Пиппа Роско

Кольцо в знак мести

Пролог

Лондон

Антонио Аркури жестом указал миниатюрной брюнетке следовать за ним в лимузин. Антонио привык не слишком церемониться с женщинами. Едва успев познакомиться с какой-либо красоткой, он сразу же приглашал ее в свою роскошную машину с личным водителем. Другое дело – бизнес. Если дело касалось бизнеса, то Антонио вел себя совсем по-другому.

У него не было выбора. Утренняя встреча закончилась непозволительно поздно, и теперь он не мог отменить финальное собеседование: нужно было выбрать личного помощника и при этом не опоздать на собрание со своими двумя партнерами «Круга победителей».

Антонио почти год не видел своих близких друзей – Димитрия и Данила, они были для него как братья. Их связывала дружба, которая была крепче кровных уз. Придется решить сразу несколько задач, а Антонио ненавидел, когда обстоятельства вынуждали его действовать не по ранее продуманному плану.

Та самая брюнетка – мисс Гилхэм – слегка изогнула брови, явно удивленная местом проведения ее собеседования. Она безуспешно пыталась справиться с подолом строгой юбки, усаживаясь в машину рядом с ним. От взгляда Антонио не укрылись стройные ножки, которые обнажила непослушная юбка. Краем глаза Антонио оглядел Эмму Гилхэм. Маленькая изящная брюнетка, красивая. Антонио усмехнулся и отбросил свои мысли. Красивая или нет его будущий личный ассистент – ему все равно. Ну, она хотя бы перестала наконец сражаться со своей юбкой.

Лимузин медленно выехал из подземной парковки его лондонского офиса. Мгновение – и они оказались на улице в центре Лондона, повсюду были машины и шум напряженного автомобильного трафика. Антонио выругался сквозь зубы и посмотрел на часы. Времени было в обрез.

– Вашему водителю лучше свернуть на Сент-Джеймс, а потом к Пол-Мол. Не стоит ехать через Риджент-стрит, перед Рождеством там слишком много машин. – Эмма Гилхэм взглянула ему прямо в глаза.

Антонио пристально посмотрел на нее в ответ. Внезапно он почувствовал, как сердце пропустило один удар. Она спокойно и внимательно смотрела на него своими карими глазами. В ее взгляде не было ни желания угодить, ни лихорадочного волнения, ни каких-либо признаков сексуальной заинтересованности, которую он часто видел в женских глазах. Он знал, что хорош собой, и не забывал пользоваться этим преимуществом. Но на работе – никогда.

Но самое главное, в ее глазах он не увидел и капли притворства, и для него это было вдвойне ценно.

В сравнении с тремя остальными претендентками на место личного помощника Эмма Гилхэм поначалу проигрывала. Ей было всего двадцать два года, слишком юная. К нему приходили на собеседование женщины и тридцати лет, и дамы зрелого возраста, однако именно Эмма Гилхэм показалась ему наиболее подходящей кандидатурой. Ему даже не нужно было смотреть ее резюме, он быстро вспомнил всю информацию о ней.

– Итак, вы закончили Международную Школу Бизнеса с отличием, печатаете сто двадцать слов в минуту. Любите читать и путешествовать, – произнес Антонио.

Он заметил, что ее глаза превратились в бушующее море.

– Вы упорно и хорошо трудитесь, отчет по вашей работе мне дал исполнительный директор моего лондонского офиса, где вы проработали последние несколько месяцев. До этого трудились половину рабочего дня, совмещая учебу и работу. Подготовили прекрасную дипломную работу. Об этом мне тоже рассказал ваш руководитель.

Эмма лишь кивнула в ответ. Антонио слегка нахмурился: обычно соискатели преувеличивают свои достоинства и достижения, когда он позволяет им завести речь о своих прежних успехах. Он взял паузу, позволяя ей дать ответ. Однако Эмма все так же молчала.

– Мне нужен ассистент для работы в Нью-Йорке. Работа связана с высокодоходными ставками на бирже. Я жду от своего помощника полного погружения в работу, предельной аккуратности и соблюдения конфиденциальности. Это касается как бизнеса, так и личных вопросов. Я не всегда бываю в Нью-Йорке, но вы будете работать там полный рабочий день.

– Конечно, – отозвалась она.

Антонио внимательно наблюдал за ней. Он тщетно пытался понять, какие эмоции она испытывает. Волнение, страх – все эти чувства явно читались на лицах остальных претенденток.

– Мисс Гилхэм, кажется, вы не особо заинтересованы в нашей беседе, – холодно заметил он. Антонио не собирался терять время с ней, однако эта девушка показалась ему особенной.

– Мистер Аркури, могу я быть откровенной?

Антонио слегка махнул рукой, позволяя ей высказаться.

– Я прошла через три этапа предварительных собеседований. Первое – с лондонским отделом кадров, второе – с отделением Северной Америки и третье – с вашим прежним личным помощником. Я прекрасно понимаю, что у меня совсем мало опыта по сравнению с остальными претендентами. И то, что вы сейчас проводите собеседование со мной, – это дань вежливости. Я очень ценю это. Сейчас налево, а потом сразу направо, – обратилась она к водителю. – Ваш выбор, скорее, будет основан на личных симпатиях, вы выберете яркую личность. Должна вам сказать, как будущему работодателю, что вряд ли являюсь яркой. Вам нужен человек, буквально дышащий «Аркури энтерпрайзис»? Да, я живу интересами компании. Вам нужен человек, готовый решать проблемы и ограждать вас от досадных мелочей? Я именно та, кто вам нужен. Я хочу работать на вас, потому что вы – лучший. Вот и все.

Водитель припарковал лимузин возле здания «Эскуит-клаб». Антонио все еще пребывал в задумчивости, ему нужно было переварить впечатляющее и несколько неожиданное выступление девушки. Мисс Гилхэм чуть улыбнулась. Против воли Антонио почувствовал, как его губы дрогнули в ответной улыбке.

– У меня есть один вопрос, мисс Гилхэм.

– Да? – с готовностью откликнулась она.

– Если бы вы оказались на необитаемом острове и вам разрешили бы взять с собой одну вещь, что бы взяли с собой?

Каких только ответов он не слышал: и музыку Моцарта, и собрание сочинений Шекспира, и даже пианино кто-то готов был взять на необитаемый остров.

– Мобильный телефон, – сразу же ответила она.

– Мисс Гилхэм, – сказал он, ничем не выдавая своих эмоций, – спасибо за возможность побеседовать с вами. Ждите ответа от отдела кадров. Хорошего дня.

Эмма вышла из машины, и водитель лимузина проводил ее долгим взглядом, что-то похожее на благоговение промелькнуло в его глазах. Антонио усмехнулся, он явно был озадачен.

Антонио захлопнул за собой дверь машины и поднялся в переговорную, где его ждали Димитрий и Данил. Он с трудом заставил себя выбросить из головы стройную фигурку мисс Гилхэм. Он все еще как наяву видел, как она выходит из машины и, покачивая бедрами, идет к метро «Пикадилли». Он взял себя в руки – ему нужно было сосредоточиться на «Круге победителей».

Антонио, Димитрий и Данил познакомились еще студентами, и их дружба прошла немало испытаний. И всегда они были рядом друг с другом, поддерживая словом и делом. Когда Антонио потребовался первоначальный капитал для открытия собственного дела, Димитрий, Данил и его дед стали его первыми инвесторами. Конечно, Антонио вернул им деньги с процентами даже раньше положенного срока, но он никогда не забудет, как они помогли ему тогда.

В глубине души Антонио знал: если бы не помощь друзей, он бы сейчас не сидел с ними в элитном клубе. И каждый мог сказать то же самое про себя. Они не раз выручали друг друга. Все трое стали крупными бизнесменами, их имена часто мелькали в деловой прессе. И вот наконец-то они втроем собрались здесь.

Антонио направился в частный зал, где его ждали друзья. Мимо него поспешно прошла миниатюрная блондинка, которая успела бросить на него нахмуренный взгляд.

– Эй, я чего-то не знаю? – спросил он.

Многие девушки оборачивались вслед Димитрию. Нельзя было остаться равнодушным к его, словно высеченным из камня, греческим чертам лица. А ложное обвинение и арест Димитрия лишь прибавляли ему загадочности в глазах женского пола. А Данилу и не нужно было скрывать происхождение голубых кровей. Королевская стать была видна невооруженным взглядом – одним словом шейх.

– Предложение, – ответил Димитрий на вопрос Антонио.

– Средь бела дня? При свидетелях? Джентльмены, вы губите мою скандальную репутацию, – рассмеялся Антонио.

– Деловое предложение, – сквозь зубы ответил Данил. – Она, – он кивнул в сторону вышедшей блондинки, – хочет участвовать в скачках в Кубке Хэнли.

– Она сказала, что может выиграть все три скачки.

– Такого не бывало со времен… – Антонио был явно заинтригован.

– С тех пор как ее отец натренировал лошадь и наездника, это было двадцать лет назад, – ответил Димитрий.

– Это была Мейсон Маколти? – вспомнил Антонио.

Данил неопределенно хмыкнул.

В голове Антонио уже крутились тысячи мыслей и возможностей: сделка с победителем скачек, внимание прессы. Новости об их синдикате то появлялись, то утихали, но никто бы не посмел отрицать степень их успеха. Они основали синдикат вскоре после окончания университета. Это был лучший проект троих молодых людей, любящих азарт, высокие ставки и лошадей.

Когда-то Антонио мог стать хорошим игроком в поло международного уровня, но это было до того, как Майкл Стил разрушил его семью. Одно лишь имя этого человека приводило его в бешенство, но, как всегда, усилием воли Антонио взял себя в руки, заставляя переключиться на разговор о деловом предложении.

– И она действительно сможет победить?

Данил лишь пожал плечами, а Димитрий, кажется, всерьез обдумывал этот вопрос.

– Вполне вероятно, – наконец сказал он.

– Я в деле, – усмехнулся Антонио, всплеснув руками как истинный итальянец.

Если Мэйсон Маколти удастся это сделать, то победа будет просто невероятной. В случае провала…

Нет, ему определенно нравилось рисковать и чувствовать себя на гребне волны. Он просто жил этим. Что ж, ему нравится такой поворот дела.

– Почему бы и нет? – Димитрий пожал плечами.

Данил неохотно кивнул в знак согласия, его губы были плотно сжаты. Антонио не мог видеть, какой испепеляющий взгляд бросил Данил в спину уходящей Мэйсон Маколти, но он был уверен: хорошо бы ей зарубить себе на носу, что она играет с огнем.

– Виски? – предложил Димитрий, когда Антонио поудобнее расположился в кресле.

– Да, – отозвался Антонио, – хорошо, что ты снова с нами.

– Еще раз скажешь что-то в этом духе, и я начну думать, что ты размяк, – хмыкнул Димитрий.

– Если бы я хотел послушать женскую болтовню и сплетни, я бы остался дома и пошел в гарем, – отозвался Данил.

– Да нет у тебя никакого гарема, – не остался в долгу Антонио. – Был бы гарем, вряд ли мы тебя увидели здесь.

Но вместо того, чтобы, как прежде, непринужденно шутить с друзьями, Антонио то и дело мысленно возвращался к девушке, которую он решил выбрать своим личным помощником.

Глава 1

Восемнадцать месяцев спустя…

Эмма быстро заправила локон выбившихся волос в аккуратный пучок. Пусть Антонио Аркури и не было рядом, но она почти видела суровый взгляд его пронзительных глаз. Ему бы точно не понравилась растрепанная прическа. Аккуратность, скорость и эффективность.

Эмма стояла перед большим зеркалом в дамской комнате офиса Аркури в Нью-Йорке. Эмма вспомнила свое финальное собеседование с Антонио в роскошном лимузине, который с трудом пробирался сквозь лондонские пробки в канун Рождества. Она вела себя нахально, как ей самой казалось, но решила, что у нее просто нет шансов получить эту работу. Ей было нечего терять, а выиграть она еще могла, поэтому и сказала правду. Все сказанное ею было правдой до последнего слова, что она старательно доказывала уже на протяжении восемнадцати месяцев. Она так старалась попасть в Нью-Йорк, стать личным ассистентом Антонио Аркури. И она просто не позволит его неожиданному приезду выбить ее из колеи.

С тех самых пор, как он прислал ей сообщение на телефон, информируя, что через шесть часов прилетит из Италии в Нью-Йорк, Эмма находилась на грани паники. Она рано встала, проверила назначенные встречи в своем ежедневнике и не нашла ничего такого, что могло бы вызвать столь неожиданный визит. У нее не было ни единой идеи, чего можно ждать от ее итальянского босса.

В глубине души она уже начала скучать по тем временам, когда Антонио отсутствовал в офисе. То он был на своих неизменных встречах синдиката «Круга победителей», то в командировках в Лондоне, Гонконге или Италии. Она со вздохом вспомнила, как хорошо было, когда они общались только по электронной почте или устраивали видеоконференцию. Она радовалась этим небольшим передышкам в живом общении с Антонио. Потому что наяву Антонио был просто невероятно притягательным.

Классические черты лица, темно-карие глаза и высокие скулы с мужественным подбородком не могли оставить равнодушной. Слегка загорелая кожа и яркие чувственные губы. Каждой клеточкой своего тела он излучал силу, власть и животный магнетизм. Эмма знала, что даже не это привлекает ее в Антонио. Он был харизматичным мужчиной, и она не могла не поддаться силе его притяжения. Но она научилась обуздывать свои порывы, нельзя смешивать работу и чувства. Она здесь для того, чтобы выполнять свои обязанности, а не вздыхать по своему боссу. Она не хотела попасть в ловушку, в которую попалось так много женщин. К тому же у нее были собственные планы: места, которые она хотела посетить, вещи, которые хотела сделать.

Дверь дамской комнаты с шумом открылась, и внутрь влетела компания женщин, у каждой был при себе внушительный арсенал косметики. Эмма смотрела, как они выкладывают из косметичек разноцветные тени, тушь, помаду – все то, что сделает их желанными и соблазнительными в глазах мужчин. В семнадцать лет Эмма тоже пользовалась тоннами декоративной косметики, пытаясь скрыть следы химиотерапии.

Усилием воли она отбросила ненужные воспоминания. Антонио нет никакого дела, как она выглядит, он ценит ее, как отличного сотрудника. Эмма окинула взглядом прихорашивающихся женщин. Да, Антонио Аркури заставлял биться сильнее не одно женское сердце! Но только не ее. Она не может не признать, что ее босс невероятно привлекательный мужчина, но она не позволит чувствам взять над ней верх. Ни один мужчина на свете не сможет разбить ее сердце.

Эмма прикрыла глаза и глубоко вздохнула, она почувствовала, как спокойствие и самообладание вновь возвращаются к ней. Она сидела за своим рабочим столом у компьютера, ей было уютно и хорошо здесь. Кабинет Антонио находился на самом верхнем этаже громадного небоскреба. Строгий стиль, огромные, почти до потолка окна. С двадцать четвертого этажа открывался вид на Центральный парк, и она могла любоваться его прекрасными видами каждый день. Эмма радовалась возможности работать в таком прекрасном месте.

Переезд в Нью-Йорк стал одним из пунктов списка желаний, который написала для себя Эмма. Пять лет ремиссии, наконец можно забыть об ужасной болезни, которая отняла у нее так много сил. И если даже она пробудет личным ассистентом Антонио дольше, чем предполагала, отложив на время дела из списка, пусть будет так! Она была счастлива и радовалась возможности жить полноценной жизнью. У нее еще полно времени впереди.

– Ты не знаешь, зачем приезжает босс? – услышала она голос Джеймса, своего коллеги.

Эмма выглянула из-за монитора и посмотрела на него. Джеймс был рядовым служащим и сейчас был просто на грани паники, узнав о неожиданном приезде Антонио. Он снял очки и растерянно смотрел на нее блеклыми глазами. Остальные сотрудники притаились в коридоре, желая узнать подробности о приезде босса. Новости о визите Антонио распространились в мгновение ока, никто не ожидал, что босс нагрянет так внезапно. Не то чтобы служащие не привыкли к неожиданным приездам Антонио, но каждый раз они не на шутку волновались перед его появлением в офисе. Почти все сотрудники столпились в коридоре в ожидании новостей.

– Он уже здесь? – снова спросил Джеймс, не дожидаясь ответа Эммы.

– У мистера Аркури просто дела в офисе, ничего более, – уверила его Эмма, гадая, права она или нет.

– Ну, – разочарованно протянул Джеймс, – учитывая текущую обстановку…

– «Аркури энтерпрайзис» может пережить любую обстановку, – едко заметил Антонио, его итальянский акцент выделялся чуть больше обычного.

Эмма рассердилась: так нельзя! Он подкрался словно пантера, бедняга Джеймс побледнел как полотно и вспыхнул от смущения, пригвожденный резким голосом босса. Он мгновенно вылетел из кабинета.

– Ты не знаешь, почему все выглядят так, как будто я собираюсь их уволить? – сердито спросил Антонио у Эммы.

Эмма с трудом подавила вздох. Антонио явно был не в настроении.

– Для вас нехарактерно прерывать поездку в Италию, – кротко ответила Эмма.

– Срочно устрой видеоконференцию с Данилой и Димитрием. Да, мне также нужна вся информация о Бенджамине Бартлетте. Все, что сможешь найти, – бросил он на ходу.

– Хорошо, я поручу это отделу исследований, – кивнула Эмма.

– Нет. – Антонио обернулся и пристально посмотрел на нее. – Это сугубо секретная информация, никто не должен знать об этом. Поиском информации займешься именно ты.

Антонио прошел в свой кабинет и захлопнул за собой дверь. Эмма глубоко вздохнула. Она открыла папку на рабочем столе компьютера и просмотрела файлы, подготовленные к гала-вечеру в честь основания компании «Аркури энтерпрайзис». Она потратила немало времени, готовя этот проект. Еще многое нужно было сделать, и вечером дома ей придется доработать кое-какие детали.

Эмма быстро набрала телефонные номера Данила и Димитрия – она знала их наизусть. Что за человек этот Бенджамин Бартлетт? И почему Антонио так срочно понадобилось досье на него?

Антонио чувствовал, как кровь кипит в его жилах. Он бросил пиджак на диван и, вместо того чтобы сесть за стол, прошел к огромным панорамным окнам. Он хмуро уставился в окно, потирая руки.

Он решил поручить собрать досье на Бенджамина Бартлетта Эмме. Эта мысль пришла ему в голову во время полета из Сорренто, где находился дом его матери. Он был впечатлен спокойствием и невозмутимостью своего личного ассистента, она проявляла безупречную выдержку все восемнадцать месяцев работы с ним. Все это время он безжалостно подавлял в себе сексуальное влечение к ней. Он хотел ее с первой же минуты встречи, как только она села к нему в лимузин. Хорошо, что она одевалась почти как монашка и не показывала ни малейшего интереса к нему.

У него были личные ассистенты, которые недоуменно приподнимали брови или чувствовали себя не в своей тарелке, услышав ту или иную просьбу Антонио. Им приходилось держать оборону и не соединять Антонио с капризными любовницами, или найти и отправить прощальный подарок бывшей пассии. Сохраняя полную невозмутимость, Эмма ни разу не дала понять Антонио, что она осуждает его действия. Антонио должен был признать, что Эмма отлично справлялась со своими обязанностями.

Именно поэтому он и поручил ей собрать досье на Бартлетта. Он не мог допустить, чтобы слухи о его заинтересованности Бартлеттом расползлись прежде, чем он успеет встретиться с ним. На самом деле его интересовал вовсе не сам Бартлетт. Нет, Антонио был заинтересован в другом потенциальном инвесторе – инвесторе, которого он хотел растоптать и стереть с лица земли.

Антонио стоял в задумчивости перед окном. Победа совсем близко, наконец-то у него появится шанс поставить на колени Майкла Стила. Сломать его раз и навсегда. Слишком долго ему приходилось вести бизнес вдали от сферы деятельности Стила. Каждый раз, подбираясь на шаг ближе к Стилу, Антонио думал о матери и сестре, о той боли, которую им пришлось вынести из-за этого человека. Антонио потратил годы, карабкаясь вверх по финансовой лестнице, ожидая удобного случая, чтобы уничтожить Майкла Стила.

Сигнал видеоконференции вывел его из задумчивости. Эмма сообщила ему, что на линии ждут Димитрий и Данил.

– Что случилось? – вместо приветствия сразу спросил Данил.

Другие могли бы подумать, что Данил рассержен, но Антонио лучше, чем кто-либо, знал, что под видимой суровостью тона скрывается неподдельное участие.

– Ничего плохого, скорее, наоборот, – ответил Антонио.

– Сколько сейчас времени в Нью-Йорке? Шесть утра? Знаешь ли, это слишком рано даже для тебя, – добавил Димитрий.

– Семь, – поправил его Антонио.

– Мне жаль твоего личного ассистента, – хмыкнул Данил. – Она выдержала настоящий бой с моей помощницей. И я сейчас на линии с тобой, вместо того чтобы разговаривать с Государственным секретарем Террена.

– Не стоит ее жалеть, – отозвался Антонио. – Лучше оцени ее деловую хватку.

– Уже оценил, – протянул Данил. – Любой человек, который способен убедить меня подвинуть дела государственной важности, просто на вес золота.

– У меня есть план, как разгромить Стила раз и навсегда.

Антонио не нужно было объяснять, кто такой Майкл Стил и почему он собирается уничтожить его. Данил и Димитрий знали, насколько это важно для Антонио. С шестнадцати лет Антонио вынашивал план уничтожения Майкла Стила.

– И как же? – поинтересовался Димитрий.

– Я узнал, что Бенджамин Бартлетт ищет надежного инвестора для своей компании. Это будет последним шансом для Стила в плане финансовой безопасности. У него есть достаточный капитал, чтобы инвестировать в бизнес, но недостаточный, чтобы прожить без него.

– И ты планируешь перетянуть инвестирование на себя, – договорил за него Димитрий. – Что бы тебе ни потребовалось, я к твоим услугам.

– В этом нет необходимости, – улыбнулся Антонио. – У меня будет информация по всем инвестициям, которые он предлагает Бартлетту.

– Я встречался с Бартлеттом. Признаться, я удивлен, что он заинтересован в инвестициях. Он всегда был в финансово стабильной ситуации.

– Ты знаешь его? Откуда? – спросил Антонио, быстро прикидывая в уме, как использовать ситуацию.

– Он заядлый любитель лошадей, заметная фигура на всех международных скачках.

Антонио нахмурился, пытаясь выцепить из тысячи лиц, встречавшихся ему на международных турнирах, на которые он ездил как один из учредителей синдиката «Круга победителей».

– Он держится достаточно отчужденно, – продолжил Данил. – Он не посещает шумных и оживленных мест, в которых бываем мы. Скорее всего, он будет на Кубке Хэнли в Аргентине. Ты знаешь, почему он заинтересован в инвестициях?

– Это не важно. Я сделаю все возможное, чтобы выиграть инвестирование и не допустить к этому Стила.

Повисла гробовая тишина. На какой-то момент Антонио показалось, что связь прервали.

– Антонио, будь осторожен. Отчаяние может довести человека до крайности. Я знаю это лучше, чем кто-либо, – заметил Димитрий.

– Я смогу с ним справиться, – практически прорычал Антонио.

Раздался стук в дверь, и в кабинет вошла Эмма с подносом, на котором дымилась чашка с кофе. Это именно то, о чем он мечтал, – чашка обжигающего эспрессо. Попросив Димитрия и Данила оставаться на линии, Антонио нажал на кнопку паузы. Он откинулся в кресле и смотрел, как Эмма аккуратно ставит поднос на стол.

Ему нужно было взять паузу не только для кофе. Нужно было подумать. Он услышал предупреждение Димитрия, но Антонио годами ждал этого момента. Он знал, что его мать сильно расстроится, узнав о его жажде мести. Долгое время она умоляла его бросить идею мести и забыть о прошлом. Но он не мог.

Антонио задумчиво наблюдал за Эммой. Интересно, а она бы смогла понять его? Иногда в его консервативной, строгой помощнице проглядывала какая-то искорка неповиновения и внутренней борьбы. Почти такую же борьбу Антонио вел с собой.

Эмма закрыла за собой дверь, и Антонио со вздохом вернулся к деловому разговору с друзьями.

– Это не единственная проблема, с которой тебе придется столкнуться, – сказал Данил. – За Бартлеттом закрепилась репутация жуткого моралиста. А сплетни о твоих любовных похождениях с шведской фотомоделью облетели всю желтую прессу. Вряд ли Бартлетт будет в восторге, увидев новости о твоей любовной интрижке.

В голове Антонио сразу всплыл образ холеной блондинки, которая уже несколько месяцев делила с ним постель. Сначала их отношения были в рамках коротких, но страстных встреч. Они встречались только тогда, когда у обоих было немного свободного времени в плотном графике встреч и съемок. Все было хорошо, пока шведка не начала требовать большего. А ведь он с самого начала не обещал ей ничего, ограничив их свидания лишь бурным сексом. Как только он решил порвать с ней, бывшая пассия мгновенно превратилась из утонченной светской львицы в разъяренную склочную фурию, которая с удовольствием вошла в роль брошенной любовницы на публике.

– Я ничего ей не обещал и ни разу не солгал, сказав, что между нами может быть что-то серьезное. Она знала, на что идет, соглашаясь на легкий роман. Ей следовало вести себя более достойно.

– Может, ей и следовало вести себя тише, но что толку говорить об этом сейчас? Она уже успела пообщаться с журналистами. Бартлетту явно не понравится эта скандальная история, у него строгие моральные требования к членам своей команды. И один из сотрудников, который хотел было возмутиться установленным моральным кодексом Бартлетта, как я слышал, уже два года безработный.

– Что ты хочешь этим сказать, Данил?

– Ты вне игры, так сказать.

– Что? – Антонио скрипнул зубами и даже не осознал, что произнес вопрос вслух.

– Кажется, наш плейбой в шоке, – засмеялся Димитрий. – Объясни ему поподробнее.

– Женитьба, – хмыкнул Данил.

– Если ты подыскиваешь себе подходящую партию, то это вовсе не означает, что и я должен жениться, – возразил Антонио.

Каждой клеточкой своего тела Антонио противился одной только мысли о женитьбе. Все женщины, с которыми он встречался, твердо знали, что он не из числа тех мужчин, кто женится. Только шведская фотомодель, кажется, об этом позабыла. Антонио был здоровым взрослым мужчиной, и секс играл важную роль в его жизни, но серьезные отношения? Нет, он никогда не нуждался в них.

Антонио быстро допил кофе, ему нужно было собраться с мыслями. Димитрий и Данил тоже не горели желанием обзавестись семьей, но Данилу все чаще приходилось об этом задумываться, как будущему правителю своей страны.

Трое успешных молодых мужчин – пресса писала о них не иначе как о «звездных холостяках», даже их «Круг победителей» был не столь обсуждаемой темой, как личная жизнь основателей синдиката, всегда окруженных красотками.

Готов ли был Антонио поставить крест на своей бурной личной жизни в угоду интересам бизнеса?

– Насколько все серьезно? – угрюмо спросил он.

– Хочешь узнать про того парня, о котором я говорил? У него и интрижки-то не было, до Бартлетта просто долетели слухи о его неверности жене.

– Может, не стоит так радикально подходить к вопросу морали?

– Думаю, не обязательно должна быть именно жена…

Эмма закончила писать ежеквартальный отчет. Она уже устала отвечать на бесчисленные вопросы сотрудников, почему так внезапно нагрянул босс и не связан ли его приезд с плановым сокращением штата. Она нашла все, что могла, через поисковые системы про Бенджамина Бартлетта, все файлы с информацией она сложила в папку для Антонио. Наконец-то она может сделать перерыв и перекусить. Она просидела за работой неотрывно три часа, позабыв про ланч. Конечно, Антонио нужно было появиться перед ее рабочим столом как раз в тот момент, когда она с аппетитом доедала последний кусочек сэндвича с беконом и авокадо.

– Ты должна подыскать мне невесту, – прямо сказал Антонио.

Эмма чуть не подавилась, услышав его слова. Она всегда с ходу понимала, что нужно сделать и к чему клонит ее босс, привыкла выполнять его самые неожиданные поручения. Но эта просьба застала ее врасплох.

– У вас уже есть кто-то на примете или подойдет любая кандидатура? – по-деловому спросила Эмма.

Она быстро взяла себя в руки, стараясь, чтобы в голосе не прозвучала и нотка сарказма. Лишь деловая заинтересованность, за что и ценил ее Антонио.

Эмме нравилась ее работа личного ассистента. Она знала, что некоторые посматривают на нее свысока, но для Эммы было важно, чтобы день ее босса прошел без сучка без задоринки. И она гордилась тем, что так хорошо координирует день своего начальника. Она ощущала себя частью чего-то большого и значительного, тем, кем бы она не смогла стать в одиночку.

Только оставшись наедине со своими мыслями, Эмма могла признаться себе, как ужасно себя чувствуешь, когда не в состоянии планировать и контролировать свою собственную жизнь. Она вспомнила то время, когда у нее был рак груди, а потом вдобавок ее родители объявили о разводе. Чувство абсолютной беспомощности угнетало ее. И если она была не в силах помешать разводу родителей, то, конечно, сейчас она справится с задачей и поможет найти невесту для своего босса.

Антонио обжег ее взглядом. Любой человек давно испепелился бы под таким красноречивым взглядом, но Эмма мужественно посмотрела ему в глаза.

– Это был сарказм? – поинтересовался он.

– Нет, – решительно ответила Эмма, чувствуя, как краска заливает ее лицо. – Я просто хотела узнать, не выбрали ли вы уже какую-то девушку.

– Нет, – нахмурился Антонио.

– Что ж… – Эмма пыталась побороть неловкость. – Каковы ваши требования? Уровень благосостояния, состояла ли ранее в браке, внешность…

Она посмотрела на Антонио и с удивлением для себя заметила, что он находится в некотором замешательстве. Антонио явно об этом не задумывался.

– У нее должна быть безупречная репутация, – наконец ответил он.

Эмма едва удержалась, чтобы не прыснуть от смеха. Можно подумать, он покупает призовую кобылу для скачек, проверяя, здорова ли она и сделаны ли необходимые прививки. Эмма с ужасом подумала, дойдет ли дело до того, что босс потребует медицинскую справку или информацию о здоровье своей будущей невесты.

– Подходящая кандидатура нужна через два дня, – приказал он.

– Антонио, я не волшебница. Я не смогу найти подходящую невесту за два дня, – почти прошипела она, боясь, что их кто-то услышит или заподозрит в какой-либо непристойности. – Может быть, вы мне немного объясните, в каком контексте нужна кандидатура невесты, чтобы мне было легче понять, что вам нужно.

Эмма выпалила слова на одном дыхании. Однако она понимала, что ей следует тщательно подбирать слова в таком деликатном поручении, к тому же надо было учитывать, в каком настроении был Антонио.

– Я уже почти договорился о встрече с Бенджамином Бартлеттом, он ищет инвесторов для своей компании. Единственным инвестором должен стать я. А Бенджамин Бартлетт хорошо известен благодаря своим высоким моральным устоям. Вряд ли он захочет иметь дело с «Аркури энтерпрайзис», учитывая… – Антонио развел руками, подыскивая правильные слова.

– Учитывая недавние сплетни, связанные с Ингой, – подсказала Эмма. – Понятно, значит, вам нужна фиктивная невеста, чтобы замять интрижку с фотомоделью. Бартлетт взглянул бы на вас более благожелательным взглядом, а вы бы стали главным претендентом на роль инвестора.

– Грубо говоря – да.

– Как я понимаю, все должно быть строго между нами, как и информация, которую я нашла о Бартлетте.

Антонио лишь молча кивнул.

– Есть еще один человек, желающий стать инвестором, – добавил он. – Ни он, ни кто-либо другой не должен пересекать сферу моих интересов.

Эмма никогда еще не слышала в голосе своего босса столь скрытой угрозы. По его тону она поняла, что дела весьма серьезные.

– Хорошо, – ответила Эмма, готовая сосредоточиться на новом задании Антонио. – Мне нужно уточнить некоторые детали вашего завтрашнего вечера.

Антонио в который раз мысленно похвалил Эмму. Если не брать в расчет нотку сарказма, которая промелькнула в ее голосе, когда он ей рассказал о новом задании, Эмма была исполнительным, четким и эффективным личным ассистентом. Кроме того, он не замечал в ней ни капли неуверенности, хотя она была еще совсем юной, а ему не раз приходилось видеть тень сомнения в некоторых более опытных сотрудниках.

– Хорошо.

– Я отдала в химчистку ваш смокинг, к завтрашнему мероприятию он будет готов.

– Какому мероприятию? – удивился Антонио.

– Ежегодный благотворительный вечер Фонда Аркури. Обычно эти две недели в году вы проводите в Италии, поэтому вы и не получаете официального приглашения.

– Мы проводим благотворительный вечер?

Впервые за восемнадцать месяцев работы Антонио увидел что-то наподобие гнева в глазах Эммы.

– Да, – ответила она, пряча истинные чувства под своим фирменным непроницаемым взглядом. – И этот вечер – просто идеальное место для поиска будущей невесты.

Глава 2

Следующие двадцать четыре часа Антонио провел за изучением материалов, которые подготовила Эмма, – досье на Бартлетта и отчета. Если ему и попадались на глаза фотографии одиноких красоток с их краткой биографией, то Антонио безжалостно откидывал их в сторону. У него была цель, и сегодня он сделает первый шаг к ее достижению.

Его мысли прервал внутренний телефонный звонок: Эмма сообщила ему, что водитель уже ждет их, чтобы отвезти в отель «Лэнгсфорд». Хотя отель находился всего в пятнадцати минутах ходьбы от его офиса, и Антонио был не прочь немного прогуляться, Эмма мягко возразила ему, сказав, что главе «Аркури энтерпрайзис» не пристало идти пешком на званый вечер. Мировая пресса будет следить за его появлением на красной ковровой дорожке. В конце концов, она должна теперь следить за его репутацией. Антонио усмехнулся, вспоминая ее слова. Ему нравился ее тонкий английский юмор, который она прятала от него все это время.

Антонио надел смокинг и открыл дверь своего кабинета. Эмма сидела на краешке стола, оживленно разговаривая по телефону. Антонио внимательно разглядывал ее. Она по-прежнему была одета в свободное черно-белое платье, под которым лишь угадывалась ее женственная фигура. Эмма сделала себе высокую прическу, открывая длинную, изящную шею. Ее темные густые волосы блестели в вечернем свете. Антонио, как завороженный, смотрел на ее нежное лицо: Эмма слегка накрасилась, умело подчеркнув красоту своих каре-зеленых глаз, а на губы нанесла немного бледно-розового блеска. Никакой яркий вечерний макияж не смог бы сравниться с этой элегантной изысканностью. Антонио почувствовал, что желание огнем вспыхнуло в его теле. Эмма выглядела такой естественной и свежей. Она была совсем не похожа на женщин, с которыми привык встречаться Антонио.

– Да не беспокойтесь, пожалуйста. Официанты знают, что нужно делать. Мисс Шери была включена в список приглашенных в последний момент, поэтому мы не смогли уточнить заранее ее предпочтения в еде. Шеф-повар всегда готовит еще дополнительно три порции каждого основного блюда. Так что можете уверить мисс Шери, что для нее обязательно будет вегетарианская еда.

– Вегетарианка? – протянул Антонио, продолжая любоваться красотой Эммы.

Эмма обернулась, явно удивленная присутствием босса.

– Это достаточно веская причина, чтобы вычеркнуть ее из списка потенциальных невест?

– Пока нет, – ответил Антонио, стараясь подавить в себе приступ желания.

В своих повседневных нарядах Эмма не так сильно привлекала его внимание, но сейчас, увидев ее нежную белую кожу, он почувствовал, как страсть разгорается в нем. Антонио усмехнулся про себя: кажется, он начал понимать, почему в викторианской Англии открытые взгляду женские лодыжки считались едва ли не второй по величине опасностью после чумы.

Антонио тряхнул головой, стараясь отогнать откровенные фантазии о своей личной помощнице. Он решительно направился к лифту, ведущему к подземной стоянке, где их ждал лимузин с водителем. Сидя в машине рядом с Эммой, Антонио осознал, что ему предстоит пережить долгий вечер.

Эмма мечтала, чтобы этот вечер поскорее закончился. Званый ужин еще даже не начался, а она уже была вымотана до предела. Она почти не спала, стараясь оперативно подготовить материалы по Бартлетту, а также найти и составить досье на потенциальных невест. К тому же Эмме нужно было проверить до мельчайших деталей, все ли готово к проведению светского ужина. Она не могла позволить организатору провести благотворительное мероприятие в первом попавшемся месте и, конечно, должна была проконтролировать весь сегодняшний вечер.

Маркус Гринфилд был уже немолодым человеком, с устаревшими представлениями о том, как нужно проводить благотворительные приемы. Он просто сводил ее с ума. Она уже успела послушать в записи его вступительную речь в офисе и решила, что нужно срочно что-то делать, и быстро переписала текст. Эмма не моргнув глазом сказала ассистенту Гринфилда, что Антонио просит посмотреть вступительное слово, и, не дав опомниться Маркусу, скорректировала все по своему усмотрению.

Антонио мог сказать ей, какой должна быть его потенциальная невеста, но ему нравились совершенно разные женщины, и поэтому было трудно предсказать, кого именно он может выбрать. Хотя у претендентки номер два, вегетарианки Эллы Шери, кажется, меньше всех шансов на успех. Сидя в лимузине, Эмма вспомнила, что должна рассказать Антонио о еще одном незапланированном приглашении.

– Димитрий будет сегодня вечером, – сообщила Эмма, – а Данил не сможет приехать.

– Ну, он же управляет страной, дела государственной важности. Почему ты их вообще пригласила?

– Я подумала, что вам потребуется непредвзятый совет по поводу вашего выбора.

Антонио внимательно посмотрел на нее, но Эмма ничего не смогла прочесть по его лицу.

– Я решила, что вам нужны будут союзники в этом деле, – пояснила она.

– Эмма, – с нажимом произнес он, – мне никогда не требовались союзники.

* * *

Как и во время остальных деловых приемов, которые должен был посещать Антонио, Эмма тенью стояла рядом с ним во время официальных церемоний и представлений. Ее тихий голос неизменно подсказывал ему, кто есть кто. Уже не раз Эмма спасала его от неловких ситуаций, предоставляя неформальную информацию о гостях.

Антонио был удивлен, увидев столько известных лиц. Он признался себе, что всегда несерьезно относился к благотворительным мероприятиям. Посещение такого рода ужинов не было приоритетом в списке его дел.

– Это Наташа. – Тихий голос Эммы прервал его мысли.

К ним направлялась красивая женщина, чтобы поприветствовать их.

– Рада вас снова видеть. – Эмма легко поцеловала гостью в обе щеки. – Наташа, позвольте представить вам Антонио Аркури.

Эмма незаметно испарилась, оставляя Антонио наедине с Наташей. Не прошло и двух минут, как Антонио понял, почему на досье Наташи Эмма от руки приписала, что это ее любимая претендентка. Несомненно, Наташа была очень умна и обаятельна, красива и почти идеальна. Может, она и отвечала его требованиям, но у Антонио возникла мысль, что он вряд ли подходит ей.

– Мне кажется, что мое хваленое обаяние сегодня не работает, – осторожно заметил он, проверяя свои догадки.

– Мистер Ар кури, – извиняющаяся улыбка появилась на лице Наташи, – дело в том, что Эмма объяснила мне причину вашего интереса ко мне. – Она тщательно подбирала слова.

Антонио заметно напрягся.

– Уверяю вас, я не знаю ничего, кроме того, что вы подыскиваете себе невесту. Насколько я знаю, Эмма ни с кем этот вопрос больше не обсуждала. Может быть…

– У вас, наверное, уже есть жених? – Антонио дал ей возможность уйти красиво.

– Да. Но кого бы вы ни выбрали, ей, несомненно, очень повезет. – Она мягко улыбнулась, стараясь смягчить самолюбие Антонио.

– Кем бы ни был ваш жених, он просто счастливчик, – отозвался Антонио.

Широкая улыбка озарила лицо Наташи.

– Спасибо.

Она растворилась в толпе, оставив его наедине со своими мыслями, которые вот-вот должны были оформиться в деловой план.

Звон бокала прервал его раздумья. Еще минута, и Маркус Гринфилд был готов выступить с приветственной речью.

Антонио уже морально приготовился к самым долгим и нудным пятнадцати минутам в своей жизни. Он был приятно удивлен, услышав проникновенную речь об основных функциях благотворительности, и, хотя голос Маркуса Гринфилда звучал немного неестественно, слова были полны сочувствия и теплоты. Антонио заметил, что они нашли отклик в сердцах присутствующих, видел, что тот сумел затронуть их души. Себя же Антонио считал невосприимчивым к такого рода вещам. Речь была бы еще более глубокой, если бы ее произносил другой человек.

Краем глаза Антонио заметил приближающегося к нему финансового директора компании, Дэвида Гранта. Мужчины кивнули друг другу.

– Должен сказать, что Гринфилд справляется намного лучше, чем я думал, – вполголоса заметил Антонио.

Дэвид слегка нахмурился, а потом усмехнулся.

– До меня дошли слухи, что эта речь – твоя заслуга. Впрочем, твой личный ассистент постаралась на славу. Кажется, эта маленькая фея разбросала свою волшебную пыльцу везде, сделав шедевр из речи Гринфилда и организовав это мероприятие.

Антонио выглядел озадаченным. При чем здесь Эмма?

– Последние два месяца Эмма то и дело общалась с Гринфилдом, чтобы удостовериться, что сегодняшний вечер пройдет как по маслу, – еле заметно улыбнулся Дэвид. – Ты всегда в отъезде во время проведения благотворительного вечера, который с каждым годом становился все скучнее и скучнее. Это Эмма придумала провести прием в отеле «Лэнгсфорд» и раздать гостям памятные подарки. Не говоря уже о вступительной речи. Она творит чудеса.

Действительно, чудеса… Антонио хотел было высказать свое мнение по поводу того, что его личный ассистент, оказывается, совмещает также и должность организатора мероприятий, но осекся на полуслове, услышав слова Дэвида.

– Это вполне естественно, учитывая ее личный опыт. «Аркури энтерпрайзис» занимается в том числе и исследованием раковых заболеваний, поэтому роль Эммы в организации этого вечера просто неоценима.

Антонио уставился на Дэвида. У Эммы был рак? Антонио услышал шум, и только мгновение спустя он осознал, что это был всплеск аплодисментов.

Эмма слушала речь Гринфилда, находясь в одном из залов отеля. Она вышла под предлогом того, что ей необходимо проверить подарки гостям. В каждом пакете должна была быть маленькая бутылка шампанского – местный винодельческий завод с удовольствием предоставил ей необходимое количество подарков. Другие компании также пошли ей навстречу, предоставляя свою продукцию для гостей благотворительного бала.

Для женщин она выбрала браслеты ручной работы и духи, для мужчин – лосьон после бритья и элегантные запонки. Эмма знала, что она пользовалась именем Антонио Аркури в несколько корыстных интересах, но это того стоило. И если ее босс начнет возражать, то она скажет ему, что сегодняшнее мероприятие соберет вдвое больше пожертвований, чем предыдущие два бала, вместе взятые.

Она снова делала нечто большее, чем могла бы. Собранные деньги смогут помочь людям, которые отчаянно нуждаются в них. И если ей придется отстаивать свои идеи перед строгим боссом, она готова сразиться с ним. Перевязывая лентами синие и розовые пакеты, Эмма слушала тусклый голос Гринфилда. Как же больно, что он не в состоянии прочувствовать написанные ею слова. Если бы только он мог с душой прочитать ее речь! Нет, Гринфилд не справляется со своей работой.

Эмма была довольна сделанным – она сумела найти достойные кандидатуры на роль невесты, и все девушки своевременно получили приглашение на благотворительный бал. Эмма видела, что общение Наташи и Антонио не продлилось долго. Она с ужасом призналась себе, что почувствовала облегчение, когда увидела, что Наташа уходит. Ей нравилась Наташа: красивая и умная женщина, она вела несколько проектов в благотворительном фонде. Но все же Эмма почувствовала укол ревности, видя, как они беседуют.

Эмма знала, что Антонио менял женщин как перчатки, и ей не раз приходилось смягчать удар расставания с ним, отправляя прощальные подарки его бывшим пассиям. Но она никогда не видела Антонио рядом с любовницами. Слава легкомысленного плейбоя преследовала Антонио, газеты не раз писали о его интрижках. Но за избитыми фразами, звучавшими в желтой прессе, Эмма видела лишь привлекательного мужчину, наслаждающегося обществом красивых женщин, но не дающего им ложных обещаний.

Интересно, каково это – быть ослепительной женщиной рядом с таким красавчиком, как Антонио? Эмма тотчас же вспыхнула от своих мыслей. Она уже давно перестала мечтать о том, чтобы идти под руку с каким-нибудь симпатичным мужчиной. Болезнь заставила ее забыть о мечтах. Эмма лишилась груди в результате операции, она была внутренне к этому готова. Ей могли сделать операцию по восстановлению сосков, но Эмма не могла вынести мысль, что ей предстоит еще одна операция, и поэтому она выбрала в качестве спасения медицинскую татуировку. Врач оказался просто волшебником и сотворил настоящее чудо. Глядя на себя в зеркало, ей не приходилось судорожно искать то, что отсутствовало на ее теле.

И хотя она смогла победить рак, на душе у нее остались болезненные шрамы от этой болезни. Рак стоил ей расставания родителей и потери веры в свою женственность. В семнадцать лет она была еще ребенком, а сейчас, в двадцать три года, она уже была взрослой и чувствовала себя женщиной. Но она не могла и не хотела открываться кому-либо, это означало доверие, открытие себя без прикрас. И хуже всего, что ее доверие могло обернуться против нее.

Эмма проследила глазами за Антонио. Она видела, как он смеется с претенденткой номер четыре, девушка была приглашена на бал в последний момент по инициативе Эммы. Вздохнув, Эмма спрятала свои эмоции глубоко в сердце и переключилась на подсчет подарочных пакетов.

* * *

Кажется, еще ничто и никогда не раздражало Антонио так сильно, как смех этой женщины. Он едва не заскрежетал зубами, услышав новый взрыв истеричного хохота своей собеседницы. Она самозабвенно смеялась собственным шуткам, которые Антонио пропускал мимо ушей.

Он не мог сердиться на Эмму за это. Эмбер, претендентка номер четыре, была прелестной. Да, прекрасная девушка, но только судя по предоставленному досье. Два высших образования, не последняя руководящая должность в косметической компании, дочь дипломата. Но при личном общении она оказалась просто невыносимой. Ее было слишком много, а этот громоподобный смех был просто ужасен. Да и ее вид слегка озадачил Антонио. Эмбер была, несомненно, красивой девушкой, но он не почувствовал ничего, кроме отвращения, видя, как ее тело буквально вываливается из слишком тесного платья.

– Значит, вы увлекаетесь скачками? – жеманно улыбнулась Эмбер. – Я тоже очень люблю лошадей. Вы поедете на следующей неделе в Буэнос-Айрес на Кубок Хэнли?

Антонио что-то пробурчал в ответ, но Эмбер было не так-то просто сбить с толку. Черт! Хорошо, что она заговорила о скачках. Антонио вспомнил, что ему нужно переговорить с Джоном, он был тренером конного спорта. Антонио сумел договориться, чтобы именно он был тренером на Кубке Хэнли. Джон когда-то работал в команде инструкторов-берейторов, от которых семье Аркури пришлось отказаться.

– Это правда, что у вас есть женщина-жокей? – Голос Эмбер прервал его размышления, она дотронулась до него кончиками пальцев с кроваво-красными ногтями. – Это просто невероятно! – снова засмеялась она.

Антонио чуть не передернуло от отвращения. Опять этот ужасный смех. Черт бы ее побрал!

Антонио снова вернулся мыслями к Эмме. Он проработал с ней восемнадцать месяцев и не знал, что у нее был рак. Нет, он не страдал отсутствием такта до такой степени, чтобы требовать медицинские книжки от своих подчиненных. Конечно, он не стал бы иначе вести себя с ней, узнай он о ее болезни. Антонио взглянул на Эмбер в слишком обтягивающем платье и внезапно понял, что так неосознанно беспокоило его во внешности Эммы. У нее были импланты груди, это были именно импланты. Они были совсем небольшого размера, и Эмма намеренно не хотела подчеркивать грудь, выбирая одежду свободного кроя.

Каждый раз, когда Антонио ловил себя на мыслях о прелестях Эммы, он быстро старался переключить свое внимание на что-то иное. Он пытался не думать о ней. Новости о перенесенной болезни ничуть не смутили Антонио и не охладили его пыла. Наоборот, он почувствовал еще больший интерес к ней. Эмма занимала его мысли гораздо больше, чем положено. Антонио интересовался ею не просто как рядовой подчиненной.

– И это случилось, когда…

– Простите, – натянуто улыбнулся Антонио. – Мне нужно идти, я только что увидел человека, с которым мне следует переговорить.

Антонио быстро распрощался с Эмбер, которая явно не ожидала такого поворота событий. Разочарование читалось на ее лице.

– Мистер Аркури, – услышал он голос Маркуса Гринфилда.

Черт бы его побрал! Антонио нацепил вежливую улыбку. Маркус Гринфилд протер грязные очки своим галстуком и взглянул на Антонио.

– Как хорошо, что вы сегодня здесь! Я надеюсь, вы не против всей этой… экстравагантности. – Маркус замялся, подбирая слова. – Да, конечно, это было ваше предложение. Спасибо вам. Я…

– Вы проделали прекрасную работу, – сказал Антонио. Эти слова давали Маркусу гораздо больший кредит доверия, чем он заслуживал, но Антонио хотел дать понять, что старания Эммы не остались незамеченными. – Думаю, что этот благотворительный бал прошел просто отлично, все остались довольны.

Последние слова он произнес нарочито громко, чтобы их могла услышать Эмма, она как раз направлялась к ним. Ему показалось или она действительно слегка покраснела?

– Мистер Гринфилд, мистер Аркури, горячее подадут в ближайшее время, – доложила она.

Антонио цепким взглядом оглядел ее с ног до головы. Даже одетая в закрытое свободное платье, которое она носила как защитную броню, Эмма была намного привлекательнее, чем полуодетая Эмбер.

– Я как раз говорил Маркусу, как мне понравился сегодняшний вечер, – сказал Антонио как ни в чем не бывало. – Я решил удвоить сумму пожертвований на этот благотворительный вечер. Маркус, сделай, пожалуйста, объявление перед сменой блюд. Посмотрим, что из этого выйдет.

Эмма взглянула на Антонио расширенными от удивления глазами. Пора уже прекратить пялиться на своего ассистента и продолжить поиски подходящей невесты! Нельзя забывать, что он здесь исключительно в интересах сделки с Бартлеттом, а не ради благотворительности.

– Просто… замечательно, – пролепетала Эмма. – Спасибо вам огромное!

– Не стоит. В конце концов, это мой благотворительный фонд. И неплохой пиар для компании.

– Я не верю. – Эмма пристально посмотрела ему в глаза, казалось, ее взгляд проникал в его душу. – Вы делаете пожертвования не ради репутации компании. Я думаю, просто у вас доброе сердце, – порывисто добавила она.

– Эмма, не строй иллюзий на мой счет, – усмехнулся Антонио. – Во мне осталось мало хорошего.

– Значит, мне придется взращивать остатки вашей добродетели.

Эмма улыбнулась и присоединилась к остальным гостям. Интересно, что еще она может взрастить в нем? Черт! Антонио чуть не заскрежетал зубами, проклиная себя. Мысли об Эмме не давали ему покоя. Антонио оглянулся и увидел Димитрия, окруженного несколькими красотками. Димитрий неохотно распрощался с девушками и направился к Антонио.

– Развлекаешься? – спросил Антонио.

– Да! Ни за что не пропустил бы такой вечер, – засмеялся Димитрий.

– Рад, что тебе весело.

– Кстати, – Димитрий наполнил бокал шампанским, – ты уже присмотрел себе кого-нибудь на этом балу?

Антонио еще раз оглядел приглашенных, практически все женщины были увешаны драгоценностями, соответствующими званому вечеру. Антонио поймал себя на мысли, что вновь и вновь его взгляд устремляется к Эмме.

– Эмма показала мне список потенциальных невест, – продолжил Димитрий. – Должен сказать, Эмма грамотно подобрала тебе претенденток, за исключением Эмбер. Если тебе не по душе невеста номер один, то я сам с удовольствием приударю за ней.

– Димитрий, черт бы тебя побрал! – выругался Антонио и сурово взглянул на друга. – Это не ярмарка невест. Если Бартлетт захочет со мной встретиться, нужно, чтобы моя будущая невеста развеяла все негативные слухи о моих прошлых увлечениях. Дело действительно важное.

– Я знаю. – В глазах Димитрия промелькнуло сочувствие. – Но Антонио, ты ведь не можешь просто так познакомиться с девушкой, сразу сделать ей предложение и сказать, что она будет фиктивной невестой, а ты продемонстрируешь ее в подарочной упаковке с розовыми лентами этому Бартлетту. Трудно представить, что у невесты не будет никаких планов и определенных ожиданий.

Антонио нахмурился. Димитрий был прав. Антонио всегда четко мыслил, быстро принимая решения. Сейчас же его разум был как в тумане. Да, он видел явные пробелы в своем плане.

Он снова нашел глазами Эмму. Она задержалась у стеклянных дверей балкона, чтобы переговорить с одним из служащих отеля. Она сделала практически невозможное. Эмма безупречно справлялась со многими задачами одновременно, организовала беспрецедентный гала-вечер и при этом ни на минуту не забыла про свои обязанности личного ассистента. Одно слово – профессионал. Короче говоря, просто идеал.

– Мам, сейчас около часа ночи в Лондоне, – озадаченно проговорила в телефонную трубку Эмма. – Что случилось?

– Я решила порисовать и не заметила, как пролетело время. Когда взглянула на часы, была уже полночь.

Эмма посмотрела в окно на бесконечные небоскребы Нью-Йорка и представила себе свою мать в ее уютной квартире в Хэмпстеде. Когда ее родители разводились, то отец ушел из их дома и перебрался в квартиру недалеко от школы, где он работал. Его новое жилье находилось буквально за углом дома, где жили Эмма с матерью. Развод означал конец бесконечных ночных ссор. Родители выясняли отношения и не жалели жестоких слов, они были уверены, что дочь их не слышит. Эмма никогда не думала, что ей доведется быть свидетелем ужасных родительских ссор, они не могли решить, как лучше обращаться с их внезапно заболевшей дочерью.

Сперва Эмма испытала облегчение, когда отец ушел от них. Потом ее охватило чувство вины, ведь она знала, что ее отец до сих пор любит ее мать. Эмма во всем винила себя. Если бы не ее болезнь, то их семья не распалась бы. Мама придумала бы что-нибудь, чтобы они были вместе.

– Где Марк?

Эмме нравился новый мужчина ее матери. Он делал ее счастливой и был достаточно умен, чтобы давать ей немного свободы, чтобы она могла заняться творчеством, когда ей не хотелось общаться. Эмма знала лучше, чем кто-либо другой, если ее мать слишком увлекалась рисованием, то это могло длиться дни напролет. Эмма любила картины своей матери. Одну из своих любимых картин она привезла в квартиру в Бруклине.

– Он спит, – ответила Луиза. – Я просто хотела узнать, как прошел гала-вечер.

– Вечер еще не закончился, но все идет хорошо. Антонио даже предложил удвоить пожертвования.

– Дорогая, это просто замечательно!

Луиза была за нее рада, но даже сквозь слова одобрения Эмма почувствовала отстраненность матери. Скорее всего, она сейчас оглядывает картину критическим взглядом, прикидывая, какой мазок еще можно добавить.

– Мне нужно идти, люблю тебя! – попрощалась Эмма и положила телефон в маленькую сумочку.

Она глубоко вздохнула и собралась. Эмма знала, что не может в таком виде показаться перед боссом. Она стояла на балконе и вдруг почувствовала, как холодок пробежал по ее спине, а кожа покрылась мурашками. Она тщетно пыталась убедить себя, что причиной всему прохладный вечерний ветер, а вовсе не появление Антонио, который решил отыскать ее.

Почему он здесь? Он должен быть сейчас с остальными гостями и есть горячее. Наверное, он пришел сказать ей, что нашел идеальную невесту. Эмма горько усмехнулась. Она сможет найти общий язык с невестой Антонио и поладить с ней так же, как она научилась общаться с Антонио. От одной мысли о своем боссе Эмма пришла в замешательство, но быстро справилась с собой. Улыбнувшись, она обернулась к Антонио.

Он стоял в тени, но Эмма каждой клеточкой своего тела чувствовала его обжигающий взгляд. Его темные глаза буквально прожигали ее насквозь. Казалось, Антонио сдерживает рвущуюся наружу энергию. Эта энергия переполняла его, Эмма ощущала это, даже находясь на противоположной стороне балкона.

– С кем ты разговаривала? – спросил он. – Что?

– Кому призналась в любви? – Итальянский акцент Антонио прозвучал еще резче.

Эмма нахмурилась, ей не понравилось, что разговор принимает столь личный характер. Эмма очень уважала и ценила Антонио за то, что он не лез в ее личные дела. В глубине души она была благодарна ему за это.

– Я разговаривала с мамой.

– Значит, дома тебя никто не ждет? Молодой человек, жених? – уточнил Антонио.

– Нет. – Эмма была смущена вопросом Антонио.

– Тогда у меня есть только один выбор. Эмма, ты нужна мне, чтобы совершить сделку с Бартлеттом. Ты будешь моей невестой.

Глава 3

Значит, вот как себя чувствуешь, когда тебе делают предложение. Это было, конечно, не совсем так, как представляла себе Эмма. Ей и в голову не могло прийти, что она получит предложение таким образом.

Почему он выбрал именно ее? На званом вечере было полно прекрасных кандидатур на роль невесты, Антонио мог бы выбрать любую из присутствующих девушек. Эмма пристально посмотрела ему в глаза и почувствовала в его взгляде что-то такое, что заставило ее опустить глаза. Нет, только не жалость!

– Кто рассказал вам? – наконец спросила она.

– Рассказал – что?

– Антонио, не нужно играть со мной в эти игры. Я не идиотка.

Гнев захлестнул ее. Она хотела начать новую жизнь в Нью-Йорке, где никто не знал ее и не смотрел на нее как на бомбу замедленного действия, готовую вот-вот взорваться. Да, ее вовлеченность в благотворительность навела на определенные мысли пару коллег, но Антонио не был в их числе. Потому что он просто не знал, что она занимается благотворительностью.

– И поэтому вы испытываете жалость ко мне? – продолжила Эмма.

– Нет, – отрезал Антонио.

– Я не позволю использовать себя как некий пиар-трюк, чтобы помочь вам достичь ваших целей и сыграть на сочувствии Бартлетта, рассказав ему о чудесном спасении.

– Боже, да за кого ты меня принимаешь? – Антонио был явно оскорблен, что Эмма могла подумать о нем такое.

– За человека, который ни перед чем не остановится, лишь бы добиться своего, который готов даже найти подставную невесту, чтобы заключить сделку с Бартлеттом.

– Мое решение не имеет ничего общего с состоянием твоего здоровья. Я выбрал тебя, потому что ты – умная, образованная, умеешь вести себя в обществе, можешь быть незаменимой и в то же время незаметной, если требуется. Ты знаешь, в каких кругах я вращаюсь. – Антонио невозмутимо перечислял ее достоинства. – А главное, знаешь, почему я затеял поиски невесты. Это всего лишь бизнес. У тебя не будет никаких романтических заблуждений на этот счет. Другая женщина начала бы претендовать на нечто большее.

– О нет, у меня нет ни малейших романтических заблуждений насчет вашего предложения, – язвительно заметила Эмма. – Почему это так важно для вас? – Она еще никогда не задавала своему боссу таких вопросов, но обида глубоко сидела в ней, и она рискнула задать ему вопрос. – Вам не нужно финансовое обеспечение, чтобы получить сделку с Бартлеттом. А репутация… Вы никогда особо не заботились о слухах. И если вы приняли решение выиграть эту сделку, то вы найдете способ достичь своего, и ничто не остановит вас. Так что же происходит на самом деле?

Антонио мгновение смотрел на нее молча. Затем он заговорил, как будто осознавая, что ее согласие зависит от того, насколько он будет откровенен с ней. Его слова шокировали ее.

– Дело не в Бартлетте. Есть другой человек, который может сделать инвестирование в его компанию. Майкл Стил. Этого мерзавца нельзя допустить к сделке.

– Почему этот Стил так важен? Что он за человек, если вы готовы пойти на… – Эмма осеклась на полуслове.

– Этот человек разрушил жизнь моей матери и сестры. Это последний и единственный шанс Стила получить финансовое обеспечение для себя лично. Если он не выиграет сделку с Бартлеттом, он потеряет свой бизнес. А я намерен проследить, чтобы именно так и случилось. Этот человек – мой отец. – Гнев исказил лицо Антонио.

Эмма почувствовала, как дрожь прошла по ее телу. Она была в шоке. Майкл Стил – отец Антонио? Антонио никогда не упоминал о своей семье, он тщательно оберегал свою личную жизнь. Эмма ни разу не слышала, чтобы он называл имя и фамилию отца. Глаза Антонио были полны боли и гнева, Эмма почти физически ощущала ярость, исходившую от него. Она поежилась и почти неосознанно сделала шаг назад.

– Я сделаю абсолютно все, лишь бы получить инвестирование, – продолжил Антонио. – Абсолютно все. Если дело в цене, назови ее. Я преподнесу тебе на блюдечке с голубой каемочкой все, что захочешь, только скажи.

Эмма задумалась. По крайней мере, она сможет сделать что-то хорошее, воспользовавшись его предложением. От одной только мысли об этом надежда вновь затеплилась в ней. То, о чем она уже давно позабыла.

– Прежде всего, я хочу, чтобы вы избавились от Маркуса Гринфилда, – почти прошипела она. – Он абсолютно некомпетентен! Фонд может собирать гораздо больше пожертвований. Даже вы бы лучше справились с фондом, чем он.

– Это все? – Чувственные губы Антонио изогнулись в усмешке.

– На время нашей с вами сделки я хочу, чтобы моим родителям был оплачен отпуск, куда бы они ни захотели.

– Хорошо, – легко согласился Антонио, как будто это был сущий пустяк для него. – Но тебе следует знать, что, как моя невеста, ты поедешь со мной в Аргентину на Кубок Хэнли. Там состоится моя встреча с Бартлеттом.

Эмма почувствовала волнение, предвкушая поездку в Аргентину. Ей всегда хотелось увидеть мир. Именно поэтому она приехала в Нью-Йорк восемнадцать месяцев назад.

– Нам нужно будет продолжить этот маскарад еще немного после совершения сделки. Думаю, полгода будет достаточно. А это значит, что ты также полетишь со мной в Гонконг.

Внезапно мысли о будущем прервали радужные мечты о Буэнос-Айресе и Гонконге. Эмма с ужасом осознала, на что она соглашается.

– А потом? Что будет после Гонконга, когда закончатся эти полгода, когда я больше не буду нужна в качестве невесты?

– Об этом я позабочусь, – ответил Антонио.

Она в этом не сомневалась. Эмма также знала, что у нее больше не будет шанса вернуться к своей работе личного ассистента, когда их «помолвка» будет расторгнута. Она была уверена, что Антонио предоставит ей прекрасные рекомендации и замолвит за нее словечко. Конечно, он поможет ей с будущей работой, но Эмма также знала, что единственным человеком, который мог позаботиться о ней, была она сама.

Она никогда не думала о замужестве или каких-то отношениях в будущем, но это не имело значения. Ей не хотелось расставаться со своей работой личного ассистента. И вот что было настоящей ценой за эту сделку – потеря работы.

– Все, что мне нужно, – это хорошая рекомендация после окончания нашей сделки, – сказала она.

– Разумеется, – согласился Антонио.

Может быть, как невеста Антонио, она сможет исполнить гораздо больше пунктов из своего списка, чем думала. Но она не могла заставить себя попросить что-то лично для себя. После всего, через что ей пришлось пройти, каждый день был подарком судьбы. Единственное, что ей хотелось по-настоящему, так это почувствовать свое тело прежним. Но даже всемогущий Антонио Аркури не мог помочь ей в этом.

– Считайте, что невеста у вас уже есть, мистер Аркури, – твердо сказала Эмма.

Антонио наконец-то почувствовал вкус победы. Теперь его главной задачей было убедить Бартлетта встретиться с ним в Аргентине. В уме он уже прикидывал, какие шаги должен предпринять, но сначала должен представить всем свою невесту.

Нужно будет найти нового ассистента. Антонио почувствовал досаду при мысли о том, что Эмма уйдет от него после окончания сделки, даже радость от ее согласия не могла заглушить это чувство. Нет, конечно, она не станет его женщиной. Она станет его невестой, фиктивной невестой. Это только деловая сделка, ничего личного. Он не будет рисковать в погоне за своей главной целью.

Эмма вздрогнула, когда с балкона подул прохладный ветер. Антонио снял с себя пиджак и набросил его на хрупкие плечи Эммы. Она не сказала ни слова, погруженная в мысли о своем внезапном продвижении в карьере. Антонио знал, что им нужно вернуться к гостям, поэтому он взял Эмму за руку и провел за собой в холл. Эмма чувствовала, как напряжен Антонио, в глазах читалась решимость.

Двери, ведущие в холл, были открыты. Гости лениво прогуливались по залу, они уже успели отведать изысканный ужин и ждали продолжения вечера.

– Мы должны быть готовыми сразу же уйти, – прошептал он Эмме.

– Но гала-вечер закончится только через два часа! – возразила она.

– Ты можешь доверить провести оставшийся вечер членам фонда. Кроме того, насколько я знаю, ты уже достаточно потрудилась на благо этого вечера. И как мне кажется, сейчас ты захочешь испариться отсюда как можно быстрее.

– Почему?

Но Антонио не дал ей время опомниться. Он и себе не дал времени для раздумий. Он сразу же выработал план действий, как только она сказала ему «да». Ему нужно было быть уверенным, что свет знает о его невесте. И чем скорее он озвучит новость, тем лучше.

Антонио мягко притянул Эмму к себе и обнял ее за талию. Она выглядела такой хрупкой и нежной в его огромном пиджаке. Его руки властно обхватили ее тонкую спину и прижали к себе. Эмма почувствовала, как будто электрический ток прошел по ее венам. Антонио прижался страстным поцелуем к ее губам. Эмма ахнула от неожиданности. Антонио тотчас воспользовался ситуацией, и его язык проник в полуоткрытые губы девушки.

Эмма чувствовала, как огонь желания разгорается в ней с каждой секундой все сильнее и сильнее. Ее тело каждой клеточкой отзывалось на малейшее прикосновение Антонио. Она чувствовала, как будто пламя страсти обжигает ее кожу. На какое-то мгновение ей показалось, что сейчас упадет, и Эмма вцепилась двумя руками в рубашку Антонио, держась за него, как за спасательный круг. Язык Антонио продолжал свой чувственный танец. Она чувствовала, как ее кожа плавится под теплыми руками Антонио. Ей хотелось гораздо большего.

Эмма очнулась, услышав свист и одобрительные крики присутствующих. Она отпрянула от Антонио и заметила, что они собрали вокруг себя немало зевак. Эмме хотелось провалиться сквозь землю. Она поняла, что именно публичности их отношений и добивался Антонио. Эмма покраснела от стыда и растерянности. Она и не подозревала, что он поступит с ней так! Он поцеловал ее нарочно на виду у всех. Конечно, Антонио был искушенным в этом вопросе. Он неотступно шел к своей цели, и ему было нужно, чтобы она хорошо сыграла свою роль в этом спектакле.

Краем глаза она заметила Димитрия в первых рядах собравшейся толпы. Он был явно удивлен происходящим. Но его удивление быстро переросло в мальчишечью ухмылку.

– Позволь мне первым поздравить тебя с помолвкой, – громко сказал Димитрий, подыгрывая Антонио.

Толпа гостей загудела, выражая радость по столь значительному событию. Еще мгновение, и Эмма почувствовала вспышки фотокамер – все хотели запечатлеть счастливую пару. Антонио нежно прижал Эмму к груди и улыбался, как самый счастливый жених на свете. Эмма изо всех сил старалась не подвести Антонио.

Через минуту Димитрий уже крепко пожимал руку Антонио, успев шепотом пожелать ему удачи.

– Эмма, Антонио просто счастливчик. Но он может быть совершенно невыносимым. Если будут какие-то трудности, можешь рассчитывать на мою помощь, – сказал Димитрий. Он нагнулся и легко поцеловал Эмму в щеку.

– Спасибо, мистер Кириаку, – улыбнулась в ответ Эмма.

– Просто Димитрий. – Он тщательно разглядывал Эмму, и в его глазах читалась искренность. – Я действительно имел в виду то, что сказал. Если что-то нужно – позвони мне.

– Ну хватит, – сказал Антонио. – Прекрати запугивать мою невесту. – В его тоне явно звучали теплые нотки, они много лет дружили с Димитрием.

– Ну, – Димитрий потирал руки, – хотите устроить экспромтом вечеринку в честь вашей помолвки или отвлечь гостей, чтобы вы могли тихо сбежать отсюда?

– Мы предпочли бы исчезнуть.

Димитрий молча кивнул другу и стал приглашать гостей выпить шампанского в честь помолвки Антонио и Эммы.

Антонио взял Эмму за руку и провел ее к лифту. Оставалось надеяться, что этот поцелуй не вывел из равновесия его невозмутимого ассистента, как это случилось с ним самим. Черт! Антонио всегда знал, что под маской застегнутого на все пуговки профессионала скрывалась настоящая сирена, ждущая, когда придет ее мужчина и вытащит ее из оков. Он хотел, чтобы Эмма стала его женщиной.

Ему нужно постараться свести к минимуму проявление вот таких публичных нежностей, если он хочет держать ситуацию под контролем. Итак, пора переходить к следующему пункту его плана. Он знал, что должен это сделать.

– Твой паспорт все еще в офисе?

– Да, – осторожно ответила она.

– Смена одежды у тебя тоже в офисе?

– Да, – кивнула она.

– Учитывая то, как гости восприняли новость о нашей помолвке, тебе лучше сегодня не ночевать дома. К тому же завтра все газеты будут пестреть заголовками о тебе.

– Вы думаете, журналисты знают, где я живу? – нахмурилась Эмма. – Но я ведь никто.

– Ты не никто, Эмма. Теперь ты – будущая миссис Аркури. Думаю, тебе не стоит напоминать, что мое благосостояние всегда привлекало внимание прессы.

Эмме нечего было на это ответить. Они вышли из массивных дверей лифта отеля «Лэнгсфорд» и направились к ресепшен. Антонио заказал номер люкс на двоих, сказав, что это для него лично. Эмма чувствовала себя неловко, осознав, что ей предстоит провести ночь в этом отеле. Эмма не могла подобрать слова. Было непривычно и приятно видеть, как Антонио что-то делает для нее, а не наоборот.

Он провел ее к частному лифту подальше от назойливого внимания людей. Вручив ей золотую карточку-ключ, Антонио поинтересовался, не нужно ли что-то забрать из ее квартиры. То, без чего она не сможет обойтись, и вряд ли они смогут купить перед поездкой в Буэнос-Айрес. Не было ни малейшего шанса, что он позволит ей вернуться домой. Не мог же он допустить, чтобы ее атаковали вездесущие репортеры! Эмма заверила Антонио, что ей ничего не нужно. Она повертела в руках ключ и обернулась посмотреть на Антонио. Эмма чувствовала, что нужно сказать что-то, но ей ничего не приходило на ум.

– Завтра с утра будь в офисе, – распорядился Антонио. – Нужно забрать твой ноутбук и паспорт и обсудить некоторые детали нашей поездки в Буэнос-Айрес.

Она кивнула Антонио, двери лифта закрылись, и Эмма оказалась на верхнем этаже гостиницы. Эмма почувствовала, как желудок свернулся в комок. Боже, во что она ввязалась?

Антонио вздохнул и с отвращением отбросил газету в сторону.

«Неужели Аркури теперь вне игры? Неожиданная помолвка всемирно известного магната разбила немало сердец. Море слез пролила сегодня женская половина мира, узнав, что известный финансовый магнат, Антонио Аркури, глава корпорации «Аркури энтерпрайзис», объявил вчера о своей помолвке.

Антонио Аркури, красавец-плейбой, среди подружек которого были и фотомодели, и наследницы огромного состояния, решил остепениться. Буквально из-под носа ожидавших его красавиц Антонио увела его… секретарша!

Нам практически ничего не известно об англичанке Эмме Гилхэм, за исключением того, что она проработала у мистера Аркури восемнадцать месяцев. Мисс Гилхэм недоступна для интервью. Такая внезапная помолвка заставляет задуматься, а не ждать ли нам еще более шокирующих новостей через девять месяцев? Что бы судьба ни уготовила счастливой парочке, мы с нетерпением будем ждать, как проявит себя будущая миссис Аркури в Буэнос-Айресе».

Антонио взглянул на часы. Его личный самолет вылетел из Нью-Йорка сорок пять минут назад. Он украдкой посмотрел на Эмму, отдыхавшую в кресле самолета.

Нужно подготовить ее к встрече с Бартлеттом. За последние сутки его и так постоянно не смолкающий телефон буквально разрывался на части.

Нет, она не беременна, объяснял он матери. Да, ему жаль, что он лично не рассказал ей об этом. Черт! Он был так занят сделкой с Бартлеттом и мыслями о грядущей мести, что совсем не подумал, как его помолвка будет выглядеть в глазах матери и сестры.

Его мать спросила, когда же она познакомится с будущей невесткой. Антонио оставалось только придержать пыл матери. Нет, он не сомневался, что Эмма и его мать прекрасно поладят друг с другом. Матери понравится собранность и аккуратность Эммы, и, несомненно, она оценит ее тонкий английский юмор, но Антонио чувствовал себя неловко. Он вспомнил, что Эмма накануне предупредила, что не будет лгать своим родителям.

Из-за поднявшейся шумихи в прессе Эмма была вынуждена позвонить своим родителям и объясниться с ними. Антонио не понравилась ее идея, он не хотел, чтобы хоть что-то угрожало их сделке, но он не мог отказать Эмме в ее просьбе.

Его собственная мать была сентиментальной женщиной, которая верила в любовь и семейное счастье, она верила, что любовь и семья станут неотъемлемой частью жизни ее сына. В итоге он солгал своей матери, хотя сердце его предательски сжалось. Игра стоит свеч. В конце концов, Бенджамин Бартлетт согласился на телефонный разговор.

У него было всего лишь двадцать минут, чтобы убедить Бартлетта встретиться с ним в Буэнос-Айресе. Или он согласится на встречу, или все пропало. Нельзя позволить разрушительным мыслям овладеть им, нужно сосредоточиться на предстоящем разговоре. Он должен победить.

Эмма чувствовала, как напряжен Антонио, воздух был буквально наэлектризован ожиданием и волнением. Эмма постаралась отключиться от этого. Лучше сосредоточиться на приятных моментах – она первый раз в жизни путешествует на частном самолете. Лимузин доставил их в аэропорт. Эмма ожидала, что им, как обычно, предстоит пройти паспортный контроль, но вместо этого служащие аэропорта провели их по отдельному входу прямо к личному самолету Антонио.

Эмма испугалась, как бы не испортить задуманное. Она старалась не обращать внимания на пренебрежительные взгляды стюардессы. Казалось, к ней уже заранее предвзято относятся.

Эмма взяла с подноса бокал охлажденного просекко, который ей предложила невероятно красивая стюардесса. Она явно хотела произвести впечатление на Антонио. На ее ярко-красных губах играла соблазнительная улыбка, которая была предназначена только ему. Может быть, всему виной была газетная статья с кричащим заголовком о внезапной помолвке Антонио. Однако тот факт, что он теперь помолвлен, ничуть не смущал девушку. Стюардесса просто пожирала Антонио взглядом. Эмма почувствовала, как внутри у нее все сжалось, но она никому не позволит испортить ей поездку в Буэнос-Айрес.

Телефон Антонио начал вибрировать.

– Я включу громкую связь, – сказал Антонио, устанавливая телефон между их сиденьями. Он вел себя так, как будто не он неделями ждал этого звонка. – Я хочу знать твое мнение о Бартлетте, исходя из разговора и той информации, которую ты нашла про него.

Эмма кивнула, и Антонио наконец ответил на звонок.

– Мистер Аркури? – услышал он голос ассистента Бартлетта. – Мистер Бартлетт хочет переговорить с вами, оставайтесь, пожалуйста, на линии.

– Аркури! Я слышал, вас можно поздравить?

Антонио на мгновение застыл. Он был поражен, как голос Бартлетта с выраженным американским акцентом напоминал ему голос отца. Ему было неприятно, что Эмма увидела, как звонок подействовал на него.

– Благодарю, мистер Бартлетт. Охотно принимаю ваши поздравления.

– Правильно ли я полагаю: срочная просьба переговорить со мной связана с тем, что вы узнали о том, что мне нужно инвестирование?

– Да.

– Тогда я хотел бы узнать источник ваших новостей. У меня было впечатление, что это сугубо конфиденциальная информация.

– Информация попала ко мне от человека, никоим образом не связанного с вашим бизнесом.

Антонио знал, что его слова прозвучали достаточно весомо, никто бы не усомнился в его честности. Он дал понять Бартлетту, что утечка информации произошла не со стороны его людей. Пока все шло так, как Антонио и предполагал.

– Должен признать, я удивлен, – протянул Бартлетт, отказываясь заглотить наживку. – Человек с вашей репутацией… Вы хорошо известны своей деловой хваткой и безжалостностью. И вдруг вы заинтересованы в моем бизнесе.

– У вас прекрасная компания, наследственный бренд, любой инвестор был бы рад поучаствовать. С тех пор как мы обручились с Эммой, я хотел бы принимать… более целостные бизнес-решения.

– Вы же недавно в отношениях?

– Эмма со мной уже восемнадцать месяцев. За это время я пришел к выводу, что она удивительная женщина. – Антонио не мог отказать себе в удовольствии взглянуть на Эмму, которая густо покраснела, услышав его слова. – Она добрая, заботливая, сочувствующая. Я уверен, мистер Бартлетт, что вы сами убедитесь в этом, если сможете приехать в Буэнос-Айрес, чтобы обсудить дальнейшие планы.

Повисла долгая пауза.

– Поскольку вы в курсе, что мне нужно инвестирование, я также уверен, что вы прекрасно знаете, что единственным претендентом является ваш отец.

– Разве плохо заполучить сразу двух претендентов, готовых бороться за право инвестирования? – Антонио ушел от прямого ответа.

– Я не хочу, чтобы бизнес превратился в цирковое представление. У меня есть причины, по которым я хотел бы оставить в тайне это инвестирование. Поэтому, если мы встретимся с вами в Буэнос-Айресе, я хотел бы, чтобы этот вопрос остался строго между нами.

– Уверяю вас, мистер Бартлетт, что никто не узнает об этом ни от меня, ни от людей, приближенных ко мне.

– Хорошо. Тогда с удовольствием встречусь с вами и мисс Гилхэм в Аргентине. Но предупреждаю вас, Антонио, предложение вашего отца довольно интересное. Вам придется сделать что-то из ряда вон выходящее, чтобы быть конкурентоспособным.

Закончив разговор, Антонио задумался над последними словами Бартлетта. Он собрался с мыслями и повернулся к Эмме. Ему интересно было узнать, что вынесла Эмма из разговора с Бартлеттом.

– Ну? – спросил Антонио.

– Думаю, вам придется изрядно попотеть, чтобы заслужить его одобрение, – мрачно заметила Эмма.

Антонио ждал этого шанса целых шестнадцать лет, и он сделает все, что угодно, лишь бы добиться своей цели.

Глава 4

Эмма задремала в лимузине и приоткрыла глаза, только когда машина подъезжала к шикарному отелю в Буэнос-Айресе. Эмма пожалела, что заснула. Вид, открывшийся ей из иллюминатора самолета, был просто невероятный. Такие картинки она видела только в Интернете. Эмма была просто заворожена высокими зданиями, уходящими ввысь неба, окруженными белоснежными песками и океаном, который переливался разноцветными красками в утреннем свете.

Лимузин остановился у отеля, и Эмма буквально выпорхнула из машины. Антонио и водитель посмотрели на нее с изумлением. Эмма с опозданием догадалась, что ей следовало подождать, когда дверь откроет кто-либо из мужчин. Антонио не спешил выходить из машины. Эмма обернулась и вопросительно взглянула на него.

– Я поеду на конюшню, – сказал он. – Можешь пойти в свою комнату и отдохнуть.

Но Эмме совсем не хотелось идти в отель. Ей хотелось увидеть Буэнос-Айрес со всеми великолепными видами, которые она видела только на фотографиях.

– Мне бы тоже хотелось увидеть конюшню, – ответила Эмма.

Чуть помедлив, Антонио кивнул. Эмма с радостью вернулась в спасительное тепло салона, ее руки были холодные как лед. Утренняя прохлада взбодрила ее, и Эмма почти позабыла, что перенесла долгий перелет.

Антонио сосредоточенно смотрел в окно, отвернувшись от нее, как будто намеренно игнорировал ее присутствие. Машина повернула за отель, и Эмма приготовилась к новой поездке, но, к ее огромному разочарованию, конюшня находилась прямо за отелем.

На этот раз она дождалась, когда перед ней откроют дверь. Эмма заметила, что удовлетворенная полуулыбка промелькнула на лице водителя. Она поблагодарила его и вежливо улыбнулась. Затем водитель подошел и открыл дверцу машины для Антонио. Эмма с любопытством огляделась вокруг.

Следы от беговых дорожек тянулись вдоль забора. Прямо перед ипподромом возвышался огромный отель, даже отсюда были видны бассейны с прозрачной голубой водой. Эмма представила себе, как сотни, тысячи людей стоят на трибунах в день скачек, шумят, разговаривают и делают ставки.

Эмма услышала, как хлопнула дверь автомобиля. Она обернулась и увидела, что Антонио направился к белым зданиям с терракотовой крышей. Эмма пошла вслед за ним и увидела группу людей и несколько лошадей неподалеку.

Антонио уверенно шел к центральному зданию, Эмма шла в двух шагах позади него.

Антонио прошел внутрь конюшни, и Эмма различила лишь приглушенные голоса, доносившиеся из стойла. Антонио буквально всем телом ощущал присутствие Эммы рядом. Он почти не обратил внимания на привычное бормотание Джона с его отличительным северным английским акцентом. Его голос доносился из стойла Веранкетти. Конь был просто великолепен. Гладкая черная грива переливалась в лучах солнца, пробивающегося сквозь окна конюшни.

– Антонио? Это ты? – услышали они голос Джона. – Рад видеть. А это твоя невеста, как я понимаю? – Джон посмотрел на Эмму, стоящую рядом с Антонио.

Антонио почувствовал себя неловко. У него совершенно вылетело из головы, что ему придется солгать еще и Джону. Еще один человек в его паутине лжи. Джон был единственным человеком из отцовской команды персонала, с кем он поддерживал отношения с тех пор, как ему, матери и сестре пришлось вернуться в Италию. Это был контакт, который он и остальные члены синдиката «Круга победителей» использовали с пользой для себя.

– Не думал, что узнаю эти новости из Твиттера, – покачал головой Джон.

– С каких это пор ты пользуешься Твиттером? – усмехнулся Антонио. – Джон, позволь мне представить Эмму Гилхэм.

Эмма чуть замялась, но тут же взяла себя в руки.

– Рада познакомиться с вами, Джон, – тепло сказала она и протянула ему руку.

– Ну что вы, девушка, я же весь грязный, – смутился Джон, стряхивая солому с запачканных джинсов.

– Не глупите. Вряд ли бы я стала невестой Антонио Аркури, если бы боялась немного запачкаться.

Джон оглушительно расхохотался и протянул руку Эмме.

– Она мне нравится, – усмехнулся он, одобрительно взглянув на Эмму. – Это первая и, надеюсь, последняя девушка, с которой я тебя вижу.

Антонио почувствовал, как желудок свернулся комком, но он быстро отогнал от себя тревожное чувство. Боже, нельзя допустить, чтобы Эмма подружилась с его сестрой. Чичи будет просто раздавлена, если узнает правду.

– Как Веранкетти? – спросил Антонио, стараясь уйти от разговора.

– Веранкетти просто молодец, – ответил Джон. – Хорошо перенес поездку, да и акклиматизировался довольно быстро.

– А Маколти?

То, что он слышал о ней за последние восемнадцать месяцев, было сущей правдой. Она буквально жила лошадьми из конюшни «Круга победителей». Джон еженедельно докладывал о ней Антонио, Димитрию и Данилу. Она заслужила уважение Джона и не раз продемонстрировала преданность своему делу.

– Ничего, пойдет, – хмыкнул Джон.

Эта была высшая степень похвалы, которую можно было ожидать от Джона. Он внимательно разглядывал Эмму, и внутренним чутьем она поняла, что эти слова Джон применил и к ней. Джон внимательно присматривался к женщинам, которые неожиданно возникали в жизни Антонио. Пусть и по разным причинам.

Антонио почувствовал, как спокойствие возвращается к нему в стенах этой конюшни. Он был сам не свой с того момента, как они с Эммой вышли из машины. Но это странное чувство спокойствия… Как будто затишье перед бурей, которая сломает и все изменит вокруг.

Эмма сама не знала, чего она ожидала от посещения конюшни, но явно не предполагала увидеть такого человека, как Джон. За те восемнадцать месяцев, что проработала с Антонио, она никогда прежде не сталкивалась с делами «Круга победителей».

Антонио решительно направился к офису, и внимание Джона вновь переключилось на Эмму.

– Я знаю этого парня уже много лет, – заметил Джон.

– Вы хотите меня о чем-то предупредить? – полушутя спросила Эмма, с замиранием сердца ожидая, что может сказать Джон.

– Нет, что вы. Надеюсь, вы знаете, на что идете, этот мальчишка словно дикий мустанг. Готов взбрыкнуть в любой момент.

Эмма хотела, чтобы Джон замолчал. Она так старалась видеть в Антонио только своего босса и вовсе не была уверена, что ей хочется знать, каким мальчишкой был Антонио Аркури.

– Его отец был суровым человеком, – продолжил Джон, – он сломал мальчика. Будь рядом с ним и не оставляй его, даже если он захочет взбрыкнуть. Он хороший парень.

Она не знала, что ответить ему. Эмма не могла сказать ему правду. Что она скажет ему? Что они помолвлены всего сутки? Что их помолвка просто фарс и Антонио хочет выиграть сделку? Эмма чувствовала, что Джон по-отечески любит Антонио. Эмма лишь улыбнулась в ответ, понимая, что нужно держать лицо. Она не могла сказать правду и разбить сердце старика.

– Я постараюсь, Джон, – с трудом улыбнулась Эмма. – Мэйсон собирается участвовать в Кубке Хэнли с Веранкетти? – спросила она, указывая в сторону конюшен. – Боюсь, что совсем не разбираюсь в этом.

– Да, у них неплохой шанс на победу.

– Необычное имя, – заметила Эмма. – Хотя, наверное, у всех лошадей необычные имена.

– Это имя дала ему Чичи, сестра Антонио. Так звали героя одного романа. Антонио просто не смог отказать сестре. – Джон прищурился от яркого солнца.

– А Чичи тоже наездница?

– Нет, она никогда не увлекалась лошадьми. Не заставляйте меня ворошить прошлое, мисс Гилхэм, – добавил Джон.

То ли Джон намеренно избегал разговоров о прошлом, то ли он заметил приближение Антонио, в любом случае он дал понять Эмме, что разговор окончен.

– Джон мне сказал, что шансы у Веранкетти неплохие. Может быть, я даже рискну сделать свою первую ставку! – радостно сказала Эмма.

Антонио бросил на нее тяжелый взгляд, и Эмма поняла, что он ни на минуту не поверил ее наигранному тону. Они распрощались с Джоном и направились к лимузину. Эмма внутренне сжалась. У нее было ощущение, что она ступила на запретную территорию.

Холл отеля сверкал в солнечных лучах, проникавших сквозь стеклянную входную дверь. От роскоши просто захватывало дух. Эмма почувствовала, как холодок пробежал по ее спине. Нет, дело было вовсе не в температуре воздуха, а в окружающей обстановке. Она слышала, как ее туфли на низком каблуке отчетливо стучали по мраморному полу.

– Мистер Аркури. – Безупречно одетый служащий отеля приветствовал Антонио. – Мисс Гилхэм, добро пожаловать в «Эксельсас-отель». – Менеджер положил перед ними две элегантные черные магнитные карточки-ключи. – Ваши вещи доставлены в номер, – сообщил он. – Вам показать ваш номер, мистер Аркури?

– Нет, спасибо, – ответил Антонио. – Я уверен, что все в порядке.

Он взял конверт с ключами и направился к частному лифту, скрытому от посторонних глаз и находящемуся вдали от обычных лифтов. Эмма поспешила за Антонио. Она чувствовала себя не в своей тарелке в такой роскоши. Эмма поймала себя на мысли, что радостное возбуждение вновь возвращается к ней, она ощущала себя как накануне вечером в отеле «Лэнгсфорд». Это был глоток новой блестящей жизни, о которой она и не смела мечтать. Ей хотелось поскорее увидеть свой номер.

Двери лифта открылись, и Антонио вошел внутрь, жестом приглашая Эмму следовать за ним. Но Эмма остановилась как вкопанная, не в силах двинуться с места. Антонио заполнил собой почти все пространство лифта. Антонио вздохнул, взял ее за запястье и притянул к себе. От неожиданности Эмма покачнулась и практически упала ему на грудь. Эмма почувствовала твердые мускулы Антонио, вспышка желания пронзила ее с ног до головы. Она поражалась своей собственной реакции на близость Антонио. Эмма до сих пор не могла забыть тот поцелуй на благотворительном вечере, когда Антонио решил объявить об их помолвке.

Эмма покраснела до самых корней волос и отстранилась от него. Лифт бесшумно начал подниматься на верхний этаж, и Эмма почувствовала, что желудок ее сжался в комок. Через мгновение они были уже на двадцатом этаже отеля.

Антонио, не дожидаясь Эммы, вышел из лифта в холл. Эмма поспешила за Антонио, он уже вынул ключ из кармана и стоял перед дверью номера. Эмма застыла в нерешительности.

– Эмма?

– О, прошу прощения. Вы сейчас заселитесь в свой номер, а я возьму ключи и пойду в свой номер, – сказала Эмма, стараясь не встречаться взглядом с Антонио.

– Это твой номер. – Антонио склонил голову набок и посмотрел на Эмму.

– Антонио, так не пойдет…

– Ты – моя невеста, где еще ты должна жить?

– Разве нельзя сказать, что я из тех невест, которые ждут… первой брачной ночи? – замялась Эмма.

– Никто и никогда не поверит, что я позволю моей невесте жить в отдельном номере, – заявил Антонио. – Эмма, мы уже вступили в игру, и я никому не позволю хоть на секунду усомниться в правдивости нашей истории. Мы должны заставить всех поверить в нашу помолвку, так что привыкай. У тебя есть рабочая кредитная карточка? – спросил он, не давая ей опомниться. – Если ты оденешься соответствующим образом, может, тогда тебе будет легче играть роль невесты?

Эмма вздохнула и поняла, что Антонио прав. Она вспомнила, что на ней по-прежнему была офисная одежда. Ей нужно было переодеться, ведь она даже не заехала домой, чтобы взять свои вещи. К тому же она не может подвести Антонио, ей нужно выглядеть соответствующим образом.

Консьерж отеля заказал для Эммы машину, чтобы отвезти ее в лучшие магазины Буэнос-Айреса, где она могла бы купить вещи, соответствующие ее новому статусу.

Эмма не привыкла ходить по модным бутикам. После операции на груди она стала заказывать себе вещи в интернет-магазинах. Она не хотела, чтобы кто-то видел ее физические недостатки. А дома она могла спокойно примерить одежду, не боясь, что ее кто-то увидит.

Эмма обратила внимание, что женщины, которых она успела увидеть в отеле, были одеты с небрежным шиком. Она поняла, что ей придется потрудиться, чтобы соответствовать образу невесты Антонио. Ей понадобится тяжелая артиллерия в виде изысканных и дорогих нарядов, раз она собирается сопровождать Антонио на званые ужины и скачки. Миллионы женщин во всем мире, пережившие подобную операцию, ходят по магазинам. Значит, и она сможет.

Но сейчас, зайдя уже в четвертый бутик одежды, Эмма почувствовала, как прежний кураж и решимость куда-то исчезли. Ей нужно обзавестись целым гардеробом, а не купить одно или два платья. Она знала, что многие женщины отдали бы все на свете, если бы им предложили пройтись по лучшим магазинам Буэнос-Айреса с безлимитной кредитной карточкой в руках. Но для Эммы это было слишком…

Яркие модные вещи в витринах бутиков так сильно отличались от повседневной офисной одежды, к которой привыкла Эмма, что она растерялась. Облегающие, чувственные наряды были словно из другой жизни. Эмма рассердилась на себя. Она и так слишком долго прятала свою фигуру в темных бесформенных одеждах.

Может быть, это ее шанс попробовать что-то новое.

Эмма глубоко вздохнула и, собравшись с духом, решительно направилась к продавцу-консультанту, которая уже начала подозрительно поглядывать на нее. Не вдаваясь в подробности, Эмма объяснила ей ситуацию. Она была готова увидеть на лице девушки притворное сочувствие, но та лишь улыбнулась в ответ и сказала, что с радостью поможет подобрать новый гардероб.

Антонио вышел из магазина. Он купил два подарка: один для матери, а другой для своей сестры. Он заметил, как Эмма заходит в один из ближайших магазинов, она что-то выбирала, рассматривая одежду на манекенах. Антонио как завороженный смотрел на Эмму. Повинуясь какому-то внутреннему порыву, он зашел в этот же магазин.

Войдя, он услышал восторженные восклицания продавца. Антонио направился к примерочной и увидел Эмму. Она стояла перед огромным зеркалом. Огонь желания охватил Антонио. Он еще никогда не видел Эмму такой красивой. Платье выгодно подчеркивало достоинства ее фигуры – тонкую талию, красивую грудь и тонкие руки. Вечернее алое платье в пол легкими волнами спадало вниз. Эмма увлеченно рассматривала себя в зеркале, не замечая Антонио. Наконец она встретилась с ним взглядом, поймав в отражении зеркала его горящие глаза.

– Как ты меня нашел? – спросила она, прищурившись, в ее голосе звучали обвинительные нотки.

– У меня нет чипа в телефоне, чтобы отслеживать тебя, – не удержался Антонио. – Это просто совпадение.

Эмма инстинктивно схватилась обеими руками за складки платья. Антонио буквально обжигал ее взглядом, он помнил, какой мягкой и нежной была ее кожа. Он поспешно отвел глаза от Эммы, чувствуя себя неловко. Он знал, что его эрекция не имеет ничего общего с тем, что он давно не спал с женщиной.

Антонио развернулся и прошел к креслам, стоящим рядом с примерочной. Надо быть мазохистом, чтобы сидеть здесь и продолжать смотреть на Эмму, но он был не в силах уйти. Антонио отпил немного шампанского из бокала, которое незаметно принесла ему продавец-консультант.

– Нет, это не подходит. – Эмма смотрела прямо на него, и на секунду Антонио забыл, что она имела в виду платье.

– Возможно, – согласился он. – Попробуй что-то другое.

Это был приказ. Таким голосом не разговаривают в примерочной магазина. И Эмма чувствовала себя неуютно.

Эмма никогда раньше не носила вещей, подчеркивающих ее грудь. По крайней мере, после операции. А до болезни ей было всего семнадцать лет, и она была вполне довольна своим телом. Она не искала в себе изъянов, в то время как ее подруги были недовольны своей фигурой и жаловались, что не соответствуют стандартам красоты. А потом была операция. И Эмме пришлось смириться со своим недостатком и полностью пересмотреть свой стиль одежды.

Выбор одежды, который предоставила ей девушка-консультант, был безупречным. Некоторые наряды были слишком смелыми для Эммы, но она решила просмотреть их еще раз. Шоковая терапия, так это она определила для себя. Эмма знала многих женщин – сильных, уверенных, вдохновляющих своим примером. Они сумели быть сильными и наполнить свою жизнь энергией и уверенностью после курса химиотерапии. Эмма отчаянно нуждалась в обретении собственного «я». Она понимала, что сила воли, потребовавшаяся ей во время лечения, нужна и сейчас – побороть свои страхи и идти вперед.

Зайдя внутрь примерочной, Эмма едва поборола желание сбежать из магазина. Ей хотелось скрыться от оценивающего взгляда Антонио, от своего собственного обжигающего желания. Эмма понимала, что между ними происходит что-то особенное.

Эмма расстегнула молнию, скрытую в боковом шве платья, и красный шелк упал к ее ногам. Их с Антонио разделяла только тонкая ткань шторы. Они оба знали об этом. Ее обнаженная кожа горела как в огне. Эмма потянулась к вешалке и достала последнее платье, которое принесла ей продавец-консультант. Эмма уже выбрала несколько шикарных повседневных нарядов, и теперь ей осталось только найти подходящее вечернее платье. Она проклинала себя за то, что примерку роскошного вечернего наряда оставила на конец. Это было лучшее платье из всех предоставленных моделей, и она хотела посмотреть на себя в непривычной одежде без свидетелей. А теперь здесь сидел Антонио с бокалом шампанского и ждал продолжения шоу.

Внезапно ей отчаянно захотелось, чтобы он перестал контролировать себя. Чтобы хоть на мгновение почувствовал то, что ощущает она. Эмма взяла в руки темно-синее шелковое платье. Изысканное кружево обтянуло ее тонкий стан, легкая ткань струилась по нежной коже. Платье было стильным и в то же время сексуальным. Темное кружево подчеркивало красоту и утонченность Эммы, вырез декольте приоткрывал красивую линию груди. Эмма мысленно поблагодарила девушку за столь прекрасный выбор.

Эмма как завороженная смотрела на свое отражение в зеркале. Неужели это действительно она? Несмотря на скромный, едва заметный макияж, в этом платье Эмма была настоящей красавицей, женственной, манящей. Ей всегда хотелось ощущать себя прекрасной женщиной, но казалось, что эта мечта неосуществима. На щеках Эммы играл румянец, подчеркивая ее высокие скулы, а глаза блестели, как бриллианты.

Эмма вышла из примерочной, и целый мир перестал для нее существовать. Не было ни магазина, ни продавца-консультанта, ее мир сосредоточился на одном-единственном человеке. Эмме показалось, что она перестала дышать.

Антонио Аркури, всемогущий магнат, смотрел на нее так, как будто она была единственной женщиной на земле. Эмма почувствовала, как у нее закружилась голова.

Глава 5

Антонио почти сходил с ума. Уже целых три дня он пытался настойчиво игнорировать женщину, которая жила с ним в одном номере. Он уже пожалел, что пришел в магазин и увидел ее в вечернем платье. С того самого момента, как он увидел ее в этом наряде, он только и мечтал, как стащить с нее одежду и насладиться каждым дюймом ее соблазнительного тела.

Но он не мог сделать этого. Эмма была совсем не похожа на женщин, с кем он обычно делил постель. Женщинам, которые были частью его мира, приходилось мириться с его правилами игры. Никаких эмоций, только ни к чему не обязывающие отношения. Эмма не знала правил игры, но ей придется научиться справляться со своими эмоциями.

К тому же слишком много поставлено на кон. Антонио напоминал себе об этом сотни раз. Он превзошел себя для того, чтобы встреча с Бартлеттом увенчалась успехом. Он сделает ему предложение, от которого тот не сможет отказаться. Надо быть сумасшедшим, чтобы не принять такое предложение. Но Антонио не нравилось молчание со стороны отца. Он явно что-то замышляет. Впервые в жизни Антонио задумался, как далеко может завести его месть.

Было уже одиннадцать часов, и Эмма ушла отдыхать в свою комнату час назад. Антонио разложил в гостиной досье на Бартлетта, которое собрала Эмма. Встречу с Бартлеттом назначили на завтрашний вечер, а скачки, Кубок Хэнли, должны были состояться завтра утром. Все было прекрасно распланировано. Но Антонио терзали какие-то неприятные предчувствия, ощущение того, что надвигается буря.

Антонио вздохнул и попытался сосредоточиться на бумагах, но вдруг услышал какие-то невнятные звуки из комнаты Эммы. Он заволновался, встал с дивана и хотел было подойти к ее двери. Внезапно он услышал крик Эммы. Антонио кинулся в комнату и рывком открыл дверь. Его ничуть не заботило, что он едва не сорвал дверь с петель. Он подбежал к кровати Эммы.

Эмма металась на постели, бессвязные слова слетали с ее губ. Антонио заметил следы слез на ее лице. Наверное, ей приснился кошмар. Антонио вспомнил, что и его сестру мучили ночные кошмары после того, как они уехали из Америки.

– Эмма, – тихо прошептал он и взял ее за руку. – Эмма, проснись. Это только плохой сон.

Она выдернула руку и тихо всхлипнула. Антонио почувствовал, как у него защемило сердце.

– Эмма, давай, проснись же! Это всего лишь сон.

Эмма казалась такой хрупкой и уязвимой, Антонио еле сдержался, чтобы не прижать ее к себе. Ему так хотелось, чтобы ее боль исчезла, чтобы радость и желание светились в ее глазах. Чтобы она чувствовала такую же тягу к нему, как и он к ней. Его кожа горела, он всем телом чувствовал пламя страсти, обжигающее его изнутри. Одно лишь ее прикосновение могло бы спасти его.

Черт! Антонио скрипнул зубами и отстранился от Эммы. Он не может воспользоваться ситуацией. Не сейчас… И не таким образом…

Эмма пришла в себя и осознала, что Антонио сидит рядом с ней. Свет падал через открытую дверь гостиной, освещая его лицо. На какое-то мгновение ей показалось, что вот-вот – и Антонио прикоснется к ней. Или поцелует. Ей отчаянно хотелось, чтобы Антонио поцеловал ее. Пролетели секунды, а он так и не притронулся к ней.

– Со мной все в порядке, – пробормотала она. – Еще минута, и я приду в себя. Всего одна минута.

Эмма чувствовала, что ее тело пылает, а сердце бешено стучит. Антонио молча вышел из комнаты.

Эмма смахнула с щек слезы. Как хорошо, что ночной кошмар был позади. Она завернулась в халат и прошла в ванную комнату мимо огромного шкафа, заполненного одеждой, которую они купили два дня назад. Страх с новой силой сковал Эмму. Страх, что рак сможет вернуться. Сейчас, когда она только начала новую жизнь, построила свое новое «я» и училась принимать свое тело.

Эмма плеснула себе в лицо холодной водой, чтобы смыть с себя остатки ночного кошмара. Ей не хотелось спать. Эмма поплотнее закуталась в халат и прошла на цыпочках в гостиную. Антонио по-прежнему сидел за столом и изучал досье на Бартлетта. Антонио оторвал взгляд от своих бумаг и пристально посмотрел на нее.

– Ночной кошмар? – спросил он. – Да.

Эмма удивилась, увидев, как смягчились его точеные черты лица.

– Моей сестре тоже раньше снились кошмары. Может быть, ты что-нибудь выпьешь?

– Я бы выпила немного виски.

Эмма смотрела, как Антонио поднялся из-за стола и направился к мини-бару. Он выглядел, как всегда, безукоризненно, и Эмма восхищенно смотрела на него. Антонио небрежно закатал рукава рубашки, обнажив сильные загорелые руки.

Эмма отвела глаза от Антонио и подошла к окну, выходящему к стадиону. Всего через несколько дней здесь будет полно народу, шум и гам со всех сторон, но сейчас все было тихо и спокойно. Эмма прижалась лбом к окну, пытаясь хоть как-то остудить жар, измучивший ее тело.

Антонио подошел к ней с двумя бокалами виски. Эмма неожиданно осознала, что на ней была лишь шелковая ночная рубашка и халат. Прикосновение прохладного шелка вряд ли могло охладить ее пылающее тело. Эмма чувствовала, как жар охватывает ее при виде Антонио. Эмма в отражении окна видела, что Антонио стоит позади нее. Эмма прикрыла глаза и постаралась взять себя в руки. Она знала, что Антонио видит, как она наблюдает за ним.

– Моя сестра никогда не любила и не хотела говорить о своих кошмарах. Но в конце концов поняла, что лучше выговориться.

Эмма ухватилась за предложенную тему разговора как за спасательный круг, лишь бы заглушить пламя страсти, не дававшее ей покоя. Она удивилась, как мало она знает о его прошлом и его семье. Она с благодарностью взяла бокал виски. Антонио подошел к дивану и убрал стопку бумаг с него, расчищая место для Эммы. Они сели в разных углах дивана, предусмотрительно сохраняя дистанцию.

– Долго у нее были кошмары?

– Примерно год с тех пор, как родители развелись. – Его глаза потемнели, а взгляд стал непроницаемым. – Развод был публичным и очень грязным. Мой отец не пожалел имени матери ни на суде, ни в прессе. Он устроил развод в Италии, где люди до сих пор верят в священные узы брака и славятся крайне негативным отношением к разводу. Будь мы в Америке, все было бы по-другому. Но какую бы он страну ни выбрал, развод все равно был бы под пристальным вниманием прессы. – Антонио передернул плечами, больше не добавив ни слова. Эмма могла только догадываться, какие эмоции его обуревают.

– Сколько тебе было лет?

– Шестнадцать. А Чичи всего тринадцать. Без финансовой поддержки Майкла она не могла оставаться в Америке. Отец матери предложил свою помощь, но только при условии, что мы вернемся в Италию. Поэтому мы и уехали.

– Наверное, было трудно.

Эмма знала, каково это, когда твой мир переворачивается с ног на голову. Особенно непросто принять это в таком юном возрасте. Для Эммы это был удар. Наверное, для Антонио и его сестры было точно так же.

– Да, – кивнул Антонио. – Нам пришлось оставить свою школу, друзей, нашу конюшню. Там, где работал Джон.

– У вас была своя конюшня?

Эмма знала, что семья Антонио была небедной. У Антонио были манеры, присущие обеспеченным людям. Но собственная конюшня? У Эммы просто не укладывалось в голове. Ее мать была художницей в вечном поиске заработка, а отец был простым школьным учителем.

– Стандартный американский набор. Конюшня, частная школа, игра на фортепьяно… Для Чичи, не для меня. А я должен был стать игроком в поло. Но… все осталось позади. Чичи пришлось труднее, чем мне, – добавил Антонио. – Она была вынуждена расстаться со всеми своими друзьями. К тому же она ужасно переживала из-за отца. Он, конечно, ублюдок, но она всегда была привязана к нему.

Эмма обратила внимание, что Антонио говорил только о том, как было больно его сестре, о своих переживаниях он умолчал. Казалось, он вычеркнул отца из своей жизни, как и он, в свою очередь, вычеркнул их из своей.

– Чичи нужна была стабильность, и я старался изо всех сил.

– А твоя мать?

– Моя мать – прекрасная итальянская женщина. У нее нет высшего образования, она совсем немного работала в своей жизни. Ее отец был богатым человеком, но к тому времени, когда мы вернулись в Италию, он потерял большую часть своих денег. Он делал все, чтобы мы ни в чем не нуждались. Но я хотел, чтобы Чичи получила частное образование. Мне нужно было работать после школы, чтобы обеспечить ей такое образование.

– А ты?

– Я – простой гений, – сказал Антонио, его глаза смеялись.

Эмма пожалела, что задала этот вопрос. Она увидела на его лице маску легкого настроения, а правду он не открывал постороннему взгляду.

– Мне не нужно было частное образование. Я учился в Нью-Йорке, там и познакомился с Димитрием и Данилом. Они и стали моей семьей, каждый из нас пережил немало трудностей в свое время. Мы были иностранцами, в первый раз оказались в Америке, не знали правил и обычаев. Но, может быть, наша непохожесть и сблизила нас, хотя в чем-то мы одинаковые. Мы упорно работали и не менее упорно занимались. Еще в университете мы основали синдикат «Круга победителей». Я всегда любил лошадей, Димитрий и Данил тоже оказались заядлыми любителями конного спорта. Это они и частично мой дед помогли мне начать свой бизнес, я основал «Аркури энтерпрайзис». Уже через два года я вернул им долг с процентами и купил дом для матери и сестры в Италии.

Эмма почувствовала, что ее сердце растаяло, когда она услышала, как он говорит о своей семье и друзьях. И внезапно она поняла, почему Антонио так стремился выиграть сделку с Бартлеттом. Антонио хотел отомстить. Хотел сделать больно своему отцу, и он знал только единственный путь, как это можно осуществить. Но Эмма не могла отделаться от чувства, что потом Антонио вряд ли понравятся результаты его действий.

– А где сейчас твои мать и сестра?

Лицо Антонио озарилось улыбкой, и Эмма почувствовала, как ее сердце пропустило удар.

– В прекрасном доме в Сорренто, на Амальфитанском побережье, – мечтательно добавил Антонио. – Сестру больше не мучают кошмары, ей теперь нечего бояться.

– А чего боишься ты, Антонио?

Эмма не знала, как она смогла набраться храбрости и задать этот вопрос. Может быть, виной была приглушенная темнота, которая окутывала их, создавая интимную обстановку. Но даже в темноте комнаты она увидела, как закаменели черты Антонио. Напряжение повисло в воздухе. Точно такое же напряжение Антонио Эмма чувствовала в Нью-Йорке, когда Антонио приказал ей собрать досье на Бенджамина Бартлетта.

– Я боялся, что мой отец никогда не сможет заплатить сполна за то, что он сделал с моей матерью и сестрой.

Эмма ужаснулась, сколько горечи и гнева было в словах Антонио. Она почувствовала, как холодок пробежал по ее спине. Она сделала небольшой глоток виски и внутренне подготовилась с неизбежному, она знала, что последует потом.

– А ты чего боишься, Эмма?

Антонио смотрел, как Эмма поплотнее запахивает шелковый халат, словно пытаясь защититься от ночного кошмара. Ему не хотелось, чтобы она прикрывала свое тело, казалось, тонкая полоска тела, приоткрывавшаяся сквозь шелковую ткань, была единственным якорем, держащим его в том шторме эмоций, который одолевал его по мере того, как он открывал свое прошлое.

Он услышал, как звякнул лед в ее бокале, и этот звук вернул Антонио в настоящее.

– Ну, кошмар начался как обычно – на меня напали кошки-зомби.

– То есть кошки-зомби для тебя норма? – Он не смог удержаться от смешка.

– По крайней мере, они стали привычными. Они нападали на меня, но мне удавалось сбежать, хотя казалось, они меня от чего-то удерживают. Потом я осознала, что они мешают мне пойти на прием к врачу. Я ждала новых результатов обследований. – Она судорожно вздохнула. – Рак вернулся.

– На что это было похоже? – спросил Антонио, он даже представить не мог, что ей пришлось пережить.

– Это было ужасно, – честно ответила она, но в ее голосе не было ни гнева, ни каких-то других эмоций.

Антонио не был уверен, стоит ли продолжать расспросы, но он чувствовал, что Эмме необходимо поговорить об этом.

– Сколько тебе было лет, когда ты заболела?

– Семнадцать.

Антонио выругался себе под нос, и Эмма лишь слегка улыбнулась в ответ.

– Диагноз был шоком сам по себе, но столько еще предстояло сделать, это была довольно большая цепочка событий. Через несколько дней диагноз стал просто фактом, вещью, через которую нужно пройти. Все мои прошлые переживания, которые казались такими важными в моей привычной жизни, оказались такой мелочью…

– Ты не злилась?

– И да, и нет. На самом деле у меня просто не было времени злиться. Сначала операция, потом химиотерапия. Я просто чувствовала, что не должна позволить гневу управлять собой, мне казалось, злость подпитывает рак. Знаешь, все по-разному проходят через такое испытание. Некоторым гнев дает силы и энергию на борьбу, но мне не хотелось, чтобы это чувство поедало меня изнутри, как опухоль. Я старалась сохранять позитивный настрой, чтобы выиграть, чтобы вернуть себе свою жизнь. – Она тихонько вздохнула, и Антонио поразился ее силе духа. – Мне пришлось отложить экзамены на время лечения. Сначала была двусторонняя мастэктомия, потом химиотерапия и последующая реконструктивная пластика груди. Некоторые женщины предпочитают делать реконструкцию сразу после мастэктомии, но после разговора с моими врачами я хотела сначала убедиться, что рак полностью ушел. И в тот момент я не хотела делать повторную операцию.

Антонио видел решимость в ее взгляде, в нем горел настоящий неистовый огонь, и прежде ему доводилось видеть лишь его отблески.

– Лечение заняло около года. И все это время мои друзья, несмотря на их огромную поддержку, продолжали жить дальше. Они поступали в университеты, заводили отношения, путешествовали. Я не завидовала им и не осуждала их за это, но мне все время казалось, что я плетусь где-то на задворках жизни… Как будто это произошло только со мной и больше ни с кем.

– Что ты имеешь в виду?

– Пожалуй, самым трудным было рассказать о моем диагнозе другим. Мне казалось, что я должна помочь всем справиться с их эмоциями. В какой-то момент я поймала себя на том, что пытаюсь убедить людей, что со мной все будет хорошо, я справлюсь. Чаще всего это было просто неловко для всех…

Она сделала большой глоток алкоголя и слегка передернула плечами. Эмма покрутила в руке пустой бокал, и льдинки тихо звякнули о стекло.

– В то время у меня был парень. Он был… хорошим мальчиком. Но сказать ему было труднее всего. Я до сих пор помню его взгляд, в нем было столько разных эмоций. Страх из-за того, что со мной может случиться, вина, потому что моя болезнь – не то, на что он подписывался, гнев, оттого что это случилось с ним. Ну, фактически это произошло со мной, но ему, по всей вероятности, пришлось бы иметь с этим дело.

– Он тебя бросил? – спросил Антонио, чувствуя, как в нем нарастает ярость.

– Нет. Мы встречались – если это можно так назвать – всего пару месяцев, это было не слишком серьезно, и, скорее всего, наши отношения долго бы не продлились. Поэтому я отпустила его. Он со мной долго спорил, я понимала, что он хочет поступить правильно, по совести, но я должна была сосредоточиться на себе, на своей борьбе, а не тратить силы на то, чтобы убеждать его, что со мной все будет хорошо. Я была полна решимости не позволить раковым клеткам распространяться по моему телу. Очень трудно не позволить раку стать в твоей жизни абсолютно всем: семьей, друзьями. Рак – это вор, но он крадет не только жизнь и органы, он отнимает время, опыт, отношения… Брак моих родителей распался вскоре после моего лечения, – призналась Эмма. – Сейчас они намного счастливее, и это здорово. Но после рака ничто уже не будет прежним. Мой дом, мои родители, мое тело – все изменилось.

– Прости… Мне очень жаль, – сказал Антонио, но он прекрасно понимал, насколько ничтожно малы его слова.

– Не надо. – В глазах Эммы вспыхнул гнев. – Не извиняйся. Здесь не за что просить прощения, как и не за что прощать. Нельзя извиниться за рак, но можно помочь с ним бороться, помочь побеждать его. Есть много фондов для финансирования новых открытий в борьбе с онкологией, вот почему так важны благотворительные фонды, вот почему твой фонд может быть чем-то большим.

Антонио выдержал ее взгляд, в котором было обвинение, потому что он знал: Эмма права.

– Прости, – проговорила она.

– Нет, ты права. Я должен был быть более вовлеченным в дела фонда, должен был уделять время посещению гала-вечеров по сбору средств. И ты права насчет Гринфилда, я уже представил ходатайства, чтобы сместить его с должности. После успеха гала-вечера, которым я обязан по большей части тебе, правление одобрило мое решение, и мы уже рассматриваем другие варианты. Как только сделка будет завершена, я обещаю, это будет первым номером в моем списке, как только мы вернемся в Нью-Йорк.

Эмма слегка улыбнулась, словно у нее был какой-то секрет.

– Что? – спросил Антонио. Ему действительно хотелось знать о ней все.

– У меня тоже есть список, – призналась она. – Это мой список желаний. Мама помогала мне его составить.

Эмме не верилось, что она собирается рассказать о своем списке. Во время химиотерапии она слышала, как другие пациенты говорят о списках того, что они хотели бы сделать до того, как болезнь победит. Эмме было больно осознавать, что большинство подразумевали, что победит рак, а не они. И тогда Эмма решила составить свой список желаний, которые она хочет воплотить в жизнь после того, как поправится.

– И что в этом списке?

Эмма посмотрела на Антонио и только сейчас осознала, что за время их разговора они успели переместиться так, что стоило ей подвинуться на пару дюймов – и ее ноги окажутся у него на коленях. Что-то захватывающее было в том, что Эмма полностью владела вниманием Антонио Аркури. Тусклый свет настольной лампы высвечивал в темноте его острые скулы и красиво очерченные губы, которых она так хотела коснуться.

В его взгляде было не только любопытство, но и что-то еще. Эмма ощутила жар внизу живота, и, чтобы как-то противостоять этому влечению к собственному боссу, она ответила на вопрос.

– Много всего: от малого до великого.

– И какое же самое большое твое желание?

– Только мужчина мог это спросить, – усмехнулась она. – Ну хорошо, самое великое – увидеть, как солнце встает над пустыней и садится в море.

– В один день? – удивился Антонио.

– Не обязательно, я непривередлива. Просто рассвет, просто закат. Но да, пустыня, море…

Я хочу повидать мир, я действительно с нетерпением жду поездки в Гонконг, – призналась она.

– А что самое маленькое?

– О, это я уже осуществила. Съесть стопку блинчиков с хрустящим беконом и кленовым сиропом. Это было божественно!

Антонио рассмеялся, когда Эмма блаженно застонала от воспоминаний.

– Что еще?

Мысли Эммы вернулись к списку и к тому, что она не могла написать при родителях. Да, конечно, мама поняла бы ее, и все же Эмма не могла написать в своем списке «потерять девственность». Для нее это было нечто большее, чем просто секс. Тогда Эмма готовилась к реконструктивной операции с той же практичностью, с которой проходила все этапы лечения.

Сейчас, глядя в зеркало, она видела просто фигуру, грудь, которую сначала отняли, а потом поставили на место. Ей трудно было воспринимать грудь как часть своего собственного тела. Да, она знала, что у нее хорошая фигура, но почему-то никогда не могла относиться к ней как к телу, которое принадлежит ей, словно это было что-то чужеродное.

– Ты не просила меня помочь тебе получить что-то из своего списка, – проговорил Антонио, когда она не ответила на его вопрос.

– Когда?

– Когда я предложил тебе все, что ты захочешь.

– Нет, не просила, – ответила она. – Потому что я хочу достичь этого сама, понимаешь? Если я попрошу тебя помочь мне, это будет… как будто обман.

Он ничего не ответил, и молчание между ними стало напряженным. Эмма снова посмотрела на него в полумраке комнаты. Она могла сколько угодно лгать себе, что влечение к Антонио вызывают лишь мысли о девственности, она могла винить в этом ту близость, что сложилась между ними за последние несколько часов, но она не станет этого делать. Она всегда находила Антонио очень привлекательным мужчиной, всегда остро осознавала его присутствие.

Он внимательно изучал ее своими темными глазами, и в них она видела желание, которое стало почти осязаемым. Эмма, как никогда остро, осознавала его близость, и расстояние между ними было одновременно совсем крошечным и почти непреодолимым.

Эмма вздохнула, зная, что не может поддаться этому искушению, благоразумие возобладало. Да, горе и боль детства Антонио затронули что-то в ее душе, но она не могла быть с ним. Потому что, несмотря на все его обещания, она не могла ни на кого положиться, если случится худшее. Люди уходят, люди меняются, люди хотят жить собственной нормальной жизнью… И в конце концов, единственный человек, на которого может положиться Эмма, – это она сама.

Эмма окинула взглядом комнату, разорвав наконец связь между ними. Взяв в руки пачку бумаг, она спросила Антонио о Бартлетте, и он с видимым облегчением поддержал разговор.

– Компания Бартлетта – семейный бизнес в четвертом поколении…

– Нет, я имела в виду не его компанию. Что он за человек, какой он?

Антонио замер на мгновение, словно он не уделил этим фактам ни малейшего внимания. Эмма лишь мягко рассмеялась.

– Антонио, – улыбнувшись, попеняла она. – Бартлетт – отец двоих детей, Мэнди и Джеймса, оба учатся в университете, изучают бизнес. И Мэнди учеба явно нравится, судя по публикациям в Инстаграме.

– Ты подписана на нее в Инстаграме?

– Да. Ты же попросил меня изучить Бартлетта, что я и сделала.

– И как ты все это разузнала? – спросил он, явно слегка озадаченный.

– Анна, личный ассистент Бартлетта, раньше работала на одного человека, тесно связанного с главой твоего лондонского офиса. Мы довольно хорошо знаем друг друга, так что она помогла мне с некоторой информацией, не нарушая никаких границ. Думаю, тебе стоит взглянуть на документы в синей папке, в них информация личного порядка в отличие от официальных данных.

Слово «личного» всколыхнули воспоминания о разговоре, который состоялся у них с Антонио чуть раньше. Понимая, что она потеряла концентрацию, Эмма вдруг ощутила волну страшной усталости, и, когда Антонио взял папку с документами, она решила оставить его и вернуться в свою комнату. Но на этот раз она надеялась не избежать кошмаров, предаться мечтам о своем боссе.

Глава 6

Когда на следующий день Антонио вернулся в свой номер, он был физически совершенно истощен. Он был в конюшне, чтобы увидеть Джона и Веранкетти, но Джон категорически велел ему уходить из конюшни, потому что его настроение плохо влияет на лошадей. Поэтому Антонио провел два часа в тренажерном зале, тягая железо.

Он был готов на все, лишь бы хоть ненадолго отвлечься от мыслей об Эмме Гилхэм накануне встречи с Бартлеттом, которая состоится через час с небольшим. Он пытался притвориться, что близость, возникшая вчера между ними, ничего не значит, пытался игнорировать почти осязаемое желание, но ничего не получалось.

Джон прав: Антонио необходимо собраться с мыслями, он должен убрать свои эмоции обратно в темный чулан и никогда их больше не выпускать. Бартлетт должен выбрать его, иначе его отец так и останется безнаказанным. Майкл Стил проживет остаток жизни, так никогда и не почувствовав того, что чувствовала его мать, его сестра. Мучительное унижение, опустошение, когда все изменилось до неузнаваемости, острое осознание того, что никому в жизни нельзя доверять. Антонио было просто необходимо, чтобы Майкл это прочувствовал на своей шкуре.

Антонио вошел в свою комнату и стянул через голову влажную от пота футболку. Сбросив оставшуюся одежду, он встал под обжигающе горячий душ, стараясь не думать о том, что Эмма сейчас делает то же самое перед деловой встречей. Ему хотелось поскорее увидеть ее в платье, которое он купил для нее этим утром.

Одежда, которой Эмма обзавелась в первый день в Буэнос-Айресе, была совершенно прекрасной, но после вчерашних откровений он мечтал видеть ее в чем-то ярком. Антонио не хотел, чтобы она скрывала свою фигуру за черной и белой одеждой, которую обычно носила. Эмма не так много сказала, но он умел читать между строк и понимал, что она не вполне принимает собственное тело. И Антонио прекрасно сознавал, насколько это губительно для женщины, да вообще для кого угодно.

И это настоящее преступление, потому что Эмма просто потрясающая. И сегодня утром, проходя мимо витрины магазина, он остановился, сразу поняв, что платье, надетое на манекене, идеально подойдет Эмме.

Поток этих мыслей тут же направил кровь в его теле строго на юг. Антонио стиснул зубы, стараясь держать себя в руках, и сделал воду в душе ледяной. Он прекрасно понимал, что не может относиться к Эмме так же отстраненно, как к тем женщинам, с которыми он обычно спал, – все они знали, что он не может предложить им ничего, кроме постели. Но Эмма совсем не была похожа на этих женщин.

Он не мог больше себя обманывать: Антонио не позволял себе ни к кому испытывать настоящих чувств до тех пор, пока не поставит своего отца на колени. Он не мог доверять любви, это лишь инструмент в умелых руках тех людей, у кого больше власти и сил, чтобы сделать больно тем, кто их любит.

Антонио избегал эмоциональных привязанностей, потому что считал, что их могут использовать против него. Но Эмме каким-то образом удалось проникнуть под броню, которой он много лет прикрывал свое сердце, и это заставило его рассказать ей то, что он никому не доверял, кроме Димитрия и Данила.

И хотя все его инстинкты кричали о том, что он должен убежать, оттолкнуть ее, чтобы спасти от той тьмы, которая способна поглотить их обоих на пути мести, он знал, что не сделает этого. То, что он собирается сделать, лишь крепче свяжет их с Эммой.

Антонио выключил душ, быстро вытерся и оделся. Бросив быстрый взгляд в зеркало, он удовлетворенно кивнул. На прикроватной тумбочке лежала маленькая коробочка, которую он получил перед тем, как пойти в спортзал.

Он думал, что просто зайдет в магазин, сделает покупку и уйдет. Но, изрядно удивив самого себя, Антонио тщательно обдумал свой выбор, отбросив более традиционные модели и выбрав что-то, подходящее именно Эмме. Не личному ассистенту, с которым он проработал бок о бок полтора года, а женщине, в которой таился настоящий огонь и сила.

Антонио крепко сжал коробочку в кулаке, выдав самому себе свое волнение. Он немного ослабил хватку и, пройдя через номер, позвал Эмму, но ответа не услышал.

Он осторожно постучал в дверь ее комнаты, но она не ответила, и тогда Антонио вошел внутрь. В комнате, которая по размерам была чуть меньше его, никого не было. Услышав за дверью ванной комнаты стук каблучков, он повернулся в ту сторону, и Эмма вошла в комнату.

У Антонио перехватило дыхание. Она была такой красивой, такой сильной и решительной. Но сама Эмма этого совершенно не осознавала!

Длинное шелковое платье сочетало в себе множество оттенков – от темно-оранжевого у подола до нежно-кремового на груди, – плавно переходящих друг в друга. Глубокий V-образный вырез приоткрывал ложбинку между ее грудями, струящаяся ткань подчеркивала тонкую талию и спускалась ярким водопадом прямо к полу. Эмма сделала шаг, и в высоком разрезе платья показалась изящная ножка. Антонио резко выдохнул с едва слышным присвистом.

В тот миг, когда Эмма увидела это платье, доставленное в ее номер пару часов назад, у нее замерло сердце. Ее поразило, как расцветка платья похожа на одну из картин ее матери, ту, которую она написала, когда Эмма вернулась домой из больницы после последнего курса химиотерапии.

Когда Эмма вынула платье из коробки, то поняла, что просто не может не надеть его. Она оделась и посмотрела на себя в зеркало. Какое-то время она просто молча рассматривала собственное отражение. Смелый и яркий наряд, струящийся шелк подчеркивал изгибы, которые она никогда раньше не демонстрировала.

За всеми ее словами прошлым вечером о принятии своего будущего и всего того, что оно могло ей предложить, она вдруг осознала, что, возможно, неосознанно этого избегала. Думая, что борьба с раком окончена, Эмма на самом деле продолжала сражаться с ним каждый день, чтобы вернуть себе то, что потеряла в этой борьбе. Нечто большее, чем грудь. Она потеряла свою чувственность, осознание себя как женщины.

– Как я выгляжу?

– Потрясающе, – искренне ответил Антонио, – но кое-чего не хватает. – Он вытащил из кармана коробочку и протянул ее Эмме.

Дрожащей рукой она взяла бархатную коробочку, стараясь не касаться ладони Антонио. Она тихонько рассмеялась, не сразу справившись с замочком, но, едва раскрыв его, Эмма замерла, словно время вокруг них остановилось. На темном бархате лежало кольцо с сапфиром в окружении бриллиантовой россыпи. У нее перехватило дыхание.

– Оно прекрасно, – прошептала она, надевая кольцо себе на палец. Она не могла позволить Антонио это сделать.

– Я рад, – искренне сказал он. – Что бы ни случилось, я хочу, чтобы оно осталось у тебя.

– Я… Я не могу, Антонио. Я этого не заслуживаю…

– Дело совершенно не в этом. Я просто хочу, чтобы это кольцо было у тебя.

Эмма не знала, что сказать. Она прекрасно понимала, во что ввязывается, соглашаясь на эту сделку, но ее эмоциональная вовлеченность ничего не меняла, хотя ей бы этого хотелось…

К тому времени, как они с Антонио добрались до ресторана, где должны были встретиться с Бартлеттом, Эмма уже абсолютно владела собой. Она была полна решимости сражаться, чтобы помочь. Она чувствовала боль Антонио, когда он ей рассказывал о своем детстве, как свою. Она видела, как это важно для него и хотела сделать со своей стороны все, что могла.

Они вошли в роскошный вестибюль непомерно дорогого ресторана. Когда вышколенный официант подошел к ним, чтобы проводить к столику, Эмма почувствовала, как напрягся Антонио. Она огляделась вокруг, чтобы понять, что могло послужить причиной столь резкой смены его настроения.

К ним подошел высокий мужчина, которого она раньше никогда не видела, но что-то в его облике показалось Эмме смутно знакомым. В пронзительно-голубых глазах мужчины было столько холодного презрения, что она невольно отвела взгляд. Инстинктивно Эмма поняла, что перед ней Майкл Стил, отец Антонио. Ее рука тут же скользнула под руку Антонио, словно она безмолвно пыталась поддержать его. Антонио знал, должен был знать, что увидит здесь отца, поэтому он не удивился настолько сильно этой встрече, как должен был бы.

– Антонио, – проговорил Майкл, подойдя к ним, – хотел бы сказать, что рад тебя видеть, но мы оба знаем, что это неправда. – Мягкий, обволакивающий голос Майкла лишь усилил резкость его слов.

– Что ты здесь делаешь?

По горькому опыту Антонио знал: чем меньше он скажет своему отцу, тем лучше. Он задавался вопросом: признает ли Майкл, что оказался здесь из-за его встречи с Бартлеттом? За три года, прошедшие с их последней встречи, Майкл заметно постарел, но Антонио прекрасно знал, как обманчива внешность, и был настороже.

– Ну, до меня дошли слухи, что пресловутый синдикат «Круга победителей» пытается выиграть хет-трик на Кубке Хэнли. Конечно, этот подвиг стоит увидеть. Если он удастся, конечно. Будет очень обидно споткнуться на первом же препятствии. И разумеется, это отличный повод увидеть старых друзей.

Антонио с трудом сдержал ругательство. Этот человек нисколько не интересовался «Кругом победителей», а его намеки на старых друзей могли подразумевать только Бартлетта.

– Удивительно, что у тебя вообще остались друзья, Майкл.

– Перестань. Нет никакой необходимости в этих детских выпадах в сторону отца, – с ноткой яда сказал Майкл. – А это, должно быть, твоя невеста.

Пренебрежительный взмах руки в сторону Эммы возмутил Антонио гораздо меньше, чем тот факт, что Майкл даже не удосужился взглянуть в ее сторону. Ярость струилась по его венам, буквально выворачивая наизнанку. Антонио давно перестали волновать болезненные уколы, которыми периодически снабжал его отец, но он не потерпит подобной грубости по отношению к Эмме.

– Ее зовут Эмма, и ты окажешь ей то уважение, которого она заслуживает.

– Уважение? К кому? К секретарше, которая волшебным образом становится твоей невестой именно в тот момент, когда тебе так отчаянно нужна благонадежная репутация? Сколько ты ей заплатил? Уверен, она стоит каждого цента, что ты отвалил за сапфир на ее пальце.

Антонио разрывало изнутри от желания схватить старика за горло и придушить, но это было именно то, чего добивался его отец: устроить сцену, закатить скандал, в котором Майкл предстал бы в роли жертвы. Именно так он вел себя при разводе. Антонио провел много лет, изучая его игры и роли, и не позволит себе поддаться этой провокации.

– Ей нет цены, – ответил он на насмешку отца.

– Что? – удивленно переспросил Майкл.

– Эмма, – сказал Антонио, повернувшись к ней и глядя на нее так, словно этот взгляд был единственной нитью, за которую он мог уцепиться в водовороте эмоций, грозивших затопить его. – Она бесценна. Она – единственное, что мне было нужно, хотя я этого не понимал.

Он наблюдал, как расширились зрачки ее глаз от его слов, и ненавидел то, что он сказал их при отце – Майклу каким-то образом удалось запятнать это чувство.

– Я не позволю тебе унижать ее. Можешь сколько угодно брызгать ядом в меня или в сторону моей компании, но убери свои поганые руки от нее.

На секунду Антонио увидел шок в глазах отца, но тот быстро взял себя в руки.

– Думаешь, сможешь пойти против меня и победить? – прорычал он.

Антонио помнил этот голос с детства: именно он преследовал ее сестру в кошмарах и подпитывал его собственную жажду мести.

– Ты всего лишь паразит, питающийся моими отбросами. Как только я получу инвестиции от Бартлетта, будь уверен, сынок, следующим бизнесом, за которым я приду, будет твой.

– Вот тут ты ошибаешься, отец. Тебе не выиграть эту сделку. Ты переиграл сам себя, и ты в отчаянии, я это прекрасно вижу. А скоро увидят и все остальные.

Антонио усилием воли разжал кулак и положил ладонь на талию Эммы. Он повел ее в зал ресторана под безмолвное сопровождение официанта, сохранявшего профессионально-нейтральное выражение лица, будто он и не слышал никакой перепалки.

Кончики пальцев Антонио слегка покалывало в тех местах, которыми он касался почти неприлично низкого выреза платья Эммы. Он чувствовал, что она едва заметно дрожит. Сейчас он, как никогда, нуждался в ней. Он должен был как-то стереть эту отвратительную встречу с отцом. Не только ради Эммы, но и ради себя самого. Он развернул ее к себе лицом и сделал то, чего так сильно хотел.

Когда его губы прильнули к губам Эммы, он удивился, как ее вкус может быть таким знакомым после всего одного поцелуя. Он коснулся пальцами ее шеи и почувствовал, как взметнулся ее пульс. Он наслаждался тем, как она отвечает на каждое его движение, и ему было совершенно все равно, что его отец все еще мог наблюдать за ними. Этот момент принадлежал только им двоим.

Острая вспышка возбуждения смывала прочь горький привкус гнева и обиды. Эмма обвила рукой его шею, притянув к себе так близко, как он хотел притянуть ее к себе. Антонио поймал себя на мысли, что хочет заклеймить эту женщину своей. Это осознание было настолько поразительным, чтобы тут же прервать поцелуй.

Антонио отстранился от Эммы, глядя в ее широко распахнутые глаза, в которых он четко видел отражение собственного желания. Эмма часто дышала, щеки ее алели румянцем, и Антонио ощутил глубочайшее удовлетворение оттого, что именно он заставил ее потерять над собой контроль. Черт возьми, что же она с ним делает?

Официант, сопровождавший их, осторожно откашлялся и продолжил путь к столику, за которым их ожидал Бенджамин Бартлетт. Если бы Эмма догадывалась, что собирается сделать Антонио, она бы его, разумеется, остановила. Заметил это Антонио или нет, но неожиданная встреча с его отцом расстроила Эмму. Она подозревала, что в Антонио говорит обида брошенного ребенка, и теперь ее мучило чувство вины, словно она предала Антонио.

То, что Эмма сегодня увидела в глазах Майкла Стила, что услышала в его голосе, убедило ее в том, что он – ужасный человек без стыда и совести. Теперь она понимала ту жажду мести, которую испытывал Антонио, чувствовала, что он едва сдерживается. Его ненависть была настолько сильной и гнетущей, что ей хотелось, чтобы Антонио отказался от своей мести, но она знала, что он этого не сделает.

Этот поцелуй на мгновение вывел ее из равновесия. Чувственный натиск его губ заставил ее дрожать от желания, и теперь потребность, которая так и осталась неудовлетворенной, заставляла ее хотеть большего. Понимание того, что Антонио поцеловал ее посреди ресторана на глазах у множества людей, разозлило ее, но ей пришлось отложить свой гнев на потом, потому что Бартлетт, ожидавший их за столиком, чувствовал себя явно неловко. А Эмма должна помочь Антонио склонить его на свою сторону. Эмма улыбнулась, добавила теплоты во взгляд и пожала руку Бартлетту.

– Мисс Гилхэм, рад познакомиться, – сказал он, его американский акцент вживую был более явным, чем по телефону.

В отличие от Майкла Стила Бартлетт казался мягче, несмотря на высокий рост и худощавое телосложение. В некотором смысле он был больше похож на Антонио, чем на Майкла. Хотя в данный момент ничего мягкого в Антонио не было: наоборот, он был настолько напряжен, словно все еще продолжал бессознательное противостояние с отцом.

– Взаимно, мистер Бартлетт. Надеюсь, вы не слишком долго нас ждете?

– Ничуть.

Он сказал это абсолютно искренне, словно они не целовались посреди ресторана, а просто слегка задержались. И тогда Эмма поняла, что Бартлетту было неловко вовсе не из-за поцелуя, а потому, что он стал невольным свидетелем неприятной сцены между Антонио и отцом.

– Я хотела спросить, – обратилась к Бартлетту Эмма, когда все устроились за столом, – как себя чувствует внук Анны?

– У него уже все хорошо, спасибо, что спросили. – Улыбка смягчила черты его лица. Бартлетт повернулся к Антонио, который не смог сдержать свое удивление: – У внука моей личной ассистентки был аппендицит, поэтому на прошлой неделе ей пришлось остаться дома, чтобы ухаживать за мальчиком. Анна просила меня передать вам поздравления. – Он снова повернулся к Эмме: – И позвольте мне к ним присоединиться.

Бартлетт кивнул на сапфировое кольцо Эммы, и ей показалось, что оно сжалось вокруг ее пальца, как железные тиски. Господи, как же она ненавидит лгать! Она с трудом заставила себя улыбнуться.

– Спасибо, мистер Бартлетт.

– Прошу, называйте меня Бенджамином. Надеюсь, вы не против, что мы будем вести деловые разговоры за едой?

– Нисколько. Антонио очень впечатлен вашей компанией, так что и я невольно заинтересовалась.

– Правда? – спросил Бартлетт.

– Я испытываю огромное уважение к тому, чего вы сумели достичь, – сказал Антонио, осторожно нащупывая нить разговора, над которым он работал без перерыва почти целую неделю.

Фразы, которые Антонио то и дело бормотал себе под нос во время подготовки к этой встрече, то и дело мелькали в разговоре. Эмма про себя изумлялась, как ловко Антонио жонглирует своими тщательно продуманными фразами, она была уверена, что Бартлетт будет впечатлен.

Каждое слово Антонио было тщательно продумано, вся линия разговора была сформирована в позитивном ключе, чтобы показать Бартлетту, что «Аркури энтерпрайзис» может поддерживать и помогать его компании, а не давить и навязывать.

Теплота общения Бартлетта с Эммой сильно отличалась от той тщательной оценки, которую он давал Антонио. Несмотря ни на что, Бартлетт был жестким бизнесменом, который с умом выбирал потенциального инвестора.

– Вы много знаете о моем бизнесе, Антонио.

– Я провел тщательные исследования.

– А что эти исследования говорят обо мне? – поинтересовался Бартлетт, но вовсе не из тщеславия.

– Вы – бизнесмен старой школы, вам не нравятся разительные перемены, и вы страстно боретесь за свою компанию, свой бренд и их дальнейший успех. Вы считаете, что деловую сделку не стоит заключать, пока не открыта вторая бутылка виски, а поскольку вы отказались от дижестива к кофе, я могу сказать, что вы еще не определились с тем, кто лучше всего окажет финансовую поддержку на следующем этапе развития вашего бизнеса.

– Откуда вы узнали о виски? – усмехнулся он. Эмма обменялась заговорщическим взглядом с Антонио и наклонилась к Бартлетту:

– У нас, личных ассистентов, есть свои маленькие секреты, и пусть они останутся при нас.

– Как скажете, – снова усмехнулся он и повернулся к Антонио: – Это был, безусловно, интересный вечер. Я благодарю вас за работу, которую вы вложили в свою презентацию, и надеюсь, вы поймете, если я возьму время до конца недели на размышления. Многие акционеры считают вашего отца очень хорошим инвестором.

Антонио, конечно же, ожидал этой фразы, и не имеет значения, по какой причине ее произнес Бартлетт: то ли рассчитывая получить более выгодные условия от сделки, то ли это на самом деле было правдой. Да, Антонио видел в словах и действиях своего отца настоящее отчаяние, но, когда они с Эммой выходили из ресторана, в его голове звучала фраза Димитрия: отчаяние делает людей опасными. Но в этот момент Антонио твердо знал: он сделает все, что угодно, чтобы поставить отца на колени.

Глава 7

Когда они вошли в холл отеля, мысли Антонио уже были далеко и от Бартлетта, и от Майкла, а это, надо признаться, случилось впервые за долгое время.

И теперь, вместо того чтобы планировать свой следующий шаг, он все еще вспоминал вкус губ Эммы, все еще ощущал кончиками пальцев прикосновение к ее нежной коже. И дело было не только в том, что Эмма была совершенно не похожа на женщин, с которыми он обычно спал. Эмма заслуживала большего, чем он мог предложить, лучшего. Ей не нужен человек, зацикленный на мести, который может утащить и ее на это дно вместе с собой.

Он провел карточкой по считывающему устройству на двери и вошел в номер. Когда несколькими часами ранее они с Эммой выходили отсюда, чтобы отправиться на ужин с Бартлеттом, он надеялся, что по возвращении что-то изменится в его чувствах. Он надеялся почувствовать удовлетворение от незавидного положения отца. Антонио рассчитывал, что встреча с Бартлеттом хоть как-то успокоит адреналин, бушевавший в его крови вот уже неделю… Но нет.

Теперь его сжигал совсем иной огонь. Он широкими шагами пересек гостиную и налил две порции виски со льдом. В глубине души Антонио надеялся, что Эмма откажется от напитка, пожелает ему спокойной ночи и оставит его наедине со своими демонами, но она этого не сделала.

Эмма закрыла за собой входную дверь, повернувшись спиной к человеку, который так много для нее значил. Она знала, что лишь покупает себе немного времени. Когда они ехали в ресторан, напряжение между ними было почти осязаемым, словно их тела старались скрыть свои потребности. Но Эмма была не настолько наивна, чтобы игнорировать эти сигналы. И она была достаточно смелой, чтобы откровенно задать себе вопрос: чего на самом деле желает ее тело?

Сейчас, глядя на стоящего у окна Антонио, на его широкие плечи и узкие бедра, она поняла, что с самого начала именно к этому все и шло. Он заставлял ее испытывать то, о чем она раньше даже и не догадывалась. Он заставил ее чувствовать себя привлекательной, сексуальной, желанной. И Эмма не хотела потерять это чувство, не хотела выпускать из рук эту невидимую нить, связавшую их.

В глубине души Эмма отдавала себе отчет, что дело не только в желаниях ее тела, но и в сердце, которое начинало сладко трепетать рядом с этим мужчиной. Она хотела исполнить желание из своего списка, то, которое так и не осмелилась записать, но сейчас ей хватит смелости, чтобы озвучить его.

– Антонио…

– Нет.

– Я еще даже…

– Тебе не обязательно говорить это. Ты не должна этого говорить! Не должна просить об этом меня. Тебе лучше лечь спать, Эмма, – сказал Антонио, голос его был низким и хриплым.

– Ты не можешь знать, о чем я собиралась тебя спросить, – возразила Эмма, убеждая в этом скорее себя, чем Антонио.

Он обернулся на сто восемьдесят градусов и пронзил Эмму прямым взглядом, но это лишь больше воспламеняло ее.

– Правда? – Он вопросительно изогнул бровь. – Я не слишком сведущ в женских желаниях, Эмма, но женщина не должна… Ты не должна озвучивать то, что я вижу в твоих глазах, то, о чем просит твое тело.

Краска смущения залила щеки Эммы. Она-то думала, что Антонио будет как минимум удивлен тем, что она скажет, но он все знал, он все видел… Но Эмма отказывалась стыдиться этого и смело встретила взгляд Антонио, не отведя глаз.

– Ты спрашивал меня на званом вечере, чего я хочу, Антонио, а вчера ты сказал, что я никогда не просила ничего для себя. Так вот теперь я прошу. Я хочу тебя. На одну ночь, всего на одну, – сказала она, так и не озвучив остальные свои мысли.

Она хотела полюбить свое тело, хотела, чтобы он любил ее тело…

– Ты понимаешь, о чем просишь меня, Эмма? – Да.

– Действительно понимаешь? Ничего не значащая связь, просто секс? Ты слишком невинна, чтобы понимать последствия своей просьбы.

– Я не собираюсь лгать тебе и говорить, что у меня достаточно опыта, потому что это не так, – сказала Эмма, сделав шаг ему навстречу. – Не стану врать и говорить, что мне не страшно, потому что я боюсь. Но я знаю, чего хочу, и прошу у тебя всего одну ночь, Антонио.

Эмма просила об одной ночи, потому что инстинктивно понимала, что большего у них все равно не может быть.

– Эмма…

Она преодолела последний шаг, разделявший их, и посмотрела ему в глаза. Их губы были так близко, что она боялась вздохнуть. Грудь Эммы приподнялась в судорожном вздохе, когда она тщетно пыталась унять бешено стучащее сердце. Никогда прежде Эмма не чувствовала ничего подобного, никогда не ощущала столь всепоглощающего желания.

– Ты сказал, я могу получить все, что пожелаю, – произнесла она. – Пожалуйста, не заставляй меня… – Слово «умолять» повисло в воздухе.

Она протянула к нему руку, коснувшись ледяными пальцами жесткой линии его подбородка. Антонио не пошевелился, но она чувствовала, как эмоции бурлят внутри его, чувствовала, что он едва сдерживает их.

Тишину комнаты нарушало их тяжелое дыхание. В глазах Антонио смешались ярость и желание, и это как нельзя лучше отражало ее собственные эмоции. Губы Эммы были всего в нескольких дюймах от губ Антонио, но ей хотелось, чтобы именно он сделал решающий шаг. Она нуждалась в осознании того факта, что в этот момент Антонио так же подвержен собственным слабостям, как и она.

И в следующее мгновение его губы накрыли ее. Его рука скользнула по спине Эммы, он требовательно притянул ее к себе. Эмма с головой окунулась в силу собственного желания, позволяя ему полностью захлестнуть себя. Эмма страстно ответила на поцелуй, разомкнув губы. Их языки тут же переплелись, поднимая в ней волны страсти. Руки Эммы скользили по его мускулистой груди, она отчаянно желала большего. Антонио запустил пальцы в ее волосы и вытащил из них шпильки, позволив локонам заструиться по ее обнаженной спине.

Он повел ее назад, тесно прижимаясь к ней бедрами, и каждое движение вызывало в Эмме новый разряд эмоций. Антонио провел ладонью по ее спине вдоль выреза платья к самой талии. Спустившись чуть ниже, он скользнул в разрез ее платья и обхватил ладонью ее ягодицы. Эмма ахнула, почувствовав всю силу его возбуждения. Это было обещание. И угроза.

Антонио отстранился на мгновение и посмотрел ей в глаза, словно предупреждая, что это – точка невозврата, но он не знал, что Эмма уже пересекла ее. Ее тело уже полностью принадлежало ему, она отчаянно хотела чувствовать его всего.

– Если бы ты попросила об этом любого другого мужчину, Эмма, он бы застелил твою постель розовыми лепестками, – проговорил Антонио, не зная, что ей это было не нужно. – Он бы осыпал тебя подарками и нежными словами, – продолжал он, не зная, что уже дал ей самое ценное: правду. – Я не тот мужчина. Но я остановлюсь в любой момент, просто знай это. Решение за тобой. Если ты не хочешь, чтобы…

Вместо ответа, Эмма поцеловала его, не дав договорить, и этот последний барьер был преодолен. Руки Антонио заскользили по ее груди вниз к разрезу на платье. Эмма едва не вскрикнула, когда его пальцы коснулись нежной кожи ее бедер. Он нащупал ее кружевные трусики и отодвинул нужную ткань в сторону, дотронувшись ее возбужденной влажной плоти.

Эмма тихо вскрикнула от остроты ощущений, и Антонио чертыхнулся себе под нос. То, что он заставлял ее чувствовать, было просто ошеломляющим. Возможно, Эмма не знала, что нужно делать, но она инстинктивно подалась навстречу его ласкам. Эмма задрожала, ее спина выгнулась дугой от почти невыносимого наслаждения, глубоко внутри ее нарастала потребность в чем-то, чему она не могла подобрать названия. Вздрогнув всем телом, она хрипло вскрикнула. Она практически не заметила, как Антонио опустился перед ней на колени, и в тот момент, когда он приник к ее клитору губами, она разлетелась на крошечные ослепительно-белые вспышки.

Антонио безотрывно наблюдал, как ее пронзает мощный оргазм, как трепещет ее тело, как алый румянец заливает ее щеки. Никогда в жизни он не видел ничего более прекрасного.

– Ты мне доверяешь? – спросил он, когда Эмма открыла глаза.

– Да, – без промедления ответила она.

Он осторожно потянул вниз бретельки ее платья, и Эмма тут же напряглась. Он понимал, что она напугана и смущена, но он хотел помочь ей вернуть власть над своим телом, хотел, чтобы она оценила саму себя по достоинству.

Он двигался медленно и осторожно, позволяя ей свыкнуться с этой мыслью. Шелк соскользнул с плеч Эммы к ее талии, и она предстала перед ним почти обнаженной. Антонио мог видеть, как она борется с собой, но он видел перед собой лишь… совершенство. На ее груди были едва заметны шрамы от скальпеля хирурга, но, покрывая ее поцелуями, он изумлялся, насколько искусно были вытатуированы соски и ареолы.

Он накрыл ладонями груди Эммы, и прикосновение его пальцев вызвало едва заметную дрожь. Антонио прижался губами к груди Эммы, и она подалась ему навстречу. Ощущения, которые испытывала Эмма, были незнакомыми и странными, и очень противоречивыми. Ее все еще мучила мысль, что у нее нет сосков, она все еще ненавидела свое тело за то, что никогда не сможет по-настоящему ощутить прикосновение к ним.

Эмма так боялась, что ее особенность способна оттолкнуть любого мужчину, но она оказалась не права. Антонио не избегал прикосновений к ее груди, наоборот. Но она все равно вдруг смутилась и попыталась прикрыться.

– Не прячься от меня, Эмма. Ты сказала, что хочешь именно этого. У тебя хватило смелости попросить о том, чего ты хочешь, пришло время получить желаемое. Хватит прятаться в тени. Ты прекрасна, Эмма…

Эмма почувствовала, как слезы наполняют ее глаза.

– Я хочу, чтобы ты сказала это вслух, – попросил он, но Эмма отвернулась. Горло ее перехватило от эмоций, она не могла вымолвить ни слова. Она не хотела этого говорить, но в глазах Антонио она видела лишь искреннее понимание.

– Я прекрасна… – прошептала она.

– Еще.

– Я прекрасна, – на этот раз громче повторила Эмма. – Я прекрасна, – наконец почти выкрикнула она.

Антонио подхватил ее на руки, перенес в спальню и осторожно уложил на постель. Антонио был готов овладеть ею, достичь скорее высвобождения, но он также хотел, чтобы Эмма прочувствовала все то, что чувствует он сам.

Он рванул полы своей рубашки с такой силой, что пуговицы разлетелись по всей комнате. Глаза Эммы расширились от шока и возбуждения. Когда он начал расстегивать брюки, руки Эммы потянулись к боковой молнии ее платья.

– Подожди, – попросил он и наклонился к ней. – Позволь мне сделать это.

Он расстегнул молнию на брюках, и Эмма, как зачарованная, наблюдала, как он их снимает. Он шагнул к ней и развел ее ноги в стороны, положив ладонь на ее жаждущую ласк плоть. Антонио сел на кровать рядом с ней и свободной рукой мучительно медленно потянул вниз молнию ее платья. Он стянул с Эммы платье через голову и отбросил смятый шелк на пол.

Антонио провел ладонями по внутренней стороне ее бедер и развел их в стороны, устраиваясь между ее ног. Эмме казалось, что ласки, которыми он щедро осыпал ее тело, продолжаются уже несколько часов, желание накрывало ее волна за волной.

Он наклонился к прикроватной тумбочке и достал из ящика презерватив, разорвал фольгу и надел защиту. Он смотрел на Эмму, молча умоляя ее… он даже сам не знал, о чем безмолвно ее просит.

Эмма обхватила ладонями его бедра и медленно потянула к себе. Антонио подался вперед и вошел в нее так осторожно, что это было почти пыткой. Но это была не пытка, а настоящее блаженство. Антонио глубоко погрузился в ее влажный жар, позволяя ее телу полностью принять его.

Никогда прежде ни с кем он не ощущал столь глубокой связи. Что-то, казалось, изменилось в нем самом, но он не разрешил себе даже думать об этом.

Он слегка подался вперед, выжидая, чтобы Эмма привыкла к нему. Когда он увидел, что это произошло, Антонио начал медленно и глубоко двигаться в ней. Невероятное ощущение переполняло его, и он знал: то, что происходит сейчас, – не просто секс. Антонио почувствовал, что Эмма приближается к оргазму, он тоже больше не мог сдерживаться. Эмма вскрикнула в экстазе, и он сделал последнее движение, присоединившись к ней на пике наслаждения.

Антонио проснулся в холодном поту. Его сердце бешено стучало, руки слегка тряслись, а в мыслях была настоящая паника: ему все еще казалось, что отец безжалостно вырывает его из сонных объятий Эммы.

Ему потребовалось какое-то время, чтобы осознать, где он находится. Такое случилось с Антонио впервые в жизни. Но страх не отступал. Антонио никак не мог избавиться от гнетущего ощущения, что на горизонте маячит что-то ужасное.

Эмма повернулась во сне, и Антонио осторожно выбрался из постели, чтобы не потревожить ее. Подобрав с пола брюки, он быстро надел их и прошел в гостиную, осторожно закрыв за собой дверь спальни.

Антонио нервно мерил шагами комнату, он никак не мог избавиться от ощущения надвигающейся беды. У его отца, по всей видимости, было что-то на Бартлетта, слишком уж самоуверенным для человека на грани разорения выглядел Майкл. Именно это так сильно беспокоило Антонио: да, он видел отчаяние отца, но он видел и триумф в его глазах.

А потом Антонио сделал то, на что, как ему самому казалось, он не способен. Найдя среди царившего в номере хаоса свой мобильный телефон, он набрал номер частного детектива. Не заботясь о том, сколько сейчас времени в Америке, он кратко и четко обрисовал свои требования, в общих чертах описав необходимость откопать на Бартлетта и его семью любой компромат. Несколько дней назад Эмма вскользь упомянула, что его дочь – известная тусовщица, возможно, она и замешана в какой-нибудь некрасивой истории.

Если Антонио и чувствовал вину, он отбросил это неуместное сейчас чувство. Единственный способ сразиться с монстром – самому стать им. Его отец заплатит за то, что сделал. И если это означает, что Антонио придется опуститься до уровня Майкла, значит, он это сделает.

Глава 8

«Битва Титанов. Аркури против Стила, сын против отца, кто же победит? Кажется, неожиданная помолвка Аркури была лишь началом. Деловой мир затаил дыхание: отец и сын нацелены на одну и ту же сделку. Источники, близкие к ним, считают, что настало время решающей битвы.

В течение многих лет Аркури вмешивался во все деловые отношения Стила, и теперь делает все возможное, чтобы раздавить – ни много ни мало – собственного отца! И в то время, как женщины льют слезы по холостяку Аркури, мужчины делают ставки – кто же победит в этом противостоянии. И Аркури, и Стил многое поставили на карту, так что сражение предстоит действительно колоссальное».

Греческий акцент Димитрия поднялся над шумом толпы, когда он читал статью.

– По крайней мере, они не упомянули Бартлетта, – отметил он.

– Чувствую, здесь не обошлось без отца, – сухо заметил Антонио.

– Он, должно быть, в отчаянии, раз готов так рискнуть, учитывая, насколько Бартлетт закрытый человек, – задумчиво проговорил Данил, глядя на ипподром с балкона роскошного номера, предоставленного для «Круга победителей».

Молчаливые прекрасно вышколенные официанты расставили подносы с напитками и изысканными закусками, но у Антонио совершенно не было аппетита. Он нахмурился и надел солнцезащитные очки.

– Тебе есть что скрывать? – Данил повернулся к Антонио и пристально посмотрел на него.

– Нет, – коротко ответил Антонио.

Данил в ответ лишь ухмыльнулся и взял со стола бокал с «Кровавой Мэри».

– Здоровье твоей невесты, – отсалютовал своим коктейлем Данил.

Антонио проигнорировал издевку и глотнул густого, щедро приправленного томатного сока. Толпа на ипподроме взревела.

– Кто-нибудь видел Мейсон сегодня? – спросил Антонио, хотя на самом деле ему хотелось спросить об Эмме, которую он оставил одну в гостиничном номере, прокравшись, словно вор, пока она спала.

– Джон охраняет ее, как сторожевой пес. Он никого к ней сегодня не подпустит, говорит, что мы выводим ее из равновесия или что-то в этом роде.

Антонио перестал прислушиваться к разговору друзей и попытался заблокировать воспоминания о прошедшей ночи, от которых кровь в его жилах по-прежнему закипала. Он сжал кулак, пытаясь восстановить контроль над своим телом. Он пообещал Эмме всего одну ночь, но теперь не был уверен, что сможет сдержать свое обещание. Их отношения не могут продлиться слишком долго. В конце концов, он только причинит ей боль и утянет за собой на дно собственной жажды мести.

Антонио вертел бокал в руке и заметил, как побелели костяшки пальцев от напряжения. Он поставил напиток обратно на стол, и Данил взглянул на него с любопытством, удивленно подняв одну бровь.

– Могу я поинтересоваться, как продвигаются дела с Бартлеттом?

– На самом деле встреча прошла очень неплохо, даже после того, как в ресторане внезапно появился мой отец.

На балконе повисла напряженная тишина – Данил и Димитрий ждали разъяснений. Они, как никто, знали всю силу и глубину ненависти, которую Антонио испытывал к отцу, даже Эмме он не смог в этом признаться. Друзья встретили его рассказ с той же ненавистью и возмущением, которые испытывал сам Антонио.

– Ты уверен, что хочешь пойти по этому пути? – осторожно спросил Димитрий, когда Антонио признался, что успел позвонить частному детективу.

– Если на Бартлетта и есть какой-то компромат, можешь быть уверен, что Майкл уже откопал его и собирается использовать в своих интересах.

– И мы собираемся делать то же самое? Прибегнем к шантажу, чтобы получить желаемое?

Волнение на трибунах избавило Антонио от необходимости отвечать на вопрос Димитрия. Когда он увидел горделивую стойку Веранкетти, он отбросил в сторону все остальные мысли.

Эмма шла сквозь толпу по ступенькам, ведущим к балкону номера, в котором, как она знала, будет Антонио со своими друзьями. День был ясным и солнечным, несмотря на плохую погоду, которую синоптики прогнозировали ближе к вечеру.

Эмма находилась в приподнятом настроении. Ей казалось, что она владеет секретом, доступным ей одной. Те драгоценные часы, проведенные вместе с Антонио, были калейдоскопом чувств и ощущений. Казалось, ее тело жаждало именно этого, чтобы заново переродиться. Эмма чувствовала изменения, произошедшие в ней за эту ночь, и пока что с трудом верила в них. Как будто застарелая боль в ее сердце уменьшилась, и сегодня она впервые за несколько лет чувствовала себя так легко.

Эмма не удивилась, проснувшись одна, осознав, что в полусне слышала, как ушел Антонио. Она внезапно занервничала: как ей вести себя, когда они встретятся? Нет, она не будет стесняться того, что произошло прошлой ночью. Они с Антонио – взрослые люди, и то, что они пережили вместе, было просто невероятно. Он заставил ее увидеть себя такой, какой она никогда прежде себя не ощущала, и это было для Эммы настолько ценно, что она и представить себе такого не могла. Она чувствовала себя как никогда сильной и немного легкомысленной. Прошлой ночью Антонио Аркури нуждался в ней так же, как и она в нем.

Значит, вон она какая, любовь? Точнее, страсть, тут же поправила себя Эмма. Высота, заставившая ее чувствовать себя могущественной и сильной, как никогда в жизни? Эмма смаковала это чувство, и ее сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди от переполнявших ее эмоций.

Как много лет она мечтала о том, чтобы почувствовать это. Она хотела полюбить себя, ощутить себя прекрасной и желанной. Каким-то непостижимым образом, несмотря на весь свой оптимизм и жизнелюбие, Эмма позволила себе спрятаться от единственного, чего по-настоящему желала.

И вот теперь, практически получив все, чего хотела, она вдруг испугалась, что может все это в одночасье потерять. Именно в этот миг Эмма поняла, скольким пожертвовала, игнорируя собственные желания.

Этот человек, одержимый жаждой мести, завладел ее сердцем, и доброта Антонио, которую она в нем видела, лишь усиливала ее чувства. Эмма очень хотела, чтобы Антонио выиграл эту сделку с Бартлеттом, но не ради ненависти, которую он испытывал к отцу, а для того, чтобы положить ей конец и жить дальше.

Антонио смотрел с балкона на ипподром и вспоминал это ощущение, когда ты сидишь верхом на мощной лошади, роющей подкованными копытами землю, чувствуешь под собой литые мышцы, слышишь, как поскрипывает кожаное седло, ощущаешь прилив адреналина, пронзающий все тело. Он вспоминал напряжение момента, когда лошадь делает шаг назад как раз перед тем, как броситься галопом вперед.

Когда-то в его жизни верховая езда была синонимом свободы – побегом от отца, который заставил страдать его мать, сестру и его самого. Но, как теперь понимал Антонио, ему так и не удалось убежать.

Шум толпы на трибунах нарастал, а Антонио продолжал разрываться между прошлым и будущим. Инстинктивно он понимал, что виной тому события прошлой ночи: Бартлетт, отец, Эмма, бизнес, страсть… Все это заставляло Антонио чувствовать себя балансирующим на краю пропасти, и он не знал, сможет ли спастись или же погибнет.

Пронзительный звон колокола, оповещавший о начале скачек, эхом пронесся над трибунами, барьеры на стартовых воротах поднялись, и лошади рванули вперед. На мгновение у Антонио перехватило дыхание, но гонки были ни при чем. Он спиной почувствовал присутствие Эммы на балконе, позволив себе насладиться этим трепетом еще мгновение, прежде чем обернуться.

На ней был топ без рукавов и темно-синие брюки, распущенные волосы струились по плечам, обрамляя нежные черты лица. Рука Эммы метнулась ко лбу, чтобы убрать прядь волос с глаз. Она смотрела на лошадей, а вовсе не на него.

Сердце Антонио мучительно-больно стучало в груди. Волнение на трибунах нарастало, толпа гудела, шум, создаваемый зрителями, взметнулся до крещендо. И все же он не мог отвести глаз от женщины, которая сейчас стояла рядом с ним. Он чувствовал ее каждой клеточкой своего тела, ему хотелось снова оказаться с ней в одной постели и больше никогда не отпускать.

Внезапно Эмма радостно вскрикнула и вскинула руки вверх, громко засмеялись мужчины, стоящие рядом с ней. Антонио почувствовал, как Димитрий крепко хлопнул его по плечу. Данил напряженно смотрел на ворота победителя, словно не мог поверить, что видит, как Мейсон Маколти уверенно ведет Веранкетти к победе.

Но Антонио не видел ничего и никого, кроме Эммы. Он едва заметно вздрогнул, когда ледяная капелька пота скатилась вдоль его позвоночника. С неоправданным гневом он смотрел, как Данил и Димитрий крепко обнимают Эмму, оторвав ее от пола. Маленький балкон вдруг показался ему чересчур тесным, когда молчаливые официанты внесли бутылки с ледяным шампанским для празднования победы. Чувство собственничества, о котором он раньше и не догадывался, поразило его.

Он мог бы оправдать себя тем, что заметил вспышки фотокамер, но это было неправдой. Он притянул Эмму к себе ставшим уже почти привычным движением и приник к ней в поцелуе, который разжег в нем пламя зарождавшегося желания. Антонио дразнил их обоих мучительно-сладостным поцелуем, с мрачным удовлетворением наблюдая, как от изумления распахнулись глаза Эммы. Сквозь возбужденный рев толпы он услышал ее тихий вздох, увидел, как ее удивление сменяется острым желанием. В этот момент для Антонио не существовало ничего вокруг – только они вдвоем. Антонио хотел, чтобы она поняла: это не для прессы, не для Бартлетта или кого-то еще, этот момент только для них двоих.

Эмма обняла Антонио за шею и притянула к себе, наслаждаясь чувственной силой, которой обладала в эту минуту. Она не думала ни о ком, ее совершенно не беспокоило, что о ней могут подумать, это возбуждало и одновременно пугало ее. Антонио превратил ее в совершенно безрассудную женщину, и она хотела взять от него все, что только могла, и запечатлеть себя в его жизни, стараясь стереть из его памяти всех, кто был до нее. Она мечтала быть единственной, в ком он нуждался.

– Эй, вы, двое, может, хватит уже? – Веселый голос Димитрия вернул ее в настоящее.

Эмма медленно отстранилась и увидела, что Антонио совершенно ошеломлен ее натиском.

– Нет, не хватит, – прошептала она так, чтобы только Антонио ее услышал. Она повернулась к Димитрию и высвободилась из объятий Антонио, чтобы взять бокал шампанского: – Джентльмены, мои поздравления, – сказала она на удивление спокойным голосом.

Три часа спустя обещанная буря заволокла небо, окрасив его в темно-лиловый цвет, но гроза так и не пролилась. Ветер с шумом гнул деревья, напоминая Антонио о гуле неистовствовавшей на ипподроме толпы. Пресса обрушилась на них градом вспышек и вопросов.

Мейсон Маколти, женщина-жокей, чье имя теперь было у всех на устах, незаметно ушла вместе с Джоном, чтобы начать подготовку к следующим скачкам в Ирландии. Данил, молча наблюдавший за тем, как она уходит, никак не прокомментировал победу и просто ушел в сторону банкетного зала, подготовленного к заключительному событию Кубка Хэнли.

В роскошном зале присутствовали и члены королевских семей, и представители международных синдикатов, конезаводчики и владельцы конюшен, но Антонио ни на кого не обращал внимания. Он все еще чувствовал на кончике языка вкус губ Эммы.

Антонио подошел к бару. Он знал, что Бартлетт сегодня будет здесь, чтобы отпраздновать успех «Круга победителей», но помимо этого он должен вынести окончательное решение, выбрав либо Антонио, либо его отца. Но Антонио был абсолютно уверен, что в конце концов Бартлетт выберет именно его.

В баре сидел Димитрий, его мрачно-задумчивого вида оказалось достаточно, чтобы вокруг него образовалось безлюдное пространство. Данил смотрел на ипподром сквозь окно, когда с неба наконец упала первая капля дождя. В отличие от гостей, находившихся в праздничном настроении, члены «Круга победителей», казалось, поглощены своими демонами.

Димитрий протянул руку за барную стойку и, не обращая внимания на недовольного бармена, занятого другим клиентом, взял бутылку непомерно дорогого виски и налил Антонио в бокал. Димитрий бросил на стойку пачку песо, успокоив тем самым бармена.

– Почему это больше похоже на поминки, чем на победу? – нахмурился Димитрий. – Эй, мы празднуем!

– Жаль, что я не могу остаться, – покачал головой Данил. – Я должен лететь домой. Мама опять завела разговор про невест и детей.

Димитрий закашлялся, поперхнувшись виски.

– Никто и ничто не заставит меня жениться, а тем более – завести детей. Но, похоже, об Антонио этого не скажешь.

Антонио чувствовал на себе пристальные взгляды друзей.

– Это просто спектакль. Бартлетту была нужна уверенность в моей репутации, чтобы начать переговоры, и он ее получил благодаря Эмме.

– Кажется, репутация – не единственное, что она может предложить, – задумчиво проговорил Димитрий, глядя куда-то поверх плеча Антонио.

Антонио почувствовал присутствие Эммы еще до того, как увидел ее. Он медленно повернулся в сторону входа.

– Ты чертов дурак, – покачал головой Данил.

– О чем ты?

– Ты с ней переспал, – сказал Димитрий. Антонио молча смотрел, как она входит в бар.

На Эмме было темно-синее кружевное платье, казалось, изысканный узор будто нарисован на ее коже, но при этом она не выглядела вызывающе.

У Антонио было довольно много женщин, но ни одна из них до этого момента не вызывала у него желания утащить ее в ближайшую комнату и сорвать с нее одежду. Она словно насмехалась над ним, заставляя взять обратно данное им обещание лишь одной ночи. Потому что он хотел снова и снова переживать эту ночь.

Он наблюдал, как Эмма подходит к Бартлетту. Антонио едва не вздрогнул, когда она положила ладонь на его руку и улыбнулась. Когда Эмма наклонилась к Бартлетту и что-то прошептала ему на ухо, вызвав ответную улыбку, Антонио чуть не сломал себе зуб, так крепко были стиснуты его челюсти.

Антонио не мог отвести взгляд от Эммы, когда она начала двигаться в их направлении. Она тоже не отводила от него глаз до тех самых пор, пока не остановилась в паре шагов от него. А потом повернулась с улыбкой к его друзьям.

– Джентльмены, – обратилась к ним Эмма, – как далеко вы успели продвинуться в праздновании? Вы у стартовых ворот или ближе к финишу?

– Примерно посередине. Эмма, ты выглядишь просто восхитительно!

– Спасибо, Димитрий. Должна сказать, ты, как всегда, сногсшибательно элегантен.

– Осторожно! Если ты и дальше будешь такой же очаровательной, мне придется украсть тебя у Антонио.

Эмма звонко рассмеялась, услышав, как тихо рыкнул в ответ Антонио.

– Что будешь пить, Эмма? – спросил Димитрий, и в его взгляде она, пожалуй, впервые увидела что-то доброе по отношению к себе.

– Просекко, пожалуйста.

Бармен молча кивнул и поставил перед ней полный бокал с игристым вином.

– Ваше высочество. – Она слегка склонила голову, обратившись к Данилу. Она знала, что, несмотря на свой публичный титул, шейх Террена – довольно закрытый человек.

– Мой помощник передает свои поздравления, – сказал Данил. – Он с огромным нетерпением ждет того момента, когда ему больше не придется с тобой сражаться. Ты заметно пошатнула его уверенность в собственных способностях.

Эмме была приятна эта легкая лесть, ей нравилось находиться в кругу друзей Антонио. Нечасто она видела его с этой стороны. Эмма больше не могла относиться к Антонио как к своему боссу. Прошлая ночь все изменила и оплела ее тонкими нитями надежды на то, что между ними может быть что-то большее.

Она повернулась, чтобы что-то сказать Антонио, но слова застряли у нее в горле. Он выглядел таким сексуальным, таким сильным. Ей не нужно было спрашивать, что он думает о ее платье, она видела ответ в его глазах. А ведь всего полчаса назад, глядя на себя в зеркало, Эмма сомневалась, что осмелится появиться в нем на публике. Она не была уверена, что ей хватит духу взять то, чего хочет, не боясь последствий.

Антонио наклонился к ее уху, и его теплое дыхание обожгло ее кожу.

– Ты поплатишься за то, что надела это платье, – мрачно предупредил он, слегка коснувшись губами ее уха.

– Это обещание? – поинтересовалась она совершенно невинным голосом.

– Более чем.

Антонио снова повернулся к своим друзьям, а в сердце Эммы расцветала радость. Она была уверена: все будет хорошо. Когда Димитрий подвинулся, чтобы освободить для нее место за барной стойкой, она решила, что все будет просто отлично.

Несколько часов спустя Эмма возвращалась в бар из дамской комнаты, когда к ней подошел консьерж.

– Мисс Гилхэм, на ресепшен пакет для мистера Ар кури. Мы не посмели его отвлечь…

Эмма посмотрела в сторону Антонио, весело смеявшегося в компании своих друзей, и поняла затруднения консьержа.

– Тогда, если вы не против, я возьму пакет, – предложила она и прошла вслед за служащим в тихий зал.

Внезапная тишина после шумного праздничного веселья лишь усилила ощущение счастья, ставшего почти невыносимым. Ей нравилось разговаривать с друзьями Антонио, быть в их компании. Тесная связь между ними была настолько сильной, что для Эммы их отношения казались настоящим чудом. Впервые перед ней встал вопрос: не она ли сама оттолкнула своих школьных друзей? И теперь ей не хотелось больше прятаться от людей, слишком много чудесного есть в жизни, что она еще не успела испытать.

Консьерж протянул ей белый конверт и планшет, чтобы она поставила свою подпись. Эмма осторожно открыла конверт и, увидев на титульном листе фамилию Бартлетта, ни на секунду не подумала, что там может быть информация, не предназначенная для ее глаз. Но, вытащив документы и бегло пробежав по ним взглядом, она поняла, насколько сильно ошибалась.

Глава 9

Антонио начал задаваться вопросом, куда подевалась Эмма, еще около часа назад. Данил уехал, ему было пора возвращаться домой, Димитрий решил приударить за какой-то красоткой, и Антонио остался в баре один.

Беспокойство все нарастало: Эмма исчезла не просто так. Он знал, что не мог упустить ее из виду среди гостей, – он не ощущал ее присутствия. Антонио вернулся в номер, его сердце стучало как сумасшедшее от тревожного предчувствия, он точно знал: что-то не так. Возможно, именно поэтому он не удивился, когда заметил, что номер погружен во тьму.

Эмма стояла у окна, освещаемого лишь вспышками молний. Его взгляд мельком скользнул по открытому досье на Бартлетта, лежащему на журнальном столике. И в этот момент Антонио понял: все, что, как ему казалось, он может иметь, вот-вот ускользнет от него. Не только сделка с Бартлеттом, но и Эмма…

Антонио внезапно осознал, как много она для него значит, как сильно он хочет, чтобы Эмма была с ним. И вовсе не ради сделки… Он хотел показать ей весь мир, хотел помочь ей достичь всего, чего она хочет. Он хотел сделать ее своей навсегда.

А потом он увидел ее чемоданы, стоящие у входа, и понял, насколько был глуп, что позволил себе мечтать о несбыточном. Эмма никогда не будет его, по крайней мере, до тех пор, пока пытается наказать отца. Он не сможет быть с ней и одновременно делать то, что должен: быть монстром, чтобы победить монстра. Но он все равно может попытаться.

– Что это? – Ее голос пронзил тишину, отозвавшись далеким раскатом грома.

– Эмма…

– Что это? – жестко повторила она.

– Это досье, которое я попросил собрать на Бартлетта.

– Ты уже не считаешь, что сделал ему лучшее предложение?

– Считаю.

– Или ты считаешь, что не можешь выиграть эту сделку честно?

– Считаю, черт возьми, – прорычал он с гневом и болью.

– Тогда объясни мне, что это такое.

– Это страховка.

– Страховка?

Антонио никогда не слышал такой злости в ее голосе и ненавидел себя за то, что именно он виноват в этом, за то, что каким-то образом запятнал Эмму своей местью.

– Это не страховка, это осквернение человека, Антонио. Твой детектив откопал такую грязь на Мэнди Бартлетт… И что, ты собираешься использовать это, чтобы заставить ее отца подписать сделку в твою пользу?

Он встретил ее обвинения тягостным молчанием – Антонио нечем было защищаться.

– Это из-за того, что я рассказала, что следила за ней в социальных сетях, а девушка оказалась молодой и глупой?

Антонио слышал неподдельное страдание в голосе Эммы, но он не мог сказать ей, что она ошибается.

– Это дало тебе подсказку, в каком направлении нужно копать?

– Да.

Эмма повернулась к нему спиной, и Антонио наконец посмотрел на папку: из нее высыпались фотографии молодой девушки. На одном или двух снимках была запечатлена миниатюрная блондинка в компании друзей на какой-то вечеринке – ничего особенного. А вот на следующих фотографиях было видно, что девушка начала экспериментировать с наркотиками, а позы, которые принимала полуголая Мэнди, были далеки от приличий. Мысль о том, чтобы показать эти снимки отцу девушки, вызвала в Антонио волну отвращения к самому себе.

Но обвинение в глазах Эммы не на шутку разозлило его. Он злился на отца за то, что тот подтолкнул его к этой низости, злился на самого себя. И Антонио повернул свою злость на Эмму.

– Это лицемерие! Мне пришлось использовать тебя, чтобы создать добропорядочную репутацию в глазах Бартлетта, в то время как его собственная дочь…

– Остановись, – сказала Эмма и подняла ладонь, словно физически хотела остановить его. – Остановись прямо сейчас. Это не лицемерие – придерживаться норм морали, в то время как кто-то другой этого не делает. Мэнди – молодая девушка, ступившая на неверный путь. Эти фотографии – неполная картина того, кем она является и кем может стать. Но это будет единственной картиной, если ты покажешь эти снимки ее отцу.

Эмма почти задыхалась от эмоций. Она хотела, чтобы Антонио увидел, что он делает, куда движется. И она не хотела, чтобы он шел этим путем.

– Мэнди Бартлетт – юная девушка, которая совершает ошибки, и, надеюсь, она сможет на них чему-то научиться. Антонио, она – не пешка, которую можно использовать в вашей с отцом нездоровой игре.

– Это не игра, Эмма! Отец заслуживает того, чтобы гореть в аду за то, что сделал!

– Потому что он бросил тебя? Антонио, я понимаю, что это было…

– Нет! – перебил он. – Дело не в том, что он бросил нас, очернил имя моей матери и заставил нас уехать из родного дома. Господи, да мы бы справились с этим! Но Чичи… У нее были не просто кошмары после развода родителей, – признался Антонио хриплым от нахлынувших эмоций голосом.

Он помнил тот телефонный звонок матери, к тому времени Антонио всего полгода жил в Нью-Йорке, словно это было вчера. Мать умоляла его вернуться в Италию. Единственное, что он понял из ее бессвязной от слез речи, что Чичи в больнице. Никогда больше Антонио не испытывал такого первобытного ужаса, как в те семь часов, что он провел на борту частного самолета, который ему предоставил Данил.

А потом он увидел на больничной койке крошечную истощенную фигурку своей сестры. Врачи сказали, что она скрывала расстройство пищевого поведения годами. Но Антонио точно знал, когда это началось. В свои шестнадцать лет Чичи весила меньше, чем в тринадцать, когда отец ушел от них.

Мать Антонио была так же шокирована, как и он сам. Следующие две недели они провели в больничной палате, боясь оставить Чичи одну хоть на минуту. Рыдания сестры разрывали его сердце на части. Он просто не мог поверить, что это изможденное существо с ввалившимися глазами – его когда-то веселая и жизнерадостная сестренка. Чичи приняла на себя всю боль из-за предательства отца, переезда в другую страну и потери друзей и просто не смогла с этим справиться. Но Антонио знал, кто виноват в этом, и поклялся отомстить.

Антонио не осознавал, что говорит все это вслух, пока не увидел слезы в глазах Эммы. Она быстро преодолела разделявшее их расстояние и порывисто обняла его. Она покрывала поцелуями его лицо, и Антонио с жадностью поглотил то, что она ему предлагала. Их поцелуй отличался от тех, что были раньше, – в нем не было эгоистичной потребности в удовлетворении, адского пекла желания, лишь утешение, сопереживание и то чувство, которое он так боялся назвать.

Антонио жадно ласкал ее, ему нужно было чувствовать ее кожу, принимать утешение, которое Эмма ему предлагала. На ее губах были соленые слезы. Антонио чувствовал ее сопереживание сердцем, хотя ему казалось, что оно закаменело много лет назад.

* * *

Сердце Эммы болезненно сжалось при виде той огромной боли, которую испытывал Антонио. Он находился на краю настоящей пропасти. Все, о чем сейчас думала Эмма: как утешить, как любить человека, раздираемого на части от несправедливости.

Эмма наполняла свои поцелуи теми чувствами, которые к нему сейчас испытывала, отчаянно пытаясь показать Антонио, что любовью можно исцелить. На мгновение ей показалось, что он не готов принять то, что она ему предлагает, и она засомневалась, что сможет до него достучаться. Но Антонио вдруг вздрогнул всем телом, словно с его плеч упал какой-то барьер, и Эмма почувствовала его руки на своем теле.

Эмма начала осторожно отступать к своей спальне, аккуратно обходя чемоданы, которые упаковала всего час назад. Она потянула Антонио за собой, напитывая его желанием и любовью, которые она к нему испытывала.

Эмма вытащила шпильки, сдерживавшие ее волосы, и они свободно упали на ее плечи и спину. Она потянула боковую молнию платья и быстро стянула его с себя, оставшись лишь в кружевных трусиках и туфлях на высоких каблуках. Взгляд Антонио опалял ее, но Эмма не чувствовала ни капли смущения, лишь потребность в утолении своей жажды, лишь любовь, которую она испытывала к этому мужчине.

Антонио продолжал стоять неподвижно, но по его глазам Эмма видела, что он поражен той бурей эмоций, которая сейчас владела им. Она подошла к нему и расстегнула пуговицы на его рубашке, провела кончиками пальцев по его мускулистой груди. Эмма чувствовала, как он едва заметно вздрагивает от ее прикосновений, словно едва контролирует себя. Эмма хотела чувствовать его всем телом, хотела раствориться в его объятиях.

И вдруг, словно услышав ее мысли, Антонио крепко прижал ее к себе и начал покрывать жадными поцелуями ее шею. Он уложил Эмму на постель и опустился рядом с ней, его руки и губы исследовали каждый дюйм ее тела. Она сбросила с себя туфли, и теперь на ней остались лишь крошечные кружевные стринги. Антонио опустился перед ней на колени и развел ее ноги в стороны, припав губами к ее влажной разгоряченной плоти. Он ласкал и дразнил ее сквозь тонкую ткань, разделявшую их.

Антонио быстро снял с себя одежду и склонился над Эммой. Он прижался к ней всем телом, и она ощутила его эрекцию. Антонио мучительно-медленно снял с нее стринги, чтобы продлить предвкушение близости. На мгновение Эмме показалось, что он хочет что-то сказать, но по какой-то причине не может проговорить ни слова. Но Эмме не нужны были слова.

Она потянулась к Антонио, и когда он вошел в нее, то почувствовала, как он заполнил ее не только физически. Он заполнил пустоту в ее душе, о которой она даже не догадывалась, пока не встретила его.

* * *

Антонио резко проснулся и, еще до того, как открыть глаза, понял, что Эммы рядом нет. Он не хотел вставать с постели, не хотел приближать неизбежное.

Он неохотно покинул постель и прошел в ванную комнату. Не в силах взглянуть на себя в зеркало, он встал под обжигающие струи воды, игнорируя внутренний голос, называвший его трусом. Вытершись полотенцем, он быстро надел брюки и пошел в гостиную. Он знал, что ему предстоит принять решение, которое предрешит исход его многолетней битвы с отцом.

Обойдя чемоданы Эммы, которые все еще стояли в коридоре, Антонио вошел в гостиную гостиничного номера. Эмма сидела на диване, освещаемая солнцем, поднимающимся над Буэнос-Айресом. Он пытался заставить себя улыбнуться, но не смог. Эмма смотрела в окно, даже не взглянув на Антонио, хотя боковым зрением видела, как он вошел. Антонио с удивлением понял, что больше не испытывает злости, лишь смирение и грусть от того, что еще не произошло.

– Ты собираешься использовать это? – спокойно спросила Эмма, держа в руках досье на Мэнди Бартлетт.

Сердце Эммы разрывалось на части, когда она смотрела на Антонио. Она задала ему всего один вопрос, но не готова была услышать то, что он скажет.

– Если придется, – ответил он.

– В самом деле? Ты готов уничтожить семью этого человека так же, как твой отец, чтобы получить желаемое?

– Он это заслужил, Эмма.

– Майкл – возможно, но заслуживает ли этого Бенджамин Бартлетт? А Мэнди?

– Я сделаю то, что должен. Ты и так это знаешь. Эмма удивилась, услышав в его голосе не гнев, а нежность, словно он готовил ее к тому, что она пока не готова принять. Но она еще не закончила свою борьбу.

– Нет, Антонио, я знаю тебя. Я видела в тебе другого человека вне всепоглощающей ненависти к отцу, вне страха за сестру. Я видела твою любовь к матери и сестре, привязанность к Димитрию и Данилу. Я знаю этого мужчину, и он потрясающий. Но если ты это сделаешь, – она кивнула на папку с досье, – то уничтожишь все то хорошее, что в тебе есть. Не опускайся до уровня Майкла, ты выше этого, Антонио, ты можешь выиграть сделку честно, без шантажа. Я знаю это… потому что люблю тебя.

– Не говори так, Эмма. – Он поднял руку, словно защищаясь от ее слов.

– Почему? Это правда, я люблю тебя. Я люблю того, кем ты на самом деле являешься вне ненависти, которую испытываешь к отцу.

– Эмма, прошу тебя…

– Нет. Ты смог показать мне, что все время после болезни я пряталась. Но я прятала не только свое тело, и ты это прекрасно знаешь. Я пряталась от того, чего по-настоящему хотела, – от любви. И сейчас, когда я почти достигла ее, прошу тебя любить меня и быть достойным моей любви, ты отказываешься от этого?

Эмма знала: Антонио тоже к ней что-то чувствует, возможно, даже любовь. Но она также знала, что у их любви не будет ни единого шанса, если он сделает неверный выбор.

– Когда мы только заключали сделку, я сказал тебе – никаких эмоций.

– Но именно эмоции двигали тобой все это время!

– Я не могу позволить, чтобы отцу все сошло с рук. Он чудовище!

– И ты готов стать таким же чудовищем, чтобы добиться желаемого? – Голос Эммы дрогнул впервые за этот разговор.

– Да, если это поможет наказать его.

– Помоги Бартлетту сделать правильный выбор. Покажи ему, что в тебе есть доброта, которой не видели ни ты, ни Чичи, ни твоя мать от Майкла.

– Я не могу так рисковать, я должен это сделать.

Отчаяние в его голосе чуть не сломило Эмму. Она готова была кинуться к нему, но пересилила себя.

– Тогда тебе придется это сделать без меня. – Она встала и пошла к своим чемоданам, но слова Антонио заставили ее замереть на полпути.

– В конечном итоге мой выбор не имеет решающего значения, правда? – сказал он безжалостно-ледяным тоном.

– О чем ты говоришь? – ошарашенно спросила Эмма, застигнутая врасплох холодностью его голоса.

– Ты не доверяешь мне и уходишь, так и не узнав, что я выберу, не дав мне шанса.

– Я…

– Точно так же ты поступила с тем семнадцатилетним парнишкой. – Он не дал ей договорить. – Он мог бы побороть свои страхи ради тебя, ради вас обоих, ты просто не дала ему такой возможности.

Эмма почувствовала, как кровь отхлынула от ее лица. Страх сковал ее по рукам и ногам.

– В чем дело, Эмма? Ты боишься, что тебя все бросят? Что мы недостаточно сильны, чтобы сражаться бок о бок с тобой?

В этот момент Эмма его ненавидела. Ненавидела за то, что он без труда извлек на свет ее самый большой страх, в котором она самой себе не позволяла признаться.

Конечно, она была напугана! Эмма была в ужасе оттого, что Антонио может воспользоваться информацией из досье, но еще страшнее ей было оттого, что он мог этого и не сделать. Потому что тогда ей придется остаться и довериться другому человеку. Не просто провести с ним несколько незабываемых часов в постели, а нечто куда более сложное, – и это может сломить ее. Ей придется довериться человеку, который может причинить ей боль.

Неужели она действительно позволила тому семнадцатилетнему мальчику уйти, даже не дав ему шанса? И теперь она делает то же самое с Антонио?

– Какого шанса ты ждешь от меня? Хочешь, чтобы я дала шанс сделке в роли твоей фиктивной невесты? Или мы действительно можем стать кем-то большим друг для друга? – предельно честно спросила она.

– До решающей встречи осталось всего шесть дней.

Казалось, ни один из них не желал признать, какой большой путь они проделали, как много значат друг для друга. Эмма покачала головой, чувствуя, как ее сердце разбивается на множество острых осколков.

– Если ты сможешь воспользоваться этим, – она кивком указала на досье, которое разделяло их, как пропасть, – значит, сможешь придумать, как объяснить мое отсутствие Бартлетту. Я хочу сказать тебе одну важную вещь, Антонио. Пути назад уже не будет. Если ты сделаешь это, ты будешь еще хуже, чем твой отец. Потому что ты прекрасно знаешь, что делаешь, чем рискуешь и сколько людей от этого пострадает.

Антонио не сдвинулся с места, когда Эмма взяла свой чемодан на колесиках и повезла его обратно в сторону своей спальни. Он никак не отреагировал, когда она осторожно поцеловала его в щеку, и ничего не сказал, когда Эмма тихо закрыла дверь в свою комнату. Эмма знала: она видит Антонио в последний раз. Нет, она наверняка увидит в прессе его фотографии, возможно, даже встретится с ним лично, но это уже будет не тот человек, которого она полюбила. Если он пустит в ход этот компромат, она больше никогда не увидит настоящего Антонио.

Глава 10

Антонио слышал стук в дверь своего пентхауса в Нью-Йорке и не мог сказать точно, происходило ли это на самом деле или это проявление тяжелейшего похмелья. Каждый удар сопровождался словами, крутившимися в его голове с тех пор, как он в последний раз видел Эмму.

«Ты будешь еще хуже, чем твой отец».

Эти слова стали мантрой, насмешкой, последней угрозой, нависшей над ним, от которой он не мог спрятаться. Потому что он не мог отрицать того факта, что Эмма права. Бесконтрольная жажда мести действительно может превратить его в чудовище.

С трудом разлепив глаза, Антонио перевернулся на бок и с грохотом свалился на пол с дивана в гостиной. Он услышал, как открылась входная дверь, и увидел прямо перед своим носом пару очень дорогих кожаных туфель. До него донеслись ругательства на греческом, и обувь исчезла из его поля зрения. Антонио застонал от разрывавшей на части головной боли.

Он вернулся в Нью-Йорк через два дня после прилета из Аргентины, и за это время не ответил ни на один телефонный звонок из офиса, несмотря на настоящую панику в голосе финансового директора. Антонио не делал ровным счетом ничего, только пил и смотрел на досье молодой женщины, которую даже ни разу не видел, но которая стала последним ударом по их с Эммой отношениям.

Антонио собрал все силы, чтобы перевернуться на спину, хотя каждая клеточка его тела взбунтовалась против этого. Поток ледяной воды обрушился на его голову, шок заставил его сделать глубокий вдох, и часть воды попала ему в легкие. Антонио судорожно закашлялся, готовый убить Димитрия, державшего в руках уже пустой кувшин.

– Я, конечно, не раз видел тебя с похмелья, но сейчас ты просто жалок.

– Пошел к черту, – прохрипел Антонио. Димитрий протянул руку и помог ему подняться с пола.

– Кофе, – только и смог выдавить из себя Антонио.

– Душ, – коротко скомандовал Димитрий. Это заняло какое-то время, но Антонио смог наконец-то подняться и нетвердой походкой прошел в кухню, где Димитрий уже колдовал у плиты над маленькой туркой.

– Что ты здесь делаешь? – Антонио уселся около кухонного острова, которым крайне редко пользовался, в ожидании, когда Димитрий разольет ароматный кофе по маленьким фарфоровым чашкам.

– Ты не отвечал на телефонные звонки.

– Что-то случилось?

Антонио почувствовал, как паника нарастает в его груди, мешая дышать. Что-то случилось с Эммой?

– Ну, торговые переговоры Данила висят на волоске, но он с этим справится. Компания моего отца на грани краха, но я с этим разберусь. А что собираешься делать ты? – спросил Димитрий, и Антонио негромко чертыхнулся. – Ты действительно все испортил, мой друг, а Эмма – слишком хороший человек, чтобы марать ее этим дерьмом. Иди в душ, от тебя несет перегаром и жалостью к себе. И пошевеливайся.

Антонио встал под обжигающие струи воды, но это не помогло ему смыть с себя то ощущение грязи, словно прилипшей к нему с тех пор, как он увидел фотографии Мэнди Бартлетт. И с тех пор, как Эмма ушла от него. Антонио быстро вытерся и вошел в кухню. Он увидел, как хмурится Димитрий, глядя на снимки Мэнди.

– Кажется, этой девочке нужна хорошая встряска.

– Ей нужна помощь, Димитрий.

– Это да. Только не уверен, что она получит помощь от своего отца, если он увидит это. Значит, вот почему Эмма ушла?

– Да.

– Черт, мне она нравится, – усмехнулся Димитрий, и Антонио тут же ощетинился. – Не в этом смысле, успокойся и не будь пещерным человеком!

Антонио сделал глоток обжигающего кофе. Он не был уверен, что готов услышать то, что скажет ему Димитрий, но выбора у него не было.

– Слушай, я знаю, как много значит для тебя эта сделка. Я знаю, насколько сильно ты нуждаешься в отмщении, Антонио, и я поддержу любое твое решение, потому что ты – мой брат. Ты и Данил – моя семья, и я сделаю для вас абсолютно все. Что бы ты ни решил по поводу Бартлетта – это твое личное дело. Я здесь не ради сделки, а из-за Эммы.

– Она показала мне, что я за человек, Димитрий, и мне совсем не понравилось то, что я увидел. – Антонио покачал головой. – Я видел ужас на ее лице, боль. Боюсь, от этой точки пути назад уже нет…

– В какой-то момент нам всем приходится сталкиваться с самыми темными своими сторонами, – сказал Димитрий, но в его глазах не было ни капли осуждения. – Ты ее любишь?

– Да. Люблю, – без промедления ответил Антонио.

Он понял это еще в Буэнос-Айресе, когда нашел ее у окна в гостиничном номере. Знал, и все равно позволил ей уйти. Эмма предложила ему себя и свою любовь, а он отказался от этого. Отказался от нее самой.

– Тогда сделай все, что можешь, Антонио.

– Даже если это означает отказ от мести?

Эмма поплотнее закуталась в теплый халат и свернулась калачиком на диване в гостиной дома своей матери. Она прилетела в Лондон четыре дня назад и почти все это время проспала. Видимо, привычной реакцией ее организма на стресс был сон.

Так многое изменилось с тех пор, как она в последний раз была здесь. Не только для нее самой, но и для ее матери тоже. Бывшая комната Эммы теперь была занята хобби Марка. Повсюду лежали автомобильные запчасти, ящики с инструментами, порванная и испачканная машинным маслом одежда.

Эмма была удивлена, что это ее совершенно не расстроило. Наоборот, Эмма была рада, что мама встретила Марка, он хороший человек и очень любит Луизу. Господи, неужели она завидует собственной матери?

В гостиной все осталось точно таким же, как и раньше, но привычный вид вещей больше не успокаивал Эмму, как раньше. В комнату вошла Луиза, одетая в джинсы и просторную клетчатую рубашку в брызгах краски. Луиза Гилхэм была очень красивой женщиной, Эмма унаследовала от нее густые темные волосы и стройную фигуру. Но не внешность делала ее красивой. Красивой ее делало счастье: Луиза снова писала картины, она любила и была любима. По сравнению с матерью Эмма чувствовала себя серой и никчемной.

Эмма натянуто улыбнулась, когда заметила, как смутилась Луиза, увидев дочь на диване в семь вечера в той одежде, в которой та спала.

– Хочешь чаю? – спросила Луиза.

– Может, у тебя найдется немного виски?

Мать удивленно подняла бровь и, не сказав ни слова, скрылась в кухне. Она вернулась оттуда с двумя бокалами виски со льдом.

– Хочешь поговорить? – спросила Луиза, усаживаясь рядом с дочерью на старый, но очень удобный диван.

Эмма откинулась на спинку дивана, и Луиза положила ее вытянутые ноги себе на колени, нежно поглаживая их, как часто делала, когда Эмма болела. За прошедшие четыре дня Эмма успела рассказать матери про Антонио, ничего не утаив от нее. Но сейчас в голове Эммы крутился вопрос, который она в свое время так и не осмелилась задать.

– Я хотела спросить тебя о папе.

– О… Хорошо.

– Мам, вы с папой расстались из-за меня? Из-за того, что я заболела?

– Эмма… И давно ты так считаешь?

– С тех пор, как это произошло, – виновато пожала плечами Эмма.

– Девочка моя, нет, ты ни в чем не виновата. И рак здесь тоже ни при чем, – сказала Луиза, и в ее голосе были искренность и грусть. – Мы с твоим отцом поженились, когда были очень юными. И мы очень любили друг друга. А когда ты родилась, стали еще счастливее. Но в отличие от пар, которые взрослеют и развиваются вместе, мы этого не смогли…

– Значит, вы остались вместе из-за того, что я заболела? Это еще хуже…

– Нет, родная, мы остались вместе, потому что очень любим тебя. – Голос Луизы был тверд и непреклонен. – И эта любовь поддерживала нас в самые трудные времена. Ни я, ни твой отец не хотели бы поменять ни мгновения.

Эмма почувствовала, как от слов матери, груз, много лет лежавший на ее плечах, начал исчезать. И в этот момент она поняла, что Антонио был прав: она убегала от него. Скованная собственными страхами, она оставила его в тот момент, когда он больше всего в ней нуждался. И что хуже всего – она поступила с ним так, как, всегда боялась, могут поступить с ней самой.

– Ох, мама… – всхлипнула Эмма. Она резко выпрямилась и смахнула подступившие к глазам слезы. – Мама, я тебя очень сильно люблю, но я должна ехать.

Антонио изо всех сил сопротивлялся желанию ослабить узел галстука. Он не имеет права показать свою слабость ни перед Бартлеттом, ни перед отцом.

Они находились в конференц-зале элегантного офиса Бартлетта, всего в нескольких кварталах от офиса самого Антонио. Его злило то, что приходилось дышать одним воздухом с Майклом Стилом, но сейчас он должен оставить свой гнев. Бартлетт обещал вынести свое решение сегодня, после последних аргументов соперников.

Его отец громогласно разглагольствовал о том, что его возраст и опыт придают больший вес его словам и инвестициям, и о том, что он гораздо лучше, чем Антонио, подходит Бартлетту. И чем больше говорил Майкл, тем сильнее сам верил в то, что Бартлетт примет его сторону.

После того как Майкл закончил свою пламенную речь, Антонио немного помолчал, привлекая внимание Бартлетта. Прислушавшись к себе, он с удивлением понял, что в его душе царит полный покой. Пожалуй, впервые за много лет.

– Так много было сказано о силе, мощи и решимости, которые привели сюда моего отца, – начал Антонио. – О том, что именно он является самым подходящим человеком, чтобы инвестировать в вашу компанию. Но я не согласен. И не только потому, что я не верю ни единому его слову. – Он снова сделал небольшую паузу. – Вы – человек с крепкими моральными качествами, мистер Бартлетт, чего я, к сожалению, не могу сказать о себе, если откровенно, – хмыкнул Антонио, увидев неподдельный шок на лице Бартлетта. – Я ввязался в эту сделку не потому, что хотел инвестировать в вашу компанию, мистер Бартлетт, а потому, что хотел, чтобы сделка не досталась моему отцу.

Ему даже не нужно было смотреть на отца, чтобы почувствовать, что тот буквально вибрирует от счастья. Майкл искренне считал, что Антонио сам копает себе могилу.

– И чтобы достичь своей цели, я предал женщину, которой все мы и в подметки не годимся. Она смогла показать мне, что я желал лишь мести, в то время как должен был стремиться лишь к одному: быть лучшим человеком, чем мой отец. Ради себя и ради женщины, которую люблю. Я все еще хочу инвестировать в вашу компанию, мистер Бартлетт, но не ценой собственных моральных принципов. Но я должен предупредить вас, Бенджамин: если вы выберете моего отца, то продадите душу дьяволу. Как только вы примете решение – каким бы оно ни было, – я хотел бы переговорить с вами с глазу на глаз и помочь, если вы позволите.

Антонио встал со своего стула и направился к выходу. Ему хотелось поскорее покинуть офис и найти Эмму, где бы она сейчас ни находилась, чтобы вымолить у нее прощение. Но у Эммы были другие планы.

Она стояла в дверях переговорной и смотрела на Антонио. И она была необыкновенно хороша! Волосы ее были распущены, стройную фигуру плотно облегало яркое платье, а на ногах были туфли на неправдоподобно высоких каблуках. И все же при этом она оставалась самой собой. Яркая, женственная, сильная.

– Что ты успела услышать? – спросил он, подходя к Эмме.

– Все, – улыбнулась она, позволяя Антонио увести себя прочь из офиса.

Он не мог отвести от Эммы глаз, не мог вымолвить ни слова, по крайней мере, до тех пор, пока окончательно не освободит свой разум от сделки, Бартлетта и отца. Он хотел все это оставить позади.

Они вышли из офиса на оживленный тротуар, и Антонио, не говоря ни слова, быстро повел Эмму в сторону Центрального парка. Уходя прочь от толп туристов и продавцов мороженого, они прошли на тихую тенистую тропинку. Внезапно Антонио стало страшно: а что, если его решение никак не повлияло на чувства Эммы? Что, если он ей не нужен?

– Антонио, мне очень жаль, что я ушла от тебя. Я никогда…

– Не нужно, – прервал он, ненавидя себя за то, что причинил ей боль. – Ты все сделала правильно. Я должен был увидеть всю глубину тьмы, в которую погружался. Я хочу быть лучше отца, хочу быть достойным тебя, Эмма. Согласишься ты стать моей женой или нет, я хочу…

– Подожди, – опешила Эмма. – Что?

Антонио чертыхнулся, поняв, что снова все сделал не так, как надо. Да, он уже просил ее руки, но это было не по-настоящему. Сейчас он хотел, чтобы Эмма навсегда сохранила в своей памяти этот миг.

– Я люблю тебя, Эмма. Я знаю, ты слышала все, что я сказал в кабинете Бартлетта, но я хочу, чтобы ты выслушала меня. В течение многих лет я прятался от любви и осмысленных отношений, потому что считал любовь самой разрушительной вещью на свете. Но это не так. Ты показала мне, что любовь обладает удивительной силой, она умеет исцелять. Теперь я знаю: то, что делал мой отец, не было порождением любви. И что бы ни случилось, ответишь ли ты согласием или отказом, я хочу, чтобы ты знала: я люблю тебя и буду любить всю жизнь, если ты мне позволишь.

Он опустился на одно колено, привлекая к себе любопытные взгляды прохожих.

– Эмма Гилхэм, окажешь ли ты мне честь стать моей женой?

Эмма не смогла сдержать счастливый смех, сорвавшийся с ее губ. Но она тоже кое-что хотела сказать Антонио, чтобы они могли двигаться дальше вместе, без всяких недомолвок. Она потянула Антонио за руку, чтобы он встал, но он лишь отрицательно покачал головой.

– Если ты не поднимешься, придется мне опуститься к тебе.

– Я не встану, пока ты не дашь мне ответ.

Тогда Эмма опустилась на колени рядом с ним и посмотрела ему прямо в глаза, не обращая внимания на любопытные взгляды.

– Я так долго считала себя сильной… Я была, есть и буду человеком, победившим рак, и я горжусь этим. Но, несмотря на все обещания, которые я дала семнадцатилетней себе, мне никогда не хватало смелости просить о том, чего я действительно хотела: принятие самой себя, любовь к себе, просто любовь как таковую. Ты научил меня тому, чего я так боялась, и показал мне, что любовь – это наивысший дар. Я люблю тебя за это и буду любить до последнего вздоха. И да, Антонио Ар кури, я выйду за тебя замуж.

В тот момент, когда она произнесла последнее слово, Антонио приник к ее губам в поцелуе, который был полон любви, надежды и уверенности, что все у них будет хорошо.

Эпилог

Вскоре после того, как Антонио сделал предложение Эмме, ему позвонил Бенджамин Бартлетт. По всей видимости, Майкл Стил пустил в ход компромат на Мэнди, но Бартлетт, вместо того чтобы подчиниться его требованиям, выбрал Антонио в качестве инвестора. И Антонио помог своему новому компаньону и его дочери выдержать бурю, которую его отец обрушил на голову этой юной девушки.

Акции компании Бартлетта несколько дней колебались на бирже под влиянием негативной информации в прессе, но инвестиции Антонио помогли ему выстоять. При поддержке Антонио, Эммы и ее отца Мэнди прошла реабилитацию и закончила университет с довольно высокими оценками.

А что касается Майкла Стила… Прессе не понадобилось много времени, чтобы ополчиться против этого человека, особенно когда стало известно, что именно он слил компрометирующую информацию о Мэнди Бартлетт в отместку за то, что Бартлетт предпочел ему Антонио.

Вскоре Майкл Стил стал настоящим изгоем в деловой среде, но Антонио вдруг обнаружил, что этот факт радует его далеко не так сильно, как он ожидал. Для Антонио это был непростой период, но Эмма помогла пережить его своим терпением, любовью и безграничной поддержкой.

Content

Пиппа Роско
Кольцо в знак мести

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Эпилог