Елена Артюшкина

Музей

Если мир будет разрушен, виноваты в этом окажутся эмоции.

Андрей не помнил, кому принадлежит высказывание, но сейчас согласился бы с автором на все двести процентов. Кто и почему нажал большую красную кнопку под названием «кирдык миру», честно говоря, ему было до фонаря: вероятно, у какого-то параноика с генеральскими погонами сдали нервы. Но его собственная вполне устроенная жизнь накрылась штурмовой гранатой не далее как вчера из-за нелепого спора с главой «Авангарда».

Все началось с девки.

Это был заурядный рейд: чумазые испуганные женщины в лохмотьях, плачущие изуродованные радиацией дети, косящиеся исподлобья мужики, грузящие на подводы дань под дулами винтовок.

Она с чистым, не покрытым язвами и лишаем лицом и толстенной косой до пояса выделялась среди толпы, точно упавший с луны пришелец. За спинами не пряталась. Смотрела прямо, глаз не опускала. На ярмарке за такую отвалили бы пяток новеньких, блестящих от смазки стволов и коробку патронов к ним. Впрочем, Андрей сразу решил, что возьмет норовистую кобылку себе.

Местные на вопросы промычали, что неделю назад встретили ее в лесу у предгорий, зовут Кирой, о прошлом не помнит или не хочет говорить. Интересуется каким-то музеем, что расположен в землях немертвых. Лечит. Антибиотиком!

В ее рюкзаке помимо прочих вещиц, и правда, обнаружились две упаковки с лекарством. Шестнадцать драгоценных пластиковых ампул с пенициллином, три пустые — потратила на деревенскую шваль.

С клановцами Кира отправилась без возражений. В дороге помалкивала, размышляя о чем-то своем; лишь с самого начала, безошибочно вычислив главного, предлагала Андрею договориться, чтобы ее отвели куда-то, обещала награду. Глупая! Все ее вещички и так теперь принадлежали «Авангарду», да и про схроны расскажет, если умело надавить. А надавить хотелось. Узнать, из какой норы вылезло подобное чудо.

В лагере девку неожиданно попытался захапать Коротыш — по закону пять процентов добычи брал глава. Андрей, уже считавший загадочную пришелицу своей, взъярился, пошел на принцип. Высказал накипевшее: и что клан превратился в стервятников, пирующих на костях прошлого, и что сам Семен зажрался — сидит безвылазно на базе, как сыч, только на чужое добро и способен зариться…

— Освободи меня, — рывок веревки сбил мужчину с шага, заставил вынырнуть из воспоминаний. Кира красноречиво подняла скованные наручниками запястья.

— Чтобы ты сбежала или зарезала меня во сне?

— Хотела бы сбежать, не показывалась в деревне, — верно, а оттого не менее раздражающе заметила женщина. — Мы сейчас в одной лодке. Тебя этот кабан, ваш глава, попросту пристрелит. А я и так изрядно подзадержалась, чтобы тратить время…

Андрей, вымещая злость, дернул за соединяющую их веревку. Кира осеклась, споткнулась, но не упала. Без балласта удирать от своры охотничьих псов Коротыша было бы легче, но больно не хотелось расставаться с добычей, учитывая цену, которую пришлось за нее заплатить. Хотя сейчас он и сам не представлял, что собирается делать с женщиной — разве что попробовать прибиться к другой банде, используя ее в качестве вступительного взноса. С Семеном договориться не удастся — тот человек слова: сказал — убьет, значит — убьет, невзирая на прошлые заслуги.

Минут пять они молча пробирались через бурелом. Скрипели сосны над головами, под ботинками трескались шишки. Цеплялись кусты за одежду.

— Окрестные поселки наверняка под наблюдением. Помоги мне пройти через земли немертвых. Одиночке туда соваться — гиблое дело, а вот с напарником можно рискнуть, — снова нарушила тишину Кира. — Тебе-то все равно нужно убираться отсюда куда подальше.

— Куда подальше не значит мутантам в пасть.

— Я заплачу. За риск тоже.

Он остановился. Подтащил ее к себе, грубо схватил за ворот. Ответный взгляд спокойных серых глаз выбесил еще сильнее.

— И чем же ты заплатишь, позволь поинтересоваться?

— Технологиями, оружием, лекарством. Я знаю, где достать еще, — женщина кивнула на отнятый рюкзак, замялась. — Если захочешь, телом.

— Захочу, так возьму, — Андрей оттолкнул пленницу. Дернул за веревку. — Пшла! И прикуси язык, а то отрежу.

Вечерело. У деревьев сгущались тени, жались к стволам. Над рекой стелился светящийся туман. На противоположном берегу ковыляли расплывающиеся в сумерках человекообразные фигуры. От воды тянуло свежестью.

Костер разгорался неохотно. Андрей долго сомневался, разжигать ли огонь, способный выдать их преследователям, но все-таки решился. Ужин — похлебка из подстреленного по пути шестилапого кролика и самогонная бурда — привел мужчину в неожиданно благодушное и вместе с тем ностальгическое настроение, или, проще, по пьяни потянуло на разговоры за жизнь.

— Иди сюда, — позвал он притихшую Киру, устало свернувшуюся калачиком под ясенем. — Иди, поешь… да не бойся! Не урод же я, в конце концов: коли ко мне по-доброму, так и я добром… да.

Кира неохотно встала, взяла из рук мужчины миску. Жевала, не обращая внимания на поток слов. Осоловевшему Андрею было все равно.

— Вот ты не представляешь, какая сволота Семен! Мы же с ним корефанили с тех пор, когда пацанами сопливыми гонялись. Мы с ним прошли огонь, воду и мутантов! Спину друг другу прикрывали! Мечтали порядок на этих землях навести, новое государство построить! Чтоб люди снова, значит, по-человечески жили. Вот какая мечта у нас была! Дурацкая…

Он задумчиво поболтал флягу в руках, допил остатки.

— На прежнего пахана вместе батрачили. Семен говорил, что сам паханом станет. Ребята смеялись… Тех ребят и в живых уж нет, а Семен поднялся. Он слов на ветер никогда не бросал.

Андрей вздохнул.

— Девок сколько имели… ты понимаешь, из-за девок никогда не спорили. Не попадалось нам таких, чтоб спорить.

Где-то в чаще закричала птица, точно ножовкой по стальному тросу провели. Кира непроизвольно придвинулась к мужчине. Близость теплого женского тела, запах ее пота отозвались в жаждущем сочувствия Андрее вполне естественным желанием. Он обнял спутницу, притянул к себе, нащупал молнию.

Кира оцепенела, напряглась.

— Милая… какая ты милая. Иди ко мне, девочка. Нам хорошо будет, — ласково увещевал опьяневший бандит.

Когда губы Андрея коснулись ее губ, пленница вздрогнула, попыталась отстраниться. И сразу же обмякла, подчиняясь напору. Мужчина поспешил закрепить успех.

— Умница… хорошая девочка… милая.

Кира резко двинула челюстью. Что-то хрустнуло. В лицо насильника ударило облако зеленого горчащего дыма. Андрей, разом утратив запал, отшатнулся, согнулся, рьяно отплевываясь-откашливаясь. Прохрипел.

— Ты чего это, тварь, удумала?! Что за дрянь?!

— Моя страховка на случай встречи с подобными тебе животными, — торжествующе усмехнулась Кира, выпрямляясь, неловко приводя растрепанную одежду в порядок. — Если не вколоть антидот, милый, мы с тобой оба гарантированно сдохнем.

— Давай сюда! Быстро!

— А антидота-то у меня нет, — женщина ловко увернулась от замаха. — Так что придется тебе все-таки прогуляться со мной через земли немертвых.

— Брешешь, собака! — Андрей не верил, что какая-то шалава обвела его вокруг пальца. Схватился за нож. Все благодушие испарилось. — На лоскуты порежу.

— А ты проверь! Денька через три-четыре узнаешь, вру я или нет. Впрочем, первые признаки проявятся совсем скоро — сухость в горле, кожный зуд, тошнота…

Шея, как назло, зачесалась. Андрей поскреб заскорузлую корку грязи ногтями, пуганул девку для порядка. Зарылся в вещи, расшвыривая инструменты и коробки сухпайка. Но ни в вещмешке, ни в аптечке — бинты, йод, уголь, деактиватор для воды, ампулы с пенициллином — ничего похожего на антидот не было. На всякий случай, задавив жабу, Андрей вколол антибиотик.

— Освободи мне руки, — приблизившаяся Кира вновь продемонстрировала стальные браслеты на запястьях. — И поговорим как цивилизованные люди. Если тебе, конечно, знакомо это слово.

Кира с детства усвоила: перед хищниками нельзя выказывать слабость — съедят. А потому заплакать себе позволила, только убедившись, что спутник крепко уснул. Всхлипывала, прикусив костяшку большого пальца, боясь разбудить храпящего по соседству зверя.

За минувшие дни она успела пожалеть о ссоре с Олегом и нелепом бегстве. Друг, бывавший на поверхности, отговаривал, предупреждал о возможных опасностях, но одно дело — слышать, другое — увидеть своими глазами руины человеческой цивилизации, изведать на собственной шкуре произвол «права сильного». При воспоминании о поцелуе Киру передергивало от отвращения. И все же чудовища, окончательно лишившиеся человеческого облика, пока пугали женщину больше, чем сохранившие его.

Наутро Киру пошатывало от усталости, но она не подавала виду и даже слегка язвила. Протрезвевший Андрей был мрачен и груб, но приставать больше не осмеливался, соблюдая заключенный накануне договор, а может, опасаясь очередного сюрприза с ее стороны.

После быстрого завтрака они двинулись в путь.

Идти с проводником оказалось не в пример легче, чем когда она плутала одна. Спокойнее, пусть это спокойствие было мнимым, точно притаившаяся под землей бомба с уже запущенным таймером.

Андрей, проведший наверху всю жизнь, знал лес и его особенности как свои девять с половиной пальцев. Кире, изучавшей местную флору-фауну по докладам товарища, приходилось труднее.

— Скопытиться решила?!

Спутник резко сдернул женщину в сторону, когда она собиралась шмыгнуть в просвет между кустами шиповника. Придержался за ветки, с силой ударил ногой в кучу прошлогодней листвы. Треснуло. Кира побледнела, смотря на заостренные колья на дне ловчей ямы.

— Откуда ты такая вылезла?

Она хотела привычно огрызнуться, но, сама не понимая с чего, передумала, призналась:

— Из бункера.

Андрей недоверчиво хмыкнул.

— И как там, в бункере?

— Лучше, чем здесь: грязи меньше.

И почему-то клановцу показалось, что она имела в виду отнюдь не изгваздавшую комбинезон землю. Женщина раздраженно прихлопнула комара, размазав кровь по щеке. Моргнула и с неожиданной тоской добавила:

— Тесно только. Дышать нечем. Стены давят — вокруг сплошной пластик. А иногда хочется синего неба над головой! Пробежать босиком по траве, искупаться в озере. Как до войны было…

Осеклась, удивляясь порыву собственной откровенности, замолчала. Мужчина указывал путь. Кира под впечатлением от ловушки старалась ступать след в след. Шуршала оранжевая хвоя под подошвами ботинок. Клецкали невидимые птицы. Редко пощелкивал счетчик Гейгера. Между стволов дрожала серебристая паутина, липла к рукам и комбинезону.

— Что тебе понадобилось в землях немертвых? — нарушил затянувшуюся паузу Андрей.

— Музей, — спутник недоуменно обернулся, и Кира мрачно добавила: — Шучу. Хотя и музей тоже. В этом районе располагалась лаборатория, занимавшаяся изучением ноосферы, информационного поля Земли. Параллельно велись разработки машины времени. Первые испытания провалились, проект прикрыли, опытный образец передали в архив и забыли. У нас сохранилась техническая документация, Глеб довел устройство до ума, по крайней мере, в теории.

При мысли о Глебе к горлу подкатил комок. Олег говорил, что нашел только окровавленные лохмотья комбинезона и левый ботинок. Что случилось с телом, Кира старалась не думать.

Андрей скептически хмыкнул, не заметив.

— Хочешь, чтобы я поверил в эту чушь? Что можно заслать человека в прошлое?

— Да, физическое перемещение невозможно, — подтвердила, задвигая воспоминания в дальний угол памяти. — Но передать информацию… достучаться до чужого сознания, если наши расчеты верны, вполне реально.

Андрей задумался, переваривая. Кира невольно отметила, что в этот момент его лицо стало почти симпатичным.

— Допустим, только допустим, это не бред сумасшедшего, не выдумка фантастов. Зачем вам машина времени? Что вы хотите изменить?

— Остановить уничтожившую мир войну до ее начала.

Жизнь приучила Семена вести дела по понятиям. Дашь слабину — спустя пару дней окажешься в овраге с перерезанным горлом. Потому и беглецу уйти позволить не мог. Шут с ней, с девкой. Хороша, конечно, да и куш знатный обещали, но старая дружба дороже. Знал бы, что Андрей на нее глаз положил, не трогал, отказал чужаку. Но кореш сам виноват: прилюдно бочку катить начал, авторитет пошатнул — а этого простить уже было нельзя.

— Ночевали здесь, — один из загонщиков пнул успевшие остыть угли кострища. — Часов пять как ушли.

Семен многозначительно кивнул. Прищурился на горизонт. С холма вид открывался превосходный. У подножия разлилась река, темная, маслянистая, будто залитая нефтью. А дальше сплошной рыжий ковер низкорослых сосен, тянущийся до самых сопок. Километрах в двадцати справа выжженная до черноты земля — в месте, где упала ракета, до сих пор ничего не росло.

И куда уроды эту парочку понесли? Неужто и правда к немертвым в гости намылились? А с другой стороны, Андрею деваться некуда: соседи предупреждены, ссориться с главой «Авангарда» никто не захочет.

Он сам не понял, что задал вопрос вслух.

— В лабораторию, — ответил чужак. — Я же говорил, что Кира ищет заброшенную лабораторию.

Высокий короткостриженый мужчина с гладко выбритыми щеками назвался Олегом. Заявился в лагерь пятого дня, держался словно породистый доберман среди дворняжек.

Предложил сделку.

Коротыша чуйка никогда не подводила. Вот и в этот раз Семен знал, что лучше дела вести по-честному, не пытаться взять раздражающего чужака на испуг или силой — себе дороже выйдет.

— Да поди от вещичек яйцеголовых ничего и не осталось-то.

— Кто знает, кто знает? — нехорошо усмехнулся Олег. — Андрей-то ваш не промах, сразу выгоду просек.

Семен раздраженно поиграл желваками: совсем дружбан оборзел — неужто и впрямь, как намекали, на пост главы метит?

— На картах километрах в трех есть дорога, — продолжил чужак, сверяясь с навигатором. — Проверим, что от нее осталось?

— Возвращаемся к машинам, — приказал глава «Авангарда». — Посмотрим-ка на развалины поближе.

— Хороши? — ехидно поинтересовался Андрей.

Кира, борясь с тошнотой, кивнула. С трудом отвела взгляд от неуклюжих фигур в складках плоти, оплывших словно снеговики весной. Фигуры медленно переваливались по затопленной солнцем поляне, иногда что-то подхватывая длинными когтистыми руками и запихивая в безгубые рты.

— Обожди, это они сейчас сытые и ленивые. В голодные годы, бывало, орды подобных красавцев полностью опустошали окрестные деревни. Знаешь, почему их называют немертвыми?

— Их невозможно убить? — предположила женщина. — В одном из отчетов, припоминаю, было про нарушение обменных процессов в результате воздействия радиации, что привело к увеличению регенерации…

— Все возможно. Если у тебя есть РПГ, — оборвал Андрей научную тарабарщину. Поправил ремень винтовки, добавил: — Но лучше не стоит. Удивительно сплоченные твари в отличие от обычных людей: тронь одну — и вся стая не угомонится, пока не отомстит обидчику. А вот друг с другом чтобы цапались, ни разу не видел.

Клановец поймал себя на том, что разговорился.

— Двигай! И это, приборы свои не включай — им не нравится электромагнитное излучение.

В спасение мира ему по-прежнему не верилось. Звучало пошло и глупо, как анекдоты, которые наймиты травили по вечерам у костра. Но за минувшие сутки он успел проникнуться уважением к спутнице. Пусть и женщина, Кира не ныла, не требовала особого отношения, как последняя, возомнившая о себе невесть что подстилка Коротыша. Даже ошибок допускала с каждым часом все меньше. Он слышал, как она плакала ночью, замечал, как вздрагивала от страха и отвращения, но упрямо шагала вперед. Пожалуй, спину бы он ей прикрывать доверил. После того, как слегка натаскает.

Шея снова зачесалась. Андрей поскреб ее ногтями. Двадцатый раз за час потянулся к фляге, чтобы заглушить сухость в горле. Похоже, не заливала про отраву. Злиться бы, да не получалось. Чужую храбрость он уважал, а Кира действительно была храброй. До безрассудства.

Скрывая симпатию, спросил нарочито грубо.

— Одного я не понимаю: у вас в бункере мужиков нет? Бабу на дело послали!

— Нас трое, — нехотя призналась Кира. — Глеб, Олег и я. Остальные не вышли из криосна: отказало оборудование. На поверхность один Олег поднимался и то недалеко от базы. Он нас отговаривал, утверждал, до лаборатории не добраться. Но Глеб упрямый, решился… — после долгой красноречивой паузы она добавила, — и не дошел. Растерзали немертвые.

— Понятно, — протянул. А что еще тут можно было сказать? Что Глеб сам виноват? Жизнь — она такая дрянь, любит калечить тех, кто лезет, куда не просят. А особенно тепличных пай-мальчиков, наивных влюбленных в мечту идиотов.

— Если мне удастся… мир изменится. Глеб спасется. Но, — она невесело усмехнулась, — он даже не вспомнит меня. Мы, наверно, вообще никогда не встретимся.

А Андрей потеряет Киру.

Ее уверенность в успехе пугала. Мужчина разозлился на самого себя: ничего у них не получится, и точка! Отыщут пустую лабораторию, пороются в бесполезном металлоломе… Он заберет антидот, скрутит эту безрассудную альтруистку и утащит на край гибнущего мира, как собирался вначале. Или же проводит ее до бункера и навяжется третьим. Она согласится, хотя бы из благодарности.

Душу точил червяк сомнений.

Вдруг Кира все же сумеет переписать историю?

Немертвые действовали Олегу на нервы. Как прилипли часа три назад, так и волочились следом, то отставая, когда машины выезжали на сохранившиеся куски трассы и набирали скорость, то вновь маяча на горизонте, когда УАЗы переваливались по колдобинам. Тянуло дать по ним очередь, но жалел патронов — он успел убедиться, что выстрелы им точно слону дробина.

Впрочем, нервничал не один Олег: вояк, сидящих в кузове, тоже не радовало неприятное соседство.

— Эх, Андрюху бы сюда. Он-то умел с уродами договариваться. Помнишь, недавно хвастал, что земли немертвых насквозь проходил. Заливал небось, а там кто знает.

— Все! Доходился Андрюха! Кирдык ему! Давно Коротыша таким злым не видели. Я бы тоже разъярился, если бы бабу из-под носа сперли.

Дальнейшая болтовня заставила Олега скрипнуть зубами, потянуться к автомату.

— А девка-то хороша! Надеюсь, успел с ней того… развлечься. Напоследок, так сказать.

— С такой-то грех не покувыркаться.

Дорога резко вильнула и кончилась. Из-за деревьев вынырнула трехметровая стена с рваной колючкой по верху. Машины въехали во двор, замерли на небольшой стоянке перед трехэтажным зданием. В стороне жались к асфальту бетонные бараки.

Клановцы высыпали на землю. Водилы отогнали УАЗы за угол, чтобы не маячили на виду. Несколько человек попытались закрыть заевшие ворота: приближающиеся мутанты не добавляли спокойствия.

Олег на планшете пролистал файлы с кодами доступа. Дверь в здание медленно, неохотно скользнула в сторону.

— Лаборатория внизу. Как и договаривались, все, что сочтете полезным, ваше, — не сдержался, добавил. — Женщина моя, — музей и опытные образцы его не интересовали. Только Кира.

— Я помню, — процедил Семен, посмотрел на мутантов. — Заберешь свою девку, если ее уроды не сожрут.

— Что они делают? — шепотом поинтересовалась Кира.

Немертвые бесцельно шатались вдоль стены, скреблись в запертые ворота. Пусть солнце и скрылось за горизонтом, света по-прежнему было достаточно, чтобы рассмотреть колышущуюся биомассу во всех ее неприглядных подробностях.

— Черт знает, какая хрень творится в их спекшихся мозгах, — отозвался Андрей. — По деревьям лазить умеешь? — он кивнул на подгнившую сосну, рухнувшую на стену. Схватил женщину за локоть. — Да стой ты! Знаешь, как эти твари быстро двигаются? Хорошо бы до утра выждать — в темноте они более активны, но времени у нас нет, я прав?

Кира, чувствуя непонятный укол стыда, промолчала, так и не сознавшись, что наврала про яд.

Сначала она собиралась просто использовать мужчину, чтобы добраться до цели. Но сама не заметила, как начала испытывать к спутнику симпатию. С Андреем, сильным, уверенным в себе, грубым и одновременно заботливым, было надежно. Она украдкой, любуясь, покосилась на мужской профиль — голубые холодные глаза, горбатый, сломанный и неправильно сросшийся нос, две полоски шрамов под редкой щетиной. Каким бы вырос этот дикий зверь в другой, цивилизованной жизни?

Андрей размахнулся и зашвырнул в сторону… отчаянно пиликающий коммуникатор Киры. Сдернул возмущенно открывшую рот спутницу с места.

— Бежим!

Биомасса, качнувшаяся за приманкой, повернула обратно, почуяв более интересную добычу. Кире захотелось зажмуриться, чтобы не видеть уродливых безгубых лиц, жуткую карикатуру на людей. Заткнуть уши, чтобы не слышать гадкого чавканья. Она сама не поняла, как белкой взлетела по дереву и оказалась по ту сторону забора.

Андрей приземлился рядом, оглянулся через плечо.

— Карабкаются они плохо, зато упрямые. Если на чем переклинит, не успокоятся, пока не добьются своего. Ну и где твоя машина времени?

— Там, — Кира показала на один из бараков. Едва удержалась, чтобы рысью не броситься к заветной двери: неужели они все-таки добрались? Ей удалось?!

Несколько секунд, пока просыпающаяся система переваривала коды доступа, показались авантюристам часами. Благо консоль ввода продублировали на стене, а то пришлось бы им просить уродов вернуть коммуникатор.

Брошенная база встретила их вязкой чернильной тьмой и тишиной бесконечных коридоров, особенно приятной после чавканья немертвых наверху.

— Оно? — скептически поинтересовался Андрей, пытаясь в свете фонарика рассмотреть громоздкую футуристическую конструкцию.

— Наверно, — рассеянно отозвалась Кира, роясь в сумке. Отвлеклась. — Где-то ниже должна быть генераторная. Нужно включить электричество.

Словно в ответ, ярко вспыхнули галогенные лампы, заливая огромное помещение слепящим светом. Щелкнул затвор.

— Попались, голубки!

— Семен…

Кира повернулась, побледнела, смотря в направленное на нее дуло автомата, инстинктивно придвинулась к напарнику. Андрей, не сопротивляясь, позволил сдернуть с плеча винтовку, забрать из поясной кобуры пистолет. Киру кто-то потянул в сторону: женщина испуганно рванулась, спустя секунду узнала коллегу, дала себя отвести от Андрея.

— Олег? Что ты тут делаешь?

— Вытаскиваю тебя из неприятностей.

— Вот, значит, кому ты старого друга продал? — Андрей лишь мельком взглянул в их сторону, повернулся к плотному высокому мужчине, возглавляющему окруживших их бандитов. Кира снова подумала, что Коротышом рослого массивного Семена кличут не иначе как в шутку.

— Какой ты мне друг? — лениво пробасил глава «Авангарда». — Думаешь, не знаю, что давно на мое место заришься?

— Он набрехал? Своими руками гаду шею сверну! — Андрей рванулся к клеветнику, наткнулся на упершееся в грудь дуло калаша.

— А тут и чужих не надо, сам все высказал не далее как три дня назад. Ну, выбирай. К немертвым отправишься договариваться? Или пулю на тебя по старой дружбе потратить?..

— Идем! — пальцы Олега, вцепившиеся в запястье, напоминали кандалы. Мужчина дернул Киру к выходу из зала.

— Но как же… машина времени? — растерялась та, сбитая с толку упорством знакомого. — План Глеба… и, — она оглянулась на стоящего под прицелами автоматов товарища, — Андрей! Слушай, — уперлась ногами. — Они же его убьют! Сделай хоть что-то! Ты же можешь?

— Шлюха! — неожиданно взбеленился Олег. Влепил ошеломленной женщине пощечину. — Шалава! На каждого встречного мужика вешаешься! Сначала Глеб, теперь нового хахаля нашла! — он вцепился ей в плечи, с силой тряхнул. — Признавайтесь, вы трахались? Трахались, да?! — Кира от толчка упала. — Да я его самолично пристрелю!

— Эй-эй, потише, — клановец перегородил путь взбесившемуся мужчине. — Ты в чужие терки не лезь.

— Катись к черту!

— За девкой лучше своей приглядывай!

Кира, пока все отвлеклись, бросилась к прототипу.

— Ах ты дрянь!

Олег вскинул автомат, дал очередь над головой женщины. Та от страха споткнулась, полетела на пол. Вояки инстинктивно пригнулись, направили оружие на стрелка. Андрей, пользуясь сумятицей, сорвал с пояса ближайшего клановца гранату, выдернул чеку.

— Никому не двигаться!..

Следующая очередь прошила мужчину. Граната выскользнула из разжавшихся пальцев, глухо заскакала по линолеуму прямо к Семену. Тот удивленно, не веря, взглянул на смертельную болванку, пробормотал:

— Кабздец!..

Киру куда-то тащили. Перед глазами все плыло. Воняло жженой резиной. В левой лодыжке пульсировала боль, мокрая штанина неприятно липла к ноге. Кто-то уговаривал:

— Потерпи, потерпи немного, маленькая.

Тьма прояснилась, сменившись меркнущим светом аварийных ламп. Олег выглядел страшно, точно демон преисподней: залитое кровью лицо, срезанная кожа на виске болталась лоскутом.

— Олег… зачем? Зачем ты это сделал? — прошептала Кира. — У нас был шанс спасти мир!

— Плевать мне на мир, пока ты моя! Только моя!

— Ты свихнулся, — устало вздохнула. Женщиной овладела неестественная апатия: убитый Андрей, погибшая надежда, тащащий ее куда-то маньяк, который так долго притворялся другом — больше ничего не имело значения.

Все сильнее хотелось спать.

— Мы вернемся на станцию, — бормотал Олег. — Спрячемся ото всех. Будем жить вместе. Нет. Запустим криокамеры. А когда проснемся, все исчезнут. Все-все исчезнут. Мы останемся вдвоем на планете. Как Адам и Ева…

Резкая боль в ноге вырвала Киру из дремы: Олег сгрузил ношу на пол, чтобы открыть входную дверь.

— Сейчас мы поедем домой, маленькая. Поедем домой…

Дверь скользнула в сторону. Залитые лунным светом, на площадке перед выходом толпились немертвые. Биомасса всколыхнулась, с утробным чавканьем устремилась навстречу людям.

Кира закричала…

* * *

«Сеанс управляемого сна окончен. Пожалуйста, оставайтесь в коконе до полного отключения системы. Благодарим, что воспользовались услугами «Студии грез».

Кира терпеливо дождалась, пока крышка отъедет в сторону, подтянулась, села. Белый свет плафонов после полутьмы коридоров казался слишком ярким. Тишина, нарушаемая мерным гудением вентиляторов, рождала ощущение глухоты. Сознание, захваченное красочными образами сновидения, не сразу сумело принять действительность — офисный кабинет с пятью выстроенными в ряд коконами, напоминающими огромные металлические яйца, и столом оператора в углу.

Олег, успевший привести себя в порядок, подал женщине руку, которой та, секунду поколебавшись, воспользовалась. Семен потягивался, разминая затекшие плечи. Андрей вертел в руках загрузочный диск, послуживший прообразом для сна: на обложке позировали несколько небритых мужиков с винтовками. Кирой завладело ощущение нереальности происходящего: картинка прошитого очередью окровавленного тела накладывалась на здорового улыбающегося мужчину в белой рубашке и летних брюках, рождая диссонанс. Увидев его живым и невредимым, она испытала облегчение… радость. Радость?

— Как вам экскурсия? — вежливо осведомилась сотрудница центра, мельком проглядывая информацию на экране планшета.

— Спасибо, — поблагодарила Кира. — Это было весьма… познавательно.

— Если чувствуете дискомфорт, вы можете воспользоваться комнатой релаксации или обратиться за помощью к нашему штатному психологу. Остаточный след в виде неясных ощущений, эмоциональных всплесков способен проявляться в течение трех суток, — убедившись, что показатели не выходят за границы нормы, врач спрятала устройство в сумку. — Напоминаю, в соответствии с государственной программой по защите психического здоровья граждан повторить визит вы имеете право не раньше, чем через четырнадцать месяцев. Желаю плодотворного дня.

Кира и мужчины вышли из комнаты, поднялись вверх по лестнице, миновали короткий коридор и очутились на улице. День клонился к вечеру. Солнце почти скрылось за небоскребами на горизонте. В сиреневом небе таял след орбитального шаттла. Люди неспешно побрели по пустынной липовой аллее, направляясь к посадочной площадке. Кира набрала на коммуникаторе номер вызова аэротакси.

— Что думаете? Говорил же, прекрасная тема для диссертации. Не зря столько времени потратили, чтобы выбить сюда допуск.

Олег озадаченно нахмурился, потер переносицу.

— Я, конечно, изучал документацию, Андрей. Но ни одна бумага не заменит личный опыт. Я и не думал, что все окажется настолько плохо! Это же не просто бесцельный расход человеческого ресурса, загубленный потенциал. Это вредительство в чистом виде!

Семен солидарно добавил.

— Хорошо, мы избавились от «аппендикса», решив поставить во главу угла логику и рационализм. Удивительно, как люди вообще сумели выжить до появления эм-коррекции, не говоря уже о том, чтобы развить цивилизацию!

— Инстинкты, я полагаю: стадный — собраться вместе, чтобы дать отпор более сильному врагу. Материнский… Кстати, Кира, — Андрей обернулся к девушке. — Ты уже определилась, от кого хочешь ребенка? От меня или Олега?

…губы мужчины требовательно впились в ее губы. Горячая ладонь скользнула под майку… Олег замахнулся. Щеку обожгло болью…

— А, да… то есть, нет, — Кира покосилась на товарищей: неужели эти интеллигентные мужчины могли быть дикарями, нападавшими на нее во сне? — Нет, еще не определилась. Прогнозы обладают равной привлекательностью, и я пока оцениваю потенциал.

Коммуникатор пиликнул, сигнализируя о входящем сообщении.

«Глеб Михайлович Оболенский. Эвтаназия проведена успешно».

Неделю назад знакомый серьезно пострадал в результате аварии на распределяющей станции: несчастный случай, вероятность меньше одной десятитысячной процента. Вчера Центральная Система признала существование Глеба нецелесообразным. При мысли, что никогда больше не увидит рыжеволосого энергетика, Кира неожиданно помрачнела.

— Тебе плохо? Хочешь, вызовем врача? — встревоженно поинтересовался Олег. — Я предупреждал, что лучше не участвовать в эксперименте накануне репродуктивного цикла.

— Не зуди, ладно? Мы оценили риски, сочли их несущественными, — отмахнулась Кира, чувствуя непонятное раздражение и грусть. Чувствуя? Раздражение? Девушка качнула головой: что за атавизм! — И вообще, собираетесь отправить меня в ясли, а сами присвоите всю славу? Не выйдет!

— Конечно, нет, — веско заметил Семен. — Мы же хотим всесторонне осветить проблему деструктивного поведения, вызванную несовершенством гормональной системы эм-человека, а из-за разницы в психологии нам необходим как мужской, так и женский взгляд.

Аэротакси уже прибыло. Андрей предупредительно распахнул перед партнершей дверь. Прежде чем сесть в машину, Кира, не понимая зачем, оглянулась на низкое белое здание — древнегреческий храм в миниатюре. Золотые буквы над входом гласили:

«Музей эмоций».

Content

Елена Артюшкина
Музей