как его руки легли мне на плечи. Он стоял за моей спиной так близко, что я чувствовала тепло его тела. Герцог склонился ко мне и прошептал в ухо:

— Поверьте, мне все равно, сколько стоит ваша голова, но если вы начнете подбивать моих людей примкнуть к вам, я лично свяжу вас и отправлю прямиком в Рим!

— Странно слышать это от человека, лично отрубившего крылья римскому орлу, — сухо заметила я, и, воспользовавшись заминкой, выскользнула из его рук. Я повернулась к нему лицом. Прищурив глаза, он пристально смотрел на меня. С минуту мы стояли друг напротив друга, буравя друг друга взглядом. Наконец, я развернулась и пошла прочь. Он не пытался остановить меня.

Будто вихрь я пронеслась по замку, и остановилась, лишь захлопнув дверь своей комнаты. Кровь гудела у меня в ушах, сердце готово было выскочить из груди. Герцог был опасен и непредсказуем. Его способности вывести меня из себя мог позавидовать весь наш коммерческий отдел во главе с Геркой. При воспоминаниях о прежней жизни гнев прошел. И меня вновь охватило отчаяние. Мне безумно хотелось попасть обратно, но путь в бухту в связи с запретом герцога мне был заказан. Я не уверена, что смогла бы добраться туда пешком. Конечно, можно было бы сказать, что лошадь для Атли, но так подставлять паренька, да и самого Бринна мне не хотелось. Кстати, надо было что-то придумать и с самим Атли, я же обещала ему помочь справиться с его проблемой. Может, стоило попросить Алана? Или же сразу поговорить с герцогом, вдруг он переменит свое решение? Тихий стук вывел меня из задумчивости. Открыв дверь, я увидела лежащую за порогом розу. Ту самую, которой я любовалась днем. В коридоре никого не было. Подняв цветок, я невольно поднесла его к лицу, вдыхая аромат. Без запаха моря и дождя он показался мне слишком приторным. Я не любила срезанные розы — они почему-то напоминали мне о смерти. Но кто принес мне цветок? Мне с трудом верилось, что это герцог. Десмонд вошел бы в комнату, держа розу в руках, и попутно задав пару-тройку интересующих его вопросов. Я вновь ощутила его руки изящные, тонкие пальцы с неожиданной силой сжимают мои плечи, тепло дыхания обжигает кожу, и тряхнула головой, прогоняя наваждение. И вообще, почему вдруг я опять думаю о нем? Неужели действительно зов крови? Я задумчиво потерла тонкий серебристый шрам на запястье. Мне показалось, что под кожей вновь заплясали серебристые искры. В свете последних событий, я даже готова была поверить и в колдовство и в силу заклятий. Но меня абсолютно не тянуло к герцогу. В своей жизни я прожила уже достаточно, чтобы распознать у себя первые признаки надвигающейся влюбленности. Сейчас у меня не было ни одного. Десмонд вызывал у меня целую бурю чувств, самым ощутимым из которых была злость. Больше всего на свете мне бы хотелось опять очутиться в своем мире, и забыть оркнейского герцога, как кошмарный сон.

Я вновь задумалась о своей основной проблеме. Пока что выбраться из замка не представлялось мне возможным. Вряд ли кто-то из обитателей замка поверит мне и поможет, что же касается того, чтобы попасть к морю одной… Я с сомнением посмотрела на часовых на стенах: с приездом герцога караулы были усилены и постоянно проверялись вездесущим Гаретом. Я бы не удивилась, если бы узнала, что и за мной следили. Иначе, как бы герцог узнал, что я одна в саду. Мои раздумья прервала Бетани, которая пришла, чтобы переодеть меня к ужину: ожидался праздник по случаю возвращения герцога.

Первой моей мыслью было отказаться и гордо есть в одиночестве, но тогда я могла вообще остаться без ужина. С другой стороны, если я буду более покладистой, я скорее усыплю бдительность герцога, и смогу поспать в заветную лагуну. Послушно позволила ей одеть меня в платье и замысловато вплести ленту в волосы, после чего она убежала, чтобы переодеться самой. Из ее болтовни, пока она меня одевала, я поняла, что этим пиром открывается целая череда празднеств, которые закончатся в день летнего солнцестояния. Я искренне надеялась, что исчезну из замка гораздо раньше. Не дожидаясь официального приглашения, я решила спуститься вниз. Вивиан, шелестя винно-красным шелком своего платья, выскользнула из темноты коридора и подхватила меня под руку:

— Не торопись, еще не все собрались. Тебе же не хочется толкаться среди оруженосцев и рыцарей.

Я послушно кивнула и замедлила шаг. Коридоры сегодня были ярко освещены факелами, оранжевые блики которых отражались от отполированных плит пола. То тут, то там нас обгоняли нарядные люди, в которых с трудом можно было узнать слуг, скобливших сегодня эти полы.

— Первый пир праздник лета! — в голосе Вивиан я различила тоску. Я бросила на нее быстрый взгляд. Она улыбнулась, будто ничего не случилось. Мы достигли галереи как раз в тот момент, когда там стали рассаживаться музыканты. Знахарка довольно кивнула:

— Пора, Десмонд вот-вот появится.

Спустившись с лестницы, я намеревалась пройтись по залу, но Вивиан удержала меня за руку:

— Останься здесь.

Пришлось ограничиться кивками знакомым. Алана нигде не было видно, Филипп из вежливости хотел подойти ко мне, но при виде Вивиан явно передумал, Бринн небрежно помахал мне рукой, его внимание было сосредоточено на огромной туше вепря, целиком жарившегося на вертеле в камине. Таллорк скупо кивнул мне, все еще сожалея о своей откровенности. Несколько рыцарей, которых я знала лишь в лицо, почтительно поклонились мне, остальные с интересом посматривали меня. Атли вместе с приятелями стоял почти у дверей, явно обмениваясь друг с другом дерзкими мнениями по поводу каждой проходившей мимо девушки. Девушки, до которых долетали эти комментарии, в основном в ответ глупо хихикали и делали вид, что смущались.

Мне порядком наскучило стоять под лестницей, когда протрубили рога и на площадке лестницы во всем своем великолепии возник хозяин вечера — герцог Оркнейский в окружении своей свиты. Сейчас он представлял собой величественное зрелище: высокий, стройный, в зеленой бархатной тунике, на которой золотом был вышит дракон, точащий когти о меч, такой же дракон украшал каждую пластину его золотого пояса. Пепельные кудри были прижаты к голове золотым обручем с изумрудами. По правую руку от него шел Алан, облаченный в такую же тунику. За левым плечом герцога возвышался Гарет с лохматой бородой и в зеленом бархате, напоминая не то тролля, не то замшелый дуб. Агнес с недовольно-капризным видом шла чуть позади, подметая пол шлейфом своего изумрудно-зеленого бархатного платья. Два личных оруженосца герцога в праздничных гербовых туниках замыкали шествие. Под несмолкающие приветственные крики людей в зале, герцог со своей свитой прошествовали к столу, стоящему на возвышении. Мальчик-виночерпий торжественно подал герцогу огромный золотой кубок, украшенный изумрудами. Герцог повернулся лицом к толпе:

— Я приветствую всех на начале праздника Лито. Пусть погода будет доброй, а ветер снисходительным, земля — плодородной, а море — богатым. Да дадут нам боги это! — он щедро плеснул из кубка в огонь камина. Пламя зашипело и взвилось вверх, разбрызгивая золотые искры. По залу разнесся одобрительный гул.

— Боги приняли жертву, — Вивиан явно заразилась всеобщим предвкушением праздника: глаза ее блестели, на губах играла улыбка, — Пойдем, нам надлежит занять места за столом герцога.

Тяжело вздохнув, я поплелась через зал, намереваясь привлекать к себе как можно меньше внимания. Один из оруженосцев герцога подошел ко мне и почтительно поклонился:

— Миледи, герцог просит вас занять место рядом с ним.

Я бросила беспомощный взгляд на Вивиан. Она пожала плечами. Я нервно улыбнулась оруженосцу и побрела за ним. Герцог уже сидел за столом. Алан находился слева от него, Гарет — справа, но чуть поодаль, резной стул по правую руку от герцога оставался пустым, и оруженосец уверенно повел меня туда. Я лишь выдохнула. Собирая в кулак все свое самообладание: расположение между герцогом и хмурым Гаретом не сулило от вечера ничего хорошего.

— Миледи, — Десмон вежливо кивнул мне.

— Милорд, такая честь…

Он весело посмотрел на меня:

— На самом деле, вы ведь так не думаете, верно?

— Ну что вы… — я осеклась, поймав его взгляд и поневоле улыбнулась, — нет, не думаю.

Он удовлетворенно кивнул:

— Я так и предполагал.

— Тогда зачем?.. — я недоуменно взглянула на него.

— Вы — интересный собеседник.

Я поперхнулась вином. Я ожидала все, что угодно, но не того, что его милости захочется побеседовать со мной, особенно сегодня. Гарет неодобрительно покосился на меня.

— Извините, — выдавила я, — Вино оказалось крепче, чем я думала.

— Приказать разбавить его? — Десмонд неспешно поставил кубок, и чуть повернулся в сторону виночерпия.

— Спасибо, не стоит.

Он пожал плечами и откинулся на спинку стула, устраиваясь поудобнее:

— Тогда не торопитесь, пир обещает быть долгим.

— А вам не хотелось бы слушать мои пьяные речи? — продолжила я его фразу. Он недовольно фыркнул:

— Наоборот, опьянев, вы быстрее выболтаете то, что меня интересует.

— Я это учту.

— Не сомневаюсь!

— Тогда почему предупредили?

— Чтобы не выслушивать ваши пьяные речи, — он обезоруживающе улыбнулся, — Айрин, сейчас праздник, получайте удовольствие!

— Спасибо, вы очень любезны!

Он слегка наклонил голову, делая вид, что принимает мои слова комплимент. Гарет, услышав нотки сарказма в моем голосе, неодобрительно покосился на меня, но ничего не сказал. Праздник был весьма долгим и скучным. Десмонд не то дремал, не то смотрел на незамысловатое шутовское представление, разворачивающееся в центре зала. Алан явно оправдывался перед Вивиан, смотревшей на него с материнским укором во взгляде, Агнесс, сидевшая слева от Гарета, недовольно хмурила брови, кидая выразительные взгляды на Филиппа. Тот делал вид, что увлечен разговором с соседом. Я невольно покосилась на герцога, заметил ли он интерес сестры к белокурому красавцу, но по его скучающему виду понять что-либо было невозможно. Внезапно Гарет громко расхохотался над ухом, заставив меня вздрогнуть. Я проследила за его взглядом: в центре зала один шут бил другого палкой по спине. Я невольно поджала губы.

— Вы не одобряете развлечения? — герцог шевельнулся и слегка наклонился ко мне.

— Вы не спите? — не совсем тактично удивилась я.

— Нет, хотя такая мысль приходила мне в голову, — он усмехнулся, — вы не ответили.

— Я не одобряю такие развлечения, — я кивнула на шутов, — никогда не понимала, почему смешно, когда человек поскальзывается и падает.

— А ваш муж? — вопрос застал меня врасплох. Я с удивлением посмотрела на герцога. Он смотрел на меня в упор. — Ему бы было смешно?

— Почему вас это интересует? — спросила я.

— Интересно, что он был за человек, — он пригубил вина и заметил с лукавой улыбкой, — Вы мне не ответили.

— Вы так привыкли к покорности окружающих?

— Я привык, что собеседник отвечает на мои вопросы.

— Даже если они ему не нравятся?

— Вам он не понравился? — он внимательно разглядывал мое лицо.

— Нет.

— Почему?

Я неопределенно пожала плечами и поднесла к губам кубок, но Десмонд не собирался отступать:

— Зачем вы вышли за него замуж?

— Что? — от неожиданности я даже расплескала вино. Герцог повторил вопрос:

— Почему вы вышли за него?

Я нервно огляделась, если кто и слышал наш разговор, то это был Гарет, но он благоразумно молчал.

— К чему этот вопрос?

— Ни к чему. Так ответе же!

Я прищурила глаза, стараясь прочесть мысли герцога. Он приподнял брови, отвечая открытым, обезоруживающим взглядом. Я сдалась:

— Так получилось.

— Как?

Я задумалась, а действительно, как получилось? я с трудом вспомнила бесшабашные институтские годы, как я разрывалась между учебой и спортом, большей частью предпочитая последний, недовольство родителей, которые хотели для меня обычной, стандартной жизни. С каким энтузиазмом они восприняли появление у меня постоянного поклонника, как они хотели, чтобы я вышла замуж. Они ли подтолкнули меня, или я устала от своего вечного одиночества, не смотря на друзей? Зачем вообще я вышла замуж именно за этого человека? Я отхлебнула из кубка. Крепленое вино обожгло мне горло, приятной теплотой разливаясь в желудке, это придало мне храбрости:

— Зачем вам это знать?

— Простое любопытство, — Десмонд вновь откинулся на спинку стула, — Он умер давно?

Меня так и подмывало сказать, что вообще-то он еще не родился и посмотреть на лица всех подслушивающих. Но благоразумие вновь одержало верх:

— Да, давно.

— И вы не вышли замуж второй раз?

— Нет.

— Почему?

— Хватило и одного раза. И да, вы правы, все это бы его насмешило.

Десмонд усмехнулся и поднял кубок, точно в мою честь.

— Женщине нужен мужчина! — пробасил Гарет, — Без мужа она наделает глупостей!

Несколько мужчин одобрительно закивали. Было ли виной выпитое вино или нервное напряжение последних дней, но я не на шутку разозлилась:

— Самая большая глупость для женщины — найти мужчину, который так считает!

Герцог неожиданно закашлялся, вокруг нас послышались приглушенные смешки. Гарет вскочил, опрокидывая кубок. Вино волной выплеснулось на столешницу, мелкими струйками-змейками разбегаясь по дубовому узору. Музыка оборвалась на самой визгливой ноте. Все присутствующие замерли, смотря на Гарета. В тишине стало слышно, как капает разлитое вино. Военачальник угрожающе навис надо мной, его глаза метали молнии.

— Гарет, — негромко окликнул его Десмонд, тот резко повернулся, — Сядь.

Гарет грозно сверкнул глазами, но подчинился беспрекословному тону. Герцог изобразил что-то наподобие улыбки и махнул рукой музыкантам. Те послушно заиграли новую мелодию, которую два шута тут же подхватили незамысловатой песенкой. Десмонд подождал, пока все перестанут поглядывать на нас, и процедил сквозь зубы:

— У вас удивительная способность выводить мужчин из себя!

Я молчала, пристально рассматривая свою тарелку. Герцог еще что-то хотел сказать, но музыка вновь прекратилась, сидящие за столами, начали выходить в центр зала, образуя пары.

— Сейчас начнутся танцы, — Демонд кивнул на них, — Вы танцуете?

— Нет! — я испуганно затрясла головой.

— Зря, мой брат жаждет пригласить вас.

— Я так понимаю, что вы одобрили его увлечение мной?

— Разве и он, и вы нуждаетесь в этом?

— Я не знаю ваших обычаев. Я всего лишь… — я задумалась подбирая слово. Гостья? Пленница? Я раздраженно дернула плечами: — Я всего лишь женщина, волею судьбы заброшенная в ваш замок…

Герцог скептически посмотрел на меня.

— Айрин, желаете ли потанцевать? — Алан с сияющей улыбкой склонился передо мной.

— Как я только что узнал, миледи не танцует, — ответил за меня Десмонд. я кивнула, подтверждая правоту его слов.

— Как жаль, — Алан облокотился на спинку моего стула, — Ну пусть тогда Агнес потешит свое тщеславие. Или, может ты, брат, хочешь выйти в круг?

— Спасибо Алан, но я уже потанцевал сегодня с мечом, пока ты сладко нежился в своей постели, — герцог лениво наблюдал, как выстраиваются пары, — О, Агнесс решила проявить благоразумие и обойтись без Филиппа?

Его вопрос слегка заглушила музыка, но не настолько, чтобы я его не услышала. Алан бросил на меня быстрый взгляд, Десмонд лишь хмыкнул:

— Алан, уверяю тебя, Айрин уже наверняка знает, о том, что моя сестра питает страсть к этому красавцу. Он ведь красив, правда? — вопрос адресовался мне.

— Наверное, — я пожала плечами. Герцог в удивлении вскинул брови:

— «Наверное»? Только не говорите, что вы не были поражены его красотой!

— Меня больше поразила холодность его взгляда. Это не тот мужчина, которого я бы хотела иметь во врагах, а уж тем более в друзьях.

Герцог удовлетворенно кивнул и хотел было спросить еще что-то, но его отвлекла Вивиан, пересевшая на место Алана. Шум зала помешал мне услышать, о чем они разговаривали. Алан склонился надо мной:

— Как вам сегодняшний праздник?

— Очень мило. Мне сказали, что он открывает целую череду празднований?

— Да, на этой десьмице состоится еще и суд, и праздник Лита.

— Лита?

— Самый длинный день лета. Вы разве его не празднуете?

— У римлян другие праздники, — презрительно бросил Гарет. — Не думаю, что римлянке понравятся наши пиры!

Я сжала руку в кулак, вонзив ногти себе в ладонь, чтобы сдержаться и не наговорить грубостей, о которых потом могу пожалеть. В конце концов, мнение Гарета для меня ничего не должно значить.

— Она не римлянка! — горячо запротестовал Алан.

— Она жила за стеной, — Гарет вновь приложился к кубку и пробормотал что-то по-норвежски, от чего щеки Алана вспыхнули алым. Я не выдержала:

— Я буду вам очень признательна, если вы перестанете говорить обо мне так, будто меня нет.

Алан окончательно смутился и пробормотал извинения, Гарет хмыкнул и смерил меня взглядом, глаза его полыхнули злым огнем, но заметив быстрый взгляд герцога в нашу сторону, сдержался. Я с силой отодвинула стул и встала. Герцог тут же вскочил на ноги, вынуждая подняться остальных.

— Пожалуй, мне пора. Не хочу надоедать своим присутствием. Милорд, — я очень удачно сделала реверанс. Герцог формально склонился над моей рукой:

— Алан проводит вас,

— В этом нет необходимости! — запротестовала я, — Я спокойно могу дойти сама!

— Не сможете, — отрезал Десмонд, — В замке полно пьяных солдат, вернувшихся из похода. И я не хочу завтра кого-нибудь из них вешать лишь потому, что вам захотелось прогуляться по коридору.

Я опустила голову, признавая свое поражение.

В сопровождении Алана я шагала по совершенно пустому, ярко освещенному факелами, коридору. С каждым шагом во мне нарастала злость, герцог явно занялся сводничеством. Непроизвольно я ускорила темп, намереваясь хоть чуть-чуть оторваться от навязанного мне сопровождения. Алан понял это и чуть приотстал.

Свернув за угол, я вдруг столкнулась нос к носу с тремя мужчинами. Они были пьяны как раз в той степени, когда еще можно стоять на ногах, но уже тянет на приключения. Характерный запах нечистот выдавал причину их нахождения в коридоре. При виде меня, они издали одобрительный вопль, оборвавшийся при виде Алана.

— Ми… милорд? — пробормотал один из них.

— Вон отсюда! — рявкнул Алан. Пошатываясь из стороны в сторону, с трудом поддерживая друг друга, троица поспешно, насколько позволяло их состояние, ретировалась. Мой гнев испарился. Я виновато посмотрела на Алана:

— Спасибо.

— Такое здесь бывает не часто, — великодушно попытался оправдаться он, но тут же осекся и внимательно вгляделся в мое лицо, — Вы устали?

— Да, — я не стала хорохориться, — День был тяжелый.

— Тогда пойдемте быстрее! — он кивнул вглубь коридора, — Здесь уже недалеко.

Проводив меня до двери, он ушел, наказав обязательно запереть дверь на ночь и предупредив, что к полуночи герцог расставит патрули по коридорам.

Оказавшись у себя в комнате, я заперла дверь, кое-как сама сняла платье, рухнула на кровать и мгновенно заснула.

5 карта

ПРАВОСУДИЕ — Недавнее прошлое

События, произошедшие не так давно, часто дающие объяснения текущей ситуации.

Наивные люди думают, что Фемида беспристрастна до и в момент вынесения приговора. На самом же деле она беспристрастна и безразлична после вынесения приговора.

Мне снилась моя свадьба. Я стояла на высоком крыльце между двумя белоснежными колоннами. Желтые и розовые лепестки роз кружились в воздухе вместе с первыми снежинками. От промерзлой земли веяло холодом. Я чувствовала, что замерзаю, дыхание вырывалось из груди маленькими облачками белого пара. Муж стоял рядом и, снисходительно наклонив голову, слушал поздравительные выкрики безликой толпы, укрытой туманом. Снежинки падали на мои обнаженные плечи, обжигая своими прикосновениями. Мне становилось все холоднее. Туман подступал, его клубы, словно уродливые руки, тянулись ко мне. Гул и выкрики становились все тише. Я беспомощно оглянулась, но никого рядом не было. Внезапно теплый плащ лег мне на плечи. Я повернулась. Десмонд, герцог оркнейский, стоял позади меня и улыбался, его руки сжимали мои плечи, теплое дыхание обжигало шею, серые глаза пристально смотрели на меня…

Стук в дверь заставил меня открыть глаза. Резко выдернутая из сна, я с трудом сообразила, что я все еще в замке, что солнце уже высоко поднялось над крепостными стенами, а в дверь, закрытую по совету Алана, нетерпеливо барабанит Бетани, жаждущая посплетничать о вчерашнем вечере. Я досадливо поморщилась и побрела открывать дверь. Бетани с немым укором смотрела на меня:

— Я стучусь, стучусь! Солнце уже в зените, — она привычно засуетилась по комнате, — Вы что, так и проспали одетой всю ночь! Ну вот, платье помялось, надо было меня позвать!

— Насколько я помню, ты в тот момент кокетничала с высоким вихрастым парнем, — пробурчала я, поглощая завтрак. Девушка слегка покраснела и замолчала. Мне стало стыдно.

— Ладно, вчера же праздник был! — я с интересом наблюдала, как тщательно она выбирает платье, вздыхая над каждым, — Что опять не так?

— У вас так мало платьев. Может, миледи Агнесс одолжит вам?

— Нет, — это прозвучало даже резче, чем мне хотелось бы, — во-первых, я не хочу утруждать миледи Агнесс, во-вторых, если будет надо, то я… — я вспомнила о припрятанном сундуке с золотом, и решительно закончила, — я их куплю!

— Через три дня здесь будет большая ярмарка, — глаза девушки засияли от предвкушения, — вы позволите мне помочь вам выбрать?

— Посмотрим, — пробурчала я. я терпеть не могла ходить по магазинам с кем-то. Тем более ярмарка, как и все остальное, не входило в мои планы. Тем временем Бретани облачила меня в голубое платье и приводила в порядок волосы, пытаясь соорудить из них что-то наподобие высокой прически:

— Какая жалось, что вы их обрезали! — закончив, она отступила на несколько шагов, чтобы оценить результат и удовлетворенно кивнула. Я встала со стула, Бетани тут же подала мне плащ.

— Это еще зачем? — удивилась я.

— Скоро отлив, милорд герцог распорядился, чтобы все были готовы!

— Готовы к чему?

— Сегодня же судный день.

— Какой? — в моей памяти судный день устойчиво ассоциировался с ветхим и новым заветами и концом мира.

— Судный день. В этот день герцог выезжает на большой остров и на лобном месте улаживает все споры и вершит суд.

— А я тут при чем?

— Милорд герцог распоря… просил, чтобы вы его сопровождали.

— Так попросил или распорядился?

— Он позвал меня к себе, в свою комнату, ну ту, где много книг, — охотно затараторила девушка, — Я испугалась: не натворила ли что. Захожу, а он сидит за столом, а вокруг свитки лежат. И даже на полу. Говорят, что у него всегда так раскидано. Милорд Алан рядом, уж не знаю, о чем они там говорили, но он увидел меня, кивнул мне, и говорит: «ты прислуживаешь миледи Айрин?», я говорю: «Да, милорд», а он: «Тогда передай ей, что я прошу ее сопровождать меня сегодня» Я кивнула, он еще так пристально посмотрел и сказал: «Не забудь передать, что я прошу!»

— Даже так, — пробормотала я. — Интересно девки пляшут…

— Где?

— Что где? — не поняла я.

— Где пляшут? — удивилась служанка.

— Аааа, это так, образное выражение, — я посмотрела на ее недоуменное лицо, — Ну присказка… слова из песни.

— А из пееесни, — протянула она и тут же всплеснула руками, — Надо поторопиться, иначе не успеем.

— Действительно, герцог ведь просил, — усмехнувшись, я неспешно вышла, гадая, какой смысл скрывался за словами Десмонда. Во дворе царила суматоха. Поседланные кони ржали, переминались с ноги на ногу, фыркая друг на друга и проходящих мимо людей. Слуги и оруженосцы бегали по двору, стремясь сделать все одновременно. То в одном, то в другом углу двора возникали перепалки. Бринн коротко кивнул мне, исчезая в недрах конюшен, и минутой позже подвел ко мне очень приятного гнедого коня.

— Вот.

Я чуть приподняла брови:

— Герцог сменил гнев на милость?

— Я откуда знаю? — пробурчал он, — Велено было выбрать такого, чтоб понравился.

— Спасибо, — конь мне действительно нравился: достаточно резвый и при этом покладистый, ездить на нем было одно удовольствие. Я сняла перчатку, чтобы погладить белую проточину на морде. Гнедой раздул ноздри и ласково ткнул носом в ладонь в поисках лакомства. Увлеченная лошадью, я не сразу заметила, что во дворе стало тихо. Повернувшись, я почти нос к носу столкнулась с герцогом. Алан и Гарет стояли чуть поодаль, поглядывая на меня, один — с блеском в глазах, второй — с явным неодобрением.

— Миледи, — Десмонд коротко кивнул мне.

— Милорд, — я выжидающе посмотрела на него, но он уже зашагал к своему вороному, которого выводил Бринн.

— По коням! — скомандовал Гарет. Суета возобновилась. Кто-то из рыцарей попытался лихо запрыгнуть в седло, его лошадь встала на дыбы, явно сопротивляясь такому грубому обращению, и незадачливый всадник полетел на землю, подняв клубы пыли. Соседняя лошадь шарахнулась в сторону, отчего ее всадник зацепился стременем за край телеги с сеном, телега пошатнулась, часть сена просыпалась на землю, под смачную ругань Бринна. Хмыкнув, я подвела своего коня к скамеечке, и аккуратно, не торопясь села в седло. Разобрав поводья, я неспешной рысью направилась вслед за герцогом. За воротами замка ветер усилился. Море уже отступило, обнажив блестящие черные камни.

Алан в окружении охраны терпеливо поджидал меня на том берегу. В отличие от брата, предпочитавшего нестись по берегу галопом, Алан предпочел неспешную рысь. Охрана двинулась за нами.

— Их стало больше, — я кивнула на воинов, окруживших нас плотным кольцом.

— Да, судный день…

— Так много недовольных решениями герцога?

— Нет, решения Десмонда правильные. Но на прошлый судный день на него напали.

— Напали? Кто?

— Один из пришлых. Он появился на острове, как только снег сошел с холмов, попросил разрешение остаться на землях к югу от бухты.

— И что потом?

— Начал строить дом, а потом, к судному дню заявил, что у него тяжба с соседом. Когда вышел на лобное место…

В тот день было омерзительно холодно, дождь моросил уже седьмицу, и лобное место представляло собой огромную лужу грязи, на краю которой, омерзительно похрюкивая, лежала свинья. С другого края воины натянули тент, под которым и восседал герцог, верша свой суд. По обычаю, Гарет стоял рядом с ним, его борода гордо развевалась под порывами ветра. Десмонд то и дело вздрагивал, когда особо крупные капли воды, срывавшиеся с промокшего насквозь полотнища, попадали ему за шиворот. Он искренне завидовал сестре, которая предпочла остаться в замке. Надежды герцога на то, что в такую погоду просителей будет немного, не оправдались. Людей было даже больше, чем при ярком солнце. Тяжбы были одна нуднее другой. Вдобавок у Десмонда из-за постоянного применения своего дара начинала болеть голова. Свинья, точно чувствуя это, начинала радостно хрюкать как раз в моменты оглашения решений. При каждом резком звуке Десмонд заметно морщился. Время от времени кто-нибудь из воинов герцога пытался пнуть свинью, побуждая ее встать, но животное издевательски взвизгивало и лишь переворачивалось с одного бока на другой.

— Да ради всех богов! — рявкнул герцог, не выдержав, после очередной попытки стражников, — Оставьте эту свинью в покое!

Гарет склонился к нему, пытаясь возразить, но герцог только раздраженно мотнул головой, седовласый воин тяжело вздохнул, признавая свое поражение.

— Следующий! — молодой оруженосец, мальчишка лет двеннадцати, изначально раздувавшийся от гордости за оказанную ему честь быть глашатаем на сегодняшнем судилище, уже к середине действа сник, а потом еще и охрип, хотя, надо отдать ему должное, старался держаться из последних сил. Перо на его шапочке намокло и теперь грустно свисало на мокрую тунику.

Невысокий мужчина шагнул вперед. Оливковая кожа и темные глаза выдавали в нем уроженца более южных земель.

— Назови свое имя! — потребовал глашатай.

— Аодх… — он вытер подрагивающие руки о край туники и прокашлялся, — Ныне меня зовут Аодх с Южной пустоши.

— Назови свое дело, Аодх с Южной пустоши! — стандартная формулировка уже приелась за сегодняшний день. Мужчина нервно оглянулся и сделал несколько шагов к герцогу:

— Я это… у меня это… дело такое… — еще три шага.

— Так какое? — раздраженно перебил его герцог. Он зло отмахнулся от пажа, который поднес ему кубок с горячим вином, — Говори!

— Я… — Аодх еще раз вытер ладони о тунику, затем сделал еще несколько шагов, — Я это… женился я значится недавно…

— Поздравляю! — терпение герцога явно заканчивалось, — Дальше!

— Я… — виллан отчаянно теребил свой пояс, глаза бегали, избегая встречаться взглядом с герцогом. Внезапно резким, почти неуловимым движением он выбросил спред руку. Тонкий серебристый стилет полетел в сторону герцога.

— Дес! — закричала Вивиан, стоявшая в первом ряду. Гарет рванул вперед, понимая, что не успевает заслонить герцога. Сам Десмонд, уклоняясь от летящего клинка, скользнул в сторону, перекатился по грязи и вскочил, обнажив короткий меч. Стражники кинулись к Аодху, сбили его с ног, крепко связывая руки за спиной. Он не сопротивлялся. Герцог, все еще тяжело дыша, подошел к пленнику. Его пепельные кудри слиплись от воды, лицо и туника были в грязи. Носком сапога он перевернул пленника и выругался по-нормански: глаза Аодха закатились, губы и язык посинели. Он был мертв.

— Яд… наверняка был за щекой, — пробормотал Гарет, подходя к Десмонду, — Ты как? Не зацепило?

— Нет, — герцог с силой провел рукой по лицу, стремясь с грязью стереть и чувство бессилия, — Куда упал кинжал?

— Милорд, — один из оруженосцев проворно склонился.

— Не трогать! — окрик Гарета опоздал. Мальчик выпрямился, с удивлением посмотрел на тонкую струйку крови у себя на руке, сделал несколько шагов и рухнул, как подкошенный. Судорога сотрясала его тело. Кинжал был отравлен. Десмонд с Гаретом одновременно подлетели к нему, но было поздно.

— Вот с тех пор Десмонд и настаивает на охране, особенно в такие дни, — грустно заключил Алан.

— Но кому это было нужно?

— Мы так и не узнали.

— А кому выгодна смерть… — я осеклась, понимая, что только что сказала глупость. Алан рассмеялся:

— Вообще-то мне! Если бы не два момента: первое — я абсолютно не желаю взваливать это все на себя, и второе — моя мать была наложницей, фактически рабыней, к тому же из пиктов.

— И что?

— То, что жители островов, потомки норманов из северных морей никогда не признают над собой сына рабыни. Может начаться война, а мне бы не хотелось, чтобы на островах вновь вспыхнула междоусобица.

— А в тот день где вы были?

— В том то и дело, что я поехал на северные острова.

— И теперь герцог вас подозревает.

— Кто? Дес? — от удивления Алан натянул повод, останавливая коня, мне тоже пришлось притормозить, — Нет, после этого он, конечно, вызвал меня к себе.

Старший брат сидел в библиотеке, пальцами потирая виски. Выглядел он ужасно: впалые щеки, недельная щетина, темные круги под глазами. В такие моменты, глядя на брата, Алан где-то радовался, что все бремя власти досталось Десмонду.

— Алан, — герцог даже не посмотрел на брата, — ты уже в курсе?

— Весь замок только и гудит, что об этом.

Десмонд кивнул, собираясь с силами, и пристально взглянул Алану в глаза:

— Скажи мне, что ты к этому непричастен!

— Что? — Алан опешил. Десмонд подошел к нему вплотную, тревожно всматриваясь в лицо брата:

— Алан, дай мне слово, что ты никогда не желал моей смерти!

— Вообще-то… — Алан слегка опешил, — Когда мне было пять лет, а ты отобрал у меня мой деревянный меч, я подумывал о том, чтобы убить тебя… Но никогда более!

Десмонд с минуту смотрел на него, а затем расхохотался. Черты его лица смягчились:

— Извини, я скоро с ума сойду с этим всем.

— Верю. Именно поэтому я и не хочу быть герцогом. Я не рожден для этого. Ты — сын принцессы…

— Что? — изумилась я, перебивая Алана, — какой принцессы?

— Дочери норвежского коннунга. Это было одно из условий полного владения Оркнейскими островами, которое коннунг поставил отцу: взять в жену одну из его дочерей.

— Это многое объясняет, — пробормотала я, — как там, у классика: «сила крови — великая вещь».

Невдалеке показались дома, незатейливое поселение у воды, и я с удивлением поняла, что это — предвестник того Киркуолла, в который я прилетела. Сейчас это было нечто среднее между деревней и городом. Берег предстал передо мной в своем первозданном виде, пыль дороги, ведущей к замку герцога, сменялась зеленой травой, подступавшей к самому бескрайнему морю. Домики были в основном одноэтажные, некоторые уже покрылись мхом по самую крышу. Дорога плавно уходила между ними в такую же утоптанную и грязную улицу. Чуть поодаль стояла кузница, из которой в обычное время разносился бы стук молота и звон железа, но сейчас из трубы не шел дым, и дверь была закрыта: все обитатели уже ушли на площадь, которая виднелась впереди. Мы подъехали к ней и остановились у длинной коновязи, я с любопытством оглядывалась вокруг. Неподалеку Бринн лично отшагивал вороного герцога. Сама площадь была относительно небольшой, вымощенная камнем, она являла разительный контраст с остальными пыльными дорогами поселения. С одного края был натянут тент в цветах герцогства, под которым на некотором возвышении стоял не то стул, не то примитивный трон: судя по всему, здесь и намечалось судилище. Алан остановил лошадь, спешился и подошел ко мне, чтобы помочь, но я легко соскользнула вниз сама и уже передавала поводья одному из оруженосцев:

— Отпусти подпругу, не расседлывай, отшагай, пить дашь позже.

Мальчишка кивнул. Я с удовольствием зашагала по площади, разминая ноги. Десмонд стоял чуть поодаль, около навеса, в окружении охраны, всем своим видом выражая нетерпение.

— Вы долго ехали! — бросил он, обращаясь скорее к Алану, чем ко мне. Алан лишь пожал плечами, стараясь лишний раз не провоцировать брата, настроение которого падало с каждой минутой. Десмонд тем временем уже что-то говорил Гарету, предлагая начать. Я, чтобы не путаться под ногами, потихоньку отошла к Вивиан, которая стояла первом ряду около навеса.

— А, вот и ты! — поприветствовала она меня, — Скоро начнется, смотри, сколько народу.

Вокруг площади действительно собирались люди. Слуги в туниках с вышитым драконом на груди, служанки в платьях как у Бетони, крестьяне всех возрастов, я увидела даже несколько детей, цеплявшихся за одежду родителей. Одни стояли группами, обсуждая последние новости, другие по одному жались у края. Какой-то зажиточный виллан привез всю семью на телеге, и теперь спорил со стражей, требуя пропустить его телегу в первые ряды. Он тряс огромными узловатыми кулаками, важно выставлял вперед непонятного цвета бороду и яростно брызгал слюной. Стражник лениво отмахивался от него, будто от осенней мухи. Две девушки, явно служанки из замка, пересмеивались, строя глазки проходящим мимо парням. Высокий блондин остановился рядом с ними и по-приятельски завел разговор. Судя по обрывкам фраз, он явно договаривался с одной из них о свидании где-то в вересковых пустошах. Народ все прибывал, ряды уплотнялись, задние пытались потеснить передние ряды, которых сдерживали стражники, расставленные по периметру.

— В этом году будет большой праздник, — Вивиан кивнула на разношерстную толпу, — Говорят, только с северных островов человек приехало человек семьдесят, и это не считая жен и детей.

Я задумчиво оглядела толпу, стоявшую по краю площади. Было видно, что многие одели свои лучшие наряды. Одна из женщин явно ругала ребенка, пытающегося схватиться за потрепанную кружевную отделку ее темного шерстяного платья. Судя по запаху, витавшему над толпой, некоторые начали праздник вчера, и теперь, пошатываясь, стояли в толпе, распространяя на соседей горький аромат перегара. Я поморщилась, но уйти куда-то уже было невозможно.

Атли, раздувшись от гордости, вышел на середину площади и гордо объявил первое дело. Герцог приступил к слушанию.

— Площадь замостили совсем недавно, — прошептала мне Вивиан, заметив, что я разглядываю камни мостовой. — По приказу герцога.

— Он считает, что удариться о камни лучше, чем кататься по грязи? — не сдержалась я. Знахарка удивленно посмотрела на меня:

— Откуда ты знаешь?

— Алан рассказал.

— У мальчика всегда был очень длинный язык, а чтобы произвести впечатление, он еще и раздваивается! — фыркнула она, чуть громче, чем следовало бы. Гарет, тенью стоявший за герцогом, неодобрительно покосился на нас и Вивиан замолчала.

Дела шли одно за другим. Вскоре я поняла причину плохого настроения герцога: сидеть несколько часов на достаточно неудобном стуле, выслушивая однотипные жалобы соседей друг на друга могли вывести из себя даже святого, а Десмонд святостью не отличался. Мне уже достаточно наскучило стоять, когда вдруг в рядах зрителей наметилось оживление. Косматый, неопрятный мужчина вытолкнул в круг нервно всхлипывающую девушку. Некрасивая, с покрасневшими опухшими от рыданий глазами, она нервно всхлипывала, с испугом оглядываясь вокруг. Лицо герцога окаменело, он пристально посмотрел на мужчину, от чего последний окончательно смутился.

— Я слушаю, — голос герцога был полон презрения. Запинаясь, мужчина начал рассказ. Из его неразборчивой речи, я поняла, что он обвиняет свою дочь в том, что она оказывала очень много внимания мужчинам без его согласия. Девушка отчаянно затрясла головой, отрицая все. Герцог устало откинулся на стуле:

— Олаф, ты каждый год приводишь свою дочь с одной и той же жалобой, и собираешь виру с мужчин. Это — уже пятый год. Если ты не можешь воспитать свою дочь, тогда это сделаю я.

— Но… милорд… — растерялся тот. Девушка от удивления перестала всхлипывать и смотрела на герцога с открытым ртом. От даже не посмотрел на них, немедленно распорядившись присудить девушке и ее отцу по пять ударов плетью. Она зарыдала во весь голос, Олаф побледнел, по толпе прокатился одобрительный ропот, пока стражник, исполняющий сегодня роль палача, обстоятельно разматывал плеть.

Я посмотрела на герцога. Он сидел на своем стуле, скрестив руки на груди, всем своим видом выражая безразличие к происходящему. На какой-то миг, он взглянул в мою сторону, словно приказывая не вмешиваться. Свист кнута, хлопок и короткий вскрик. Глашатай методично отсчитывал удары. Толпа оживилась, где-то раздалось несколько смешков, кто-то издевательски засвистел. Я открыла было рот, чтобы вмешаться, но Вивиан предусмотрительно сжала мне руку:

— Молчи, это старый Олаф и его дочь. Каждый год он требовал виру за соблазнение дочери, Десмонда еще надолго хватило.

Я с ужасом посмотрела на Вивиан:

— Но ведь что-то же можно сделать?

— Что? Она — его дочь, принадлежит ему, пока не выйдет замуж. А Олаф известный бездельник, они потом год живут а полученную виру. Именно поэтому она так и заигрывает с мужчинами. Хотя… после сегодняшнего дня мужчин у ее дома поубавится. Иди, твоя очередь!

— Что? — я в изумлении услышала, как Атли выкрикивает мое имя. Алан уже стоял посередине, ободряюще мне улыбаясь. Ноги предательски задрожали, сердце бешено забилось: что я сделала? Хотя, если подумать, список получался внушительный. Меня охватил страх. Стараясь не подать виду, я вышла на площадь и повернулась к навесу. Герцог пристально смотрел на меня из-под полуприкрытых век. Я с вызовом взглянула ему в глаза, его губы дрогнули в мимолетной улыбке, но она тут же исчезла.

— Миледи, эти люди, — он кивнул в сторону трех мужчин со связанными руками, стоявших в центре площади, — Обвиняются моим братом в том, что они пытались вас убить в тот момент, когда вас выбросило на берег острова с тем, чтобы завладеть вашим имуществом. Вы что-то можете добавить?

Я покачала головой:

— Нет.

— Как вы оказались на нашем острове?

— Корабль, на котором я находилась, потерпел кораблекрушение.

— Вы ничего не помните?

— Нет. Я очнулась лишь в замке.

Герцог кивнул и обратился к вышедшему вперед Алану. Тот кратко еще раз рассказал, как обнаружил меня на берегу в тот момент, когда эти люди намеревались перерезать мне горло, предварительно изнасиловав. Я вздрогнула, только теперь представив опасность, которой подвергалась. Когда Алан закончил, герцог достаточно долго разглядывал мародеров, а затем коротко бросил:

— Повесить.

Стражники подошли к ним и, развернув за плечи, направили к столбу, где еще один уже набрасывал на перекладины петли. До преступников вдруг дошел весь ужас происходящего. Один из них заголосил, взывая к милости зрителей, другой молча упал на колени, из толпы раздались улюлюканье и крики, в преступников полетели огрызки. Алан беззвучно подошел и подхватил меня под локоть:

— Вам не стоит смотреть на это!

Я вцепилась ему в руку:

— Алан, их действительно повесят?

— Да, — он повел меня к краю площади, — Таков закон.

Крики вокруг стали громче.

— Отпустите меня! — я с силой выдернула руку и развернулась. Осужденным уже накинули петли на шеи. Другой конец веревки был привязан к лошади. По лицу одно из приговоренных текли слезы, второй шевелил губами, явно молясь, третий стоял, безразлично глядя вокруг, на его штанах расплывалась мокрое пятно.

— Алан, вы должны вмешаться! Их же убьют!

— И правильно сделают, — Алан с досадой оглянулся и, увидев Вивиан, торопливо помахал ей рукой, подзывая к нам. С видимым облегчением он перепоручил меня заботе знахарки, а сам пошел к брату. С ужасом я смотрела на происходящее на площади. Повинуясь кивку герцога, палач стегнул лошадь по крупу. Та обиженно заржала и рванула вперед, тела взметнулись вверх и повисли, дергаясь, будто марионетки. Запах смерти и фекалий разносился в воздухе. Я поняла, что меня сейчас стошнит. Прижав руку ко рту, я, стараясь не вдыхать резкие запахи немытых тел и перегара, с трудом пробралась через толпу, захваченную этим варварским зрелищем, и забежала за угол ближайшего дома, где меня буквально вывернуло наизнанку. Где-то краем своего сознания, я отметила, что шум толпы стих. Правосудие, вернее то, каким его представляли здесь и сейчас, свершилось. Пытаясь отдышаться, я прислонилась лбом к холодной каменной стене дома. Прохлада камня приятно охлаждала разгоряченную кожу. Сердце колотилось в груди, мне не хватало воздуха. Я вдруг поняла, что очень устала. Устала жить без радостей цивилизации, без машин и мобильных телефонов, без самолетов, и главное — без личной свободы. Я была по уши сыта средневековым гостеприимством, и особенно надменным герцогом. Сейчас он мне казался варваром, дикарем с первобытными представлениями о правосудии. Перед глазами все еще стояло лицо несчастной девушки. А ведь на ее месте могла оказаться и я, как то он уже угрожал мне наказанием. Эта мысль придала мне сил. Я решительно отстранилась от стены и направилась обратно, на площадь. Уже подходя к толпе, меня вдруг осенило: ведь наконец-то я была одна, без вездесущего внимания герцога и его семьи. Неподалеку находилась коновязь с лошадьми. Пажи, поставленные смотреть за животными, старательно вытягивали шеи, пытаясь рассмотреть происходящее на площади. Я действовала не задумываясь. Медленно сосчитав до двадцати, я подошла к коновязи, надеясь, что выгляжу достаточно естественно. Пажи лишь скользнули по мне взглядом, но, не увидев ничего, заслуживающего внимания, вернулись к созерцанию площади. Дрожащими руками я с третьей попытки отвязала лошадь и села в седло.

— Миледи! — раздался за спиной мальчишеский голос, мое сердце буквально ушло в пятки. Я обернулась:

— Да?

— Вы взяли другую лошадь, вот же ваша, — он указал на гнедого, стоявшего в самом конце коновязи.

— Да, верно, — я нервно улыбнулась, — наверное, мне не стоило смотреть сегодня на все это.

— Да, это не для женских глаз! — авторитетно заявил один из мальчишек, в то время как два других снисходительно поглядывали на меня. Я спешилась, отдала им лошадь и вскочила на гнедого. Он прянул ушами и резво зацокал копытами по пыльной дороге, идущей мимо домов. Выехав из города, я пустила коня легким галопом. Трава мягко пружинила под копытами, ветер шумел в ушах. Чувство полета охватывало меня, будто очищая от грязи сегодняшнего дня. Я полностью отдалась этой скачке, позволяя гнедому самому выбирать ритм. Море приближалось. Я уже слышала рокот волн, воздух пропах солью и свежестью. В надежде отыскать бухту, которую мне показывал Алан, я притормозила и пустила коня вдоль берега легкой рысью.

Бухта оказалась дальше, чем я помнила. Я уже отчаялась ее отыскать, когда холмы расступились, и показался белоснежный песок. Сердце радостно забилось: скоро я окажусь дома. Я соскользнула с коня, ослабила подпругу, завязала повод на шее и побрела по песку к воде. В прошлый раз я бродила по кромке. Сейчас мне следовало зайти в море. Тяжело вздохнув, я с трудом сняла платье и нижние юбки, оставшись в одной рубашке, доходившей мне до колен. Обхватив себя руками, чтоб согреться, я попыталась зайти в волны. Вода была ледяная. В довершение всего, ветер усилился, легко проникая под рубашку и пробирая до костей. Стиснув клацающие зубы, я решительно побрела вперед. Становилось все холоднее, волны окатывали меня до пояса, ног я не чувствовала. Ветер издевательски налетал, кидая брызги мне в лицо. Я оглянулась. На песке кучей лежала моя одежда, конь пасся неподалеку, удивленно посматривая в мою сторону. Начинался шторм. Возможно, это добрый знак? Собравшись с силами, я нырнула в набегавшую волну. Дыхание перехватило, я отчаянно замахала руками, пытаясь вынырнуть, захлебываясь от соленой воды. Вторая волна обрушилась на меня как раз в тот момент, когда я вынырнула, протащила меня вперед к берегу и отступила. Пошатываясь, я встала как раз для того, чтобы третья волна вновь свалила меня с ног и потащила обратно в море. А потом я потеряла им счет, этим бушующим силам, обрушивающим на меня тонны воды и песка, тащившим по обнажающемуся песку вглубь моря. Глаза невыносимо болели от морской соли, руки и ноги одеревенели от холода. В какой-то момент мне показалось, что я уже не смогу выбраться. Боль пронзила все тело, глаза слепило от серебристого света. Я почувствовала, как лечу вверх, ветер подхватывает мое тело, чтобы с силой бросить его на прибрежный песок.

Я открыла глаза и поняла, что лежу на берегу в нескольких метрах от разбушевавшегося моря. Неужели мне удалось? Я точно помнила ощущение полета, и потом — кто-то же вытащил меня из воды. Мне было холодно, сыро, песок налип на лицо, царапая кожу, правое запястье безумно болело. С трудом повернув голову, я увидела, что под тонкий рубец шрама блестит серебром. На секунду я закрыла глаза и затрясла головой. Серебряный блеск не пропал, наоборот, с каждой минутой он становился все ярче. Решив разобраться с этим позже, я поднялась, и тут же пожалела: порыв ветра едва не сбил с ног, забирая из тела последние крохи тепла. Пройдя несколько шагов, я рухнула на песок, рядом с грудой моей одежды. Вокруг не было ни пароходов, ни машин, по небу не летел ни один самолет. У меня не получилось. Я обреченно закрыла глаза, признавая свое поражение. Я застряла здесь навсегда. Отчаяние охватило меня. Мне оставалось либо вернуться в замок, либо умереть здесь, на песке. Слезы навернулись на глаза, и впервые за десять лет я расплакалась. Я плакала до тех пор, пока не начала икать от сотрясавших меня рыданий. Слезы смешались с морской водой и ветром, отчего щеки горели, будто в огне. Я вся дрожала от холода. Гнедой подошел ко мне, фыркнул на ухо и бархатными губами начал теребить за волосы, я отмахнулась, но он не отставал. Придерживаясь за его гриву, я встала и прижалась к нему всем телом. Он переступил с ноги на ногу, располагаясь так, чтобы защитить меня о ветра. Он был очень теплым, шерсть приятно покалывала мои руки, сладковатый запах наполнял живительной силой. Согревшись, я с признательностью погладила коня по шее и побыстрее завернулась в плащ. Шерсть мягкими складками укрыла меня от ветра. Дрожащими руками я сняла с себя мокрую рубашку, и кое-как натянула платье прямо на голое тело. Шерстяные чулки были все песке, я не стала отряхивать. Одевшись, согревшись и обретя какое-то подобие разума, я задумалась, что же мне делать дальше.

В замок возвращаться мне не хотелось: герцог вызывал у меня непонятное чувство тревоги, а после событий сегодняшнего дня еще и страх. Он был беспощаден и легко мог легко убить любого, кто ослушался его приказа. «Тебя же он не убил, и даже спас,» — ехидно подсказало подсознание. Я устало отмахнулась от таких мыслей. возможно, он был любителем театрализованных действий. Все его поступки были театральны и расчитаны на толпу, жаждавшую зрелищ. Вполне вероятно, он решит сделать зрелище и из моего наказания. Наверное, следовало бы уехать с его земель. Но куда можно поехать? Я ничего не знала об этом времени. Темные века не баловали информацией, да и уроки истории я с удовольствием прогуливала. Ак тому же, у меня не было денег. Я с сожалением поняла, что сундук с золотом остался в замке. По крайней мере, я сполна расплатилась за гостеприимство герцога. Интересно, они уже обнаружили мое исчезновение? Я не знала, сколько времени я пролежала на песке, вполне возможно герцог уже вернулся в замок, и тогда мне стоило бы поторопиться. Повернувшись, чтобы затянуть подпругу, я замерла: на ближайшем холме стоял небольшой отряд, возглавляемый герцогом Оркнейским. Даже отсюда я почувствовала его тщательно сдерживаемую ярость. Герцог что-то сказал Гарету, тот кивнул и направился ко мне, в то время, как сам Десмонд со своим отрядом поехал в замок. Я поплотнее закуталась в плащ, словно ткань могла защитить меня от гнева хозяина острова. Руки тряслись от холода и страха. Гарет подъехал ко мне и презрительно посмотрел сверху вниз:

— Пойдем!

Я нервно кивнула, понимая, что в случае неповиновения меня просто перекинут через седло и привезут в качестве подарка герцогу, хочу я этого или нет. В памяти всплыло сегодняшнее утро. Девушка, которую били плетью, трое повешенных… Желудок вновь скрутило. Я невольно прислонилась лбом к коню, ожидая, когда пройдет приступ тошноты. У меня буквально под носом оказалась фляга. Я повернула голову, Гарет, соскочив со своего коня, стоял рядом.

— Выпей! — он сунул мне в руки флягу и, оттеснив плечом, быстро переседлал гнедого. Я сделала глоток. Дыхание перехватило, крепчайший самогон огнем прошелся по горлу, блаженным теплом растекаясь по телу. В голове прояснилось. В конце концов убить меня герцог мог и здесь. Следуя за Гаретом, я вновь оказывалась в замке, и смогла бы более основательно подготовиться к побегу. Оставалось только уповать на милосердие герцога. Впрочем, до сих пор он и пальцем меня не тронул, даже носил на руках. Воспрянув духом, я еще раз хлебнула из фляги и послушно села на гнедого. Неспешной рысью мы с Гаретом направились в сторону замка. Лошади легко бежали вдоль берега, зеленая трава пружинила под их копытами. Вскоре я окончательно согрелась. Гарет не торопился, позволяя лошадям идти неспешной рысью. Замок возвышался вдалеке темной громадой. Солнце спряталось за ним, окрашивая небо в золотисто-оранжевый цвет. Ветер усиливался, я обеспокоенно поглядывала на волны, понимая, что прилив уже начался.

— Может, поторопимся? — нарушила я молчание. Гарет лишь хмыкнул в бороду, но пришпорит своего коня, я последовала его примеру. Какое-то время мы ехали молча, затем он вдруг смачно сплюнул и сказал:

— Держись подальше от герцога, девочка!

— Спасибо за предупреждение, только оно, похоже, слегка запоздало, — пробурчала я. Нахмурив мохнатые брови, он посмотрел на меня:

— Что значит запоздало?

— Это же ваш господин приказал доставить меня к нему в замок?

— Он мне не господин, — покачал головой Гарет.

— А кто же?

— Он — сын моей сестры.

От неожиданности я даже остановила гнедого:

— Но ведь мать герцога…

Он хмуро кивнул:

— Да, она дочь коннунга.

— А вы?

— Нет. Мой отец был великий воин, правая рука коннунга. Он славно погиб в бою, когда я был ребенком. Коннунг взял меня к себе на воспитание, потом женился на моей матери, и у них родилась Альгисль.

— И что вы забыли здесь? — вырвалось у меня. Гарет криво улыбнулся:

— Что я потерял там? Она была красавицей, моя сестра: когда она распускала свои косы, ее волосы достигали колен. Ее глаза…серые, будто сумерки осенней ночью, они всегда лучились смехом… До того момента, когда она поехала сюда… Она чувствовала, что умрет в этих пустошах.

— Но старый герцог…

— Был бездушной скотиной! — взорвался Гарет, — Он ненавидел Альгисль … я бы убил его, когда встретил вновь, но в тот день он привел ко мне ее сына и попросил позаботится о мальчике. Я дал ему слово.

— И с тех пор…

— Да, я всегда рядом. И поэтому предупреждаю: держись от него подальше!

— Иначе что?

— Иначе он умрет, — он вновь пришпорил коня, я ошеломленно смотрела ему вслед, затем, опомнившись, последовала его примеру. Безапелляционные заявления Гарета и его убежденность в смерти Десмонда заинтересовали меня. Опять предание? Или все гораздо проще и герцог — натура впечатлительная, могущая покончить с собой от неразделенной любви? Я усмехнулась: на роль безутешного Ромео Десмонд не подходил категорически. Больше всего он напоминал мне Казанову из поэмы Цветаевой, как там, в ремарках: «уголь и угол»?

Со всеми этими разговорами Я не заметила, как мы подъехали к замку. Прилив уже начался. Гарет, не замедляя хода, направил своего коня прямо в пенные потоки волн. Гнедой артистично повздыхал, пофыркал и последовал за ним.

Атли подскочил к нам, как только мы въехали во двор:

— Миледи, — мальчишка здорово осип, выкрикивая имена и решения на суде, — герцог распорядился, как только вы появитесь, немедленно следовать к нему.

— Распорядился?

— Да, он приказал мне дождаться вас.

— Хорошо, — кивнула я, поручая гнедого заботам одного из конюших, и судорожно придумывая предлог, чтобы не идти. Как на зло, в голове не было ни одной стоящей мысли, поэтому я вынужденно пошла за Атли. Опьянение прошло, и с каждым шагом меня мне становилось все страшнее. Мои шаги гулким эхом отражались под сводами коридоров, мне казалось, что слуги кидают на меня сочувствующие взгляды, пару раз мой слух уловил перешептывания за моей спиной. Вдобавок я заметила, что мы идем к личным покоям герцога. Что все это значило? Неуемное чувство юмора нервно воспрянуло и предложило еще несколько весьма неприличных способов смерти герцога в своей постели, кстати, это бы полностью разрушило проклятие Морганы: постель то была герцогская! Хмыкнув, я вошла в заботливо открытую дверь и действительно оказалась в спальне герцога оркнейского. Сейчас ставни были закрыты, и в комнате царил полумрак. Две трети комнаты занимала кровать. Достаточно примитивная, огромная, с коричневой шкурой вместо покрывала, она подавляла размерами. Как зачарованная я смотрела на это ложе, понимая, что живой я точно не дамся.

— Это медведь, — при звуках его голоса я вздрогнула и обернулась. Прикрыв глаза, герцог сидел у камина, вытянув ноги и откинув голову на высокую резную спинку стула. Вивиан стояла в самом темном углу, наливая что-то в кубок.

— Я знаю, — я заставила себя подойти к герцогу. Он с видимым усилием приоткрыл глаза, стараясь лишний раз не шевелить головой:

— Как искупались?

— Замечательно!

— Вот, выпей! — Вивиан, будто змея, скользнула к Десмонду, протягивая кубок. Я уловила горьковатый запах полыни. Он поморщился, проглотил все одним махом и вновь откинулся на стул. Вивиан с укором посмотрела на меня. Я ответила непонимающим взглядом. Она тяжело вздохнула и с материнской заботой посмотрела на герцога. Он с трудом кивнул. Вивиан вздохнула.

— Я пойду, — не дожидаясь ответа, она вышла. Я постояла еще немного, переминаясь с ноги на ногу. Было похоже, что герцог действительно заснул. Философски пожав плечами, я пошла к двери, стараясь производить как можно меньше шума.

— Зачем вы пошли в море? — вопрос заставил меня вздрогнуть. Я повернулась и обнаружила, что Десмонд уже поднялся на ноги и стоит у камина, наблюдая за мной. Нервничая, я пересказала ту же версию про талисман, что и Алану, добавив, что волны сбили меня с ног.

— И поэтому вся ваша одежда лежала на берегу? — фырнул Десмонд.

— Я предусмотрела такую возможность. Тем более, начинался шторм.

— Я буду очень признателен, если в следующий раз вы предусмотрите возможность того, что если вы не утонете или вас не прирежут охотники за наживой, то я удушу вас собственными руками!

— Это угроза? — вскинулась я.

— Это предупреждение. Вы живете в моем замке, и извольте следовать установленным для всех правилам. Никто из жителей замка не может покидать его без охраны!

— Как и слуги? — удивилась я.

— Вы прекрасно знаете, что нет. Это касается лишь членов моей семьи и тех, кто находится под моей опекой.

— Но я не принадлежу к вашей семье.

— Вы приняли мое покровительство!

— А если я от него откажусь? — вскинулась я.

— Не уподобляйтесь моей сестре! - Он с силой провел рукой по лбу, явно пытаясь смягчить головную боль, — Я с трудом терплю ее капризы.

— Я не ваша сестра и не нуждаюсь в вашем снисхождении и заботе! Я уже много лет живу, обходясь без чьей-либо опеки и надзора!

Он с удивлением посмотрел на меня:

— Вы женщина…

— Считаете, женщина не может защитить себя?

— Считаю, что сегодня я уже повесил троих покушавшихся на вас. Мне не хотелось бы продолжать и превращать это в традицию.

Я с ненавистью посмотрела на него:

— Скажите, что это — моя вина.

— Тогда — нет, но если бы сегодня было продолжение, то я бы приказал отстегать вас плетью на площади.

— Как и ту девушку? Вы ведь даже ее не выслушали!

— А должен был? — саркастически спросил он, наполняя себе кубок. — Должен был растянуть весь этот фарс на полдня, выслушивая бессвязные речи заплаканной девицы, сбивчивые пьяные речи ее отца… показания свидетелей… все равно итог был бы один…

— Вы так уверенны в том, что она виновата?

— Я так уверен, что если бы я не назначил наказание, эта парочка еще не один год приходила бы на судилище. А так все получили свое, а зрители — еще и удовольствие от правосудия.

— О да! Я видела, какое удовольствие доставила вам эта сцена! — я вложила в свой голос столько презрения, сколько это было возможно. Похоже, это его задело.

— Да как вы смеете осуждать меня! — взорвался он, с оглушительным грохотом отбрасывая стул, стоявший у него на пути и подлетая ко мне вплотную — Не вам судить о правильности моих решений. Вы — всего лишь чужеземка.

Чужеземка. В его устах это прозвучало, как грязное ругательство. Я вновь почувствовала на себе все то одиночество и отчаяние, охватывающее меня каждый раз, когда я думала о своем мире.

— Да, это правда, — я гордо вскинула голову и постаралась, чтобы мой голос не дрожал, — я действительно здесь чужая, потому что не могу понять ваши кровожадные законы!

— Не римлянам говорить мне о кровожадных законах! — вскинулся он.

— Я не римлянка. Это дает мне право?

— Нет! — выкрикнул он. Мы стояли, яростно смотря друг на друга. Ощущение было, будто воздух между нами накаляется от напряжения. Правое запястье бешено запульсировало. Десмонд машинально потер свое. На секунду его глаза расширились от удивления, когда он увидел на тонкой линии шрама россыпь серебристых искр, но тут же маска безразличия упала на его лицо, скрывая все эмоции. Он тяжело вздохнул, на секунду закрыл глаза, затем холодно посмотрел на меня:

— Кажется, мы оба погорячились. Я надеюсь, что вы все-таки, в дальнейшем, находясь в моем замке, будете соблюдать правила, установленные мной. Поверьте, сегодняшний день не доставил мне никакого удовольствия, я лишь исполнил свой долг.

Я кивнула, принимая это предложение перемирия:

— В сущности, мне нет никого дела ни до ваших законов, ни до вашего удовольствия, — я осеклась, слишком уж двусмысленно прозвучали слова, — В любом случае вы — хозяин, и я должна соблюдать установленные вами правила.

Он наклонил голову, признавая правоту моих слов, и слегка поморщился.

— Ну что ж, если мы все решили, я пойду к себе, — я не удержалась и отпустила шпильку, — Надеюсь, я могу ходить по замку без охраны?

— Пока — да, — он смотрел на меня очень серьезно. Я вдруг заметила, какие у него красивые губы. Нижняя губа чуть полнее, чем верхняя, классически очерченная, будто слепленная с греческих статуй. Его пепельные кудри упрямо падали на лоб. В полутьме его глаза казались просто черными, огонь камина отражался в них, придавая герцогу сходство с дьяволом. Он перехватил мой взгляд, и, опомнившись, я тряхнула головой, прогоняя наваждение. Он выжидающе смотрел на меня, мои ноги внезапно начали подкашиваться, я неуклюже присела в реверансе и направилась к двери. Дверные петли скрипнули, я уже была за порогом, когда меня догнал звук его голоса.

— Да, Айрин, — тихо сказал он, скорее сам себе, — Мне очень конечно жаль, что мое удовольствие это не ваше дело.

Я повернулась к нему. Десмонд стоял спиной к дверям и пристально смотрел на огонь, красными искрами рассыпавшимся в камине. Свет оранжево-красного пламени окружал его темную фигуру. Я сделала было шаг к нему, затем одернула себя и тихо вышла, оставив его наедине со своим одиночеством. Задумчиво, я брела по коридору, когда в противоположном его конце показался Алан, я сделала вид, что не увидела его приветливый взмах руки, и быстро свернула к лестнице.

Решив, что на сегодня общения с герцогской семьей мне хватит, я направилась на кухню, справедливо пологая, что там меня искать не будут.

Там было очень жарко. Огонь в печи полыхал, пар вырывался из огромного котла, периодически что-то громко булькало. Девочка лет двенадцати с растрепанной косой, пряди из которой прилипли к ее потным щекам, стояла и старательно помешивала варево огромной деревянной ложкой. Еще две служанки месили тесто так яростно, будто давали тумаков мужьям, вернувшимся с недельной гулянки. Берта кивнула мне и, улучшив момент, присела рядом:

— Как там герцог? Сегодня, говорят, у него особо сильно голова болела.

— С чего это она у него болела? — пробурчала я, наливая себе молоко из кувшина.

— Ну так, ясно же — судный день! Он же в этот день высшие силы вопрошает о справедливом решении…

— О да, это я заметила! — я бы предпочла за едой не вспоминать сегодняшнее утро. Берта перешла на шепот:

— А потом еще он сегодня колдовал. Аккурат, после судов всех.

— Что колдовал-то?

— Кто ж его знает? Мне вон мальчонка рассказывал, оруженосец из младших. Они за лошадьми смотрели. Герцог, говорит, пришел с милордами, посмотрел на лошадей, про гнедого жеребца спрашивать начал, кто на нем уехал, да зачем, а глаза огнем горят. Малец-то смекнул, что не к добру да попятился за старших. Те мнутся, как девушки на выданье, а герцог лишь глазами сверкал от злости. Милорд Гарет начал его уговаривать в замок ехать, только герцог отказался, все к побережью поехали, герцог впереди, как собака на гоне. На полпути он вдруг замер, глаза прищурил, потом чуть из седла не выпал, это наш герцог то! Мальчонка еще заметил, как у него запястье серебром полыхнуло. А потом герцог выпрямился, выдохнул, и говорит, дескать, знаю куда ехать…

Я замерла, не донеся кружку до рта. Неужели Десмонд появился в бухте не случайно… но как он узнал? Неужели зов крови? Ведь мое запястье тоже полыхало серебром. Единственный, кто мог мне прояснить все, была одна старая колдунья.

— Берта, а где сейчас Вивиан?

— Кто ж ее знает, ведьму эту? — беззлобно откликнулась кухарка, будто прочитав мои мысли. — Может в каморке зелье варит, а может у герцога…

— Спасибо.

Вивиан действительно была в своей кладовой. Правда, назвать эту огромную комнату кладовой не поворачивался язык, несмотря на обилие сухих трав, развешанных по потолку и на стенах. Просторные окна, щедро пропускали дневной свет. По периметру комнаты стояли несколько столов, на которых громоздились ступки и плошки для растирания трав.

— А, это ты? — Виван стояла у окна, размельчая что-то в одной из ступок, в воздухе витал запах полыни, — Заходи! Я как раз делаю запас настойки из полыни: единственное, что снимает головную боль у нашего герцога.

Я прошла, юбками задевая сухие букеты, и села прямо на подоконник так, чтоб видеть ее лицо:

— Вивиан, заклятье крови. Ты уверенна, что рассказала мне все?

— А что ты хочешь знать? — она пристально посмотрела на меня своими темными глазами-вишнями.

— Можно ли с помощью его узнать, где находится тот или иной человек?

— Только если ты сам творил заклятье, — она пристально посмотрела на меня, — Ах вот почему у него сегодня голова разламывается?

— Не только, — я вкратце пересказала ей, что почувствовала в море. Она кивнула:

— Такое возможно. У Десмонда очень сильный дар. Именно поэтому старый герцог и отправил его к коннунгу, на обучение, там самые лучшие друиды.

— А я думала — убрать с глаз.

— Не без этого, — Вивиан усмехнулась, ее голос наполнился горечью потери, — Бринейн был… был очень импульсивный…

Она отвернулась, украдкой смахнув слезы, и повернулась ко мне, вымученно улыбнувшись:

— Столько лет прошло…

— Ты любила его?

— Больше жизни. С той самой минуты, как увидела его, — она задумчиво перемешала полынь в ступке, невидящим взглядом смотря вдаль, — Это был день его свадьбы на дочери коннунга. Мне было тогда двенадцать. Он был очень красив. Высокий, широкоплечий, белокурый с ярко голубыми глазами… Так, наверное, выглядел и Мананвидан.

— А его невеста?

— Альгисль? — она встрепенулась, — Десмонд — ее копия, особенно глаза. Бринейн ненавидел этот взгляд: величественный, отстранено-надменный, взгляд истинных норманских коннунгов.

— Почему?

— Прежде всего, не мог простить того, что его женили против воли.

— Кто?

— Это был сговор коннунга и отца отца герцога. много лет назад островами управлял Эйнар, у него было трое сыновей, Арнкель, Эрленд и Торфинн. После смерти отца каждый из них возжелал править, и начались войны. Это было жестокое, мрачное время, никто на островах не мог чувствовать себя в безопасности, много славных мужей полегло, и не кому было ловить рыбу и вспахивать землю. Наконец Торфинн, поклявшись в верности коннунгу и получив от него воинов, с большой армией пришел на острова и победил своих братьев. Дабы закрепить владения и клятвы, коннунг отдал в жены сыну победителя свою любимую дочь, белокурую красавицу Альгисль. Говорят, она сама упросила отца, влюбившись в статного сына Торфина. Коннунг не мог не уступить дочери. Узнав о женитьбе, Бринейн бушевал три дня, но вынужден был покориться. Этот союз не принес им счастья. Даже рождение наследника не примирило гордого герцога с неугодной женой. Не прошло и трех лет, как Бринейн себе привез наложницу: принцессу пиктов. Мать Алана и Агнесс.

— И что потом?

— Потом? — она устало посмотрела на меня, — потом Альгисль умерла в родах. Очень странно умерла. Ходили слухи, что в этом замешана наложница герцога, но доказать ничего не удалось…

— А что стало с ней?

— Она погибла. Бросилась со скалы в бушующее море.

Она замолчала, вновь переживая события, доступные лишь ей. Дверь скрипнула, мы обе обернулись. Алан стоял на пороге:

— Вот вы где! — он обращался скорее ко мне, — Я вас везде ищу! Вы так внезапно ускользнули!

Он пересек комнату, на ходу подхватив тяжелый стул и сел рядом со мной, смотря на меня восторженным взглядом. Я тяжело вздохнула. Вивиан едва заметно усмехнулась:

— Алан, тебе надо было быть внимательнее во время суда, тогда и искать бы не пришлось.

Он покачал головой, полностью признавая правоту ее слов:

— Ты же знаешь, как бы мне не претило, я должен стоять рядом с Десмондом, как его наследник.

— Ты должен, наконец, сказать ему обо всем.

— И потом год скрываться на каменистых северных островах, пока наш милый герцог рвет и мечет при одном упоминании о моем имени? Покорно благодарю, на такое я не способен.

— Что, там нет смазливых девушек? — не выдержала я.

— Только тюлени и чайки, — ответил он, — Кому мне читать там баллады о любви?

— Лучше тюленям, они медленно ползают, — не задумываясь, отпарировала я. Вивиан насмешливо фыркнула. Алан слегка нахмурился, раздумывая, стоит ли обижаться, но желание пофлиртовать победило. Он беззаботно пожал плечами:

— Я пока не готов к таким жертвам!

— Еще бы! — голос знахарки был полон сарказма, — Кстати, в деревне говорят, что дочь мельника полюбила гулять в одиночестве. С чего бы это?

— Я откуда знаю? — Алан слегка покраснел и обеспокоенно взглянул на меня, — Миледи, позвольте, я провожу вас в сад?

— Спасибо, но я предпочитаю остаться здесь, Вивиан попросила меня помочь, — я умоляюще посмотрела на знахарку, она кивнула головой и всучила мне ступку с полынью. Я вцепилась в нее, будто в спасательный круг и энергично застучала пестиком. Алан тяжело вздохнул, пытаясь сесть рядом.

— Кстати, может пока ты здесь, ответишь мне на пару вопросов? — улыбка Вивиан не предвещала ничего хорошего. Алан тяжело вздохнул. Они отошли в другой конец комнаты. До моего слуха долетали обрывки фраз:

— Ребенка… бастард…Недоволен… герцог узнает…

— Не будет… И я не уверен…

— Не обольщайся… мы до конца не знаем…

Стараясь не вслушиваться, я посмотрела в окно, по двору в глубокой задумчивости шел Десмонд. Как ни странно, он был один. Впервые на моей памяти он шел медленно, с опущенной головой, напоминая скорее узника, чем повелителя. Сделав несколько шагов, он, словно зверь, почуявший слежку, остановился и вдруг, резко обернувшись, посмотрел прямо на меня. Даже с такого расстояния я заметила тревожный блеск его демонических глаз.

— Миледи, — Алан встал за моей спиной, оперся рукой на камень, слегка выступающий из стены, как раз над моим плечом, — О, Вивиан ты и вправду колдунья! Чтобы наш герцог в день суда выходил из своих покоев!

Острый взгляд герцога полоснул по брату, его глаза сузились, он стремительно развернулся и в своей обычной манере, зашагал к крепостной стене. Алан слегка наклонился ко мне:

— Готов спорить на что угодно, что сейчас он устроит разнос страже.

— Вас это забавляет? — я резко повернулась к нему, невольно хлестнув волосами по глазам. Он отшатнулся и заморгал, будто сова. Я поставила ступку, которую все еще сжимала в руках:

— Алан, мне очень жаль…

— Пустяки, — он потер глаза рукой, — бывает и хуже.

— Простите…

До нас долетел резкий голос герцога, распекавшего стражников. Алан кивнул в сторону окна:

— Я же говорил!

— Да уж… — Вивиан прислушалась к сердитому тону, — Он сегодня явно не в духе.

Я вновь принялась толочь траву. В конце концов, уверяла я себя, мне нет никакого дела до герцога. Резкий, привыкший властвовать, он очень отличался от мальчиков моего времени: вежливых, ухоженных, инфантильных, так привыкших прятаться за женскими спинами… я ожесточенно застучала пестиком, размазывая зеленую кашицу по стенкам. Вивиан бережно отобрала у меня ступку:

— Хватит, а то превратишь все в пыль.

Я вздрогнула и огляделась:

— А где Алан?

— Ушел. Он был очень расстроен, что ты не обращаешь на него внимания.

— Ох, Вивиан…

Она рассмеялась:

— Не принимай близко к сердцу, его чувства переменчивы, как летний ветер!

— А какой тогда зимний ветер?

— А зимний ветер здесь если задует, то надолго. Очень колючий, резкий и холодный. Сама скоро увидишь, если не перестанешь нырять в море.

Я в испуге посмотрела на нее. Знахарка была очень серьезна:

— Ты не там ищешь! Море тебе не поможет.

— Ты о чем?

— О твоем пути домой. Ты ведь не из Британии.

— Как ты узнала?

— По разным приметам, — она небрежно взмахнула рукой, — Тебе может помочь лишь то, с чего начался твой путь.

— Но… — договорить мне не дали, дверь вновь распахнулась, и в проеме возник Гарет. Впервые я видела этого гиганта не на шутку взволнованным.

— Вивиан, ты не видела?… — он осекся, сверля меня взглядом. Я вдруг заметила, что у него глаза почти такие же, как у Десмонда, только у герцога они были ярче, пронзительнее. «Глаза истинных коннунгов», как сказала Вивиан.

— Десмонда? — усмехнувшись, Вивиан подошла к окну и открыла его. Раздраженный голос Десмонда витал над стенами. Герцог не церемонился в выражениях, периодически вставляя в свою речь забористые ругательства викингов. Мне было искренне жаль того беднягу, которого отчитывали. Гарет облегченно выдохнул и прошел в комнату:

— Я тогда здесь побуду, пусть мальчик выпустит пар. Он последние дни сам не свой, — он еще раз покосился на меня, словно оценивая, продолжать ли разговор с Вивиан. Она пожала плечами:

— Такое бывает.

— Да уж… Надеюсь, скоро все пройдет. Все, что ему нужно — хорошая встряска. Налей-ка и мне своей настойки, — он по-хозяйски расположился за столом. Я улыбнулась и, не желая мешать старым друзьям, ушла к себе.

Бетани привычно посокрушалась песку, набившемуся в одежду, и взлохмаченным соленым от морской воды волосам, и тут же убежала подготовить купальню. Вскоре я с блаженством погрузилась в обжигающе горячую воду, чувствуя, как напряжение дня покидает меня. Моя голова разрывалась от мыслей. Кровавые обычаи, неудачная попытка вернуться, постоянные стычки с герцогом, я чувствовала, что круговорот событий захватил меня. Еще и зов крови, магия, которую больше не возможно было отрицать, что она таит в себе. Вивиан рассказала мне далеко не все. И откуда она знает обо мне? Как она там сказала: «тебе может помочь то, с чего начался твой путь»… Мой путь… с чего он начался?

— Миледи, вода остывает, — Бетани хорошенько вытерла меня и начала одевать, — Через два дня ярмарка, а ночью будут жечь костры.

— Зачем?

Она посмотрела на меня, как на умалишенную:

— Так ведь праздник Лито! Говорят, та пара, кто в эту ночь прыгнет через самый высокий костер и не опалит руки, будут связаны на всю жизнь!

— И часто такое бывает?

— Не знаю, но говорят, так старый герцог нашел колдунью.

— Вивиан?

— Да, никто не знает, откуда она появилась, говорят, что она порождение луны и сумрака.

Я выжидающе молчала, поощряя ее к рассказу.

Много лет назад откуда-то из далеких пиктских земель старый герцог привез пленницу. Поговаривали, что ее племя было разбито войском герцога, а она сама чудом уцелела лишь потому, что магией приворожила герцога. И правда с тех пор, как она появилась в замке, герцог не смотрел ни на одну женщину, даже свою жену, белокурую красавицу, любимую дочь норвежского коннунга. После появления соперницы Альгисль стала увядать прямо на глазах. В замке шептались, что это наложница герцога навела на нее порчу, но вслух никто не говорил: все боялись безудержного гнева герцога. Когда Альгисль умерла, герцог хотел жениться на наложнице, но этому воспротивились и оркнейские бонны, и норвежский коннунг: по законам норманнов дети рабыни не должны править. Старый герцог лишь смог добиться того, что алан был признан как его законный сын. Посадив малыша на колени, герцог три раза произнес его имя в присутствии боннов Оркнейских островов. Агнесс же продолжала считаться незаконнорожденой.

Шло время, и магия наложницы слабела — она была оторвана от родной земли. Несколько раз снаряжала она корабль для того, чтобы привезли ей землю из родного края, но все эти корабли пропали бесследно, в результате не нашлось больше ни одного смельчака. И вот настал день, когда герцог встретился с Вивиан. В праздник Лита она выскользнула из темноты ночи, взяла его за руку и поманила за собой. Старый герцог взглянул в ее глаза и безропотно последовал за юной колдуньей. Они пропали в сумерках летней ночи, а поутру прыгнули через самый высокий костер, не опалив руки. С тех пор они были всегда вместе. Наложница не смогла смириться с этим, с высокой скалы она бросилась в бурлящее море.

— Говорят, — Бетани округлила глаза, — Что теперь каждый праздник Лита ее дух восстает из морских глубин и заманивает в море несчастных влюбленных.

Я сначала улыбнулась, но тут же осеклась: магия в этом мире и вправду существовала, так что, в праздник Лита, я решила держаться подальше от морского берега.

Глава 6

ДВОЙКА КУБКОВ — Ближайшее будущее

Кубки — это чувства, ощущения, эмоции.

К двойке кубков надо относиться также осторожно, как и к хорошему вину. Опьянение наступает незаметно, голова еще ясная, а тело уже отказывается подчиняться.

И в этом состоянии не сложно упасть и расшибить себе нос.

Летнее солнце. Зеленые холмы. Синее небо. Бирюзовое море. Внезапно меня охватило какое-то пьянящее чувство полета. Не задумываясь, я выслала лошадь в галоп и полетела вперед, не обращая внимания на окрики, раздававшиеся за спиной. Зеленая трава упруго пружинила под копытами, ветер летел нам навстречу, шумел в ушах, создавая ощущение безумной скорости. Я чуть отпустила повод. Позволяя лошади нестись быстрее и быстрее. Запахи летних трав кружили голову, будто дурман, запах моря манил в неведомые дали. А вот и знакомая бухта. Внезапно из моря появилась полупрозрачная фигура женщины. Ее темные волосы развивались вокруг головы, будто змеи. Темные глаза зло блестели на смертельно бледном лице. Черное платье сливалось с белой пеной волн. Увидев меня, она улыбнулась и медленно заскользила по морской воде вдаль, затем обернулась, приглашая следовать за собой. Я направилась к ней, но вдруг ветер донес до меня голос Вивиан: «Стой! Море не поможет тебе вернуться». Конь остановился. Женщина обернулась, ее глаза зло сверкнули, она протянула ко мне руки, оскалившись, я с ужасом увидела, что у нее клыки, как у вампира. Ее руки начали удлиняться, стремясь дотянуться до меня, я в ужасе направила коня вглубь острова. Я неслась все быстрее и быстрее, руки неслись за мной. Было что-то неестественное в этом солнечном дне, и в тумане, белой пеленой расползавшемся от моря. Вместе с туманом наступал и могильный холод. Не оглядываясь, я пришпорила гнедого. Холмы проносились один за другим, конь храпел от испуга, еще минута — и мы вылетели к каменному кругу. Кольцо Броггара! Я влетела в круг на полном скаку, за спиной раздался отчаянный нечеловечески вой разочарования…

Я открыла глаза и лежала еще минут пять, приходя в себя. Все простыни были мокрыми от пота, дыхание прерывалось, будто я и вправду проскакала всю дорогу. Вдобавок в горле противно першило после вчерашнего купания. Выдохнув после ночного кошмара, я решительно встала. Приснится же такое. Судя по солнцу, сияющему где-то за окном, было еще очень рано, но спать больше не хотелось. Приведя себя в порядок, я выглянула в коридор и столкнулась нос к носу со стражником, охранявшим дверь моей комнаты. Молодой парнишка откровенно клевал носом, прислонившись к стене. Интересно, по приказу которого из братьев мне приставили столь грозную охрану. Распоряжение то было герцога, а вот манера исполнения явно намекала на Алана. Тихо прикрыв дверь, я на цыпочках подкралась к бравому стражу и щелкнула по его шлему. Звук получился очень задорный и звонкий. Мальчишка от неожиданности подпрыгнул и впечатался головой в стену, отчего шлем съехал ему на нос. Ничего не видя, он будто олень выпрыгнул на середину коридора, выхватывая меч. Я благоразумно вжалась в стену.

— Ну, где ты? — парень размахивал мечом вслепую, даже не пытаясь снять шлем.

— Шлем поправь, — я подала голос, и едва успела присесть: меч черканул как раз над моей головой. Похоже, и сама идея приставить ко мне охрану исходила от Алана. Парень еще пару раз взмахнул мечом, потом догадался снять шлем. Увидев меня, сидящую на корточках у стены, он покраснел, как рак и начал извиняться.

— Что ты здесь делаешь? — я прервала его сбивчивые извинения.

— Ми…милорд Алан приказал охранять ваш сон… — он окончательно смутился, когда я протянула ему руку, и попытался ее поцеловать, но я тот час одернула:

— Дурак, помоги подняться!

Я никогда раньше не видела, как краснеет уже покрасневший человек. Из ярко-алых его щеки стали просто пунцовыми, он тот час же протянул руку, на которую я оперлась. Встав на ноги, я тщательно расправила юбки, позволяя парню прийти в себя и спросила:

— А что еще приказал милорд Алан?

— Ничего более, только охранять ваш сон. Я заступаю в полночь и жду до прихода вашей служанки.

— Понятно. Ну что ж, я уже не сплю, так что иди и выспись. Полагаю, герцог не знает об этом?

Он испуганно посмотрел на меня:

— Милорд Алан приказал не беспокоить герцога… Вы же не расскажете ему?

— Нет, — успокоила я его, — Но я больше не нуждаюсь в охране.

— Но милорд Алан…

— Я сама извещу его, иди. Скажешь, что я приказала!

— Да, миледи, — я не стала ждать, когда он уйдет, и пошла на кухню. Забавно получилось. Вспомнив, как мальчишка махал мечом, я улыбнулась.

С этой улыбкой я и вошла на кухню и нос к носу столкнулась с герцогом Оркнейским бессовестно поглощающим запасы провизии, взятые из кладовой. Он сидел за столом, спиной к стене и, слегка нахмурившись, читал какой-то свиток. Перед ним стояла кружка, от которой шел пар, рядом на тарелке лежали лепешки, от которых он по очереди отламывал по куску и отправлял в рот. Я замерла на пороге, заколебавшись, стоит ли мешать его уединению, но Десмонд, услышав звук открывающейся двери, моментально поднял голову от свитка. Увидев меня, он отложил бумаги в сторону и дружелюбно передвинул тарелку на середину стола. Я кивнула и села напротив, предварительно налив себе молока.

— Не спится?

— Вам тоже, — заметила я.

— Много дел.

Я посмотрела на свиток, он перехватил мой взгляд и хмыкнул:

— Нет, это удовольствие! Это рассказ о герое, который сорок лет странствовал по морям, так как рассердил богов, и те заколдовали его путь.

— А его жена тем временем ждала его дома и ткала простыни… — пробормотала я, вспомнив школьные годы. Он кивнул:

— Да. Вы читали Гомера?

О, боже, я оказалась права, это была Одиссея! Я ошарашенно посмотрела на него:

— Да… немного…

— Если желаете — можете пользоваться моей библиотекой.

— Спасибо, вы очень любезны! — я не могла сдержать сарказма. Конечно, конюшней нельзя, а вот библиотекой с тяжеловесным слогом Гомера, наверняка еще и в оригинале. Он заметил мое раздражение:

— Почему вы злитесь?

Я решила пойти ва-банк:

— Почему вы запретили мне подходить к конюшне?

— Чтобы вы полностью восстановили свои силы. Вас, по всей видимости, никто не учил, как их использовать. Закончатся празднования, и Вивиан постарается обучить вас.

Это было последней каплей, от возмущения я вскочила.

— Обучить чему? Ездить верхом? Вы издеваетесь?

— Нет, — его голос стал жестче, серые глаза полыхнули сталью, — Успокойтесь и сядьте. Сядьте же!

Стиснув зубы, я подчинилась. Он помолчал, формулируя мысли:

— Что вы знаете о своем даре?

Я неопределенно пожала плечами, Десмонд кивнул:

— Я так и думал. Каждый дар, которым мы владеем, это испытание, которое нам дают Боги. Мы можем пустить этот дар во благо, можем во зло… Дар может возвеличить нас, а может испепелить, как чуть не случилось с вами… во всяком случае, так мне объясняли мои наставники. Сила похожа на воду — если пустить ее большим потоком и неосознанно, то берега реки, тело человека, разрушатся, и он умрет. Поэтому силу надо контролировать, — он сжал руку в кулак, чуть шевеля пальцами, будто растирая что-то, затем поднес руку к лучине, оставшейся с вечера, и раскрыл ладонь. Золотистая искорка скользнула с его ладони на сухое дерево и загорелась ярким пламенем. Десмонд провел рукой еще раз, будто забирая огонек назад, в руку, и лучина погасла. Я смотрела на него, широко распахнув глаза от удивления. Заметив это, он слегка виновато улыбнулся мне:

— Я научился этому фокусу для того, чтоб соблазнять девушек.

— Много попалось? — я почувствовала обиду. Будто на Новый год меня лишили подарка. Он развел руками:

— Достаточно.

— И зачем вы показываете его мне?

— Вы не похожи на тех девушек. И чтобы убедить в своих словах.

— Считаете, что просто так не поверю?

— Вы не верите в магию.

— Уже верю, — тихо пробормотала я, рассматривая трещины на столе.

— Странно, что никто не распознал в вас этот дар. Почему? — он пристально вглядывался в мое лицо, пытаясь найти ответ.

— Наверно никому до этого не было дела? — в памяти всплыло безразличие и молчаливое неодобрение родителей, язвительные замечания мужа и разбитый хрустальный кубок.

— Ни за что не поверю! — Десмонд энергично тряхнул головой, — Дар шепчущих — слишком ценен, чтобы его скрывать. А не распознать такой сильный, как у вас — невозможно! Ваша сила слишком очевидна.

— Для вас — наверное.

— Для всех. Как вы думаете, почему Гарет так подозрительно смотрит на вас?

— Боится, что я подсыплю вам в кубок какой-нибудь гадости? — рискнула предположить я.

— Нет, отмахнулся Десмонд, — Это привилегия Вивиан, она вечно пытается мне что-нибудь куда-нибудь подмешать. Он боится, что вы натравите на меня моих же собак, или же заставите моего вороного сломать мне шею.

— Замечательная идея! — буркнула я, — И как я сама до этого не додумалась? Вопрос только как это сделать…

— С помощью дара, — подсказал герцог, — Вам просто надо захотеть этого. Ну и приказать моему коню.

— После чего меня вместе с вороным сожгут вместе с вашим телом погребальной ладье?

— Может быть, — в серых глазах прыгали огоньки смеха. Похоже, сегодня разговор со мной действительно его забавлял. Меня это задело, поэтому я сказала, как можно суше:

— Не думаю, что мне бы это понравилось, так что ваш дядя может спать спокойно.

— Уже и это знаете? — миролюбиво протянул он.

— Он сам рассказал, — запротестовала я. Десмонд лишь хмыкнул в ответ. В воздухе повисло молчание. Избегая его взгляда, я взяла лепешку и начала отщипывать от нее маленькие кусочки, полностью сосредоточившись на этом занятии. Его рука легла поверх моей, он чуть сжал пальцы, заставляя меня прекратить свое занятие. Его голос был необычайно серьезен:

— Скажите, вы когда-нибудь видели свое лицо, когда садитесь на лошадь?

Тонкие длинные пальцы едва касались моей кожи. Тепло его ладони обволакивало мою кисть.

— Вы когда-нибудь видели себя со стороны в этот момент? — настойчиво повторил он, всматриваясь в мое лицо. Я вздохнула, пораженная скорее его прикосновением, чем вопросом. В моей памяти всплыли многочисленные записи тренировок и выступлений: пот застилает глаза, взгляд устремлен между ушей лошади, ноздри раздуваются, дыхание вырывается через рот, губы шепчут «не могу, не получается», пока тело действует по приказу тренера.

— Я догадываюсь, какое оно, — пробурчала я.

— Оно светится изнутри, — пробормотал он, обращаясь скорее к себе, чем ко мне. — Какой мужчина может вытерпеть это?

Я смотрела на него. Серый омут его глаз бережно подхватил меня, и мягко закружил, позволяя полностью растворится в нем, отдаваясь первобытной силе полета. В этой силе я чувствовала все: мощь северных ветров, безмолвие серо-розовых слоеных скал и торжество белых волн изумрудно зеленого моря. Меня переполняло пьянящее торжество летнего воздуха и величие волн, свобода этого полета, безграничное серое небо над головой, так напоминающее его глаза. Полет закончился так же внезапно, как и начался. Я вновь оказалась сидящей на лавке в кухне, счастливая и опустошенная после этого безумия. Десмонд, улыбаясь, смотрел на мое разочарованное лицо.

— Близится утро, — он кивнул на дверь. Я прислушалась. Замок начинал пробуждаться. Где-то в его глубине слышались первые шаги, приглушенные разговоры и скрип дверных петель.

— Первым всегда просыпается старый Олаф. Шаркая своими больными ногами, он спускается, чтобы погасить факелы в коридоре, — Десмонд, держа мои руки в своих, будто рассказывал мне сказку, — Затем наступает очередь сестер Бригитты и Берты — им надо приготовить завтрак для всех. Вместе с ними просыпается муж Берты Лутдах — ему ведь кроме него кто поможет его жене наносить воды на кухню, затем наступает очередь Гарета. Он умывается, приводит себя в порядок, и идет в комнату к пажам, чтобы лично проследить, что все мальчишки встали и приступили к своим обязанностям. Пажи разбегаются прислужить рыцарям. Как правило, самый смелый из них будит Алана, который всегда жутко ругается. Самой последней пробуждается Агнесс. Она долго нежится в своей кровати, поправляя кудри, чтобы встав, полюбоваться своим отражением заспанной красавицы…

Он рассказывал так, что я воочию видела и старого уже давно седого Олафа, кто всю жизнь посвятил сужению в замке и не мыслил своей жизни без него, потирая украдкой поясницу, он бредет по коридорам замка шаркающей походкой. Бригитта и Берта торопливо бегут на кухню, на ходу поправляя одежду. Тяжеловесный Гарет с грустью смотрит на нового пажа — семилетнего мальчишку, чьи золотистые кудри рассыпались по подушке. Мальчик очень напоминает ему его племянника в детстве. Еще миг — и он сурово крикнет этим всем мальчишкам встать, но сейчас он дает им небольшую поблажку, пусть досмотрят свои еще детские сны.

Женская фигура, завернутая в плащ, украдкой выскальзывающая из дверей спальни Алана, который спал крепким сном, широко раскинув руки. Чернокудрая красавица Агнес только заснула, всю ночь ворочаясь в мечтах о Филиппе. Виновник ее бессонницы, уже спозаранку крутящийся у полированного листа железа, используемого вместо зеркала, чтобы живописно разбросать свои локоны по плечам. И сам хозяин замка, каждое утро будто вор пробирается на кухню, чтобы побыть в одиночестве…

Сейчас он сидел напротив меня, с мальчишеской проворностью доедая то, что лежало на тарелке. Я в изумлении посмотрела на него:

— Но ведь стоит только приказать…

— Гарет никогда не оставит меня одного, да и приказывать эээ… надоедает, — он допил из кружки и поставил ее на стол.

— Именно поэтому приходится красться по коридорам и воровать лепешки из собственной кухни?

— Они все равно оставляют жертву духам замка!

Его веселье заразило и меня:

— То есть, сегодня мы объедаем духов замка? Не боитесь, что разгневаются?

— После вчерашнего вина, оставшегося в моем кубке, они не в обиде.

— Они просто мучаются с похмелья!

— Может быть… — посмеиваясь, сказал он.

— Вы не верите в духов замка?

— Почему же… верю, только не думаю, что они едят лепешки, зато Берта в этом уверенна! — он встал и протянул мне руку, — Пойдем, нам пора.

С секунду я смотрела на него. Рассветные сумерки сгладили резкость его черт, серые глаза обсидианом блестели на белой коже. Красиво очерченные губы подрагивали в улыбке. Волосы по обыкновению падают на лоб. В рубашке и штанах он напоминал скорее мальчишку, чем властелина. Мне захотелось откинуть непокорные пряди с его лба и разгладить морщины на лбу, вместо этого я просто протянула ему руку, вновь наслаждаясь ощущением того, как теплые пальцы сжали мою ладонь. С секунду мы просто стояли, затем герцог подмигнул мне:

— Побежали! — он потянул меня за собой. Олаф уже потушил факелы и в воздухе чувствовался легкий запах дыма. Серовато-розовый свет рассветного утра освещал каменные коридоры. Вдалеке гулким эхом раздавались торопливые шаги слуг.

— Давай сюда, — не выпуская мою руку, Десмонд увлек меня уже знакомым путем. Хихикая, будто два школьника, мы почти бесшумно скользили в розоватом свете рассветных сумерек. Пару раз, заслышав неподалеку шаги, герцог прятал нас в темных, едва заметных нишах, где мы стояли бок о бок затаив дыхание и ожидая, пока все пройдут, после чего шли дальше. У дверей моей комнаты он с сожалением разжал пальцы:

— Мне пора.

Я понимающе кивнула, провожая его взглядом, у самого конца коридора, он вдруг повернулся, будто вспомнил что-то важное:

— Кажется, недавно мой брат сказал, что конюшни оркнейского замка к вашим услугам, миледи? Я отдам соответствующие распоряжения Бринну, только прошу, не переусердствуйте, как в прошлый раз!

И, не дожидаясь ответа, он пропал в сумерках коридора. Постояв еще минуты три, я вдруг поняла, что снова с глупой улыбкой смотрю ему вслед. Я вздрогнула и поспешила зайти к себе в комнату. Рассвет уже полностью вступил в свои права. Небо над замком окрасилось золотисто-розовым цветом, сиренево-белые облака, будто вершины айсбергов парили над высокой стеной замка.

Я распахнула окно и подставила свое разгоряченное лицо ветру, пытаясь хоть чуть-чуть привести в порядок свои мысли. В комнату тут же ворвался шум моря, чьи свинцово-серые волны напоминали мне глаза хозяина замка. Каждая встреча с герцогом была для меня испытанием. Он был самым противоречивым человеком, с которым я когда-либо встречалась. Его непрерывные перемены настроения невозможно было предсказать, а столь хорошо отрепетированная маска безразличия, всегда тщательно скрывала его истинные эмоции. Возможно, в его взгляде и можно было уловить намек на надвигающуюся грозу, но никто не осмеливался посмотреть ему прямо в глаза, опасаясь его колдовского взгляда, выжигающего душу. В моей памяти вспыхнули мгновения, когда я заглядывала в его глаза. Это ощущение, как будто ты медленно растворяешься где-то, медленно плывешь навстречу неведомому. Темные опалы яростно горят от гнева… Серая сталь безразличия скользит по его вассалам… И сегодня: серые глаза светятся искренней заботой, рука бережно сжимает мою… Десмонд всегда вел себя все без тени фальши или слабости. Он просто был таким, каким был, проживая каждое мгновение, как последнее, словно ожидая, что хрупкий огонь души может потухнуть в любую минуту. Было ли виной этому проклятие Морганы? Или же он просто не мог жить по-другому, наслаждаясь всей полнотой жизни, чтобы она не приносила? Какую разницу он составлял с тем, за кого я вышла замуж! «Зачем вы вышли за него замуж?» — так некстати вспомнившийся вопрос про моего почти позабытого мужа обжег, будто раскаленное железо. Действительно, зачем? Что мной двигало: долг, боязнь одиночества или что-то другое? Почему именно этот безвольный, слабый человек? Что я хотела всем доказать? И главное, зачем? Вопреки всем утверждениям, я не стала счастливее обретя семью. Наоборот, все годы своего замужества я должна была чем-то жертвовать, не получая ничего взамен кроме упреков.

— Ах ты…! — окрик прачки на мальчишку, таскавшего уголь и испачкавшего свежевыстиранные простыни, вырвал меня из размышлений. За окриком последовал звонкий подзатыльник и рев. Я с сожалением закрыла окно. Замок проснулся, вездесущие слуги приступили работе. Я отошла от окна, всей кожей ощущая навалившуюся духоту комнаты. Каждый вздох давался с большим трудом. Я поняла, что не в силах больше оставаться в комнате, и поспешила в единственное возможное укрытие — на конюшню.

Здесь царила покой и умиротворение. Время кормления уже прошло, и теперь довольные лошади с удовольствием дожевывали овес, фыркая на меня вместо приветствия. Услышав шаги, Бринн высунул голову из дальнего денника, где стоял вороной герцога. приветливо махнул рукой, по привычке перекинув соломинку с правой стороны рта на левую и вновь пропал в деннике, вычищая вороного до блеска. Десмонд никогда не бросал слова на ветер, и не терял времени зря. Улыбнувшись при воспоминании о нем, я медленно прошла по проходу, поглаживая любопытные морды. Гнедой, почуяв меня, радостно заржал. Я потрепала его по холке и уткнулась в шелковистую теплую шею, стараясь обрести душевное спокойствие. Гнедой фыркнул, разгоняя невеселые мысли. Я улыбнулась ему и потрепала по шее. Бринн заглянул в денник:

— Помочь?

— Спасибо, я сама!

Он кивнул и на секунду помедлил:

— Вообще-то наш герцог не меняет свои решения…

— Хочешь узнать, что на него нашло? — мой вопрос прозвучал резко. Бринн покачал головой:

— Нет. Не мое это дело.

Мне стало стыдно:

— Ох, Бринн, если бы я знала… Его вообще не понять!

— А тебе это надо? — Бринн презрительно сплюнул соломинку, — Знаешь, своей дочери я бы сказал держаться от нашего герцога подальше.

— Почему?

Конюх пожал плечами:

— Потому что моей девчонке нужен хороший дом и понимающий муж, а с герцогом никогда не знаешь, что будет.

— А… — начала было я, но меня прервал очередной мальчишка, влетевший на конюшню:

— Бринн, миледи Агнесс требует незамедлительно готовить лошадей!

Конюх хмуро кивнул и повернулся ко мне:

— Пошел я, а то сегодня в селе ярмарка, … Алекс поседлает гнедого и будет ждать вас, советую поторопиться, после сестры герцога там нечего будет делать, — не дожидаясь ответа, он исчез в полутьме прохода. Я потрепала гнедого по морде и направилась к себе. Я терпеть не могла ходить по магазинам, но сейчас ярмарка представлялась более приятным развлечением, чем бродить по замку, изучая коридоры. Накинув плащ, я открыла сундук и, немного поколебавшись, взяла с десяток золотых монет, надеясь, что этого вполне хватит.

Алекс, молодой паренек, лет восемнадцати, уже ждал меня во дворе, прогуливая в поводу гнедого. Легко подсадив меня в седло, он моментально вскочил на лошадь, стоявшую у коновязи и отправился следом за мной. Я недовольно поджала губы, но спорить не стала, понимая, что это наверняка распоряжение герцога.

Сама ярмарка раскинулась на побережье, над бухтой, где стояли настоящие ладьи викингов. Большие ладьи, носы которых были украшены резными драконами, сейчас наполовину лежали на берегу. А их хозяева отчаянно завлекали покупателей к своим товарам. Я спешилась и привязала гнедого к коновязи, Алек последовал моему примеру. Мы неспешно двинулись к раскинутым на берегу торговым шатрам, вокруг которых уже бурлила жизнь. Гул людских голосов перекрывал шум ветра и крики чаек. Приезжие купцы нахваливали свой товар, покупатели торговались, пару раз мое ухо уловило обрывки споров и ругани. Мужчины рассматривали оружие, крутили его в руках и завистливо цокали языком, молодые девушки засматривались на ткани и украшения, женщины постарше, как правило, с несколькими маленькими ребятишками, цеплявшимися за материнский подол, собрались вокруг палаток с кухонной утварью. Вокруг сновали лоточники, предлагая еду или яркие ленты. Недалеко от палаток бродячие комедианты начинали свое представление.

— Аккуратнее, миледи, предостерёг меня Алекс, — В толпе могут быть воришки, хотя герцог жестоко наказывает тех, кто ворует.

— И как же?

— Им отрубают руку.

Я вздрогнула и с недоверием посмотрела на Алека, полагая, что он шутит, но парен был абсолютно серьезен. Я вспомнила повешенных на площади, и поплотнее запахнулась в плащ, впервые радуясь, что я здесь не одна.

— Куда пойдем? — Алек огляделся, на секунду задержавшись взглядом на оружии. Я неопределенно пожала плечами:

— Хочешь, пойдем, посмотрим мечи…

Радостная улыбка расплылась на его лице, но он тут же тряхнул головой:

— Нет. Мне приказано сопровождать вас, а женщине негоже битый час стоять у палатки. Я потом съезжу.

— Но мне особо ничего не надо… — вяло запротестовала я, — разве что сапоги…

Алек кивнул и уверенно повел меня в почтительно расступающуюся перед нами толпу. Завидев герб герцога на тунике парня, купцы наперебой начали орать, нахваливая свой товар. Алек лишь усмехался и вел меня дальше. Пройдясь по рядам и став обладательницей великолепных сапог, а так же двух пар штанов, дюжины рубашек, двух коротких плащей и удивительно мягкой кожаной куртки, я с чувством выполненного долга, направлялась к коновязи, когда случайно задела высокого светловолосого мужчину.

— Миледи? — Филипп обернулся и вежливо склонил голову. Его холодные голубые глаза смотрели на меня, не моргая, — Какая неожиданность! Решили посетить торжище?

— Доброе утро, — поприветствовала я его, судорожно продумывая пути отступления. Как назло, Алек отстал, приветствуя кого-то из своих многочисленных знакомых, — Вижу, и вы не брезгуете развлечениями народа?

— А, ерунда, — он изящно взмахнул рукой, — Вы здесь одна?

— Нет. С охраной, — я кивнула в сторону спешащего к нам парня.

— Милорд, — Алек по военному коротко кивнул Филлипу, тот не удостоил парня взглядом.

— Вы знаете Брайеда? — Филипп подхватил меня под локоть и повел в сторону толстого невысокого мужчины, с довольным видом поглаживающего свою бороду и выглядевшего так, будто он только что совершил самую удачную сделку в жизни, — Вы сможете найти любую ткань, поторопитесь, пока миледи Агнесс не приехала, она, как правило, она скупает все! И потом весь год поражает нас своими нарядами.

— Это не трудно, — буркнула я. Филипп улыбнулся:

— Советую вам поторопится: она вот-вот появится! — взмахом руки он подозвал купца и что-то шепнул ему на ухо. Брайед заискивающе улыбнулся и приподнял полог палатки, приглашая меня внутрь. Я неохотно зашла. Купец поспешил за мной. В палатке было темно и душно. Брайед почти силой посадил меня на низкий неудобный стул и зажег нещадно чадившие свечи, после чего гордо начал показывать ткани, бросая их передо мной на пол. Разноцветный тяжелый бархат, мягкий, переливающийся шелк, расшитая золотыми нитями парча — я в шоке взирала на все это великолепие, расстилаемое у моих ног. Наконец, поняв, что просто так от торговца мне не отделаться, я наугад ткнула в несколько кусков ткани и вытащила одну золотую монету. Золото вызвало у Брайеда священный трепет. Аккуратно свернув выбранные мной ткани, он щедрой рукою добавил сверху каких-то лент и шнурков и отсыпал мне пригоршню меди и серебра. Выбравшись из палатки, я с наслаждением вдохнула свежий воздух и всучила Алеку достаточно увесистый тюк тканей. Юноша поморщился, но промолчал. Филиппа нигде не было видно. Мы достаточно быстро пробрались к коновязи. Алек с видимым удовольствием освободился от тюков, привязав их к седлам. Я легко вскочила в седло, радуясь покупкам. Гнедой тревожно всхрапнул и недовольно заложил уши.

— Да ладно тебе, — я ободряюще потрепала его по холке и направила в сторону дороги. Конь очень скованно зашагал, постоянно зажимая спину. Алек подъехал ко мне и тоже посмотрел на коня:

— Ощущение, что подхрамывает.

— Нет, — возразила я, но все-таки спешилась и посмотрела, не попал ли камень в копыто, — Нет, все в порядке.

Я вновь села в седло, конь напряг спину.

— Что за ерунда? — удивилась я, направляя коня вперед. Гнедой нехотя сделал несколько шагов и замер, тревожно кося на меня глазом. Алек подъехал ко мне:

— Все в порядке, миледи?

— Не знаю, — я попробовала еще раз. Тот же результат, — Странно. Ощущение, что седло мешает. Я переседлаю!

Я моментально спрыгнула, откинула крыло седла и потянула за подпругу. Хлоп! Кожа порвалась, и ремень свободно повис у меня в руке.

— Вот ведь..! — выругалась я, торопливо распутывая притороченные тюки с ненужными тканями. Алек тоже спешился и подошел ко мне:

— Что случилось?

— Подпруга лопнула, будь она неладна! — я потянула на себя седло и тут же уронила его, ошеломленно глядя на Алека: на спине моей лошади расплывались темные мокрые пятна. Я машинально провела по ним рукой, уже не сомневаясь, что это кровь. Я подошла к седлу и осмотрела его. Первое, что бросилось мне в глаза, был слишком ровный край разорвавшейся подпруги, будто ее разрезали. Я перевела взгляд на парня, он подошел поближе и присвистнул:

— Похоже, кто-то ее подрезал.

— Но зачем?

— Хотел, чтобы вы свернули шею? — высказал предположение Алек.

— Наверное… — я перевернула седло, — Смотри, здесь как будто гвоздь…

Я протянула руку к ярко блестевшей железяке, но парень тут же перехватил меня:

— Миледи, это нельзя делать!

— Почему?

— Там может быть яд!

— Какой яд?

— Я не знаю. В прошлом году мой брат умер от кинжала, который предназначался герцогу, — в его словах сквозила горечь.

— Алек… мне очень жаль…

Он дернул плечом:

— Это не ваша вина. Просто не трогайте седло, — его слова прозвучали грубо. Я кивнула:

— Хорошо.

Он разжал руку:

— Садитесь на мою лошадь, я пойду пешком.

— А… а мой конь?

— Поведем в поводу, — он снял с моего седла торбы с покупками и повесил их гнедому на холку. Само седло он положил под ближайшими кустами, слегка замаскировав:

— Заберу позже.

— Я могу сесть на коня без седла, — запротестовала я, но Алек был непреклонен. Обратная дорога прошла в гнетущем молчании. Я была слишком ошарашена происходящим, Алек тоже был не расположен разговаривать. Наш приезд в замок совпал с отъездом Агнесс. В другой день я бы с удовольствием полюбовалась столь пышным и бестолковым кортежем, но сейчас я лишь порадовалась тому, что, благодаря этой суете, мы въехали в замок не привлекая внимания. Сама Агнесс еще даже не спустилась, по двору прогуливали ее белую кобылу. Бринн выскочил к нам:

— Что случилось? — при виде заляпанной кровью спины гнедого, его глаза округлились, он в изумлении переводил взгляд с меня на Алека и обратно.

— Не здесь, — Алек кинул предостерегающий взгляд на слуг. Конюх кивнул и повел лошадей в конюшню.

Алек, подхватив меня под руку, зашагал за здание, в ту часть двора, где хранили сено и корма. Бринн выскочил чуть позже:

— Рассказывайте!

Алек вкратце изложил события сегодняшнего утра. Старый конюх сокрушенно покачал головой:

— Кто-то явно рассчитывал, что гнедой взбесится, и уж тогда… — он выразительно посмотрел на меня, и я нервно сглотнула, представив себе в красках. Если бы подпруга лопнула на обезумевшей от боли лошади, я бы упала и сломала бы шею.

— Но зачем? — недоуменно спросил Алек. — Кому и чем может помешать гостья герцога?

— Вот этого я не знаю, — Бринн вопросительно посмотрел на меня, я лишь развела руками. Алек тяжело вздохнул и взъерошил волосы:

— И что теперь делать?

— Во-первых, — Бринн с сочувствием посмотрел на парня, — Надо рассказать герцогу.

Алек поморщился, будто у него разболелся зуб. Бринн криво усмехнулся^

— Да уж, нам не позавидуешь!

— Может, пока не будем говорить ничего? — предложила я. Оба посмотрели на меня с ужасом. Алек опомнился первым и решительно покачал головой.

— Нет, так не пойдет, — конюх покачал головой, — Алек, тебе придется все рассказать. Только надо бы подумать, как…

Мы молчали, задумавшись каждый о своем. Я, чувствуя усталость после утренних приключений, присела на копну сена и откинулась, запрокинув голову. Запах сена смешивался с соленым ветром. Над нами в ярко-синем небе надрывно кричали чайки, а где-то неподалеку бродил тот, кто желал мне смерти.

— Бринн!!!! Где ты, вороны тебя дери!!! — пронеслось по конюшне, эхом отскакивая от стен, и герцог Оркнейский возник перед нашими изумленными взорами. Было видно, что он очень торопился. Одет он был лишь в короткие штаны, заправленные в сапоги и рубашку, руки были в чернилах. При виде нашей живописной группы, его глаза потемнели, руки сжались в кулаки:

— Что здесь происходит?

Алан опустился на колено и склонил голову, Бринн крякнул и переложил вечную соломинку во рту справа налево. Я слетела со стога сена, чувствуя себя нашкодившей школьницей. Десмонд повернулся ко мне, что-то пронеслось в его глазах, но я не успела уловить.

— Мне сказали, что спина вашей лошади в крови?

— Да.

— Отчего?

— От гвоздя,

— Какого гвоздя?

— Железного, — мне доставило удовольствие посмотреть на его изумленное лицо.

— Милорд, — встрял Алек. Так и не поднявшись с колен, — Это моя вина.

— Алек, перестань! Можно подумать, это ты подсунул гвоздь под седло! — возмутилась я. Десмонд перевел взгляд с Алека на меня, потом на Бринна:

— Гвоздь под седло? — холод в голосе герцога не предвещал ничего хорошего. Бринн пожал плечами:

— Все бывает.

— Как это произошло?

Алек осмелился поднять голову и начал пересказывать события сегодняшнего утра. Чем дольше он говорил, тем мрачнее становился герцог. Алек закончил, и во дворе воцарилось нехорошее молчание. Стражник вновь опустил голову, ожидая приговора.

— Почему ты поехал один? — от резкого тона герцога Алек опустил голову еще ниже, Бринн досадливо сплюнул соломинку. Десмонд подошел к стражнику вплотную, его серые глаза стали совсем черными. Я ощутила, как вокруг Алека сгущается воздух, он пошатнулся и выставил дрожащую руку вперед, стараясь удержаться.

— Пожалуйста, хватит! — не выдержала я. Герцог перевел взгляд на меня, из его глаз смотрела темнота бездны. — Я прошу, не надо!

Десмонд на секунду закрыл глаза, затем, поклонившись мне, резко повернулся и стремительно вышел. Мы вновь остались втроем. Бринн первым резко выдохнул:

— Ну, миледи, отчаянная вы женщина! Алек, вставай, хорош колени протирать.

Слегка пошатываясь, Алек встал, его руки дрожали, лицо было белым, герцог явно не скупился на магию своего взгляда.

— Спасибо, — поблагодарил он меня.

— Иди, выпей, — конюх пихнул ему в руки флягу, — И мой совет: в ближайшее время не попадайся герцогу на глаза.

Алек кивнул и, пошатываясь, побрел к замку, на ходу отхлебывая из фляжки.

— Что это было? — спросила я у Бринна, он неспешно прошел к сеновалу, выдернул новую соломинку, закусил ее:

— Это как раз то, о чем я и толковал утром: девушке нужен надежный предсказуемый муж! А не герцог с его колдовством! Идите-ка в замок, после сегодняшнего вас нельзя оставлять одну!

— Бринн, если бы меня хотели убить в замке, то я давно была бы мертва, — я вдруг вспомнила мальчишку, которого приставил к дверям моей комнаты Алан.

— Я вас провожу, — конюх решительно направился к замку, — Иначе мне герцог голову снимет, и даже вы ничего не сможете сделать.

Тяжело вздохнув, я пошла за ним. Алан выскочил нам навстречу:

— Бринн! Что с герцогом? Он промчался мимо меня, как будто его преследовали валькирии!

— У него было тяжелое утро, — пробурчала я.

— Айрин, — алан радостно улыбнулся, — Я искал вас!

— Считайте, что нашли.

— Хотел предложить вам съездить на торжище.

— Спасибо, я там уже была, — мы с конюхом обменялись многозначительными взглядами: чем меньше людей будут знать о моем седле, тем лучше.

— Какая жалость! Впрочем, может и к лучшему: туда направилась Агнесс, — Алан галантно повел меня в зал, Бринн махнул рукой на прощание и ушел на конюшню.

— О да, Филипп говорил, что она скупает все, что видит, — я присела на ближайшую скамью.

— Вы виделись с Филлипом? — Алан чуть нахмурился, — Где?

— На ярмарке.

— Да, глупый вопрос! Где еще может быть этот петух! — фыркнул юноша, садясь рядом.

— Почему вы его так не любите?

Алан пожал плечами:

— Он — сын одного из самых могущественных боннов северных островов.

— Хорошее объяснение! — не выдержала я. — Главное, очень содержательное, краткое и емкое!

Алан вздохнул:

— Боны северных островов больше всего сопротивлялись власти герцогов. Лишь когда мой отец взял в заложники сына и одного из них, они смирились.

— И это — Филипп?

— Да.

— Но это не объясняет ваше отношение к нему.

— Он всегда был подлым, этот гаденыш! А сейчас еще… — Алан приблизился чуть ближе, и зашептал мне на ухо, — Он вскружил голову Агнесс, девочка и так не отличалась покладистостью, но сейчас…

— А что сейчас?

— А сейчас она вообразила, что именно она должна править островами. Наверняка это идея Филиппа! — Алан рубанул кулаком по столу, — Я даже представить не могу, что будет, если терпение Десмонда лопнет!

Было видно, что он очень переживает за сестру. Я попыталась его утешить:

— Десмонд кажется мне разумным правителем…

— Да он с приезда сам не свой! Я никогда его таким не видел! — Алан вскочил, взъерошил волосы, потом снова сел на скамейку и виновато посмотрел на меня, — Простите, я не должен был…

— Пустяки, — успокоила я его, — Это ээээ… побочное явление всех шепчущих: им все всё рассказывают.

В его взгляде явно сквозил испуг. Он впервые осознал, что я никогда не буду такой, какой он меня представил. «Женщине нужен предсказуемый муж» — пронеслось у меня в голове. А мужчине? Алану явно нужна была предсказуемая жена, как и моему мужу. Именно в этом средневековом замке, я вдруг явно осознала ошибки своего брака. Моему мужу просто нужна была предсказуемая жена, как и сидящему здесь очень хорошему парню. Мне же… И с этим, и с тем, другим, мне было смертельно скучно. Повинуясь порыву, я встала, автоматически пробормотала какие-то извинения, и вышла во двор. Ветер буквально подхватил меня, сшибая с ног. Я огляделась. Серые, поросшие мхом, стены замка давили на меня. Мне вдруг захотелось ощутить всю мощь ветра, запах моря и крики чаек. Я решительно зашагала к лестнице, ведущей на стену. Миновав удивленно переглядывающихся часовых, я буквально вылетела на смотровую часть, откуда открывался вид на безбрежное море и замерла. Десмонд был там. Он стоял, облокотившись на зубец стены, и всматривался куда-то вдаль. Ветер раздувал его рубашку, ерошил волосы, путая кудри. Я замерла, не желая мешать герцогу. Меня всегда удивляло, как быстро он понимал, что на него кто-то смотрит, вот и сейчас он почти мгновенно обернулся:

— Это вы?

— Я помешала?

— Нет, всегда сюда прихожу, когда надо подумать, — он посмотрел мне за спину и недовольно нахмурился, — Вы одна?

— Да, я…

— Ну что вы за женщина! — герцог даже не стал скрывать раздражение, — Вас чуть не убили сегодня! Ведь ничего не стоит прямо сейчас скинуть вас со стены!

— На глазах у часовых?

— Они в основном следят за тем, что делается за стенами! Айрин, я… — он запнулся, подбирая слова, — прошу тебя…

— Вы тоже рискуете, стоите один на стене. А вас чуть не убили год назад, — отпарировала я, — Что мешает кому-то скинуть со стены вас?

— Я мужчина и могу сам себя защитить!

— Я тоже.

— Вот как? — он смотрел на меня, чуть сузив глаза, — ну чтож… пойдем.

— Куда?

Но герцог не удостоил меня ответом. Схватив меня за руку, он потащил меня за собой под удивленно-сочувственные взгляды стражников.

Коротким коридором мы пронеслись в просторный светлый зал, миниатюрную копию большого зала. Только в этом зале почти не было мебели, зато все стены были увешаны оружием. Не задумываясь, он подошел к стойке и снял оттуда два одинаковых коротких меча:

— Держи! — с каменным лицом он протянул один из них мне. Машинально протянув руку, я взяла один из них. Он был тяжелый. Рукоятка обмотана кожаными полосами, зазубрены на лезвиях говорили, что он неоднократно бывал в боях. Я с интересом разглядывала оружие, герцог насмешливо смотрел на меня. Заметив это, я выпрямилась и пристально посмотрела на него. Коротким кивком головы он указал на центр зала. Все еще недоумевая, я прошла туда, волоча за собой меч. Он небрежно встал напротив:

— Чей удар первый?

— Что? — от неожиданности меч чуть не выпал у меня из рук, — Какой удар?

Его меч описав дугу обрушился на меня. Я неловко отпрыгнула. Меч, который я держала в руках, со звоном упал на пол.

— Подними меч! — приказал он.

— За… зачем?

— Подними меч, — его голос был непререкаем. Не спуская с него глаз, я потянулась и аккуратно подняла тяжелую железяку. Второй удар не заставил себя ждать, я вновь увернулась. С мечом в руках делать это было гораздо тяжелее.

— Меч вообще-то помогает обороняться, — посоветовал герцог.

— Неужели? — я даже не подумала попытаться скрыть сарказм.

— Парируй, — зло приказал он, вновь атакуя. Я вновь отпрыгнула, меч, словно хвост за крокодилом, протащился за мной, скрежеща о каменные плиты.

Десмонд вновь сделал шаг по направлению ко мне. Я инстинктивно попятилась, запуталась в юбках и упала, уронив меч на себя.

— Черт! — от боли на глазах выступили слезы. Герцог навис надо мной с мечом, будто карающий ангел:

— Так как на счет того, чтобы защитить себя?

— Что? — меня охватила злость. Оказывается, весь этот спектакль был для того, чтобы указать мне мое место. Я медленно поднялась, опираясь на свой меч, и мстительно пнула его по голени, он слегка охнул от боли, и в этот момент я попыталась ударить мечом снизу вверх, он тут же отпарировал. Судя по силе удара, он действовал автоматически. Мой меч вылетел у меня из рук и с издевательским звоном покатился по каменным плитам. На этот раз Десмонд не стал ждать, когда я подниму его. Медленно, с грацией хищника, он пошел на меня, я пятилась до тех пор, пока не уперлась спиной в стену. Острие его меча замерло в нескольких миллиметрах от моего горла. Серая сталь мрачным блеском отражалась в его глазах. Внезапно, не отводя острия, он бросился вперед и схватил меня за горло левой рукой.

— А ведь смерть — это не самое худшее, что может произойти с женщиной, не так ли? — пальцами он чуть сдавил мое горло и выжидающе посмотрел на меня. Я посмотрела ему прямо в глаза. Серебро тот час же окутало меня мягким коконом. Я скорее поняла, чем почувствовала, что его рука скользит по моей щеке. Миг — и его губы накрыли мои. Его меч с мелодичным звоном покатился по плитам пола…

— Десмон! — рев Гарета ворвался в наше сознание, шквалом сметая все, звук тяжелых шагов стремительно приближался. Десмонд тихо выругался и повернулся, заслоняя меня от любопытных взглядов. Дверь распахнулась. Массивная фигура Гарета заполнила весь проем.

— Гарет, — герцог почти отдышался, — Ты меня искал?

— Это ты меня искал! Велел прийти в библиотеку, где тебя не оказалось! — возмутился его дядя, — И теперь я должен обыскивать замок!

Он осекся, затем его губы расплылись в ухмылке:

— Вот оно что!

Дессмонд с досадой посмотрел себе под ноги, за которыми виднелись складки моего платья.

— Встретимся у меня, — голос герцога звучал резко. Гарет, не обращая внимания на интонации, попытался заглянуть племяннику за плечо, но тот плотно закрыл меня.

— Ладно, ладно, ты не торопись, — глумливо подмигнув, Гарет закрыл за собой дверь. Десмонд прошел по залу, подняв мечи и расставляя их по местам, только после этого он посмотрел на меня, его лицо было мрачным.

— Это… — его голос чуть дрогнул, — Это было не правильно. Я прошу прощения, за неподобающие вольности, миледи.

Не дожидаясь ответа, он вышел, тихо закрыв за собой дверь. Я опустилась на пол, и закрыла лицо руками. Губы горели от поцелуев, сердце бешено колотилось, руки дрожали. Поступки герцога не поддавались никакой логике. Я чувствовала себя соломинкой, которую кружит в сильнейшем водовороте событий. Никогда до этого поцелуй не вызывал у меня такого смятения мыслей. Неужели это и есть та магия крови, о которой мне говорила Агнесс. Я сдавила пальцами виски, пытаясь найти хоть кроху душевного равновесия. У нас с Десмондом нет ничего общего. «А как же этот поцелуй?» — подсказал ехидный демон разума. Да поцелуй… Что ж, он сам признал, что это была ошибка. Я провела пальцами по слегка опухшим губам, стремясь стереть воспоминания о нем, затем решительно встала, не хватало еще простудиться, сидя на холодном полу.

К вечеру вездесущая Бетани сказала, что герцог опять уехал «очень внезапно». Что ж, баба, как говорится с возу… Но какая-то часть меня сожалела о его отъезде. Следующие несколько дней стали похожи один на другой: большую часть времени я проводила на конюшне, выезжая лошадей, тренируя оруженосцев или просто добродушно споря с Бринном, после обеда я помогала Вивиан в ее кладовке или в огороде и все время избегала чересчур пристального внимания Алана, переводя все в шутку. Иногда, когда выпадала свободная минутка, я поднималась на стену замка, под недоуменные взгляды стражников посмотреть на пустынные холмы, покрытые вереском. Где-то там, на другом конце острова в это время Десмонд сидел у костра, задумчиво глядя на огонь. Гарет что-то выговаривал ему, но герцог не слышал, грустно усмехаясь своим мыслям. Затем он резко ответил, оборвав дядю на полуслове, встал и зашагал вдоль берега моря. ветер дул ему прямо в лицо, капли дождя струились по мокрым волосам, стекая за воротник рубашки. Он был очень одинок и расстроен. В этот момент мне хотелось подойти к нему и сказать что-нибудь, совершенно бессмысленное, чтобы увидеть, как его глаза из черных вновь становятся серыми, а уголки губ подрагивают в улыбке. Мое запястье полыхало серебром, и жаркая боль вновь возвращала на стену замка.

Тем временем в воздухе витало предпраздничное напряжение. Слуги сновали между кладовыми и кухней, пополняя запасы неугомонной Берты. Вивиан поселилась в замке, зорко следя за служанками, начищавшими замок до блеска.

Все эти дни Агнесс почти не выходила из своих комнат, говорили, что она заболела, но при этом она упорно избегала Вивиан. Знахарку это не беспокоило:

— Если человек не хочет помощи, то бессмысленно навязывать ее, — ответила она мне, — а Агнесс ненавидит меня очень давно.

— За что?

— Она считает, что именно я была виновата в том, что старый герцог охладел к ее матери, — Вивиан задумчиво посмотрела куда-то вдаль, вспоминая что-то, доступное только ей, — Он ведь так и не женился на ней. Агнесс никогда мне этого не простит.

— Она так любила мать?

Вивиан хмыкнула:

— Нет, но у дочери наложницы меньше шансов стать правителем Оркнейских островов. Бонны никогда на это не пойдут.

— Но почему Десмонд не выдаст ее замуж?

— А кому нужна капризная девчонка, дочь рабыни? Да и сама Агнесс никогда не примет выбор брата.

— Разве это имеет значение?

— Конечно. В Отличие от Рима женщины здесь вольны отказать тому, кого выбрал им глава рода. Правда и глава рода может не принять выбор женщины.

— И что тогда?

— Тогда, она, как и Агнесс сидит дома и портит настроение окружающим.

— Но она очень красивая. Неужели к ней не сватался никто, кто мог бы привлечь ее?

— Айрин, для женщины в наши времена главное не красота, а происхождение и приданное. Брачный союз — это союз семей, земель и кланов. Такие жнщины, как Агнесс годятся разве что для бастардов или младших сыновей. Но ее мать была дочерью вождя и по доброй воле отправилась с герцогом. Поэтому по законам пиктов она — законная дочь и более того, наследница. Выдать ее замуж за какого-нибудь бастарда значит оскорбить пиктов. Они этого не простят. Одно время старый герцог намеревался выдать ее замуж за Филиппа, но…

— Но? — нахмурилась я. Вивиан посмотрела на меня, в ее глазах заблестели слезы:

— Он погиб. Был растоптан кабаном на охоте. …Проклятая Моргана…

Она кивнула и замолчала, погрузившись в воспоминания. Молодая женщина летит по коридору в объятия любимого, он подхватывает ее и, смеясь, кружит, а затем крепко целует в губы. Когда он отстраняется, их слегка шатает. Не сговариваясь, они берутся за руки и ускользают в ближайшую спальню. Маленькая темноволосая девочка наблюдает все это из-за угла. Радостный шепот, перемежаемый поцелуями, стоны и вскрик — она слышит это все. Длинные тонкие пальцы впиваются в камень, выступающий из стены. Её губы кривятся в презрительной улыбке. Она ускользает прежде, чем любовники, все еще тяжело дыша, выходят из спальни. Ее карие глаза горят злым блеском. Они никогда не узнают, что она был там.

Я вздрогнула и обнаружила, что вновь сижу напротив задумчивой Вивиан. Знахарка, все еще витая в воспоминаниях, задумчиво теребила кончик косы, переброшенной через плечо.

— Десмонд не похож на отца?

— Трудно сказать. Его отец никогда не был столь замкнутым. Если он гневался, об этом знал весь замок… когда он смеялся — все тоже знали. С его сыном все гораздо сложнее. Я никогда до конца не могла понять, что у этого мальчишки на уме, даже в детстве, когда он днями пропадал в вересковых пустошах. Впрочем, это была и моя вина — слишком уж мы с его отцом были увлечены друг другом.

— Ты была счастлива? — я поневоле задала этот вопрос.

— С герцогом, — она вздохнула и поправила себя, — со старым герцогом, я была безумно счастлива.

— Поэтому ты так не любишь оставаться здесь?

— Да. Десмонд несколько раз просил меня об этом, намекая, что Берте было бы легче, если бы я жила здесь, как в старые времена, но я не хочу, и все еще надеюсь, что в один прекрасный день он приведет в замок хозяйку.

— А почему он не женился?

— Не знаю. Он и в детстве был не очень разговорчивым, а уж когда вернулся, и подавно! Мы с Гаретом сколько его не убеждали, он нас даже не слушал. Кого мы ему только не предлагали в жены! Только глазами сверкнет, даже мне страшно становилось! Гарет говорит, у коннунга все так же было. Дед его хотел женить на своей внучке от старшей жены и наследником сделать, так Десмонд вообще сбежал, вернулся, правда, потом, привез коннунгу римского орла с обрезанными крыльями. Тот даже бушевать не стал, понял, что бесполезно.

— А женщины? Они у него были?

Вивиан неопределенно пожала плечами:

— Кто ж его знает. Гарет говорит, вроде были. Сама я Деса не спрашивала — не мое это дело.

— Тогда зачем ему жену выбирать? — не сдержалась я. Вивиан улыбнулась:

— Жена это же другое. Правда, ему выберешь! Все больше отшучивается и убегает. А несколько дней назад вообще заявил, что не может взять в жены ту, с которой нельзя смеяться по утрам.

Я слегка покраснела, вспомнив наши утренние набеги на кухню замка и, опасаясь пристального взгляда знахарки, поспешила переменить тему:

— Бетани сказала, что завтра — праздник Лито?

— Да, вечером по всему острову разгорятся костры и девушки с парнями будут прыгать через огонь. Твое новое платье готово?

Я кивнула, вспомнив ниспадающие складки белого шелка. Мать Бетани сшила мне платье буквально за два дня, сокрушаясь, что не успевает украсить его вышивкой, как полагается. По мне, без вышивки оно было еще лучше.

— Хорошо. Боги обещают нам солнечный день и теплый вечер, — она отложила ступку, в которой перетирала мяту и потянулась, будто кошка, — Пожалуй, нам пора отдохнуть, завтра будет длинный день.

Следующим днем даже солнце, казалось, светило более ярко. Слуги суетились, стремясь как можно быстрее закончить со своими обязанностями. Девушки громко перекликивались, смеясь и споря, кто из них перепрыгнет самый высокий костер. Бетани трещала без умолку, сокрушаясь, что впервые не сам герцог зажжет первый факел. Алан в коридоре до хрипоты спорил с кем-то из офицеров, который настаивал на повышенном количестве дозоров.

«С Десмондом он бы так не спорил» — подумалось мне, но я поспешно прогнала эти мысли. Бетани впорхнула ко мне, быстро помогла одеться и убежала прочь — плести венок из летних маков, в конце ночи девушки, кто еще был не замужем, кидали его в воду, кликая суженых.

С первыми волнами прилива в сопровождении отряда воинов, мы все вместе: и лорды, и слуги, выдвинулись из замка, намереваясь отпраздновать ночь летнего солнцестояния. Наш кортеж возглавлял Алан, чуть позади него ехала Агнесс, плотно завернувшись в свой плащ. Я впервые увидела ее за последнюю неделю и поразилась, насколько она похудела. Она была очень бледной, щеки ввалились, на мертвенно-бледном лице глаза казались просто огромными. Она неуверенно сидела в седле, будто боясь, что свалится под копыта. Филипп ехал чуть поодаль, украдкой бросая на нее встревоженные взгляды. Поскольку у гнедого спина еще не зажила, Бринн вывел мне другую лошадку, достаточно резвую, чтобы не доставлять мне особых проблем. Заметив меня, Филипп придержал свою лошадь, поджидая:

— Миледи Айрин!

— Филипп? — кивнула я. Своими холодными глазами он пристально смотрел на меня:

— Слышал, у вас были какие-то неприятности с лошадью?

— О, подпруга лопнула, такое бывает! — я постаралась, чтобы мой голос звучал как можно непринужденнее. — Перетянули, наверное!

— Возможно, — кивнул он, — Если желаете, я дам распоряжение, чтобы вашу лошадь седлал лично Бринн.

— Спасибо, вы очень любезны, но лучше я это буду делать сама, — я с радостью заметила, что Вивиан, ожидавшая нас на том берегу, машет мне рукой, — извините, меня зовут.

— Что от тебя хотел наш красавчик? — Вивиан не тратила время на хождение вокруг да около.

— Не знаю, он не вызывает у меня желания пообщаться.

Вивиан согласно кивнула:

— Держись от него подальше. Северяне очень коварны.

Я лишь передернула плечами: мне не нужно было дополнительных предупреждений. Филипп вызывал у меня стойкую неприязнь.

Как и предсказывала Вивиан, вечер был на удивление теплым. Проникнувшись важностью момента, ветер почти стих, в воздухе разливался запах моря и разнотравья. Солнце висело над горизонтом, словно раздумывая, стоит ли ему нырять в холодное море.

Озорно сверкнув глазами, Алан пустил своего коня по холмам галопом. Повинуясь порыву, я незамедлительно последовала его примеру, предоставив остальным самим решать следовать ли за нами. Несколько стражников помчались за нами, остальные остались с кортежем. Мы неслись в радостном молчании, вбирая в себя первобытную красоту этого вечера. Наконец Алан остановился на вершине холма. Я остановилась рядом. Не говоря ни слова, Алан указал мне на возвышающиеся вдали мегалиты, в которых я узнала кольцо Бродгара. Я замерла, не веря своим глазам. Огромные каменные глыбы стояли каждая на своем месте. Сиреневато-розовый вереск расстилался между ними. Посередине кольца были сложены вязанки сухого вереска, торфа и веток, ожидая часа, когда их подожгут, и огромное пламя взметнется в небо. У меня перехватило дыхание. Просто невероятно, что он уже существует! Хотя как там говорила Джилл, это самое древнее сооружение в Великобритании.

— Красиво, правда? — Алан явно приписал мое замешательство священному трепету, который должен охватывать каждого, кто приближался к камням. Меня действительно охватил трепет: неужели я нашла дорогу домой. Восторг захлестнул меня, и я постаралась не обращать внимания на то, что к нему примешивалась легкая тоска.

— Поехали? — Алан был доволен, будто ребенок, приписав мой восторг исключительно своим заслугам. Не в силах говорить, я лишь кивнула. Алан усмехнулся и пришпорил коня. Люди, собравшиеся на праздник, встретили нас радостными криками. Здесь были почти все слуги замка и большая часть жителей острова. Вивиан рассказывала мне, что костры будут жечь по всему острову, но самый основной, должен быть зажжен здесь, у мегалитов. Именно здесь герцог должен в ночь Лито провести зажечь первый костер, возвещавший победу света над тьмой. А по утру, в память о Мананвидане у кольца Одина — огромного валуна с дыркой посередине провести свадебные обряды. В этом году эту обязанность должен был выполнить Алан. Он легко спрыгнул с коня и подошел к толпе, здороваясь с каждым. Я поневоле залюбовалась им: в зеленой длинной тунике с вышитым золотыми нитями гербом Оркнейского герцогства и алом плаще, отороченном мехом волка, он был очень красив. Отвечая на приветствия, Алан то и дело посматривал поверх голов, словно ожидая чего-то. Уже появилась Агнесс в сопровождении нескольких стражников, уже все успели по нескольку раз поздороваться и обсудить все сплетни, а Алан все медлил, с надеждой всматриваясь в дальние холмы.

— Смотрите, — вдруг закричал какой-то замызганный деревенский мальчишка, указывая пальцем на холм, по склону которого мчался небольшой отряд. Мне не надо было даже смотреть на флаги, вороного герцога я узнала сразу. Сердце отчаянно забилось, я закусила губу, пытаясь скрыть глупую улыбку. При виде своего господина толпа взорвалась приветственными криками. Повинуясь крепкой руке, вороной остановился, как вкопанный, герцог легко соскочил с коня, бросив поводья еле подоспевшему оруженосцу. Я невольно отметила, что в дорожном костюме и походном плаще герцог смотрится величественнее, чем его брат. Улыбнувшись в толпу, он хлопнул по плечу заулыбавшегося Алана, на ходу перехватив у него золотой обруч — символ власти, холодно кивнул сестре, получил материнский поцелуй от Вивиан и в сопровождении Гарета прошел к огромной куче хвороста. Небрежно надев на голову венец, он повернулся лицом к толпе и, не глядя, протянул руку. Оруженосец тут же герцогу кубок с вином. Тот коротко кивнул и поднял кубок над головой так, чтобы лучи заходящего солнца отражались в золоте чешуи дракона, выбитого на каждой грани. Его чуть хриплый от усталости голос зазвучал в полную силу, завораживая каждым словом:

— Был Свет и была Тьма. И была великая битва за господство над миром. Но ни одна сторона не могла победить, лишь хаос и раздор царили в семи мирах. И тогда Мудрый Один призвал их к себе и повелел Свету править днем, а тьме — ночью. И лишь один день в круговороте дарован свету, чтобы победить тьму. Да будет так!

Он опрокинул кубок на большую гору сухих веток и торфа, сложенную посередине круга. Алан почтительно поднес брату факел. Десмонд обошел хворост по кругу, поджигая со всех сторон. Язычки пламени слабо затрепетали, весело перескакивая с ветки на ветку, искрами рассыпаясь в темноте хвороста. Красно-оранжевый огонь костра освещал слегка осунувшееся лицо, золотом отражаясь в темно-серых глазах герцога. Его фигура темнела в сумерках ночи. Словно завороженная, я следила за ним. Обойдя костер, он кинул факел в середину. Миг: и пламя ярко вспыхнуло под приветственные крики. Тут же заиграла флейта. Ее мелодию подхватил красивый высокий голос певуньи. Девушки в белых платьях медленно двинулись вокруг разгорающегося костра. Постепенно в мелодию вплетались и другие голоса, она росла, набирая силу, вместе с огнем, движения девушек становились все быстрее.

— Боги будут щедры к нам, — Вивиан радостно повернулась ко мне, ее глаза сияли. Она увлекла меня к камням, где деревенские парни уже выкатывали бочки с элем. Вивиан пользовалась всеобщим уважением, поэтому моей руке тот час же очутилась деревянная кружка. Эль оказался крепленым и хорошо сдобренным травами. Солнце уже скрылось за холмами, на прощание окрасив небо в розовато-оранжевые тона, перекликавшиеся с огнем костра. Серые сумерки мягко обволакивали поляну, размывая границы. Белые почти прозрачные клочья тумана медленно ползли от озера, разливаясь по цветущему розово-сиреневому вереску. Костер полыхал все сильнее, пожирая исправно приносимую ему дань. Повернувшись к мегалитам, я вздрогнула: из серого сумрака ночи появлялись странные тени с уродливыми лицами. Приглядевшись, я поняла, что это мужчины в масках. Они подкрадывались к девушкам и пытались схватить, те или с визгом убегали, или с веселым смехом падали в объятья. Одна маска подлетела ко мне. Я узнала Алана по зеленой тунике с золотым драконом. Он протянул руки, намереваясь поймать меня, я увернулась, и он, пошатнувшись, схватил какую-то девицу, с радостным визгом влетевшую в его объятья. Укоризненно покачав мне головой, он закружил свою добычу вокруг огня в неистовом танце. Огонь становился все выше и выше, треск сучьев затмевал крики и вопли. Безумие хоровода у огня, тепло летней северной ночи, запах трав, незамысловатая, первобытная музыка — все это опьяняло. Народу все прибывало. Пары кружились в танцах, страстно целуясь тут, же, у костра. Где-то за камнями слышались страстные вздохи. Мне постоянно приходилось уворачиваться от незнакомых объятий. Краем глаза я заметила Алана, вновь ищущего меня, и тоже скользнула в теплую темноту ночи, уходя от света костра. Голова кружилась от выпитого эля, вереск мягко пружинил под ногами, мегалиты темными глыбами возвышались на фоне серого неба. Краем глаза я вдруг заметила тень, отделившуюся от одного из камней.

Это был Десмонд. Он стоял за камнем и пристально смотрел на мое лицо. В темноте серых глаз отражался огонь костра, за его спиной царили серые сумерки. Я замерла, не в силах отвести от него взгляд. Он протянул мне руку, я шагнула к нему навстречу. Все чувства будто обострились, шрам на моем запястье полыхнул серебряными искрами. Я вновь почувствовала себя пушинкой в мощном потоке воздуха. Голова кружилась от его магии, или это был крепкий эль?

— Пойдем? — Десмонд мотнул головой в сторону костра, и, я кивнула, понимая, что сейчас я готова пойти за ним куда угодно. Он бережно надел мне на голову пышный венок, длинные колоски падали мне на лоб. Взявшись за руки, мы пошли к костру. При виде герцога толпа расступилась, образуя коридор, в конце которого яростно гудел огонь.

— Не отставай! — весело блеснув глазами, он побежал прямо туда, увлекая меня за собой. Костер полыхал, обдавая жаром, ветер холодил разгоряченное лицо, рука Десмонда крепко сжимала мою. Мы оттолкнулись одновременно, взмывая над яростно трещавшим огнем. Жар огня полыхнул по ногам, лизнул наши крепко сцепленные друг с другом руки, и тут же наступила божественная прохлада. Приземлившись, Десмонд не стал останавливаться, увлекая меня вновь из круга в холод ночи. Там, уже в тишине ночных сумерек стоял Таллорк, держа в поводу вороного, на спину которого вместо седла была накинута шкура волка. При виде меня стражник удивленно округлил глаза, но ничего не сказал. Десмонд подхватил меня за талию и посадил на спину коня, моментально вскочив следом.

Вороной неспешно зашагал, аккуратно переступая ногами по пружинистому вереску. Таллорк неодобрительно покачал головой нам вслед. В беловато-сиреневых сумерках северной ночи все казалось размытым. Духи ночи кружили над островом, радостным эхом разливаясь в праздничном гуле. Моя голова кружилась, я откинулась назад, прижавшись спиной к груди Десмонда. Он чуть крепче обнял меня рукой за талию. Тепло, исходящее от его тела, будто окутало меня мягким коконом. Были только он, я и летняя ночь, парящая над нами. Обогнув озеро, мы направились к берегу моря. Оно было почти спокойно. Десмонд остановил коня на вершине холма. Темная гладь воды расстилалась перед нами. Тихий шелест волн о берег шептал что-то, маня к себе, словно плач ундин. Запрокинув голову, я скосила глаза на Десмонда. Он пристально вглядывался в огни, мерцавшие по всему побережью — сторожевые костры, у которых сейчас травили байки дозоры, расставленные по всему острову. Заметив мой взгляд, он склонился ко мне:

— Замерзла?

Я лишь покачала головой в ответ.

— Дальше — пешком, — он спрыгнул сам и помог мне соскользнуть со спины вороного, — Корвин останется здесь.

— Не боишься его оставлять?

— Нет. Пойдем, — крепко взяв меня за руку, Десмонд зашагал со мной к самому краю обрыва, за которым виднелась маленькая бухта, закрытая скалами со всех сторон. Спрыгнув на светлый песок, он протянул руки, я соскользнула в его объятья. Положив ему руки на плечи, я заглянула ему в глаза. Они опасно блеснули, и вихрь вновь подхватил меня. Сейчас это была буря. Я вновь летела сквозь нее, подхваченная серым омутом его глаз, чувствуя, что растворяюсь в его страсти…

Когда я открыла глаза, было уже утро. Небо над моей головой окрашивалось в розоватый цвет. На этом фоне облака казались серо-фиолетовыми, будто наполненные снегом. Я лежала на волчьей шкуре, заботливо прикрытая плащом герцога, на котором был вышит все тот же дракон, держащий в лапах меч. Мех морского котика приятно согревал тело. Десмонд сидел рядом, задумчиво глядя на небольшой почти потухший костер.

— Привет, — прошептала я, приподнимаясь на локте. Он встрепенулся и посмотрел на меня, под его глазами залегали тени:

— Привет!

— Давно сидишь?

— С тех пор, как ты уснула.

— Всю ночь? — ужаснулась я. Он пожал плечами:

— Должен же был кто-то охранять твой сон. В последнее время остров полон бродяг, а я запретил кому-либо следовать за мной.

— Почему?

— Потому что надеялся… — последние слова он почти выдохнул, но я все равно их услышала. Недоверие явно отразилось на моем лице, Десмонд усмехнулся, потянулся ко мне и поцеловал меня в макушку: — Хочешь, можешь еще поспать.

— Гарет никогда бы не отпустил тебя без охраны, — слабо возразила я, чувствуя абсурдность своих суждений.

— Не хотелось бы лишний раз напоминать, но именно я, а не Гарет, являюсь правителем этих мест, — в голосе Десмонда появился неприятный холод, — И в отличие от некоторых, Гарет помнит об этом!

— Он, наверное, сейчас с ума сходит, — растерянно прошептала я, обращаясь скорее к самой себе.

— Да уж… ему не позавидуешь!

— А он знает?

— Что?

— Ну … где ты? — слегка покраснев, я обвела рукой вокруг. Герцог усмехнулся.

— Нет. Знает только Таллорк, но он будет молчать. Хотя… — он пристально посмотрел на меня, — В мире есть некоторые особы, которые могут разговорить даже такого молчуна.

Я пожала плечами, плащ соскользнул, и утренний холод тут же предательски скользнул по моей обнаженной спине, заставляя меня вздрогнуть. Десмонд заботливо вновь укутал мне плечи и протянул мне флягу с парочкой знаменитых лепешек Берты.

— Спасибо, — тепло поблагодарила я.

— Поешь, скоро взойдет солнце.

— И что тогда?

— Ночь закончится, — он с досадой посмотрел на небо, на котором расцветали золотисто-розовые полосы рассвета.

— И карета золушки превратится в тыкву, — тихо пробормотала я. Он встал, подобрал с песка мое платье, тщательно отряхнул его и подал мне:

— Тебе помочь?

— Уже пора?

— Да, после восхода солнца меня счастливые пары будут ждать у кольца Одина моего благословления. Это же самая короткая ночь, — его голос был пропитан иронией.

Я послушно встала, он ловко одел меня в платье и зашнуровал его, затем вновь накинул на плечи свой плащ. Судя по быстрым и ловким движениям, у него был большой опыт. Интересно, где он его приобрел?

Засыпав костер, и быстро собрав вещи, Десмонд подошел ближайшей скале, достигавшей его плеч, с изяществом гимнаста подтянулся и, легко выскочив на зеленую траву, протянул ко мне руки. Обняв за талию, он легко поднял меня и поставил рядом с собой, но на этот раз не стал задерживать объятия. Все его движения сейчас были по-военному быстрыми и точными. Ночь закончилась, вместе с ней ушла и страсть. Сейчас он вновь был правителем, хозяином островов, а я — лишь чужестранкой, случайной гостьей в его доме. И в его постели. Вернее, у нас даже постели не было. Берег моря и белоснежный песок.

Герцог заливисто посвистел вороному, пасшемуся неподалеку. Весело заржав, Корвин послушно подбежал к хозяину. Десмонд ловко взнуздал его, кинул на спину шкуру и вновь посадил меня на спину.

— Только не вздумай шептаться с ним, — предупредил он, вскакивая позади меня. Я поневоле улыбнулась. Вороной медленно шагал вдоль побережья. У одной из бухт нас уже ждал Таллорк, держа в поводу двух лошадей. Не спешиваясь, Десмонд аккуратно поставил меня на землю и заговорил по-нормански. Таллорк попытался возразить, но герцог зло сверкнул глазами, заставляя воина замолчать.

— Айрин, — он коротко кивнул на прощание и тут же пришпорил вороного, срываясь в галоп. Я долго смотрела ему вслед. Он стремительно удалялся и, наконец, исчез за холмом. Вот и все. Волшебство ночи закончилось, и мы вновь чужие друг другу люди. Я провела тыльной стороной ладони по лбу, стараясь стереть воспоминания. Разум постепенно возвращался ко мне. Холодная волна ужаса охватила меня. Что вообще на меня нашло? Было ли это эхо всеобщей эйфории, проклятая магия крови или просто стремление наконец-то хоть на одну ночь почувствовать себя просто женщиной?

— Миледи, — Таллорк прервал мои мрачные мысли. Я обернулась:

— Да?

— Вы хотите поехать домой?

От его вопроса на глаза навернулись слезы. Я безумно хотела попасть домой, в свою квартиру, в свой мир. Вновь перекинутся парой шуток с Геркой в лифте, затем войти в свой кабинет, отдав секретарю распоряжение приготовить горячий крепкий кофе и засесть за отчеты, отгородившись от всего мира экраном компьютера, и наконец-то забыть про этот пристальный взгляд темно-серых глаз. «Камни помогут тебе» — прошептал порыв ветра.

— Да, — согласилась я с шепотом. Таллорк отнес это на свой счет:

— Поедем сразу, или хотите посмотреть обряд у кольца Одина?

— Обряд? — я смутно припомнила огромный валун с дыркой посередине, напоминающий мельничный жернов, поставленный на бок неподалеку от мегалитов, о котором мне рассказывала Вивиан. Кажется, здесь он был аналогом наковальни Гретна-Грин. Вернее, это наковальня должна было через очень много лет стать аналогом этого камня.

— Да, все пары, кто хотел пожениться, собираются у кольца Одина получить благословение правителя острова.

— Нет, мы поедем в замок, — Уж благословление правителя этого острова я получила сегодня ночью сполна и даже больше.

— До отлива еще долго, можем успеть посмотреть обряд… — Таллорк явно был не прочь оказаться поближе к Десмонду. Я покачала головой: меньше всего мне бы хотелось сейчас видеть герцога.

— Тогда нам туда, — он направился вдоль берега, я последовала за ним. Лошади медленно брели по берегу, я поплотнее закуталась в плащ, погруженная в свои мысли, не обращая внимания на Таллорка, который ехал чуть позади. При подъезде к замку, он вдруг привлек мое внимание покашливанием, я обернулась:

— Да?

— Я останусь здесь. Вам лучше одной въехать в ворота, чтоб не было сплетен.

— Да, конечно, — я даже улыбнулась столь трогательной заботе о моей репутации.

— И миледи, плащ…

Я посмотрела вниз и обнаружила, что до сих пор кутаюсь в плащ герцога.

— Да, конечно, — я сняла плащ и протянула его Таллорку, — передайте его герцогу с моими наилучшими пожеланиями.

Не дожидаясь ответа, я галопом направилась к замку. Слезы застилали глаза. В солнечном свете мне стала очевидной вся глупость моего поступка. Стоило герцогу поманить пальцем, и я, как наивная дурочка полетела к нему, точно бабочка на ослепительный свет. Я даже застонала от стыда и горечи, вспомнив вчерашнюю ночь. Стражник у ворот обеспокоенно посмотрел на меня, я вымученно улыбнулась и поспешила проехать внутрь. Замок поразил своей тишиной. Все либо были на празднике, либо отсыпались после бурных возлияний. Бринн лично встретил меня в опустевшем дворе. Всегда верный себе, он оставался с лошадьми, и сейчас я, как никогда, понимала его.

— Как праздник?

— Удался, — я отдала ему лошадь, пошла к себе в комнату и закрыла дверь на ключ.

Ближе к полудню шум возвестил о возвращении герцога в замок. Из своего окна я видела, как он въехал во двор, кинул поводья Бринну и, не глядя по сторонам, зашагал куда-то вглубь. Плаща на нем не было. Гарет с самым мрачным видом остался во дворе. Я замерла, ожидая, что Десмонд, как обычно, взглянет в сторону моего окна, но он быстро пересек двор и скрылся за дверью. Я развернулась и оперлась спиной на стену. Вот и все. Он не мог не почувствовать, что на него смотрят. Он не хотел меня видеть. Возможно, он так же сожалел о своем порыве, как и я. Я закрыла лицо руками, чувствуя опустошение.

Весь остаток дня я провела в комнате, заперев дверь. Я просто лежала на кровати и смотрела в потолок. Серые, тщательно подогнанные друг к другу безмолвные камни. Когда-то они были скалами, вокруг которых бушевало море. Теперь они намертво сцепленные друг с другом нависали надо мной. Периодически в коридоре раздавались шаги, каждый раз мое сердце замирало, но каждый раз это были лишь спешащие по делам слуги. Бетани подходила к двери, топталась, и тяжело вздыхая, уходила. Ей явно не терпелось посплетничать о празднике. Алан был настойчивее, пытаясь окликнуть меня, но я не стала даже поворачивать голову в сторону двери. Немного повздыхав, он ушел. Наверное, я все-таки забылась спасительным сном, потому что когда я открыла глаза, было уже темно. Балдахин на кровати был наполовину задернут, мое платье расшнуровано, рядом со мной стоял поднос с едой. Очевидно, Бетани все-таки смогла зайти в комнату. Есть не хотелось. Я встала, ополоснула лицо холодной водой и подошла к окну. Ветер вновь разбушевался, будто в отместку за прекрасную погоду последних дней. Серые тучи закрывали небо, по мутному стеклу стекали первые капли дождя. Камин дымил, взрываясь алыми искрами каждый раз, когда порыв ветра задувал в трубу. Где-то далеко над морем сверкали молнии. Гроза приближалась, рассыпаясь по небу сполохом ярких молний, тяжелым рокотом грома, шумом проливного дождя. Погода как нельзя более соответствовала моему настроению. В моей голове до сих пор царил полный хаос.

Молния ярко вспыхнула почти над самым замком, казалось, от звука грома стены вздрогнули. Дождь часто-часто застучал по стеклу, под неплотно пригнанной рамой появилась лужа. Струйка воды медленно ползла к моей руке. Я подвинула тяжелый стул к камину и забралась в него, поджав ноги и завернувшись в шерстяное покрывало. Что-то очень важное маячило на краю моего сознания. Я нахмурилась, стараясь вспомнить, но память предательски воскрешала в памяти события вчерашней ночи. Первобытную красоту бухты, неяркий свет от костра, герцог, протягивающий ко мне руки, его серые глаза темнеют… Белый туман крадется к огромным камням-мегалитам. Два ангела в огромной комнате неодобрительно смотрят на карты. Ветер подхватывает эти разукрашенные кусочки картона, перемешивает, и швыряет их в лица ангелам. Розовое солнце лениво встает из-за зеленых холмов. Белокурый мальчишка с серыми глазами несется по сиреневато-розовому вереску. Я проснулась в холодном поту. Вот что мучало меня, постоянно ускользая из памяти вчерашнего вечера: ребенок. Потеряв голову от страсти, я забыла об элементарных мерах безопасности. От страха меня затошнило, руки задрожали. Герцог околдовал меня своей магией. Я решительно тряхнула головой: хватит с меня этих сказок! Пора возвращаться домой, к удобствам цивилизации. И главное, это надо сделать быстро! Пока возможно предотвратить последствия моего безумного поступка. Камни должны, просто обязаны отправить меня обратно! Я вскочила, судорожно заметалась по комнате, пытаясь собраться. Паника охватывала меня ежесекундно. Наконец, кое-как зашнуровав высокие сапоги, я выскользнула из дверей своей спальни и нос к носу столкнулась со стражником, охранявшим двери моей комнаты.

— Таллорк? — я не смогла сдержать удивленный возглас. Он почтительно поклонился мне:

— Доброе утро, миледи!

— Чем обязана?

— Герцог повелел …

— Следовало бы догадаться, — я прикусила губу, судорожно размышляя. Таллорк не из тех, кого можно легко обвести вокруг пальца. Я посмотрела на дверь комнаты. Уходя, Бетани забыла ключ в замке. Интересно, насколько старый этот трюк?

— Мои перчатки! — я театрально хлопнула себя по лбу и вопросительно посмотрела на Таллорка, — Можешь принести? Они там, за кроватью.

Тот кивнул и зашел в комнату. С замиранием сердца я подошла к двери, следя за ним. Вот он пересек комнату и наклонился. Я моментально захлопнула дверь и повернула ключ. Ровно через секунду дверь содрогнулась от удара. Я отскочила, но дверь была сделана на славу.

Выдохнув, я буквально пролетела коридор, пронеслась по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, и вихрем вылетела во двор.

— Дай сюда, — я вскочила в седло первой попавшейся лошади, вырвав поводья у опешившего мальчишки. Пришпорив лошадь, я вылетела за ворота в тот момент, когда Таллорк с ревом бешеного берсека вылетел во двор. Отлив только начался, но я безжалостно погнала лошадь в бирюзовые волны моря. Шум за моей спиной не предвещал ничего хорошего. Выбравшись на берег, я вновь пришпорила лошадь. Вперед, только вперед, я летела по зеленым холмам, усыпанным разноцветным вереском. Ветер торжествующе пел в ушах, сердце готово было выскочить из груди. Вот и знакомые камни, серыми глыбами замершие на перешейке между двумя голубыми озерами. Подлетев к мегалитам, я остановилась и перевела дыхание.

В лучах утреннего солнца каменный круг представлял собой скорее печальное зрелище. Теперь, когда здесь не было людей, камни уже казались не величественными, скорее одинокими и заброшенными. Трава была вытоптана, в центре круга чернели угли от костра. Я нетерпеливо спрыгнула с лошади, быстро расседлала, скинула уздечку и побежала в каменный круг. Лошадь за спиной фыркнула и занялась травой. Нервно покрутив головой по сторонам, я прошла тем же путем, каким шла с Геркой и Джилл, прикоснулась к одному из камней. Ничего не произошло. Моя лошадь с интересом наблюдала за мной, ехидно кося глазом. Я пробежала по кругу по часовой стрелке, затем против часовой, прикасаясь к каждому камню. Снова ничего. Нервно поглядывая по сторонам в ожидании погони, я ходила по кругу, прикасаясь к камням то очереди, то через один, то вообще в хаотическом порядке. Ничего не происходило.

— Ну пожалуйста, пожалуйста, — шептала я онемевшими губами, — Я должна попасть домой!

Ветер издевательски свистел над головой. Фиолетовые тучи неспешно заполняли небо над островом. Ноги промокли от утренней росы. Кожа неприятно чавкала с каждым шагом. Продрогнув, я уже с надеждой посматривала на холмы, но они были пустынны, лишь надрывно кричали чайки в небе. Герцог явно не торопился. Возможно, он был даже рад избавиться от меня. Как говорится, баба с возу… а уж тем более, если она своенравная и скандальная. Тем более, он получил, что хотел.

Я в последний раз обошла круг, чувствуя, как отчаяние охватывает меня. Ничего так и не произошло. Застонав, я рухнула на вытоптанную землю. Теперь мне точно не куда было идти. Нарушив приказ герцога на глазах у всего замка, глупо было бы рассчитывать на снисхождение. Поверив в скорое возвращение в свой мир, я не взяла ничего для возможного путешествия, к тому же я расседлала лошадь. Я оглянулась. Лошадь отошла на значительное расстояние. Вытерев слезы тыльной стороной ладони, я встала с колен и подняла уздечку.

— Иди сюда, — я посвистела. Лошадь радостно заржала.

— Тьфу, стой!

Животное ехидно фыркнуло и отбежало на несколько шагов.

— На! Иди сюда, — позвала я ее, протягивая открытую ладонь. Лошадь скосила темный глаз, потянула носом, тут же раскусив трюк, и хмыкнула.

— Ладно, — я выдрала из земли пук травы и показала лошади. Та презрительно посмотрела на меня, наклонилась и захрупала одуванчиками. Я сделала несколько осторожных шагов в ее сторону. Лошадь посмотрела на меня, внезапно она встрепенулась, на мгновение замерла. И в эту минуту какая-то сумасшедшая чайка решила спикировать на нас, истошно оря. Этого оказалось вполне достаточно: заложив уши, моя лошадь шарахнулась в сторону и унеслась прочь.

— Замечательно! — я в сердцах швырнула уздечку на землю. Сегодня явно был не мой день, — Ну и оставайся здесь, тупое животное!

Я с досадой посмотрела на хмурое небо. До прилива я точно не успею. Даже если я и доберусь до замка, море уже вступит в свои права, и всю ночь я проведу на берегу с тоской глядя на огни Бирсея. И потом, что сделает со мной герцог? В лучшем случае запрет в комнате. В худшем… я поежилась, думать о том, на что способен Десмонд, доведенный до белого каления, мне почему-то не хотелось. Лучшим решением было бы вообще не возвращаться. Но куда тогда идти? Единственный человек, которого я хорошо знала, и кто не жил в замке была Вивиан. Я приободрилась: в принципе до ее дома я могу дойти пешком, надо лишь обогнуть большое озеро. Алан как-то показывал мне дорогу к дому ведуньи. Спрятав седло в кустах у воды, я спокойно побрела по самому краю берега, наслаждаясь спокойствием летнего вечера. Волны смывали мои следы с песка. Мокрые цветы старательно кивали своими головками в такт ветру. Где-то жужжал шмель. Я все шла и шла, берег все не заканчивался… Ветер дул все сильнее, зловещие тучи стремительно неслись по небу, где-то в вышине парила птица. Пару раз ко мне на щеку пикировал комар. Его назойливое «ззззз» раздражало больше всего. К тому же становилось все прохладнее. Впопыхах я забыла плащ, и теперь ветер радостно задувал в шнуровку кожаного жилета. Глаза болели от невыплаканных слез. Я сосредоточилась на шагах, запрещая себе думать о чем-либо вообще.

К дому Вивиан я пришла уставшая, замерзшая, голодная и очень злая. Маленький, слегка вросший в землю, каменный домик одиноко стоял на берегу озера, словно потерявшись в зелени холмов. Я достаточно грубо постучала в дубовую дверь. Вивиан практически сразу же открыла. Увидев меня, она не смогла сдержать удивления:

— Айрин! Что ты здесь делаешь? — она выглянула за порог и огляделась по сторонам, — Ты одна?

— Вивиан, — от усталости и холода мой голос напоминал карканье вороны, — Да, я одна. Можно войти?

Она бросила на меня внимательный взгляд и посторонилась, приглашая зайти. На гудящих от усталости ногах, я проковыляла в комнату и буквально рухнула на скамейку, стоявшую у стола. Вивиан быстро пододвинула мне большую глиняную кружку:

— Я только заварила мяту и ромашку. Выпей.

Я благодарно кивнула, обнимая заледеневшими руками по-домашнему теплую кружку:

— Спасибо! — я сделала пару глотков, чувствуя, как тепло льется по горлу, попадает в желудок и оттуда расходится волной по всему телу. Вивиан поставила на стол хлеб и сыр. И села напротив. Минут пять я сосредоточенно жевала, только теперь ощущая, как я голодна. Вивиан молчала, пристально смотря на меня. Я осматривала ее жилище, судорожно придумывая объяснения. Дом делился на две половины. На одной, которая была ближе к двери, стоял стол, несколько лавок и сундуков. Вторая часть была скрыта огромным очагом, сложенным из плоских камней. По всей видимости, там была спальня. Я перехватила вопросительный взгляд хозяйки дома и слегка покраснела. Мысли в голове окончательно спутались.

— От меня сбежала лошадь, — наконец выдавила я из себя. Вивиан вопросительно подняла брови.

— Да, я сделала глупость! — покаялась я и сбивчиво рассказала все, что произошло с момента, когда я выехала из замка. Вивиан слушала, не перебивая. Когда я закончила свое повествование, она задала лишь один вопрос, которого я так боялась:

— А зачем ты вообще выехала из замка? Тем более одна?

Я пожала плечами, старательно смотря в кружку, чтобы избежать ее взгляда. На поверхности воды плавали желтые полупрозрачные лепестки календулы. Один из них, медленно кружась, приближался к щербатому глиняному краю.

— Ты знаешь, что герцог прошлой ночью прыгал через костер? — вопрос застал меня врасплох, я почувствовала, что краснею.

— Вот как? — Вивиан с изумлением смотрела на мои пламенеющие щеки. — И как далеко это зашло?

— Это неважно, — я сделала слабую попытку отмахнуться, — Я не собираюсь возвращаться в замок.

— Ты уверена?

— Да.

— Откуда ты пришла? — вдруг спросила она.

— Что? — вздрогнула я.

— Откуда ты? Ты не из этого мира!

Кровь отхлынула от моего лица.

— Почему… как… как ты узнала?

Она раздраженно махнула рукой:

— Какая разница? Я долго ждала, что ты мне сама расскажешь, но… Как ты сюда попала?

— Я не знаю, — я устала лгать и недоговаривать, — Мы ездили по острову…

Я рассказала ей все. Она не перебивала, не высказывала недоверие или изумление, принимая мой рассказ так, как он есть. Она прервала меня лишь однажды, когда я упомянула о тех двух туристах, которые постоянно следовали за нами, подробно выспрашивая о них и почему-то начиная волноваться, когда я вспомнила о необычном взгляде ярко-синих глаз. Так же подробно она выспрашивала меня о нашем посещении кольца Броггара. После моего рассказа в доме воцарилось молчание. Вивиан пристально смотрела на меня, словно пытаясь прочитать мои мысли.

— Ты знаешь легенду? — наконец спросила она.

— Какую из них? — раздраженно спросила я, — Острова полны легенд!

— Про ангелов смерти?

— Нет.

— Никто не знает где, но в междумирье существует комната, в которую ведет тысяча дверей. Пол этой комнаты — туман, стены — моря и земли, потолок — звездное небо. Два ангела живут там. Ангелы смерти. Они прекраснее любого смертного. Им чужды людские страсти и стремления. Время от времени они спускаются в один из миров, чтобы поиграть с человеческими судьбами…

Кровь отхлынула от моего лица. Я вспомнила свои сны.

— Но зачем им это? — словно со стороны я услышала свой голос, он звучал очень жалко.

— Им скучно. Говорят так же, что однажды они пошутили так в самой феей Морганой, королевой этого острова, толкнув ее в объятия ее единоутробного брата. Моргана смогла найти их небесный чертог и вызвала ангелов на поединок. Бой длился семь оборотов луны. Когда же противники поняли, что не могут одолеть друг друга, они заключили договор. Ангелы могут спуститься в мир лишь один раз в сто лет, и взамен своей игры они обязаны выполнить желание влюбленного, окропившего кровью камни круга.

— Но я… — в памяти вдруг вспыл Герка, машущий рукой, алые капли крови срываются с его руки и падают на камни, — Боже… значит, мне не вернуться?

Вивиан замолчала, вновь начав перебирать свои травы. Я встала и подошла к окну, облокотилась на холодную каменную стену. За окном свистел ветер. Я чувствовала себя полностью опустошенной, будто шарик, из которого вышел весь воздух..… В мыслях пронеслось все, чего я лишилась в своем мире: машины, телефоны, горячая вода из-под крана, опостылевший муж, с которым я точно никогда не буду смеяться по утрам.

Пред глазами вновь возник Десмонд. Герцог с темно-серыми глазами и пепельными кудрями, постоянно падающими на лоб. Мужчина, с которым женщине никогда не будет спокойно, и все же… В голове ясно зазвучал его голос: «Ты смотрела только на меня, и я подумал… Сигвард, держи, я зайду к Вивиан».

К Вивиан? Я вздрогнула и отскочила от окна, в панике смотря на ведунью.

— Что случилось? — она отложила пучок сухоцвета, который слишком старательно обвязывала ниткой, и посмотрела на меня. Я нервно сглотнула:

— Десмонд, — голос оборвался на истеричной ноте, — Он здесь…

В тот же миг в дверь требовательно постучали.

— Вивиан! Открой!

Ведунья, словно извиняясь, посмотрела на меня, и послушно встала, направляясь к двери.

— Нет, пожалуйста, — прошептала я. Но она не услышала. Или сделала вид? Дверь со скрипом отворилась. Десмонд решительно шагнул внутрь:

— Вивиан, я… — он осекся на полуслове. По его лицу тенью скользнула целая гамма чувств, затем оно окаменело. Я как зачарованная смотрела на него, перед глазами прыгали желтые пятна.

— Ты что-то хотел? — нарушила молчание Вивиан, все еще стоя между мной и им. Он перевел взгляд с меня на нее:

— Оставь нас!

Знахарка буквально пронзила его взглядом:

— Я не ослышалась, герцог? Ты приказываешь МНЕ в моем собственном доме?

К моему удивлению Десмонд вздрогнул и, склонив голову, пробормотал извинения. Вивиан хмыкнула. Они обменялись взглядами, затем знахарка почтительно поклонилась и вышла во двор, оставляя нас одних. Мне захотелось закричать ей вслед, но горло пересохло, и я не могла издать не звука. Дверь закрылась. Я заставила себя посмотреть на Десмонда. Он так и стоял у двери, скрестив руки на груди. Его глаза потемнели от гнева. Я нервно огляделась, ища помощи, но мы были одни. Я оказалась полностью в его власти. Сейчас он мог делать все, что угодно, и если он в гневе убьет меня, то те, кто остался во дворе, лишь спросят у него, что делать с трупом: закопать, сжечь или выставить на стене замка в назидание остальным.

Не спуская с меня глаз, Десмонд шагнул ко мне. Мое сердце ухнуло куда-то вниз, затем прыгнуло наверх и застучало часто-часто. Ноги налились свинцовой тяжестью, в голове зашумело. Как завороженная я смотрела на то, как герцог пересекает комнату, перед глазами все плыло… Он подошел почти вплотную, судя по шевелению губ что-то сказал, но я не услышала, мое сердце билось все сильнее и сильнее, мир кружился, живот скрутило. Каменные стены дома почему-то подрагивали и неторопливо плыли вокруг нас.

— Кажется, я сейчас упаду в обморок, — прошептала я. Он схватил меня за плечи как раз в тот момент, когда я начала падать. Будто со стороны я наблюдала, как он подхватывает меня на руки, как медленно сгружает на пол у дальней стены.

Опустив меня, он отошел, затем вернулся и поднес к губам кружку:

— Пей.

Я с трудом мотнула головой.

— Пей, — он чуть наклонил кружку, и вода потекла мне в рот. Я сделала несколько судорожных глотков. Вода была ледяной. Шум в голове утих, мир начал обретать устойчивость. Камни стены приятно холодили затылок и спину.

— Встать сможешь? — выпрямившись, Десмонд все еще стоял рядом. Я посмотрела на него снизу вверх. Он спокойно смотрел на меня, протягивая руку. Она была теплой и очень крепкой. Не шелохнувшись, он ждал, пока я встану. Опираясь на предложенную руку, я неуверенно поднялась и выдохнула. Он кивнул на лавочку у стола:

— Дойдешь?

— Дойду… наверное.

Он невесело усмехнулся и очень бережно приобнял меня за плечи:

— Не бойся, я держу.

Я кивнула, вновь чувствуя себя марионеткой в умелых руках. Он посадил меня на ближайшую скамейку и стал за спиной, придерживая за плечи, чтобы я не упала. Я невольно закрыла глаза, наслаждаясь его близостью.

— Чего ты испугалась? — как всегда вопрос застал меня врасплох, пальцы чуть сильнее надавили на плечи, — и не вздумай опять падать в обморок!

Последнее высказывание возмутило меня. Я вскинула голову и посмотрела на него:

— И как я должна этого не допустить?

— Вот видишь, — усмехнулся он. — Сразу легче стало!

Я открыла было рот, чтобы возразить, но не нашла слов. Он протянул руку, и взял меня за подбородок, вынуждая смотреть ему в глаза:

— Так чего же? — его сумрачно-серый взгляд обволакивал меня, голова начала кружиться. Я вновь плыла в этих стальных сумерках, но теперь я знала, куда я плыву, и не хотела сопротивлятся.

— Тебя… — услышала я свой безвольный голос.

— Что? — его возглас заставил меня вынырнуть из блаженства серого омута. Он недоверчиво смотрел на меня, словно видел впервые, — Почему?

— Не знаю, — я рукой потерла лоб, пытаясь прогнать начинающуюся головную боль, — Я… я вдруг поняла, что я полностью в твоей власти… и что если ты… если ты сейчас захочешь убить меня…

Он слегка озадаченно смотрел на меня:

— Убить? Зачем?

— Я же сбежала из замка.

— Да уж, — он весело посмотрел на меня, — Что на тебя нашло?

— Я… я думала, что смогу попасть домой… — прошептала я, избегая его взгляда.

— Может, наконец, расскажешь, где ты жила? — резко спросил он, — И не надо рассказывать сказки про Британию!

Я тяжело вздохнула, набираясь смелости:

— Ты действительно хочешь это знать? Откуда я пришла?

— Мне кажется, я имею на это право. Почему ты не хочешь мне рассказать правду?

— Ты не поверишь мне.

— С чего ты взяла?

— Я бы сама не поверила.

— А ты попробуй.

Я кивнула.

— Тогда слушай…

Я рассказала ему все. Он сидел, пристально смотря на меня, я впервые действительно не боялась его взгляда. Молчание затягивалось.

— Скажи хоть что-нибудь! — я не выдержала первой. Он покачал головой:

— Что тут сказать?

— Что это сказка, что ты мне не веришь, что я лгу! — я снова запаниковала. Он положил свою руку на мою, успокаивая, словно норовистую лошадь:

— Я тебе верю.

Я вдруг почувствовала, что слезы текут у меня по щекам. Он неуклюже притянул меня к себе, явно слегка растерянный:

— Ты хочешь вернуться домой?

Действительно, хотела ли я? Я на секунду закрыла глаза, перед мысленным взором пронеслись мой кабинет, заваленный бумагами, вечно спешащая на поиски мужчин Любочка, пара подруг, с которыми видимся два раза в год, Гера, вечно заходящий на кофе, муж, осколки хрусталя на грязном полу. Серые глаза Десмонда напряженно всматривались в мое лицо.

— Я не знаю, — я прижалась лбом к его плечу, — я уже не знаю.

— Почему? — его голос был хриплым. Я неуверенно повернула голову. Герцог навис надо мной, напряженно всматриваясь, словно пытаясь в моем лице прочитать верный ответ. Его рука пробежалась по моей щеке, смахивая слезы. Я шмыгнула носом, стараясь успокоиться. Он слабо улыбнулся:

— Тебе надо отдохнуть, я позову Вивиан.

— Нет! — я вцепилась в его рукав, — Останься… пожалуйста.

Он пожал плечами и вновь присел рядом со мной. Я вздрогнула, когда его рука скользнула по моей спине, он тут же убрал ее. Его глаза сейчас были свинцово серые, как тогда, в ночь Лито. Я снова почувствовала себя мотыльком, летящим на пламя свечи. Он нерешительно притянул меня к себе. Стук в дверь заставил нас вздрогнуть, я инстинктивно оттолкнула Десмонда. Он выпрямился с недовольным видом.

— Кто там? — герцог даже не пытался сдержать раздражение в голосе. Дверь открылась. Огромная фигура Гарета заполнила весь проход:

— Милорд, люди ждут распоряжений, — он хмуро посмотрел на меня. Десмонд перехватил его взгляд:

— Разбивайте лагерь. Переночуем здесь. Уедем с утренним отливом.

— Но…

— Гарет! Разбивай лагерь!

— Хорошо, — неодобрительно покачивая головой, он ушел. Герцог встал:

— Пойду, посмотрю, что там.

Дверь скрипнула. Я осталась сидеть на лавке, не в силах подняться.

Вивиан вскоре зашла в дом. Бросив на меня быстрый взгляд, она удержалась от вопросов, лишь достала из сундука, стоявшего у стены подушку и старый шерстяное покрывало:

— Держи, это все, что есть, гости ко мне не ходят. Ляжешь на лавке у окна.

— Хорошо, — я почувствовала себя слишком выжатой эмоционально, чтобы думать, чем так недовольна знахарка. Послушно устроившись на жесткой и узкой лавке, я затаила дыхание, слушая, как Вивиан ворочается у себя на кровати. Угли в очаге потрескивали, тепло волнами расходилось по комнате. Вскоре Вивиан мерно засопела.

Стена, у которой я лежала, была холодная. За окнами завывал ветер. Я ворочалась с боку на бок, раздираемая угрызениями совести. Из-за моего глупого поступка там, за стеной люди спят на голой земле. Стараясь не потревожить хозяйку дома, я встала и вышла. Ветер тут же налетел на меня, заставляя задрожать. Обняв себя руками, чтобы сохранить хоть толику тепла, я побрела к огню костра, мерцавшего совсем рядом.

Отряд расположился прямо на берегу озера, сразу за домом, каменной стеной закрываясь от пронизывающего ветра. С десяток людей спали кругом у костра. Еще один небольшой огонек горел почти у самой воды. Высокая фигура, сидевшая у него, напоминала нахохлившегося ястреба. При виде меня дежурный встрепенулся, но тут же дружески кивнул, позволяя мне пройти к дальнему костру. Десмонд сидел там и задумчиво подкидывал тоненькие прутики в огонь, горько усмехаясь своим мыслям. Золотисто-алые блики огня плясали по его лицу. Темный мех плаща подчеркивал бледность его кожи. Скорее почувствовав, чем услышав, герцог резко повернул голову в мою сторону. Я заметила, что его рука скользнула вниз, к мечу. Увидев меня, он едва заметно расслабился и подвинулся, освобождая место рядом с собой. Я присела на корточки и протянула руки к огню, пытаясь согреться. Ветер к ночи усилился, я подрагивала под его порывами.

— Замерзла? — Десмонд накинул на меня свой плащ. Ткань мягкими складками окутала меня.

— А как же ты? — я посмотрела на герцога, он лишь махнул рукой и подсел поближе к костру напротив меня, подрагивая всем телом при особо сильных порывах ветра. Я покачала головой:

— Дес, ты замерзнешь!

— Бога ради, Айрин! — вдруг взорвался он, — Только не надо изображать из себя заботливую курицу-наседку!

Обида захлестнула меня.

— Как пожелаете, милорд, — я стала, отшвырнула плащ, и зашагала вдоль озера мимо огней часовых в сероватую мглу туманной ночи.

— Айрин, — он догнал меня и схватил за локоть, я зло дернула рукой, пытаясь освободиться, но герцог крепко удерживал мою руку, — Прости, я…

Натолкнувшись на мой ледяной взгляд, он взъерошил свои волосы в тщетной попытке убрать их со лба:

— Боги… Зачем ты согласилась поехать со мной, тогда, в ночь Лито?

Я ошарашенно посмотрела на него. Его глаза лихорадочно блестели в темноте, он вглядывался в мое лицо так, как будто от этого зависела вся его жизнь. Хотя она действительно зависела: мои претензии могли привести в будущем к разрушению крупного союза, скрепленного брака герцога с какой-нибудь принцессой.

— Не волнуйтесь, милорд — пообещала я ему, — Я прекрасно понимаю, что все мы действовали в порыве страсти. Та ночь останется между нами.

Он окаменел, словно не веря. Я стояла, из последних сил сохраняя хотя бы видимость спокойствия.

— Как вам будет угодно, — наконец сказал он, резко повернулся и зашагал обратно к костру. Я медленно прошла в дом Вивиан и рухнула на свое ложе. Никогда еще я не чувствовала себя такой покинутой и одинокой. Свернувшись калачиком под плащом, я долго лежала в темноте, пока глаза сами не закрылись.

Белый густой туман, точно кисель, струился по каменному полу, ноги вязнули в нем, каждый шаг давался с большим трудом. На этот раз комната казалось еще больше. Она была пуста, лишь паж с малиновом берете стоял с факелом, укоризненно качая головой при виде меня:

— Они заняты.

Я даже не удостоила его ответом. Мне надо, очень надо добраться до стола, за которым сидят двое. На этот раз они меня ждут, с любопытством наблюдая за моими усилиями. Так маленький мальчик разглядывает муху, увязшую в сиропе. Мне приходится стиснуть зубы, чтобы дойти. Наконец, в изнеможении я буквально падаю вперед, хватаясь руками за край стола. Дышать становилось все тяжелее, грудь будто сковало чем-то. Две пары безжалостных синих глаз с интересом следят за мной.

— И что дальше? — спрашиваю я, превозмогая боль в груди. Они переглядываются. Наконец один из них кивает:

— Дальше, как и всегда — выбор.

— Чей?

— Никто не знает, — он с улыбкой протягивает колоду уже знакомых карт, — Выбери карту…

Дышать становится все тяжелее, перед глазами пляшут золотистые огни костра, пальцы дрожат. Миг — и карты от моего неловкого движения разлетаются, поглощаемые голодным туманом…

Я проснулась и долго лежала, глядя в потолок. Судя по солнцу, наконец-то появившемуся на небе, было уже ближе к полудню. От неудобной позы тело затекло. С трудом я сползла с лавки и вышла на улицу. Лагеря уже не было. О нем напоминали лишь примятая трава и остывшие головешки костров. Вивиан трудилась на огороде, разбитом на ближайшем холме. Я подошла к озеру, привела себя в порядок и направилась к ней.

— Доброе утро!

Знахарка обернулась, одарила меня почти враждебным взглядом и коротко кивнула:

— Герцог распорядился, чтобы тебе привели лошадь из замка. Твоя охрана прибудет с ней, — она вновь повернулась к грядкам. Я немного постояла рядом, ожидая, что она попросит меня помочь, но тщетно. Пожав плечами, я побрела к озеру. Кострище все еще хранило тепло огня. Я присела около него, как раз на то место, где сидела сегодня ночью. Только теперь никто не сидел напротив меня, чтобы защитить от порывов ветра.

Ровно в полдень на дороге показались двое стражников, ведущих в поводу лошадь. К тому времени поведение Вивиан уже начало действовать мне на нервы. Она демонстративно не замечала меня, делая вид, что у нее очень много дел. Так что я с радостью вскочила на лошадь и поехала в сторону замка.

7 карта

ВЛЮБЛЕННЫЕ — Вы

Карта демонстрирует гадающему его собственное представление о теме;

Любовные переживания укладываются малой частью в громадную проблему нравственного выбора, которая и составляет главное значение этой карты.

Еще одна трактовка этой карты: Расплата за грядущее. Ты ничего не сделал, ты даже еще ничего не задумал, но уже оплатил свою ошибку.

Замок встретил меня ежедневной суетой. Вопреки моим опасениям, мое бегство не вызвало любопытных вопросов. По всей видимости, герцог придумал вполне правдоподобную версию происходящего. Даже вездесущая Бетани не задала мне ни одного вопроса, и я вновь почувствовала признательность Десмонду. В том, что это именно он, я не сомневалась.

Дни потянулись один за другим, затягивая меня вязкой паутиной повседневности. Через три дня привычные дни возвестили, что я радостно избежала беременности, и слегка страдая от отсутствия элементарных предметов гигиены, я вплотную занялась лошадьми. Тем более, что ничего другого мне не оставалось делать. Таллорк лютым волком поглядывал на меня. По синяку, расплывшемуся на его челюсти, я поняла, что герцог был скор на расправу, и мне вновь стало стыдно. Я попыталась извиниться, но он грубо оборвал меня на полуслове и ушел. Вивиан почти не появлялась в замке, явно не желая со мной общаться, с герцогом я встречалась очень редко. За ужином я по-прежнему сидела рядом с ним, но теперь он почти не обращал на меня внимания, предоставив Алану развлекать меня. Если же мы сталкивались в коридоре, то он вел себя очень отчужденно, стараясь свести наши разговоры к минимуму. Несколько раз я спускалась на кухню ранним утром, чтобы поговорить с ним наедине и выяснить причины его поведения, но она была пуста. У меня создавалось ощущение, что он избегает меня. Целыми днями он или уезжал куда-то в окружении преданных воинов, или же пропадал в казармах, гоняя всех до изнеможения.

— Какая муха его укусила, — пробурчал как-то Алан, когда я в отсутствие Вивиан прикладывала к его свежему синяку на скуле примочку. До этого они с герцогом сцепились не на шутку, и все закончилось поединком на мечах, в результате которого Алан получил кулаком по лицу и несколько небольших порезов мечом по руке.

— Не шевелись, — я начала обрабатывать раны. Алан морщился от боли, но терпел, — Что ты сделал на этот раз?

— Сказал, что воздержание пагубно сказывается на его характере и предложил проехаться до ближайшей деревушки, где живет вдова с такими… — он вдруг бросил на меня быстрый взгляд, замялся и быстро выпалил, — Глазами!

Я лишь хмыкнула, вспомнив эту полногрудую вдову, так и пышущую здоровьем и нерастраченной любовью. Она несколько раз приезжала в замок, стреляя глазками во все стороны.

Алан старательно ухаживал за мной, стараясь скрасить мою скуку. Он постоянно приглашал меня на прогулки. Слегка надоедливый и даже несносный в замке, он был совершенно другим, как только мы выезжали за ворота в окружении очередного отряда охранников. Мы то мчались с ним по холмам наперегонки, то забирались на дозорные башни, построенные по всему побережью. Иногда, мы заезжали в какую-нибудь деревушку с целью перекусить или же разводили костер на побережье и ловили рыбу в ледяной воде северного моря. Вернее, ловил Алан, я в это время сидела на берегу и всматривалась в туманный горизонт. Затем мы варили улов под смешные рассказы Алана. Он просто не умел молчать, и наши поездки скрашивались его рассказами о островах, нем самом и о Десмонде. В его рассказах брат представал этаким рыцарем без страха и упрека, защищавшим слабых и побеждавшим зло. Я, как правило, выражала сомнения, а Алан со смехом уверял меня, что все эти рассказы — чистая правда, я лишь качала головой, гадая, как бы сам Десмонд отнесся к этому.

Я часто сталкивалась с Филиппом. Он вечно мучил своего бедного коня, то раздирая ему губы рывками повода, то набивая спину неуклюжими движениями. Стиснув зубы, я старалась просто не смотреть в его сторону, прекрасно понимая, что спорить с этим белокурым красавцем, мнившим себя, по меньшей мере, богом, просто бессмысленно. Агнесс частенько приходила на плац, посмотреть на своего возлюбленного, к вящему его неудовольствию. Казалось, что она выздоровела и даже слегка потолстела. Лишь Бринн вел себя по-прежнему, не замечая ничего, что не касалось его конюшен. Частенько мы с ним, Алексом и Атли посиживали на сеновале, попивая сидр и обмениваясь мнением по поводу лошадей.

Все это наполняло мои дни смыслом. Я старалась не думать ни о своем мире, ни о том, что я застряла в этом замке навечно. Даже сны перестали сниться, словно подтверждая, что мне уже никогда не вернуться в свой мир. Иногда я поднималась на стену замка, чтобы очередной раз посмотреть на зеленые бескрайние холмы, мирно пасущихся овец и синее море. В эти минуты, наблюдая за полетом птиц, кружащих над белыми бурунами волн. Стражники, приставленные герцогом, стояли неподалеку, стараясь не мешать моему уединению.

В один из таких дней, как раз, когда я стояла на стене, ко мне подбежал Атли:

— Вот вы где! Мы ждем приезда Магнуса, он наместник Святого острова, самого северного из островов. Дозорные увидали его ладью. Будет праздничный ужин! Я подумал, что вы захотите переодеться к празднику!

— То есть это не распоряжение герцога?

— Нет, что вы! Герцог как обычно в ярости. А тут еще и Магнус! Он никогда не жаловал сына того, кто пытался захватить его замок.

Я благодарно кивнула и направилась к себе. Бетани уже поджидала меня, разложив на кровати платье из синего бархата. Я удивленно приподняла брови: это было самым нелюбимым платьем моей служанки, поскольку у него был самый маленький вырез.

— Бетани, с чего это вдруг? — я не смогла сдержать иронию. Служанка укоризненно посмотрела на меня:

— Бонн Магнус — страшный охальник. Вы же не хотите, чтобы он попытался облапать вас после ужина?

— Смею предположить, что такая перспектива не устроит меня, даже если все произойдет до ужина.

— Ну, до ужина он еще не успеет напиться, — рассудительно возразила Бетани, плотно зашнуровывая мне платье.

Алан ждал меня около дверей. Он одобрительно посмотрел на меня, хотя его лицо оставалось напряженным:

— Дес распорядился не спускать с женщин глаз, — предупредил он меня, — Прошу, будьте осторожны: люди Магнуса крайне разнузданы.

— Мне уже сказали об этом, — кивнула я. мы спустились по лестнице в зал. На сей раз зал был полон народу. По стенам стояли вооруженные до зубов воины, в воздухе царило нервное ожидание, из обрывков разговоров я поняла, что Магнус со своими людьми уже высадился неподалеку на берег и вот-вот войдут в ворота замка. Алан увлек меня от главного стола в угол, где перепоручил Бринну и Алексу:

— С ними вы будете в безопасности, — он зашагал к лестнице, на которой уже стоял Десмонд. Герцог был мрачен, как никогда. Он медленно нехотя спустился вниз, тихо что-то говоря такому же мрачному Гарету. Алан занял место рядом с Агнес. На удивление, она сжала руку брата, словно ища защиты.

Повинуясь знаку герцога, слуги распахнули двери, и нестройная толпа косматых мужчин в кожаных одеждах вошла в зал. Впереди, покачиваясь на кривых ногах, шел достаточно тучный мужчина. Его длинные светлые волосы были всклокочены, борода смешалась с козьим мехом местами вытертого до лоснящейся кожи жилета. Грязный бархатный плащ болтался на плечах, как тряпка. Герцог, положив руку на эфес короткого меча, с надменной холодностью стоял, выжидая, пока Магнус подойдет, чтобы преклонить колено и поприветствовать своего сюзерена.

— Рад приветствовать тебя в своем замке, — царственным жестом руки герцог приказал Магнусу подняться, тот, кряхтя встал, — И приглашаю тебя и твоих людей разделить мою скромную трапезу.

— С каких это пор, ярл, трапезы в твоем замке стали скромными? — грубо рассмеялся Магнус, обшаривая зал своими заплывшими глазами, — У тебя всегда есть чем набить брюхо воину!

Герцог чуть наклонил голову в бок, словно соглашаясь. В полном молчании оба проследовали к помосту и заняли свои места. После этого в зале началось некоторое оживление, пока все рассаживались по местам. Воины герцога действовали таким образом, что все приезжие оказались сидящими достаточно далеко друг от друга. Смешавшись, они представляли собой разительный контраст: подтянутые, в отполированных доспехах воины Десмонда, и лохматые, с встрепанными бородами, облаченные в дешевые меха люди Магнуса.

Герцог поднял кубок, приветствуя гостей, это послужило знаком слугам разносить еду. В отличие о других пиров этот не отличался той непринужденной атмосферой, которая обычно царила за ужином. Напряжение витало в воздухе. Рыцари герцога, пренебрегая едой, пристально следили за приезжими. Те, в свою очередь, слишком поздно поняв, что их разделили, зло переглядывались друг с другом, не забывая поглощать все, что ставилось вокруг них. Краем глаза я видела, как напрягается Алекс каждый раз, когда кто-то смотрел в нашу сторону.

С нынешнего моего места мне прекрасно был виден главный стол. Герцог обманчиво спокойно сидел, слегка откинувшись на спинку стула. Пальцы, сжимавшие ножку кубка, были белыми от напряжения. Он то и дело косо поглядывал на сына своего давнего врага, занявшего почетное место по правую руку. Между прочим, мое место. Я явно видела, как темнеют серые глаза Десмонда, как оценивающе он смотрит вокруг, стараясь не упустить ни одной мелочи. Несколько раз он обменивался многозначительным взглядом с Гаретом, который тут же едва слышно отдавал распоряжения кому-нибудь из оруженосцев.

Магнус тем временем ел и пил, не переставая. Голыми толстыми руками, он хватал еду с каждого блюда, проносимого мимо него, вгрызался желтоватыми кривыми зубами в сочную мякоть мяса, разбрызгивая вокруг золотистый жир. С каждым опрокинутым в его глотку кубком лицо Десмонда мрачнело еще больше. Агнесс, сидящая с другого края, выглядела очень оживленной. Филипп на этот раз сел рядом с ней, и красавица просто светилась от счастья, то и дело смотря на своего избранника томным взглядом. Сам Филипп со скучающим видом обозревал зал, иногда перебрасываясь несколькими фразами с незваным гостем, отчего последний громко хохотал, разбрызгивая слюну.

Внезапно Десмонд повернул голову в мою сторону, на какое мгновение наши взгляды встретились, он нахмурился, но тут же отвернулся и что-то тихо сказал Алану, тот кивнул и вышел из-за стола, проходя мимо нас он. В свою очередь обменялся взглядом с Алеком. Как только Алан скрылся за дверями, Алек встал и потянул мне руку:

— Пойдемте!

Мы выскользнули из зала, где нас поджидал Алан. Я в недоумении переводила взгляд с одного мужчины на другого:

— Что-то случилось?

— Магнус уже напился. Дес приказал увести вас.

— Какая трогательная забота! — я не смогла сдержать сарказм, — Как я понимаю, Агнесс более привычна к зрелищам пьяных боннов?

Алан с укором посмотрел на меня:

— Герцог лишь заботится о безопасности женщин. Скорее всего, сейчас Филипп уводит Агнесс в её покои.

— Вопрос только, до какого места покоев он ее доведет, — пробурчала я себе под нос.

— Филлип не посмеет пренебречь приказом герцога, — фыркнул Алан.

— Главное, чтобы он не стал выполнять его слишком тщательно! — я повернулась и пошла по коридору. Недоуменно переглянувшись в ответ на мою последнюю фразу, моя охрана проследовала за мной. Они проводили меня до дверей и ушли, убедившись, что я закрыла дверь на ключ.

В ожидании Бетани, я села на стул у камина. Яркие язычки пламени радостно танцевали на углях. В полудреме передо мной возникло лицо герцога. Такое, каким я видела его сегодня: чеканный профиль, надменное выражение лица, нахмуренные брови, слишком пристальный взгляд темно-серых глаз. Трудно поверить, что именно с этим человеком я совсем недавно обсуждала поэмы Гомера, воруя колбасу из кладовой замка.

Громкий стук в дверь вырвал меня из сна.

— Миледи! Миледи! Там кобыла рожает!!! — дубовая дверь содрогнулась от криков Атли. Я чертыхнулась: это была молоденькая кобылка, покрытая жеребцом герцога. Эта проклятая лошадь, словно магнит, притягивала к себе все неприятности. Бринн признался, что давно пустил бы ее собственноручно на колбасу, но кобыла была привезена из аравийских пустынь в подарок римскому сенатору, потом отбита отрядом пиктов и стоила на вес золота.

Тяжело вздохнув, я накинула плащ и в сопровождении охраны поспешила на конюшню. Бринн был уже там. Кобылка беспокойно ходила по деннику, то ложилась, то опять вскакивала с тревожным ржанием, тяжело вздымая округлые бока. Конюх выглядел очень обеспокоенным:

— Можешь успокоить ее?

— Попробую, — мысленно попрощавшись с платьем, которое на мне было одето, я зашла в денник. Понадобилось почти полночи, чтобы успокоить ее и еще столько же, чтобы дождаться жеребенка. Он появился на свет под утро, когда небо окрасилось первыми лучами солнца. К тому времени кобыла обессилила настолько, что жеребенка пришлось тянуть. Бринн тщательно осмотрел новорожденного, прощупывая каждую ногу. Вороной жеребенок немного полежал, удивленно хлопая глазами, затем сразу же неуверенно поднялся на тонкие ножки, весело помахивая курчавым хвостиком. К этому времени мы с Бринном просто валились с ног от усталости. Переглянувшись, мы не говоря ни слова, побрели на сеновал, где так же молча выпили весь самогон из фляжки конюха. После чего завернувшись в плащ, я заснула прямо там, где сидела.

Я проснулась часа через два. Бринн старательно храпел рядом. Моя голова гудела, желудок сводило от голода. С трудом поднявшись и кое-как приведя себя в порядок, я направилась на кухню в надежде на доброе сердце Берты. Прекрасно осознавая, как я выгляжу в платье, заляпанном кровью и околоплодными водами, с соломой в волосах, пахнущая навозом и конским потом, я поостереглась входить в главный зал, предпочитая прошмыгнуть в замок с заднего двора. Здесь коридоры были пустынны. Судя по шуму, особо настойчивые все еще пировали в зале. Мысленно посочувствовав герцогу, я свернула в один коридор, потом в другой и поняла, что как всегда ошиблась поворотом. Выругавшись, я уже развернулась, чтобы вернуться, как вдруг огромная фигура заслонила собой проход. Это был Магнус. Он шел мне навстречу, слегка пошатываясь. Его волосы были всклокочены, в бороде застряли кусочки еды. Туника с гербом сбилась, отчего орел на гербе казался худым и безногим. Я прижалась к стене, пропуская его, он прошел мимо, но вдруг развернулся и подошел ко мне почти вплотную.

— Белобрысый красавчик говорил, что тебя везли мне в подарок? — он навис надо мной.

— Не думаю, — я поморщилась от запаха перегара и попыталась пойти дальше, но он схватил меня:

— А ну-ка постой!

Я с удивлением посмотрела на него и попыталась выдернуть руку:

— Отпустите меня!

— С чего это вдруг? — расхохотался он.

— С того, что вы находитесь в замке герцога Оркнейского! — я не нашла ничего лучше, — И он обещал мне свою защиту!

Он разозлился:

— Вот как? Угрожаешь мне этим надменным сопляком? Интересно, а как ты с ним расплачиваешься за гостеприимство? И как готова расплатиться со мной?

Он схватил меня за плечи и буквально впечатал в стену, от удара о камни у меня перехватило дыхание. Магнус тем временем впился мне в губы своими жирными губами. Запах давно немытого мужского тела вкупе с трехдневным перегаром привел меня в чувство, и я забилась, стараясь вырваться, но безрезультатно. Недолго думая, я укусила его, он выругался и хлестнул меня по щеке наотмашь с такой силой, что у меня в ушах зазвенело. Запястье тот час же полыхнуло огнем. В полуобморочном состоянии я упала на пол, чувствуя, как на меня наваливается мужское тело. Я забилась, пытаясь вырваться, но силы были не равны.

Я скорее поняла, чем услышала, что рвется мое платье. Я попыталась еще раз воспротивиться, и тут же получила второй оглушительный удар. В ту же минуту Магнус буквально отлетел от меня, ударившись о противоположную стену. Десмонд стоял рядом со мной, пылая от гнева.

— Дес… — только и успела прошептать я. Он отстраненно кивнул, следя за противником. С диким ревом Магнус кинулся на него, выхватив меч. Я готова была поклясться, что герцог усмехнулся, моментально обнажая свой клинок. Звон железа издевательским эхом зазвучал под сводами замка. Ряд стремительных ударов — и противники разошлись. Теперь Магнус, потеряв преимущество от внезапности, мелкими шагами передвигался то вправо, то влево, выбирая момент для атаки, а Десмонд стоял, обманчиво расслабленный, все еще закрывая меня собой. Дрожа всем телом, цепляясь за камни пола, я все-таки смогла кое-как отползти и вжалась в стену. Пару раз Магнус пытался атаковать, но каждый раз его меч встречал меч герцога. Десмонд стоял, будто стена, полностью закрывая меня собой. Звон мечей скрыл звук шагов. Гарет с несколькими стражниками выскочили из темноты коридора и замер, стражники выхватили оружие.

— Гарет, уведи Айрин! — крикнул Десмонд, не спуская взгляд с противника. Тот, поняв, что последнее преимущество потеряно, с яростным ревом устремился вперед. Герцог искусно оттеснил его в дальний угол.

— Да, милорд, — голос Гарета был спокоен, словно он получил распоряжение заняться подготовкой семилетних мальчишек. Он спокойно подошел ко мне и помог встать на ноги.

— Гарет, — зашептала я, не сводя взгляда с Десмонда, — остановите их, он же может… он его убьёт!

Гарет бросил быстрый взгляд на мое платье, разорванное в клочья, молча снял с одного из стражников короткий плащ и накинул на меня.

— Он так и сделает. Миледи, вам лучше уйти, — он вполголоса окликнул одного из стражников, — Свен, закрыть все входы в замок, людей бона Магнуса — под охрану.

Парень кивнул головой и тут же исчез в темноте. Гарет подхватил меня под руку, намереваясь утащить в темноту коридора. Я затрясла головой, вцепившись в плащ, словно он мог сдержать меня здесь:

— Нет, Гарет, пожалуйста! Я не могу уйти… Я должна видеть!

— Вас так мучает жажда мести?

Я покачала головой:

— Я не могу уйти, зная, что что-то может случится с Десмондом…

Мне показалось, или в его лице что-то дрогнуло:

— Он убьет сначала Магнуса, а потом нас, — пробурчал воин, — Вот что случится.

Но вопреки моим ожиданиям он остался, следя, чтобы никто не помешал поединку.

— Спасибо, — прошептала я, не в силах отвести взгляд от дерущихся. Каждый удар меча гулом отдавался у меня в сердце. С угрожающим спокойствием Десмонд парировал все удары противника. Атаки Магнуса становились все яростнее, он тяжело дышал, глаза налились кровью. Еще один выпад, атака, и на рукаве Десмонда появилась кровь. Гарет мгновенно рукой закрыл мне рот, чтобы я не вскрикнула.

— Брось, ярл, — тяжело дыша Магнус поудобнее схватился за меч двумя руками, — Какое тебе дело до этой шлюхи! Поразмялись и ладно!

— Это он зря… — тихо прошептал один из стражников за нашей спиной. Гарет бросил на него строгий взгляд.

Глаза Десмонда сузились, он перехватил меч и двинулся к противнику. Его атака была стремительной, меч порхал в воздухе. С каждым выпадом Магнусу становилось все тяжелее отражать удары, пот струился по его лбу, в глазах появился ужас. Герцог был неумолим, точно боевая машина он наступал, ни один мускул лица не шелохнулся, лишь глаза ярко горели темным гневом. Удар, еще удар, и вместо звона железа слышится противное чавканье меча, входящего в человеческую плоть. Магнус выучил глаза, сделал еще шаг навстречу Десмонду и грузно осел вниз. Его меч со звоном покатился по каменному полу. В воздухе начал разливаться солоноватый запах крови. Герцог выдернул свой меч, брезгливо вытер его о тунику противника и спрятал его в ножны. Быстрым шагом он подошел к Гарету, недовольно посмотрел на меня:

— Я же сказал увести ее! В комнату и под охрану! — капли крови на его лице смешались с потом, и напоминали причудливую татуировку, — Гарет, закрой все выходы из замка и пришли ко мне Алана.

Я сделала шаг к нему, но он прошел мимо. Гарет поспешил следом, на ходу раздавая указания.

— Миледи, — нерешительно позвал один стражников, — пойдемте. Негоже здесь оставаться.

— Что? — я повернулась к нему, — Ах, да. Пойдемте.

Меня шатало и трясло мелкой дрожью, несколько раз я спотыкалась и опиралась на чью-то руку. Вонь немытого тела и запах крови преследовали меня. Чавкающий звук меча, входящего в плоть эхом раздавался в ушах. Желудок крутило, рот то и дело наполнялся желчью, и я опасалась, что меня вырвет прямо на глазах у моих охранников.

Дойдя до комнаты, я проковыляла внутрь и рухнула на кровать. Стража осталась стоять у дверей, исполняя приказ герцога. В холоде комнаты тошнота постепенно прошла, в голове слегка прояснилось. Я чувствовала себя опустошенной. Щека до сих пор горела. На запястьях проступали синяки. Мне постоянно чудился запах немытого мужского тела вперемешку с запахом крови. От этого тошнота накатывала с новой силой. В какой-то момент шок прошел, и меня затрясло от страха и ужаса. Я никогда раньше не сталкивалась с насилием, меня не хватали, не били, я никогда не видела, как убивают людей. Я вспомнила лицо герцога: глаза презрительно прищурены, на губах застыла презрительная улыбка. Скупые, четко выверенные движения, взмах меча, и капли крови, забрызгавшие его лицо.

Я вскочила с кровати и заметалась по комнате, пытаясь успокоиться. Я не понимала, что делать дальше. Пора было признать, что безразличие Десмонда задевало меня больше, чем я ожидала. И в тоже время из-за меня он убил человека, меня вновь затрясло от воспоминаний. Наконец я без сил опустилась на стул. Не знаю, сколько я так просидела. Из оцепенения меня вывел требовательный стук в дверь. Десмонд? Я с надеждой посмотрела на входящего, но это был Алан.

— Боги, как здесь холодно! — он подскочил к камину и разжег его. — Неужели эти два олуха, стоящие у дверей не могли помочь тебе!

— А я их и не просила… — надежда сменилась разочарованием, и я вновь опустилась на стул, обхватывая себя за плечи. Алан проницательно посмотрел на меня.

— Айрин, что с тобой? — в его голосе было столько участия и тепла, что слезы сами хлынули из глаз. Тяжело вздохнув, Алан обнял меня, крепко прижимая к своей груди и нашептывая что-то успокаивающее. Выплакавшись, я чуть отстранилась и виновато посмотрела на него:

— Извини. Это просто…

— Ничего, я понимаю, что тебе нелегко пришлось. Десмонд сказал, что опоздай он на минуту…

Я вздрогнула, Алан чуть крепче прижал меня к себе, но тут же отстранил, разглядывая с грустной улыбкой.

— Я пришел попрощаться, — сказал он.

— Попрощаться?

— Да, приказ герцога. Мне следует незамедлительно уехать на Север, корабль будет готов к следующему утру.

— На Север? Зачем?

— Утешить вдову и единственную наследницу Магнуса, — Алан озорно усмехнулся, — Как сказал Десмонд: «любым способом, это у тебя хорошо получается».

— А… — протянула я, стараясь поддержать осмысленный разговор, — Она хороша собой?

— Говорят, что красавица. Магнус угрозами заставил ее родителей согласиться на этот брак. Я встречался с ней два лета назад.

Глаза Алана горели предвкушением новой встречи. Должно быть, вдова Магнуса и вправду была очень красивой. Я невольно рассмеялась:

— Ох, Алан, что я буду делать без тебя?

— У тебя остаются Бринн и лошади.

Я покачала головой:

— Без тебя меня не выпустят за ворота.

— Ну почему же. Выпустят. С десятком-другим стражников, если конечно, наш герцог будет в хорошем расположении духа, — он вдруг стал очень серьезным, — Вообще-то я пришел… я хотел попросить тебя присмотреть за Десмондом.

— Присмотреть за кем? — я не поверила своим ушам.

— За Десмондом, — Алан умоляюще посмотрел на меня, — я понимаю, что сейчас не время, но завтра я буду далеко, Гарет уже стар, Агнес… ну ты понимаешь.

— Но… но почему ты считаешь, что я что-то смогу сделать?

— Ты — единственный человек, к которому он прислушивается.

— Алан, ты мне льстишь, он просто терпит меня, и сегодня… — я осеклась. Недосказанная фраза «он даже не взглянул на меня» взвинтила нервы. Я вскочила и зашагала по комнате, нервно теребя полы шерстяного воинского плаща. Алан протянул мне флягу, я глотнула. Крепкий самогон обжег мне горло, дыхание перехватило. Он подождал, пока я прокашляюсь и продолжил:

— Сегодня герцог нарушил закон и убил своего вассала у себя в замке.

— Он — герцог, правитель и господин…

Алан подошел ко мне и взял за плечи, заставляя посмотреть на себя:

— Айрин, неужели ты не понимаешь, что он убил Магнуса из-за тебя! Я никогда не видел его в большей ярости, чем сегодня! Неужели ты не замечаешь, как он смотрит на тебя!

Я смотрела на Алана, судорожно пытаясь придумать ответ. Последнее время Десмонд, как правило, смотрел на меня, как на пустое место, я вечно причиняла ему одни неприятности. Ночь Лито была исключением, но тогда мы, как и все просто поддались этой магии сумерек, о чем он неоднократно уже пожалел. Все это вихрем пронеслось в моей голове, и я собралась изложить свои соображения Алану, когда в коридоре раздались знакомые быстрые шаги, затем дверь скрипнула. Я обернулась, сердце сначала замерло, потом забилось быстро-быстро, стремясь выскочить из груди. На пороге стоял Десмонд. Он уже переоделся в парадную тунику из изумрудно-зеленого бархата, с вышитым на груди золотым драконом. Пояс и ножны меча были украшены морскими драконами с глазами-изумрудами. В лапах каждый дракон сжимал по алмазу. Голову венчал золотой обруч: два дракона обвили голову, хищно оскалившимися пастями сжимая изумруд. Белый плащ, подбитый мехом горностая, завершал наряд. Я никогда еще не видела его в таком великолепии. Он стоял, небрежно прислонившись к стене, скрестив руки на груди, и с слегка наигранным удивлением смотрел на нас.

Я смущенно посмотрела на Алана, который все еще приобнимал меня за плечи. Он улыбнулся, поцеловал меня в щеку, прошептал, почти выдохнул: «Береги его!» и вышел. Десмонд проводил его задумчивым взглядом. Тяжелая дверь захлопнулась, и мы остались вдвоем.

— Удивительно, почему сегодня я постоянно нахожу тебя в объятиях какого-нибудь мужчины?

Я почувствовала, как мои щеки краснеют:

— Десмонд, я… Алан сказал, что ты нарушил закон?

Он лишь пожал плечами:

— Рано или поздно это должно было случиться, — он широкими шагами пересек комнату и, наклонившись к камину, подкинул торф в огонь, — Магнус, словно задиристый петух, всегда искал повод сразиться со мной. Так что все это был только вопрос времени.

— То есть ты искал повод?

— Нет, — покачал головой Десмонд, смотря на огонь, — Я хотел защитить тебя.

Я стояла и просто смотрела на него. Мне хотелось подойти к нему, протянуть руки, спросить, болит ли сейчас его рана. Желто-красные сполохи озаряли его лицо, почувствовав мой взгляд, он повернулся, затем с кошачьей грацией поднялся и подошел ко мне. Я подняла голову. Наши глаза встретились и я утонула…

Плащ, подбитый мехом, смялся на полу, золотой венец лежал на каминной полке, загадочно поблескивая изумрудами. Казалось, что золотисто-зеленые драконы сплетаются в причудливом танце, двигаясь в неровном свете огня. Десмонд держал меня в своих объятиях. Я смотрела на него, боясь поверить, что он здесь, рядом:

— Ты больше не уйдешь?

Десмонд горько усмехнулся:

— Не уйду, пока сама не прогонишь…

Мои руки сами легли ему на плечи. Горьковатый запах мяты и полыни кружил голову. Он наклонил голову, заглядывая мне в глаза, и я почувствовала, как кто-то будто толкает меня к нему навстречу.

Прядь светлых волос падает на лоб, серые глаза прикрыты тяжелыми веками, рваный ритм дыхания и блаженство… Сладкой истомой оно разливается по телу. Тишина. Слова клятвы, отшлифованные временем, кажутся насквозь фальшивыми. Два ангела удивленно усмехаются друг другу. Один из них поднимает бокал в шутливом тосте.

За окном надрывался ветер. Я все смотрела на его лицо, темным пятном выделавшееся на фоне подушек. Десмонд лежал, закрыв глаза. Длинные ресницы отбрасывали тени на лицо, делая его еще более тонким и резким. Грудь пересекал огромный уродливый рубец, память о мальчишеском безрассудстве. Герцог тут же открыл глаза:

— Что?

— Ты всегда знаешь, когда на тебя смотрят?

Он перекатился на бок и приподнялся на локте:

— Конечно. Небрежность и беспечность может стоить жизни.

Я лишь покачала головой:

— Я не собираюсь нападать на тебя, я хочу лишь запомнить тебя.

Он приподнялся на локте и повернулся ко мне:

— Собираешься опять бросить меня?

Я возмущенно подскочила:

— Опять? Когда это…

Стук в дверь прервал меня. Выругавшись, Десмонд моментально вскочил на ноги и схватил меч. Накинув тунику, он подошел к двери и распахнул ее. На пороге стоял Гарет. При виде герцога его глаза слегка округлились, и на какой-то миг Гарет потерял дар речи. Босоногий герцог, в перекрученной праздничной тунике среди весьма красноречиво разбросанных вещей явно не укладывался в его привычную картину. Гарет бросил проницательный взгляд в сторону кровати, но Десмонд тут же заслонил собой весь дверной проем:

— Что?

— Люди Магнуса в зале. Все ждут только тебя. Они на пределе. Поторопись! — Гарет явно не одобрял увиденное.

— Хорошо. Я скоро буду, принеси сюда ларец.

— Ларец? Ты уверен?

— Да.

— Десмонд, ты отдаешь себе отчет…

— Гарет! Принеси ларец! — Он закрыл дверь, подошел к сундуку, достал оттуда мое самое лучшее платье — изумрудно-зеленое, с золотой вышивкой и кинул его на кровать, — Одевайся!

— Но я… — я растерянно посмотрела на герцога. Тот торопливо одевался:

— Что?

— Оно шнуруется на спине.

Десмонд уже натянул тунику, и теперь застегивал пояс. Пригладив руками кудри, он одел золотой обруч и повернулся ко мне, так и лежавшей в кровати:

— Айрин, времени нет. Скоро сюда вломится Гарет и еще полдюжины слуг. Поэтому вставай и одевайся, я помогу.

Перспектива встретить Гарета и слуг голым гм… торсом меня не обрадовала. Я послушно встала, Десмонд торопливо натянул на меня платье и лихо зашнуровал его. Вернее он просто дернул за шнуровку с такой силой, что у меня перехватило дыхание.

Вот тебе и заботливый возлюбленный, в глазах противно защипало. Я опустила голову, чтобы скрыть слезы. Это не укрылось от него:

— Айрин, ну что там еще? — он развернул меня и схватил за плечи, при виде моих слез его лицо чуть смягчилось, — Послушай, у меня сейчас нет времени все объяснять, я лишь прошу тебя довериться мне и делать сегодня то, что я тебе скажу.

Я посмотрела на него. От него исходили волны напряжения и еще чего-то… страха? Скорее, тревоги. Темно-серые глаза вглядывались в мое лицо, ожидая ответа.

— Хорошо, — я кивнула головой, и предусмотрительно добавила — Но только сегодня!

Он усмехнулся и быстро поцеловал меня в лоб. Тот час же в дверь постучали. Не дожидаясь ответа, Гарет вошел в комнату. Он неодобрительно посмотрел на меня, а затем очень выразительно перевел взгляд на смятые простыни на кровати. Я отвернулась, чувствуя себя напроказившей школьницей. Гарета сопровождал паж с небольшим ларцом, который был вручен герцогу. Несколько стражников остались стоять за дверью. Десмонд открыл ларец и поманил меня. Я заглянула внутрь. На черном бархате в ларце лежали изумительной красоты венок, сплетенный из листьев-изумрудов закрепленных на золотой проволоке, пояс из золотых пластин, на каждой из которых был изображен герб герцога и золотое кольцо с изумрудом. Десмонд взял венок и водрузил мне на голову.

— Дес… — я попыталась отклониться, но жесткий взгляд серых глаз заставил стоять меня неподвижно, пока он одевал мне и венок и пояс, — Что это?

— Это украшения герцогини Оркнейской, подарок коннунга к бракосочетанию любимой дочери.

— Но…

— Поверь, не так я хотел все сделать, но смерть Магнуса не оставила мне выбора. Пойдем! — он взял меня за руку и потянул за собой, оборвав все возможные возражения. Помятуя о своем обещании, я последовала за ним.

Он шел быстрым четким шагом по коридорам, Гарет занял привычное место чуть позади и справа, я шла слева, едва успевая за размашистыми шагами. Пару раз Десмонду приходилось притормаживать, чтобы я не отставала. При входе на галерею пятеро стражников в парадных доспехах, повинуясь знаку Гарета, окружили нас полукругом, шагая в унисон с герцогом. Еще в коридоре я услышала возмущенный гул, эхом отплясывавший от стен замка. Зал был полон народу. Люди Магнуса стояли в центре, без оружия, окруженные со всех сторон стражниками герцога. Неряшливые, растерянные и безоружные, они представляли собой жалкое зрелище в сравнении с подтянутым войском Оркнейских островов.

Когда мы появились на галерее гул сначала замер, потом стал еще громче. То тут, то там слышались недовольные крики, смысл которых в основном сводился к тому, что они усердно гребли не для того, чтобы теперь стоять голодными в огромном холодном зале под вооруженной охраной. Крики нарастали. Я невольно вздрогнула, Десмонд ободряюще украдкой сжал мне пальцы.

Он остановился на верхних ступеньках лестницы и обвел взглядом весь зал:

— Тихо!

Гул прекратился, все замерли, наблюдая за Десмондом.

— Тихо, — повторил герцог, шагая на одну ступеньку вниз. Его рука обманчиво спокойно лежала на рукояти меча, — Сигурд Светлобородый, ты, кажется, правая рука своего господина и хочешь что-то сказать?

Один из людей Магнуса вышел вперед и с вызовом глянул на герцога:

— Почему нас согнали сюда, как скот?

— Как скот? — герцог с деланым удивлением оглядел толпу: — Вот уж не думаю, что я разрешил бы скоту расположиться в главном зале своего замка.

— Прекрати, герцог! Ты меня не запутаешь! Почему мы под охраной?

— В виду вашей ценности как моих гостей? — Десмонд позволил себе нотку иронии в голосе. Гарет неодобрительно хмыкнул в бороду. Выкрики усилились.

— Зачем он это делает? — прошептала я, — Зачем он дразнит их?

— В гневе человек забывает о благоразумии и осторожности, — так же тихо пояснил Гарет. — Десмонд сможет воспользоваться своим даром.

Я покраснела и вновь посмотрела на Десмонда. Казалось, что он равнодушно взирает на бушующую толпу, выцепляя глазами то одного, то другого. О, я слишком хорошо знала этот взгляд, погружающий в омут безволия. Я будто воочию видела, как от этих людей к герцогу тянутся тонкие нити энергии. Сигурд все еще не сдавался, очевидно он знал о герцоге, поэтому старался не смотреть ему в глаза:

— Почему нас разделили с нашим предводителем?

Десмонд едва заметно вздрогнул. Связь лопнула. Люди очнулись, поддерживая своего предводителя:

— По какому праву? Где наш вождь? Где Магнус?

— По праву вашего повелителя!

— Мы давали клятву бонну Магнусу, а не тебе! — выкрикнул кто-то из толпы. — Где он?!

— Ну что ж… — процедил герцог сквозь зубы.

Повинуясь его кивку, глашатай протрубил в рог, входная дверь в зал распахнулась, и четверо стражников внесли тело Магнуса и положили его на пол, под ноги расступившейся толпе. Вздох пронесся по залу потом то тут, то там последовали гневные выкрики, тут же подхваченные остальными пришельцами с севера.

— Убийца, — Сигурд плюнул в сторону Десмонда, — Ты убил того, кому обещал гостеприимство под своим кровом!

На какое-то мгновение мне показалось, что сейчас эта толпа кинется на Десмонда, но он даже бровью не повел. Они действительно собирались растерзать его. Ярость переполняла их души, ярость и жажда крови. Мне стало страшно. Я хотела подбежать к Десмонду, но не смогла сделать и шага.

— Тише, тише! — прошипел Гарет мне в ухо. Оказывается, это его руки стиснули мне талию так, что я не могла вздохнуть, — Он справится.

Десмонд молчал, ожидая, пока эмоции людей схлынут. Один за другим они вновь попадали под магию его взгляда.

— Да, я убил его, — рыкнул он, и повторил чуть тише, — убил, после того, как он нанес мне оскорбление, которое не прощают.

Тишина стала абсолютной. Все, кто стоял внизу, внимали каждому его слову. Я видела, как напрягся Гарет, как зло щурил свои голубые глаза Филипп, стоявший на галерее.

— И что же такого сделал Магнус? — Сигурд все еще сопротивлялся. Герцог холодно взглянул на него:

— Он посягнул на то, что принадлежит мне.

Десмонд протянул руку, заставляя выйти из-за спин охранников и встать рядом с ним. Взоры всех переместились на меня. На дрожащих ногах, с абсолютно прямой от напряжения спиной, я прошагала вперед, вставая рядом с герцогом. Он сжал мою руку, подбадривая. Краем глаза я заметила, как его лоб блестит от пота. Ему было очень тяжело.

— Кто это? — Сигурд постарался, чтобы его голос звучал презрительно небрежно, — очередная шлюха?

Глаза Десмонда полыхнули огнем:

— Та, с которой я прыгнул через костер в ночь Лито.

Все замерли, с недоверием смотря на нас. Повинуясь знаку своего господина, Атли выступил вперед, торжественно поднося своему господину связку ключей. Герцог взял ключи и протянул их мне, опустившись на одно колено. Его лицо было очень торжественно.

— Сим признаю тебя своей госпожой и прошу принять мои владения и дары.

Тишина была такой, что было слышно, как в небе над замком протяжно кричат чайки. Десмонд взволнованно смотрел мне в глаза. Его магия была такой мягкой и знакомой, будто старое любимое одеяло, под которым можно укрыться от всех невзгод. Я будто со стороны услышала свой голос:

— Сим я называю тебя своим господином и принимаю твои дары… — моя рука протянулась к железному кольцу. Связка была очень тяжелой, от неожиданности я чуть не выпустила ее из рук. Десмонд быстро накрыл мои руки своими, помогая удержать ключи. Он тут же поднялся и повернулся к безмолвствующей толпе. Они все с благоговейным ужасом смотрели на нас. В тишине было слышно, как за окнами кричат чайки. Сигурд побледнел, потом покраснел, потом снова побледнел и развел руками, не находя слов.

— А почему, — раздался голос из задних рядов, — Никто не знал об этом?

Контроль вновь ослаб. Я почувствовала, как Десмонд, скрипнув от досады зубами, чуть сильнее сжал мою руку, словно пытаясь найти сил. Запястье начало покалывать. Я вскинула голову, понимая, что надо выиграть время, пока он сможет

— Мы должны давать кому-то отчет? — я обвела взглядом зал. — Кому? Тебе? Или тебе?

— Зачем вы скрывались?

— Все знали, что в ночь Лито герцог прыгал через костер!

— Но не знали с кем!

— Рада, что смогла удовлетворить ваше любопытство, — я позволила себе улыбнуться, хотя сердце все еще оглушительно стучало, выпрыгивая из груди. Все взгляды были прикованы ко мне. Я стояла, будто магнит, притягивая их к себе. Я чувствовала себя скользящей по лезвию бритвы. Мне любой ценой необходимо было выиграть время, чтобы Десмонд мог собраться с силами. Слишком изумленные и ошарашенные люди уже не могли сопротивляться дару герцога. Впрочем, он сам держался на ногах только силой воли, полностью исчерпав все свои резервы. Капля пота медленно катилась по его щеке.

— Вечером мы обменяемся дарами на пиру, — голос герцога звучал устало, — Бонн Магнус, несмотря на свое преступление, завтра днем будет отправлен на ладье в Валгаллу с дарами. А в качестве виры за убийство я готов оставить вашей земле треть того, что причитается мне по праву сюзерена.

Молчание сменилось радостным гулом. Северяне одобрительно переглядывались друг с другом.

— Но… — Сигурд слегка растерялся. Кто-то из товарищей хлопнул его по плечу:

— Брось Сигурд, это щедрое предложение!

— Треть подати! — кто-то уже радостно высчитывал, сколько именно придется на его долю. Герцог перехватил взгляд Гарета и кивнул. Тот сразу же подошел ко мне и встал за спиной:

— Пойдем! — едва слышно сказал он. Я бросила вопросительный взгляд на Десмонда, он кивнул, одними губами прошептав: «Спасибо». Мне ничего не оставалось, как последовать за Гаретом. Он повел меня прямиком к комнате герцога и с почтительным поклоном распахнул дверь, под удивленными взглядами стражников:

— Прошу, миледи.

— Зачем? — не поняла я. Мужчина тяжело вздохнул и зашел в комнату, плотно закрывая дверь. Затем он повернулся ко мне и одарил мрачным взглядом:

— Потому что теперь вы — герцогиня Оркнейская и ваше место здесь, в комнате мужа.

— Что?!!! — взвизгнула я. Гарет недоуменно посмотрел на меня:

— Ты что, не знала наш обряд?

Я покачала головой.

— Тогда зачем ты взяла ключи от замка?

— Я… он… — я потерла виски, пытаясь собраться с мыслями, — он просил меня помочь…

Гарет издевательски расхохотался.

— Ну, малыш, — он смахнул выступившие от смеха слезы, — Узнаю школу старого коннунга! Старик интриган еще тот, и вижу, что он очень хорошо обучил мальчишку! Что ж, миледи, позвольте поздравить вас первым!

Меня охватила леденящая ярость.

— Я рада, что доставила вам несколько радостных минут. Теперь, может быть, вы посвятите меня в обычаи этого края света!

— Полегче, девочка! Что тебе еще не понятно?

— Все заключается в том, чтобы принять ключи? Никакого э… жреца, слов «пока смерть не разлучит вас», белого покрывала на голову?

— Ну… вечером будет пир… а утром все придут удостовериться, что вы вместе провели ночь на брачном ложе.

— Никого не смутит, что я не девственница?

— Герцога же не смущает.

Это уже походило на форменное издевательство, и я расхохоталась. Я смеялась до тех пор, пока не начала всхлипывать.

— Эй, — Гарет запоздало сообразил, что у меня истерика. Не придумав ничего лучше, он протянул мне свою флягу:

— Вот, выпей, тебе сразу станет легче.

Я схватила ее и сделала несколько больших глотков. Вроде действительно полегчало. Во всяком случае, смеяться я перестала. Тепло приятной волной растекалось по телу.

— И, — я почувствовала, как язык слегка заплетается, — Что я ему должна подарить?

— Не знаю, но уверяю, что вам не о чем беспокоится, Десмонд все устроит.

— А если я откажусь?

— Послушайте, — жестко сказал Гарет, — Я не одобряю это, но это — единственный шанс для герцога выйти из этой передряги живым и невредимым, а поскольку он попал в нее из-за вас, и из-за ваших капризов, то если вы хоть что-то сделаете не так, живой вы из этого замка не выйдете! Все понятно?

Я нервно сглотнула и кивнула головой. От алкоголя на голодный желудок голова кружилась. Я почувствовала, что у меня подкашиваются ноги. Я ухватилась за изножье кровати и с ненавистью посмотрела на нее. Гарет усмехнулся:

— По-моему вы там уже были!

Я холодно посмотрела на него и отвернулась. Вернее попыталась это сделать, но запуталась в юбках и ногах. Воин хмыкнул и подхватил меня под руки. Заботливо поддерживая за локоть, он довел меня до стула, стоящего у камина и отвернулся к очагу, разжигая огонь. Затем встал, все так же учтиво поклонился и вышел, оставив меня одну. Я сидела и смотрела на то, как разгорается пламя. Один за другим его лепестки поднимались над темными пластами торфа и тонких веток. Дверь иногда поскрипывала, то выпуская, то впуская кого-то. Краем сознания я уловила тяжелые шаги и кряхтение, затем глухой стук — принесли мои сундуки. Затем еще шаги. Дверь с глухим стуком распахнулась.

— … милорд! — услышала я. Десмонд зашел в комнату. Я попыталась гордо встать, чтобы встретить его лицом к лицу, но тело не слушалось. Комната опасно кренилась то вправо, то влево. Со всей силой я схватилась за стул, но он пошатнулся вместе со мной.

— Айрин! — Десмонд еле успел подхватить меня. Стул с оглушительным грохотом рухнул за нами, — Боги, когда ты успела напиться?

— Ттвой Гарет дал… сказал, что это… это ппоможет! — я изобразила попытку вырваться, но он крепко держал меня, — От-тпусти!

— Ты упадешь, — он устало потер лоб и тяжело вздохнул, подхватывая меня на руки и неся к кровати. Мгновенно протрезвев, я забилась в его руках:

— Немедленно отпусти меня!

Я выдиралась так, что он поневоле разжал руки, выскользнув, я отскочила в самый дальний угол комнаты. Он удивленно смотрел на меня:

— Что с тобой?

Я затравленно посмотрела на него, намереваясь дорого продать свою честь. Хотя… продавать было уже нечего. Я обреченно опустилась на пол, слезы вновь хлынули из глаз.

— Айрин! — Десмонд растерянно сел рядом со мной. Чуть поколебался, а затем решительно обнял за плечи, прижимая к себе.

— Как ты мог! Ты так просил верить тебе, а сам! — я почувствовала, как он замер.

— Извини, если разочаровал тебя, — наконец выдавил он, я шмыгнула носом и посмотрела на него сквозь слипшиеся от слез ресницы. Он сидел рядом со мной на полу, с абсолютно каменным выражением лица, глаза прищурены, губы крепко сжаты. Мой желудок внезапно заурчал от голода. Десмонд нахмурился:

— Когда ты ела в последний раз?

— Наверное… — я попыталась вспомнить, и неуверенно предположила, — на пиру?

Он вновь тяжело вздохнул, как-то обреченно потер лоб и решительно встал, отстраняя меня. Я поняла, что сейчас он уйдет, и я вновь останусь одна.

— Нет, — я вцепилась в его руку, — Не уходи, пожалуйста!

Он улыбнулся, с какой-то непонятной нежностью смотря на меня:

— Я всего лишь распоряжусь принести нам еду.

Я разжала руки, выпуская скомканную ткань его рукава:

— Я выгляжу полной дурой?

— Да, — честно сказал он, пересекая комнату и отдавая распоряжения стражникам, которые стояли за дверью. Затем он вновь повернулся ко мне:

— Не хочу настаивать, но на кровати будет гораздо удобнее, и главное — мягче.

— А мы не будем… — я покраснела. Он усмехнулся, совершенно правильно истолковав мои мысли:

— По крайней мере, не сейчас: после сегодняшних событий у меня ужасно болит голова.

Я виновато посмотрела на него, только сейчас заметив морщину на лбу. И все это время он выслушивал людей Магнуса, потом отдавал распоряжения Гарету, а после еще терпеливо утешал меня.

— Тяжело пришлось?

— Тепимо, — коротко бросил он, с видимым наслаждением вытягиваясь поперек кровати. Я для приличия еще пару раз шмыгнула носом и попыталась встать. Удалось с трудом. Ног оказалось всего две, а вот юбок явно больше трех. Восстановив равновесие, я оттолкнулась от стены, стараясь идти прямо. Десмонд, приподняв голову, с интересом наблюдал за моими манипуляциями. Разозлившись, я выпрямила спину, четко чеканя шаг, прошла остаток пути и присела на край постели. Герцог уважительно посмотрел на меня. Я довольно хмыкнула и прислонилась лбом к прохладному столбику, на котором должен был крепиться пышный балдахин. Десмонд вновь закрыл глаза и едва слышно застонал. Я повернулась:

— Так сильно болит?

— Да, — он едва шевелил губами. Я огляделась:

— Где у тебя настойка полыни?

— Не знаю, — не открывая глаз, он с силой сжал в кулаке покрывало, второй рукой он с силой потер лоб, желая стереть всю эту боль. Я решительно встала и осмотрела комнату. Она все еще кружилась перед глазами. Тяжело вздохнув, я подошла к прикроватному столику, где стоял кувшин и таз для умывания, наклонила голову и решительно полила водой из кувшина на голову.

— Ох! — ледяная вода тонкими струйками потекла за шиворот, заставляя вздрагивать, зато пары алкоголя окончательно улетучились. Не теряя время в поисках полотенца, я рукой смахнула с лица капли и осмотрелась. На каминной полке стоял знакомый серебряный кувшин, который я неоднократно видела в руках Вивиан. Мне потребовалось немало силы воли, чтобы пересечь комнату, которая все еще кружилась, забрать кувшин и аккуратно донести его до Десмонда.

— Вот, пей!

— Что, ВСЁ? — ужаснулся он. Я задумчиво отхлебнула из кувшина. Горьковатый вкус полыни смешивался с прохладой мяты и резким привкусом самогона. В принципе терпимо:

— А что не так?

— Она горькая, — скривился Десмонд.

— Ну, знаешь ли! — возмутилась я, — Тут либо терпи головную боль, либо пей!

— Но не всё же…

— Всё. Пей, хуже все равно уже не будет!

— Ты умеешь убеждать, — побурчал он. Я подхватила его за плечи, приподнимая, чтобы ему было удобнее. Он сделал несколько глотков. Именно в этот момент личный оруженосец герцога вошел в комнату, неся поднос, нагруженный едой. При виде герцога, пьющего настойку прямо из кувшина, он издал скорбный вопль, швырнул поднос на пол, подлетая к кровати:

— Милорд, подождите! Я должен попробовать!

— Чего? — не поняла я, слегка оторопев от такой наглости. Для любителей вермутов настойка была приятной, герцог, наверное, любил послаще, но неужели она вызывает такое привыкание?

— Там же мог быть яд! — сокрушался мальчишка. Я хмыкнула:

— Послушай, милорд сейчас в таком состоянии, что предпочтет отравиться в тишине, нежели твои вопли.

— Но…

— Не волнуйся, я попробовала ее первой, — я решительно развернула его за плечи и подталкивала к двери, — Так что, если мы умрем — похороните нас в фамильном склепе, ладно?

Парень ошарашенно кивнул, я закрыла за ним дверь и прислонилась к косяку, с сожалением разглядывая треснувший поднос. Десмонд трясся от смеха на кровати.

— Рада, что тебе лучше, — сухо заметила я, наклоняясь, чтобы поднять поднос. — Кстати, где твой верный Грэм?

— Позавчера отправился вместе с отрядом на восточные острова.

— Жаль, толковый был парень, не чета этому, — я водрузила поднос на кровать. — Скоро вернется, — махнул рукой герцог, — ему пора взрослеть.

Я посмотрела на него:

— Как голова?

— Уже лучше.

— То есть крайняя мера не понадобиться?

— Какая?

— Отрезать!

Он вновь рассмеялся:

— На тебе стоило жениться хотя бы ради этого!

При воспоминаниях о сегодняшних событиях, веселье покинуло меня. Десмонд тоже осекся, виновато посматривая на меня.

— Мог хотя бы попросить, — тихо сказала я. Он осторожно накрыл мою ладонь своей.

— Айрин, когда я шел к тебе, то как раз собирался тебе все объяснить, но мы… гм… слегка увлеклись… А потом времени уже не было.

— И что теперь?

— Вечером на пиру мы обменяемся дарами.

— Дес, ты прекрасно знаешь, что меня интересует не обряд! — я вскочила и нервно зашагала по комнате, — Зачем ты это все затеял?

— Не знаю, — он резко поднялся, судя по нахмуренному лбу, движения давались ему с трудом, — Мне казалось…

Не договорив, он вдруг махнул рукой и вышел из комнаты. Я со стоном вновь опустилась на кровать. Чувство было, что я опять где-то ошиблась, только я никак не могла понять, где именно.

Бетани появилась ближе к вечеру. Лопаясь от гордости, она торжественно вплыла в комнату и присела в глубочайшем реверансе:

— Миледи… мои глубочайшие поздравления!

Прищурившись, я посмотрела на служанку:

— Бетани, а что говорят в замке по поводу меня и герцога.

— Ну… — она замялась, — разное говорят. Берта очень рада. Говорит, что женщина с таким аппетитом должна народить герцогу здоровых детей.

— А остальные?

— Какое вам дело до остальных?

— Выгоню! — сквозь зубы пообещала я, — Ну?

Бетани вздрогнула и затараторила в своей обычной манере:

— Кто говорит, что герцог вам ребенка заделал, кто считает, что вы его околдовали. Миледи Агнесс в ярости. Милорд Филипп тоже. На кухне приказано пробовать всю еду, чтоб яд не попал.

— Замечательно! — я с тоской посмотрела на служанку, — может мне здесь остаться?

— Тогда злым языкам точно будет что обсудить. Что это за свадебный пир без невесты, — рассудительно заметила девушка, начиная меня причесывать, — да вы не бойтесь, миледи! Многие это от зависти. Вон Ирма недалее как вчера обмолвилась, что была бы счастлива, если бы герцог хоть раз посмотрел на нее хотя бы вполовину того, как он смотрит на вас!

— А… а как он смотрит на меня?

— Будто вы — вся его жизнь.

— Что за глупости! — раздраженно воскликнула я. Бетани обиженно надулась. Остальные сборы прошли в молчании. Десмонд зашел как раз тогда, когда Бетани вновь одевала мне на голову венок из изумрудных листьев. Он уже успел привести себя в порядок. Отстраненно-равнодушным взглядом он скользнул по мне. если это тот взгляд, о котором мне говорила служанка, то жизнь герцога просто отвратительна.

— Выйди, — коротко приказал он Бетани. Девушка незамедлительно выскользнула за дверь. Я хотела было сделать ему замечание, но посмотрев на его лицо, прикусила язык.

— На этом пиру мы с вами обменяемся дарами, — равнодушно смотрел куда-то поверх моей головы, — их поднесут нам в самом начале.

— И… и какой же будет мой дар вам? — я так хотела, чтобы он посмотрел на меня, а не на стену.

— Не помню. Пойдемте! — он церемонно вытянул руку, вздохнув, я положила свою поверх.

— Если вам так претит жить в этом замке, то через некоторое время вы сможете уехать, я не стану препятствовать, — тихо сказал Десмонд, пока мы с ним шли по коридору. Я бросила на него быстрый взгляд, маска безразличия сковала его лицо.

— Спасибо, я обязательно обдумаю ваше предложение, — я не стала скрывать сарказм в голосе. Он с тоской посмотрел на меня и хотел еще что-то добавить, но мы вышли на галерею, и нас оглушили приветственными криками. Мне показалось, что в зале собрался весь остров.

Само помещение было украшено вереском и розами. Аромат цветов парил в воздухе, смешиваясь с горьковатым запахом жарившегося на вертеле мяса. Мы с герцогом остановились на верхних ступенях лестницы, ожидая пока стихнут приветственные крики. С тревожно бьющимся сердцем я рассматривала зал. Почти все лица были знакомы. Исключение составляли только пришельцы с севера. О чем думали сейчас все эти люди? Что они таили в себе: радость, злость, надежду? Помня слова Гарета об опасности, висящей над герцогом, я до боли сжала руку в кулак, чтобы не выдать своего волнения.

Мы прошли по залу и заняли свои места за центральным столом. Паж в зеленой тунике с гербом, преклонив колено, подал герцогу кубок. Тот машинально кивнул и встал, обводя взглядом зал.

— Я благодарю всех, кто пришел сегодня сюда, засвидетельствовать нам свое почтение. В ночь Лито боги благословили нас. Сегодня мы обменяемся дарами, как и положено супругам. Будьте же этому свидетелями!

Два пажа выступили с двух сторон, каждый из них нес перед собой открытый ларец. Обойдя зал по кругу, они подошли к нам и почтительно опустились на колени. Десмонд подхватил меня под локоть, заставляя встать. Достав из одного из ларцов ожерелье в виде двух драконов, держащих огромный изумруд, он выжидающе посмотрел на меня. Я нервно сглотнула, доставая из второго кинжал с эфесом в виде лапы дракона, сжимающей огромный сапфир, и повернулась к герцогу. Он протянул мне ожерелье со словами:

— Этот дар я отдаю тебе добровольно, и подтверждаю нерушимость своих слов, — он застегнул ожерелье мне на шее. Стараясь избегать его взгляда, я протянула ему кинжал.

— Этот дар я отдаю тебе добровольно, — я слегка запнулась, вспоминая только что услышанные слова, — и подтверждаю нерушимость своих слов.

Зал вновь взорвался приветственными криками. Я вымученно улыбнулась и села на свое место. Пир для меня обернулся настоящей пыткой. Слишком уставшая за последние два дня и физически и морально, я уже с трудом соображала, что вообще происходит вокруг. Все было словно в тумане. Лица сливались, разговоры в зале звучали далеким гулом. Вдобавок ко всему, мне вновь пришлось пить вино, отчего безумно клонило в сон. Невдалеке от себя я заметила встревоженное лицо Алана, он что-то сказал брату, указывая на меня, герцог бросил на меня быстрый взгляд и кивнул. Я почувствовала, как меня подхватывают под руки и заставляют встать, в сознание проник одобрительный рев толпы. В сопровождении радостно хихикающих женщин я на заплетающихся ногах прошла по коридору в спальню герцога, где меня торжественно переодели в длинную белую рубашку и положили в кровать. Сами женщины выстроились в шеренгу у дверей, будто торжественный караул. По правде сказать, я настолько устала, что вообще ничего не соображала, как только моя голова коснулась подушки, глаза моментально закрылись. Я почти уснула, когда шум в коридоре возвестил о прибытии моего жениха. Он вошел, сказал какую-то очередную проникновенную речь по поводу чести, богов и еще чего-то. Наверное, он их выпроводил за дверь. Этого я уже не помню, потому что окончательно заснула.

…Коридор был очень темным. Даже слабые лучи света, проникавшие в него откуда-то сверху, почти все рассеивались во тьме. Я медленно шла в этой темноте, охваченная предчувствием чего-то необратимого. Внезапно из темноты вынырнуло абсолютно белое лицо. Магнус! Его глаза были кроваво-красными, на волосатой грязной груди расплывалось кровавое пятно. Не в силах пошевелиться, я с ужасом наблюдала, как он подходит ко мне, хватает меня за плечи и начинает трясти…

— Айрин! Айрин!!!

Я открыла глаза. В сумерках ночи надо мной возвышалась мужская фигура. От неожиданности я заорала.

— Тише! — герцог моментально закрыл мне рот рукой.

— Дес, — прошептала я, судорожно цепляясь за него. Он поморщился, но не отстранился:

— Что случилось? Ты так стонала во сне…

— Магнус… — я чувствовала, как напряглось его тело при одном напоминании об этом имени.

— Все хорошо, — прошептал он, целуя меня в макушку, — Он больше никогда не потревожит тебя.

Прижавшись лбом к его груди, я чувствовала, как бьется его сердце. Спокойствие, исходящее от него, действовало умиротворяюще. Постепенно я задремала, убаюканная его размеренным дыханием. Прошептав что-то по-варяжски, он заботливо положил меня на подушки и завозился рядом, пытаясь удержаться на краю кровати. В полудреме я перекатилась ближе к середине, освобождая ему место. Холод железа обжег мне кожу. Я лениво приоткрыла один глаз и тут же подскочила: посередине постели лежал огромный двуручный меч. Я судорожно попыталась найти применение этому предмету в первую брачную ночь, но мое воображение меня подводило. В качестве ритуального оружия кинжал или короткий меч был бы уместнее, да и в остальных качествах этот огромный тяжелый клинок представлялся мне с трудом. Вдобавок было непонятно, откуда Десмонд его взял.

— Что это? — шепотом спросила я. Герцог посмотрел и почему-то смутился:

— Это — меч.

— Я вижу. Что он здесь делает?

— Разделяет кровать, — Десмонд пожал плечами, как будто это было обычное дело.

— Зачем?

— Что бы ты была уверена, что я не прикоснусь к тебе без твоего позволения.

Я наморщила лоб:

— Это традиция ваших земель?

— Нет, — раздраженно пробурчал он, — Ты же спать хотела…

— Я не хотела спать с мечом в кровати! — в сумерках мне показалось, что на лезвие темнеют бурые пятна, наверное кровь, — Немедленно убери эту гадость! Где ты его взял?

— Под кроватью, — буркнул он, достаточно легко перехватывая меч и убирая его обратно. Судя по лязгу железа, там лежал ни один меч. Проверять я не стала: боялась, что если перевешусь с кровати, то смогу только упасть на холодный пол. Десмонд вновь лег на свою половину кровати и отвернулся. Я завозилась, устраиваясь поудобнее, но сон как рукой сняло. Я ворочалась, перекатываясь с одного бока на другой.

— Зачем тебе в спальне оружие? — не выдержала я. Герцог тяжело вздохнул и обреченно посмотрел на меня мутными от сна глазами:

— Тебе обязательно знать это именно сейчас?

Я кивнула, понимая, что утром, уже не смогу задать ему этот вопрос.

— Меня несколько раз пытались убить.

— Несколько раз? — я даже подпрыгнула на кровати.

— Да. Оркнейское герцогство — лакомый кусочек.

— И… но… а почему… — сотни вопросов крутились в голове и я никак не могла сформулировать главный. Он пожал плечами, закрыл глаза и мерно засопел. Я смотрела на его спину, закрытую тонким полотном ночной рубашки, пытаясь осознать, что он только что мне рассказал. Десмонд старательно делал вид, что засыпает, но минут через пять он повернулся:

— Ну что еще? Я не могу спать, когда ты так пристально смотришь на меня!

— Извини, — прошептала я, — Я просто не могу вот так взять и заснуть, не зная, что будет дальше.

— Сейчас ночь, с первыми лучами солнца к нам ворвется огромная толпа из тех, кто остался на ногах, хотя пил всю ночь, дабы убедится, что ты не сбежала, и мы провели ночь вместе.

— А что потом?

Герцог тяжело вздохнул и встал.

— Ладно, рассвет все равно уже близко. Завтра, вернее уже сегодня утром Алан поедет в северный замок. Ни сыновей, ни братьев у Магнуса нет, так что все его владения отойдут вдове. Алан обеспечит ей поддержку, чтобы не было недовольных. К тому времени, когда Сигурд и его люди прибудут домой, все войска будут подчинены Алану.

— Он справится?

— У него, как и у всех нас нет выбора. Надеюсь, — он многозначительно посмотрел на меня и вдруг взорвался, — Ты наконец-то будешь делать то, что тебе говорят! И если говорят ни шагу без охраны, то ни шагу без охраны!

Он в сердцах ударил кулаком по столбику кровати, тот пошатнулся. Я вздрогнула. Наверное, у меня был очень несчастный вид, потому что он продолжал уже чуть мягче:

— Айрин, с тобой просто невозможно! Алан лично проводил тебя до дверей комнаты и проследил, чтобы ты закрыла дверь. Вот как ты оказалась одна в этом коридоре?

— Там кобыла жеребилась, аравийская…

— И Бринн позвал тебя, — голос герцога не предвещал для конюха ничего хорошего, я опустила голову:

— Дес, я понимаю, что ты очень рассержен…

— Нет, ты не понимаешь, как я рассержен! — он вновь завелся, — Да мне даже страшно подумать, что было бы с тобой, опоздай я хоть на секунду!

— Кстати, а как ты оказался там?

— Я следил за Магнусом, чтобы понять, зачем он приехал. В какой-то момент, он ускользнул от меня, затем я услышал шум и буквально сразу же шрам на запястье полыхнул серебром, а когда я прибежал… — он вздрогнул от воспоминаний. — Я так боялся, что опоздал!

— Прости, — прошептала я, — Я втянула тебя в неприятности.

Он вновь сел рядом, и взял меня за руку, переплетая свои пальцы с моими:

— Главное, что с тобой ничего не случилось.

Мы помолчали.

— Почему ты вернула мне плащ? — вдруг спросил он.

— Какой плащ?

— В ночь Лита. Таллорк отдал мне плащ, сказал, что ты вернула.

От удивления я даже подскочила:

— Он сам меня попросил, дал мне понять, что пойдут ненужные слухи.

— Понятно.

— Ты не будешь говорить ему об этом?

— Буду.

— Но он беспокоился за мою честь, — я удивилась, как естественно это прозвучало.

— Не хочу тебя разочаровывать, но беспокоился он скорее за мою честь. Вернее, казну. Если бы поползли слухи, ты в праве была бы потребовать значительный выкуп.

— Жаль не знала, — пошутила я. Он улыбнулся:

— В итоге ты получила гораздо больше.

— Я одного не могу понять, — я наконец-то набралась смелости, — Зачем тебе все это?

— Что именно?

— Дес, ты — герцог. Ты можешь выбрать любую девушку: умную, знатную, богатую, красивую… Зачем?

Он долго смотрел на меня прежде чем ответить:

— Может быть, потому что мне не нужны все эти девушки. Мне нужна только ты. Я люблю тебя.

Я изумленно смотрела на него. Он жадно всматривался в мое лицо, желая услышать ответ на свои признания.

— Скажи же хоть что-нибудь, — попросил он, но я молчала. Десмонд тяжело вздохнул и отошел к окну. Босоногий, в одной рубашке с непричесанными кудрями, он выглядел, как будто только что потерпел сокрушительное поражение. Я вздохнула и подошла к нему:

— Дес…

Он обернулся.

— Дай мне время, — попросила я. Он грустно кивнул:

— Похоже, мне ничего другого не остается, — он легко подхватил меня на руки, — Пойдем, пол холодный, еще простудишься!

Мне казалось, что я только закрыла глаза и заснула, когда меня сразу разбудили.

— Айрин, — Десмонд бесцеремонно потряс меня за плечо, — Проснись же!

Я с трудом открыла глаза. Во рту пересохло, голова трещала, все тело ломило, как при гриппе. Не стоило все-таки самогон мешать с настойкой, а уж эль на пиру явно был лишним.

— А? Что? — голос был хриплым, как у заправской пьянчуги.

— Слышишь, — он кивнул на дверь, за которой нарастал гул. Я осторожно кивнула головой:

— Что это?

— Те, кто желает засвидетельствовать, что мы провели ночь вместе, — Десмонд быстро закутал меня в меховое покрывало. Толпа любопытствующих с пошлыми шуточками и выкриками вломились в спальню. Герцог спокойно повернулся к ним, прикрывая меня от слишком любопытных глаз. Он снисходительно выслушал несколько шуток, добродушно кивнул в ответ на поздравления и царственным жестом повелел всем выйти, после чего с веселым сочувствием посмотрел на меня:

— Интересно, а на своей первой свадьбе ты тоже так напилась?

— Нет, — буркнула я, снова закрывая глаза, все надежды, что вчерашняя свадьба была сном, лопнули, будто мыльный пузырь.

— Все еще злишься на меня? — тихо спросил Десмонд. Я открыла один глаз и посмотрела на него:

— А ты как думаешь?

— Не знаю, — он с наслаждением потянулся.

— Да, я злюсь, — я вновь укрылась покрывалом с головой.

— Ясно, — он еще раз потянулся и встал. Сквозь ресницы я наблюдала, как он скидывает рубашку и обливается водой из большого кувшина. Как завороженная я следила за тем, как струйки воды сбегают по его спине, скатываясь в ложбинки шрамов, перечеркивающих рифленые мышцы. Он обернулся, поймал мой взгляд и понимающе усмехнулся.

. —Так, значит, злишься? — он присел на край кровати. Я опустила глаза, задумчиво перебирая пальцами мягкую шерсть покрывала. Он накрыл мою руку своей, заставляя посмотреть на него. И я вновь утонула…

Чуть позже, когда я лежала в его объятиях, а Десмонд задумчиво перебирал пряди моих волос, мне вспомнился мой муж. Мне никогда не было с ним так спокойно.

— О чем ты думаешь? — тихо спросил он.

— О нас. Как долго это продлится? И что будет потом?

Десмонд вздохнул, словно приняв решение:

— Айрин, я хочу, чтобы ты знала: ты вольна уйти от меня в любой момент. Я не буду удерживать тебя силой! Но я лишь прошу: дай мне шанс!

С минуту я смотрела на него с раскрытым ртом, а потом расхохоталась. Он недоуменно смотрел на меня. я смеялась, пока не выступили слезы.

— Т-тебе не кажется, что это как-то поздновато? — наконец выговорила я. Он обиженно нахмурился:

— Я лишь хотел сказать…

— Дес, — я закрыла ему рот рукой, — Не надо. Я не хочу уходить.

— Почему?

Я посмотрела на него и наконец-то призналась:

— Потому что ты — лучшее, что у меня было.

Глава 8

МАГ — Окружение

Влияния, оказываемые другими людьми

Маг имеет возможность создавать и разрушать Вселенные по своему усмотрению. Созидание чего-то — всегда разрушение чего-то, эти процессы идут практически одновременно.

На следующий день тело Магнуса положили на ладью набитую высушенным вереском (я подозревала, что это были недельные запасы нашего замка), щедро обложили плошками, серебряными кубками и железными доспехами и столкнули ладью в море. Герцог лично выстрелил из лука горящей стрелой, попав как раз в центр вереска. Десмонд передал лук Таллорку, тенью следовавшим за своим господином. Северяне угрюмо смотрели, как ладья, превратившаяся в горящий факел, уплывает в бушующее море.

— Наконец-то! — пробурчал Гарет, пока мы стояли на крепостной стене, наблюдая за действом, — Давно пора было избавить мир от этого ублюдка.

— Да уж, — я поплотнее закуталась в плащ, вспомнив темный коридор и треск рвущегося платья.

— Хотя, конечно, его смерть еще аукнется, — старый воин неодобрительно посмотрел на меня, я сделала вид, что не заметила его взгляда, — Посмотрим еще, что скажет коннунг. Не думаю, что он будет в восторге от всего этого.

— А ему-то какое дело до смерти Магнуса?

— До смерти Магнуса — никакого, а вот до женитьбы его любимого внука… — Гарет многозначительно помолчал, — насколько я знаю, у коннунга были свои планы. Пойдемте, герцог ждет.

— Я не буду на тризне, — Агнесс, стоявшая рядом с нами, старательно обращалась в пустоту, — Герцог знает.

Гарет недовольно кивнул. Он очень волновался за Десмонда, стоявшего всего с шестью стражниками рядом с толпой северян, и желал бы быть рядом с племянником, но не смел ослушаться приказа охранять нас. Агнес повернулась и аккуратно зашагала по стене, будто боясь оступиться. Две служанки и с пяток стражников сопровождали ее. С тех пор, как Десмонд протянул мне ключи от замка, его сестра старательно делала вид, что не замечает меня. Хотя мне было все равно: Агнесс почти не выходила из своих комнат, предпочитая вышивать и оплакивать свою любовь. Бетани мне как-то рассказала, что Агнесс просила герцога разрешить ей брак с Филиппом, тот ответил отказом, после чего брат с сестрой разругались и даже побили посуду. Вернее посуду била Агнесс, швыряя ее в Десмонда. Интересно, как он ответил? Мне с трудом верилось, что человек, ставший моим мужем, спокойно стоял, пока над его головой летали тарелки.

Столы для тризны были накрыты на плацу, за стенами замка. Подозреваю, что Десмонд сделал это специально — слишком уж много сил уходило на то, чтобы следить за гостями. Герцог ждал меня у ворот замка. Подчеркнуто учтиво он провел меня во главу стола и сел рядом. От обычной пирушки тризна отличалась лишь тем, что вместо незамысловатого представления, бард пел грустные песни о тех, кто ушел в Валгалу. Слог песен был тяжеловесен, а музыка заунывна. Вдобавок ко всему с неба то и дело срывался мелкий дождь. Северяне много пили и ели, с каждым опрокинутым кубком их смех становился громче, а шутки грубее. Я тихо вздохнула, Десмонд украдкой сжал мою руку.

— Еще немного, и Гарет отведет тебя в замок.

Я благодарно улыбнулась ему. Вскоре Гарет проводил меня в уже нашу с Десмондом спальню, где я растянулась поперек кровати и заснула. Когда я проснулась, то уже смеркалось. В камине весело трещал огонь. Я была укрыта тем самым злополучным плащом, отороченным мехом морского котика. Я с блаженной улыбкой потерлась щекой о бархатистый мех воротника. Почему-то мне было очень приятно думать, что это Десмонд расшнуровал мое платье и укрыл меня плащом. На столике у камина стоял поднос с едой — просьба или даже приказ не спускаться к ужину. Завернувшись в плащ, волочившийся по полу, я лениво подошла к камину и села на стул, наслаждаясь покоем.

Десмонд появился позже. Чуть пошатываясь, он прошел к столику для умывания и долго лил воду себе на макушку, затем быстро накинул на шею полотенце из льняной ткани, чтобы вода не попала на рубашку.

— С этими северянами приходится много пить, — он виновато улыбнулся, вытирая лицо свободным краем полотенца. Я кивнула на второй стул у камина, и он буквально рухнул на него, вытянув длинные ноги к огню. Я наблюдала за ним сквозь ресницы. Он задумчиво смотрел на огонь. Глаза были полузакрыты, мокрые кудри липли ко лбу. Сейчас он был уставший и какой-то домашний. Я вдруг поняла, что могу вот так прожить с ним всю жизнь, сидя у этого камина по вечерам и просто смотря друг на друга. Он вдруг вздрогнул, перехватывая мой взгляд. Пламя камина отражалось в его глазах, на губах играла улыбка. Я улыбнулась в ответ, признавая свое поражение.

Следующие несколько дней пролетели один за другим. Десмонд разрывался между мной и гостями, виновато улыбаясь, когда приходилось оставлять меня на попечение Гарета, пристально следившего за каждым моим шагом. Я же решила воспользоваться своим положением, и все свободное время проводила с лошадьми. Как только я появилась на конюшне, Бринн почтительно склонился передо мной, я не задумываясь пообещала сделать с ним что-нибудь ужасное, если он всегда так будет приветствовать меня. Он хмыкнул и почтительно ответил, что всегда к моим услугам, после чего я шутливо запустила в его сторону подгнившим яблоком. Лошадям было все равно. Они всегда встречали меня радостным фырканьем, Гнедой тут же требовательно вытягивал шею, требуя подношений в виде сухарей и яблок. Чтобы не испытывать терпение Десмонда, я решила воздержаться от поездок по острову, предпочитая ездить верхом около стен замка.

За эти дни я окончательно свыклась с тем, что теперь мое появление вызывает всеобщее почтение. Слуги низко кланялись, стражники вытягивались в струну, Берта каждый день ловила меня в коридорах замка, уточнить что-нибудь по ведению хозяйства. Мои уверения, что она прекрасно справляется сама, ее не трогали. Теперь я должна была решать, что приготовить, какой ветошью и когда помыть окна, какие комнаты убрать первыми, а так же постоянно выслушивать жалобы слуг друг на друга и решать, кто из них прав, кто виноват.

— Интересно, как они жили без меня все эти годы? — пожаловалась я Десмонду, он лишь улыбнулся:

— Потерпи, они слишком долго ждали хозяйку этого замка.

— Вот и привыкли бы обходиться без нее, — проворчала я. Десмонд прижал меня к себе, лицом зарываясь в мои волосы.

— Скоро все наладится, — прошептал он. Я лишь скептически хмыкнула в ответ. Наконец северяне уехали. Под предводительством Сигурда отряд медленно покидал замок, словно огромная змея, струясь между холмов.

— Вот и все, — Десмонд, на этот раз стоявший со мной на стене, казался очень довольным.

— Мы победили? — спросила я. он улыбнулся:

— Не знаю, но они уехали, — он обнял меня, вынуждая склонить голову ему на грудь, — Знаешь, а я благодарен Магнусу. Если бы не его приезд…

— То коннунг подобрал бы тебе более достойную невесту, — тихо сказала я.

— Кто тебе это сказал? — он слегка напрягся.

— Неважно, — значит, все было правдой. Это открытие подпортило мне настроение. Пробурчав что-то невразумительное, я постыдно сбежала на конюшню, надеясь работой заглушить в себе досаду и еще что-то, чему я пока не могла найти объяснения. Окончательно выдохшись, я завела гнедого в денник, а сама прошла на сеновал и зарылась в душистое сено. Рассматривая облака, я и не заметила, как уснула. Проснулась я от того, что кто-то колоском водил по моей щеке. Я открыла глаза и медленно повернула голову. Десмонд лежал рядом и приветливо улыбался, хотя в его глазах была тревога.

— Решила перебраться сюда?

— Почему бы и нет? Все лучше, чем слушать о брачных планах коннунга.

Это было по-детски глупо и неправильно, но я ничего не могла с этим поделать. Он понял это.

— Послушай, — Десмонд сел и рукой взъерошил волосы, — Все эти планы… одного желания коннунга мало.

— Но ты бы согласился.

— Если бы не встретил тебя — возможно, — он помолчал, — А может быть, нет. Я слишком хорошо помню свою семью и не хочу такого. Надеюсь с этим все ясно?

Я послушно кивнула. Действительно, какое мне дело до интриг старого коннунга. Здесь, в царстве Десмонда, я была счастлива.

Дни потянулись за днями, я опять занялась лошадьми. К моему вящему удивлению, Десмонд не только не препятствовал этому, а даже вызвал Бринна и официально передал мне его в подчинение.

— Я же женщина, — возразила я, традиционно сидя у камина поздним вечером.

— И что? — он плеснул подогретого вина с травами нам в кубки: день выдался дождливый, и я промокла до костей.

— Ну а как же там: сидеть за прялкой, вышивать гобелен? — я смутно припомнила курс истории средних веков.

— Айрин, и у варягов, и у пиктов женщина ни в чем не уступает мужчине. Она способна собрать дружину, и поверь, случись что, моя дружина, будет слушаться тебя так же, как и меня.

— Особенно Гарет, — пробурчала я.

— Особенно Гарет, — подтвердил Дес, — Но если ты хочешь вышивать…

— Нет! — выпалила я тут же. Он улыбнулся:

— Я запомню, как тебя пугать!

— А тебя? — я шутливо прищурилась, — Чего ты боишься?

Он вдруг внезапно стал серьезным:

— Того что ты уйдешь туда, в свой мир.

Я пожала плечами и переменила тему разговора. Мой мир. Он становился все более далеким. Я уже не строила планов о возвращении, смирившись с тем, что останусь в замке навсегда. Впрочем, не без участия Десмонда, такая перспектива казалась мне уже не столь ужасной. Мне действительно нравилось засыпать в его объятиях, просыпаться рано утром, сонным взглядом смотря, как он собирается на утреннюю тренировку воинов, встречаться с ним днем, обмениваясь ничего не значащими шутками, сидеть рядом с ним вечером, после ужина у камина, потягивая подогретое вино и обмениваясь впечатлениями о пережитом дне. Гарет постепенно смирился, и смотрел на меня уже без подозрения, Вивиан была просто счастлива.

На следующий день после моей неожиданной свадьбы, я столкнулась с ней в коридоре. Памятуя, что она меня избегает, я хотела пройти мимо, но она окликнула меня:

— Айрин!

Я остановилась. Она подошла ко мне:

— Я бы хотела извиниться.

— За что?

— За то, что… — она махнула рукой, — Что не могла себя заставить общаться с тобой, когда вы с Десмондом… понимаешь, он мне как сын.

— Что-то слишком много у него защитников, — пробурчала я.

— У него много и врагов, помни об этом, — она собиралась уйти, но я удержала ее.

— Вивиан, — я замялась, не сразу найдя нужные слова, — Мне… мне тебя не хватало.

Она улыбнулась:

— Мне тоже.

Я часто ездила к ней, иногда за лекарством для кого-нибудь из замка, иногда просто посплетничать и спросить совета. Мне всегда нравилось сидеть в ее домике, приютившемся у склона холма, сплетничая обо всем. Я всегда старалась успеть въехать в замок с первыми волнами прилива. Десмонд ждал меня, сидя на невысокой стене, сложенной из плоских камней, и обсуждая с Бринном лошадей. Несколько раз они настолько увлекались, что я незаметно проскальзывала мимо них в замок, после чего оба всегда выглядели очень смущенными.

Алан прочно обосновался на северных островах, укрепляя власть брата. Судя по слухам, вдова Магнуса очень высоко ценила его. Десмонд рассказал мне это с красноречивой ухмылкой — он ничуть не сомневался в способностях своего брата.

— Главное, чтобы кроме вдовы не были довольные еще две-три деревни, — заметила я.

— Алан не глуп.

— Да? — я некстати вспомнила дочку мельника.

— Да, — подтвердил герцог, — Тем более, что он влюбился. Это на какое-то время убережет его от глупостей.

— А что потом?

— Потом? Скорее всего, он на ней женится, и северные острова перестанут быть для меня проблемой.

Я смотрела на него в изумлении:

— Только не говори, что, ты это все спланировал!

— Я предполагал такое развитие событий, — уклончиво ответил он, — Эйнара — красивая женщина и Алану уже пора остепеняться.

После праздника Лугназада все начали готовиться к зиме, которая обещала быть весьма холодной. Я окончательно прижилась в замке и меня разрывали на части. Именно я должна была решить, сколько каких колбас заготавливает Берта, где и какие травы должны висеть в кладовке, куда класть уродившиеся в этом году на южном дворе яблоки и не уродившиеся в этом году сливы. Бринн постоянно советовался со мной по поводу запасов сена, Атли влюбился и теперь с мечтательно-глупым видом плюхался в седле. Алекс, ставший начальником моей личной охраны, уехал с отрядом, собиравшим подать на юг, где его ждала невеста, а Десмонд с Гаретом срочно умчались к берегам Британии, где собирались пиктские вожди.

— Ты справишься? — уже во дворе, прощаясь, Десмонд с волнением вглядывался в мое лицо, — Может, мне отправить одного Гарета?

— Дес, там ждут именно тебя, ты должен ехать, — я заботливо поправила пряжку на его плаще.

— У меня плохое предчувствие.

— Что за глупости! Что со мной здесь может произойти?

— Не знаю, — он выдохнул и виновато посмотрел на меня. — Обещай мне, что не подойдешь близко к тем камням…

— Дес, мы с тобой были там…

— Обещай мне.

— Хорошо, обещаю!

Он, наконец, вскочил на коня, и вопреки традиции, отряд двинулся шагом. Десмонд постоянно оглядывался на замок, пока холмы не скрыли его от меня.

С его отъездом повседневная рутина окончательно захватила меня. С большим трудом я выкроила время, чтобы съездить к Вивиан. Я уже садилась на лошадь, когда ко мне подошел Филипп:

— Миледи?

— Филипп? — я старалась, чтобы мой голос прозвучал вежливо.

— Позвольте сопровождать вас?

— Не думаю, что это необходимо…

— Герцог распорядился усилить вашу охрану…

Я поджала губы. Спорить с Филиппом было потерей времени, а мне так хотелось отдохнуть от шума и суеты в уютном домике у холма.

— Хорошо. Только поторопитесь.

Филипп кивнул головой. Через несколько минут мы выехали из замка. Филипп усилил мою охрану несколькими своими людьми. Мне это не понравилось, но я решила не спорить. Сам блондин предпочел ехать рядом со мной. Мы перебрались на тот берег и спокойной рысью направились по пустынной дороге.

— Вы знаете, что перебежали мне дорогу, прекрасная Айрин? — вдруг нарушил молчание Филипп, когда нас скрыли холмы.

— Перебежала дорогу? Каким же образом? — я придержала коня, переводя его на шаг.

— Тем, что наш герцог вдруг решил взять вас в жены…

— А вы претендовали на это место? — изумилась я. — Не думаю, что герцог заинтересовался бы вами…

— Конечно же, нет! — раздраженно бросил блондин, покраснев до кончиков ушей, — Меня не привлекает герцог, но мне очень нравятся Оркнейские острова.

— Да, красивое место, — я судорожно пыталась понять смысл этой беседы.

— И богатое, мой отец пытался завоевать его, наверное, вы знаете? — он подъехал так, что бока наших лошадей соприкасались.

— И проиграл, — мне захотелось напомнить этому красавчику его место.

— Да, проиграл… — внезапно он схватил меня за руку и с силой дернул меня на себя, одновременно пришпоривая свою лошадь. Я вылетела из седла и оказалась болтающейся на шее его коня. Резким движением он приподнял меня и приставил кинжал к горлу:

— Не дергаться, — в голосе Филиппа звучала сталь. Краем глаза я увидела, как люди Филиппа окружили мою охрану.

— Филипп, что вы творите?! — возмутилась я.

— Восстанавливаю справедливость. Оркнеи должны быть моими! Убрать их! — последнее относилось к моей охране.

— Нет! — я попыталась вырваться. Последнее, что я помнила, как я падаю на землю, а вокруг пахнет свежей кровью. Дальше что-то тяжелое упало на мою голову, и наступила тьма.

Любочка смотрела на меня огромными синими глазами, Десмонд сидел за компьютером, играя в очередную игрушку, Герка нырял в море, доставая мои грязные тарелки…

Я открыла глаза. Я лежала на каком-то плоском, холодном камне. Вокруг было темно. Голова сильно болела, будто бы по ней ударили молотом. Впрочем, что ударили, я не сомневалась. Оставалось понять, зачем Филиппу это все было нужно. Запах морской соли и шум моря подсказывал мне, что я лежу в пещере где-то на побережье. Было очень холодно, руки, связанные за спиной затекли. Я пошевелилась, веревки врезались в запястья и щиколотки. Мне не оставалось ничего другого, как ждать. Время шло, но никто не приходил. С каждой минутой меня все больше охватывала паника. С Филиппа вполне станется бросить меня здесь умирать.

— Ничего, — прошептала я сама себе, — Десмонд меня найдет. Он обязательно меня найдет! Он не может не найти меня.

Время тянулось тягуче-медленно, я попыталась считать секунды, на десяти тысячах я заснула.

— Эй, вставай, — кто-то грубо тряхнул меня за плечо. Я открыла глаза и заморгала, будто сова. Свет факела казался неимоверно-ярким. За факелом стояли какие-то тени. Одну из них я узнала. Это был Филипп.

— Где Десмонд? — хотела спросить я, но пересохшее горло издало лишь шипение. Филипп подошел поближе и наигранно- участливо посмотрел на меня:

— Ты, наверное, хотела спросить, где твой герцог? — Филипп почти нежно провел рукой по моей щеке. Я невольно отпрянула, ударившись затылком о каменный свод. Глаза уже привыкли к свету, и я поняла, что нахожусь не то в пещере, не то в доме без окон. За спиной Филиппа стояли люди, но в тусклом свете факела рассмотреть их лица мне не удавалось. Пламя факела подрагивало от сквозняка. Значит, где-то был выход, но увидеть его мне не удалось: Филипп не замахиваясь хлестко ударил меня по щеке:

— Отвечай, когда тебя спрашивают!

Удар привел меня в чувство. Я вздрогнула и попыталась выпрямиться, но тело не слушалось, и я свалилась на каменный пол. Кто-то подхватил меня за плечи и поставил на ноги. Филипп насмешливо смотрел на меня:

— И это герцогиня Оркнейских островов… что он в тебе нашел?

— Спроси у него сам.

— Спрошу, как только он вернется. Он же будет тебя искать? — Филипп явно наслаждался своей властью.

— Филипп, что тебе нужно? Зачем ты затеял все это?

— Ты не догадываешься?

— Нет, — я судорожно соображала. Филипп, младший сын, может мне удасться купить его, — тебе нужны деньги?

— А что ты можешь предлоджить? — он явно издевался, — Ты, кого принесли в замок в одной рубашке, что у тебя есть?

— Сундук золота, — прошипела я, вспомнив о своем сокровище. В пещере воцарилось удивленное молчание.

— Отпустите меня, и я отдам вам сундук.

— Заманчиво, — Филипп рассматривал меня с удивлением, — И много там золота?

— Достаточно, чтобы безбедно прожить всю жизнь.

— Откуда оно у тебя? — спросил кто-то.

— С корабля. Вместе со мной выбросило и сундуки, один из них было с золотом.

— А ты не врешь? — люди за Филиппом явно заволновались.

— Поехали в замок, я отдам тебе сундук и прикажу, чтобы тебя выпустили. Ты даже сможешь забрать Агнесс.

Упоминание об Агнесс было ошибкой, его перекосило от злости.

— Я так и знал, что ты тогда все видела! — зашипел он, снова ударяя меня, — Дрянь! Это ты донесла герцогу!

— О чем ты?

— Ты ему сказала, что Агнесс беременна?

— Что? — я ошарашенно смотрела на него. Внезапно все стало на свои места, и бледность Агнесс, и ее многочисленные болезни… — Вот почему вы не уехали?

— Ты и это знала?

— Да, — я поняла, что терять мне больше нечего, он не отпустит меня живой, — Я была тогда во дворе.

— И что ты еще там видела? — голос Филиппа не предвещал ничего хорошего. Я посмотрела ему прямо в глаза:

— Твой голый зад.

Среди его соратников раздались сдавленные смешки. Он снова ударил меня с такой силой, что я упала, затем несколько раз болезненно пнул ногой:

— Дрянь! Если бы не ты, я бы увез Агнесс и диктовал герцогу свои условия. Мой ребенок был бы наследником!

Я лежала закусив губу, чтобы не застонать, по телу растекалась боль.

— Филипп. Хватит! — оборвал его кто-то, стоящий в тени, его голос показался мне знакомым, — Ты убьешь ее и спутаешь все наши планы.

— Ты прав, Сигурд, — красавчик отвернулся от меня, — Пойдем, скоро наш возлюбленный герцог прибудет на остров. Надо хорошенько подготовиться к его встрече.

Они вышли. Подняться с пола удалось только с пятой попытки, мешали связанные руки и ноги. Кое-как я доковыляла до каменной скамьи и рухнула на нее, пытаясь привести мысли в порядок. Меня трясло от холода и страха. Сигурд! Правая рука Магнуса. Что это он, я не сомневалась — я узнала его голос. Выходит, что Филипп с Магнусом готовили заговор? Вот зачем Магнус приехал тогда! Смерть Мануса и наша с Десмондом свадьба расстроила их планы, а теперь… я застонала: какой же надо быть дурой, чтобы так беспечно попасться! Теперь Десмонд наверняка несется сюда, сломя голову, прямо в тщательно подготовленную ловушку. Его надо было предупредить, но как это сделать? Я беспомощно огляделась. Избитая, со связанными руками и ногами, наверняка тщательно охраняемая людьми Филиппа. Я тщательно продумала свой план. Это было безумие чистой воды, но если они не убили меня до сих пор, значит, я им пока нужна живая, и в случае неудачи я отделаюсь парой-тройкой синяков. Тело протестующе заныло, вспомнив болезненные пинки Филиппа, но я не обратила на это внимания. Я ждала и ждала, ожидая, пока Филипп со своими людьми отъедут подальше. Это было очень тяжело: лежать и ждать. Мне было очень холодно и страшно. Но больше всего меня снедало беспокойство за Десмонда. Филипп жаждет убить его. Мне стал понятен его план. В том, что несколько последних покушений было его рук дело, я почти не сомневалась. Он специально вскружил голову Агнесс, заходя со всех сторон. Устранив Десмонда, он рассчитывал что Алан позволит ему женится на Агнесс. Затем — несчастный случай с самим Аланом, и Филипп — правитель Оркнейских островов. Сколько бы после этого прожила сама Агнесс? Я сомневалась, что долго. Я окончательно замерзла и поняла, что еще немного, и я просто не смогу исполнить свой план. Надо было рисковать.

— Эй! Есть тут кто? — позвала я. сначала тихо, потом громче и громче.

— Чего орешь? — наконец раздался грубый голос.

— По нужде надо! — мне даже не надо было стараться, чтобы мой голос звучал испуганно и жалостливо.

— Так я при чем?

— Ты со связанными руками штаны снять пробовал?

— Ладно! — охранник с факелом зашел ко мне, закрепил факел в щели между камнями и, вытащив из-за пояса короткий кинжал, разрезал мне веревки на руках. Я с наслаждением растерла ноющие запястья.

— Давай! — он грубо толкнул меня в темный угол.

— Может, дашь наружу выйти?

— И не мечтай!

Я скрипнула зубами от досады. Весь мой план летел к чертям. Хотя… я задумчиво посмотрела на факел…

— Ну, скоро ты там? — охранник грубо прервал мои мысли, но новый план уже сформировался:

— У меня ноги связаны.

— И что?

— Я — женщина! Мне присесть надо!

Охранник хмыкнул, но разрезал веревки и на ногах:

— Справишь — подойдешь, опять свяжу. Негоже, чтобы Филипп знал.

— Отвернись! — попросила я. Он пожал плечами, но просьбу выполнил. В туалет мне тоже хотелось и уже давно.

Заправив рубашку в штаны, я подошла к охраннику, затем резко выхватила факел из щели в стене, и ткнула им прямо в лицо. метя в глаза. Он закричал, замахал руками, пытаясь поймать меня, охваченная ужасом я ткнула еще и еще, нечеловеческий вопль разнесся по пещере, запахло паленой плотью. Бросив факел на пол, я понеслась по темному низкому коридору, вылетела наружу и рухнула на песок. Мне повезло: для моей охраны Филипп оставил лишь одного. Вопли боли все еще звучали в моих ушах. Ветер тут же накинулся на меня, остужая разгоряченное лицо. Совсем рядом шумело море. Я огляделась, тут же узнавая место: Скара Брей, заброшенное поселение пиктов. Джилл показывала его нам. Как давно это было! Наверное, они меня искали. Как тогда все было просто! А теперь… теперь мне надо было опередить Филиппа. Не медля ни секунды, на негнущихся ногах я заковыляла в сторону замка.

Мне казалось, что я шла целую вечность. Ноги скользили по мокрой траве, в боку кололо. Периодически я переходила на бег. В голове будто стучал горячий молот, легкие разрывались от боли. Я сосредоточилась на дыхании, стараясь сделать его равномерным: глубокий вдох, резкий выдох, глубокий вдох… бежать стало легче. Несколько раз я сбивалась на шаг, но тут же вспоминая о Десмонде вновь бежала. К замку я уже подходила, согнувшись и жадно хватая ртом воздух. Во дворе конюх шагал с Корвином в поводу, бока вороного были в мыле. Небольшая группа стражников стояла рядом с седовласым гигантом.

— Миледи!? — Гарет с изумлением смотрел на меня. При виде него, у меня будто открылось второе дыхание, я выпрямилась и подскочила к нему:

— Гарет, вы здесь! Где Десмонд?

— Уехал искать вас, — Гарет неодобрительно смотрел на меня, — Филипп сказал, что видел вас у кольца Брогара, Десмонд схватил первую попавшуюся лошадь и помчался туда.

Кровь отхлынула от моего лица:

— Один?

— С Филиппом и его людьми.

— Боже, — я сползла на землю, ноги не держали меня. Гарет рывком поставил меня на ноги:

— Айрин! — рявкнул он, — Что происходит?!

Я вздрогнула:

— Гарет, это Филипп, это он хочет стать герцогом! Надо спешить, он его убьет!

Он смотрел на меня, словно я сошла с ума.

— Филипп не осмелится…

— Гарет, мы теряем время! — я в отчаянии огляделась по сторонам. Мой гнедой, гулявший у конюшни, поднял голову и призывно заржал. Я посмотрела на него, призывая к себе все свои силы. Миг: и он легко перелетел ограждение, я на ходу прыгнула ему на спину. У меня не было ни уздечки, ни седла, но мне это было и не нужно. Гарет что-то кричал вслед, стражники растерянно пытались скрестить копья.

— Поторопитесь! — проорала я, высылая коня вперед, не снижая хода, мы диким галопом понеслись на тот берег. Гнедой летел над землей, будто птица, я приникла к его шее. Ледяной ветер свистел в ушах, сердце рвалось из груди, стук копыт эхом отзывался в мозгу. Мне надо было успеть.

Я спешила, впервые в жизни загоняя лошадь, летела, не разбирая дороги, стараясь успеть, и понимая, что все равно опоздаю. Я летела к камням, стоявшим на берегу озера. Мне не хватило ровно тридцати секунд. Вся поляна вокруг мегалитов была заляпана кровью, ее запах вперемешку с запахом смерти витал в воздухе. Над телами уже начинали кружиться вороны и мухи. Гнедой испуганно косился на тела и храпел. Я обреченно вглядывалась в камни, страшась увидеть еще одно тело.

Лишь почти вплотную подъехав к кругу, я увидела. Они оба были там, Десмонд и Филипп, стоя у одного из камней лицом друг к другу, так, как стоят лишь очень близкие друзья или заклятые враги. Десмонд почему-то судорожно сжимал правый бок рукой в ярко алой перчатке с непонятным белым узором. У его ног на траве виднелись темные пятна. Еще секунда, и он рухнул на колено, сгибаясь от боли.

— Нет! — закричала я, соскальзывая с гнедого и кидаясь к нему. Филипп обернулся, все еще сжимая в руке кинжал, с которого капала кровь. На его лице было написано изумление:

— Что за… где Бьёрн?

Я замерла на полпути, сначала не поняв, что он имеет в виду моего охранника, оставшегося в Скара бэй.

— Мертв!

— Вот как? — он с уважением посмотрел на меня, — Поздравляю, я в вас ошибся!

— Отойдите с дороги.

Он усмехнулся:

— Мне кажется, вы не в том положении, чтобы командовать! Не так ли?

— Что вы хотите?

— Стать герцогом.

— И как это получится?

— Очень просто: я женюсь на вас.

— Что? — я смотрела на него, как на безумца.

— Вы — жена герцога, и наследуете все.

— А как же Алан и Агнесс?

— Они — дети рабыни! Нет, моя дорогая, вы наиболее выгодный вариант!

— А с чего вы решили, что я соглашусь? — краем глаза я заметила, как Десмонд пытается встать.

— Есть много способов… Думаю, уже через седмицу вы будете умолять меня об этом, он глумливо усмехнулся. Десмонд дернулся, пытаясь вскочить на ноги и тут же упал. Филипп обернулся к поверженному врагу, подошел и с видимым удовольствием пнул его. Десмонд судорожно дернулся, меня пронзила волна ненависти. Мне хотелось разбить это красивое лицо, превратить его в кровавое месиво, топтать его ногами. Гнедой заржал, взвиваясь на дыбы, и всей свой тяжестью обрушиваясь на голову Филиппа. Раздался треск, кровь брызнула во все стороны, жеребец все топтался и топтался топтался по упавшему телу, превращая его в кровавое месиво. Не замечая ничего, я бросилась к Десмонду. Он уже лежал на земле, закрыв глаза. Его лицо было неестественно бледным, глаза ввалились.

— Десмонд, Десмонд! — в панике я трясла его за плечо, словно пытаясь разбудить. Он открыл глаза, его губы зашевелились, но я не смогла разобрать ни слова. В отчаянии я опять затрясла его:

— Дес, послушай, ты не умрешь! Я схожу за Вивиан, она поможет тебе, я сейчас, только дождись меня…

Его тело вздрогнула раз, другой, глаза закатились.

— Дес!!! — в ужасе взвыла я.

— Он умер, — даже глыба льда и та была теплее, чем голос, раздавшийся за моей спиной.

Я вскочила на ноги и обернулась. На поляне стояли двое. Память услужливо зашептала, припоминая давние события. Разве можно было их забыть, эти тонкие пальцы, все еще сжимающие в руках колоду карт, эти лица. Два лика. Уродливые той, абсолютной красотой, которой уродливы демоны, и никогда — смертные. За их спинами я видела огромное окно, стены, увешанные картами, пажа в малиновом берете, все еще читает свои стихи:

Осужден на бессмертье.

Жить бессмертно в аду,

Только верьте мне, черти,

Все равно я уйду…

Время всхлипнуло раз, другой, и остановилось.

— Нет! — медленно, очень медленно я попятилась назад, пытаясь закрыть Десмонда собой, — Нет, вы его не получите! Слышите, не получите!

В ответ лишь усмешка. Шаг ко мне, еще шаг. Каким-то внутренним чутьем я поняла, что сейчас они подойдут и заберут его у меня. Я беспомощно огляделась. Я стояла у мегалитов, камни гудели, чуя запах крови. Вот оно, камни! Камни исполняют любое желание влюбленного! Не колеблясь ни секунды, я вскочила, сжимая кинжал герцога.

— Стойте! — двое остановились, удивленно глядя на меня. Полоснув себя по ладони, я щедро брызнула на камни:

— Я хочу, чтобы Десмонд жил и умер от старости, в своей постели, как и все его потомки! Я хочу, чтоб он жил.

Женский вопль отчаяния оглушил меня. Двое переглянулись, один из них пожал плечами:

— Желание сказано.

— Проклятье разрушено, — подхватил второй, — Он будет жить.

Сквозь слезы я смотрела, как Десмонд снова вздрагивает и садится, удивленно озираясь по сторонам.

— Дес, — я кинулась к нему.

— Айрин? Филипп сказал мне что ты… — пошатываясь, он встал, — Он напал сзади, пока я… Кто эти двое?

— Те, кто может исполнить желание.

— Вот как? — он посмотрел на меня. — И какое же у тебя желание?

— Чтобы ты жил.

— Зачем? Ты же могла пожелать уйти в свой мир!

— Дес, я…

Он прервал меня:

— Послушай, я… я так хотел, чтобы ты была рядом со мной, но этот мир очень опасен, я не могу защитить тебя, и я не должен удерживать тебя здесь, — он посмотрел мне в глаза, — Я хочу, чтобы ты вернулась обратно, в свой мир!

— Нет! — я в панике огляделась, вокруг было слишком много крови. Его крови. Камни радостно загудели. Двое ангелов переглянулись и кивнули друг другу. Я изогнулась всем телом, падая куда-то вниз, все ниже и ниже, и ниже…

Глава 9

ДЕВЯТКА МЕЧЕЙ — РЕЗУЛЬТАТ

Это тот момент, когда надежда уже умерла.

Ритуальная фраза для девятки мечей — «Безнадежность»

— Нет!!!! — Я все еще стояла у камня. Вокруг не было никого, лишь солнце, ветер и цветущий вереск. Круг камней был неполным: часть из них упала, один был сколот с двух сторон. Где-то высоко в небе летел самолет. Ветер трепал мою модную стрижку. Я посмотрела на свои руки, они все были в крови. Прямо на глазах эта кровь стала бурой и осыпалась. Я медленно опустилась прямо на вереск, внутри меня была пустота.

— Дес, — прошептала я. Правое запястье полыхнуло серебром. Я в волнении вскочила на ноги, разглядывая тонкий шрам на запястье. Значит, все это мне не привиделось. Я вспомнила его прощальный взгляд. Пронизанный болью и упрямой решительностью.

— Ох, Дес, что ты натворил, — простонала я. Камни молчали.

— Ириш, а вот и мы! — Герка подошел сзади и хлопнул меня по плечу здоровой рукой, — Как твой герцог, нашла?

Вопрос полоснул по сердцу, будто нож. Мой герцог…

— Нашла, — я отвернулась, пряча отчаяние. — Гера, я хочу вернуться в отель.

Джилл попыталась возразить мне:

— Но мы хотели еще поездить по острову…

— Нет! — я чувствовала что сейчас забьюсь в истерике. Видеть руины на острове, знать, что Десмонда больше нет, что так или иначе он умер много лет назад… я выдохнула, успокаиваясь:

— Простите, я просто очень замерзла и устала. Я хочу в отель.

Джилл недоуменно посмотрела на Геру, тот кивнул. До отеля мы доехали в гробовом молчании, Герка всю дорогу оглядывался на меня. Я сидела в машине, прислонившись лбом к стеклу. Кажется, у меня по щекам текли слезы.

— Может, стоит заехать к врачу, — забеспокоилась Джилл, — въезжая на парковку отеля.

— Не надо, — вяло отмахнулась я, — это обычное переутомление, извините, что так получилось…

Они высадили меня у отеля, я прошла наверх, закрыла дверь и разрыдалась.

Весь день я провела в отеле. Мне было абсолютно неинтересно ни ездить по историческим местам, где были проложены великолепные дороги, ни наслаждаться красотой моря, по которому ходили суда. Все вызывало ноющую боль и осознание того, что теперь я одна. Герка несколько раз стучал мне в дверь, но я не открывала. К вечеру я упаковала сумку, перебронировала билеты, вызвала такси в аэропорт и спустилась вниз. Вся честная компания сидела в баре.

— Ирка! — Гера подлетел ко мне, и изумленно уставился на заплаканные глаза, — ты плакала?

— Это не важно. Гера, я уезжаю домой.

— Почему?

«Потому что твое желание сбылось, потому что здесь я была счастлива, а теперь его нет» — подумалось мне, но вслух я лишь сказала:

— Потому что побег — не лучшее решение. Встретимся на работе, удачи вам в бухте! — я чмокнула его в щеку и села в подъехавшее такси. Я закрыла глаза, чтобы не видеть этих зеленых пологих холмов, этого низкого неба, этих уютных бухт, где я была счастлива с ним.

Самолет, покачивая крыльями, набирал ход. Миг — и он оторвался от земли, устремляясь ввысь.

— Прощай, моя любовь, — тихо прошептала я, — Я так и не успела сказать тебе это…

Муж, это недоумение моей прошлой жизни, встречал меня в аэропорту, даже с каким-то букетом розовых роз, окруженных белыми цветочками и упакованных в золотистую фольгу. Я сначала не заметила его в толпе таких же встречающих и даже почти прошла мимо, стремясь как можно быстрее вырваться из этого шума.

— Ир, — он неуклюже взмахнул букетом, Я обернулась и меня передернуло. Безвольный, обрюзгший, с пивным животиком, он стоял, растерянно глядя по сторонам. Я подошла к нему вплотную, уклонилась от обязательного поцелуя:

— Зачем ты здесь?

— Ну, я решил тебя встретить.

— Герка позвонил?

— Да, сказал, что тебя надо встретить, что ты очень переживаешь…

— Что переживаю?

— Не знаю.

— Так узнай, — я перекинула сумку на другое плечо и зашагала к машине. Муж посеменил следом:

— Ир, ну хватит, чего ты…

Я остановилась. Надо было с этим закончить:

— Чего я? Я подаю на развод. Можешь переночевать сегодня в моей квартире и собрать вещи.

Цветы выпали из его рук и упали на грязный пол, кто-то тут же прошелся по ним, и лепестки рассыпались в разные стороны.

— Зачем? Ты… Ира, зачем так рубить с плеча? Давай поговорим, — залепетал он. Я остановилась, посмотрела на него и брезгливо поморщилась:

— Нет. Я не буду с тобой разговаривать.

— У… у тебя есть другой?

Я собиралась было покачать головой, но перед глазами возник образ Десмонда. Печально улыбаясь, он стоял на стене своего замка, скрестив руки на груди и смотрел на бушующее море. Ветер привычно раздувал его зеленый плащ, ворошил его пепельные кудри…

— Да, — я грустно улыбнулась своим воспоминаниям, — у меня есть другой.

— Давно? — глаза мужа сузились. Он замер как вкопанный, не замечая тех, кто спешил к выходу.

— Очень, — я покачнулась, когда парень, спешащий встретить свою девушку, фактически отбросил меня с пути и помчался дальше, размахивая букетом. Меня никто не поймал, не подхватил под руку, улыбаясь моей неуклюжести. Муж стоял и молчал, стиснув зубы, переживая свое унижение. Я повернулась и пошла к машине.

По прилету Герка напросился на кофе, пытаясь выяснить, что со мной происходит. Я пожала плечами и перевела тему разговора на работу. Как и все мужчины, он с легкостью перешел на профессиональные темы. А дальше был ад. Мой собственный маленький ад, жизнь без Десмонда. Я никогда не думала, что я смогу так полюбить и так быстро его потерять. Опустошенная я медленно плыла по жизни. В окружении людей я улыбалась и даже шутила, а приходя домой я заворачивалась в плед и весь вечер смотрела на огонь в электрическом камине, вспоминая вечера в Оркнейском замке. Я до боли в груди скучала по темным, холодным коридорам, освещаемым лишь мерцанием факелов, по главному залу с его шумом и гамом, по конюшням, по Атли, по Бринну, по Вивиан, ставшей мне подругой, по Алану, с его мальчишеской улыбкой.

А еще был Десмонд. При мысли о том, что я его потеряла, что его уже нет в живых, мне хотелось выть, будто волк на луну. Вспоминает ли он обо мне, или предпочел забыть? Возможно, он уступил настоянию коннунга и женился на одной из своих кузин. Как бы я хотела, чтобы он был счастлив. Я постоянно вспоминала его улыбку, его серые глаза, в глубине которых прыгали озорные золотистые искры, его пепельные, коротко стриженные кудри, непокорно падавшие на высокий лоб. Иногда я сидела и просто по часу повторяла его имя, наблюдая, как вспыхивают искры серебра на тонком шраме моего запястья.

Все это время мне снились сны.

Каждую ночь я бегу по длинным коридорам времени, мои шаги эхом отдаются под сводами древних стен. Ноги предательски скользят по каменному полу, гул шагов эхом разносится под мрачными сводами. Один за другим я проскальзываю повороты, в боку предательски колет, дыхания уже не хватает, я знаю, что опоздаю, но все еще бегу, надеясь на чудо. Мне надо успеть.

А вот и она, комната… Огромная, безграничная, чьи стены завешаны старыми, уже давно потрескавшимися картами миров. Всмотревшись в карту, случайный путник мог бы заметить, что океаны весело плещут волнами, а материки плавно двигаются, пытаясь выскочить за границы своего существования, но случайные путники никогда не попадают в эту комнату. Туман струится по полу, плавными узорами, в которых явно проглядывают личины загадочных существ, появляющихся и исчезающих среди дуг и спиралей, как улыбка Чеширского кота.

Комната как всегда полна народу. Рваная, тягучая, словно патока, музыка льется из-под потолка. То тут, то там среди людей вспыхивают споры, умело сглаживаемые вездесущими слугами в темных одеждах. Свет от оплывших, одутловатых свечей яркими сполохами пляшет по стенам, выхватывая из полутьмы трещины в пергаменте, так напоминающие скелеты мифических животных. Я вздрагиваю и спешу дальше, через анфиладу арок и карт, к огромному резному столу, накрытому выцветшим зеленым сукном, на котором стоит причудливый подсвечник, заплывший оплавленым воском свечей, отмеряющих время. За столом сидят двое. Слишком красивые, чтобы быть просто людьми, они могли бы сойти за ангелов, если бы не холод, которым были наполнены взгляды двух пар синих глаз. Безразличные ко всему, происходящему в их доме, они привычным взглядом скользят по комнате, не задерживаясь ни на чем. Тонкие пальцы одного из них небрежно тасуют колоду потрепанных карт.

— Где он? — я задыхаюсь от быстрого бега, а еще сильнее от отчаяния, что не успею, опять не успею, — Где?

Двое переглядываются, и начинают расклад. Карты летят на стол, с какой-то мрачной яростью сменяя друг друга. Короли и Дамы протягивали друг другу руки, Влюбленные стремились к Солнцу, Колесо Фортуны, медленно кружась, падает на пол. Наконец последние… Два шута.

Деревянные фавны скалят зубы в непристойных ухмылках. Я вновь лечу, проваливаюсь сквозь время…

Камни все так же скорбно стоят на берегу озера, только теперь они полны древней силой. Хлопья первого снега, плавно кружась, ложатся на зеленую траву, залитую кровью.

— Дес!!! — я понимаю, что опоздала, и просыпаюсь…

Осень принесла с собой запахи прелых листьев, дожди и ветра, мои любимые ветра, так напоминавшие мне о Десмонде. Я часто бродила по набережным, закрывая глаза и подставляя свое лицо ветру. Свинцово серое небо дождевое небо напоминало мне глаза герцога. Засунув руки в карманы пальто, я брела, не замечая, как по волосам за воротник стекают дождевые капли.

Затем дожди сменились снегом, В витринах магазинов искрились новогодние елки. На работе все в приподнятом настроении обсуждали корпоративный банкет, подарки и новогодние каникулы. Мне начали названивать друзья, предлагая «развеяться» в Европе, родители звали к себе в гости, намекая на знакомство с сыном каких-то друзей. «Очень перспективный мальчик, умница, делает карьеру». Меня тошнило от количества и качества умных мальчиков, с которыми меня пытались познакомить. Всем друзьям я сослалась на родителей, родителям — на друзей, а сама все праздники провела дома, читая скандинавские саги и пытаясь найти хоть какое-то упоминание о Десмонде.

В апреле снег растаял, а в воздухе ощутимо запахло теплом, Герка зашел ко мне в кабинет. Весь этот год он периодически пытался подбодрить меня, считая, как и другие, что моя меланхолия вызвана разводом. В отличие от родителей Герка хотя бы не настаивал на психоаналитике. Как будто психоаналитик мог мне помочь! В лучшем случае тот отправил бы меня к психиатру, в худшем… В худшем он попытался бы убедить меня, что Десмонда никогда не было. его действительно нигде не было, ни в сагах, ни в хрониках того времени. Я сама почти поверила бы, что мне это все привиделось, если бы не шрам на запястье, иногда вспыхивавший серебряными искрами.

В это время нас завалили работой, и я задерживалась до полуночи, пытаясь все успеть. Герка вошел как-то вечером, перед уходом. В руках он держал серовато-розовый конверт, который протянул мне, слегка покраснев.

— Вот, ты — первая, кто узнает об этом.

Я открыла конверт и вынула дизайнерское приглашение на свадьбу. Свадьбу Герки и Джилл. Свадьбу, которая будет проходить на Оркнейских островах.

— О, Боже… — я выдохнула, почуствовав, как дрожат руки, — Гера, я…

Я посмотрела на его лицо. Он всегда был моим другом. Это его день. И, наверное, это хороший повод простится с Десмондом. Принять, что его больше нет, простится навсегда, и вновь начать жить в этом времени.

— Конечно я приеду! — я выдавила из себя улыбку, — я хочу узнать пожелания по поводу свадебного подарка.

Он заулыбался и замахал руками:

— Приедешь, и то спасибо! Поездка не из дешевых.

Свадьба была назначена на первое мая. Праздник Белтайн, день любви. Я прилетела на два дня раньше, чем большинство гостей. Многих из приглашенных я знала: родители Геры, наши институтские друзья, пару коллег с работы, несколько акционеров компании — свадьба обещала быть пафосной.

Выйдя из самолета, я с наслаждением подставила лицо ветру и замерла у взлетно-посадочной полосы, вызвав неудовольствие служащего аэропорта. Гера с Джилл ждали меня у табло, обнявшись. Сказав положенные слова приветствия и поздравления, мы вновь сели в машину Джилл. Зеленые холмы замелькали за окном, и я повинуясь какому-то порыву, попросила сразу отвезти меня к кольцу Брогара. Джилл изумленно посмотрела на Геру, он пожал плечами, и машина взяла направление на север.

Мы втроем вновь стояли у камней. Я медленно шла вдоль могучих глыб, проводя по ним рукой. Камни отзывались едва ощутимым теплом. Или это просто солнце нагрело их за день? Гера с Джилл терпеливо ожидали меня у входа. Подойдя к ним, я уже собиралась встать на деревянную дорожку, когда увидела двоих. Два туриста, белоголовые старички стояли у одного из камней и смотрели на меня внимательным взглядом холодных голубых глаз. На секунду их лица исказились, и они тут же отвернулись, словно торопясь уйти.

— Стойте, — я кинулась к ним, — Стойте!

Они обернулись, всем своим видом, выражая изумление. Я почти смутилась, но этот взгляд…Я не могла ошибиться.

— Скажите мне, как он?

— Мисс? Вы о чем? — голос одного из них был старчески хриплым. Я в досаде ударила рукой по камню:

— Прекратите!!! Вы прекрасно знаете, о ком я!!! Просто скажите мне как он! Прошу вас… — я почувствовала, как слезы застилают глаза. Герка и Джилл подбежали ко мне:

— Ирка ты чего?

— С вашей подругой все в порядке? — в хриплом старческом голосе слышалась едва уловимая насмешка. Я вытерла слезы и зло посмотрела на падших ангелов:

— Как вы можете? Вы, вы играете людьми словно картами! Кто дал вам право так поступать с нами?

— Гера, о чем она? — Джилл казалась слегка испуганной. Тот лишь пожал плечами, с некоторым подозрением поглядывая на меня.

— О чем я? О том что есть легенда… — и я, не выдержав, наконец, рассказала все. Гера казался очень встревоженным:

— Ир, ты…

— Гера, я тоже так думала, но… — я просто показала шрам на запястье, ярко полыхавший серебром.

— Но… — Гера окончательно растерялся, — как такое возможно?

— А мы можем проверить! — Джилл озорно подмигнула и достала из кармана куртки швейцарский ножик, вытащила нужное лезвие и с силой провела по ладони. Показалась кровь. Она старательно размазала ее по ближайшему камню, ее голос прозвенел над каменным кольцом:

— Я хочу, чтобы ты всегда была со своим герцогом и даже смерть не смогла бы разлучить вас!

Синие глаза ярко блеснули на старческих лицах. Морщины стремительно разглаживались, два ангела переглянулись и едва заметно пожали плечами. Удивленные лица друзей было последним, что я увидела перед тем, как мир начал вращаться. Я вновь летела куда-то, только теперь я точно знала, что мне надо.

Я вынырнула из толщи безвременья и вновь оказалась в центре кольца Бродгара. Только теперь все камни вновь стояли по кругу, а в небе не было ни одного самолета. Я внимательно осмотрела себя: я была одета в мое любимое платье из зеленого бархата и короткий плащ для путешествий. Вокруг никого не было. Меня никто не ждал.

— Замечательно! — сказала я. обращаясь к камням, — И как я должна добраться до замка?

Камни молчали. Тяжело вздохнув, я зашагала по едва заметной тропе, ведущей на север. Ветер привычно дул мне в лицо, путая давно отросшие волосы. Если повезет, и Вивиан окажется дома, я смогу передохнуть и, может быть, позаимствовать лошадь. Солнце ощутимо припекало, комары и мошкара деловито мельтешили вокруг. По мере продвижения безумное ликование в моем сердце сменилось настороженной радостью, а потом и вовсе мучительным ожиданием. Я не знала, сколько лет прошло здесь, что сейчас чувствует Десмонд, может он опять женился и вообще забыл обо мне. К дому Вивиан я пришла вся издергавшаяся, усталая и голодная. Дверь была закрыта. Я несколько раз постучала, но никто не ответил.

— Что вам угодно, — знакомый голос прозвучал за моей спиной. Я молча повернулась, понимая, что от волнения я не могу сказать ни слова. Вивиан распахнула глаза:

— Айрин? Что ты здесь делаешь?

— Я… я вернулась, — мой голос дрожа.

— Вижу, — тон знахарки не предвещал ничего хорошего, — Тебе лучше уйти туда, откуда ты пришла.

— Что?

— Айрин, ты не представляешь, что творилось с Десмондом после того, как ты решила вернуться!

— Что? — выдохнула я, — Я решила? Я? Кто это сказал?! Отвечай!

Виван слегка растерялась:

— Никто… просто мы все подумали…

Во главе отряда Гарет мчался к камням, всей душой желая, чтобы я ошиблась. В воздухе разливалось предчувствие беды. Кони тревожно ржали, стая воронья, кружившая над мегалитами каркала, призывая смерть.

— Смотрите, — крикнул один из стражей, указывая на темные пятна около мегалитов. Это была кровь. Кровь была повсюду, кровь и тела.

— Дес! — заорал Гарет, вне себя от тревоги, — Дес!

Он соскочил с коня на ходу и кинулся к телам, тревожно всматриваясь в лица. Это были северяне. Северяне, одетые в доспехи воинов герцога. И все они были мертвы.

— Милорд! — голос стражника дрожал, Гарет подошел к нему, бесформенная, окровавленная масса, буквально втоптанная в землю. Мухи облепили ее. Гарет тупо смотрел на эту бесформенную груду, бывшую некогда человеческим телом.

— Милорд, мы осмотрели тела, герцога нет, — к нему подошел еще один стражник, — О, боги!

Увидев то, на что взирал Гарет он побледнел, затем согнулся и его вырвало. Гарета и самого уже начинало мутить от блеска белых обломков костей среди красно-коричневой груды мышц, от вида мозгов, растекшихся вокруг, и от тошнотворного запаха смерти. Десмонда среди них нет. Но где же тогда он? Неужели… он вновь посмотрел на растоптанное тело. Ему показалось, или он увидел светлые волосы. Ужас захлестнул его. Нет, это не могло быть правдой! Все, что угодно, только не это!

— Дес! — рев Гарета разнесся над камнями, глумливым эхом сплетаясь с карканьем ворон.

— Гарет? Ты здесь? — бледный, будто смерть, герцог вышел из круга камней.

— Дес, — Гарет кинулся к нему и стиснул в объятиях, — Малыш, ты жив, слава богам!

Десмонд не отстранился, лишь на секунду закрыл глаза, делая глубокий вдох.

— Ты ранен? — Гарет только теперь заметил, что одежда герцога была в крови.

— Уже нет, — голос Десмонда звучал глухо, будто слова ему давались с большим трудом.

— Дес, что здесь произошло? — Гарет с волнением вглядывался в лицо племянника. Сколько лет он его знал, он никогда его не видел таким опустошенным и потерянным. Герцог огляделся вокруг, собираясь с мыслями.

— Филипп подстроил все это. Он понял, что я все знаю про то, что Агнесс носит его ребенка…

— А где сам Филипп?

Десмонд лишь кивнул в сторону растоптанного тела:

— Он стоял за камнями, я его не видел, потом… потом Айрин… его растоптал гнедой.

Десмонд вздрогнул от воспоминаний.

— А Айрин?

— Она ушла.

— Куда?

— Туда, где безопасно, — он откинул волосы со лба, — Надо сжечь тела и ехать.

Больше он никогда и никому не рассказывал о том, что произошло в тот день у камней.

— Я решила, что ты испугалась такой жизни, — вздохнула Вивиан. Я покачала головой:

— Он пожелал, чтобы я вернулась в свой мир.

— Почему ты не смогла вернуться?

— Потому что разрушила проклятье Морганы, — я опустилась на ступеньки, в глазах защипало, мир вокруг дрожал и расплывался, — А потом появились эти ангелы и тогда он сказал… что хочет, чтобы я вернулась. Вокруг было слишком много его крови, и ангелы…

— Айрин, — Вивиан присела рядом, обнимая меня.

— Он даже не спросил меня, хочу ли я… — проговорила я, вытирая слезы. — Как он?

— Как обычно. Слишком замкнут, и никого не слушает, — она похлопала меня по плечу, — Пойдем в дом, тебе надо поесть и отдохнуть. До отлива еще есть время.

— Знаю, — я нетерпеливо посмотрела на небо, признавая правоту ее слов. Нехотя, я шагнула за порог. Внутри ее дома ничего не изменилось. Все так же пахло свежим хлебом и высушенными травами. Я заняла свое любимое место, у окна, Вивиан поставила передо мной кувшин молока и свежий хлеб, и я вдруг ощутила, что наконец-то вернулась домой. Все время в ожидании отлива я жадно выспрашивала о том, что произошло за время моего отсутствия. Вивиан отвечала сначала осторожно, потом уже более спокойно, с улыбкой наблюдая за мной.

При известии о смерти своего возлюбленного Агнесс три дня билась в истерике, а затем, улучшив момент, бросилась со скалы, в том же месте, что и ее мать. Алан, приехавший на следующий день, очень переживал ее гибель, в конце концов, Десмонд в приказном порядке отправил его вновь на север. К весне Алан женился на вдове Магнуса, тем самым закрепив верность Севера герцогу.

— А сам герцог? — спросила я с замиранием сердца.

— Увидишь, — загадочно бросила Вивиан, мои руки затряслись. Я с ужасом посмотрела на нее, чувствуя, что не могу вздохнуть. От страха все внутренности сжались в тугой болезненный комок, перед глазами заплясали белые пятна. Зачем я только вернулась сюда! Быть здесь, видеть его каждый день, с другой женщиной. Смотреть, как он улыбается ей, как сидит с ней рядом во время пира…

— Айрин, Айрин, — знахарка склонилась надо мной, на ее лице была написана тревога.

— Вивиан… — я пыталась набраться решительности, — Я не поеду туда.

— Что за глупости! Ты вернулась, чтобы сидеть здесь за моим столом? Поехали, нам пора!

Прекрасно зная, что от нее больше ничего не добьешься, я послушно поднялась и направилась к сараю, где у Вивиан стояли лошади. Ее рыжую кобылу я узнала сразу, а вот второй, гнедой жеребец… при виде меня он недоверчиво заржал.

— Милый! — я кинулась к нему. Он недоверчиво фыркнул, затем ласково ткнулся бархатными губами мне в руку, — Откуда он у тебя?

— Десмонд отдал, пока слухи не улягутся.

— До сих пор не улеглись? — ужаснулась я.

— Улеглись, конечно, но… — она оборвала себя на полуслове, — Поехали?

Вот и еще одно доказательство, он не хочет воспоминаний. Я обреченно кивнула головой. Гнедой подо мной нетерпеливо рвался вперед, и я пустила его рысью. Вереск мерно пружинил под копытами, воздух был пропитан холодом и морем. Зеленые холмы проносились перед глазами один за другим, ветер усиливался, вскоре я могла уже сквозь его вой слышать шум морских волн. Обогнув очередной холм, я увидела Оркнейский замок. Сердце куда-то ухнуло, а затем забилось часто-часто. страх отступил, и теперь было лишь желание вновь увидеть его.

— Дес, — прошептала я, направляя коня в первые волны отлива.

— Подожди, ты сумасшедшая! — окрик Вивиан заставил меня остановиться, — Море еще не отступило!

Но мне было все равно. Не колеблясь ни минуты, гнедой смело шагнул в пенящуюся воду. Ветер бил в лицо, одежда намокла от морских брызг. Время тянулось неимоверно медленно. Выбравшись на берег, я подъехала к воротам замка. Стражники смотрели на меня с благоговейным ужасом, словно увидели призрак. Кивнув им, я беспрепятственно въехала во двор замка. Как всегда, он был охвачен повседневной суетой: слуги спешили куда-то, конюхи выводили лошадей, мальчишки-пажи мешались под ногами, с завидным постоянством получая подзатыльники от старших. При виде меня верхом на гнедом во дворе воцарилась тишина. Несколько мальчишек из пажей помладше, перешептывались, показывая пальцем на гнедого.

Я соскользнула с коня. Никто не подошел ко мне, чтобы отвести лошадь в конюшню.

— Что за… — недовольно прошипела я, — Бринн!!!!

— Кому там надо? — невысокий конюх появился в дверях конюшни с извечной соломинкой в зубах. При виде меня она полетела на землю:

— Миледи? Вы? Гнедой?

Он подскочил ко мне, намереваясь обнять, но в последний момент опомнился и почтительно поклонился.

— Рада тебя видеть. Позаботься о нем! — я отдала ему повод, — Где герцог?

Конюх пожал плечами.

— А кто его знает. Может на плацу мечом машет, а может кого очередной раз отчитывает. Невеселые времена у нас начались после вашего ухода, миледи… — он с укором посмотрел на меня. Я не слушала его, спеша к дверям, ведущим в зал. Когда я уже была на крыльце, дверь стремительно распахнулась, чуть не задев меня по лбу, и в проеме возникла массивная фигура Гарета. Он стоял, скрестив руки на груди и загораживая мне вход, на его лице была написана мрачная решимость.

— Гарет, — я кивнула ему, но он не отступил, чтобы пропустить меня:

— Айрин? Зачем вы пришли?

— Гарет, где Десмонд?

Он мрачно посмотрел на меня сверху вниз:

— Это уже не ваше дело! Уходите отсюда, и никогда не возвращайтесь.

— Что?

— Уходите, Айрин, пока я не приказал стражникам вывести вас из замка. Вы не представляете, что творилось с ним, после вашего ухода. Я не знаю, почему вы вдруг решили вернуться, но не стоит вам тревожить герцога.

Я в изумлении смотрела на него, чувствуя, как во мне разгорается злость.

— Гарет, — я говорила негромко, но во дворе царила такая тишина, что меня слышали даже лошади в конюшне, — Мне наплевать, что ты думаешь. Я пришла к герцогу, и только ему решать, уйти мне или нет! А если ты посмеешь приказать страже выкинуть меня отсюда, то я натравлю на тебя всех зверей и птиц этого острова!

— Вы смеете мне угрожать? — вскинулся воин. — С каких это пор?

— С тех самых, когда герцог вручил мне ключи от этого замка! — вскинув голову, я посмотрела ему в глаза, — Ты забыл, кто я?!

Наши взгляды скрестились. Я чувствовала, что еще немного, и я голыми руками отшвырну его прочь. Он первым отвел взгляд, признавая свое поражение.

— Он на стене, каждый день туда поднимается, — буркнул Гарет, отступая в темноту замка. Мне было не до него, я уже бежала к лестнице. Слуги с поклонами расступались передо мной, воины машинально поднимали оружие в военном приветствии, удивленный шепот и недоверчивые взгляды провожали меня, но я ничего не замечала, вбегая вверх на смотровую галерею.

Десмонд был там. Он стоял на своем любимом месте и всматривался в бушующие волны северного моря. Ветер парусом раздувал его плащ, трепал его неровно постриженные пепельные кудри. Я отметила, что он как-то осунулся и выглядел измученным. Я неуверенно замерла, пристально смотря на него, но он так и не повернулся, полностью захваченный своими мыслями.

— Дес, — я окликнула его. Герцог лишь горько улыбнулся, и покачал головой. Меня охватила самая настоящая паника. Он же может уйти, так и не взглянув на меня.

— Десмонд! — я в сердцах топнула ногой, — Милорд герцог! Да повернись же, черт тебя дери!

Он резко обернулся, тряхнул головой и замер, все еще не веря, что я не призрак. Я нервно дрожа протянула к нему руку, и провела по его лицу. Он вздрогнул, затем с какой-то мрачной яростью кинулся ко мне и прижал к себе, словно боясь, что я исчезну.

— Айрин, — выдохнул он, зарываясь лицом в мои волосы, — Айрин.

Он стиснул меня так, что было трудно дышать. Плетеная кольчуга, надетая под тунику, своими кольцами впивалась мне в щеку. Наконец, он слегка отстранился, все еще крепко сжимая меня в объятиях.

— Что ты здесь делаешь? — слегка нахмурившись. Он смотрел на меня, — Я же отослал тебя назад, в твое время.

Я подняла голову, чтобы посмотреть в его глаза:

— Я вернулась.

— Надолго? — он умудрился в одном слово вложить все: надежду, испуг, боль… я погладила его по щеке:

— Теперь я не уйду. Даже если прогонишь…

Глава 10

КОЛЕСО ФОРТУНЫ — Результат

Долгосрочный обзор будущего

Ты опускаешься вниз или ты поднимаешься вверх? Ответ на этот вопрос зависит только от тебя самого: ты находишься там, где сам себя соотносишь.

Эта карта имеет два значения, не связанные между собой. Первое значение — это поездка, путешествие. Второе значение — это изменения в твоей судьбе.

Я смотрела на ковер из сухого вереска, устилавшего холмы. В памяти откуда-то всплыло «золотая осень». Всплыло и пропало. Где-то в другом мире в это время деревья покрываются золотисто-красной листвой.

Я вздохнула воздух, пронизанный запахами утреннего дождя и сухой травы, привычно смешивавшимися с вечными запахами моря, и сердце сжалось в привычной тоске по ушедшему времени. Мы с Десмондом прожили долгую жизнь вместе. Были ли мы счастливы? Наверное, да. Во всяком случае, я ни разу не пожалела, что осталась с ним. Джилл ошиблась только в одном: смерть все-таки разлучила нас. Десмонд умер, а я осталась доживать свой век одна. Наши дети теперь правили на островах, и их правление, как и правление их отца, было мудрым и безмятежным.

Вчера он приезжал ко мне в тот самый дом, где раньше жила Вивиан, а теперь я одна доживала свои дни. Вивиан ушла от нас очень давно, еще до рождения моего первого внука. Моего любимого внука, старшего сына моего старшего сына, наследника нашего герцогства. Гарет ненамного пережил Вивиан, ровно через полгода уйдя за ней на своей горящей ладье.

Красивый, и оттого абсолютно не похожий на своего деда, Дерек ворвался в дом, принося за собой пьяные запахи уходящего лета. Его пепельные кудри струились до плеч, «новая мода» — пояснил он, заметив, как я поморщилась. Серые глаза горели ярким огнем юности. Золотой дракон, вышитый на его зеленой тунике, привычно делал вид, что точит когти.

— Привет, дорогая! — он спрыгнул с коня и сжал меня в крепких объятиях, — Я только с ладьи, и сразу к тебе.

— Я рада тебя видеть, — я поцеловала его в щеку, не веря ни единому его слову: наверняка мальчишка заехал в замок, отчитался перед отцом и только тогда помчался ко мне, предварительно переодевшись в лучшие наряды, — Заходи.

Он вихрем ворвался в комнату, на ходу рассказывая мне все последние новости, снабжая их собственными, весьма остроумными комментариями. Я попыталась скрыть улыбку, но он все равно заметил:

— Что?

— Ты очень похож на своего деда.

Он скептически посмотрел на меня:

— Да? Что-то я такого за ним не помню.

— Ты просто не любишь вставать по утрам. Как отец?

— Он-то меня и прислал, говорит, зима будет очень холодной, просит тебя хоть на зиму переехать в замок.

Я покачала головой: мой старший сын всегда очень беспокоился, как я переживу зиму в этом старом домике.

— Ты же знаешь, что я не поеду.

— Послушай, я знаю, что ты очень любила деда…

— Люблю, — поправила я. Он вопросительно посмотрел на меня:

— Все еще живешь воспоминаниями?

Я пожала плечами:

— У меня же больше ничего не осталось.

— А мы?

Я улыбнулась и взъерошила ему волосы:

— Как-то твой дед сказал, что старики не должны мешать молодым своими воспоминаниями и нотациями.

— Да, он любил это повторять. Сколько лет прошло?

— Ровно три. Сегодня — годовщина.

— И ты, как всегда молча поднимешь бокал с вином, немного плеснув в очаг, чтобы задобрить богов?

— Уже, — я кивком указала на кубок, стоявший на столе.

— Да, все по-прежнему, — он развалился лавке, опершись спиной на стену, — Боги, как приятно оказаться дома.

Он подошел к окну, пытаясь разглядеть лес через мутную пленку. Я задумчиво посмотрела на него. У Дерека было весьма простое отношение к жизни, немного с юмором, немного отстраненное, он помнил лишь счастливые моменты, как когда-то, очень давно умел помнить лишь Алан. Алан, чьи дети воцарились на северных островах. Мы виделись с ним последний раз три года назад, перед ладьей, увозившей в последний путь его брата.

Я задумчиво смотрела на Дерека. Среди моих внуков, он был самым любимым. Старший сын моего старшего сына, ныне герцога Оркнейского. Я действительно гордилась всеми своими детьми. Трое сыновей, пятнадцать внуков. Десмонд бы очень гордился ими.

— Ладно, я приеду дня через три, — он вывел меня из воспоминаний, — Йорунн тоже хотела приехать, сегодня она выезжала вороного.

Я улыбнулась, вспомнив свою младшую внучку, сестру Дерека, она больше всех походила на меня, особенно своей любовью к лошадям. Ее мать с отчаянием смотрела, как она бесстрашно скачет верхом на самых норовистых лошадях, моля всех богов, чтобы девочка не сломала себе шею. Атли всегда следил за ней, теперь он царствовал в конюшнях замка, взамен давно умершего Бринна.

— Хорошо, — кивнула я, Дереку- Я буду ждать.

Я проводила его. И затем, стоя на крыльце, еще долго смотрела вслед, по-матерински любуясь его осанкой в седле. Он уже исчез из виду, как вдруг что-то заставило меня посмотреть на соседний холм.

Из лесу по нему спускались три всадника. И если в первых двух я могла еще сомневаться, то третьего, на вороном коне, я узнала наверняка. Ноги почему-то подогнулись, дыхание перехватило, сердце ухнуло куда-то, а потом забилось сильно-сильно, заставляя грудь вздыматься от волнения. Внезапно мир предательски задрожал соленой влагой слез. Всадники подъехали к дому. Один из них спрыгнул с лошади и подошел ко мне. Как зачарованная, я смотрела ему в лицо, снова и снова воскрешая такие знакомые резкие черты лица, по-военному коротко стриженные пепельные кудри, темно-серые глаза, в омуте которых всегда так сладостно тонуть. Внезапно я вскрикнула, закрывая лицо руками:

— Не смотри на меня! Не смотри! Я постарела.

Он с силой развел мои руки и заглянул в глаза, привычно читая все мои мысли, а затем поцеловал.

Мы ехали прочь от дома, где на пороге остывало тело старухи, закрывавшей лицо руками. Мы ехали навстречу закату, вместе с двумя спутниками. Они были красивы той, абсолютной красотой, которой красивы лишь ангелы и никогда — смертные.

Они ехали чуть впереди, указывая нам путь. Два ангела, которые позволили нам быть вместе. Два демона, всю жизнь игравшие нашими судьбами. Два пророка, являющиеся по зову и без него. Двое, чьи имена Жизнь и Смерть. Легкая скука паволокой набегала на их безупречные лица. Тонкие пальцы небрежно сжимали кожаные поводья. Из кармана камзола одного из них торчала потрепанная колода карт. В какой-то момент всадники приотстали от нас, не желая вслушиваться в разговор двух сердец, а потом и вовсе скрылись из виду. Круг замкнулся. Желание сбылось.

И им опять было скучно.

КОНЕЦ

Content

Екатерина Каблукова
Кельтский крест

Предисловие

Карта 1

Карта 2

Карта 3

Карта 4

5 карта

Глава 6

7 карта

Глава 8

Глава 9

Глава 10