Сестра

Виктория Данилова

© Виктория Данилова, 2016

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Пролог

День оказался на удивление спокойным. С утра не было ни одного вызова. Cветлана Тропилина даже смогла подремать за своим рабочим столом. Она была штатным психологом-переговорщиком в отделе экстренных вызовов. В ее обязанности входило вести переговоры с людьми, пережившими катастрофы, с теми, кто оказался в экстремальной ситуации, а так же с теми, кто решил свести счеты с жизнью. С ее подачи в их команде таких людей называли «слушатели». «Слушатель» звучит гораздо приятнее, чем самоубийца или суицидник. Тропилина любила свою работу. За пять лет службы женщина успела привыкнуть ко всему. В их бригаде за это время был всего лишь один неудачный выезд, и то не по ее вине.

Тогда ее команда опоздала к месту вызова. Ни один водитель на улицах города не уступил место их микроавтобусу, несмотря на работающую сирену и мигалку. Когда Светлана оказалась на месте, было уже поздно. Молодая мамаша выбросила из окна девятиэтажного дома своего грудного ребенка и тут же последовала за ним. Тропилина долго переживала эту гибель. В то время она еще не научилась отделять работу от своих личных переживаний и пропускала трагедию пострадавших через себя.

– Если, ты так и будешь принимать чужую боль, как свою, тебе придется искать другую работу, – услышала Светлана от своего шефа.

Возможно, эти слова повлияли на ее сознание. Возможно, организм выработал своеобразный иммунитет, защищая ее от душевных страданий. Возможно, десятки спасенных жизней помогли Тропилиной совладать с собой. Она осталась в отделе и успешно справлялась со своими обязанностями. «Моя душа зачерствела», – думала иногда Светлана. Хотя где-то в внутри себя понимала, что это не так. Сейчас Тропилина считается высококлассным специалистом, умеющим найти правильный подход к потенциальным жертвам их пошатнувшейся психики.

Дежурство, прошедшее без вызовов, женщина считала удачным. Похоже, сегодня был именно такой день. Но Светлана ошиблась. Ближе к пяти часам утра, когда рабочая смена подходила к концу, раздался звонок внутреннего телефона. Это значило, что предстоит работа и нужно спешить. Слава Богу, на этот раз их бригада успела вовремя.

Молодая девушка стояла на крыше высотки. Ее намерения были понятны. Девушку звали Марина. Тропилиной с трудом, но удалось достучаться до ее сознания. Но почему-то не было чувства удовлетворения, не было того облегчения на душе, которое наступало всякий раз, когда работа была закончена. Что-то было не так… Светлана не понимала – что, и не находила себе места. Вернувшись домой, женщина постоянно думала о сегодняшнем выезде. Она металась по квартире. В душе не было боли и переживаний, лишь необъяснимо волнующий трепет, скорее – даже пугающий. Светлана не слышала звонка в дверь. Она почувствовала – за ней кто-то стоит. Женщина замерла в нерешительности. «Как ты меня нашла?» – думала она. Тропилина не посмотрела в глазок. Она просто знала – там, за дверью, стоит Марина.

Глава первая

Алексей Далаев ехал к родителям. Сегодня ему предстоял еще один малоприятный разговор с отцом. Георгий Викторович позвонил вчера сам, чем немало удивил Алексея. Неделю назад в доме Далаевых произошел скандал, который стал неожиданным результатом знакомства родителей с его будущей женой Мариной.

Георгий Викторович и Вера Сергеевна готовились к этому мероприятию. Все прошло на первый взгляд замечательно. Милые улыбки на лицах матери и отца, никаких каверзных и двусмысленных вопросов с их стороны, все в рамках приличия, все соответствовало первому знакомству. Алексею даже показалось, что его выбор одобрен единодушно. Но он ошибался. Ближе к вечеру, когда он с Мариной уже засобирался к себе, на городскую квартиру, Георгий Викторович нашел повод увести сына в свой кабинет.

– Вы тут поболтайте о своем, о женском, а мы с Лешей, с вашего позволения, оставим вас ненадолго, – сказал он, обращаясь скорее к жене, чем к будущей снохе.

– Объясни: зачем, зачем тебе жениться на ней? – начал он без всяких вступлений, как только закрыл дверь кабинета.

– А зачем ты женился на маме? – тут же ответил Алексей.

– Я? Ты не сравнивай меня и маму с собой и этой девицей.

– Не называй Марину девицей. Это моя любимая девушка, и я женюсь на ней, хочешь ты этого или нет.

– Хорошенькая, очень хорошенькая твоя Марина, тут ничего не скажешь. Голову она тебе вскружила своими невинными глазками. Только сомневаюсь: любит она тебя или твое положение в обществе, твой достаток. Что ты о ней знаешь? Неизвестно кто и где ее родители.

– Причем здесь это, пап? – пытался вставить Алексей.

– Причем? Да притом, девочка просто хочет компенсировать все, чего ей так не хватало в детстве.

– Что ты несешь, отец, остановись, – не выдержав, перебил его сын. – Что ты несешь! А ты сам, ты сам, когда женился, в маме так же сомневался? Она ведь тоже не из семьи миллионеров была и росла без отца.

– Когда я женился, я еще не был богат, и точно знал: Вера выходит замуж за меня, а не за то, что у меня в кошельке. В общем, я вижу, разговор бессмысленен. Ты не хочешь меня ни услышать, ни понять. Хорошо подумай, прежде чем принимать решение. Мы с мамой против этого брака.

– А мне плевать на это! – Алексей никогда не позволял себе так разговаривать с отцом.

Сегодняшняя его грубость была протестом на не совсем адекватную реакцию родителей, на их несогласие с его выбором и решением. Далаев-младший впервые в жизни не стал дослушивать отца до конца. Он развернулся и вышел из кабинета, хлопнув дверью. Прежде, чем вернуться к женщинам, Алексей постоял немного в коридоре второго этажа, успокоился и, сделав вид, что ничего не произошло, спустился вниз.

– А где папа? – спросила Вера Сергеевна, когда он сел за стол.

– Папа… папа занят. Он разговаривает по телефону. Нам пора, мам, времени уже много. Я оставлю машину у вас, завтра заберу, – ответил Алексей и, достав мобильник, вызвал такси.

Женщины молча смотрели на него. В отличие от Марины, Вера Сергеевна понимала, что произошло. Но, мило улыбнувшись, она сказала:

– Вот так всегда, Мариночка. Наш папа всегда занят.

– Я все понимаю. Спасибо за прекрасный вечер. Нам действительно пора, – произнесла девушка.

– Мы подождем на улице. Погода хорошая, подышим воздухом. Я завтра позвоню, – Алексей поднялся со стула.

Поддерживая Марину за руку, он вместе с ней вышел из дома. Вера Сергеевна проводила гостей до ворот.

– До свидания, Мариночка, – сказала она на прощанье.

– До свидания, Вера Сергеевна. Приятно было познакомиться. Всего вам доброго.

– И вам тоже. Когда тебя ждать? – спросила женщина, глядя на сына.

– Не знаю… думаю, завтра. Машина у вас остается, так что придется за ней приехать. Я позвоню. Пока, мам.

– До завтра, – Вера Сергеевна дождалась, когда Алексей с Мариной выйдут за ворота, и вернулась в дом.

Погода действительно была отличная. Безоблачное вечернее небо еще не успело покрыться ночной мглой. Опустившееся за горизонт солнце оставило блеклое зарево, которое подсвечивало небо снизу, придавая ему розовый оттенок. Наступившие сумерки смягчили все краски, стерли все шероховатости и изъяны. В этом полумраке Марина не заметила на лице Алексея того нервного напряжения, которое появилось у него после разговора с отцом. А он умело смог скрыть это напряжение, прощаясь с матерью и завершая эту, не совсем удачную, процедуру знакомства.

Ничего не подозревающая девушка осталась довольна сегодняшней встречей. В ожидании такси, она любовалась летним вечером, прижавшись к Далаеву спиной. Алексей, обнимая ее, думал о том, стоит ли сейчас говорить об истинном отношении родителей к их браку или не стоит портить ей настроения. Со стороны все выглядело оптимистично. Георгий Викторович и Вера Сергеевна умели создать впечатление своего полного расположения к присутствующим гостям. Это у них получалось всегда, получилось и сегодня. «Нет, ничего я ей пока говорить не буду», – подумал мужчина. В этот момент подъехало такси.

На следующий день зародившийся раздор вообще перерос в скандал. Алексей, оставив Марину дома, поехал к родителям за машиной. В этот субботний день они собирались с друзьями на природу, и предполагалось, что каждый воспользуется своим транспортом. Сидя в такси, Далаев уже решил для себя: если отец не изменил своего мнения, он не будет переубеждать его, заберет автомобиль и уедет. Он и не предполагал, что Георгий Викторович не только не передумал, но и решил воздействовать на сына кардинально, угрожая лишить его всего, что тот на данный момент имеет.

– Я смотрю, ты забываешься, – сказал отец, когда Алексей посоветовал ему не вмешиваться в его личную жизнь. – Без меня ты ничто и никто. Я выведу тебя из дела… заметь, дела всей моей жизни. Ты пока что только пользуешься тем, что создал я. Я вложил в нашу клинику все, что мог, и даже больше. Это благодаря мне она – одна из лучших частных психиатрических клиник не только в области, но и в стране. А твой реабилитационный центр существует до тех пор, пока я хочу. Ты понял меня?! – срывался на крик Георгий Викторович.

– Не кричи, я все прекрасно слышу. Я все понял… что ж тут не понять. Можешь поступать так, как посчитаешь нужным. Я женюсь на Марине, хочешь ты этого или нет. Не мни себя богом, ты не всемогущ.

– Вон, вон отсюда!! – взбесился Георгий Викторович.

Если бы не вмешательство Веры Сергеевны – неизвестно, чем бы закончилось это общение отца с сыном. Она вовремя появилась и дала возможность Алексею выйти из дома. Уже во дворе, сидя в машине, Далаев услышал, как отец продолжает кричать:

– Он мне больше не сын! Пусть идет в государственную больницу, потрудится рядовым врачом, пусть попробует полечить идиотов, посмотрим, насколько его хватит!

Георгий Викторович не успокаивался, он орал, обращаясь к матери, но Алексей уже выехал со двора.

С тех пор прошла неделя. Далаев так ничего и не говорил Марине о скандале с отцом. Но она сама поняла, что между ними разлад, и спросила, в чем причина этого конфликта.

– Это касается работы. Отец считает, что наш центр нерентабелен и хочет закрыть его, – соврал Алексей.

Его ответ звучал вполне правдоподобно, и Марина, несмотря на свое нехорошее предчувствие, поверила.

– Не переживай, мы обязательно что-нибудь придумаем. Я, кажется, уже знаю – что, – снова соврал Далаев.

На тот момент у него не было еще ни одного варианта, который бы позволил безболезненно отсоединиться от отца. Все упиралось в деньги. Для того чтобы найти необходимую сумму, нужно было время. Брать кредит в банке мужчина не хотел, и считал этот вариант приемлемым только в крайнем случае. Он продолжал работу в центре, правда, находясь у себя в кабинете, уже не чувствовал себя так комфортно, как раньше. Он постоянно ждал, что сегодня или завтра отец появится и выставит его отсюда. Только Георгий Викторович почему-то не спешил с отстранением сына от занимаемой им должности. «Или он поостыл, или тщательно продумывает свои действия», – решил Алексей.

В пятницу, в середине дня, в кабинете Далаева раздался звонок. Услышав голос отца, Алексей напрягся. «Что ж, давай, говори свои слова повелителя. Когда мне убираться отсюда?» – подумал Алексей. Но, к его удивлению, отец был спокоен и дружелюбен. В его голосе не было ни раздражения, ни упреков.

– У меня есть для тебя предложение, я думаю, оно устроит нас обоих. Я жду тебя дома, завтра утром. Приезжай один. Твоей Марине ни к чему присутствовать при нашем разговоре.

– Хорошо, я приеду, – Алексей положил трубку.

«Он что, передумал? Не может быть… может, мать повлияла на него? Черт его знает, что он там придумал», – озадачился Далаев. «Как бы там ни было, надо выслушать его», – решил мужчина.

Проснувшись сегодня утром, он не стал будить Марину. Алексей позавтракал и, оставив ей записку, поехал к родителям. Оказавшись в коттеджном поселке, Далаев медленно ехал по родной улице, как будто стараясь оттянуть этот не очень приятный для всех разговор.

****************

В тот вечер знакомства Вера Сергеевна, проводив сына с его девушкой, вернулась в дом. Георгий Викторович уже спустился вниз и, сидя за столом, постукивал ножом по пустой тарелке.

– Тебе положить что-нибудь? – спросила женщина.

– Нет, я ничего не хочу.

Вера Сергеевна присела напротив мужа. Она знала, что внешне спокойный Георгий может в любую минуту взорваться и выплеснуть из себя весь гнев. Женщина видела, как напряжено его лицо.

– Георгий, – произнесла она. – Может, зря ты так… что плохого в том, что Алеша решил жениться? Марина показалась мне милой девушкой.

– Вот именно – показалась! – перебил жену Далаев. – Все они милые до тех пор, пока не почувствуют себя хозяйкой. Ты что, не понимаешь? Девочка выросла в детдоме! Она вцепилась в Алешку, потому что это – ее единственный шанс выкарабкаться с того дна, на которое бросила ее мать. Кто она, эта мамаша, ты знаешь? Кто ее отец? Девочка закончила медицинский колледж и ничего, кроме как работать всю жизнь медсестрой, ей в этой жизни не светит. А тут – такая удача, наш сын положил на нее глаз! Почему бы ей и не воспользоваться? Я знаю этих детдомовских, у них хватка мертвая. Выбор не велик, и если уж они за что-то уцепятся, то не отпустят. А Алешка сейчас ничего не видит. Гормон в нем играет, больше ничего. А когда страсти улягутся, боюсь, будет поздно. Не для того я всю жизнь работал, чтобы пришла какая-то Марина и, мило хлопая глазками, испортила жизнь не только моему сыну, но и стала претендовать на достигнутое нашей семьей благополучие и положение в обществе! – Георгий Викторович сделал паузу и плеснул себе коньяка.

– Гоша, – снова попыталась заговорить Вера Сергеевна. Она всегда называла его Гошей, если хотела успокоить его или о чем-нибудь попросить. – Гоша, дорогой, ну почему, почему ты видишь только это?

– Потому что – не забывай – я психолог, и до сих пор неплохо разбирался в людях. Не верю я в искренность ее чувств… не верю и все! И вообще, разговор на эту тему закончен, – Георгий Викторович поднялся и ушел к себе в кабинет.

Устроившись в кресле, он просидел там в одиночестве почти всю ночь. Далаев вдруг почувствовал, что он – профессионал своего дела – может упустить ситуацию из-под контроля. Он понимал, что принятое им решение не только не повлияет на сына так, как бы ему хотелось, а наоборот – вызовет у Алексея желание противостоять этому решению.

«Надо попытаться поговорить с ним еще раз, спокойно, без демонстрации своей власти», – решил мужчина. Но на следующий день, когда Алексей приехал за машиной, Георгий Викторович опять не смог совладать с собой, и вместо спокойного разговора разразился скандал. Сын уехал, а Далаев ругал себя за несдержанность. Он снова закрылся у себя в кабинете.

Сидя за столом, мужчина крутил в руках визитницу. Он совершенно бездумно переворачивал страницу за страницей, читая вслух имена и фамилии с телефонными номерами.

– Элеонора Вячеславовна Никольская… – произнес Георгий Викторович вслух очередную надпись. – Пожалуй, это то, что надо! Вот та, кто сможет помочь мне. Это вы вовремя подвернулись, госпожа Никольская!

Элеонора Никольская была хозяйкой агентства «Брачные узы». Ее нерадивый сын не раз проходил лечение в клинике Далаева. Она многим ему обязана и, похоже, настало время обратиться к ней.

Брачное агентство Элеоноры Вячеславовны начиналось с обыкновенного сводничества. С каждым годом количество желающих найти себе подходящую пару росло. Пропорционально этому стало расти и количество потенциальных женихов и невест. Постепенно, согласно спросу, расширился и спектр предоставляемых услуг. Организация первой встречи, проведение романтических вечеров, организация и проведение свадебной церемонии, свадебные путешествия, услуги психолога – все это еще далеко не полный список того, что могло предоставить агентство «Брачные узы». В этом списке был один пунктик, кажущийся на первый взгляд совершенно лишним. «Предсвадебное путешествие» – на эту, мало о чем говорившую фразу, почти никто не обращал внимания.

Когда Никольская в очередной раз обратилась к Далаеву и поместила в его клинику своего сына, она, при личной беседе, положила ему на стол небольшой буклетик.

– Георгий Викторович, возможно, вы когда-нибудь захотите обратиться в наше агентство. Здесь полный список всех наших услуг. Я всегда буду рада помочь вам.

Далаев тогда из вежливости полистал при ней красиво оформленные страницы.

– Предсвадебное путешествие, – прочитал он вслух, делая вид, что вся эта бредятина ему интересна. – Даже так, – удивленно сказал он. – Теперь уже и в такие путешествия отправляются будущие молодожены?

– Да, это совершенно новая услуга, она появилась у нас совсем недавно. Времена меняются, Георгий Викторович. Вы не совсем понимаете, в чем суть такого путешествия… мы даем возможность жениху и невесте проверить свои чувства, отправляя их на отдых, который я бы назвала экстремальным. Например, в какую-нибудь глушь, где они будут лишены того комфорта, который окружает их всегда, тех прелестей цивилизации, к которым все мы привыкли. И поверьте мне, Георгий Викторович, уже через три дня становится ясно, не совершают ли влюбленные ошибки, решив пожениться. Они начинают видеть друг в друге столько нового, столько скрываемых до этого момента недостатков и достоинств, что серьезно задумываются о правильности своего выбора. У кого-то от былых чувств не останется и следа. Я уверена, по возвращении домой все эти, еще несостоявшиеся, молодожены с облегчением выдыхают и радуются тому, что еще не успели совершить ошибку. Правда, есть и такие, чувства которых после этого отдыха только укрепятся. Не сомневайтесь, Георгий Викторович – и те, и другие остаются только благодарны нам, ведь именно мы дали им возможность увидеть в своем избраннике или избраннице все то, что завуалировано любовной страстью. Как знать, возможно, и вам когда-нибудь потребуется именно такая услуга, – Никольская улыбнулась.

– Спасибо, но я думаю, у меня нет повода сомневаться в своем выборе. За все годы, прожитые с женой, я ни разу ни о чем не пожалел.

– Но сейчас речь не о вас. У вас же взрослый сын. Так что, если будут сомнения в его выборе, всегда буду рада помочь.

Далаев оставил буклет у себя из вежливости. После ухода Элеоноры Вячеславовны он тут же забыл о нем. А вот сейчас, после скандала с сыном, фамилия Никольской попалась как раз кстати. «А что, пожалуй, это неплохая возможность убедить сына отказаться от женитьбы», – решил он. Георгий Викторович на следующий же день посетил агентство Никольской. Проведя там достаточно много времени, он приобрел десятидневную путевку в глухую деревню, название которой полностью ей соответствовало. Осталось только поговорить с сыном и предложить ему разрешить возникший между ними конфликт таким способом.

Георгий Викторович сам позвонил Алексею и пригласил его к себе. К его радости и удивлению, тот согласился на встречу сразу. Это обнадеживало – возможно, они смогут найти общий язык. Далаев поставил в известность жену.

– Завтра жди в гости сына, – сказал он, вернувшись вечером домой.

– Ну и слава Богу, я рада, что вы оба вовремя одумались, – Вера Сергеевна улыбнулась.

Она сразу как-то расслабилась и повеселела. Напряжение, которое образовалось между ними, наконец-то стало исчезать. Георгий Викторович не вдавался в подробности, он лишь дал понять, что нашел компромиссное решение, которое должно устроить всех.

На следующий день Далаев встретил сына так, как будто между ними не было никакой ссоры. До обеда никто не затрагивал главной темы сегодняшнего дня. Сидя за столом, и родители, и Алексей пытались вести непринужденную беседу о делах насущных. При этом каждый понимал, что после окончания семейной трапезы состоится разговор о женитьбе.

– Пошли, прогуляемся, калории потратим, – сказал Георгий Викторович сыну в конце обеда.

– А как же чай? Я вам тортик сама испекла, – Вера Сергеевна внимательно посмотрела на своих мужчин.

– Чуть позже, мам, чуть позже, – Алексей встал из-за стола и пошел к выходу.

– Избавлю тебя от вступлений, скажу сразу, – начал Георгий Викторович, когда мужчины остались одни. – Я не буду возражать против твоей женитьбы. Ты прав, это твоя жизнь, и ты уже достаточно взрослый, чтобы самому принимать решения. В знак своего согласия и примирения я хочу сделать вам с Мариной небольшой презент. Я приобрел десятидневную путевку… правда, не на берег океана и не в жаркие страны. В свадебное путешествие вы поедете потом, если пожелаете. А сейчас я предлагаю вам отдых, – пусть и несколько необычный, – в России, в одной из глухих деревень Челябинской области. Условия там будут жесткие… для вас жесткие, хотя, местные жители находятся в них всегда и живут веками. Согласись, это принесет только пользу вашим отношениям, и будет хорошим способом проверить ваши чувства на прочность. А по возвращении будем разговаривать о свадьбе и обо всем, что с ней связано, – Георгий Викторович замолчал.

Алексей ненадолго задумался.

– А что, я согласен. Пожалуй, это единственный способ доказать тебе, что Марина достойна стать членом нашей семьи. Я согласен. Более того, мне и самому интересно. Смена обстановки и все такое… ты прав, в твоем предложении одни плюсы!

– Я рад, что ты все правильно понял. А теперь пошли, попьем чайку.

Георгий Викторович был доволен. Где-то в душе он пожалел о том скандале с сыном, которого могло бы и не быть, если бы он не так агрессивно выражал тогда свое несогласие с решением Алексея. Он, легко разбирающийся в душевных тонкостях посторонних людей, повел себя в тот момент абсолютно непрофессионально. Но главное – вовремя исправлять свои ошибки, что у Далаева-старшего неплохо получилось сегодня.

****************

В выходной Марина любила поспать подольше. Сегодняшнее утро не было исключением. Она не слышала, как встал и ушел из дома Алексей. Открыв глаза, девушка посмотрела в сторону окна. На улице было пасмурно, моросил дождь. Который сейчас час – сказать было трудно. Марина поежилась от прохладного, сырого воздуха, проникающего в спальную через приоткрытое окно. Вылезать из-под теплого одеяла не было никакого желания.

– Лешь, – позвала она Далаева. – Леша!

Ей никто не ответил.

Полежав еще несколько минут в тишине, девушка скинула с себя одеяло и соскочила с постели. Она быстренько накинула на себя халатик, сунула ноги в большие, мягкие тапки в виде собачьих мордочек, и прошла на кухню.

– Ничего себе, вот это я поспала! – сказала Марина вслух. Стрелки часов показывали половину двенадцатого.

«Доброе утро, любимая. Я уехал к родителям. Скоро буду. Алексей», – прочитала она записку, лежащую на столе. «К родителям – это хорошо. Это здорово, когда есть родители, и к ним можно в любое время приехать», – почему-то подумала девушка.

Сама Марина выросла в детдоме. Она не знает ни свою мать, ни своего отца. Женщина, давшая ей жизнь, отказалась от нее еще в роддоме. После скитания по учреждениям, девочка попала в один из детских домов Екатеринбурга. Марина Александровна Градова – так было записано в ее свидетельстве о рождении. В отличие от своих сверстников, с которыми прошло детство, Марина не ждала, что случится чудо, и мама заберет ее к себе; девочка откуда-то знала, что этого не случится. Она не завидовала тем, у кого вдруг находились родители. Вернее, она перестала им завидовать, когда увидела, как некоторые из счастливчиков возвращаются обратно. Прошли годы. Девочка выросла и, покидая стены детдома, так и не ставшие ей родными, она не ставила перед собой цель найти свою мать.

«Зачем? Зачем это делать? – говорила она своей подруге. – Если я ей не была нужна все эти годы, зачем, скажи мне, зачем, я буду сейчас искать ее? Для того чтобы сказать ей, какая она плохая? А откуда мне знать, какая она и почему так поступила. Возможно, у нее были на то веские причины. Зачем сейчас ей напоминать о грехе, за который она наверняка поплатилась».

Подруга была с ней не согласна, но Марина и не пыталась переубеждать ее. Их дороги разошлись, и каждый начал свою, уже взрослую, жизнь. Градова закончила медицинский колледж и устроилась в одну из больниц Екатеринбурга. Государство дало ей, как воспитаннице детдома, однокомнатную квартиру. «Жить можно. А если постараться, можно жить хорошо», – говорила себе девушка, начиная свое самостоятельное существование. И Марина старалась. Кроме основной работы в больнице, она два раза в неделю убирала квартиру одной местной актрисы. Та платила прилично и никаких особых требований не предъявляла.

Анна Ланская – так звали хозяйку этой квартиры. Она любила принимать у себя гостей, и такие вечеринки называла «сабантуйчиками». После этих сабантуйчиков женщина платила Градовой по двойному тарифу. Однажды Ланская свалилась с гипертоническим кризом. Сказались-таки бурные вечеринки и бессонные ночи. Марина ухаживала за ней, делая ей уколы и капельницы на дому.

– Чтобы я без тебя делала, – сказала ей тогда Анна после уезда скорой. – Ты не могла бы у меня пожить несколько дней? Не хочу я ложиться в больницу. В ее казенных стенах у меня наступает депрессия. Я заплачу тебе за все… хорошо заплачу… только не оставляй меня одну!

Марина вдруг поняла, насколько одинока эта молодая женщина, популярная в своих театральных кругах. В ее глазах было столько тоски и страха от мысли остаться одной, что девушка не смогла сказать «нет».

Две недели совместного проживания очень сблизили Ланскую и Градову. Марина умела выслушать. Она делала это как-то особенно правильно, что ли… так, что хотелось делиться самым сокровенным. Анне было легко с ней. Да и Марина уже не чувствовала себя неловко. Исчезла та дистанция, на которой держались они друг от друга. Определений «хозяйка» и «домработница» больше не существовало. Можно с уверенностью было сказать, что они стали не просто приятельницами, а подругами.

Ланская выздоровела, и Марина вернулась к себе. Но их неожиданно возникшая дружба на этом не прекратилась. Они продолжали общаться, и не только потому, что Градова продолжала убирать квартиру своей новоиспеченной подруги. Девушки дополняли друг друга. Дружба с Анной повысила самооценку Марины и укрепила уверенность в себе. Она постепенно избавилась от ощущения своей принадлежности ко второму сорту людей.

– Посмотри на себя, ты же просто милашка, – сказала ей однажды Ланская. – Не хватает только дерзости во взгляде и уверенности внутри. Хотя, нет, уверенности в тебе, пожалуй, достаточно, хоть ты и не демонстрируешь это. А вот над имиджем мы немного поработаем. Свои достоинства нужно уметь преподносить.

Советы заботливой подруги, пусть не все, но были приняты, и очень скоро Марина преобразилась. Визиты к личному парикмахеру Анны не прошли впустую. Теперь Градова сама ловко справлялась со своими непослушными кудряшками. И пожалуй, только сейчас она оценила достоинства этой красоты, доставшейся ей от кого-то из родственников. Правда, изменить цвет волос она так и не решилась, но и их родной, темно-русый, смотрелся гармонично с подкрашенными в тон ресницами, которые, красиво загибаясь, делали взгляд ее серых глаз открытым и бездонным. Марина научилась правильно ходить, расправив плечи, приподняв голову. При этом ее, пусть и небольшая, грудь привлекала внимание противоположного пола. Девушка полностью поменяла гардероб. Серые, бесформенные одежки были выброшены, их заменили простенькие, но стильные вещи, среди которых были и такие, что будоражили воображение мужчин. Нет, вещей в шкафу не стало больше, но их вполне хватало для любого случая, они выгодно подчеркивали все достоинства ее молодой стройной фигуры, не вызывая при этом ощущения вульгарности. Марине нравились такие перемены, поднявшие самооценку и укрепившие уверенность в себе, которая нет-нет да начинала угасать.

Ланская получала удовольствие от таких преображений подруги, и где-то в душе гордилась своим творением. Она никогда не говорила об этом прямо, но фразы «учись, пока я жива» или «мои старания не прошли даром» проскакивали частенько. Эти слова, сказанные в шутливом тоне, звучали по-доброму и не требовали благодарности. Марина всегда отвечала на них: «Что бы я делала без тебя, моя гуру». Анне хотелось ответить: «Да и я без тебя», но она лишь довольно улыбалась. Обе все понимали, обе были рады возникшей дружбе.

Ланской тоже было чему поучиться у своей подруги, выросшей в детдоме, умеющей справляться с трудностями, видевшей жизнь совершенно с другой стороны. Анне не хватало рассудительности и терпения Градовой, ее способности не только понимать свои ошибки, но и признавать их. Конечно, перемены, происходящие с ней, не были такими заметными внешне. Ланская эмоциональная и ранимая, по-прежнему нуждалась в постоянном внимании, но уже не считала, что весь мир должен кружиться вокруг нее, она старалась принимать с благодарностью все, что ей дано. Марина научила ее в самой отвратительной ситуации увидеть хоть чуточку хорошего, ведь так гораздо легче переживать неудачи и неприятности. Анна перестала устраивать у себя так любимые ею сабантуйчики. Возможно, теперь ей было неловко перед подругой, а возможно, их тесное общение стало постепенно менять отношение к жизни. Ни та, ни другая не заостряли внимания на этом. Им просто не хватало друг друга и девушки продолжали дружить.

Однажды Ланская пригласила Марину на свой день рождения.

– Отказ не принимается, – сказала она ей по телефону. – Приглашаю заранее, чтобы не получилось так, что ты в этот день дежуришь. У тебя есть неделя, так что давай, уладь все на работе.

Марина хотела было что-то возразить, но Анна не дала ей такой возможности.

Именно на этой вечеринке Градова впервые увидела Алексея. Высокий, крепкого телосложения, он был очень похож на актера Еременко-младшего. Если б не лишние сантиметров десять роста и не этот короткий ежик на голове, мужчину можно было принять за него. Возможно, это внешнее сходство с любимым артистом привлекло внимание Марины. Она то и дело поглядывала в сторону Далаева. Собравшаяся компания, похоже, была ему хорошо знакома. В течение вечера Алексей активно общался, не оставляя без внимания никого. Правда, тогда он пришел не один и никакого контакта, кроме приветствия и формального знакомства, между ним и Мариной не было. Спутница Далаева не отходила от него ни на шаг, как будто боялась, что женская половина собравшихся гостей украдет ее любимого мужчину. Девушке было забавно наблюдать за этой парой. Тогда она и подумать не могла, что очень скоро окажется на месте той светской красотки. А Далаев, хоть и был под надзором, не упускал Градову из вида. Марина постоянно чувствовала на себе его изучающий взгляд. В тот вечер ее окружили мужским вниманием, она была не только свежим лицом в этой компании, но и выглядела потрясающе. Вернувшись домой, девушка забыла про всех своих ухажеров. Перед глазами стоял он, Алексей Далаев. Градова ничего не стала рассказывать своей подруге, но та своим опытным взглядом еще на вечеринке заметила их общий интерес друг к другу.

– Почему ты ничего не спросишь у меня о нем? – сказала Ланская через день после торжества.

– О ком?

– О Лешке Далаеве!

– А это кто?

– Только не прикидывайся, что ты не понимаешь, о ком идет речь.

– Но я и правда не понимаю, – Марина предательски покраснела.

– Ну-ну… а что мы так зарделись? Да ладно, не смущайся. Лешка парень хороший… и он интересовался тобой, между прочим.

– Да?

– Да. Ты так незаметно исчезла тогда, а он тебя тут же потерял.

– Но он тогда был не один. С ним была такая леди… мне далеко до нее.

– Леди! Да пустышка эта леди. Она виснет на нем, а он, между нами говоря, никак не может от нее избавиться.

– Это его проблемы.

– А мне показалось, что ты не сводила с него глаз… разве не так?

– Нет, не так.

– Послушай, ты ему очень понравилась. Чтобы ты сейчас тут не говорила, я знаю: он тебе тоже. Я дала ему твой телефон. Да, кстати, он мог бы взять тебя к себе на работу. Он врач, у его отца своя клиника, которая когда-нибудь перейдет к нему. Сам Лешка сейчас руководит реабилитационным центром – это что-то вроде филиала отцовской клиники. Хорошие медсестры ему нужны, а хорошая девушка – тем более.

В тот вечер Марина так толком и не убралась у Ланской. Та просто не дала ей такой возможности.

– Мне будет жаль терять тебя как работника, но будет еще хуже, если ты упустишь такой шанс. Маринка, это судьба, и не вздумай ей перечить!

С того разговора прошло чуть больше года. Далаев, – конечно, не без помощи Ланской, – нашел Марину. Итог их стремительно начавшегося головокружительного романа оказался счастливым. Далаев сделал Марине предложение. Она уволилась со своей работы и перешла к Алексею в центр. Правда, сама девушка не хотела работать вместе с будущим мужем. Она понимала, как отнесется к этому его коллектив, особенно его женская половина. Но так захотел он, и это больше не обсуждалось.

– Ты вообще не будешь работать. Мы поженимся, ты родишь мне ребенка, возможно, не одного. Будешь хозяйкой нашего дома, матерью наших детей и, как говорится, хранительницей очага. В нашей семье женщины не работают, так что привыкай к этой мысли.

Все к тому и шло. Неделю назад Алексей познакомил Марину с родителями. Она очень боялась этой церемонии, но без нее не обойтись. Девушка прекрасно помнит все свои переживания. Когда они с Лешкой въехали во двор его родного дома, она с трудом справлялась с волнением. Марина почти не ощущала ног, а похолодевшие пальцы рук слегка подрагивали. Облегчение наступило лишь за столом после нескольких тостов за знакомство и за что-то еще, – о чем-то говорил Георгий Викторович, но смысл его речи прошел тогда мимо сознания девушки. Когда наступило облегчение, Марина, наконец-то, смогла разглядеть своих будущих родственников.

Вера Сергеевна, худенькая, невысокого роста женщина, хоть и имела презентабельный вид, однако не казалась неприступной и не пыталась поставить гостью на планку ниже членов своей семьи. Ее голос, спокойный и мягкий, добрая улыбка на лице располагали к себе. От небольших, но красивых карих глаз исходило тепло. Взгляд женщины пусть поначалу и был оценивающим, но это был взгляд матери на ту, которая для сына дорога точно так же, как и она сама. Марине даже показалось, что он был довольным. Сидя напротив, мать и невестка, каждая по-своему, изучали друг друга. Девушка не могла не заметить, как хорошо выглядит госпожа Далаева в свои пятьдесят с небольшим. Мысленно она еще раз поблагодарила Ланскую за ее своевременные советы, касаемо гардероба, макияжа и других женских хитростей. Сегодня благодаря этим советам Марина очень гармонично вписалась в семейный портрет Далаевых. Ей показалось, что Вера Сергеевна оценила это и приняла ее, как дочь.

Другое дело – Георгий Викторович. Он был в меру вежлив, в меру любезен, но чувствовалось, что мужчина соблюдает дистанцию. Он как будто оградил себя рамками приличия и не собирался эти рамки переступать. Марина старалась незаметно разглядывать своего свекра, но иногда ловила себя на том, что не сводит с него глаз.

Как же они похожи, отец и сын! И в то же время – абсолютно разные. Ее немало удивила прическа Георгия Викторовича. Задетые сединой волосы были собраны в хвост. Девушка и подумать не могла, что такой, – по словам Алексея, – серьезный, солидный, строгий отец может быть в душе неформалом. Казалось бы, ничего удивительного нет в этом хвосте, который она, почему-то, не увидела на семейных фотографиях в альбоме Далаева. На них волосы смотрелись гладко зачесанными назад, что придавало лицу мужчины особый лоск. А сегодня, глядя на своего будущего свекра, Марина тут же представила его в косухе, кожаных штанах, бондане, сидящим за рулем крутого байка. Эта мысль вызвала на лице девушки улыбку. Ее Лешка в таком образе, почему-то, не возникал. У отца и сына были похожие мимика, жесты. У них абсолютно одинаково приподнимались брови и образовывались на щеках ямочки при улыбке. Только вот улыбки были разные. У Георгия Викторовича в тот момент – дежурная, а у Лешки – просто довольная. Глядя в их глаза с одинаковым разрезом, Марина не сразу поняла, что они отличаются по цвету. У Георгия Викторовича – серовато-синие, а у сына – карие, доставшиеся от Веры Сергеевны. Да и сам взгляд Далаева старшего был под стать его холодноватому оттенку. Глаза Алексея притягивали своей теплотой. Девушка могла долго смотреть в них, как будто пытаясь разглядеть что-то в их темно-коричневой глубине. В общем, зрительное знакомство с четой Далаевых полностью оправдывало выражение «противоположные заряды притягиваются». Вера Сергеевна – домашняя; так и хочется сказать – уютная. Георгий Викторович – хозяин, глава, жестковат, самоуверен, тверд, как скала. Алексей, получивший от них всего помаленьку, был чем-то средним… золотой серединой, которая очень устраивала Марину. Как Далаевы отнеслись к ней самой – на тот момент можно было лишь только предполагать. И ее предположения были не очень радужными. Правда, девушка успокаивала себя тем, что такое впечатление было навеяно ее страхом и переживаниями перед знакомством. Слава Богу, теперь уже все позади. Она надеялась, что родители одобрили выбор сына. Однако сегодняшний визит Далаева к ним снова зародил сомнения. «Почему он не взял меня? Почему вчера ничего не сказал об этом?», – эта мысль не давала девушке покоя. «Он просто не хотел меня будить. А вчера… вчера просто забыл сказать об этом. Вот вернется, и ты увидишь, что все хорошо. Повода для беспокойства нет, вот, увидишь», – убеждала себя Марина. Она как будто чувствовала, что сегодняшний визит Алексея к родителям поставит точку в череде всех ее сомнений.

Девушка перечитывала записку еще раз, когда в спальной зазвонил мобильник. «А вот и Лешка!», – решила она и пошла по звуку. Но звонила Ланская. Перекинувшись с Мариной несколькими фразами, она выложила причину своего звонка.

– Маринка, у меня проблемы.

Перескакивая с одного на другое, Анна пыталась рассказать, что случилось. Из ее, сопровождаемой всхлипываниями речи, Марина поняла, что та упала на репетиции и сломала ногу.

– Я совершенно беспомощна. Я не знаю, что мне делать.

– А где Наташа? – перебила ее Градова, имея в виду домработницу.

– Я одна. Ты понимаешь, я дала Наташке неделю выходных!

– Так, успокойся. Я скоро приеду. Успокойся, слышишь.

Наконец всхлипывания в трубке поутихли.

– Я буду тебя ждать, только ты приезжай быстрее, – пролепетала Ланская, хлюпая носом.

– Я постараюсь.

Закончив разговор, Марина присела на кровать. «Дождаться Лешку или оставить ему записку?..» – думала она.

Конечно, Анна, как всегда, больше паникует и драматизирует. Наверняка, не все так уж и страшно. Градова уже привыкла к театральным причудам подруги. Та продолжала играть даже дома, а Марина относилась к этому снисходительно.

– Что ж, придется ехать, – сказала девушка вслух.

Она не стала дожидаться Далаева, а набрала номер его мобильника. Но тот оказался недоступен.

– Ну и ладно, перезвоню позже, – сказала Марина сама себе и вызвала такси.

****************

Алексей подъехал к своему дому и припарковал машину. Всю дорогу он переваривал разговор с отцом. «Все не так уж и плохо. И поездка эта не помешает. Мы давно хотели вырваться из города хоть на недельку. Маришка будет только рада», – подводил итог мужчина. Вдруг он вспомнил, что еще утром отключил мобильник.

– Черт! – выругался Далаев.

«Я надеюсь, никто не звонил и никто меня не потерял», – тут же подумал он.

– Маришка! Я вернулся. Ты где? – прокричал мужчина с порога, но ему никто не ответил. – Маришка, – повторил Алексей и обошел квартиру.

Никого. Подключив сотовый, Далаев набрал номер любимой.

– Ну, и где это мы ходим? – спросил он наигранно суровым тоном. – Муж вернулся, а его никто не ждет, – продолжал Алексей в том же духе.

– Муж сам исчез с утра пораньше, – ответила Марина. – Я устала тебя ждать, а телефон твой почему-то был недоступен. Так что, муж виноват сам.

– Ты где?

– У Анны. Я скоро приеду и все объясню.

– Хорошо, я жду, – Алексей еще хотел что-то сказать, но в трубке пошли короткие гудки.

Марина вернулась лишь к вечеру. В квартире негромко бухтел телевизор, а Далаев крепко спал с пультом в руках. Девушка не стала его будить и прошла на кухню. Возиться с ужином не было никакого желания. Открыв холодильник, Марина окинула взглядом его содержимое. Подумав минуту, она решила приготовить салат и отварить пельмени. Далаев появился в дверном проеме как раз вовремя. Марина в это время бросала полуфабрикаты в кипящую воду, а порезанные помидоры и огурцы с зеленью уже стояли на столе.

– Как вкусно пахнет, – произнес он.

Марина вздрогнула от неожиданности. Она не видела, как Алексей вошел.

– Фу! Что ж ты так пугаешь.

– Прости, не хотел, – Далаев потянулся к салатнице и, зацепив пальцами помидор, тут же отправил его в рот.

– По тарелочкам, Леш, по тарелочкам разложи. Сейчас будут готовы пельмени и будем ужинать.

– Как ты отнесешься к недельному отдыху на природе? – спросил Далаев, когда они уже заканчивали поглощать еду.

– Положительно.

– Тогда готовься, в четверг мы отправляемся в окрестности Челябинской области… так сказать, в деревню, в глушь.

– Как – в четверг?

– А что тебя смущает? С работой проблем не будет, я сам себе начальник, и тебе – тоже.

– Дело не в работе. А нельзя через недельку?

– Нет. Отец приобрел нам с тобой путевку. Он решил устроить для нас предсвадебное путешествие. Конечно, не Багамы, но зато какой хороший шанс побыть вдвоем вдали от суеты… правда, в отсутствии комфорта и других прелестей цивилизации. Но, согласись, нам так не хватает такого рода легкого экстрима, что не помешает прочувствовать все тонкости немного другой жизни, отличной от той, к которой мы так привыкли.

– Это что, проверка на прочность? Я только за… но нельзя ли отложить на недельку?

– Зачем?

– Леш, у Анны проблемы, она сломала ногу.

– Ну и что, ты что – сиделка? У нее есть Наталья.

– В том то и дело, что нет. Анна дала ей неделю отпуска. Ты что, не знаешь Ланскую? Она же как ребенок. Я не смогла ей отказать. Давай дождемся Наталью, – Марина на минутку замолчала. – А может, ты уедешь без меня, а я, как только сдам ее в надежные руки, сразу приеду. Я думаю, что в пятницу… ну край – в субботу я присоединюсь к тебе.

– И что я там буду делать один?

– Ты? Ты будешь осваиваться, и ждать меня. Всего денечек, Леш.

– А как ты доберешься до места?

– А как ты?

– На машине.

– Ну и я попрошу кого-нибудь… хотя бы Данила. Ты сам говорил, если тебя не будет, я могу обратиться к твоему другу. Я не думаю, что он откажет.

– Да нет, он не откажет. Только я думал вместе поехать, ты и я, и больше никого.

– Мы и так будем вместе.

– Мне это не очень нравится, но вижу, тебя уже не переубедить.

– Леш, ну не могу я Анну бросить. Не забывай, если б не она, мы бы вообще не познакомились.

– Хорошо, только один день, слышишь? – сдался Алексей.

– Конечно, мне и самой не хочется отпускать тебя одного. А вдруг, ты там без меня подружку себе найдешь, – перевела все в шутку Марина.

– А и найду, а что? Я парень видный, жених завидный. И что, и найду!

– Ну-ну… – Марина задумалась.

– Ты что, обиделась?

– Нет, на что обижаться. Слушай, а ведь твои родители так и подумали.

– Как?

– Ну, что ты жених завидный… и поездка эта организованна специально.

– Да брось ты, – Далаев встал из-за стола и обнял Марину. – Не говори глупостей. Я люблю тебя, ты любишь меня, причем здесь родители, – он поцеловал девушку в щеку.

– А с другой стороны, – продолжала та, уворачиваясь от поцелуев, – с другой стороны, они правы. Что ж, я думаю, нам с тобой ничего не стоит пройти это тестирование. Все правильно и никаких обид. Я люблю тебя, – Марина сама потянулась к Далаеву и чмокнула его в щеку.

Ужин закончился продолжительными и волнующими поцелуями. Неубранная посуда так и осталась на столе. Алексей увлек Марину в спальную. В эту ночь она отдавалась ему особенно страстно, так, как будто хотела насладиться этой близостью впрок, как будто эта ночь была последней перед долгой разлукой.

Наутро они в деталях обсудили предстоящую поездку. К обеду Градова уехала к Анне. Далаев в это время навестил Данила Смирнова и договорился, чтобы тот доставил к нему Марину, когда та попросит. Все последующие дни они почти не виделись. Алексей пропадал на работе, подготавливая сотрудников к своему отсутствию. Марина до вечера находилась рядом с Ланской. От безделья Анна капризничала. Она не столько страдала от травмы, сколько намеренно демонстрировала свою беспомощность, не желая оставаться надолго одной. Четверг наступил неожиданно быстро. Все необходимые вещи для обоих были собраны. Утром Марина проводила Далаева, неоднократно повторив, что все поняла, что будет звонить и скоро присоединится к нему. В этот день Марина осталась у Ланской на ночь.

Весь день Алексей не звонил. «Он в дороге. Приедет на место и позвонит», – думала Градова. Но звонка так и не было. Поздно вечером, когда Ланская уже спала, Девушка сама набрала знакомый номер. Она делала это несколько раз. Бесконечные длинные гудки в трубке начинали раздражать. После очередной попытки раздражение переросло в тревогу.

– Далаев, возьми трубку, – повторяла Марина шепотом. Она не находила себе места, то ложилась на диван, то начинала бродить в темноте по комнате. Так прошла вся ночь. Лишь под утро девушка начала проваливаться в сон. В дверях послышался шум открывающегося замка. Оказалось, вернулась Наталья. Марина быстренько объяснила ей всю ситуацию с Анной и, схватив сумочку, забыв попрощаться, вылетела из квартиры. На улице она поймала машину и уже скоро была у дома Далаева. Не дожидаясь лифта. Девушка вбежала на этаж. Запыхавшаяся, она быстро открыла замок и, захлопнув дверь, прислонилась к стене.

– Успокойся! – сказала Марина вслух. – Успокойся, куда ты спешишь? Что за паника?

Девушка медленно прошла на кухню и выпила стакан воды. Достав телефон, она снова набрала номер Далаева. Знакомая мелодия раздалась в спальной. Ничего не понимая, Марина прошла туда. Телефон лежал на полу, рядом с кроватью, его светящийся монитор потух, когда девушка сбросила вызов.

– Боже, Далаев, ты забыл телефон! – Марина рухнула на кровать. Полежав с минуту, она нагнулась и подняла их с Алексеем единственный на данный момент источник связи. – Ты забыл телефон, – повторяла девушка. – Как ты смог его забыть?

Несмотря на этот печальный факт, на душе стало легче.

– Ну, что ж, Алексей Георгиевич, сидите и ждите, когда я приеду, – произнесла Марина. Измученная тревогой, уставшая от волнения, она лежала на кровати без движения. Через несколько минут девушка провалилась в сон.

Глава вторая

Далаев ехал в сторону Челябинска. Если верить навигатору, то до деревни оставалось совсем недалеко. День был в самом разгаре. За окном ярко светило солнце. Оно вселяло надежду, что лето наконец-то решило заглянуть и на Урал. Прочитав на указателе «Глушиха», Алексей свернул на грунтовку. Сам не понимая – почему, проехав несколько метров, мужчина остановил машину. Ему захотелось повернуть назад. Неприятное ощущение опасности подкатило неожиданно. Далаев вышел из машины и внимательно оглядел окрестности. Глубоко вдыхая воздух, он пытался избавиться от назойливой мысли вернуться. Алексей сделал несколько движений, чтобы размять тело, уставшее от долгого сидения за рулем, и вернулся в машину. Интуиция шептала: «Остановись». Но ее тихий шепот не был услышан. Он ехал дальше, ругая себя за необоснованную тревогу.

Вдали показались дома. Въезжать в это забытое Богом селение необходимости не было. Нужный ему дом, судя по карте, изображенной на путевке, находился на окраине, и к нему вела объездная дорога. «Достопримечательности мы будем изучать потом, когда приедет Маришка», – подумал Далаев и продолжил следовать по указанному на бумаге маршруту, не обращая внимания на навигатор. А тот упорно советовал ехать прямо. Впереди, у одиноко стоящего дома, был припаркован черный джип, рядом бродили двое мужчин. Алексей понял, что добрался до места, представители агентства – как и обещали – ждали его приезда. Мужчина остановил машину рядом с джипом.

– Здравствуйте, – сказал он, подходя к приветливо улыбающимся, похожим друг на друга, как две капли воды, молодым парням.

– День добрый, – ответили они дружно.

– Вы один? А где же ваша вторая половинка? – спросил тот, что казался покрепче своего двойника.

– Половинка моя присоединится чуть позже. Дела, знаете ли.

Молодые люди вопросов больше не задавали. Все тот же «крепыш» выдал Далаеву ключи, провел во двор, второпях рассказал, где и что находится. В качестве итога этого недолгого общения, он попросил подписать договор.

– А это зачем?

– Таковы наши правила. Вы, ознакомившись с условиями проживания, должны подтвердить, что согласны с ними и никаких претензий к нашему агентству не имеете, и иметь не будете. Так сказать, все на чисто добровольных началах. Вас ведь никто не принуждает, не правда ли? – произнес напарник «крепыша».

– Ну, если я сам сюда приехал, значит – никто, – Далаев мельком пробежался глазами по тексту и поставил свою подпись.

– Вот и хорошо, – «крепыш» убрал бумаги в папку. – Располагайтесь, а нам пора.

Не попрощавшись, молодые люди вышли со двора.

– И вам до свидания, – проговорил Алексей уже сам себе. Джип в это время тронулся с места и уехал.

Мужчина оглядел двор. Не все так уж и страшно, жить можно. Во дворе даже был колодец – значит, проблем с водой не будет. Все выглядело вполне приемлемым для недолгого пребывания. Дом был небольшой, с тремя выходящими во двор окнами. Рядом находился полуразрушенный сарай. От времени его стены подкосились, и казалось, что вся эта видавшая виды конструкция удерживается за счет стены дома, в которую уперлась ее проржавевшая, с множеством дыр, крыша. «Да уж», – подумал Далаев, входя внутрь сарая. «Могли бы хоть немного подлатать свои владения. Хотя, что ты собственно хотел, это же не пятизвездочный отель. Какой был бы экстрим в твоем отдыхе, если б здесь сколотили добротный дом со всеми прибамбасами цивилизации», – продолжал размышлять мужчина.

Какой-то непонятный резковатый запах, смешанный с запахом плесени и сырости, висящая по углам паутина, солнечные лучи, проникающие сквозь дырявую крышу, вызывали странные ощущения. Алексею показалось, что он попал в другой мир, незнакомый, пугающий, завораживающий своей таинственностью. Вдоль одной из стен тянулась полка из двух досок. На ней лежали какие-то инструменты, стояли ящики, внутрь которых мужчина заглядывать не стал. В углу приютилась старая детская коляска, таких сейчас уже нигде не найдешь. Она была доверху заполнена какими-то тетрадями и обветшалыми книгами. Далаев потянулся к одной из них… рука сама резко отскочила и судорожно передернулись внутренности. На обложке, непонятно откуда, появился большой, черный паук. Он расправил свои мохнатые лапы и не собирался уползать. Наверное, его можно было назвать красавцем, но именно эта его пугающая паучья красота заставила Алексея передернуться всем телом и отбила у него все желание копаться в бумагах.

– Фу! – с омерзением произнес мужчина. Развернувшись, он поспешил к выходу.

Далаев побродил по двору, заглянул в колодец и наконец-то решил войти в дом. Висячий замок на его дверях был новым и открылся легко. Алексей сделал шаг и оказался в сенях. Справа оказалась еще одна дверь, рядом с которой висела самодельная вешалка для одежды. Она была из дерева и, похоже, являлась ровесницей самого дома. Отворив дверь, мужчина вошел в свое новое жилище.

– Что ж, вполне прилично, – сказал он вслух, оказавшись внутри.

Слева, у стены, стояла русская печь. От нее отходили две перегородки, разделяющие помещение на три части. Передняя, по-видимому, была кухней и прихожей одновременно, а две другие были похожи на проходящие комнаты в хрущевской квартире. Далаев, по привычке, снял обувь и, ступая по скрипящим, крашенным доскам пола, продолжил осмотр. Широкая металлическая кровать занимала почти всю спальную, – так назвал мужчина территорию с одной стороны перегородки, другая же получила статус гостиной. В ней по центру стоял деревянный стол, окруженный двумя табуретками и стулом. «Скажем так, интерьерчик скромненький, спартанский», – сделал заключение Алексей.

Стены были обклеены обоями, которые ложились прямо на электропроводку. Далаев поискал взглядом выключатель. Щелкнув по нему пальцем, он с радостью отметил, что электричество все-таки есть. Вернувшись на кухню, мужчина открыл дверцы кухонного стола. Несколько тарелок, две ложки, большой нож и электрический, вполне современный чайник – это все, что находилось внутри.

В отличие от сарая, в доме было чисто, ни пылинки, ни какой отвратительной паутины. Похоже, сотрудники агентства навели здесь порядок. Понять, кто хозяин этого жилища, было трудно – все, что ему когда-то принадлежало и хоть что-то могло сказать о нем, все это было убрано, – скорее всего, выброшено на свалку.

Перетащив из машины все вещи, Далаев присел на стул и решил позвонить Марине. Он безуспешно искал мобильник в течение часа.

– Черт, черт, какой же ты идиот! – ругал себя мужчина. – Ты забыл мобильник! Идиот! Кретин!

Успокоившись, он решил проехаться по деревне. «В конце концов, должен же там быть телефон, мы же в двадцать первом веке», – убеждал сам себя Алексей.

Небольшое селение можно было бы объехать за несколько минут, если б маленькие улочки неожиданно не заканчивались тупиком из огородных участков. Вообще, назвать улицами эти ряды домов было невозможно, уж очень беспорядочно были расположены на них жилые постройки. Ни одного более менее современного дома Далаев так и не нашел, но зато наконец-то выбрался на дорогу, которая, пусть и отдаленно, но напоминала главную улицу. В центре ее находилась автобусная остановка, деревянный навес которой держался на металлических опорах. На одной из них висел знак с номером местного маршрута и расписанием. Судя по нему, не так уж часто заезжал в эту «Глушиху» общественный транспорт. Проехав метров сто от этого признака цивилизации, Алексей остановился около единственного каменного здания, похожего на магазин. Нелепая и неуместная надпись «Минисупермаркет» развеселила мужчину. «Кому же пришло в голову такое?» – подумал он, улыбаясь. Далаев остановил машину напротив и тут же заметил, что привлек внимание местного населения. Из ближайшего к входу окна на него с интересом смотрели две женщины. Сделав вид, что не заметил их любопытных взглядов, мужчина вошел в магазин.

– Здравствуйте, – сказал он.

– Здравствуйте, – одновременно ответили наблюдавшие за ним селянки. Они уже отошли от окон и еще внимательнее стали разглядывать вошедшего незнакомца.

– В наших краях гости! – сказала та, что была моложе, и прошла за прилавок. – Что вас интересует, молодой человек?

– А как вас зовут?

– Лариса.

– Очень приятно, Лариса, а меня Алексей. Лариса, скажите, а где в вашем поселке, – Далаев специально завысил статус деревни, – я могу позвонить? Дело в том, что я потерял свой мобильник, а позвонить просто необходимо.

– Сотовый вам бы здесь не помог. Нет у нас этой связи, не ловит ни черта. У меня есть мобильник, но что толку, использую его лишь тогда, когда еду в райцентр.

– А простой, обыкновенный телефон у вас есть?

– А как же, есть. Здесь в магазине есть, у Клавдии, фельдшера нашего, есть. Только, вам опять не повезло. После вчерашней грозы что-то где-то оборвалось, и связи нет. Отрезали нас от мира совсем. Когда сделают – неизвестно. Вам проще съездить на трассу и обратиться на первую же заправку.

– На трассу? Далековато будет… – Алексей замолчал и начал рассматривать товар. «Что ж, хотя бы продукты можно купить», – думал он.

Далаев набрал два больших пакета. Кроме еды он купил комплект постельного белья – вспомнил, что кроме матраца и пары подушек с ветхим одеялом на его новом спальном месте ничего нет. Пока он выбирал товар, вторая, все это время молчавшая женщина, уже ушла. Похоже, она доверяла Ларисе и была уверена, что та не забудет поделиться всей добытой информацией с земляками. Лариса была приветлива, она умело задавала, казалось бы, незначительные на первый взгляд, вопросы. Алексей не заметил, как рассказал ей кто он, откуда, зачем приехал.

– Отдыхать, значит… отдыхать – это хорошо. А что же не в теплые страны? Хотя, понимаю. Вам, бизнесменам, теперь хочется другой экзотики, все-то вы уже повидали, в деревню потянуло.

– Да, примерно так. А что, у вас здесь красота, свежий воздух и все такое.

– У нас и озеро рядом. Кстати, от вашего дома вообще рукой подать. Лесок пройдете, вот вам и пляж с песочком, и водоем с чистой водой. Только вот… – продолжила Лариса, но тут же резко замолчала.

– Что только?

– Да дом бы вам другой подобрать… что вас к Илюшихе-то потянуло?

– А что не так с домом? Кто она, эта Илюшиха?

– Илюшиха… Илюшиха – это бывшая хозяйка. Она померла меньше года назад. Хорошая баба была. Правда, не все ее понимали, были у нее странности… с дочерью они жили… вернее, с внучкой. Это она ее дочкой звала.

В магазин вошла новая покупательница, и Лариса прекратила свой рассказ.

– Надо же, – обратилась она к вошедшей женщине. – У меня сегодня медом что ли намазано? Ничего нового, вроде, не привозили. Откуда такой интерес к нашей торговой точке?

Далаев воспользовался моментом и выскочил из магазина. Быстро погрузив пакеты в машину, он поехал к своему дому.

***************

«Она потеряет меня», – не переставал думать о Марине Алексей. Ехать на трассу сейчас, или подождать до утра? Усталость, накопившаяся за день, склонила его ко второму варианту. «Завтра. Завтра с утра встану пораньше и поеду на ближайшую заправку», – решил мужчина. Подъехав к дому, он припарковал машину ближе к забору. Загонять ее во двор желания не было. Вряд ли в такой глуши найдется желающий воспользоваться его автомобилем. Подхватив пакеты с покупками, Далаев вошел во двор. Он поставил их на крыльцо и стал шарить по карманам в поисках ключей. Открывая замок, мужчина почувствовал сзади себя какое-то движение. Он резко обернулся. Никого. Алексей окинул взглядом двор. Ему показалось, что в открытых дверях сарая что-то промелькнуло.

– Эй! – крикнул Далаев, поворачивая ключ.

Замок открылся и выпал из рук. Мужчина, поднимая его, продолжал смотреть в темный проем. Оставив покупки в сенях, Алексей направился туда, где только что видел мелькание чьей-то тени.

– Кто здесь? – громко произнес он, остановившись у входа в сарай.

Там, внутри, что-то зашуршало, и наступила тишина. Далаев сделал шаг вперед и остановился. Если на улице еще было достаточно светло, то тут, под крышей этой развалины, уже ничего нельзя было разглядеть. Постепенно глаза привыкли к пугающему мраку. Через несколько минут сомнений Алексей прошел в угол, где еще недавно что-то двигалось. Мужчина ступал осторожно, но каждый шаг казался ему тяжелым и громким, сливающимся с отдававшимся в ушах стуком сердца. Когда Далаев вплотную приблизился к сваленной куче садового инвентаря, оттуда высочил большой черный кот. Его светящиеся глаза и внезапное появление не только заставило вздрогнуть мужчину, но и почувствовать, как душа «уходит в пятки».

Придя в себя, Алексей выругался. Убедившись в том, что никаких незваных гостей больше нет, он поспешил во двор. Наконец, Далаев успокоился и вошел в дом. «Не грех и пять капельпринять», – решил он, доставая покупки из пакетов. Тут же на столе появилась бутылочка водки. Упаковки с продуктами были быстренько разложены. Большая их часть отправилась в холодильник. Сегодняшний ужин, начавшийся с рюмочки, был незатейлив, но показался Алексею очень вкусным. Порезанные овощи и бутерброды, украшенные ароматной зеленью, выглядели очень аппетитно. Очередная порция водки прокатилась по внутренностям приятным теплом. От недавнего испуга не осталось и следа. Далаев, разжевывая бутерброд, прошелся по дому.

– А что, вполне можно жить, – сказал он вслух.

Мужчина взял пакет с постельными принадлежностями и вывалил его содержимое на кровать. Несколько минут Алексей упаковывал подушки и одеяло в пахнущий новым текстилем комплект постельного белья.

– Красота, – удовлетворенно произнес мужчина, любуясь результатом своего труда.

Кровать, облаченная во все новое, оживила помещение. Далаев вернулся к столу. Водочка сегодня шла как никогда хорошо. Мужчина с удовольствием выпил еще и, подхватив тарелку с бутербродами, расположился на постели. Разглядывая потолок, Алексей думал о Марине. «Она увидит, что я забыл телефон. Ничего страшного не произошло. В конце концов, я ей объяснил, как сюда добраться. И потом, Данил ей поможет, он обещал. Одному в такой глуши, конечно, тоскливо. Но ведь это же ненадолго. Есть время приготовиться к приезду Маришки», – убеждал себя мужчина.

– Черт, а как же хочется услышать ее голос, – сказал он вслух.

Его рука скользнула по тарелке. Бутерброды закончились. Удивленный, Алексей поднялся с кровати. Постояв у холодильника минутку, он решил, что еще один кусок колбасы с сыром и хлебом не будет лишним. Работая ножом, Далаев почувствовал на себе чей-то взгляд. Он резко обернулся. Два светящихся глаза смотрели на него через стекло одного из окон. Мужчина невольно вздрогнул.

– Опять ты, – сказал он, выйдя из оцепенения.

Алексей узнал своего гостя. Все тот же черный кот, напугавший его в сарае, вернулся и, похоже, не совсем был рад присутствию незнакомца.

– Что тебе надо? Это твой дом? – спрашивал его Далаев.

Выпив еще водки, он вышел на улицу.

– Давай знакомиться, – подходя к животному, говорил мужчина. – Ну, что так смотришь, ты хочешь есть? Пошли, покормлю. И не надо меня так больше пугать.

Далаев подошел вплотную. Кот соскочил со своего места и пошел в сторону ворот.

– Так, и куда это вы собрались? Напугал, и все, что ли?

Алексей пошел за ним. А тот не спешил, шел, останавливаясь, как будто ждал, чтобы мужчина не потерял его из вида. «Он хочет куда-то привести меня», – понял Далаев и продолжал двигаться за животным. Кот то убегал вперед, то притормаживал, давая возможность мужчине подойти ближе. Узкая тропинка, проложенная сквозь заросли травы, вела к лесу. Алексей на минутку остановился и посмотрел назад. Дом с припаркованной у забора машиной был виден хорошо. «Никакой вероятности заблудиться нет», – решил он и пошел дальше. Миновав небольшой лесной участок, кот остановился на берегу озера. Далаеву показалось, что в этот момент стало совсем темно. Как-то неожиданно появилась луна. Она ярко светила, оставляя на поверхности воды длинный серебристо-желтый свет. В этой темноте он казался похожим на свет большого прожектора, направленного в сторону озера. Далаев, продолжая идти, поискал глазами кота. Тот сидел на камне у самой воды.

– Ну, и зачем ты меня сюда привел? – вслух произнес мужчина.

Он хотел еще что-то сказать, но неожиданно пролетевшая прямо над головой ночная птица напугала его. Алексей отскочил в сторону. На секунду у него перехватило дух. Сердце забилось часто и так громко, что казалось, его стук отдается по всему берегу. Далаеву понадобилось время, чтобы прийти в себя и продолжить путь. Ноги почему-то не слушались, а все тело стало тяжелым. До сидящего на берегу животного оставалось несколько шагов. Алексею казалось, что между ними какая-то невидимая стена из плотно сжатого воздуха. Даже не воздуха, а какой-то непонятной, прозрачной и вязкой субстанции. Каждое движение давалось с трудом, но Далаев шел дальше. Мужчина просто протискивался вперед. Вдруг наступило внезапное освобождение. Не ожидая его, он по инерции пролетел несколько шагов. Споткнувшись о камень, Алексей упал на четвереньки. Его руки оказались в воде. Кот вскочил со своего места и прыгнул в заросли. Поднимаясь, Далаев лишь успел увидеть его светящиеся в темноте глаза.

– Чего ты испугался? Это мне нужно бояться, – глядя в них, бормотал мужчина. Алексей сел прямо на мокрые камни. – Зачем ты притащил меня сюда?

В ответ послышался шорох прибрежной травы. Кот как будто сделал свое дело, и не спеша скрылся в темноте. Наступила тишина. Мужчина сел на каменистый берег. Его взгляд был направлен в сторону лунной дорожки, покачивающейся на поверхности озера. Волны, бесшумно ложившиеся на камни, попадали и на его ноги. Но Далаев совсем не замечал этого, ему не было никакого дела до воды, которая заливалась в кроссовки. Он продолжал смотреть вперед, словно видел кого-то. Разговаривая вслух, Алексей медленно поднялся и пошел вдоль берега.

Глава третья

Марина проспала не больше часа. Открыв глаза, она уставилась в потолок и пролежала так еще минут десять. Девушка пыталась вспомнить сон. В нем было что-то важное, но она не понимала пока – что именно. Короткие отрывки один за другим мелькали в голове. Они не связывались в общую картину. Лес, вода, куча книг с тетрадями, цифры… множество цифр. Они то выстраивались в один длинный ряд, то образовывали отдельные группы, похожие на какие-то даты и незнакомые номера телефонов. Хотя, один из таких номеров она узнала. Это был ее собственный номер мобильного телефона. Больше ничего. Неприятное ощущение тревоги возвращалось.

– Все, оставь этот бред! Езжай к Лешке и ни о чем не думай! – произнесла девушка вслух и резко вскочила с постели. Взяв в руки сотовый, Марина тут же набрала номер Смирнова Данила.

– Часа через два я освобожусь и отвезу тебя, – ответил тот без всяких колебаний. – Завтра я свободен, так что могу остаться у вас на ночь.

– Ну и славно. Тогда пока, я жду тебя.

– Пока.

Девушка положила трубку. Сборы не заняли много времени – все необходимое Далаев уже увез с собой. Марина приняла душ, перекусила и легла на диван перед телевизором. Переключая каналы, она пыталась скоротать время и отвлечься от назойливого желания вспомнить свой сон.

Смирнов, как всегда, был пунктуален. В назначенное время его машина остановилась у подъезда далаевского дома.

– Я приехал. Спускайся, – сказал он, позвонив Марине.

– Да-да, бегу.

Девушка быстренько встала, зачем-то обошла всю квартиру. Вспомнив про Лешкин телефон, она вернулась в спальню и бросила его в сумочку.

– Ну вот, теперь точно все, ничего не забыла, – с этими словами Марина вышла на лестничную площадку.

– Привет, красавица, – улыбаясь, произнес Смирнов.

– Привет-привет. Ну что, поехали, – скомандовала девушка, устроившись рядом на сидении.

– Поехали.

К вечеру автомобиль Смирнова свернул с трассы на грунтовую дорогу. Населенный пункт под названием «Глушиха» уже показался на горизонте. Полностью доверяясь навигатору, Данил проехал по деревне. Его путь оказался длиннее, чем у Далаева. «Ну и дыра. Действительно – Глушиха», – подумала Марина.

– Да уж, выбрали вы место для отдыха, – произнес Данил. Он как будто прочитал ее мысли.

– Да мы, собственно, и не выбирали.

– Кажется, приехали.

Одиноко стоящий на отшибе дом, похоже, и был их целью. Рядом с ним, у самого забора, стояла знакомая машина. Данил остановился напротив ее.

– Сейчас выбежит твой Алешка. Подожди, не выходи. Пусть «хозяин» сам встречает гостей.

– Хорошо, – Марина через стекла машины пыталась разглядеть свое место отдыха.

Прошло пять минут, десять – никто не появлялся.

– Данил, может, он спит?

– Спит? В такую рань? На улице еще светло, вечер только начинается.

– А может, его нет, ушел прогуляться?

– Может. Выходи, что сидеть. Посмотрим, Далаев, чем ты здесь занимаешься, – говорил Смирнов уже на улице.

Марина присоединилась к нему. Они обошли далаевскую машину. Оба заглянули зачем-то сквозь стекла внутрь и направились к калитке. Та, скрипнув всеми своими проржавевшими петлями, открылась на удивление легко.

– Прошу, – Данил сделал приглашающий жест, пропуская девушку во двор. – Хозяин! Встречай гостей! – крикнул он, следуя за ней.

– Далаев, Леша, выходи, мы приехали! – Марина прислушалась.

Тишина. Никто не подошел к окну, никто не вышел навстречу.

– Спит, крестьянин. Что ж, пошли будить, – произнес Смирнов.

– Пошли.

Стоя на пороге, гости окинули взглядом жилище. Не нужно было обходить весь дом, чтоб понять, что Далаева там нет. Не снимая обуви, девушка прошла вперед. На старой металлической кровати спал большой черный кот. Он как будто не слышал ни голосов, ни движения. Марина протянула руку и уже хотела погладить животное, как то резко открыло глаза. Это было так неожиданно, что она отскочила в сторону.

– Кошмар, так же нельзя!

Кот поднялся и соскочил с кровати. Юркнув между ног, он заспешил в сторону двери.

– Ты что, кота испугалась? – сказал Смирнов, подойдя сзади.

– А ты видел его глаза? Он так зыркнул на меня, до сих пор мурашки от этого «приветливого» кискиного взгляда!

– Черт с ним. Деревенский кот. Он, может, жил здесь когда-то, это его территория. А вот где Лешка? Куда его унесло?..

– Может, он, увидев твою машину, решил нас разыграть?

– Может.

– Далаев, выходи, мы устали ждать. Встречай гостей! – говорила Марина, прохаживаясь по дому.

Она обошла стол, на котором лежал изрядно подсохший, недоеденный бутерброд. Он явно был приготовлен еще вчера. Аккуратист Далаев не оставлял за собой таких следов, он обязательно все убрал бы. Значит, что-то отвлекло его, что-то помешало. Складывалось впечатление, что он в спешке прервал свою трапезу и куда-то ушел, и ушел не сегодня. Девушка вернулась к постели. Новенькие пододеяльник и наволочки не были примяты настолько, чтобы можно было сказать, что на них кто-то спал.

– Данил, а ведь его здесь нет. Он не ночевал в этом доме.

Смирнов все это время тоже осматривал жилище. Он даже проверил содержимое холодильника и заглянул внутрь стоящих у кухонного стола сумок. Все говорило о том, что Алексей здесь находился недолго, и уж точно не спал тут. Марина сама подтвердила его мысли, и ему не пришлось первому делать эти, не очень радостные, выводы. Куда ушел Далаев? Где он провел ночь?

– Может, Лешка ушел на рыбалку? – произнес Смирнов. Правда, его предположение прозвучало не очень убедительно.

– Ты же знаешь, рыбалка никогда не привлекала его.

– Давай посмотрим во дворе. А потом сходим на озеро. Оно должно быть совсем рядом, – Данил подошел к окну. – Вон за тем леском, я думаю.

– Давай, – Марина еще раз окинула помещение взглядом и направилась за идущим к дверям Смирновым.

Выйдя на улицу, не сговариваясь, они прошли к сараю. Внутри этой старой постройки было уже достаточно темно. Постояв в нерешительности у входа, Смирнов обратился к своей спутнице:

– Ни черта не видно. Я думаю, там точно никого нет. Может, пойдем отсюда?

В это время в глубине сарая раздался какой-то шорох.

– Там кто-то есть. Слышишь? – Марина посмотрела на Данила и тут же перевела взгляд в сторону непонятной возни.

В темноте блеснули неоновым светом два кошачьих глаза, после чего раздался грохот. Кот выскочил навстречу и, пролетев мимо незваных, – по его мнению, – гостей, скрылся на огородном участке. От таких неожиданных резких маневров животного Данил и Марина несколько минут приходили в себя.

– Чертов кот, – выругался Смирнов. – Не нравимся мы ему, – уже спокойнее произнес он. – Испугалась?

– Да, есть немножко.

– Не бойся. Он, похоже, точно жил здесь когда-то, вот и бродит везде.

– Пошли на озеро, пока совсем не стемнело.

– Пошли, – Смирнов взял девушку за руку. – Не переживай, мы его найдем. Вот увидишь. Куда он денется, твой Далаев.

Хотя сам Данил в этот момент почти не верил тому, что говорил. С Далаевым что-то случилось, – так сейчас уже думали оба, но произнести вслух свои предположения не решался ни Данил, ни Марина. Они молча шли по тропинке, ведущей к озеру.

– Он опять здесь, – сказала девушка, увидев впереди кота. – Он что, следит за каждым нашим шагом?

– Да нет, скорее, опережает нас, как будто точно знает, куда мы пойдем.

А животное сидело на камнях почти у самой воды. Смирнов со своей спутницей остановились рядом. Звать Алексея было глупо. Окрестности водоема хорошо просматривались. Не было здесь никого, ни души.

Кот, не спеша, встал с места и, подойдя вплотную, сделал круг, обходя людей. На этот раз он не пытался убежать. Напротив, прижался к ноге девушки и потерся об нее своим черным, пушистым боком. Марина присела и стала гладить его.

– Красавец, какой же ты большой и красивый. Ты хозяин, да, хозяин?.. – повторяла она, проводя рукой по кошачьей спине. – Куда же делся наш друг? Скажи нам, ты же знаешь, киса, скажи! – в голосе девушки послышались плаксивые нотки.

– Ты что? Собралась плакать? Ну-ка прекрати! Ты что, Марина, все будет хорошо. Найдем мы твоего Далаева! Сам найдется, вот увидишь!

– Ты сам-то в это веришь?! С Лешкой что-то случилось, слышишь? Я это чувствую. Он не мог никуда уйти, он знал, что я приеду. Ты же все понимаешь, ведь так? Ты же думаешь так же, скажи мне, так?!

– Да, я тоже считаю, что с ним что-то произошло. Но зачем раньше времени делать какие-либо выводы. Мы будем его искать, слышишь! Мы не уедем, пока не найдем его. Только, сегодня это вряд ли получится. Давай вернемся в дом, успокоимся, еще раз все осмотрим. Вдруг найдем что-то, что прояснит ситуацию.

Марина встала.

– Прости, ты прав. Истерить – это не выход. Ты прав, вернемся в дом, – девушка посмотрела вниз. Кота уже нигде не было видно.

– Эта черная бестия будет ждать нас дома, я в этом не сомневаюсь, – произнес Данил, заметив недоумение в глазах Марины.

– Да, конечно, он же хозяин…

Ночная мгла слишком быстро оккупировала окрестности. Деревня, и без того казавшаяся безлюдной, сейчас просто вымерла. Тишина. И в этой тишине треск сверчков, раздающийся повсюду, казался очень громким. Но еще громче были их собственные шаги, отдающиеся в ушах хрустом сухой травы и попадающимися под ноги обломанными ветками кустарника. Вдали уже зажглись одинокие деревенские огни. Но дом, к которому шли Данил и его спутница, был лишен этого признака цивилизации. Почти в полной темноте, не разбирая дороги, они все же добрались до него.

– Такое чувство, что этот дом живет отдельно от всего поселения. Даже таксебешненького фонаря здесь нет, – пробормотал Смирнов, остановившись у калитки.

– Да уж, Глушиха – она и есть Глушиха, – произнесла Марина, соглашаясь с ним.

– Подожди, у меня есть фонарик, – Данил подошел к своей машине. Провозившись там несколько минут, он вернулся к девушке. – Ну вот, теперь нам будет проще. Идем, – освещая фонариком путь, Смирнов пошел впереди.

Дом встретил своих гостей тишиной, но не той, что была в лесу у озера, а какой-то равнодушной и холодной. Ничего не изменилось с момента их первого появления здесь. Не хватало лишь кота, который, по мнению Смирнова, должен был ждать их в этих стенах. Правда, его отсутствие никого не огорчило.

Марина прошла к кровати. Она упала спиной на подушку и уставилась в потолок. Данил какое-то время ходил кругами по дому и пристально осматривал каждый угол. Он даже еще раз открыл сумки с вещами и заглянул внутрь. Ничего, никаких намеков на то, что могло случиться с Далаевым.

– Знаешь, что, – мужчина присел на краешек постели, – давай чего-нибудь перекусим.

– Я не хочу.

– А надо. Когда ты ела последний раз? Завтра нам понадобятся силы, так что отказы не принимаются! – он достал из холодильника продукты и недопитую Далаевым водку, налил себе и Марине. – На, пей, тебе нужно расслабиться. Пей!

Когда она выполнила его просьбу, Данил тут же подал ей бутерброд.

– Закусывай! – Девушка покорно взяла колбасу с сыром. – Ну вот, ну и молодец.

Мужчина налил себе еще и, не раздумывая, выпил. Убрав пустую бутылку со стола, он вернулся к Марине.

– Мы найдем его. Не переживай так, завтра с утра обшарим здесь каждый уголок, сходим в деревню, спросим у людей, наверняка кто-то что-то да знает.

– Да, конечно, – девушка посмотрела на Смирнова. – Да, ты прав.

– А сейчас поешь и ложись спать… хотя бы постарайся заснуть.

Данилу удалось впихнуть в Марину еще один бутерброд. Вторую порцию водки она попросила сама. Мужчина достал из холодильника непочатую бутылку и выполнил эту просьбу. «Такая анестезия будет только на пользу», – решил он. Девушка выпила все залпом, поморщившись, доела второй бутерброд и легла, повернувшись лицом к стене. Смирнов не мог понять, заснула она или нет. Ее дыхание было еле слышно. Подождав несколько минут, он подошел к кровати вплотную, прислушался и укрыл Марину одеялом. Девушка натянула его на себя, укрывшись с головой.

– Спасибо, – пробормотала она и заснула. Ее организм отказался от второй бессонной ночи. Уставший и измотанный, он просто отключился.

****************

– Данил, – Марина стучала по стеклу машины. – Данил, просыпайся. Пошли в дом, сейчас будет гроза.

Ничего непонимающий Смирнов открыл глаза. Увидев девушку, он вспомнил, что вчера, не найдя себе места в доме, отправился спать в машину. Его тело, затекшее за ночь от неудобной позы, еще не слушалось. Мужчина подвигал всеми его частями. Когда кровь наконец-то разошлась по всем клеточкам, пронизывая организм колючими иголками, он смог открыть дверь.

– Доброе утро! Ты уже встала?

– Надеюсь, что оно будет добрым. Почему ты здесь? Ты бы мог меня подвинуть и спать на кровати. Пошли быстрее в дом. Посмотри, – девушка указала рукой на противоположную сторону деревни. – Сейчас будет гроза. Смотри, какая туча. Закрывай машину и быстрее отсюда.

– Ничего себе! – произнес Смирнов, оценив масштабы надвигающейся на деревню стихии.

Огромная черная туча двигалась в их направлении. Мощные порывы ветра, опережая ее, как будто расчищали путь. Яркие вспышки молний с жутким треском прорывались из черноты.

– Ничего себе, вот это да! – еще раз повторил Смирнов.

– Бежим, бежим в дом! – Марина, не дожидаясь его, поспешила во двор.

Через минуту Данил оказался рядом. Они вместе стояли на крыльце до тех пор, пока огромные капли дождя не превратились в один сплошной поток воды.

– Я такого еще не видела, – сказала девушка, наблюдая за буйством природы из окна.

– Да и я тоже, – мужчина встал рядом.

– Это плохой знак, – помолчав, произнесла Марина.

– Не говори глупостей. Подумаешь – гроза. Мы не видим ее во всей красе, потому что живем в городе. Разве там такое увидишь.

– Это не глупости. Ты же понимаешь, о чем я говорю.

– Мы найдем Лешку. Сейчас закончится гроза, и мы пойдем его искать. Я уже все продумал, пока пытался заснуть в машине. Все будет хорошо, вот увидишь! – Данил успокаивал Марину, стараясь изо всех сил подобрать слова, вселяющие надежду.

Внезапное нашествие стихии отступило. Тучи, гонимые шквалистым ветром, вылили на деревню свои запасы воды и ушли в сторону. Наступила тишина. Лишь редкие капли дождя продолжали стекать с крыши и, разбиваясь о землю, нарушали эту тишину. Смирнов заставил девушку позавтракать, после чего они сели в машину.

– Здесь должен быть магазин. Далаев был там… не закупал же он все в Ебурге. Значит, его видели местные жители. В деревне посторонних определяют сразу. Может, что и расскажут.

– Может, – согласилась Марина с Данилом.

«Минисупермаркет» – этот набор букв вызвал невольную улыбку. В дверях магазина показался пожилой мужчина. Он внимательно осмотрел подъехавшую машину и проводил взглядом вышедшую из нее парочку. Постояв минуту, как будто что-то вспомнив, он проследовал за незнакомцами.

– Доброе утро, – поприветствовал Смирнов зевающую продавщицуза прилавком.

– Доброе, – ответила та и сразу заметно оживилась.

– Мы ищем молодого мужчину. Он на днях делал у вас покупки.

– Ну, был тут один, – перебила Данила женщина. – Заходил позавчера, позвонить ему нужно было. Только я не смогла ему ничем помочь. Он купил, что хотел, и ушел.

– А вы его больше не видели? – вмешалась Марина.

В этот момент лицо женщины побледнело. Она почему-то стала пятиться назад.

– Ленка! Ты? Как? Ты… не может быть!

– Какая Ленка? Вы ошиблись, – Смирнов был шокирован поведением продавщицы. Та, придя в себя, вернулась на место.

– Ошиблась? Может, и ошиблась. Но… но… ты так похожа на нее!

– На кого? – спросила не менее ошарашенная, чем Данил, Марина.

– На нее… на Ленку!

– Вы можете хоть что-то нормально объяснить? – не выдержал Смирнов.

– А я-то думаю, где я ее видел… – мужчина, зашедший за ними и все это время стоящий неподалеку, подошел вплотную и вмешался в разговор. – Ленка, точно – Ленка!

– Да что здесь происходит? Какая Ленка? – Марина разволновалась не на шутку.

– Илюшихи дочь… Илюшихи… то есть, Илюшкиной Марии дочь. Так вы в ее дом приехали? Бог мой, надо же! – женщина продолжала бормотать какие-то слова.

– Да и не дочь она ей! Ты что, забыла или ничего не знаешь, – перебил ее земляк. – Это она ее дочерью называла. А на самом деле она, то есть Ленка, ей внучка. Вот.

От этой информации Марина словно онемела. Она не могла произнести ни слова. Смирнов, пораженный не меньше, быстрее пришел в себя и продолжил разговор.

– Так, господа селяне, давайте спокойно все мне объясните. Но начнем с того, что перед вами не Ленка. Эту девушку зовут Марина, Марина Градова. Она жительница Екатеринбурга и жена моего друга. Она никогда не была в вашей Глушихе, и приехала сюда отдыхать вместе с мужем. Он сам прибыл к вам на два дня раньше. В данный момент мы его и ищем. Теперь вы объясните, кто такая Ленка, что за Илюшиха. Давайте все по порядку.

– Меня Николай Степанович зовут, – начал мужчина.

– Очень приятно, меня Данил. Ну а это, как вы уже слышали, Марина.

– Так вот… – начал свой рассказ Николай Степанович.

Мужчина в подробностях выложил всю, известную ему, подноготную семьи Илюшкиных. Оказывается, хозяйка дома, в который они приехали – Илюшкина Мария Федоровна. Она приезжая. Появилась в деревне лет двадцать пять тому назад, может, чуть меньше. Приехала уже с маленькой девочкой, Леной. Всем говорила, что это ее дочь. Добрая половина женского населения Глушихи невзлюбила Илюшкину сразу. Их мужья стали посматривать в ее сторону, и не просто с любопытством, а с нескрываемым интересом и восторгом. Да и посмотреть было на что – женщина сильно отличалась от них. Те, со своими расплывшимися после рождения наследников фигурами, завидовали ее крепко сложенному телу, не имеющему ни одного намека на лишние килограммы. На лице Марии Федоровны хоть и появились морщинки, но их мог разглядеть лишь критически оценивающий взгляд женской половины Глушихи. Жизнь в деревенских условиях отучила женщину пользоваться косметикой, не было ни времени, ни желания. Только и без нее она выглядела намного лучше сельских ровесниц, которые, увидев в потенциальной сопернице угрозу своему семейному счастью, зачастую перебарщивали с художествами на своих лицах. Вьющиеся темно-русые волосы, собранные в пучок и заколотые на затылке, красиво изогнутые брови, густые длинные ресницы, делающие взгляд ее серых глаз мягким и глубоким, добрая улыбка на лице – все это привлекало мужчин и раздражало женщин. Назвать Марию Федоровну бабой не поворачивался язык даже у завистниц. Илюшиха – это нарицательное имя для них стало единственным вариантом, который хоть как-то уравнивал ее со всей женской половиной деревни. Илюшкина отнеслась к своему общепринятому имени с улыбкой и без обиды отзывалась на него.

Мария держалась в стороне, в деревенских мероприятиях участия не принимала, не лезла ни к кому со своими советами, не обсуждала со всеми свежие сплетни. Она так и не завела себе ни подруг, ни приятельниц. Правда, от мужской помощи не отказывалась. Подлатать крышу, вспахать огород, да и так – всякие мелочи, требующие участия мужских рук и силы. Ревнивые жены распускали про нее всякие слухи. Она, казалось, не обращала на это никакого внимания. За работу Илюшиха платила по местным меркам хорошо. Все это знали. И, как бы ни не хотелось местным бабам отпускать своих мужей на такой заработок, они это делали. Чтобы хоть как-то себя утешить, ее ярые противницы стали искать на Марию хоть какой-нибудь компромат. И ведь нашли! Лена оказалась совсем не дочь, а внучка. Ее настоящая мать умерла при родах. Правда, надо отдать должное селянкам, что они хоть и злословили по этому поводу, но тихо, между собой. Так, чтобы девочка не узнала правды. Но, видимо, все же узнала. Кто ей сказал – выяснять было бесполезно. Может, сама Мария и рассказала, когда внучка выросла.

В конце своего рассказа Николай Степанович немного помолчал. Он как будто сводил свои мысли воедино. Потом мужчина, осененный своей догадкой, сделал вывод:

– Ек макарек, так ты же можешь быть сестрой! Ленкиной сестрой, двойняшкой! Кто знает, сколько детей родилось тогда у Илюшихиной дочери? Никто!

– Точно, – вмешалась продавщица. – Точно, конечно, сестра. Такое сходство! Мне ведь чуть плохо не стало.

– У меня есть сестра? – Марина смотрела то на Данила, то на Николая Степановича, то на продавщицу.

– В том то и дело, что уже нет, – снова заговорил Николай Степанович.

– Как это?

– Пропала она. Приехала летом к Илюшихе отдохнуть, по хозяйству помочь, пошла как-то на озеро утром, и не вернулась. Вот. На берегу нашли только ее одежду. Все решили, что она утонула.

– Это еще вопрос: утонула или помогли, – не выдержала продавщица и вмешалась в разговор снова. – Компания городских парней тогда приезжала на озеро. Правда, они чуть подальше расположились. Но почему-то, не успев приехать, на следующий день, – как раз когда Ленка пропала, – быстренько собрали свои манатки и убрались отсюда. Как ветром сдуло.

– А полиция? Что говорила полиция? – спросил Данил.

– А что полиция… полиция! Смешно ей-богу. Какая там полиция! Полицейские, тоже мне… одно название – полиция! Ленку так и не нашли, все дно обыскали. А по мне, так они только делали вид, а искать и не собирались. Нет трупа, нет дела. Все! – Николай Степанович хотел еще что-то сказать, но передумал и замолчал.

– Илюшиха не пережила такого горя, померла, не прожив и года после пропажи Ленки. И что странно, там же, на озере, ее и нашла ребятня наша. Вот такие вот страсти, – взволнованно говорила продавщица. – А дом пустовал недолго, до тех пор, пока не приехала одна дамочка из Екатеринбурга и не купила его. Деловая такая, наглая. Мы хотели ей другой вариант предложить, но она так себя вела, что все решили молчать. Ее, видите ли, очень устраивает именно этот дом на самом отшибе, и ничьи советы ей не нужны. Вот мы и решили – пусть берет. Только сможет ли жить там кто-нибудь… ходят слухи, что после смерти Илюшихи что-то неладное в нем творится. Кот пришлый появился… здоровый такой кот, черный.

– Да, есть такой, – сказал Данил. – Видели мы его. Красавец просто.

– Красавец, – повторила продавщица. – Не этот ли красавец вашего друга увел?

– Куда увел? – спросила Марина. – Что вы такое говорите, куда он его мог увести? Это же просто кот!

– Ну-ну… вам виднее! Только мой вам совет: уезжайте вы из этого дома, и побыстрее. Найдите друга, и уезжайте. Хотя, вряд ли вы его найдете… – сделала заключение женщина.

– Найдем, – твердо и уверенно произнес Смирнов. – Спасибо вам за рассказ, мы, пожалуй, пойдем. – Данил взял Марину за руку и силой вывел ее из магазина.

– Так, спокойно! Я вижу, вся эта бредотня перевернула тебе мозг. Успокойся, чему ты веришь! Да в их рассказе больше напридумано и приукрашено. Чем им тут еще заниматься в такой глуши, вот и несут всякую чушь, да еще и жути добавляют для устрашения таких, как мы.

– А я им верю, – очень тихо произнесла девушка. – Верю, слышишь!

– Все, поехали. Сейчас вернемся к дому, сходим еще раз на озеро, осмотрим сарай… в общем, все обшарим. Пошли.

В это время из дверей магазина выскочила продавщица.

– Я что хотела сказать, – начала она. – Если понадобится телефон – полицию там вызвать или еще кого – то я работаю до семи вечера. Больше позвонить у нас ниоткуда не получится. Сотовая связь здесь не работает. Вот. Так что если что – то приходите.

– Хорошо, спасибо, – не скрывая раздражения, ответил ей Данил. Он снова подхватил Марину за руку и силой повел к машине. – Все, уезжаем отсюда.

Через десять минут его машина уже остановилась рядом с машиной Далаева.

****************

Несколько часов Смирнов и Марина обшаривали дом и все его пристройки. Они понимали, что Далаева здесь нет, но пытались найти хоть какой-то намек на то, куда он мог деться. Все это время девушка молчала. Она снова и снова прокручивала в голове все, что было услышано в магазине. Данил не пытался ее расшевелить – дал время переварить всю информацию. Он догадывался, что сейчас может твориться в Марининой душе, какие мысли путаются в ее сознании.

– Посмотри, он опять здесь, – это были первые слова, сказанные девушкой за все время проводимого обыска. – Он опять здесь, – повторила она, указывая на коляску, стоящую в глубине сарая.

Черный кот, расположившись на сваленных в кучу книгах и тетрадях, лежал и наблюдал за своими гостями.

– Ты знаешь, а тебя все боятся, – обратилась Марина к животному. – А я не боюсь. Красавец, какой же ты красавец, – она подошла вплотную к коляске и протянула руку. Кот не дал себя погладить, он вскочил и убежал во двор.

– Да, кот действительно странный, – наблюдая за ним, произнес Смирнов.

Он подошел к Марине, и они вместе стали рассматривать содержимое коляски.

– Давай перетащим ее во двор.

– Зачем тащить, давай просто выкатим, – Данил попытался сдвинуть коляску с места.

Та поддавалась с трудом. Покрытые ржавчиной колеса почти не катились по прогнившим доскам сарая. Смирнову пришлось согласиться с девушкой. Они подхватили коляску с двух сторон и вынесли на улицу.

– Давай оставим все здесь. Потом изучим содержимое этих тетрадей. Сейчас нужно сходить на озеро, все осмотреть при дневном свете, – предложил Данил.

– Да, конечно, идем, – ответила Марина и пошла вперед.

Уже знакомая тропинка привела их к водоему.

– Нет, он определенно читает наши мысли, – произнес Смирнов.

На берегу их ждал все тот же кот. Он сидел на своем, похоже любимом, месте – почти у самой воды.

– Не знаю, как насчет чтения мыслей, но то, что он чего-то хочет от нас, это точно, – Марина ускорила шаг и направилась прямо к животному.

Стоило ей подойти вплотную, как кот поднялся, мяукнул, первый раз за все время их странного знакомства, и пошел вдоль берега. Данил с девушкой молча отправились за ним. Пробираясь сквозь густые заросли прибрежной травы, ориентируясь на мелькающий кошачий хвост, они прошли метров сто. Ни Смирнов, ни Марина не успели понять, куда в очередной раз исчезло животное. Но им было уже не до этого. Представшая перед ними картина заставила обоих резко остановиться. В воде, недалеко от берега, запутавшись в водорослях, лицом вниз лежал Далаев. Его рубашку Марина узнала сразу. Это был он. Смирнов первый вышел из ступора и бросился в воду. Схватив Алексея за штанину, он стал подтягивать Далаева к берегу. Девушка осталась стоять на месте. Она смотрела на человека, вытащенного из воды и шептала себе под нос.

– Это не он. Господи, это не может быть он. Это не он, Господи.

Но тело еще не успело разбухнуть от пребывания в воде, и не узнать Алексея было невозможно. Он как будто только что сам вышел на берег и просто лежал с закрытыми глазами. С трудом переставляя ватные ноги, Марина подошла к нему. Рухнув на колени, она пыталась растормошить давно остывшее тело. Зачем-то делала искусственное дыхание, била по щекам. Поняв бесполезность своих действий, девушка схватила Далаева за плечи и стала трясти.

– Лешка! Очнись! Лешка! Так же нельзя! Ну очнись, слышишь! – кричала она. – Ты не можешь вот так вот… ты не можешь, так нельзя, слышишь!

Ее истерика была невыносимой. Данил не выдержал и оторвал девушку от тела.

– Тише. Тише, – повторял он. – Успокойся. Тише, – Смирнов крепко сжал Марину, пытающуюся вырваться из рук.

Скорее всего, она не слышала ни одного его слова. Но интонация, с которой мужчина обращался к ней и та сила, с которой ее сдерживали его руки, остановили этот безумный шквал эмоций, состоящих из страха перед увиденным и категорическим несогласием с осознанием случившегося. Марина вдруг как-то обмякла. Данил, почувствовав, что она не стоит на ногах, подхватил ее на руки и отнес подальше от трупа Далаева. Он усадил девушку на землю и сам рухнул рядом. Какое-то время они так и сидели молча.

– Давай, я отведу тебя в дом. Ты вся дрожишь, так нельзя. Нужно в полицию позвонить, родителям тоже. Нельзя вот так сидеть, надо что-то делать. Надо увезти его отсюда. Надо… – Смирнов перечислял, что еще нужно сделать. Повторял и повторял одни и те же незаконченные, короткие и отрывистые фразы. Мужчина еле сдерживал себя, чтобы не закричать: «Как же так, Леха! Как же так! Этого не должно было быть». Но вслух, как будто успокаивая самого себя, он продолжал:

– Надо вернуться в дом. Надо сообщить в полицию.

Когда шок прошел, Данил и Марина одновременно поднялись и молча пошли в сторону деревни.

– Ты останься здесь, если хочешь, – сказал мужчина на подходе к дому. – Я все сделаю сам.

– Нет, я с тобой, – девушка остановилась у его машины. – Я с тобой. Я не смогу сейчас находиться здесь одна. Поехали, нужно позвонить.

Смирнов полез в карман за ключами. Нащупав мобильник, он достал его, посмотрел на экран и тут же сунул телефон обратно. Связи не было. Единственная возможность позвонить была в магазине. Данил взглянул на часы. Нужно было успеть до закрытия. Не тратя времени на обсуждения, мужчина сел за руль.

Остаток этого страшного дня будет казаться Марине вечностью, за которой кроме боли, страха и душевной пустоты ничего нет. Она смутно помнит, как они нашли телефон, как вызвали полицию и ждали ее приезда. Даже появление родителей Далаева останется в памяти отдельными отрывками, похожими на кадры из какого-то жуткого фильма с ее участием.

Глава четвертая

Лена Илюшкина все свое детство провела в Глушихе. Эту, забытую Богом деревню, она не любила никогда. С ранних лет девочка мечтала поскорее вырасти и уехать из этой дыры. Здесь не было даже школы. Ей приходилось пешком одной или с соседскими ребятишками ходить за пять километров в ближайший поселок. Жили они вдвоем с матерью на жалкое пособие и на то, что вместе смогли заработать летом, продавая на трассе грибы, ягоды, сдавая на реализацию выращенные в огороде овощи.

Было ли у нее детство? Она этого не помнит. Школа, огород, вылазки за лесным урожаем, долгие часы на трассе, – сначала с матерью, а потом в одиночестве. Была ли обида на мать? Скорее, нет. Та выживала, как могла, и старалась всеми силами поднять на ноги ее, Лену. Не было обиды на нее даже тогда, когда Мария Федоровна сказала ей правду.

Девочка заканчивала одиннадцатый класс. Встал вопрос: что дальше? Выбор, в общем-то, был не велик. О получении высшего образования не было и речи. Особых успехов в учебе Лена не добилась – высоких оценок в ее аттестате почти не было. Возможно, потому, что времени на освоение школьной программы оказалось недостаточно. Большая его часть уходила на помощь матери по хозяйству и торговлю. Возможно, отсутствовало само желание учиться, а чрезмерная занятость была лишь веской причиной для самооправдания.

Как бы там ни было, после окончания школы Лена решила стать медсестрой. Мария Федоровна одобрила ее выбор. Правда, у них возник спор, где именно продолжать учебу: в Екатеринбурге или в Челябинске. Почему-то, мать была категорически против Екатеринбурга. В процессе их перебранки у Марии Федоровны и вырвалось: «Я не хочу, чтобы ты повторила судьбу своей матери!»

– Что значит – матери?! – переспросила ошарашенная Лена. – Объясни, что значит – матери!

Мария Федоровна поняла, что сболтнула лишнее. Она какое-то время молчала. Успокаивая себя тем, что так даже лучше, что девочка выросла и имеет полное право знать правду, женщина продолжила разговор.

– Леночка, – начала она. – Дело в том, что твоя родная мать, – и моя дочь, – умерла при родах. Я забрала тебя из роддома и удочерила. Так получилось. Прости, что не говорила тебе об этом раньше.

– То есть, получается, что ты моя бабушка?

– Да. Но Леночка, это ничего не значит, я люблю тебя, как дочь. Это ничего не меняет.

В тот день Мария Федоровна рассказала все, что так тщательно скрывала все эти годы. Точнее, почти все. О сестре, родившейся минутами раньше или позже, она не упомянула. Как ей объяснишь, что не могла она тогда взять двоих младенцев, не потянула бы – так убеждали ее органы опеки, с которыми вести войну было бесполезно. Достаточно того, что за этот свой поступок она сама корит себя всю жизнь и до сих пор просит прощения у Бога.

Наступившая тишина стояла в их доме до вечера. Лена заговорила сама.

– Мам, все нормально. Ты не переживай. Это хорошо, что я теперь все знаю. Ты права, это ничего не меняет. Ты для меня мама и останешься ею навсегда.

– Спасибо, доченька, – произнесла Мария Федоровна с явным облегчением. – Я знала, что ты все поймешь. Я знала… – на глазах у нее появились слезы.

– Не плачь, мам. Все хорошо, – Лена подошла к матери и обняла ее. – Все же хорошо, ничего не случилось. И не бойся за меня, все будет тип-топ, вот увидишь.

Чтобы не обижать мать, учиться девушка уехала в Челябинск, но, закончив колледж, она все же перебралась в Екатеринбург, где и нашла работу в одной из городских больниц. Жизнь в столице Урала начиналась несладко. Лена долгое время не могла найти себе подходящее жилье. Ее зарплаты вместе со всеми подработками не хватало на съем приличной квартиры.

Но один единственный случай изменил в ее жизни все. К ним в отделение поступила женщина с обострением язвы желудка.

– Амосова Ангелина Яковлевна, – прочитала девушка в истории болезни, заступив на ночное дежурство. – Ну-ка, и что нам там назначили… – Лена пробежалась взглядом по строчкам.

Ничего нового, все, как и положено язвенникам. Свеженькая история тут же попала в общую папку с такими же, как она, но уже потрепанными свидетелями чужих болезней. Эта ночь была на удивление спокойной. Девушка даже неплохо поспала. Знакомство с Ангелиной Яковлевной произошло наутро, в момент разноса градусников по палатам.

– Спасибо, милочка, – произнесла вновь поступившая больная.

– Пожалуйста, – не очень приветливо ответила тогда Лена.

– Что ж вы такая хмурая? Устаете с нами?

Но девушка, не дослушав, уже скрылась за дверями. Не было у нее ни времени, ни настроения, ни желания отвечать на такие вопросы. Ее дежурство закончилось. И нужно возвращаться домой. Домой… какой же это дом! Очередное съемное жилье, комната с соседями, мужем и женой, любителями выпить. Вася – так звали соседа, вчера получил зарплату… значит, дня три покоя не будет. Хорошо еще, что сегодня удалось поспать в отделении. На душе было тоскливо, и уж совершенно не до разговоров с пациентами. Лена пыталась придумать, как же пережить эти «веселые» денечки, как назло совпавшими с ее выходными.

Опять придется ехать к Галке Зубовой, ее единственной и все понимающей подруге. В отличие от Тимошкиной, Галка жила в своей собственной квартире. Вполне приличная«двушка» досталась ей в наследство от бабушки. Она не раз выручала Лену, когда у той возникали проблемы с соседями или хозяевами арендованной территории. Зубова была только рада помочь подруге, и они вполне уживались вдвоем. Но долго стеснять своим присутствием Галку девушке было неудобно, она старалась быстрее избавить ее от своего соседства. А сегодня опять придется воспользоваться добротой подруги. Только раньше вечера у Зубовой появляться бесполезно, она на работе. К сожалению, их выходные совпадают редко. Лена сдала дежурство и поехала к себе.

На удивление, соседей дома не оказалось. «Уехали к друзьям собутыльникам. Есть шанс не увидеть их сегодня до вечера», – подумала девушка.

– Что ж, и то хорошо, – произнесла она вслух.

Спать не хотелось. Лена приняла душ и, прихватив из холодильника коробку с кефиром, закрылась в своей комнате. Лежа на диване, она думала о том, как же осточертело ей такое проживание, эти вечные проблемы с соседями, эти бесконечные переезды. Безрадостные мысли были прерваны телефонным звонком. «Наверное, Галка», – подумала девушка и пошла за сумочкой, в которой надрывался мобильник. Увидев высветившийся номер, Тимошкина сначала разочаровалась – звонила ее сменщица, а значит, будет просить о подмене. Все так и вышло. Уже на следующее утро Лена снова шла по коридору своего терапевтического отделения. В это внеплановое дежурство девушка и сошлась с Амосовой.

Ангелина Яковлевна зашла в процедурный кабинет на укол. Обыкновенная женщина лет шестидесяти, она мало чем отличалась от тех, что лечились в их больнице. Девушка никогда особо не разглядывала своих подопечных. Для нее больные делились на мужчин и женщин, на молодых и пожилых – только и всего. Лена помнила каждого в лицо, четко выполняла все назначения врачей и даже не пыталась разузнать что-то больше о своих пациентах, нежели то, что было записано в истории болезни. Люди выздоравливали и уходили, на их месте появлялись другие, каждый со своим характером и своей причиной попадания на больничную кровать. А девушка просто выполняла свою работу, забывая о тех, кто благополучно покинул стены ее родного отделения. Ничего особенного не увидела она и в Амосовой. Пожилая женщина невысокого роста, с мелкими чертами лица, – сколько таких уже побывало в этой больничке. Ее темно-каштановый цвет волос явно был не родным, о чем говорили уже отросшие, седые у корней пряди. На ее когда-то молодом лице не было большого количества морщин, но дряблеющая кожа слегка обвисла по контуру. Этот потерявший упругость овал лица еще больше делал Ангелину Яковлевну похожей на таких же, как и она, стареющих женщин.

Лена сама не знала – почему… почему она тогда пошла на более близкий контакт. Возможно, заметила, что Амосову никто не навещает, а в ее глазах было столько тоски и одиночества, что ей захотелось пожалеть эту женщину. Возможно, ей нравилось то, что, в отличие от других больных, та не капризничала, не ворчала и ни на кого не жаловалась. Много чего возможно, только в тот момент девушка не пыталась копаться в причинах, сблизивших ее с Амосовой. Без всяких там «возможно» Лену просто радовала улыбка на лице Ангелины Яковлевны и огонек, появившийся в ее глазах. Так их ничего незначащая в день внепланового дежурства беседа стала началом очень близких отношений. К концу курса лечения Амосова предложила Лене жить у нее.

– Леночка, хватит тебе уже скитаться по городу, переезжай ко мне. У меня никого нет, мне очень одиноко одной… наверное, от этого одиночества я и болею. Я вижу, ты хорошая девочка, мне кажется, мы с тобой прекрасно поладим. Если тебе не понравится мое общество, ты всегда можешь уйти. Мне не нужны деньги, достаточно того, что наконец-то мне будет, кого ждать, о ком заботиться, с кем поговорить… – Амосова на минутку замолчала. В этот момент Лена хотела что-то сказать, но та остановила ее: – Не говори, нет. Подумай, я не такая уж вредная тетка. Вот увидишь, ты не пожалеешь.

– Не знаю, что и сказать… – произнесла наконец-то девушка. – Мне неловко как-то стеснятьвас. Все как-то неожиданно. Спасибо огромное, но…

– Никаких но! – перебила Амосова. – Сегодня меня выписывают. Вот мой адрес и телефон. Надеюсь в твои ближайшие выходные дни увидеть тебя в своих стенах.

С этого разговора не прошло и недели, как Лена переехала на новое жилье. «Спасибо тебе, Господи, ты услышал мои молитвы. Я обещаю, что буду благодарна этой женщине и никогда не сделаю ничего, что могло бы ей навредить», – мысленно повторяла девушка, разбирая свои вещи в квартире Ангелины Яковлевны. Удивительно, но она не чувствовала себя чужой в этих стенах. Исчезло отвратительное ощущение того шаткого и временного существования, которое сопровождало Лену с самого начала ее мытарств по арендованным для жилья территориям города Екатеринбурга.

****************

– С Днем рождения! – услышала Лена, открыв глаза. – С Днем рождения! Поднимайся, будем праздновать, – присев на краешек кровати, Ангелина Яковлевна поцеловала девушку несколько раз. – Я жду тебя в гостиной, – сказала она.

– Спасибо! Я сейчас, – ответила та, потягиваясь всем телом. – Я быстренько.

– Давай-давай, – Амосова оставила Лену одну и ушла на кухню.

Полежав еще несколько минут, именинница вскочила с кровати. Это был ее второй День рождения, встречаемый в этих стенах. Пошел уже третий год ее проживания с Ангелиной Яковлевной. Ни разу Лене не пришлось пожалеть о переезде к ней. Тетя Аня – так с разрешения Амосовой называла теперь девушка свою спасительницу от скитаний.

– Ангелина Яковлевна – это слишком официально, как в школе. Можно, я буду называть вас тетя Аня?

– Конечно… только почему Аня, а не Геля?

– Мне так нравится, звучит мягко и по-доброму.

– Ну, если так, то вопросов нет. Тетя Аня, так тетя Аня.

«Боже, как же мне повезло с тобой, тетя Анечка», – думала сейчас Лена. Она уже окончательно проснулась. Обычно дневной сон после ночного дежурства не приносил девушке прилива сил. Просыпаясь, она долго не могла прийти в себя, а во всем теле чувствовалась разбитость. Но сегодня приятное возбуждение от предстоящего торжества не оставило от тех ощущений и следа. Лена быстренько приняла ванную и сделала легкий макияж. Довольная и счастливая, она появилась в гостиной.

Ангелина Яковлевна в этот момент критическим взглядом оценивала накрытый ею стол. Она не заметила, как в дверях появилась Лена.

– Тетя Аня, ну вы даете! Ничего себе угощение! Как у вас это получается? А как красиво все украшено. Шикарно.

– Я старалась, – произнесла довольная женщина. – Я рада, что тебе нравится. Секундочку, я сейчас, – Амосова вышла за дверь и вернулась с красиво упакованным подарком. Заметно волнуясь, она произнесла несколько поздравительных фраз и вручила сверток виновнице торжества.

– Можно, я посмотрю? Я сгораю от любопытства, что там внутри.

– Конечно, можно. Даже нужно. Только давай сядем за стол, выпьем за твое здоровье, попробуем мои кулинарные шедевры, а то вдруг тебе мой подарок не понравится и только аппетит испортит.

– Да вы что, тетя Анечка. Что вы такое говорите. Как не понравится, мне все нравится! – перебила Ангелину Яковлевну девушка, но все же выполнила ее просьбу.

После третьего тоста Амосова, сделав глоток вина, отставила бокал в сторону.

– Ну, теперь можно и подарок смотреть. Я готова.

– Ура! – Лена стала вскрывать упаковку.

Через несколько минут возни с оберткой на столе появилась книга.

– Книга?! Ничего себе! Тетя Анечка, спасибо! «Нумерология», – прочитала вслух название девушка.

– Тебе нравится? Я понимаю… возможно, ты хотела бы что-то другое, – начала, как бы оправдываясь, Ангелина Яковлевна. – Ты потом поймешь, в чем ценность этого подарка.

– Тетя Анечка, вы что, я и сейчас понимаю. Такая книга! Это же раритет, ей цены нет. Откуда она у вас?

– Дело не в цене, деточка. Дело в содержании книги. Вот чему нет цены.

– Нумерология, это же что-то с цифрами, что-то связанное с датой рождения? Я где-то уже слышала об этом.

– С помощью ее ты можешь просчитать свою жизнь, изменить ее, если захочешь. Но для этого нужно все досконально изучить. Я помогу тебе во всем разобраться. А пока… пока убери ее. Сегодня мы празднуем твой День рождения и больше ничего.

– Хорошо, я унесу ее к себе, а то еще не дай Бог угораздит что-нибудь на нее пролить.

– А что, Вадима не будет? – спросила Ангелина Яковлевна, когда девушка вернулась.

– Вадик уехал в командировку и вернется только через неделю. Но он звонил, поздравил… еще утром. Передавал вам огромный привет.

– Хороший молодой человек, он мне нравится. Я надеюсь, дело идет к свадьбе?

– Идет потихоньку. Но мы не спешим.

– Спешить не надо, но и растягивать тоже ни к чему.

– Все будет тип-топ, тетя Анечка.

– А что мама? Так и не захотела приехать?

– Нет. Только вы не обижайтесь, дело не в вас. У нее свои причины не любить Екатеринбург. Я к ней завтра поеду. Взяла два дня отгулов, с выходными шесть дней у меня есть. Давно не была я в своей «Глушихе». Может, и вы со мной, а?

– Нет, мне неудобно… как-нибудь в другой раз.

Раздавшийся в Лениной комнате звонок мобильника прервал разговор. Девушка поспешила ответить. Не успела она вернуться за стол, как телефон зазвонил снова. Так продолжалось до тех пор, пока все, кто хотел поздравить именинницу, не высказали свои пожелания.

– Тебе проще было бы пригласить их сюда, – сказала Ангелина Яковлевна, когда наконец-то звонки прекратились.

– Наверное… но я решила – дата не круглая, ни к чему суетиться. Да и потом, все, кто звонил, сейчас либо на работе, либо далеко за пределами Екатеринбурга. Вот двадцать пять лет грех будет не отметить, как полагается. Пойдем в ресторан и все такое, – ответила девушка.

В тот день никто больше не беспокоил их маленькую компанию. Время пролетело незаметно. Убирая остатки торжественного ужина, Лена вдруг вспомнила о подарке.

– Теть Ань, расскажите мне о книге.

– Расскажу обязательно. Только давай закончим с этим, – Амосова указала взглядом на раковину, полную посуды.

– Это я сейчас! Я быстренько все перемою, а вы мне пока начните раскрывать секреты моего подарка.

Лена любила слушать Ангелину Яковлевну. Их разговоры о жизни за ужином почти всегда заканчивались далеко за полночь. Сегодняшний вечер не стал исключением.

– Нумерологию многие называют магией чисел, – начала Амосова. – Хотя, тот, кто серьезно и основательно ей занимается, досконально ее изучил, понимают, что работа с цифрами не имеет ничего общего ни с магией, ни с колдовством.

Слушая рассказ Ангелины Яковлевны, девушка и не подозревала, что эта очередная интересная беседа не просто останется в памяти, а полностью перевернет ее сознание. А пока что Лена просто слушала.

– Цифры… – продолжала Амосова. – Мы живем и абсолютно не обращаем на них внимания. Мы ежедневно пользуемся ими, делая покупки, совершая самые простые математические расчеты. Мы всегда знаем, какое сегодня число, мы помним важные для нас даты, мы постоянно сталкиваемся с различными цифрами. Номер дома, номер квартиры, номер телефона, номер паспорта – все в нашей жизни имеет свой номер. Уже при рождении каждый из нас получает свой определенный цифровой код, состоящий из числа, месяца и года рождения. С каждым прожитым годом к нему добавляются все новые и новые цифры. Они меняют нашу жизнь – для кого-то в лучшую сторону, для кого-то в худшую. Но это худшее, принимаемое человеком за проблемы, напасти и несчастья, не дается наказанием свыше, это один из способов изменить самого себя. Последующие шаги, предпринимаемые для разрешения свалившихся проблем, обязательно повлекут за собой определенные поступки, которые и приведут к тому, что наш жизненный код снова изменится. Стоит поменять фамилию, номер дома, получить новый паспорт, новый номер телефона, как первоначальный код постепенно начнет меняться. Глубоко ошибаются те, кто считает число тринадцать приносящим неудачу и несчастья. Ошибаются так же и те, кто специально выбирает себе определенные номера квартир, номера машин, к примеру – три семерки, или три девятки. Кто сказал, что сочетание этих цифр в вашем личном коде принесет удачу? Напротив, все может быть абсолютно наоборот. Недостаток знания, непонимание значения чисел приводит к тому, что мы сами усложняем себе жизнь. Есть люди, которым при рождении дается способность интуитивно выбирать нужные цифры в течение жизни. Их называют везунчиками, они добиваются успехов во всех своих начинаниях. Но кто знает, сколько этот везунчик пережил в прошлом, сколько потерпел неудач, чтоб при своем новом появлении на этот свет заслужить счастливый код его теперешнего существования. Нумерология – это целая наука, первооткрывателем которой считается Пифагор. Он был первым нумерологом, и разработал уникальную методику, согласно которой можно предсказать мельчайшие подробности будущей жизни, основываясь на имени человека и дате его рождения. Освоив его методику, поняв смысл окружающих тебя цифр, можно откорректировать свою судьбу. Но делать это нужно лишь при полной уверенности, что тех знаний, полученных в процессе обучения, достаточно для серьезных действий. Я постараюсь научить тебя всему. Начнем с того, что ты просто почитаешь эту книгу. И, если все, что в ней написано, тебя заинтересует, мы вместе будем осваивать все тонкости нумерологии, – Амосова сделала передышку и замолчала.

– А как же Бог? – спросила Лена. – Вы же носите крестик, ходите в церковь. Как же Бог? Разве нумерология не противоречит нашей Вере? Разве вы не верите в Бога?

– Я ждала такого вопроса. Бог есть, и я в него верю. Он – это Высший Разум, создавший нас. Именно Он определяет нашу судьбу. Проще говоря, Он присваивает нам первоначальный код жизни. Если Ему было бы неугодно, не было бы никакого Пифагора, ни его работ в области нумерологии. Мы редко задумываемся, что такое молитва. Читая ее, мы произносим определенный набор слов. Каждая буква имеет свою цифру. Складываясь в слова и предложения, эти буквы становятся своеобразным ключом для связи с Высшим Разумом. В этом и заключается сила молитв. Этим объясняется сила магических заклинаний, наговоров, проклятий. Есть Бог, есть и его оппонент. По своей значимости и силе они почти равны. Договориться с противоположной стороной бывает проще. Люди не замечают, как ступают на сторону темных сил. Добро и зло всегда существовали рядом. Но есть равновесие, без которого то, что мы называем Вселенная, могло и не быть, – Амосова снова замолчала.

– А если найдется такой человек, которому удастся познать все, и не один человек? Что будет тогда? Не превратится ли «добро» в «зло»?

– Вряд ли это возможно. Человечество развивается, совершает научные открытия. Прогресс, казалось бы, идет семимильными шагами. Но познать все и встать на один уровень с Высшим Разумом нам не позволят. Человек несовершенен. Он обязательно совершит ошибку, которая приведет к катастрофе, которую принято сейчас называть концом Света.

– Да уж… – произнесла Лена, когда Ангелина Яковлевна снова сделала паузу.

– Я загрузила тебя? Слишком много информации? Конечно, пока что тебе не все понятно… но интересно, не правда ли?

– Да, еще как интересно! Тетя Анечка, я в шоке. А почему тогда вы остались одна? Почему, имея такую книгу, обладая такими знаниями, вы остались в одиночестве? Почему вы не сделали свою жизнь счастливее?

– Деточка моя, с чего ты решила, что я несчастлива? У меня теперь есть ты, и поверь, для меня это тоже счастье. Повторюсь, человек несовершенен, и я тоже. Очень много ошибок совершено мною… но об этом и говорить не стоит. И вообще на сегодня хватит, уже поздно. Ложись спать, – Амосова ушла от вопросов, на которые ей не хотелось отвечать. – Спокойной ночи, – сказала она в завершение и, поцеловав Лену в щеку, ушла к себе.

Девушка отложила книгу в сторону и выключила свет. Закрыв глаза, она попыталась заснуть. Несмотря на избыток информации в голове, ей это удалось.

****************

На следующий день Лена, как и собиралась, поехала в родную «Глушиху». Проведя несколько дней с матерью, девушка переделала всю домашнюю работу. Она пыталась как можно больше загрузить себя, чтобы не думать о разговоре с Ангелиной Яковлевной. Ее мысли то и дело возвращались к нему и к книге, полученной в подарок. Не все из рассказа тети Ани было понятно, не все укладывалось в ее юной головке. Но возможность прикоснуться к чему-то таинственному, на чем основано наше существование, будоражило ее сознание, не давало покоя. Лена совсем не слышала, что говорила ей Мария Федоровна. Она автоматически отвечала на ее вопросы, и не всегда попадала в тему.

– Что с тобой, Леночка? – не выдержала та после очередной фразы, не относящейся к теме. – Ты меня совсем не слушаешь. Такое чувство, что тебя здесь нет. Что случилось, Лена?

– Что? – переспросила девушка.

Мать повторила свои вопросы.

– Ничего… ничего не случилось, мамочка. У меня все хорошо. Просто я готовлюсь к сдаче на категорию. Я же тебе говорила, у меня скоро экзамен. Вот я и повторяю про себя ответы на вопросы, которые будут в билетах. Ты не обращай на меня внимания. Все хорошо, – соврала Лена и обняла Марию Федоровну. – Все хорошо, слышишь, не переживай.

Та поверила и старалась больше не отвлекать дочь. «Пусть готовится. Действительно, что это я? Зря паникую», – решила женщина. Она не задавала вопросов, когда Лена на четвертый день своего пребывания в родных стенах засобиралась в Екатеринбург.

Девушка вернулась к Амосовой на два дня раньше обещанного. Та совсем не удивилась, увидев ее на пороге. Она, в отличие от Марии Федоровны, знала причину столь быстрого возвращения. Оставшиеся два выходных дня Лена почти не выпускала книгу из рук. Вооружившись ручкой, блокнотом, отыскав давно заброшенный в ящик стола калькулятор, девушка занялась расчетами.

Ангелина Яковлевна лишь наблюдала за происходящим. Она вспоминала, как когда-то начиналось ее знакомство с нумерологией. Казалось бы, ничего сложного в простых математических действиях нет. Но это не так. Нужно быть очень внимательным и действовать последовательно, так, как написано в книге. Малейшая ошибка может полностью изменить общую картину. Неправильное толкование приводит к неправильным поступкам, которые вместо ожидаемого результата принесут, по меньшей мере, разочарования. Ангелине Яковлевне казалось, что ее Леночка сможет разобраться во всем. Сама же она давно сделала все расчеты. Девушка тогда еще только переехала в ее квартиру. Она ушла на ночное дежурство, а Амосова, чтобы скоротать время, решила вдруг заняться тем, чем не занималась уже долгое время. Женщина достала книгу и просидела, погрузившись в мир чисел, до глубокой ночи. Несколько раз Ангелина Федоровна все перепроверяла, пыталась найти свою ошибку. Но ошибки не было. Тогда, ошарашенная результатами проведенных расчетов, она приняла решение, что Лена должна все знать. Конечно, можно было бы не вмешиваться, и ничего не говорить девушке о том, что ждет ее впереди. Но, Лена стала для нее единственным родным, единственным близким человеком. С ее появлением жизнь Амосовой снова обрела смысл. После тщательно скрываемых переживаний и сомнений было принято одно и, как Ангелине Федоровне кажется, единственно правильное решение. Лена получит книгу в подарок. Она сама должна сделать расчеты. Если они совпадут с теми, что уже есть, это будет еще одним подтверждением, что никакой ошибки нет. Да, полученный результат будет для девушки шокирующим. Но она сама должна принять решение, от которого будет зависеть ее дальнейшая судьба. Самостоятельная работа с книгой подготовит почву, чтоб не было истерик и паники, а появилась вера в то, что есть шанс все исправить.

Амосова не мешала Лене, она ждала. Дни ожидания были мучительными и казались вечностью. Хотя, не прошло и недели, как девушка, вернувшись с ночного дежурства, сама начала этот, так томительно ожидаемый разговор.

– Тетя Аня, я, кажется, совсем запуталась. Ничего не понимаю. У меня уже все цифры в голове перемешались. Помогите мне. Мне кажется, что я где-то ошиблась.

– Что именно тебя смущает? – у Амосовой защемило сердце. – Давай, показывай, что ты там рассчитала.

Лена достала из сумочки исписанный блокнот. Похоже, она не оставляла свое занятие и на работе. Ангелина Яковлевна просмотрела записи. Расчеты были сделаны не до конца. Но эта готовая часть полностью совпадала с ее результатами. Почему-то в эту минуту женщина даже почувствовала облегчение от того, что работа не завершена. В ее голове промелькнула мысль: «А может, и хорошо. А может, и не надо ей всего знать. А может, это знак, что девочка застряла на месте и еще не дошла до главного». Сомнения, от которых Амосова, казалось, избавилась, появились снова.

– Все правильно, – произнесла она вслух.

– Правильно? Вы уверены? Тогда объясните мне, что значит «зеркальная» судьба? У меня что, есть двойник? Как это понимать?

– Ну, почему же сразу – двойник. У тебя может быть сестра-близнец.

– Сестра? – Лена удивленными глазами посмотрела на Ангелину Яковлевну. – Сестра, – повторила она. – А ведь и правда, у меня может быть сестра.

– Ты говорила, что Мария Федоровна на самом деле приходится тебе бабушкой… она же удочерила тебя, так?

– Так. Все так. Теперь я все понимаю, – девушка замолчала.

– Леночка, так ведь это хорошо! Только ты не спеши осуждать Марию Федоровну. У нее, я уверена, были веские причины скрывать это от тебя. Девочка моя, я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, но прошу: не спеши с выводами.

– Я не спешу, – перебила женщину Лена. – Все нормально. Я буду очень даже рада, если все это окажется правдой.

– Ну, вот и хорошо. Пошли ужинать, – Амосова, прихватив блокнот, прошла на кухню. Накрывая на стол, она сунула его в шкаф.

За ужином к разговору о сестре они больше не возвращались.

Прошел месяц. Ангелине Яковлевной казалось, что мысль о существующей сестре отбила у Лены желание заниматься нумерологией. Или, по крайней мере, отодвинуло ее на второй план. «Что ж, возможно, так даже и лучше. В любом случае, выбор за ней. А время у нас еще есть», – решила женщина.

****************

«Он обиделся на меня», – подумала Лена, глядя на затухающий экран мобильника. Девушка в очередной раз отложила встречу с Вадимом. Да, она обещала ему, что эти выходные они проведут вместе. Кто знал, что обстоятельства изменятся. Лена согласилась подменить коллегу по работе, Катю Спиридонову. Конечно, она могла отказать Катерине, и эти суббота и воскресенье стали бы для нее выходными днями, как для всех, кто работает пять дней в неделю. Но Катюха без лишних вопросов выходила на дежурство, когда Тимошкина просила ее об этом, а просить приходилось не раз. Почти месяц девушка занимается поисками сестры. Пока что она тщательно скрывает это от всех, даже от матери. Девушка решила сначала выяснить все сама, а уж потом поговорить об этом с Вадимом и Марией Федоровной. Никакой сестры может и не быть, и все ее расчеты, да и вся эта нумерология может оказаться самообманом, сравнимым с эффектом «плацебо». Слишком рано было кричать о своих поисках во всеуслышание. Тем более что Вадим вообще склонен верить только фактам, и ее выводы о существовании сестры, основанные на каких-то там расчетах, могут показаться Арбатову бредом. Поэтому приходилось отказываться от встреч без уважительных, по его мнению, причин.

Был момент, когда Лена и сама хотела бросить свои поиски, забыть все, что услышала от Амосовой и никогда не брать в руки ее подарок. Но на днях она побывала в Пышме – там, где, по словам матери, она и родилась. Эта поездка дала ей надежду и добавила уверенности в дальнейших действиях. Сестра существует – вот что узнала девушка, побывав в родильном доме города Пышмы. Все подробности ей рассказала акушерка, принимавшая роды у матери. Лене крупно повезло, она тогда так вовремя приехала. Персонал роддома давно поменялся. Надежда Борисовна, – так зовут акушерку, – работала в этот день свою последнюю смену. Она выходила на пенсию, которую уже давно заслужила, и собиралась уезжать из Пышмы к детям, в Саратов. Девушка нашла ее так своевременно, что эта встреча показалась ей помощью свыше. Теперь, зная в какой детский дом была отправлена ее сестра, Лена собиралась посетить его. Поиски требуют времени, вот тут-то и выручают подмены дежурств. Разве могла она отказать Катерине? Конечно, нет. А Вадим… Вадим обиделся. Но ничего, она все расскажет ему, и он поймет. Так думала Лена, убирая телефон в сумочку.

Прошло четыре дня с той телефонной ссоры. Арбатов так больше и не звонил. «Что ж, ну и молчи», – сказала себе девушка, садясь в автобус. Она ехала в Глушиху, и мысли о предстоящем разговоре с матерью вытеснили все остальные переживания.

Неожиданное появление дочери насторожило Марию Федоровну. Обычно Лена заранее предупреждала о своем визите. Даже если не могла дозвониться на мобильник из-за отсутствия связи, которая была лишь за пределами родной деревни. Лена звонила в медпункт фельдшеру и просила сообщить матери о своем приезде. «Наверное, Клавке было лень добежать до меня», – подумала женщина. Но почему-то эта мысль не успокоила. Наоборот – Мария Федоровна почувствовала щемящую душу тревогу, похожую на ту, что охватила ее перед родами дочери.

– Леночка, ты решила сделать мне сюрприз? Я и не ждала тебя совсем. Почему не позвонила? Я бы что-нибудь вкусненького приготовила, – заметно волнуясь, бормотала женщина.

– Привет, мам, – перебила ее Лена. Оставив большую сумку у порога, она прошла в дом.

– Здравствуй, доченька, – Мария Федоровна проследовала за ней.

– Я взяла отпуск. Поживу немного с тобой. Давно не была в Глушихе летом. Слушай, а как здесь красиво, воздух свежий, тишина. Благодать, да и только.

Хоть дочь и казалась безмятежной, женщина почувствовала, как она вся напряжена.

– Вот и правильно. Сколько можно работать. Отдохни, позагорай. Наберись сил. Посмотри, ты такая бледненькая.

– Мам, – вдруг начала девушка и сделала паузу. За эти секунды молчания по телу Марии Федоровны прошел холодок. – Мам, мне нужно с тобой поговорить, – продолжила Лена.

Она сама не ожидала, что вот так вот сразу начнет с главного. Но лучше так, без вступлений и сомнений.

– Я слушаю тебя, – произнесла мать, глядя в глаза дочери.

А они, эти глаза, смотрели прямо в душу, и от этого взгляда, какого-то другого, повзрослевшего что ли, никуда было не деться.

– Давай присядем, – Лена видела, как испугалась Мария Федоровна. Она уже пожалела о том, что начала разговор вот так, с налета. Но отступать уже было поздно. – Давай присядем, – повторила она и, взяв мать под руку, подвела ее к дивану. – Мам, у меня есть сестра. Ты знала об этом?

– Да, – выдавила из себя женщина. – Прости… – она не знала, что говорить дальше и замолчала.

– Я ни в чем тебя не обвиняю, мам. Ты мне расскажи все, я должна знать. Мы должны ее найти, понимаешь? Мы должны узнать друг о друге и жить дальше одной семьей.

– Хорошо, я расскажу тебе все, – Мария Федоровна попросила воды и, сделав несколько глотков начала свою исповедь.

Семья Тимошкиных жила в Пышме. Дед Лены, Анатолий Вячеславович, бросил Марию Федоровну, когда их дочке Наташе исполнился годик. Он по-тихому собрал вещи, пока жена с дочерью лежала в больнице, и ушел, оставив записку с парой банальных фраз о прощении. Официальный развод так и не состоялся. Спустя год Тимошкина получила известие о том, что Анатолий был убит в пьяной драке. Его сожительница переложила все проблемы, связанные с похоронами, на плечи законной супруги. Мария Федоровна нашла в себе силы пережить этот двойной удар судьбы. О втором замужестве она даже и не думала. «Мне никто не нужен. У меня есть дочь, и нам с ней хорошо», – говорила женщина подругам, когда те пытались устроить ее личную жизнь. Прошли годы. Наташа выросла. Все чаще и чаще после занятий в колледже девушка стала оставаться у приятельниц в Екатеринбурге. О ее беременности Мария Федоровна узнала, когда дочь вдруг перестала ездить на учебу. Наташа неделю просидела дома, почти не покидая своей комнаты. На вопрос: «Что случилось»? Был один ответ: «Ничего. Не трогай меня! Могу я просто побыть дома и отдохнуть»? Это «просто» через несколько дней стало проявлять все признаки беременности. Мария Федоровна все поняла.

– Что ж, будешь рожать, – сказала она в конце долгого разговора с дочерью. – Все будет хорошо. Воспитаем, вырастим, – повторяла женщина.

Она не мучила Наташу расспросами об отце ребенка. Если тот не появляется, значит – ему безразлично. Зачем лишний раз травмировать беременную дочь, – решила она. Насильно заставлять жениться или хотя бы признать отцовство женщина не собиралась. Она хотела уберечь дочь от унижений, от той грязи, которая может политься на нее при попытке привлечь к ответственности скрывающегося папашу.

Беременность, по словам врачей, протекала нормально. Наташа носила двойню. Что произошло во время родов – Мария Федоровна так и не смогла узнать. Доказать халатность врачей ей также не удалось. Она благодарила Бога за то, что хотя бы одну из родившихся девочек ей удалось удочерить. Органы опеки посчитали, что двоих ей не потянуть. Вести с ними борьбу у женщины не было ни сил, ни времени. Попросив у Бога прощения, она решила воспитать хотя бы одну. Продав квартиру, женщина уехала из Пышмы. Ей хотелось сбежать подальше от того места, где одна беда сменялась другой, от того окружения, знакомых, соседей, коллег по работе, которые волей или неволей напоминали о трагедии. Мария Федоровна хотела оградить внучку от злых языков, которым рано или поздно захочется рассказать искаженную слухами правду. Лене было годика три, когда они приехали в Глушиху. Дом, который купила женщина, по сходной цене предложил ей друг покойного мужа. Они с женой уезжали к детям, в Питер, поэтому в срочном порядке распродавали имущество. Благодаря помощи этой семьи, переезд и оформление всех бумаг прошли быстро. С тех пор прошла целая жизнь, в течение которой Мария Федоровна пыталась пусть и не забыть те, щемящие душу события, так хотя бы оградить от них внучку. Сейчас, рассказывая подробности, она вдруг почувствовала, что получает облегчение.

Лена слушала ее внимательно. Она не искала в словах матери оправдания, потому что не видела никакой ее вины. Когда мать закончила, девушка обняла ее.

– Как же ты могла с этим жить? Почему ты молчала? Бедная моя мамочка, как же тяжело тебе пришлось! Ты ни в чем не виновата, слышишь? Мы найдем ее и, я думаю, она нас простит. Все будет хорошо, мам, вот увидишь.

– Ты знаешь, у меня как камень с души свалился. Ты права, мы ее найдем. Только я даже не знаю, как ее зовут.

– Тут ты не беспокойся. Я все сделаю сама. Теперь я знаю все подробности, кроме того мне и самой удалось кое-что выяснить, так что, думаю, все получится. Я поживу с тобой недельку и вернусь в Екатеринбург. А пока, давай расслабляться. Теперь между нами нет никаких тайн. Жизнь продолжается.

– Да… похоже, она только начинается.

После этого разговора в доме как будто стало теплее. По крайней мере, так показалось Марии Федоровне. Страх перед мыслью, что девочка вырастет, все узнает и не простит, наконец-то исчез. Женщине нечего было больше скрывать и нечего было бояться. Она впервые за все эти годы могла просто жить и любить жизнь, любить продолжение своей жизни, которое она видела в своих внучках. В том, что скоро их будет две, Мария Федоровна не сомневалась. А уж кто и как из них будет ее называть – мама, бабушка – это не важно.

Лена видела эти перемены, она все понимала и не мешала матери отдыхать душой. Своим присутствием и участием в домашних делах девушка укрепляла уверенность Марии Федоровны в том, что наконец-то и на ее улице будет праздник. Целый день Лена проводила с ней, лишь вечером закрывалась у себя в комнате и, достав подарок Ангелины Яковлевны, снова погружалась в мир чисел.

– Что за черт, – вырвалось у нее однажды. – Ничего не понимаю. Это ошибка. Я где-то допустила ошибку, – девушка отбросила тетрадь с расчетами. – Все. Хватит с этим. Вернусь в Екатеринбург, тогда и продолжу. Надеюсь, что тетя Аня все объяснит мне, она должна найти мою ошибку.

На следующий день Лена проснулась рано. Повалявшись в постели минут десять, она решила пойти на озеро. Все эти дни погода стояла отличная, а ей так и не удалось ни разу искупаться. Прихватив полотенце, девушка вышла во двор. Марии Федоровны нигде не было. «Наверное, уже куда-то улетела моя беспокойная матушка», – подумала она и вернулась в дом.

«Мам, меня не теряй, я на озере. Лена», – черкнула девушка на клочке бумаги. Через минуту она уже шла по знакомой тропинке, ведущей к ее любимому месту у озера. Безмятежное щебетание птиц, запах цветущих растений, приятное тепло солнечных лучей, скользящих по поверхности еще не совсем проснувшейся земли – все это радовало душу. «Как же здесь здорово! Просто рай! Я обязательно привезу тебя сюда», – подумала девушка, вспоминая о сестре.

Подойдя к воде, она скинула обувь и вошла в озеро по щиколотку. Вода оказалась приятно теплой. Шорты и футболка были брошены на землю рядом с полотенцем. Лена окунулась всем телом и поплыла. Удалившись от берега метров на сто, она решила развернуться и увидела на берегу ярко-оранжевую палатку, отделенную от ее любимого места густыми зарослями высокой травы. Девушка не придала этому никакого значения. Сюда, на озеро, летом часто приезжают отдыхающие из Челябинска и Екатеринбурга. Она пробыла в воде достаточно долго, пока не насладилась вдоволь. Выйдя на берег, Лена раскинула полотенце и легла с закрытыми глазами, положив под голову футболку и шорты. Еле слышный всплеск волн, ложащихся на прибрежные камни, приятное солнечное тепло расслабляли организм. Девушка даже начала засыпать, как услышала справа от себя шуршание травы.

– Доброе утро, красавица! – произнес молодой человек, появившийся оттуда. – Такое тело, и без охраны! – продолжал он. По всему было видно – незваный гость сильно пьян.

Лена молча поднялась и стала собирать вещи. «Надо уходить», – тут же решила она. Общение с пьяным представителем мужского пола не сулило ничего хорошего.

– А что это мы вскочили? Куда это мы собрались? – не унимался молодой человек.

– Послушайте, оставьте меня в покое, мне пора, – начала было Лена.

Парень продолжал двигаться в ее сторону и оказался совсем рядом. Девушка почувствовала его дыхание. От новоявленного гостя так разило спиртным, что она невольно сморщилась и прикрыла нос рукой. Этот жест почему-то взбесил незнакомца.

– Что? Что тебе не нравится? Чего нос воротишь? Иди сюда! – он схватил Лену за руку.

Девушка попыталась вырваться, и это у нее получилось. Но разъяренный молодой человек смог обогнать ее. Пошатываясь, он широко расставил ноги и раскинул в стороны свои ручищи, преграждая путь к отступлению. Лена резко остановилась. Глядя по сторонам, она уже хотела закричать. Но парень, накаченный алкоголем, потерял равновесие и упал на колени, аего пятерня успела ухватится за ногу девушки. Лена упала и ударилась головой о камень. Она не почувствовала боли, для нее просто наступила темнота.

А пьяный мачо вернулся к своим друзьям и лег спать. Лишь к обеду он очнулся и вспомнил, что натворил. Вместе с друзьями молодой человек вернулся к лежащей на земле девушке. Они перетащили тело в заросли, убрали кровавый след и даже утопили камень, удар об который оказался смертельным. Ребята были в панике, но делали все предельно аккуратно. Привязав к ногам девушки найденный в зарослях кусок металлической шпалы, они погрузили тело в резиновую лодку и вывезли его на середину озера. К трем часам дня этих любителей отдыха на природе уже не было. В это время начался сильный ливень. Футболка и шорты плавали в луже скопившейся воды, которая окончательно смыла все следы совершенного здесь преступления.

Глава пятая

Первая неделя сентября порадовала жителей Екатеринбурга теплой и достаточно солнечной погодой. Хоть дни и стали заметно короче, они полностью соответствовали тому времени года, которое все привыкли называть «бабье лето». Пожалуй, единственным человеком, не замечавшим всей этой красоты осеннего убранства природы, была Марина Градова. С момента гибели Далаева все дни для нее окрасились в черно-серые тона. Случившаяся трагедия жила в ней одной сплошной болью, от которой не убежишь и не спрячешься. Стена тоски и отчаяния отгородила девушку от окружающего мира. Такая, наполовину добровольная, изоляция чуть не превратила Марину в пациентку клиники, в которой она работала. Благо, Далаев-старший не собирался ее увольнять. Он даже дал девушке время прийти в себя, оплатив ей месячный отпуск. Правда, квартиру сына попросил освободить, объяснив это тем, что ей самой будет там тяжело находиться. Наверное, Георгий Викторович был прав – каждая мелочь в тех стенах напоминала Марине об Алексее. Ланская звала ее к себе, но девушка отказалась.

– Мне лучше пока побыть одной, – сказала она.

Это «пока» длилось уже не один месяц. Сегодняшнее утро не отличалось для девушки ничем. Суббота совсем не радовала перспективой свободного времени. Марина проснулась рано. Один и тот же навязчивый сон повторялся почти каждую ночь. Всякий раз, вырвавшись из его власти, девушка пыталась вспомнить подробности. Но ничего, кроме непонятного множества цифр, в ее голове не возникало. Вот и сегодня очередная безуспешная попытка закончилась тем, что Марина вдруг резко села и громко сказала:

– Все. Хватит. Ты сойдешь с ума. Надо жить, даже если ты этого не хочешь! – приказала она сама себе.

А слезы текли и текли по щекам, и самовнушающая речь сменилась рыданиями. Волна протеста и душевного несогласия с пережитым горем нахлынула с новой силой. Она внезапно, как стихия, прошлась по всему организму, выворачивая душу, после чего так же внезапно отступила. Девушка затихла. Какое-то время она лежала и смотрела на обшарпанную картонную коробку, стоящую у стены. Только сейчас Марина вспомнила, что забрала ее с собой, уезжая из Глушихи. Зачем? Тогда она не понимала этого, да и не помнила о ней, не замечала ее все это время. Девушка вскочила и подошла к коробке.

Через несколько минут на полу было разложено все ее содержимое. Несколько старых учебников, тетрадей, альбом с фотографиями, блокнот, исписанный какими-то цифрами, мобильник, – точно такой же, как лежал на диване, – записная книжка, косметичка и какая-то старая книга. Все это Марина разложила в один длинный ряд. Взяв в руки альбом, она присела на диван. Какое-то время девушка держала его в руках и не решалась открыть. С замиранием сердца была перевернута первая страница.

– Боже, – шептала Марина, рассматривая снимки.

Маленькая девочка взрослела на глазах, превращаясь в молодую симпатичную девушку, которая была точная копия ее самой.

– Боже, у меня была сестра? У меня была сестра? – повторила Марина.

Она снова и снова вглядывалась в лица на фотографиях.

– Как же мы похожи, Боже. Как же так? Почему так? Почему мы не встретились? – Марина перелистывала и перелистывала альбом, словно надеялась услышать ответ от людей, смотрящих с его страниц.

Слез и истерики больше не было. Наоборот, девушка как будто очнулась. Отложив альбом, она взяла в руки мобильник. Конечно, батарея давно села. Марина тут же нашла свой зарядник и подключила к нему телефон, положив рядом свой собственный.

– Надо же, они абсолютно одинаковые, – произнесла она вслух.

Девушка вспомнила, как не хотела расставаться с этой, уже устаревшей моделью. Алексей предлагал ей купить новый, но ответ был один: «Я привыкла к нему, он меня вполне устраивает. К чему мне все эти лишние прибамбасы. Камера есть, интернет есть, связь с миром есть, что мне еще надо».

Марина почувствовала, что в эту минуту, впервые за последнее время, воспоминания о Далаеве не отразились в душе нестерпимой болью, не вызвали истерику. Организм девушки словно включил самооборону, вызывая интерес к тайне ее появления на свет. Она отложила этих электронных близнецов и продолжила осмотр.

– Нумерология, – прочитала девушка вслух название книги, попавшей в руки.

Пролистав страницы, она на минутку задумалась и, как будто что-то вспомнив, стала перебирать сложенные в стопку тетради. Блокнот, Марина искала блокнот.

– Так, – сказала она, положив его рядом с книгой.

Устроившись прямо на полу, девушка внимательно вглядывалась в записи, сопоставляя их с книжным текстом. Она оторвалась от своего занятия лишь тогда, когда онемела поджатая под себя нога. Разминая ее, Марина решила сделать перерыв. Она пошла в ванную. «У меня была сестра, и она увлекалась нумерологией. Все эти цифры, бесконечные цифры… вот почему я видела их во сне. Но кроме них я ничего не помню», – думала девушка, лежа в пенной воде.

– Черт! – выругалась она. – Они должны что-то значить.

Выйдя из ванной, Марина прошла на кухню. Она страшно захотела есть. Проснувшееся чувство голода было первым признаком того, что желание жить потихоньку возвращается.

Два выходных дня пролетели незаметно. Девушка была полностью поглощена изучением вещей, привезенных из Глушихи. Они были частью ее семьи, о существовании которой она узнала так поздно. Они по праву принадлежали ей, они вернули ее к жизни, которая еще недавно, казалось, потеряла всяческий смысл.

****************

Прохладное осеннее утро бодрило. Марина шла пешком по асфальтированной дорожке и глубоко вдыхала слегка влажный, перемешанный с запахом опавшей листвы, воздух. Она не спешила, времени еще было достаточно для того, чтобы насладиться осенним убранством городской природы и успеть на работу.

Сегодня ее ждет встреча с Георгием Викторовичем. Далаев-старший после гибели сына так никого и не назначил на свое его место. Он сам руководил центром, и по понедельникам лично присутствовал на оперативках. Боялась ли она этой встречи? Скорее, уже нет, потому что чувство вины в гибели Алексея вдруг куда-то исчезло. Да и не было никакой ее вины. Это прекрасно понимали и родители Далаева. Георгий Викторович напротив – виновником всего считал себя, так как именно он организовал сыну эту предсвадебную проверку. Девушка не могла знать об этом, потому что до сегодняшнего дня сознательно избегала не только встречи с несостоявшимися родственниками, но и разговоров на эту тему с кем бы то ни было.

После оперативки Георгий Викторович сам попросил Марину задержаться. Когда весь медперсонал сидел в его кабинете, девушка внимательно разглядывала мужчину. Она была поражена тем, как изменился Далаев. Его заметно поседевшая шевелюра уже не была собрана в хвост. Несколько миллиметров, оставшиеся от былой длины волос, были ему к лицу и делали еще больше похожим на сына. Исчезла и та, заставляющая трепетать многих, холодность во взгляде. Мужчина по-прежнему старался держать спину ровно и разговаривать с подчиненными строгим, властным голосом. Но Марина почувствовала, как нелегко сейчас удается Георгию Викторовичу держать марку жесткого, невозмутимого руководителя. Девушке даже показалось, что стоит только всем покинуть его кабинет, как он, будто сдувшийся шарик, обмякнет в своем кресле. Нет, конечно, этого не произошло. Далаев не мог позволить себе предстать перед Мариной слабым и раздавленным. Однако она сумела заметить как, пусть ненадолго, но опустились его плечи, словно в обеих руках мужчины оказался тяжелый груз. Но Георгий Викторович тут же взял себя в руки и во время всей беседы больше не позволял себе такой слабости.

Он, хороший психолог, не мог не заметить перемены во взгляде и выражении лица девушки.

– Марина, – начал он, когда закончились дежурные вопросы. – Я вижу, ты немного ожила. Думаю, тебе сейчас самое время заняться учебой.

– Что вы имеете в виду, Георгий Викторович?

– Я хотел бы, чтобы ты получила высшее образование. Тебя разве устроит всю жизнь бегать на побегушках? Думаю, нет.

– Боюсь, что пока ничего не получится.

– Почему?

– Вы сами знаете, почему. Хотя бы потому, что с поступлением в Медакадемию в этом году я уже опоздала. Да и потом… вряд ли я поступлю на бюджет без хорошей подготовки. А для этого нужно время. И вообще, если честно, я совсем не думала об этом.

– Это все решаемо, – перебил девушку Далаев. – Я помогу тебе. Не смотри так, в моем предложении нет ничего удивительного. – Георгий Викторович сделал паузу. – Марина, у нас с Верой никого не осталось. Мы будем рады, если ты хоть иногда будешь приезжать к нам. Если хочешь, живи в Алешкиной квартире. Мы можем оформить ее на тебя… – Георгий Викторович разволновался.

Первый раз девушка видела его таким растерянным.

– Спасибо, конечно… большое спасибо, но мне и у себя хорошо.

– Не спеши отказываться, ты подумай.

Далаев еще много говорил, убеждая Марину принять все его предложения. Разговор закончился тем, что девушка, поблагодарив за заботу, набралась наглости и попросила отпуск.

– Мне нужно недели две всего-то, – она умоляюще посмотрела на Далаева. – Я не могу вам пока ничего сказать, но это очень важно. Это касается моей семьи.

– Ну, если семьи, то никаких вопросов. Можешь с сегодняшнего дня считать себя отпускницей.

– Спасибо… огромное спасибо, Георгий Викторович! Тогда я побежала?

– Да-да, конечно.

– До свидания, Георгий Викторович.

– До свидания.

Марина вышла в коридор. Кто бы мог подумать, что все так легко и просто. Все решилось само собой.

Со вчерашнего вечера девушка морально готовилась, подбирала слова для разговора с отцом Алексея. Они не совсем чужие люди, и этого разговора было не избежать. Не могли же они и дальше держаться на расстоянии и делать вид, что их ничего не связывает. Марина боялась идти на контакт первой, боялось этим контактом обострить боль еще не пережитой утраты. Просить об отпуске ей вообще было неудобно. Далаев уже и без того дал ей время прийти в себя и смириться с мыслью, что Лешки больше нет. Он дал ей для этого целый месяц. Девушка боялась, что Георгий Викторович не пойдет на встречу, посчитав такую просьбу злоупотреблением их почти родственных отношений. Она весь вечер готовила речь для неизбежного разговора. А оказалось все так просто. Смерть Алексея не разъединила их, а наоборот – стала общей бедой, изменившей отношение друг к другу. Марина почувствовала, что она не одна, что есть люди, которым она стала нужна. И не важно, совершенно не важно, в силу каких причин.

– Спасибо тебе, Господи! – несколько раз повторила девушка, стоя в раздевалке.

Отпуск ей действительно был нужен. Два дня, потраченные на изучение содержимого коробки, привезенной из Глушихи, перевернули все в ее душе. Нет, не могла Марина выбросить все из головы, сделать вид, что не имеет ничего общего ни с хозяйкой найденных вещей, ни с ее жизнью. Конечно, можно отказаться от близких, о существовании которых ты узнаешь так поздно. Отказаться от родных, которых ты никогда не видела, которые почему-то и не пытались искать встречи с тобой… конечно, можно. Можно выбросить найденные вещи и забыть обо всем, оставив лишь обиду за обделенность их вниманием. Можно… конечно, можно, но Марина решила иначе.

«Я должна узнать все о сестре, бабушке и маме. Возможно, Лена еще жива, и ее нужно искать. Я должна это сделать», – сказала она себе. И это нельзя было откладывать на потом, это требует времени. Хватит ли двух недель? Возможно, нет. Но главное начать, а там уже будет видно. Сегодняшний разговор с Георгием Викторовичем Марина приняла как помощь свыше. «У меня все получится», – повторяла она по пути домой.

****************

– Ангелина Яковлевна, – прочитала Марина вслух.

Под этим именем был первый номер в мобильнике Лены.

– Что ж, давайте знакомиться, Ангелина Яковлевна. Начнем с вас, – продолжила она и нажала кнопку вызова.

– Алло, – услышала девушка приятный женский голос.

– Здравствуйте. Мне нужна Ангелина Яковлевна. Я правильно звоню?

В трубке долгое время стояла тишина.

– Алло, вы меня слышите? – Марину почему-то испугало это молчание. – Алло! – повторила она.

– Лена? Это ты? Девочка моя, ты где? – наконец-то послышалось в трубке.

– Простите, это не Лена. Ангелина Яковлевна, меня зовут Марина Градова, мне необходимо с вами встретиться…

– Хорошо, – не дослушав причину встречи, ответила женщина. – Записывайте адрес.

– Минутку, – Марина поискала глазами ручку. – Диктуйте, – сказала она и записала координаты на первой попавшейся странице записной книжки сестры.

В трубке уже послышались короткие гудки. Девушка отключила мобильник.

– Где-то я это уже видела… – произнесла она.

Полистав страницы книжки. Марина увидела такой же адрес напротив фамилии Амосова. «Значит, я не ошиблась», – подумала она. Побросав в сумочку телефон и записную книжку, девушка пошла к выходу. Но вдруг остановилась и вернулась в комнату.

– Я думаю, ты мне тоже пригодишься, – сказала она, глядя на старинную книгу.

Марина спешила. Оказавшись на улице, она поймала такси, и уже минут через двадцать находилась по адресу. Девушка подошла к подъезду и набрала на домофоне номер квартиры. Дверь открылась сразу. Ангелина Яковлевна, похоже, не сомневалась, кто к ней пришел. Марина поднялась на второй этаж. Хозяйка квартиры под номером двадцать шесть уже стояла в проеме приоткрытых дверей.

– Ангелина Яковлевна? – поинтересовалась девушка, хотя не сомневалась, что это она. – Здравствуйте.

– Добрый день, – ответила та и внимательно посмотрела на гостью. – Проходите. Боже, если б я не знала, что у Леночки есть сестра, я приняла бы вас за нее, – говорила женщина, закрывая дверь. – Вы проходите. Вот сюда, в гостиную.

Марина проследовала за хозяйкой.

– Присаживайтесь на диванчик. Вы знаете… – Амосова пыталась вспомнить, как зовут гостью.

– Марина, – помогла ей девушка.

– Да, Мариночка, простите, я не запомнила ваше имя. Я очень волнуюсь, простите. Леночка была для меня, как дочь. Когда она пропала, я думала, что не смогу пережить этого. Это моя вина, я должна была контролировать ситуацию.

– Что значит контролировать, и что за ситуация?

Ангелина Яковлевна рассказала все с начала знакомства с Леной Тимошкиной до момента ее исчезновения.

– Понимаете, я хотела ей помочь. Я хотела ее научить, как правильно использовать нумерологию, чтобы направить свою жизнь в нужное русло. Она ведь узнала, что у нее есть сестра именно благодаря своим расчетам. Возможно, сначала и не доверяла им… но я видела – Леночка начала поиски. Она искала вас, хотя почему-то хотела это скрыть.

– Ангелина Яковлевна, вы хотите сказать, что моя сестра узнала о моем существовании благодаря книге и цифрам?

– Да, именно так. Существует специальная методика, по которой можно прочитать свою жизнь, прошлое, будущее и настоящее. Есть такое сочетание чисел, которое называется «зеркальная судьба». Это чаще всего бывает у близнецов, или тогда, когда связь со своим двойником в другом мире очень сильная. Мы говорили с Леночкой об этом. Не знаю, поверила ли она в существование другого мира, но в существование сестры поверила точно. Она тогда поехала в свою деревню, чтобы поговорить с матерью. Да, чтоб вы знали… Мария Федоровна, она на самом деле ей и вам бабушка. Она вырастила Леночку.

– Я знаю, – сказала Марина. – Мы с мужем, – начала девушка и запнулась на слове муж. – Мы были в этой Глушихе… были в доме Марии Федоровны. Вы не поверите, ездили туда по путевке – экстрим перед свадьбой, проверка чувств и все такое. Дом Илюшкиных теперь что-то вроде гостиницы для влюбленных, а проживание в нем – экзамен на прочность чувств и отношений.

– Это как? – удивилась Амосова.

Марина пояснила.

– Только мы эту проверку не прошли, – подвела итог девушка.

– И кто же первый сдался?

– Да никто не сдавался. Леша… он погиб. Мы с его другом нашли его мертвым в озере.

От нахлынувших воспоминаний у Марины к горлу подкатил комок. Чтоб не дать боли и тоске возродиться с новой силой, девушка жестко сказала:

– И не надо, не соболезнуйте, не жалейте меня. Ничего такого не надо. Вернемся к сестре. Значит, она у вас больше так и не появлялась? А вы пробовали ее искать?

– Зачем? Я знаю, она уже мертва.

– Простите, как вы можете делать такие выводы? Никто не видел трупа, а значит, никто не может утверждать, что Лены нет среди живых.

– Мариночка, я могу делать такие выводы. Кривая ее жизни обрывалась в 2011году. Этого можно было избежать… можно было, но я не успела. Я хотела, чтобы она сама занялась нумерологией, хотела ее научить. Я думала, время еще есть. Но я ошиблась.

– Подождите-подождите… теперь я понимаю, что означает ее запись в блокноте – «нет судьбы». Получается, она и сама это знала.

– Вы видели ее расчеты? – спросила Амосова.

– Да, я нашла ее вещи там, в доме, и привезла их к себе. Ангелина Яковлевна, так получается, что мне тоже недолго осталось? Мы же близнецы, а я и без всяких нумерологий знаю – близнецы долго не живут друг без друга. Если умирает один, значит, второй последует за ним чуть позже.

– Деточка моя, – перебила Амосова, перейдя на «ты» и забыв про все условности. – Девочка моя, ты не принимай все так буквально, не нужно так категорично. Во-первых, вы не жили вместе, вы даже не знали о существовании друг друга. У вас разные фамилии, разные имена, это многое меняет. В нумерологии столько тонкостей… так что рано себя хоронить. Во-вторых, я уже говорила, ситуацию можно исправить, правильно воспользовавшись книгой. Кстати, ты не находила ее среди вещей?

– Нет, – соврала Марина.

– Жаль, ты могла бы все сделать сама, я бы тебя научила. Если позволишь, я могу все сделать и без нее.

– Нет, ничего не надо. Пусть будет все так, как должно быть. Ничего не надо.

– Я понимаю, почему ты так говоришь. Ты хочешь к нему, своему мужу. Что ж, это твое право. Надеюсь, что ты передумаешь, я всегда буду рада помочь.

– Вы знаете, возможно, книгу забрали новые хозяева дома, – зачем-то снова соврала Марина.

– Жаль… но, может, оно и к лучшему, – Амосова задумалась.

– Ангелина Яковлевна, спасибо вам за рассказ о сестре. Времени уже много, мне пора, – девушка поднялась с дивана.

– Вы можете остаться у меня, – предложила Ангелина Яковлевна, снова перейдя на «вы». – Сейчас разогрею вам ужин. У меня сегодня чудный плов получился.

– Нет, спасибо… большое спасибо. Не обижайтесь, но мне пора. У меня еще есть дела, – отказывалась Марина, одевая обувь.

– Ну, тогда заходите как-нибудь… я буду очень рада вас видеть.

– Обязательно, обязательно зайду. До свидания, – девушка вышла за дверь.

– До свидания, – Амосова смотрела вслед сбегающей вниз по ступенькам гостье.

«Боже, как же они похожи, и какие же они разные», – думала она.

****************

– Не так уж все и мрачно, – сказала вслух Ангелина Яковлевна, отложив в сторону листы с расчетами.

Она взялась за них, потому что никак не могла заснуть. После ухода Марины женщина была возбуждена. Мысли о сестрах не оставляли ее. Она невольно сравнивала их. «Нет, Марина Градова, вы не замените мне Леночку», – сделала вывод Амосова. Их внешнее сходство, голос, мимика поражают. Но все же, они абсолютно разные.

Лена, тихая и спокойная, с наивным взглядом, кроткая и открытая, по-провинциальному, простодушная. Она была как кусок пластилина, из которого можно слепить все, что угодно. Ангелина Яковлевна, пустив ее к себе в дом, сроднилась с ней и мечтала воплотить в этом юном создании то, чего не смогла добиться сама. Марина – это совсем другое дело. В ее поведении чувствовалась уверенность и, если ей понадобится, она проявит напористость в достижении своей цели. Как она ловко вела разговор в нужном ей русле. Узнала, что хотела, не больше. Лишняя информация ей ни к чему. От помощи отказалась, потому что привыкла все делать сама. Не терпит жалости и сочувствия к себе, ей это не нужно, это делает ее слабее. Воспитание в детдоме отложило свой отпечаток, приучило ни на кого не надеяться. Это не плохо, это поможет ей добиться в жизни многого. Марина такая же привлекательная, как и сестра. Их обеих можно назвать красавицами. Но и эта красота у них совершенно разная. Лена – милое создание, похожее на героиню Тургенева, а Марина – еще не созревшая женщина «вамп». Возможно, живи они вместе, эти различия были бы немного стерты. Девушки невольно перенимали бы друг у друга недостающие, по их мнению, черты. Но жизнь распорядилась иначе. «Нет, Марина не заменит мне Леночку», – подвела итог своим размышлениям Амосова.

Она снова взглянула на свои расчеты. Ангелина Яковлевна просидела с ними до глубокой ночи. Отсутствие книги не мешало ей сделать прогноз. Все действия и значения чисел она знала наизусть. Да, у Марины в 2013 году критическая точка в жизненном графике. Но, возможно, она ее уже проскочила, и гибель ее жениха является точкой прерывания кривой. В отличие от Лениной, эта кривая не заканчивается, а значит, ее можно исправить. Правда, девушка сама отказалась от помощи. Марина относится к тем людям, которые учатся на своих ошибках. Скорее всего, книга у нее, и она сама хочет во всем разобраться. Пусть попытается. А то, что она соврала насчет книги, это не волновало Ангелину Яковлевну. Особого желания вернуть ее себе у женщины не было.

Книга. Эта книга не принесла ей счастья. Эта книга, можно сказать, лишила ее семьи. Именно из-за нее Амосова поссорилась с родной сестрой. Они были еще совсем юными, когда умерла их мать, растившая их одна. В наследство девушкам досталась квартира, в которой до сих пор живет Ангелина Яковлевна, и эта старинная книга. Квартиру мать поделила между сестрами, а вот книгу завещала Ангелине. Почему? Возможно, ей было виднее, в чьих руках она будет иметь ценность. Галя, так звали сестру, была взбешена этим фактом, такой несправедливостью. Она знала о книге все и мечтала серьезно заняться нумерологией. Они очень сильно поругались. Устроив скандал, Галина ушла из дома к своему другу.

– Подавись ты этой книгой и квартирой тоже! Мне ничего не нужно, слышишь?! Я обойдусь и без тебя, – крикнула она прежде, чем хлопнула дверью.

Больше они не виделись. Первое время Ангелина Яковлевна еще пыталась пойти на контакт, но все было безуспешно. Спустя два года после ссоры, Галина вообще уехала из Екатеринбурга, – тогда еще Свердловска. Это была вторая, после ухода из жизни матери, потеря близкого человека. Но жизнь продолжалась. Ангелина Яковлевна к книге не прикасалась. Она влюбилась и мечтала о замужестве. Ее избранник был женат, но ради нее бросил семью. Их совместное счастье длилось недолго. В ЗАГС новоиспеченный холостяк не спешил. А когда узнал, что Геля – так он звал Амосову – не может иметь детей, стал похаживать к бывшей супруге.

– Ты, прости меня, Геля, но Вика беременна. Я очень хочу детей, ты мне этого дать не можешь, – эти слова прозвучали, как приговор.

Несостоявшийся муж говорил тогда много, но Ангелина Яковлевна не слышала его жалких слов оправдания. Она сидела, окаменевшая, на краешке кровати, не в силах сказать ни слова. Женщина очнулась лишь тогда, когда хлопнула дверь. Месяц мучительной душевной боли, которая сменилась пустотой.

Книга попала к ней в руки во время уборки. Она вернула Амосову к жизни. Ангелина Яковлевна увлеклась изучением нумерологии. Ее жизнь стала меняться. Правда, возможность иметь детей так и осталась несбыточной мечтой. Но постепенно женщина смирилась и с этим. Она сильно изменилась, оставила преподавательскую карьеру в университете, а увлечение нумерологией превратила в дело своей жизни. Это дело приносило неплохой доход. Мужчин Ангелина Яковлевна больше не пускала ни в свое сердце, ни в свою душу. Очередной роман заканчивался по ее желанию – сразу, как только речь заходила о женитьбе. Расстаться вот так для нее было проще, чем оказаться брошенной еще раз. Шли годы, Амосова так и оставалась одна. Тоска подступила после пятидесяти. Переоценка ценностей, подведение итогов прожитой жизни не обошло и ее, и привело к затяжной депрессии. Ангелина Яковлевна начала часто болеть. Она все больше и больше стала жалеть, что не взяла себе ребеночка из детдома. «Ради кого и чего я живу? Для кого я живу?» – эти вопросы перерастали в бесконечные самокопания. Неизвестно, до чего бы они довели Амосову, если б она в очередной раз не угодила в больницу. Там она встретила Лену и потянулась к ней. «Вот она, моя девочка. Вот кому я точно буду нужна», – думала она, лежа на больничной кровати. Ангелина Яковлевна давно научилась чувствовать людей насквозь, а благодаря нумерологии, она могла считать всю информацию о человеке. «Лена послана мне судьбой. Она как подарок на закате моей жизни», – так решила женщина.

Действительно, с переездом девушки к ней, ее жизнь приобрела другую окраску. Амосова была по-настоящему счастлива. Угнетало лишь одно: по ее расчетам, жизнь девочки обрывается. Но это можно и нужно исправить. Вот почему женщина вручила ей в подарок книгу. Лена должна была доверять ей полностью, и делать так, как советует нумерология. Кто знал, что все пойдет не так. Кто мог знать, что девушка ускорит события, а не предотвратит их.

– Черт с ней, с книгой, – в который раз повторила Ангелина Яковлевна. – Не нужна она мне больше, не нужна. Буду доживать свой век так, как я этого заслуживаю.

Женщина принесла таблетку снотворного и, выпив ее, прилегла на кровать. На дворе уже было утро, а Ангелина Яковлевна только смогла заснуть.

****************

Была ли встреча с Амосовой полезной, Марина еще не оценила. Вернувшись к себе, она пыталась разложить все услышанное по полочкам. Но беседа с Ангелиной Яковлевной не добавила ничего нового, что могло бы помочь найти сестру. «Как же так, как же так? Мы жили с ней в одном городе, а так ни разу и не встретились. У нас даже профессии одинаковые. Даже если она не училась в Екатеринбурге, она приехала сюда, ее потянуло… вернее, нас потянуло друг к другу. Только мы об этом не знали. Боже, у нас с ней столько общего! Телефоны не просто одинаковые, у них и мелодии звонков одинаковые. Как же жаль, как жаль, что все так получилось…» – думала девушка.

– Что же с тобой случилось, сестренка? Что произошло? Где ты? – уже вслух спросила она. – А я обманула твою Ангелину, представляешь. Но я обязательно верну ей книгу, когда во всем разберусь сама.

Вспомнив про нее, Марина достала этот раритет из сумочки.

– Видимо, ты действительно ценная, раз моя сестренка таскала тебя с собой. Я попробую тебя осилить, но не сейчас, – полистав страницы, девушка отложила книгу в сторону.

Желания попробовать сделать нумерологические расчеты прямо сейчас не было. Зачем? Она не хотела отвлекаться от первоочередной задачи: узнать, что случилось с сестрой, найти ее живую или мертвую. В любом случае, Лену нужно найти. Искать ее имеет смысл в Глушихе. Это ее последнее место пребывания… и Лешкино тоже. Марина была уверена, что гибель Далаева каким-то образом связана с пропажей сестры, несмотря на то, что между этими событиями прошло достаточно времени. Сомнений нет, нужно ехать туда. Но справится ли она одна? Скорее всего, нет. «У нее же, по словам Амосовой, был друг!» – осенило девушку.

– Вадим, его зовут Вадим! – произнесла она вслух и вскочила с дивана. – Телефон, Ленин телефон! Там должен быть его номер.

Марина взяла в руки мобильник сестры и прошлась по контактам.

– Вот! Вот! Вадим Арбатов, это точно он.

Перенеся номер к себе в мобильник, девушка тут же сделала вызов. К сожалению, абонент был не доступен. Марина не расстроилась. Зато у нее было время подготовиться к разговору. Не успела она положить сотовый, как тот зазвонил.

– Мариночка, здравствуй, – услышала девушка голос Веры Сергеевны. – Я не разбудила тебя?

– Здравствуйте, Вера Сергеевна. Нет, не разбудили, я еще не ложилась.

– Как дела, Мариночка? Георгий говорил, что вы пообщались. Ты правильно сделала, что взяла отпуск. Набирайся сил, возвращайся к жизни. Ты еще так молода, у тебя все еще будет. Лешу не вернуть, а ты должна жить, слышишь? Я хочу тебе сказать… ты береги себя. Если потребуется помощь, обращайся.

– Спасибо, Вера Сергеевна. Я вам очень благодарна за все.

– За что, не за что нас еще благодарить. Ты бы заезжала к нам, мы с Георгием будем очень рады. Пообещай, что приедешь.

– Приеду, конечно, приеду… только вот разберусь с делами и приеду.

– Мы будем ждать, – Вера Сергеевна сделала паузу. – Мариночка, ты должна знать… ты нам нужна. Прости нас, если когда-то обидели…

– Вера Сергеевна, – перебила ее девушка, – мне не за что вас прощать. Вы ни в чем передо мной не виноваты. Я обещаю, я обязательно навещу вас.

– Я буду ждать… мы будем ждать, – еще раз повторила женщина. – Спокойной ночи, Мариночка.

– Спокойной ночи, Вера Сергеевна, – ответила Марина.

Положив мобильник, девушка посмотрела на часы. Действительно, времени было уже половина первого, а она даже не заметила этого.

– Пора спать. Спать и только спать, все остальное завтра, – приказала себе Марина. Она не стала ужинать и не пошла в ванную, а бухнулась в постель.

Ей опять снились цифры. Только сегодня девушка видела не сплошные вереницы чисел, а саму себя, идущую на встречу с сестрой. Но чтобы она ни делала, куда бы ни шла, куда бы ни падал ее взгляд – везде, везде перед глазами появлялись цифры. Номера домов, машин, чек, полученный при покупке, номер билета на автобус в Глушиху… все эти номера почему-то начинали светиться каким-то неоновым светом. Вот Марина увидела Лену, идущую вдоль трассы. Она останавливает автобус, в котором едет девушка, и заходит внутрь.

– Пошли, я покажу тебе, где я живу, – говорит сестра и берет Марину за руку.

Тут же они оказываются на берегу того самого озера, где нашли мертвого Далаева.

– Пошли, не бойся, – зовет Лена.

Девушки идут прямо по поверхности воды, едва касаясь ее босыми ступнями. Марина зачем-то отрывает свою руку, и сразу начинает тонуть. Она барахтается изо всех сил и колотит руками по воде. Очередной взмах приносит боль. Девушка просыпается от этой боли. Какое-то время она сидит и пытается вернуться к реальности, с облегчением понимая, что это был всего лишь сон. Удивительно, но Марина запомнила его.

– Я знаю, где ее искать, – вдруг произнесла она. – Я знаю, – девушка посмотрела на часы.

Времени было девять утра. Она тут же взяла мобильник и стала набирать номер Арбатова. Дозвониться до него ей удалось лишь к обеду.

Глава шестая

«Как я замерз», – подумал Вадим Арбатов, проснувшись от холода. Он натянул на себя одеяло и, укутавшись с головой, попытался заснуть. Свободная жизнь заканчивалась. Осталось каких-то две недели. Предыдущие две, проведенные на Турецком берегу, оставили много ярких впечатлений, но изрядно измотали его организм. Слишком активная и пылающая страстью москвичка Надя высосала из него все соки. Уезжая, Арбатов был рад, что больше никогда не увидит свою подругу по отдыху. Он тешил себя мыслью, что оставшиеся две недели проведет лежа в постели, наслаждаясь одиночеством и тишиной.

Согревшись под теплым одеялом, мужчина снова заснул и открыл глаза лишь к обеду. Изучив взглядом потолок, Вадим протянул руку к мобильнику. Вчера вечером он предусмотрительно отключил его. Вернув связь с миром, Арбатов пошел в ванную и залез под горячий душ. Выходить из-под приятно согревающей воды не хотелось, в квартире было холодно. Мужчина не спеша вытерся насухо, облачился в теплый махровый халат и вышел в коридор. Горячий кофе – вот что сейчас будет в тему, – решил Арбатов и направился на кухню. Не успел он загрузить кофеварку, как раздался телефонный звонок.

– Ну вот, начинается, – с досадой произнес Вадим и продолжил начатое дело.

«Она сейчас достанет», – подумал он, имея в виду свою великовозрастную покровительницу.

– Как же мне это все надоело! – громко возмутился мужчина.

Телефон замолчал, но тишина продолжалась недолго. Следующая его атака была еще настырнее. Вадиму ничего не оставалось, как ответить. Он подбежал к мобильнику и, не скрывая раздражения и даже не глядя на номер, произнес:

– Да, я слушаю!

– Здравствуйте, – он услышал в трубке до боли знакомый голос. – Я могу поговорить с Вадимом Арбатовым?

Тот какое-то время молчал, пытаясь прийти в себя.

– Алло, вы меня слышите? – повторила звонившая девушка несколько раз.

– Лена? Это ты? – с трудом выдавил из себя Вадим.

– Нет, к сожалению, я не Лена. Меня зовут Марина Градова. Мне очень нужно с вами встретиться. Я вам все объясню. Понимаете, я Ленина сестра. Нам необходимо увидеться.

– Хорошо. Где и когда?

– Сегодня… желательно, сегодня. Ну, а где – выбирайте сами. Я могу в любое время и там, где вам будет удобно.

– Давайте у оперного, часика в два, – Арбатов почему-то назвал первое, что пришло ему в голову.

– Хорошо.

– Подождите, а как я вас узнаю?

– Узнаете, не сомневайтесь. До встречи.

В трубке послышались короткие гудки.

– Сестра. Какая сестра? У нее не было никакой сестры! Черт, а может, это она? Может, я не все знаю? Черт! – разговаривал сам с собой ошарашенный Вадим. – Так, стоять! Что ты паникуешь? Если это она, что в этом страшного? Наоборот, все вернется на свои места.

Арбатов посмотрел на время. До встречи оставалось меньше часа. Он быстренько выпил уже остывший кофе и стал собираться, мечась по квартире. Ровно в два он был на месте.

Вадим поискал взглядом ту, которую должен был узнать. В его сторону шла девушка, она так же пыталась кого-то разглядеть. Это была Лена, и искала она не кого-то, а его – Арбатов не сомневался. Но почему-то девушка не подошла к нему, а стала ходить туда-сюда, поглядывая на часы. «Она что, делает вид, что не замечает меня? Зачем?» – думал мужчина. Понаблюдав за разглядывающей проходящих мимо людей Леной еще минут пять, он решился подойти.

– Ну, ты даешь! – начал он с налета. – Ленок, ты что, специально испытываешь мои нервы?

– Простите. Вы Вадим?

– Да, Лена, я Вадим. А что, я сильно изменился за эти два года?

– Вадим, я понимаю ваше удивление, но поймите, я не Лена. Лена моя сестра. Мы близнецы, понимаете?

– У Лены не было сестры, – как-то растерянно произнес Арбатов. – Она никогда ничего не говорила о сестре.

– Все правильно. И я до недавнего времени тоже ничего не знала о ее существовании. Знаете, что… давайте пройдем вон туда, – Марина указала в сторону скамеек. – Присядем и обо всем поговорим.

Вадим слега подотстал. Он до сих пор был в шоке. В эти минуты, следуя за Градовой, он еще не мог определиться – радоваться ему этой встрече или бежать… бежать, пока не пришлось огорчаться. Они устроились на одной из скамеек, выбранной девушкой.

– Так вот, Вадим, начнем с того, что я напомню: меня зовут Марина, Марина Градова. Я сестра Лены Тимошкиной, которая два года тому назад ушла на озеро в своей деревне и не вернулась. Вы, насколько я понимаю, были с Леной близки, потому я обратилась к вам за помощью.

Похоже, девушка хорошо подготовилась к встрече. Она сумела своим коротким рассказом донести до Арбатова кто она, как узнала о существовании сестры, а главное – цель ее сегодняшнего появления. Мужчина внимательно слушал и следил за каждым жестом, за каждым движением. Да, теперь он убежден: перед ним не Лена. Чем больше он смотрел и слушал, тем сильнее ощущал разницу между абсолютно одинаковыми, на первый взгляд, сестрами. Даже эти кудрявые волосы смотрелись сейчас совершенно по-другому. Лена совсем не умела управляться с таким подарком природы. Все, что она могла, это заколоть кудряшки сзади или собрать их в хвост. Ей никогда не приходило в голову добавить чуточку геля, чтобы они не торчали в разные стороны, а превратились в красиво пружинящие локоны, какие сейчас, приподнимаясь от ветра и попадая на лицо, предавали особый шарм ее сестре.

Голос, похожий на голос Лены, приобрел совершенно другое звучание. В нем чувствовалась уверенность, твердость и даже глубоко зарытая властность. Она так умело вела разговор и так ненавязчиво взяла инициативу в свои руки, что Вадим чувствовал себя, как на экзамене. Поначалу он отвечал на задаваемые вопросы не как мужчина старше ее, а как нашкодивший пацан. Но Арбатов быстро взял себя в руки. Он умел общаться с такими, кажущимися «железной леди», представительницами противоположного пола. У него уже был опыт, Вадим знал, как правильно покорять подобные неприступные крепости. К таким женщинам его тянуло всегда.

Лене Тимошкиной далеко до своей сестры. Она для Арбатова была деревенской простушкой. Ему даже не пришлось прилагать особых усилий для завоевания ее сердца. Другое дело – его сегодняшняя собеседница, которую так и хочется назвать «леди». Похожая, на первый взгляд, красота сестер в образе Марины имела совершенно другую окраску. Сейчас, глядя на копию своей бывшей девушки, Вадим представил, какой она может быть в постели. Мужчина даже на какое-то мгновение перестал слышать ее голос, так разыгралось его воображение.

– Вадим, вы меня слышите? – вернула его к реальности Градова.

– Да-да, конечно, – Арбатов покраснел. Ему показалось, девушка прочитала его мысли.

– Так что вы предлагаете? – произнес он.

– Я предлагаю поехать в Глушиху и попытаться разузнать подробности на месте. Хотя, я догадываюсь, где ее искать и думаю, что в живых Лены уже нет, но это ничего не меняет. Мою сестру нужно найти и похоронить, как положено. Наверняка, кто-то из ее земляков что-нибудь да знает, но просто не хочет говорить или боится. При правильном подходе, я думаю, мы сумеем найти с ними общий язык. У меня где-то должны лежать путевки в этот «санаторий». Можно арендовать дом Тимошкиных, как сделали когда-то мы с Далаевым.

– Знаете, что, Марина, этим вопросом займусь я. Я думаю, мне это будет проще.

– Хорошо, только не тяните. Нам нужно успеть до того, как замерзнет озеро. Искать придется в воде, а зима, знаете ли, не за горами.

– Марина, а среди Лениных вещей вы не находили книгу? – вдруг спросил Арбатов.

– Нет, – ответила та и почему-то заспешила.

Такое поведение Вадим принял всего только за проявление одной из особенностей характера его собеседницы. Он не заметил, как вопрос насторожил ее.

– Вот вам мои координаты, – девушка подала Арбатову вырванный из записной книжки листок. – Здесь номер мобильника и домашний телефон.

– А адресок? – спросил мужчина заигрывающим тоном.

– Адресок? Думаю, это лишнее. Буду ждать вашего звонка, – Марина поднялась со скамейки. – До свидания.

– До свидания, – ответил Вадим.

Он еще какое-то время посидел в одиночестве, а потом направился к месту, где припарковал свою машину.

****************

«Как же быстро летит время. Как же много сюрпризов преподносит оно. Как же тесен мир», – думал мужчина, вернувшись к себе. Казалось бы, совсем недавно Арбатов стал жителем Екатеринбурга. Он приехал сюда из Томска в 2008 году. Его единственной целью было найти свою тетку, Анеглину Яковлевну Амосову. Он никогда не видел ее и не питал к этой женщине никаких родственных чувств. Вадим хотел забрать у нее то, что по праву – как считал он – принадлежало ему.

Его мать, Галина Яковлевна, родилась в Екатеринбурге, тогда еще Свердловске. И, если бы не тетушка, ее жизнь могла бы быть гораздо счастливее. Сестры поссорились из-за наследства. Гордая Галина ушла из дома к его отцу, а вскоре вообще вышла за него замуж и уехала в Томск. Вадим не помнит отца. Того сбила машина, когда он только родился. Зато он прекрасно помнит, как тяжело жилось им с матерью. Женщина трудилась сутками, днем торговала на рынке, вечером мыла полы в подъездах. Она не имела никакого образования, кроме школьного, поэтому найти приличную работу не получалось. Уже с шестого класса Арбатов стоял за прилавком вместе с матерью, заменял ее, когда та ездила за товаром или недомогала. Он до сих пор помнит ее рано постаревшее, неухоженное лицо и обветренные от работы руки. Галина Яковлевна редко жаловалась на судьбу, но в минуты отчаяния Вадим слышал от нее множество обвинений в адрес сестры.

– Если бы не она, жили бы мы с тобой сейчас в Екатеринбурге. Я бы закончила институт. У нас было бы все иначе. Но она! Она забрала у меня все!

Что это – все, Арбатов начал понимать, когда повзрослел. Получив образование программиста, он быстро нашел себе работу. И вовремя, так как мать внезапно заболела. Диагноз, который поставили ей врачи, стал кульминацией и прозвучал, как печальный итог всех ее жизненных страданий. Именно тогда Галина Яковлевна рассказала сыну все о своей сестре.

– Ты должен поехать в Екатеринбург. Тебе здесь делать нечего. Я не хочу, чтобы ты оставался в этой дыре. Найди Ангелину. Ты должен ее найти. Пусть отдаст то, что должно было принадлежать нам обоим. А главное, забери у нее книгу.

– Какая книга? Мам, о чем ты? Зачем мне какая-то книга. Я не брошу тебя. Мы обойдемся и без твоей сестры.

– Ты не понимаешь. Меня скоро не будет. А книга… она нужна тебе. Нумерология – это путеводитель в жизни. С ее помощью ты сможешь круто изменить свою судьбу. И не слушай никого, ни с кем не советуйся. Сейчас много всякой информации об этом, много нумерологов развелось. Но все они дилетанты. У них нет того, что может дать тебе эта книга. Она – это первоисточник. Просто поверь и сделай, как я прошу. Найди способ забрать ее у Ангелины. Ты у меня умный мальчик, ты сможешь.

Лишь после похорон, оставшись один, Арбатов вспомнил о словах Галины Яковлевны. Для начала он изучил все, что связано с нумерологией, всю информацию о ней. И, чем больше Вадим узнавал, тем больше он убеждался, что мать была права. Книге, которая сейчас находится у его тетушки, действительно цены нет. Арбатов продал доставшуюся в наследство от матери «двушку» и уехал в Екатеринбург.

На деньги, что он получил от продажи, купить жилье в столице Урала было невозможно. Вадиму пришлось снять квартиру и искать работу. Шансов найти что-то подходящее без прописки почти не было. Прошло три месяца, не давших никаких обнадеживающих результатов. Деньги таяли на глазах. Каждый день он уходил рано и возвращался под вечер ни с чем. В тот день это была еще одна попытка трудоустроиться. Молодой человек пришел на собеседование в один из магазинов по продаже электроники. Ему в очередной раз отказали. Арбатов вышел от управляющего и, расстроенный неудачей, бездумно бродил между рядами выставленной на продажу техники.

– Молодой человек, вы бы не могли мне помочь? – услышал он женский голос за своей спиной.

Вадим обернулся. Перед ним стояла шикарная женщина. Сколько ей лет – сказать было трудно… за тридцать, может, чуть больше. Пока Арбатов оценивал достоинства незнакомки, она продолжала говорить.

– Понимаете, я в затруднении. Мне нужен хороший компьютер в свой офис. Я ничего в этом не понимаю, а консультанты, знаете ли, могут много наговорить, лишь бы что-то продать. Вы случайно не разбираетесь во всей этой лабуде? – женщина сделала взмах рукой вдоль рядов выставленных товаров.

– Случайно разбираюсь, – ответил Вадим.

– Значит, мне повезло. Помогите, я вас отблагодарю.

– С удовольствием. Что именно вы хотели бы?

– Меня зовут Элеонора Вячеславовна, – место ответа услышал Арбатов. – А вас?

– Вадим. Вадим Арбатов.

– Замечательно, Вадим. Очень приятно. Что бы я хотела…

Женщина перечислила все, что должно быть заложено в мозги ее рабочей машины. Подходящий вариант был выбран. Рассчитываясь за покупку, Элеонора Вячеславовна попросила своего «спасителя» подождать ее.

– Знаете, Вадим, – сказала она, садясь в свою машину. – Мне не помешал бы такой работник. Вот вам моя визитка, жду вас завтра часиков в одиннадцать.

– Спасибо, – ответил Вадим. – Я приду… обязательно приду! До свидания.

– До свидания, – Элеонора завела двигатель и тронулась с места.

Через несколько минут ее уже не было на парковке, а Арбатов так и стоял, покручивая в руках визитку. «Надо же, – думал он. – Надо же! Неужели, мне повезло? Она возьмет меня, без сомнений – возьмет».

Вадим не ошибся. На следующий день он в назначенное время стоял перед агентством «Брачные узы». Осмотрев свое отражение в стеклянных дверях, он смело вошел внутрь. Это было началом романа с хозяйкой заведения и началом его новой жизни.

Элеонора Вячеславовна Никольская стала для него всем. Она прекрасно выглядела, и в свои сорок восемь лет имела точеную фигуру, которой могла бы позавидовать любая двадцатилетняя девчонка. На ее лице не было видно ни одной морщинки. Конечно, это наверняка заслуга пластического хирурга, но ему можно только «спасибо»сказать. Волосы, подстриженные под короткое каре, смотрелись стильно и сбрасывали своей обладательнице лет десять. Издалека Элеонора казалась молоденькой длинноногой красавицей. Вадиму очень нравились ее зеленые глаза, небольшие, но с каким-то особым разрезом – и не азиатским, и не европейским, а каким-то неземным. Первое время он часто шутил, что в ее родословной обязательно найдутся инопланетяне. «Она умна, красива, самодостаточна, это ли не подарок судьбы», – говорил себе Арбатов. Властная и жесткая с подчиненными, выйдя за стены своей конторы, Элеонора мгновенно перевоплощалась. Вадим видел в ней слабую и беззащитную женщину, которой так не хватало любви и обыкновенного женского счастья. Арбатов гордился собой, он смог покорить сердце этой «железной леди», – а именно так называли Никольскую его сослуживцы.

Не прошло и месяца, как Вадим съехал со съемной квартиры. Благодаря стараниям Никольской, он стал жить в современной квартире-студии, недалеко от центра. Жизнь наладилась, роман с Элеонорой вскружил провинциалу голову, Арбатов совсем забыл о поисках тетушки. Почти два года он ни о чем и ни о ком не думал, кроме своей любимой работодательницы. Все изменила встреча с Леной. Вадим тогда отвез Никольскую в аэропорт. Она улетела в Москву по каким-то личным делам, связанным с ее сыном. Возвращаясь домой, мужчина заскочил в магазин за продуктами. Почему он тогда остановился и посадил в машину голосующую на дороге девушку – он не знал, возможно, просто хотел помочь. Почему эта пассажирка разоткровенничалась с ним – тоже трудно сказать. Потом, спустя время, Арбатов назовет эту встречу судьбоносной. А тогда, остановив машину возле указанного девушкой дома, он лишь подумал: «Знакомый адрес, где-то я его уже слышал». Вадим зачем-то попросил оставить номер телефона и, пожелав всего доброго своей попутчице, поехал к себе.

В эту ночь он долго не мог заснуть. В голове почему-то всплыла болтовня той девчонки. Арбатов, пытаясь вспомнить ее треп, вдруг резко сел. «Ангелина Яковлевна, я очень благодарна ей, если бы не она…» – эта фраза сейчас обрела смысл.

– Ангелина Яковлевна! Черт! Какой же я тупой! Она живет с моей теткой. Улица, ее название, вот откуда я помню его. Номер дома тоже совпадает, черт! – Вадим вскочил с кровати и побежал к своей куртке. Он обшарил ее карманы.

– Слава Богу! – выдохнул мужчина. Чек с написанным на нем номером телефона еще не был выброшен. – Вот это да, сама жизнь сводит нас, уважаемая Ангелина Яковлевна! – продолжал удивляться Арбатов вслух.

«Вам совершенно не обязательно знать, что я ваш племянник, тетушка. Понаблюдаем за вами со стороны, а потом посмотрим, как же поступить дальше», – с этими мыслями Вадим заснул лишь в шесть утра. Элеоноры в офисе не будет, значит, спешить некуда. Такое удачное совпадение позволяло ему не появляться на работе весь следующий день.

****************

Охмурить провинциальную девчонку не составило Арбатову труда. Он ухаживал за ней осторожно, без напора. Постепенно, с сознанием дела, Вадим завоевывал даже не ее доверие, а доверие своей тетки. Благодаря Лене он стал вхож в дом Амосовой и сумел понравиться ей. Все складывалось удачно, как будто сама судьба проторяла ему дорогу. Правда, появились проблемы с Никольской. Для нее, имеющей богатый опыт, изменение в поведении любимого не могло пройти незамеченным. Если свое отсутствие Лене можно было объяснить постоянными командировками, связанными с работой, то с Элеонорой такой вариант не проходил. Она стала подозрительной, ревнивой и начала доставать Арбатова своими неожиданными появлениями в его квартире. Эта двойная жизнь, в конце концов, привела к тому, что Никольская закатила истерику. В тот день Вадим впервые заметил возраст Никольской. Ее лицо, с растекшейся от слез тушью, из моложавого превратилось в лицо стареющей женщины. Ему даже стало жаль свою покровительницу. Но это чувство лишь на мгновение задержалось в его душе. Оно сменилось ощущением полного удовлетворения его мужского эго. Эта сильная, кажущаяся всемогущей, непреклонная женщина полностью находится в его власти. Он сорвал с нее одежду и грубо овладел ею, не замечая того, что и Никольской такая, внезапно вырвавшаяся наружу животная похоть доставляла удовольствие. Полное бессилие, сопровождаемое приятной истомой, какое-то время не давало возможности подняться с постели.

– Прости меня, – прошептала Элеонора, целуя Вадима.

– За что?

– Я навыдумывала себе лишнего. Прости.

– Мне никто не нужен, кроме тебя, слышишь, – Арбатов обнял Никольскую.

В эту минуту, пожалуй, его слова были сказаны искренне. Нет, жениться на Элеоноре он не собирался, но и бросать ее тоже… по крайней мере, до тех пор, пока не найдет ту, которая превзойдет эту женщину. И уж конечно, этой заменой никогда не станет Лена. Ей не просто далеко до Никольской, они вообще с разных планет. Возможно, с годами девушка наберется опыта и станет настоящей женщиной, притягивающей мужчин, но только не его.

Казалось, конфликт между влюбленными был исчерпан. Вадим стал вести себя осторожнее, делал все, чтобы его общение с Тимошкиной проходило незаметно для Элеоноры. Разрываясь на две части, он, в конце концов, окончательно запутался. Устав от своего вранья, мужчина все чаще стал задумываться о том, что выбрал не совсем правильный путь. Лена начала неумело намекать о свадьбе. Никольская хоть и успокоилась, но бдительности не теряла. Вадим уже начал подумывать: «Черт с ней, с теткой и ее квартирой. Не нужна она мне. Забрать бы книгу и исчезнуть». Но как это сделать? Как, если Ангелина не покидает квартиру надолго?

Арбатов в очередной раз «уехал» в командировку. Он специально сделал это, когда у Лены был День рождения. Присутствовать на «семейном» торжестве, играть роль влюбленного Вадим больше не мог, как не мог и улыбаться своей тетушке, которую в душе ненавидел. «Командировка» спасала ситуацию, достаточно было общаться с Тимошкиной по мобильнику, чтобы наивная девчонка ощущала его присутствие и любовь. И тут судьба снова улыбнулась ему. В очередном общении по телефону Лена похвасталась, что Амосова подарила ей книгу. Арбатов не сомневался – тетка отдала в руки этой глупышке то, зачем он приехал в Екатеринбург; то, что должно принадлежать ему. Вадиму пришлось срочно вернуться из псевдо командировки.

В те дни опять все пошло, как по маслу. На его счастье, Лена сама стала отказываться от встреч, объясняя занятостью на работе. Так ли это – мужчина не задумывался. Он делал вид, что обижается, а сам только благодарил Бога за такие перемены в своей подруге. Забрать у нее книгу – не проблема. Вадим пригласит девушку съездить отдохнуть на недельку в какой-нибудь «таксебешненький» дом отдыха. Книгу она обязательно возьмет с собой, так как давно обещает показать подарок. Ну, а если этот подарок потеряется, вряд ли Тимошкина увидит в этом что-то большее, чем свою рассеянность и несобранность. Она и сама очень часто ругает себя за то, что постоянно что-нибудь теряет. Арбатов не спешил. Чем дольше Лена отказывалась от свиданий, тем больше было у него повода пригласить ее на отдых туда, где они смогут побыть только вдвоем.

Неожиданному решению девушки взять отпуск и поехать к матери в деревню Вадим не придал особого значения. Пусть съездит, – решил он. Это ничего не меняет, наоборот, если она в отпуске, не возникнет проблем с ее работой. Вернувшись из Глушихи, Тимошкина уж точно не сможет отказать истосковавшемуся без нее любимому. «Обиженный» отсутствием внимания, Арбатов взял с нее слово, что так и будет. Оставалось лишь чуть-чуть подождать, и книга попадет в руки того, кто в действительности должен быть ее хозяином. Но события развернулись иначе. Все пошло не так, и не просто не так – весь тщательно продуманный план Вадима рухнул. Лена не вернулась, она просто пропала. Сначала Арбатов успокаивал себя, убеждал, что девушка специально исчезла, чтобы обострить и освежить его чувства. Он периодически позванивал ей на мобильник, но телефон, похоже, был отключен. Прошел месяц томительного ожидания. Вадим нервничал, он не находил себе места. Наконец, мужчина решился появиться у Амосовой. Собрав все свои силы, он попытался сыграть роль переживающего за свою половинку влюбленного. Измотанный бессонными ночами, Арбатов действительно выглядел подавленным и страдающим от неизвестности человеком, который растерян и не знает, что делать.

Ангелина Яковлевна очень хорошо его приняла. Она как будто все это время ждала его. Женщина разоткровенничалась и поделилась своими мыслями.

– Вадим, Леночка не вернется, ты ее не ищи. Мне тяжело об этом говорить потому, что для меня это – невосполнимая потеря.

Мужчина вынужден был выслушать всю историю появления Тимошкиной в жизни Ангелины. Его терпение было вознаграждено, и подвернулась возможность заговорить о книге.

– Вы знаете, Лена последнее время отказывалась от встреч. Она говорила, что получила в подарок книгу, которую хочет не просто прочесть, а изучить. Она хотела побыть одна. Что за книга, Ангелина Яковлевна? Что было в этой книге? Не она ли так изменила ее?

– Да, книга… пожалуй, с нее все и началось. Это моя вина, – говорила Амосова. – И вы знаете, Вадим, я рада, что книга пропала.

– Как пропала? – не сдержался тот.

– По-видимому, Леночка взяла ее с собой, и где она сейчас… кто знает! Возможно, там же, где и моя девочка.

Ошарашенный такой новостью, Вадим поспешил закончить свое общение с теткой. Он побыл с ней еще минут двадцать и, сославшись на необходимость вернуться на работу, покинул дом Ангелины Яковлевны.

– Какого черта, – ругался Арбатов, сидя в машине. – Какого черта! Зачем ты потащила ее с собой? Где мне теперь ее искать?! Дура, какая же ты дура!

****************

Арбатов долго приходил в себя от такого поворота событий. Он был растерян, подавлен и уже сам не знал, чего хочет, и хочет ли вообще. Никольской совсем не нравилось такое его состояние, но теперь она вновь ощутила, что ее любимый снова полностью принадлежит ей. И пусть днем Вадим как будто отсутствовал, почти не слышал ее и не понятно – о чем думал, зато ночью его неуемная страсть проявлялась в полной мере. Элеонора принимала это за выражение вполне заслуженных чувств. «Что могут дать ему эти соплюхи? Разве способны они так любить, как могу это я? Конечно, нет! Я знала – пройдет время, и он поймет это», – думала Никольская, когда, удовлетворенные и обессиленные, они лежали в постели, обнимая друг друга.

Откуда ей было знать, что, занимаясь любовью, Арбатов выпускал наружу не страсть, разожженную чувствами, а злость от пережитых неудач, свое нежелание мириться с мыслью, что он никчемный, ни на что не способный, жалкий представитель мужского населения, место которому там, откуда он приехал. Лишь после секса с Никольской он успокаивался и мог нормально заснуть. Проходили дни, один за другим. Постепенно отчаяние и самокритика поутихли. У Вадима вновь появилась надежда, что не все потеряно. Мысль о том, что книга находится в доме Лениной матери, не выходила из его головы. «Я уверен, книга там. Если она взяла ее с собой, где еще ей тогда быть? Только там. А значит, необходимо навестить несостоявшуюся тещу», – убедил себя Арбатов. Он выбрал время, когда Элеонора погрузилась в решение очередных проблем с родным сыночком, и навестил Марию Федоровну.

Его появление поначалу не вызвало никаких эмоций у подавленной горем женщины. Вадиму вообще показалось, что Тимошкина не в себе.

– Леночку убили. Я знаю, мою девочку убили. Никто не хочет ее искать, никто не верит мне. Она приходит ко мне во сне и зовет, зовет к себе, – повторяла Мария Федоровна одни и те же слова.

О чем бы Арбатов ее ни спрашивал, женщина как будто не слышала его и несла всякий бред про озеро, про то, что Лена просит ее похоронить. Вадим устал от такого общения.

– Мария Федоровна, – перебил он ее. – Я бы хотел забрать Ленины вещи.

– Что? – Тимошкина вдруг очнулась. – Что?! – повторила она. – Вещи?! Пошел вон! Кто ты такой?! Кто ты такой, чтобы забирать то, что осталось от моей девочки! Пошел вон! – Женщина резко поднялась и указала на выход. – Убирайся, слышишь, убирайся!

Арбатов, видя ее угрожающий, полубезумный взгляд, поспешил покинуть не только этот дом, но и саму Глушиху. В салоне то и дело звучали грубые, перемешанные с матом слова, относящиеся как к Лене, так и к ее матери. Дрожащими руками он держался за руль и ехал, не притормаживая перед колдобинами грунтовой дороги. Мужчина сделал остановку, лишь выехав на трассу. Он откинулся на спинку сидения и с облегчением выдохнул.

– Кошмар, она сумасшедшая! Она же могла просто вышвырнуть тебя из дома, – сказал Вадим вслух. – И что дальше? – немного помолчав, задал он себе вопрос. – Что дальше? Как, как забрать у нее вещи? Ждать, когда она успокоится? На это могут уйти годы. Не залезать же к ней в дом! А что? – вдруг зацепился за эту мысль Арбатов. – Может, и правда – нанять кого-нибудь? – подумав немного, мужчина отказался от этой затеи. – Нет, впутывать никого нельзя. Зачем мне лишние глаза и уши. Нет, придется ждать. Успокойся, наберись терпения, – приказал он сам себе, завел двигатель и поехал в Екатеринбург.

Больше года Вадим бездействовал. Он дал себе передышку, да и Элеонора заслуживала внимания. Портить с ней отношения не имело смыла, напротив – Арбатов делал все, чтобы реабилитироваться в глазах своей покровительницы. Когда в следующий раз Вадим решился на поездку в Глушиху, его там ждал очередной сюрприз. По уже знакомому маршруту мужчина добрался до места. Выйдя из машины, он решительной походкой вошел во двор. На дверях дома висел большой замок, и ощущалась какая-то непонятная пустота. Прождав хозяйку несколько часов, Арбатов поехал по деревне. В этой глуши наверняка все и все друг про друга знают, и он надеялся, что ему подскажут, где искать Тимошкину.

– К Тимошихе, значит, приехали, – сказал пожилой мужчина, вышедший из первого дома, перед которым остановился Вадим. – А вы кто ей будете?

– Я? Я друг Лены. Вот недавно узнал, что она пропала, и приехал поддержать Марию Федоровну… помочь, чем могу.

– Опоздали вы с помощью. Померла она, не выдержала потерю дочери и померла. Перед Новым годом мальчишки нашли ее, замерзшую, на берегу озера.

– Да вы что? Как же так? – сделал расстроенный вид Арбатов.

На самом же деле эта печальна новость скорее обрадовала, чем огорчила его. Выслушивая нескончаемый рассказ словоохотливого земляка Тимошкиных, он мгновенно вывел пользу из столь неожиданного ухода из жизни Лениной матери. А когда узнал, что на дом никто не претендует, в его голове сразу созрел план. Ключи от дома, правда, сейчас находятся у участкового, но это не проблема, так даже и лучше. Вежливо попрощавшись с источником такой важной информации, Вадим покинул деревню. Вернувшись в Екатеринбург, он тут же позвонил Никольской.

– У меня есть неплохая идея. Для нашего агентства она принесет только выгоду.

Уже на следующий день Элеонора похвалила его за креативное мышление и согласилась на покупку дома Тимошкиных.

– Это будет просто здорово, – говорила она. – Эту услугу мы назовем красиво – «Предсвадебное путешествие». Я думаю, от желающих отбоя не будет.

Арбатов ликовал. Несмотря на зимнюю непогоду, он вместе с Никольской съездил в Глушиху. Оформление бумаг для нее не представляло труда – с ее связями и деньгами покупку совершили в течение двух дней. Ключи от дома лежали в кармане и грели Вадиму душу, он был близок к цели, как никогда. Мужчина не стал откладывать на потом такой волнующий момент – поставив Никольскую в известность, поехал в деревню один.

– Я осмотрюсь, прикину, что там надо убрать, что добавить, хотелось бы создать соответствующие условия для наших клиентов. К вечеру буду, – пообещал он.

Арбатов ехал по трассе с бешеной скоростью, не обращая внимания на гололед. Он спешил, он не мог не спешить. Обгоняя автобус, он не справился с управлением, и его машину вынесло за пределы трассы.

Очнулся Вадим уже в больнице с подвешенной на растяжке ногой и перевязанной головой. Когда Элеонора, закончив свои причитания, расскажет ему о случившейся аварии, он не сдержится:

– К черту, все к черту! Я не могу здесь лежать, я не буду здесь лежать! Как же так? И не надо меня жалеть, слышишь! Не надо смотреть на меня так!

Никольская не понимала причину начавшейся истерики, и как могла пыталась успокоить любимого.

– Тише, тише, ты сломаешь гипс. Благодари Бога, что все обошлось. Ты в рубашке родился, слышишь?! Тебе круто повезло. Всем повезло, пострадавших, кроме тебя, нет, претензий к тебе как к виновнику ДТП тоже нет, я все уладила. А ты лечись, лежи, отдыхай, ни о чем не думай. Все твои травмы заживут, все пройдет. У нас все будет хорошо, вот увидишь, – говорила женщина.

А Арбатов думал о своем: «Что за черт? Почему, почему так? Когда я теперь смогу забрать эту чертову книгу!» Мужчина посмотрел на свою загипсованную ногу и снова начал ругаться. Досталось всем, и врачам, и медсестре, и Никольской, которая впервые видела его таким. Списав все на последствия травмы головы, она не обижалась на него за те гадкие слова, которые были сказаны в ее адрес.

Долгие три месяца Вадим не мог самостоятельно передвигаться. Эти дни стали для него невыносимыми – не от физической боли, а от своей беспомощности. Никольская только раздражала своей заботой. Когда наконец-то повязки были сняты, несмотря на еще не совсем уверенные движения, Арбатов, обманув Элеонору, снова поехал в Глушиху. Откладывать было нельзя, и так без него была проведена чистка в доме и подготовка к заезду первых желающих проверить свои отношения. В этот раз, сдерживая свое нетерпение, мужчина ехал по трассе очень осторожно, и не спеша добрался до деревни. Полное разочарование ожидало его там. Вадим понял, что опоздал – все, что когда-то принадлежало хозяевам, было убрано. Скорее всего, выброшено.

– Я так и знал, так и знал! – сокрушался он.

На всякий случай мужчина все же проверил каждый уголок, даже заглянул в старый сарай. Среди всякого деревенского хлама в этой развалине стояла детская коляска. Арбатов подошел к ней и, переложив несколько потрепанных тетрадей с места на место, уже хотел перевернуть эту, видавшую виды старушку. В этот момент из угла сарая выпрыгнул большой черный кот. Он оказался прямо на куче всей этой макулатуры. Животное угрожающе зашипело и едва не вцепилось когтями в руку Вадима. Тот сначала попятился от испуга, а потом, назвав кота чудовищем, не поворачиваясь спиной, покинул сарай.

– Какая хозяйка, такой и кот, – ворчал мужчина, имея в виду Марию Федоровну. Задерживаться здесь не было никакого желания.

Злость, обида непонятно на кого, отчаяние сменились полным душевным опустошением и депрессией, которая с каждым днем съедала его изнутри. Арбатов не ходил на работу, не отвечал на звонки Никольской, и даже когда она сама приезжала к нему – он не обращал на нее никакого внимания. Он ни разу не поинтересовался, как идут дела в Глушихе, есть ли желающие совершить предсвадебную проверку своих чувств. Его идея потеряла всякую ценность, и возвращаться к ней не было никакого желания, так как она уже не имела для него смысла.

– Знаешь что, дорогой, хватит! Сколько можно? Я понимаю, после травмы бывают депрессии, но пора уже возвращаться к жизни. Что такого страшного случилось? Ничего! Ты жив, здоров, что еще надо? Что ты лежишь сутками, как истукан? В общем, так, вот тебе путевка – езжай, отдыхай! Я очень надеюсь, ты вернешься тем Вадимом, которого я полюбила.

– Что я забыл в этой Турции? – буркнул Вадим, глядя на положенную Элеонорой бумагу, зазывающую к теплому морю

– А ты бы хотел Багамы? Не заслужил, дорогой. Даю тебе месяц… слышишь, месяц отдыха! Две недели на чужом берегу, оставшиеся две – на твое усмотрение. Я надеюсь, что этого времени тебе будет достаточно, чтобы определиться.

– Определиться с чем?

– Со всем… и со мной – в первую очередь. Я устала, устала чего-то ждать. Или ты женишься на мне, или, вернувшись из Турции, идешь на все четыре стороны.

– Даже так?

– А ты как хотел? Все, разговор закончен, я спешу! – Никольская ушла. Оставив путевку и конверт, в котором, наверняка, лежали деньги.

«А почему бы и нет?» – вдруг решил Арбатов. «Почему бы и нет? Так все осточертело! Элеонора все же молодец. Как она вовремя умеет из безобидной кошечки стать пантерой».

Вадим улетел в Анталию. Курортная интрижка отвлекла его от печальных мыслей. Мужчина, казалось, уже смирился с крахом своих неосуществленных планов. Его больше беспокоило, как же дальше быть с Никольской. Жениться он не хотел, но и терять то, что получил, благодаря этой женщине, был не готов. После возвращения он хотел оттянуть неизбежный разговор, потому что боялся его – он мог стать последним. Когда сегодня зазвонил телефон, Арбатов пожалел, что подключил его. Он не знал, что жизнь в очередной раз приготовила ему сюрприз.

****************

В полной тишине и одиночестве Арбатов лежал на кровати, рядом с которой стояла ополовиненная бутылка коньяка. Очнувшись от своих воспоминаний, он взял в руки мобильник. Покрутив телефон в руке, мужчина положил его на место. Никольская так и не звонила. Она знала, что Вадим вернулся. Но, вопреки его опасениям, не спешила услышать его голос. А Арбатов, еще недавно искавший способы избежать общения с Элеонорой, вдруг так захотел увидеть на мониторе телефона ее улыбающееся лицо.

– Молчишь, держишь марку, – вслух произнес изрядно захмелевший мужчина. – Правильно! Поставь меня на место! Кто я такой? Сопляк, решивший, что все могу. Да ни хрена я не могу! Даже тетушке своей не решился сказать правду. А ведь мог… мог! Тогда все было бы по-другому. Народный мститель! Кому и за что ты собирался мстить? Этой старой, несчастной женщине? А что, по-хорошему нельзя было? Так тебе и надо, – Вадим взял бутылку и сделал несколько глотков прямо из горлышка. – А Лена? Лена… бедная девочка… ее надо найти! Она вообще ни в чем не виновата. Арбатов, ты сволочь! Ты ничтожество! – мужчина плюхнулся на подушку, его самокритика продолжалась недолго. Выпитый коньяк возымел свое действие.

Проснувшись утром, Арбатов обнаружил спящую рядом Никольскую. «Боже, я ей все же позвонил», – подумал он. Попытка вспомнить, когда Элеонора появилась здесь, ничего не дала, так же, как и жалкие потуги восстановить в памяти то, что он мог ей наговорить. В голове остались лишь отголоски вчерашних терзаний и мук совести. Правда, сегодня они казались Вадиму смешными и даже жалкими.

– Доброе утро, пьянь! – Элеонора повернулась к Арбатову и обняла его.

– Доброе. Ты как здесь оказалась?

– Я? А кто мне вчера звонил? Кто просил… нет, даже умолял приехать? Кто говорил, что не может без меня?

– Видимо, я говорил, – Вадим поцеловал Никольскую. – А что я тебе еще говорил? Ну-ка, расскажи мне, расскажи, какой я мерзкий, – шутливым тоном произнес мужчина.

– Ты? Да ты уже спал, когда я приехала. Скажи спасибо за то, что я тебя раздела и осталась с тобой.

– Спасибо, – Арбатову стало легче на душе. Оказывается, он вчера просто вырубился, и это хорошо. – Спасибо, моя королева! – повторил Вадим и притянул Элеонору к себе.

– Надо иногда оставлять тебя одного, – сделала вывод женщина, когда эйфория от наслаждения стала проходить.

– Наверное, надо, – пробормотал Арбатов.

– А вдруг, уведут? Найдется какая-нибудь юная красавица и уведет тебя, что тогда? Кстати, о красавицах… кто такая Марина?

У Вадима екнуло сердце.

– Марина? Марина… а действительно, кто такая Марина? – пытался придуриваться мужчина. – Я не знаю никакой Марины, – он набросился на Никольскую с поцелуями.

– Подожди, – отбивалась та. – Подожди, сначала скажи правду.

– Какую правду? – Вадим не отпускал Элеонору из объятий.

– А чей телефон записан на этой бумаге? – женщина потянула руку к тумбочке. – Вот это, что это? – она наконец-то освободилась от цепких рук Арбатова.

– А-а, это? Да так, летела в самолете со мной какая-то девушка. Я ее даже не помню. Ну, пообщались мы с ней – не мог же я сидеть букой. Я и забыл, что она черкнула свой телефончик.

– Забыл? А зачем тогда положил сюда, почему не выбросил?

– Послушай, Эля, если б я хотел завести с ней роман, я бы сделал это аккуратнее. И сейчас в этой постели лежала бы Марина, а не ты, – Вадим смял в комок компрометирующую бумажку и бросил ее на пол. – Выбрось все из головы, слышишь. Никто мне не нужен, кроме тебя, – мужчина стал ласкать Никольскую с новой силой.

Охватившая их страсть, казалось, стерла остатки сомнений в голове женщины. Любовники поднялись с постели во второй половине дня. Элеонора разогрела вчерашний ужин, привезенный с собой, и пригласила Арбатова к столу.

– Как дела в нашей деревне? – вдруг спросил он. – Я понимаю, что совсем забросил свою идею. Прости, ты же видела, я был никакой. Депресняк меня чуть не раздавил. Пойми, ничего мне не хотелось. Ты что-то говорила о продаже. Почему вообще такие перемены? А как же молодожены? Что, желающих нет?

– Арбатов! Ты меня поражаешь! Ты что, вообще не в курсе? Там сын Далаева погиб!

– А кто такой Далаев? – спросил Вадим, продолжая делать вид, что ничего не знает о трагедии в Глушихе.

– Так, понятно. Ты точно выпал из жизни, и скажу тебе – конкретно так выпал. У меня нет времени да и желания рассказывать тебе подробности. Скажу одно: про идею свою пока забудь. А дом лучше продать. Только, кто его купит… кому нужна эта глухомань!

– Купят, еще как купят. У меня есть на примете покупатель.

– Да? И когда же ты успел?

– Ничего я пока еще не успел, но мысли есть. По моей инициативе ты его приобрела, мне и исправлять свои ошибки. Я думаю, все получится.

– Да ладно, какие ошибки. Кто мог знать, что там такая дребедень начнется.

– Только много нам за него не дадут, – перебил Вадим.

– Сколько дадут, что уж теперь. Давай, дерзай, раз проявил инициативу.

Вскоре Никольская засобиралась в офис.

– Разбирайся с домом, можешь не спешить, у тебя еще отпуск не закончился. Деньги от продажи оставь себе. Все, пока, любимый, я побежала, – женщина чмокнула Арбатова в щеку и пошла к выходу.

Вадим закрыл за ней дверь и выдохнул так, как будто только что сдал экзамен.

– Идиот! Ты полный идиот! Заврался, совсем заврался. Что дальше-то будешь делать?

Побродив по квартире, мужчина поднял смятый клочок бумаги и внес один из телефонов Градовой в свой мобильник, обозначив его не вызывающим подозрения словом «Дом». Нет, он не собирался брать с Лениной сестры денег за то, что должно было достаться ей. Он оформит продажу на бумаге, а для Марины это будет выглядеть, как подарок, как дань памяти ее сестре. Так он легко сможет расположить к себе свою новую знакомую, итак проще будет забрать у нее книгу. В том, что книга находится у Градовой, Вадим не сомневался. Вчера он хоть и напился до чертиков, но до определенного момента помнит все. Загружая в себя спиртное, он не только переворошил все воспоминания из своей жизни, но и проанализировал встречу с Мариной. Как гибель ее бой-френда прошла мимо него? Почему Никольская ничего не сказала о трагедии в Глушихе раньше? Или она говорила, а он, съедаемый депрессией, просто не услышал ее? Арбатов только сейчас осознал, насколько изолировали его от жизни неудачи, преследующие его одна за другой. И надо же, когда он почти смирился со всем, появляется эта Градова! Что это? Стечение обстоятельств? Еще одно доказательство тесноты мира, в котором мы живем? Искать ответы на все эти вопросы Вадим не собирался. Раз уж обстоятельства начали развиваться таким образом, почему бы ими не воспользоваться. Арбатов был абсолютно уверен, что книга вместе с вещами Лены попала в руки Градовой. Как она резко засобиралась, когда речь зашла о книге. Ушла от ответа, сбежала, можно сказать.

– Врете вы, мадам, врете. Книга у вас! – констатировал факт Арбатов. – Что ж, пришло время и мне пригласить вас для беседы, – произнес он и набрал номер Марины.

Глава седьмая

«Я не одобряю твой выбор, сестренка», – сделала вывод Марина, расставшись с Арбатовым. Нет, внешне этот молодой мужчина вполне устроил бы любую представительницу женского пола. Высокий, хорошо сложенный блондин с голубыми глазами. Его не портил даже слегка крупноватый нос с горбинкой. Со вкусом подобранная, дорогая одежда, ключи от БМВ, которые Вадим нервно перекладывал из одной руки в другую, говорили о том, что он не бедствует. Но, несмотря на всю эту внешнюю состоятельность, Арбатов не был похож на бизнесмена. Было в нем что-то такое, что вызывало сомнения и настораживало. Почему-то девушка сравнила его с маленьким дешевым подарком, запакованным в несколько слоев красивой обертки. Она вспомнила, как когда-то в детдоме они часто дарили друг другу на День рождения какую-нибудь безделушку, потратив на ее упаковку кучу ненужной бумаги. Виновник торжества, сумевший наконец-то достать свой подарок, ни на кого не обижался и был рад даже маленькой шоколадке, которую находил внутри. Тогда было весело, и Марина веселилась вместе со всеми. А вот что скрывается за слоями внешней презентабельности Арбатова – девушка еще не понимала. Пока что он ей просто не понравился. А вопрос Вадима о книге вызвал еще больше недоверия и подозрений. Марина соврала ему так же, как и Амосовой. Но, если перед Ангелиной Яковлевной ей было стыдно за это, то перед Арбатовым – нет. Возможно, Лена и находила в нем кучу достоинств, а она после первого же общения не увидела ничего, кроме приятной наружности. Заниматься анализом его личности у девушки не было никакого желания. Для себя Марина решила, что еще будет возможность понять, что на самом деле представляет собой этот друг семьи. Гораздо важнее сейчас было организовать поиски.

Для обследования озера понадобятся водолазы. Где их взять? Конечно, можно обратиться в полицию и с их помощью проводить работу. Но что она им скажет? «Мне приснилась сестренка, которую я никогда не видела, и она указала мне место, где ее утопили. Так что ли? Бред и только», – думала девушка. Вряд ли кто-то вообще ее будет слушать, а если и выслушают – кто поверит в ее слова? Никто! Да и родственную связь наверняка придется доказывать. На всю эту волокиту времени нет. Георгий Викторович – вот кто сможет помочь. У него достаточно хороших знакомых, которые многим ему обязаны. Марина набралась наглости и позвонила в дом Далаевых. Георгий Викторович выслушал ее невнятное от волнения объяснение и пригласил приехать прямо сейчас.

– Я думаю, будет лучше, если ты объяснишь все по порядку и не по телефону, – сказал он.

Девушка вызвала такси и уже через двадцать минут стояла у ворот знакомого дома. Таксист уехал, а Марина еще какое-то время постояла на улице. Нахлынувшие воспоминания защемили сердце. Совсем недавно на этом же месте она стояла вместе с Лешкой и чувствовала себя абсолютно счастливой. Девушке с трудом удалось справиться с этой подкатившей тоской, которая еще не покинула ее душу. Давать сейчас волю истерике нельзя. «Держись!» – сказала себе Марина. С силой выдохнув из себя воздух, она решительно нажала на кнопку звонка. Далаевы встретили ее как родную, и не важно, совершенно не важно, что причиной таких перемен является одна общая беда. Как можно держать хоть какую-то обиду на этих людей, которые и без того получили от жизни такой страшный удар. Их внешнее спокойствие не могло спрятать боль. Разве можно вообще ее спрятать? Когда эта боль разъедает душу изнутри и до неузнаваемости меняет человека снаружи, оставляя свои нестираемые отпечатки. Девушка еще в клинике заметила, как изменился Георгий Викторович. А сейчас, глядя на Веру Сергеевну, ей захотелось прижать ее к себе. Эта, и без того миниатюрная женщина, теперь казалась еще меньше – она словно усохла. В ее по-прежнему добром и теплом взгляде Марина увидела мольбу. Казалось, она вот-вот произнесет: «Не бросай нас, пожалуйста… не бросай!» Георгий Викторович прочувствовал все это, словно прочитал мысли женщин. Мужчина вовремя взял ситуацию под контроль.

– Как бы там ни было, нам всем нужно жить, – произнес он.

Далаев попросил жену накрыть стол, а сам перешел к разговору, начатому по телефону.

– А теперь к делу, – сказал он. – Давай все по порядку: что случилось, какая сестра и чем я могу помочь?

За этим, почти семейным, ужином Марина рассказала все подробности. Она даже вспомнила, как они с Данилом искали Алексея, все свои ощущения от нахождения в доме Тимошкиных. Далаевы узнали и об Амосовой, и об Арбатове – в общем, всю историю такого запоздалого знакомства с родными и близкими. Умолчала девушка лишь о книге. Когда она закончила свой рассказ, Георгий Викторович и Вера Сергеевна какое-то время сидели молча. Молчала и Марина.

– Ты права, – первым нарушил тишину Далаев. – Сестру нужно найти и похоронить. Я помогу тебе. Есть у меня человек, который не сможет мне отказать. И, если твою сестру найдут, я сделаю все, чтобы тот, кто виноват в ее смерти, понес заслуженное наказание. Когда ты собираешься туда ехать?

– Думаю, на днях. Ленин друг обещал решить вопрос с проживанием в том доме.

– Хорошо, пусть решает. Я тоже постараюсь быстрее договориться и сразу сообщу тебе, а там определимся, когда и кто поедет.

– Спасибо, Георгий Викторович, большое спасибо. Что бы я без вас делала, кто бы меня вообще стал слушать.

– Перестань. Пока благодарить не за что.

– Мариночка, может, ты останешься? Уже так поздно, куда ты поедешь? – вмешалась в разговор Вера Сергеевна.

– Нет, спасибо, я уж домой. Не обижайтесь, не могу я пока у вас… все о Лешке напоминает. Простите, но я поеду.

– Мы все понимаем, не извиняйся. Делай, как тебе лучше, зачем душу травить, – Вера Сергеевна обняла девушку. – Ты знай, мы всегда тебе рады.

Далаев, чтобы не показывать, как он сам до сих пор тоскует по сыну, отошел в сторону и стал вызывать такси. Потом они вдвоем с Верой Сергеевной проводили девушку до машины.

– До свидания, я позвоню, – сказала она, садясь на заднее сидение.

– До свидания, – ответили Далаевы одновременно и, подождав, пока такси скроется за поворотом, ушли во двор.

Марина нашла в себе силы не разреветься перед водителем, но, как только оказалась у себя, тут же дала волю слезам. Растревоженная воспоминаниями душевная боль была похожа на боль разорванной, едва затянувшейся раны. Слезы душили, они лились и лились. Девушка так и заснула, обнимая увлажнившуюся подушку.

****************

Марина не рассчитывала, что Арбатов объявится так скоро. Прошли всего лишь сутки, а он ей уже позвонил. «Надо же, да вы шустры, господин Арбатов», – подумала девушка, увидев, чей номер высветился на телефоне.

– Да, я слушаю, – ответила она на звонок.

– Марина, добрый день. Это Вадим.

– Добрый день, Вадим.

– Хочу вас обрадовать, вопрос с домом я уже решил, – продолжал тот. – Я думаю, нам лучше встретиться и все обсудить.

– Что ж, я только за. Где и когда?

– Сегодня ваша очередь выбирать.

Девушка задумалась. Ей совсем не хотелось никуда идти. За окном моросил дождь, и по-осеннему холодный ветер, проникающий в приоткрытую форточку, совсем не вдохновлял на прогулку.

– Знаете, а приезжайте-ка вы ко мне.

– Даже так?! Я что, уже заслужил ваше доверие? – съязвил Арбатов.

– Нет, но погода сегодня не летная. Мне совсем не хочется простывать, сидя на какой-нибудь скамейке. Идти к вам или в другое место тоже нет никакого желания. Так что, приезжайте.

Марина назвала свой адрес. Ей и правда не хотелось никуда идти. Она опять плохо спала, а проснувшись, чувствовала себя разбитой и совершенно обессиленной. Если бы не звонок Арбатова, девушка дала бы себе денек на отдых.

Вадим появился часа через два после разговора по телефону. Марина успела перекусить и убрать вещи сестры с видного места, а книгу вообще спрятала подальше, в шкаф.

– А вот и я, – произнес Вадим, когда она открыла ему дверь.

– Проходите, – девушка пропустила гостя и захлопнула замок. – У меня не хоромы, как видите, так что выбирайте, где вам удобнее: на кухне или в комнате.

– Давайте в комнате, я вижу, у вас такой удобный диванчик, – Арбатов прошел за хозяйкой.

Окинув взглядом помещение, он почему-то сразу вспомнил их с матерью квартиру. Как же они похожи, эти хрущевские пятиэтажки, похожи своей неказистостью. Для кого их строили? Посмотреть бы в глаза тому, кто проектировал эти клетушки с крохотными кухоньками и совмещенным санузлом, в котором, сидя на унитазе, ты упираешься одним локтем в стену с трубами, а другим – в раковину. Его квартира в Томске отличалась от этой лишь тем, что имела две комнаты, и даже не две – полторы. Дополнительные десять квадратных метров считать комнатой можно было только условно. Хотя продавал свое жилье Вадим как «двушку». «Печально, – подумал он. – Как печально, что до сих пор люди вынуждены жить в таких памятниках архитектуры советских времен».

– Что вы так смотрите? – спросила Марина. – Жалкая конура?

– Да нет… просто я когда-то жил в похожей квартире, в Томске.

– Понятно. Что поделаешь, не все имеют возможность купить себе приличное жилье. Я вот даже ремонт пока осилить не могу. Ну, да черт с ним, с ремонтом. Давайте о деле.

– Давайте. В общем, я решил вопрос с домом, и вы знаете, в вашу пользу.

– Что значит – в мою пользу?

– Я покупаю этот дом, а бумаги все оформляю на ваше имя.

– Подождите, мне не нужны такие жертвы.

– Никаких жертв. Вы не понимаете, я любил Лену, – соврал Арбатов. – И это не жертва, это дань памяти, понимаете? В конце концов, дом должен принадлежать вам. Как ближайшей родственнице. Я сам оформлю все бумаги. Насчет денег не переживайте, эта покупка меня не разорит.

– Я даже не знаю, что сказать… – Марина была в шоке.

– А ничего говорить и не нужно. Я уже все решил и почти все сделал. Давайте лучше определимся, когда мы едем, и что нам еще понадобится для поисков. Вы тогда так заспешили… – Вадим не успел договорить.

– Да, заспешила, были еще дела, – перебила его девушка. – Давайте, я кофейку организую, а потом расскажу вам, что и мне удалось сделать.

– Я только за. Люблю кофе, знаете ли.

– Ну и славно, я сейчас, – Марина вышла на кухню.

А Вадим, оставшись в одиночестве, прошелся по комнате и уже внимательнее все рассмотрел. Конечно, книги нигде не было. «А ты что хотел, чтобы она выставила ее на самом виду? Она же не Лена, наивностью не поражает», – подумал он и присоединился к девушке.

– А давайте прямо здесь и попьем, – предложил Арбатов.

Дальнейшее общение стало как-то проще. Возможно, оттого, что Марина была поражена поступком своего гостя. Эта покупка дома стала первым плюсиком в оценке Лениного друга. «Может, не так уж он и плох, и мое первое впечатление было предвзятым», – подумала она.

Вадим не мог не заметить, как сменилось поведение девушки. Пусть он еще не ощущал полного доверия с ее стороны, но напряжение своей собеседницы, которое она так усердно пыталась скрыть, куда-то исчезло.

Марина, не вдаваясь в подробности, сообщила, что нашла людей, которые будут обследовать озеро.

– Я так понял, наша задача встретить их в Глушихе и обозначить место поиска, – заключил Арбатов, когда она закончила.

– Да, именно так.

– Что ж, все материальные расходы я беру на себя. А вы, Мариночка, уточняйте все со своими помощниками, и мы отправимся в Глушиху.

– Вы хоть представляете, что брать с собой? Там не курорт.

– Я вас умоляю, все я представляю. Был я в деревне, и что нас там ждет – знаю. Вы вещички теплые приготовьте для себя, а остальное моя забота.

– Что ж, будем считать, что обо всем договорились, – сказала Марина таким тоном, что Вадим понял – пора уходить.

Уже сидя в машине, он опять подумал: «Да, Лене далеко до своей сестры». Его в очередной раз поразило, как девушка умеет вести разговор. Ничего лишнего, все по делу, кратенько, без сентиментальных отступлений. Она не стесняется обратиться за помощью, но явно дает понять, что не нуждается в жилетке, в которую можно поплакать. Пожалуй, она больше похожа с Никольской, чем со своей сестрой. «Как знать, может, именно она заменит мне Элеонору», – подумал мужчина и улыбнулся своей не совсем уместной, но приятной для него мысли.

– Все может быть, – произнес он вслух и тронулся с места.

Марине не пришлось долго ждать звонка от Далаева. Георгий Викторович все уладил в течение одного дня. Правда, его люди смогут приступить к работе лишь в конце недели. Но это не мешало ее планам. Они с Арбатовым отправятся туда раньше, так даже лучше, – решила она.

Перед отъездом Вадим заехал к Никольской в офис попрощаться. Он сообщил ей, что оставшиеся дни от отпуска, предложенного ею, он хочет провести на своей малой родине, то есть в Томске. Та была расстроена такой новостью, но возражать не стала. Арбатов сделал вид, что спешит, и постарался быстрее покинуть контору. В этот же день он сменил в мобильнике симку.

Глава восьмая

Лена не чувствовала боли. Она слышала, как бьется ее сердце. Его стук каким-то странным эхом отдавался в ушах. Ритмичные удары становились все реже и реже. Наступила тишина. Голубое небо, которое только что было перед глазами, исчезло. Чернота, сплошная чернота, пугающая и холодная, вдруг сменилась яркими картинками. Они были похожи на короткие отрывки из ее жизни, мелькающие перед глазами с большой скоростью. С их исчезновением какая-то невидимая сила сдавила девушку со всех сторон. Она как будто выталкивала ее куда-то вверх. Наконец, наступила свобода и легкость. Это ощущение невесомости и полета почему-то не пугало девушку. Посмотрев вниз, она увидела свое тело, лежащее на камнях, свои широко раскрытые глаза, смотрящие в небо. В них не было ни боли, ни страха – ничего. «Я умерла, – подумала Лена. – Как же так»? Только сейчас она поняла, что произошло. В ее душе, скорее, было больше растерянности, чем страха. Девушка метнулась в сторону палатки с отдыхающими. Пьяный парень, который приставал к ней несколько минут назад, спал у потухшего костра.

– Ты убил меня! – кричала она. – Как ты можешь спать?! Ты убил человека!

Но ее никто не слышал.

Лена металась от парня к его друзьям, посапывающим в палатке, не замечая того, что запросто проходит сквозь натянутую ткань этого оранжевого шатра. Наконец, девушка успокоилась и, устроившись недалеко от компании, стала ждать. Ближе к обеду молодые люди проснулись. Те, что спали в палатке, говорили о чем-то своем. Виновник ее смерти очнулся позже. Он вспомнил, что натворил. Лена видела, какая паника началась после его признания друзьям. Девушка слышала, как они ругались, как приняли решение избавиться от трупа.

– Вы не можете так поступить! Остановитесь! – кричала она, когда с ее тела сняли одежду и бросили у озера.

Но парни, не замечая ничего, старательно убирали следы преступления. Мольба о благоразумии сменилась истерикой и, наконец, полным безразличием. Когда тело бросали в воду, вдали от берега, Лена молча смотрела на это. Молодые люди спешно собрались и покинули это страшное место. Девушка оставалась на озере, пока не пошел дождь. Не ощущая на себе его капель, она медленно продвигалась в сторону своего дома. «Мама, что же будет с ней? Как она это все переживет? Как успокоить ее?» – думала Лена. Вдруг рядом с собой она увидела большого черного кота. Девушка остановилась.

– Красавец, какой ты красавец! Откуда ты взялся? – обратилась она к животному.

Тот, глядя на нее, мяукнул и подошел ближе.

– Ты видишь меня? Ты меня слышишь? Иди сюда, – Лена присела у калитки дома. – Иди, иди ко мне, – она погладила кота по спине. – Что мне делать, кошара? Я не знаю, что мне делать.

Кот мурлыкал в ответ. Лена вдруг заметила, что понимает его.

– Боже, я могу с тобой разговаривать, – девушка задумалась. – Скажи, скажи мне, что же дальше?

Животное мурлыкало в ответ. Его шерсть намокла от дождя, и Лена, пожалев своего нового друга, пригласила его в дом.

– Пошли, ты совсем промок.

Но тот, увидев, как вышла во двор Мария Федоровна, остановился в нерешительности.

– Здрасьте, и что это ты тут забыл? – спросила женщина, увидев такого гостя. – Ты чей? Заблудился, что ли?

– Мама, мамочка! – крикнула Лена и бросилась ей на встречу.

– Пошли, покормлю, – продолжала Мария Федоровна.

Не замечая объятий дочери, она развернулась и направилась в сени. Кот проследовал за ней. Дверь в дом захлопнулась перед самым носом, но это не помешало девушке оказаться внутри. Она запросто проникала сквозь любые преграды, возникающие на пути. Эти, неожиданно обретенные способности, не вызывали у Лены никаких эмоций. Они не радовали и не удивляли. Сейчас девушку волновало и расстраивало то, что Мария Федоровна не замечала ее присутствия. Она общалась с котом, которой вел себя так, как будто наконец нашел свою хозяйку. Он с удовольствием поел и завалился спать на Ленину кровать. Все попытки привлечь внимание матери были бесполезны. В конце концов, девушка приняла это, как должное, и стала просто наблюдать со стороны.

Лена видела, как Мария Федоровна, не дождавшись ее возвращения с озера, пошла на поиски. Перед ее глазами прошли все дни безуспешных попыток женщины найти дочь. Когда власти сообщили о прекращении расследования, мать постарела на глазах. Лена не могла ничем ей помочь, лишь по ночам она садилась на ее кровать и гладила женщину по голове.

– Не переживай так, мамочка, – повторяла девушка. – Мы встретимся с тобой ТАМ, и снова будем вместе. Не трать свои силы, береги себя. Тот, кто сделал это со мной, постарался убрать все следы. Но я знаю – им придется ответить за мою смерть… знаешь, мам, а это совсем не страшно. Сейчас мне лишь больно оттого, что ты страдаешь. Все будет хорошо, мамочка, вот увидишь, ты главное успокойся… продолжай жить, пожалуйста!

Так проходила одна ночь за другой. Иногда девушке казалось, что Мария Федоровна слышит ее. Женщина, глядя в пустоту, обращалась к Лене и разговаривала с ней.

«Доченька, что же с тобой случилось? Где же ты? Где тебя искать?» – эти вопросы произносились каждый день.

Такие беседы заканчивались тем, что мать шла на озеро и сидела там до тех пор, пока не появлялся кот и своим мяуканьем не начинал звать ее в дом. Пожалуй, только это животное помогало ей сейчас жить. Мария Федоровна выходила из дома лишь для того, чтобы купить для него еды и посидеть на том месте, где последний раз была ее дочь. Так тянулись однообразные дни, пропитанные тоской и печалью.

И тут в их доме появился молодой мужчина, Лена узнала его. Странно, почему-то она только сейчас вспомнила о нем. Радость от визита Арбатова быстро сменилась огорчением. Для него ее уже больше нет. Сожаления о том, что начавшиеся между ними отношения оборвались так внезапно, болезненной тоской прошлись по всему существу девушки.

Она видела, как Мария Федоровна выставила мужчину за дверь, и поначалу не понимала причину такой агрессии. Лена проследовала за ним и устроилась на переднем сидении. Ей так захотелось прижаться к Арбатову и вновь ощутить его объятия.

– Почему ты злишься? Неужели, ты не понимаешь – моя матушка не в себе, – говорила девушка Вадиму. – Не обижайся на нее.

Это, никем не услышанное обращение, оборвалось. Арбатов вдруг начал ругаться. В словах мужчины было столько злости и негодования, что Лена отпрянула от него, и тут же переместилась на заднее сидение. Все, что сейчас вылетало из уст Вадима, повергло ее в шок. «Все дело в книге. Ему нужна была книга! Он никогда не любил меня. Ему нужна только книга, и он приехал ее забрать. Как же так?» – думала она.

Машина Арбатова неслась по разбитой деревенской дороге и остановилась только на трассе. Здесь девушка покинула его. Несмотря на свою невесомость, она вдруг почувствовала, что ее как будто придавили к земле. Душа, казалось, стала тяжелее, впитав в себя весь негатив, выплеснутый Вадимом. Сегодня она увидела его истинное лицо, так умело скрываемое все это время. Вернувшись домой, Лена еще долго не могла избавиться от давящего со всех сторон чувства горькой обиды.

– Ты никогда не получишь ее! Никто никогда не получит эту книгу! Она приносит только боль и несчастья! – кричала Лена, стоя во дворе дома.

Она знала: ее никто не услышит. Истерика продолжалась до тех пор, пока рядом не появился кот. Он долго терся о ногу девушки, как будто пытался залечить ее истерзанную душу.

– Только ты меня понимаешь, – сказала Лена. – Только ты, – повторяла она. – Ты же не бросишь меня? – обращалась она к коту. – Не бросишь, я знаю.

Общение с животным постепенно успокоило девушку.

– Пошли в дом, я так устала сегодня, – произнесла она и направилась к дверям.

Кот передернулся все телом, словно стряхнул с себя воду, и проследовал за Леной.

****************

Наступила осень, за ней зима. Лена уже свыклась со своим новым состоянием. Она не замечала течения времени. Для девушки теперь не существовало «вчера» и «завтра». Ее жизнь, если это можно назвать жизнью, превратилась в один день… длинный, нескончаемый день. Закат и рассвет, зима, пришедшая на смену осени – только они говорили о том, что время не стоит на месте. Так прошло чуть больше года, и все это время Лена не покидала Марию Федоровну. Та постепенно смирилась с потерей дочери, по крайней мере – так казалось. Женщина стала больше общаться с людьми, и даже готовилась встретить Новый 2013 год. За неделю до праздника Мария Федоровна как всегда пошла на озеро. Лена, естественно, следовала за ней. Мать долго стояла на замерзшем берегу и смотрела вдаль.

Девушка стояла неподалеку и просила мать вернуться в дом.

– Мам, сегодня холодно, ты простынешь. Пошли домой.

Мария Федоровна вдруг присела на снег и посмотрела в сторону Лены.

– Доченька, девочка моя, – прошептала она.

Девушка ничего не понимала.

– Мама? Ты меня видишь?

– Доченька моя, Леночка, наконец-то я нашла тебя.

– Мама! – Лена бросилась на шею женщины.

Их объятия длились всего лишь несколько коротких минут. Мать как будто услышала чей-то голос и, отодвинув дочь, стала удаляться.

– Ты прости меня, Леночка, прости за все, – успела сказать Мария Федоровна, прежде чем исчезла совсем.

Только сейчас девушка увидела, что тело матери лежит на снегу. Широко открытыми глазами она смотрела вверх, а на ее лице застыла улыбка.

– Мама, мамочка, как же так? Мамочка, а как же я? Что будет со мной?

Лена металась над замерзающим телом Марии Федоровны. Она находилась рядом до тех пор, пока замерзший труп не нашли деревенские мальчишки. Женщину будет хоронить вся деревня. На кладбище придут даже те, кто откровенно недолюбливал ее. Девушка не удивлялась таким переменам, теперь она уже не удивлялась ничему. Дом закрыли на замок, ключи от которого забрал участковый.

Вдвоем с котом Лена так и осталась в этих опустевших стенах. Этот черный красавец придавал ей силы и залечивал ее душу, лишь благодаря ему девушка продолжала свое, как ей казалось – бесцельное, существование. Она надеялась, что придет тот день, когда она отправится туда, куда ушла ее мать.

Сколько прошло времени, Лена не знает, но зима еще не закончилась, когда снова появился Арбатов. Он приехал вначале один, а потом с какой-то женщиной – кем приходилась ему эта зрелая красотка, догадаться было не трудно. Но не встреча с соперницей вызвала бурю негодования, а цель их совместного появления. Эта сладкая парочка покупала дом. Дом, в котором прошло Ленино детство, дом, который она не может покинуть до сих пор. Она не понимала, для чего вообще этим гостям из Екатеринбурга понадобилась старая деревенская недвижимость, которая могла быть дорога только ей. Невозможность воспрепятствовать сделке приводила в отчаяние.

– Вы не сможете здесь жить! Вы пожалеете о покупке! Вы сами захотите избавиться от нее, – кричала Лена вслед Арбатову и его спутнице.

Это все, что она могла сделать в данный момент. Отправляться за «счастливыми» покупателями в Екатеринбург не было ни сил, ни желания. Девушке вообще не хотелось покидать пределы родной деревни. Однако сделать это пришлось. В тот день какая-то непреодолимая сила тянула ее на трассу. Лена пыталась сопротивляться этой непонятной тяге, но все же сдалась. Она мчалась вдоль проезжающих автомобилей, то удаляясь в сторону Екатеринбурга, то возвращаясь к родным местам.

Знакомая машина появилась на горизонте неожиданно. Арбатов ехал с большой скоростью. Девушка догнала его и беспрепятственно проникла внутрь автомобиля.

– Куда ты так спешишь? – спросила она. – Неужели, опять за книгой? Конечно… конечно за ней! Ты же сейчас имеешь полное право перерыть весь дом, ты же хозяин. Что ж, не буду тебе мешать, – девушка направила свой взгляд на педаль газа и не отводила его до тех пор, пока Вадим не запаниковал.

Он понял, что не справляется с управлением. Машина Арбатова неслась прямо на идущий впереди автобус. Увидев, что могут пострадать невинные люди, Лена перевела свой взгляд на руль и помогла Вадиму свернуть с трассы. Машина съехала в сторону и уткнулась передней частью в бетонную плиту.

Арбатова отбросило сначала назад, потом вперед, после чего он упал грудью на руль. Мужчина был без сознания, он сильно пострадал, но был жив.

– Ты поправишься, – сказала Лена, провожая взглядом скорую помощь, забравшую Вадима.

Девушке очень захотелось домой. Она не испытывала ни сожаления, ни мук совести от содеянного. Но и чувства удовлетворения тоже не было. В душе образовалась пустота, которая, казалось, забрала все силы.

****************

С наступлением зимы Глушиха как будто впадала в спячку. На пустых, занесенных снегом улочках почти не было никакого движения. Люди выходили со двора для того, чтобы почистить прилегающие к домам участки и сходить за покупками. Магазин становился практически единственным местом, где общался народ. Улица, на которой расположился деревенский минисупермаркет, была главной, и только по ней периодически проезжал грейдер, снимая наваливший слой снега. С отъездом молодежи деревня старела год от года. Сейчас в Глушихе уже не увидишь играющей в снегу детворы. Даже днем повсюду стояла тишина, изредка нарушаемая карканьем ворон и лаяньем дворовых собак.

Дом Илюшкиных хоть и стоял на отшибе, но Лена прекрасно слышала перекличку дворняг и даже шум автобуса, подъезжающего к остановке два раза в день. Девушка полюбила эту деревенскую тишину, она успокаивала душу. Вдвоем с котом они благополучно пережили зиму, благо ни ей, ни ее лохматому другу не были страшны ни холод, ни отсутствие еды. Бонифаций – так назвала животное Лена, был необычным котом. Он не отказывался от угощения, однако и отсутствие такового никак не отражалось на его здоровье и красивой черной шерсти. Их проживание в доме не назовешь раем, но девушка смирилась и покорно ждала своей участи. «Когда-нибудь, обязательно придет конец, – думала она. – Если все это происходит, значит, есть какой-то смысл в сегодняшнем моем существовании, смысл, который я должна понять», – убеждала себя Лена.

С наступлением весны в их доме появились посторонние люди. Пять человек молодых, здоровых ребят приехали к обеду и до вечера выносили из дома вещи. Они убрали почти все, оставили лишь одну кровать, холодильник и кухонный стол. Весь хлам – так парни назвали накопленное Марией Федоровной добро – был погружен в КАМАЗ и вывезен со двора. Девушка не препятствовала их действиям, а просто наблюдала со стороны. В суете ребята забыли погрузить коробку, в которую побросали мелочи, принадлежащие Лене. Стало темнеть, и молодые люди поспешили покинуть дом. Увидев оставленный груз, они отнесли коробку в сарай.

– Пусть постоит здесь, потом уберем, – сказал тот, что постарше. – Хотя, что убирать – кому она нужна, да и кто сюда сунется? – продолжал он, оценивая сарай. – Отдыхающим достаточно будет экстрима и без экскурсии по развалинам.

Все дружно поддержали своего товарища. В течение десяти минут компания быстро собралась и покинула дом. Целую неделю Лене пришлось видеть в родных стенах разных гостей. Они проводили маломальский ремонт. Из услышанных разговоров девушка поняла, что хотят сделать из ее дома.

– Что ж, пусть так, пусть приезжают, пусть почувствуют все прелести деревенской жизни, – говорила она коту. – Главное, чтобы не явился Вадим. А он, я думаю, после случившегося забудет сюда дорогу.

Но девушка ошиблась. В середине мая Арбатов появился снова. Он обшарил весь дом в поисках книги. И, если бы не Бонифаций, изрядно напугавший мужчину, Вадим нашел бы книгу в сарае.

– Молодец! Какой ты у меня молодец, – похвалила Лена кота. – Хранитель ты мой, страж ты мой лохматый. Теперь-то мой псевдожених убедился, что здесь ничего нет. Я думаю, мы с тобой его больше не увидим.

И действительно, Арбатов пропал. С наступлением теплых летних дней приехали первые посетители. Парочка влюбленных показалась Лене симпатичной. Девушке нравилось их отношение друг к другу и то, как они осваивались с деревенским бытом, с каким юмором относились к возникающим трудностям. Скорее, влюбленные сами искали их. Света и Игорь – так звали гостей. Они добровольно взялись за очистку запущенного огорода, даже вскопали несколько грядок. Пусть посадок не предполагалось, зато сколько радости доставляла им проделанная работа, сколько удовольствия испытали эти городские труженики при посещении ими же истопленной бани. Кот быстро подружился сначала с Игорем, потом со Светой. Он был не прочь полакомиться приготовленной девушкой едой.

Когда гости уехали, Лена вдруг почувствовала тоску и одиночество. Жить среди людей, пусть даже в ее нынешнем состоянии, гораздо интереснее, чем остаться вновь в этих, хоть и родных, но пустых стенах. Приезд новой парочки обрадовал ненадолго. Не прожив и трех дней, девушка разругалась со своим избранником и уехала первой. Не задержался и он – прихватив свои вещички, на следующий день поспешил к автобусу. Какое-то время дом пустовал. Очередной гость появился в начале августа. Не смотря на то, что молодой человек приехал один, по всему было видно, что скоро к нему присоединится его дама сердца.

Лена никогда раньше не видела этого мужчину, но с его появлением здесь в ее душе зародились странные чувства. Непонятное волнение не отпускало. Предчувствие каких-то важных событий вызывало волнующий трепет. Девушке даже казалось, что гость ощущает ее присутствие. Когда он зашел в сарай и начал осматривать коробку, Лена нашла объяснение своему беспокойству.

– Ему что, тоже нужна книга? Он приехал сюда за ней, слышишь, – обратилась она к коту. – Арбатов, его послал Арбатов! Что же мне еще сделать, чтобы все и навсегда забыли про ее существование?

Девушка металась из дома во двор.

– Я знаю, я знаю, что делать! Ты же мне поможешь, правда? – Лена погладила Бонифация.

Тот мурлыкнул, и в знак полного согласия и преданности потерся о ногу хозяйки. Вдвоем им без труда удалось привести мужчину к озеру. Не понимая, что творит, девушка сконцентрировала всю свою энергию и стала смотреть на мужчину. Стоя в воде, она начала громко разговаривать с ним.

– Иди сюда, иди. Посмотри, какая красота! Тебе здесь будет хорошо.

Похоже, ее слова и впрямь были услышаны. Мужчина сначала испугался, споткнулся от неожиданности и упал. Лена дождалась, когда он поднимется и сядет. Дальше произошло то, чего девушка никак не ожидала.

– Марина?! Ты? Как, как ты здесь? Как ты сюда попала? Почему такой странный вид? Мариночка, что с тобой? Что происходит?

Лена не отвечала. Ей вдруг стало непосебе, и она побежала по воде вдоль берега. Гость бросился за ней.

– Марина, подожди! Да постой же ты! Я прошу тебя, остановись! Что происходит? – кричал он вслед.

Не оглядываясь, девушка удалялась от преследователя и остановилась, когда наступила тишина. Вернувшись к берегу, она увидела плавающее вниз лицом тело.

– Я не хотела этого, – растерянно произнесла она. – Я хотела лишь напугать тебя… очнись!

Девушка пыталась перевернуть мужчину, но сил для таких действий уже не осталось. Все ее попытки спасти утонувшего гостя были бесполезны. Полностью опустошенная Лена с трудом вернулась домой.

– Что я натворила?! Как я могла? Я убила человека, – повторяла она.

Каждую клеточку ее обессиленной души пропитывала боль. Раскаяния, смешанные с отчаянием и страхом перед содеянным, мучительно изводили. Девушка лежала на кровати, не в силах подняться. Лишь на следующий день силы стали потихоньку возвращаться, и она снова смогла двигаться. Но душевная боль так и не отпускала, она сидела где-то внутри ее, никому невидимого, тела. Из этого ступора Лену вывело появление новых людей.

– Вот мы и встретились, сестренка, – без особой радости произнесла Лена.

Увидев подъехавшую к дому машину, она сразу поняла, кто та девушка, что вышла из нее с молодым человеком. Это была ее сестра и ее зовут Марина. «Вот почему, глядя на меня, тот парень обращался к какой-то Марине», – этот вывод взбудоражил все ее существо. Возбуждение, отвратительное и болезненное, проникало в каждую клеточку.

– Как же так?! Как так? Я так хотела найти тебя, сестренка. Почему? Почему все – так? Неужели тот, кто сейчас лежит в воде, имеет к тебе какое-то отношение? Неужели он… нет, только не это! – шептала Лена.

Но все оказалось именно так. Наблюдая за сестрой и ее спутником, которого та называла Данилом, она убедилась, что вчера по ее милости погиб тот, кто был дорог Марине – ее любимый мужчина. Изменить что либо уже было невозможно. Очередная истерика сменилась отчаянием, опустошавшим душу. Самообвинения и мольбы о прощении не помогали избавиться от этого вакуума, всосавшего в себя последние надежды обрести покой. Девушке осталось лишь наблюдать за происходящим. Все, что она могла сейчас, так это помочь быстрее найти лежащее в воде тело. Лена сама поспособствовала тому, чтоб сестренка наткнулась на коробку с вещами и забрала ее с собой в Екатеринбург.

– Так будет лучше. Если уж кому и должна принадлежать эта книга, так только тебе. Я очень хочу, чтобы ты с ее помощью смогла получить от жизни все, что захочешь. И если ты когда-нибудь поймешь, что здесь произошло, я надеюсь, ты сможешь простить меня, – повторяла Лена, когда убитую горем сестру увозили в Екатеринбург.

****************

Наступила осень. В дом Тимошкиных больше никто не приезжал. Запоздалая встреча с сестрой, случившаяся трагедия и осознание своей вины не давали Лене покоя. Отчаяние то стихало, то накатывало с новой силой, пронизывая каждую клеточку ее существа изнуряющей тупой болью. У девушки осталось одно единственное желание – исчезнуть из этого мира. Каждый день Лена молила Бога о прощении, о том, чтобы Он забрал ее. Время шло, но измученная душа девушки так и продолжала свое существование.

– Наверное, это и есть ад, – разговаривала Лена с котом. – Разве может быть что-то хуже, чем неприкаянная и никому не нужная душа. Должен же прийти конец. Я так больше не могу, слышишь! Что мне делать, чтобы все это закончилось? – она смотрела на своего единственного друга, который кругами ходил возле ее ног.

Мольбы о прощении продолжались и днем, и ночью. В минуты полного отчаяния девушка начинала разговаривать с сестрой.

– Мариночка, сестренка, помоги мне, предай мое тело земле. Может быть, тогда все закончится, и я смогу покинуть этот мир. Помоги мне, сестренка!

Произносимые от безысходности слова поначалу были лишь просто словами, которые никто не слышит, и сама Лена не придавала им никакого значения. Она просто повторяла их изо дня в день потому, что говорить больше ни о чем не могла, так же как не могла ничего хотеть, кроме одного – обрести покой. Но постепенно девушка стала верить в то, что это – единственная возможность освободиться от невидимой силы, которая держит ее здесь. Лена несколько раз пыталась покинуть Глушиху. Она думала, что, оказавшись рядом с Мариной, сможет сделать так, что ее слова будут услышаны, и та поймет, что нужно сделать. Однако все попытки вырваться за пределы родной деревни были безуспешны. Девушке удавалось добраться лишь до трассы, где силы оставляли ее, и чей-то голос начинал звать обратно. Она как будто была привязана к деревне и к месту своей гибели. Потеряв всякую надежду, Лена прекратила эти выматывающие, бесполезные порывы и престала вообще покидать стены родного дома.

Сестра появилась неожиданно. Ее приезд лишь на мгновение обрадовал девушку. Она узнала припаркованную у калитки машину.

– Вадим! – вырвалось у нее. – Вадим! Какого черта! Марина, почему он? Почему он с тобой? Что ему здесь надо? Что ему нужно от тебя? Сестренка, этот человек использует тебя! Так же нельзя, Господи. Зачем, зачем ты с ним?!

Лена металась от сестры к Арбатову. Она то умоляла Марину прогнать его, то обращалась к Вадиму, кричала, чтобы тот убирался прочь. Истерика закончилась лишь тогда, когда девушка поняла цель приезда своих гостей.

– Что ж, не в моих силах препятствовать этому визиту. Наверное, так и должно быть. Я надеюсь, им удастся найти меня, и наконец-то все это закончится.

Видеть общение сестры со своим несостоявшимся женихом было мучительно. Странно, но где-то в глубине души Лены, оказывается, затаилась ревность, которая начала выбираться наружу.

– Жаль, что ты тогда не погиб, – вырвалось у нее. – Живешь, как ни в чем не бывало, как будто меня и не было. Смотришь на мою сестру так, как на меня никогда не смотрел. Теперь она – твоя цель, ее ты хочешь добиться?

Как же хотелось кричать. Она умоляла Марину:

– Не верь ему, сестренка, пожалуйста, не верь!

Благо, Марина вела себя так, что Лена успокоилась. «Чем быстрее они найдут меня, тем быстрее закончится мой кошмар», – убеждала она себя. Девушке осталось смириться с происходящим и ждать.

Глава девятая

– Держи ключи, хозяйка! – сказал Арбатов, выйдя из машины. – Теперь это твой дом. Иди, открывай, а я пока вещи достану.

– Хорошо, – Марина прошла во двор.

Ей показалось, что Вадим идет за ней. Девушка оглянулась, но мужчина в это время доставал из багажника сумки.

– Странно, – сказала она шепотом.

Ощущение, что рядом кто-то стоит, было настолько сильным, что Марина еще долго оглядывалась, прежде чем открыла замок.

– Вадим, вам не кажется, что здесь кто-то есть? – спросила она, когда Арбатов с сумками ввалился в сени.

– Никого здесь нет, успокойся. Разве что хозяйский кот бродит.

– А вы видели кота?

– Да, имел такое «счастье»…черный, страшный кот!

– Почему же страшный? По-моему, он очень красивый.

– Ну-ну, красивый! Злой и дикий.

– Вы ошибаетесь. Может, вы его просто напугали, вот и все.

– Может. А может, Марина, нам пора на «ты», а то мне твое «вы» слух режет. Все же, мы почти родственники – я же мог стать мужем Лены.

– Хорошо, на «ты», так на «ты».

Вадим прошел вперед. Девушка еще какое-то время осматривала все вокруг и, не увидев никого, вошла в дом.

– Надо же, а здесь ничего не изменилось. Даже постель никто не убирал, – Марина подошла к кровати. – Кстати, Вадим, а вы подумали, где будете спать?

– Так, мы договорились – никаких «вы», – перебил ее Арбатов. – А на счет спального места… не переживайте, я что-нибудь придумаю.

– Вадим, а тебе не кажется странным, что здесь совсем нигде нет пыли? После моего отъезда здесь точно никого не было, никто не убирал…

– Откуда ей взяться? Окна закрыты, двери закрыты, никто не ходит.

– Ну и что, пыль – она есть везде и всегда, тем более в старом деревенском доме.

– Далась тебе эта пыль. Нет ее, и хорошо, легче дышится. Давай лучше располагаться. На улице не жарко, придется протопить печку, а то ночью замерзнем. Ты подумай о хлебе насущном, а я принесу дров.

– А ты умеешь топить печь? – удивилась Марина.

– Да, умею… я много чего умею.

– Ну, тогда дерзай, – девушка улыбнулась и стала разбирать сумку с привезенными с собой продуктами.

Арбатов действительно легко справился с работой истопника. Марина наблюдала за его действиями, мысленно удивляясь, и оказалась очень довольна, когда в доме стало тепло. Вадим сам вызвался приготовить обед, который по времени, скорее, можно было назвать ужином. Сидя на стуле рядом со столом, девушка, не скрывая своего удивления, наблюдала, как, быстро рассортировав продукты, мужчина выбрал то, что ему надо, и умело, со знанием дела стал творить свой кулинарный шедевр.

– Вадим, я смотрю, все-то вы умеете, все-то у вас получается.

– Опять «вы»! – Арбатов умоляюще посмотрел на девушку.

– Все-все, больше не буду. Я просто еще не привыкла.

– Ты ошибаешься, Мариночка, не все я умею и не все я могу.

– Ну и что, например?

– Что? Да самое главное – я не умею жить.

– Как же так? По вам, – Марина осеклась, – по тебе не скажешь. Ты весь такой со всех сторон положительный, воспитанный, самодостаточный. Не мудрено, что моя сестренка влюбилась в тебя. Так что, твое «не умею жить» звучит как-то неубедительно. Что значит – не умею жить?

– Многое значит… но я думаю, тебе это пока что знать ни к чему. Порежь-ка лучше овощи и приготовь посуду, – Арбатов замолчал.

Было видно, что углубляться в затронутую тему он не хотел. Девушка больше с расспросами не лезла. Она молча внесла свой вклад в приготовление ужина, и скоро на столе уже дымилась поджаренная с ветчиной картошка, а аромат зелени обострил и без того разыгравшийся аппетит. Марина не заметила, как на столе появилась бутылка коньяка.

– Что так удивляешься? Я продумал и это. Снимем напряжение, расслабимся, – говорил Вадим, наливая в кружки спиртное. – Коньяк, принятый во время и по назначению, никому еще не навредил.

– А кто против? Лично я – нет.

– Тогда держи, – Арбатов подал Марине кружку. – «Не пьянки ради, здоровья для» – как любил говорить один мой знакомый.

Напиток пришелся девушке по вкусу, и действительно снял напряжение. В доме сразу стало гораздо уютнее, исчезло навязчивое ощущение присутствия рядом кого-то еще.

– Расскажи мне о себе, – попросил Вадим после третьей порции душевного напитка.

– А что рассказывать… рассказывать особо нечего. Ничего такого я еще не совершила, чтобы было о чем рассказывать.

– А как же детство? Как получилось, что вы с Леной так и не увидели друг друга?

– Я же уже, кажется, объясняла.

– Да что ты там объясняла. Я когда тебя первый раз увидел, был в таком шоке, что половину твоих слов просто не слышал.

– Прости, но я не хочу о себе… ничего не хочу вспоминать. Но с удовольствием послушаю тебя. Ты для меня мужчина, у которого есть какая-то тайна, – Марина так посмотрела на Арбатова, что тот на мгновение пришел в замешательство.

Он не мог понять – нет ли за этим шутливым тоном какого-то скрытого смысла.

– Тайна? Конечно, есть, а как же… только я тебе ее не открою, – подыграл он девушке. – А если серьезно, какая может быть тайна у провинциала, приехавшего в цивилизованный мир? Разве что, способы адаптации и пути достижения целей.

Вадим рассказал о своем детстве, о жизни вдвоем с матерью, о том, как приехал в Екатеринбург. Конечно, он не упомянул ни об Ангелине Яковлевне, как о своей тетушке, ни об Элеоноре.

– Как видишь, ничего особенного в моей жизни не было, разве что встреча с твоей сестрой, – как бы подводя итог, произнес мужчина и сделал паузу. – А давай еще по чуть-чуть, – предложил он.

– Давай, – Марина подвинула свою кружку. – Расскажи мне про Лену, какая она была? Мы и правда очень похожи?

– Вы? Да, внешне вообще не отличишь, – Вадим выпил коньяк и закусил. – Ты давай, тоже налегай, а то все остывает.

– Угу, – девушка сделала несколько глотков и с удовольствием принялась опустошать тарелку. – А ты рассказывай, рассказывай, я слушаю.

– Вы похожи, очень похожи, и в то же время – вы абсолютно разные.

– Да?

– Да. Это трудно объяснить, но ты совершенно другая. Другое поведение, абсолютно другая энергетика. Лена, она такая мягкая, чересчур доверчивая… даже наивная. В наше время таким, как она приходится нелегко. Из нее получилась бы прекрасная мать и жена.

– А из меня что, не получится?

– Почему же, и из тебя получится… только мужья у вас были бы совершенно разные. Лене нужен мужчина, который надежно оградит стеной своей заботы созданный ею семейный мир. Если бы в силу каких-либо причин этот мир вдруг рухнул или хотя бы дал трещину, для нее наступила бы катастрофа.

– Что ты имеешь в виду, какие причины?

– Ну, к примеру, не стало бы меня или кого-то, кто был бы на моем месте.

– То есть, она была беззащитной, ты это хочешь сказать?

– Да, в ней не было того твердого стержня, не было той хватки, той силы, которая позволяет цепляться за соломинку и выкарабкиваться. Она – как тихий ручеек, текущий по проторенному руслу. Лене лучше подошел бы мужчина гораздо старше ее, с надежным фундаментом благополучной жизни, мужчина-отец.

– А ты, ты не такой?

– Я? Так и хочется сказать – я никакой! – почему-то вдруг ляпнул Арбатов.

– Это что, самокритика? Или цену себе набиваешь?

Вадим молчал. Похоже, он пожалел о том, что разговор затронул такую тему.

– Вижу, не туда мы с тобой пошли. Ни к чему все эти сравнения. Я не встречалась со своей сестренкой, но я уверена: она была не хуже… нет, скорее, лучше, чем я. Тебе я не судья, слишком мало тебя знаю, да даже если бы и знала… – Марина замолчала на минутку. – И вообще, уже поздно, давай спать.

Вадим согласился и сам стал убирать со стола остатки ужина.

– Ты, ложись, я все уберу, – произнес он.

– Как скажешь, – девушка направилась к дверям.

Она вышла на улицу. К сожалению, все удобства находились во дворе, и теперь даже совмещенный санузел в ее маленькой квартире показался пределом комфорта. Ночь была темной и холодной, задерживаться на улице не хотелось. Марина поспешила в дом; не глядя под ноги, она чуть не наступила на кота. Тот, блеснув в темноте глазами, мяукнул и отскочил в сторону.

– Ну, что ж ты так пугаешь меня? Пошли в дом, – переведя дух, позвала она животное с собой.

Но кот, сделав круг возле ее ног, ушел в сторону сарая. Уговаривать его, а тем более идти за ним в темноту было страшно, и девушка, постояв еще минутку, убежала в тепло.

– С кем ты там разговаривала? – спросил Арбатов.

– С котом, он меня напугал.

– Я тебе говорил, он дикий.

– Да нет же, никакой он не дикий, просто я чуть не наступила на него.

– Хорошо, хорошо, виновата ты. Ложись давай, твоя постель готова.

– А ты?

– И я лягу, только схожу с твоим черным другом пообщаюсь.

– Не обижай его, слышишь?

– Как бы он меня не обидел, – Арбатов скрылся за дверью.

Марина легла в постель и укрылась одеялом. Она оценила спартанскую постель Вадима, которую тот расстелил ближе к печке. «Что ж, я думаю, ему там будет удобно», – подумала девушка и улыбнулась.

– Может, мы не будем выключать свет? – спросила она Арбатова, когда тот вернулся.

– Ты чего-то боишься?

– Не то, чтобы боюсь… хотя, нет, чего я вру, мне страшно. Не знаю – почему, но мне как-то не по себе. Я не могу избавиться от чувства, что мы здесь не одни.

– Выбрось все из головы, никого здесь нет, кроме кота, а он на улице. Спи спокойно. А свет, конечно, оставим, раз ты так хочешь, – произнося эти слова, Вадим больше убеждал себя, чем Марину.

Он врал, врал, потому что ему и самому было некомфортно. Мужчина видел на улице чью-то промелькнувшую тень, и эта тень никак не могла быть тенью кота. У него до сих пор по спине бегали мурашки – не столько от страха, сколько от ощущения, что к ней прикоснулось что-то холодное. Сна не было ни у Вадима, ни у Марины. Они долго ворочались, пока Арбатов не начал говорить.

– Хочешь, я почитаю тебе стихи?

– Свои?

– Нет, я, к сожалению, не поэт. Но стихи хорошие, тебе понравятся.

Вадим в очередной раз удивил Марину. Слушая его, она постепенно успокоилась и заснула. Мужчина и сам забыл про все и, прижимаясь к еще горячей печи, отключился.

****************

Микроавтобус серого цвета остановился рядом с домом Тимошкиных. Из него вышел высокий, крепкий мужчина лет сорока пяти и направился к калитке. Марина с Арбатовым, услышав шум подъезжающей машины, вышли во двор. Они не ожидали, что поисковики приедут сегодня. Несмотря на то, что прошедшая ночь для обоих была короткой и бессонной, и Вадим, и девушка проснулись рано. К приезду гостей они успели позавтракать. За ночь в доме заметно похолодало, и Арбатов собирался протопить печь, но не успел. Он вместе с Мариной вышел встречать гостя.

– Заварзин Константин Михайлович, – представился мужчина после недолгих приветствий.

– Вадим.

– Марина. А мы вас сегодня не ждали, – сказала девушка. – Вы же обещали дня через два.

– Да вот, планы поменялись. Я пытался вам дозвониться, но, похоже, здесь со связью проблема.

– Есть такое, я забыла вас предупредить.

– Ну что, вы готовы? Чего тянуть, мои ребята ждут. Куда ехать?

– Да тут недалеко, – вмешался Арбатов. – А с органами правопорядка все улажено?

– С органами? Да, а как же, сидит в автобусе представитель этих органов.

– Тогда мы сейчас оденемся потеплее и можно ехать, – Марина посмотрела на Вадима. – Идем, не будем задерживать людей.

Микроавтобус долго колесил между деревьев, прежде чем нашелся подходящий подъезд к водоему.

– Ну, наконец-то, – произнес Константин Михайлович, когда водитель остановил машину. – Выгружаемся, – приказал он двум молодым парням, приехавшим с ним.

– И мы выгружаемся, – обратилась девушка к Арбатову.

– Я думаю, вам не стоит с нами плыть, оставайтесь здесь, на берегу. Покажите только место на карте, а там уж мы сами, – попросил Заварзин Марину.

– Нет, на карте я не смогу сориентироваться. Я с вами. Понимаете, мне нужно почувствовать его.

– Вы, что, экстрасенс? – с явной иронией спросил один из парней.

– Кирилл! – одернул его Константин Михайлович. – Помолчи! Хочет с нами, пусть едет, ей лучше знать.

– Хорошо, – буркнул тот в ответ и присоединился к напарнику, который уже надувал лодку.

– Мне твоя помощь не нужна, займись второй, – отфутболил его тот.

Минут через тридцать все были готовы. Две добротных резиновых лодки спустили на воду. В одну погрузился Заварзин с Мариной, в другую его ребята, одетые в водолазные костюмы. Арбатов с полицейским и водителем остались на берегу.

Девушка долго не могла определиться. Она так волновалась, что не могла вспомнить, как выглядело то место, на которое указала ее сестра. Вода, кругом вода и, к сожалению, на ее поверхности никто не поставил указатель. Марина попросила заглушить моторы и, закрыв глаза, какое-то время сидела в тишине.

– Ну что, куда теперь? – спросил Константин Михайлович, когда она снова стала смотреть на воду.

– Никуда. Это должно быть здесь.

– Вы уверены? – переспросил ее напарник Кирилла.

– Да, я уверена.

Ребята работали долго, они несколько раз погружались под воду. Марину трясло, но скорее от волнения, чем от холода.

– Нашли! – крикнул Кирилл, вынырнув на поверхность в очередной раз.

Через несколько минут со дна озера подняли тело, вернее то, что от него осталось. Обитатели водоема постарались – узнать в почти полностью съеденном трупе кого-либо было невозможно.

– Вам лучше не смотреть, – сказал Заварзин девушке. – Теперь здесь справятся и без нас, – он завел мотор и направил лодку к берегу.

– Ну, что, нашли? – поинтересовался Арбатов, когда Марина ступила на землю.

– Да, – ответил за нее Константин Михайлович. – Опознать практически невозможно, но, если хотите, можете взглянуть на останки. Сейчас ребята будут здесь, – мужчина пошел к полицейскому.

Они начали тихонько разговаривать. Девушка не прислушивалась к их словам. Она стояла и смотрела, как приближается лодка с ее сестрой. Марина уставилась на черный пластиковый пакет, в который упаковали Лену. Она ничего не видела, кроме этого пакета.

А вокруг уже собралась толпа местных жителей. Откуда они узнали, что здесь происходит? Никто не задавал себе этого вопроса. Деревня – есть деревня, ни одно событие в ней не пройдет незамеченным. Полицейскому с трудом удавалось держать любопытных на расстоянии. Марина находилась в ступоре. Сейчас она чувствовала себя точно так же, как тогда, когда обнаружили труп Далаева.

– Ленку нашли, – перешептывалась толпа. Но девушке не было дела до их выводов. Она стояла, как вкопанная, до тех пор, пока Арбатов не подошел к ней.

– Марина, пошли домой. Все закончилось, нам здесь нечего делать. Пошли, пошли в дом.

– Да, конечно, – ответила та и вцепилась в руку Вадима.

– Пошли, пошли отсюда, – повторил он и повел девушку по тропинке.

– Они ее заберут? – спросила она, когда Арбатов остановился у калитки.

– Да. Ты не переживай, Заварзин обещал обо всем побеспокоиться. Лену отвезут в Екатеринбург, проведут экспертизу.

– Какую?

– Причину смерти установят… ну и твое родство с ней тоже. Ты же видела, опознать невозможно.

– Все правильно, пусть проводят.

Марине трудно было говорить, каждое слово застревало в горле.

– Ты иди в дом, а я буду ждать Заварзина. Они сейчас все оформят, как положено и заедут – что-то там нужно будет подписать.

Девушка молча вошла во двор и села на крыльцо. Вадим дождался поисковиков.

– Мы закончили, – сказал Константин Михайлович, подойдя к нему. – Я надеюсь, вы поняли, что вам делать дальше. Вот адрес, Градовой нужно самой сдать анализы на ДНК.

– А Градова, это…

– Градова – это ваша девушка. Вы что, не помните?

– Простите, что-то я совсем потерялся.

– Ничего, бывает… стресс – это дело такое. Распишитесь вот здесь.

Вадим, не читая, поставил свою подпись.

– А вот это пусть она подпишет.

– Да, сейчас, – Арбатов взял бумаги и пошел к Марине.

Она сидела на ступеньках и гладила кота.

– Он опять здесь? – удивился мужчина.

– Да. Он хороший, не пугай его.

– Я и не собирался. Тебе нужно расписаться, вот здесь.

– Конечно.

Девушка черкнула в указанном месте.

– А когда мы поедем домой? – спросила она.

– Если хочешь, прямо сейчас.

– Да, хочу. Я не могу здесь оставаться, мне здесь страшно.

– Значит, поедем, все равно нам пока делать тут нечего. Иди в дом, я сейчас провожу Заварзина и приду.

Марина осталась на месте.

– Пошли, посмотри, тебя всю трясет.

– Кота я заберу с собой, – сказала девушка. – Он хороший, я одного его здесь не оставлю.

– Как хочешь, разве я возражаю.

На сборы не ушло много времени. Сумки с вещами еще не были разобраны. Арбатов не стал убирать разложенную на полу постель. Достав припрятанную бутылочку коньяка, он налил его в кружку.

– На, пей! Пей, тебе нужно. И не возражай!

Марина выпила залпом.

– Налей еще, – попросила она.

– Сейчас, только тебе нужно закусить.

Вадим достал из холодильника оставшиеся от завтрака бутерброды.

– Вот, держи, – он добавил в кружку спиртного и убрал бутылку в сумку.

– Ну, как, тебе лучше?

– Да, значительно лучше, – голос девушки уже не дрожал.

– Тогда пошли отсюда.

– А где кот? Я без него не поеду.

– Найдем мы твоего кота, он на улице остался.

Удивительно, но, выйдя во двор, они обнаружили, что животное уже сидит у машины.

– Ну вот, а ты переживала… он уже сам готов ехать.

– А я тебе говорила – он хороший, он умный.

Арбатов усадил Марину на заднее сидение. Туда же прыгнул кот. Он и правда проявлял верх своего кошачьего интеллекта.

– Его зовут Бонифаций, – сказала девушка.

– Почему – Бонифаций?

– Потому что Бонифаций, и все! Мне так нравится… правда, Боня?

От выпитого коньяка Марина захмелела, и ее речь стала слегка растянутой, а она сама походила сейчас на смешного, беспомощного подростка.

– Боня, так Боня, как скажешь, – мужчина улыбнулся.

Вадим, погрузив вещи, тронулся с места. Девушка прилегла на сидении и, поглаживая кота, скоро заснула.

****************

Осенние дни стали заметно короче. Когда машина Арбатова остановилась у Марининого подъезда, на улице уже темнело. Мужчина не сразу разбудил спящую всю дорогу девушку. Он заглушил двигатель и просто сидел, глядя на нее. Почему-то в этот момент вспомнилось то, как он познакомился с Леной, как довез ее до дома. Постепенно его мысли вернулись к книге.

«Странно, а я о ней ни разу не вспомнил за эти дни. А может, и не нужно? Зачем она мне? Рядом со мной находится девушка, которая просто создана для меня, разве нужно что-то еще? Для чего-то же судьба свела нас… так может, не стоит просить у нее большего?» – думал Вадим. Он смотрел на своих спящих пассажиров и не мог сдерживать улыбки. Эта идиллия трогала душу, Арбатову совсем не хотелось ее нарушать. Проходящая мимо компания пьяных мужчин сделала это за него. Они так громко орали какую-то песню, что Марина проснулась.

– Мы уже приехали? – спросила она. – Надо же, я всю дорогу проспала.

Кот потянулся, смешно подергивая лапами, после чего забрался к девушке на колени.

– Мы приехали, Бонифаций. Твой дом теперь будет здесь, – обратилась она к животному. – Вадим, спасибо тебе.

– За что?

– За все… за то, что был рядом.

– Прекрати… это что, подвиг? Благодарить не за что.

– Ты не поднимешься ко мне?

– Конечно, поднимусь. Как же ты потащишь сумку и своего нового друга, – Арбатов посмотрел на кота.

– Тогда пошли, – девушка взяла Бонифация на руки и вышла из машины.

Тот абсолютно спокойно перенес путь до квартиры, а когда открылась дверь, сам спрыгнул с рук и первым вошел внутрь.

– Вот видишь, – сказала Марина. – Он, кажется, уже почувствовал себя хозяином.

– Что ж, я рад, вдвоем вам будет веселее, – Вадим поставил сумку у порога и встал в нерешительности.

– Может, пройдешь?

– Да уже поздно, тебе надо отдохнуть.

– Отдохнуть? Я и так всю дорогу спала. Если честно, я не хочу оставаться одна.

– Тебе страшно?

– Нет, не в этом дело… хотя, что это я, у тебя своя жизнь, и ты не обязан быть моим утешителем.

– Так, только давай сейчас не будем о том, кто и что кому обязан, а что нет. Если хочешь, я останусь, спешить мне некуда.

– Хочу. У меня, конечно, не пятизвездочный отель, но найдется спальное место и для гостя.

– Тогда я сейчас отгоню машину от подъезда и вернусь.

– Хорошо, а я пока чайник поставлю, – Девушка поискала ключи и протянула их Арбатову. – Держи, чтобы мне не бегать к домофону, сам откроешь.

Ладонь вдруг дернулась вверх, словно по ней кто-то ударил снизу, и связка ключей на брелоке полетела на пол.

– Боже, руки совсем не слушаются, – произнесла Марина. – Да уж, нервишки совсем расшатались, – словно оправдывалась она.

– Ничего, скоро все закончится, тогда и нервишки подлечим, – отвечал мужчина, поднимая ключи с пола.

Вадим, захлопнув дверь, сбежал по лестнице вниз. Оказавшись на улице, он несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул воздух. Чувство радости и приятного возбуждения, не совсем уместного сейчас, заполняло его душу. Эти ощущения не были похожи на те, что он испытывал раньше. Их не назовешь предвкушением или самоудовлетворением от достигнутой цели, они были искренними и не имеющими под собой никакого основания. Анализировать свои поступки, планировать дальнейшие действия в данный момент совершенно не хотелось. Одно единственное желание появилось в его душе – быть рядом с Мариной, видеть и слышать ее.

Мужчина совершенно забыл о существовании Элеоноры, о том, что столкнуло его с сестрой Лены и даже о книге, которая теперь запросто может оказаться в его руках. Вадим ни разу не сказал себе: «Остановись! Что ты делаешь?» Единственное, что смог сделать Арбатов, так обуздать свои нахлынувшие эмоции. Они вряд ли будут правильно поняты девушкой, но могут в один миг уничтожить то доверие с ее стороны, которое только начинало зарождаться.

Когда Вадим вернулся в квартиру, Марина уже поменяла походную одежду на короткие шорты и майку. Этот простенький наряд был ей к лицу. Мужчина вспомнил, что и при первом своем появлении здесь девушка встречала его в этой же одежде. Но тогда он не обратил внимания, насколько она хороша. Тогда у него в голове были другие мысли, да и поведение Марины не давало повода отвлечься от своей цели и увидеть в ней очаровательную девушку, способную взбудоражить его мужское воображение. Сегодня она была другой. Растерянность, обнажившая глубоко скрываемую беззащитность, поведение, в котором уже не было недоверия и настороженности, делало ее такой близкой, такой желанной. Арбатов знал, что эта кажущаяся доступность может быть просто иллюзией, и в любой момент, поведи он себя неправильно, девушка тут же поставит его на место. Но именно это и цепляло Вадима, именно это и вызывало желание обладать такой женщиной.

– Что так долго? Не мог найти места?

– Да, туговато у вас с парковкой, – соврал Арбатов.

– Проходи на кухню, сейчас сообразим что-нибудь поесть. Хотя, выбор не велик, могу предложить пельмени.

– Мне все равно, – Вадим присел за стол и посмотрел на кота.

Тот, не обращая на него никакого внимания, с удовольствием уплетал порезанную сосиску.

– Да, пришлось отдать Бонифацию. Сам понимаешь – мы в ответе за братьев наших меньших.

– Конечно, – сказал мужчина и поднялся. – Я сейчас.

Он прошел в коридор и достал из кармана своей куртки початую бутылку коньяка.

– Вот, я думаю, нам не помешает.

– А мы не сопьемся?

– Нет, нам это не грозит.

– Ну, если так, то я не против.

Пока Марина возилась у плиты, Вадим сидел рядом и почти ничего не говорил. А девушка напротив – вдруг начала рассказывать о своем детстве, проведенном в детдоме. Арбатов понимал, что этими воспоминаниями она пытается оттянуть разговор о сестре.

– Я не утомила тебя своим трепом? – спросила Марина, когда пельмени уже дымились в тарелках.

– Нет, мне очень даже интересно. Ты забыла, а я ведь и сам просил об этом.

– Да, я помню, – девушка минутку помолчала. – А что ты сидишь, наливай.

После второй порции спиртного Марина резко сменила тему разговора.

– Ну, а теперь о главном. Что мы делаем дальше?

– Ты сейчас о Лене?

– Да, а о ком еще. Там, в деревне, я ничего не соображала, так что введи меня в курс дела.

Арбатов в подробностях пересказал все события сегодняшнего дня.

– Нам остается дождаться результатов экспертизы, уладить все формальности с бумагами и… – мужчина остановился.

– Захоронить тело, – продолжила за него девушка.

– Да.

– Ты же поможешь мне? – спросила Марина.

– А ты как думаешь? Что я завтра уйду, и все? Конечно, помогу. Я вообще беру на себя все предстоящие хлопоты.

– Нет уж, давай вместе. Это наше общее дело. А теперь пошли спать, родственник. Убери все со стола, а я пойду, приготовлю тебе постель.

Марина вспомнила, что где-то у нее был небольшой матрац, на котором она спала, пока не купила диван. Девушка вернулась на кухню за табуреткой.

– Посуду мог бы и не мыть, – сказала она, увидев, что Вадим открыл кран и ждет, когда нагреется вода.

– Мне не сложно.

– Как знаешь… закончишь, приходи.

Девушка ушла в комнату и, встав на табурет, достала скрученный в рулон матрац. Когда Арбатов закончил с посудой, она уже расстелила его на полу и упаковала в белье.

– Я думаю, тебе здесь будет не хуже, чем у деревенской печи. Правда, одеяло у меня одно… но ничего, укроешься пледом, он мягкий, теплый и почти новый.

– Да не суетись ты так, я могу и без одеяла.

– Замерзнешь, батареи еле теплые, а печки у меня нет. Хотя есть обогреватель, если хочешь – можно включить.

– Ничего не надо, я не замерзну.

– Ну, тогда располагайся.

Девушка выключила свет и, не снимая одежды, легла на диван.

– Спокойной ночи, – сказала она.

– Спокойной ночи.

Мужчина растянулся на полу. Полежав немного, он снял с себя джинсы и рубашку и залез под плед. Вадим уже начал засыпать, когда почувствовал, что на него кто-то наступил. Это был кот. Пройдясь по ногам Арбатова, он прыгнул к девушке на диван и стал громко мурлыкать.

– И где ты был? Осваивал новую территорию? Спи давай, – шептала Марина.

Арбатов никак не отреагировал ни на появление кота, ни на ее слова, он сделал вид, что заснул. Минут через двадцать в комнате наступила тишина. Вадим лежал в этой тишине и думал о своем.

****************

«Ты влюбился, Арбатов, ты в нее влюбился», – сделал вывод мужчина, садясь утром в свою машину. Вадим ехал к себе, ему необходимо было побыть одному. За прошедшую, бессонную для него ночь, мужчина передумал столько, что необходимость разобраться в самом себе требовала одиночества. Благо, время для самокопания сейчас подходящее.

Марина отошла от шока, и с утра дала понять, что в его присутствии не нуждается. Арбатов воспринял такую перемену вполне нормально, смена настроения ничуть не удивила его. Они договорились поддерживать связь по телефону и ждать результатов экспертизы.

Никольская думает, что он в Томске. Сим-карту на мобильнике мужчина сменил, так что полная изоляция от Элеоноры продлится еще как минимум неделю. Несколько дней одиночества, так необходимые его взбудораженным эмоциям, противоречивым мыслям, новым ощущениям и неуместным желаниям, просто необходимы.

Приехав домой, Вадим первым делом залез в ванную. Пролежав в воде почти час, он вспомнил всю свою жизнь, каждый мало-мальски значимый эпизод которой сейчас виделся Арбатову совершенно по-другому. Он не осуждал свою мать – та воспитывала его, как могла. Но именно она с детства внушала своему сыну, что во всех их несчастьях виновата ее сестра, Ангелина. А собственно, в чем ее вина? В том, что они поругались, и в силу своего максимализма и категоричности не смогли найти общий язык. Но ведь это не повод для такого отчуждения и вражды! Разве стоит какая-то книга разрыва родственных связей и человеческих отношений? Какое такое счастье могут принести расшифрованные значения цифр? Для чего вообще они нужны? В любых расчетах можно совершить ошибку, которая повлечет за собой вереницу соответствующих поступков. А эти поступки, зачастую, не оправдывают цель, особенно ту, которая порождается человеческим эгоизмом и стремлением получить от жизни все, не отдавая при этом ничего.

Сейчас Арбатов не просто пожалел о том, что переоценка ценностей в его голове произошла так поздно, он был противен сам себе. У него совсем нет друзей, потому что он никогда не верил в дружбу, да и не хотел связывать себя отношениями, хотя бы чуть-чуть похожими на нее. Дружба требует самоотдачи, основанной на бескорыстии и понимании. А он не видел этого ни среди своих одноклассников, ни среди своих однокурсников, и скорее потому, что не хотел видеть. Тогда у Вадима было веское оправдание: в отличие от своих сверстников, он с детства вынужден был сам зарабатывать на жизнь. Обида за такую несправедливость породила одно единственное желание: выкарабкаться из этого беспросветного существования любыми путями. С этой целью Арбатов и ехал в Екатеринбург. Стремление не просто выжить, а добиться максимального благополучия не назовешь недостойным. С этим согласится большинство людей. Каждый ищет свои пути и находит то, что приемлемо лично для него. Сегодняшний самоанализ хоть и был запоздалым, но он произошел, и Вадим сделал для себя выводы, которые еще месяц назад не могли бы родиться в его голове, и небыли бы приняты его душой.

«Ты, здоровый мужик, что ты сделал в жизни, чего ты добился? Ты пристроился к несчастной женщине, воспользовался ее одиночеством, ее желанием любить и быть любимой. Ты использовал молодую девчонку… для чего? Для того чтобы заполучить какую-то „волшебную“ книгу! Какая книга, очнись! Жизнь проходит, а ты ничего не сделал сам, ни-че-го! По твоей милости страдают люди, и если бы ты вел себя по-другому, Лена была бы жива. Пришло время искупать грехи, господин Арбатов», – этими мыслями начиналось и ими же закончилось самокопание Вадима.

День подходил к концу, за окном уже стало темнеть. Мужчина поднялся с постели. В течение нескольких часов кровать служила ему исповедальной. Сказать правду самому себе нелегко, но какое облегчение получил Арбатов, сделав это. Он как будто освободился от тяжелого груза и обрел уверенность в себе. Побродив по квартире кругами, Вадим нашел мобильник и решительно набрал номер Никольской. Она не сразу узнала его. Или потому, что увидела незнакомый номер, или потому, что ей так захотелось.

– А, это ты, – сказала Элеонора подчеркнуто разочарованным тоном.

«Как будто ты ждала кого-то еще», – подумал мужчина. Он понимал, что в ее интонации больше обиды, чем разочарования.

– Да, я. Ты где сейчас?

– Собираюсь домой, а что?

– Может, заедешь ко мне?

– Нет, не смогу.

– Куда-то спешишь?

Никольская молчала.

– Эля, давай я сейчас приеду. Нам нужно поговорить.

– Ты так считаешь?

– Да.

– Что ж, приезжай, – произнесла женщина и отключила мобильник.

Арбатов быстро собрался и выбежал из дома. «Если ты сейчас не скажешь ей всего, ты будешь полным дерьмом. Полагаться на то, что все рассосется само собой, ты не имеешь права», – сказал он сам себе, заводя машину.

Никаких поцелуев, никаких объятий, даже слова «привет» не прозвучало при встрече.

– Ну, и что случилось? – спросила Никольская, не поднимаясь из-за стола.

– Да, собственно, ничего не случилось, – Вадим не знал с чего начать. – Эля, нам нужно расстаться, – сказал он вот так вот сразу.

– Да? – женщина сделала паузу.

– Ты замечательная, – продолжал Арбатов.

– Так, – перебила его Элеонора. – Только не надо, не надо этих затасканных сериальных монологов! Я не хочу этого слышать! Смешно, это смешно…

– Хорошо, – мужчина помолчал с минуту. – Я освобожу квартиру, постараюсь быстрее.

– Я тебя из нее не гоню.

– Работу тоже оставлю, – продолжал Вадим.

– Что, нашел новую?

– Что ты имеешь в виду?

– Работу.

– Нет, не нашел… но найду.

– А ее?

– Кого, ее?

– Замену. Замену мне, нашел?

– Прости меня, если сможешь, – вместо ответа произнес Арбатов. – Прости… я и правда не стою ни тебя, ни твоих переживаний.

– Пошел вон, – очень спокойно прошептала женщина и сорвалась на крик: – Вон! Пошел отсюда вон!

Арбатов сделал попытку подойти и успокоить Элеонору.

– Убирайся! – продолжала кричать она. – Убирайся, слышишь, убирайся!

Мужчине ничего не оставалось, как покинуть кабинет Никольской.

«А чего ты хотел? Ты хоть представляешь, каково ей сейчас? Ну, а как еще? Это произошло бы рано или поздно. По крайней мере, так честнее по отношению к ней. Она сильная, она умная, она все поймет. Пройдет время, и она все поймет, она справится», – убеждал себя Вадим. Вернувшись к себе, он выпил коньяка, иначе еще одна ночь оказалась бы для него бессонной.

****************

Марина с утра выпроводила Арбатова. Возможно, она слишком откровенно намекала на то, что ему пора вернуться к себе, но сожалений по этому поводу девушка не испытывала.

Шокирующее впечатление от вчерашних событий отступило, дав возможность вполне адекватно мыслить и заняться неотложными делами. Днем Марина съездила по адресу, оставленному Заварзиным, где у нее взяли материалы для анализа ДНК. На обратном пути она прошлась по магазинам, купила продуктов для себя и своего нового жильца. Заботясь о Бонифации, девушка даже посетила зоомагазин, где приобрела все, что требуется для его комфортного проживания в городских условиях. С полными пакетами она ввалилась в свою квартиру, немного уставшая, но довольная тем, что не зря потратила время. Кот встретил свою хозяйку у порога и стал ходить за ней, как хвостик.

– Есть хочешь, я знаю. Подожди немного, я сейчас. Смотри, какую миску я для тебя купила. Красота! – девушка поставила покупку на стол и, открыв пакет «Вискаса», заполнила одну половину посудины, во вторую она налила воды.

– Вот, теперь можно приступать.

Кот мяукнул в знак благодарности, и не спеша принялся за угощение. Марина оставила его в одиночестве. Она прилегла на диван, взяв в руки рамку с фотографией. Снимок, на котором они с Далаевым вдвоем, был сделан около года назад. Кто бы мог подумать тогда, что в один миг от их счастливого союза останется только это напоминание.

– Ты осуждаешь меня? – обратилась девушка к Алексею. – Я не должна была оставлять его у себя. Но мне было так плохо, мне было страшно… я не хотела оставаться одна. Прости!

Марина убрала фото на место. Она оправдывалась перед Далаевым за то, чего еще не совершила. Почему? Наверное, потому, что в ее душе происходило что-то такое, к чему она не была готова, чего она не ожидала, о чем еще два дня назад не могла даже подумать. Врать самой себе, что Арбатов – просто друг сестры, ради которой и началось их вынужденное и кратковременное общение, девушка не могла. Да, изначально оно, это общение, было вынужденным, но не сейчас. За каких-то два дня нахождения с Вадимом отношение к нему кардинально изменилось. Возможно, Марину подкупили воспоминания из его детства, такого же безрадостного и нелегкого, как у нее самой. Возможно, поведение Арбатова в деревне открыло ряд его скрытых достоинств, которые изменили впечатления о нем. Девушка невольно стала представлять: а как бы повел себя в этих условиях Далаев. Она поймала себя на том, что начинает сравнивать Вадима с Лешкой. Марина упорно старалась пресекать эти сравнения, что получалось не всегда.

Проснувшись сегодня утром, девушка почувствовала, что очень рада присутствию Арбатова. Мало того, ей показалось, что так было всегда, что Вадим – часть ее жизни. Эти ощущения хоть и были приятными, но они напугали Марину, вот почему она так бесцеремонно избавилась от своего гостя.

– Остановись! Что ты себе навыдумывала! Что ты творишь! – эти громко сказанные после его ухода слова прозвучали, как приказ.

Сейчас, покончив с делами, девушка просила прощения у Далаева и у сестры. Эти раскаяния прервал телефонный звонок.

– Привет, – услышала она голос Ланской.

– Привет.

– Ты куда пропала? Я не могла тебе дозвониться.

– Уезжала в деревню.

– В какую?

– В Глушиху, – уточнила Марина и улыбнулась.

Это название совершенно ни о чем не сказало витающей в театральных кругах Анне.

– Знаешь что, приезжай ко мне, посвяти меня, что за Глухомань тебя затянула.

– Не Глухомань, а Глушиха. Деревня такая есть

– Хорошо, Глушиха, тебе лучше знать. Приезжай, ты уже сто лет у меня не была.

– Уговорила, скоро буду.

«Почему бы и нет, поеду, Анна умеет загрузить так, что все проблемы уйдут далеко, и окажется, что это совсем и не проблемы», – решила девушка.

Впервые за все время дружбы Ланская выступала в роли душеспасителя. Она вернулась с гастролей и решила отдохнуть от своих коллег по сцене. В личной жизни Анны не произошло никаких перемен, так что рассказывать о себе ей не хотелось, и в этот раз она была слушателем. Марина поделилась с ней последними событиями.

– Я в шоке! – произнесла Ланская, узнав о существовании сестры. – Как же так? Вот ведь жизнь, каких только сюрпризов она нам ни преподносит.

– Да уж, все как-то сразу навалилось… – Марина задумалась.

– А кто этот Арбатов?

– Вадим? Он… Лена собиралась за него замуж, – девушка покраснела.

– Ты что-то не договариваешь.

– Если честно, я такая сволочь, – после недолгих сомнений призналась Марина.

– Что, есть причина для таких самообвинений? Не тяни, выкладывай, легче будет.

– Я не знаю… я не знаю, что со мной происходит! Ты понимаешь, он мне сначала ужасно не понравился. Было бы лучше, если б так все и оставалось. Но последние два дня все перевернули, все. Мне вдруг стала приятна его забота, необходимо его присутствие. Так же нельзя, понимаешь, это же не честно, это же предательство!

– Предательство? По отношению к кому?

– Ко всем… к Лешке, к сестре.

– Какое предательство, ты что, – перебила Анна. – Жизнь продолжается, несмотря ни на что, слышишь! Ни твою сестру, ни Лешку не вернуть, так случилось. Нет твоей вины в том, что их не стало. Ты что, должна была отправиться за ним? В чем ты себя обвиняешь? Ты еще ничего не сделала, чтобы себя казнить. Не опережай события, пусть все идет своим чередом.

– Наверное, ты права. Действительно, что это я паникую, выдумываю себе что-то.

– Вот и я о том же. Не знаю, как ты, а я верю, что ничего в нашей жизни не происходит случайно. Если вы с Арбатовым встретились, пусть даже при таких обстоятельствах, пусть твои ощущения кажутся сейчас несвоевременными, эта встреча не случайна. Значит, это должно было произойти. И не вздумай его отфутболивать. Мужиками разбрасываться не стоит, тем более достойными мужиками.

– С чего ты взяла, что он достойный?

– По тебе вижу. Если бы он был плох, стала бы ты так заморачиваться?

Ланская еще долго убеждала Марину в том, что жизнь есть жизнь, и не стоит ставить на себе крест. Выслушав все нравоучения, Марина согласилась с подругой. Надуманные, не имеющие под собой никакого основания терзания уже не так отвратительно бередили душу.

– Слушай, оставайся у меня. Времени уже много, куда ты поедешь, – предложила Анна.

– Ничего себе, – удивилась Марина, посмотрев на часы. – Извини, остаться не могу.

– Это почему же?

– Да не одна я теперь живу, у меня теперь Бонифаций есть, он меня уже заждался.

– Так, а Бонифаций у нас кто?

– Это кот. Я его привезла из деревни. Красавец, умница, я таких котов вообще не видела. Он, бедолага, сидит сейчас голодный, ждет меня, а я тут застряла.

– Ну, раз кот, раз Бонифаций, то конечно. Я вызову такси. Езжай, корми своего Бонифация.

– Можно просто Боня.

– Нет, Бонифаций – оно как-то солиднее.

Подруги попрощались, и Марина поспешила к приехавшему такси.

****************

Арбатов не беспокоил Марину звонками, она обещала позвонить сама. Первые три дня после расставания с ней и разговора с Никольской мужчина был только рад молчанию мобильника. Он был занят поисками съемной квартиры и переездом. Вадим понимал, что, поставив жирную точку в любовном романе с Элеонорой, он автоматически оказывается за чертой круга полезных и влиятельных людей, которых та считала друзьями, ведь именно она приоткрыла ему дверь в их недосягаемый для простого человека мир. Без поддержки таких «друзей» отправляться в одиночное плавание будет сложновато, но неневозможно. Понятно, что обращаться к ним за помощью он и не собирался. Прожив в Екатеринбурге уже приличный срок, Вадим был уверен, что способен организовать свое личное дело. У него на счету имелась довольно приличная сумма, необходимая для начала бизнеса. Конечно, эти деньги появились не без помощи Никольской, но Арбатов вернет ей все, когда твердо встанет на ноги. Работа в агентстве Элеоноры принесла пользу, он не зря просиживал за компьютером, обслуживая ее контент. Сейчас очень востребовано создание веб-сайтов. При его способностях, опыте и первоначальном капитале должно все получиться. Вадим не сомневался – это выгодное дело. У него уже была на примете парочка подходящих молодых людей, с которыми можно хоть сейчас приступать к работе. В течение трех дней Арбатов был занят с утра до вечера. Лишь перед сном мужчина смотрел на экран мобильника – нет ли там пропущенных звонков от Марины.

А та, в ожидании результатов экспертизы, побывала у Далаевых. Девушка поблагодарила Георгия Викторовича за оказанную помощь в поисках сестры. Он обещал дальнейшее содействие и поддержку во всем. Далаев даже предложил Марине деньги, но она отказалась.

– Достаточно того, что вы мне выдаете не совсем заслуженную зарплату. Спасибо большое, я справлюсь сама, тем более друг Лены берет на себя половину предстоящих затрат.

Эти слова хоть и звучали не очень убедительно, но Георгий Викторович понял, что на данный момент девушка своего решения не изменит. Далаеву оставалось использовать все свои связи, чтобы ускорить проведение экспертизы. Он сам сообщил Марине о ее результатах, позвонив уже на следующий день после ее визита.

– Мариночка, все готово, твое родство подтверждено. Да, и еще экспертиза установила, что Лена была убита, поэтому будет проведено расследование.

– Спасибо, Георгий Викторович. Большое спасибо. А я могу забрать тело?

– Да, конечно.

Далаев подробно объяснил, что ей делать дальше. Благодаря его стараниям, все бумаги были оформлены за день. Теперь нужно отвезти Лену в Глушиху и похоронить ее рядом с Марией Федоровной. «Пора побеспокоить Арбатова», – решила девушка. Она тут же набрала его номер. Еще не закончился второй звонок, как мужчина ответил.

– Здравствуйте, Вадим.

– Здравствуй, Мариночка. Мы что, снова перешли на «вы»?

Не отвечая на этот вопрос, Марина продолжала:

– Все готово. Документы у меня на руках. Если вы, – девушка осеклась. – Если ты не занят, – исправилась она. – Приезжай ко мне, договоримся, когда поедем в Глушиху.

– Хорошо, в течение часа буду.

Вадим, услышав короткие гудки, отключил мобильник. Он почувствовал, что это «вы»и это внезапное прерывание разговора, неприятно затронули его душу. «Она что, демонстративно держит дистанцию? Или это поведение – результат переживаний?» – думал Арбатов. Как бы там ни было, отложив намеченную встречу, он поехал к Градовой.

Подойдя к дверям ее квартиры, мужчина услышал, как на звонок сначала отреагировал кот. Он, опережая хозяйку, первым прискакал к порогу. Этот совсем не маленький представитель кошачьих наделал столько шума своими прыжками, что можно было подумать – там, за дверью, передвигалась собака, а уж никак ни кот.

– Привет, – произнес Вадим, когда девушка открыла ему.

– Привет.

– А я смотрю, Бонифаций освоился, – продолжил мужчина.

Ему хотелось избавиться от той неловкости, которая появилась между ним и Мариной. Кот буквально спас ситуацию. Девушка охотно подхватила обсуждение кошачьей жизни на ее территории. Она, похоже, тоже чувствовала напряжение и была заметно скована. Этот, казалось бы, совсем ничего не значащий разговор постепенно стер ощущение отчужденности. Вадим первый перешел на тему, более важную в данный момент, чем привыкание Бонифация к городским условиям.

– Когда мы едем? – спросил он.

– Думаю, прямо завтра, – нужно решить вопрос с местом на кладбище. Хотелось бы, чтобы Лена лежала рядом с Марией Федоровной. Мы ведь так и не добрались до ее могилы в прошлый раз.

– Кто знал, что Заварзин объявится так скоро. Тебе тогда было не до этого. Все сделаем, не переживай. Завтра с утра поедем и все уладим. Я же говорил – я помогу.

– Хорошо.

– Знаешь что, давай мне все бумаги. Вы, женщины, слишком впечатлительны… мало ли что… у меня они сохраннее будут.

– Конечно. Ты представляешь, а ведь Лену убили, – вдруг сказала Марина. – Не зря я видела все эти сны, – она говорила мне об этом.

Арбатов чуть было не сказал, что и Мария Федоровна утверждала тоже самое, а ей никто не верил, но вовремя сдержался.

– Это было понятно еще тогда, когда ее тело подняли. Ты и сама обо всем догадывалась. Тех, кто это сделал, найдут… обязательно найдут, вот увидишь!

– Я надеюсь. Георгий Викторович говорит, что расследование началось.

– Раз началось, значит, найдут виновников.

– Но прошло уже столько времени… получится ли?

– Время, конечно, играет роль… но не все потеряно. Наверняка, в Глушихе найдутся те, кто хоть что-нибудь видел. Это же деревня, там ничего не утаишь. Ты вспомни, как быстро собрался тогда народ на озере. Откуда они только узнали?

– Да, ты прав. Что ж, будем надеяться.

– Ну, мне пора, – Арбатов поднялся с дивана. – Завтра в восемь утра будь готова, я заеду за тобой.

– Да я уже готова, особых сборов не требуется.

– Ну, сегодня мы уже ничего не успеем. Да и мне нужно кое-какие дела завершить. Завтра, поедем завтра, – Вадим оделся. – Все, я побежал, пока.

– Пока, – ответила Марина, закрывая за ним дверь.

Мужчина ушел, а она ругала себя за то, что так не хотела, чтобы он уходил. Но, вспомнив слова Ланской, прекратила это никому не нужное терзание.

****************

Слух о найденном теле дочери Тимошихи мгновенно облетел всю деревню. Жители Глушихи бурно обсуждали эту новость. Каждый выдвигал свои версии, многие из которых были близки к истинной причине трагической гибели Лены. Народ с нетерпением ждал, чем же закончится эта криминальная история. Появление родственников Тимошкиных шокировало не меньше, чем их уход из жизни. Судьба этого семейства стала главной темой для пересудов.

Когда Арбатов с Мариной вернулись в деревню, местные жители встретили их с пониманием и, выразив свои соболезнования, сами предложили помощь в организации похорон. Особенно активными оказались Геннадий Семенович и его супруга Клавдия Ивановна, правда, их фамилии ни Вадим, ни Марина так и не запомнили. Геннадий Семенович привел их на местное кладбище, помог найти, где захоронена Мария Федоровна. Он же нашел людей, которые взялись выкопать могилу для ее дочери. Место выбрали подходящее, рядом с Тимошихой. Клавдия Ивановна принялась за организацию поминок.

Через день Лену привезли из Екатеринбурга. На ее похороны пришла вся деревня. Это малоприятное, прискорбное мероприятие, которого так боялась Марина, наконец-то завершилось. Деревенские женщины, вызвавшиеся помогать, накрыли столы, они же в конце разобрали их, перемыли и убрали посуду. В доме Тимошкиных наступила тишина. Вадим развозил задержавшихся гостей, щедро отблагодарив их за оказанную помощь. Марина, оставшись одна, сидела на стуле, вслух разговаривая с сестрой.

– Ну вот, сестренка, я сделала все, что ты просила. За кота не переживай, он теперь будет жить у меня, – девушка резко замолчала. Она только сейчас вспомнила о Бонифации. – А где же он? Когда я его видела в последний раз?

Марина вспомнила, что еще утром кот ходил за ней. Она покормила его, а потом… потом было не до кота. Девушка, осматривая каждый уголок в доме, звала Бонифация. Она обошла весь двор, побывала в сарае, даже вышла в огород. Кота нигде не было.

– Ты чего бродишь раздетая? – спросил Арбатов.

Мужчина отвез последнего гостя и, выходя из машины, увидел, как Марина ходит по двору.

– Ты же простынешь, иди в дом.

– Бонька пропал, его нигде нет.

– Вернется твой Бонька. Это же деревенский кот, он гуляет сейчас где-нибудь, соскучился по родным местам.

– Его нигде нет, – продолжала девушка, не слушая Вадима. – Я его зову, а он не идет. Давай поищем вместе.

– Хорошо, только оденься.

Облачив девушку в куртку и вязаную шапочку, Арбатов вместе с ней продолжил поиски. Был обшарен не только дом и прилегающая к нему территория, но и лесок у озера. Кота нигде не было.

– Он не вернется, – вдруг сказала Марина.

– Давай подождем до завтра, уже темнеет. Вот увидишь, к утру явится твой Бонифаций.

– Нет, он не придет. Не нужно было его сюда брать, надо было отвезти его к Ланской.

Кто такая эта Ланская, Вадим не знал, но уточнять не захотел.

– Ты сегодня хоть что-нибудь ела? – спросил мужчина, когда они вернулись в дом.

– Не помню… наверное, да.

– Я уверен – ничего. Поэтому самое время подкрепиться.

Арбатов сам достал из холодильника остатки еды, нашел предусмотрительно захваченный с собой уже знакомый напиток и усадил Марину за стол.

– Давай помянем Лену, – сказал он, подавая девушке налитый в пластиковый стакан коньяк.

Она ничего не ответила, выпила молча, не чокаясь, и без особого желания стала пережевывать то, что положил в ее тарелку Вадим. В отличие от нее, уставший и измотанный за день мужчина активно справлялся с едой. Бутылка со спиртным достаточно быстро была ополовинена. Марине вдруг стало так жаль себя, Далаева, Лену, Марию Федоровну… она не могла и не хотела сдерживать слез, которые как будто все это время копила внутри себя. Арбатов сначала растерялся, а потом, забыв про все условности, подошел к девушке и прислонил к себе ее голову.

– Поплачь, поплачь, будет легче. Я бы тоже поплакал, да не умею, – шептал он.

Марина поднялась со стула и сама прижалась к Вадиму. Она плакала как-то особенно. Ее тело не тряслось от рыданий, а редкие всхлипывания были почти не слышными. Успокаивающие слова, которые произносил Арбатов, постепенно перешли на шепот. Осторожные поглаживания сменились поцелуями. Мужчина покрывал ими лицо, голову, шею девушки, повторяя:

– Хорошая моя, маленькая моя девочка, я с тобой. Все пройдет, все. Мы справимся с этим. Мы ни в чем не виноваты, мы сделали все, что могли. Ты не одна, я с тобой, слышишь. Я никому не позволю тебя обидеть, я никому тебя не отдам. Вместе мы сможем все пережить, слышишь.

Для него это были не просто банальные фразы, это были слова, созревшие в его душе. Ни одной мысли об уместности вырвавшихся чувств, ни одного сомнения не испытывал Вадим в эти минуты. А когда Марина ответила на его поцелуй, мужчина подхватил ее на руки и понес на кровать.

Арбатов не спешил, он целовал девушку осторожно, как будто неумело и неуверенно. Но, стоило ему прерваться, она, желая продолжения этих пьянящих поцелуев, сама искала губами его губы. В действиях Вадима не было той грубости и ярко выраженной животной похоти, с которой он набрасывался на Элеонору. Страсть и стремление овладеть этой девушкой вызывали абсолютно другие ощущения. Они были ярче, сильнее и порождали желание продлить это, парализующее разум, неземное удовольствие. Трепет податливого женского тела сводил с ума. Волна удовлетворения, охватившая Арбатова и Марину, сопровождалась сладкими стонами, которые ни он, ни она не в силах были сдерживать. Проваливаясь в приятную истому, оба какое-то время находились в состоянии блаженного покоя, после чего с новой страстью отдавались друг другу. Лишь под утро в доме наступила тишина. Марина заснул в объятиях Арбатова.

На следующий день девушка проснулась первой. Она осторожно убрала с себя руки Вадима и повернулась к нему спиной. «Ланская права, жизнь продолжается», – подумала Марина. В эту минуту она не задавала себе никаких вопросов, она не хотела думать о моральной стороне проведенной ночи. Впервые за последнее время, вопреки всякой морали, девушка почувствовала успокоение в душе и огромное желание жить. Она смотрела в сторону стола, на котором так и осталась неубранная посуда. Марина уже хотела повернуться к Арбатову, как вдруг ей показалось, что один из стульев слегка покачнулся. На какое-то мгновение над ним появился женский облик. Это была она, ее сестра. Лена ничего не говорила, лишь укоризненно посмотрела в ее глаза. Девушка почувствовала, как по спине прошелся холод. Она захотела подняться, но не успела. Все исчезло, а стул, на котором только что было видение, с грохотом упал на пол. От этого шума проснулся Арбатов. Он резко сел в кровати и, не поняв причину грохота, спросил:

– Что это было?

– Стул упал.

– Упал? Что, сам вот так вот взял и упал?

– Да.

– Чудеса, – Вадим притянул Марину к себе и начал целовать.

– Подожди, – пыталась сопротивляться та. – Подожди…

Но Арбатова было уже не остановить.

Девушка еще раз взглянула в сторону упавшего стула и, не увидев там никого, поддалась этой, сводящей с ума, неистовой мужской страсти.

Во второй половине дня Вадим с Мариной наконец-то поднялись с постели. Они навели в доме порядок и собрались уезжать. Садясь в машину, мужчина предложил:

– Давай я оставлю Семенычу номер твоего мобильника.

– Зачем?

– Как зачем! Вдруг вернется Бонифаций, он позвонит тебе, и мы приедем, заберем этого гуляку.

– Не нужно. Он не вернется.

– Почему ты так решила? Он же кот, деревенский кот, нагуляется и придет.

– Он не вернется, я знаю.

– Откуда?

– Знаю, и все. Включи музыку, – попросила Марина. – И давай немного помолчим.

– Хорошо.

Арбатов выполнил ее просьбу и завел двигатель. В этот раз он покидал Глушиху в совершенно другом настроении. Сегодня мужчина был благодарен тому, что существует эта деревня. Теперь ему совсем не хотелось называть ее «Богом забытое место».

Глава десятая

Лена видела, как подняли ее тело со дна озера. С момента появления Арбатова с ее сестрой она постоянно находилась рядом с ними. Девушка уже не пыталась что-либо изменить, как-либо воздействовать на Марину, она лишь сопровождала ее.

Труп, доставленный на берег, почти ничем не напоминал Лене ее саму, ту, которой она когда-то была. Но это малоприятное зрелище не вызывало в ее душе ни отвращения, ни страха – вообще никаких эмоций. Девушка спокойно смотрела на то, как проводили опознание, как закрыли и унесли пластиковый пакет с ее останками. Вместе с Вадимом и сестрой она вернулась в дом и, когда те собрались уезжать, опередив всех, устроилась на переднем сидении Арбатовской машины.

– Мы едем с ними, – сказала она коту. – Меня здесь больше ничего не держит.

Эти слова хоть и были произнесены уверенно, но Лена боялась, что опять почувствует, как та непонятная сила, которая притягивала ее к Глушихе, заставит вернуться обратно. Но этого не произошло, и девушка благополучно добралась до Екатеринбурга. Попав к Марине в квартиру, она с интересом обследовала каждый уголок.

– Вот и я у тебя в гостях, сестренка. Жаль, что ты не слышишь меня, жаль, что мы не можем обняться. Боже, а как хочется поговорить с тобой!

Арбатов не собирался уходить, он стоял в дверях и искал повод остаться. Но и сама Марина, похоже, не хотела прощаться с ним.

– Зачем ты это делаешь? Зачем? Пусть уходит!

Девушка снова начала злиться. Сестренка явно не собиралась отпускать Вадима.

– Неужели, ты дашь ему ключи? Кто он такой? Кто он такой для тебя? Ты же его совсем не знаешь. Ты не можешь, не должна оставлять его здесь!

Лена кричала изо всех сил, но ее никто не слышал. Тогда она встала между ними и усилием своего взгляда выбила ключи из рук сестры. Эта жалкая попытка закончилась тем, что Арбатов поднял их с пола.

– Я сейчас, – сказал он. – Только отгоню машину от подъезда.

Пока мужчина отсутствовал, Лена продолжала свою речь, то требуя благоразумия, то умоляя остановиться доверчивую сестренку. Безрезультатность такой истерики высасывала силы, и девушка в конце концов затихла. Когда Марина с Вадимом решили поесть, она ушла с кухни, чтобы не видеть этой картины, похожей на ужин семейной пары. Даже разговор, касающийся ее самой, экспертизы и похорон, был ей абсолютно не интересен. Он никак не оправдывал столь тесный, по мнению Лены, контакт сестры с ее несостоявшимся мужем. Девушка успокоилась лишь тогда, когда не выспавшийся Арбатов на утро был бесцеремонно выпровожен из Марининой квартиры.

– Правильно, сестренка, пусть уходит. Пусть идет, убирается отсюда к черту! Нечего ему тут делать. А я, пожалуй, прогуляюсь вместе с ним. Неплохо было бы, наконец-то, увидеть, как живет мой «любимый» Вадим. А ты, Бонифаций, оставайся здесь. Тебя я с собой взять, к сожалению, не могу, – обращаясь к коту, произнесла девушка, и проследовала за Арбатовым.

– Так вот оно, твое холостяцкое жилище, – сказала она, войдя вместе с мужчиной в его квартиру. – Да ты неплохо устроился. Мне здесь даже очень все нравится, дорогой. Что ж, хоть сейчас поживу с тобой денек, другой.

Только этот денек оказался каким-то нудным и скучным. Арбатов почти все время провалялся в кровати. Он явно был чем-то озадачен. Все думал, думал и думал, изредка бормоча себе что-то под нос. Это общение с самим собой завершилось только к вечеру.

– Ну, и о чем же мы так мучительно думали? О том, как соблазнить мою сестру? Чего тебе нужно от нее? Неужели ты хочешь забрать у нее книгу? Конечно, ты же уже знаешь – самый короткий путь к ней, это покоренное сердце Марины! Хочешь поступить с ней, так же как и со мной? Я не позволю тебе этого! – почти кричала Лена.

Она понимала: ее слова ничего не изменят, они даже никогда не будут услышаны. Это приводило девушку то в отчаяние, то в бешенство.

Вадим кому-то позвонил. И этот кто-то явно была женщина.

– Интересно, вот это номер. Хотя, чему я удивляюсь, ты же приезжал в Глушиху с какой-то мадам. Что ж, посмотрим, не она ли это, не она ли теперь хозяйка нашего дома?

Вместе с Арбатовым Лена отправилась к Никольской. От услышанного разговора и от выводов, следующих из него, девушка пришла в шок. Нет, не подтверждение того, что Элеонора была его любовницей, вызвало такую реакцию, и не то, что он решил с ней расстаться, а то, ради кого Вадим это делает.

«Да ты влюбился! Ты влюбился в мою сестру. Ради нее ты готов все бросить. Так вот о чем думал ты сегодня весь день, вот, что так терзало тебя, вот, какое решение так мучительно рождалось в твоей голове!» – вдруг поняла Лена.

Казалось бы, эти выводы должны были порадовать ее, но ревность, подхлестываемая обидой за себя, не позволяла принять такие перемены в сознании Арбатова.

– А я? Я что, была настолько плоха? Так получается! Чем я хуже сестры? Чем? Почему со мной ты был другим? Почему тогда тебя интересовала только книга, которая сейчас тебе оказалась не нужна? Почему? Ответь мне, Арбатов? – кричала Лена.

Ей было больно осознавать, что интерес к Марине совсем не связан с книгой. Она почувствовала это, ей не нужны были никакие доказательства. Вадим влюбился. Надо быть абсолютно слепой, чтобы не заметить, как изменился его взгляд… да и не только взгляд. Его голос и поведение как будто кричали: «Я свободен, я люблю, я счастлив!»

Арбатов вернулся домой. Он выпил коньяка и лег спать.

Истерика, охватившая Лену, постепенно закончилась. Она чувствовала себя абсолютно раздавленной, как будто ее душу растоптали ногами, и эти жалкие остатки от нее выбросили в мусорное ведро. Глядя на оставленную бутылку спиртного, девушка подумала: «Как бы я сейчас хотела напиться. Напиться до беспамятства, чтобы не видеть, не слышать ничего и никого».

– Господи, – шептала она. – Господи, как же я хочу умереть!

Эти слова вызвали истерический смех.

– Умереть! Что ты сейчас просишь, сама-то понимаешь? Ты уже мертва.

Оставаться с виновником своих страданий девушка больше не могла. Собрав последние силы, она вернулась к Марине.

****************

Наконец-то наступил тот день, который мог принести Лене долгожданное успокоение. «Ну вот, сегодня все закончится… сегодня должно все закончиться», – думала она в день своих похорон. Но ее ожидания не оправдались, никаких перемен с ней не произошло. Девушка по-прежнему находилась в том же состоянии и в том же месте.

– Я призрак, Бонифаций, я призрак, – говорила она коту, не замечая, что его нигде нет. – Неужели я так и буду болтаться между небом и землей? Неужели этому нет конца?

Девушка поискала взглядом животное.

– Куда ты подевался? Ты что, решил меня бросить? Неужели и ты туда же?

Оставив толпу провожающих ее людей, Лена бросилась на поиски кота. Она искала его везде, проверила все их любимые места.

– Как же я теперь без тебя? Зачем, зачем ты ушел? Понимаю, для тебя нашлось место там, – девушка взглянула на небо. – Для тебя нашлось, а для меня – нет. Я призрак, я никому ненужный призрак, – сказала она, вернувшись в стены родного дома.

А там… там уже закончились поминки по безвременно ушедшей Лене Тимошкиной. Арбатов пошел развозить по домам тех, кто помогал в проведении сегодняшнего печального мероприятия. Марина осталась одна. Девушка слышала, как та обращается к ней. Но ответить сестре она не могла, да и не хотела. Вдруг Марина вспомнила про своего питомца и начала поиски Бонифация.

– Зря ищешь, он не вернется, – говорила Лена, следуя за ней.

Зато вернулся Вадим, что не очень-то радовало похороненную сегодня хозяйку этого дома. Девушка как будто знала – дальнейшие события добавят к ее безнадежно-беспросветному, никому не нужному существованию столько душевной боли, что окончательно изуродуют ее сознание и душу.

– Что вы делаете? Как вы можете? – кричала она. – Остановитесь, так же нельзя!

Но Арбатов уже нес Марину в постель, а та не сопротивлялась… совсем не сопротивлялась. Наблюдать за происходящим Лена не смогла, она покинула дом и стала метаться по окрестностям. В конце концов девушка оказалась на кладбище. Упав на могилу Марии Федоровны, она стала разговаривать с ней.

– Мамочка, как же мне больно, мамочка! Что мне делать? Я больше так не могу, мамочка, помоги мне.

Если бы Лена была способна плакать, ей стало бы легче. Но таким, как она, плакать не дано, у них нет слез, которые в нормальной человеческой жизни так своевременно вырываются наружу, облегчая душу.

– Что мне делать, мамочка? – повторяла и повторяла девушка.

– Успокойся, доченька, – неожиданно услышала она голос сзади себя и вздрогнула.

Перед ней стояла Мария Федоровна.

– Мама? Ты услышала меня? Мамочка, моя любимая, моя родная мамочка, – Лена бросилась к ней на шею, но Мария Федоровна остановила ее.

– Не нужно, ты не почувствуешь меня, а я – тебя. Успокойся, Леночка. Ты должна пережить все это.

– Что – это? Что пережить? В чем я виновата? За что мне такое наказание?

– Видишь, сколько у тебя вопросов, – перебила ее мать. – Вот и найди на них ответ.

– Какой ответ? Какой ответ, мама? Я так хотела жить, я и сделать-то ничего еще не успела! Я была так молода… почему, почему так? Почему они должны жить и радоваться, почему? А я…я никто… я никому не нужна, даже там! – Лена указала взглядом наверх.

– У меня мало времени, – снова перебила ее Мария Федоровна. – Терпи, доченька, терпи. Ты забыла, что по твоей вине… – женщина не успела договорить и исчезла.

– Что? Что по моей вине, мама? Не бросай меня, не оставляй меня здесь одну, я прошу тебя!

Но ее слова уже никто не услышал, и никто не ответил на них. Обессиленная девушка лежала на собственной могиле, лишь утром она вернулась домой.

Арбатов и Марина спали. Лена устроилась на стуле и стала смотреть в их сторону.

– Как ты могла, сестренка? Я еще понимаю Вадима, он не любил меня, но ты? Ты же моя сестра, ты же любила своего Лешку. Недолго же ты тосковала по нему. Лежишь сейчас в постели с другим и чувствуешь себя счастливой. Разве так можно? Как же так? Как же быстро ты сумела оправиться от горя, – обращалась девушка к сестре.

В этот момент Лена почему-то совсем не помнила, что Далаев погиб по ее вине. Сейчас в ней скопилось столько обиды, столько неконтролируемой злости, что девушке казалось – ее душа разорвется на клочки. Марина проснулась первой. Она как будто ощутила этот сгусток негативной энергии и внимательно разглядывала стул, на котором устроилась Лена. Та молча перенесла этот осмотр и лишь с укором посмотрела на сестру. Они встретились глазами, и Марина вздрогнула – она увидела этот взгляд. Испугались обе. Лена так резко вскочила со стула, что тот упал. Девушка мгновенно покинула дом и приходила в себя уже во дворе.

– Она видела меня, она точно видела меня! Эти ее испуганные глаза, как будто она увидела привидение. Привидение, – повторила Лена. – А что, ты забыла? Ты и есть привидение. Привидение, я привидение! Что ж, пусть так. А уж каким привидением я буду – зависит от вас, господин Арбатов, и от тебя, дорогая сестренка.

Постепенно девушка успокоилась, она уже решила, что будет делать дальше. Осознание себя в роли привидения хоть как-то разнообразило ее нынешнее существование, тем более у этого привидения появилась цель.

– Я еду с вами, господа, – сказала Лена, снова устраиваясь в машине Вадима.

Только теперь она села на заднее сидение, уступив место Марине. Это не имело сейчас никакого значения, ведь своего главного места, места в этой жизни, она уже была лишена. Непомерная обида и такая же непомерная ревность полностью завладели разумом Лены. У нее уже не возникало вопросов «почему», «зачем», «за что» – они оказались лишними, их место заняла одна единственная цель, ради которой девушка возвращалась в Екатеринбург.

Глава одиннадцатая

«Ностальгия, говоришь, замучила, в родные места потянуло. Что ж, считай, что я тебе верю», – думала Никольская. Она несколько раз набирала номер Арбатова. Нет, не потому, что хотела услышать его голос, а потому, что ей необходимо было убедиться, что тот способен так врать. В ее душе уже не было ревности. Женщине казалось, она уже переболела ею еще тогда, когда впервые поняла, что Вадим ведет двойную жизнь. Выяснить, кто пытается соперничать с ней, не представляло для Элеоноры особого труда. Она наняла своего старого друга и бывшего одноклассника, который сейчас занимался частным сыском. Тот был многим обязан ей, ведь если б не Никольская, его сыскной конторы просто не существовало бы. Это сейчас Кирилл Лавров твердо стоит на ногах, а когда его поперли из уголовки, не найдя себе места, он потихоньку спивался. Увидев Лаврова на встрече выпускников, Элеонора с трудом узнала его. После того вечера она сама предложила Кириллу помощь. Женщине стало жаль этого бывшего красавца, который когда-то ухаживал за ней в школе. Уже тогда прозорливая бизнес-леди собирала вокруг себя нужных людей. Для этого использовались все средства, в том числе некая благотворительность в виде вовремя оказанной поддержки. Правда, не всегда взамен Никольская получала то, что хотела, но круг обязанных ей людей постепенно расширялся. В этом кругу Лавров прочно занял свое место.

Удивительно, но именно он на очередной светской тусовке, увидев Элеонору с Арбатовым, уже тогда попытался открыть ей глаза.

– Эля, ты где его нашла? – спросил мужчина, когда Вадим куда-то отошел. – Ты что, влюбилась? Посмотри на него, сними свои розовые очки! Он же высосет тебя и свалит при первом же удобном случае. Тебе что, мало проблем с собственным сыночком?

– Кирилл, давай закроем эту тему. Моя личная жизнь – это запретная территория, на которую я не пускаю никого. Спасибо за заботу, но я способна сама разобраться, кто мне нужен, а кто нет.

– Все, извини. Но если что, я могу собрать о нем всю информацию. Думаю, она тебе не помешает.

– Хорошо. Ты прав, информация никогда не бывает лишней.

– То есть, ты даешь добро?

– Да. Только сам понимаешь…

– Конечно, – перебил Кирилл. – Все останется между нами, ты же меня знаешь.

– Тогда дерзай, заботливый ты мой. А сегодня не мешай мне веселиться, – Никольская увидела Арбатова и пошла к нему.

Лавров после того разговора так и не появлялся. Элеонору это только радовало, значит, ничего компрометирующего на Вадима он так и не нашел. Больше года она витала в облаках своего любовного романа. Если бы не постоянные проблемы с собственным сыном, женщина чувствовала бы себя абсолютно счастливой. В очередной раз ей пришлось вытягивать свое чадо из переделки, которая попахивала криминалом. Никольская улетела в Москву, а когда вернулась – почувствовала, как изменился Вадим. Он по-прежнему был рядом, и в то же время отсутствовал, уходя в свои мысли. За несколько дней Вадима как подменили. На вопрос «Что случилось?» он или вообще не отвечал, или переводил разговор на другую тему. «Cherchez la femme», – подумала Элеонора. Когда Вадим в очередной раз исчез из офиса в конце дня, не попрощавшись, она позвонила Лаврову.

– Что-то ты не появляешься, – сказала Никольская, остановив долгие приветствия мужчины.

– А ты и не приглашаешь.

– Давай к делу.

– Ты имеешь в виду своего ухажера?

– Именно его. Есть что-то интересное, чего я не знаю?

– Ничего особенного. Родился и вырос в Томске, ни в чем криминальном замешан не был.

– И это все?

– Пожалуй. Я могу тебе прислать свой скромный отчет.

– Нет, не надо.

– Подожди, есть тут один непонятный фактик. У твоего Арбатова в Екатеринбурге живет тетка, родная сестра его матери. Зовут ее Амосова Ангелина Яковлевна. Странно, что он не поддерживает с ней связь. Да и она, похоже, не знает о его существовании.

– Интересно. Пожалуй, пришли мне все, что у тебя есть. И вот еще, я хочу, чтоб с сегодняшнего дня ты следил за каждым его шагом и докладывал мне.

– А что, есть причины?

– Есть… похоже, у моего милого появились проблемы или… – Никольская замолчала.

– Или женщина, – продолжил за нее Лавров.

– Да, женщина.

– Не вопрос, все сделаем в лучшем виде, ты меня знаешь. В его квартире камеры устанавливать?

– Нет, не забывай – я там тоже частый гость. Прослушку – пожалуйста, а без кино обойдемся.

– Желание клиента прежде всего. Буду держать тебя в курсе.

– Договорились! Дерзай, сыщик.

– Угу, – ответил Кирилл и повесил трубку.

Эту противную привычку – обрывать разговор не попрощавшись – Элеонора терпеть не могла. Но сегодня ее все устраивало. Плакаться в жилетку она не хотела, да и, пожалуй, не умела. Женщина не стала задерживаться в офисе и поехала домой.

Прошла неделя, неделя томительного ожидания. Лавров не звонил, а Никольская еле сдерживала себя, чтобы не позволить ревности завладеть разумом и натворить глупостей. Отношения с Арбатовым становились все напряженнее. Трудно было не заметить, как он бесился, если женщина появлялась у него дома без предупреждения. Иногда Элеонора срывалась, но вовремя брала себя в руки, и их уединение заканчивалось сексом. «Нет, у него никого нет. Он по-прежнему хочет меня и, пожалуй, даже сильнее, чем раньше. Что могут дать ему эти соплюхи, разве могут они любить так, как могу я», – говорила она себе, когда страсти утихали.

Кирилл появился в конторе Никольской, когда она сама уже хотела позвонить ему.

– Мог бы и предупредить, – вместо приветствия произнесла женщина.

– Да ладно ты, я же знаю, что твоего мачо здесь нет.

– Не томи, выкладывай.

Лавров в подробностях рассказал о проделанной работе, и даже выложил на стол фотографии.

– Что ж, значит, ты оказался прав… – выдавила из себя Элеонора после долгого молчания. – Совсем молоденькая, – продолжала она, глядя на соперницу. – Как думаешь, уведет?

– У тебя? Ну, не знаю… послушай, мне кажется, здесь что-то не так.

– Что не так? Все понятно, мальчик нашел замену помоложе.

– Да отбрось ты свою ревность. Подумай хорошо. Твой Арбатов не дурак, он не променяет свое комфортное существование на жизнь с этой, пусть и молоденькой, но провинциалкой. Здесь что-то другое… другой интерес, понимаешь? И потом, эта его тетка… она ведь до сих пор не знает, кто он на самом деле. Почему? Почему твой Вадим так тщательно скрывает это? Знаешь, что… я просто уверен: эта девица – лишь способ подобраться к тетушке. Она, эта Лена, живет, между прочим, в доме Амосовой. Таких совпадений не бывает, не верю я в такие совпадения.

– А ты копни поглубже, постарайся узнать все об этой… как ее там?

– Ангелина Яковлевна.

– Да, Ангелина. Узнай о ней все.

– Представь, я работаю в этом направлении. И кое-что уже знаю.

– Так чего молчишь?

– Сама же перебиваешь.

Лавров поведал историю семьи Амосовых

– Слушай, как тебе это удается? – спросила Никольская, когда тот закончил.

– Я же профессионал. Я знаю, где и с кем поговорить, где и что искать.

– Ну-ну. Тогда узнай, что Арбатов хочет от своей тетки, и к чему ему все эти тайные интриги.

– Это будет непросто, но для тебя постараюсь.

Лавров поднялся, не дожидаясь, когда Элеонора намекнет о конце разговора, и поспешил удалиться.

– Подожди, – остановила его женщина. – Вот, возьми, – она протянула ему конверт. – Ты заслужил.

– Благодарю, – Кирилл взял деньги и, попрощавшись, ушел.

«Что ж, Арбатов, посмотрим, чем закончится вся эта интригующая история», – подумала Никольская.

– Давай поиграем, – сказала она вслух. – Я согласна в этом спектакле на «кушать подано», но это пока. Глупый, наивный, ты даже не понимаешь, что в твоей пьесе главная героиня была и буду я.

****************

Весна приходила медленно, запоздало, но все же пришла. Элеонора не заметила, как стало по-летнему тепло. Последнее время женщине было не до смены времен года. Все ее внимание, все усилия были направлены на сохранение благоприятного климата в ее личных отношениях, на удержание ситуации под контролем. Лавров продолжал свое дело, периодически предоставляя отчет. Никольская играла роль ничего не подозревающей, любящей женщины. Очередной визит усердствующего сыщика преподнес сюрприз, который привел женщину в замешательство.

– Почему, почему твои люди не вмешались? Как они могли спокойно наблюдать за убийством?

– Но я же сказал – они были далеко от того места. Да и оказались там только потому, что не хотели светиться в деревне и ночевали в лесу, у озера. Туда часто приезжают горожане. На таких отдыхающих никто не обращает внимания. Они не могли засветиться, понимаешь?

– Это не оправдание. Они могли хотя бы проследовать за ними и задержать этих уродов!

– Ну-ну, задержать! Простая ты… а ты знаешь, кто родители этих ребятушек? У меня, да и у тебя, появились бы такие проблемы… страшно подумать!

Элеонора нервно ходила по кабинету.

– Да успокойся ты! Что как тигрица мечешься? Не наше это дело, слышишь, не наше! Ты просила меня наблюдать и сообщать результаты, что я и делаю.

– Хорошо, убедил.

– Что дальше? Продолжать работу?

– Пока – да. Я скажу, когда хватит.

– Тогда, я побежал.

– Иди… иди отсюда, видеть тебя не могу! – не сдержалась Элеонора.

Оставшись в одиночестве, она упала в кресло и какое-то время смотрела в одну точку.

«Бедная девочка. Я не желала ее смерти. Как же так?» – думала женщина. Теперь для нее уже не имело значения, что еще совсем недавно ей не давала жить ревность… страшная ревность. На душе было мерзко… отвратительно мерзко. Гибель даже более серьезной соперницы не принесла бы Никольской ни удовлетворения, ни облегчения, а уж что говорить об этой девчонке. Вошедшая в кабинет секретарша вывела женщину из ступора.

– Элеонора Вячеславовна, звонил Вадим Александрович. Он задержится.

– Хорошо, – Элеонора поднялась и подошла к шкафу с одеждой. – Меня сегодня ни для кого нет, поняла?

– Да, – секретарша вышла.

Не задержалась и Никольская, ей хотелось сбежать от всех. Сев за руль, женщина долго решала куда уехать, чтобы никого не видеть и не слышать. Наконец, она решительно нажала на газ и выехала с парковки.

– Гадко! Мерзко! Отвратительно! Все мерзко! – вслух повторяла Элеонора, загоняя машину во двор своего дома.

Она не сразу вышла из нее и сидела, тупо уставившись в лобовое стекло, пока к ней не подошел Славик – ее завхоз, дворник и охранник этих загородных владений.

– Здравствуйте, Элеонора Вячеславовна, – сказал он, улыбаясь.

Никольская не ответила на его приветствие.

– Поставь машину в гараж, – произнесла она и, взяв сумочку с заднего сидения, пошла в дом.

Не обращая внимания на суету домработницы Елены Андреевны, которая, похоже, не ждала приезда хозяйки, Элеонора прошла мимо и поднялась на второй этаж. Она зашла в комнату сына и присела на краешек кровати. Сам Максим спал на ней редко, да и вообще в этом доме почти не жил. Не потому, что мать запретила ему, а потому, что его вполне устраивала купленная ею «двушка». Туда он мог приводить своих друзей, мог делать все, что хочет, не оглядываясь на материнский контроль. Мыслей о совместном проживании не было и у Никольской. Но, несмотря на это, комната, в которой она сейчас сидела, считалась комнатой сына.

Почему ее потянуло сюда? Почему так мерзко на душе? Почему эта нелепая смерть девушки по имени Лена вдруг натолкнула на воспоминания? Женщина не задавала себе таких вопросов. Она прислонилась спиной к подушке и, глядя в сторону окна, мысленно возвращалась к событиям, которые, казалось, были давно забыты.

Мать Эли Никольской, как говорили в то время, «принесла в подоле» своим родителям внучку, которую те не захотели признать.

– Сумела нагулять, сумей воспитать, – сказал ей отец. – Только без нас. Нам достаточно того позора, которым ты заклеймила нашу фамилию.

Родители оставили Татьяне квартиру и уехали из Екатеринбурга, – тогда еще Свердловска. «Сбежали от позора», – так потом скажет Элеоноре соседка и бывшая подруга матери. О существовании дедушки и бабушки девочка узнает спустя годы. Как сложилась их судьба, Татьяна не интересовалась. Раз в два месяца она получала денежный перевод на приличную, по тем временам, сумму – двести рублей. Наверное, это была своеобразная попытка ее матери искупить вину перед брошенной дочерью. Простила ли Татьяна родителей? Скорее, нет. Она никогда не пыталась их найти, а когда переводы перестали приходить, она не задумалась: «Почему»? На вопросы подрастающей Эли есть ли у нее бабушка и дедушка, мать отвечала, что они давно умерли. Жизнь вдвоем вполне устраивала и дочь, и мать. Татьяна работала в университете, преподавала иностранные языки. Она брала репетиторство, занималась переводами, в общем, средств к нормальному безбедному существованию хватало. Девочка чувствовала себя абсолютно счастливым ребенком.

Но это счастливое детство Эли Никольской закончилось. Закончилось с приходом в их дом отчима. Арсений Дмитриевич появился в их жизни неожиданно. Точнее, неожиданно только для нее, Эли. Ей было чуть больше двенадцати лет, когда он переехал к ним в квартиру. И вроде бы, все было неплохо. Мужчина казался заботливым, добрым, много времени уделял девочке, помогал ей бороться с математикой, которая никак не хотела укладываться в ее головке. Поначалу Эля не обращала внимания на его поглаживания, беспричинные касания ее тела. Она запросто падала к нему на колени, если тот просил. Но однажды… однажды случилось то, чего нельзя было представить и в страшном сне.

Мать Эли положили в больницу, и она осталась вдвоем с отчимом. На третий день отсутствия Татьяны Арсений Дмитриевич напугал Элю тем, что неожиданно вошел в ванную, когда та стояла под душем. В тот момент девочка, приняв его извинения, не поняла, чего мужчина хочет от нее. Лишь наступившей ночью истинные желания и помыслы отчима дошли до ее, еще наивного, сознания. Тот забрался к ней в постель. Даже сейчас от воспоминаний того, что случилось дальше, Никольской становится мерзко до тошноты. Это сейчас она видит насколько был жалок этот подонок с дрожащими от похоти руками. А тогда… тогда ничего кроме страха, страха и отвращения не было. Девочка не кричала и не звала на помощь, она тихо плакала. Получив свое, Арсений Дмитриевич погладил Элю по голове и пошел к себе.

– Если ты хоть кому-то скажешь хоть одно слово, я убью тебя и твою мать. Ты поняла меня? – сказал он и закрыл за собой дверь.

Девочка не спала всю ночь, а наутро, сделав вид, что идет в школу, поехала к матери в больницу. Татьяна, услышав рассказ дочери, осмотрела ее всю с ног до головы. Не найдя на теле девочки явных следов насилия, она попросила ее подождать на улице. Через полчаса они вместе вошли в подъезд своего дома. Мать сходила к соседке, после чего отвела к ней Элю.

– Ты побудь сегодня у тети Кати. Я заберу тебя. Я сама за тобой приду, – сказала она и ушла.

Двадцать пять ножевых ранений насчитали следователи на теле Арсения Дмитриевича. Двадцать пять проколов, говорящих о том, что творилось в душе матери, узнавшей о насилии над своим ребенком. Татьяну Никольскую посадили в тюрьму. Элю хотели отдать в детский дом, но неожиданно объявилась ее бабушка. Соседка Катя нашла ее и все рассказала. Благодаря бабушке Симе девочка смогла пережить все, что произошло в те страшные дни. Серафима Николаевна к тому времени овдовела: внучка – все, что у нее осталось. Не задумываясь, она переехала в Екатеринбург и прожила с девочкой до конца своих дней. После ее смерти Элеонора даже получила небольшое наследство, которое потом поможет ей начать свое дело. Мать Эли так и не вернулась из тюрьмы. Она умерла, не прожив и года, от запущенной еще на свободе болезни. Никольская переживет все эти потери, которые сделают ее сильнее.

В двадцать два года Элеонора влюбляется. Но и эта ее любовь окажется злой иронией судьбы. Двадцатипятилетний Игорь Стахеев, приехавший в Екатеринбург из Тюмени, окажется не кем-нибудь, а родным сыном Арсения Дмитриевича, – ее покойного отчима. Он специально приехал в город, чтобы найти тех, кто, по его мнению, разлучил его с отцом и сделал несчастной его мать. Молодой человек так и не узнал, кем на самом деле оказался его отец и, конечно, не понимал, что должен благодарить судьбу за то, что когда-то Арсений Дмитриевич бросил его и мать. У Игоря была цель, и он к ней шел, не пытаясь разобраться в деталях, которые ничуть не оправдывали в его глазах семью Никольских. Стахеев очень быстро ворвался в судьбу Элеоноры и уже через неделю стал жить на ее территории, делая вид, что упорно ищет работу. Неизвестно, чем бы все это закончилось, если бы Никольская случайно не узнала, что у него в Тюмени есть девушка. Ее звали Света, и она считала, что Игорь уехал искать своего отца.

Тогда в руки Элеоноры случайно попала записная книжка Стахеева. Среди множества телефонов и адресов, записанных в ней, ее заинтересовал номер какой-то Светы. Он тут же перекочевал в ее записную книжку. А уже через день, после недолгих сомнений, она позвонила этой Светлане. После непродолжительного разговора девушка поняла, что Игорь обманывает ее.

– Кто такая Света? – спросила она, когда тот вернулся, как он говорил, от очередного работодателя.

– Света? А откуда ты узнала про Свету? Ты что, копаешься в моих вещах?

– Ты не ответил, – продолжала девушка.

– А ты хочешь знать правду?

– Да, хочу. Я люблю тебя, ты живешь в моей квартире, я доверяла тебе, я имею право знать все.

– Что знать? – перебил ее Игорь. – Что именно ты хочешь знать?

Молодой человек посмотрел на Никольскую взглядом, полным ненависти.

– Хорошо, – ухмыляясь, продолжил он.

Смакуя каждое слово тихим, спокойным голосом, он рассказывал ей правду.

– Я ненавижу тебя, слышишь? – сказал он в конце и замолчал.

– Убирайся! Убирайся отсюда! Ты такой же придурок и маньяк, как твой отец. Пошел вон!

Стахеев собрал свои вещички и ушел, громко хлопнув дверями.

Эта история была бы забыта, забыта, как неудачная влюбленность, если бы Никольская через два месяца не поняла, что она беременна. «Аборт, аборт и только аборт», – решила девушка. Но врач, прочитав лекцию о вреде и последствиях первого аборта, убедил ее оставить ребенка. Беременность особо не докучала молодой мамаше, но, несмотря на это, Элеонора не чувствовала себя такой счастливой, какими видела беременных женщин, приходящих вместе с ней на очередной прием к врачу. Для нее этот ребенок не был желанным. Он постоянно напоминал ей о том, что она всю свою жизнь будет стараться забыть. Никольская и до сих пор не знает – любит ли она своего сына. Сейчас, лежа на его кровати, она мысленно оправдывала себя. По крайней мере, Максим никогда ни в чем не нуждался. И в детстве, и сейчас она встает на его защиту при необходимости, вытаскивает из передряг. Что-то большее, что называется материнской любовью, она ему дать не может. Не может потому, что где-то в ее сознании он – внук человека, который изнасиловал ее, наивную девочку, разом разрушив ее представления о любви и семейном счастье. Он – сын сына этого человека. Нет, она не бросит его, она будет рядом, но любить его так, как должна любить мать, она не может.

Элеоноре захотелось напиться. Она поднялась и прошла в гостиную. Достав из бара бутылочку «Лариджи», женщина спустилась в столовую.

– Елена Андреевна, – попросила она домработницу, появившуюся в дверях. – Елена Андреевна, откройте мне бутылку, положите что-нибудь перекусить и принесите ко мне в спальню.

– Хорошо, я сейчас, – ответила та.

Пока Елена Андреевна выполняла просьбу хозяйки, та переоделась и, немного подумав, залезла в ванную.

– Налейте мне бокал, а остальное оставьте на кровати, – крикнула Элеонора, увидев в приоткрытую дверь вошедшую в спальную прислугу с подносом в руках.

Лежа в пенной воде, Никольская смаковала свой любимый напиток. Его мягкий, с ежевичными нотками вкус был приятен. Неприятные воспоминания из прошлого смешались мыслями об Арбатове.

– Как, как ты могла снова вляпаться? – спрашивала себя женщина.

Став матерью одиночкой, Элеонора запретила себе влюбляться. Теперь она рассматривала мужчин с точки зрения их полезности. Поклонников было предостаточно. Никольская была хороша собой. Ее красивую от природы фигуру рождение ребенка ничуть не испортило. Напротив, она стала еще привлекательнее, женственнее и сексуальнее. Мужчины оборачивались ей вслед даже тогда, когда женщина гуляла с коляской. Многие пытались ухаживать за ней, но Элеонора сама выбирала достойного. Долгое время она была любовницей одного очень влиятельного человека в Екатеринбурге, Зубова Евгения Сергеевича. Именно Зубов помог Никольской превратить ее изначально подпольное сводничество в брачное агентство. В перестроечное время тот вместе с семьей уехал в штаты, чем только освободил Элеонору от всяких обязанностей. Она в то время уже имела достаточно полезных связей и вполне могла обойтись и без поддержки своего покровителя. После него мужчин было много. Никольская крутила непродолжительные романы, забавляясь, позволяла себя любить и… давала отставку очередному претенденту на ее сердце в самый неожиданный для него момент. Замуж она не собиралась, ее все устраивало. «Мое сердце очерствело, оно уже не способно любить», – говорила она очередному поклоннику и расставалась с ним.

Как она могла допустить, чтобы какой-то мальчишка из Томска, сопляк, нашел ключик к ее одинокой душе? Как и когда она потеряла бдительность? Как не заметила и снова влюбилась? Много еще таких «как», «почему», «когда», на которые не было ответа.

«Что ж ты, Элька, не в говно, так в красную армию, – как говорила баба Сима. Что ж ты постоянно в дерьмо попадаешь?» – спрашивала себя женщина.

– Так тебе и надо, – вслух заключила Элеонора и потянулась за бокалом.

Вино в нем уже закончилось, что заставило Никольскую выбраться из ванной. Она вытерлась насухо, накинула халатик и устроилась на кровати. Релаксирующий набор, приготовленный Еленой Андреевной, был уничтожен в короткий срок. Но на этом пьянство не закончилось, Элеонора сходила за второй бутылкой. Не допив и половины которой женщина отключилась. На следующий день Никольская проснулась лишь к обеду. Приняв душ, она позавтракала и вернулась в спальню. Весь остаток дня Элеонора не выходила из дома и не отвечала на звонки. Лишь к вечеру она вышла из своего ступора и спустилась на первый этаж. Как поступать с Вадимом дальше, Никольская уже решила, отчего заметно повеселела. Ее доброе расположение духа радовало Елену Сергеевну. Она не любила, когда хозяйка впадала в депрессию, потому что эта депрессия очень сильно отражалась на всей прислуге. Женщина накормила Элеонору ужином. Когда та осталась довольна и попросила разбудить ее утром, Елена Андреевна с облегчением выдохнула.

****************

Два дня, проведенных в загородном доме, пошли Элеоноре на пользу. Приехав в офис, она была абсолютно спокойной и даже совсем не расстроилась и не удивилась, что ее отсутствие, как и появление, заметила только секретарша. Арбатов хоть и был на месте, ограничился равнодушным приветствием. Похоже, он даже не потерял ее и не понял, что Никольской не было в течение двух суток.

Горе-любовник еще не подозревал о гибели своей новой подруги. Никольская же решила ничего не говорить ему. Придет время, узнает сам… обязательно узнает! Исчезновение Лены однозначно не входило в его, до сих пор еще не совсем понятные Элеоноре, планы. Пусть пока идет все так, как идет. Вадим жил по старому сценарию, не догадываясь, что уже не является его автором. Никольская не понимала и не знала, что за цель преследует Арбатов, но все остальное ей было известно. Владея почти полной информацией, теперь она, а не он, вела свою игру и по своим правилам. Элеонора успокоилась и наблюдала за ходом событий, при этом она не избегала Вадима, но и не навязывала ему свое общество.

Не заметить, что печальная новость дошла до Арбатова, было не возможно. Что с ним творилось! Он даже не старался сдерживать эмоции. Депрессия сменялась суетой. Мужчина метался, нервничал. Он как будто искал соломину, за которую мог ухватиться и, кажется – нашел.

Его предложение о покупке дома было неожиданным, но неплохо продуманным. Элеонора согласилась, и даже отметила креативность мышления своего любимого. «Ты действительно молодчик! Надо же, как удачненько свои личные интересы ты подогнал под интересы конторы. И все-то правильно, и все-то продумано», – размышляла она по пути в Глушиху. Удивительно, но Вадим снова стал прежним, таким, каким Никольская полюбила его. Внимательный, заботливый, он то и дело прижимал ее к себе и нежно целовал в щеку. «Значит, ты близок к цели», – думала в эти минуты женщина. Она даже на мгновение позволила себе мысль: «А может, он сам мне все расскажет? Может, ему просто нужно время». Но женская интуиция кричала: «Не обольщайся»!

Несмотря на вновь вспыхнувшую страсть, вернувшуюся теплоту в отношения, Элеонора была начеку, наблюдение за Вадимом не снимала. И не зря. Только благодаря людям Лаврова Арбатов, попавший в аварию, был во время доставлен в больницу. Нелегко пришлось Никольской выхаживать его после травмы. Мужчина злился на нее, часто срывался на крик, вымещал на ней всю свою досаду и обиду за свое теперешнее состояние. Но женщина терпела, не обращая на грубости никакого внимания.

Лавров все это время бездействовал, не было смысла вести наблюдение в доме Элеоноры. Вадим, как только почувствовал силы, выбрал подходящий момент и снова съездил в Глушиху. Скоро Никольская узнает, что он обшаривал дом в поисках чего-то. Это что-то найдено не было, и у Арбатова произошел очередной нервный срыв, который перешел в затяжную депрессию. К тому времени Элеонора так устала от всего, что сама стала подумывать: «А не послать ли мне его? Сколько можно? Пусть катится, куда хочет». Для начала женщина купила Арбатову путевку в Турцию. Пусть съездит, там у него будет время подумать и сделать выбор. Никольская поставила его перед фактом и тот согласился. Когда Вадим улетел, она вздохнула с облегчением.

– Похоже, любовь-то прошла. А? – спросила женщина у своего отражения в зеркале. – А была ли она вообще? Страсть, секс – да, это было, и было неплохо. А на счет любви еще надо подумать. Вот и думай, время есть, – Элеонора улыбнулась самой себе и отошла от зеркала.

****************

К сердечным делам Элеоноры так не во время добавились проблемы с сыном. Полностью отдавая себя бизнесу, женщина не заметила, как ее Максим стал наркоманом. Неоднократные лечения в лучших клиниках лишь на время давали иллюзию, что тот сошел с пути, конечный пункт которого всем известен. На этот раз сына с трудом откачали от передоза, после чего Никольская перевела его в клинику Далаева.

Женщина понимала, что в первую очередь во всем виновата она сама. Воспитывая Максима одна, Элеонора делала все, чтобы тот ни в чем не нуждался. Мальчик рос, не видя матери, потому что она почти не бывала дома. Устраивая судьбы чужих людей, Никольская слишком поздно обратила внимание на судьбу собственного сына. Сейчас, сидя в кабинете Георгия Викторовича, она не ждала утешительных прогнозов. Где-то в душе она уже давно была готова к самому худшему. Обращение к Далаеву давало ей возможность для самооправдания, возможность сказать себе: «Я делала все, что было в моих силах».

Не так много прошло времени с их последней встречи. Но его оказалось достаточно, чтобы сломить такого человека, как Георгий Викторович. В прочном фундаменте его успешной, благополучной жизни образовалась трещина. Этот уверенный в себе, твердо стоящий на ногах доктор Далаев будто потерял равновесие, и теперь ему самому впору протягивать руки в поиске поддержки. Анализировать чужую жизнь, словно через сито разделяя все поступки, помыслы и их причины, было для него гораздо проще, чем выдержать незаслуженный, – по его мнению, – удар судьбы и признать свою долю вины в гибели сына. Конечно, он держался достойно, но Элеонора уже не видела перед собой того брутального мужчину, того «железного» Георгия Викторовича. Как же должно быть ему тяжело, если он решился лишиться своих волос, которые – по слухам – были талисманом его успешной жизни. Сделав это, Далаев словно надеялся избавиться от нестерпимой душевной боли, избавиться от всего, что связывало его с прошлой жизнью, которая сейчас уже не казалась такой правильной и такой идеальной, каковой виделась ему всегда. Никольская все понимала, она и без всякого образования была неплохим психологом. Сама жизнь была для нее хорошей практикой, научившей разбираться в людях без всякой там теории.

Сегодня женщине даже стало стыдно за себя. Она прекрасно знала о гибели сына Далаевых, она не могла не знать. Как происшествие в Глушихе могло пройти мимо нее? Все она знала и даже какое-то время переживала, что у их агентства возникнут проблемы. Но тогда… тогда, Элеонора даже не выразила своего соболезнования, она просто изолировалась. Ее секретарь говорила всем, что Никольской нет в городе. В тот момент для нее ничего не существовало. Личные проблемы, затронувшие ее женское самолюбие, были тогда гораздо важнее, да и сейчас стоят на первом месте. По правде говоря, Элеонора совсем забыла об этой трагедии. Только сегодня, увидев настолько изменившегося доктора Далаева, она вспомнила о ней. Однако ощущение неловкости в ее душе присутствовало недолго. Никольская хорошо играла роль неосведомленной женщины, и сама не заметила, как разговор о лечении ее сына перешел к разговору об Алексее.

– Вы молодец, Георгий Викторович, у вас вырос достойный преемник. Вы хороший отец и станете отличным дедом.

Конечно, не стоило это говорить, и женщина пожалела о произнесенных, совершенно неуместных словах. Но они сказаны. Как теперь выйти из этой ситуации она не знала, потому продолжала говорить об Алексее, как о живом. Собственно, ее вины в случившемся не было. Что касаемо морали, так иногда проще о ней просто забыть.

– Я уверена и Вера Сергеевна, ждет не дождется внуков.

– К сожалению, дедом я вряд ли стану.

– Это почему же?

– Алексей погиб.

– Как?! Простите, я не знала… когда?..

– Летом. Разве вам не сообщали? Он погиб, когда поехал по вашей путевке в деревню. Только вы не думайте, я вас ни в чем не виню. Он утонул в озере.

– Как же так… – и Никольская выразила свои соболезнования.

Она отлично справлялась со своей ролью. Только расспрашивать подробности женщина не собиралась, как-никак эта смерть касалась и ее, вернее – ее агентства. Но Далаев вдруг сам заговорил об этом. Видимо, боль еще не утихла, а Элеонора оказалась самым подходящим человеком, с которым он мог поговорить на эту тему.

– Они собирались пожениться, – Георгий Викторович повернул к Никольской фотографию. – А я… я решил устроить проверку. Какую? Для чего? Они могли бы быть счастливы…

Элеонора побледнела. Девушка на фото была точная копия ее бывшей соперницы.

– А как зовут? Как зовут его девушку? – с трудом справившись с собой, спросила она.

– Марина. Марина Градова. Она теперь нам как дочь. Жаль, что раньше мы… вернее я не принимал… не хотел принять ее в нашу семью.

– А у нее нет сестры?

– У Марины? Нет, что вы. Она сирота, выросла в детдоме. Мы могли бы стать для нее семьей. А почему вы спрашиваете?

– Да так… она похожа на одну мою знакомую. Как, говорите, ее фамилия?

– Градова. Она работает в филиале клиники – реабилитационном центре, который организовал Алексей.

Никольская плавно перевела разговор на другую тему. Пробыв в кабинете Далаева еще полчаса, она вернулась к себе в контору.

Закрывшись у себя в кабинете, женщина достала папку с отчетами Лаврова. Внимательно изучив снимки Арбатова с Леной, она набрала номер Кирилла.

– Ты сейчас где? – спросила Элеонора, когда тот ответил.

– Отдыхаю.

– И когда планируешь закончить свой отдых?

– Не знаю, а что, пора?

– Если звоню, значит – пора.

– Дня через два буду в Ебурге.

– Хорошо, только дай команду своим людям, завтра Арбатов возвращается из Анталии, пусть не спускают с него глаз.

– Понял. Все сделаю.

– Я надеюсь. Да, и как приедешь, сразу ко мне.

– А что все же случилось?

– Потом, расскажу потом.

Никольская положила трубку. Весь день прошел в общении с новыми клиентами. Сегодня Элеонора занималась ими сама, ей нужно было отвлечься от своих мыслей.

Лавров появился на третий день после звонка. Он ждал Никольскую у входа в офис прямо с утра.

– Послушай, Эля, я в шоке. Похоже, твоей сопернице удалось каким-то чудесным способом выжить. А ты паниковала.

– Идиот, – не сдержалась женщина. – Сыщик еще называется! Зачем так орать на улице? Подумай, пока идем: как, по-твоему, она могла выжить?

– Почему сразу – идиот? – бухтел Кирилл, едва поспевая за Элеонорой.

– Потому.

– Да ты сама посмотри. Вот, – мужчина выложил на стол фотографии, едва Никольская закрыла дверь в свой кабинет. – Это кто? Ты посмотри, посмотри.

– Да вижу я. Эту девушку зовут Марина Градова. И тебе предстоит выяснить о ней все… все, понимаешь? Да, и о погибшей – тоже. Они сестры, сомнений нет. Я должна знать все об этих сестренках. Адресок Амосовой тоже не забудь мне оставить.

– Он же у тебя есть.

– Да? Ну и хорошо, что есть. Иди, работай.

– А как же аванс?

– На тебе аванс, – Элеонора отсчитала несколько пятитысячных купюр.

Оставшись одна, женщина недолго просидела за столом. Она, пройдясь по всему офису, дала указания своим сотрудникам и поехала поздравлять с юбилеем одного из бывших и очень важных клиентов ее агентства, Селезнева Андрея Аристарховича. Когда-то Никольская подобрала ему очень достойную пару, после чего их деловые связи переросли в дружеские. Элеонора надеялась отделаться визитом в контору Селезнева и не присутствовать на самом торжестве, которое должно было состояться в его собственном ресторане. Но или уговоры Андрея Аристарховича, или желание оторваться в веселой компании заставили поменять женщину все ее планы. Вместе с женой Селезнева они посетили салон красоты, откуда направились прямо к торжественному столу. Первый раз в жизни Никольская позволила себе сесть за руль после застолья. Элеонора не заметила, как оказалась возле дома Арбатова. Она понимала, что ей не нужно, совсем не нужно к нему ходить. Вадим приехал и даже не позвонил, значит, не хотел ее видеть, а возможно, уже решил расстаться. Никольская давно в своих мыслях сделала это за него. А сейчас… сейчас ей захотелось попрощаться с ним, устроить красивую прощальную ночь. Женщина поднялась в квартиру и тихонько открыла входную дверь. Арбатов спал, он не слышал, как Элеонора разделась, убрала захваченный из ресторана ужин в холодильник. Она осмотрела помещение и проверила мобильник. Увидев записку с именем и номером телефона Марины, женщина чуть было не разорвала ее, но во время сдержалась. Будить Вадима не было смысла, он был пьян. Пьян настолько, что завтра поверит в то, что сам умолял Элеонору приехать, названивая ей на домашний телефон. План сработал. Наутро Никольская разыграла неплохой спектакль и наблюдала за тем, как горе-любовник выкручивается из непростой ситуации. Довольная собой, она не жалела, что осталась на ночь. Теперь в ее душе уже не осталось места никаким сомнениям. Арбатов ее предал, и он будет наказан. Элеонора красиво удалилась, сославшись на дела. Она приехала к себе в офис и, закрывшись в кабинете, вспоминала свой визит к уже бывшему для нее любовнику. Ее мысли прервал телефонный звонок. Это был Георгий Викторович.

– Здравствуйте, Элеонора Вячеславовна.

– Здравствуйте, Георгий Викторович. Что, что-то случилось с моим сыном?

– Нет, с ним все в порядке. Я по другому поводу. Вы знаете, а вы были правы насчет сестры. Мы разговаривали с Мариной, оказывается, у нее действительно была сестра, Лена. И это еще не все. Дом, который сейчас принадлежит вам, был ее родным домом. Вы представляете? Девочка пропала позапрошлым летом, мать вскоре умерла. Марина совсем недавно узнала об этом, она убеждена, что сестру убили, и теперь хочет начать поиски тела. Я окажу ей всяческую поддержку. У меня к вам такая просьба… не могли бы вы продать мне этот дом? Он должен принадлежать Марине, я так считаю.

– Не вопрос, решим эту проблему. Мне он, собственно, и не нужен. После… – Никольская чуть было не сказала «после гибели вашего сына туда все равно никто не едет», но во время вспомнила, что, якобы, только недавно узнала об этом. – После разговора с вами я сама думала о его продаже. Я поручу это дело своему сотруднику, – продолжила женщина.

– Буду вам очень признателен, Элеонора Вячеславовна.

– Это я вам признательна и благодарна за все.

– До свидания, – попрощался Далаев.

– Всего вам доброго, – ответила Никольская и положила трубку.

«Так вот кому ты якобы продаешь дом. Быстро, дорогой, ох, как быстро ты действуешь. Что же тебя так подстегивает? Не думаю, что твои помыслы благородны. Но ничего, я все выясню, все», – подумала Элеонора.

Про сына женщина больше не вспоминала. Задав в начале разговора дежурный вопрос, получив вполне устраивающий ее ответ, она тут же забыла о Максиме. Как всегда, ее личные дела оказались важнее. Угрызения совести, которые сейчас вновь на мгновение появились в ее душе, не имели никакого отношения к нему. Они имели отношение Георгию Викторовичу, которому приходилось врать. Только сейчас в этом, как и во всем, что касалось того проклятого дома, был виноват Арбатов. Это его креативная идея, имеющая под собой основу каких-то личных планов, привела к трагедии в семье Далаевых. Слух о загадочной смерти его сына чуть было не подорвал репутацию ее агентства. Благо, все закончилось только тем, что происшествие в Глушихе отбило будущим молодоженам желание побывать в тех экзотических местах. Дом с тех пор пустовал. Конечно, его нужно продать. Никольская опять вспомнила, что тогда даже не позвонила Георгию Викторовичу и не выразила своего соболезнования. А сегодня он звонит сам и просит продать этот злосчастный дом. Удивительно, как все совпало, как тесен мир. Все взаимосвязано, все события, как звенья разорванной цепи, начинают собираться воедино. Осталось только понять: какая роль отводится Амосовой, что кроме родства связывает Арбатова со своей тетушкой, и тогда круг замкнется.

Элеонора была возбуждена. Она не понимала истинную причину своего возбуждения. Что ею двигало? Проснувшаяся ревность, желание вывести Вадима на чистую воду, желание отомстить за свое ущемленное женское самолюбие, а может – все вместе? Никольская не хотела задумываться над этим. Она была полностью охвачена стремлением разгадать эту тайну, которая связала между собой, казалось бы, совершенно посторонних людей. Женщина совсем не хотела оказаться в середине того клубка событий, которые, наматываясь друг на друга виток за витком, могут раздавить ее.

****************

Арбатов «уехал в Томск». Перед отъездом он даже набрался наглости попрощаться. «Ностальгия, говоришь, замучила. Ничтожество, сопляк! В родные места потянуло? Что ж, считай, что я тебе верю», – каждый день после его отъезда повторяла Никольская, мысленно обращаясь к нему. Она несколько раз набирала его номер, но делала это для того, чтобы подстегнуть свой азарт. Ее дорогой Вадим так бессовестно врал, не подозревая, что каждый его шаг под контролем. Этот нахал после возвращения набрался мужества позвонить сам, мало того – он приехал к Элеоноре. Она знала, знала – он скажет, что решил расстаться. «Наивный, это не твое решение, это мое решение», – думала женщина, пока тот добирался до нее. Никольской казалось, его банальные слова уже не тронут ее, однако женщина не сдержалась, сорвалась и прогнала Арбатова, почти вышвырнула его из своего кабинета.

Через сутки Элеонора уже забыла о том «трогательном» расставании. У нее был хорошо продуманный план, и она не собиралась отступать. Никольская знала, что тело Лены нашли и привезли в Екатеринбург, знала, что дом Илюшкиных Арбатов так и не продал, слова о уже найденном клиенте сейчас казались ей смешными. Она хорошо знала, кто этот клиент. Она знала, что Вадим и Градова едут хоронить ее сестру. Все она знала, поэтому не суетилась. У нее было одно очень важное дело, которое не терпело отлагательств. Женщина решила навестить Амосову. Она не стала ей звонить и договариваться о встрече. По сведениям Лаврова, Ангелина Яковлевна почти не выходит из дома. Элеонора поехала к ней, не утруждая себя поисками причины своего визита. Причина одна, она сообщит женщине о существовании племянника.

– Здравствуйте, Ангелина Яковлевна, – сказала она, когда дверь перед ней открылась.

– Здравствуйте, – Амосова внимательно смотрела на свою гостью, видимо, пыталась ее узнать.

– Не трудитесь, мы не знакомы.

– Вы из собеса?

– Нет, я по личному делу.

– Да? Интересно, и кого же заинтересовала старая одинокая женщина.

– Ну, допустим, не такая уж и старая… и не такая уж одинокая. Меня зовут Элеонора Вячеславовна. У меня для вас есть новости о родных.

– Проходите, – Ангелина Яковлевна заметно разволновалась. – Вы имеете какое-то отношение к Галине? – спросила она, пока Никольская снимала обувь.

– Нет, не к ней. С ней я не знакома, а вот ее сына знаю хорошо.

– Проходите в гостиную, я сейчас чайку соображу.

– Не беспокойтесь, не надо, – Элеонора прошла и присела в кресло.

– Я вас слушаю, – произнесла Амосова, устраиваясь напротив.

– У вас есть племянник.

– Ну, это я уже поняла.

– Представьте себе, вы его знаете.

– Простите, вы ошибаетесь.

– Арбатов Вадим, слышали о таком?

– Вадик? Да, конечно, он встречался с моей Леночкой.

– Так вот, Вадим – родной сын вашей сестры Галины.

– Подождите, откуда вы это взяли? Он часто бывал у нас, но ни разу не заикнулся об этом. Он что не знал, кто я такая?

– Почему же, он все знал.

– Тогда не понимаю, зачем было делать из этого тайну…

– Вот и я не понимаю.

– А вы ему кто будете?

– Я? Ну, скажем, покровительница.

– Покровительница? – Ангелина Яковлевна ухмыльнулась и оценивающим взглядом окинула Никольскую. – Я поняла, – сказала она.

– Что ж, хорошо, что вы поняли. Дело не в том, кто я, совсем не в том… вы в курсе, что Лену убили?

– Да. Надеюсь, мой племянник здесь ни при чем.

– Нет, он не способен на это. Она просто оказалась не в том месте, как говорится, и не в тот час.

– Я знала, знала, что случится беда! – Амосова задумалась.

– Я продолжу? – спросила Элеонора.

– Да, конечно.

– Зачем я пришла к вам? Мне кажется… нет, я уверена, Вадим скрывал свое родство намеренно. Он явно что-то хотел от вас, а Лена была лишь связующим звеном. Он просто использовал ее, а теперь перекинулся на ее сестру. Вы в курсе, что у нее есть сестра?

– Да. Она приходила ко мне.

– Давайте не будем ходить вокруг да около. Скажите, что мог хотеть Арбатов, – а он явно хотел что-то забрать у вас.

– Я знаю, – вдруг остановила Элеонору Амосова. – Я знаю – что. Ему нужна книга. Боже, неужели все ради книги?

– Что за книга, Ангелина Яковлевна?

– Книга, которая досталась мне по наследству, из-за которой когда-то мы поссорились с сестрой. Неужели все из-за нее? Я подарила ее Леночке. Она пропала вместе с моей девочкой. Хотя, после визита ее сестры у меня появилась мысль, что книга теперь у нее.

– Вы говорили об этом с Мариной?

– С Мариной? Да, ее зовут Марина. Она сказала, что среди Лениных вещей книги не было.

– Значит, она вас обманула.

– Значит, так… только сейчас это уже не имеет никакого значения для меня.

– Что за книга? Расскажите, мне это важно. Почему столько интриг вокруг нее?

– Это долго объяснять.

– Ничего, я не спешу.

Амосова разоткровенничалась и рассказала Элеоноре все, что касалось этой злополучной книги.

– Лучше б ее вообще не было. Не приносит она счастья, – сделала в заключении вывод женщина.

– Вы знаете, Ангелина Яковлевна, я уверена: Вадим крутится рядом с Мариной только из-за нее.

– Наивный, он думает – она поможет ему стать счастливым. Это все Галина, она внушила сыну такой бред. Кстати, вы ничего не сказали о ней, где она?

– Она умерла. Вадим и Галина жили в Томске. После ее смерти он приехал сюда, в Екатеринбург.

– Так и не повидались, так и не простила она меня, – сокрушалась Амосова.

– Ангелина Яковлевна. Я хочу уберечь Марину, хочу предостеречь ее. Спасибо, что рассказали мне все.

– Ну, на счет уберечь я вам, конечно, не верю… у вас свой интерес, вами руководит ревность и растоптанное самолюбие. Но вы правы, Вадима нужно кому-то остановить… что ж, пусть это будете вы.

– А книга, она вам нужна? Вы не боитесь, что я заберу ее себе?

– Нет. Мне она не нужна. Такие женщины, как вы, добиваются всего сами и получают удовольствие оттого, что они смогли. Вы успешны, у вас есть почти все. Вы разумны и понимаете, что никакая книга не даст вам «любви», а именно ее и нет в вашей жизни. Нет, я не боюсь. Сожгите ее, если она попадет к вам в руки, – Амосова встала. – Простите, я хотела бы остаться одна, – сказала она.

– Это вы меня простите, я принесла вам не очень радостную весть, – Элеонора вышла в прихожую и стала одеваться.

– А ведь он мог просто прийти ко мне, и все рассказать. Мы же не чужие, – произнесла Ангелина Яковлевна, открывая дверь.

– Получается, не мог, – Никольская посмотрела на женщину с сочувствием. – До свидания, Ангелина Яковлевна. Всего вам доброго.

– До свидания, – ответила та совсем тихо и закрыла дверь.

«Что ж, теперь все на своих местах, теперь я знаю о тебе все, дорогой мой Вадим. Я уничтожу тебя, Арбатов. Вернее, ты сам уничтожишь себя», – думала Никольская, возвращаясь в офис.

Глава двенадцатая

На горизонте уже показались высотные дома. В машине Арбатова тихо играла музыка. Всю дорогу Марина почти не разговаривала. Ее короткие «да» и «нет», сказанные не всегда в тему, не располагали к беседе. После нескольких неудачных попыток расшевелить девушку Вадим тоже замолчал. Лишь при въезде в Екатеринбург Марина очнулась.

– Давай, ты сегодня поедешь к себе. Только не обижайся… нам обоим нужно выспаться, набраться сил, а главное…

– А главное, – перебил ее Арбатов. – Главное – тебе нужно время для обдумывания. Я все понимаю, конечно, и мне не помешает побыть в одиночестве. Только умоляю тебя, даже если ты пожалела о случившемся, ни в чем себя не вини. Возможно, мы поторопили события. Но я не думаю, что это самая большая ошибка, о которой стоит жалеть. Если тебе нужно время, я готов ждать, – мужчина сделал паузу. – Ты нужна мне, – продолжил он.

– Не говори больше ничего, – остановила его девушка. – Не нужно ничего говорить. Я не жалею о прошедшей ночи… по крайней мере, пока. А что будет дальше – время покажет.

Арбатов остановил машину у знакомого подъезда.

– Тебя проводить?

– Нет, я сама. Багажа нет, так что помощь не требуется. Я позвоню тебе, – сказала Марина, открывая дверь.

– Подожди, – остановил ее Вадим.

Он притянул девушку к себе и поцеловал. Этот затянувшийся поцелуй возбуждал каждую клеточку.

– Все, все… – Марина освободилась от объятий Арбатова. – Я побежала, – девушка выскочила из машины.

– Я буду ждать твоего звонка! – крикнул ей вслед мужчина.

Марина помахала ему рукой и скрылась в подъезде.

«Все-то он понимает, все-то он делает правильно», – думала девушка, снимая обувь. Она прошла в комнату и упала на диван. Тишина. В квартире стояла тишина. Куртка, упавшая с вешалки, заставила девушку вздрогнуть. Она поднялась и вышла в коридор. Конечно, там никого не было, но почему-то Марине стало страшно. Неприятный холодок прошелся по ее спине. Девушка внимательно осмотрела каждый уголок ее маленькой прихожей, повесила куртку на место и, не выключая света, вернулась к дивану.

– Нервишки у вас, Марина Александровна, пошаливают, – сказала она вслух.

Ее взгляд скользнул по стене, вдоль которой была расположена мебель, состоящая из шкафа для одежды, нескольких соединенных между собой полок и подставки для телевизора, внутри которой было что-то вроде тумбочки с дверцами из прозрачного темного стекла.

– Не смотри на меня так, – сказала Марина Далаеву.

Сегодня его улыбка с их общей фотографии была больше похожа на ухмылку.

– Не надо меня осуждать, так получилось.

Девушка поднялась с дивана и убрала рамку с фото внутрь телевизионной подставки.

– Полежи пока здесь, – продолжила она и закрыла стеклянные дверцы. – Так будет лучше, – Марина вышла на кухню.

Она подняла с пола миску Бонифация, вылила из нее воду и, сполоснув посудину, убрала ее вниз под мойку.

– Жаль, что ты не вернешься… мне так тебя не хватает. Я уже привыкла к тому, что ты крутишься под ногами.

Девушка посмотрела в сторону окна, на котором любил сидеть кот. Она подошла ближе. Там, на улице, было совсем темно. В доме напротив то в одном, то в другом месте загорался и погасал свет. Марина взяла в руки будильник, стоящий на холодильнике. Его стрелки показывали половину двенадцатого.

– Знаешь, что, ложись-ка ты спать, – сказала девушка вслух.

Быстренько приняв ванную, она легла в постель и не заметила, как заснула.

Безмятежный сон длился недолго. Приятная прогулка по какому-то саду неожиданно прекратилась. Внезапно поднялся сильный шквалистый ветер, от напора которого деревья клонились к земле. Мощные порывы поднимали вверх обломанные ветки, затерявшийся в траве мусор, упавшую листву. Марина еле удерживалась на ногах. Она уцепилась руками за ствол одного из деревьев и закрыла глаза. Онемевшие от напряжения пальцы рук уже готовы были расцепиться, как вдруг все стихло. Стало неестественно светло, даже с закрытыми глазами девушка видела этот свет и боялась поднять веки. Когда яркая вспышка стала угасать, Марина сквозь ресницы посмотрела перед собой. Вокруг ничего не было – ни деревьев, ни сада, ни травы. Пустота. Пустота, которая постепенно погружалась в сумерки. Неописуемый страх не давал сделать ни шага. Да и куда было шагать – внизу под ногами ничего не было. В ужасе Марина посмотрела по сторонам. Справа от нее появилась какая-то картинка, она приближалась и становилась все четче и четче. Перед ней оказалась сестра, одетая в костюм судьи. Лена стукнула деревянным молоточком по столу и громко сказала:

– Виновна! Ты виновна! – повторила она.

Яркий свет снова заполнил все окружающее пространство, и уже не оставалось ничего, кроме этого ослепляющего света. Марина пыталась прикрыть глаза руками, но не могла их поднять. Все ее тело не просто онемело, оно стало превращаться в камень. Девушка в ужасе закричала и проснулась от этого крика.

Стоящий рядом с диваном торшер светил прямо в лицо. Марина присела и стала разминать онемевшую правую руку. Прилив крови вызвал неприятное покалывание по всей ее поверхности и минут через пять вернул конечность в нормальное состояние. Девушка осматривала комнату. Отвратительное ощущение присутствия рядом еще кого-то было настолько острым, что вызывало жуткий страх, от которого замирало сердце.

– Я выключала свет, я это точно помню, – сказала она вслух и поднялась с дивана.

Марина прошлась по квартире, заглянула в ванную, на кухню. Не обнаружив никого, она выпила стакан воды и вернулась в комнату. Только сейчас девушка заметила, что убранная в ящик фотография стоит на своем привычном месте. Покрутив рамку в руках, она снова убрала ее с глаз.

– Что за черт? Я что, лунатик?

Марина присела на диван, но тут же вскочила и подошла к столу. На нем лежала книга, та самая книга, про которую она совсем забыла, и которую убрала в шкаф перед первым приходом Арбатова.

– Как так? Что это? Я что, хожу во сне? Когда, когда я успела это сделать? Нет. Я не могла это сделать! – шептала девушка.

«Если бы я вставала ночью, у меня не затекла бы рука. Значит, я не поднималась. Тогда кто, кто сделал это?» – думала она.

– Успокойся, ты же видишь, здесь никого нет. Никого. Ты просто устала, вымоталась, вот и все. Нервное перенапряжение, вот что это, – успокаивала себя Марина.

Она так и не смогла больше заснуть, вернее, боялась даже глаза закрыть. Ей казалось, стоит сделать это, как снова начнут холодеть руки, и занемеет все тело. Девушка подошла к столу и взяла в руки книгу. Полистав ее, она достала тетрадь и приступила к расчетам. До утра Марина не выпускала ручку из рук. Она, исписав кучу листов, сминала их в комок и все начинала сначала. Всякий раз ее расчеты приводили к совершенно разным результатам.

– Что за черт! – повторяла она вслух. – Где я ошибаюсь?

В конце концов, девушка заснула прямо за столом. Этот сон был новым погружением в мир кошмара и казался бесконечным. Но, очнувшись и посмотрев на часы, она поняла, что спала каких-то пять минут. На столе в куче разорванных клочков бумаги лежал один целый листок, на котором ее рукой было написано: «Нет судьбы». Марину снова охватил страх, она разорвала эту надпись и побежала в ванную, пытаясь успокоиться, стоя под струями воды.

С наступлением дня девушке стало чуть-чуть легче, ночные переживания потихоньку отступали. Она пыталась найти разумное объяснение всему происходящему. «Это все нервы, измотанные нервы. Возможно, я действительно, начала лунатить, такое бывает после стрессов», – успокаивала она себя.

– Все пройдет, вот увидишь. Все пройдет, нужно просто взять себя в руки.

Марина решила сегодня съездить к Ланской, для этого она позвонила ей и напросилась в гости.

– Что-то ты ужасно выглядишь, – вместо приветствия сказала Анна, увидев подругу в дверях.

– Устала очень, сплю плохо, можно сказать, вообще не сплю. Где уж тут выглядеть хорошо.

– Проходи, будем тебя реанимировать.

Ланская усадила девушку в кресло.

– Я сейчас, ты пока посиди.

Марина окинула взглядом гостиную. «Как хорошо у нее, не то, что у меня», – подумала она.

– Ну, вот и я, – Анна вкатила столик, на котором стояла бутылка вина и закуска. – Сейчас я тебя полечу.

– Слушай, совсем не хочется пить.

– А ты не пей, ты лечись. Нервные клетки, они не восстанавливаются, ты в курсе?

Ланская заставила подругу выпить и хоть чуть-чуть поесть.

– Ну, а теперь рассказывай.

– Что?

– Как что? Все. Как все прошло? Как там твой… забыла, как его зовут.

– Вадим. Мой? Как у тебя все просто…

– А что усложнять. Твой, теперь – твой. Ну, так я слушаю.

Марина рассказала Анне все.

– Вот такая вот я, оказывается, – закончила она свои признания.

– Какая такая? Молодец ты, так и надо. Жизнь продолжается, слышишь?

– Да, продолжается, – Марина задумалась. – Я останусь у тебя сегодня? Ты не против?

– Она еще спрашивает! Конечно, нет.

Подруги еще долго разговаривали. Ланская пока не поделилась всеми своими новостями, не отпустила девушку в постель. Спать легли уже во втором часу ночи. Наступившая в доме тишина длилась недолго. Марина вдруг поднялась с кровати и стала спешно собираться. Услышав возню, Анна зашла к ней в спальную.

– Ты куда? – спросила она.

– Домой. Мне нужно домой.

– Подруга, ты что? Куда домой? Ты знаешь, сколько времени? Ложись спать.

– Нет, я поеду. Мне нужно, понимаешь!

Ланская была в шоке от такого поведения, но, поняв, что подругу не переубедить, вызвала ей такси.

Марина, приехав к себе, сбросила верхнюю одежду и тут же села за стол. Снова в ее руках оказалась книга, которую она убирала сегодня в ящик. Снова девушка взялась за бумагу, снова погрузилась в расчеты. Очнулась Марина утром, на том же месте, что и вчера. Клочки помятой и разорванной бумаги опять лежали на столе, и тот – со словами «нет судьбы» – так же был здесь.

– Что это? Что со мной происходит? Я схожу с ума? Что это? – шептала девушка.

Она помнит, что оставалась ночевать у Ланской, но почему и как оказалась дома – этому объяснения не было.

– С этим надо что-то делать. Так же нельзя. Завтра ты идешь на работу, – приказала она себе.

Марина боялась ночи, она хотела даже позвонить Арбатову, но передумала. Девушка взялась за уборку квартиры, пытаясь хоть так отвлечься от пугающих мыслей. Ей показалось, что генеральная уборка очистила не только помещение, но и развеяла все страхи в ее душе. Сегодня Марине удалось даже рано заснуть.

Но кошмар не хотел так просто отпускать ее, он повторился. Девушка снова проснулась от светящего в глаза торшера. Фотография Далаева, на которой он обнимал ее, опять стояла на своем месте, а книга… книга, уже раскрытая, лежала на столе. Забыв про страх, Марина опять взялась за расчеты. Будильник, поставленный на шесть утра, прозвенел вовремя. Девушка оторвала голову от рук. Она поняла, что спала сидя, как в предыдущие ночи. Читать написанные на листке бумаги слова не было смысла – она их знала наизусть. Смяв его в комок, Марина сгребла все, что попалось ей под руки, и выбросила в мусорный пакет.

Спасительный душ придал ей силы, чашка кофе взбодрила, правда, не добавила оптимизма. Девушка собралась и ушла на работу. Ей хотелось верить, что в стенах клиники она хоть на время найдет успокоение.

****************

Новое жилье вполне устраивало Арбатова. Квартира хоть и находилась далековато от центра, зато ее состояние и стоимость аренды вполне компенсировали эту удаленность. Недорогая, но современная мебель еще не имела следов эксплуатации, а сохранившийся запах стройматериалов в ванной и новенькая плитка говорили о том, что совсем недавно здесь был сделан ремонт. Вадиму не пришлось долго привыкать к новой обстановке, его все устраивало, ему было комфортно в этих стенах.

Вернувшись из Глушихи, мужчина ощущал себя совершенно другим человеком. Если, сидя за рулем, он всю дорогу вспоминал прошедшую ночь, ощущая при этом отголоски полученного удовольствия, то сейчас эти воспоминания приобрели другой оттенок. Арбатов понимал: он влюблен, и впервые осознал, что эти чувства совершенно не лишние в его жизни, они ему нужны. Сегодня он мог сказать про свою избранницу: «Она первая». Первая не в смысле количества, а первая, сумевшая перевернуть его сознание, первая, которую хочется любить, с которой хочется жить, с которой даже секс приносит совершенно другие ощущения.

В юности, когда разбушевавшиеся гормоны толкали на близость с девчонками, Вадим, в отличие от своих сверстников, не влюблялся. Ни о каких чувствах, ни о какой первой любви не было и речи. Главное – количество покоренных сердец; главное – доказать, что ты мужик, при этом не особо понимая всей прелести интимных отношений. Не было тогда никакой «первой», была одна, потом другая, и эти другие периодически менялись, не оставляя в его душе никакого следа. Отношения с Элеонорой мало чем отличались от всех предыдущих. Арбатов просто стал взрослее, умнее и научился использовать чувства женщина в своих целях. А цель у него была одна – завладеть книгой. Никольская – это лишь прочный фундамент, на котором Вадим прекрасно стоял, а секс с ней – лишь необходимость в разрядке и способ переживания своих неудач.

Книга, эта чертова книга! Арбатов был одержим этой книгой, как и его мать, которая только и говорила о ней, как о единственном способе добиться успеха. Одержимость – вот что руководило Вадимом все это время. Сейчас он понимает, насколько страшна эта одержимость. Человек, охваченный ею, ничего не видит, кроме своей единственной цели. Семья, друзья, любовь – все остается на втором плане или вообще перестает существовать. Сама жизнь незаметно проходит мимо. И что в конце? Ничего – пустота и одиночество. Даже в случае успеха кому ты расскажешь о нем, с кем поделишься? Кому нужен этот успех? Ты же остаешься один, совсем один. Будет ли нужна такая победа тебе самому?

Этот очередной самоанализ не только привел мужчину к таким выводам, в эти минуты Арбатов впервые вспомнил о Боге. Он благодарил Его за то, что встретил Марину, за этот, похоже, последний шанс изменить себя. Эта девушка так своевременно вошла в его жизнь и, не прилагая особых усилий, перевернула в ней все.«Я люблю ее. Я должен все рассказать ей», – мысленно повторял Вадим. Этими словами он как будто ставил точку в конце своих долгих размышлений.

Мужчина поднялся с постели, на которой пролежал больше часа. «Скажи ей правду, всю правду о книге, о Лене. Рано или поздно она все равно узнает подробности, и тогда в ее глазах ты будешь ничтожеством, и никакие слова о любви к ней уже не помогут», – убеждал себя Арбатов.

В течение нескольких дней он так и не решался позвонить Марине первым. С утра до вечера он был занят, но постоянно думал о предстоящем разговоре. Как сделать так, чтобы это признание пусть и стало для девушки шокирующим, но не разрушило их отношения, которые только начали зарождаться. Конечно, никаких гарантий нет, и этот разговор может стать последним. Но Вадим надеялся, что сумеет доказать Марине – он не законченный подлец, который хотел использовать ее точно так же, как Лену.

– Завтра, я позвоню ей завтра, – сказал мужчина, вернувшись, домой.

Он чувствовал себя усталым, поэтому лег в постель рано. Арбатов включил телевизор и стал перебирать каналы, среди огромного количества которых он так и не нашел ничего интересного. Оставив какой-то «ниочемненький» фильмец, Вадим заснул под диалоги его героев.

Мобильник затрезвонил в четыре утра. Арбатов лишь повернулся в постели, не отреагировав на его шум. Звонки повторялись еще несколько раз. Окончательно разряженная батарея остановила чьи-то попытки разбудить мужчину. В доме наступила тишина.

****************

Первый рабочий день пролетел незаметно. Марина возвращалась домой, забыв про бессонные ночи и о причинах, которые не давали ей выспаться. Но не успела она переступить порог своей квартиры, как странности, пугающие ее все эти дни, сами напомнили о себе. Снимая обувь, девушка услышала в комнате посторонние звуки, как будто кто-то прошелся по паласу и сел на диван

– Вадим? Это ты? – спросила Марина и прислушалась. – Ты решил напугать меня? – продолжала она, понимая, что Арбатова здесь быть не может.

Хотя она и дала ему запасные ключи, вряд ли мужчина явился бы без предупреждения. Осторожно ступая, девушка прошла вперед. Комната оказалась пустой. В открытую форточку дул сильный ветер, поднимая штору, которая то надувалась, как парус, то с шуршанием возвращалась на место. Марина с облегчением выдохнула и, закрыв ее, присела на диван.

– Это всего лишь ветер. Нервишки у вас… – она не договорила.

Рядом с телевизором снова стояла фотография с Далаевым.

– Что за черт? Я точно помню, что убирала ее.

Девушке стало не по себе. Страх, охватывающий ее по ночам, стал возвращаться. «Что происходит? Что это? Как такое вообще может быть?» – думала она, убирая фото. Только теперь его место было в верхнем ящике платяного шкафа.

– Посмотрим, если это я сама достаю ее, то для этого мне потребуется совершить ряд действий, которые я должна буду запомнить, – говорила Марина, слезая с табуретки.

Она вернула ее на кухню, и туда же откатила офисный стул, стоящий у стола. Теперь, чтобы добраться до фото, ей придется на что-то встать, а для этого нужно принести стул или табурет.«Я должна запомнить это или хотя бы проснуться во время хождения», – убеждала себя Марина. Она не сразу заметила еще один сюрприз, лежащий на столе. Эта чертова книга, – ее девушка еще утром выбросила в мусорный пакет, который вынесла, идя на работу. Сейчас, увидев ее раскрытые страницы, Марина почувствовала, как ноги стали ватными и ослабли. Она медленно сползала по стене, повторяя: «Этого не может быть, этого просто не может быть». Как объяснить, что книга, выброшенная ею в мусорку, снова попала в квартиру? Как она оказалась здесь? Марина не знала. Выйдя из ступора, девушка медленно поднялась, взяла в руки этот букинистический раритет и снова бросила его в мусор.

«Может, позвонить Вадиму?» – подумала девушка. Но эта мысль снова показалась ей не самым подходящим способом справиться с кошмарами. Ни к чему беспокоить его своими, скорее всего надуманными, страхами, – решила она. Вспомнив, что захватила с работы парочку таблеток снотворного, девушка пошарила в сумочке. «Ничего страшного, если я позволю себе нормально поспать с вашей помощью», – подумала она, запивая пилюли водой. В эту ночь Марина легла в постель при включенном светильнике. Наутро, не обнаружив фотографии на ее уже привычном новом месте, она полностью успокоилась. А сегодняшний крепкий сон без кошмаров придал ей бодрости и уверенности в том, что недавно пережитые страхи – это лишь результат усталости и нервных срывов.

Чтобы вообще не вспоминать о своих страхах, девушка стала думать об Арбатове. Она не могла не думать о нем. Правильно ли это? Порядочно ли это? Не являются ли вспыхнувшие чувства предательством по отношению к сестре и Далаеву? Эти вопросы постепенно перестали возникать в голове Марины, потому что на них нашелся ответ. Ни она, ни Арбатов не виноваты в том, что случилось все так, как случилось. Жизнь продолжается, а значит – надо жить, любить и радоваться тому, что тебе дано. Девушка все больше и больше ощущала, что скучает по Вадиму. Наконец, сознавшись себе в этом, она решила позвонить ему. В течение рабочего дня сделать звонок так и не получилось. Лишь выйдя из стен клиники, Марина достала мобильник, и уже хотела набрать номер Арбатова, как к ней подошла незнакомая женщина.

– Здравствуйте, – сказала она.

– Здравствуйте.

– Вы Марина Градова?

– Да.

– Меня зовут Элеонора, Элеонора Никольская, – продолжала незнакомка. – Я думаю, что нам с вами есть о чем поговорить.

– Да? – удивилась Марина.

– Давайте пройдем ко мне в машину, чего под дождем мокнуть.

Девушка ничего не понимала, но в машину села.

– Если вы не возражаете, Мариночка, мы можем посидеть в кафе… перекусим, заодно и пообщаемся.

– Но вы хотя бы объясните, в чем дело? Кто вы вообще?

– Да не бойтесь вы так, я не причиню вам вреда. Я что, похожа на похитительницу? Это, скорее, вы похитительница, чем я.

– Интересно, и кого же или что же я похитила?

– Наберитесь терпения, милочка, я вам все объясню.

Элеонора выехала с парковки.

– Слушайте музыку и расслабьтесь.

Больше Никольская не сказала ни слова, она внимательно смотрела на дорогу и остановила машину около какого-то кафе. Марина уже не задавала вопросов, а лишь следовала за своей новой знакомой.

– Что будете есть? – спросила та, когда был выбран подходящий столик.

– Ничего. Я кофе попью, без сахара.

– И зря, кухня здесь вполне приличная, – Элеонора позвала официанта и сделала заказ.

– Так вот, – сказала она, когда тот ушел. – Вадим Арбатов, он знаком вам, не так ли?

– Да, а в чем, собственно, дело? – спросила Марина, хотя уже поняла в чем, так же как и то, кто эта женщина.

– Дело в том, что я и Вадим долгое время были близки… ну, вы понимаете, о чем я? Недавно, не без вашей помощи, мы расстались. Но дело даже не в этом… дело в том, что я хочу предостеречь вас, Мариночка. Мне вас искренне жаль.

– Жаль? Меня?

– Да, вас.

– А может, вы просто ревнуете и никак не можете смириться с тем, что вас бросили?

– Может быть. Не буду врать, его уход не обрадовал меня. Только не делайте таких скорых выводов, сначала послушайте меня. Я расскажу вам одну, очень интересную историю о двух сестрах, о любви и страсти, о потерях и несбывшихся мечтах.

– Что ж, давайте, я слушаю.

Никольская в подробностях рассказала о второй жизни Арбатова, так тщательно скрываемой от всех, о его романе с Леной, о книге, ради которой тот был готов на все.

– Откуда вы все это знаете? – спросила Марина, когда та закончила.

– Дорогая моя, я достаточно состоятельная женщина, и у меня много хороших друзей и знакомых, которые могут собрать о человеке всю информацию. Я смотрю, вы задумались… а знаете – почему? Потому что все, что вы услышали – это правда. Да, горькая, болезненна, мерзкая… но – правда. Бегите от него, Мариночка, бегите, мой вам совет.

– Давайте, я сама буду решать, что мне делать, – остановила Элеонору девушка. – Спасибо за совет, мне пора, – Марина встала со стула.

– Подождите. Я довезу вас до дома. Погода мерзкая, октябрь нынче не радует…

– Нет, спасибо, я сама, – не дослушав, чем так не радует октябрь, девушка выбежала из зала.

Как получила вещи в гардеробе, как поймала такси – ничего этого она не помнила. Марина на автомате медленно поднялась по ступенькам своего подъезда и вошла в квартиру.

– Как же так? Боже, разве так можно? Арбатов, как! Как ты мог, как ты мог так поступить с нами?! Со мной! Со мной, как ты мог? Ты не имел права! – говорила девушка сквозь накатившиеся слезы.

Скинув обувь, не снимая пальто, она прошла в комнату и рухнула на диван. Марина была в таком шоке, что не заметила ни включенного светильника, ни фотографии, стоящей на «своем» месте у телевизора.

В очередной раз мир для нее рухнул. В очередной раз это произошло тогда, когда, казалось бы, все стало налаживаться, когда только-только она начала жить заново и дышать полной грудью. Слезы отчаяния и обиды впитывались в подушку, которую девушка то колотила руками, то, уткнувшись лицом в середину, сжимала ее углы в кулаках. Наконец истерика стихла. Марина лежала на спине, уставившись в потолок.

– Так тебе и надо, – сказала она. – Ты это заслужила.

Девушка поднялась, сняла наконец-то пальто и прошла на кухню. Отыскав там бутылку сухого вина, она открыла ее и, прихватив стакан, вернулась в комнату.

– Не хочу, не хочу ни о чем думать. Я устала, я от всего устала, – бормотала Марина, наполняя стакан.

Спиртное притупило душевную боль. Мысли уже не путались в голове, а образовали одну общую картину. Вспоминая все подробности своего знакомства с Арбатовым, девушка все больше и больше находила мелочи, которым тогда не придавала никакого значения. А сейчас эти мелочи только подтверждали правдивость услышанного сегодня рассказа.

– Ты же хотела ему позвонить, – вдруг сказала себе Марина. – Так в чем же дело, позвони! Позови его сюда и скажи ему все. Интересно, что же ты услышишь в ответ?

Девушка встала и взяла в руки мобильник. Не обращая внимания на время, которое высвечивалось на мониторе, она набрала номер Вадима. Бесконечные длинные гудки обрывались автоматическим отключением связи. Третья попытка дозвониться до него завершилась словами: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети».

– Даже так, – сказала Марина. – Ну и пошел ты! – она бросила мобильник на диван.

Посмотрев на бутылку, стоящую рядом, девушка вылила остатки вина в стакан и выпила все залпом. Это сознательное накачивание организма алкоголем временно изолировало ее от всех проблем, и уже через несколько минут она крепко спала.

****************

– Черт! – выругался Арбатов.

Он покрутил в руках безжизненный мобильник, подключил его к заряднику и стал одеваться. Сегодня мужчина решился съездить к Никольской и вернуть ей ключи от квартиры. Только сделав это, он поговорит с Мариной, поэтому оттягивать этот визит больше нельзя. Мало того, что ключи были напоминанием о законченном романе, они, болтаясь на брелоке, являлись связующим звеном с той жизнью, которая осталась для Вадима в прошлом.

Как поведет себя Элеонора, сказать трудно. Вряд ли она будет закатывать истерику. Такие женщины, как Никольская, всегда держат марку, но, переживая в себе обиды и душевные раны, они обязательно наносят ответный удар. За себя Арбатов не переживал, на нем Элеонора уже поставила крестик… и даже не крестик, а крест. Она найдет более изощренный способ мести, объектом которой может стать Марина. Этого Вадим боялся больше всего. Ему было необходимо опередить Никольскую и рассказать девушке всю правду. Но сначала он должен отдать ключи, и во время этой встречи попытаться понять, что задумала эта бизнес-леди.

Арбатов волновался, но, подъехав к офису, задерживаться в машине не стал. Он поспешил в кабинет Элеоноры, хотел застать ее врасплох, пока его появление на парковке женщина не заметила в окно. Мужчина проскочил мимо незнакомой, похоже, новенькой секретарши и без стука вошел в кабинет хозяйки не только этой конторы, но и совсем недавно – его самого.

– Какие люди! – произнесла Никольская.

По ней было видно, что приход Арбатова совсем не удивил женщину.

– Здравствуй, Вадим!

– Привет, – мужчина прошел вперед.

– Какими судьбами? – Элеонора улыбалась.

– Решил вернуть тебе ключи.

– Да? Нашел новое жилье? Что ж, я рада за тебя. Кофе будешь?

– Нет, спасибо.

– Да ты присядь, расслабься. Я не кусаюсь. Расскажи хоть, как живешь.

– Зачем? Я думаю, ты и сама все знаешь.

– Ну, мало ли, что я знаю… мне интересно, что расскажешь ты.

Вадим растерялся. Эта приветливость брошенной женщины настораживала. Он решил задержаться. Как бы хорошо ни играла сейчас Никольская, она где-нибудь да ошибется.

– Хорошо, давай кофе, – Вадим устроился в кресле напротив. – Как сама? – спросил он.

– Ничего, можно сказать – хорошо.

В дверях показалась секретарша.

– Кларочка, сделай нам кофе и парочку бутербродов.

– Хорошо, Элеонора Вячеславовна, – ответила та и удалилась.

– Я простила тебя, Арбатов. Что поделаешь, такова жизнь. Ты молодой, тебе нужна хорошая жена, которая нарожает тебе детей. А я…я уже старовата для семьи.

– Ну, зачем же так? Ты еще все можешь, выглядишь замечательно, энергии хоть отбавляй. Это я тебе не пара.

– Говорят, ты начал свое дело? – перебила Элеонора.

– От тебя ничего не утаишь.

– А ты бы хотел? Зачем? Я ведь и помочь могу, ты знаешь. Обращайся, если возникнут проблемы.

– Нет, ты извини, но я хочу сам. Да, кстати, я верну тебе деньги, которые должен за дом… ну и те, «премиальные», что ты перечисляла на мой счет. Как только заработаю, сразу верну.

– Не спеши, я же не требую. А дом… что дом, я уже говорила – он твой. Ты же его продал?

– Не совсем.

– Как это? Хотя, мне не важно. Он твой и можешь делать с ним, что хочешь.

Вошла секретарша с подносом.

– Оставь, мы сами, – попросила Элеонора.

Девушка поспешила выполнить просьбу и тут же исчезла в дверях.

– Новенькая, – сказала Никольская. – Я вообще обновила штат. Новая жизнь, новые люди, все новое. Так же лучше, не правда ли?

– Это ты к чему?

– Да так, хотела сказать, что новую жизнь надо начинать с чистого листа. Ты согласен?

– Да, конечно.

Арбатов внимательно слушал Никольскую и наблюдал за ее поведением. Умела, умела Элеонора быть на высоте. Их сегодняшний разговор был больше похож на беседу матери с сыном, провинившимся, но уже прощенным. Однако за годы их тесного общения Вадим научился понимать эту женщину. Если она ведет себя так, значит, чувствует, что последнее слово за ней. Значит, владеет достаточной для предстоящего триумфа информацией, и все последующие события должны будут проходить по ее сценарию. «Но это мы еще посмотрим», – подумал Арбатов, а вслух сказал:

– Спасибо за завтрак. Ты извини, я спешу. Сама понимаешь, бизнес требует времени и отдачи.

– Ты обращайся, если что, я всегда буду рада помочь, – Никольская улыбалась.

– Хорошо, – Вадим направился к дверям. – Пока, удачи тебе.

– Это тебе, милый, удачи, – услышал он, закрывая дверь.

Именно эта фраза, сказанная ему вслед, стала подтверждением всех опасений Арбатова. «Мне жаль тебя, милый. Кажется, ты облажался», – вот истинный смысл ее слов, которые Элеонора хотела сказать. Пусть вслух она не произнесла этого, но интонация… интонация прощальной фразы все сделала за нее. Озабоченный мужчина проскочил мимо секретарши, забыв с ней попрощаться, впрочем, и при его входе в офис та не слышала от него никакого приветствия. Сидя за рулем, Вадим еще раз прокрутил в голове все, что говорила Элеонора.

– Да уж, я чувствую, удача мне ох, как понадобится.

На сегодня все дела были отложены. Увидеться с Мариной – вот самое главное дело для Арбатова. Увидеться сегодня, пока «добрая» Элеонора не познакомилась с ней. Мужчина полез в карман за мобильником и, вспомнив, что тот лежит на зарядке, выругался и поспешил домой.

«Ты хотел получить книгу? Можешь приехать и забрать ее. Меня не ищи».

В третий раз перечитывал Вадим текст полученного СМС.

– Как? Откуда, откуда ты это взяла? Какой же я идиот! Это Элеонора! Тварь, какая же она тварь, – Арбатов был в бешенстве.

Он ругал Никольскую, себя, проклинал тот день, когда встретил эту старую стерву. С трудом ему удалось взять себя в руки. Мужчина набрал номер Марины. Равнодушный женский голос сообщил, что аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети. Сунув телефон в карман, Вадим вылетел из квартиры. Он ехал к Марине, в надежде застать ее дома и поговорить.

На звонок домофона никто не отвечал. Тогда Арбатов достал ключи, которые девушка дала ему в Глушихе перед отъездом, и вошел в подъезд. Остановившись у ее двери, он зачем-то нажал на звонок, хотя знал – там, за дверью, никого нет. Несколько минут Вадим прислушивался: вдруг в коридоре послышатся шаги, после чего сам открыл замок.

Книга лежала на столе, но Арбатову было абсолютно плевать на нее. Приоткрытый опустевший шкаф говорил о том, что Марина собрала вещи и ушла. Вадим плюхнулся на диван, рядом с которым валялась пустая бутылка. Мужчина не знал, что делать, где искать девушку. Но он точно знал, что все происходящее – дело рук Никольской. Только Элеонора могла так творчески подойти к мести, только Элеонора могла узнать все подробности его жизни и воспользоваться этим компроматом. Арбатов решил тут же вернуться к ней, но передумал. Он ограничился звонком, потому что боялся, что не сдержится и придушит эту змею.

– Ты довольна? – спросил он без вступлений.

– Чем? Я не понимаю – ты о чем?

– Все ты понимаешь. Что ж, можешь гордиться собой, тебя не превзойти.

– А ты думал иначе, милый? – Элеонора отключила телефон.

В трубке Вадима пошли короткие гудки, но он не обращал на них никакого внимания. Он просто сидел и смотрел на мобильник абсолютно пустым и безнадежным взглядом. Минут через десять, придя в себя Арбатов, выключил телефон и сунул его в карман. Подойдя к столу, он швырнул книгу на пол. Книгу, которую он когда-то мечтал получить.

– К черту, все к черту, – повторял Вадим.

Со всей силы он пнул книгу ногой и покинул Маринину квартиру.

****************

Арбатов не любил осень. Он не любил ее с детства. В этом году это медленное увядание природы особенно удручающе действовало на его сознание. Короткие дни становились все холоднее. Сопровождаемые холодным пронизывающим ветром и моросящими дождями, они разгоняли людей по домам. Высохшая трава, увядшие цветы, полысевшие на глазах деревья навевали тоску. Нынешняя осень – как будто назло ему – не спешила уходить. Она словно специально растягивала свое пребывание, чередуя теплые солнечные дни с мрачными и дождливыми. Такие сюрпризы погоды вызывали у Вадима чувство неопределенности, неуверенности. Угасание природы сегодня символизировало для него угасание жизни. Осень, как завершение очередного этапа, требовала подведения итогов. А итоги на этот раз не только не радовали, они, лишая последней надежды, выносили вердикт: «За все в этой жизни нужно платить». Вчерашний день, переполненный одними неприятностями, только подтверждал это.

Арбатов не мог ничего делать. Он почти неделю не выходил из дома, то пил, то лежал в постели и, уставившись в потолок, все думал, думал и думал. Эти бесконечные раздумья были похожи на рассматривание своей жизни под микроскопом. Мужчина прерывался лишь для того, чтобы посмотреть на монитор мобильника. Нет, он не ждал звонка, он ждал СМС, которое появлялось каждый день. Все тот же текст, поставивший точку в их отношениях с Мариной, он видел ежедневно. Вадим не понимал, что происходит, так как телефон не фиксировал сообщение, как новое. Его как будто кто-то находил в списках прочитанных и включал монитор. Эти странности действовали на нервы. Арбатов перестал спать. Несколько раз он набирал номер Марины. Он знал – ему никто не ответит, но руки сами тянулись к мобильнику, сами набирали и набирали ее номер. Мужчина с замиранием сердца ждал, что раздадутся длинные гудки, и он снова услышит такой родной и желанный голос.

– Все, хватит! Так ты сойдешь с ума. Подымайся и сделай то, что давно должен был сделать, – сказал он себе после очередной бессонной ночи.

Арбатов собрался и снова поехал на квартиру Марины. Он не задерживался у дверей подъезда, быстро поднялся на этаж и, не раздумывая, открыл дверь. Тишина знакомых стен показалась ему какой-то не живой. Не снимая обуви, мужчина прошел в комнату. Книга так и валялась на полу. Никому не нужная, она оказалась лишней для всех. Пожалуй, есть только один человек, который вправе решать ее судьбу. Ангелина Яковлевна – вот кто был и остается хозяйкой этого творения. Вадим поднял книгу и, не задерживаясь, вышел из квартиры.

– Ты должен с ней поговорить. Ты должен попросить у нее прощения, – говорил мужчина, садясь за руль.

Но сначала Арбатов вернулся к себе. Он не мог в таком виде появиться перед тетушкой. А выглядел он точно так же, как и чувствовал себя – то есть отвратительно. Проросшая щетина, покрасневшие от недосыпа глаза, проступившие синие круги под глазами совсем не украшали. Вадим принял душ, побрился, после чего выпил чашку кофе и даже перекусил.

– Ну вот, теперь ты хоть на человека похож, – сказал он своему отражению в зеркале.

Путь до дома Ангелины Яковлевны сегодня показался Вадиму очень коротким. Мужчина переживал так, словно сегодня он должен услышать свой приговор. Подъехав к дому тетушки, он еще долго не решался войти подойти к подъезду.

– Давай, ты должен это сделать, иди, – говорил Арбатов, заставляя себя выйти из машины. И он вышел.

Ангелина Яковлевна встретила племянника так, как будто знала, что он придет. Почему-то это не удивляло Вадима. Его поразило то, что тетушка сейчас казалась ему совершенно другой. Она приняла его по-доброму, не упрекая ни в чем, не обвиняя и не затаив обиды. Арбатов вдруг понял, что эта женщина – единственный родной человек для него. Они долго разговаривали и, только когда речь зашла о книге, мужчина вспомнил, что забыл ее дома. Он так волновался перед встречей, что забыл самое главное: захватить ее с собой. Арбатов пообещал привезти ее в ближайшее время. Ему совсем не хотелось покидать Ангелину Яковлевну, но и навязывать свое общество вот так вот сразу он тоже не мог. Им обоим нужно время, чтобы привыкнуть к мысли, что теперь они есть друг у друга.

Возвращаясь к себе, мужчина вспоминал все, что говорила Амосова по поводу книги. Как же она была права, права во всем. Он мысленно повторил все ее слова: «Эта книга никому не нужна, никому, – говорила женщина. – Знать наперед каждый свой шаг, знать, что делать, а что нет, знать, что случится завтра, через месяц, через год… зачем? Зачем это знать? Жизнь покажется неинтересной и скучной без переживаний, без ошибок, без поиска выхода из каких либо затруднений. Жить с ощущением своего существования по шпаргалке, жить благодаря постоянным подсказкам – это тоже самое, как украсть чью-то идею. Твоя ли тогда это жизнь? Скорее, это плагиат. Не ты ее прожил, не ты ошибался и исправлял свои ошибки, не ты разочаровывался и радовался. Наша жизнь нам для того и дана, чтобы ответ на вопрос: „Для чего?“, ты постепенно нашел сам. И тогда такие мысли, как: „За что мне это? Почему все так?“ исчезнут сами собой. Жизнь прекрасна во всех ее проявлениях. Оцифровав ее, мы лишаемся возможности прочувствовать всю полноту и прелесть нашего существования, лишаем себя возможности совершенствоваться».

– Боже, как же ты права, как же ты во всем права, тетушка, – произнес вслух Арбатов. – Где же я был раньше? Чем я думал?

«Но ничего, ничего, главное – вовремя исправлять свои ошибки. У меня все получится. Первый шаг сделан, очень важный шаг», – уже мысленно подводил итог Вадим.

Оставалась Марина, перед которой он был виноват ничуть не меньше, чем перед своей тетушкой. Но и тут Ангелина Яковлевна права, нужно дать возможность девушке самой сделать вывод, насколько простительны его поступки. Нужно набраться терпения, усмирить свои эмоции, чтобы не совершить глупость, о которой потом придется пожалеть, – решил Арбатов.

Мужчина остановил машину возле своего дома. Посидев в раздумьях минут пять, он снова завел двигатель и выехал со двора. Оказавшись за пределами Екатеринбурга, Вадим без остановок добрался до знакомого поворота на Глушиху. День подходил к концу. На мгновение Арбатов засомневался – стоит ли на ночь глядя посещать деревенский погост.

– Ты должен сделать это сейчас, – сказал он вслух и продолжил путь.

Въезжать в Глушиху мужчина не хотел. Он выбрал объездную, в хлам разбитую дорогу вокруг деревни. Его автомобиль с трудом преодолел колдобины и лужи, наполненные грязью, и наконец остановился у кладбища. Арбатов заглушил двигатель и вышел наружу. Он пытался сориентироваться и выбрать правильный путь к могилам Лены и Марии Федоровны. Вспомнив, где они должны находиться, Вадим решительно пошел вперед.

На небе уже не было видно солнца, но его медленно тающий свет еще позволял двигаться. Ни тени, ни движения, ни шороха травы. Тишина. Такой тишины мужчина не слышал никогда. Он остановился и огляделся вокруг. Оголенные деревья, обнажив свои ветки, окружали кладбище. Они казались печальными, но величественными, словно понимали, что стоят на страже покоя. Вадиму стало немного не по себе. Он перевел взгляд на небо. То, как низко свисающий темно-серый купол с застывшими на одном месте облаками, прикрывало собой это тихое место. Арбатов продолжил идти по сырой земле, между неровными рядами могил. Под ногами бесшумно сжимались опавшие и покореженные листья деревьев. Воздух был наполнен каким-то незнакомым запахом. «Наверное, так пахнет осень», – почему-то подумал мужчина. Он глубоко вдыхал этот запах, стараясь ощутить его вкус. Наконец Вадим остановился – он нашел то, что искал.

Арбатов долго стоял между могил двух женщин, разговаривая с ними и прося прощения. Он вернулся к машине, когда стало совсем темно. Появилось ли в его душе облегчение – мужчина пока не понимал, но главное – он знал, что поступил правильно. Обратный путь по темной, разбитой дороге оказался сложнее и выжал все не только из автомобиля, но и из его хозяина, сидящего за рулем. Выехав на асфальт, Вадим с облегчением выдохнул и надавил на газ. Он очень спешил, благо, машин на трассе почти не было.

– Черт! – выругался Арбатов, увидев в нескольких метрах впереди несущейся на полном ходу машины девушку. – Откуда ты?.. – мужчина резко вывернул руль вправо. – Лена?! – успел произнести он, прежде чем почувствовал резкую боль, после которой все исчезло.

Его машина, съехав с трассы, перевернулась несколько раз на откосе и уткнулась боком в дерево. От этого удара с него осыпались последние листочки и высохшие сучья.

****************

Вторую неделю Марина жила в квартире Далаева. После знакомства с Элеонорой, пережив истерику, на следующее утро она позвонила Вере Сергеевне.

– Вы не будете против, если я какое-то время поживу в Лешиной квартире? – спросила она в конце разговора.

– Конечно, нет, – ответила Вера Сергеевна. – А что случилось?

– Ничего, просто я затеяла грандиозный ремонт. Сами понимаете, жить в пыли и руинах невозможно, – соврала девушка.

– Да уж, ремонт – это маленький кошмар, но без него не обойтись. Когда приедешь за ключами?

– Сегодня, после работы. А будет еще лучше, если Георгий Викторович захватит их с собой. Он, кажется, собирался к нам на оперативку.

– Хорошо, я скажу ему.

– Спасибо огромное, – Марина постаралась закончить разговор, не дожидаясь приглашения в гости.

Смотреть в глаза родителям Далаева она не могла. Девушка презирала себя за то, что попыталась забыть их сына так скоро и таким вот предательским способом. А именно предательством она теперь называла все, что произошло между ней и Арбатовым.

Как можно было отодвинуть в сторону сестру, Лешку, и все, что связано с ними? Так вот сразу, как в омут с головой, окунуться в волну охватившей страсти, принимая эту страсть за любовь. Сколько же времени теперь понадобится, чтоб вымолить прощение, чтобы суметь простить саму себя. Как смотреть в глаза людям, которые принимают тебя, как родную, потому что ты для них дорога точно так же, как когда-то был дорог их сын. Марина думала об этом постоянно. Она понимала, что не сможет общаться с Георгием Викторовичем и Верой Сергеевной так, как раньше, по крайней мере, до тех пор, пока не переживет последствия своих поступков. Попросить ключи от квартиры ей было нелегко. Но другого выхода девушка не видела. Оставаться у себя она не могла. Кошмары, бесконечные ночные кошмары не давали покоя. Возвращаться домой было страшно. Девушка боялась, что этот страх, перерастающий в ужас, сведет ее с ума. Куда сбежать от него? Куда скрыться от Вадима, который рано или поздно объявится? Ни видеть, ни слышать Арбатова Марина не хотела, для нее этого человека больше не существовало. Она надеялась, что, получив книгу, он сам исчезнет из ее жизни. Девушка верила, что в квартире, где когда-то была счастлива, она сможет спокойно спать, не боясь самой себя. Возможно, ее стены помогут справиться не только со страхами, но и с мучительной душевной болью, которая истязает ее ничуть не меньше ночных кошмаров.

Ее первая ночь, проведенная в такой родной постели, была спокойной. Марина уже не плакала, не корила себя, она просто лежала и вспоминала самые счастливые моменты жизни с Далаевым. В спальной работал телевизор. Его тихое бормотание действовало на девушку, как снотворное. Наступивший сон был крепким и принес хоть маленькую, но уверенность в завтрашнем дне. Проснувшись, Марина была благодарна Богу за то, что есть вот этот уголок, изолирующий ее от всех, и в первую очередь – от Арбатова. Сегодня она поменяет сим-карту, и тогда можно будет подключить телефон, не боясь увидеть на его экране номер этого мачо. Да и Ланской девушка не собиралась сообщать о своих переменах, не нужны ей сейчас ни ее советы, ни ее сочувствие.

Проходящие дни стали похожи один на другой. С утра девушка уходила в клинику. Полностью погружаясь в чужие проблемы, она хоть на время забывала о своих. Вернувшись под вечер в Далаевскую квартиру, она садилась на кровать и, поставив перед собой его фотографию, разговаривала с Алексеем. Сначала Марина просила прощения, потом спрашивала, как ему «там», не хочет ли он забрать ее с собой. Девушка не ждала ответа, ей просто нужно было говорить, говорить, говорить. Ведь только с ним она могла теперь поделиться переживаниями, которые изматывали ее душу.

Марина не помнила, когда первый раз она увидела Далаева, сидящего напротив. Его появление не удивило, не испугало девушку.

– Лешка, ты вернулся? – спросила она. – Почему ты молчишь? Не хочешь со мной разговаривать? Не молчи, скажи что-нибудь…

Марина хотела прижаться к нему, но Далаев исчез. Она обошла всю квартиру, но кроме нее самой никого не было. Девушка достала таблетки, которые стащила из клиники. Она знала – это хороший препарат, он отлично помогает успокоиться и избавляет от кошмарных снов, которые снова вернулись и не давали ей спать. Это были уже другие сны, не те, что беспокоили Марину в ее квартире. Увиденные картины пугали своей омерзительностью и приводили в ужас.

Девушке снился Арбатов, с которым она ехала куда-то за город. Незнакомое селение появлялось перед машиной внезапно. В нем не было фонарей и, казалось, не было и жизни. Непробиваемый туман окутывал крыши домов. Он постепенно растекался и поглощал все вокруг. Становилось мерзко и холодно. Играющая в машине музыка резко прерывалась, но через секунду возвращалась обратно. Мелодия, доносившаяся из динамиков, была незнакомой и звучала угрожающе. Марину охватывал озноб, и сдавливало грудь. Постепенно она теряла сознание, а, когда приходила в себя, Арбатова уже не было. Не было и машины. Девушка находилась в каком-то доме, сквозь замызганные окна которого проникал лунный свет. Его было недостаточно, – почти на ощупь Марина пыталась выбраться на улицу. Добравшись до двери, она пинала ее ногой. Дверь не открылась, она просто исчезала. Из пустого проема на девушку надвигалась черная стена, от которой шел отвратительный гул. Это были мухи, огромные черные мухи. Они жужжали, и их мерзко звучащий хор приводил в ужас. Марине хотелось заткнуть уши, чтобы не слышать гудения этого роя. Ей казалось, от него лопнут перепонки. Мух было так много, что скоро в доме не оставалось свободного места. Эти твари облепляли тело девушки и, отталкивая друг друга, пытались вонзиться в ее кожу. Нестерпимая боль от этих укусов заставляла Марину проснуться. Она садилась в кровати и еще долго не могла прийти в себя. Голова, затуманенная этим кошмаром, ничего не соображала.

Все повторялось каждую ночь до тех пор, пока девушка не принесла с работы таблетки. Только благодаря этим пилюлям ужасные сновидения оставили ее в покое, вернулся здоровый крепкий сон. Сегодняшняя доза будет чуть больше, – решила Марина. Запив таблетки водой, она легла в постель.

После первого появления Далаева девушка теперь каждый вечер стала спешить домой – ведь там ее ждет Лешка, ее любимый Лешка. А он не мог долго ждать. Побыв с ней около часа, мужчина исчезал. Куда и как – Марина не задумывалась. Главное, завтра она снова встретится с ним. Но настал день, когда Далаев не пришел. Прождав до полуночи, девушка начала его звать, ее зов постепенно перешел на крик.

– Ты бросил меня, Далаев! Ты опять меня бросил! Не делай этого, слышишь! Ты не можешь меня бросить!

– Что ты кричишь? – услышала она сзади себя, и оглянулась.

– Лена? Сестренка? Но… но, как? Как так? Тебя же нет.

– Твоего Лешки тоже нет, и что! Не мучай ты его. Чего ты не даешь его душе успокоиться? Раньше нужно было думать!

– О чем? О чем думать?

– А как же Арбатов, ты забыла?

– Прости, прости меня. Я не хотела, я просто…

– Что ты – просто? Ты просто хотела жить? Ты просто хотела любить? А я, по-твоему, не хотела этого?

– Но ведь я не виновата в твоей смерти!

– А я тебя и не виню в этом.

– Мне плохо, Лена, мне так плохо… я запуталась, я не знаю, как дальше жить.

– Жить? А ты хочешь жить? А зачем?

– Не знаю… я не знаю!

– Я могу тебе помочь, сестренка. Пошли со мной, пошли, не бойся.

– Куда?

Лена молча прошла по коридору к входным дверям.

– Что стоишь? Идем! Мне душно и тесно в этом доме. Пошли, прогуляемся, подышим воздухом, тебе там понравится.

Марина покорно шла за сестрой, не обращая внимания на то, что ступает босыми ногами по лестничному пролету. Девушка не ощущала холода, она смотрела на Лену, которая легко и быстро поднималась вверх. «Она простила меня. Сестренка простила меня. Она мне поможет», – мысленно повторяла Марина, перескакивая через ступеньки. Она боялась отстать от сестры, потерять ее и снова остаться одной.

Глава тринадцатпая

«Каким удивительным может быть мир», – думала Лена. Ее душа уже не металась в панике, не искала успокоения, она набиралась силы. Сейчас уже не имело значения – энергия добра или зла насыщала ее, главное – душа окрепла. Став одной из тех, кого люди называют призраками, девушка открыла для себя много возможностей, о которых раньше даже не задумывалась. Теперь она легко могла перемещаться в пространстве. Чувство легкости и полета, – в какой восторг они приводили Лену, когда она путешествовала по городу. Для девушки не существовало преград, она легко проходила сквозь стены, двери, окна. Поселившись в Марининой квартире, Лена обследовала весь дом, побывала у всех соседей. Нет, она не беспокоила их, ей было интересно наблюдать, как и чем живут владельцы одно-, двух- и трехкомнатных клетушек. Девушка научилась перемещать предметы. Ее забавляло недоумение тех, с кем она проделывала такие шутки. Развлекаясь, Лена не забывала: зачем и с какой целью она находится здесь и сейчас.

Главным объектом, конечно, была Марина. Назвать то, что творила девушка в ее доме, проделками, пожалуй, было нельзя. Она решила превратить жизнь сестры в кошмар, и точно знала, как это сделать. Каждую ночь Лена возвращала на место убранную Мариной фотографию, на которой та была вместе с Далаевым, каждую ночь она роняла вещи в прихожей, выкладывала на стол книгу и включала светильник. Но и это еще не все. Девушка ложилась рядом с Мариной и шептала ей на ухо страшные истории. Она была уверена – эти кошмары приснятся ей во сне. Результат был налицо – сестра почти не спала по ночам, и всякий раз приходила в ужас, увидев стоящую на своем месте фотографию, книгу, лежащую на столе и одежду, упавшую с вешалки.

– Ну, что, сестренка, все ли с тобой в порядке? Ах, да, ты думаешь, что ты лунатик. Ну-ну, – говорила Лена, довольная своей работой. – Интересно, надолго тебя хватит? – спрашивала она сестру.

Ей было забавно смотреть, как та, подчиняясь ее воле, садилась за стол и бралась за расчеты. Марина нервничала, всякий раз получая совершенно разные результаты. А по-другому и быть не могло, девушка исписывала листы тем, что диктовала Лена, стоящая за ее спиной. Не просто чувство удовлетворения, а какой-то восторг испытывала она, когда сестра наутро ничего не помнила и ничего не понимала. Лена громко и довольно смеялась, когда Марина всякий раз пыталась убрать фотографию своего жениха, и даже пыталась выбросить книгу.

– Какие жалкие порывы, – повторяла Лена, возвращая все на свои места. – Пора бы уже понять, что ты здесь не одна, и это только начало… слышишь, начало твоих мучений!

Девушка не сопровождала Марину на работе. Она побывала там лишь один раз, которого ей хватило сполна. Оказалось, что таких, как она, в клинике предостаточно. Призраки умерших наркоманов набросились на нее, не желая впускать на свою территорию. Но Лена не расстраивалась – ей вполне хватало места и в Марининой квартире. Пока сестра работала, девушка готовила ей достойную встречу.

– Наивная, ты до сих пор веришь в свой лунатизм, – говорила она, доставая в очередной раз и выкладывая на стол книгу. – Почему же так примитивно? Почему вы, люди, не можете осознать, что кроме вас в этом мире существует еще кто-то?

Слово «люди» Лена произносила так, словно сама никогда не была человеком.

– Твои жалкие попытки найти разумное объяснение происходящему бесполезны. Пора бы это уже понять, дорогая. И не надо так далеко все убрать, не нужно ничего выбрасывать. Пойми же ты: мне не сложно, я верну все на свои места.

В этот вечер Марина задержалась, и Лене пришлось долго ждать, чтобы увидеть ее реакцию. Только ожидание не увенчалось успехом. Сестра вернулась не просто расстроенная, она находилась в каком-то ступоре.

– Неужели, ты так быстро сдалась? – спросила ее девушка, приняв состояние сестренки за результат своей работы. – Так даже не интересно. Слаба, ох, как слаба ты оказалась, сестричка.

Чуть позже станет ясно, кто на самом деле довел Марину до такого состояния, пребывая в котором она даже не заметила Лениных стараний.

– Ты узнала правду о Вадиме? Да ты что?! И кто эта добрая женщина, которую я должна поблагодарить? Хотя, я знаю кто. Элеонора, ее зовут Элеонора. Ну, ты поплачь, поплачь, полезно…

Марина, чтобы снять стресс, не нашла ничего лучше, как заглянуть в бутылку. Она достала ее из пакета и стала потихоньку накачивать себя спиртным.

– Давай-давай, пей. Только это тебе не поможет. Я бы тоже, кстати, выпила с тобой, но не могу, прости. А ты пей… а еще лучше – позвони этому козлу и скажи ему все. Позвони-позвони!

В это время сестра, разговаривая вслух, стала просить прощения у нее и Далаева.

– Боже, да мы раскаиваемся! Как же так? Сколько любви и страсти еще недавно горело в твоем сердце к моему мужчине. А тут вдруг ты вспомнила про своего любимого, вспомнила про меня. Как быстро ты это умеешь… я вот так не могла!

Марина была уже изрядно пьяна, когда решила позвонить Арбатову. Тот так и не ответил ей.

– Не берет трубку? Как жаль! Развлекается сейчас, наверное, со своей Элеонорой. Кстати, сестренка, надо бы мне ее навестить. Ты не против – я покину тебя, с тобой становится скучно. Еще минуту, две и алкоголь свалит тебя с ног. Закусывать надо, сестренка.

Лена дождалась, когда Марина заснет. Сегодня она не стала пугать ее ночными кошмарами. «Пожалуй, с тебя и так хватит», – решила девушка. Теперь у нее на очереди другой объект – Арбатов. Как поступить с ним, Лена еще не придумала. Она покинула квартиру сестры и просто гуляла всю ночь по городу. Когда улицы Екатеринбурга стали оживать, девушка отправилась в офис Никольской.

****************

«На ловца и зверь бежит», – подумала Лена, когда в кабинет Элеоноры вломился Вадим.

– Ну, и что ты сюда притащился? – спросила она его. – Давай, выкладывай, мне очень интересно, дорогой.

Девушка устроилась на подоконнике и стала наблюдать за встречей бывших любовников. Ей все больше и больше нравилась ее бывшая соперница. Арбатов хоть и держался неплохо, но рядом с ней он выглядел мальчишкой. И дело тут не в возрасте, тем более что, глядя на Никольскую, трудно сказать, сколько ей лет. Дело было в том, как она себя вела, снисходительно, как строгая мать, простившая своего непутевого сына. Как ни старался Вадим скрыть свое волнение, Лена прекрасно чувствовала нервные импульсы, исходящие от него. Некоторые из них волной докатывались до бестелесного существа девушки.

– Что ж ты так волнуешься? Любимый, так же нельзя. Ты что, боишься ее? Правильно, бойся. Хотя, что это я, бояться тебе уже поздно. Твоя Марина теперь все знает и, похоже, сегодня ты получишь двойную отставку, – сказала Лена и подошла к Арбатову вплотную. – Беги, делай что-нибудь, а то опоздаешь, – девушка засмеялась.

Вадим словно услышал ее, и вскоре поднялся и покинул кабинет Элеоноры. Лена опередила его и устроилась на переднем сидении такой знакомой ей машины.

– Ну, и куда же мы едем? – спросила она Арбатова.

Девушка получала удовольствие от того, как мужчина нервничал и суетился.

– А хочешь, хочешь, устроим аварию? Ты забыл, к чему приводит спешка на дороге? Хочешь повторить?

Лена задумалась.

– Нет-нет, дорогой. Это будет слишком просто для тебя. Нет, ты, пожалуй, еще поживи.

Вместе с Вадимом девушка оказалась в его новой квартире.

– Значит, теперь ты здесь обитаешь? Что ж, неплохо, совсем неплохо.

Арбатов читал СМС.

«Ты хотел получить книгу? Можешь приехать и забрать ее. Меня не ищи».

– Сестренка, да ты молодец! – вырвалось у Лены.

– Ну, как тебе это? – спросила она Арбатова. – Не ожидал? А зря, получил то, что заслужил.

Вадим, не задерживаясь у себя, ломанулся на улицу и снова сел за руль.

– Что, к ней спешишь? Не спеши, вряд ли она сидит и ждет тебя. Хотя, конечно, прокатись… может, успокоишься.

Маринина квартира оказалась пуста. Книга лежала на столе. Лена проскользнула на диван.

– Ну, вот она, книга, бери, ты же так ее хотел. Тебе никто не мешает, тебе ее отдают, бери, что стоишь, как истукан?

Вадим плюхнулся на диван, достав мобильник, он набрал номер Никольской.

– Конечно-конечно, это она, Элеонора. Догадался? Молодец! Только тебе это уже не поможет.

Лена слышала разговор Арбатова с Элеонорой, слышала, как та оборвала разговор, поставив точку не только в их отношениях, но, похоже, в его жизни. По крайней мере, Вадим выглядел так, как будто его только что приговорили к смертной казни.

– Да уж, мне тебя искренне жаль, – съязвила Лена. – А как ты хотел? Вот именно так все и происходит с такими, как ты.

Вадим просидел без движения несколько минут. Когда он поднялся, книга, лежащая на столе, полетела на пол. Мужчина даже пнул ее со всей силы ногой. Девушка, увидев это, громко рассмеялась.

– Что, не нужна? Она тебе больше не нужна? Дорогой, одумайся, подними. Как же так, ты так хотел стать ее владельцем, – издевалась Лена.

Она вместе с Арбатовым вернулась к нему домой. Мужчина не находил себе места.

– Не хочешь поискать ее на работе? Да, извини, я совсем забыла, ты же не знаешь, где она работает. Надо было поинтересоваться, прежде чем тащить ее в постель.

Довольная событиями, которые так молниеносно развивались, девушка решила оставить Вадима на время одного. Она прогулялась по дому, изучая, чем живут его жильцы. Потратив на это весь остаток дня, Лена вернулась к Арбатову. Тот так никуда и не выходил. Он сидел и тихо напивался.

– Ну что вы все сразу за бутылку хватаетесь? – сказала девушка. – Что, другого способа нет? Не зальешь ты свои проблемы алкоголем, даже если это хороший коньяк.

Вадим был уже достаточно пьян. Он пытался дозвониться Марине, и делал это до тех пор, пока не заснул. Лена решила не доставать Арбатова, как сестру. С ним она поступила по-другому. Каждый день девушка находила в телефоне отправленное Мариной послание и делала все, чтобы оно было замечено адресатом. На мониторе появлялся знакомый текст: «Ты хотел получить книгу? Можешь приехать и забрать ее. Меня не ищи». Этого оказалось достаточно, чтобы измотать нервную систему Вадима. Он не мог ничего делать, почти неделю не выходил из дома. Марине мужчина больше не звонил, он мог часами лежать на диване и смотреть в одну точку.

– Что-то совсем ты сник, еще чуть-чуть – и ты пациент клиники, в которой работает моя сестренка. А может, уже и не работает, – говорила Лена.

Вадим как будто услышал ее слова.

– Хватит, – сказал он вслух.

Девушка вздрогнула от неожиданности. Арбатов критически осмотрел себя в зеркале.

– Хватит, – повторил он. – Хватит ныть, хватит распускать сопли! Поднимайся, страдалец, и сделай то, что ты давно должен был сделать.

– Это что-то новенькое, – удивилась Лена.

Когда Арбатов оделся и вышел из дома, она отправилась за ним.

– И куда? Куда ты направляешься? – спрашивала его девушка.

Она пока не могла понять, что решил сделать Вадим, но не расстраивалась.

– Куда бы ты ни ехал, я с тобой, – сказала Лена и стала следить за дорогой.

– Решился все-таки! Правильно, забери ее, это же цель всей твоей жизни. Бери, бери! – повторяла Лена, когда вместе с Вадимом оказалась на квартире у Марины.

Девушка еще не понимала, что тот не собирается оставлять книгу у себя. Арбатов вернулся домой, правда, ненадолго. Приведя себя в порядок, он снова куда-то отправился.

– Неужели? Неужели ты хочешь пообщаться с тетушкой? Кажется, я что-то упустила? Я не понимаю, что теперь-то тебе нужно от нее? – спрашивала Лена, когда мужчина остановил машину рядом с домом Амосовой.

– Что ты задумал?

Девушке оставалось проследовать за Вадимом.

****************

Ангелина Яковлевна открыла дверь сразу. Лене показалось, что она ждала Арбатова.

– Здравствуйте, – сказал он. – Можно пройти?

– Здравствуй, Вадим. Проходи. Что ж ты так долго шел до меня?

– Так получилось.

– Тетя Аничка, родная моя, – закричала Лена и бросилась Амосовой на шею.

Та, конечно же, не ощущала ее объятий и продолжала разговаривать с Арбатовым.

– А я ждала тебя, Вадим. Я очень надеялась, что мой племянник придет ко мне.

– Ангелина Яковлевна, простите меня. Я такой подлец, такое ничтожество…

– Давай присядем, – предложила женщина. – В ногах правды нет.

Вадим устроился в кресле, тетушка села напротив.

– Я все знаю, – сказала она. – Я долго думала… думала о тебе, о Гале, о Леночке.

– Тетя Аничка, родная, не слушайте его. Он предал меня, он подлец. Он сделал столько гадостей. Тетя Аничка, он предаст и вас, он уже это сделал. Вы ему были не нужны, ему была нужна только книга. Тетя Аничка, гоните его! – повторяла девушка.

– Простите меня, если можете, – перебил Амосову мужчина. – Я не знал, что творю… вернее, не понимал. Что мне сделать, чтобы вы меня простили?

– Ничего не нужно. Я не держу на тебя ни зла, ни обиды. То, что ты осознал все и пришел сейчас ко мне, это уже хорошо.

– Я должен был сразу, когда приехал в Екатеринбург, прийти к вам. Но тогда… тогда я не мог! Понимаете, совсем другими мыслями была загружена моя голова. Если б вы знали, как я хочу вернуть все назад!

– Не нужно ничего возвращать. Что случилось, то случилось. Расскажи мне про Галю. Мы ведь с ней так и не увиделись. Очень жаль, очень…

Пока Вадим рассказывал тетушке о матери, об их жизни в Томске, Лена металась по квартире. Ей не интересен был его рассказ, для нее его исповедь ничего не меняла.

– Теперь-то ты понимаешь, – сказала Ангелина Яковлевна, когда Вадим закончил. – Понимаешь, что книга тебе не нужна. Она никому не нужна. Твоя матушка никак не хотела смириться с тем, что она досталась мне. А знаешь, почему? Почему именно мне? Потому, что Галя… она способна была натворить таких дел, используя эту книгу! Она не понимала, что нумерология – это лишь ориентир в жизни, а не ключ, открывающий дорогу к счастью. Нумерология – это не магия, не волшебство, это наука, не изучив которую, нельзя добиться успеха; напротив – можно только навредить и себе и окружающим. Ты же видишь, к чему привело твое фанатическое желание завладеть книгой. Сколько потрачено времени, которое ушло в никуда. Ты способен сам добиться всего, чего хочешь, главное – чтобы цель была стоящая. Нельзя ходить по головам, ведь рано или поздно найдется нога, которая ступит и на твою голову. Я очень рада, что ты все понял.

– Ангелина Яковлевна, знаете что, давайте, я привезу вам книгу. Пусть она будет у вас.

– А где она сейчас?

Арбатов рассказал о Марине, о том, что случилось между ними.

– А обо мне? Обо мне кто-нибудь вспомнит? – кричала Лена. – Как же так, меня что, вообще не было для вас?

Но она зря так негодовала. Вадим сам начал вспоминать о ней. Он сказал столько хорошего в адрес Лены, что та растерялась. Но ее душа недолго таяла в теплоте слов Арбатова.

– Конечно, о покойниках или хорошо, или вообще никак, – заключила девушка.

– А где вы ее похоронили? – спросила Ангелина Яковлевна.

– Там, в Глушихе, рядом с матерью.

– Вы молодцы, вы все правильно сделали.

Амосова замолчала на минутку.

– Я не знаю, что тебе посоветовать, – продолжила она. – Я имею ввиду Марину.

– Я понял.

– Ты представь только, каково ей сейчас. Дай ей время, пусть все переживет. Она сама должна решить – прощать тебя или нет. Поверь, ей сейчас вдвое тяжелее, чем тебе. Не трогай ее пока. Время, нужно время, оно все лечит.

– Я понимаю, но боюсь… боюсь, как бы чего не случилось.

– Не бойся, что должно случиться – то случится, от того не убежишь.

– Но…

– Вадим, не торопи события. Разберись в себе, съезди в церковь, помолись за нее, попроси у Бога прощения.

– А можно, я буду к вам приходить?

– Конечно, можешь даже жить у меня, если хочешь.

– Я подумаю… я вам не помешаю?

– Мне? Напротив, я буду рада, что наконец-то рядом со мной появилась родная душа.

– А как же я? – закричала Лена. – А я, я разве не была родной?!

Обида, такая обида пронзила душу девушки, что ей захотелось плакать. Но, к сожалению, таким, как она, это не дано. Лена вылетела на улицу раньше Арбатова. Она не могла больше наблюдать за вспыхнувшими родственными чувствами племянника и тетушки. Девушка вернулась в машину Вадима. Она долго сидела, не замечая вообще ничего. Очнулась лишь тогда, когда мужчина остановился у поворота на Глушиху.

– Что за номер? Ты что задумал? Что тебе там надо? Ты и так забрал… нет, ты уничтожил все и всех, кто был мне дорог! Чего ты хочешь еще?! – девушка переходила на крик.

Она затихла лишь на кладбище и просто наблюдала за сценой раскаяния своего бывшего возлюбленного.

– Что, считаешь, ты искупил свою вину? – спросила Лена, когда Вадим вернулся в машину. – Вот так просто? Пришел, покаялся, и все? Надеешься на милость Бога? На то, что Он простит тебя? Да Он-то, может, и простит, но я – нет! Слышишь? Я не прощу!! – девушка снова сорвалась на крик.

Машина Арбатова уже неслась по трассе в сторону Екатеринбурга. Лена вдруг покинула ее. Обогнав автомобиль, она остановилась на его пути. Девушка знала: сейчас Вадим увидит ее. Увидит потому, что она этого хочет, и ей хватит сил и энергии появиться перед ним.

– Давай! Давай! – кричала она. – Давай! Убей меня еще раз! Убей, если сможешь!

Мужчина резко свернул в сторону. Дождавшись, когда покореженный автомобиль наконец-то уткнется боком в дерево, Лена заглянула внутрь.

– Ну, вот и все, – произнесла она.

****************

Незапланированная поездка с Арбатовым хоть и отняла у Лены силы, но чувство удовлетворения помогло быстро восстановить их. Девушка вернулась в Екатеринбург и попыталась найти свою сестру. Квартиру Далаева она не оценивала, ей уже не было дела до комфорта и уюта. Зато Лена оценила перемены, которые произошли с ее сестрой. Марина, вернувшись с работы, часами разговаривала со своим погибшим женихом. Сначала девушка решила, что это действие таблеток, на которые подсела сестренка. Но однажды… однажды вечером он пришел. И это были не Маринины галлюцинации.

– Зачем ты это делаешь? – спросил Далаев, обращаясь к Лене.

– Ты? Ты? Как ты здесь оказался? – спросила испуганная девушка.

– Я же не спрашиваю тебя, как ты здесь оказалась.

– Но я… а где мне еще быть? Скажи – где?

– Это не мое дело, не для того меня сюда пустили. У меня мало времени, я прошу, не мешай мне.

– Хорошо, как будто твое присутствие что-то изменит. Ты видишь, она же постоянно под кайфом.

– Тебя, похоже, это только радует. Ты хочешь обрести покой или отомстить сестре? Что ты творишь? Ты хоть понимаешь, что уже давно переступила черту? Марина ни в чем перед тобой не виновата!

– Конечно-конечно, нет… виновата во всем только я, не правда ли?!

– Не мне судить, – ответил Далаев. – Я прошу, остановись. Ты все равно не сможешь помешать мне. Я должен успокоить ее, она должна знать, что я ее ни в чем не виню. У каждого есть шанс исправить свои ошибки, и у тебя в том числе. Подумай об этом. А сейчас просто уйди, уйди и не мешай.

Несколько дней приходил Алексей к Марине. Она даже ожила, каждый вечер спешила домой и ждала, ждала, что он снова придет. Но, похоже, его время истекло – Далаев больше не появлялся. В тот вечер Марина как всегда прилетела с работы и с порога начала разговаривать с ним.

– Я пришла, Лешка. Я дома.

Девушка прошлась по комнатам. Никого. Осмотрев пустую квартиру, она взглянула на часы.

– Где же ты? Почему ты опаздываешь?

Просидев до полуночи, Марина поняла: Далаев больше не придет.

– Ты опять бросил меня! Не бросай меня, пожалуйста! Ты не можешь, ты не имеешь права, слышишь?!

Начавшаяся истерика переходила то в тихий плач, то в мольбу. Наблюдать за этой сценой Лена больше не могла.

– Что ты так кричишь? – обратилась она к сестре.

– Лена? Лена, сестренка, как… как? Ты здесь? Тебя же нет!

– Твоего Далаева тоже нет. Ну и что? Разве это должно тебя волновать, – ответила Лена.

Она и сама была в шоке от того, что Марина теперь видит ее. Но задумываться над этим не видела никакого смысла.

– Хочешь поговорить, сестренка? Давай поговорим. Может, оно и к лучшему, – Лена устроилась на кровати и поманила рукой сестру.

– Присядь, успокойся. Привидения, они не такие уж и страшные. Я не кусаюсь, располагайся.

Марина устроилась на уголке кровати.

Сестры долго разговаривали. Они уже не удивлялись тому, что обе слышат и видят друг друга. И тут Лене пришла в голову хорошая, по ее мнению, мысль.

– Я могу тебе помочь, сестренка. Я знаю, как тебе помочь. Пошли, пошли со мной.

Марина покорно вышла из квартиры. Она даже не стала одеваться. Еле поспевая за Леной, девушка поднялась на чердак. Сестры вышли на крышу дома.

– Посмотри, посмотри, как здесь хорошо, – говорила Лена. – Иди сюда, – она села на край крыши.

– Ты же упадешь, что ты делаешь, – разволновалась Марина.

– Глупенькая, я не могу упасть. Смотри, – Лена оторвалась от края и сделала круг над домом. – Видишь, я не падаю, – сказала она, взяв сестру за руку. – Пошли, посидим. Ты мне расскажешь, как жила. Вот увидишь, тебе станет легче.

Наступило утро. На улице было холодно, но Марина не замечала ни сильного ветра, ни мерзкого моросящего дождя. Она сидела рядом с сестрой, и ей не было страшно. Наоборот, девушке стало так спокойно, так легко на душе – ведь ее сестра была рядом, она ее простила. Внизу суетились люди, ездили машины, но ни та, ни другая не обращали на это никакого внимания.

Эта женщина появилась неожиданно.

– Мы не одни, – сказала Лена сестре.

Та обернулась и встала на ноги.

Женщина что-то говорила и медленно подходила все ближе и ближе.

– Что она хочет? – спросила девушка Лену.

– Не знаю, наверное, она хочет разлучить нас.

– Уходите, слышите, уходите отсюда, – крикнула Марина женщине.

– Послушай, девочка, я принесла тебе покрывало. Здесь холодно, ты совсем замерзла. Ты можешь простыть. На, возьми, согрейся. Я не буду тебе мешать, я сейчас уйду.

Лена понимала, что незнакомка ее не видит и разговаривает с сестрой. «Ты же можешь все испортить», – подумала она. Собрав всю свою энергию в один мощный пучок, девушка напряглась и стала смотреть на незваную гостью. Та вдруг оставила Марину в покое и бросилась к ней.

– Помогите мне, – кричала Лена. – Я больше не могу, – умоляла она, делая вид, что цепляется за край крыши. Женщина протянула ей руку. Лена крепко вцепилась в нее и закрыла глаза.

– Ну вот, видишь, нам уже никто не мешает, – сказала она Марине, когда вернулась на крышу. – Пошли, я покажу тебе что-то…

Но Лена не успела договорить. Яркий свет ослепил ей глаза. Когда она смогла их открыть, Марины уже не было рядом. Девушке почему-то стало не по себе. Она спустилась вниз. Пробираясь сквозь толпу, Лена пыталась найти сестру. Но ничего, кроме размываемого усилившимся дождем красно-бурого пятна на асфальте девушка не увидела. «Скорая», «Служба спасения», «Полиция» – читала она надписи на отъезжающих от дома машинах. Лена поняла – ни в одной из них Марины нет. Ее увезли на темно-сером фургоне минутами раньше. Об этом перешептывались зеваки, шокированные случившимся. Бежать вдогонку этому фургону не было смысла. Душа сестры уже покинула свое безжизненное тело, которое сейчас везли в морг.

– Ну, что, довольна?! Довольна ли ты?! Я тебя спрашиваю! – кричала Лена. – Ты же этого хотела!

Девушка рухнула без сил на землю. Собравшаяся толпа уже стала расходиться, а она все сидела и сидела.

– Ты добилась своего? Что-то я не чувствую, что это радует тебя… – уже шепотом спрашивала себя Лена. – Зачем? Зачем? И что теперь? – она поднялась и стала бродить вокруг дома.

Девушка не знала, куда ей идти, не знала, что делать дальше. Когда силы вернулись к ней, она стала метаться по городу. Сколько прошло времени – она не понимала, и остановилась лишь тогда, когда оказалась во дворе каких-то девятиэтажек, похожих друг на друга. Глядя на дом, стоящий справа, Лена уверенно вошла во второй подъезд. Быстренько поднявшись по ступенькам, девушка остановилась напротив одной из квартир, – больше идти ей было не куда.

Глава четырнадцатая

Георгий Викторович, поговорив с Никольской, положил трубку и подумал: «Однако не устаешь удивляться людям. Ее, похоже, не очень-то волнует свой собственный сын. Поинтересовалась им так, как будто он ей посторонний человек, от которого одни неприятности».

– Да уж, железная леди, – сказал он вслух

Мужчина не собирался ее осуждать. За годы работы в клинике чего только ни довелось ему увидеть, столько судеб прошло перед глазами. Каждый вправе сам решать, что в его жизни главное, и эта жизнь у каждого своя, с ее темными и светлыми сторонами. Далаев невольно сравнил Элеонору со своей женой. Вера Сергеевна всегда была идеальной женой и матерью. Он должен благодарить судьбу за то, что та соединила их много лет тому назад. «Я суров с ней, даже жесток», – сделал вывод Георгий Викторович. После гибели Алексея он так и не решился поговорить с женой так, как должен был поговорить самый близкий, самый родной человек. «Трус, какой же я трус! Я пытаюсь лечить души чужих людей, а родную, самую преданную мне душу отодвинул в сторону. Прикрываюсь работой, сбегаю из дома, лишь бы не остаться с глазу на глаз. Вот именно – сбегаю. Распустил сопли пред Никольской… почему? Почему с ней ты мог поговорить, а с Верой что, боишься?» – эти укоры в свой адрес закончились тем, что Далаев, отложив все свои дела, поехал домой. Он уже свернул на свою улицу, когда зазвонил мобильник.

Голос Гаврилова, опера, который занимался делом Лены Тимошкиной, почему-то не обрадовал мужчину.

– Вы сейчас сильно заняты? – спросил Гаврилов после приветствия.

– Нет, я свободен.

– Это хорошо, нам встретиться нужно, Георгий Викторович, желательно сегодня.

– Я могу прямо сейчас. Куда подъехать?

Договорившись о месте встречи, Далаев развернул машину и поехал в центр города. Вот и опять нашлась веская причина отложить разговор с женой… но эта причина была действительно веской.

– К чему такая срочность? Что-то важное нарыли? – поинтересовался Георгий Викторович, когда Григорьев сел к нему в машину.

– Нарыли-то нарыли… только дело, скорее всего, будет прекращено.

– Почему?

– Да потому… потому что отморозки, что убили девчонку, сынки очень влиятельных людей.

– Насколько? Очень?..

– Так очень, что раздавить вас, а уж тем более меня, этим людям ничего не стоит.

– И что вы предлагаете? Не для этого же сообщения вы пригласили меня?

– Я предлагаю обойтись без суда.

– Пусть живут дальше, так что ли? Пусть дальше девчонок губят?!

– Вы не горячитесь так, Георгий Викторович. Есть у меня вариант возмездия.

– Какой? Не мямли, говори уже!

– Но вы понимаете, это не бесплатно…

– Киллера что ли вы предлагаете?

– Нет, зачем же так сразу – киллера. Есть у меня один человечек, который трется в их кругах и давно мечтает расправиться с ними.

– Если не секрет – за что?

– Есть за что. Сестру его на наркоту подсадили.

– Понятно, больная тема нашего времени. Ну и что, этот брат готов на убийство?

– Зачем их убивать, они сами себя убьют. Каждый из них сидит на игле, от передоза нет страховки… не так ли, доктор?

– Понятно, а моя роль в чем?

– Ваша? В деньгах, в чем еще-то! Наркотики бесплатно не раздают. Да и сами понимаете – риск и все такое.

– Понимаю. И сколько?

Гаврилов написал на пачке сигарет сумму, показал Далаеву и тут же смял ее, положив в свой карман.

– Хорошо, мне нужно подумать. Я сам тебе позвоню.

– Ок, – Гаврилов вышел из машины.

Георгий Викторович передумал ехать домой, он вернулся в клинику.

****************

Решение далось Далаеву нелегко. Несколько дней мужчина то соглашался мысленно с тем, что виновники смерти Марининой сестры должны быть наказаны, то убеждал себя в том, что предложенный Григорьевым вариант неприемлем для него. Дав добро, он, по сути, соглашается с убийством, а значит – мало чем отличается от этих отморозков. Георгий Викторович думал об этом сутками. Приходя домой, мужчина запирался у себя в кабинете и не выходил до тех пор, пока жена не ложилась спать. Он понимал, что такого отчуждения Вера Сергеевна не заслуживает, но ничего не мог с собой поделать. Наконец, Далаев решился, он позвонил Григорьеву.

После встречи с ним мужчина долго сидел в своей машине. «Ты сделал это. И теперь не нужно ни о чем жалеть», – убеждал себя Георгий Викторович.

– А что же ты скажешь Марине? – вслух спрашивал он сам себя. – Что? Только то, что следствие идет. А там… там разберемся.

Георгий Викторович чувствовал себя абсолютно разбитым и решил поехать домой.

Вера Сергеевна не ждала его так рано. Последнее время муж не спешил покидать клинику. Она понимала – он до сих пор не может смотреть ей в глаза, боится разговаривать о сыне в прошедшем времени. Получалось, что каждый из них переживает это общее горе в одиночку. Слишком мало прошло времени с того трагического дня, чтобы не чувствовать боли при воспоминаниях об Алексее.

– Что случилось, Гоша? – спросила женщина, когда Далаев вошел в дом.

– Ничего. Я просто устал.

– Ну и отдохни, устрой себе отпуск… хоть недельку.

– Наверное, ты права. Я подумаю, – немного помолчав, ответил мужчина.

– Ужинать будешь?

– Да.

Вера Сергеевна пошла на кухню, муж проследовал за ней.

– А давай, прямо здесь посидим. Ты накрывай, я сейчас, – Далаев вышел и вернулся с бутылкой коньяка. – По чуть-чуть, – сказал он, глядя на жену.

– А я что, я разве против, – ответила та, продолжая накрывать стол. – Да, звонила Марина.

– Она что, уже вернулась?

– Как, а ты не знал? Ох, Гоша, Гоша, что с тобой происходит? Так же нельзя.

– Наверное, нельзя… прости.

– Она вернулась и уже вышла на работу, – продолжала женщина. – Похоже, давненько ты не был у них в клинике.

– Да, что-то не до этого… завтра собираюсь.

– Вот и хорошо, что собираешься. Марина просила разрешения пожить в Лешиной квартире.

– Пусть живет. А что, у нее какие-то проблемы?

– Да нет, говорит, все хорошо. Ремонт хочет делать. Только знаешь, что-то я не верю. Какой-то голос у нее был расстроенный.

– Ну, а что ж ты хочешь, это не удивительно… сама понимаешь – похороны веселья не добавляют, тем более – вторые подряд… – Георгий Викторович замолчал.

Молчала и Вера Сергеевна. Они оба вспомнили о сыне.

– Так что, говоришь, она затеяла ремонт? – нарушил это тяжелое молчание мужчина. – Хорошее дело, только весьма муторное.

– Ты знаешь, я думаю, ремонт здесь не при чем.

– Пусть живет, – перебил Далаев жену. – Не будем лезть к ней в душу. Я уже один раз залез, – мужчина осекся, помолчал и налил коньяка себе и жене.

– Давай не чокаясь, – предложил он.

В этот вечер они впервые за последние дни находились вдвоем, не пытаясь найти причину для уединения. Вера Сергеевна старалась обходить больную тему, но Далаев сам заговорил о сыне. Он попросил прощения у жены, наконец-то сказал ей все, что так давно должен был сказать. Женщина и раньше понимала, насколько переживает ее муж, но сегодняшний разговор обнажил все его мысли, которые, пройдя через боль души, наконец-то протиснулись наружу. Этот крепкий человек нашел в себе силы для такого признания.

– Я должен был понять, что сын уже вырос, должен был преодолеть себя и увидеть, что передо мной не ребенок, а взрослый мужчина, имеющий полное право распоряжаться своей жизнью. Я сам создавал и создал конфликтную ситуацию на пустом месте, считая, что нашел правильный выход. Я пытался его уберечь. От чего уберечь? От любви? От любви, которую тогда мне было проще принять за игру гормонов с его стороны, и за дальновидный расчет со стороны Марины. Я даже не пытался понять сына, понять его уже взрослую жизнь. Я должен был быть для него пусть не примером, но опорой, а не пытаться бесконечно воспитывать и указывать, кто в доме главный. Разве я мог тогда доверять ему? Конечно, нет. Я же прожил жизнь, я же все знаю, все видел! Да ничего я не знаю… я не знал самого главного: нельзя давить отцовским авторитетом, унижая своего ребенка. Нужно было помочь советом, поддержать мыслью, делом, в конце концов, а не ставить ультиматумы, не пугать лишением отцовского благословления. Я пытался его учить, а учиться нужно мне, и жизнь показала это… – Далаев на минутку остановился.

– А как я поступил с тобой? – продолжал он. – Я боялся посмотреть тебе в глаза, боялся не почувствовать тепло твоей души, в котором мне так необходимо было согреться. Мне было стыдно признаться самому себе, насколько оно необходимо, твое тепло. Я боялся даже поговорить с тобой… с тобой, с самым родным и близким человеком, с которым мы вместе учились смеяться, когда было совсем не смешно, учились не плакать, когда слезы подкатывались к горлу, учились искать выход из самой тупиковой ситуации, и – находили. Как я мог отодвинуть тебя в сторону, оставив наедине с нашим общим горем. Найдешь ли ты в себе силы простить меня – я не знаю, но прошу об этом. Прошу тебя, прости, прости за все! – Георгий Викторович замолчал.

– Я давно простила тебя, Гоша. Я никогда не винила тебя ни в чем, поверь. Нужно найти в себе силы и пережить все, даже если это уже невозможно, даже если кажется, что жизнь потеряла смысл. А наша с тобой жизнь не потеряла его, у нас есть Марина. Я очень благодарна тебе за то, что ты наконец-то решил поговорить со мной, что сам все понял. Я очень рада, что ты сам увидел в этой девушке частичку нашего сына. Нам есть, для кого жить, а значит – жить нужно. Я очень рада, что ты вышел наконец-то из плена своих терзающих самообвинений. Ни к чему сейчас эти самообвинения, не приносят они пользы, а лишь бередят душу и не дают заживать едва затянувшимся ранам. Мы вместе. Понимаешь? А значит – со всем справимся. У нас есть Марина, которой тоже нелегко, ей нужно помочь. А значит, будем жить, не мучая ни самих себя, ни друг друга.

К концу этого незапланированного ужина обоим стало гораздо легче на душе. Между ними уже не было никаких недомолвок, и исчезла та стена, искусственно созданная надуманными запоздалыми раскаяниями. Разговор постепенно вернулся к Марине.

– Гоша, ты захвати ключи, когда поедешь на оперативку.

– Захвачу, я их прямо сейчас положу. Ты не обижайся, я пойду к себе, поработаю. Мне нужно срочно закончить статью для журнала. Спасибо за вкусный ужин, – сказал Георгий Викторович. – Да, Вера… – начал мужчина, но не закончил фразу.

– Что?

– Нет, ничего… я так, – Далаев ушел.

Вера Сергеевна знала, никакую статью муж писать не будет. Он запрется в своем кабинете и будет сидеть, листая семейный альбом. Она ошибалась лишь чуть-чуть – сегодня он не листал альбом, сегодня он думал о совершенном поступке, который можно было назвать приговором.

Наутро Георгий Викторович сразу поехал в филиал на оперативку. Они встретились с Мариной, когда мужчина уже собирался уходить.

– Здравствуйте, Георгий Викторович, – поприветствовала его девушка, зайдя в кабинет.

– Здравствуй, Мариночка. Я тебя потерял, хотел уже идти искать.

– Простите, я проспала.

– Что-то ты неважно выглядишь.

– Сплю плохо.

– Как ты съездила? Все нормально, я надеюсь?

– Да, все получилось как надо. Спасибо вам большое за помощь и поддержку. Вера Сергеевна говорила вам о моей просьбе?

– Да, я привез ключи, – мужчина достал их из кармана и протянул Марине. – Живи, сколько хочешь.

– Спасибо.

Далаев заметил, что девушка старается быстрее закончить разговор. Задерживать ее и навязывать свое общество он не хотел.

– Ну, мне пора. А ты не забывай нас, мы всегда рады тебя видеть. Приезжай в выходные.

– Обязательно приеду, только разберусь с ремонтом.

Далаев был хорошим психологом, он чувствовал, что Марина сильно переживает, что-то терзает ее. Синяки под глазами, потухший взгляд, слегка подрагивающие пальцы рук – все это бросалось ему в глаза и ни о чем хорошем не говорило.

– Марина, у тебя точно все в порядке? – спросил он, открывая дверь.

– Да, все хорошо. До свидания, – попрощалась девушка и быстренько выбежала в коридор.

– До свидания, – произнес ей вслед Георгий Викторович.

«Ничего, она справится, она сильная», – успокаивал себя Далаев. Вечером, придя домой, он попросил жену:

– Вера, ты бы съездила к Марине, поговорила с ней. Что-то она мне не нравится, вид у нее, прямо скажем, нездоровый, измученный. Ты же умеешь успокоить.

– Вот и я говорю – с ней что-то происходит.

– Съезди, съезди обязательно. Вам женщинам проще понять друг друга.

Вера Сергеевна пообещала навестить Марину в ближайшие дни. Она несколько раз пыталась дозвониться до девушки, но все безуспешно. Ее мобильник был вне зоны доступа, а домашний телефон она, похоже, отключила. Женщина, посоветовавшись с мужем, решила дождаться выходных и приехать без предупреждения. Только визит так и не состоялся, Марины не оказалось дома. Потом Далаевы узнают, что она брала себе дежурства и по субботам, и по воскресеньям.

«Что ж, может, лучше не трогать ее пока», – пришел к выводу Георгий Викторович.

****************

– Георгий Викторович, вы же знаете, у нас все на учете, – говорил взволнованный мужчина. Это был заместитель Далаева, он с раннего утра ошарашил его своим звонком.

– У нас такого никогда не было. Никто из персонала не мог взять, понимаете. Вам бы со своей родственницей поговорить.

– Я сам буду решать, с кем мне говорить, а с кем нет, – перебил Георгий Викторович. – Я приеду сегодня… нет, сейчас, и сам во всем разберусь, – мужчина положил трубку.

– Я так и знал, – сказал он вслух. – Девочка, что же ты делаешь? Как же так?

Далаев собрался и поехал в филиал клиники. Всю дорогу он ругал себя за то, что вовремя не поговорил с Мариной. Прошло почти две недели с тех пор, когда они виделись последний раз. За эти дни девушка нашла не самый лучший способ справиться с депрессией. Георгий Викторович был уверен – в пропаже лекарств виновата она. Марина подсела на таблетки и, похоже, сейчас не отвечает за свои поступки. Сегодня девушка не пришла на работу. Возможно, проспала, но это «возможно» совсем не успокаивало мужчину. Сидя за рулем, нарушая правила, он добрался до клиники и просто влетел в ее здание.

Далаева ждал весь медперсонал.

– Ко мне в кабинет, – приказал он. – Все ко мне.

Толпа испуганных сотрудников проследовала за ним. Мужчина выслушал всех, кто желал высказаться и тех, кто тихонько молчал, прячась за спины сослуживцев.

– Георгий Викторович, она последние дни вообще была не в себе, – говорила медсестра, работающая с Мариной.

– Почему не сообщили раньше? – достаточно грубо спросил Далаев.

– Но мы… мы не думали, что она под кайфом, – ляпнула девушка, похожая на куклу Барби.

– Что значит «под кайфом»? Как допускали, чтобы Градова… – Георгий Викторович впервые назвал Марину по фамилии. – Как вы допускали ее к работе? Как, скажите, как вы принимаете смену?

– Но мы же доверяем друг другу, – продолжала Барби.

– Доверяете? А может, вам просто забавно было смотреть, как родственница вашего шефа теряет контроль над собой? Я вас всех уволю, слышите, всех! Пошли вон! – перешел на крик Далаев.

Медперсонал поспешил покинуть его кабинет.

Мужчина упал в кресло и попытался успокоиться. Минут через двадцать он покинул клинику.

«Ее не было сегодня, значит, она дома. Срочно к ней, срочно», – решил Георгий Викторович. Он сел в машину и поехал на квартиру сына.

Когда Далаев подъехал к дому, двор был пустым. Подойдя к дверям подъезда, он почувствовал, как бешено колотится его сердце. Мужчина зачем-то вернулся и посмотрел по сторонам. Ничего подозрительного не было. Люди, спешащие по своим делам, машины, выезжающие с парковки. Георгий Викторович глубоко вздохнул и с силой выпустил воздух, после чего решительно вошел в подъезд.

Мужчина шел пешком. Он шел очень медленно, как будто старался оттянуть страшный момент.

– Сейчас ты придешь, а она спит, просто спит. Девчонка устала и просто проспала, – шептал себе под нос Далаев.

Где-то наверху, на лестничной площадке был слышен разговор двух женщин.

– Кошмар, – говорила одна.

– Молодежь сходит с ума, – поддерживала другая.

– Так что, говоришь – прямо двое?

– Я же уже сказала, я сама видела. Одна молоденькая такая, совсем раздетая, другая – в какой-то форме была… не то в военной, не то еще в какой – не поняла я.

– И чего людям не живется? Мы вон что пережили, до сих пор живем и терпим.

– Да, и я о том же.

Женщины замолчали, услышав шаркающие шаги Георгия Викторовича. Он слышал, как закрылись двери. В подъезде наступила тишина, в которой стук собственного сердца казался невыносимо громким.

Ступенька за ступенькой, Далаев дошел до знакомых дверей. Остановившись напротив, он не решался нажать на звонок. Мужчина едва коснулся ручки руками, как дверь открылась. Георгий Викторович вошел внутрь. Незнакомые люди ходили по квартире. Георгий Викторович не сразу понял, о чем они разговаривают, совершенно не замечая его.

– Вы, кто? Что вы здесь делаете? – спросил он.

– А вы, простите, кто?

– Я хозяин этой квартиры.

– Хозяин? Ну, проходите, хозяин. Объясните нам, что же здесь произошло?

У Далаева подкашивались ноги. Он не совсем понимал, что случилось, но точно знал – в их дом вернулась беда.

Эпилог

День оказался на удивление спокойным. С утра до вечера не было ни одного звонка. Светлана Тропилина даже успела поспать в наступившую ночь, если, конечно, это можно назвать сном. Лежа головой на своем рабочем столе, она задремала. Светлане снился какой-то сон, сквозь который она слышала все, что происходит вокруг, как открываются и закрываются двери, как тихонько разговаривают ребята, дежурящие с ней. Женщина знала, что проснется сразу, как только услышит звонок внутреннего телефона.

За пять лет работы в отделе экстренных вызовов Тропилина привыкла спать чутко и мгновенно реагировать на все. Светлана была штатным психологом-переговорщиком в отделе экстренной помощи при МЧС. Тропилина умела находить правильный подход к неуправляемой психике «слушателей», – так с ее подачи в их отделе называли самоубийц. «Слушатель» звучит приятнее, чем самоубийца или суицидник. В ее практике был лишь один случай, имеющий трагический конец. И то, это произошло не по ее вине. Тогда их машина, попав в пробку, просто не успела на место вызова. Забыть об этой неудаче Светлане помогли сослуживцы и последующие мечтающие свести счеты с жизнью, спасенные ею.

Наверное, не всякий сможет выполнять такую работу. Переговорщик, возвращаясь домой, не должен нести в семью ту боль пострадавших, которую он берет на себя, общаясь с ними. Он должен уметь разделять свою личную жизнь и жизнь людей, которым оказывает помощь. Светлана научилась этому не сразу, но научилась так же, как научилась жить одна и надеяться только на себя.

Дежурство подходило к концу. Было уже утро, когда поступил этот вызов. Девушка забралась на крышу высотки и, похоже, видела только один единственный путь спуститься вниз. На этот раз их бригада приехала вовремя. Все шло удачно. Тропилина поднялась наверх, держа в руках теплое покрывало. На улице было холодно, моросил мелкий дождь, а девушка сидела на самом краю совсем раздетая. Марина, ее звали Марина. Она обернулась, услышав шаги, и поднялась на ноги.

– Привет, – сказала Светлана. – Я принесла тебе покрывало. Ты совсем замерзла. На, накинь, – женщина медленно подходила к девушке.

Та растерянно смотрела то на Тропилину, то куда-то вправо. Светлана, не глядя под ноги, продолжала приближаться, и неожиданно поскользнулась. Когда она поднялась, девушка уже висела, уцепившись за край крыши.

– Помогите мне, я больше не могу, – просила она.

Тропилина подала девушке руку и попыталась вытянуть ее наверх. Что произошло дальше, она не помнит. Какой-то удар, темнота… сплошная темнота. Очнулась Светлана уже у себя в квартире.

«Наверное, ребята привезли меня домой. Похоже, я потеряла сознание. Ничего не помню, ничего», – думала женщина. Странные ощущения появились в ее теле. Она как будто лишилась его, чувствовала себя абсолютно невесомой. Пытаясь вспомнить, спасена ли девушка, Тропилина ходила по квартире. Вдруг она подошла к входной двери. Нет, в нее никто не звонил, в доме стояла тишина. Но Светлана знала – там, за дверью стоит та, которой она протягивала руку.

– Проходи, – сказала женщина и удивилась, что гостья уже стоит в коридоре. – Как… как ты меня нашла? Как ты попала сюда?

– Это не сложно. Ты тоже это можешь.

– Что – это?

– Разве ты не поняла?

– Что? Что я должна понять?

– Тебя больше нет. Ты умерла. Прости меня, слышишь, прости, если можешь, – просила девушка.

Но женщина уже не слышала ее слов. Яркий свет на мгновение осветил коридор. Когда он исчез, в квартире Тропилиной никого не было.

Content

Сестра
Виктория Данилова

Пролог

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатпая

Глава четырнадцатая

Эпилог