Наталья Будянская

Игра на острие

Августовский вечер таял как сливочное мороженое, размазывая копченые блики солнца по линии горизонта. Сумрачная тьма со стороны моря подбиралась все ближе и ближе, обволакивая песчаный берег плотным покрывалом. Лика сунула ноги в песок, как бы гася свою безумную решимость. Она пришла на берег не случайно. Некрасивое слово «суицид» барабанило в мозгу, обещая одним махом прекратить все страдания. Потемневшая вода тихим шелестом прибоя зазывала жертву в свои пленительные сети. Женщина пыталась вспомнить, когда в последний раз наблюдала природную красоту уходящего на покой огненного шара, и не смогла.

— Вставай, тряпка! — скомандовала она самой себе, — хватит ныть! В этом только твоя вина!

Лика поднялась, отряхнула песок и словно под гипнозом шагнула в ласковую теплую воду. Шаг. Еще шаг. Еще один. Взгляд застыл над водой, где еще угадывались очертания облаков и темно-оранжевые блики закатного солнца. Выдох, вдох. Вдох, выдох. Вода щекотала губы… Остался последний рывок. Как в детстве, когда учишься нырять. Она крепко зажмурила глаза и бросилась в свое последнее пристанище, вечную постель, в объятия моря.

Беспамятство. Покой. Самое лучшее чувство. Лика распростилась с жизнью осознанно, не оставив следа и никаких ответов. Она знала, что умерла, захлебнулась соленой водой, внезапно ставшей невыносимо жгучей и жесткой. Она помнила, как яростно глотала воду и погружалась на дно. А теперь за ней придут ангелы и заберут на небо. Там белые пуховые перинки из облаков, синяя гладь бесконечности, добрые улыбчивые создания и всеобщая любовь. Там хорошо, лучше, чем на грешной земле.

Но ангелы не появились. Вместо этого в груди разрастался жгучий шар, разрывающий ткани, болели губы и сотрясалось тело. Она попыталась разлепить веки, но зашлась неудержимым кашлем, изрыгая морскую воду.

— Давай, дыши!

— Переверни ее на бок, Денис! Она приходит в себя!

Где-то под небом эхом раздавались голоса. Мужской и женский. Лику трясло, но она твердо решила не открывать глаза.

— Все, жить будет!

— Надо вызвать «скорую».

Голоса решали ее судьбу, и это были не ангелы. Она разлепила глаза и уставилась в небритый подбородок мужчины. Это никак не вязалось с ее представлениями о рае.

«Кто ты?» — хотела спросить Лика, но смогла лишь открыть рот и закашляться.

— Потом поблагодаришь, — улыбнулся щетинистыми щеками незнакомый мужик.

Лика хотела оттолкнуть руки, сжимающие ее в объятиях, но смогла лишь еле заметно пошевелить пальцами.

— Она открыла глаза! — закричал звонкий женский голос, вынырнув из темноты ночи. — «Скорая» уже в пути. Ты жива, девочка, Дэн тебя спас.

Макс Петров работал фельдшером на «скорой» второй год. После учебы в медицинском мечтал стать пластическим хирургом. Это прибыльно, модно и всегда будет востребовано. Мысли о безбедном будущем помогали пережить ночные дежурства и тряску в старой колымаге по неровным дорогам Одесской области. Каждый раз, когда Макс заступал на смену, по номеру «103» беспрерывно звонили, не давая парню отоспаться. Вот и сейчас, только он пристроился на неудобной кушетке, подложив под голову скомканный белый халат, и предался воспоминаниям о недавнем свидании с Маринкой, забренчал телефон. Аппарат был старый, как и само здание больницы, поэтому трещал противно и звонко. Макс выругался, снял трубку и промычал стандартную фразу.

— Здесь девушка на пляже, утопленница!

— Звоните в полицию, — Макс смачно зевнул.

— Да она живая! Мы ее оживили, Денис оживил. Приезжайте! Слева от пляжа Аркадия.

Макс понял, что поспать этой ночью не удастся. Завтра опять в институт, а вечером его будет ждать Маринка. При воспоминании об ее упругом и податливом теле настроение улучшилось.

Дорогу нашли на удивление быстро. Молодые люди, обнаружившие в море тело, разожгли на берегу небольшой костер. Машина раскачивалась по грунтовой дороге, дребезжа стеклами, в свете фар прыгала женская фигура. Макс выпрыгнул с чемоданом в руке на холодный песок.

— Сюда! Сюда!

Девушка нервно подпрыгивала на месте и тыкала пальцем в сторону костра.

— Вот здесь, мы ее покрывалом прикрыли, она без сознания. Это Денис ее вытащил! Он настоящий герой!

Макс коротко кивнул, мельком взглянул на героя и понял, почему эти двое находились в позднее время на пустынном пляже с покрывалом. Мужчина подошел ближе:

— Давай погрузим ее в твою машину, доктор.

Сознание Лики снова сыграло с ней злую шутку. Вместо ангела перед помутневшим взором появилось молодое лицо практиканта, тыкающего ей в рот резиновые трубки. Этот был брит, молод и местами прыщав. Предыдущие видения исчезли.

— Миш, подъедь ко мне в больницу… Да, утопленницу выловили… Не, живая… Отвечать на вопросы? Думаю, сможет… Давай.

Голос тоже исчез.

«Я в больнице. Но зачем? Кто посмел?..»

Женщина беззвучно зарыдала.

«Потом меня благодарить будет», — подумал Макс, оглядывая красивое тело незнакомки в мокрой одежде.

Он достал журнал и сделал запись:

«Пол — женский. Возраст — 35–40, была одета в летнее платье, при себе ни денег, ни документов».

Макс замер, перевел взгляд на золотые кольца на пальцах потерпевшей. До приезда полиции оставалось немного времени. И парень решился на отчаянный шаг. Вцепившись в руку женщины, начал стягивать одно за одним все кольца. Это дело оказалось не из легких, так как пальцы опухли и стянуть кольца без усилий было невозможно. Макс пыхтел, старался не повредить кожные покровы, вспоминал свою Маринку, которой подарит кольца, и представлял, как она его отблагодарит. От предвкушения приятно покалывало в паху. Закончив дело, Макс поднялся и уперся взглядом в широко распахнутые голубые глаза «утопленницы».

От неожиданности замер, резко засуетился, выронил кольца и уставился в глаза незнакомки. Начинающаяся эрекция спала. Макс лихорадочно думал, что делать дальше, как вдруг женщина схватила его за руку.

— В…врни обгу-ча-ку, — промычало сквозь трубки «утопленное» создание.

Макс вырвал руку, глянул на белый плиточный пол. Под его ногами валялись золотые кольца, среди них обручальное. Наверное, речь шла о нем. Макс присел, поднял кольцо и спешно попытался вернуть его на безымянный палец.

— Кто это над трупом издевается? — пробасил у входной двери мужчина исполинского роста в полицейской форме, смахивающий на переодетую гориллу.

— Миха! Испугал, черт. Заходи.

Максим успел взять себя в руки и улыбнулся.

— Ты что, этой сумасшедшей предложение решил сделать? — расхохотался Михаил.

Макс покосился в сторону кушетки. Избегая пронизывающего взгляда синих глаз, наблюдавших за ним поверх трубок, фельдшер криво усмехнулся, представив картину, увиденную Михаилом.

— Тренировался, — криво усмехнулся Макс, — хочу Маринке предложение сделать.

— Э, не спешил бы ты, — Михаил пододвинул стул ближе к кушетке и посмотрел на Лику. — Ну что, дамочка, расскажем дяде свою историю?

Михаил склонился над Ликой, в лицо ударил запах пота и сигарет.

— Может, она еще не в состоянии разговаривать, — замялся Макс. Ему не хотелось, чтоб неприятная история с кольцами получила огласку.

— А ты ей трубки изо рта повыдергивай, и мы посмотрим, в состоянии она или нет.

После неприятной процедуры Лика смогла сомкнуть онемевший рот и ответить на вопросы.

— Зря ты меня потревожил, — пробасил Михаил, удаляясь к двери и забирая с собой папку с бумагами. — Никакого криминала здесь нет. Этой сумасшедшей место в дурдоме, раз жить надоело. О каких ангелах она лепечет? Умом тронулась.

— Ее парочка на пляже из воды выловила, она решила, что на небо попала, — засмеялся Макс.

Он радовался, что дама умолчала об инциденте с кольцами.

— Бывай, Макс. Утром отправь ее в поликлинику, пусть память подлечат. Тоже мне, Анжелика. А я — царь Соломон!

И посетитель ушел, оставив за собой звонкое раскатистое эхо. Оно ударялось о крашеные коридорные стены и смеялось над ней, над неудавшейся попыткой суицида, над всей ее жизнью:

— Ха-ха-ха…

Вечером следующего дня Макс переступил порог больницы, в которой работал. Навстречу шел шофер Витька:

— Вчерашней утопленницей интересовались, — сказал он вместо приветствия.

Какой-то мужик приходил днем, спрашивал, где она, куда отправили. Виктор Михайлович сообщил, что обо всех передвижениях дамы знает Максим Петров, дежурный фельдшер, и его смена начнется с 22.00.

Макс, проклиная водителя, побрел по коридорам больницы, придумывая, что сказать, когда появится этот мужик. Кто он? Вдруг муж? Она рассказала ему о пропаже золотых колец, и тот пришел разбираться. Других версий не было. Утром эту Анжелику перевезли в больницу. Что было с ней дальше, Макс не знал. Видел три пути: первый — во всем сознаться, вернуть кольца и раскаяться, второй — отрицать свою причастность к пропаже, третий — вынудить мужчину благодарить Макса за спасенную жизнь жены.

Первый вариант отметался сразу. Сегодня после занятий Макс успел подарить одно кольцо Маринке. Она радовалась как ребенок и даже не спросила, откуда у бедного студента могли взяться деньги на такой дорогой подарок.

Неожиданно дверь каморки распахнулась, прервав мысли фельдшера на самом интересном месте.

Без стука зашел незнакомец.

— Значит, ты Максим Петров?

Макс напрягся, секунду соображал, что лучше сделать — выпрыгнуть в окно или остаться, как вдруг понял, что мужика этого видел раньше. Так это спаситель! Герой-любовник, который даму из воды выловил.

— Добрый вечер, — обрадовался Макс. — Это вы меня сегодня спрашивали? Знаете, не привык я как-то благодарность от людей принимать. Это моя работа — людям жизнь спасать.

— А я не благодарить тебя пришел, — заявил мужчина. — Куда эта девушка отправилась, знаешь? Данные о себе оставила?

— Да… Ну, в общем, я так и подумал… — Макс спрятал радостную улыбку, схватил со стола журнал. — Анжелика, вот здесь написано. — Макс протянул мужчине журнал.

— Зачем вам эта сумасшедшая?

Он смотрел, как посетитель внимательно изучает запись.

Мужчина молча, не прощаясь, направился к выходу. Макс застыл с журналом в руках. Ситуация ему совсем не нравилась.

— Эй, что происходит?

Мужчина резко обернулся, в руке мелькнул черный ствол пистолета с глушителем. В следующую секунду в голове Макса появилась маленькая дырочка. Тело фельдшера рухнуло на плиточный пол возле старой кушетки, еще недавно служившей ему койкой.

В Киев пришла осень. Небо налилось сизой грустью, падая каплями на брусчатку, оплакивало уходящее лето. На совещании в центральном округе собрались главные чины, допущенные к обсуждению закрытой «дьявольской» темы. В деле о серии крупных хищений в коммерческих банках не было подозреваемого. Человек, совершавший эти немыслимые преступления, до сих пор не найден. Его почерк и стиль краж вычислили давно, вот только поймать злоумышленника мешала какая-то мистика. Казалось, он наделен нечеловеческими способностями. Словно сам дьявол помогал ему воровать и оставаться безнаказанным.

И вот впервые в деле таинственного вора, которого правоохранители окрестили «невидимкой», появился след. Наконец сверхчувствительные камеры главного банка страны и новейшая инфракрасная аппаратура смогли «срисовать» образ похитителя. Снимок был смазан из-за слишком большой скорости движения объекта. Но это уже было что-то. Картинку отредактировали, и теперь Степан Петрович держал в руках вполне реальную фотографию самого странного и мистического вора. За всю свою жизнь он никогда не сталкивался ни с чем подобным.

«Ничего, — подумал полковник, — и тебя поймаем».

С «золотой темой» Степан Петрович был знаком еще со времен Союза. В годы активной коммерциализации различных отраслей экономики преступные группировки принимали участие в организации различных акционерных обществ. Вкладывая деньги в разработку перспективных месторождений, они получали доступ к добыче драгоценных металлов. Это, во-первых, позволяло им вкладывать криминальные средства в легальный бизнес, а во-вторых, давало весьма и весьма существенный источник финансирования. Исходя из того, что золото и другие драгоценные металлы являются существенным поступлением в госказну, лидеры группировок совершенно обоснованно считали, что, добывая золото, они действуют в интересах государства, которое, следовательно, обязано с ними считаться, рассматривая и удовлетворяя их требования в различных сферах. Таким образом, организуя АО по добыче золота, группировка «поднимается» и становится на один уровень с госаппаратом и важными отраслями экономики, такими как добыча энергоносителей и оборонная промышленность.

Такое АО в Хабаровском крае за год добывало в среднем 17 тонн золота и платины. Теневой рынок сбыта золота существовал всегда. В советские времена золото в слитках, составлявшее золотой запас страны, содержалось лишь в одном месте — в хранилище государственного центрального банка. Сегодня любой желающий может создать собственный золотой запас. Банки получают лицензию на осуществление операций с драгоценными металлами и инвестируют деньги в золото. Верхушка власти и бандюки давно хранят свои сокровища в слитках. И то, что этот вор-невидимка позарился на банк «Аванта», владельцем которого был сам Сан Саныч, а потом на госзапас, за который отвечал головой тот же Сан Саныч, казалось очень неслучайным. Либо у него какие-то личные счеты с самим министром, либо вор действует по наводке и выполняет спецзаказ.

Сан Саныч второй месяц лежал в больнице. Его сердце не выдержало страшного удара и дало сбой. Могучий и крепкий человек, который держал в кулаке все сокровища страны и дергал за ниточки людей, города и страны, владел недвижимостью за рубежом, яхтами, самолетами, машинами и имел собственный станок по производству денег — банк, находился сейчас между жизнью и смертью.

— Степан Петрович, какие новости в деле вора-невидимки? Я был вчера в больнице у Сан Саныча. Плохи дела. Сын жаждет мести. Надо что-то решать, сам знаешь, что может начаться, если мы будем и дальше играть в прятки. А я не хочу лишиться головы только потому, что вы решили сделать его неуловимым.

Замминистра гневно сверкал глазами и требовал ясности.

— Вот его примерный портрет, — Петрович протянул пачку размноженных картинок всем участникам заседания.

— Нам удалось установить, что во всех случаях он действовал в одиночку. У него не было сообщников ни внутри зданий, ни снаружи. Мало того, замки не повреждены. Ни в банках, ни в хранилищах, ни в кассах, ни в частных квартирах, где побывал «невидимка». Замки он не трогал и сейфы не вскрывал…

— Так, а как же..?

— Он действовал до невероятного просто — приходил и брал то, что лежит.

— Прекратите пороть чепуху! И прекратите называть его «невидимкой»!

Степан Петрович сжал губы, прокашлялся и продолжил, не обращая внимания на выпады замминистра:

— Сейчас поясню. Наш вор выбирал для операции такой временной промежуток, чтобы сейфы, двери, окна были открыты на этот момент. Ему только надо было подойти и взять содержимое из открытого ларца. Никаких тайных комбинаций и взломов. Конечно, он действует в перчатках и не оставляет следов…

— Погодите, почему же тогда мы его не можем поймать?

— Не все так просто, как кажется. Да, способ отъема средств у него лучше не придумаешь, но ко всему этому он обладает сверхчеловеческими способностями. Прямо «человек-паук» какой-то.

— Нам не до смеха, Степан Петрович!

— Мне тоже. Он по каким-то причинам способен развивать скорость, превышающую нашу с вами в сотни раз. Слишком высокую, неземную. Способен перемещаться в пространстве со скоростью звука. Поэтому обычному глазу он становится невидим. Понимаете? Как мы не можем увидеть звук, свет и все, чего не фиксирует наш мозг. Слишком высока скорость передвижения.

— Как это понимать? Подошел, забрал, и никто его не видит?

— В том-то и секрет. Люди живут и продолжают находиться в обычном реальном времени, а он вместе с ними, но в сверхзвуковом. Вот, на примере банка «Аванта» давайте рассмотрим…

— Давайте, — согласился замминистра.

— Когда вооруженная охрана стояла у дверей банка, а инкассаторы грузили мешки с деньгами в машину, он просто подошел и забрал один мешок. А больше ему и не надо. Ведь этот мешок нужно унести на безопасное расстояние. Те только глазом успели моргнуть — раз — и нет одного мешка. Куда делся? Бог его знает. А этот дьявольский вор со своей сверхскоростью уже далеко. Вот и вся петрушка.

— Получается, этот «невидимка» — существо нечеловеческое?

— Посмотрите на фото, — призвал полковник. — Не исключено, что он живет среди нас. Возможно, имеет семью, детей, работу и ничем не выдает себя в обычной жизни. Не исключено, что он — порождение иностранных спецслужб, шпион, задача которого — подорвать экономику нашей страны.

В зале зашумели. Степан Петрович поспешил возразить:

— Тогда нет логики в обкрадывании частных квартир и банков. Видимо, у него нет цели шпионажа, поскольку кроме золотого запаса у нас есть более интересные стратегические объекты и секретные разработки. Предположим, что он безумный изобретатель или гений, который где-то должен был засветиться со своим изобретением. Мы проверили все научные достижения за последние 10 лет и все учреждения оборонной области. Пока ничего нащупать не удалось.

— И что вы предлагаете? Есть способы его отыскать, или это иголка в стоге сена?

— Можно попробовать сравнить в специальной программе его нынешнее изображение со всеми, кто получал водительские удостоверения. Или со всеми, получавшими когда-либо паспорта. Чтобы идентифицировать внешность. Есть вероятность, что он не сильно изменился, и тогда…

— Вы что, с ума сошли? Вы знаете, сколько человек получает ежегодно документы только в Киеве или Одессе? А если он не украинец? Что тогда? Весь бывший Союз перероем? А если он вообще «оттуда»?..

Представительный мужчина средних лет закатил глаза к потолку.

— Предлагаю развесить его фоторобот во всех местах скопления людей: у метро, в супермаркетах…

— Да-да, и выезжать на каждый звонок, поступивший от людей, якобы опознавших преступника? Да ты можешь себе представить, сколько надо машин, людей, бензина, времени?

— Он может изменить внешность…

— Он может затаиться…

— Я предлагаю, — прервал спор Степан Петрович, — взять его на сбыте золота. Куда он понесет слитки? Зачем ему хранить золото дома?

— Плохая идея, — возразил замминистра. — Я думаю, у него награбленных средств хватит, чтобы не вспоминать о слитках несколько десятилетий.

— Возможно. Тогда загоним его в кольцо, в ловушку и заставим допустить ошибку.

— Да? И сколько на это потребуется времени? Вы знаете, что на нас давят сверху!

Степан Петрович выслушал доклад о допросах всех именитых воров, сидящих за решеткой в данный момент. Никто из них не знаком с такими методами работы.

— Воры в законе, — кто-то коротко хихикнул. — Да вы пойдите и у наших депутатов спросите, как надо незаметно воровать. Там, в Раде, у каждого третьего криминальное прошлое.

Спор перешел на личности и долго еще не утихал.

Когда заседание закончилось, человек в очках из тонкой лесочной оправы позвонил по мобильному телефону:

— Как только станет известна личность, я немедленно с вами свяжусь. Гарантирую, что в ваших руках он будет раньше.

— Хорошо, — коротко ответил абонент и отключился.

Грузный мужчина откинулся в своем громадном кресле, закурил сигару и сказал стоящему рядом:

— Будь готов, Дэн. Скоро «невидимка» будет у нас. Как только это случится, сделай так, чтоб никто и не вспомнил о его существовании.

Дэн коротко кивнул.

Бессмысленно проблуждав целый день по городу, вечером Лика вышла к морю. Она так устала, что едва держалась на ногах. Есть совершенно не хотелось. Во рту оставался привкус резиновых трубок, от которого ее целый день подташнивало. Она села на лавку и попыталась собрать мысли воедино. Было много вопросов, но мало ответов. Память как будто играла с ней в прятки. Она прекрасно помнила, что накануне собиралась утопиться, но зачем? Почему? Что натолкнуло ее, еще молодую и вполне привлекательную женщину, на мысли о суициде?

Она помнила, кто она, но не помнила, где живет. Кажется, чего-то боялась. Страх гнал ее из этого мира. Голова гудела, морской бриз убаюкивал. Она так и уснула на лавке, обдуваемая легким морским ветром…

Пробуждение отозвалось резкой болью в висках. Она открыла глаза. Рассвет окрашивал небо в розово-желтые неровные полосы. Рядом копошилось маленькое морщинистое существо. Лика вскрикнула и резко выпрямилась. В серой рассветной дымке существо замахнулось и больно ударило ее палкой по голове. Лика закричала, из глаз полились слезы. Лохматый человек зашипел:

— Снимай серьги, живо! Прибью!

Лика послушно вынула из ушей сапфировые серьги.

— Отдай обувь.

Лика уворачивалась от цепких рук, вцепившихся в балетки, и получила удар палкой в солнечное сплетение. Перед глазами хороводом заплясали звездочки. Для надежности палка взметнулась еще раз и снова стукнула Лику по голове. Женщина упала рядом с лавкой и потеряла сознание.

Очнулась, когда солнце вовсю сияло на небосклоне, а территорию пляжа постепенно заполняли отдыхающие. Песок немилосердно жег глаза, забрался в уши и волосы. Лика попыталась подняться и доползти до воды. Голова гудела, как рой диких пчел. Собирая последние силы, она доползла на четвереньках к воде и окунула лицо в прибрежную волну.

— Нажрутся до смерти и валятся на пляже среди приличных людей…

— Срам какой!

— У нее кровь и порвана одежда.

— Да я полчаса на пляже, а она только очнулась!

— Володя, уведи детей подальше, нечего им на это смотреть.

На берегу столпились женщины самых разных возрастов и обсуждали лежащую по пояс в воде полуголую женщину. Зрелище отвратительное, не для слабонервных. Босые ноги прикрывала разорванная юбка, спину — остатки платья. На шее, лице и ногах красовались огромные синяки. Белые волосы спутались и смешались с кровавым песком.

Лика собрала остатки сил и мужества, приподнялась и поползла на четвереньках подальше от людей.

— Гляди, на ноги встать не может, пьянь подзаборная!

— Чего вы раскудахтались, женщины, может, она пострадавшая?

— Знаю я таких пострадавших. На окружной гурьбой стоят.

Лика заставила себя встать на ноги, рывком схватила первое попавшееся под руку пляжное полотенце и пошла прочь.

— Галка, она твое полотенце свистнула!

— Догоните скорее!

— Пусть забирает. Зачем оно мне надо после нее?

Замотавшись в большое цветное полотенце, Лика села под большой раскидистой ивой, стараясь не привлекать внимания. Мысли внезапно выстроились в четкую логическую цепочку. Возможно, этому есть научное медицинское объяснение? Но случилось как в анекдоте — стоит хорошенько треснуть по голове, и память либо вернется, либо исчезнет окончательно. К Лике она вернулась. Она вспомнила все, начиная с рождения и до того дня, когда, полная решимости, шагнула в воды Черного моря. Сейчас она это море возненавидела. Уже дважды за последние сутки любимый берег предал ее. «Если Всевышний решил меня оставить в живых, — раздумывала девушка, — надо жить». Осталось только понять, где.

Мать Анжелики родила дочку рано, в 17 лет. Начитавшись популярных в 70-е романов о красавице маркизе Анжелике Плесси-Бельер, жене загадочного графа де Пейрака, назвала девочку в честь главной героини. Все бы ничего, если бы у новорожденной была соответствующая барская фамилия. Отца своего девочка не знала, мать о нем никогда не рассказывала. Вера, выросшая в детдоме, пыталась дать своему ребенку все самое лучшее, подарить ей счастливое и безоблачное детство, которого не имела сама. С неоконченным средним образованием работала уборщицей в школе. Туда же брала с собой малышку. И пока юная мама таскала ведра и драила полы, старшеклассницы играли с ее дочуркой. Когда Анжелика пошла в первый класс, мама купила ей новый портфель, школьную форму, одела белый фартук, заплела белые банты в косички и повела на линейку. Девочка радовалась и стеснялась одновременно. Все вокруг было таким шумным, красивым, новым и загадочным. Ей так хотелось, чтобы рядом была мама и держала все время за руку, но та пряталась за спинами других мам, одетых в красивые платья и туфли на каблуках.

Когда Лике исполнилось тринадцать, мама сильно заболела. Предчувствуя скорую смерть, Вера, лежа на больничной койке, как могла, попыталась рассказать дочери то, на что у нее никогда не было ни сил, ни времени. Вот так девочка узнала, откуда берутся дети, что ее ждет в будущем, что она должна непременно выйти замуж, родить мужу детишек и быть обязательно счастливой. А главное — закончить школу с отличием и поступить в институт. После государство обеспечит Лику работой и жилплощадью. И она никогда не будет больше спать на прогнившем матраце на полу вдвоем с мамой и питаться черным хлебом и жидким супом. У Анжелики все обязательно будет хорошо! Мать рассказала дочке, где в их убогой комнатке припрятаны «на черный день» деньги. Этой суммы должно было хватить и на похороны, и на дальнейшее Ликино существование. В том, что дочку-сироту государство в беде не оставит, Вера не сомневалась. В ту же ночь и умерла. Девочке назначили опекунов, перевели в другую школу, мать похоронили, а комнату в коммуналке отобрали. Чудом Лика избежала интерната или детдома. В следующем году Союз распался, мечты Веры о светлом будущем для дочки не сбылись.

Из Одессы Лика уехала сразу, как только окончила восьмой класс. Этот город ей нравился, он был родным домом, но оставаться дольше здесь не могла. Кусая губы и сжимая кулаки с такой силой, что ногти впивались в ладони, она ехала подальше от позора, от свалившегося на нее несчастья, от противных воспоминаний. В плацкартном вагоне суетились пассажиры.

— Девочка, ты одна путешествуешь, без мамы? — певучим голосом обратился к ней седоволосый мужчина.

— Одна.

— Едешь далеко?

— Не знаю…

Лика не знала, куда ехать. В поезд она впрыгнула, когда проводники торопили пассажиров занять свои места, а провожающих покинуть вагон. Ей было не важно, куда ехать. Главное подальше. Зажатые в кулак мятые купюры сунула проводнице. Согласилась доехать до конечного пункта назначения без постельного белья, заняла вторую полку.

Лика вытянулась на полке и попыталась отключить мысли. Под монотонное раскачивание поезда и ритмичный стук колес в памяти прокручивались недавние события…

Артур, красивый и самоуверенный бритоголовый парень из группировки, которая охраняет приморские киоски, проявлял к восьмикласснице особую симпатию. Стоило Лике выйти из школы, как Артур и вся его компания моментально увязывались следом за ней. Они ее не трогали. Просто шли сзади и «развлекали» пошлыми комплиментами. Она стойко терпела, никак не реагируя и периодически умирая от страха. Но дальше этого настойчивые ухаживания не шли. Вскоре Артур пропал. Появился ближе к окончанию учебного года, когда на улице вовсю цвела сирень и голову дурманил ее запах. Артур ждал Лику возле школы. Но в этот раз он был один, без свиты, на мотоцикле. Мелкие мальчишки сбежались к большой новой игрушке, просились посидеть за рулем, примерить шлем и покрутить руль.

Лика сразу увидела своего странного воздыхателя и обрадовалась. Такой крутой парень ждет именно ее. Девчонки завистливо шипели ей вслед, а она впервые решилась подойти сама. Запрыгнув на мотоцикл, Лика прижалась к могучей спине Артура, и махина, дико взревев, унеслась подальше от любопытных глаз.

Первое свидание романтикой и не пахло, а помещение, где оно состоялось, больше всего напоминало склеп. Лика спустилась в полуподвал, куда ее привел Артур, крепко держа за руку. Мамины любимые книги описывали королевский двор с дамами в пышных платьях и галантными кавалерами. С красивыми ухаживаниями, женским кокетством, веерами и диадемами. В этом подвале, обклеенном плакатами с голыми женщинами, с потертым диваном без покрывала, треногим столом и кучей пустых бутылок, воняло дешевыми сигаретами. Артур закрыл дверь на ключ и хищно осклабился. Не было шампанского, свечей, белых простыней и романтической музыки. Бандиты девяностых с девушками не церемонились. Предпочитали брать силой то, что нравится.

Как оказалась дома, Лика не помнила. Долго-долго она оттирала с себя грязь и кровь, забравшись в таз с водой. Заливалась слезами, представляя, как будут относиться к ней одноклассники и вся школа. Казалось, все, произошедшее с ней сегодня, выжжено у нее на лбу. Но ничего подобного не произошло, и Артур больше возле школы не появлялся. Через пару недель Лика узнала страшную новость, бросила все и уехала куда глаза глядят. Результаты анализов, сданных в местной поликлинике, скоро станут известны учителям.

Несовершеннолетней девочке предстояло решить такие важные проблемы… Она собрала вещи и бросилась на вокзал. Бежать! Бежать из этого города. От Артура, позора и сифилиса, которым он ее заразил.

Проснулась, когда за окном светило солнце, а соседи чинно пили чай, восседая на убранных полках. Лика быстро спрыгнула вниз, сдернула с полки сумку и выскочила из вагона. На перроне бабки торговали пирожками, пивом, сигаретами и семечками. Запах жареных пирожков с капустой дурманил и пьянил, заставляя пустой желудок переворачиваться и сотрясаться в конвульсиях.

Лика подошла к бойкой старушке:

— Вы не подскажете, где здесь доктора можно найти?

— Тебе плохо? Так врачи там, в городе.

— А как в больницу попасть? — Лика с мольбой посмотрела на бабку.

— Садись на любой автобус, он тебя довезет.

Поезд пыхнул, тронулся с места и начал набирать скорость. Девочка обернулась, посмотрела ему вслед. Сейчас он был похож на взбесившегося дракона, который бежал по своей единственной дороге, виляя хвостом. Ей удалось найти доктора, который назначил дорогостоящий курс лечения. Лика послушно выполняла все его рекомендации, и через полгода избавилась от сифилиса. Воспоминания о тех жутких месяцах еще долго преследовали девочку в кошмарных снах. Но самое ужасное ждало ее впереди.

Влад Лосев родился в семье капитана 2-го ранга и патронажной медсестры городской больницы. Отец надолго уходил в плаванья, дома бывал в среднем три месяца в году. Мать воспитывала сына одна. Жили хорошо, по советским меркам зажиточно. Вокруг мальчика всегда вилась стайка дворовых ребятишек, жаждущих получить жвачку или конфету. Владик выделялся среди своих одинаковых одноклассников. Папа привозил своему единственному ребенку из дальних стран шоколадки, конфеты, жвачки, открытки, марки и значки. У Влада был самокат, роликовые коньки, разноцветные шариковые ручки, красивый пенал, ранец с яркими аппликациями. И только у него был настоящий кожаный футбольный мяч. Дети, сроду не видавшие такого изобилия игрушек, какое имел Влад, мечтали попасть к нему в гости. Девчонки, получавшие от Лосева в подарок открытки с изображениями разных стран, стремились обратить на себя его внимание. Владик жил как король в своем королевстве, одаривая благодарных подданных мелкими презентами.

— Ты слышала, Влад Светке Базиной на Новый год набор фломастеров подарил?

— Да, она уже всему классу рассказала.

— 18 цветов, представляешь!

— Да, повезло Светке…

Такие разговоры между девочками-одноклассницами были обычным делом. Всем хотелось быть особами, приближенными к императору, и хоть чуть-чуть погреться в лучах его славы.

Мама Владика дефилировала по коридорам больницы в красивых нарядах и золотых украшениях. Преимущественно женский коллектив больницы постоянно шушукался за ее спиной. Отец воспитывал сына в строгости, готовя к будущей профессии подводника. Так он решил еще под окнами роддома, когда ему сообщили о рождении сына. Жене передал в палату огромный букет роз (и это посреди лютой зимы!) и золотое кольцо с рубином. Все акушерки завидовали Галине Лосевой. Вот это муж так муж! И щедрый, и красивый!

По правде говоря, квартира Лосевых переходила на казарменное положение всего месяца на три в год, пока отец пребывал на земле. Тогда мальчишке приходилось рано вставать, делать зарядку, слушаться родителей и ограничивать просмотр телепередач. Вседозволенность начиналась, как только папа переступал порог дома и уходил в плавание. Мама не вмешивалась в жизнь сына, считая, что мальчик должен расти самостоятельным и сам принимать решения.

Но миф о счастливой и благополучной семье рухнул в седьмом классе. Однажды у Влада поднялась температура, и его отпустили со второго урока домой. Мама-медработник отлично справится с болезнью сына сама, решила учительница. Мальчик открыл дверь в квартиру своим ключом, бросил у выхода рюкзак. Из комнаты доносились странные звуки, и голос, очень похожий на мамин, вскрикивал:

— Как мне хорошо с тобой!

— Лучше, чем с мужем?

— Не смеши меня, Олег.

Красный, как помидор, Влад спрятался в туалете и закрылся на замок. Он не хотел верить в то, что у мамы есть кто-то другой. «Мама любит папу!» — убеждал себя мальчик, сидя на полу. Температура лезла все выше и выше, ему становилось все хуже и дико хотелось пить. Прошло какое-то время, и дверь в туалет задергалась. Мама, увидев обувь и портфель сына в коридоре, обо всем догадалась и пыталась уговорами вытащить Влада из укрытия. Мамин хахаль скрылся, но Влад успел всеми фибрами своей души возненавидеть его, а заодно и мать. Когда вернулся из плавания отец, Влад рассказал ему все, несмотря на уговоры и просьбы матери. Чего добивался мальчишка? Наверное, по своей наивности думал, что папа исправит ситуацию и отдубасит бессовестного дяденьку, чтобы никогда больше не приставал к маме. Но все обернулось совсем не так, как он ожидал. У папы с мамой тем вечером состоялся очень серьезный разговор на кухне. Так и не дождавшись перемирия, Влад уснул, проплакав весь вечер в подушку. Ему было стыдно за себя и обидно, что тот хрустальный мир, в котором он жил и царствовал, рухнул. Утром, еще надеясь на лучшее, мальчик вышел из своей комнаты в надежде уловить из кухни запахи печеных пирожков и услышать папино строгое: «Вперед умываться и делать зарядку!» Где папа? Почему он не зовет разбирать чемоданы и распаковывать подарки?

На кухне сидела мама с опухшими от слез глазами и курила сигарету. Мама плакала и кричала, что папа от них ушел, и виноват в этом только Владик. Если бы не его длинный язык и тяга к справедливости и возмездию, то они жили бы, как и раньше. Что ее зарплаты теперь им двоим едва хватит на сносное существование. Это он один, Владик, во всем виноват! Лишил и себя, и мать той жизни, к которой они привыкли. В конце концов она заявила, что теперь они с дядей Олегом будут жить вместе. Здесь, в этой квартире, где недавно жили с папой…

Мальчишка сходил с ума от горя и бессилия. Он пропускал уроки в школе, скатился до троек, замкнулся в себе и ушел с головой в свой мирок, где был только он и книги. Книги давали ему такое необходимое чувство покоя и уверенности. Вместе с их героями школьник переживал и радовался, путешествовал по свету, искал золото и общался с индейцами. Влад не мог смириться с тем, что в их квартире поселился чужой дядька, не мог простить матери измену и предательство, а в том, что отец их бросил, винил только себя.

Дети бывают очень жестоки. Одноклассники заметили разительную перемену в жизни Влада Лосева и перестали с ним общаться. А что он теперь мог им дать? Чем мог удивить? Он стал таким же, одним из них.

Боль утраты приходила к нему постепенно, заставляя мучиться и страдать. Тогда мальчик увлекся новым предметом — химией. Сидел дома все время, читал книги, проводил опыты. Мать приходила с работы в пять вечера, а дядя Олег — в шесть. У Влада хватало времени, чтобы и наследить, и убрать за собой. Пробирки, колбочки и мензурки, а также шприцы, спиртовые растворы и ампулы приносила с работы мать. Она сначала противилась новому увлечению сына, но потом успокоилась. Мальчишка побеждал на всех городских олимпиадах и не имел дурных привычек.

— Станет химиком, будешь гордиться, мать, — подшучивал новый мамин муж.

Но он и не подозревал, какие жестокие мысли роились в голове Влада. Никто не подозревал.

Когда парень заканчивал десятый класс, Галину Павловну вызвали в школу. Классный руководитель, обеспокоенная плохой успеваемостью Влада, сообщила дурные новости. Мать, ожидавшая к этому времени второго ребенка, разозлилась на низкие оценки Влада, разыскала родного отца и вручила проблемного ребенка ему. Тут выяснилась весьма прозаичная причина всех неудач с учебой — Влад стремительно терял зрение. Записей на доске он не видел, обратиться за помощью к одноклассникам не мог, носить очки было ниже его и без того сильно униженного достоинства. Ночное изучение специальной литературы, токсичные продукты химических реакций, сидячий образ жизни — все это дало свои плоды. Отец повез сына в столицу на обследование. Оказалось, что зрение Влад утратил на семьдесят процентов. Оставшихся тридцати ему хватало только на то, чтобы самостоятельно себя обслуживать, переходить дорогу на положенный свет светофора и видеть все то, что находится на расстоянии вытянутой руки.

— Возможно спасти его глаза? Вернуть зрение? — бормотал ошарашенный отец.

— В настоящий момент медицине не известны случаи, чтобы прогрессирующая близорукость могла стабилизироваться. Прежде всего мальчику необходимо сделать операцию склеропластики, чтобы задержать потерю драгоценных диоптрий хотя бы на этом уровне. Эту операцию делают в Киеве. Она, естественно, платная, зато реабилитационный период по восстановлению подвижности глазного яблока у нее небольшой — всего 2 недели. Затем, если по истечении трех лет и достижении 25-летнего возраста, когда глаз перестает расти, зрение не ухудшится, можно делать лазерную коррекцию.

В 16 лет Влад впервые сам уехал из дома. Разучившись нормально общаться с людьми из-за своего недуга, он был больше похож на слепого котенка, чем на некогда уверенного в себе парня. Таких «слепых котят» в Киевском офтальмологическом центре было много. Впервые за долгие годы своего вынужденного одиночества Влад нашел друзей и чувствовал себя так хорошо, как никогда не чувствовал даже дома. Он был среди своих, среди таких же убогих, как и он. За пару дней к Владу вернулось его прежнее чувство юмора, необычный стиль разговора и юношеское обаяние. Он нисколечко не боялся операции, наоборот, он ее ждал. Месть дяде Олегу сама собой отодвинулась на второй план, теперь главное было вернуть зрение.

Операция прошла успешно. Ее делали под местным наркозом, втыкая иголку шприца с обезболивающим средством прямо в открытый глаз. Специальные металлические распорки удерживали глаз в открытом положении постоянно. Владу сделали четыре разреза по периметру радужной оболочки и в каждый вживили по склере. Они, как своеобразные стенки, должны были фиксировать положение глазного яблока и предотвращать дальнейшее его растяжение.

Первые несколько суток после операции были самыми страшными и болезненными. Медсестры делали перевязки, кормили из ложечки, водили за руку, как поводыри у слепых. В это время, когда Влад чувствовал себя абсолютно беззащитным и зависимым от зрячих людей, произошло очень важное событие в жизни мальчика — он стал мужчиной.

Он даже не видел эту женщину. Черная повязка защищала прооперированные глаза Влада от воздействия солнечных лучей. Он запомнил только запах ее кожи, низкий голос и плотное тело с пышными формами. Таким образом уже немолодые медсестрички развлекались на работе. Выбирали жертву заранее, приглядывались, прикидывали: пойдет ли парнишка на такой безмолвный контакт или поднимет тревогу и доложит обо всем начальству? Даже заключали между собой пари, делали ставки: кто скольких парней «сделает» за одну смену. Вот так случилось и с Владом. На следующее утро после операции, когда парень еще спал, к нему в комнату зашла медсестра. Отбросив одеяло, женщина довольно улыбнулась. Зная подростковую физиологию, она все рассчитала правильно. Заперла дверь на ключ, сбросила халат и навалилась всем телом сверху. Влад стискивал зубы, чтобы не выдать бурю эмоций, которая раздирала его изнутри. Внезапно волна вырвалась наружу, затопив собою все вокруг. «Какой быстрый!» — недовольно подумала женщина. Накинула халат, взглянула на часы, прошептала на ухо: «Надеюсь, тебе понравилось». И ушла.

Напрасно все последующие дни Влад пытался вычислить свою утреннюю гостью. Все медсестры относились к нему одинаково заботливо. К концу пребывания в больнице новый приятель Влада раскрыл ему свою тайну. Оказывается, с ним произошло то же самое. Но не один раз, а целых три. Причем, как утверждал друг, с тремя разными женщинами. Они приходили к нему каждое утро все три дня, которые парень вынужден был носить повязку на глазах.

— Может, тебе показалось, что их было несколько, а на самом деле это была одна и та же?

— Нет! — противился друг. — Три разные женщины.

— Ты не мог их видеть, — упирался Влад.

— У одной были длинные волосы, у второй короткая стрижка, а третья вообще полная и потная была. Если бы не мое безвольное состояние, я бы на такую не глянул даже.

Но Влад не слушал. Первоначальное возвышенное состояние нового статуса очень радовало его. Но теперь, сравнив свои достижения с успехами приятеля, понял, что в чем-то проигрывает. Если к нему бабы ходили за повторами, значит, тот был на самом деле на что-то способен.

— И что такого особенного тут делать надо? — Влад засмущался.

— А ты девственником был что ли? Во дает! Тебе же тоже вроде 16?

— Ну да…

— С завязанными глазами я первый раз пробовал, — признался Серега. — И ты знаешь, мне понравилось!

После операции отец купил сыну очки в дорогой оправе и смог убедить, что очки придают образу юноши солидность и респектабельность. Заставил высокого и худощавого Влада вернуться к ежедневным спортивным упражнениям. Все лето парень исправно ходил на тренировки и к сентябрю набрал кое-какую мышечную массу. Перестал сутулиться, обзавелся новыми приятелями и после летних каникул вернулся в свой класс повзрослевшим и целеустремленным. Он не имел такого ошеломительного успеха, как раньше, но мир перестал казаться ему скучным и унылым.

Когда директор школы вручала аттестаты о получении общего среднего образования, Влад лишь сиротливо поглядывал в зал. Отец лежал в больнице с сердечным приступом, а мать не удосужилась явиться к старшему сыну на выпускной. На берегу моря подвыпившие одноклассники хихикали, вспоминали разные истории, а когда рассвело, Влад пошел провожать девочку из соседнего дома.

В лифте они поцеловались. Переступив порог, бросились на широкое родительское ложе. Влад зажмурил глаза и пытался сдерживать бушующий вулкан внутри. Ощущения, которые он испытывал, обнимая молодое девичье тело, были несравнимы с его предыдущим сексуальным опытом.

— Я тебе нравлюсь? — спросила девушка после, одеваясь.

— Ну да.

— А почему ты мне ничего не говоришь?

— Не понял?

— Обычно парни после секса всегда говорят, что я красивая, нравлюсь им, понимаешь?

— Прости, — буркнул Влад.

Он наощупь пытался найти свои очки. Совсем не помнил, где их сбросил. Без них как без рук. Ни девичьего лица не видит, ни своей разбросанной одежды собрать не может.

— Ты мои очки не видела?

— Нет.

— А мою одежду подать можешь?

— Я тебе что, домработница?

Голый и без очков Влад чувствовал себя неуютно. Тыкался носом в простыни, подушку, одеяло и своим нелепым видом довел девушку до истерического хохота. Хватая по очереди те части одежды, которые попадали ему под руку, парень подносил вещь близко к лицу, чтоб рассмотреть. Так в поле его поисков попали девичьи трусы.

— Извращенец!

— Успокойся, никакой я не извращенец.

— Ты мои трусы нюхал.

Вторая неудача в только начавшейся сексуальной жизни вернула юношу в его закрытый от посторонних глаз мир. Он с новой силой и рвением вернулся к опытам, обзавелся парой хомячков. Стремление быть лучшим и заявить о себе миру переполняло парня. Теперь он мечтал о новом открытии, научном достижении, которое принесет ему мировую славу. Его отношения с химией, микроскопом, реактивами и пробирками вышли на более высокий уровень. Впервые после бесконечной череды сложных опытов над хомячками Владу удалось впрыснуть им под кожу достаточную дозу изобретенного им нового препарата, чтобы ускорить их реакцию. Хомячки носились по клетке так быстро, что Влад едва успевал следить за их передвижениями. Они быстро ели, быстро бегали и… быстро спали. Продолжительность их сна сократилась. Для полноценного отдыха им теперь требовалось вдвое меньше времени.

Это неожиданное открытие сильно обрадовало Влада. Он решил не прекращать исследования. Мечтал создать препарат, который в корне изменит биологические процессы в организме человека. После принятия необходимой дозы вещества на ночной отдых потребуется вдвое меньше времени. Это какая же выходит экономия! Не надо будет тратить на сон третью часть своей жизни. А освобожденное время человечество направит на достижение высоких производственных результатов.

Он уже видел свое фото на первых страницах газет с броскими заголовками: «Влад Лосев — новая звезда мировой науки», «С помощью суперсредства, которое открыл украинский парень — Влад Лосев, — наука шагнула…», «Нобелевская премия вручается Владу Лосеву, который…».

Перед глазами хороводами кружились печатные буквы, заголовки, слава манила и звала вперед. Да, он получит много денег за свое открытие. Тогда все, кто его когда-то предал, будут кусать локти. Особенно мама.

Какая по счету была эта хомячья пара, Влад уже не помнил. Он не жалел грызунов. Ради будущих научных открытий можно было пожертвовать несколькими десятками мелких смертей. Тем более век хомяков и при удачном стечении обстоятельств был недолгим. Влад уже видел себя богатым человеком, живущим в прекрасном особняке у моря. Он сможет разглядывать чаек над водой и девчонок на пляже. Сделает операцию и восстановит зрение.

Влад поступил в Одесский политех. Отец подсуетился, и сына прописали в общежитие как иногороднего. Комнату он делил с Виктором, отслужившим к тому времени в танковых войсках. В первом же бою за банку тушенки Виктор положил на лопатки пятикурсника, чем заслужил всеобщее уважение. Старшаки оставили его в покое, а Влад, находившийся под покровительством Вити, мог никого не бояться и смело продолжать заниматься своими опытами.

Виктор сначала посмеивался над увлечением соседа, но потом свыкся. Простоватый и улыбчивый, коротко подстриженный блондин, Виктор пользовался успехом у прекрасного пола. Вечерами он приводил в комнату все новых и новых девушек и просил Влада погулять пару часиков.

— Где ты их находишь? — однажды не выдержал Влад.

— На пляже, брат. Ты бы сходил на охоту, пока осень не наступила.

— Пойдем вместе на пляж? — предложил Влад.

Виктор высматривал подходящую кандидатуру для знакомства на берегу моря. Девушек он делил на два типа: та, которая даст в первый же вечер, и та, с которой придется повозиться с неделю. Для Влада он выбрал первокурсницу Нину.

— Подойди и попроси у нее прикурить.

— Я не курю, спортом занимаюсь.

— Для дела надо.

— Она мне не нравится, — сморщился Влад.

— А кто тебе нравится?

— Вон та, в голубом платье. Видишь, книгу читает?

— Ага, с такой и месяц потерять можно. Она дальше своей книги ничего не видит.

— А я хотел бы попробовать.

У парня проснулся инстинкт охотника.

— Ну слушай, дам тебе пару советов, как ломать таких неприступных.

Виктор рассказал о тактике соблазнения.

— Женщины любят ушами, им надо говорить комплименты. Не бойся переборщить. Здесь сгодятся все слова, какие тебе придут в голову. Смотри ей в глаза и делай вид, что слушаешь все, что она тебе говорит. Запасись дежурными анекдотами, чтобы заполнить паузы в разговоре. И вообще, женщины любят веселых парней. Когда человек смеется, он испытывает счастье. Пусть она думает, что счастлива рядом с тобой. Будь джентльменом. Подай руку, распахни перед ней дверь, проводи домой. Если пригласит к себе на чай, это прямой сигнал к действию. Надеюсь, дальше тебе не надо рассказывать, что делать с девушкой?

Влад еще долго не мог решиться подойти к Лике, но однажды ему представился замечательный случай для знакомства.

Он увидел ее на автобусной остановке с большим пузатым пакетом картошки. У пакета оторвались ручки, девушка переставляла его по земле, не зная, как дотащить до общаги. Влад бросился на помощь. Обнимая пакет одной рукой, другой он открывал перед Ликой дверь, как учил Виктор. Лика поблагодарила за помощь и пригласила на чай.

— От родителей приехала?

Влад прихлебывал жидкую заварку и пытался храбриться.

— Нет, — Лика опустила глаза, — я сирота.

— Прости.

Повисла пауза.

— Ничего, ты ведь не знал.

— Я тоже сирота.

— Правда?

— Почти.

Влад рассказал о своем детстве, отношениях с матерью и недавних похоронах отца. Так, незаметно для себя, они подружились. Проговорили весь вечер, делились тайнами и залечивали детские травмы.

Каждый день они гуляли после занятий, а вечером Влад уходил к себе и занимался опытами.

Результаты своей продолжительной работы над новым средством, ускоряющим земное время, он решил записать на пленку. Ему нужны были подтверждения не только наручных часов, но и посторонних людей. Пока он решил никого не посвящать в свои первые, но очень значительные успехи. Фантазия уносила прочь от серой жизни и монотонных дней. Он уже видел себя среди лауреатов научной премии в кругу репортеров и фотографов. Научное открытие, прорыв в исследованиях человеческих возможностей. Своим трудом добился поразительных результатов — открыл средство для ускорения времени. Известные медицинские институты, научные центры наперебой приглашают его выступить с лекциями. Человек-легенда, суперзвезда.

Влад оторвался от фантазий и вернулся к реальным событиям. Камеру «Sony» раздобыл для него Виктор, не задавая другу лишних вопросов.

Чтобы измерить темп хода времени, Владу потребовалось привлечь все возможные современные способы его измерения. В эксперименте использовались все виды электронных, кварцевых, механических часов. Он специально изготовил для этого измерения световодные диоды (в которых фиксировалось изменение в скорости прохождения световым пучком заданного участка световода). Включил видеокамеру на запись, замер. Ладони вспотели. Требовалась максимальная концентрация, чтобы ввести правильную дозу сыворотки под кожу хомячка. От результата эксперимента зависит его будущее. Вся жизнь. Влад нервничал и ненавидел себя за это.

— Давай, не подведи, — шепнул хомячку и запустил его в лабиринт.

Хомяк пробежал два метра, упал и больше не вставал. Доза, которую парень впрыснул грызуну, превышала обычные дозировки, к которым тот привык. Сердце не выдержало. Но Влад не жалел хомяков, он был занят проверкой опыта.

«Для следующего эксперимента нужна морская свинка, она крупнее. Затем попробую на кошке, потом на собаке».

Пленка перемоталась в начало кассеты. Влад проверил часы и прилип к маленькому экранчику камеры.

Результаты радовали. Он несколько раз сверялся со всеми показателями и остался доволен. Предвкушение следующих этапов эксперимента вдохновляло, подталкивало к активным действиям. Надо было спешить. Вот он, билет в высший свет. Он думал о том, как бы поскорее продолжить свои опыты и наблюдения. Ему стал мешать Виктор, раздражала приглашениями Лика.

— Ты не хочешь зайти ко мне?

Они топтались у двери ее комнаты, неловко прощаясь. Голова Влада решала новые уравнения, мыслями он давно был в лаборатории и даже не сразу услышал ее вопрос.

— Да как-то… А где соседка?

— Она уехала домой. Я совершенно одна.

Влад запутался в днях, они просто потеряли для него значение. Выходные, будни… Конец сессии. Люди разъезжаются по домам. Лето.

— Не хочу портить вечер. Он был так наполнен романтикой. У нас будет еще много времени для этого. Ведь впереди нас ждет целая жизнь…

Он лепетал объяснения, пытался что-то придумать и поскорее смыться. Ему нравилась эта девочка, но опыты привлекали еще больше. Жажда славы и больших денег толкала на новые эксперименты. Но он понимал, что сейчас выглядит глупо и неестественно. Разве нормальный здоровый парень откажется от такого приглашения? Влад решил зайти.

Комната осталась такой же, как он запомнил. Та же мебель: стол, два стула, две кровати и шкаф. Маленький холодильник в углу громыхал как большой грузовик. Лика ушла на кухню ставить чайник, Влад присел на кровать. Заниматься любовью ему сейчас не хотелось. Мыслями владел незавершенный эксперимент.

Они пили чай, ели хлеб с вареньем, о чем-то болтали. Лика сияла от счастья, и Влад подумал, что лучшей и более заботливой жены ему не найти. Она его любит, он ее тоже. Вроде бы. Любит?

Влад подумал, что пора переводить отношения в горизонтальную плоскость. Подхватил ее на руки и повалил на кровать. Лика не сопротивлялась, но пыталась что-то сказать.

— Влад, я давно уже хотела… — девушка с трудом подбирала слова.

— Это сейчас важно?

Он не понимал странной женской тяги к признаниям в самый неподходящий для откровений момент.

— Ты не похож на других парней, тебе важны отношения. Так же, как и мне. Я благодарна тебе за терпение… Мы встречаемся почти год, и я знаю, что это много…

«Прошел год, а я почти на том же месте», — подумал Влад. Больше он Лику не слушал. «Нельзя терять время на хомячков, нужна кошка».

Все произошло слишком быстро. Лика даже не поняла, понравилось ей или нет. «Наверное, он слишком долго ждал, поэтому так все скомкано и получилось», — оправдывала Влада девушка.

Они пили чай, молчали и старались не смотреть друг на друга. Повисла долгая неловкая пауза. Лика отставила чашку и села Владу на руки.

— Я люблю тебя.

«Может, у нормальных людей так все и бывает? И чего я себя веду, будто на похоронах?»

— Ты лучше всех, — она пыталась подбодрить парня.

— Нет, это ты лучше всех.

Влад прижал к себе Лику и, сам себе удивляясь, предложил:

— Давай поженимся?

— Давай, — она не могла поверить услышанному.

— Не сейчас, после окончания учебы, — он сам не мог поверить в то, что сказал это вслух. Как-то само вырвалось.

— Как скажешь. Поженимся через три года.

Влад с опозданием вспомнил о средствах предохранения.

— Ты что-нибудь принимаешь?

«Как я мог забыть о презервативах? Настоящие парни о них не забывают никогда».

Влад зажмурился и пытался отмотать время назад.

— Не волнуйся, я не забеременею, — глухим голосом произнесла Лика.

Он шумно выдохнул. Она решила никогда не рассказывать ему свою тайну. Страшную тайну последствий сифилиса.

Утром Влад принес бездомную кошку. Животные его интересовали как подопытный материал, не более. Он их не жалел. Через неделю обзавелся собакой. Хромого и блохастого Тузика побоялся затащить в общежитие. Собачий лай мог привлечь ненужное внимание с последующим выселением. Он сам находился в общежитии летом на птичьих правах. Помогал днем таскать мебель и матрацы в подвал, сделал слепок ключа и получил еще одно помещение для лабораторных опытов.

В душном непроветриваемом помещении среди крыс и мышей Влад собирался держать Тузика до начала августа. Лампочка в помещении тускло освещала гору рваных матрацев и притаившееся в углу животное. Влад достал из портфеля подготовленный шприц и приступил к опытам.

Тузик прожил в этом подвале десять дней. А точнее девять дней, семнадцать часов и сорок четыре минуты. Его бездыханное тело Влад даже не потрудился закопать. Он оставил его там, где был совершен самый большой прорыв во всех исследованиях. Едва сдерживая нетерпение, спеша поскорее добраться до своей комнаты, чтобы перепроверить полученные результаты, Влад даже не вспомнил о собаке.

При ярком свете настольной лампы изобретатель изучал разложенные на столе схемы, формулы и содержимое пробирок. Результаты его огорчили, порадовали и озадачили. Он давно достиг изменения скорости течения времени в десять секунд в эталонный земной час. Сейчас ускорение при введении препарата Тузику составило четыре минуты за полчаса. Для реального времени это было ничтожно мало, но для открытия такого факта как ускорение времени в целом неизмеримо много. Влад одну за другой чертил формулы, вычисляя скорость, плотность, течение и перепады времени. Свой новый четырехминутный результат он записал так: перепад времени t — tо = 30 с/ч = = 0,5 с/мин = 0,008333 с/с секреалей (реальных секунд).

Влад задумался. Это открытие очень напоминало ему реактивный способ движения, только уже не в пространстве, а во времени. Влад стал грызть ногти.

«Я где-то рядом».

Походил по комнате, опять сел за стол. Почему он раньше не учитывал показатель, который казался очень весомым?

«За одну секунду полезная нагрузка стареет на один час…» — бормотал себе под нос Влад, вычерчивая на бумаге новую формулу.

Полученный в результате перепад времени вполне удовлетворил парня. Он довольно потянулся, крепко зажмурил глаза, снял очки и подошел к окну. За стеклом мерцал неоном город. Было темно и тихо. Глаза болели от усталости. Часы показывали начало третьего ночи.

Он не хотел прерывать работу, но разум взял верх. Глазам нужен отдых. Влад выключил свет, разделся и лег на кровать. Где-то над ухом противно пищал комар. В голове вертелась новая формула.

«Надо встать и записать формулу…

Записать формулу…

Записать формулу, убить комара».

В конце лета общежитие заполнилось студентами. Загорелые и отдохнувшие, они весело щебетали, пересказывая друг другу летние истории. Влад не заметил, как пролетело лето.

Он просидел в общежитии за экспериментами, иногда выходил за хлебом, вермишелью и сладкой водой. Быт его не интересовал, мозг был направлен только на достижение поставленной цели: создать сыворотку — уникальное средство, позволяющее ускорить движения человека в невероятной степени. Этот препарат, вводимый, к примеру, спортсменам, позволил бы добиться таких результатов в соревнованиях, о которых никто никогда не слышал. Если ввести его курице, то она начнет нестись в два-три-четыре раза быстрее, чем ей положено природой. Если дать его пекарю… А если кондитеру… инженеру… строителю… Воображение Влада опять уносило его за горизонт желаний.

«Благодаря препарату, изобретенному Владу Лосеву, возможно сокращение персонала при увеличении производительности труда…»

«Если бы не сыворотка Лосева, мир никогда не узнал бы о нашем велогонщике…»

— Влад, ты почему меня не встретил?

В дверях стояла Лика. Он, поддавшись мечтам, не услышал даже стука в дверь.

Они не виделись целых два месяца. Как быстро летит время…

— Лика, привет!

Она хмурилась и не давала себя обнять.

— Что случилось?

— Вахтерша передала мое сообщение? Я вчера звонила и сказала, каким поездом приезжаю.

Влад растерянно моргал и пытался припомнить, когда в последний раз спускался вниз и вообще выходил на улицу.

— Прости, милая. Что это у тебя?

Лика вытащила из большого пакета дыню и положила на стол.

— Это подарок. Как же я соскучилась!

— Я тоже скучал по тебе, малышка.

Они долго целовались, ели спелую сочную дыню. Лика рассказывала о своих приключениях в детском лагере. Влад совсем забыл, что его девушка уезжала работать на берег моря вожатой.

— Ну а ты как здесь проводил время?

— Скучал без тебя.

— Совсем похудел, бедняжка.

Лика целовала его щеки, глаза, шею, плечи.

— Я заработала немного денег, — радостно сообщила она. — Приглашаю тебя в ресторан отметить встречу.

В кафе тусила молодежь. Влад с Ликой с трудом нашли свободный столик. Мужчины провожали девичью фигурку жадными взглядами и характерным свистом. Отдых пошел ей на пользу. Стройные ножки в белых шортах, розовый топик на веревочках, сияющие глаза и белозубая улыбка… Лика была великолепна.

— Я обещаю тебе, что когда мы станем богатыми, ты будешь носить самые лучшие наряды, и у тебя будет свой собственный мобильный телефон. Больше не придется рассчитывать на какую-то вахтершу, и мы никогда не потеряемся. Никаких недоразумений не будет.

— Ладно, — улыбнулась Лика.

Ей понравилось, что Влад в разговорах о будущем употребил местоимение «мы».

— Как обстоят дела с поиском ускорителя времени?

Лика была единственным человеком, кому он решился приоткрыть завесу своей тайны. Конечно, она знала не все и не все понимала, но всегда внимательно слушала и радовалась любым его успехам.

Весь следующий учебный год Влад и Анжелика провели вместе. Вместе ходили в институт, вместе учились, вместе ездили на рынок по выходным. Влад каждый вечер пропадал в лаборатории (так он окрестил подвальную комнату), Лика не ревновала. Наоборот, радовалась их тихому, почти семейному счастью. Постельные сцены случались редко. Лика врала, что принимает противозачаточные пилюли, а он каждый раз говорил, что сильно соскучился, оправдывая короткие половые акты.

— Ты сводишь меня с ума, — бормотал Влад после секса.

И девушке это нравилось. Ну и что, что она не получала полноценного удовольствия от самого интимного процесса? Зато видела, как хорошо с ней любимому. А это было намного важнее. Чувства подделать невозможно.

— Зачем тебе этот заучка в очках? Ты достойна лучшего! — твердила соседка по комнате.

— А он и есть лучший, — улыбаясь, отвечала Лика.

— Ты с ним почти никуда не выходишь. Так и в монашку превратиться можно. Учти, годочки летят, молодость не вечна. Посмотри на Янку из 25-й комнаты: она и по ресторанам, и по дискотекам, и по музеям ходит. На яхте недавно каталась. В боулинг-клубе с богатеньким Буратино познакомилась. Он ей обещал квартиру снять.

— У нас с Владом тоже будет своя квартира.

— Ага, как же! Всех перспективных парней девчонки еще на первом курсе расхватали. Вон Аленка из 27-й какая шустрая оказалась! С нашего этажа первая замуж выскочила. И не за кого-нибудь, а за сына декана…

Историю об Аленке Тапуниной знал весь факультет. Сплетни о том, как девушка из общаги охмурила Пашку и вышла замуж, переходила из комнаты в комнату, передавалась из уст в уста. Неприметная и немногословная, она ни с кем не общалась ни в общаге, ни в группе. Одевалась скромно, красилась мало — словом, если кто и мог претендовать на звание невестки декана, то только не она.

Высокий и симпатичный Павел ездил на новой «Тойоте», и вокруг него всегда порхали стайками девчонки. Но вдруг что-то произошло. После лекций он стал провожать Алену до общежития. Дни бежали за днями, а за ручку с Пашкой все так же ходила «эта дурнушка». Сначала о них много говорили, судачили и сплетничали: сколько времени продлится этот странный роман, кто станет следующей Пашкиной «жертвой», что сделает с собой Алена, когда он ее бросит? Но, к изумлению всех, Аленка постепенно расцветала и преображалась. Да что там — она просто сияла от счастья! Но всеобщему изумлению не было предела, когда после зимних каникул Алена появилась в институте с обручальным кольцом на пальце. А ее фамилию в журнале переписали с Тапуниной на Прохорову. Из общежития она съехала, жила с мужем в собственной квартире, ездила в институт на машине, хорошо одевалась, прекрасно училась и была совсем не похожа на ту девочку, которая еще недавно поступила в институт.

Люди бывают и очень жестокими. Чужое счастье не дает покоя. А для Лики было все яснее ясного. Просто эти двое любили друг друга. Вот и весь их секрет.

— Я тоже буду счастлива. Я выйду замуж за Владика.

Лика представляла себя в белом платье. У них будет красивая свадьба, собственная квартира и безоблачная жизнь. Они непременно будут счастливы.

Владу удалось осуществить свою мечту. Препарат, выведенный в результате многолетних опытов, получил рабочее название «Воскресин». Невероятно, но факт: после принятия одной дозы, равной 0,5 мл, в организме человека ускорялись все жизненные процессы: в артериях, венах и капиллярах ускорялась циркуляция крови, т. е. притекающая к правому предсердию сердца венозная кровь мгновенно прокачивалась по легким, поступала в левое предсердие, левый желудочек, проталкивалась в аорту и прокачивала насыщенную кислородом кровь из легких в тело. Но этот обычный, заложенный природой процесс происходил во много раз быстрее, чем в обычной жизни. К примеру, если опустить ноги в холодную воду, сердце начинает сокращаться раз в пять быстрее. А после принятия дозы «Воскресина» этот процесс ускорялся в сотни раз.

В головном мозге так называемая пирамидная система ускоряла мышечные движения. Нервная система, а точнее цереброспинальная, ускоряла произвольные движения (бег, речь). Нервные окончания скорее посылали в мозг импульсы о стимуляции чувствительных точек, и человек молниеносно ощущал боль, прикосновения, вкус, запах, свет, звук.

Одно лишь было плохо — «Воскресин» действовал только в строго ограниченном временном отрезке, равном 8 минутам. Когда действие препарата заканчивалось, человек падал, у него постепенно приходили в норму температура тела, дыхание, сердцебиение, пульс, артериальное давление, дрожали конечности, наблюдалась временная потеря слуха. Спустя два с половиной часа человек мог подняться на ноги и передвигаться самостоятельно.

Но не только в этом состояли минусы препарата. На самом деле картина выглядела намного страшнее. Ведь ни одно вторжение в нормальное функционирование человеческого организма не проходит бесследно. А последствия, которые влек за собой «Воскресин», оказались для человека губительны. Но об этом Влад не знал. Или не хотел знать. Препарат все еще не был опробован им самим.

Все «закулисные прелести» действия препарата на организм человека юному изобретателю вскоре поведали в одном НИИ, куда он принес свое творение.

С замиранием сердца и дрожью в коленках Влад приоткрыл тяжелую скрипучую дверь Одесского научно-исследовательского института ядерной химии и генной инженерии. Резкий поток сквозного ветра дунул парню в лицо, окутывая таинственностью и сыростью больших помещений. Он заглотнул побольше воздуха, крепче сжал портфель в руке и зашел внутрь. Высокие потолки, каменный пол, мокрая коричневая тряпка у двери. Влад старался не издавать лишних звуков, но справиться с тяжелой скрипучей дверью не смог. Она протяжным звуком известила о прибывшем. Влад переступил порог, огляделся, старательно потоптался на тряпке, вытер ноги и осторожно двинулся вперед. Одинокие шаги гулким эхом разносились по коридорам, и каждый отдавался в груди юноши глухим ударом.

— Куда это ты направился?

За деревянной кабинкой с треснутым стеклом сидела женщина крупного телосложения и недовольно смотрела в сторону Влада.

— Вы… вы это мне?

— А кому же еще?

Влад, справившись с дрожью в коленях, подошел поближе к кабинке и попробовал объяснить женщине, кто ему нужен и по какому вопросу.

— Так лето, в отпусках все.

— Ну, тогда мне самого главного из тех, кто остался.

— Зайди в 315-й кабинет. Ивана Прокофьевича спроси.

— Спасибо.

Женщина вернулась к вязанию, больше не глядя в сторону посетителя. Влад нашел указанную дверь и еще долго стоял перед ней, прислушиваясь. Но с той стороны двери ничего не происходило. А он все стоял и думал, что вот сейчас, вот-вот Боженька пошлет ему какой-то знак.

Дверь внезапно отворилась, Влад зажмурился от яркого света, озарившего темный коридор. Когда он смог разлепить глаза, увидел перед собой гнома в белом халате. Гном молча смотрел на Влада снизу вверх.

— Здрасьте.

Молчание.

— Извините, мне нужен Иван Прокофьевич, — прошептал Влад.

— Да, это я. Собственно, вы по какому вопросу? Не стойте в коридоре, проходите.

Влад зашел в просторный освещенный кабинет, присел на стул и огляделся. Кроме этого гнома-старикашки никого в помещении не было. При дневном свете он оказался совсем не гномом, а морщинистым, почти лысым старичком в белом халате и растоптанных комнатных тапочках. Влад подробно изложил ему суть дела и цель своего визита. Старикашка слушал не перебивая, лишь иногда потирая ладонями колени.

— Вы первый человек, которому я доверил тайну существования моего препарата. Понимаете, насколько это важно для науки и вообще для будущего? Я творец, и вы — мой первый наставник. Прошу вас помочь мне вписать этот препарат в историю человечества. Представляете, какими мы станем знаменитыми, что напишут..?

— Погодите, — прервал его Иван Прокофьевич.

Он откашлялся, вытер влажные ладони и попросил Влада показать экземпляр чудо-средства. Влад с гордостью протянул одну ампулу.

— На вид обычная вода, — начал свою торжественную речь Влад, — а какой прорыв…

— Погодите, юноша. Как вас зовут?

— Влад Лосев.

— Вот что, Влад, пройдемте в лабораторию. Только накиньте халат. Там, на вешалке.

Старик зажал в руке ампулу и побрел через смежную дверь в лабораторию. Влад подпрыгнул от радости и понесся следом.

Спустя несколько часов исследований Иван Прокофьевич впервые заговорил. Влад изнывал от неизвестности и уже хотел кричать, требовать ответа от этого упрямого старикашки.

— Вот что я вам скажу, молодой человек, — он посмотрел парню прямо в глаза блеклыми влажными глазками, — вы мне рассказали правду…

— Я знал! Я верил! — Влад захлебывался переполнявшими его эмоциями и уже готов был броситься обнимать и целовать старикашку.

— Погодите, — тот поднял руку, останавливая радостный порыв, — мне нужны еще результаты опытов на животных, начиная с мелких грызунов, заканчивая лошадьми. Я должен сверить показатели времени, посовещаться с коллегами, собрать заседание…

— Вот, вот они, — Влад быстро вытянул из портфеля бумаги, записи, расчеты, фото и видеопленки.

— Вы делали опыты? Самостоятельно?

— Да! Вот здесь зафиксированы все результаты.

Влад сиял, улыбка победителя озаряла его лицо. Это был его день! Его час! Его торжественная минута!

Иван Прокофьевич просмотрел бумаги, долго хмурился, разглядывая формулы. Включил видеокамеру, молча посмотрел пленку и, бормоча что-то себе под нос, зашел в лабораторию. Влад ждал восторженной реакции, но старичок молчал. Внезапно вышел из лаборатории, открыл дверь и скрылся в темноте коридора.

Влад растерялся. Что делать? Бежать за ним следом? Может, Иван Прокофьевич ушел созывать внеочередное заседание? Нужно набраться терпения и ждать.

Радостное предчувствие распирало изнутри, момент ликования приближался. Влад стал расхаживать по кабинету взад-вперед.

Слишком много прошло времени, прежде чем дверь отворилась и на пороге возник все тот же гном с бумагами в руке. Влад подскочил к нему вплотную.

— Ну, как?

Старик смотрел на Влада, запрокинув голову. Потом прокашлялся, прошел к своему месту, медленно отодвинул стул и сел. Влад готов был взорваться в любую минуту. Нетерпение томило его и срывало тормоза. А этот старикашка как будто издевался над ним, неохотно признавая гениальность произведения.

— Вы знали, что после введенной дозы… — Иван Прокофьевич потыкал пальцем в бумаги, лежащие на столе, — Вы указываете дозу в своих отчетах на мышей, морских свинок, кошек и собак…

— Да, конечно, знаю.

— Так вот, даже если уменьшить вашу дозу троекратно, грызуны все равно гибнут. Вы это знали?

— Говорите, не томите.

— Я загубил за несколько часов четырнадцать наших подопытных грызунов разной комплекции, выращенных в специальных условиях для проведения опытов и приспособленных к перепадам…

— Но это не важно! — перебил его Влад, — подумайте, какой вклад в развитие медицины, спорта…

— Послушайте, юноша! Надеюсь, вы не опробовали этот препарат на людях?

— Нет, я…

— И не пытайтесь! Он смертельно опасен! Это бомба замедленного действия, это наркотик, который постепенно убивает организм.

— Неправда! — выкрикнул Влад. — Мое изобретение бесценно. И вы это сами видели — он ускоряет время.

— Хватит!

Старик встал, опрокинул стул и подошел вплотную к Владу.

— Не смейте никому предлагать этот препарат. Никому не показывайте и даже говорить о нем не смейте! Я должен уничтожить этот образец, который попал ко мне в руки, и требую, чтобы вы уничтожили все его запасы, если они имеются у вас дома. Иначе я вынужден буду обратиться в полицию.

Влад стоял как громом пораженный. Он не мог поверить своим ушам. «Что он несет? Бред! Да он просто завидует и хочет прибрать к рукам мое изобретение!»

— Поймите, — старик успокоился и перешел на мирный тон, — первичные реакции после введения препарата в живой организм действительно поражают. Они просто неимоверные и фантастические. Я сначала не поверил, но вам в самом деле удалось покорить время. Долгие годы, десятилетия, можно сказать столетия ученые и изобретатели всего мира бьются над созданием машины времени. Создать машину, эликсир, препарат, обладающий похожими свойствами. Какое-нибудь доказательство того, что человек может сам управлять временем. Эта тема вечная. Но никому это не удалось, вы слышите? Никому. Ни одному ученому, изобретателю и конструктору. Во все времена люди пытались властвовать над временем, побороть старость, обрести вечную молодость. Даже в русских народных сказках и то есть молодильные яблоки… Да. О чем я? Так вот… Ах да! Ваш препарат смертелен.

— Постойте, Иван Прокофьевич, вы только что говорили об уникальности «Воскресина», — Владу хотелось слушать бесконечные хвалебные речи в адрес своего гениального изобретения. Лишь восхищенные отзывы.

— Молодой человек, я говорю правду.

— Фредерик Бантинг и Джон Маклеод получили свою Нобелевскую премию в 1923 году за открытие инсулина! Но ведь им тоже поначалу никто не верил, их…

— Послушайте.

— Фредерик Гоуленд Хопкинс в 1929 году получил Нобелевскую премию за открытие витаминов, стимулирующих процессы роста. Я тоже получу свою премию за открытие препарата, замедляющего внешнее земное время для человека.

Влад пыхтел и раскалился докрасна, он готов был убить каждого, кто подвергнет сомнению его изобретение. Но чтобы вот так категорично заявлять, что «Воскресин» смертелен, вместо того чтобы падать ему в ноги… Нет!

— В 1945 году премию вручили за открытие пенициллина, в 1952 году — за открытие стрептомицина…

— Я вижу, вы весьма сведущи в медицине, — примирительным тоном сказал Иван Прокофьевич, — и я понимаю, какой огромный труд лежит в основе создания этого препарата, но вы даже не хотите меня выслушать. Прежде всего задумайтесь: если от одной дозы гибнут грызуны, то вскоре погибнет и человек. Смертельный удар наносится по нервной системе, сердечно-сосудистой, системе кровообращения. Задумайтесь, что произойдет с сердцем. Ведь оно имеет строго определенную последовательность сокращений и расслаблений, называемую сердечным циклом. Поскольку длительность систолы и диастолы одинакова, половину времени сердце находится в расслабленном состоянии. И что будет, если ему нанести такой удар? Клапаны не выдержат! Не справятся с потоком крови. Ну а человеку, столь сведущему в медицине, я не стану объяснять, что за этим последует.

Он махнул рукой, вытер пот со лба и продолжил:

— Пострадают ткани, хрящи, кости, изменится структура крови, волокна. Это смертельно, молодой человек.

Иван Прокофьевич замолчал. Влад отвернулся и уперся взглядом в стену. В нем жила надежда, она не могла вот так просто рухнуть от голословных заявлений какого-то старикашки.

— Мне там сказали, — Влад кивнул головой в сторону двери, — что многие в отпуске. Может, я позже зайду, когда профессор появится или директор?

— Наш руководитель действительно отсутствует, и я его заменяю. Он бы вас вообще слушать не стал. Знаете, я на вас столько драгоценного времени потратил… А молодежь, она такая нетерпеливая! Нашему Павлу Константиновичу сорок, он весь в делах, спешит вечно куда-то…

— А вы кто тогда, его зам?

— Профессор Афанасьев, руковожу отделом химических испытаний, изучаю их влияние на физиологию человека.

Влада постигла первая неудача. Покинул он сырое и прохладное помещение НИИ в ужасном настроении. Кое-как передвигая ноги, добрел до дома и рухнул на кровать. Мечты разбиты… Зачем жить?

Неделю он валялся в депрессии. Потом взял себя в руки и решил не зацикливаться на одном научном мнении. Каждое утро он отправлялся в новый исследовательский центр, находил новых людей и продолжать демонстрировать свой препарат. Там и тут, везде его настигало разочарование. Одни не хотели даже выслушать до конца юного изобретателя, выставляли за дверь сразу же, другие слушали с нескрываемой иронией, не проверяя результаты опытов, которыми щедро делился Влад…

Однажды наметился прогресс. Крупный местный предприниматель с шестой попытки принял Влада в своем офисе, выслушал рассказ гения и предложил оставить это средство на хранение лично ему. До лучших времен. Но Влад не согласился. Он понял, что от научных работников толку мало, надо переключаться на дельцов. Те, с их бизнес-подходом, видели перспективность изобретения. Но попытки юноши доказать миру свою гениальность успехом не увенчались. Ему предлагали какие-то суммы, но они были настолько ничтожны по сравнению с потраченными годами и силой готового препарата, с его уникальными возможностями, с могучим переворотом в восприятии жизни человека, что Влад отказывался.

Отчаявшись достучаться до светил науки и медицины, Влад прекратил хождения по инстанциям. Слишком много людей уже знали о существовании «Воскресина», но никто ничего не хотел делать для распространения препарата и продвижения Влада на вершину научного Олимпа. Он решил дать людям время оценить предлагаемые возможности. Затаился.

Через полгода тишины и отсутствия интереса Влад поехал в столицу. Открыть двери киевских НИИ оказалось сложнее. Но напор и решимость молодого ученого брали штурмом неприступные стены и любые научные центры. Он добивался встреч с профессорами и руководителями направлений, показывал результаты опытов и демонстрировал результаты своих исследований в диаграммах и таблицах. Но никому не разрешал тестировать препарат. Не доверял, боялся, что украдут. Присвоят себе и оставят гения без мирового признания.

Все научные центры прислали Владу письменные отказы. Тогда он вернулся в Одессу и спустился на один круг ниже. Обошел все больницы, частные клиники и аптечные лотки. Результатов не было. Либо доктора просто не хотели с ним беседовать, либо боялись принимать решение и отправляли в Облздрав. Никто не хотел связываться с разработкой нового, не утвержденного министерством препарата.

Еще полгода сплошных неудач, и ему надоело слышать в свой адрес вежливую холодность, брань, а иногда и крепкий мат. Тогда он решил испытать свое изобретение на себе. И, если все пройдет удачно, применить препарат в своих личных целях. Назло всему человечеству. Жестокому, неблагодарному человечеству.

Первый раз он всегда первый. Непредсказуемый, удивительный и в чем-то даже страшный. Впервые прыгаешь с парашютом, впервые спускаешься с горы на лыжах. Первый шаг, первый урок, первый поцелуй…

Ты боишься, но успокаиваешь себя тем, что до тебя это кто-то уже делал. Переступил эту черту, перепрыгнул порог, преодолел страх. Он совершил все эти действия, которые сейчас страшат и пугают, и даже остался жив. Возможно, ему понравилось, и он полюбил тот первый раз, а теперь не может остановиться, повторяет снова и снова. Но у Влада была совсем другая история. Не было ни одного человека, который испробовал бы «Воскресин» на себе. И этот факт пугал сильнее сильного.

Но выбора у него нет. Он слишком далеко зашел и не мог все бросить у самого финиша, в самый последний момент. Надо пройти этот путь до конца, надо решиться.

Влад посмотрел на флакон с препаратом, лежащий в ладони, пристально, как в первый раз. Ничего особенного. Прозрачная жидкость без цвета и запаха. В фильмах об изобретателях какой-нибудь чудодейственный препарат обязательно представляют в виде синеватой фосфоресцирующей жидкости с дымком. Чушь полная. А правда вот она — в руке. Прозрачная, как вода из горного ручья.

Взгляд упал на часы. Сорок минут размышлений. Хватит. Пора. Влад зажмурился, задержал дыхание. Открыл глаза, бросил взгляд на часы, запомнил время. Снова зажмурился, поднес флакон с отмеренной единоразовой дозой ко рту. Капнул на язык, чуть подержал во рту и проглотил.

Безумная, просто маниакальная идея первопроходцев все испытывать на себе… Мысли водили хоровод, выталкивая чувства. Сожалений нет. Только интерес. Получится ли? Столько сил отдано, столько энергии потрачено, столько средств, столько невозможного сделано и пройдено. Лучше пусть убьет своего создателя, но бесследно не пройдет.

Влад бросил взгляд на часы. Столько мыслей за три секунды? Похоже, он реально сходит с ума. Прислушался к ощущениям. В голове немного шумит, но это от усталости, монотонного образа жизни, сидячей работы и переутомления. Конечности налились тяжестью.

«Лучше присяду. Или лечь? А вдруг засну? Нет, присяду. Какой бы ни был результат, я должен его встретить в сознании. Так, сколько времени прошло?»

Влад посмотрел на будильник с замершей стрелкой, потом снял наручные часы. Потряс. Приложил к уху. Молчок. Еще потряс. Ничего. Нервы, нервы. Стал закипать, злость наполняла сознание. Такая мелочь — остановились часы. Но только не сейчас, не во время эксперимента. Что за несправедливость!

Изо всей силы, с размаху, вложив в это движение злость на всех двуногих homo sapiens, Влад швырнул часы о стену.

Искристый дождь от того, что было стеклом на часах, медленно, почти незаметно, в едва уловимом движении стал расходиться от стены. Как круги на воде от камня. Только замедленно. Замедленно… Замедленно? Замедленно! Все в голове смешалось.

Замедленно. Все-таки замедленно. Все вышло, получилось. Не зря. Не напрасно. Недаром было вложено столько сил. И он, уже не сдерживая себя, разрыдался. Ускорение его тела превозмогло земное притяжение, и земное время пронзило пространство. Он победил.

Деньги заканчивались несправедливо быстро, словно утекали сквозь пальцы. Анжелика устроилась на работу, где хоть как-то платили. Влад, напротив, мыкался в поисках нормальной работы два года. Нигде, нигде он не мог применить свое изобретение. Это сильно удручало. Нет, не для этого он создавал «Воскресин». Не так он представлял свое будущее.

«Не собираюсь я прозябать в нищете и считать копейки до получки».

Утро начиналось однообразно безденежно. Лика просыпалась рано и убегала на рассвете. Влад размышлял над превратностями бытия, не забывая о препарате ни на минуту. Он мог забыть дату знакомства, день рождения будущей жены, забыть пообедать и заняться поиском работы, но его изобретение никогда не покидало воспаленный мозг своего создателя.

Тем утром он достал из коробки в дальнем углу антресоли флакон с препаратом, прикинул в голове план, сгреб мелочь и пошел в ближайшую аптеку за шприцами. Наученный первоначальным опытом, он больше не хотел принимать «Воскресин» внутрь через желудок. Лучше сразу в вену. Эффект наступает быстрее. Что делать дальше, он решил уже давно. Но оттягивал этот момент как мог. Осталось сделать последний шаг и переступить последнюю черту, помахать на прощание рукой своей совести.

«Что делать, если жизнь такая?»

Сцепил зубы и твердо решил не отступать. Еще раз проверил часы, запомнил время и воткнул иглу в распухшую вену… Время пошло…

Он научился отмерять время по каплям воды из крана. Упала одна — одна секунда прошла. Упала вторая — пора выходить из дома.

Влад открыл дверь и вышел на лестничную площадку. Лифт ехал целую вечность. Дожидаться, пока он доберется до нужного этажа, Влад не стал, решил спуститься по ступеням. Ноги не слушались, ступени казались кривыми, ноги то и дело промахивались и соскальзывали вниз. Держаться за поручни — не выход. Те намертво приклеивались к ладони и тормозили движение. Надо привыкнуть к новому состоянию и научиться передвигаться в нем. Влад вышел на улицу. Взглянул на часы. То, что он там увидел, потрясло и обрадовало. Действует чертов препарат! Машины замерли на дороге, словно их припарковали не у обочины, а посреди полосы движения. Голуби повисли в воздухе, словно нарисованные. Мужчина застыл в момент выхода из машины. Дверь распахнул, ногу высунул, голову пригнул. Тогда Влад все понял. Машины, люди, птицы — все движется. Только по отношению к нему самому очень медленно. Вернее, он слишком быстро передвигается по отношению к земному времени.

Влад подошел к мужику в иномарке, забрал из его рук пухлую барсетку и перескочил через дорогу. Он успел отметить, что машины на дороге поменяли свое местоположение и немного подвинулись. Заскочив в первый попавшийся подъезд, хотел найти открытую квартиру, чтобы беспрепятственно попасть внутрь вместе с хозяином дома. Но в этом подъезде все двери оказались заперты. Тогда он позвонил. Нажал на кнопку звонка трижды. Никто не открыл. Тогда он нажал еще раз сильнее. Никого. Он позвонил во все квартиры на этом этаже, потом на следующем. Никто дверь не открывал. «Неужели никого нет дома?»

Он выскочил на улицу, прошел влево от своего дома и зашел в аптеку, где покупал шприцы. Вытащил из открытой кассы всю наличность, успел пошарить по карманам и сумкам немногочисленных посетителей и вернулся опять в тот же подъезд. К большому удивлению, одна из дверей квартиры начала приоткрываться. В образовавшейся щели показался мужчина в спортивных штанах. Влад не думал прятаться. Просто стоял напротив открывающейся двери и смотрел, зная, что хозяин квартиры не успеет его увидеть. Метнувшись в приоткрытую дверь, Влад прошелся по полкам серванта, сгреб деньги, которые нашел, попытался выдвинуть ящики комода, заглянул на кухню. Над плитой повисли клубы пара от кастрюли. Какое же это было странное зрелище! Погуляв по чужому дому, Влад вышел через дверь. Мужчина еще не успел ее открыть полностью. Влад удовлетворенно улыбался. Насвистывая себе под нос веселую мелодию, он взглянул на часы и решил, что пора возвращаться домой.

Ступеньки в этот раз он преодолел с гораздо меньшим трудом. А вот с замком входной двери пришлось помучаться. Дверь упорно не хотела открываться. Когда Владу все же удалось попасть в квартиру, с него градом катился пот и подкашивались ноги. С трудом он захлопнул дверь и упал на пол без сознания.

Возвращение в реальность оказалось тяжелее, чем в первый раз. Суставы ломило и тошнило как после наркоза. Казалось, будто он уже отдал Богу душу и над его телом издеваются черти. Звуков не было. Голова кружилась и гудела, препятствуя попаданию в нее звуков. Он попытался подняться. Тело не слушалось. Битых два часа он потратил на то, чтобы заставить свое тело опять двигаться. Два часа неимоверных физических мучений! Еще через какое-то время, показавшееся парню вечностью, стал постепенно прорезаться слух. Как сквозь пелену густого тумана он услышал шум машин за окном. Где-то вдали выла милицейская сирена. Зрение возвращалось рывками. Сначала Влад увидел зеркало в прихожей и свое скрюченное тело, потом разбросанные в прихожей купюры и монеты. Память возвращалась. Влад удовлетворенно вздохнул. У него получилось.

Потом были магазины, заправки, супермаркеты, просто автомобили и просто прохожие. Тот первый злополучный НИИ, в который Влад носил свое изобретение и получил отказ, тоже пострадал от рук мстителя. Когда наличности накопилось достаточно, чтобы купить собственную квартиру, Влад это сделал.

А через какое-то время способ добычи денег, который он сам придумал и которым восхищался, стал создателю противен. В нем уже не было ничего нового, ничто не привлекало. Все однотипно и предсказуемо — подошел, взял и ушел. Разве об этом он мечтал? Владу хотелось признания таланта, всемирной славы и, как следствие, несметного богатства и любовных приключений. Деньги — это хорошо. Но морального удовлетворения они не приносили. Влад впал в уныние.

Лика беспокоилась. Она молчала и терпеливо ждала, когда Влад закончит поиски себя и определится с работой. Но однажды пришла с работы домой, застала Влада в одних трусах с горой окурков на столе и разрыдалась. Небритый апатичный мужчина посмотрел в сторону плачущей женщины и пробормотал:

— Не надо плакать. Все будет хорошо. Мы выберемся из этой нищеты, я тебе обещаю. Вот, возьми, — Влад протянул зажатые в кулаке ключи, — это ключи от нашей квартиры.

— Что? Что ты такое говоришь?

Она вытирала слезы кухонным полотенцем и постоянно переспрашивала:

— Что это за ключи? Где ты их взял?

— Давай поженимся, Анжелика.

Друзья обещали Владу организовать мальчишник и не подвели. У шеста извивались девочки на любой вкус и цвет, не обремененные одеждой.

— Слышь, Влад, блондинка нравится?

— Не, у нее ляжки толстые.

— Выбирай любую, закажем приват. С холостой жизнью прощаешься…

Парни пили крепкие напитки, громко обсуждали девушек, перекрикивая музыку, строили планы на будущее и делились новостями.

— Прикиньте, пацаны, реальная история — в нашем городе чертовщина какая-то происходит. Вещи из квартир у людей исчезают, выручка в магазинах, автовладельцы тоже жалуются. Типа вот только что деньги в руке держал или в кассе лежали, одна секунда — и их там уже нет. Пусто. Прикиньте? Прям «Твин Пикс» какой-то.

— Че ты несешь, Санек?

— Лишнего хватанул?

В свои 25 Саша Вязанцев работал старшим опером. Друзья уважали его за честность и открытость. И всегда рады были послушать «жареные» новости из первых уст.

— Врать не буду, вы же меня знаете. Вся наша контора с ног сбилась, сознание зашкаливает, поверить невозможно, а факты реальные.

Сердце Влада замерло, горло пересохло. Он не мог вымолвить ни слова, молча слушал перепалку приятелей.

— Ваша полицейская контора работать, как всегда, не хочет. Нет чтобы делом заниматься, пургу несете всякую. Вы бы еще оборотней или восставших мертвецов к делу пришили. Ха-ха-ха!

— Да, Саня. Как это — деньги исчезли? Бабы жалуются или мужики? Это похоже на коллективную отмазку за потраченные бабки.

— В том-то и дело, все истории как под копирку. Не может быть такого, понимаете?

— Ну, договорились, чтобы одну и ту же версию поддерживать. Знаешь, модно сейчас — секретный чат создали, подруг подключили, договорились своих мужиков таким образом на деньги разводить. А мужики не в курсе, в полицию побежали пропажу искать.

— Да не, пацаны. Не связаны случаи между собой. И женщины не знакомы. И чата тайного не было. Это не «Синий кит». Это что-то другое. Знаете, сколько магазинов пострадало подобным образом? И супермаркеты, и ларьки, и аптеки. Не могли они все сговориться. Владельцы автостоянок жалуются, что у водителей кошельки пропадают и наличность в кассе. Как такое может быть?

— Прям история человека-невидимки…

Друзья хохотали, хлопали Саню по спине, один только Влад застыл в позе испуганного богомола и боялся пошевелиться. Он слушал спор друзей и чувствовал, как от страха немеют ноги, как пот стекает по спине…

— Вы его ищете?

— Кого?

— Этого человека-невидимку.

— Да в том-то и беда, что искать некого. Жалобы поступают однотипные, но каждый твердит, что не знает, как произошел инцидент, каким образом у него могли исчезнуть деньги из-под носа.

— Подозреваемые?

— Шутишь? Задавали вопрос, тут как посыпалось: и соседа, и родственника, и завистливую сотрудницу, и уборщицу подозревают. Кому кого удобно подставить. Следаки наши совсем с ума сходят. Такой дурдом…

Влад сумел сомкнуть челюсть и задать вопрос:

— И что вы… что вы делать будете?

— Да на фига тебе его проблемы? — рявкнул Игорь. — У тебя мальчишник или как?

Пацаны загудели, налили по полной и ушли от самой интересной темы вечера. Мысли Влада крутились каруселью: «Меня ищут, меня ищут, меня ищут…»

Он никак не мог отделаться от навязчивого страха.

Свадьбу сыграли скромно. Молодожены поселились в новой квартире, жизнь потекла по привычному руслу.

Несколько месяцев в деле о странных исчезновениях денежных средств не было ничего нового. Словно преступник исчез или затаился. Расследование зашло в тупик, мелкие кражи списывались по старым уголовным делам или закрывались за недостатком улик.

Но однажды диспетчеру полиции поступил звонок:

— Слушайте меня внимательно. Сегодня ровно в 20.00 человек-невидимка вскроет кассу «Техносервиса».

Дежурный принял звонок, но не сделал даже записи в журнале, посчитав его глупой шуткой.

Влад убрал носовой платок и вытер мокрый лоб.

«Поиграем в кошки-мышки, господа».

В висках звонко стучало, сердце приятно покалывало. Наконец-то он получит долгожданную порцию адреналина! От предчувствия игры в кошки-мышки у злого гения начался припадок смеха. Такого душевного подъема Влад давно не испытывал. Он намеренно предложил полиции сыграть в «догонялки». Жизнь стала скучной и неинтересной. В самом начале, когда Саня упомянул о том, что вора-невидимку ищут, он испугался. Испугался и затаился. Ждал, что придут, будут следить, искать алгоритмы. Но, к большому его разочарованию, полиция слабо интересовалась мелким хулиганством. Получая свежую информацию от друга Сани, Влад все четче осознавал, что охота, которой он подсознательно ждал, так и не начнется. Тогда он решил позвонить сам. Пусть попробуют его поймать! Сколько лет, сколько сил потрачено на изобретение препарата… Сколько стрессов, унижений и отказов испытал он, когда пытался внедрить свое детище… И что в итоге? Ни уникальный препарат, ни сам изобретатель оказались не интересны обществу.

Нет, нет и нет. Забвения он не допустит. Влад поставил перед собой цель — добиться славы и признания любым путем.

С трудом дождавшись вечера, Влад принял дозу препарата. Он успел посетить парикмахерскую, сделать новую стрижку, пококетничать с мастером и оставить щедрые чаевые. Оделся строго и элегантно, сверил часы и вышел на дело. Как обычно, все прошло гладко. Сумма, которую он снял в кассе «Техносервиса», превысила ожидаемую. Наличные забили сумку доверху. Тратить время и силы на посетителей не было смысла. Но Влада смутил и расстроил тот факт, что ни оцепления, ни патрульных машин, ни людей в форме нигде не было видно.

Проснувшись утром, Влад выбежал на улицу и скупил все свежие газеты. Запершись в туалете, перечитал новости, о которых печатали издания. Об ограблении «Техносервиса» не было ни слова. Что за хрень? Руки чесались снять трубку и позвонить другу Сане, но он уговорил себя этого не делать. Влад вышел на улицу и выбросил газеты в мусорный бак. Знакомым маршрутом дошел до парикмахерской. Мысли путались и пульсировали — неужели его звонок в самом деле проигнорировали?

— Полубокс, верх на двенадцать, виски троечкой.

Влад плюхнулся в кресло и уставился тупым взглядом в собственное отражение. Молодая девушка-парикмахер не сводила удивленных глаз с клиента.

— Простите, мужчина, но я вас вчера только подстригла. Если у вас имеются претензии к моей работе, то…

— Да? — Влад очнулся, взглянул на нее через зеркало. — Нет, что вы.

Встал и быстро вышел за дверь.

— Странный он какой-то, — парикмахерша смотрела вслед ушедшему клиенту.

— Нравишься ты ему, Танька, что тут странного?

— В следующий раз телефончик попросит. Спорим?

— Он женат, девочки, — вздохнула Таня, — кольцо на пальце видели?

— У таких мужиков, кроме жены, еще по две любовницы имеется. Денег оставляет, словно в царском салоне стрижется.

В последующие дни газеты тоже молчали о пропаже денег из крупного магазина бытовой техники. По крайней мере, ни в одной газете человек-невидимка, как его окрестили репортеры, не фигурировал. Влад окончательно разозлился, что его не принимают всерьез. Пришлось звонить повторно. В этот раз под прицелом оказался крупный сетевой магазин «Днепр». Но Влада опять постигла неудача. Его звонок проигнорировали, и сотрудников правоохранительных органов на месте происшествия опять не было.

Задыхаясь от ярости, Влад решил звонить напрямую Александру Вязанцеву.

«Олухи, только препарат на вас трачу и здоровье гроблю. А вы не телитесь…»

— Я слушаю.

Влад звонил с телефона-автомата на рабочий номер друга.

— Сегодня в 20.00 в магазине «Золотой мир» будет совершена кража всех ювелирных изделий. И совершит ограбление человек-невидимка.

На том конце провода повисло молчание. Влад зашипел:

— Вас ждет увлекательное шоу.

И бросил трубку.

Лосев прекрасно знал своего друга и понимал, что в этот раз звонок не останется без внимания. Насвистывая, он дошел до дверей знакомой парикмахерской. Вошел в зал и огляделся. В приподнятом настроении спросил своего парикмахера.

— Таня, твой клиент.

— Сейчас иду.

Влад повесил на вешалку пальто и сел на диван.

— Вы на стрижку?

Таня вынырнула из-за двери и неловко переминалась с ноги на ногу. Чего от него ждать? Странный такой…

— Здравствуйте, Таня, — улыбнулся Влад.

— Здравствуйте.

Она вообще не понимала, чего он хочет.

— Я за вами, одевайтесь.

— Я не могу, работаю до восьми вечера.

Женщины притихли и следили за развитием событий. Таня смущалась и краснела, отводя взгляд в сторону.

— Какие планы на завтрашний вечер?

— Планы? — переспросила Таня. — Да никаких.

— Давайте вместе поужинаем. Что скажете? Например, в «Черной жемчужине».

— А ваша жена не будет против?

Женщины перестали дышать и выключили фены для лучшей слышимости.

— Думаю, не будет. Жду вас завтра в «Жемчужине» ровно в девять. Пока.

И ушел.

Фены включились, женщины задышали.

— Девочки, вы слышали? — обратилась Таня к коллегам.

— Слышали! Сдалась тебе его жена. Чуть все не испортила…

— В «Черную жемчужину» позвал? Знаешь, какие там цены?

— А я говорила, что Танька ему нравится.

— Ладно, иди, сделаю тебе праздничный маникюр.

Женщины говорили громко, все и сразу. Обещали сделать из Татьяны королевну в обмен на подробности завтрашнего свидания.

Влад вернулся домой в приподнятом настроении. Он любил перед выходом на дело все проверить до мелочей. Особенно свое возвращение. Во всем этом деле именно возвращение до сих пор оставалось самым сложным пунктом. Влад стремился вернуться в квартиру до истечения отмеренных восьми минут.

— Милый, ты уже дома?

— Да, Лика, я вернулся. Но вынужден уйти.

— Куда? Я торт пеку. Сегодня годовщина нашей свадьбы.

Лика вышла из кухни и прошла по коридору в зал, где переодевался муж.

— Влад, ты меня слышишь?

— Конечно. Не спрашивай меня, куда я ухожу. Это секрет. А то останешься без подарка.

Не доезжая до площади двести метров, Влад припарковал машину в укромном месте, достал из кармана дозу «Воскресина» и подготовил вену. Сверил часы на обеих руках, оставил дверцы машины открытыми и вколол препарат.

Вход в магазин охраняли. Влад насчитал два десятка полицейских и удовлетворенно улыбнулся. Охрана стояла по обе стороны каждой витрины «Золотого мира».

Полицейские в бронежилетах, касках, с оружием.

«Да, неплохо подготовились», — радостно отметил Влад.

Голосов Влад не различал. Уши воспринимали только общий гул разных интонаций. Он перелез через витрину, подошел к продавщице, обшарил ящички, в которых могли находиться ключи. Ничего. В карманах тоже оказалось пусто. «Шутить вздумали?» — Влад улыбнулся шире. Сорвал с головы полицейского фуражку, засунул в нее кулак, размахнулся и врезал изо всех сил по стеклянной витрине. Стекло дрогнуло и медленно покрылось трещинами.

Мелкий стеклянный дождь посыпался на пол ювелирного магазина, озаряя разноцветными бликами помещение. Когда завыла сирена, возвещая о том, что кража состоялась, Влад был уже далеко. В сумке звенели кольца и браслеты — хороший улов. Уходя, Влад сбросил фуражки с сотрудников правоохранительных органов и забрал их пистолеты. Мысленно поблагодарил друга Саню за организованный спектакль и ощутил немыслимую эрекцию. Полное удовлетворение от проделанной работы требовало разрядки. Влад вернулся не домой, а в квартиру, которую снимал специально для этих целей, — отлежаться и прийти в себя после проведенной операции.

На следующий день все местные СМИ трубили о загадочном ограблении ювелирного магазина «Золотой мир». Газеты пестрели заголовками:

«Из-под носа у полиции украдены драгоценности на сумму полмиллиона долларов», «Вор-невидимка наносит следующий удар», «Следом за полицейскими фуражками полетят и погоны», «Невидимка — женщина?», «Кто следующий?»

В этот же день Анжелика Лосева пришла на работу в новых золотых серьгах. Подарок любящего мужа к годовщине свадьбы.

Вечером парикмахер Татьяна, переспав со своим клиентом после шикарного ужина в «Черной жемчужине», получила в подарок золотой перстень.

Игра в кошки-мышки продолжалась. Влад решил усложнить игру, звонил на номер 102, менял голоса и текст сообщений. Его звонки теперь воспринимали серьезно, как прямое руководство к действию. Но ни разу за всю серию игр с преступником полиции так и не удалось остаться в выигрыше. Он шутил и издевался над ними как мог: то шины проколет на машинах, то приготовленные заранее записки рассует по карманам людей в форме. Даже когда опера переодевались в штатское, он все равно их вычислял. И грузчика, и водителя фуры, и дворника, и любителя мороженого, сидящего на лавочке, — что бы ни придумывали сотрудники правоохранительных органов, все их трюки терпели поражение. Поймать вора с поличным, несмотря на полную осведомленность о его будущих действиях благодаря анонимным звонкам, никак не удавалось.

Влад сидел перед телевизором и слушал последние новости.

— Загадочное ограбление ювелирного магазина, когда было украдено товаров на сумму полмиллиона долларов, еще не раскрыто. Из наших источников стало известно, что предупреждения о странных ограблениях поступали и ранее. Но полиция не спешила реагировать. Связать воедино все случаи удалось лишь сейчас. Полиция намерена перекрыть вору-невидимке, как его успели окрестить, все пути сбыта ювелирных украшений…

— Привет. Телек смотришь?

Влад не заметил, как дверь открылась и в квартиру вошла жена, вернувшаяся с работы.

— У нас тоже на работе обсуждают только его, — Лика кивнула в сторону экрана. — Одна тема, что в столовой, что в курилках, что в кабинетах…

— И что говорят? — стараясь придать своему голосу безразличие, спросил Влад.

— Да то же самое. Я вообще его не понимаю.

— Почему?

— Ну, если он такой невидимый, почему сразу в банк не пойдет? В банке денег больше, чем во всех этих магазинах вместе взятых.

— Как увижу, передам ему твою подсказку.

— Смешно.

Лика чмокнула мужа в щеку.

— Ужинать будем?

— Да.

Влад оторвался от экрана и посмотрел на жену.

— У меня для тебя подарок.

Он протянул коробочку с золотым кольцом.

— В честь чего?

Лика не могла скрыть радости. Достала кольцо и сразу надела на палец.

— Годовщина первого поцелуя.

— Господи, ты помнишь дату? Когда это случилось? Разве не осенью?

— Да? Возможно, перепутал…

Влад заставил себя улыбнуться:

— Просто я люблю тебя.

— И я тебя, милый.

Влад сидел на полу съемной квартиры и пересчитывал деньги. Много, много денег. Разорванные пачки, разбросанные купюры и посреди этой кучи, как Скрудж Макдак, сидел он. Властелин мира. Властелин времени. Гений. Он не считал себя опытным вором или изысканным комбинатором, но гениальным изобретателем — несомненно.

— Надо сменить квартиру, — бормотал Влад, раскладывая купюры по пачкам, — в нашем районе оставаться небезопасно. Мы еще поиграем в кошки-мышки, господа.

Ограбить банк в самом деле оказалось не так уж сложно. Решиться было намного сложнее. Два месяца он прорабатывал схемы, записывал время, отслеживал все мелочи. Подъезжал на машине, обходил пешком, замерял время и расстояния. Очень долго готовился и, наконец, решился.

Следующие объекты отрабатывались быстрее. В целом грабить банки ему нравилось. Несколько дней Влад изучал объекты, переходил от одного банка к другому. Там ему не нравились раздвижные двери, здесь слишком тугие пружины, а там вертушка на входе. Выбрав банк, Влад переходил ко второму этапу. Отмерял временные промежутки, сличал расписания по дням, движение людей и финансов. Результаты сравнивал. Потом изучал помещение банка изнутри. На это тратилось больше всего времени. Ошибок допускать нельзя, у него в распоряжении всего 8 минут.

Перед каждым налетом на банк Влад посещал парикмахерскую.

Татьяна принимала щедрые подарки и благодарила соответственно. Ему нравилось острое чувство жизни, сравнимое с дыханием ветра, которое он испытывал в такие минуты. Испещренный многоходовками мозг требовал разрядки, забытья, перезагрузки. А после секса Влад острее чувствовал опасность, больше доверял интуиции, и эта схема ни разу его не подвела.

По дороге домой в его голове созревал четкий план действий. Он ясно видел лазейки, входы-выходы, расположение камер и способ применения своей уникальной способности обгонять время.

Так он брал банки один за другим.

Шесть банков в течение года.

Когда понял, что денег достаточно, сменил машину, паспорт и съемную квартиру. Жизнь менялась, появлялись новые технологии, беспроводные телефоны, интернет и мобильная связь. Дело о воре-невидимке получило более широкую огласку. Влад решил затаиться.

И в ту парикмахерскую больше не заходил.

Лика стала забывать то время, когда они жили бедно и впроголодь. Сейчас их квартира напоминала интерьеры красивых бразильских сериалов, да и сама Лика постепенно превратилась в даму из высшего общества, привыкнув к деньгам. Она чувствовала себя абсолютно счастливой. Все желания сбылись. Все, о чем мечтала.

В первый раз Влад не пришел домой ночевать спустя три года после свадьбы. По городу ходили слухи о нападении человека-невидимки. Его жутко боялись и прятались по квартирам. Невидимка прекратил грабить, стал убивать. Ему приписывали все нераскрытые преступления города. И Владу это ужасно не нравилось.

Люди пересказывали друг другу все новые и новые страшные истории. Многие утверждали, что видели этого человека-оборотня. Появлялись свидетели преступления. И как в случае с НЛО, демонстрировали фотографии: в СМИ публиковались снимки с размазанной человеческой тенью на заднем фоне. Полиция просила граждан ограничить свои передвижения в вечернее время суток, а если это невозможно, передвигаться по улицам группами. Вора-невидимку превратили в монстра-убийцу, который грабит, убивает и насилует жертв.

Влад Лосев умирал от ужаса. Такого развития событий он не хотел и не предвидел. В одну кучу свалили грязные преступления и его изощренные грабежи. Его гениальное изобретение.

Он не знал, что делать и как этот шабаш остановить. Целый год Влад просидел тихо, не совершив ни одного грабежа. Но кто-то упорно прикрывался его именем. И это ужасно злило Лосева.

Как-то он попытался намекнуть Сашке Вязанцеву за кружкой пива, что полиция не права, соединяя совершенно невозможные преступления. Но Сашка не захотел говорить с другом на эту тему. Возможно, его порядком достали эти происшествия. Полиция разрывалась на части, преступники группировались в банды и творили беззаконие в вечернее время. Убийства происходили с частотой, которая не снилась и началу девяностых. Домушникам этот хаос был только на руку, они чистили квартиры одну за другой. Все преступления спихивали на «невидимку».

Влад жутко нервничал. Из-за массовых беспорядков сама цель и все тонкости придуманной им игры в кошки-мышки теряли смысл. Азарт сменился отчаянием. Чтоб как-то привести свои мысли в порядок, Влад отправился в новый клуб города за развлечениями.

Он позвонил институтскому приятелю Виктору и пригласил заняться любимой студенческой забавой — охотой на девушек. Виктор к этому времени обзавелся семьей, но приглашение принял с радостью.

Мужики заняли вип-столик, заказали дорогую выпивку и шикарную закуску.

— А ты неплохо устроился.

Виктор допивал третий бокал виски и уплетал запеченных кальмаров под нежным соусом.

— Это твое изобретение приносит такие финансовые плоды?

Влад поперхнулся. Он совсем забыл, что Виктор знал о первых опытах и задумке создания препарата «Воскресин». Те времена остались, казалось, в далеком прошлом. Влад взял себя в руки и произнес небрежным тоном:

— Да что ты, Витек. Я хорошо зарабатываю на фирме. А то юношеское изобретение, как ты выразился, давно похоронил.

— Надо же… Я был уверен, что ты достигнешь своей цели и прославишься.

«Прославился. Да не так, как хотелось бы».

— Где же так хорошо платят, а?

— Да есть одна фирма с иностранным капиталом, — на ходу сочинял Влад.

К их столику очень вовремя подошла девушка.

— Молодые люди, составить вам компанию?

— Опа! Прошли те времена, когда я сам напрашивался к дамам за стол, — обрадовался Виктор.

— Времена меняются, — ухмыльнулся Влад.

Витек взбодрился и распустил хвост, вспоминая комплименты юности. Но сейчас это не имело значения. Девушки сами к ним липли.

Витек сыпал комплиментами, обхаживая дам, а Влад, привыкший, что девушки любят богатых мужчин, с улыбкой наблюдал за другом. Да, времена изменились. Теперь доступность женщин его не привлекала. Лосеву опять не хватало адреналина.

Влад курил и думал: «Пора валить из этого города. Оставаться здесь — подвергать себя риску. Если Витек вспомнил о моих опытах, не исключено, что о них вспомнит кто-нибудь еще. А если менты выйдут на тот злополучный НИИ и старикашку, который запомнил мою фамилию?..»

— Вы танцуете? — нежный женский голос прервал ход его мыслей.

Влад окинул взглядом стоящую рядом девушку.

«Были и покрасивее», — подумал мужчина.

— Можно вас пригласить на танец?

Влад отрицательно мотнул головой.

— Пожалуйста, — не сдавалась девушка, — мы с подружкой поспорили. Всего один танец…

Он нехотя встал и поплелся на танцпол, где Виктор страстно прижимался к длинноволосой блондинке.

Влад спросил просто так:

— Нравится здесь? Часто бываешь?

— Что вы! Я в первый раз. Подруга уговорила. Она меня из дома решила вытащить развеяться. Я с парнем поссорилась, ревела весь день. Ой, вы извините, что я в свои проблемы вас посвящаю. Выпила шампанского, язык за зубами не держится.

Она засмеялась. Влад заглянул в лицо партнерше. Ничего, даже симпатичная. А бедрами как вертит…

— С парнем поругалась, говоришь?

— Ага. С Серегой. Он знаете какой ревнивый? Жуть! Если бы увидел, что я с вами танцую… Ой, простите.

— Ладно, проехали.

— Нет, вы не подумайте плохого, он хороший парень. Только меня никому не отдаст, даже смотреть на других не разрешает.

Болтовню девушки Влад уже не слушал. Он понял, что должен во что бы это ни стало ею овладеть. Это был его адреналин. Недоступный, новый, неизведанный. Влад прижал к себе девицу, чтобы та ощутила мужскую силу, выпирающую из брюк.

— Ой, что это вы? — возмутилась девушка.

— Тебе сколько лет, малышка?

— Девятнадцать.

— Студентка?

— Студентка.

— Денег не хватает, как всегда, да?

— Ну… бывает…

— Бери свою подружку и поехали со мной.

— Зачем?

— Озолочу.

Девушки долго совещались, ломались и отнекивались. Витек, взглянув на вторую девушку, отказался. И остался в клубе, в объятиях блондинки. Влад оплатил оба счета и направился к выходу.

Девушки испуганно вжались в стулья, так и не приняв окончательного решения. Влад наклонился к столику, бросил 500 баксов со словами «Это аванс» и вышел за дверь. Не прошло и пяти минут, как в такси к Владу присоединились обе девушки.

— Мы согласны, — сказала подружка.

Влад кивнул. Он знал.

— Только деньги вперед, — заявила все та же бойкая девица.

— Поехали, — сказал Влад водителю, и машина рванула с места.

В номере отеля до утра гремела музыка, а шампанское лилось рекой. Это был первый опыт Влада одновременно с двумя девушками. Для этих целей можно было заказать профессионалок, но мужчина категорически не любил проституток.

Влад вышел из душа, отсчитал сумму, положил на столик, оделся и подошел к кровати:

— Эй, как тебя там? Брось своего Серегу. Не нужна ты ему.

И вышел, хлопнув дверью.

Девушка разрыдалась, завывая громко и протяжно.

До чертиков в глазах Влад любил, когда последнее слово оставалось за ним. Чем жестче, тем лучше. Значит, запомнится надолго. Хороший урок на будущее.

Влад все решил. Скоро, уже очень скоро они уедут в столицу. Оставаться в Одессе невозможно. Киев — большой город с многомиллионными возможностями, в котором, ко всему прочему, легко затеряться. Не потеряться и исчезнуть, а именно затеряться и продолжить ту же деятельность с большим размахом.

Решено. Завтра за ужином он все расскажет Лике. Не все, а лишь ту часть истории, которую ей положено знать.

Две недели он заглаживал свое ночное отсутствие, дарил цветы и золотые украшения. Виктор звонил каждый день, предлагал погулять так же еще раз, но Влад отказывался. Говорил громко и отчетливо: «Вить, не могу, жена до сих пор не простила». Специально расхаживал перед Ликой с мобильником, давая ей возможность услышать эту версию. Загулялись, забыли о времени, напились, упали спать и не дошли домой. Влад был убедителен, да и Лика не сомневалась. Помнила их дружбу с Виктором еще с общаги.

— Чем у нас так вкусно пахнет? — Влад с порога протянул жене цветы и шагнул в кухню.

— Курицу приготовила.

— А я принес бутылочку шампанского. Будем праздновать.

Весь его интригующий вид свидетельствовал о том, что сейчас должно свершиться что-то важное и торжественное.

— Ну что, моя милая, ты готова променять нашу серую будничную жизнь на огни большого города?

— В смысле?

— В прямом! Крупная фирма с иностранным капиталом ищет новых продвинутых сотрудников, я подал резюме, и меня приглашают на собеседование в Киев.

Влад выпил шампанское залпом, а Лика застыла с бокалом в руке.

— Почему ты молчишь? Где поздравления?

— Я… я даже не знаю, что сказать. Все так неожиданно…

— Для тебя неожиданно, а я ждал этого целых четыре года.

— Но… как же моя работа, друзья, квартира? Где мы там будем жить? Ты знаешь, сколько там стоит жилье? И зачем нам туда переезжать?

— Лика, не о том думаешь.

Влад наполнил свой бокал и снова выпил залпом.

Его руки дрожали, а приподнятое настроение испарилось.

Лика по привычке сто раз обвинила себя за эти перепады. Успокоила нервы и улыбнулась мужу.

— Ты прав, это твой шанс, надо соглашаться.

— Вот именно!

Влад повысил голос:

— Я поеду на собеседование и подыщу нам квартиру.

— Когда назначена встреча?

— Послезавтра.

— Как? Так быстро?

Лика прижала руки к губам и засуетилась.

Влад улыбнулся:

— Все будет хорошо.

Он сам в это твердо верил.

Влад покинул город легко и беспрепятственно. Не прощался с друзьями, не звонил Сашке. История с «невидимкой» в Одессе обросла грязным комом слухов и домыслов, из этого города нужно было бежать по-тихому. Через три недели Лосев встречал жену на вокзале в полной готовности.

Влад поставил чемодан возле двери и протянул Лике ключи от квартиры. Она открыла дверь и несмело перешагнула порог.

— Нравится?

— Нравится. Так чистенько, даже не ожидала. Большие окна, тихий двор…

— Теперь это наша квартира.

Влад внимательно наблюдал, как на лице жены сменялась гамма чувств. Ему давно не хватало адреналина, он искал дозы в других людях, в новых впечатлениях и неподдельных эмоциях. Восторженные глаза жены удовлетворяли его потребность.

— Как это «наша»?

— Это ведомственная квартира, и пока я работаю на этой фирме, она наша.

— Какое счастье, Влад! Как нам повезло! А тебе далеко ехать до работы?

— Почти час.

— Час в одну сторону?

Лика распахнула глаза. Влад сочинял на ходу.

— Лика, здесь все так живут. Привыкай. Большой город, большие расстояния.

— Привыкну, милый.

Но привыкнуть ей так и не удалось.

«Не люди, а кроты, полжизни под землей».

Прошел год, как семья Лосевых перебралась в Киев, но Лике все здесь было неуютно и чуждо. Влад не заставлял жену работать, а она не любила собеседования. О своей работе Влад предпочитал не распространяться. Лика разумно решила не затрагивать эту тему дома.

В Киеве Влад менял девушек так часто, как хотел. Красивый, молодой и богатый — редкий экземпляр в современном мире. О биографии Лосева, его внезапном обогащении ходили легенды. Загадочный и таинственный Влад обзавелся новыми знакомствами, и к нему сразу же прикрепилась кличка «депутат». Не работает, ездит на крутой тачке, фамилия не из мажорных…

Никто не подозревал, что уверенный в себе, атлетически сложенный 30-летний мужчина относительно недавно был робким застенчивым юношей. Его жена не любила шумные тусовки, клубы и ночную жизнь. Она свято верила всем словам мужа и не допускала мысли о недоверии. Разве способен мужчина с сексуальным расстройством решиться переспать с кем-то еще, кроме жены? Ведь только она одна знала его проблемы, успокаивала и внушала уверенность в его мужских способностях. Лика знала, что только жена, терпеливая и верная, может столько лет притворяться и молчать. Поэтому не сомневалась в муже.

Влад, наоборот, считал себя охотником и завоевателем. Ему нужна дикая и непокорная кошка. И он намеревался встретить такую на выставке картин модного художника. Сюда слетелись сливки высшего общества, щеголяя друг перед другом новыми нарядами и бронзовым загаром среди зимы. И вдруг он увидел ее. Высокая брюнетка в обтягивающем платье держала под руку седовласого мужчину. Девушка откровенно скучала, прикрываясь красивой равнодушной улыбкой. Ее спутник увлеченно беседовал, а она разглядывала других посетителей выставки. Их взгляды встретились. Влад улыбнулся и кивнул в знак приветствия. Девушка отвернулась. Она никогда не станет рисковать своим положением ради мимолетных романов. И не променяет своего седовласого спонсора, с которым пришла, на молодого, пусть и не менее богатого Влада. Ее мужчина — гарантия безбедной жизни, это тыл, скала, он ей дает эту красивую реальность. Нет, такая ни за что не станет рисковать. Но Влад не привык отступать. Чем сложнее путь к достижению цели, тем слаще победа. Моральные устои, разбитые сердца или искалеченные судьбы его не интересовали.

Влад дождался, когда брюнетка осталась одна, подошел ближе.

На нем новый черный костюм, рубашка без галстука, верхние пуговицы расстегнуты. Он знал, какое впечатление производит на женщин расстегнутый ворот под деловым костюмом. Наверное, такое же, как на мужчин глубокое декольте. Девушка обернулась в поисках своего спутника, увидела Влада.

— Вам здесь нравится?

Он говорил с мягкой полуулыбкой, призывая к легкой, ничего не значащей беседе.

— Да, вполне.

— Серьезно?

— Да.

Девушка отвернулась.

— А какая картина произвела на вас наибольшее впечатление?

Влад не сдавался.

— Какая вам разница?

Девушка кокетничать с незнакомцем не собиралась.

— Иван Кожевников, — солгал Влад, протягивая руку для приветствия, — хозяин выставки.

Девушка вежливо улыбнулась, но не представилась.

— Оставьте мне свою карточку, как-нибудь напишу ваш портрет, — попросил Влад.

— Вы правда художник?

— Такой чистый кристалл, как вы, требует восхищения и поклонения. Эти глаза нужно навсегда сохранить для потомков. Позвольте моей кисти насладиться написанием вашего лица.

Девушка открыла сумочку и быстро сунула ему визитную карточку.

Влад кивнул на прощание и скрылся в толпе. Домой вернулся за полночь. Тихо лег, закрыл глаза и представил новую знакомую в своих объятиях завтра к обеду.

Утром собрался «на работу», предупредил, что задержится в офисе. Новый коллектив, много обязанностей. И ушел претворять свои мечты в реальность.

Тем же утром в квартире Юлии Соломоновой зазвонил телефон. Девушка взяла мобильный и поинтересовалась сонным голосом, кто звонит.

— Доброе утро, Юля. Это Иван Кожевников. Вы еще спите? А я решил не откладывать наше знакомство. Откроете дверь? Со мной термос ромашкового чая, свежие йогурты и горячие булочки.

— Вы сумасшедший?

— Все художники немного не в себе, вы согласны?

— Мне все равно.

Влад предпринял в последнюю попытку:

— Я за дверью. Вам всего лишь нужно ее открыть.

Повисла долгая немая пауза, а потом гудки отбоя.

Влад рассердился. Неприступная девица сводила с ума, подзадоривала к более решительным действиям.

Он позвонил в дверь.

В халате и домашних тапочках Юля выглядела не так элегантно, как на вчерашней выставке. Пока дверь не захлопнулась обратно, Влад протянул девушке букет цветов.

— Что вам нужно?

— Если картина не понравится, можете ее сжечь.

— Какая картина?

Юля не отступала. Влад протянул пакет с едой.

— Ваша. Светлый образ, который я хочу написать.

— Когда, сейчас?

— А зачем откладывать?

— Но я не готова.

Лед тронулся. Влад переступил порог и заверил, что пишет портреты женщин только в натуральном виде, без косметики.

Влад подготовился к визиту. Сначала плавно двигал широкой кистью по холсту, а потом и по девичьей коже. Все остальное было делом пяти минут.

Через неделю Влад сообщил, что уезжает в командировку. Лика старалась сделать вечер перед его отъездом незабываемым. Испекла торт, купила ароматные свечи, включила романтическую музыку, надела новое белье и ждала наступления ночи. Но эта ночь ничем не отличалась от всех предыдущих. Пять минут — и Влад уснул.

«Все дело во мне. Он слишком устает на работе, а я жду от него чего-то особенного», — с такими грустными мыслями она уснула.

Влад съехал в гостиницу. Там он продумывал план дальнейших действий. Это было не в первый раз, с ним уже такое случалось. После достижения цели с девушкой, которую он сам для себя выбрал, в голове его зарождались светлые мысли. Эти моменты требовали полнейшего уединения. Сейчас он обдумывал план ограбления коммерческого банка «Статус».

Первые месяцы жизни в Киеве он осматривался. Изучал расположение банков, график прибытия инкассаторов, а теперь обдумывал возможность перехвата мешков с деньгами в момент выхода из здания банка. Оставалось решить проблему с видеонаблюдением. Может, брать деньги лучше в здании банка, а не на выходе? Тогда за одну человеческую секунду он сможет выпорхнуть из банка с мешками, сесть в машину и уехать. А если мешки окажутся тяжелыми? Тогда скорость реакции немного замедлится.

Он понимал, что с новыми технологиями видеонаблюдения его операции становятся сложнее и опаснее. Если запись видео проматывать с замедлением в сто раз, можно увидеть фигуру человека, который совершил ограбление. Придет ли это кому-то в голову? Будет ли полиция искать «невидимку» в Киеве? Свяжут ли случаи в Одессе с тем, что произойдет в столице? Было много вопросов и оправданных страхов. Но был путь, на который Влад ступил сознательно несколько лет назад. И собирался двигаться по нему дальше.

Влад тестировал новые возможности видеокамер, записывал свои действия после принятия «Воскресина». Человека узнать невозможно. Он просто мелькнет тенью на экране и все. При всех современных возможностях оцифровки видео. Влад решился на дело.

Правоохранительные органы сходили с ума. Чтобы вычислить личность неуловимого преступника, им пришлось проделать огромную работу. Но результатов не было. Допрос воров в законе в разных тюрьмах ничего не дал. Никто ничего не знал о методах «невидимки».

Антон Мухин дослужился до подполковника и обладал мощнейшим процессором в голове, который коллеги уважительно называли «жестким диском». Его аналитический ум просчитывал сложные комбинации и помог схватить с десяток уголовников на месте преступления. Он был уверен, что вор-невидимка не связан с криминальными авторитетами, действует самостоятельно, используя новые, еще не известные методы. Согласно данным, которые имелись в полиции, кражи в банках совершал один и тот же человек. Кто? Жажда денег и легкой наживы присуща любому человеку. Она спит и ждет, когда ее разбудят. Вырывается на волю и застилает разум. На золотодобыче ломались многие. И банкиры, которые видели немало денег за свою жизнь, в том числе. Но и это их не закалило. Кто мог изощренно, как в голливудских блокбастерах, красть деньги мешками, забирая прямо из рук инкассаторов? Кому это удавалось? Как это вообще возможно?

Перед подполковником Мухиным стояла непростая задача. Цель: вычислить людей, которые за последнее время приобрели недвижимость, акции, машины, яхты и прочие дорогие вещи. Временной отрезок длиною в год. Где вор-невидимка мог хранить свои деньги? Решили разрабатывать эту версию. Но за год тысячи людей в Киеве купили дома, квартиры и машины одновременно. Депутаты, судьи и министры скупали квартиры домами, машины салонами, а акции — портфелями. Кого искать?

Примерная сумма украденных в банках страны средств зашкаливала. Но метод воровства был слишком необычный, изощренный. Словно смысл был не в деньгах, а в самом способе, в гениальности изобретения.

Деньги облегчают жизнь, но не делают ее счастливой. Может, вор купил дорогую машину и собственный дом, и даже крутую яхту. Но это может сделать любой олигарх.

Мухин поймал за хвост умную мысль:

— Кажется, я знаю, где искать вора-невидимку.

Группа из шести человек, подчиненных Мухину, покинула кабинет подполковника и отправилась выполнять задание: проверить все научные центры, технологические инновации, образовательные форумы, сверить списки всех присутствовавших на них в течение года, найти людей, которые интересовались современными разработками, и, отметая случайные «а вдруг», выяснить, каким образом человек может стать невидимым. Или с помощью ЧЕГО он может быть невидим обычному человеку. Собрать всю информацию по этой теме. С точки зрения науки.

Возможно, кому-то из профессоров приходилось сталкиваться со странностями своих студентов, предположениями и подпольными изобретениями, любыми упоминаниями о том, что такое возможно.

Пять лет в столице пронеслись, мелькая калейдоскопом событий.

Влад научился многому. Он был осторожен и аккуратен, хотел прожить в этом городе еще несколько лет. Лосев снимал две квартиры с минимальным набором мебели в разных уголках Киева. Там он отдыхал после совершенных краж. Хозяевам платил за год вперед, всегда рассчитывался наличными и не оставлял следов в виде карточных счетов или накопившихся долгов.

Машины, которые он приобрел за это время, зарегистрировал на имя жены. Влад имел несколько паспортов, все они являлись оригиналами, а не подделками. Стоимость услуги не имела значения. Главное, чтоб с документами не возникало проблем. Пришло время менять квартиру, в которой жил с Ликой.

«Моя судьба — игра на острие ножа. Риск мозги освежает, но не парализует».

К частым командировкам мужа Анжелика давно привыкла. На днях его опять повысили, фирма получила инвестиции из Европы, Владу поручили курировать это направление. Отдавая все силы работе, муж надолго пропадал из дома. Но результат этих усилий оказался потрясающий — они купили новую квартиру. Лика была в восторге.

В нескольких банках страны Лосев открыл депозитные счета на новые паспорта Рыбакова и Черкасова. Деньги, которые Влад брал в банках, клал на эти счета. После первых инкассаторских машин, когда ему удалось забрать мешки с деньгами, Влад понимал, что купюры могут пометить. Ведь он продолжал совершать подобные кражи, обходя банк за банком. В короткие сроки изменилась охранная система коммерческих банков. Постепенно он менял украденные деньги на другие купюры. Обменные пункты, менялы на базаре, люди с табличками у переходов — Влад не скупился, не парился разницей курсов. Он искал для обмена денег новые места, новых людей. Не хотел повторений. Бывало, что его обманывали, но он не расстраивался. Денег много, а если закончатся эти, он пойдет и возьмет еще.

Обменянные купюры он клал на свои счета в банках. Частями. Прежде чем выбрать банк для хранения денег, он осматривал систему слежения, выспрашивал о способах хранения и охранных системах. Это не казалось подозрительным. На фоне того, что творилось в банках по соседству, клиентов старались заверить в надежности охраны их сбережений. Ставки по кредитам росли. Росли и годовые проценты на депозиты. Одни банки разорялись, другие процветали.

Будучи умным и хитрым, Лосев обходил многочисленные ловушки, которые расставляли ему правоохранительные органы. И всегда был на шаг впереди. С таким препаратом как «Воскресин» — даже на два.

Полицейские отчеты не радовали: научные разработки и современные исследования опровергают возможность сделать человека невидимым. Приводилась многолетняя статистика провальных попыток, но ни одной реальной.

— Задавайте другие вопросы, — требовал Мухин. — Какие у человека есть способы стать неуловимым для обычного зрения? Как такое может быть?

Но результатов все не было. Никто не мог ответить на вопрос. Наконец правоохранительным органам улыбнулась удача. На одной из научных конференций, куда молодых сотрудников отправили по службе, профессор вещал с трибуны о возможности властвовать над земным временем. После выступления профессором заинтересовалась полиция. Он не хотел помогать правоохранительным органам и всячески упирался, но кое-что узнать у него удалось. Оказывается, опыты по «укрощению времени» проводились еще в прошлом тысячелетии. Но все эти работы не достигали таких результатов, чтобы остаться в истории науки. Ученые трудились в разных концах света над этой задачей, но настоящего успеха не имел никто.

— Если предположить, что кому-то удалось ускорить земное время относительно себя? С чего следовало бы начать опыты?

— Для начала потребуется синтезировать водород.

— Как?

— Да хотя бы путем выпаривания обычной аптекарской перекиси водорода.

Это была зацепка.

Такого стремительного рывка в развитии науки, медицины и техники Влад не мог представить еще десять лет назад, когда создавал «Воскресин». Современная жизнь пугала и расставляла новые ловушки. То, что срабатывало еще год назад, становилось опасным сегодня. Изменились банковские охранные технологии, появились компьютерное управление и автоматические системы защиты. Каждый раз Влад ходил по лезвию бритвы, с трудом перепрыгивая капканы. Ко всем проблемам добавилось жгучее желание Лики иметь ребенка. Ее вдохновляли новые технологии, экомедицина и современные возможности. Влад нервничал и старался избегать подобных тем. Какие дети? Зачем они нужны?

Влад притормозил у яркой неоновой вывески ресторана «Созвездие». Мартовский холодный ветер раскачивал голые деревья. В свете фонарей мелькали зловещие тени черных веток. Они как будто тянули свои руки к свету. Внутри было тепло и уютно. Мерцание свечей успокаивало, легкая музыка расслабляла. Влад заказал ужин, думал о завтрашнем деле. За окном повалил снег. Снег — лишний свидетель. Следы на белом, как отпечатки. Как такое скрыть? Влад никогда не совершал кражи зимой, но деньги таяли, а мартовская погода не радовала.

— У вас свободно?

Влад обернулся и посмотрел на молодую пухлощекую девушку.

— В этом зале есть свободные места.

Знакомиться не было никакого желания. Девушка хмыкнула и отчалила. Влад решил отложить планируемый грабеж до лучших времен.

За последнее полугодие он совершил всего один налет, на киевский филиал «Сбербанка». Игра в кошки-мышки нравилась Владу больше, чем примерная супружеская жизнь. Он скучал по привычной дозе адреналина, которую могло дать только новое дело. Разработка, стратегия, четкий план действий и блестящий результат. Адреналин иногда заменяли любовницы, но ненадолго. В любом случае, спокойная семейная жизнь с разговорами о детях стала ему невыносима. И резко закончилась в тот день, когда Влад встретил Валерию. С этого дня он перестал ночевать дома.

Дверь открыла молодая симпатичная женщина в легком весеннем костюме. Роман слегка растерялся. Женщина, стоявшая на пороге своей квартиры, оказалась совсем не такой, какой он себе ее представлял. Мужчина улыбнулся:

— День добрый. Я к Лосеву по личному вопросу. Зайти можно?

— Заходите, — грустно ответила Лика, — но его нет дома.

— Когда вернется?

— Не знаю. Телефон отключен.

— Давно?

— Вторую неделю.

— И вы так спокойно об этом говорите? В полицию заявили?

— Зачем?

Лика распахнула дверь и впустила мужчину в дом.

— Давайте не на пороге обсуждать моего мужа.

Их семейная жизнь дала трещину и висела на волоске.

— Все из-за моего желания иметь детей, — Лика была уверена в этом. — Он стал пропадать чаще, просил не задавать лишних вопросов и, как мне кажется, завел любовницу.

Роман сидел напротив, смотрел на красивую женщину с грустными глазами и ждал, когда она выговорится.

— Я совершила ошибку. Я слишком много ему позволяла, постоянно оправдывала и засовывала свои личные желания в дальний угол. Наивно радовалась, что у мужа появилась престижная работа в столице и зарплата миллионера. Я верила безоглядно, как наивная девочка в сказки, и ни разу за десять лет совместной жизни не усомнилась в нем. Пока не нашла в кармане презервативы. Я не могу иметь детей, и мы не предохраняемся. Тогда зачем они ему?

— Вы задавали эти вопросы мужу?

— Да. В тот же день.

— И сразу после этого он исчез?

— Нет, сначала он меня избил.

Роман застыл и замолчал. Лика предложила выпить кофе.

Обеспеченная жизнь — единственный плюс во всей этой неромантической истории. Лика терпела. Терпела и молчала. Зачем топить лодку, в которой плывешь? Любила ли она Влада? Безусловно. Иначе зачем этот фарс? Любил ли он ее? В Одессе она была уверена в этом, в Киеве уверенность растаяла.

В уютном кресле напротив огромного телевизора с плоским экраном, закутавшись в плед и поджав ноги, сидела женщина с растоптанным сердцем и грустными синими глазами и смотрела на незнакомого мужчину.

— Вы знаете, я сто лет не общалась с мужчинами, не считая мужа. И не принимала дома гостей. Живу в этой квартире, как принцесса в башне. Может, вы хотите выпить?

— Спасибо, кофе вполне достаточно. Я на службе.

— Вы так и не сказали, зачем пришли к Владу, — напомнила Лика.

Роман поставил пустую чашку и посмотрел ей прямо в глаза:

— У вас прекрасный дом, Анжелика. Позвольте представиться, я — муж Валерии Ильиной, любовницы Влада Лосева.

Лика не двигалась. Ни один мускул на ее лице не дрогнул.

— Меня зовут Роман. Роман Ильин.

Лика молчала.

— Спасибо за угощение, — он поднялся. — Прекрасная погода, не правда ли? Почему бы нам не прогуляться?

— Зачем?

Она даже не смотрела в его сторону.

— Есть ряд вопросов относительно сложившейся ситуации.

Они шли молча, разглядывая ковер из листьев.

— А я вас представлял иначе.

— Да, и как же?

— Толстой и безобразной.

Он улыбнулся карими глазами.

— Извините, что не оправдала ожиданий.

Грустная прогулка, грустная погода, печальный повод для разговора. Чего он хотел? Чего хотел от Лики? Как она могла изменить ситуацию?

— В один день моя жизнь рухнула, — нарушил молчание Роман. — Лера сбежала, оставила записку. Знала, что буду искать и просто так не отпущу. Когда узнал о связи с Лосевым, нашел его адрес, пришел мстить… а тут вы.

— Сочувствую.

— Вы знаете, чем занимается ваш муж и откуда у него деньги?

— Нет, мне это не интересно.

— И сколько тратит на других женщин тоже?

— Какая разница?

Лика смотрела под ноги, не поднимая головы. Казалось, что рядом с мужчиной по парку гуляет ее тень, а сама она растаяла и исчезла. Ее горечь была такой огромной, что Роману стало жаль бедную женщину. Он решил рассказать ей свою историю.

— Лосев покупал женщин дорогими подарками. А я мент, что я могу дать жене? У нас дочь. Что теперь с ней будет? Я умру, если не буду ее видеть, не буду слышать ее звонкий смех и бесконечные детские вопросы. Кто научит ее кататься на велосипеде, плавать в море, защищать себя? Лосев? Или Валерия?

— Вы счастливый человек. У вас есть дочь.

Лика бормотала, не поднимая головы. Мужчина почти плакал, выплевывая каждое признание, и не слышал ее слов.

— У Леры помутился рассудок. Она сбежала с вашим мужем, бросила свою семью. Как такое можно простить?

— У вас есть дочь, вы не один.

— У вас нет детей, Анжелика?

Это был удар в самое сердце.

— Нет.

Она заплакала.

— Простите.

Роман растерялся.

Они кружили по аллеям парка, вдыхали осенний воздух, собирали опавшие листья, а Роман все рассказывал о своей дочери. Он словно залез Лике в душу, завладел ее мыслями и рисовал ее собственную неосуществимую мечту. Она представляла, как носит эту девочку на руках, ощущала тепло детского тела, ловила дыхание маленького носика. Мысленно гуляла с Викой на улице, качала ее на качелях, а по утрам варила манную кашу и зачесывала непослушные кудрявые волосы в два хвостика.

Когда силуэты домов сплелись в один черный массив и перестали различаться лица в темноте парка, Лика пригласила Романа на чай.

Он предложил согреться в тихом кафе. Возвращаться в дом злейшего врага не хотелось. И отпускать эту женщину тоже.

«Странно, — подумал Роман, — я пришел с другой целью, а сам раскис, как болван».

— У меня не может быть детей, — призналась Лика, — но я верю в то, что современная медицина способна творить чудеса.

Они присели за столик маленького кафе.

Печальные глаза мужчины, внезапный разговор, внимание, общая боль и этот осенний вечер подтолкнули к признанию. Слова полились неудержимым потоком. Лика говорила и плакала, вытирала слезы, проклинала себя и свою глупость и снова плакала.

— Я так одинока… У меня нет никого, кроме мужа.

— Сколько лет вы в браке?

— Двенадцатый год.

Они посмотрели друг другу в глаза.

— Твой муж идиот.

— Твоя жена полная дура.

Они впервые рассмеялись. Запах кофе согревал, успокаивал и придавал уверенность. После кофе был коньяк и жареная картошка «по-крестьянски». Роман проводил Лику домой и ушел, коротко попрощавшись.

Этот вечер стал для нее особенным. Засыпая, она впервые думала не о том, где сейчас муж. Она думала, позвонит ли ей завтра Роман.

Он позвонил из Харькова. Потом из Полтавы. И продолжал звонить.

— Я в Риге. Пью кофе и думаю о тебе.

— Я в Одессе. Что тебе привезти?

— Привези запах моря и горсть ракушек.

Так начался ее роман.

Роман с Романом.

Валерия Ильина жила в гостиничном номере Влада Лосева третий месяц. Эта женщина не случайно появилась в жизни Влада. Он утратил возможность контролировать действия полиции, перебравшись в Киев, но сейчас без обратной связи уже не мог. Ему требовались сведения о работе правоохранительных органов, которыми снабжала его любовница.

При знакомстве Валерия Ильина пригрозила Владу в случае активных ухаживаний пожаловаться мужу.

— А кто у нас муж? — поинтересовался Влад.

— Следователь Голосеевского района.

— Ого, как строго! — ухмыльнулся Влад.

— Будьте осторожны, молодой человек, и не распускайте руки, — хихикнула Валерия.

В тот же вечер Влад узнал, что Роман Ильин расследует дело об ограблении банка «Князь», который Влад обчистил в прошлом месяце. Впоследствии легкий флирт перерос в настоящий роман, а эта женщина стала его информатором.

— Лерка, вернешься к мужу на время?

Влад повязывал новый серо-синий галстук, подаренный любовницей, и собирался на ночной променад. Он уже второй вечер подряд уходил, оставляя женщину одну, возвращался под утро. Ему нужна была новая кровь, новые ощущения…

— Так вот оно что…

Лера сузила глаза и подошла ближе:

— Лосев, ты изменил мою жизнь. Я бросила из-за тебя мужа, семью, ребенка. Я все рассказала Роме, и назад он меня не примет.

Влад побагровел, отбросил галстук и схватил женщину за волосы.

— Никто не может повышать на меня голос и указывать, что мне делать. Сейчас же вали к мужу и замаливай грехи. Мне все равно, как ты это сделаешь. Я должен знать последние известия о воре-невидимке, понятно тебе?

— Да, — всхлипнула Валерия.

Он оттолкнул женщину, переступил через нее и ушел.

Влад снял квартиру и решил все обдумать. Окружающий мир затягивал невидимый узел. Связь с полицией потеряна, ювелир сообщил, что золотом интересовались и менты, и бандиты. Валерия Ильина стала ненужным свидетелем. Дома осталась законная жена, носящая его фамилию. Влад позвонил на работу:

— Привет, босс.

— Привет, пропажа. Что в этот раз?

— Заплыв на длинную дистанцию.

— Ладно, при встрече расскажешь. Когда выходишь?

— Завтра. Тогда и сочтемся.

Николай Иванович Горняк был директором фирмы-посредника, куда устроился Влад с первых месяцев жизни в Киеве. Рабочие отношения сменились товарно-денежными в сауне восемь лет назад.

Фирма Горняка кое-как пыхтела и выкручивалась. Лосев в неформальной беседе предложил нестандартный подход к налаживанию взаимоотношений с партнерами и выходу из кризиса. Николай Иванович слишком серьезно относился к бизнесу и все совещания проводил в кабинете сухо и по-деловому. Влад уверял, что такая стратегия себя не оправдывает. В мире сложились рыночные отношения: «Не помажешь — не поедешь», — и следовало их придерживаться.

Однажды Горняк решил рискнуть и доверить Лосеву организацию переговоров. Так Влад стал замом по внешним связям, предложив новые правила игры.

Фирма процветала. Появились новые клиенты, вернулись старые, налаживались интересные контакты и связи.

Такой продажный директор устраивал Лосева на все сто процентов. Однажды Влад пропал и не появлялся в офисе трое суток. Горняк поручил секретарю позвонить Лосеву домой и выяснить причины.

Та изумленно доложила:

— Лосев уехал в командировку по делам фирмы.

— Как это?

— Так сказала его жена.

Николай Иванович взбесился. Вот наглец! Чем больше он думал о Лосеве, тем яснее становилась картина. Работа для этого молодого человека была не целью, а средством, способом скрывать какую-то тайную жизнь. И об этой тайне не знал никто. Судя по финансовому состоянию и уровню жизни сотрудника, было очевидно, что Лосев ведет двойную жизнь.

«Если это финансы, которые плывут мимо меня, это надо срочно исправить», — решил директор.

Он подписал приказ на увольнение Лосева, но не поставил дату, предоставив Владу шанс исправить положение. В первый же рабочий день после прогула Лосев уединился с шефом в кабинете.

С тех пор Николай Иванович получал дополнительный доход в конвертах и закрывал глаза на вольности Лосева в отношении работы.

Сотрудники фирмы негодовали, что прогулы сходили Лосеву с рук и оформлялись как командировки. Заметили, что по возвращению «оттуда» Лосев уединялся с шефом в кабинете, после чего тот остаток дня находился в приподнятом настроении. По праздникам Влад устраивал вечеринки с подарками, конфетами и шампанским. Он не обошел вниманием никого, и теперь им восхищалась даже уборщица Клавдия Михайловна.

На новогодний корпоратив Влад привел Анжелику и представил как свою жену. Николай Иванович стал проявлять еще больший интерес к жизни своего таинственного подчиненного. Алчный ум Горняка не мог смириться с тем, что кто-то на фирме может быть богаче и хитрее его самого. Влад молчал как партизан и отшучивался, объясняя свое богатство бабкиным наследством. Эту версию директор проверил еще в самом начале. Он знал биографию Лосева, как свою, до седьмого колена. Дело Лосева пахло криминалом, и начальнику нестерпимо хотелось знать подробности.

После очередного (трехмесячного) отсутствия Влад вернулся в офис. Николай Иванович по-дружески похлопал его по спине и повел в свой кабинет.

— Не пойму я тебя, Лосев. Зачем этот маскарад? Наша фирма — лишь прикрытие для настоящего бизнеса, так?

— Тема закрыта.

Влад холодно улыбнулся. Ему не нравилось любопытство директора.

— Ты связан с криминалом?

— Нет.

— Лихие девяностые?

— Нет.

— Да брось. Может, научишь быть богатым, ничего не делая? Похоже, я зря здесь штаны просиживаю.

Влад улыбнулся.

— Иваныч, мы в расчете.

— В принципе да, но я хотел бы знать все.

— Думаю, этого достаточно, чтобы отпали все ненужные вопросы.

Влад бросил на стол пачку денег и вышел из кабинета. Горняк ощутил в руках приятную тяжесть денег, провел пальцами по новым купюрам… и еще сильнее захотел вытрясти из Лосева правду. Влад в это же время окончательно решил «наказать» шефа. Работу терять ему было невыгодно. Все-таки место хорошее. Но кое-что он придумал… Это был старый проверенный способ. Алчного директора нужно было проучить. Он просто возьмет назад все то, что «подарил».

В тот же вечер Лосев наведался к шефу домой. Казалось, он ждал целую вечность, пока десятилетняя дочь начальника доберется до входной двери из глубины квартиры и откроет ему дверь. На самом деле прошло полминуты с тех пор, как он нажал на кнопку звонка. «Воскресин» действовал как обычно.

Он давно привык передвигаться со скоростью звука, преодолевать ступеньки подъезда, замерять время и контролировать свои восемь минут.

Помнил, как впервые увидел кипящий чайник на плите, как тащил мешки с деньгами, замедляющие скорость его движения, и волновался.

Он стоял и вспоминал, а дверь квартиры Горняка не открывалась. Но он терпеливо ждал. Ведь давно изучил возможности препарата, научился управлять телом и новым временем.

Девочка открыла дверь. На пороге никого не было. Она выглянула из-за двери — там тоже никого. Закрыла дверь. За эти три секунды их квартиру обокрали.

Влад переступил порог, открыл пакет с вещами из квартиры Горняка и удивился: «Ого, а я немало подарков сделал шефу за эти годы». Лег в постель и потерял сознание.

Лика зашла в квартиру, увидела обувь Влада и осторожно заглянула в комнату. Влад лежал на кровати в одежде и не подавал признаков жизни. В руках сжимал какой-то пакет. Лика подошла ближе.

— Влад, ты спишь?

Супруг молчал. Она прислушалась к дыханию, посмотрела на искаженное судорогой лицо мужа и потянула пакет из рук.

В пакете были золотые наручные часы, платиновая зажигалка, перстень с камнем, толстая золотая цепочка и пачки долларов.

— Господи! Откуда все это?

Она не верила своим глазам. Влад кого-то ограбил. Как у него оказался пакет с драгоценностями?

Лика потрясла мужа за плечо:

— Влад, просыпайся, надо поговорить.

Он не реагировал.

— Влад, чей это пакет?

Молчание.

— Влад, я знаю о тебе и Лере. Можешь не притворяться.

Никакой реакции.

— Влад, ты живой?

Она заглянула в лицо. Лосев был без сознания. Лика позвонила в скорую помощь.

Бригада приехала быстро.

— Сколько времени он без сознания? — уточнил фельдшер.

Лика прижимала руки к груди и тряслась от страха и плохого предчувствия.

— Не знаю. Минут двадцать точно. Я пришла, он лежит. Подумала, спит.

Слезы закапали из глаз.

— Доктор, что с ним?

— Похоже, обморок.

В комнате резко запахло нашатырем. Влад дернулся и открыл глаза.

— Что происходит?

Он сел на кровати.

— Вы помните, как вас зовут и что с вами произошло?

— Вы кто?

Влад проигнорировал вопрос, соскочил с кровати и уставился на медиков.

— Что вы здесь делаете?

— У вас был глубокий обморок, ваша жена вызвала бригаду.

— Ты сдурела?!

Влад двинулся на жену.

— Убирайтесь прочь! — крикнул Влад фельдшеру. — Прочь из моего дома!

— У вас неадекватное поведение, — констатировал тот в ответ.

— Это ты неадекватный. Проваливай, я сказал.

— Мы оформим как ложный вызов, — обиделась медсестра, — заплатите штраф.

— Прочь! — заорал Влад, выпучив глаза.

Бригада медиков удалилась. Лика вжалась в кресло и смотрела на разъяренного супруга перепуганными глазами.

— Ты что натворила?

Он двинулся к ней.

— Не подходи! Я думала, что тебе плохо.

— Я спал.

— Неправда. Ты был без сознания.

— Не твое дело. Где пакет?

— В укромном месте.

Влад приблизился на расстояние кулака. Глаза наливались ядом.

— Отдай по-хорошему.

— Что случилось, Влад? Чей это пакет?

Лика плакала.

— Я тебя боюсь.

— Правильно, малышка, бойся. И не суй свой нос в мои дела. Ты поняла?

Лика кивнула. Завтра возвращается Роман, она все ему расскажет…

В этот момент зазвонил мобильник. Влад схватил телефон. Экран светился именем «Роман Ильин».

Побелев от ярости, он размахнулся и швырнул телефон о стену. Лика сделала шаг назад, готовясь бежать.

Влад налетел в один прыжок и повалил ее на пол.

— Ты с кем спишь, дрянь?

— Мне больно! Отпусти! Мне больно!

Лика плакала и задыхалась от боли. Вырывалась и царапалась, но Влад был сильнее. Его глаза застилала ненависть и жажда мщения.

Он размахнулся и ударил ее кулаком в лицо. И уже не смог остановиться. Бил до тех пор, пока она не потеряла сознание.

Лика с трудом разлепила веки. Сознание медленно возвращалось вместе с памятью. Она лежала на кровати, а Влад сидел рядом и наблюдал, как она пытается сфокусировать взгляд и открыть заплывшие глаза.

— Доброе утро, любимая.

Превозмогая боль, она повернула голову в сторону голоса.

— Ненавижу.

Губы опухли и не двигались. Лика беззвучно заплакала. Оказаться во власти демона без надежды на спасение… Как она могла? Как она могла жить столько лет с чудовищем, не подозревая об этом?

— Прости меня, Анжелика! Я так перед тобой виноват.

Влад протянул стакан воды, бережно приподнял ее голову и влил жидкость в рот. Она смотрела на него, раскаявшегося, и ненавидела еще больше. Вода стекала по горлу, лилась мимо рта. Влад не остановился, пока не влил в нее весь стакан. Боль наполняла каждую клеточку тела. Она была невыносимой.

— Сейчас тебе станет полегче.

Влад взглянул на часы.

— Ты поспишь, а когда проснешься, ничего помнить не будешь.

Он широко улыбнулся.

Лика поняла, что оказалась в западне, в полной власти дьявола, но сознание уплывало. Она отключилась.

Очнулась в больнице. Белый потолок, яркий свет. Где она? Что здесь делает? Как сюда попала? Память блокировала ответы на вопросы.

Появился доктор.

— Где я? — прошептала Лика.

— В больнице. Вы попали в аварию, у вас сотрясение мозга, перелом запястья и двух ребер, гематомы по всему телу.

— Я не вожу машину, — удивилась Лика.

— Поэтому вы и попали в аварию, — подтвердил доктор.

— Вы не поняли. У меня нет машины.

— Позвоните Лосеву, — обратился врач к медсестре. — Пусть сами разбираются.

Лика не могла ничего вспомнить.

«Куда я ехала? Зачем? Я была с Владом?»

Влад выглядел расстроенным и озабоченным.

— Лика, солнце мое, как ты?

— Ч-что случилось?

— Ты попала в аварию.

— Как? Когда?

— Ты взяла мою машину и врезалась на повороте в дерево. Машина разбита, но ты жива. Это главное.

— Я не умею водить машину.

Лика не могла найти объяснения своим действиям.

— Куда я могла ехать?

— Не знаю.

Влад потупил взгляд. Тебе позвонил некто Роман Ильин, и ты тут же выбежала из квартиры.

— Роман?

Лика замялась.

— А где мой телефон?

— Наверное, разбился вместе с машиной.

Влад смотрел строго и ждал объяснений.

— Я… я не знаю, что сказать… Я ничего не помню.

— И кто такой Роман Ильин, тоже не помнишь?

Лика с трудом пошевелила забинтованной головой.

— Ладно, отдыхай. Позже поговорим. Выпей воды.

Влад достал маленькую бутылку с трубочкой и поднес к пересохшим губам жены.

— Вот и молодец.

Лика закрыла глаза и провалилась в сон с чувством огромной благодарности к мужу и глубокой вины за случившееся.

Николай Иванович Горняк о пропаже узнал на следующий день. Сначала не нашел часы, потом перстень, серьги жены, браслет и цепочку. Из вазы в серванте исчезли доллары. Все подарки Лосева исчезли. Но как?

Горняк донимал дочь и беременную жену, допрашивая по дням и часам, кто был в их доме и кто мог совершить это преступление.

Так ничего и не добившись, Николай Иванович расстроился.

— Чертовщина какая-то!

«Откуда пришло, туда и ушло… К дьяволу».

Лосев на фирме больше не появлялся. Исчез внезапно, как и его подарки.

В больнице Анжелика Лосева провела два месяца. Это было дольше, чем требовалось по состоянию здоровья. Но так хотел муж пострадавшей. Он настаивал и оплачивал лечение. Навещал жену почти каждый день, сидел у кровати и купил дорогостоящий аппарат в отделение.

Медсестры тихо завидовали пострадавшей, перешептывались, глядя вслед уходящему Владу.

Пока жена была в больнице, Влад ограбил два банка, открыл новые счета в разных странах и даже успел слетать в Таиланд по другому паспорту. Он чувствовал, что петля затягивается…

Роман Ильин катастрофически ему мешал, но убрать полицейского Влад не решился. На звонки Валерии не отвечал и все попытки встретиться игнорировал, сменил номер телефона и съехал из гостиницы. От игры в кошки-мышки Лосев получал непередаваемую остроту ощущений. Игра становилась с каждым днем опаснее. Он по-прежнему оставался для всех вором-невидимкой, и это еще больше щекотало нервы. Он был выше всех, богаче всех и умнее всех. Как сам Бог. Всемогущий Влад Лосев.

«Люди сами виноваты в том, что не дали мне возможности стать знаменитым, — оправдывал себя Влад, — пусть теперь и расплачиваются за это». Но разве нужны ему были оправдания? Он сам себе был и Царь, и Бог.

Неожиданный удар нанесло здоровье.

Выходя из больницы, Влад упал и потерял сознание. Его тут же погрузили на носилки и оказали первую помощь.

— Где я?

— В больнице. Помните свое имя?

— Конечно. Влад Лосев. Здесь лежит моя жена. Я все помню.

— С вашим сердцем наркотики противопоказаны.

Доктор покачал седой головой.

— Мы взяли анализы. Завтра будут результаты. Останетесь в больнице на ночь. Если подозрения подтвердятся, вам потребуются дополнительные обследования и срочное хирургическое вмешательство. Если опухоль еще операбельна. Но дай Бог, чтоб я был неправ.

— Что вы несете, доктор? Это переутомление.

— Рентген показал темные пятна на легких. Их много, и это не к добру. Давайте дождемся результатов анализов. А пока отдыхайте.

Доктор ушел. Влад смотрел в потолок, отыскивая подсказку и переваривая услышанное, потом встал, выдернул из вены иглу от капельницы, оделся и ушел.

Лику выписали в холодный пасмурный мартовский день, когда вместо снега по дорогам текла вода, ветер раздувал сизые облака и грозил заплакать дождем. Влад не приехал ее забирать, и это казалось странным. Медсестра сообщила, что не может ему дозвониться. Мобильный выключен. Лика вызвала такси и с хмурыми мыслями поехала домой.

Влад лежал на полу в ванной и харкал кровью.

Лика позвонила в больницу. Доктор настаивал на срочной госпитализации и готов был озвучить результаты анализов. Но Лосев сопротивлялся.

— Не бросай меня, — рыдал он, закрыв лицо руками, — я умираю.

— Влад, прекрати истерику. Поехали в больницу. Доктор назначит лечение, ты выздоровеешь и проживешь еще сто лет.

— Мне всего лишь тридцать пять, — рыдал Влад. — Я не могу умереть. Я не могу умереть! Я не могу умереть!

Его вой и истеричные всхлипывания разносились по квартире жутким эхом. Стены издевались над ним, смеялись, хохотали и дразнили. Он ругался, кусал губы, плевался кровью, бил дорогие вазы, крушил мебель и срывал со стен картины. В конце концов ярость уступила место бессилию, он успокоился.

Он вспомнил предостережения старика в Одесском НИИ. «Надо завязывать», — решил Влад. Надо выжить любой ценой.

Лика бродила по квартире как привидение, пытаясь сложить пазлы тех последних дней перед больницей в одну картинку. Она помнила Романа Ильина, его визит, их разговор, осенний парк и ужин в кафе. Помнила звонки и короткие встречи. Но что случилось потом, никак не могла вспомнить. Зачем она поехала к Роману на машине Влада, зачем села за руль и попала в аварию — не могла объяснить.

Она не нашла в доме ни одного мобильного телефона, и это показалось странным. Влад отказывался обращаться в больницу и вел себя нелогично. Отрывной календарь на стене демонстрировал дату двухмесячной давности, и Лике пришлось признать, что она провела все это время в больнице.

Но что случилось с Владом? Что происходит? Она заглянула в холодильник, на кухню, в спальню. Похоже, Влад не жил здесь с того момента, как Лика угодила в аварию. А где он жил? С Валерией Ильиной? Вопросы терзали мозг. Лика взяла сумку, кошелек и отправилась в магазин за продуктами. Номер Романа Ильина она помнила наизусть.

Готовых доз «Воскресина» у Лосева осталось только две: одну он предполагал использовать в ближайшее время, а другую сделал на запас, в резерв. Вскочив с пола, Влад помчался в рабочий кабинет, в свою лабораторию. Одним махом он уничтожил все флаконы, все готовые дозы и элементы. Крушил лабораторию, не жалея ни одной ампулки, баночки, мензурки, разбивая микроскопы и рассыпая бесценные порошки, он вымещал на них свою злобу. Они отняли у него здоровье, а теперь хотят отобрать и жизнь. Он молотил кулаками по плодам своих многолетних трудов, разбивая в кровь ладони.

Чтобы уничтожить все до последней капли, Влад решил поджечь кабинет. Полез в карман за зажигалкой, но там ее не оказалось. Тогда он вспомнил, где в доме находились спички и свечи, заглянул в шкаф. Он заглядывал во все шкафы, но спичек нигде не было. Выдвигал ящики, высыпал на пол их содержимое, сметал столовые приборы и приправы, переворачивал пакеты с крупами и даже обшарил холодильник, но спичек не нашел. Их просто нигде не было. Злость овладела мужчиной с новой силой. Он схватил тарелку и запустил ее в окно. Стаканы полетели в раковину, разбиваясь на осколки. Остановился лишь тогда, когда порезал руку и на пол тонкой струйкой потекла кровь. Лосев словно отрезвел.

— Я теряю кровь! — крикнул он.

Он чувствовал, как из него вместе с кровью уходит жизнь.

— Лика, помоги мне! Где ты?

Эхо прокатилось по пустому дому и остановилось в прихожей. Щелкнул замок, Лика переступила порог.

Роман Ильин вошел следом за ней и застыл с пистолетом в руке, глядя на разгром в квартире. Лика боялась шелохнуться, стояла в оцепенении и смотрела, как Влад, сидя на полу, перебинтовывает руку кухонным полотенцем.

— Что здесь произошло? — задал вопрос Ильин.

Влад обернулся, посмотрел на Лику и Романа, сощурился, поднял с пола разбитую вазу и встал в полный рост.

— Это я набедокурил немного.

Влад со звериным оскалом приближался к полицейскому:

— А ты что здесь делаешь, а? В моем доме? С моей женой?

В следующую секунду раздался выстрел, Лика зажмурила глаза.

Серое небо растянулось над городом. Сквозь плотную серую завесу не мог пробиться ни один луч солнца. Однотонный серый монохром.

В сознании женщины тоже царил серый.

Ни будней, ни праздников, ни радостных встреч или печальных событий — однообразно скучно. Сколько она себя помнила, так было всегда. Разленившаяся память подсовывала однообразные картинки: подъем, завтрак, таблетки, прогулка, обед, таблетки, беседы с доктором, ужин, таблетки…

В Одесском психоневрологическом диспансере Лика находилась больше года. Некогда красивая и стройная женщина сейчас была похожа на облезлую кошку. Одинаково уныло слонялась изо дня в день по палате, отказываясь выходить на прогулку. Она не имела представления о том, как сюда попала, что это за учреждение и вообще кто она и откуда. Медсестры шептались, что она убила своего мужа, другие говорили, что не мужа, а любовника. Лика ни с кем на контакт не шла. Общение не ладилось, лечение тоже.

Прозвенел звонок в коридоре, Лика встала у двери. Сейчас за ней придут и поведут на завтрак.

В коридоре шумели. Лика зажмурилась, отворачиваясь от резких звуков.

— Я не могу собрать пациентов на завтрак, — услышала она голос медсестры, — зайди к Лосевой.

Дверь распахнулась.

— Лосева, твои таблетки.

Лика послушно взяла таблетки.

— Глотай и показывай рот, — сказала санитарка. — Выходи в коридор и становись в очередь на завтрак.

Лика отрицательно покачала головой.

— Я не выйду из комнаты. Там громкие люди.

— Надо побороть психологический барьер, — санитарка вытолкнула Лику в коридор.

«Скоро сеанс у доктора Твердохлебова, он прополощет тебе мозги».

— Как сегодня наши дела? Как настроение?

Седовласый плотный мужчина в очках и белом халате поверх черного вязаного свитера и темных брюк приветливо улыбался. У женщины была странная форма душевной болезни. Она ничего о себе не помнила и знать не хотела. Не проявляла интереса к внешнему миру, и никаких сдвигов в течении ее болезни не наблюдалось.

Женщину с потухшими глазами доставил в клинику муж, так он представился. Мужчина выглядел строго и был сдержан в проявлении эмоций. Богатый, немолодой, одетый явно теплее, чем предполагала погода, он привез свою жену именно сюда. Хотя при его финансовых возможностях, разумнее было бы лечить супругу в частной клинике или хотя бы в столице. Что может сделать рядовой одесский врач в этих условиях, в на ладан дышащей клинике, без необходимого оборудования? Государственное учреждение давно требовало ремонта, свежих поступлений медикаментов и элементарной гигиены. Тараканов травили сами, старые оконные рамы на зиму обклеивали газетами, пациентов кормили однообразно скудно.

Мужчина оставил такую сумму денег, что хватило бы на десять лет стационарного лечения, и исчез сразу же, как оформил документы. Ни разу за это время он не появился, не поинтересовался состоянием жены и даже не позвонил. Просто исчез. Исчез так быстро, что даже не дождался, пока бухгалтер подсчитает расходы на пребывание, лечение и питание его жены в клинике. Положил пачку долларов на стол администратора и ушел.

«Странно все это», — подумал доктор, когда ему доложили о поведении мужа новой пациентки.

— Что нам сегодня снилось, Анжелика?

Доктор Твердохлебов не оставлял надежды помочь женщине, хотя все его коллеги давно махнули на нее рукой.

— Меня не так зовут.

— А как?

Доктор опустил глаза и пролистал карточку. Такое заявление он слышал не в первый раз.

— Юля.

— Хорошо, Юля. Что тебе снилось?

Он сделал пометку в документах, вычеркнув предыдущее имя — Вера.

— Ангел. Он скоро придет за мной.

Пациентка всегда разговаривала в одном и том же тоне. Ровным и спокойным голосом.

— Хочешь прогуляться?

— Нет, я жду ангела.

Он многократно делал попытки выманить ее на улицу и свести с другими пациентами. Во дворе больницы был неплохой парк с аллейками и качелями, но она всегда отказывалась от прогулок. Отгородилась от мира, от общения.

— Но так нельзя. Ты не должна находиться целыми днями в помещении. Это вредно.

Доктор говорил тихим спокойным голосом.

— Я не могу выйти. Он может меня не найти.

— А ты иди ему навстречу. Вдруг он ждет тебя не здесь, а на улице?

Впервые Лика посмотрела ему прямо в глаза. Раньше ее взгляд блуждал и останавливался в районе лба. Это значило, что предложение ее заинтересовало. Обрадованный и немного встревоженный взглядом ее прозрачных глаз, он продолжил:

— За окном прекрасная погода. Посмотри, может, он ждет тебя на лавочке в парке?

На улице было мерзко и сыро. Влажные деревья, голые ветки, серый асфальт и липкая грязь клумб, низкое небо и каменный забор. Но ей нужен толчок. Любой толчок, чтоб сдвинуть к переменам в сознании.

Лика утвердительно кивнула. Доктор тут же распорядился одеть ее и вывести погулять. Пусть побродит под наблюдением санитарки. Так будет лучше.

От свежего, наполненного озоном воздуха, дышавшего предстоящим дождем, у Лики закружилась голова. Чтобы не упасть, она присела на лавочку. Господи, сколько же времени она не была на улице? Месяц? Два? Полгода? Год?

Порывы холодного ветра задували под пальто, морозили руки и жгли глаза. Слезы покатились по щекам усталой женщины, и она даже не пыталась их вытереть. Наглый ветер дул все сильнее, сгибал молодые деревья, срывал с веток последние листья. Он нагонял дождевые тучи и пугал своей силой. Но Лике было все равно. Она с жадностью вдыхала запах увядающей природы, глотала слезы и придерживала руками платок, который так и норовил соскользнуть с головы. С неба на землю стали падать первые крупные капли дождя, лениво собираясь в мелкие лужицы. Лика запрокинула голову и подставила лицо начинающемуся дождю. Капли забарабанили быстрее, и сплошной стеной на город опустился ливень.

— Алексей Николаевич, может, заведем ее в палату? — санитарка с зонтом в руке переминалась с ноги на ногу, готовая в любую секунду выскочить на улицу за Лосевой.

— Подождем.

— Алексей Николаевич, промокнет ведь. Всех завели давно, а эта одна под дождем осталась. Жалко ведь, заболеть может…

— Подождем.

Доктор Твердохлебов наблюдал за поведением своей пациентки с того момента, как она вышла на свежий воздух. Он не собирался ее торопить. Судя по тому, как менялось выражение ее лица, причем впервые за все это время, ей эта прогулка пойдет на пользу. Что-то должно измениться. Что-то должно дать толчок в развитии ее болезни.

«Не совсем она и безнадежна», — пробормотал доктор себе под нос, кусая дужки очков, которые вертел в руках.

— Алексей Николаевич, смотрите, она плачет. Давайте я за ней схожу и верну.

— Люся, идите к другим пациентам. Скоро ужин. Готовьтесь.

Доктор отвернулся к окну, пристально наблюдая за Анжеликой.

На улице стемнело, когда Твердохлебов решился нарушить ее уединение в замке из дождя. Женщина сильно промокла, но дала себя увести в помещение с трудом. Шлепая по коридору в мокрых туфлях и оставляя ручейки воды, Лика радостно шептала что-то доктору на ухо. Алексей Николаевич не замечал ничего, крепче прижимал к себе промокшую женщину и вел к своему кабинету. Его лицо озаряла радость и необъяснимое ощущение победы. Белый халат с одной стороны насквозь промок, с волос Лики стекали струйки воды и капали на его обувь, но он был счастлив.

Отогревшись и переодевшись в сухую одежду, Лика пила горячий чай с медом в кабинете Твердохлебова.

— Итак, Юля, как прогулка?

— Замечательно! Только я не Юля.

— Ну да, ну да… запамятовал.

Алексей Николаевич вытер ладонью лоб, попытался сосредоточиться на главном. Ее нельзя спугнуть, надо быть предельно осторожным, пока она не закрылась, пока готова к общению.

— Как тебя зовут?

— Анжелика. Можно просто Лика.

— Какое чудесное имя! Оно тебе очень идет.

Доктор несказанно обрадовался, но старался держать себя в руках и ничем не выдать охватившее его чувство. Говорил мягко, как раньше, только с легким оттенком оптимизма. В мажоре.

— Да, меня мама так назвала.

— А где мама?

— Умерла.

— Кто-то из близких остался?

— Муж.

Алексей Николаевич сглотнул. Во рту пересохло. Ужасно хотелось пить. Он не верил в такой скорый результат. Всего одна прогулка под дождем, а какие чудеса! Неужели к ней вернулась память и способность здраво рассуждать?

— Лика, ты знаешь, где находишься сейчас?

— Да.

— А почему ты здесь?

— Да.

— Я слушаю.

— Это святая обитель. Скоро за мной придут ангелы и заберут к себе.

Радостное выражение лица Твердохлебова сменилось унынием. Он опустил голову, снял очки и с силой потер кулаками виски. «Все. Это тупик. Я не смог. Я ее спугнул. Не с того начал, не так говорил…»

Влад столкнулся с проблемой. Для изготовления свежей порции «Воскресина» ему нужно было обновить питание бактериальных клеток, которые развивались в пробирках его домашней лаборатории. Клетки продуцировали соматотропин — гормон роста человека. В генетический аппарат бактерии вводился специальный состав, разработанный умнейшей головой Лосева, и в результате бактерия способна была синтезировать человеческий гормон, который, в свою очередь, использовался как основная составляющая магического «Воскресина». Специальный состав Влад изготавливал сам из обычных лекарственных препаратов, купленных в аптеке. Фармацевты привыкли не удивляться. Мало ли что человеку нужно? Одно время контролировали продажи одноразовых шприцов. Хотели сократить таким образом численность наркоманов. Лозунги по радио и телевидению крутили, «Стоп наркотик» и прочие. Даже мороженое смешное выпустили. Так и называлось «Стоп наркотик», с коноплей и маком. А шприцы все равно продолжали скупать партиями.

Когда Влад покупал 100 таблеток ацетилсалициловой кислоты и весь бывший в аптеке запас перекиси водорода, никто не интересовался, для чего ему столько медикаментов. А перекиси водорода Владу всегда было мало. Он скупал весь запас в одной аптеке и шел в другую. С перекисью, как уже заметил Лосев, в стране была напряженка. Владу приходилось обходить в поисках не две и не три аптеки.

Вчера Влад впервые столкнулся с серьезной проблемой. Женщина-фармацевт призналась, что «по приказу Минздрава перекись водорода можно приобрести только по рецепту». Какая чушь! Этот безобидный препарат не может продаваться только по рецепту. Но обойдя с десяток аптек, Влад убедился в обратном.

«Мне нужно продезинфицировать рану», — возмутился Влад после очередного отказа. Дама безразлично пожала плечами и буркнула:

— Промойте водкой.

Тогда рассерженный и расстроенный изобретатель даже предположить не мог, что эти меры были направлены на его поимку.

Искать человека в Киеве — все равно что искать иголку в стоге сена. У тех, кто хотел взять вора-невидимку, была всего лишь одна зацепка, маленькая надежда на чудо, и они ею воспользовались.

Все аптеки получили строгий приказ сообщать о каждом покупателе перекиси водорода в количестве больше одного флакона.

Владу катастрофически не везло. Год назад он прошел курс химиотерапии, отчего полностью облысел и изрядно состарился. Полгода боролся за жизнь и почти победил. Врачи запретили ему прием наркотических средств, каким считали «Воскресин», и Влад слушался. Целых полгода. Но жизнь слишком скучна без адреналина, он не мог бросить тот путь, на который стал много лет назад. Не бывает бывших наркоманов, не бывает бывших грабителей. Дорогостоящий курс лечения высосал сбережения Влада, а гора медикаментов напрочь отбила сексуальное влечение. Из всех прежних радостей у Влада остался только «Воскресин», но его следовало еще изготовить. Готовые образцы он уничтожил в тот день, когда узнал о своей болезни и разгромил лабораторию. Глупец.

В тот день он чуть было не убил полицейского, мужа своей бывшей любовницы. Пришлось оглушить мужика и влить в него спасительный раствор, которым он отпаивал жену после побоев. Влад знал, как убрать из памяти ненужные файлы. Но в этот раз Лика оказала сопротивление, цеплялась за чужого мужика и грозила Владу полицейской расправой. Пришлось опять применить силу и уложить жену в психушку. Хорошо бы навсегда.

Одна аптекарша сжалилась над Владом и нацарапала на старом чеке шариковой ручкой адрес аптеки, где он мог купить перекись без рецепта. Как только подозрительный покупатель покинул помещение и скрылся из виду, она тут же достала мобильный телефон, потыкала в кнопочки и сказала:

— Берите. Он едет к вам.

Влад несся по дороге на большой скорости. Не доехав два квартала до нужного адреса, вдруг остановился. Припарковал машину, решил пройтись пешком.

В Одесском психдиспансере Лика провела два года. Монотонные однообразные будни и скучные темные ночи. Регулярные беседы с Твердохлебовым ей нравились. Остальное просто терпела. От прогулок не отказывалась. Этим летом пациентов разрешили выводить на специально огороженный участок пляжа подышать морским воздухом. Санитарки бунтовали, никто не хотел нести ответственность за прогулки психов за территорией лечебницы. Но приказ обсуждать не стали. Составили списки и разделили дежурство.

— Списки с фамилиями возьмете у старшей медсестры, — давал Твердохлебов распоряжения новой медсестре.

— Алексей Николаевич, вас к телефону, — позвала дежурная.

— Иду! И не забудьте, — доктор вновь повернулся к медсестре, — за территорию нашего пляжа никого не выпускайте. И следите, чтобы никто в воду не заходил. Только по берегу…

Молодая медсестра осталась стоять на месте. Она заметно нервничала.

«Зачем отпускать их без охраны? Вся ответственность за жизни этих психов теперь на мне».

Но распоряжения главного врача здесь никто не обсуждал. Ирина спросила у старшей медсестры.

— Кто сегодня записан на прогулку? Много их?

— Не волнуйся ты так, — попыталась успокоить женщина новую сотрудницу, — всего трое. Но они не из буйных. Тихие и спокойные. Уже давно у нас находятся, не первый раз выходят. Пока сезон не начался, мы каждый день их на берег отправляли.

— Почему мне Сашку-охранника не дадут в помощь?

— Эх, Сашка один на весь этот дурдом. Не бойся, справишься. В группе три женщины записаны — Малышева, Игнатова и Лосева — послушные и смирные. Что им скажешь, то и делать будут. А через час приведешь их обратно.

Погода манила ласковым солнцем, Ирина надела купальник под халат, взяла полотенце и решила совместить приятное с обязательным.

— Лосева, Малышева, Игнатова — собирайтесь на прогулку.

Печальные мысли и сожаления выветрились, как только Ирина с пациентками оказались на берегу. Она скинула халатик и растянулась на пляжном полотенце. Три женщины сели на песок в тени ржавого навеса и водили пальцами по песку. К морю никто интереса не проявлял. Ирина расслабилась и полностью успокоилась. «Оказывается, это не так уж и трудно…» — подумала она и незаметно для себя задремала.

Когда Ирина открыла глаза и вскочила на ноги, солнце было в зените. Ирина схватила часы и уткнулась в циферблат. «Не может быть! Я проспала два часа!»

Прогулка затянулась. Час назад они должны были вернуться. Холодный пот прошиб тело, во рту моментально пересохло. Пациенток нигде не было видно.

Ирина бегала по замкнутому пространству маленького пляжа, огороженного сеткой, и пыталась разобрать следы на песке.

— Куда же они подевались? Это невозможно!

Пациентки построили замок из песка и натоптали вокруг кучу следов. Волны усилились и подбирались к замку. Стены размыло, и он накренился. Ирина в ужасе посмотрела на замок. Если женщины построили его так близко у воды, они могли зайти в море и утонуть.

Ирина обратилась к спасателю, но тот не видел ни тонущих, ни заплывших за буйки. Время шло, а поиски не увенчались успехом. Ирина в бессилии кусала губы и отчаянно ругала себя за то, что уснула. Ее мобильный пропал вместе с сумкой, позвать на помощь персонал лечебницы она не могла. Было ясно, что пациентки совершили побег. Действовали тихо, чтобы не разбудить Ирину, забрали мобильный, чтоб она не смогла поднять тревогу.

В воду они не входили. Вероятно, морских волн побаивались. За годы пребывания в лечебнице от морской стихии можно отвыкнуть. Значит, морской путь отметается. Ира подошла к сетке и поняла, что перелезть через нее не составляет особого труда даже для неподготовленных людей.

— Ирина, почему телефон отключен?

К ней приближался охранник лечебницы.

— А тетки где?

Он обвел взглядом огороженный пляж.

— Сбежали.

Ирина раздавила песчаный замок.

— Как это сбежали?

— Помоги найти. Иди по правой стороне, я по левой, встретимся у набережной. Ищем трех женщин в костюмах синего цвета. Переодеться они не могли.

— Но как они умудрились сбежать от тебя?

— Как? — Ирина на секунду задумалась. Рассказывать правду она не собиралась никому. — Засыпали песком глаза, а пока я отмывалась, сбежали.

О происшедшем они доложили в больницу. К поиску подключили правоохранительные органы. К ночи удалось вернуть в стены психбольницы двоих беглянок. Они не оказали сопротивления. Вероятно, в больнице им было комфортнее и лучше, чем в жестоком и коварном мире, с которым они столкнулись. Основываясь на показаниях найденных женщин, в поимке третьей уже никто не сомневался. Но второй день, ко всеобщему изумлению, не принес положительных результатов. Доктор Твердохлебов всерьез занервничал, когда и на третьи сутки Лосеву не нашли.

— Вы понимаете, что это не просто пациентка областной больницы?

Доктор срывался на крик и расхаживал по кабинету следователя взад и вперед.

— Не волнуйтесь, присядьте. Мы делаем все возможное. На поиски вашей душевнобольной брошены лучшие наши сотрудники.

— Да-да…

— Подумайте, куда она могла пойти без денег и документов? Ни поесть, ни попить, ни в туалет сходить. Вы понимаете, о чем я?

— Да-да…

— У нас же все платное на пляже. Даже песок, — следователь ухмыльнулся.

— Да-да…

— В город она не пойдет, он ей незнаком. Где-то по кустам прячется…

— Да в том-то и дело, — вспылил врач, — это ее город. Вы понимаете, о чем я?

Как только Лика поняла, что им все-таки удалось бежать, она предложила девушкам разделиться. Марта всего боялась, ее долго пришлось уговаривать даже перелезть через сетку. С такой далеко не убежишь. А Ленка вечно стонала и просила есть. Ее сманила перспектива поесть «за забором». С такой легко попасть в беду. За шашлык родную мать продаст.

Марту и Лену поймали сразу же и вернули обратно в «родные» стены. Лика спряталась в зарослях дикого кустарника. Сидела, дрожала и лихорадочно обдумывала, куда бежать дальше и где спрятаться. Голова гудела и производила сплошной туман. Но к следующему дню стало легче — прекращение приема медикаментов сказалось на ней положительно. Включилась мыслительная функция.

— Должен вас огорчить, Алексей Николаевич, мы прекращаем поиски вашей сумасшедшей, — следователь позвонил на пятый день.

— Но почему? Вы же ее не нашли!

— Мы нашли мобильный. Он выключен и вместе с сумкой найден в кустах, где она отсиживалась, видимо. Собаки взяли след, но он привел к шашлычной, где она оставила свои казенные вещи. Не волнуйтесь, скоро сама проявится.

Тем более, она не представляет никакого вреда для общества.

Твердохлебов плюхнулся на стул и в очередной раз вызвал к себе Ирину Яковенко. Что-то не сходилось в ее показаниях и том перепуганном лепете, который несли Малышева и Игнатова.

— Вызывали, Алексей Николаевич?

Ирина потупила взгляд, неуверенно переступая порог.

— Да, Ира. Сейчас приведут твоих беглянок, и вы еще раз мне всю историю повторите.

— А что случилось?

— Лосеву так и не нашли, — вздохнул Твердохлебов.

В комнату вошли две женщины в сопровождении санитарки.

— Можете быть свободы, Лидочка.

Санитарка кивнула и вышла. Женщины с опаской поглядывали на неприветливое лицо Ирины.

— Присаживайтесь, — пригласил Алексей Николаевич, указывая на свободные стулья.

Ирина не сводила с пациенток взгляда, заставляя их дрожать и заикаться. Предварительную беседу сразу по возвращении в лечебницу Ирина с ними провела. Предупредила: если не будут придерживаться ее версии, она может случайно перепутать лекарство или задушить их во сне. Женщины перепугались до полусмерти.

Поэтому в очередной раз повторили рассказ медсестры слово в слово.

— Значит, Лосева — инициатор, — доктор покачал головой. — Не ожидал…

Анжелика просыпалась и засыпала с монотонной давящей убийственной головной болью, от которой не было никакого спасения. Лишь на шестой день ей полегчало, и она смогла спокойно и трезво обдумать свое положение. За право жить в заброшенном сарае, именуемом складом, ей пришлось бороться с местными бомжами. В этом месте они хранили бутылки, которые собирали по пляжу в течение дня. На ночь «склад» запирали на замок, вместе с бомжами, которым некуда было идти. А утром приезжала машина, грузила тару. За сутки бомжи стаскивали большое количество бутылок, паковали в ящики и мешки под присмотром дяди Васи и потом только получали еду и могли отдохнуть. Едой, конечно, это можно было назвать с большой натяжкой, но хлеб им давали всегда. У дяди Васи был телефон, он давал распоряжения относительно объемов тары и количества еды. Он запирал на ночь двери сарая, а утром приезжал и открывал их, выпуская «работников» заниматься делом.

Лика попала в этот приют случайно. Мучаясь жаждой, она подобрала бутылку на песке и допила остатки лимонада. В этот момент кто-то больно пихнул ее в бок. Обернувшись, она увидела женщину, одетую в какое-то тряпье. Женщина размахивала палкой и прогоняла Лику с пляжа.

— Это моя территория! Отдай бутылку!

Лика от удивления раскрыла рот. Тетка выхватила бутылку и сунула в объемный мешок за плечами:

— Мало принесу — жрать не дадут.

Так состоялось ее знакомство с людьми, собирающими по пляжу и его окрестностям бутылки. У них не было дома, и жили они в этом сарае, как голодное и нищее племя. Лика несколько раз подумывала о том, чтобы вернуться на тот пляж, за сеткой, с которого они бежали. Здесь, в новой жизни, ей пришлось работать и унижаться, прежде чем она приспособилась к такой жизни и к такому обществу. В лечебнице пациенты сами себе не готовили, не стирали и не убирали. И теперь та жизнь казалась ей курортом, раем по сравнению с этим убогим существованием. Здесь каждый день она должна была работать с утра и до позднего вечера, тягать на себе тяжелые мешки с вечно звенящими бутылками, бороться за кусок хлеба, остерегаться побоев и ночных домогательств. Сто раз она успела пожалеть, что совершила побег. Но, как ни странно, в этом обществе она чувствовала себя намного свободнее. Всякий раз, когда ей удавалось посидеть спокойно у воды и, избавившись от головной боли, подумать, она пыталась вспомнить свою жизнь и сложить воедино куски головоломки.

— Я от мужа убежала, пил он и колотил меня, — жаловалась одна из соседок, сидя в кругу.

Такие посиделки становились регулярными с тех пор, как сократился световой день, отдыхающих поубавилось и работы стало поменьше. Женщины садились подальше от мужчин, играли в карты, рассказывали друг другу о своей прошлой жизни, делились мечтами и даже кулинарными рецептами. Лика всегда молчала. Она не знала, что о себе рассказать, кроме имени и фамилии. Ликой ее называли в той, другой жизни. А как она попала туда, как долго пробыла и почему, она не знала.

— Ты не помнишь, откуда взялась?

— Нет.

— Врет она все. Она дурдомовская.

— Точно, Васька ее бы не взял, если б не знал.

— А кольцо на пальце у тебя откуда?

— Дай поглядеть, сними.

Лика плотнее прижалась к стенке, а женщины придвигались все ближе и ближе. Почему на ее пальцах были золотые кольца и среди них обручальное? Она сама терялась в догадках и постоянно пыталась найти ответ на этот вопрос. Получается, она была замужем. Или есть? Или вдова? Или в разводе? Где тогда ее муж, и кто он такой? Почему она его ни разу не видела в больнице? Может, у нее есть дети? Где они и что с ними? Если столько золотых колец на пальцах, значит, она богата? Почему тогда живет среди бомжей? Где ее дом? Эти вопросы терзали ее днем и ночью.

Казалось, найдется ответ хотя бы на один из них, и все остальные распутаются, как клубок. А пока надо было в очередной раз отстаивать свое добро от загребущих рук «соседок».

— Да отстаньте вы все от меня!

— Тебя не учили делиться?

— Мы ей как сестры родные, а она вот как с нами?

Женщины сцепились в большой клубок, таскали друг друга за волосы, не скупились на тумаки…

В сарай влетел взбешенный дядя Вася, выхватил плеть и опустил ее на гурьбу визжащих женщин:

— Еще раз устроите заварушку, пожалеете, что на свет родились!

Сплюнув на пол сарая, он ушел, пообещав оставить всех без завтрака, который, впрочем, состоял из кружки вонючего несладкого чая.

Лика забилась в свой угол и плакала. Завтра вывихнутые пальцы распухнут и станут непослушными. Она не сможет работать. Но кого это здесь волнует? На удивление, прошла головная боль. Или она просто стала не так заметна на фоне другой физической боли? Лика всю ночь размышляла. Здесь становится опасно, оставаться нельзя. Значит, опять придется бежать.

К операции «Невидимка» подключилось СБУ. Масштаб хищений был слишком велик, чтобы спокойно сидеть и взирать на беспомощные потуги полиции.

Влада разозлили объявления в сети с просьбами звонить по указанному номеру телефона при малейшем подозрении. И его фоторобот. Составленный с картинки видеокамер банка. Новейшие технологии смогли его отследить? Куда катится этот мир!

Прогремел последний звонок. Медлить нельзя. Но он не мог покинуть столицу без прощального концерта. Он хотел поставить шах и мат. Эта игра на острие щекотала нервы, вводила в экстаз предвкушением победы.

Влад понимал, что даже в СБУ штат не резиновый. И он решил завалить ее сотрудников работой. Да так, чтоб на поиски «невидимки» вообще не оставалось времени. Лосев обладал лишь одной уникальной способностью — с помощью своего препарата ускоряться во времени. Быть невидимым для обычного человека.

В разгар рабочего дня он появился в районном отделении полиции. Принял препарат и решил создать беспорядки, чтоб сил и времени на поиски вора у сотрудников не осталось. Папки с бумагами полетели с полок на пол. Ящики столов были вывернуты, документы перемешаны. Все бумаги, которые в тот момент лежали на столах, исчезали прямо из-под носа. Вот так — были, и нет их. Влад бесился и неистовствовал, куражился и бесчинствовал, желая отвлечь внимание от своей персоны. Как ураган пронесся по столам, шкафам и стеллажам, сметая все на своем пути. Выбегая из здания, Влад оглянулся на свою работу. Листы зависли в воздухе, напоминая осенний листопад, папки не долетели до пола, чай застыл каплями над раскрытым журналом. Картина Лосеву понравилась.

Как и надеялся Влад, переполох сыграл в его пользу. Где это видано, чтобы одновременно во всех кабинетах следственного управления просто так среди бела дня исчезли документы, никак не связанные между собой? Неразбериха творилась немыслимая. Пропажам не могли придумать логического объяснения, а КАК это все исчезло, вообще не поддавалось объяснению.

А Влад уносил ноги. Он не только ослабил внимание своих преследователей. Он выиграл самое ценное — время.

Лика стояла на обочине и пыталась поймать машину. Небо стремительно темнело, появлялись первые звезды, а девушка стояла на том же месте, что и час назад. Ноги окутывала жижа цепкой грязи, а в луже рядом отражался вылезший из-за деревьев месяц, медленно, но уверенно описывающий пируэт по небу. Температура падала быстрее, чем получалось дышать. Осенью холодает резко, без предупреждения.

Черное небо пузом чиркало о землю, Лика дрожала на обочине, подпрыгивая то на одной ноге, то на другой. Оставалась одна надежда — на темноту, на то, что в сумерках ее внешний вид не отпугнет водителей и без того немногочисленных машин.

Ей показалось, что стало еще темнее, как будто тот мрак, к которому привыкли глаза, сменился непроглядной теменью. Стало страшно. Минуты складывались в часы, а время тянулось, как раскисшая резина. Лика сидела на обочине, вспоминала свою прежнюю жизнь. В отдохнувшую от медикаментов голову по частям возвращалась память. Инстинкты толкали к выживанию, но тело хотело спрятаться и умереть. Воспоминания о прошлом ей не нравились.

Тогда она решила вернуться на пляж и совершить суицид.

Она утонула.

Потом был спаситель, алчный фельдшер, полицейский Миха и ее второе рождение.

О человеке-невидимке, или «прозрачном воре», трубили все СМИ. Последние полгода Влад почти не выходил на улицу, заказывал еду в номер. Чтобы не привлекать дополнительное внимание, каждый раз он звонил в разные заведения. Иногда посыльные удивлялись, протягивая бородатому дядьке пиццу, которую он заказал на другом конце города.

В гостинице персонал шептался, строили гипотезы о странном жильце, но это его не беспокоило. Беспокоило состояние здоровья. Приступы удушья участились. Если раньше такие скачки мучили его после принятия препарата, во время фазы пробуждения, то в последнее время они нападали внезапно, независимо от приема «Воскресина». Справляться самостоятельно становилось тяжело. Владу требовалась помощь со стороны. В моменты припадков он не мог нормально дышать, нужен был человек рядом, который не даст ему впасть в кому. Обращаться в больницу он боялся. Ему был нужен доктор, который срочно поправит здоровье, уколет новейшие медпрепараты, реанимирует и поможет переправиться за границу. На лечение.

Среди сотни рекламных предложений в сети Влад нашел частную клинику, которая гарантировала своим клиентам полную анонимность, и записался на прием.

Во время разговора с доктором Влад обратил внимание, что нервничал не столько он, сколько сам врач. Это настораживало. Доктор что-то черкал на листе бумаги и старался не смотреть в сторону пациента.

— Валентин Игнатьевич, — не выдержал Лосев, — вы мне поможете?

— Вы резко стареете. Организм изношен на девяносто процентов, — доктор рассеяно ткнул пальцем в область редеющей прически пациента.

— Бог с ними, с волосами. Если надо пройти дополнительные обследования, давайте их сделаем. Я задыхаюсь, поймите. Я боюсь спать ночами. У меня такие спазмы, что невозможно глотнуть воздух. Я хриплю, пытаюсь раскрыть легкие, открываю рот, как рыба. Но не могу вздохнуть, вы понимаете?

Влад перешел на крик:

— Я боюсь! Это повторяется каждую ночь. Прошу, помогите! Я хочу жить!

— Да-да, — испуганно закивал Валентин Игнатьевич.

Он протянул листы анкеты пациента.

— Заполните, пожалуйста, вот эту карточку.

— Что это еще такое? Вы же гарантируете анонимность своим клиентам. Какие к черту данные?

— Да-да, — закивал доктор, — но это для анализа на СПИД и ТОРЧ-инфекции. Мы должны вести учет, поймите правильно. Дальше нашего заведения эта информация не уйдет. Все конфиденциально.

Влад подозрительно посмотрел на доктора, тот опустил глаза.

— Пройдите в десятый кабинет со своей карточкой, там девочки возьмут необходимые анализы, — выдавил доктор.

Влад еще раз взглянул на врача и покинул кабинет. Валентин Игнатьевич тут же набрал 102.

— Полиция! — рявкнули на том конце провода.

— Я не помню, куда надо звонить, — заикаясь пролепетал доктор, — по-моему, у нас в клинике пациент, похожий на вашу ориентировку вора-невидимки.

— Диктуйте адрес.

Влад подставил руку для забора крови из вены. Что-то его тревожило и напрягало. Как-то неловко вел себя доктор…

«Заберу результаты и обращусь к другому специалисту», — решил он.

В это же время в центральном округе Киева проходило экстренное собрание. Главный вопрос — поимка вора под кодовым названием «невидимка».

Подполковник Караманов докладывал результаты проделанной работы.

— Сегодня нами был получен звонок из некой клиники «Лана плюс», в которой находился подозреваемый. Доктор действовал согласно инструкции. Но пациент сбежал. У него серьезное заболевание, похоже на рецидив. Четыре года назад пациент проходил курс химиотерапии. Сейчас, по словам доктора, подозреваемый задыхается, проблема с судорожной готовностью связок. Подозрение на рак легких, но диагноз не подтвержден.

— Результат? — не выдержал полковник.

— По результатам анализов крови и симптоматике заболевания установлено, что это Лосев Владлен Степанович, 1978 года рождения. Группа захвата уже выехала к месту его последнего жительства, где он прятался под фамилией Прокофьев, но подозреваемый скрылся. Фото разосланы всем постам, объявлен план-перехват.

Караманов протянул папку с отчетами и новыми сведениями по делу полковнику. Ознакомившись с материалами, полковник Звонарев удовлетворительно кивнул. Позвонил по мобильному.

— Михаил Гаврилович, Звонарев. У меня на руках данные медицинского обследования предполагаемого вора-невидимки. Жду дальнейших указаний… Так точно.

Потом обратился к затихшему Караманову:

— Приказ: брать только живым. Выполнять.

Подполковник Мухин посмотрел на фото подозреваемого, засветившегося в «Лане плюс». «Где-то я его видел. Но где?.. На фото у однокурсника Сашки, в Одессе».

Войдя в вагон электрички, Влад смешался с толпой.

«Сто лет не ездил в общественном транспорте», — подумал он.

Бритоголовый мужчина в спортивном костюме, куртке, очках и кепке ничем не отличался от остальных пассажиров. Увесистая спортивная сумка через плечо дополняла образ.

С остатками шевелюры Влад распрощался и нисколько не жалел об этом. Образ спортсмена выбрал, чтобы быть незаметным среди толпы. Дорогие костюмы, шелковые рубашки, галстуки ручной работы и туфли из коллекций Гуччи оставил в прошлой жизни.

Прикрыв пол-лица газетой, сел в угол и занял наблюдательную позицию. В вагоне царило легкое безумие, что было на руку Лосеву. Киев он покинул без происшествий.

В клинику «Лана плюс» Влад так и не вернулся. Что-то остановило его в последний момент. «Черт с ними, с анализами», — решил он. Всерьез заняться здоровьем решил уже за границей. Надо уносить ноги из страны.

— Пока Лосев в городе, — лютовал Звонарев, — у нас есть шанс его поймать!

Он приказал привлечь все районные отделения полиции, чтобы перекрыть пути выезда из города. В аэропортах, вокзалах, на постах ДПС ужесточили контроль. Тщательно проверялись не только водители и пассажиры, документы, подтверждающие личность, но и весь багаж. На автотрассах проверяли все машины, которые покидали границы города. Появились новые КПП и дополнительные отряды бойцов. Город обрастал новыми слухами.

— Если он не появился в клинике, значит, что-то заподозрил, — рычал полковник.

И в который раз допрашивали вусмерть перепуганного доктора, заставляя вспоминать визит этого пациента по секундам.

— В другие клиники он не обращался, — докладывал Караманов.

— Значит, у «невидимки» несколько паспортов, — срывал голос Звонарев. — Ищите! Больной человек обязательно проявит себя. Ищите!

Собрания проводились каждые два часа.

— Цель нашего «невидимки» не грабежи, не финансовое накопление. Он жаждал признания, — выступал Антон Мухин. — Его отвергла наука, куда он стремился попасть с юности, не повезло и теперь…

— Ничего себе НЕ ПОВЕЗЛО! — задыхался от злости полковник. — Такую кучу денег спер. Уводил мешки прямо из-под носа охранников! Врывался в квартиры, ювелирные магазины. А сколько нераскрытых дел! Сколько мы еще не знаем… Поймаем этого гада, и пусть все расскажет.

— Разрешите продолжить, — вставил Мухин. — Вы меня не поняли, Илья Дмитриевич. Я хотел сказать, что для такой личности как Лосев деньги не были самоцелью. Грабя, он наказывал общество. Так он считал.

— За что?

— За то, что его гениальное изобретение в свое время никто не признал. Понимаете, о чем я? НИКТО! Это стало смертельным ударом для психики юного «Эйнштейна» и мощным толчком к постановке новых целей. Он выбрал свой путь, чтобы доказать обществу, что он гений.

— Он псих!

— Возможно, какие-то процессы произошли в его мозгу. Но применяя свое изобретение на себе, Лосев каждый раз убеждался, что он гений. Никто из умнейших людей планеты не смог изобрести ничего подобного. А он, простой студент, смог. Хакеры взламывают банковские охранные системы, криминальные группировки устраивают подрывы домов и станций метро, взрываются самолеты, сходят с рельсов поезда, рушатся мосты — все это проходит на глазах миллионов людей. За катастрофами наблюдают все жители планеты. Лосев хотел стать известным, чтобы о нем говорили на разных концах Земли.

— Это психологический портрет серийных убийц. Они убивают и хотят быть пойманными. Хотят признания их гениальности, их изобретательного ума.

— Лосев хотел, чтобы его препарат помог людям и прославил своего создателя на весь мир. Он мечтал получить Нобелевскую премию. Он не учел одного: что его изобретение имеет обратную сторону. И несет смерть. Но Лосев решил доказать нам всем, что мы ошибались. Он решил наказать людей за то, что они не воспользовались его препаратом в мирных целях. Он показал, ЧТО может сотворить его «Воскресин». И направил свои действия в сторону собственной выгоды.

Прошло еще два часа.

— У меня есть важные новости, — сообщил Звонарев.

Он смотрел сурово прямо перед собой, что выдавало внутреннее напряжение и разочарование.

— Пока мы с вами решали сложнейшую задачу по установлению личности «невидимки», играли с ним в кошки-мышки, наши сотрудники утаивали друг от друга важную информацию!

Полковник ударил кулаком по столу.

— Столичные следователи оказались слишком гордыми или глупыми, чтобы признать себя несостоятельными в поимке такого преступника, как «невидимка». Не проверили данные за последние десять лет. Не запросили информацию о похожих случаях из других регионов страны. Михаил Гаврилович мне только что сообщил, что в Одессе в начале двухтысячных были зафиксированы подобные случаи. Кражи совершались под самым носом полиции. Эти удивительным образом исчезнувшие вещи до сих пор не найдены. Громкие кражи были удачно «повешены» на других воров. Они избежали огласки, хотя настоящего преступника так и не нашли. Массовые беспорядки в городе стерли упоминания о воре-невидимке. Предполагалось, что он исчез из города. И появился у нас!

Звонарев достал платок и вытер выступивший на лбу пот.

— Илья Дмитриевич, — не выдержал Мухин, — разрешите доложить.

— Докладывай, — увядшим голосом позволил Звонарев.

— Один из моих сотрудников бывал в доме Лосева.

— Что? И ты молчал?

— Дело в том, что этот факт открылся совсем недавно. Капитан Ильин был знаком с женой Лосева. В их квартиру он приходил совсем по другим обстоятельствам. Тогда он не имел понятия, что Лосев и «невидимка» — одно и то же лицо.

— Так-так… — выпрямился на стуле Звонарев.

Все слушали Мухина.

— Ильину изменяла жена, — сказал он. И добавил чуть тише: — с Лосевым. Капитан не хотел делить свою жену с другим мужчиной, поэтому решился навестить любовника жены. Так и познакомился с мадам Лосевой. Как вы понимаете, этот факт своей биографии Ильин тщательно скрывал. Но как только мы установили личность «невидимки», капитан счел своим долгом рассказать все подробности, связанные с этой фамилией.

— Лосева в девичестве была Ивановой. Самая распространенная фамилия, не так ли? Это и стало ширмой для Лосева. Недвижимость и счета в банках он оформлял на имя жены. Ивановых сколько в Киеве? Но вот имя у его жены довольно экзотическое — Анжелика. Согласитесь, это сужает круг поиска.

Мухин поправил на носу очки и, довольный произведенным впечатлением, продолжал:

— Мы установили, что на имя Ивановой Анжелики Ивановны зарегистрированы: автомобиль BMW X5, два автомобиля Tesla, а также пятикомнатная квартира общей площадью 460 квадратных метров и валютные счета в банке «Укрсоц» и «Радомир». На сегодняшний день средства со счетов сняты, а счета аннулированы. Больше выяснить пока ничего не удалось.

Мухин снял очки, отложил папку с бумагами в сторону и спросил, обращаясь к полковнику:

— Что со всем этим будем делать, Илья Дмитриевич?

— Искать эту даму.

Утопленницу идентифицировали с пациенткой психбольницы и объявили в розыск. После драки с бомжихой в порванной одежде и чужом пляжном полотенце Лика спасалась из города бегством. Ее память вернулась и бередила нервы. Она боялась людей и, видя свои фото на остановках городского транспорта, ушла пешком так далеко, как только смогла. В рассветных проблесках она увидела огни домов. Дорога сворачивала вправо, влево уходила грунтовка. Лика выбрала деревню и свернула налево. Хотела найти приличную одежду и пищу. На милость и жалость людей не рассчитывала.

«Надо работать — буду работать. После склада с бомжами мне уже ничего не страшно».

Анжелика подходила к первым домам, слышала, как голосит петух и лают собаки. Ранний ветерок пробирался под полотенце, служившее кофтой-накидкой, трепал порванную юбку. За спиной послышался грохот мотоцикла. Лика шагнула на обочину. Мотоциклист поравнялся с женщиной и внезапно заглушил мотор. Лика тоже остановилась и молча ждала продолжения. Молодой парень с удивлением смотрел на ее наряд.

— Заблудилась что ли? — спросил мотоциклист.

— Нет.

— Куда в такую рань? В гости?

— Нет.

— Ты не из нашего села.

— Нет.

— А ты не больно разговорчивая.

— Нет.

— На коровник еду. Могу до фермы подбросить. Это на краю села.

На вид ему было не больше двадцати. Выгоревшие белые волосы, нестриженный затылок, голубые глаза, мятая кепка вместо шлема — типичный деревенский парняга.

— Согласна, вези к коровам.

Она ощутила во рту привкус молока. Готова была душу дьяволу отдать за то, чтобы выпить кружку парного.

— Садись.

Лика откинула брезент и хотела юркнуть в коляску.

— Тысячу лет не ездила на мотоцикле…

— Не, запрыгивай назад и держись за меня. В коляске бидоны.

Анжелика закинула ногу, села на жесткое сиденье и крепко обняла парня за талию. Заревел мотор, и мотоцикл поскакал вдоль села.

В коровник Лика не пошла, осталась ждать у мотоцикла. Мычание коров, звон ведер, ругань женщин, лай собак и крики петухов — все это возвращало ей жажду жизни.

«Странно, — думала Лика, — все эти люди живут в селе и счастливы. Им не нужен город и другая жизнь».

Она обвела взглядом бесконечные черные поля, пятнистых коров с крупными рогами, вспомнила свой побег и улыбнулась. Вернулся мотоциклист.

— Так куда тебе?

— А я с тобой.

— Я в поле, коров пасти.

— Никогда не пасла коров.

Лика улыбнулась. Парень посмотрел ей в глаза и полез в коляску мотоцикла.

— На, одень. Это мамкино.

Лика размотала тряпку, оказавшуюся халатом, натянула на себя. Парень кивнул удовлетворенно.

— Как тебя зовут? — она решила познакомиться.

— Юрец.

— Значит, Юрец. А меня Анжелика.

— Запомнил.

Путаясь в полах длинного цветастого халата, Лика пошагала за парнем. Целый день они пасли коров, говорили обо всем. Она узнала, что стадо называется «чэрэда». На ночь животных разбирают по домам. Продукты, которые пастух берет с собой на пастбище, называются «торба». С коровами проблем нет, они сами знают, куда идти. Лике такая работа понравилась.

В длинном застиранном халате, усыпанном мелкими ромашками, молочно-белом платке, покрывавшем волосы, она была похожа на местную. В ней не угадывалась бывшая миллионерша и бывшая пациентка психбольницы.

— Куда теперь? — спросил Юрец, когда разобрали всех коров.

— К тебе.

Лика с вызовом посмотрела в глаза парню.

— Или у тебя жена?

— Нет никакой жены, — смутился парень. — Мамка только.

— Мне ночевать негде, я от мужа сбежала.

Лика говорила почти правду.

— А он тебя искать не будет?

— Нет. Он далеко живет. Ты мне поможешь?

Юрец задумался, потом взял Лику за руку и повел в сторону деревянных сараев. Распахнул двери и предложил здесь остаться на ночь. Это был настоящий сеновал. Вдохнула полной грудью запах сена, забралась в центр травяного царства и легла на спину, умирая от усталости…

— Я тебе тут картошки в кожушках принес.

Лика открыла глаза. Над ней склонился Юрец.

— А самогон есть?

— Прихватил немного, — покраснел парень.

— Наливай.

— Так я это… стаканов не взял.

— Ладно, и так сойдет.

Лика приложила бутылку к губам и сделала большой глоток. Рот и горло мгновенно обожгло, в глазах потемнело.

— Возьми помидор.

Юра пододвинул корзину ближе.

После помидора Лика смогла дышать.

Парень хлебнул самогон молча, даже не скривившись.

— У тебя девушка есть? — спросила Лика, вытирая рукой рот.

— Не.

Лика отхлебнула еще.

— Иди ко мне…

«Господи, сколько же у меня не было мужчины?»

Горячие губы парня прижались к ее губам. Сладкая истома пронзила тело, и она полностью отдалась инстинктам.

Проснулась утром. Отряхнулась, оделась и привела в порядок волосы. Пора было покидать временное убежище. От ночных упражнений отвыкшее от нагрузок тело приятно ныло. Лика доела картошку из корзины, убрала мусор и вышла из сарая. Юры нигде не было. Лика решила вернуться на трассу. Зачем оставаться в селе?

На дороге оказалась к полудню. Рядом затормозил «жигуль»:

— Если до Первомайского, садись.

Лика не раздумывая запрыгнула на заднее сиденье.

— Поехали.

— Я с дня рождения еду, — стал налаживать контакт водитель, — пивка бы дернуть… По приезде похмелимся, а?

— Ага, — поддержала идею Лика.

— Тебя как зовут?

— Маша.

— Маша? Это хорошо.

Водитель замолчал. Лика закрыла глаза и поздравила себя с тем, что опять в дороге. Надо бежать как можно дальше. Водитель прибавил громкость в радиоприемнике. Она думала о вчерашней ночи. «Почему я ничего подобного не испытывала с Владом за пятнадцать лет совместной жизни?»

— Приехали, подруга, — потряс ее за плечо водитель.

Лика не заметила, как уснула.

В лицо улыбался мужчина с золотыми зубами.

— По пивку?

— Давай, — зевнула она.

Они зашли в привокзальную забегаловку. Официантка брезгливо поморщилась. Видимо, в халате сюда еще никто не приходил. Но Лике было все равно. Она хотела есть.

— Два пива, — позвал водитель.

— И поесть чего-нибудь, — добавила Лика.

Официантка предложила чипсы и сухарики, но Лика выбрала курицу с вермишелью.

— Ну ты и наглая баба, Машка. Платить за жрачку не буду.

— Разберемся.

Лика сунула босую ногу ему между ног.

Мужик побагровел, поперхнулся пивом и долго не мог откашляться. Подошла официантка, стукнула его по спине кулаком, поставила на стол дымящуюся куриную ножку с вермишелью в пластиковой тарелке. Лика набросилась на еду, забыв о правилах приличия.

— Спасибо.

— Спасибо в карман не положишь, — охмелевший мужчина намекал на продолжение.

Лика смотрела на барсетку и обдумывала план. Когда мужчина отсчитывал купюры, Лика ударила его по голове пустой бутылкой, выхватила барсетку и выскочила из кафе.

Она бежала что есть мочи в сторону трассы. Машины останавливаться не спешили. Иномарки проскакивали мимо, иногда подмигивали фарами.

Денег оказалось мало, и это расстраивало. Автостоп не помогал. Лика простояла на трассе дотемна и решила поискать что-то полезное в барсетке. Среди вещей оказалась колода игральных карт. От нечего делать она решила раскинуть пасьянс. Отойдя на обочину, села на остывшую землю, поджала под себя ноги и разложила карты. Вопросы «что делать» и «где ночевать» гудели в голове настырным колоколом.

Внезапно метрах в двух от нее затормозила машина. Лика поднялась на ноги, на ходу собирая рассыпавшиеся карты. Из машины никто не выходил. Ждать второго шанса не было смысла. Испугавшись, что автомобиль может в любой момент уехать, Лика подбежала и распахнула дверцу.

— Здравствуйте. Подвезете?

В салоне зажегся свет, мужчина достал из пачки сигарету, поднес к ней зажигалку, прикурил.

— Садись, если не боишься.

— А есть повод бояться?

Лика улыбнулась, скрывая страх, и села на переднее сиденье.

— Куда едете?

— В Харьков.

— Так чего мы стоим? — спросила Лика.

— Стоим, — ухмыльнулся мужчина.

Лика перестала улыбаться. Да, ни одна нормальная девушка не будет ночью путешествовать автостопом в драном сельском халате в цветочек. Да еще сидеть на обочине и раскладывать карты.

— Я ведьма, — предупредила на всякий случай Лика.

Решила отпугнуть, защититься, придумать на ходу оборонительную стратегию.

Мужчина выпучил глаза, выкинул окурок, переключил скорость и нажал на газ. Машина помчалась по ночной дороге, выхватывая светом фар ямы.

— Почему босиком и с картами?

Он долго молчал.

Его глаза следили за дорогой, руки спокойно лежали на руле. Лика повернулась вполоборота и склонила голову на бок.

— Дайте сигаретку.

Мужчина жестом показал, чтоб угощалась сама.

«Самогон, сигареты, сбор бутылок, ночевка с бомжами, попытка утонуть. Что дальше, Анжелика?»

Она глубоко вздохнула. Вдруг захотелось рассказать мужчине о своей жизни. Наверное, у каждого в определенный момент времени срабатывает синдром случайного попутчика. Но мужчина не обращал на нее никакого внимания, к разговорам был не расположен.

— Зачем вы остановились, когда вас никто не останавливал? — спросила Лика.

— Думал, человек в беде, — он пожал плечами.

— Благородный поступок.

— Присмотрелся, увидел, что ты одна и никто тебе не угрожает.

— Спасибо.

— Да не за что.

Разговор выходил странный. Он смотрел на дорогу, она на него.

«А он ничего такой, симпатичный даже».

Джинсы, кофта с надписью «Adidas», белая кепка той же фирмы и кроссовки.

— Вас как зовут?

— Владимир.

— А вы меня не боитесь? Я ведьма. Можно вас называть Вовой?

— Нет.

— «Нет» — это не боитесь или «нет» — это нельзя?

— Не боюсь. Диски в бардачке, поставь что хочешь.

Лика выбрала музыку и задергала плечами в такт.

Вдруг почувствовала чужую руку на колене.

— Вова, ты мое колено с рычагом случайно не перепутал?

— Мой рычаг в порядке, — улыбнулся Владимир.

В его черных глазах плясали озорные огоньки.

«Почему мужики такие одинаковые? Мой Влад такой же».

— Ты женат? — задала она совсем неуместный вопрос.

— Разведен.

— Живешь один?

— Да. Еще вопросы будут?

— Да.

— Задавай.

— Можно у тебя пожить?

Водитель крутанул рулем, въехал передним колесом в яму, машину тряхнуло. Зацепив днищем асфальт, машина поехала дальше.

— Ты не больная? — задал вопрос Володя.

— Нет, вполне нормальная.

«Только доказательств никаких нет».

— Как зовут тебя, ведьма? — улыбнулся мужчина.

— Анжелика.

— Как?! Ну точно ведьма!

Когда машина въехала в Харьков, часы на приборной доске показывали 23:25.

— Посиди в машине, — бросил Владимир.

Он забрал ключи, взял барсетку и отправился в супермаркет, возле которого припарковался. Лика улыбнулась и блаженно растянулась на сиденье. Убегать совсем не хотелось. Наоборот. Пусть этот человек привезет ее к себе домой. Пусть накормит, поселит у себя в квартире, обогреет и крепко обнимет. Займется с ней любовью. Пусть они уснут, обнявшись, на нормальной мягкой кровати. Пусть. Потом она примет горячую ванну, выпьет чашечку кофе и попросит у него денег.

Владимир вернулся из магазина с набитым продуктами пакетом.

— В холодильнике голяк, — Володя сел за руль.

Квартира оказалась небольшой, двухкомнатной. Стильная мебель, большой плазменный телевизор с акустической системой, пушистые ковры и чистая ванная комната.

— Можно в душ?

— Да. Сейчас принесу полотенце.

Мужчина скрылся в шкафу, протянул полотенце и посмотрел в упор.

— Надолго?

— Навсегда. Мне здесь нравится.

Он удивленно поднял брови и улыбнулся.

— Не утони там, — кивнул в сторону ванной комнаты. — Скоро ужин.

И ушел на кухню.

Лика скинула халат и блаженно погрузилась в теплую воду.

Стук в дверь выдернул ее из дремоты. Не спрашивая разрешения, вошел хозяин дома. Лика даже не успела прикрыться руками. Вова постоял с минуту на пороге, нагло рассматривая обнаженную гостью, разделся и шагнул к ней.

— Вова!

— Что?

Карие глаза горели огнем. Дыхание прерывалось от возбуждения. Губы приближались.

— Что же ты купаешься в холодной воде?

— Что?

— Вода холодная, — обжигая дыханием ухо, повторил мужчина.

— А… А была горячая.

— Сейчас проверим.

Владимир нежно погладил женщину между ног.

— И правда, горячая.

— Вова…

— Что?

— Почему ты еще одет?

Потом они жадно поглощали остывший ужин, запивая шампанским, смеялись, ели виноград.

Звонок мобильного разбудил. Лика открыла глаза и не сразу поняла, где находится. Вова сонно ответил:

— Слушаю.

Лика посмотрела на часы. Стрелки показывали начало шестого.

— Да… Составь им новую смету, я скоро подъеду… Давай.

Отключился и повернулся к Лике:

— Ты спи, мне пора. Как освобожусь, подъеду.

— Ты куда? — потянулась Лика в постели.

— На работу.

— В такую рань?

— Самое время зарабатывать деньги, — улыбнулся Вова.

— Ты миллионер?

— Нет, — ухмыльнулся мужчина, — но чтобы им стать, надо много работать.

— Продукты найдешь в холодильнике, вернусь, поедем вместе в магазин, прикупим еды и новых шмоток тебе. Не рассчитывал на гостей.

— Да, с одеждой у меня незадача.

Возле двери окликнул:

— Анжелика, размер обуви какой у тебя?

— 37.

— Ну, пока.

— А почему размер одежды не спрашиваешь? — крикнула Лика с постели.

— У моей жены был такой же.

Дверь захлопнулась. Лика села на кровати. Последние слова ей не понравились. Мог бы и не упоминать о жене. Черт с ним. Лика опустила голову на подушку и закрыла глаза.

Пронзительный звонок стационарного телефона нарушил ее сон.

— Боже, кто придумал городские аппараты? — бормотала она, натягивая на голову подушку.

Звонок не думал утихать. Кто-то настойчиво звонил и звонил в квартиру Володи. Разозлившись, Лика схватила трубку:

— Да!

— Ну, ты и спишь…

Голос на том конце провода принадлежал хозяину квартиры.

— Зачем звонишь?

— Хотел предупредить, что задержусь до вечера. Не скучай там без меня.

— Буду.

— Ведьма, — засмеялся мужчина.

Целый день Лика порхала по квартире, вытирала пыль, поливала цветы, готовила еду из найденных в холодильнике продуктов. Ей было приятно заботиться об этом мужчине. Сколько они знакомы? Меньше суток? А он сумел уже сделать ее счастливой.

Когда вернулся, по квартире разливался аромат запеченных куриных окороков.

— Божественные запахи, с порога слюнки текут.

— Ты голодный?

— Как волк.

— Тогда прошу за стол.

Мужчина выудил откуда-то бутылку вина.

— Ты просто волшебница, — бормотал Владимир, уплетая за обе щеки мясо.

— Ну вот видишь. А ты говорил, ведьма…

— Сама так представилась, — пробубнил с набитым ртом мужчина. — Кстати, кто тебе дал такое странное имя?

— Мама. Ты ешь, не отвлекайся, волк голодный.

— Да, сейчас съем курицу, а потом тебя, Красная Шапочка.

Когда с едой было покончено, Владимир протянул Лике пакет:

— Примерь.

Анжелика облачилась в легкий белоснежный спортивный костюм.

— Нравится? — обратилась к Володе.

— Без одежды больше, — лукаво подмигнул он. — Это тебе на первое время, чтоб смогла дойти до магазина. Выберешь одежду и продукты тоже. Готовишь восхитительно.

— Спасибо, — она улыбнулась. — Наверное, ты давно домашней еды не ел.

— Наверное.

— Чем питаешься?

— Сексом, — сощурил черные глаза мужчина.

— Маньяк!

Повисла пауза.

— Давно развелся? — не удержалась Лика.

— Два года назад. Давай договоримся не задавать друг другу вопросы, касающиеся прошлой личной жизни, ладно?

— Ладно.

— Пойдем на балкон покурим.

Лика захватила недопитый бокал с вином и последовала за мужчиной.

— Мне не дает покоя вопрос, — обернулся к ней Вова. — Почему ты сидела ночью на обочине, вдали от города, босая, в халате да еще и с картами?

— Мы только что договорились не задавать друг другу вопросов о прошлом, — парировала Лика.

— Но это не прошлое, — пытался возразить Володя.

— Тогда пусть это останется загадкой. Я же не спрашиваю, как часто тебе встречаются ведьмы на дороге.

— И не спрашивай, — согласился мужчина.

Наступившая ночь не смогла заставить их разжать объятия. Они так и уснули — две головы на одной подушке.

Через несколько недель безмятежной жизни в квартире Владимира Лика решилась на серьезный разговор. Она уже привыкла встречать мужчину с работы, привыкла к уюту квартиры и теплоте отношений, и разговор давался ей с огромным трудом.

— Вова, — начала она нерешительно. — Мне нужно на какое-то время уехать в Киев.

— Зачем?

— Понимаешь, у меня там есть квартира и нерешенные дела.

— Вот это новости. А я думал, что ты…

— Бомжиха?

— Женщина без обязательств.

— Неважно. На самом деле у меня есть квартира в Киеве. В центре города. Раньше я жила другой жизнью, понимаешь? И к той жизни у меня остались некоторые претензии.

Владимир смотрел на женщину взглядом, не предвещающим ничего хорошего. Лика опустила глаза.

— Так, может, в твоей прошлой жизни у тебя и муж есть?

Лика молчала.

— Дай мне денег на билет, пожалуйста. Все улажу и вернусь… Если хочешь, — нерешительно добавила она.

— Ты замужем? — раздувая щеки от злости, спрашивал мужчина.

— Да, — шепнула Лика.

Владимир нервно зашагал по комнате. Затем взял пачку сигарет и вышел на балкон. Лика последовала за ним.

— Володя, я хочу тебе все объяснить.

— Да что тут объяснять! Сам уже все понял, не дурак! Вы поссорились, ты выпрыгнула из машины. Я тебя подобрал. Ты мной попользовалась. А теперь хочешь вернуться к мужу и отомстить. Я прав?

Владимир затянулся сигаретой и отвернулся к раскрытому окну. Лика обняла его сзади и поцеловала в спину. Где-то в глубине души ей льстила ревность мужчины.

— Послушай меня не перебивая. Я расскажу тебе о своей жизни один раз. Больше повторять не буду. Даже не буду делать попыток ее вспомнить. Потому что вспоминать особо нечего. Прежняя жизнь мне отвратительна. Да, у меня есть муж. Но он даже не знает, жива я или нет. Этот человек упрятал меня в психушку и живет в свое удовольствие. Он уверен, что меня либо нет в живых, либо я так накачана медикаментами, что от трупа особо не отличаюсь. Я не знаю, сколько времени провела в этом учреждении. Может, месяц, может, год. Но за это время он ни разу не появился. Последнее, что я вспомнила перед лечебницей — побои. Да, он меня бил. Да, у меня была роскошная квартира, машина, драгоценности и прочие атрибуты красивой жизни. Но какую цену я за них заплатила? Я хотела покончить жизнь самоубийством, когда сбежала из больницы. Я тонула в море. Но Богу было угодно оставить меня в живых.

Тушь текла по щекам черными дорожками. Владимир обнял Лику за плечи и прижал к себе.

— Я обещала себе не плакать, — рыдала в голос Лика, — я обещала себе быть сильной…

— Моя маленькая девочка, успокойся.

— Я хочу прикончить этого ублюдка, понимаешь?

— Хочешь, я поеду с тобой? — предложил Вова.

— Нет. Я должна сделать это сама.

Лика вытерла слезы и посмотрела в глаза Володе.

— Спасибо тебе за все. Мне здесь хорошо. Но у меня остались счеты с прошлой жизнью. Я должна сама решить эти проблемы. Если ты меня позовешь, я вернусь к тебе.

Владимир молчал, напряженно вглядываясь в темноту оконного проема.

— Только скажи, и я вернусь.

— Я не могу отпустить тебя одну.

— Не волнуйся. Я уже не та размазня, которой была раньше. Я все смогу. У меня есть план. Вернусь через две недели. Если ты, конечно, этого захочешь.

— Глупая. Я боюсь тебя отпускать.

Лика поднялась на цыпочки и поцеловала мужчину в губы.

— Я вернусь, обещаю.

На следующее утро поездом «Харьков — Киев» Лика отправилась домой. Воспоминания унесли ее в то время, когда она старательно продумывала, как обставить новую квартиру, радовалась приобретению дорогой мебели и техники. Как она любила Влада! А теперь? Теперь она любит Володю. А за что она, собственно, любила своего мужа? За способность зарабатывать большие деньги? Обеспечение красивой жизни? Нет, ведь они познакомились еще в институте, когда ни о каком богатстве не было и речи. Тогда Влад вообще был странным парнем, многие девушки не понимали, что Лика в нем нашла. А теперь? Теперь Влад другой. Злой и полигамный. Слетевший с катушек ученый. Лика подозревала, что эти его изобретения до добра не доведут. Но в юности, на заре отношений, всегда поддерживала его. Любила? Да. Она не винила мужа ни в чем. Лишенный материнской ласки в детстве, он строил отношения с женщинами по своему сценарию. Не держала зла и за психушку. Ведь если бы не эта жестокая школа жизни, она не стала бы новой Анжеликой. Не смогла бы попробовать жизнь на вкус, оценить ее значимость и важность. Не смогла бы радоваться дням и минутам, как умеет делать это теперь. И в конце концов, не встретила бы Володю. Мысли о нем бурной волной отозвались в теле.

— Здравствуйте, — в проеме двери показался мужчина. — Как хорошо, что моя попутчица такая очаровательная женщина…

Лика молча кивнула.

— В Киев еду, — улыбнулся мужчина.

— Рада за вас.

Анжелика отвернулась к окну.

Поезд тронулся. Лика специально не пустила Володю на вокзал. Нечего разводить сырость, провожать, целовать и обнимать друг друга. Она скоро вернется. Она это знала.

— Девушка, заказать вам кофе? — не унимался попутчик.

— Спасибо, мне принесет проводница, — холодно ответила Лика.

— Меня зовут Антон Аркадьевич. Для вас просто Антон.

— Отвратительное имя.

Мужчина застыл, снял очки, подышал на стекла, протер и опять водрузил их себе на нос.

— Надо же, — пробурчал он, — такая красивая и такая невоспитанная…

Киев встретил Анжелику дождем и противным ноющим ветром. О том, что на улице осень, а не зима, напоминали афиши и рекламы различных предстоящих событий. Лика вертела головой во все стороны и понимала, как много она пропустила.

«Как же давно я не была в этом городе! Целую вечность…»

Когда такси проезжало мимо кафе «Иллюзия», сердце женщины учащенно забилось. Она всматривалась в лица прохожих и не могла понять, что привлекло ее внимание. Что-то важное, от чего даже ладони вспотели. И только когда машина перестроилась в левый ряд и повернула в сторону кинотеатра «Сатурн», Лика поняла, что ее взволновало. В кафе они сидели с Романом после сеанса в этом кинотеатре.

«Роман… Роман Ильин… Как я могла о нем забыть? Ромка… Его жена была любовницей моего мужа. Так мы и познакомились. Где он теперь? Почему я не вспомнила о нем раньше? Сколько времени прошло с нашей последней встречи?»

Их было трое: она, Роман и Влад. Роман достал пистолет, Влад приближался с куском разбитого стекла. Лика зажмурила глаза, раздался выстрел. А потом больница, лечение, ее побег и попытка суицида.

«Где сейчас Роман? Помнит ли меня?»

Лика попросила остановить машину и высадить ее. До дома оставалось не более двух кварталов. Вот знакомые очертания высоток, аккуратные газончики, новая автостоянка, новый гипермаркет открылся. А вот за тем серым домом сейчас покажется ее дом. Сердце замирало с каждым шагом. Вот и подъезд.

На двери кодовый замок. Цифры она не помнила. Присела на лавочку, посмотрела на окна своей квартиры. Стремительно холодало. Из подъезда вышел мужчина с собакой на поводке, Лика метнулась к двери. Когда лифт остановился на нужном этаже, ее сердце готово было выпрыгнуть из груди. Влад дома? Как себя вести, если они встретятся сейчас лицом к лицу? Что сказать? С чего начать? Он знает, что я сбежала из больницы? А если его нет, как попасть в квартиру?

Пытаясь унять волнение и дрожь, Лика нажала на кнопку звонка. Время остановилось…

Дверь распахнулась, на пороге возникла хорошо одетая женщина средних лет. Она по-хозяйски посмотрела на Лику и сказала:

— Я вас слушаю.

Онемев от удивления, Анжелика не могла произнести ни слова. «Кто вы? Где Влад?» — хотела спросить она.

— Почему не позвонили в домофон? Как вас пустила охрана? За что мы платим? А еще элитный район называется.

Лика разомкнула пересохшие губы.

— Было открыто.

— Возмутительно! — фыркнула женщина.

«Что вы делаете в МОЕЙ квартире?»

Она продолжала смотреть на незнакомую женщину, которая стояла на пороге ЕЕ квартиры.

— Опять эти проблемы с кодовым замком.

Лика стояла и смотрела на женщину, не веря происходящему. Это была не ее квартира. Нет, все сходилось: номер дома, подъезд, этаж, эта бронированная дверь, даже трель дверного звонка. Но квартира внутри была НЕ ЕЕ! Лика чувствовала, что сходит с ума. Вдруг дико заболела голова и потемнело в глазах. Из-за сильных переживаний вернулись головные боли. Она пошатнулась, ухватилась за дверь, крепко зажмурила глаза.

— Эй, вам плохо? Может, воды?

Лика кивнула и сильнее зажмурилась. Вот сейчас она откроет глаза, и все станет на свои места. И эта женщина исчезнет. Это сон, кошмарный сон. Лика спокойно зайдет в свою квартиру, заберет свои вещи и драгоценности. А если повезет, и деньги из сейфа.

— Обождите в прихожей, принесу стакан воды, — велела женщина.

Лика успела немного осмотреться. Новый ремонт, другая мебель и новые половые покрытия. Абсолютно другая обстановка. На стенах под мрамор висят картины и гобелены. Точечный свет из-под потолка рассыпает миллионы искорок по блестящему полу. Только лестница, ведущая на второй этаж, не изменилась. Лика перевела дух. Лестница как раз интересовала ее больше всего.

— Пейте, — протянула женщина воду.

Лика большими глотками осушила стакан до дна. Женщина внимательно за ней наблюдала.

— Вы из агентства? По объявлению?

Лика решила, что в сложившейся ситуации лучше будет утвердительно кивнуть.

— У вас проблемы со здоровьем?

Лика отрицательно замотала головой.

— Вы немая?

Лика протянула «хозяйке» стакан.

— Нет. Я умею разговаривать.

— Хорошо. Моих оболтусов сейчас нет дома. Приходите завтра пораньше, часам к семи утра. Отвезете их в школу, потом поговорим о дальнейшем расписании. Завтра обсудим все детали, и возьмите договор из агентства.

Женщина открыла дверь и попрощалась. На негнущихся ногах Лика подошла к лифту. Мысли путались. В квартире жили другие люди. А где же Влад? Где деньги? Что произошло?

Отдышавшись внизу на лавке, она решила поехать к Владу на работу. Позвонила Владимиру, сказала, что все идет по плану. Хотя сама в этом сильно сомневалась. Настроила навигатор и пыталась рассчитать маршрут к фирме бывшего мужа. Новые функции мобильных телефонов ей были не знакомы. Она не смогла воспользоваться мобильником медсестры, когда сбегала из психушки, потому что не знала, как нажимать кнопки на сенсорном экране. Когда у нее был телефон, там были кнопки. Поэтому новую современную мобилку выбросила тогда за ненадобностью. Володя научил ее всему. Пользоваться новыми технологиями, разбираться в гугл-картах, снимать видео на телефон и записывать разговоры. Но самое важное — он научил ее получать удовольствие. От жизни, от себя, от мужчины.

Секретарша удивилась, когда Лика назвала свою фамилию, позвонила по внутреннему телефону и проводила в кабинет директора.

— Мадам Лосева, — представила на входе.

— Николай Иванович, здравствуйте.

Мужчина поднялся и протянул руку.

— Чем могу быть полезен?

— Я ищу своего мужа.

Горняк хмыкнул и опустил глаза. Потом почесал затылок и вопросительно уставился на гостью.

— Владлена Степановича Лосева, — повторила Лика.

— Чаю хотите?

— Нет.

Николай Иванович прошелся по кабинету взад-вперед и остановился напротив женщины.

— Давно ищете?

— Начала сегодня.

— Угу, — он почесал подбородок. — А вы, позвольте спросить, когда видели своего мужа в последний раз?

— Не знаю, — призналась Лика.

— Хорошенькое дельце!

— Видите ли, — попыталась объяснить она, — меня какое-то время не было в стране…

— Понимаю. Но ничем не могу помочь. Лосев не работает у нас уже два года. Уволен за систематическое отсутствие на рабочем месте. За прогулы.

Визит в офис не дал никаких результатов. Лика поняла только, что мужа она не видела, по крайней мере, два года. Значит, два года не была в Киеве. Да, за это время многое могло измениться.

Она решила использовать последний шанс. Набрала номер, который когда-то знала наизусть.

— Алло, — откликнулся мужской голос.

— Мне нужен Роман Ильин.

В волнении Лика теребила ворот пальто и покусывала губы.

— Слушаю.

— Роман? Это… Это Лика… Лика Лосева, помнишь?

Она затаила дыхание и слышала, как гулко бьется сердце в груди.

— Анжелика?

— Да, — выдохнула она.

— Где же ты была?

Голос потеплел, но удивление пересиливало нежность.

— Не по телефону. Давай встретимся в кафе «Иллюзия» через час.

— Я не могу… Понимаешь, мы…

— Рома, мне нужна твоя помощь, — взмолилась Лика. — Это ненадолго. Просто поговорить. Прошу!

— Ладно, — согласился мужчина, — жди.

Лика отключилась. По спине струился пот.

Лика сидела за столиком кафе и потягивала из бокала мартини. Роман пришел вовремя.

— А ты совсем не изменился, — сказала она, улыбнувшись.

Роман присел напротив.

— А ты очень изменилась. Эти волосы… Они такие длинные… Твой звонок — такая неожиданность. Сколько мы не виделись?

— Это ты мне скажи, — Лика пыталась выяснить для себя временной отрезок, на который выпала из жизни.

— Почти четыре года.

— Четыре года?! Кошмар!

Лика обхватила голову руками.

— У тебя неприятности?

— Да.

Лика сделала паузу.

«Давай, не бойся. Это единственный способ хоть что-то узнать. Ты должна спросить Романа».

— Случайно не знаешь, где мой муж?

Роман смотрел не моргая.

— Я понимаю, как это выглядит со стороны, но мне не у кого спросить.

Роман молчал и переваривал услышанное. Лика осторожно продолжала:

— Дело в том, что я вернулась в нашу квартиру, а там живут другие люди. Была на работе Влада, но мне сказали, что он уволен два года назад.

— Ты ничего не знаешь? А где же ты была?

— Да так, за границей, — отмахнулась Лика.

— Как долго?

— С момента нашей последней встречи.

— Я искал тебя. Ты не выезжала из страны.

— Наверное, плохо искал, — грустно улыбнулась Лика. — Так а что я должна знать?

— Твой муж объявлен в розыск, мы идем за ним по пятам. Еще немного, и он сядет. Уже известно, что вор-невидимка — это он. На нем висит около шести десятков грабежей и краж. Сядет до конца своих дней.

Роман рассказывал новости громкого дела о воре-невидимке. Все, что можно было рассказать. На лице Анжелики не дрогнул ни один мускул. Вообще невозможно было понять, что она чувствует, слушая дикие истории о человеке, который был и оставался ее мужем.

— Вашу квартиру еще в прошлом году продали с аукциона. Вещи изъяты и до конца следствия будут находиться у нас в прокуратуре. Так что извини.

Роман неотрывно смотрел в синие глаза Анжелики.

— Ты до сих пор его законная жена.

— Да.

— Извини, но я не могу тебя отпустить.

— Ты меня арестуешь?

Роман стукнул кулаком по столу.

— Ты звонила со своего телефона?

— Да.

— Удали симку. Мой номер прослушивается. Скоро здесь будет отряд.

— Почему ты об этом не сказал раньше?

Лика вскочила, опрокинув бокал.

— Хотел понять сам, соучастница ты или свидетель.

— Спасибо за честность.

Лика выскочила из кафе так быстро, что Роман не успел схватить ее за руку. Метнулась в переход, смешалась с толпой и затерялась в торговом центре. Нужно было купить новые шмотки, чтоб не попасть в ориентировки, сменить имидж и снять на ночь номер в гостинице.

Была ли в квартире засада, она не знала. Но это была ее последняя надежда. Симку уничтожила, купила другую и позвонила Вове.

— Скоро буду дома. Последний рывок…

— Будь осторожна, — попросил мужчина, не понимая, насколько его слова близки к реальности.

Лика уверенно нажала на кнопку звонка своей квартиры.

— Вы так рано… — зевнула хозяйка вместо приветствия.

— Старалась не опоздать, — улыбнулась Лика.

— Но я просила ровно в семь. Что творится в этих агентствах? После вас еще одну даму присылали. Но она мне совсем не понравилась.

— Хорошо.

Лика мысленно поблагодарила Бога.

— Заходите, раз пришли. Мы еще не завтракали. Ждите в гостиной.

Женщина скрылась в просторах комнат. Лика судорожно вытащила из сумочки набор отверток, которые купила вчера, и бросилась к лестнице. Один сейф, где Влад хранил все секреты своих изобретений, находился в его рабочем кабинете. Другой, где семья Лосевых хранила наличку, был вмонтирован в третью ступеньку лестницы. Оставалось надеяться, что Влад не забрал оттуда деньги. В том, что сейф новые хозяева не нашли, Лика не сомневалась. Ведь делая ремонт, они не тронули лестницу.

Лика быстро оглянулась. Рядом никого не было. Сковырнула отверткой плитку, сдвинула ковровую дорожку в сторону. Надеялась, что Влад не сменил кодовый замок. Волосы прилипли к затылку, лоб покрылся испариной. Лика потерла вспотевшие ладони.

— Мальчики, чай стынет! — кричала женщина из столовой.

Лика метнулась к телевизору и нажала на кнопку. Телеведущая размахивала руками перед картой, сообщая прогноз погоды. Лика упала в кресло перед телевизором. Мимо по ступенькам прошлепали два взъерошенных мальчика школьного возраста. Она улыбнулась и приветливо помахала им рукой. Как только они исчезли в столовой, Лика вскочила и бросилась к лестнице.

Щелчок… Еще один… Есть! Дрожащими руками она открыла дверцу и сунула руку внутрь сейфа. Во рту пересохло. Упав на колени, Лика прислонила лицо к ступеньке. Перед глазами лежали пачки долларов.

Задохнувшись от радости, она стала запихивать их в сумку. Проверяя, все ли купюры вынуты из сейфа, Лика нашарила рукой что-то холодное и твердое. Вытащила предмет и с ужасом обнаружила, что ее рука сжимает пистолет. Как он здесь очутился? Чье это оружие? Влада? Что с ним делать? Она заглянула в тайник и увидела черную коробку. В таких Влад хранил свои препараты. Она сунула коробку в сумку.

— А что это вы тут ползаете? — гневно крикнула хозяйка за спиной.

Лика вскочила и в ужасе обернулась. Что делать? Застукали!

— Не надо! — завопила перепуганная женщина. — Не стреляйте!

Лика опустила глаза. В руке сжимала пистолет, не сняв его с предохранителя. Она вообще не знала, есть ли в оружии патроны, и совсем не помнила, как им пользоваться. Но впечатление на хозяйку дама с пистолетом произвела устрашающее.

Момент нельзя было упускать. Придав тону стальную твердость, сказала:

— Никаких криков. Я сейчас уйду. Своих оболтусов отвезешь в школу сама. По телевизору передали дожди, а я без зонтика.

И она выскочила из квартиры вместе с сумкой и пистолетом. Обалдевшая хозяйка так и осталась стоять с поднятыми руками и открытым ртом, поглядывая на экран телевизора.

Чем занимался Владимир, Лику не интересовало. Он сделал ей новый паспорт на девичью фамилию и не задавал лишних вопросов. Формально по новым документам она была не замужем. Ну а фактически еще была Лосевой. Где ее муж, так и не узнала. Из Киева решила бежать, пока не поздно.

— Анжелика? — переспросила женщина в билетной кассе.

— Да.

— Иванова?

— Да. Там написано, — занервничала Лика.

— Подождите.

Женщина отложила в сторону паспорт, сняла трубку и покрутила диск внутреннего телефона. Лика наблюдала, как женщина что-то шепчет, прикрываясь рукой. Что происходит? Неужели Роман ее сдал? Только он знал ее девичью фамилию. Неужели она тоже объявлена в розыск?

Не дожидаясь ответа, Лика побежала в сторону туалетов.

«Может, мне померещилось? Может, я схожу с ума? Никто за мной не следит».

Она спустилась по ступенькам и вжалась в холодную стену.

— Вас обилечивать?

— Что?

— Что застыла, красавица? Платим за вход и проходим.

Лика сунула в окошко купюру и пошла в сторону кабинок.

— А сдачу? — заорала пожилая женщина из будки.

— Оставьте себе.

— Что за народ? Одни лезут, хамят, норовят нагадить бесплатно, другие деньгами сорят, а мне потом убирать за ними всеми.

Лика закрыла шпингалет, распахнула сумку и пересчитала доллары. Руки не слушались, пальцы дрожали. Пистолет положила на бачок унитаза, чтобы не мешал.

— Пятьсот восемьдесят штук, — прошептала Лика, закончив подсчеты. — Спасибо, дорогой.

Сколько денег хранилось в банках на счетах, она не знала. Где находились ее вещи, драгоценности, ценные бумаги, картины, имущество Влада и его автомобили — уже было не важно. Этих денег им с Вовой хватит на безбедное существование. Главное — спасти свою жизнь. Как-то выбраться отсюда. Лика запихнула деньги и пистолет в сумку.

«Или они возьмут меня здесь, или будут ждать у вагона».

Она вышла из кабинки. Бабка-кассирша кричала на посетителей туалета за грязные следы на кафельном полу.

— Бабушка, хотите еще денег? — спросила Лика.

— Чего?

Лика улыбнулась. Она где-то уже это видела, в каком-то фильме, в той, прошлой жизни.

— Дайте мне свой халат, ведро и метлу, а я вам за это денег дам.

Бабуля на секунду онемела. Потом ожила в своей бранной манере:

— А ты знаешь, что у меня инвентарь учету подлежит? Вот эта швабра, например…

— Сто долларов даю, — перебила Лика.

Две женщины высунули головы из кабинок и наблюдали за развитием событий.

— Что смотрите? — занервничала бабка. — Сделал дело, гуляй смело.

Женщины спрятали головы. Бабка кивнула Лике в знак согласия обменять инвентарь на деньги.

Лика положила сумку в ведро и накрыла сухой тряпкой. Одела синий потертый халат, надвинула на брови платок. В другую руку взяла швабру и пошагала к выходу. Покинув здание вокзала, направилась к такси.

— До Харькова, пожалуйста.

— Бабки у тебя есть? — хмыкнул таксист.

— Тысячи баксов хватит?

— Деньги вперед, — равнодушно ответил водитель.

Откуда у этого чучела с ведром такие деньги?

Лика полезла в сумочку и достала купюры.

«Сто процентов, все вокзалы получили мою ориентировку. Ни поездом, ни самолетом, ни автобусом я из Киева не выеду».

Она скинула бабкины одежды и сунула в ведро. В голове роились самые разные мысли. Надо выехать за город, пока не объявлен план-перехват.

«Интересно, где же все-таки прячется мой муж?» — в который раз подумала Лика.

В это время Влад Лосев тоже пытался покинуть столицу. Он купил онлайн билет по одному из паспортов. И не сомневался, что побег удастся. Поездами и электричками перемещаются сотни, тысячи людей ежедневно. Затеряться в толпе показалось самым разумным решением. За ним следили. Он это знал, чувствовал кожей.

Когда-то у него были все шансы угодить в западню, но Бог оставил его на земле, подарив шестое чувство. Именно интуиция, предчувствие увело тогда от беды.

На полной скорости Влад мчался в аптеку, адрес которой нарисовала женщина, в поисках злополучной перекиси. И чуть не угодил в лапы бандитов. В том, что это были бандиты, сомневаться не приходилось. На таких машинах полиция не ездит. Хорошо, что при себе были баксы. Он любил баксы и всегда носил их в кошельке. Он дал бродяге стольник, накинул ему на плечи свое пальто и попросил зайти по указанному на бумаге адресу.

Как только мужчина зашел в здание аптеки, из машин выскочили вооруженные ребята, скрутили бедолагу, бросили в багажник и уехали.

От увиденного Влад чуть не наделал в штаны. Он обливался холодным потом, наблюдая за развитием событий из-за угла соседнего дома. Когда машины скрылись из виду, Влад выбежал из укрытия, прыгнул за руль и помчался домой. Скоро бандиты выяснят, что взяли не того. И охота продолжится. Влад поселился в гостинице на окраине столицы по одному из паспортов и затаился.

Из квартиры он вынес самое необходимое. Особенно старался уничтожить все следы своих многолетних изобретений. Кредитные карточки, банковские договора, золото в слитках, документы на дом в Гетеборге. О сейфе под лестницей в тот день он даже не вспомнил. Торопился. Поселился в недорогой гостинице и оплатил проживание на полгода вперед. Залег на дно.

На выезде из города Лика попала в пробку. Вокруг сигналили машины, а ее таксист нервничал и ругался вовсю.

— Это надолго?

— Все красное, — матюкнулся водитель, — надолго.

— Где красное?

— На карте.

Он махнул мобильным.

Лика не поняла, при чем здесь красное и этот затянувшийся простой. После часа ожидания они проползли метров пятьсот и снова стали.

— Это надолго?

Лика возмущалась и нервничала.

— Часа на два, если повезет.

— Я выйду здесь, — решила она.

— Куда?

Водитель резко обернулся.

— Мы даже из города не выехали.

— Вот ваши деньги.

Она протянула всю сумму, открыла дверь и вышла из машины.

— Эй, ведро забери!

— Дарю, — бросила через плечо и скрылась за машинами. Спуститься в метро не решалась долго. И в прежней жизни она не пользовалась общественным транспортом, а сейчас и вовсе не помнила, как им пользоваться. Входные двери метрополитена болтались туда-сюда, пропуская бесконечный людской поток.

«Лучшее место, чтобы спрятаться», — решила Лика, прижала сумку крепче и шагнула в толпу. Наблюдая за людьми, купила жетон и ступила на эскалатор. Поезда шныряли слева и справа, народ толкался и бежал к платформам.

— Мне на конечную. Это куда? — спросила Лика у пожилого мужчины.

— В какую сторону?

— В сторону выезда из города.

Так она оказалась на окраине Киева и дошла до развязки. Под мостом стояли автобусы с названиями близлежащих населенных пунктов на табличках. Лика застыла на месте.

«Вот оно, спасение!»

К Лике наперерез тут же бросился зазывала.

— Какой маршрут отправляется прямо сейчас? — спросила Анжелика.

— А вам куда?

— Прямо сейчас куда отправление?

— Белая Церковь.

— Отлично. Какой автобус?

— Белый «Мерседес».

Лика запрыгнула в автобус и прошла по салону в поисках свободного места. Вечер навалился на окна черным занавесом. Прижимая к груди сумку, Лика подумала, что деньги лучше перепрятать. Такая сумма! Еще и пистолет!

«Как там мой Володя? Ждет? Волнуется?»

— Приготовили деньги за проезд, — крикнул водитель.

Лика осторожно приоткрыла сумку и вытащила кошелек. Сиденья были узкие и неудобные. В салоне гулял сквозняк. Водитель с угрюмым видом собирал с пассажиров плату за проезд. Дальше случилось то, что называется «непредвиденные обстоятельства». Как в кошмарном сне, Лика услышала голос мужчины, сидевшего рядом:

— Кошелек положи в сумку и протяни ее мне.

Одной рукой он схватил женщину за волосы, а другой тыкал в бок острым предметом. Моментально пересохло в горле. В боку неприятно покалывало. Запрокинутая голова не давала развернуться и посмотреть на грабителя.

— И ни одного звука, сучка! Только пискни, окажешься на том свете.

«Я пять минут сижу рядом с грабителем. Где была моя голова? Почему ничего не заметила подозрительного в его поведении?»

— Живее, — он сильнее ткнул ножом в бок.

«У меня в сумке пистолет».

— Чего копаешься?

Грабитель нервничал. Первоначальный природный страх отступил. В голове вырисовалась точная схема спасительных действий. Оставалось только достать из сумки пистолет.

В салоне автобуса было темно. Что происходило между Ликой и ее соседом, никто не видел.

Грабитель дернул ее за волосы, потянул сумку к себе. Лика за секунду сунула руку в сумку и выхватила пистолет. В салоне играл шансон. Грабитель надавил лезвие сильнее. Лика почувствовала, как лопнула ткань куртки. Плавно разрезав кожу, лезвие вошло где-то под ребра. Неглубоко, но ощутимо. Задыхаясь от внезапной боли, Лика сунула пистолет мужику между ног.

— Отпусти сумку, гад!

Она надавила дулом в пах. Мужик потянул за волосы сильнее, не понимая, какая опасность ему грозит.

«Мне сейчас только ментов не хватает для полного счастья», — с горечью подумала Лика.

Автобус замедлил ход и остановился. Лика держала мужика на прицеле. Мужик тоже не отпускал ее волосы и нож. Светофор горел красным.

Грабитель резко ударил Лику головой об стекло. Другой рукой он размахнулся и всадил нож ей в ногу. В ту же секунду Лика спустила курок.

Раздался оглушительный выстрел. Ей показалось, что пуля попала не в грабителя, а прошила ногу ей, так она горела от боли. Но мужик орал не своим голосом, обрызгивая кровью штаны. Орали от ужаса и пассажиры автобуса. Одни вжались в сиденья и голосили, другие сползали на пол и не шевелились. Водитель орал, что вызвал полицию, и петлял по дороге в поисках места для остановки. Лика с трудом пролезла мимо орущего грабителя к водителю. Ее брюки быстро пропитались кровью.

— Гони в ближайшую больницу, — прохрипела Лика.

Водитель потянулся за монтировкой, спрятанной под сиденьем. Холодное дуло пистолета уперлось ему в затылок.

— Без глупостей, — предупредила женщина.

Мужчина застыл в неудобной позе, медленно разогнулся. Дамочка, похоже, не шутила.

— Впереди Глеваха. Там есть больница.

— Давай, жми.

Мужик истошно орал, держась руками между ног. Пассажиры от страха боялись пошевелиться. Лика чувствовала, как вместе с кровью теряет сознание. Сквозь пальцы, зажимающие рану, сочилась кровь. Нужен жгут.

— Дай аптечку, — приказала водителю.

— Она в конце салона.

Водитель боялся повернуть голову и смотрел только вперед, а ему в затылок уткнулось дуло пистолета.

— Тогда полотенце.

Он пошарил рукой под сиденьем и протянул какую-то мохнатую тряпку. Лика сползла на ближайшее сиденье. Сумка выскользнула из рук и упала на пол. Лика слабела с каждой секундой. Еще чуть-чуть, и она потеряет контроль над ситуацией. Водитель тоже это понял. Незаметно нажал 102 и включил громкую связь. Не поднося трубку к уху, чтобы не привлекать внимания, громко спросил:

— У вас ножевое ранение?

— У мужчины огнестрельное.

— Потерпи, скоро Глеваха. В больнице окажут помощь.

Из автобуса Лика вышла первой, держа на прицеле водителя. Он ей казался самым опасным. У ворот больницы их ждали. Санитары с носилками стояли у входа. Лика поняла, что водитель ее сдал и через минуту здесь будет полиция.

Она резко развернулась и зашагала в противоположную сторону. Неосвещенные переулки поглотили ее фигуру. Никто не бросился догонять человека с пистолетом. Каждый шаг отдавался острой болью. Переставлять ноги удавалось все хуже. Это было невыносимой пыткой. Но она понимала: если остановится, пожалеет себя — ей конец. Поэтому стонала и тянула за собой раненую ногу, выкидывая вперед здоровую и опираясь на нее. Когда не осталось сил идти, упала на землю и поползла. Она слышала, как к больнице подъехала полиция с сиренами, как орали пассажиры. Водитель дал ориентировку на женщину с пистолетом, описал ее очень подробно. Мужика с огнестрельным ранением госпитализировали. Этот инцидент стал самым громким событием в жизни поселка. Историю передавали, что называется, из уст в уста, и у прилавков магазинов, и на базаре, и на улицах. Каждый рассказчик добавлял что-то от себя. В деле появлялись все новые подробности. История трансформировалась и имела несколько вариантов развития событий. Было у нее и несколько финалов. Поговаривали, что где-то в лесопосадке за городом бродит тень женщины с пистолетом в руке и ищет новых жертв среди мужчин. Свихнувшаяся феминистка отстреливает мужикам яйца. Женщины стали опасаться за своих мужей. Слух о маньячке — убийце мужчин прошел по всему району. О ней даже писали местные СМИ. Но тайна так и осталась покрытой мраком. Сотрудники полиции трое суток искали преступницу, но так и не нашли. А через какое-то время в связи с отсутствием новых кровавых эпизодов люди перестали вспоминать эту историю. Постепенно страсти улеглись, и поселок зажил своей обычной жизнью.

Как только Лика поняла, что ей удалось скрыться, заползла в первый открытый гараж. Истекая кровью, волоча за собой сумку, она оставалась в сознании. На шум в гараже из подвала вынырнул пожилой мужчина. Замер на лестнице, не поднявшись до конца, и не верил своим глазам.

В бетонном полу корчилась от боли женщина, из-под нее медленно вытекала кровавая лужа.

— Дам десять штук баксов, если поможешь, — задыхаясь, сказала она.

Мужчина раздумывал не больше минуты. Запер гараж на ключ и ушел. Лика оказалась в ловушке. Не выдержав напряжения, потеряла сознание.

Очнулась от слепящего света. Пыталась заслонить ладонью глаза, но рука не слушалась. Ни правая, ни левая. Они как будто умерли и не хотели подчиняться. Лика попыталась пошевелить ногой. Никакого результата. Голова гудела, но соображала быстро.

«Что со мной? Неужели паралич? Где я нахожусь?»

Она помнила гараж, в который заползла, и помнила мужика. «Где деньги? Где сумка? Где пистолет?»

Ради них ездила в Киев, рисковала жизнью, залезла в квартиру, спасалась бегством, стреляла в грабителя, была ранена сама. А теперь что? Где доллары? Ради чего такие жертвы?

Из глаз покатились слезы. Они растекались по лицу, бежали к вискам и прятались где-то за ушами. Не было сил поднять руку и вытереть их.

— Очнулась, Федорыч, твоя баба.

Заслоняя белый слепящий свет, появилось лицо мужика из гаража. Лика открыла рот, чтобы задать вопрос, но не произнесла ни звука. Лицо исчезло. Исчез противный яркий свет. Исчезли в отдалении голоса. Она опять осталась одна.

Лежа на жесткой кушетке, Лика с ужасом поняла, что ей связали руки и ноги. В правой руке торчала капельница. Бок заклеили, порезанную ногу перебинтовали. Значит, о ней позаботились, это уже хорошо. Но где сумка с деньгами?

Лежать на спине было невыносимо. Тело ныло, бок тянуло, ногу терзала жгучая боль, рука онемела. Ко всему прочему чесался нос и жутко хотелось в туалет.

— Эй! — позвала Лика.

Ее голос был слишком слабым, чтобы кто-то смог его услышать.

— Эй, есть тут кто-нибудь?

Вдруг дверь распахнулась, прошлепали чьи-то ноги. Лика приподняла голову, но никого не увидела. По спине побежали мурашки. Во рту окончательно пересохло. Она чувствовала, как на голове шевелятся волосы.

— Э-э-эй…

Содрогнувшись, она почувствовала, как ее голые пятки покрываются чем-то мокрым и липким. Расширившимися от ужаса глазами Лика смотрела в потолок и ждала смерти.

«Наверное, это черти готовят меня к тому, чтобы зажарить в котле на дьявольском огне!»

— Гав-гав-гав!

От неожиданности Лика вздрогнула. Пес продолжал облизывать ее пятки и громко лаять. На звук в комнату вбежали два человека, отогнали собаку и склонились над Ликой.

— Что с ней? — спросил первый.

— Не знаю, — ответил второй.

— П-пи-пить… — пошевелила губами Анжелика.

— Дай ей водки, — предложил первый.

Задыхаясь и захлебываясь, она глотала огненную смесь, которую мужик старательно вливал ей в горло. Губы обжигало, а горло горело, но по телу разливалось приятное тепло. Через какое-то время боль притупилась и почему-то перестал чесаться нос. Оставалась проблема туалета. Лика подала знак.

— Под тобой судно, — отмахнулся первый.

— Иваныч, спасибо тебе, что не отказал, — сказал второй.

— Ну что ты, Федорыч! Кончай благодарить за свою бабу.

Бородач, которого звали Иванычем, забрал псину и вышел. Федорыч задумчиво уставился в окно.

— Почему я привязана? — спросила Лика. — Вы держите меня в плену?

— Тебе зашивали рану. Оперировали.

— Где мои вещи?

— Тут, — кивнул мужчина на стул.

Лика повернула голову в другую сторону и краем глаза заметила стул, на котором лежала порванная куртка, а под ней сумка. Повернув голову к Федорычу, она внимательно посмотрела ему в глаза.

— Да, пришлось взять деньги. Нужно было купить лекарства, шприцы и водку.

— Долго я буду здесь?

— Завтра встанешь на ноги.

Лика открыла глаза. Лежать на спине не было сил. За окном светало.

Мы ценим жизнь, только когда висим на волоске.

Мы бесцельно тратим часы и минуты, но убиваемся, когда на именинном торте прибавляется еще одна свечка… Еще один год прожит… и только когда он прожит, человек вспоминает, что возлагал на этот отрезок времени какие-то надежды, строил какие-то планы. И опять ничего не сделал. У нее была куча времени подумать.

— Федорыч, — заорала она во все горло, — я уже проснулась!

Заспанный мужчина ввалился в комнату и включил свет:

— Чего орешь? Весь дом разбудишь!

— А где я?

— Тебе знать не положено.

— Развяжи меня, — взмолилась женщина.

Он внимательно посмотрел на нее, сощурив глаза.

— А ты меня не обманешь?

— Насчет денег?

— Ты обещала.

— Ты разве ими не воспользовался?

— Я взял из кошелька. На тебя же и потратил.

— Я выполню свое обещание.

Когда она смогла стоять на ногах и передвигаться, достала сумку и отсчитала десять тысяч.

— А Иванычу за помощь?

— Не наглей.

— У тебя много… — жалобно заныл старик.

Лика понимала, что своей жизнью обязана этому человеку. И то, что они не украли ее сумку с долларами, — это волшебная история о добрых сельских жителях, возвращающая веру в человечество.

— Ровно пять тысяч в американской валюте, — отсчитала Лика купюры.

— Спасибо, я ему передам.

— И запомни, — строгим тоном сказала Лика, — ты меня не видел и обо мне ничего не слышал.

Мужчина улыбнулся и кивнул в знак согласия.

В этот же день Лика покинула свой временный приют.

Портреты Лосева висели на каждом столбе, украшали входные двери магазинов, пестрели на перронах станций метро и остановках городского транспорта. Николай Иванович Горняк несколько раз бывал в казенных кабинетах, давал показания. Он хоть и остался чистым перед органами, деловую репутацию подмочил изрядно. Фирму пришлось закрыть. Но больше всего босс огорчился, узнав, какими суммами ворочал его подчиненный. Получается, ему перепадали лишь жалкие крохи…

Влад вышел на перрон. До Фастова доехали быстро. Влад не ожидал, что пункт назначения поезда, в который он впрыгнул перед самым отправлением, окажется так близко от Киева. В любом случае это было лучше, чем оставаться в столице, где его разыскивали все спецслужбы. Несмотря на вечерние сумерки и первые заморозки, его костюм в считанные секунды намок от пота и противно прилип к телу. Во рту появился металлический привкус — постоянный спутник приступов. Слух стал играть с ним, то появляясь, то пропадая. В голове противно звенело. Достал из сумки бутылку с водой, сделал несколько больших глотков. Привкус железа не исчез.

Он примостился на краю лавочки в зале ожидания и допил воду. Слух стал постепенно возвращаться. Влад подошел к газетному киоску, купил журнал. Сняв кофту, он стал обмахиваться журналом, как веером. Руки подрагивали, но спортивную сумку с деньгами не отпускали. Визитница с банковскими картами разных стран, документы на недвижимость — все это было спрятано в подкладке сумки. Журнал выпал из ослабевшей руки и распахнул глянцевые страницы. Влад нагнулся, чтобы поднять его, и почувствовал новый приступ дурноты. В глазах заплясали черные огни и поплыли красные круги. Рванув на груди футболку, он стал жадно глотать ртом воздух. Влад хрипел и издавал гортанный рев. Бешеный хоровод из черно-красных искр неистовствовал. Мысли путались. Пот струился по лицу, попадал в глаза, отчего они жгли и чесались.

«Не отпускай сумку», — приказывал себе Влад.

Люди стали обращать на него внимание. Некоторые предлагали помощь. Открыв на мгновенье глаза, Влад что-то хотел сказать, но не смог. Приступ сухого кашля атаковал быстрее, чем он успел произнести хоть слово. Согнувшись пополам, Влад не выпускал сумку, одной рукой стараясь прикрывать рот. Люди шарахались в стороны, как от прокаженного. Кашель вынимал легкие и давил гортань. Он не мог остановиться. Голова кружилась, как карусель. Кашель набирал обороты, разрывая горло и не давая глотнуть воздуха. Ко всему прочему опять исчез слух.

Люди галдели, но Влад их уже не слышал. Потом толпа расступилась, и кто-то потряс его за плечи. Пытаясь разлепить глаза, он поднял голову, продолжая кашлять. Слезы текли ручьем. Воздух заканчивался.

Он смог разглядеть белые халаты и упал на пол, содрогаясь от приступов удушья. Люди махали руками, открывали рты, но он ничего не слышал. Влада подхватили и положили на носилки. Он пытался дышать, но кашель отбирал все силы. Сумку выпустил из рук. Он выпустил из рук свою спасительную ниточку.

«Столько сил потрачено… Так удачно все складывалось… Чертова болезнь… Чертов «Воскресин»…

— Чуть не потеряли, — услышал Влад над ухом голос доктора.

Слух вернулся, но глаза застилали слезы.

— Ушел бы в этот раз, искали бы по всей стране.

Кашель сотрясал тело, но никто не пытался его спасти. Доктора медлили. Где кислородная маска, где уколы в вену?

Голова шумела, кашель сводил с ума.

— Звони шефу.

— Уже набрал… Все в порядке, шеф. Клиент у нас.

«Что это???»

Влад сжал руками горло, останавливая приступ. На секунду разлепил глаза.

— Скоро будем на месте, — сказал человек в белом халате— Не сдохнет?

Второй пнул Влада носком ботинка:

— Пусть только попробует. Я за ним два года гоняюсь. Дышать будет до тех пор, пока нам это выгодно.

— Это не туберкулез? — поморщился первый.

— Это рак, не заразно, — ответил второй.

И склонившись над лицом Лосева, заглянул в слезящиеся перепуганные глаза:

— Привет, Невидимка.

Лика чувствовала себя паршиво. Голова шла кругом, подташнивало. Нога отдавала болью до самой пятки при каждом шаге. Слабость колола где-то в боку, хотелось остановиться, забраться под одеяло и спать сто дней подряд. Давали ей какие-то лекарства, кормили вообще или нет, она не помнила. Помнила водку в горле, слепящий свет, привязанные руки и ноги и мохнатую собаку, облизывающую голые пятки.

Ехать автостопом она не решилась. Деньги в сумке грели душу, а с ними и дорога короче. Общественный транспорт навевал страх, напоминая о недавно пережитом нападении. Стоя на краю поселка, Лика достала мобильный, набрала номер и вызвала такси. Володе она решила не звонить принципиально. Сильная женщина должна сама справляться со своими проблемами. Не стоит перекладывать их на чужие плечи. Пусть даже это сильные плечи любимого мужчины.

«Моя игра, мои проблемы».

Володя знал ее именно такой — сильной, уверенной, бесстрашной.

Лика фантазировала, как появится перед Володей с сумкой, набитой баксами. Что он скажет? Какое у него будет выражение лица?

В ларьке купила кофе и с трудом затолкала его в пустой желудок. В дороге отсыпалась, взяв реванш за все мучения и пережитые испытания. В Харьков приехала утром.

Во дворе дома стояла машина Владимира, в которой они познакомились. Сердце учащенно забилось, предвкушая встречу. Сколько она отсутствовала? Да ладно, неважно. С водителем рассчиталась последними гривнами, что ей давал в дорогу Вова. Забрала сумку и вдохнула городской воздух.

Лика посмотрела на машину. Вместо номерного знака висела табличка: «Вован — клевый пацан».

«Что за ребячество?» — возмутилась Лика.

Она решила не сообщать о приезде, устроить сюрприз. Остановилась на пороге подъезда, подумала, что неплохо было бы купить продуктов в соседнем магазинчике. Он уже открыт, и в воздухе разливается аромат свежеиспеченного хлеба. Лика развернулась и пошла в сторону магазина. Прошла два десятка шагов, передумала. Зачем с сумкой, набитой баксами, идти в магазин? Это все привычка прежней супружеской жизни. Все в дом, накормить и обогреть. Стереотипы советского воспитания. Она теперь другая Анжелика. Свободная и богатая, смелая и отважная, красивая и отчаянная. Путь теперь для нее мужчина старается, бегает в магазин и готовит вкусняшки. Лика улыбнулась, отругала себя за включение режима «Хозяйка». До подъезда оставалось не больше тридцати метров.

Как вдруг двери распахнулись, из них быстрым шагом вышел Володя, а за ним молодая девушка. Ее Володя и чужая женщина!

Анжелика замерла на месте, прячась за толстые стволы тополей. Последние годы, месяцы и дни ее так мутузила жизнь, что было бы несправедливо послать контрольный в голову. Но жизнь не подчиняется законам сказочных хэппи-эндов. Она состоит из драм: кто-то теряет, кто-то находит. Кто-то отчаивается, топится в море, выживает и пытается жить дальше.

Володя приближался. Девушка семенила за ним.

«А я хотела купить ему на зиму дубленку», — вдруг вспомнила Лика.

Куртка развевалась от ветра, он застегивал ее на ходу, пытаясь поймать разлетающиеся полы. Девушка была еще совсем зеленая. На вид школьница. Но сейчас такая молодежь, что иногда выглядят старше тридцатилетних. А молодые мамочки, увлекающиеся спортом, дадут фору любой малолетке. Можно и в тринадцать выглядеть на двадцать, и в тридцать пять — на двадцать с хвостиком. Как Лика.

Володя приближался к машине, скрываться за деревьями не было смысла. Так они и встретились.

Он сразу же прирос ногами к земле. Открывал рот, хотел что-то спросить, но не удавалось сложить слова в предложения. Девушка переводила взгляд с Лики на своего остолбенелого кавалера.

— Ты… Ты почему не позвонила?

— Хотела сделать сюрприз.

Она заставила себя сдержать слезы и не расплакаться.

— Я ждал… Я бы встретил…

— Что за нелепая табличка? — перебила Лика.

Вова проследил за ее пальцем.

— Пацаны подарили, — растерянно ответил мужчина.

— Она тебе не подходит, — заявила Лика.

— Кто?

— Табличка.

— Лика, да Бог с ней! Понимаешь…

— Во-первых, — перебила она его, — с такими табличками только лохи катаются. А во-вторых, какой же ты клевый? Только я за порог, ты девку в дом…

Володя раздул ноздри и приготовился к объяснениям. Но Лика его опять опередила.

— Не надо, ты ничего мне не должен. Я тебе не жена. Ты мне не муж. Прощай.

Лика вскинула на плечо сумку с деньгами:

— Будешь должен своим детям. Только перед ними мы в ответе. Даже перед будущими.

Чувствуя, что вот-вот из глаз хлынут соленые реки, она круто развернулась и побежала куда глаза глядят. Вова что-то кричал вслед. Но это было бесполезно. Она ушла в свое горе с головой и ничего не слышала. Вытирая на бегу слезы, Лика бежала к проспекту до ближайшего такси.

— На вокзал, — сказала она, плюхнувшись в первую подвернувшуюся машину.

Первой мыслью было покинуть этот город и никогда больше здесь не появляться. Но проехав немного и успокоившись, Лика приняла другое решение. Она помнила, что творилось на вокзалах Киева. Не исключено, что ее ориентировки разосланы по всем городам страны. Надо выбрать другой способ передвижения и другой город. Может, вернуться в Одессу? К морю, к маминой могиле, к воспоминаниям юности. Нет, вспоминать Влада ей совсем не хотелось, а вся ее молодость была связана с ним. Лика поняла, что за всю жизнь не смогла завести настоящей дружбы с женщиной и сейчас у нее не было ни одной подруги. Ни одного человека, к которому можно поехать, поговорить и вместе поплакать. Выработать стратегию действий, придумать, что делать с бабками, и ощутить поддержку. Или хотя бы просто поговорить. Как она жила? Как она прожила жизнь без подруг?

В ту же секунду, вместе с мыслями о прожитой жизни, налетел приступ дурноты. Тошнило неимоверно, она попросила водителя остановиться.

«Надо поесть», — решила она, вдыхая полной грудью свежий воздух.

Оттого, что городской воздух был наполнен смогом, выхлопными газами, у нее опять закружилась голова.

«Вонючий город. Ненавижу».

— Будем ехать или рыгать? — поинтересовался таксист, поглядывая в зеркало заднего вида на пассажирку.

Лика одарила его убийственным взглядом. Кое-как отдышавшись, она решила заехать по дороге в аптеку и купить таблеток.

Денис Данилов был профессионалом. Ему поручали самые ответственные задания. Он всегда выполнял их с точностью и аккуратностью, не оставляя следов. Имея внешность Даниэла Крейга, спортивную фигуру и дорогой прикид, он больше смахивал на киноактера, чем на доверенное лицо главаря преступной группировки. Дэн работал ликвидатором. Достаточно было назвать ему будущую жертву и заплатить аванс, он сам находил человека и выполнял заказ. Дэна боялись и называли охотником. Наверное, не подвернись в свое время ему на пути шеф, Дэн стал бы егерем. Возможно. Но охота на людей ему нравилась больше. Человек лишает жизни другого человека. Разве это не превосходство? Эволюция со своими законами бессильна. Он сам делает выбор, принимает решения и чувствует себя властелином судеб.

Дэн понимал, что это не работа мечты, на пенсию не заработать, да люди его профессии и не доживают до старости. Поэтому вел жизнь двойную. Одна сторона темная и никому, кроме шефа, не известная. Другая яркая и красочная. С дорогими ресторанами, шикарными машинами и доступными девушками. Все, что отличало Дэна от других представителей элиты, — он не употреблял спиртного. Ни грамма. Помутневший рассудок — плохой советчик для мужчины. Тем более для мужчины-охотника. Заказ мог поступить в любой момент.

Вручив фото Лосева, Дэну впервые приказали взять человека живым. Надо, так надо. Лосева искали долго. Даже когда информация о сверхспособностях просочилась в группу, установить личность «невидимки» никак не удавалось.

Потом Лосева искали все — полиция, СБУ, мафия и они. Лосев был нужен всем, ценный экземпляр. С его способностями можно контролировать мир, управлять Вселенной, а он ограничился воровством…

Лосев оказался изворотливым, как змея. Тогда Дэн получил приказ взять его полоумную жену, которая, как стало известно, сбежала из психушки. Что могла знать эта женщина о деятельности супруга, предстояло еще выяснить. Администрация психушки допустила ошибку, придав огласке побег пациентки. Это сразу стало известно всем заинтересованным. Лосеву искали несколько организаций. Но ту оплошность, тот злополучный промах, когда он спас утопленницу на пляже, Дэн не мог себе простить. Он спас Лосеву и отпустил ее.

Поймать вора-невидимку стало делом всей его жизни.

На пляже он оказался в ту ночь случайно. Глядя на молодые тела стриптизерш, извивавшихся на шесте ночного клуба, Дэн испытал непреодолимое желание. Выбрав одиноко сидящую девушку, угостил шампанским и пригласил на берег моря. Ему было плевать, кто она и как зовут. Его желание было настолько велико, что он еле дождался конца выступления. О том, что ему кто-то может помешать, даже не думал. Кто знал, что мадам Лосевой приспичит топиться именно в этом месте. И он, ее ликвидатор, окажется ее спасителем. Это была роковая ошибка Данилова.

Сейчас, когда «невидимка»-Лосев умирал от приступов кашля в его машине, Дэн считал задание выполненным. Через несколько минут слетевший с катушек изобретатель окажется во власти всемогущего шефа, а что будет дальше, Данилов не думал. Не интересовался. Он выполнял заказ, забирал гонорар и залегал на дно. До следующего заказа.

Машина резко затормозила, мужчины подпрыгнули и ударились лбами, изрыгающий кашель Лосев выпал с носилок на пол.

— Что случилось?

Дэн стукнул кулаком в кабину машины, призывая водителя быть острожным.

Но машина не двигалась.

— Мы приехали?

Дэн с напарником переглянулись.

Одновременно их руки сжали рукояти пистолетов, висевших на поясах. Лосев заходился громким кашлем, не давая прислушаться к звукам по ту сторону кузова.

— Да заткнись ты!

Дэн пнул его носком ботинка в лицо.

— Ты аккуратнее, а то помрет по дороге, — предупредил напарник, — надо привезти живым.

— Помню.

Дэн сделал знак молчать и настороженно вслушивался. Послышались выстрелы.

Напарник вскочил, запер на засов двери изнутри и направил на них пистолет. Дэн закрыл Лосеву тряпкой рот, чтоб уменьшить громкость.

— Мы не одни.

— Да понял уже. Виталика убили. Приехали.

Мужчины нервно переглянулись.

— Из кузова не выйти, за руль не сесть, — подытожил напарник.

— Держи на прицеле двери, я звоню шефу. Ему нужен был этот чудик живой, пусть живыми оставит и нас. Любой ценой.

Дэн набрал номер шефа, приложил мобильник к уху, затыкая Лосеву харкающий кровью рот. Но в этот момент автоматная очередь прошила боковину машины, оставляя дырявые отметки в голове Данилова. Он рухнул, так и не услышав долгожданное «Але».

Лика не подозревала, что за ней охотится не только полиция, но и бандиты. Переживая душевные муки, она купила лекарства в аптеке.

— Вас мучает только тошнота? Расстройство кишечника, повышенная температура тела, озноб?

— Нет, ничего такого нет.

— Я вам дам абсорбенты, но советую обратиться в поликлинику.

— Зачем? — удивилась Лика.

— Для полного обследования.

— У меня недавно была операция, это побочное, — успокоила Лика.

— У вас может быть беременность, — сказала фармацевт.

Лика застыла на месте.

— Вы шутите?

— Я предполагаю. Варианты очень разнообразны. Тошнота — это следствие, надо найти причину.

— Я не могу быть беременной, — покачала головой Лика.

— Как знать… — подняла плечи женщина.

Лика выскочила на воздух и сто раз вдохнула морозный день в легкие. Стало легче, но ненадолго. Посмотрела на таблетки, пить побоялась. Вернулась в аптеку.

— Дайте тест на беременность, — она с надеждой посмотрела на женщину, словно та могла что-то решить.

— У меня не может быть детей, вы понимаете? — переспрашивала Лика, отсчитывая мелочь.

— Будьте здоровы, — улыбнулась фармацевт.

Лика зашла в ближайшее кафе, абсолютно забыв о такси.

— Эй, дальше едем или как? — крикнул в ее сторону водитель.

Она подошла и оплатила машину. В кафе заказала чайник зеленого чая и помчалась в туалет. Хвала современным технологиям и человеку, который придумал мгновенные тесты. Помочил, потряс, просушил — и готов результат.

Лика боялась выйти из кабинки и разрушить призрачную надежду. Она зажмурила глаза и ждала, когда перестанет колотиться сердце. Чтоб взглянуть и спокойно оценить.

Тест показывал две маленькие бордовые полоски.

Она зажмурила глаза еще раз и резко открыла. Полоски не исчезли. Спрятала руку за спину и еще раз поднесла к глазам. Этого не может быть!

Осеннее серое небо грозило разразиться скандалом. Тучи надвигались друг на друга и не могли поделить территорию. Вот-вот должен грянуть гром. Все вокруг посерело и замерло в предвкушении дождя. Кое-где поблескивали молнии. Тучи метали друг в друга копья, готовые сразиться за право владения небом. Еще немного, и прольется небесная кровь.

«Какие же вы глупые!» — подумала Лика, глядя на тучи.

Первые капли дождя упали на город. Люди спешили укрыться от ливня и разбегались в разные стороны. Только одна женщина шагала по опустевшему тротуару и прижимала сумку к груди. В ее кулаке был зажат самый драгоценный подарок — надежда на материнство.

Раскаты грома слились с ее первыми криками. Запрокинув голову, Лика подставила свое лицо под струи дождя. Она хохотала, ловила ртом капли. Из глаз хлынули слезы, смешиваясь с ручейками небесной воды. Тучи вступили в войну, воздух задышал озоном, лужи потекли по дорогам и тротуарам. Этот дождь мог напугать своей силой кого угодно, но только не ее. Ветер дергал за волосы, дождь бил по лицу, а Лика все смеялась, не веря до конца своему счастью.

— Спасибо тебе, Господи!

Лика закрыла лицо руками и прижалась спиной к стволу тополя.

— Можешь называть меня просто Вовой, — сказал голос рядом.

Крепкие мужские руки обняли ее за плечи и прижали к груди. Не разжимая рук, Лика уткнулась лицом в мокрую рубашку. Знакомый запах одеколона окутал ее.

— Володя…

— Ты вся промокла, дурочка.

Смешанное чувство радости, благодарности и злости до краев заполнило все ее тело. Она уже не разбиралась, когда и зачем, где и почему.

— Я люблю тебя, Вовка! Хоть ты и порядочная сволочь.

— Если ты позволишь мне все объяснить… — начал мужчина.

— Не надо…

— Лика, прекрати пороть чушь. Эта девушка, которую ты видела сегодня, — моя дочь.

— Как дочь?

— Да, мы договорились с тобой не ворошить прошлое. Но если от этого страдает будущее, то я готов все рассказать.

— Вовка!

Они обнялись. Мужчина увлек промокшую насквозь женщину в машину, припаркованную на обочине.

— Я искал тебя. Сам не знаю, как нашел. Чудом.

— Расскажи про дочь, — попросила Лика.

— Я был женат. Глупый студенческий брак. Развелись. Дочка долго была единственным смыслом жизни. Мы сохранили дружеские отношения, видимся, общаемся. Она уже совсем взрослая, видела? Так быстро они растут, несправедливо…

Лика кивнула в ответ.

— Ей четырнадцать. Подростковый период, переломный возраст… Поссорилась с матерью, пришла ко мне. Конечно же, я без разговоров пустил.

Лика слушала молча. Эти слова были как мед, как симфония, как лекарство.

— Я так долго искал тебя, — пробормотал Владимир.

Лика разжала кулачок и показала две полоски.

— Смотри!

— Что это?

— Это значит, что у тебя скоро будет еще одна дочь.

— А почему дочь? — не понял мужчина.

— Дурак ты, Вовка! Я беременна!

Лика кинулась обнимать мужчину, еще не до конца осознавшего услышанное. Он сжал ее плечи и заглянул в глаза.

— Ты хочешь сказать, что у нас будет ребенок?

— Да! — хохотала Лика.

Она распахнула сумку и показала зеленые банкноты.

— А это тебе вознаграждение за усердие в создании ребенка.

Володя охнул, сгреб ее в охапку и воскликнул:

— Ну ты и ведьма, Анжелика!

— Да, ты прав, — она счастливо смеялась, — у меня есть ходка в дурдом и ампула высококлассного ядовитого препарата.

Вова смеялся в ответ, прижимая женщину к груди и пытаясь согреть промокшей осенней курткой. А на ФМ-волне задорным голосом пела молодая Пугачева:

«А знаешь, все еще будет…»

Конец

Content

Наталья Будянская
Игра на острие