Марина Серова

ДОМ ТРЕХ ВДОВ

© Серова М. С., 2019

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2019

* * *

Он завещал, чтобы его кремировали, а пепел развеяли над водой.

Река в это день была серо-стальной, мрачной, ледяной даже на вид — не хотелось в нее погружаться ни живому, ни мертвому. Впрочем, ему было уже все равно. А нам предстояло выполнить условие его завещания.

Палуба яхты мерно покачивалась под ногами. Элегантные холеные дамы в трауре и солидные господа провожали Кирилла Ганецкого в последний путь. Все у него было первоклассное — автомобили, трубки, костюмы, жены, яхты.

Вот и этот корабль был зримым воплощением богатства. Не какая-нибудь хрупкая скорлупка с парусом, а солидная металлическая посудина с двумя двигателями, застекленной просторной каютой и вышколенной командой.

Места на палубе хватило всем родным и близким покойного. Таковых насчитывалось двенадцать человек. Не считая меня, конечно.

Тринадцатый гость на этой траурной церемонии, я стояла с фарфоровой урной в руках. Лица присутствующих были бледны до зелени — от холода, качки и печали по усопшему. Или от ненависти к нему?

— Не понимаю, к чему такой странный ритуал! — Голос вдовы номер два взлетел до истерических нот. — Почему нельзя было лечь в землю, как все нормальные люди?! Вот вечно он выделывался!

Родные и близкие старательно отводили взгляды. Всем хотелось побыстрее закончить с неприятной церемонией, но никто не желал первым этого показать.

Я резко выдохнула и сказала:

— Думаю, пора начинать.

Все с облегчением перевели дыхание, задвигались и принялись тихо переговариваться.

Оставалось всего одно, крайне неприятное дело, а потом можно было уйти в тепло стеклянной каюты, протянуть руки к обогревателю. Впереди поминальный обед в лучшем ресторане города — сдержанно, пристойно, достойно дорогого, состоятельного покойного. Нашего общего друга, так его…

Я обвела взглядом лица вдов. Все три не отрываясь смотрели на урну у меня в руках.

— Итак? — поторопила я скорбную троицу. Вдова номер один подняла глаза к серому небу, едва заметно улыбнулась и кивнула. Вдова номер два резко дернула головой — оставалось принять это за знак согласия. Вдова номер три хлюпнула в платочек.

Я прикинула, откуда дует ветер, открыла тугую крышку и одним точным движением высыпала пепел. По моим расчетам, он должен был улететь за корму и растаять над водой в белом пенном следе за яхтой. Но именно в этот момент ветер вдруг резко изменил направление, и пепел полетел прямо на нас. Несколько секунд все стояли, моргая, таращась на почерневшие лица друг друга и пытаясь осознать происшедшее.

Наконец вдова номер два разразилась истерическим смехом. Вынула белоснежный платочек, сплюнула в него хрустнувший на зубах пепел и высказала вслух то, что думали все присутствующие:

— Вот сволочь! Он всегда нас ненавидел…

Глава 1

«Вика, я тебя люблю!!!»

Надпись на ржавой стене гаража была снабжена тремя восклицательными знаками и ужасно раздражала.

Слякотный март только начался, что тоже не улучшало настроения. В марте наш провинциальный городок Тарасов превращается в одну сплошную лужу. Это значило, что о ежедневных пробежках придется забыть надолго. Шлепать по грязи — удовольствие так себе. Мой тренированный организм нуждается в постоянных нагрузках. Если я не бегаю и не тягаю железо в спортзале, начинают ныть суставы, дает о себе знать травмированное когда-то давно при прыжке с парашютом колено, я вспоминаю, что мне уже не восемнадцать, что молодость проходит, а характер мой, и без того сложный и непредсказуемый, становится совсем уж невыносимым… Из затяжной весенней депрессии меня может вывести только работа — тогда я отвлекаюсь, понимаю, что нужна кому-то, в очередной раз осознаю, какой я крутой профессионал в своем деле, — а там, глядишь, все и налаживается.

Но сейчас, как назло, никакой работы не предвиделось. Дело в том, что я, Евгения Охотникова, единственная в нашем городе женщина-телохранитель. Служба в отряде особого назначения «Сигма» осталась в прошлом, сейчас я востребованный профи с неплохим, по провинциальным меркам, доходом и еще более впечатляющим послужным списком.

Чего стоит только одно дело «Цифровой леденец»! А кто, как не я, доставил за границу в целости и сохранности мальчишку-аутиста, по совместительству гения преступного мира? В общем, есть что вспомнить, есть чем гордиться… Но сегодня я сижу у окна в своей комнате, и челюсти мне сводит тоска.

Ночью я вернулась с Ямайки. После золотых пляжей слякотная весна средней полосы нагоняет печаль.

А тут еще эта дурацкая надпись: «Вика, я тебя люблю!!!» Может, выйти и стереть? Надпись появилась вчера — какой-то влюбленный распылил краску из баллончика и увековечил свою любовь к Вике, скорее всего, такой же дурочке, как и он сам. Все влюбленные — идиоты. Почему я должна смотреть на это? Ядовито-зеленая краска портит мне весь вид из окна! Но так неохота натягивать кроссовки и тащиться во двор…

Решительным жестом я задернула занавеску и тем самым устранила проблему, хотя бы на время.

Признайся себе, Охотникова, — тебя так раздражает эта безобидная надпись, потому что у тебя самой на любовном фронте затишье. Да, знаю, есть на свете человек, который, стоит мне только поманить, прыгнет в самолет и примчится ко мне, готовый разделить мою жизнь, носить меня на руках и вытирать сопли нашим общим детишкам. Вот только я к этому не готова. Моя профессия, моя налаженная приятная жизнь, да что там — моя свобода мне дороже всего на свете.

Слишком высокую цену мне пришлось за нее заплатить.

Телефон зазвонил внезапно, оторвав меня от воспоминаний. «Джама-а-айка!» — завопил Робертино Лоретти. Так, отпуск закончился, надо бы сменить рингтон.

— Охотникова, — бросила я в трубку.

— …сволочь, дрянь! — донеслось до меня издалека. — Радуйся, ты своего добилась! Он умер. Его убили.

— Простите, с кем я говорю? — осторожно спросила я, отводя телефон подальше от уха. Может быть, кто-то просто-напросто ошибся номером и поток ругани предназначался не мне?

— Охотникова, мало того что ты идиотка, каких поискать, так у тебя еще и со слухом проблемы? — надрывался хриплый женский голос.

— Добрый вечер, Ника, — устало вдохнула я. Надо же, а я надеялась, что больше никогда не услышу эти характерные интонации торговки на Привозе…

— Ни хрена не добрый, — со злым торжеством проговорила моя давняя знакомая. — Киру убили.

Я не стала задавать дурацких вопросов: «Ты уверена? Это точно?», восклицать: «О нет, не может быть!»

Мое сердце пропустило два удара. Потом я откашлялась и задала единственный вопрос:

— Кто это сделал?

Да, знаю, можно было спросить «Когда?» или «Как это случилось?». Но у меня еще будет время выяснить это. А пока о главном.

Вопрос был предельно простым, но поставил мою собеседницу в тупик. Ника замолчала и молчала долго — минуты две. Я терпеливо ждала. Если эта женщина решилась позвонить мне после трех лет молчания, значит, у нее есть веская причина для этого.

Наконец у Ники нашлись слова:

— Знаешь, Охотникова, когда я смогу ответить на этот вопрос, то сама задушу гада голыми руками.

— Зачем звонишь?

— Слушай, неужели ты не в курсе? — поразилась Ника. — Весь город гудит. Только об этом и говорят.

— Я только что вернулась. Зачем звонишь?

— Стерва ты, Евгения, — мирно сказала женщина. — И что Кира в тебе нашел?

— М-м, давай подумаем. Модельную внешность и чуткую душу?

Ника еще помолчала, потом устало проговорила:

— Звоню, чтобы позвать тебя на похороны.

— Да ты с ума сошла? — вскипела я. — Там и так будут три вдовы! Только меня не хватало. Тогда уж зови всех — эту, как ее… балерину, и ту, заводчицу бульмастифов, и училку из гимназии… Список получится длинный.

— Знаешь, я всегда тебя ненавидела, — вздохнула женщина.

— Спасибо, я в курсе, — усмехнулась я. Боль копошилась где-то в районе сердца, но я чувствовала себя как будто под анестезией. Больно будет потом.

— Дай сказать. Ненавидела, потому что знала — ты для Кирилла особенная. Не такая, как эти.

— Так, давай заканчивать, — жестко проговорила я. — Позвони как-нибудь потом. Предадимся воспоминаниям. Сейчас, извини, не могу.

— Погоди, не бросай трубку! — заторопилась Ника. — Ты не поняла — это просьба Киры. Он хотел, чтобы именно ты развеяла его пепел над Волгой.

— Он хотел… что? — Я не поверила своим ушам.

— Кирилл оставил четкие указания, как поступить в случае его смерти, — терпеливо пояснила женщина. — Ты же его знаешь. Каждую мелочь просчитал. Завещание оставил, все как полагается. И распоряжения. Все в юридической фирме «Басов и Ларионов».

— Солидная контора, — поневоле признала я.

— Кира Ганецкий признавал только все самое лучшее! — с некоторой гордостью сообщила Ника. — Так что нам ничего не оставалось, как сделать все точно по инструкции.

— Что… сделать? — осторожно поинтересовалась я.

— Как только нам выдали тело, мы Киру кремировали, — деловито сообщила Ника. — Он сам так хотел. Осталось выполнить его последнюю волю — развеять прах над водой.

Перед глазами возникло лицо Ганецкого — неправильное, но обаятельное, похожее на морду добродушного льва, с желтовато-зелеными глазами навыкате, сочными чувственными губами. Не могу поверить, что никогда больше не увижу его.

— Ну так развейте, — холодно сказала я.

— Ты снова не поняла. Кирилл четко оговорил, что поручает это тебе. Никому, кроме тебя, доверить это он не хотел.

Как будто стальное кольцо сжало мне горло.

— Я приду, — прохрипела я в трубку и прервала связь.

Вот так и получилось, что некстати налетевший порыв ветра засыпал пеплом не только трех вдов и нескольких друзей Кирилла Ганецкого, но и меня, Евгению Охотникову.

Кстати, урну дорогой покойник завещал мне.

Наверное, потому, что точно знал — я бы от него и копейки не взяла, ржавой скрепки не приняла бы в подарок после всего, что было…

Но урна — дело другое.

На поминки я не поехала. Не желаю сидеть в компании незнакомых или, того хуже, знакомых, но малоприятных мне людей и обсуждать умершего. Ганецкий, конечно, редкостная скотина и со мной поступил по-свински, но было время, когда я любила этого человека.

Я засыпала рядом с ним и просыпалась счастливая. Мы вместе жили, вместе путешествовали. Кирилл был, что называется, «человек-праздник». Он умел сделать жизнь… необычной. Интересной. «Серые будни» с ним становились вовсе не серыми.

«На большом воздушном шаре мандаринового цвета мы с тобой проводим это лето…» Наше лето длилось почти два года.

Мы познакомились на приеме — загородный дом, гости в легких вечерних нарядах. Я была «при исполнении» — сопровождала клиента. Разумеется, я не стала надевать берцы и камуфляж, а изображала спутницу охраняемого объекта. На мне был белый брючный костюм, при себе имелся пистолет в сумочке. Поскольку я пришла сюда не отдыхать, а работать, то весь вечер я сканировала периметр и обращала мало внимания на гостей — я знала, что чужих тут нет, все приглашенные — друзья хозяина, а значит, опасность с их стороны моему клиенту не угрожает. Мой охраняемый объект веселился вовсю, флиртуя с хозяйкой дома и другими дамами, а я бдительно следила за тем, кто подходит к нему.

На таких мероприятиях я обычно беру бокал с шампанским, чтобы не выделяться из толпы, и медленно перемещаюсь, следя, чтобы объект всегда оставался в поле моего зрения.

Но в этот раз привычный распорядок был нарушен. В середине вечера кто-то вынул из моей руки бокал с выдохшимся шампанским и протянул мне свежий. Я отметила белоснежный манжет и рубиновую запонку.

— Вам не стоит это пить, — произнес негромкий мужской голос. — Кроме того, такая красивая гостья не должна скучать одна. Кто вы, прекрасная незнакомка?

Я закатила глаза и тяжело вздохнула. Ну почему мне мешают работать?

Я обернулась с намерением быстренько отбрить непрошеного ухажера — и встретила ироничный взгляд желто-зеленых львиных глаз.

Мы поговорили минут пятнадцать, потом я извинилась и растворилась в толпе гостей. Той же ночью отвезла клиента в аэропорт, а когда подошла к своей машине, в ней уже сидел он. Кирилл Ганецкий.

Мы вернулись в сад. Гости разъехались, и мы были совсем одни в его загородном доме. Мерцали разноцветные фонарики на деревьях, сонно колыхался пруд, и шампанского оставалось целое море… Так начался наш роман.

Я влюбилась в этого человека — насколько я вообще способна любить. Потеряла голову. Отказывалась от работы, от выгодных контрактов. Сопровождала Ганецкого в деловых поездах и была его спутницей в путешествиях.

При этом розовые очки сползли с моих глаз довольно скоро. Я знала, что Кирилл женат. Супруга его — та самая Ника, что сообщила мне о его гибели, — отличалась склочным характером и порядком отравляла нам жизнь. Кирилл клялся, что находится в процессе развода, что у них со второй супругой давно нет ничего общего. «Второй?!» — наивно переспросила я. Оказалось, у любвеобильного бизнесмена имелась еще первая жена. По счастью, не такая активная, как спортивная Ника.

«Может, у тебя и детишки есть? Скажем, трое-четверо?» — холодея от предчувствия, спросила я Ганецкого. Но детей у него не было. Может, именно это не давало ему остепениться, создать прочную семью? Кирилл как будто все время чего-то искал. Я тешила себя иллюзиями, что во мне он это «нечто» нашел. Ха-ха. Все это было бы смешно, когда бы не было так грустно.

Только потом я узнала, что романы Ганецкого длятся в среднем месяцев шесть. Путешествия, яхты, коллекционное вино, невероятные подарки ко дню рождения — и вот через полгодика наступает охлаждение. Красавец, похожий на льва, попросту теряет интерес к той, кого с таким трудом завоевывал.

Я ушла сама, как только поняла, что происходит. Всего одна ночь вне дома, всего одна ложь, пара сброшенных телефонных звонков — и я собрала сумку и вернулась к тетушке Миле, у которой жила со дня приезда в провинциальный Тарасов.

Ганецкий был обижен — с ним никогда еще так не поступали! Он выслеживал меня, подстерегал, звонил, присылал букеты из двух сотен роз… все напрасно. Не могу сказать, что расставание далось мне легко. Из кризиса меня вывело проверенное средство — работа. Я уехала в Исландию искать наследницу, а когда вернулась, Ганецкий был счастливо женат на дуре номер три. Эта грудастая девица отличалась поразительным аппетитом и не менее удивительной глупостью. Мне даже не было обидно, что Кира, как называли его все три жены, променял меня на эту деревенщину.

Кстати, в нашем городе Ганецкий был не последним человеком. Помимо того, что его успешный бизнес приносил немалые доходы и кризисы обходили его стороной, Кирилл Ганецкий был для многих значимой фигурой.

Этот человек сразу же становился центром любой компании. На нем были завязаны деловые, личные и дружеские связи. Обманчиво добродушный, обманчиво беззаботный, Ганецкий умел быть жестким. Думаю, многие были им недовольны. Но чтобы убить?

Вернувшись домой с похорон, я первым делом тщательно умылась, потом достала из бара бутылку хорошего коньяка, нацедила рюмочку и уселась в своей комнате. Тетушка заглянула ко мне и тактично удалилась. Мила, разумеется, была в курсе случившегося. Тетя прекрасно помнила и Ганецкого, и наш с ним роман.

Да, знаю, о мертвых либо хорошо, либо ничего. Я благодарна Кириллу за все хорошее, что у нас было, но не могу простить и тем более забыть все плохое. Так что сейчас я выпью рюмочку, потом, возможно, еще одну и пойду спать. А завтра… завтра все это станет вчерашним днем.

Да, я буду еще какое-то время горевать по моему ветреному возлюбленному, но рано или поздно боль утихнет, и я забуду Кирилла Ганецкого. Рано или поздно всех забывают.

Вторая рюмочка не понадобилась. Я решила, что одной вполне достаточно. Свой долг перед Ганецким я выполнила, совесть моя чиста. Спокойной ночи.

Телефонный звонок нарушил уютную тишину квартиры. Я поспешно схватила ерзающую по столу трубку, пока «Джамайка» не разбудила Милу.

— Жень, не спишь? — как ни в чем не бывало поинтересовалась Ника Ганецкая.

— Сплю, — мрачно сообщила я. — Десятый сон вижу. Чего тебе?

— Злобная ты, Женька! — хмыкнула вдова номер два. — Я к тебе по-человечески…

— Знаешь, я еще не забыла, как ты мне под дверь коробку с экзотическими тараканами подбросила, — припомнила я старое, — а кто меня в аэропорту краской облил? А кто по три раза в день ко мне пожарных вызывал?

Ника довольно засмеялась.

— Ой, ну прости. Я так Киру любила, так ревновала к тебе.

— Насколько я помню, когда мы с ним познакомились, вы уже начали процедуру развода.

— Не по моей инициативе. — Мне показалось или Ника всхлипнула? — Я ведь его любить так и не перестала. И сейчас люблю.

— Так, всё! С меня хватит! — разозлилась я не на шутку. — Найди кого-нибудь другого, чтобы плакать на плече. Ты мне не подруга.

— Да у тебя вообще подруг нету! — радостно сообщила вдова.

— Да, нет. А знаешь почему? Потому что в каждой женщине притаилась змея. И рано или поздно она высунется и ужалит. А с мужиками таких проблем не бывает, поэтому у меня куча друзей, но ни одной подруги. Дальше что? Может, социологический опрос проведешь? Ты не стесняйся, времени у меня полно.

— Зачем ты так, Женя, — обиделась Ганецкая. — Я тебя хотела в гости пригласить. Думала, посидим, водочки выпьем. Поплачем вместе.

— Поплачем?! — изумилась я. — Ты меня с кем-то спутала. И кстати, перестань называть меня Женькой. Значит, так. Давай разъясним все раз и навсегда. Я на тебя зла не держу. И горю твоему сочувствую. Знаю, как много Кирилл для тебя значил. Но сегодняшней церемонии мне хватило. Это все. Больше я с вашей семейкой дела иметь не намерена. Не звони мне никогда. Всех благ.

И я прервала связь.

«Джама-а-а-айка!!!»

Я схватила телефон, пылая праведным гневом. Так, если это Ника, сейчас она у меня получит!

— Слышь, подруга, помоги. Трубы горят, — доверительно сообщил мне прокуренный мужской голос.

С минуту я сидела, моргая и пытаясь сообразить, кто бы это мог быть. Мой собеседник никуда не торопился, терпеливо ожидая ответа. Наконец я догадалась:

— Коваль, ты?

— Привет! — Я прямо-таки видела небритую физиономию, расплывшуюся в довольной ухмылке. — Узнала, да?

— Узнала, — вдохнула я. — Чего тебе, Сергей?

— Так это… ты ж знаешь. Приезжай, а?

— Слушай, Сергей, давай завтра утром, а? У меня был тяжелый день, — честно призналась я.

Мой собеседник немного покряхтел. Совесть боролась в нем с желанием выпить. Наконец второе победило — как обычно.

— Не могу я ждать, — виновато произнес Коваль. — Трубы горят. Не дожить мне до утра.

Чего я не выношу — это когда мной пытаются манипулировать. В «Сигме» меня напрочь отучили испытывать жалость к себе самой. Вот перед тобой задача. А ты — инструмент для ее выполнения. Умри, но сделай.

Конечно, окружающих я жалею — я же не какой-то социопат. Дети, старики… а Коваль, пожалуй, достоин жалости ничуть не меньше. Но он же мужик! Как можно так опускаться!

К тому же Сергею требуется вовсе не медицинская помощь. Ему просто хочется выпить. И то, что он хронический алкоголик, дела не меняет.

— Да пошел ты! — в сердцах сказала я. — Доживешь, никуда не денешься. Дождешься меня как миленький. Приеду к восьми. Чао.

Я швырнула телефон на кровать и подошла к окну. «Вика, я тебя люблю!!!» — дурацкая надпись горела в темноте. Видимо, флуоресцентная краска. Да что же это такое?! Я задернула штору и уставилась на телефон. Давай, звони… Но трубка молчала.

Я вздохнула и начала одеваться. Джинсы, старый свитер, куртка для загородных пикников. Все равно одежду придется стирать. В берлоге Коваля такой запах, что им моментально пропитывается вся одежда. Ничего, выстираю.

Когда я обувалась, из своей комнаты выглянула Мила:

— Женечка, ты куда? Уже так поздно…

— Ой, ладно, — с досадой огрызнулась я, — всего одиннадцать часов! Я не ребенок, не ромашка на лугу. Ты же знаешь, я могу за себя постоять. И не надо меня контролировать!! — заорала я.

Мила пожала плечами и тихо проговорила:

— Я ничего такого не имела в виду… Возвращайся скорее.

— Не жди меня, ложись спать, — бросила я и пулей вылетела из квартиры, чувствуя себя чрезвычайно гадко. Мила уж точно не виновата в моих проблемах. Надо будет как следует попросить прощения…

Мотор моего «Фольксвагена» завелся сразу. Как многие автовладельцы, я иногда разговариваю со своим железным конем как с живым существом. Вот и сейчас, выкручивая руль, чтобы выехать со стоянки — водители уже забили выезды, припарковав свои тачки на ночь, — я жаловалась:

— Нет нам с тобой покоя ни днем ни ночью. Все люди как люди, а я… Ну вот почему я все время ввязываюсь в какие-то истории? Больше всех мне надо, что ли?

Я выехала со двора и покатила в ночь, продолжая ныть и жаловаться:

— Нет, ты подумай, вот и Коваль сел мне на шею. Звонит в самое неподходящее время. Денег просит. Мне денег не жалко, но он ведь во мне не человека видит, а видит дойную корову. Ненавижу, когда меня используют! И кстати, вполне бы мог дождаться утра. Но не могу же я его вот так бросить? Инвалид ведь. И вообще мужик неплохой.

Затормозив у круглосуточного супермаркета, я основательно нагрузилась едой. Прихватила бутылку водки и блок сигарет. Подумала — и прикупила моющее средство, швабру и освежитель воздуха.

Загрузив пакеты в машину, я уселась за руль и подвела итог своему нытью:

— Ввязалась, так терпи!

Дом Коваля — одноэтажный, деревянный, с запущенным садом — стоял в окружении многоэтажек. В нашем городе кое-где сохранились островки такой застройки. Иной раз завернешь за угол высотки — а там деревня деревней! Сирень, немощеная дорога… Провинция, в общем.

Я потянула на себя скрипучую калитку. Двор был невероятно запущенным — из рассохшейся собачьей будки свисал обрывок железной цепи, на которой прежние хозяева держали собаку. И это при том, что Коваль переехал в этот дом около года назад.

Я постучала в деревянную дверь и вошла, не дожидаясь ответа.

— А-а, явилась все-таки! — раздался веселый голос в районе моих коленей.

— Явилась. Скотина ты, Сергей, — устало проговорила я, опускаясь на корточки. Только так можно было нормально беседовать с хозяином дома — в одной из «горячих точек» Коваль потерял обе ноги выше колена. Передвигался Сергей на тележке, отталкиваясь парой специально сделанных упоров для рук. При случае он мог развивать вполне приличную скорость.

— Я тоже рад тебя видеть, — ухмыльнулся мужчина. Судя по его багровому лицу и благодушному настроению, Коваль уже успел решить проблему горящих труб и где-то раздобыл выпивку. Значит, можно было и не спешить, не нестись сюда на ночь глядя. Но я только вздохнула. Сердиться на Коваля было невозможно — так же, как верить его словам и вести с ним какие-то дела. Распад личности, вызванный неумеренным потреблением алкоголя, шел полным ходом и зашел слишком далеко. Мне было жаль этого нестарого еще мужика, но поделать тут было ничего нельзя.

Я принялась выкладывать еду из пакетов на замусоренный стол. При виде бутылки бывший военный оживился и подъехал поближе. Я принюхалась, решительно подошла к окну и потянула на себя некрашеную раму.

— Слушай, Сергей, чем у тебя так воняет? Насколько я знаю, еды ты дома не держишь, ничего не готовишь. Домашних животных у тебя нету.

— А, это бычки! — отмахнулся хозяин.

Я принялась сгребать в пакет окурки из многочисленных консервных банок. Пахло и правда омерзительно. Я собрала пустые стаканчики от растворимой картошки и китайской лапши. Коваль наблюдал за мной, усмехаясь.

— Ты когда последний раз ел? — спросила я.

— Вчера? — предположил бывший военный юрист.

Сжав зубы, я продолжила расчистку. Вскоре на столе появилось свободное место. Я застелила его газетой. Ополоснув пару тарелок, я принялась за изготовление бутербродов. Кулинария — не мой конек, но сойдет.

— Давай подарок-то, — попросил хозяин дома.

— Сначала давай поедим, — поставила я условие. — Все, большего от меня не дождешься. Бутерброды — предел моих кулинарных талантов.

Коваль дернул щекой, но промолчал. Уже успел неплохо меня изучить. Недовольно поглядывая на пакет, в котором лежала бутылка, Сергей подъехал к стулу, ухватился за сиденье и вдруг одним резким движением подтянулся. Руки у него очень сильные. Миг — и вот уже на стуле напротив меня сидит вполне обычный, только слегка нетрезвый человек.

Я пододвинула ему упаковку йогуртов. Сергей нехотя взял ложку и начал есть. Последний раз он вспоминал про еду вчера. А если бы я не приехала?

Вскипятив чайник, я разлила по чашкам кирпично-красный и очень сладкий чай.

— Ты обещала, — с угрозой в голосе протянул Коваль.

— Я тебя обманула, — без улыбки ответила я. — Извини, бухать будешь, когда я уеду. Поговорить надо.

— О чем? — неприятным тоном осведомился Коваль.

— Ты зачем домработницу выгнал? Хорошая была тетка. За очень небольшие деньги была готова наводить тут порядок. Еду состряпать, опять же.

— Она меня раздражала, — ухмыльнулся инвалид. — Командовать тут начала. В доме не кури, поди умойся… мальчик я, что ли?

Да, это нам знакомо. Общаясь с инвалидом, люди порой переходят черту допустимого, даже не понимая, как обижают человека.

Коваль был болезненно обидчивым. Малейшее проявление неуважения — или того, что ему таковым казалось, — и Сергей бросался в атаку.

— Ладно, — признала я правоту Коваля, — а пацанов из «Шурави» зачем выставил за дверь?

С месяц назад я пообщалась со своими приятелями — бывшими «афганцами», рассказала им про Коваля. Он обещали навестить и обещание исполнили, но про визит к Сергею говорили неохотно, и я поняла, что все закончилось как обычно.

— Да я их в первый раз вижу, — скривился Коваль. — Если они инвалиды и я тоже, это не повод для знакомства, ясно тебе?

— Ясно. А протезы твои где?

Мужчина виновато отвел глаза и протянул:

— А… это… валяются где-то… Натирают они. Я к ним не привык.

— Да что ты?! А до меня дошли слухи, что ты их продал. Точнее, пропил.

Коваль широко улыбнулся, демонстрируя отличные зубы:

— Было дело.

Тут я поняла, что моему терпению есть предел. Два месяца назад я оплатила Сергею отличные протезы. Дешевые, положенные ему бесплатно от государства, никуда не годились. А эти, я надеялась, заставят Сергея встать с тележки и попытаться как-то устроить нормальную жизнь.

— Было дело?! Ну ты даешь! Интересно, где ты нашел покупателя? И кстати, они были сделаны по индивидуальному заказу.

— Мне нужны были деньги, — пожаловался Коваль и умильно посмотрел на меня. Но я уже знала: денег ему давать ни в коем случае не следует. Это может очень плохо кончиться.

Сергей прихлебывал чай, поглядывая на меня с усмешкой. Чувство юмора у него было специфическое. И еще — у меня каждый раз возникало ощущение, что он видит меня насквозь. Все мои тайные мысли, самые легкие проявления недовольства…

Самым простым было встать и уйти. И никогда не возвращаться в этот пропахший дешевым куревом дом.

Но я чувствовала, что отвечаю за этого человека. Год назад я спасла ему жизнь. Сергей Валентинович Коваль появился в Тарасове больше года назад. Приехал откуда-то — то ли из Краснодара, то ли из Красноярска, это так и осталось тайной. Он был совсем один. И деньги у него были — сразу по приезде Коваль купил квартиру в хорошем районе, нанял приходящую домработницу. Видимо, она-то и навела на одинокого инвалида черных риелторов.

Они забрали Коваля из дома, увезли к себе и довольно долго прессовали. Им было нужно, чтобы мужик подписал документы. После этого его можно было устранить — несчастный случай с электричеством или в ванной, и нет проблем.

Коваль держался долго, а потом сдался. Видимо, решил, что пусть убьют, только быстро. Он сказал, что подпишет бумаги. Его вымыли, накормили, одели в костюм.

Ошибка тех уродов была в том, что они повезли Коваля в нотариальную контору. Видимо, решили, что он сломался окончательно и не представляет опасности.

Я зашла к нотариусу по делу и сидела в приемной. Живописная группа из двух амбалов и инвалида сразу привлекла мое внимание.

Следующим, что я заметила, были израненные запястья Коваля и след от сигареты на тыльной стороне его ладони. Мне уже приходилось видеть такое.

И еще взгляд. Сергей смотрел на меня не отрываясь и молчал. Надежды в его глазах не было. Подумаешь, какая-то посторонняя женщина. Чем она может помочь?

Вот тут он ошибся.

Я дождалась, когда они покинут контору, зашла к нотариусу — давнему знакомому — и выяснила подробности сделки. Потом села в свой «Фольксваген» и проследила троицу до пригородного лесочка. Там уже была заботливо выкопана могила.

В нее и лег один из черных риелторов. Кстати, это была самооборона. И даже без превышения допустимого. Он на меня с ножом пошел, что мне было делать?

Второй убрался восвояси со сломанной в трех местах рукой и строгим наказом забыть о существовании Сергея Коваля.

Чтобы подкрепить наказ, я забрала у мужика паспорт, который он предусмотрительно захватил, собираясь в нотариальную контору.

Больше Сергея никто не беспокоил.

Квартиру он вскоре продал — сказал, что все равно не сможет там жить, и купил вот этот дом, мотивируя это тем, что не нужно подниматься и спускаться по лестнице — открыл дверь, и ты дома.

И к домработницам с тех пор Сергей Валентинович относился крайне подозрительно.

Говорить о себе Коваль не любил. Все, что я знала о нем, я выудила из обрывочных рассказов и случайных оговорок.

Сергей был военным юристом. Командировка в Чечню закончилась трагедией — вертолет рухнул в ущелье, Коваль выжил, но остался инвалидом.

Вернулся — и его налаженная жизнь расползлась по швам. Жена заявила, что еще молода и хочет пожить, из чего следует — дороги их расходятся, тем более у нее уже есть один человек… Вот тут Коваль запил. Полгода прошло как в тумане. За это время супруга успела не только развестись с ним, но и поделить совместно нажитое имущество так, что Ковалю достались только деньги, да и то невеликие. Хорошо хоть детей у них не было.

Не в силах выносить жалости общих друзей и прежних коллег, Коваль решил начать жизнь с чистого листа и переехать в другой город. Ткнул окурком в карту — и попал в Тарасов. Здесь Сергей оказался совершенно один, без друзей и знакомых. Чем закончилась жизнь на новом месте, уже известно.

Мы допили чай, и я взялась за швабру и бутылку с моющим средством. Но тут, как говорится, нашла коса на камень.

— Убери немедленно, — приказал Коваль, и по его тону я поняла, что он не шутит.

— Да ладно, слушай, чего ты, давай я немного приберусь…

Инвалид недобро глянула на меня и холодно сказал:

— Знаешь, вообще-то это мой дом. Давай-ка ты не будешь здесь распоряжаться.

Я поставила швабру в угол.

— Как хочешь. Ладно, час поздний, я поеду. Вот твой презент.

Я выставила бутылку на край стола, так, чтобы Коваль мог ее достать.

— Скатертью дорожка, — хмыкнул инвалид.

Я подошла к двери и взялась за ручку. Обернулась. Сергей сидел за столом, смотрел в окно, за которым ничего не было видно.

— Слушай, давай тебя в больничку устрою? — предложила я, уже зная, что услышу в ответ. И точно: Коваль усмехнулся уголком рта и спросил:

— И что, там мне пришьют новую жизнь?

Вернувшись домой, я открыла дверь, стараясь не разбудить тетушку. Но Мила, как оказалось, не спала — ждала меня, клевала носом над очередным детективом, до которых была большая охотница.

— Вовсе не обязательно было меня дожидаться! — сердито сказала я, входя в гостиную. Мила ничего не ответила, и я поняла, что тетя все еще обижается.

Но сил на выяснение отношений у меня не осталось.

— Знаешь, русская народная пословица гласит, что утро вечера мудренее, — мрачно сообщила я. — Предлагаю проверить на практике. Спокойной ночи.

Я закрыла за собой дверь комнаты и включила свет.

Первым, что бросилось мне в глаза, была урна.

Я вспомнила то, что прочла в Интернете про убийство Кирилла. Ганецкий был застрелен двумя выстрелами поздним вечером позади собственного дома. Его нашли на бетонной дорожке, ведущей к дому от гаража. Он пролежал там всю ночь.

Я больше никогда его не увижу. Не смогу выяснить отношения, вывалить на него претензии, которые так и не успела озвучить. Все, что у меня осталось, — вот эта урна. Хреновина с ручками, похожая на ночной горшок.

В бессильной ярости я швырнула свое наследство об стену. Миг — и фарфоровая штуковина с ручкой валялась на полу, разбитая вдребезги.

Я почувствовала, как щиплет в глазах. Ну вот, теперь у меня вообще ничего не осталось от Кирилла Ганецкого — не считая воспоминаний, конечно.

Может, это и к лучшему? Ведь каждый раз при виде фарфорового сосуда, который завещал мне покойный возлюбленный, я бы испытывала отрицательные эмоции. А так даже лучше. Воспоминания постепенно развеются, как пепел над водой.

Я присела, собирая черепки. В груде фарфора что-то белело. Я подняла с пола лист бумаги, свернутый в трубку и перевязанный синей лентой. Это еще что такое?!

Я развязала ленту, и лист развернулся у меня в руках. Я увидела четкие буквы и мгновенно узнала знакомый почерк. Я держала послание от Кирилла Ганецкого.

«Меня убили. Если ты это читаешь, значит, они до меня добрались. Женя, ты единственный человек, кому я могу доверять. Найди того, кто это сделал. Найди его. Или ее. Ты умеешь. Вот список тех, кто заинтересован в моем устранении (дальше шли ровные колонки имен). Знай, что из всех женщин в моей запутанной жизни я любил по-настоящему только тебя одну».

Я уронила письмо на пол и задумалась.

Как это похоже на Кирилла — не смириться с таким неудобством, как собственная смерть, а продолжать и с того света руководить расследованием своего убийства!

Я пробежала глазами список. Что ж, есть над чем задуматься. В этом списке кого только нет — многочисленные жены, партнеры по бизнесу, друзья и однокашники… Мое имя, конечно, не упомянуто. И зря. Думаю, у каждого из людей в этом списке есть причины сердиться, обижаться или ненавидеть Кирилла. Как и у меня. Кого же «дорогой покойник» достал больше всех? Кого обидел настолько, что этот человек перешел от слов к делу?

Однако какой оригинальный способ доставить мне послание! Да, такая проделка вполне в духе Ганецкого.

Видимо, свернутая в трубку записка была вложена в урну, узкое горлышко не позволяло ей выпасть. А когда урна разбилась… Теперь ясно, зачем Ганецкий оставил мне такое странное наследство!

Позвольте, но ведь не сам же покойник подложил записку в урну?!

Значит, на свете есть по крайней мере один человек, который может рассказать мне, что все это значит.

А может, записка Ганецкого — очередная мистификация, на которые он был мастер? И Кирилл жив? Сидит где-нибудь и посмеивается, глядя, какая поднялась суматоха?

Глава 2

Остаток ночи я провела без сна. Перед глазами у меня то и дело возникало лицо Кирилла. Вот он стоит на палубе красавицы яхты, ветер треплет его длинные волосы. Волосами Ганецкий гордился и ухаживал за ними, к слову, куда тщательнее, чем я за своими. А вот красавец мужчина подает мне руку — мы спускаемся по трапу самолета, Париж встречает нас фирменным серо-серебристым светом, раннее утро, мы прилетели на романтический уик-энд. Ганецкий не только любил, но и умел жить. В его компании даже поход с рюкзаками превращался в полное романтики приключение — однажды было и такое, и даже злобные комары не смогли испортить мне приятных воспоминаний.

Кирилл брал от жизни только лучшее, причем легко, не задумываясь, как человек, который убежден — он имеет на это право. Ганецкий разбирался в винах так, как никто из моих знакомых. Ценил хорошую кухню — без учета национальных различий. Мог, впервые оказавшись в незнакомом городе, зайти в первое попавшееся заведение — и тут же оказывалось, что это лучший в городе ресторанчик «для своих», о котором знают только местные. Ганецкий любил быстрые яхты и качественные автомобили. Часто менял марки машин, оставаясь верным только одной — своему обожаемому «Ягуару».

Дорогие костюмы и часы, ботинки и белье, сигареты и сигары, парфюм и средства для ухода за собой, любимым, — все у него было лучшего качества.

О женщинах я уже не говорю.

И вот теперь этот человек, любящий жизнь, любимый судьбой, убит. Застрелен в темном переулке. Два выстрела — один в голову, другой в сердце.

За окном слегка посветлело. Поняв, что все равно не засну, я натянула спортивный костюм и приоткрыла окно. Холодный мартовский ветер остудил мою голову. Стало немного легче.

Может быть, все дело в том, что я не видела Ганецкого убитым? Все, что мне досталось, — урна с безымянным прахом.

И тут меня снова пронзила прежняя мысль: а что, если Кирилл инсценировал собственную смерть? Что, если нашел какого-нибудь, к примеру бомжа, похожего на себя, и подставил?

Да, знаю, звучит не слишком правдоподобно. Так поступают в кино, в глянцевых многоцветных блокбастерах. А в жизни все выглядит куда прозаичнее: смурная небритая личность в темном переулке, два не слишком точных выстрела — и вот блестящая жизнь нелепо оборвана…

Но дело в том, что Ганецкий — один из немногих людей, кому по силам такая мистификация.

Помню, однажды он разыграл нашу общую знакомую. Надоедливая дама любила, явившись без приглашения в гости, шарить по ящикам стола и проверять содержимое шкатулок.

Кирилл дождался ее очередного визита, а вскоре извинился и вышел. Соскучившись, дама принялась за любимое занятие. Через три минуты непрошеная гостья тихо покинула дом с тем, чтобы никогда в него не возвращаться. Дама выскользнула тихо, как мышка, сумочку судорожно прижимала к груди, а глаза у любопытной гостьи были безумные.

Кирилл от души хохотал, показывая мне реквизит, который приготовил в ящике стола специально для гостьи: там были окровавленные отрезанные пальцы и пара глазных яблок. Ганецкий купил все это в магазине приколов. С тех пор эта знакомая исчезла с нашего горизонта…

Я взяла записку и еще раз перечитала. Нет, я не верю, что убили именно Кирилла. А что, если бизнесмен чувствовал, что его жизни угрожает серьезная опасность, и подстраховался?

Не зря же он мне пишет: «Если ты это читаешь, значит, они до меня добрались». Получается, он чувствовал опасность? Кто такие «они»? Кириллу кто-то угрожал? Ганецкий знал, откуда ждать удара? Если знал, то почему выразился так туманно? Почему просто не назвал имя того, кого опасался?

И вот теперь мне предстоит принять решение. Я могу сделать вид, что никакой записки не находила. В конце концов, если бы урна не разбилась по чистой случайности, это было бы правдой. Я поставила бы фарфоровый сосуд на полку и раз в год бережно вытирала бы с него пыль. Могло такое быть? Вполне.

Неужели Ганецкому было не важно, как быстро я найду его послание? Или если бы я не разбила урну, то получила бы, к примеру, письмо по почте?

Я не строю иллюзий — связи с потусторонним миром не существует. Никаких спиритических сеансов — сплошное шарлатанство. Никаких посланий с того света. Ведь не сам же Ганецкий подложил записку в урну с собственным прахом. Есть человек, посвященный в детали этой истории. Именно он — ключ ко всему. Когда я его найду, то узнаю правду. Узнаю, что случилось на самом деле.

Стоп, Охотникова! Ты, кажется, уже начала расследование?

Вспомни, как поступил с тобой этот человек. Вспомни, как вы расстались. Не забыла, сколько слез пролила ты, не имеющая привычки плакать, кроме как от злости?

Но не могу же я оставить все как есть? Кирилл обратился ко мне с просьбой. Последнюю волю умершего я просто обязана выполнить!

А ты уверена, что он мертв? Вполне возможно, Ганецкий использует тебя как пешку в своих играх. Ты будешь бегать, землю носом рыть, как ты это умеешь, поднимешь на уши весь город. Может быть, даже найдешь злодея. А Кирилл будет сидеть в безопасном месте и потешаться, наблюдая за тобой…

Да, и я буду очень этому рада! Если выяснится, что мой коварный возлюбленный жив, я согласна таскать каштаны из огня даже голыми руками!

Вот так я и приняла решение. По натуре я человек прямой и незамысловатый. Всяческие терзания и сделки с собственной совестью мешают мне жить. Но уж когда я точно знаю, что мне делать, тогда все в порядке.

Так что я дождалась рассвета и отправилась на пробежку, несмотря на все капризы погоды.

В восемь часов просыпается Мила, так что на обратном пути я завернула во французскую кондитерскую, куда как раз привезли свежие пирожные.

Когда тетушка, протирая глаза, явилась на кухню за первой чашечкой кофе, ее ждал полный ассортимент магазина: птифуры, эклеры, миньоны и профитроли с кракелюрами.

— Ой, Женя! Какая прелесть! — тетя всплеснула руками. Она ужасная сладкоежка, только стесняется это признать. И нет лучшего способа проложить путь к ее сердцу, чем коробочка пирожных.

— Это я подлизываюсь, — честно сказал я. — Прости, вчера я вела себя по-свински.

— Ты же знаешь, я на тебя не сержусь, — отмахнулась Мила, но я видела, что мои извинения ей приятны.

Мирно попивая кофе, мы беседовали о всякой чепухе. И только когда я сполоснула чашки и поставила их в сушилку, Мила тихо произнесла:

— Я все понимаю, Женечка. Я знаю, ты любила этого человека. А он повел себя непорядочно…

— Непорядочно? Какая ты старомодная, тетя! — усмехнулась я совсем невесело.

— Да, это слово слышу очень редко. Но посмотри сама — как он поступил со всеми своими женами? И эта глупенькая девочка, его третья и последняя жена?

— А ты откуда ее знаешь? — подозрительно спросила я. Вот уж не думала, что Мила в курсе личной жизни Ганецкого!

— Валентина Фердинандовна делает брови у нее в салоне, — призналась тетушка.

— Где?!

Мила укоризненно покачала головой:

— Женя, ты же все-таки не солдат, а красивая молодая женщина! Сейчас есть специальные салоны, там делают брови. В нашем возрасте это большая проблема.

Я искренне расхохоталась.

— Вот доживешь до моих лет… — слегка обиделась Мила.

— Обязательно доживу! — пообещала я. — Всем врагам назло.

Вообще-то у меня есть косметолог, и бровями своими я тоже занимаюсь — но так, от случая к случаю. Представив себе Валентину Фердинандовну, в прошлом партийного работника, гордо восседающую в кресле салона, я развеселилась окончательно.

— Ладно, Мила, сейчас мне нужно немного поработать.

Тетя поспешно поднялась:

— Ухожу, ухожу! Не буду тебе мешать!

— Ты мне вовсе не мешаешь. Наоборот — не могла бы ты мне помочь?

Мила всплеснула руками:

— Конечно! Буду рада! А что нужно делать?

Я окинула взглядом голубые кудряшки и ясные глаза тетушки и призналась:

— Я хочу написать несколько анонимных писем.

— Извини? — Мила склонила голову набок. Иногда у нее проблемы со слухом.

— Это не настоящие анонимные письма, — поспешно сообщила я. — Это мистификация. Шутка, понимаешь?

Тетя внимательно вгляделась в меня. Я сделала непроницаемое лицо.

— Хорошо, — вздохнула тетушка. — Чем я могу помочь?

— Принеси мне, пожалуйста, резиновые перчатки, ножницы, клей и пару экземпляров той рекламной газеты, которую ты непонятно зачем забираешь из ящика.

— Мне жалко деревья, которые пошли на ее изготовление, — созналась Мила.

Следующие полчаса прошли крайне познавательно. Никогда в жизни я не занималась таким глупым делом. Взяв три одинаковых листа бумаги, я принялась вырезать из газеты буквы и приклеивать их вкривь и вкось. Я чувствовала себя первоклашкой на уроке труда, пыхтела, злилась, высовывала язык, перемазалась клеем. Но результат получился превосходным.

С видом Леонардо, только что закончившего «Джоконду», я оглядела свое творение. Текст был примерно одинаковым, с небольшими вариациями: «Смерть идет за тобой. Тебе не спастись. Ты заплатишь за все. Мне все про тебя известно. Ты жди, скоро приду за тобой, расплата близко».

— Женя, ты уверена, что тебе ничего не будет за такое? — обеспокоенно разглядывая результат моего труда, спросила тетушка.

— Мила, не смеши. В нашей стране можно украсть миллиарды, быть заказчиком нескольких убийств, развалить отрасль экономики, развязать братоубийственную войну — и тебе за это ничего не будет, — огрызнулась я. — А тут какие-то бумажки. К тому же они не имеют никакой юридической силы. Их даже нельзя представить как доказательства чего-либо. Ты же юрист, ты должна понимать!

— О чем ты? — нахмурилась тетя.

— Это анонимные письма с угрозами, — терпеливо объяснила я. — Если бы я всерьез собиралась привести угрозы в исполнение, то письма могли бы служить обличающим меня материалом для следствия. А поскольку я не собираюсь выполнять угроз, это просто резаная бумага. Главное здесь — намерение, понимаешь?

— Вероятно, ты хочешь этими письмами кого-то напугать, — догадалась тетушка.

— Ты проницательна, как всегда! — Я чмокнула Милу в щеку, сложила послания в конверты, написала адреса (обратного, разумеется, не указала) и сказала: — Вернусь к обеду. Не скучай.

Сбежала по лестнице, прыгнула в «Фольксваген» и вырулила со двора. Письма я собиралась бросить в ящик подальше от дома — нечего светиться, кто знает, как повернется дело. Конечно, можно было бы опустить послания прямо в почтовые ящики моих «жертв», но мне не хотелось мелькать поблизости. Мой выход на сцену еще впереди.

Письма предназначались бывшим женам, а ныне вдовам Кирилла Ганецкого. Таковых у него имелось целых три. Я была знакома со второй — с Никой, а об остальных только слышала.

Мои письма должны были напугать женщин и заставить их предпринять определенные шаги. А именно — обратиться за помощью и защитой к Евгении Охотниковой.

Мне нужен доступ в дом Ганецкого, и я его получу. Пусть даже таким оригинальным способом, как охрана трех его вдов. У меня не было ни малейших сомнений, что они обратятся именно ко мне. Во-первых, в нашем городе больше нет женщин-телохранителей. Во-вторых, мы же вроде не чужие… И в-третьих, Ника сделает мне необходимую рекламу. Вдова номер два — очень активная женщина.

А пока я опустила три письма в ящик на главпочтамте, отъехала подальше, сняла перчатки и выбросила в ближайшую урну. Все, теперь остается только ждать.

Зато у меня будет время собрать информацию.

Принимая решение взяться за расследование — выполнить последнюю просьбу Кирилла, — я прекрасно понимала: со всем списком мне не справиться. Если я буду проверять каждого фигуранта, следствие будет идти до конца моих дней, даже если я помру в глубокой старости.

Требовалось отсортировать подозреваемых.

В списке имелись три жены покойного, двое школьных приятелей, с которыми Ганецкий поддерживал отношения, пятеро довольно солидных людей, с которыми Кирилл контактировал по работе, а также с десяток совершенно неизвестных мне личностей.

Не стоит забывать, что Ганецкий был в нашем городе фигурой заметной. Расследование его убийства уже ведется и будет проведено качественно. Путаться под ногами у полиции мне бы не хотелось — и без того слишком часто я вторгалась на их территорию. До сего дня мне это сходило с рук, но кто знает, как все повернется…

Так что я покрутила, подумала, просчитала расклад и решила так: середину списка, то есть друзей и деловых партнеров Ганецого, я оставлю полиции. Если виновен кто-то из них, его, скорее всего, вычислят. Когда человек занимается не своим делом, из этого редко выходит что-то хорошее. Ты можешь быть акулой в бизнесе, но убийство… да еще при помощи огнестрельного оружия… Качественная баллистическая экспертиза может рассказать специалисту больше, чем свидетель. Так что поимка преступника в этом случае — просто вопрос времени.

Зато себе я оставила «голову» и «хвост» списка.

Все дело в том, что я знала Ганецкого. Не просто была знакома с ним, а знала хорошо. Знала, как он думает, как чувствует, как относится к окружающим. И на своей шкуре я поняла, на какие грабли чаще всего наступают те, кому не повезло в него влюбиться.

Может быть, для полиции три вдовы не выглядят подходящими кандидатурами на роль убийцы, но я так не считаю. Во-первых, слабая женщина способна выстрелить из пистолета ничуть не хуже мужчины. Во-вторых, я знаю, какой скотиной бывал иногда Ганецкий, и представляю, до чего могла дойти обиженная им женщина. Одно время я и сама видела во сне почти каждую ночь, как ломаю шейные позвонки неверному возлюбленному… Но я же не перешла к действиям!

На мой взгляд, в гибели Кирилла виновна одна из трех его жен. Полиции этого не понять, а я прекрасно понимаю.

Или я все же ошибаюсь и разгадку нужно искать именно в сфере деловых интересов покойного? А что, если причиной его смерти стало как раз противоречие между деловыми и личными интересами?

Как бы там ни было, гадать бесполезно. Надо получить информацию у того, кто был близок к Кириллу в последнее время. А это именно вдовы. Вот с них и начнем.

Следующие два дня я собирала информацию о трех главных женщинах в жизни Кирилла Ганецкого (не считая меня). Информации было негусто.

Первая жена Кирилла познакомилась с ним во времена студенческой юности. Лилия училась на том же факультете. Шалопай Ганецкий увлек серьезную отличницу с очками на носу, закружил, как он один это умел, и сбил с пути, который наметили девочке папа с мамой.

Лиля вышла замуж за Киру (этим идиотским именем его, как ни странно, называли все три жены), и даже бросила учебу. Сидела дома, гладила Кире брюки, крахмалила рубашки, варила домашние супчики с лапшой ручного изготовления.

Счастье было не слишком долгим — до первых больших денег. Когда собственный бизнес по торговле только входившими в моду компьютерами стал приносить устойчивый доход, Кира без сожалений оставил растолстевшую, скучную супругу и обратил заинтересованный взгляд на более интересный объект — стильную подчиненную.

Надо сказать, Ника была не из тех, кто стоит у стенки и ждет, когда пригласят на танец. На корпоративе она сама подошла к боссу — и вот уже въезжала на правах новой жены в только что отстроенный дом.

Ника умела удержать мужчину — она следила за внешностью, активно занималась фитнесом, была в курсе всех модных премьер и театральных новинок. Супруги Ганецкие иногда летали на громкую премьеру скандального спектакля в Питер или посещали Венскую оперу.

Но Ника старалась зря. Через несколько лет Кира заскучал.

Процедура развода была в полном разгаре, когда элегантный бизнесмен встретил меня.

Когда мы расстались, Кира упал в объятия супруги номер три — пухлой простушки, недавно окончившей среднюю школу. То ли Кира стал стареть и его привлекла юность веснушчатой Валентины, то ли все дело было в ее бюсте пятого размера. А может быть, Кириллу надоели сложные женщины, и после романа со мной он решил отдохнуть…

Надо сказать, даже прощаясь с очередной супругой, Ганецкий старался сохранить лицо и остаться джентльменом — по крайней мере, в глазах окружающих.

Лилия получила акции его компании и приличную сумму в зеленых американских рублях. Нике, которая после замужества не работала, а после развода, естественно, не могла вернуться на прежнее место в компанию Кирилла, был сделан щедрый подарок — фитнес-клуб, которым та успешно руководила. А Валентина получила броу-салон. Кстати, скорее всего, именно ей достанется процветающая компания Кирилла.

И только мне остались в наследство обиды и воспоминания, мешающие уснуть.

Впрочем, повторюсь, я бы не взяла от Ганецкого и ржавой скрепки.

В общем, два дня я ждала, пока «Почта России» выполнит свою неспешную работу, — первый звонок последовал вечером второго дня.

— Это вы — Евгения Охотникова? — деловито спросил детский голос. Я чуть было не сказала: «Девочка, прекрати баловаться и позови кого-нибудь из взрослых», но вовремя сообразила — первая рыбка попалась на крючок.

— Да, это я. Слушаю вас, — изображая скуку и полное равнодушие, протянула я, хотя сердце у меня забилось чаще, чем обычно. Клюнуло!

— Меня зовут Валентина Ганецкая, — тихо проговорила девушка. — Я жена… то есть вдова Кирилла. Вы же его знаете? То есть знали?

И вправду дурочка! Или прикидывается?

— Ну конечно, я его знала. Мы же виделись с вами на похоронах. Слушаю вас, Валентина… Простите, как вас по отчеству?

— Не надо по отчеству, — перепугалась вдова, — меня никто по отчеству не зовет. Даже девочки в салоне… Я слышала, что вы лучший в городе телохранитель. Это правда?

— Правда, — лаконично ответила я. А что? Это действительно так. И сейчас не время скромничать.

— Хорошо, — решительно сказала Валя. — Тогда я вас нанимаю.

— Простите, что? — удивилась я.

— Да вы не волнуйтесь, деньги у меня есть, — заторопилась вдова.

— Да я и не волнуюсь. А вам что, нужна охрана? — с лицемерным участием спросила я.

— Оказывается, нужна, — вздохнула Валентина. — Я думала, со смертью Киры все закончилось… Но сегодня я получила письмо…

— Какое письмо?

— С угрозами, — почти шепотом сообщила Валя. — И вот я подумала: я же теперь совсем одна. Защитить меня некому. А тут эти анонимки…

— Почему же вы не обратились в полицию?

— Не-ет, — протянула вдова. — Вы что, телевизор не смотрите? Знаете, что такое «глухарь»?

— Птица? — предположила я.

— Это нераскрытое убийство! — конспиративным придушенным голосом сообщила Валентина. — Вы думаете, они на самом деле ищут, кто убил Киру?

— Вообще-то да, — призналась я. — И скорее всего, найдут — может, не так быстро, как нам хотелось бы. Там работают дельные люди, профессионалы…Так вы хотите меня нанять?

— Да, хочу! — Валентина обрадовалась, что мы дошли до сути дела. — Деньги у меня есть…

Бедная девочка так часто это повторяла, что мне стало неловко.

— Хорошо, я в принципе не против. Сейчас я как раз свободна. Давайте так — я подъеду к вам завтра рано утром, часиков в восемь. Посмотрю, что и как. А до тех пор вы, пожалуйста, никуда не выходите. Договорились?

Валентина так явно обрадовалась, что мне стало неловко — обмануть эту дурочку не труднее, чем отобрать у ребенка конфетку.

Что ж, одна рыбка на крючке. Будем ждать, пока присоединятся остальные две.

На следующие утро я явилась в дом Ганецких. Надо сказать, до этого дня я никогда здесь не бывала. С Кириллом мы встречались либо на моей территории, либо во всяких экзотических местах. Дом был красив и вопиюще непрактичен — в точности как его покойный ныне хозяин. Достаточно сказать, что фасад был сделан из тонированного стекла — это в нашем-то климате! Дом представлял собой причудливую фигуру из стекла и камня, странный и завораживающе красивый. Видимо, архитектор внимательно выслушал все пожелания заказчика. Вот только с охраной здесь дело обстояло из рук вон плохо. Ни единой камеры, дом даже не был огорожен! Я приблизилась к двери и позвонила. Мне открыла очень полная женщина средних лет в черном платье, туфлях без каблука и с целой башней волос на голове.

— Доброе утро, я Евгения Охотникова.

— Проходите, Валечка вас ждет. — Женщина посторонилась, пропуская меня. Протискиваясь мимо ее обширного тела, я ощутила легкий запах можжевельника. Джин, с утра? Ну и ну! И почему это служанка зовет хозяйку Валечкой?

Вдова номер три уже встала и ожидала меня за утренним кофе.

— Присоединяйтесь! — радушно предложила мне юная вдова. Я присела за столик, на котором, кроме кофе, были булочки, масло, джем, пирожки, круассаны и еще много всяческой еды, которой хватило бы на роту новобранцев.

Страх никак не повлиял на аппетит девушки, Валентина уплетала плюшки.

— Лиля, налейте нашей гостье кофе.

Лиля?! Я внимательно вгляделась в служанку. Вот так сюрприз! За расплывшимися чертами угадывалась та самая девушка, на которой когда-то женился Кира Ганецкий.

Заметив мой заинтересованный взгляд, Валя пояснила:

— Да, не удивляйтесь. Я взяла Лилю на работу. Ей очень нужна была работа, вот и подумала — почему бы нам не помочь друг другу? Даже не знаю, что бы я без нее делала. Я такая непрактичная…

Еще бы, у Киры ты жила как за каменной стеной.

Интересно, получила ли Лилия мою анонимку? И если да, почему никак не отреагировала? Ее не так просто напугать, как простодушную Валечку? Или у вдовы номер один нет денег, чтобы нанять охрану?

Допив кофе, я аккуратно поставила чашку на блюдце и сказала:

— Что ж, я готова выслушать ваши инструкции.

— Какие… инструкции? — перепугалась Валентина. — Это вы мне должны давать инструкции, как мне себя вести!

Мне показалось или Лилия едва заметно усмехнулась?

— Я имела в виду ваш распорядок дня. Вы собираетесь куда-то выезжать? Может быть, ждете гостей? Мне нужно осмотреть дом. Какая у вас машина? Вы водите сами или ездите с шофером?

Валя нахмурила бровки и принялась прилежно перечислять:

— Машину я вожу сама, у меня «Тойота Королла», Кира подарил на прошлый день рождения. Обычно я через день езжу в салон, смотрю, хорошо ли идут дела. Еще у меня косметолог по понедельникам и массажистка по средам. Но сейчас, наверное, лучше все отменить?

И вдова вопросительно посмотрела на меня. У-у, как все запущено, как говорил наш инструктор по взрывному делу… Девочка не слишком горюет по мужу. Прошла всего неделя с его смерти, а у нее уже косметолог на уме.

— Что вы, Валентина, ведите обычный образ жизни. Моя задача в том и состоит, чтобы вы могли передвигаться куда угодно, а я обеспечу безопасность.

— Обычный образ жизни… — Вдова заморгала, на ресницах повисли слезинки. — Если бы Кира был жив…

Если бы Кира был жив, меня бы тут точно не было. Про себя я поклялась, что, когда все закончится, перечислю деньги, полученные за охрану вдовы, в какой-нибудь детский дом.

— Итак, куда вы сегодня планируете поехать?

Вдова промокнула слезы салфеткой и деловито распорядилась:

— Лиля, прибери тут. Я еду в салон.

Следующие несколько дней прошли без всяких происшествий. Валя вставала рано — видимо, не успела еще обзавестись сибаритскими привычками богатых. Делать ей было нечего, поездки в салон были единственным развлечением бедняжки. Шестью сотрудницами салона «Магик» Валя воспринималась скорее как подруга, чем как работодатель. Они называли друг друга «девочки», общались на «ты», целовались при встрече и так далее.

Однако салон приносил кое-какой доход, и Валентина чувствовала себя бизнесвумен. Интересно, что делами компании Кирилла девушка совершенно не интересовалась. Примерно на третий день я подкинула вдове мысль, что неплохо бы туда съездить. Проинспектировать, так сказать.

В «Пирамиде» — так называлась компания, да и помещалась в здании такой же формы, одна из придумок не в меру креативного владельца — нас никто не ждал. Когда новая хозяйка шествовала по коридору в моем сопровождении, сотрудники провожали нас удивленными взглядами. Директор был предельно вежлив, угощал кофе, но с легким недоумением смотрел на вдову: что ей здесь надо?

Не прошло и получаса, как новая владелица пулей вылетела из здания.

— Ноги моей больше здесь не будет! — В машине Валентина промокнула злые слезы и привела в порядок прическу. Обретя опору в привычных заботах, девушка пожаловалась: — Они смотрят на меня как на идиотку! Если бы Кира был жив…

Эти слова вдова повторяла по несколько раз на дню. Замужем она пробыла всего год, но вся ее маленькая жизнь была сфокусирована вокруг Киры. Я представила, что было бы с этой дурехой, доживи Кира до своего обычного состояния — разочарования в бывшей возлюбленной, охлаждения и интереса к новой пассии, — и мне стало тоскливо. Все-таки ты был редкостной скотиной, Ганецкий… Обидеть такую девочку — это каким надо быть серым волком…

Сидя за рулем «Короллы», я искоса поглядывала на Валентину. А что, если Кира уже успел сделать первые шаги в этом направлении? Что, если Валечка узнала, что супруг нашел кого-то еще свежее и моложе? Хотя, кажется, дальше уже некуда.

На что способна такая незамысловатая девушка, как Валентина Ганецкая? Каких глупостей она успела натворить?

Да брось, Охотникова! Всюду тебе мерещится криминал. Ты только посмотри на эти ясные глаза, чистый детский лобик, пухлые губы бантиком. Ты всерьез веришь, что эта плюшка убила Кирилла? Две пули: одна в голову, одна в сердце?

Итак, я получила доступ в дом Ганецких, но толку от этого пока было немного. Сопровождая вдову повсюду, я старалась ее разговорить. Это было нетрудно — Валя с удивительной доверчивостью сливала мне сведения о своих родных и знакомых, о тех, с кем Кира общался в последнее время. Беда в том, что невозможно было отделить важное от несущественного. Возможно, в потоке Валечкиной болтовни и таились крупицы бесценной информации. Но толку было мало.

А вот с Лилией у меня никак не получалось. Обнаружив вдову номер один в доме Ганецких, я поначалу обрадовалась: вот сейчас я ее расколю! Но Лилия не шла на контакт, держалась отстраненно и, кажется, побаивалась меня.

Для полного комплекта мне не хватало второй жены Кирилла — Ники. Я точно знала, что та получила письмо — Валя мне призналась, что сначала позвонила ей, а потом уже набрала мой номер. Ника отмахнулась и сказала, что все это чушь и бояться нечего.

Вдова номер два оказалась крепким орешком. Поскольку все три были мне нужны вместе, пришлось перейти к активным действиям.

Поэтому я для начала ознакомилась с прогнозом погоды на ближайшую неделю. Вечером следующего дня я попрощалась с Валентиной и вывела «Фольксваген» со стоянки перед домом. Было уже довольно поздно, но пока еще недостаточно — для моих коварных замыслов. Поэтому я выждала до половины одиннадцатого, а потом поехала к фитнес-клубу «Зена», хозяйкой которого была вдова номер два. Несмотря на кризисные времена, парковка перед «Зеной» была забита под завязку. Значит, клуб процветает. Лично меня в него и калачом не заманишь! Агрессивная реклама меня скорее раздражает, а «Зена» позиционировалась так: как только ты покупаешь абонемент на годик, уже можешь считать себя крутой и неотразимой! Видимо, тягать железо уже не обязательно…

Любительницы вечернего фитнеса одна за другой прыгали в роскошные средства передвижения и отъезжали, вскоре на парковке осталась всего одна машинка — броская «Пежо»-кабриолет со стеклянной крышей. Вдобавок поднимался туман, что идеально соответствовало моим целям.

Окна в клубе гасли одно за другим. Здание покинули даже уборщицы — толпа энергичных теток, громко переговариваясь, проследовала к остановке трамвая.

Наконец показалась та, кого я ждала. Ника Ганецкая шла к своей машине. Сильная женщина, когда ее никто не видит, — интересное зрелище. Ника шла, ссутулившись и шаркая ногами. Она не замечала ничего вокруг и явно мечтала поскорее оказаться дома, скинуть ненавистные туфли и перелезть в халат и тапочки. Осталось только доковылять до «Пежо» и на автопилоте доехать до дома.

В этот момент послышался звук мотора, и из тумана вылетела машина с погашенными фарами. Было темно, так что разобрать цвет и марку машины, не говоря уже о номерах, не смог бы и сам индеец Соколиный Глаз. Туман искажал очертания и расстояния, и бедной Нике казалось, что темная машина вот-вот собьет ее.

Но я свое дело знаю: бампер прошел в полутора метрах от женщины — достаточно, чтобы напугать, и есть небольшое пространство для маневра на случай, если Ника вдруг шарахнется в сторону.

Как черная тень, я пронеслась мимо вдовы номер два и скрылась в тумане. Остановилась, заглушила мотор и прислушалась.

Сначала царила напряженная тишина. А потом из тумана донеслась забористая ругань по адресу понаехавших и понакупивших права. Да, кремень тетка! Но есть одна проблема — Ганецкая не сообразила, что машина без огней — не случайность. Придется повторить.

Я развернулась и поехала обратно. На этот раз я включила фары на расстоянии двух метров от женщины. Ослепленная близким ярким светом, Ника меня не разглядит, а вот я видела ее прекрасно. Успела увидеть побелевшее лицо Ники, руки, судорожно вцепившиеся в сумочку, закушенные губы — и унеслась в туман.

Ну все, с нее достаточно. Если и на этот раз до Ники не дойдет, что ее пытались убить, то уж не знаю, что делать. Придется расчехлять снайперку и делать дырку в ее шляпке…

Вернувшись домой с чувством выполненного долга, я сварила себе кофе и уселась ждать звонка. Он последовал минут через двадцать — как раз столько времени понадобилось Нике, чтобы вернуться домой и осознать: она совсем одна, беззащитна, несмотря на свой имидж Зены — королевы воинов, и какой-то урод хочет причинить ей вред.

— Але, Женя? Не спишь?

— Кто это? Ах-ах-ах. — Я талантливо изобразила зевоту. — Вы знаете, который час?

— Женька, да проснись ты, это я, Ника! — нетерпеливо проговорила Ганецкая. — Меня только что пытались прикончить!

— Да ладно, — изобразила я недоверие. — Кому ты нужна-то?

Ника с минуту подумала, потом сменила тактику:

— Жень, прости, я знаю, ты меня не любишь… Но мне угрожает реальная опасность. Дело в том, что я тоже получила эту анонимку с угрозами. Точь-в-точь как у Валентины и Лильки. Но я решила — какой-то псих развлекается… Как оказалось, зря. Полчаса назад он пытался меня убить. И теперь только ты можешь мне помочь.

— Извини, Ника, — я добавила в голос сладкого яду, — дело в том, что я немного занята. У меня сейчас есть клиент. Я охраняю Валентину. Ну еще и Лилию по совместительству. Раз уж она рядом. Так что на тебя у меня времени нет.

Ника немного подумала. Видимо, перебирала в голове варианты, к кому еще можно обратиться. Но Ганецкая привыкла получать все самое лучшее, а лучшее в нашем городе — это Евгения Охотникова. Все же, в отличие от остальных жен Киры, эта обладала высоким интеллектом, так что решение нашла быстро:

— Хорошо. Давай так — я переберусь к Валентине, и ты будешь работать на всех нас. Эта дурочка все равно сидит дома, а другая при ней. А мне нужно на работу ездить, меня люди ждут, на мне столько всего завязано… В общем, ты мне нужна. Просто необходима. Платить буду, сколько скажешь. Не в моем положении капризничать, понимаю.

— А как Валентина отнесется к тому, что ты вселишься в ее дом?

— Прекрасно отнесется! — решительно завила Ника. — Пусть только попробует что-нибудь вякнуть.

На следующий день я специально приехала пораньше, чтобы видеть все своими глазами. Ника была права — слабые попытки Валечки отстоять свою независимость были подавлены немедленно, и Ника расположилась в гостевых апартаментах на втором этаже.

Между тем наступило Восьмое марта — день рекордной выручки продавцов цветов, день головной боли мужчин и завышенных ожиданий женщин. Фитнес-клуб в этот день не работал, да и в салоне бровей жизнь кипела только до полудня. Так что все три вдовы собрались наконец вместе. Ника организовала все со свойственной ей энергией — отпустила по домам обслугу, заказала еду из ресторана, включила музыку и заявила:

— Девочки, давайте праздновать! Гори оно все синим пламенем, один раз живем!

С этим трудно было не согласиться. «Девочки» согласились и вскоре сидели за одним столом, где высились горы закусок (на диету решили в это день наплевать) и шеренги бутылок (здоровый образ жизни тоже отложили до лучших времен).

Судя по несколько истеричному градусу веселья, я напугала трех граций не на шутку.

Немного стыдно, ведь я завлекла этих дур в ловушку. Мое письмо, обманчиво простое и туповатое, на самом деле содержало несколько психологических «мин-ловушек»: «Смерть идет за тобой. (Первая фраза должна была с ходу вызвать шок.) Тебе не спастись. (Безнадежность, ощущение собственной беспомощности перед всесильным и невидимым противником.) Ты заплатишь за все. (За что? Поскольку мне ничего конкретного не известно, приходится выражаться так туманно.) Мне все про тебя известно. (Ладно, у каждого есть что скрывать, и никому не хочется, чтобы интимные тайны стали достоянием всех, а при обращении в полицию избежать этого не удастся.) Ты жди, скоро приду за тобой. (Ну это чисто психологический прессинг, нагнетание ужаса.)».

Итак, три грации в сборе. Не могу понять, что общего у всех этих женщин? Что нашел в них ветреный Ганецкий?

Вот Лилия — выглядит старше, чем на самом деле, под глазами темные круги, в волосах седина. Мешковатое платье, старомодная прическа. Собранная информация помогла мне выяснить: после расставания с Кириллом Лилия несколько лет пила. Ведь у нее не было ни образования, ни работы, ни детей, вообще ничего, ради чего стоило бы жить. Только Кира. Но Кира ушел к другой — длинноногой стильной хищнице, и Лилия совсем растерялась. Наследство Киры она как-то удивительно глупо потратила. Женщина опускалась все ниже. Несколько последних лет о ней вообще ничего не было слышно. На что она жила? Чем занималась? Была у нее какая-то тетка в Костроме. Может, первая жена Кирилла жила у нее? И вот Валечка наняла ее на работу.

Теперь Ника. Белые волосы подстрижены так коротко, что их почти и нет. Стильные очки, модный брючный костюмчик. Идеальный маникюр, на пальцах платиновые кольца. То, что она испугалась моих угроз, вовсе не доказывает, что женщина не причастна к смерти Ганецкого. А то, что не испугалась с первого раза, скорее подтверждает мои подозрения. Ника волевая, резкая, взрывная. В состоянии аффекта способна на агрессию. Помню, однажды она хотела меня ударить. Ну-ну. Больше таких глупостей дамочка не делала, но мы обе помним тот случай. Кстати, я выяснила, что года два назад у Ники появилось новое хобби — стрельба по тарелочкам. По субботам Ганецкая ездит в загородный клуб и в компании таких же любителей пострелять проводит выходной. Не слишком типично для женщины, особенно у нас в провинции! Одна в голову, одна в сердце — на такое Ника вполне способна. Пожалуй, она подозреваемая номер один.

Валентина. Светлые кудряшки, голубые глаза. Если виновна она, то тут замешан еще кто-то. Явно не эти пухлые пальчики нажали на курок. Значит, где-то рядом мужчина, который задурил бедной Валечке голову.

И я тут. Мы все, сидящие за этим столом, связаны с покойным — любовью, обидами, старыми счетами. Я ведь тоже вхожу в число этих граций… Можно сказать, я четвертая грация!

Поскольку разговор то и дело соскальзывал на всякие не относящиеся к делу предметы — цены, тупых подчиненных и массажистку Милочку, я решила навести беседу на главного виновника нашей встречи. Поскольку обстановка была неформальная и все три вдовы к этому моменту находились, что называется, под мухой, я подняла рюмку и сказала:

— Давайте помянем Кирилла.

Три грации послушно подняли свои рюмки.

— До дна, и не чокаясь! — строго сказала Лилия.

— А все-таки сволочь он был, дорогой наш, — скривилась Ника.

— Пусть земля ему будет пухом! — Валентина подняла к потолку густо накрашенные глаза и вздохнула. Залпом опрокинула в себя рюмку и укоризненно произнесла: — Ника, я бы тебя попросила не говорить так о Кире.

Вдова номер два немедленно вскипела:

— Да что ты понимаешь! Ты еще недавно в школу ходила, задачки решала про синус и косинус. Ты многого про него не знаешь.

— Кира мне доверял и всем со мной делился, — с апломбом сказал Валечка.

— Ха! — скривилась Ника. — Он просто не успел тебя кинуть, как кидал всех, кто его любил, кто ему доверял. Вот и все. Подожди, еще полгодика, и он бы тебя сменил на очередную подругу жизни.

— Это неправда, что Кира всех кидал! — вступилась за любимого Валентина.

Ника повернулась к Лилии и заговорщически подмигнула. Все-таки дамы уже порядком надрались.

— Ты посмотри, она его еще и защищает. Совсем ничего не понимает!

Лилия сочувственно кивнула, но промолчала — вполне благоразумно, учитывая, кто ей каждый месяц выдает зарплату в конвертике. Нику было уже не унять:

— Да он партнера собственного, с которым они «Пирамиду» вместе придумали, с которым в одной общаге жили, через колено сломал!

— Надо же, а я и не знала, что Кирилл приезжий и жил в общаге, — искренне удивилась я.

— Да, пока на Лиле не женился! Кстати, стартовый капитал под «Пирамиду» ему Лилин папочка дал, — язвительно произнесла Ника. — Рассказать, как он отблагодарил Лилечку?

— К тебе ушел? — простодушно спросила Валентина.

Ника закашлялась. Лиля, добродушно усмехаясь, похлопала бывшую соперницу по спине.

— Так что там с партнером? — не утерпела я.

— Ваня Соловейчик, такой головастый был парнишка, — припомнила Ника, — учился с нами на мехмате. Надежды подавал, его на кафедру звали. А Кирилл его к себе сманил. «Зачем тебе эта заплесневелая кафедра? — передразнила Ника, кстати, очень похоже. — Давай деньги делать. За нами будущее!»

— И что? — заинтересовалась я. Надо же, впервые слышу эту историю! Права Ника — можно сколько угодно считать себя близким человеком Кирилла Ганецкого, все равно окажется, что он тебя провел, обманул, подставил, кинул, что-то от тебя утаил.

— Да ничего! Когда «Пирамида» стала приносить реальные деньги, Кира решил, что с партнером делиться накладно. И сбросил его.

— Как это — «сбросил»?

— Ты что, не знаешь, как у нас такие дела проворачивают? — усмехнулась Ника. — Я же ему и помогала. Ладно, дело давнее, могу рассказать. Кирилл организовал наезд на собственную фирму. Проверки шли одна за другой. Пришел к Ване и говорит: «Видишь, брат, что творится? Видимо, кто-то разевает пасть на нашу „Пирамиду“. Административный ресурс использует. Давай спасать наше детище». И предложил схему — перевести все на подставное лицо. Дескать, выведем себя из-под удара, а там и время выиграем, и сами административный ресурс задействуем.

— И это подставное лицо — человек Ганецкого, — сообразила я.

— Акции владельцы продали по бросовым ценам. Для вида, для налоговой и антимонопольного комитета. А когда опасность вроде бы миновала, Ваня пришел к Кириллу: «Давай-ка все вернем обратно». А тот: «Не понимаю, ты свои акции продал, деньги получил. Чего тебе еще?»

— Красавец! — восхитилась я бывшим возлюбленным.

— Ваня еще долго за ним ходил, адвокатов нанимал, но все было зря. Кирилл умел подстраховаться — документы были в полном порядке, факт продажи зафиксирован во всех реестрах…

— И где Ваня сейчас?

— Думаю, в Силиконовой долине, — пожала плечами вдова номер два. — После такого урока он резко поумнел и свалил.

Я задумалась.

— Слушай, а кто был тот подставной человек, на которого оформили «Пирамиду»?

— Я, — пьяно оскалилась Ника.

Я поспешно опрокинула в себя рюмку водки.

— Кирилл быстренько все вернул на место, как только Ваня уехал. Так что я была зиц-председатель. Знаешь, через месяц мы поженились — Кира сказал, что оценил мою преданность. Но после этого я ушла из «Пирамиды». И при разводе попросила у него не акции, а фитнес-центр. Не хочу иметь с этим ничего общего. Даже для меня это слишком.

Ника схватила бутылку «фанты» и жадно припала к горлышку.

Утолив жажду, женщина заметно оживилась:

— Знаешь, я тут еще одну историю припомнила… Как Кира к родственникам относился.

— А у него были родственники? — удивилась я. В жизни не слыхала ни про каких родных!

— У всех есть родственники, — строго сказала Ника. — Родители Кирилла к тому времени уже умерли. Осталась какая-то родня в Балахове, ну, городке, откуда он родом. Так вот, эти тетка с дядей в девяностые заделались фермерами. Набрали кредитов, накупили техники, землю взяли в аренду. И влетели в неприятности. То ли на эту землю кто-то из начальства глаз положил, то ли делиться с кем надо не захотели… Они скорее к Кириллу: «Родной, помоги! Мы люди темные. Деревня. А ты с такими людьми на теннис ходишь…» Кира отказал. В общем, убили их. Подстроили аварию, и оба они — и муж, и жена — насмерть. Вот тебе и родня…

— Так, девочки, хватит негатива! — решительно сказала Лилия. — Давайте танцевать!

Вдова номер один включила музыку.

«Снова стою одна, снова курю, мама, снова!» — запела Ваенга.

Я поспешно поднялась. Думаю, на сегодня хватит.

— Голова кружится, — пожаловалась Ника. Еще бы! Дозы спиртного, какую приняла стильная дамочка, хватило бы ломовому извозчику. — Женя, п-проводи меня. Хочу голову п-проветрить.

— Да не нужен тебе провожатый, — легкомысленно отмахнулась я. — Сама дойдешь.

Ненавижу нянчиться с пьяными.

— Ты что? — Ника округлила глаза. — А вдруг там снайпер?!

Вот ведь как хорошо сработала моя легенда о злодее, который охотится за беззащитными вдовами…

Опираясь на меня, Ника вышла в небольшой сад, украшавший дом с тыла. Как все у Ганецкого, сад был тоже какой-то экзотический — сплошь лиственницы, можжевельник и прочие колючки, ни одного нормального растения. В сумерках рогатые туи выглядели особенно зловеще — казалось, за ними кто-то прячется. Если бы я не знала, что единственный источник угрозы для трех граций — это я сама, то самое время было бы проявить повышенную бдительность…

Мой «Фольксваген» одиноко грустил на стоянке.

— Постой-ка, — сообразила я, — а где твоя тачка? Ты же не пешком сюда пришла?

— А, в гараже стоит, — отмахнулась Ника. — Слушай, какая ночь, весной пахнет… А пошли прогуляемся, а?

— Да погоди ты… Как — в гараже? Здесь гараж на три машины. Там стоят «Ягуар» и «Порш» Кирилла и «Королла» Валентины. Куда ты свою машину втиснула?

— Никакого «Ягуара» там нет. — Ника пожала плечами и икнула. — Наверное, Кира его продал.

Ага, сейчас! В жизни не видела бы человека, настолько влюбленного в машину определенной марки. Свой «Ягуар» Кира облизывал от колес до бардачка и ни за что бы не продал. Скорее он продал бы Валентину.

С трудом дождавшись, когда у Ники пропадет охота гулять, я проводила ее в дом и даже сопроводила до комнаты. Закрыв за вдовой номер два дверь, я вздохнула с облегчением. Не женщина, а динамитная шашка! На редкость непредсказуемая особа. Надо же, насколько Ганецкий ей доверял, если решил перевести акции именно на Нику… До чего же грязная история!

Надо на всякий случай проверить, где сейчас Ваня Соловейчик, которого Кира научил особенностям национального бизнеса. Действительно в Силиконовой долине или где-то еще? Может ли он находиться, к примеру, в Тарасове?

Я вернулась к компании. Лиля уже убирала со стола, Валентина допивала сок. Спиртного девушка почти не пила, была бледненькой и грустной.

— Валя, скажите, где «Ягуар» Кирилла?

Вдова номер три вскинула на меня заплаканные глаза и равнодушно сообщила:

— Его угнали.

— Как — угнали? Когда угнали?

— Еще Кира был жив… За день до его смерти. — Валя всхлипнула. — Он был так расстроен… Очень любил эту машину. Я даже ревновала немножко.

— Понимаю вас. Он заявил в полицию?

— Конечно, — удивленно поглядела на меня Валентина. — Только теперь это уже не важно…

Дождавшись, пока Валя скроется в свою комнату, я прикинула, стоит ли рисковать, нарываясь на первого встречного инспектора ДПС, или лучше переночевать здесь. Пусть я выпила всего пару рюмок, но здравый смысл победил.

— Лилия, устройте меня где-нибудь на ночь, — попросила я домработницу. Та приветливо улыбнулась, открыла комнаты для гостей и принесла чистое полотенце. Я улеглась на кровать, закинула руки за голову и задумалась.

Кажется, дело сдвинулось с мертвой точки.

Не зря, все было не зря! Не напрасно я писала анонимные письма, пугала бедных женщин. В пустой породе женской болтовни все же блеснула та самая крупица золота — ценная информация, возможно, даже ключ к тайне гибели Кирилла.

Почему я придаю такое значение угону машины? Все просто.

Все дело в маленькой черной пантере на заднем крыле моего «Фольксвагена».

Ее нарисовал по моей просьбе знакомый художник. С тех пор я куда спокойнее сплю и не волнуюсь за судьбу моего железного друга.

Какие машины угоняют чаще всего? Обычные, распространенных марок, неприметные, не имеющие ярко выраженных особенностей.

«Фольксвагенов» в нашем городе немало, но такой, с пантерой, всего один. Если его уведут, броская примета позволит перехватить машину, не успеют злоумышленники довести ее до выезда из города.

С «Ягуарами» дело обстоит еще интереснее. Таких машин — дорогих, не приспособленных для езды по провинциальным дорогам — в Тарасове всего несколько штук. Угонять такую тачку — глупость несусветная. Угон сойдет с рук только в одном случае — если точно знаешь, что владельца вот-вот убьют.

Глава 3

Следующее утро выдалось на редкость хмурым. Валентина встала к завтраку. Подумала и решила, что в салон сегодня не поедет — все равно после праздника там затишье. Ника проснулась поздно, вышла с больной головой и принялась срывать злость и плохое настроение на окружающих. На работу она явно не собиралась. Лилия неслышно скользила по дому, наводя порядок.

Поскольку вчера женщина почти не притронулась к спиртному, я выбрала ее как наиболее подходящий объект для разговора.

— Смотрю, вы все делаете сами, — участливо произнесла я. — Такой большой дом… Как это вы справляетесь?

Лилия, не поднимая глаз, продолжала тереть тряпочкой залитый «фантой» стол.

— Валентина Борисовна рассчитала весь штат на следующий день после смерти Кирилла. И наняла меня. Мне поручено набрать новый персонал, и сегодня я этим займусь.

Так-так! Чрезвычайно подозрительно. С чего бы это юной вдове увольнять всех слуг скопом? Да еще сразу после смерти хозяина дома?

Неужели в смерти Кирилла замешан кто-то из слуг? Ага, дворецкий, как в английском детективе… Нет, только не это! Расследование займет лет десять…

Итак, пора действовать:

— Валя, мне нужно с вами серьезно поговорить.

Вдова номер три испуганно посмотрела на меня:

— Что-то случилось?

Да, случилось! Твоего мужа убили. И если так пойдет и дальше, убийца останется безнаказанным…

— Речь о вашей безопасности, — строго сказала я.

Валентина послушно поднялась и подошла ко мне. Лиля скрылась на кухне. Ника сидела, закинув ноги на сиденье кресла напротив, и лениво ощипывала растение в горшке.

— Мне в этом доме дадут наконец кофе? — тоном балованной девочки протянула вдова номер два.

— Сейчас сделаю. Вам с молоком? — послышался голос Лилии.

— Я пью только черный и без сахара! Пора бы и запомнить, — укоризненно сказал Ника.

— Давайте побеседуем в более спокойном месте, — предложила я.

Валя подняла на меня голубые глаза и неуверенно протянула:

— Можно пройти в кабинет Киры.

— Отлично, — обрадовалась я. Вот где я еще не бывала! Интересно посмотреть.

Кабинет располагался на третьем этаже. Пользуясь случаем, я еще в первый день осмотрела дом от бойлера в подвале до антенны на крыше, но ничего необычного или подозрительного не нашла. А эту комнату я ни разу не видела открытой. Конечно, можно было бы подобрать ключик к тяжелой дубовой двери, но мне не хотелось проникать туда таким вот способом.

Валентина скрылась в спальне, спустя пару минут принесла ключ и отперла тяжелую дверь. Я переступила порог кабинета. Там было довольно уютно: легкая удобная мебель, какое-то необыкновенно эргономичное кресло, стеклянный изогнутый стол, на нем компьютер. Обитый кожей диванчик — такие стоят в приемных. Полки с книгами — в основном любимая Кириллом еще со студенческих лет научная фантастика. Ничего интересного или подозрительного. Почему кабинет закрыт на ключ?

— А почему кабинет заперт? — как бы между делом поинтересовалась я.

— Кира не выносил, когда сюда входил кто-то посторонний. Даже я, — вздохнула Валентина. — В последнее время Кира часто запирался здесь и сидел за компьютером. Выходил сердитый, недовольный. Я боялась спрашивать… Так о чем вы хотели поговорить?

Валя покосилась на массивное кресло, но садиться в него не рискнула. Мы присели на диванчик.

— О вашей безопасности, Валентина Борисовна, — строго сказала я.

— Но ведь вы же… вы же меня охраняете.

— Я не могу вас защищать двадцать четыре часа в сутки. Отнеситесь к этому вопросу серьезно. Кирилл явно пренебрегал собственной безопасностью — у вас в доме нет тревожной кнопки, нет безопасной комнаты. Сигнализация есть, но вы наверняка включаете ее, только когда уезжаете в отпуск.

— Я не знаю, — пробормотала Валя. — Я никогда еще не ездила с Кириллом в отпуск… Мы собирались на Тенерифе в мае…

Слезы закапали из глаз вдовы на пухлые ладошки. Так, теперь мне еще и придется утешать это несчастное дитя… Я подсела к девушке и обняла ее за плечи. Надо же, эта дуреха и вправду любила ветреного Киру…

— Валя, не плачьте. Вам нужно быть сильной.

Вдова вынула платочек, утерла слезы и храбро улыбнулась дрожащими губами:

— Да, вы правы… Мне бы хотелось быть похожей на вас, Евгения Максимовна…

О нет! Давайте-ка побыстрее закончим этот разговор. Не выношу сцен.

— В общем, так. Вам следует установить в доме хорошую систему безопасности. Камеры видеонаблюдения. Нормальную сигнализацию. Безопасную комнату.

— А что это? — заинтересовалась Валентина.

— Это помещение, защищенное от проникновения. — Посмотрев на нахмуренный лобик девушки, я пояснила проще: — Хорошо, представьте, что к вам в дом вломился грабитель.

— Ой, я, наверное, сразу умру от страха, — призналась Валя.

— Не надо умирать. Для таких случаев существует убежище. Вы не станете геройствовать и пугать злодея пистолетом вашего мужа…

— У Киры не было оружия! — ввернула Валя.

— …или столовым ножиком. Вы быстренько скроетесь в этой комнате, захлопнете за собой дверь и спокойно позвоните в полицию.

— А вдруг он выломает дверь?

— Не выломает. Дверь выглядит как обычная, но на самом деле она стальная. Кодовый замок можно открыть только вам или охранной фирме. В комнате будет установлен монитор, а по всему дому — камеры. И вы сможете видеть, где там ваш грабитель. Очень удобная штука.

— Да, здорово! — Валя даже улыбнулась. — Но это, наверное, очень дорого?

Я вздохнула и терпеливо пояснила:

— Разумеется, охранная система — вещь недешевая. Но вы теперь состоятельная женщина, Валя, и вам она вполне по карману. Я знаю в нашем городе надежную фирму, «Бастион», она установит все в лучшем виде. И камеры — обязательно.

— А зачем мне камеры? — подняла бровки вдова.

— Если бы у вас на доме была установлена хотя бы одна, можно было бы найти пропавшую машину Кирилла.

— «Ягуар»? — нахмурилась Валентина.

— Это очень дорогая машина, — серьезно сказала я. — К тому же Кирилл Андреевич очень ее любил.

Глаза Вали немедленно подозрительно заблестели. Я поспешно заговорила:

— Кирилл заявил в полицию, но, когда его убили, угон машины, естественно, отошел на второй план. Никто им всерьез не занимается. К тому же, если не нашли сразу, значит, не найдут вообще. «Перехват» срабатывает только в первые сутки, а так тачку давно перегнали в другой регион.

— Хорошо, Евгения, — сказал вдова, вставая. — Установите в нашем доме хорошую систему безопасности, камеры, все что полагается… и обязательно эту… Как вы сказали? Да, безопасную комнату.

— Если вы сегодня никуда не собираетесь, я могла бы прямо сейчас съездить в «Бастион» и составить предварительный договор, — коварно предложила я.

Разумеется, Валечка разрешила. Я проследила, как тщательно она запирает за нами дверь в кабинет. Потом я пообещала вернуться к завтрашнему утру, села в машину, выехала со стоянки, завернула за угол и заглушила мотор.

В «Бастион» я, конечно, заеду — но немного погодя. На самом деле путь мой лежал совсем недалеко — моей целью был компьютерный магазинчик на углу улицы, на которой стоял дом Ганецких.

В отличие от легкомысленного Киры, его хозяева безопасностью не пренебрегали. Еще в первый день я заметила камеру видеонаблюдения над их дверью и мощные металлические рольставни на двери и окнах. С минуту я посидела, барабаня пальцами по рулевому колесу, прикидывая, как лучше построить диалог. Так, попробуем.

Зайдя в магазин, я огляделась. Трое молодых людей толклись около монитора, орали и явно гоняли по экрану монстра. За кассой скучала длинноногая девица с пирсингом в носу и бровях. При виде меня девица оживилась, а парни немедленно выключили свою игрушку.

— День добрый, — приветствовала я молодежь.

— Вы из налоговой? — поскучнел бородатый юноша постарше прочих. Ох, неужели я так угрожающе выгляжу?

— Просто хочу кое-что купить, — улыбнулась я как можно приветливее. Вся компания снова повеселела.

— У нас отличный выбор, широкий ассортимент. А что вам нужно? Маму? Или мышку? — снисходительно обратился ко мне бородач.

— Думаю, для начала системник. Потом монитор, мышку — это само собой, еще клаву, дополнительный жесткий диск, колонки, видеокарту покруче… ну, давайте еще игровую клавиатуру и джойстик.

Троица замерла, на их физиономиях медленно проступало обожание.

— Что, ребятки, кризис, да? — посочувствовала я.

— Так, парни, работаем. Лерка, помогай! — скомандовал бородатый и повернулся ко мне: — Да понимаете, мы открылись полгода назад. Думали, раз район хороший, будет много клиентов.

— А они все из Москвы заказывают, — пожаловался младший, — как будто у нас хуже.

За полчаса я определилась с выбором модели. Мне подобрали все, включая коврик для мыши, о котором я позабыла, и еще наушники в подарок. Пока Лера считала итоговую сумму покупки, бородач предложил:

— Хотите кофе?

— С удовольствием.

В служебном помещении у ребят стояла мощная кофемашина, так что мне поднесли вполне приличный американо.

Мы мило поболтали, я расплатилась, после чего ребятишки прониклись ко мне самыми нежными чувствами. Но уходить я не спешила.

— Что-то еще? — наконец догадался бородач Миша.

— У меня есть небольшая проблема, и вы можете помочь ее решить.

Парни резко поскучнели.

— Так и знал, что без подставы не обойдется, — с досадой произнес Миша.

— Никакой подставы, никакого подвоха. У моего знакомого угнали машину. Я уверена, что угон попал на вашу камеру. Дадите посмотреть?

Парни переглянулись.

— Понимаете, — вздохнул Миша, — наша камера вышла из строя в прошлый понедельник. И больше суток не работала. Мы заметили это только к обеду во вторник. Вызвали наладчика, он сказал, это взлом. А какой день вам нужен?

— Именно понедельник. Но все же дайте я посмотрю.

— Да без проблем! — развел руками Миша. — Вон блок памяти. Лерка, подключи к монитору.

Девушка с пирсингом воткнула штекер в черную коробку блока памяти. Судя по модели, на таком видео хранится дней пятнадцать, не больше, потом поверх него пишется другое. Но мне хватит. По монитору пошла рябь, и наконец возникло изображение — низкого разрешения, отвратительного качества, но зато в нижнем левом углу мелькали мелкие циферки — дата, время, минуты, секунды.

Значит, в понедельник, накануне гибели Ганецкого, кто-то не только угнал его машину, но и вывел из строя камеру, которая могла заснять момент угона. Предусмотрительный преступник, ничего не скажешь… Жаль, конечно, что он меня обошел, но я все же посмотрю. Может, увижу что-то интересное.

— Скажите, Михаил, а полиция не требовала у вас видео с камеры?

— Никто не приходил, не интересовался! — отрапортовал Миша. — Вы первая.

— И теперь, скорее всего, не придет. — Я покачала головой. — Видео на днях затрется следующим файлом. Что ж, ладно…

Ребятишки столпились за моей спиной, вытягивая шеи и пытаясь рассмотреть что-то на экране. Я вежливо, но твердо попросила их не мешать мне. Я отмотала видео на понедельник. Бородатый Миша не соврал — половину понедельника как ластиком стерло. Сплошная чернота и статика. Так, посмотрим… Я отмотала на сутки назад и принялась просматривать последние двадцать четыре часа перед угоном. В воскресенье магазинчик работал только до обеда, но камера прилежно писала. Трудно было понять, что на этом видео важно — ехали машины, по улице шли какие-то люди. Может быть, кто-то из них имел отношение и к угону, и к убийству. Вот только кто? Но я кропотливо отсматривала низкокачественное кино, до боли в глазах вглядываясь в детали, наконец мое терпение было вознаграждено — я ясно увидела, как по улице неторопливо, словно прогуливаясь, прошли двое мальчишек. Скользнули взглядами по камере, один что-то сказал другому, тот кивнул. Жаль, видео такое плохое, можно было бы прочесть по губам… Они дошли до перекрестка, потом вдруг повернули обратно. Теперь они смотрели на дом Ганецкого.

Вот они, голубчики! Сначала прикинули, как вывести из строя камеру, потом разведали, где гараж. А может, заранее подготовились к угону дорогой тачки. Я сделала стоп-кадр и вгляделась. Да, это видео даже нельзя использовать как доказательство, потому парни и не скрываются особенно. Ну прошли ребята по улице. И что такого? К тому же лиц не разобрать, оба парня в толстовках с капюшонами, надвинутыми на нос. Ничего подозрительного — это же не шапочка-балаклава, у нас в Тарасове так вся молодежь с окраин одевается. Итак, все, что я знаю, — автомобилем Ганецкого интересовались двое мальчишек, один невысокий и коренастый, другой тощий и длинноногий. Негусто.

Я поблагодарила хозяев магазинчика, они любезно помогли мне погрузить покупки в машину, и я поехала по делам.

Ладно, будем считать, дело того стоило. Кое-что я узнала. Посмотрим, пригодится ли мне эта информация. А комп я подарю Сергею Ковалю! Пусть зависает в соцсетях. Все лучше, чем водку пить.

Заехав в «Бастион», я оставила знакомым ребятам заказ на дом Ганецких. Они обещали завтра прислать специалиста, посмотреть на месте. Не то чтобы меня всерьез беспокоила безопасность Валентины… но пусть лучше девочка будет под надежной защитой. Вообще-то это Кирилл должен был позаботиться о сигнализации и прочем. Но Ганецкий всегда был беспечен и самоуверен. Считал, что может справиться с любой ситуацией.

Вернувшись домой, я обнаружила, что Мила отсутствует. В холодильнике нашелся борщ, а на холодильнике записка:

«Не скучай, вернусь поздно или заночую у В. Ф. Мы ушли в театр!»

А, это Валентина Фердинандовна, любительница красивых бровей, сманила тетушку в театр. Что ж, пусть Мила немного развлечется, а я пока подумаю. Достав карточную колоду, я разложила пасьянс. Успокаивающее нервы занятие, кроме того, помогало упорядочить мысли. Но проклятая «Мария Стюарт» никак не желала сходиться, и я нашла картам иное применение.

Вот эта томная блондинка — бубновая дама — пусть будет Валентиной. Строгая дама треф — Никой. Пухлая дама червей — Лилией.

А даму пик я приберегу для себя. Но мне в этом раскладе места нет.

Итак, вот пиковый король — это Ганецкий. Я расположила дам над его головой. Маловато у меня карт для хорошего расклада… Вот эти два валета — мальчишки, которые угнали машину. Пока я еще не знаю, имеют ли они отношение к убийству, но в список подозреваемых их стоит на всякий случай включить.

Трефовый король — незнакомый мне Ваня Соловейчик, которого Кирилл так беззастенчиво кинул. Одна из самых важных задач — узнать, где Иван находится сейчас, для этого есть у меня кое-какие прихваты в нужных структурах. Если он и на самом деле уехал в Америку, то вполне мог сменить имя. Но вычислить его в любом случае дело несложное. Но стоит ли тратить на это время? Возможно, трефовый король вовсе ни при чем?

Я сдвинула короля в самый низ и на его место выложила короля червей. Допустим, это директор «Пирамиды». В отсутствие хозяина с таким боссом, как Валечка, никто не помешает ему творить все что душа пожелает.

А вот бубновый король. Глупая физиономия, светлые кудри. Допустим, это предполагаемый любовник Валентины. Честно говоря, вообще не уверена, что он существует. Валечка — совершеннейшая овечка. С двумя мужчинами ей не справиться. Такая стерва, как Ника, вполне может жонглировать сердцами и кошельками, но Валя — нет. К тому же вдова номер три, кажется, не на шутку любила Киру. То-то ее глаза наполняются слезами всякий раз, как она вспоминает Ганецкого…

Да, Охотникова, работы у тебя — хватило бы на следственный отдел или сыскное агентство. А ты, между прочим, одна. Информации у тебя немного, времени, чтобы бегать и вести расследование, еще меньше. Ты ведь должна охранять трех напуганных (тобой же, кстати) женщин. И при этом еще и искать Соловейчика. Да и разобраться в хитростях бухгалтерии «Пирамиды» не помешает. Да! Еще и ловить угонщиков! Не многовато ли?

Я смешала карты одним резким движением. В этот момент в дверь постучали. Странно, звонок у нас в полной исправности. И кто бы это мог быть в такой поздний час? Может быть, тетушка вернулась? Но у Милы есть ключ…

Я почувствовала холодок в затылке — верный признак, что сейчас что-то случится. Мое шестое чувство порой меня подводит, но сейчас, кажется, дает правильные сигналы.

Я осторожно отодвинулась от окна, стараясь, чтобы тень не падала на штору. А вдруг мой ночной гость не один? Вдруг его сообщник прямо сейчас смотрит на мои окна и по телефону, скажем, сообщает, что я делаю?

Надев наплечную кобуру прямо на майку, я накинула сверху рубашку. Вот так, теперь я готова встречать гостей. Неслышно ступая, я подошла к входной двери и заглянула в глазок. Увиденное подтвердило мои подозрения — свет на площадке не горел. А ведь я сама включила его, возвращаясь домой. В этот момент стук повторился. Не дожидаясь, пока он стихнет, я одной рукой повернула ключ и распахнула дверь, а второй сцапала того, кто притаился на площадке, и втащила в квартиру. Захлопнула дверь и торжествующе усмехнулась:

— Так, добрый вечер. Будем знакомиться?

Я уже поняла, что пистолет мне не понадобится. Передо мной стоял худой тонконогий подросток в черной кофте с капюшоном, сползающим на нос. Он ежился, корчился и все закрывался от меня и от света, как будто был вампиром из подросткового сериала.

— Не бейте, не надо! — хрипло попросил паренек.

Я отпустила малолетнего злодея и сказала:

— Никто тебя и пальцем не тронет.

Где-то я уже видела этого типчика… Ну конечно! Именно он интересовался гаражом Ганецкого, именно его я видела не так давно на пленке.

— О, вот кого не ожидала! — удивилась я. — А где же твой друг? Где твой напарник?

Подросток молчал, худые плечи вздрагивали. На плече у мальчишки висела объемистая сумка, ботинки, судя по грязным следам на линолеуме, промокли насквозь.

— Поэтому я и пришла.

Подросток откинул капюшон. Передо мной стояла девушка — и очень красивая девушка, только бледная. Длинные темные волосы промокли и свисали по сторонам тонкого лица. Побелевшие губы, большие темные глаза, длинные ресницы. Девушка была одета в грубую куртку поверх кофты, узкие джинсы и тяжелые ботинки. Да, еще и перчатки с обрезанными пальцами. На вид ей было лет шестнадцать.

— Ты кто?

— Рокси, — так же кратко ответила девушка.

Я внимательно оглядела гостью — от мокрых ботинок до усталых глаз.

— Это вы угнали «Ягуар»? — без всяких предисловий спросила я.

— Да, мы. Я и Саня.

— И где сейчас Саня?

— Его убили. — Губы девушки задрожали, но она справилась с собой и с вызовом посмотрела мне в глаза: — Поэтому я пришла к вам. Только вы можете мне помочь.

— Ты что, следила за мной? — сообразила я.

Девушка кивнула.

— Когда вы вошли в тот магазин, я поняла: именно вы — тот человек, кто мне нужен. Вы сможете во всем разобраться. Я уже знала, где вы живете. Но вы поехали не домой, и мне пришлось долго ждать…

Я еще раз оглядела гостью. Ладно, даже если эта девица преступница или подослана ко мне, справиться я с ней в любом случае сумею.

— Мне некуда идти. Домой я не вернусь, — тихо проговорила девушка и переступила с ноги на ногу. Лужа вокруг ее ботинок стала больше.

— Тогда входи, — решительно сказала я. — Ботинки поставь к батарее, сумку тоже, а сама проходи в комнату. Нет, лучше сразу в душ.

Девушка попятилась к двери:

— Вы… сдадите меня в полицию?

— Пока я приглашаю тебя воспользоваться моей ванной, — вежливо сказала я. — А насчет дальнейшего подумаю. Все будет зависеть от степени твоей честности.

— Ладно, — решительно тряхнула головой девушка и принялась разуваться. Зубы у нее явственно стучали. Нисколько не ломаясь, гостья приняла от меня халат и полотенце и отправилась отогреваться в ванную.

Я слушала шум льющейся воды и задумчиво разглядывал сумку. Может, проинспектировать? Вдруг там у нее бомба? В этом момент сумка шевельнулась и поехала по полу. Я едва не заорала. Потом подошла и развязала ремешки холщовой торбы со зверскими мордами какой-то рок-группы на боку. Из сумки выкатился пластиковый шар, в котором сидела здоровенная морская свинка. Черный зверек поднялся на задние лапки и дружелюбно улыбнулся мне, шевеля усами.

Я все же заглянула в сумку — для очисти совести. Там обнаружился пластиковый пакет, набитый деньгами — не слишком впечатляющая сумма, в основном пятисотенными и тысячными купюрами. Н-да. И что все это значит? Затолкав деньги в сумку, я выложила пузырь со свинкой на стол.

Когда гостья вышла из ванной, я как раз щелкала по пластиковой стенке с дырочками для воздуха, а зверек фыркал на меня.

— Извини, но она сама выкатилась. Хочешь чаю?

Гостья кивнула и опустилась на стул. Вид у нее был до предела усталый, под глазами темные круги, но зубы больше не стучали, и на бледных щеках выступил румянец. В девушке чувствовалась легкая примесь восточной крови, придававшей ее лицу приятную смуглость.

— Ее тоже зовут Рокси, — пояснила гостья. — Да, спасибо, чай — это просто отлично. И еще я бы что-нибудь съела. Я здорово голодная.

«Тетенька, дай водички, а то так есть хочется, что и переночевать негде!»

Я проводила девушку на кухню, налила чаю и поставила тарелку с вчрашними пирожками Милиного изготовления.

Красотка, не смущаясь, принялась есть — видно было, что девушка действительно голодна. По-мужски крепко утерев губы салфеткой, гостья отодвинула чашку и сказала:

— В общем, так. Я хочу вас нанять. Чтобы вы меня охраняли.

— Что, еще и ты?! — не сдержалась я. Четырех клиентов сразу у меня никогда еще не было.

— Да вы не беспокойтесь, деньги у меня есть, — поспешно проговорила девушка.

— Не все в этом мире упирается в деньги, — наставительно сказал я.

— Серьезно? — усмехнулась моя гостья и закинула за ухо гладкую прядь, еще влажную после душа. — Назовите три вещи, которые нельзя купить или продать.

— Ну, знаешь… — К такому разговору я была не готова. — Скажем, так: честь, дружба и любовь.

Глаза девушки сузились.

— Вы серьезно в это верите?

— Знаешь, давай оставим мои убеждения в покое, — разозлилась я. — Я так понимаю, проблемы все-таки у тебя? Рассказывай, Рокси.

Вот что я узнала. Хозяйку морский свинки звали Ирина Романова. Девушке было не шестнадцать, как я подумала сначала, а почти девятнадцать. Ирина была выпускницей тарасовского интерната номер семь. Девушка закончила школу, получила от государства положенную ей как сироте квартиру в микрорайоне Лунный и поступила учиться в колледж на повара. Очень скоро девушка поняла, что такая жизнь ей не нравится. Выбранная профессия нисколько ее не привлекала, а одногруппники относились к нелюдимой детдомовке с предубеждением. Когда у одной из учащихся пропал дорогой навороченный мобильник, в краже обвинили Ирину. Девушка не привыкла давать спуску обидчикам — она разбила в кровь физиономию того, кто громче всех кричал «Воровка!», покинула колледж и больше туда не возвращалась.

Квартира представляла собой неуютную серую коробку в серой девятиэтажке. Ира никого в округе не знала. Микрорайон называли Лунным не зря — из-за постоянного строительства его грунт походил на лунную породу, здесь ничего не росло, только застилали горизонт ровные ряды одинаковых домов, похожих на поставленные стоймя гробы.

Ира устроилась на работу в магазин недалеко от дома. Проработала два дня, а на третий хозяин, приехавший с инспекцией, позвал девушку в подсобку. Думая, что все дело в инвентаризации, Ира пошла за ним. В тесной кладовке хозяин полез к ней под юбку. Девушка вырвалась и убежала.

Хотя в сумке Романова и носила ножик, но на жизнь смотрела трезво и представляла себе последствия возможных резких действий. Поэтому она просто ушла, даже не потребовав зарплату за отработанные дни.

Родных у девушки не осталось. Знакомых тоже не было, а с теми, что были, ей не хотелось общаться. Последняя стипендия из колледжа поступила на карточку, и больше денег ждать было неоткуда.

И тут появился Саня. Когда детдомовка говорила о своем парне, в ее глазах зажигался свет и лицо становилось нежным, девичьим. В остальное время красивое лицо напоминало осажденную крепость с поднятым мостом: губы крепко сжаты, глаза сужены и с подозрением смотрят на мир, волосы закрывают половину лица. Да еще и нож лежит в сумке…

Саня был выпускником того же детдома, только старше на два года. В школе Ирина воспринимала его скорее как старшего брата, а тут обрадовалась как родному. Парень с пониманием отнесся к проблемам младшей подруги — в свое время он сам столкнулся примерно с тем же. Саня одолжил девушке денег, причем легко, махнул рукой: «А, не бери в голову. Заработаешь — отдашь!» Внимательная Ира обратила внимание, что Саня прилично одет, а смартфон у него последней модели.

Еще раза два они встретились просто по-приятельски, а потом Ира, которая отличалась умом и отсутствием страха, попросила о встрече. Когда Саня приехал, девушка сказала: «Хочу работать с тобой. Мне плевать, чем ты занимаешься. Возьми меня к себе».

Саня смерил подругу внимательным взглядом и усмехнулся: «Ты ведь водить умеешь? Помню, ты на УПК с пацанами ходила, по вождению лучше всех была. И права у тебя есть».

У Сани оказалась очень интересная профессия — он был угонщиком элитных тачек. Причем работал по заказу — для него собирали информацию о распорядке дня и привычках хозяина, он получал фотографии, адрес и прочие полезные сведения. А в определенный день уводил автомобиль. Ира довольно скоро догадалась, что у шефа был прихват в ГИБДД. Иначе за столько лет работы он бы неминуемо спалился.

Ира начала работать с ним в паре. Девушка отличалась редкостным хладнокровием. Саня быстро научил «сестренку» не испытывать угрызений совести. «Мы же не хлеб у голодного забираем, правда? — говорил бывший детдомовец. — Этот пузан через месяц получит страховку и купит себе точно такую же машину, только поновее. Так что мы просто восстанавливаем справедливость».

Ирине новая жизнь очень нравилась. В ней был элемент риска, опасной игры. Девушка чувствовала себя успешной, удачливой и ловкой. Они с Саней были крутыми, были профи. Никаких «Жигулей» и прочей шушеры — только дорогие иномарки. Получали заказ (с шефом имел дело только Саня), несколько дней сканировали обстановку. Выбирали подходящий момент — и готово. Угнав машину, ставили ее на точку и уходили. Дальнейшее их не интересовало. Кто-то другой забирал тачку, перебивал номера, разбирал на детали или перегонял в другой регион. Ребята получали деньги — немалые, по их понятиям, и могли жить в свое удовольствие.

Саня был умным, спокойным, уравновешенным, к девушке относился как никто другой на свете. Ира сама не заметила, как ее восхищение напарником переросло в нечто большее.

Теперь они жили вместе. Ира скопила немного денег — немного, потому что думать о черном дне она не хотела, предпочитая брать от жизни свое прямо сейчас. В завтрашний день девушка не заглядывала, ей было достаточно сегодняшнего.

Так все и шло до тех пор, пока они не получили заказ на этот проклятый «Ягуар». Сначала все было как обычно, они вместе сходили на разведку и засекли камеру у компьютерного магазина. но в последний момент Саня сказал: «Сегодня работать будешь одна». Такое уже бывало, так что Ира не слишком удивилась.

Все было готово, просчитано, риск казался минимальным. В нужный момент Ира обесточила камеру. Мало того — у девушки даже был электронный ключ от гаража Ганецкого. Так что это был не угон, а прогулка. Ира выждала, пока в доме погаснут все окна, и проникла в гараж. Тут пришлось немного повозиться — выезд перекрывали дамская «Королла» и небрежно припаркованный «Паккард». Ире пришлось выкатить из гаража эти две машины (запасной комплект ключей хозяева предсказуемо хранили за щитками), вывести «Ягуар», а потом загнать тачки обратно.

Такого комфортного угона у Иры никогда еще не было — все было очень тщательно продумано и подготовлено. Собственно, продуманным было каждое «дело» Иры и Сани, но тут все шло уж как-то подозрительно гладко.

Но рассуждать девушка не привыкла — за интеллектуальную (и денежную, кстати, тоже) часть всегда отвечал Саня. Так что Ира четко выполнила все инструкции. В доме никто не проснулся, никакая подлая сигналка, не учтенная в плане, не сработала. Девушка очень аккуратно довела машину до точки.

— Извини, я вашего жаргона не знаю, — перебила я угонщицу. — До чего?

— Встала на точку в условленном месте, — пожала плечами девушка. — Мы всегда так делали. Вместе с информацией о машинах мы получали план, на нем место, где оставить тачку. Точки каждый раз разные, чтобы не спалиться. Очень редко повторялись. В тот раз был гараж на окраине: «Ягуар» — вещь приметная. Не парковать же его на улице, да еще в таком районе. Без колес останется. Или уведут покататься какие-нибудь гопники. Это вам не китаец, это настоящий «Ягуар», двухместный эф-тайп эр-динамик-купе…

Глаза девушки заблестели, порозовели бледные щеки.

— Любишь автомобили? — поинтересовалась я. Обычно девицы так оживляются при упоминании о женихах или бриллиантах. А эта…

— Люблю, — тряхнула волосами Ирина. — Наверное, мне было бы лучше родиться пацаном. Тогда никто бы не лапал и можно было бы в автомастерской работать. А девушек даже в пилоты болидов не берут, представляете?

— У парней свои проблемы. Ладно, не отвлекайся.

— Я же говорю, двухместный, скорость двести семьдесят пять кэмэ, разгон до сотни за четыре и девять секунды. Светодиодные головные фары, двадцатидюймовые диски со сдвоенными спицами, восьмиступенчатая трансмиссия, активная спортивная выхлопная система…

— Стоп, стоп! — поспешно перебила я. — Да плевать мне на ходовые качества «Ягуара», ты мне про себя расскажи. Что было дальше?

Девушка понурилась, мечтательное выражение на ее лице сменилось угрюмым.

— Значит, встала я на точку. Завела «Ягуар» в гараж и оставила там. — Ира дернула головой. — Неохота было с ним расставаться, это да. Но работа есть работа.

Меня слегка позабавил профессиональный кодекс чести юной угонщицы. Но мне стало не до смеха — девушку начала бить дрожь. Ира стиснула руки и с тоской выговорила:

— Не надо было возвращаться. Никогда не надо возвращаться.

— То есть ты вернулась в гараж? И что-то там увидела? — догадалась я.

— Перчатку выронила в машине, — еле слышно выговорила Ирина. — Байкерскую. Работаю я в других, с пальцами. А потом снова надеваю свои. Я вышла, закрыла дверь гаража, сняла рабочие перчатки — и тут обнаружила, что потеряла свою. Поняла, что выронила в тачке. Нет, сначала я на земле искала — минут пять, наверное. Потом поняла, что придется вернуться. Зашла в гараж, включила верхний свет. Открыла машину. Перчатка лежала под сиденьем. Я, дура такая, обрадовалась. На ней наверняка остались отпечатки — она же кожаная. А у них уже мои пальцы есть. Один раз, в самом начале, подставилась, — виновато вздохнула Ирина. — Не хотелось им еще один козырь давать.

Девушка замолчала, сидела, опустив голову, крылья темных волос занавесили лицо.

— Ты что-то увидела в гараже? — повторила я свой вопрос. Сейчас ответ на него инетересовал меня даже больше, чем «кто убил Ганецкого». Эта история напрямую касалась моего ветреного возлюбленного.

Рокси дернула головой и с усилием выговорила:

— Там был труп.

— В гараже?!

— В машине. В «Ягуаре».

С минуту, не меньше, я разглядывала девушку. Что это, слишком живое воображение? Или выпускница детдома номер семь говорит правду? А может, у нее с головой проблемы? В конце концов, я ровным счетом ничего не знаю об этой девочке, кроме того, что она мне рассказала сама. А все это может оказаться ложью от первого до последнего слова.

Ира подняла голову и с вызовом посмотрела на меня:

— Вы мне не верите, думаете, я все выдумала. Думаете, я чокнутая. Так вот, это правда. Я уже собиралась погасить свет и уйти, но заметила, что багажник закрыт неплотно. Из него что-то свисало, лоскут такой серебристой ткани с блестками. Я тронула крышку багажника — хотела захлопнуть, но она отскочила, открылась. В багажнике лежала женщина, завернутая в покрывало. Такое сиреневое, с переливами. Тогда я погасила свет и быстро вышла. На улице свернула за угол, потом еще раз. Путала следы. Спустилась в подземный переход. Там у входа стояла компания гоперов, они сосали пиво из банок и ржали. Один схватил меня за куртку. Я вырвалась и побежала. Они, само собой, за мной. Такое развлечение… Хорошо еще, что они думали, что я парень. А то бы мне конец. Ну или кому-то из них…

Ира отхлебнула остывший чай. Да, хладнокровию этой девушки можно только позавидовать!

— Забежала за угол, там ступеньки наверх. Поняла, что не успею, что догонят. Увидела лестницу, техническую, на стене. Влезла и спряталась под потолком. Фонари там разбиты, темно, как в гробу. Они пробежали подо мной, кто-то заорал: «Вон он, сука, за угол свернул», и вся кодла унеслась туда. Тогда я спрыгнула и пошла в другую сторону. По дороге позвонила Сане, рассказала, что произошло.

Тяжелое молчание повисло в маленькой кухне. Я не торопила Ирину — пусть девушка справится с собой.

— Никогда себе этого не прощу, — глухо проговорила Романова, глядя на свои руки с таким отвращением, как будто на них была кровь. — Да, я рассказала Сане, что произошло. Он сначала вроде как онемел, потом приказал: «Езжай домой и ничего не бойся. Я все улажу». И с тех пор я его не видела.

Мы помолчали. Потом я осторожно сросила:

— Почему ты так уверена, что с твоим парнем случилось что-то плохое?

Когда Ира сказал, что ее Саню убили, я решила, будто это произошло на глазах девушки и она станет бесценным свидетелем.

— Если бы Саня был жив, он бы обязательно со мной связался. Его телефон не отвечает, и он не пришел домой. У себя тоже не появлялся.

— Может, завис у друзей? — предположила я. Знаю, насколько легкомысленными бывают молодые люди. Сама такая.

— У него нет друзей, — мрачно сказал Ирина. — У него только я. А у меня только он.

— Ладно, допустим, ты права. Но почему ты думаешь, будто убийцы придут за тобой?

Ира холодно улыбнулась и пояснила:

— Я их видела.

— Да что ты? — Я прямо-таки подобралась на стуле. — Ну-ка, расскажи.

— В ту ночь я сделала все, как велел Саня, — поехала домой и до утра ждала его. Когда наступило утро, а он не вернулся, я поняла — что-то случилось. Видимо, он пошел в тот гараж и спалился. Может, эти убийцы прямо там караулили… не знаю. В общем, я стала следить за тем домом. Близко подойти не могла, влезла на крышу того здания, где компьютерный магазин, — там у них чердак открыт, заходи кто хочет, и весь день просидела там. Смотрела, кто входит, кто выходит.

Так, кажется, я все-таки получила своего бесценного свидетеля!

— И что же ты видела?

— Не дом, а бедлам какой-то, — покачала головой Ирина. — Проходной двор. Какие-то бабы на «Пежо» приезжают, потом еще дядьки солидные в костюмах, чуть ли не с портфелями…

Угонщица оскалила белые зубы и сказала:

— Кстати, пропажу «Ягуара» хозяин заметил только к обеду. Сначала выехала такая толстуха на «Королле», потом вывели «Паккард». И тут вижу, выскакивает этот мужик… ну хозяин. Как он ругался! Я, само собой, не слышала, что он там нес. Но руками махал здорово. Менты подъехали. Насчет камеры в магазине они даже не доперли. Помчались куда-то — наверное, план «Перехват» объявлять, — ухмыльнулась Ира. — Им же премиальные пообещали. Этот богатенький Буратино…

— Этот богатенький Буратино, — едва сдерживаясь, медленно проговорила я, — был очень близким мне человеком. И в тот день его убили.

— Знаю, — равнодушно произнесла девушка по прозвищу Рокси. — Слышала, как в магазине говорили про это. Зашла купить воды и пожрать чего-нибудь, а там обсуждают. «Ужас, кошмар!» А на Саню всем плевать.

Видимо, Рокси принадлежала к числу тех сильных натур, которые, сосредоточившись на чем-то одном, не замечают ничего на пути. Из таких получались пламенные революционеры — и террористы тоже.

— Они грохнули ту бабу, вашего знакомого и Саню. А теперь моя очередь, — мрачно сообщила Романова, потирая предплечье.

— Ты кого-то видела?

— Я следила за домом несколько дней, но вскоре поняла, что ничего дельного там не узнаю. Потом были похороны, куча всякого народу таскалась в дом. Вас видела, — Ира стрельнула глазами в мою сторону. — Потом вы поселились в доме с теми бабами, и мне стало интересно, кто вы такая.

— И как ты это выяснила?

— Сняла вас на телефон и нашла в Сети, — пояснила девушка. — Нет проблем. Узнала, что вы телохранитель, лучший в городе. Поняла, что вы охраняете тех баб за деньги, хотя на них никто не покушался. Стала думать, что делать дальше. Вчера пришла домой… а там в окне мелькнуло что-то. Я понаблюдала — короче, они ждали меня в квартире. Двое.

— И кто это мог быть?

— Вы что? — Рокси посмотрела на меня с удивлением. — Не понимаете? Это те, кто убил ту бабу, потом Саню, а потом хозяина «Ягуара». Все дело в той путане в багажнике. А мой и ваш парни — просто свидетели. Потому их и убрали.

— Лихо у тебя получается! — присвистнула я. — Ладно, в твоей версии что-то есть, но у нас слишком мало информации… Кстати, почему «путана»?

— Что я, шлюху от нормальной не отличу? — пожала плечами Рокси. — Платье блестящее, едва задницу прикрывает. Каблучищи вот такие. Волосы выбеленные. Накладные ресницы и ногти.

— Про ногти — это уже твоя фантазия! — в сердцах сказал я. Ненавижу, когда свидетель начинает сочинять и выдавать домыслы за то, что видел на самом деле.

— Момент. Сейчас, — сказала Ирина, прошла в прихожую и принесла сумку. Извлекла косметичку, а из нее достала странный предмет. Выложила на стол и торжествующе сказала: — Вот, сами смотрите.

Я брезгливо потыкала в предмет карандашом. Это и вправду оказался ноготь — накладной, голубого цвета, сделанный из акрила или из чего там их производят.

— Первый и единственный вещдок, — зачарованно разглядывая мерзкий предмет, проговорила я.

— Что?

— Вещественное доказательство.

— И что оно доказывает? — Ира уставилась на ноготь.

— Пока не знаю. Но это единственное, что у нас есть. «Ягуара» нет. Трупа нет. Сани… извини, тоже нет. Есть только твой странный рассказ.

— Вы мне не верите, — мрачно повторила Рокси. — А убийцы в моей квартире?

— Как ни странно, верю. Хорошо, сегодня ты останешься здесь, а утром мы подумаем, как быть дальше.

— Да вы не беспокойтесь, я заплачу! — вскинула подбородок Ирина.

— Знаешь, предпочитаю не брать в руки денег, заработанных преступным путем, — честно сказала я. — Давай-ка спать. Утро скоро.

Первым делом Романова позаботилась о своей морской свинке — дала ей воды в блюдечке и корму из коробки, тщательно убрала за зверьком и посадила Рокси в пузырь. Я устроила гостью на диване в гостиной. Дала плед и подушку — и спустя минуту девушка уже спала, ровно дыша. Ну и нервы! Потеряла возлюбленного, нашла труп… другая бы в истерике билась, а эта… кремень девочка.

Выключив люстру, при свете настольной лампы я рассматривала спящую Ирину. Надо сказать, к концу рассказа я поверила угонщице. Куда же мне деть выпускницу детдома номер семь? Домой девушке возвращаться нельзя — там ее в два счета выследят и прикончат. Оставить девушку у себя я тоже не могу — утром вернется Мила. Юная Романова притащила за собой хвост опасных проблем, а я ни за что не подставлю тетушку под удар. Можно поселить сироту в гостинице… но что-то мне подсказывает, что Ирина не станет сидеть смирно. Значит, мне нужно место, где никто и не подумает искать девушку — и в то же время она будет под присмотром.

Спать в эту ночь мне так и не пришлось, зато к утру у меня был готов план.

Когда часы в гостиной пробили шесть, я тронула девушку за плечо. Ира проснулась мгновенно и села, судорожно натягивая на себя плед.

— Что случилось? Они пришли? Они уже здесь?

Я посмотрела в расширенные зрачки девушки и сказала:

— Успокойся. Никто за тобой не пришел. Ты в безопасности. Одевайся, мы уезжаем.

Романова не стала тратить время на дурацкие вопросы, быстро оделась, умылась и спустя пять минут уже засовывала пузырь с морской свинкой в свою объемистую холщовую торбу.

— Все, я готова.

Мы сели в машину и покатили по утреннему пустому и мрачному городу. Дымили трубы ближайшей котельной, редкие прохожие казались черными тенями, дорогу нам перебежала черная кошка. Ира покосилась на меня, но промолчала. Я спокойно проехала дальше. Прекрасно знаю, что самые большие проблемы в жизни приносят не кошки, а люди…

Возле дома Коваля я заглушила мотор и повернулась к Рокси:

— Слушай внимательно. Я нашла для тебя убежище. Там… немного грязно, зато безопасно. Искать тебя там никто не станет. Хозяин — инвалид, из дома почти не выходит. О том, что я как-то связана с этим человеком, никто не знает. Ты будешь сидеть тише воды ниже травы. Не вздумай затевать какие-либо самодеятельные расследования. Если покинешь этот дом, с той самой минуты я больше не несу ответственность за твою жизнь. Поняла?

Ира сглотнула и кивнула.

— Не вздумай искать своего Саню. Я сама этим займусь. А теперь помоги мне.

Коробки с системным блоком, монитором и прочими причиндалами так и лежали на заднем сиденье. Ира помогла мне выгрузить все это во двор Коваля. Я постучала.

Нам пришлось довольно долго ждать. Я начала нервничать — не хватало еще, чтобы любопытные соседи увидели нас через щелястый забор. Наконец загремели многочисленные засовы, заскрежетали замки, и дверь открылась. Со дня своего знакомства с черными риелторами Сергей тщательно следил за безопасностью своего жилища.

Заспанная физиономия Коваля маячила над порогом. Ах ты, забыла предупредить Ирину о том, что она увидит… Но Романова даже не изменилась в лице, только вежливо поздоровалась. Коваль с минуту таращился на нас в полном изумлении.

— Привет, Сергей, — весело сказала я. — Неприятно, когда нарушают твои планы, согласен? Ну, извини. Слушай, может, пригласишь зайти? На улице холодно.

— А-а, конечно… заходите…

Коваль попятился, пропуская нас в дом. Мы вошли и чинно расселись на колченогих табуретках.

— Я сейчас, — бросил Сергей и исчез в глубине дома. На правах хорошего знакомого я поставила чайник и достала пачку печенья, которую сама же принесла в прошлый раз. С одной стороны его немного погрызли мыши, это я выбросила, а с другой все было в полном порядке. Когда Коваль вернулся — в чистой майке и даже, кажется, причесанный, — на столе уже исходили паром три чашки крепкого кофе. Ира грызла печеньку, а я перебирала счета за электричество.

— Ничего, что я тут хозяйничаю? — спросила я. — Кофе хочешь?

— Нормально, — буркнул Сергей. — Да. Спасибо. Что вам нужно в такую рань?

— У меня к тебе большая просьба, — задушевно проговорила я. — Никто мне не может помочь, кроме тебя.

— Слушаю, — настороженно поглядывая на Ирину, сказал Сергей.

— Видишь эту девушку? Ей угрожает опасность.

— Бывает, — пожал плечами Коваль и отхлебнул кофе.

— Она поживет у тебя несколько дней, а?

Коваль осторожно поставил чашку и уставился на красотку-угонщицу.

— Поживет? В каком смысле?

— В прямом. Если ты нам не поможешь, ее убьют. Конечно, я постараюсь, чтобы такого не случилось… но сейчас я очень занята, а находиться в двух местах пока не научилась. Так что могу проморгать момент, когда эти упыри доберутся до Рокси.

— Рокси — это я, — мрачно сообщила Ира. — И она тоже. Мы тезки.

Достав из сумки пузырь, Романова продемонстрировала его хозяину дома. Надо сказать, я получила от этой сцены большое удовольствие. Не один только Коваль умеет ставить в тупик своих друзей. Сергей еще немного потаращился на красотку и ее свинку. Потом справился с эмоциями и едва заметно усмехнулся:

— И что за упыри?

— Ох, меньше знаешь, крепче спишь, — отмахнулась я. Но Коваль показал характер.

— Нет, подруга, так дело не пойдет, — сказал он, и за небритой физиономией сильно пьющего человека проступил его прежний облик — военного юриста, офицера, профессионала. — Использовать меня втемную не получится. Либо ты рассказываешь мне все от начала до конца, либо вы допиваете кофе и уходите.

Ира испуганно посмотрела на меня. А я довольно ухмыльнулась — так, чтобы Коваль не видел. Мне понравилось, что Сергей не доверяет людям слепо — даже мне, единственному человеку, кому небезразлична его судьба. Это значит, он все-таки контролирует свою жизнь, то есть для него не все потеряно.

— Ты прав, — сказала я. Следующие пятнадцать минут я объясняла Ковалю, каким образом ввязалась в эту историю и как в нее влипла Ирина Романова. Когда я закончила, Коваль кивнул:

— Хорошо. Она может остаться. Если ты считаешь, что здесь безопасно… Только неудобно у меня… и тараканы, между нами говоря…

На лице Сергея возникла виноватая улыбка — впервые за все время, что я его знала.

— Тараканы меня не пугают, — хладнокровно сказал Ирина. — Меня пугают киллеры. Так что спасибо.

— Вот и ладушки! — искренне обрадовалась я. — Мне пора на работу, а вы тут осваивайтесь… Кстати, я тебе подарок привезла!

Коваль смутился. Подарком обычно была бутылка.

— Ира, помогай!

Вдвоем с девушкой мы распаковали и установили на стол компьютер.

— Это что?! — изумился Коваль.

— Это тебе! Не знаю, когда у тебя день рождения, мы знакомы уже два года, так что по крайней мере два я пропустила.

— Забери немедленно, — сквозь зубы процедил хозяин дома.

— И не подумаю, — так же жестко сказал я. — Вы мне нужны на связи, оба, ясно? Давайте подключайте сами, я уже опаздываю. Чао! Вечером заеду, привезу продуктов и еще кое-чего по мелочи. Ира, проводи и запри за мной.

У двери я притянула девушку к себе и напомнила:

— Из дома — ни ногой.

Руля к дому Ганецких, я поймала себя на том, что насвистываю военный марш. Настроение у меня действительно улучшилось. У меня есть свидетель, есть новый след, дело об убийстве Кирилла сдвинулось с мертвой точки.

Я взяла на себя ответственность за сироту Романову вовсе не из человеколюбия. И сиротские деньги мне были не нужны. Главной причиной было мое желание разобраться, что же еще натворил Ганецкий. Ведь труп женщины с длинными волосами и накладными ногтями был обнаружен именно в его машине.

Глава 4

Было еще рано. В полной уверенности, что все три вдовы спят и видят сны, я зашла в дом Ганецких. Сегодня у меня много дел. Столько нужно выяснить! Прежде всего меня интересуют дела Кирилла.

В кабинет я проникла без труда — стандартный набор отмычек открыл мне доступ в запертую комнату. Войдя, не стала зажигать свет, остановилась на пороге. Мне показалось или я чувствую запах туалетной воды от «Герлен», которой пользовался Ганецкий? И аромат его сигар — иногда под настроение он курил что-то пахучее с Кубы. Такое ощущение, что хозяин кабинета только что побывал здесь и вышел буквально пять минут назад…

Хватит, Охотникова! Не раскисай! Не время предаваться сентиментальным воспоминаниям, например о том, как вы курили одну сигару на двоих на палубе яхты под звездами…

Я подошла к компьютеру, включила его. Системный блок тихонько зажужжал, экран замигал синим. Пароль для входа… дай бог памяти… А, вспомнила! «Секрет». Идиотское слово для пароля, но Кириллу оно таким не казалось. Так назывался корабль с алыми парусами, на котором капитан Грэй приплыл за Ассоль. И четыре цифры. Кирилл их, думаю, сменил. Помнится, во времена нашего романа это была дата моего рождения. Посмотрим, остался ли Кира верен своим привычкам… Когда там родилась Валентина, его последняя пассия? Отлично, сработало.

Уверена, для рабочего компьютера в офисе Ганецкий придумал что-то посерьезнее. А здесь, в сердце собственного дома, он не ожидал, что в его машину сунется посторонний.

Я наскоро пробежала файлы, которыми пользовались недавно. Ничего особенного. На всякий случай я скопировала на флешку то, что могло представлять интерес. Моя рука уже потянулась к кнопке с командой «выключить», но тут я обратила внимание на папку «Фото». Интересно, что у нас там? Я открыла папку и замерла. Да, Ганецкий был очень аккуратным человеком. Внутри папки находились еще несколько других. Лилия. Ника. Евгения. Наринэ. Валентина. Ольга.

Кто такие Ольга и Наринэ?! С остальными все понятно. Это мы, мушки, попавшие в обольстительную паутину Ганецкого…

Естественно, первой я открыла папку с собственными фото. Мы с Кириллом на Бали, мы в пиццерии, нос у меня перемазан кетчупом, я беззаботно смеюсь, счастливая, глупая… Ничего особо компрометирующего тут не было — так, пара фоток топлес на палубе яхты. Я уже хотела удалить их, но раздумала. Пусть все останется как есть.

Ника и Валечка были сняты примерно в таких же декорациях. Нике досталась Венеция, а Париж он приберег для неизвестной мне Наринэ. Красивая темноволосая девушка, несколько не в меру раскрепощенная, но, скорее всего, во мне говорит ревность…

Фото Лилии были откровенно скучными — какие-то посиделки, судя по всему, с родственниками — советского вида дядями в плохо сидящих костюмах и тетями с шиньонами.

Была еще папка «Ганецкие», но туда я и лезть не стала. Родственники Кирилла меня мало интересовали. А остальные фото посмотрю как-нибудь на досуге.

Папку «Фото» я тоже скопировала и едва успела выключить компьютер, как в замке двери повернулся ключ. Я заметалась — спрятаться здесь было совершенно негде. Секунда паники — и мой взгляд задержался на стильном диванчике. Пролезу или меня ждет неприятное объяснение на тему, что я тут делаю?

Рыбкой нырнула под диванчик и с удовлетворением отметила, что ничуть не поправилась, все такая же стройная. Стараясь не пыхтеть, как паровоз, я затаилась и прислушалась. Женские шаги — определенно женские, слышно, как цокают набойки на каблуках, — проследовали мимо дивана в дальний угол. Что у нас там находится? Кажется, ничего интересного, не считая полок с книгами. Неужели это Валентина пришла взять что-то почитать?!

Послышался шорох, скрежет, потом легкий звон стекла. Жаль, что мне ничего не видно… с другой стороны, меня не видно тоже. Подождем.

Женщина не торопясь прошлась по кабинету, задержалась у стола. Если она включит компьютер, достаточно кликнуть на недавние документы, и мне крышка…

Но компьютер гостью не заинтересовал. Она покопалась в ящике, аккуратно задвинула его на место и быстрым шагом покинула кабинет. Уф, пронесло! Я еще минуту выждала, потом проворно выбралась из-под дивана. Спасибо, друг…

Прошла к тому месту, которое заинтересовало гостью. Ровная стена, полка с книгами. Я принялась по одной вынимать одинаковые тома в бордовых переплетах. Потом постучала по стене за книгами. Так и есть! Звук был такой, будто там пустота. Может быть, у Кирилла здесь сейф, в котором он хранил важные документы? Сейчас я все узнаю…

Я слегка нажала на стену, и под пальцами подалась пружина. Со щелчком тайник распахнулся… и я разочарованно вздохнула. Это был бар, роскошный бар, полный всевозможных напитков. Чего здесь только не было! Изысканные ликеры, особо ценные сорта текилы… Кажется, я разгадала секрет, почему Кира проводил столько времени в кабинете. Он просто отдыхал, вот и все… Больше всего на свете Ганецкий ценил собственный покой и комфорт. Я вернула все в прежнее положение. Так вот что это был за стеклянный звук! Видимо, кто-то тайком наведывается сюда и попивает дорогое спиртное из запасов покойного… Кире оно уже без надобности, так что это, конечно, Лилия. То-то в первый день она дышала ароматом джина с лимоном!

Пора было приступать к моей необременительной работе. Нужно поскорее выжать из вдов и моего пребывания в этом доме все, что возможно. Кажется, начиная с сегодняшней ночи все самое интересное происходит не здесь, а я просто теряю время в этом доме, охраняя женщин, на которых никто и не думает покушаться…

Я едва успела запереть дверь кабинета и завернуть за угол, как столкнулась нос к носу с миловидной девицей в белом переднике и с подносом в руках.

Увидев меня, девица прижала поднос к груди и отчаянно заорала.

Недоразумение разрешилось быстро — оказалось, Лилия как раз сегодня наняла новый штат слуг, как она их называла, «персонал». Слуги, наслышанные о том, что в доме произошло убийство, находились в несколько взвинченном состоянии. Я успокоила девушку с помощью прибежавшей на крик Лилии.

Проводив девицу, домработница с интересом уставилась на меня:

— Евгения, вам что-то нужно?

Другими словами, «что тебя носит по дому, тем более по этажу, где тебе совсем не место»?

— Мне необходимо очень серьезно поговорить с Валентиной Борисовной, — с озабоченным видом сообщила я. Дескать, я не просто так здесь болтаюсь, у меня важное дело к хозяйке. А ты знай свои щетки и не задавай лишних вопросов, усекла?

— Валентина Борисовна еще спит, — поджала губы домработница и развела руками — мол, ничего не могу для вас сделать.

К девяти приехали ребята из «Бастиона». Осмотрели дом, составили смету. Мы договорились, что к монтажу системы они приступят завтра.

Я проводила безопасников до двери.

Валентина только что встала и собиралась в салон.

— Как там девочки без меня справляются? — озабочено бормотала она, макая круассан в утренний кофе.

По-моему, девочки справлялись прекрасно, просто вдове было скучно.

— Валентина, можно с вами поговорить?

Вдова номер три с подозрением уставилась на меня:

— О чем это?

Невооруженным глазом было видно, что Валентине до ужаса не хочется слушать меня, потому что ей и так ясно — впереди проблемы, неприятности, беспокойство.

— Меня волнует, что расследование убийства Кирилла идет так медленно.

Вдова отложила круассан и закусила губу. С языка у нее едва не сорвалось: «А вам-то что за дело?» — но девушка вовремя вспомнила, что я тоже имею право на дорогого покойного.

— Об этом даже в городе говорят, представляете? — ввернула я. Это была ложь, никого убийство Кирилла не интересовало, но я знала, чем задеть вдову. Валентина заволновалась:

— А что… что говорят?

— Говорят, что обстоятельства его смерти крайне подозрительны и указывают на кого-то из ближайшего окружения, — принялась я вдохновенно врать.

Вдова забеспокоилась еще сильнее.

— Какие люди злые, — шмыгнула носиком Валя. — Им-то какое дело?

— Видимо, причина в том, что время идет, а следствие и ныне там. Может быть, стоит позвонить и узнать, как продвигается расследование? Кстати, и про «Ягуар» спросить. Ведь это была любимая машина Кирилла Андреевича! Вам не кажется подозрительным, что ее угнали прямо накануне его смерти?

Валентине польстило, что я считаю ее способной на самостоятельные выводы. Она достала розовый телефон в мохнатом чехле и набрала номер.

— Следователь звонил мне, вот я и занесла его в память, — пояснила девушка. — Алло? Виктор Сергеевич? Это Ганецкая. Что значит — какая? Жена… то есть вдова Кирилла Андреевича. У вас есть что-то новое? Ну не знаю, вам виднее — улики там или подозреваемые? Что значит — работаете? Конечно, вы работаете, это же ваша работа! Меня интересуют результаты вашей работы. Все-таки моего мужа убили. Как же я могу не волноваться?!

Бессмысленный разговор продолжался долго — минут десять. За это время Валентина успела довести терпеливого следователя до белого каления. Под конец он сослался на сильную занятость и прервал связь, пообещав держать вдову в курсе расследования. Итак, расследование зависло, «Ягуар» не найден… Придется разбираться самой.

Да, и необходимо побыстрее закончить с «тремя грациями». Служба в этом доме начинает меня тяготить. У меня много интересных и неотложных дел, а мне придется ехать в броу-салон и торчать там при Валентине… И при этом еще нужно делать вид, будто я охраняю Нику. Не телохранитель Евгения Охотникова, а Труффальдино из Бергамо, он же слуга двух господ…

Из затруднительного положения я вышла следующим образом: проводила Валентину в салон и взяла с нее обещание никуда оттуда не выходить. Как будто киллер не достанет жертву прямо на высоком табурете у зеркала! Перед этим я попросила у вдовы номер три аванс за свои высококвалифицированные услуги. Мне были необходимы деньги на текущие расходы. Все равно это деньги Кирилла…

Валентина, нисколько не чинясь, выдала мне аванс наличными. Я засунула деньги во внутренний карман куртки и почувствовала себя намного лучше.

Я занимаюсь этим не ради денег, нет.

Но деньги позволяют не думать о том, где их взять.

Я отвезла Валентину в салон и сдала на руки девочкам. Потом я вернулась за Никой и сопроводила ее в фитнес-центр, пообещав приехать к восьми вечера.

Теперь я была свободна — несколько часов в запасе. Я решила потратить это время с пользой. Для начала я сделала телефонный звонок и назначила встречу. Не прошло и получаса, как тот, кому я звонила, уже маялся в скверике неподалеку.

— Сколько лет, сколько зим, Юрий Юрьевич! — оскалилась я в недоброй улыбке. С этим человеком меня столкнула судьба полгода назад. Он сыграл очень некрасивую роль в одном деле… но это совсем другая история. Главное, что одной темной ночью Юрий Юрьевич валялся у меня в ногах и просил оставить ему жизнь и свободу.

— Все возьмите, все отдам, только не сдавайте меня! — рыдал лысоватый мужчина в золотых очках. Тогда я дала ему шанс — согласилась закрыть глаза на некоторые шалости, потому что я — кто? Всего лишь провинциальный телохранитель. Восстановление законности в мои задачи не входит. Но Юрий Юрьевич был мне должен, и я накрепко вбила ему в память: наступит день, и я снова появлюсь в его жизни.

И вот он настал. Увидев меня, мужчина так скривился, как будто мой облик доставлял ему невыносимые страдания.

— У меня очень простое дело, — начала я с ходу. Не люблю мучить людей сверх неизбежно необходимого. — К завтрашнему дню вы пробьете по всем возможным базам человека по имени Иван Соловейчик. Уроженец Тарасова, примерный возраст — тридцать восемь лет. Постоянно проживал в США. Возможно, приехал в Россию несколько недель назад. Вероятно, побывал в Тарасове в последних числах апреля. Выясните — и после этого вы очень долго меня не увидите. Идет?

Облегчение, отразившееся на физиономии Юрия Юрьевича, заставило меня поморщиться. Ну неужели я такая страшная, а?

— Имейте в виду — информация мне нужна качественная. Если вы попытаетесь меня обмануть…

— Что вы, что вы! — Мужчина поднял руки, как на расстреле.

Юрий Юрьевич занимал довольно высокий пост в УФМС.

— Как мне с вами связаться? — подобострастно заглянув мне в глаза, спросил мой должник.

— Я сама вас найду.

Я села в машину и отправилась по следующему интересующему меня адресу.

Гараж, служивший точкой переброски угнанного «Ягуара», находился на окраине. Это была абсолютно не примечательная каменная коробка в ряду таких же унылых гаражей. Я заглушила мотор и немного понаблюдала. Ничего интересного. Тогда я натянула перчатки, вышла из машины и направилась к гаражу. Обойдя строение со всех сторон, я вернулась к автомобилю — и нос к носу столкнулась с мужичонкой в засаленной спецодежде.

— Девушка, тебе чего надо? — подозрительно косясь на мой «Фольксваген», осведомился пролетарий.

— Да так, подумываю снять тут гараж в аренду. — Я пожала плечами. — Вот этот мне приглянулся. Такая дверь крепкая, надежная. Как бы мне с хозяином связаться? Вы не знаете, он не сдается?

— Фугуй отсюда, девушка, — посоветовал мне пролетарий. — Не сдается.

— Зачем так грубо? — обиделась я. — Ладно, уеду. Поищу что-нибудь подходящее в другом месте.

Я завела мотор и отъехала, но недалеко. Пешком вернулась назад — как раз вовремя, чтобы понаблюдать, как мужичонка схватился за телефон. Я подошла к нему сзади, неслышно ступая. Мужик был так увлечен разговором, что не услышал. Прикрывая трубку рукой и стреляя глазами, он частил:

— Да точно тебе говорю, баба какая-то. Высокая, нормально так прикинутая. Тачка — «Фольксваген Гольф» госномер… диктую. Да, приехала, гараж только что не обнюхала, и давай лепить мне, мол, в аренду взять хочет. Да я сразу понял, по твою душу, Михалыч… На ментовку похожа. Но девка красивая. Я ее послал, но что-то мне кажется, она еще вернется. Понял? Ты уж там подстрахуйся… Ага, и пенсию мне подкинуть не забудь. Ну, бывай.

Закончив разговор, мужичонка убрал телефон в нагрудный карман спецовки, обернулся и встретил мой дружелюбный взгляд.

— Твою ж налево, — тоскливо протянул пролетарий.

Я слегка толкнула его в грудь кончиками пальцев. Мужик инстинктивно попятился — и уперся спиной в стену гаража.

— Открой, — я кивнула на металлическую дверь. Пролетарий упрямо помотал головой. Я сделала вид, будто бью его в живот. Мужик скорчился, защищая уязвимое место. Мои руки мелькнули перед его испуганными глазами, и вот уже в левой — его телефон, а в правой — отвертка, извлеченная мной из его же кармана.

Я приставила отвертку ему под подбородок. Поскольку я была намного выше, пролетарий замер в очень неудобной позе — едва не на цыпочках, со вздернутой головой. Он косился на меня, по небритой щеке стекла капля пота.

— Ты правильно меня боишься, — тихо сказала я. — Даже не представляешь, что я могу с тобой сделать. Но мне бы не хотелось. Не знаю, сколько тебе платит Михалыч, но явно недостаточно. Согласен — моргни.

Мужик моргнул, стараясь не кивнуть ненароком.

— У тебя есть выбор. Либо ты молчишь, как партизан, и тогда я добуду из тебя нужную информацию, но с трудом. Место здесь тихое, никто не услышит. Вариант второй — я тебе заплачу.

Надежда зажглась в глазах пролетария.

— Заплачу достаточно, чтобы компенсировать тебе моральный ущерб. О физическом мы пока вообще не говорим.

— Чего надо? — проскрипел мужик, поглядывая на отвертку.

— Ты откроешь мне гараж. Расскажешь, кто такой Михалыч и где его искать. Потом закроешь гараж и никогда никому не расскажешь о нашем разговоре. Дело было так — приехала подозрительная баба, ты ее спровадил и больше в жизни не видал. Твое дело маленькое. Идет?

Я слегка отвела отвертку, давая ему возможность кивнуть.

Мужичонка отпер гараж, куда я так стремилась проникнуть, услужливо распахнул двери и зажег свет.

Я велела пролетарию войти, закрыть за собой металлические створки и присесть на покрышку в углу. Не хватало еще получить по голове монтировкой…

Я исследовала гараж тщательно, буквально по сантиметрам, но не нашла ничего достойного внимания. Я даже спустилась в смотровую яму. На дне ее скопилась лужица моторного масла, но никаких потерянных портсигаров и тому подобного не нашлось.

Я вылезла, отерла испачканные ладони ветошью и присела напротив мужика:

— Теперь про Михалыча.

— Не лезла бы ты в это, а? — с тоской протянул пособник бандитов.

— Не отвлекайся. Давай так — я начну, а ты продолжишь. Твой Михалыч — опасный дядя, такой с виду благодушный, но ты знаешь, какой он бывает. На хлеб с маслом он зарабатывает тем, что угоняет машины. Причем не какие-то ведра с гвоздями, а самые что ни на есть элитные, причем под заказ. Пока все верно?

Пролетарий сглотнул и кивнул.

— Работают на него пацаны, в основном детдомовские или приезжие. Он умеет им так замусорить мозги, что, когда их ловят, они папаню не сдают, предпочитают сесть за угон. Платит он им неплохо, по сиротским меркам, но на самом деле в таком бизнесе это — тьфу, семечки, копейки. Если Михалычу кто не нравится, его очень скоро находят на свалке с переломанными ногами.

— Ты ж сама все знаешь, — поморщился мужик. — Ну чего тебе от меня надо?

— Номерок я и сама могу скопировать, а ты мне адрес подскажи. Где твоего Михалыча искать.

— Да не знаю я, — в отчаянии проговорил пролетарий. — Он мужик серьезный, за руку со мной не здоровается, домой, сама понимаешь, не приглашает. Знал бы — сказал. А так… у меня только номер, по которому в случае чего звоню.

Что ж, звучало вполне правдоподобно.

— Было приятно иметь с тобой дело, — сказала я, вставая. — Выжди полчаса после моего ухода. Потом можешь выходить на белый свет.

Изрядная часть моего аванса перекочевала в карман пролетария, зато дело сдвинулось с мертвой точки.

Я заехала в салон за Валентиной. Пока мы ехали домой, девушка брезгливо принюхивалась. Я высадила ее из машины и проинспектировала подошвы кроссовок. Так и есть, в смотровой яме я все-таки вляпалась в моторное масло.

Без четверти восемь я сидела в «Фольксвагене» и нетерпеливо постукивала пальцами по рулю, глядя на окна фитнес-клуба. Время поджимало. Наконец появилась Ника, которую я тоже благополучно доставила к дому.

Теперь я была свободна. Осталось только заехать к себе и сменить испачканные кроссовки. У меня сегодня еще куча дел, не хочу, чтобы люди принюхивались при моем появлении.

Мила встретила меня радостным возгласом:

— Женя, как хорошо, что ты приехала! Сегодня произошла очень странная история.

В затылке у меня застучали молоточки. Я замерла с кроссовкой в руках:

— Мила, немедленно расскажи, что случилось.

— Да ничего особенного. Просто приходили какие-то люди, искали девушку.

— Какую еще девушку? — спросила я, уже зная ответ.

— Какую-то Романову.

— И что ты им сказала?

— Я ответила, что тут таких нет. Что я не знакома с этой Романовой и ты, конечно, тоже. Но они очень настаивали на встрече с тобой. Сказали, они родители этой девушки. Обещали подойти к девяти, хотя я их уверяла, что ты можешь вообще не вернуться сегодня. Просили, прямо-таки требовали номер твоего мобильного. Но я, конечно, не дала.

— Родители? — в полном обалдении проговорила я.

Ира Романова мне ни о чем подобном не рассказывала. С другой стороны, я недавно вообще увидела красотку-угонщицу в первый раз в жизни.

Может быть, все, что рассказала мне девушка по прозвищу Рокси, — сплошная ложь? Может, она просто сбежала из дома, как делают многие подростки, а вся эта уголовная романтика — выдумка? Только зачем?!

Поскольку время приближалось к девяти, я решила обязательно встретиться с этими людьми. Расстегнула кобуру, сжевала бутерброд и выпила чашку кофе. Вскоре в дверь позвонили.

— Мила, ты, пожалуйста, иди к себе и не выходи ни в коем случае, — попросила я тетушку. — Это по работе, понимаешь?

Потом я впустила поздних гостей. Мужчина и женщина переступили порог, держась за руки. Прилично одетые, лет сорока на вид, они робко и смущенно поглядывали на меня. Я вгляделась — ни малейшего сходства с красоткой Рокси в их внешности не имелось.

— Простите за беспокойство, — заговорил мужчина, — но мы так волнуемся за Ирочку…

— Мы приехали к ней домой, а нам сказали, что ее вот уже несколько дней там нет.

— Один наш знакомый случайно увидел Ирочку вместе с вами — вы выходили из подъезда. Он тут же позвонил нам, зная, как это для нас важно.

Пока все звучало вполне правдоподобно.

— Давайте присядем, — предложила я. Гости прошли в гостиную и уселись на тот самый диван, на котом ночевала Рокси.

— Так вы родители Ирины?

— Приемные, — вздохнула женщина. — Ирочка сирота. Мы взяли ее из детдома, когда ей было шесть.

— Мы старались заменить ей родителей, но у нее непростой характер, — сообщил мужчина. — Лет с восьми она начала убегать из дома, воровать и врать. Сочиняла какие-то нелепые истории, будто мы ее бьем… Так неудобно перед соседями.

Я лихорадочно соображала. История, изложенная этими симпатичными людьми, выглядела абсолютно правдивой. Но что-то мне в них не нравилось — то ли то, как они держались за руки (нормальные люди так не делают, разве что в кино), то ли уклончивый взгляд мужчины…

— Ира еще в детстве любила животных? — любезно улыбаясь, спросила я.

— Животных? — «Родители» переглянулись. — При чем тут животные? Мы так давно не видели нашу девочку.

— Ну как же, у Ирины с собой котенок, — я развела руками, — белый такой и пушистый.

— Ах, котенок! — расплылась в улыбке женщина. — Конечно, Ирочка любит животных и вечно подбирала котят, щенят, несла их в дом.

Вот и славно. Если эти люди не знают, какого зверька таскает с собой их приемная дочь, значит, они долгое время ее не видели. Значит, им нет места в жизни Ирины. Значит, их рассказ о трогательной заботе — ложь.

Я поднялась и сказала:

— Боюсь, я не могу вам помочь. С вашей дочерью я не знакома. Я увидела ее сидящей на лестнице. Бедняга промокла насквозь. Мне стало жаль девочку. Я пригласила ее к себе, напоила чаем и позволила переночевать. Но утром мне было нужно на работу. Поэтому я подвезла Ирину на вокзал, как она просила. И больше ее не видела.

Гости снова переглянулись и встали как по команде.

— Очень жаль. Попробуем начать поиски на вокзале, — проговорил мужчина.

— А у вас ничего не пропало? Вы проверяли? — осведомилась женщина. — Понимаете, у Ирочки было тяжелое детство, эти ужасные интернатские привычки…

Ну, ребята, это уже перебор. Вы переиграли.

— Спасибо, все мое имущество цело, — сухо сказал я. — Всего хорошего.

Выпроводив незваных гостей, я начала лихорадочно собираться.

— Женя, ты уходишь? — Мила выглянула из своей комнаты.

— Тетя, ложись спать, не жди меня.

Я приоткрыла дверь и выглянула на площадку. Выскользнула из квартиры, но вместо того, чтобы спуститься во двор, где мирно стоял мой «Фольксваген», я поднялась на два этажа вверх. Ключ от чердачного замка я всегда держу под рукой. Проникнув на крышу, я на минуту выпрямилась, наслаждаясь кратким ощущением полета. Высоты я не боюсь, да и с парашютом давно не прыгала, так что скучаю по ветру в волосах.

Но сейчас было не время для романтики, поэтому я пригнулась и, скользя по мокрому железу крыши, пробралась в чердачное окно первого подъезда, потом спустилась и сбежала по лестнице. Отсюда было два выхода, причем один — на соседнюю улицу. Мини-маркет на углу дал мне приют на те пять минут, что я ждала вызванного по Интернету такси.

Я доехала до супермаркета, загрузила полную сумку еды, затем снова вызвала такси.

Как настоящий шпион, я указал сначала один адрес, потом, на середине пути, попросила водилу отменить поездку. Пообещала, что заплачу вдвойне, если он отвезет меня, куда скажу, частным порядком. Водила не стал возражать и высадил меня недалеко от дома Коваля. Дальше я пошла пешком.

Я постучала в дверь. Было уже темно, резкий ветер задувал под куртку, тяжелые пакеты оттягивали руки. Ругаясь, я ждала, когда же меня впустят.

Коваль открыл дверь и уставился на меня, замершую на пороге.

— Извини, не слышал, как ты стучала. Вода сильно шумит.

— Вода? — сердито спросила я. — Какая еще вода?

— Да я тут это… посуду мою, — несколько смущенно ответил Сергей.

Я постаралась сделать непроницаемое лицо, но получилось, кажется, плохо. За все время знакомства с Ковалем ни разу не видела, чтобы он занимался своим жилищем. Я исподтишка огляделась. В доме действительно стало почище. Линолеум на полу, по крайней мере, было видно. Половину моющего средства из привезенной мной бутыли кто-то уже использовал. Никаких консервных банок с окурками не наблюдалось.

Неужели это Ирина навела порядок в этом запущенном доме? С чего это Коваль разрешает этой девчонке, которую видит впервые в жизни, то, чего не разрешал мне?! Я поймала себя на том, что, кажется, слегка ревную. Не то чтобы у меня были какие-то чувства к Сергею, просто, когда возишься с человеком, привыкаешь считать его своей собственностью, такая вот психологическая ловушка.

— Э-э, это Ира тут хозяйничает? — не удержалась я от вопроса. Коваль удивленно поднял брови:

— Ира? А, нет. Она там, за компьютером. Кино смотрит. А я вот решил прибраться. У меня тут и правда немного… того…

Я ухмыльнулась и прошла в комнату. Рокси сидела, пристроив ноги в ботинках на спинку кресла, и смотрела третий сезон «Острых козырьков», аналог отечественной «Бригады». Обаятельный бандит Томас Шелби как раз полз по туннелю за бриллиантами русских аферистов.

Я подошла и поставила кино на паузу.

— Эй, вы чего? — возмутилась Романова.

— Потом досмотришь. Поговорить надо.

Морская свинка сидела в пузыре и с интересом смотрела на меня.

Девушка нехотя уселась, как все нормальные люди. С минуту я разглядывала прекрасную угонщицу. Под моим пристальным взглядом девушка потупилась, облизала губы и заправила прядь волос за ухо. Чувствовала она себя не слишком уверененно, несмотря на внешнюю браваду.

Рокси мирно умывалась в своем пузыре. Для свинки всюду был дом — лишь бы не забывали наполнять кормушку.

— Чего он так старается? — кивнула Ира в сторону кухни, откуда слышалось хозяйственное позвякивание посуды. — Скажите ему, что это не обязательно. Мне плевать. Все равно ведь я здесь долго не останусь — Ира вопросительно посмотрела мне в глаза.

— Пока не знаю, как долго ты здесь пробудешь. — Я говорила холодно и деловито. — Возможно, вылетишь отсюда прямо сейчас.

— Эй, эй! — Романова забеспокоилась. — Вы же сами обещали мне защиту! Знаете же, что меня прикончат, как только я явлюсь домой. А больше мне идти некуда.

— А как же твои родители?

Девушка небрежно бросила:

— Кто?

Ее тон меня не обманул. Ира прекрасно поняла, о ком я.

— Твои родители! Представляешь, час назад они пришли прямо ко мне домой. Дескать, их дорогая девочка пропала, они так волнуются. Что это значит? Ты же говорила, что сирота из детдома. Будь добра, объясни. И если будешь недостаточно убедительна, я отвезу тебя в гостницу «Волга» и оплачу номер на сутки. А дальше как знаешь.

Ира закусила губу, наклонила голову так, что гладкие темные волосы упали на глаза и скрыли половину лица. Пытается справиться с нервами? Придумывает, что бы такое соврать?

Наконец девушка откинула волосы и посмотрела на меня с вызовом.

— Эти уроды взяли меня из детдома, когда мне было восемь. Малышей все любят, а красивых особенно. — Ира с ненавистью посмотрела на свое отражение в стекле темного окна. — Когда мне стукнуло четырнадцать, они сдали меня обратно. Не могли справиться. Твари. Я их много лет не видела. Они ни разу не навестили меня после того, да они не узнают меня, если на улице встретят! С чего бы это они беспокоятся обо мне?

— Они говорят, ты убегала из дома и врала, что тебя бьют.

— Да. Так все и было. Потому что они меня били и запирали. Мне никто не верил. Они же такие положительные, мать их…

— Что им от тебя было надо сегодня?

Ира думала недолго:

— Их кто-то подослал. Сами бы они не почесались, даже если бы меня убивать стали. Тот, кто убил Саню, ищет меня. И решил добраться до меня через этих уродов.

Да, похоже на правду.

— Вы ведь им не сказали, где я? — Девушка внезапно подобралась, рука потянулась к сумке с деньгами.

— Само собой. Успокойся. Я подумаю, что делать с этой парочкой. Возможно, они больше не появятся. А теперь… давай-ка напряги свою память и еще раз опиши мне эту женщину… ну ту, в багажнике.

У Ирины сделался такой вид, как будто девушку слегка подташнивает. Тем не менее она старательно перечислила мне все приметы, какие смогла разглядеть и запомнить. Кажется, ничего не упустила.

— Вы еще не установили, кто она такая?

— Нет, еще не установила, — разозлилась я. — Знаешь ли, я не следственный отдел. И бригады криминалистов в помощь у меня нет. Делаю что могу. Извини, что не слишком быстро!

— Да вы не кипятитесь, — мирно посоветовала Рокси. — Может, я могу чем-то помочь?

— Ты даже на улицу выйти не можешь. Сиди смирно. Ты ключевой свидетель, очень ценный. Думаю, твоя история — ключ ко всему этому делу.

Щеки девушки слегка порозовели. Всякому приятно быть ключевым свидетелем. Пусть даже в деле об убийстве какой-то путаны…

Кстати, о путанах. Как труп попал в багажник? Судя по описанию Ирины, это девица низкого пошиба. Кира с такими не водился! Неужели он убил какую-то дешевку и сунул труп в багажник собственного обожаемого «Ягуара»? Никогда не поверю! Ганецкий был умен, хитер, и если бы он и в самом деле совершил преступление, то скорее бы подставил кого-то, чтобы свалить убийство на другого. Вот это на него похоже.

Но вдруг Кира вляпался в некрасивую историю? Убил, скажем, случайно, в пылу страсти. Хотел спрятать тело, вывезти в лес. А девица была не одна. Скажем, кто-то приглядывал за ней, сутенер или партнер. За это Кирилл и поплатился. Возможно такое? Вполне.

Знать бы, где сейчас «Ягуар» Кирилла и где тело неизвестной женщины… В гараже я не обнаружила никаких следов. Собственно, из улик у меня только одно…

— Ты хотела мне помочь? — обратилась я к Ирине. — Быстренько найди настольную лампу. Мне нужен хороший яркий свет.

Девушка исполнила мою просьбу с похвальной быстротой. Ирине было любопытно, что я собираюсь делать. А я расстелила на столе лист белой бумаги и выложила на него акриловый ноготь. Включила свет и направила на улику. Ира сопела за моим плечом. Наконец Рокси не вытерпела:

— Что вы собираетесь делать?

— У меня нет лаборатории. Даже нормальной лупы в этом доме не найти. Вот и приходится выкручиваться, ясно?

Я достала телефон, включила камеру и сделала несколько снимков, каждый последующий с большим приближением.

— Теперь посмотрим, что у нас получилось.

Меня особенно заинтересовала внутренняя поверхность ногтя. На последних снимках отчетливо были видны детали — следы клея на нижней стороне и какие-то белые кристаллы на верхней.

— Что это такое? — зачарованно разглядывая снимок, спросила Ира.

— У меня есть пара версий, — усмехнулась я. — Судя по размеру кристаллов, это не соль и не сахар. Так что либо это пищевая сода и девушка в своем прикиде баловалась домашней выпечкой… либо, что более вероятно, это кристаллики кокаина.

Ногти, накладные ресницы, каблучищи… Догадайтесь с трех раз, кто была эта женщина? Ира назвала ее путаной. Но Ира, при всем своем жизненном опыте, все-таки очень юное и неиспорченное создание. Путаны так не одеваются. «Ночные бабочки» стараются выглядеть сексуально, но не настолько вызывающе. А девица, которая надевает блестящее платье, не прикрывающее ягодиц, — работница смежной сферы услуг. На покойнице была не одежда, а униформа. Скорее всего, она стиптизерша, из тех, что приезжают по вызову на приватные вечерники с разборным пилоном в чехле.

— Скажи, а ты лично знакома с Михалычем? — я резко сменила тему. Вся кровь отхлынула от лица девушки.

— Откуда… откуда вы его знаете?

— Не от тебя, к сожалению, — недобро усмехнулась я. — А ведь он один из главных подозреваемых — по крайней мере, с тех пор, как я узнала о его существовании. Смотри — заказы на угон вы с Саней получали от него. Наводку на «Ягуар» Ганецкого дал Михалыч. Гараж, в котором ты должна была оставить машину, принадлежал ему. Ты вроде бы неглупая девочка, сложи-ка два и два.

— Да не он вам нужен. Стал бы он гробить собственный налаженный бизнес. У него дела шли отлично, а теперь, после всех этих убийств, неизвестно, что будет дальше. Не знаю я, где его искать. Саня меня возил на встречу с ним, но мы в городе встречались. Пожилой такой мужик, седой, без особых примет. Не суйтесь вы к нему, а? Не надо, — с тоской протянула Ирина. — Он тут ни при чем.

— Чего это ты его защищаешь? — удивилась я.

— Он мне работу дал, когда всем на меня было наплевать, — недобро глядя на меня, сказала сиротка. — Саня его попросил, и он меня к себе взял.

— Ты вообще понимаешь, о чем говоришь? — Я не поверила своим ушам. — Ты преступления совершала, девочка! Сколько на тебе угонов висит? Какой срок тебе дадут, если все откроется? Давай вернись уже в реальный мир! Твой Саня втянул тебя в банду, воспользовался твоей влюбленностью и беспомощным положением.

— Не смейте так про Саню! — заорала Рокси, вскакивая. Мне показалось, что Ира Романова готова к рукопашной.

В дверях появился Коваль:

— Девушки, чего вы так орете?

— Знаешь, что эта тварь про Саню сказала? — продолжала на повышенных тонах Рокси. — А-а, что с вами говорить, все вы одинаковые!

И девушка пулей вылетела из комнаты. Видимо, меня только что занесли в разряд родителей, учителей, воспитателей и прочих взрослых, которые осложняют жизнь тинейджерам! Очень непривычное ощущение.

Коваль обеспокоенно посмотрел вслед девушке. Я кивнула на морскую свинку, которая грызла травку в пузыре как ни в чем не бывало:

— Видишь? Никуда твоя Ира не денется. Вернется как миленькая. Чаю мне в этом доме дадут? Кстати, к тебе у меня тоже дело.

— Дело? — Коваль недоверчиво покосился на меня.

— Времени катастрофически не хватает, — пожаловалась я. — Хоть разорвись. Поэтому ты мне нужен. Интернет у тебя есть, так что помоги мне собрать компромат на ближайшее окружение Ганецкого. Прежде всего меня интересуют вдовы, потом деловые партнеры, друзья и родственники — в последнюю очередь. Сделаешь?

— Издеваешься? — поморщился Сергей. — Я тебе кто — участковый Анискин?

— Ты военный юрист, — напомнила я, — с головой у тебя проблем нету. Так что будь другом, а? Меня интересуют косвенные улики. Счета, фотографии, соцсети… Не мне тебя учить.

Коваль неуверенно кивнул.

— Я знала, что могу на тебя рассчитывать. И эту… угонщицу загрузи делом. Чтобы мысли глупые в голову не лезли.

Ира действительно вернулась минут через пятнадцать. Мы с Сергеем пили чай на кухне. Романова тихо вошла и, не говоря ни слова, присела к столу.

Я зевнула.

— Поеду я, пожалуй, поздно уже. Когда смогу, появлюсь. Продуктов вам хватит на неделю.

— Я тут вспомнила, — тихо проговорила Ирина, — когда вы сказали про лупу… про увеличение. Когда я сидела на крыше, хотела найти Саню, у меня не было бинокля. И я всех, кто входит в дом и выходит, снимала на телефон. Снимки с приближением. Качество не очень, но узнать можно. Подумала, вам будет интересно.

Еще бы не интересно!

Я внимательно посмотрела фотографии. На них присутствовали все три грации. Ладно, Валентина у себя дома. А вот что там делали остальные? Лилия на тот момент еще не работала в доме. Что же, она имела привычку являться в гости к бывшему мужу, да еще без приглашения? А Ника? Что бизнес-леди делала в доме Ганецкого?

Глава 5

Следующее утро началось вполне мирно. Встала я рано, успела совершить пробежку по округе, пользуясь тем, что неустойчивая мартовская погода склонилась в сторону зимы. Настроение у меня резко улучшилось, так что, когда я за утренним кофе позвонила Юрию Юрьевичу, голос мой был бодрым и радостным.

— Доброе утро, Охотникова беспокоит.

Юрий Юрьевич прокряхтел приветствие. Я прямо-таки видела его скорбную физиономию и нервные руки. Ничего, голубчик, недолго тебе меня терпеть.

— Надеюсь, вы успели выполнить мою небольшую просьбу? — с ледяной вежливостью осведомилась я. — Или мне следует перезвонить вам позже?

— Нет-нет! — поспешно проговорил мой должник. — Я все сделал. Все как вы просили. Сидел до половины четвертого утра…

— Технические подробности меня не интересуют, — обрезала я. — Только результат. Итак, я вас слушаю.

— Человек, которого вы назвали мне, не пересекал границу Российской Федерации в течение последних трех месяцев. Видите, я подстраховался и проверил еще и январь и февраль…

— Ценю вашу старательность. А теперь скажите: вы уверены? Вы абсолютно уверены в том, что это соответствует действительности? Потому что, если вскоре окажется, что вы просто не слишком старательно выполняли свою работу, мне придется…

— Нет! — придушенным шепотом завопил Юрий Юрьевич. — Я старался! Я был очень внимателен. Отвечаю за результат, уверяю вас!

— Что ж, благодарю. Надеюсь, в ближайшее время я вас не побеспокою. Всех благ.

И я прервала разговор. Поболтала ложечкой остывший кофе и разочарованно посмотрела на телефон. Отрицательный результат — тоже результат… но все-таки очень обидно.

Я уже настроилась на то, что вот-вот возьму за жабры этого Соловейчика… А он смирно сидит в своей Америке. Ладно, вычеркнем его из подозреваемых.

Я достала список и еще раз пробежала его взглядом. Да, количество практически не уменьшается. Время идет, а я ничего не выяснила, до сих пор не знаю даже о том, есть ли алиби у трех граций. Надо ускорить темпы расследования. Причем не факт, что я найду виновного, — в списке около двадцати имен. Часть из них мне известна, а вот люди в самом конце перечисления по-прежнему остаются темными лошадками.

До чего же спать хочется… Даже кофе не помогает. Бросив взгляд на часы, я принялась быстро собираться. Вскоре я уже подъезжала к дому Ганецких.

С раннего утра там орудовали ребята из «Бастиона». Когда я приехала, парни в фирменных комбинезонах как раз заносили тяжеленную стальную дверь, предназначенную для убежища. Я посторонилась, пропуская их. Двое других монтировали камеру над входом. Ничего, Валечка мне еще спасибо скажет.

Хозяйка дома сидела в своей комнате и жалобно чихала в платочек. Сообщив мне, что, кажется, простудилась и не намерена выходить из дома, Валентина откинулась на подушки.

Я спросила, могу ли отъехать по делам, и тут же получила разрешение.

Осталось только сопроводить Нику, и весь день в моем распоряжении.

Ника заканчивала завтрак, Лилия как раз собиралась убрать со стола. Но вдова номер два неожиданно отказалась от моих услуг. По обыкновению, разговор велся на повышенных тонах:

— Знаешь, Евгения, никак не могу понять, почему мне нужно всюду таскаться с тобой! Все это какая-то ерунда. Никто не собирается на нас нападать — ни на меня, ни на эту дурочку Валентину, ни на Лильку. И чего мы так перепугались, а? Это ведь ты нас взвинтила, признайся!

Лилия терла стол, не поднимая глаз. Ника закурила сигарету и почти сразу раздавила ее в блюдечке. Так, еще секунда — и женщина догадается, что покушение было спланировано мной! Надо отвлечь вдову номер два, пока не стало поздно.

Я задела ладонью чашку с кофейной гущей на дне, и та со звоном разлетелась о плитку пола. Ника вздрогнула и прижала к груди портфель, с которым собиралась ехать на работу.

— Извините, — развела я руками. — Иногда бываю такая неловкая…

Я поймала внимательный взгляд Лилии. Кажется, домработницу не обманул мой маленький спектакль. А вот Ника и думать забыла о чем-то, кроме пережитого страха:

— Нет, ты меня в могилу свести хочешь! А еще телохранитель. У меня едва родимчик не приключился. Сразу вспомнила, как за мной в тумане эта машина гонялась…

Кажется, я слегка перестаралась. Вот сейчас Ника скажет, что и шагу не сделает без телохранителя… но женщина, кажется, по-прежнему была не прочь избавиться от моей опеки.

— В общем, так, Евгения. С этой минуты ты на меня не работаешь. Попрошу счетов мне не присылать. Сама справлюсь.

Не дожидаясь продолжения, я вышла и уселась в «Фольксваген». Пока я прогревала мотор и любовалась на слаженную работу ребят из «Бастиона», которые карабкались на крышу, Ника проследовала к своему «Пежо». Лихо газанула и покатила к центру города. Мне стало интересно, почему вдова номер два так старалась избавиться от моей опеки, поэтому я поехала следом. Держа дистанцию в три машины, я старалась не терять «Пежо» из виду. Поскольку он был цвета ядовитого лайма, это было не слишком трудно. Я знала, что Ника не смотрит по сторонам, в машине она слушала музыку, на светофорах подкрашивала губы. Шансов, что Ника меня заметит, было немного.

Я была права — бизнес-леди держала путь вовсе не на работу. Доехав до центра, Ника припарковалась у кофейни, выскочила, простучала каблучками по ступенькам и, вся сияя, влетела внутрь. Я подошла к стеклу и заглянула в витрину. Утреннее кафе было полупустым, за столиком у стены сидел молодой человек. Стильный, бородатый по последней моде, с выбритыми висками и хвостиком волос на макушке, в дорогих очках и с таким же портфелем, как у Ники. Юноша поднялся ей навстречу и улыбнулся. Кто это еще такой?! Но тут бизнес-леди закинула руки на шею стильному парню и поцеловала его таким поцелуем, что у меня не осталось сомнений в том, кем приходится женщине этот тип.

Разочарованная, я отошла от витрины. Парочка принялась за кофе с пирожными, оживленно болтая и то и дело берясь за руки.

Вздыхая, я вернулась в машину. Это совсем не то, что меня интересует. Амурные дела Ники меня не касаются. Она свободная женщина, самостоятельная, давно уже разведена, а то, что бородач годится ей в сыновья, — уже детали.

Меня ждала куда более интересная встреча. Адрес я предусмотрительно взяла у Рокси, и не пожалела.

Я припарковалась возле унылой пятиэтажки. Час был еще ранний, так что у меня были хорошие шансы застать дома кое-кого. Мне повезло — этот кое-кто лично открыл мне дверь.

Приемный отец Иры Романовой при виде меня попятился и попытался захлопнуть дверь, но я легонько подвинула его плечом и вошла. Мужчина не сопротивлялся. Он отступал до тех пор, пока мы не оказались в комнате — просторной, с пухлыми диванами, ковром посредине и роялем в углу.

Ира рассказала мне, что ее приемная мамаша преподает в музыкальной школе по соседству и на работу уходит к восьми, а вот папочка, банковский клерк, раньше десяти из дома не выходит.

Еще в первую и единственную нашу встречу мужчина показался мне слабым звеном в этом тандеме тихих мерзавцев. Мужчины вообще быстрее ломаются при допросе. Видимо, на моем лице отражалось то, что я чувствовала, потому что мужчина попятился, споткнулся и повалился на рояль. Тот жалобно загудел.

— Доброе утро. Вижу, вы меня узнали. Мало того — я еще вижу, что тот, кто вас нанимал, познакомил вашу семейку с некоторыми подробностями моей биографии, — весело сказала я. — Отлично. Ваш знакомый сэкономил мне время.

Приемный папаша распутался наконец с собственными ногами и встал в изгибе рояля, как будто собирался запеть. Рука мужчины потянулась к телефону.

Я села в кресло и покачала головой:

— Не советую. Да и кому вы собираетесь звонить? Вашей супруге? Прилетит сюда на метле и спасет вас? Или, может быть, вашему работодателю?

— Работо… кому? — Он еще надеялся, что всё обойдется.

Я закинула ногу на ногу и деловито произнесла:

— Собственно, у меня к вам два деловых вопроса. Первый, и самый важный — вы дадите мне обещание, что вы и ваша супруга больше никогда не появитесь в жизни Ирины?

Мужчина поспешно закивал, еще не веря, что все так легко закончилось.

— Спасибо. Теперь второй вопрос, совсем короткий: пожалуйста, дайте контакты того человека, который вас нанял.

Он колебался буквально несколько минут. Объект я выбрала правильно. Будь на его месте супруга, она бы упрямилась куда дольше. Женщины способны держаться из чистой стервозности. Знаю, сама такая.

— Мы… Я не знаю адреса, — заговорил приемный папочка, пробегая дрожащими пальцами по пуговицам на рубашке. Как у всех, кто совмещает сидячую работу с сытой жизнью, у него уже образовалось солидное пузцо.

— Он что же, прямо сюда приезжал, в вашу квартиру с роялем и фикусом? — усмехнулась я.

— Конечно, нет. Мы ездили к нему, за нами приехали такие… плечистые парни, сказали, что нас хочет видеть один серьезный человек и что речь о нашей приемной дочери.

Глаза его обратились к фотографии на стенке — он сам и супруга в лыжных костюмах на фоне голубых снегов.

— Мы попытались объяснить, что девочку давно вернули и по закону не несем за нее ответственности…

— Но они почему-то не захотели слушать, — усмехнулась я. — Давайте я сокращу ваш вялотекущий рассказ, ладно? Они засунули вас в машину — «Паджеро» или «Гелендваген» и привезли… куда?

— Кажется, этот населенный пункт называется Сабуровка. Адреса я не знаю, но там есть такой большой кирпичный дом недалеко от магазина. Высокий забор, ворота… За что нам все это?! — вдруг воскликнул мужчина.

— Может быть, за то, что сначала вы взяли к себе сиротку, а потом сдали ее обратно в детдом? — предположила я.

— Все нас осуждают, — вздохнул приемный папаша. — А поставьте себя на мое место! Вы когда-нибудь имели дело с детьми?

— Приходилось, — кивнула я. — Понимаю, о чем вы говорите. Детишки не всегда ведут себя, как в рекламе йогуртов. А вы что, не знали?

— Ирочка была таким красивым ребенком, — печально проговорил мужчина. — Мы долго выбирали и выбрали ее. И очень скоро пожалели. Она воровала. Таскала хлеб и прятала под подушку. Вся постель в крошках. А когда мы пытались отобрать запасы, она кричала. Соседи смотрели на нас косо — думали, мы ее бьем.

Он искоса глянул на меня:

— Несколько раз моя супруга и правда не сдержалась… И еще Ирина убегала из дома. Нам пришлось запирать ее в комнате. Для ее же блага.

— Слушайте, я не нуждаюсь в ваших исповедях, — разозлилась я. — Зачем вы мне это все рассказываете?

Он облизал пухлые губы и, все так же искоса поглядывая на меня, пробормотал:

— Просто хочу вас предупредить… чтобы вы не очень-то доверяли Ире… чтобы были с ней осторожной.

Я резко встала. Он вжался в рояль, но я уже шла к двери. На ходу я бросила ему:

— Учту ваши советы. Да, кстати, супруге можете рассказать о моем визите — все равно ведь не утерпите, а вот звонить Михалычу очень не советую. Мне ведь ваш адресок известен. Как-нибудь вечерком можем вместе с Ирочкой нанести вам визит. Вы ведь так скучаете по своей девочке?

Физиономия приемного папаши слегка позеленела. Кажется, перспектива встречи с приемной дочкой напугала его больше, чем повторное свидание со мной.

Оставив его осознавать смысл сказанного, я покинула квартиру.

Через сорок минут я уже въезжала в Сабуровку. Учитывая скверные дороги, это был своего рода рекорд. Но мне так не терпелось побеседовать с таинственным Михалычем…

Не надо быть Эйнштейном, чтобы сообразить, кто мог нанять эту парочку. Кому больше всех нужно знать, куда пропала Рокси, угонщица элитных тачек? Кому вообще интересна ее судьба? Только тому, кто дал ей работу.

Саня, пытаясь помочь подруге выпутаться из неприятностей, влип во что-то совсем уж жуткое и погиб. Если бы парень был жив, он бы связался со своей девушкой. Судя по всему, бывший детдомовец всерьез ее любил. А вот Михалыч не испытывал добрых чувств к девочке, из-за которой, как сейчас принято говорить, что-то пошло не так.

Обычный заказ на дорогую тачку закончился уголовщиной. Идеальный план угона полетел ко всем чертям. Вместо солидных бабок за «Ягуар» Михалыч получил труп. Естественно, он не поверит словам Рокси, что она ни при чем. И теперь Михалыч ищет девушку. Давно нашел бы, если бы не одна чокнутая телохранительница, которая вот так с ходу ввязалась в это дело…

Дом в Сабуровке соответствовал описанию. Трехметровый забор с колючкой-егозой поверху, ворота — танком не пробить, камеры…Наверное, охранную систему Михалычу ставил все тот же «Бастион». Не стану и стараться проникнуть в дом нормальным путем. Предпочитаю приготовить Михалычу сюрприз — а заодно продемонстрировать свои возможности. Пусть знает, с кем имеет дело, — это очень экономит время.

В багажнике «Фольксвагена» я вожу сумку с кое-каким снаряжением. Помнится, есть там у меня одна штука, которую давно мечтаю обкатать в деле.

Джеймсу Бонду, агенту два нуля, хорошо — всякие там стреляющие ручки и летающие «Астон-Мартины» ему предоставляет МИ-6. А я совсем одна на свете. Но и у меня есть свой мастер — такой Левша местного разлива.

Этот человек в прошлом — конструктор из военного КБ. Сейчас он давно на пенсии, но с головой у него более чем нормально, и есть помощник, рукастый такой парнишка. Иногда я даю им заказы и никогда не забываю про премиальные. Дорогостоящие услуги порой пробивают дыру в моем бюджете, но дело того стоит.

Вот и эта приспособа была из того же источника. Припарковав «Фольсваген» на горке подальше от дома, я оперлась на капот и закурила. Дом Михалыча был выстроен с умом — ни с одной точки, даже с возвышенности, двор не просматривался. Даже с моего места виднелась только блестящая металлическая крыша. Значит, понадобятся «кошки». А вот эта вышка ЛЭП расположена очень удачно…

Ворота отъехали вбок, со двора выехал «Гелендваген» и понесся, набирая скорость, по шоссе в сторону города, стекла были тонированные, и понять, сколько там человек, невозможно. Ладно, будем надеяться, что Михалыч отправил своих ребят по делам. Вот если он сам сидел в этой машине, тогда все обстоит сложнее. Придется ждать, теряя кучу времени и рискуя, что кого-то заинтересует мой «Фольксваген», маячащий на горке.

К тому моменту, когда сигарета догорела до фильтра, в моей голове сложился план. Я аккуратно загасила окурок и упаковала в фольгу. Предпочитаю не оставлять следов. Потом я отогнала «Фольксваген» в лесок, под защиту деревьев. По крайней мере, не будет так мозолить глаза. Я вынула из багажника сумку и принялась распаковывать снаряжение.

Михалыч, конечно, крут, но мне приходилось проникать на куда более защищенные объекты. Беспилотника у него там точно нет. А значит, его утыканное колючкой и увешанное камерами, как новогодняя елка лампочками, жилище все-таки уязвимо. Что мы сейчас и продемонстрируем.

Я осторожно развернула куртку-ветровку из сверхпрочного и очень легкого материала. Мой умелец изготовил ее по моему заказу уже давно, вот только не было необходимости использовать. Мой Левша пару раз звонил, интересовался, как работает «штучка». И вот наконец штучка пригодилась.

Я надела куртку и застегнула до горла застежку-молнию. От того, как сработает штучка, зависит моя жизнь, а я ею дорожу. Прихватив звякающие «кошки», я направилась к опоре ЛЭП. Здоровенная вышка была самой высокой точкой округи. Подойдя к подножию, я надела кожаные перчатки и начала взбираться. Поднималась я медленно, но вскоре уже разглядывала владения Михалыча с высоты. Двор был передо мной как на ладони. Людей видно не было, и я решила не ждать темноты, а рискнуть прямо сейчас. От жилья я неблизко, вряд ли кто-то из местных потащится в лесок, в котором я спрятала «Фольксваген». Для грибов и охоты точно не сезон. Так что увидеть меня некому. Подручные Михалыча отбыли в город. Вряд ли в доме серьезная охрана. А с несерьезной я справлюсь. Собственно, мне бы только поговорить… Если получится, постараюсь обойтись без силовых методов.

Если Михалыч в доме, нас ждет очень интересный разговор. А если отбыл в черном «Гелендвагене», придется подождать.

Итак, решено. Операция «Валькирия» начинается.

Я пристегнула «кошки» к ботинкам. Приземляться надо точно, а то вместо Валькирии получится омлет. Проверила снаряжение. Ну, Левша, не подведи…

Я оттолкнулась от опоры и прыгнула, раскрывая крылья. Сделанные из сверхтонкого и сверхпрочного материала, они успешно выдерживали мой не такой уж большой вес. Будь на моем месте мужчина, площадь крыла пришлось бы увеличить примерно вдвое. Лететь на них было, само собой, невозможно, а вот планировать — легко. Ловя восходящие воздушные потоки, я направила свой полет прямиком в сторону дома, где проживал старый бандит.

Парить было очень приятно, но полет длился недолго — всего сорок секунд. Так, теперь очень ответственный момент… «Кошки» со скрежетом проехались по железу крыши и вцепились в лист, оставив на нем жуткого вида борозды — как будто по крыше промчался кот размером с автомобиль.

Нужно было как можно быстрее свернуть крылья, не повредив их. Я успела затормозить на самом краю, гася инерцию, перекатилась по железу, села и потрясла головой. Небо и земля еще менялись местами в моих глазах, но, кажется, все прошло как надо.

Я отцепила «кошки», сняла ветровку. Под ней на спине висел рюкзак. Снаряжение я убрала в него и начала искать путь, которым можно проникнуть в дом. Чердачное окно не охранялось. Естественно, зачем — кто, кроме голубей, им воспользуется?

Разве что Женя Охотникова… Чердак у Михалыча был просторный, а замок, к счастью, обычный. Будь там висячий замок, пришлось бы искать другой способ. А так я за четыре минуты вскрыла его при помощи ножа — просто вынула личинку замка. Деревянная лестница привела меня в комнату с пухлыми коврами, громадным плазменным экраном в полстены и фикусом в кадке. Фи, какое мещанство! Представления о роскоши у Михалыча самые демократические.

Я уселась в кресло и прислушалась. В комнате подо мной явно кто-то был — я слышала шаги, скрип деревянного пола, покашливание, до меня донесся аромат табака… Вряд ли кто-то из слуг стал бы курить прямо в покоях… Итак, хозяин дома.

Я извлекла свой мобильный и набрала номер, полученный от пролетария.

Трубку взяли сразу.

— Слушаю, — отозвался осторожный мужской голос.

— Охотникова Евгения Максимовна вас беспокоит, — приветливо проговорила я.

После небольшой паузы старый бандит отозвался:

— Так и знал, что ты проявишься. Навел справки и много чего интересного про тебя узнал. Чего тебе?

— Поговорить хотелось бы, — все так же дружелюбно сказала я.

— Ну так говори.

— Не по телефону же!

— Тогда давай встретимся, — хмыкнул мужчина. — Это можно как-то устроить?

— Легко! Как раз сейчас сижу в вашей гостиной. Ну там, где фикус.

Тишина в трубке была долгой, и я насладилась ею сполна.

Вот тебе, старый бандюган! Женя Охотникова — это серьезно. Это не детишки детдомовские, которых можно использовать в своих грязных играх.

Наконец дверь распахнулась. Михалыч появился на пороге и замер, глядя на меня. Пожилой такой дядька, в спортивном костюме с начесом по случаю прохладной погоды, в чистых белых кроссовках, со здоровенной плешью на макушке и щеткой седых усов под носом. Безобидный такой пенсионер с виду. Но вот два глубоко сидящих в глазницах черных глаза глянули на меня, и холодок продрал по спине. Ой-ёй, Охотникова, во что ты ввязалась…

Я вздернула подбородок и приветствовала хозяина вежливым кивком. Михалыч еще немого поразглядывал меня, потом подошел ближе и покачал головой:

— Значит, правда то интересное, что про тебя говорят. Я позвонил в охрану на воротах — никто не входил. Камеры все пишут, сигнализация включена. Проволока на заборе тоже цела — кстати, она у меня под током. Так что сейчас ты мне расскажешь, как сюда попала.

Он выглядел обманчиво безобидным, но я прекрасно отдавала себе отчет, кто он такой и на что способен. Но и лицо терять нельзя.

— Пусть это останется моим секретом. Могу вас уверить, что никто, кроме меня, не способен проникнуть в ваш дом таким способом.

Михалыч пристально смотрел на меня, его желтоватое лицо, прорезанное глубокими вертикальными морщинами, выражало отвращение. Я была проблемой. А проблемы он привык решать, и быстро.

— Я пришла поговорить, — поспешно сказала я. — Думаю, вы тоже заинтересованы. Давайте оставим в стороне как мои способности и специфические навыки, так и ваш бизнес. Пусть вас ловят те, кому по долгу службы положено. Меня интересует всего одно ваше дело — то самое, с «Ягуаром» Кирилла Ганецкого. Я так понимаю, у вас тоже в связи с ним неприятности?

Михалыч дернул щекой. Миг — и напряжение спало. Я поняла, что все пойдет по моему плану. Мой непредсказуемый собеседник готов к диалогу. Я просчитала его правильно — собственная шкура ему важнее всего остального.

Старый бандит уселся в кресло.

— Ты про это дело, смотрю, знаешь больше моего, — медленно проговорил Михалыч. — От кого информация?

Приветливо улыбаясь, я смотрела на старого бандита.

— Ладно, — наконец произнес Михалыч и откинулся на спинку кресла. — Давай говорить. Вообще странно это. Между нами: заказа на «Ягуар» не было.

— Как это — не было? — не поняла я.

— А так. Ребятишки сами его угнали. Проявили, так сказать, инициативу. Мою точку использовали. Не могу понять, что на них нашло.

Михалыч пожевал сухими губами.

— А хозяина на другой день завалили. Я так не работаю. У меня все чисто. А тут я сижу и даже не могу разобраться, кто меня кинул. Если полезу в это, на меня труп хозяина тачки повесят.

Старый бандит выглядел по-настоящему обеспокоенным. Я ему поверила.

— Ладно, больше всего меня интересует судьба пацана. Саню куда дел?

— Да я его в глаза не видел! — возмутился Михалыч. — Хороший был пацан, умный, дельный. Не пил. Умел работать автономно, в критических ситуациях принимал решения сам. Я его помощником хотел сделать. Такие люди — редкость. И вот пропал.

— А девушку его знаешь?

— Да, интернатская. Тоже хорошая девка. Нервы в порядке. Девок я на работу не беру, они психовать начинают. Паникуют, треплются о чем не надо. А эта нет, не такая.

— Слушайте, меня все это волнует по одной простой причине. Моего… друга убили. И ваши гаврики увели его «Ягуар». Вот я к вам и обращаюсь как к эксперту. Так что там все-таки произошло?

Михалыч почесал заросшую седой щетиной щеку и медленно проговорил:

— Кто-то вмешался, дал ребятишкам подставной заказ. Видимо, знал, что бизнесмена этого завалить хотят. Вот и решил, что ему автомобиль больше не нужен. И после убийства угон станет никому не интересен.

Старый бандюган только подтвердил мои подозрения. Михалыч продолжал:

— Про убийство ничего сказать не могу. Мне такое попадалово без надобности. Я бизнесмен. У меня налаженное дело, поставки расписаны на полгода вперед.

Я едва не рассмеялась — таким странным был наш разговор.

Михалыч вдруг посмотрел на меня искательно:

— Ты это… найди мне Саню. А я тебе заплачу. Сколько скажешь, столько и дам.

Кажется, у меня только что появился еще один клиент?

— Значит, «Ягуара» Ганецкого у вас нет? — подвела я итог.

— Да я его в глаза не видал. И точку мою использовали у меня за спиной, — пожаловался бандит.

— А про труп в багажнике что-нибудь интересное можете сказать?

Михалыч нехорошо глянул на меня:

— О чем ты вообще?

Я хлопнула себя по колену:

— Вот это да! А я-то думала, что вы все контролируете. В багажнике девочка нашла труп. А вы, значит, не в курсе?

Михалыч резко встал:

— Так, давай исчезни. Я к этому отношения не имею. Найдешь Санька — скажи, он больше на меня не работает. И девке передай. Пусть имя мое забудут.

— Обязательно передам, — пообещала я, поднимаясь. — Если что узнаю, я вам позвоню и сообщу.

— На этот номер, — сказал Михалыч и протянул мне визитку. Одна сторона была чистой, на другой только цифры — номер мобильного.

— Хорошо. А теперь, будьте любезны, выпустите меня через ворота. Я, конечно, могу стенку взорвать, чтобы выйти, но не хотелось бы усложнять.

Мне показалось или Михалыч едва заметно усмехнулся?

Я покинула дом старого бандита нормальным путем, через ворота. Охрана смотрела на меня волками, но мне было все равно. Пусть вас, ребятки, хозяин взгреет. И пусть поломает голову, как я проникла в его крепость.

Я вывела «Фольксваген» из леса и поехала в город.

Что ж, отрицательный результат тоже приносит пользу. Теперь я знаю — Михалыч не имеет отношения ни к угону, ни к трупу в багажнике, ни к исчезновению Сани. А значит, и к смерти Кирилла Ганецкого.

Так что я ровно там же, где была до начала расследования. У меня на руках длинный список подозреваемых и ни малейшей зацепки. Возглавляют список три вдовы, о каждой из которых я еще не выяснила ничего существенного. Кроме того, в списке друзья и деловые партнеры Ганецкого. Отработка каждого следа займет долгие месяцы! А в конце — дальняя родня, мелкие проблемы и обиды… Злопамятный был покойный Ганецкий и мелочный. Это же надо так скрупулезно подсчитать все!

Скольким же людям причинил ущерб обаятельный Кира? Скольким нанес обиды? Сколькие желали ему смерти? А решился на два выстрела всего один из этого длинного списка…

Я вздохнула. Все-таки каждый должен заниматься своим делом. Лучше всего я умею делать то, чему меня учили. Вот от операции «Валькирия» я получила массу удовольствия и провела ее просто блестяще. А следователь из меня никакой.

«Джама-а-айка!» В кармане заорал мобильный. Надо все-таки сменить рингтон. Какая уж тут Ямайка… «Фольксваген» несся в сторону города, бесстрашно рассекая лужи. В машине я обычно пользуюсь гарнитурой — предпочитаю не рисковать жизнью понапрасну, ни своей, ни чужой.

— Охотникова.

— Жень, я тут кое-что накопал…

Голос был мне незнаком.

— Кто это?!

— Не узнала? — рассмеялся Коваль. — Значит, буду богатый.

— Сергей?!

Мой приятель был трезв — вот в чем вся штука. Потому я и не узнала его.

— Слушаю, — осторожно сказала я.

— Ты хотела сведения о трех женах Ганецого?

— Ну хотела, — пробормотала я.

— Получи и распишись. Значит, так. Лилия Михайловна Ганецкая, в девичестве Иванова. Ничего особенно интересного. До развода с этим Ганецким вообще ничего, а после кое-что нашел. При разводе Лилия Михайловна получила солидный золотой парашют — квартиру, автомобиль, акции и валютный счет в приличном банке. В общем, обиженной не осталась. Но Иванова не сумела распорядиться наследством — сначала неудачно инвестировала деньги, потом начала пить. Постепенно продала все имущество и в конце концов загремела в больницу, где прошла курс лечения от алкоголизма.

— Это для меня не новость, — задумчиво проговорила я. — Сама застукала даму за тем, как она из хозяйского бара спиртное тайком попивает. Бывших алкоголиков не бывает.

В трубке повисла зловещая тишина. Я спохватилась:

— Ой, прости, Сергей, я не тебя имела в виду…

— Проехали, — ледяным тоном отбрил Коваль.

— Как ты все это разузнал? — поскорее перевела я разговор в конструктивное русло. — Я целую неделю терлась около этих трех граций и ничего полезного не выяснила. А ты — раз, и результат. Как ты это делаешь?

— Профессиональный секрет, — усмехнулся Коваль. — На самом деле ничего сложного тут нет. Надо просто уметь собирать информацию. Не представляешь, сколько может сказать о человеке его страница, скажем, в «Одноклассниках». Лилия Михайловна там есть, правда, редко заходит на страницу. Вторая вдова на «Фейсбуке», а третья «ВКонтакте» — с подружками переписывается. Просишься в друзья к кому-то из друзей интересующего объекта, люди к этому относятся достаточно легкомысленно, народ у нас дружелюбный, кругом котики и фотографии детей и внуков, а также роз, выращенных на дачном участке. — Коваль зло засмеялся: — Подвоха никто не ждет. Добавляют тебя в друзья, не важно кто, ты входишь на страницу объекта и копаешься там. Одна ночь в Интернете — и вот у тебя уже фотографии и контакты объекта.

— Ну ты даешь! — восхитилась я.

— Разговорить можно любого, — продолжал Коваль. — В соцсетях люди выкладывают друг о друге такое, чего никогда бы не рассказали незнакомому человеку при личном контакте или по телефону. Представляешься, скажем, давним знакомым объекта, жалуешься, что давно его не видел, совсем потерял связь… и тебе сливают много интересного.

— Ладно, про Лилию все понятно, давай про двух других.

— Вторая жена — Ника Николаевна Ганецкая, в девичестве Шульц, будет повеселее первой. Ты в курсе, что она увлекается стрельбой? Активная, много контактов. Часть из них связана с профессиональной деятальностью, остальные личные. Выяснил, что дела у ее фитнес-клуба идут далеко не так прекрасно, как дамочка пытается представить. Кризис, денег у народа мало, средний класс в вашем Тарасове стремительно тает.

— Давай про личное.

— Личное как раз самое вкусное. Дамочка не так давно завела отношения с диджеем Хомой Брутом.

— Кем?!

— Фишка в том, что он моложе госпожи Шульц на пятнадцать лет.

— А-а, знаю, стильный такой мальчик, — сообразила я. — Видела их вместе. Не вижу здесь ничего криминального. Ника — дама одинокая, свободная. Может делать что хочет.

— Не факт, что Кирилл Ганецкий относился к этому так же легко, — возразил мне Коваль.

— Ой, да ладно! — засмеялась я, объезжая лужу. — Кира был тот еще ходок.

— Ты плохо представляешь себе мужскую психологию, — наставительно сказал Сергей.

— Я?! Плохо представляю себе мужскую психологию?!

— Ага. Судишь по себе. В твоем характере, конечно, есть кое-какие мужские черты, но ты все-таки женщина.

— Все-таки?! — Я едва не врезалась в «жигуль», некстати остановившийся впереди на светофоре. — Ты прямо как моя тетя. Она тоже все время говорит, что мне нужно было родиться мальчиком. И папа был бы рад…

— Ничего не знаю про твоих родных, — деловито проговорил Коваль, — но в твоем характере действительно есть мужские черты. Некоторые связаны с воспитанием — все-таки папа-генерал даром не проходит, согласись. А некоторые — с твоей службой… сама знаешь где.

— Знаешь что?! — рассвирепела я. — Между прочим, я не просила проводить мне сеанс психоанализа. Ты получил задание просканировать этих вдов! С чего бы это ты за меня взялся?

— Но ты ведь тоже состояла с этим Ганецким в близких отношениях, — тихо произнес Коваль.

Я онемела. Осторожно съехала на обочину и припарковалась. Когда ко мне вернулся дар речи, я просила:

— Как ты об этом узнал?

— Точно таким же способом, — жестко сказал Сергей. — Ты, конечно, профи в своей узкоспециальной области, но шифроваться по-настоящему не умеешь. Кое-кто из твоих друзей был в курсе вашего романа. На твоей собственной странице есть фото, где вы на какой-то яхте с Ганецким пьете шампанское. А уж его страница… Она еще не закрыта, кстати. Если не полениться и пролистать подальше, года на два назад, там сплошная ты.

Я молча сидела, уронив руки на колени и глядя в стекло, за которым тек сплошной поток грязных автомобилей.

— Женя, извини, — сказал наконец Коваль. — Я не должен был…

— Все нормально. Я понимаю. Ты собирал информацию и решил на всякий случай просканировать и меня тоже.

— Слушай, я не думаю, что это ты его… того, — поспешно сказал мой собеседник.

— Спасибо и на том. — Меня немного отпустило, и я смогла улыбнуться. — А то было бы как в том фильме… «Сердце ангела». Там герой бегает, ищет убийцу. А в конце понимает, что убивал он сам.

— Так что, будешь про третью вдову слушать?

— Излагай. — Я откинулась на спинку сиденья.

— Валентина Борисовна Ганецкая, в девичестве Колобко. В настоящий момент предположительно является объектом шантажа.

— Чего?! Валентина? — не поверила я.

— Она самая. Девушка осторожно пытается выяснить, какая статья полагается за шантаж и сколько дадут этому гаду. Жалуется, какие люди злые и неблагодарные. Весь последний год занимала деньги у подруг, в данный момент активно возвращает долги. Выводы делай сама.

Ничего себе… Валечка, простодушная плюшка с бюстом пятого размера, последняя любовь Кирилла… Какие у этой дурочки могут быть тайны? Может быть, Ганецкий заплатил жизнью за то, чтобы они и остались тайнами?

Я завела мотор и ввинтила «Фольксваген» в поток машин.

— Спасибо, Сергей. Ты мне здорово помог. Восхищаюсь твоей способностью находить информацию, которую человек хотел бы скрыть.

— Я же извинился!

— А я простила. Ладно, как там у вас с Ирой дела?

— В смысле? — почему-то смутился Коваль.

— В смысле — не надо ли вам продуктов, лекарств или еще чего, — удивленно проговорила я. — А ты о чем подумал?

— А-а, нет, спасибо. У нас все есть. Ладно, не пропадай, — заторопился Сергей. — Тебя когда ждать?

— Приеду как смогу. Извини, дела.

Дела у меня действительно были неотложные. Спасибо Ковалю — благодаря его усилиям я смогу прямо сегодня закончить дело Кирилла Ганецкого — или вычеркнуть из списка трех главных подозреваемых!

Я припарковалась возле особняка Ганецких. Мартовский день клонился к закату. На стоянке я заметила «Пежо» Ники. Помнится, утром вдова номер два заявила, что охрана ей больше не требуется. Что же она делает здесь в таком случае?

Трех вдов я застала в гостиной. Валентина уютно устроилась на диване, на ногах ее были пушистые шерстяные носки, домработница как раз подносила хозяйке стакан.

— Молочко с медом, выпей, детка, попотеешь хорошенько, и утром будешь как новенькая, — суетилась Лилия.

Ника с утомленными видом сидела на диване, у ног ее стояла большая сумка.

Я взглянула на всех трех граций по-новому, с учетом полученной от Коваля информации.

Вот плюшка Валечка. Неужели она убила Кирилла ради того, чтобы он не узнал о ее темных делишках? Самой Валентине такое дело не по уму и не по силам. Значит, должен быть мужчина. Но никаких следов этого предполагаемого любовника я не обнаружила. Валечка кушала, спала, смотрела телевизор и ездила к девочкам в салон — потрепаться, проветрить головку. Все.

Вот Ника. Резкая, деловая. Не такая успешная, какой хочет казаться. Мотивом для убийства могла стать связь бывшей жены Кирилла с диджеем Хомой Брутом. Ну и имечко выбрал себе этот мальчик! Только неясно, почему Кира был недоволен. К Нике он давно охладел. Убить могла собственными руками — Ника отлично стреляет. Но я не вижу в ней никаких перемен — а ведь убийство меняет человека. Ника все такая же бесцеремонная, прямая, а должна быть скрытной, подозрительной. И ведь она сама мне позвонила! Если убийца — Ника, то женщина должна понимать, что я не случайно в этом доме. Что я буду искать убийцу Кирилла до тех пор, пока не найду. А Ника не проявляет ни малейшего интереса к тому, чем я занимаюсь. В день убийства Ганецкого побывала в доме. Зачем? Просила денег, чтобы спасти свой фитнес-клуб? Может быть, Кирилл отказал и этим вызвана вспышка ненависти?

Вот Лилия. После того как Кира бросил эту женщину, она опустилась на самое дно, но каким-то образом смогла взять себя в руки. Прекратила пить — ну почти. Даже устроилась домработницей в семью бывшего мужа. Помятая жизнью толстуха кажется рохлей, но кто ее знает? И зачем она приезжала в дом в день убийства?

Кстати, Лилия единственная из тех, кто любил самого Киру, а не Киру плюс его деньги, машины, яхты и акции. Иванова познакомилась с Кириллом, еще когда он был никто. И расставание с ним пережила с трудом, в отличие от Ники, которая прекрасно отдавала себе отчет, за кого выходит замуж, особенно после истории с Ваней Соловейчиком. И развод их был расторжением делового соглашения, и с хорошими отступными. Доживи Кирилл до расставания с Валечкой, девочка получила бы что-то вкусное для утешения и вскоре забыла бы Ганецкого.

Между тем три грации разглядывали меня в упор.

— Женя? Ты меня слышишь? — донесся до моего сознания голос Ники.

— А? Да, конечно. В чем дело?

Я так глубоко задумалась, что пропустила момент, когда ко мне обращались.

— Ну ты даешь! — восхищенно присвистнула Ника. — Смотрела на нас как на экспонаты в музее. Кстати, где тебя носит весь день? Ты же вроде должна нас охранять?

— Кажется, ты же вроде сама сказала, будто охрана тебе ни к чему? — не осталась я в долгу. — Кстати, сегодня видела тебя в городе. В кафе «Шоколадница».

Ника уставилась на меня горящими глазами, прикидывая, что я могла видеть и как много я знаю.

Я решила не откладывать дела в долгий ящик и прояснить все прямо сейчас:

— Кстати, с о-о-очень симпатичным молодым человеком. Он кто, диджей?

Ника медленно поднялась с дивана и протянула:

— Ох, ну ты и тварь, Охотникова! Все разнюхала, раскопала…

— Спокойно! — Я подняла руки примиряющим жестом. — Сядь. Поговорим как приличные люди. Или ты предпочитаешь по-другому?

Ника опустилась на диван. Если бы глазами можно было прожечь дырку, как автогеном, на мне бы уже места живого не было.

— Давай сразу проясним ситуацию — мне нет дела до твоих амурных похождений. До тех пор, пока это не касается смерти Кирилла.

— А, ты думаешь, это я его застрелила, — как-то буднично проговорила Ника. — Были у меня такие мысли.

Валечка с ужасом смотрела на нас. На помятой физиономии Лили ничего нельзя было прочесть.

— Женя, как ты можешь… — наконец пролепетала хозяйка дома.

— Не надо за меня заступаться! — оборвала ее Ника. — Пусть говорит. Давай все выясним прямо сейчас. Мне скрывать нечего.

— А Хому Брута?

— Это исключительно мое дело, — усмехнулась Ника, с вызовом глядя мне в глаза. — Кириллу услужливо донесли о наших отношениях. Он мне позвонил и предъявил претензии.

— А ты что?

— Я расхохоталась ему в физиономию. Кому-кому, а Кире говорить о морали просто смешно. Все вы, девочки, это прекрасно знаете. — Вдова номер два обвела взглядом наши заинтересованные лица. — Я ему сказала, что у него нет права лезть в мою жизнь, особенно после того, как он сам женился практически на школьнице. Извини, Валя, ничего личного.

Валентина всхлипнула и уткнулась лицом в платочек.

— Вот и все. Если ты думаешь, что я из-за этого недоразумения застрелила Ганецкого… то ты еще большая дура, Охотникова, чем я всегда считала.

Ника поднялась и подхватила с пола сумку.

— Собственно говоря, больше мне тут делать нечего. Я приехала только за вещами. Прощайте, девочки. Хотите хороший совет? Постарайтесь побыстрее забыть Киру. А ты, Женька, прекрати это свое доморощенное расследование. Не стоит оно того, чтобы жизнью рисковать. Ты еще молодая. Займись лучше устройством семейного быта. Ты, кажется, все еще не замужем?

И Ника с превосходством глянула на меня.

— Со своей жизнью я как-нибудь разберусь сама, — отрезала я. — Если ты что-то знаешь об убийстве Кирилла, не темни, выкладывай.

— Не знаю я ничего. — Ника пожала плечами. — Могу только одно сказать: тот, кто это сделал… по-хорошему, его надо поблагодарить.

— Ника, что вы такое говорите? — нарушила молчание Лилия.

Вдова номер два вскинула голову:

— А что? Вот признайтесь, вы никогда не подумывали о том, чтобы прикончить этого мерзавца? Да, он был красивый, богатый, щедрый и обаятельный… но ведь сволочь, каких поискать! Лилька, он тебя бросил! Твой папаша дал ему денег на старт бизнеса, а он тебе чем отплатил? Валечка, ты что, совсем тупая? Не понимаешь, что еще чуть-чуть, и он бы тебя бросил, как всех нас бросал? Даже Женьке от него досталось, а ее обидеть еще не всякому по силам… Да и я после развода себя по кускам склеивала. Сейчас вот только собрала.

Сказать нам было нечего. Ника напоследок обвела нас дружелюбным взглядом и посоветовала:

— Так что, девочки, выкиньте вы этого урода из головы и живите счастливо.

Дверь давно захлопнулась за ее спиной, а мы все сидели, глядя друг на друга. Наконец Лиля встрепенулась:

— Ой, простите, молоко совсем остыло. Я подогрею, Валентина Борисовна?

— Да не суетись ты. — Валечка резко встала. — И вообще, нам с Женей надо поговорить.

— Я хотела посмотреть систему безопасности, — вспомнила я. — Ну как, закончили монтаж?

— Да, особенно мне нравится безопасная комната! — Валечке не терпелось мне показать новинку.

Убежище сделали отличное — спальня Валентины превратилась в настоящую крепость. Стальная дверь с панорамной камерой и монитором внутри. Замок, который открывался только изнутри, при наборе шестизначного кода. Запас воды на случай ожидания. Автономный телефон и прочие приятные штучки. Валечка воспринимала их как обновки и с таким же удовольствием демонстрировала.

— Спасибо вам, Евгения! — наконец с чувством проговорила вдова. — Теперь я себя чувствую в полной безопасности. Подумать только, как мы с Кирой жили здесь без всякой охраны! Может быть, если бы он раньше позаботился о безопасности, то был бы жив и сейчас…

И Валя тихо заплакала.

— Ну-ну, не надо. — Я погладила вдову по плечу. — Его ведь застрелили на улице, не в доме. Вот если бы у него был телохранитель, тогда другое дело.

Валя всхлипывала, платок совсем промок.

— Кстати, куда это Ганецкий направлялся? У него что, была привычка ходить пешком?

— Нет, никогда, — ответила Валечка. — Просто накануне угнали его любимый «Ягуар».

— Но у него ведь была и другая машина. В конце концов, можно было вызвать такси. Куда он направлялся?

— Он мне не сказал, — Валя подняла на меня наполненные слезами голубые глаза. — Был уже вечер. Кира мне велел: «Детка, не жди меня, ложись спать». Я послушалась. А утром… утром узнала, что его застрелили.

Я во все глаза глядела на вдову.

— Валентина, подумайте, что вы говорите. Ваш муж вышел из дома вечером, и недалеко от дома неизвестный всадил в него две пули. Зачем Кириллу понадобилось выходить? Это были последние числа февраля, в шесть вечера уже темнеет. Ганецкий был в куртке и легких ботинках, насколько я знаю. Он не собирался идти далеко. Ему не нужно было ехать, скажем, на работу — никаких срочных дел. Остается сделать вывод — он направлялся на встречу с кем-то. Скорее всего, ему позвонили и выманили из дома.

— Да, точно. Позвонили, — закивала Валечка. — И следователь меня про это спрашивал. Мы сидели в гостиной, у Киры зазвонил телефон. Он несколько раз сказал «Нет», потом один раз «Да». Мне посоветовал: «Ложись, детка, не жди меня» — и вышел. Больше я его не видела…

— Валя, почему вы мне об этом не рассказали? — медленно проговорила я.

— А вы меня не спрашивали. — Ясные глаза вдовы были прозрачны, как весенний лес.

— А что там с номером, с которого ему звонили?

— Это оказалась одноразовая сим-карта, кажется, на паспорт умершего пенсионера.

Ясно, след оборван. Но что, если предположить такой ход событий: у Ганецкого угнали его обожаемую машину, потом позвонили — мол, вернут за некоторый выкуп. Деньги для Киры не проблема. А вот «Ягуар» — другое дело, его потерю Кирилл переживал, это подтверждают все. Ганецкий выходит на встречу с похитителем — и получает две пули.

А что, если «Ягуар» угнали именно для этого? Ради чего еще Ганецкий потерял бы осторожность и подставился под выстрелы?

Но ведь «Ягуар» угнала Рокси! А я точно знаю — Ира Романова, выпускница детдома номер семь, не имеет отношения к смерти Кирилла… или все-таки имеет?

— Даже хорошо, что Ника уехала, — между тем говорила Валентина. Мы вышли из убежища. Вдова теребила шарфик, которым была замотала ее шея. — Иногда она бывает такая резкая, такая бестактная… Как это она сказала про вас — что вам надо личную жизнь устраивать?!

— Ничего, ей от меня тоже досталось, — усмехнулась я. — Мы с Никой давно знаем друг друга. Но Кирилла нам делить не пришлось, если вас это интересует.

— Кира умел так все выстроить, чтобы женщина не чувствовала себя обиженной, — вздохнула Валя.

— Это как посмотреть…

В коридоре возникла Лилия с подносом:

— Валентина Борисовна, вот календулы заварила, горлышко полоскать очень хорошо.

— Достала со своей заботой, — вдруг резко сказал Валечка. — Знай свое место, поняла?

Лилия смотрела на хозяйку молча и с непонятным выражением.

— Уйди, а? — бросила ей Валентина. Домработница попятилась и скрылась.

— Давайте продолжим разговор, — сказала я.

— Тогда пошли в кабинет, — предложила вдова. — Там она нас не подслушает.

Войдя в кабинет, Валентина оживилась. Первым делом она прошла к сейфу и набрала комбинацию, открыла тайник и извлекла бутылку джина. Достала тоник и пару пузатых стаканов. Из одного отхлебнула сама, сказала «Салют», а другой подтолкнула ко мне, так что он лихо проскользил по полированной поверхности письменного стола.

— Оказывается, у вас здесь сейф? — Я изобразила удивление.

— Кира закрывался от меня в кабинете и говорил, что ему надо подумать, — усмехнулась Валя. — Очень скоро я выяснила, что он тут делает. Хорошая жена должна все знать про мужа, но делать вид, что его тайны неизвестны! Меня так мама учила.

— Ваша мама — хороший психолог, — с уважением протянула я.

— Да нет, она воспитатель в детском саду. Да вы присаживайтесь! О чем вы хотели поговорить?

— Об этом списке.

Я рассказала вдове, где именно обнаружила документ. Валя осторожно взяла его в руки. Я боялась, что меня ждет очередной приступ плача, но вдова внимательно изучала листок.

— Валентина, скажите, кто все эти люди? Особенно те, что в конце списка?

— Я их не очень-то хорошо знаю, — проговорила Ганецкая. — Кажется, это родственники, только дальние. Александр Москалев — племянник, двоюродный, что ли. Шанин Андрей — троюродный брат. Гальцев Максим — кажется, двоюродный.

Я задала главный вопрос:

— Кто-то из них выиграл от смерти Кирилла? Они что-то получили по завещанию?

— Не-ет, — Валечка замотала головой.

— А кто получил? — спросила я, удивляясь, почему этот вопрос не пришел мне в голову раньше.

Валентина подняла голову и тихо произнесла:

— Наверное, больше всех получила я. У меня был только салон, Кира мне его подарил в прошлом году. А теперь мне достанутся акции его компании. Ну и дом тоже. Еще — яхта, машины… Лилии причитается совсем небольшая сумма, смешно говорить. А Нике — ничего.

— Позвольте, почему Кирилл так обидел Нику?

Но я уже знала ответ.

Валя простодушно рассказала:

— А ее видели в городе с молодым другом, кто-то сообщил Кириллу. Он попросил ее прекратить эти отношения. Говорил, его просто бесит, что она до сих пор носит его фамилию, а теперь ее еще и позорит! Но Ника… вы же ее знаете, в очень грубой форме отказала ему.

— Вы что же, знали об этом? Ну об изменении завещания? — Я с интересом посмотрела на вдову.

— Конечно, — пожала плечами Валентина. — Кира поехал к юристам, с которыми всегда работал, и все переписал. Ника как-то узнала об этом и примчалась мириться, но опоздала. Это было в день убийства!

— Теперь мне все ясно, — проговорила я, впрочем, слегка преувеличивая, и задала следующий вопрос: — А Лилия зачем тут была в этот день?

— Откуда вы знаете? — удивилась вдова.

— Не важно. Вы не поверите, как много я знаю.

— Приезжала попросить помощи. Сказала, ей не на что жить. При разводе Кира оставил ей акции, деньги, квартиру, машину… как честный человек. Но она неразумно всем распорядилась. Пила много лет. Собственно, это Кира предложил взять ее в домработницы. Сама бы я не рискнула. Все-таки мы, женщины, хорошо понимаем друг друга… психологию, понимаете? А мужчины бывают удивительно наивны, даже самые умные…

— То есть вы не доверяете Лилии?

— Я этого не говорила, — спохватилась вдова. — Но иногда я ее побаиваюсь. Может, просто нервы?

Я встала и прошлась по кабинету. Кажется, настало время раскрыть карты. Я и так потеряла напрасно слишком много времени.

— А может быть, все дело в шантаже? — резко спросила я.

Валентина закусила губу.

— Расскажите мне все. И как можно скорее, — посоветовала я. — Во-первых, вам станет легче. Во-вторых, исчезнет необходимость платить шантажисту. В-третьих, вам больше не нужно будет бояться, что кто-то что-то узнает. Потому что я уже буду знать, причем не от того, кто сможет злонамеренно исказить информацию, а прямо от вас. Итак?

Валя колебалась недолго. Вскоре я уже знала, в чем дело.

Все началось больше года назад на корпоративе в «Пирамиде». Кирилл тогда только что женился на Валечке и привел молодую супругу на торжество. Собственно говоря, хозяин «Пирамиды», конечно же, не праздновал с персоналом, не пил средний по цене шампусик, не надевал бумажный колпак и не поднимал тостов за начальника ай-ти отдела. Ганецкий приезжал ненадолго, после полуночи, и сотрудники встречали его восторженными воплями. Во-первых, Кирилл платил щедрые премиальные, а во-вторых, им импонировал якобы демократичный стиль управления.

На самом деле к сотрудникам Кира относился не слишком хорошо, за глаза высмеивал, беззастенчиво использовал. А использовав, выкидывал. И платил не так чтобы очень. Впрочем, ценными кадрами Кира дорожил.

Так вот, на корпоративе Валечка отошла попудрить носик и случайно стала свидетельницей того, как ее свежеиспеченный супруг поймал в коридоре секретаршу Юлечку и ущипнул ее за попку.

Валя все понимала — что для шефа секретарша не личность, а просто красивая грудь и попа в изящной упаковке, что Кира привык ни в чем себе не отказывать, что четвертый фужер был явно лишним… С другой стороны, Валя только что вытащила козырной туз из колоды жизни — захомутала красивого, стильного, богатого мужчину и даже вышла за него замуж. Все подружки обзавидовались. И спускать такое какой-то секретутке Валя не хотела. Обитательница городской окраины, она точно знала, как устранить соперницу. Во всяком случае, отбить у нее интерес к чужому мужу и охоту вертеть перед ним попой.

Валя подождала в туалете и, когда Юлечка появилась там, набросилась на девицу, отпинала ее, стараясь не оставлять следов, и на прощание, прошипев: «Убери руки от моего мужа, сучка», вырвала ей клок волос. И пообещала: «Пожалуешься — найду и добью».

На следующий день Валя проснулась с тяжелой головой. Воспоминание о драке в туалете казалось смутным кошмаром. Может, ничего и не было?

Юлечка была не на шутку напугана, никому ничего не рассказала. Видимо, понимала — статус жены Ганецкого выше, чем у нее, бесправной сотрудницы на стартовой должности. Валя, испытывая некоторые угрызения совести, даже послала Юле денег. Вскоре секретарша уволилась и уехала в другой город.

И тут Валечке начали приходит анонимные письма. Шантажист требовал денег — суммы не такие уж большие, вполне по силам Валентине. В противном случае угрожал все рассказать Кириллу. Валентине, которая и без того стыдилась собственной необразованности и неотесанности, вовсе не хотелось, чтобы Кира узнал. Она понимала, что Кириллу она не пара и что стала его женой по прихоти, капризу. А эта история с секретаршей даст ему прекрасный повод для развода. К тому же Валя подозревала, что у Ганецкого появилась новая постоянная пассия, только делала вид, будто не знает, закрывала глаза в надежде, что Кире это скоро надоест.

Валя заплатила раз, другой. Вскоре шантажист потребовал больше. Салон приносил какие-то деньги, но ведь надо было закупать расходные материалы и платить зарплату «девочкам». Денег на булавки Кира давал маловато. То есть на булавки их бы хватало, но вот на шантажиста — нет. Валя тайком продала колечко, которое Кира ей купил на Восьмое марта. Потом сережки с камушками. Положение становилось все серьезнее.

— Знаете, если бы тогда мне попалась эта шантажистка, я бы ее убила, — чистосердечно призналась вдова.

— Но потом она появилась лично, верно? И попросилась на работу к вам в дом.

Валя кивнула:

— Да, сначала она приехала ко мне. Киры не было дома. Сказала, что устала мотаться по чужим хатам, ей нужна собственная квартира. С шантажом покончено. Она будет жить и работать у нас, я буду платить ей очень хорошие деньги, а она уже присматривает квартиру в ипотеку.

— И вы согласились? — Я потрясенно уставилась на девушку.

— А что мне оставалось делать? — пожаловалась Валя. — По крайней мере, она больше не вымогала денег у меня. Платил-то ей Кира!

— А почему вы не вышвырнули шантажистку из дома сразу после его смерти?

— Я хотела, — жалобно протянула Валечка. — Но успела только уволить штат слуг, потому что их набирала она. Мы договорились, что я получаю наследство и оплачиваю Лилии ипотечный кредит. И еще немного на жизнь. Но тут появились вы, Евгения… и эти анонимные письма! Я так перепугалась! Подумала, а вдруг это не Лиля была тем шантажистом?! Вдруг она откуда-то узнала и просто воспользовалась этим. А настоящий шантажист перестал получать деньги и теперь придет разбираться со мной…

— Валя, вы ошибаетесь. Эти письма написаны мной.

— Вами?! — потрясенно ахнула вдова. — Но зачем?

— Мне было нужно проникнуть к вам в дом, чтобы разобраться в обстоятельствах гибели Кирилла, — честно ответила я. — Прошу у вас прощения. Я же не знала…

Валя вскочила. Щеки ее горели — то ли от стыда, то ли от решимости покончить со всем этим прямо сейчас.

— Я немедленно выкину эту тварь из моего дома! — воскликнула Ганецкая и почти выбежала из кабинета.

— Убирайся, пошла вон! — послышались снизу ее вопли. Я поспешила на первый этаж. Лилия пятилась от наступающей на нее Валентины и прикрывала голову руками.

— Стоп. Хватит! — Я вклинилась между хозяйкой и шантажисткой. — Валя, вы же не хотите неприятностей? Лилия, вам лучше покинуть дом. И не вздумайте приближаться к Валентине Борисовне. Вам ведь тоже проблемы не нужны?

Я посмотрела в выцветшие глаза первой жены Ганецкого, дождалась, пока до нее дойдет смысл сказанного. Лилия кивнула. Очень хорошо.

— Можно мне хоть вещи собрать? — тусклым голосом попросила домработница.

Я проследила, чтобы Лилия не прихватила чего-нибудь ей не принадлежащего, и даже вызвала женщине такси. Адрес, который продиктовала таксисту вдова номер одни, очевидно, был адресом съемной квартиры.

Проводив шантажистку, я вернулась в дом. Валентина уже размотала шарфик с шеи и сменила халатик и шерстяные носки на каблуки и красивое платье. Вдова закружилась по комнате и запела:

— Свобода, свобода!

Бросилась ко мне и обняла, привстав на цыпочки.

— Спасибо вам, Женя! Если бы не вы, я бы никогда от нее не избавилась.

Ганецкая лукаво глянула на меня и сказала:

— Знаете, у меня есть отличное предложение.

— Какое? — напряглась я.

— Давайте вернемся в кабинет, откроем сейф и как следует напьемся!

Глава 6

Пить с Валентиной я, конечно, не стала — из моей головы еще не выветрились воспоминания о Восьмом марта. К тому же меня ждало важное дело. Поэтому я попрощалась с вдовой номер три, пожелав ей всего хорошего, и оставила ее под охраной новенькой сигнализации, установленной «Бастионом».

Цели своей я достигла — из списка можно было смело вычеркнуть всех «трех граций». Ни у одной из них не хватило бы ума провернуть такую операцию, как ликвидация Ганецкого с помощью наживки в виде угнанного «Ягуара». А у единственной, у кого хватило бы, не было ни малейшего мотива. Ника была вполне счастлива со своим Хомой Брутом, и на мнение Киры ей было плевать.

Одно я выяснила точно — гибель Ганецкого напрямую связана с угоном «Ягуара». Значит, нужно искать пропавшую машину, убитую стриптизершу и выяснять, что случилось с Саней. Когда я распутаю этот клубок, то узнаю, что случилось с Ганецким.

Для начала я заехала домой переодеться. Мила встретила меня искренней радостью и пирожками с картошкой.

— Наконец-то мы проведем вечер вместе! — воскликнула тетя. — Я успела по тебе соскучиться.

— Придется тебя огорчить, у меня еще куча дел, — вздохнула я, предпочитая не уточнять, какие именно дела ждут меня сегодня.

Подзаправившись, я раскрыла свой гардероб и прикинула, что может мне пригодиться. Так, парик берем, а камуфляж придется оставить. Вот эти туфли дополнят образ. Теперь кофточка и джинсы, пара украшений, набор косметики… достаточно. Я прихватила сумку с карнавальным костюмом, чмокнула тетушку и села в машину. «Фольксвагену» сегодня не светит ни отдыха, ни покоя. Как и мне, впрочем. Но я не жалуюсь — ведь каждый следующий шаг все ближе подводит меня к разгадке гибели Кирилла.

Отъехав подальше от дома (не хватало еще, чтобы увидели соседи и донесли Миле о странном поведении племянницы), я переоделась прямо в машине, подсвечивая себе мобильником, нанесла вычурный макияж. Последний штрих — парик. Пара пшиков дешевыми духами… потом придется отмываться, но образ должен быть достоверным. Помнится, однажды меня едва не раскололи потому, что на мне было слишком дорогое белье…

Но сегодня, надеюсь, до белья не дойдет. Ведь мне предстоит устроиться на работу!

Я выбралась из машины. Проезжавший мимо внедорожник мигнул фарами и посигналил. Ага, работает.

Я вспомнила занятия по сценическому перевоплощению на втором курсе «Ворошиловки»: чтобы точно попасть в образ, надо не играть, а быть, на какое-то время перевоплотиться в персонажа. Значит, на следующие несколько часов я, Женя, скажем, Сидорова, стиптизерша в поисках новой работы. Приехала… Откуда? Скажем, из Питера. Там клубов не перечесть, так что гораздо меньше риск наткнуться на какую-нибудь девицу, которая работала в том клубе, который я выберу для своей легенды.

Значит, я теперь Женя Сидорова… Так, походка от бедра, каблуки не сценические, но достаточно высокие. Одежда тоже не униформа, боже упаси. По улице в таком не ходят. Но все же достаточно откровенно — я ведь не учительница начальных классов. На мне джинсы-скинни, не скрывающие ничего, обтягивающая блузка с откровенным вырезом, на груди золотая подвеска в форме сердца (бр-р, сама я бы такое ни за что не надела, но будем считать это подарком прежнего парня), легкая курточка (такие девушки, как я, пешком в принципе вообще не ходят). Волосы распущены по плечам — белые дреды с вплетенными в них стразами. Аромат не слишком дорогих духов сопровождает каждое мое движение приторно-сладким облаком. Итак, начали.

В нашем городе восемь мужских клубов. Будем исходить из того, что девушка работала в одном из них. Если стриптизерша была одиночкой, шансов найти ее у меня нет. Но человеку свойственно надеяться на лучшее. Поэтому начнем с самого дорогого заведения.

Я поднялась по ступеням в стеклянное здание. Несмотря на поздний час, оно не сверкало огнями, вызывая в памяти Лас-Вегас. Скорее это было похоже на отделение банка, которое работает только с юрлицами.

Охрана на входе выглядела достойно и ненавязчиво. Приятный молодой мужчина подарил мне голливудскую улыбку и осведомился:

— Вас ждут? У нас принято, чтобы девушки приходили со спутниками.

Ага, ясно — конкуренты-профессионалки им тут не нужны.

— Я насчет работы, — призывно взмахнула я накладными ресницами. Охранник проехался по мне вверх-вниз незаинтересованным взглядом — как сканером просветил — и едва заметно кивнул:

— Денис, проводи.

Такой же белозубый Денис подхватил меня под руку — и сразу же увлек в боковой коридор. Издалека было слышно, как играет музыка — кажется, живая. Но на этом празднике жизни мне места не было — молодой охранник завел меня в кабинет, похожий на все кабинеты в мире: офисная мебель, скучные серые стены, ковролин, жужжание компьютера на столе. Хозяйка кабинета восседала в кресле, постукивая по клавишам ногтями.

— Вот, Ирина Ивановна, девушка на работу к нам просится, — почтительно произнес Денис. Легким движение руки женщина отпустила охранника. Я вошла и, не дожидаясь приглашения, присела. Так, спину выпрямить, прогиб в пояснице, грудь вперед, взгляд скучающий. Я столичная штучка, и не таких видала, да…

Быстрым взглядом Ирина Ивановна окинула мою фигуру. Такой специалист может с ходу сказать, какой у вас размер белья.

— Опыт имеете? — холодно произнесла специалист по подбору персонала.

— Естесстно, — неразборчиво проговорила я.

— Где работали? — сурово сдвинула брови дама.

— Москва, Питер, Сочи. — Я повела плечами. — Много где.

— В Питере где?

— Ой, ну я все не помню… «Закуска», «Гранада»… А, еще «Алые паруса».

— В общем, средний ценовой сегмент, — моментально вычислила Ирина Ивановна. — А почему к нам?

Я похлопала ресницами. Черт, до чего неудобно…

— Мне подружка посоветовала.

— Как зовут?

Эй, может быть, эта дамочка в свое время тоже прошла обучение в «Ворошиловке»? Как профессионально она ведет допрос!

— Катя? Нет, кажется Света… Ой, забыла. — Я тяжко задумалась. Минуты шли. — Да она мне не подружка, так, знакомая. У нее еще родинка на щеке, такая, сердечком…

Ирина Ивановна вздохнула:

— Данные у вас неплохие, но, боюсь, вы нам не подходите. Возраст, извините.

Нет, какая наглость! Вообще-то я не собираюсь делать карьеру стриптизерши, но вот это замечание про возраст уже лишнее!

— Попробуйте в «Тирамису», — посоветовала женщина. — Двигаетесь вы неплохо, и класс виден. Но у нас ограничения — от восемнадцати до двадцати трех. Такой стандарт. Могу позвонить и дать рекомендацию. Хотите?

— Очень, — сказала я. Надо же, какая милая дама! Так искренне хочет помочь.

Спустя полчаса я входила в клуб под названием «Тирамису». Это заведение было классом пониже. Охрана на входе не такая безупречная, огни сверкают вовсю, музыка гремит так, что уши закладывает.

Меня проводили в кабинет, только дама за столом была размера на четыре побольше прежней. Видимо, это тоже соответствовало классу.

Дама приняла меня благосклонно — ей уже успела позвонить коллега из предыдущего заведения, которая дала мне первоначальную рекомендацию.

Бросив взгляд на золотые часики на пухлом запястье, женщина озабоченно проговорила:

— Мы работаем с восьми вечера до шести утра, но Альберт Ашотович обычно подъезжает попозже. Посидите пока в зале. Альберт Ашотович обязательно захочет на вас взглянуть.

Отлично! А если мне удастся выполнить задачу до приезда Альберта Ашотовича, буду только рада…

Мне повезло. Просто сказочно повезло. «Тирамису» оказалось именно тем заведением, которое я искала. В принципе, ничего страшного — при встрече с Альбертом Ашотовичем я могла бы изобразить капризную столичную штучку и попросить время подумать, хочу ли я работать в таком заведении, как это. К утру я бы объехала их все. Но везение сэкономило мне кучу времени.

По залу клубился разноцветный дым. У блестящих шестов извивались девушки в разных стадиях раздетости. Народу было не слишком много — то ли час слишком ранний, то ли конкуренция высока — все-таки городок у нас провинциальный, небогатый. Парни с рабочей окраины в такое заведение, как «Тирамису», не пойдут — не по карману. Да и зачем, если можно точно так же оттянуться в «Засаде» или «Болторезе». Девочки там не такие изысканные, но после второй рюмки разница уже и не видна. А как гласит реклама, если не видно разницы, зачем платить больше?

Я присела к стойке, за которой орудовал бармен — слегка напоминающий Дэвида Боуи в молодости, только слегка разжиревшего и с зелеными волосами.

— Что вам налить? — склонился ко мне Боуи, перекрывая музыку.

— Текилу, — заорала я. — Кстати, я тут по делу. Жду Альберта Ашотовича.

— А-а, новенькая. — Бармен потерял ко мне интерес. — Работать у нас собираешься?

— Если понравлюсь. — Я пожала плечами.

Боуи окинул меня профессиональным взглядом и пообещал:

— Обязательно понравишься. В тебе есть стиль и класс. Ашотыч это любит. К тому же ему нравятся высокие девушки.

Так, надо побыстрее выяснять что нужно и делать ноги… Музыка, к счастью, сменилась медляком — на несколько децибеллов тише.

— Слушай, как у вас тут вообще? — Я изобразила обеспокоенную соискательницу.

— Как везде, — равнодушно отозвался бармен.

Я расплатилась за текилу. Пить я не собиралась — я за рулем, к тому же неизвестно, что мне готовит ночь. Но надо было расположить парня в свою пользу.

— Мне это место хвалили. Знаешь, она тут работает, кажется. Такая девушка, на щеке родинка сердечком. Зажигалка, каких поискать!

— А, Шабатдинова, — откликнулся бармен.

— Извини? — Я сделала вид, что не расслышала.

— Рита Шабатдинова. Работает тут.

— Ой, точно! — обрадовалась я. — А как ее повидать? Она сегодня здесь?

Бармен сосредоточенно орудовал, смешивая коктейли для подвыпившей компании студентов.

— Я говорю, Рита сегодня работает? — не отставала я.

— Нет ее, — нехотя произнес Боуи. — Уже с неделю не появляется. Дура девка, вообще без башки. Ашотыч ее уволить хотел. Может, и уволил. Я не в курсе. Мое дело маленькое.

— Налево работала? — понимающе поддакнула я. Бармен кивнул. Метода хамелеона работает всегда. Если все сделать правильно, тебя воспринимают как свою, и степень откровенности соответствующая.

— Блин, жалко как! Так хотелось ее повидать. А где она живет? Может, заболела?

— Понятия не имею. — Бармен взглянул на меня уже внимательнее: —А тебе зачем? Ты что, близкая подружка?

— Да нет, так, пересекались пару раз, — я резко сдала назад: вовсе не нужно, чтобы меня запомнили и заподозрили. — Ты ж Ритку знаешь — зажигалка, мама не горюй. Ну ладно.

Я незаметно выплеснула текилу под стойку. Девушка, которая не допила дорогущий для провинции напиток, запомнится бармену точно. Так что будем незаметными, насколько может быть незаметной девушка ростом метр восемьдесят плюс каблуки плюс броский макияж, бюст напоказ и белые дреды до плеч.

— Ой, что-то мне нехорошо. — Я поднялась и изобразила, что нетвердо стою на ногах. — Наверное, креветки были несвежие. Пожалуй, поеду. Я сегодня не в форме, вдруг не понравлюсь Альберту Ашотовичу? Лучше зайду завтра.

Бармен равнодушно отвернулся от меня. Таких, как я, он перевидал достаточно.

— Слушай, вы каким такси обычно пользуетесь? — напоследок поинтересовалась я. — Не хочу бомбилу ловить. Я в вашем городе чужая, подкинь проверенный номер.

— Да любой вызывай, все нормальные, — пожал плечами бармен. — Мы обычно с «Визитом» работаем. Три четверки три шестерки.

— Спасибо. До завтра, — бросила я бармену и заторопилась к выходу. Встреча с Альбертом Ашотовичем в мои планы не входила. Это уже следующий уровень погружения в легенду, а я к нему была не вполне готова. Так что если можно его избежать, то лучше избежать.

Девушка на стойке перевернулась вверх ногами и призывно изогнулась. Звездочки на ее сосках сверкали, как сюрикены. Студенты орали и протягивали ей смятые купюры.

Реклама позиционировала это заведение так: «Место, где мужчины становятся счастливыми. Музыка играет, кальяны дымятся, алкоголь дешевеет, а раскованные девушки танцуют на сцене». Раскованные — это точно. Значит, именно здесь работала безбашенная Рита Шабатдинова, которую строгий Альберт Ашотыч то ли уволил, то ли только собирался уволить за левые заказы.

Конечно, можно внедриться в клуб, на самом деле устроиться на работу. За несколько дней я выясню все, что меня интересует. Помнится, на заре карьеры я некоторые время поработала в клининговом агентстве. Но, думаю, есть способ сократить этот путь.

Таксисты — это люди, которые все замечают. А такую девицу, как Шабатдинова, не запомнить трудновато.

Я вышла из клуба в слякотный мартовский вечер. Было уже довольно поздно, и клуб потихоньку наполнялся народом, жаждущим полюбоваться на раскованных девушек и позабыть про серые будни. Один за другим такси подъезжали к «Тирамису» и высаживали компании, парочки либо одиночных пассажиров. Дождавшись, пока из «Хендая» выгрузится компания парней, явно предвкушающих мальчишник, судя по их неприличным шуткам и бодрому ржанию, я наклонилась к водителю и спросила:

— Слушай, дядя, помоги, а?

Водила смерил меня усталым взглядом и отрезал:

— Наркотой не торгую.

— Да я не за этим! — обиделась я, не выходя из роли. — Меня подружка попросила разузнать. Она тут работает, в «Тирамису», и кто-то из ваших возил ее на заказ. Она потеряла в машине золотую подвеску — вот, смотри, почти как у меня, только из белого золота.

И я продемонстрировала бюст с сердечком. Водила облизнул губы и стрельнул глазами в сторону. Потом распахнул дверцу общительной девице:

— Садись.

Я проскользнула в машину.

— Я такую не возил. А то запомнил бы. — Водила оказался словоохотливым. — И никакого золота не находил. У нас с этим строго. Все, что клиент забыл в салоне, сдаем в контору. Если будут претензии, пулей вылетишь с работы. А времена сейчас знаешь какие?

Кажется, мужик был из тех, чей путь к сердцу женщины лежит через жалость.

— Ой, верно, — посочувствовала я. — Слушай, а можешь меня подбросить до конторы?

Водила резко поскучнел. Приятное знакомство перерастало на глазах в скучную рабочую рутину.

— Я заплачу, — подсластила я горькую пилюлю.

— Поехали, что с тобой сделаешь, — вздохнул мужик и поднял стекло. Всю дорогу он ныл и жаловался на пробки, козлов на дорогах, дороговизну запчастей и маленькую зарплату. Видимо, решил — раз уж ему не светит романтика, так хоть душу отведет. К концу поездки я его убить была готова.

Контора оказалась замусоренным помещением. За столом, на котором громоздился вполне себе навороченный компьютер, сидел совкового вида мужик, дверь то и дело хлопала, пропуская запыленных водил с какими-то бумажками и тонкими пачками денег. Мужик принимал их и делал отметку в компьютерной программе.

— Извините, пожалуйста. — Я оттеснила очередного водилу и присела на табурет перед столом. Мужик на мгновение оторвал взгляд от экрана, потом снова вернул на место. Видимо, в жизни он повидал и не такое, как девица с дредами и большим декольте.

— Слушаю, — не глядя на меня, произнес начальник.

— У меня претензия к вашей компании, — пожаловалась я. — Моя подруга потеряла подвеску, между прочим, очень дорогую. Белое золото, в форме сердца. На обороте надпись: «Рите от Аслана».

Я помолчала, подождала, чтобы мужик оценил проблему. Он оценил. Закрыл свою программу, сцепил руки на столе перед собой и уставился на меня:

— Когда это было?

— В последних числах февраля.

— Куда ехали?

— Куда ехали, она не помнит. Но заказ был от «Тирамису». Ехала одна. С собой у нее была сумка. Красивая такая девушка, видная. На щеке родинка, заметная, в форме сердечка. Вот тут, смотрите…

Я принялась тыкать пальцем себе в щеку, демонстрируя, где именно была родинка. Мужик с отвращением отвел взгляд.

— А почему она сама не пришла?

— Работает сегодня, — со значением произнесла я.

— Чего ж так поздно претензии предъявляете?

— Она летящая такая, не помнит ничего. Это Аслан вспомнил. «Где, — говорит, — мой подарок?!»

Перспектива общения с Асланом, который дарит девкам золотые сердечки, мужика явно не вдохновила. Он порылся в кармане, извлек старый кнопочный телефон и набрал номер.

— Зайди, — лаконично бросил он в трубку.

Спустя минуту в дверь просочился худой парень с загнанным взглядом.

— Звали, Артем Михалыч? — подобострастно спросил он.

— В конце февраля заказы от «Тирамису» ты принимал?

Под взглядом начальника парень втянул голову в плечи и молча кивнул.

— Вот девушка, — кивнул на меня мужик, — окажи ей содействие. Помоги найти машину, на которой ехали. Понял?

— Все сделаю, Антон Михалыч! — отрапортовал парень и поманил меня за собой.

— Спасибо вам большое, — кивнула я начальнику. Он отвел взгляд, но все-таки выдавил:

— Если что, обращайтесь. Наша компания десять лет на рынке. Нам проблемы не нужны.

Паренек привел меня в крохотный чулан, где стоял компьютер, место которому в музее информатики. Однако комп исправно выдал информацию о том, какие именно машины брали клиентов от клуба в интересующее меня время.

— Вот, смотрите, заказов много, — пожаловался парень. — От «Тирамису» у нас обычно работают пять машин. Три сейчас на месте. Хотите поговорить с водителями?

И снова мне повезло. Третий по счету водитель оказался тем, кого я искала. Охотникова, сегодня твой день!

— Насчет родинки точно не скажу, а девушка такая была. — Водила почесал подбородок, заросший колючей щетиной. — Сумку помню. Я еще удивился, как она на таких каблучищах по льду ходит. Но я ничего не находил. Никакого золота. Вы что, у нас с этим строго! У меня семья, кормить надо двух спиногрызов. Стану я так рисковать…

— Да она, может, и не в машине потеряла, — сменила я тактику, — а в гостях. В том доме, где была. Напомните адресок?

— Иди, Коля, работай, — отпустил водителя парень и углубился в компьютер. — Вот, Парковая, одиннадцать.

— Спасибо, вы мне так помогли! А теперь, будьте добреньки, организуйте мне какую-нибудь машинку до «Тирамису». Надо подружку обрадовать.

Они были так рады от меня избавиться, что машину подогнали спустя минуту. У входа в клуб я отпустила таксиста, заплатив по счетчику и немного подкинув сверху. Легенду надо довести до конца, и выглядеть она должна достоверно.

Разумеется, в клуб я заходить не стала, обошла веселое заведение и нашла свой «Фольксваген» припаркованным там, где его оставила. Завела мотор и поехала в гости к Ковалю. Я все еще была под впечатлением его блестящей работы — как профессионально и, главное, быстро он преподнес мне на блюдечке все секреты трех граций Ганецкого.

Дверь мне открыла Ирина. Ведь говорила же ей не высовываться! Ну что за люди, как дети, право! А если бы это была не я, а, скажем, киллер?

При виде меня девушка попятилась и вытаращила глаза:

— Ой, мамочки… Женя?!

Только тут я сообразила, что забыла снять карнавальный костюм.

— И вам добрый вечер, — сказала я, входя и улыбаясь. Улыбка сразу слезла с моего лица, как только я вошла в комнату.

Под потолком плавал сизый сигаретный дым. Стол был завален объедками. Сергей лежал на диване, по лицу его, багровому и покрытому каплями пота, блуждала мечтательная улыбка. Он был в дым пьян.

Да, я знаю, что чудес на свете не бывает. Нет, бывают, но происходят почему-то не со мной. Конечно, я не настолько наивна, чтобы думать, будто Коваль вот так сразу бросит пить. Но мне показалось, надежда на это есть. Ну хоть какая-то.

При виде меня Сергей оживился, попытался сесть и даже радостно заорал:

— О, девочки с доставкой на дом! А почему вас только две?

Ира вошла и встала за моей спиной.

— Давно он так? — бросила я, не оборачиваясь.

— Часа два уже.

— Кофе ему, и побыстрее, — сказала я. — Свари, будь другом.

Девушка подошла к лежащему на диване человеку, наклонилась и поправила задравшуюся рубашку.

— Не надо, — неожиданно сказала Ирина.

— Что? — Я вообще-то не привыкла, чтобы мне возражали.

— Идемте-ка отсюда, — Ира потянула меня за рукав к выходу.

— Девчонки, вы куда? — жалобно позвал Коваль.

— Сейчас вернемся, — пообещала Романова, погасила свет и прикрыла дверь. Обернулась ко мне и прошипела: — Не надо ему никакого кофе. А то он до утра не угомонится, так и будет по стенкам бегать. И вообще. Мне с вами поговорить надо.

— Ладно, — с легким удивлением сказала я. — Поговорим. Только дай мне переодеться.

Достав из сумки свою собственную одежду, я с наслаждением сбросила тряпки стриптизерши. Ира ждала меня на кухне. Девушка курила в форточку, жадно, короткими затяжками. Лицо ее было бледным и усталым.

Я принялась варить кофе для нас — ждать, что это сделает Ирина, не приходилось, а я чувствовала, как от усталости тяжелеют веки. Адреналин, который с избытком вырабатывает мой организм, когда я занята делом, выдыхался. Я подумала — и добавила в кофе черного перца. Вдруг поможет.

Мне не понравилось, как девушка на меня смотрит.

— Да ты говори, говори, — подбодрила я угонщицу. — Я слушаю.

— Вы обещали мне найти того, кто убил Саню, — резко бросила мне Романова. — Время идет, а результатов все нет.

— Вообще-то есть. Я над этим работаю. Кстати, тебе привет от Михалыча.

Рокси погасила сигарету и недобро глянула на меня:

— Вы что… вы что, с ним встречались?

— Ну я же дала тебе обещание найти того, кто убил твоего Саню. — Я пожала плечами и сняла турку с огня. — Для этого пришлось проникнуть в дом Михалыча. Тот еще тип, конечно, но к сотрудничеству, как ни странно, готов. Ему тоже неприятности ни к чему.

Я разлила кофе в две более-менее чистые чашки и пригласила:

— Садись, не стесняйся.

Ира осталась стоять. Я отхлебнула обжигающий кофе и зажмурилась от удовольствия. Да-а, это то, что доктор прописал.

— Что? — открыв глаза, я посмотрела на Ирину. Девушка сжала губы, засунула руки в карманы узких джинсов, и вся ее фигурка выражала протест.

— Это он убил Саню, — угрюмо сказала Рокси. Романова настаивала на своем с упорством ползущего ледника.

— Ничего подобного. Убийства — это не по его части.

— Ага, а вы пацанов его видели? — усмехнулась Рокси. — С битами?

— Я же не говорю, что Михалыч — хороший человек. — Я отхлебнула еще кофе. — Я только говорю, что Саню он не убивал. Его парни могут переломать кому-нибудь кости, но убийство означает конец его налаженного бизнеса. А Михалыч позиционирует себя именно как бизнесмен.

На слове «позиционирует» девушка нахмурила брови.

— Да ты садись. В ногах правды нет, как говорил наш… в общем, не важно.

Ира боком присела на не слишком чистый табурет.

— И вы ему верите? Михалычу?

— Как ни странно. Кстати, он мне рассказал интересную вещь. Оказывается, на угон «Ягуара» никто ему заказа не давал. Это была ваша инициатива, ребятки. Твоя и Сани.

Ира побледнела так, что я испугалась за нее. Тонкие пальцы вцепились в край стола.

— Я ничего про это не знаю, — выговорила девушка.

— Значит, Саня организовал это сам. А тебя, уж извини, просто использовал как исполнителя. Может, светиться лишний раз не хотел, а может быть, там есть более сложные причины, о которых мы пока не знаем.

— Нет! — выкрикнула Ира. — Саня никогда бы так со мной не поступил!

Я поболтала ложечкой в чашке. Мне было жаль девушку, но сколько можно смотреть на мир сквозь розовые очки?

— Ты уверена, что хорошо знала своего парня?

Ира откинула волосы, упавшие на глаза, с ненавистью глянула на меня и ответила:

— Он был мой единственный родной человек. И не смейте ничего про него говорить.

— Ладно, — вздохнула я. — В нашем необычном учебном заведении нам внушили, что все беды происходят от недостатка информации. А у нас сейчас ее явно недостаточно. Так что я буду работать дальше. А ты будешь терпеливо ждать. И кстати, могла бы хоть прибраться тут, что ли.

— Я вам не прислуга! — фыркнула Ира. — К тому же я тут в гостях. Пусть такие вопросы хозяин решает.

— Согласна, — кивнула я. — Только вот хозяин валяется в невменяемом состоянии.

Неожиданно Ирина разозлилась не на шутку. Девушка отставила чашку, резко встала и уставилась на меня:

— Да что вы понимаете!

— В смысле? — удивилась я.

— Он с героина слез! — выкрикнула Рокси. — Потому и пьет.

— Вот так сюрприз, — пробормотала я. Действительно, это для меня новость.

— Это прогресс, ясно? — с видом кошки, насмерть стоящей за своего котенка, горячилась девушка. — Вы привыкли, что у вас жизнь по полочкам разложена!

— По полочкам?

— Да! Все просчитано, все идет строго по плану и по графику! Все у вас получается, что вы задумали!

— Вообще-то нет… Ладно, продолжай.

— Он несколько дней не пил. А потом ломка началась, вот и сорвался. Он такой добрый… он шутил, смеялся. С иглы слезть почти невозможно. А алкоголизм лечится. Знаете, как он старается? Я видела! Это и есть прогресс, ясно вам?

Ноздри девушки раздувались. Да, не позавидуешь тому, кто встанет на пути у Рокси…

— Ладно, я все поняла. Да сядь ты и успокойся!

Ира подумала и села. Отхлебнула остывший кофе.

— Да, я нашла твой труп… Ой, извини! Я неудачно выразилась!

Девушка отчаянно закашлялась.

— В смысле, я выяснила, как звали ту пропавшую девушку. Шабатдинова, стриптизерша. Работала в клубе «Тирамису» на Белогряжской. Знакомо тебе это имя?

Ира отрицательно покачала головой.

— Теперь я знаю, куда поехала эта девушка в ту ночь, когда ее убили. Парковая, одиннадцать. Адрес знаком? Знаешь, где это?

— Понятия не имею, — медленно произнесла Рокси. — Но я могу попробовать вспомнить.

— Давай-ка сделаем так — откроем карту города, и ты глянешь на местности.

Мы прошли в комнату, где на столе светился синим экраном компьютер. Я заметила, что эту комнату девушка приспособила себе — кровать была неубрана, а на столе мирно спала в своем пузыре свинка Рокси. Я, признаться, позавидовала ей. Но меня ждали важные дела.

Я открыла гугл-карты, набрала в поисковой строке адрес. Так, посмотрим, что у нас находится на Парковой, одиннадцать…

— Смотри внимательно, это здесь.

Парковая улица не случайно носила такое название — это был район городского парка, район старый, застроенный пятиэтажками, но в последнее время элитное жилье теснило унылые блочные дома. Скоро их расселят, потом взорвут, место расчистят, засадят деревьями и цветами, и менее удачливые сограждане больше не будут мешать более успешным наслаждаться жизнью. Но пока в лабиринтах переулков чего только не было — какой-то чудом уцелевший техникум, автомойка, ломбард, поликлиника, детский садик и похоронная контора. Парковая шла чуть в стороне от всей этой унылой инфрастуктуры. Она была застроена особняками и, судя по виду сверху, обнесена солидными заборами и стенами.

— Вот, смотри, это здесь.

Ира склонилась к экрану, нахмурила брови и вдруг усмехнулась:

— А, да, точно. Вспомнила. Там Минор живет.

— Кто, прости?

— Минор, Федя. Веселый такой парень. Вообще-то он типичный мажор, но у него папаша очень строгий, не дает Феде на полную развернуться. Федя на него всем жалуется, потому и кличка такая.

— А чем он занимается, твой Федя? Студент?

— Да ничем, — оскалила белые зубы Рокси. — Не работает, не учится. Из универа его выгнали, а работать при таком папе ему не надо. Вот он и ведет веселую жизнь. Да еще ноет, что в провинции не те возможности. Устраивает тематические вечерины — так это называется. То пиратами надо наряжаться и колбаситься, то тема «Красная книга» — все в каких-нибудь редких животных гримируются. Солидно так все, приглашает визажистов профессиональных, жратвы навалом, бухла… И все отличного качества. Поэтому на его вечерины прямо очередь желающих попасть.

— Что за дурацкое слово такое…

— Вообще-то надо «пати», но у него папа — патриот, — засмеялась Ирина. — Не велит своим детишкам иностранные слова употреблять.

— Детишкам?

— У Феди еще младший братишка есть, школьник. Надо говорить не «бизнес», а «дело»… ну и так далее. Даже закон какой-то в Думу внес. Вот Федя и стебается над этим.

— Погоди-ка, погоди… А как фамилия этого папы?

— Ахметьев.

— Мирон Ахметьев?! — удивилась я. — Депутат областной, кажется, Думы? Такой солидный пузатый дядька?

— Да я его в жизни не видела, — пожала плечами Ирина. — Мы с Саней всего два раза были на вечеринах.

Девушка замялась.

— Я так понимаю, тебе не очень понравилось, — сказала я, поглядывая на сироту.

— Да уж, для меня это перебор, — призналась Ира. — Мне в жизни и без того проблем хватает. А Минору скучно, хочется нервы пощекотать. То рысь из клетки выпустил, она по комнатам бегает, девушки визжат. То все обдолбались — и по тачкам, устроили гонки в городе ночью по пустым дорогам. После этого Саня сказал, что ноги его там не будет.

— Разумный человек твой Саня, — кивнула я. Ира закусила губу, и я поскорее перевела разговор на другую тему: — Так вот куда направлялась Шабатдинова. На вечеринку к этому Минору, — сообразила я. — Судя по тому, что ты рассказываешь, там могло случиться все что угодно. Девушка погибла — очевидно, ее убили случайно, по глупости. А потом, чтобы замести следы, подкинули тело в машину постороннего человека.

Неужели это совпадение? И труп в багажнике никак не связан со смертью Кирилла? И я напрасно иду по этому следу. Возможно, он выведет меня на убийцу Шабатдиновой и Сани, но что случилось с Ганецким, я так и не узнаю.

— Что вы теперь будете делать? — спросила Рокси, внимательно глядя на меня. Видимо, девушка пришла к тем же выводам, что и я. Отказать детдомовке в уме было нельзя.

— Мне надо подумать, — честно ответила я. — В любом случае я это дело не брошу. Я дала тебе слово выяснить, что случилось с Саней, — и я слово сдержу. Не обещаю, что узнаю, но сделаю для этого все, что в моих силах. Поняла?

Ира кивнула.

Итак, путь Риты Шабатдиновой закончился у дверей особняка Мирона Ахметьева. А ведь это далеко не последний в нашем Тарасове человек. Имидж почвенника и патриота нисколько не мешал ему делать дела, пусть даже он и не любил иностранного слова «бизнес», но управлялся с ним не хуже какого-нибудь олигарха местного разлива. Богатый, успешный, влиятельный.

Связываться с этим типом рискнет только самоубийца… или Евгения Охотникова в поисках истины.

— Вот что, — сказала я Ирине, — нарисуй-ка ты мне план этого особняка. И напиши все, что помнишь. Мне может пригодиться любая мелочь.

— Вы что, собираетесь пробраться в дом? — поразилась Ирина. — Да вы что, вас же спалят моментально!

— Давай рисуй. Не отвлекайся, — попросила я. — У твоего Феди наверняка отдельный вход, верно? Вряд ли папе понравится, если у него под носом будут болтаться всякие стриптизерши и прочая сомнительная публика. Так что не забудь указать все это на плане.

Пока Ирина рисовала, я достала флешку, на которую скопировала фотографии с компьютера Ганецкого. До сих пор до них как-то не доходили руки. Вдруг я найду там подсказку? Потому что сейчас совершенно не представляю, куда двигаться дальше. Мое расследование зашло в тупик.

По очереди я открыла папки, посвященные каждой из женщин Ганецкого. Свою, естественно, пропустила — я знала, что ничего нового там не найду. А вот папку под названием «Ганецкие» я в прошлый раз, кажется, не смотрела. Открыв ее, я обнаружила там всего несколько сомнительного качества фотографий. Если Кирилл и поддерживал контакты со своей родней, то было это давно.

Мое внимание привлекло общее фото — какие-то неважно одетые люди. Судя по прикиду, дело происходит в середине девяностых. Впереди какие-то дети, один держит на руках кудлатую собаку. За ним совсем юный Кирилл — тощий, с шапкой неухоженных кудрей, в плохо сидящем костюме. Таким я его не знала. Я увеличила фотографию, чтобы получше рассмотреть молоденького Киру.

— Вот, я начертила. — Ира подошла и положила передо мной старательно исполненный план дома Ахметьевых.

— Эй, там Саня! — вдруг сказала девушка, касаясь экрана кончиками пальцев. Она указывала на пацанчика с левого края — того самого, что держал на руках кудлатую псину. — Это мой Саня!

Я еще немного увеличила изображение. Качество было отвратительным, лица расплылись в черно-белые пятна.

— Что это за фотка? Кто эти люди? — Вопросы сыпались из Ирины с пулеметной скоростью — Это что, Санина родня?

— Это семья Ганецких, — пояснила я. — Не понимаю, какое отношение к ним имеет твой Саня. Скажи, как его фамилия? Ведь не Ганецкий же?

— Москалев.

Фамилия показалась мне смутно знакомой.

— Москалев… Подожди-ка!

Я достала список Кирилла и развернула его. На листе до сих пор оставались следы пепла, ведь бумага находилась в урне.

Имя Александра Москалева стояло в самом конце списка. Рокси тоже увидела его и подняла на меня полные слез глаза:

— Вы думаете…

— Твой Саня — родственник Кирилла Ганецкого. Значит, его смерть каким-то образом связана с убийством Кирилла.

— Его убили из-за наследства! — решительно произнесла Рокси. — Наверное, этот ваш Ганецкий оставил Сане что-то ценное, и за это его убили.

— Опомнись! — сказала я. — Какое еще наследство? У Кирилла осталась жена, она и получила все.

Но Рокси не сдавалась:

— Вы проверьте того, кто получил все наследство! Проверьте!

— Бред какой-то, — зло сказала я.

— Я все равно узнаю правду, — сощурила глаза угонщица. — Даже если вы встанете у меня на пути.

Я посмотрела на девушку. Да, эта не остановится, пока не откроет правды.

Я взяла план со стола и внимательно его рассмотрела. Он был вполне дельным — юная угонщица обладала отличной памятью, и в наблюдательности ей не откажешь.

— Мне пора ехать.

Ночь будет длинная. И спать мне сегодня не придется. Я прихватила сумку с костюмом стриптизерши и покинула дом Коваля. Ирина заперла за мной дверь. Я пообещала немедленно сообщить, если узнаю что-то о Сане.

Усевшись в «Фольксваген», я положила руки на руль и задумалась. Ехать в дом депутата Ахметьева вот так, без разведки, без подготовки, было отчаянной глупостью. Обычно я так не работаю. Но уж очень не терпелось продвинуться в расследовании еще на один шаг.

Эх, где наша не пропадала. Пожалуй, стоит рискнуть. Хотя… вот Рита Шабатдинова рискнула войти в дом депутата Ахметьева, и что из этого вышло?

Я уже примерно представляла, что там случилось. Знаем мы эти вечерины золотой молодежи… Кто-то по пьяни или под кайфом убил легкомысленную девицу, а попытки спрятать труп еще больше запутали дело.

Скорее всего, солидный дяденька Мирон Ахметьев даже не подозревает о том, что случилось в его доме. Может, взять его в союзники? Пойти прямо к нему, пусть узнает, чем занимается его сынок в апартаментах с отдельным входом?

Тогда мне точно ничего не узнать. Мирон… — как его там? — Алексеевич сделает все, чтобы правда не выплыла на свет. Знаем мы этих депутатов…

Нет, решено: проникаем в дом под покровом ночи. А дальше действуем по обстоятельствам.

Было уже около двух пополуночи. Я немного поплутала по переулкам, но быстро нашла дом на Парковой. Припарковалась и некоторое время наблюдала за строением. На саму Парковую улицу выходил фасад. Очевидно, эта часть дома принадлежала Мирону Ахметьеву — все было солидно, чинно, горел фонарь над коваными воротами. Сюда не стоит и соваться — наверняка стоит охранная система.

Второй вход в дом — в апартаменты веселого Феди — находился в переулке. Я объехала квартал и остановилась за деревьями сквера. Здесь тоже были ворота, но только распахнутые настежь. Вот подъехала машина, из нее выгрузилась компания молодежи и направилась в дом. Дверь открылась, оттуда вырвалась волна музыки — какой-то клубняк, не слишком в этом разбираюсь.

— Сегодня оттопыримся, а завтра догонимся! — донесся до меня веселый девичий голос. — Свет, Свет, а вы завтра придете?

На входе стояли два парня, в которых мой наметанный глаз без труда распознал охранников. Одетые в костюмы и одинаковые черные куртки, они приглядывали за теми, кто входит и выходит. Видимо, депутат Ахметьев, хоть и махнул рукой на сыночка, позволял Феде жить так, как хочется, все же не до конца доверял наследнику. Потому и приставил охрану — пусть хоть кто-то останется адекватным на этом празднике жизни.

Ох, придется еще раз напяливать прикид стриптизерши. Иначе мне в дом не попасть. Конечно, я могу проникнуть через окна второго этажа — вон там деревья подходят близко к фасаду. Но если меня за этим застукают, а там вполне может быть серьезная охранная система, то будут большие проблемы. Причем у всех. Нет, попробуем метод хамелеона. До сих пор он меня еще ни разу не подводил.

Макияж я снять еще не успела, так что переодевание не заняло много времени. И вскоре к деревьям особняка подходила раскованная девица. При виде охранников на входе она заметно оживилась:

— Привет, мальчики! Кажется, я попала куда надо?

— А куда надо? — отозвался до предела усталый охранник. Видимо, веселые девушки в третьем часу ночи его уже достали и он хотел только одного — выспаться.

— К Феденьке, — игриво улыбаясь, сообщила я. — Федя меня ждет. Уже заждался.

— Сумочку покажите, — попросил второй охранник.

Я с готовностью открыла сумку. Там не было ничего, кроме одежды.

— Там у меня сменка, как в школе. Ноги устают на каблуках всю ночь, — пожаловалась я. — Так я могу войти? Или вы меня будете обыскивать?

И я с надеждой посмотрела на парней.

— Проходите, — равнодушно бросил мне охранник.

За дверью я быстро свернула налево по коридору и направилась прочь от того места, откуда доносились музыка и взрывы смеха. Мне не хотелось попадаться на глаза хозяину дома и его друзьям. Кроме того, что никто из них не вызывал сегодня стриптизершу, мой вид слишком явно напоминал о печальной судьбе Риты Шабатдиновой. А мне вовсе не хотелось повторить ее судьбу. И хотя справиться со мной непросто, в этом доме слишком много нетрезвых людей, друзей хозяина. И я не знаю, на что они способны. Так что не будем рисковать.

Так, вот эта комната подойдет. Она не заперта, а значит, там нет ничего запретного. Я проскользнула внутрь и быстро переоделась, не зажигая света. Теперь на мне были удобные ботинки, в которых можно почти бесшумно скользить по дому, и неприметная черная одежда. Костюм и парик я сунула в сумку.

Меня интересовали те помещения дома, куда не было доступа гостям. Там, где проходят вечерины, мне ловить нечего. Где хозяин прячет то, что не предназначено для постороннего глаза? Куда его гости не сунутся в поисках туалета или выпивки?

Интересно, куда ведет эта неприметная дверь? На плане Ирины ее не было, именно потому она меня и заинтересовала. План мне очень помог — в особенности тем, что не нужно было тратить время на осмотр помещений, обозначенных как «кухня» или «спальня».

На то, чтобы открыть замок, у меня ушло минуты три. Я проскользнула в проем и захлопнула дверь за собой.

Лестница вела вниз. Как только я сделала первый шаг, автоматически зажегся свет. Я начала спускаться.

Под домом располагалась сауна с бассейном, полным ярко-голубой воды. Да, представляю, что здесь творится, когда Феде приходит в голову закатить, скажем, вечерину в морском стиле…

Я быстро обследовала помещение, но ничего интересного тут не было. Обнаружив длинный, плохо освещенный коридор, ведущий в глубь дома, я пошла по нему, надеясь, что именно там находится то, что хозяин хотел бы скрыть.

Примерно на середине обнаружилась металлическая дверь, из-за которой доносились голоса. «В чем сила, брат?» — «В деньгах сила, брат». Тьфу ты, это просто кто-то в комнате смотрит на компьютере фильм! Не будем ему мешать.

Дверь была слегка прикоткрыта. Стараясь ступать бесшумно, я заглянула внутрь. Моим глазам предстала аскетическая обстановка — железная кровать, как в старых больницах, стол, на нем компьютер, электрический чайник, коробка с печеньем. На стуле спиной ко мне сидел человек — невысокий мужчина с короткой стрижкой, в темной толстовке. Так, это кто же у нас такой? Явно не депутат Ахметьев и не один из его сыновей. Младший, кажется, еще школьник, а старший, Федя, наверняка одевается повеселее. К тому же он сейчас наверху с гостями.

Между тем брат на экране вершил справедливость так, как он ее понимал. Человек прихлебывал чай из щербатой кружки и с интересом следил за сюжетом.

В это момент позади меня послышались голоса.

— Да я точно говорю, на камере видно, что она замок открывала, — озабоченно говорил мужской голос.

— Тогда куда делась эта сучка с дредами? — спрашивал другой. — Никто ее не вызывал, я выяснил.

— Сейчас разберемся.

Охранники! Быстро же они меня вычислили. Надо уносить ноги. Мысль с переодеванием была правильной — хороша бы я была сейчас на каблуках в пятнадцать сантиметров!

Человек у компьютера обернулся на звук голосов. Я видела его лицо всего секунду. Но могла бы поклясться — передо мной был Саня Москалев, оплакиваемый прекрасной угонщицей.

Глава 7

Не дожидаясь, пока меня заметят охранники, я быстро шла по коридору. Вряд ли он заканчивается тупиком — даже по правилам пожарной безопасности здесь должен быть какой-то выход. Мне повезло — точно такая же лестница привела меня к точно такой же двери. На этот раз я справилась с замком быстрее и старательно заперла его за собой. Теперь охранникам ни за что не догадаться, куда я делась. Пусть как следует обшарят сауну…

Пожалуй, надо выбираться из особняка. Меня уже ищут, мой маскарад раскрыт.

Пожалуй, через дверь мне не пройти. Придется поискать подходящее окно. Я развернула план. Этой части дома на нем не было, значит, гостям сюда доступ запрещен. Так, вот эта комната в торце здания, значит, окна выходят в переулок. Я потянула дверь, и та неожиданно подалась. Видимо, в этой комнате не было ничего такого, что нужно скрывать. Свет зажегся автоматически. Это оказалась библиотека — просторное помещение с рядами застекленных шкафов темного дерева, за которыми виднелись переплеты книг. Я провела пальцем по полированной поверхности. Так и есть, пыль. Не думаю, что сыновья депутата часто заглядывают в эту комнату, да и у слуг нечасто доходят руки до уборки в этом помещении. Сауну убирают куда старательней.

Впрочем, один шкаф, кажется, все же использовали — на стекле были видны следы пальцев, да и пыли на дверце не было. Я тронула дверцу, та распахнулась. Книги, стоящие здесь, были собранием сочинений Достоевского. Неужели кто-то в этом доме поклонник творчества великого писателя? У меня на счету была каждая минута, но все-таки я не удержалась и вынула один том. Книга раскрылась у меня в руках, и из нее потоком хлынули пакетики, вложенные между страницами.

Я присела и принялась собирать их с пола. Н-да, кажется, я только что узнала, на какие деньги Федя ведет такую веселую жизнь… Это были дозы наркотиков, расфасованные и приготовленные для продажи.

Я опустила два пакетика в карман. Минор Федя не обеднеет, зато я точно узнаю, что за гадость хранится между страниц Достоевского.

За дверью послышались шаги и голоса. Кажется, охранники оказались умнее, чем я думала. Еще минута — и они меня обнаружат. Я подбежала к окну, но на стеклах здесь были узорчатые решетки. Не понимаю, зачем такие предосторожности в библиотеке…

В дальнем конце помещения виднелась еще одна дверь, и я поспешила туда. Она открылась беззвучно. Свет за моей спиной погас, и я перевела дух — охранники теперь не сразу сообразят, что в библиотеке только что кто-то побывал.

Я попала в светлую комнату с высоким потолком, явно предназначенную для мальчика-подростка. Дизайнер по интерьерам свое дело знал, комната выглядела стильной и в то же время удобной. И хозяин комнаты был здесь — мальчик лет шестнадцати сидел за столом. Оторвавшись от ноутбука, он с недоумением смотрел на незнакомую женщину, возникшую на пороге его комнаты из ниоткуда.

— Не бойся, я тебе ничего плохого не сделаю, — успокоила я подростка. Я уже сообразила, что это младший сын Мирона Алексеевича Ахметьева.

— Да я и не боюсь, — удивленно произнес мальчик. — А вы кто?

— А ты кто?

— Я Иван. Кстати, отвечать вопросом на вопрос невежливо.

— Знаю. Понимаешь, я здесь по делу. Уже ухожу. Буду тебе очень признательна, если ты никому не скажешь, что видел меня.

— Это почему? — деловито спросил подросток.

— Ты кино про супергероев смотришь?

Мой вопрос поставил парнишку в тупик.

— Иногда, — осторожно ответил Ваня. — А что?

— А то, что я в некотором роде супергерой. В смысле, я на стороне добра. Речь идет о спасении жизни одного хорошего человека.

— Ладно, не скажу, — подумав, ответил мальчик. — Я могу вам чем-то помочь?

Надо же, какой милый ребенок!

— Можешь, — честно призналась я. — У тебя окно открывается?

Я уже заметила на окнах решетки, только ажурные. Но на случай пожара должен быть и ключ.

— Само собой.

Мальчик поднялся и достал из ящика стола ключ. Умный ребенок не стал ко мне приближаться, а бросил ключ с расстояния в несколько шагов. Видимо, не слишком поверил в рассказы про супергероев.

— Спасибо! — сказал я, поймав ключ, и распахнула окно. На то, чтобы отпереть замок на решетке, понадобилось несколько секунд. Я бросила ключ мальчику. Тот с трудом, но все-таки поймал его на лету.

Я вылезла в окно. Высокий первый этаж, раз плюнуть. Помахала мальчишке и исчезла в темноте. Перелезла через ограду, прыгнула в «Фольксваген», завела мотор и поскорее рванула прочь.

Что за странные дела творятся в доме депутата Ахметьева? Похоже, патриот, поборник нравственности и сторонник традиционных ценностей Мирон Алексеевич не знает, чем занят его старший сынок.

Нет, ну каков Федя-то! Какая изобретательность, какое остроумие! Спрятать наркотики в книжном шкафу! Там уж точно никто искать не станет. Да и я, признаться, даже не рассчитывала на такой подарок, наткнулась случайно — по привычке подмечать детали обратила внимание на заляпанное стекло и отсутствие пыли, и вот, пожалуйста.

Что же мне теперь делать? Как честный гражданин я должна позвонить в соответствующее силовое ведомство, и пусть дальше уже у них болит голова по поводу депутатского сыночка. Много Феде не дадут, папа его отмажет. Признают не вполне вменяемым, годик-другой в больничке — а потом за границу, продолжать веселую жизнь на Ибице или где там сейчас радуются жизни мажоры…

С карьерой депутата Ахметьева, скорее всего, будет покончено. Надеюсь, он скопил капиталец на старость. Вот только мальчишку жаль, Ивана. Я вспомнила паренька, сидящего за уроками, пока его старший брат развлекается вовсю… Да, Ваня — единственный, кого мне в этой истории жалко.

Но ведь каждый из маленьких пакетиков — это смерть в микродозе. Нормальные люди эту дрянь не употребляют, целевая группа продавцов — подростки. Сжигая мозг, сжигая собственное будущее, эти юные болваны отдают последние копейки стипендии и родительские пятисотки за грамм синтетического дерьма. Когда денег нет, идут в закладчики. Весь темный Интернет переполнен объявлениями — кладмэн, графитчик, водила… Обещают золотые горы. На самом деле эти детишки просто расходный материал, разменная монета. Статья «два-два-восемь», незаконные приобретение, хранение, перевозка, изготовление, переработка наркотических средств, психотропных веществ. Ребятишкам вчехляют, что ничего им не грозит — они же несовершеннолетние. На самом деле это ложь. Их ловят, сажают — и вот вся жизнь под откос. А дилеры набирают новых и получают сверхдоходы.

Как это ни печально, на наркобизнес последних лет сильно повлияло кино. Точнее, сериал про учителя химии. Тихий пожилой ботаник, которого не уважают ни начальство, ни ученики, ни собственная жена, вдруг узнает, что смертельно болен. И пускается во все тяжкие. Процесс варки амфетамина показан в этом кино во всех подробностях. Правда, со сбытом там были проблемы. А у нас никаких. Не так давно ко мне обратилась женщина, чей сын — студент и вроде не дурак — по глупости ввязался в этот, с позволения сказать, бизнес. Стипендия в провинции полторы тысячи рублей, а кладмэну обещают сто штук в неделю. Карьера его была недолгой. Рыдающая мать бросилась стучать во все двери, но ничего уже нельзя было сделать. Парень отправился на нары. Может быть, он работал именно на мажора Федю. Или на другого такого же урода.

Но если я позвоню сейчас, то моему расследованию конец. Рейс наркоконтроля, обыски в доме… Федю папа, скорее всего, отмажет. Ахметьев в городе человек известный.

Но что, если человек, которго я видела в подвале, действительно Саня Москалев? Тогда эта история предстает совершенно в другом свете.

Почему он сидит в подвале, когда его девушка оплакивает его смерть? Держат его там насильно? Но ведь дверь не заперта. С другой стороны, принуждение может быть разным. И не обязательно в виде запертых замков. Шантаж, скажем, тоже действенное средство. И если парень попадет под рейд полиции, Ирина мне никогда не простит. Я дала обещание найти ее парня. Так вот, я его нашла. Нет, пока я не выясняю, что там творится, звонить никуда не буду.

Ясно одно — с этим Саней все непросто. И совсем не так, как думает детдомовка. Пока я ничего ей не скажу. И звонить никуда не буду. Никто не знает, что я нашла тайник с наркотой. Даю себе сроку ровно сутки. Тогда и приму решение.

А сейчас, извините, мне надо немного поспать. А то мои мысли путаются и заплетаются. В точности как ноги.

Я поставила «Фольксваген» на стоянку возле нашего дома. Уже светало, было около шести утра. Кое-как я добрела до квартиры, разделась и рухнула в постель, не забыв задернуть на окнах плотные шторы.

Мне снились люди в камуфляже и масках. Они бежали и стреляли из короткоствольных автоматов, стреляли почему-то в Ваню Ахметьева. Школьник смотрел на меня полными ужаса глазами и повторял: «Женя, ты должна меня защитить. Ты же на стороне добра…»

Проснулась я от резкого звонка мобильного телефона. «Джама-а-а-айка!!!» Да что же это такое, выспаться человеку не дают…

— Охотникова, — хриплым со сна голосом сказала я в трубку.

— Спишь, что ли? — Веселый мужской голос был мне смутно знаком.

— Э-э… Юрий Михайлович?

— Можно просто Михалыч, — засмеялся старый бандюган. Настроение у него было превосходное.

— Что-то случилось? — Я села и потерла висок. Просыпайся, Женька, просыпайся!

— Случилось. Пока ты там дрыхнешь, мы за тебя всю работу сделали.

Неужели Михалычу удалось то, о чем я мечтала? Неужели старый бандит нашел убийцу Кирилла Ганецкого?!

— Погодите, вы о чем?

— Не по телефону, лады? Мы тут машинку нашли, которую ты потеряла. Усекла?

Кажется, они нашли пропавший «Ягуар» Ганецкого!

— Все поняла, уже выезжаю. — Я соскочила с кровати и запрыгала по комнате, пытаясь одной рукой надеть джинсы. — Адрес давайте.

И вот я снова за рулем верного «Фольксвагена» — продираюсь через поток городского движения, проклинаю пробки. Одной рукой кручу руль, в другой у меня бутерброд — его мне на ходу сунула Мила. И спасибо ей за это.

Заехав на заправку, я купила в автомате стаканчик кофе и выхлебала в три глотка. Вот теперь я готова в новому дню.

Время приближалось к обеду. Долго же я спала…

Ну ничего. Сейчас Михалыч решит хоть одну из многочисленных загадок, и я стану еще на шаг ближе к убийце Кирилла…

Старый бандит в сопровождении трех коротко стриженных парней ждал меня на окраине города. Кластер бетонных гаражей выглядел заброшенным и не охранялся. Оттепель уничтожила следы на снегу, но и так было видно — владельцы бетонных коробок поставили свои машины в гаражи и забыли про них до весны. Некоторые двери были до половины засыпаны снегом. Но от одной из ржавых дверей снег старательно отгребли, и мы вошли в гараж, даже не испачкав ботинок.

Михалыч выглядел довольным. Свысока поглядывая на меня, он благодушно рассказывал:

— После разговора с тобой… Кстати, ко мне больше не суйся, у меня теперь везде элитные волкодавы бегают, мышь не проскочит… Так вот, я пораскинул мозгами… ребятишки могли воспользоваться одной из моих точек. Так и было — на дальней точке нашел «Ягуар». Парни мои ездили по городу, землю носом рыли, все точки отсмотрели. А эту я года два не использовал, заброшенная стояла. Только сегодня до нее очередь дошла. Гляди сама.

«Ягуар» был здесь. Темно-зеленый, с благородными линиями и низковатой для наших дорог посадкой. На приборной панели хорошо знакомая мне игрушка — японский божок, кивающий головой влево-вправо. Стоя в пробках, нетерпеливый Ганецкий всегда щелкал фигурку и заставлял качаться.

— Да, это та самая машина.

Я принюхалась. В последние недели стояла оттепель. Если труп стриптизерши пролежал все это время в гараже… но никакого запаха не было. Я обошла автомобиль кругом, осмотрела через стекло салон, потом открыла багажник. Там было пусто. Ничего не понимаю.

— А где труп?

Парни переглянулись. Михалыч недобро глянул на меня:

— Ты, девонька, мне лишнего не насчитывай. Ничего тут не было. Вот в таком виде мои парни ее и нашли.

— Да я верю, верю, — поспешно сказала я. Мы где-то на краю города, вокруг ни одной живой души, не считая Михалыча и его подручных. Но я и в самом деле верила старому бандиту. Про труп он узнал от меня.

Михалыч слегка расслабился, кивнул парням. Те вышли и остановились в дверном проеме, закуривая на ветру.

— Ну и что теперь делать? Что посоветуешь? Ты ж у нас самая умная в этой истории…

Несмотря на иронию, Михалыч, кажется, действительно спрашивал у меня совета.

— Звони в полицию, — решительно сказала я.

У Михалыча отвисла челюсть. Бандит быстро взял себя в руки и воскликнул:

— Да ты что, девонька?

— Эта точка к тебе как-то привязана?

— Нет. У меня в этом кооперативе легальный гараж, для верности. На него и документ есть. Купил за копейки. Там даже ржавая «пятерка» стоит, для легенды, — усмехнулся старик.

— Тогда звони. Пусть машину найдут. Ты — мирный пенсионер, приехал проведать свою ласточку, увидел дверь открытой… Ты тут вообще ни при чем.

— А какой мне с этого навар? — медленно произнес старик.

— Такой, что ты себя обезопасишь. Это кто же в здравом уме сам на себя донесет?

Я видела, что старый бандит мне не верит, ищет в моих словах подвох.

— Послушай, Юрий Михалыч, — быстро заговорила я. — Эта история очень грязная. Но к тебе все это отношения не имеет. Я, конечно, не верю, что ты такой Робин Гуд, как Рокси говорила, — тачки уводишь только у богатых, бедных не трогаешь… но в этой истории и так слишком много всего напутано. Иди своей дорогой. Уйди ты с моего пути, а?

Надо отдать ему должное — Михалыч еще какое-то время колебался. Он привык извлекать выгоду из любой ситуации. Но тут, кроме проблем, ему ничего не светило.

— Ладно. Будь по-твоему, — нехотя произнес старый бандит. — Передай этой дуре Рокси, что она на меня больше не работает. Позвонит — не отвечу. Придет — не узнаю. Ясно?

— Яснее некуда.

Я села в «Фольксваген» и поехала прочь от этого места, оставив Михалыча принимать окончательное решение. Но, думаю, он все же сделает по-моему. Это самый простой способ без потерь выйти из этой истории.

Итак, «Ягуар» нашелся, но ясности это не прибавило. Скорее наоборот. Куда пропало тело Шабатдиновой? Очевидно, кто-то его спрятал, причем сразу же после того, как загнал машину в гараж. Иначе там ощущался бы специфический запах, а кто с этим сталкивался, тот знает — его ничем не вывести.

Есть у меня кое-какие мысли… «Ягуар» в гараж загнал Саня — пацан хотел отвести подозрения от своей подруги, в тот момент это было для него самым важным. Саня работал на Михалыча давно и знал о заброшенной точке. Отогнал машину туда… а вот куда он дел труп Шабатдиновой? Допустим, Саня запаниковал. «Ягуар» он увел без санкции Михалыча — видимо, как и Шабатдинова, иногда работал «налево», за что и поплатился. Если бы Михалыч узнал о проделках Москалева, мальчишке бы не поздоровилось. Парни с битами ждут только команды «фас», чтобы поразмяться.

Значит, Саня избавился от тела, спрятал «Ягуар» туда, где его вряд ли найдут, и пришел к Минору. Он знал, что у Феди проходной двор, достаточно сказать, что знаком с хозяином, — и охрана тебя пропустит. Именно такой трюк я проделала прошлой ночью.

Добрый Федя согласился приютить приятеля. Дом у него большой, места много, а папа на половину сыновей заглядывает нечасто.

Одного не понимаю — почему Саня не позвонил Ирине? Девушка с ума сходит от горя, ее любимого убили, она готова мстить и докапываться до правды! А он смотрит «Брат-2» и пьет чай с печеньками. Вот скотина!

Пожалуй, теперь, когда в голове у меня просветлело, я могу сказать, что нужно сделать — нанести еще один визит в дом Минора. Теперь я знаю, где искать «покойничка» Саню. Потрясти мальчишку, пусть все расскажет. Он в этой истории с самого начала, так пусть расколется.

Но есть проблема. После вчерашнего налета на дом Ахметьевых охрана утроит бдительность. Даже маскарад не поможет — тренированные парни узнают меня в любом прикиде. А жаль. Сегодня вечерина, в доме будет полно гостей… В общем, надо как следует подумать.

А пока следует все-таки обрадовать Ирину. Пусть девушка узнает, что ее любимый жив и здоров.

К дому Коваля я подъезжать не стала, припарковалась неподалеку во дворе многоэтажки. Если кто-то следит за мной, пусть побегает. Прихватив сумку со снаряжением — не хотелось оставлять оружие в машине, стоящей там, где я даже не услышу сигнализации, — я направилась к дому.

Сергей открыл мне дверь сам. Он был на протезах, непривычно оказалось видеть его вот так, лицом к лицу — Коваль лишь немного ниже меня ростом.

Мой приятель был трезв и мрачен. В доме отчетливо пахло дихлофосом.

— Ты что, решил избавиться от тараканов? — морщась, спросила я и, не спрашивая разрешения, открыла форточку.

— Нет, токсикоманом заделался на старости лет, — огрызнулся хозяин дома. — Что за дурацкие вопросы?

Я отметила, что на Сергее чистая рубашка и джинсы.

— Чая мне в этом доме дадут? Промерзла на ветру. — Я поставила сумку на пол и присела поближе к батарее. — А где твоя квартирантка?

— Дрыхнет.

Вообще-то время уже приближалось к пяти.

Хозяин дома принялся выставлять чашки, искоса поглядывая на меня.

— Как твое расследование? — наконец спросил Сергей.

— Несется вперед семимильными шагами. Я за ним не успеваю, — пожаловалась я. Коваль разлил чай в выщербленные стаканы и присел за стол. На протезах он двигался неуклюже.

Приятель поймал мой взгляд и поморщился:

— Нет, ну ты подумай, какой народ пошел… меркантильный. Еле выкупил обратно. И главное, ведь продал за копейки. А покупать пришлось втрое дороже. Ладно, проехали. Давай лучше про твои дела.

— «Ягуар» нашли, — похвалилась я и рассказала о поездке на заброшенную точку и о разговоре с Михалычем.

— Значит, тот, кто поставил машину в тот гараж, тот и спрятал труп, — уверенно произнес Сергей. — А поскольку мы знаем, что последним в «Ягуар» садился Саня, значит, и про эту девицу надо спрашивать у него.

— Саня? Вы что тут про Саню…

В дверях стояла Рокси. Девушка выглядела заспанной и не менее мрачной, чем хозяин дома. Поймав мой неодобрительный взгляд, угонщица огрызнулась:

— А что мне еще делать? По ночам я спать не могу, всякие мысли лезут в голову. Вот и смотрю кино до утра. И вообще, мне тут надоело. Сколько мне еще в этом клоповнике сидеть?

Коваль дернул щекой, но промолчал. Только выставил на стол третью чашку, щедро насыпал растворимого кофе и сахара — видно, хорошо изучил вкусы гостьи, налил кипятку и подвинул девушке. Ирина уселась на табурет, поболтала ложкой, отхлебнула и с отвращением отодвинула:

— Я так больше не могу. Лучше я поеду к Михалычу и попробую с ним договориться. Может, возьмет обратно к себе.

Мы с Сергеем переглянулись. Поразительное легкомыслие! Все-таки Рокси еще подросток.

— Вот что, — сказала я, в упор глядя на прекрасную угонщицу. — У меня для тебя хорошие новости. Просто отличные.

Рокси с опаской посмотрела на меня. К хорошим новостям девушка не привыкла.

— Во-первых, на Михалыча ты больше работать не будешь. Он велел тебе лично это передать.

Ирина растерянно взглянула почему-то на Коваля:

— Да? А чем мне на жизнь зарабатывать?

— Ну знаешь! Ты же вроде как совершеннолетняя. Иди учиться. Найди профессию, которая тебе нравится.

— О! Инструктор по вождению! — на Коваля снизошло озарение. Рокси наградила его таким свирепым взглядом, что хозяин дома замолк.

— Радуйся, что тебя не посадили, — жестко сказала я. — За прежние художества тебе светит приличный срок. Но в этой истории ты сторона пострадавшая, так что будем считать, что тебе объявили амнистию. Но с этого момента даже близко не подходи к чужим иномаркам.

Рокси мрачно, исподлобья смотрела на меня. Какие мысли крутятся там, в этой красивой и не слишком мудрой голове?

— Имей в виду, если сунешься к Михалычу, жизнью рискуешь. Он тебя либо сдаст, либо решит проблему с помощью своих парней. Понятно?

Рокси сглотнула и кивнула.

— Пока старый бандит соблюдает паритет… ну перемирие… ты исчезаешь с его горизонта вместе со своими проблемами, он забывает о твоем существовании. По-моему, всех устраивает такое прощание.

— Ладно, я все поняла. Не дура. — Девушка встала и прошлась по кухне. Обернулась и бросила: — Так что вы говорили про Саню?

— Лучше сядь, — посоветовала я.

Ирина опустилась на табурет и облизнула пересохшие губы.

— Вы… нашли его тело?

— Нашла. И тело, и все остальное. Твой Саня жив.

Рокси не упала в обморок, не побледнела, не покраснела. Девушка зачарованно смотрела на меня и медленно покачала головой:

— Нет. Не может быть.

— Я думала, тебя обрадует эта новость, — удивилась я.

— Почему он мне не сказал… не позвонил? — медленно, не веря, повторяла Ира Романова. — Я была уверена, что его убили…

— А собственно, почему ты так решила? — разозлилась я. — Меня, между прочим, тоже ввела в заблуждение. Я тут бегаю, расследую, понимаешь, а он там чай с печеньками пьет.

— Там — это где? — деловито спросила Рокси.

— В доме у Феди Ахметьева. В подвале.

— У Минора?! Он в подвале у Минора?

Ира вскочила. Рука ее зашарили по столу, и пальцы сомкнулась на ручке здоровенного столового ножа.

— Мы немедленно едем туда, спасаем Саню и…

— Стоп! — скомандовала я. — Никуда мы не едем. Роль твоего Сани в этой истории не слишком понятна. И пока я не выясню, в чем там дело, никого спасать мы не будем.

Ирина аккуратно положила нож на стол и села. Да, прав был Михалыч — девушка умна и хладнокровна.

— Вы его в чем-то подозреваете? Саню, да?

Коваль хотел что-то сказать, но передумал. Только кивнул в сторону Ирины и развел руками. Но я и так знала, что хочет сказать мой приятель: «Ты уж с ней помягче!» Но я не собиралась быть помягче.

— Смотри сама, как это выглядит. Моего друга Кирилла Ганецкого убивают возле его собственного дома. Два выстрела с близкого расстояния. За день до этого у него угоняют «Ягуар». После убийства до угона уже никому нет дела. Следишь за моей мыслью?

Рокси кивнула.

— Теперь я знаю, что Михалыч тут не при делах. Заказа на этот «Ягуар» не было, получается, угон — личная инициатива Сани.

Ира внимательно слушала.

— И вот оказывается, что твой Саня — родственник, пусть и не близкий, убитого Ганецкого. Что я должна думать? Он жив-здоров. Пока ты оплакиваешь его смерть, он сидит в подвале и ждет, пока все утихнет.

— Его там держат силой! — Решимость на лице Рокси меня даже напугала.

— Этот ваш Федя способен на такое?

Тут Рокси слегка сбавила обороты:

— Вообще-то он придурок полный… но не злой. Раньше за ним такого не водилось. Но у него есть охранники. Папаша приставил. Вот они способны, думаю, на все.

— И еще новость для тебя. Твой Федя торгует наркотой. Он дилер, скорее всего, не слишком крупный, но все-таки. Или для тебя это не новость? Тебе известно об этом?

Ира покачала головой:

— Понятия не имею, чем Минор торгует. Мы с Саней его почти не знали.

Затем девушка бросила на меня умный взгляд и холодно спросила:

— Что с нами будет? Со мной и с Саней?

— К тебе у меня нет никаких претензий. А вот к Сане… Думаю, в ближайшие дни все решится. Так что сиди здесь и жди.

Я допила остывший чай.

— Сегодня у твоего Феди снова гости. Но мне туда хода больше нет. Охранники меня запомнили — еще бы, вчера они два часа искали меня по всему дому. Даже если я переоденусь, они же профи и знают, как я выгляжу. Один только рост меня выдаст.

Наш разговор прервал телефонный звонок. Ну кто там еще?

— Охотникова. Слушаю.

— Привет, Жень, это Ника.

Вдова номер два была непривычно серьезна и сразу перешла к делу:

— Ты что, уволила Лильку с должности домработницы?

— Откуда знаешь?

— Да я ее видела сегодня. На улице встретила.

— Уволила, было дело. А тебе-то что?

— Да знаешь, она странно себя ведет. Дерганая такая… Мне показалось, она снова не в себе.

Так, приехали. Я прикрыла динамик ладонью. Встала и вышла из кухни. Поговорим без свидетелей, уж очень тема деликатная.

— Что значит — снова?

— Так она в психушке лежала. Ты что, не знала?

— Нет, не знала, — растерянно проговорила я.

— И еще… — Голос на том конце трубки стал каким-то сухим и шелестящим, словно кто-то подметал цементный пол свежим веником. — Она сказала мне странную фразу про тебя. Что ты бегаешь по следу как собака. Что список очень длинный и бегать тебе придется долго.

Она знала! Лиля знала про записку в урне! Так вот кто поместил письмо Кирилла в фарфоровый сосуд…

— Жень, ты слушаешь? — озабоченно спросила Ника. — Беспокоюсь, как бы она чего не натворила.

— Да, я все поняла. Спасибо тебе. Я разберусь с этим.

И я действительно разберусь. Причем прямо сейчас. Когда Лилия Михайловна уезжала из дома Ганецких и садилась в машину, она назвала таксисту адрес. Вот туда я сейчас и наведаюсь.

Я повернулась к Ковалю и попросила:

— Присмотри за Ирой, ладно? У меня тут срочное дело нарисовалось… К вечеру вернусь, тогда и подумаем, что делать дальше.

Сергей кивнул. Его взгляд задержался на Рокси, и меня поразило, как смотрит он на эту пацанку, угонщицу, лгунью. В его взгляде было твердое желание защитить эту девчушку любой ценой.

Рассекая знаменитые тарасовские лужи своей машиной, как катером, я помчалась по нужному адресу.

На душе у меня было тяжело. До последнего момента я верила, что Ганецкий жив, а его гибель — мистификация. Но теперь надеяться больше не на что — похоже, Кирилл действительно заплатил жизнью за то, что недооценил собственную семейку.

Съемное жилье Лилии Ганецкой, в девичестве Ивановой, помещалось на первом этаже так называемой хрущобы. Стены здесь были картонные. Но, с другой стороны, никому нет дела до окружающих. Девиз здешних обитателей — «меньше знаешь, крепче спишь».

Я постучала в деревянную дверь — оборванные провода звонка свисали с косяка. Ни звука в ответ. На то, чтобы открыть дверь, понадобилось не много времени, и вот я переступила порог однокомнатной квартиры.

Увиденное заставило меня похолодеть. Как я могла принимать эту женщину за нормальную? Она ходила по дому Ганецких, говорила с нами, выполняла обязанности домработницы, праздновала Восьмое марта… Как я могла быть такой слепой?

Это было типичное жилище сумасшедшего — на полу объедки, какие-то тряпки, битое стекло. Простыни на кровати скручены в жгуты. Единственным целым и относительно чистым предметом было зеркало — старомодное трюмо, видимо, собственность хозяев, сдававших эту хату. На зеркале был приклеен скотчем лист бумаги, а на нем жирно, фломастером номер телефона и надпись: «Тетя Люба».

Ага, кажется, это единственная родственница Лилии, та самая тетка из Костромы.

Не раздумывая ни секунды, я достала свой телефон и набрала номер.

— Алё? Кто это? — отозвался голос явно пожилой и плохо слышащей женщины.

— Вы родственница Лилии Михайловны Ивановой? — официальным тоном спросила я.

— Ой, божечка… Она чего, опять чего-то натворила? — еле слышно переспросила тетя Люба.

— Ваша племянница представляет опасность для окружающих?

— Да кто ж ее знает, — тоскливо протянула тетка. — Может, и представляет. А я ж не доктор, откуда мне-то знать. Крыша-то у нее поехала давно, еще после развода. Она как из больницы выписалась, ко мне пришла. Я ей крышу дала и хлеба кусок. Сама небогато живу. Да что ж, родная кровь… Она по ночам спать не могла, все зубами скрипела и повторяла, что Кире теперь не жить. Все Кира, Кира… Очень она бабу эту ненавидела. Видать, разлучница…

— А что же вы в полицию не заявили, когда она сбежала от вас?

— Да? А ты сама с ней знакома? — перешла на «ты» тетя Люба. — Честно скажу — обрадовалась я, когда она с моей шеи слезла. Пусть, думаю, счастье свое найдет, может…

Мой телефон внезапно заерзал — по второй линии входящий. С тетей Любой все было ясно, поэтому я быстренько попрощалась и переключилась на звонок.

— …спасите! Она меня сейчас убьет! А-а!

— Валя?!

Вдова номер три была в панике. Придушенным шепотом она рассказывала:

— Она пришла ко мне, сказала, за расчетом. Я думала, она про деньги… а она вынимает нож и говорит: «Сейчас рассчитаемся!» Женя, помоги!

— Успокойся. Прежде всего успокойся! Где ты сейчас?

— Я ее толкнула, она повалилась, и, пока поднималась, я успела убежать и спрятаться. Я в кабинете Киры, под диваном.

— Может, она там себе шею свернула? — с некоторой надеждой спросила я.

— Да я слышу, как она ходит. Под ней половицы прогибаются! Ищет меня. Ой-ёй…

— Не реви. Из кабинета побыстрее выбирайся — скоро она поймет, где ты прячешься, и кабинет станет ловушкой.

— Что мне делать?

— Достань из сейфа какое-нибудь спиртное, лучше джин, и выставь на стол. Она обязательно заглянет в кабинет. Будем надеяться, решит взбодриться. Крепкий алкоголь замедляет реакцию.

— Ой, я ее слышу… она на втором этаже! — В голосе Валентины звучала нарастающая паника.

— Слушай внимательно. У тебя одна задача — выжить. Для этого тебе нужно добраться до безопасной комнаты. Помнишь — убежище? Как только закроешь за собой дверь, будешь в безопасности. И сразу нажимай тревожную кнопку.

— Я боюсь… Она хочет меня убить!

— А ты хочешь выжить, — жестко сказала я. — Так что вперед. Я еду к тебе.

Я уже заводила мотор «Фольксвагена», когда телефон заиграл снова.

— Что? — заорала я в трубку. — Сказала же — еду!

— Жень, это Сергей, — деловито проговорил Коваль. — Ира пропала.

— Как пропала? Куда пропала? — глупо повторяла я. Количество проблем на единицу времени явно превышало мои скромные возможности.

— После твоего ухода скрылась у себя в комнате. Шуршала там чем-то, потом затихла. Потом включила кино какое-то — стрельба там, взрывы. Я сначала терпел, потом не выдержал — свинство же! Зашел, хотел попросить убавить звук. Смотрю, комп работает, окно открыто, девушки нет.

Я затейливо выругалась. А что еще тут скажешь? Вдова номер один в стадии обострения ходит по дому с ножом и собирается потрошить вдову номер три. А тут еще и это…

— А ты куда смотрел? — напустилась я на Коваля. — Я же просила тебя за ней приглядывать…

Коваль был так расстроен, что даже не обиделся.

— Слушай, куда она могла деться?

— Сам не понял еще? Она поехала к Минору на вечерину! Вот дура!

— Очень ты, Охотникова, резкая, — разозлился Сергей. — Она парня своего спасает, между прочим!

— А-а, что с вами делать… Сейчас не могу говорить. Сама влипла — сама пусть выбирается. Если не выберется, я приеду и решу ее проблемы. Конец связи. Не звони мне пока.

— Ладно, сам справлюсь, — бросил мне Сергей и прервал связь.

Итак, чокнутая вдова с ножом — самая неотложная из моих проблем. Я надеялась, что к тому моменту, когда я доберусь до особняка Ганецких, Валентина уже будет в безопасности, а возле дома будет не протолкнуться от полицейских машин.

Ничего подобного. Придется действовать самой. Из сумки я достала кобуру и только собралась надеть «сбрую», как вдруг замерла. Привычной тяжести я не чувствовала. Я расстегнула кобуру… и выругалась еще раз. Пистолета не было. И только мое ненормальное состояние помешало мне заметить пропажу.

Выронить оружие я не могла — не имею такой привычки. Кобура была застегнута. Значит, кто-то взял оружие и аккуратно застегнул кобуру. У меня была только одна кандидатура — прекрасная угонщица Рокси. Ради своего Сани она готова идти хоть в пекло. И, кажется, именно это она и сделала. Стрелять девушка не умеет, но с оружием в руках способна натворить такого, что придется расхлебывать до конца жизни.

Все, проехали. Сейчас я ничем не могу помочь бесстрашной, но очень глупой Рокси. И я выбросила из головы сиротку с пистолетом.

Я достала нож в потертых ножнах и закрепила его за голенищем высокого ботинка. Натянула перчатки. Подумала — и надела под куртку легкий броник из своего снаряжения. От удара ножа спасет, пока этого достаточно. Хватит терять время.

Я выскользнула из машины и обошла дом. Можно тронуть стекло, сработают датчики, и группа быстрого реагирования — двое или трое крепких ребят — будут здесь минут через восемь-десять. Или я могу позвонить в полицию. Но я не знаю, что творится в доме. Обезоружить чокнутую бабу могу и самостоятельно. А вот если она угрожает жизни Валентины… Не хотелось бы, чтобы кто-то пострадал.

Поэтому я подошла к задней двери. На ней ребятами из «Бастиона» был установлен кодовый замок. Комбинацию я, само собой, знала. Набрав четрые цифры (комбинация не должна быть сложнее пин-кода, иначе прислуга, вынося мусор, будет всякий раз застывать перед дверью), я дождалась щелчка и вошла. Естественно, комбинация была известна и Лилии — ведь на тот момент женщина еще оставалась в роли домработницы Ганецкой.

В доме стояла неестественная тишина. Странно, сейчас вечер, но ведь должен кто-то оставаться в доме? Слуги, скажем. Ни за что не поверю, что Валентина решится ночевать в этом доме одна.

Я обратила внимание на дверь в кухню. На ручке виднелись характерные следы — как будто у того, кто за нее брался, рука была в крови.

Ключ торчал в замке снаружи. Я достала нож. Повернув ключ, я отступила на шаг, ожидая нападения и втайне мечтая, чтобы ненормальная бросилась на меня. Справиться с ней я сумею быстро, и хотя бы с одной проблемой будет покончено.

Но ничего не произошло. Я пнула дверь и вошла. Они были здесь — две девушки-горничные. Сидели спиной друг к другу, связанные разорванной на полосы скатертью, и таращили на меня полные ужаса глаза. Я подошла, перехватила поудобнее нож и одним движением разрезала стягивающие пленниц путы.

— Вставайте. Быстро раскажите мне, что тут произошло.

Девушки немедленно заплакали.

— Заткнулись, обе! — прикрикнула я. — Теряем время. Я жду.

— Лилия Михайловна, кажется, с ума сошла! — сообщила мне одна из девиц придушенным шепотом. — Мы собиралсь ужинать, когда она вошла и сказала, что пришла рассчитаться.

— Мы думали, Валенитна Борисовна ей недоплатила чего-то, — пояснила вторая, шмыгая носиком, — а она вдруг схватила ножик для мяса…

— И говорит: «Быстро на пол! Будете сидеть тихо — не трону», — передразнила ее подруга.

— Быстро выходите из дома, — скомандовала я. — Идите в компьютерный магазин напротив и ждите там. Если через десять минут я не выйду, звоните в полицию.

Не дожидаясь, пока девушки очнутся от шока и начнут выполнять мои распоряжения, я вышла из кухни. Ох, надеюсь, Валя бегает быстро. Надеюсь, ей удалось добраться до безопасной комнаты…

Я быстро, но осторожно прошлась по знакомому дому. Заглянула в кабинет — там никого не было, только на столе стояла полупустая бутылка джина «Бифитер». Молодец, Валентина! Будем надеяться, Лилия не удержалась от того, чтобы подзаправиться алкоголем.

Следы крови попадались мне повсюду. По ним я и нашла женщин. Лилия стояла перед дверью убежища и раз за разом всем телом ударялась в дверь. Поскольку дверь была стальная, смысла в этом не было никакого. Следы крови заканчивались на пороге, а это значило, во-первых, что Валентина в безопасности, а во-вторых, женщина ранена, и я не знаю, насколько серьезно. Так что времени на долгие танцы у меня нет. Быстро обезвреживаем чокнутую бабу и вызываем «Скорую» для Вали. Вот как-то так.

Но мой план полетел кувырком с первых же секунд. Я собралась, прикидывая, в какую часть одетой в старомодный пуховик туши нанести удар так, чтобы не покалечить, но и чтобы гарантированно отключить. Но тут Лилия обернулась — и я замерла. В руке у вдовы номер одни был вовсе не нож, а пистолет.

— Вот тебя мне как раз и не хватало, — довольно дружелюбно проговорила Лилия. Странно, я ожидала увидеть неадекватную пациентку психиатрического отделения, но передо мной стояла хорошо знакомая мне женщина — туповатая, себе на уме, но вполне контролирующая себя.

— Меня не хватало? — искренне удивилась я.

— С этой тварью, — бывшая домработница кивнула на дверь убежища, — я уже рассчиталась.

Из-за стальной двери не доносилось ни звука. Да жива ли еще Валентина Ганецкая?

— Теперь твоя очередь.

— Нет, подожди. — Я подняла руки, как при команде «хенде хох». — Сейчас не моя очередь! А как же Ника? Про Нику ты забыла? Если ты хочешь посчитаться со всеми женщинами Кирилла, то сейчас не моя очередь.

Лилия на секунду задумалась. Пользуясь этим, я сделала шаг вперед, опустила руки и предложила:

— А поехали к ней? Я тебе помогу. Честно тебе скажу — я эту стервозу иногда сама прикончить хотела. Ну, давай?

И я протянула руку к пистолету. Щеклкнул снимаемый предохранитель. Эй, да она умеет обращаться с оружием!

— Стой, где стоишь, — усмехнулась женщина. Полное, круглое лицо Лилии налилось румянцем. Вообще, я никогда еще не видела ее в таком хорошем расположении духа. — Ника тут ни при чем, — заговорила вдова номер один вполне рассудительно. — Она единственная из всех нас освободилась от Киры. Она его забыла. Нашла себе какого-то мальчишку. Ну и пусть живет себе.

— А мы с Валей в чем виноваты? — с обидой спросила я. Несмотря на то что весь этот разговор велся мной исключительно с целью потянуть время — десять минут не такой уж большой срок, и девушки-горничные вот-вот вызовут полицию — беседа начала меня занимать. Видимо, Лилия в чем-то права, и мои чувства к Ганецкому еще не окончательно остыли…

— Он был мой, ясно? — жестко сказала женщина с пистолетом. — И должен был остаться моим. Вас не должно было быть в его жизни.

Судя по тому, как точно эта пациентка психиатра формулирует свои претензии, она думала над ними очень долго. Может быть, все годы после развода?

— Твой? — насмешливо протянула я, отступая еще на шаг влево, ближе к лестнице. — Тогда твои претензии лично к Ганецкому. Ты же знаешь, каким он был. Любил только себя. Всегда добивался того, чего хотел. Использовал людей и отбрасывал их, как сломанную игрушку…

У Лилии задрожало полное лицо, на глазах выступили слезы. Отлично, слезы затрудняют прицел… Но мне и в самом деле было жаль эту несчастную тетку.

— Слушай, ну что тебя так замкнуло на нашем общем мужчине, а? — зло спросила я. — Да, после расставания с этим мерзавцем вы все собирали себя по кускам. Но ведь собрали же! А теперь он мертв. От него даже пепла не осталось. Вообще ничего. Живи себе, радуйся.

— И буду, — сквозь слезы улыбнулась Лилия. — Вот только с вами, сучками, закончу.

Да, адекватностью здесь и не пахнет. И эта иллюзия нормальности пугает больше всего.

— Это ведь ты его убила, да? — спросила я. Ну вот, столько бегала, искала, думала, ночей не спала — а сейчас получу ответ от чокнутой бабы.

— На моих руках его крови нет, — улыбнулась вдова.

Я внимательно смотрела на Лилию. Та казалась довольной и сытой, вся светилась от скрытого торжества.

— Ты кого-то наняла для убийства, верно? — сообразила я. — Нашла исполнителей. А заказчик все-таки ты.

Лилия скромно улыбнулась. Глаза ее сияли. Да, Кира заплатил по всем счетам…

— Послушай, одного не понимаю, чем ты расплатилась с киллером? У тебя же нет денег, копейки от шантажа не в счет…Ты же нищая!

Лилия надулась. Я сделала еще шаг к лестнице.

— Акции. Ты забыла про акции, да? — насмешливо проговорила вдова. — По завещанию мне полагается денежный эквивалент стоимости акций.

Я во все глаза смотрела на Лилию. Как-то я забыла, что не всегда эта женщина была домработницей.

— Конечно, он бы никогда не допустил, чтобы мне достались акции его обожаемой «Пирамиды», — покачала головой Лилия. — Но деньги директор компании выплатил мне сразу и без проблем. Валентина — дура, не понимает, чем он там занимается. Он потихоньку скупает акции, скоро у него будет блокирующий пакет. Тогда он выкинет Валечку из компании, и она потеряет все… как и я.

Да, в здравом смысле этой женщине не откажешь — не считая того, что она совершила убийство бывшего мужа, а теперь, кажется, еще и его третьей жены…

— И кто же твой киллер? — поинтересовалась я, еще немного передвигаясь. — Они, знаешь ли, под ногами не валяются. Надо связи иметь.

— Не надо. Иногда достаточно просто оглядеться по сторонам, — загадочно улыбаясь, произнесла Лилия Михайловна. — Кира всегда недооценивал близких. Он думал, о нас можно ноги вытирать.

Я прокрутила в голове эту фразу. Кое о чем я уже догадывалась, но пока в этой истории оставалось еще слишком много непонятного.

— У меня к тебе последний вопрос. Записку в урну, конечно же, ты положила?

Круглое, как луна, лицо вдовы расплылось в довольной улыбке:

— Отличная была идея, да?

— То есть записка — подделка?

— Ну почему же, — усмехнулась Лилия. — Кира на самом деле написал это. В последнее время он очень нервничал. Может, под старость у него проснулась совесть?

— Сомневаюсь, — в свою очередь усмехнулась я. — Скорее всего, он просто беспокоился за свою безопасность. Ганецкий стольких кинул, что основания у него были самые серьезные. Так он написал мне письмо?

— За день до убийства я нашла этот листок у него в столе. Как можно было не использовать такой шанс?

— Значит, Кирилл хотел отправить мне письмо, но не успел. Почему просто не позвонил? Почему не написал в Сети? Стоило бы мне узнать, что ему угрожает опасность, я бы…

Под насмешливым взглядом Лилии я осеклась.

— Вот-вот. Ты такая. Примчалась бы его спасать. Это после всего, что он тебе сделал.

— Не твое дело! — огрызнулась я. — Значит, ты положила записку в урну.

— Знала, что ты не отстанешь. Будешь бегать и землю носом рыть. Надо же было тебя чем-то занять, пока все не успокоится?

— Да, в этом списке столько людей… Мне бы еще долго бегать и землю носом рыть, как ты говоришь. Пока я отрабатываю список, ты спокойно заканчиваешь свои дела.

— Вы все считали меня дурой, — ухмыльнулась Лилия. — А зря.

— Зря, — согласилась я. — Ты умная женщина, Лилия. Одна беда — сумасшедшая.

Рука с пистолетом дрогнула и слегка опустилась. Один глаз вдовы начал косить.

— Все было зря. — Я покачала головой, с жалостью глядя на Ганецкую. — Кирилла ты убила напрасно. Никаких акций, никаких денег, никакой счастливой и спокойной жизни для тебя не будет. Ты это понимаешь?

Я не ждала внятного ответа. Говорила скорее для самой себя.

— Понимаю, — вдруг отозвалась Лилия. — Когда я планировала убийство Киры, это было такое удовольствие… это помогало мне держаться долго, может быть, несколько последних лет. А потом… все пошло совсем не так, как мы задумали. Но, знаешь, оно того стоило. — Она вдруг улыбнулась: — Он должен был заплатить за все, что сделал. И кто-то должен был потребовать с него расплаты. Так что было лучше, когда этим «кто-то» оказалась я.

Женщина вздохнула и напоследок призналась:

— А ты мне даже нравилась. Такая искренняя, такая наивная.

Она подняла руку с пистолетом и выстрелила. Если бы не лестница…

Я бросилась на пол, перекатилась, секунда — и я уже за выступом стены, на лестничной площадке. Сижу на полу и ощупываю место, куда попала пуля — пусть по касательной, но все же весьма чувствительно. Идея с броником была отличной — отделаюсь синяком. Теперь остается подождать.

Даже если в руках у тебя оружие и ты знаешь, как снять его с предохранителя и пальнуть, это совсем не означает, что у тебя окончательное преимущество в споре. С оружием надо уметь обращаться. Кинематограф — мое обожаемое хобби — создал миф о неуязвимости человека с пистолетом в руке.

Лилия возникла на площадке, держа оружие в вытянутой руке. Я стояла за косяком и ждала этого момента с нетерпением. Все непрофессионалы поступают именно так. И по этой руке я с наслаждением ударила снизу вверх. Пистолет рыбкой взлетел — мы зачарованно следили за ним, — но тут вступил в силу закон земного притяжения, и оружие упало на ступеньки и заскользило вниз по лестнице. Лилия бросилась за ним, а я — в ноги чокнутой бабе, так что мы покатились вниз.

Грузная вдова пережила спуск с большими потерями, чем я, успевшая сгруппироваться.

В самом низу лестницы я села верхом на оглушенную падением сумасшедшую и вырубила ее точным ударом. Все! Все закончилось!

Достав телефон, я набрала экстренный номер Службы спасения. «Бастион» делает двери на совесть, и попасть в убежище, где истекает кровью Валя, я не смогу.

Спасатели прибыли первыми, почти одновременно с ними приехала полиция. Пока они договаривались о вскрытии двери, подтянулись медики.

Валентину извлекли из безопасной комнаты спустя тридцать минут, без сознания, но живую. Многочисленные порезы на ее руках показывали, что вдова отчаянно защищалась.

Валентина пришла в себя. Когда ее пристегивали к носилкам и грузили в «Скорую», Ганецкая хватала меня за руки, благодарила и рассказывала всем — спасателям, медсестре — о том, что осталась жива благодаря убежищу. Ну и, конечно, мне — Евгении Охотниковой, лучшему телохранителю в городе.

Понадобилась еще одна «Скорая» — спецбригада для Лилии. Я сразу предупредила прибывший наряд полиции, что они имеют дело с больным человеком — с опасной сумасшедшей.

— Вам придется ответить на вопросы, — сказал мне старший, оглядывая разгромленный дом, следы крови на полу и пистолет, из которого недавно стреляли. Такое в нашем провинциальном городе видишь не так уж часто.

— Конечно-конечно, — заверила я. — Только сначала попрощаюсь.

Лилию как раз поднимали два здоровенных санитара. Она стонала, мотала головой из стороны в сторону и выглядела на редкость безобидной. Видимо, ей успели вколоть транквилизатор.

При виде меня женщина оживилась. Плюнула в мою сторону и сказала:

— Ты за все заплатишь, сука. Кира заплатил, и тебе придется.

— Я никому ничего не должна, — отрезала я. Не желаю выслушивать всякий бред.

— За меня отомстят, поняла? — Лилия оскалилась.

— Это ты о чем? — заинтересовалась я.

Но тут Ганецкая начала вырываться, выкрикивать ругательства и пинать санитаров. Мужики потащили ее к выходу, где уже ждала машина «Скорой».

Я вышла следом. Сейчас бедную помешанную увезут, а мне придется вернуться в дом и долго-долго объясняться с полицией.

Но объясняться мне не пришлось.

«Джама-а-а-айка!!» — снова завопил мой телефон.

— Охотникова, слушаю!

— Приезжай быстрее, — произнес задыхающийся голос Коваля. — Тут такое…

— Ты где? — заорала я.

— В доме… куда Ирка поехала…

— Ты нашел ее?!

— Нашел. Приезжай быстрее.

И связь прервалась. Не думая о том, как буду объясняться с полицией, я села в свой «Фольксваген» и рванула с места.

Глава 8

Лилия сказала: «Иногда достаточно просто оглядеться по сторонам. Кира всегда недооценивал близких. Он думал, о нас можно ноги вытирать».

Эта фраза открыла бы мне глаза, но к тому времени я уже знала, кто нажал на курок пистолета, убившего Кирилла Ганецкого.

Ганецкий мертв. Здесь уже ничего не исправить. Сейчас самое важное — спасти Ирину. И Коваль хорош — тоже мне, рыцарь печального образа… Зачем он отправился выручать девушку?

Я оторвала одну руку от руля — «Фольсксваген» вильнул, но тут же выровнялся — и постучала себя по лбу. Дура ты, Охотникова! Давно должна была догадаться! Помнишь, как Сергей смотрел на буйную гостью? Ты ничего не заметила?

А дихлофос? А сверкающая чистотой кухня? Ты была так занята своим расследованием, что не обратила внимания на такие важные вещи.

Сергей Коваль попросту влюбился в прекрасную угонщицу. Естественно, когда девушка оказалась в опасности, бывший офицер поехал ее выручать. Да еще я сама сказала ему, что сейчас у меня есть дела поважнее и пусть Ирина выпутывается сама. Вот и расхлебывай теперь…

А Романова отправилась к своему Сане. Ведь я сама рассказала девушке, где его искать. И теперь жизнь Рокси в опасности.

Я уже давно сообразила, что подставу с «Ягуаром» организовал именно Саня. Александр Москалев, дальний родственник Ганецкого. Тихий, умный, скромный паренек, выросший в детдоме. Тот, кто помог Ирине Романовой в кризисный для нее момент. Тот, кто сделал из девушки угонщицу элитных автомобилей. Тот, кто был хладнокровным и рассудительным, образцовым работником, стратегом. Недаром Михалыч хотел сделать его своим помощником. У старого бандита глаз наметан.

Лилия Михайловна Ганецкая, в девичестве Иванова, не какая-нибудь мадам Вонг, глава китайской мафии. Пусть даже эта женщина лелеяла планы мести ветреному Кире много лет, но все же возможности вдовы номер один весьма ограничены. Поэтому, когда ей понадобился киллер, Лилия принялась искать его под боком.

Неудивительно, что она так быстро нашла! Удивительно другое — что при таком количестве ненавидящих его людей Ганецкий прожил так долго.

Уж не знаю, по какой причине Москалев питал к Кириллу личную неприязнь и как быстро он согласился. На месте киллера я бы десять раз подумала, стоит ли иметь дело с такой непредсказуемой заказчицей, как Лилия Ганецкая.

Наверняка Лилия предложила собственный план устранения Кирилла. Наверняка Саня его отверг и сказал, что детали убийства — отныне его забота и лучше Лилии Михайловне ничего не знать об этом. Оплата все равно ведь по факту…

Итак, Москалев некоторое время изучал привычки объекта, прикидывал, с какой стороны к нему лучше подобраться.

Ганецкий не слишком дорожил деньгами — порой бывал скуповат, а иногда тратил не считая, особенно на друзей. Детей у Кирилла не было, родных и близких Ганецкий попросту вычеркнул из своей удобной, красивой, приятной жизни. Женами и многочисленными подругами тоже не дорожил. У Киры было всего одно уязвимое место — обожаемый «Ягуар».

Вот в эту точку расчетливый Саня Москалев и нанес удар.

Произведя разведку на месте, начинающий киллер разработал план угона. Сам светиться не стал — мало ли что, вдруг попадешь в объектив какой-нибудь неучтенной камеры, видеорегистратора или чего-то в этом роде. Саня решил рискнуть своей девушкой. Рокси была отлично натаскана, натренирована, любила Саню и была готова ради него в огонь и в воду. Именно то, что требовалось.

Ирина Романова увела иномарку… и вот тут вмешалась какая-то третья сила, на которую Саня Москалев, стратег и тактик, явно не ожидал нарваться.

В багажнике обнаружился труп Риты Шабатдиновой, стриптизерши из клуба «Тирамису».

Рокси позвонила своему парню, и тому ничего не оставалось, как сказать Ирине: «Беги оттуда. Я сам решу все проблемы».

Видимо, проблему Саня все-таки решил — раз Михалыч и его парни не нашли тела в багажнике. Скорее всего, в стрессовой ситуации Саня вспомнил о заброшенной точке и отогнал машину туда. А труп закопал в ближайшем леске.

Странно другое — почему после всего, что случилось, после форс-мажора, Москалев все-таки отважился на убийство Кирилла.

Только ради денег? Чтобы не нарушать договоренности? Сдержать слово, данное Лилии Ганецкой? Довести до конца начатое?

Что-то мне подсказывает, что причина лежит гораздо глубже. И причина эта — личная неприязнь, попросту говоря — ненависть. За что детдомовец Москалев ненавидел успешного Киру Ганецкого?

На этот вопрос у меня пока нет ответа.

Ну а дальше все более-менее понятно.

Саня звонит Кириллу и предлагает встретиться, намекая, что речь идет о любимой машине, которую можно вернуть за солидные отступные. А не то, дядя, прощайся с тачкой.

Ганецкий купился на это. Он привык полагаться только на себя, привык всегда выигрывать. И рядом не было никого, кто подсказал бы ему, в насколько опасную игру он вступает.

Саня подстерег родственника на бетонной дорожке и убил двумя выстрелами. Совершив преступление, он решил залечь на дно, переждать, пока все уляжется. Убежищем ему стал дом веселого мажора Феди Ахметьева.

Саня рассудил верно — в доме толчется куча всякого странного народа и еще один парнишка не вызовет подозрений.

Все время, пока я бегала по городу и пыталась разобраться в этом запутанном деле, Саня сидел в подвале и ждал. А Федя снабжал гостя едой и свежими новостями.

Не понимаю одного — кто в этом тандеме главный. Кто тут босс? И кто жертва? Или оба парня замешаны и оба виновны?

В особняк Ахметьева я проникла уже знакомым путем — через окно комнаты Ивана, младшего из сыновей депутата. К счастью, мальчика в комнате не оказалось. Весь второй этаж дома светился разноцветными огнями, как летающая тарелка, и содрогался от громкой музыки. Судя по всему, вечерина в самом разгаре. Отлично! При таком шуме меня никто не услышит.

Я прошла через неосвещенную библиотеку — хранилище наркодилера. Выскользнула в коридор. Замок был мне уже знаком, так что много времени на то, чтобы его открыть, не понадобилось.

Я спустилась по лестнице. Внизу было темно. Только по запаху хлорированной воды я определила, где здесь бассейн.

Дверь комнаты, где я в прошлый раз видела человека, похожего на Саню Москалева, была закрыта. Я потянула ее на себя. Дверь отворилась со скрипом, место которому было в первоклассном фильме ужасов.

Моим глазам открылась странная картина. Рокси лежала на полу. Лицо девушки было бледным, голова запрокинута, из носа стекала струйка крови. Длинные волосы разметались по бетонному полу. Девушка была в той самой одежде, в которой впервые появилась на пороге моей квартиры, — в черной куртке, джинсах и тяжелых ботинках.

Рядом с Ириной стоял Коваль. В правой руке Сергей держал пистолет — мой собственный, — а левой поддерживал правую под локоть. Видимо, стоял он так уже давно и страшно устал. Я знала, что ему трудно ходить на протезах. На мушке мой друг держал Саню Москалева.

Тот оказался именно таким, как я представляла, — невысокий, коренастый, с русыми волосами и серыми глазами. Взгляд расчетливый и холодный. Одежда дешевая и очень чистая. За спиной Сани на экране компьютера брат ехал по бескрайним просторам Америки. Видимо, появление гостей застало парня врасплох.

— Я уж думал, ты никогда не появишься, — сквозь зубы произнес Коваль. — Что так долго?

— Извини, дела, — огрызнулась я. — Пришось успокаивать одну сумасшедшую. И кстати, я не шучу.

Первым делом я подошла к девушке, опустилась на корточки и тронула безвольную руку. Под пальцами бился пульс — не слишком ровный, но сильный, нормального наполнения.

— Что с ней такое? — спросила я Сергея. Тот на мгновение отвел глаза. Саня шевельнулся, и Коваль поднял пистолет, целя парню в центр лба.

— Не знаю. Когда я приехал, она уже была в таком состоянии. Причем почти не дышала. Сейчас она понемногу приходит в сознание.

— Что ты ей дал? — я впервые обратилась к Сане.

В ответ я получила трехжэтажное ругательство. Спокойно выслушав клевету на собственную родословную, я усмехнулась:

— Советую тебе сотрудничать со мной, а не злить. Я могу быть очень неприятной.

Я подошла к Ковалю и взяла пистолет из его чуть дрожащей руки.

— Спасибо, — бросила я приятелю. — Хотя мог бы и предупредить.

— Времени не было объясняться.

Коваль закусил губы и прислонился к стене. Да уж, если что, он мне не помощник. У меня на руках девушка в отключке и инвалид. Блестящая позиция. Особенно если учесть, что я нахожусь в подвальном помещении особняка, набитого друзьями веселого хозяина и охраной.

— Вы вообще соображаете, что делаете? — весело спросил Саня, скаля белые зубы. — Врываетесь на территорию частного владения. Машете тут стволом. Вы представляете, что с вами сделает охрана, стоит мне позвать на помощь?

Я оглядела убогое помещение и предложила:

— Давай-ка присядем. Разговор предстоит нелегкий, и пора уже снизить градус напряженности. Садись, поговорим.

Я придвинула Ковалю единственный стул, опустилась на железную койку, а Сане скомандовала сесть на пол. Коваль садиться не стал, остался стоять, прислонившись к стене. Парень пожал плечами и расположился на полу. Ни малейшего следа неуверенности или страха в нем я не заметила.

— Не надоело тебе тут? — сочувственно спросила я.

— Надоело. Но выхода другого не было, — честно признался Саня.

— Наверное, убивая Кирилла Ганецкого, ты рассчитывал совсем на другой результат?

Москалев внимательно посмотрел на меня:

— С чего вы взяли, что это сделал я?

Я поморщилась:

— Не трать мое время. Я занимаюсь этим делом уже не первый день и теперь знаю все. Знаю, что ты был исполнителем, которого наняла Лилия. Знаю, как ты устроил подставу с «Ягуаром». Знаю, что к угону ты привлек Ирину. Даже знаю, чем с тобой должны были расплатиться за убийство. В общем, я знаю как, когда и где. Неизвестно только одно: «почему».

— Ради денег, естественно, — усмехнулся Саня.

— Не лги мне, — зло проговорила я. — Мне нужна правда.

Москалев молчал, спокойно глядя на меня. Мне начинал нравиться этот мальчишка — такой уравновешенный, уверенный в себе. Понимаю, чем он так привлек Рокси. Когда такой человек на твоей стороне, можно быть спокойным. А вот когда он становится тебе врагом…

— Он перед тобой виноват, да? — сочувственно спросила я. — Ганецкий и тебе причинил вред?

Маска самоуверенного подонка дрогнула, лицо Сани исказилось.

— Он позволил убить моих родителей. Ничего не сделал, хотя ему достаточно было пальцем шевельнуть. А меня отправили в интернат.

— Так ты сын тех самых родственников, о которых рассказывала Ника, — сообразила я. — Ну ничего себе! А о такой подробности, как ребенок, она забыла упомянуть.

— Я всю жизнь его ненавидел, — сквозь зубы выговорил Саня. — Нет, когда маленький был, не понимал еще ничего. Мечтал, что он заберет меня. Родня все-таки. Возьмет к себе жить.

Саня втянул воздух со свистом. Лицо парня побагровело, я даже испугалась за него на минуту. Но Москалев справился с эмоциями и закончил почти спокойно:

— Когда я школу закончил, то обратился к дяде. Просил на работу пристроить или еще что. Он не отказал напрямую. Обещал помочь. Но все тянул время, говорил, что период сейчас сложный, неподходящий, надо еще немного подождать… Пока я не понял, что это просто динамо. Что он вовсе не собирается мне помогать.

Парень бросил взгляд на экран. Там Данила Багров поднимался по пожарной лестнице на небоскреб, чтобы восстановить справедливость.

— Я стал думать, разбираться в этой истории, с родителями. Сначала я оправдывал Кирилла — ну мало ли, может, и правда не мог тогда помочь. А потом понял — он просто не захотел.

Я сочувственно слушала рассказ Сани. Да, по сравнению с тем, как Кира поступил с этим мальчишкой, мне почти не на что обижаться…

— Не то чтобы я прицельно хотел отомстить, — Саня усмехнулся собственному каламбуру, — но когда подвернулся шанс… когда эта ненормальная обратилась ко мне… я долго думал и наконец согласился.

— Ты все устроил по-умному. Все продумал, рассчитал, — задумчиво проговорила я. — Тебе самому ничто не угрожало. Тебя никто не видел. Оружие… Кстати, где ты взял оружие?

Саня только усмехнулся.

— Ладно, не хочешь — не говори… Оружие никак не было связано с тобой. Ты получил его от Лилии и по ее требованию вернул обратно. На пистолете не было твоих отпечатков, так что, если бы его нашли у Ганецкой, это указало бы на нее как на виновницу.

Москалев молча пожал плечами.

— Получив свою плату, ты бы уехал. У тебя наверняка где-нибудь здесь припрятан загранник. Если что, заказчик вот он — Лилия Ганецкая. А исполнитель не так уж и важен. Ты в этой истории самый умный. Умнее всех.

Москалев польщенно ухмыльнулся.

— А ничего, что ты решил слить свою подругу? — невинным тоном спросила я. — Девушку, которая тебя так любила. Которая искренне оплакивала тебя, считая мертвым, и дала слово, что не успокоится и не остановится, пока не отомстит за тебя? А, как тебе?

Саня опустил взгляд.

— Девушку, которая пришла в этом дом, уверенная, что тебя держат здесь силой. Пришла, рискуя жизнью, чтобы тебя спасти, вытащить отсюда.

— Давай я ему челюсть сломаю, — предложил Коваль.

— Давай. Но немного погодя. Мне еще нужно кое-что выяснить у этого…

— Я хотел ей сказать, — не выдержал Саня. — Но я же не мог взять ее с собой. Она такая заметная. Вдвоем нас бы быстро нашли.

Москалев бросил взгляд на Рокси, все так же лежащую на полу. Девушка пошевелилась и застонала.

— Что ты ей дал?

— Ерунда, очухается. Я же не зверь… Просто она заявилась сюда и сказала, что пришла меня спасать. И без меня не уйдет. Я ее знаю, сказала, не уйдет, значит, так и будет. Тогда я решил ее усыпить. У меня как раз было время собраться и свалить отсюда. Но тут заявился этот ваш…

Саня бросил полный ненависти взгляд на Коваля.

— Давай, пацан, колись быстрее, — поморщился мой друг, — не тяни время.

— Да я эту тачку угнать решил ради нее! — зло сказал Москалев. — Я же знал, что после убийства всем станет не до угона. А у меня уже заказчик был готов именно на эту машину. Я бы продал «Ягуар», а деньги оставил Ире.

Рокси застонала и открыла глаза. Девушка медленно села, обвела невидящим взглядом убогое помещение и хрипло спросила:

— Что со мной?

Саня посмотрел на меня со странным выражением — умоляющим или мне показалось?

— Нет, брат, — усмехнулась я. — Если уж решаешься на поступки, будь готов сказать о них вслух. Ну и ответить, конечно.

Ира первела взгляд на бывшего возлюбленного:

— Ты… ты меня отравил?

— Не дергайся. Это просто спайс. Всего одна доза. Рассчитано на тридцать минут, как часы, — скривился Москалев. — Я не мог тебе все объяснить. Мне нужно было побыстрее убраться отсюда. И если бы не заявился этот урод…

Саня зло глянула на Коваля. Мой друг ухмыльнулся:

— Не тявкай, пацан. Имей в виду — я просто жду своей очереди. Когда она, — легкий кивок в мою сторону, — с тобой закончит, я начну. Понял?

Москалев немного отодвинулся — так, чтобы за его спиной была стена. Ничего, пусть понервничает, ему полезно. Чем большего ужаса мы нагоним на парня, тем больше он нам расскажет.

Романова обхватила голову руками и застонала, раскачиваясь.

— Ой, блин, в глазах темно…

— Дай Ирине воды, — приказала я Москалеву. И, когда он потянулся к стакану на столе, уточнила: — Из-под крана!

Саня медленно поднялся, подошел к маленькой раковине в углу и набрал воды в крышку от термоса, поскольку стакан в его немудреном хозяйстве был всего один. Парень подошел к Романовой с некоторой опаской. Но девушка выглядела совершенно больной и беспомощной. Саня опустился на колени и попытался напоить девушку, но та вырвала у него стакан и напилась сама, расплескивая воду и дрожа.

Саня помог девушке подняться и бережно усадил на табурет у стола.

Я не уследила за ней — взглянула на Коваля, чтобы проверить, как там мой приятель. Он держался за стену, но пока держался. Но этой секунды оказалось достаточно. Рокси одним движением выдернула из кармана куртки нож и пригвоздила правую руку Москалева к столу. Пронзительный вопль ударил нам по нервам и тут же смолк. Саня кусал губы и со страхом смотрел на Ирину.

Прекрасная угонщица встала и плюнула парню в лицо. Вслед она выдала длинную матерную фразу, в которой проследила родословную Сани до пятого колена, кратко описала его моральный облик, а также сообщила, куда именно ему следует отправляться и что, она надеется, там с ним сделают.

Саня тяжело, со свистом дышал.

— Знаешь, это лишнее, — обратилась я к девушке. — Тебе пора научиться просчитывать последствия собственных поступков. За это, — я кивнула на нож, — тебе вполне могут впаять статью «превышение пределов допустимой самообороны». Тем более что никакой самообороны и не было, это ты на него напала.

— Плевать! — огрызнулась Рокси. — А травить меня — это как, нормально? А подставить меня? Я все слышала, что вы тут говорили. Ты мне врал, сволочь! — Ирина по-детски обиженно всхлипнула, но справилась с собой. — Ты мне лепил про наше общее будущее, а сам все время обманывал. Ты готовил убийство и побег! Хотел свалить за бугор. Я ведь видела у тебя загранпаспорт! Ты мне еще сказал, что сделаешь и мне такой же и мы поедем в отпуск на теплые моря…

Ира еще раз плюнула на бывшего бойфренда — видимо, на всякий случай. Если бы в руках у девушки был пистолет, это были бы не плевки, а выстрелы.

— Ты человека убил! — заорала вдруг Рокси. — Двоих!

— Чего? — прохрипел Москалев. — Двоих?!

— Этого Ганецкого, хозяина тачки. И ту девку в багажнике. Про дядю твоего — ладно, это я еще понять могу. Сама бы на твоем месте так поступила. Но стриптизершу-то зачем?

— Да ты больная на всю голову! — вскинулся парень. — Я эту девку живой не видел. Я пальцем ее не тронул!

— Живой — верю, — прервала я спор двух детдомовцев. — Зато ты ее зарыл. Думаю, в лесочке неподалеку от гаража Михалыча.

— А что мне оставалось делать? — огрызнулся Москалев. — Она была проблемой. Я проблему решил. Да если хотите знать, эта девка мне все поломала!

Саня обвел нас воспаленным взглядом, облизнул пересохшие губы и похвалился:

— У меня был идеальный план. Все просчитано, каждая мелочь учтена. Если бы не эта лярва, я был бы уже за границей, новую жизнь начинал. Ирка получила бы денег, нормальную такую сумму.

Тут Рокси в очередной раз доказала, что женское сердце — загадка. Она подошла, выдернула нож — Саня заорал — и швырнула парню платок. Тот схватил его и здоровой рукой, помогая себе зубами, занялся перевязкой.

— Почему ты мне не сказал? — с обидой проговорила девушка. — Я бы тебе помогла. Я бы поехала с тобой на край света.

— Так, достаточно, — я прервала душераздирающую сцену. — Ирина, отойди от него.

Но девушка не послушалась — дернула ртом и принялась помогать в перевзяке. Да, женская душа — загадка. Точнее, задача. Со многими неизвестными.

— Ты умный парень, Саня, — сказала я, глядя на Москалева с уважением. — Ты всех перехитрил. Почти всех. Даже сейчас я тебе почти поверила. Ира, я сказала, отойди от него!

На этот раз Рокси послушалась. Девушка подошла к Ковалю и встала рядом, прислонившись к стене.

— Ты очень правдоподобно изобразил недоумение, отчаяние и прочие чувства. Вот только одно «но»: может, в первую минуту труп в багажнике и стал для тебя сюрпризом. Но потом ты понял, как он туда попал и кто его подложил. Убитая девушка была завернута в покрывало. И ты вспомнил, где видел точно такое же.

— И где?

— В этом доме. Здесь все такое эксклюзивное, дорогое и качественное. Мирон Алексеевич ничего не жалеет для своих сыновей. Так что, устранив проблему с «Ягуаром», а заодно и с телом стриптизерши, ты направился прямиком сюда. И все это время сидишь тут, как паук. Шантажируешь хозяина, да? Глупый Минор! Это же надо так вляпаться! Мало того что убил, да еще и попался… Не то что ты, верно? Твое убийство Ганецкого было почти идеальным. Будь Лилия чуть более адекватной, все бы у тебя получилось. Никто бы не заподозрил скромного парня, сироту и умницу.

Москалев молчал. Парень явно не хотел помогать мне в установлении истины, но я в его помощи не слишком и нуждалась.

— Ты пришел к Федору Ахметьеву и сказал: «Чувак, я знаю, что ты сделал прошлой ночью. Я нашел шмару, которую ты прикончил. Мало того — я решил твою проблему. Я спрятал тачку и труп там, где их никто не найдет. И подстраховался — мой помощник знает, куда я пошел. Так что с тебя причитается, братан. Для начала мне нужно тихое место, где можно пересидеть. Потом немного бабла. А потом я уберусь с твоего горизонта». — Я усмехнулась: — С этого момента Минор был в полной твоей власти.

— Этот дурак больше всего боялся, как бы папаня не узнал, — криво усмехнулся Саня, баюкая раненую руку.

— Знаешь, в чем твоя главная ошибка? — спросила я. Саня помедлил, но все-таки кивнул. Терять ему было уже почти нечего. — В том, что ты недооценил свою девушку. Не ожидал, что Ирина окажется такой верной и преданной. Что бросится тебя искать, рискуя жизнью. И не успокоится, пока не выяснит, что случилось с тобой.

Саня посмотрел на Рокси, но девушка отвернулась. Деловито вытерла нож и убрала в карман куртки.

— Вы все равно отсюда не выйдете! — вдруг оскалил зубы Москалев. — Минору на нары тоже неохота. Свистнет своих овчарок, и останетесь вы в этом подвале. Вы, конечно, крутая, — Саня с уважением глянул на меня, — и Ирка тоже может неприятностей доставить. Но этот ваш… терминатор никуда не годится.

— Не отвлекайся, пацан, — ласково произнес Коваль. — По-моему, настало время позвать сюда твоего дружбана. Бери мобилу, звони Феде. И без фокусов.

— Не могу, — сказал Москалев. — Тут связи нету, в подвале. Думаете, зачем я здесь сижу? Потому что мою мобилу не отследить. Тут такие перекрытия — бункер. Ни хрена я вам не буду помогать. Сами напрягитесь.

— Ладно, — усмехнулась я. — Придется мне прогуляться наверх.

Я оглядела мою маленькую армию. Нет, Рокси я пистолет не доверю. А не то не видать мне больше Москалева живым. Приду — глядь, а у него дырка между глаз.

Я протянула оружие Ковалю:

— Бери. Он на предохранителе. Этот крысеныш отсюда не должен выйти без моего разрешения. Пусть ждет.

Я бросила быстрый взгляд на Ирину. Девушка была бледной, но в целом выглядела нормально.

— И за ней приглядывай, ладно? Хотя, кажется, я тебя об этом уже однажды просила, — не удержалась я от шпильки в адрес Сергея. Тот промолчал. — В общем, не скучайте. Вернусь с Федей.

Я выскользнула в коридор и закрыла за собой железную дверь. Свет внизу по-прежнему не горел. Это хорошо — значит, в подвал никто не спускался. Лестница вывела меня наверх. Стоило мне выглянуть в коридор, как по ушам ударила звуковая волна. Музыка сотрясала стены особняка. Я отправилась к источнику звука и оказалась в громадном зале. Свет не горел, но под потолком переливались голографические изображения танцующих женщин в сари. Желтые, зеленые, алые фигуристые танцовщицы звенели браслетами на руках и ногах, и в такт им топала толпа разогретой молодежи.

Юность моя прошла в закрытом учебном заведении военного образца. Такие развлечения были для меня в новинку. Совершенно не понимаю, чему все так радуются?

Наконец музыка слегка поутихла, голограммы замерли.

— Федя, скажи! — выкрикнул девичий голос.

— Феденька, покажись! — завопил другой.

— Федя! Федя! — принялась скандировать толпа.

На помост взобрался пухлый молодой человек с бородкой, одетый в шаровары, жилетку на голое тело и с тюрбаном на голове. Мне показалось, хозяин вечерины был здорово под мухой.

— Зайчики мои! — заорал Федор, раскидывая пухлые руки.

— А белочки? — капризно протянул звонкий голосок.

— И белочки, — тряхнул головой Ахметьев. — И кошечки, естественно, тоже. Наступил торжественный момент. Наша прощальная вечерина дошла до половины! Еще немного, и нам придется попрощаться…

— У-у! — завыла толпа, плохо различимая в темноте.

— Вы все меня знаете.

— А-а! — взвыли гости.

— Вы хорошо меня знаете, — уточнил Федор. — Я всегда вам рад. Мои вечерины традиционно собирают много гостей, мне ничего для вас не жалко… Но родители… вы же знаете, какие они.

— Бу-у! — гости затопали ногами.

Не могу больше наблюдать этот зверинец. Но нельзя же похитить хозяина вечерины именно сейчас, придется подождать, пока он закончит свою зажигательную речь.

— В общем, мой горячо любимый батяня отправляет меня в Новоёрковку. Привет, Америка, о!

— О-о! — заорали гости.

— Я вернусь! — Федя раскинул руки, приветствуя зал. В нем явно пропал шоумен. — Я обязательно к вам вернусь! И мы зажжем все вместе. А пока, дорогие мои, продолжаем радоваться жизни!

На громадном, в полстены, экране замелькали кадры из фильма «Стиляги». «Ах, эти желтые ботинки шагают быстро по асфальту! А ты опять идешь пешком, я мимо проезжаю в „Чайке“!» — взвился над голосами пронзительный женский голос.

Федя, отдуваясь, слез со сцены. Тут я и подхватила его под руку:

— Федор? Добрый вечер.

— Кто вы? — При ближайшем рассмотрении выяснилось, что Ахметьев совершенно трезв.

— Знакомая, — улыбнулась я. — Ваша вечерина выше всяческих похвал.

— Спасибо, — без улыбки произнес хозяин, разматывая сползающий тюрбан. — Так все-таки кто вы? Кто вас сюда пустил?

— Я подруга Сани.

— Какого еще Сани? — вполне натурально удивился Минор, но глаза забегали.

— Того, который сейчас ждет нас внизу. Пойдемте, я провожу. — Я подхватила Федю и потянула к двери. — Вы же не хотите испортить людям праздник? Зайчикам и белочкам?

Мой пистолет остался у Коваля, поэтому я сжала кулак в кармане и указала глазами на него. Федя сглотнул и кивнул. Потом Минор послушно последовал к выходу. Я не забывала сканировать окрестности, но охранников не было видно.

Выйдя из зала, я вздохнула с облегчением. Все-таки моим ушам уже не восемнадцать. И такие децибелы не идут им на пользу.

— Собираетесь за границу, значит? — светским тоном спросила я, провожая Ахметьева к двери, ведущей в подвал. Минор тоскливо посмотрел в сторону зала, заполненного гостями, но бунтовать не рискнул.

Он послушно спустился по лестнице и остановился возле бассейна. Щелкнул в темноте выключателем, и бассейн озарился неземным голубым ореолом подсветки.

— За границу? Да, собираюсь. Учиться еду. Опять. Отец настаивает, а спорить с ним я что-то устал.

— Да, у вас очень утомительная жизнь, вижу. Особенно устаешь от таких вещей, как убийства.

Физиономия Феди, подсвеченная снизу голубым пламенем, выглядела на редкость зловеще.

— Давай-ка пропустим ту часть, где было бы «не понимаю, о чем вы», — предложила я, — и перейдем сразу к делу. Я все знаю о смерти Риты Шабатдиновой, стриптизерши из клуба «Тирамису».

Федя облизнул алые пухлые губы и пробормотал:

— Тогда вы знаете больше, чем я.

— Давай поговорим пока что без свидетелей, — сказала я. — Предлагаю тебе сделать чистосердечное признание. Прямо здесь и сейчас.

— И тогда вы меня отпустите?

— И тогда я подумаю, что с тобой делать. Но ты же понимаешь, что за убийство придется отвечать.

— Да никто ее не убивал! — с тоской протянул Минор. — Она сама умерла. От передоза.

— И чем ты ее угостил?

— Да вы что?! — возмутился Федор. — Она сама обдолбалась чем-то. Видно, с собой принесла. У меня на вечеринах правило — никакой наркоты. Сам не употребляю и гостям запрещено. Хочешь кушать что-то — иди в другое место. А у меня тематические вечерины, все стильно и очень весело. Вы же видели. Я считаю, жизнь хорошая штука и без этого дерьма.

Странно, но я ему поверила. Значит, я снова ошиблась. Значит, картинка в очередной раз меняется.

— А подвал с замками, железными дверями и прочим тебе зачем?

— Да я тут квесты провожу, — признался Минор. — Тематические. Классно, да? «Носферату идет за тобой». Или «Узник замка на Парковой». Знаете, как ко мне народ ломится? За месяц записываются!

В голосе Минора звучала неподдельная гордость художника, мастера своего дела.

— Зря тебя папа мучает учебой, — присвистнула я. — Ты свое призвание, похоже, уже нашел.

— Так я ему и говорю! — всплеснул руками Федя. — Устал уже бодаться. Проще согласиться, Все равно после первого семестра вылечу и вернусь домой.

— Давай-ка вернемся к тому вечеру, когда ты решил вызвать стриптизершу из клуба.

Федя тяжело вздохнул и признался:

— Никогда себе не прощу! У нас была тематическая вечерина «Ревущие двадцатые». Ну гангстеры там, Чикаго, сухой закон, все дела. Девчонкам страшно нравится, когда вокруг вроде как гангстеры. Весело было, но чего-то не хватало. И тут кто-то предложил вызвать стриптизершу. Причем кто-то из девушек. Ну, я и звякнул Марго.

— Кому?

— Маргарите, ну, Шабатдиновой. Она веселая была, зажигалка такая… только без тормозов. Я сам человек веселый, — признался Федя, — но Марго — это уже перебор.

— Ближе к делу.

— Так я и рассказываю. Она приехала, но долго собиралась. Весь настрой уже пропал. Так что я ей денежку сунул и велел уматывать. Она попросилась на вечерине остаться, но я запретил. Она уже здорово нетрезвая была. Мне неприятностей не надо. Марго — она такая была… полстакана шампусика — и можно с люстры снимать.

Федя еще повздыхал.

— Переходи к главному, — подбодрила я парня.

— Да что там… Я думал, она уехала. Вечерина в разгаре, я зашел… ну, в общем, отлить, — Федя смущенно покосился на мою каменную физиономию, — смотрю, в библиотеке свет горит. Я подумал, Ванька, брат, не погасил. Он единственный у нас в семье, кто книжки читает. Зашел, смотрю — Марго лежит. Она уже мертвая была. — Федю передернуло при воспоминании о том страшном вечере.

— И ты решил избавиться от тела.

— Ага. Представил, что мне за это от папы будет… — Голос парня сошел на еле слышный шепот.

— И что же? Ты погрузил тело в машину и повез через половину города? Почему ты выбрал именно Ганецкого?

— Кого? — изумился Минор. — Я не знал, чья это машина. Мне надо было все сделать быстро и так, чтобы не заметили мои собственные охранники. Папаша их ко мне приставил. Я завернул Ритку в покрывало — знаете, как красавиц восточных похищали, — вылез в окно. Вечерина была в самом разгаре, никто меня не хватился. И тут увидел «Ягуар» — он стоял у дома соседей. Я к тому моменту уже устал, понял, что далеко мне с грузом не уйти. Ну и засунул в багажник. Вернулся в дом. Пошел к гостям. А через час снова выглянул — машины уже не было, уехала. И увезла мою проблему.

— А потом к тебе пришел Саня, — проговорила я. Последние недостающие детали мозаики встали на место.

— Да, потом он пришел. — Минор повесил голову. — Сказал, моя жизнь в его руках. Говорил, ему бы только перекантоваться какое-то время. Потом он уедет, и больше я его не увижу.

Минор бросил на меня взгляд исподлобья и признался:

— Но знаете, я ему не верил. Такие, как он, никогда не оставят в покое. Честно скажу — я его боялся. Приходилось врать охране, что он мой друг, что ему жить негде. Попросил их не говорить отцу, денег им отслюнил по пачке. Но все равно мне не было покоя ни днем, ни ночью. Знаете, я даже рад, что все это закончилось.

— Что ж, рада была помочь, — усмехнулась я. — А теперь скажи, кто живет в соседнем доме. К кому приезжал владелец «Ягуара»?

— А, это Наринэ. — Федя помимо воли расплылся в улыбке. — Тоже очень веселая девчонка. Родители ее тут не живут, у них дом на Кот-д’Азюр. Она постарше меня, заканчивает Финансовую академию.

— Значит, Наринэ. Что и требовалось доказать, — горько усмехнулась я.

Эх, Кирилл Андреевич, все вам было мало…Еще одно имя в донжуанском списке оказалось последним.

Я представила, как развивались события. Ганецкий вышел от юной любовницы, сел в машину и преспокойно поехал домой. Поставил «Ягуар» в гараж. Естественно, в багажник не заглядывал. Той же ночью Рокси увела автомобиль, и блестящий план Сани Москалева полетел кувырком.

— Федор Миронович? Вы здесь? Все в порядке? — послышался голос охранника, который спускался по лестнице.

Зажегся свет, охранник замер, увидев нас с Минором, стоящих у бассейна.

— Все в порядке? — повторил охранник, подходя ближе. Если бы он был псом, то шерсть поднялась бы дыбом у него на загривке.

Федя облизнул губы и посмотрел на меня. Я склонила голову к плечу и улыбнулась. Если бы собакой была я, мои оскаленные клыки дрожали бы у горла парня. Минор все никак не мог принять решение. Либо он на моей стороне — и тогда ему нужно ответить, что все в полном порядке. Но ведь какое искушение избавиться от меня и от всех проблем, связанных с моим появлением в доме: от разоблачения, неприятного разговора с отцом, которого не избежать…

Охранник воспринял молчание как сигнал к действию. Он бросился на меня — но я была к этому готова. Не знаю, был ли он вооружен — я не стала дожидаться, пока он воспользуется табельным стволом. Бросок через бедро — и мой противник летит прямиком в бассейн.

Минор сделал несколько шагов к лестнице, ведущей из подвала. Но я заступила парню дорогу и покачала головой:

— Тебе не туда.

И Федор послушно потрусил по коридору в сторону логова Сани Москалева.

Между тем охранник, оправившись от первоначального шока, попытался выбраться на бортик. Но у него была чересчур уязвимая позиция — не на что опереться, и в подсвеченном бассейне он был как огромная рыбина — весь в моей власти. Мне достаточно было придавить ему пальцы носком ботинка или легонько ткнуть в челюсть — и вот сильный, тренированный мужик снова и снова погружался с головой в хлорированную воду.

Наконец он выдохся, и я позволила ему взобраться на бортик. Охранник застыл, тяжело дыша. Вода стекала с него ручьями, зубы лязгали от холода.

— Тебе не жить, — сообщил мне этот тритон с лицензией.

— Извини. Не хотела с тобой так, но у меня важное дело. — Я присела на корточки на краю бассейна.

— Сейчас мой напарник заметит, что меня долго нет. — Охранник, кажется, меня не слушал. — Он вызовет подкрепление, и тебя порвут голыми руками.

— Слушай, я же извинилась, — поморщилась я. — Зачем ты так? У меня к тебе просьба.

— Пошла ты…

Я разозлилась. Вот и будь после этого вежливой и гуманной…

Одним движением я отправила мужика обратно в бассейн. Наблюдая, как он отплевывается и хватает ртом воздух, я внятно и громко сказала:

— Когда выберешься снова, будь добр, найди мне Мирона Алексеевича и приведи его… Пожалуй, мы будем ждать в библиотеке.

Поскольку мужик непонимающе смотрел на меня, пришлось пояснить:

— Твоему Федору я не причиню никакого вреда. Но его отцу лучше лично выслушать то, что я собираюсь сказать. Так что поторопись.

Не дожидаясь, пока непонятливый охранник выберется на сушу, я вернулась в комнату за железной дверью.

Федор стоял в дверях и потрясенно разглядывал Коваля с пистолетом, Саню с пробитой рукой, перетянутой окровавленным платком, и Рокси, катающую по столу шар с морской свинкой внутри.

— Ладно, почти все в сборе, — весело сказал я. — Ждем еще кое-кого, и можно начинать. Точнее, заканчивать. А пока предлагаю переместиться в более интересное место.

— Куда это? — подал голос Саня.

— В библиотеку.

Москалев удивленно посмотрел на меня. Федя пожал плечами:

— Ну хорошо.

Я убрала пистолет в кобуру. В доме полным-полно людей, незачем размахивать оружием. К тому же никто не собирался оказывать сопротивление. Саня боялся Рокси и старался держаться подальше от бывшей подруги. Федя боялся Коваля, которого видел впервые в жизни. И оба боялись меня — и правильно.

После всего, что мне довелось пережить с того момента, как я разбила урну и обнаружила записку Ганецкого, мои нервы были натянуты, как такелаж корабля в бурю. И противоречить мне было просто опасно. Никто и не пытался.

Я зажгла свет в библиотеке и пригласила всех занимать места согласно купленным билетам. Мой веселый тон оказал на присутствующих странный эффект — все расселись как можно дальше от меня. Я прошлась по комнате, трогая корешки книг.

— Ладно, не будем терять время. Пока мы ждем кое-кого, хочу прояснить несколько моментов. Федор, скажи, ты ведь не часто посещаешь библиотеку?

Минор подвигал бровями и очень серьезно ответил:

— Последним, что я прочитал, был «Граф Монте-Кристо». Классе в шестом, кажется. А что?

— И наркотики ты не одобряешь?

— Странные у вас вопросы… Не одобряю. Убивал бы без суда тех уродов, которые подсаживают на всякое дерьмо молодняк. Да в чем дело-то?

Я подошла к знакомому книжному шкафу. Кажется, с моего прошлого посещения здесь ничего не изменилось.

— Вам всем известна печальная судьба Маргариты Шабатдиновой. — Я обвела взглядом лица присутствующих. — Думаю, она всем вам небезразлична. Смерть этой девушки оказала неожиданно сильное влияние на каждого из вас. Федор, любитель веселых вечерин и нестрогих девушек, впервые в жизни почувствовал себя преступником. Саня не смог осуществить свой блестящий план. Ирина узнала, чего на самом деле стоит ее парень. Сергей Коваль получил нежданную гостью в свой дом. А я смогла наконец разобраться в деле об убийстве Кирилла Ганецкого.

Все внимательно слушали.

Жестом фокусника я вынула из шкафа книгу и продемонстрировала ее собравшимся.

— Маргарита вовсе не принесла наркотик с собой. Девушка нашла его прямо здесь, в этом доме. В этой самой комнате.

Я распахнула книгу, и дождь пакетиков хлынул на паркет.

— Рита Шабатдинова случайно обнаружила тайник и решила воспользоваться дармовым кайфом. Но она не слишком разбиралась в дозах. К тому же у них в клубе использовали кокаин, экстази и прочую классику. Шабатдинова вскрыла пакетик спайса и вдохнула его. Вы знаете, что было дальше. Федор обнаружил ее на полу уже мертвой.

Ахметьев вздрогнул и посмотрел на пол, как будто стриптизерша все еще лежала там.

Я подошла к двери, ведущей из библиотеки в комнату Ивана, и постучала.

Дверь распахнулась, на пороге появился подросток в шортах и желтой майке с мордой Чужого и надписью на груди: «Я тоже чужой».

— Добрый вечер, Иван, — поздоровалась я. — Думаю, нам не хватало именно вас.

Школьник переступил порог и остановился, разглядывая странную компанию, собравшуюся в библиотеке.

— Федь, кто все эти люди? И что им тут надо?

Мальчишка был убедителен — ни одной фальшивой ноты, но я уже знала, что не ошиблась, — глаза подростка скользнули по россыпи пакетиков на полу.

— А вот человек, с которого все началось, — сказала я. — Присаживайтесь, Иван Миронович. Вы меня помните? Мы с вами уже знакомы.

— Помню, конечно. Просто не сразу узнал. — Подросток пожал плечами. — А что это вы меня так… официально?

— Как еще мне называть крупного наркодилера? — притворно удивилась я.

— Ванька?! — ахнул Федор.

— Положительный такой парнишка. — Я покачала головой. — Симпатяга. Пока старший брат тратит жизнь непонятно на что, Иван учится. Книжки читает. Иначе зачем ему так часто бывать в библиотеке — не самом посещаемом месте в этом доме?

— Федь, о чем она?

— Маргарита Шабатдинова умерла потому, что ты наркодилер. Ее смерть была как камень, который запускает лавину. Так что ты в ответе за все… ну почти за все, что случилось с сидящими в этой комнате.

Подросток попятился и прижался худой спиной к двери в свою комнату — как будто за ней он мог укрыться от всего, что ему предстояло.

— Вы не имеете права… я несовершеннолетний. Вашим обвинениям цена три копейки… И я ни слова не скажу без присутствия своего адвоката. Или хотя бы отца.

Мирон Алексеевич вошел в библиотеку как раз вовремя.

Глава 9

Депутат остановился на пороге, оглядывая собравшихся. Мокрый охранник выглядывал из-за его плеча. Позади толпились еще какие-то крепкие мужчины.

Ахметьев был солидным, осанистым, с серебристыми сединами и таким выражением крупного лица, как будто прямо сейчас, вот в эту минуту, обдумывал нечто чрезвычайно важное. Возможно, новую редакцию закона. Скажем, второго закона термодинамики.

— Мирон Алексеевич, извините за вторжение, но у нас совершенно исключительный случай, — проговорила я. — Наверняка вы слышали обо мне — я Евгения Охотникова.

Ахметьев едва заметно кивнул, давая понять, что вспомнил меня.

— Речь идет о ваших семейных делах. Так уж получилось, что я оказалась в курсе… Возможно, присутствие посторонних нежелательно?

Ахметьев еще с минуту буравил меня глазами. Я терпеливо ждала. У таких людей, как Мирон Алексеевич, развит инстинкт самосохранения. В политике, пусть даже провинциальной, без него просто не выжить. Естественный отбор происходит еще на нижних ступенях карьерной лестницы. Так что Ахметьев должен был понимать, когда пора играть по чужим правилам.

— Федор, пора заканчивать твою вечеринку. — Голос Мирона Алексеевича был звучным и благородным, отполированным множеством выступлений с трибуны.

Минор поспешно поднялся.

— Сообщи своим гостям, что веселье закончилось.

Ахметьев обернулся к охранникам:

— Помогите Федору проводить публику. И подождите снаружи.

Депутат остался стоять. Мы терпеливо ждали. Наконец Федор вернулся. Лицо Минора было расстроенным, на отца он поглядывал с опаской. Видно, хорошо знал, чего ждать от родителя в гневе.

Федор закрыл за собой дверь, и сразу же атмосфера в комнате накалилась.

— По какому праву вы врываетесь в мой дом?

— Папа, эта женщина говорит какую-то ерунду! — воскликнул младший сын депутата. — Она уже побывала у нас, я застукал ее в своей комнате на днях. Она вылезла в мое окно. Я испугался и открыл ей решетку. Тебе не стал говорить — не хотел расстраивать.

Молодец, мальчишка! Лучший способ защиты — это нападение.

— Давайте сразу к делу. Ваш младший сын — глава наркосети. Он вербует подростков, они распространяют наркотики в нашем городе. Библиотеку Иван использует как склад. Откройте любую книгу из этого шкафа, и вы найдете доказательства.

Ахметьев смотрел на сына, и под его взглядом тот вздернул подбородок и улыбнулся. Депутат отвел взгляд.

— Чего вы хотите?

Вот это деловой подход!

— Несколько дней назад в этой комнате умерла девушка. Она приняла наркотик, и ваш старший сын обнаружил ее лежащей на полу. Федор попытался избавиться от тела. Он положил девушку в багажник автомобиля, стоящего неподалеку. На следующий день владельца машины застрелили.

— Чего вы хотите? — повторил Ахметьев, давая понять, что все, что я говорю, ему не интересно.

Ах так?

— Я хочу справедливости. В эту историю оказались втянуты многие люди. Будет неправильно, если вот эти бывшие детдомовцы ответят за свои поступки, а ваши сыновья нет.

Ахметьев тяжело молчал.

— Все, что говорится здесь сегодня, пишется. Сергей, ты все записал?

— А как же, — усмехнулся Коваль.

— Думаю, вы хорошо представляете последствия. Если мы обнародуем запись, вашей политической карьере конец. Поэтому я предлагаю следующий выход: вы сами обратитесь в полицию и заявите о том, что совершили ваши сыновья.

Ахметьев думал долго. Так долго, что я уже начала волноваться. Но все-таки согласился.

Эта история закончилась солнечным мартовским днем. Я сидела у окна в своей квартире и с интересом наблюдала за парнишкой в синей куртке. Он подошел к гаражу, воровато оглянулся. Но улица была пуста. Юный нарушитель достал баллончик с краской. Пара секунд, всего одно короткое слово — и вот уже флуоресцентная надпись на гараже изменилась: «Вика, я тебя НЕ люблю!!!»

Парнишка давно исчез в переулке, а я все сидела и смотрела на желтые буквы.

Следовало признать, все сложилось не совсем так, как я рассчитывала.

Саня Москалев получил срок за убийство Кирилла Ганецкого.

Вообще-то у него был выбор — Михалыч позвонил и сказал, что хотел бы лично рассчитаться со щенком, который едва не порушил старому бандиту весь налаженный бизнес. Но Саня предпочел укрыться за решеткой.

Последние слова, которые сказала ему Ирина, были: «Крыса ты! Я так тебя любила». «Прости. Я не хотел», — пробормотал Саня. «Убери от нее руки», — сказал Коваль.

На суде Москалев повел себя благородно — взял всю вину на себя и даже словом не упомянул, что Ирина Романова была ему не просто подругой, но и напарницей в его делах. Так что Рокси легко отделалась.

Валентина Ганецкая вышла из больницы. Полиция вернула ей угнанный «Ягуар». Валечка подарила его мне в порыве благодарности за спасение жизни. Ну а я подарила машину Ирине.

Рокси сказала, что в жизни больше не сядет за руль этой тачки. Но зато ее можно продать.

А Коваль задумчиво проговорил, что в нашем городе не хватает охранного агентства. Очень уж в Тарасове жизнь опасная…

Ирина переселилась к Ковалю окончательно. Я слышала, что они собираются пожениться. Может быть, это только слухи?

Тело Маргариты Шабатдиновой отыскали в леске у гаража и захоронили на престижном участке лучшего из тарасовских кладбищ. Оплатил все это Мирон Ахметьев — под моим чутким руководством.

Лилия Ганецкая находится на лечении в психиатрической больнице. Иногда приезжает тетка из Костромы и навещает ее.

Мирон Алексеевич Ахметьев все-таки переиграл меня. Для своих мальчиков он нашел лучших адвокатов — выписал из столицы. Так что Федя отделался легким испугом, да и Ивана осудили условно. А потом Ахметьев отправил сыновей за границу, где я потеряла их следы. На политической карьере Мирона Алексеевича эта история отразилась крайне положительно — он приобрел ореол борца с наркомафией, который собственного сына не пощадит ради торжества справедливости.

Ника Ганецкая вышла замуж за своего диджея. Мы все были приглашены на свадьбу. Церемония проходила на палубе яхты — Валентина предоставила корабль в распоряжение бывшей жены своего мужа. Получилось очень торжественно и красиво. Гостей было немного, солнечный день нисколько не напоминал тот, пасмурный и ветреный, когда мы прощались с Кириллом. Но все же я не могла не вспомнить об этом.

Эта история не прошла для меня даром. Ни для кого не прошла.

Ника получила любимого мужчину. Валентина — наследство. Лилия — осуществленную месть. А я?

Я окончательно избавилась от привязанности к ветреному, неверному, обаятельному Кириллу Ганецкому. И мое сердце теперь совершенно свободно. И пока я не придумала, чем заполнить эту пустоту.

Content

Марина Серова
ДОМ ТРЕХ ВДОВ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9