Лина Диас

Знаки судьбы

Lena Diaz

SECRET STALKER

Все права на издание защищены, включая право воспроизведения полностью или частично в любой форме.

Это издание опубликовано с разрешения Harlequin Books S. A.

Товарные знаки Harlequin и Diamond принадлежат Harlequin Enterprises limited или его корпоративным аффилированным членам и могут быть использованы только на основании сублицензионного соглашения.

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

Охраняется законодательством РФ о защите интеллектуальных прав. Воспроизведение всей книги или любой ее части воспрещается без письменного разрешения издателя. Любые попытки нарушения закона будут преследоваться в судебном порядке.

Серия «Интрига»

Secret Stalker

Copyright © 2017 by Lena Diaz

«Знаки судьбы»

© «Центрполиграф», 2020

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2020

* * *

Глава 1

Перешептывания начались через полминуты после того, как Бексли вошла в супермаркет «Пигли-Вигли» на Магнолия-стрит.

Высоко подняв голову и расправив плечи, Бекс стала как можно быстрее заполнять тележку, делая вид, что не замечает, как люди перешептываются у нее за спиной.

«Это та самая? Неужели прошло уже десять лет? Почему она вернулась?»

«А ты не слышала? Ее мать скончалась. Говорят, она умерла от разбитого сердца, а дочка ни разу не приехала после того, как сбежала из города».

«Думаешь, на этот раз начальник полиции Торнтон ее арестует?»

«Есть ли срок давности по делам об убийстве?»

– Мисс Кейн, рад вас видеть. – Мистер Доусон, стоявший за прилавком отдела кулинарии, наградил Бекс доброжелательной улыбкой. – Я надеялся, что увижу ваше милое личико по крайней мере еще раз, прежде чем вы покинете Дести-ни. Хотите взять что-нибудь к обеду?

Она улыбнулась одному из немногих жителей Дестини, который не обращался с ней как с парией за ту неделю, что она здесь провела.

– Здрасте, Мистер Доусон. Я заказала по телефону фрикадельки и жареную курицу. Проверьте, пожалуйста, готов ли мой заказ.

– Наверное, его приняла Глэдис. Сейчас посмотрю в холодильнике. Минуточку! – Мистер Доусон открыл огромный, во всю стену, холодильник у себя за спиной и вошел внутрь.

Бекс проверила список покупок. Осталось взять только горчицу. Она надеялась, что продуктов хватит на те несколько дней, что она будет заниматься мамиными делами. Потом она сядет в машину и покинет Дестини навсегда.

Она развернулась, чтобы быстренько сбегать за горчицей, и встретилась взглядом с единственным человеком, встречи с которым надеялась избежать.

Макс Ремингтон. Он потрясенно посмотрел на нее, и его золотисто-карие глаза потемнели от гнева. Стиснув челюсти и не произнеся ни слова, Макс обошел ее и направился к прилавку с сэндвичами.

Откуда ни возьмись, из-за прилавка вынырнула Глэдис и приняла у Макса заказ. Бекс не могла не заметить, что, общаясь с пожилой продавщицей, Макс приветливо улыбался ей. А для бывшей любимой девушки у него не нашлось ни приветливого взгляда, ни слова!

Бекс понимала, что не имеет права обижаться. В конце концов, она сама его бросила. Но Макс был ее первой любовью. И с годами у нее в мыслях он превратился в ее красавца-героя; она часто мечтала о том, какой могла бы… точнее, какой должна была стать ее жизнь, если бы в ту роковую ночь она сказала «да».

И если бы не умер Бобби Колдуэлл.

Дотянувшись до банки с горчицей, она издали полюбовалась Максом, его высокой фигурой, под метр девяносто. В восемнадцать лет он был самым умным, самым милым и самым популярным мальчиком в старших классах местной школы. В двадцать восемь он стал настоящим красавцем с великолепной мускулистой фигурой. Темные волнистые волосы были коротко подстрижены с боков. Когда они с Бекс встречались, он всегда гладко брился. Теперь его худощавое лицо украшала щетина, как будто он раздумывал, стоит ли отращивать бороду.

Одет Макс был по-прежнему просто, в синюю рубаху, заправленную в классические джинсы, и легкую темно-синюю куртку. А когда он развернулся, Бекс прочла надпись на спине куртки:

«Полицейское управление Дестини».

«Вот и молодец, Макс. Значит в конце концов твоя мечта сбылась».

– Мисс Кейн, вам нужно что-нибудь еще?

Она с трудом оторвала взгляд от Макса и покраснела, заметив, что мистер Доусон покосился на Макса, а потом на нее. Судя по всему, от него не укрылся ее интерес к бывшему бойфренду.

Он протянул ей запечатанный бумажный пакет:

– Вот ваш заказ. Покажите девушке за кассой код на пакете, и она сделает вам скидку. Сэкономите пару долларов.

– Спасибо! – Бекс понизила голос: – Я вам очень благодарна за доброе отношение. Только благодаря вам и еще нескольким людям мое пребывание здесь можно назвать сносным.

– Не благодарите меня за то, что я поступаю, как положено. Некоторые ведут себя просто отвратительно – стыд и позор! Как говорится, прежде чем бросать в кого-то камень, посмотри на себя!

Бекс снова улыбнулась, прекрасно сознавая, что Макс и Глэдис слышали их разговор с мистером Доусоном.

Судя по гулким шагам, Макс направлялся в ее сторону. Бекс прижала к груди пакет и банку горчицы и застыла на месте, стараясь придумать, что сказать.

Но он прошел мимо, даже не взглянув на нее. Несомненно, видевший это мистер Доусон бросил на нее сочувственный взгляд. Зато Глэдис, стоявшая рядом с ним, смотрела не так дружелюбно; наморщив лоб, она вызывающе подбоченилась.

Бекс поблагодарила мистера Доусона, сложила покупки в тележку и направилась в конец торгового зала, просто чтобы прийти в себя.

Не желая снова встретиться с Максом, она медленно брела, боясь подойти к кассе и снова с ним столкнуться.

Не один год ушел у нее на то, чтобы кое-как склеить разбитое сердце. Но хватило одного гневного взгляда Макса Ремингтона, чтобы ее сердце снова разбилось.

Макс стоял в очереди в кассу, чувствуя себя виноватым, и думал о том, как обошелся с Бексли Кейн. Сделал вид, будто ее вовсе нет.

Дестини – очень маленький городок, и Макс не мог не знать, что она приехала из-за смерти матери. Много лет он думал, что скажет Бекс, если встретит ее, но все слова потонули в тумане ярости и боли. Поэтому он и прошел мимо.

Бекс. Трудно поверить, что она в самом деле вернулась. Останется ли она здесь? Вряд ли, судя по тому, что она сказала мистеру Доусону: он сделал ее пребывание «сносным».

Мать Бекс – приятная женщина, она всегда нравилась Максу. И он сам, и половина Дестини ожидали, что миссис Кейн когда-нибудь станет его тещей. Он присутствовал на поминальной службе. В церкви не было гроба. Тело увезли и предали земле в другом месте. Насколько ему было известно, Бекс прийти в церковь не удосужилась. Он же пришел рано и быстро ушел, на тот случай, если она все же там появится.

Он по-своему почтил память миссис Кейн, посадив в ее палисаднике несколько белых лилий. Лилии всегда были ее любимыми цветами, поэтому он вот уже десять лет на День матери сажал в ее палисаднике новую лилию.

Молодая шатенка за кассой отсканировала покупку и протянула ему:

– Если возьмете еще картошку и напиток, вам полагается скидка! Если хотите, я попрошу кого-нибудь сбегать в кулинарию…

– Нет, спасибо, только сэндвич.

Он расплатился и облегченно вздохнул. У него даже аппетит пропал. Ему хотелось поскорее вернуться в полицейский участок, погрузиться в работу и постараться забыть о существовании Бексли Кейн.

– Всем делать, что мы говорим, и никто не пострадает!

В супермаркет вбежали пятеро здоровяков в масках со штурмовыми винтовками; они целились в горстку покупателей, стоявших в очереди к другой кассе.

Девушка за кассой рядом с ним завизжала. Один из налетчиков развернул ствол в ее сторону. Макс нырнул под стойку и увлек девушку на пол за мгновение до того, как стойку у них над головой разнесла очередь.

Глава 2

Бекс закрыла рот рукой, чтобы не закричать.

Задыхаясь, она упала на пол. Стрельба в супермаркете «Пигли-Вигли». Она не могла поверить, в таком крошечном городке, как Дестини!

Она вдруг порадовалась, что у Макса было время уйти из магазина до того, как сюда вломились налетчики. Какая нелепая мысль! Ведь именно сотрудник полиции способен помочь людям, оказавшимся в супермаркете в опасной ситуации!

Со стороны касс послышался женский крик. Потом закричал кто-то еще. По проходу, недалеко от того места, где стояла Бекс, загрохотали шаги. Бекс лежала на полу.

Снова раздались выстрелы, на этот раз, похоже, пистолетные. Затем опять автоматная очередь. Перестрелка? Владелец пистолета в невыгодном положении.

Прогремел еще один выстрел. Снова шаги. И тут она услышала мужской голос:

– Где она?

– Откуда я знаю? Реджи сказала, что она собиралась идти в кассу. Она должна была стоять у кассы, когда мы вошли.

– Найди ее. И этого идиота полицейского тоже. Он нам все испортит! Я ему мозги вышибу!

«Господи, пожалуйста, сделай так, чтобы они говорили не о Максе!»

Снова шаги – гораздо ближе. Если они повернут в последний проход, который идет вдоль всего торгового зала, увидят ее. Надо спрятаться.

«Беги, Бекс! Скорее!» Она мысленно помолилась и поползла.

Макс пригнулся, выставив вперед пистолет, одновременно шепотом разговаривая по мобильному телефону. Он перебежками двигался по проходу, снова приближаясь к кассам.

– Найди еще троих. Назови расчетное время прибытия! – обратился он к командиру своего отряда спецназа Диллону Грею.

Добежав до конца прохода, он посмотрел налево, потом направо; присел у торцевого стеллажа, прислушивался, стараясь понять, где прячутся вооруженные грабители.

– Понял, – прошептал он в ответ, услышав инструкции по телефону. – Внутри пять покупателей и четыре сотрудника, они заперлись в холодильнике. Дверь там пуленепробиваемая, и внутри есть теплые куртки. Пока они в безопасности. Ищу других покупателей. Давайте скорее, и спец-снаряжение не забудьте. Эти придурки непредсказуемы и опасны.

Шорох послышался слева. Он посмотрел в соседний проход. Никого. Он подбежал к другому торцевому стеллажу.

– Не знаю, – прошептал он в ответ на следующий вопрос Диллона. – Понятия не имею, чего они хотят. Как только девчонка-кассир закричала, они открыли огонь, правда, стреляют как попало, такое впечатление, что не умеют обращаться с винтовками М-16. Нет, к счастью, пока никто не пострадал, кроме одного налетчика – его снял я.

Подробно доложив обстановку, он убрал сотовый телефон.

Бекс сразу поняла, что спряталась не в самом лучшем месте – за высокой вешалкой с фирменными футболками, которые продавались по сниженной цене. На вешалке их осталось так мало, что они почти не прикрывали девушку.

Затаив дыхание, она следила за вооруженным налетчиком. На нем были черные джинсы, черная футболка и солнцезащитные очки. Бекс заметила, что налетчик совсем молодой. Лицо и голову второго налетчика, которого она видела несколько минут назад, закрывала черная балаклава. Судя по фигуре, он был старше – возможно, ему под тридцать.

Парень в темных очках повернул в проход, из которого она выбежала всего минуту назад. Хватая ртом воздух, Бекс подползла к краю вешалки, готовясь метнуться в другой проход и бежать к кассам и к выходу, туда, где она в последний раз слышала пистолетный выстрел. Она почти не сомневалась, что стрелял Макс.

Она вытянула шею, посмотрела налево, направо – и вдруг… Чья-то рука закрыла ей рот, и ее поволокли назад за футболки.

Глава 3

Бекс вырывалась изо всех сил.

К ней крепко прижалась чья-то щека. – Тихо, Бекс. Это я, Макс!

Она вздрогнула – и сразу же обмякла. Он медленно убрал руку от ее рта. Полуобернувшись к нему, она кивнула, давая понять, что не закатит истерику и не выдаст их.

Макс убрал руку с ее талии. Она собиралась спросить, что ей делать, но он сделал шаг вправо и весь напрягся, прислушиваясь. Потом пригнулся и убрал пистолет в кобуру на поясе.

Из-за стеллажа с бубликами и кексами вышел налетчик в балаклаве. Его взгляд упал прямо на Бекс. Налетчик бросился к ней.

Бекс оглянулась на Макса. Но он, не глядя на нее, присел, словно собирался бежать стометровку. Налетчик в балаклаве остановился перед вешалкой и посмотрел на Бекс сверху вниз. Медленно поднял ружье.

Она зажмурилась, и тут мимо нее словно пронесся порыв ветра. Резиновые подошвы скрипнули на кафельном полу. Она услышала короткое кряканье… и все стихло. Бекс очень удивилась, сообразив, что еще жива!

– Бекс! – послышался хриплый шепот. – Беги! Скорее!

Она открыла глаза. Не может быть! Над ней стоял Макс, налетчик в балаклаве безвольно болтался у него на плече; руки свисали до самого пола. Макс дернул головой, указывая направление, в каком ей нужно бежать.

И она бросилась вперед, но на середине прохода не выдержала и оглянулась. Макс положил на пол налетчика. Бекс тяжело вздохнула. Через несколько секунд Макс догнал ее. В руках он сжимал конфискованную винтовку.

– Ты в порядке? – мрачно спросил он.

Она не могла оторвать взгляд от тела на полу. Висевшие рядом ярко-розовые и зеленые футболки казались непристойными. Ей удалось лишь кивнуть. Бросив взгляд в дальний конец прохода, Макс проверил, заряжена ли винтовка, выхватил из кобуры пистолет и сунул ей.

– Помнишь, как им пользоваться? – прошептал он.

Бекс вздохнула:

– Конечно. Но я много лет не стреляла.

Что-то темное мелькнуло в его глазах, и она поняла: он вспоминает один из многих давних дней, когда брал ее с собой в тир. Макс с раннего детства мечтал служить в полиции и в спецназе. Он хотел быть похожим на начальника полиции Торнтона, который каждый год приходил в среднюю школу Дестини на уроки профориентации.

Максу нравилось соединять вместе разрозненные кусочки головоломки и раскрывать преступления. Но он хотел, пройдя специальные курсы, попасть в отряд полицейского спецназа. Увидев его сейчас, такого хладнокровного и сосредоточенного, она поняла: если кто-то и мог спасти ее и других покупателей, то только Макс.

Она осторожно взяла пистолет и положила палец на ствол, а не на спусковой крючок, он ее этому научил.

Покосившись на нее, он одобрительно кивнул и снова осмотрел тыльную часть торгового зала, а затем взглянул в противоположную сторону, наскоро оценивая их положение. Потом он опустился на колени и внимательно осмотрел расстояние между стеллажами в их проходе и соседнем. Какое-то время подумав, он принялся вынимать с нижней полки коробки с лапшой и макаронами и переставлять их на полку выше. Расчистив участок примерно в полметра шириной, он схватил ее за руки и толкнул к образовавшемуся отверстию.

Бекс хотела возразить, что она не маленький ребенок и ей здесь не пролезть. Но рядом раздались шаги. Круто развернувшись к входу в магазин, Макс буквально втолкнул ее в отверстие. Больно оцарапав локоть о выступ в металлическом стеллаже, она скрипнула зубами от боли. Но не произнесла ни звука.

Он нагнулся, прижал палец к губам, призывая ее хранить молчание, и ушел. Бекс обеими руками держала пистолет. Потом она снова услышала шаги! Ее дрожащий палец лег на спусковой крючок. Может быть, там Макс. Она снова положила палец на ствол. «Господи! Сделай так, чтобы это был Макс!»

Шаги замерли.

Очень осторожно она выглянула в отверстие между коробками с пастой слева от нее, но ей почти ничего не было видно. Она посмотрела в другую сторону, но коробки и банки загораживали вид.

Скрип… Чьи-то подошвы по полу? Рука у нее задрожала; пистолет задергался. На лбу выступил пот.

Снова скрип, с другой стороны. О господи! Кто-то стоит сзади. Ее окружили! Человек в проходе медленно шагал вперед; его обувь снова заскрипела.

Выстрелы раздались со стороны входа. Она затаила дыхание.

Прогремел еще один выстрел. И вот рядом с ее укрытием снова чьи-то тяжелые шаги. Кто-то негромко выругался. Что-то затрещало. Снова шаги, они быстро приближались.

Бекс крепче сжала пистолет, вспоминая все, чему когда-то учил ее Макс. «Медленно вдохни, положи палец на спусковой крючок, нажми…»

– Бекс, это я. Не стреляй!

Она зажмурилась. Макс! И он уже не шепчет!

Макс присел перед ней на корточки и осмотрел ее убежище.

– Макс… – В одном хриплом слове заключались все ее вопросы и страхи.

– Все хорошо, – ответил он. – Все кончено!

Он взял пистолет из ее трясущихся рук и убрал его в кобуру. Протянув руку, осторожно помог ей выбраться из ее убежища, взял на руки, и она прижалась к его груди.

При виде темной кучи на полу она плотно зажмурила глаза.

– Он… Неужели он…

– Он жив, не волнуйся. Ты со мной, Бекс. Все будет хорошо.

Она не была уверена, что сможет идти. Все ее тело превратилось в комок нервов. Не открывая глаз, она уткнулась лицом в грудь Максу, а он нес ее к выходу из магазина.

Вокруг возникали другие люди; кто-то задавал Максу вопросы, но что он отвечал, Бекс не слышала. Она с трудом догадывалась о том, что происходит: наконец-то прибыло подкрепление, должно быть, отряд полицейского спецназа прочесывает торговый зал. Но она не могла заставить себя открыть глаза или расцепить руки, обнимающие шею Макса.

Глава 4

Макс стоял на парковке перед супермаркетом, прислонившись к патрульной машине полицейского управления Дестини. Здесь собрались все пять бойцов полицейского спецназа для совещания. Все, кроме него, были в полном снаряжении. Опасность миновала, и бойцы вспомнили о том, что они еще и детективы. Теперь важно было понять, что произошло.

К счастью, обошлось без жертв. Макс ранил двух налетчиков; сейчас их везли в больницу. Еще три бандита отправлены в окружную тюрьму. Но в супермаркете и вокруг него еще работали сотрудники экстренных служб – необходимо было обследовать близлежащие кварталы.

К ним присоединился начальник полиции Торнтон. Он встал между командиром отряда Диллоном Греем и заместителем командира Крисом Даунингом. Остальные – Донна Уотерс, Колби Вейл и Рэнди Картер – расступились, чтобы места хватило всем.

Торнтон оглядел всех по очереди и сдвинул брови:

– А новенький где?

Губы у Макса непроизвольно дернулись: он заметил, как Диллон и Крис равнодушно пожимают плечами. Торнтон хотел, чтобы остальные поскорее включили новичка в работу. Блейк Салливан пока только осваивался в полицейском управлении Дестини.

Демобилизовавшись из армии, Блейк некоторое время прослужил в полиции Ноксвилла, а потом переселился в Дестини. В свой самый первый день на службе он ясно дал понять, что рассчитывает сразу включиться в работу. Он не обрадовался, поняв, что ему придется вначале несколько месяцев работать простым патрульным – как в свое время работали все остальные, – чтобы как следует изучить округ и принципы работы в местном управлении полиции. Не сразу он станет полноправным членом коллектива.

Торнтон развернулся, выискивая новичка взглядом. Очевидно, он заметил скучающее выражение на лице Блейка – тот стоял возле машины скорой помощи, в которой сидела Бекс, фельдшер осматривал ее руку.

– Почему на нем нет тактического снаряжения, как на остальных? – осведомился Торнтон, глядя на Диллона в упор.

– Макс позвонил, мы поняли, что дело срочное. – Диллон снова пожал плечами. – Собрались быстро. Не было времени возиться с новичком и подбирать ему комплект.

Шеф прищурился.

– Сейчас у вас была прекрасная возможность обучить его всему в реальных условиях. В следующий раз включи его в состав отряда. Ты понял?

– Так точно, сэр! Понял.

Макс ухмыльнулся. Он готов был поставить последние деньги на то, что Блейка не включат в состав отряда и при следующем вызове. Это вопрос принципа. Прежде чем Диллон смягчится, Блейку придется продемонстрировать свою покладистость. А судя по тому, как холодно и надменно держался новичок почти с первого дня, вряд ли остальные быстро примут его.

– Колби, приведи Блейка! Живо! – распорядился шеф.

Колби вздохнул и побежал по парковке.

– А ты, Макс, перестань ухмыляться, как деревенский дурачок, и расскажи, не узнал ли ты кого-нибудь из налетчиков. Крис сфотографировал их, как только их взяли, сняв с них балаклавы и солнцезащитные очки. – Торнтон жестом велел Крису передать Максу свой телефон.

Макс посмотрел снимки, покачал головой и вернул телефон Крису.

– Вроде знакомых нет… По-моему, они не местные.

– Он прав, – сказал Диллон, не глядя на Блейка, которого Колби втолкнул в их круг. – Мы все здесь выросли. Возможно, я не всех местных знаю по именам, но большинство знаю в лицо. Никого из этих я раньше не видел.

– Дай-ка взглянуть. – Блейк протянул руку.

Крис состроил удивленную мину.

Макс толкнул его в бок:

– Да ладно тебе. Хуже-то не будет!

Крис пихнул его в ответ, но все же протянул Блейку телефон.

Желваки заходили у Блейка на скулах. Когда-нибудь парень взорвется, как слишком туго сжатая пружина.

– Ну, что? – спросил шеф, не скрывая нетерпения, пока Блейк не спеша рассматривал каждый снимок. Наконец он вернул телефон Крису.

– Второй и последний – члены банды из моего родного города. Как их зовут, я не знаю. Но у многих уличных бандитов, которых я арестовывал, на предплечьях такие же татуировки.

– Выходит, они – гастролеры из Ноксвилла? – уточнил шеф.

Блейк кивнул:

– Двое с татуировками точно. Насчет трех других не знаю. Могу послать фото бывшим коллегам. Они помогут опознать бандитов. Может, трое других еще не успели набить тату. Их, кстати, нужно заслужить. Но можно предположить, что они из той же банды.

– У нас здесь предполагать не принято, – заметил Диллон. – Мы имеем дело с фактами.

Блейк посмотрел на него исподлобья, но отвечать не стал.

В разговор вмешался Колби:

– Зачем членам уличной банды ехать целых сорок пять минут, чтобы грабить маленький провинциальный супермаркет, да еще со штурмовыми винтовками? В Ноксвилле они могли рассчитывать на добычу получше.

– Они вообще ничего не взяли, даже не пытались, – ответил Макс. – Как только вбежали, открыли беспорядочную стрельбу, палили куда попало, только один стрелял в меня. Потом они разделились, как будто что-то искали: двоих оставили караулить покупателей у выхода. Мне удалось подать знак управляющему, и, пока шла перестрелка, он увел сотрудников магазина и покупателей в холодильник. Если бы налетчики явились за деньгами, остались бы у входа и заставили управляющего открыть сейф.

Диллон скрестил руки на груди и задумчиво произнес:

– Они не просто так приехали… Они что-то искали.

– А может, кого-то. – Макс кивнул на другую сторону парковки.

Все как один развернулись в сторону Бекс, которая по-прежнему сидела в салоне машины скорой помощи.

Шеф обратился к Крису:

– Разошли-ка их снимки на все наши телефоны. Макс, покажи снимки мисс Кейн и спроси, узнает ли она кого-нибудь из них.

Макс выпрямился:

– Командир у нас Диллон. Ему ее и допрашивать.

Диллон удивленно посмотрел на него и все же повернулся, собираясь подойти к Бекс, но шеф остановил его:

– Нет. Опрашивать ее будет Макс. Остальные могут снять спецснаряжение и провести опрос других свидетелей, которых уже осмотрели медики. После того как все будут готовы, надо собрать их в комнате отдыха для персонала. Нам нужны их показания.

Колби сочувственно хлопнул Макса по плечу. Бойцы направились к своим машинам, переодеваться.

– Вперед, сынок. Действуй! – напутствовал Макса шеф, когда они остались одни.

– Уж кому, как не вам, знать, что было в прошлом! Допрашивать мисс Кейн лучше Диллону или еще кому-нибудь, а не мне.

– И это все? Все, что ты можешь мне сказать?

– Да, сэр. Примерно.

– Отлично. Рад, что мы все выяснили. Потому что ты профессионал, и у меня еще не было повода думать иначе. Когда ты выносил мисс Кейн из супермаркета, она вцепилась в тебя, как в спасательный круг. Тебе пришлось десять минут уговаривать ее, чтобы она тебя отпустила. Возможно, сейчас, учитывая прошлое, ты не в своей тарелке. Я тебя понимаю, правда понимаю. Но независимо от того, нравится это тебе или нет, ты – наш лучший кандидат. Тебе лучше других удастся заставить ее ответить на вопросы. Итак, детектив, отправляйся к свидетельнице и приступай к работе!

Чувствуя себя школьником, которого только что выбранил директор за пропущенные уроки, Макс сухо кивнул Торнтону и пошел выполнять свою работу.

На полпути он заметил, что к машине скорой помощи, в которой находилась Бекс, спешит пожилой джентльмен в темно-сером костюме. Макс узнал в нем Огастеса Леонарда, одного из двух адвокатов в их городке.

Фельдшер скорой помощи Дон приготовился зашивать рану на предплечье Бекс. Зажав иглу специальным приспособлением, он уточнил:

– Мэм, вы уверены, что не хотите поехать в больницу? Там вашу рану осмотрит и зашьет врач. Возможно, вам понадобится рентген. У вас могут обнаружить другие травмы, о которых вы пока даже не догадываетесь.

Она покачала головой:

– Ничего более серьезного у меня нет.

– Вам крупно повезло. Все могло закончиться гораздо хуже.

– Вы правы. Мне повезло, что дело ограничится несколькими швами.

– Швами? Какими еще швами? – проскрипел чей-то голос со стороны дверцы.

Бекс подняла голову и улыбнулась, узнав своего адвоката. Мистер Леонард выглядел, как всегда, безупречно; седая голова причесана очень аккуратно, тонкие усики симметрично торчат с двух сторон. Она хотела было показать ему руку, но Дон нахмурился и велел ей не шевелиться.

– Извините, Дон! – Она помахала адвокату здоровой рукой. – Мистер Леонард, рада вас видеть. Что вы здесь делаете?

Адвокат сдвинул кустистые брови.

– Мисс Кейн, я мог бы задать вам тот же вопрос. Представьте, как я разволновался, когда выглянул из окна кабинета и увидел, что в «Пигли-Вигли» врывается отряд спецназа! А через несколько минут детектив Ремингтон вынес вас оттуда на руках. А теперь… Что я слышу? Какие швы? Прошу вас, объясните, что происходит? Вы тяжело ранены?

– Совсем не тяжело. Мне наложат пару стежков, и все.

– Не пару, а больше, – буркнул фельдшер, прокалывая ей кожу иглой.

Несмотря на местную анестезию, Бекс поморщилась и отвернулась.

– Как вы поранились? – спросил адвокат.

– В супермаркет ворвались налетчики, и мне пришлось спрятаться. Я ползла между полками и поранилась. Со мной ничего не случилось, благодаря Максу, то есть детективу Ремингтону.

– Много ли пострадавших? – спросил адвокат.

– Понятия не имею. Я не слышала, чтобы в супермаркете кого-то убили. Надеюсь, раненые поправятся.

– Ранили только налетчиков, – заметил Дон, не отрываясь от ее предплечья. – О них говорили по радио. Двоих подстреленных повезли в Мэривиль. Кажется, никто из покупателей не пострадал.

– Ваша матушка много лет не разрешала вам приезжать в Дестини, а стоило вам вернуться, как вы стали свидетельницей ограбления. – Адвокат покачал головой. – Все же зря Дороти столько времени не пускала вас домой. Я пытался ее уговорить, но безуспешно.

– Жаль, что она не согласилась переехать ко мне, – вздохнула Бекс.

– Дестини – ее родной город. Здесь у нее было много друзей, она работала волонтером в церкви. Вряд ли она бы уехала отсюда даже ради вас.

– Маме нравилось ездить ко мне в гости. Она очень радовалась всякий раз, когда я присылала за ней лимузин.

– Вы ее баловали.

– Она это заслужила. Жалею о том, что не делала для нее больше, пока она была жива. Как бы хорошо ни шли мои дела, она не разрешала мне дарить ей дорогие подарки и возвращала мне половину того, что я ей посылала… Как-то я собрала ей полную меблировку для дома, но она не позволила грузчикам достать хоть что-то из грузовика.

– Узнаю Дороти! – Мистер Леонард улыбнулся и, склонившись к ней, похлопал ее по здоровому плечу. – Примите еще раз мои соболезнования. Я знаю, что вы ее очень любили. Ее сердечный приступ стал настоящим потрясением для всех нас.

Бекс невольно зажмурилась, пытаясь сдержать слезы.

– Спасибо. Правда, не стоит без конца думать о прошлом. Мне нужно как можно скорее подготовить дом к продаже и вернуться к себе, пока Эллисон не утомилась подменять меня в нашем антикварном салоне.

– Кто такая Эллисон?

– Моя помощница. И друг. Как вы думаете, много времени уйдет на формальности и когда можно будет выставить дом на продажу?

Бекс отважилась взглянуть на раненую руку. Четыре шва… возможно, осталось еще столько же.

– В лучшем случае через несколько недель, в худшем – через несколько месяцев. В завещании вашей матушки ничего запутанного нет. Придется подумать, как поступить с объектами недвижимости, которыми она владела в нашем округе. Как только я удостоверюсь, что на них не наложен арест за долги, переведу их на ваше имя.

– Вы имеете в виду папины сельскохозяйственные угодья? По-моему, участки земли сдавались в аренду местным фермерам. Насколько я помню, одни и те же люди арендуют участки много лет…

– Да, но освободить землю труда не составит. Это не проблема. Лишение имущества по суду – совершенно обычная процедура.

– Я не хочу, чтобы они уходили. Переведите землю на них.

– Что, простите? – Пожилой адвокат заморгал, сделавшись похожим на филина.

– Мистер Леонард, земля мне не нужна. Дела у меня идут неплохо. Конечно, меня ни по каким меркам нельзя назвать богатой. Но все, что мне нужно, – у меня есть. Я не хочу жадничать. Фермеры много лет обрабатывают землю. Они ее заслужили. Я хочу поступить по справедливости. Не сомневаюсь, мама с папой меня бы одобрили.

Адвокат явно хотел возразить, но лишь кивнул.

– Что ж, земля ваша. Я подготовлю документы о передаче прав собственности.

– Благодарю вас.

Дон закончил свою работу и убрал иглу. Но, когда Бекс попыталась встать, он ее удержал:

– Мне еще нужно забинтовать руку!

Бекс вздохнула:

– Если работа с документами займет много времени, может быть, сделаем все по электронной почте? Включая продажу маминого дома.

Адвокат нахмурился:

– Почему вы хотите так поступить? Вы сейчас здесь. Если несколько недель – слишком долгий срок, я постараюсь ускорить процесс.

– Не хочу, чтобы вы спешили из-за меня. Но после сегодняшних событий мне хочется скорее уехать. Если позволите, я выпишу на вас генеральную доверенность.

– Конечно, вы имеете право так поступить. Но позвольте напомнить, что многие люди предпочитают выписывать генеральную доверенность не своему адвокату, а человеку, которого они знают и которому доверяют.

– Мама вам доверяла. Мне этого достаточно.

Он слегка покраснел. Неожиданно до Бекс дошло: скорее всего, его с Дороти связывала не просто дружба. Как бы там ни было, мама никогда ей ничего не рассказывала.

Мистер Леонард откашлялся.

– Мисс Кейн, спасибо за доверие. У меня в офисе имеется типовой бланк генеральной доверенности. Вы можете ее подписать. Когда закончите здесь свои дела, я вас провожу. У Марты есть лицензия нотариуса. Она засвидетельствует подлинность наших подписей и заверит документ.

– Пожалуйста, чуть-чуть поднимите руку, – попросил Дон.

Бекс подняла руку, чтобы он мог наложить бинт.

– Значит, мы договорились, – обратилась она к адвокату. – Чем скорее я уеду из Дестини, тем лучше. Здесь для меня не осталось ничего, кроме плохих воспоминаний.

Уловив краем глаза какое-то движение возле машины, она подняла голову и увидела Макса. Он стиснул челюсти, глаза у него потемнели.

– Макс… м-м-м… привет. Давно ты здесь стоишь? – спросила она.

– Достаточно.

Горечь в его голосе ее удивила. Неужели он слышал то, что она сказала мистеру Леонарду? Да какая разница! Судя по тому, как он обошелся с ней в супермаркете, точно не питает к ней никаких чувств.

Он показал на повязку:

– Что с твоей рукой?

Бекс поморгала и опустила голову. Она совсем забыла о своей ссадине.

– Порезалась немного.

– Там рваная рана, – уточнил Дон. – Пришлось наложить восемь швов.

– Как это случилось? – Макс обошел адвоката и поднялся в салон «скорой помощи». Взяв Бекс за левую руку, он осмотрел повязку.

Бекс нахмурилась и высвободила руку.

– Наверное, это случилось, когда ты… когда я пряталась между стеллажами. Ничего страшного. Я хорошо себя чувствую… правда!

Какое-то время он молча смотрел на нее, а затем, отвернувшись, заговорил с фельдшером:

– Почему ее не отвезли в больницу?

– Она не захотела…

– Я отказалась, – вмешалась Бекс.

– Так почему? – повторил Макс, по-прежнему глядя на фельдшера.

Дон состроил удивленную мину:

– Мисс Кейн… не хотела ехать в больницу. Она попросила меня наложить швы здесь.

– А как же риск заражения? Полки в магазинах, знаете ли, не стерильны.

Замешательство на лице Дона сменилось суровостью.

– Сэр, я умею обрабатывать раны. И спросил, не нужно ли сделать мисс Кейн прививку от столбняка, но она отказалась.

Макс развернулся к ней лицом:

– Либо тебе сделают прививку, либо ты едешь в больницу.

Бекс закатила глаза и схватила с сиденья свою сумочку.

– Макс, я не идиотка. Все прививки делаю вовремя! И мне не нужно, чтобы ты… или кто-нибудь другой указывали мне, что делать! – Она пожала фельдшеру руку. – Спасибо, Дон. Я очень ценю вашу помощь.

Она собралась спрыгнуть на землю, но Макс осторожно отодвинул ее и спрыгнул первым, потом подхватил ее.

От его рук по ее спине прошла теплая волна, и она застыла от удивления. Он стиснул зубы и, отпустив ее, сделал шаг назад. Прежде чем она успела объяснить, что он не так понял ее реакцию, к ней подошел мистер Леонард:

– Пойдемте в мой офис. Я вас провожу.

– Вначале ей придется ответить на вопросы в связи с перестрелкой. – В голосе Макса звенели стальные нотки.

Бекс встала между мужчинами и пожала руку мистеру Леонарду:

– Спасибо вам за все! Если не возражаете, я зайду к вам и выпишу генеральную доверенность в другой раз.

– Что ж, хорошо, мисс Кейн. Двери моего кабинета для вас всегда открыты. – Он вежливо склонил голову. – Детектив Ремингтон… – И зашагал через парковку к своему офису.

– Я так и не успела тебя поблагодарить. Сегодня ты спас мне жизнь, – сказала она Максу.

– Я делал свое дело, – ответил он. – Капитан Торнтон хочет, чтобы ты взглянула на снимки налетчиков. Может быть, кого-нибудь опознаешь. Кроме того, я должен снять с тебя показания, – продолжал он. – Я решил, что допрос проще всего провести в участке. Можем поехать в моем пикапе. После того как мы побеседуем, я привезу тебя назад, к твоей машине.

Он потянулся к ее здоровой руке, но Бекс отпрянула. Она покачала головой и сделала шаг назад.

– В полицейский участок я не поеду!

– Почему? – нахмурился он.

Поверх его плеча она посмотрела на Торнтона, тот стоял шагах в тридцати от них и беседовал с патрульным.

– У меня, как ты, наверное, догадываешься, сохранились не слишком приятные воспоминания о здешнем полицейском участке… И я не намерена туда возвращаться. Так что, если ты меня не арестуешь, я туда не поеду.

Она поспешила к своей машине.

– Бекс! Подожди.

Раздражение в его голосе заставило ее почти бежать. Ключи пришлось доставать на бегу. Она остановилась у синей «хонды» и потянулась к водительской дверце. Макс ее догнал. Он прислонился к дверце и скрестил руки на груди, словно запрещая ей открывать машину.

Бекс сделала шаг назад и положила руки на бедра. Потом сделала еще шаг, круто развернулась и подбежала к своей «Тойоте-RAV-4», припаркованной через два бокса от синей «хонды». К тому времени, как Макс понял, что она его провела, и бросился за ней, она уже выезжала с парковки.

Он смотрел ей вслед, сжимая кулаки.

Ее бегство выглядело глупо, Макс – сотрудник полиции, и ей придется рано или поздно ответить на вопросы. Но она не могла смотреть на злого и холодного Макса после всего, что случилось, и разговаривать с ним как с чужим, если даже сейчас ее тело жаждет его ласк.

Прошло десять лет с тех пор, как она в последний раз целовала его, десять лет с тех пор, как они были близки. Но стоило ей его увидеть, и прошедшие годы как будто унеслись прочь. И кровь у нее бурлила так же, как в тот день, когда она уехала.

Ей надо было совсем немного побыть одной, разобраться со своими чувствами. Иначе она не сможет разговаривать с мужчиной, которого когда-то любила. Нет, лучше они увидятся завтра.

Рев мощного мотора заставил ее посмотреть в зеркало заднего вида. Сверкающий полноприводный пикап быстро догонял ее. А на водительском сиденье она заметила знакомый силуэт.

Макс Ремингтон.

Глава 5

Обычно поездка от супермаркета до маминого дома занимала у Бекс двадцать пять минут. Сегодня, пытаясь оторваться от Макса, она добралась вдвое быстрее. На полной скорости она свернула на подъездную дорожку слева от дома и ударила по тормозам. Макс затормозил, едва не въехав в нее.

Он выскочил из пикапа и подошел к ее окошку, не успела она даже заглушить мотор.

– Выходи!

Несмотря на то что стекло было поднято, она слышала, как в его низком голосе вибрирует гнев.

– Убирайся отсюда.

Он покачал головой:

– Бекс, открой дверцу.

Она показала ему средний палец и потянулась к рычагу переключения передач, собираясь через лужайку вернуться на дорогу.

– Что, Бекс, опять хочешь сбежать? – поддразнил он. – В этом ты настоящая мастерица.

Она молча смотрела на него.

– Ты превысила скорость на двадцать километров в час. За это я могу тебя арестовать.

– За мной гнался маньяк. Я боялась за свою жизнь.

Бекс раздраженно выдохнула. Сегодня он спас ей жизнь, несправедливо доводить его до белого каления. Она заглушила мотор, взяла сумочку и стала ждать.

С подозрением косясь на нее, он нехотя отступил на шаг, давая ей выбраться из машины.

Когда она направилась к широкому крытому крыльцу, он пошел за ней по пятам. Он был так близко, что она спиной чувствовала идущий от него жар. И по коже у нее побежали мурашки – тело реагировало на близость Макса.

– Тебе вовсе не обязательно так нависать надо мной, – заметила она, поднимаясь на крыльцо.

– Хочу удостовериться, что ты больше не сбежишь, – сухо пояснил он.

Бекс остановилась и развернулась к нему лицом.

– Это у тебя шутки такие? – гневно спросила она.

– Ни в коем случае.

Она глубоко вздохнула и, повернувшись к дому, взошла на широкое крыльцо. Отперев дверь, повернула ручку. Неожиданно он, отодвинув ее, первым переступил порог.

– Входи, пожалуйста, – буркнула она у него за спиной, закрывая дверь на засов.

Он быстро осмотрелся, покосился в сторону двери, ведущей в кухню, вышел в коридор, заглянул в ванную, все это время держа руку на кобуре. Вернувшись в прихожую, он осмотрел засов, отметив про себя, что она заперлась, а прежде, как и большинство жителей Дестини, не запирала двери.

Словно прочитав его мысли, Бекс отодвинула засов, хотя инстинкты жительницы большого города требовали запереться на все замки и засовы.

Макс обошел гостиную по периметру, осматривая груды коробок с мамиными вещами и читая ярлыки на коробках. Подойдя к камину, он молча посмотрел на темный прямоугольник над каминной полкой – раньше там висела их парная фотография с выпускного вечера. Бекс ждала, спросит ли он, что она сделала со снимком. Но он не спросил.

Развернувшись, он направился к арке, за которой открывался проход в кухню-столовую.

– У тебя есть кофе? Я бы выпил, – сказал он.

Она нахмурилась и поспешила за ним.

– Я думала, ты собираешься как можно скорее допросить меня в связи с налетом на супермаркет! Покажешь чьи-то снимки…

Помедлив, он достал свой телефон и показал снимки пятерых людей.

– Узнаешь кого-нибудь?

– Нет. Это те, что вломились в магазин?

Вместо ответа, он убрал телефон в карман, открыл шкафчик справа от раковины и достал две кофейные чашки. Он отлично знал, где что лежит, и чувствовал себя здесь вполне непринужденно. Как в школьные годы. Как будто прошедших лет не было.

Через несколько минут старомодная кофеварка уже булькала на столешнице, а в кувшин текла тонкая черная струйка.

– Тебе, как всегда, со сливками и сахаром? – Он достал из холодильника сливки и прихватил сахарницу со стола.

– Да. Как всегда! – Она выдвинула стул и села. – Странно, что ты помнишь, где у мамы что лежит.

Он хмыкнул:

– В старших классах я практически жил здесь. Твоя мама стала для меня второй матерью. Мы с ней поддерживали отношения. Я не вычеркнул ее из своей жизни только потому, что ты вычеркнула меня из своей.

Бекс плотно сжала губы. В ее памяти ожила последняя встреча с Максом до того, как она уехала из Дестини. Ожила и боль, – как будто и не было всех этих лет. Ей нужно извиниться, объяснить все. Но как она может? Особенно теперь, когда он стал полицейским.

Он поставил перед ней чашку кофе со сливками, а перед собой – чашку с крепким черным кофе. Наконец и сам устроился напротив. Потер затылок и, глубоко вздохнув, вытянул длинные ноги. Он выглядел усталым.

– Бекс, почему ты вернулась? Зачем возвращаться после стольких лет? Ведь тебя даже не было на поминальной службе.

Она чуть не подавилась кофе и отодвинула чашку. Потом решительно встала из-за стола.

– Бекс, прошу тебя, сядь. Я вовсе не хочу с тобой ссориться. Мне правда нужно знать. – Он пытливо смотрел на нее.

Она глубоко вздохнула и снова села.

– Я похоронила ее за пределами Дестини.

Он кивнул:

– Так я и понял. Так зачем было возвращаться? Ты все могла сделать по почте. Из того места, где ты сейчас живешь.

В кухне воцарилось молчание. Бекс думала: неужели он не знает, где она живет? И о том, что если бы он в самом деле хотел ее найти, давно бы разыскал. Тем более что он служит в полиции.

– Надо было подписать необходимые документы, разобрать ее вещи и подготовить дом к продаже.

Он молча ждал продолжения. Она погладила пальцами выцветшую, облупившуюся пластиковую столешницу. Мама наотрез отказалась менять старую мебель на роскошный антиквариат из салона Бекс. Она уверяла, что любит свой старый стол. Но Бекс знала: на самом деле мама любила не сам стол, а связанные с ним воспоминания. Много лет она сидела за ним со своим мужем, отцом Бекс.

– Бекс!

Она тряхнула головой, отгоняя видения прошлого.

– Наверное, мне просто… нужно было увидеть… дом в последний раз. И еще, конечно, разобрать мамины вещи, вспомнить ее, решить, что оставить, а что раздать.

– Другой причины для того, чтобы ты вернулась, не было? – спросил он почти шепотом.

Бекс невольно вздрогнула, уловив тоску в его глазах. Он не скрывал своих чувств. А она… Бог свидетель, ей очень хотелось сказать: да, она вернулась и для того, чтобы посмотреть на него. Но это была неправда. Как бы ей ни хотелось, чтобы так было.

Она медленно покачала головой:

– Нет. Никаких других причин не было.

Он закрыл глаза, а когда снова открыл, в них словно выключили свет.

– Что ж, – произнес он после паузы. – Наверное, ты ответила на вопрос. – Он с горечью улыбнулся. – Я любил тебя, Бекс. Я любил тебя так, как только мужчина может любить женщину – разумом, сердцем, телом и душой. Мне казалось, что ты тоже меня любила. Тогда я бы сделал для тебя что угодно. Абсолютно все! Вместе мы могли бы разобраться в том, что на самом деле случилось в ту ночь, когда умер Бобби Колдуэлл. Мы бы поженились, и сейчас у нас уже росла бы пара детишек. Но, как говорится, что было, то прошло, верно? Ты оставила прошлое в прошлом. Наверное, и мне пора все забыть и жить дальше. – Он достал телефон. – Если для тебя поездка в участок слишком трудна, что ж, проведем беседу здесь. Ты ведь не против того, что я буду записывать твои слова?

Она потрясенно смотрела на него, пытаясь прийти в себя после его слов о том, что ему тоже пора все забыть и жить дальше. И что это значит? Что за долгие годы у него никого не было?

Она встречалась с другими, несколько раз. Но первые свидания всегда оказывались и последними. Потому что ни один из новых знакомых не мог сравниться с Максом. Ей и в голову не приходило, что много лет он тоже, как и она, существует в подвешенном состоянии. И теперь она жалела, что не может сказать ему, что не проходило дня, чтобы она не думала о нем.

Макс состроил удивленную гримасу.

– Бекс! Я включил диктофон. Ты согласна, чтобы твои ответы записывались?

Она моргнула и кивнула.

– Ты должна произнести это вслух, громко.

– Да, м-м-м… – Она откашлялась. – Да, я согласна с тем, чтобы мои ответы записывались.

– Превосходно! – Он положил телефон на середину стола между ними. – Сначала давай покончим с формальностями. Назови и произнеси по буквам имя и фамилию, потом адрес и место работы.

Она нахмурилась:

– Это правда нужно?

Он кивнул.

Она вздохнула и назвала свой адрес в Ноксвилле. Рассказала о своем антикварном салоне. Потом он стал спрашивать, что она делала в тот день, когда в супермаркет вломились вооруженные налетчики.

Бекс хорошо помнила, как много лет назад ее вот так же допрашивал начальник Макса. Наконец он выключил запись и убрал телефон.

– Что ж, у меня все. На сегодня.

Вздохнув с облегчением, она взяла пустые чашки, отнесла их в раковину и вымыла. Макс так и сидел за столом и смотрел на нее. Боясь, что он снова начнет ее допрашивать, она направилась в гостиную.

– Еще раз спасибо, что спас меня. Думаю, тебя не нужно провожать. А у меня еще много работы.

Она направилась в свою комнату, в которой прожила всю жизнь до отъезда в восемнадцать лет. Достав из стенного шкафа чемодан, Бекс водрузила его на кровать и раскрыла. Потом выдвинула верхний ящик комода и взяла стопку трусиков и бюстгальтеров.

– Ты не задержишься?

От удивления она вздрогнула и прижала руки с бельем к груди. Макс стоял в дверях и выглядел невероятно сексапильным.

– Прости, – сказал он. – Я не хотел тебя напугать.

Бекс положила стопку в чемодан и снова подошла к комоду.

– Я еду домой.

– Когда?

Положив в чемодан стопку футболок и рубашек, она ответила:

– Сегодня. Сейчас. Как только соберу вещи.

– Ты не хочешь выяснить, почему налетчики охотились за тобой?

Она замерла, прижимая к груди стопку джинсов.

– О чем ты? Они грабили магазин. А по-твоему выходит, что налет имел какое-то отношение ко мне!

– По-моему, налет может быть как-то связан с тобой. Налетчики ничего не брали в магазине, не требовали открыть кассу или сейф. Они ходили по проходам и искали, как мне показалось, тебя.

Она продолжала укладывать одежду в чемодан.

– Зачем им меня искать?

Макс пожал плечами.

– Тем больше у меня поводов уехать. – Она пошла к шкафу за туфлями.

Макс бродил по комнате, разглядывая безделушки из ее детства – статуэтки лошадей на комоде, цепочку с крестиком, которую мать подарила ей на шестнадцать лет. Потом он поднял голову, посмотрел на стену над комодом и замер.

Бекс густо покраснела.

– Мама ничего здесь не меняла с тех пор, как я уехала.

Почти на всех фотографиях рядом с ней стоял Макс, потому что они всегда были вместе, начиная со средней школы. Макс участвовал во всех событиях ее жизни: первый танец, экскурсия в Диснейленд, поход в салон компьютерных игр в торговом центре неподалеку от Дестини. А вот и снимок с выпускного, последний, где они вместе. Они стоят рядом, держась за руки, и оба гордо демонстрируют золотые кисточки, полученные за успехи в учебе. Оба счастливые, улыбающиеся.

– Так и знала, что застану вас обоих здесь, в твоей спальне! Как в старые времена, да?

Обернувшись, молодые люди увидели Маршу Ноллс, вечную соперницу Бекс в старших классах.

– Что ты здесь делаешь? – осведомился Макс. – Надо было постучать!

– А я и стучала. Но вы, видимо, были так заняты, что не слышали. – Марша ухмыльнулась. – Твоей подружке известно о том, сколько ты успел перетрахать стажерок из полицейской академии?

Бекс нахмурилась и покосилась на Макса, он шагнул к Марше. Бекс поспешила встать между ними.

– Марша, привет. Сколько лет прошло! Чем я могу тебе помочь?

Марша гневно посмотрела на нее, сжимая кулаки. Но Бекс не разозлилась за оскорбительные замечания о ней и Максе. Ей стало жаль бывшую соперницу. Марша принадлежала к числу тех людей, которые вечно несчастны, но в своих бедах обвиняют других.

– Я услышала про перестрелку, – объяснила незваная гостья. – Вот и решила зайти и узнать, не пострадала ли ты. – Она покосилась на Макса. – Судя по всему, все в порядке, все как раньше.

– Да, действительно, в «Пигли-Вигли» была перестрелка. Но, благодаря Максу, все окончилось благополучно. Он спас жизнь и мне, и всем остальным, кто был в магазине.

– Жаль, что ему никого не удалось спасти много лет назад, – с горечью заметила Марша. – Тогда Бобби, наверное, еще был бы с нами.

– Марша, что тебе на самом деле нужно? – сухо осведомился Макс. – Можешь не пудрить нам мозги насчет того, что ты зашла справиться о самочувствии Бекс.

Марша смерила его презрительным взглядом.

– Хотела узнать, когда Бекс собирается уезжать. – Она махнула в сторону чемодана: – Насколько я понимаю, скоро?

– А тебе какое дело? – спросил Макс.

Едва заметно покраснев, Марша ответила:

– Бекс, мама приготовила запеканку и просила передать тебе… вместе с соболезнованиями по случаю кончины твоей мамы. – Она кашлянула. – Хотя тебе ведь все равно, да? Ты ее ни разу не навестила.

Макс сурово посмотрел на Маршу.

– Не думаю, что тебя это касается, но Бекс часто виделась с матерью, только не здесь. По телефону они говорили каждую неделю. Если тебе больше нечего сказать человеку, который недавно потерял мать, лучше уйди.

Марша побледнела.

– Я вовсе не хотела тебя обидеть. – Она бросила на Бекс умоляющий взгляд. – Мне очень жалко твою маму. Правда. Просто, когда я вижу тебя, всегда вспоминаю Бобби. И я только…

– Вон. Сейчас же! – крикнул Макс и вытеснил Маршу в коридор.

Та развернулась и выбежала из дома. Макс последовал за ней. Вскоре гулко захлопнулась входная дверь.

Если раньше Бекс не была уверена, что хочет уехать, то теперь ей захотелось покинуть Дестини немедленно. Марша – одна из многих, кто обвинял Бекс в смерти Бобби.

– Она ушла, – с порога произнес Макс. – Значит, ты в самом деле уезжаешь сию минуту?

– По-моему, так будет лучше для всех. Заеду к своему адвокату, потом поеду в Пиджин-Фордж на пару недель, чтобы освежить голову, а потом – домой.

Он потянулся было к чемодану, но, услышав ее последние слова, замер.

– В Пиджин-Фордж?

Она кивнула. Пиджин-Фордж, курортный городок у подножия Смоки-Маунтинс, был «их» местом, куда они с Максом много раз ездили в старших классах школы. С друзьями, чтобы мама знала – они не одни. Но Бекс с Максом всегда находили возможность ускользнуть от других и побыть вдвоем. Там они провели счастливейшее время в своей жизни. После того как Бекс уехала из Дестини, у нее вошло в привычку сбегать в Пиджин-Фордж всякий раз, как ей казалось, будто ее жизнь разваливается. Узнав о смерти мамы, она забронировала домик в горах на то время, когда покончит с делами в Дестини. Теперь она боялась, что поездка не исцелит ее душу, а скорее разбередит старые раны.

Не говоря ни слова, Макс взял чемодан и вынес из комнаты. Бекс последовала за ним, по пути прихватив сумку и ключи от машины.

Положив чемодан в багажник, Макс повернулся к Бекс:

– Возможно, по ходу следствия возникнут новые вопросы, и нам придется еще поговорить.

– У мистера Леонарда есть вся моя контактная информация. Он сможет со мной связаться.

– Может, и к лучшему, что ты уезжаешь. С тех пор, как ты вернулась, смерть Бобби Колдуэлла снова стала свежей раной. Многие считают, что ты убила его и вышла сухой из воды. И Марша – всего лишь одна из них.

Бекс замерла у водительской дверцы.

– И ты.

– Нет.

Она посмотрела на него снизу вверх.

– Ты не считаешь, что я убила Бобби?

– Какие бы… чувства я к тебе ни испытывал, никогда не считал, что ты причастна к гибели Бобби.

Она не знала, что ответить.

– Ты сказал Марше, что я виделась с мамой, что звонила ей каждую неделю. Откуда ты знаешь?

Он пожал плечами:

– Городок у нас маленький. Все сразу становится известно.

– Только если мама сама кому-то об этом рассказывала. И ее близкие друзья не стали бы делиться с тобой такими сведениями. Так что ты мог обо всем узнать только от мамы. Это ведь ты сажал лилии в ее саду, да?

Он промолчал, но она прочла ответ в его глазах.

– Макс, ты в самом деле регулярно навещал маму… Почему?

Он выпрямился.

– Ты выставила меня из своей жизни, но это не значит, что меня выставила твоя мама. Я ведь собирался жениться на тебе, Бекс. С тех самых пор, как мы с тобой стали встречаться. Я так долго считал твою маму будущей тещей, что не мог просто оборвать знакомство после того, как ты наотрез отказалась выходить за меня.

Она судорожно вздохнула.

– Я не отказывала тебе наотрез…

Он взмахнул рукой:

– Зайди к адвокату – и вперед в Пиджин-Фордж. Там тебя, наверное, ждет какой-нибудь парень. Не смею дольше тебя задерживать.

Бекс смерила его испепеляющим взглядом.

– И я не смею отвлекать тебя от стажерок, с которыми ты спишь.

Он сжал зубы и распахнул перед ней дверцу.

Ее глаза наполнились слезами.

– Не можешь дождаться, когда я уеду, да, Макс?

Что-то мелькнуло у него в глазах.

– Я не хотел, чтобы у нас вот так закончилось. Но, наверное, Бекс, все к лучшему.

Она кивнула:

– Рада, что у тебя все в порядке. Я так испугалась, когда услышала, как налетчик говорит: «Вмешался коп, надо его прикончить», поняла, что он имеет в виду тебя. Как я испугалась! Пыталась найти тебя и предупредить, но застряла за вешалкой с футболками.

– Ты искала меня, чтобы предупредить? Ты что, с ума сошла?

Она смутилась.

– Видимо, да. Береги себя, Макс. Я серьезно. Хочу, чтобы ты был счастлив, жив и здоров. Как бы плохо ты обо мне ни думал, кое-что не изменилось. Я всегда желала тебе только самого лучшего. И поэтому приняла все решения, которые приняла.

Он нахмурился.

– Бекс, ты хочешь сказать, что…

Она покачала головой, поняв, что наговорила слишком много. Шагнула к машине, собираясь сесть за руль. Вдруг что-то грохнуло, и лобовое стекло разлетелось вдребезги.

Макс толкнул ее на землю.

Глава 6

Макс присел за толстым дубом и осмотрел след. След ботинка, узкий, маленький и недавний, – возможно, его оставил стрелок. Он обернулся через плечо; из-за кустов хорошо просматривался дом Бекс. Она пряталась в доме. Ее охранял один из лучших сотрудников полиции Дестини.

Треск помех в наушниках заставил его обернуться. В двадцати шагах, чуть правее, на корточках сидел Колби, как и Макс, в полном спецснаряжении, и показывал куда-то ему за спину. Он поднял палец и покрутил им. Стрелок близко. Колби его засек. Так близко, что они не могут переговариваться по рации, лучше общаться жестами. Макс кивнул, потом повернул голову налево и повторил те же жесты Крису, который стоял шагах в двадцати.

Половина отряда шла с запада, оттесняя стрелка к другой половине. Похоже, все получилось: стрелок окружен.

Макс ждал, переводя взгляд с Колби на Криса. В ухе снова послышался треск помех; на сей раз он услышал тихий голос Диллона.

– Три… два… один… пошел!

Макс побежал вперед, в унисон с остальными. Водя перед собой штурмовой винтовкой, он всматривался в прицел каждые несколько шагов, надеясь увидеть то же, что видел Колби. Через пять минут, которые показались ему вечностью, из-за дерева выглянула фигура с ружьем в руке; осмотревшись, фигура спряталась снова. Макс замер на месте.

Очень осторожно он подал сигналы своим сотрудникам. Он засек цель. Кроме того, он подал знак, что сам возьмет преступника. Он ближе всех.

Сообразив, что тяжелая винтовка неудобна для ближнего боя, он осторожно прислонил ее к дереву. Достал из кобуры пистолет, и, держа его перед собой, Макс подал знак напарникам и двинулся вперед. Он не сводил взгляда с дерева, за которым спряталась фигура.

Медленно и неуклонно он продвигался вперед. Остановился за толстым деревом. Наконец он услышал чье-то частое, неглубокое дыхание. Стрелок по-прежнему за деревом. Судя по звукам, он боится.

Вот и хорошо, что боится! Он уже собирался прыгнуть за дерево, когда заметил еще одну тень шагах в тридцати перед собой. Судя по быстрому сигналу, это был Диллон. Потом тень скрылась. Диллон давал Максу понять, что он близко и на линии огня. Придется изменить план.

Макс очень осторожно убрал пистолет в кобуру. Медленно и бесшумно достал из-за голенища длинный зазубренный охотничий нож. Шагнул влево, прикидывая, с какой стороны лучше напасть. Не сводя взгляда с дерева, поднял руку вверх, давая понять напарникам, что собирается идти в атаку.

Он бросился вперед и прыгнул за дерево. Увидел дикий, потрясенный взгляд. Доли секунды хватило, чтобы узнать фигуру. Одним ударом он выбил у нее из рук ружье и, отшвырнув свой нож, пригвоздил женщину к земле.

Макс даже испытал разочарование: уж слишком легко все прошло. Жажда мести оставила его в тот миг, когда он узнал противника, заглянул в расширенные от страха глаза на бледном лице и понял: сопротивления не будет.

Вокруг них зашуршали кусты; остальные участники группы спецназа вышли из укрытия и прицелились в злоумышленницу.

Марша Ноллс посмотрела на ружья, нацеленные ей в голову, и ее обильно вырвало Максу на бронежилет.

Голый до пояса Макс стоял перед зеркалом в гостевой ванной Бекс и безуспешно пытался оттереть вонючее пятно с бронежилета. Благодаря тому, что он всегда возил с собой дорожную сумку, ему было во что переодеться. Он еще раз попробовал оттереть пятно; поняв, что все бесполезно, выругался и бросил жилет на пол.

– Спросил бы меня, я бы сразу сказал, что это безнадежно. – Диллон стоял на пороге, широко улыбаясь. – А ты поменяйся с Блейком. У вас примерно один размер.

– Ну да. Ему очень приятно будет получить вонючий бронежилет.

Диллон пожал плечами:

– Новичку положено носить, что дают.

Такие у них были шутки.

– Кстати, о Блейке… – начал Макс, но Диллон его прервал:

– Да-да, знаю. Шеф разозлится, что мы не взяли его с собой. Честно говоря, сейчас я о нем совершенно забыл. Мне и в голову не пришло включить его в состав отряда.

Макс расхохотался.

Диллон нахмурился:

– Не смешно. Шеф будет разносить меня из-за него минимум полчаса. Боюсь, после такой беседы я оглохну на неделю.

Макс взял чистую тряпку из шкафчика над туалетным столиком.

– Ну да, конечно. Может, тогда в следующий раз ты о нем вспомнишь. – Он как следует намылил тряпку и вымыл раковину.

– Ах, извини! – произнес у него за спиной женский голос. – Не знала, что ты переодеваешься.

Макс обернулся и увидел, как Бекс пятится с порога; она принесла стопку свежих полотенец. Диллон отступил в полутемный коридор, оставив их наедине.

– Не уходи, – сказал Макс. – Положи вот сюда. Извини, я тут насвинячил. – Он бросил тряпку в раковину и сделал шаг назад, пропуская ее.

Она помедлила, ее взгляд задержался на его груди. Потом она кашлянула и отвернулась.

– Ты что, шутишь? Ты мне снова жизнь спас. Так что свинячь сколько хочешь.

– Бекс, подожди!

Она остановилась и повернулась к нему.

– Тебе нужно что-то еще?

– Как ты? Нормально?

– Конечно. – Она рассеянно погладила повязку на левой руке.

– Наверное, нелегко, когда тебя дважды за один день пытаются убить. Тем более что на первый взгляд покушения не связаны между собой.

– На первый взгляд? По-твоему, они могут быть связаны?

– Я этого не говорил. Выводы сделаем после окончания следствия.

– Но стрелок… Марша… утром ее не было в магазине.

– Да. Не было.

– Она объяснила, почему хотела меня убить?

– После того как я надел на нее наручники, она потеряла сознание. Ее отвезли в больницу «Блаунт мемориал» в Мэривилле. Наверное, с допросом придется подождать до завтра.

Бекс задумалась, прикусив губу.

– Не бери в голову, – посоветовал он. – Это мое дело. Я разберусь. Твое дело – проявлять осторожность и быть начеку.

– Хочешь сказать, меня снова попытаются убить?

Он услышал горечь и страх в ее голосе и потянулся к ней, желая утешить. Но она поспешно отпрянула.

Макс опустил руки и улыбнулся. Неужели он в самом деле надеялся, что ей будет приятно его прикосновение? Ведь она сама от него ушла и за десять лет ни разу не позвонила, не прислала ни одного сообщения, ни одного письма!

– Ты не сможешь уехать с разбитым лобовым стеклом. Я попрошу шефа кого-нибудь выделить, чтобы тебя охраняли, пока не починят твою машину.

– Везде следить за мной? Как думаешь, сколько времени понадобится твоему боссу, чтобы приказать им притащить меня в участок? Он ведь этого добивался с самого начала! Нет уж, спасибо, обойдусь без защиты полиции. Как-нибудь сама справлюсь.

– Позволь мне хотя бы позвонить в охранное агентство. Они выделят телохранителей…

– Макс, все со мной хорошо. Я могу о себе позаботиться.

И она ушла.

В коридоре послышались шаги, и Диллон снова просунул голову в ванную.

– Эй, приятель! Одного из утренних подозреваемых в больнице «Блаунт мемориал» перевели из операционной. Шеф хочет, чтобы я успел туда до того, как он окончательно очухается и, скорее всего, потребует адвоката. Маршу Нолл сейчас тоже осматривают, и она уже хочет сотрудничать со следствием, так что у меня забот полон рот. Да и у всех остальных тоже. Можешь меня выручить?

– Еще бы. – Макс через голову надел чистую рубашку.

Диллон замялся:

– Возможно, мы застрянем в больнице на всю ночь. Ты уверен, что не хочешь остаться здесь, с Бекс?

Макс посмотрел на него в упор.

– С чего вдруг ты меня спрашиваешь?

Диллон примирительно поднял руки вверх.

– Не обижайся, я ведь только спросил!

Макс посмотрел на часы и выхватил сотовый телефон.

– Там, снаружи, не Джейк Кантор был с другими патрульными?

– Да, наверное, а что?

– Ты не можешь по пути попросить его зайти в гостиную? Хочу его кое о чем попросить.

– Сейчас пришлю. Только постарайся побыстрее. Встречаемся у моего пикапа. – Он зашагал к выходу.

Макс быстро вошел в поисковик на телефоне, нашел нужный номер и позвонил по нему, уже входя в гостиную, где его ожидал Кантор.

– Привет, Джейк.

– Макс, я уже собирался ехать назад в участок, писать рапорт.

Убедившись, что Бекс поблизости нет, Макс сказал:

– Если ты не против, отложи ненадолго бумажную работу. Мне нужна твоя помощь. Я позвонил в охранное агентство, чтобы они прислали телохранителя для мисс Кейн. Но нужно, чтобы кто-то побыл с ней, пока они не пришлют человека. Знаю, ты иногда подрабатываешь телохранителем. Я тебе заплачу…

– Оставь свои деньги при себе. Я подожду, пока приедет телохранитель. Насколько я понимаю, мисс Кейн ничего не должна знать?

– Ты все правильно понимаешь. У нее что-то вроде фобии на полицию. По крайней мере, на полицию Дестини. Она отказалась от нашей защиты.

– Ладно, – сказал Джейк. – Буду помалкивать. Продиктуй телохранителю мой мобильный номер. Я видел мисс Кейн на лужайке; несколько минут назад она разговаривала с кем-то из детективов. Присмотрю за ней, пока телохранитель не приедет.

Макс пожал ему руку:

– Спасибо, Джейк. Я твой должник. Когда будешь говорить с телохранителем, еще раз напомни, что Бекс… то есть мисс Кейн не должна вычислить ни его, ни его сменщиков. Они должны стать невидимками.

– Понял.

Глава 7

Макс каким-то чудом почти всю ночь проспал на неудобном пластмассовом больничном стуле. Рядом с ним на койке лежал один из налетчиков, Ленни Стински. Одна его рука была прикована наручниками к металлической раме.

По словам лечащего врача, пациент Ленни вышел из наркоза и уже настолько пришел в себя, что может говорить.

Торнтон решил тоже присутствовать на допросе. Макс сидел по одну сторону от больничной койки, а шеф – по другую.

Такого молодого, тощего уличного бандита, как Ленни Стински, Макс еще не видел. Парню только что исполнилось восемнадцать. Но он был таким низкорослым и тщедушным, что сошел бы и за пятнадцатилетнего.

Сегодня удача определенно была на стороне Макса и шефа. Второй налетчик, которого ранил Макс, вспыльчивый рыжий, оказался главарем банды. Его состояние было более тяжелым, но он был опытнее Ленни и наотрез отказался разговаривать с полицейскими. Как только он пришел в себя после наркоза, потребовал адвоката. Кроме того, он попросил, чтобы ему позволили повидать Ленни. Конечно, собирался припугнуть его, чтобы тот молчал. Но ему отказали в просьбе.

Макс придвинул стул ближе к койке и задал вопрос:

– Ленни, нам нужны имена. Если хочешь пойти на сделку со следствием, должен сообщить нам что-то ценное. Рассказывай, не упуская подробностей.

Ленни нерешительно переводил взгляд с Макса на шефа и обратно.

– А… в чем суть сделки?

– Пока ни в чем. Прежде чем мы начнем обсуждать условия сделки, ты должен доказать, что располагаешь интересующими нас сведениями. – Макс посмотрел на часы. – Мне все равно, с кем из вас пятерых я буду иметь дело. Мы поведем переговоры с первым, кто заговорит. Остальные могут отправляться за решетку до конца жизни.

Естественно, он говорил неправду. Троим из пяти бандитов диагностировали легкое сотрясение мозга после того, как их сбили с ног. Они находились в окружной тюрьме. Все они упорно молчали. Ленни был для Макса единственной надеждой вытянуть хоть что-нибудь. Но маленькому бандиту ни к чему об этом знать.

На шее Ленни заходил кадык. Макс снова посмотрел на часы:

– Время вышло. Пойду поговорю с кем-нибудь из твоих подельников.

– Погодите! – Парень дернулся и тут же поморщился – наручник впился в запястье. – Ладно, ладно. Я все расскажу! Что вы хотите знать?

– Для начала – кто тебя нанял? Пока ты сказал только, что к тебе и твоим дружкам на перекрестке в Ноксвилле подошел какой-то тип. Как его звали?

– Не знаю.

Макс снова привстал.

– Погодите, погодите! Я не вру! Я правда не знаю!

Судя по отчаянию в голосе парня, похоже, он говорил правду.

Макс снова сел.

– Он не представился?

Ленни покачал головой:

– Нет. И лицо его я так и не видел. Дело было ночью. Мы тусовались в аллее, курили косячок… Он подъехал, поставил машину поперек входа. Чакки подошел к нему, хотел попросить его убраться, но тот тип наставил на него пушку.

– Кто такой Чакки? – спросил Макс.

Ленни вздохнул.

– Он… у нас главный. Рыжий, высокий, с веснушками.

Второй подстреленный Максом.

Шеф постучал по изголовью кровати, привлекая внимание Ленни.

– Значит, ты видел, как тот тип достал пушку, но приметы его не запомнил?

– Я не сказал, что не запомнил его приметы… я только лицо не видел. Он дальний свет не вырубил, глаза слепил… Но фигуру его я видел. И пушку. Ростом он около метра восьмидесяти, не худой и не толстый, но и не здоровяк.

Макс закатил глаза.

– Такие приметы у половины моих знакомых. Ну, а волосы у него какого цвета?

– Я их не видел. Говорю вам, было темно, а он включил дальний свет.

– Ну, а пушка?

– Тут все просто. Такая же, как те, что он дал нам для налета на магазин.

– М-16? – уточнил Макс.

Ленни пожал плечами:

– Наверное. До той ночи я таких и не видел! – Он мечтательно закатил глаза. – Вот это вещь! Крутая пушка для крутых парней.

– А какая у него была машина? – спросил Макс. – Какая марка? Были спереди номерные знаки?

Парень снова пожал плечами:

– Внедорожник, темный. Номеров не видел. Повторяю, он включил…

– Дальний свет, да-да. Он договаривался с Чакки или со всеми вами?

– Со всеми.

– Сколько?

– Десять тысяч.

Макс нахмурился.

– Значит, вы рисковали тем, что просидите за решеткой много лет, за долю в две тысячи долларов?

Ленни покачал головой:

– Десять каждому.

Макс покосился на шефа.

– Ты утверждаешь, что тот тип появился из ниоткуда и нанял вас пятерых за пятьдесят тысяч долларов?

– Ну да, – ответил Ленни и злорадно ухмыльнулся.

– Он заплатил вперед?

– Я этого не говорил.

– Какими были точные условия сделки? Ты слышал, что именно говорил тот тип? Или потом вам все пересказал Чакки?

– Вы, наверное, шутите? – Ленни покачал головой. – Никто из нас и близко не мог к нему подойти – с такой-то винтовкой! Мы стояли поодаль и ждали, когда Чакки передаст нам его слова. Тот тип поговорил с Чакки, потом бросил на землю сумку и укатил.

Макс и шеф были разочарованы. Если все, что сообщил Ленни, он не слышал сам, в суде у них нет никаких шансов.

– Ленни, слушай меня внимательно. Это очень важно, поэтому подумай перед тем, как ответить. Ты лично слышал, что говорил тот тип?

– Ну да, конечно.

Макс схватился за подлокотники кресла.

– Отлично, отлично. Что же он сказал?

– Когда Чакки пошел к его машине, он сказал: «Ближе не подходи. Я хочу с тобой договориться». Через пару минут тот тип уехал, а у нас появился адрес магазина и фото девчонки, которую мы должны были припугнуть. – Он ухмыльнулся: – И винтовочки М-16.

Макс недоверчиво покачал головой, отодвинул кресло и встал. Шеф тоже поднялся.

– Я же все сказал, как вы просили, так? – Ленни переводил взгляд с одного на другого. – Мы договорились? Я не получу срок?

Макс нагнулся к парню:

– Нет, Ленни. Ни о чем мы не договорились. Ты только и сказал нам, что сам не знаешь, кто велел вам напасть на «Пигли-Вигли». Ты не назвал приметы того типа и его имя. Иными словами, у тебя ничего нет.

Они направились к двери.

Наручники звякнули о раму.

– Погодите! Я рассказал вам все, что знаю! Куда вы?

Макс и шеф вышли из палаты и закрыли дверь.

– Который из них Чакки? Один из тех, что сейчас в окружной тюрьме?

– Нет. Второй, которого я подстрелил… Тот, что сразу потребовал адвоката.

– Логично. – Торнтон ткнул большим пальцем через плечо. – Если этот Ленни сказал правду, оставшиеся трое помогут нам не больше его, даже если они не требуют адвокатов.

– Вот и все, – сказал Макс.

Они услышали шаги по кафельному полу. Макс обернулся и с удивлением увидел, что к ним приближается Диллон.

– Ты почему еще здесь? – спросил Макс. – Разве вчера ты не снял показания с Марши? Или случилось еще что-нибудь?

– Нет, больше ничего, слава богу. Просто с ее показаниями возникла заминка. Врачи с ней осторожничают – по-моему, слишком. Вчера мне вообще не позволили с ней беседовать. Пришлось ждать, пока ее осмотрят.

– В наши дни врачи больше всего боятся судебных исков, – проворчал шеф. – Ну а сейчас она как – готова говорить?

– Я только что закончил ее допрашивать. Она ответила на все мои вопросы и еще от себя добавила. Ужасно боится попасть за решетку. Но ее показания никак не связаны с налетом на магазин. Очевидно, она выстрелила в машину мисс Кейн спонтанно. Марша считает себя подружкой Бобби Колдуэлла и обвиняет мисс Кейн в его гибели. Когда она увидела ее с тобой, Макс, старая злость вернулась. Марша пришла в ярость оттого, что Макс и Бекс снова вместе, а она больше никогда не сможет быть с Бобби.

– Мы не снова вместе, – сквозь зубы процедил Макс.

Диллон пожал плечами:

– Я только повторяю слова свидетельницы…

– Хочешь сказать – подозреваемой.

– Ну да, наверное. В общем, я повторяю ее слова. Она ревновала, злилась, вот и достала ружье из багажника своей машины. Она утверждает, что хотела только попугать мисс Кейн.

– Ага. И она чисто случайно всюду возит с собой заряженное ружье.

Шеф откашлялся, привлекая к себе их внимание.

– Не то чтобы я хотел предоставить мисс Ноллс алиби или посеять обоснованное сомнение, но она три года подряд выигрывает соревнования по стрельбе на окружных ярмарках. Скоро очередная ярмарка. Скорее всего, она держит ружье в багажнике, чтобы тренироваться.

Диллон поморщился:

– Вы правы, шеф! Она мне сказала то же самое: мол, собиралась немного потренироваться в стрельбе после того, как передаст мисс Кейн запеканку от матери. А еще она утверждает: если бы она в самом деле хотела кого-то пристрелить, не промахнулась бы.

Шеф кивнул.

– Только не говорите, что вы согласны, – попросил Макс.

– Ладно. Тогда помолчу. – Шеф закатил глаза.

Макс выругался.

– Значит, нам остается обвинить ее… в чем? В мелком правонарушении? Если, конечно, мы ей поверим!

– Хм… – Шеф почесал заросший подбородок. – Мы могли бы обвинить ее в покушении на убийство, если бы хотели пойти по этому следу. Но присяжные, ее ровесники, освободят ее, не успеем мы и глазом моргнуть.

– Значит, вы собираетесь ее просто отпустить?! Мне плевать, как она управляется с ружьем. Никто не идеален. Она могла ранить или убить Бекс, когда нажимала на спусковой крючок!

– Не стану с тобой спорить, – вздохнул шеф. – Какое-нибудь обвинение мы ей предъявим. Возможно, опрометчивое создание угрозы безопасности. Пусть посидит несколько дней за решеткой; это послужит ей уроком. Но, если только сама мисс Кейн не захочет предъявить ей более серьезные обвинения, через несколько дней она выйдет на свободу.

Макс круто развернулся и зашагал по коридору.

– Куда ты? – крикнул шеф.

– Уговаривать Бекс предъявить обвинения Марше Ноллс.

Глава 8

Бекс припарковала старый мамин «форд-таурус» у конторы адвоката и заглушила мотор. Ее внедорожник пока в мастерской. К счастью, его скоро починят, и она уедет отсюда.

Почти весь день она разбирала мамины вещи, решая, как с ними поступить. Отобрав самые памятные, она развезла остальное маминым подругам. Ей пришлось несколько часов колесить по городку.

Визиты заняли довольно много времени: ведь она не могла просто отдать вещи и уйти. Поэтому она послушно отвечала на вопросы маминых подруг о своей жизни. Рассказала об антикварном салоне в Ноксвилле, которым она управляла вместе с подругой. Призналась, что живет неплохо, пусть и не стала миллионершей.

Конечно, ближайшие мамины подруги знали, что мама навещала Бекс несколько раз в году. Кроме того, им было известно, что мама запретила Бекс приезжать в Дестини, боялась, что тень прошлого снова нависнет над ней.

Мама, как всегда, защищала ее. И мамины подруги были на стороне Бекс и откровенно говорили: они уверены, что она невиновна и не убивала парня, который много лет докучал ей. От их поддержки Бекс так расчувствовалась, что едва не расплакалась.

Покончив с визитами, Бекс отправилась в центр города. Она припарковалась у адвокатской конторы, распахнула дверцу, вышла из машины и направилась к двухэтажному офисному зданию.

Марта, помощница адвоката, оторвалась от своих бумаг и лучезарно улыбнулась.

– Мисс Кейн! Как приятно видеть вас снова. Вы записаны?

Бекс улыбнулась пожилой женщине, такой же собранной, как и ее начальник. Марте, наверное, лет семьдесят, не меньше, но выглядит она намного моложе.

– Здрасте, Марта. И я рада вас видеть. Нет, я не записывалась. Мистер Леонард разрешил мне зайти в любое время, чтобы подписать генеральную доверенность.

– Ах да! Ну конечно! Я вам ее заверю. Предварительной записи не нужно. Очень кстати – ведь у него сейчас посетитель. Но ждать вам не придется. Присаживайтесь, а я заполню бланк. – Она показала на ряд мягких кожаных кресел вдоль стены напротив своего стола.

Бекс поблагодарила и устроилась в кресле, а Марта вышла в комнатку за своим столом.

Дверь в кабинет адвоката была закрыта. Ей бы хотелось попрощаться с ним до того, как она уедет. Едва ли она вернется сюда еще раз.

Обрадуется ли Макс, когда она уедет? Ее здесь не будет, и он сможет снова жить своей жизнью. Будет ли он по ней скучать? Наверняка Бекс знала одно: она будет по нему тосковать. А может быть, не по нему, а по несбывшимся мечтам. Какой они могли бы быть парой! Бекс и Макс, всегда вместе, друзья дали им общую кличку «Мекс». Она терпеть не могла, когда их так называли, а Максу прозвище казалось забавным. Настолько забавным, что он ее дразнил: когда-нибудь им нужно переехать в Техас. Тогда они станут «Текс-Мекс».

Цокот каблуков по деревянным половицам предупредил ее о возвращении Марты. В руках она держала планшет с зажимом. Бекс хотела встать ей навстречу, но Марта махнула рукой:

– Сидите, сидите! Я знаю, какие тут кресла. Захватывают и держат. Нужно поставить сюда что-нибудь потверже и не такое удобное. – Она протянула Бекс планшет с зажимом и ручку. – Прочтите внимательно. Как только все заполните, распишитесь, я заверю документ и дам вам копию.

Бекс еще раз поблагодарила Марту и внимательно прочитала документ. Затем заполнила графы, которые Марта пометила галочкой, и расписалась внизу. Теперь нужно вылезти из низкого мягкого кресла… Она положила планшет на соседний столик и схватилась за подлокотники.

Вдруг к ней протянулась большая, загорелая мужская рука. Бекс подняла взгляд – Макс! В джинсах, подчеркивающих его великолепную фигуру: стройные сильные ноги, узкие бедра и плоский живот. В вороте мягкой зеленой рубашки открывалась темная поросль волос. У нее перехватило дыхание, когда она посмотрела на его красивое лицо и замечательные теплые карие глаза. Всякий раз, как его взгляд был направлен на нее, казалось, будто он проникает ей прямо в душу.

Макс состроил удивленную мину и едва заметно улыбнулся:

– Бекс, похоже, ты сильно занята.

Она держала его за руку, наслаждаясь теплотой его кожи. Макс легко поднял ее из кресла и улыбнулся.

– А я-то думала, что-то ты давно не появляешься, – поддразнила она, и ей вдруг стало легче на душе.

– Ты меня ждала?

Она нехотя отдернула руку и разгладила блузку.

– Начинаю привыкать к тому, что ты меня спасаешь. А в этом кресле моей жизни точно угрожала опасность.

Макс расплылся в улыбке.

– Слышал, в этих чудовищных креслах пропадают дети. – Он оглянулся, кивнул Марте: – Так и думал, что застану тебя здесь. Когда закончишь, может быть, поужинаем у Евы-Марии? Хочу рассказать, что нам удалось выяснить. И вот что я подумал: если я угощу тебя фирменным Евиным домашним пекановым пирогом, мне, может быть, удастся убедить тебя не бояться полицейского участка, и ты все же заедешь туда и дашь официальные показания.

Прежняя нелепая радость тут же угасла, и Бекс покачала головой:

– Туда я никогда не вернусь.

Он наклонил голову, как будто что-то обдумывал.

– Бекс, я хочу убедиться в том, что тебе ничто не угрожает.

– Я не собираюсь рисковать. Как только смогу, уеду домой.

– Ты же собиралась в Пиджин-Фордж, хотела немного отдохнуть и расслабиться…

Она покачала головой:

– Нет. Я… решила вернуться прямо в Ноксвилл.

Она поняла, что в Пиджин-Фордж будет думать только о Максе.

– А может, мы все-таки поужинаем, обсудим твои планы и твою безопасность? Кроме того, мне нужно рассказать тебе о Марше Ноллс.

Она знала, что не должна соглашаться, но неожиданно для себя спросила:

– Ты угощаешь?

– Конечно.

– Ладно, я к тебе присоединюсь, но только потому, что мне трудно отказаться от дармового ужина. Бублик, который я съела утром, давно переварился, и теперь я умираю от голода. Но сразу предупреждаю: тебе не удастся убедить меня пойти в полицейское управление.

– Полицейское управление? Ты говоришь, как будто у нас тут большой город. Пожалуй, тебя слишком долго не было.

И снова они подумали о причине, по которой ей пришлось уехать из города. Его улыбка увяла, а она напряглась. Радостное ощущение товарищества, которое возникло между ними секунду назад, исчезло; обоим снова стало не по себе.

Бекс подошла к столу и протянула Марте планшет и ручку.

– Копию можно переслать мне позже. Не спешите.

– Ах, глупости! Чтобы заверить документ и сделать вам копию, мне нужна всего минута!

Бекс собиралась возразить, но Марта уже спешила в комнатку за своим столом.

– Я не увидел твою «тойоту». Она в мастерской у Эдди? – спросил Макс.

«Автомастерская Эдди»… Бекс улыбнулась.

– А что, она еще работает?

– Да. В прошлом году Ральф Патнем выкупил ее у Эрика Грина.

– А кто-нибудь узнал, кем был первый Эдди, открывший мастерскую?

– По-моему, нет.

Бекс улыбнулась и невольно затосковала по счастливым годам, которые она здесь провела.

– Наверное, я попрошу Ральфа забрать мою машину и заменить лобовое стекло. Сейчас я езжу на мамином старом «таурусе».

Завибрировал телефон у него в кармане, глядя на экран, он нахмурился.

– Мне нужно ответить. Сейчас вернусь.

Она кивнула, и он вышел в коридор.

Бекс рассматривала картины на стенах приемной, когда услышала голос Макса:

– Нет, она отказалась ехать в участок. Нет, не думаю, что мне удастся ее убедить.

Она выпрямилась, поняв, что невольно подслушивает. Она уже собиралась отойти подальше, когда он вдруг сказал:

– Неужели вы вдруг передумали? Это вы приказали мне привезти ее. Говорю вам, между нами все давно кончено. Тогда мы были детьми. Это ничего не значило. Нет, она отказывается ехать не из-за нашего прошлого. Дело в ее прошлом, в убийстве Колдуэлла.

Она тяжело вздохнула. Его слова резали ее, как ножи.

«Между нами все давно кончено… Это ничего не значило…»

– Вам нравится картина? Это работа моей старшей внучки.

Бекс развернулась и увидела, что Марта стоит за столом с документами в руках и гордой улыбкой на лице.

– М-м-м… Да. Картина очень красивая! – Бекс поспешно отошла от стены.

Сзади послышались шаги; она поняла, что Макс снова вошел в приемную. Он собирался что-то сказать, когда у него за спиной открылась дверь в кабинет мистера Леонарда. Сначала показалась инвалидная коляска, и Бекс ошеломленно нахмурилась, поняв, что в ней сидит Роберт Колдуэлл. В последний раз, когда она его видела, он был настоящим крепышом. Теперь перед ней сидел худой и бледный слабый старик. Неужели он стал таким из-за гибели старшего сына? Она прижала руки к горлу, ей стало тошно. Потом она посмотрела на человека, катившего коляску, и шагнула в сторону.

– Бекс! – прошептал Макс. – В чем дело?

Она заморгала, отгоняя возникшее перед глазами привидение. Бобби Колдуэлл… Не может быть! Как такое возможно?!

– Бекс! – Макс встал перед ней и наклонился; их взгляды встретились. – Возьми себя в руки! – прошептал он.

– Но… как такое возможно? Ведь Бобби… – Она шевелила губами, но не могла произнести вслух: ведь Бобби давно умер.

Макс недоуменно посмотрел на нее, но потом до него дошло.

– Это Дикон, он только что вернулся из Ирака. Младший брат Бобби. Они всегда были похожи. Бобби Колдуэлл не восстал из могилы.

Она судорожно вздохнула и кивнула.

– Да, конечно. Просто я… удивилась. Ничего страшного. – Заметив его скептический взгляд, она расправила плечи. – Все нормально. Правда!

Он встал у нее за спиной. В этот момент ее увидел старший Колдуэлл, в его глазах зажглась такая ненависть, что у нее все сжалось внутри. Он побагровел, глаза стали почти черными.

Мистер Леонард, который, судя по всему, не догадывался о напряженной атмосфере, обошел Колдуэллов и поздоровался с Бекс. Он взял ее руки в свои.

– Рад снова видеть вас, дорогая. Вы пришли подписать доверенность?

– Да. Я уже ее подписала и собиралась уходить. Не хочу вам мешать. – Она высвободила руки.

– Ерунда, ерунда, – возразил адвокат. – Не нужно спешить. – Он кивнул Максу: – Рад вас видеть, детектив! Надеюсь, все хорошо? В нашем городке больше ничего не случилось?

Макс пожал ему руку.

– Пока все спокойно.

Он подошел к Дикону и пожал ему руку.

– Дикон, рад что ты вернулся домой целым и невредимым.

– Спасибо, Макс. Приятно снова оказаться дома.

Макс кивнул человеку в инвалидном кресле:

– Мистер Колдуэлл!

– Что она здесь делает? – слова старика сочились ядом.

Бекс побледнела.

Мистер Леонард развернулся, и на долю секунды на его лице отразилось изумление. Наконец до него дошло. Словно извиняясь, он посмотрел на Бекс и повернулся к Колдуэллу.

– Роберт, я быстро подготовлю все нужные документы. Попросите Дикона привезти вас через неделю, и мы обсудим окончательный вариант.

Дикон вздохнул с облегчением и зашагал вперед, толкая кресло отца. Ему, видимо, не терпелось поскорее уйти.

– Погоди! – потребовал его отец, ставя коляску на тормоз, отчего едва не перевернулся. – Я никуда не уеду, пока мне не объяснят, почему она здесь. Огастес, предупреждаю: если вы намерены вести дела с этой убийцей-паразиткой, я найду другого адвоката!

Мистер Леонард покраснел, он был так потрясен, что не нашелся с ответом.

Зато Макс за словом в карман не полез. Он встал перед коляской Колдуэлла-старшего и наклонился, положив обе руки на подлокотники.

– Мистер Колдуэлл, обвинение мисс Кейн в убийстве – клевета. А Дестини – городок старомодный, мы здесь чтим законы. И по закону за клевету я имею право вас арестовать. Предлагаю держать свои оскорбления при себе, если не хотите очутиться за решеткой.

– Фу! Только тронь меня пальцем, и Торнтон вышвырнет тебя. И это не клевета, а правда! Эта… эта…

– Осторожнее! – прорычал Макс, опасно прищуриваясь.

Колдуэлл метнул на него гневный взгляд и снова устремил свой гнев на Бекс.

– Ты убила моего сына. Ты не должна расхаживать на свободе! Ты должна лежать в двух метрах под землей, как он!

– Папа! – взмолился Дикон. – Остановись, пожалуйста! – Он умоляюще покосился на Бекс: – Извини, Бекс. У него рак. Он сам не понимает, что говорит.

– Черта с два я не понимаю! Перестань за меня извиняться, болван! В отличие от твоего брата тебе всегда недоставало ума.

Дикон подмигнул и бросил на Бекс еще один виноватый взгляд, как будто просил ее не обращать внимания на дурные манеры отца.

Бекс так трясло, что она не могла произнести ни слова и просто кивнула Дикону, давая понять, что неприязнь, которую она питает к его отцу, не распространяется на него.

Макс нагнулся и что-то еле слышно сказал старику. Потом жестом показал Дикону:

– Увози его отсюда, пока я не исполнил свою угрозу и не арестовал его.

Дикон снял коляску с тормоза и быстро покатил ее за дверь. Старик больше ничего не сказал Бекс, но прожигал ее взглядом, пока за ними не закрылась дверь.

В маленьком кабинете воцарилось молчание. Выражение лица Макса было таким, словно он собирался кого-то пристрелить. Марта в ужасе смотрела на клиентов; документы у нее в руках дрожали. А мистер Леонард был сам не свой от смущения и явно не знал, что сказать.

Бекс кашлянула и провела дрожащими пальцами по волосам.

– Я лучше пойду. Спасибо, мистер Леонард, что помогли мне. – Она подошла к Марте и протянула руку: – Можно мне копию?

Марта заморгала и посмотрела на документы.

– Ой… простите, пожалуйста. Вот, возьмите! – Она протянула Бекс документ.

– Спасибо! – Бекс развернулась и поспешила к выходу. Дверь открылась, не успела она до нее дойти: ее придержал Макс. – Спасибо! – прошептала она. Ей с трудом удалось произнести единственное слово.

Когда они вышли, она поспешила к «таурусу» и открыла водительскую дверцу.

– Бекс! – раздался совсем рядом голос Макса.

Она кашлянула, но не повернулась к нему. Она не хотела, чтобы он видел, как она изо всех сил старается не заплакать.

– Извини, ужин придется отложить, – сказала она. – Что-то у меня пропал аппетит.

– Бекс, подожди. Прошу тебя! Мне нужно объяснить…

Она села за руль и захлопнула дверцу. Слезы градом текли по ее лицу. Оставалось надеяться, что через стекло он не заметит, как она плачет.

Она смахнула слезы и через несколько минут уже ехала по дороге – совсем как десять лет назад, оставив Дестини и Макса в зеркале заднего вида.

Глава 9

Очень хотелось умчаться по скоростному шоссе в Ноксвилл и притвориться, будто ничего не было. Но Бекс сомневалась, что старая мамина машина на такое способна. Кроме того, сейчас она была так измотана, что не сумела бы проделать долгий путь.

Возвращаться в мамин дом тоже не хотелось. Слишком она была расстроена, и в пустом доме ей легче не станет. Вот почему Бекс бесцельно колесила по проселочным дорогам, пока солнце не начало садиться.

Неожиданно она сообразила, где находится, и ей стало не по себе, она невольно подумала, что в ее планы вмешалась сама судьба. Глаза уже высматривали съезд с дороги, который, как она помнила, находился неподалеку.

Дорога так заросла бурьяном, что обочин почти не было видно, особенно в тени раскидистого дуба.

– Где же ты, где же ты? – бормотала Бекс. И когда она почти совсем решила оставить свою затею и развернуться, вдруг увидела то, что искала, – старый, полуразвалившийся амбар на невысоком холме в сотне шагов от дороги.

Она замедлила ход, немного удивившись, что сумела свернуть, не разбив старую машину. Вскоре деревья расступились, и она, прибавив газу, покатила по невспаханному полю.

Амбар совсем обветшал и напоминал злую горгулью на фоне окружавшей его заброшенной земли. Время, ветер и дождь немилосердно отнеслись к старому строению. В прогнивших стенах зияли дыры. Бекс поставила машину подальше: амбар казался таким ветхим, что сильный порыв ветра вполне мог обрушить его.

Оставив сумку и ключи в «таурусе», она медленно подошла к входу и остановилась. Странно, сколько всего изменилось и вместе с тем осталось прежним! Красная краска, которой был когда-то выкрашен амбар, почти вся слетела. Зато инициалы, вырезанные на доске справа от двери, сохранились – «МР + БК», а посередине – сердечко, пронзенное стрелой Купидона.

Она вспомнила слова Макса:

«Между нами все давно кончено… Это ничего не значило…»

Больнее всего оказались последние слова. «Это ничего не значило…» Что «это»? Семь лет, в течение которых они были лучшими друзьями? Три года, когда они встречались серьезно? Последний год, когда они прошли до конца? Они признались друг другу в любви. Неужели все это было ложью? И то, что он говорил в доме ее матери, было уловкой, чтобы развязать ей язык?

Не важно. Боже правый, ей скоро тридцать! Она владелица небольшого предприятия в другом городе, у нее налаженная жизнь. Есть друзья. Этот амбар и вырезанные на доске инициалы – часть ее жизни, которая в самом деле давно осталась позади.

Подумать только! Оказывается, то, что она считала лучшей частью своей жизни, для него ничего не значило!

Торопливо вытирая слезы, которые снова побежали по щекам, она шагнула к громадным двойным дверям.

Ржавая цепь, соединявшая ручки двух створок, не составляла препятствия. Нужно было только протиснуться в щель между ними, поднырнув под цепь.

Выбитые и сломанные доски давали достаточно света, и Бекс сразу увидела, как мало все изменилось внутри с тех пор, как они с Максом украдкой проникли в сарай и провели в нем свою первую ночь и еще несколько ночей. Он бросил одеяла и подушки на подстилку из свежего сена. Они познакомили друг друга с незнакомым прежде миром страсти. До последнего времени она считала их свидания в амбаре самыми прекрасными часами в своей юной жизни. Какой она была наивной – верила, что любовь будет длиться вечно!

Она обхватила себя руками и сделала несколько шагов внутрь.

– Бекс, что ты здесь делаешь? Это опасно. Разве ты не видела на двери табличку «Частная собственность. Проход запрещен»?

Она круто развернулась, узнав голос Макса.

Он сделал шаг к ней.

– Ты плакала!

– Со мной все в порядке. А вот ты что здесь делаешь?

– Я ехал за тобой из города, – признался он и поднял руки вверх, словно сдаваясь. – Не думай, что я лезу в твою жизнь. Я хотел убедиться, что ты благополучно добралась до дома. – Он огляделся по сторонам. – Представь себе мое удивление, когда ты повернула сюда.

– Как видишь, я цела и невредима, в аварию не попала. Но я думаю, на самом деле ты поехал за мной, потому что тебе приказал твой начальник. Так вот, возвращайся. Передай ему, что ты исполнил свой долг, попытался убедить меня поехать в участок, и я снова отказалась. Вперед! Здесь ты мне не нужен.

Она повернулась к нему спиной. Но он подошел к ней. Она чувствовала жар его тела. И ненавидела себя, потому что ей хотелось, чтобы он крепко обнял ее и не отпускал.

– Бекс, что случилось?

Она моментально воспламенилась. Но как можно желать того, кто причинил ей столько боли? Бекс молчала. Она понимала, что не может ответить – он сразу поймет, какая битва идет у нее внутри.

Он тяжело вздохнул.

– И долго ты собираешься здесь стоять? Зачем ты вообще сюда приехала?

Она пожала плечами. Если он прикоснется к ней, она уже не сможет уйти. К горлу подступили рыдания. Она безжалостно подавила их, стиснув кулаки.

– По крайней мере, позволь проводить тебя до дома твоей матери.

Уловив в его голосе замешательство и раздражение, она встрепенулась. Его раздражение помогло ей перестать жалеть себя. Она снова разозлилась на него, и к ней вернулся дар речи.

– Нет, спасибо. Я пока не собираюсь возвращаться.

Вряд ли он услышал, как дрогнул ее голос.

– Бекс! – чуть тише позвал он. – Ты в порядке?

Она зажмурилась и два раза глубоко вздохнула.

– Уходи, все, хорошо? Ты ничего мне не должен. Нас с тобой уже ничто не связывает.

Она говорила хрипло от слез, но ничего не могла с собой поделать. Скорее бы он перестал ее мучить и ушел. Она снова вспомнила его слова там, в городе: «Говорю вам, между нами все давно кончено… Это ничего не значило».

– Так и знал! Я так и знал, что ты слышала тот дурацкий телефонный разговор. – Он развернул ее к себе лицом и приподнял ей подбородок, заставив посмотреть на себя. – Прости, Бекс. Тогда я повел себя как придурок!

– Когда «тогда»? В магазине, когда сделал вид, будто не заметил меня? Или в приемной адвоката, когда сказал своему начальнику – или кто там тебе звонил, – что я для тебя ничего не значу? Наверное, когда мы здесь занимались любовью, это тоже ничего не значило! – Слезы потекли по ее лицу, она сердито смахнула их и выругалась. – Я не для того сюда приехала. Прошу тебя, Макс, уйди. Просто уйди.

Он взял ее за плечи. Глаза потемнели от гнева и досады.

– Да ведь ты сама отказалась выйти за меня. А потом уехала. За что же ты на меня злишься?

Она покачала головой. Горло перехватило.

Он хотел сказать что-то еще, но замолчал и притянул ее к себе. Он хотел ее поцеловать. Она все поняла по тому, как он неотрывно смотрел на нее. И на один сумасшедший миг ей захотелось почувствовать его губы, раствориться в диком, злом поцелуе, не похожем на нежные и страстные поцелуи из их юности. Ах, как она хотела его поцеловать!

Она зажмурилась, прижав дрожащие пальцы к своим губам.

Он смотрел на ее пальцы, гневно раздувая ноздри. Потом тряхнул головой, и чары развеялись, а гнев и боль остались.

– Да, я не хочу делиться с начальником всеми подробностями моей личной жизни, но наше прошлое не было ложью. Оно очень многое для меня значило, Бекс, – хрипло выговорил он. – Мы многое значили.

А потом он ушел.

Его слова снова и снова повторялись у нее в голове. Она запуталась.

«Мы многое значили».

Она долго стояла в амбаре, пока тени не начали удлиняться. Потом вздрогнула, услышав какой-то шорох наверху. Трудно сказать, какие звери устроили себе гнездо или логово в этом старом заброшенном строении.

Она выбралась из амбара и направилась к «таурусу». Начала разворачиваться в сторону дороги, когда, заметив что-то в зеркале заднего вида, резко ударила по тормозам. Она долго смотрела в зеркало на фасад амбара, но больше ничего не увидела.

Испуганно сморгнув, она внушала себе, что воображение обманывает ее. Должно быть, нависшая крыша отбрасывает тень на двери, и кажется, будто какой-то человек выскользнул наружу и повернул за угол.

Глава 10

Жадно позавтракав беконом, яичницей и оладьями в закусочной Евы-Марии, Макс развалился в угловой отдельной кабинке. И приготовился ждать.

Он посмотрел на часы, потом на дверь закусочной, страшась грядущего разговора. Возобновлять отношения с Бекс Макс не собирался, но как бы ни старался выкинуть ее из головы, не было дня, чтобы он не думал о ней. И понял, наконец, что не может продолжать отношения с другой женщиной. Три недели он встречался со стажеркой Моникой Стивенс и вот решил положить этому конец.

Он предпочел бы переговорить с Моникой у нее или у него дома. Но когда он позвонил ей, у нее как будто включилось шестое чувство. Она сразу стала холодной и воинственной. Моника и настояла на том, чтобы они встретились здесь. На публике. Почему, он понятия не имел.

Когда открылась дверь и вошла Моника, он понял, почему она выбрала именно это место. Моника шла по центральному проходу; ее глаза из-под густо накрашенных ресниц следили за ним, словно самонаводящиеся боеголовки. Длинные светлые волосы разметались по плечам. Узкие джинсы плотно облегали женственные бедра и подчеркивали длинные ноги. Она была в кроваво-красных босоножках на высоких каблуках, которые звонко цокали по черно-белому кафельному полу. Все головы поворачивались ей вслед, все следили за ней, пока она не остановилась у кабинки, в которой сидел Макс.

Он привстал, но она жестом остановила его.

– Не трудись изображать джентльмена, – заявила она, подбоченясь. – Думаешь, я не знаю, чем ты занимаешься? Весь город говорит о твоей маленькой подружке, которая любит отбивать чужих парней! Люди видели, как ты на руках вынес ее из магазина и вы с ней нежно ворковали! – Она закатила глаза. – Ты хочешь со мной порвать, чтобы снова трахаться с ней. Ну, признайся!

У нее за спиной послышался сердитый вздох. Моника обернулась и увидела Салли, официантку, которая принесла кофейник.

– Уходите. – Моника сердито махнула рукой. – Мы заняты.

Макс бросил на Салли извиняющийся взгляд и встал.

– Мне очень жаль.

Моника снова закатила глаза.

– Для этого уже поздно!

– Я к Салли обращался.

Моника прищурилась.

Салли гневно посмотрела Монике в спину и круто развернулась.

Макс бросил на стол несколько купюр.

– Пойдем куда-нибудь, где нам не помешают.

– Ты порываешь со мной или нет?

Он знал, что все посетители ждут его ответа. Моника почти кричала. А в зале стояла тишина.

– Моника…

– Отвечай! – крикнула она.

Макс поморщился:

– Мы с тобой встречались всего несколько недель. Не думаю, что это настоящий разрыв. В общем… да. Сейчас я очень занят: следствие… Ты заслуживаешь лучшего, твой спутник должен сосредоточиться на тебе, чего я обещать не могу. Поэтому да, нам лучше больше не встречаться…

Она влепила ему пощечину. Но физическая боль – ерунда по сравнению с раненой гордостью. Он стоял и смотрел, как она, круто развернувшись на высоких каблуках, выбежала из закусочной.

– Скатертью дорога, вот и все, что я могу сказать. – Салли снова подошла к его столику и подлила ему кофе. – Когда ваш начальник взял ее на стажировку, я сразу поняла, что от нее спокойствия не жди. Не стоит тебе водиться с такими, как она.

Макс снова сел, решив, что еще одна чашка кофе ему не повредит. Салли по-прежнему стояла рядом, ожидая ответа, и он пожал плечами.

– Она умная, красивая женщина. Я не виню ее за то, что она расстроилась. Как только я узнал, что в город вернулась Бекс, понял, что должен рассказать Монике о нашем прошлом. Очевидно, она услышала все от других. И обиделась.

– Верно. Только… когда тебе было с ней разговаривать? После первой или второй перестрелки? – Салли возмущенно покачала головой. – А ведь она стажер, будущая сотрудница полиции! Она должна понимать, что ты занят, ведешь следствие и у тебя нет времени нянчиться с ней. Хорошо, что необходимость в этом отпала. – Она посмотрела ему за спину на окно, и ее губы дернулись в улыбке. – Ты напрасно тратишь время на таких, как Моника. Ты достоин лучшего… ты достоин таких, как она!

Она махнула в сторону окна, взяла кофейник и вернулась за стойку.

Макс посмотрел на парковку, боясь, что Салли пытается его с кем-нибудь познакомить, и увидел Бекс. Припарковав «таурус» на единственное свободное место в конце заставленного машинами ряда, она направлялась к закусочной.

Посмотрев на улицу, он убедился, что один из нанятых им телохранителей сидит в своей машине у обочины. Должно быть, он заметил пикап Макса рядом с закусочной и решил, что внутри Бекс ничто не грозит.

Бекс была сантиметров на десять ниже Моники, к тому же не носила высокие каблуки. У нее были густые темно-каштановые волосы до плеч и невероятно синие глаза. Бывало, они темнели, как предгрозовое небо, когда она злилась и когда извивалась под ним в порыве страсти.

Он напомнил себе, что мысли о прошлом ни к чему хорошему не приведут. Когда он увидел, как Бекс входит в амбар, где они впервые занялись любовью, в нем проснулись воспоминания. Хватило одной прогулки в старый амбар, чтобы все вернулось.

Прежние чувства проснулись в тот миг, когда он увидел ее у прилавка кулинарии в «Пигли-Вигли». Разум приказывал немедленно развернуться и выйти из магазина, пока она его не заметила, а ноги словно сами понесли его вперед.

А когда он следом за ней вошел в амбар и увидел, как она плачет, понял, что причинил ей боль. Он не хотел оставлять ее там. Он не лгал, когда сказал, что беспокоится за нее, и в то же время понимал: если задержится еще хотя бы на миг, повалит ее на землю и займется с ней любовью.

Он потер подбородок и отодвинул кофейную чашку. В этот миг в закусочную вошла Бекс. И, как чуть раньше, когда вошла Моника, все головы тут же повернулись к ней. Но, в отличие от предыдущей посетительницы, Бекс здесь встретили радостными приветствиями и улыбками. Кто-то тепло обнял ее. И пусть в некоторых кварталах городка ее словно окружала темная туча, – местных старожилов, среди которых было много друзей ее матери, не тревожило ее прошлое.

Когда Бекс поравнялась с его кабинкой, он встал и кивнул ей:

– Доброе утро, Бекс! Как дела?

– Первый сорт. Если не считать того, что за мной повсюду следуют незнакомые мужчины, – Бекс понизила голос, чтобы их не слышали за соседними столиками.

– Незнакомые мужчины? – переспросил Макс, озираясь по сторонам.

Она махнула в сторону машины у обочины:

– Насколько я понимаю, их нанял ты, чтобы они за мной присматривали.

Макс глубоко вздохнул. Вот тебе и невидимки!

– Каюсь, виноват… – Он какое-то время молча смотрел на нее. – Ты, кажется, не злишься? – Он жестом пригласил ее сесть.

Она пожала плечами.

– Честно говоря, я немного удивилась, что ты не стал настаивать, когда я сказала, что мне не нужна охрана. Потом я ругала себя за то, что не воспользовалась твоим предложением, и уже сама собиралась кому-нибудь позвонить, но вечером заметила возле своего дома незнакомца. По тому, как он держался, я догадалась, что это телохранитель. И все-таки для перестраховки позвонила в полицию.

Макс подозвал Салли, она принесла кофейник, меню и еще одну чашку для Бекс.

– Спасибо, Салли! – улыбнулась Бекс. – Есть я не хочу, а кофе выпью с удовольствием.

– Если передумаешь, скажи. – Салли поспешила к другому столику.

– Странно, что мне не сообщили о твоем звонке, – заметил Макс. – Что тебе сказали?

Бекс щедро добавила в свой кофе сливок и сахара.

– Приехал патрульный и проверил документы того типа, а потом сказал мне, что он телохранитель. Но тип отказался говорить, кто его нанял. Я не стала настаивать; попросила его не беспокоиться и сообщила, что знаю, кто за всем стоит. Спасибо, Макс. Очень признательна тебе. Тем более что за мной присматривает не коп.

– Ой-ой.

Она подмигнула:

– Извини, не обижайся. Я не держу на тебя зла за то, что ты служишь в полиции.

– Надо же! – Он улыбнулся. – Спасибо. Сразу полегчало.

Бекс улыбнулась в ответ, но улыбка быстро увяла.

– Я возмещу тебе расходы на…

– Нет!

Она вздохнула.

– Так и знала, что ты так скажешь. Если передумаешь…

– Не передумаю.

– Вижу, ты все такой же упрямец, – заметила она.

– Упрямство – одно из тех качеств, которые свойственны нам обоим.

Бекс рассмеялась, и несколько человек за соседними столиками посмотрели на них, тоже улыбаясь. Радость Бекс оказалась такой заразительной, что ему стало легко на душе. В ее глазах плясали веселые огоньки, и ему показалось, будто прошедших лет просто не было. Перед ним была та Бекс, которую он помнил, которую любил.

– О чем ты думаешь? – спросил он.

– О тебе. Обо мне. И о саде мистера Янгблада.

Он поморщился:

– До или после того, как я решил, что сумею обогнать быка и сорвать тебе несколько яблок?

– Конечно, после! – Она рассмеялась. – Я ведь тебя предупреждала: не лезь. Но ты был таким упрямым! Если уж ты что-то вбил себе в голову, то шел до конца. Клянусь, никогда не видела, чтобы человек так быстро бегал!

– Недостаточно быстро.

– Ты ведь убежал от быка, – возразила она.

– Зато не убежал от дроби мистера Янгблада! Я потом месяц сидеть не мог.

– Верно! – Она положила подбородок на ладони; взгляд ее голубых глаз стал рассеянным. – А все-таки мы тогда здорово развлеклись. Пока ты поправлялся, я читала тебе вслух… Книг двадцать успела, а то и больше.

– Штуки три из твоих книжек оказались любовными романами. Братья потешались надо мной. Мне так и не удалось откупиться от них. – Он заговорщически наклонился к ней. – По сей день приходится платить им за молчание!

– Тебе не пришлось бы платить, если бы книжки тебе не нравились. Ну, признайся! Наверное, у тебя и сейчас под подушкой лежит любовный роман и ты перечитываешь его каждую ночь!

Он рассмеялся:

– Хочешь проверить? Тогда тебе придется зайти ко мне в гости.

Ее улыбка увяла, и легкий, дружеский разговор сразу оборвался. А он мысленно выругал себя за то, что увлекся и разрушил легкую атмосферу.

Бекс смущенно откашлялась.

– Кстати, где ты живешь? – спросила она, поднося чашку ко рту.

– Купил дом на участке, который примыкает к отцовской ферме. Достаточно близко, чтобы поддерживать с ним связь, и все же достаточно далеко, чтобы у меня появилась личная жизнь.

Она кивнула и отодвинула чашку.

– Я вовсе не собиралась отнимать у тебя много времени. Я знаю, сейчас ты ведешь следствие и очень занят. Откровенно говоря, я именно поэтому и пришла. Я приехала в центр по делам, а когда проезжала мимо супермаркета, невольно подумала о том, что произошло. И тут я кое-что вспомнила – никому об этом раньше не говорила. Я затормозила, чтобы позвонить тебе, но увидела твой пикап на парковке и решила зайти и рассказать лично.

– Что рассказать?

– Когда я пряталась от налетчиков, услышала слова одного из них. Они стояли в соседнем проходе. Так вот, один из них обмолвился: «Реджи сказала, что она собиралась идти в кассу». Я решила, что Реджи – сотрудница супермаркета. А если так, то…

– Значит, у бандитов был наводчик. Точнее, наводчица.

– Вот именно. Что ты думаешь? То, что я услышала, тебе пригодится?

– Ты дала след, возможно, это очень хороший след. Спасибо, Бекс!

– На здоровье. Если вспомню еще что-нибудь, дам тебе знать. – Она встала.

Макс тоже встал.

– Ты, похоже, спешишь?

– Просто у меня еще много дел. Сколько стоит кофе? Пару баксов?

Она полезла в сумочку, но Макс накрыл ее руку своей.

– Я разберусь.

– Спасибо, Макс! Береги себя. – И она быстро зашагала к выходу.

Макс провожал ее взглядом, потом смотрел, как она едет по улице. Телохранитель следовал за ней через несколько машин. Оставив деньги на столике, он тоже вышел и направился к своему пикапу.

Он сел за руль, позвонил своему боссу и передал имя, которое только что вспомнила Бекс.

– Где ты сейчас? – спросил Торнтон.

– У закусочной Евы-Марии. Только что позавтракал.

– Хорошо. Это совсем рядом с «Пигли-Вигли». Имя Реджи – неплохая зацепка. И сейчас самое время все выяснить. Я послал Колби, Донну и Блейка в «Пигли-Вигли», чтобы опросить свидетелей перестрелки – шаг за шагом. Сейчас там должны собраться все. Советую зайти и проверить, нет ли среди сотрудников женщины по имени Реджи.

– Зайду. Погодите, вы сказали, и Блейк там?

– Что ты имеешь против Блейка? Он не новичок в правоохранительных органах. Это у нас он недавно. Его нужно срочно вводить в курс дела.

Макс ухмыльнулся, стараясь не рассмеяться:

– Как говорится, вы начальник…

– Главное, ты об этом не забывай. Давай, вперед. И как только найдешь Реджи, дай мне знать.

У входа в супермаркет дежурил помощник шерифа. Он записывал всех, кто входит и выходит. Макс помахал своим жетоном и, войдя, огляделся, оценивая обстановку.

В центральном проходе торгового зала поставили складные столы и стулья. На них уже сидели люди, в основном подростки.

Многих из них он знал если не по имени, то в лицо. Но были и совсем незнакомые. Чуть в стороне от общей группы поставили еще два стола, за каждым из них устроился сотрудник полиции. За первым сидела Донна и записывала показания свидетеля. За вторым столом с сотрудником супермаркета беседовал Колби, а Блейк вел протокол.

Колби заметил Макса и махнул ему рукой:

– Эй, ты нам очень поможешь с допросами, тащи сюда еще один стол.

– Которая из них Реджи?

– Реджи? – Колби нахмурился и взял планшет с именами. – Реджи, Реджи, Реджи… Он провел пальцем по списку сверху вниз, затем снизу вверх. – Хм… нет тут никакой Реджи.

– Вы, наверное, имеете в виду Джину, – подсказал парень, сидевший напротив. – Джину Оливер. Мы все называем ее Реджи.

– Почему? – спросил Колби.

Парень пожал плечами:

– Ее настоящее имя – Реджина. Для большинства людей она Джина. Но для друзей – Реджи. Мне Реджина нравится больше.

– Где она? – спросил Макс.

Парень оглядел остальных сотрудников.

– Да вон она, в конце.

– Рыжая? – Макс взял со стола еще один планшет с зажимом для бумаг.

– Нет, шатенка. – Парень встал и показал пальцем. – Она рядом с рыжей, в зеленой рубашке.

Молодая женщина, на которую показывал парень, посмотрела на Макса, и глаза у нее расширились.

– Да, она явно кое-что помнит, – пробормотал он. – Она работала за кассой в моей очереди, когда в магазин ворвались налетчики.

Макс положил планшет на пол и направился к Реджи.

Та вскочила и бросилась к выходу. Макс побежал за ней.

Реджи, опрокинув стойку с картофельными чипсами, пронеслась мимо кассы. Макс метнулся к двери, за которой только что скрылась девица. Он выбежал на улицу и резко затормозил перед помощником шерифа.

– Девушка, которая только что выбежала отсюда… Куда она побежала? – спросил он.

Помощник шерифа показал вправо, и Макс успел заметить волну каштановых волос, прежде чем девушка скрылась за углом. Вспомнив план магазина и прилегающей территории, он решил рискнуть и побежал в другую сторону.

– Эй, вы не туда! – окликнул его помощник шерифа.

Макс даже не обернулся. Если он правильно запомнил, за магазином идет высокая ограда. Реджи придется бежать ему навстречу. Его расчеты оправдались: Реджи выбежала прямо на него. Макс сбил ее с ног и выругался, ударившись головой об асфальт, но извивающуюся девушку не выпустил.

– Прекратите вырываться! – приказал он.

Ярость в его голосе заставила ее подчиниться. Прибежал Колби, с пистолетом для стрельбы резиновыми пулями. Он остановился в нескольких шагах от них и убрал оружие в кобуру.

– Похоже, ты взял своего бандита – точнее, малолетнюю бандитку.

– Перестань ухмыляться и сними ее с меня.

– Есть, сэр! – поддразнил Колби и надел на девушку наручники.

Макс встал и отряхнул брюки, потирая затылок.

– Лежи спокойно, – приказал Колби, обшаривая извивающуюся девушку в поисках оружия. Потом выпрямился. – Ты как?

– Плохо! – захныкала она. – Он меня повалил! Наверное, будут синяки! Я на вас в суд подам!

– Я не с тобой говорю, – перебил ее Колби, – а с полицейским, которому пришлось за тобой гоняться.

Девица метнула на него испепеляющий взгляд.

– Ничего страшного, только синяк. – Макс опустил руку. – Ты Джина Оливер по прозвищу Реджи?

– Зависит от того, кто спрашивает! Зачем вы за мной гнались? Я ничего не сделала.

– Значит, то, что ты стояла за кассой, когда в магазин вломились твои дружки с автоматическими винтовками, – простое совпадение?

Она отвернулась.

– Дружки? Не знаю, о ком вы! Повторяю, я ничего не сделала.

– Тогда почему побежала?

Она пожала плечами:

– Вы такой здоровый. Вы меня напугали. Я смотрю телевизор, знаю, что вы вытворяете: избиваете людей без всякого повода.

Колби закатил глаза:

– Сейчас очищу комнату отдыха. Ее можно допросить там.

Макс схватил ее за руку и повел за угол следом за Колби.

Реджи выругалась.

– Я всего лишь кассир на минималке! Никаких законов не нарушаю! Я не сделала ничего плохого.

– Значит, тебе и беспокоиться не о чем.

Через несколько минут Макс запер Реджи в комнате отдыха. Когда они с Реджи вошли, к ним направилась Донна.

– Макс, будь осторожнее и постарайся провести допрос как можно быстрее. Я только что получила информацию на Джину. Она дочь Сэма Оливера.

Макс тяжело вздохнул.

– Из тех Оливеров, что живут в Кунскин-Холлоу?

– Да.

Колби нахмурился.

– Я не помню Сэма Оливера. А должен?

– Он время от времени доставляет нам неприятности. Может, когда мы его брали, ты был в отпуске? Считай, что тебе крупно повезло.

– Все еще хуже, – предупредила Донна. – Сэм узнал, что мы взяли Реджи, и едет сюда. Он требует оставить его дочь в покое и запрещает с ней разговаривать. Разумеется, с точки зрения закона его требования абсурдны: она совершеннолетняя.

– Значит, я имею право задавать ей любые вопросы. – Макс посмотрел на часы. – Хорошо, что я забрал у нее телефон, когда еще раз обыскивал. И пока никто не скажет ей, что ее милый папочка мчится сюда. Когда он звонил?

– Не так давно, – ответила Донна. – Если он не будет превышать скорость, у тебя пятнадцать минут.

– Значит, десять.

– Вот и я так думаю. Так что давай быстрее.

Глава 11

Как только Макс вошел в комнату отдыха, Реджи вскочила со стула и метнулась к двери. Макс закрыл дверь и встал перед ней, перегородив ей дорогу.

– Попробуй уйти, не ответив на мои вопросы, и ты сядешь очень надолго!

– В чем вы меня обвиняете? – крикнула Реджи.

– В сговоре с целью совершения вооруженного ограбления. Это только для начала. Я могу придумать еще с полдюжины обвинений.

Она метнула на него злобный взгляд, но все же села.

Макс с сомнением опустился на непрочный с виду стул, тот заскрипел, но выдержал. Макс облокотился о стол.

– Который из пятерых позавчерашних болванов твой приятель?

– У меня нет… – Она помотала головой. – Нет приятеля.

– Ты хорошая актриса. Даже я поверил, что ты испугалась, и защищал тебя, когда они ворвались в магазин. Дай-ка угадаю. Ты специально вопила, чтобы передать своим дружкам: с планом что-то пошло не так. Заметив меня в очереди, ты забеспокоилась, потому что коп в магазине не входил в ваши планы, верно?

– Не знаю, о чем вы говорите. Какие-то парни с оружием вбежали в магазин, и один из них выстрелил в меня. Если бы не вы, меня бы, наверное, убили. Только не думайте, что я вам благодарна.

– Ладно. Да и я не жду от тебя дифирамбов.

– Дифи… Даже не знаю, что это!

– Что меня совершенно не удивляет. Попробуй для разнообразия походить в церковь. Выучи несколько псалмов. А главное – постарайся не якшаться с бандитами, которые наверняка проведут остаток жизни в тюрьме и тебя за собой утащат.

Реджи моргнула, в ее глазах мелькнул страх. Но затем она скрестила руки на груди и бросила на него равнодушный, скучающий взгляд.

– Понимаешь, в чем дело, Реджи… Я тебе не верю, и вот почему: один из покупателей во время стрельбы подслушал разговор двух налетчиков. Они советовались, как им найти Бекс Кейн. Ты позвонила им, как только эта дама вошла в магазин. А потом сообщила, что она направляется к кассе. Я сразу понял, что мне знакомо твое лицо, когда увидел тебя за кассой, и теперь знаю, в чем дело. Ты проходила мимо отдела кулинарии, когда там была Бекс, проверяла, собирается ли она идти к кассе. Что ты сделала – сказала управляющему, что тебе нужно в туалет, как только в магазин вошла Бекс? Ты присматривала за ней и предупредила своих дружков, когда она закончит делать покупки?

На самом деле Макс не видел ее возле отдела кулинарии. Но, судя по тому, что сказала Бекс, он решил, что она, должно быть, пряталась где-то неподалеку, может быть, стояла в соседнем проходе и наблюдала за Бекс. По испуганному выражению лица Реджи он понял, что его догадка верна.

Макс посмотрел на часы. До приезда папаши Реджи у него совсем немного времени. Папаша, разумеется, положит допросу конец и потребует вызвать адвоката. Он отсидел срок и не питал особой любви к полиции. А еще он знал систему и свои права. И права своей дочурки.

– Реджи, насколько я понимаю, выхода у тебя два. Первый. Я арестую тебя за покушение на убийство и отправлю в тюрьму…

– Но я же ничего не делала! Я была с вами. А потом управляющий затолкал меня в холодильник с остальными! Я ни в чем не принимала участия!

– Повторяю, у меня есть свидетель, так что перестань валять дурака. Я не сомневаюсь, что ты знала о нападении, а теперь пытаешься прикрыть своих дружков. Это называется «сговор с целью совершения убийства». Ты так же виновна, как и налетчики. О колледже или чем ты там еще собиралась заняться, можешь забыть. Ближайшие десять лет ты проведешь в тюрьме особого режима.

Она с трудом сглотнула слюну.

– А второй выход?

– Для начала называешь их имена. Кстати, личности почти всех налетчиков мы уже установили. Некоторые из них сейчас уже сотрудничают со следствием в больнице и в тюрьме, – солгал он. – А потом расскажешь, почему они пытались убить Бекс Кейн.

– А если… если я это сделаю, я сяду… в каталажку?

– В тюрьму, Реджи. Да, ты сядешь в тюрьму, несмотря ни на что. Но я замолвлю за тебя словечко перед судьей, и тебя посадят в колонию не строгого, а общего режима, и срок скостят. – Он пожал плечами. – А если ты нам очень поможешь – кто знает? Может быть, ты отделаешься всего лишь условным сроком!

Он откровенно лгал, но Реджи этого не знала. Со стороны торгового зала донесся шум. Похоже, Колби там с кем-то спорил – скорее всего, с папашей Реджи. Макс понимал: время у него на исходе.

– Реджи, говори быстрее. Имена! Или я везу тебя в тюрьму.

Она быстро протарахтела имена.

Он записал их, слыша, как шум приближается.

– Да они вовсе и не пытались ее убить, – продолжала Реджи. – Разве они сами не сказали? Те, что сотрудничают со следствием?

– Может, да, а может, и нет. Главное – поторопись и рассказывай, что знаешь, а то как бы я не передумал просить за тебя судью.

– Они должны были просто напугать ее… А потом увезти…

В коридоре послышались вопли. Реджи испуганно посмотрела на дверь. Макс хлопнул ладонями по столешнице, и она вздрогнула.

– Договаривай, Реджи! Они собирались похитить мисс Кейн? Ты это хотела сказать?

– Да. Но совсем ненадолго. И они точно не собирались никого убивать.

– И ты всерьез думаешь, что я тебе поверю? У них были штурмовые винтовки! Они обыскивали магазин, искали ее. Конечно, они хотели причинить ей вред.

– Не хотели, клянусь! Они должны были…

– Реджи, заткнись! – послышался крик из-за двери. – Ничего не говори копам!

Она снова вытаращила глаза и нерешительно прикусила губу.

Снаружи послышался глухой удар. Чем-то тяжелым бухнули в стену. Судя по всему, половина всех полицейских пыталась не дать ее отцу ворваться сюда.

Реджи пришла в замешательство. Она переводила взгляд с двери на Макса.

– Реджи, идиотка, требуй адвоката! – вопил снаружи отец.

Она покосилась на Макса – лицо у нее снова стало самодовольным.

– Надеюсь, ты хочешь, чтобы я замолвил за тебя словечко и тебе сократили срок? А я помогу тебе, только если ты расскажешь, почему налетчики искали Бекс? Кто их нанял? Рассказывай, Реджи!

Она снова посмотрела на дверь; из коридора доносились вопли ее папаши.

Макс выпрямился.

– Отлично! Хочешь провести ближайшие десять – двадцать лет в тюрьме – это твой выбор. – Он развернулся и зашагал к двери.

– Подождите!

– Да? – Он обернулся.

– Они должны были куда-то ее увезти. Клянусь, я не знаю, куда. Но они должны были заставить ее говорить на камеру.

– О чем говорить?

– Они хотели, чтобы она призналась в убийстве какого-то парня… кажется, его звали Бобби.

Он застыл на месте.

– Колдуэлла? Бобби Колдуэлла?

– Точно. Да. Они собирались записать ее признание. А пленку собирались отдать…

Дверь с треском распахнулась. На пороге стоял Сэм Оливер – рост метр девяносто, вес сто килограммов. Он метнул на Макса злобный взгляд и повернулся к дочери.

– Не говори ему ни слова больше!

Девушка кивнула, похоже, отца она боялась больше, чем Макса, и, придя в себя, заявила:

– Я требую адвоката.

Глава 12

Бекс уже забыла, каким чистым и ясным бывает ночное небо за городом. Звезды сверкали, как бриллианты, и огни большого города не приглушали их. Бекс рассеянно водила пальцем по подлокотнику белого плетеного кресла в маленьком солярии, который сейчас уместнее было назвать лунарием, – шел одиннадцатый час ночи. Отец обустроил солярий на крытой веранде, когда Бекс еще была маленькой. Он любил работать руками, всегда что-то мастерил, переделывал в доме, чтобы порадовать маму.

– Бекс, ты как?

Она вскрикнула от удивления и, обернувшись, увидела в дверях между кухней и солярием Макса.

– Макс?! Что ты здесь делаешь? Как ты сюда попал?

– Извини, – ответил он. – Я не собирался тебя пугать. Проезжал мимо, увидел, что у тебя горит свет, и решил зайти. Я стучал – громко – несколько раз. Ты, должно быть, отсюда не слышала. Ты не вышла, я забеспокоился и открыл дверь своим ключом.

Он показал ей ключ и бросил его на плетеный столик.

– Много лет назад ключ дала мне твоя мама. Обычно я приглядывал за домом, когда она уезжала из города. Она просила меня поливать цветы и проверять, не случилось ли чего. Прямо она никогда не говорила, что едет к тебе в Ноксвилл. Но догадаться было нетрудно. Знаешь ли, в таком маленьком городке все сразу замечают, когда за кем-то приезжает лимузин с нездешними номерами.

Он шагнул ближе, обходя диван. Потом резко остановился, она сразу поняла, что он смотрит на нее.

Вспыхнув, Бекс схватила со спинки дивана плед и прикрылась. Она пришла в солярий в одной ночной рубашке и трусиках. Правда, Макс ее видел всякой. Но это было в прошлой жизни.

Он вздохнул, достал папку и положил на узкий столик перед диваном.

– Нам надо поговорить.

– О чем-то, что содержится здесь? – уточнила она, указав на папку.

– Да, и не только. Вряд ли мне удастся уговорить тебя среди ночи поехать в участок для допроса на камеру.

– Ты когда-нибудь перестанешь просить меня об этом?

– Да, как только мой босс перестанет этого требовать.

– Я поеду туда только в том случае, если меня накормят мороженым с шоколадной крошкой и свежей клубникой.

Уголки его губ дернулись в улыбке.

– И с шоколадным сиропом?

– Значит, помнишь!

– Я многое помню.

Она плотнее закуталась в плед.

– В нашем городке жизнь по-прежнему замирает в девять вечера. Кафе-мороженое давно закрылось. Разве что купить что-нибудь в «Смите»? Правда, круглосуточный магазин не сравнится с кафе-мороженым…

– Говоришь, ты проезжал мимо и увидел, что у меня горит свет? Возможно, я и не была в твоем новом доме, но ты сказал, что он стоит на соседнем участке с фермой твоего отца, это довольно далеко отсюда.

– А я не сказал, что случайно оказался рядом. Я надеялся, что ты еще не спишь. Повторяю, нам надо поговорить.

– Хорошо. Наверное, я попробую ответить на твои вопросы, только в участок не поеду. Ты понятия не имеешь, как мне там было плохо. Твой босс запер меня в камере на два дня! Мне было восемнадцать, я страшно перепугалась. Он выпустил меня только потому, что у него было недостаточно улик, чтобы предъявить мне обвинение.

– Знаю, я ведь тоже там был! Помнишь? – Он вздохнул. – Точнее, был бы, если бы ты мне позволила. Пришлось узнавать обо всем у других. Ты не пожелала меня видеть. Торнтон пропустил бы меня, если бы ты попросила!

– А чего ты от меня ждал? Ты сделал мне предложение, я тебе отказала. Через несколько часов я очутилась в тюрьме по подозрению в убийстве. Я не знала, что делать, и злилась. Я не могла, помимо всего остального, разбираться еще и с твоими задетыми чувствами.

В его глазах сверкнул гнев.

– С моими «задетыми чувствами»? Как банально это звучит! Дело обстояло гораздо серьезнее, чем просто задетые чувства! Почему ты от меня отгородилась? Почему ты не… – Он умолк, не договорив. – Этот разговор нам с тобой следовало вести десять лет назад. Сейчас уже поздно. – Он раскрыл папку. – Вот почему я приехал. – Он разложил на столе фотографии и нахмурился. – Ты не против, если я включу свет?

– Давай. – Бекс поправила плед и откашлялась.

Он подошел к дальней от двери стене и, нагнувшись к плинтусу, включил свет. Под потолком зажглась лампа, объединенная с вентилятором. Он сел в плетеное кресло напротив.

– Надо сказать, твой отец любил врезать выключатели в самых неожиданных местах!

– Он называл это охранной системой. Взломщики не знали бы, где включается свет.

– Точно. Правда, и вам наверняка ночью не раз случалось оступиться.

Она покачала головой:

– Я привыкла. Только сейчас… в гостиной много коробок. И я без конца натыкаюсь на них и днем и ночью.

Он указал на фотографии. Она стала их разглядывать.

– Похоже, их снимали в больнице. Опять те налетчики?

– Да. Ты уверена, что никого из них не узнаёшь?

– Уже известно, кто они такие? – Она взяла первый снимок.

– Да, известно. Не видела ли ты их за несколько дней до налета? Может быть, они следили за тобой?

– Следили? То есть… преследовали меня?

Он кивнул. Холодок пробежал у нее по спине, она отложила первый снимок и тщательно рассмотрела оставшиеся, а потом покачала головой.

– Извини, Макс. Никого из них я в жизни не видела. Они ведь совсем мальчишки! Сколько им лет?

– От девятнадцати до двадцати двух. Только не вздумай их жалеть. Они уже вполне взрослые.

Кстати, это не первое их нарушение закона. Все они из уличной банды.

Бекс смерила его пристальным взглядом.

– В Дестини появились уличные банды?

Он невесело рассмеялся:

– Даже в таких маленьких городках, как наш, имеются свои подобия уличных банд. Но эти налетчики не местные. Вот почему мне нужно, чтобы ты их внимательно рассмотрела. Может, ты видела их несколько недель назад?

Снова просмотрев все снимки, она положила их на стол.

– Я никого из них раньше не видела. Должно быть, они из Ноксвилла, раз ты все время спрашиваешь, не видела ли я их раньше.

Он сунул снимки в папку и развалился в плетеном кресле.

– Не стану ни подтверждать, ни отрицать.

– Тебе и не нужно. Твое лицо для меня – по-прежнему открытая книга… Извини, я не пытаюсь оживить прошлое. Просто кажется, что все наши разговоры рано или поздно ведут в прошлое.

– Не извиняйся. Сидеть с тобой здесь как-то… странно, безумно. Во всяком случае, я этого совершенно не ожидал.

– Я тоже. – Она улыбнулась.

– Ладно, перейду к делу. Следствие добилось существенных успехов…

– Каких?

– Сначала о Марше. Она клянется, что хотела только напугать тебя. По ее словам, она ничего не планировала, просто ружье лежало в багажнике ее машины. Увидев тебя со мной, Марша вспомнила Бобби – она считает, что он был ее бойфрендом, хотя, насколько я помню, он всегда гнал ее от себя. В общем, она решила немного напугать тебя, чтобы, как мне кажется, поднять себе настроение. Она думает, что ты его убила.

– Не только она… так же считает половина жителей в городке, – заметила Бекс и снова вздрогнула.

– Замерзла? – Он сделал движение, собираясь снять куртку.

– Нет-нет, все нормально. Значит, Маршу вы отпустили?

– Нет, конечно. Я хочу, чтобы ты обвинила ее в покушении на убийство.

– Но она не пыталась меня убить.

– Она стреляла в тебя из ружья!

Бекс покачала головой:

– Если бы она хотела меня убить, я бы уже была мертва. Марша еще в школе великолепно стреляла.

Макс покачал головой:

– Значит, ты не станешь предъявлять ей обвинения?

– Не стану.

– Невероятно! Ладно, так я и передам шефу. Вернемся к нападению на супермаркет. Хочу кое о чем тебя спросить, но вначале кое-что объясню. Я не должен тебе это говорить. Тайну следствия нарушать нельзя, но… В общем, дай слово, что никому не расскажешь о том, что сейчас узнаешь.

– В этом городке я не пользуюсь особой популярностью. Мне некому рассказывать что-либо.

– Твоему адвокату, служащему в банке… вообще никому. Ни слова!

– Ладно, ладно! Я никому не скажу.

– Ты слышала во время перестрелки разговор двух налетчиков, назвавших имя Реджи. Тогда я заподозрил, что у налетчиков имелся сообщник в магазине, скорее всего, сотрудник или сотрудница, кто дал знать, когда тем лучше врываться.

– Когда… лучше? То есть – когда в магазине меньше покупателей?

– Нет, когда в магазине будешь ты.

– Я?! Значит, их мишенью была я?

Он медленно кивнул и рассказал ей о кассирше, которая была сообщницей налетчиков. Бекс дрожащими руками плотнее запахнула плед.

– Значит, меня… пытаются похитить? Они хотят, чтобы я… призналась?

– Если верить Реджи, да.

– Хм… Догадываюсь, кто за всем стоит. Это мистер Колдуэлл, отец Бобби.

Макс кивнул:

– Логично. Я тоже в первую очередь подумал о нем, денег у него много, его семья имеет влияние в городе. Кроме того, он всюду кричит, что считает тебя виновной. В конце концов, у вас с Бобби… что-то было.

Она нахмурилась, собираясь высказать, что она об этом думает, но он опередил ее:

– Я знаю, что весь выпускной класс он тебя преследовал. Я просто неудачно выразился.

– Вот еще почему я не поклонница твоего босса. Он ничего не сделал, чтобы остановить Бобби. И никто не сделал.

Макс поморщился, и она пожалела о своей вспышке.

– Кроме тебя, конечно. Я знаю, что ты пытался мне помочь и много раз попадал в неприятности, когда пробовал его отвадить.

– Ничего хорошего из моей помощи не вышло. Телохранители его папаши несколько раз надирали мне зад, а к Бобби даже близко не подпускали. Мне очень жаль, Бекс. Мне жаль, что я не сделал для тебя большего. Понимаю, как тебе было тяжело.

– Тяжело?! – Она сжала кулаки под пледом. – Никто не мог мне помочь – ни школа, ни мама, ни ты, ни полиция. Макс, я была в отчаянии! Тогда моя жизнь превратилась в ад. – Она тяжело вздохнула и посмотрела на него. – Я не имею в виду, что мы с тобой… то есть… это был одновременно и самый лучший год.

– После того, как Бобби нашли, – продолжал он, словно не слышал ее последних слов, – его папаша требовал, чтобы Торнтон тебя арестовал. Но, как ты уже сказала, против тебя не было достаточно улик. Так что через сорок восемь часов ему пришлось тебя отпустить.

– Да, славный малый! Продержал запуганную девушку-подростка в тюрьме после того, как почти год игнорировал ее призывы о помощи!

– Бекс, это было очень давно. Сейчас, оглядываясь назад, разве ты не понимаешь, что он по-своему защищал тебя. От отца Бобби. За те два дня все немного остыли. Торнтон очень раскаивается в том, что не сумел тебя защитить. Он не мог ни в чем обвинить твоего преследователя без доказательств. Он решил уберечь тебя от последствий.

– Он тебе это сказал? Мне он ничего подобного не говорил!

– Не совсем. Но ведь тогда, много лет назад, я был рядом и говорил с ним больше, чем ты… ведь ты так и не согласилась со мной увидеться. Я понял его, хотя он упорно не хотел объяснять свои действия. – Макс покачал головой. – Он не из тех, кто любит долгие объяснения. Но я работаю с ним с тех пор, как окончил школу. Я подрабатываю на ферме и стрижкой газонов, но служба в полицейском участке Дестини – моя единственная настоящая работа. Поверь, у меня было время узнать его. Бекс, он хороший человек. Он арестовал тебя не потому, что считал, будто ты убила Бобби. Хочешь верь, хочешь не верь, он заботился о тебе.

Она смотрела в окно на задний двор, освещенный только лунным светом. Пусть Макс считает Торнтона хорошим человеком, она же отлично помнит, что начальник участка, который все делал по правилам, отказывался защитить ее от преследования. Зато он сразу посадил ее в камеру, когда нашли Бобби! Этого она никогда ему не простит.

– Ты считаешь, что тех парней нанял Роберт Колдуэлл-старший, чтобы они меня похитили? – спросила она. Обсуждать Торнтона ей больше не хотелось.

– Да, очень может быть. Но, пока остальные отрабатывают версию с мистером Колдуэллом, я приехал поговорить с тобой, Бекс…

– Хочешь, чтобы я рассказала тебе про ту ночь?

Он кивнул:

– Твоя мама думала, что она тебя защищает, не позволяя тебе говорить с полицейскими. Но трудность в том, что из-за этого ты выглядишь виновной. Отец Бобби много лет копил злость. Он убежден: ты виновна, потому что ты тогда уехала.

– Я уехала лишь две недели спустя.

– Ты ничего не рассказала, не дала показаний. Следствие из-за этого застопорилось. По мнению Колдуэлла, ты виновна. И он прожил десять лет, зная, что никто не заплатил за гибель его сына. И вот ты возвращаешься в наш городок; он слышит об этом – и бабах, стоит тебе пойти за продуктами, как в супермаркет врываются налетчики и разыскивают тебя. Один из налетчиков, который сейчас в больнице, рассказал о том, что их нанял какой-то человек, но не смог назвать ни его имя, ни приметы.

– Сколько он им заплатил?

– Десять тысяч долларов. Каждому.

– Ух ты! Пятьдесят тысяч долларов! Такую сумму не каждый может себе позволить. Но я бы не стала рисковать свободой меньше, чем за миллион, – пошутила она.

– Они не отличаются большим умом.

– Чего же ты от меня хочешь? Чтобы я сказала: «Я не убивала Бобби»?

– Для начала было бы неплохо.

Молчание затянулось.

– Бекс…

– Уйди, пожалуйста.

Он удивился:

– Погоди, не горячись! Что вдруг случилось?

– Ничего. Уже поздно, и я устала. Мне нужно поспать. Тебе тоже. – Придерживая вокруг себя плед, как халат, она встала и направилась к кухне.

Макс последовал за ней. Она слышала, как он запирает за собой дверь в солярий. К тому времени, как он ее догнал, она уже широко распахнула входную дверь.

Он покосился на дверь и на нее.

– Когда ты встаешь утром? Я куплю нам что-нибудь на завтрак, и мы продолжим разговор.

Она покачала головой:

– Ни на какие вопросы я отвечать не стану. Так что можешь не трудиться.

Он нахмурился:

– Бекс, я пытаюсь тебе помочь!

– Нет. Ты пытаешься раскрыть дело и думаешь, что, разворошив прошлое, найдешь там улики, ключи, зацепки. Делай все, что хочешь, только без меня.

Он подошел ближе и посмотрел на нее в упор.

– Я могу арестовать тебя за то, что ты чинишь препятствия работе полиции.

– Действуй! Тогда вам с Торнтоном будет чем поделиться за пивом! Будете рассказывать, как вы оба бросили меня за решетку.

Он прищурился, но она успела заметить в его глазах вспышку боли.

– Извини, Макс. Не стоило это говорить.

Не произнося больше ни слова, он скрылся за дверью.

Глава 13

Бекс протерла полотенцем тарелки для завтрака и упаковала их в коробку. Кажется, все! Отныне, до отъезда из Дестини, она будет пользоваться одноразовой посудой. Теперь нужно опустошить холодильник и вынести мешки с мусором к обочине.

Она уже распорядилась, чтобы ее «тойоту» отбуксировали в «Мастерскую Эдди» для замены лобового стекла. Кроме того, Ральф, владелец мастерской, обещал продать мамин «таурус». В конце недели должны приехать грузчики; они перевезут помеченные коробки в ее квартиру в Ноксвилле. Потом, как только адвокат даст добро, все остальное мамино имущество, в том числе и дом, продадут с аукциона. Несколько недель – и кому-то покажется, что мамы не было на свете.

Бекс всхлипнула, по щекам потекли слезы. Ноги подкосились, и она осела на пол.

– Ах, мама, мама, мама! Как я по тебе скучаю!

Горе накрыло ее мощной волной, утопив в отчаянии. Она свернулась в клубок и плакала, пока не засаднило горло и не осталось больше слез. А потом на нее навалилась такая усталость, что она заснула прямо на полу кухни.

Вскоре она проснулась с мыслями о том, что она никогда больше не услышит мамин голос, не увидит ее улыбку. Мама всегда улыбалась, выбираясь из лимузина, который Бекс за ней присылала. Никогда они не будут обмениваться понравившимися книгами по почте, выделяя розовым любимые абзацы. До того, как приехать в Дестини, Бекс думала, что справляется с горем. Но теперь, увидев опустевший дом, подготовленный к продаже, в полной мере осознала громадность своей потери.

В этом доме она была счастлива. Добрые, любящие родители ее обожали. И вот их нет, и Бекс не представляла, как ей жить дальше.

Очень хотелось снова свернуться клубком. Но она отчетливо услышала, как мама велит ей «подобрать слезы». Мама никогда не хныкала и не жалела себя. Бекс не станет оскорблять ее память, отрицая все уроки жизни, которым научила ее мама.

Она вышла на улицу, чтобы проверить почтовый ящик.

Дежурный телохранитель сидел во внедорожнике, припаркованном на газоне через дорогу. Сотрудники охранного агентства больше не притворялись невидимками.

Бекс помахала ему, и он ответил ей. Его присутствие успокаивало. Она невольно покачала головой, представив, во сколько обходится Максу ее круглосуточная охрана. Бекс извлекла из почтового ящика тонкую стопку конвертов – последний счет из похоронного бюро, счет за электричество и коричневый конверт без марки и обратного адреса. Она в ужасе смотрела на него, испытывая недоброе предчувствие, по спине пробежал холодок.

За ее спиной послышались шаги. Обернувшись, Бекс увидела телохранителя. Он остановился рядом.

– Мисс Кейн, я Нил Грейнджер. Извините, но мне показалось, что у вас встревоженный вид. Что-то случилось?

– Возможно. Глупо, наверное, но это…

– Его доставили не по почте. – Телохранитель внимательно рассмотрел конверт. – Если позволите, я его вскрою.

Не договорив, он натянул латексные перчатки.

– Пожалуйста, отойдите, – попросил телохранитель.

Она послушно отошла и стала наблюдать. Телохранитель ощупал конверт со всех сторон и осмотрел края. Заглянул внутрь, по-видимому, не нашел там ничего страшного и кивнул, позволяя ей подойти.

– Здесь какая-то фотография. – Он извлек содержимое, покосился на Бекс и медленно развернул снимок изображением к ней.

Бекс затрясло от ужаса. Она поняла, больше нельзя обманываться. Настало время наконец посмотреть в глаза прошлому.

Макс закинул ноги в ботинках на столешницу и откинулся на спинку кресла, наблюдая в окно полицейского участка за тем, как утренний туман постепенно растворяется под лучами восходящего солнца. Наступил новый день, а у него по-прежнему нет никаких зацепок. Неизвестно, кто нанял уличных бандитов, чтобы они похитили Бекс.

Макс и Колби просматривали материалы дела на мониторах и время от времени обменивались своими соображениями.

– А все-таки Марша Ноллс не дает мне покоя, – заметил Колби.

– И не говори. Я не ожидал, что ее так быстро отпустят.

– Шеф приказал. Ведь мисс Кейн не намерена выдвинуть против нее обвинение. Извини, приятель!

– Ты ничего не мог поделать. Просто мне было бы легче, если бы Марша не разгуливала на свободе со своим ружьем. Эмоции у нее зашкаливают, и она с ними не справляется. Что, если она еще раз увидит Бекс и решит снова напугать ее?

– А если Марша врет?

– Возможно, ее нанял тот же, кто заплатил налетчикам. Что нам удалось нарыть на Колдуэлла-старшего? Есть ли что-нибудь, что доказывает его причастность к любому из двух эпизодов? Он убежден, что его сына убила Бекс.

Колби задумчиво кивнул.

– Колдуэллом-старшим сейчас занимается Донна. Пока у нее ничего нет. Судя по всему, сейчас он поехал в Ноксвилл на очередной курс лечения. Без ордера мы не имеем права проверить, платил ли он недавно крупную сумму неизвестным лицам. Поверь мне, Донна сделала все возможное. Но судья ей отказал: ему нужно нечто большее, чем домыслы.

– Ей удалось его допросить?

– Официально нет. Колдуэлл-старший отказывается говорить с нами. Но Донна подкараулила его у больницы. Она задавала ему вопросы, пока его сын Дикон на коляске вез отца в больницу. В результате его адвокат позвонил шефу и угрожал подать на нас в суд за домогательства, если мы позволим себе еще что-нибудь в таком роде.

Макс покачал головой:

– Не считая того, что удалось вытянуть из Ленни Стински, от налетчиков мы тоже ничего не узнали. Остальные упорно молчат.

– Ленни и второй раненый еще в больнице. Может, попробовать натравить их друг на друга – пусть даже в присутствии адвокатов? Вдруг кто-нибудь из них все же пойдет на сделку со следствием?

– По-моему, Ленни Стински не знает имени типа, который их нанял. Значит, у нас остается только его приятель Чакки. А он рецидивист. Не представляю, как заставить его сотрудничать со следствием.

– Его ждет большой срок за налет на супермаркет.

Колби пожал плечами:

– Ну, попробуй поговорить с ним. У меня ничего не вышло.

– Пожалуй, я съезжу в больницу чуть позже, – решил Макс. – Даже если имени он не знает, наверняка лучше Ленни запомнил приметы неизвестного. Если нам повезет, он назовет нам и марку машины.

– Да ведь я уже пробовал, помнишь? Хотя… может, провалявшись несколько дней в больнице, Чакки стал сговорчивее? Он ведь понимает: как только врачи его выпишут, мы отправим его за решетку… Скорее всего, в Ноксвилл ездил кто-то из телохранителей Колдуэлла. Составим список всех, кто на него работает, и тогда…

– Уже сделано, – сказала подошедшая к ним Донна.

Оба развернулись к ней. Шеф беседовал с Блейком в дальнем углу зала.

– Что сделано? – спросил Колби.

– Я уже составила список всех, кто работает на Колдуэлла. С несколькими мне даже удалось побеседовать. Разумеется, все они настаивают, что не были в Ноксвилле. А после моей попытки пообщаться с их боссом, я в имении Колдуэлла персона нон грата. Но я не сдаюсь. С утра до ночи сижу за компьютером и навожу обо всех справки. Дело продвигается, хотя и медленно.

– Будем считать, что Колдуэлл финансировал операцию, а уличных бандитов нанял кто-то из его телохранителей, – предложил Колби. – Но почему именно сейчас? Если его цель – заставить Бекс признаться в убийстве его сына, зачем ждать десять лет?

– Рак, – ответил Макс. – Вероятно, он решил, что ему нечего терять, даже если нарушит закон и похитит Бекс. Может быть, его последнее желание – заставить ее признаться в убийстве Бобби. Кто еще хотел бы, чтобы Бекс призналась в убийстве?

– Марша Ноллс, – хором ответили Донна и Колби.

Макс медленно кивнул:

– Да, у нее тоже есть мотив. Она была влюблена в Бобби и с самого начала обвиняла в его смерти Бекс. Но и ей можно задать тот же вопрос. Зачем ждать десять лет?

Донна задумалась.

Колби пожал плечами:

– Понятия не имею. Разве что, увидев Бекс в городе, Марша слетела с катушек. У ее родителей большая ферма в окрестностях Дестини. В финансовом отношении они не бедствуют. Может, она решила воспользоваться родительскими денежками? Наняла бандитов, чтобы те запугали Бекс и заставили ее признаться!

– Допустим, – кивнул Макс. – Но у нас по-прежнему нет ничего конкретного, а значит, и предъявить нам нечего ни Марше, ни Колдуэллу.

Колби и Донна раздосадовано переглянулись.

– Вот что не дает мне покоя, – продолжал Макс, – если цель преступников – заставить Бекс признаться в убийстве, зачем работать на публику? После того как она вернулась, бандиты могли в любое время похитить ее из дома матери. Рядом с ним соседей нет. Зачем ждать, когда она поедет за продуктами? У вас есть версии?

– У меня нет. О, меня зовет шеф, – сказала Донна и ушла.

– У меня тоже никаких версий нет, – признался Колби.

– Я тут кое-что придумал, – задумчиво произнес Макс. – Правда, моя версия немного странная. Я надеялся, что у тебя будет что-нибудь получше.

– Мне ничего не приходит в голову, так что поделись своей.

Блейк только что сел за стол неподалеку от них и, должно быть, услышал разговор, потому что вдруг подъехал на стуле к столу Колби и, скрестив руки на груди, посмотрел на детективов. Колби нахмурился, очевидно, вызывающая поза Блейка ему не понравилась.

– Тебе что, делать нечего? Иди на главную улицу и выписывай штрафы за неправильную парковку.

– Оставь его в покое, – сказал Макс.

Колби скривил губы, и Макс понял: тот прячет улыбку. Новичков принято подкалывать не из злого умысла, а скорее в силу привычки. Но Максу показалось, что Блейк не воспринимает происходящее как шутку и все больше заводится.

– А ты что думаешь? – спросил Колби Макса.

Блейк вздохнул с облегчением.

– Слушайте. «Пигли-Вигли» находится рядом с полицейским участком, копы ворвутся в магазин почти сразу после вызова. Чуть позже явится спецназ…

– Верно, – подхватил Колби. – Что совершенно бессмысленно – ты это уже говорил.

– Это совершенно бессмысленно, если цель – заставить Бекс признаться. А если цель другая?

Колби нахмурился:

– Нам ведь уже известно, что цель была именно такой. Вот единственные полезные сведения, которыми с нами поделился Ленни.

– Нет. Ленни сказал, что их целью было напугать Бекс. Это Реджи заявила, что налетчики собирались похитить Бекс и записать ее признание. Ее слова пока никто не подтвердил. Ленни не блещет умом, он ненадежный свидетель. Может быть, он в самом деле думал, что их цель – напугать Бекс.

– Хорошо, допустим. Значит, по-твоему, они вообще не собирались похищать Бекс? – уточнил Колби.

– А ты посмотри, кого наняли для этой работы. Членов уличной банды, которые хотят доказать своим дружкам, что они крутые. Им не хватило ума прикинуть все «за» и «против» и сообразить, что вряд ли им удастся вломиться в супермаркет и уйти безнаказанными. Они польстились на легкие деньги и возможность совершить поступок, который позволит им, так сказать, украсить свою криминальную биографию и возвыситься в глазах других членов банды. У троих из пяти не было татуировок. Возможно, после такого громкого дела они должны были стать полноправными бойцами.

– И что?

– Посмотри на Ленни. Он – слабое звено, быстро раскололся, рассказал все, что ему известно, а известно ему совсем немного. Скорее всего, именно на это рассчитывал тот, кто за всем стоит.

Блейк подался вперед и положил локти на стол Колби.

– Тот, кто за всем стоит, хотел, чтобы налетчиков схватили?

Колби мрачно покосился на него и повернулся к Максу:

– Значит, это твоя версия?

– Да, но дослушайте до конца. Тип, который за всем стоит, хотел, чтобы все произошло на публике и все жители Дестини узнали о происшествии. Он заранее рассчитывал, что Ленни расколется. Он вовсе не собирался похищать мисс Кейн. Он собирался заставить полицию снова раскрыть дело Бобби Колдуэлла.

Колби заморгал от удивления.

– А что, в таких действиях есть логика – безумная, но логика. Мы всегда наводим справки о прошлом жертвы, чтобы установить связь с настоящим. Значит, придется заново расследовать убийство Бобби Колдуэлла. Возможно, ты и прав. Тот, кто все задумал, – настоящий гений, пусть и больной на голову. Все указывает на папашу Бобби Колдуэлла. Роберту Колдуэллу хватит и злости, и денег, чтобы провернуть такое дело. А мы уже установили, что терять ему нечего.

– А брат? – спросил Блейк.

– Дикон, – уточнил Макс. – Думаешь, он может за всем стоять?

– Я думаю, что надо и о нем навести справки, прежде чем делать скоропалительные выводы.

Колби прищурился.

– Слушай, я не делаю…

– Стой, – приказал Макс. – Вы оба правы. Нужно поискать связь между Колдуэллами и налетчиками. У них были штурмовые винтовки М-16 военного образца. Дикон только что демобилизовался из армии. Может, ему удалось раздобыть такие винтовки. Кстати, кто-нибудь пытался отследить их по серийным номерам?

– Рэнди занялся этим в первый же день, – ответил Колби. – Они из партии, которую якобы уничтожили, потому что они не прошли инспекцию. Мы еще отрабатываем эту версию и пытаемся установить, почему эти винтовки попали к бандитам. Колдуэлл-старший – тоже бывший военный, к тому же коллекционирует оружие. У него могут быть знакомые, у которых есть доступ к оружию.

– Пока все это только домыслы, но версию нужно отработать, – подытожил Макс. – Надо выяснить, чем занимались Колдуэллы и их наемники с тех пор, как вернулась Бекс. Распечатаем снимки всех, кто работает на Колдуэллов, покажем их владельцам компаний по прокату машин в Ноксвилле. Возможно, кого-то из них узнают. Сомневаюсь, что Колдуэллы или их телохранители ездили нанимать бандитов на собственной машине. Скорее всего, взяли тачку напрокат.

– Неплохо, – сказал Колби. – Я могу заняться их алиби и агентствами по аренде машин.

– Я тоже могу помочь, – предложил Блейк. – Съезжу в Ноксвилл и поговорю с владельцами прокатных компаний без ордера – думаю, сейчас никто нам его не выпишет.

– Ты прав, – согласился Колби. – Ордера нам, скорее всего, не дадут. Действуй, неплохое предложение.

Блейк проворно откатил стул назад, к своему столу. И тут же быстро защелкал на клавиатуре.

– А что Марша Ноллс? – спросил Колби. – Мы ее больше не подозреваем?

– По-моему, рано кого-либо исключать. Надо и ее передвижения установить. Выяснить, где она была и что делала с тех пор, как Бекс вернулась в город.

Колби встал и снял куртку со спинки стула.

– Ты куда? – спросил Макс.

– В больницу. Попробую надавить на Чакки и Ленни. Вдруг удастся узнать марку и модель машины.

– Я с тобой. Можем сыграть в доброго и злого полицейского.

– Только чур я сейчас буду плохим, – поддразнил Колби.

– Бросим монетку! – усмехнулся Макс.

Колби рассмеялся, и оба направились к выходу.

Проходя мимо дежурной части, Макс увидел нанятого им телохранителя и Бекс, входящих в полицейский участок.

Темные волосы Бекс разметались по плечам. Из-за ветра она была в куртке. Ветер нес грозу, которую Мейбл Хамфриз предсказывала еще несколько дней назад.

Колби присвистнул:

– Ух ты! Я и не думал, что Бекс придет сюда добровольно. Случилось что-то еще?

Бекс была мертвенно-бледной. Увидев Макса, она вздохнула с облегчением и поспешила к нему.

– Макс, слава богу! Ты как? – спросила она, с тревогой глядя на него.

Макс в замешательстве посмотрел на стоявшего рядом с ней телохранителя, а потом перевел взгляд на нее.

– Со мной все хорошо. Что случилось? В тебя снова стреляли?

– Нет! – Ее глаза расширились. – Нет, ничего такого. – Она полуобернулась и жестом подозвала телохранителя к себе. – Мистер Грейнджер, покажите, пожалуйста, снимок.

– Какой снимок? – нахмурился Макс.

Вместо ответа, телохранитель протянул ему конверт. Макс достал из ящика ближайшего стола латексные перчатки.

Испуганный взгляд Бекс, то, как она то и дело поглядывала на шефа, стоявшего поодаль и беседовавшего с Донной, сказал Максу: случилось что-то очень плохое. Ему не понравился решительный блеск в глазах Бекс – она, похоже, приняла какое-то важное решение.

– Это я нашла в своем почтовом ящике, – объяснила она. – Увидела, что внутри, и попросила мистера Грейнджера привезти меня сюда.

Макс достал снимок и с удивлением посмотрел на него. На снимке он увидел себя, входящим в полицейский участок.

У него на спине красным маркером была нарисована мишень с изображением перекрестья оптического прицела. Под изображением имелась подпись: «ПРИЗНАВАЙСЯ, А ТО…»

Смысл был вполне понятен. Тот, кто прислал Бекс снимок, хотел, чтобы она призналась, иначе они убьют Макса. Не нужно быть гением, чтобы понять, какое признание от нее требовалось – признание в убийстве Бобби Колдуэлла. Он перевернул конверт.

– Марки нет. Обратного адреса тоже.

– Меня не было дома, когда принесли почту, – сказала Бекс. – Я ездила по делам.

– А телохранители следят за тобой, а не за домом, – кивнул Макс.

– Вот именно, – согласилась она.

Сзади послышались шаги. К ним направлялся шеф.

Бекс глубоко вздохнула.

– Похоже, пора мне повернуться лицом к прошлому. – Она испуганно усмехнулась.

Макс замер. Разговор принял нежелательный оборот. Все, кто находился в участке, их слышали.

– Мисс Кейн, – сказал Торнтон, останавливаясь рядом с Максом. – Спасибо за то, что наконец пришли. Давайте перейдем в кабинет для допросов. Нам с вами многое предстоит обсудить.

Она тяжело вздохнула.

– Хорошо.

Торнтон улыбнулся, как Чеширский кот, распахнул дверь и жестом пригласил Бекс войти.

Она хотела войти, но Макс загородил ей дорогу.

Бекс нахмурилась.

– Макс, все в порядке. Я сама так решила. Нельзя вечно прятаться от прошлого. Мне нужно рассказать, что произошло в ту ночь, когда…

– Бекс, заткнись!

Она вытаращила глаза от изумления.

– Похоже, у мисс Кейн есть важные сведения, которые имеют отношение к следствию, – крикнул Торнтон из угла. – Сынок, будь осторожнее в своих поступках!

Не обращая внимания на босса, Макс мрачно посмотрел на Бекс:

– Езжай домой! Сейчас же!

Бекс покачала головой; она храбрилась, хотя дрожала с ног до головы.

– Тебе грозит опасность. Как ты этого не понимаешь? И все из-за меня. Я должна рассказать, что я…

– Ни слова больше! – Он схватил ее за руку и потащил к выходу.

Глава 14

Дни мчались по проселочной дороге со скоростью, превышавшей тридцать миль в час. – Не понимаю, – сказала она. – Ты все время уговаривал меня пойти в участок для допроса, а когда я пришла, практически похитил меня, чтобы заткнуть мне рот. Да еще и отослал моего телохранителя.

– Теперь я твой телохранитель. Я защищаю тебя от себя самой.

Он замедлил скорость, свернул на очередную проселочную дорогу – еще более узкую.

– Макс, куда мы едем?

Он немного сбросил скорость и махнул рукой вперед. Деревья расступились, сменившись широким пространством расчищенной земли. А на вершине холма стоял внушительный с виду бревенчатый дом с башенками. Посередине фасада красовалась большая стеклянная вставка в форме буквы «А»; широкая крытая терраса, судя по всему, шла по периметру дома. Современная крыша радовала глаз разными плоскостями.

Он остановился у крыльца и заглушил мотор.

– Твой? – удивилась Бекс.

– Да. Пошли скорее – гроза начинается.

Бекс посмотрела на темные тучи, почти затянувшие небо. Едва она распахнула дверцу, как Макс обежал пикап и протянул ей руки, готовясь ее подхватить. Бекс положила руки ему на плечи; он поставил ее на землю и поспешил отойти, стараясь не думать о том, как приятно снова держать ее в объятиях.

– Я и сама могла бы спрыгнуть, – сказала она, указав на ступеньку.

– Знаю. – Он пропустил ее, а сам стал подниматься следом.

Она остановилась у стеклянной двери, вделанной в А-образную стеклянную панель, которая позволяла заглянуть в просторный двухъярусный холл и гостиную. В задней стене тоже имелась застекленная панель, за ней открывался захватывающий дух вид на озеро.

– Какой невероятный дом! И вид просто потрясающий.

– Мне нравится, – скромно заметил он, отпирая дверь и пропуская ее вперед.

– Нравится? Да здесь просто рай! – Бекс любовалась теплыми золотистыми оттенками бревенчатых стен, высоким потолком с массивными балками. В центре холла с потолка на тяжелой цепи свисала круглая люстра, украшенная оленьими рогами. Мебель была обита темно-коричневой кожей с металлическими заклепками. Зону отдыха в центре занимали массивные столы с деревянными столешницами и кофейный столик; вокруг них оставалось еще много свободного места. Обстановка в доме отличалась элегантной простотой.

После того как он помог ей снять куртку и повесил ее на крючок у двери, Бекс заметила:

– Этот дом тебе подходит. Ты воплотил в жизнь все свои мечты – служишь в полиции, купил большой участок земли не в центре города. Рада за тебя.

– А ты воплотила в жизнь свои мечты?

Единственная мечта, какая у нее была, заключалась в том, чтобы прожить жизнь с ним.

Бекс подошла к задней стеклянной панели и стала смотреть на озеро. Ветер взбивал на его поверхности белые барашки.

Услышав позвякивание стекла, она обернулась через плечо. Макс стоял у встроенного бара и разливал напитки.

Он подошел к ней и протянул бокал:

– Вот, расслабься, как в старые времена. Ты по-прежнему любишь бурбон с колой?

– Да. Хотя, когда мы впервые попробовали эту смесь, я по закону еще не имела права пить спиртные напитки.

Он склонился к ней, посмотрел ей в лицо.

– Тогда мы делали много того, чего не имели права делать по закону. Если бы наши родители узнали, они бы пришли в ярость.

Она чуть не подавилась, закашлялась и делано улыбнулась.

– Мама убила бы меня, если бы узнала, что половину ночей, которые я будто бы проводила у подруги, на самом деле была с тобой.

Он удивленно поднял брови.

– Ты в самом деле думаешь, что твоя мама ничего не подозревала? Да я практически жил у вас в доме, мы проводили вместе столько времени! Ты думаешь, она не догадывалась, что ты все остальное время ускользала из дому, чтобы побыть со мной?

Бекс пожала плечами:

– Наверное, она все знала, только закрывала глаза. Она любила тебя как сына, которого у нее не было. Ты расположил ее к себе так же, как расположил… – Она замолчала и покачала головой.

– Так же, как тебя? – закончил за нее Макс.

Она кивнула. Какой смысл отрицать очевидное? Она любит его с тринадцати лет. Или даже с двенадцати.

Не сводя с нее взгляда, он сделал глоток бурбона. Взял у нее бокал и поставил на каминную полку. Потом очень медленно наклонился, словно давал ей шанс отвернуться, и поцеловал.

Бекс закрыла глаза, тая от его близости; руки, словно сами собой, скользнули вверх по его груди и обвили шею. Он обхватил ладонью ее затылок; другая его рука ласкала ее спину.

Она первая прервала поцелуй и вырвалась из его объятий. Потом испуганно усмехнулась и снова взяла свой бокал.

– Тебе придется признаться какой-нибудь из твоих практиканток, что ты целовал меня? Не хотелось бы разбивать счастливую пару, – сказала она и допила содержимое бокала одним глотком.

– Я бы не стал целовать тебя, если бы сейчас встречался с другой, – сухо ответил он.

Она перешла в кухню, отделенную от столовой черным островком с гранитной столешницей. Ополоснув бокал, поставила его на полочку для сушки.

– Не надо было мыть посуду, – негромко произнес он.

Она пожала плечами, подошла к креслу с высокой спинкой, уселась в него, сбросив кожаные мокасины, и подобрала под себя ноги.

– И тебе не нужно было привозить меня сюда, чтобы поговорить. Я вполне могла все рассказать и в участке.

Он поставил бокал на кофейный столик и сел на край дивана.

– И призналась в том, чего не совершала, думая, что таким образом защищаешь меня?

Она покачала головой:

– Нет, Макс. Чтобы защитить тебя, я признаюсь в том, что я совершила. Я виновна. Я убила Бобби Колдуэлла.

Глава 15

– Я тебе не верю, – сказал Макс.

Бекс посмотрела на него в упор. – Мне казалось, ты удивишься, возмутишься или… испытаешь хоть что-нибудь, когда я наконец признаюсь. Я не ожидала, что ты не поверишь, но это правда.

– Я верю в то, что ты веришь, будто убила его. О чем-то подобном я давно подозревал. Теперь понятно, почему ты отказывалась меня видеть, когда шеф Торнтон посадил тебя в камеру. И почему ты при первой возможности уехала из города, и почему так долго не возвращалась. Но думаю ли я, что ты в самом деле совершила убийство? Ни в коем случае!

Она вцепилась в подлокотник кресла.

– Значит… мне все просто привиделось? Что ты за полицейский? Подозреваемая признается в преступлении, а ты отказываешься верить.

Он глубоко вздохнул.

– Бекс, после того, как ты в ту ночь ушла от меня, с тобой случилось что-то ужасное. Наверное, Бобби снова начал к тебе приставать, может быть, куда-то тебя заманил или затащил в свой домик. Он пытался тебя изнасиловать, может быть, даже изнасиловал…

– Нет! – Она покачала головой.

Он стиснул челюсти и кивнул, выдохнув с облегчением.

– Но он напал на тебя. И ты дала сдачи. Если он в результате умер, это была самозащита, а не убийство.

Она вскочила и принялась расхаживать взад-вперед.

– Все не так просто! – Она принялась растирать предплечья. – Да, в ту ночь Бобби обманом заманил меня в свой домик. Да, он напал на меня и я… дала сдачи. Я не собиралась его убивать, но убила. – Она остановилась. – Самозащита? – Она с горечью рассмеялась. – Конечно, я защищалась! Но кто бы мне поверил?

– Я бы тебе поверил. Я тебе верю! Я бы тебе помог, если бы ты дала мне такую возможность!

– И все бы закончилось тем, что ты поставил бы крест на своей мечте стать полицейским. Торнтон не забыл бы, что ты встал на мою сторону. Уверяю тебя, он считает меня убийцей и считал так еще тогда.

– Все потому, что ты отмалчивалась. Ты отказалась сказать хоть слово в свою защиту!

– Я не могла. Ты ведь знаешь, как все было. Бобби преследовал меня и превратил мою жизнь в ад. Но ему хватало ума не приставать ко мне при свидетелях! Он всех заставил верить в то, что я сошла с ума и выдумываю о нем небылицы. Его отец первым представил бы дело так, словно это я заманила его в домик! И он сказал бы, что я хотела его убить за то, что он выставил меня дурой. Он был богат и слеп, когда дело касалось Бобби. Я бы отправилась в тюрьму до конца жизни. Вот почему я ничего не могла никому сказать. Моя единственная надежда не попасть в тюрьму заключалась в том, чтобы держать рот на замке и надеяться, что у суда не будет доказательств для того, чтобы предъявить мне обвинения.

– Тогда зачем признаваться сейчас?

– Сам знаешь, зачем. Кто-то – возможно, отец Бобби – пытается воскресить прошлое и заставить меня взглянуть правде в глаза. Если я не…

– Они убьют меня? Боже правый, Бекс, я полицейский! Я могу за себя постоять. Не желаю, чтобы ты из-за меня становилась жертвенным агнцем, тем более что ты невиновна.

Она скрестила руки на груди.

– Невиновна ли я, если радовалась, что он умер? А я радовалась! Ужасно звучит. Конечно, грешно радоваться, что кто-то расстался с жизнью. Но Бобби был больным… и испорченным.

И я знаю, что, не умри он в ту ночь, рано или поздно он убил бы меня.

Макс подошел к ней, положил руки ей на плечи и развернул лицом к себе.

– Тебе не из-за чего чувствовать себя виноватой. Оглядываясь назад, при моем нынешнем опыте, я не сомневаюсь, что ты права. Рано или поздно он убил бы тебя – или попытался. Но я бы защитил тебя, Бекс. Если бы ты дала мне такую возможность!

Она смахнула слезы, которые вдруг навернулись на глаза.

– Я же сказала, что все не так просто. И никогда не было просто.

Он поднял ее подбородок.

– Потому что ты хотела защитить меня. Неужели ты не понимаешь, что это я должен тебя защищать?

Она покачала головой. Макс не прав. Подручные отца Бобби не один раз избивали его в тот ужасный год, когда Бобби ее преследовал. Она боялась, что рано или поздно они его просто убьют. И все потому, что она каким-то образом привлекла к себе внимание такого типа, как Бобби.

– Бекс, – негромко сказал он, но в его голосе звучали стальные нотки. Бессмысленно вспоминать это сейчас. Тогда ты сбежала из города. В глазах большинства твой отъезд подтверждал твою виновность. Прошло много лет, и сейчас трудно доказать, что ты действовала в пределах необходимой самообороны. Поэтому тебе лучше помалкивать. Никаких признаний!

Она покачала головой:

– Мы с тобой оба понимаем, что я не могу вернуться в Ноксвилл и притвориться, будто ничего не случилось. Как только я приехала в Дести-ни, вокруг меня что-то завертелось. И кто бы за всем ни стоял, мистер Колдуэлл или кто-то другой, они так просто не остановятся.

– Ладно. Тогда нам остается одно. Мы должны сами расследовать смерть Бобби Колдуэлла и найти доказательства твоей невиновности! Тогда, и только тогда, мы пойдем к шефу и изложим наше дело. Подожди меня здесь. Я сейчас вернусь.

Он вышел, но через минуту вернулся. В руках у него был с виду такой же толстый коричневый конверт, какой он привозил к ней домой вчера ночью. Кроме того, он прихватил линованный блокнот и ручку.

Макс положил блокнот, ручку и папку на кофейный стол. Присев на край дивана, он раскрыл папку и стал листать. Найдя то, что искал, постучал по странице.

– Я попросил подробный график с указанием того, кто где находился, когда умер Бобби. Здесь указано, что все делали весь день до конкретного времени и позже, когда Дикон и его отец нашли труп. За много лет я не раз перечитывал материалы дела.

Она удивленно посмотрела на него.

– Зачем ты перечитывал материалы дела?

– Моя любимая сбежала. А ты как думаешь?

Она поежилась от горечи в его голосе.

– Мне очень жаль, Макс. Мне правда очень жаль.

– Хочешь сказать, если бы все могло повториться, ты не сказала бы мне «нет», когда я в ту ночь попросил тебя стать моей женой?

– Этого я не говорила.

– Вот именно. Значит, на самом деле не так уж тебе и жаль.

– Если мы уже ссоримся, может быть, тебе лучше отвезти меня в участок? Чем скорее я во всем признаюсь, тем лучше.

Он ненадолго закрыл глаза, а потом покачал головой:

– Мы не ссоримся. Я… прости, Бекс. Прошло много лет, но, когда я увидел тебя, испытал огромное потрясение.

Она тяжело вздохнула и кивнула:

– Я тоже. Когда я с тобой, я никогда не знаю, что сказать, чтобы не обидеть тебя. Вот почему я не навестила твоих родителей, когда приехала в Дестини. Я не хотела рисковать; не хотела встречаться с тобой после того, как у нас все закончилось.

Он недоверчиво посмотрел на нее.

– Ты хотела увидеться с моими родными, но… Неужели ты нарочно выбирала маршруты, чтобы не встретиться со мной?

– Ну вот, опять. Что ни скажу, все не так. Пожалуйста, Макс, отвези меня обратно в город! Здесь нам друг от друга ничего хорошего ждать не приходится.

– Сядь, Бекс!

Горечь в его голосе заставила ее сесть, не успела она сообразить, что делает. Тут же разозлившись на себя за то, что слушает его приказы, она вскочила и зашагала к двери.

Он схватил ее за руку.

– Бекс!

– Нет! – Она дернула руку, но он крепко держал ее. Слезы жгли ей глаза. – Макс, прекрати! Ты не имеешь права указывать мне, что делать, или не пускать меня, если я хочу уйти. Ведь он поступал так же. Зажимал меня в темных углах в школе, подкарауливал на нашем дворе, если мамы не было дома. И запугивал меня, пользовался тем, что он сильнее, чтобы заставить сделать то, что он хотел. Он хватал меня за руку так же, как ты сейчас!

Глаза его расширились, и он, побледнев, немедленно выпустил ее.

– Бекс, бог ты мой… Прости меня! Я не подумал о том… что тебе пришлось пережить. – Он поднял руки вверх и отступил на шаг. – Я не стану мешать тебе уйти. Но прошу тебя, подумай о том, что ты делаешь. Я хочу тебе помочь! – Он затравленно посмотрел на нее. – Тогда мне не удалось тебя защитить, как я ни старался. Но теперь я взрослый мужчина. И прекрасно понимаю, что делаю. Позволь мне защитить тебя сейчас.

Завибрировал его телефон. Нахмурившись, он посмотрел на экран и нажал кнопку «Отклонить вызов».

– Бекс! Ты позволишь тебе помочь?

Ей невыносимо было видеть боль в его глазах, слышать боль в его голосе. Она всегда как будто только и делала, что причиняла ему боль. Что случится, если она ответит «да»?

Но она не могла ответить ему «да», как бы его ни любила. Потому что Бобби угрожал: если она не достанется ему, не достанется никому. И она ему верила. Бобби заявил, что убьет Макса, если она согласится выйти за него замуж.

– Прости, – сказала она. – Мне не следовало говорить… о Бобби, а ты… это было жестоко. Кроме того, это неправда. Я ведь знаю, что ты ни за что не сделаешь мне больно. Более порядочного человека, чем ты, я не знаю.

Он натянуто улыбнулся.

– Не знаю насчет порядочности. Зато знаю другое: я хочу тебе помочь. Бекс, ты мне позволишь?

Она медленно кивнула:

– Если можно… Что мне нужно сделать?

– Нужно, чтобы ты подробно рассказала, что ты делала в тот день, когда умер Бобби Колдуэлл, с того момента, как ты проснулась, и до часа ночи, когда за тобой приехали полицейские. – Он взял линованный блокнот и ручку и выжидательно посмотрел на нее.

– Но ведь… ты и так почти все знаешь. В тот вечер мы с тобой были вместе примерно до девяти тридцати.

– Рассказывай все! С того момента, как ты проснулась.

Бекс глубоко вздохнула и села рядом с ним, поджав под себя ноги.

– Меня разбудила мама… она часто меня будила. Я никогда не была ранней пташкой. Но тогда… был день моего рождения, к тому же суббота, и она понимала, что я не захочу пропустить ни минуты такого дня. У нас было много планов.

– У кого «у нас»?

– У нас с мамой. А потом… у нас с тобой. – Она откашлялась. – Мы с тобой должны были встретиться позже.

Он помедлил, а потом сказал:

– Продолжай.

Она рассказала, как они с мамой поехали за покупками, зашли в маникюрный салон, чтобы сделать маникюр, а в последнюю минуту решили разориться и на педикюр. Ее мама была учительницей на пенсии. Бекс родилась поздно, когда родители уже не надеялись на ребенка. Поэтому у нее было много свободного времени, но не очень много денег. Но она обещала Бекс, что в день ее восемнадцатилетия они сделают что-нибудь интересное; весь год она откладывала деньги. Хотела порадовать дочь.

Макс положил руку на плечи Бекс и притянул ее к себе.

– Мне так жаль твою маму.

– Спасибо. Я рада, что ты приходил к ней. Она… часто о тебе рассказывала. Она тебя очень любила.

Он сжал ей плечи.

– Может, хочешь прерваться?

– Нет. – Она вытерла глаза. – Хочу поскорее со всем покончить. – И она продолжила рассказ о том, что они делали с мамой в тот день. Купили одинаковые сумочки ручной работы в одном из магазинчиков в центре. Пообедали в соседнем городке в любимом ресторане, где подавали блюда из морепродуктов, дома пили чай с клубничным пирогом, который мама испекла. – Потом она поцеловала меня, мы обнялись, и она дала мне ключи от своей машины, чтобы я поехала к тебе.

– Примерно во сколько ты вышла из дому?

– В половине восьмого, плюс-минус. Я поехала прямо к амбару на краю владений Колдуэллов; он совсем близко от того места, где начинается земля твоего отца. Ты уже ждал меня там.

Он рассеянно гладил ее по плечу.

Она шмыгнула носом; глаза снова наполнились слезами.

– Тогда у нас случился самый романтический вечер… Ты обо всем позаботился. Устлал весь пол свежим сеном; привез одеяла и подушки. Зажег фонарики…

Он рассмеялся:

– Нам повезло, что мы не сгорели заживо – у нас было столько горючего! Не знаю, чем я думал.

– Ты хотел, чтобы мое восемнадцатилетие было идеальным. Так оно и было. И твое предложение… Макс, мне так жаль, что я все испортила.

Он убрал руку с ее плеча и что-то записал в блокноте, как будто она вовсе и не сказала о том, что погубила их будущее. Но по тому, как он напрягся, она поняла, – воспоминания действуют и на него.

– Мы вышли одновременно, – сказал он. – Ты поехала в машине твоей мамы, я потопал домой пешком через поле. Было около половины десятого. На следующий день мне нужно было рано встать, чтобы отец помог мне перебрать карбюратор в развалюхе, которую мы вместе ремонтировали. Но ведь ты не поехала прямо домой, да? Позже в тот же вечер тебя видели в городе. С Бобби.

Он почувствовал, как она застыла.

– Я не была с Бобби. Я никогда… по своей воле никуда не ходила с Бобби. Ни разу!

Он приподнял ее подбородок.

– Мне можешь не рассказывать. Я знаю, как он был одержим тобой. Я не один раз дрался с ним и с охранниками его папаши, пытаясь убедить его оставить тебя в покое. Он был больным на голову и преследовал тебя. Но из-за дурацких законов Торнтон ничего не мог сделать, пока Бобби не перешел черту и не причинил тебе настоящего вреда. Отстой, настоящий отстой. Но тогда было именно так.

Слезы жгли ей глаза; она вздохнула.

– Знаю… Извини.

– Бекс, прекрати извиняться. Давай оба перестанем причинять друг другу боль и поскорее покончим с делом. Хорошо?

– Хорошо, – кивнула она.

Темнеющее небо вспорола вспышка молнии. Озеро за домом забурлило. Бекс подумала о реке, которая протекала за владениями Колдуэллов между высокими утесами. От дома Колдуэллов реку отделяла роща. На те утесы они с Максом и другими ребятами влезали много раз, пока работники, которые служили и охранниками Роберта Колдуэлла, не прогнали их с ружьями.

Бекс не понимала, почему старик Колдуэлл окружает себя головорезами. Правда, однажды он пережил нашествие вандалов, кто-то разрисовал краской его амбары непристойными рисунками. Колдуэлл отнес в полицию запись со скрытых камер. Злоумышленниками оказались подростки, их отправили в колонию для малолетних преступников.

– Продолжай, – велел Макс. – Ты вышла из амбара в девять тридцать. И что потом?

– Когда я вошла в дом…

– Ты поехала прямо домой?

– Да.

– В котором часу ты туда попала?

– От амбара я сразу поехала домой; дорога заняла минут пятнадцать. И я пробыла дома всего несколько минут, наверное, до десяти. У мамы начинался приступ мигрени. А у нее закончились таблетки. Я снова села в машину и поехала в город, в единственный круглосуточный магазин, на углу Мейпл-стрит и Пятой.

– К «Смиту».

– Да… Помню, я еще посмотрела на большие часы над входом; было десять двадцать две.

– Точно десять двадцать две?

Она кивнула.

– Почему ты так уверена? – Он записал время.

– Помню, я еще сказала себе: если со мной в эту ночь произойдет что-то ужасное, я смогу сказать полиции, что это случилось в десять двадцать две.

– Почему ты так подумала? – Он посмотрел на нее в упор.

– Потому что именно тогда в магазин вошел Бобби.

Глава 16

– Он стал приставать ко мне, как обычно. Хватал за руку, прижимался… Макс перестал писать и так сжал ручку, что побелели костяшки пальцев.

– В магазине был еще кто-нибудь?

– Продавец. Не знаю, как его зовут. Ах да, и Марша.

– Марша Ноллс?

Она кивнула:

– Она, как обычно, везде таскалась за Бобби. А он не обращал на нее внимания и приставал ко мне. Я велела ему оставить меня в покое и побежала к прилавку, чтобы купить маме таблетки.

Расплатившись, я выбежала к машине и уехала.

– Где в это время были Бобби и Марша?

– Марша вышла вскоре после меня и уехала на своей машине. Помню, она остановилась за мной на светофоре и показала мне средний палец.

Как вышел Бобби, я не видела. Не знаю, куда он после этого пошел.

– Ты поехала прямо домой?

Она покачала головой:

– Нет. Я поняла, что бензин почти закончился, и испугалась, что мне не хватит до дома, поэтому заехала на заправку.

– Тебя там кто-нибудь видел?

– Если здесь материалы дела, – Бекс указала на конверт с документами, – разве ты не знаешь остального? Не сомневаюсь, твой начальник велел своим прочесать весь город и установить, где и когда находились подозреваемые. А поскольку я была подозреваемой номер один, ты, наверное, знаешь, сколько галлонов бензина я купила и как за него расплатилась.

– Я знаю, что ты заезжала в магазин и на заправку. Но не знал, что Бобби к тебе приставал.

И не знал, что в магазине была Марша. Послушай, я вовсе не проявляю жестокость, заставляя тебя вспомнить каждый свой шаг. Я просто хочу убедиться, что мы ничего не пропустили. Понимаешь?

– Понимаю.

– Итак, ты заправилась и вошла внутрь, чтобы расплатиться?

– Да. Я не взяла мамину кредитку; не думала, что понадобится бензин. К счастью, у меня в сумке нашлись деньги: я подрабатывала бебиситтером. Ну да, чтобы расплатиться, мне пришлось войти внутрь. В ту ночь работал мистер Олверсон. Он там даже сейчас. Я видела его на прошлой неделе.

Губы Макса дернулись в полуулыбке.

– Он считает заправку своей вотчиной. Ты долго пробыла внутри?

– Нет. Минут пять, не больше. Я поехала домой, дала маме таблетки, уложила ее. Я сама собиралась лечь, когда услышала, как в дверь тихо постучали. За дверью никого не оказалось, но кто-то подсунул мне записку.

– Записку, от кого?

– От тебя.

– От меня?! – Он резко вскинул голову. – Я не посылал тебе никакой записки!

– Теперь-то я, конечно, это понимаю. Предположительно записку привез кто-то из твоих друзей. В ней говорилось, что твой отец злится на тебя за что-то и отобрал у тебя телефон. Но тебе очень нужно поговорить со мной и время не ждет. Я решила: ты еще злишься, потому что я тебе отказала, а потом забеспокоилась: вдруг что-то случилось? Вдруг ты в беде? В записке ты просил встретиться с тобой в домике на земле Колдуэллов. Там была даже маленькая карта, нарисованная от руки.

– Тебе не показалось это странным? Ты не подумала позвонить мне?

– С чего бы? У меня не было оснований не верить записке, а там утверждалось, что отец отобрал у тебя телефон. Мы с тобой много раз встречались в амбаре на границе владений Колдуэллов. Я решила, что, гуляя по земле соседей, ты наткнулся на домик. Он тоже находится рядом с владениями твоего отца, и мы можем там встретиться, не рискуя, что нас поймают. Я обрадовалась возможности все загладить. Мне не хотелось, чтобы ты меня ненавидел.

– Бекс, я ни за что не смог бы возненавидеть тебя. Насколько я понимаю, речь идет о том домике, где позже нашли тело Бобби?

Она кивнула.

– Пожалуйста, скажи, что ты сохранила записку!

– Она была у меня, когда я вошла в домик. А когда выходила, ее уже не было.

– Я не видел ее в списке улик…

– Знаю одно: когда я туда вошла, записка лежала у меня в кармане. А позже ее не было. Наверное, ее забрал Бобби.

Он положил ручку и блокнот на стол и повернулся к ней лицом.

– Расскажи все точно, как ты запомнила.

– Как только я вошла в пристройку, сразу поняла, что меня обманули. Ты не ждал меня. От домика до дома твоих родителей совсем недалеко, значит, я не могла успеть туда раньше тебя. Я развернулась и увидела Бобби. Он закрыл дверь и ухмыльнулся, как идиот… Только идиоткой-то оказалась я. – Она стиснула кулаки.

– Что было дальше?

Бекс закрыла глаза, жалея, что не может без труда прогнать страшные картины.

– Он швырнул меня на пол и… и лег на меня. Обхватил мое лицо и поцеловал меня. Когда я попыталась его укусить, он сдавил мне подбородок так, что я закричала. Больше я не пыталась его укусить. Это было ужасно. Он разорвал на мне блузку, и пуговицы разлетелись по полу. У него был нож. Он срезал с меня бюстгальтер. А потом… потом он… – Она покачала головой. Она не могла рассказать Максу, что он с ней сделал, как он поднес к ней нож и впился губами в ее губы, которые совсем недавно целовал Макс. Он как будто стер, уничтожил все хорошее, что было у них с Максом до того, как Макс сделал ей предложение. После Бобби прекрасное стало безобразным.

– Раньше, у тебя дома, когда я задавал тебе вопросы, ты сказала, что он тебя не изнасиловал. Это правда? – На последнем слове его голос дрогнул, и Бекс поняла: ему сейчас так же тяжело, как и ей.

– Он не… не проник в меня. После того, как он сорвал с меня одежду и уже собирался… а я понимала, что не смогу жить, если он это сделает. Я не могла согнуть колени и лягнуть его, поэтому я… – Ее передернуло. – Я схватила его… там… и сдавила изо всех сил. Он завопил и скатился с меня. Я с трудом встала на ноги; он грязно ругался, обзывал меня. Когда я была на пороге, он догнал меня и схватил за волосы. Дернул назад. Помню, я размахивала руками и искала что-нибудь… что угодно… лишь бы ему помешать. И я не глядя схватила что-то с полки. Позже я поняла, что это была пустая винная бутылка. Наверное, в домик и раньше заходили компании. Я замахнулась изо всех сил и ударила… Услышала глухой стук, и меня затошнило. И… и он повалился на пол. Мертвый.

По ее лицу градом лились слезы.

– Я собрала одежду, поискала пуговицы, не нашла последнюю, но не могла там оставаться, побежала к машине и поехала домой. Вот почему мама не хотела, чтобы я в чем-то сознавалась. Она поняла, что я сделала, когда увидела меня в разорванной одежде. Она сожгла ее в камине. Пропылесосила салон машины, отмыла его – на всякий случай, если я привезла на себе улику. И мешок от пылесоса она тоже сожгла, и бумажные полотенца – все. И заставила меня поклясться, что я ничего, ни слова не скажу в полиции.

Бекс уже рыдала в голос, хотя и ненавидела себя за эти слезы. Она не заметила, как Макс оказался перед ней; он опустился на пол на колени, отнял ее руки от лица и посмотрел на нее снизу вверх.

– Ты совершенно уверена, что рассказала мне все о той ночи? Ты ничего не пропустила?

– Пропустила только ужасные вещи, которые он делал с моим телом перед тем, как попытался меня изнасиловать. Нет, Макс. Мне больше нечего рассказать. Я его убила. Не хотела убивать, но убила. И мы с мамой так боялись что-нибудь сказать, потому что я часто жаловалась на Бобби. А его отец всегда делал так, что жалобы отметали. Все знали, как я его ненавижу. Мне бы ни за что не поверили; я бы не смогла тягаться с отцом Бобби. – Дрожа всем телом, она вздохнула. – Когда я сидела в камере, после того, как твой начальник меня туда посадил, у меня появилось много времени подумать о том, что случилось. И я поняла, что мы с мамой приняли неправильное решение. Может быть, если бы мы сразу позвонили в полицию и не жгли мою одежду, все бы поняли, что я защищалась. Может быть, но не обязательно. Но к тому времени мы уже уничтожили улики. Даже тогда я понимала, что это неправильно, незаконно и усугубляет мою вину. Но я не могла сказать твоему начальнику, что произошло на самом деле. Он бы арестовал маму за то, что она помогла мне скрыть случившееся.

Судя по его взгляду – он словно прожигал ее насквозь – она поняла: его следующий вопрос ей не понравится.

– Бекс, когда тебя посадили в камеру, ты отказалась от свидания со мной. Ты сказала – потому, что ты хотела меня защитить. Потому, что беспокоилась, что свидание с тобой повредит моей будущей карьере. Хотя, возможно, я и не согласен с твоим решением, я его вполне понимаю. В таком возрасте – а мы были очень молоды – многое выглядело по-другому. Но после того, как Торнтон выпустил тебя из-за недостаточности улик, ты уехала из города. И не возвращалась десять лет. Почему ты за все это время ни разу мне не позвонила?

Этого вопроса она ждала и боялась с тех пор, как вернулась в Дестини. Вот одна из главных причин, почему она не хотела с ним встречаться.

– Ты ведь тоже мне не звонил!

Макс поднял брови.

– Капитан Торнтон с твоих слов передал, что ты больше не желаешь меня видеть. Я с уважением отнесся к твоему желанию, пусть даже и не понял его.

Она отвернулась.

– Бекс! Почему?

Она зажмурилась, глубоко вздохнула, стараясь проглотить подступивший к горлу ком. Потом посмотрела на него.

– Одно наложилось на другое. После того, что в ту ночь случилось с Бобби, я понимала: если я снова пущу тебя в свою жизнь, ты сделаешь все, что можешь, чтобы защитить меня. Если я заговорю с тобой, то расскажу тебе, что я сделала и что сделала моя мама, чтобы помочь мне. Тогда ты станешь соучастником в сокрытии правды и погубишь будущую карьеру. Я уехала из города, надеясь, что со временем все уляжется; что мистер Колдуэлл перестанет требовать моего ареста. Мама держала меня в курсе дела; я знала, что после моего отъезда все стало еще хуже. Долго, очень долго мистер Колдуэлл давил и давил на Торнтона, чтобы тот нашел и арестовал меня.

Макс медленно кивнул:

– Ты права. Он словно обезумел; почти целый год ходил в участок каждый день и требовал, чтобы ему подали твою голову на серебряном блюде.

– Знаю. К тому времени я обосновалась в Ноксвилле и начала жизнь заново. Занялась антиквариатом. Мне легче было совсем не думать о Дестини и о том, почему я оттуда сбежала.

– В том числе и обо мне?

У нее задрожали губы.

– Да… В том числе и о тебе. Мне больно было думать о тебе. Ты напоминал обо всем, чего я лишилась. Легче было затолкать тебя в подсознание. И постараться больше не вспоминать.

Он поморщился. А что он от нее ожидал? Бекс любила его всем сердцем, но потеряла все в ту ночь, когда умер Бобби Колдуэлл. И пережить такую потерю она могла единственным способом: начать все сначала.

После долгой паузы Макс снова стал деловитым, сосредоточенным детективом. В его взгляде больше не было прежней теплоты. Он снова задавал ей вопросы.

Наконец, ответив на очередной его вопрос, она сказала:

– Это настоящий кошмар.

– У меня остался всего один вопрос. – Ты не помнишь, было ли на Бобби в ту ночь его кольцо?

– Ты имеешь в виду огромный перстень с бриллиантами, который отец подарил ему как часть наследства? Он еще хвастал им в школе?

– Да, именно.

– Конечно. Он зацепился за мои волосы, когда Бобби меня схватил. Вырвал мне прядь волос с корнем… Во всяком случае, мне так показалось.

– Ты взяла кольцо с собой, когда уходила?

– Нет. Жаль, что я об этом не подумала. Наверное, на нем остались следы моей ДНК. Вот еще одна причина для того, чтобы не сотрудничать с полицией. Зачем? Наверное, вы его нашли и хотите, чтобы я сдала тест на ДНК для сравнения?

– Кольцо не нашли. – Он покачал головой.

Бекс нахмурилась.

– Погоди… Не может быть! Кольцо точно было на нем.

– Ты сказала, что ударила его по голове винной бутылкой?

– Да. Такая синяя бутылка… Не помню, что было написано на ярлыке.

– Что ты сделала с бутылкой?

Она снова нахмурилась.

– После того, как ударила его? Ничего. Я ведь уже рассказала тебе, что было потом.

– Пожалуйста, расскажи еще. Ты забрала бутылку с собой?

– Нет. Я ничего не взяла, кроме пуговиц с блузки – которые мне удалось найти. Записка, которая лежала у меня в кармане, пропала. Наверное, когда Бобби… меня лапал, он ее выхватил, ведь она доказывала, что он заманил меня туда. Перед уходом я не искала ее, потому что не знала, что записка пропала.

– Ты убирала в домике?

– Я ведь только что тебе сказала! Я только собрала пуговицы!

– Бекс, это очень важно. Ответь, пожалуйста: ты убирала в домике?

– Нет! Я была в таком состоянии, что даже думать ни о чем подобном не могла. Я подобрала с пола пуговицы, которые нашла, схватила одежду и… убежала в рощу, где оставила мамину машину.

– Ты точно помнишь эти подробности? Ты все мне рассказала?

– Та ночь вот уже десять лет снится мне в страшных снах! Да, я все рассказала.

– Бекс, если ты говоришь правду…

– Я говорю правду. Клянусь!

– Если ты уверена, что рассказала мне все, я тоже кое в чем уверен. Ты совершенно точно не убивала Бобби Колдуэлла.

Глава 17

Бекс недоверчиво посмотрела на Макса.

– Только не говори обычные полицейские банальности. Не нужно трепа. Уверяю тебя, это не имеет никакого значения. Сейчас мне поверят не больше, чем поверили бы еще тогда. Меня посадят в тюрьму, так что пора привыкать.

– Никакие это не банальности. Ты не убивала Бобби!

– О чем ты? – Она нахмурилась.

– Когда ты вышла из домика, Бобби Колдуэлл был вполне жив.

– Но… полицейские нашли его труп пару часов спустя, когда отец и брат пошли его искать.

– Да. Но ты самое большее – вырубила его на несколько минут. Умер он не от твоего удара бутылкой по голове. Бобби умер от внутреннего кровотечения и разрыва селезенки.

– Н-не понимаю… Как такое возможно? Когда я его ударила, он упал и так сильно ударился, что у него разорвалась селезенка?

Макс покачал головой:

– Нет. От такого падения он бы не умер. Кто-то нанес ему несколько ударов по пояснице и животу. Его били чем-то вроде бейсбольной биты. Коронер насчитал не менее дюжины ударов. Перед уходом преступники сняли с него кольцо. О пропаже кольца заявил его отец. Он сказал, что Бобби никогда и никуда без него не ходил. Значит, после твоего ухода в домик вошел кто-то еще и убил его. Другого объяснения нет.

– Я его не убивала, – изумленно повторила Бекс.

– Да! Не убивала. – Его улыбка увяла. – Но сейчас, кроме твоего слова, у нас ничего нет. И, к сожалению, если ты расскажешь кому-то другому то, что ты только что рассказала мне, твои слова лишь подтвердят, что ты была на месте убийства.

Она недовольно выдохнула:

– Я уже не говорю, что у твоего босса наверняка есть улики, которые доказывают мою причастность! Наверное, он нашел пропавшую пуговицу. Наверное, там остались и мои волосы, и волокна с одежды, которую он разорвал.

– Нет. Ничего там нет. Вот одна из причин, почему Торнтону не удалось убедить судью подписать ордер на обыск твоего дома. В домике было девственно чисто. Как будто кто-то в ту ночь выскреб его сверху донизу. Не нашли и синей винной бутылки. Ни пуговицы, ни волос, ни волокон. Но и записки тоже не нашли.

– Зачем? Зачем кому-то забирать улики с места преступления? По-твоему, они видели, как я вошла в домик, и хотели… что, спасти меня от обвинения?

– Возможно. Скорее всего, убийцы просто хотели очистить все как можно лучше на тот случай, если какая-то улика укажет на них. По-моему, они воспользовались тем, что ты ненадолго вырубила Бобби, и решили его прикончить. Потом они прибрали за собой, чтобы никто не догадался, что его убили они.

Ее оживление заметно угасло.

– Значит, я все же виновна в его смерти! Бросила его там без сознания; он не способен был защищаться.

– Вот только не начинай чувствовать себя виновной в его смерти! Ты сама это раньше говорила. Бобби Колдуэлл был плохим человеком. Он был худшим видом подонка, он выслеживал женщин. Единственный, кого Бобби может винить в том, что случилось, – он сам.

– Что нам делать? – спросила она.

– Еще раз проверить твой рассказ с начала до конца.

– Что? Зачем?!

– Мне нужно знать все до мельчайших подробностей. Все, что ты помнишь. Кто-то – отец Бобби или кто-то другой – считает, что ты его убила. И они намерены заставить тебя признаться. Если ты можешь вспомнить что-нибудь еще о той ночи, что поможет мне тебя защитить и найти настоящего убийцу, значит, повторение твоего рассказа того стоит.

Макс не один раз переспрашивал ее о событиях того дня. Даже заставил вспомнить, что происходило с ней за неделю до смерти Бобби. Он пытался найти хоть какую-то зацепку, способную подсказать, кто еще желал смерти Бобби. Он сжалился над ней только ближе к вечеру, когда от голода у нее забурчало в животе. Но после того, как они с жадностью пообедали сэндвичами с ветчиной и сыром и картофельными чипсами, он вернулся к допросу:

– Что было после того, как Торнтон выпустил тебя из камеры?

Бекс лежала на диване, головой на декоративной подушке, закрыв лицо согнутой в локте рукой. «Безумный Макс», как она начала называть его про себя, сидел с ней рядом на краю кофейного столика и скрипел ручкой, записывая ее ответы на вопросы.

– А что могло произойти после того, как Торнтон меня выпустил? – устало спросила она, не убирая руки.

– Ты провела в городе еще две недели в окружении слухов; о тебе говорили ужасные вещи. И родственники Бобби осложняли тебе жизнь, требуя, чтобы Торнтон тебя арестовал.

– Ну, не все его родственники, – уточнила Бекс. – Только родители. – Она убрала руку и посмотрела на него. – Кстати, а почему его отец очутился в инвалидной коляске? И еще – после возвращения я еще ни разу не встретила в городе миссис Колдуэлл. Они что, попали в аварию?

– Хуже. Миссис Колдуэлл умерла от рака груди в начале этого года. Через несколько месяцев рак нашли и у него – остеосаркому. Его кости такие хрупкие, что однажды он шел по тротуару – просто шел! – и сломал шейку бедра. Вот почему сейчас он передвигается в инвалидной коляске. Говорят, ему недолго осталось жить; в лучшем случае, несколько месяцев. – Макс выпрямился и мрачно посмотрел куда-то вдаль.

– Макс! Что-то не так?

Он медленно покачал головой:

– Нет. Мне нужно позвонить. Подожди секунду. – Он схватил телефон и вбил номер. Через несколько секунд сказал: – Привет, Колби… Да, это я. Так и думал, что он взбесится. Поэтому и не отвечал на его звонки. Сейчас ничего не могу поделать, но, по-моему, я напал на след. Мне нужно кое о чем тебя спросить. Помнишь, когда миссис Колдуэлл лечили от рака… куда она обращалась? Ага, ясно… А мистер Колдуэлл получает химиотерапию в больнице… Но я никогда не спрашивал, в какой. Решил, что в Мэривилле. Но где… – Он покосился на Бекс и кивнул. – Ясно. Понял. Так я и думал. Блейку удалось что-нибудь узнать? А как твои допросы?

Через несколько минут он нажал отбой.

– Ну, – сказала Бекс, – ты объяснишь, что происходит?

Он улыбнулся.

– Я говорил с Колби. Он тоже входит в отряд спецназа и такой же детектив, как и я.

– Я знаю, кто такой Колби.

– Отлично! Так вот, он еще раз допросил двух налетчиков в больнице. Один из них, парень по имени Ленни, наконец признался, что видел того типа, который нанял их, чтобы они тебя похитили. С ним поработал наш художник; они составили фоторобот.

– Не может быть, чтобы им оказался Роберт Колдуэлл, раз он в инвалидной коляске! Он не может водить машину.

– Это и не Роберт. Но близко.

– Неужели Дикон? Он такой славный парень!

– Нет, не Дикон. Бандитов нанял один из телохранителей Колдуэлла-старшего. Но это не все. Наш новичок, Блейк, сумел разыскать машину, на которой тот ездил в Ноксвилл. Теперь можно доказать, что бандитов нанял именно он. Правда, вряд ли у самого телохранителя найдется столько денег… и мотив. Зато все это есть у его хозяина. Более того, Колдуэлл – папаша, а не Дикон – хорошо ориентируется в Ноксвилле, потому что почти весь прошлый год и он, и его жена лечились от рака именно там.

– Похоже, за всем действительно стоит он.

Макс с сомнением покачал головой:

– Пока я ни в чем не уверен до конца. Да, Колдуэлл-старший поручил телохранителю нанять налетчиков. Мы сумеем это доказать после того, как получим разрешение на инспекцию его банковских операций и проследим, куда он переводил деньги. Но какой у него мотив? Он считает, что ты убила его сына, и хочет, чтобы ты призналась. Он хочет, чтобы ты села в тюрьму, потому что считает тебя убийцей.

– Какие у нас еще есть подозреваемые? Мне все больше кажется, что пора снова обратить внимание на Маршу Ноллс.

– На Маршу? Но она была влюблена в Бобби. Зачем ей его убивать?

– Он-то не был в нее влюблен. Обращался с ней как с насекомым. Ты сама сказала, что в ту ночь видела ее в магазине с Бобби. Может быть, она следила за тобой, а ты не догадывалась. А после того, как ты выбежала из домика в разорванной одежде, она решила, что ты в самом деле его любовница. Она вполне могла так рассуждать; она злилась и ревновала. Вот и вошла в домик, чтобы выяснить отношения с Бобби. Когда она увидела, что он лежит без сознания, скорее всего, голый…

– Да… – У нее так пересохло в горле, что она едва могла говорить.

– Ясно. Он был голым, и она подумала, что он ей изменяет. И вот она хватает первое, что попадается ей под руку… В таких домиках на опушке леса держат много всяких орудий. И вот она достала из чулана бейсбольную биту или что-то вроде. Наверняка она наносила удары, пока он еще был без сознания; даже если бы он очнулся от боли, вряд ли сумел бы драться. – Макс достал телефон. – Чем больше я обо всем думаю, тем больше убеждаюсь, что только она могла убить Бобби. Попрошу Колби доставить ее в участок для допроса.

Через несколько минут он нажал отбой и положил телефон на столик.

– Ну ладно. Я запустил в движение все, что мог. Будем надеяться, что ребята нам помогут, добудут доказательства и раскроют дело.

Бекс с ужасом посмотрела на него, когда он снова взял ручку и линованный блокнот.

– Я думала, что мы только что раскрыли дело! Бобби убила Марша. А Колдуэлл-старший велел одному из своих подручных нанять головорезов, чтобы те заставили меня признаться. Зачем ты снова берешь свои орудия пытки?

– Нужно, чтобы ты вспомнила, что еще происходило в городе в течение двух недель после того, как Торнтон тебя выпустил. Мне нужно знать, с кем ты разговаривала и что они говорили. Возможно, ты заметила – или тебе показалось, – будто за тобой следят. Пока Колби не позвонит и не скажет, что Марша призналась в убийстве, я не намерен ослаблять бдительность. Надо понять, может, кто-то еще вел себя странно в те две недели.

Бекс застонала и снова легла.

Глава 18

Макс потер затылок, посмотрел через застекленную стену на крыльцо и на мрачное, грозовое небо над озером. Солнце давно село, но частые вспышки молнии освещали тяжелые облака, которые наползали весь день и предвещали дождь. Он решил, что гроза вот-вот разразится в полную силу.

У него за спиной послышалось легкое сопение, обернувшись, он увидел, что Бекс заснула на диване, пока он на несколько минут отходил, чтобы размять ноги. У него потеплело на душе – такую милую картинку она собой представляла. Но ему было грустно: любимая женщина недвусмысленно отказала ему десять лет назад, а потом вычеркнула его из своей жизни. Он-то ее не вычеркивал…

В самом начале он жалел себя и умолял ее мать сказать, куда уехала Бекс. Позже, став полицейским, Макс смог ее найти. Он даже поехал в Ноксвилл, решив выяснить с ней отношения. Хотел потребовать от нее объяснения. Но, когда он ее увидел, не смог ничего требовать, не смог даже подойти, чтобы спросить, почему она уехала, почему ни разу ему не позвонила. Он был так зол, что не смог бы объясниться связно.

Больше он в Ноксвилл не ездил. И почти убедил себя, что забыл ее, пока не наткнулся на нее в «Пигли-Вигли»… Злость, боль и презрение сразу всплыли на поверхность. А он-то считал, что разбитое сердце давно зажило.

Он подошел к дивану и посмотрел на нее. Горечь и тоска разъедали ему душу. Бекс. Его Бекс! Она навсегда осталась его любимой. Во многом он обвинял себя. Когда ей было трудно, он не сумел защитить, спасти ее.

По темным кругам у нее под глазами было видно, как она измучена. Но у него еще остались вопросы. Кроме того, Макс догадывался, что Торнтон приедет к нему с утра пораньше, требуя вернуться к работе и привезти с собой Бекс.

Со стороны Торнтон казался ворчливым питбулем. Да, он часто повышал голос и ворчал на подчиненных. Но он считал их своей семьей. Возможно, поэтому он простил Максу то, что он проигнорировал его приказ и уехал из участка вместе с Бекс. Макс прекрасно понимал: у него есть всего один день. Он не собирался переходить границы. В лучшем случае его отстранят от работы, а в худшем – уволят. А стать полицейским он хотел всегда, сколько себя помнил.

Но его самое большое, самое заветное желание сейчас лежало у него на диване. Какая же она красавица! Может быть, не в классическом смысле. Ноги коротковаты, рот широковат, круглое лицо – это всегда ее огорчало, особенно в средней школе, когда ее прозвали Бурундуком. В восьмом классе она чуть не заморила себя голодом, стараясь добиться худого, узкого лица, пока не заболела. Наконец ей пришлось признать: какой бы худой она ни была, лицо у нее так и останется круглым. Максу нравилось думать, что, возможно, здесь помог и он; он снова и снова повторял, какая она красивая, и наконец она ему поверила.

Он не лгал. Он правда видел в ней красоту, которую не замечали другие. Красота шла изнутри и сияла в ее ярких, любопытных, умных глазах. Шелковистые волосы, которые она безуспешно пыталась завивать, казались ему чудом, они были мягкими, как кроличья шерстка. Ноги, которые казались ей короткими, были идеально пропорциональными для ее фигуры. Она напоминала фею из диснеевского мультика. Не хватало только крылышек и волшебной палочки. А магией она и так владела, потому что буквально обворожила его.

Она тихо всхрапнула, что-то проворчала во сне и вытерла губы. Потом перевернулась на бок. И открыла глаза.

Макс присел, и их глаза оказались на одном уровне.

– Привет, красавица!

Она заморгала.

– Не называй меня так. Должно быть, я ужасно выгляжу. – Она закрыла лицо руками.

Он мягко отнял руки от ее лица и нежно поцеловал в губы.

Но она уперлась ладонями ему в грудь и поспешно села; потом прикрыла рот рукой и промямлила что-то неразборчивое.

– Мрм, – снова повторила она, не убирая руки.

Он наклонил голову.

– Мне, конечно, трудно гадать, но, по-моему, ты спрашиваешь, где ванная?

Она пылко закивала. Он протянул ей руку:

– Пойдем. Я как раз собирался продолжить расспросы, но позволю тебе передохнуть. Все равно от тебя в таком состоянии толку мало. Я покажу тебе гостевую комнату.

Она замялась, но потом все же дала ему руку и позволила поднять себя с дивана.

– Я только освежусь, а потом отвези меня, пожалуйста, домой.

– Предпочел бы, чтобы ты переночевала здесь.

– Почему? – Она нахмурилась.

– Если не считать того, что поднимается ветер и идет сухая гроза?

Она повернулась к окну.

– Как же я устала! Ничего не заметила.

– Даже если бы не было грозы, я бы все равно попросил тебя остаться. Тот, кто за тобой охотится, знает, где дом твоей мамы. Здесь я могу тебя защитить, если до этого дойдет дело.

Она растерла себе предплечья и кивнула:

– Логично. Спасибо. Очень тебе признательна.

– Не за что. Гостевая комната первая слева за гостиной. В ванной есть зубные щетки, шампунь и все, что тебе нужно. Моя комната рядом. Можешь взять какую-нибудь мою футболку.

– Спасибо. – Она взяла сумку со стола, но остановилась. – Макс!

Он вопросительно посмотрел на нее.

– Спасибо, – сказала она. – За все. Впервые, наверное, за целую вечность у меня появилась хоть какая-то надежда. Спасибо тебе.

– Бекс, ты всегда можешь на меня рассчитывать. Я буду рядом, что бы ни случилось.

Она удивленно посмотрела на него и скрылась в коридоре.

Макс глубоко вздохнул и направился в кухню. Они проговорили весь вечер, и он очень проголодался. Перекусив, вернулся в гостиную, чтобы выключить свет.

Он невольно улыбнулся, представив, как Бекс лежит посреди кровати в его футболке. Он замер посреди кухни, его улыбка увяла. Его футболки! Он держит их в верхнем ящике комода. Но это не все, что он там хранит!

Макс бросился в свою спальню и остановился на пороге. Бекс стояла перед комодом. Она причесалась, но по-прежнему оставалась в джинсах и блузке. На левой руке у нее висела одна из его футболок.

Она медленно подняла взгляд и показала ему другую руку – в ней было кольцо с крупным бриллиантом.

Бекс задрожала всем телом, когда увидела кольцо, которое Макс десять лет назад хотел ей подарить.

– Почему? – еле слышно спросила она. – Почему ты его хранишь?

Он стиснул зубы, подошел к ней, взял у нее кольцо и вернул его в черную коробочку.

– Так и не собрался вернуть его.

– Оно же, наверное, стоило целое состояние. Тебе пришлось выплачивать за него много лет, – возразила Бекс. – Вряд ли ты о нем забыл!

Он смерил ее отстраненным, рассеянным взглядом.

– В гостевой комнате есть все, что нужно. Постарайся выспаться. Увидимся утром.

– Ах, Макс! Что я наделала? – прошептала она. По ее щекам потекли слезы.

Он раздраженно вздохнул и, подойдя к двери, распахнул ее.

– Спокойной ночи, Бекс!

Наткнувшись в ящике на кольцо, она была потрясена до глубины души и впервые поняла: может быть, тогда, много лет назад, она ошибалась. Она приняла решение, желая его защитить, отгородилась от него, не объясняя причин. А он все эти годы гадал, почему она так поступила.

Она уже не девчонка, а взрослая женщина. И пора ей объясниться начистоту, не только об ужасных событиях, окружавших смерть Бобби. Она должна объяснить Максу, почему отказала ему.

Она медленно подошла к нему и сняла его руку с дверной ручки.

Он посмотрел на нее исподлобья, очевидно не понимая, что она задумала. Бекс печально улыбнулась и закрыла дверь.

Он насторожился.

– Бекс, что ты…

Она прижала пальцы к его губам, призывая его к молчанию.

– Я должна тебе кое-что объяснить.

Она попыталась взять у него бархатную коробочку, но он не отпускал.

– Прошу тебя, – сказала она. – Ну, пожалуйста! Я просто положу кольцо в ящик.

Не говоря ни слова, он выпустил коробочку из рук. Не в силах устоять, Бекс открыла крышку и повернула коробочку, радуясь, как переливаются грани бриллианта на свету.

– Бекс…

– Знаю-знаю. Прости. Кольцо такое красивое! – Она медленно положила коробочку в ящик. Бросив футболку на широкую кровать под балдахином, она снова подошла к Максу и взяла его руку в свою.

– Давай присядем, всего на несколько минут. Мне нужно сказать тебе то, что я должна была сказать много лет назад.

Его спальня была просторной, чистой и аккуратной. Никаких лишних вещей, как и во всем доме. Только одно кресло, справа от кровати. Она подвела его за руку к кровати. Выпустила его руку, забралась на кровать и похлопала по покрывалу рядом с собой.

Он выглядел так, словно старался не рассмеяться. Наконец он расплылся в улыбке.

– Когда ты залезала на эту кровать, была похожа на фею Динь-Динь.

Она покачала головой:

– Никогда не понимала твоей любви к феям.

– Не к феям, а к тебе. – Перестав улыбаться, он сел рядом с ней. – Хотя тебе кажется, будто ты что-то должна сказать, ты ничего мне не должна. Я не жду, что мы снова будем вместе. Тебе нет причин испытывать смущение или беспокойство – я не наброшусь на тебя.

– В гостиной ты меня поцеловал.

– Временное помешательство. Я выздоровел. Больше такого не повторится.

Она посмотрела на свои руки, стараясь не показать ему, что его слова ранили ее. Помедлив, она подняла голову и посмотрела ему в глаза.

– Я уже рассказала тебе о том, что произошло ночью в день моего рождения, но не рассказала того, что касается нас.

– Бекс, ты не обязана ничего рассказывать. В самом деле, это уже ничего не значит.

– Нет, значит. Я прошу тебя об одном: выслушай меня. Много времени это не займет. Я просто хочу объяснить, почему я тогда ответила «нет».

Он пожал плечами, как будто ему было все равно.

– Еще до той ночи ты какое-то время намекал, что она будет особенной. Я догадалась, что ты собирался сделать мне предложение. Мы с тобой часто говорили о том, что проведем всю жизнь вместе. Наверное, мы оба считали, что в конце концов так и будет. Я точно думала, что когда-нибудь стану твоей женой. Не знаю, помнишь ли ты, но в начале той недели на день профориентации в школу пришел начальник полиции Торнтон. И, как и в прошлые годы, ты жадно слушал каждое его слово. А когда все закончилось, ты говорил о своей мечте стать детективом, а потом попасть и в отряд спецназа. Ни о каких других мечтах ты мне не рассказывал.

Бекс вздохнула.

– В общем, я понимала, насколько это для тебя важно. И понимала, что, если эту мечту у тебя отнять, ты погибнешь. Из-за меня ты много раз попадал в неприятности; ты дрался с Бобби, стараясь защитить меня. Все было ничего, пока ты еще учился в школе. Но тебе исполнилось восемнадцать на две недели раньше, чем мне. Я понимала: еще одна драка с Бобби – и тебе предъявят обвинения как взрослому. Может быть, даже посадят. Этого я допустить не могла.

– Бекс… – Он нахмурился.

– Подожди. Дай договорить. Дело не только в этом. Я боялась за твою жизнь. Бобби был настоящим подонком и много раз говорил мне: если я не достанусь ему, не достанусь никому. Если бы я вышла за тебя, Бобби тебя убил бы. Я знаю. Я не могла бы жить, если бы это случилось.

Он бросил на нее недоверчивый взгляд.

– Ты ответила мне «нет», думая, что я не сумею защититься?!

– Да. Но у тебя все выходит очень просто. А просто не было. Я в самом деле думала, что Бобби убьет тебя, если я не разорву наши отношения.

Слезы капали ей на руки. Она нетерпеливо вытерла лицо.

– И даже если бы все сложилось по-другому… например, Бобби напал на тебя, а ты, защищаясь, убил его, твоя жизнь тоже была бы кончена. Потому что тебе пришлось бы распрощаться со своей мечтой. Я не могла этого допустить. Я не могла бы жить, зная, что ты постепенно возненавидишь меня, сознавая, что из-за меня тебе пришлось отказаться от любимого дела.

Он поднял рукой ее подбородок, заставляя посмотреть на него. Ее поразил гнев, полыхавший в его глазах.

– Хочешь сказать, что отказала мне, защищая меня? От Бобби или от меня самого?

– Да.

Макс поднялся и принялся расхаживать по комнате.

– Все это время я думал: может быть, ты со мной играла, что на самом деле ты меня не любила.

– Я всегда любила тебя.

– Странный способ доказать свою любовь.

– Знаю. Я не хотела причинять тебе боль.

Он остановился перед ней.

– Возможно, любила, но ты меня точно не знала.

– Что, прости?

Он положил руки на столбики по обе стороны от нее.

– Ты в самом деле думаешь, что больше всего на свете я мечтал стать полицейским? Что больше всего на свете мне хотелось стать детективом и бойцом спецназа? Конечно, я хотел стать полицейским. А еще я хотел остаться в родном городе. Но работа никогда не была любовью всей моей жизни. Любовью всей моей жизни была ты. Я отдал бы ради тебя все, что у меня есть, и не пожалел бы об этом ни на миг! Десять лет, Бекс! Целых десять лет я постоянно грызу себя, гадая, что сделал не так, что во мне такого, из-за чего я стал недостоин тебя. Я никак не мог понять. Я думал: может быть, когда-нибудь, если ты вернешься, расскажешь, что я сделал плохого. Я подумаю: «Ах, вот что я натворил!» И тогда я извинюсь и сделаю все, что в моих силах, чтобы загладить свою вину. Но я не сделал ничего плохого. – Он стукнул себя в грудь. – Я любил тебя всей душой и всем сердцем. А ты… оказывается, не любила меня так же, как я тебя; ты не доверяла мне. Если бы ты поделилась со мной своими страхами и сомнениями, мы преодолели бы их вместе. Знаешь что, Бексли? Если бы ты тогда, десять лет назад, просто спросила, чего я хочу, я бы ответил: мы можем вместе уехать, начать все сначала в другом городе. Я поехал бы куда угодно, сделал что угодно и был бы счастлив с тобой. Но ты не поверила мне или не настолько меня любила, чтобы рискнуть. Бросив меня, ты не подарила мне будущее, Бекс, ты украла его у меня. Ведь я мечтал не о том, чтобы стать полицейским. Я мечтал о том, чтобы быть с тобой.

Он развернулся и вышел, захлопнув за собой дверь.

Глава 19

Бекс долго сидела на кровати, раскрыв рот. Суровый голос Макса эхом отдавался у нее в голове. Внезапно она услышала сильный порыв ветра, хлопнула дверь. Он вышел на улицу в грозу. Из-за нее.

Господи, что она наделала?

Стоило ей спрыгнуть с кровати, как свет замигал и погас. Ориентируясь по памяти, она распахнула дверь и побежала в гостиную. И замерла на месте, услышав резкий свист за стеклом.

– Это гроза, – послышался из темноты низкий голос Макса. – Наконец-то полил дождь.

Бекс развернулась на его голос, но в комнате было так темно, что она различала лишь смутный силуэт, он стоял у камина, поставив одну ногу на решетку, а рукой опирался о каминную полку.

– Не ищи выключатель, – снова послышался из мрака его голос. Гнева в нем больше не было, он говорил ровным, хладнокровным тоном. – Электричество вырубилось.

Она направилась к нему и выругалась, ударившись ногой о кофейный столик.

– Подожди, – велел он.

Он нагнулся, но она не видела, что он делает. Вспыхнул свет, как будто он зажег длинную спичку. Потом в камине замигал язычок пламени. Должно быть, он заранее заготовил сухие дрова, потому что они быстро занялись, и скоро в камине запылал огонь. Языки пламени отбрасывали причудливые тени на его лицо и на стены комнаты.

Он повернулся к ней спиной.

– Бекс, иди спать. Дом прочный. Можешь не бояться грозы.

Но она обошла кофейный столик и подошла к Максу.

– Макс, ты не дал мне договорить. Я еще не до конца объяснила, почему отказала тебе.

– Я уже достаточно выслушал. – Он устало вздохнул.

– Может, и достаточно. Но я хочу сказать тебе еще кое-что. Возможно, для тебя это не имеет никакого значения, зато для меня очень важно. Я хочу все исправить единственным известным мне способом: сказать правду. Скорее всего, не найдется доказательств того, что в ту ночь на самом деле случилось с Бобби. Но когда гроза закончится и встанет солнце, я позвоню начальнику участка и попрошу его приехать за мной. В участке я дам официальные показания. Потому что дело касается не только меня. Оно касается отца Бобби и его брата. Они заслуживают того, чтобы знать то же, что знаю я. В ту ночь кто-то убил близкого им человека, и они должны знать, какую роль во всем сыграла я. Пусть тратят силы на поиски настоящего убийцы! Я уже объяснила, почему отказалась выйти за тебя замуж, – продолжала она. – Но не объяснила, почему уехала. Бобби умер, и мне можно было больше не бояться, что ты попадешь в неприятности.

Он нахмурился.

– Я как раз об этом думал, когда вышел из спальни.

То, что он хотя бы разговаривает с ней, вселяло надежду. Она отважно продолжала:

– Я уехала, думая, что убила Бобби. Я не сомневалась в этом до сегодняшнего дня, пока ты не доказал мне, что я его не убивала. Я уехала, потому что знала: если я останусь в городе, ты сделаешь все, чтобы помочь мне. Я все обсудила с мамой, и мы решили: единственный способ защитить тебя заключался в том, что я должна уехать.

Он раздраженно покачал головой:

– Вот ты опять твердишь о том, что ты меня защищала. Неужели ты не понимаешь, что это моя работа – защищать тебя? – Он отвернулся к камину. – Точнее, была бы. Если бы ты осталась.

– Вот именно.

Он снова посмотрел на нее исподлобья.

– Об этом я и говорю, – продолжала Бекс. – Ты решил бы, что твой долг – защищать меня, даже после того, как я тебе отказала. Потому что ты такой – хороший, верный, добрый человек, который будет защищать любимую женщину, даже если она убийца. Даже если это будет стоить ему карьеры.

– Мы опять пришли к тому, с чего начали! Бекс, ты для меня гораздо важнее любой работы, любой карьеры. Разве не понятно?

– На самом деле… да. Понимаю. Сейчас. Ты весь день не отвечаешь на звонки твоего босса и рискуешь всем, потому что сидишь здесь со мной и не даешь мне поехать в участок и во всем признаться. Ты делаешь именно то, что я пыталась предотвратить, когда уехала.

Он покачал головой.

Она подошла ближе, положила руку ему на грудь, чувствуя, как под пальцами выступают мышцы.

– Но сейчас я никуда не бегу. Я никуда не ухожу. Я люблю тебя, Макс. Не знаю, простишь ли ты меня когда-нибудь за то, что я тебе не доверяла и много лет назад не позволила тебе решать самому. Но надеюсь, что ты можешь по крайней мере попытаться.

Его взгляд упал на ее руку.

– Бекс, с тех пор много воды утекло. Много всего случилось. Не знаю, хочу ли я идти по той же дороге и ждать, что ты снова раздавишь меня, как тогда. У меня ушло несколько лет на то, чтобы тебя забыть. Но сейчас я счастлив. Я люблю мою жизнь, моих близких, этот дом, все, что я построил. Мне уже не кажется, что в мою жизнь вписываешься ты.

Она погладила его рукой поверх рубашки, ее пальцы дрожали.

– Я не прошу снова включать меня в твою жизнь. Я прошу тебя только об одном: прости меня. Хотя бы попробуй. Посмотрим, что из этого выйдет!

Медленно, как будто он не совсем понимал, что делает, он погладил ее по голове, убрал волосы от лица, зарылся пальцами в ее пряди.

– Такие же шелковистые, как всегда, – прошептал он.

– Ты по-прежнему такой красавец, что одним взглядом способен остановить девичье сердце, – шепнула она, улыбаясь ему.

Его губы скривились.

– Неужели настолько красивый? Звучит опасно.

– Ты и понятия не имеешь, насколько. – Она подошла ближе, ее грудь коснулась его груди.

Дрожащей рукой он продолжал гладить ее по голове.

– Бекс, не думаю, что это хорошая идея. Мы еще ни о чем не договорились.

– Ты прав. Ничего не решено. Но мы проделали невероятный путь. И я не могу придумать лучшего способа попрощаться – если это прощание – чем в последний раз поделиться друг с другом собой. Я помню, как все закончилось в прошлый раз. Как я все закончила. Позволь переписать наш роман, закончить его чуть лучше. Не хочу, чтобы мы расстались с горечью и злостью друг на друга. Макс и Бекс этого заслуживают. Тебе так не кажется?

Вместо ответа, он притянул ее к себе и его рот нашел ее губы. Жар вспыхнул в ней и разросся, согревая изнутри. Ей хотелось прижаться к нему еще теснее, и она встала на цыпочки. Одной рукой он обхватил ее ягодицы, оторвал от пола, поставил на край каминной решетки. Пылающий огонь грел ей спину, Макс грел все остальное.

Над крышей дома грохотал гром. Небо вспарывали молнии, и в их вспышках становилось светло как днем. Но Бекс почти ничего не замечала. В ее мыслях осталось место только для Макса и для того, какие чувства он в ней пробуждал. Их языки сплелись, ее пальцы скользили по его груди, жадно расстегивая на нем рубашку.

Хрипло застонав, он поднял ее на руки и понес к большому кожаному дивану. Мягко уложил ее, лег на нее, и она вновь ощутила его восхитительную тяжесть. Она прижималась к нему всем телом, они словно пытались наверстать упущенное за годы, прожитые врозь. И отрывались друг от друга лишь затем, чтобы сбросить с себя очередной предмет одежды.

Ей удалось расстегнуть молнию на его джинсах; ее горячие пальцы проникли внутрь. Он задрожал всем телом, когда она взяла в руку его отвердевший член. Он прервал поцелуй – ему не хватало воздуха; он настойчиво толкал ее бедрами, страстно желая войти в нее.

Потом его руки заскользили по ее телу; они снова стали похожи на двух подростков, которые спешат раздеть друг друга. Но им удалось раздеться лишь наполовину, прежде чем он отпрянул от нее.

Она обхватила его коленями, стараясь снова привлечь к себе.

Он хрипло рассмеялся, и она затрепетала.

– Погоди, милая! Дай мне всего секунду.

Она услышала, как он надрывает обертку, и вышла из тумана страсти. Презерватив. Неужели он постоянно носит его с собой в кармане? Она невольно вспомнила практиканток, с которыми он встречался, и ненадолго замерла. Но когда он снова прижался к ней, ревность исчезла; ее смыло желание поскорее заполниться им. Она так давно хотела быть с ним! Ничто не могло испортить их близости.

И вот он вошел в нее, и все оказалось еще чудеснее, чем то, что она запомнила. Ее тело узнавало Макса, жаждало его. Они идеально подходили друг другу… они были созданы друг для друга. В ответ на каждый толчок она выгибала бедра, растягивая удовольствие и слушая бешеное биение его сердца.

Он оперся локтями о подушки и яростно, раз за разом, врывался в нее. Воспользовавшись тем, что он чуть отстранился, она запустила руку ему под рубашку и ласкала его, вспоминая и узнавая каждую мышцу, каждую впадину. Потом она закрыла глаза и растворилась в блаженстве. Его умелые пальцы ласкали ее, пока он проникал все глубже.

Тяжело дыша, она подняла колени, обхватив его ногами. Выгибаясь, она прижималась к нему, стремясь вместе с ним улететь в пропасть наслаждения.

Он нагнулся и завладел ее губами, не переставая совершать ритмичные движения. Еще толчок – и она забилась в его объятиях, взрываясь в вихре экстаза, выкрикивая его имя.

Наконец он застыл, и его тело завибрировало в экстазе. Он впился пальцами в ее ягодицы, прижимаясь к ней. Оба остывали медленно. Наконец он вышел из нее и лег рядом, тесно прижавшись к ней.

Они лежали, крепко обнявшись, их сердца готовы были выскочить из груди, оба тяжело и хрипло дышали.

Она целовала его в основание шеи, а он шептал ей на ухо ласковые слова, снова заводя ее. Через несколько минут он встал, чтобы умыться. Бекс понимала, что нужно тоже встать, но не могла заставить себя пошевелиться. С трудом натянув трусики, она снова рухнула на диван.

Он вернулся полностью одетый, заключил ее в объятия и покачивал на груди.

– Я отнесу тебя в спальню, когда ко мне вернутся силы, – обещал он. Через несколько секунд он сладко заснул.

Бекс улыбнулась, закрыла глаза и последовала его примеру.

Гром загремел над головой, выведя Бекс из глубокого сна. Она невольно дернулась, стараясь вспомнить, где находится. Молния прорезала небо, осветив гостиную на долю секунды. Бекс на диване. Но Макса рядом нет. Может быть, он пошел к себе, а ее оставил здесь? Нет, она тут же отмела такую мысль. Наверное, он в ванной – или, может быть, в кухне, перекусывает среди ночи.

Она добралась до кухни, надеясь найти его там.

– Макс! Ты где?

Он не ответил.

– Макс!

Она пробиралась по дому на ощупь. Осмотрела все три спальни, приоткрывая жалюзи, чтобы можно было что-то рассмотреть при лунном свете и вспышках молнии. Одну из спален он переделал в кабинет. Макса нигде не было. Бекс все больше охватывало беспокойство. Она попробовала включить свет, но дом по-прежнему оставался в темноте. Может быть, он в гараже и проверяет пробки? Да, вполне возможно. На его месте она поступила бы именно так, если бы вырубилось электричество.

Она поспешила из гостиной налево, туда, где располагались туалет, прачечная и гараж на три машины. При свете молнии она сквозь застекленную дверь увидела, что в гараже стоит джип. Но Макса нигде не было видно.

Постепенно ею овладел настоящий страх. Она бегом вернулась в гостиную, обошла ее по периметру.

– Макс, где ты? Это не смешно! Макс!

И опять в ответ – тишина.

Неужели он вышел из дому в такую сильную грозу? По фасаду и торцам дом огибала крытая галерея. Она подбежала к двери и распахнула ее. И здесь никого не было.

– Макс! – крикнула она, вглядываясь во двор. – Где ты? – Ветер подхватил ее слова и унес прочь.

Его пикап стоял в нескольких шагах от крыльца. В нем тоже – никого.

Дрожа от страха, она бегом вернулась в дом и еще раз осмотрела все комнаты, все чуланы. Заглянула даже под кровати. Наконец она остановилась посреди его спальни. Макса нигде нет. Должно быть, с ним что-то случилось.

Она была уверена, что он в опасности, и в одиночку она не сумеет найти его, помочь ему! Она бегом вернулась в гостиную и полезла в сумку за телефоном. Но телефона в сумке не оказалось. Неужели она забыла телефон в мамином доме?

Наземная линия связи… Где-то в доме должен быть стационарный телефон! Нет, она не видела никаких телефонов, когда осматривала дом. И что же теперь делать? Молния снова осветила заднюю застекленную стену, заднее крыльцо. Может, он там?

Она подбежала к раздвижным дверям. Гроза усиливалась, дождь хлестал стеной. Она вгляделась в темноту.

Над головой прогремел гром, и яркая вспышка молнии осветила крыльцо, прежде чем все снова погрузилось во мрак. Она наклонилась, вглядываясь. Часть крыльца казалась обуглившейся. Туда попала молния? Она сверкнула снова, и Бекс пронзительно вскрикнула. На стекле она увидела большой кровавый отпечаток ладони.

Глава 20

Дождь хлестал Максу в лицо; в него как будто вонзались сотни ледяных игл. Земля от дождя раскисла, и поле превратилось в труднопроходимое болото. Над головой сверкнула молния, и он инстинктивно вжал голову в плечи, тут же подумав: если в него ударит молния, это его не спасет.

– Хватит тянуть. Домик совсем рядом. Двигайся!

Он обернулся через плечо. Длинный ствол ружья почти упирался ему в спину, однако он не сумел бы развернуться и нагнуть его.

– Двигайся! – повторила Марша. Ей приходилось кричать, чтобы он расслышал ее в грозу.

– Брось ружье! – крикнул он в ответ. – Пока ты никого не застрелила. Возможно, тебя даже не посадят, ты отделаешься испытательным сроком!

Она хрипло расхохоталась:

– В тюрьму я не пойду. А если хочешь, чтобы твоя подружка осталась жива, давай шевелись!

Он сжал кулаки, но снова зашагал вперед. В темноте замаячили очертания знакомого домика. Десять лет назад здесь убили Бобби Колдуэлла.

Теперь Макс знал, кто его убил. На пороге он остановился и обернулся.

– Что дальше?

Марша ткнула в него стволом.

– Входи и закрой за собой дверь.

Что-то металлическое сверкнуло в лунном свете над плечом Марши. Она застыла и очень медленно подняла руки вверх. Человек, стоящий за ней, выдернул у нее ружье и подтолкнул ее к Максу. Снова сверкнула молния, осветив фигуру неизвестного.

Дикон Колдуэлл с огромным ножом.

Он сунул нож за голенище сапога и выпрямился. Теперь ружье было направлено на Маршу.

– Эй, детектив, ты как, живой? – крикнул он.

Макс посмотрел на Маршу; та готова была испепелить Дикона взглядом.

– Нормально! – крикнул он в ответ. – Благодаря тебе! Давай вернемся ко мне, я надену на нее наручники и посмотрю, как там Бекс! – Он схватил Маршу за руку и потащил к Дикону.

Когда они поравнялись с ним, Дикон покачал головой:

– Слишком далеко. В такую грозу опасно находиться вне дома. Мой дом гораздо ближе, и у меня есть генератор. Оттуда можно вызвать полицию.

Еще одна вспышка молнии сверкнула совсем близко, и почти сразу же загрохотал гром. От ближайшего дерева полетели искры.

– Где твой дом? Я думал, ты живешь с отцом.

Дикон показал на рощу по другую сторону от домика:

– Сразу за рощей! Его построили, когда я вернулся из армии. Достаточно близко, чтобы помогать отцу, когда я ему нужен, но не настолько близко, чтобы я поддался искушению и задушил его. – Он ухмыльнулся. – Ты же знаешь, в семье всякое бывает! – Дикон махнул в сторону домика. – Здесь просела крыша, от грозы не укрыться. Пошли!

Он обогнал Макса и первым вошел в рощу.

Макс нахмурился и обернулся к холму, за которым находился его дом. Очень не хотелось в такую грозу оставлять Бекс одну. Если она проснулась, увидела обугленный кусок крыльца и кровавый отпечаток на стекле – детали безумного плана Марши, – она подумает самое плохое. И что она тогда сделает? Тем более что Марша заставила его взять сотовые телефоны, его и Бекс, и бросить их в озеро?

– Он нам машет, – буркнула стоявшая с ним рядом Марша, дергая его за руку, чтобы он ее отпустил.

Он крепче сжал ее руку.

– Пошли! – Он поспешил за Диконом, таща Маршу за собой.

Как только они вышли из рощи, он увидел двухэтажный дом. В окнах горел свет. Дикон был прав, его дом находился гораздо ближе. Он уже стоял на крыльце и ждал их.

Макс поднялся по ступенькам, таща за собой Маршу. Подойдя к Дикону, покачал головой:

– Сезон дождей. Не верится, что мы были на улице в такую погоду.

Снова сверкнула молния, и над головой прогремел гром.

– Скоро гроза закончится, если верить метеорологам. Входите. Прихожая справа. Там можно посушиться.

Они растерлись полотенцами и перешли в гостиную.

Макс усадил Маршу в кресло рядом с диваном.

– Сядь. Не заставляй меня гоняться за тобой. Предупреждаю: я зол как черт, и мне совсем не светит гоняться за тобой в грозу.

Она закатила глаза и плюхнулась в кресло, скрестив руки на груди и сделав вид, будто не обращает на них внимания.

– Безумна, как шляпник, – заметил Дикон.

Марша злобно посмотрела на него и отвернулась.

Макс покачал головой:

– Не думаю, что Марша безумна. По-моему, она точно знает, что делает. Должно быть, она все придумала, когда увидела нас с Бекс вместе.

– Что именно она сделала? – спросил Дикон.

– Для начала подожгла мне заднее крыльцо. Я увидел пламя и выбежал посмотреть, что происходит; подумал, может, в крыльцо попала молния. Она караулила меня снаружи, у раздвижной двери, с ружьем. Дождь довольно быстро погасил пламя, а она полила мне руку кровью из бутылки и заставила прижать ладонь к стеклу. Если Бекс проснется и увидит отпечаток, она подумает самое плохое.

– Это была кровь опоссума. Но откуда твоей подружке это знать? Она решит, что тебя поразила молния и тебе крышка. Ради разнообразия ей полезно испугаться, понять, что чувствуешь, когда умирает тот, кого ты любишь.

– Значит, вот что ты задумала? – спросил Макс. – Хотела убить меня в том домике, как ты убила Бобби?

Марша вытаращила глаза.

– Бобби убила не я. Его убила Бекс.

Внимательно глядя на нее, Макс произнес:

– Бекс не убивала Бобби.

– Да ладно! Все знают, что убийца – она.

– Боюсь, в этом моя вина, – сокрушенно вздохнул Дикон. – Я так долго позволял всем считать, что Бобби убила Бекс, что через какое-то время история стала казаться фактом, а не домыслами.

– О чем ты? – Макс круто развернулся к Дикону и увидел направленный себе в грудь ружейный ствол.

– По-моему, будет лучше, если я тебе покажу. Марша, будь другом, достань диск из-под телевизора, вон там – тот, что на дне, в красном футляре. – Он пожал плечами. – Красный цвет показался мне подходящим. И найти его легче.

Марша медлила; она явно растерялась.

Ружье повернулось к ней.

– Скорее! – приказал Дикон. – Зная милого старого папочку, могу предположить, что он велит одному из своих подручных привести его сюда, чтобы проверить, как я поживаю в грозу. Не потому, что он так за меня волнуется, а потому, что его избранный давно умер, а я – единственный наследник, какой у него остался. – Он скривил губы. – Уж лучше я покончу со всем раньше его. Так будет легче.

– Что будет легче? – спросил Макс, делая шаг по направлению к нему.

– Не надо, – предупредил Дикон, снова целя в него из ружья. – Я никому не хочу причинять вреда. Не заставляй меня. Я хочу только одного: чтобы ты посмотрел фильм. Марша, будь добра…

Она нажала кнопку, и на телеэкране появилась черно-белая картинка. Макс сразу ее узнал.

– Домик, в котором убили твоего брата.

– Совершенно верно. Отец слегка помешан на безопасности. Все его владения утыканы камерами. Представьте мое удивление, когда я обнаружил, что одну камеру он установил в домике. Слава богу, мне хватило ума поискать ее. Перед вами запись того дня. Кстати, должен тебя предупредить, Макс. Тебе нелегко будет смотреть отдельные куски. Особенно конец… Марша, тебе конец точно не понравится, гарантирую. Но я уже давно хочу расставить все точки над «i».

На экране открылась дверь.

– Ага, поехали, – сказал Дикон. – Жаль, попкорна нету. Ну и ладно. Все равно на сегодня я ничего не планировал. Когда я увидел, как Марша рыщет вокруг наших владений, мне пришлось действовать быстро. Но я умею оборачивать плохие ситуации в свою пользу. Сейчас сами убедитесь!

Макс сжал кулаки, увидев, как на экране в домик входит Бекс. Звука не было. Но он видел замешательство у нее на лице, когда она озиралась по сторонам. И видел ее губы, которые явно позвали: «Макс!»

– Мило, правда? – заметил Дикон. – Она ищет своего любовника, Макса. Марша, ты наверняка обратишь особо пристальное внимание на следующую часть. Ты внушила себе, что Бобби тебя любит, а не просто использует для сексуальной разрядки всякий раз, как ему не удалось получить свою главную цель. Да ладно тебе, Марша! Неужели ты в самом деле думала, что Бекс был нужен Бобби? Мой братец был настоящим гадом. Много месяцев преследовал ее. И всякий раз после того, как ей удавалось ускользнуть из его лап, он бежал к тебе, чтобы буквально излить в тебя свою досаду! Никакая это не любовь, дорогуша. Это надругательство. Он был больным на всю голову.

Марша отошла в сторону; она побледнела и от слов Дикона и от сцены, которая разыгрывалась на экране.

Да и самому Максу было не лучше, чем Марше. Его замутило, когда он увидел, как Бобби неожиданно набросился на Бекс, затем швырнул ее на пол и принялся лапать. Он представил, как она страдала. Если бы сегодня Бобби Колдуэлл был жив, Максу трудно было бы не убить его.

– Выключи! – приказал Макс.

– И пропустить самое лучшее? Ну уж нет. – Дикон театрально поморщился. – Представляю, как ему было больно!

Бекс на экране только что ударила Бобби бутылкой по голове. Тот рухнул на пол.

Марша испустила звериный вой сквозь стиснутые зубы.

– Подумать только, – комментировал Дикон. – Даже увидев, как ее предполагаемый приятель пытался изнасиловать другую женщину, она все равно расстроилась, когда он получил по башке. Марша, голубушка, тебе в самом деле не обойтись без профессиональной помощи!

Макс все больше подозревал, что профессиональная помощь требуется самому Дикону. Много лет он считал, что единственным психом в семье Колдуэллов был Бобби. Очевидно, ген сумасшествия присутствовал во всех Колдуэллах.

Когда Бекс на пленке выбежала из домика, Макс начал потихоньку придвигаться к Дикону – очень медленно, чтобы не привлечь его внимания.

Дикон неотрывно смотрел на экран, и его глаза зажглись безумным блеском.

– Ну вот, ребята. Наконец-то самое лучшее!

Макс тоже повернулся к телевизору. В домик вошел мужчина в черной куртке с капюшоном, надвинутым на голову, и склонился над Бобби. Он принялся хлестать Бобби по щекам. Бобби зажмурился и открыл глаза.

– Ну вот, видите? – сказал Дикон. – Все-таки Бекс не убивала моего братца. Вот что я хотел сообщить вам обоим. А теперь смотрите внимательно.

Осталось немного. Мужчина, стоящий спиной к камере, очевидно, ругался с Бобби. Бобби оттолкнул его и направился к двери. И вдруг в руках неизвестного появилась бита; он с размаху ударил Бобби по пояснице. Тот снова упал навзничь на пол; из угла рта вытекла струйка крови. Бита снова опустилась на него, на сей раз на живот. Она опускалась снова и снова. Бобби поднял руки, пытаясь защититься, перекатился на бок, пытаясь встать. Еще два удара – и Бобби затих.

Макс в ужасе смотрел на экран. Марша закрыла рот руками. Неизвестный в капюшоне развернулся и широко улыбнулся прямо в камеру.

Той же улыбкой, какой Дикон Колдуэлл улыбался Максу.

– Теперь вы все знаете, – заявил он радостно.

Макс понял: они в беде.

Он покосился на Маршу и на застекленную дверь у нее за спиной. Она едва заметно кивнула, давая ему понять, что все поняла.

Он сделал шаг к Дикону, когда запись сменилась «снегом» на экране. Затем пленка перемоталась, запись пошла сначала.

– Зачем ты столько лет хранишь запись? И зачем проиграл ее сейчас? – Он нарочно встал так, чтобы прикрыть Маршу, и сделал еще шаг вперед, привлекая внимание Дикона к себе.

Ружье было направлено прямо на него; Дикон держал его на уровне бедер обеими руками.

– Макс, ни шагу больше. Совсем недавно я оказал тебе любезность. Я спас тебе жизнь.

– Да. И за это я тебе признателен. Но я совсем не уверен, что ты хочешь, чтобы я дожил до завтрашнего утра. Иначе ты не показал бы мне свой фильм.

– Ну… в общем, да. Так и есть. Я мог бы солгать, сказать, что не хочу причинить вред никому из вас, – дружелюбно согласился он. – Так тяжело было хранить тайну столько лет, хотя мне больше всего хотелось похвастать, что я наконец убрал подонка с лица Земли. Мой братец был больным. Я мог бы многое рассказать вам о том, что он вытворял. Но это не важно. Особенно для нашего отца. Он знал, какой Бобби порочный. Но он был его первенцем, наследником. Так что милый папочка закрывал глаза на проделки Бобби. Он лишь нанял головорезов, чтобы те присматривали за сынком. Конечно, ничего хорошего не вышло. Бобби уже запустил лапы в папашины денежки и с их помощью подкупал парней, которые работали на отца. Скоро они стали его подручными. Вместо того чтобы сдерживать его, они заметали за ним следы. Макс, тебе об этом известно лучше, чем кому-либо другому. Помню, сколько раз они избивали тебя, когда ты пытался внушить Бобби, чтобы он отвязался от Бекс. Ты благодарить меня должен за то, что я его прикончил.

– Но зачем ты хранишь запись? – спросил Макс.

– Ради Бекс, конечно. Бекс мне нравится. Она всегда была со мной милой в средней школе, когда меня дразнили. Потом я вырос, стал крупнее и сильнее обидчиков, и теперь уже они меня боялись. А до того Бекс заступалась за меня. Помнишь первые годы в средней школе, когда девчонки были выше нас? Я помню. Тогда Бекс не раз спасала меня от избиения. И я всегда жалел, что ничего не могу для нее сделать. Когда я наконец сообразил, что делает Бобби, я решил остановить его раз и навсегда. И остановил. Я спас Бекс. И убрал все оставшиеся после нее улики, чтобы твой босс не мог предъявить ей обвинений.

Макс сделал еще шажок к Дикону и остановился: ружейный ствол упирался ему в грудь. Он поднял руки вверх, надеясь, что Марша подошла к двери достаточно близко.

– Спокойно, Дикон. Я просто пытаюсь понять. Ты спас Бекс, убив Бобби, но позволил всем считать, что его убила она. Почему?

Дикон подмигнул.

– Мне и самому это не нравилось. Конечно, я не хотел загреметь за решетку. Но загремел бы, если бы пришлось. Я сохранил запись и все улики, которые вынес из домика. Решил – если ее все же обвинят в убийстве, я предъявлю решающие доказательства ее невиновности. Я бы пожертвовал собой ради нее. Придется тебе этому поверить. Вот единственная причина, по которой я сохранил запись.

Макс не знал, чему верить, но решил подыграть, пока Марша еще не вышла из дома.

– Я тебе верю, – солгал Макс. – Ты был для Бекс хорошим другом.

– Да. Был.

– А что же сейчас?

Дикон вздохнул:

– К сожалению, вам с Маршей придется умереть. Ни один из вас не позволит убийце Бобби выйти сухим из воды. С тех пор как Бекс вернулась в Дестини, вы оба копаете, копаете и копаете. Пора положить этому конец. Скоро вас с Маршей не станет. Мой отец тоже умрет от рака. И тогда никто больше не будет задавать вопросы о смерти Бобби.

Палец Дикона лег на спусковой крючок.

Пытаясь хоть как-то оттянуть время, Макс сделал еще крошечный шажок ему навстречу.

– Погоди. Я не понимаю, зачем ты нанял тех головорезов – чтобы они схватили Бекс в «Пигли-Вигли». И запугали ее…

Дикон покачал головой:

– Меня не спрашивай. Головорезы – проделки милого папочки. А теперь быстро помолись, Макс. Покайся в своих грехах. Скоро ты предстанешь перед Всевышним.

– А как же кровь? – поспешно спросил Макс, снова поднимая руки вверх. – Допустим, после моей смерти никто не станет заниматься убийством Бобби десятилетней давности. Но неужели моя кровь по всему твоему дому не станет причиной для нового расследования и ты снова не окажешься в той же ситуации?

– Я хорошенько приберу, – возразил Дикон.

– Полностью смыть кровь невозможно, во всяком случае настолько, чтобы парни из ЦРУ не нашли ее следы. Лучше тебе убить меня снаружи, под дождем.

Дикон убрал палец со спускового крючка.

– Я понимаю: ты просто тянешь время. Но в твоих словах есть смысл. Я не так волновался из-за крови, когда умер Бобби, поскольку в домике все равно осталась только его кровь. Но ты прав. Мне вряд ли удастся объяснить, откуда у меня дома следы твоей ДНК. Шевелись! – Он повернул ствол в сторону парадной двери.

Застекленные двери у Макса за спиной наконец распахнулись, ударившись о стену. В дом влетел порыв ветра.

Вытаращив глаза, Дикон шагнул направо и прицелился в дверь.

Макс бросился на него, надеясь, что ему удастся до него дотянуться, но Дикон снова повернул ружье в его сторону.

Бам!

Глава 21

Бекс застыла; ее кроссовки хлюпали по грязи за домиком, который больше десяти лет снился ей в страшных снах. Она подняла повыше нож для разделки мяса, который прихватила у Макса из кухни, и развернулась кругом. Ей показалось, что она слышала выстрел. Или это молния ударила в дерево?

Дождь поливал ее сверху; ветер немного утих. Гроза уходила. Но Бекс уже промокла насквозь и вздрагивала всякий раз, как небо прорезала очередная вспышка молнии. Она снова зашагала вперед, светя перед собой фонариком, обнаруженным в кухонном шкафчике. Жаль, что у Макса там не нашлось и ружья. Она могла бы поискать оружие в доме, если бы не волновалась, что дождь смоет следы Макса и она не сможет его найти.

Через двадцать минут жалкие навыки ориентирования, приобретенные в отряде герлскаутов так давно, что с ними можно было не считаться, привели ее к домику. Она светила вокруг себя фонарем, снова и снова звала Макса.

Осмотрев дверную ручку и поняв, что домик незаперт, она толкнула дверь, светя внутрь фонарем и держа наготове нож. Но домик был пуст. Внутри она увидела лужи и грязь. Дождь лил сквозь дыру в просевшей крыше. Развернувшись, она пошла в ту сторону, где в последний раз видела отпечаток ноги. Дождь уже заполнил его и размывал края следа. Она провела фонарем по земле вперед и назад, ища следующий след. Ничего. Дождь лил потоками, смывая все на своем пути.

Она обежала домик, светя фонарем. И вдруг увидела еще один след, который был направлен в сторону рощи. След Макса? Он выглядел достаточно большим, но трудно было судить наверняка. Не заметив поблизости других следов, она зашагала к роще.

Макс ударил Дикона кулаком в челюсть. Тот зарычал от боли и упал на бок. Макс с трудом пытался дотянуться до ружья, которое выбил из рук Дикона, схватившего его за лодыжку, и дернул.

Макс ударил своего противника в плечо ногой, обутой в тяжелый ботинок. Дикон взвыл от боли и сразу отпустил его.

Макс встал на четвереньки и метнулся к ружью. Схватил его, развернулся и прицелился в Дикона.

Но Дикон исчез.

Услышав за дверью топот, Макс вскочил и бросился в погоню.

* * *

В двадцати шагах от домика Бекс потеряла след. Не сразу она заметила еще один отпечаток ноги. Из-за ливня след размыло; лишь с трудом можно было понять, что он оставлен человеком. Она побежала вперед. Опустив голову, Бекс светила вокруг фонарем, чтобы не пропустить следы. Она поднималась по склону холма, все быстрее и быстрее.

Она подняла голову и со свистом втянула в себя воздух, увидев впереди разверстую черную пасть. Она зашаталась, пытаясь остановиться, упала на колени в грязь у края утеса. Нож выпал из ее рук и исчез. Ноги скользили по грязи; ее несло к обрыву.

– Бекс!

Она обернулась через плечо и увидела, что к ней бежит Макс. Сердце переполнилось радостью: он жив и здоров! Радость смешивалась со страхом; ее по-прежнему несло к обрыву.

– Макс! – Она цеплялась за траву и корни, стараясь замедлить падение.

Он метнулся к ней, вытянув руки вперед. Кончиками пальцев она коснулась его руки, а потом полетела вниз.

– Бекс! Нет! – крикнул в ужасе Макс, когда ее испуганное, бледное лицо скрылось из виду.

Он опустился на колени, стараясь найти точку опоры в жидкой грязи. Цепляясь за торчащие из земли корни, он подполз к краю обрыва и посмотрел вниз. – Бекс! Бекс!

– Я здесь, – охрипшим голосом ответила она.

Он осторожно прополз еще на полшага вперед и увидел ее. Она цеплялась за склон холма, ухватившись пальцами левой руки за корень, торчащий из грязи.

– Держись! – крикнул он. – Не отпускай!

– Я соскальзываю.

– Найди что-нибудь попрочнее. Здесь везде корни. Попытайся подрыть землю.

Она яростно рыла землю правой рукой.

– Нашла еще корень!

– Хорошо. Держись! Я тебя вытащу. – Как – он понятия не имел. Не могло быть и речи о том, чтобы спуститься с обрыва. Его унесет к самому подножию вместе с ней. Нужно спуститься с холма и подняться за ней.

Он наполовину соскользнул, наполовину сбежал с холма и побежал вокруг его подножия. Справа показалась тень. Он круто развернулся, но Дикон Колдуэлл врезался в него из-за деревьев.

Левая нога Бекс соскользнула. Она вскрикнула и стала искать, за что бы ухватиться. Корень, за который она держалась правой рукой, подался и вылез из земли. Где Макс?

В ответ она услышала приглушенное ворчание. Ругательство, крик. Макс в беде! Должно быть, тот, кто на него охотится, снова нашел его. Что же здесь происходит?

– Бексли, подними голову.

Она подняла голову и, к своему ужасу, увидела в лунном свете бледное лицо Марши Ноллс. Та стояла на краю и смотрела на нее. Еще больше Бекс удивилась, когда увидела, как к ней спускается веревка. Веревка остановилась на уровне ее пояса. Ей оставалось только схватиться за нее. Теоретически. Но наверху стояла Марша, которая всю жизнь ненавидела Бекс. Всего несколько дней назад она прострелила лобовое стекло ее машины.

– Ты что, дура, хватайся за веревку, иначе упадешь! – крикнула Марша.

Корень, за который держалась Бекс, вырвался из земли, и Бекс машинально схватилась за веревку. К ее облегчению, веревка выдержала. Она посмотрела наверх, на Маршу; та обеими руками тянула веревку вверх.

– Я крупнее и сильнее тебя, и все же тебе придется помогать. Упирайся ногами, пока я тяну.

Бекс старалась изо всех сил, главное – не вспоминать о том, что внизу глубокое ущелье. Мало-помалу Марша подтянула ее к краю.

Но помогать ей выбираться она не спешила.

– Марша, – задыхаясь, прошептала Бекс. – Отойди! Я не могу забраться наверх, пока ты стоишь передо мной.

На губах Марши заиграла жестокая улыбка.

– Знаю. Теперь жалеешь, что не была со мной приветливее в старших классах, верно? И не держала руки подальше от моего психованного бойфренда.

Бекс в ужасе смотрела наверх. В черных глазах бывшей одноклассницы она увидела свою смерть.

Макс и Дикон барахтались в грязи; оба пытались завладеть ружьем. Вдали завыли сирены; они приближались.

Губы Дикона исказились от ярости.

– Черт бы побрал моего папашу! Должно быть, он услышал выстрел и вызвал копов.

– Отпусти ружье! – задыхаясь, велел Макс, сражаясь с человеком, который был тяжелее его килограммов на десять, причем эти килограммы составляли в основном мышцы. – Больше никто не должен пострадать! – Вырвав руку, он ударил Дикона в челюсть.

Дикон с руганью повалился на землю. Оба выпустили ружье. Оно полетело куда-то в сторону опушки. Дикон первым вскочил на ноги и метнулся к роще. Макс ударил его кулаком в поясницу. Вопль прорезал тишину, Дикон повалился на спину.

Макс развернулся и бросился к утесу искать Бекс. Внутри его все сжалось от ужаса, когда он увидел, что у обрыва на коленях стоит Марша и вокруг ее левого запястья обмотана веревка. Бекс схватилась за другой конец веревки одной рукой и отчаянно цеплялась за землю другой, ища точку опоры.

Сирены затихли где-то у подножия холма, ближе к домику. Но Макс не мог ждать подкрепления. Он рвался вперед, к Марше и Бекс, оскальзываясь в грязи. Лунный свет сверкнул на предмете, который лежал на земле рядом с Маршей.

Мачете…

С той стороны холма послышались крики. Засверкали красные и синие огни. Дикон бежал к нему. Но Макс больше не мог терять ни секунды даже на то, чтобы обернуться.

Последние несколько шагов он почти проехал, с ужасом наблюдая за тем, как Марша заносит мачете.

– Нет! – Макс метнулся вперед, хватая Бекс и мощным броском вытаскивая ее наверх. Мачете тускло блеснул в воздухе.

Рядом с Максом и Бекс что-то просвистело; огромное лезвие вонзилось в землю в нескольких миллиметрах от них. Но Марша уже не могла остановиться, – с диким воплем она по инерции полетела вниз. Миг – и вопль резко оборвался.

Бекс в ужасе вскрикнула:

– Марша, нет!

Оба осторожно посмотрели вниз. Бекс снова вскрикнула и закрыла глаза.

Макс подтянул ее к себе и принялся покачивать, прижав к груди:

– Мы ничего не могли поделать!

Снизу послышался гортанный вопль ярости. Макс повернулся вовремя и успел увидеть, как Дикон вскинул ружье, целя в них.

Прогремел выстрел. Макс пригнул Бекс к земле и накрыл ее тело своим.

Все стихло.

Даже гром прекратился, а дождь сменился легкой изморосью.

Макс медленно поднял голову.

Дикон Колдуэлл лежал в грязи в двадцати шагах от них и невидящим взглядом смотрел на луну. А за его спиной, опираясь на трость, стоял его отец. С пистолетом в руке. Он долго смотрел на Макса и Бекс. Потом ссутулился и медленно опустил пистолет. Не говоря ни слова, бросил его в грязь и заковылял вниз по склону.

Бекс привстала на локтях; ее глаза от страха стали огромными.

– Что случилось?

– Отец Дикона спас нам жизнь. Понятия не имею, почему.

Она заморгала, как будто до нее не доходил смысл его слов. А потом закрыла лицо руками и упала на него, разразившись рыданиями.

На холме начался полный хаос. Их окружили коллеги Макса по отряду спецназа. Торнтон выкрикивал приказы. Скоро на холм побежали медики.

Макс не стал их дожидаться. Неся на руках драгоценную ношу, он бросился к машине скорой помощи.

Глава 22

Два месяца спустя…

Бекс стояла у застекленной стены и наблюдала за тем, как на крыльцо Макса падает первый снег. Она снова вернулась в Дестини после того, как чуть не разбилась, а Макса чуть не убил Дикон Колдуэлл.

Сильные, теплые руки обвили ее талию и притянули к крепкой родной груди. Она накрыла руки Макса своими и вздохнула.

– Я люблю тебя, – сказала она.

– Знаю. Не нужно все время повторять одно и то же. Я в этом убежден.

– И что?

– Я тоже тебя люблю, – хрипло произнес он, задыхаясь от переполнявших его чувств.

Она уже не надеялась на такое счастье.

Он поцеловал ее в шею; легко покачиваясь, они вместе смотрели, как у них на глазах осень сменяется зимой.

– Я так и не узнала, что случилось с кассиршей, которая помогала бандитам в «Пигли-Вигли», – заметила Бекс. – Кажется, ее зовут Реджи, да?

– Торнтон договорился, чтобы ее отправили не в тюрьму, а в колонию сравнительно легкого режима. Она там получает помощь психотерапевта, которая ей необходима. Может быть, вдали от влияния своего папаши-рецидивиста она изменит свою жизнь и не кончит так же, как он.

– Очень мило со стороны твоего босса.

– Он вовсе не такой людоед, каким ты его считаешь.

– А что в конце концов решили с Робертом Колдуэллом-старшим? – спросила она.

– Хм… Он признался в том, что нанял вооруженных бандитов. Он был убежден в том, что его сына убила ты. Той ночью, когда мы были на утесе, он услышал выстрел, поехал к дому сына, увидел запись и понял, что много лет заблуждался. Похоже, мы еще живы благодаря тому, что Дикон сохранил запись. Если бы его отец не посмотрел запись, он бы нас с тобой пристрелил.

Ее передернуло; события той ночи по-прежнему являлись ей в кошмарах.

– Что же с ним теперь будет?

– Ничего. Он в хосписе. Возможно, жить ему осталось не больше недели. Не знаю, как ты, а я считаю, что он расплатился за свои грехи. Потерял двух сыновей, причем один погиб от его руки. Наверное, он очень страдает.

– Тебе его жаль?

– Да, пожалуй.

– Я не удивляюсь. Ты заботишься о других, заслуживают они того или нет.

– Если это такой способ извиниться или сказать, что ты недостойна моей любви, выкладывай!

Он так хорошо ее знал! Бекс повернула голову и потерлась щекой о его грудь. Он поцеловал ее в макушку, и так они стояли долго, радуясь, что просто держат друг друга в объятиях.

Наконец он спросил:

– Как твоя помощница Эллисон отнеслась к тому, что ты берешь долгий отпуск, чтобы провести время со мной?

Бекс напряглась.

– Дело в том, что я сделала кое-что другое.

Выпустив ее, он отошел на шаг и развернул ее к себе лицом.

– Ты что, передумала?

– Наверное, можно сказать и так. Я продала ей свой антикварный салон.

– А я думал, тебе нравится реставрировать мебель и продавать ее.

– Да, нравится. Но этим можно заниматься где угодно. Например… в Дестини.

Он долго молчал, но смотрел на нее так, что ее обдало жаром.

– Бекс, на что ты намекаешь? – наконец спросил он.

Она обвила руками его талию и запрокинула голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

– Я хочу сказать, что теперь, когда дело Бобби Колдуэлла наконец раскрыто, пора мне исправить ужасную ошибку, совершенную много лет назад. – Она откашлялась. – Макс, я так тебя люблю. И я подумала…

– О чем? – прошептал он.

– Я подумала… нельзя ли мне надеть одну из твоих футболок…

Он моргнул, а потом запрокинул голову и расхохотался, наполнив ее сердце радостью, потом подхватил ее на руки и понес в дом, в свою спальню. Он не останавливался, пока не подошел к комоду. Одной рукой прижимая ее к себе, он выдвинул верхний ящик.

– Бексли Кейн, ты предпочитаешь какую-то конкретную футболку?

Она запустила руку в ящик и достала оттуда черную бархатную коробочку.

– Вот эта прекрасно подойдет. И с этого дня, если ты не против, я предпочитаю называться миссис Ремингтон.

– Я не возражаю, миссис Ремингтон. Совсем не возражаю! – И он поцеловал ее.

Content

Лина Диас
Знаки судьбы

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22