Пульс Юлия Александровна

Империя Инфернум [publisher: SelfPub]

ИМПЕРИЯ

ИНФЕРНУМ

Пролог

Дым от костищ обволакивал замок, неся с собой жуткие крики, сгорающих на костре женщин. Камелия склонись у детской кроватки, роняя слезы на белые кружева. Она осталась одна. Муж защищал ее сестру и поплатился жизнью. Все знали, что замок был пристанищем нечестивых. Инквизиция не щадила даже малышей. Всех отправляли в пекло ада, с упоением наблюдая, как пламя пожирает ведьм.

Она схватила спящее дитя и прижала к груди. Последние минуты вместе. Камелия поцеловала кулон в форме цветка из лазурита, что висел на шее малышки. Такой же синий, как ее глазки. Коснулась губами мягких светлых кудряшек и положила дочь в корзину.

За окном послышались вопли, треск. Ограда не выдерживала натиска разбушевавшихся инквизиторов. Камелия спустилась по лестнице, крепко прижимая к себе корзину. Юркнула в потайную дверь, что вела на задний двор. Побежала по мокрой от росы траве. Деревянные котурны на ногах зажимали в тиски ступни и скользили. Ведьма скинула их с себя, обернулась, убедившись, что за ней никто не гонится, и ринулась к ручью. Упала на колени, убирая в сторону объемную юбку. Камни впивались в колени, причиняя боль, но Камелия не обращала на нее внимания. Без устали шептала заклинание над малышкой. Амулет загорелся синим пламенем, не способным причинить вред нежной коже ребенка.

Слеза матери упала на пухлую щечку и малышка открыла глаза. Поморщилась, надула губки и заплакала. Плач походил на пение. Чистый. Невинный. И последний.

Камелия опустила корзину на воду. Течение плавно уносило ее сокровище в другой мир.

– Схватить ведьму!

Она поднялась с колен и вздернула подбородок. Свою смерть ведьма собиралась встретить достойно. Всю силу Камелия вложила во взгляд, которым прожигала до кости каждого, кто посмел на нее взглянуть. Так же безжалостно сжигала инквизиторов, как и они своих врагов.

Численностью они превзошли бы и полк ведьм. Камелия билась до последнего. Ее связали и потащили к кострищу. Она чувствовала боль каждой сожженной девушки. Такой у нее был дар. За всю жизнь она не делала людям зла. Но инквизиции все равно.

– Живи вечно, моя девочка!

С этими словами Камелия испустила дух.

А корзина плыла по течению, огибая леса. Вода уносила ее все дальше от страшных земель и принесла к водопаду. Мокрые брызги омывали бархатное личико. Малышка зажмурилась, и сизый портал принял дар, отправленный ведьмой.

Река прибила корзину к берегу прекрасного, но страшного мира Оливиум. Империя Инфернум встретила ее в деревушке Силва.

Ланда, происходящая из великой когда-то расы нагилов, стирала белье, с силой выкручивая ткань. Ее зеленая чешуйчатая кожа переливалась в лучах солнца. На теле ни единого волоска. Высокий лоб и змееподобные глаза. Маленький нос и тонкая линия губ. Лицо отдаленно напоминало человеческое, как и фигура, спрятанная под плотной тканью длинной белой рубашки. Красный поясок, означающий, что она служит Империи Инфернум то и дело спадал с тонкой талии. Ланда завязала его узлом и посмотрела на воду. Улыбнулась и подтянула к себе корзину. Достала дитя, удерживая на одной руке. Малышка плакала.

Ланда приложила ее к налитой груди и стала наблюдать, как странное создание жадно впивается в сосок. Ребенок отпрянул и поморщился. Молоко не пришлось ей по вкусу. Вязкое и зеленоватое.

– Что ты такое?! Откуда ты?

Девочка посмотрела на женщину лазурными глазами и та оторопела от ее красоты.

– Нирель, – прошептала Ланда, укутала малютку одеялом и понесла в хижину.

Глава 1

Нирель

Топот копыт буртов заставил содрогнуться и со страхом посмотреть на Ланду. Она застыла посреди хижины с тарелкой в руках. Я сглотнула, поджала нижнюю губу и прильнула к окну. Всегда с замиранием сердца следила за приближением этих существ. Массивное мохнатое тело на коротких, но мощных ногах. Копыта подкованы. Страшная морда и отверстия вместо носа, из которых вырывался пар. На голове загнутые вовнутрь рога, на концах острые металлические наконечники. Глаз почти не видно за густой черной шерстью.

Но что бурты! Наездники вселяли в меня первобытный ужас. Ланда рассказывала, что столетия назад шантаи создали империю Инфернум на крови невинных. Подчинили себе все расы, кроме альвов. А женщин опустили на самое дно этой цепи, дав им позорное название мау. Мы существовали только для того, чтобы развлекать армию шантаи и размножаться.

Никогда не забуду тот день, когда Ланду забрали в столицу Инфернум Маскулайн, а привезли спустя неделю полумертвую, истерзанную похотливыми вояками. Я сидела у ее кровати и сжимала холодную руку. Слушала всхлипы боли и плакала. Моя бедная мать, что подобрала меня в лесу и вырастила, как родную дочь. Такую непохожую на их расу. Добрая и отзывчивая Ланда никому не давала меня в обиду. Всегда прятала в дни набегов шантаи. И тогда вызвалась сама, лишь бы уберечь меня от унизительных мук.

Сейчас я смотрела на всадников и невольно собиралась в комок. Шантаи невероятно сильны и опасны. Их смуглые тела, будто из стали. На идеально гладкой коже играли бугристые мышцы. Они никогда не прикрывали торс. Только кожаный ремень пересекал их тела от плеча до пояса. Массивные мечи свисали на левую сторону. В их лица я всегда боялась вглядываться. Идеальные черты лица, но глаза… Черный зрачок обрамляла разноцветная радужка, словно мозаика из светящихся камней. Черные, как ночь волосы. Они были так похожи друг на друга, что я могла различать их только по прическе.

– Нирель! Отойди от окна! Спрячься!

Ланда уронила тарелку на пол, но не стала ее поднимать. Бросилась ко мне, попутно стаскивая со стула плащ.

– Накинь скорее.

Я нырнула в черный плащ и накинула капюшон на голову, продолжая наблюдать за военными. Они расступились перед мужчиной на белом бурте. Его величественный стан отличался от вояк. Худощавое телосложение, белая, почти прозрачная кожа и красные глаза. Волосы сплетены в длинную белую косу, спадающую на бордовый камзол.

– Дирам, – с облегчением выдохнула мать.

Я повернулась к ней и улыбнулась. Страх покинул мою душу. Мужчина убережет меня сегодня от выволочки. Дирам был альвой, из расы заклятых врагов шантаи, но еще вначале войны он перешел на сторону Инфернума и стал советником правителя Кирона.

– Кирон отдал распоряжение собрать дюжину мау.

От одного имени владыки содрогалась вся деревня. Это чувствовали даже стены хижины. Вязкая тишина опустилась на озелененный двор. Только громкое дыхание буртов отчетливо шипело в ушах.

– Все выстроились! – распорядился Дирам.

Я только начала наблюдать за суетой нагилов, как Ланда оттащила меня за шиворот от окна.

– Иди к ручью. Прячься там. Мне надо идти.

Я кивнула и открыла ключом небольшую потайную дверь. Вышла на улицу и побежала в лес. Я так часто скрывалась от набегов, что оборудовала место у ручья. Достала из прикрытой ветвями деревьев ямы шкуру и вязание. Зачерпнула кружкой воду из ручья и глотнула. Ланда виртуозно мастерила вещи из растений, а у меня никак не получалось, но я мечтала связать себе красивое зеленое платье, которое будет обтягивать тело, чтобы быть хоть немного похожей на нагилов.

Какой сегодня замечательный день. Птицы пели радужные песни. Я скинула капюшон, чтобы почувствовать в волосах дыхание ветра. Взяла в руки пряжу и начала разматывать клубок.

– Малышка Нирель, – раздалось над ухом.

Я обернулась и увидела улыбку Дирама. Он присел рядом и обнял меня за плечо.

– Ланда…

– Все хорошо. Они ее не заберут, – заверил советник.

– Почему так, Дирам, почему вы используете мау для… – я помедлила и покраснела. Он понял, что я имела в виду. – Ланда говорила, что раньше все были равны, а мужчины жили вместе с женщинами и заботились о них и о детях. Любили, – прошептала я слово, которое слышала только из уст матери. Она объяснила, что это такое же чувство, что я испытываю к ней, но в сто крат пуще и направлено на мужчину.

– Ах, Нирель, это было так давно! – повел бровью альва. – Но я все еще помню. Любовь – это не только прекрасное чувство, но и жуткая боль, если любимый предает. Так было со мной. Поэтому я за политику Кирона. Он все сделал правильно. Мау не достойны хорошего отношения.

Я отстранилась от друга и покачала головой.

– Тогда зачем ты бережешь меня? Я тоже мау, – выплюнула я последнее слово.

Его красные глаза блеснули. На лице растянулась странная улыбка. Я еще не видела его таким.

– Правильно. Берегу.

Он растягивал слова, как белый мед. Что с ним сегодня? Дирам всегда был приветлив и никогда не смотрел на меня так лукаво. Я принюхалась, улавливая легкий запах скумы. Теперь все понятно. Он пьян.

– Ты сокровище, Нирель. Прекрасное создание, посланное в наш мир неизвестными силами. Ни одна альва не сравнится с тобой.

Я вскочила с места. Что скума сделала с моим другом?!

– Я пойду, – буркнула я и направилась в сторону хижины.

Дирам обогнал меня и схватил за руки. Рванул на себя, заключая в крепкие объятия. Я уткнулась в его грудь. Не решалась поднять взгляд. Наверное, боялась увидеть в них ту похоть, за которой не раз наблюдала во время отбора. Шантаи никогда не стыдились своих желаний и открыто говорили о вожделении. Грубыми словами описывали то, что собирались сделать с мау. Но Дирам никогда таким не был. Он держался благородно. Даже по взгляду не поймешь, что он чувствует и к кому.

– Скоро великий праздник могущества Инфернума. Шантаи вместе с кармусами будут шерстить земли в поисках лучших мау. Намечается огромный пир. Мне придется отправиться на отбор в деревню Вивер за женщинами гарпи. Не смогу тебя защитить. Малышка Нирель, прошу, спрячься, иначе попадешь в Маскулайн к самому Кирону. Тебе не выжить. Он порвет твое прекрасное тело на части, наслаждаясь страстной агонией.

Дирам погладил меня по волосам, и я почувствовала его дрожь. Советнику так страшно за меня? Если он боится, то чего опасаться мне? Что чувствовать? Что представлять в будущем? Насилие, боль и страшная смерть. Вот что ждет меня, попади я в число мау для пира. Не похожая ни на одну расу я стану диковинной игрушкой для армии шантаи, да и для самого правителя.

Колени задрожали от страха. Я едва держалась на ногах, отпусти меня сейчас из объятия и я упаду на траву, разрыдаюсь от беспомощности. Но альва не спешил отпускать. Он все настойчивей водил руками по моей спине. Я почувствовала сладкое от скумы дыхание на плече, щекочущее кожу. От волнения забыла, как дышать. Никак не могла понять, почему мужчина, которого я считала отцом, а потом лучшим другом, желал обладать мной. Для него я обычная мау. Не нужно спрашивать чего я хочу, можно просто взять, овладеть прямо здесь и никто не поможет, не накажет.

Я застыла, как статуя, боясь дернуться и возбудить в нем инстинкт охотника на жертву, которая трепыхается в сети. Так учила Ланда. Она готовила меня к подобному. Я должна вести себя так, будто мне все равно, что со мной будут делать. Не плакать, не истерить, не вырываться и не кричать. Не смотреть в глаза насильнику. Это самое главное.

– Нирель… – его губы коснулись моей шеи. – Какая ты необыкновенная. Обожаю твой запах. Никогда никому тебя не отдам.

Влажная дорожка его поцелуев поднималась выше к мочке уха.

– Нирель… – шептал он мое имя, как песню. – Перед отбором приеду за тобой и увезу в свой замок. Там тебя никто не найдет. Никто не тронет. Ты будешь только моя.

– Хорошо, я буду тебя ждать.

Я инстинктивно понимала, что перечить нельзя и не прогадала. Дирам отпрянул и блаженно улыбнулся. Казалось, его красные глаза затуманись сизой дымкой, придавая им необычный оттенок. Я мало знала о расе альвов. Никогда не видела их живьем, только советника. Быть может, у них есть особенность менять цвет глаз?

– Ты умна не по годам. Обещаю, что не обижу тебя. О Нирель, я отдам все свои богатства, ты будешь счастлива в моем замке.

– Спасибо, Дирам, – я преклонилась перед альвой.

Он схватил меня за подбородок и заставил посмотреть в глаза.

– Сегодня последний день, когда ты склонила голову перед мужчиной.

С этими словами Дирам ушел с берега. Я упала на колени и закрыла лицо руками. Он дал мне надежду на будущее, но взамен я стану его рабыней. Лучший исход событий в моем мире. Но я этого не хотела. Я мечтала о том, что деревня Силва перестанет бояться отбора. О том, чтобы в империи Инфернум поменялась политика. Чтобы женщины не страшились будущего, а любили своего мужчину, как в древние времена.

Я поднялась с колен, едва сдерживая слезы, спрятала в яму шкуру и вязание, и отправилась в хижину. Ланда укачивала ребенка. Идеальная мать. Она пеклась о любом своем отпрыске, от кого бы он ни был зачат. Шантаи не могли дарить свое семя. Они бессмертные существа, которые не размножаются с другими расами Оливиума. Только со своими. Но это невозможно. Кирон перебил всех женщин своей расы. Говорят, что еще в детстве мать пыталась его убить и изуродовала его лицо, после чего он всегда ходит в маске и ненавидит женщин. Но разве это дает ему право унижать всех? Чем заслужила Ланда позорное название мау?

– Мам, – протянула я шепотом, чтобы не разбудить сестру.

Ланда улыбнулась.

– Дирам хочет забрать меня в свой замок. Хочет, чтобы я жила с ним.

– Я знала, что советник испытывает к тебе далеко не отцовские чувства. Это благодать. Ты заслуживаешь счастья.

Ланда подошла ко мне, с нежностью провела рукой по волосам, а потом по синему кулону в форме неизвестного цветка.

– Я рада за тебя. Нирель, ты первая мау за столетие, которая будет жить как в старые времена. В достатке и любви.

– Но я не хочу. Ма, мне страшно.

– Откинь страх.

– Я сбегу. Не смогу так жить. Не представляю, что Дирам будет касаться меня, целовать и овладевать.

– Даже не думай! Куда ты побежишь?! Вокруг лес, который таит в себе множество опасностей! А если ты выберешься из него живой, то попадешь в империю Криелти. Они убьют тебя. Ты только отдаленно напоминаешь их расу. Они не терпят чужаков. Мы все заклеймены.

– Но не я.

Протянув матери запястье, я посмотрела на метку у нее на руке в виде черного черепа. Ее наносят всем с рождения. И ни чем ее не вывести. А вот у советника особая метка, которой я ни у кого больше не видела.

– Я скрывала тебя от глаз посторонних. Шантаи не знают о твоем существовании. Это благодаря Дираму. Мы обязаны ему, Нирель. Не противься судьбе. Он благородный мужчина. Отличается от шантаи. Надеюсь, ты приняла его предложение?

Я кивнула, осматривая свободную от метки кожу.

– Я буду жить в клетке. Если кто-то узнает о нас с Дирамом, то правитель казнит нас обоих.

Ланда уложила дитя в кроватку и начала мурчать песню.

– Альва умен и хитер. Он знает, что делает. Доверься ему. У тебя нет выбора.

Я вспомнила подернутый пеленой взгляд Дирама. Не знаю, что такое любовь, но кроме уважения и благодарности я к советнику ничего не испытывала. И все же Ланда права. У меня нет выбора.

Глава 2

Дирам

Казалось, еще вчера я вошел в деревню Силва по приказу Кирона, чтобы выбрать мау для утех заскучавшего правителя, которому захотелось экзотики. Гарпи и кармусы опостылели.

Зеленокожие ящеры всегда вызывали у меня отвращение. Что привлекательного в лысых женщинах? Хотя и сложены они ладно. Никогда не блудил с мау другой расы. Красивее альв во всем Оливиуме не найти. Я предпочитал делить ложе с пленными женщинами своей расы. Даже уговорил оставить одну в подземелье на случай, если не получится взять в рабство подобную. Но прожила она недолго. Через неделю Кирон убил ее во время совокупления. Я не был так жесток с мау, как правитель. Наверное, от того, что след от предательства остался только в сердце, а не на лице.

Не прошло и дня, чтобы я не вспоминал Зафину. Поганую альву, что растоптала мое сердце каблуками нефритовых туфель, что я подарил ей на помолвку. Это произошло сто лет назад, а я как сейчас помню надменный взгляд красных глаз и стыдливо опущенные белые ресницы. Все при дворе, кроме меня знали, что Зафина бегала на свидания к проклятому гарпи. Я застукал их в саду прямо в тот миг, когда эта мразь изливалась в мою любимую своим гадким семенем. Случай из ряда вон выходящий. У нас чуть ли не в крови заложено презрение к другим расам. Особенно к паршивым кровопийцам.

Война с шантаи тогда набирала ход. Мне оставалось жить веками в позоре, в замке, где каждый слуга насмехался надо мной или уйти в горы существовать в затворничестве. Я выбрал второе. Там меня и нашел Кирон со своим войском. Шантаи патологически ненавидели наш народ. И он убил бы меня на месте, если бы я не выдал ему информацию о войсках альвов и стратегию на будущие бои. Он спросил, почему я это сделал, а я ответил, что одна подлая тварь выставила меня на посмешище всей империи и теперь альвы мне не родные.

Вот почему шантаи выиграли ту войну. С тех пор я стал советником, правой рукой и просто другом Кирона. Но в последнее время альвы стали набирать мощь. Сражения за территории не прекращаются уже десять лет. Шансы пока равны, но все может круто измениться.

Но война войной, а развлекаться мужчинам надо. Когда я ворвался в хижину нагилы с обнаженным мечом, то увидел, что она телом прикрывает кроватку. Приставил острие к горлу Ланды, а она зажмурилась и упрямо стояла, готовая к смерти. Ее поступок мне показался глупым. Я отшвырнул слабую мау в сторону, и заглянул в колыбель.

Пол уходил из-под ног. На своем веку я повидал много младенцев, но таких никогда. Глубокие синие глаза, вьющиеся волосы сияли, как солнечные лучи. Откуда появилось это прекрасное создание? Ланда сказала, что нашла девочку у ручья в корзине. Вот и все. До сих пор я ума не приложу, какой расы Нирель и как появилась в нашем мире.

Нагила умоляла сохранить ребенку жизнь. Да у меня бы рука не поднялась уничтожить столь прекрасное создание. Отныне нас с Ландой объединяла тайна. Мы скрывали Нирель от посторонних глаз. Жители деревни охраняли ее под страхом смерти.

Нирель стала моим первым секретом от правителя. Я всем нутром полюбил ее. А теперь, когда она выросла и стала самой красивой мау в Оливиуме, мое сердце горело от желания обладать этой девушкой. Одна мысль о том, что Кирон затащит Нирель в свои покои, будила во мне зверя, способного на убийство. Только я имел право прикасаться к ее нежной коже, целовать алые гулы и смотреть в необыкновенные глаза.

Решение о том, чтобы забрать Нирель в свой замок, пришло давно. Я не исполнял его только потому, что боялся разоблачения. Потерять доверие Кирона нельзя. Этот изувер казнит меня на глазах у войска. В этом я не сомневался. Новость, что отбор для пира в Силве буду проводить не я, подстегнула к решительным действиям. Я рисковал, но иначе поступить не мог. Чувство к Нирель выжигало дыру в груди. Я думал о ней целыми днями, а ночами представлял, как она лежит рядом обнаженная. Сил терпеть пожирающую боль не осталось.

Накануне я распустил почти всю прислугу. Оставил самых преданных, которым доверил свою тайну. В мое отсутствие они готовят замок к приезду «диковинного цветка». Моя. Только моя.

Маскулайн раскрыл свои каменные объятия, впуская меня с войском шантаи в город.

Прислужники увели моего бурта в загон, и я направился к парадной красного дворца.

– Правитель нынче лютует. Только вернулся с похода, – шепнул мне на ухо Финк.

– Бой проигран?

Я знал ответ на этот вопрос и не стал его дожидаться от слуги. Из зала доносился жуткий шум бьющегося камня и стекла, а женские крики походили на предсмертный клич, что рождается в агонии боли. Я застыл у дверей, собираясь с силами. Если Кирон в гневе, то попавшему под горячую руку советнику несдобровать. Но я знал, чем утешить правителя в минуты гнева. Дюжина мау уже ждала его в гостевых покоях.

Я толкнул дверь рукой и мгновенно ужаснулся происходящему. На залитом кровью столе лежала истерзанная мау расы кармус. Хотя эти женщины и отличались особой выносливостью, но способность бедняжке не помогла. Бордовая от побоев грудная клетка едва вздымалась. Бугристая кожа, напоминающая камень, была покрыта ссадинами и порезами. А лицо… Можно сказать, что его больше нет. Окровавленный кусок мяса.

Кирон стоял ко мне спиной, прикрытый черной шкурой ниже пояса, и смотрел на огонь в камине. В левой руке держал почти пустую бутылку скумы. Лужи лилового алкоголя смешивались с кровью несчастной на каменном полу. Правитель снова принимал облик безудержного чудовища во время соития. Хотя шантаи обычно меняли облик только в бою. Вот почему на мау нет живого места. Она отравлена ядом когтей Кирона, от которого нет лекарств во всей империи. Скоро совсем испустит дух. Надо бы позвать слуг, чтобы унесли и сожгли ее тело.

– Поражение перед праздником величия Инфернума, – прорычал Кирон и бросил бутылку в пламя. Огонь затрещал и вспыхнул с новой силой.

Я подошел к правителю и склонил голову.

– Мы потеряли земли Тротиуса, – еле слышно произнес господин.

Я понимал, что значило это поражение для Кирона. На землях Тротиуса находилась основная часть золотых рудников. Правитель не знал поражений. Когда он возглавлял войско, шантаи всегда одерживали победу. Это настоящий крах. Вот он и лютует.

– Какие потери?

Кирон обернулся. Сегодня на нем была металлическая маска с узорами в форме трещин, выгравированными на поверхности. Глаза светились яростью. Когда он злился, они всегда становились живыми, будто кто-то быстро перетасовывал в руке разноцветные камни, а зрачка почти не видно.

– Больше сотни кармусов, столько же гарпи и дюжина шантаи!

Он с гневом скинул мау со стола, и та испустила дух на полу. Все из-за потерь своей расы. Кирон истребил всех женщин шантаи, и они больше не размножались. Каждый бессмертный воин на счету. Как альвам удалось уничтожить в бою этих чудовищ, не знающих боли и страха?

– Как?

Кирон дал мне знак выйти из поклона и кивнул в сторону кресла. Я присел и скрестил ноги.

– Ядовитые стрелы. Они нашли способ нас убивать. Надо узнать, что это за вещество.

Правитель поднял со стола стрелу и показал мне. Наконечник из белого камня, самого крепкого в Оливиуме, был поражен странным веществом, напоминающим обычное прозрачное масло.

– Прожигает кожу до кости. Заражает внутренности какой-то дрянью. Шантаи почернели и упали замертво. Распорядись, чтобы нагилы начали делать доспехи. Мне все равно из чего они будут, но я хочу, чтобы стрелы с этой гадостью отскакивали от них!

Кирон пнул тело мау.

– И пусть уберут отсюда эту!

– Да, мой повелитель.

Я поднялся и отвесил поклон.

– В гостевой вас ждет дюжина мау нагилов. Прикажите отправить в ваши покои?

– Да. Всех сразу.

Сжал кулаки Кирон. Чувствую, без траура в Силве не обойтись. Вряд ли кто-то останется жив после сегодняшней ночи.

– Будет исполнено.

Я задержался, не решаясь задать вопрос.

– Чего тебе, Дирам? Говори уже!

Не лучшее время для просьбы, но выбора нет.

– Перед тем, как отправиться на отбор в Вивер, мне надо заехать в деревню Силва. Я заказывал у них одежду, которую надо отвезти в мой замок. Заодно дам задание мастерить доспехи.

– Отправь прислугу! Много чести! А мастеров и в Маскулайне хватает! – закричал правитель, и сердце предательски забилось от страха.

– Мой господин, слуги будут заняты ядом со стрел. Я лично хочу убедиться в качестве заказанных доспехов. Пригрозить, показывая важность приказа.

– Зачастил ты, Дирам, в эту деревушку, – прищурился Кирон. – Я сам проведу там отбор мау для пира.

То, что я так боялся услышать, сбылось. Только бы правитель разрешил мне провернуть то, что я задумал. Тогда Нирель будет сидеть в моем замке, в безопасности.

– Ладно. Выполни мои поручения и можешь быть свободен до отбора.

Глава 3

Нирель

Ланда сидела у окна, пришивая к платью кристаллизованные блестящие речные камни. Необычная ткань с голубоватым отливом и круговыми узорами. Такая красивая. А фасон вещи диковинный. Нагила сама придумала. Широкие рукава и глубокий вырез на груди. Платье короткое, едва прикрывает интимное место. Такую одежду в нашей деревне никто не носит.

– Примерь, – перекусила она нить и встряхнула платье.

Я зашла за ширму. Скользкая ткань приятно обласкала тело, немного охлаждая горячую кожу. Вышла и застыла у зеркала. Попыталась натянуть платье на колени, но не вышло. Ланда ударила меня по рукам и улыбнулась. Собрала волосы с плеч и перекинула их назад. Ложбинка между грудей слишком выделялась. Я не привыкла к таким одеждам. Жительницы деревни всегда старались спрятать свое тело, чтобы не вызвать похоть у воинов.

– Тебе больше не придется прятать свою красоту. Скинешь плащ в замке Дирама, и он увидит, насколько ты прекрасна, и всегда будет любить тебя, оберегать.

Я вздохнула и погладила кулон. Сегодня у меня было плохое предчувствие. Казалось, именно этот день разделит мою жизнь напополам. Страх подстегивал изнутри. Я уговаривала себя успокоиться, но не получалось.

– Наверное, Дирам скоро приедет.

– С чего ты взяла?

Ланда откусила лишнюю нитку и снова залюбовалась моим отражением.

– До отбора еще два дня.

– У меня такое чувство…

Я не успела договорить, как услышала топот буртов. Сердце забилось в груди слишком часто. Его стук в унисон сливался с шумом животных. Они совсем рядом.

Нагила вручила мне красный плащ. Я накинула его, и выбежала из дома на берег реки. С ужасом прислушивалась к каждому шороху. Так странно. Мне было страшно не только от того, что приехал не Дирам, но и от того, что это он. Тогда советник увезет меня в клетку, и я больше никогда не увижу добрые глаза мамы. Не поиграю с сестренками в догонялки. Меня не станет для них. Я исчезну, как истерзанные и убитые мау. Интересно, Ланда долго будет меня помнить или забудет через несколько дней, как это было с погибшими?

Душераздирающие крики раздавались из деревни. Я подскочила с места. На секунду показалось, что Ланда плачет в голос. Я металась из стороны в сторону, не решаясь покинуть берег.

Вскоре я четко услышала ее голос. Нет сил все это терпеть. Если Ланду тащат в повозку, я не позволю увезти ее на пир. Хватит прятаться! Лучше умереть, чем жить в постоянном страхе!

Я забежала в дом и упала на колени перед сестренками, которые прижимались друг к другу, забившись в угол.

– Где мама?

Детский пальчик указал на распахнутую дверь. Я бросилась во двор. Нагилы кричали не от того, что их тащат в повозку. Они рыдали у тел двух истерзанных мау. Меня затрясло от ужаса. Столько зеленой крови я еще не видела. Тела вытащили из повозки и бросили на траву, а след из крови тянулся жуткой дорожкой. Я ощутила запах смерти и отчаяния. В ушах стоял звон. Ланда сидела на коленях, поглаживая истерзанную голову нагилы, что жила с нами по соседству. Вскрикивала и вздрагивала, будто ее хлыстали кнутом. От страха и боли у меня помутился разум. Слезы хлынули из глаз. Я бросилась к матери, обнимая ее за плечи. Плевать, что капюшон слетел с головы.

За что этот изверг убил невинных женщин?! Что плохого они ему сделали? Чудовище!

Кто-то схватил меня за руку и заставил подняться. Я посмотрела в глаза Дирама с ненавистью.

–

Будьте ты и твой Кирон прокляты! – выплюнула я ему в лицо. – За что?! Ради потехи?!

Он молча потащил меня за собой и толкнул в повозку, где еще остался запах мертвых мау. Тошнота подкатила к горлу. Я прижалась к стене.

– Запереть повозку! Мы едем в мой замок, – распорядился альва.

Трое кармусов вскочили с буртов и выполнили его приказ, погружая меня во тьму. В страшную и непроглядную, вязкую, пахнущую смертью. В тот же миг я поняла, что меня ждет та же участь, но умирать я буду мучительно долго и не на пиру, а в замке «спасителя». И как могла поверить в то, что Дирам не такой, как остальные? Они с правителем одно целое. Жестокие и властные. Не будет у меня любви и счастья, о которых говорила Ланда. Я очередная игрушка для утех. Разница лишь в том, что владеть мной будет господин, а не армия шантаи. От этого не легче.

– Не обижай ее, – услышала я голос мамы и припала ухом к стенке.

– Если будет так себя вести…

Дирам не договорил. Повозка тронулась, скрепя, как дверь в подвале нашего дома. Бывшего дома. Больше у меня нет своего укромного угла. Я отдана на растерзание советнику и даже представить боюсь, что он будет со мной делать, когда окажусь в замке.

Я проклинала империю Инфернум. Проклинала тот день, когда Ланда нашла меня у реки и того, кто отправил меня в худшее место, где только можно оказаться. И почему корзину с младенцем тогда не прибило к империи Криелти? Там нет понятия мау. Нет жестокости по отношению к женщинам. Ланда рассказывала, что женщины там правят вместе с мужчинами. Рожают наследников. Даже прислуга имеет право выйти замуж. А на празднествах альвы танцуют. Их не насилуют на глазах у всех, не убивают ради забавы. Как бы я хотела, чтобы альвы уничтожили Кирона и завоевали нашу империю. Я желаю жить, как они!

Повозку сильно тряхнуло, и я упала. Ладонями уперлась во влажную и скользкую лужу. Это их кровь. Их особенная кровь, запах которой я не забуду никогда. С трудом поднялась с пола. Хорошо, что было настолько темно, что я ничего вокруг не видела. Но воображение рисовало страшные картины, казалось, я полностью в крови, и ею забрызгана вся повозка, куда не ступи. Я забилась в угол и заплакала. Слезы отчаяния, словно перед казнью за страшное преступление. В чем я провинилась?! В том, что родилась грязной мау?! В том, что неизвестно откуда появилась в этом мире?! Разве это моя вина?! Я ничего не решаю. А спасти меня некому. Добровольно сдалась палачу, надеясь на светлое будущее. Лучше бы убежала еще тогда, когда Дирам сообщил, что заберет меня к себе. Побег был единственным шансом избежать унижения. Туманный, но шанс на другую жизнь. Если бы лес не убил меня, я бы оказалась в Криелти. Они могли бы меня пощадить, ведь я похожа на их расу больше, чем на остальных.

Снова тряхнуло повозку, и она остановилась. Я слышала, как бурты бьют копытом о землю и пыхтят. Неужели мы приехали? Слишком быстро. От резко вломившегося внутрь света, я прищурилась. Потом открыла глаза и увидела Дирама. Альва забрался ко мне и закрыл за собой дверь. Заключил меня в крепкие объятия и прошептал на ухо:

– Не бойся, Нирель, я не обижу тебя. Потерпи немного. Шантаи должны думать, что я отношусь к тебе, как к очередной мау. Они считают, что я везу тебя в замок для утех и вскоре убью.

Он шептал, а я не верила. Как можно кому-то доверять?

– Я не причиню тебе боли. Твои покои уже ждут тебя. Просто потерпи. Осталось ехать полдня.

Я поежилась. Дирам гладил холодной рукой мой затылок, проводил языком по шее. Я чувствовала себя лакомым куском мяса, который зверь приберегал для нужного часа. Ласки альвы вызывали отвращение. Он откинул полу плаща и провел рукой по вырезу платья. Зажал в ладони грудь и кожу обожгло. Я содрогнулась. Так хотелось отпрянуть, ударить, убежать так далеко, чтобы больше не ощущать на себе его порочные прикосновения.

– Не надо, – я попыталась вырваться, но Дирам прижал меня к себе еще сильнее.

– Моя. Ты моя, – шептал он, будто в бреду и продолжал исследовать мое тело.

Пальцы альвы скользнули по животу вниз. Я замерла от непонятного пугающего чувства. Никогда мужчина не касался меня так откровенно. Дирам гладил место между моих ног и часто дышал в ухо. Вдруг его палец соскользнул вглубь меня, и я вскрикнула от боли. Тут же обдало волной жара. Тело затряслось в агонии ужаса. Я осознала, что советник хочет опорочить меня прямо здесь, в грязной повозке обрызганной кровью нагилов.

Я закричала громче, но он не обращал внимания, продолжая сжимать мои ягодицы одной рукой, а второй массировать сосок. Он провел языком по ключице, очерчивая им круги, и припал к груди, втягивая ее в себя и доставляя мне боль.

– Не кричи. Я сделаю все нежно. Тебе понравится.

Я слышала его голос, будто во сне. Он не успокаивал, а будил во мне злость и отвращение. Я заметалась из стороны в сторону, пытаясь вырваться, но советник вцепился в меня мертвой хваткой зверя. Да и рычал он, словно изголодавшийся хищник. Глаза Дирама светились в темноте. Их цвет всегда напоминал мне цвет собственной крови. Слишком страшные для такого привлекательного существа.

– Не дергайся! – уже грубее начал он.

А я ничего не могла с собой поделать. Что у меня есть в этой жизни кроме чести, которую он хочет отнять? Я сама не поняла как, но мне удалось ударить его ногой в пах. Дирам застонал, выпустил меня из рук и согнулся. Я подползла к двери повозки и толкнула ее. Вывалилась на траву и подняла взгляд. Надо мной стояло малочисленное войско кармусов. Всегда боялась этих страшных внешне существ. Их кожа походила на высохшую землю. Глаза глубоко посажены, коричневого цвета и островки черных кучерявых волос на груди и руках. Лысые головы и вдавленные носы, а губы бледные и тонкие. Шкуры едва прикрывали их возбужденные органы. Воины смеялись, рассматривая меня. Окружали, приближаясь все плотнее.

– Хватай мау! Надо ее наказать!

Я закрыла уши руками, чтобы не слышать похабных слов. Лучше не знать, что они собираются со мной сделать.

– Пошли вон! – закричал Дирам так, что кармусы сразу отступили.

Советник поднял меня за шкирку и посмотрел в глаза.

– Я думал, ты будешь хорошей, послушной мау.

Вот и все. Это конец. Он изнасилует меня, насытиться и отдаст воинам. Если выживу, то не смогу дальше с этим жить. Пусть лучше сейчас же оторвет мне голову!

Я вскинула подбородок и плюнула ему в лицо.

Кармусы рассмеялись.

– Давно у нас таких дерзких не было.

Один из воинов пожирал меня глазами, трогая свое достоинство, демонстрируя его большой размер.

– Давай лучше отвезем ее на пир, – выступил второй. – Кирон потешится на славу, а потом может и нам достанется.

– Эта мау моя!

Как только Дирам это сказал, я услышала странный свист над головой. В ту же секунду советник выпустил меня из рук, а кармусы схватились за оружие. Свист повторился. У моих ног в землю воткнулась стрела и вокруг нее начала медленно шипеть, чернеть и погибать трава.

– Беги! – успела я услышать голос советника, как началась бойня.

Столько альв я никогда не видела. Их величественные станы в мерцающих серебром одеждах появились из-за ухабов. Я рванула в лес подальше от сражения. Стрелы сыпались, словно дождь. Я чудом уворачивалась от них и вскоре убежала далеко от поля боя.

Дыхание перехватывало от быстрого бега, но страх подстегивал не останавливаться. Деревья сгущались и укрывали меня под мраком. Ноги разбились о камни и заныли, в желании остановиться. Впереди я увидела озеро и ринулась к нему. Рухнула на каменистый берег и зачерпнула воду ладонью. Кожу обожгло, будто огнем. Я попятилась назад, наблюдая, как из воды показывается голова неизвестного существа. Гладкая блестящая синяя кожа и тысячи черных глаз. Я продолжала ползти назад, а когда уперлась спиной в дерево, чудовище оголило пасть.

С острых, как сабли зубов стекала вязкая синяя слюна. Я вспомнила рассказы Ланды о том, что где-то в лесу есть опасное озеро. Что вода в нем отравлена, а охраняет его древнее существо, которое не щадит заплутавших гостей. Оно утаскивает их в воду и даже костей не остается.

Не умерла от рук воинов или стрел альв, так погибну в пасти хранителя озера. Вдруг животное наклонило огромную голову в сторону, будто прислушивалось. Я и сама ощутила, что кто-то к нам движется. Сначала увидела клубы пыли из-под копыт буртов, а потом и наездников. Во главе ехал тот, имя которого вызывало ужас у каждого жителя империи. Я смотрела на него и содрогалась. Капюшон плаща оголял только коричневую маску, которая доходила до глаз. Стоило мне в них взглянуть, как сердце заколотилось в груди. Раньше я видела шантаи и всегда боялась смотреть в их глаза и не зря. Зрачок сузился, а радужка завертелась разными цветами.

Кирон достал из сумки кусок мяса и бросил в озеро. Чудовище нырнуло под воду и не спешило появляться. Кажется, он приручил себе подобную тварь.

Правитель спрыгнул с бурта и направился ко мне. Я встала на ноги, цепляясь руками за дерево. Старалась прикинуть расстояние между мной и Кироном. Смогу ли сбежать? Но страх настолько сковал мое тело, что конечностей я не чувствовала. Зуб на зуб не попадал, вроде покрылась инеем. Мне конец.

Правитель скинул с меня капюшон и по войску прокатился шепот. Кто-то рассмеялся, а Кирон схватил меня за подбородок своей большой рукой. От его пальцев пахло сырым мясом и меня едва не стошнило. Скоро и я буду так пахнуть. Он порвет меня сейчас или потешится во дворце.

Мужчина всматривался в мои глаза, гладил по коже и волосам. Схватил за затылок, рванул на себя и понюхал, будто зверь. Через щель в маске было видно, как его ноздри трепетали, как у хищника, учуявшего добычу. Потом он оттолкнул меня и взял за руку. Посмотрел на запястье.

– Какой ты расы? – прозвучал его громкий и властный голос.

– Не знаю, – пролепетала я, и слезы навернулись на глаза.

– Откуда ты? Что здесь делаешь?

Я молчала. Мысли путались от ужаса, который я испытывала к этому шантаи. Из-за маски я не могла понять, что он чувствует. На что сейчас способен? Глаза эмоций не передавали. Разве только злость.

– Откуда?! – закричал он так громко, что я прищурилась и сжалась.

Выдать всю правду или соврать? Что будет, если расскажу как есть на духу? Накажет ли Кирон советника? Вряд ли. Скорее меня за побег. Но я бы ни за что не смогла сбежать, если бы на нас не напало войско альв.

– Я ехала в повозке. На войско советника Дирама напали альвы. Я смогла сбежать, – мой голос дрожал. Я отводила взгляд.

Кирон до боли сжал мою челюсть и заставил смотреть в его глаза. Ноги подкашивались. Водоворот разноцветных глаз путал мысли. Я будто загипнотизированная, лишенная чувств, едва удерживалась на месте.

– Где?!

Я подняла пунцовую руку и указала в сторону тропинки, по которой убегала. Внутри проблеснула надежда, что правитель меня отпустит и отправится на подмогу Дираму. Не тут-то было.

– Тулек, поедешь впереди с этой мау. Она будет указывать дорогу.

Тот, кого правитель назвал Тулеком, подъехал ко мне, одной рукой схватил за талию и поднял, перекидывая, как мешок через бурта.

Глава 4

Дирам

Зная повадки своей расы, мне проще уворачиваться от стрел, чем кармусам. Стрельба из лука и сноровка у нас в крови. Кармусы более неповоротливы, и орудуют только мечом. Но после шантаи в контактном бою им нет равных. Уж если кармус настиг свою цель, то соперник труп. С одного удара размозжит голову.

Мы перебили большую часть альв, но понесли серьезные потери. Я прятался от смертоносных стрел за повозкой, а оцепление сужалось. Если гонца убили по дороге в Маскулайн, то нам не выстоять. Так глупо сгинуть в подобной осаде в шаге от счастья! Что с моей Нирель? Удастся девушке не попасть в лапы лесных чудовищ и выжить?

К альвам подоспело подкрепление, которое окружало уже с обратной стороны повозки. Я не видел куда стреляю. Белые головы воинов мельтешили перед глазами. Когда они успели стать такими быстрыми?

Кармус заслонил меня от ядовитой стрелы и ринулся в бой, понимая, что уже не жилец. Храбрый воин. Я всегда знал, что он не предаст. Да и мне нет смысла отсиживаться. Я оголил меч. Умереть в бою – честь. Я свою сегодня исполню. Постараюсь отстоять этот участок дороги.

Топот буртов ни с чем не спутаешь. Неужели гонец успел? Кирон и остальные шантаи в прыжке превратились в зверей устрашающего вида. Маска и плащ так и прикрывали уродства Кирона. Хотя я всегда считал, что зря он их скрывает.

Для войска шантаи, мелкая кучка альв на один зубок. Они перебили их за считанные минуты.

Я заострил взгляд на одном из воинов, который держался особняком от боя и не перевоплотился в зверя. Он держал на руках самое прекрасное создание в Оливиуме. Мою Нирель. Она прижималась к его мощной груди и вздрагивала от каждого крика.

Разочарование и радость накрыли противоречивыми мыслями. Вот почему войско Кирона подоспело так быстро! Их привела Нирель. Но почему? Она испугалась за меня? Может, девушка испытывает ко мне теплые чувства, а я просто отпугнул ее своим напором? Никогда не разбирался в женщинах. Знать бы, что у нее на уме. Но теперь я точно ничего не узнаю. Кирон совокупится с ней по пути или доставит во дворец и употребит на пире, словно кусок сочного мяса.

Но кое-что все же от меня зависело. Я его советник, правая рука и друг. Зачем ему эта девчонка, когда есть сотни других? Я почти уверен, что если попрошу, Кирон отдаст мне Нирель. Я никогда не просил у него его мау. Надеюсь, правитель сделает исключение.

– Все во дворец! – скомандовал Кирон. – Завтра пир. Ничто не испортит праздник. Тулек, береги мау. Она должна дожить до Маскулайна. Нужно выяснить кто она.

Я вскочил на бурта и подъехал к правителю.

– Кирон, я вез эту мау для себя на пир. Ты же знаешь, я с другими расами не могу…

– Откуда ты ее вез?

– Из Силвы.

– На пир говоришь? К Маскулайну ведет противоположная дорога. А эта мау не альва. Глаза у нее синие, да и волосы не белые. Золотом отливают. Что ты пытаешься утаить от меня?

– Ничего, мой господин. Просто я берег ее для себя…

Я осекся. Зря выдал слово, которое никогда не употреблялось в Инфернуме к мау.

Кирон рассмеялся и посмотрел на меня своими проникновенными глазами. Еще немного и он меня разоблачит. Лишь бы не увидел моих истинных чувств к Нирель. За такое отправит на плаху. Был случай. Я его хорошо усвоил. Один из воинов основного войска Кирона расы гарпи пришел к правителю с повинной. Захотел, как альвы жениться на мау своей расы. Давно я не видел господина в такой ярости. Казнили обоих на глазах у жителей Маскулайна, дабы неповадно было нарушать закон. До сих пор перед глазами их испуганные лица. Они так и держались за руки, когда им отрубали головы.

– Чем же эта грязная мау так важна для тебя? И откуда она взялась?

Ложь он сейчас прочтет в моем голосе. Надо открывать часть правды.

– Она малышкой появилась в деревне Силва. Неизвестно откуда. Приплыла в корзине по реке. Нагила ее выкормила. Я видел, как она растет. Поэтому берег для себя.

– Ты не знаешь, какой она расы?

– Нет. Она сама не знает.

– У нее нет метки Инфернума. Ты постарался?

Еще одно нарушение закона. И соврать нельзя. Раскусит.

– Да. Я же говорил, что берег только для себя.

– Нарушил закон ради мау? – сжал кулаки Кирон. Гневить его нельзя. Чревато смертью, а я только что это сделал.

– Уповаю на милость, мой повелитель. Я хотел бы владеть Нирель. Как пленными альвами. Не единожды.

– Знаю твои предпочтения, Дирам, что ж, спущу на особую похоть. Но только потому, что мау сообщила о нападении.

– Разреши забрать ее себе?

Я с надеждой посмотрел на друга.

– Разрешу, как только узнаю какой она расы и разделю с ней постель.

Лицо обдало кипятком. Захотелось вырвать меч из ножен и отрубить голову этому чудовищу. Стоило в мыслях представить, как Кирон наваливается своим массивным телом на мою Нирель и вонзает в лоно огромный орган, как ненависть накрыла красной вспышкой.

– Но, мой господин, мау вряд ли выживет…

– Я буду крайне бережлив к твоей вещи. Если что подлечим. Овладеешь ей после пира.

Я закипал. Готов порвать друга, который был для меня важнее всех в последние годы, в клочья.

– Прошу отдать ее мне, пожалуйста, – начал унижаться я. И почему альвы напали так не вовремя? Еще немного и Нирель стала бы моей!

– Меня пугает твой напор, Дирам. Интересно, что в этой мау такого, что ты впервые мне перечишь?

А что я мог ответить? Кирон – шантаи и ничего не знает о любви и страсти. О преданности одной женщине. Он никогда это не испытывал и не испытает. У него в голове только война. Завоевание Оливиума. Истребление альв. Но я точно знал, что такой жестокой политикой ему не добиться всецелой власти. Раньше он брал силой, но теперь альвы набирают ее с каждым днем. Падение Инфернума не за горами. Я сам уже этого хочу. Невозможно жить в мире полном жестокости и дискриминации рас. Число шантаи сокращается. Кирон сам виноват в этом. Я до сих пор до конца не понял, что именно сотворила с ним мать, что он так обозлился. Если бы ни эта детская травма, Кирон идеальный правитель. Он справедлив, не подкупен, законопослушен. В отличие от альв. В Криелти всегда процветал произвол. За материальные блага мы могли купить свое безмятежное будущее. В Инфернуме не так. Здесь правит справедливость. Если живешь по законам, то все пути открыты. Нарушаешь – добро пожаловать на плаху. Иного пути нет. Неважно сколько у тебя замков и какое положение ты занимаешь при дворе.

– Я впервые прошу, мой повелитель, надеюсь на твою милость.

Кирон обернулся и посмотрел на Нирель, которую держал на руках Тулек. Я тоже пристально оглядел эту парочку. Шантаи явно переходил грань дозволенного. Нирель извивалась, как змея, а он норовил залезть под ее плащ своими ручищами.

Я слез с бурта и подбежал к Тулеку.

– Мау поедет со мной! – приказал я.

Шантаи расплылся в улыбке и бросил девушку ко мне в руки. Лицо Нирель было мокрое от слез. Она прижалась ко мне, всхлипывая.

– Не отдавай меня никому, – прошептала она.

– Никогда, – прижал я ее еще сильнее.

Нирель дрожала, когда я накрыл ее плащом. Кирон посмотрел на нас и проговорил:

– Милости не жди, Дирам, все будет так, как я сказал. Быть ей на пире в моей постели.

Глава 5

Нирель

Объятия альвы, которые раньше казались западней, теперь виделись спасением. Я прижималась к нему, ощущая защиту. Хотя чувство защищенности всего лишь миф. Дирам не убережет меня от жестокого Кирона. Слово правителя – закон. Я обречена. Он овладеет мной и истрепанную кинет Дираму, как кость от съеденного мяса. И что тогда? Вечное отвращение к своему опороченному телу! Я не смогу так, даже если выживу после пира. Вернусь в деревню уже не той Нирель, а оскверненной женщиной, которую еще не раз будут терзать до самой смерти. Может, я забеременею, и меня не тронут в это время, а потом… Если существа моей расы вообще способны рожать детей.

Мысли уводили вглубь неизбежной бездны. Теперь я уже хотела принадлежать только Дираму. Ланда права. Я зря противилась. Мама говорила, что совокупление – это совсем не больно, если мужчина не проявляет жестокость. Естественный процесс для нагилов. Но я не нагила. Как это будет у меня? Вдруг я просто умру? Вдруг моя раса размножается иначе? Откуда мне знать? Так страшно!

Я боковым зрением посмотрела на Кирона. Его плащ развивался на ветру, оголяя коричневую маску. Что под ней? В деревне говорили, правитель уродлив настолько, что смотреть невозможно. Страшнее его лица не существует в Оливиуме. Хорошо бы умереть от ужаса, который я испытаю при настоящем виде правителя.

О! Дирам!

Почему раньше я не замечала, насколько советник хорош собой? Гарпи – серо-кожие существа с выдвинутой челюстью и перепончатыми крыльями. Кармусы – уродливей гарпи. Бугристая землистого цвета кожа и жуткие впалые глаза. Шантаи в общем хороши. Мужественный вид. Рельеф тела красивый. Да и лица не отвратны. Черты плавные, симметричные. Все бы хорошо, ели б не увидела, в кого они превращаются в бою. Хранитель озера не был так ужасен. Мохнатое четвероногое животное с огромной пастью и острыми когтями. А глаза так и остаются разноцветными. Непонятными. Страшными. К нагилам я привыкла. Они похожи на меня, кроме отсутствия растительности, а влажная кожа ярко-зеленого цвета. Да и глаза у них необыкновенные. Зрачки черные и продольные, а вокруг белый кант.

Вскоре мы вышли из леса на широкую дорогу, выложенную камнем. Столбы с незажженными факелами на концах, ровным строем очерчивали тропу. Синеватого отлива кустарники окружали со всех сторон. Бурты на ходу мощными пастями срывали объемные листы и жевали, почавкивая. Я никогда не была дальше деревушки Силва, но сразу поняла, что оказалась на пути в Майскулайн. Видно, что природа затронута руками кармусов. Они потрясающие строители. Камни – их стихия. Уверена, строения в городе выполнены исключительно из камней. Дешево и красиво.

Поднялся теплый ветер и ураганами проносился между всадниками. Поднимал пыль с дороги, бросая ее горшенями в лицо. Грязь скрипела на зубах. Я терла глаза, моргала, пытаясь избавиться от противного чувства, но бурт Дирама так резво петлял по камням, что пришлось вцепиться в плащ альвы, чтобы не свалиться с животного.

– Разбиваем лагерь здесь. Начинается буря. Надо переждать, – распорядился Кирон, и войско свернуло с дороги в сторону поляны с редкими деревьями.

Я не знаю, что такое буря. В Силве редко плохая погода. Солнце постоянно радует теплом, а со стороны реки веет влагой. Идеальное место для спокойной и счастливой жизни. По рассказам Ланды, в Маскулайне тепло – это редкое явление. Частые ветра, снежные метели и проливные дожди. Деревенская одежда не спасет от морозов. Это шантаи никогда не мерзнут. Она говорила, что мау переодевают в наряды из выделанных шкур животных, чтобы в сохранности доставить в столицу Инфернума. Меня одевать явно не собирались. Хотя я уже начала замерзать, ведь солнце скрылось за горизонтом, и плащ Дирама не спасал, а его холодное, как лед тело не грело.

Военные привязали буртов к деревьям, расстелили покрывала на траву и принялись раскладывать провиант. Другие рубили ветки и обтягивали их скользкими тканями, создавая палатки. Остальные разжигали костер.

Дирам оставил меня верхом на бурте, а сам вместе с Кироном удалился в императорские покои. Я огляделась по сторонам. Мысль о побеге зудела в голове. На меня никто не смотрел, каждый был занят своим делом. Показалось, что это идеальный вариант скрыться. Но где? Впереди дорога, справа и слева поля, а сзади редкий лесок, который не укроет от погони. Безумная затея. Но страх перед предстоящим пиром заставлял напрячь мышцы и незаметно перекинуть ногу через бурта и сдвинуть их вместе. Вцепиться руками в седло.

Я потихоньку сползала. Осталось оттолкнуться и спрыгнуть, а потом бежать без оглядки.

Сердце в груди билось барабаном. Я часто задышала, настраиваясь на побег. Лишь бы коснуться земли.

Кармусы смеялись у костра так громко, что моих шорохов никто не услышит. Сейчас или никогда! Я оттолкнулась и спрыгнула с бурта. Голыми ступнями приземлилась на холодную траву и увидела, как один из воинов показывает на меня пальцем. У меня затуманилось зрение. Я чувствовала только, как кровь разносилась по телу с бешеной скоростью. Пульсировало в висках. Развернувшись на месте, я бросилась в сторону леска. Больше ничего не слышала и не видела. Просто бежала вперед. Но разве можно не услышать топок копыт мощного и быстрого бурта? Вот о них-то я и не подумала.

Всадник перерезал мне дорогу. Я затормозила, поскользнулась на траве и упала ничком. Посмотрела снизу вверх на воина. Он скалился. Его глаза переливались цветными камнями и задором. Я сразу узнала эту масляную улыбку. Тулек, что грязно трогал меня большую часть пути, радовался легкой победе.

Он спрыгнул с бурта и схватил меня за волосы. Заставил посмотреть в его наглое лицо. Я сглотнула, корчась от боли. Казалось, одно движение и он снимет мой скальп на потеху остальным. Но он перехватил мои руки и скрестил их за спиной. Перевязал веревкой шею и запястья так, что я вытянулась дугой. Только в таком положении веревка не доставляла боль и не душила.

– Глупая мау! – Рассмеялся он. – Убежать от войска Кирона невозможно!

Я обреченно посмотрела на него, а Тулек облизнул губы, приблизил лицо и прошептал:

– Хороша. Таких у меня еще не было.

И правда глупая мау. Я наивно думала, что страшное случится со мной на пире, но жестоко ошибалась. Я до него не доживу. Меня употребят в пути и оставят гнить на дороге. Никто из этих беспощадных мужчин не заступится. Моя жизнь, а тем более честь ничего не стоит!

Тулек схватил меня за талию, прижимая ягодицами к твердой плоти, пульсацию которой я чувствовала через ткань плаща. И пошевелиться больно и кричать ни к чему. Но я заорала, что было мочи. В ушах зазвенело от пронзительного полного отчаяния крика.

Шантаи развернул меня к себе лицом и закрыл рот большой ладонью. Я не могла втянуть носом воздух. Выпучила глаза от страха задохнуться. Попыталась вырваться, но тщетно. Веревка врезалась в шею, усугубляя положение. Тогда я просто бросила попытки и повисла в его руках. Уже ждала смерти, но воин оторвал ладонь от моего лица. Я сделала глубокий вдох и закашлялась.

– Что тут происходит? – сегодня этот голос уже спас меня от хранителя озера.

– Пленная хотела сбежать. Я ее догнал.

Тулек бросил меня на траву и отступил. Я подняла голову и посмотрела на мужчину в маске. Такой большой и величественный, но настолько же и страшный. Сулящий мне мучительную смерть.

– Почему не привез в лагерь? – его тон вводил в панический ужас и не только меня. Шантаи вжал голову в плечи и опустил взгляд.

– Она вырывалась.

– Ты так слаб, Тулек? Мой лучший воин без веревки не справился с мау?

Шантаи укололи слова правителя, но он молчал, сжимая кулаки.

– Мау помогла отыскать войско Дирама. Она доживет до пира.

Кирон присел на корточки и приподнял мое лицо за подбородок. Посмотрел в глаза. Я отводила взгляд, а он заставлял смотреть. Тень от его длинных черных ресниц отбрасывалась на веки. Я пыталась найти изъяны вокруг его глаз. Не зря же он постоянно носит маски. Но ничего не заметила. Просто смотрела на разноцветную радужку, которая не крутилась центрифугой, а плавно перемещалась по кругу.

– Решила сбежать? Зря. Могла бы свободно перемещаться по лагерю. Теперь будешь привязана к дереву, как бурты.

Он развязал мои руки, но удавку на шее оставил.

– Пойдем, – потянул он за веревку, и я едва успела вскочить на ноги.

Бежала за правителем галопом, стараясь не споткнуться и не упасть. Подтолкнув меня к костру, Кирон приказал:

– Танцуй! Будешь развлекать нас сегодня.

Я посмотрела на Дирама, а он отвел взгляд. Правитель отпустил поводья и уселся в импровизированный трон из веток и шкур. Кармус поднес ему кусок мяса, с которого капала кровь и бутылку скумы.

Кирон откинул плащ, оголяя массивный торс, и просунул мясо под тряпичную маску. Откусил половину и таким же образом запил скумой.

Меня едва не стошнило, но желудок предательски заревел. Я ощущала запахи прожаренного мяса, и во рту стало так мокро, что я сглатывала непереставая. Правитель жестом распорядился накормить меня.

Дирам в это время сидел рядом с Кироном и делал вид, что ему безразлично, что со мной происходит. А может, так и было на самом деле. Я больше никогда никому не поверю.

Кармус вложил в мою ладонь бутылку скумы, и протянул прожаренный кусок мяса. Я вгрызлась в него, наслаждаясь ароматом и вкусом. Набила живот и отхлебнула пряный напиток розового цвета. Скуму могли пить только мужчины. Грязные мау не достойны этого напитка. Я впервые попробовала его, когда Дирам нечаянно забыл полупустую бутылку у нас дома. Мы с Ландой сели за стол, и она протянула мне напиток. Сказала, что в Маскулайне перед тем, как надругаться над мау, заставляли выпить скуму. Она расслабляла и позволяла затуманить разум, чтобы легче проходило совокупление. Я помню, как глотнула и закашлялась от крепости. Жидкость обожгла горло похлеще горячей похлебки, но не доставляла боль. Мы пили и разговаривали на интимные темы. Мама впервые в подробностях рассказала, что такое близость с мужчиной. С того дня я стала ее бояться больше огня.

Сейчас я не скривилась и не закашлялась. Я поглощала глоток за глотком до тех пор, пока мышцы не расслабились, а голова не стала ватной. Поставила бутылку на землю и попыталась сесть, но Дирам потянул поводья на себя, и я упала на землю, упираясь руками, чтобы не запахать носом. Воины рассмеялись. Альва держался непринужденно, как в тот миг, когда забирал меня из деревни. Кирон внимательно наблюдал за мной, будто наслаждался жалким зрелищем. Будто готов был пнуть меня в любой момент. Показать свое превосходство над грязной мау.

– Танцуй! – Приказал правитель.

Я поднялась с земли. Стряхнула грязь с рук и колен. Со всей злостью, что кипела внутри, посмотрела сначала на Кирона, затем на Дирама. Двое властных мужчин, не знающих жалости, живущих по своим законам. Я для них пыль, что оседает на кожаных сапогах воинов. Ничтожество, способное только подчиняться и удовлетворять их похоть. Вот что я сейчас. Вот для чего родилась и попала сюда.

Что ж, тогда я покажу им, что я лучшая мау. Они хотят танца? Будет танец. Музыка барабанов донеслась из палатки. Кто-то играл. Вот оно. Нагилы лучшие танцоры. Ланда учила меня этому мастерству с рождения. Я знала, что не умею так виртуозно. Мама говорила, что танцую я по-своему. Такое понравится только похотливому войску шантаи. А мне это и нужно, и будь что будет!

Я выхватила веревку из рук Дирама. Войско напряглось, но Кирон жестом велел не лезть. Я стянула с шеи удавку и подошла к костру. Чувствовала, как огонь греет меня сзади, но отходить некуда. Шантаи и кармусы столпились. А я смотрела только в глаза правителя, не отрываясь. Они больше меня не пугали. После скумы казались разноцветным маревом.

Я прикрыла веки, скинула с себя плащ, оставаясь в платье, которое сшила Ланда для жизни с Дирамом. Взъерошила волосы. Они упали на плечи кудрями. Ланда учила, что в танце надо выбрать точку, в которую ты смотришь, для нее танцуешь. И я выбрала. Кирон сидел в центре. Я смотрела на его маску, думая о том, что под ней спрятано.

Первое движение и платье заструилось по телу. Я выгнулась и опустилась вперед, будто в поклоне, а потом резко развернулась спиной к правителю и Дираму. Закружилась в танце на месте и снова посмотрела на Кирона. Сейчас его зрачки были расширены и не выражали злости, не вертелся цвет глаз центрифугой. Я не знала, что это значит, но продолжала танцевать. Изгибалась всем телом. Старалась. Под стук барабанов. Попадала в ритм.

Воины встали с мест, подтанцовывая мне. Казалось, я заслужила всеобщее внимание, но не радовалась. Вмиг пожалела, что блеснула талантом. Войско встрепенулось. Шантаи и выжившие кармусы окружали. Их похотливые взгляды вгоняли в скорлупу страха. Я отступила назад и наткнулась на крепкую спину одного из шантаи. Он прижал меня к себе и схватил за талию, спуская руки ниже.

– Убрать руки! – закричал Кирон.

Его приказ был услышан. Воин отпустил меня. Дирам подбежал и завел меня за спину, вроде на нас нападали враги. С чего такой благородный жест?

– Отойди от мау, – прошипел Кирон.

Альва не решался сойти с места, но новый крик правителя заставил его прогнуться.

Кирон одной рукой сгреб меня в охапку, посмотрел в глаза и взял на руки. Я не знала, куда он меня тащит. Наверное, в палатку. Овладеет до смерти и выбросит. Что мне оставалось? Я в агонии страха выкрикнула:

– Дирам! Помоги! Прошу! Дирам!

Кирон остановился и посмотрел на советника.

– Она моя, – прошептал альва.

Войско наблюдало за сценой с упоением.

– Твоя? С чего ты взял?

Кирон поставил меня на землю и схватил за руку. Подтолкнул вперед.

– Твоя мау, Дирам?! – гортанный голос правителя разносился по поляне.

– Моя! – Закричал альва и схватился за ножны. Его гордый белый      стран освещался заревом костра. Такой утонченный и благородный. Полная противоположность дикому и необузданному Кирону. Как они могли подружиться? Не зря альвы и шантаи воевали. Две противоположные расы. Даже внешне. Утонченные альвы не способны на жестокость. Сущность Дирама видна. Я не знаю, как он умудрялся ее скрывать все эти годы.

– Так возьми ее!

Кирон схватил меня за шею и подставил Дираму.

– Берешь?

Альва отступил на шаг, показывая свою слабость. На кого я надеялась? Советник печется только о своей шкуре. Я для него расходный материал. Не стою гладкой шкуры альвы!

– Возьми, Дирам, ты же хотел, – подначивал Кирон, все крепче и больнее сжимая мое горло.

– Разве я могу? – склонился перед правителем альва.

– На пире можешь. Тот, кто победит в боях, берет любую мою мау.

– Я не буду с тобой сражаться, – отрезал Дирам.

– Даже за нее?

Советник сжимал кулаки до дрожи.

– Давай так, дорогой мой друг, мы доставим эту мау до Маскулайна в целости. Я ее не трону. Во время пира ты вызовешь меня на бой. Победивший, овладеет мау.

Я округлила глаза.

– На чем сразимся? – Прошипел Дирам.

– А на чем ты хочешь?

– Луки.

– Согласен. Но есть условие…

– Какое?

– Говоришь кто она. Мне нужна раса.

– Тогда боя не будет. Никто не знает ее расы.

Кирон схватил меня за талию и прижал к себе. Я почувствовала мускусный запах и замерла. Он прижал меня к себе так сильно, что я кожей ощутила рельеф его тела. Всмотрелась в разноцветные глаза, пытаясь уловить уродство, о котором все говорили. Не получалось. Снова он казался идеальным и властным. Ветер скинул с него капюшон, оголяя голову с короткой стрижкой черных волос. Они стояли торчком, придавая его образу безумие. Обычно у всех шантаи были длинные волосы. Почему у Кирона другие? Это связано с его страшным лицом?

Я фантазировала. Представляла, что он снимает маску и я плачу от страха. Он так уродлив! Такой гадкий! Страшный!

– Не хочешь биться? Значит, отдаешь. Отдаешь?

Я посмотрела на Дирама с надеждой. Я просила внутри себя, чтобы не отдавал. Не услышал.

– Забирай.

– Твое слово многое для меня значит, друг. Я оставлю на ней свою метку. Отныне она моя мау!

Я сумела вырваться из рук правителя и бросилась к ногам Дирама.

– Не отдавай меня! – Взмолилась я.

Смотрела в его красные глаза, просила о пощаде, а он отвернулся. Отошел на шаг.

– Не отдавай меня ему! Умоляю, Дирам!

Я ползала перед советником на коленях, а альва смотрел на реакцию остальных. Откинул меня концом сапога и приказал не рыпаться. Я упала на грязную землю в своем платье, что так бережно шила Ланда и разрыдалась в голос. Этот жест показался мне таким ужасным! Я предана, разбита, опорочена.

В безумной агонии несправедливости я решила найти ее в правителе. Поднялась с колен, повернулась к Кирону и отвесила поклон.

– Правитель, прошу смиловаться. Не отдавать войску.

Слезы катились по щекам. Я видела, как они падают на землю, но не решалась посмотреть на Кирона.

– Мау не имеет право выбора.

– Нирель, – протянула я, не поднимая головы.

– Что ты сказала? – повысил голос Кирон.

– Меня зовут Нирель.

Правитель схватил меня за волосы и запрокинул голову назад. Припал маской к шее и прошептал:

– Значит так, Нирель, кем бы ты ни была, не имеешь право называть свое имя. А тем более о чем-то просить. Я обещал, что доставлю тебя во дворец живой и невредимой и сдержу обещание. Вот и все! Не пытайся меня разжалобить. Я не знаю, что такое жалость к мау!

Глава 6

Кирон

Звенящий звук камня, соприкасающегося с металлом моего меча заглушал рыдания дерзкой мау. Я привязал ее к столбу у своей палатки перед началом бури. Пусть охладится. Ни одна грязная мау не позволяла себе без страха заглядывать в глаза правителя. Они трепетали, боялись ступить не в ту сторону, качнуть головой или слишком громко дышать. А эта посмела просить меня о милости! Я мать родную не помиловал! От такой наглости я на мгновение даже потерялся. А во всем виноват Дирам. Друг с самого детства не вложил этой мау в голову законы империи. Прятал от посторонних мужчин. Слишком хорошо к ней относился. В итоге и получается нечто подобное. Не зря же я писал законы. Мау должны знать свое место, иначе сядут на голову. С жалости все и начинается.

За такое пренебрежение законом Дирам поплатиться по приезду в Маскулайн. Я выбью из него привязанность к этой мау. Нельзя допускать даже намека на теплые чувства к этим отродьям, иначе империя падет, и презренные альвы подчинят ее своим законам. Начнется беспредел, который царил в давние времена в Оливиуме. Я хорошо помню те века, когда у власти стояла моя мать. Мразь, ненавидящая свое дитя. Она потеряла массу земель из-за любви к альве. Но я восстановил справедливость. Вернул большую часть земель обратно. И собираюсь завоевать весь Оливиум. Альвы будут подчиняться мне! Но в последнее время их сила резко растет. Я никак не могу понять причины. У них постоянно появляется новое оружие против шантаи. Кто делает его? Мои шпионы еще не возвращались живыми с разведки. Пленные альвы ничего не знают, иначе рассказали бы все, как на духу. Но мы ловили мелких сошек. Нужна рыба покрупнее. Приближенный правителя Криелти Аскорна. Я послал за ним лучших воинов, но вестей нет. Остается гадать, а этого я делать не люблю. Чувствую себя беспомощным. Если так пойдет и дальше, моя власть пошатнется.

Я ощупал лезвие на остроту и отложил меч в сторону. Мау продолжала всхлипывать и стонать. Наверное, от холода, который не страшен шантаи. С темнотой пришла и снежная буря. Сдохнет, если оставить снаружи. А она мне нужна. Я выясню какой она расы, чего бы мне это не стоило. Есть подозрение, что мау шпион альв, уж больно похожа на них. Хотя нет. Это только на первый взгляд. Кожа девки не так бела, да и волосы другие, а глаза… Странный цвет. Никогда таких не встречал. Слишком хороша даже для альв. Ни одна раса не сравнится с ее красотой.

Нирель. Посмела произнести свое имя! Глупая!

Я выглянул из палатки и задержал взгляд на свернувшейся калачиком мау. Она вздрагивала, пытаясь дыханием согреть связанные руки. Я подошел к ней, отвязал от столба и схватил за шкирку. Мау не могла передвигать ногами, пришлось вносить в палатку на руках. Она крепко обхватила мой торс и задрожала еще сильнее. Холодная, как лед. Передержал я ее на улице. Ничего. Вылечим в Маскулайне, если что. Большую часть пути уже прошли.

Я обвел палатку глазами. Придется положить на свои шкуры, пока не согреется. Таких почестей до нее никто не заслуживал. Будем считать это благодарностью за спасение Дирама. Как мешок я бросил ее на ложе и швырнул поверх шкуру. Она укуталась и прошептала:

– Спасибо.

Я ухмыльнулся. Глупое создание. Мау еще не знала, что я собираюсь с ней сделать. Пыточная камера всем развязывает язык. Думаю, я быстро выясню, кто она такая, а потом порву ее хрупкое тело на части. Она узнает, что такое похоть шантаи. Неутолимая страсть правителя империи. Я давно не получаю удовольствия от совокуплений. Мау ни одной расы не возбуждают во мне вулкан, всегда лишь вспышка, которая быстро гаснет, как только протараню очередную девку. Посмотрим, насколько эта неженка хороша в постели. Танец был неплох. Получше нагилов будет.

Я сел на пол и достал из ножен второй меч. Принялся его точить. Отхлебнул из бутылки скуму. Маска всегда мешала трапезничать, но снимал я ее только в запертых на ключ покоях. Никто, кроме Дирама не видел моего лица. А какие легенды слагают выжившие после меня мау! Даже забавно.

– Я умираю от холода, – застучала зубами мау, высовывая нос из шкур.

Вздохнув, я подошел к ней и коснулся щеки. Холодная. Костер не разведешь, и как еще ее согреть?

Мау потянула ко мне тонкие пальцы. Я перехватил ее запястье у пояса и присел рядом, не выпуская холодной руки.

– Помоги. Я умру. Не могу пошевелить ногами, – простонала она.

Этого мне еще не хватало.

– Я могу согреть, но ты можешь умереть во время этого, – рассмеялся я.

Она из последних сил попыталась вырвать запястье из моей руки. Состроила злое лицо, чем насмешила меня еще больше.

– А ты забавный зверек.

– Я не животное, – снова ее накрыла волна дрожи, а рука начала теплеть от моего прикосновения.

– А кто? – я с любопытством всмотрелся в ее глаза, пытаясь уловить ложь во взгляде. Мимолетную вспышку страха. Но увидел только ненависть к себе.

– Нирель, – с выражением выплюнула она свое имя, будто вдалбливая его мне в голову.

– Плевать, как тебя зовут! Для меня ты мау непонятной расы и происхождения. От того грязнее остальных! Пыль из-под копыт буртов!

Она всхлипнула и попятилась назад, тщетно пытаясь вырвать руку. Я подгреб мау к себе. Навалился всем телом и развернул ее к себе лицом. Принюхался к запаху ее кожи. Никто в Оливиуме так не пахнет. Что за кровь течет в ее жилах? Какого цвета и вкуса? Еще мгновение и начнется превращение. Мной обуревало дикое желание вонзиться когтями в мягкую кожу. Разодрать и посмотреть, что внутри. Я вскипал. От температуры тела плавились глаза. Я смотрел на мау через разноцветное марево. Так всегда бывает перед превращением.

Она замотала головой, предчувствуя смерть. Наконец в ее глазах появился страх. Я скинул шкуру и откинул полы плаща. Провел рукой по трепещущей, вырывающейся из платья груди. Коснулся бедра, приподнимая ткань все выше. Мау скрестила ноги и закрыла лицо руками.

– Не хочешь смотреть на меня? Страшно? Ты еще не видела моего истинного лица, – процедил я сквозь зубы. Ее страх подстегивал, возбуждал, будил необузданного изголодавшегося зверя. Даже не знаю, что страшнее. Лицо под маской или клыкастый зверь. До превращения я еще могу себя контролировать, а после…

Я продолжал касаться ее тела, добираясь до интимных мест. Мау заплакала, не убирая ладони с лица. А я рассматривал ее внизу живота, и мой орган набухал от желания вонзиться и излиться в эту нежную плоть. Теперь я понимал желание Дирама обладать этой мау всецело. Она будила не только животную похоть, а разогревала лед внутри. Мне захотелось, чтобы она с не меньшей страстью касалась меня, ласкала алыми губами, прижималась и стонала от удовольствия.

Но мау сжалась в клубок, дрожа уже не от холода, а от страха. И пугал ее я.

– Кирон! Бурты волнуются! Кто-то приближается!

Я взглянул на ворвавшегося в палатку советника и зарычал от недовольства.

– Ты считаешь, что можешь посреди ночи вваливаться в мои покои?!

Я слез с мау и подошел к нему. Девка закуталась в шкуру и отвернулась.

– Ты говорил, что не тронешь ее, пока мы не приедем в Маскулайн! – закричал Дирам. – Я думал, твое слово – закон!

За такой тон я мог растерзать его на месте, но по смыслу слов он прав.

– Друг мой, ты перешел черту. В Маскулайне тебя ждет наказание. А мое слово остается законом и так будет всегда. Я ее в пути не трону. Отправь кармусов. Пусть посмотрят, кто идет по Инфернуму в такую погоду.

Дирам выбежал из палатки, и я вернулся к мау. Грубо развернул ее и схватил за подбородок.

– Защитника нажила?! Не обольщайся. Твое будущее в Маскулайне темнее ночи. Запомни это!

Глава 7

Нирель

С каждой минутой моя жизнь все больше походила на кошмар. Затянувшийся и поглощающий. Смерть засасывала в водоворот боли и отчаяния. Нет выхода. Я обречена стать зверушкой Кирона. Пылью из-под копыт буртов, как он сам сказал. Мгновение отделяло меня от падения в бездну разврата. Правитель смотрел такими похотливыми глазами, которых я не видела ни у одного мужчины. Дирам спас от позора. Но надолго ли? Умру или в походе от холода, или в горячей постели Кирона. Он обнюхивал меня, как долгожданную добычу. Трогал теплыми руками, обжигая прикосновениями кожу. Он увидел все, что я так долго прятала. Касался самых интимных мест с вожделением. А его безумные глаза – все, что можно увидеть на лице и они пугали своей живостью и проницательностью. Казалось, он видел меня насквозь, читал мысли. Но если прикосновения Дирама вызывали во мне отвращение, то прикосновения правителя просто безумный страх, поэтому я закрывала лицо руками. Боялась посмотреть на его идеальный торс, ощутить силу и страсть. Боялась, что это безумие может мне понравиться, и я превращусь самку этого зверя. Никогда такого не будет. Ему придется постараться, чтобы опорочить мою честь. Я буду сопротивляться в предсмертной агонии. Он не услышит и стона, не увидит и слезинки. Я покажу, на что способна безродная зверушка непонятной расы!

Вой бури перекрикивали мужские голоса. Я согрелась, но дрожала в ожидании неизвестного. Смотрела на трепещущее на ветру полотно палатки. Кто зайдет в эти покои? Кто в такую погоду приблизился к лагерю? А если альвы? Что если их много и прямо сейчас начнется бой? Может, будет даже лучше? Они убьют правителя и заберут меня в Криелти. Там я смогу просто жить и не бояться.

Женский крик зазвенел в ушах. Я подобрала колени, кутаясь в шкуру.

– Пустите! Твари! – Разрывалась женщина. Я отчетливо услышала удары, а затем протяжный визг.

Любопытство пересилило страх. Я подползла к выходу и ухватилась за ткань палатки. Выглянула наружу. В кромешной тьме смогла разобрать силуэт девушки с белой кожей и волосами. Благородный наряд поблескивал, когда ее пинали воины. Кирон схватил девушку за шкирку и приподнял,как меня недавно.

– Закрой рот, мау! Еще одно слово и я размажу тебя по траве! Будешь говорить, когда я скажу!

Девушка вырывалась, пыталась ударить правителя, пыхтела и мычала. Он перехватил ее за волосы и волоком потащил в палатку. Я мигом вернулась на ложе и сжалась, подбирая колени.

Кирон протащил несчастную по земле и отшвырнул в угол палатки. Девушка посмотрела на меня красными глазами и стерла кровь с прекрасного лица тыльной стороной ладони. Слегка алая жидкость стекала с губы на серебристое платье, облегающее ее утонченную фигуру. Белые волосы скомкались на голове грязным гнездом. Костяшки пальцев сбиты до розового мяса.

Они поймали альву. Значит, по дороге Инфернума шло войско Кирона. Я огорчилась. Спасения мне не видать.

Вслед за правителем вошел Дирам.

– Наун говорит, что они разбили войско одного из советников Аскорна. Сам он скрылся, но удалось пленить его жену, – заговорил Дирам, усаживаясь на табурет. Он достал из-за спины лук и повертел стрелу в руках. Ее кончик коснулся ткани палатки, и она зашипела, расползаясь.

– Откуда у вас это вещество? – Указал на повреждение Кирон, подскакивая к девушке.

Альва вела себя достойно. Она не боялась шантаи, скорее наоборот, смотрела на него с вызовом. Встала с колен и гордо подняла голову.

– Не знаю. А если бы и знала, не сказала, – процедила она сквозь зубы и плюнула, но Кирон увернулся, и девушка не попала ему в лицо. В один шаг правитель оказался возле альвы и ухватил ее за горло. Приподнял к потолку так, что ее голова соприкасалась с ветками. Она задыхалась, не в силах даже закричать.

Я смотрела на это зверство, а сердце рвалось из груди. Будь хоть немного сильнее, убила бы Кирона на месте и освободила бедняжку. Но что я могла сделать? Он растопчет меня каблуком сапога и не пожалеет. Я тряслась за свою шкуру, хотя совсем скоро ее попортят и никто не заступится. В Инфернуме он король. Его некому судить. Сплошная безграничная власть.

– Говори, мерзкая мау!

Она хватала ртом воздух. Ее лицо синело. Кирон резко выпустил ее из рук, и альва рухнула на землю, откашливаясь.

– Не убей, – отрешенно бросил Дирам, рассматривая похотливым взглядом меня. Он облизывал губы и подмигивал. От отвращения к советнику меня затошнило.

– Предатель! Будь ты проклят! – закричала девушка, впиваясь в Дирама едким взглядом, прожигая ненавистью.

– Ох! Сайли! Как твоя сестра поживает? Блудит с очередным гарпи? – ухмыльнулся альва.

Она сглотнула и прищурилась, будто метала ядовитые стрелы глазами. Я мало что понимала из их диалога, но Сайли явно знакома с советником Кирона.

– Сестра Зафины? – Гортанно произнес правитель.

– Она самая, – кивнул советник.

– Это ты удачно попалась, паршивая мау!

Девушка поднялась на ноги и встала в стойку бойца перед сражением. Кирон расхохотался и толкнул ее рукой в грудь. Она упала на ложе рядом со мной.

– Дирам, тебе не кажется, что мау желает твоей плоти? Паршивая тварь выжила ради ночи с тобой. Ни в чем себе не отказывай, мой друг.

Правитель отступил назад, давая советнику возможность подойти к альве. Дирам взглянул на меня и сделал шаг вперед.

– Только уведи Нирель, – прошептал он.

– От чего же? Пусть оценит всю твою пылкость, – глаза Кирона завертелись в разноцветном танце, предвкушая веселье.

– Прошу, мой господин, – взмолился советник, припадая на одно колено в поклоне.

– Я сказал нет! Мы с Нирель вместе посмотрим.

Он произнес мое имя с таким отвращением, что слезы подкатывались к глазам от обиды. Я снова закрыла лицо руками, чтобы не видеть изнасилования, но Кирон стащил меня с ложа, обнял сзади, фиксируя руки, и заставил смотреть.

Я могла просто закрыть глаза, но хотела узнать, что в скорости меня ждет. Дирам расстегнул плащ. Ткань плавно упала на землю, обнажая его стройную фигуру в облегающем серебристом камзоле. Сайли ловила мой взгляд, обматывая ноги платьем. Я увидела в ее глазах страх. Почувствовала его нутром.

Дирам стащил с себя штаны, показывая нам узкий упругий зад. Он приближался к девушке медленно, крадучись, вроде боялся спугнуть. Она пятилась назад, шаря руками по ложу, пытаясь найти оружие, но тщетно. Шкурой она не убьет советника.

Альва ухватился за лодыжки девушки и потянул на себя, попутно раздвигая ей ноги. Положил ладонь на лицо, спустился на шею, сжимая в тисках. Девушка била его руками по спине, царапала, но Дирам врезался в ее плоть и другой рукой сжимал ягодицу. Альва закричала так пронзительно, что мурашки пробежали по телу, а по спине скатилась капелька холодного пота.

Кирон прижал меня к себе сильнее, и я с ужасом ощутила его твердый орган. Правитель ощупал мою грудь, сжимая ее до боли. А в это время Дирам овладевал Сайли с остервенением, будто специально пытался доставить ей боль, которой она никогда не испытывала. Слезы хлынули из ее красных глаз, а тело содрогалось от резких толчков. Я слышала частое дыхание Дирама, которое смешивалось со стонами боли девушки. Она пятилась назад, стараясь убежать от насилия, но он хватал ее за ягодицы и насаживал на себя, как кусок мяса на вертел. С жестокостью таранил мягкую плоть.

Я не видела ничего ужасней! Но мне так только казалось. Советник перевернул альву на живот, словно бесчувственную куклу и возился с новой силой. Соскребал ногтями кожу с ее спины. Меня едва не стошнило. Я обмякла в руках Кирона. Падала в беспамятство. Крики Сайли звенели в ушах, вызывая во мне истерику, которая не могла выйти наружу. Я не владела собой. Только нутром, что металось от несправедливости и боли.

Мой собственный крик слился сее в унисон. Картина меркла перед глазами.

– Не надо! Пожалуйста! Остановись! Не трогай ее! Ей больно! Умоляю!

Кирон поднял меня на руки и ударил по лицу, пытаясь привести в чувства. А я не ощущала боли. Металась из стороны в сторону. Внезапно заметила, что кулон в форме цветка на моей груди загорелся синим цветом. Таким ярким, что ослепил правителя. Кирон вынес меня из палатки на холод, но это не помогло. Я ощутила жжение в руках и силу во всем теле. Одним движением оттолкнула мужчину от себя и побежала сквозь бурю в лесок.

Ветер потоками бросал мне в лицо острые льдинки. Трепал волосы, обжигал кончики пальцев и ушей. Я не видела, куда мчусь. Кулон ослеплял, окутывая синим свечением пространство вокруг меня. В ушах стоял звон, вроде миллиарды кристаллов разбивались о камни. Казалось, что если я сейчас не остановлюсь, мои ноги сотрутся от безумной скорости, но прекратить бег я была не в силах. Тело подчинялось какой-то неизвестной силе. Она управляла мной, вела вперед. Дальше и дальше от лагеря, в котором царил беспредел.

Что со мной происходило? Я ничего не понимала, будто разум отделился от тела и наблюдал со стороны за тем, как я ураганом несусь вглубь леса. Мгновение и вспышка загорелась ярче, но тут же потухла. Я налетела на что-то мощное и упала. Подняла рассеянный взгляд и увидела маску Кирона. Он спрыгнул с бурта, опустился на корточки, и впервые я увидела, как радужка его необыкновенных глаз застыла, а цвета четко отделялись друг от друга. Что это? Страх? Удивление? Как можно понять без мимики?

– Что ты такое? – раздался его бархатный тихий голос.

Я покачала головой.

– Не знаю и мне очень страшно, – призналась я. Но на что я рассчитывала, оголяя душу перед зверем? Правитель сжал мое запястье и рывком поднял с земли. Толкнул к бурту, и я спиной врезалась в бок животного, которое с недовольством захрипело и стукнуло копытом о землю. Я вздрогнула и отстранилась. Правитель приблизился ко мне так близко, что я почувствовала запах скумы от его дыхания и сама едва не захмелела. Он протянул руку и раскрыл кожаную сумку.

Я не знала, что он хочет со мной сделать, но решила еще раз достучаться до его совести. Вызвать хоть капельку жалости к тому, кто слабее его.

– Пожалуйста, я боюсь боли. Не надо бить, насиловать… Я ничего не сделала… Я просто хочу жить.

Он не смотрел на меня, продолжая рукой что-то искать в сумке. Я ждала неизвестности. Пугающей и вязкой. Секунды казались мне вечностью. Наконец Кирон нашел что искал. Черный металлический кружок. Правитель опустился на колени и разжег огонь. Раскалил наконечник добела и жестом приказал мне вытянуть руку.

Я готова была разрыдаться, но сдержалась, хотя приказа и не выполнила. Он шумно вздохнул и рванул мою ладонь на себя. Я сжала ее в кулак.

– Раскрой ладонь. Сейчас будет больно, но ты должна потерпеть. Поверь, это тебе нужно.

Его голос снова зазвучалбархатным и тягучим. Нет ноток властного тона. Я зажмурилась и подчинилась. Острая боль пронзила кожу, и я вскрикнула, а потом ощутила влагу. Распахнула глаза и увидела, как правитель, затащив мою руку под маску, облизывает ладонь, будто преданный бурт своего хозяина. Я дернулась, и он отпустил меня. Я с ужасом посмотрела на ладонь, разглядывая почерневшую метку. В треугольнике просматривались очертания пасти с клыками, внутри которой красовался глаз.

– Эта особая метка была создана для приближенных. В Инфернуме ею обладает Дирам и… – помедлил Кирон. – Ты третья. Она означает неприкосновенность. Отныне только я могу распоряжаться твоей судьбой. Любого, кто тронет тебя пальцем, ждет немедленная казнь. Теперь ты полностью принадлежишь мне, Нирель, – на сей раз мое имя он произнес неуверенно, будто привыкал к новому званию своей зверушки.

– Мне надо радоваться? – Улыбнулась я.

– Мне плевать, что ты будешь делать, но на тебе метка до тех пор, пока я не узнаю что ты за существо.

– А потом как ее убрать? – Задала я вопрос, разглядывая четкие, намертво врезавшиеся очертания.

– Кисть отрубим. Или просто умрешь, – повеяло могильным холодом от его слов, и я прикусила губу, стараясь держаться непринужденно.

Глава 8

Кирон

Рассвет предвещал хорошую погоду. Буря стихла, а солнце растапливало ледяные ухабы. Всю ночь я не мог уснуть. И сейчас смотрел на спящую мау, чьи золотые волосы длинными локонами распростерлись на черных шкурах. Пухлые алые, как заря губы подрагивали в унисон с ресницами. Вырез платья открывал аккуратную грудь, оголяя розовые соски. Я смотрел на нее и не понимал, что со мной происходит. Хотелось в тот же миг наброситься и овладеть непонятным созданием, но трепет, пульсирующий внутри, не давал этого сделать. Даже зверь, что рвался наружу при каждом соитии, затаился. Кто она? Почему вызывает во мне низменные чувства? Я не могу доставить ей боль. Унизить и растоптать, как других. Какое-то помутнение.

Ловлю себя на мысли, что любуюсь грязной мау. Так нельзя. Это слабость, которая может погубить. Она другой расы, но ничем не лучше остальных. Просто другая. Моя. От осознания, что нанес на нее свою метку и Нирель отныне принадлежит только мне, кровь закипала в жилах.

Я совершаю ошибку за ошибкой. Начинаю привыкать к ее имени. Нет. Она останется для меня поганой мау. Больше никогда не назову ее по имени. Даже в мыслях.

Она встрепенулась и я вместе с ней. Задрожала. Я рванулся вперед, чтобы потеплее ее укрыть, но вовремя остановился. Теперь я понимал, как она действовала на Дирама все эти годы. Нельзя этого допустить.

Гортанные всхлипывания, которые доносились из соседней палатки, говорили о том, что друг продолжает пытать пленницу. Зря я усомнился в верности советника. Он самоотверженно таранил альву, чтобы выбить признание. Но обещание, что не трону мау я нарушил. Поставил метку. Дирам об этом еще не знает. Оправдываться я не собирался. Не в моих правилах. Но впервые за века правления я поступился принципами. Из-за нее.

Я посмотрел на кулон в виде синего цветка, что висел на ее груди. Почему он засиял и придал ей столько силы? Я едва смог обогнать ее верхом на самом быстром бурте.

– Рассвет! – Известил один из воинов.

– Выдвигаемся, – крикнул я из палатки и подошел к спящей мау.

Как ее разбудить? Я присел на край ложа и скинул с нее шкуру. Поискал глазами плащ. Встал и поднял его с земли.

Мау и не думала просыпаться.

– Вставай!

От моего крика она вскочила, не понимая, где находится и забегала по палатке ошалевшим взглядом.

– Продолжаем путь. Накинь.

Я бросил ейкожаный плащ. Она ощупала его, принюхиваясь, и застегнула на шее. Встала и на шатающихся ногах вышла наружу.

Воины свернули лагерь, упаковали в мешки и погрузили на буртов. Дирам связал руки альве и заставил ее идти пешком за колонной, периодически подтаскивая ее за веревку.

Златовласая мау покоилась на моих руках. Старалась не двигаться, чтобы не создавать помехи. Странное существо. В какой-то момент готова броситься в бой, а в какой-то подчиняться полностью.

Высокие пики Маскулайна показались впереди. Оставалось часа два пути, а пленная альва падала на землю, стесывая кожу. Такими темпами не довезем до пыточных камер.

– Стоять! – Распорядился я и развернул бурта.

Срезал веревку, что тащила пленницу по дороге.

– Она ничего не знает. Не стоит беречь, – брезгливо бросил Дирам.

– Знает. Просто не говорит.

– Если бы знала, уже созналась бы, – настаивал советник.

– Привезти живой! Тулек, бери к себе. Головой за нее отвечаешь!

Воин исполнил приказ, и мы пошли дальше. Дорога петляла зигзагом, ведь я лично расставил на ней ловушки, в которые не раз попадались альвы или свободные путники. Моя мау не спала. Пыталась не шевелиться, но у нее это плохо получалось. То бок подставит, то зад. Ох, как зря! Я заводился от любого телодвижения. Хотелось сорвать с нее плащ и овладеть посреди дороги. Поставить метку не только на ладони.

– Маскулайн вас ждет, мой правитель! – Склонился передо мной гонец, идущий навстречу.

– Завтра день величия Инфернума. Все готово к пиру?

– Да, повелитель! Все приказы исполнены!

– Сколько мау собрали?

– Сотню, как полагалось, – отчитался шантаи.

– Расы.

– Четыре альвы. Шестнадцать гарпи. Пятьдесят пять кармусов. Двадцать пять нагилов.

– Хорошо. Скачи вперед. Готовь мои покои.

– Все будет готово к вашему приезду, – заверил всадник и скрылся за горизонтом.

Мау задрожала в моих руках, но отнюдь не от холода. Ее взволновали мои слова. Я посмотрел на нее в упор, пытаясь поймать мимолетный взгляд. Не получилось. Она обмякла в моих руках. Я с интересом наблюдал за ее безделицей на шее. Украшение не отреагировало. Больше не светилось.

Не сладко придется кармусам. Пока они не разгадают природу этого кулона, спать не лягут. Есть не будут. Я чувствую, что Нирель не просто так попалась на моем пути. Как знать? Вдруг она мой шанс обрести полную власть над Оливиумом? То, что случилось в лесу, не поддается логическому объяснению. Никто за все века моей жизни не смог сотворить ничего подобного! Она особенная. Что-то скрывает в себе. Хорошо, если не знает что. А если знает и врет, то крах моей империи гарантирован. Я этого не допущу. Меня похоронят вместе с Инфернумом. Империя – моя жизнь. Все, ради чего я существую. Законы, которые служили на благо веками!

– Кем я буду на пире? Куском сладкого мяса? – Подала голос мау.

Я взглянул на нее, утопая в синих глазах. Отвернулся и ответил:

– Куском мяса. Сладким только для меня.

Ворота Маскулайна раскрывались. Мы въехали на площадь, и я зажал рукой рот мау, чтобы она не сболтнула при дворе ничего лишнего.

Глава 9

Дирам

В желании отомстить Сайли за ошибки ее сестры, я не посмотрел даже на Нирель. Можно только представить, что она испытывала, созерцая соитие собственными глазами.Но остановиться я не мог. Это дело чести. Я исполнял приказ Кирона и получал от этого неописуемое удовольствие. Правда, результата эти пытки не дали. Альва стерпела все и словом не обмолвилась, откуда в Криелти появилось новое оружие. Стойкая тварь, принципиальная, готова умереть, но не выдать свой народ. Кирон считает, что пыточная камера развяжет ей язык. Полнейшая чушь. Не выдаст она тайну, от которой зависит величие Криелти. Зря правитель бережет ее. Лучше бы позволил умереть по пути. Так намного гуманнее. Хотя таких понятий у Кирона не существовало.

Мне ой как не нравилось особое отношение правителя к Нирель. Он глаз с нее не сводил, прижимал к себе с нежностью, чего я никогда за ним не замечал. Шансы на обладание белокурой мау таяли, и от этого внутри закипал вулкан ненависти. Я нашел ее, берег для себя, а Кирон отнял, и сделать я ничего не смогу. Тягаться с шантаи – верная смерть.

Жизнь в Маскулайне кипела. На площади стояли лавки с продуктами, оружием и одеждой. Слуги трудились день и ночь, чтобы постоянно пополнять товар. От разнообразия разбегались глаза. Украшения из камней и металлов, расшитые кружевом платья и бархатные камзолы, мечи от лучших кузнецов. Доспехи для шантаи тоже появились, но выглядели недостаточно прочными. Я слез с бурта.

– Помыть и накормить, – приказал я слуге.

Подошел к лавке с доспехами, за которой стоял нагил, поблескивая змеиными глазами. Он поклонился и жестом предложил оценить созданные им доспехи.

Я сжал ткань в руке и покачал головой. Она напоминала скользкий шелк. Слишком тонкий, похожий на тот, из которого шьют платья для пира каждой выбранной мау. Цвет приятный. Любовь ко всему металлическому у меня осталась в крови. Доспехи переливались серебром на солнце и походили на длинную рубашку и штаны.

– Испытаете, господин? Я изобрел эту ткань по вашему приказу. Вплел в шелк металлические нити особой прочности. Они выдерживают атаки стрел на любом расстоянии, – лепетал нагил, а я ухмылялся.

Достал отравленную стрелу, на которой еще оставался яд, и вогнал кончик в горловину доспехов. Проткнуть ткань не получилась. На самом деле прочной оказалась, невзирая на легкость. А вот яд зашипел, разъедая волокна.

Нагил замер, наблюдая, как его детище расползается.

– Что ты мне подсовываешь!

Я схватил его за шкирку и перекинул через прилавок на землю. Ударил ногой в живот. Давно не испытывал такой ярости по отношению к слугам. Никогда их не трогал, но накопившийся в нелегком пути гнев рвался наружу. Я пинал его до тех пор, пока зеленая кровь не хлынула на землю.

Единственный, кто мог вмешаться в это действо,отправился с Нирель во дворец. Я уже не верю слову правителя. Он потерял авторитет в моих глазах и все из-за мау. Я знаю, что он будет мне говорить, когда поинтересуюсь на счет Нирель – она моя, пока не узнаю ее расу. Да что от девки останется после него! Затравленное, истерзанное, измученное животное, не способное здраво мыслить. На какую ласку я тогда смогу рассчитывать? Прекрасное создание превратиться в потасканную мау, как остальные. Не сберег!

Я с яростью ударил нагила в лицо носком сапога и тот захрипел, перекатываясь на другой бок. На меня смотрели сотни глаз, но никто не посмел заступиться за слугу. Конечно! Ведь у меня на руке особая метка. Каждый, кто посмеет мне перечить, тут же отправится на плаху.

Выплеснув весь внутренний гнев, я взглянул на доспехи и удивился. Яд не тронул вплетенные стальные нити. Я улыбнулся и посмотрел на корчившегося от боли нагила.

– Сделай такие же, но полностью из своих нитей и принеси мне на проверку, – приказал я. – Получишь награду, если сегодня управишься. А вы, – я указал на соседние лавки. – Отведите его к лекарю.

Хоть что-то хорошее случилось за это время. Усталость валила с ног. Я отправился в свои покои. Перед праздником надо отдохнуть. Судя по суете слуг, торжество обещало быть грандиозным, таким, каких еще не устраивалось в истории империи.

Глава 10

Нирель

Оказавшись в Маскулайне, я позабыла о том, что в руках меня держал правитель, который создал настолько необычный и могущественный город. Огромные металлические ворота, с нанесенными на них узорами, похожими на цветы, отворились, и я судорожно начала разглядывать окрестности. Площадь представляла собой большой круг, по периметру которого расставлены разных форм лавки с товарами. Крыша каждой отражала суть тех продуктов, которыми торговали. Я с особым любопытством разглядывала мерцающую в свете солнца лавку с украшениями из различных камней. Хаотичной формы крыша была усеяна, будто взбрызнута каплями росы, овальными и мелкими. Свет так красиво играл с мозаикой, что трудно глаз оторвать, но я все же перевела взгляд на следующую лавку с оружием. Массивная кожаная крыша бурого цвета смотрелась громоздко и устрашающе, в нее были воткнуты клинки с необычными рукоятками.

Бурт Кирона быстро преодолел площадь, и мы оказались в менее грандиозном месте. Военные казармы занимали почти всю территорию. Воины тренировались между собой и со специальными сооружениями, изображавшими врагов. Каждый, кто попадался нам на пути, кланялся правителю. Я разглядывала мужчин разных рас. Особенно гарпи. Раньше я видела представителя этой расы лишь однажды и ужаснулась страшному виду. Теперь же они не казались мне такими страшными. Гораздо страшнее не вид, а нутро.

Впереди показались хижины, в которых жили горожане. Довольно скромные для столицы Инфернума, но в тоже время уютные. Если воины не стеснялись смотреть на правителя, то простые люди опасались сталкиваться взглядом с Кироном. Они падали на колени, уставившись в землю.

Мы ступили на зеленую аллею перед красным дворцом. Единственное место, которое хоть немного напоминало деревушку Силва. Правда растений таких я никогда не видела. Причудливые деревья, выстриженные в форме треугольника, будто наконечники стрел. Кусты, усыпанные большими алыми цветами. Я услышала шум воды, но не заметила ручья. Нас встретила широкая каменная лестница.

Кирон крепче прижал меня к себе и спрыгнул с бурта. Распустил воинов, что сопровождали его всю дорогу и поставил меня на землю. Подтолкнул вперед.

– Вымыть и надеть лучшее платье! – распорядился он. – До пира пусть живет рядом с моими покоями.

Слуга схватил меня за руку и потащил за собой вглубь замка. Я даже не успела рассмотреть обстановку. Но красный цвет мельтешил перед глазами до одурения. Нагил толкнул массивную дверь, и я оказалась в покоях, которые любезно выделил повелитель.

Я долго стояла на месте, рассматривая богатую обстановку. Огромная кровать с белоснежным балдахином. Темно-синие портьеры на окнах, шкафы и комод с зеркалом. Ланда говорила, что ей однажды удалось побывать в покоях дворца. Именно так она описывала обстановку. Ковры, люстры, бра на стенах. В деревне же я не видела ничего ярче пламени свечи.

– Эти покои всегда пустовали, хотя правитель наказал убирать здесь каждый день. Кто же ты такая? – с удивлением сокрушался слуга.

– Я Нирель. А тебя как зовут?

– Милт, – шепнул он, пытливо меня рассматривая.

– Можешь отдохнуть с дороги час другой, пока наполнится ванна. Я выберу для тебя лучшее платье. Ты будешь блистать. Правителю понравится.

Я тяжело вздохнула и присела на край кровати. Когда осталась одна, дала себе волю и плюхнулась на кровать. Так мягко и удобно! Казалось, я нахожусь в счастливом сне. Раньше и не мечтала о такой жизни. Жаль, что скоро это закончится, и из мира грез я попаду в реальность. Меня подадут на закуску Кирону и я рухну в бездну разврата. Просто умру, не вернусь в деревню, не расскажу маме, как прекрасен красный дворец правителя. Тогда зачем запоминать такие мелочи, как мягкость перин и подушек?

Я провалилась в реальный сон, не чувствуя ни рук, ни ног. Проснулась от голоса слуги.

– Надо поспешить. Вода стынет. Снимай свои лохмотья!

Меня оскорбило такое пренебрежительное отношение к платью Ланды. Оно поистрепалось в пути и выпачкалось, но я полюбила его и не хотела с ним расставаться. Одежда напоминала о безмятежной жизни в деревне, которая потеряна для меня навсегда.

– Что стоишь?! Раздевайся!

Я посмотрела на ванну, наполненную водой, по которой плавали красные лепестки цветов. Тело зачесалось в предвкушении купания. Больше всего на свете мне сейчас хотелось смыть с себя воспоминания об унизительном походе в Маскулайн.

Взглянув на недовольного нагила, я стянула платье, прикрывая интимные места. Он рассмеялся.

– Можешь не стесняться. Я столько тут повидал, что тебе и не снилось.

Только сейчас я поняла, что Милт пожилой нагил. Очень трудно на первый взгляд понять, сколько лет представителям этой расы. Выдал голос и мелкое подергивание рук.

Я опустила ногу в воду и прикрыла глаза от наслаждения. Вдруг почувствовала прикосновение холодной руки на шее.

– Это тоже сними. Кирон распорядился доставить вещицу к нему.

Я распахнула глаза и ухватилась за цветок. Ну уж нет! Я не отдам цветок никому. Не знаю, что произошло в лесу, но внутри такое чувство, что они хотят отнять единственную защиту.

Нагил грубо порвал цепь и вырвал кулон из моих рук. Не успела я ничего сделать, как цветок засветился. Милт швырнул его в воду и закричал от боли. На его ладони остался черный отпечаток. Он посмотрел мне в глаза со страхом и выбежал из покоев.

Я погрузилась в ванну и нащупала кулон. Прижала его к груди. Сияние исчезло. Я смотрела на порванную цепочку и плакала. Подобное отношение к женщинам норма, но я не могла к этому привыкнуть. Большую часть времени Ланда и Дирам оберегали меня, не давали сполна хлебнуть все горести жизни мау в Инфернуме.

– Повелитель, я не лгу. Оно обожгло меня. Вот, – тараторил слуга, ворвавшись в комнату.

Кирон отшвырнул его в сторону и уставился на меня. Правитель успел сменить маску. Она полностью закрывала лицо и даже через вырезы едва виднелись глаза. Интимное место мужчины чуть прикрывала белая шкура, а голый мускулистый торс вздымался от злости.

Я сжала ноги и прикрыла грудь. Смотрела на него, как затравленный зверек, не понимая, чего ждать. Он подошел ближе и присел на одно колено возле ванны. Опустил руку в воду и мое сердце едва не остановилось. Одно движение и он снова коснется меня. Страшно и волнительно. Во мне бушевала буря эмоций. Я не понимала саму себя. Никак не могла разобраться, что на самом деле чувствую к этому монстру.

– Отдай ее мне, – маска искажала истинный голос правителя, оттого он звучал грубее.

Перечить не в моих интересах, не в моем положении. Полуголый Кирон и я в одной комнате. Я протянула кулон мужчине и прикусила губу, ожидая, что он обожжет его. Цветок покоился на его ладони и не думал загораться и ранить.

– Мой повелитель, я не лгу! Это он обжег меня!

– Пошел вон! Никого к нам не впускать!

От этих слов я задрожала. Вода показалась очень холодной. Милт в секунду покинул покои, оставляя нас наедине. Кирон не сводил с цветка взгляда, потом посмотрел на меня и положил кулон на бортик ванны.

– До пира осталось мало времени. Ты должна хорошо выглядеть.

От спокойного тона я расслабилась и вспомнила, как дышать. Правитель поднялся на ноги, обошел ванну и встал у меня за спиной. Я почувствовала приятный запах и нежное прикосновение мыла на плече.

От неожиданности дернулась и попыталась встать, но сильная рука пригвоздила меня к бортику.

– Не бойся. Я не сделаю тебе больно, – успокаивал он.

Я расслабилась и прикрыла веки. Скользкое мыло очерчивало каждый изгиб тела, наполняя его благоуханием. Плеск воды и тяжелое дыхание Кирона эхом разносились по комнате. Как только правитель коснулся груди, я почувствовала волну возбуждения. Стон сорвался с губ. Нежная рука опускалась все ниже. Задержалась на бедре, раздвигая скрещенные ноги. Дыхание Кирона казалось таким близким, что я распахнула глаза и увидела перед собой страшную маску, скрывающую великолепные глаза, которые раньше казались ужасающими. Почему я до сих пор не замечала их красоту и не обыкновение?Так захотелось ощутить сладость губ этого зверя на своих устах, что я попыталась снять с него маску.

Кирон перехватил мои руки и сжал запястья до боли.

– Не смей!

От страха я потеряла дар речи. Он взял в руки цветок и начал уходить.

– Верни кулон! – закричала я ему вслед.

Правитель выронил цветок и посмотрел на обожженную ладонь.

– Милт! Приведи мау в порядок! И пошевеливайся!

Глава 11

Дирам

Все слуги во дворце подчинялись мне так же беспрекословно, как правителю. Узнать, что происходит в тех или иных покоях не составляет труда. Вот и сейчас я смотрел в окно на подготовку к пиру и переваривал полученную информацию. Кирон поселил Нирель в покои своей матери, которые всегда пустовали, сколько себя помню. Остальные мау гнили в подземелье, а их внешним видом занимались неумехи кармусы. К Нирель же он приставил лучшего слугу. А минуту назад я узнал, что правитель сам изволил помыть мау к пиру.

Мразь! Он касается бархатной кожи моей женщины! Любуется ее нагими формами!

Он протаранит ее на пире. Осталось мало времени.Надо действовать решительно. Пробраться в ее покои и овладеть моей Нирель, пока не поздно. И пусть тогда Кирон делает с ней все, что хочет. Я должен получить свою награду за столько лет ожидания. Хватит терпеть и, сложа руки, смотреть, как у меня из-под носа уводят лучшую мау Инфернума.

Я лишь однажды был в запретных доселе покоях, но прекрасно помнил расположение комнат. Я застал Нирель за комодом, когда Милт расчесывал ее великолепные золотые волосы. Все мое нутро встрепенулось, орган стал набухать, предвкушая соитие.

– Иди отсюда, – распорядился я.

Слуга подчинился беспрекословно, в спешке покинув комнату. Нирель смотрела на мое отражение в зеркале. В ее глазах я видел недоумение. Мой взгляд непроизвольно заострял внимание на формах девушки, бесстыдно проглядывающих сквозь прозрачную ткань халата. Она это заметила и замешкалась, руками прикрывая грудь.

Я опустился перед ней на колено и погладил бархатные руки от кистей до сгибов локтей. Под копной ресниц скрывались изумруды синих глаз. Нирель не решалась посмотреть мне в лицо. Она вздрагивала от каждого прикосновения. Уже начала превращаться в затравленного зверька. Я вовремя решился нарушить рамки, обозначенные Кироном. Сорву этот диковинный цветок с наслаждением, и плевать на последствия.

– Не бойся, Нирель, доверься мне. Это же я. Твой Дирам.

Она резко взглянула мне в лицо и ухмыльнулась так, будто читала в моих мыслях желание содрать с нее одежду прямо здесь и сейчас. Наброситься и против воли овладеть прекрасным телом.

– Мой? – рассмеялась Нирель. – У мау нет права так считать. Мне никто не может принадлежать. Почему ты не готовишься к пиру? Милт сказал, что времени осталось мало.

– Когда я с тобой, время перестает существовать.

Я погладил ее по щеке и дотронулся до мягких губ. От желания впиться в них, наслаждаясь сладким нектаром, разрывало изнутри.

Нирель вскочила с кресла и указала пальцем на дверь.

– Если ты пришел не за тем, чтобы помочь мне выбраться из Маскулайна, то уходи!

От дерзости я заводился еще больше. Заострил внимание на голых длинных ногах и не осталось сил притворяться, скрывать истинных мотивов. Я подскочил к ней, закрыл рот ладонью и подхватил на руки. Положил Нирель на кровать и навалился сверху так, чтобы она не могла двинуться. Я читал в ее глазах презрение и злость. Не то, что я хотел, но нет выбора. Придется довольствоваться тем, что есть.

Я раскрыл халат, оголяя ее тело, стянул брюки до колен и головкой коснулся внутренней части теплого бедра. Едва не извергся от этого необыкновенного ощущения. Ни с одной мау не испытывал ничего подобного. Она билась в попытках вырваться, но мои руки сталью сомкнулись на желанной мау.

– Не сопротивляйся. Я буду нежен. Тебе понравится. Ты должна ощутить, что такое настоящая нежность мужчины прежде, чем тебя истерзает Кирон.

Слезы хлынули из глаз Нирель, и я на мгновение остановился. Жалость боролась с возбуждением, но второе победило. Я рванул девушку на себя, направляя орган в ее лоно. Нирель схватила кожу на моей ладони зубами и вырвала кусок. От резкой боли я отдернул руку. Она закричала не своим голосом, словно лесная сирена в момент опасности.

Я испугался не на шутку. За стеной покои правителя. В спешке натянул брюки и выбежал из комнаты, по пути плечом задевая Милта.

– Дирам, что-то случилось?

Я ничего не ответил, стараясь скрыть от посторонних глаз кровоточащую рану. Вот тварь! Так она отплатила мне за то, что я спасал ее шкуру столько лет! Пусть теперь ощутит сполна, что такое быть подстилкой Кирона. Когда будет корчиться под ним от боли, еще вспомнит Дирама, еще пожалеет. Неблагодарная мразь! Если выживет после пира, я сделаю ее жизнь во дворце невыносимой!

Глава 12

Кирон

В подземелье я спускался редко. Вечная вонь и сырость раздражала больше плача и стонов мау, заточенных в камерах. Я нутром чувствовал, что Сайли знала тайну, которая могла помочь мне покорить Оливиум. Эта альва не так проста, как думает Дирам. Я наблюдал за тем, как она смотрела на Нирель. Такое ощущение, что пленница уже видела ее и знает какой она расы. Я хотел допросить Сайли перед пиром. Описать муки, с которыми она столкнется, если не выдаст все тайны. Пир станет для нее могилой или спасением. Выбирать только альве. Надеюсь, советник сбил с нее спесь, и мау будет сговорчивей, чем прежде.

Подземелье пустовало. Сотню мау уже приготовили к празднику, и они ждали своего звездного часа. Дрожали в гостевых покоях, ожидая всеобщего веселья. Ох и потешатся сегодня мои воины! Они изголодались по ласкам, замученные постоянной войной.

Я подошел к самой большой и чистой камере. Всегда, когда смотрел на пленницу за решетками, сердце сжималось от массы чувств. Мама похудела, ее волосы перестали блестеть, а глаза гореть и переливаться, но она не постарела ни на день. Волевой взгляд и вздернутый подбородок говорили о том, что она до сих пор считает меня огребьем недостойным трона. Я смотрел на нее и понимал, что мать не сломалась и не сломается никогда.

– Опять с пустыми руками? Объедки с царского стола хоть будут? – рассмеялась она, медленно подошла к решеткам и оперлась на прутья спиной.

Она никогда не смотрела мне в глаза при разговоре, вроде я не стоил ее внимания. Это злило меня до такой степени, что иногда случалось превращение, а в таком состоянии я готов был разорвать ее на куски. Поэтому никогда не входил в камеру.

– Оставлю тебе пару косточек. Разве я когда-то о тебе забывал?

– Падение Инфернума не за горами. Аскорн растопчет империю и тебя вместе с ней. Вот тогда я попляшу на твоей могиле, сынок, – с презрением выплюнула она последнее слово. – Он сорвет с тебя маску и все увидят, какой ты на самом деле.

– Падаль! Это ты меня таким сделала!

– Я лишь хотела показать какой ты внутри.

– Ты не знаешь, какой я внутри!

Я сжал кулаки, стараясь удерживать зверя.

– Правда? – расхохоталась она. – Не ты ли обозвал всех женщин позорным словом мау, и сегодня же будешь рвать их тела, лишать чести и убивать на потеху публике?! Не ты ли написал кровавые законы, которые лишают воли и права выбора беззащитных мау?! Маска не скроет черноту твоей души и камень вместо сердца! Ты хуже своего отца!

Еще мгновение и зверь вырвется наружу. Она посмела вспоминать отца! Паршивая мау не достойна даже думать о нем, после того, что сделала с ним.

– Ты подставила его! Предала и отдала на растерзание своему любовнику! Не смей даже думать о нем! А тем более говорить! Я сгною тебя здесь заживо!

– Ничего ты не сделаешь, Кирон, я навсегда останусь твоей матерью. Самым близким существом. Хочешь ты этого или нет!

Я ударил по решеткам и мать отскочила. Покачала головой и легла на кровать, отвернувшись к стене.

Так проходили все наши встречи. Вонь и сырость стерпеть можно, а ее…

Я прошел в конец коридора, ведь знал, что там сидит Сайли. Я приказал нарядить ее последней. Мау сидела в углу на корточках, сжимая голову руками. Жена советника Аскорна выглядела жалкой. Сломать альву довольно просто. Мои воины гораздо преданней своей империи. Далеко ходить не нужно. Достаточно посмотреть на Дирама. Обида заставила его предать свой народ. Наверняка у Сайли тоже немало разочарований связано с Криелти. Главное найти больную точку и хорошенько надавить.

– Аскорн не спешит вызволять тебя из плена, – подметил я, и мау подняла взгляд.

– Меня не надо вызволять. Твой плен равен смерти. Муж уже почтил мою память.

Я вошел в камеру и склонился над Сайли.

– Неужто ты не хочешь жить?

– Жить? – хохотнула она. – В Инфернуме женщины не живут. Они существуют подобно скоту. Я не считаю себя животным, поэтому еще в лесу смирилась со своей участью сгинуть в твоей никчемной империи!

– Дерзишь правителю, грязная мау! Хочешь хлебнуть все прелести жуткой смерти?!

Я схватил ее за волосы и приподнял над землей, заставляя смотреть мне в глаза. Сайли не вырывалась, хватая ртом воздух, и корчась от боли. Швырнув ее в другой угол камеры, как ненужную вещь, я подошел и пнул ее в живот.

– Советую быть покорней и сговорчивей. Я не знаю жалости и подвергну тебя таким мукам, о каких ты и не слышала!

– Ты сдохнешь, Кирон, совсем скоро Аскорн перебьет твоих воинов одного за другим и доберется до тебя. Даже Нирель тебе не поможет.

Я прижал мау к стене. Размахнулся для удара и закричал:

– Что ты знаешь о ней?! Кто она?!

– Я ничего тебе не скажу!

– Увидим!

Я покинул подземелье и распорядился привести в порядок Сайли. На пире ее ждало особое угощение. Если унизительные пытки не развяжут ей язык, я перейду к более мучительным.

Глава 13

Нирель

Я рыдала в голос, сжимая в кулаке кулон, и мое тело содрогалось от страха и унижения, что пришлось испытать. Дирам окончательно дал понять, что я для него всего лишь предмет вожделения и ему плевать на мои чувства. Если раньше в душе едва теплилась надежда на спасение, то сейчас все превратилось в пепел. Советник ничем не лучше похотливого войска. Он никогда не избавит меня от участи быть растоптанной.

Милт держал в руках роскошное синие платье, расшитое камнями. Слуга смотрел на меня с презрением, присущим всем мужчинам Инфернума. Он повидал не мало женских слез и мои его не тронули. Он выполнял свою работу. Не мог ослушаться приказа. Я смотрела в его змеиные глаза, и паника накрывала меня новой волной. Я помнила наставления матери о том, что нельзя показывать слабость, но я ничего не могла с собой поделать. Было до тошноты противно осознавать свою никчемность. Я мысленно просила о помощи какие-то неведомые силы. Однажды они спасли меня в походе, но повторится ли это снова?

– Хватит! Вставай! Ты не даешь мне работать! – зарычал Милт и рванул меня за руку. Я свалилась с кровати, больно ударившись коленом о каменный пол.

Острая боль вернула меня в реальность, заставляя успокоиться и подчиняться. Слезы не помогут. Будь что будет!

Я поднялась на ноги, подошла к комоду и села в кресло. Вгляделась в припухшие покрасневшие глаза и стерла остатки слез со щеки. Полностью отдалась в руки мастера.

Вскоре я смотрела на себя и не узнавала в отражении прежнюю Нирель. Я никогда не выглядела так идеально. Косметика подчеркнула большие синие глаза и острые черты лица. Волосы завивались пышными локонами, спускающимися на левую сторону плеча, прикрывая грудь. Мерцающая голубоватым блеском диадема хорошо сочеталась с платьем. Его лиф был обшит камнями, а летящая юбка в пол напоминала нежные облака в безмятежном небе над Силвой.

– Покрутись, – улыбнулся Милт и я сделал круг перед зеркалом. Шелест необычного материала ласкал слух. Я взглянула на босые ноги, а потом на слугу.

– В Маскулайне мау не позволено носить обувь.

– А если…

– Неважно, какая погода воцарится сегодня на пире. Это правило. Что ж, Нирель, удачи тебе, – опустил он взгляд.

– Спасибо, Милт. За все, – склонилась я перед ним.

– Пойдем. Я проведу тебя к месту действа.

Колени затряслись от этих слов, но я пошла вслед за слугой. Дворец больше не казался таким красивым. Я постоянно ловила себя на мысли, что он больше похож на склеп. Так же холодно и жутко, как среди могильных плит. Я лишь однажды ходила в общий склеп деревни. По традиции, умерших нагилы обматывали сотканной из растений тканью и укладывали на каменные плиты. Потом пели песню, провожая в другой мир. Я тогда смотрела на соседнюю плиту, и ужасалась виду и запаху умершей совсем недавно нагилы. Тело напоминало кокон, из которого сочилась темно-зеленая жидкость и стекала по специальным выемкам на землю.

Воспоминания вгоняли меня в уныние. Я старалась смотреть под ноги и не думать насколько они заледенели, шагая по каменным полам дворца. Мы шли так долго, что я успела потеряться. Ни за что на свете не нашла бы выхода из дворца. Милт все вел и вел меня вперед причудливыми коридорами с резкими поворотами. На красных стенах факела и маски. Ни одна не повторялась. Они все были уникальны и необычны из разных материалов. Кирон явно на них помешан.

У огромных металлических дверей нас встретили шантаи с оружием в руках.

– М-м-м… Какая сладкая, – рассмеялся один и ударил меня по ягодице. Я спряталась за спину Милта, наблюдая, как воины окружают слугу.

Нагил не проронил ни слова. Он схватил меня за руку, развернул ладонь и показал метку мужчинам. Они зашептались между собой и открыли перед нами дверь.

Я попала в настолько прекрасное место, что дыхание перехватило. Вмигпозабыла о жутком холоде камней, разглядывая площадь для празднования дня величия Инфернума. Огромный круг из кустарников с красными цветами, внутри которого возвышался фонтан в форме пирамиды. С него стекала вовсе не вода, а скума. Гости набирали бокалы выпивки прямо из фонтана.

По территории рассыпаны круглые столы, наполненные изысканными закусками. Вдали бросался в глаза шикарный каменный трон, на котором восседал правитель. Всегда торчащие черные волосы Кирона были аккуратно уложены, а яркая красная маска открывала его разноцветные глаза. На обнаженном торсе играли мускулы при каждом движении мужчины. Рядом с ним стоял советник не в присущем ему серебряном одеянии, а в красном камзоле. Все были одеты вкрасный, включая мау, все, кроме меня. Я почувствовала себя неловко. Прохожие обсматривали меня с интересом, заставляя сердце сжиматься. Захотелось поскорее скрыться в темном дворце, лишь бы не испытывать страх и неловкость.

Милт повел меня вперед и остановился возле арены, на которой разминались воины. От Кирона меня отделяла пара столов.

– Дальше тебе придется идти самой. Видишь кресло возле правителя?

Я кивнула.

– Его поставили для тебя. Там твое место. Старайся не уходить далеко от него. Выполняй все приказы правителя.

Я снова кивнула и тяжело вздохнула.

– И еще, – я посмотрела на слугу. – Нирель, скоро тут начнется такое… В случае чего сразу показывай свою метку. Это твой шанс выжить. Не рвись никого спасать, чтобы ты не увидела. За подобные выходки можешь угодить в подземелье. Не обращай ни на кого внимание. Думай только о своей шкуре, – он провел рукой по моему плечу и улыбнулся.

– Спасибо, – выдохнула я, поджимая губы. Я тряслась от ужаса и не могла сдвинуться с места.

– Иди, – подтолкнул Милт и развернулся.

Я двинулась вперед, путаясь в длинной юбке платья. Взглянула на небо и обомлела. Оно затянулось багровой пеленой. Я никогда такого не видела. Что предвещал такой небосвод?

– Нешуточная буря сегодня разыграется, – подхватил меня под руку Тулек и подвел к Кирону.

Правитель указал на кресло, и я медленно присела, скрестив руки на коленях. Заиграла музыка, и шантаи согнали всех мау в кучу. Женщины выстроились в шеренгу, и я увидела среди них Сайли с гордо поднятой головой. Она отличалась от остальных. Не только тем, что другой расы. Она единственная, кто не рыдал и не прятал глаз.

Удары барабанов заглушали отчаянные стоны мау. Кирон поднялся с трона и музыка стихла.

– Сегодня особый день для всех нас. Не один век наша империя доказывала свое могущество. Мы трудились на блага жителей, кровью завоевывали новые территории. Вы заслужили этот праздник. Сегодня нет правил. Эти мау, скума и пища – все для вас.

От помпезной громкой музыки заложило уши. Воины дружно накинулись на еду и выпивку, а мау продолжали стоять стройным рядом и дрожать в ожидании своей участи. Кирон походил на статую. Он смотрел куда-то вдаль, не обращая на меня внимания. От этого стало легче. Я попыталась расслабиться. Потянулась к бокалу скумы и фруктам. С удовольствием вкушала божественные плоды и запивала алкоголем.

Дирам не сводил с меня глаз, а я делала вид, что его вовсе нет на празднике. Небо затянуло настолько, что, казалось, наступила ночь. Слуги разожгли факелы. В полумраке танцевали и смеялись воины. Арена загорелась. Пламя очерчивало пространство для боя.

Советник обошел трон правителя и положил руку мне на плечо. Склонился над ухом и прошептал:

– Скоро начнется жеребьевка на бой. А сейчас ты пойдешь со мной танцевать.

Я не двигалась с места, пытаясь уловить взгляд Кирона, но он пристально наблюдал за ареной. Дирам до боли сжал мое плечо.

– Вставай. Живо!

Мне ничего не оставалось, как подчиниться. Я поднялась с кресла и вспомнила указания Милта. Продемонстрировала советнику метку на ладони и улыбнулась.

– На меня это не распространяется, – подмигнул Дирам и я решилась на отчаянный шаг.

– Мой повелитель, – склонилась я перед Кироном, который наконец обратил на меня внимание.

Советник засуетился.

– Позволь потанцевать с вашей мау.

– Иди, – небрежно махнул Кирон в сторону фонтана и я обомлела. Страх сковал ноги. Стопы, что успели согреться, пока я сидела, резко похолодели.

Дирам потянул меня в толпу воинов. Слащавые улыбки и похотливые взгляды пугали даже больше объятий советника. Он бесстыдно прижимал меня к себе. Я слышала его прерывистое возбужденное дыхание на своей шее и старалась скрыть отвращение. Не только мы танцевали в этот вечер. Многие шантаи развлекались с мау таким образом. Все выглядело довольно прилично, пока я не заметила, как Сайли загнули над столом. По телу пробежала дрожь, и Дирам схватил меня за ягодицу. Я терпела, стиснув зубы.

– Не вздумай орать, поняла?! Ты пойдешь со мной.

– Я принадлежу правителю и с тобой никуда не пойду. Заору так, что всех на уши поставлю, – выплюнула я.

– Глупая! Ты так и не поняла, что Кирон раздавит тебя в постели. Отдайся мне! Я буду ласков. Уговорю правителя оставить тебя себе.

– Лучше я умру под ним, чем разделю с тобой ложе! Запомни, я никогда не буду твоей игрушкой! Лучше смерть!

Дирам остановился и заглянул мне в глаза.

– Не зарекайся, Нирель. Иди же к своему правителю. Сегодня прибежишь в мои покои просить о помощи. Я подожду. Годами ждал. Подожду и несколько часов.

Я вырвалась из его объятий и снова заняла место рядом с Кироном. Я и не заметила, что бои уже начались. Кармус и шантаи сражались на арене. Другие воины подходили к котлу и тянули камешки с именами противников.

– Впредь я запрещаю тебе вставать с кресла, – бросил через плечо правитель.

– Хорошо.

Я обрадовалась. Отныне Дирам не посмеет затащить меня в кусты и надругаться. Советник был не в духе. Он осушал один кубок за другим. Трогал мау за интимные места и ударил Сайли по лицу, пока альвой сзади овладевал кармус. Я старалась не смотреть на все это, как советовал Милт. Опустила глаза в пол и закрыла уши. Но даже так я слышала отчаянные крики женщин, которых безжалостно лишали чести и жизни.

– Дирам, приведи сюда альву, – распорядился Кирон, и я подняла взгляд. Увидела, как советник за волосы войлоком тащит несчастную к ногам правителя. Прекрасное красное платье превратилось в тряпье, забрызганное кровью. Тело в ссадинах, а взгляд потерянный, будто она не понимала, что с ней происходит.

– Хочешь уйти с праздника? – вкрадчиво начал правитель.

Сайли закивала головой, прижимая ладонь к низу живота. Я заметила, как по ее ногам стекает кровь и вздрогнула. Эти звери разодрали ее изнутри! Я уговаривала себя не броситься к ней на помощь. Не прижать к себе и увести в чистую комнату, где ее никто не посмеет тронуть. Я боролась с этим желанием изо-всех сил.

– Расскажи все, что ты знаешь о Нирель и я прикажу войску не прикасаться к тебе. Ты сможешь жить во дворце в качестве прислуги.

Мысли переворачивались с ног на голову. Откуда ей знать кто я? Я сама этого не знаю!

– Я видела таких, как она. Они недавно появились в Криелти. Это они создали яд, который убивает шантаи, – закашлялась Сайли, а Кирон привстал с трона.

– Кто они?

– Люди. Они называют себя людьми. Нирель – человек.

– Сколько их и откуда они пришли?

– Двое. Мужчина и женщина. Я слышала, что они пришли из другого мира. Больше я ничего не знаю.

Слезы покатились по грязным щекам альвы. Я приоткрыла рот от удивления. Я не одна такая! Существуют особи моей расы! Едва удерживая себя на месте, я задала ей вопрос:

– Из какого мира они пришли и как?

– Ты не можешь не знать этого, – посмотрела мне в глаза Сайли.

Кирон схватил меня за подбородок, больно сжимая челюсть.

– Дирам, отведи альву к лекарю.

На сей раз, советник взял Сайли под руку и повел во дворец. Правитель продолжал буравить меня глазами. Я смотрела на него, не моргая, как загипнотизированная. Ничего не чувствовала, даже страха. Просто ждала, что будет дальше.

– Тулек! – крикнул он воину и отпустил мое лицо.

– Император, – склонился шантаи.

– Займешь на время мое место. Проследи, чтобы все хорошо повеселились.

– Будет исполнено, – обрадовался Тулек и посмотрел на меня с жалостью.

Кирон схватил меня за руку и потащил за собой. Я спотыкалась, не чувствуя ног от холода. Пока мы шли во дворец, разбушевалась буря. Белые хлопья снега вихрились в водовороте. Ветер бросал в лицо колючие горсти снежинок. Я сжалась, стараясь прислониться к горячему телу шантаи. Двери отворились, впуская в красный склеп.

Правитель не проронил ни слова, пока вел меня по лабиринтам дворца. Он толкнул меня в свои покои и запер за собой дверь.

Посреди комнаты стоял огромный стол, а в конце горящий камин. Вокруг одни кресла. Я взглянула в приоткрытую дверь спальни и вздрогнула от вида массивной кровати, застеленной черным постельным бельем.

– Разрешаю тебе сесть.

Я присела в первое попавшееся кресло и начала дыханием согревать продрогшие руки.

– На, – вручил он мне бокал со скумой, а сам отхлебнул прямо из бутылки и повернулся лицом к огню.

Я смотрела на его голую спину и мускулистые ноги. Лишь кусок красной шкуры прикрывал ягодицы. Волнительно и страшно. Наверное, я схожу с ума, если не испытываю ужас перед правителем после увиденного на пире, а любуюсь его телом. Сделав большой глоток, я вздохнула от приятного ощущения тепла в горле.

– Я благодарен за то, что ты спасла Дирама. Поэтому ты до сих пор жива. Мне проще убить тебя, чем разбираться кто ты такая. Но существа твоей расы навредили империи. Кулон и то, как он на меня действует… Мне нужны ответы. Немедленно. Альва сказала, что ты их знаешь.

Он продолжал смотреть на пламя и пить скуму. Что я могла сказать в свое оправдание? Посторонние знают обо мне больше, чем я сама.

– Меня нашла Ланда у берега реки. Я не знаю, как сюда попала. Я помню только жизнь в деревне. Я никогда не встречала себе подобных.

Кирон резко развернулся, подскочил ко мне и прижал к спинке кресла.

– Врешь, зверек!

Я покачала головой, рассматривая его маску.

– Я ничего не знаю.

– Тогда я развяжу тебе язык таким же способом, как Сайли.

Я не успела опомниться, как правитель подхватил меня на руки и занес в спальню. Швырнул на кровать, и я спиной нащупала спинку, вжавшись в нее. Сердце бешено застучало в груди. На глаза навернулись слезы.

Он сдернул с себя шкуру, и я вскрикнула от вида огромного органа. Скрестила ноги, обматывая их платьем, как делала в палатке альва. Со мной сейчас случится то же самое. Кирон поставил колено на кровать и стал медленно приближаться. Его глаза горели, а разноцветие радужки крутилось с бешеной скоростью. Подтянув меня за стопы к себе, он навис сверху, подминая мое тело под себя.

– Не надо! Я правда ничего не знаю! Хоть убей! Не знаю!

– Даже если так… – протянул он, поглаживая меня пальцем по щеке. По телу прокатилась волна дрожи. Странное чувство не похожее на страх. – Я хочу проникнуть в тебя и ощутить что это такое. Я мечтаю об этом с того момента, как скинул с твоей головы капюшон. Я не спасаю мау от хранителя озера. Но ты…

Он шептал мне на ухо эти слова, и я невольно прикрыла глаза, будто сама мечтала об этом, впервые увидев его в лесу. Я дотронулась до его груди и провела рукой по бугристому торсу. Он зарычал, словно зверь и я распахнула глаза. Захотелось прикоснуться к его губам, но мешала маска. Попыталась ее снять, но Кирон тряхнул меня, вдавливая в перины.

– Не смей!

– Я не испугаюсь. Пожалуйста. Я так хочу коснуться твоих губ, – зашептала я.

– Тебе не захочется, когда ты увидишь мое лицо.

– Обещаю, я не испугаюсь, – не сдавалась я. Обхватила его шею руками, заглядывая в глаза. Подалась вперед, ощущая набухший орган через ткань.

– Я убивал всех, кто видел мое лицо, и ты не станешь исключением.

– Я готова рискнуть.

– Глупый зверек, – рассмеялся правитель.

– Нирель, – шепнула я и снова потянулась к маске. Он не стал меня останавливать. Мои руки дрожали. Я с трепетом сняла маску и замерла.

Острый нос и чувственные губы. Волевой подбородок и мужественные скулы. Идеальные черты лица даже для шантаи. Уродский рваный шрам исполосовал щеку, доходя до уголка рта. Я провела по нему пальцем, и Кирон накрыл мою руку своей ладонью.

– Ты прекрасен, – прошептала я и потянулась к губам.

Он сорвался с места, вскочил с кровати и схватил бутылку скумы. Снова встал ко мне спиной. Я вконец осмелела и подошла к нему, обхватив руками за поясницу.

– Ты зря носишь маску.

– Ты переходишь все границы, мау!

Он развернулся и сжал мою шею. Я не могла вздохнуть.

– Забыла свое место?! Так я напомню!

Кирон со всей силы швырнул меня на пол. Я клубочком сжалась в углу. Зря подумала, что в этом звере есть хоть капля тепла.Я видела красоту там, где ее никто не мог увидеть, я выискивала нежность там, где жестокость была нормой, и я искала любовь там, где не было речи даже о ласке.

– У тебя каменное сердце, как и твой дворец! – выкрикнула я, и он подошел ко мне, присел на корточки и улыбнулся.

– Поэтому я император Инфернума, а ты грязная мау! Раздевайся!

Он схватил меня за шкирку и бросил на кровать.

– Быстро! Если это сделаю я, от тебя живого места не останется!

Я стащила с себя платье, обнажила тело и удобно легла, раскинув руки.

– Давай! Рви, топчи, издевайся! Ты ведь император! Получай удовольствие от боли и унижения беззащитной мау!

– Так-то лучше, – ухмыльнулся он и грубо раздвинул мне ноги.

– Теперь я понимаю, почему у тебя на лице этот жуткий шрам! Отпечаток уродливой души!

Вмиг правитель поменялся в лице. Ногти на руках стали превращаться в когти, а лицо вытягиваться в морду с острыми клыками. Кожа покрылась черной шерстью. Мне пришел конец. Он разорвет меня на части! Я вскочила с кровати и бросилась в гостиную. Подбежала к двери и попыталась ее открыть. Замок никак не поддавался.

Зверь втрое больше меня приближался, скалясь. Я закричала и прижала ладони к цветку. Дверь открылась, и в покои вошел Тулек. Увидев эту картину, он на мгновение растерялся, а потом заговорил:

– Кирон, на Маскуйн напали альвы!

Глава 14

Кирон

Я не знал себя от злости. Бежал на пределе сил в обличии монстра, которого боялись все альвы. Как они посмели напасть на Маскулайн во время праздника?! Аскорн заплатит за это сотнями жизней воинов. Я лично буду рвать их на куски, и насаживать головы на пики! Мои верные шантаи тоже приняли обличие непобедимых существ и обступили меня со всех сторон, защищая своими телами от стрел. Не все успели облачиться в новые доспехи, а проклятые альвы не жалели ядовитых стрел, которые градом сыпались на мое войско.

Я понимал, что мы можем не выдержать осаду. Ворота едва удерживалиполчище врагов и, наконец, сдались. Бой разворачивался на площади, где недавно пировали воины. Альвы кромсали всех без разбору, даже мау, которых в империи Криелти уважали и почитали. Лицемерные ублюдки, готовые на все ради завоевания Инфернума! Я сгину здесь, но не позволю захватить замок!

Кармусы выстроились живой стеной против лучников, с одного удара ножа умерщвляя их. Мирные жители бросались на врагов с вилами. Вот она! Преданность императору и империи! Мать не права. Моя политика давала свои плоды.

Откуда брались эти альвы?! Мы уже ходили по трупам, а поток не заканчивался. Они словно бурлящая река смывали плотины на своем пути, чтобы добраться до заветной чаши и наполнить ее до краев.

– Держать осаду у ворот! Не дайте им пройти на площадь!

Дирам в новой броне вел нагилов на защиту ворот. Он виртуозно отстреливал альв, будто был создан для того, чтобы убивать своих сородичей. Я же когтями рвал хрупкие тела врагов, орошая розовой кровью территорию Маскулайна. С ужасом наблюдал, как корчатся от боли мои верные воины, в которых попал яд стрел. Такие частые потери будили во мне непреодолимый гнев. Как только нам удастся отстоять город, я начну собирать войско, чтобы напасть на Криелти. Аскорн увидит, на что способна империя Инфернум!

Мимо промелькнула фигура в синем. Я застыл на месте, наблюдая, как мау уворачивается от стрел и пытается пробраться к воротам. Значит, задумала бежать! Глупая! Я оскалился и бросился за ней. Зажал зверька у забора, зубами разорвав платье.

– Далеко собралась?

Ужас в ее глазах сменился отчаянием. Плечи поникли и потекли слезы.

– Отпусти меня. Не мучай. Я не хочу умирать, – взмолилась мау.

– Посмотри на свою руку. На ней метка. Ты принадлежишь мне. А мои вещи должны находиться там, где я их оставил. Сиди здесь до тех пор, пока последняя вражеская тварь не испустит дух!

Времени вести ее обратно в замок нет. Если выживет посреди поля боя, то хорошо, а если нет… Не велика потеря.

Я снова бросился в бой и стал замечать, как альвы реагируют на мау. Каждый пытался добраться до испуганного зверька, но не с целью убить. На миг мне показалось, что Аскорн послал тысячное войско именно за ней, хотя раньше я предполагал, что миссия планировалась с целью спасти Сайли. Слишком много вопросов вызывала белокурая девица. Слишком низменные чувства будила внутри и внушала даже страх. Вещица на ее шее обладала такой силой, какой ни единый камень в империи не обладал. Я думал о мау постоянно, даже в бою и ничего не мог с этим поделать. Постоянно поглядывал в угол, где она свернулась калачиком, прикрывая голову руками. Мне было не все равно. Я невольно приближался к ней, чтобы защитить. Дирам тоже оказался рядом, будто жизнь мау важнее защиты дворца.

– Дирам, веди войско вправо! Здесь я справлюсь!

Мой советник не последовал приказу и отправил лишь часть лучников на противоположную сторону площади.

– Я не оставлю вас, повелитель!

Подлец! Будто я не понимал, что им движет отнюдь не благородство и преданность. Он желал девицу не меньше моего.

Силы постепенно покидали меня, а войско редело на глазах, но мы сравняли силы. Я не мог предположить, чем окончится эта осада. Нам нужна поддержка всех близлежащих деревень. Гонцы еще вначале нападения отправились за подкреплением, но оно не спешило. Что могло произойти по дороге? Засада? Или грязные мау гарпи и кармусы отказались защищать империю?

Лучники альвы захватили башню и принялись стрелять смертоносными стрелами в мою сторону. В мгновение я понял, что нам с Нирель не выжить. Я накрыл ее телом.

– Щит, Дирам!

Советник не успел укрыть меня от стрел. Одна вошла в плечо, и яд пронзил невыносимой болью. Я не мог пошевелиться, чувствуя, как расползается и гниет плоть вокруг раны. Ярость монстра отступила, и я вновь принял привычный облик. Я уже не раз видел, как это происходит. Вскоре яд разнесется по всему телу и испепелит меня изнутри. Я посмотрел в огромные синие глаза мау и шепнул:

– Мне конец. Беги.

– Скорее сюда! Лекаря! Быстро! Надо спасти императора! – закричал Дирам.

– Друг мой, не позволь им захватить замок, – зашептал я советнику и пот градом покатился со лба.

Горячие руки мау коснулись моего шрама на лице. Я смотрел на цветок у нее на шее. Сияние завораживало и убаюкивало. Веки стали пунцовыми. Я уже не слышал, что происходит вокруг. В ушах стоял звон, будто от тысячи бокалов. На глаза навернулась пелена голубого тумана. Последнее, что я увидел перед забвением – это ее прекрасное лицо, забрызганное кровью врагов.

Глава 15

Дирам

Самое время праздновать победу. Мы отстояли красный дворец и Маскулайн. Перебили врагов и многих пленили. Темницы были переполнены альвами. Но мы понесли такие потери, что напади на нас еще раз, нам не справиться. Инфернум сегодня был уязвим, как никогда за века существования, но я не думаю, что Аскорн пошлет вслед за разбитым войском еще одно. Они разгромлены и на восстановление уйдет немало времени. Правитель Криелти отправил на бой лучших воинов. Кому, как не мне знать, что на Маскулайн напала элита войска противника. Загадкой оставались мотивы Аскорна. Рискнуть лучшими альвами! Ради чего? Он не мог не знать, что Кирон бросит все силы на защиту, не пожалеет шантаи и выиграет бой. У них была определенная цель и это вовсе не завоевание столицы Инфернума.

Я находился в покоях спящего императора и смотрел на Нирель, которая не выпускала руку правителя из ладоней. Кулон на ее шее мерцал, а мау на коленях сидела у кровати Кирона.

Они приходили за ней. Вот их цель. Аскорн хочет заполучить Нирель. Он знает о ней больше всех нас. В девчонке кроется великая сила, способная подарить безграничную власть своему повелителю. Иначе как она смогла одним только прикосновением излечить смертельную рану императора! Да и зачем ей это нужно? Мгновение отделяло меня от трона. У Кирона нет наследников, и по законам империи я должен стать правителем Инфернума. Никто не знал, кроме меня и пары слуг, что в темнице заточена его кровь и плоть. А с этой проблемой я разобрался бы быстро.

Мау совершила глупый поступок, вылечив Кирона. Поменяла свободу на ржавую клетку. Лишила себя счастья быть любимой, ведь только я мог показать, какого это на самом деле. Расстроились бы только жители Маскулайна. Только они боготворили императора и служили ему верой и правдой. А вот жители деревень другого мнения. Гнет правительства, издевательства и страх заставили их бросить империю в трудный час. Гонцы никого не смогли вызвать на бой. Растоптанным мау и малочисленным мужчинам, что скрываются от правителя в лесах, нет дела до того, кто будет править, лишь бы их не трогали, не снимали нещадные поборы и не убивали. Они хотят спокойствия. Они устали от гнета, но и восстать боялись, как огня. Кирон запугал их настолько, что страх плотно засел в сердцах.

Нирель вздохнула и посмотрела на меня. Даже в грязных лохмотьях она оставалась самым прекрасным существом. Разорванное платье оголяло часть ее бархатной груди, и я не мог оторвать глаз от соблазнительного тела. Страсть будила во мне зверя, заставляя орган набухать в штанах. А присутствие правителя заводило с такой силой, что в мечтах я представлял, как вхожу в ее сочные ягодицы прямо при нем.

– Тебе надо отдохнуть. С ним все хорошо. Он просто спит, – зазвучал приятный голос.

Глупая мау подумала, что я переживаю за жизнь Кирона, поэтому у меня подкашиваются ноги, но как она ошибалась! Я задушил бы его, пока он спит, за одну только ночь в постели с Нирель.

– Это тебе надо отдохнуть. Я отведу тебя в покои и распоряжусь приготовить ванну. А потом я приглашаю тебя на ужин. Он состоится в главном зале дворца. Надо отпраздновать победу. Ты должна присутствовать на торжестве, ведь спасла от смерти Кирона.

– Спасибо, Дирам. До покоев я дойду сама, а вот от ванны не откажусь.

Она нехотя выпустила руку императора, отвесила мне поклон и выпорхнула из комнаты. Я проводил ее взглядом, посмотрел на мирно спящего правителя и желание умертвить его на месте, боролось со здравым смыслом. Я подошел к императору и присел рядом, разглядывая угодливое, исковерканное шрамом лицо. В Кироне нет ничего привлекательного, кроме горы мышц. Я никогда не слышал, чтобы хоть одна мау восхищалась императором. Он вселял в сердца девиц только страх и отвращение. Не знающий любви зверь, способный годами измываться над собственной матерью. Что он мог дать невинной и чистой Нирель? Только боль и разочарование. Кирон убьет в ней шарм, который столько лет прельщал меня. Трепет, что я испытывал к ней всегда, уже сменился похотью и огненной страстью. Мне уже не жаль ее чувств и тела. Мысль овладеть ею раньше императора пульсировала в висках. Это все, о чем я думал.

– К ужину все готово, – застыл у порога нагил.

Я подошел к нему и дал указания:

– Будешь находиться с правителем. Пусть охрана дежурит у покоев. Как только Кирон придет в себя, пришли за мной.

Слуга кивнул, и я спустился в зал, где так часто проходили жестокие, но веселые пиршества. Занял место во главе стола и поднял кубок со скумой.

– Сегодня мы понесли немыслимые потери. Так проводим в последний путь храбрых воинов, и пусть дым от кострищ станет для них склепом. Вечная память!

– Вечная память! – поддержали воины.

– В этот скорбный час мы празднуем победу над врагами, которые хотели завоевать наши земли. Ваша отвага спасла Маскулайн от падения! И будет так всегда!

Раздался звон кубков и веселый смех. Уставшие от боя воины наполняли животы, а я смотрел в распахнутые двери, ожидая ее появления.

Нирель пришла в сопровождении старого нагила, которого Кирон приставил к ней. Красное платье из летящих материй подчеркивало ее тонкую талию. Острый вырез открывал ложбинку между грудей. Волосы копной лежали на плечах, а их завитки то и дело касались выреза на груди. От новой волны страсти я сжал кулаки, потом выпил скумы, чтобы успокоить дыхание. Она не должна заметить, как от похоти дымятся мои штаны.

Нагил провел мау через весь стол, и воины затихли, перешептываясь. Я пригласил ее присесть рядом, и она робко опустилась на стул.

Давно во дворце не царила такая тишина. Сотни глаз смотрели на Нирель, а мау не решалась поднять взгляд.

– Что она делает за нашим столом?! – выступил захмелевший кармус.

– Эта мау спасла императора от смерти! – вскочил на ноги Тулек и схватился за рукоять кинжала. Его глаза переливались, прожигая каждого, кто посмеет плохо сказать о Нирель. Тулек всегда был лучшим и уважаемым воином Инфернума. Никто бы не посмел ему перечить.

Так и случилось. У меня нет необходимости защищать девицу. Шантаи все сделал за меня. Но разговоры не стихли, а лишь усилились. Воины наперебой рассказывали друг другу о том, что видели в бою.

– Не бойся. Ты под защитой, – шепнул я Нирель и протянул кубок.

Она залпом его осушила и часто задышала. Я протянул ей сочный фрукт и улыбнулся. Мау приняла его и впилась алыми губами. Сок потек по подбородку Нирель и я едва удержался, чтобы не слизнуть его. Вручил платок, небрежно касаясь ее руки.

– Ты можешь идти, – бросил я старому нагилу, который продолжал стоять рядом со своей подопечной.

Старик замялся, поклонился и вышел из зала. Так я и представлял себе будущее в замке. Император Дирам и его мау Нирель, сопровождающая правителя не только в постели, но и на празднествах. Пусть все видят, какой цветок мне удалось сорвать! И он принадлежит только мне!

– Мне очень неловко, Дирам, можно я отправлюсь в свои покои?

Она так резко прервала мои мечты, что я тут же ответил:

– Нет!

Я сразу натянул улыбку и коснулся ее плеча, как раньше, когда она думала, что мы друзья.

– Останься, прошу. Эта победа далась нам нелегко, и ты часть ее.

Она кивнула и тяжело вздохнула.

Веселье разгоралось, воины напились и требовали утех, но всех мау, что пригнали на пир, перебили альвы. В темнице томилась только Сайли и мать Кирона, а Нирель обладала неприкосновенностью. В итоге это перестало волновать воинов, и Тулек стеной закрывал девицу от остальных.

Я понимал, что если сейчас не дать им того, что они хотят, начнется хаос. Я не смогу усмирить захмелевшее войско, они слушали только Кирона. Тогда я принял решение послать слугу в темницы. Придется альве отдуваться за всех мау. Вряд ли она выживет после этой ночи. Когда император об этом узнает, мне несдобровать, но воины уже в ярости крушили стулья.

Грязную и потрепанную Сайли привели в зал.

– Увы, после боя в замке осталась только одна мау. На всех ее не хватит, поэтому все решит жребий.

– Не надо, Дирам, прошу, не мучай ее. Они убьют ее, – взмолилась Нирель, вцепившись в рукав моего камзола.

Я схватил ее за подбородок, заставляя смотреть мне в глаза.

– У меня нет выбора, иначе они разнесут замок. Если не хочешь смотреть, мы можем прогуляться в саду.

Взгляд мау забегал. Она колебалась, ведь боялась оставаться со мной наедине. Но страх перед предстоящим зверством оказался сильнее.

Она кивнула и протянула мне руку.

– Тулек, присмотри за ними. Если что-то случится, мы в саду за дворцом.

– Сегодня особенно холодно, – он стащил с себя плащ и накинул на плечи Нирель. Мау заулыбалась.

– Спасибо, – шепнула она, а внутри меня извергся вулкан гнева. Одарить такой желанной улыбкой простого вояку! И за что? Всего лишь за плащ!

Нет! Не в плаще дело! Она благодарна за заботу. Вот что ей сейчас нужно больше всего. Вот почему раньше она с радостью бежала на встречу со мной. Страсть затмила мне разум. Я стал похож на Кирона! Теперь я точно знал, как нужно действовать. Хорошо бы император подольше пребывал в забвении. За это время я привяжу к себе Нирель.

С лекарем я дружил и знал, что у него есть усыпляющие лекарства. Это как раз то, что мне сейчас нужно! Время! Немного времени!

Глава 16

Нирель

Тревога внутри не позволяла дышать полной грудью. Я уже слышала протяжные крики альвы, и разум сам рисовал в голове страшные картины насилия. Я дрожала не только от прохлады ночи. Любоваться красотой сада Маскулайна в этот час я не могла. Мы шли молча по мелким камушкам, которые впивались в замерзшие стопы и я едва не вскрикивала от боли, но возвращаться в теплый зал ни за что бы ни стала. Даже компания Дирама сегодня меня устраивала, хотя страх никуда не ушел. Я все так же боялась, что советник набросится на меня и надругается, ведь он пытался и не раз.

Советник присел на скамью окруженную кроной дерева, и я села с ним рядом. Здесь ветер не сдувал с ног и не трепал волосы. Я поджала под себя стопы, чтобы хоть немного согреться. Дирам снял с себя накидку и прикрыл мои ноги.

– Завтра распоряжусь, чтобы тебе доставили обувь.

– Спасибо, – обрадовалась я.

– Не волнуйся, Нирель, в Маскулайне тебя никто не тронет. Теперь ты под тотальной защитой. Спасти императора… – протянул он.

– Я сама не понимаю, откуда у меня берутся эти силы. Видимо, дело в цветке.

Дирам последний, с кем бы я хотела делиться переживаниями, но он единственный, кого я знаю в этом чужом городе.

– Дело в тебе. Ты и есть чудо, – улыбнулся он и погладил меня по волосам. Раньше он всегда так делал, когда приходил в деревню. Я чувствовала себя счастливой и защищенной. Но нам никогда не вернуть те времена. Я узнала его истинные мотивы и больше не доверяла.

– Когда закончится это безумие? – поежилась я, услышав новые крики Сайли.

– Еще не скоро. Если воины разошлись, то они не успокоятся, пока…

– Не убьют ее. За что, Дирам?! – посмотрела я в красные глаза советника. Прядь длинных белых волос выбилась из его косы и разделила лицо напополам. Я потянулась, чтобы убрать ее, но остановилась на полпути. Он схватил меня за руку и прижал ладонь к своей щеке.

– Жаль, что мы встретились в Инфернуме. Тебе бы понравилось в Криелти. Там мы могли быть счастливы. Зачем же ты спасла Кирона, снова обрекая себя на гибель? Без него империя пала бы уже сегодня.

Я отдернула руку и потерла лоб. Как мне объяснить ему, что я не глупа и прекрасно понимаю, что делаю? Как объяснить, что мне стало жаль этого зверя? Что сострадание оказалось сильнее желания быть свободной? Кирон защищал меня от стрел, он спас меня от лесного чудовища. Разве я могла так подло дать ему умереть у меня на глазах?

– Он не настолько плох, как о нем говорят.

Дирам рассмеялся.

– А какой он, по-твоему?

– Странный.

– Странный? Странный?! – взорвался советник от смеха. – Я многое слышал: безжалостный, жестокий, несправедливый, подлый, но такого…

Меня пробил озноб. Я не чувствовала носа и ног от холода, а пальцы на руках заледенели так, что я не могла их разогнуть.

– Не привыкла ты к холоду Маскулайна, – улыбнулся Дирам. – Я отнесу тебя в комнату.

Я попыталась противиться, но он с легкостью поднял меня на руки и понес в замок. Я прижалась к его тонкому, но крепкому телу и прикрыла глаза, но лучше бы уши. Крики альвы не стихали. Как она это выносит? Я бы уже умерла от разрыва сердца.

Уложив меня в теплую постель, советник позвал нагила и ушел, учтиво пожелав спокойной ночи. Я закрыла уши руками и провалилась в сон.

Вскочила среди ночи в холодном поту. Мне то и дело снились кошмары, где маму насиловали и рвали на куски шантаи. Свет от свечи, заточенной в красном стекле, мерцал перед глазами. В комнате было безумно холодно. Я получше укуталась одеялом, но оно не спасало от дрожи.

Я подошла к платяному шкафу в надежде найти теплую одежду. Он был до отказа набит платьями и накидками. Кому принадлежали эти шикарные наряды? Кто жил до меня в этой комнате. Покои настолько светлые, будто специально созданы для женщины. Я выбрала теплый черный плащ, обшитый кружевом, и набросила на голову капюшон. Неожиданно увидела в углу шкафа изящные сапожки. Решила их примерить. Они оказались гораздо больше моих стоп, но это меня не пугало. Я плотно зашнуровала их на голени и подошла к догорающему камину.

Нагил уснул в кресле и видимо давно, ведь дрова превратились в угли. Я бросила в камин куски от полена и подожгла бумагу от свечи. Долго смотрела, как пламя пожирает дерево, пытаясь представить, чем занята мама. Я тосковала по Силве. По реке, траве и лачуге, в которой пахло затхлостью. Совсем недавно я чувствовала себя счастливой. Меня любили и оберегали. Я думала, что это никогда не кончится, но вмиг лишилась спокойствия.

Необычные звуки отвлекли меня от мыслей. Я подошла к стене и припала к ней ухом. Что-то происходило в комнате императора. Неужели он очнулся? Стало так любопытно, что я на цыпочках вышла в коридор и, минуя спящую охрану, припала к щели в двери, что вела в покои правителя. Не думала, что увижу там Дирама в такой поздний час. Он стоял у камина, в одной руке держал мое порванное после боя платье, а другой сжимал набухший орган. Быстрые движения кисти и стоны заставили меня застыть в оцепенении. Я никогда не видела, чтобы мужчины ублажали себя таким способом! В Инфернуме полно мау, а советник нюхал мое платье и закатывал глаза от удовольствия! И почему в покоях Кирона?

Я ничего не могла понять, но мне стало так отвратительно, когда он извергся на стол, что поспешила убежать. Не успела юркнуть в комнату, как крепкая рука остановила меня. Я с ужасом посмотрела на шантаи. Глаза Тулека не переливались, они застыли, словно стекло. Он слегка покачивался, и от него за версту разило скумой.

– Ты чего тут ошиваешься?

Своим громким голосом он разбудил охрану и Дирам выбежал из покоев, как ошпаренный. Впервые видела алеющие щеки у белокожего альвы. Я и сама смутилась, вспоминая увиденное.

Я не знала, что ответить, будто проглотила язык. На ум ничего убедительного не шло.

– Нирель вольна ходить по дворцу. Вот только зря вышла ночью и без охраны.

– Это да. В такую ночь лучше не попадаться пьяным воинам на глаза. Альвы оказалось слишком мало.

У меня сердце забилось.

– Они убили ее?

– Потрепали хорошенько. Кирон не отдавал приказа убивать пленную. Я вовремя их остановил, даже сам не успел развлечься, – вздохнул шантаи. – С ней лекарь. Сказал, жить будет. Зашьет промежность, как надо и можно снова драть! – рассмеялся Тулек.

– Какие же вы все твари! – выкрикнула я, вырвалась, забежала в покои и захлопнула за собой дверь.

Упала на колени, сотрясаясь от рыданий. Била кулаками по полу от бессилия и злости на саму себя.

– Что с тобой?

Опустился передо мной на корточки Милт и поднял мое лицо за подбородок.

– Кто-то обидел? Пока Кирон без сознания, никто не вправе тебя трогать. Или он очнулся?

Я замотала головой.

– Они опять надругались над альвой! Они зашивают ее, чтобы снова…

– Ах, – вздохнул нагил и прижал меня к груди. – Не надо расстраиваться. Другой участи в Инфернуме у нее быть не могло. Странно, что вообще выжила после праздника.

– Что делать, Милт, как мне ей помочь?

– Никак, – посмотрел он на меня змеиными глазами. – Только Кирон может даровать ей неприкосновенность, но этого не случится. Он слишком сильно ненавидит альв и мау. А тут в одном лице.

– Но Дирам…

– Советник уже давно занял свое место у трона правителя. Он исключение.

– Почему нельзя просто держать ее в плену? Почему нужно измываться?!

– Кирон своих-то не жалеет, а ты спрашиваешь почему они альву терзают, – хохотнул Милт и уставился на сапожки. – Ты нашла ее сапоги? В шкафу были?

– Чьи? Кто жил в этих покоях?

– Ты бы поспала. Сегодня был тяжелый день.

Он не собирался отвечать на мои вопросы и настаивать нет смысла. Но зато я точно убедилась, что до меня в комнате жила мау. Интересно, кто заслужил такие почести в ненавидящем женщин Инфернуме?

Глава 17

Дирам

Когда такое было, чтобы я удовлетворял сам себя? Я в любой миг мог отправиться в деревню и выбрать себе лучшую мау для утех! Но мне не хотелось никого. Только ее образ в голове, только ее запах в воздухе. В покоях Кирона я доходил до пика страсти. Именно там я желал ее вдвойне. Стоило вспомнить невинные прикосновения, как я тут же заводился. А ночи превратились в пытку. Во снах я ласкал ее промежность, наслаждаясь вкусом. Она хотела меня не меньше, крепко сжимая орган рукой. Кричала от удовольствия, когда я входил в нее, терзая мягкий розовый сосок зубами. Это походило на болезнь, а Нирель лекарство от нее.

На рассвете я велел принести в ее покои обувь и лучшую одежду, которая только могла быть в Маскулайне. Приказал приготовить двух буртов к походу в горы. Сегодня я хотел свозить мау в ту пещеру, в которой меня нашел Кирон. Уверен, такой красоты она еще не видела. Там мы останемся наедине, и случится то, чего я страстно желал. Действовать нужно решительно, ведь снотворное не подействовало на Кирона. Гадкая раса шантаи отличалась крепким здоровьем. Их не берет обычная микстура. Император мог прийти в себя в любую минуту и тогда мой план канет в пропасть. Он уже подозревает, что я не равнодушен к Нирель и всячески отгородит от меня мау.

Я вошел в покои Нирель, когда она еще спала. Милт подскочил с места. Я махнул рукой в сторону двери, жестом приказывая покинуть комнату. Нагил удалился, и я дал волю чувствам. Присел на кровать и коснулся ее бархатной щеки, рассматривая каждую черту прелестного лица. Кто создал это совершенство? Она будто цветок, мерцающий во тьме нашего мира. Такой же хрупкий и прекрасный. Я бы выкопал его с корнем и посадил в плодородную почву, накрыв хрустальным куполом, чтобы никто кроме меня не мог его коснуться.

Я провел пальцем по алым губам, очерчивая их контур, коснулся шелковистых волос, утопая в особом запахе ее тела. Нещадно мало! Я не мог надышаться!

Она резко распахнула глаза и потянула на себя одеяло.

– Дирам!

– Не бойся. Я пришел разбудить тебя. Надеюсь, не откажешь мне в прогулке в столь ранний час, пока Маскулайн не занесло снегом?

– Прогулка? Куда? – смутилась Нирель.

– Пока это секрет, но тебе должно понравиться. Одевай самые теплые вещи и обувь, – улыбнулся я.

– Правитель…

– Все еще пребывает в забвении, – изобразил я гримасу боли.

Она кивнула, но не спешила вставать с кровати.

– Я жду у главных ворот. Милт тебя проводит.

Ждать пришлось долго. Буртом не терпелось размяться. Они уже вставали на дыбы. Я сам было подумал, что она не придет. Вдруг испугалась или что-то помешало. Лишь бы Кирон не очнулся! Но вскоре я увидел приближающуюся фигуру в белом. Как облако среди грозовых туч. Красивая и невесомая.

Нагил помог ей взобраться набурта, и мы покинули город. Она молчала, сосредоточенно наблюдая за дорогой, которую за ночь занесло снегом. Мы поднимались все выше на гору, что когда-то была для меня убежищем. Наверное, я никогда не забуду к ней путь. Она навевала не лучшие воспоминания о прошлом, но пробуждала остывшие чувства. Жизнь в Криелти сейчас казалась безмятежной и счастливой страницей в моей судьбе. Там я всегда был дома. Уют и спокойствие несла собой эта империя. Все перечеркнул лишь один день.

Показался вход в пещеру. Бурты не пройдут по узким лабиринтам.

– Пришли, – объявил я и протянул руки к Нирель. Она оперлась на мои плечи и спрыгнула. Огляделась по сторонам и заострила взор на темном ущелье.

Я привязал буртов к дереву и кивнул в сторону пещеры.

– Пойдем?

Мау замялась на месте, а потом решительно взяла меня под руку.

– Надеюсь, это того стоит, – улыбнулась она.

– Ты не пожалеешь.

Ничего не изменилось с того дня, как я покинул это убежище. Каждый камушек лежал на своем месте. Узкая тропинка спускалась вниз, прямо к озеру, которое помогало мне существовать. Я пил из него воду и ловил рыбу. У его берега лил слезы, оплакивая судьбу.

– Какая красота! – восхитилась Нирель.

– Мерцает, как твой кулон, – бросил я взгляд на шею мау.

Она прижала к нему ладонь, и я помог ей опуститься на берег. Нирель бросила камешек в озеро, наблюдая, как потревоженная гладь покрывается мерцающими кругами. Зеленая рыбка выпрыгнула из воды и мау вскрикнула от восторга.

– У нас в Силве на реке тоже много рыбы, но она большая черная и пресная.

Я рассмеялся и присел рядом.

– Это единственное пещерное озеро, в котором водится столько разноцветной рыбы. Она хоть и маленькая, но очень вкусная.

Нирель вопросительно посмотрела на меня.

– Я жил здесь до Маскулайна. Когда сбежал из Криелти, поселился тут.

– Почему ты сбежал? Как стал советником императора? Мама мне мало рассказывала.

– Предательство любимой толкнуло меня на это. Не каждый может вынести такой удар. Я решил, что побег меня спасет от позора. Так и получилось.

– Ты не жалеешь, что предал свою расу?

Я посмотрел в ее глаза и улыбнулся.

– Нисколько. Ни на миг не пожалел, что покинул империю. Иначе, как бы я встретил тебя?

Мау поджала губы и опустила смущенный взгляд.

Я взял камень поувесистей и бросил в озеро. Одна за другой рыбки стали подпрыгивать.

Нирель захлопала в ладоши. Я вспомнил, когда она была еще крошкой. Ее приводило в восторг все, что я делал или приносил из Маскулайна. Когда она впервые увидела куклу, которые смастерили по моему приказу городские умельцы, глаза ее светились ярче солнца. Тогда она впервые назвала меня отцом и поцеловала в щеку. От счастья я не мог дышать. А теперь ребенок стал для меня объектом безудержной страсти.

– Я бы и сама с удовольствием здесь жила.

– А как же роскошь красного дворца?

– Роскоши без грязи не бывает. Разве можно променять душу на богатство и власть?

– Еще как можно, Нирель, – вздохнул я. Все же она будила во мне не только страсть. Ее чистота, как белый лист показывала грязь, царящую внутри. Казалось, с ней я отчищаюсь от крови на руках.

Обнял мау за плечи, как когда-то давно и прижал к груди. Она не сопротивлялась. Наоборот обвила меня руками, а жаркое дыхание ощущалось на шее.

– Я так скучаю по Силве, маме и сестрах, – зашептала она.

– А давай поедим, навестим их?

Нирель встрепенулась.

– Правда?! Мы можем?!

– Конечно. Поехали прямо сейчас!

– Дирам! – вскочила она на ноги, наклонилась и поцеловала меня в щеку. – Спасибо!

Я застыл в оцепенении. Прижал ладонь к месту поцелуя и улыбнулся. Такого блаженства я еще никогда не испытывал. Вмиг я понял, что силой взять Нирель не смогу. Не хочу! Лучшее, что может со мной случиться, так это ее добровольное желание быть рядом. Я добьюсь взаимности, чего бы мне это не стоило!

Всю дорогу до деревни Нирель смеялась и рассказывала о своем детстве. Я помнил все, что с ней связано. Первое слово и улыбку. Я не чувствовал себя грозным советником самого Кирона и мне это нравилось. Простые радости простого альвы.

Силва встретила нас теплой погодой и суетой нагилов. Жители деревни встрепенулись, заслышав топот наших буртов. Выстроились в ряд, склонив головы. Среди них я заметил Ланду. По растерянному взгляду нагилы я понял, что она не узнала дочь.

Нирель скинула капюшон, спрыгнула с бурта и с объятиями бросилась на мать. Та не могла вымолвить и слова, ртом глотая воздух. Жители обступили мау, ощупывая девицу, будто убеждаясь, что она на самом деле стоит здесь.

– Мамочка, я так соскучилась! Как вы тут? Сестренки мои родные.

Зленые детишки облепили ноги Нирель. Она опустилась на колени и расцеловала каждого.

– Пойдемте в дом, – указал я на лачугу. Нагилы развесили уши и ждали сплетен, но я не допущу того, чтобы они узнали больше, чем им положено. От нашего появления и так разговоров хватит на долгое время. – Ланда, угостишь путников своей фирменной травяной кашей?

Терпеть не мог ее стряпню, особенно эту кашу. Всегда поражался, как может Нирель с таким удовольствием поглощать обеды матери.

– Да, да, да, – затараторила Ланда, приглашая нас в дом.

Я закрыл за собой дверь и ставни окон, чтобы любопытные нагилы не заглядывали в жилище.

Нирель скинула плащ и покрутилась вокруг себя, демонстрируя матери замечательное белое платье из теплых, но летящих материй. Ланда ахнула и осторожно коснулась ткани, будто боялась испачкать.

– Ты прекрасна, моя девочка!

Нагила опустилась на стул и разрыдалась.

– Мама?! Что случилось?! – распереживалась Нирель, обхватив ее ноги за колени.

– Гонец сказал, что все мау, которых привезли на пир, убиты. Мы оплакивали тебя всей деревней. Я уже простилась с тобой, моя маленькая и вот ты здесь! Это чудо! Дирам, ты спас ее?

Ланда рухнула на колени, подползла ко мне и принялась целовать руки. Я посмотрел на Нирель и пожал плечами.

– Мам, хватит, – помогла она подняться нагиле на ноги, – помнишь, ты мечтала, чтобы я жила в замке Дирама? Чтобы я не знала, что такое унижение и боль?

Ланда кивнула. Нирель улыбнулась, подошла ко мне и положила голову на мое плечо. Я приобнял мау.

– Все так, как ты хотела. Меня не было на пире. Мы живем счастливо в замке Дирама. Я счастлива, мам. Мы заехали, чтобы ты это знала. Не переживай за меня больше, ладно?

Ланда облегченно вздохнула.

– Чудо! Истинное чудо! – вознесла она руки к крыше.

– Об этом никто не должен знать, – предупредил я. – Можешь выдумать любую историю, но правду не говори ни одному нагилу.

– Конечно, Дирам, я сделаю все, что ты скажешь. Ты спас мою девочку. Я буду благодарна тебе всегда.

– Что ж, тогда я оставлю вас. Нирель, я жду тебя снаружи, не задерживайся.

Мау улыбнулась и кивнула.

Ох и любопытная раса эти нагилы. Не постеснялись выспрашивать меня о нападении на Маскулайн. Я грубо разогнал их и услышал топот копыт. К деревне приближался Тулек. Ничего хорошего не предвещал его визит. С чего бы ему целенаправленно ехать в Силву?

– Дирам! – сразу начал шантаи, не спускаясь с бурта. – Император пришел в себя! Он в гневе! Сказал, что если я сейчас же вас не найду, не сносить мне головы! Боюсь представить, что ждет тебя и мау.

Нирель вышла из лачуги и посмотрела на меня со страхом.

– Поехали!

Я старался держаться холодно, но сам был испуган не меньше мау и Тулека. Не вовремя зверь вышел из спячки! Всю дорогу я думал, как объяснить наше отсутствие во дворце. Но разве можно это оправдать? Кирон в гневе способен на все и предугадать, чем все закончится, невозможно.

Глава 18

Нирель

Тишина в покоях Кирона давила пуще тяжелого камня. Я дышала через раз и не решалась оторвать взгляд от пола. Сердце вырывалось из груди от страха, а Кирон не уронил ни слова с того времени, как мы с Дирамом вошли в его покои.

Император сидел в кресле и пожирал глазами советника. Дирам оказался смелее меня. Он смотрел на правителя и не прятал взгляд.

– Дирам, тебе нравится, когда воруют твои вещи? – заговорил Кирон, и я вздрогнула.

– Нет, правитель, – у советника даже голос не дрожал. Я поражалась его смелости.

– А я в гневе, когда пропадают мои вещи! Не ожидал от тебя, друг мой, такого предательства! В который раз ты ослушался моего приказа?! Думаешь, на сей раз тебе все сойдет с рук?! С какой целью ты вывозил мау из Маскулайна?! Ты в заговоре с Аскорном?! – вскочил с кресла Кирон, и я подняла взгляд. Мышцы играли на крупном торсе правителя, испещренном шрамами от сражений. На плече, в которое угодила ядовитая стрела, зияла черная дыра, будто вырвали кусок и прижгли раскаленным железом. Но, не смотря на это, он казался здоровым и сильным. Тряпичная черная маска подчеркивала разноцветные глаза. Они завораживали своей мозаикой и пугали одновременно.

– Я не предатель, иначе Нирель уже была бы в Криелти.

– Почему я должен верить тебе на слово?!

Правитель медленно подошел к советнику, сжимая и разжимая кулаки. Казалось, он едва сдерживается, чтобы не обернуться монстром и не вцепиться в глотку Дирама. Я невольно прижала ладони к цветку. Он уже не раз спасал меня от смерти, может, и сейчас поможет?

– Отныне тебе нет доверия! – раздался грозный голос, заставляющий сжаться все тело.

Император схватил Дирама за горло, приподнял и швырнул в стену. Я отскочила с места и схватилась за спинку кровати, чтобы не упасть от страха.

Советник закашлялся и попытался подняться, но сильный удар ногой в живот заставил его скрючиться от боли. Из уголка его рта полилась розовая кровь. Дирам посмотрел на меня таким молящим взглядом, что захотелось встать между ними и остановить избиение. Но страх перед Кироном оказался сильнее жалости. Я корила себя за трусость, но ничего поделать не могла.

– Ты знаешь, что заслуживаешь наказания, Дирам!

Правитель поднял советника за шкирку и вновь швырнул в угол, как мелкого зверька. Присел на корточки, схватил его за подбородок, чтобы посмотреть в глаза.

– Тебе ли не знать, как я поступаю с предателями, как бы дороги они мне ни были! Сегодня ты наплевал на нашу дружбу из-за мау!

Кирон ладонью ударил его по щеке. От громкого шлепка я вздрогнула и еще сильнее вцепилась в спинку кровати.

– Прости, – шепнул Дирам и правитель рассмеялся.

– Тулек! – закричал Кирон и воин вошел в покои. – Отведи Дирама в темницу. Он будет участвовать в пытках наравне с пленными.

– Нет! – взмолился советник.

– Чем раньше я узнаю правду, тем у тебя больше шансов выжить! Если я узнаю, что ты сотрудничаешь с Аскорном, казню в тот же день!

Тулек увел советника и дверь захлопнулась. Вот и настал мой черед получить сполна. Какое наказание придумал Кирон для «грязи с его ботинок»? Что он сделает со мной, если только что избил своего друга? Заточение в темнице сразу показалось блаженством.

Он подходил ко мне так же медленно, как к Дираму. Я попятилась назад и уперлась спиной в шкаф. Все! Бежать некуда! Отсрочить участь не получится! Я до боли сжала цветок и зажмурилась.

Ничего не почувствовав, с опаской открыла глаза. Правитель подошел неприлично близко, не отрывая от меня взгляд. И я как завороженная не могла пошевелиться. Больше всего на свете мне сейчас хотелось сорвать с него маску и поцеловать в губы. Наверное, от страха я напрочь лишилась рассудка!

Кирон подался вперед, через ткань обнюхивая мою шею. Мурашки побежали по коже. Я выпустила кулон из рук и коснулась его волос. Гладкие и густые. Черные, как ночи в Маскулайне. Веера ресниц обрамляли потрясающие глаза, по которым никогда не понятно, что испытывает их обладатель. Он может в любой миг одним движением свернуть мне шею и цветок не спасет. Будто в доказательство моих опасений, правитель обвил мою шею горячими ладонями. Не станет избивать, как Дирама? Решил подарить легкую смерть?

– Давай уже, – шепнула я и напряглась.

– Чего ты ждешь? – проговорил он и сильнее сдавил шею.

– Смерть, – пропищала я. Воздуха уже было недостаточно, чтобы дышать полной грудью. Тиски сжимались медленно, но верно.

– Ты хочешь умереть? – в его голосе читалась издевка. Жаль, я не видела его улыбающихся губ.

– Нет, но я готова. Терпеть пытки не смогу.

– Считаешь, что заслужила снисхождения?

Император отпустил шею и схватил меня за талию, прижимая к шкафу с такой силой, что он заскрипел. Кирон провел рукой по бедру, сминая платье, добираясь до дрожащей голой плоти. С силой сжал ягодицу и задышал так часто, будто бой с альвами закончился минуту назад. Грубые прикосновения будили во мне страсть. Внутри я горела от желания сорвать с него набедренную повязку. Ощутить вкус могучего тела и жадно втягивать терпкий запах сильного мужчины, который правил целой империей. От мысли, что Кирон до дрожи жаждет овладеть моим телом, кожа покрывалась холодным потом. Я перестала его бояться. Пусть рвет на части, впивается когтями и кусает, будто дикий зверь. От него я снесу все, что он захочет со мной проделать. Я принадлежала ему полностью. Зверек, которого приручили плетью.

Я извивалась в его руках, бесстыдно оголяя грудь. Он отстранился и посмотрел на соски. Коснулся одного так нежно и невесомо, что от удовольствия я прикрыла глаза, ожидая, что маска падет с его лица и жаркие губы сомкнуться на моей груди.

– Нирель, – он произнес мое имя мягко, как никогда, без отвращения и злости. – То, что ты сделала для империи и меня лично – бесценно.

Я распахнула глаза и с недоумением уставилась на правителя.

– Я никогда не отвечал злом на добро. У меня к тебе много вопросов и я хочу, чтобы ты ответила на них честно. Я не стану тебя запугивать. Мне просто нужна правда.

Он подхватил меня на руки и посадил на кровать. Устроился рядом, отхлебнул скумы и предложил мне. Я отказалась, пытаясь очнуться от забвения, и сообразить о чем он говорит.

– Если не знаешь, откуда взялась ты и твоя сила, то может кто-то другой знает? Тебе не показалось, что Аскорн присылал войско за тобой? Ты когда-нибудь была в Криелти?

Как истинного правителя Инфернума, в первую очередь Кирона интересовала империя. Я даже почувствовала укол ревности. Неприятно понимать, что тобой пренебрегли. Пусть и хотели использовать только для утех.

– Когда напали альвы, я просто хотела сбежать. Меня страшит Маскулайн. Я не выношу вида издевательств над женщинами. В бою я не заметила ничего, только крики и кровь и не знаю, зачем альвы напали на город. О Криелти я слышала только по рассказам мамы и Дирама, – отчеканила я всю правду, что знала.

– Куда возил тебя Дирам и зачем? – продолжал допрос правитель. Я сразу заметила, что его глаза завертелись с новой силой, когда он произнес имя советника.

– Он показал мне пещеру, в которой жил после побега из Криелти. Я призналась, что скучаю по деревне и Ланде. Он отвез меня повидаться с матерью. Она думала, что меня убили альвы. А теперь она спокойна. Для меня это важно.

– С чего Дираму исполнять прихоти мау?! – прикрикнул император.

– Не знаю, – вздохнула я.

– Ты понимаешь, что сегодняшняя вылазка приравнивается к побегу? Понимаешь, что принадлежишь мне, и метка на твоей руке об этом говорит?

Я кивнула.

– Я готова к наказанию, – заулыбалась я, невольно опуская взгляд на шкуру, прикрывающую его достоинство.

– Смотрю, ты осмелела, зверюшка, – рассмеялся Кирон.

– Я устала бояться.

– А тебе больше нечего бояться, Нирель. С этого дня ты временно займешь место моего советника. Никто не посмеет даже глянуть криво в твою сторону. Тулек будет лично охранять тебя круглые сутки.

– Никто не тронет? – удивилась я и посмотрела прямо в глаза правителя.

– Даже я. Считай это благодарностью за спасение моей жизни.

– Не тронешь, значит? Никогда?

Через маску не было видно, но я чувствовала, как он улыбается.

– Если только сама не захочешь.

– Этому не бывать, – покачала я головой и сама себе не поверила.

– Твое право, Нирель.

Он провел ладонью по моему плечу и прищурился. Я коснулась краешка его маски. Вновь захотелось сорвать ее и увидеть лицо, но я поджала губы и прошептала:

– Я обладаю полномочиями освобождать пленных?

– Нет! Но я готов это обсудить за ужином.

Глава 19

Кирон

– Тулек, вот сколько ты на своем веку повидал пыток?

– О! Не перечесть, правитель, – рассмеялся шантаи.

– Скажи, как часто наши камеры развязывали языки пленным?

– Да почти всегда!

Тулек влил еще один кувшин воды в глотку Дирама.

– Тебе не кажется, что молчать нынче стало модно? Или орудия пыток устарели?

Я подошел к столу, на котором лежал вымокший до нитки советник и похлопал его по щекам. Он закашлялся и прохрипел:

– Я не сотрудничаю с Аскорном. Я водил Нирель в пещеру, а потом в Силву.

– Битый час твердишь одно и то же, друг мой.

Я похлопал его по плечу.

– Тулек, тебе не кажется, что пора вынести Трон для советника?

– Понял, – кивнул воин.

– Не надо, прошу, Кирон, я не вру. Мне не вынести пыток на стуле.

Дирам знал, о чем говорит, ведь не раз заведовал пытками с участием своего любимого пыточного устройства. Как прискорбно может развернуться жизнь! Сегодня ты палач, а завтра пленный. Я понимал, что он не лжет, но понести наказание за кражу моей мау он должен и это доставляло мне неописуемое удовольствие. Он касался Нирель, хотя я запретил даже смотреть. Впредь альва хорошо подумает, прежде чем пренебрегать приказами.

Тулек с трудом втащил Трон в пыточную камеру. Погладил его и улыбнулся.

– Сегодня только оттер от крови. Блестит, как новенький.

Давно я не видел такого страха в красных глазах советника. Учитывая, что на шипованном железном стуле, который за считанные секунды можно накалить добела, умирали почти все пленники, было чего бояться.

– Сажай его, Тулек.

Я открыл печь и насыпал в котел горящих углей.

– Кирон, я вывез Нирель из замка, чтобы овладеть ее телом.

Я намотал его белую косу на кулак и скинул со стола. Так и думал, что он задумал воспользоваться моей вещью, но слышать это из уст друга довольно больно.

– Рассказывай! Что было?!

– Ничего. Я не смог.

– С каких это пор ты не можешь драть мау, Дирам?! Стареешь?!

Я поднял его с пола и встряхнул. Вода полилась из его рта и намочила мои сапоги.

– Я не хочу насиловать ее. Хочу, чтобы она сама захотела близости.

Я испытывал то же самое, когда касался прекрасного тела мау и не мог объяснить этого желания.

– Почему? – всмотрелся я в его лицо.

– Люблю ее, – шепнул он.

– Забыл, в какой империи ты живешь, альва! Это не Криелти! Мау нам нужны для утех и размножения!

– Так отчего же сам до сих пор ее не тронул?

– Смеешь задавать императору вопросы?! – я отвесил ему оплеуху тыльной стороной ладони по лицу.

Я не знаю, что такое любовь и знать не хочу. А Нирель я не трогаю только потому, что она загадочное существо, природу которого сначала нужно понять. А еще она спасла мне жизнь. Мау отличается от всех, что были прежде. Я боялся навредить ей и сделать больно, ведь не знал, чего ожидать от вещицы у нее на шее. Вот и все объяснение моей неуверенности, но советнику знать об этом не обязательно.

– Что ж, пытки развязали тебе язык. Теперь ты обвиняешься в посягательстве на имущество императора Инфернума. Завтра суд решит, какое наказание ты понесешь за это преступление.

– К чему это представление, Кирон? Ты ведь уже все решил, – сплюнул он сгусток крови.

– Ошибаешься, друг мой, судьбу твою решать будет та, из-за которой ты здесь оказался.

Мы с Тулеком вышли из пыточной камеры, и воин отправился выполнять свои прямые обязанности по охране Нирель. Я не доверял Милту, хотя он лучший из слуг. Что может сделать дряхлый старик, если на него нападет шантаи из моего войска! Воины на пределе. Слишком большие потери мы понесли и праздник сорвался. Я уже послал гонцов в деревни за новыми мау. Я буду развлекать их до тех пор, пока не устанут отдыхать. Придется Нирель и сегодня понаблюдать за издевательствами над мау. Пусть привыкает к законам империи, в которой живет и радуется, что ее миновала эта участь.

– Выжил все-таки! – крикнула мне вслед мать, и я подошел к ее камере.

– А ты я смотрю этому очень рада, – ударил я кулаком по решетке и она отшатнулась.

– Каждый раз сердце болит, когда идешь на бой. Поберег бы мать, – хитро оскалилась она. – Жаль объедок со стола не осталось. Опять кашу жевать пришлось.

– А тебе лишь бы пузо набить! – рассмеялся я.

– А чем еще заниматься в темнице? Тоскливо порой. На днях Сайли развлекала рассказами о Криелти, а теперь и ее не стало. Потрепали твои звери девицу!

– Что же интересного тебе могла рассказать альва? Хотя… Ты всегда питала слабость к этой расе. Так камеры заполнены альвами. Вот с ними и болтай. Прости, мужичонку для утех предоставить не могу. Участь у тебя такая. До последнего вздоха в одиночестве и смраде.

– Ха! Не зарекайся, сынок. Сегодня ты палач, а завтра пленник.

– Я и не сомневался, что у тебя хороший слух.

– Интересно, а твоя Нирель знает, что ты измываешься над собственной матерью? Одобрит она такой поступок? – прищурилась шантаи и заулыбалась.

– Мои игрушки делают все, что я им скажу. Мау не имеет своего мнения.

– Да ну! Поэтому она завтра будет судить Дирама? Родной, ты сам заразился проказой, от которой так долго бежал. Пришел твой черед совершать глупости из-за женщины. Совсем скоро ты поймешь насколько слаб перед хрупкой мау.

Умеет она накалить меня до предела. Я уже сжимал кулаки, едва сдерживая зверя.

– Я вижу тебя насквозь, Кирон, поэтому ты заточил меня в камеру. Тебе больно смотреть на себя в зеркало и видеть уродливую сущность.

– Я заточил тебя потому, что ты предала отца и меня! Ты расплачиваешься за гнусные поступки, за издевательства над теми, кто дорожил тобой!

– Если так, то и тебя настигнет расплата, сынок. Ты хлебнешь из ее рук столько боли, что она не сравнится с моей. Нирель существо, которое способно разрушить империю, которую ты строил веками. Она вывернет тебя наизнанку и заставит посмотреть в зеркало. От того, что ты там увидишь, сам не захочешь жить.

– Мне порядком надоели твои желчные речи. Захлебывайся ею в одиночестве.

Я поспешил покинуть темницы. Мать кричала мне что-то вслед, но я уже не слышал ничего. Меня больше волновал предстоящий праздник. Он должен пройти не менее помпезно, чем сорванный гадкими альвами. Но теперь пиршество намечалось во дворце. Нет смысла устраивать его на площади, ведь больше половины воинов полегли в бою.

Слуги постарались на славу. Посреди чан со скумой, которая лилась рекой. Зал украсили символикой Инфернума. Красные приборы и скатерти на столах. Сияющий металлический трон, а рядом кресло советника. Я надел свой лучший камзол и маску, которая закрывала все лицо и оставляла только вырезы для глаз. Поглощать пищу и напиваться в ней не получится. Но не для того я восседал во главе стола.

По моему приказу Нирель нарядили в красное платье, скрывающее прелести мау. А еще я подобрал ей маску на пол лица. Прикрыты только глаза, что сводили с ума мужчин. Этим я обозначил ее роль на празднике. Отныне она моя правая рука. Пусть это противоречит всем законам империи, но указ уже подписан и вывешен при входе в замок. Теперь все знают, что мау обладает неприкосновенностью на уровне власти. За спиной судачат слуги, да и новость о назначении разнеслась по всему Инфернуму. Я страшился только того, что мау империи поймут это, как освобождение от гнета. Сегодняшний праздник в этом плане мне на руку. Доказательство того, что ничего не изменилось, и они остаются грязными тварями.

Руки Нирель в кружевных перчатках дрожали. Она молчала, но я чутьем зверя ощущал тревогу, исходящую от нее. Мне хотелось прижать ее к груди и успокоить, ведь мау ничего не грозит, но подобные жесты на глазах у всех неприемлемы для императора.

– Шантаи чувствуют страх. Уйми дрожь. Тебе по должности не положено бояться вояк, – шепнул я ей на ухо.

Нирель вздохнула и посмотрела на меня.

– Я никогда к этому не привыкну. Не понимаю, как ты можешь лицезреть жестокость, – она резко перевела взгляд назатравленных мау разных рас, что толпились в углу зала.

– Лицезреть, – рассмеялся я. – Я собираюсь в них участвовать, зверек.

Она порывалась что-то ответить, но видимо не могла подобрать слов. Я получал особое удовольствие от ее наивной реакции на происходящее. Казалось, что Нирель выросла не в империи Инфернум и всего несколько дней назад свалилась с неба. При падении сильно ударилась головой и напрочь забыла, откуда взялась.

– Ты тоже можешь участвовать. Пленных в темницах хватает. У тебя, как у советника императора есть право после меня выбрать объект для утех.

Она округлила глаза так, что это было видно через маску. Спрятала дрожащие руки под стол и отрицательно покачала головой.

– Твое право.

– Ты обещал за ужином обсудить со мной вопрос…

– Кого ты хочешь отпустить? Дирама?

Я застыл, ожидая ответа.

– Сайли. Я хочу, чтобы ты отпустил ее домой.

– Я бы с удовольствием, зверек, но альва знает о тебе слишком много и при этом не рассказывает. Почти все пытки на ней уже использовали. Если у тебя получится развязать ей язык, то можешь поступать с пленной, как пожелаешь. Как тебе такое предложение?

– А если она и так рассказала все, что знает?

– Поверь моему опыту общения с альвами, я чувствую, когда они недоговаривают. Сайли скрывает что-то важное, то, что мне знать не положено.

– Хорошо. Я постараюсь добиться от нее правды, но не с помощью пыток. Прикажи привести ее в мои покои.

– Что ж, как только лекарь поставит альву на ноги, ее приведут в твои покои.

Нирель улыбнулась и отпила из кубка скуму. Но разговоры и яства не могли отвлечь ее от происходящего в зале. Мау визжали до одури громко. Выкрикивали ругательства и пытались вырваться из лап изголодавшихся по женской плоти воинов. Сегодня кармусы жестокостью переплюнули шантаи. Гарпи пока оставались в стороне – довольно пассивная раса. Их трудно удивить толпой сочных мау. Они всегда с большей охотой крутились у чана со скумой, чем ныряли под юбки мау. Нагилов в моем войске почти не осталось. Их раса самая уязвимая и в то же время самоотверженная. Вот уж кто наравне с могучими шантаями бросаются в бой на более сильного соперника и погибают за свою империю с честью. Они развлекались беседой с мау расы кармус. Не раз замечал, что их привлекают женщины в теле.

Я снова взглянул на Нирель, которая не знала, куда себя деть, то и дело, ерзая на стуле. Ей хотелось сорваться с места и убежать с праздника. Я бы мог ее отпустить, ведь Тулек сегодня мало пил и внимательно следил за девицей, но меня так и подмывало посмотреть на ее реакцию, когда выберу себе мау для утех.

– Тулек, приведи мне вон ту мау! – указал я на нетронутую воинами нагилу. Не зря мой выбор пал на эту расу.

Нирель впилась в меня взглядом.

– Повелитель, можно мне пройти в уборную? – привстала Нирель, но я усадил ее на место.

– Позже, когда Тулек освободится и сопроводит тебя.

Она сглотнула и ухватилась за кубок двумя руками.

Воин привел нагилу. Я жестом приказал ей встать на колени.

– Развязывай! – указал я на свои штаны.

Она покорно исполнила приказ, освобождая орган, обхватив его ладонью. Мау не осмеливалась смотреть мне в глаза. Она замерла, ожидая следующего приказа. Тулек смеялся, вгрызаясь в кусок мяса, с которого стекала кровь прямо по локтям вояки. Он любил зрелища и получал больше удовольствия от наблюдения, нежели от действа.

Будто невзначай я посмотрел на Нирель, которая побледнела и оцепенела. Статуей сидела в кресле без движения.

– Ласкай губами! – распорядился я, но не успела нагила коснуться набухшего от возбуждения органа, как Нирель сорвалась с места, подскочила к мау и оттащила ее от меня.

Теперь я оцепенел.

– Пошла вон! – закричала Нирель и нагила в страхе убежала, угодив в руки кармусов.

Я смотрел на Нирель, грудь которой вздымалась от гнева. Она сжимала кулаки и больше не походила на затравленного зверька. Она сорвала маску с лица и посмотрела на меня злыми синими глазами.

– Тулек, сопроводи меня в уборную, – ее голос дрожал, но она старалась держаться достойно, хотя за ней уже с интересом наблюдали воины.

Я завязал штаны и вышел из-за стола.

– Я сам тебя отведу.

Нирель бросилась из зала и я вслед за ней. Схватил ее за руку в коридоре и прижал к стене.

– Что за выходки?!

– Удовлетворяй свои похоти в мое отсутствие! – закричала она.

Я рассмеялся. Такое блаженство давно не испытывал. Это сравнимо с победой в бою.

– Какое тебе дело до моих утех, зверек? – прошептал я ей на ухо, сгорая от желания сорвать с себя маску и губами коснуться пульсирующей вены у нее на шее.

– Никакого! Не мучай при мне мау!

– А мне показалось, что ты поступила с ней более жестоко, чем я.

Нирель со злостью впилась пальцами в мои волосы.

– Я хочу покинуть праздник. Неважно себя чувствую.

Я покрыл ее руки ладонями и убрал их от себя.

– Конечно, иди. Надо выспаться. У тебя завтра тяжелый день. Состоится суд над Дирамом и ты будешь решать его судьбу.

Глава 20

Дирам

– Эй, Дирам, не спишь?

– Чего тебе, Айдис? – каждое слово отдавалось болью в горле после пыток с водой, но чтобы мать Кирона услышала меня, приходилось повышать голос. Нас разделяла глухая каменная стена.

– Как тебя угораздило ослушаться Кирона? Она того стоит?

– Она и не того стоит! – я вспомнил улыбку Нирель и вздохнул. Я рискнул и проиграл. Теперь мне никогда не коснуться ее нежной кожи, не получить в награду поцелуй. Кирон отнял то, что годами принадлежало мне. Сорвал цветок, за которым я так долго ухаживал. Надо было вонзить меч в его сердце еще тогда, когда он находился в забвении. Зря я считал его другом и спасал его жизнь, подставляя свое тело под удар. Кирон всегда был подлым и жестоким. Айдис прямое тому подтверждение. Он никогда не прощает ошибок и только Нирель все сходит с рук. Император влюбился, но противился этому чувству. А Нирель… Вот уж кого не понять. То она ночами сидит у его кровати, то целует меня. Не напрасно империя Инфернум рождена в пренебрежении к женщинам. Они рушат все на своем пути. Губят судьбы сильных мужчин и предают. Всякий раз предают. Какой бы расы не была Нирель – она тоже женщина и ждать от нее хорошего ни к чему. Не побывав в постели ни у одного, уже разрушила дружбу правителя и советника, которая складывалась годами. Хотя, кто знает, может, Кирон уже вкусил ее плоды, поэтому так обозлился на меня.

– Как же интересно лицезреть эту мау. Впервые вижу, чтобы сынок поменял отношение к женщине. Еще и ты за нее страдаешь. Дирам, тебе то зачем это нужно?

– О, Айдис! Я увидел ее еще малышкой в Силве и скрывал много лет, оберегая от жестокости Кирона. Раньше я испытывал любовь к ребенку, а теперь люблю ее, как женщину и желаю до сумасшествия.

– Ха! Мне ли не знать, как сынок умеет нагадить, когда этого не ждешь! Весь в отца.

Вдали послышались чьи-то шаги и Айдис притихла. Тулек открыл мою камеру и оскалился. Его явно забавляла ситуация, в которой я оказался.

– Все уже готово.

– Где состоится суд?

Не думаю, что Кирон настолько меня унизит, чтобы устраивать всеобщее слушанье на площади.

– На площади, – пожал плечами Тулек, сделав вид, будто сочувствует.

Нет! Это переходит все границы! Он втаптывает меня в грязь по уши! Я посмотрел на шантаи, надеясь, что он просто пошутил, но не увидел улыбки на его лице.

– Ты уверен?

– Дирам, все уже готово. Даже жители Маскулайна расселись по местам.

Я шел по коридору, будто на эшафот и лоб покрылся испариной, когда ступил на возведенную из дерева конструкцию. Мы с Кироном ласково называли ее судьбишкой. Часто веселились, задавая пленным интимные вопросы, от которых они терялись. Сегодня издеваться, и смеяться будут надо мной. Друг и любимая. Сразу вспомнился пережитый в Криелти позор. Тогда я сбежал от унижений, получится ли в этот раз? Да и куда бежать? Для Аскорна я враг номер один. Там, как и в Инфернуме предательство империи не прощается и карается казнью. О пещере уже многие знают. Даже не представлял, где искать себе убежище, когда собственный дворец и тот не безопасен.

Тулек усадил меня на позорный стул посреди площади и сотни глаз с укором посмотрели на альву, посмевшего обидеть императора. Я старался не обращать ни на кого внимания, но когда на судьбишку поднялась Нирель в сопровождении Кирона, не выдержал, чтобы не проводить ее взглядом. Так прекрасна в черном платье, напоминающем судейскую мантию. Волосы подобраны в высокую прическу и лишь несколько завитков золота касались скул. Кирон ради меня не стал надевать камзол, нацепив любимую набедренную повязку. Тряпичная маска говорила о том, что он собирался во время суда пить и есть. Это великое пренебрежение. Уж я то знал!

Правитель приобнял Нирель за талию, когда она садилась за стол, и только потом сам удобно устроился в кресле, закинув ногу на ногу. Слуги принесли подносы с закуской и скуму. И народ не обделили. Нагилы предлагали им легкие фруктовые закуски и кубки с алкоголем. Все жевали и пили, предвкушая представление. А я чувствовал себя растоптанным. Плевать, какой приговор мне вынесут желанные губы, лишь бы побыстрее этот позор закончился. Если выживу сегодня, то найду способ отомстить Кирону. Он сполна хлебнет боли, которую мне пришлось испытать!

– Мой бывший советник Дирам обвиняется в нарушении указа и хищении мау, которая принадлежит мне.

Кирон схватил Нирель за руку, демонстрируя всем метку принадлежности императору. Она посмотрела на меня и поспешила опустить стыдливый взгляд.

– Поэтому и судить его будет Нирель, поневоле вывезенная из Маскулайна.

– На кол за непослушание! На виселицу! В темницу навек! – выкрикивал народ города. Им подавай расправы. Крови и зрелищ. Не хватило побоища с альвами.

Правитель жестом заставил всех замолчать, и на площадь опустилась звенящая тишина. Я смотрел на Нирель, не моргая, пытаясь поймать ее взгляд, но она не подняла головы, делая вид, что внимательно разглядывает узор на своем кубке. Я не знал, какое решение может принять мау, ведь ей выгодно мое заключение. И до меня дошли слухи, что Кирон сделал ее своим советником. Кто откажется от такой должности?

Молчание Нирель затянулось. Правитель выходил из себя, шепча ей что-то на ухо. Она кивнула и подняла голову. Посмотрела на меня, и я увидел слезы, что капали с ресниц на щеки. Что заставило ее плакать? Жалость к альве, который столько лет оберегал ее? Или иные чувства? Глупо надеется на второе.

– Я думаю, что пытки показали Дираму, что не стоит пренебрегать приказами правителя и впредь он не станет их нарушать.

Раздались разъяренные крики. Народ был недоволен решением Нирель, судя по недовольному виду, Кирон тоже.

– Но должности советника императора он все же недостоин.

Я не удержался и рассмеялся, а она сорвалась с места, путаясь в шелках платья, и убежала с площади.

– Дирам, сегодня тебе очень повезло. Мау помиловала тебя и за это ты будешь ей прислуживать наравне с Милтом. Суд окончен. Можете отправляться по домам!

Я потерял дар речи. Прислуга! Прислуга мау! Нет! Так меня не унижали даже в Криелти!

Глава 21

Нирель

То, что я пережила на суде можно сравнить с падением в навоз буртов. Кирон снова заставил меня чувствовать себя дрянью. Дирам поступал со мной скверно, пытаясь овладеть и унизить, но при этом он помогал маме прятать меня много лет от воинов. Альва отвез меня в Силву, когда я попросила, и был обходителен. Без него моя судьба в Маскулайне могла сложиться иначе и не думаю, что лучше, чем сейчас.

Я сделала все, что от меня зависело – оправдала, понимая, что жители города не одобрят подобный поступок. Да и Кирон давал однозначные наставления. Правитель жаждал расправы над альвой, наверное, он чувствовал примерно то же самое, что я на пире, когда оттащила нагилу от императора. Это случилось спонтанно, я не помню, о чем думала в тот миг. Мной правил только гнев и обида. Кирон оставался в моих глазах беспощадным зверем, но глубоко внутри я желала, чтобы он принадлежал только мне, касался только меня, смотрел только на меня. Его необузданная сила и мощь пробуждала низменные чувства. Я желала касаться его, смотреть в разноцветные глаза и тонуть в похоти. Мечтала оказаться на месте той нагилы, которая могла доставить ему удовольствие. Противно в этом признаваться самой себе. Я ведь всегда боялась близости с мужчинами, особенно с правителем. Страшилась боли, что он может причинить, а теперь страх сменился страстью, и я не знала, как погасить пожар, что разгорался всякий раз, когда он смотрел на меня или касался. Я сошла с ума в этой порочной империи. Меня больше не пугал зверь, загубивший сотни невинных душ. Но одну я все же сегодня спасу.

Уже не первый час я ждала, когда в покои приведут Сайли. И вот, наконец, дверь распахнулась. На пороге моей комнаты стояла альва, цепляясь за Милта, чтобы не упасть.

Я бросилась к ним.

– Оставь нас и никого не впускай, – распорядилась я, и нагил покинул помещение.

Я подхватила Сайли под руки и усадила на кровать. Сердце разрывалось от вида некогда гордой и прекрасной альвы. Сейчас она походила на растоптанную в бою тысячным войском женщину, чудом выжившую в этой схватке. Ссадины, укусы и синяки покрывали почти каждый участок ее тела. Она держалась за низ живота и смотрела в окно отрешенным взглядом. Эти твари сломали ее окончательно! Превратили в тряпичную куклу, с которой можно делать все, что угодно! Я села на колени и обхватила ее дрожащие худые ноги руками. Сайли вздрогнула и медленно перевела на меня взгляд. Я посмотрела в ее глаза и расплакалась. Ворох чувств, что я испытывала, вылился слезами. Я ненавидела Кирона и Дирама в этот миг.

– Сайли, я теперь советник Кирона и могу освободить тебя из плена. Ты вернешься домой.

Ее глаза резко оживились, будто рассеялась пелена тумана, и проблеснул лучик света.

– Правда? – не поверила она.

– Да, но…

– Конечно! – всплеснула она руками и скривилась от боли. – Разве могло быть иначе? Что ему нужно взамен?

– Он хочет знать кто я такая. Почему обладаю силой и насколько важна империи.

Меня тоже терзал этот вопрос, но не до такой степени, чтобы измываться над пленницей.

– Я уже сказала все, что знаю еще на пире, – ухмыльнулась она и покачала головой. – Видимо, так и умру в темнице Маскулайна и никогда не увижу сына и любимого.

Я сглотнула ком в горле, понимая, в какой тоске пребывает альва.

– Не умрешь. Я организую тебе побег.

Я встала с колен и подошла к окну, за которым слуги убирали площадь.

– Бессмысленно, Нирель. Я физически не дойду до Криелти. Или меня убьют по дороге гонцы Кирона или лесное зверье. Одной мне не справиться.

– А если на бурте?

– Спасибо тебе за все, но даже он меня не спасет. Нужен сопровождающий, который умеет владеть оружием, но никто не согласится им быть. Кто захочет рисковать жизнью ради пленной альвы?! Разве что… Нет! Это безумие!

– Говори! – повернулась я к ней лицом.

– Дирам, – выплюнула она со злостью его имя. – Ему небезопасно оставаться в Инфернуме. Кирон сгноит его. Не даст жизни, а я могу пообещать ему убежище. Он будет прощен за предательство, если доставит меня невредимой в Криелти.

Я смутно представляла, как организую побег ей одной, а тут надо вывести двоих. Но Сайли права. Выглядела она настолько плохо, что вынести долгую дорогу не сможет. Тогда и смысла нет бежать.

– Нирель, если Кирон узнает, что ты организовала нам побег…

– Не узнает! – отрезала я, хотя сердце забилось подстреленной птицей в груди, когда я представила такой исход. – Я поговорю с Дирамом. Если он согласится, я начну готовить для вас путь из дворца на свободу. Все это время ты будешь жить в моих покоях. Кирону я скажу, что выбиваю из тебя правду…

– Он не поверит, – хохотнула альва.

– Надо попытаться. Других идей у меня нет. А сейчас ложись и отдыхай. Я распоряжусь принести тебе еду.

Я вышла в коридор, где у моей двери стояли Милт и Тулек.

– Побудь с пленной, пока я не вернусь, – сказала я нагилу. – Тулек, принеси еду.

Шантаи вздернул брови.

– Я приставлен к тебе для охраны. Я не слуга, – скрестил на груди руки воин.

– Пожалуйста, я доверяю только тебе, – взмолилась я, опуская взгляд в пол, в надежде, что вызову в нем жалость.

– Ладно! Но в первый и последний раз, – буркнул шантаи.

Я кивнула и улыбнулась ему вслед. После суда Дирам должен был отправиться в свои покои и только завтра приступить к новым обязанностям. Я оглянулась по сторонам, убеждаясь в том, что коридор пуст и юркнула в нужную дверь.

В комнате бывшего советника царил мрак, поэтому я осторожно передвигала ногами, чтобы ни на что не наткнуться. В углу спальни мерцала свеча, едва освещая тонкую фигуру в кресле.

Я застыла на пороге спальни, наблюдая, как Дирам крутит в руках кубок со скумой и смотрит на поднос, наполненный едой.

– Как ты? – заговорила я, не решаясь зайти.

– Как видишь. В последний раз наслаждаюсь дарами прошлой жизни. Завтра переезжаю в лачугу для слуг.

Он с силой сжал ножку кубка и с шумом отхлебнул алкоголь.

– Проходи. Раздели со мной торжество, – указал он на пустое кресло.

Я присела, убирая волосы на бок. От напряжения вспотела шея и ладони. Я не знала с чего начать разговор и молча наблюдала, как альва вглядывается в пламя свечи.

– Спасибо, что помиловала и почтила своим присутствием, – от его голоса не веяло благодарностью, но я ее и не ждала.

– Я не знала, что все так обернется, – прошептала я и вздохнула.

– Я не виню тебя, Нирель. Каждый выживает, как может. Кто-то заслуживает почести умом, кто-то добирается до них через постель императора.

Я посмотрела в его красные злые глаза, которые испепеляли, прожигали до кости.

– В благодарность за спасение жизни правитель назначил меня на эту должность. В постели его я не была, и он пообещал, что не тронет меня.

– Какое великодушие! – рассмеялся Дирам. – Пробудила в звере жалость? Правда распространяется она только на тебя. То ли от страха, то ли от страсти, – пожал он плечами. Альва привстал, наполнил второй кубок и предложил мне. Я приняла его, но поставила на поднос.

– Я пришла не за колкими высказываниями. Я хочу помочь тебе и Сайли. Если ты сопроводишь ее в Криелти, то сможешь остаться там. Будешь жить, как раньше. Пить скуму и есть мясо.

– Сопроводить?! – удивился он. – Кирон сошел с ума и отпускает пленных на волю?!

– Он обещал отпустить Сайли за информацию обо мне, но она не знает больше того, что уже говорила. Поэтому я хочу организовать ей побег…

– Ты заразилась безумием от императора, Нирель! Не сидится на теплом местечке? Хочешь, чтобы Кирон втоптал тебя в грязь, как меня или того хуже уничтожил?

– Я спасу ее с тобой или без тебя! – вскочила я с кресла.

– Сядь. Мы не договорили, – смягчился его голос. – Почему я должен верить на слово мау, которую истязал собственноручно?

– Думаю, спасение ее жизни будет равной ценой за прошлые ошибки.

– Хорошо. Я согласен сопроводить Сайли и остаться в Криелти, но только если ты поедешь с нами.

– С вами? – опешила я.

– Кирон узнает о твоем предательстве и убьет. А мне незачем жить без тебя.

Дирам подошел ко мне и вздохнул, обдавая ореолом скумы. Прикрыл глаза и припал лбом к моей щеке. Слегка приобнял за талию и шепнул:

– Мы будем счастливы в Криелти, обещаю. Начнется совсем другая жизнь.

Я поняла, что без меня Дирам не сдвинется с места и будет даже терпеть унижения в роли слуги. Кроме него мне некого просить о помощи. Только альва не сдаст нас правителю. А наблюдая за ним в бою, я поражалась скорости и ловкости стрелка. Я хотела бы покинуть Маскулайн, но неизвестность Криелти пугала меня больше красного дворца. Совсем недавно я начала чувствовать себя здесь в безопасности, ощущать, что нахожусь дома. Странно, но я уже не мыслила жизни без зверя, который жил за стеной моих покоев. Я рисковала в любом случае.

– Обещаешь? – схватила я его за лицо, заставляя смотреть в глаза.

– Обещаю, Нирель. Я буду защищать тебя до последнего вздоха. Только будь со мной.

– Я убегу с вами, – заулыбалась я.

Дирам потянулся для поцелуя, а я судорожно соображала, что делать. Если оттолкну, то могу навести на подозрение, ведь бежать не собиралась. А если отвечу на поцелуй, то придется изображать эти чувства все время.

Стук в дверь спас меня от дилеммы. Я отпрянула от альвы и выбежала из спальни на голос Тулека.

– Я ищу тебя по всему замку! – закричал шантаи. – Ты меня подставляешь, мау!

– Прости, Тулек. Этого больше не повторится. Я пришла навестить Дирама. Не говори Кирону.

– Мне плевать на ваши шашни! Кирон ждет тебя в своих покоях. Пойдем скорее!

Мы добежали до нужной двери, и Тулек впихнул меня в комнату правителя, закрыв за собой дверь на ключ. В спальне императора не оказалось, но я услышала плеск воды за приоткрытой дверью, ведущей в ванную комнату. Легкое мерцание пробивалось сквозь щели, и я двинулась на шум.

Правитель лежал в огромной ванне, запрокинув голову назад. Его лицо не закрывала маска, от чего перехватило дыхание. Я хотела поскорее вглядеться в его истинные черты. Он сжимал борта ванной крепкими руками, заставляя мышцы играть на сильном теле.

Я подошла ближе и сверху посмотрела на уродливый шрам, покрывающий прекрасное мужественное лицо. Он не открывал глаза, хотя точно знал, что я рядом. Я не удержалась и жадно осмотрела его тело, с дрожью разглядывая область ниже пояса. Его орган был так же возбужден, как на празднике, когда его трогала нагила. Я уговаривала себя не делать глупостей, хотя руки сами тянулись к воде. До безумия хотелось коснуться и ощутить его твердость.

– Подай кубок!

Я подскочила на месте от громкого голоса и растерялась, ощущая на себе взгляд Кирона.

– Живее, зверек, – улыбнулся правитель, и я схватила с круглого стола наполненный кубок. Протянула его Кирону и он коснулся моей руки горячей влажной ладонью. Я смотрела в его лукавые глаза, как завороженная, с интересом наблюдая за кусочками ярких камней. Они крутились медленно то в одну сторону, то в другую.

Наверное, я уже привыкла, если шрам перестал пугать меня, а наоборот. Я не видела его лица без этого увечья. Он с ним неразделим и прекрасен по-своему.

– Присоединяйся, – подмигнул он, опуская мою руку в приятную теплую воду.

– Это приказ? – улыбнулась я и тряхнула ладонью, чтобы сбросить с руки капли.

– Приглашение.

Кирон нырнул под воду, а потом вынырнул и сел в ванне. Замотал головой так сильно, что брызги от его черных волос намочили мое платье.

Я безумно хотела оказаться с ним до неприличия близко, но стыд останавливал, хотя правитель уже и видел мое нагое тело.

– Не бойся. Я же сказал, что не трону тебя.

Час от часу не легче. Я больше боялась, что сама его трону. Не сдержусь и наброшусь, смутно представляя, что испытывают женщины во время утех. Судя по страшным крикам, это вовсе не приятное занятие. Но как узнать наверняка, если не попробовать?

Пока я размышляла, руки сами по себе расстегивали пуговицы платья. Ткань соскользнула с плеч и упала на пол. Волосы прикрыли грудь, и я аккуратно опустила ногу в воду. Кирон так внимательно за мной наблюдал, что я задрожала от напряжения и стеснения. Поставила вторую ногу в ванну и опустилась на колени, погружая тело в воду до пояса. Скрестила руки и поджала губы. Захотелось запретить ему так смотреть, но я молчала.

– Перестань бояться, Нирель. Располагайся, как тебе удобно. Места достаточно.

Я присела, вытянув ноги, но согнула их в коленях, сомкнув вместе. Облокотилась на борта ванны и постаралась расслабиться.

– Нет. Не похожа ты на альв. Они слишком худощавые, а твое тело выглядит аппетитно. Я заметил это еще в походе.

Он облизнул губы и заулыбался, а я почувствовала, как щеки вспыхнули огнем.

– А вы шантаи очень друг на друга похожи, – ляпнула я, наблюдая, как хмурится правитель.

Он рассмеялся в голос и расставил ноги шире. Теперь я могла со всех сторон разглядеть его орган, и дыхание перехватило, когда я на миг представила, как Кирон врезается им в мою плоть. Он просто разорвет меня изнутри! Я ощутила, что низ живота заныл от нового странного чувства.

– Не везде мы похожи.

Я заставила себя отвести взгляд.

– Получилось расколоть альву? – резко сменил тему Кирон и поменялся в лице.

– Пока нет. Но еще рано. Я хочу, чтобы она пожила со мной несколько дней…

– Исключено! Ее место в темнице! Уговор был таков, что я отпущу ее после того, как она все расскажет.

– Под пытками она не сознается. Разве ты сам в этом не убедился?

Как же стучало мое сердце в груди, казалось, его стук слышит император.

– Тогда пусть сидит в камере!

– Я знаю, как добиться от нее правды.

– И как же? – ухмыльнулся правитель.

– Заботой и лаской, – я протяжно прошептала последнее слово и подалась вперед.

– Чушь! – отрезал он.

– Даже дикий зверь нуждается ласке.

Я нависла над ним. Стоило согнуть руки в локтях и полностью покрою его своим телом. Кирон смотрел на меня жадно, затаив дыхание. Я нежно коснулась его шеи губами, покрыла поцелуями мужественную скулу, провела кончиком языка по шраму до губ и остановилась.

– Не любишь ласку? – шепнула я.

Он ничего не ответил, схватил меня за затылок и впился в губы необузданным поцелуем. Я перестала держаться за борта ванны и обвила его руками. Он вгрызался в мои уста и рычал, как зверь, до боли тянул за волосы, сжимал ладонью ягодицу и мне это безумно нравилось. Я промежностью терлась о его орган, желая ощутить его мощь внутри.

Кирон приподнял меня за талию и встал на ноги. Резко опустил под воду, и я наглоталась воды. На секунду подумала, что он задумал меня утопить, но уже через мгновение зверь со всей страстью обнимал меня и прижимал к себе. Расставил мои ноги и лег между, касаясь горячей плотью моего лона, и даже прохлада воды не могла утихомирить пыл правителя. Я выгнула спину, чтобы быть еще ближе. Он покрыл поцелуями мою грудь, не пропуская ни единого участка, ласкал языком соски, которые набухли от желания. Казалось, они вот-вот взорвутся. Живот снова заныл сладострастной болью. Я впивалась в спину мужчины ногтями, рвала на нем волосы, извиваясь, как змея.

Кирон поцелуями спускался все ниже, поднимая меня над поверхностью воды. Я почувствовала жуткое жжение на шее, и комнату осветил кулон. Он раскалился до предела, обжигая мою кожу. Император застыл, рассматривая свечение, но я не хотела, чтобы что-то нам помешало продолжить это безумие, и сорвала цветок. Швырнула его в угол и улыбнулась своему зверю. Он прикрыл глаза и опустился ниже, дотронулся языком до моего изнывающего от страсти лона, и я издала стон, не в силах сдерживать бурю эмоций. Его язык толчками проникал все глубже, от чего я подкатила глаза, ощущая, как мышцы между ног сокращаются в безумном экстазе, доставляя мне неописуемое удовольствие. Я никогда не испытывала ничего подобного. Мне хотелось кричать, и я не сдерживала себя.

Кирон заглушил мои стоны поцелуем, и я почувствовала на губах вкус своего тела. Это так возбуждало, что я без устали шептала:

– Пожалуйста, возьми меня, прошу. Кирон…

Правитель посмотрел мне в глаза и улыбнулся. Покинул ванну и подхватил меня на руки. Вымокшую до нитки, он принес меня в спальню и уложил на постель.

– Я обещал, что не трону тебя, – надрывным голосом проговорил он и прилег рядом, убирая с моего лица мокрые пряди волос.

Правитель изнывал от страсти и хотел меня до безумия, до дрожи во всем теле. Это доводило меня до экстаза.

– Что ты делаешь, Нирель? Зачем дразнишь? Я больше не в силах держаться.

– И не надо. Возьми меня, как тех мау…

– Я по-другому не умею, поэтому не хочу причинять тебе боль.

Он провел ладонью по моей щеке, груди и животу. Погладил пальцем между ног, и я вздохнула от новой вспышки страсти.

– Я не боюсь. Прошу, Кирон.

Его радужка завертелась с такой силой, что цветов не разобрать. Он резко раздвинул мне ноги, навис сверху и притянул к себе. Я затаила дыхание в предвкушении желанного проникновения. Посмотрела в его глаза, а он прикрыл их, одной рукой схватил меня за волосы, плотно прижимая к подушке, а другой направил горячий орган в лоно. Я задрожала, будто с потолка пошел холодный снег Маскулайна, и ощутила такую пронизывающую боль, будто тысяча клинков разрезала меня изнутри. Я прикусила губу, сдерживая крик, чувствуя вкус собственной крови на языке. Из уголков глаз покатились слезы, которые я не в силах была остановить.

Толчок за толчком я изнывала от боли, но не хотела, чтобы он останавливался. Вгрызлась зубами в его плечо, впилась руками в спину, а он рычал, как зверь, увеличивая темп. Я начала привыкать к этой боли, когда он остановился, подхватил меня на руки, сел на край кровати и усадил меня сверху.

С силой насаживал меня на твердую плоть, обхватив руками талию. Впился губами в сосок, терзая его до крови. Новая вспышка боли ослепила. Я заживо горела изнутри. Он рвал меня на куски, не жалея, не останавливаясь. Я хотела было оттолкнуть правителя, но он встал на ноги, продолжая учащенно двигаться во мне. Смахнул со стола посуду, ударяя меня спиной о дерево. Я больше не могла контролировать слезы и крики.

– Хватит!

Но он меня не слышал. Я схватилась руками за края стола, чтобы спрыгнуть, но он прибил меня к дереву, будто гвоздями. Продолжал с яростью входить, неистово, до упора. До боли терзал мою кожу, оставляя кровоподтеки и синяки. Я чувствовала себя беспомощной куклой. Вот что ощущала Сайли. Вот от чего так кричала. Невыносимо терпеть эту боль.

Будто сквозь пелену япосмотрела на его безумное от страсти лицо. Казалось, это никогда не закончится, и вскоре я истеку кровью и умру на этом проклятом столе под мощным телом императора. Я обмякла и сдалась. Пусть добьет. Нет смысла сопротивляться.

Кирона затрясло, каждая мышца напряглась. Толчки замедлились, но углубились. Я ощутила, как он извергся в меня, обжигая семенем истерзанное нутро. Добил длинными, но резкими толчками и распахнул глаза.

Отстранился, отошел на шаг назад, и я впервые увидела в его взгляде страх. Он посмотрел ниже моего живота, прикрыл лицо ладонью, повернулся к зеркалу и кулаком разбил его. Я сжалась на столе, подбирая к себе ноги. Ощутила влагу на ладони и увидела на ней кровь. Взглянула на стол. Подо мной красовалась целая лужа крови. От увиденного меня затрясло еще больше.

Кирон рухнул в кресло, прикладывая ладонь ко лбу.

– Прости. Я говорил, что не умею иначе. Сейчас позову лекаря.

– Не надо никого звать, – из последних сил протянула я.

Я не хотела, чтобы кто-то узнал о том унижении, что мне довелось пережить. А ведь сама раздразнила зверя. Будь проклят тот час, когда разумом завладела похоть! Не так я представляла себе близость с мужчиной. А чего я ждала от монстра?!

Вскочить со стола не получилось. Я сползла с него, изнывая от жгучей боли. Каждый шаг, словно раскаленное железо, которое заливали между ног. Я рухнула на пол и дотянулась до кулона. Как же я жалела, что сняла его! Он пытался уберечь меня от этого ужаса, а я не послушала.

Позади послышались шаги и я обернулась. Кирон стоял надо мной и смотрел, как я корчусь от боли.

– Я же предупреждал, что так будет.

– А я тебя не виню, – вздохнула я, пытаясь подняться на ноги.

Правитель взял меня под руки и поднял. Перекинул через плечо, как мешок и бросил в постель. Я вскрикнула. Он рванул из-под меня одеяло и небрежно накрыл.

Не такого отношения я ждала после всего, что случилось. Неужели он не испытывает и капли жалости к женщине, которой так жестоко овладевал?

А что если он добился желаемого и теперь я ему не нужна? Может, уже завтра я пойду на эшафот за любую провинность?

Я сжала в руках кулон, как последнюю надежду на спасение и он засиял. Я чувствовала, как свет обволакивает все тело, убаюкивая и успокаивая.

– Прости, Нирель. Я не хотел причинить тебе боль. Это моя сущность. Другим я никогда не стану.

Глава 22

Кирон

Вместо того чтобы поднимать боевой дух воинов и тренировать новичков из деревень, я сидел у постели, где спала Нирель. Свет от кулона создал над ней купол, к которому не подступиться. Я пытался дотронуться до мау, но каждый раз обжигался. Никогда я не испытывал такого чувства вины, даже когда посылал воинов на верную смерть или заточал мать в темницу. Короткое время нашей близости не шло из головы. Я постоянно вспоминал о том, как было хорошо. Едва сдерживал зверя, который рвался наружу, чтобы поглотить Нирель без остатка. Вкусить ее сполна и с удовольствием убить. Как же я хотел лишить ее жизни в этой агонии страсти! Я проделывал это с другими много раз, но мной всегда правила лишь злость и чувство мести. Я ненавидел всех маю настолько, что убивая, получал оргазм. С Нирель все иначе. Я доходил до экстаза от самого ощущения проникновения. Такого узкого и нежного лона не встретишь у мау ни одной из рас. Кровь, что текла по ее ногам, пахла, будто дурманящее зелье. Я не помнил себя от забвения, словно оказался далеко от дворца в месте, где блаженство длится вечно.

Не зря я столько терпел и сдерживал себя, не допускал близости. Нирель перевернула мой мир, вывернула нутро наизнанку, разбудила те чувства, которые должны быть заточены в темницу. Я никогда не целовал ни одну маю, а тем более не вкушал их лоно языком!

С того дня, как ее увидел в лесу, я постоянно пребывал раздумьях. Мысли мешали мне править империей. Я перестал замечать то, что творится прямо под носом. Мау подорвала мой дух. Я слаб перед ней. Порой сам не понимаю, что творю. Зачем возвел ее в столь высокий ранг? Почему едва не уничтожил друга, который столько лет служил мне верой и правдой? Я не находил ответов. Нужно все исправить, пока не поздно. Убрать Нирель с глаз долой и больше не вспоминать о ней. Я уже поступил так однажды с матерью, почему с ней не могу? От злости на самого себя хотелось крушить все вокруг. Я вскочил с места и выбежал из покоев. Подошел к Тулеку, который берег наш покой и положил руку на плечо шантаи.

– Мне нужна твоя помощь.

– Я слушаю вас, правитель.

– Я совершил ошибку, друг мой, и хочу ее исправить, пока не поздно. Слишком много я дозволил мау…

– Еще бы! – не выдержал воин.

– Найди убежище. Надежное. Такое, чтобы из него выбраться было нельзя, а войти мог только я. Нирель обладает силой, которая мне не понятна и я хочу, чтобы о ней никто не знал. Взамен ты станешь моим советником.

– Какие сроки, император? – заулыбался Тулек.

– Чем быстрее, тем лучше. Реши проблему в ближайшие два дня и замок Дирама будет принадлежать тебе.

Глаза воина загорелись. Я знал, что мотивация сработает.

– Я все сделаю, – отвесил поклон Тулек. – Что делать с пленницей, которую мне приказала охранять Нирель?

– Пусть все останется, как есть. Мау не должна заподозритьнеладное.

– А можно личный вопрос? – замялся Тулек.

Я посмотрел в его глаза и улыбнулся.

– Вживаешься в должность советника? Что ж, задавай. Быть может и отвечу.

– Было сложно не услышать сегодня ночью… Мне интересно узнать… Она там чем-то отличается от других мау? – выдохнул Тулек и стер пот с лица.

Я рассмеялся. Любопытный шантаи! Ему не дано узнать, как это прекрасно, входить в ее упругое тело и терзать кожу. Никто, кроме меня не посмеет вкусить этот сочный плод. Отчасти и ради этого я хочу заточить ее и спрятать от чужих глаз.

– Ничем не отличается. Нагилы даже лучше, – соврал я и подмигнул воину. – Хватит разговоров! Приступай к заданию!

Я отправился в сад. Приходил сюда в редких случаях, когда надо было подумать. Сел на скамью, рассматривая цветы, покрытые снегом. Правильно ли я поступаю теперь? Я одинок в своей империи. Совета просить не у кого. Родная мать считает меня монстром без души. И она права. Зачем греха таить? Я собираюсь сделать с Нирель то же самое, что с матерью. Что будет? Поймет или возненавидит? Пусть даже второе! Зато она будет в безопасности, будет моей навсегда. Никто не сможет украсть ее у меня. Я сделаю так, что все подумают, что Нирель умерла.

От тревоги разрывалось сердце. Я осознавал, что Аскорн не успокоится. Он придет за ней еще раз, и если я буду не в силах дать отпор, он заберет ее. Мне ничего не остается. Любое сокровище нужно прятать от посторонних глаз.

Глава 23

Дирам

Казалось, Кирон специально выделил мне худшую из лачуг для слуг. Койка занимала почти все пространство. Повсюду грязь и запах затхлости. Поношенный халат лежал на дырявом постельном белье. Красный пояс свисал до пола, окунаясь в пыль комнаты. В углу стояло ведро с водой и тряпка. Я окунул вонючую ткань в воду и выжал. Если не приведу в порядок комнату, не смогу в ней жить. Правитель прекрасно знает, как я отношусь к грязи и беспорядку! Выродок! Он продолжает унижать меня все больше!

Только мысль о том, что все это закончится, тешила сознание. Я уже представлял, как мы с Нирель нежимся на перинах в Криелти. Хотелось бы мне увидеть лицо Кирона, когда он заметит пропажу! Один поступок ударит его по носу так сильно, что он пожалеет о днях моего унижения.

Я оттирал пол и в душе ликовал. Прекрасный день! Ничего сегодня не испортит моего настроения. Я закончил уборку, облачился в одежду слуги и аккуратно сложил камзол советника. Он пригодится мне при побеге. Лук и стрелы я уже спрятал в надежном месте. Стоит Нирель щелкнуть пальцем, и я в тот же миг буду готов к побегу. Я не мог не думать о Сайли. Я уже привык никому не доверять, а особенно альвам. Раса коварных существ. Уж мне-то не знать. Но рискнуть стоило. В Инфернуме мне спокойно жить не даст правитель, а Аскорн не таких жестоких нравов, как Кирон. Ему нужна Нирель и я приведу ее к нему. За это он простит мне все, даже издевательства над Сайли. А еще есть шанс, что альва сдержит слово и замолвит его перед советником Аскорна.

– Эй! Дирам! Протри мои сапоги!

Стоило мне только нос показать на улицу, как тут же стал посмешищем для вояк. А ведь совсем недавно мы сражались бок о бок, и я не раз спасал их шкуру. В Инфернуме никому нельзя верить. Проклятая империя!

– Оставь его! Он лижет пятки мау!

Я сжал кулаки и опустил голову. Забежал во дворец и отправился в покои Нирель. Но в комнате находились только Сайли и Милт.

– Где она?

Альва пожала плечами, а нагил заулыбался, но ничего не ответил. Эта ситуация накалила меня до предела. Где может быть Нирель в столь ранний час? Я вздохнул, рассматривая дверь в покои правителя. Хотелось войти и убедиться, что ее там нет, но страх перед Кироном останавливал. Малейшее неправильное движение и не доживу до побега.

Я стоял у покоев императора и прислушивался. Ни звука, вроде нет внутри никого. Все же любопытство взяло верх над страхом, и я приоткрыл дверь. Потом ступил на порог, соображая, что может стать причиной моего визита к императору. Надо сделать вид, что я зашел отчитаться. Сказать, что его приказ исполнен, и я приступил к обязанностям прислуги.

– Правитель, позвольте войти.

В ответ тишина. Я подошел к спальне. Дверь была приоткрыта. Я заглянул в щель и увидел голубое свечение от постели Кирона. Озираясь по сторонам, я вошел внутрь и застыл на месте. Обнаженная Нирель спала на перинах, укутанная ореолом света. Ее прекрасное тело было покрыто ссадинами и синяками, а на деревянном столе блестела лужа крови.

Я подбежал к мау и рассмотрел кровавые потеки на ее ногах. Я вмиг все понял, и от ярости свело скулы. На глаза навернулись слезы обиды и отчаяния. Вот и сорван цветок, за которым я ухаживал столько лет и берег от невзгод! Кирон растоптал меня окончательно, и месть будет жестокой. Шантаи не жить! Я костьми лягу, но уничтожу эту тварь, чего бы мне это не стоило!

Нирель распахнула глаза и вскрикнула:

– Дирам!

Свет погас, и она бросилась мне на шею. Я прижал ее к себе, как малое дитя. Укачивал на руках и гладил по голове, как раньше.

– Он больше тебя не тронет. Моя малышка, я отомщу за каждую твою слезинку. Обещаю. Я увезу тебя отсюда, и ты забудешь об этом, – шептал я, утешая в первую очередь себя.

– Уходи, Дирам. Он увидит тебя и… Прошу, иди, – взмолилась она.

Я понимал, что она права, но отпускать от себя мау не хотел. Но взял себя в руки, пересилил эмоции и выпустил Нирель из рук.

– Я буду ждать в твоих покоях.

Она кивнула и натянула на себя одеяло.

Совсем недавно я думал, что ничто не омрачит сегодняшний день, но страшно ошибался. А в комнате Нирель меня ждала Сайли. Мы не могли разговаривать при Милте, поэтому смотрели друг на друга и молчали, пока слуга наводил порядок.

– Не хочешь помочь? Теперь мы на равных, Дирам, – бурчал он, протирая подсвечники. А я мог думать только о предстоящем побеге и о том, как убить императора. Этого подлого шантаи не берет даже снотворное, но яд из Криелти способен его уничтожить. Путь в оружейную и лабораторию для меня закрыт, но нужно найти способ достать яд. Если Кирон узнает о побеге и попытается нас остановить, я убью его на месте! Хотя после того, что он сделал смоей Нирель, лучшее наказание – это оставить его в проклятой империи без сокровища, которое он ошибочно посчитал своим.

Меня разрывало на части от злости. Я сжимал и разжимал кулаки, поглядывая на нагила. Как же захотелось выплеснуть ярость и до смерти избить слугу, чтобы хоть немного стало легче. Вместо этого я выдавил улыбку и произнес:

– Совсем скоро вернется Нирель и ей несомненно захочется позавтракать. Ты не мог бы принести еды из кухни? Я еще плохо знаю, что как делается.

Я встал и протянул руку Милту, чтобы он отдал тряпку. Нагил ухмыльнулся.

– Скоро втянешься, – и вручил мне тряпицу. – Сейчас принесу.

Мы остались с альвой наедине. Сайли обвела меня оценивающим взглядом и ухмыльнулась.

– Не думал, что окажешься в таком положении, когда издевался надо мной? – эмоции обиженной женщины полились наружу.

– Часто бывает так, что зло возвращается. Прости меня за прошлое. Я искренне раскаиваюсь в содеянном.

– Неужели? – прищурилась она.

– Я доставлю тебя в Криелти, чего бы мне это не стоило.

– Искренне ты ничего не делаешь, Дирам. Взамен ты хочешь прощения за предательство и теплое местечко при дворе.

– У меня нет выбора, Сайли. Я хочу уберечь Нирель и жить с ней в спокойствии. Мне не нужен титул и дворец. Я готов поселиться с ней в деревне, лишь бы нас никто не трогал.

– А она знает о твоих планах на будущее? Захочет ли она покинуть Инфернум и бежать вместе с нами?

– Конечно! Особенно после того, что произошло сегодня ночью.

Я слишком сильно сжал в руке стеклянный подсвечник, и он треснул. Я поставил его на стол, и он развалился на две части.

– Я слышала ее крики за стеной и понимаю, почему она до сих пор не появилась у себя в покоях. Сама не раз была истерзана зверьем! – выплюнула она последние слова и вскинула голову, будто давила в себе приступ слез. – Не достался тебе лакомый кусочек? Злишься?

Сайли откровенно издевалась надо мной. Она осознавала, что давит на самое живое. Но я привык терпеть и стерплю все, лишь бы добиться своей цели.

– Злюсь. Не для того я столько лет ее берег.

– И не зря. Она нужна Аскорну. Без нее Инфернум падет, и Оливиумом будет править Аскорн. Расы шантаи не станет, а остальные будут жить в любви и дружбе. Войны прекратятся, когда тройка уничтожит корень зла.

– О чем ты говоришь? – нахмурился я.

– Ты сделал правильный выбор. Все, кто останется в Инфернуме погибнут. Это предсказал мужчина расы Нирель.

– Зачем ты это мне рассказываешь?

– Потому что теперь мы заодно, и ты точно не побежишь к императору с докладом.

В этом Сайли была полностью права. От одной мысли, что Нирель станет смертельным оружием для Кирона, ликовала душа.

– Я всю ночь думала на счет побега. У меня есть одна мысль, – заулыбалась альва.

Глава 24

Нирель

Боль ушла, но осталась дрожь и синяки на теле, как напоминание о том, что случилось. Напоминание о нем. О звериных объятиях, которые не вынесло мое хрупкое тело. Я погладила цветок, что спас меня в очередной раз и зарылась под одеяло. Камин не спасал от холода, которым пропитаны покои императора. Дирам вовремя ушел, я уже слышала тяжелые шаги Кирона. Жаль, что сама не успела уйти до его прихода. Не хотелось смотреть в разноцветные глаза правителя.

– Как ты? – совсем близко зазвучал его голос.

Я собралась с духом и открыла лицо.

– Хорошо, – улыбнулась я, делая вид, что вовсе не переживаю из-за случившегося.

Кирон резко стащил с меня одеяло, сел рядом и стал вертеть меня, разглядывая синяки. Я покраснела от смущения. И почему я стеснялась его взгляда всякий раз? Давно уже пора привыкнуть, что он изучил мое тело вдоль и поперек, а ночью попробовал его на вкус.

– Твой кулон не справился. Я вызову лекаря. За ночь он залечит синяки, будто ничего не было.

– А ты хотел, чтобы ничего не было? – почему меня это волновало? Порой я не понимаю, что творю и говорю.

Император посмотрел на меня, коснулся маски, что скрывала все лицо, кроме глаз и скомкал в кулаке одеяло.

– Не буду скрывать, что давно тебя хотел и мне польстило, что ты сама захотела того же. По своей воле еще ни одна мау не ложилась ко мне в постель. А ты я вижу, жалеешь об этом.

Я встала с кровати и стопами коснулась ледяного пола. Едва не вскрикнула от колкого холода, подошла к платью и начала одеваться. В голове крутилась уйма мыслей. Самое досадное, что я сама не понимала, жалею или нет.

– И как расценивать твое молчание?

Кирон подошел ко мне и принялся застегивать пуговицы платья. Он делал это медленно, не отрывая взгляда от цветка. Я провела ладонью по его гладким волосам. Коснулась черной страшной маски и вздохнула.

– Эта ночь меня запутала. Слишком много вопросов в голове, на которые ты не ответишь.

– А ты задай, – застегнул он последнюю пуговицу, но не убрал руки, а положил их мне на талию.

– Сними маску.

– Зачем?

– С ней я не смогу понять врешь ты или нет.

– Без нее тоже не сможешь, – рассмеялся правитель. – Задавай свои вопросы.

– Я хочу понять, что значила для тебя эта ночь. Кто я для тебя? Такая же мау, как и все? Личная зверюшка или нечто большее?

Он взял меня за руку и повел к креслу. Сел в него и усадил меня на колени. Коснулся волос, заправляя локон за ухо.

– Ты несомненно забавный зверек, Нирель.

Я напряглась.

– И конечно же ты мау, просто непонятного происхождения.

Я сглотнула и почувствовала, как вспотели ладони. А чего я ожидала? Что хотела услышать? Все ясно, как белый день.

– Нет разницы кто ты. Ты моя и принадлежишь только мне. И так будет всегда.

Он продолжал относиться ко мне, как вещи. Ничего не изменила наша близость, а лишь туже затянулся поводок.

– Не расстраивайся. Ты никогда ни в чем не будешь нуждаться. О такой жизни многие мечтают. И еще. Если сегодня Сайли ничего не расскажет, то отправится в темницу. Мне порядком это надоело. Я не собираюсь так долго ждать.

Я кивнула.

– Можешь идти, – он разжал объятия, и я направилась к выходу. Остановилась у порога и обернулась.

– А что будет, когда ты наиграешься? Когда зверек тебе надоест? Отправишь на эшафот?

– Можешь не волноваться. Ты спасла меня от смерти, а я дарую тебе жизнь. Никто никогда тебя не тронет, обещаю.

– Великодушно, – отвесила я поклон. – Лекарь мне не нужен. Сайли сегодня во всем сознается, обещаю, – я поспешила покинуть покои, ведь к горлу подступил ком, а глаза защипало.

Я шла по коридору, пытаясь унять слезы. Никто не должен видеть меня такой. Не хочу, чтобы слуги судачили за спиной и строили догадки о том, что случилось. Но если в коридоре было тихо, то из моей спальни доносились крики. Я прибавила шаг и ворвалась в покои.

Дирам и Милт оскорбляли друг друга. Нагил размахивал перед лицом альвы сломанным подсвечником, а второй отмахивался и пытался выгнать слугу из помещения.

– Что происходит? – развела я руками, наблюдая, как Сайли потешается, сидя в кресле.

– Он ничего не умеет! Все ломает, стоит только отвернуться! У меня каждая утварь на счету! – возмущался Милт.

– Ты в своем уме, старик?! Этих подсвечников уйма по всему замку! Совсем из ума выжил!

Красные глаза Дирама сверкали от злости. Я видела, что он в любой миг мог наброситься на нагила и свернуть ему шею.

– Прекратите!

Я выхватила из рук Милта злосчастный подсвечник и разбила его вдребезги о каменный пол.

Змеиные глаза нагила расширились. Он тут же кинулся за метлой и убрал осколки.

– Считайте, что это я его разбила. А теперь я хочу остаться наедине с пленницей и новым слугой. Милт, прошу тебя выйти из покоев и не беспокоить меня сегодня.

– Но как?

– Выполняй приказ!

– Но что мне…

– Выполняй! – закричала я.

Нагил состроил недовольную гримасу, с вызовом посмотрел на Дирама, просеменил к выходу и закрыл за собой дверь.

– Зеленая тварь! – выругался альва. – Будь я советником…

Дирам резко осекся и сел на кровать.

– Не надо обращать внимание на подобные мелочи. Давайте лучше подумаем, как вам… Э… нам сбежать. Кирон сказал, что если Сайли сегодня не расколется, он отправит ее обратно в темницу. У нас мало времени. Все нужно решить сегодня.

– Так ты решила бежать с нами? – с прищуром посмотрела на меня Сайли.

– Мне не место в Инфернуме, – вздохнула я, дословно вспоминая речи правителя. Если еще вчера я не собиралась бежать, то сегодня побег мне казался лучшим выходом. Появился шанс освободиться. Я не хочу быть вещью и дрожать от страха каждый раз, когда Кирон в плохом расположении духа. Он обещал, что не убьет, и я ни в чем не буду нуждаться, и нет причин не верить его словам, он никогда их не нарушал. Но внутри все переворачивалось, когда я хоть на миг представляла, что всю жизнь проживу в четырех стенах, надеясь, что в какой-то прекрасный день, стану значить для него больше, чем зверюшка. На плен я бы согласилась, не раздумывая, если бы знала, что он любит меня всем сердцем и сделает счастливой. Что мы будем жить в гармонии вместе всю жизнь. Я страстно желала, чтобы слова, которые говорил мне Дирам, вылетали из уст правителя.

– Тебе понравится в Криелти, – улыбнулась альва.

– Ты сразу забудешь об этой проклятой империи, – поддержал ее Дирам.

Я с досадой вздохнула и кивнула.

– Я знаю дворец, как свои пять пальцев, – начал по делу альва. – Выбраться из него, минуя стражу возможно только в одном месте в определенное время. Загвоздка заключается в том, что провести через брешь в заборе бурта невозможно. Если он привлечет внимание стражи – нам конец. А полностью контролировать его не получится. Мой бурт не первый год мне служит, но даже в нем я не уверен.

– Тогда пойдем пешком. Оденемся потеплее.

Я посмотрела на побитую Сайли и прикусила губу.

– Другого выхода нет, – взглянул Дирам на альву, которая потирала лоб в раздумьях.

– Однажды цветок вылечил правителя от смертельного яда. Залечит и твои раны, – с уверенностью произнесла я.

Сайли рассмеялась.

– Ты бы сначала свои вылечила.

Я коснулась плеча, которое продолжало немного ныть от ссадин.

– За меня не беспокойся.

Дирам чуть ли не рычал, я видела, что ему стоило немало сил, чтобы сдержать поток гнева.

– Ладно. Давайте к делу. Слушайте меня внимательно. Как только стемнеет, первым делом вы с Сайли должны тепло одеться и отправится гулять в сад. Главное, чтобы рядом не было ни одного слуги или воина. Как только я усыплю стражников…

Глава 25

Кирон

Я сидел на бурте и ждал, когда отворятся ворота. Позади верные шантаи в доспехах. Мы обезопасили себя, как могли. Не удивлюсь, что на пути к деревням на нас могут напасть альвы и выпустить свои ядовитые стрелы.

Я с тяжелой душой покидал дворец. Хотя и наказал стражникам усилить защиту. Тулек должен был вернуться с минуты на минуту, чтобы встать на охрану покоев Нирель. Но он задерживался, продолжая выполнять мое задание. Не нравилось мне это все. Хотя Дирам и лишился должности, он все же представлял угрозу. Я знал его слишком хорошо, чтобы полагать, что он смирился со своей участью. Одна надежда на Тулека. При нем альва не посмеет что-то выкинуть в мое отсутствие.

Но куда подевался шантаи? Ворота уже давно раскрылись, выпуская нас из Маскулайна, но я продолжал держать бурта на месте. Смотрел вдаль, надеясь увидеть Тулека.

– Едем, правитель? – не терпелось воинам выдвинуться.

Я молчал и смотрел вперед. Никого.

Что ж, надеюсь, он успеет вовремя и выполнит все, что я ему приказал. Я не могу больше оставаться в замке. Слишком много времени потратил впустую. Надо собирать новое войско. Неизвестно, когда Аскорн вновь направит на Инфернум свое.

Я планировал обойти лишь ближайшие деревушки и вернуться уже вечером. Не думаю, что за это время может что-то случится. Гонцы всегда наготове в случае чего. А они у меня самые быстрые в империи.

Я махнул рукой и спустил бурта. Мы помчались по вымощенной дороге и первым делом заглянули в поселение гарпи. Они наделали дыр в горе и расположились в этих пещерах. Их деревню выдавал всегда горящий костер и уйма шкур животных, которые сушились на веревках.

В моем войске воинов этой расы мало. Они всегда умело прятались в горах. Настало время и им встать на защиту империи.

Топота буртов не услышать невозможно, но никто нас не встретил. Я слез с бурта и подошел к костру.

– Выходите! Не бойтесь! Мы пришли не за мау!

Только после этих слов гарпи стали вылезать из нор. Их серая кожа и крылья давно перестали вызывать у меня отвращение. Мужчины не спешили подходить ближе, а мау прятались за их спинами, прижимая к себе детей.

– Вы наверняка слышали, что на Маскулайн напали альвы и почти разбили войско, которое защищало вас долгие годы ценой своей жизни. Настало время помочь империи.

Они молчали и не двигались с места.

– Невежды! Сам император почтил вас своим присутствием! – закричал один из шантаи.

Я жестом приказал ему замолчать.

– Семьи тех, кто добровольно вступит в войско, будут нетронуты. Их мау никогда не будут участвовать в пиршествах. Это мой указ!

Я достал бумагу и протянул ее тому гарпи, что стоял ближе всех ко мне. Он ознакомился и передал дальше.

– Как долго будет иметь силу этот указ? До того времени, пока меня не убьют на войне?

– Нет. Он распространяется на всех родственников воина до тех пор, пока они сами не умрут.

Гарпи загалдели, засуетились, обсуждая лестное предложение. Из-за проклятых альв пришлось ослабить давление на народ! Раньше они из страха вступали в войско, а теперь приходится уговаривать! Какое жестокое унижение для меня! Никогда моя власть в Инфернуме не была такой шаткой.

Гарпи начали выходить из толпы, а шантаи записывал каждого в армию, помечая имена мау, которых трогать впредь нельзя.

Мы двинулись дальше уже медленней, ведь гарпи оправились за нами пешими. Впереди ждала деревня кармусов.

Там меня встречали с почестями и поклонами. Я редко брал для утех их мау, ведь они никогда не прельщали моих воинов, отпугивая бугристой кожей и громоздкой фигурой. Не многих тянуло на такую экзотику.

Они восприняли мое предложение с радостью, даже сами мау вступали в войско, чтобы сберечь детей. Мужчин у этой расы не так много, а силой они едва ли превосходили мау.

Оставалось заполучить нагилов и на сегодня хватит. Уже темнело, и я опаздывал во дворец. Их деревня, как назло находилась далеко и чтобы не терять много времени, я приказал новым воинам разбить лагерь, пока мы на буртах съездим в Силву.

Я гнал бурта, подхлестывая его плетью. Он мчался на всех порах, а я с досадой наблюдал, как на лес опускаются сумерки. Резко дернул поводья и остановил бурта.

– Что случилось? – не понимали мои верные шантаи.

– Я возвращаюсь во дворец. За нагилами поедите без меня, а по пути заберете остальных.

– Но правитель, как же вы в одиночку…

– Выполняйте приказ!

Я развернул бурта и ударил его плетью со всей силы.

Глава 26

Дирам

Я обрадовался, когда узнал, что Кирон покинул Маскулайн, но никто не знал насколько растянется его поездка. Он может вернуться в любой миг и помешать побегу. Стража сегодня удвоилась, вроде правитель знал, что мы задумали. Но я не терял надежды. Раздобыл в покоях лекаря снотворное. Оставалось верить в то, что брешь в заборе охраняют не шантаи. Я из окна видел, что император взял с собой львиную долю воинов своей расы. Хорошо, что моя лачуга располагалась как раз возле площади. Я отлично мог следить за передвижением стражников. Но сад находился по другую сторону замка, а сбежать можно только оттуда. Под прикрытием деревьев меньше шансов, что нас заметят.

Начинало темнеть. Я надел камзол и взял лук со стрелами. Набросил сверху халат слуги и капюшон. Вышел из лачуги, озираясь по сторонам. Воины вдоволь поиздевались надо мной, и им это стало неинтересно. Они меня не замечали, как и других слуг.

Я добрался до сада и притаился под раскидистым деревом, ожидая, когда окончательно стемнеет. Вскоре заметил две знакомые фигуры. Сайли и Нирель скрывали лица под большими черными капюшонами. Теплые мантии волочились по земле. Зря они выбрали такую неудобную для побега одежду. Не успел я их об этом предупредить. Но уже поздно что-то менять.

Я подал им знак, чтобы они знали, где я прячусь. Вокруг не было чужаков. В это время редко кто разгуливал по саду. Я смочил наконечник стрелы снотворным и направил все свое внимание на стражей нагилов. Они стояли как раз у того места, где забор дал брешь. Но ее нельзя увидеть просто так, только я знал эту лазейку и не раз пользовался, когда нужно было незаметно покинуть Маскулайн, чтобы увидеть малютку Нирель. Я глубоко вдохнул морозный воздух и начал подбираться к стражникам. Нирель и Сайли тем временем замедлили ход, делая вид, что рассматривают заснеженные цветы.

Стоило мне подобраться ближе к нагилам, как подошли еще двое кармусов. Я замешкался. Смогу ли справиться с четырьмя стражами и не привлечь внимания? Я притаился, выжидал. Вдруг они уйдут.

– Эй! Что вы тут делаете? – крикнул один из кармусов девушкам и направился к ним.

– Гуляем по саду. Или советнику запрещено передвигаться по городу? – скинула с себя капюшон Нирель.

– Простите, – поклонился воин.

– Вечерний сад Маскулайна особенно прекрасен тем, что можно побыть с кем-то наедине, наслаждаясь прохладой свежего воздуха. Ваши громкие разговоры и смех совсем некстати. Для охраны сада хватит и двух стражников. Отправляйтесь на другой пост.

Я видел, как поменялось лицо кармуса. Конечно! Ими никогда не командовала мау, но они не имели права не подчиниться советнику.

– Но император распорядился…

– Прошу, давайте не будем идти на конфликт? Не хотелось бы докладывать Кирону о факте непослушания его воинов.

Впервые видел настолько растерянного кармуса, что вызвало у меня улыбку. Он подозвал к себе друга, и они покинули сад. Нагилы смеялись и попивали из фляжек скуму, не подозревая, что скоро уснут крепким сном. Я подбирался к ним все ближе.

– О! Тулек! – закричала Нирель, чтобы предупредить меня об опасности. Пришлось снова притаиться.

– Ищу тебя по всему замку. Кирон с меня три шкуры снимет. Вернитесь в покои и сидите там до приезда правителя.

Шантаи явно был не в духе и срывал нам побег своими приказами.

– Где Дирам? Милт жалуется, что он не выполняет своих обязанностей.

Нирель пожала плечами.

– Тулек, не волнуйся. Дирам наверное у себя в лачуге. А мы хотим еще немного прогуляться. Погода сегодня чудесная.

– Чудесная? – нахмурился Тулек и посмотрел в небо, с которого сыпал мокрый снег. – Сейчас поднимется сильный ветер. Лучше вернуться в покои.

– Еще немного прогуляемся и вернемся, – заулыбалась Нирель.

– Ладно. Пойду пока узнаю, что сегодня на ужин. Оденься красиво. Надо встретить уставшего императора достойно.

Мау кивнула, и шантаи побрел в сторону замка. Я вздохнул с облегчением. Надо действовать, Кирон прибудет в любое время и тогда нам не сбежать. Я подскочил к нагилам и двумя ударами стрелы в затылок вырубил их на месте. Махнул Нирель рукой и мау подбежали к забору. Осталось без лишнего шума раздвинуть забор. Мои руки дрожали, но знали, что делать.

– Скорее, Дирам, – шептала Сайли, положив руку мне на плечо. А вот настрой Нирель мне не понравился. То ли она перепугалась, то ли начала передумывать. Переминалась с ноги на ноги, вцепилась в свой кулон и натянула капюшон так, что совсем не видно лица.

К нашей удаче забор поддался, открывая путь наружу. Сначала я подтолкнул Сайли и она мигом выбралась из города. Я жестом подозвал Нирель, но она не сходила с места.

– Идем.

Она озиралась по сторонам и не решалась подойти ближе. Тогда я за два шага настиг ее, схватил на руки и втолкнул в проход, потом вылез наружу сам. Схватил Нирель за руку, и мы побежали за Сайли, которая нашла тропинку, ведущую в лес. Тулек был прав. Поднялся сильный ветер, взъерошивая сугробы, создавая такую метель, в которой ничего не видно. Сайли нащупала мою руку, и мы пошли медленней.

Вдруг я перестал чувствовать тепло ладони Нирель. Ее будто вырвали. Я обернулся и увидел Тулека, который держал мау за шкирку. Сайли побежала вперед, а я скинул с себя мантию слуги и оголил лук.

– Куда вы собрались? Вздумали сбежать из Маскулайна? В Криелти направляетесь?

Я держал его на мушке, но из-за ветра стрела не полетит в цель, а сражаться с шантаи нет смысла. Он переломает меня на две части и дело с концом.

Тулек ударил Нирель по лицу.

– Говори!

– Пожалуйста, позволь нам уйти, – взмолилась мау. – Прошу, Тулек.

– Ты меня подставляешь! Когда Кирон узнает, что вы задумали…

– Прошу, позволь уйти.

Из-за дрожи и страха Нирель не могла даже коснуться своего кулона.

– Отдай мне Нирель, Тулек, – попытался уговорить его я.

– Как ты могла променять такое теплое место на неизвестность? Вы не дойдете до Криелти. Вам не выжить в пути.

Шантаи отшвырнул Нирель и она упала к моим ногам.

– Проваливайте!

Я подхватил мау под руку, и мы стремглав побежали неизвестно куда, лишь бы подальше от шантаи, пока он не передумал. Я понимал, почему Тулек отпустил Нирель и нас вместе с ней. С пропажей девушки вакантное место советника освобождается, а шантаи всегда жаждал быть правой рукой правителя, оттого так выслуживался и втирался в доверие. Все, кто окружает Кирона, за глаза его ненавидят и используют только в корыстных целях или дрожат от страха. У него был настоящий друг, готовый жизнь отдать за императора, но между нами встала Нирель и сожгла дружбу. Она стала мне дороже богатства.

Вот и сейчас я видел, что Сайли идет из последних сил, а на руки взял Нирель. Снежную бурю утихомирил густой лес. Стало намного тише и теплее, но ветер продолжал бросать в нас заледенелые комья снега. Эти места я знал хорошо. Мы с Кироном часто ходили по тропам леса в деревни. Совсем скоро мы доберемся до мертвого озера, где встретил Нирель правитель. Хранитель озера подчинялся только Кирону, поэтому подходить к нему близко нельзя.

Я повел мау направо. В сторону пещер гарпи. Мимо их поселения можно пройти незаметно. Помогать нам и укрывать никто не станет, а скорее выдадут гонцам, которых Кирон направит на поиски Нирель. Не удивлюсь, что как только ему доложат о пропаже, он лично отправится ее искать и этого я боялся больше всего. Он знает Инфернум лучше меня.

Сайли рухнула на тропу и застыла без движения. Нирель тут же выпрыгнула из моих рук и бросилась на помощь альве. Била ее по щекам, чтобы привести в чувства и Сайли открыла глаза. Я стоял над ней и не понимал, почему она упала в обморок, а потом Нирель раздвинула мантию. По широким светлым брюкам текла розовая кровь.

– Не могу. Я больше не могу терпеть эту боль.

Слезы катились по ее щекам и тут же застывали. Мне стало ее жаль. Представляю через что пришлось пройти Сайли в ту ночь после нападения, если даже лекарь не смог излечить ее от ран.

– Надо уходить. Звери учуют кровь.

Я аккуратно поднял альву, закинул на плечо и побежал вперед. Она стонала от боли. Надо скорее найти убежище, иначе зверье разорвет нас в клочья. Ночью они особенно опасны. Как же не хватало буртов! Их топот отпугивает нежданных гостей, а выносливости можно позавидовать.

– Дирам! Там костер! – указала Нирель вперед.

– Туда нельзя идти! Сворачиваем!

Вот мы и дошли до деревни гарпи. Огонь манил. Сейчас было бы кстати сесть у костра и передохнуть, но мы разведем свой, когда найдем подходящее место. Я знал одно такое и повел Нирель за собой. Сайли совсем обмякла и потяжелела. Казалось, она уже испустила дух, но нет времени даже остановиться и послушать ее дыхание. Я и сам шел из последних сил, постоянно спотыкаясь о камни.

Наконец заблестело замерзшее озерцо, находящееся между скалами и прикрытое ветвями деревьев. Тихое незаметное с дороги место, где мы часто останавливались с Кироном, чтобы испить воды. Я уложил Сайли на берег, и Нирель снова склонилась над ней.

Я смотрел на альву со стороны и думал, а может к лучшему, если она умрет в пути? Аскорну не обязательно знать о том, что случилось с женой его советника в Инфернуме. Он простит мое предательство за то, что я привел Нирель и дело с концом. А вот Сайли может не сдержать обещание и меня заточат в темницу до конца своих дней. Поэтому я не спешил помогать Нирель, приводить ее в чувства.

– Посмотри, Дирам. Мне кажется, она не дышит.

В глазах мау читалась паника. Я наклонился над альвой и ощутил на щеке слабое дыхание.

– Она не дышит, увы, – развел я руками. – Не выдержала этот путь. Я отнесу тело подальше.

Но Нирель заслонила собой альву, сорвала с шеи кулон и приложила цветок ко лбу Сайли. Он засиял ярче огня. Я озирался по сторонам. Хоть бы свечение никто не заметил и не нашел нас!

– Прекрати! Слышишь, Нирель! Нас увидят!

Но она меня не слышала. Закатила глаза и зашептала слова на неизвестном языке.

Я хотел было кинуться и оттащить ее от Сайли, но купол из света не позволял даже близко подойти к Нирель. Я уже видел подобное, когда она вылечила Кирона, но наблюдать за этим в ночи не доводилось. Ох, не зря Аскорн рискнул лучшими воинами, чтобы заполучить Нирель. Во всем Оливиуме никто на такое не способен.

Сайли захрипела и закашляла. Перевернулась на живот, а кулон скатился на заледенелое озеро и потух. Нирель бросилась за ним, но не могла достать рукой.

– Не наступай! Провалишься под лед! Оно глубокое! – закричал я и подбежал к мау. Едва успел ухватить ее шкирку.

– Его надо достать! Сейчас же!

Нирель затрясло от страха.

– Я принесу палку. Не лезь на лед.

Она кивнула и упала на колени, пытаясь дотянуться рукой. Сайли отползла подальше от берега и облокотилась о скалу. Я нашел корягу и протянул Нирель. Она подтащила к себе цветок, зажала его в ладони и вздохнула.

– Он все, что у меня есть, – шепнула она и посмотрела мне в глаза.

Глава 27

Нирель

Теплая одежда и обувь не спасала от невыносимого холода. Альвы более устойчивы перед морозами, чем я. Дирам запретил разжигать костер. Боялся, что нас заметят. Сказал, что мы и так привлекли много внимания, когда я лечила Сайли. Я видела в его глазах неподдельный страх. Он с тревогой оглядывался, держа наготове лук со стрелами. А я ничего не чувствовала. Мысли заледенели, как озеро, у которого мы сидели. Я протиснулась между альвами, чтобы хоть немного согреться, но их тела не источали жар, исходящий от шантаи. Стоило только подумать об этой расе, как перед глазами застыл образ грозного правителя в страшной маске. Отрывки последней ночи заставили закрыть глаза и окунуться в воспоминания. Боли больше нет. Запах и вкус его губ снова взбудоражили низменные позывы. Захотелось опять окунуться в разврат его покоев. Зачем я сбежала оттуда, где было хорошо? Пусть не совсем так, как мне хотелось, но все же я чувствовала себя счастливой. Тулек прав. Я совершила глупость. Купилась на рассказы о лучшей жизни, но как будет в Криелти неизвестно. И дойдем ли мы вообще до империи альв.

Неподалеку завывали лесные твари. Эти звуки вгоняли меня в дрожь. Казалось, они рыщут по лесу в поисках еды и непременно наткнутся на нас. Я прижала цветок к груди, чтобы успокоиться. Только кулон придавал уверенности в том, что смогу выжить в этом кошмаре. Он мое оружие и щит. Я так испугалась, когда он упал на лед! Будто земля ушла из-под ног.

– Не бойся, – прошептал Дирам и прижал меня к себе. Я обхватила его за пояс и зарылась лицом в отворот капюшона.

– Нам бы только эту ночь пережить, – подала голос Сайли и положила голову на мои колени. – В Криелти мы забудем, что такое голод, война и скитания.

– Война не закончится до тех пор, пока существует Инфернум и ее правитель, – погладил меня по плечу Дирам. – Пока в Олвиуме живет раса шантаи. Они зло. Аскорн не зря мечтает их истребить.

– Почему надо их уничтожать? Чем же тогда альвы лучше? Разве можно истребить целую расу!

Меня возмутили его слова. Я представляла Оливиум без империи Инфернум, но без Кирона нет. Каким бы грозным правителем он не был, все равно не заслуживает такой участи.

– Как вообще можно сравнивать альв и шантаи?! – всплеснула рукой Сайли. – Они дикари! Животные, звери! Ты видела, во что они превращаются в бою?

– Это их сущность, – вспомнила я разноцветные глаза Кирона.

– Вот поэтому их и надо истреблять, потому что поменять невозможно!

– В темнице ты была менее болтлива, – раздался знакомый голос совсем рядом. Я подскочила и спряталась за спиной Дирама, который пытался найти цель, чтобы выстрелить.

Кирон вышел из-за дерева, одетый в стальные доспехи. На поясе кинжалы, голова прикрыта капюшоном от плаща. На лице коричневая тряпичная маска и глаза горят от злости. Я перестала дышать и слышать стук сердца. Его грозный взгляд вселял в меня истерический страх, панику, от которой хочется спрятаться где угодно, лишь бы не видеть правителя в гневе.

Дирам стал стрелять, но что сделают стрелы против шантаи? Сайли сорвалась с места, словно ветер и побежала в густой лес, но император не бросился за пленницей и продолжал подходить к нам. Альва схватил меня за руку и дернул на себя, пытаясь сбежать, как Сайли. Но Кирон в один прыжок подскочил к нему и приподнял над землей за шкирку. Силой ударил его спиной о скалу, и альва обмяк.

Я смотрела на это не в силах сдвинуться с места. Как он нас нашел? Почему мы не услышали стука копыт его бурта?

Правитель вновь ударил Дирама и отшвырнул, как ненужную вещь. Подошел ко мне и схватил за горло. Я смотрела в его глаза, хватая ртом воздух, и думала только о том, что еще миг и меня не станет. Он размажет меня так же, как альву. И нет слов оправдания побегу. Зверек сбежал из клетки и сейчас поплатится за свою ошибку жизнью.

Я уже не могла дышать. В агонии пыталась убрать его руку, но стальная ладонь намертво сомкнулась на шее. Я зажмурилась, мысленно взывая о помощи цветок, и почувствовала резкое облегчение. Упала на камни, с жадностью вбирая холодный воздух. Кулон не горел. Значит, Кирон сам отпустил меня, и цветок не помог. Я обернулась. Правитель стоял надо мной, словно скала.

– Глупая мау! Неужели ты думала, что я вас не найду?!

Его громкий голос зазвенел в ушах. Он рассмеялся, а я съежилась, закрывая лицо руками.

– Жалкий зверек! Предала меня! А я тебе поверил!

Он поднял меня за грудки и встряхнул. Из глаз покатились слезы. Я чувствовала себя падалью, пылью из-под копыт буртов. Я осознавала, что сбежав с Дирамом, предала его. Но и Кирон не оставил мне выбора. Я не хочу быть чьей-то вещью.

– Почему?! – закричал он так громко, что я вздрогнула. – Ответь мне почему?! Я хочу знать!

Я сжала кулак, пальцами ощупывая метку, раскрыла ладонь и показала ему.

– Как бы ты меня не клеймил, я не вещь! Я тебе не принадлежу!

– Ты сама пришла ко мне! – сжал он мое запястье. – Я тебя не принуждал! Так чего тебе надо?! Разве мало жить в покоях и ходить по замку в должности советника?!

– Мне нужна свобода, – прошептала я.

Он снова рассмеялся, схватил меня за локоть и поволок за собой.

– Ты будешь принадлежать мне до конца своих дней! Забудь о свободе!

– Не получится, Кирон!

Я вывернулась и оттолкнула его от себя. Кулон засиял ярче, чем прежде, окутывая меня голубой дымкой. Правитель протянул ко мне руки, но наткнулся на стену, обжегся и вскрикнул. Я подбежала к Дираму, похлопала его по щекам, и он открыл глаза. Я помогла ему подняться, а Кирон в это время не сдавался, пытаясь пробить защиту цветка.

– Не держи на меня зла. Прощай, император Инфернума, – я склонила голову и резко устремила взгляд в его глаза. Такое странное чувство, будто только что оторвала от себя кусок.

Дирам держался за спину и похрамывал. Он с легкостью прорезал дымку рукой и прижал мою ладонь к себе.

– Пошли, Нирель.

Кирон застыл, как статуя.

– Вот как решило твое сердце? – проговорил он и качнул головой.

– Ты не оставил мне выбора! – закричала я, повернулась к нему спиной и мы с Дирамом побрели вглубь леса.

Как же мне хотелось обернуться и снова посмотреть в разноцветные глаза зверя, к которому испытывала странные чувства. Я желала его так же сильно, как ненавидела. Но я не оборачивалась, хотя слышала рычание, вой и тяжелые шаги. Кирон принял свое истинное обличие и продолжал нас преследовать. Дирам указывал путь, ведущий в Криелти. Неужели правитель не отступит даже у ворот во вражескую империю?

Глава 28

Кирон

– Мой повелитель, воины ждут указаний. Они собрались на площади, – я слышал голос Тулека, но продолжал метаться по покоям в обличие зверя. Никакая сила не могла заставить меня вновь стать шантаи и выйти в народ.

Я сдался. Перестал ее преследовать, когда до Криелти оставалось совсем немного. Альвы убили бы меня смертоносным ядом стрел, и империя осталась бы без правителя. Нельзя этого допустить! Я понимал головой, но внутри мне хотелось умереть и покончить с этой болью. Никогда не чувствовал себя так разбито и паршиво, даже в тот день, когда мать пыталась меня убить.

Не зря я всегда ненавидел гадких мау! Они зло империи! Как я мог быть так глуп, чтобы подпустить одно из этих отбросов так близко к душе. Их нужно использовать только для утех и размножения. Больше они ни на что не способны! Предательницы, что кружат головы простачкам! Но как я – император Инфернума, шантаи, мог поддаться ее чарам?! А теперь и злость выплеснуть не на кого. Я обещал освободить мау от их участи, взамен на воинов.

Нирель втоптала всю империю в грязь. Никогда за века существования она не была так уязвима и разгромлена. Раньше альвы обходили Маскулайн стороной. Боялись жестокой расправы, а теперь пошли на все, ради глупой мау! Будь проклят тот день, когда я встретил ее в лесу! Лучше бы чудовище мертвого озера поглотило ее! А проклятый цветок так и остался лежать на дне!

– Кирон, они ждут. Возвращайся в прежний облик.

Тулек переживал, постоянно поглядывая в окно. А я и слова ему не мог сказать, вырывалось только грозное рычание.Я запрыгнул на стол и лег. Пытался успокоить сильно бьющееся сердце и замедлить дыхание. Но память то и дело пробуждала во мне зверя и не давала успокоиться. Ее глаза и волосы. Жесты и слова. Я помнил каждый миг прошедшей ночи. Лучшей ночи в моей жизни. Я понимал, что это никогда больше не повторится, и Нирель будет тонуть в объятиях Дирама. От злости я оцарапал стол когтями и завыл.

– Я прошу, Кирон, это не может больше продолжаться! Прошли почти сутки с того времени, как ты вернулся во дворец.

Но я не мог остановить вой. Так болела моя душа.

Тулек схватил бутылку со скумой и влил большую часть мне в пасть. Потом потянулся за второй. Я кивнул. Алкоголь должен помочь. Он расслабит напряженные мышцы и правитель вернется.

Вскоре я не помнил себя от количества выпитого, но вернул облик шантаи. Слез со стола и рухнул в кресло. Дано так не напивался. Тело стало пунцовым и больше мне не принадлежало.

– Ты новый советник, Тулек. Обучи сегодня воинов без меня и проедься по оставшимся деревьям.

Шантаи вздохнул и отвесил поклон. У порога я его остановил.

– Пришли ко мне слугу.

Сегодня без посторонней помощи я даже до кровати дойти не смогу. Милт прибежал на помощь императору. Услужливый нагил довел меня до кровати и принес еду. Мне кусок в горло не лез, но я давился мясом. Нужно набираться сил.

Милт взялся за уборку, поглядывая на меня исподлобья. Он хотел что-то спросить, но не решался. Я понимал, о чем в кулуарах судачила прислуга. В одну ночь из замка пропали бывший советник, пленница и мау непонятной расы, которую привыкли с почестями принимать на ужине.

Я чувствовал, что если сейчас начну снова думать о Нирель, зверь проснется и его не уймет скума, а лишь толкнет на необдуманные поступки. Мне больше нельзя показывать свою ярость и трогать мау. Сейчас на первом месте стоит благополучие Инфернума, а значит мощное и многочисленное войско. Как только я соберу нужное количество воинов, сразу брошу все силы на Криелти. Я сотру империю Аскорна бесследно. Оливиум будет состоять только из империи Инфернум, которая станет жить, как и прежде. В страхе, но благополучии. А я до скончания веков буду править миром.

Глава 29

Дирам

Мы чудом сбежали из империи и только благодаря силе Нирель остались живы. Спина саднила, а кости выламывало при каждом новом шаге, но я старался не показывать этого и шел вперед. Как я думал, Кирон перестал нас преследовать, когда мы близко подошли к Криелти. Сайли мы так и не встретили на пути. Может, она уже в империи? А если нет, то ее наверняка загрызли звери, хотя Нирель излечила ее от ран и прибавила сил.

Вскоре мы стояли у ворот, отгораживающих целую империю от внешнего мира. В отличие от Инфернума Криелти была меньше и уютней. Ее столица Лаимас находилась в самом центре империи. Город небольшой, но прекрасный. Наверное, уже многое изменилось с того времени, когда я жил при дворе.

Ограждение стало мощнее прежнего. Его высота не могла прикрыть только самые высокие пики дворцов. Металл отдавал серебряным блеском и ослеплял в лучах рассветного солнца. На башнях находились недремлющие лучники и уже взяли нас на прицел. Я скинул капюшон и поднял руки вверх, показывая, что мы пришли с миром. Цветок Нирель продолжал защищать нас голубым куполом и стража в панике перешептывалась.

– Позовите советника! Я привел девушку, которую искал Аскорн!

– Кто ты?!

Я даже не заметил, кто именно задал вопрос.

– Меня зовут Дирам из расы альв!

Мы еще долго ждали, пока стража совещалась между собой. Благо, что погода в Криелти радует теплыми днями. За жизнь здесь я не помню ни одной снежинки. Редко бывают сильные ветра и проливные дожди, но холод не касался империи никогда.

Наконец громоздкие ворота стали медленно отворяться. Нас встретило целое войско с луками и в доспехах. Предводитель и в тоже время советник правителя отличался от всех сияющей золотом одеждой. Я сразу узнал его. Ферин был молод для такой должности, но ловок и безумно предан Аскорну. Он по праву заслужил такой почет, но альва не знал, что такое скромность. Всегда кичился положением и к своей постели подпускал только самых знатных и красивых женщин. Сайли была для него лишь женщиной, рожающей детей, но он никогда ее не обижал, и она терпела его похождения. Ферин всегда слыл завидным женихом.

– Как тебя зовут, дитя? – обратился он к Нирель и, похоже, его совсем не смущала голубая дымка, окутывающая нас.

– Нирель.

– Продолжай, – вскинул он брови.

– Что нужно говорить? – не понимала девушка, но я молчал, чтобы не привлекать к себе много лишнего внимания.

– По законам Криелти любой путник должен назвать свое имя, расу и должность, которую он занимает в своей империи.

Нирель улыбнулась и выпалила:

– Меня зовут Нирель. Я не знаю, какой я расы. Еще вчера занимала должность советника императора Инфернума Кирона.

Она раскрыла ладонь и протянула Ферину. Он долго смотрел на метку, потом перевел взгляд на меня.

– Вы послы Кирона?

– Мы беглецы, – ответил я. – Я Дирам, Ферин.

– Я сразу узнал тебя. Предателей в Криелти помнят хорошо, – ухмыльнулся он. – Уведите девушку и подготовьте к встрече с Аскорном. А ты пойдешь за мной и расскажешь, что случилось с Сайли.

Нирель вцепилась в мою руку, не желая отпускать. Я улыбнулся и кивнул, чтобы она не боялась. Ей нечего здесь страшиться в отличие от меня. Я снял с плеча лук и протянул Ферину. Неохотно отпустил руку Нирель и пошел вслед за предводителем войска, со всех сторон окруженным вооруженной стражей.

Глава 30

Нирель

Пока меня под конвоем вели неизвестно куда, я осматривала окрестности. Никогда не думала, что увижу место прекраснее родной Силвы. Но Криелти поражала своей необычайной природой, а альвы трудились над каждой травинкой, чтобы создать идеальные формы и чистоту. Я шла по выложенной белоснежными камнями дорожке. Вокруг круглые аккуратные домики, утопающие в зелени. На кустах растут разноцветные цветы, источая потрясающий сладкий запах. Они были так похожи на мой кулон, будто его сделали по их подобию. Стволы деревьев окрашены в белый цвет, а ярко-зеленая крона напоминала шары. Они будто висели в небе, расположившись на облаках. Растения оплетали большие здания, и только лучи солнца оголяли кусочки стен, не тронутые странной травой. Таких в Силве нет.

Мы шли довольно долго и вдруг остановились у невысоких ворот. Нас впустили в совершенно другой мир. Здесь из растений альвы сделали настоящие произведения. Я прошла мимо зеленой статуи женщины с ребенком на руках, потом воин натянул тетиву лука, а следом я наткнулась взглядом на огромный фонтан непонятной формы, усыпанный блестящими камнями. Я остановилась и засмотрелась. Брызги отлетали от камней и попадали мне на лицо. Стало так хорошо. Я вдохнула воздух полной грудью и дымка пропала. Цветок перестал меня защищать, значит, в этом больше нет нужды.

Стражник подтолкнул меня вперед.

– Мы в столице Криелти Лаимас. Еще мы называем этот город сердцем империи, – пояснил кто-то сзади, а я уже не могла оторвать взгляд от шикарного дворца.

Маскулайн померк в пучине красных камней по сравнению с величественной статью Лаимаса. Императорский дворец в форме огромного пузыря, сделанного из серебра и хрусталя, заставил дыхание прерваться. Миллионы круглых окон сияли гранями на солнце. А на вершине башня в виде красного глаза, отлитого из неизвестного метала. Впереди высокая лестница, оббитая белой тканью и резные серебряные перила. Я ступила на нее и вскоре оказалась внутри замка, где кипела жизнь. Даже прислуга здесь выглядела лучше, чем приближенные к Кирону шантаи. Их одежды хорошо сидели по фигуре и у женщин едва прикрывали колени. Мужчины же были одеты в костюмы, похожие на камзол Дирама.

В просторном холле, среди колонн и растений в горшках, меня встретила альва. Ее белое платье оголяло утонченные плечи и струилось до пола, а разрез приоткрывал стройную ногу в кружевных туфлях. Ее белые волосы были собраны в высокий хвост, который кудрями падал на спину. Она улыбнулась, и ее губы блеснули красным цветом, как и глаза.

– Здравствуй, Нирель, – она подошла ближе и протянула мне руку. – Я дочь правителя Криелти Аскорна. Меня зовут Раилда. Мы ждали тебя. Пойдем за мной. Надо отдохнуть с дороги, а потом познакомиться с моим отцом.

Я вложила руку в ее прохладную ладонь. Она вела меня по коридорам дворца, постоянно оглядываясь и улыбаясь. Столько света и воздуха вокруг. Стены светлые с красивыми серебряными узорами, почти нет дверей. Мы остановились у первой, которую я заметила.

Помещение оказалось не таким просторным, как я представляла. Внутри стояла большая купель с водой, зеркало, стулья и шкаф.

– Не стесняйся. Снимай вещи. Надо освежиться, и сразу появятся силы.

Я скинула с себя плащ, а потом платье и обувь. Я не испытывала стеснения рядом с альвой, хотя она и рассматривала меня очень пристально.

– Не зря говорили, что ты самая красивая из своего рода. Позволишь? – она потянулась к цветку, чтобы снять его с моей шеи, но я отпрянула.

– Я его никогда не снимаю, – соврала я и вспомнила, что случилось, когда я по собственной воле отбросила кулон в угол комнаты.

От воды приятно пахло цветами, и я погрузилась в купель по подбородок. Раилда присела рядом на стул и протянула мне мыло. Я вобрала всеми легкими его прекрасный аромат и опустила в воду. Начала медленно намыливать руки и плечи.

– Говорят, в Инфернуме мужчины моются редко, а женщины и подавно, – заулыбалась альва.

Я рассмеялась.

– Это неправда. Империя Инфернум не так красива, как ваша, но и там есть на что посмотреть. Деревня, в которой я росла, была окружена природой, а мылись мы в реке, когда хотели. А перед пиром всех мау моют и наряжают в красивые платья.

– Наслышана для чего их готовят. Кирон несправедлив к женщинам Инфернума и не достоин править такой большой империей, – она выплевывала каждое слово, будто освобождаясь от яда.

– Он жесток и циничен, но как иначе держать в узде целую империю?

Меня задевали ее слова. Я не хотела плохо говорить и думать о Кироне. Пусть он принес народу и мне немало боли, но своим поступком я отплатила ему сполна. Теперь никто никому ничего не должен.

– Ты защищаешь его. Но почему же вы сбежали, если он не так плох, как о нем говорят?

Я бы могла честно ответить ей на этот вопрос, но тогда пришлось бы рассказывать все с самого начала. Я не готова делиться сокровенным. Это творилось в моей душе. Там и останется навсегда. Жестокая и в то же время незабываемая пора в моей жизни.

– Я хотела помочь Сайли.

Красные глаза Раилды округлились.

– Сайли? Она жива? Мы думали, что Кирон…

– Она находилась в плену, а Дирам и я помогли ей сбежать.

– Но где она?

– Кирон нашел нас в лесу. Сайли успела сразу сбежать, а мы еще долго уходили от преследования. Она уже должна была появиться в Криелти.

– Я бы узнала об этом одной из первых, – альва опустила взгляд, тяжело вздохнув. – Кирон принес нам много боли. И мы не успокоимся, пока он жив.

Я ничего не ответила. Смыла мыло и вышла из купели. Обмотавшись полотенцем, села на стул у зеркала, взяла расческу и принялась вычесывать каждый локон. Раилда ушла в себя. Она подошла ко мне, и погруженная в мысли, начала делать прическу. Собрала волосы так, что они не спадали на плечи, оголяя шею. Альва подошла к шкафу и достала белое платье, похожее наее собственное. Предложила обуть туфли, которые оказались очень удобными.

– Пора на ужин. Расскажешь все, что знаешь Аскорну. Он уже тебя ждет.

И тут спокойствие бесследно исчезло, а сердце забилось. Я перестала чувствовать ноги, ступая по убранствам дворца.

Двери залы отворились, и я ожидала увидеть много альв, но за огромным столом сидело трое – двое мужчин и женщина. Я сразу поняла, где Аскорн и не потому, что он сидел посередине. Он был другой расы. Альва встал из-за стола и направился ко мне. На его белых ровных до плеч волосах красовалась небольшая хрустальная корона. Красная мантия из тяжелой материи плыла по полу, а воротник стоял выше головы. Белая легкая рубашка с вырезом открывала часть груди, и стальные брюки подчеркивали длинные ноги и высокий рост правителя Криелти. Он шел грациозно с высокоподнятой головой и смотрел мне прямо в глаза. Я не видела ничего вокруг. Только величественный стан Аскорна и невероятную красоту альвы, хотя раньше думала, что Дирам самый прекрасный представитель своей расы.

– Приветствую вас, прекрасная Нирель, – поклонился он. – Я долго ждал нашей встречи, и ваше неожиданное появление безумно меня обрадовало. Прошу к столу, милая. Располагайся и угощайся.

Он проводил меня к столу и усадил в кресло. Сам же вернулся на свое место, вместе с ним и дочь, которая присела рядом со мной. Вот теперь я могла внимательно рассмотреть остальных.

Сначала посмотрела на женщину и сразу нашла схожесть с собой. Кожа одинакового немного розоватого цвета. Глаза не голубые, а серые, да и волосы цвета пламени костра. Мужчина не отрывал от меня зеленых глаз. Волосы темные короткостриженые с проблесками белых, словно снег прядей.

Но, не смотря на это, я понимала, что мы одной расы. Таких, как они я никогда не видела в Оливиуме. Пусть они одеты, как альвы, но движения и повадки кардинально отличались. Они казались мне более живыми, чем все расы вместе взятые. Наблюдать за ними одно удовольствие. Я чувствовала себя странно, будто попала в родной дом. Даже в Силве не испытывала такого трепета.

– Знакомься, Ион и Флора, – указал по обе стороны от себя Аскорн. – Они люди. Представители твоей расы в другом мире.

– Другой мир? – только и смогла вымолвить я.

Ион положил ладонь на стол и в глаза сразу бросился перстень с крупным круглым камнем белого цвета. Я начала внимательно разглядывать Флору и заметила на ее запястье браслет. Необычное плетение обрамляло красный треугольный камень. Я невольно прикоснулась к своему цветку.

– Нирель, кушай, не стесняйся. Они сейчас все тебе расскажут, – улыбнулся альва, а Раилда погладила меня по плечу.

Я была жутко голодная, но от шока и роящихся внутри мыслей я даже запаха еды не чувствовала. Подцепила кусочек фрукта и положила в рот, чтобы уважить императора. Я с нетерпением ждала, когда они начнут рассказ. Впервые за столько лет я узнаю, откуда появилась в Оливиуме и почему оказалась в Инфернуме.

Первым заговорил мужчина. Он встал из-за стола и налил мне скуму.

– В Оливиуме время течет совсем иначе, чем в нашем мире. С того дня, когда твоя мать – самая могущественная ведьма Камелия спасла тебя от инквизиции, прошло семнадцать лет. В нашем же мире прошло двести. Раньше таких, как мы уничтожали, но теперь все изменилось. Мы правим миром, а ты единственная представительница древнего рода и должна вступить на трон, чтобы война между нами за власть прекратилась. Только ты сможешь остановить безумие, устроенное магами на Земле.

– Мы долго тебя искали, ведь Камелия запечатала портал, а цветок оберегал тебя все время от представителей других миров, – полился прекрасный голос Флоры. – Поэтому ты до сих пор жива. На тебя объявлена охота и тебе очень повезло, что мы первые тебя нашли. Мы пришли забрать тебя домой, Нирель, – заулыбалась женщина.

– А что будет с Дирамом и Кироном…

– Мы сняли с Дирама обвинения в предательстве. Теперь он будет спокойно жить в Криелти, – вмешался Аскорн. – Прежде чем уйти в свой мир, вы обещали помочь в завоевании Инфернума, – прожег император взглядом иномирных гостей.

– И мы выполним свое обещание, – заверил Ион. – Можешь уже собирать войско. Нет времени ждать.

Я смотрела на них и понимала, что спрашивать меня о том, чего хочу, никто не собирается. Они все решили за меня! Но почему я должна верить на слово незнакомцам? Почему должна покинуть мир, к которому привыкла, и променять его на призрачный трон в другом мире?

– Не думаю, что стоит так спешить с нападением на Инфернум. Я бы хотела получше узнать представителей своей расы и только потом принять окончательное решение о том, покидать Оливиум или нет, – я встала из-за стола и отвесила поклон Аскорну. – Спасибо за вкусный ужин.

Глава 31

Кирон

– Выглядишь паршиво, сынок. Странно, что пришел ко мне в таком состоянии.

Впервые я не слышал в голосе матери издевательских ноток. Она права. То, что я пришел к ней, означает только одно – я загнан в угол и не вижу выхода. У меня больше нет друга. Мне некому доверять и я вынужден просить мать о помощи. Но я не уверен, что она проявит благородство и поможет мне просто так.

– Она сбежала с Дирамом и Сайли в Криелти. Я не смог ее вернуть.

– Ты сам во всем виноват. В душе твоей темно и она была лучиком света, но ты потушил ее.

– Столько лет я правил империей, не зная бед. Я всегда поступал правильно.

– Нет. Твоя политика загнала тебя в тупик. Пора все исправить. Поселив в душах народа страх, ты не стал могущественнее.

– Но я отменил издевательства над мау, чтобы они вступали в ряды воинов!

Я ударил кулаком по решетке. Внутренний зверь начал подпитываться злостью, но я сумел его сдержать. Мать подошла к решетке и вздохнула. Протянула мне руку, и я застыл, уставившись на ее ладонь.

– Ты сполна отплатил мне за жестокость. Я уже сотню раз пожалела, что искалечила твое лицо, ведомая яростью. Давай начнем все сначала и забудем прежние обиды?

Я протянул руку ей в ответ и заглянул в родные глаза. Никогда бы не подумал, что настанет время, когда перестану ее ненавидеть.

– Позволь мне снова вернуться в свои покои. Я отдохну от этих стен, и мы вместе придумаем, как быть.

Я колебался, не отводя от нее взгляда. Это риск. Я не мог ей слепо верить, но есть шанс вернуть Нирель и все исправить. У меня не осталось выбора. Я достал ключ и открыл камеру. Мама неуверенно переступила порог темницы и прижала меня к себе. Я почувствовал давно забытый трепет, который испытывал только в детстве и обнял ее в ответ.

До покоев мы шли молча, прислушиваясь к перешептываниям прислуги. Даже Милт не обмолвил ни слова, когда увидел нас в коридоре.

– Никого не пускать в наши покои, даже прислугу, – распорядился я и шантаи кивнул.

Мать зашла в комнату, где совсем недавно спала моя Нирель и наполнила грудь воздухом. Она ощупывала мебель и ткани, будто видела их впервые. Прошла в ванную и коснулась уже остывшей воды. Обернулась и улыбнулась.

– Дай мне немного времени привести себя в порядок и вспомнить, что такое быть чистой и красивой.

Я покинул ее покои и вошел в свои. Встал у камина, где всегда любил смотреть на огонь и думать. Схватил со стола бутылку скумы и погрузился в мысли, которые полностью занимал образ Нирель. Ее прекрасное бархатное тело и необыкновенные синие глаза. Даже в воздухе пахло ее волосами. Эта мау лишила меня рассудка и перевернула с ног на голову всю жизнь. Тулек нашел убежище, предназначенное для Нирель, но пригодится ли оно, когда я ее верну? Если верну…

Я сомневался в себе. Сомневался в том, что она останется со мной, а силой привязать ее к себе не мог. Нирель слишком независима, а талисман защищает ее от всех, кто хочет посягнуть. Раньше я в любой миг мог выбрать себе мау и привязать ее к себе силой или купить, но не видел в этом смысла. Никогда никого не желал так сильно, как Нирель – мау, которую нельзя посадить на цепь или купить. Как же злило осознание того, что я совсем бессилен! А неизвестность пугала, а страх порождает гнев, но ему нет выхода. Я ведь даже праздник не могу устроить и выплеснуть злость на грязных мау. Я хотел посадить Нирель в клетку, а оказался в ней сам.

– Мой правитель! – ворвался в комнату новый советник. – Я понимаю, что сейчас не время, но воины одолели! Спрашивают, когда состоится пир, на котором можно повеселиться с мау? Им уже невмоготу. Они привыкли к поощрению за тяжелые тренировки.

Я понимал, что возникнет такая проблема, но отметал ее, чтобы раньше времени не забивать голову. Мой новый указ распространялся на тех мау, чья родня вступила в войско, но и трогать остальных сейчас не стоит. Мне не нужен бунт перед великой бойней за империю.

– Во все времена жили женщины, готовые на плотские утехи за плату, но им нужно дать гарантию, что они выживут после таких утех, – послышался за спиной Тулека голос матери.

Шантаи округлил глаза и прижался к дверному проему, пропуская ее в покои.

– Дай воинам указание обращаться с мау бережно и казни каждого, кто ослушается. Раз уж начал менять политику, то иди до конца.

Я протянул ей бутылку, и мама удобно устроилась в кресле. Тулек смотрел на нее с приоткрытым ртом, не двигаясь с места.

– Слышал, что сказала Айдис? – обратился я к шантаи.

Он кивнул.

– Выполняй. Сегодня же издай такой указ и поезжай в деревни за добровольцами. Пообещай им богатство и жизнь при дворе. Гарантируй защиту.

– Но воины не…

– Под страхом смерти примут новые правила!

Советник поклонился и вышел из комнаты.

– Теперь надо решить, как поступить с Аскорном.

– Тут нечего решать. Надо идти завоевывать империю Криелти, – сжал я кулаки. – Пока не поздно. Я не знаю, зачем на самом деле им нужна Нирель, вдруг…

Мать заулыбалась.

– Когда ты был совсем маленьким, ты спрашивал у меня что такое любовь. Я не знала, как тебе объяснить. А сейчас и слова не нужны. Она поселилась у тебя внутри, и ты ее чувствуешь. Уже даже не противишься. Нирель смягчила твое сердце, – она коснулась моей груди и заглянула в глаза. – Хватит прятать любовь в себе. Пора снимать маски. Прекрати стесняться чувств и лица.

Мать сорвала с меня маску и бросила ее в камин. Раньше за такое я разодрал бы ее в клочья. Но сейчас не ощутил гнева, а лишь облегчение. Вроде глыба, которую я носил на шее, упала в пропасть и освободила меня от тяжести.

– Повесь в своих покоях зеркала и не бойся смотреть на свое истинное лицо. А нападать на Криелти глупо. Мы проиграем бой на чужой территории. Как бы тяжело не было, надо ждать, пока они сами на нас нападут. Направить все средства на оборону и выстоять.

Я замотал головой.

– Но Нирель…

– Ты не приведешь ее силой, даже если по камешкам разберешь Криелти. Она сама должна прийти.

– А что если ее там удерживают против воли?

– Если уж ты не удержал, то куда Аскорну! – рассмеялась мать. – Если любит, сбежит и вернется к тебе.

– А если нет?

Мама пожала плечами и вздохнула.

Глава 32

Дирам

– Будь моя воля, ты бы до конца своих дней гнил в темнице! – не унимался Ферин.

Он расхаживал по кабинету, с отвращением наблюдая за тем, как я поедаю ужин, о котором мечтал много лет. Еда в Криелти всегда была на высоте. Разнообразие фруктов и овощей! Таких не найдешь в Инфернуме. А виртуозные повара из поколения в поколение передавали древние рецепты. Я так увлекся, что меня мало волновали слова Ферина. Я уже знал, что Аскорн снял с меня обвинения в предательстве. Вся прислуга об этом судачила. Да и комнату подготовили раньше, чем усадили за стол. Я даже успел увидеть Зафину, но внутри ничего не дрогнуло. Я даже злости не испытал. Эта женщина обезличилась для меня. Даже расспрашивать прислугу о ее судьбе было не интересно.

– Как только понял, что альвы сильнее шантаи, быстро переметнулся! И как таких Оливиум держит! Даже девчонку не пожалел!

– А с этого места поподробней, – отложил я приборы в сторону.

Ферин рассмеялся.

– Только не говори, что ты не знал, зачем ведешь ее к Аскорну! Сайли в любом случае раскололась. Она бы не вынесла пыток Кирона.

Я смотрел на него и даже не представлял, какую тайну так берегла альва и почему не сдалась даже под страхом смерти. А может она сама мало что знала? Накануне побега она призналась лишь в том, что Нирель и двое представителей ее рода – это оружие, с помощью которого падет Инфернум. Ни о какой опасности для Нирель она не говорила.

– Нет! Не может быть! – продолжал веселиться предводитель. – Неужто Сайли не созналась в том, что девчонку заберут в другой мир?! Как только Инфернум падет, она отправится домой, а что будет дальше неизвестно никому. Представители ее рода хитры и изворотливы. Они ожесточенные и властные. Похуже шантаи будут. Мы все тут их терпим только ради помощи. Хотя какое тебе дело? Ты вернулся под крыло Аскорна. Жаль, что одного указа мало, чтобы отмыться от позора. Клейма не вывести, – указал он на мою ладонь.

Я сжал голову руками, едва сдерживая крик. Я так рисковал! Я так долго шел к тому, чтобы быть всегда вместе с Нирель! И теперь узнаю, что снова ее потеряю! Куда не приткнись, нигде нет покоя! Надо было идти в пещеры и жить в отдалении от империй. В диких местах, где правят только звери! Или прибиться к гарпи, и выходить только на охоту.

Что теперь делать? Снова бежать не получится. Аскорн не упустит из виду Нирель, а стражники меня. Я снова ошибся. Снова не уберег. И неважно, какой император, и какая империя. Они забирают ее у меня вновь и вновь. Здравствуй, новая жизнь, о которой я так мечтал! Но зачем она мне без Нирель?

– Можешь идти в свои покои и наслаждаться жизнью.

Ферин открыл дверь, выпроваживая меня из кабинета.

– В честь появления Нирель Аскорн устраивает праздник. Будет много еды. Все, как ты любишь. Жаль, что император пускает на торжество всех подряд.

Я побрел по светлым коридорам замка. Не осталось больше мыслей. Я в душе оплакивал роковое решение. Уж лучше бы мы остались в Инфернуме. Пусть Нирель принадлежала бы Кирону, но осталась в Оливиуме.

Я так и не пошел в свои покои. Не переоделся в праздничные одежды альв, а отправился прямиком на праздник под открытым небом. У стола не было ни конца, ни края, но еда и скума перестали меня радовать. Я глазами искал мою малышку Нирель и никак не мог найти.

Вскоре она появилась в сопровождении мужчины и женщины ее расы. Они присели рядом с Аскорном. Нирель не улыбалась, а тревожно озиралась. Как бы я хотел поговорить с ней. Узнать правду. Понять, чего она хочет и есть ли выход, но к ней не подступиться. Места за столом альвы занимали согласно рангам. Мое находилось в самом конце, ближе к прислуге.

Праздник проходил тихо и размеренно. Танцы под приятную слуху музыку, разговоры и смех. Никто не напивался и не крушил красоты империи, как часто это бывало в Инфернуме. Но я читал в глазах Нирель неподдельный необузданный страх. Будто она ждала чего-то плохого. Я и сам ерзал на стуле и не мог обрести покой. Не отрывал от нее взгляда, следил за каждым жестом.

Аскорн пригласил ее на танец и они, наконец, вышли из-за стола. Я схватил первую попавшуюся альву и вовлек ее в танец, специально все ближе приближаясь к заветной паре.

Император улыбался и постоянно что-то шептал на ухо Нирель, а она лишь кивала. И вот я оказался совсем близко к ним. Было страшно, но я решился просить Аскорна о танце с его партнершей.

– Позволите, правитель? – согнулся я в реверансе.

– Только если прекрасная дива не против.

Нирель тут же перекочевала в мои объятия и крепко прижалась к моей груди. Я чувствовал ее тепло и дикое биение сердца, забывая обо всем. Эти редкие моменты близости, словно долгожданное лекарство от вечно ноющей боли. Я вдыхал свежий запах ее волос, касался щекой шеи и гладил по стройной талии. Она каждый раз сводила меня с ума, толкая на безумные поступки. И вот так просто лишиться этого чуда я не мог!

– Что происходит? Чего они от тебя хотят?

Нирель положила голову мне на плечо, и я почувствовал влагу на шее. Она всхлипнула и прошептала:

– Мне так страшно не было даже в Инфернуме. Я не хочу покидать Оливиум, а они мне выбора не оставляют. Я не знаю, что делать.

– Я не отдам тебя никому. Обещаю, что найду способ бежать из Криелти. Прости, что привел тебя сюда. Я не знал…

– Тебе не за что просить прощения. Я сама на это пошла. А завтра Аскорн затеял военный поход на Инфернум. Ион и Флора обладают такое же силой, как и я. Кирону не выжить. Они сотрут империю вместе с шантаи навсегда с лица Оливиума и заставляют меня в этом участвовать.

Начался гимн Криелти, и танцевать вышли почти все. В такой толпе трудно поговорить так, чтобы не услышали лишние уши и не донесли правителю.

– Пойдем отсюда.

Я взял Нирель за руку и повел за собой. Если ничего не изменилось за столько лет, мы шли как раз в укромное местечко возле главного сада дворца. Я часто уединялся там с Зафиной и никогда не попадался на глаза прислуге.

Благо, что озерцо в тени деревьев не спустили. Мы обошли его и спустились ниже в чащу. Там стояла побитая временем деревянная скамья, будоражащая во мне бурные воспоминания. Беззаботная была пора. Я думал только о том, как утолить похоть и заработать чин повыше. А потом в душу пришла любовь, которая убила во мне все светлое и толкнула на предательство. Я понимал, что это снова со мной произошло, но на этот раз я отступать не собирался. Мне плевать, что Кирон затащил Нирель в свою постель! Она все равно будет моей! А этим двум клоунам я ее подавно не отдам!

Я усадил Нирель к себе на колени и вытер ладонью слезы, что не переставали катиться из ее прекрасных глаз. Я провел пальцем по алым губам, мечтая впиться в них страстным поцелуем. Нирель смотрела на меня с нежностью, и я решился приблизиться. Обхватил ее шею руками и аккуратно коснулся губами подбородка. Она не отстранилась, и я добрался до ее влажных губ. Я задрожал от удовольствия и страха, что это может закончиться. Боялся слишком крепко сжать цветок и поломать его хрупкие лепестки. А внутри разгоралась безумная страсть. Я мысленно уже раздевал Нирель и овладевал ее бархатным телом прямо на скамье. Выбивал из нее стоны и зарывался руками в волосы, оттягивая их, заставляя сладострастно кричать.

Мне уже не хватало дыхания, а орган набух и рвался наружу, чтобы утонуть в мягком теле Нирель. Я уложил ее на скамью и смело раздвинул ноги, проводя ладонью по бедру. Вот-вот и коснусь ее там, куда так стремится мое естество. Но она отбросила мою руку и начала подниматься, но так просто выпустить ее из объятий я не мог. Пришлось применить силу, чтобы удержать Нирель на месте.

– Расслабься и отдайся мне, любимая. Я покажу, что такое любовь. Не причиню тебе боль. Мне жаль, что ты познала ее со зверем, не знающим ласки, – беспрестанно шептал я, ощупывая ее грудь. Запустил руку под платье, пальцами касаясь набухших сосков.

– Я не хочу узнавать, что такое любовь и больше ни один мужчина не овладеет моим телом!

Она закричала так громко, что я подскочил на ноги. Посмотрел на нее растерянным взглядом и вместо страсти ощутил злость. Захотелось удушить ее на месте и покончить с этим! Сколько можно меня мучать?! Я столько сделал ради нее и никакой благодарности! Да пропади оно все пропадом вместе с ней! Мое терпение лопнуло!

– Ты подпустила к себе зверя, что рвал твое тело и душу на части, а не того, кто жизнь за тебя готов отдать! Мне все надоело! Гори все огнем! Отправляйся куда хочешь!

Я ударил кулаком по рыхлой скамье, развернулся и ушел.

Глава 33

Нирель

Я сидела в одиночестве и умывалась слезами. Давно не плакала навзрыд. Не могла успокоиться. Только что потеряла единственную поддержку в новой империи. Бескорыстно помогать Дирам не хотел. Он всегда видел во мне только женщину, которую можно затащить в постель. Я олицетворение его похоти. Запретный плод, который он никак не может вкусить.

Нет у меня друзей ни в одном из миров. Я все чаще вспоминала побег из Инфернума и глаза Кирона. Последний взгляд и вой зверя. Протяжный и звонкий, будто в сердце вонзили кинжал. Что если он бежал за мной до самой Криелти не для того, чтобы убить?

Я не смогу его уничтожить и смотреть на это тоже. Но Ион и Флора не оставляют мне выбора. Они вообще странно себя ведут. Говорят только о войне и своем мире. Не допускают мысли, что я откажусь и не пойду с ними. Со злостью отнеслись к моему решению подумать. Я вообще не чувствую, что они моей расы. Слишком чужие и далекие. А Ион смотрит на меня плотоядно, даже холодок по спине порой пробегает. Ходит за мной повсюду. Даже удивительно, что не пошел вслед за мной и Дирамом.

– Что ты здесь делаешь?

Я вздрогнула от голоса Иона за спиной и стерла слезы с лица.

– Сижу, – буркнула я.

– Завтра после боя отправляемся домой. Нет времени на раздумья.

Я кивнула в ответ. Не стала спорить. Мне можно рассчитывать только на себя, никто не поможет. Пойти на бой – это единственный шанс покинуть Криелти. Я попробую сбежать еще по пути в Инфернум. Спрячусь в Силве. Я знаю свою деревню очень хорошо и давно изучила укромные места. Мама даже знать не будет и пусть ищут, сколько хотят. А лучше пусть убираются в свой мир, а меня не трогают. Может Оливиум и не мой мир, но другого я не знаю. Я тут выросла и привыкла к порядкам и законам, природе и народу.

– Выдвигаться будем с утра. Дорога долгая. Советую не сидеть здесь в одиночестве и реветь, а подкрепиться и лечь спать. Силы еще понадобятся.

Я снова кивнула, встала со скамьи и побрела на праздник. Ион сопроводил меня до стола и только потом ушел. Аскорн ликовал и говорил только о предстоящем походе. Завтра сбудется его мечта. Инфернум падет вместе с императором. Я смотрела на радостные лица альв, как в тумане. Как бы не было красиво в Криелти, душой и мыслями я находилась в суровом Инфернуме. Не верилось, что скоро его не станет. Комок подкатил к горлу, и навернулись слезы. Больше я не могла делать вид, что все хорошо и радоваться вместе с Аскорном.

– Простите, неважно себя чувствую. Пойду в свои покои, – шепнула я на ухо императору.

– Конечно, милая. Стража тебя проводит, – щелкнул он пальцами.

И снова я шла под конвоем, будто опасная преступница. В просторной светлой комнате даже дышалось легче. Я легла на кровать и закрыла глаза, но не успела погрузиться в сон, как услышала знакомый голос за дверью. На носочках подошла к выходу и прижалась к стене. Хорошо, что не заперла дверь и через щель можно понять, о чем идет разговор.

– Перестань изводиться! Все идет по плану! – возмущался Ион.

– Она сама к нам пришла. Зачем помогать Аскорну и тащить ее с собой домой? Легче сегодня же прикончить, а клану принести ее голову!

– Говори тише, – шикнул Ион. – Надо убить ее на глазах у всех и тогда ни у кого не останется сомнений, что наш клан будет править миром. Надо чтобы они поверили, иначе война никогда не закончится.

Я обомлела и забыла, как дышать. В ушах зазвенело. Я больше не слышала ни слова и еле держалась на ногах. Доковыляла до кровати и рухнула в постель, накрывшись одеялом с головой.

Первое впечатление не подвело. Не зря я чувствовала тревогу рядом с ними. Они пришли, чтобы устроить мою показательную казнь и цветок не поможет избежать этой участи. Ион и Флора не слабее меня, а скорее наоборот. Утешало только то, что я в безопасности до похода в Инфернум. Надо бежать еще в пути!

Я вскочила с кровати и нашла сумку, которая перекидывается через плечо. Под плащом ее можно не заметить. Надо взять не портящейся еды на первое время и нож. Я пока не знала, где в замке располагалась кухня.

Сердце бешено стучало в груди, когда я решилась выйти из покоев. Подошла к стражникам и попросила показать кухню под предлогом того, что проголодалась.

– Может попросить прислугу принести в ваши покои…

– Нет. Спасибо. Я хотела бы сама.

Вскоре я уже шарила по кухне, как у себя дома, не обращая внимания на удивленные взгляды поваров. Набрала выпечки, незаметно спрятала под подносом нож и отправилась в комнату. Упаковала все в сумку и спрятала ее в шкаф.

За окном уже стемнело, а праздник набирал оборот. Музыка звучала громче, смешиваясь с радостными криками народа. А мне и правда надо поспать. Завтра трудный день. Жаль Дирам от меня отказался. Вместе у нас было бы больше шансов выжить в лесу.

Но я так и не сомкнула глаз за всю ночь. Постоянно думала о будущем и прислушивалась к каждому шороху за дверью. От страха холодели пальцы и немели ноги. Я постоянно ворочалась, не находя себе места.

На рассвете я встала с кровати и облачилась в приготовленную заранее одежду. Платье из плотной материи не сковывало движений, а меховые сапоги доставали почти до колен. Махровая накидка с капюшоном висела на стуле. Слишком теплая одежда для погоды в Криелти, но я прекрасно понимала, что стоит выйти за ворота и почти сразу можно погрузиться в лютый холод. Лучше потерпеть сейчас, чем мерзнуть потом.

За мной пришла стража, и я набросила сумку на плечо, а поверх накидку. Мы вышли из замка, и я увидела Аскорна, облаченного в мерцающие доспехи. Рядом с ним стояли Ион и Флора. Один их взгляд заставил меня поежиться и вздрогнуть. Я держалась из последних сил, не подавая вида, что знаю больше, чем надо.

– Дорога нас ждет длинная. Пехота пойдет вперед, а мы за ними верхом, – объявил Аскорн и указал на заднюю часть дворца.

Из-за поворота в сопровождении прислуги появились существа, которых я никогда не видела в Оливиуме. Длинные тонкие лапы покрыты перьями. Тело, вытянутое с редкой шерстью. По бокам перепончатые крылья, пушистый хвост, а морда птичья с огромным клювом. Белоснежный окрас животных слепил своей чистотой. Они покорно склонились, когда Аскорн поднял руку вверх, и застыли, ожидая новых указаний.

Император взял меня за руку и повел к существам.

– Можешь погладить. Мидиши совсем не агрессивны. Мы долго выводили эту породу, и они не предназначены для боя. Слишком уязвимая кожа, но выносливостью они не уступают буртам Инфернума, а даже превосходят. Питаются травой и кореньями. Никогда не пропадут в лесу. А самое главное, выполняют любой приказ и понимают хозяина с полуслова.

Я подошла к мидиши, который стоял ближе всех, и коснулась клюва, а потом вытянутой шеи. Животное смотрело на меня серебристыми глазами и не двигалось.

– Их слишком мало, чтобы снабдить все войско. Я хранил их для важного похода и этот день настал.

Прислуга суетилась вокруг, надевая седла на животных. Аскорн вручил мне поводья и помог поняться.

– Не делай резких движений. Они прекрасно чувствуют, куда ты хочешь их направить.

Я кивнула, поглаживая шерстку мидиши.

Вскоре многотысячная пехота стройными рядами прошла к главным воротам. За ними лучники, потом я, Аскорн, Ион, Флора, Раилда и Ферин. Позади нас прикрывали воины с мечами, а в самом конце плелась прислуга с провиантом.

Я получала удовольствие от плавных движений мидиши, но ничто не могло избавить от тревоги. Флора постоянно смотрела на меня, оценивая с ног до головы, будто видела впервые. Мне так хотелось врезать ей по лицу, чтобы она не смела смущать меня своим странным взглядом. Ион на удивление не обращал на меня пристального внимания, а Аскорн находился в прекрасном расположении духа и всю дорогу рассказывал мне о жизни в Криелти.

Воины запели песню, которая призывала к бою и поднимала их дух. Император стал им подпевать и жестом указал Ферину поднять знамя империи.

Я смотрела на лучников, и мне показалось, что я заметила знакомую белую косу. Воин обернулся, и я узнала Дирама. От удивления не удержалась и спросила Аскорна:

– Дирам сам вызвался?

– Мы берем всех добровольцев. Тем более он отличный лучник.

Я смотрела на стан альвы и не понимала, зачем он вызвался. Сидел бы себе спокойно в Криелти и поедал вкусности, запивая скумой, как и хотел.

Вскоре я перестала думать об окружающих. Я осматривала окрестности, ища пути отступления, но пока находилась в живом кольце воинов, шансов сбежать не было. Хорошо бы дождаться привала, если такой будет. Надеюсь, Аскорн решит поберечь силы воинов перед боем и даст время передохнуть.

Ближе к вечеру так и получилось. Поднялась снежная буря и туманностью перекрыла путь. Пришлось свернуть в густой лес и найти подходящую поляну. Воины сплоченно разжигали костры, а я сидела на камне, наблюдая, как мидиши роет клювом землю в поисках кореньев.

Слуги расставляли палатки и накрывали на столы. Альвы не жарили мясо на костре, как делали это шантаи. Они культурно кушали фрукты, овощи и выпечку, не привлекая к себе внимание лишними запахами.

Флора наблюдала за мной так же пристально, как я за животным. Боковым зрением я ловила на себе ее злобные взгляды, и казалось, уже стала к ним привыкать. Этой ночью решится моя судьба, но если она так и будет продолжать следить за мной, шансов на побег не останется. И я не удивлюсь, если кто-то из них будет спать со мной в палатке.

После плотного ужина начала сказываться усталость после бессонной ночи во дворце. Да и альвы вели себя так тихо, что никто не мог помешать уснуть. Костры потушены и Аскорн уже в своих просторных покоях находился вместе с дочерью.

Флора тоже покинула наблюдательный пост, а Ион присел рядом. Видимо, ждал, когда я отправлюсь в свою палатку. Но я упорно сидела на камне, делая вид, что любуюсь ночным небом.

– Оливиум самый красивый мир из всех, что мне довелось увидеть. Я понимаю, почему ты изначально не хотела его покидать. Но наш мир понравится тебе не меньше. Там конечно уже нет такой богатой природы, но новейшие технологии увлекут тебя. Это даже интереснее магии, которой мы владеем с рождения.

Я еле сдержала истерический смех. Неужто Ион забыл, что собирается снести мне голову сразу по прибытию? И к чему такой дружелюбный тон?

– Конечно, мне понравится. Жаль, мамы моей больше нет.

– О! О ней складывают легенды! Рисуют портреты! Ты очень на нее похожа. Скоро сама увидишь.

Я улыбнулась, представляя образ родной матери, которая обрекла меня на такую судьбу. Лучше бы меня сожгли еще в детстве на костре вместе с ней! Не было бы никакой охоты на последнюю из рода.

Я кивнула и протянула руку, чтобы погладить мидиши.

– Почему не идешь спать? Долго собираешься здесь сидеть?

Ион потирал глаза. Его явно клонило в сон. Меня тоже, но я не подавала вида.

– Я выспалась этой ночью и мне пока не хочется. Одежда очень теплая. В ней можно и всю ночь спокойно просидеть на улице, – улыбнулась я.

– Иди в палатку, Нирель. Не вынуждай меня затаскивать туда тебя силой.

– Я в плену, Ион? В чем дело?

Я вскочила с камня и сжала кулаки от злости. Вечно кто-то пытается лишить меня свободы и заставить жить по чужим правилам!

– Что ты! Никакого плена! Это для твоей же безопасности. Я же говорил, что на тебя ведется охота.

– Я не нуждаюсь в защите! У меня есть магия! Цветок меня защитит от врагов. Можешь не волноваться и идти спокойно спать.

Он не нашел, что ответить. Схватил меня за руку и дернул на себя. Взял за шкирку и толкнул меня в палатку. Я упала, едва успев подставить руки. Я застыла, соображая, как лучше поступить. Больше всего сейчас хотелось развернуться и дать затрещину этому грубияну. Попросить цветок о помощи и сбежать из лагеря. Но он поднимет такой шум, что скрыться от тысячного войска не поможет даже магия.

И я покорилась, в который раз наступая себе на горло. Села в углу палатки, поджав ноги, и уперлась лбом в колени.

– Не обижайся, Нирель, – дотронулся Ион до моих волос.

Я не выдержала и с отвращение сбросила с себя его руку.

– Просто так надо. Это все ради твоего блага.

Конечно! Надо же в целости доставить меня в свой мир, чтобы провести народную казнь!

– Раздевайся и ложись спать.

Ну уж нет! Чтобы он увидел мою сумку и начал в ней копаться? Тогда точно привяжет к дереву и выставит охрану.

Я отрицательно мотнула головой.

– Ладно. Делай, что хочешь, только не выходи из палатки.

Ион снял плащ и устроился под одеялом. Осталось дождаться, когда он уснет и незаметно улизнуть. Но меня и саму безумно клонило в сон. На морозном воздухе было легче справляться с сонливостью.

Вскоре я совсем потерялась во времени. Не чувствовала сколько часов прошло с того момента, как оказалась в палатке. Я никак не могла понять, уснул Ион или нет. Как только его дыхание выравнивалось, и я пыталась сойти с места, он начинал переворачиваться.

От кромешной тьмы я и в пространстве потерялась. Уже не понимала, в какую сторону ползти. А когда порывалась, обязательно натыкалась на Иона. От отчаяния и безысходности хотелось плакать. Но я уговаривала себя, что еще представится шанс для побега. Может, в бою, в суете у ворот Инфернума я сумею бесследно исчезнуть, добраться до Силвы и притаится в лесу.

Вдруг я почувствовала прикосновение. Замерла, прислушиваясь к шорохам и запахам. Кто-то закрыл мне рот рукой и шикнул на ухо.

Начались передвижения по палатке, больше напоминающие немую схватку. Я решила воспользоваться суматохой и поползла вперед, постоянно кто-то задевая. На ощупь нашла выход и вырвалась на улицу. Но не успела встать на ноги, как меня схватили за щиколотку. Я обернулась и увидела Дирама.

– Не шуми, – шепнул он и помог подняться. – Пойдем скорее за мной. Ион теперь долго будет спать. Я накормил его снотворным, – улыбнулся альва.

– Куда ты меня ведешь? – отдалившись от лагеря, спросила я.

– Подальше отсюда.

– Ты вызвался пойти в бой, чтобы помочь мне?

– Я не могу позволить, чтобы тебя забрали в другой мир.

– Не просто забрали, Дирам. Я подслушала их разговор. Они хотят меня убить за то, что я последняя в своем роду.

Альва замедлил бег.

– Тем более.

И рванул с двойной силой вперед. Мы добежали до пещер, и он указал на одну из них.

– Иди. Спрячься там.

– А ты? – не выпускала я из ладони его руки.

– Нам не по пути, Нирель. Я не могу заставить тебя любить. Не могу защитить от двух империй. Иди. И жди там того, кто сможет это сделать.

Глава 34

Кирон

Никогда бы не подумал, что от подготовки к обороне Маскулайна меня отвлечет гонец от Дирама. Я никак не мог понять, зачем он снова предает свою империю и сообщает мне о месте положения военного лагеря, который идет на Инфернум. В конце послания он просил меня прийти в пещеру, где будет ждать Нирель. Писал, что ей нужна защита от Аскорна и людей ее расы.

Я никому не сказал о послании. Вернее о второй его части. С мамой и Тулеком мы решили выдвинуть войска в лес и окружить лагерь альв. Застать их врасплох. Зайти должны с двух флангов. Одной частью армии будет командовать мать, другой советник. Я же должен оставаться на обороне Маскулайна и в случае их неудачи отбить нападение. Но слова о том, что Нирель будет ждать меня в пещере, не шла из головы. Да и доверять Дираму я не мог. Возможно, они хотят таким образом выманить войска из столицы Инфернума и ослабить оборону. Но мы решили рискнуть. Если Дирам не обманет, то это прекрасный шанс разгромить войско Аскорна еще на подходе.

Тулек и мама уже отправились в лес, забрав с собой львиную долю кармусов и гарпи. Шантаи я решил оставить в городе. Кто, как ни они способны отстоять столицу!

Я стоял у ворот рядом со своим буртом и в сотый раз перечитывал послание. Никак не мог решиться покинуть Маскулайн. Мысли о Нирель не давали покоя. Что если она действительно нуждается в помощи, а я теряю драгоценное время? Но всей душой я не хотел оставлять город. Как же я смогу сражаться с альвами, если придется угодить в засаду? Я метался очень долго, и до рассвета оставалось мало времени. Надо идти прямо сейчас или не двигаться с места.

Я обвел взглядом вышки с лучниками, воинов в доспехах с лучшим оружием в руках и подозвал к себе одного из шантаи.

– У меня есть важное дело, которое не терпит отложений. Я буду находиться здесь, – указал я на пещеру на карте. – Я хочу получать новости о происходящем. На рассвете пришлешь гонца с отчетом.

Воин кивнул.

– Никто, кроме тебя не должен знать, где я.

– Понял, император.

Я запрыгнул набурта и пришпорил его, что было мочи. Помчался по ночному лесу сквозь снежную бурю. Хорошо, что я прекрасно знал эти места, иначе коварная метель могла сбить с нужного пути. Наконец показалась пещера. Я притормозил, переводя бурта на медленный шаг. Прислушался к шорохам, но смог услышать только завывание ветра. Не сразу подошел к пещере, нарезая круги неподалеку. Ухватился за кинжал и спрыгнул с бурта, чтобы никто не услышал стука его копыт.

Постоянно оглядываясь по сторонам, подошел к подножию горы. Меня никто не встретил. Я даже не знал, как это расценивать. Ухватился за рукоятку кинжала, чтобы в любой миг его с легкостью вынуть и всадить в сердце врага. Но врагами и не пахло. Даже лесное зверье не давало о себе знать.

Я зашел в кромешную тьму пещеры и зажег факел. Снаружи она не казалась такой большой и глубокой.

– Нирель? – эхом отдалось от стен. Я остановился, дожидаясь ответа.

Я услышал что-то похожее на писк и ринулся вперед. Было настолько скользко от влаги, что я едва держался на ногах. Зацепиться не за что. Она оказалась гладкой со всех сторон, как головы нагилов.

Наконец я оказался в чаше с небольшим серым озером. На другом берегу сидела Нирель, окруженная ореолом голубого цвета. Она увидела меня, вскочила и закричала так громко, что зазвенело в ушах:

– Сзади, Кирон!

Я обернулся и взглядом наткнулся на оскал пещерной твари. Она в несколько раз меньше хранителя озера, но не менее опасна, а у меня с собой не было мяса, которым можно задобрить животное. Мохнатое неуклюжее тело и чешуйчатый мощный хвост с явно ядовитыми шипами. Тварь управляла им умело, и сбила меня с ног. Я рухнул прямо в озеро и выронил кинжал. Зверюга неслась на меня с намерением уничтожить. Но не будь я императором Инфернума, если позволю какой-то пещерной твари победить меня! Со всей яростью я достал второй кинжал и вспорол ей брюхо. Она сначала не поняла, что пришла ее смерть и продолжала в агонии нападать, пытаясь ужалить хвостом. Вскоре обмякла и сдалась.

Я перевел дух, хотел обернуться, но почувствовал знакомый запах и объятия. Нирель обхватила меня сзади руками и сияние испарилось. Только лежащий на берегу факел тускло освещал пещеру. Мне страшно захотелось заглянуть в глаза Нирель, спросить, почему она так со мной поступила, но не стал ничего делать. Прикрыл глаза, наслаждаясь обществом мау, которая стала для меня большим, чем забавный зверек.

– Ты снова меня спас, как тогда в лесу.

Она стащила с моей головы мокрый капюшон и коснулась волос, а потом шрама.

– Ты перестал носить маску?

Я молчал. На меня вмиг обрушились воспоминания о предательстве. О том, как я бежал за ней до самого Криелти, а она даже не оборачивалась, покидая меня навсегда. Хладнокровно бросила и променяла на лучшую жизнь. А теперь, перед лицом опасности снова вспомнила, в надежде на защиту. От обиды и злости я сжал кулаки и задышал так часто, что внутренний зверь проснулся, ожидая последнего приказала.

Я резко повернулся, схватил ее за плечи и крепко их сжал. Нирель скривилась от боли, но я уже не мог остановить порыв гнева. Надвигался на мау, выходя из озера, пока она спиной не уперлась в стену.

– Я думал, что тебе уже нет до меня дела, зверек! Сменила хозяина! В Криелти гладить не умеют, да?! Решила вернуться назад?!

Я смотрел в ее изумрудные глаза и не видел в них страх. Скорее удивление. А потом она поджала губы, вздохнула и прошептала:

– Я понимаю, что император предательства не прощает, но я сожалею о том, что совершила. Мне казалось, что Криелти станет для меня свободой. Я устала от гнета. Устала кому-то принадлежать. Прости, если сможешь. Ты вправе поступить так, как считаешь нужным. Я не стану противиться.

Нирель развела руками и прикрыла глаза, как перед прыжком в бездну. В тот же миг мне захотелось свернуть ей шею и уйти защищать свой народ. Но меня вдруг накрыла такая необузданная страсть, что захотелось тут же впиться в упрямые губы поцелуем. Я обхватил ее за талию и прижал к себе, но доспехи мешали почувствовать тепло и мягкость ее тела. Я пальцами провел по бархатной щеке и с наслаждением дотронулся губами ее шеи. Она выдохнула и наклонилась на бок. Начала медленно стягивать с меня доспехи, постоянно касаясь голой кожи на груди.

От захлестнувшей страсти сбилось дыхание. Я добрался до мягких губ, терзая их и прикусывая. Одним движением расстегнул пуговицу на ее плаще, и он скользнул на берег, оголяя плечи. Мне хотелось расцеловать каждый изгиб ее дрожащего тела. Настолько не терпелось избавить ее от ненужной одежды, что платье под моим натиском затрещало по швам и упало на плащ. Я освободился от остатков доспехов и подхватил Нирель на руки. От одного прикосновения к ее телу, мой орган набух до предела. Как же я желал поскорее получить разрядку, но этого слишком мало. Я желал насладиться ее прелестями сполна, испить источник, словно умирающий от жажды путник. Аккуратно уложил ее на землю, рассматривая, как она извивается с закрытыми глазами и гладит свою грудь. От одного ее вида готов был рычать, врываясь в нежную плоть. Но вместо этого томил сам себя, дразнил, покрывая ее соски поцелуями. Старался быть нежным, чтобы не испортить хрупкое тело. Раздвинул стройные ноги, облизывая каждый пальчик, медленно языком проводил дорожку вверх, и губы Нирель начали стонать. Она впилась ногтями в мое плечо, чем раззадорила еще больше. Я уже не помнил себя от возбуждения. Упивался соками ее лона, облизывая, словно спелый фрукт. Нирель застонала еще сильнее, вгоняя меня в состояние агонии. Она продолжала трогать свое тело тонкими пальцами. Я поднялся выше, едва касаясь ее живота губами.

Мау приподнялась на локтях, схватила меня за лицо и рывком уложила на лопатки, нависая сверху. Сажала мои запястья ладонями, не давая двигаться. Потом провела руками по груди и опустилась ниже. Я почувствовал ее горячее дыхание органом и еле сдержал стон. Но когда она коснулась его языком, рык зверя вырвался наружу. Как же приятно чувствовать ласку, а не власть и млеть от нежных прикосновений. А не от грубости и истязаний мау.

Нирель обхватила его руками, при этом поглощая ртом. Я смотрел, как ее голова двигается в медленном ритме, доводя меня до исступления. Я был уже не в силах сдерживать миг экстаза, поэтому схватил ее за волосы и притянул к губам. Она ловко села сверху и положила мою руку себе на грудь. Я сжимал и отпускал ее горячую плоть, когда она насаживалась на мой орган, закатывая глаза. Но мне и этого было мало. Я подхватил ее за ягодицы и поднялся на ноги, не отрываясь от Нирель ни на секунду. Прижал ее к стене, врезаясь в сочное лоно до упора. Она вскрикнула, но уже не так, как в первый раз. Теперь она кричала от наслаждения, а не от боли. И я позволил себе не сдерживаться. Опустил ее на колени и навис сзади. Ухватился за ягодицы, с силой насаживая ее на себя. Нирель выгибалась, двигаясь со мной в одном ритме. Привстала, опираясь на ладони, и я прижал ее к груди. Два толчка и мощная разрядка накрыла небывалым наслаждением. Я изливался в нее с такой страсть, которой никогда ни с кем не испытывал. И уже жалел, что все закончилось. Ее покрытая испариной спина вновь будоражила во мне похоть. Я развернул ее лицом к себе и вновь насадил на орган, который не хотел униматься.

Нирель сладко улыбнулась и впилась в мои губы поцелуем, продолжая извиваться сверху. Возбуждение вновь подступило необузданным зверем. Меня бросило в жар, словно в котел с кипящей лавой. Мау тоже задыхалась от жары, хватая ртом воздух. Я повел ее в озеро, где вода приятно охладила наши тела. Даже вид мертвой твари не мог отбить желание вновь слиться в страстном танце.

Неожиданно пещера затряслась, факел покатился в воду, оставляя нас в кромешной тьме. Тряска продолжалось так долго, что казалось, пещера распадается по камням, погребая нас под собой. Я накрыл своим телом Нирель, спиной ощущая удары глыб. Как только все стихло, мау подняла руку вверх, цветком освещая пространство. Я огляделся и обомлел. От просторной чаши остался небольшой островок, не засыпанный камнями. Теперь здесь даже в полный рост невозможно встать. Я бросился откапывать доспехи и одежду Нирель, пока она не успела замерзнуть. От пыли саднило в носу, а ушибленная спина медленно заживала.

– Что случилось? – одеваясь, спросила мау.

– Такого еще не было в Инфернуме никогда. Пещеры не обрушаются просто так.

Чьих это рук дело? Неужели Дирам таким способом решил покончить с нами? Но мне мало верилось, что он готов убить Нирель. Да и где бы он взял оружие, способное сотворить подобное? Нет! Такое могли устроить только могущественные существа, сородичи Нирель.

– Как же мы теперь выберемся отсюда? – запаниковала она, доставая из сумки кинжал.

Я знал, в какой стороне находится выход. Подошел к этому месту и принялся отбрасывать камни. Казалось, еще немного и проложу путь наружу, но наткнулся на огромную глыбу, которую не способен поднять без посторонней помощи. Нирель пыталась помочь, но усилия ее хрупкого тела не могли помочь.

– А что если использовать кулон? Попробуй!

Нирель тяжело вздохнула, зажмурилась и направила свет на глыбу.

Глава 35

Дирам

Я снова предал Криелти, но в этот раз ничуть не жалел, ведь на кону стояла она. Я бы никогда не смог защитить ее, даже если бы Нирель решила остаться со мной. Я бы обрек ее на годы скитания по Оливиуму. Изо дня в день нам пришлось бы спасаться, убегать, страшиться каждого шороха. Разве это похоже на счастливую жизнь, которую я ей обещал? Единственный, кто может обеспечить ей защиту и достойную жизнь – это Кирон. Больно осознавать подобное. Моя рука предательски дрожала, когда я писал ему послание, а сердце разрывалось на части, когда привез Нирель в пещеру. Я пересилил себя и не стал оборачиваться. Отпустил ее навсегда. Так будет лучше для нее. И пусть империя Инфернум выстоит в войне! Пусть процветает, оберегая мою девочку. Пусть Нирель узнает, что такое любовь. Хоть и не со мной.

Я бежал по лесу к лагерю, а глаза застилали слезы. Хорошо, что только деревья наблюдают за моим крахом, слабостью перед женщиной. Мысли о Нирель занимали голову, а думать я должен был о том, на чьей стороне сегодня сражаться. Я не хочу жить ни в одной из империй, но и покинуть этот бой нельзя. Я должен быть в гуще событий. Если Криелти одержит верх…

Нет! Даже думать об этом не хочу! Они убьют мою Нирель и меня вместе с ней.

Уже издали я слышал, что идет сражение. Достал ядовитые стрелы и натянул тетиву. Затаился в роще, из которой открывался отличный обзор лагеря и взял на мушку Флору.

Почему Кирон не отправил на бой шантаи? Нагилы, кармусы и гарпи вряд ли одолеют тысячное войско и существ, обладающих магией. Вскоре я заметил мохнатое чудовище и сразу узнал его по рыжему пятну на холке. Тулек с яростью рвал на части альв, а доспехи защищали большую часть его тела от яда. Благо, что Ион находился далеко от шантаи. Из его кольца вырывалось смертоносное пламя, сжигающее дотла каждого, кто к нему приблизится. А Флора возвела руку к небу, накрывая светящимся куполом стрелков.

Вдруг с левого фланга вышло еще одно войско Инфернума. Я рот открыл от удивления, когда увидел его предводителя. Айдис в доспехах с мечом в руках. С высокоподнятой головой она отдавала приказы, и воины подчинялись. Что случилось с Кироном за время моего отсутствия? Не может того быть! Он бы даже под страхом смерти не выпустил свою мать из темницы! Она всегда оставалась для него врагом номер один. А теперь я ошарашено наблюдал, как ее войско разносит левый фланг альв.

Пора и самому вступать в бой, но я медлил. Боялся, что Инфернум примет меня за врага, и я не успею слова сказать, как кровью орошу землю. Со своего наблюдательного укрытия я мог легко стрелять, поэтому взял на мушку Иона. Но пробьет ли стрела защиту Флоры? Для начала надо снять купол и облегчить задачу Инфернуму. Я прицелился в браслет и отпустил тетиву. Стрела угодила в запястье Флоры, и она прижала руку к груди. Купол рассеялся, и войска прорвались в самую гущу альв-стрелков. Кармусы раскидывали их, как зверьков, а гарпи вгрызались в глотки. Ион не успевал сжигать врагов, а Флора упала на землю, катаясь от боли, пытаясь вытащить стрелу.

Ион закричал и ударил в землю кулаком, на котором сияло кольцо. Оливиум затрясло со страшной силой. Мне никогда за века существования не приходилось наблюдать подобное. Я держался за куст, чтобы устоять на ногах, под которыми расходилась земля, покрывалась трещинами. С гор посыпался дождь из камней. Глыбы долетали до лагеря, погребая под собой всех подряд. А войска Инфернума продолжали сражаться не на жизнь, а на смерть. Пытались добраться до могущественного существа, устроившего небывалую тряску. Но к Иону уже не подступить. Он один стоил тысячного войска. А Флора перестала корчиться от боли, переодела браслет на другую руку и начала атаковать огнем.

У воинов Инфернума не было и малейшего шанса одержать верх в этой битве и Айдис с Тулеком приняли решение отступать. Войско спасалось бегством, и держало путь в сторону Маскулайна. Но я уверен, что и он не устоит под натиском могущественных существ.

Я перебежками подбирался к столице Инфернума, пока Ион и Флора, как зверей гнали воинов огнем. Никто не сможет их одолеть! Это конец всему, что так долго создавалось. Вообще нет смысла бросаться в бой на верную смерть. Я снова трусливо наблюдал за сражением. Ворота задрожали под натиском альв и загорелись. Лучники Криелти кольцом обступили магов, поэтому нагилы не могли попасть в основного врага.

Все шантаи перевоплотились в чудовищ и стаей выбежали за ворота. А мимо меня на мидиши проехал Аскорн. Его ехидная улыбка и знамя говорили о том, что он уже праздновал победу. Голову правителя покрывал шлем, а тело доспехи. Моя стрела не сможет их пробить, хотя мне так захотелось сбить торжествующий оскал с его наглой физиономии!

Но где же Кирон и Нирель? Они уже давно должны были доехать до Маскулайна. Может, она прячется во дворце? Но почему император не сражается за свою империю? Это не похоже на Кирона. Наверное, что-то пошло не так. Хорошо бы добраться до пещеры и проверить, но как выйти из укрытия незамеченным? Для меня все вокруг враги.

Ворота города пали под натиском Криелти. Альвы прорвались, творя бесчинства на площади. Я давно не видел столько крови, не слышал столько криков и плача. Они истребляли жителей Маскулайна без капли жалости. Но и шантаи не сдавались. Их ярость не знала границ. Острые клыки и когти врезались в тела альв через доспехи. У них нет шанса спастись от зверей, излечиться от таких страшных ран. Ион засуетился, выкрикивая что-то Флоре, и девушка набросила магический купол на них и правителя Криелти с личными стражниками.

Армия альв редела на глазах. Даже Айдис обернулась зверем, бок о бок сражаясь с Тулеком. Друг Кирона был сильно ранен и уже едва держался на ногах, но не сдавался, нападал снова и снова. Я всегда уважал его за смелость и не винил за ту подлость, когда он позволил Нирель сбежать. Быть может, поступи он иначе, всего бы этого не случилось. Криелти решили нападать только после того, как Нирель появилась в их империи. Но кто знал, что так получится! Ах, если бы Сайли рассказала правду! Хоть бы намекнула, что они хотят забрать Нирель, чтобы убить! Где она сейчас? Стала кормом для лесного зверья или притаилась, ожидая победы своей империи? Скорее первое.

Маскулайн быстро превращался в пепел. Огонь пожирал все, что находилось на его пути, только замок из красного камня стоял неприступной крепостью. Но только потому, что до него не добралась сила Иона и Флоры. Никогда бы не подумал, что буду лицезреть такое скорое падение мощной империи. Войско альв пало под натиском защитников Инфернума, но это не означало победу. Осталась лишь горстка искалеченных шантаи. Ион окружил их столпами огня, загоняя в смертоносную клетку. Тулеку и Айдис грозила позорная казнь. Флора убрала купол защиты, уверенная в победе, а Ион оскалился и прекратил поток огня.

У меня появилась возможность попробовать хотя бы ранить этих существ их же ядом. Пусть это станет последним, что я сделаю перед кончиной, но смотреть, как горят последние шантаи, я не мог. Да и за что мне держаться в этом мире? Нирель никогда со мной не будет, я не принадлежал ни одной из империй, а жить в отшельничестве в горах Оливиума – бессмысленное пребывание.

Чтобы лучше прицелиться, пришлось встать на высокую глыбу. Нужно действовать быстро, теперь меня легко заметить. Я натянул тетиву и выпустил стрелу в голову Иона. Он рухнул на землю, а Флора закричала, склонившись над мужчиной. Аскорн тут же отдал приказ меня прикончить. Я уворачивался от стрел, как мог, но одна угодила в шею. От дикой боли я упал с глыбы. Дыхание перехватило, я прижал ладонь к горлу и услышал жуткий шум, будто мир рушился, а с неба падали камни.

Глава 36

Нирель

Что за сила такая во мне, если не может сдвинуть с места завал? Я сокрушалась и молила цветок о помощи, а он источал лишь легкий белесый свет. Я просила, как никогда, упав на колени, зажмурив глаза, прижав кулон к груди. Кирон метался, не оставляя попыток сдвинуть камень с места, но его не дюжей силы не хватало. От злости он сбил костяшки на руках, пытаясь выдолбить дыру в стене. Я понимала его тревогу. Вполне возможно, что сейчас империя Инфернум стонет от натиска Криелти или того хуже уже пала перед людьми моей расы. А правителя нет! Нет того, кто ее создавал веками. В этот час он просто заточен в плену природы Оливиума.

Вскоре я бросила попытки разрушить затор, взяла Кирона за руку и посмотрела в глаза.

– Прости. Это все из-за меня.

– Да, Нирель! Из-за тебя! – сорвался он на крик и оттолкнул меня от себя.

Мне больно каждый раз, когда он грубит и пренебрегает мной. Хочется расплакаться и забиться в угол, чтобы не видеть полный ненависти взгляд. Но сейчас гнев был оправдан. Я чувствовала себя виноватой и не знала, как все исправить. И кулон как назло не помог! Я разозлилась, сорвала его с шеи и отшвырнула. Но он не погас.

Кирон ухмыльнулся и сел на корточки, подперев стену спиной. Он смотрел на цветок, делая вид, что меня нет в пещере. Я всерьез начала думать о том, что мы умрем в этой темнице от голода. Больше никогда не увидим свет и мечты Иона и Аскорна сбудутся. Единственный, кто знает, где мы – это Дирам, но он четко дал понять, что видит меня в последний раз, значит, не вернется.

– Дирам придет и вытащит нас, – попыталась я вселить надежду в Кирона.

– Один из моих воинов знает, где я. Но если он до сих пор не пришел за мной… Дирам и шантаи могли погибнуть в войне и тогда некому нас спасать. Надо действовать в одиночку.

– И что же делать? – уставилась я на мертвое животное, что едва меня не сожрало.

– Нельзя сдаваться! – подскочил Кирон, достал кинжал и стал снова пытаться разрубить глыбу. – Возьми кулон! Не прекращай пытаться!

Я схватила цветок и вздохнула.

– Помоги! Прошу! – закричала я в голос. Слезы накатывались от отчаяния. – Пожалуйста! Мне очень нужна помощь! Вытащи нас отсюда!

От противного звука бьющейся о камень стали разболелась голова.

– Прекрати! Хватит! – схватила я Кирона за запястье. – Не могу больше это выносить!

Он схватил меня за шкирку, и я закрыла глаза в уверенности, что император меня ударит, но он прижал меня к прохладной от доспехов груди. Перестал долбить камень и прошептал:

– Мы выберемся. Обещаю. Только не отчаивайся, Нирель. Я с тобой. Я найду способ.

Впервые за последнее время я ощутила покой. Мне так хотелось ему верить. Спрятаться за сильными мужскими плечами и не думать о будущем. Просто довериться и ждать. Просто тонуть в объятиях. Кирон так нежно гладил меня по волосам, что глаза закрывались от удовольствия. Я даже не поняла, как погрузилась в сон, и вышла из него так резко, что не могла толком ничего понять.

Лучи солнца ослепляли, и я никак не могла разглядеть спасителей. Кирон был готов к нападению, заняв устрашающую стойку с кинжалом в руках.

– Мы услышали ваш зов, – зазвучал незнакомый мужской голос и я, наконец, смогла разглядеть спасителей.

Трое в причудливых, полностью обтягивающих тело одеждах стояли перед нами. Один из них держал в руках непонятной формы черный камень, грани которого переливались и слепили пуще солнца. Я сразу узнала в троице представителей своей расы и сердце в страхе забилось. Я вспомнила слова Иона о том, что за мной ведется охота. Кажется, он был прав. За мной пришли, чтобы убить.

Кирон заслонил меня спиной. Я ощущала от него небывалый жар. Еще немного и он перевоплотится в чудовище, вцепится в их глотки и разорвет. Но я понимала, что исход, скорее всего, будет другим. Они уничтожат императора с помощью камня и оторвут мне голову.

– Кто вы такие и что вам нужно? – раздался грозный голос Кирона, от которого даже я поежилась.

– Она звала на помощь и открыла портал. Раньше мы не могли ее найти, чтобы защитить от рода Дирков.

– Кого? – не выдержала я и вышла из-за спины правителя.

– Ион и Флора хотят убить тебя, чтобы править миром. Чтобы свергнуть нас с престола. Мы пришли тебя защитить. Пока ты жива, наша власть непоколебима.

Как же хотелось верить! Но меня так часто обманывали, что так просто я не могла никому доверять.

– Тогда уйдите с дороги! – закричал Кирон и свистнул. Бурт подбежал к хозяину и склонил голову, приглашая его оседлать.

– Оливиум окутан войной. Это опасно. Нирель будет лучше в нашем мире. Под защитой нашего клана.

– Нет! Я никогда не покину Оливиум! И если вы действительно хотите помочь, остановите войну! Прогоните Иона и Флору!

Я застыла в ожидании ответа, и Кирон тоже не сдвинулся с места. Мужчины переглянулись и один из них кивнул.

– Помогите империи Инфернум победить. Умоляю! – не унималась я.

– Хорошо. Но взамен ты отправишься с нами. Так будет надежней.

Кирон посмотрел мне в глаза. На миг мне показалось, что он начнет уговаривать не соглашаться, но он опустил взгляд и вздохнул. Что ему дороже? Империя или я? Ответ напрашивался сам собой. Обидно это осознавать, но пора платить за ошибки. Война началась из-за меня и пусть на мне закончится.

– Я согласна.

– Что ж, ведите нас в свою империю, – улыбнулся мужчина.

Кирон оседлал бурта и подал мне руку. Я обняла его, прижалась к спине и закрыла глаза. Возможно, я обнимаю его в последний раз, и больше никогда не будет поцелуев, от которых я млела. Я вскоре забуду его лицо со шрамом, которое пугало и будоражило. Глаза всех цветов Оливиума. Их блеск и круговерть. Горячее тело, словно скала и запах, которым часто наслаждалась.

Мы ехали медленно, чтобы троица могла поспеть. А глаза я открыла только тогда, когда услышала душераздирающие крики и почувствовала стойкий запах гари. Лучше бы этого не делала. От величественного Маскулайна осталась горсть пепла, и только дворец оказался нетронут, возвышался как цветок среди голых камней.

Аскорн был окружен стрелками, а знамя Криелти развивалось на ветру. Ион и Флора потешались над шантаями, окруженными огнем. Они прижимались друг к другу спинами, задыхаясь от беспощадного жара. Никогда не видела ничего более жестокого. Альвы собирали трупы и бросали их в костер, а когда я увидела, как один из них тащит тело Дирама, страх ушел. Я в ярости спрыгнула с бурта, схватилась за цветок, окружая себя защитой, и вырвала из лап врагов Дирама. В его шее торчала стрела, а лицо было белее снега, орошенное розовой кровью. Я не ощущала дыхания альвы, но его сердце продолжало биться.

Ион с яростью метал в меня огонь, но не мог пробить защиту. Заметив троицу, он сделал два шага назад. Кирон бросился доставать шантаи из огня, а моей силы хватило, чтобы и его защитить от магии врагов.

– Дирки, разве не подло с вашей стороны нарушать вековое соглашение наших предков? Жажда власти убила в вас все человеческое!

– Плевать на соглашение! Мы уничтожим дитя Камелии! – закричала Флора. – И вы нам не помешаете!

– Ради этого вы решили разрушить столь прекрасный мир! Как вы будете смотреть в глаза своим детям?!

Ион и Флора не стали продолжать беседу и направили все силы на борьбу с троицей. Началось такое, что находиться на этом поле битвы верная смерть. Я накрыла выживших куполом, и мы ринулись в замок. Я тащила на себе Дирама, а Кирон перевоплощенных шантаи. В воротах нас встретили слуги, которые все это время прятались во дворце. Они принимали раненных, не смотря на их расы. Альвы в страхе покидали войну вместе с нами, и даже Аскорн стоял у ворот, но уже без знамени. Араненный мидиши едва удерживал на себе правителя.

Кирон кивнул прислуге, взглядом указывая на Аскорна, и они впустили его в убежище. Я мало представляла, что происходит снаружи, но землю трясло так же, как недавно в пещере. Не знаю, кто строил красный дворец, он стонал, но не рушился. В общей суете я не замечала никого. Склонилась над Дирамом, вырвала стрелу из его шеи и приложила к ране кулон. Только бы он выжил! Я не смогу смириться с такой потерей. За все эти годы альва стал мне слишком дорог. Я полюбила его особой любовью, о которой когда-то говорила Ланда. Как отца, которого у меня никогда не было. Пусть я для него далеко не дочь, но все же он сумел отпустить меня. Спасти от Иона и отдать Кирону.

Вскоре Дирам очнулся от собственного вздоха. Хрип был таким жутким, что я сама вздрогнула. Но главное, что я успела его вырвать из лап смерти.

Обессиленная, я прислонилась к стене и обвела холл взглядом. Кирон держал на руках женщину. По глазам я сразу узнала в ней шантаи. Но как такое возможно?! Ведь Кирон истребил всех мау своей расы еще давно!

Я почувствовала укол ревности, когда император с тревогой гладил женщину по лицу. Не выдержала и подползла к нему.

– Кто она? – шепнула я.

Ее голова сильно обгорела и только полные боли глаза крутились цветной вереницей без остановки. Лекарь дал ей лекарство, но она продолжала стонать.

– Это моя мать. Айдис. Я прятал ее в темнице. Не смог тогда убить.

Так вот кто жил в моих покоях и чьи вещи я носила! Кирон скрывал ее, чтобы ни один житель Инфернума не подумал, что у императора все же есть сердце.

Я коснулась ее горячего, как угли лба и собрала все свои силы. Кулон облегчил страдания женщины, и она погрузилась в сон, но глубокие раны я была не в силах залечить.

– Спасибо, – шепнул Кирон.

Я попыталась встать на ноги, но он схватил меня за руку.

– Не уходи.

Замок затрясло с новой силой.

– Я пойду. Вдруг им понадобится моя помощь, – попыталась вырваться я.

– Не ходи туда, Нирель.

Я увидела в его глазах мольбу и улыбнулась. Ледяное сердце правителя Инфернума окончательно растопилось. Я бы больше жизни хотела сейчас остаться с ним, но от исхода битвы зависела не только моя жизнь, но и судьба Оливиума. Я должна сделать все, чтобы Ион и Флора больше не побеспокоили этот мир.

– Ты же знаешь, я должна, – крепко сжала его ладонь, а потом выпустила.

Вышла из дворца и обомлела. Вокруг лишь всполохи костров и дым. А посреди этого безумия маги сражаются не на жизнь, а на смерть. Ион в одиночку противостоял троице, а рядом с ним лежало тело Флоры.

Пора заканчивать с этим хаосом. Я сжала кулон и бросилась на Иона со спины. Но тут же отскочила и упала, будто наткнулась на непробиваемую стену.

– Не нападай, Нирель! – закричал один из мужчин. – У тебя созидательная магия! Ты не умеешь разрушать! Защищай нас куполом!

Я встала на ноги и направила всю мощь кулона на защиту троицы. Теперь все попытки Иона навредить были бессмысленны. Он быстро это понял, опустил руки и посмотрел на меня. Прищурился и ухмыльнулся.

– Надо было убить тебя сразу, как и говорила Флора.

Это все, что он успел сказать перед смертью. Последний удар и мужчина рухнул в пепел от кострищ. Мне стало так легко и спокойно, как никогда. Неужели все закончилось? Неужели я видела последнюю жестокость в своей жизни?

Мужчины подошли ко мне и склонили головы.

– Мы выполнили обещание. Теперь твоя очередь.

Впереди засверкала воронка, которая манила своей красотой и неизвестностью. Я бы, не задумываясь, вступила в нее и покинула Оливиум, но душа заставила обернуться. Кирон стоял у ворот замка, скрестив руки на голом торсе. Все желание бросать этот мир пропало. Как же я хотела остаться в красном дворце навсегда и каждый день видеть лицо со шрамом. Пусть грубит и унижает, лишь бы всегда смотрел такими глазами, как сейчас.

– Спасибо за спасение, – теперь я склонилась перед ними. – Прошу, если это возможно, дайте мне время со всеми попрощаться.

Мужчины переглянулись и заулыбались.

– Думаю, на денек мы можем задержаться в прекрасном Оливиуме. Когда еще представится такая возможность!

– Спасибо, – шепнула я и побежала навстречу Кирону. Бросилась ему на шею, с трепетом ощупывая крепкую спину и жадно вдыхая запах.

Он прижал меня к себе так крепко, что я едва могла дышать, но пусть я задохнусь в его объятиях, чем перестану их ощущать.

– Хорошо бы отметить победу. Есть в этом мире приличное пойло? – рассмеялся мужчина.

– Конечно! – улыбнулся Кирон и отстранился, приглашая гостей пройти в замок. – Все лучшее для дорогих гостей!

Казалось, император забыл обо мне, отдавая приказы прислуге и обустраивая зал для торжества. Поначалу я ходила за ним хвостиком, а потом отправилась в покои его матери, где она отсыпалась после тяжелого боя. Милт набрал для меня ванну, и я окунулась в теплую воду, смывая с себя остатки ужаса, что довелось пережить. Неужели последний день мы проведем с Кироном порознь? Не так я представляла расставание.

Когда все было готово к пиршеству, я надела лучшее платье, распустила еще влажные волосы и вошла в зал. Раньше торжества проходили здесь с большим размахом, а сегодня за столом сидели лишь уцелевшие воины, но зато альвы находились вместе с шантаи и не бросались друг на друга. Возле Кирона сидел Аскорн, по правую сторону правителя троица спасителей. Мой император позаботился о том, чтобы я заняла место рядом с ним. Трон пустовал, ожидая моего появления. И я с гордостью его заняла. Не успела я сесть, как Кирон взял меня за руку и уже не отпускал весь вечер.

Время пролетало так быстро, что хотелось плакать. Я тратила драгоценные секунды на выслушивание бесед правителей и спасителей. Все проходило мимо моих ушей. Я просто смотрела на Кирона, пытаясь запомнить черты его лица. Запечатлеть их в памяти навсегда. Он же держался величественно и отстраненно, как и подобает императору Инфернума. Говорил о делах, заключал соглашение о перемирии с Криелти. Теперь в Оливиуме не будет войн. Каждый будет спокойно жить на своей территории и не пытаться завоевать весь мир. Это не то, чего всегда добивался Кирон, но лучшего исхода этой ожесточенной войны и представить нельзя.

Ближе к концу вечера появился Дирам. Еще слаб, но его жизни больше ничего не угрожало. Он налегал на скуму и постоянно поглядывал в мою сторону. Я чувствовала себя неловко под пристальным взглядом альвы.

Неожиданно Кирон встал с места, поднял кубок и объявил, что теперь торжество будет продолжаться без него. Изрядно захмелевшим гостям уже было все равно. Кирон повел меня за собой в холл, не объясняя ничего.

Мы вышли из замка, где нас поджидал бурт, бьющий копытом о землю. Император оседлал его и посадил меня себе на руки. Пришпорил животное, и мы помчались в неизвестном направлении. Что он задумал? Молчание правителя начинало меня нагнетать. В голову лезли разные мысли. Быть может он решил не отдавать меня спасителям? Но это слишком рискованно. Их безграничная сила способна уничтожить наш мир и лучше их не злить. Стоило вспомнить ярость Иона и Флоры, как кровь застывала в жилах.

– Что ты задумал? Куда мы едем? – не выдержала я.

Мы находились на заснеженной неизведанной мной ранее местности. Я оглядывалась, не замечая ни единой души вокруг.

Кирон не ответил на мои вопросы, а лишь пришпорил бурта еще пуще. Я вцепилась в императора, чтобы не упасть и прижалась лицом к его груди, чтобы холодные потоки ветра не били по щекам и не перекрывали дыхание. Теперь я ничего не видела, только слушала стук его сердца и ощущала тепло тела.

Наконец бурт замедлил ход, а потом остановился.

– Приехали, – впервые за все время заговорил Кирон.

Я спрыгнула на землю и огляделась. Вокруг сплошная лысая степь и до ближайших гор еще ехать и ехать. Зачем он привез меня сюда?

Не успела я раскрыть рот, чтобы задать вопрос, как Кирон подошел к груде сухих веток, собрал их в охапку и отбросил в сторону. Я подошла ближе и увидела бездонную яму. Шаткая лестница, сплетенная из веревок, была закреплена на металлических крюках. Кирон уверенно шагнул в бездну и подал мне руку. Мы медленно и долго спускались вниз в кромешной тьме, на ощупь. И я снова поймала себя на мысли, что император хочет нарушить договор с троицей.

Стоило мне ступить на землю, как я забыла обо всем. В приглушенном свете факелов я разглядывала красоту этого странного места. По стенам спускаются красные бархатные ткани, уложенные волнами. В каменных горшках стоят кусты с распущенными цветами, наполняя помещение приятным запахом. Пол устелен коврами, ведущими вглубь по узкому коридору. Я услышала шум воды и пошла вперед. Передо мной открылся потрясающий вид. Водопад, будто появлялся ниоткуда, разбивался о камни и проваливался в зеленую от травы чашу. Рядом с ним импровизированная кровать, состоящая из множества перин, застеленная красным бельем. Посреди помещения каменный стол, украшенный лепестками цветов. На нем стояла корзина фруктов, два кубка и графин со скумой. Мягкие сидения в цвет кровати ожидали, когда на них присядут.

Кирон снял с меня плащ, отшвырнул его в сторону и нежно взял за руку. Усадил за стол и присел напротив. Наполнил кубки и посмотрел мне в глаза. От взгляда полного горечи, у меня затряслись руки. Казалось, что император Инфернума вот-вот расплачется, и я впервые увижу, как из разноцветных глаз шантаи покатятся слезы.

Но нет! Этому не бывать. Мимолетная слабость вмиг исчезла и появилась невозмутимая маска. Он перестал их носить в жизни, но так и не избавился от них в душе. Я тяжело вздохнула и опустила взгляд.

– Нирель, не опускай глаза. Давай выпьем?

Я натянула улыбку. В моем арсенале тоже имелась пара масок. Хотя не знаю насколько они хороши и правдоподобны.

– За что будем пить?

Кирон промолчал и протянул кубок. Я поступила так же и сделала большой глоток скумы. Алкоголь приятно обжег горло. Даже не хотелось глушить его вкус сладостью фруктов.

– Тебе нравится? – обвел рукой пространство император.

– Очень красиво. Я бы здесь с удовольствием жила.

Кирон ухмыльнулся и протянул ко мне руку. Я накрыла ее ладонью, с трепетом поглаживая мощную кисть.

Разговор совсем не клеился, хотя я многое хотела сказать. Он смотрел на меня и молчал. Может, тоже хотел запомнить черты лица, которые вскоре не увидит, а потом забудет? Мне захотелось броситься в его объятия, безотрывно целовать и ощутить жар крепкого тела. Но что-то останавливало. Я не могла решиться, будто впервые увидела мужчину. Теперь я знала, насколько сладкими могут быть его ласки, и боялась вновь испытать удовольствие. Вдруг откажусь выполнить обещание, ради того, чтобы остаток жизни тонуть в нирване его объятий! Что будет, если он не позволит мне уйти со спасителями? Снова война, боль, смерть? Я больше не хотела наблюдать жестокость. И правильней пожертвовать чувствами ради мирного неба над головами жителей Оливиума.

Пока я размышляла и строила догадки, даже не сразу заметила, что Кирон сорвался с места. Он подскочил ко мне, приподнял лицо за подбородок и впился в губы страстным поцелуем. Вот и все! Одно его движение рассеяло все страхи. Я обвила шею любимого, а он взял меня на руки и бросил на кровать. Навис сверху и я коснулась его вздымающейся груди, завороженная круговоротом разноцветных глаз. Он с дрожью покрывал меня поцелуями, с остервенением срывая платье с плеч, будто после долгого голода добрался до желанного блюда. Я коленом ощущала его набухший орган. Шкура слетела с бедер Кирона, выпуская на волю разгоряченный член, жаждущий оказаться во мне.

Я подалась вперед, предоставляя себя ему на блюде. Он до боли сжал мою талию руками и резко подтянул к себе. Рывком оказался внутри, заставив вскрикнуть от боли и возбуждения. Двигался медленно, окунаясь в бездну до предела. Я выгнулась назад, чтобы прочувствовать его огромный орган всем нутром. Кирон схватил меня за волосы и оттянул их так сильно, что я забыла, как дышать.

Движения становились быстрыми и резкими. Он вдавливал меня в перины и рычал от удовольствия. А потом ослабил хватку и напор. Взял за спину и притянул к себе. Наши губы сплелись в нежном поцелуе. Мышцы расслабились, и я обмякла в его руках. Но он не собирался заканчивать этот прекрасный миг. Повел меня к водопаду и под струями прохладной воды прижал к каменной стене, раздвигая ноги шире. Я нагнулась, снова отдавая ему себя без остатка. Крепкие руки сомкнулись на бедрах, и от резкого толчка я ногтями вцепилась в выступающие камни. Вода охлаждала его горячее тело, но внутри меня горел пожар страсти, который ничем не потушить. Толчок за толчком, порыв за порывом. Я больше не чувствовала боли, а возносилась на небеса от удовольствия. Стонала, не в силах сдержать крик души. Мое тело стало одним большим сердцем, что без устали стучит и трепещет. А когда Кирон с рычанием изливался внутри меня, я достигла пика возбуждения и ноги перестали меня держать. Задрожали и подкосились колени. Правитель удерживал меня на весу, но я уже не могла двигаться. Он взял меня на руки, убрал с лица мокрую прилипшую прядь волос и понес на кровать. Накрыл одеялом и лег рядом.

Глава 37

Кирон

Я смотрел на сладко спящую беззащитную девушку, которая воскресила во мне лучшие чувства. Я полюбил Нирель всей душой и не хотел причинять ей боль. Не хотел заставлять ее, принуждать быть со мной. Лишать воли и выбора. Это убежище должно было стать для нее клеткой, а стало прощальным подарком.Одно ее слово и я прогоню магов из Оливиума. Пусть это будет стоить тысячи жизней, пусть обернется новой войной и моей смертью. Я все равно больше не смогу жить без нее. Править Инфернумом, как раньше и радоваться торжествам. Ходить по собственному замку, где каждый угол будет напоминать о ней. Я больше не смогу утопать в кровавых схватках с альвами. Нирель оставит после себя мир и покой. А для меня это могила. Но я приму любое ее решение. Впервые дарую ей свободу, о которой она мечтала, к которой от меня сбегала.

Я ощущал приближение рассвета, но до боли не хотел нарушать ее сон. Гладил по волосам, любовался прекрасным нагим телом. Сейчас оно принадлежало мне полностью. Не по принуждению, как раньше, а по желанию самой Нирель. Вот оно счастье, о котором постоянно говорила мать. Я больше не осуждал ее за предательство отца, осознавая, что толкнуло ее на этот путь.

Нирель поморщила нос, как ребенок и я улыбнулся. Как много времени я потерял, встретив ее совсем недавно. Я ревностно завидовал Дираму за возможность так часто на протяжении стольких лет быть рядом с этим очаровательным созданием. Наблюдать, как она растет и меняется. Говорить с ней и касаться. Я так завидовал и ревновал, что убил бы его на месте, не раздумывая. Но у меня было то, чего ему никогда не достичь. Я завоевал ее душу и ощущал это сердцем.

Я слышал, как бурт бьет копытом, оповещая о приходе солнца. Времени не осталось. Пора решать, что делать дальше.

Я наклонился и поцеловал мягкие губы Нирель. Она заулыбалась и распахнула изумрудные глаза. У меня сердце замерло от ее взгляда, как тогда в лесу.

Что я делаю?! Разве смогу так просто отпустить Нирель в другой мир?! В пугающую неизвестность совсем одну! Потерять ее навсегда!

Внутри я разрывался от крика, от отчаяния и боли, а ей сказал всего лишь:

– Пора.

Она зарылась лицом в подушку, обхватив голову руками.

– Почему так быстро идет время? Я не хочу возвращаться в замок и уходить в другой мир!

Я развернул ее и прижал к груди. Блеснула надежда, что Нирель останется.

– Давай не вернемся? Хочешь, сбежим прямо сейчас? Уйдем на дикие земли! Будем скрываться от всех!

Она отстранилась и заглянула в мои глаза.

– Они все равно меня найдут. А если не они, то другие. Такой силой никто в Оливиуме не обладает. Они разрушат наш мир, а мы не способны противостоять магам. Я обещала, что пойду с ними и сдержу слово. Прости, – шепнула она последнее слово, поднялась с кровати и начала одеваться.

Я так разозлился, что зверь проснулся. Я сжал кулаки, чтобы успокоиться, но гнев искал выход. Подскочив к столу, я схватил графин и разбил его о стену. Но легче не стало. Я чувствовал, что еще мгновение и превращусь в чудовище, но мне так не хотелось пугать Нирель!

Она спокойно подошла и положила ладонь на мой кулак.

– Не надо. Подумай об империи, о народе, о матери. Это важнее того, что происходит между нами.

– Важнее? – рассмеялся я. – Пусть Инфернум пропадет пропадом вместе с народом!

– Не говори так. Ты должен править! Должен оберегать свой народ.

Как же надоело выполнять свой долг! Столько лет я ничего не чувствовал и видел в этом смысл. Зачем познал любовь, которой не бывать?!

– Пойдем, – потянула она меня за собой.

Я удивлялся хладнокровию Нирель. А пока мы неслись на всех порах в Маскулайн, пытался понять, почему она не обронила даже слезинки, хотя мое сердце обливалось кровью.

Троица спасителей и одновременно моих палачей уже ждала Нирель на пепелище города. Позади них сиял портал, ожидающий поглотить мою любимую навсегда. Все обитатели дворца вышли посмотреть на это. А Дирам стоял рядом с Аскорном. Они перешептывались и раздражали меня больше спасителей. Я помог Нирель слезть с бурта. Она бросилась мне на шею, и я почувствовал влагу на щеке. Она рыдала и вздрагивала, а я прижимал ее к себе, не в силах отпустить.

– Я пойду с тобой, – проговорил я.

Она отстранилась и обернулась. Но один из троицы отрицательно покачал головой.

– Ты не из нашего мира, Кирон. Мы не можем нарушать баланс. Портал тебя не пропустит. Пойдем, Нирель. Уже давно пора.

Я не отпускал ее руки, хотя она порывалась уйти.

– Прощай, Кирон, – шепнула она сквозь слезы, и я разжал ладонь. Никогда не испытывал ничего хуже. Так больно мне не было ни в одном бою. Нирель шаг за шагом уносила с собой все хорошее, что пробудила во мне. Я смотрел, как портал поглощает ее тело и до конца в это не верил. И только когда Милт подошел ко мне и сказал:

– Жаль. Нирель хорошая мау, – я понял, что настал конец. Приключилось то, чего я всегда боялся. В этот миг мне было плевать, что народ Маскулайна увидит слезу, что предательски покатилась по щеке. Я забрался на бурта и помчался в лес…

Эпилог

Я давно перестал считать часы и дни. Многое поменялось в Инфернуме. Женщины перестали бояться мужчин. Я отменил позорное название мау и разрешил браки независимо от принадлежности к определенной расе. И каждый раз, когда видел счастливые пары, на сердце образовывался новый рубец.

Перемирие с Криелти открыло новые возможности. Аскорн бросил много сил на восстановление Маскулайна. Наладились торговые отношения, а свободно бродящие по столице альвы вошли в привычку. С того дня, как не стало Нирель, я больше не видел Дирама. Говорили, что он уехал в Криелти. Это и к лучшему. Меньше напоминаний о прошлом.

Я правил Инфернумом лишь на бумаге. На самом деле всем заправляла мать, и я с благодарностью негласно передал ей эти полномочия. Что-то надломилось во мне. Я перестал наслаждаться властью и праздниками. По большей части сидел у себя в покоях, упиваясь скумой. Существование стало бессмысленным. Я отречено смотрел в окно, за которым народ готовился к торжеству по случаю преображения города. Намечался грандиозный пир с концертом и плясками. Столы ломились от вкуснейших закусок. Женщины в лучших нарядах, мужчины в камзолах, а я стоял в своей любимой шкуре с бутылкой в руках и точно для себя решил, что не пойду на праздник. Чему радоваться? Что отмечать? Мне плевать на Инфернум, а ему на меня. Мы с империей перестали быть одним целым.

– Кирон! Почему ты еще не одет?! – ворвалась в покои разозленная мать.

– Не собираюсь спускаться, – отмахнулся я и перевел взгляд на огонь в камине.

– Прошел не один год! Пора приходить в себя! Империя ждет своего правителя! Как я объясню народу, что императора не будет на таком важном пиршестве?!

– Но…

– Ничего не хочу знать! Посиди за столом хотя бы первый час! Скажи один тост и проваливай в свою берлогу! Напивайся здесь, сколько хочешь! У меня больше нет сил вытаскивать тебя из этого болота!

– Ладно, – буркнул я и подошел к креслу, где лежал красный праздничный камзол.

С закатом мать объявила о начале праздника и присела рядом со мной. Я сказал первый тост и собирался уйти, но она меня смирила взглядом. Придется наблюдать за танцами и слушать песни о величии империи. Я откровенно скучал на этом празднике, заливая в себя скуму. Наконец дошел до того состояния, когда прошлое забывалось. Народ обезличился, и я видел только туманные силуэты.

Мама вскочила с кресла и что-то закричала. Музыка резко стихла. Я толком ничего не понял. Жители города расступались, образовывая живой коридор, а вдалеке что-то сияло. Потом быстро потухло. Я не мог разглядеть, кто ступает по площади и вышел из-за стола. Побрел навстречу. С глаз постепенно спадала пелена, и когда я четко увидел неожиданного гостя, не поверил. Неужто скума играет со мной в злую игру? Испытывает на прочность сердце?

Нирель улыбалась. По ее плечам рассыпались волосы, а короткое кружевное платье оголяло стройные ноги. Она держала за руку малыша, как две капли воды похожего на нее. Курчавые золотистые волосы и светлая кожа. Только когда мы сравнялись, я смог разглядеть глаза ребенка. Радужка переливалась разноцветием. Я упал перед ними на колени и прижал к себе мальчика. Нирель опустилась и накрыла нас руками.

– Мы очень соскучились, – зазвучал самый родной и прекрасный голос.

А я не мог вымолвить и слова. В голове не укладывалось, что такое может со мной случиться.

– Келеар другой расы и мы больше не можем это скрывать. Если глаза можно спрятать под очками, то превращение он контролировать не умеет. Если маги узнают, то поднимут восстание. Поэтому мы вернулись домой. Навсегда.

Я уже не слышал аплодисментов и торжественных криков матери. В голове крутилось только одно слово: «навсегда».

Конец

Content

Пульс Юлия Александровна Империя Инфернум [publisher: SelfPub]