Истомина Лиза

Университет Айморет-1. Семь печатей фейри

Пролог

Три года назад.

Залитый солнечным светом магазинчик "Часовой Механизм" приветливо распахнул свои двери. Звякнули колокольчики, и часы разом заполнили тишину золотым звоном и тиканьем. Я с энтузиазмом присвистнула и обратила всё внимание на улыбчивого мужчину лет шестидесяти за прилавком. Небольшая седая бородка, заплетённые "колоском" волосы лежат на плече, частые-частые морщинки на висках и очки-лупы, за которыми черные глаза казались блюдцами — продавец напоминал старого Сан-Луиса с зелёным мешком на спине. Правда, на этом волшебнике не было ни мантии, ни капюшона — только серо-бежевый сюртук, белая накрахмаленная рубашка и клетчатые брюки.

— Добрый день, мисс, — Сан-Луис наяву поклонился. — Чего-то желаете определённого? — Желаю! Еще как желаю! Я кивнула. — Ребята-а!

Часы — напольные, металлические, деревянные, настенные, карманные, всякие — пришли в движение и выстроились в ровную линию. На циферблатах застыло одинаковое вымуштрованное выражение полного участия и жажды найти нового хозяина. Раскрыв рот, я наблюдала действо и едва ли не в ладоши хлопала от переполнявшей радости. Редко когда такое увидишь, да. Медные напольные часы с резными стрелками и аккуратной шишечкой-маятником сделали шаг вперёд, откашлялись в витую кованую ручку. Представились:

— Капитан гвардии Ходячих Механизмов, высший тэй Виторт, мисс. — И отрапортовали: — Наши солдаты готовы служить вам.

Стекло настолько начищено, что мне удалось разглядеть собственное отражение: девушка — со стальными подшипниками радужек, коротким ёжиком красноватых волос и морем конопушек, разлившимся на щеках, подбородке и носу — поправила дужки смоляных очков. Песочного оттенка жилет и глубокого синего блузка слегка промокли под легким летне-вечерним дождиком, черные брюки несильно обтягивали стройные ноги и прятали стыдливо завернутые длинные штанины в кожаные тёмные же полусапожки.

В ответ склонила голову.

— Дженни, тэй Виторт, — улыбнулась. — Я бы хотела приобрести нечто, оставленное мне одним моим родственником, в обмен на этот медальон. — Ловким, слитным движением я сорвала с шеи овальный посеребрённый медальон на приличных размеров цепочке. Холодный металл лёг в протянутую руку продавца. — Внутри него оказалась записка с указанием вашего, мистер, заведения. Там говорится, что вы знаете хозяина вещи.

Грусть мелькнула в стариковских глазах, пальцы неторопливо прошлись по рунной гравировке на крышке.

— Кто ваш родственник, Дженни? — последовал вопрос.

— Мартен Долль, мистер. Он мой…

— Отец. — Продавец судорожно всхлипнул. — Мало того, несколько лет назад я сам зачаровал эту вещицу и подарил её вашему отцу, мисс Дженни. — Чёрные жуки пронзительно заблестели. — Мартен любил изобретать, но больше всего он любил копаться в чужих изобретениях. И чаще всего "Часовой Механизм" был для него мастерской-лабораторией, в которой он и взрывал, и экспериментировал с электричеством, и собирал шестеренка к шестеренке приборы. Он жил работой, изобретательством, конструированием. Не зря завод носит его имя, а ученик Марта готовится стать следующим главным инженером. Мисс Дженни, вы колдовали с помощью данного подарка? — Он потряс украшением, руны заблистали мягким светом.

Колдовала?.. Нет, конечно, мне и в голову-то такое не пришло! Обычная механическая игрушка, какая магия? Какое колдовство, черт возьми? Да если надо, лучше обратиться к старшему брату, и тогда он…

Собственно, а что "он"? Братишка всегда повторял: "Будь смелой, Дженни, и умей сама постоять за себя в любых ситуациях. Меня может не быть рядом". А еще он часто бросал любимую сестру как котенка в воду — за шкирку и в неприятности. Олли предпочитал, чтобы люди разбирали проблемы сами и не надеялись на помощь. Как он сам.

— И не помышляла, — помотала головой я. — То ли некогда было разбираться, то ли просто не хотелось…

— А вот зря. — Улыбка Сан-Луиса не коснулась глаз и осталась жалким подобием радости. — Март несколько лет назад сказал мне, что записка внутри медальона обязательно приведёт тебя в "Механизм", но никакого подарка здесь — в обычном магазине механики — не было и не будет. Ходячие часы и прочие незамысловатые игрушки, — он обвёл рукой созданное гениями конструирования богатство, — пользуются моими деталями, моими руками и отвёртками, чтобы чинить себя. Правда, Виторт? — Часы печально повесили стрелки, как усики у бабочки, и наклонились вперёд. — Правда. Не ищите, мисс Дженнифер, каких-либо божественных печений — ищите божьи кары, они намного слаще. У меня вы найдете только информацию и ничего более.

Я не разочарована нисколько, нет. А то острое чувство вдруг прорезавшейся жалости к себе — это так, пустяки пустячные. Информация на деле — лучший помощник, никаких божественных печений не требуется. Поэтому сейчас мне надо глубоко вздохнуть, выдохнуть — и расспросить далее, не по плану, но с удовольствием.

Ведь с удовольствием?

— Сколько вам лет? — в лоб поинтересовалась я и поспешила добавить: — Не сочтите за грубость, просто вы выглядите намного старше папы. Учитель?

— В некой мере да, я его учитель. — На сей раз Сан-Луис улыбнулся намного теплее. — Но и я у кого-то учусь — причём постоянно, — так что всё относительно в этом мире, дорогая. Сколько же мне лет… Я потерялся. На седьмом десятке сбился и, кажется, начал считать заново. Затем опять сбился и опять посчитал заново. Может быть, лет двести?

Не удержавшись, рассмеялась. Двести лет! Шутник продавец, ой, шутни-и-ик! Никто не живет двести лет, ни одна оболочка не выдержит. Камни со временем превращаются в пыль, вода испаряется и успевает пройти много-много раз круговорот, а уж чтобы люди существовали два века — невозможно. Я развернулась всем телом к часам:

— Тэй Виторт, ну, вы-то посмеиваться над несчастной школьницей не станете? Не знаете, стар ли ваш наставник?

Мне интересно знать — хотя бы для удостоверения в личности продавца. Мол, вон от него ждать беды не стоит.

А вдруг?..

Как-то слышала я легенду об одном продавце. Неправильном продавце — его товаром были кошмары. Тридцать лет он скитался по земле, паля чужие жизни в пустынях, топя мёртвые души жадных до золота и власти чиновников в морях из вин, губя собственное существование в криках мучений должников. И, говорят, Продавец Кошмаров был страшный любитель Ходячих Механизмов — он создавал их и постепенно черную свою душу всю вложил в свои творения. А его возлюбленная, прознав про механические куклы, ушла от Продавца, за что Сиятельный наделил её страшной меткой; единственный луч света в жизни колдуна ушел, оставив наедине с муками совести.

Встряхнулась. Конечно, я не верю в эти сказки-присказки-легенды и вряд ли когда поверю. Настоящий механик не любит мистическое и главное для него — логика, математика и в высшей степени человеческий ум. Но почему бы не подстроить факты так, словно древний миф ожил и вот он — Продавец Кошмаров, один из Триады Спящего, стоит передо мной в некрасивой старости и неспокойно рассказывает о моём, Дженни, отце.

Порой так хочется увидеть чудо, что ты сам делаешь любые шаги, лишь бы оно приблизилось хоть на секунду.

— Простите, мисс Дженни, но я не считал. — Виноватая улыбка проскользнула на циферблате, сложившись наполовину из цифр, наполовину из золотого края. — Я пришел к мистеру Эшу много позже его первого появления в Хеймавитте. По крайней мере, — настороженный взгляд, — ему уже тогда на вид было лет шестьдесят.

Так ломаются миры, заботливо выстроенные нами. Продавцу Кошмаров от силы сорок пять исполнилось. Заодно я узнала имя Сан-Луиса наяву — мистер Эш. Незамысловатое. Запоминающееся.

— Ладно, не станем тянуть резину, и так прилично растянутую, — я порыскала взглядом в поисках свободного от часов стула, — можно присесть?

— Конечно.

Мне на колени сразу легла тонкая книга — нет, брошюрка. Она задвигалась, зашуршала страницами — побелела до девственного чистого листа и вновь покрылась письменной вязью. Я вскинула глаза на мистера Эша, безмолвно спрашивая: "И что это?"

— Чертежи твоего отца. Самая малая их часть, если быть точнее.

Брошюрка раскрылась, и ближайшая шестеренка заинтересованно выпрыгнула из страницы. Чувствую, прибавится мне проблем.

Настоящее время.

Глава 1

Сын знаменитого Максимилиана Киллинга злым взглядом буравил неповинную меня и поигрывал внушительными мускулами. Черные зрачки заметно расширились, заняли почти всю радужку, гневно блестели. Не-э-эт, мне нисколько не приятно смотреть на этого психа! И как бы влиятельный папочка-проректор не строил свои матримониальные планы в отношении одной дочки одного инженера, я не собираюсь прозябать всю жизнь в катакомбах с будущим солдатом.

— Ну, Джен, давай — покажи, на что способна! — усмехались некоторые. — Или ты зубки показываешь только тогда, когда брат рядом? Ну, конечно, Оливер же хрономант, боевик; за его спиной грех не спрятаться!

А ты разве не прячешься за мистером Максом? Знаем вас, миссис Грёза треплется о вашей парочке частенько.

— Вы посмотрите на него, об стенку ударенного и кувалдой приласканного! — Я уперла руки в бока. Дос-с-стал, хрономантишко, дос-с-стал! — А сам-то? Как только их светлость великий Хранограф появляется на горизонте, так у сына его, Рэна, леди Совесть томно зевает и заваливается спать. Что скалишься, правда глаза режет, Киллинг?

Неприлично короткие, еще короче моих, несильно-то отросших, светлые волосы Рэна встали дыбом; меж ними заскользили крошечные синеватые молнии. Я удовлетворенно улыбнулась, кажется, так и не сумев скрыть ехидный блеск в глазах. Ибо тогда от чего у Киллинга-младшего зубы свело так, что вся мо… физиономия перекосилась?

— Ах ты, мелочь рыжая! — прошипел он, неторопливо закатывая рукава белой рубашки и столь же неторопливо надвигаясь на меня. — Сейчас ты огребешь за все свои слова. Ты посмела оскорбить моего отца. Посмела оскорбить меня. Оливер не спасет тебя, Дженнифер, и тетушка Салли не вступится.

Я машинально сняла с плеча рюкзак. Хрономант непонимающе вздернул бровь:

— Решила перекусить, ремесленница [1]? Не вовремя как-то.

Да мне твой перекус, как мертвому припарки. Вот если я сейчас найду отвертку… Или кусачки… Или — вообще что-нибудь, без разницы, лишь бы отутюжить тебя хорошенько!

Рука наткнулась на загнутый гвоздь. Помнится, в прошлом месяце братец специально ломал наши с ним детали и приборы, чтобы было чем мне, мелкой, обороняться. Жалко, ага, но против рыжего старшего даже танк не попрет.

Я, сощурившись, наблюдала за Рэном — тот стоял уже рядом, опасно наклонившись и сжимая кулаки. Что, нападешь на беззащитную девушку? И не побоишься ничего? Как знаешь. Красная пелена застили глаза, и я махнула рукой я настолько быстро, что лорд-хрономант ахнуть не успел, как на его щеке появилась длинная красная черта.

— Ай, дура! — моргнув, заорал не своим голосом Рэн и прижал ладонь к ране. — Я припугнуть хотел, а ты?!

— В следующий раз будешь думать прежде, чем захочешь "припугнуть" меня. — Последние слова я пробурчала под нос и развернулась. — Иначе разукрашу вторую половину лица, нигра [2].

К несчастью, из-за угла как раз вывернул мой брат, Оливер Долль.

— Дженнифер! — грозно рыкнул он, притягивая меня к себе. Темно-серые глаза не сулили ничего хорошего. — Сколько раз предупреждать — рот с мылом помою и не посмотрю, что сестра.

Возражать я не рискнула: Олли прекрасно осведомлен о наших с Киллингом отношениях, и потому ругает только лишь на публике. Тем более, я тихонько хмыкнула, вокруг собралось с две дюжины зевак, что захотели посмотреть бесплатный спектакль. Поправив лацканы жакета, я спокойно произнесла:

— Идем домой. Мне осточертело всё.

И первая пошла вниз по улице. Оливер догнал чуть позже.

Он пакостливо ухмылялся, и я закатила глаза.

— Все-таки дал ему в морду, да? — понятливо поинтересовалась.

Переглянувшись, мы громко захохотали. Обожаю своего братца!

Леди Салли Долль после смерти брата Мартена и следом его жены оформила опекунство над нами и старалась заменить родителей. И, как мне казалось, очень даже преуспевала: Олли она дала хорошее образование, отправив того сначала учиться в школу для детей с двойным даром, а потом, когда брат поступил в Университет, тетя полностью взяла на себя оплату за его обучение. Со мной дело обстояло сложнее, мой второй дар, передавшийся от матери, оказался совсем слабым, практически ничтожным. А обучение в школе механиков платное в отличие от обычного начального образования. Правда, Салли отказываться от затеи не стала, да и Оливер здесь помог — пока учился на первом курсе, успел обзавестись клиентурой и мастерил разные артефакты и заводные игрушки. Так что тетя смогла вздохнуть более-менее спокойно. Сейчас, после выпускного класса, я собираюсь поступать в универ, но на обучение стану тратить уже собственные деньги. Заработанные и отложенные с карманных.

Не сказать, конечно, что во всей нашей огромной Даттии не сыщется вуза с бесплатным отделением. Но лучших, чем в Хеймавиттском Университете Айморет, "ремесленников" и прочая-прочая не готовят и не обучают нигде. И братец рядом, а куда я без него?

В доме на Третьей Стальной было странно тихо. Олли подозрительно нахмурился и, коснувшись мимолетно защитного браслета, толкнул дверь. Я судорожно сжала болтавшийся на шее кулон из хрусталя, приготовившись чуть что забирать всю энергию из него и помогать брату. Но он не потребовался…

— С днем рождения, Оливе-э-эр!

Фрейя, Симон и Доминик — однокурсники братца, — счастливо улыбались и хлопали в ладоши, а тетушка держала большущий торт. Так, все-таки не забыли! И меня не предупредили, а то я утром еще подарок имениннику вручила и уши двадцать один раз надергала. Они у него до сих пор розовые.

К слову, Олли как-то спал с лица и, спрятавшись за мою спину, пробормотал:

— Только не уши…

Компания, не выдержав, взорвалась хохотом. Тетя заправила, сдав торт Оливеру на руки, светлую мягкую прядь за ухо и махнула рукой в сторону столовой:

— Идемте чай пить. И ты, трусишка, тоже. — Серые тучи с теплой насмешкой воззрились на именинника. — Угораздило тебя.

Что она подразумевала, мы так и не поняли.

Праздновали до поздней ночи. Помимо моего защитного металлического браслета, упомянутого ранее, и ради которого мне пришлось использовать все свои способности клерика [3], Доллю-старшему надарили всяко-разно не заразно. Тут были и песочные часы от Дома, умеющие оборачивать время вспять; и механическая кукушка-напоминалка от Симона; и новая книга по физике, с горделивой улыбкой врученная тетей. Но круче всех, конечно, был подарок брюнетистой бестии Фрейи — она с серьезной миной на лице преподнесла Оливеру ржавый газовый ключ третьего номера, перевязанный бледно-голубой ленточкой. Я, только завидев его, прыснула в кулак — помнится, именно им Рея приложила дружка на зимних каникулах. И повод для скандала был, конечно, пустячный, но разве можно упустить момент?

Как только гости разошлись, тетя откинулась на спинку кресла-качалки и вопросительно глянула на меня.

— Значит, все-таки решила ты меня бросить, — тихо сказала она. В глазах Салли плясали лукавые смешинки. — А я теперь должна всех женихов от тебя, Джен, отвадить. Мол, ищите её, рыжую, в Айморете. А если пошлет, то я невиновата, её брат так воспитал.

Глотнувший в этот момент горячего глинтвейна Олли закашлялся. Я заботливо похлопала того по спине.

— Тетушка, только не говори, что ты против! — пробурчала.

— Нет, я абсолютно за. Выдавать тебя замуж смысла нет — либо ты сбежишь от мужа, либо он от тебя. И лучше иметь хорошее образование, чем сидеть дома с тремя детьми и босой готовить завтрак-обед-ужин. — Салли помолчала с несколько секунд и добавила: — Ты девочка свободолюбивая, быстро устанешь. Поэтому я тебя отправляю с легкой душой. Лишь бы не вляпалась в неприятности.

Что? Я — и в неприятности?

Те-етя, Вы будто меня не знаете! По проблемам у нас Оливер специалист, а я так… Мимо проходила.

Я ни ногой в неприятности.

Ни за что.

* * *

Перед вступительными экзаменами я жутко нервничала. Меня страшило всё: от вопроса, ответа на который не знаю, до злого и не выспавшегося экзаменатора. Последнее, к слову, действительно имело место быть — испытания начинались просто невыносимо рано, в половину восьмого утра.

— Джен, перестань трястись! — одернул меня Оливер. Он вальяжно развалился на скамейке в углу небольшой светлой комнаты и хитро поглядывал на приемную комиссию, пока члены той с каменными лицами раздавали абитуриентам карточки с номерами аудиторий. Моя очередь еще не подошла. — Выдохни, вдохни и вспомни — у тебя в кармане золотой диск выпускницы школы механиков. Сестренка, да ты себя сейчас до истерики накрутишь!

Закрыв глаза, я последовала совету брата. Успокоиться…

Перед внутренним взором предстало недавно увиденное: типичный замок с кольцом из восьми башен по сторонам света и одной центральной Главной Башней. Колокол, часы идут в комплекте. Бойниц нет, зато между Южной и Юго-Западной башнями площадка для посадки-отправки аэропланов.

Главный корпус. То был главный корпус столичного Университета. Где-то в двух кварталах вверх по улице от него находился корпус Механиков и Хрономантов, чуть ближе — Некромантов и Клериков, за четыре квартала вниз по улице — Иллюзионистов и Стихийников. Где находились остальные я не знала, и Олли загадочно молчал.

Приоткрыв один глаз, я ойкнула и рванула к кафедре — чуть не опоздала!

— Имя, специальность, — коротко сказала магистр, перекинув пшеничные косы за спину, и строго взглянула на меня из-под прямоугольных очков: — Девушка, не спешите, все пройдут.

— Звучит обнадеживающе, — пробормотала я и тут же вскинулась: — Дженнифер Долль. Механик.

Магистр улыбнулась и протянула мне карточку.

— Аудитория 16-Б, через полчаса. Удачи!

А брат уже куда-то испарился…

Полчаса пролетели, как миг. Теперь бы не запутаться в лабиринте коридоров и найти нужную комнату.

— Эй, рыженькая! Да-да, именно ты! — остановил меня звонкий девчоночий голос. — Рыжая фея в маскарадном костюме! — Только один человек в мире постоянно повторял сие огромное прозвище.

С громким хохотом я оглянулась. Прямо рядом с аудиторией 16-Б стояла высокая крашеная блондинка. Концы её волос были эксцентричными ярко-зелеными, а типичный жилет конструкторов украшали шипы.

— Эвелина, — широко улыбнулась я, — и пяти лет не прошло. Ты все-таки решилась.

Подруга детства размашистым шагом приблизилась ко мне и обняла до хруста во всех костях.

Я забыла сказать, что она культуристка?

— За-задушишь! — еле выговорила я, в ответ похлопывая подругу по спине. О, маги смерти, она набрала еще с пяток килограммов, или мне только кажется?.. Фу-у-ух, отпустила. — Как погляжу, время зря не теряешь.

Белесое лицо осветилось согласной улыбкой. Да-а, подруга, когда ж до тебя дойдет, что центнер от груди — это совсем-совсем неженское?

— Потом разговоры, опоздаем, — погрозили мне пальцем и едва ли не за шиворот втащили в помещение.

Мы появились на экзамене ровно в ту минуту, как из портала у кафедры вышел темный во всех смыслах преподаватель. На нас задумчиво взглянули, жестом пригласили рассесться за столы, и как только мы выполнили приказ — почему-то сомнений в оном не возникло, — перед абитуриентами легли листки с заданиями.

"1. Опишите причины интегрирования стихийной магии и механики".

Ну-у, началось!

Первые два вопроса оказались не просто легкими, а несправедливо легкими. Интеграцию стихий и времени в механику проходили в начальных классах любой школы. Это, так сказать, стержень всех знаний — своеобразная таблица умножения. Третьей была задачка — физико-математическая, с нагромождением формул и, в результате, решившаяся через биквадратное уравнение. Впрочем, такие задачи имели непосредственное отношение к механике и конструированию. Мне еще повезло, что не попалась такая задачка, в которой было бы ехидно дописано: "Решите и проверьте, проведя качественную реакцию на (название нужного химического элемента вставить)". А что — все вполне могло быть! На выпускном экзамене я вытянула билет именно с такой припиской. Всю голову сломала, как применить на деле химию. Так и оставила, и законное "хорошо" получила.

А вот четвертое задание заставило… ощутить себя идиоткой. Недоуменно вытаращившись на вопрос, я моргнула. И еще раз моргнула.

Маги смерти, что-то здесь не так… Иллюзия?

Под последним номером было каллиграфичным почерком выведено: "Зря ты пришла сюда, девочка".

Пойду-ка я экзаменатору сдаваться.

Магистр, представившийся Олафом Йордтетом, забрал листы с ответами и бегло просмотрел их. Криво усмехнувшись, пока проглядывал решение третьего номера, он узрел ожидаемое пустое место после цифры "четыре" и перевел вопросительный взгляд на меня, покрасневшую:

— Леди Долль, как понимаю, последнее задание было выше ваших сил? — с неприкрытым ехидством вопросил он. — Что же такого страшного вам попалось?

Как тактично с вашей стороны подколоть дочку Мартена, да.

— Вот. — Я передала билет магистру. — Может, мне привиделось, но предупреждение… выглядит довольно настоящим.

И действительно. Как только Йордтет прочел текст и покрутил в длинных пальцах записку, он нахмурился.

— Давайте пойдем другим путем, — медленно предложил экзаменатор, махнул ладонью, и задания на моем несчастливом билете сменились. — Держите. Как только будете готовы, поднимете руку.

Но, как только я взяла в руки листочек, строчки четвертого номера втянулись в бумагу, а на их месте появилась знакомая надпись. Магистр недоверчиво сощурился.

— Не понял…

— Я тоже, магистр Йордтет, — кивнула я и осторожно продолжила: — Но есть предположение, что зачарована сама бумага. И реагирует заклинание на меня.

Преподаватель одобряюще кивнул, словно я только что прошла сложное испытание.

— Как версия пойдёт. Кто там ещё готов? — Пятеро человек, в том числе и Эвелина, вскинули руки. — Кто-нибудь, дайте леди Долль свой билет. У нас… эксперимент.

Подруга с готовностью протянула мне лист, встревоженно вглядываясь в него. Как думаете, что произошло?

— Знаете, Дженнифер, — черные глаза магистра прожигали бумажку в моих руках, — я не думаю, что это ваш брат так пошутил.

Не поверите, магистр, но я решила совершенно так же.

— Не будем срывать экзамен, магистр Йордтет, — вздохнула. — И так все глазеют и уши развесили. Дальше что по плану?

— Ваша правда. Я понимаю, дара хрономанта у вас, словно кот наплакал? — И вновь эта ехидца в голосе. — Здесь вы существенно проигрываете Оливеру, знаете ли. А первый дар…

Так и просилось на язык: "Вам-то какое дело?", но я вовремя остановилась.

— Ну, кому-то из нас придется собирать артефакт, а кому-то — чаровать над ним. А первый дар — магия клериков — тоже слабый, меня хватает на один несложный прибор.

— Тогда, леди Долль, можете пройти в аудиторию 17-Б — она напротив. Магистр Тея Мёррви с удовольствием проэкзаменует вас и задаст пару вопросов. Вы же обучались основам магии клериков? — поспешил добавить преподаватель, уже изрядно беся меня этими подначками будто невзначай.

— Если бы… — Я пожала плечами, стараясь не сильно выдать раздражение. — В школу для детей с двойным даром я по техническим причинам не проходила, — усмехнулась, — а куда я, наполовину ненормальная? Но начальные сведения у меня есть, вы не подумайте!

Йордтет широко улыбнулся, отчего мне стало не по себе.

— Вот и прекрасно! А с билетом разберемся. После Вашего, леди, поступления. — Он был так уверен в произнесенном, что мне не захотелось его разочаровывать. Ведь он один из преподавателей моего будущего факультета, если не его декан.

Но по хитрому блеску кое-чьих очей, я в который раз осознала — да надо мной смеются, не стесняясь! Уж не брат ли про меня доложил и добавил?!

Лине я шепотом пожелала удачи, забрала со стола ручку и поспешила убраться из помещения. Что ж, еще один экзамен…

Дверь в семнадцатую аудиторию была приоткрыта. Я машинально скрестила пальцы и, зажмурившись, проговорила эльфийское благословение. Никогда не верила в них, а тут… Видимо, как бы я не храбрилась, случившееся меня потрясло.

Я, постучав по дверному косяку, заглянула внутрь. За столом сидела уже знакомая мне светловолосая магистр — неспешно перебирая какие-то карточки, она хмыкала и ухмылялась. Расслышав стук, Мёррви повернулась и с улыбкой посмотрела на меня. В её красивого шоколадного оттенка глазах плясали бесенята.

— О, знакомые лица! — Мне кивнули. — Проходи, бери стул и присаживайся рядом, Джен. Ничего, что я так фамильярно? — Я помотала головой из стороны в сторону. — Меня можешь звать Тея и на "вы", конечно.

Стоит ли говорить, что мы были единственными в аудитории?..

— Ну что ж, новая студентка, — потерла руки магистр, — ты у нас от… — она мельком взглянула на одну из карточек, — Олафа. Прекрасно! Думаю, некоторое время посетителей у меня не будет. Значит, можем спокойно поговорить. Рассказывай, Дженнифер, как прошел первый экзамен? — Ой. А они все здесь такие дружелюбные, или только до первой сессии?

Преподавательница спрашивала с таким искренним интересом, что я не удержалась, хихикнула и как на духу выложила всё случившееся. Правда, без подробностей. Но я заметила, как Тея Мёррви зажглась после жалобы на зачарованную бумагу. Кажется, я нашла любительницу загадок.

— Говоришь, по почерку не узнала… — Она потерла указательным пальцем подбородок. — Ума приложить не могу, кому потребовалось такое вытворять. Впрочем, в Университете полным-полно шутников, которых ты, может, и не знаешь, но с коими пересекалась.

— Все возможно.

Я взглянула за окно. И внезапно меня осенило: Рэн?.. Хотя нет, слишком. Он бы придумал способ попроще.

— Хорошо, поболтали — и хватит. — Пшеничная бровь слегка изогнулась, а темные глаза вновь заискрились смешинками. — Не будем забывать, что у нас экзамен. Билетов, как видишь, не будет, зато от устного опроса еще никто никого не освобождал. И небольшой тест…

Внезапно в кабинет влетел седовласый, прерывая оживленную речь, довольно пожилой мужчина. Размахивая прозрачной папкой с некими документами, он настороженно зыркнул на меня и выпалил:

— Тея-а-а! У нас беда!

Светло-серые, почти белые глаза за толстыми очками казались не просто огромными, а безумными, бесшабашными. В них плескалась злость пополам с отчаянием. Что-то еще произошло, кроме недавнего инцидента?

Жрица вскочила на ноги.

— Опять?.. — так многозначительно спросила Тея, что сомнений не осталось — беды в их Университете регулярны. — Кто на этот раз?

Мужчина, было, хотел ответить, как неожиданно заверещала сирена. О-о-ох, что ж так громко-то? Контузить можно! Барабанные перепонки лопнут.

Прижав ладони к ушам, я побежала вслед за поманившей меня Мёррви. Вот интересно мне, студенты всегда подобным образом балуются, или только по вторникам, как сегодня? И почему я решила, что сигналку включили именно они?

— Тея… — попыталась я поинтересоваться, но магистр приложила палец к растянутым в улыбке губам и почти беззвучно шепнула:

— Пять минут.

И-и-и! Любопытство подняло нетерпеливую голову — нет, все-таки в этом вузе творится нечто бесподобное еще на вступительных! Что же будет, когда начнется семестр?

Сирена не затихала. Из аудиторий в коридоры высыпали все абитуриенты и преподаватели. Техперсонал заинтересованно поглядывал из крайней в коридоре "А" комнаты. А я всё семенила вслед за пожилым мужчиной и жрицей клериков и размышляла: остановиться, или все-таки нет.

Оливер нашелся в холле:

— Знаю, что практически поступила, — предвосхищая весь мой скорый рассказ на повышенных тонах, — и знаю, при каких обстоятельствах. А теперь быстро. Быстро!

Брат подхватил меня под руку и потащил вперед вдвое быстрее.

— Хоть немного… объясни… — задыхаясь, крикнула я, морщась от противного звука. Наконец, мы выбежали из Айморета и расслабленно вздохнули. — Какого некроманта?..

Округлив глаза, я шокировано разглядывала иссиня-черного дракона, зависшего над Главной Башней и приготовившегося дыхнуть огнем.

— Ни фига себе! — присвистнула рядом Лина. Она, оказывается, все это время бежала рядом со мной. — Он же настоящий, так ведь?

— Да, студентка Ист, он настоящий. — Олаф Йордтет сложил руки на груди.

— А остановить его как-нибудь можно? — задала вполне закономерный вопрос я. Дракон взмахнул крыльями, и его взгляд устремился к высыпавшим во внутренний двор универа людям. — Ну, попробовать уговорить успокоиться и не трогать никого?

И пусть я подсознанием понимала, что затея заранее никакая и лишена смысла, не сказать её было выше моих сил. Мол, а вдруг получится.

Но Олли покачал головой.

— Был бы он разумным существом. А так только стрелять на поражение.

Девушки-стихийницы, до этого момента успевавшие и гостя незваного испугаться, и моему братцу глазки построить, громко ахнули и свалились в обморок. В следующие мгновения бедные парни не только с их курса были вынуждены ловить еще с пару-тройку дюжин кисейных барышень. А вот мои коллеги лишь презрительно усмехнулись — нас, механиков, в полуобморочное состояние привести сложно. А уж заставить упасть…

Тея набирала что-то трясущимися пальцами на своем карре [4].

— Вызвала? — Я не заметила, как появился до ужаса спокойный ректор.

— Да, скоро будет. — Лицо магистра Мёррви было белее снега.

Мы с братом недоуменно переглянулись и одновременно пожали плечами. О ком они?

— Так, прошу сохранять трезвый ум и не поднимать панику, — призвал ректор Ланд Гарден. — Мы вызвали специально обученных людей, они смогут обезвредить дракона.

Издалека я заметила Максимилиана Киллинга. Он меня, что хорошо, нет.

Дракон будто бы ждал чего-то… Не нападал, не рычал. Просто расслаблено висел над Университетом и рыскал взором по земле.

Нет, он ждет не чего-то.

А кого-то.

— Здравствуй, Ланд, — раздался насмешливый голос. — О! Я смотрю, у вас тут все знакомые!

Рядом сглотнул слюну Оливер. Охнула Лина. По нестройным рядам студентов и абитуриентов пронеслась волна шепотков… Вторая. Третья. И только я, кажется, не понимала, что происходит, и кто там такой важный появился.

Брат, как, впрочем, и всегда, понял, о чем я думаю, покачал головой и шепнул:

— Это же сам Риш Инкерстон. Тот, который драконоборец и некромант.

Риш Инкерстон существовал в единственном экземпляре. Я вытаращилась на Олли, обернулась…

Зеленоглазая, черноволосая бестия всего материка, проклятие двух империй — Даррвэла и Энрии [5], один из самых завидных женихов Даттии и… вполне с незавидной характеристикой — женат. Драконоборец был давно и прочно занят, но, как выражаются многие наши светские львицы, "раз жену никто не видел, так и утверждать что-либо на эту тему сложно". А уж если добавить, что и имени девы никто не знает, то — действительно — какие тут проблемы?..

Сейчас некромант с легким прищуром смотрел на дракона. По тонким губам гуляла улыбка; пальцы правой руки вырисовывали неизвестную мне руну, поблескивавшую в воздухе серебристым светом.

И дракон заговорил.

Его голос был похож на скрип старых, несмазанных механизмов — словно все проржавевшие шестеренки разом пришли в движение. Абсолютно все мои коллеги, и я в том числе, синхронно зажали уши ладонями и присели. Невозможно это слышать!

А существо всё скрипело, хрипело, срывалось на низкие тона, отчаянно махая крыльями и осторожно снижаясь.

— Заткните его кто-нибудь! — взвыли с задних рядов, но Инкерстон приложил палец к губам и продолжил напряженно слушать почти что инфразвук сабвуфера.

Олли, морщившийся и периодически сплевывавший на землю, ободряюще взял меня за руку.

…почему нас не отпускают? Отчего держат всех учащихся здесь, сейчас?

Ведь могут отпустить. Могли.

Вдруг драконоборец кивнул — себе ли, дракону ли? — и, подняв руку, вывел руну перемещения. Существо в тот же миг исчезло.

— Я отправил его в Алмазные горы, — сообщил Инкерстон, — пускай отдохнет с дороги…

Вздохнул.

— Риш, что сказал дракон? — нетерпеливо спросила Тея, будто очнувшись.

— Это не разговор при свидетелях, Тея. — Сейчас некромант выглядел взрослым и… да, он пугал меня. Маг самой Смерти, не иначе. — Ланд, кого ты хотел представить мне?

Остальные преподаватели отмерли и явно собрались выгонять всех из Айморета. Мы с братом не стали ждать, когда нас погонят взашей, и встали с корточек. О-о-о, затекли ноги. Колит как!

Но мы были приторможены окликом ректора:

— Долль! Оба, идите сюда.

Грозная сова из красного дерева мрачно взирала на меня с камина.

— Вы — новый ректор Университета Айморет? — холодновато поинтересовалась я у ухмыляющегося Инкерстона. — Ваша жена — декан моего факультета? Я ничего не перепутала?

— Абсолютно нет, — досталась мне лучезарная улыбка.

Я сложила руки на груди и повернулась к Ланду Гардену.

— А почему мы обязаны узнать это первыми?

Оливер стоял позади меня, обнимая за плечи и согревая дыханием макушку. Он не говорил, наши общие мысли озвучивала я. И мне было непростительно интересно.

Гарден разве руками в стороны:

— Так все в курсе. А вы…

— Неужели просто потому, что мы дети Мартена Долля? — фыркнул Олли. — М-да, чего уж тут. Папа был бы в ярости.

Я потупила взгляд. Папа был бы не просто в ярости — он бы рвал и метал, разнося любую мебель в щепки.

— Мало кто в высшем обществе не хочет познакомиться с Оливером и Дженнифер Долль. — Риш откинул челку со лба. — Вы оба как древние экспонаты. А если говорить про списки женихов и неве-э-эст! У-у-у! Не понимаю, как наша столичная газетенка "Гриндер" не добралась ещё до вас.

Оценивать нас по спискам холостых парней и свободных девушек, представленных двору? Не понимаю, как так можно…

— Если вам больше сказать нечего, магистр Инкерстон, мы откланяемся. — Я передернула плечами.

Олли едва ощутимо сжал, предостерегая, плечо. Я помню — мне нельзя переходить черту, да. Но что поделать, если вся ситуация жутко раздражает?

Нас не будут ценить при новом руководстве. Нас будут только пинать во все стороны тем, что наша фамилия — Долль, и наш отец — лучший инженер-конструктор последних двух столетий. Наш отец — бывший глава "Темпоре-Аппаратус", крупнейшего завода, производящего всё: от заводных игрушек до паровых машин. С ним даже знаменитый даррвэльский "Автоматон-Механизм" не сравнится! Как думаете, нам приятно?

— Не спеши делать выводы, Дженнифер, — погрозили мне пальцем. — Лейла упоминала, что ты остро реагируешь на многое, но чтобы настолько?.. Как ты еще не подралась ни с кем?

Братец сдавленно закашлялся в кулак.

— Не спешите делать выводы, — в тон новому ректору пропел он. — Дерется. Только так дерется. Похлеще меня порой.

Я еле удержалась от фырканья. Подхватив Оливера под руку, я приложила два пальца к голове.

— Тёмного будущего, — попрощалась. Лица магистров вытянулись, глаза обоих зажглись смехом. — Светлого прошлого.

И, потащив давящегося смешками брата на буксире, вышла из кабинета. Даже удержала рвущийся наружу гнев, чтобы не хлопать дверью. А потом приложила ухо к двери и прислушалась. Рядом примостился Олли.

— Девчонке палец в рот не клади — не по локоть, а по плечо откусит, — расхохотался Инкерстон, как только мы вышли. — Ишь как, культуру Тёмной и Светлой империй она изучала! Знает, что, где и как сказать. Нет. Надо её с Майе знакомить, не иначе. Эти двое друг друга с полуслова будут понимать.

— Ага, познакомишь их, — забурчал Гарден. — Сам видел, упрямая, как ишак. Да и Майе один чего стоит: уткнется в свои чертежи, и пиши — пропало.

— Вот и я говорю — надо их свести. Ты только представь такую парочку — да их весь Хеймавитт боятся будет! Взорвут столицу к собачьей матери!

— Сначала добейся, что тебя послушают, — в голосе Гардена послышалась усталость. — Что там дракон принес на своих крыльях?

Несколько секунд стояла абсолютная тишина.

— Одну из печатей фейри украли.

Я отшатнулась назад.

Маги смерти!

Если кто-то украл печать, то Архив эльфов больше не защищен так же сильно, как раньше. А вдруг его просто хотят открыть?.. Тогда пропадут остальные шесть артефактов… С другой стороны, не мои проблемы. Всяких пророчеств в Архиве отродясь не водилось, опасного оружия тоже. Вроде. Свои секреты эльфы редко открывают.

— Пойдем, наверное, мы и так слишком долго здесь. — Олли взял меня за руку. — Остальные давно разошлись, а вторые экзамены сорваны. Перенесут на другой день.

— Да, ты прав. Перенесут…

На доске объявлений в коридоре первого этажа висела бумага, на которой значилось, что последние вступительные проведут через две недели, в начале августа.

— Сегодня был тяжелый день, — выдохнула я, глядя на белый листок.

Жутко чесалась правая лопатка, словно кто-то наводил на меня чары, но я отбросила эти мысли в сторону. Ненужные они, параноидальные.

* * *

В библиотеке имени Грея Адиса, физика, установившего связь между электрическими и магнитными явлениями и введшего понятие электрического тока, стояла гулкая полутишина. Я обложилась учебниками и книгами по чужой культуре и, как могла, искала хоть упоминание о тех самых семи печатях фейри. Но, по сравнению с тем, что я и так знала, нарыла я маловато.

Архив эльфов — пятое измерение, созданное семью представителями рода людей по одному от каждого магического сословия, одним механиком и шестью фейри-основателями. Имена их остались за кадром, хотя на полях одной книги я заметила приписку: "эдилрнеоправдр". Если считать количество букв и количество Заклинателей, то все сходится: буквы в этом беспорядке — анаграмма из первых литер имен. К сожалению, ни раскрыть её тайны, ни узнать, кто участвовал в создании, нельзя.

Печати на рисунках, что прилагалась к текстам, выглядели совершенно обычными — с металлическими, в диаметре сантиметров шесть "монетами" и десятисантиметровой деревянной ручкой. Вот только их оттиски отличались не просто одним-вторым вензелем! Я достала лупу из кармана на жакете и внимательно посмотрела сквозь линзу на каждую из гравюр. Да! Я так и знала! Все семь печатей отличались литерой, а значит, ставились именно магами. Э, И, Л, Е, О и А. Сложить все в лоб… Нет, не получится. Нужно что-то еще.

Кстати, ни в одной из книг не говорилось о половой принадлежности ни людей, ни эльфов. И это совершенно не обнадеживало. Круг поисков мог увеличиться в разы, ведь шерстить придется не только сильных магов, но и волшебниц.

Стоп! Дженни, радость моя, тебя не касаются государственные тайны! Помнишь, что ты обещала тетушке? Ты ни ногой не ступишь в неприятности. А на что ты сейчас так активно нарываешься?

Но мне интересно!

"С этой фразы начинается худшее", — вспомнились слова Салли.

Зрение на миг расфокусировалось, и я потеряла конец мысли. О чем я только что думала?

— Девушка, вы уже десять минут сидите и смотрите в одну точку, — раздался над головой приятный бархатный голос. Мужчина смеялся. — Что вас так изумило?

Я моргнула и подняла взгляд.

— Я задумалась, — столь же задумчиво проговорила я, стараясь не разглядывать откровенно его золотой протез вместо левой руки и гогглы на русой, вихрастой голове.

Уи-и-и! Джен, не пялься, не пялься, прошу тебя! Эй, уйдите, пожалуйста, вы смущаете механика в моем лице!

Но мужчина не внял немым советам и сел на стул напротив. В карих очах плясали бесенята. Руку (специально!) он положил на стол так, чтобы на неё падал свет от тусклой лампы.

— Вы… изучаете историю? — теперь пришла его очередь удивляться. — Надо же, Архив, фейри. Мало кто из девушек сегодняшнего дня уделяет время науке.

Я ткнула пальцем в ближайшую — в кринолине и с невероятной прической на голове в виде корабля на волнах. Девушка воззрилась на меня и с негромким "Какая невоспитанная!" удалилась. И книги с собой не взяла, честное слово.

— Я даже не знаю, как она здесь оказалась, — съязвила я.

Мужчина рассмеялся.

— Бенедикт. Можно просто Бен. — Протянули ладонь. Механическую. Я чуть в голос не взвыла.

У-у-у, демон! Как пить дать — настоящий демон в человеческом обличии!

— Дженнифер. Можно просто Джен. — Мою ладонь пару раз встряхнули, и, принявшись с долей остервенения листать страницы, я повторяла, как мантру: отвлечься бы, отвлечься бы…

Но не тут-то было.

— Меха-а-аник, — насмешливо Бенедикт и, кажется, даже оглянулся для пущего эффекта, — где ж ты прячешься?

Как можно быть таким жестоким?

— Вы меня нарочно провоцируете? — пробурчала в ответ, скрипя зубами и прекрасно зная — кроме меня здесь никаких механиков нет и в помине

Ослепительная улыбка меня несколько дезориентировала:

— Впервые вижу коллегу, не рвущуюся осмотреть протез.

Я решилась посмотреть на него, задала несмелый вопрос:

— А можно?

Наверное, мой вид говорил сам за себя, ибо он вновь заразительно засмеялся.

— Дже-э-эн, не дуйся! — сквозь смех приказал он. Я повторно уткнулась в книгу и демонстративно накрыла уши ладонями. Всё, ничего не слышу, никого не вижу, мне Архив важнее. Да, важнее.

И только тут до меня дошло, что он назвал меня коллегой.

— Ты тоже механик? — перешла я на "ты" и… закрыв уже ненужный на сегодня справочник, отложила книжку в сторону.

— Да вот, как-то так. — Бенедикт с легким прищуром наблюдал за моими пальцами, бездумно поглаживающими мягкий тканевый переплет. Потом взгляд перепрыгнул на несомненно горящие лихорадочным румянцем, как у завзятой барышни, щеки. — Ну, так и будешь мысленно облизываться?

Не буду. Если все бросаются рассматривать, то я чем хуже?

Обойдя стол, склонилась над механической рукой, прикусила от нетерпения кончик языка. Бен пошевелил пальцами, и шарниры идеально заработали.

Я никогда в жизни не видела настолько безукоризненной работы. Тот, кто собирал протез — бог механики, не иначе! Детали настолько безупречно подходили друг к другу, механизмы работали, а трубки под машинное масло причудливо спрятаны от чужих глаз, что… у меня не хватало слов.

— Передай от меня восторженные охи механику, — прошептала я, поворачивая руку под удобным углом для осмотра. — Прекрасная работа! А эти защитные руны по всей площади, да такие мелкие! Их что, пером писали?

— Примерно, — ответил Бен. И вдруг спросил: — Что такое?

А я как раз зависла, пораженно рассматривая одну из трубок.

— Знаешь, я никогда бы не подумала, что в подобных серьезных операциях вены не зашивают, а соединяют с… этим.

Глава 2

Каюсь, прозвучало брезгливо.

Для меня то, что я сейчас увидела, стало кощунством, издевательством и над чудом, созданным чуткими руками техника, и над человеком, сосуды которого были пришиты к, конечно, более гибким и мягким проводникам жидких сред, но все же! Это же чудовищно больно!

Наверное…

Коллега выгнул бровь.

— И как ты к этому выводу пришла, позволь узнать? — спокойно поинтересовался.

Я и рассказала, мол, слишком явно пульсирует во-о-от эта синеватая трубочка у самого металлического плеча. А потом, проследив взглядом, в какую сторону она движется, я поняла, что на конце она стала прозрачной и резиновой. Откровенно под машинное масло.

— В принципе, ты права, — со вздохом признал Бенедикт. Руку он не убрал, позволив дальше вглядываться в сущее творение. — Движение действительно вызывает определенный дискомфорт. Но за шесть лет привыкаешь. — Он моргнул и тут же широко улыбнулся: — Что ж, механик, могу сказать одно точно — ты пока единственная, кто заметил. Ну, или просто осмелился сказать мне в лицо.

— Будто бы это правильно. Если говорить без обиняков, — с жаром сказала я, окончательно осмелев, — то мне вообще вся ситуация не нравится! Ни наша с тобой внезапная встреча в библиотеке, ни твое подозрительное снисхождение ко мне! И… и твоя провокация похожа на проверку!

Я выпалила тираду на одном дыхании и замерла, ожидая реакции.

И она последовала.

Бенедикт резко выдохнул, сжал кулаки. На лице заплясали желваки. Ой-ой. Я неосознанно попятилась, судорожно придумывая, как можно выйти из сложившегося положения.

Только спустя несколько мгновений гнев ушел в никуда, и механик сделал вид, будто внезапной вспышки не произошло.

— Ты понятия не имеешь, о чем говоришь! — повел плечами, нервно постучав пальцами по столу.

А я… я перестала пятиться и неожиданно поняла — меня разводят, как дуру.

— Ты знаком с Инкерстоном и Гарденом? — невпопад и не в тему спросила.

Перед глазами резко запрыгали цветные мушки, в голове помутилось. Я пошатнулась, но устояла.

Сейчас если он ответит "да", то я задам еще один наводящий вопрос…

— Допустим. Какая разница?

Большая.

— Уж ли не вы известная на всю Даттию светлость Майе, герцог одноименных земель?

Бен не выглядел шокированным. Или хотя бы приятно удивленным. Он вообще не изменился, лишь принял еще более равнодушное выражение лица.

Можете не отвечать, мистер, я прекрасно вижу сама.

— Так вот с кем меня хотели свести, — сама того не замечая, бормотала я под нос и забрасывала в рюкзак вещи, разбросанные по всей столешнице. — И проверку устроили. Ну, новый ректор! Только зачем весь этот цирк?

Забросив сумку на плечо, я чуть ли не бегом направилась к выходу из библиотеки, гневно сжимая зубы. Что они хотели доказать мне? Какие цели преследовали? Ох, кажется, я какую-то девушку с ног сбила…

— Смотри, куда прешь, ремесленница! — завизжали над самым ухом.

Молчи лучше, напудренная аристократка.

Я слитным движением хлопнула себя по груди напротив сердца и подняла вверх четыре пальца, согнув большой в суставе.

— Фу, она еще и словами не может извинения попросить, — брезгливо бросила блондинка, прикрывая свои большие черные глаза. — Немая, что ли?

Такого я вынести не смогла.

— А вот оскорблять меня не стоит, я вполне нормально извинилась. — Я сложила руки на груди и откинула челку со лба.

— Не надо мне тут впаивать свои технические жесты! Нормальные люди ротик раскрывают и в поклоне склоняются. Особенно рабочие, — рявкнула блонди.

— Я ровно такая же аристократка, как и ты. — Я криво усмехнулась. — Не стоит занижать по иерархической лестнице человека, которого в глаза никогда не видела.

Интеллигенция, собака её раздери, подалась вперед. Подол её необъятного шелкового платья коснулся моих ног.

— Кто не знает молодую Дженни Долль? — язвительно зашипела она. — Лишь идиот! О нет, вы, рыжие, всей столице известны, а за пределами Хеймавитта вас каждый пятый знает. Только уважаемый Мартен давно в гробу сгнил, а вас не за что любить.

Я сжала кулаки. Как она смеет!

— Джен, проблемы? — послышался из-за спины голос мужчины. Ааа! Его девиз: "Спокойствие, только спокойствие"? Или я ничего не понимаю в этой жизни? Дернула плечом.

— Ничего, — ровно ответила я, не повернув и головы. — Ваша помощь мне не требуется, мистер Майе.

Он фыркнул, а блондинка закусила губу и сразу стала как-то… кокетничать? Флиртовать?

— Герцог Майе, какая честь! — с придыханием спросила она, обходя меня по кругу и невинно кладя ладонь на здоровое плечо Бенедикта. Я медленно обернулась вслед за ней. — Давно вы не выходили из глуши своего кабинета, ой как давно. Не далее, как на прошлом балу, посвященном помолвке Её Высочества, вас не было. Я так разочарована, мистер Майе, так разочарована!

Ой, чертов некрома-а-ант!

Посвистывая, я переключила внимание на потолочную лепнину у основания люстры, украдкой вздохнув. Мне везет, да.

— Боюсь, в данный момент ничего подобного обещать вам не могу, графиня Лейни, — дернув уголками губ, парировал мужчина. — Да и, насколько мне известно, ваш муж не одобрит подобного.

Как бы мне отсюда смыться, пока эти двое заняты друг другом?.. А то вон, как щебечут. И мужа чего-то обсуждают, бедного.

— Дженнифер! Мы с тобой…

— Закончили, — резковато вышло. Я присела в глубоком реверансе. — Прошу извинить меня, графиня Лейни. Герцог Майе, — я показала все свои тридцать два, — надеюсь, сия пассия вас устроит больше. Разрешите откланяться.

Я пристукнула каблуками сапог, как только выровняла спину. Теперь попробуете что-нибудь мне сказать поперек, правила этикета я ни на йоту не нарушила. Хм, а зачем, любопытно мне знать, я ляпнула предпоследнюю-то фразу?

Бенедикт поджал губы и не сводил с меня напряженного взгляда. Я что, еще не ушла?

Попробовала сдвинуться влево, но ощутила, что застыла. Во времени.

Так, значит, "Гриндер" не врет, и новый глава Темпа реально владеет хрономантией. Что ж, не будь я даже на свои три жалких процента клериком, вряд ли бы выкрутилась.

Прикрыв глаза, я расслабилась. Время не терпит спешки — Оливер постарался вбить в мою голову главный закон его любимой стихии [6]. А святость, пусть и не первая отрицательная [7] для хрономантии, обожает торопиться. Так что решение назрело, само собой.

…я увидела потоки и завихрения мельчайшей золотой пыли чуть раньше. Они сдерживали руки, камнем падали на ступни. А лишь ладони засветились мягким белым светом магии — отступили. Отпрянули на несколько дециметров в стороны.

Изумилась. Так быстро. Словно кто-то по ту сторону пытается помочь мне. Может, Оливер?

Я наткнулась на изучающий взгляд карих глаз.

— Вы не имеете права меня удерживать, — тихо проговорила я, делая шаг назад.

При всем моем уважении, герцог, и глубоко спрятанном неуважении к вам я не стану оставаться здесь. Ни за что.

— Я не удерживаю.

Кого бы пытаетесь обмануть?

— Вы пытаетесь заколдовать неизвестного вам человека. — Шаг.

Или хотя бы заставить подчиняться чужой воле. Неприемлемо для человека вашего ранга, мистер.

— Чушь.

Со стороны это выглядит как чушь и бред, я согласна. Но тут и сейчас — это административно наказуемо.

— Вы заодно с новым ректором Айморета. — Еще шаг.

Или просто пытаетесь показать свою причастность к делишкам ректора.

— Чистой воды бредятина.

Я остановилась.

— Тогда зачем вы создали временную паутину?

Ответить никто не успел; с той стороны, будто клешнями, в меня вцепился брат и вытянул из паутины.

Он злился.

— Джен! — зарычал он, мертвой хваткой держа предплечья. — Маленькая, вздорная, вредная девчонка! Куда ты пропала?

Встряхнув головой, я поморгала, дабы убрать маячившие в поле зрения мушки.

— Я в библиотеку ходила…

— Да, я вижу, в какую ты библиотеку ходила, — передразнил Олли и сморщился: — Ты почти на шесть часов пропала, я едва нашел. А тут еще этот тип со своим заклинанием… Кто это? — По голосу слышалось, что братец успокаивается, но и спуску давать не собирается.

На лице против воли прорезалась злая ухмылка.

— Никогда не догадаешься. — Голос предательски дрогнул на последнем слове. — Олли, это инженер-конструктор "Темпоре-Аппаратус"; тот, который у папы в учениках ходил в своё время. Мне еще мистер Эш про него рассказывал.

На лице брата отразилось абсолютное недоверие.

— Не глупи, сестрёнка, — покачал головой и отпустил меня. — Тот паренек был здоровей всех здоровых, а… — Он застыл, а я продолжила его мысль:

— Почти шесть лет назад Бенедикт Майе потерял руку. Да мало того, Оливер, мужчина, спеленавший меня в паутину, знакомый Инкерстона.

Брат почесал затылок. Вздохнул:

— Понял, к чему клонишь. В таком случае, Дженни, постарайся не высовываться и не нарываться хотя бы до начала семестра.

Продержаться полтора месяца. Раньше бы я просто сказала — конечно! — но сейчас…

— Хорошо, братец, — наконец решилась я и встряхнула головой: — Думаю, мне стоит немного отвлечься и заняться уже чем-нибудь полезным. Все эти общественные сборища, знаешь ли, сильно утомляют.

Но Долля-старшего запросто не проведешь.

— А что ты, к слову, делала в библиотеке? — подозрительно поинтересовался он. Взял за руку. — Дже-э-эни-и-и.

— Я-а… от нечего делать. Дребедень всякую и ненужную читала. Ладно, пойду я в комнату, а то часы лежат недоделанные.

Отступление первое. Предвкушающее.

За окном, в тёмной глади озера не отражалась луна. Пахло смогом, табаком и смазкой для машинных деталей. Тонкие женские пальцы легко порхали по пожелтевшим клавишам клавесина, стараясь каждый острый звук смягчить, добавить в него больше красок. Ноты разлетались по комнате, словно тугие пружинки. Белые, как снег, волосы падали на спину девушки; по тонким губам бродила лукавая улыбка.

Всё происходит именно так, как она планировала. Долль, глупый и безответственный мальчишка, таки развёл тетушку и уговорил сестру подать документы в Айморет. Дженнифер, поведшаяся на леденец братца и успевшая заработать предупреждение. Гарден, так легко отказавшийся от кресла ректора Университета. Инкерстон, как всегда прекрасно играющий свою партию Охотника за головами. Да и жена его, наверняка, будет на их стороне. Хотя… эта синеволосая наглая дамочка, привыкшая получать всё и сразу, сначала будет ломать концепцию. Можно, естественно, привлечь к делу верных Хранографов… [8] Но! Если она дойдет до всего своим умом, то из Ингрид сможет получиться та, которой стала Джели.

Но Джели всего лишь оживленный автоматон… Металлическая оболочка РН-789, а потом и ЛТ-485; инфантильная душонка какой-то мёртвой девчонки, погибшей не своей смертью. Что из неё может выйти? А вот из…

Нет. Лейла — пройденный материал. Она довольно смело проявила себя, когда пошла против Тьмы. И трогать повзрослевшую кронпринцессу Темной империи — фи, как предсказуемо! Она больше не главная героиня, её песенка спета, а роль изжила себя. Пусть спокойно преподает в Университете.

Дже-э-эннифе-э-эр… Белая волшебница — кажется, именно таково значение её имени. Но наша Дженни интересный человек — её магия (если можно так сказать), настолько мала, что остается только удивляться, почему у неё поразительно высокий потенциал ко всяким изобретениям. Назвать девушку нетворческой личностью, конечно же, невозможно, но и по-другому охарактеризовать нельзя! Без сомнения, она станет лучшим творением Мрака, возможно, впервые, за несколько тысяч лет.

Жалко лишь, что для достижения этой цели девчонку придется убить.

Острые звуки резко смолкли.

— Саша! Подай мне, пожалуйста, зеркало…

* * *

Так. А теперь не дышим — не дышим, я сказала! Если всё сорвется в третий раз, я ни себе, ни миру не прощу!

Едва ли не носом возюкая по прибору и столу, я, пристально разглядывая внутренности часов сквозь старенькие гогглы с увеличительными стеклами, пинцетом вставляла в механизм пружинку. Сейчас… сейчас…

Фух. Получилось. Теперь собираем максимум сил и накладываем заклинание. Я отложила в сторону пинцет, кончики пальцев зазолотились магией времени. Помни, Джен — та волшба, которую ты собираешься накладывать, требует особой тщательности и собранности. Поэтому не спеши, не дыши, не дергайся.

Мысленно прочитав коротенькую мантру, я стряхнула искры в механизм. Последние, особенно мельчайшие, детальки встали на место; и вот — наручные часы с некоторыми встроенными и дополнительными функциями ожидаемо затикали! Таймер, секундомер, будильник, календарь, просто часы — это, как говорится, идет в комплекте. А вот заклинание, снимающее временную паутину и выдергивающее человека из петли, ну, и кое-что еще по мелочи добавила я сама. А всё потому, что сама в них угодила, по безалаберности.

Глупость, конечно, я совершила днём. Зря совершенно незнакомому человеку наговорила гадости. И эта графиня Лейни. Откуда она вообще взялась? Я её и краем глаза в библиотеке не видела, а тут — раз!

— Дженни! Спустись, пожалуйста, — донесся с первого этажа голос Салли. Он слегка срывался на верхние ноты.

Что-то случилось?

Сняв с головы гогглы, я надела на запястье часы, пару секунд удовлетворенно поглаживала прибор и поспешила вниз. Странно, обычно тетушка приходит сама и чуть ли не за руку ведет за собой. А сейчас…

Брата не было дома — он вместе с Реей и Домиником умотал на какую-то дискотеку.

Первое, что я заметила, это приставленный к горлу задыхающейся Салли серебряный нож.

И человека в кожаном длинном пальто за её спиной.

Мужчина был высок, полы пальто грязны; светлые патлы, выглядывающие из-под закрывающего пол-лица капюшона, немыты. Руку, которой он держал нож, обвивал сине-бронзовый браслет хрономантов-механиков.

Я остановилась на последней ступеньке.

— Кто вы? — спросила, бессильно сжимая кулаки. Что я сделаю? Правильно, ничего. Даже…

Постойте!

Мужчина усмехнулся:

— Пойдем со мной, и я отпущу твою тетушку.

— Никуда я с вами не пойду! — тут же возмутилась я, судорожно ища наощупь на новых часах кнопку. Да где же она?.. — А шантажировать меня вы не имеете права.

Кнопка экстренного вызова нашлась, и я, моля всех известных мне богов, отправила братцу сообщение. Мужчина, кажется, ничего не заметил — ну, держится девчонка за собственное запястье, подумаешь!

— Наоборот, Дженнифер, я имею полное право тебя шантажировать.

Он откинул капюшон, и я чуть на задн… тьфу, конечно, на зад не села.

Я тебя убью, дядя!

Это называется — решили меня разыграть. На пару с Салли.

Виктор Ангерер — истинный клерик, ей-богу. Бывший муж Салли, теперешний её лучший друг и (не при ней будет сказано) частый собутыльник в одном лице был любителем розыгрышей и приличной язвой. Вот и сегодня он подкинул тёте идею, как вытянуть меня из комнаты и растолкать — по его мнению.

— Я после твоих развлечений одной ногой в гроб наступлю, — предупредила я, грея ладони о кружку с горячим шоколадом. — Нет, ну вы выдумали, мистер! Я чуть было в обморок не грохнулась. Зачем так пугать-то?

— Салли мне рассказала, какие весёлые у тебя получились вступительные, — Виктор скинул с себя морок попрошайки, переглянулся с подругой, — и… Джен, пока ты еще не до конца поступила в этот свой Айморет… Может, все-таки пойдешь учиться в Институт? Наши преподаватели тебя с руками оторвут, еще делить между собой будут.

Я бездумно накрутила на палец кончик рыжей косы. Дядя — преподаватель, он весь выпускной класс уговаривал меня поступить в их вуз.

Отказывалась я со стабильной частотой.

— Не хочу я. Прости, Виктор. Ой, не знаю, сплетничала ли об этом Салли… — И я принялась в лицах пересказывать сцену "явление дракона".

Как только я дошла до прибытия Инкерстона, входная дверь с грохотом распахнулась, и в кухню влетел разъяренный Оливер.

Ой, мама…

Мигом оценив обстановку, брат перевел взгляд на меня.

— Ты меня со свидания выдернула, — зарычал он. — Я за этой девчонкой полгода увивался, цветы ей носил, романтиком придуривался! А ты!

Тётушка заинтересованно выгнула брови и, сложив руки на груди, ехидно так произнесла:

— Ты же на дискотеку с друзьями уходил.

А я, не подумав, синхронно с ней выпалила:

— А как же Рея?

Олли не выдержал, заржал.

— Вы бы видели сейчас свои лица! Нет, Салли, ни какую тусовку я не уходил. И нет, Дженни, с Реей мы только друзья.

— Ну ты га-а-ад, братишка! — зашипела я. Ловелас несчастный! Альфонс начинающий! Сотню лет Фрейю знает, неужели не замечает? — И кто на этот раз? Молодая виконтесса Лав Лейс? Или та пятнадцатилетняя девчонка с Первой Кольцевой?

— Графиню Лейни не хочешь?

И везде эта графиня. Что ж она, медом обмазанная, что ли, раз мужики на неё как пчелы слетаются?

Честное слово, для меня это предел. Мне было так обидно за подругу, так хотелось врезать этому самодовольному индюку, что руки зачесались. Но, наткнувшись на холодный взгляд Ангерера, я пару раз вздохнула, мгновенно успокоившись.

— Бабник, — вынес вердикт Виктор, черные его глаза блеснули в свете электрической лампы. — И когда ты успел таким стать? Год вроде бы не виделись.

— Дядя, а сам-то! — лениво сказал Олли и уселся за стол. — Ты меня, Салли, прости, но твой бывший муж — еще тот гулёна.

Не могу это больше слушать.

Я резко встала, стол покачнулся, и кружка с остывшим шоколадом перевернулась. Напиток коричневой лужицей растекся и закапал на пол.

— Извините, — буркнула я, — пойду, пройдусь по свежему воздуху. Здесь стало душно.

Не дожидаясь чьих-либо возражений, я поспешно сунула ноги в сапоги и выскочила из дома.

Наша улица не зря называлась Стальной. То была третья по счету эспланада [9] в районе Святости Хеймавитта, где проживали механики по основной своей профессии. Вообще, таких было ровно пять, но две остальных были настолько малы, что их часто присоединяли к другим, немеханическим, улочкам.

Вот и сейчас, рассматривая похожие дома, я в который раз подивилась странно одинаковой боязни механиков выделяться из толпы. Или это просто нежелание выглядеть павлином среди уток?..

Из травы донесся чей-то смех.

Смех серебристым звоном рассыпался, и травинки слегка колыхнулись. Я подошла чуть ближе и чуть не рассмеялась: в высокой мурашке [10], держась на живот и болтая в воздухе ножками, лежа на животе, заливалась маленькая эльфийка.

Фейри слегка повизгивала и, изредка косясь на меня, принималась смеяться заново. Этакая натуральная золотистая блондинка с зелеными-зелеными глазами, радужными крыльями и курносым носиком. Её платье в цвет глаз сшито из листьев березы, а на ногах смешно смотрелись туфли с бубенцами.

— Охо-хо-хо! Оха-ха-ха! Хе! Хе-хе!

— Что ж тебя так рассмешило, чудовище? — поинтересовалась я, падая в траву рядом с фейкой.

Эльфийка часто задышала.

— Меня всегда механики удивляли, — пискнула она, перестав меня раздражать смехом на высокой ноте. — Вы такие… искусственные: вечно в кожаных вещах, с заклепками, металлические дребедени на себя вешаете. Как улитки закрываетесь в жилетах и штанах. Вот мы — фейри — всегда свободны!

Фея взлетела и заплясала перед самым моим носом. Я фыркнула.

— Поэтому вы ростом с три дюйма, — назидательно произнесла.

Эльфийка смерила меня взглядом и протянула крохотную ладошку:

— Ты мне нравишься. Будем знакомы: я — Тиль.

Заметно воодушевившись, она встряхнула мой палец.

— Джен. И откуда же ты, о Тиль… э-э-э… Радужнокрылая, прибыла сюда? — слегка задумавшись и внимательнее рассмотрев крылья, спросила я.

— Ты знаешь мою фамилию, Джен? — изумилась фейка. — Или?.. Вот черти, все-таки прознали, по какому принципу нам фамилии дают! Не удивительно, что ж. А прибыла я сюда из Консерватории Граера.

Граер? Вот это да! Бедная фейка летела в Хеймавитт больше восьми часов из самого западного города Даттии! Отважно, для существа-то с семью целыми пятью десятыми сантиметра роста.

Да и раз она из Консерватории, значит, музыкант в каком-то там поколении. Эльфы обожают музыку. Интересно, на кого училась?

— Обижаешь! — Что, я последний вопрос вслух задала? — Моя стезя — вокал, безапелляционно. Всякие фортепианы, клавесины и контрабасы не приводят меня в восторг. — Договорив тираду, Тиль сложила ручки на груди и скрестила ноги в лодыжках. Бубенчики на серебристых туфельках, сплетенных из виноградных усиков, смешно покачивались вверх-вниз.

— А как ты тогда пению училась, чудовище, если ни одного традиционного музыкального инструмента терпеть не можешь?

— Так у нас, эльфов, традиционные инструменты — это псалтирь и гусли.

Ага, слышали. На всех праздниках эльфы именно с ними и ходят. Кто поет, кто былины под легкий аккомпанемент рассказывает. Удобно, просто и мучиться с какими-либо довесками, например, в виде смычка у скрипки, не надо. Но не раз нам, магам, в голову приходило, что другого фейри не любят и не терпят, ибо у этих остроухих еще те характеры!

— Ой, а давай я спою? — вдруг пискнула Тиль и взвилась чуть ли не под самое небо: — Я могу!

— Нет-нет-нет, — слишком громко воскликнула я и подскочила на ноги. — Мне уже идти пора.

Эльфийка остановилась и проницательно так окинула меня взором.

— Ты никуда не собиралась, — съязвила. И, вскинув носик выше лба, она как-то совсем по-взрослому ошарашила: — А второй вступительный экзамен у тебя, мисс Дженнифер Долль, нескоро.

Я опешила.

Все вокруг знают меня лучше, чем я сама. Подобными темпами и на улицу скоро не выйдешь.

Приказав себе успокоиться, я пристально осмотрела фею. Сейчас она казалась резко повзрослевшей, умудренной. И почему я решила, что она училась? Может, она старше меня?.. И я заметила ту странность, что искала.

— Ты из домена Лилий, — проговорила я, не сводя глаз с крохотной сережки Тиль. — Боевая фея.

Эльфийка расплылась в широкой улыбке.

— Догадалась! — Она захлопала в ладоши. — Будем знакомы еще раз: Тиль Радужнокрылая, боевая фея и твоя телохранительница с недавнего времени.

Я сглотнула: что такое не везет и как с этим бороться. Впрочем, скажу только одно — влипла я по самое не балуй.

— И как мне представлять тебя семье? — задала закономерный вопрос я. Говорить о защите феями нельзя: их Кодекс запрещает, а любое нарушение карается чуть ли не смертной казнью. Мне, знаете ли, не хочется умереть во цвете лет.

— Как угодно, — беззаботно махнула рукой Тиль. — Хоть дальней родственницей назови, внезапно нашедшейся. Без разницы.

Ладно, решим вопрос.

— Прекрасно, — мрачно выдавила я и поправила часы на запястье. — Вот надзирателя и конвоира для полного счастья я лишь и ждала. Может быть, ваша радужность обрадует чем-нибудь ещё неразумную рабу свою? Мол, ты же хотела, Джен, вишенку на торте!

Фея звонко расхохоталась.

— Вы посмотрите на неё, как ершится! — восхищенно присвистнула. — Действительно, палец в рот не клади — по плечо откусит. И не стыдно тебе на старших ругаться? Мне, между прочим, триста двадцать семь лет скоро стукнет! — подбоченилась.

— Вот как ровно триста тридцать три [11] исполнится, тогда и поговорим, — парировала я. — А пока молчи, мелкая.

— Нет, прав был заказчик — вредина, и еще та! — выпалила на одном дыхании разозленная боевая фея и поспешно захлопнула рот ладошкой. Я, сощурившись, уперла руки в бока.

Ага! То есть, не Эльфийская Ассамблея решала, кому кого направить, а денежки кое-кому в карман положили! Интересно, а что за заказчик этот загадочный?

Тиль, видно, догадавшись, о чем думает её новоявленная подопечная, покаянно вздохнула.

— Он ко мне приходил, но лица его я не видела. В длинном плаще был, кожаном, и с капюшоном на голове. Я и магию разглядеть-то не успела, экран ауры хороший стоит, пробить жутко сложно.

Весело.

— Будем искать вместе. Я, например, хочу сему типу в глаза взглянуть. — Я предвкушающе облизнулась и потерла ладони. — Глаза! Мне нужны его глаза! — приглушенным голосом прошипела. Фейка захихикала.

— Тоже смотрела этот диафильм? — спросила она.

— Кто его не смотрел? — ухмыльнулась в ответ я.

Особенно если у тебя под боком брат, тащащийся от всяких комедий и рисованных диафильмов.

И я решила воспользоваться ситуацией, пока телохранительница весела.

Под белы ручки подхватить Радужнокрылую не получилось из-за понятных всем причин, а вот посадить ту на свою плечо — запросто! Эльфийка против не была, так что мы вдвоем отправились вниз по улице. Фея распевала песни под нос, потихоньку выбешивая меня.

— Тиль! — позвала я фейку. Та безмятежно откликнулась:

— А?

— А ты знаешь что-нибудь про Архив?

Каюсь, не давало мне усидеть на месте произошедшее. Не давало! Вот очень хотелось узнать, почему же украли одну из печатей.

Тиль вопрос не шокировал — спорю на зуб мудрости, она прекрасно осведомлена о том, что весь мир, наверное, знает о краже. Но ответить она не успела.

— И куда ты такая красивая? — замурлыкал Рэн, внезапно преградивший дорогу.

— А куда ты такой дерзкий? — ляпнули некоторые, дергая мою косу за хвостик.

Я едва удержалась от фырканья. Ой, Тиль жжет!

Киллинг выгнул бровь.

— Не с тобой разговариваю, дрог [12], — выплюнул он, брезгливо сморщившись.

Я как почувствовала, что эльфийка засучивает рукава, и прикрыла телохранительницу ладонью. Не надо бушевать, дорогая, да.

— Не стоит хамить мне и моим друзьям, — предупредила я, отходя на шаг. — Ты, Рэн, знаешь, чем это чревато.

Я красноречиво и без комплексов показала пальцем на затянувшуюся рану. К стихийникам лечиться ходил, наверняка.

Тиль восторженно охнула:

— Так это ты его разукрасила! Моя школа!

Ага, а если учесть, что тогда мы с тобой были не знакомы, то сам собой возникает вопрос — чья-чья школа?

— Вали лучше, местный тощий водохлеб, — тем временем продолжала издеваться на Киллингом боевая и явно безбашенная фея, — пока я тебе не наваляла!

Честное слово, лицо хрономанта стоило видеть! Я еле-еле удержалась от смеха: Рэн никогда не был накачанным и перекачанным, словно брат Эвелины, но и тощим назвать его было сложно. Сухой — да, подтянутый — да. Но тощий?! Эльфийка перешла все границы.

Как оказалось, и это для неё не предел.

Пока растерявшийся и тяжело дышащий хрономант приходил в себя, я спрятала фею в нагрудный карман жакета и застегнула пуговицу. Она тут же начала выкарабкиваться и плеваться проклятиями, но кто ей позволит вылезти наружу? Поняв это, Тиль застыла на пару секунд, а затем с ни на йоту не пропавшим запалом продолжила вещать:

— Дженни, он еще здесь? Передай ему, что этот нарочито в тебя влюбленный… — и далее последовали столь непечатные слова, что и у меня, и у Рэна глаза на лоб полезли.

"Ну всё, хватит!" — заорала я мысленно, и Тиль заткнулась. Осторожно пошевелилась в кармане и, кажется, успокоилась.

Я, не сказать, чтобы сильно была шокирована таким поворотом, но галочку в уме поставила — поинтересоваться у эльфийки про связь между боевой феей и охраняемым. Уж больно странно со стороны всё выглядело.

— Хор-р-рошую ты, Джен, компанию себе выбрала, — рычал Рэн, в бессильной ярости сжимая кулаки. — Ну, ничего. В Университете ты от меня фиг отделаешься! Только попробуй сбежать.

Вдруг полуженская рука сдавила горло Киллинга, и хрономанту оставалось только лишь судорожно заглатывать воздух.

Глава 3

Эвелина мило (в кавычках) улыбалась.

— Что ты вякнул, юродивый?

Я закатила глаза: мало того, что как только появился Рэн, всё происходящее превратилось в сущий фарс и балаган, так и Лина с Тиль приложили руку к обессмысливанию ситуации. Вот уж действительно, что за компанию выбрала?..

— Девушки, — обращаясь к притихшей боевой фее и культуристке-механику, ухмыльнулась я, — оставьте бедного в покое. Спасибо вам, конечно, за заботу, но, считаю, сама с ним справлюсь. На первом же захвате флага.

В Айморете захват флага считался первым праздником-игрой нового учебного года. Здесь проверялись и магические способности студентов, и физические, и умственные. А уж, как любили сию игру преподаватели, наслышан весь мир! Поиздеваться над любимыми студиозусами? Да пожалуйста, мы только за!

Лина, сомневаясь, посмотрела на Киллинга и разжала захват. Хрономант повалился кулем на землю, задышал часто.

— Джен, мне кажется, или мы с тобой так и не отметили свое поступление? — как ни в чем не бывало спросила мисс Ист.

— А не рано? — засомневалась я.

— Не рано! — Линка со всей молодецкою силой хлопнула меня по спине. Я согнулась в три погибели. — Ох и слабая ты, Дженни. Надо тебе спортом заняться, физкультурой.

Хрономант, кашляя, снизу вверх смотрел на культуристку. Но молчал.

— Так что, в трактир?

Тиль справилась-таки с пуговицей кармана и высунула блондинистую голову наружу.

— В трактир! И мне эля!

Я закрыла лицо рукой и тихонько застонала: досталась мне нахлебница!

Всю дорогу до трактира "Золотой гусь у Улыбающегося Джона" Эвелина травила байки и анекдоты, боевая фея звонко хохотала, а я, тоже посмеиваясь, уныло размышляла о собственной везучести. Обе товарки — блондинки, но ни одна из них уж точно не глупа. Привычный стереотип ломается на глазах.

Наконец, показалась вывеска заведения.

Фея не без усилий и магии толкнула деревянную дверь, над головой зазвенел колокольчик, и радушная, пышущая здоровьем и красотой разносчица в традиционном красно-черном дирндле тут же подскочила к нам:

— Доброго дня, дорогие! Облепихового чаю?

Мы синхронно кивнули. С чего-то ведь стоит начинать?

Разносчица, представившаяся Риной, подвела нас к мгновенно облюбованному столу в углу и улыбнулась:

— Значит, облепиховый чай…

— Да, а еще булочек с кунжутом, мяса по-даррвэльски и толченую картошку с укропом, — немедленно сделала заказ Эвелина. — А с десертом мы пока не определились.

И подмигнула мне, зараза такая.

Рина ухмыльнулась и понеслась на кухню. Я с интересом оглядела заведение.

…и в этот же момент музыканты, игравшие медленную мелодию, перешли на быструю мазурку; в наш угол спиной вперед влетел какой-то пьяница. Стол ожидаемо рухнул. Хохот и шум резко стихли, еще один рабочий с лихо заломленной на затылок кепкой сунул два пальца в рот и со всей дури молодецкой засвистел.

Посидели.

Мужик тем временем поднялся, узрел почему-то одну меня и, расфокусировав-сфокусировав взгляд, молвил:

— Ща че будет, девка-а-а!

Переглянувшись, мы с Эвелиной вскочили со своих мест, Тиль поднялась в воздух. А рабочий, который свистел-то, схватил бутылку из-под вина и ка-ак шмякнет её об голову соседа по лавочке! Мы попятились.

— А куда это девушки собрались? — заплетающимся языком проговорил ударенный. — Ик…

— Лина, я тебя прикончу! — зашипела я, активируя защиту на других своих часах — их собирал Олли и давным-давно.

Нет, формально подруга была невиновата — не она же неразбериху завела. Но вот чисто теоретически… Привела-то он вовремя, что ни говори!

Но полностью подготовиться к мордобою я не успела: чья-то тяжелая ладонь легла на плечо, а затем и вовсе задвинула за мужскую спину. Я машинально отметила, что ладонь была металлическая.

Вот… некромант! Вот как он здесь оказался?

Тиль и Эвелина большими глазами разглядывали Бенедикта Майе, но ни у меня, ни у него самого ничего не спрашивали.

— Какие-то проблемы, молодые люди? — вежливо полуулыбнулся Майе, ловя размахивающую кулаками фейку и вручая ту мне.

— Н-н-никаких, ваша светлость, — заикаясь и трезвея, нестройным хором отвечали мужики. Ах, мы же ваша светлость, точно! Как я могла забыть!

Механик широко и одобрительно улыбнулся. Ему явно понравился ответ.

— Тогда прошу меня простить: я забираю этих милых леди и вам не возвращаю, — с теми же легкой улыбкой и сталью в голосе сказал Майе и был таков.

Уже на улице я вывернулась из захвата и, сложив руки на груди, отошла на несколько шагов.

— Вы удивительно прорицательны, герцог, — вскинула подбородок я. — Как вам удалось узнать, где мы находимся?

Бенедикт нахмурился, и улыбка безвозвратно пропала.

— Я не пойму, мисс Долль, отчего вы так злитесь на меня. Если из-за за недавнего инцидента…

— Не пытайтесь быть вежливым, ваша светлость. — Я присела в реверансе и поморщилась. — Вам не идет.

Эвелина посмотрела на меня, на фею, поманила последнюю пальцем, и вскоре обе скрылись за поворотом, по пути оглядываясь и фыркая.

А еще телохранительница называется!

Механик покачал головой… и предложил локоть. Прогулка? Надеюсь, не для большего запудривания моих мозгов.

— Не надейтесь. — Оказывается, последнюю фразу я произнесла вслух, и Бенедикт ожидаемо не оставил высказывание без ответа. — Я, наоборот, хочу немного прояснить некоторые детали.

Недолго раздумывая, я приняла приглашение. Хоть некоторая польза из сегодняшней выходки будет.

Солнце тем временем почти село.

— Итак, вы желали говорить, — когда мы дошли до моста через реку Сэра, скосила взгляд на спутника я, — но молчите. У вас не хватает слов, чтобы выразить всю полноту чувств, ваша светлость?

Бенедикт ухмыльнулся, качая головой.

— Совсем рядом, мисс, почти угадали.

— И что же? Мне теперь вас развлекать? Увольте, ваша светлость, увольте!

— Зачем? Я вполне смогу развлечь себя и вас сам. Допустим, хотя бы так. — Майе на миг остановился, запнулся, но начал с нужного момента: — Я сознательно согласился на авантюру Риша, лишь бы младший сильно не возмущался. Он у меня любит не в свои дела лезть: стоит вспомнить хотя бы его встречу с Лейлой — побыл охотником, выведал что надо у одной настоятельницы, втерся в доверие… Молодо-зелено, что с него взять?

Не знаю, что поразило в тот момент больше всего, но факт родства главного инженера-конструктора Темпа с бешеным некромантом немного шокировал. И это еще мягко сказано.

— Вы совсем не похожи, — невпопад проговорила я.

Бен пожал плечами, хотя я успела заметить, как напряглись мышцы на здоровой руке.

— Папы разные, — с безмятежной интонацией проговорил механик. — Я как-нибудь потом расскажу вам, мисс, поподробнее. Сейчас это не столь важно.

Я уставилась в одну точку и задумалась. И едва не пропустила последнюю фразу спутника.

— А что важно? — поспешила исправиться, пока тот не заметил.

Майе наконец остановился совсем, потянув меня за собой. Его карие глаза смеялись.

— Поверьте, мисс, я не желаю принести вам неудобства любой степени — возможно, это даже скучно, учитывая наш с вами род деятельности. Но и не примите происходящее за дерзость — думаю, тогда нашей дружбе хорошее будущее точно заказано. — Я приподняла брови, выслушивая высокопарные речи. Мы, хоть и местные, столичные, но все равно не привыкшие к светским раутам и встречам. Такие разглагольствования не терпим, не любим, не выслушиваем. Однако, вопреки привычкам Бена было приятно слушать — и слышать. — Может, нам стоит заключить сделку?

— Какую, мистер Майе? — А вот это уже интересно.

— Я постараюсь больше не попадаться вам на глаза, а вы пару недель будете уверять Риша в нашем обоюдном увлечении друг другом.

Пфыкнула.

Не нравится мне эта сделка.

— Знаете, что-то невыгодные условия. — Махнув рукой, широко улыбнулась. — Ни денег не получу, ни власти хоть капли. Прок какой?

— Ну, у вас и аппетиты, мисс. — Бенедикт тоже рассмеялся. — Хорошо. Я найду вам нужную информацию об Архиве и семи печатях.

О, уже что-то!

— Согласна, ваша светлость. По рукам.

Мы пожали друг другу руки. Оба выглядели донельзя довольными и остаток прогулки провели в молчании.

Только лишь у самого порога Майе, в который раз за сегодняшний день усмехнувшись, тихо сказал:

— Ваши глаза, мисс, ровно как…

— Отцовские? — перебила. — Знаю.

Бен приподнял шляпу-цилиндр и довел меня до двери.

Ночь окончательно вступила в свои права.

— Спокойной ночи, мисс Долль. — Металл руки ярко сверкнул в свете уличных фонарей, и теплые губы легко коснулись тыльной стороны моей ладони.

— Спокойной ночи, ваша светлость, — шепнула, поежившись от непонятной волны, пробежавшейся вверх по плечу и от макушки до пяток.

Мужчина скрылся так же неожиданно, как и появился. А я поспешила забежать наверх, к себе в комнату: прилетит, не дай Богиня, по шее. И так в кресле, что стояло в углу, обнаружился Оливер. Я приложила палец к губам и глазами указала на окно, невербально спрашивая — видел? Растянул губы в подобии радости. Ага, значит, объяснять ничего не требуется.

— Мало того, — брат приблизился и приобнял за плечи, — слышал. Скажи, Дженни, он повелся?

Закатив глаза, я пропела:

— Повелся, как миленький! Инфа наша, Олли, как пить дать!

Прикрыв глаза, я вспомнила наш недавний разговор.

— Я-а… от нечего делать. Дребедень всякую и ненужную читала. Ладно, пойду я в комнату, а то часы лежат недоделанные.

Олли горестно вздохнул.

— Стоя-а-ать! — рявкнул и цепко ухватил мой локоть: — Что ты делала в библиотеке? И не ври! Все равно на чистую воду выведу.

Упав в кресло, я закинула ноги на подлокотник и принялась пересказывать брату все, что узнала. Братец, внимательно слушая и ни на мгновение не перебивая, устроился на столе.

Увлекшись, я плавно перешла на случившееся после. По мере рассказа глаза Оливера все более расширялись, в конце концов, он, не выдержав, изумленно охнул.

— Зуб даю, он тоже приперся в поисках хоть какой-либо информации об эльфах, — хлопнул в ладоши брат. — Надо как-нибудь получить ее… Но как?

Я прикусила нижнюю губу и задумалась. Как… Как… Точно!

— Есть идея! — торжественно произнесла и воздела палец к небу. — Я соглашусь встречаться с Бенедиктом, как того хот ел Инкерстон, а Майе по любому попросит этого заново. Но буду стараться вытягивать из главного инженера все, что можно. Даже если я это уже знаю — лишнее подтверждение никогда не мешает.

— Глупости. Ты же не думаешь, что у тебя получится устроить подлянку мужчине старше тебя? — Олли поднял подозрительный взор на меня: — Или все-таки думаешь?

Грациозно спрыгнув на пол и протанцевав до окна, я еще пару минут покачивалась из стороны в сторону, напевая про себя мелодию.

— Он не ждет подставы, Оливер. Понимаешь? Совсем не ждет. Это разве не наталкивает на определенные мысли?

— Хорошо… Но ты идиотка, сестренка. И если ты провалишься, то я не стану защищать твой зад.

Так многозначительно прозвучало… Я аж в страхе затряслась!

Позер.

— Прекрасно. — Да, я обиделась. — Тогда ты живешь в неведении.

С той стороны донесся глухой рык.

Отступление второе. Нешуточное.

— Да ладно? И повелась? — Инкерстон с удовольствием затянулся сигарой.

Бенедикт Майе довольно кивнул и щедро плеснул в кружку холодного темного пива.

— Согласилась на твою авантюру и глазом не моргнув. Правда, улыбалась она слишком подозрительно… Да и глаза ее странно блестели…

Риш хихикнул и потянулся к картам. В полумраке комнаты, где в который раз собирались ради игры в баккару братья, витали дым от папирос и запах смазки.

— А ты заметил? — лениво поинтересовался некромант у механика, тасуя бумагу. — Синющие, словно васильки.

— Не-е-ет. Не только васильки. Лён.

Некромант перестал мучить карты и внимательно присмотрелся к Бену:

— У-у-у, батенька! — зацокал языком. — Не увлекись-ка девчонкой всерьез, а то, гляжу, ты и цвет глаз успел подробно разглядеть.

— Ты никогда не был романтиком, Риш.

— А ты был? Так что там с мисс Долль, мой дорогой на четверть-и-даже-меньше-механический друг?

Механик рассеянно повел ладонью, как бы показывая — сложно.

Да, поверила.

Но что с того, если он её совсем не знает? Все механики изворотливы по своей натуре, кто знает, не взбрело ли девчонке что в голову. Есть, конечно, и шанс проверить… Но когда он появится, один бог механики знает.

— Ты бы не портил пока отношения со студенткой, Риш, своими высказываниями, — предупредил Бен, думая о своём. — Нам она понадобится.

Некромант присвистнул:

— Это ты мне заявляешь? Ну, братец, вконец охамел! Я-то с ней не чаще, чем на студсобраниях видеться буду. В отличие от тебя. Ты должен выложиться на все сто.

В этот момент старший Майе не выдержал. Вскочил на ноги, задел бедром стол. По полу покатился бокал с вином, оно разлилось кровавым пятном на светло-сером мраморе. А металлическая ладонь сжималась в кулаке, и по покрытой золотом меди пробегали разряды магии. Миг — и огонь вперемешку с молниями охватил руку инженера-конструктора.

— Планы свои амбициозные попридержи. Согласие ты и моё, и её получил. Что ещё надо?

Ярко-зелёные глаза злорадно блеснули в свете тусклой электрической лампочки.

— Всё. Архив должен быть открыт.

* * *

Следующим утром я едва встала: Виктор, прослышав про мое возвращение, до глубокой ночи гонял меня в рун [13] и потихоньку спаивал полусладким вином, в которое добавлял изредка что-то. В наказание, как выразился дядя. Сейчас же я едва голову от подушки отняла. И застонала, ощутив всю прелесть похмелья. Не удалось Линке с Тиль устроить попойку, так Ангерер дотянулся своими святошными руками!

Я приоткрыла один глаз и с неким отстранением пронаблюдала за дрыхнувшей без задних ног на книге фейкой. В ладошках она сжимала конверт из плотной бумаги. Спит, значит. Меня вчера бросила на растерзание этому хмырю полуметаллическому, а сама… спит. И какие-то тайны хранит, по-видимому.

Поднялась на ноги, преодолев головную боль и сглотнув в надежде избавиться от сушняка во рту, доползла до Тиль. Бо-о-оги, как жутко! Никогда больше пить не стану! Ни за что на свете! Ни за какие платиновые шестеренки! Слабыми пальцами я оттолкнула никак не отреагировавшую фею в сторонку, вытащила конверт и, усевшись на полу посреди неубранной комнаты, принялась сосредоточенно вскрывать его.

Но, если честно, я больше отвлекалась на зевоту и посапывание эльфийки, чем занималась делом. Наконец, мне удалось достичь желаемого результата. И, знаете, когда пусть и заспанный взгляд натыкается на почерк твоего бывшего, то есть совершенно нынешнего, но в то же время теперь уже бывшего — ааа! Запуталась! — директора школы механиков, трезвеешь и просыпаешься сразу.

Он ждет меня в Парке Карсберга? Для поговорить? В одиннадцать утра, что через… полтора часа?

— Тиль, просыпайся! — Я взяла мелкую в ладонь. — Тиль. Ти-и-иль!

Эльфийка подскочила, заозиралась и, кажется, не до конца поняла, в чем дело.

Нет времени ждать.

— Тиль, где ты успела встретить второго декана факультета Механики в Университете, а теперь простого учителя? — накинулась я тут же на телохранительницу. — Почему ты сразу не сообщила мне? Почему не разбудила?

Блондинка проморгалась и встряхнула головой. Та-а-ак, я примерно понимаю, куда культуристка утащила фею после нашего прощания.

И эта с похмелья!

— А теперь по порядку. — Тиль уселась. — Кого я там успела встретить?

— Директора моей школы механиков, — медленно повторила я. — Это было у тебя. — Потрясла бумагой. — Ты его вчера видела?

Тиль нахмурилась и отвела взгляд, вспоминая.

— Я… никого не видела. Совершенно точно. И ничего не брала. А что написано?

Ткнула пальцем в листок.

— Не ходи. — Фея вцепилась в мой большой палец. — Мало ли, зачем ты потребовалась ему.

Но с моей точки зрения подобный поступок выглядел глупо.

Собираясь в рекордное сроки и не выслушивая претензий фейки, я раздумывала над разговором с Майе. Ох, не нравилась мне наша сделка. Не нравилась! Пугала. В какой-то степени изумляла. Слишком быстро он согласился. Нечисто его согласие.

Однако, грех жаловаться. Если Бенедикт Майе честен и с собою, и со мной, то он сдержит свое слово, и я получу, что желаю.

— Джен, прошу, не ходи! — взмолилась Тиль, но, предвидя правильный исход, решилась: — Тогда я с тобой. И это не обсуждается!

На встречу я в буквальном смысле вылетала, безбожно опаздывая. Фея вилась у головы, закрытая эльфийским заклинанием невидимости. Вся на нервах, она не вписалась в поворот и мячиком отскочила в Салли.

— Ой! Какого?.. — выругалась тётушка.

— После объясню! — выкрикнула я в ответ.

По эспланаде пришлось нестись на всех парах.

Парк Карсберга находился в юго-восточной части Хеймавитта, рядом с кварталами некромантов и стихийников. Так что вышеназванные, в большинстве своем аристократы, миллионеры да могильщики, провожая меня взорами, крутили пальцами у виска и взывали к небесам, мол, совсем механики с ума посходили. Мне было до фонаря их мнение: судорожно взглянув на часы и узрев страшное число одиннадцать, я помянула Верховную Богиню, отмахнулась от Тиль и рванула еще быстрее.

Арнда Грина я увидела сразу — пожилой, седой, уставший. Опираясь на трость, он сидел на скамье и чуть растягивал губы в улыбке.

Я остановилась как раз вовремя: один из мальчишек, катавшийся на роликах, не выдержал веса недавнего изобретения великих умов мира сего и шлепнулся рядом на зад, столкнув меня с ног.

— Осторожнее! — смеясь и поддерживая меня за локоть, подмигнул Арнд. — С пространственной координацией шутки плохи — вспомни свои синяки в школе.

Я неуклюжа, помню.

— Дети имеют свойство вырастать, мистер Грин. Я выросла еще до выпускного. — Правда, не до конца уверена в этом.

— Поверю на слово. А кто это прелестное создание? — Ясные карие глаза улыбнулись Тиль. Эльфийка глубоко вздохнула и присела в самом грациозном из самых грациозных реверансов, что я видела:

— Тиль. Подруга Дженнифер.

Не удержавшись, закатила глаза. Ой, подли-и-иза!

— Мистер Грин, ваша записка насторожила, — обратилась я к директору, напоминая о теме, по которой мы здесь собрались. — Уж извините, но так внезапно… — Подавила в себе желание назвать специализацию Инкерстона.

— Я всегда говорил: хочешь заругаться — ругайся, но так, чтобы вспоминаемые тобой тебя не слышали. — Директор шутливо погрозил кулаком. — Дженни, ты знаешь, как мы к тебе относимся. Есть предложение.

— Какое? — одновременно с эльфийкой спросила я.

— Нам в школу нужны хорошие лаборанты…

Неужели и он хочет, чтобы я не попала в Университет? Вот же ж…

Один раз — случайность. Два — уже закономерность. Три — судьба.

— Профессор, а пояснить?

И Грин взорвался:

— Сдался тебе этот Университет! Будто высшее образование с корочкой кандидата механических и технических наук — это главное для девушки нашего времени! Работа лаборанта станет прекрасной альтернативой.

— Главное? Главное? Эти… девушки нашего времени, — передразнила я Арнда, раздражаясь, — только и думают, что о розах, шипах, любви и свадьбе. И почему-то у их роз не только четыре шипа! А я хочу иметь цельное настоящее и хорошее будущее.

Фея предостерегающе коснулась моей щеки.

— Тогда осядь и не рвись в Айморет! Пертурбации в его педагогическом коллективе со стороны выглядят более, чем странными, а родство нового ректора с Бенедиктом Майе приводит к мысли, что все куплено. Тебе не будут там рады.

— А будут ли рады в школе? — в ответ поинтересовалась я. — Когда половина "хороших" лаборантов те самые ваши выпускницы, и учеба-работа в школе для них — попытка охомутать красивого преподавателя. Думаю, они ощутят сильное несчастье, только заметив мое лицо среди строя одинаковых огромных кринолинов. У них же лиц нет, мозгов нет, только натянутые оценки и эго на уровне "Ах, я в влюбилась в синеглазого!"

Тиль прыснула и тут же извинилась. А профессор начинал краснеть от злости.

— Я искренне верил, что ты послушаешься моего совета. Но ты, Дженнифер, как была вздорной девчонкой, так и осталась.

Я криво усмехнулась.

— Меньше месяца прошло с нашего окончательного прощания, мистер Грин. Я бы физически не успела стать кроткой овечкой, — едко сообщила.

Директор сощурил глаза… и глубоко вздохнул, успокаиваясь. Лицо вновь приобрело добродушное выражение и словно заискрилось радушием.

— Эх, молодежь! — засмеялся. — Всё спешите. Время считаете. А хоть на миг задержаться не хотите. Не забывай просто про нас, и дело с концом.

Мне пришлось согласиться — про себя. Вслух я не сказала ни слова, ни звука не издала. Арнд Грин воспринял обвинения на свой счет, и я была виновата в этом. Не стоило срываться, не стоило взрываться.

Почему спокойно не возразила?..

…Как вдруг рисковая мысль посетила голову. Ох, не дают мне покоя эти фейри.

— Ммм… Профессор, — я замялась в нерешительности, — я тут недавно краем уха услышала про Архив эльфов. Какие-то печати его сдерживают… Не поясните охочей до нового ученице?

Если Бенедикт соврет мне, я узнаю. Ибо мистер Грин лгать не станет.

— Охо-хо, и где ж до тебя дошел подобный слух?

— Да так…

Рассказывать или нет?

— Только не говорите никому, — предупредила я.

Мистер Грин выслушал, не задавая вопросов. А я говорила, говорила, говорила. О поступлении, о драконе, о новом ректоре. О библиотеке, инженере "Темпоре-Аппаратус", сделке. И не сводила глаз, ожидая реакции — хоть какой-нибудь. Подсознание вопило, что зря, все зря, не стоит так доверять, но опыт общения со старцем уверял в обратном.

Поможет. Он — поможет.

Наконец, директор школы пожал плечами, погладил темное дерево трости и стал отвечать на мой вопрос:

— Архив — не просто хранилище тайн, Дженни. Это врата в Лабораторию.

Еще одно Важное слово, особо ничего не выражающее. Эльфы, что с них взять. Пафосные создания.

Но если это лаборатория, то что там создают?

— Грехи, Дженни, — словно ментально услышав вопрос, тихо молвил мистер Грин. — Тщеславие, гнев, похоть, чревоугодие, алчность, гордость и зависть — они родились по ту сторону Архива. Все то, чем обладаем мы, — всего лишь капля в море. И если грехи вырвутся наружу… Представь только, что начнется!

— Мракобесие [14], — помрачнела я сразу. — Оргии. Вандализм. Анархия. Его величеству можно будет ложиться в гроб, забивать крышку и не вставать. А после брат пойдет на брата, дочь на мать, сын на отца, и война сгубит всех.

— В точку! Семь печатей закрывают Архив, а, чтобы снять их, надо приложить штампы к оттискам. Тогда магия откроет залатанные прорехи в пространстве, и грехи смогут выйти. Сбежать и воплотиться: в тебя, меня, Оливера. В любого, кто окажется поблизости. И, знаешь, что самое противное? — На лице Арнда дернулись уголки рта в попытке улыбки. Тиль, зависшая в изумлении над ухом, казалось, и не дышала вовсе.

Знаю.

Я сцепила руки в замок, закусив губу изнутри, напряженным голосом словно вытолкнула слова из себя:

— Изгнать их не получится. Восемь новых богов в людском обличии станут править миром, и-и-и… — вновь замялась, — телами будут пользоваться все, кому не лень. В том числе, и сами грехи.

С младых лет нас учили, что семь грехов Механического Мира — это наказание Трех Создателей: Верховной Богини, бога механики и Мрака. А мы, наделенные сими проклятиями потомки, расплачиваемся за своих богов (те, как настоящие изобретатели-гении, свалили проблемы на подмастерьев). Но у меня в голове не укладывается, что кому-то потребовалась подобная… власть? месть? что-то иное, но в этом духе?

— Нельзя, чтобы оставшиеся штампы похитили. Ты, кстати, не в курсе, что, — он сделал ударение на последнем слове, — украли?

— Нет, — удрученно всхлипнула я, и Тиль как всколыхнулась:

— А я могу повыспрашивать у своих! — Так её уши за время нашего знакомства еще не краснели, это точно.

Подслушивать и я умею, мелкая.

— Хороша мыслишка. — Мистер Грин потер в задумчивости подбородок и решительно улыбнулся: — Давай, Тиль, дерзай. Дженни, обещай, что будешь держать меня в курсе.

— Конечно, мистер Грин. Безапелляционно. — Я развернулась к эльфийке: — Надолго пропадешь?

Прошло меньше дня, но я успела привязаться к ней. Наверное, это та самая мифическая связь между охраняемым и телохранителем-феей.

— Дня два, не больше. — Фейка пожала плечами. — Государства своего у нас нет, а до любой посадки рукой подать. Человеческой, конечно, — хихикнула в ладошку. — Не успеем соскучиться друг по другу, так что не прощаюсь. Профессор. Джен.

Склонила голову в поклоне, дернула крылышками и была такова.

— Пора и нам с тобой прощаться, мисс Долль. — Директор тепло улыбался. — День хороший, солнечный, если я тебя задержу на долгое время, будет нечестно по отношению к тебе. Отдыхай, ребенок, пока можешь. Чувствую я, скоро никому не будет до свободной минуты.

Он долго не хотел отпускать меня из объятий.

Глава 4

Спустя две недели я снова стояла в холле Университета Айморет. Только теперь я пришла без братца, и за моим плечом все еще не порхала Тиль. Она странно долго пребывала в Объединённом Лесе [15], словно кто-то не пускал умыкнувшую было куда-то недоученицу Консерватории, или сама фейка очень долго рыскала в поиске так нужной нам информации.

Последнего в моей жизни стало подозрительно много, любой шаг в сторону, и в голове всплывает это слово. За несколько дней я столько раз повторяла про информацию, что мозг затерся на ней, как виниловая музыкальная пластинка для граммофона. И теперь постоянно — слишком постоянно! — в наших с братом и теткой разговорах мелькала "информация". Как ненужная царапина на диске, как нужная и надоевшая конечность, как чья-то навязанная дума. И все чаще мне казалось, что тот разговор в кабинете нам специально дали услышать: могли поставить блокировку, могли накрыть щитом, натянуть полог какой-никакой. А в результате — ничего. И два отпрыска рода Долль в курсе, конечно. Дело пахнет керосином, однозначно.

Рядом дыхнули сигаретным дымом. Закашлявшись, я очнулась от заполонивших голову мыслей и бросила неодобрительный взгляд на курившего. Тот ухмыльнулся, от чего рассекший массивное, рубленое лицо наискось шрам помог мужчине приобрести зловещий и кровожадный вид. Заломленная на затылок кепка почти сползла на глаза, а изрядно потрепанный серый пиджак выглядел на размер-два больше, чем надо.

Рабочий. В универе. Без должного досмотра?

Не верю.

— Интерес-с-сно? — вдруг подался вперёд рабочий, изрядно напугав меня. Икнула, но постаралась взять-таки себя в руки, ибо подобное поведение может быть чревато последствиями.

Плохими последствиями.

— Нисколько, — выпрямила я спину и мысленно раздала себе оплеух. Не сметь раскисать мокрой тряпке в страхе! Не сметь!

Сигарета перекатилась из одного угла губ в другой и ехидно загорелась оранжевым огоньком.

— По глазам вижу, что интересно. — Он отвернулся, словно ничего не случилось. Только я заметила довольство и хитрость, невесть как вязавшиеся с репликами.

Спина как-то подозрительно зачесалась, и я обернулась. Да нет, никого. Тея не освободилась, других личностей не находится поблизости.

И я, коротко откашлявшись, постаралась выглядеть как можно более равнодушно.

— Как вы сюда попали?

А мужчина словно ждал вопроса — развернувшись всем корпусом, он, как змея, скользнул языком по губам и отбросил непотушенную сигарету в сторону. Благо, что не на ковер и не на шторы.

— Водимся с опасными личностями, да, малыш-ш-ш-шка? — шипел он, надвигаясь на меня. Я попятилась. — Однако, не подозревал, что ты станешь вертеть хвостом перед носом самого Майе. А какую недотрогу из себя строила, ммм! Загляденье.

Да чтоб вас всех через демона! Не следовало мне клясться в непосильном! Вот, маньяка какого-то нашла себе на одно мягкое место. Спиной врезалась в каменную кладку, ощутив оголенным предплечьем резавшие кожу трещины. Да что ж за день-то!

— Отойдите, — предупредила я, ни разу не дрогнув в открытую. Не хватало, чтобы он понял, как я дрожу в страхе. — Я не понимаю, с какой стати вы приписываете мне некий флирт с мистером главным инженером-конструктором Темпа. И вообще, какая колокольня нашептала вам это в высшей степени ненормальное заявление? — возмутилась и тут же прикусила щеку изнутри.

Боги, я пытаюсь говорить с ним на нормальном языке! Да он же не поймет ни тхерашка [16]! Хотя, он же человек, с одной стороны. Психопат с отклонениями, да, но разве не…

Приди в себя, Дженнифер! Не время паниковать. Вдохнула, выдохнула — и включила фонарик в мозгах, механик.

— Считай, проверенный источник донёс не далее, как пару недель назад. — Кровожадная улыбка меня порядком достала, признаюсь. А потому, дождавшись, когда рабочий приблизится вплотную, я тоже улыбнулась. Предвкушающе.

— И что же, этот проверенный источник только о моих встречах с Бенедиктом насплетничал? — Зрачки напротив заметно расширились, и в моей голове защелкали механизмы и счетные машины: сейчас или никогда. — Ни про какую сделку не говорил?

Нечасто приходится играть ва-банк. Особенно тогда, когда самих встреч по факту не было, а Бен честно выполнял первое условие договора — не попадаться мне на глаза. Думаю, он несильно разозлится, прослышав про авантюру одной мелкой рыжей технички.

Крючок незамедлительно сработал, и, опершись руками по обе стороны от моей головы, мужчина изумился:

— Нет, даже не упоминал. — И в то же время он приобрел самый кошачий вид из всех кошачьих: — А не расскажешь, малыш-ш-шка? — замурлыкал.

Мысленно похлопала себе — умничка, Джен. Если он ведётся, значит, план работает.

Легкомысленно взмахнула ресницами и надула губы.

— Бен будет зол, — "пожаловалась" я. — Очень зол. Мне надо как-то усмирить его. — Выразительный взгляд. — Есть идеи?

Предположение психопата было более чем предсказуемым:

— Убьем?

Я брезгливо оттерла с подбородка брызги слюну. У, ужас.

— Зачем убивать? — так же брезгливо спросила. Будто на уме только "кровь, мясо, зомби", а более мирных способов не знают.

Следующая фраза меня чуть ли с ног не сбила:

— Нужны деньги? Организуем.

— Достойное алиби! — воскликнула, не сдержавшись, я. — И не мне, а тебе, ведь я сейчас пришла на экзамен. Ты же тут как-то появился, теперь угрожаешь, а во-о-он тот летающий жук, — я кивнула на чуть вибрирующий артефакт, — в подробностях запишет нашу встречу и все то, о чем мы сейчас болтаем.

На самом деле, жук не имеет микрофона, так что здесь я слегка приукрасила и приврала.

Он шарахнулся назад, побелев, словно привидение увидел.

— Ты-ы-ы! — в который раз за сегодня зашипел мужчина, а я лишь "недоуменно" вытаращилась на него. — Ты сначала меня разводила! Как я сразу не догадался?

— Заигрался слишком, мальчик, не в свои игры. — Я расхохоталась, не заботясь о конспирации. Какая разница, если до него уже дошло? Но про артефакт говорить не будем, само собой. — Зачем ты приперся сюда, аррон [17]?

Ей-богу, если бы он был магом, от меня не осталось бы и кучки пепла, таким испепеляющим был взор мужчины… Я допустила оплошность.

В мгновение ока метнувшись ко мне, рабочий толкнул меня так сильно, что от удара перехватило дыхание и стало нечем дышать. Слезы хлынули, обжигая, и как сквозь пелену рука сжала горло до мушек перед глазами:

— Передай своему инженеру, что некромант злится. Он недоволен. Если Майе не начнет рыпаться, ты — труп, а он же не хочет потом всю жизнь носить на себе такую ношу, правда?

Горло отпустили, и в губы впились жестким поцелуем. Чужие зубы кусали до боли, и в какой-то момент я ощутила медный привкус крови во рту.

Без боя не сдамся!

Окончательно очнувшись, я с удовольствием вцепилась ногтями в загривок этого психопата. Заорал. Так-то. Будешь знать, как без спроса целовать механиков.

— Это что такое? — вывернула из-за угла магистр Тея Мёррви — возмущенная и красная. Я рванулась пару раз из объятий мужчины и со всей дури крикнула:

— Помоги-и-ите-э-э-э!

Рабочий тут же растворился в воздухе, поморщившись — то ли артефакт портала с собой имел, то ли просто стихийник, но женщина, не успев поймать рабочего за руку, кинулась на меня:

— Что произошло?

Каламбур и безобразие, вот что.

— Первый раз его сегодня увидела, — честно ответила я. — Пришла на экзамен, а здесь… Подстава.

Губы нещадно горели, и я то и дело терла их тыльной стороной ладони. Ну, Бен, я тебе еще нажалуюсь! Как нажалуюсь! Из-за тебя всё, чтоб треснул напополам в тот день, когда мы с тобой встретились.

— Я поняла. — Тея подцепила двумя пальцами жука и положила на ладонь. — Разве что только назрела пара вопросов. Ответишь на них после экзамена, договорились?

Без проблем. Главное, чтобы ничего провокационного не задала.

— К слову, — магистр вдруг пренасмешливым образом улыбнулась, — твоя фея опустошила запасы матушки Магдалены некоторое время назад? У неё таинственным образом пропал весь херес.

Так вот где Тиль накушалась-то после встречи с Майе! Она в университетскую столовку моталась! Сообразительная девочка: не хочется мелькать в местных заведениях — наведайся к родственнице в Айморет. А Магдалена, судя по рассказам Олли, тоже фейка в и-том поколении.

— Да, и наше знакомство — это одна из тех историй, что называют "эльфы накаркали".

Меня привели в уже знакомый кабинет. Окна настежь открыты, доска чиста, а на первой парте лежат какие-то карточки полосатой рубашкой кверху. Тея приглашающе махнула рукой и, подвинув стул, села за стол. Я примостилась рядом.

— Смотри, здесь тридцать шесть карт, из них семь — это магия, одна — твоя специализация, двадцать две — старшие арканы Кен-То [18], остальные — серебряные денарии [19]. Доставай по одной, просто проведя рукой, — объяснила Тея, только я не сразу поняла смысла экзамена. По сути, сие гадание и экзаменом-то не является.

И я не верила в гадания — слишком часто последние ошибаются.

Но послушно дотрагивалась до карт, скользя пальцами по гладкой плотной бумаге. И одна за одной карты словно приклеивались к ладони.

— Переверни, — велела Тея.

Перевернула. Первая — скрещенные гаечный ключ и отвертка, позади них большая шестерня. Механика, отлично. Бросив украдкой взгляд на магистра, я заметила довольную ухмылку. Сняла картонку и отложила в сторону: следом шла… хрономантия? Песочные часы из хрусталя, подле рассыпаны капли янтаря. Но… я клерик. Как так может быть?

Я выжидающе посмотрела на Тею.

— Гадание показывает не только настоящее, студентка Долль. И это первое, что мы станем изучать на лекциях. — Магистр Мёррви сцепила руки в замок и положила на них подбородок. — Будущее, как и прошлое, легко увидеть, не желая того. Именно поэтому прорицанию учат клерики, а не кто-либо другой — нам неважно, что будет. Ты станешь магом Времени, но скоро ли… Поехали дальше.

Дальше была шестерка денариев: монетка с точками по краям и квадратным отверстием сияла ровно посередине карты. Я не любила игру на денариях — слишком непредсказуемой она казалась. Подбрасывая их, ты мог получить в результате как ноль, ведь с обратной стороны железок ничего нет, так и абсолютное число — двадцать одно очко. Все зависит от везучести.

И твоей фаталистичности.

— Интересно. За всю историю Айморета её вытянули только три человека: ты, магистр Йордтет и Лейла. И если ничего странного с Олафом не случалось, то миссис Инкерстон попадала в переплеты с незавидным постоянством, — бормотала Мёррви. — Итак, экстравертное число, которому присущи сочувствие, гармония и правдолюбие. Вместе с тем чересчур эгоистично и упрямо.

— Нумерологию тоже преподают маги Святости? — незамедлительно спросила я.

— В большинстве своем — да, — подтвердила Тея. — И?

Осталась последняя. Ну, что нам скажет Кен-То?

Кен-То сказало — Башня.

Высокая башня с зубьями на вершине, укутанная темными тучами и молниями, полуразрушенная, объятая пламенем. Я знала значение этой карты и еще одной — Шута, он мне не достался, слава Богам, а это уже подарок судьбы. И Богадельня говорила о смене мышления, о сломе рамок, о возможности сдаться и полном разочаровании, и она же дарит успокоение и свободу.

— Как давно я не видела эту карту, — зашептала Тея, — в руках клерика. Мы не достаем её, никогда.

— То есть, мне все-таки передался дар хрономантии? Но как так, столько лет ни слуху ни духу… — пораженно перебила я её. — И что послужило толчком?

— Здравый вопрос. Хочешь послушать одну историю? Она немного объяснит твой случай.

Неожиданно. Немного не вовремя. Я кивнула, подтверждая.

— Триада Спящего обновлялась каждые три года — мужчины и женщины, маги, волшебницы и чернокнижники по воле бога не просто уходили, а умирали. Но в последнее время, ты наверняка слышала, Триада статична. — Слышала, конечно. Все газеты писали только об этом — Стражи больше не нарушают баланс сил внутри своей коалиции. И странные пропажи с того времени, кстати, прекратились. — Девушка, пришедшая с окраин Темной империи и не имевшая отродясь магии кроме слабого дара гадалки, разбудила Силу внезапно — в результате сильного стресса. И она единственный клерик за всю историю триумвирата магов. Так и ты, возможно, получишь хроно после какого-либо происшествия.

И я сжала в руке карту, смяв её. Башня говорила о том же самом. Что-то поломает меня полностью, заставит думать о проигрыше, и возродит, дав возможность изменить ход событий. Но, если рассудить здраво, мне не особо-то нужна Сила. У меня есть брат, который всегда рядом и поможет в любую минуту. И тётя Салли — сколько раз она помогала зачаровывать артефакты? Двадцать? Пятьдесят? Сто? Проживу и без хрономантии, хватит святости.

Магистр внимательно, не моргая смотрела на меня, как читала мысли. Шоколад поначалу медленно таял, а затем резко застыл.

— Семья не всегда будет рядом, — мягко возразила Мёррви, — и не всегда рядом будет тот, кого ты полюбишь. Прими это как данность.

Сморгнув вдруг набежавшие слезы, я напомнила ей, что она хотела задать пару вопросов. Улыбка на миг расцвела на добром лице, в пшенице волос запутался лучик солнца.

— Считаю, стоит просмотреть запись. Как я закончу работать над ней, я позвоню тебе и всё спрошу. Возможно, — в последний момент уклонилась от точного ответа женщина. — Но к полицеймейстерам я не пойду, ты не думай.

Прекрасно. Есть время пожаловаться напрямую Майе и начать уже вытягивать из него информацию! Пропал, понимаешь ли! А потом появится и скажет — плати-ка по счетам, дорогая, а то ты ой как задолжала.

Уже выходя из аудитории, я вспомнила кое-что.

— Тея, — позвала я преподавательницу. Мёррви отвлеклась от перетасовки карточек. — Так в чем же суть экзамена?

— Клерики редко проверяют по-настоящему, они скорее надеются на знания. — Карты взлетели в воздух и начали свой безумный танец, и слишком часто взору открывались Башня и шесть денариев. Я, как завороженная, приоткрыла рот, лишь подсознанием понимая, как глупо выгляжу со стороны. Мотнула головой, отгоняя навязчивые мысли, и спросила:

— А гадание всегда подтверждает эти надежды? Или же попадаются такие студенты, неподдающиеся никаким гаданию и вере? — И сама же сказала решительно: — Наверное, сложно быть истинным церковником-жрецом, поклоняющимся не только богам, но и людям. Последние в наше время такие твари.

Я намеревалась поступить так, как того желает Богадельня.

* * *

Стоит обозначить две вещи: первая — я всерьез решила достать демонову украденную печать и отдать ту эльфам, а вторая — как следствие, мне придется понимать, что с некоторыми проблемами столкнусь сразу же. Хватит уже раскачиваться и метаться из стороны в сторону, словно пятнадцатилетняя девчонка, влюбившаяся сразу в двоих. По роду деятельности механикам не пристало подобное поведение. Где хвалёный здравый смысл? В какой яме пропал холодный ум? Отвратительно, мисс Долль, отвратительно. Отец был бы недоволен.

Отзвонившись Олли, успокоив нервничавшего с утра братца, я получила у секретаря бывшего декана факультета пропуск в универ, недолго думая, отказалась от комнаты в общежитие, грея ладонью карман с ламинированной карточкой. И уже знала следующий пункт моей программы.

Через несколько минут и пару лестничных пролетов я настойчиво стучала в дубовую дверь с золотой вывеской "ректор". Мистер Инкерстон открыл не сразу, зато когда увидел, кто стоял перед ним, прям расплылся в улыбке.

— Дже-э-эннифер! — Меня пропустили внутрь кабинета. Ничего не изменилось, даже чучело осталось на месте. — Чаю, студентка?

— Я пришла не ради развлечения, мистер ректор, — как можно более серьезно сказала я, — а ради разговора. Ради долгого разговора.

Зеленые глаза зажглись неподдельным интересом, дверь позади хлопнула, и Инкерстон предложил присесть. Сам он устроился в кресле и, сложив пальцы в замок, кивнул:

— Слушаю.

Хотели дочку Мартена? Получайте, только потом не жалуйтесь.

— Я слышала ваш разговор с мистером Гарденом и хочу принять участие в поиске вора и пропажи, — не выдумывала тему я и призналась мгновенно.

О да, я понимаю причины вашего изумления. Наверное, стоило все-таки помягче.

— Очень… экстравагантно, мисс, признаю. — Риш вскинул бровь. — Но что же тобой движет? Желание прославиться?

Сама не знаю.

— Пройдя тест у Теи Мёррви, я неожиданно узнала, что нисколько не клерик. Представьте мой шок. Да и Кен-То тоже удивило, — склонила голову набок, — зато многое определило.

Я не врала, что вы, даже не пыталась.

Теперь произошедшее представало передо мной в ином свете. Эта внезапно подслушанная часть от переговоров, дракон, явившийся от эльфов, новые ректор и декан, Майе в конце-то концов — настолько натянутые ситуации, что начинаешь сомневаться, а не слабоумен ли ты, и, может, тебе кажутся эта торопливость и сопровождающая её неправдоподобность. Так лениво подстроенные, нехотя созданные, разыгранные — совсем не по-актерски — для брата и сестры Долль, только ради их интереса. Или здесь скрывается что-то более весомое, чем видится на первый взгляд?

И мои метания на фоне всего происходящего. Самой противно от них. И думается мне, что это не более чем навязанная эмоция — людей, читающих мыслей, в нашем мире нет, но неужели иллюзионисты не смогут работать с такой тонкой материей, как призрачные отголоски работы чьей-то головы? Или загипнотизировать, не общаясь с человеком напрямую, а беря в руки только фотографию — возможно же? Не зря же тогда, две недели назад, после нашей с Вами встречи у меня чесалась лопатка. А сегодняшняя стычка с тем психопатом словно сломала заклинание, заставила машины внутри черепной коробки работать и нормально осознавать действительность.

Мне надоела эта наигранность.

В случае же с печатями фейри, то здесь типичный случай развязывания холодной войны. К сожалению, к данному словосочетанию можно добавить лишь слово "пока", ибо наш король славится взрывным нравом и отнюдь не бесконечным терпением. И если они хотят искать вора, то его надо искать среди людей — больше некому. Фейри не посягнут на Лабораторию, зная, что творится внутри, а вот человек — либо из любви к власти, либо из жадности — с легкостью найдет доверие у эльфов и, собственно, саму печать. Наверное, этот человек обладает собственным телохранителем, потому что домен Лилий ближайший по родству к домену Ашраи-Ра. Надавят на фею, она надавит на родственника под предлогом "просто показать, он же хороший". Просто, как дважды два.

Но, с другой стороны, мы не знаем, какую печать украли. Есть у меня теория, что каждый штамп закрывает один из грехов и он же без своих собратьев открывает прореху ровно для данного создания Трех. Так что, в любой момент вор, если проберется к Архиву, выпустит грех, а тот, в свою очередь, найдет себе человека для подселения. Будет хуже, чем несколько лет назад, когда над миром прогремела история о Хранографах — те лишали души специально подготовленных людей, а потом оживляли собранными искрами автоматонов популярной модели ЛТ-485. Да-да, Максимилиан Киллинг, заботливый папочка Рэна, тоже был среди тех экспериментаторов, и некая Ингрид-Делейла, принцесса Тёмной империи, отметилась.

И почему-то мне кажется, что Вы, мистер Инкерстон, давно в курсе. По крайней мере, Вы узнали о пропаже на-а-а-амного раньше Ланда или же, скажем, старшего брата. А уж про Вашу авантюру со мной и Бенедиктом в главных ролях и говорить нечего — додуматься Вы додумались, а что дальше с нами делать будете? Али надеетесь, что мы взорвём Хеймавитт к собачьей матери — заметьте, Ваши слова, не мои.

Апокалипсис, скажите. А вот и нет, если успеть предотвратить запуск в дело хотя бы одной украденной печати.

И так ли нам неизвестен кукловод? Может быть, он давно крутится под ногами, а мы просто остаемся слепы?

Не поверите, как только я выложила всё выше перечисленное, мне захлопали. Склонив голову, хлопали так громко, что голова заболела. Риш Инкерстон не выглядел пораженным. Он будто ждал этого момента.

— Как мало времени прошло, а ты сняла мои чары. — Тонкие губы скривились, а вьющееся челка упала на глаза. — Да, я действительно колдовал над твоей аурой, признаю. Кто бы мог подумать — этот дурак, доведенный до кондиции Беном, поставит мозги загипнотизированного механика на место. — Он подбросил вверх появившегося золотого жука и поймал, сильно сжав кулак и, судя по хрусту, раздавив его. — И как удачно, что это случилось именно сегодня! Видишь, ты слету прочитала предполагаемого вора, удачно прошла тест у жрицы, даже теорию, имеющую вполне твердую почву под собой, выдвинула.

Я повторила прошлый жест ректора, краем уха услышав, как скрипнула входная дверь, и почти бесшумно за спиной кто-то встал. Запах духов не долетел — следовательно, не женщина, да и стука каблуков не было слышно.

— В конце вашей тирады отчетливо слышалось "но", — очаровательно улыбнулась я. — Такое твердое, уверенное "но". Где же я ошиблась?

— Там, где подозреваешь меня. — Он понял меня. Что ж, прекрасно, именно на это я и рассчитывала. — Мне не нужна печать и не нужна власть над миром. Ну, и, естественно, мне незачем так скудно продумывать зацепки для тебя. Здесь поработал кто-то другой. Но ты удивительно справилась с остальным. Не пойти ли тебе в следователи или частные сыщики, а, мисс Долль?

— Скажите вашему брату, чтобы не стоял над душой, — резко увела тему в сторону я, равнодушно цокнув языком. — Раздражает.

— Не переходи грань хамства, Дженнифер. — Удар, и трость зашуршала, трансформируясь во что-то другое. Майе поставил ладони на стол, опираясь. Темно-карие глаза выражали крайнее недовольство.

Моргнув, покачалась из стороны в сторону.

— Я не хамлю, я говорю чистейшую правду. Раздражает, когда в затылок дышат и над душой, словно конвоиры, стоят. — И вновь обратила все внимание на младшего брата: — Говорите, мистер ректор, ошиблась в оценке вашей личности. Вы себе льстите.

— Дженнифер! — совсем себе явственно зарычал механик. — Субординация!

Хмыкнула.

Почему-то, когда Олли язвит и вредничает, показывая фамильный характер, это воспринимается, как должное. А когда я делаю то же самое — все вспоминают о "леди-мисс".

— Я льщу? — выгнул брови Риш. — Интерес-с-сно! И в каком месте я себе льщу?

— Да во всех! — Я пожала плечами. — Начиная с того, что дракона вы вряд ли отправили в Алмазные горы, там, наверняка, есть защита от перемещений во времени — иначе бы все маги оттуда давно сбежали, не правда ли?

Каюсь, это пришло мне в голову прямо здесь. А я, все распаляясь и распаляясь, сказала, не подумав. Теперь-то слово — не воробей, вылетит — не поймаешь. И, что впрочем было предсказуемо, парировал этот внезапный выпад Майе:

— Ты понятия не имеешь, о чем говоришь.

Клише, Ваша светлость, клише. Дежавю.

— А с вами и говорить-то не надо, — я развела руками в стороны, — все неприятности только приносите. — И вернулась к дракону: — Вот, помню, как-то Оливер меня вниз головой с четвертого этажа школы отправил — он как раз тренировался в перемещениях. Когда он исчезал, была синеватая дымка. С драконом подобного не случилось.

— Я могу расторгнуть договор, — холодно сощурился Майе. — И никакой информации ты не получишь.

Ах, пошли с козырей? Ладно, согласна, в следующий раз мой ход тоже будет козырной.

И решающий.

Да и не нужна она мне уже. Сама разберусь, без лишней помощи.

— А знаешь, я догадался, зачем тебе охота. — Инкерстон поднялся, и голос его звучал не хуже, чем у заправского змия. — И дело не в славе, не в деньгах и даже не в неземной любви к какому-нибудь красавцу. Ты просто хочешь доказать, что род Долль еще не до конца упал, еще не в яме.

— Да, ты прав, братишка. — Улыбка Бенедикта казалась мстительной во вдруг наступившей полутьме — пара ламп заискрила и погасла. — Кое-кто боится, что высший свет больше не отнесется с уважением к ранее знаменитой семейке механиков. Ведь после универа вряд ли кто-нибудь нормальный захочет взять на работу родственников воровки, укравшей Медную кровь [20] короля.

Ощутив, как волосы на голове встают дыбом от осознания произнесенного, я разозлилась. Да! Это было больше сорока лет назад! Моя прабабка по материнской линии действительно выкрала из-под носа мистера Канндэлла — тогдашнего короля и безумного стихийника — магистерий и значилась в розыске до момента своей пропажи. Потом все посчитали, что миссис Рэндалл скончалась от избытка магического препарата, указанного выше. Но кто проболтался? Я точно знаю, что в ни в одном из документов не указана фамилия прабабки, лишь прозвище — воровка с Кэмпбелл-донт. Но сколько таких женщин можно было найти в Даттии? Огромное количество. Только в Хеймавитте улиц с этим названием аж три штуки.

— Не думаю, что нынешний король справился бы с Медной кровью, — съязвила я, вскакивая на ноги и не сводя глаз с парочки. Шантажисты фиговы! — Если уж Натаниэль не приручил тинктуру, то этот… подавно нет. И кстати, вы ошиблись.

— В том, что ты ради семьи идешь на такую "уступку" эльфам? — Бен вздернул бровь. — Да ты эгоистка, мисс Долль.

И, не сдерживая гнева, я парировала:

— А ты только сейчас заметил!

Послышался характерный скрип зубов, и замолкнувший было Инкерстон восхищенно присвистнул:

— Да-а-а, такого эффекта я не ожидал!

О-о-о, меня еще и специально под монастырь подводили. Что ж, великие махинаторы, склоняю голову и снимаю шляпу. Вы все-таки не настолько актеры погорелого театра, как я считала.

— Приятно знать, что ожидания оправдываются и, в некоторой степени, я превосхожу их.

Увлекшись спором, я забыла о времени. А оно при новом раскладе довольно ценно. Потому я поклонилась, напоследок приложила два пальца к голове, обращаясь к светлости, и развернулась.

Кажется, я все-таки забыла…

— Ах да, мистер Майе! — Я состроила невинную и горестную мину. В душе клокотала злость, обида, непонимание. Ну ладно его брат, в котором, я уверена, грязи и желчи больше, чем в дворцовых фрейлинах. Но Бенедикт! Повел себя при первой встрече как нормальный мужчина, как истинный аристократ. И что же? Вот этот шантажист и гад — это он? Настоящий? Тогда я могу со всей честностью сказать, что я не разбираюсь в людях, как думала. И моя самая большая оплошность — это секундная мысль о возможной увлеченности им. — Я разрываю нашу сделку. Наверное, без неё будет и вам, и нам, — намекая на Олли, вздохнула, — безмерно лучше.

Про психопата из коридора пока умолчим. Оставим, так сказать, на дес-с-серт, ведь месть и холодной хороша?..

Главное, чтобы мне не прилетело от того маньяка. А то-о-о достанется, и клочки по закоулочкам полетят, и мокрого места не останется.

…золотую пыль я заметила не сразу, лишь когда ректор вдохнул и не выдохнул

Вновь вы пытаетесь воздействовать иными методами, лишенными гуманизма. Не проще меня отпустить восвояси?

Казалось, что в этой комнате замерло не только время, но и жизнь подернулась серым тленом. В прошлый раз было иначе — магия скрывала истинное лицо любого заклинания.

А я не сводила напряженного взгляда с механика.

— Ваша св…

Бенедикт наклонился в подобии почтительного поклона. Золото руки блеснуло при свете единственной, не затухнувшей лампы. Я немедленно сглотнула, топча в себе желание разобрать протез и собрать его снова, винтик к винтику, в одиночку.

— Я не обманусь, если утвержу — Арнд всё рассказал вам. — Ох уж эти великосветские беседы! До чего надоели! — Наша сделка потеряла любые основания для претворения условий в жизнь, ибо кое-кто бессовестно нарушил их.

— Неужели, со мной не собираются разбираться в стиле а-ля Риш Инкерстон? — невпопад спросила я, витая где-то далеко. Размышляя над словами, так неосторожно повисшими в воздухе практически без ответа.

Он знаком с Арндом. Вывод: либо Грин его близкий друг, либо Майе учился у него и явно ходил в любимчиках. Следовательно…

Грин… Он…

— Вы… — я облизнула губы, подыскивая правильные слова и рыская лихорадочно взором по стенам, обивке дивана, — Вы подослали мистера Грина. И… и то, что он поведал мне, ваших правда бессовестных рук дело. Сложно соблюсти договор?

Я не понимала его логики. Зачем подсылать кого-то чужого, два раза — от своего и от моего имени — мучить не особо, как оказалось на поверку, важными событиями-до, чтобы он сотворил события-после? Это как читать один и тот же текст из разных источников.

А затем меня осенило, но Бен предвосхитил мое объяснение моего же вопроса:

— Вы, мисс Долль, удивительная недоверчивая девчонка, застрявшая на границе пятнадцати и шестнадцати лет, доверились бы более близкому человеку, чем я. Вы же потом сами искали бы любого, кто подтвердил бы мои слова. Не так ли? — И нисколько не виноватая ухмылка, плохо запрятанные искры в от чего-то тёмных, как горький шоколад, глазах.

Стоит ли говорить, что я признала глупости, совсем недавно надуманные мной?

— Вы меня изумляете раз за разом, мистер главный инженер-конструктор, — медленно проговорила я, перекатывая слова на языке, будто пробуя их на вкус. — Несколько секунд назад я была уверена в вашей трусости и в вашем странном, но полном подчинении младшему брату. И что я вижу? Маски? Как много их у вас?

Кто-то заиграл бровями и улыбнулся довольным котом.

— А сколько было у вашей бабушки, мисс Долль. — Закатил глаза в притворном благоговении. — И не счесть. Так что и вам есть в кого удивлять и шокировать.

Мне протянули ладонь. Я, не раздумывая, вложила в неё свою. Крепкое рукопожатие, ничего не добавишь.

— Печати в надежном месте. Джен, ты ведь не думаешь…

Он прочитал меня на раз. Такой союзник не помешает.

— Определенно, Бен. Тому, кто собрался открыть Архив, нужны все — в чем тогда вкус победы и наслаждение властью? — Или просто из вредности и жадности, мол, чего один грех откупоривать? Давай всё! — И еще: думается, что всё зависит от печати, которую уже украли. Бен, какой грех она останавливала?

Его губы сжались в тонкую линию.

— Похоть. Не самый лучший из всего списка.

Я мельком взглянула на часы. Пора возвращаться в реальную жизнь. И надо сказать! Как я забыла!

— Слушай, ко мне сегодня один тип подходил, — как мягко сказано! — и прозрачно намекнул, что если ты не поторопишься ради одного некроманта, я — труп.

Упс.

Глава 5

Нет, не ругал.

Нет, не орал.

И нет, даже не дернул ни одним мускулом.

Не успел.

В памяти отпечатались искры разгоравшегося гнева в потемневших глазах, крепко сжатые зубы, побелевшие губы. Аж вены на висках и на шее вздулись, так разозлился. Казалось, что вот-вот, и он скажет — скажет, чтоб его, отъявленную гадость. Мерзость. И я непременно обижусь, не потому, что действительно обидно, а потому, что ничто женское не чуждо и, как говорил Ангерер, что естественно, то небезобразно.

Заклинание спало неожиданно, без нашей помощи. Просто — звук падающего стекла, просто — граната с сорванной чекой на полу. Бен вытолкнул оторопевшую меня в коридор, приказав "Беги что есть силы, Джен!", а сам остался в кабинете. Что это сейчас… Твою мать!

Завыла сирена, я мысленно надавала себе пощечин за нервно вырвавшийся мат и… вновь застыла. Да что ж делать-то? Бежать? Или спасать? А чем я им помогу? А стоит ли помогать! А-а-а, я сейчас с ума сойду!

Я все-таки ринулась вниз, на ходу доставая карр и пытаясь дозвониться до Теи — её номер мне недавно дал Олли и наказал, мол, звони в любое время дня, поможет. Вот сейчас и проверим.

— Магистр Мёррви! — от быстрого бега и некоторой не отошедшей оторопи позвала я Тею полным именем.

— Слушаю…

Слушайте.

Я не посвящала магистра в тайны "Ордена Креста" [21], её не надо этого знать. Обозначив, дескать, пришла по просьбе поговорить, слегка поспорили и — бум! Граната! Я не причем, ректор не виноват, Бен вообще только-только явился.

Все это время я напряженно прислушивалась к звукам. Тишина. Может, у них удалось устранить угрозу? Может, я зря подняла бучу?

На том конце провода чем-то шуршали, кого-то куда-то посылали, сосредоточенно ругались и явно ерошили волосы на голове. Я поумерила шаг, оглядываясь и инстинктивно вжимая голову в плечи. Интуиция вопила — назад, Джен! Назад! Не получилось у них!

На этот раз я не раздумывала ни секунды. Пропустив мимо ушей последний наказ Мёррви, сбросила вызов и, глубоко вдохнув, рванулась вверх. Мне стоит только вовремя остановить время, вернее, помочь Майе это сделать — всегда не любила военные штучки-дрючки, напичканные всякой магической дрянью. Остальное будет неважно; гранату обезвредим, прямо по ходу дела сотворим новую чеку, отмотаем время, осторожно подменим морок бывшей заглушки на настоящую… Руки мелко тряслись, но разум был чист, свеж и готов решать проблемы.

Я не успела на жалкую миллисекунду.

Коснувшись металлической ручки, я не успела распахнуть дверь и была отброшена спиной в окно взрывной волной. Грохот на несколько мгновений оглушил, контузил, заставил отключить сознание. Последнее, что помню, это огонь — неестественно красный, громадный, пожирающий дорогую обивку дивана и кресел, голодно набросившийся на красивый деревянный стол. Дальше реальность пошла кругами, перед глазами сначала полетели мушки, а затем мир накрыла гулкая чернота. Повторно завыла сирена.

Бронзовые гвозди-и-и…

Какая-та сволочь разбудила меня в два часа ночи звуками начавшегося ремонта. Нет, ну кому понадобилось в столь поздний час сверлить стену дрелью? А бензопила зачем нужна? Э-э-эй, выключите свет! Как вы умудрились своей лампочкой надо мной размахивать? Я зажмурилась, сжала губы и ощутила, как свинец не желает выходить из тела. Или что это? Моя голова!

Нестерпимо захотелось сжать руками лоб и виски, чтобы остановить боль, словно кошка, подбирающуюся с затылка и заливающую все — меня, мир, звуки дрели, чтоб их. Но женские прохладные руки сжали запястья, дрель прекратила визжать, свет убрался восвояси, и я наконец сумела открыть глаза.

Перед взглядом всё качалось так же, как и после взрыва. Темно-синий потолок, темно-синие палаты… Ой, нет, все довольно-таки белое. Путаю цвета после удара — это нормально? А женщина рядом со мной, Тея, она всегда такая злая, или только в данный момент? Голову прострелил очередной импульс боли, и я невольно застонала. Жу-у-уть!

— Лекарства! — приказали где-то сверху, и в губы ткнулось стеклянное горлышко бутылки. Я послушно открыла рот и глотнула пряный отвар. Облизнулась.

— Долго я? — сипло выдохнула я.

— Второй час. — О. Оливер. Мне несдобровать, да? И как наказание от богов брат загремел на весь медпункт: — Какого тхерашка, Дженнифер, каких ломаных гвоздей ты полезла спасать их? Неужели сложно было дождаться магистра Мёррви и действовать по плану? Почему ты вечно ввязываешься в авантюры? Я говорил, что эта, последняя затея, тебе не принесет никакой пользы? Чтобы я еще раз поверил тебе, Дженнифер! Не дождешься!

Откашлявшись, я вскинула бровь и смазанным взглядом посмотрела на братца:

— Не кричи, пожалуйста. — Поморщилась. — Я прекрасно понимаю, что натворила глупостей. — Действие отвара началось, и с каждой минутой мне становилось все лучше.

— Ах, понимаешь? Да ни дрянной динамо-машины ты не понимаешь! — Столько чисто механического жаргона я не слышала от Олли никогда. Видимо, сильно волновался. Боги, да о чем я думаю? Я чуть не погибла, а мыслю, словно в пубертате застряла! — Ты чем думала, крошка? Каким местом? Где твои хваленые мозги были? Чем ты так нажралась, что поперлась гранату уничтожать? Убью, честное слово, только вы, Тея, уйдете, и убью.

Брат вдохновенно кричал, разрывая глотку, вполне приемлемые обвинения. Я действительно не думала, нисколечко. И теперь заслуженно понесу наказание.

Осознание резануло электрическим кнутом.

Я схватила преподавательницу за руку и вновь сипло спросила:

— Они успели сбежать?

Олли замолк. Странно замолк. И глаза его больше не горели лихорадочным огнем, и краски с лица убежали — остался чистый белый лист, на котором кое-как ленивый художник наметил овал лица, тонкий нос, еле серые глаза и поблекшие рыжие волосы.

Что говорить, я догадалась без слов.

Не успели.

Примечания

1

Ремесленница — ужаснейшее оскорбление в адрес механика.

2

Нигра — презрительное обращение к хрономантам, магам времени.

3

Клерики — люди, владеющие магией святости; впоследствии становятся церковниками. Косвенно относятся к некромантам, так как имеют дело с духами.

4

Карр — аналог кнопочного телефона-слайдера

5

Даррвэл и Энрия — Темная империя и Светлая империя соответственно.

6

Стихии — общее название семи специализаций магии: святости, некромантии, хрономантии, стихий, магии крови, иллюзий и магии хаоса. Механика к волшбе не относится, но заниматься ей имеет права только тот, кто получил официальное разрешение либо в школе, либо в специальных учреждениях.

7

Отрицательность магии — подразумевается возможность интеграции и дезинтеграции разных видов. Например, хорошо взаимодействуют магии хаоса и крови, а некромантия и святость друг друга нейтрализуют. Причем механика охотно принимает только Время и Смерть, в то время как все остальное игнорирует. Порядковые числительные определяют степень возможной отрицательности.

8

Хранографы — хранители ографов — т. е. тайн; слуги Мрака, убийцы в прошлом, после некоторых событий изменили род деятельности.

9

Эспланада — улица.

10

Мурашка — обычная трава; простонародное название.

11

Совершеннолетие у фей наступает два раза — в сто одиннадцать лет и в триста тридцать три года. Последнее равняется 19-летию у людей.

12

Дрог — психованная.

13

Рун — игра-аналог японского го с небольшими изменениями. В игре используется доска с вертикальными и горизонтальными линиями 20х20, два разноцветных (черные и белые) набора квадратных, двояковыпуклых камней, две чаши с крышками. Выигрывает тот, кто "убьет" большее количество камней противника — сделать это можно двумя способами: собрать дюжину камней противника, или выстроить плотную "стену" против противника, обеспечив тем самым себе наибольшую территорию.

14

Мракобесие, или обскурантизм — враждебное отношение к науке, прогрессу и просвещению.

15

Объединенный Лес — территория, занимаемая эльфами. Обычно к ней относятся все леса и посадки данного мира. Правителя нет, есть полководец, т. к. в связи с обычаями каждый эльф и эльфийка сам себе хозяин. Его-то и называют князем, или Ашраи-Ра — солнцем фейри.

16

Тхерашк — дьявол (дар.).

17

Аррон — преступник.

18

Кен-То — аналог колоды Таро.

19

Шесть денариев — серебряные монеты, используемые вместо игрального кубика.

20

Медная кровь (известна так же под названиями: красная тинктура, магистерий, философский камень) — жидкое вещество или застывший при минус сорока градусах по Цельсию камень, превращающий любой металл в золото и дарующий бессмертие. Медной называют потому, что при введении некоторого количества вещества под кожу кровь приобретает розоватый, реже голубой, оттенок.

21

Орден Креста — некая масонская ложа, если её так можно назвать. Люди, принадлежащие Ордену, проповедуют единобожие и нередко воюют с кем-либо, например, кочевниками, предпочитающими отвергать Бога как одного человека.

Content

Истомина Лиза
Университет Айморет-1. Семь печатей фейри

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Примечания