Мейси Эйтс

Сказочный плен с искусителем

Глава 1

Несколько лет назад

– Шарлотта, распусти для меня волосы. Она опасалась, что гости вокруг могут услышать, как часто стучит сердце у нее в груди, а потому дрожала с головы до пят, изо всех сил пытаясь справиться с мучительными, волнующими воспоминаниями, которые мешали ей размышлять трезво.

Само ее присутствие здесь и сейчас неизбежно компрометировало способность принимать взвешенные, осознанные решения.

Шарлотте удалось сбежать. Пять последних лет она была свободна, предоставлена сама себе.

Тем не менее в прошлом у нее осталось одно незаконченное дело.

Рафе.

Этого было не изменить, никак не исправить, не повернуть вспять то, что произошло между ними. Однако, по крайней мере, она могла увидеть его. При этом совершенно точно решила, что это будет последний раз.

А что же он? Нет, он просто не мог увидеть ее.

Шарлотта содрогнулась от боли, пронзившей сердце. Их расставание далось ей нелегко. Да что там говорить – это было невыносимо. Тем не менее она не могла равнодушно отнестись к тому, что постигло этого мужчину.

Любое воспоминание, связанное с бывшим любовником, было для нее болезненно.

Стоя притаившись в полутьме в красном вечернем платье, Шарлотта чувствовала, как ладони покрываются испариной и что-то мешает дышать полной грудью. Она больше не могла противостоять потоку воспоминаний, уносивших ее в прошлое, счастливое, хотя и недолговечное.

– Распусти волосы.

– Ты прекрасно знаешь, что мне нельзя этого делать.

Шарлотта с усилием отстранилась от Рафе. Тело отказывалось подчиняться. Она желала отдаться этому мужчине до конца, исполнить каждое его желание, подчиниться, сдаться на милость победителя. Она почувствовала это с первого взгляда на него.

Шарлотта хотела его. В силу юности девушка еще не до конца понимала собственные желания и просыпавшуюся в ней чувственность, но так хотелось быть с ним. Всегда.

– Понятно. А приглашать мужчин в свою спальню он тебе позволяет?

Она густо покраснела. Рафе дразнил ее.

– Отец не запрещал мне это, потому не думаю, что у меня хватило бы духу спрашивать его о чем-то подобном. Видимо, он считает это чем-то само собой разумеющимся.

Рафе улыбнулся, и у нее потеплело на душе. Он – самый красивый мужчина из всех, которых она когда-либо встречала. Увидев его впервые, Шарлотта не могла не обратить внимания на привлекательную внешность молодого мужчины, который пару лет назад пополнил ряды людей ее отца.

Она была не в курсе того, чем именно он занимался, лишь знала, что он выполняет поручения ее отца, и от этой мысли девушке становилось не по себе. Пусть отец и не посвящал ее в свои дела, храня их в секрете, Шарлотта тем не менее была не такой уж наивной, как могло показаться. Жизнь ее складывалась отнюдь не весело, она проживала в Италии на вилле, лишенная общения со сверстниками, и почти никогда не покидала пределов отцовской земли. Словом, вела образ жизни отшельницы. Раньше они жили в Штатах, правда, того времени она не помнила. Ее перевезли в Италию совсем ребенком, и она с юных лет училась быть незаметной, чтобы не навлекать гнева отца. Она много наблюдала за теми, кто посещает их дом, и, таким образом, научилась извлекать полезную для себя информацию.

Шарлотта буквально слилась с домом, превратившись чуть ли не в предмет интерьера. Порой ее и вовсе не замечали и недооценивали. Как ни странно, она была даже довольна этим.

Иногда неплохо прослыть невидимкой.

Однако едва Рафе переступил порог виллы, тотчас все изменилось. Ему всего-то и понадобилось бросить на нее один-единственный взгляд, и невидимка исчезла, уступив место девушке. Он увидел настоящую Шарлотту. И вот она в свои шестнадцать лет пропала. Чувства накрыли ее с головой, поскольку он был красив – высокий, широкоплечий, с приятным лицом и высокими скулами, о которые, казалось, можно порезаться. Но и это еще не все. Ее околдовал его взгляд, она утонула в его бездонных глазах.

Шарлотта представляла, что будет, если она встанет рядом. Он так высок, что она достанет лишь до середины его широкой груди, к которой так и хотелось прильнуть.

Ее одержимость этим мужчиной со временем и не думала угасать. Естественно, это сильное чувство оказалось взаимным. Поначалу Рафе настойчиво давал понять юной девушке, что им бы лучше держаться друг от друга подальше. Только вот Шарлотта и не думала отступаться. Словно заколдованная, она повсюду следовала за ним тенью. Между молодыми людьми завязалось знакомство, а вскоре и настоящая дружба.

И почему в таком случае друзья, чтобы побыть рядом, должны прятаться? Друзьям не пристало ждать сумерек, чтобы незамеченными пробраться в конюшню или убежать в широкое поле далеко за домом и побыть вдвоем.

Их общение довольно долго оставалось невинным. Ровно до одного памятного вечера в конюшне. Рафе, по его словам, торопился вернуться на пост. Что бы это ни означало, Шарлотту вдруг переполнило небывалое волнение, почти отчаяние. Она приподнялась на цыпочки и провела рукой по его лицу, так ей не хотелось отпускать его. Юная, она обладала чутким сердцем и совершенно точно понимала, что, работая с ее отцом, этот удивительный мужчина переступает через себя и собственные принципы. Еще хотя бы мгновение наедине до того, как ему придется уйти. Рафе крепко взял ее руки в свои, его глаза блестели так ярко, как никогда. И прежде чем Шарлотта осознала наконец, что происходит, они уже целовались.

Ее первый поцелуй. Ей было не с чем сравнить удивительные, головокружительные, волнующие ощущения, когда стало так сладко и одновременно тревожно.

Позже ночью Рафе приставил лестницу к окну на втором этаже и пробрался в спальню Шарлотты. Она была похожа на принцессу, обитавшую в заколдованной башне. Казалось, отец, женившись на другой женщине, пожелал забыть о существовании дочери. Ее комната располагалась в отдалении. Их с Рафе в тот вечер никто так и не застал. И они снова целовались.

Две недели подряд он посещал ее спальню под покровом ночи. Их поцелуи становились дольше и глубже. Постепенно молодые люди раздевались, лежали в постели, обнимая друг друга. Обменивались ласками, которые до встречи с Рафе, казались Шарлотте верхом непристойности. С любым другим мужчиной она чувствовала себя неловко, зато с Рафе все казалось правильным, естественным.

Постепенно Шарлотта осмелела, начала проявлять инициативу, просила его о большем. Откровенно говорила с ним о том, что ей хочется, чтобы именно он лишил ее девственности. Рафе не отказывал ей в самых разнообразных ласках, однако никогда не заходил дальше прелюдии.

Шарлотта предпочитала не торопить события. Правда, сегодня не совсем обычный день. На душе у девушки было неспокойно. Она чувствовала, что должна поведать своему возлюбленному о разговоре, который состоялся между ней и мачехой.

С отцом они почти не разговаривали, за два месяца едва обменялись парой фраз. То, что ей положено знать, сообщала мачеха Жозефина, выполняя поручение отца. Она была самым жестким и подозрительным человеком, которого Шарлотта когда-либо встречала. Хотя неудивительно, что ее сердце стало столь черствым, учитывая то, что она много лет прожила бок о бок с преступниками.

Утром Жозефина объявила падчерице, что она наконец хоть чем-то может послужить своему отцу. Он собрался выдать свою нежеланную дочь замуж за влиятельного криминального авторитета, который, в общем-то, и не планировал жениться, однако был важен для империи отца. Брак между семьями поможет отцу наладить стабильные отношения и упрочить свои позиции в криминальном мире. Настоящий династический союз. Шарлотта пришла в отчаяние.

Жозефина сияла, поскольку давно хотела избавиться от падчерицы и в глубине души ревновала мужа к дочери. Шарлотта не понимала беспокойства мачехи. Ее жизнь на вилле оставляла желать лучшего, она чувствовала себя настоящей пленницей. Когда-то Жозефина жила в нужде, в деревне неподалеку от виллы отца. В ее памяти до сих пор жили воспоминания о прошлой неблагополучной жизни, и поэтому она до сих пор изо всех сил боролась за расположение отца Шарлотты. Сначала ей удалось стать любовницей, а потом и законной женой Майкла Адайра. Она гордилась своим успехом и любила при случае упомянуть об этом. Тем не менее Шарлотта догадывалась, что мачеха до сих пор боится утратить свое высокое положение. Постоянная утомительная борьба за место под солнцем озлобила женщину, черты ее некогда миловидного лица стали резкими.

Жозефина с видимым удовольствием описывала Шарлотте ее будущую жизнь в качестве супруги.

В глубине души Шарлотта всегда подозревала, что судьбой ей уготовано нечто подобное. Отец считался влиятельным человеком, от него зависело слишком многое вокруг. Естественно, выдать свою дочь замуж, пусть за нелюбимого, зато нужного человека, показалось ему превосходным способом укрепить свои позиции. Словно суровый вождь племени он приносил дочь в жертву кровавому божеству. Завтра они будут праздновать свадьбу, а уже послезавтра он сможет пойти войной на собственного зятя. Все зависит от обстоятельств и его настроения.

Шарлотта действительно предполагала, что рано или поздно, когда она станет достаточно привлекательной приманкой, отец воспользуется ею как пешкой в своей игре. Осознавая, что такое может случиться, она предпочитала не думать об этом. К тому же теперь в ее жизни появился Рафе – мужчина, которого она любила и желала душой и телом. Хотела быть с ним и только с ним.

Шарлотте было невыносимо думать о том, что ей придется спать с кем-то другим. Нет, она попросту не перенесет этого! Каждый час в разлуке она тосковала по прикосновениям Рафе, его поцелуям. Они стали по-настоящему близки. Он вошел в ее сердце.

– Что ж, этого стоило ожидать. – Его глаза потемнели. – Я бы хотел, чтобы ты нарушила несколько правил для меня. Я знаю, что твои волосы считаются одним из твоих главных достоинств. А это правда, что тебе нельзя их обрезать?

Шарлотта задумчиво коснулась рукой тяжелого узла.

– Не совсем. Я ухаживаю за ними и время от времени подравниваю. Но да, отец считает волосы моим главным богатством.

Да, по всей видимости, отец действительно находит ее достаточно красивой для того, чтобы заключить настолько важный для него брак.

– От подобного поступка меня бросает в дрожь.

Шарлотта была настолько напряжена, что, услышав подобное, внезапно рассмеялась.

– Неужели что-то в моем отце еще может тебя удивить? Ты же работаешь на него. У тебя не может быть никаких иллюзий.

– Я буду работать на него ровно до тех пор, пока не верну долг. Я не предан твоему отцу, уж можешь мне поверить.

Впервые Рафе поделился с ней подобной информацией.

– Я ничего об этом не знала.

– Мне запрещено говорить об этом, как, впрочем, и о многом другом. Мне так же нельзя бывать здесь и прикасаться к тебе так. – Рафе погладил Шарлотту по щеке, поцеловал и жарко прошептал: – Распусти волосы.

На этот раз она подчинилась. Только для него.

Шарлотта силой заставила себя вернуться в настоящее. Сердце часто билось в груди, так же быстро, как развивались дальнейшие события. Уже через пару недель все было кончено.

Ее сердце разбито вдребезги, надежды разрушены.

Жозефина холодно объявила о том, что Рафе уехал, а Шарлотта никогда не была ему нужна. У девушки не осталось выбора. Ей следовало выйти замуж за Стефана. Она возражала, была настолько непокорной, что в конце концов оказалась запертой на тяжелый амбарный замок. И наконец, в полной мере осознала, что собой представляет ее отец. Он нисколечко ее не любит. Майкл убил бы ее, если бы она вышла замуж за кого-то другого. Именно так он ей и сказал, и теперь поверить в это несложно.

Тем не менее Шарлотта не была готова принять уготованную ей участь. Пусть Рафе и исчез из ее жизни, он, однако, наглядно продемонстрировал, что за стенами виллы другая жизнь, целый мир. Мир, где она сможет обрести счастье и выйти замуж по любви, а не по расчету отца.

Шарлотта хотела испытать, попробовать и увидеть все собственными глазами.

В тот самый день отец, по всей видимости, недостаточно заплатил своим людям, которым велел отвезти дочь к жениху. Они проявили небрежность, остановились, чтобы заправиться. Именно тогда Шарлотте удалось совершить побег.

Выбравшись из пут, она покинула автомобиль и бросилась в лес. Убежала в самую чащу, зная наперед, что ее не смогут преследовать. Девушка оказалась права. Люди отца обыскивали придорожные кафе, останавливали транспорт, проверяли дороги.

Никто не ожидал, что принцесса, наследница империи Адайр, решит попытать удачи в лесу с дикими животными.

Но Шарлотта поступила именно так.

Со временем ей удалось обосноваться в Германии. Она сторонилась крупных городов, вела себя осторожно, подрабатывала где придется, нигде не задерживалась подолгу, не сообщала о себе ничего лишнего.

Конечно, ее жизнь была одинокой, но как же это прекрасно – обрести свободу и дышать полной грудью.

Минуло несколько лет, прежде чем она снова услышала о Рафе. Он не сходил с первых полос. Ему удалось с нуля сколотить внушительное состояние. Настоящая сенсация! Выходец из трущоб стал богатым и могущественным человеком. И все это обрел в буквальном смысле на ощупь.

Правда, он ослеп. Писали, что это несчастье произошло с ним вследствие некоего несчастного случая, говорить о котором Рафе отказывался.

После этого Шарлотта еще долго наблюдала его изображение на обложках журналов. Ей так и не удалось смириться или привыкнуть. Боль предательства по-прежнему жгла со страшной силой. Такими же сильными и яркими остались и ее чувства к нему. Она тосковала по Рафе. Ночами представляла, как бы сложилось их совместное будущее, будь все иначе. Почему он не полюбил ее? А еще Шарлотта терялась в догадках относительно его слепоты. Что могло с ним случиться?

Последнее, о чем она думала, были его деньги. Зато ее восхищали его исключительная целеустремленность и трудолюбие. Слепота не сломила его дух. Да, Рафе – выдающийся человек. Она никогда не переменит своего отношения к нему. Для Шарлотты он навсегда останется особенным мужчиной. Никто и никогда в ее глазах не встанет с ним на одну ступень.

Именно поэтому, узнав о смерти отца и увидев Рафе в списке приглашенных, она решила попытать удачи. Увидеть его.

После того как не стало отца, Шарлотта могла больше не бояться за свою жизнь. К тому же она сомневалась, что спустя столько лет хоть кто-то из его людей сможет ее опознать. Шарлотта больше не та застенчивая, запуганная восемнадцатилетняя девушка.

Что же касается Рафе, так он и не увидит ее. Он вообще больше ничего не сможет увидеть.

Хотя она хотела этого сильнее, чем чего-либо другого. Чувствовала потребность поставить точку, перевернуть страницу в их отношениях и начать уже собственную жизнь с чистого листа. Шарлотте настоятельно необходимо двигаться дальше. Что-то она задержалась в прошлом.

Нет, отныне она больше не станет прятаться. С нее довольно. Осталось лишь расквитаться с призраками прошлого.

Собравшись с силами, Шарлотта вышла из темноты на свет. Последние пять лет она во всех смыслах провела в тени. И впервые за это время не пряталась.

Она чувствовала, как поворачиваются головы, и бесчисленное количество глаз следит за каждым ее движением. Шарлотта оставалась безразлична. Она пришла не за тем, чтобы ею любовались.

Она здесь только ради него.

Недаром же она столь тщательно собиралась на эту встречу. Глупо, конечно. С одной стороны, Рафе не сможет оценить ее наряд, с другой – она и не хотела, чтобы он увидел ее.

Ей не пришлось искать его. Глаза сами собой остановились на нем. Рафе притягивал ее как магнит, находясь в кругу мужчин, одетых в дорогие костюмы. Самый высокий и самый привлекательный человек в компании. Да, действительно, самый статный мужчина из всех, которых она когда-либо встречала. Для Шарлотты все осталось по-прежнему. Правда, теперь ему под тридцать и он выглядит более зрелым, чем когда они встретились впервые. И эта его спортивная фигура. Кстати, черты лица стали чуть более резкими, на щеках проступала щетина. Шарлотта представила, как прикасается к его лицу.

После Рафе у нее не было ни одного мужчины. Никто не смог хоть сколько-нибудь заинтересовать или хотя бы привлечь ее внимание. Уж слишком высока была планка.

Но это должно измениться. Неужели же существует на свете кто-то для нее? Она, как-никак, начинает новую, нормальную, полноценную жизнь. После того как получит свое наследство, которое, как стало известно, осталось нетронутым и хранилось в одном из лондонских банков, Шарлотта заживет по-новому.

Она подумывала о том, чтобы получить образование. Может быть, она откроет свое дело. Ее мечта – небольшой магазинчик. Ей всегда нравилось работать с людьми. Общаясь с клиентами, Шарлотта не чувствовала себя такой одинокой.

Как бы она ни поступила со своей жизнью, отныне все будет зависеть только от нее самой. Каждое свое решение Шарлотта будет принимать самостоятельно. И это самое главное.

Тем не менее она не знала, какие ответы ожидала найти. Сейчас главное – Рафе. Несмотря на годы разлуки, он по-прежнему повелевает ее мыслями и душой, вселяет в нее чувственный трепет.

Внезапно мужчина прервал разговор и устремился к ней навстречу. Шарлотта замерла, не в силах пошевелиться, словно дикое животное, пойманное в луч прожектора. Или, скорее, обыкновенная женщина, попавшая под обаяние Рафе Коста. Более того, едва ли она единственная не отводила от него взгляд.

Рафе двигался плавно, почти грациозно, а самое главное, уверенно, так, словно мог видеть. Он неумолимо приближался. Сердце Шарлотты стучало все быстрее, руки затряслись. Ах, как бы ей хотелось прикоснуться к нему!

Да, она хотела этого больше всего на свете. В данный момент нуждалась в этом, словно в глотке свежего воздуха. Прикоснуться, ощутить вкус его губ, прильнуть к груди и услышать биение сердца.

Сейчас она почти забыла о том, что он бросил ее. По словам мачехи, Рафе принял выгодное предложение от ее отца, благодаря которому его долг был забыт. Конечно, он даже не подумал о Шарлотте и о том, что обещал ей.

Да, все это действительно легко забыть. Сейчас в ее голове теснились другие воспоминания. О том, как хорошо им было вместе. Как он целовал ее, как они ласкали друг друга. Как она умоляла его лишить ее девственности, сделать своей по-настоящему.

Они так и не переспали.

Рафе отказал ей в этом, сказав, что поступает так ради нее, потому что уважает ее. И еще потому, что так безопаснее.

На самом деле он, скорее всего, никогда ее не хотел. Во всяком случае, не настолько, чтобы так серьезно рисковать. Он просто позабавился ею, а потом, когда ему наскучило ее обожание, отошел в сторону.

Шарлотте следовало держать это в голове. Но тело отказывалось подчиняться. У нее сложились собственные воспоминания о его руках и губах между ее бедер. Бабочки расправляли крылья и трепетали у нее в животе.

Рафе приближался, гости расступались перед ним, словно перед пророком.

Время, казалось, замедлилось. Движения Шарлотты стали плавными, сердце едва стучало. Дыхание давалось с трудом.

И вот Рафе уже совсем рядом. Так близко, что их руки едва не соприкасаются.

Шарлотта могла бы столкнуться с ним невзначай, легко соприкоснуться, потом извиниться и поспешно ретироваться. Он просто не сможет понять, что это сделала именно она. Это невозможно.

Внезапно Рафе повернул голову в ее сторону. Его незрячие, но тем не менее по-прежнему красивые глаза устремились куда-то поверх нее. Взгляд был рассредоточенным. Неожиданно его рука безошибочно ухватила девушку за запястье. Рафе подчинил Шарлотту себе, у нее просто не оставалось сил сопротивляться. Он приблизил ее к себе и буквально прижал к своей широкой груди. – Шарлотта.

Глава 2

Невероятно!

Шарлотта, какими бы ни были ее истинные мотивы, пропала пять лет назад. И не просто растворилась как утренний туман, а покинула отчий дом, чтобы выйти замуж за другого хорошо известного ему мужчину, который пользовался дурной славой. Тем не менее она выбрала его – свою ровню.

Злобная ликующая улыбка ее мачехи, похожая на оскал, – последнее, что он увидел. После несчастного случая его окружали лишь серые безликие силуэты.

В те дни, когда приходилось находиться в незнакомых людных местах, Рафе старался держаться около стен. Он обзавелся превосходной легкой тростью, которая помогала прокладывать путь, однако, посещая мероприятия, он предпочитал не пользоваться ею, чтобы ненароком не задеть кого-либо в толпе. На людном вечере он то и дело сталкивался с кем-то, хотя это вполне естественно да и смущало его чуть меньше. Толпа есть толпа, к тому же почти все присутствующие собрались ради него.

Рафе не утратил способности различать яркий свет, однако зрение было нечетким, вокруг бесцветные формы, тени.

Однако, проходя в толпе мимо Шарлотты, он внезапно уловил особенный будоражащий аромат прекрасно знакомой ему женщины. Запах, который заставил его встряхнуться. На мгновение все вокруг словно прояснилось и заиграло яркими красками. Эмоции взяли верх, воспоминания сменялись одно за другим. Среди них – летний пейзаж выжженной солнцем Тосканы, жизнь, которая была бы совершенно невыносима, если бы не Шарлотта. Само совершенство с нежной светлой кожей, проникновенными глазами и нежными мягкими губами. Девушка слишком уж хорошая, чтобы оказаться правдой. Слишком хорошая для него. Тем не менее он не смог устоять перед искушением. Пропускал сквозь пальцы ее длинные светлые волосы – главное богатство, по словам ее отца.

Длинные, блестящие, всегда убранные в аккуратную прическу, чтобы никто не смог насладиться их красотой.

Словом, Рафе затянуло в водоворот воспоминаний…

– Распусти волосы, – горячо прошептал Рафе и поцеловал ее в шею. Они лежали на широкой постели с балдахином.

Он просил ее об этой привилегии почти всякий раз, когда они были вместе под покровом ночи. Так хотелось прикоснуться к ее волосам. Распустить шелковистые пряди, любоваться ею обнаженной, с волосами, струящимися по плечам, словно золотистые потоки воды.

Наконец Шарлотта уступила ему, а потом поступала так постоянно, когда Рафе просил об этом. Она не делала этого ни для кого, и у него создавалось впечатление, что ей понравилась такая игра. Он приказывает, она подчиняется.

Рафе это нравилось так же сильно.

Конечно, опасная игра, не какая-то безобидная забава. Рафе прекрасно понимал, что, если его застанут в ее спальне, хуже того, в ее постели, их не просто выбранят или оставят без сладкого после ужина. Отец Шарлотты просто-напросто убьет их обоих. Она станет позором семьи. Обесчещенная, больше не будет представлять для отца хоть какой-нибудь ценности. А его точно убьют за то, что осмелился укусить руку, которая его кормит.

Близости между ними так и не случилось. Однако каждую ночь он искушал ее, и она умоляла его об этом. Раз за разом ему становилось все труднее отказывать ей, да и самому себе. Он слабел, более не в состоянии сдерживаться. И не собирался отказываться от Шарлотты.

Ему просто нужно было добраться до своих активов, надежно скрытых от отца девушки. Он не имел права ввергнуть Шарлотту в нищету после роскошной жизни, которую она вела как наследница преступной империи Майкла Адайра. Да, не стоило заблуждаться насчет законности действий этого человека.

Для большинства он – бизнесмен. Никому бы и в голову не пришло задавать этому человеку вопросы или интересоваться происхождением его богатства. Майкл Адайр известен своим могуществом и властью. Он хранил много секретов, а если уж кто-то осмеливался встать у него на пути, мог стать опасен. Именно поэтому никто не вторгался в его дела.

Рафе понимал, какими силами обладает Майкл. Он также на себе испытал, каково это – прозябать в нищете после комфортного, обеспеченного существования. Его отец не имел ничего общего с Майклом Адайром и не был преступником, хотя и не пренебрегал этими методами, используя других людей в своих интересах, пока их жизнь хоть что-то стоила. Выжав последние соки, он отбрасывал их в сторону, как мусор. Именно это Рафе запомнил о своем отце, которого не видел с тех пор, как ему исполнилось пять лет. Отцу невероятно нравилось доставлять неприятности и сеять горе.

Выкинув их с матерью на улицу, он, вероятно, испытывал удовольствие, глядя на то, сколько несчастий причинил. Его радовала возможность доставлять неприятности.

Сила. Да, мужчинам нравится обладать могуществом.

Рафе слишком много лет прожил в беспомощности. Попрошайничал, воровал. Делал все, чтобы они с матерью могли выжить.

Первые свои преступления он совершал с бандой мальчишек. Они работали курьерами, доставляя загадочные посылки и свертки, в которые им строго-настрого было запрещено заглядывать.

В конце концов, его поймали и обвинили в торговле наркотиками, несмотря на то что он был несовершеннолетним голодным ребенком. Мальчиком, который не имел никакого понятия о том, во что его втянули.

Так они познакомились с Майклом Адайром.

Много позже Рафе понял, что этот человек имел самое непосредственное отношение к злополучным наркотикам, которые наводнили город, и к дилерам, которые беззастенчиво вовлекали мальчишек вроде Рафе в свой преступный промысел в качестве помощников.

Майкл Адайр позаботился не только о том, чтобы с него были сняты все обвинения и он был освобожден. Влиятельный суровый мужчина изрядно вложился в Рафе: оплатил его образование в частной школе-пансионе. Мальчик с жадностью принял все, чем Майкл решил с ним поделиться. Глупец, в то время он был слишком юн и неопытен, чтобы понимать, что рано или поздно за все в жизни придется заплатить.

Майкл всего лишь раз туманно намекнул, что когда-нибудь обязательно попросит его об ответной услуге. Расплата не заставила себя долго ждать.

Последующие годы Рафе неоднократно исполнял различные поручения от имени этого человека в Риме и за его пределами. Позже, когда его ввели в круг самых приближенных, он стал своего рода подмастерьем Майкла.

Именно тогда Рафе смог по-настоящему оценить человека, на которого равнялся. Узнал, насколько суровый и непреклонный порой нрав у Майкла. Этот человек был начисто лишен совести и морали.

Как-то Рафе, имея в виду себя, поинтересовался, что же такое Майкл смог разглядеть в голодном оборванце с улицы. Почему взялся помогать ему, дал образование и поддерживал его мать.

Майкл признался, что ему всегда хотелось иметь сына. Он увидел в Рафе потенциал и сделал своим подопечным.

Не будь Рафе сыном другого аморального человека, это признание потрясло или даже расстроило бы его. Однако все приходит с опытом, и вместо того, чтобы переживать, он решил использовать свое преимущество. В его жизни появился второй негодяй после отца, но этот протянул ему руку помощи.

Получив образование, Рафе стал глубже погружаться в дела зловещей империи Майкла Адайра. К тому времени он поселился на вилле, а это место никто и никогда не мог покинуть по собственной воле.

Многое из того, чем приходилось заниматься, глубоко шокировало его. Майкл был беспощаден. Его совершенно не интересовала судьба тех, кто вставал у него на пути, могли пострадать даже их близкие. Для него не существовало запрещенных приемов. Любые методы хороши, если они приближают к цели.

У Майкла повсюду были глаза и уши. Высокопоставленные чиновники выполняли его требования, судили и наказывали тех, кто не шел ему навстречу. Рафе оставалось радоваться тому, что он не втянут в столь темные дела.

Его действительно обучали ведению дел. И тоже по причине того, что у Майкла не было родного сына. Он хотел, чтобы Рафе занимался исключительно делами, стал лицом его неоднозначной империи.

Тем не менее это ничего не значило. Майкл вовсе не был бы рад отдать свою дочь в жены молодому человеку. Рафе и не питал подобных иллюзий, хотя так же твердо решил взять от своего покровителя все, чем тот был готов с ним поделиться. Однако он понимал, что ни при каких условиях не встанет во главе этого грязного бизнеса.

Рафе давно продумывал план отступления, решив непременно улизнуть от Майкла при первой же возможности. При этом забрав с собой Шарлотту.

И только потом, только потом она станет его женщиной…

Его возлюбленная покачала головой, и ее волосы рассыпались по плечам. Он был потрясен настолько, что стало трудно дышать. У него было много любовниц. Он быстро возмужал и не нуждался в советах по части любви и того, как надо обращаться с женщиной.

Тем не менее ни одна его любовница не могла сравниться с Шарлоттой. Ни одна не влекла его так сильно, не завладела его душой и телом. В то же время он чувствовал, что несет за нее ответственность и не допустит, чтобы кто-нибудь обидел или навредил ей. Он желал ее безумно, любовь придавала ему сил. И при этом каждую ночь приходилось отказывать Шарлотте.

Рафе подался вперед и пропустил густые волосы сквозь пальцы, вдыхая их аромат.

Роза и лаванда. И что-то эксклюзивное. Аромат, присущий лишь ей одной.

Рафе осекся и вернулся в настоящее. Незнакомка трепетала в его руках, словно пойманная в силки птица. Такая мягкая кожа. Сомнений нет, это может быть только Шарлотта.

Последние пять лет у него не было женщин. Неужели память подводит его? Может быть, каждая женщина обладает столь гладкой кожей? Однако он сомневался в том, что ошибся.

Майкла Адайра больше нет в живых. Этим утром Рафе вдруг вспомнил о нем. Вероятно, ему было неспокойно, а память издевалась над ним, выдавая желаемое за действительное.

С другой стороны, возможно, именно поэтому Шарлотта и приехала сегодня.

– Пойдем со мной, – строго заявил Рафе.

Придерживая ее за руку, он развернулся и как ни в чем не бывало расчистил себе дорогу с помощью трости.

Шарлотта ничего не сказала, не попыталась возразить. Да и вообще словом не обмолвилась. Как же ему стало досадно! Он, как никогда, сожалел о том, что не может видеть ее лицо. Зато после несчастного случая небывало обострились другие чувства и в данный момент с лихвой компенсировали плохое зрение.

Вместе они вышли из бального зала и скрылись в полутемном алькове. Вокруг не было ни души. Но даже если бы кто-то и проходил мимо, сомнительно, чтобы у него хватило смелости вмешаться. Последние пять лет Рафе трудился не покладая рук, заработал репутацию властного и даже опасного человека. Нет, он не брал в плен и всегда следовал этике, оставался преданным собственным принципам. Он бы не потерпел, чтобы кто-то сравнил его с Майклом Адайром или кем-то другим, ему подобным. В то же время он был настроен решительно и никогда бы не позволил себе обратно скатиться в грязь.

Именно эти убеждения придавали ему сил. Каждое утро он поднимался с постели, чтобы доказывать самому себе, что чего-то стоит. Единственная причина, по которой в свое время Майкл Адайр одарил его своей благосклонностью, состояла в том, что юный Рафе был слабым и уязвимым, бессильным и беспомощным.

Рафе поклялся, что никогда не вернется к тому, с чего начинал. Никогда. В нем не осталось ничего от человека, которым он был. Исчезла мягкость. Теперь он неуязвим. И даже слепота, досадный физический недуг, не сломила его, а лишь ненадолго отсрочила наступление успеха.

Просто приключился несчастный случай, хотя, конечно же, Рафе не желал, чтобы произошло нечто подобное. А теперь, в сложившейся ситуации, не хотел никаких поблажек для себя. Единственное, что важно, – надо работать еще усерднее. Ослепнув, он обрел некую неуязвимость.

Поначалу все относились к нему с сожалением и недоумением, откровенно недооценивали. Но когда его корпорация принялась один за другим поглощать бизнес конкурентов, ему воздали должное. Его молодое дело в сфере производства электротехники постепенно завоевывало главенствующие позиции на мировом рынке. Никто просто не ожидал подобного.

– Какого черта ты здесь забыла? Неужели муж ослабил поводок? Отпустил тебя повеселиться на вечеринке?

– Я…

Боже, да ее ли это голос? Все это было так давно. Хотя не всегда стоит полагаться на память. Может быть, Рафе в силу недуга перепутал ее с кем-то?

Слишком велико его желание снова увидеться и поквитаться с вероломной любовницей. Его гнев не знал границ.

– Шарлотта Адайр. – Он выплюнул ее имя как ругательство. – Или теперь ты носишь фамилию мужа? Ты действительно взяла фамилию Стефана?

В ответ раздался тихий неуверенный шепот.

– Мне кажется, вы приняли меня за кого-то другого.

Он провел по ее руке, к плечу, вдоль ключицы, наконец взяв за подбородок, приподнял ее лицо.

Подался к ней и снова ощутил знакомый аромат роз и лаванды.

– Я никогда не ошибаюсь. Думаю, это-то ты должна помнить.

Шарлотта.

Его сердце буквально выстукивало ее имя.

Это не могла быть другая женщина. Никто, кроме Шарлотты, не в состоянии так сильно взволновать его. Ни одной женщине после нее не удавалось хоть сколько-нибудь увлечь его.

И сейчас, снова ощутив ее аромат, Рафе прикоснулся к ее коже. И чувствовал себя так, словно переродился и заново начал эту грешную жизнь.

– Если солжешь мне, я заставлю тебя заплатить за это.

Под его прикосновением Шарлотту начала бить крупная дрожь. Рафе провел пальцем вдоль ее полной нижней губы, склонился над ней. Они находились так близко, что он даже чувствовал ее дыхание.

– Ты не сможешь мне солгать. Ты замужем – пусть. Но на свете не существует мужчины, который знает тебя и твое тело лучше, чем я.

Шарлотта оставила неизгладимый след в его сердце. Влюбленность в нее едва не стоила ему всего. Она стала поворотным моментом в его жизни. Невозможно просто так отмахнуться от прошлых переживаний. У Рафе шрамы от этой любви.

И речь не только о слепоте. А еще и безобразные шрамы, оставшиеся после падения с балкона.

Его столкнули.

– Мой отец мертв, – едва слышно обронила Шарлотта. – Я приехала в Лондон, чтобы уладить некоторые его дела.

Рафе холодно рассмеялся.

– Наивная, неужели думаешь, я не знаю, что твой отец умер. Да я возликовал! Я так рад, что чуть было не отпустил всех сотрудников праздновать.

Его рука обхватила ее горло и чуть сжала, ровно настолько, чтобы пальцы могли чувствовать биение пульса под тонкой кожей.

Шарлотте стало не по себе, ее голос дрожал.

– Я была уверена, что ты захочешь остаться один, чтобы горевать.

– Я откупорил лучшую бутылку шампанского.

Она переступила с ноги на ногу. Рафе почудилось, будто она смотрит ему прямо в глаза. Казалось, она впервые видит его по-настоящему.

– Как и я. Не ты один презирал этого человека.

– Боюсь, теперь это единственное, что делает нас похожими, дорогая.

Она сжалась.

– Я нисколько не удивлена.

Их сердца учащенно бились. Как же он злился на нее. Ему хотелось навредить ей, разрушить ее мир так же, как была разрушена его жизнь, когда он потерял ее. Шарлотта предала его.

Рафе по-прежнему хотел ее. Его сводило с ума то, что ее девственность, которую он так тщательно и с таким трудом оберегал, досталась другому мужчине.

Она должна была принадлежать ему и только ему. Он не хотел рисковать, поэтому они так и не переспали.

– Твой муж здесь?

Она помедлила с ответом.

– Нет.

– Между нами есть незаконченное дело. – Он отнял руку от ее горла и снова провел пальцами по губам. – Тебе так не кажется?

Рафе услышал, что она ахнула, и представил, как она возмущенно запрокинула голову. Он уже видел это раньше. Много раз. С тех пор прошли годы.

– Не понимаю, о чем ты.

– Какая прелесть. Только вот мне кажется, ты все прекрасно поняла. – Он провел пальцами по ее губам, снова положил руку ей на шею. – Все так, как я помню. От меня твоя кровь бежит быстрее. Твое нижнее белье уже промокло?

Она вдохнула воздуха. Рафе приготовился получить звонкую пощечину.

– Я напугана.

– Не верю. Не верю, будто ты не знала, что делаешь, когда покупала билет в Лондон, догадываясь, что я буду здесь. Ты вообще ничего не боишься. То, что ты сейчас испытываешь, Шарлотта, – это вовсе не страх.

– Не все, что ты говоришь, – правда.

Он хмыкнул.

– Но то, что ты говоришь, – ложь. Я богаче, чем был твой отец когда-либо. Люди прислушиваются и выполняют мои просьбы не из страха, а потому, что знают, я могу быть им полезен. Именно поэтому часто то, что я говорю, действительно становится правдой.

Пять лет. Последний раз Рафе прикасался к женщине пять лет назад. А физической близости у него не было еще дольше. После того как он встретил Шарлотту, у него не было других женщин. А впоследствии он воздерживался, охраняя ее непорочность.

Он обнимал Шарлотту пять лет назад.

– Я знаю, как сделать так, чтобы ты захотела меня.

Однако впервые у него возникло сомнение в том, что он действительно на это способен. Он совершенно точно знал, что ни одна женщина не захочет делить постель со слепым, обезображенным шрамами любовником.

– Что именно ты предлагаешь? – холодно спросила она.

– Сейчас я тебе все подробно изложу. Итак, мне совершенно нет дела до того, как, где и с кем ты провела последние пять лет. Меня не волнует, вышла ли ты за Стефана или за кого-то другого. Мне безразлично, что ты будешь делать завтра. Меня интересует исключительно этот вечер. Сегодня я хочу, чтобы мы закончили то, что началось между нами несколько лет назад. Сегодня. Я хочу провести эту ночь с тобой.

Рафе вздрогнул от неожиданности, почувствовав, как тонкие прохладные дрожащие пальцы коснулись его губ. Он застыл на месте. К нему уже очень долго никто не прикасался. Почти забытое ощущение. Он продолжал стоять без движения, пока она вела пальцем, повторяя форму его рта. Шарлотта проделывала с ним то же самое. Он почувствовал кончики ее пальцев на своей шее, они замерли на коже, чувствуя учащенное биение его сердца.

Наконец она нарушила молчание.

– Если не боишься меня, в таком случае, похоже, я тебе по-прежнему небезразлична.

Он удерживал ее лицо за подбородок.

– Пусть так. Только теперь кое-что изменилось. Шарлотта, я не люблю тебя. Даже наоборот. Если переспишь со мной сегодня, знай, ты отдашься мужчине, который ненавидит тебя до глубины души. Хотя вряд ли это имеет для тебя хотя бы какое-то значение. Для меня – нет. Несмотря на мои чувства, я все еще хочу тебя.

– Одна ночь. – Она произнесла эти слова дрогнувшим голосом.

– Да.

Шарлотта шумно выдохнула.

– Хорошо. Так тому и быть.

Глава 3

Она сошла с ума. Вероятно, это последствия уединенного образа жизни. Она никогда не была по-настоящему одинока. Куда бы ни приводила ее дорога, она с легкостью заводила друзей. Поначалу с трудом, потом пришлось смириться с тем, что она никогда не могла подолгу задерживаться на одном месте. К тому же Шарлотта никогда не могла до конца честно поведать кому-либо всю правду о себе, какими бы чудесными ни оказывались ее новые знакомые.

Для них, равно как и для нее самой, это было опасно.

Ей всегда приходилось держать дистанцию между собой и новыми друзьями, как бы ни хотелось обратного.

Прошлое еще долго преследовало ее. Пять лет Шарлотта прожила с оглядкой. Пять долгих лет опасалась за свою жизнь. Переживала, вдруг однажды люди отца или Стефана разыщут ее или появятся на пороге очередного кафе, где она работала. Пять лет она была вынуждена проживать за границей, постоянно переезжать. Жизнь в страхе изматывала ее.

Теперь отец мертв. Единственное напоминание о прошлом крепко держало ее. Это Рафе. Да, она действительно прилетела в Лондон, чтобы последний раз увидеть его, а потом начать новую жизнь. Может быть, все к лучшему? Может, это именно то, что ей нужно?

Еще пять лет назад она была готова отдаться ему. Казалось, они созданы друг для друга и ничто не в силах этого изменить. Они были судьбой друг друга.

Да, Рафе причинил ей страдания. Их расставание было для нее болезненным. Но в конце концов он ничего не мог для нее сделать. Пока был жив отец, она не могла ни под каким видом вернуться к нему.

Если бы отец узнал, где она скрывается, пришел бы за ней. Если бы так случилось, Рафе бы, несомненно, пострадал.

Последние пять лет все ее воспоминания о нем были полны тоски и печали. В чем-то она винила его. Глубокими ночами особенно сильно ощущала свое одиночество и злилась на Рафе за то, что не вызволил ее из башни и не увез с собой куда-нибудь далеко-далеко. В лесу птицы и мыши построили бы им дом, и они бы зажили, не зная забот и печали.

Но жизнь, к сожалению, не сказка. Ничто, о чем она мечтала, не могло сбыться.

Тем не менее Шарлотта мечтала. В конце концов, ей удалось самостоятельно выбраться из башни. Она спасла себя сама, а если бы увлекла кого-то за собой, подвергла бы их жизнь опасности.

В конце концов, уже не важно, что Рафе уехал. Так было лучше для них обоих.

Правда, ей все еще было больно думать о нем.

Может быть, действительно нужно пойти на это. Ночью, переспав с бывшим возлюбленным, она поставит жирную точку в своем прошлом и их незаконченном романе. Может быть.

К чему это приведет, она не знала. Как говорится, поживем – увидим. В конце концов, она по собственной воле села в его лимузин.

Прошли годы с тех пор, как Шарлотта передвигалась на такой машине. Даже сегодня, несмотря на дорогое платье, она приехала на вечер на такси.

О деньгах она больше не тревожилась. Уже через неделю она войдет в права наследства. Сегодняшний вечер должен стать чем-то вроде сна наяву. Последней главой той жизни, которую она не выбирала.

Шарлотта нервно сжала в руках сумочку. В ее задумчивых глазах отражались огни ночного города.

Она почувствовала, как к ней прикоснулся Рафе, слегка сжав ей плечо.

– Просто хочу убедиться, что ты все еще здесь.

– Никогда не поверю, что ты решил, будто я куда-то пропала.

Неужели он думает, что она способна на ходу распахнуть дверь и выпасть на дорогу в прекрасном алом платье?

– Нет, конечно. Я ведь слышу твое дыхание. Кажется, я даже могу слышать, как бьется твое сердце. Шарлотта, признайся, ты нервничаешь?

– Я тебе уже говорила об этом. Я напугана.

– Нет, ты не боишься, поскольку знаешь, что я не причиню тебе вреда. Раньше у меня была такая возможность. И я мог сделать это много раз, когда еще был зрячим. Да если бы я решился, ты бы даже и вскрикнуть не успела. А когда охрана твоего отца подоспела бы тебе на помощь, было бы поздно. Теперь, когда твоего отца не стало, тебе больше нечего опасаться, меня в том числе. Ты утратила всякую ценность после его смерти.

Очень странно обсуждать, как он мог бы навредить ей тогда, в прошлом, чтобы избежать дальнейшей службы у ее отца. Шарлотте это даже в голову не приходило. Она никогда не думала, что Рафе мог использовать ее. Ну, это естественно, ведь она, в силу юности и неопытности, доверяла ему.

К его чести, он не причинил ей никакого вреда, не взял в заложницы.

Для того чтобы сделать с ней что-то сейчас, он должен хотеть мести. Но за что? Именно он оставил ее, наглядно продемонстрировав, что его чувства никогда не были крепкими, искренними и сколько-нибудь серьезными.

Отказавшись переспать с ней, лишить девственности, Рафе лишь преследовал собственные интересы. Здесь и речи нет о том, что он уважал ее. Он не попытался защитить ее, как обещал.

– Не думаю, что ты обидишь меня. – Шарлотта едва могла говорить. – Что, в конце концов, напишут в газетах? Нас видели вместе, видели, как мы ушли вдвоем. Пусть меня никто не знает, однако когда мое тело обнаружат в номере какого-нибудь отеля, рано или поздно это происшествие свяжут с тобой.

Она повернулась и увидела на его лице некое подобие улыбки. Его рука по-прежнему лежала на ее плече.

– Прекрати, я не собираюсь убивать тебя. Убийства – в духе твоего отца. К тому же мне не нужны столь сомнительные инциденты. Моя империя построена на другом, более надежном фундаменте.

– Превосходно, – едко заметила Шарлотта. – Остается надеяться, что, когда пойдет сильный дождь, она выстоит.

– Очень на это рассчитываю.

Внезапно все происходящее показалось каким-то бессмысленным и нелепым. Платье, лимузин, Рафе. Шарлотта не могла взять в толк, как она сюда попала. Еще пару часов назад, пока одевалась, она думала о том, что найдет его в толпе глазами, посмотрит недолго на мужчину, которым он стал, а потом незаметно уйдет навсегда. Однако он каким-то невообразимым способом почувствовал ее.

Этого Шарлотта уж никак не могла предугадать.

Хотя и следовало ожидать, что переиграть кого-то вроде Рафе невозможно.

– Чего ты все-таки хочешь от меня? – наконец спросила она.

– Мне кажется, все достаточно очевидно. Я хочу именно того, о чем сказал. То, чего всегда желал. Шарлотта, я хочу твое тело. Хочу получить то, что было недоступно мне пять лет назад. Недели прелюдий, чтобы в итоге мой приз достался другому. Мне было непросто смириться с этим и до сих пор неприятно думать об этом.

Она нахмурилась.

– Как ты можешь говорить такое, когда сам бросил меня?

– Я тебя бросил? – Он недобро ухмыльнулся. – Вот так история! Нет, мне указали на дверь.

– А мне однажды утром объявили, что ты ушел, меня выдают замуж за Стефана. Сказали, что отец узнал о нашем романе и предложил тебе сделку, после чего ты ушел. Взял деньги и согласился забыть обо мне. Выбрал свободу. Мне было так больно, Рафе, очень больно, но я приняла твой выбор, прекрасно зная, каким человеком был мой отец, и впоследствии испытала счастье освобождения. Если бы мне сделали подобное предложение, я бы поступила так же. Конечно, мне было обидно. Пусть была расстроена и злилась, но, в конце концов, я же приняла твой выбор.

На мгновение свет уличного фонаря проник в салон и осветил его лицо, на котором не отражалось ни одной эмоции.

– Я не бросал тебя, – наконец ответил он.

– Как же так?

– Ну правда, не делал этого. Мне сказали, что ты уехала. Уехала, чтобы выйти замуж за человека, которого выбрал для тебя отец. Приняла свое будущее, выбрала путь наименьшего сопротивления.

Шарлотта невесело рассмеялась.

– Что ж получается, мы оба поверили тому, что сказала Жозефина? Надо заметить, она была мастерица плести интриги. А мы были слишком юны и, как оказалось, ни на минуту не доверяли друг другу.

– А должны были?

В салоне повисло тяжелое молчание. Шарлотта сжала руки.

– Я хочу этого. А ты?

Она едва могла разглядеть выражение его лица.

– Последние пять лет мне хотелось кое-чего другого. Я сумел разбогатеть, Шарлотта, но, несмотря на состояние и могущество, мне не удалось получить двух вещей. Я не смог вернуть зрение и тебя. Теперь ты здесь.

Машина остановилась напротив красивого здания из резного камня. Его пышный внешний декор был умело подчеркнут подсветкой.

– Мы приехали.

Рафе убрал руку с ее плеча. Они, молча, сидели в салоне и ждали. Водитель открыл дверь для Рафе. Шарлотта услышала шуршание его трости о гравий, пока он обходил машину.

Она не могла не сочувствовать ему. Несмотря на взаимные упреки и недопонимание, утрата зрения была совершенно реальна и трагична. Шарлотта переживала за него. Ее ранил его недуг.

Она вновь задумалась о том, что отец и мачеха солгали им обоим.

Что бы ни сулило будущее, Рафе заслужил эту ночь. Что бы ни было дальше, они имеют на это право.

Дверь рядом внезапно открылась. Рафе протягивал ей руку. Она колебалась, но лишь мгновение. Он помог ей выйти из машины.

Она положила руку ему на грудь. Его сердце буквально бесновалось в груди.

– Рафе.

– Нам нужно войти в дом. Иначе я овладею тобой у ближайшей стены.

Шарлотте эта мысль вовсе не показалась дикой.

– Хорошо, – хрипло уступила она.

Рафе уверенно и плавно повел ее за собой в дом. Это пространство собственного дома он знал очень хорошо.

Они прошествовали к лифту с позолоченными дверями. Чтобы успевать за ним, Шарлотте приходилось идти быстрее.

Этот дом стал его крепостью. Внутри Рафе двигался свободно, словно мог видеть. Единственное, что напоминало об увечье, – трость, благодаря которой ему удавалось обходить препятствия.

Шарлотта дышала чаще и глубже. Это и понятно, ведь они не виделись пять лет. Ей оказалось достаточно двух недель близости с этим мужчиной, чтобы воспоминания о нем питали ее фантазии. Но вот они снова вместе. Только теперь уже это не тот Рафе, которого она знала когда-то. Не безмолвный приспешник отца, а один из самых влиятельных предпринимателей в мире. Его дело стоит миллиарды долларов. Пресса поет ему дифирамбы, женщины отзываются с восторженным благоговением.

При этой мысли она испытала не самые приятные ощущения. Сколько женщин у него было после нее? К скольким он прикасался, целовал? Сколько любовниц перебывало в его постели?

Конечно, Шарлотта не могла считать себя полноценной любовницей. Интересно, почему ее так волновало, был ли у него кто-то?

У них впереди эта ночь. Другие женщины сейчас ничего не значат. Есть только он и она.

Шарлотта отвыкла от мужчин. Уж слишком долго находилась в одиночестве.

Зато этой ночью они с Рафе будут вместе, и нет смысла думать о последствиях.

Прежде чем она была готова, двери лифта снова распахнулись.

Они даже не поцеловались. За все пять лет они ни разу не поцеловались. Она согласилась провести с ним здесь ночь только лишь от одного прикосновения.

Теперь отступать поздно. У нее просто не осталось сил, она действительно хотела находиться здесь.

Рафе взял Шарлотту за руку и повел за собой. Она подчинилась.

Открывшаяся ее глазам просторная комната была обставлена скудно, по-спартански. Темный пол, немного мебели, да и та расставлена вдоль стен.

Сняв пиджак, Рафе повесил его у двери. Там же оставил трость. Выпрямившись, он сосредоточился на окружавшей его тьме и обвел рукой просторную комнату.

– Как видишь, мои обстоятельства значительно изменились.

– Твои, как ты их называешь, обстоятельства, меня никогда не волновали. – Шарлотта жадно рассматривала его суровое красивое лицо. От него исходили волны напряжения. Ей хотелось прикоснуться к нему. И хотелось сбежать. Рафе выглядел пугающе и привлекательно одновременно.

– А вот для меня это было важно.

– Конечно, – едва слышно прошелестела она. – Я не хотела.

– Оставь это. Шарлотта, я не нуждаюсь в твоих извинениях. Мы собрались не для того, чтобы предаваться воспоминаниям. Нам бы следовало давно позабыть о наших юных шалостях, но этого не случилось. Между нами не все закончено.

Они больше не ждали друг друга. Рафе потянулся вперед, Шарлотта ринулась ему навстречу. Крепко обняв, он прижал ее к себе.

Рафе взял ее за подбородок, так же как на вечеринке. Но на этот раз не остановился, не стал изучать ее лицо. Он не желал терять ни минуты.

Их губы встретились, и они жадно поцеловались. Это было намного чувственнее, чем помнила Шарлотта.

Его она поцеловала впервые. А после него так ни к кому и не прикоснулась.

Она не позволяла мужчинам приближаться к себе. Ее сердце уже было разбито, и она не собиралась снова допускать такую возможность. Особенно пока ее жизнь находилась в опасности. Она боялась слишком сильно, чтобы даже попытаться завести романтические отношения с другим мужчиной.

Впрочем, она не была готова даже просто переспать с кем-либо другим после тех ярких чувственных переживаний, которые заставил ее пережить Рафе. Мимолетная близость не представляла для нее интереса.

Однако сейчас она изменила своим принципам. Но это был Рафе. Между ними не было никаких недомолвок. Всего лишь одна ночь, не больше. Они ничего не обещали друг другу.

У нее будет совсем другая жизнь, в которой все устроено по ее правилам. Наконец-то она свободна от отца. Более того, Шарлотта и от Рафе попробует освободиться.

Эта ночь поможет им. Излечит их души. Девушка очень рассчитывает на это.

Однако этот поцелуй не сулил свободы. Напротив – пленил, подчинял. Рафе возбуждал ее сильнее и сильнее. Казалось, будто она снова отдается ему, вверяет свою судьбу в его руки.

Но нет. Шарлотта предана лишь одному – свободе. Эта ночь положит начало новой жизни. Свобода.

Ничего не желала она так сильно, как свободы. Жизни без оглядки. Она просто не могла отказаться от этого после того, как удалось вкусить ее.

Кроме того, с Рафе она никогда не была по-настоящему и сейчас хотела этого больше всего. Жгучее желание охватило ее с ног до головы.

Рафе слегка прихватил зубами ее губу. Шарлотта ощутила сладкое томление между ног. Она помнила это ощущение, хранила глубоко в своей памяти. Прошло много времени, оно потускнело, но теперь вернулось – четкое, ясное.

Нечто, что она испытывала только к нему, – невероятно сильное влечение, сводившее с ума ее саму.

Шарлотта была потрясена тем, с какой легкостью Рафе удалось вернуть ее в прошлое с помощью ласк. И вот они снова в ее спальне. В то время он был единственным, и это придавало ей сил. Встречи с ним стоили риска.

Конечно, они говорили о том, что никто не должен узнать об этих встречах. Но, опьяненные друг другом, не отдавали себе отчета. Влюбленные вели себя беспечно, словно дети, позабыв о том, что им угрожало.

Но теперь им действительно никто не страшен. Опасность миновала. Все препятствия, стоявшие на пути, исчезли. Ни стен, ни оков, ни обязательств. Отныне они сами по себе. Принимают собственные решения.

Шарлотта не единственная женщина, с которой Рафе мог бы переспать. Кроме того, больше не была заперта на вилле, и теперь он не единственный мужчина, в кого она гипотетически могла влюбиться.

Да, она не ходила на свидания. Но лишь потому, что другие не привлекали ее так, как он.

Никто. Ни до, ни после.

Шарлотта потянулась, чтобы распустить волосы, помня, как сильно это нравилось Рафе.

Он перехватил ее руку.

– Не делай этого.

– Но…

– Не делай этого. Оставь все, как есть.

Его запрет задел ее за живое. Она расстроилась, сама не зная почему. Казалось, будто, несмотря на свои слова, он не хочет понимать, что ложится в постель именно с ней. Он и на дух ее не переносит. Распустив волосы, она бы стала собой, прежней. Но он словно не хотел вспоминать.

Шарлотта задумалась. Интересно, достаточно ли она уязвлена, чтобы остановиться и уйти? Но нет, она пойдет до конца. Обязательно, во что бы то ни стало перевернет эту страницу своей жизни. Не нужно пытаться воскресить моменты из прошлого.

Пусть сейчас все будет по-новому. Это станет опытом. Раз уж он не хочет, чтобы она распускала волосы, так тому и быть.

Шарлотта действительно придавала своим волосам слишком большое значение.

Ничего, когда все будет позади, она подумает и об этом.

Между прочим, она сохранила свои прекрасные волосы. И знала, почему. И это совершенно не связано с ее отцом. Его одержимость ее волосами самой Шарлотте казалась чем-то нездоровым.

Она сохранила их для Рафе. Ему нравилось расплетать тугую косу и наматывать себе на ладонь. Она не обрезала их для него. Пять лет хранила.

Пожалуй, когда она уйдет от него после этой ночи, у нее больше не будет такого желания.

Совершенно ясно, что Рафе они больше не нужны.

– Сними с себя одежду.

Она колебалась, хотя и недолго.

– Хорошо.

Шарлотта потянулась к молнии на платье.

– Расскажи, что на тебе надето. – Рафе говорил медленно, чуть растягивая слова. Подобная прелюдия доставляла ему удовольствие.

Она недоумевала.

– Рассказать?

– Да, опиши подробно, какой на тебе сегодня наряд. Это платье. Такой необычный материал. Какая-то тонкая ткань поверх плотной. Верно?

– Да, – подтвердила она.

– Опиши мне, как ты его снимаешь.

Рафе стоял в центре комнаты с непроницаемым выражением лица, темные невидящие глаза смотрели куда-то за Шарлоттой.

– Оно красное, – начала она, чуть задыхаясь, и потянула молнию. – Глубокий вырез. Широкие бретели. Оно облегает фигуру до колен, а дальше расходится. Юбка напоминает хвост рыбы.

– Очень любопытно. Что же под ним?

Платье с шуршанием опало на пол. Шарлотта шумно перевела дыхание.

– Под ним? На мне красный бюстгальтер. Такого же цвета, как и платье, сделан из кружева.

– Понятно. И сквозь кружево видны соски? Они бледно-розового оттенка, того самого, который возбуждает меня больше всего. Они похожи на леденцы. Когда я думаю о них, мне хочется взять их в рот. А кожа твоя молочно-белая, это тоже отчетливо закрепилось в моей памяти.

Шарлотта дрожала с ног до головы.

– Да. Да, они видны.

– Если бы я мог действительно их увидеть.

– Да, – мягко вторила она. – Если бы ты мог их увидеть.

– Пожалуйста, скажи, что твое нижнее белье такого же цвета. Красные кружевные трусики, и сквозь них видны золотистые волосы.

У Шарлотты закружилась голова. Она снова перевела дыхание.

– Да. Ткань прозрачная.

Она ни разу в жизни не примеряла на себя роль соблазнительницы. Все те часы в ее комнате именно он соблазнял ее. А когда она умоляла его о большем, Рафе отказывал, отлично владея ситуацией. Однако сейчас атмосфера в комнате была накалена до предела. И это выражение его лица.

Рафе по-прежнему казался совершенно невозмутимым. Его руки, сжатые в кулаки, лежали вдоль тела. Он походил на величественную статую. Но камень, из которого она сделана, несомненно, горячий на ощупь. Тот момент, когда он попросил ее описать происходящее, она запомнит навсегда. Шарлотта чувствовала, что он хочет знать все досконально. Хочет абсолютной достоверности, потому что сейчас по-прежнему сильный мужчина очень уязвим. Конечно, он сильнее ее и значительно опытнее. Так, впрочем, было всегда.

Но и Шарлотта не беспомощна.

Именно он наделил ее силой.

Несмотря на то что было между ними, он и теперь делает это.

– Я хочу, чтобы ты сняла бюстгальтер. Она подчинилась.

– Теперь скажи мне, твои соски напряжены? От холода? Или от моего голоса? Ты уже знаешь, что я сделаю дальше. Ты ведь хорошо меня знаешь и помнишь, что, когда дело касается твоей прекрасной груди, я становлюсь ненасытен. Вот и сейчас собираюсь взять твои соски в рот, один за другим, и буду облизывать их, пробовать тебя на вкус.

Шарлотта задрожала.

– Да.

– Ты хочешь, чтобы я попробовал тебя? Или – да, они напряжены?

– Все вместе. – Она не узнавала собственного голоса, который сейчас вдруг стал очень тихим.

На его лице появилась улыбка, скорее даже ухмылка.

– Теперь снимай трусики. Медленно стяни их с себя. – Его улыбка стала шире. – Ты совсем ничего не рассказала мне о своих туфлях.

– Лодочки на высоком каблуке. Они такого же цвета, как платье.

– Они все еще на тебе?

– Ты еще не сказал мне снять их.

Он повел губами.

– Хорошо. Пусть они останутся на тебе.

Его желание этим вечером для нее закон. Шарлотта подчинилась и медленно сняла с себя белье, готовая выполнять его новое требование.

– Теперь скажи: ты готова принять меня? Между ног уже влажно? Хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе? Помнишь, ведь я уже ласкал тебя там. Помнишь, как я клал туда руку и массировал твое тело? Помнишь?

– Да, – жарко отреагировала она.

– Ты хочешь этого сейчас? Хочешь меня? Хочешь почувствовать мой язык и пальцы?

Шарлотта пыталась доставлять себе удовольствие сама. Однако добиться ощущений, подобных тем, какие она переживала под руками Рафе, оказалось невозможно. Здесь все другое. У нее попросту не получалось. Пять лет она не испытывала подобного наслаждения. И то, что Рафе сейчас говорил, дурманило ей голову.

Это чистое желание, похоть, эротическое влечение. Словом, ощущения, которые, казалось, были окончательно и бесповоротно забыты.

– Да, я хочу этого.

Он отвернулся.

– Хорошо. Оставь туфли. И иди за мной в спальню.

Глава 4

Туфли с громким стуком упали на мраморный пол.

Рафе распахнул дверь, за которой оказалась широкая белоснежная постель. От этого вида у Шарлотты перехватило дыхание. В такой постели им предстоит лежать вместе. Ничто и никто не остановит их. Наконец они смогут удовлетворить снедавшую их нужду.

До этого момента всегда возникало что-то или кто-то, кто стоял у них на пути. Теперь все препятствия остались позади.

Шарлотта вздохнула и встала у кровати.

– Где ты? – спросил он.

– Я здесь, стою в изножье кровати.

Сориентировавшись, Рафе приблизился, идя на ее голос.

– Какого оттенка твоя помада? Надеюсь, она красная. Того же цвета, что и одежда.

Ее сердце учащенно забилось.

– Да.

– Хочу, чтобы она была размазана по всему моему телу, – прошептал он. – Подойди.

Шарлотта приблизилась.

– Поцелуй меня, – потребовал он. – Вот здесь, – и указал на свою шею.

Шарлотта приподнялась на цыпочки, поцеловала его и снова отстранилась, напряженно всматриваясь в него.

– Ну как, ты оставила там отпечаток?

– Да.

– Хорошо. – Он сжал, а потом расслабил губы. – Теперь ты разденешь меня. Сначала жилет, потом галстук. Затем рубашка.

Шарлотта с радостью повиновалась, стянула с него жилет, галстук. Она разбрасывала одежду, не заботясь о дорогих тканях, из которых та была пошита.

Дрожащими пальцами девушка расстегнула несколько верхних пуговиц и поцеловала его в грудь, чуть выше сердца.

– Здесь я тоже оставила след, – вкрадчиво призналась она.

И принялась расстегивать одну пуговицу за другой. Все ниже и ниже, вдыхая запах его кожи. Шарлотта погрузилась в воспоминания. Несмотря ни на что, мужчина рядом – тот Рафе, которого она помнила. Ведь она неоднократно расстегивала на нем рубашку.

И да, видела обнаженным.

Теперь его тело стало более рельефным, грудь была покрыта волосами. Тем не менее это прежний Рафе, такой, каким она его запомнила.

Помнила вкус кожи. Ей всегда было недостаточно его ласк.

Освободив от рубашки, она поцеловала его живот, потом взялась за ремень. Она делала так и раньше. Правда, в прошлом ей пришлось убедить его принять это. Рафе препятствовал, ему нравилось доставлять ей удовольствие.

Поэтому она и настаивала, а когда наконец начала его ласкать, у него не хватило сил сопротивляться. В глубине души Шарлотта подозревала, что он и не хотел.

Тогда в прошлом ему было приятно поддаваться Шарлотте, позволять опускаться перед ним на колени. Она надеялась, что и на этот раз у нее получится.

Шарлотта стянула с Рафе оставшуюся одежду и затрепетала. Его рука легла ей на затылок поверх тугого узла волос. Она вернулась в настоящее. Они больше не влюблены. И то, что происходит сейчас, не похоже на их тайные встречи в ее спальне.

Это понимание наполнило ее сердце грустью. Тем не менее она чувствовала себя могущественной. Теперь-то они свободны. Ничто им не угрожает. И у них впереди целая ночь друг с другом.

Ночь, когда они смогут делать все, что им угодно.

Шарлотта, казалось, соткана из желания. Она ласкала его губами и языком. Рафе отстранил ее.

– Довольно. Это я уже от тебя получил.

– Неужели тебе достаточно?

Рафе ухватил ее за подбородок.

– Ты сделаешь это позже. Поверь мне. Просто сейчас я хочу быть в тебе. – Он слегка запрокинул голову. – Ты и там оставила след?

Она покраснела.

– Да.

Он издал хрип, подтянул ее к себе и, обхватив за талию, опустился вместе с ней на кровать.

Избавившись от последних предметов одежды, жадно целовал Шарлотту, так, словно от нее зависит вся его жизнь. Потом он на миг оторвался от ее губ, целуя шею.

– Ты такая нежная, такая теплая. Я все время представлял, как ты покраснеешь от возбуждения, хорошо помню, как ты это делала. Румянец растекался по твоей белоснежной коже от щек к шее. – Он прижал пальцы к ее шее. – Да. Именно так. Твое сердце начинало учащенно стучать. А потом… – Он накрыл рукой ее грудь, лаская сосок. – Твоя грудь всегда была очень чувствительной.

Он слегка ущипнул за кожу, Шарлотта вскрикнула. Потом он убрал руку, и она почувствовала на себе его губы.

Это уже слишком. После их последней близости прошло очень много времени. Она даже была готова лишиться чувств от переизбытка ощущений. Однако Рафе был неумолим, и, когда она снова вскрикнула, не в силах терпеть эту эротическую пытку, почувствовала его пальцы между ног.

Пальцы двигались до тех пор, пока у нее перед глазами не замелькали звезды.

Она закрыла их и откинула голову, совершенно не ощущая неудобств из-за туго стянутых волос и шпилек, царапающих кожу. Ничто не смогло бы ее остановить. Единственное, о чем она могла думать, – удовольствие, которое захватывало тело как пожар.

Шарлотта не позволяла себе кончить. Очень хотелось пробыть на острие ножа как можно дольше. Как в прошлом, когда она боролась с собой, понимая, что, как только испытает удовольствие, Рафе уйдет. Так она научилась сдерживаться, находя утонченное удовольствие в том, чтобы отказывать себе.

Шарлотта хотела оставаться с Рафе как можно дольше, забывала о том, кто она, становясь существом, сотканным из удовольствия и страсти.

Только вот все это было так давно. Теперь Шарлотта не могла терпеть ни минуты дольше, отпустила себя и с криком изогнулась дугой.

Переведя дыхание, подняла глаза на Рафе. Его глаза были закрыты.

Потом он выпрямился и раздвинул ей ноги.

Шарлотте нравилось его тело, правда, сейчас снедало тревожное ощущение. Прежде она и представить не могла, как он будет входить в нее. Как ни смешно, но она волновалась. Отчего? Неужели она прежде не видела его обнаженным?

Рафе подался ей навстречу, привлек к себе. Они целовались. Он обвил свою талию ее ногами, крепко обнял. Она почувствовала, как сильно бьется его сердце, и это придало ей спокойствия. Все в порядке, ее любовник чувствует все так же остро, как и она сама. Пусть он и выглядит холодным и отстраненным, тем не менее его тело рассказывает совершенно иную историю.

Они больше не говорили друг с другом. Не давали указаний.

Его рука скользнула вниз, и Шарлотта поняла, что не может даже дышать. Она желала, чтобы он остановился, хотела попросить не торопиться. Но он уже вошел в нее одним резким решительным толчком.

Шарлотта подавила крик и до крови прикусила губу. На глазах выступили слезы.

Однако боль постепенно утихала. В этом не было никакого насилия, напротив, Шарлотта испытала невероятное удовлетворение от того, что они с Рафе наконец-то полностью соединились друг с другом.

Рафе замер. Сейчас его лицо походило на маску, высеченную из камня. Он ничего у нее не спросил, ничего не сказал. Опустив ее на постель, склонился и нежно поцеловал в губы.

И это единственная нежность, которую он себе позволил.

Навалившись, он удерживал ее на месте и входил снова и снова. Шарлотта была довольна. Они никогда не были особенно нежны и трепетны друг с другом.

Схватив его за плечи, она впилась ему в кожу ногтями, уверенная в том, что у нее останутся синяки. Она ведь хотела именно этого. Носить на себе следы их близости, чтобы завтра забрать с собой хоть что-то. Потом она сможет любоваться этим в отражении зеркала.

Ей хотелось чувствовать боль между ног, видеть отпечатки его рук.

Словом, этой ночью Шарлотте хотелось сгореть дотла, чтобы потом возродиться.

Рафе что-то шептал ей на ухо по-итальянски. Она не понимала этих слов, не знала их, при этом совершенно четко понимала, что это явно самые грязные непристойности.

Шарлотта вновь ощутила приближение оргазма. Руки сами собой легли ему на шею, она привлекла к себе его лицо, глядя прямо в глаза, те самые бездонные глаза, которые не могли видеть ее.

Ритм становился бешеным, она принялась метаться как в лихорадке, умоляя его продолжать. Эмоции переполняли ее. Она, как могла, старалась растянуть удовольствие, с трудом отдавая отчет в том, где находится и почему не позволяет себе испытать удовольствие.

При этом ни на минуту не забывала, кто с ней рядом.

Рафе. Всегда только он.

Рафе издал звериный рык и впился губами ей в шею, врезаясь в нее все сильнее и сильнее.

И тут Шарлотта отпустила себя. Спрятала лицо ему в плечо и вскрикнула. Никогда прежде она не испытывала столь острого удовольствия.

Конечно, прежде они обменивались ласками в ее комнате. Ее рука, потом его. Ее рот, потом его. Однако они никогда не испытывали оргазма вместе.

Невероятные ощущения.

Правда, отныне между ними все кончено.

Удовольствий, которые испытала, Шарлотта ждала пять долгих лет. И все же когда это случилось, ей сразу же захотелось повторить. Она желала Рафе.

Он отстранился.

– Ничего не хочешь мне объяснить?

– Не думала, что мне придется оправдываться перед тобой.

Ей хотелось одеться, поскольку одежда могла бы стать надежной преградой между ними. Шарлотта чувствовала себя слишком уязвимой.

– Объясни мне. И да, ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю!

– Между нами волшебная химия. Так было всегда. Ты же помнишь, сколько раз мы рисковали своими жизнями, чтобы побыть друг с другом.

– Значит, ты не замужем.

Шарлотта нахмурилась. Похоже, он уже упоминал о ее фантомном муже ранее вечером. Она уже успела позабыть о его словах. То, что произошло с ними в постели, начисто отшибло память.

– Нет, я этого не говорила. Ты сам сделал такой вывод. Не дал мне объясниться. Да и я как-то не подумала об этом.

– Ты девственница.

– Ну, последние пять лет моя жизнь складывалась недостаточно благополучно, чтобы встречаться с мужчинами.

Он невесело усмехнулся.

– Моя жизнь тоже была не такой уж простой и приятной.

– Извини, это так грубо с моей стороны. Словом, я сбежала.

Рафе нахмурился.

– Отец похитил меня и пытался выдать замуж по расчету. Я отказалась выходить за того мужчину по собственной воле даже после того, как мне сказали, что ты ушел. Думаю, семья считала, что после твоего предательства я паду духом и у меня не останется сил противостоять им в одиночку. Подумай только, все решили, будто я утешусь тем, что выйду замуж за преступника вроде собственного отца!

Рафе сел на постели и обернулся через плечо.

– Тебя пытались выдать замуж против твоей воли?

– Рафе, почему ты выглядишь таким удивленным? Мы сейчас говорим об одном и том же человеке, от которого скрывали наш роман, зная, что в противном случае нас бы убили?

– Но он, в конце концов, все узнал. И решил не убивать никого из нас.

– В моем случае я стала важным активом, дорогой разменной монетой в его игре.

Как-то странно говорить об этом вслух.

– А ты ушел.

Рафе вдруг рассердился.

– Когда мне сказали, что ты решила выйти замуж за другого, я не видел причин оставаться.

– Но я-то этого не делала! Меня перевозили как товар. Однако мне удалось сбежать. Пять следующих лет я скрывалась. Ты действовал иначе. Стал публичным человеком. Я же буквально растворилась. Это оказалось несложно. В конце концов, я много лет прожила на вилле среди преступников.

Рафе был в бешенстве.

– Если бы твоего отца не сразил сердечный приступ, я бы и мокрого места от него не оставил!

Переступил через собственные принципы ради того, чтобы сломать старику шею!

– Он того не стоит. И я рада, что его не стало. Теперь мы по-настоящему свободны. – Шарлотта украдкой утирала слезы.

– Да, и у нас впереди вся ночь.

– Да. – Она жадно поцеловала его.

После этой ночи Шарлотта сможет обрести себя. Она уверена в этом. И наконец-то они оба смогут оставить позади прошлое, без оглядки зажить каждый своей жизнью.

Глава 5

– Вы подготовили отчет, о котором я просил? Прошло несколько недель с тех пор, как Шарлотта переступила порог пентхауса и исчезла из его жизни. Правда, на этот раз это было частью их соглашения. Тем не менее Рафе ощущал беспокойство. Его тревожила ее безопасность. В конце концов, последние пять лет она жила вдали от крупных городов и могла столкнуться с какими-нибудь трудностями.

Он не мог себе объяснить, почему его так заботит благополучие Шарлотты. Теперь, узнав о том, что она не променяла его на богатого мужа, он не мог не думать о ней иначе. К его смешанным чувствам добавилось ощущение вины. Ведь он на слово поверил ее мачехе.

Правда, искать с ней новой встречи оказалось задачей не из легких. Ему потребовались месяцы, чтобы восстановиться после травм, хотя от некоторых так и не смог исцелиться полностью. К тому же Рафе был уверен, что Шарлотта вполне освоилась и привыкла к своей новой жизни.

Ему не хотелось играть роль отвергнутого возлюбленного, преследующего женщину, которая ушла от него без колебаний.

И вообще ему следовало уяснить для себя, что иначе не будет.

– Да, мистер Коста. Я подготовила информацию, хотя мне кажется, это является нарушением законов о конфиденциальности.

Рафе тяжело вздохнул, переложил телефон из одной руки в другую.

– Несомненно. Но это не моя забота. Именно поэтому я воспользовался услугами третьего лица, чтобы получить информацию. Твоими, Алиса.

– Все здесь. Мне составить электронное письмо?

– Если тебя не затруднит.

Рафе закончил разговор с помощницей и повернулся к окну. Ему рассказывали, какой первоклассный вид на Лондон открывается из окон офиса. Темза, колесо обозрения, Биг-Бен и аббатство. Именно так и должен выглядеть кабинет руководителя его статуса.

Правда, он не сможет увидеть это, зато он здесь. Сидит в дорогом кресле. В бизнес-центре. В самом сердце делового центра. Этот факт немало тешил его самолюбие.

Все эти излишества, деньги и статус, которыми он владеет, внушают ему спокойствие и уверенность в завтрашнем дне. Яркие атрибуты власти. И у него есть возможность следить за Шарлоттой. Теперь, когда она перестала скрываться, найти ее, узнать о том, как дальше складывается ее жизнь, не составляет труда.

Рафе достаточно легко раздобыл ее адрес, распорядился о том, чтобы его держали в курсе любой важной информации, связанной с Шарлоттой.

Он любит технологии, даже построил на этой страсти карьеру и заработал состояние. Одновременно его забавляют слабые стороны технологий. Информация, распечатанная на бумаге или сохраненная на любом ином носителе, могла быть надежно спрятана. А уж если попадает в интернет-пространство – скрыть или уничтожить подобную информацию просто нереально.

Ожил мобильный телефон, разразившись рингтоном, – особой мелодией, под которой шифровался его друг, принц Филиппе. Его королевское высочество и его частная заноза в заднице.

Рафе раздраженно стиснул зубы, вздохнул.

– Чем я заслужил подобную милость?

– Подожди секунду, – вдруг обронил Филиппе.

– Эй, это ведь ты позвонил мне, если что! – Рафе терял терпение моментально, если что-то шло не по плану.

– Да. Подожди, я звоню Адаму.

Принц Адам Катсарос – его второй друг. Собственно, принцы были одноклассниками Рафе в частной школе, куда его отправил Майкл Адайр.

Самое счастливое время в его жизни. Время, когда он был сам по себе и ни в чем не нуждался.

Конечно, у всего своя цена. Рафе продался в рабство. В то время эта цель оправдывала средства.

– Всем привет, – наконец-то ответил Адам. Филиппе поприветствовал его в ответ.

– Я как раз собирался спросить Рафе, кто та таинственная женщина, с которой он был замечен на вечеринке, которую, кстати, они столь стремительно покинули.

Рафе вновь стиснул зубы.

– Ты только это хотел выяснить? Неужели лишь потому и позвонил? Почему ты не спросил меня несколько недель назад?

– Потому что сейчас мне кое-что от тебя нужно. Совмещаю приятное с полезным.

– Это неправда, – возразил Адам. – Ты постоянно названиваешь и никогда не бываешь краток.

– Твое мнение весьма ценно, – фыркнул Филиппе. – Между прочим, моя жена находит меня увлекательным собеседником.

– Хорошо, что именно она вышла за тебя замуж, а не кто-то из нас, – сухо заметил Рафе. – Теперь перейдем к делу.

– Бриар через пару месяцев устраивает художественную выставку. И я хотел сам убедиться, что ее посетят мои очень влиятельные друзья. Это выставка местных художников и скульпторов родом из моей страны. Там будут и ее собственные работы. Итак, вы оба должны прийти. В противном случае следующий раз, когда ступите на мою землю, я брошу вас в темницу.

– Нет проблем. Хотя последнее время я не получаю былого наслаждения от созерцания искусства, – заметил Рафе.

– Чего не скажешь о наслаждении красивыми женщинами. Внезапная перемена, не так ли? – Филиппе любил атаковать внезапно.

– Все признаки указывают на это, – поддакнул Адам.

– Возможно, вам стоит уделять больше внимания собственным семьям? С чем связан повышенный интерес к моей интимной жизни?

– Мы беспокоимся о тебе, – вздохнул Филиппе, – ведь мы твои друзья.

Рафе пробормотал что-то невнятное. Раздался сигнал оповещения на компьютере, он приглушил микрофон и дал голосовую команду прослушать электронную почту.

Файл был длинным. Да уж, Шарлотта явно не сидит на месте.

Он вполуха прислушивался к Адаму и Филиппе: друзья обсуждали предстоящий визит к Филиппе.

Потом Рафе отвлекся, чем-то явно настороженный. Согласно отчету, Шарлотта посетила банк, где у нее была приличная сумма. У него есть доступ даже к информации о ее балансе, банковском счете, с которого сделан перевод. Удивительно, но Майкл не закрыл трастовый счет беглой дочери.

Может быть, старик просто позабыл об этом? Или не сделал это умышленно, чтобы скрыть часть собственных средств. Деньги, которые он намеревался перевести на какой-то другой счет, прежде чем умер. Рафе знал об отце Шарлотты немного, однако Майкл совершенно точно считал себя неприкасаемым и бессмертным и определенно не думал, что смерть настигнет его так скоро.

Рафе продолжал изучать отчет. Квитанции покупок в Интернете. Она купила настольную лампу и прихватки. Неинтересно.

Последнее сообщение касалось ее здоровья. Она записалась на прием к врачу, и не просто к врачу, а к гинекологу. В частную женскую консультацию.

Вполне возможно, имеет место регулярный осмотр. Да, вполне возможно.

Они переспали несколько недель назад. При этом не предохранялись. Рафе не успел подумать об этом, Шарлотта тоже. К тому же она оказалась девственницей, а на это он никак не рассчитывал, хотя и предположил, что она не принимала противозачаточные таблетки.

Частная женская консультация.

Рафе перестал слушать Филиппе.

Визит назначен на сегодня. У него есть адрес. Ему потребуется чуть больше часа, чтобы добраться туда. И будь он проклят, если не успеет.

– Мне нужно идти. Я приду на твою вечеринку, не волнуйся.

Он повесил трубку и вызвал секретаря.

– Подготовь мой вертолет.

Шарлотта вошла в клинику, машинально вытирая влажные ладони об одежду. Сердце колотилось так сильно, что она едва могла дышать. Дома она сделала около десяти тестов на беременность и уже не рассчитывала на отрицательный результат после встречи со специалистом. Но, конечно же, ей требуется консультация профессионального эксперта.

Прием в частной клинике стоит дорого, но попасть на него нужно было срочно, поэтому она сняла деньги со своего счета.

Так забавно тратить деньги отца на то, чтобы понять, действительно ли она беременна от Рафе. Пожалуй, единственный смешной момент в сложившейся ситуации.

Конечно, на цикл мог повлиять стресс или переезд. Но дело в том, что последние пять лет Шарлотта жила в постоянном страхе, вдруг кто-нибудь обнаружит ее, но, несмотря даже на это, месячные не опоздали ни разу. Скорее всего, это связано с тем, что она потеряла девственность, а секс был незащищенным. Она даже не подумала об этом.

Шарлотта зарегистрировалась и расположилась в приемной, при этом едва не упала в обморок.

Рафе здесь. В клинике. Невозможно. Последние пять лет она скрывалась от одного из самых известных боссов криминального мира, и ее так и не обнаружили.

Однако Рафе здесь. И он должен знать.

– Что ты здесь делаешь?

Он повернулся на звук ее голоса.

– Я собирался задать этот вопрос тебе. Однако, подозреваю, я и сам знаю ответ.

– Я просто пришла на осмотр, – промямлила Шарлотта.

– Неубедительно.

– Мисс Адайр, – медсестра стояла в дверном проеме, – доктор Шульц готов вас принять.

Рафе, поднявшись, схватил черную трость с серебряным наконечником и направился в сторону медсестры.

– Я буду сопровождать ее.

– Ты не пойдешь со мной. – Шарлотта понизила голос.

Он подошел к ней совсем близко.

– Дорогая, не устраивай сцен. Тебе не понравится то, чем это может обернуться.

Она была сбита с толку, чтобы сопротивляться. Хотя следовало бы. Она должна была кричать, звать на помощь, перевернуть фикус, стоявший у двери. Тогда, может быть, кто-то остановил бы его. Но кто? Никто не посмеет поднять руку на Рафе Коста, известного миллиардера и влиятельного бизнесмена. Даже если бы был неизвестен, он очень высокий и сильный мужчина.

Шарлотте никто не собирался приходить на помощь.

Кровь шумела у нее в ушах, пока они шли на прием. Казалось, даже стены смыкаются.

Почему она так отчаянно хотела сохранить это в тайне от Рафе? Ведь это его ребенок. Больше у нее никого не было.

Более того, он сам пришел. Неужели не заслужил этого?

Ведь не Рафе, а ее отец был злодеем.

Может быть, и вовсе нет никакого ребенка. Все к лучшему. Шарлотта только начинала постигать, чего хочет от жизни.

Только сейчас начинала понимать, кто она, Шарлотта Адайр сама по себе. И понятия не имела, что будет делать, если придется пройти через все это с ребенком на руках.

Кстати, она ни разу не держала ребенка. В доме отца никогда не было детей, кроме нее.

Да, пока работала, она наблюдала за тем, как женщины толкают перед собой коляски или успокаивают детей в магазинах. И конечно же, она задавалась вопросом, каково это – любить и быть любимой в ответ.

Сейчас у нее что-то болело в груди, голова тоже болела. Все, что с ней происходило, казалось невозможным.

А потом появился Рафе. И вот теперь нависает над ней как угроза.

Ей вручили небольшую пластиковую чашку и отвели в ванную комнату. Ее щеки вспыхнули, когда она вошла. Она попыталась не думать о том, что Рафе точно знает, для чего была эта чашка.

Она вышла из туалета, прошла в кабинет. Медсестра оставила Рафе и Шарлотту наедине.

– Когда именно ты собиралась рассказать мне?

Его вопрос прозвучал как выстрел.

– Я определенно не собиралась ничего предпринимать до визита к врачу. Не могла же я довериться какому-то тесту из универсального магазина.

– Понятно. И сколько тестов ты сделала дома? Она махнула рукой.

– Не знаю точно. Может, десять.

– Понятно. – Его лицо стало мрачным. – И каков результат этих десяти тестов, а, Шарлотта?

– Я беременна, – сдавленно ответила женщина.

В дверь постучали, в кабинет вошел доктор Шульц.

Шарлотту подготовили к ультразвуку.

– На этом этапе смотреть, в общем-то, пока еще не на что, – объяснил доктор, глядя на экран.

– Что вы видите? – спросил Рафе из угла.

– Пока ничего.

– Просто черные линии, – тихо добавила Шарлотта.

Однако вскоре изображение на экране изменилось. Едва заметное движение.

Шарлотта хихикнула.

– Что?

– Что-то изменилось. – Она смотрела на доктора.

– Да. – Доктор что-то изменил на ультразвуковой машине, увеличил звук, отдаленно напоминающий шум воды и какой-то ритмичный шепот. – Это сердцебиение.

Шарлотта посмотрела на Рафе – он побледнел. Потом послышался второй, очень похожий звук.

Шарлотта взглянула на экран, потом на доктора.

– Это?

– Да, верно, второе сердцебиение, – подтвердил доктор. – Мои поздравления, вы ждете двойню.

* * *

После того как доктор Шульц ушел, его слова еще долго звенели в ушах Рафе. Шарлотта одевалась. Он слышал, как в углу она шелестит одеждой. Они не разговаривали.

Темнота сомкнулась вокруг.

Двойня. Шарлотта беременна близнецами.

Он – человек, у которого никогда не было отца и который не имел никакого понятия, каково это – быть отцом, должен знать, что им делать дальше.

Он незрячий и никогда не сможет увидеть своих детей. Как он позаботится о них?

Конечно, можно нанять целую армию нянь. У него достаточно денег.

Раздался судорожный вдох Шарлотты. Рафе понял, что он произнес эти резкие холодные слова вслух.

– Сомневаюсь, что мне понадобится посторонняя помощь, – жестко заявила она.

– Неужели ты не любила своих нянь? – Его няня ему очень нравилась. Он до сих пор вспоминает о ней.

Всего лишь пять лет его жизни были привилегированными – блестящие мраморные залы, няни и любая еда, которую он мог захотеть. Тогда Рафе, насколько помнил, был счастлив.

Шарлотта рассмеялась.

– Их приставили ко мне лишь ради того, чтобы освободить моему отцу еще больше свободного времени, которого у него и без того было в избытке. О матери я ничего не знаю, она умерла во время родов, и отец никогда не говорил о ней.

Складывалось ощущение, будто Жозефина стала его любовницей еще до того, как не стало матери. Потом она просто поменяла спальню и приобрела официальный статус.

– В таком случае, что плохого в нянях?

– Просто они не понадобятся. В какой-то момент мне, конечно, придется вернуться к работе. Деньги, оставленные отцом, умышленно или нет, кончатся, хотя и станут неплохим подспорьем.

– Ты настроена решительно.

– Да. – Шарлотта сделала пару шагов ему навстречу.

Рафе отчетливо слышал каждый ее шаг.

Он снова проклинал свою слепоту. Ему очень хотелось бы видеть, как она настроена на самом деле. Переживает ли? Он не желает довольствоваться лишь ее смелыми, тщательно подобранными словами, а хочет видеть ее лицо. Побледнела ли она, выглядит ли испуганной? Он подозревал, что она потрясена не меньше, чем он.

Вся его жизнь была упорядоченна, и он редко думал об утраченном зрении. Но Шарлотта – часть прошлого и вызывает воспоминания. Воспоминания о том, как он обнимал ее, любовался стройным телом, перебирал пальцами длинные золотистые волосы.

Видения того, как она выглядела посреди широкого поля, облитая солнечным светом.

Теперь они снова вместе, но теперь Рафе лишен возможности видеть ее. И прямо сейчас узнал, что станет отцом, но не видит ничего, кроме тьмы.

– Я тоже принял решение. – Он встал и протянул девушке руку, ощутив, что она колеблется. – Пожалуйста, возьми меня за руку. Я в незнакомой обстановке, так мне будет удобнее.

Он говорил правду, но, лишь наполовину.

Шарлотта взяла его за руку. Рафе позволил ей проводить себя к двери, которую, впрочем, смог бы найти и сам.

– Ты приехала на такси?

– Да. Мне нехорошо, и я не рискнула ехать в метро.

– Я никогда этого не делаю. Но мне не приходится переживать из-за пробок. Куда тебе нужно?

– Домой.

Она не поедет к себе домой. Он так решил. На сегодня его работа закончена. Правда, он не собирается говорить об этом ей.

– У меня вертолет. Думаешь, нам удастся приземлиться на крыше?

Судя по молчанию, ему удалось ее шокировать. Рафе явно был доволен собой.

– Знаешь, я не интересовалась посадочной площадкой вертолета, когда снимала квартиру.

– Как непредусмотрительно.

– Тебе не обязательно провожать меня до дома.

– Позволь мне оказать тебе услугу. Мой пилот точно знает, где сможет приземлиться неподалеку от твоего дома.

Это вовсе не составит труда.

– Рафе.

– Мне говорят, что вид на Лондон с высоты довольно впечатляющий. Конечно, я не могу убедиться в этом лично. Было бы хорошо, если бы хоть один из нас мог им полюбоваться.

Рафе по-прежнему совестливый человек, обладает теоретическим пониманием правильного и неправильного, ему бы следовало чувствовать себя виноватым в том, что собирается сделать. Но ничто внутри его не остановило.

Шарлотта тяжело вздохнула.

– Ладно. Так и быть, позволю тебе проводить меня. Мне еще ни разу не доводилось летать на вертолете.

– Нервничаешь?

– Нет. – Она скорее несколько удивлена его вниманием. – Вовсе нет.

Они поднялись на крышу, где их ожидал вертолет. Рафе позволил Шарлотте взять его под руку, когда она села в кабину. Они надели шлемы в тот самый момент, когда начали вращаться лопасти, создавая оглушительный грохот.

Он знал, что она не сможет услышать инструкции, которые он дает своему пилоту.

– В замок, – коротко приказал он.

И только после этого Рафе включил гарнитуру Шарлотты. Совсем скоро она все поймет сама. Полет проходил над океаном и длился дольше часа.

Какое-то время они летели в молчании. Когда Шарлотта наконец заговорила, он сделал вывод, что они уже за пределами Лондона.

– Моя квартира в другой стороне города, – пояснила она.

– Мне нравится твой английский, – заметил Рафе. – Интересная смесь. Немного американский, немного британский. Если я правильно помню, твой итальянский тоже довольно неплох.

– Замечательное наблюдение, но, как я уже сказала, мы летим в другую сторону.

– Меня не волнует то, что ты сказала.

– Действительно? Или твой пилот сбился с пути?

– Мой пилот – ас в своем деле и направляется именно туда, куда я ему сказал.

– И куда же это?

– Дорогая, мы летим в мой замок в Германии.

– Я вернулась оттуда совсем недавно. С чего ты решил, будто я снова хочу оказаться там?

– А у тебя хорошие воспоминания? Невероятно, что мы провели столько времени в одной и той же стране и никогда не подозревали об этом. – Откинувшись в кресле в самом начале путешествия, Рафе почувствовал себя расслабленно. – Я услышал о продаже замка и просто не смог устоять. В конце концов, мои добрые друзья – королевские отпрыски, не хотелось чувствовать себя белой вороной.

– Что это меняет? Ты даже не можешь его увидеть.

Шарлотта выплюнула эти слова, и они ударили его, как пощечина. Ему это очень понравилось. Она такая сильная, несмотря на то что ее воспитывал сумасшедший, который не считался с ее мнением и был готов избавиться от дочери, продать как нужную вещь, чтобы укрепить свою криминальную империю.

– Да, однако приятно знать, что меня окружает. В любом случае ты должна понимать, что в замке царит определенная атмосфера, которую невозможно воссоздать в квартире. Такая атмосфера важнее для кого-то вроде меня, чем для тебя. Я чувствую историю, проходя сквозь двери. Я ощущаю запах комнат. Книг. В современной архитектуре и дизайне совершенно не за что зацепиться ввиду отсутствия текстур. В замке все наоборот, я чувствую, как выглядят стены.

– Почему мы туда летим?

– Потому что я так считаю, я и без того лишился многого, не хватало еще рисковать собственными детьми. Ты не собиралась рассказывать мне о беременности. Мы оба это знаем. Но вот почему, я понять не могу. Я думал, что мы пришли к какому-то своего рода пониманию. Мы расстались взаимно, но ты до сих пор относишься ко мне как к человеку, которому нельзя доверять.

– Ты только что похитил меня!

Рафе усмехнулся и откинулся на сиденье.

– Но ведь я не поступал так раньше.

– Ты работал на моего отца и понимаешь, что это значит.

– Ты не возражала, когда в свои восемнадцать позволила мне положить руку тебе между ног. И ты, конечно, не возражала, когда несколькими неделями позже умоляла меня кое о чем.

– Прекрати, – прошипела она.

– У нас с тобой будет много времени, чтобы как следует пообщаться. Так что я пока, пожалуй, действительно остановлюсь. Зато позже мы рассчитаемся друг с другом. Это я тебе обещаю.

Глава 6

Несколькими часами позже Шарлотта застыла посреди богато украшенной спальни, по-прежнему находясь под впечатлением от произошедшего. Вертолет приземлился на посадочную полосу среди густого леса и, высадив их, улетел в неизвестном направлении. Из леса их забрал дорогой автомобиль с водителем в униформе.

Замок, который она видела из тонированного окна, был построен на вершине скалы и выглядел неправдоподобно сказочным. К нему вела широкая дорога, единственный путь, чтобы попасть или покинуть территорию.

Поблизости не было ни одного городка или заправочной станции. Шарлотта не заметила по дороге никаких признаков жизни, только лес.

Они оказались в настоящей глуши. Никаких вещей у нее с собой не было, только сумочка с документами и кредиткой. В окружившем ее средневековье эти вещи совершенно бесполезны.

Поднявшись, Шарлотта осмотрела себя в массивном зеркале в великолепной раме, украшенной полудрагоценными камнями. Ее внешний вид явно не соответствовал пышной обстановке.

Волосы растрепаны, лицо бледное, уставшее. В джинсах и черном свитере Шарлотта походила на студентку на экскурсии в историческом музее.

Не самая ценная жертва для похитителей. Она нахмурилась. История повторялась. Давным-давно она смирилась с тем, что ее жизнь никогда не сложится нормально, но то, что случилось, переходит всякие разумные границы.

В дверь постучали. Когда она не ответила, ее приоткрыли, и в комнату заглянула незнакомая молодая женщина, судя по форме, прислуга.

– Да?

– Мистер Коста просит вас в свой кабинет.

– Мне тоже есть о чем попросить его.

Женщина продолжала смотреть на нее.

Шарлотта тяжело вздохнула.

– Очевидно, у меня нет выбора?

Прислуга пожала плечами.

– У меня создалось впечатление, что мистер Коста настроен очень решительно. Если вы не пойдете, он сам поднимется за вами и отведет вниз.

– Очень похоже на него.

Таким, значит, он стал человеком, слишком похожим на ее отца. По всей видимости, собирается держать ее взаперти, использовать в своих целях. Несмотря на их напряженные отношения, Шарлотте трудно идти к нему, видеть его слепым.

Увечье оказало на Рафе колоссальное влияние. Для мужчины с его характером это просто фатально.

В конце концов, Шарлотта подчинилась и последовала за прислугой по лабиринту комнат. Она машинально вела рукой вдоль стен. Местами они были шершавыми на ощупь, местами гладкими, оклеенные дорогими обоями.

Вот, значит, что он имел в виду. Да, действительно, в таком доме гораздо удобнее ориентироваться, чем в современной квартире. Мало объектов, о которые можно споткнуться. Вся мебель расставлена вдоль стен. Однако, несмотря на минимализм, помещения отделаны со вкусом, даже воздух пропитан респектабельностью и богатством.

Рафе явно был не в себе. И да, навсегда потерян для Шарлотты. Она более не держится за воспоминания.

Он изменился, преуспел, разбогател. Она прекрасно знала, как развращает власть, и лишь сожалела о том, что Рафе не смог устоять перед ее соблазнами.

Шарлотта покачала головой. Нет, хорошо бы оставить все, как есть. Навсегда запомнить Рафе, как молодого пылкого влюбленного в нее юношу. Поступи она так, ее нежное сердце не страдало бы.

Но нет, она отправилась встречаться с ним. Одна-единственная ночь повлекла за собой вполне ощутимые даже на столь раннем сроке последствия.

Рафе не пренебрег даже похищением!

Шарлотта помедлила, потом сама открыла дверь в кабинет. Он сидел в глубоком кресле у камина. Она отпустила прислугу.

– Как прекрасно, что ты согласилась составить мне компанию.

Ее сердце учащенно забилось. Пламя из камина отбрасывало золотистые отблески на его лицо. Он выглядел загадочно и все еще привлекательно.

Невидящие глаза казались совершенно черными. На лице проступила щетина. Шарлотта помнила его прикосновения, руки. Губы. Сначала они целовали мягко и вкрадчиво, зато потом он понял, что полностью подчинил ее себе.

Шарлотта обхватила себя руками так, словно ей стало зябко, и нарочно ущипнула свой локоть. Нельзя открываться ему. Рафе ни за что не должен понять, что после того, как обошелся с ней, ее влечение к нему не пропало.

– У меня не было выбора.

– Хорошо, что мы держимся как цивилизованные люди, не правда ли?

– Вот, значит, как ты это называешь… Я мало общалась с людьми, которые уважали мои права, но отец хотя бы не притворялся. Вы с ним одного поля ягода. Теперь ты взял меня в заложницы.

Его лицо посуровело.

– Я вовсе не такой, как твой отец.

– Ты привез меня сюда против моей воли и собираешься жениться на мне, чего я не одобряю.

Рафе вздохнул и поднялся. Вытянув руки, подошел ближе к огню.

– Дорогая, я вовсе не предлагал тебе руку и сердце.

Шарлотта почувствовала себя глупой и униженной.

– Я пришла к такому выводу потому, что ты похитил меня, узнав о моей беременности. Я думала, ты хочешь усыновить ребенка. Детей.

Рафе лишь пожал плечами.

– Мой отец так и не дал мне своего имени. Так зачем это мне?

Шарлотта не знала, что и ответить. Она действительно считала, коль скоро он похитил ее, значит, хочет, чтобы они жили вместе.

– Это как-то связано со мной?

Задав этот вопрос, она вновь почувствовала себя наивной и предсказуемой. Рафе видит ее насквозь и даже может знать, что она хранит глубоко в своем сердце.

– Я сделал это, потому что могу.

Это она боялась услышать больше всего. Он хочет, чтобы ее жизнь и будущее оказались у него в руках.

– Поэтому я здесь? Из-за твоей прихоти? Если бы я не знала тебя близко, решила бы, что ты просто самоутверждаешься.

Внезапно он рассмеялся.

– Ты же не собиралась рассказывать мне о беременности, да?

– Не знаю, – честно ответила она. – Я еще не до конца осознала это.

– Как плохо мы знаем друг друга. – Рафе нахмурился.

– Нет, я знаю тебя лучше, чем кто-либо другой. – Она покраснела с ног до головы. – Мы, как-никак, лежали в одной постели.

– Можно переспать с множеством женщин, но так никогда и не узнать их по-настоящему. Можешь мне поверить. В конце концов, ты не стала моей первой любовницей. – Он задумчиво улыбнулся. – Зато оказалась последней женщиной, которую я видел обнаженной.

Шарлотта пришла в замешательство от этих слов. Она не знала, когда именно с ним произошел несчастный случай, и уж тем более не связывала это с их расставанием, придя к выводу, что он ослеп позже. Тем не менее она не могла поверить в то, что он помнил о ней после того, как решил, что она…

– Рафе, ты правда думаешь, что я бы вышла замуж на другого, не объяснившись с тобой? А мы, значит, просто приятно проводили время?

– Богатые люди часто так поступают. Используют тех, кто лишен положения и привилегий, словно пешек в своей игре. Правила известны только им.

– И ты решил, что я именно так обошлась с тобой? Правда поверил в это?

– Нет. Не сразу. По крайней мере, не до того, как пришел в твою спальню, где меня и встретила твоя мачеха. Она все о нас знала, а значит, знал и твой отец.

– Она сказала, что я тебя предала?

Шарлотта не могла вдохнуть. В горле образовался ком. Столько лет вдали от него. Она представляла себе все, что угодно. Увидев первые статьи, посвященные его стремительному успеху в бизнесе, она и не подозревала об истинных причинах расставания. Их разлучили, Рафе заставили поверить в то, что она предала его и рассказала об их отношениях отцу.

Шарлотте стало по-настоящему зябко.

– Рафе, как тебе удалось сбежать? Отец не знал пощады. Мы с самого начала рисковали. Не представляю, как тебе удалось убедить его отпустить тебя.

– А Майкл и не отпускал. Он решил, что убил меня. А к тому времени, когда узнал правду, было уже поздно. Словом, он решил, что избавился от меня.

* * *

Сначала Рафе не собирался рассказывать Шарлотте свою историю. Но, в конце концов, понял, что скрывать уже нечего. Они находились вместе в его замке, и так будет столько, сколько он того пожелает. Она поживет в замке, пока не подойдет срок рожать. Он уже подыскал для нее врача, который поможет здесь же разрешиться от бремени и закроет глаза на то, что женщину удерживают против ее воли.

Деньги наделяют своего обладателя беспрецедентной властью!

У них впереди довольно много времени. К чему секреты? Шарлотта никому не сможет рассказать, как именно он ослеп.

Она скрывалась пять лет, и это было непросто для женщины вроде нее, хотя и Рафе понес немалые потери.

Просто он заподозрил, что Шарлотта приняла решение разлучить его с собственными детьми, и никак не мог смириться с этим. Одна только мысль об этом приводила его в бешенство! Семья Адайр больше ничего у него не отнимет. Рафе этого не потерпит.

– Пробравшись в твою спальню, я обнаружил, что меня поджидает твоя мачеха.

– Жозефина – змея. Она всегда была подлой.

– Не нужно разыгрывать из себя несчастную падчерицу.

– Она действительно была злой мачехой.

– Жозефина поведала мне, что ты уехала. А прежде рассказала ей о наших свиданиях и о том, как ты решила выйти замуж за Стефана, поскольку он более подходящая партия для девушки твоего уровня.

– Как ты мог поверить этому? – Шарлотта говорила едва слышно. – Я сотни раз хотела отдаться тебе. Но ведь ты от меня отказывался.

– Я понимал то, что для тебя было недоступно. Ты действительно могла хотеть этого в какой-то конкретный момент, но позже презирала бы меня. В одно мгновение ты бы лишилась всего, к чему привыкла и считала само собой разумеющимся. Ты была слишком изнежена, не представляла, какова жизнь за стенами виллы.

– Как же ты ошибался! Свобода – вот что мне было нужно.

– Ошибался? Пусть. Все это в прошлом. Однако ты хотела узнать, как мне удалось сбежать.

Он слышал ее шумное дыхание, шорох ткани. Шарлотта переступала с ноги на ногу, явно нервничая.

– Расскажи, – попросила она. – Обещаю, что не стану тебя перебивать.

– Поднявшись, я увидел вместо тебя Жозефину. Твоя мачеха сказала, что я опоздал и ты уже уехала. Она также сообщила, что твой отец выслал за мной своих головорезов. Мне не поздоровится, потому что не удастся уйти от них живым. Так, во всяком случае, она утверждала. И оказалась права. Жозефина улыбалась, ей доставляло такое удовольствие угрожать мне, видеть мои страдания. Думаю, твой отец отчасти винил ее в нашем романе. Она – хозяйка виллы и не знала о наших свиданиях. Жозефина объявила, что не позволит мне разрушить все то, что она с таким трудом создавала. Я пятился к балкону, понимая, что нужно попробовать сбежать. Громилы твоего отца не оставили бы от меня и мокрого места. Отвернувшись, чтобы оценить мои шансы, я отвлекся, и Жозефина внезапно столкнула меня с балкона. Если бы я был внимателен, у нее не было бы шансов. Я сильнее, но она улучила момент.

Шарлотта сдавленно охнула и закрыла рот рукой.

– Как же ты выжил?

– Это чудо и загадка даже для меня. Падение смягчили кусты, но в результате падения я травмировал голову. Вызванный ударом отек повлиял на зрение. Врачи говорили, что, когда он спадет, зрение вернется, тем не менее, увы…

– А существует такая вероятность?

– Шарлотта, я живу настоящим. Так, и только так мне удалось стать тем, кто я теперь.

– Кто помог тебе бежать?

– Меня обнаружил один из людей твоего отца. Пьетро. Он был в годах и в своем роде устал от такого бизнеса. Мы общались несколько раз. Он рассказывал мне о женщине, которую ему пришлось оставить, когда Майкл призвал его. Он, как и я, оказался в должниках у твоего отца. Пришел на виллу и больше не смог ее покинуть. С той женщиной он также больше никогда не увиделся.

– Так грустно.

– Ты и сама прекрасно знаешь, какой была жизнь при твоем отце. Его отправили избавиться от моего тела. Пьетро обнаружил меня без сознания и с переломанными костями, нащупал мой пульс. Это стало для него шансом начать новую жизнь. Накрыв меня простыней, он сказал отцу, что отвезет тело куда-нибудь подальше и закопает, а вместо этого отвез меня в больницу, к доктору, которому можно было доверять. Обо мне заботились до тех пор, пока состояние не стабилизировалось. Потом Пьетро заплатил кому нужно, и меня перевезли в другой госпиталь, еще дальше. Я зависел от окружающих. Моя жизнь была в чужих руках. Я презирал собственную беспомощность. Что случилось с Пьетро потом, мне неизвестно, но думаю, ничего хорошего. – Рафе тяжело вздохнул. – Остается лишь догадываться. Пьетро говорил, что устал быть бесчеловечным. Надеюсь, в конце концов, он не сожалел о своем поступке.

Рафе услышал едва заметный шорох и скрип. Шарлотта, скорее всего, была потрясена его рассказом и решила присесть. Он совершенно точно осознавал, что она выбрала софу.

– Рафе, мне так жаль. Если бы я только знала.

– И что бы ты сделала?

Ему действительно было любопытно.

– Я бы пришла к тебе. Я ведь и не подозревала о том, что произошло. Пряталась, думала только о себе и не подозревала, что ты можешь оказаться в беде. Мне ведь сказали, что у тебя все хорошо и ты уехал. У меня не было сомнений.

– А что дальше? Если бы мы остались вместе, нас было бы легче обнаружить. Да и мне бы не удалось развивать мой бизнес.

К тому же жизнь Шарлотты подверглась бы опасности. Хотя, конечно, они бы рискнули.

Это стало бы роковой ошибкой. Теперь Рафе осознал это совершенно четко. Шарлотта не спасла его. Он сам выручил себя, а деньги дали ему свободу. Пусть она и корень зла, но уж лучше этот корень будет у него в руках. Его значимость возросла, он мог добиться любой поставленной цели.

А ведь родился беспомощным. Так продолжалось то тех пор, пока он не приобрел состояние, и это неоспоримо.

Между ними повисло неловкое молчание.

– Мне было жаль узнать о том, что ты утратил зрение. Я прочитала об этом в газетах. Ты стал знаменитым, настоящая сенсация. Пресса писала о каком-то несчастном случае, но никогда не сообщала подробностей.

– Никто не знал правду. В больнице я никому ничего не рассказал. Все вскрылось бы лишь в том случае, если бы твой отец продолжил меня искать.

– Умно. Отец не стал бы этого делать, поскольку любой ценой поддерживал собственный респектабельный имидж.

– Он решил оставить все, как есть. Далее мы игнорировали существование друг друга.

Тишина. В комнате раздавался лишь треск поленьев в камине. Шарлотта поднесла руку к лицу, задумчиво провела пальцами по волосам. Рафе слышал ее движения.

Он попытался представить ее распущенные волосы, снова обнять, забыть прошлое.

Только это невозможно.

– Шарлотта, деньги – единственный способ контролировать будущее. Деньгами можно решить множество проблем.

– Действительно. Зачем разговаривать, если можно затолкать человека в вертолет, привезти в уединенное место и сколько угодно решать, как с ним поступить.

– Ты не рассказала мне о беременности. И не собиралась этого делать. У меня не оставалось выбора. Я не потерплю, чтобы мной снова манипулировали.

Его слова взволновали Шарлотту.

– О чем ты говоришь? Кто тобой манипулировал?

Однако Рафе был настроен решительно.

– На сегодня достаточно историй.

– Ладно. – Шарлотта хлопнула ладонью по обивке. – Я не смогу тебя понять, если ты не дашь мне больше информации. Говоришь, мы по-настоящему друг друга не знаем, тем не менее не пытаешься это исправить.

– В сложившихся обстоятельствах в этом нет никакой необходимости. Мы больше не играем в любовь. У нас родятся дети, и у них будет слепой отец. Я ничего не могу оставить на волю случая, даже тебя.

– То есть я не заслуживаю твоего доверия? Ты опасаешься, что я разлучу тебя с детьми?

– Да.

– И не существует способа переубедить тебя? Рафе начинало утомлять это свидание.

– Шарлотта, я доверяю только себе. Неоднократно убеждался в том, что все идет по моему плану только тогда, когда я беру контроль над ситуацией в свои руки.

Сказав это, Рафе вышел из комнаты. Он прекрасно изучил планировку замка и безошибочно ориентировался в его пределах. Своим подчиненным и прислуге он дал точные инструкции относительно предметов и мебели. Ничто не должно перемещаться даже на сантиметр. Со временем Рафе наизусть выучил каждую ступеньку.

Здесь он жил и работал, отсюда управлял бизнесом. В ближайшие несколько месяцев он откажется от командировок и прочих путешествий, поскольку предстоит решить судьбу Шарлотты. Она была уверена, что он хочет жениться на ней, а он не видит в этом никакого смысла.

Свидетельство о браке – просто бумага с печатью. Брак можно легко расторгнуть, разрушить. Шарлотта может попытаться сбежать. Нет, здесь требуется какая-то более надежная гарантия.

Если бы Рафе не прибегнул к похищению, возможно, ему бы снова удалось очаровать и соблазнить Шарлотту.

Он невесело улыбнулся. Да, так было бы лучше, но он уже похитил ее. Что это говорит о нем как о человеке?

Хотя, может быть, еще не поздно. Рафе крепко призадумался. Шарлотта хочет, чтобы он ей доверял. Хочет почувствовать себя значимой. Ей важна определенность, уверенность в завтрашнем дне. Ей, несомненно, хочется, чтобы их нынешние отношения походили на те, что когда-то были между ними.

Он, конечно, больше не тот человек, которого она когда-то любила. Да, очень изменился. Да и к тому же ослеп. Тем не менее Шарлотта – единственный человек, к которому Рафе по-настоящему испытывал яркие чувства.

Однако теперь ничего не осталось, хотя он мог заставить ее поверить в обратное.

Ему было важно обрести контроль над этой женщиной.

Рафе всегда раздражало, что некоторыми людьми трудно манипулировать. Именно поэтому ему всегда было удобнее сводить все свои контакты с внешним миром к бесстрастному обмену информацией или деньгами.

Так он обходился со своими подчиненными.

Но как быть с Шарлоттой? Для матери его будущих детей необходимо разработать принципиально иную тактику.

Но Рафе был готов ответить на этот вызов. Шарлотта уже там, где должна находиться. Остается не терять головы, и тогда он получит желаемое.

В своей повседневной жизни Рафе сталкивался с различными трудностями, зато самоконтролем овладел в совершенстве.

Глава 7

Шарлотте нездоровилось. После разговора с Рафе она с трудом уснула, а проснувшись, почувствовала неприятный вкус во рту. Все тело болело и ломило. Голова раскалывалась. Она чувствовала себя уставшей и не знала, что делать.

В замке ей было чудовищно одиноко. Она, конечно, привыкла к одиночеству, но все равно ничего не могла с собой поделать и пала духом.

Раньше она хотя бы несла ответственность за собственную жизнь, сама принимала решения, с кем общаться, где работать, куда ехать жить дальше.

Рафе лишил ее этой возможности, но она собиралась покончить с этим. У нее родится двойня. Об этом-то она и позабыла. Вероятно, похищение затмило собой это событие. Трудно держать в голове так много информации, когда ее похитили и увезли на вертолете в неизвестном направлении против воли.

Она ждет близнецов.

Сердце сжалось в груди, а следом и желудок.

Девушка бросилась в ванную и исторгла из себя то немногое, что удалось съесть прошлым вечером. Умыв лицо, она на нетвердых ногах вернулась в спальню и неторопливо оделась во вчерашнее.

Прошлой ночью перед сном ее снабдили пижамой, но при этом не выдали никакой будничной одежды. Лишь предупредили, что ее гардероб доставят позже. Одежда – последнее, что ее волновало. Она тяжело вздохнула и осмотрела себя в зеркале. Выглядела она не лучшим образом, бледная, волосы растрепаны.

На пороге спальни для нее оставили поднос, накрытый к завтраку. Она поморщилась и, отодвинув его в сторону, вышла. В данный момент не хотелось иметь ничего общего с едой.

Спустившись по винтовой лестнице, Шарлотта оказалась в просторной прихожей. Она предположила, что находится в передней части замка, проверять правда не стала. Дом Рафе похож на лабиринт, где она боялась потеряться и не представляла, как Рафе научился ориентироваться здесь. Она едва справлялась, обладая всеми пятью чувствами, он же был слеп.

Рафе любил порядок. Шарлотта задумалась. Значит, комнаты организованы в каком-то определенном порядке.

Сердце сжалось в груди, когда она вспомнила его слова о том, как сильно он поначалу зависел от посторонних, после того как ослеп.

Для мужчины вроде него ощущение бессилия и беспомощности – ужасный опыт. Это чудовищная участь. Его выживание в прямом смысле зависит от доброты, которую к нему проявляют посторонние люди.

Учитывая то, как он с ней обошелся, ему едва ли спешили на помощь.

Шарлотта сделала глубокий вдох и поняла то, что он говорил о жизни в замке. Здесь все действительно иначе, чем в современном доме. Камни в буквальном смысле дышат стариной, вокруг все вычищено до блеска, но атмосфера все равно остается особенной.

Сейчас она не могла в полной мере насладиться тем, что ее окружало. Тело уже начало меняться, беременность обострила обоняние. Непривычные запахи доставляли дискомфорт.

Она пошла дальше по коридору и вышла на закрытую террасу, которая напоминала стеклянный павильон. Внутри было очень светло. Когда глаза привыкли к яркому солнцу, она разглядела напротив две двери.

То, что нужно! Шарлотта хотела непременно выйти на свежий воздух. Ей необходимо проветрить голову.

Она уже почти дошла до дверей, когда ее окликнула женщина, которую она видела вчера.

– Мисс, мистер Коста ищет вас.

– Ну конечно!

Хозяин желает говорить с ней. Нет, Шарлотта не настроена на разговор.

– В таком случае пусть мистер Коста еще немного меня поищет. – Шарлотта боролась с тошнотой.

– Мисс, это не лучшее решение.

– Если ему действительно нужно увидеться со мной, пусть приходит в сад.

Женщина побледнела.

– Мистер Коста никогда не ходит в сад.

Шарлотта оставалась непреклонна.

– Значит, мистер Коста подождет.

Женщина открыла одну дверь. Да, ею действительно редко пользовались. Это нисколько не смутило Шарлотту.

Пусть Рафе и заточил ее здесь, однако он не сможет сделать из нее покорную пленницу. Она слишком долго играла эту роль. И не важно, что у него больше общего с ее покойным отцом, чем с ней. Она уверена, что он не причинит ей вреда.

Прикрыв за собой дверь, Шарлотта вдохнула прохладный осенний воздух.

За садом давно перестали ухаживать.

Многие растения выродились, вокруг царил беспорядок. Изящные статуи были оплетены вьющимися растениями. Они словно пытались увлечь обратно в землю, снова обратить в бесформенный камень, а затем и в пыль.

Изо рта вырвалось облачко пара. Снаружи было так тихо. Шуршание листвы – единственный звук, нарушавший тишину, да еще пара птиц, перекликающихся друг с другом.

Шарлотта часто обретала покой, созерцая природу, и сейчас вспомнила, как впервые оказалась в лесу, сбежав от людей своего отца. Они даже не предполагали, что она решит укрыться в лесу, так как считали ее избалованной наследницей. Они не могли знать, что лишь природа помогает ей не сойти с ума, пока она живет в доме отца, как пленница.

Она много гуляла в прилежащих угодьях, где за ней не наблюдали так пристально.

Сейчас Шарлотта пошла вглубь сада по едва различимой дорожке, обнаружила скамейку, прикрыла глаза и позволила ветру играть с ее волосами, убранными в пучок, как обычно.

Ей еще не выпадала возможность что-то с ними сделать. Она даже подумывала о том, чтобы обрезать их.

Шарлотта собиралась сделать это после ночи, которую провела с Рафе, но… Словом, ничего не вышло. У нее было много дел: завещание, квартира. Она не думала о волосах. Потом у нее начались подозрительные недомогания, природу которых следовало выяснить.

Затем тесты на беременность. Врач. Рафе. Да, все в ее жизни, так или иначе, возвращалось к этому мужчине.

Она позволила векам сомкнуться. На нее вдруг накатила небывалая усталость. Несмотря на то что совсем недавно проснулась, Шарлотта успела утомиться. Беременность давалась ей непросто.

Голова начинала идти кругом всякий раз, когда она вспоминала о беременности. У нее будет ребенок. Точнее, сразу два.

Она прислонилась головой к прохладной каменной спинке скамьи. Ее переполняло волнение. Просто нужно отдохнуть минутку, вздремнуть. Возможно, когда она очнется, ей станет чуточку легче.

– Где она?

Рафе допрашивал Деллу.

– Вышла на улицу примерно час назад. С тех пор ее никто не видел.

Рафе был в гневе. Шарлотта бросила ему вызов, но он решил вести себя с ней демократичнее, планируя соблазнить ее. Когда у нее проснутся чувства к нему, станет легче ее контролировать.

Однако подобного он не терпел.

– Вам стоило прийти и рассказать мне об этом как можно раньше.

– Прошу прощения, мистер Коста. – Делла говорила с нажимом, ей вовсе не было совестно. – Меня не проинформировали о том, что наша гостья – пленница. Мне также не сообщили, что ее надобно удерживать в доме, не давая возможности выходить на свежий воздух.

Рафе посуровел.

– Она может попробовать сбежать. А она беременна от меня. Ее местонахождение и безопасность – главная ваша забота.

Делла сделала судорожный вдох. А ему все еще удается шокировать ее.

– Она вышла в сад?

– Да, сэр.

Он мог бы отправить кого-нибудь за ней, но не хотел. Шарлотта бросала ему вызов. Ничего, ей придется понять, что он привез ее сюда не для того, чтобы играть в кошки-мышки.

Рафе призвал себя к спокойствию. Можно взять ее хитростью. Он соблазнит ее телесно и душевно.

Он привез ее в свой замок, в котором ориентировался лучше всего, а ей все равно удалось скрыться от него в том месте, которое знакомо ему меньше всего.

Рафе направился в павильон и безошибочно нашел вход в сад – третья и четвертая панели от стены. Снаружи он прислушался. Вокруг царила тишина, которую нарушал только ветер, играющий с кронами деревьев.

Нет, Шарлотта не могла сбежать. У нее просто не было такой возможности. Цивилизация далеко отсюда. Складывалось впечатление, что ей нездоровится. Конечно, она слаба и страдает от дурноты по утрам. Типичная для ранних сроков беременности проблема.

К тому же она не может знать, в каком направлении находился ближайший город. Все вокруг ей незнакомо. Впрочем, как и в тот раз, когда она буквально сбежала из-под венца.

Он сжал кулаки. Разве можно сравнивать ее бегство тогда, с тем, как она живет сейчас?

Ведь он-то не собирается ее принуждать.

Он просто сделает так, чтобы она сама захотела пойти на его условия.

Ухмыльнувшись, Рафе двинулся дальше, путь ему указывала трость, которая в какой-то момент внезапно со стуком приземлилась на что-то, растущее из земли. Камень? Кирпич? Ограда?

Рафе мог бы позвать ее по имени. Шарлотта ответила бы на призыв. Правда, это сработало бы только в том случае, если бы она не пряталась от него. Он же уверен в обратном. Его охватила беспомощная ярость. Он был не в состоянии ничего предпринять, стало быть, придется вернуться обратно. Это в его силах.

Замерев на месте, Рафе прикинул расстояние, которое успел преодолеть. Налетел легкий ветерок. Он почувствовал, что из-за облаков выглянуло солнце. Погода менялась.

Конечно, это не поможет найти Шарлотту. С ней вообще все непросто.

Рафе зашагал дальше по тропе, и его трость снова наткнулась на что-то. Он принялся измерять масштабы препятствия.

Как вдруг кто-то отвел трость в сторону.

– Осторожно!

Он тотчас же узнал недовольный голос девушки.

– Шарлотта?

Он услышал, как кто-то зашевелился, потом зашуршали листья.

– Я уснула. Как ты меня нашел?

Рафе был так рад тому, что она нашлась, что почувствовал слабость в коленях. Она жива и здорова и не бродит где-то по лесу, беременная и одинокая.

– Я нашел тебя по запаху, – сухо пояснил он. – Знаешь же, когда теряешь какое-то чувство, обостряются другие.

– Я не верю тебе.

Он пожал плечами.

– Этот факт доказан научно.

– Нет, ты не понял. Я не верю в то, что ты действительно нашел меня по запаху.

Шарлотта беспокойно заерзала на месте, очевидно желая убедиться в том, что от нее не пахнет чем-то неприятным. Рафе едва заметно улыбнулся. Наверняка это выглядело комично.

– Вовсе я не пахну!

Он мог бы поспорить с ней, но не стал. В конце концов, таким необычным образом он нашел ее впервые. Этот аромат цветов с тех пор напоминал ему о ней.

– Как скажешь.

– Мне захотелось прогуляться.

– Шарлотта, тебе нельзя покидать замок.

– Прости, Рафе, но я буду делать это, когда захочу. Я не пленница.

– А вот и пленница. Ты ведь и понятия не имеешь, где находишься.

Повисла пауза.

– Нет, по-моему, это ты не в курсе.

– К твоему сведению, я добрался сюда самостоятельно.

– Пусть. Но ты не знаешь этого места, поскольку не бываешь здесь.

– Шарлотта.

– Рафе, ты не имеешь права манипулировать мной. Не понимаю, как ты можешь обращаться со мной так, как поступал мой отец.

Снова подул ветер. До них донесся запах сырой листвы.

– Я не твой отец.

– Но ведешь себя так же.

– Если бы был таким же, как он, я бы предвкушал наказание. Таким был твой отец. Он обожал наказывать людей.

Она невесело ухмыльнулась.

– Я знаю это лучше тебя! Да, он никогда меня и пальцем не тронул. Я была ценным активом, он не хотел навредить моей красоте, при этом многого лишил меня. Например, взаимодействия с внешним миром. Он запрещал мне это. Я прекрасно понимаю, как профессионально он мог изводить людей.

– И не только словесно. – Рафе не хотелось церемониться и носиться с ее чувствами. А чтобы не переживала, пусть крепко запомнит: он не ее отец.

– Его приспешники пытали людей. Ломали им кости.

Последовала долгая пауза, после которой Шарлотту осенило.

– Ты делал это?

– Нет, но наблюдать приходилось.

Зашуршали листья. Она переступала с ноги на ногу. Вероятно, подбирала слова.

– Вот этого я и не понимаю, Рафе. Почему ты ничего не сделал, чтобы остановить это? Почему был с ним?

Ну, коль скоро рассказал ей о причине своей слепоты, он не станет утаивать и это.

– Я был вынужден. Видишь ли, деньги – это власть. Твой отец вытащил меня из тюрьмы в Риме, когда я попался на краже. Потом он дал мне образование и расплатился с нашими долгами. Он держал в своих руках не только мою жизнь, но и жизнь моей матери.

– Что с ней стало, когда ты…

– Майкл перестал платить ей ренту и выставил на улицу. После того как мои дела пошли в гору, я купил ей дом, где она живет до сих пор.

– Вы видитесь?

– Нет. У меня нет желания. Она постоянно просит денег. Не могу ее ни в чем обвинять, ей пришлось несладко.

– Ты никогда не рассказывал о ней. Даже когда мы были вместе, не упоминал о ней.

– Как и о многом другом.

– Знаю. Зачем ты был со мной, понимая, что наши отношения обречены? Или это придавало тебе легкости? Скажи, тебе было легко играть со мной в любовь?

Ее слова задели его. Он попытался придать голосу мягкости.

– Шарлотта, сейчас я не играю с тобой. Я не собираюсь отказываться от собственных детей, и ты не сможешь диктовать мне условия. Ты можешь быть счастлива здесь. Со мной.

– Если так и есть, не думаешь ли ты, что я была счастлива там, куда меня заточил отец?

Глава 8

Всю неделю Рафе с успехом избегал ее. Или, может быть, делал это не умышленно, ведь существовала и такая вероятность.

Хотя Шарлотта сомневалась.

Слишком уж тщательно он планировал свое время, чтобы допустить случайность. Если бы Рафе хотел ее видеть, они бы встретились. Он ничего не оставлял на волю случая.

Она тяжело вздохнула, шагая взад-вперед по застекленной террасе, к которой начала относиться как к своей личной комнате. Несмотря на дискуссию, разгоревшуюся между ними на прошлой неделе, Шарлотта не отказывала себе в удовольствии прогуливаться по саду. Пусть Рафе и держит ее в заложниках, он не сможет диктовать ей условия жизни в позолоченной маленькой клетке.

В конце концов, бежать ей некуда, и это не повод отказываться от свежего воздуха.

Несмотря на то что сегодня шел дождь, Шарлотта удовольствовалась проникавшим в помещение слабым бледным солнечным светом.

Она толкнула бедром один из диванов, тот легко заскользил по полированному мраморному полу. Шарлотта повернула его так, чтобы было видно, что происходит за окном. То же самое она сделала со столом. Так намного лучше. Она хотела просто сидеть и смотреть в окно, у нее не было настроения бороться с Рафе.

Через некоторое время ей захотелось чая. Конечно, можно попросить об этом кого-то из прислуги Рафе. Они очень внимательны к ней, и ей часто приходило в голову, что Делла – экономка – явно не одобряет действий хозяина.

Это заставляло Шарлотту почувствовать себя в безопасности, будто у нее появился союзник. Так приятно заручиться поддержкой.

Конечно, Делла ничего не могла сделать. Вероятно, она нуждалась в работе, поэтому не смела высказать Рафе все, что думает. Он явно не демократ. В его замке царит диктатура.

Однако сегодня Шарлотта чувствовала себя удивительно хорошо и не хотела, чтобы кто-то обслуживал ее. Можно ведь и самой себе приготовить чай. И вообще, нужно чем-то занять руки.

Она – заложница. Это напоминает ей о прошлом. У нее предостаточно времени, чтобы многое обдумать.

В голове теснилось много мыслей и переживаний из-за того, что случилось с Рафе. Это, в свою очередь, привело к воспоминаниям о том, как им было хорошо вместе. Сладкие, горькие, болезненные чувства. Рафе впервые заставил Шарлотту почувствовать себя любимой.

Именно поэтому сейчас ей так сложно его ненавидеть. Всякий раз, слыша его шаги, она надеялась, что он войдет и они смогут поговорить.

Этот мужчина показал ей, как это – любить и быть любимой в ответ, пусть от былых чувств не осталось и следа. Ложь Жозефины, его травма и долгая разлука оказались сильнее их молодой любви. Неокрепший росток уничтожили суровые холода.

Тем не менее это было, и Шарлотта помнила.

Рафе – единственный, кто связывает ее со счастливыми моментами прошлого.

Она не может ненавидеть его, несмотря на то, что он это заслужил.

Она побрела на кухню, нашла на плите чайник и приготовила себе напиток.

По пути в комнату Шарлотта заметила Рафе. Несчастье случилось раньше, чем она успела его предотвратить. Он пересек комнату, зацепился коленом о диван, который она передвинула, и рухнул на мраморный пол.

Сердце Шарлотты подскочило к горлу, и она выпустила чашку. Фарфор разлетелся на куски, ударившись о пол. Ей захотелось причинить себе боль, чтобы хоть как-то искупить вину перед Рафе.

Конечно, это неразумно, но именно такая мысль пронеслась в голове. Шарлотта вообще вся соткана из переживаний.

Ее переполняли эмоции: сожаление, тоска. Рафе почувствует себя униженным. И ему наверняка больно.

Он выругался по-итальянски. Грязные и мерзкие сентенции сыпались из его рта. Шарлотта похолодела от страха.

Рафе кое-как поднялся и отряхнулся. От столика, стоявшего рядом, остались одни осколки. Его брюки были разорваны, кровоточили царапины и порезы. Упав, он ударился головой, на лбу краснело пятно.

У Шарлотты дрожал голос.

– Прости, пожалуйста.

– Это ты передвинула мебель? – Такой холодный, совсем чужой голос.

Шарлотта кивнула, потом вспомнила, что он не видит, и почувствовала, что вот-вот разрыдается.

– Я не подумала, передвинула диван и стол к окну. Потом ушла на кухню, чтобы налить себе чашку чаю. Я же не знала, что ты станешь искать меня. Мы не виделись неделю. Я никак не ожидала, что придешь сюда.

Это было неправда. Она даже не подумала о том, какой опасности подвергала слепого человека, без спроса передвигая мебель в его доме.

Конечно, Рафе знает замок. В противном случае не смог бы ориентироваться так хорошо. Шарлотта частенько наблюдала за тем, как свободно он перемещается по залам, даже не прибегая к трости. Собственно, поэтому она справедливо полагала, что он хорошо знает расположение комнат, дверей и мебели. Однако это вовсе не означает, что можно передвигать предметы, не предупредив его об этом заранее.

И она призналась.

– Прости. Это неправда. Я даже не подумала о тебе. Прости меня еще раз.

Он подошел к ней, ориентируясь на звук голоса. Она застыла на месте как загипнотизированная. В ярости Рафе выглядел устрашающе, пусть и сам об этом не подозревал. Темные глаза с дикостью глядели в пустоту, губы искривила злая насмешка.

– Рафе.

Он протянул руку, обхватил ее за талию и привлек к себе. Потом схватил за подбородок, удерживая на месте.

Его рука опустилась ниже и легла ей на горло. Он сжал его, пальцами ощущая биение сердца девушки.

– Ты меня боишься?

– Я боюсь за тебя, – объяснила Шарлотта дрожащим голосом.

– Дорогая, не нужно переживать за меня. Ты действительно думаешь, что я похож на твоего отца? Так быстро сердце может биться только от страха.

– Ты вовсе не похож на отца.

– Ты никогда не должна менять местами предметы у меня дома. Он тебе не принадлежит. Он – мой. Мы не делим его как пара, как семья, мы не играем в счастливый брак. Ты не свободна. Ты не можешь ходить туда, куда тебе вздумается. Ты ни к чему не прикасаешься, не принимаешь никаких решений. Все здесь принадлежит мне и только мне.

Шарлотта подняла дрожащую руку, коснулась его щеки, лба, пытаясь остудить, шепча снова и снова:

– Прости меня.

Глава 9

Кровь тяжело стучала у него в висках, но чувство унижения пересилило боль. Рафе презирал свою жизнь. Презирал то, как легко ему попасть в глупое положение. Неуклюжий идиот, который едва ориентируется в собственном доме, зависимый от окружающих. Он сможет существовать, только если они будут делать в точности то, о чем он их просит. Время от времени он чувствовал себя беспомощным ребенком. Это было ужасно и приводило его в бешенство.

Да еще и Шарлотта жалеет его.

Кровь вскипела в жилах. Рафе был в ярости из-за своего падения, все тело ныло. Шарлотта была рядом, кружила ему голову. Этот опьяняющий запах мог принадлежать только ей.

– Если хочешь как следует извиниться, можешь встать на колени передо мной.

Он был чудовищно, непростительно груб и заслуживал пощечины за свои слова.

Только вот Шарлотта не ударила его. Продолжала осматривать его, аккуратно прикасалась, пыталась убедиться, что он не получил серьезных повреждений.

Рафе силен. В конце концов, его столкнули с башни, а он не дал себе погибнуть. Последнее унижение, засвидетельствованное одной-единственной хрупкой женщиной, уж тем более не сломит его.

Он решительно взял ее за запястья и отвел руки в сторону, чтобы она прекратила поглаживать его как слепого, беспомощного щенка.

– Этим меня не успокоить. Ты хочешь компенсировать мне свой проступок или нет?

Теперь задрожала Шарлотта. Интересно, вызвана эта дрожь страхом или чем-то другим. Ничего, он разберется позже. Сейчас его это не слишком-то заботит.

– Ты знаешь, что влечет меня к тебе, но хочешь этого именно так? Требовать от меня близости? В гневе?

– Да. Именно так. Ты всегда можешь уйти, если тебя что-то не устраивает. Или в качестве альтернативы я предлагаю тебе извиниться передо мной твоими пухлыми губками.

Он ждал, что она уйдет или ударит его. Скроется от его гнева.

А она начала опускаться перед ним на колени. Он изогнулся и потянулся к ее волосам, сам вытащил заколку из ее длинных шелковистых волос.

Она воспротивилась.

– Не надо. Я сделаю это сама.

Рафе опустил руку, не веря, что подчинился ей. И почему, черт возьми, он? Это же он ранен.

Это над ним издеваются в собственном доме.

Он не должен чувствовать вину. Это Шарлотта должна чувствовать себя виноватой. Она раскаивается и потому должна ублажить его. Это было меньшее, что он заслуживает за неудобства, которые она ему доставила.

И все же вне зависимости от того, насколько убедительно эти мысли прозвучали в голове, Рафе не верил, что мог пасть так низко.

Шарлотта не прикоснулась к ремню на его брюках. Вместо этого отодвинула в сторону ткань с ноги, где у него саднило колено.

– У тебя кровь.

Она наклонилась, подула на рану – это ощущение было одновременно успокаивающим и возбуждающим.

– Я чувствую.

– Это моя вина. И я понимаю, почему ты хочешь причинить мне ответную боль.

– Я не хочу причинить тебе боль, – возразил он. – Я хочу почувствовать твой рот на себе.

– И я не против. Просто это не наказание.

Шарлотта не двигалась с места, продолжала дуть на его колено, как если бы он был ребенком. Успокаивала его как малыша после истерики. Однако потом расстегнула ему брюки.

Рафе тяжело задышал и попытался представить, как это может выглядеть со стороны. Шарлотта на коленях перед ним. Осколки чашки разбросаны где-то рядом на полу. И он в разорванных брюках и с окровавленным коленом.

Рафе должен был соблазнить ее. Соблазнить ее тело. Соблазнить ее сердце. А что сделал он? Накинулся на нее, заставил доставить ему удовольствие, как только все пошло не так, как он задумал. Всю прошлую неделю избегал ее и вдруг сделал это.

Он не контролировал ее. Он разработал план, но не мог ему следовать.

Просто непостижимо.

Рафе наклонился и прижал ее к своей груди.

– Рафе.

– Может, ты что-нибудь еще передвинула?

– Нет.

Он проскользнул через солярий обратно в дом, где все оставалось на своих местах, и наконец почувствовал себя сильным.

Он снова хозяин.

Все это время он нес Шарлотту на руках так, словно она ничего не весила, была слаба, а он силен. Она прильнула к нему, обняла за шею и застыла. Наверное, в страхе.

Он должен это исправить. Так или иначе. Ему нужно найти способ сделать так, чтобы она осталась с ним.

В конце концов, она носит под сердцем его детей. И только это важно.

Он никогда не будет таким, как ее отец.

Никогда.

Рафе быстро преодолел коридор, поднялся по изогнутой лестнице, считая каждую ступеньку в голове. Это было привычкой, упражнением. Потом они преодолели другой длинный коридор и вошли в его спальню.

Он оттолкнул дверь, переступил порог и поставил девушку на пол в изножье кровати.

– Теперь понимаешь, почему мебель и прочие предметы всегда должны оставаться на своих местах?

– Понимаю.

Ему было больно слышать это, гораздо больнее, чем ощущать боль в разбитом колене.

– Я же не сделал тебе больно?

Ему действительно хотелось это знать. Он беспокоился, что мог невольно причинить ей вред.

– Я в порядке.

Шарлотта была ошеломлена.

– Между нами не должно быть такого расстояния.

Это лишь часть его плана. Теперь нужно вернуть то, что они утратили. Хотя, очевидно, он не сможет делать это в одиночку. Но им плохо удается общение. Он не знает, как подобрать правильные слова. Зато умеет доставлять удовольствие.

Ему не нужно видеть карту замка, чтобы ориентироваться в нем. Точно так же ему не нужно зрение, чтобы знать карту тела Шарлотты. Она выжжена у него в мозгу. Последняя женщина, которую он когда-либо видел обнаженной. Рафе навсегда бы запомнил ее, даже если бы в его жизни были женщины после нее. В этом он совершенно уверен.

– Какое на тебе нижнее белье сегодня?

– Телесного цвета.

– Какая жалость. В таком случае ты не расстроишься, если снимешь его для меня?

– Я сказала, что сделаю это?

Рафе заслужил.

– Так ты сделаешь это?

Шарлотта колебалась.

– Зачем?

– Чтобы мы могли… чтобы мы… Все-таки слеп я. А ты прекрасно видишь, чего хочет мое тело.

Его затопило жгучее чувство стыда.

– Ты хочешь заняться со мной сексом, а я, в свою очередь, хочу знать почему. Хочешь удовлетворения или чего-то еще? Рафе, я должна знать, потому что прежде долгое время была игрушкой, бездушной куклой в играх других мужчин. Теперь мне хочется чего-то большего, чем просто удовлетворять чужие нужды.

Она пыталась манипулировать им. Он мог солгать ей, поскольку никогда не отличался искренностью. Какое это имеет значение? Какое это имело значение. Ведь она услышала то, что хотела услышать. Если это сделает ее счастливой с ним? В конце концов, эта бескорыстная ложь.

– То, что произошло внизу, было эгоистично. Это все ради моего удовольствия. Я просто хотел потешить самолюбие. Мне очень тяжело, когда происходит подобное. Но теперь, теперь я все вижу четче.

– Этому поспособствовал оргазм?

– Возможно. Тем не менее теперь я хочу вернуть тебе удовольствие, которое доставила мне ты.

– У тебя кровоточит колено. Тебе будет больно.

– Это не важно.

Рафе подхватил Шарлотту на руки, она обвила ногами его талию. Они вместе опустились на постель. Покрывало соприкоснулось с открытой раной. Рафе охнул и сжал зубы. Шарлотта оказалась права.

– Я же говорила. – Она провела пальцами по его лицу, скулам вниз к шее. – У тебя так быстро бьется сердце.

– Это потому, что я сильно тебя хочу. – Они перевернулись. – Если ты по-прежнему переживаешь из-за моего колена, давай сделаем это так.

Он услышал шуршание одежды. Шарлотта раздевалась. Футболка, бюстгальтер. Его пальцы задержались на кромке ее брюк.

– Довольно будничная одежда для замка, не находишь?

– Пожалуй. Просто сегодня слишком холодно для платьев, купленных для меня.

– Мне бы хотелось, чтобы ты носила их.

– Правда? Почему? – Он услышал улыбку в ее голосе.

– Да, мне бы хотелось снова и снова раздевать тебя. Или же просто поднять юбку и овладеть тобой.

– Я и не думала, что это повторится.

– А я не предполагал, что ты такая болтушка.

Шарлотта проснулась. На дворе стоял поздний вечер. Удивительно, как долго она проспала. Рафе все еще был рядом.

Выбравшись из постели, она неслышно собрала одежду, чувствуя себя опустошенной и уязвимой, и подозревала, что лучше сейчас отдалиться от Рафе и прийти в себя. Одновременно с этим она понимала, что после того, что между ними произошло, ее бегство будет воспринято негативно.

Если Рафе пришлет за ней кого-нибудь, она, конечно, поговорит с ним.

– Не влюбляться.

Она сказала это самой себе, едва затворив за собой дверь спальни.

Да, она действительно предпочла бы не влюбляться в Рафе. Не хотела этого. Он не тот человек, который понимает значение этого слова.

Да еще учитывая то, как обошелся с ней.

Ей бы следовало злиться на него за то, к чему он ее принудил. Правда, для начала не мешает почувствовать, что ее заставили. Но нет, она сама приняла такое решение. Рафе предложил ей уйти, а она вместо этого решила принять вызов.

А потом они были вместе в спальне, и то, что между ними произошло, потрясло ее до глубины женского естества.

Рафе хотел иметь возможность контролировать происходящее. Она понимает его, поскольку хочет того же.

Это опасно для их отношений. Пожелав контроля, он захочет управлять и ею.

Спустившись, Шарлотта обнаружила, что беспорядок, который они оставили после себя, убран, а мебель вернулась на свои места.

Шарлотта застыла посреди комнаты, потом оглянулась и увидела в коридоре Деллу.

– Делла, у вас есть аптечка?

– Да.

– Она нужна мне для мистера Коста, он поранился из-за того, что я передвинула диван.

– Сейчас принесу. Мне осмотреть его?

Шарлотта покачала головой.

– Нет, я справлюсь.

– Хотела бы заметить, мне кажется, моему хозяину это только на пользу. Мистер Коста слишком привык, что все делают то, что он скажет.

У Шарлотты сжалось сердце.

– Мне кажется, раньше все складывалось по-другому.

Делла лишь пожала плечами.

– Возможно. Подождите меня здесь.

Глава 10

Рафе пришел в сознание и какое-то время не понимал, где находится. Потом ощутил легкие прикосновения рук.

– Что со мной случилось?

– Я перевязываю тебе ногу. Не мешай мне.

Шарлотта. Его тело безошибочно узнало ее, прежде чем она заговорила.

– Почему ты решила, что я стану мешать?

– Насколько я вижу, это единственное, что тебе нравится, Рафе Коста.

Рафе почувствовал что-то липкое и холодное на коже, должно быть, лекарство. Шарлотта ухаживала за ним. Он хотел рассердиться, злился на то, как она обращается с ним.

Но она прикасалась к нему, и он не мог найти в себе сил для атаки, пока она трогает его.

– Разве жизнь не преподала тебе горький урок?

– Да, но это не обязательно отразилось на моем характере.

– Почему?

– Если я буду такой же, как ты, мы не сможем найти компромисс.

Рафе внезапно рассмеялся, потом, когда Шарлотта нанесла новое лекарство, охнул.

– Какой смысл бороться? В этом нет никакой радости. Жизнь – это не только борьба. По крайней мере, Рафе, я надеюсь, что это так. Я провела много времени, приспосабливаясь. Меняла привычки и взгляды. Словом, не так, как ты. Но теперь я хочу стать самой собой.

– И ты думаешь, со мной это невозможно? Но ведь ты у меня дома и со мной все лучше, чем шагать куда-то в неизвестность.

Шарлотта тяжело вздохнула, расправила повязку.

– Когда я была ребенком, со мной обращались отнюдь не как с принцессой. Впрочем, мы уже обсуждали это.

– Да. Ты сравнила это с взрослением рядом с отцом. Тем не менее у меня иное мнение. Я никогда не угрожал твоей безопасности.

Рафе удивился, когда почувствовал прикосновение ее руки к своему лицу.

– Разве это свобода?

– А как бы ты распорядилась свободой?

– Я не стану разделять тебя с детьми. Со временем ты поверишь в это.

– Доверие дается мне сложно.

– Почему?

Шарлотта продолжила заниматься его коленом.

– Я вырос в бедности. Мы с матерью нуждались после того, как отец выгнал нас из дома.

Она замерла.

– Как?

– Отец прогнал нас, когда к нему вернулась жена.

Шарлотта молча обрабатывала рану. Откуда она знает, как накладывать повязки? Она заботилась о другом мужчине? Рафе готов убить его. Дети? Он попытался представить ее с детьми, и его сердце дрогнуло.

– Я этого и не знала.

– Да, потому что я не рассказывал об этом.

– Но должен был. Еще пять лет назад. Рафе, как так получилось, что мы настолько мало знаем друг о друге?

Он ухмыльнулся.

– Нас ослепляла страсть. А теперь я просто слеп.

– Между нами еще полно страсти.

Рафе подался вперед и, нащупав ее лицо, взял его в свои руки.

– Хорошо.

– Ты рассказывал мне об отце.

Он отпустил ее.

– Разговоры о страсти мне интереснее.

– Именно поэтому мы так плохо знаем друг друга.

– Мой отец был богат и женат. У него собственный дом в Риме. Мы жили там до того, как мне исполнилось четыре года. Он часто бывал с нами, но однажды вернулся и объявил, что скоро приезжает его семья.

– И приказал вам уйти? Просто так?

Рафе заерзал на месте. Ему не нравилось говорить об этом, вспоминать и думать.

– Он не принимал активного участия в моей жизни. Никогда. Даже когда мы жили под одной крышей. Меня воспитывали няни, его никогда не бывало рядом. Мне нравился дом, очень красивый, с диковинными вещицами и библиотекой. Особенно мне пришлись по душе полупрозрачные фигурки рыбок из муранского стекла. А когда он приказал нам уйти, я ни о чем его не попросил. Единственное, что мне хотелось, хотя бы одну такую рыбку.

– Ох, Рафе.

– Отец снял ее, поставил на край стола, а потом смахнул на пол. Она разлетелась на тысячу мелких осколков, которые было невозможно собрать вместе.

Рафе с головой ушел в воспоминания.

– Да как же он мог?

– Ты меня об этом спрашиваешь? Твой собственный отец собирался насильно выдать тебя замуж!

– Помню. И это многое обо мне говорит. Думаю, я до сих пор испытываю глубокие переживания.

– Это говорит лишь о том, что ты – лучшая. – Его голос дрогнул. – Наши дети будут самыми счастливыми.

Рафе до сих пор до мельчайших подробностей помнил дом отца. Помнил и себя – ребенка, сидящего по-турецки на пушистом ковре. А потом…

Ночевки на улице, никаких игрушек, разбитая рыбка, пустой желудок.

Он отбросил воспоминания.

Его дети никогда не будут нуждаться. Он приложит для этого все возможные усилия и никогда не станет пользоваться своей властью над ними.

А как же Шарлотта? Разве он не удерживает ее рядом с собой против ее воли?

Его слова прозвучали строже и решительнее, чем он того хотел.

– Ты же не оставишь меня?

– Рафе, я не знаю, чего хочу от жизни. Все, что сейчас происходит, близнецы… Близнецы, Рафе. Я просто не могу не думать о них. В замке, по крайней мере, спокойно. У меня появилось много времени для себя. Здесь оно словно стоит на месте, и в каком-то смысле это хорошо. Совершенно точно могу обещать тебе одно: я никогда не разлучу тебя с детьми.

– А ты?

Ее желания не имеют значения. Главное – дети, хотя и ее присутствие в его жизни постепенно обретало для него значение.

– Я останусь. Ради детей, – пообещала она.

Она пообещала остаться. И это главное.

– На следующей неделе мой друг принц Филиппе устраивает вечеринку.

– Что?

– Что именно ты не услышала?

– Ты так внезапно сменил тему.

– Вовсе нет. Ты пообещала остаться со мной, поэтому мне больше не нужно удерживать тебя. И мы сможем вместе полететь к Филиппе, посетить арт-галерею, которой управляет его жена.

– Ты так щедр, – заметила Шарлотта с сарказмом.

– Я просто информирую тебя о наших планах.

– Твой друг тоже живет в замке? Ты поэтому купил себе замок?

– Да. У моего третьего друга Адама тоже свой замок.

– Предвкушаю знакомство с твоими друзьями. Я так рада, что у тебя есть друзья.

Рафе увлек ее на кровать.

– Я очень и очень обаятельный мужчина.

– Если бы я считала иначе, меня бы здесь не было.

Рафе целовал ее и ликовал. Наконец-то ему удалось вырвать у нее обещание остаться.

Ее слова значат для него больше, чем слова отца или матери. Они правдивы.

Проблема в том, что прошлое, хотя и темное, было ясным, зато будущее очень туманно. Поэтому Рафе еще крепче обнял Шарлотту.

Глава 11

– Слушай, а ты когда-нибудь брал с собой женщин?

Шарлотта решилась задать этот вопрос не раньше ужина.

Он поднял голову.

– Никогда.

Шарлотта нахмурилась.

– Тебе не кажется, если мы придем вместе, это привлечет к тебе повышенное внимание?

– Ох, несомненно.

– А моя беременность – это секрет?

Он пожал плечами.

– Вовсе нет. Почему должно быть так?

Шарлотта вздохнула. Она буквально клещами вытягивала из него каждое слово. В его блестящей голове все спланировано заранее, но он, казалось, даже и не думает делиться своими планами даже с теми людьми, которых они затрагивают.

– Понятия не имею.

– В общем, это не секрет. Шарлотта прочистила горло.

– Ну и как же ты представишь меня знакомым?

Он тяжело вздохнул и потянулся за бокалом вина.

– Предполагаю, по имени. Шарлотта Адайр. Она еще немного повозилась с цыпленком на своей тарелке.

– Чудно. Рафе, почему ты раньше никого с собой не приглашал?

– Потому что у меня никого не было. После тебя, после несчастного случая у меня вообще не было женщин.

Он произнес это легко, словно бы небрежно, как прочую информацию, которую сообщил ей за ужином. Однако его признание потрясло ее и вызвало желание задать массу новых вопросов.

Шарлотте никогда не приходило в голову, что у Рафе не было любовниц. Он сказал, что она была последней женщиной, которую он видел обнаженной. Ну, кстати, ввиду постигшего его недуга, это не вызывало подозрений. Правда, и не означало того, что он и вовсе не ложился с женщиной в постель.

– Ты что, вообще ни с кем не был?

– Как, впрочем, и ты.

– Ну да.

Шарлотта была отчаянно влюблена в Рафе. А он разбил ей сердце. Много лет она с трудом переживала их расставание. Ей совершенно не приходило в голову, что и он не завел себе новую женщину. Кроме того, женщины говорили о нем в интервью, которые давали таблоидам. Конечно, они не заходили слишком далеко, не подтверждали, будто у них действительно был роман с ним, хотя при этом отзывались о нем с благоговением. Шарлотта понимала их.

– Просто я подумала…

Он выглядел так, словно его утомил разговор.

– Мне нравится все держать под контролем. В моих нынешних обстоятельствах, чтобы переспать, нужно хорошо знать женщину.

– Меня ты не знал. Когда я подошла к тебе на балу, ты просто не мог знать, что это именно я.

– Что ж, пусть я не знал тебя хорошо, зато подумал, что наконец получил желаемое. Своеобразную компенсацию за то, что произошло между нами. Наконец я избавлюсь от моих демонов.

– Получилось?

– Вовсе нет.

Она опустила глаза в тарелку.

– Все ждут, что ты станешь танцевать со мной?

Требовалось сменить тему разговора. Обсуждать то, что было между ними, больно. Рафе не сказал ей того, что она хотела услышать. Шарлотте хотелось убедиться, что он воздерживается потому, что не может перестать думать о ней, для него не существует никого, кроме нее.

Вероятно, что после того, как ослеп, он просто не хотел чувствовать себя уязвимым с кем-то чужим.

Однако Шарлотте хотелось верить в сказку. Иначе говоря, в исключительную преданность Рафе ей, их любви.

– Может, и так, правда, я редко делаю то, чего от меня ждут.

– А ты хочешь?

– Чего?

– Тебе нравится держать все под контролем, в наших беседах мы возвращаемся к этому снова и снова. Конечно, если ты придешь и не станешь танцевать, полагаю, люди отнесутся к этому с пониманием. Но если бы ты это сделал…

– Предлагаешь мне всех удивить?

– Ты впервые будешь не один. К тому же со мной, женщиной, которая ждет от тебя ребенка. Точнее, двоих. Ты потрясешь окружающих в три раза больше.

Шарлотте очень хотелось танцевать с ним.

Выйти с ним в свет и выйти из тени. Не скрывать ничего вообще.

Она желала прожить свою жизнь по-другому, не так, как раньше.

Если у них с Рафе одно будущее на двоих, а это неизбежно, она хочет оказаться в центре внимания вместе с ним, быть представленной его друзьям и знакомым, не опасаясь возмездия.

Шарлотта по праву должна обладать всем, что он готов ей дать.

И пусть это случится на глазах у всего мира.

Ее держали в замке, потом она много лет скрывалась. Естественно, подобное существование утомило девушку. Шарлотта не желала, чтобы ею продолжали помыкать, устала бояться и теперь явно бросала вызов Рафе.

– Конечно, ты считаешь, что это будет слишком сложно. Но если приложить усилия, кому-то меньше, кому-то больше, я готова постараться. Да, на это потребуется некоторое время.

– Тогда, полагаю, нам лучше начать репетировать.

Они закончили обедать, и Шарлотта предложила пойти на крытую террасу.

– Я передвину мебель к стене, – предупредила она, – и обязательно позабочусь о том, чтобы Делла распорядилась вернуть все на свои места.

– Ничего страшного.

Она взяла его за руку, а вторую положила себе на талию.

– Музыки у нас тоже нет.

– Но танцевать-то ты хотя бы умеешь? – Рафе изобразил подобие улыбки, Шарлотте захотелось его поцеловать.

– Честно говоря, я еще никогда не танцевала с кем-то в паре, думала, ты умеешь. Ты ведь окончил дорогую частную школу.

– Твой отец отправил меня туда учиться. А разве ты не училась где-нибудь за границей?

– Я получила домашнее образование. Да и то потому, что отец считал, что ни один из тех негодяев, которых он подбирал мне в мужья, не согласится жениться на неграмотной. Высшее образование я не получила по той же причине. Никому не нужна слишком умная жена.

– Я смотрю, отец вредил тебе, как мог.

– Из нас двоих ты пострадал серьезнее.

– Не уверен. Он использовал и шантажировал меня, однако держал на довольно длинном поводке. В каком-то смысле считал меня своим сыном. Хотя, зная, как дурно он обходился с тобой, это комплимент.

– Может, и так. Мы оба много пережили.

– Зато сейчас я чувствую себя значительно лучше.

Шарлотта сделала вдох, проглотила ком в горле.

– Так ты умеешь танцевать?

Он задумчиво улыбнулся.

– Да. Последний раз я танцевал тринадцать лет назад и делал это из-под палки.

– Думаю, забыть движения невозможно, это как кататься на велосипеде.

Рафе рассмеялся.

– Это я делал давным-давно.

– Попытаемся?

Он уверенно повел ее в танце без музыки. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь звуками их шагов.

Рафе не мог видеть. Шарлотта закрыла глаза и доверилась ему. Позволила вести их. Просто двигаться в бесшумном танце, плыть в темноте, где, казалось, даже ноги не касаются земли. Она прижалась к нему, почувствовала тепло его тела. Сердце Рафе сильно билось в груди, словно стремилось вырваться ей навстречу.

Перестав кружиться, они замерли вместе. Один на один, тяжело дыша. Их сердца гулко бились. С каждым вздохом Шарлотта испытывала потрясающие ощущения в груди.

Любовь.

Да, она любит Рафе Коста. И, по всей вероятности, никогда не переставала любить. И не важно, что он разбил ей сердце и, как она думала раньше, бросил. Так сильно, словно и не было пяти лет разлуки, страха, сомнений и боли.

Она всегда любила его. Поэтому не стала обрезать волосы, не распускала их, пока они снова не обрели друг друга.

Это символ, вечная память о том, что между ними было. Она делала так только для него, мужчины, которому открылась. Ее волосы – дар, непреходящая ценность. Именно поэтому отец мог продать ее своим дружкам как можно дороже.

– На сегодня достаточно, – мягко предложила она.

– Думаю, это будет не так просто в присутствии остальных гостей, – задумчиво заметил Рафе.

Она об этом не подумала. Конечно, они с легкостью могли вальсировать в пустой комнате, закрыв глаза.

– Ты поведешь, а я последую за тобой. Остальные пусть убираются с дороги.

Рафе улыбнулся. Шарлотта возликовала, словно вернула себе что-то ценное, что считала утраченным навсегда.

Все годы, проведенные в одиночестве, она и мечтать не могла о том, что они снова обретут друг друга. Не представляла жизни с ним, а уж тем более совместных детей. Однако они нашли друг друга, и вот что из этого вышло. Их воссоединение во многом стало чудом. Возможно, они способны вместе сотворить еще одно чудо и, как знать, смогут быть счастливы вместе. Рафе научится доверять, любить.

Продолжать верить в это непросто. Правда, Шарлотта не верила и в то, что они вот так будут танцевать вдвоем. Но это случилось. Поэтому, возможно, и все остальное тоже сбудется.

– Рафе, я готова идти спать.

Глава 12

Рафе никогда не нравились большие вечеринки, там он не мог найти себе места. В школе-пансионе он был одним из немногих учеников неблагородного происхождения. Большинство детей были голубых кровей, например, принцы Филиппе и Адам. Как, впрочем, и другие отпрыски знатных вельмож и лордов.

Насколько ему известно, он единственный прыгнул из грязи в князи и понимал это, как и то, что недостоин этого места.

Рафе ничем не заслужил обучаться в столь привилегированном заведении. Ничем. Фактически он совершил преступление и был принят в качестве своего рода подмастерья у лорда с сомнительной репутацией. А потому предпочитал не распространяться о своем происхождении.

Он всегда ощущал себя не в своей тарелке и до сих пор не считал себя ровней друзьям, несмотря на заработанные деньги.

Всегда может возникнуть что-то, что будет отличать его от всех остальных. Сначала скромные успехи в школе, теперь слепота. Какими бы ни были причины, подобные вечеринки никогда его не привлекали, а теперь приходилось посещать их еще чаще, чем раньше. Всему виной его статус. Кроме того, Филиппе не принимал отказов.

По крайней мере, Шарлотта рядом, и он предвкушал ночь после вечеринки.

Держась за руки, они поднялись по ступеням и вошли в музей. Шарлотта тихо подсказывала.

– Это большая просторная комната. Гостей довольно много. Возможно, ты и сам это слышишь.

– Да. – Он сжал ее руку и трость.

А еще он мог бы довольно точно определить размеры зала, основываясь на акустике.

– Здесь несколько столов, официанты держат подносы с напитками и едой. Еще в зале несколько скульптур, в основном изображения людей. Я предполагаю, что это классические примеры искусства страны. Твой друг говорил о том, что это часть выставки, не так ли?

– Да. Его новая жена – большой энтузиаст искусства. Когда они поженились, она стала меценатом и решила непременно возродить искусство этой страны. Она извлекла на свет множество произведений искусства, хранившихся в запасниках музеев, старых университетов, ранее считавшихся утраченными. Словом, нынешняя выставка – плод ее трудов.

– Ничего себе.

Шарлотта испытывала странные ощущения. Она ревновала к успеху женщины, которая взяла под свою опеку целую страну и добилась настолько удивительных результатов. Это не делало чести Шарлотте, но стоит учесть, что до недавнего времени единственной ее заботой было хоть как-то выжить. Она очень редко принимала собственные решения.

– Наверняка она восхитительная женщина.

– Это так. Кроме того, она настоящая принцесса.

– Правда?

Окинув взглядом зал, Шарлотта заметила эффектную пару – статный мужчина в смокинге, с блестящими волосами, зачесанными назад, а рядом изящная женщина с оливковой кожей, густыми вьющимися волосами, элегантно уложенными наверх. Ее соблазнительную фигуру выгодно подчеркивало бальное платье.

– Здесь очень красивый мужчина, высокий, с темными волосами и расслабленной улыбкой. Рядом с ним женщина в золотистом бальном платье.

– Похоже, это Филиппе и Бриар. Филиппе всегда привлекал женщин.

– Что ж, ему удалось обратить на себя мое внимание.

– Его жену я никогда не видел, но они никогда не разлучаются, так что, по всей видимости, это она.

– К ним только что присоединилась другая пара, – продолжала Шарлотта. – У мужчины шрам на лице, а женщина заметно беременна.

– Это принц Адам Катсарос со своей супругой Белль. С Адамом приключился ужасный случай несколько лет назад. Как видишь, со всеми моими приятелями что-то случается. Этой участи избежал лишь Филиппе. На самом деле его раны значительно глубже, чем наши с Адамом. Но рядом с женой он постепенно забывает о пережитом.

То, что рассказал Рафе о своем друге, вселило в Шарлотту надежду. Возможно, он увидит, что его друзья исцелились любовью, которую обрели со своими женами. Возможно, он осознает, что и у него все сложится. Может быть.

– Думаешь, нам стоит подойти к ним и поприветствовать?

Рафе рассмеялся.

– Конечно! Если мы не сделаем этого, Филиппе устроит сцену.

– Нам это не нужно. Во всяком случае, не раньше, чем мы сами будем готовы устроить сцену.

Он снова рассмеялся. Шарлотте показалось, что она выбрала правильный стиль поведения. Словно достигла чего-то, приблизилась к своей цели. Она взяла Рафе под руку, и они двинулись в направлении его друзей.

Адам был сдержан, Филиппе откровенно их рассматривал. Их супруги улыбались. Все представились друг другу.

Шарлотта же всем своим существом ощутила тоску по тому, чего у нее не было. Она хотела быть настоящей парой с Рафе, как его друзья со своими женами.

– Значит, вот она какая, недостающая деталь мозаики? – спросил Филиппе.

– Мозаики? Какой мозаики?

Филиппе улыбнулся.

– Рафе почти ничего не рассказывал о своем прошлом, о жизни, которую вел после школы и до того, как мы вновь обрели друг друга. Я всегда подозревал, что в этом не последнюю роль играет женщина, и, пожалуйста, лично смог убедиться.

– Ты не можешь знать, что она из моего прошлого. Я никогда не говорил об этом.

– Скажем так, у меня хорошо развита интуиция. К тому же ты никогда не приводил женщин на мероприятия подобного уровня. Более того, мне доподлинно известно, что последние пять лет ты жил как монах. Возрази мне, если это не так.

Рафе силой подавил раздражение и снова придал лицу невозмутимое выражение.

– Да, действительно, мы с Шарлоттой знакомы уже много лет.

– Ты ее похитил? Помнится мне, когда мы похищали наших жен, ты распекал нас, на чем свет стоит.

– Вас похитили? – переспросила Шарлотта у Бриар и Белль.

Женщины обменялись взглядами.

– Да, Адам практически похитил меня, – подтвердила Белль.

– А меня Филиппе украл из больницы.

Шарлотта была потрясена, прочистила горло.

– Кстати, я не жена Рафе.

– Но ведь ты похищена, – настаивал Филиппе. – Как по мне, это самая ценная информация.

– Уже нет.

– Уже нет? Значит, ты действительно это сделал.

– Просто в голове не укладывается, – сокрушался Филиппе. – Кто бы мог подумать, что два принца и миллиардер не в состоянии найти себе жен, не применяя силу.

– Но мы не женаты, – повторила Шарлотта.

– Это ты так думаешь.

– Я хочу вам кое-что сказать. Вы узнаете первыми. Мы с Шарлоттой ждем двойню.

Адам, казалось, был потрясен известиями, Филиппе бросился обнимать друга.

– Мои поздравления.

– С этим правильно поздравлять? – переспросил Адам.

– Еще как!

Было любопытно наблюдать за Рафе в компании друзей. Прежде Шарлотта не могла такого представить. Живя в доме ее отца, Рафе много времени проводил в одиночестве, как, впрочем, и она. Когда их пути разошлись, ей было легче представлять его с любовницей, нежели с преданными друзьями.

– Значит так, теперь мы ждем приглашения на свадьбу, – заявил Филиппе.

– Он не делал мне предложения.

Дамы метнули взгляды на Рафе.

Принцесса пожала руку Шарлотте.

– Приятно с тобой познакомиться, дорогая, однако мне нужно отлучиться, еще немного побыть с гостями. Таков протокол. Надеюсь, мы скоро увидимся вновь.

Когда она ушла, Филиппе цокнул языком.

– Думаю, мне тоже нужно вернуться к гостям. Хочу быть уверен, что все относятся к ней с должным почтением, как пристало моей супруге.

Поклонившись, он последовал за женой.

Шарлотта и Рафе остались в компании Адама и Белль.

– Мне нужно что-нибудь съесть, – жалобно заметила Белль. – И выпить воды. Здесь так душно.

Шарлотта задумалась о том, как будет протекать ее собственная беременность.

– Конечно.

Адам разволновался. Он буквально окутывал жену заботой и любовью. Подобное отношение тронуло Шарлотту до глубины души. Она даже позавидовала Белль.

Они с Рафе вновь остались наедине.

– Твои друзья показались мне очень милыми. Учитывая все, это просто удивительно.

– Учитывая что?

– Твой скверный характер.

Рафе рассмеялся.

– Похоже, это тебя не отталкивает.

– Вовсе нет.

Шарлотта взяла его под руку, и они направились в танцевальный зал. Музыка заставила ее сердце биться чаще.

– Потанцуешь со мной?

Остановившись у стены, Рафе облокотил о нее свою трость и взял Шарлотту за талию.

– А разве не для этого мы практиковались.

И повел ее на танцевальную площадку. Гости расступались перед ними. Он двигался плавно и уверенно, словно знал, что так и будет.

– Думаю, сейчас мы привлечем к себе внимание.

– Может быть. – Она провела рукой по его лицу. – Поэтому все наблюдают за нами.

– Или ждут, когда я начну спотыкаться.

– Вовсе нет. А даже если так, ты могущественный миллиардер. Они сделают вывод, что это новая мода, и станут повторять за тобой.

Они танцевали слаженно и наслаждались музыкой. Теперь Шарлотта не закрывала глаза. Следила за тем, чтобы они действительно не натыкались на пары, вальсирующие неподалеку. За ними наблюдали. Скорее всего, интерес был вызван тем, что Рафе Коста никогда не приводил с собой женщин, хотя, возможно, и тем, что танцевал. Все это не важно. Шарлотта наслаждалась близостью мужчины, которого любила. Он обнимал ее на глазах у всех, не таясь и не стыдясь.

Пусть у нее нет плана. Возможно, она не такая энергичная и целеустремленная, как супруга принца Филиппе. Зато она влюблена.

Они самозабвенно кружились в танце, словно были одни. Как тогда в замке.

Потом, взявшись за руки, они на глазах у всех вышли из зала в галерею.

Рафе положил руку Шарлотте на живот и попросил рассказывать о картинах, которые там были.

– Напротив вечерний пейзаж. За широким полем возвышаются холмы. Меж холмов рассыпаны домишки. В окнах горит свет. Время ужина. Снаружи густые сумерки, хотя и недостаточно поздно, чтобы ложиться спать. Семьи собрались вокруг стола. Держу пари, там ранняя зима. Холодно, мороз кусает за щеки. Но в доме согревает тепло, едва ты оказываешься внутри. У всех, кто живет в этих домах, есть семьи. Я уверена. Домочадцы собрались на ужин, пообщаться друг с другом, поделиться новостями.

– Неужели ты видишь все это?

– Нет, просто мне так кажется. Эта картина заставила меня задуматься обо всем этом.

– Даже если бы я был зрячим, все равно не увидел бы в ней ничего из того, что ты сейчас рассказала. Просто постройки, но не дома. То, что ты умеешь представлять нечто подобное, удивительно.

Она пожала плечами.

– Мне так не кажется. Во мне нет ничего необычного. Я не собрала такую удивительную художественную коллекцию. Вообще ничего не добилась. Освободившись, я отправилась на поиски тебя.

Подняв глаза, она увидела, как сильно он побледнел.

– Рафе, что с тобой?

– Все в порядке. Просто я считал, что ты, как и твой отец, желала мне смерти, поэтому то, что ты сказала сейчас, много значит для меня.

Они продолжили осмотр. Шарлотта охотно описывала полотна. Говорила и говорила, пока у нее за запершило в горле и не устали ноги.

– День был длинным. – Рафе взял ее за руку. – Филиппе приготовил нам комнаты. Не пора ли вернуться во дворец?

– Второй дворец за две недели. Весьма экстравагантно.

– Я всегда прихожу в замешательство, когда ты так говоришь. Твой отец тоже создал тебе комфортную жизнь, но ты считала себя птицей в золотой клетке, и я…

– С тобой я не чувствую себя так. – Хотя вообще-то он прав. Рафе предлагал ей вещи, важность которых она всегда отрицала. Ей не нужны статус или достаток. Она просто хочет быть с ним, и он не отказывает ей ни в чем, кроме своего сердца.

Рафе контролировал каждый свой шаг. Шарлотте хотелось большего, но она опасалась, что, если заговорит об этом, он скажет, что дал ей все, что мог.

Она позволила ему увести себя в фойе музея, где он договорился о такси. Во дворец они возвращались в молчании.

– Ты не любишь меня.

– Правда? А зачем я здесь? С тобой? Думаешь, мне нравится жить в замке?

– То, что ты испытываешь ко мне – это не любовь.

– Да?

Теперь она действительно разозлилась. Рафе это понимал, но был не в силах как-то повлиять на нее. Но в нем был заточен отчаянный зверь, и он не мог его остановить или контролировать. Он ненавидел это ощущение, чувствовал, что не отвечает за свои действия, полностью отдавшись на милость чему-то, чего не мог увидеть или осязать.

Здоровое зрение ему бы сейчас не помогло. Даже обладая зрячими глазами, он не смог бы справиться с этим лучше.

Люблю. Любовь – это боль, ложная надежда.

Красивая стеклянная игрушка, которую вам вкладывают в руки лишь для того, чтобы несколькими мгновениями позже отобрать и разбить об пол.

Здоровое тело исправно служит до тех пор, пока его не опрокидывают через край балкона и оно не разбивается о землю, словно стекло, точно такое же, как та игрушка из прошлого.

Он слишком хорошо знаком с болью.

Сколько раз человеку приходилось показывать исход любви или привязанности, прежде чем он понимал, что обречен с рождения?

Конец любви – а ей всегда приходил конец – боль.

– Я не люблю тебя, – твердо заявил Рафе. – Можешь называть наши отношения как хочешь, пытаться требовать взамен все, что захочешь, но, Шарлотта, ты не услышишь от меня ничего иного.

– Это просто бессмыслица!

Конечно, она не собиралась так быстро отступать, никогда так не поступала. Она обладала пытливым умом, всегда во всем желала добраться до сути.

Его слова действительно казались ей бессмысленными. Любая другая женщина, которая жила под гнетом деспотичного родителя, боялась бы его, это точно, предпочитала отмалчиваться, держала собственное мнение при себе, не рисковала собой. Однако Шарлотта и не собиралась падать духом после пережитого.

Глупая женщина.

У нее совершенно отсутствовал инстинкт самосохранения, этого-то Рафе никак не мог понять.

– Шарлотта, это должно иметь смысл для меня, а не для тебя. Кстати, что такое любовь? Чем она нам с тобой послужила?

– Рафе, неужели ты не полюбишь своих детей? Разве не для этого ты признал их и хотел взять меня в жены? Или собирался сделать это для того, чтобы мы не достались кому-то другому? Если так, то чем ты лучше моего отца? Ты всегда говоришь о том, как глубоко его презираешь. Ты мне в этом клялся. Но, выходит, ты думал жениться на мне, чтобы контролировать меня, наших детей. Можешь ли ты пообещать, что не превратишься в садиста? – Шарлотта отстранилась. – Знаешь, я поняла, что именно любовь делает из нас людей. Любовь окрыляет, дарит свободу. Мы становимся лучше себя прежних. Без этого чувства человек мелочный и эгоистичный.

– Важно думать о себе и ставить свои интересы на первое место. Без этого, кто знает, где бы я сейчас находился.

– Нельзя думать только о себе. Те, кто преследует только свои интересы, создают империи, которые не несут ничего хорошего. Мой отец был эгоистом. Любовь бы уничтожила его.

– Значит, у меня с твоим отцом значительно больше общего.

– Рафе.

– Я любил своего отца. Любил жизнь, которая у нас была. В конце концов, для нас это закончилось плачевно. Я любил тебя. И какой итог? – Он невесело усмехнулся. – Ты говоришь, что любовь что-то дает, у меня же она только отнимала. Я чуть было не умер. А где была ты? Почему так легко поверила, что я тебя оставил?

– А ты поверил, что я вышла замуж за другого. Рафе, я скрывалась, боялась. Ты пострадал физически и не мог прийти мне на помощь. Это я понимаю. Но как только перестала бояться за собственную жизнь, я вернулась к тебе. Это первое, что я сделала, освободившись.

Рафе сжал губы, испытывая жгучий стыд. Несправедливо обвинять ее, но он не мог рассуждать спокойно, разбитый, расстроенный, злился и ощущал бессилие.

– Шарлотта, к чему все это?

– Как ты не понимаешь? Ведь это так просто.

Между ними повисло молчание.

– Единственное, что я понимаю, – любовь стала причиной большинства лишений в моей жизни. Я верил, что любим, и любил. Верил всем, кроме себя. Рассчитывал на деньги, на то, что мог контролировать.

– А в меня? Рафе, ты можешь поверить в меня?

Он чувствовал, что может. Сейчас он снова на краю, как когда-то на балконе, правда, теперь на пороге перемен. Решение, которое он примет, станет поворотным для многих аспектов его жизни. Он должен совершить выбор.

Но он так страдал. Его растоптали и покинули.

Он просто не может пережить подобное снова.

– Не могу.

Шум шуршащего платья. Шарлотта одевалась. В тот же момент он понял, что она собирается уйти, и пришел в бешенство.

– Значит, ты говоришь, что любишь меня?! Любишь и собираешься оставить из-за того, что я не могу дать тебе того, что ты хочешь? Это, по-твоему, любовь? Да, Шарлотта? Как по-моему, – это малодушие.

Шаги по полу. Она действительно собиралась уйти.

Послышался тихий голос.

– Может быть. Но я много лет жила в башне. Совсем одна. И больше не хочу. Да, я люблю тебя, но не вижу смысла оставаться с тобой и притворяться, что вместе нам будет лучше, чем порознь. И знаешь, чтобы дальше любить тебя, мне нужно позаботиться о себе, хотя бы ради детей. Пойми, я никогда не встану между вами. Я не отнимаю их у тебя, а просто ухожу. Дальше так продолжаться не может.

Она судорожно вздохнула. Рафе попытался представить ее. Такая слабая и одновременно такая сильная.

– Я не могу жить так, как жила раньше. Не стану прятаться. Не желаю больше таиться от мира.

Шарлотта ушла. Ее шаги постепенно затихали. Растерянный, Рафе опустился на край постели.

Потом, решительно поднявшись, он торопливо оделся и бросился в коридор.

Трости при нем не было, он не представлял, в каком направлении ушла Шарлотта, и изо всех сил напрягал слух. Вокруг царила тишина, сгустилась тьма.

Шарлотта была его светом. Она ушла. Рафе был сбит с толку. Как он выживет? Что будет делать дальше?

Он больше не хотел оставаться один. Шарлотта нужна ему как воздух. Она, безусловно, должна его любить. По-другому он не сможет.

Подобной утраты Рафе еще никогда не переживал. Он чувствовал, как подгибаются колени. Когда он упал с балкона, его тело кровоточило и перестало слушаться. Теперь же боль поселилась внутри и разрывала на части.

Внезапно услышав позади какой-то звук, он побежал ему навстречу. Однако не понял, что бежит к лестнице.

Он кубарем скатился вниз и ударился спиной и виском. Все тело пронзила боль. Какое-то мгновение он не понимал, где находится и что произошло.

Рафе открыл глаза и зажмурился от яркого света.

Глава 13

Шарлотта не пыталась прятаться, а Рафе, в свою очередь, не предпринимал попыток разыскать ее. Она была благодарна ему за это, пусть в глубине души ей было обидно.

Сначала он похитил ее и заточил в замке в Германии. Теперь она в собственной квартире в Лондоне, где ему бы не составило труда разыскать ее, но, очевидно, это не входило в его планы.

По всей видимости, ее любовь отпугнула его.

Утренние недомогания постепенно отступали, хотя вставать с постели все еще не хотелось.

Рафе не первый раз разбивает ей сердце, но теперь все по-другому. Шарлотта приняла решение расстаться.

Она, конечно, могла остаться с ним, убедить себя в том, что ее устраивает жить с человеком, который ее не любит. Она могла скрывать свои чувства, умолчать о них.

Но Шарлотта не сделала этого.

Она потребовала любви. Требовала, настаивала, не скрывала любви, которую испытывала.

Теперь же ей так плохо, что она начинала сомневаться в том, что поступила правильно. Однако по-другому жить не могла.

Собравшись с мыслями, Шарлотта открыла ноутбук в поисках информации, потом записалась на курсы.

С близнецами будет непросто. Она понимала, что придется несладко в одиночку. Но она сильная. И вообще, пора брать жизнь в собственные руки, бездействие ей претит.

Нет, конечно, можно опустить руки, но она просто сошла бы с ума. Необходимо найти новую цель или хотя бы понять, чем можно увлечься. Слишком много времени упущено.

Пока дети маленькие, она могла бы учиться удаленно. У нее появится время понять, чем бы она хотела заниматься дальше. Это полезно. Ее образования недостаточно, оно ограничено ровно тем, что должна, по мнению ее отца, была делать девушка. Настала пора расширить горизонты!

Жить она останется в Лондоне. Как бы ни сложились отношения с Рафе, он должен иметь возможность непосредственно участвовать в жизни своих детей.

В носу защипало. Скоро она станет матерью, а у нее нет мужа. Хотя так ли это важно? Ей не нужен муж как таковой. Ей нужен Рафе.

Тем не менее Шарлотта сама ушла от него.

Она потребовала, чтобы ее любили, даже не будучи уверенной в том, что она действительно заслуживает любви. Она никогда не получала ее.

Рафе – единственный, кто ее любил. Но это было пять лет назад. Мачеха убила их мечту быть вместе. Отняв у него зрение, она лишила его и способности любить.

Как же Шарлотта ненавидела ее за это. И ее, и своего отца. Отец Рафе тоже виноват. Он выкинул сына из дома, разбил дорогую для него вещь. Однако, сколько бы она ни ненавидела этих людей, все бессмысленно.

Вздохнув, Шарлотта тоскливо выглянула в окно. У нее в запасе еще семь месяцев. Ей действительно нужно что-то, чем можно себя занять. Ведь она больше не под замком.

Решительно кивнув, она накинула теплое пальто и обмотала шею шарфом.

Шарлотта гуляла по улицам. Город был богато украшен к Рождеству, несмотря на то что еще ноябрь.

Настроение у нее не очень поднялось, хотя на улицах было красиво. Никто не говорил ей, куда идти и что делать. Один этот факт придавал бодрости.

Она продолжала шагать вдоль домов из красного кирпича, с окнами в белых рамах. Неподалеку виднелся милый парк. Узкие улочки были пустынны.

Шарлотта остановилась на перекрестке и наконец поняла, куда брела все это время.

Она стояла напротив большого универсального магазина, рассматривая витрины. Повсюду мигали гирлянды, и это навело ее на мысль.

Вдохновение.

Близились праздники, и, несомненно, в магазинах нуждались в дополнительной паре рабочих рук. Шарлотте всегда нравилось работать, общаться с клиентами. Это куда привлекательнее, чем просто сидеть дома в оцепенении. И не важно, подработка это или основная работа. Если не удастся получить высшее образование, она станет работать в магазине. Ей всегда нравилась торговля. После стольких лет взаперти она радовалась перспективе знакомства и общения с новыми людьми. Это приносило радость.

Сейчас она нуждается в работе, как никогда.

По крайней мере, у нее появится возможность каждый день наблюдать за людьми, которые улыбаются и выглядят счастливыми. Она отрешится от невеселых мыслей и, возможно, почувствует рождественское настроение.

Шарлотта решительно вошла в магазин, чтобы предложить свои услуги.

Доктор смотрел на результаты сканирования.

– Это трудно объяснить, мистер Коста, у вас была травма. Мне кажется, вследствие последнего падения вы снова повредили мозг. Травма и отек дали вашему мозгу шанс исправить некоторые повреждения, полученные ранее.

Рафе смотрел на доктора, одетого в темно-серый костюм, его лицо было испещрено глубокими морщинами. Он наблюдался у мистера Келлера с тех пор, как обосновался в Лондоне, но никогда прежде не видел его.

Зато теперь мог рассмотреть, как, впрочем, и все вокруг.

– То есть вы хотите сказать, что мозг восстановился после новой травмы?

– Да.

– А что будет дальше? Могу ли я снова ослепнуть? – Каждое утро он боялся открыть глаза и вновь увидеть темноту и каждое утро любовался солнечным светом.

Доктора он видит, а вот Шарлотту – нет.

Врач лишь пожал плечами.

– Не могу ответить на этот вопрос. Полагаю, вы не ослепнете снова. Если бы я знал, что новый удар вернет вам зрение, давно бы ударил вас сам.

Доктор шутил, но Рафе не было весело.

Прошла неделя после его падения, исходом которого стало чудесное прозрение. В то же время его оставила Шарлотта. Постепенно зрение становилось все четче. Сначала Рафе различал лишь цвета и формы. После того как прошло головокружение, зрение улучшилось само собой.

С его глазами еще не все в порядке, как ему объяснили, однако, по его мнению, все просто превосходно. Он не мог желать большего после того, как столько лет провел среди темных невнятных фигур.

Рафе ни в чем не уверен. Должен ли он быть счастлив? Он снова обрел способность видеть, но утратил всякий интерес к жизни. Шарлотты больше нет рядом. Огонь ушел из его души. Какая жестокая ирония! Казалось, будто он обменял любимую женщину на способность видеть.

Он испытывал боль, телесную от удара головой и душевную от расставания.

Да, он действительно должен быть счастлив, потому что случилось настоящее рождественское чудо. К тому же, как только об этом прознают таблоиды, от него будут ждать комментарии относительно волшебного исцеления.

А ему и сказать нечего.

Рафе изобразил улыбку, от всей души поблагодарил доктора и вышел на улицу. Сегодня он перемещался по городу пешком просто потому, что ему так хотелось. Наконец-то он мог это сделать без чьей-либо помощи.

Украшения заставили его поморщиться. Очередная насмешка. Приподнятое настроение, царившее на улицах, ему против шерсти. Рафе был в смятении, не знал, куда себя деть.

Шарлотта ушла от него. Он виноват перед ней, поскольку боялся любить ее. Всякий раз, прикипая к чему-то душой, он лишался этого. Или его лишали. Рафе не был уверен, что сможет пережить очередную потерю.

Тем не менее Шарлотта ушла. Что бы ни говорил раньше, теперь он был сломлен.

Вернувшись, он даже не взглянул на богато украшенное фойе здания, которое принадлежало ему.

Единственное, на что обратил внимание, – вид из окна кабинета. Он действительно сделал хороший выбор.

Рафе воспользовался лифтом и с удивлением заметил, что кабина была позолоченной. Это показалось ему страшной безвкусицей. Надо непременно распорядиться, чтобы кабину заменили.

Выйдя на нужном этаже, он обратил внимание, что его помощница чем-то несказанно взволнованна.

– Вас ждут.

Она действительно была чем-то озабочена, а такое приключалось с ней весьма редко. С другой стороны, вероятно, ей лишь удавалось сдерживать эмоции и говорить спокойно. Может быть, она всегда выглядела взволнованной, он не мог этого знать наверняка.

– Как вышло, что ты впустила в мой кабинет посторонних? Ведь прекрасно понимаешь, что сегодня я не в настроении.

Помощница подтянула рукава.

– Знаете что, как бы устрашающе вы ни выглядели, я не могла оставить двух коронованных персон ожидать в коридоре.

Рафе выругался вполголоса. Ну конечно, Адам и Филиппе.

– И ты, конечно же, не могла их выпроводить. Королевские отпрыски! Ничего, я сам с ними разделаюсь.

Он вошел в кабинет, где его дожидались Адам и Филиппе. На лице Адама был ужасающий шрам.

– Выглядишь ужасно, – оценил Рафе вместо приветствия.

После несчастного случая он не видел лица друга.

Адам посуровел.

– Ну, знаешь, из песни слов не выкинешь. Судя по всему, ты снова видишь.

– Неужели об этом уже узнали? Я только-только начал привыкать.

– Нет, об этом знают не все. Я, во всяком случае, не все. Белль поддерживала связь с твоей экономкой в Германии, вероятно, таким образом, и распространилась эта информация.

– Мне нужно уволить Деллу.

– Нет, ты ее не уволишь, – возразил Филиппе.

– А стоило бы, – огрызнулся Рафе.

– Ты снова видишь, а настроение у тебя хуже некуда, – крякнул Адам. – Я делаю вывод, что второй слух также оказался правдой. Ты расстался со своей пленницей?

Рафе вспыхнул.

– Да не была она пленницей! Но да, ты прав. Шарлотта снова живет у себя.

Он снова представил ее. Если теперь они встретятся, он начисто лишится рассудка, потому что увидит Шарлотту. Рафе пообещает ей все, что она захочет. Положит мир к ногам этой женщины.

– Она была с тобой, а потом ее заметили убегающей из моего дворца поздно вечером. Прошла неделя, а о ней до сих пор ничего не известно.

– Уверен, что кто-то все-таки виделся с ней, – сухо заметил Рафе.

– Поэтому Белль никак не могла успокоиться. И Бриар узнала, что она покинула замок. Они встревожены.

– И никто из вас не обратился ко мне.

– Ты не слишком-то общителен, – констатировал Филиппе. – Мы не хотели начинать этот разговор, пока не знали, как прижать тебя к стенке.

– С такими друзьями и враги не нужны.

– Мы действительно твои лучшие друзья. И например, я здесь именно поэтому. Ты идиот?

– Что?

Адам окинул Рафе оценивающим взглядом.

– Да это и правда так, поскольку ее здесь нет. Да она единственная заботилась о тебе. У нее будут от тебя дети, а ты… Что ты сделал?

– Это она ушла от меня. Я не собирался удерживать ее против воли.

– Ты хочешь сказать, что она просто ушла? Вот так, без причины?

– Без единой весомой причины.

– То, что не важно для тебя, может много значить для нее.

– Судя по всему, вы женились и решили, что все знаете? Это вы-то? Вы украли себе жен. Не думаю, что вы действительно понимаете больше моего. Вам просто повезло.

Теперь Адам переживал вполне искренне.

– Что между вами произошло?

Случившееся тревожило Рафе все сильнее.

– Она сказала, что любит меня и потребовала в ответ взаимности. Но я-то ее не люблю!

Друзья воззрились на него во все глаза.

– Вздор, – резюмировал Филиппе.

– Что ты понимаешь?!

– Ну уж явно больше тебя.

– Любовь не имела в моей жизни никакого значения. А любовь к этой женщине стоила мне зрения. Парадоксально, но, когда она ушла, я снова обрел способность видеть.

– Любопытное совпадение, только мне кажется, что ты лишь ищешь причину, чтобы не быть счастливым.

Филиппе гипнотизировал его взглядом.

– Все не так. Это было бы настоящим безумием. Конечно же, я хочу быть счастливым. Не просто так я из кожи вон лез, чтобы заработать эти деньги и покупать дорогие вещи.

Рафе поиграл статуэткой, отдаленно напоминавшей о вещи, которую разбил его отец. И швырнул ее о стену.

– Видишь теперь? У меня есть деньги, и такие пустяки больше не волнуют. Я могу купить такую же. Вот что такое счастье.

– Ты просто мешок с костями. – Филиппе покачал головой. – Не хочешь быть счастливым. Не позволяешь себе любить просто из опасения, что у тебя ее снова отнимут.

– Мне нравится все держать под контролем. И пожалуйста, не утверждай, что ты – другой.

– Я был таким когда-то, а потом понял, что жизнь без неожиданных поворотов и открытий попросту пуста.

– А думаешь, я не понимаю? – вставил Адам. – Я ведь уже любил. Любил мою первую жену и потерял ее. А влюбившись в Белль, я ненавидел, презирал себя за это. Не хотел открываться ей снова. Тем не менее переборол себя и обрел новое счастье.

Однако Рафе упорствовал.

– Нет, я не стану подвергать себя такой опасности. Любовь слишком дорого стоит. Плавали, знаем. Не желаю снова рисковать.

– А как же твои дети? Ты и с ними будешь держаться также холодно, на расстоянии? Такого отца ты им желаешь? Хочешь стать таким же, как твой отец?

Рафе едва не бросился на друга с кулаками, как вдруг внезапно на него снизошло озарение. Он смутился.

– Береги лицо. По крайней мере, то, что от него осталось.

– Я просто хочу сказать, что твой отец, в смысле биологический отец был не в себе, когда выкинул из дома любовницу и своего сына. Если ты изолируешься – станешь монстром. Уж поверь, я знаю. Сам был таким же монстром в замке, прятался от мира, отталкивал любимых, творил ужасные вещи. Белль буквально спасла меня. Тебе предложили руку помощи, путь к спасению.

Рафе попятился.

– Я никогда не оставлю моих детей. Это уж слишком.

– Ты боишься потерять ее?

– Я уже потерял ее однажды и едва не погиб. В буквальном смысле.

– И сейчас хочешь поставить точку в ваших отношениях? Просто чтобы сделать это первым? Или прежде, чем с ней что-то случится? – Адам окинул взглядом комнату и взял нож для корреспонденции. – Просто выколи себе глаза. Давай валяй.

Филиппе удивленно изогнул бровь.

– Любопытное и интригующее развитие событий, скажу я вам.

– Я просто хочу показать ему, если он пытается уберечь себя от потери, отказываясь от столь ценного дара, пусть выколет себе глаза. У тебя нет гарантий, что ты снова не ослепнешь. Заклей их. Веди прежнюю жизнь. Как слепой. Ну, чтобы не расстраиваться, если снова лишишься способности видеть.

Друзья посмотрели друг на друга в упор. Рафе молчал.

Адам бросил нож на стол.

– Или же, дорогой друг, наслаждайся каждой отпущенной тебе минутой.

Филиппе вздохнул.

– Вот черт.

– Я закончил, можем идти. – С этими словами Адам торопливо покинул кабинет.

– Есть в его словах что-то. – Филиппе снова вздохнул. – Да-да, он действительно прав. Как и в тот раз, когда я отослал Бриар. День, ночь, решения, которые мы принимаем. Все мы, Рафе, слишком долго находились в темноте. Адам сказал, что нужно принять решение, продолжать жить так дальше или выйти на свет. Теперь этот выбор поставлен перед тобой. Ты можешь быть с ней. Ох, лучше бы тебе действительно быть с ней. Если сложится по-другому, значит, я ошибался в тебе. Помню, как в школе ты не считал себя нам ровней. Просто потому, что мы королевские отпрыски, а ты – ублюдок. Но именно тебе стоило быть наследником. У тебя для этого все качества, и, если ты не проявишь их сейчас, значит, я здорово в тебе ошибался.

Рафе остался один.

Медленно передвигая ногами, он остановился у окна. Перед ним расстилался Лондон. На фоне розового заката виднелись все его достопримечательности. Темза подернулась легкой рябью. Свет, оттенки. Сейчас Рафе мог видеть все это и чувствовал, что, если снова лишится этой способности, будет горевать. Видеть красоту мира, а потом вновь лишиться, было бы чудовищно. Но, несмотря на риск, он не желал лишать себя ни одного дня.

Выколоть себе глаза? Да это самое глупое, что он смог бы сделать.

Все равно что отказаться от Шарлотты, которая любит его. Однако, если позволит себе ответить ей взаимностью, он утратит контроль над собой. Эмоции возьмут верх.

Да, он стоит перед выбором. Остаться в кабинете, в полной изоляции, или бросить сердце к ее ногам.

Риск пугал его, а Рафе размышлял о том, каково это – жить в любви. Его дом, ночи с Шарлоттой. Если он не ответит взаимностью, все это будет потеряно навсегда – тепло, яркие краски, свет.

К нему вернулся его свет. Откажется ли он от него?

С него довольно темноты.

Отвернувшись от окна, Рафе заторопился к выходу.

Глава 14

День выдался насыщенным. В магазине было много покупателей, в конце смены Шарлотта чувствовала себя вымотанной. Тем не менее работа ей очень нравилась. Миниатюрные разноцветные пирожные, круассаны, кремовые корзинки и сочные кексы за сияющим стеклом витрины напоминали настоящую радугу. Никогда прежде она не видела подобного изобилия, и ей хотелось попробовать каждое лакомство.

Несколько пирожных Шарлотта взяла домой, чтобы порадовать себя после ужина. Ей было грустно и одиноко. Немудрено, ведь она беременна, а Рафе нет рядом, поэтому единственное, чем она может себя утешить, конечно, еда. Чтобы быть счастливой, женщине нужна любовь, секс и сладкая выпечка.

«В идеальном мире у меня могло быть все», – подумала она с грустью и повалилась на диван с коробкой сладостей.

Раздался звонок домофона. Пирожное застыло в сантиметре от рта. Поднявшись, Шарлотта обсыпала свое черное платье сахарной пудрой и сокрушенно вздохнула. Домофон снова ожил. Отряхиваясь, она поплелась к двери.

– Кто там?

– Шарлотта. Это я.

Она с легкостью узнала этот голос.

– И что же ты здесь делаешь?

Она не торопилась открывать, понимая, что рано или поздно Рафе придет к ней. По-другому и быть не могло, ведь им, как-никак, предстоит делить опеку над двоими детьми. К тому же Шарлотта уверена, что время от времени они будут вместе ходить на плановые осмотры и ультразвук. С его присутствием в своей жизни ей, так или иначе, придется смириться. Но сейчас, уставшая и перепачканная сахарной пудрой, она не хотела видеться с отцом своих детей.

Однако выбора не оставалось.

– Поднимайся, – и, не дождавшись ответа, открыла дверь.

Шарлотта ринулась в ванную, чтобы привести себя в порядок.

Ей хотелось хотя бы почистить зубы перед тем, как они встретятся. Они не виделись со дня болезненного разрыва.

Вернувшись в гостиную, Шарлотта обнаружила, что сахарные пятна никуда не исчезли. Она снова попробовала стряхнуть их, но потом оставила эту затею. К чему? Рафе все равно не обратит на это внимания. Не увидит.

В дверь деликатно постучали.

– Входи.

Какое-то мгновение они просто смотрели друг на друга.

– Рафе.

У нее по-прежнему перехватывало дыхание при виде его. Она ведет себя и выглядит как подросток-фанат, которому посчастливилось встретиться с любимым артистом.

– Шарлотта. – Рафе запнулся. Выражение его лица переменилось. Он смотрел на Шарлотту во все глаза, словно действительно стал зрячим.

– Рафе, что случилось?

Он снова несколько раз повторил ее имя.

Прежде чем она поняла, что происходит, он приблизился к ней, обнял и начал целовать. Шарлотта не могла ничего поделать или сказать, чтобы он остановился.

– Шарлотта, ты такая красивая!

Он выглядел смятенным, потерянным, но самое главное, смотрел ей в глаза.

– Ты видишь меня?

– Да. Понимаешь, когда ты ушла, я упал и ударился головой. Доктора решили, что этот удар мог оказать влияние на прежнюю травму.

– Это же… Ох, Рафе.

Он глубоко вздохнул и провел рукой по волосам.

– Все случилось неделю назад. По этой причине я и избегал тебя. Понимал, если увижу тебя… Ох, Шарлотта, я могу видеть тебя. – Он приподнял ее лицо. – Глаза такие же голубые, как я и запомнил. А волосы еще прекраснее. И те же розовые губы, и такой же румянец. Шарлотта, я люблю тебя.

– Что?

– Я люблю и всегда любил только тебя. Все эти годы. Существует множество причин, по которым я избегал связей с женщинами, но, главное, я не хотел быть с кем-то, пока не смогу видеть. И не хотел любить никого, кроме тебя. Я влюбился в тебя и душой, и телом. Любые попытки построить отношения с кем-то другим были обречены. Мне не хотелось осквернять то, что было между нами.

У Шарлотты кружилась голова, было трудно дышать. Крупные прозрачные слезы текли по щекам сами собой. То, что Рафе сейчас здесь с ней, – уже само по себе чудо. И чудо, что он снова видит ее.

– Я тоже никогда не хотела быть ни с кем, кроме тебя, – призналась она в свою очередь. – Даже думать об этом не могла.

– Мне было так страшно признать то, что я влюблен. Меня смущала твоя храбрость. Думал, я не заслуживаю этого, а оказалось, ты права. После всего, что ты пережила, твоя способность любить – настоящее чудо. Случилось невероятное – я снова могу видеть тебя и смогу увидеть наших детей. Никто не давал никаких гарантий, сколько это продлится, поэтому я больше не могу позволить себе рисковать. Я хочу быть с тобой.

– Я тоже очень этого хочу. Хочу быть с тобой, больше мне ничего не нужно. Я просто не знаю, что делать со своей свободой. Зато всегда знала, что хочу любить тебя. Ты – мужчина моей мечты.

– Я давно разучился мечтать. Еще ребенком мне ясно дали понять, что в жизни не существует ничего постоянного и определенного. Юношей я потерял единственного человека, которым дорожил, – тебя. С тех пор жил в темноте, эта темнота не имела никакого отношения к слепоте. Шарлотта, ты снова научила меня мечтать, я даже вижу сны. Ты научила меня этому, когда мне было двадцать пять лет, и вот теперь напомнила снова. Я хочу, чтобы ты не давала мне забывать об этом и в пятьдесят, и в шестьдесят. Я мечтаю многому научиться у тебя, оставаться с тобой до конца моих дней.

– Я буду рада научить тебя этому.

Рафе привлек ее к себе и поцеловал. Потом снова посмотрел ей в глаза.

– Распусти волосы.

Эпилог

Шарлотта была измучена родами. Все прошло не так, как им хотелось. В конце концов, врачи настояли на кесаревом сечении. Рафе негодовал, это стало для него серьезным испытанием.

Он подверг свою возлюбленную немалому риску. Наблюдать за тем, как жена дает жизнь их детям, оказалось сущей пыткой.

Зато сейчас Шарлотта отдыхала. Дети родились здоровыми.

И Рафе может видеть их.

Самые красивые малыши, которых он когда-либо видел. Мальчик и девочка. Сын и дочка.

Он любовался их розовыми сморщенными личиками, пока они преспокойно лежали у него на руках. Рафе ощущал радость и гордость. Шарлотта дремала, ее ресницы отбрасывали длинные тени, волосы выглядели как расплавленное золото. Рафе ощущал себя самым счастливым человеком на свете.

Это его семья.

Он чувствовал прилив невиданной силы. Такое ощущение не в состоянии подарить деньги или власть.

К Рафе Коста это понимание пришло не сразу, но, в конце концов, он усвоил этот урок.

– У меня есть подарок для тебя, – сонно пробормотала Шарлотта.

– Для меня? Это неправильно.

– Он для тебя и для детей. В моей сумке. Открой ее и увидишь.

В сумке лежали два свертка.

– Разверни.

Рафе повиновался и аккуратно развернул подарок жены. Внутри оказались рыбки из переливчатого цветного стекла, точь-в-точь похожие на тех, которые разбил его отец.

У него защипало в носу. Он не знал, что и сказать.

– Шарлотта.

– Понимаешь, Рафе, нельзя изменить прошлое, – вкрадчиво заговорила Шарлотта. – Однако никто не сможет отнять у нас будущее.

Он любовался мерцающими рыбками, потом, аккуратно завернув в бумагу, положил на столик рядом с вазами с цветами, присланными многочисленными друзьями.

– Повесим их в детской.

Она бросила взгляд на детей.

– Я тоже так подумала. Надеюсь, они им понравятся.

– Если нет, я повешу их у себя в кабинете.

– Прекрасная мысль.

– Ты уже подумала над именами?

– Рыб? Или детей?

Рафе едва не рассмеялся.

– Детей, дорогая.

Она сонно улыбнулась.

– Да.

– И что же ты надумала?

– Мне кажется, мы должны назвать их Адам и Филиппа. В честь твоих хороших друзей, которые, собственно, и посоветовали тебе вернуться ко мне. Ну, или выколоть себе глаза.

– Однако неплохое предложение. – Рафе снова был готов рассмеяться.

А это вовсе не предложение. Его будущая жена была непреклонна в своих желаниях. Что же, Адам и Филиппа, добро пожаловать в семью!

Этот случай еще долго будет обсуждаться на встречах с друзьями, поскольку Адам и Белль, Филиппе и Бриар останутся одними из самых важных людей в жизни Рафе и Шарлотты.

Все они жили долго и счастливо.

Content

Мейси Эйтс
Сказочный плен с искусителем

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Эпилог