Р. Л. Стайн

УЛЫБАЕМСЯ И ГИБНЕМ!

ИЩЕТЕ, ЧЕГО БЫ ПЕРЕКУСИТЬ?

ПОСЕТИТЕ НАШИ ЗНАМЕНИТЫЕ

ПРОДУКТОВЫЕ ЛОТКИ!

НОВЫЕ УГОЩЕНИЯ:

НОСОВЫЕ РОЖКИ

ВАФЛИ «ДОРОЖНАЯ ПАДАЛЬ»

ЗАМОРОЖЕНЫЕ ГЛАЗКИ НА ПАЛОЧКЕ

МОРОЖЕНОЕ СО ВКУСОМ ОПАРЫШЕЙ

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ:

ЛИЖИТЕ, НО НЕ КУСАЙТЕ

ПОПАДАЮТСЯ ЖИВЫЕ ЧАСТИ

ИЩИТЕ НАС У ВАМПИРНОГО ТОРГОВОГО ЦЕНТРА, ВОЗЛЕ ПЛЯЖА ЗЫБУЧИХ ПЕСКОВ И В ДРУГИХ РАЙОНАХ КОШМАРИИ

1

— Джули, подожди! — Моя лучшая подруга, Рина Якобс, бежала ко мне по коридору школы. Ее светлый «конский хвост» подскакивал на затылке. — Новый фотик?

Я покачала головой.

— Это один из старых. — Он болтался у меня на шее на ремне. — Папа обещает купить мне новый, если мистер Уэбб поручит мне ответственное задание.

Рина заморгала:

— Ответственное задание?

Я пихнула ее.

— Ну Рина, я месяцами только об этом и говорю. Помнишь? О том, чтобы сфотографировать всех учеников для разворота в «Тигре»? — (Это название нашего ежегодника.)

Рина наморщила лоб.

— Я думала, мистер Уэбб уже выбрал для этого Дэвида Бланка.

— Значит, неправильно думала, — отрезала я. — Вот почему я спешу в редакцию «Тигра». У меня появилась шикарная идея. Мистер Уэбб точно не сможет отказаться. А Дэвид пускай прижмет задницу и смотрит, как я фотографирую!

Рина засмеялась:

— Не любишь Дэвида, да?

Я закатила глаза:

— Любит ли козла салат-латук?

Она нахмурилась:

— Козла? Не поняла, Джули…

Со своими светлыми волосами и большими зелеными глазами Рина — настоящая красавица. Пожалуй, она самая красивая девочка в Средней Школе Двойной Развилки. И умом не обделена.

Но она совершенно не понимает метафор.

— Я хочу сказать, что Дэвид стремится захапать все подряд, — пояснила я. — Чтобы быть единственной звездой. На прошлой неделе мистер Уэбб попросил меня снять распродажу велосипедов в спортзале. И когда я пришла, догадайся, кто уже был там.

— Дэвид?

— Угадала.

— Ну любит человек состязаться, — сказала Рина. И усмехнулась. — Но как по мне, так он довольно милый.

— Милый? — Я сунула палец в глотку. — С этими ярко-рыжими волосами и веснушками? Да он похож на морковку!

— У тебя одни овощи на уме, — сказала Рина.

— Нет, у меня на уме фотографирование, — возразила я. — Я умею состязаться не хуже Дэвида. Я правда хочу сделать это большое фото. Вот почему мне необходимо поспеть в редакцию раньше него.

Я повернулась и припустила по коридору. Было около половины четвертого, и школа уже опустела.

— Джули… — окликнула меня Рина. — Мы еще собираемся прокатиться на великах в субботу?

— Утром я присматриваю за Сэмми, — сказала я. Сэмми — мой младший брат. — Можем прокатиться после обеда.

Повернув за угол, я нос к носу столкнулась с Сестрицами-Насмешницами.

На самом деле Бекка и Грета никакие не сестры. Просто закадычные подруженции. Никогда не видела их поодиночке.

Я называю их Сестрицами-Насмешницами потому, что при виде меня они всегда нехорошо ухмыляются. Как будто от меня тухлятиной какой-то несет. А еще они постоянно надо мной издеваются.

Они даже внешне немного похожи. Обе высокие и тощие, у обеих длинные носы и заостренные подбородки. Как у ведьм.

— Приветик, Жу-Жу, — ухмыльнулась Бекка.

Я скрипнула зубами. Она знает, как я ненавижу, когда меня называют Жу-Жу. Так я сама себя называла, когда была слишком маленькой, чтобы выговорить имя «Джули».

Грета показала на мой рот.

— Жу-Жу, у тебя что-то на зубах, — сказала она.

Я потерла зубы указательным пальцем.

— Убрала? — спросила я.

Грета кивнула.

— Ага. Это был твой палец.

Подняв руки, они дали друг другу пять и захихикали, словно это был величайший в мире прикол.

— Где вы набрались таких шуток? В первом классе или во втором? — Протиснувшись мимо них, я поспешила дальше по коридору. Фотоаппарат подпрыгивал у меня на груди.

Редакция ежегодника находилась за последней дверью слева. Схватившись за дверную ручку, я повернула ее и влетела внутрь.

И тут же ахнула, ослепленная взрывом белого света.

2

Слава Богу, это оказался не взрыв.

Через несколько секунд зрение вернулось ко мне. И первым, кого я увидела, был Дэвид Бланк.

Он стоял рядом с мистером Уэббом. С фотоаппаратом наготове. А на его наглой рыжей морде играла широченная ухмылка.

— Смотри и учись, — сказал он. — Вот как нужно делать внезапные фото. Потрясающая естественность.

— Дэвид, ты меня чуть не ослепил! — воскликнула я. Перед глазами до сих пор мелькали белые сполохи.

Дэвид посмотрел на видеоэкранчик своего фотоаппарата.

— Видела б ты свое лицо! — воскликнул он. И показал мистеру Уэббу: — Прямо как в ужастике.

— Сам ты ужастик! — огрызнулась я.

Я была страшно разочарована тем, что Дэвид уже тут как тут. Оттерев его локтем, я попыталась протиснуться к мистеру Уэббу.

— Ты уже уходишь, верно? — спросила я Дэвида.

Он пожал плечами.

— Да так, поболтаюсь еще немного, — сказал он. — Мы тут с мистером Уэббом обсуждали кое-какие идеи для ежегодника.

Мистер Уэбб снял очки и потер глаза. Он высокий как каланча и долговязый. И такой худющий, что выпирают кости на запястьях. Лицо у него очень узкое, а темные волосы подстрижены ежиком.

Ребята придумали ему прозвище «Шприц», потому как он действительно смахивает на шприц.

У него очень мягкий голос. Он всегда долго думает, прежде чем ответить на вопрос. А еще постоянно снимает-надевает очки. Думаю, это нервное.

Он никогда не вел у меня уроки. Но, как по мне, ежегодником он руководит не на страх, а на совесть. И всегда готов выслушать новые идеи.

— А мне папа купил новую линзу для «Пентакса», — похвастался Дэвид. — У меня на этом фотике десятикратное увеличение. А на другом двадцатикратное.

— Ишь, расхвастался, — буркнула я.

Он считает себя очень крутым, потому что его папа работает в «Мире фото», фотомагазине в торговом центре.

Мистер Уэбб водрузил очки обратно на нос и повернулся ко мне.

— Джули, на прошлой неделе ты сделала несколько хороших снимков команды по борьбе, — сказал он. Потом добавил: — И Дэвид тоже.

Я закусила губу.

— Я думала, это мое задание.

Дэвид ухмыльнулся.

— Да я просто хотел тебя поддержать, — сказал он. — Ну, знаешь, на случай если твой маленький фотик сломается.

Ну вот как ему не врезать?

— Ты говорила, что у тебя есть идея, которую ты хочешь мне показать? — осведомился мистер Уэбб.

Я полезла в рюкзак и вытащила набросок. Вот бы Дэвид сейчас растворился во вспышке белого света!

— Это по поводу снять всех учеников разом, — сказала я мистеру Уэббу. — У меня появилась идея использовать новый плавательный бассейн.

Дэвид засмеялся:

— Хочешь снимать под водой? Это потрясающе!

— Уймись, — простонала я. — Ты же знаешь, что бассейн еще не наполнили. В нем нет воды.

Я разложила свой рисунок на столе, и мистер Уэбб склонился над ним. Почесывая в затылке, он изучал набросок.

— А на трамплине стоишь ты? — спросил он.

Я кивнула.

— Да. Видите? Собираем всех в пустом бассейне. Впереди пятые классы. За ними шестые. А за ними и семиклассники. А я воспользуюсь широкоугольным объективом и сниму всех с трамплина для прыжков.

Дэвид прыснул:

— А потом нырнешь в толпу? Потрясающе!

Я пропустила его подначку мимо ушей.

Мистер Уэбб долго разглядывал набросок.

— Это может быть не вполне безопасно, — промолвил он наконец. — Трамплин все-таки довольно высокий…

— Там очень широкая платформа, — заверила я. — С перилами. Соскользнуть невозможно.

Дэвид тоже склонился над рисунком, закрывая мистеру Уэббу обзор.

— Думаю, мы с Джули могли бы подняться туда вдвоем, — сказал он. — Она может использовать свой старомодный широкоугольный объектив. А я использую свою «Конику».

Мне хотелось пришибить его.

Свинья бессовестная этот Дэвид.

— Платформа недостаточно широка, — сказала я мистеру Уэббу. — Там хватит места только для одного. И потом, это моя идея…

— Придумал! — сказал Дэвид. — Давайте устроим соревнование. Между Джули и мной.

Я поперхнулась:

— Соревнование?

— У кого больше фотографий примут для ежегодника — тот и победил, — сказал Дэвид. — Победитель и будет делать общее фото с трамплина.

Мистер Уэбб задумался. Затем на его игольно-узком лице появилась улыбка.

— Что ж, по-моему, это будет вполне справедливо, — сказал он. — Хорошо, у вас одна неделя.

Справедливо?! Хороша справедливость! С бассейном была моя идея. Но не давать же теперь задний ход?

На лице Дэвида играла широкая усмешка. Хотелось бы мне ее стереть… Но нельзя было показывать ему, что я расстроена. Вместо этого я сказала:

— Ладно. Так и быть. Устроим соревнование.

Я сложила свой набросок и засунула обратно в рюкзак. Затем я помахала рукой на прощание и вышла из кабинета.

По дороге домой я не могла думать ни о чем другом.

Мне очень хотелось выиграть соревнование. Хотелось стоять на высоком трамплине, и чтобы все смотрели на меня.

Откуда мне было знать, что совсем скоро я буду падать навстречу своей судьбе?

3

В субботу в ясном голубом небе сияло солнце. Первый теплый день весны. Нам с Риной не терпелось оседлать велосипеды и прокатиться по городу с ветерком.

Мы проехали мимо школы, затем свернули направо и покатили вниз к парку Фэйрфакса. Одеты мы были в футболки и шорты: было чудесно представлять себе, что уже лето.

У подножия крутого холма нам пришлось притормозить.

— Как сегодня был Сэмми? — спросила Рина.

— Как обычно, — сказала я. — Он был Сэмми. Что еще?

Рина засмеялась:

— Твой братишка малость избалован.

— И малость плаксив, — добавила я. — И малость докучлив. Мама вечно твердит, что он имеет право быть самим собой. Думаю, это значит, что ему позволено.

— Баловень, — сказала Рина.

Мы покатили через парк, сквозь мельтешение теней переплетенных деревьев, нависавших над аллеей. Проехали мимо домов, где жили некоторые из наших общих друзей.

На углу какие-то ребята поливали автомобиль из садового шланга. Мы снова свернули, и тут рядом с нами остановился красный внедорожник.

Заднее окошко поехало вниз. И кто выглянул оттуда, как не мои закадычные подружки Бекка и Грета?

— Жу-Жу! — окликнули они меня. — Жу-Жу!

— Пересела на двухколесный! — прокричала Бекка.

Грета плюнула в меня жвачкой. Промазала.

— Пока, Жу-Жу! — Внедорожник сорвался с места, унося гогочущих девиц.

Я закатила глаза и приналегла на педали. Рина нагнала меня, светлые волосы развевались у нее за спиной.

— Что ты им сделала? — спросила она.

— Я знаю, что, — сказала я. — Помнишь мой день рождения в прошлом году? Вечеринку в кегельбане?

— Как не помнить, — сказала Рина. — Я себе шар на ногу уронила.

— Так вот, мама сказала, что я могу пригласить не больше пяти ребят, — продолжала я. — А ты знаешь, что Бекка и Грета у меня далеко не в первой пятерке. Они ближе к самой последней.

Рина засмеялась:

— И ты их не пригласила.

Я кивнула:

— Вот именно. С тех пор они точат на меня зуб.

На углу я снова притормозила. Уличный знак валялся в траве.

— Ну и где мы? — поинтересовалась я.

Мы сощурились от послеполуденного солнца. Я видела маленькие домишки, лепившиеся друг к другу по обе стороны квартала. Передние дворы представляли собой небольшие квадратики, густо поросшие бурьяном.

В одном из домов все окна были заделаны картонками. Двор был завален пивными банками и прочим мусором.

Недружелюбного вида псина, высокая и тощая, залаяла на нас с немощеной подъездной дорожки, натягивая цепь. Двое мальчишек кидали камнями в стену маленького домика, отделанного черепицей.

— Я не знаю этот район, — сказала я. — Мы сюда раньше не заезжали.

— Жутковатый какой-то, — добавила Рина. Но тут ее зеленые глаза расширились. — Эй, гляди! Гаражная распродажа!

Не став дожидаться меня, она покатила по подъездной дорожке, вдоль которой покачивались на ветру красные и синие воздушные шарики.

Рина не может пропустить ни одной распродажи. Она помешана на старой обуви, головных уборах и шмотках. Не знаю, что она делает со всем барахлом, которое покупает. Хорошо хоть у нее стенной шкаф вместительный.

Дом из красного кирпича был маленький и квадратный. Сетчатая дверь была порвана и болталась, наполовину открытая. Из запыленного панорамного окна таращилась плюшевая обезьянка.

Здоровенная краснолицая тетка, одетая в желтое платье в обтяжечку, восседала в шезлонге перед гаражом. Когда мы слезли с велосипедов, она помахала нам рукой, но подняться не соизволила.

Она стала обмахиваться сложенной газетой. Затем показала ею на столик с вещами.

— Все за полцены, — сипло проговорила она. — Не успела проставить. Если что заинтересует — обращайтесь.

Мы положили велосипеды на дорожку. Поблизости больше никого не было. Злая собака в конце квартала продолжала надрываться.

Рина подошла к вешалке со старыми платьями и пальто. Как по мне, все они были изрядно потрепаны. Но Рина любит копаться в подобном тряпье.

Я остановилась у столика перед открытой дверью гаража. На нем стопками лежали старые журналы «Тайм» и пожелтевшие ноты.

Я взяла несколько нот, пролистала. Мой папа играет на фортепиано и коллекционирует старые песни. Но эти ноты были слишком вонючие и разваливались на части. Гадость.

Я кинула их обратно на столик, но от рук теперь все равно пахло скунсом.

Оглянувшись, я увидела, что Рина примеряет соломенную шляпку. С ее внешностью любая шляпа к лицу. Когда же я примеряю одну из ее шляп, то выгляжу как маленькая девочка, играющая в переодевания.

В гараже были полки с настольными играми и подвижными фигурками. Я просмотрела старую карточную игру про оборотней под названием «Хвать меня за рожу!». Чушь какая-то.

И тут, в глубине гаража, я заметила что-то на нижней полке. Фотоаппарат.

Наклонившись, я подняла его.

— Странно, — пробормотала я.

Без сомнения, он был очень старый. Квадратной формы, как допотопная корпусная камера. Больше моего цифрового фотика и гораздо тяжелее. Его металлический корпус был отделан черной кожей. Перевернув его, я обнаружила наверху встроенную фотовспышку.

— Интересно, на какую пленку он снимает, — пробормотала я. Никогда не видела ничего подобного.

В рюкзаке у меня лежало пять-десять долларов. Хватит ли их, чтобы купить этот старый фотоаппарат?

Я отнесла его женщине в шезлонге.

— Продается? — спросила я.

Глаза у женщины полезли на лоб. Подбородки затряслись.

— Нет! — завопила она. — А ну положь! Не нужен он тебе! Положила, быстро!

4

— Н-нет проблем, — пробормотала я.

Женщина замахала руками, прогоняя меня. Ее лицо стало свекольно-красным.

Я повернулась и побежала обратно в гараж, по-прежнему держа в руках фотоаппарат. «И что в нем такого?» — недоумевала я.

Я наклонилась, чтобы положить его обратно на нижнюю полку… и почувствовала, как меня потрогали за плечо.

— А? — испуганно выдохнула я. Обернулась — и увидела стоявшую за спиной девочку. Она была примерно моих лет, крупная и краснолицая, как женщина во дворе.

Ее жидкие каштановые волосы спадали на глаза. Одета она была в мешковатые джинсы и розовую кофточку с надписью блестками «Мамина принцесса».

— Тебе нужен этот фотоаппарат? — прошептала она.

— Ну… не знаю… — промямлила я. — Если с ним что-то не так…

Она сунула его мне.

— Давай. Забирай его.

— А почем? — спросила я.

Девочка помотала головой.

— За так. Просто забери его, пока мама не видит. — Она подтолкнула меня к подъездной дорожке.

Я подобрала велосипед, а камеру засунула в рюкзак. Женщина ничего не заметила. Она наливала себе какой-то напиток из большого пластикового кувшина.

Подбежала Рина и подняла с дорожки свой велосипед.

— Тут ловить нечего, — прошептала она. — Поехали.

Мы крикнули женщине «До свиданья!» и поехали прочь. Уже на улице я обернулась в сторону гаража. Хозяйская дочка неподвижно стояла там, глядя нам вслед.

Я помахала ей рукой на прощанье. Но она не помахала в ответ.

* * *

Мама встретила нас, как только мы вошли в дом. Мама темноволосая, как и я, только стрижется под ежик. Она невысокая, пухленькая и буквально кипит энергией. В том смысле, что ей никогда не сидится на месте.

— Рина, не желаешь остаться и поужинать? — спросила она.

— Конечно, спасибо, — ответила Рина.

— А что на ужин? — спросила я.

Мама пожала плечами:

— Только пицца. Я весь день отдраивала чердак. Готовить не было времени.

Это еще одна особенность моей мамы. Она никогда не сидит на месте — и никогда не перестает отдраивать комнаты.

— Только в этот раз без перца! — В комнату влетел Сэмми, ноющий, как обычно. — Ненавижу перец! Даже если убрать, все равно вкус остается.

Сэмми выглядит как более юная версия нас с мамой. Он невысокий, с темными волосами, карими глазами и щелью между зубов — как было и у меня, пока я не поставила скобки.

— Ладно. Перца не будет, — пообещала мама.

Я извлекла из рюкзака старый фотоаппарат. Мне не терпелось его опробовать.

— Где достала? — спросил Сэмми и попытался его схватить, но я вовремя отдернула руку.

— Сфоткай меня! — потребовал он. Встав в позу перед камином, он высунул язык и скосил глаза. — Ну! Сфоткай меня.

— Там нет пленки, — сказала я. — Я его только купила. И потом, когда я вставлю пленку, то сфоткаю Рину, а не тебя.

С этими словами я повернулась и навела объектив на нее. Притворяясь, что делаю ее фото, я нажала на спуск.

Сверкнула вспышка — ослепительно-белая. Послышалось металлическое гудение… и из передней части камеры выскользнул квадратик.

— Что это? — воскликнул Сэмми. — Сломала! Ха-ха! Сломала свой новый фотик! — Он пустился в пляс вокруг меня и Рины.

Я вытащила квадратик. Он был картонный и спереди отливал глянцем.

— Джули ничего не сломала, — сказала мама. — Разве ты такого не видел? Это самопроявляющая камера.

— Че-его? — протянул Сэмми.

— Смотри. Вылезла фотокарточка. Сейчас она постепенно проявится, — пояснила мама. — Такие частенько использовали до появления цифровых фотоаппаратов.

Мы все уставились на квадратик в моей руке. Он начал темнеть. Потом проступили цвета. Мало-помалу фотография проявилась, и мы увидели Рину.

— Хорошие цвета, — сказала я. — Очень мягкие. Красотища!

— О Боже, — простонала Рина. — Снимок-то хороший, только у меня глаза красные.

Я разглядывала снимок. Да, Рина выглядела здорово. Сомневаюсь, что она вообще может плохо получаться на фото. Но ее глаза мерцали красным огнем.

Сэмми стал насмехаться над Риной:

— Выглядишь как чучело! — После чего опять попытался выхватить фотоаппарат. — Дай я тоже сфоткаю!

Я увернулась от него.

— Это не игрушка, Сэмми. — Я потянула Рину к лестнице. — Пошли ко мне. Держу пари, я сумею избавиться от красных глаз.

— На компьютере? — спросила Рина.

Я кивнула:

— Да. Отсканирую фото на компьютере и поправлю глаза.

Мы поспешили наверх в мою комнату и закрыли дверь, чтобы Сэмми за нами не увязался.

Я отсканировала снимок на компьютере. У меня есть профессиональная программа, называется «ФотоМастер-Плюс», и я ее помаленьку осваиваю.

Я посмотрела на изображение на экране и начала его корректировать.

— Странно, — пробормотала я.

— Что там? — спросила Рина. Положив руки мне на плечи, она склонилась надо мной.

— Я не могу затемнить твои глаза, — сказала я. — По идее, я умею гасить красные отсветы. Но они совершенно не поддаются.

— О, помоги! У-у-у-у-у! Мои глаза! — неожиданно завизжала Рина.

С испуганным вздохом я обернулась.

Рина поднесла руки к глазам. И завопила во всю мощь своих легких:

— Мои глаза! На помощь! Мои глаза!

5

Я издала еще один испуганный вздох. И вскочила со стула.

— Что случилось?

Рина прижимала ладони к глазам.

— Помоги! Джули… мои глаза горят! О, помоги мне!

Я мягко взяла ее за руки и потянула их вниз. Когда я увидела ее глаза, у меня перехватило дыхание.

Ее глаза горели, как огонь!

— Помоги! — простонала она. — О, какая боль! Какая ужасная боль!

— М-может быть, вспышка была слишком яркая, — проговорила я. — Ты стояла так близко к камере…

Я потащила Рину в ванную. Смочив мочалку холодной водой, я прижала ее к глазам подруги.

— Это не поможет! — заверещала она. — Мои глаза… они горят! Как же больно!

Я убрала мочалку. Ее глаза по-прежнему пылали красным огнем.

— Вот. Еще холодной воды, — сказала я и снова прижала мочалку к ее лицу. Затем я потащила Рину вниз, к маме на совет.

— У нее глаза горят. Они совсем красные, — сообщила я ей.

— Дай посмотрю. — Мама убрала мочалку. При виде красного свечения она растерянно заморгала. — Что-то вызвало сильное раздражение, — сказала она. — Ты страдаешь аллергией?

Рина замотала головой. Ее всю трясло.

— Нет! Нет у меня аллергии! Пожалуйста, помогите!

— У меня в комнате есть глазные капли, — сказала мама. — Принеси, Джули, они на комоде.

Мы испробовали глазные капли. Они ничуть не помогли.

— Позвони Рининым родителям, — распорядилась мама. — Может, они еще успеют показать ее окулисту. Никогда не видела ничего подобного!

Мистер Якобс приехал через несколько минут. Мы помогли Рине усесться в машину.

— Отзвонись потом, — попросила я. — Когда жжение прекратится.

Я смотрела, как они уезжали. В животе все сжалось в тугой комок. Я не могла отделаться от звенящего в ушах страшного крика Рины.

У себя в спальне я взяла снимок. И долго смотрела на улыбающееся лицо Рины с горящими красными глазами.

Уму непостижимо, подумала я.

* * *

После ужина я все еще думала о Рине. Внезапно я вспомнила, что у меня задание от мистера Уэбба. Я должна была находиться в спортзале, снимая баскетбольный матч девчачьей команды для ежегодника.

Подхватив пару фотоаппаратов, я засунула их в рюкзак. Затем вскочила на велик и помчалась к спортзалу.

Я успела как раз вовремя. Игра уже подходила к концу. Наши «Тигры» продували «Колючкам Мидоу-Бэй».

Я заметила Карлу Майер, нашего лучшего игрока. Она перехватила мяч и уверенно вела его вперед. Остановившись на линии, она совершила трехочковый бросок.

Трибуны были наполовину заполнены ребятами. Большинство из них затопали ногами и затянули:

— Кар-ла, мо-чи! Кар-ла, мо-чи! Кар-ла, мо-чи!

Я решила сделать несколько снимков с самой верхней трибуны. Достав свою лучшую цифровую камеру, я поспешила наверх по крутым ступенькам. И вскрикнула, когда откуда-то спереди высунулась красно-белая кроссовка и сделала мне подножку.

— Ой! — При падении я больно расшибла коленку. Обернувшись, я увидела владелицу кроссовки: разумеется, это была Бекка. Они с Гретой ухмылялись мне.

— Не слишком ли ты неуклюжа, а? — сказала Бекка. И засмеялась.

— Ай-яй-яй, Жу-Жу. Неужели ты грохнулась прямо на свой фотик? — прокричала Грета сквозь гомон толпы.

Надо было не обращать на них внимания. Вместо этого я бросила:

— Бекка, разве у тебя не жутко огромная ножища для девочки?

После чего перевела взгляд на фотоаппарат. О Господи. Я и впрямь свалилась на него. Объектив треснул.

Качая головой, я поднялась на верхнюю трибуну. Посмотрела на табло. «Тигры» проигрывали со счетом 36:45. Карле придется попотеть. Будет хороший материал.

Я полезла в рюкзак за второй камерой… и вскрикнула:

— О нет!

Странный старый фотоаппарат. Я не собиралась брать его.

Что ж… Делать нечего. Придется использовать его.

Я знала, что на старье много снимков не сделаешь. Надо дождаться пары-тройки ключевых моментов.

Мне нужно было снять общий план Карлы во время пробежки. Справится ли с этим допотопный фотоаппарат? Я поднесла его к лицу… а потом застонала.

Дэвид Бланк! На его рыжую голову была натянута синяя бейсбольная кепка. Но я все равно сразу узнала его.

Что он здесь делает?

Дэвид стоял рядом со скамейкой запасных. На его шее болтались две камеры. И он делал снимок за снимком.

— Ах ты сволочь! — вскричала я вслух. Ведь он знал, что это было мое задание.

Дэвид готов на все, чтобы выиграть наше соревнование. Но это попросту нечестно.

«Колючки» увеличили счет в свою пользу. Публика безмолвствовала. Все ждали, что предпримет Карла.

Я окинула взглядом трибуны. Бекка уткнулась в сотовый телефон. Грета что-то искала в своем рюкзаке. За игрой они вообще не следили.

Я взяла старый фотоаппарат наизготовку. Через несколько секунд Карла на полной скорости повела мяч к центру зала.

Вот он, мой снимок. Я держала ее в прицеле видоискателя, пока она неслась с мячом к цели. Высоко подпрыгнув, она послала мяч в корзину.

В тот момент, как ее ноги оторвались от пола, я нажала на спуск. Фотоаппарат полыхнул вспышкой. Квадратик фотокарточки выскользнул наружу.

Я смотрела на фото, ожидая, когда оно проявится.

— Черт возьми! — воскликнула я. — Как это я напортачила?

На фотографии была видна только рука Карлы.

А где же все остальное? Где лицо?

Как я умудрилась захватить одну только руку?

Громкое «кра-а-ак!» заставило ребят на трибунах ахнуть.

И все заглушил отчаянный вой, протяжный, душераздирающий вопль боли.

Я обернулась… и увидела Карлу, повисшую на ободе корзины.

Повисшую на руке!

Карла орала не своим голосом. По щекам ее катились слезы.

Даже с верхней трибуны мне было видно, что ее рука сломана самым кошмарным образом. Она болталась под совершенно неестественным углом.

Игроки обеих команд столпились внизу, визжа и крича. Ребята закрывали глаза руками. Тренеры бросились снимать Карлу.

Свисток судьи заливался без умолку, точно сирена.

Завывая в смертной муке, Карла растянулась на полу спортзала, из развороченной плоти ее руки торчали пеньки костей.

Задыхаясь, я поняла, что сжимаю в кулаке снимок. Поднеся его к лицу, я уставилась на изображение.

Уставилась на руку Карлы, одну только руку.

И тогда на меня нахлынула дурнота.

6

Через некоторое время прибыли четверо парамедиков в белой униформе. При виде Карлы они не смогли скрыть потрясения. Тренер Эмберс сидела рядом с ней, пытаясь удержать на месте.

Карла, впрочем, к этому времени уже затихла. Должно быть, у нее случился шок.

Спортзал опустел. Обе команды отправились в раздевалки.

Врачи уложили Карлу на носилки. Я заметила, что ее рука выгнулась чуть ли не в обратную сторону.

Я засунула фото в рюкзак. Судья покинула зал. Но пронзительный звук свистка до сих пор звучал у меня в ушах.

Я подумала о Рине. О ее красных глазах. А потом снова представила себе руку Карлы.

Меня пробрала дрожь.

Наверное, надо было прислушаться к предостережению той женщины.

Наверное, надо было оставить фотоаппарат в ее гараже.

Это не могло быть совпадением! В этом старом фотоаппарате есть что-то зловещее…

Я не видела Дэвида, пока он не вырос прямо передо мной. Он выхватил из моей руки старый фотоаппарат.

— Эй! — вскрикнула я и попыталась отнять камеру.

Но он тут же отдернул руку.

— Ух ты! Вот это да! — сказал он. — Где раздобыла? Дай попробовать!

— НЕТ! — взвизгнула я. И снова попыталась схватить камеру.

Слишком поздно.

Дэвид навел фотоаппарат на меня… и буквально шарахнул вспышкой мне прямо в лицо.

7

Я зажмурилась. Я до сих пор видела эту белую вспышку, даже с закрытыми глазами.

Я слышала, как из фотоаппарата выскользнула пленка.

Когда я открыла глаза, Дэвид смотрел на фотоаппарат. Он засмеялся:

— Игрушка, что ли? Это камера Сэмми, верно?

— Она очень старая, — сказала я. — Я должна отнести ее обратно. С ней что-то не так.

Дэвид повертел ее в руке.

— Смотри. Что-то оттуда выскочило. А водой она брызгается?

— Не смешно, — сказала я. И тут увидела, на что он смотрит. Квадратик пленки. Он вышел не до конца. Наполовину застрял в камере.

— Видишь? Он сломан, — сказала я. — Я собираюсь вернуть его…

Я умолкла. У меня перехватило дыхание.

Резкая боль охватила мое тело по талии.

Ощущение было такое, будто я опоясана тяжелым ремнем. И ремень этот все затягивают… и затягивают… и затягивают…

Я издала стон.

Я не могла дышать.

Я согнулась пополам. Боль пронизывала меня.

Ощущение было такое, словно меня разрезают надвое!

— Джули? Джули? — Я почувствовала на плечах руки Дэвида. — Ты в порядке? Что с тобой?

Я не могла разогнуться. Не могла говорить. Не могла дышать.

Меня разрезают… разрезают надвое…

Внезапно я поняла, что должна сделать.

Пересиливая боль, я с трудом поднялась. И схватила фотоаппарат.

Боль вокруг талии усиливалась.

— Джули? Тебе нужна помощь? — слышала я голос Дэвида. Он доносился словно откуда-то издалека. — Джули? Тебе больно? — кричал он. — Я могу что-нибудь сделать?

Ответить я не могла. Боль заставляла сжиматься челюсти, напрягая каждый мускул.

Перед глазами все окрасилось алым. Потом черным. Я поняла, что теряю сознание.

Стиснув зубы, я схватила квадратик пленки. И с силой потянула, потянула из камеры.

Сработает ли это?

Пройдет ли после этого боль?

Я стиснула зубы и ждала… ждала…

8

Нет.

Фотография выпала у меня из руки. Я снова сложилась вдвое, сжимая бока. Боль охватывала меня. Казалось, меня прожигает насквозь раскаленным шнуром.

А потом… боль исчезла.

Не прошла постепенно. Раз — и нет ее. Так внезапно, что я охнула и выпрямилась, ошеломленно моргая.

Я сделала долгий, глубокий вдох, потом еще один. Потерла рукой талию. Все снова было в полном порядке.

— Тебя как, отпустило? — спросил Дэвид. Он так побледнел, что даже веснушки сошли с лица. — Джули?

Я не ответила. Только крепко-накрепко прижала к груди фотоаппарат. А потом отвернулась от Дэвида и через весь зал бросилась к выходу.

— Эй! — крикнул Дэвид мне вдогонку. — В чем твоя проблема?

И снова я не ответила. Я продолжала бежать, пока не оказалась за пределами парковки, жадно вдыхая прохладный, свежий вечерний воздух.

Я знала, в чем моя проблема. В проклятом фотоаппарате.

Сначала Рина, потом Карла… а затем и я.

Фотоаппарат был злом. Он калечил людей.

Я должна от него избавиться. Я должна вернуть его той странной женщине.

Крепко прижимая к себе камеру, я села на велосипед и поехала домой, управляя одной рукой. Мимо проехал автомобиль, из открытых окон звучала музыка. С пассажирского сиденья мне помахала рукой какая-то девочка. Но я не помахала в ответ.

Я бросила велосипед у стены гаража. Запыхавшись, вбежала в дом с черного хода.

Я собиралась поскорей подняться в свою комнату и спрятать фотоаппарат, пока меня никто не видел. Но едва я вошла в гостиную, откуда ни возьмись выскочил Сэмми. На его лице красовалась безобразная резиновая маска скелета.

— Сфоткай меня, или погибни! — прохрипел он и встал в позу, подняв руки со скрюченными пальцами, точно когти.

— Сэмми, с каких пор сегодня Хэллоуин? — спросила я.

— Я не Сэмми. Я Серебряный Череп. Сфоткай меня. Не то я сокрушу тебя своим Черепастым Взглядом.

Я содрогнулась. Бедный Сэмми. Если я сфотографирую его этой зловещей камерой, он, чего доброго, и впрямь превратится в скелет!

— Брысь. — Я не собиралась так сильно его толкать. Но мне не терпелось поскорее спрятать фотоаппарат в комнате.

— Ну все, тебе кранты! — крикнул Сэмми, обиженно погрозив мне кулаком. — Сейчас ты ощутишь захват Серебряного Черепа!

Это вызвало у меня смех. Пусть он избалованный негодник, но все равно славный.

Добравшись до комнаты, я открыла стенной шкаф. В глубине лежала давно забытая мною куча грязной одежды. Я затолкала фотоаппарат под ворох джинсов и футболок. Теперь Сэмми ни за что его не найдет.

Сердце ухало, как барабан. Я знала, что не смогу чувствовать себя нормально, пока не верну зловещую вещь. По крайней мере, она никому не сможет причинить вреда, валяясь под тонной вонючих шмоток.

С усталым вздохом я плюхнулась на постель. Достала сотовый телефон, открыла и набрала Рину.

— Как твои глаза, полегчало? — спросила я.

— Нет, не полегчало, — резко ответила Рина. — Все благодаря тебе!

— Что-что?

— Что слышала, — отрубила Рина. — Глаза по-прежнему горят, как сволочи. И по-прежнему светятся.

— О, мне так жаль… — простонала я.

— Я не могу читать. Не могу смотреть телик. Не могу даже домашку делать! — выкрикнула Рина. — И в школу не могу пойти, чтобы меня там видели в таком виде!

— Рина, мне правда жаль… — повторила я.

— Жаль? — вскричала Рина. — Жаль? Джули, та тетка говорила тебя не брать фотоаппарат. Но ты же думаешь, будто все знаешь. Думаешь, будто можешь делать все, что угодно. Ну что ж… посмотри, что ты сделала со мной!

— Пожалуйста, Рина… — взмолилась я.

— Доктор сказал, что ничего подобного в жизни не видел! — возопила Рина. — Ты… ты мне жизнь сломала, Джули!

— Но… зачем ты так со мной? — воскликнула я. — Мы все-таки подруги…

— Ну уж дудки, — отрезала Рина. — Больше мы не подруги. Черта с два.

Я не могла поверить, что она это сказала. Я поняла, что меня всю трясет. Я едва могла удерживать возле уха телефон.

Я слышала, как она плачет в трубку.

— Рина, послушай, — снова взмолилась я. — Завтра я отнесу фотоаппарат обратно. Пойдешь со мной? Мы могли бы спросить ту женщину насчет твоих глаз.

— Сгинь, Джули! — проговорила Рина тихим, ледяным голосом. И отключила телефон.

* * *

На следующий день уроки тянулись целую вечность. Я не переставая думала о фотоаппарате, спрятанном в стенном шкафу. И мне ужасно не хватало Рины.

Всякий раз, как я вспоминала ее пожелание мне сгинуть, в животе все завязывалось узлом.

После уроков я бегом добралась до дома. Мне хотелось оказаться там раньше Сэмми.

Нырнув с головой в стенной шкаф, я разбросала в стороны грязную одежду. Затем схватила фотоаппарат и направилась к гаражу за велосипедом.

И знаете что? Шина оказалась спущенной.

Мне было плевать. Фотоаппарат будет возвращен сегодня же, даже если мне придется добираться ползком!

Я затолкала его в рюкзак и тронулась в путь. Прохладный ветер дул в лицо, заставляя высокие деревья покачиваться и скрипеть. Солнце то и дело ныряло за темные тучи.

Я была совершенно уверена, что помню дорогу. Путь лежал мимо школы. На передней лужайке несколько мальчишек из моего класса перебрасывались фрисби.

Миновав школу, я свернула и зашагала вниз по крутому склону к парку Фэйрфакса. Несколько незнакомых мне ребят по очереди скатывались по склону на скейтборде.

Хотела бы и я так веселиться…

Едва войдя в парк, я ощутила на лбу пару холодных дождевых капель. Темные тучи расползались по небу. Ветер сделался холоднее.

Разворачивайся, прошептал голос у меня в голове. Джули, иди домой.

— Нет! — сказала я вслух. И пошла дальше.

Деревья колыхались и перешептывались, когда я шагала через парк. Ветер кружился, но дождя все не было.

Я поскорее миновала парк. Теперь мой путь пролегал через район небольших квадратных домиков.

Может, это та самая улица? Да. Я уже видела дом из красного кирпича, расположенный в середине следующего квартала.

Я подождала, пропуская желтый школьный автобус. И стала переходить дорогу.

Однако через несколько шагов я остановилась, заслышав позади чей-то кашель.

Я обернулась. Никого.

Странно.

Я преодолела остаток пути. И прибавила шагу, пока дом не стал отчетливо виден. Почти пришла!

Но тут я снова остановилась, услышав шарканье ног. Тихие шаги по тротуару.

Я снова обернулась. Вдоль улицы тянулись стройные молодые деревца.

Может, незнакомец юркнул за одно из них?

Я прошла еще несколько шагов. Почти достигла подъездной дорожки нужного дома. И снова за спиной послышались тихие шаги.

По спине пробежал холодок.

Меня преследовали.

Хлынул дождь. Я обернулась. Мой взгляд перебегал от дерева к дереву.

— Кто здесь? — позвала я. Голос звучал приглушенно из-за дождя.

Нет ответа.

— Я знаю, что вы там! — крикнула я. — Кто здесь?

9

Нет ответа.

Я поежилась. Опустив голову, я побежала под дождем по усыпанной галькой подъездной дорожке.

Дверь гаража была закрыта. Кто-то перечеркнул ее крест-накрест двумя красными линиями. Обернувшись, я увидела таращившуюся из окна плюшевую обезьянку. Комната позади нее была погружена в темноту.

Капли дождя стучали по стеклу. Звук походил на тихую барабанную дробь.

Я оглянулась. И никого не увидела. Но я была уверена, что там кто-то есть, следит за мной. Мне не померещилось.

Снова поежившись, я позвонила в дверь. Эхо звонка отозвалось в доме.

Подождала несколько секунд. Потом еще раз позвонила. Нет ответа.

Я отворила разодранную сетчатую дверь. После чего подняла руку и громко постучала во входную дверь.

Дверь распахнулась.

Я заглянула внутрь.

— Ау? — крикнула я. — Кто-нибудь дома? Ау-у!

Тишина. Только ропот дождя за спиной.

Я вошла в тесную, квадратную гостиную. Вгляделась в темноту — и обомлела.

В комнате было хоть шаром покати. Никакой мебели. Только плюшевая обезьянка сидела на подоконнике. А больше в комнате не было ничего. Даже ковра на полу.

— Ау-у! — крикнула я. — Есть кто живой?

Мой голос эхом разнесся в пустой комнате. Я побежала на кухню. Там тоже ничего не было. На плите стоял одинокий котелок, выгоревший изнутри дочерна. Даже барашки с водопроводного крана были свинчены.

Тяжело вздохнув, я прислонилась к стене. Со лба капала дождевая вода. Я вытерла ее тыльной стороной ладони.

Они съехали, поняла я.

Женщина и ее дочь устроили гаражную распродажу, после чего покинули дом.

— И что теперь? — спросила я себя вслух.

Обеими руками я сдавила проклятый фотоаппарат. Теперь я точно не смогу его вернуть.

Так что же мне с ним делать?

Домой нести точно нельзя, сказала я себе.

Не мудрствуя лукаво, я решила оставить его здесь. И как только приняла решение, на душе сразу полегчало.

Вернувшись в гостиную, я развернула плюшевую обезьянку. И положила фотоаппарат ей на колени.

Я попятилась. На моем лице играла улыбка. Было так здорово распрощаться с фотоаппаратом! Взгляд обезьянки, казалось, преследовал меня, пока я пятилась на крыльцо.

Я закрыла парадную дверь, потом сетчатую. Дождь перестал. Сквозь облака пробилось солнце.

Ну вот, жизнь уже налаживается!

* * *

Когда я вернулась домой, до ужина оставалось еще около двух часов. А я была слишком взволнована, чтобы спокойно сидеть и делать домашку.

Я взяла цифровую камеру, запасной объектив, и направилась в школу. Предстояло сделать несколько интересных снимков для ежегодника. Черта с два я позволю Дэвиду выиграть наше состязание!

Возле школы я обнаружила каких-то ребят, гонявших на роликах по учительской парковке под громкий хип-хоп. Я сделала несколько хороших снимков, стараясь запечатлеть именно их бурное веселье.

Затем я сфотографировала компанию семиклассников, гонявших мяч на футбольном поле. Игра шла вразнос. Трава была мокрой от дождя, так что ребята все время поскальзывались и плюхались на задницу.

Еще несколько хороших снимков.

— Ничего тебе не светит, Дэвид, — бормотала я себе под нос по дороге домой.

Мне не терпелось загрузить фотографии на компьютер. Потом я их распечатаю, а завтра отнесу самые удачные мистеру Уэббу.

Мама и папа были на кухне. Папа стоял у раковины, чистил морковь. Мама что-то помешивала на плите.

— Как дела? — осведомился папа. А потом как вскрикнет: — Ай! Неужели нельзя сделать нормальную овощечистку, которая не дерет пальцы в клочья? — Он поднял руку. — Полюбуйтесь! У меня кровь!

Папа не слишком хорош в кухонных делах. Не понимаю, зачем он постоянно напрашивается в помощники.

— Ужин будет готов примерно через десять минут, — сообщила мама.

— Нет проблем, — сказала я. — Пап, тебе пластырь нужен?

— Мне нужно десять! — рявкнул он, продолжая, однако, ожесточенно чистить.

Я поспешила в свою комнату. Отнесла цифровую камеру к столу и положила рядом с компьютером.

Тут мой взгляд за что-то зацепился. Я обернулась… и вскрикнула в изумлении:

— Не-е-е-е-ет!

Плюшевая обезьянка! Она сидела у меня на комоде со зловещим фотоаппаратом на коленях!

10

— Но… это же невозможно! — воскликнула я.

Зажмурилась, потом снова открыла глаза. Обезьянка и фотоаппарат никуда не делись.

Как они сюда попали? Как?

В груди у меня затрепетало. Сердце учащенно забилось. Я схватила фотоаппарат и скатилась вниз по лестнице.

Задыхаясь, я влетела на кухню.

— Мама! Папа! Здесь был кто-нибудь? — крикнула я.

Они подняли взгляд от кухонной стойки.

— Кто-нибудь?

— У меня в комнате, — проговорила я. — Кто-нибудь был в моей комнате?

Из-под стола выглянул Сэмми.

— Ага. Там был Серебряный Череп! — воскликнул он. — Серебряный Череп вездесущ!

— Да ну тебя, — огрызнулась я. — Я серьезно!

Мама покачала головой.

— Я была дома весь день, Джули. Никого не видела и не слышала. Ты кого-то подозреваешь?

— Нет, — сказала я. — Это… нелегко объяснить. Я…

Вообще-то, у меня не было ни малейшей надежды, что они мне поверят. Видите ли, они оба работают бухгалтерами в страховой компании.

Знаете, что это значит? Это значит, что они из тех людей, которые не верят в зловещие фотоаппараты.

Сэмми выскочил из-под стола. Бросил две фигурки, с которыми играл. Подлетел ко мне и попытался вырвать камеру у меня из рук.

— Дай, — твердил он. — Ну дай. Я хочу пофоткать.

Я оттолкнула его фотоаппаратом.

— Вот тебе новые понятия, — сказала я. — Называются «мое» и «твое». Ты понимаешь разницу между «моим» и «твоим»? Неужели ты не усвоил это из «Улицы Сезам».

— Макака тупорылая, — бросил Сэмми.

— Не обзывайся, — предупредил папа.

— Почему бы тебе не дать Сэмми твою камеру? — спросила мама. — Он не будет ее ломать.

— Еще как буду! — заявил Сэмми. И кто тут после этого тупорылый макак?

Я не стала отвечать маме. Вместо этого я отвернулась и побежала обратно в комнату.

Я спрятала фотоаппарат под кучей грязной одежды. Но я понимала, что этого недостаточно. Мой младший братец — жуткий проныра. Я знала, что он найдет камеру. Знала, что рано или поздно из-за нее с ним произойдет какое-нибудь страшное несчастье.

Я должна убрать ее из дома. Надо поместить ее в такое место, откуда она не сможет чудесным образом вернуться.

Но… где такое найти?

Где?

11

Почти пришло время ложиться спать, но усталости я совершенно не чувствовала. Все представляла себе фотоаппарат на полу стенного шкафа. И не могла перестать думать о Рине и Карле. О ужасной боли, что причинил фотоаппарат мне.

Я поняла, что не смогу уснуть, пока зловещая штуковина будет находиться в моем доме.

На цыпочках подошла к шкафу. Не хотела, чтобы мама и папа меня услышали.

Под ногой скрипнула половица. Единственный звук, не считая шелеста тонких занавесок, раздуваемых ветром.

Я выглянула из окна, посмотрела на лиловеющее небо без луны и звезд. Деревья тихо покачивались на легком ветру. Где-то в глубине квартала мяучила кошка. Тоскливый звук. Должно быть, бедной котейке хотелось под крышу.

Мне самой не хотелось идти на улицу. Но я понимала, что придется. У меня имелся план.

В темноте я пересекла комнату, вошла в шкаф, опустилась на колени и вытащила зловещую камеру. Руки дрожали, а в ногах чувствовалась слабость, когда я украдкой спускалась по лестнице.

Через несколько секунд я бесшумно затворила за собой дверь черного хода. Подождала, пока глаза привыкнут к темноте. Прохладный сырой воздух приятно освежал лицо.

Соседние дома были погружены в темноту. А в глубине квартала кошка продолжала свой жалобный плач. Я снова посмотрела на небо, пытаясь разглядеть луну. Но она пряталась за тяжелой пеленой облаков.

Миновав задний двор, я зашагала вдоль немощеной аллеи позади домов. От дождя земля была мягкой и вязкой. Мои туфли шлепали по лужицам грязи.

Прижимая к груди фотоаппарат, я продолжала идти. Через несколько минут я остановилась перед Прудом-на-Аллее.

Так его все называют. Настоящего названия у него нет. Это небольшой округлый прудик, расположенный в конце аллеи.

Некоторые ребята утверждают, что раньше в нем водилась рыба. Сейчас уже точно нет. Это большая, круглая котловина, наполненная мутной водой.

Я подняла камеру и приготовилась швырнуть ее в пруд.

Но остановилась, заслышав какой-то звук.

Шарканье. Оно доносилось из-за колючей живой изгороди, тянущейся вдоль аллеи.

Я быстро обернулась.

Кажется, за изгородью послышалось дыхание? Или это просто ветер?

Дрожь пробежала по шее. Возникло знакомое чувство, что рядом кто-то есть. Кто-то следил за мной.

— Ау? — шепотом окликнула я. — Кто здесь?

Нет ответа.

Меня затрясло. Я чувствовала, как все мускулы напряглись.

Неужели кто-то следит за мной? Теперь мне стало по-настоящему страшно. Но я должна была завершить начатое.

Я снова подняла руку и швырнула старую камеру в пруд.

Она грохнулась туда с оглушительным плеском. И тут же скрылась под поверхностью мутной воды.

Несколько секунд я смотрела на пруд. Фотоаппарат не всплывал.

Я бросила еще один взгляд на невысокую живую изгородь. Там никого не было. Тишина.

Может, мне все померещилось?

Я побежала домой, расплескивая ногами грязь. Тихонько проникла в кухню. Затем пробралась наверх.

Посреди коридора я остановилась. Из приоткрытой двери моей спальни просачивался свет.

Там, в моей комнате, кто-то был!

12

Мое сердце заколотилось. Я на цыпочках подкралась к двери. Медленно, осторожно, я наклонила голову вперед и заглянула в комнату.

— Сэмми! — выдохнула я.

Сэмми обернулся на звук моего голоса. Он был в пижаме. Стоял на коленях перед моим комодом. Нижний ящик был вытащен.

Я вошла в комнату.

— Ты что здесь делаешь? — рявкнула я.

— Я слышал, как ты выходила, — ответил он. — Хотел поискать твой фотик.

Я резко задвинула ящик комода. После чего рывком подняла Сэмми на ноги.

— Проныра ты мелкий, — проворчала я, подталкивая его к двери.

— Я только попробовать хотел… — захныкал он.

— Забудь об этом фотике, — отрезала я. — Его больше нет, Сэмми. И не будет. — Я еще раз подтолкнула его.

Он попытался меня лягнуть. Но зацепился босой ногой за край ковра.

— Если он тебе не нужен, чего бы мне не отдать? — спросил он.

— Он был сломан, — ответила я. — Пришлось выбросить.

Он стал было возмущаться. Но я захлопнула дверь перед его носом.

Зевнула. Внезапно навалилась дикая усталость. Все мышцы гудели. Голова стала тяжелой, как камень.

Тем не менее, заснуть я смогла не сразу. А когда все-таки наконец заснула, мне приснился тревожный сон.

Во сне я стояла на высоком трамплине перед новым бассейном. Все школьники набились в бассейн, глядя на меня снизу вверх. Я была готова сделать большое фото для ежегодника.

Обеими руками я подняла зловещий фотоаппарат. На ощупь он совсем не походил на фотоаппарат. На ощупь он был теплым и мягким.

Держа его, я ощущала, как он шевелится в моих руках… пульсирует… дышит!

Фотоаппарат был живым!

Я держала его перед лицом. Пыталась заглянуть в видоискатель. Фотоаппарат задышал чаще. Вдох-выдох…

Что-то забрызгало мои туфли. Я посмотрела вниз. И увидела капли крови.

Линзы кровоточили. Яркой, алой кровью. Капля за каплей.

Но я продолжала съемку. Я нацелила фотоаппарат на ребят внизу. И нажала на спуск.

Я держала фотокарточку в руках и ждала, когда проявится изображение. Это заняло долгое, долгое время.

Когда же снимок наконец обрел четкость, я вскрикнула. На фотографии ребята лишились плоти. Их черепа сверкали на солнце. Все они были скелетами.

— Что я наделала? — завопила я. — Неужели я погубила всю школу?

Я проснулась вся в поту. Заморгала, пытаясь прогнать сон. Но ухмыляющиеся, поблескивающие скелеты не шли из головы.

— Всего лишь сон, — пробормотала я. — Вдохни поглубже, Джули. Это был всего лишь сон.

Закрыв глаза, я откинулась на подушку. Я не могла унять дрожь. Я знала, что больше не смогу уснуть.

Так и лежала, уставившись в потолок. Спустя некоторое время за окном занялась заря, раскрасив комнату в нежно-розовый цвет.

Я вылезла из постели и прошлепала к окну. И наблюдала восход, подставляясь теплому ветерку. Постепенно мне стало лучше.

Я переоделась в школьную одежду. Затем спустилась к завтраку.

В кухню я пришла первой. Направилась к холодильнику, чтобы взять апельсинового сока.

Но на полпути остановилась. И вытаращила глаза.

Вытаращила глаза на зловещий фотоаппарат, дожидавшийся меня на столе.

13

С фотоаппарата капала вода. Линзы были заляпаны грязью.

Мне хотелось закричать. Хотелось швырять проклятую штуковину о стену снова и снова. Скакать на ней. Крушить молотком.

Но я знала, что толку не будет.

Я оставляла фотоаппарат в доме на другом конце города. Я бросала его в пруд.

А он тут как тут. Никак от него не избавиться. Хоть ты тресни.

Я забрала его со стола. Сбегала наверх и спрятала фотоаппарат в стенном шкафу, пока никто не успел спуститься к завтраку.

Весь день я не могла думать ни о чем другом.

Во время большой перемены Сестрицы-Насмешницы — Бекка и Грета — подставили мне подножку, в результате чего обед с моего подноса разлетелся по всему полу. Столовую огласил всеобщий смех.

— Смотри, куда идешь, — осклабилась Бекка.

Я не стала обращать внимания. Даже взглядом их не удостоила. Просто вышла из столовой, так ничего и не поев.

Я все время представляла себе фотоаппарат на столе. Желудок скрутило, словно он завязался в дюжину узлов. Я даже сглотнуть не могла. Какая уж тут еда!

Я поняла, что мне нужна помощь.

После уроков я засунула фотоаппарат в рюкзак, оседлала велосипед и покатила к торговому центру. Поставив велосипед к стойке, я побежала в магазин «Мир Фото», расположенный на втором этаже.

Когда я вошла, над дверью зазвенел колокольчик. За остекленным прилавком стоял отец Дэвида, одетый в полосатую рубашку и брюки цвета хаки. Он протирал линзы большого фотоаппарата мягкой белой тряпицей.

Узнав меня, он улыбнулся:

— Джули! Какими судьбами?

Мистер Бланк щуплый и невысокий. У него узкая, почти совершенно лысая голова с бахромой темных волос за ушами, карие глаза, располагающая улыбка и черные усики, похожие на две прямые карандашные черточки под носом.

— Я хочу вам кое-что показать, — сказала я, доставая из рюкзака фотоаппарат и кладя его на прилавок. — Вы можете рассказать мне что-нибудь об этой необычной старой камере?

Он осторожно отложил линзы. Затем аккуратно свернул тряпицу и убрал в ящик стола.

— Давай-ка посмотрим.

Он взял фотоаппарат в руку и повертел перед глазами.

— Что старая и необычная, так это точно, — пробормотал он. — Где ты ее взяла, Джули? Нашла на eBay?

— На гаражной распродаже, — ответила я.

— По-моему, ничего подобного я раньше не видел, — проговорил он, перевернул ее и принялся осматривать дно. — Торговой марки нет, — продолжал он. — Идентификационного номера тоже.

Он взглянул в видоискатель. Потом осмотрел линзы.

— Самопроявляющая, — сказал он. — Для такой старой камеры это весьма необычно.

— Это… весьма необычная камера, — согласилась я.

Мистер Бланк погладил усы.

— У меня в кабинете есть несколько книг и старые каталоги, — сказал он. — Давай-ка поищем там.

Я последовала за ним в небольшой кабинет. Размером он был с чулан. Тем не менее, там помещались письменный столик с компьютером, стул и бесчисленные стопки газет и журналов, посвященных искусству фотографии.

Мистер Бланк вытащил из-под одной стопки несколько видавших виды толстых томов и принялся сосредоточенно перелистывать.

— Без названия найти не так-то легко… — бормотал он.

Он раскрыл еще одну толстенную книгу и тоже начал листать.

— Я специалист по старым фотоаппаратам, — продолжал он. — Про меня говорят, что у меня фотографическая память. Ха-ха. Так себе каламбур, правда? Но никогда раньше мне не встречался… хотя, постой-ка!

Он пригляделся к фотографии на пожелтевшей странице.

— Кажется, это может быть… — Его глаза бегали по строчкам, пытаясь разобрать мелкий шрифт.

Наконец, он посмотрел на меня.

— Похоже, Джули, ты обнаружила большую редкость, — произнес он. Взяв камеру, он сверил ее с фотографией. — Да. Да…

— Что там? — спросила я.

— Там говорится, что это единственный образец, — отвечал мистер Бланк. — Собственно, он был создан для фильма ужасов, снимавшегося в 50-х годах.

Я сглотнула:

— Фильма ужасов?

Он кивнул.

— Фотоаппарат был сделан специально для фильма «Улыбаемся и гибнем». — Он еще раз перечитал мелкий текст. — Но фильм так и не был завершен. На съемках произошло множество необъяснимых несчастных случаев, и производство было прекращено.

Я почувствовала озноб.

— Что за случаи?

Мистер Бланк пожал плечами:

— А больше ничего не сказано. Фильм не досняли. А фотоаппарат исчез.

Он закрыл книгу.

— Повезло тебе, — сказал он. — Похоже, ты нашла частицу истории кино. — Он протянул мне фотоаппарат.

— Нет. П-пожалуйста, — пролепетала я, попятившись. — Вы не могли бы оставить его себе?

Он заморгал:

— Прости, не понял? Этот фотоаппарат, надо полагать, представляет собой большую ценность. Он…

— С ним что-то очень не так, — проговорила я срывающимся голосом. — Он мне не нужен. Пожалуйста…

— Его можно восстановить, — возразил мистер Бланк.

— Нет, нельзя! — крикнула я. — На нем проклятие или типа того. Эта камера — ЗЛО! Пожалуйста, мистер Бланк, заберите его. Храните его надежно. Подальше от людей.

Он прищурился.

— Я не верю в проклятия или волшебство, — произнес он. — Это чепуха.

— Прошу, просто заберите его, — сказала я и повернулась, чтобы уйти.

— Пожалуй, я мог бы дать тебе кредит в нашем магазине, — предложил он. — Ты могла бы выбрать что-нибудь взамен.

— Нет, спасибо! — Я больше не могла выдержать здесь ни секунды. Все, чего мне сейчас хотелось — это оказаться подальше от камеры.

Я пулей вылетела из кабинета и подлетела к выходу. Громко затренькал дверной колокольчик. Я выбежала в торговый центр. Чуть не сшибла с ног женщину, толкавшую перед собой детскую коляску с двойней.

— Извините! — крикнула я и побежала дальше.

«Неужели я действительно отделалась от этой жуткой вещи?» — гадала я.

Сбережет ли ее мистер Бланк?

Или она снова вернется, чтобы преследовать меня?

* * *

На следующий день после уроков я достала из шкафчика свою цифровую камеру и поспешила в актовый зал. Ребята репетировали пьесу «Пока, пташка», а я собиралась фотографировать их для ежегодника.

Все сгрудились перед занавесом. Миссис Харпер сидела за пианино и наигрывала музыкальный номер.

Она наша новая учительница музыки. По ее словам, ей только и надо, что встряхнуть хорошенько всю школу.

«Пока, пташка» — самый значительный мюзикл из всех, что ставили в нашей школе. Я собиралась сделать сотни снимков — от первых репетиций до премьеры.

Но подбежав к сцене, я застонала. Ведь я совершенно забыла, что Бекка и Грета участвуют в спектакле.

Они стояли посреди сцены, о чем-то оживленно споря. Однако при виде меня тут же повернулись и дружно состроили брезгливые гримасы.

Я скорчила рожу в ответ. И тут у меня за спиной послышался громкий топот. Кто-то со всех ног бежал по бетонному полу актового зала.

Я обернулась.

— Дэвид! — воскликнула я. — Что ты здесь делаешь?

На его лице играла широкая ухмылка. Он выдернул руки из-за спины… и я вытаращилась на то, что он держал. Зловещий фотоаппарат!

Дэвид поднес его к лицу, повернулся к сцене и нацелил камеру на Бекку и Грету.

— Улыбочку! — крикнул он им.

Я оцепенел от ужаса.

Он положил палец на спусковую кнопку.

— Не-е-е-е-е-е-ет! — завопила я.

14

Я выставила руку перед объективом.

Дэвид опустил камеру.

— Зачем ты это сделала? — возмутился он. — Что с тобой вообще, Джули?

Я не ответила. Я двинулась на него, оттесняя назад по проходу.

— Что ты делаешь с этим фотоаппаратом? — требовательно спросила я.

Дэвид пожал плечами:

— А что такого? Папа вчера его мне одолжил. Тебе он, мол, больше не нужен.

— Но… но… — заикалась я.

— Я в курсе, что ты хотела избавиться от него, — сообщил Дэвид.

— Как? — Дыхание сперло у меня в горле. — Откуда узнал?

Он опять пожал плечами.

— Я следил за тобой, — промолвил он. На его губах была странная улыбка. — Я следовал за тобой, Джули.

— Ты… что?! — вскричала я.

— А кто по-твоему за тобою следил? — спросил Дэвид, по-прежнему ухмыляясь. — Я не спускал с тебя глаз ни днем, ни ночью. Я видел, как ты оставила его в том домишке. И как в пруд бросала видел. Кто по-твоему оба раза его возвращал?

Я разинула рот.

— Как ты вытащил его? — спросила я.

— Руку протянул и достал, — рассмеялся Дэвид. — Там всего-то фут глубины.

Я пялилась на него. Я буквально потеряла дар речи.

— Ты забирался в мой дом? Ты возвращал камеру? Ты шпионил за мной? Но… зачем? — воскликнула я.

— А чтобы сбить тебя с толку, — отвечал Дэвид. — Я всерьез хочу выиграть наше состязание, Джули. Я хотел хорошенько расстроить тебя, Джули, чтобы победить было легче.

Я горько рассмеялась:

— Что ж, ты расстроил меня хорошенько, Дэвид. Молодец, чего уж там. — И тут же добавила: — Только я все равно намерена выиграть.

Он хотел что-то сказать. Но тут со сцены подала голос Бекка:

— Дэвид, сними нас для ежегодника!

Они с Гретой стали махать Дэвиду руками.

Я встала перед Дэвидом и подняла свою цифровую камеру.

— Я это сделаю, — сказала я. — Я пришла первой.

— Очень надо нам, чтобы ты нас снимала, — противным голосом протянула Грета.

— Да, Жу-Жу. Тебе только прилипшую жвачку снимать! — подхватила Бекка.

Они с хохотом дали друг другу «пять». Можно подумать, отличная шутка.

— Шла бы ты отсюда, Жу-Жу, — сказала Грета. — У Дэвида классный фотик.

Я повернулась к Дэвиду.

— Не пользуйся этой камерой, — сказала я. — Я предупреждаю.

Он засмеялся:

— Ты меня предупреждаешь?

— У меня была веская причина от нее избавиться, — сказала я. — Послушай, Дэвид…

Но он поднял фотоаппарат обеими руками. И навел на девчонок.

— Нет! — Я кинулась вперед. Попыталась выхватить у него камеру.

Слишком поздно.

Сверкнула вспышка. Выскользнула пленка.

— Моментальная классика! — воскликнул Дэвид. Он протянул фотокарточку Бекке.

Они с Гретой склонились над фото, ожидая, когда оно проявится.

Обе улыбались. Но улыбки их быстро поблекли.

— Фу-у, гадость! — воскликнула Бекка.

Грета тоже застонала:

— Ой, ну и мерзость!

15

Прищурившись, девчонки разглядывали фотографию.

— Что такое с твоим фотиком, Жу-Жу? — спросила Бекка. — Все цвета перепутаны.

— Как это с моим? — возмутилась я. — Это же Дэвид…

— Твой фотик — полный отстой! — сказала Грета. — Прямо как ты, Жу-Жу!

— Что вы ко мне-то прицепились? — огрызнулась я. — Я не…

Вместо ответа Бекка сунула мне под нос фотографию. Мы с Дэвидом уставились на нее.

На снимке у обеих девчонок были зеленые лица и руки. А кожа была изборождена трещинами и покрыта пятнами — точно шкура крокодила!

Я обомлела.

Неужели это действительно ждет Бекку и Грету?

Неужели они в считанные минуты покроются крокодильей шкурой?

Меня пробрала дрожь. Я чуть не вытошнила свой обед.

Фотографию делал Дэвид. Но девчонки винили меня. Они обвиняли мой фотоаппарат. А вовсе не Дэвида.

Если фотография воплотится в реальность…

Я снова содрогнулась.

Я понимала, что мне нужна помощь. Но кто мне сможет помочь? Мама и папа ни за что не поверят в такую белиберду.

Я выхватила у Дэвида фотоаппарат. И бросилась к выходу.

Я слышала, как девицы отпускали шуточки в адрес моего фотоаппарата. А потом шуточки вдруг прекратились.

Я добежала до дверей. Уже хотела распахнуть их.

И тут до меня донесся вопль ужаса. Со сцены.

Мне не нужно было оборачиваться. Я знала, что увижу.

Колени подкосились. Я схватилась за дверную ручку, чтобы устоять на ногах. Меня опять затрясло.

Я медленно повернулась… и увидела, что Бекка и Грета с криками дергают себя за лица.

Даже из глубины зала мне была видна их сухая, позеленевшая кожа. Вся изборожденная трещинами, морщинистая и пупырчатая.

Я судорожно сглотнула. И заставила себя выдохнуть.

Бекка погрозила мне кулаком.

— Это ты с нами сделала! — завизжала она. — Ты ведьма!

— За что ты настолько нас ненавидишь? — причитала Грета.

Миссис Харпер вскочила из-за пианино. Она сурово уставилась на меня, подбоченившись.

Все в актовом зале смотрели на меня.

Бекка и Грета визжали и вопили, дергая зеленую кожу на щеках.

— Мы знаем, что ты сделала с Риной! — вопила Грета.

— Мы твою семью засудим! — кричала Бекка. — Мы добьемся, что тебя посадят! Вся школа узнает, что ты ведьма!

— Я… я… — только и могла лепетать я. Больше я ничего не могла сказать.

Паника быстро переросла в гнев. Фотоаппарат разрушал мою жизнь!

Я взмахнула им над головой и шарахнула о стену. Хорошо так шарахнула. А потом еще раз. И еще.

Ловя ртом воздух, чувствуя ломоту в руках, я подняла фотоаппарат, чтобы рассмотреть.

А ему хоть бы что. Ни малейшей вмятинки.

Разинув рот, я завопила от ярости. Распахнула дверь и выбежала из актового зала.

На полдороги к выходу из школы зазвонил мобильник. Я нашарила его в рюкзаке и раскрыла.

— Мама!

— Привет, Джули. Я тут как раз беспокоилась…

— Мам, как я рада, что ты позвонила! — проговорила я сбивчиво. — Ты должна выслушать меня. Я… я не знаю, что мне делать.

Я прислонилась спиной к стене, прижимая к уху телефон. И выложила маме всю историю. Начала с Рины. Потом рассказала про Карлу и ее руку. Я поведала ей все.

Мама слушала, не проронив ни звука.

Я закончила рассказ на том, что случилось с Беккой и Гретой, и как они обвиняли меня и обзывали ведьмой.

— Ого, — потрясенно проговорила мама. — Ничего себе.

— Что же мне делать, мама? — вскричала я. — Ты должна мне помочь!

— Джули, — сказала мама, — я точно знаю, что тебе нужно сделать.

16

Я обомлела.

— Что? Ты знаешь? Скажи мне!

— Записать, распечатать и дать почитать учительнице, — сказала мама. — Великолепный история. Шикарно придумано. Честное слово.

У меня отвисла челюсть.

— Нет, мама. Ты неправильно поняла. Выслушай меня…

— Мне понравились элементы сверхъестественного, — продолжала мама. — Конечно, твой папа больше жалует всю эту научную фантастику, нежели я, но я всегда говорила, что у тебя богатое воображение. Думаю, ты унаследовала его от своей тети Дженни. Она…

Я скрипнула зубами. Пыталась не разлететься на миллион кусочков.

— Это… не… выдумка, — процедила я.

— Что говоришь? — переспросила мама. — У меня телефон сигналит. Там звонок на второй линии. Я пока на работе. Ужин может немножечко запоздать. Пока, милая.

Она отключилась.

Я услышала чьи-то голоса. Три болельщицы из группы поддержки в красно-золотистой форме прошли мимо, отрабатывая по дороге свое выступление.

Они выглядели такими счастливыми… Привалившись к стене, я смотрела им вслед, пока они не скрылись за поворотом.

Никогда в жизни мне не было так страшно. Я лишилась лучшей подруги. Искалечила бедную Карлу, которая до сих пор находилась в больнице. А Бекка и Грета собирались настроить против меня всю школу. Скоро все поверят, что я ведьма.

У меня вырвался всхлип. Я закусила губу. Только разреветься не хватало.

Распахнув двери, я выбежала из школы. В серый холодный день. Ветер бросил мне в лицо несколько капель дождя.

Мне было плевать на погоду. Плевать на все, кроме избавления от фотоаппарата.

Я бежала всю дорогу домой. Не останавливалась на светофорах. Не следила за приближающимися машинами. Дома, дворы и улицы проносились мимо, как в тумане. Как на размытой фотографии.

Я распахнула парадную дверь и сразу услышала отчаянный крик.

— Джули! — выбежал мне навстречу Сэмми. Лицо его было белее мела. Глаза круглые от испуга. — Помоги! — заверещал он. — В доме пчела! Она меня ужалит!

Когда Сэмми было три годика, его ужалила в нос пчела. С тех пор он боится их как огня.

Он схватил меня за руки и крепко сжал:

— Убей ее! Убей ее!

— Сэмми, ты дома один? — спросила я.

— С миссис Келлинс. Но ей пришлось на пару минут отлучиться домой.

Послышалось громкое жужжание. Сэмми ничего не выдумал. Толстенный желтый шмель пролетел над его головой.

Сэмми завизжал:

— Убей ее! Убей!

Я взмахнула рукой, пытаясь отогнать шмеля. Фотоаппарат выскользнул и грохнулся на пол.

Шмель свечой взмыл вверх, после чего по устремился мне прямо в лицо.

Я замахала на него обеими руками. Он сердито загудел и отлетел к окну.

Обернувшись, я увидела, что Сэмми подобрал фотоаппарат.

— Не-е-е-е-ет! — закричала я. — Брось! Брось, говорю!

Шмель тем временем отскочил от окна. После чего устремился к моему брату.

Я выбила фотоаппарат у Сэмми из рук.

И полыхнула вспышка.

17

Сэмми схватил фотокарточку, едва она выскользнула из камеры. Он поднес ее к глазам, чтобы посмотреть, как она проявляется.

— Ну-ка отдай! — крикнула я. И попыталась выхватить ее. Но он отдернул руку.

Мне стало нехорошо.

Что же я сделала со своим бедным братишкой?

Шмель между тем вылетел в окно. Это, впрочем, нисколько меня не утешило.

— Чумовой снимок! — воскликнул Сэмми и захохотал. — Совершенно чумовой снимок пчелы!

Он протянул мне фото. Дрожащей рукой я поднесла его к глазам. Почти весь кадр занимал шмель. Лица Сэмми за ним совершенно не было видно.

— Ну и ну, — пробормотала я.

С такого ракурса шмель выглядел просто гигантским. Точно из фильма ужасов. Причем казалось, что он сидит на плечах у Сэмми — вместо головы!

— Эй! — вскрикнула я, когда еще одна вспышка ударила по глазам.

О нет…

Когда цветовой сполох померк, я увидела Сэмми с фотоаппаратом в руках. Еще один квадратик пленки выскользнул наружу.

— Ты… ты меня только что сфотографировал? — выдавила я.

Он захихикал.

— Моя очередь!

— Ты идиот! Идиот! — заорала я.

Он с хохотом пустился в пляс вокруг меня.

— Да что с тобой, Джули? Давай посмотрим, что получилось.

Он прижался ко мне и мы стали смотреть, как фото проявляется.

— Вообще чума! — заявил Сэмми, когда изображение постепенно обрело четкость.

Сперва я подумала, что вишу на фото вниз головой. Ан нет. Фотография изображала мое падение с высоты.

Где это я?

Я пристально вглядывалась в фотографию. Фон представлял собою сплошное смазанное пятно. Зато свое лицо я видела совершенно отчетливо — на фотографии я вопила благим матом.

Меня охватила паника.

— Нет! Нет! Нет! — выкрикивала я.

Я схватила фотокарточку — и порвала на мелкие клочки.

Я бросила обрывки на пол. Я выхватила фотоаппарат у брата из рук.

И завизжала от ужаса:

— Сэмми!

Его лицо… оно исчезло. Исчезло под густыми, желтыми, колючими волосами.

ШМЕЛИНЫМИ волосами!

Две тоненькие антенны торчали из макушки его мохнатой головы. Они судорожно подергивались взад-вперед. Сэмми вскинул руки и отчаянно дернул жесткие волоски, покрывающие его лицо.

— Сэмми! Ты можешь говорить? — завопила я. — Ты меня видишь? Разговаривать можешь?

— Бз-з-з-з-з-з-з-з-з-з-зззззззззззззззззззззззз!

18

На следующее утро позвонил мистер Уэбб с поздравлениями. Он сказал, что я выиграла фотосостязание с Дэвидом. И именно мне дадут сделать большое фото для ежегодника.

Я ничего толком не ответила. Вроде пробормотала «спасибо» и повесила трубку.

Я слишком переживала из-за Сэмми. Мама и папа отвезли его в больницу. Там ему всю ночь делали анализы.

Наконец, мама позвонила.

— Ну что там? — воскликнула я. — Как Сэмми?

— Врачи в полном недоумении, — сказала мама. Голос у нее был севший. В нем звучала страшная усталость. — Говорят, у Сэмми могла произойти аллергическая реакция на что-нибудь, что он съел. Но Сэмми все рассказывает им какую-то дикую историю про фотоаппарат.

«Ну хоть жужжать перестал!» — подумала я.

— Знаешь что? — сказала мама. — Те твои одноклассницы, как бишь… Бекка и Грета? Они проходили осмотр в соседнем кабинете. Какие-то проблемы с кожей. Прямо как в той истории, что ты мне рассказывала. Разве не странно?

Я бухнулась на колени. И осознала, что прижимаю телефон к уху с такой силой, что болит голова.

Я сделала долгий, глубокий вдох. Но это не помогло.

— Я позвоню тебе, когда мы узнаем больше, — пообещала мама и нажала отбой.

Разумеется, я знала, что за беда приключилась с Сэмми. И с Беккой и Гретой. Это все зловещий фотоаппарат.

Только кто бы мне поверил? Мама по-прежнему считает, что это моя выдумка!

Я скрестила пальцы и стала молиться, чтобы доктора нашли способ помочь Сэмми, Бекке и Грете.

Фотоаппарат был спрятан в глубине моего стенного шкафа. Я всю ночь не смыкала глаз, думая о нем.

Примерно в три часа утра я составила план. Отчаянный план, как уничтожить фотоаппарат. И обратить вспять все зло, сотворенное им. И спасти собственную жизнь.

Это была безумная надежда. Но это был единственный план, который я смогла придумать.

* * *

Я взглянула на часы над камином. Пора идти в школу и делать большое фото для ежегодника.

— Ты победила, Джули, — пробубнила я себе под нос. И с горечью закатила глаза. — Да уж. Конечно. Победила так победила.

Я представила свое фото, которое сделал Сэмми.

Я буквально видела себя падающую… падающую вниз головой… вопящую от ужаса.

Я обхватила себя руками, чтобы унять дрожь.

Неужели и эта фотография воплотится в реальность? Неужели мне суждено упасть с того высокого трамплина?

Или мой план все-таки спасет мне жизнь?

19

Был яркий солнечный день. На голубом небе — ни облачка. Теплый ветерок трепал флаг перед школой и шептался в листве.

Обогнув школу, я подошла к зданию бассейна рядом с футбольным стадионом. Здание было длинным, невысоким, белого цвета. Солнце переливалось золотом в широких стеклянных дверях.

Когда я открыла дверь, навстречу пахнуло теплом. Громкие голоса и смех разносились эхом в белых кафельных стенах.

Учителя уже согнали свои классы в пустой бассейн. Ребята смеялись и подшучивали друг над дружкой — одним словом, веселились.

Я вздохнула. Я знала, что мне сегодня будет не до веселья. Подняла глаза на высоченный трамплин… По спине пробежал холодок.

Металлическая лесенка тянулась к голубой платформе на вершине. Ступеньки были узкие и крутые. Сама платформа находилась гораздо выше, чем я помнила.

Я вообразила, как лечу с трамплина головой вниз. Я воображала это себе тысячу раз за ночь. Но сейчас это казалось куда более реальным.

Так я стояла, оцепенев, с двумя фотоаппаратами на шее. Голоса ребят разносились над бассейном…

— Ну что, народ, поплыли!

— Наперегонки?

— Эй, Таня, ты надела его? Ну, то бикини со стрингами?

— А спасатель нам не нужен?

Кто-то схватил меня за руку, и я вскрикнула.

— Мистер Уэбб! Привет!

— Все готовы, Джули, — сообщил он. — Еще раз хочу поздравить с победой в конкурсе. Не сомневаюсь, ты проделаешь великолепную работу.

Мы дружно подняли глаза на трамплин.

Если б мистер Уэбб только знал, что посылает меня на верную гибель!

А он улыбнулся и указал мне на лесенку. После чего показал два больших пальца:

— Ни пуха ни пера!

Божечки. Ни пуха ни пера? Да уж, мягкого приземления не предвидится!

Я повернулась и быстрым шагом направилась к лестнице. Какие-то ребята из моего класса кричали мне:

— Джули, ты собралась нырять?

— Я тебя подхвачу!

— Сфоткай меня сейчас! А то вдруг до вершины не доберешься!

Ха-ха.

Из-за лесенки вышел Дэвид. На его шее болтались целых три фотоаппарата.

Он пристально посмотрел на меня. Лицо его было напряжено.

— Джули, ты уверена, что хочешь уступить это дело мне? — спросил он.

Я кивнула:

— Я же говорила тебе вчера. Я только недавно обнаружила, что страшно боюсь высоты.

— Но… ты же так старалась во время нашего состязания, — проговорил он.

— Подумаешь, — ответила я и подтолкнула его к лесенке. — Давай. Сделай это. Снимай, Дэвид. Развлекайся.

Я отошла над и стала смотреть. Дэвид взялся за перила и начал подниматься.

20

Ребята в бассейне стали тыкать пальцами и что-то кричали, когда Дэвид полез наверх. Его ботинки лязгали по металлическим ступенькам. Каждый стук отдавался у меня в ушах.

Подбежал мистер Уэбб и схватил меня за плечо.

— Джуди, в чем дело? — возмутился он. — Почему Дэвид делает это вместо тебя?

Я вздохнула:

— Это очень долгая история…

Мистер Уэбб хотел задать мне еще кучу вопросов. Но я отвернулась, чтобы проследить за Дэвидом. Он преодолел уже половину пути, поднимаясь медленно, но уверенно.

Дэвиду там ничего не грозит, убеждала я себя. Зловещий фотоаппарат заснял не его падение. Так что он и не упадет.

Оставаясь внизу, я надеялась разрушить заклятие фотоаппарата.

В этом и состоял мой гениальный план.

Если я не поднимусь на трамплин, фотография с моим падением не сбудется. Я одолею магию фотоаппарата. Не дам предсказанию свершиться.

Когда Дэвид вышел на платформу, ребята в бассейне притихли. Склонившись над перилами, он поднял один из своих фотоаппаратов.

— Ребята! Послушайте меня, ребята! — кричал мистер Уэбб. — Посмотрите на Дэвида и улыбнитесь. Не двигайтесь. Он достаточно высоко, чтобы захватить в кадр вас всех.

Стоя у подножия лестницы, я задрала голову и посмотрела на Дэвида. Он стоял наверху, опершись на металлический поручень.

Сложив ладони рупором, мистер Уэбб прокричал ему:

— На счет «три»!

И снова повернулся к ребятам в бассейне:

— Все улыбнулись! Улыбнитесь Дэвиду. Это станет классикой!

Ясное дело, Дэвид есть Дэвид. Он не стал ждать, пока мистер Уэбб досчитает до трех. Он вышел на трамплин. Потом поднял фотоаппарат и принялся щелкать снимок за снимком.

Он опустился на колени, чтобы быть поближе к ребятам. Затем подался далеко вперед, чтобы захватить в кадр ребят в мелком конце бассейна.

Я поняла, что не дышу.

Он не упадет, твердила я себе. Фотография изображала мое падение — не Дэвида.

Я медленно выдохнула.

Дэвид сменил камеру и сделал еще с дюжину снимков.

А потом этот позер поднялся во весь рост на краю трамплина.

— Вот и все! — крикнул он. — Не надо аплодисментов, просто кидайте денежку!

Ребята смеялись, стонали и выкрикивали в его адрес всякую чушь.

А потом… опять же совершенно в духе Дэвида. Он решил отсалютовать публике и отвесил низкий поклон.

Я зажмурилась. Не могла смотреть.

Неужели он падает?

Нет.

Когда я открыла глаза, он направлялся к лестнице. Завидев меня, он улыбнулся. И помахал рукой.

Затем он резко обернулся, чтобы бросить последний взгляд на толпу. И вот тогда-то потерял равновесие.

— Он упадет! — завизжала я.

21

Ребята и учителя хором завопили от ужаса. Я видела, как некоторые из ребят попадали на колени и закрыли глаза руками. Гвалт стоял оглушительный.

Падая, Дэвид изловчился и сумел ухватиться за края трамплина обеими руками.

Да! Ему удалось удержаться.

Я не могла дышать, не могла пошевелить ни единым мускулом. Так и таращилась на него, прижимая ладони к щекам, глядя, как он болтается на краю трамплина.

Долго ли он так продержится?

— Помощь уже в пути! — прокричал учитель с сотовым телефоном. — Держись! Помощь уже в пути!

Я поняла, что выбора нет. Стоя у подножия лестницы, я набрала в грудь побольше воздуха и взялась за перила.

Ноги дрожали от слабости. Не обращая на это внимания, я полезла наверх.

Ступенька за ступенькой.

— Я иду! — кричала я. — Дэвид, держись!

Я не знала, слышит ли он меня за криками ребят и учителей внизу.

Я поднялась на следующую ступеньку… Потом на следующую…

Я достигла платформы. И уже видела пальцы Дэвида, вцепившиеся в края трамплина.

Я упала на четвереньки.

— Держись, Дэвид!

Сердце стучало так сильно, что грудь разрывалась. Ползком, я кое-как выбралась на трамплин.

Склонившись над его краем, я ухватила Дэвида за запястья. И крепко сжала их.

— Я тебя держу! — крикнула я. — Задери ноги. Я держу тебя. Закинь ноги на трамплин!

Дэвид рванулся всем телом. Одной ногой зацепил трамплин… а потом опять сорвался.

Я почувствовала сильный рывок, но не разжала хватки.

Он попытался снова. На сей раз ему удалось закинуть ногу на трамплин.

Я дернула хорошенько. Да! Теперь он надежно закрепился одной ногой на трамплине.

— Уже почти, Дэвид. Почти…

Еще один рывок. Да! У меня получилось. Я вытащила его на край трамплина.

Еще разок, и Дэвид будет в безопасности. Еще разок… Я снова потянула, дернув его что было сил.

Потянула так сильно, что сама потеряла равновесие.

— Не-е-е-е-е-е-ет! — вырвался у меня душераздирающий вопль, когда я почувствовала, что тоже падаю.

А в голове промелькнула мысль: фотоаппарат победил!

22

Нет!

Распластавшись на животе, Дэвид протянул руки и поймал меня. Поймал прежде, чем я успела упасть.

Мои колени ударились о трамплин. Я рухнула на него ничком. Боль пронзила все тело. Но я была спасена.

Мы оба были спасены.

Мы держались друг за дружку, тяжело дыша. Затем мы поднялись на ноги и осторожно направились к лестнице.

Дэвид усмехнулся мне.

— А знаешь, Джули, пожалуй, нам бы стоило сколотить команду!

— Ага. Пожалуй, — согласилась я.

Ребята внизу восторженно загалдели. Все взгляды были устремлены на нас с Дэвидом. Ребята кричали, свистели и радостно хлопали в ладоши.

Я медленно спустилась вниз. И увидела, что ко мне бежит мистер Уэбб в сопровождении нескольких учителей.

Но мне не хотелось ни с кем разговаривать.

Меня сейчас заботило только одно: смогла ли я победить зловещий фотоаппарат?

* * *

Я примчалась домой. Взбежала наверх, в свою комнату. Я была сама не своя. Голова кружилась. Ноги будто не касались земли. По всему телу бегали мурашки.

Роковые фотографии я оставила на столе. Проковыляв через всю комнату, я схватила их.

Фотография Рины находилась на самом верху. Я поднесла ее к глазам и пристально разглядывала.

Никаких красных глаз. Красное свечение исчезло.

Фотография Карлы тоже изменилась: она застыла в прыжке, собираясь забросить мяч.

— Да! — закричала, взметнув кулак над головой. — Да!

Бросив ее фото, я посмотрела на снимок Бекки и Греты. Их кожа стала нормальной — не зеленой! А на последнем фото у моего братишки, Сэмми, было нормальное лицо. Безо всяких колючих желтых волос!

Я сплясала по комнате. И снова взметнула кулаки над головой.

Неужели я действительно победила фотоаппарат?

Схватив сотовый телефон, я позвонила маме в больницу.

— Как Сэмми? — спросила я, заранее зная ответ.

— Сэмми в порядке. Вся эта жуткая желтая волосня вдруг сама собой выпала. Бекка и Грета тоже поправились. Мы с твоим папой забираем Сэмми домой.

Я так и знала. Я так и знала!

Фотография изображала меня летящей навстречу своей смерти. Но я не позволила этому сбыться. И это разрушило магию фотоаппарата.

А поскольку я разрушила его магию, все ужасные вещи, сотворенные им, были отменены.

Теперь мне предстояло еще одно дело. Теперь я должна была уничтожить камеру, чтобы никто больше не мог найти ее и использовать.

Я полагала, что знаю, как это сделать.

Я смела весь хлам с комода и побросала на кровать. Затем я осторожно вытащила фотоаппарат из своего тайника в стенном шкафу.

Вот в чем состоял мой замысел…

Фотоаппарат вытворял разные ужасные вещи со всеми, кого снимал. Таким образом все, что мне нужно сделать, это заставить его сфотографировать самое себя. Пускай сотворит какой-нибудь ужас с самим собой!

Просто, правда?

Я была уверена, что это сработает.

Я поставила фотоаппарат на комод. И нацелила объективом в зеркало.

Заглянула в видоискатель. Порядочек. Фотоаппарат сделает превосходное фото себя в зеркале.

Теперь мне следовало позаботиться о том, чтобы самой не попасть в кадр.

Из стенного шкафа я достала металлическую вешалку для пальто. И разогнула ее так, что она стала практически прямой.

После этого я встала сбоку. Отклонилась как можно дальше назад. Нельзя допустить, чтобы в зеркале было мое отражение.

Медленно… осторожно… я протянула вешалку к фотоаппарату.

А потом стала опускать ее краешек… опускать… пока не нажала на спуск.

Вспышка!

Да! Фотоаппарат сфотографировал сам себя в зеркале.

Интересно, мой план сработает?

Затаив дыхание, я выхватила квадратик пленки из щели. Поднесла к глазам и смотрела, как она проявляется.

— Ну же… ну…

А потом ахнула:

— Как так?

Я смотрела на фотографию. Неужели у меня двоится в глазах?

Опустила глаза… да как закричу:

— О не-е-е-е-е-е-е-е-ет!

Передо мной на комоде, бок о бок, лежали… два зловещих фотоаппарата!

ПРИКЛЮЧЕНИЯ В КОШМАРИИ

история продолжается…

Несколько ребят получили загадочные приглашения побыть почетными гостями в тематическом парке Кошмария. Они предвкушали целую неделю страшных развлечений. Но страхи оказались слишком реальными, когда появились зловещий деревянный болванчик Слэппи, Доктор Маньяк и другие грозные злодеи.

Двое из Почетных Гостей — Бритни Кросби и Молли Моллой — пропали в кафе с зеркальной стеной. Остальные отчаянно пытались их найти. Парковые работники, именуемые «кошмарийцами», наотрез отказывались помогать. Кроме одного монстра по имени Байрон. Он предупредил ребят, что им всем грозит опасность и пообещал помочь им сбежать из Кошмарии.

Но куда сбежать?

Ребята все время находили подсказки о другом тематическом парке под названием Панический Парк. Они не знали, как найти его. Но выяснили, что зеркала играют в этой загадке важную роль.

Почему в Кошмарии нет зеркал?

Чтобы найти ответы, Майкл Мунро провел товарищей в таинственные запретные туннели под Кошмарией. Там их засекли — и кошмарийцы пустились в погоню. Чтобы унести ноги, ребятам пришлось выпустить из клеток безобразных чудовищ.

Теперь Майкл тоже пропал. Остальные лихорадочно ищут его — а также способ избежать настоящих кошмаров Кошмарии!

Джули продолжит историю…

1

Мой первый день в Кошмарии, и мне не терпелось начать фотографировать. Я привезла с собой три фотоаппарата. Включая потрясающую новую цифровую камеру, которую папа купил мне после того, как я выиграла состязание с Дэвидом Бланком.

Бедняжка Сэмми. Когда мне пришло приглашение побыть Почетной Гостьей в Кошмарии, он чуть с ума не сошел. Но мама с папой уже записали его на четыре недели в городской лагерь.

Разумеется, он умолял, заклинал, плакал, канючил и бился в истерике. Увы… все было тщетно.

Я была рада, что не придется брать мелкого надоеду с собой. Я хотела спокойно общаться с другими Почетными Гостями. И наснимать тонну жутких фоток.

Я распаковала свой чемодан. Затем я покинула «Шатун» и направилась к Площади Зомби. День выдался яркий и солнечный, было жарко и душновато.

Площадь заполонили толпы народу. Я видела ряды маленьких магазинчиков. На краю площади высилось зловещего вида здание, похожее на замок. Вывеска над входом гласила: «Призрачный Театр».

Я прошла мимо длинной очереди отдыхающих, выстроившихся к зелено-лиловому лотку с мороженым. Нет. Не с мороженым. Большими буквами на тележке было написано: «Шнобеля».

Кошмариец в длинном лиловом фартуке раздавал рожки мороженого, похожие по форме на человеческие носы.

— Подходи, народ: за спрос дают нос! — выкрикивал он. — За спрос дают нос! Объеденье!

Я щелкнула несколько его фотографий. Монстр оказался весельчаком. Он прижал к собственному носу мороженный и позировал мне.

На другом конце площади я заметила будочку гадалки. За стеклом сидела пожилая женщина, вырезанная из дерева. Она была одета в красное бархатное платье, на голове красовался тюрбан.

Мадам Рок.

Я подошла поближе, подняла камеру. Сфотографировала будку. Но когда я вывела результат на экранчик, меня ждал сюрприз.

Возле будки стоял болванчик чревовещателя. У него были большие глаза, ярко-алые губы и зловещая улыбка. Казалось, он стоит сам по себе.

— Странно, — пробормотала я. Повернулась к будке. Никакого болванчика там не стояло.

Я сделала еще один снимок.

Ухмыляющийся болванчик был тут как тут! На этом фото его рука была поднята, словно он приветствовал меня!

Но как такое возможно? Почему я не вижу его?

Я двинулась к будке. Но меня остановил громкий лязг. От испуга я чуть не выронила камеру.

Обернувшись, я увидела посреди дорожки огромную решетку. Решетка откинулась, и из-под земли вынырнула безволосая голова.

Сперва я подумала, что передо мной человек. У него были ярко-голубые глаза. Человеческие глаза. Но потом я увидела его заостренные кабаньи уши, стоящие торчком.

А когда он вылез из провала в земле, у меня перехватило дыхание. Его толстая туша была покрыта густым темным мехом — как у гориллы.

Что делает человеческая голова на этом зверином теле?

Он выбрался на дорожку. Затем он повернулся и помог вылезти из дыры еще одному созданию. Это второе походило на него как две капли воды!

У обоих были огромные мохнатые лапы с кривыми когтями, как у медведей.

Они скрежетали зубами и рычали. Густая желтая слюна сочилась из их пастей и шлепалась на тротуар.

Некоторые посетители завопили и бросились врассыпную. Две маленькие девочки заревели. Родители похватали их на руки и поспешили прочь.

Остальные глядели на безобразных тварей и смеялись.

Должно быть, это кошмарийский розыгрыш, верно?

Я подняла камеру. И сделала несколько снимков.

Но остановилась, когда заметила, что обе твари вперили свои голубые глазищи в меня. Они заворчали друг на друга. Подняли когтистые лапы…

…и ринулись ко мне, рыча, точно бешеные звери.

2

Я обмерла.

Я выронила камеру, и та закачалась на ремешке, прикрепленном к моему поясу.

Не успела я даже пошевелиться, как раздался гневный окрик:

— Назад! А ну назад!

Четверка кошмарийцев выбежала между мной и чудовищами. В руках они сжимали длинные заостренные колья.

— Назад! — вопили они. — Назад! Назад, кому говорят!

И пыряли кольями косматых тварей.

Твари свирепо заревели. Они отбивались от кольев своими медвежьими лапищами.

Одно из страшилищ вырвало кол из рук кошмарийца и отшвырнуло в толпу.

Тут уж многие с визгом бросились врассыпную.

Я подняла камеру и сделала еще несколько снимков.

— Должно быть, это какое-то представление, — проговорила я вслух. — Чудища не настоящие.

Вот только почему кошмарийцы выглядели такими напуганными? Неужели они настолько хорошие актеры?

Стоны и рев чудовищ заглушили вопли толпы. Кошмарийцы вонзали колья в брюхи чудовищ.

— Назад! Назад, живо!

— Вниз! Возвращайтесь вниз!

Я щелкала снимок за снимком.

Одно из страшилищ схватилось за брюхо и застонало. Оно попятилось назад и скрылось в дыре. Еще несколько минут ушло на то, чтобы загнать и вторую тварь туда, откуда она вылезла.

Кошмарийцы бросились вперед и захлопнули решетку.

Подбежали еще двое кошмарийцев. Оба явно были чем-то сильно встревожены.

— Там, внизу, чудовища по-прежнему на свободе! — прокричал один из них. — Мы не можем загнать их в клетки!

— Эти безмозглые дети, которые их выпустили… пусть только попадутся! — рявкнул его товарищ.

Если это всего лишь представление, чтобы людей пугать, подумала я, то они постарались на славу.

Я собиралась было уйти. Как вдруг обнаружила, что все шестеро кошмарийцев не сводят с меня глаз.

Не успела я шелохнуться, как они сорвались с места и окружили меня. Двое кошмарийцев вскинули свои заостренные колья.

Рослый монстр с ярко-зеленым мехом и желтыми глазами протянул лапу.

— Давай сюда камеру, — прорычал он.

Я засмеялась:

— Вы шутите, правда?

Его желтые глаза потемнели.

— Это не шутка, — произнес он. — Давай камеру, быстро!

3

— Не смешно, — сказала я. — Не получите вы мою камеру.

И попыталась засунуть ее в рюкзак.

Но кошмариец выхватил камеру у меня из руки.

— Ой! — вскрикнула я, когда ремешок лопнул, больно стегнув меня по руке.

Монстр возился с камерой, пытаясь ее открыть. Наконец, он выдрал карту памяти и запулил как можно дальше. После чего вернул мне фотоаппарат.

— Хорошего дня, — пожелал он и вместе с остальными пошел прочь. Слышно было, как они тихо переговаривались, обсуждая беглых чудовищ.

Я закрыла камеру и убрала ее в рюкзак. Сердце колотилось. Я была ужасно расстроена.

Они не имели права так поступать.

У нас свободная страна!

К счастью, в рюкзаке лежали еще два фотоаппарата с запасными картами памяти. Я начала вытаскивать другую камеру, как вдруг увидела стайку ребят, бегущих ко мне через площадь.

Выглядели они так, словно пробежали долгий путь. Раскрасневшиеся, взмокшие и запыхавшиеся.

Высокий парень с темными волосами подбежал ко мне.

— Не видела тут парня такого, здорового… как шкаф… на бульдога немного похож? — спросил он.

— Нет, — сказала я. — А он что, потерялся?

Тут подоспели и остальные. Все они пытались отдышаться.

— Мы не можем его найти, — проговорила одна из девочек. — Уже с ума сходим.

— Ты чудовищ видела? — спросил парень.

— Ага. Совсем как живые, — сказала я.

— Они не фальшивка, — сказал парень. — Они настоящие.

Я закатила глаза:

— Настоящие монстры? Скажешь тоже!

— Мы не шутим, — настаивала девочка. Она представилась мне как Эбби. — Ты ведь тоже Почетная Гостья?

Я кивнула. Назвала свое имя.

— Я только что приехала, — сказала я. — Как раз вас, ребята, искала.

Остальные быстро представились. Их было семеро. Но у меня хорошая память на имена.

Я попыталась запомнить всех. Итак: Билли… Шин… Мэтт… Карли Бет… Сабрина… Робби… и Эбби.

Эбби взяла меня за руку.

— Повезло тебе, что нашла нас, — сказала она.

Я нахмурилась:

— Почему? В чем дело?

Эбби не выпускала моей руки.

— Нам надо выбраться из этого парка, — проговорила она. — Две девочки пропали. А теперь еще и Майкл Мунро.

Высокий парень, Мэтт, оглянулся. Затем он снова повернулся ко мне.

— Если ты одна из нас, то… ты в опасности, Джули.

Эти ребята были серьезны. Они явно не шутили.

— Что за опасность? — удивилась я. — Здесь ведь и должны хорошенько пугать, разве нет?

Прежде чем они успели ответить, Карли Бет показала рукой на другую сторону площади.

— Угадайте, кто идет? — сказала она. — Полиция Монстров!

Я обернулась и увидела двух высоких кошмарийцев в оранжево-желтой униформе с блестящими серебряными бляхами на груди. Они рысью бежали по направлению к нам.

Ребята сорвались с места и бросились к Призрачному Театру. Эбби оглянулась. При виде меня, стоящей на месте, как ни в чем не бывало, она растерялась. И отчаянно замахала рукой, призывая меня следовать за ними.

Остальные были уже далеко. Я припустилась вдогонку.

Почему они так боятся Полиции Монстров?

Мне хотелось задать им миллион вопросов. Но сейчас все, чего я хотела — это не потерять их, пока они лавировали в толпе, заполонявшей площадь.

Они резко свернули. Пронеслись между двух продуктовых лотков. Затем нырнули в узкий темный проем в бетонной стене.

Я перемахнула через детскую коляску, рюкзак подпрыгивал на плечах. Эбби исчезла в проеме последней.

Табличка над ним гласила: «Туннель воплей».

С мгновение я колебалась. Затем, тяжело дыша, последовала в туннель за остальными.

Я очутилась в узком черном проходе. Свет был такой тусклый, что я могла видеть лишь неясные тени.

Определить длину туннеля не представлялось возможным. Я с трудом видела что-либо на расстоянии вытянутой руки.

До меня донеслись голоса. И шарканье чьих-то ног.

Я бросилась вперед, касаясь рукой стены туннеля.

— Ох! — выдохнула я, услышав пронзительный девичий крик.

Я остановилась. Оперлась рукой о стену.

Еще один крик. А потом завизжали двое мальчишек, дико, пронзительно.

Я зажала уши руками. Казалось, вопли раздаются со всех сторон — спереди… сзади… над головой…

— Эй, Эбби! — крикнула я. Мой голос эхом отозвался в длинном туннеле. — Ты здесь? Карли Бет? Мэтт?

Нет ответа.

— А-а-а-а-а-а-а-а-а! — Протяжный вопль впереди вынудил меня снова зажать уши. Ему вторили другие вопли и визг, звучавшие все громче… громче…

Я снова двинулась вперед. Теперь ускоренным шагом. Мне отчаянно хотелось выбраться из этого темного, жуткого туннеля. Интересно, когда он закончится?

Ужасающий визг был оглушающим. Невыносимо. У меня болели уши. Я чувствовала, как сердце выскакивает из груди.

Туннель сделал поворот. Меня озарил тусклый желтый свет. Впереди мелькали силуэты каких-то людей.

А по пятам меня преследовали душераздирающие вопли.

И тут я почувствовала на лбу что-то липкое. Я сняла эту дрянь — ею оказался длинный влажный червь. Еще один шлепнулся мне на плечо. Ахнув, я вытащила еще одного из волос.

Я подняла голову. Оказалось, что черви сыплются с потолка. Их были сотни.

Я сдергивала их с шеи, выдирала из волос. Очередной червь угодил мне прямо в рот. Я выплюнула его, давясь и кашляя.

А ребята-то не врали, подумала я. Что-то с этим парком неладно. Все здесь слишком страшно и слишком реально, чтобы быть забавой!

Я бросилась бежать, шлепая туфлями по бетонному полу туннеля. То и дело я спотыкалась и поскальзывалась в массе червей на полу.

Сбивая их обеими руками, сдирая с плеч, с волос, я бежала. Бежала очертя голову сквозь длинный туннель, вопли звенели в ушах.

А потом… от пронзительного вопля прямо над головой я остановилась. Остановилась и задохнулась от ужаса. Потому что узнала голос.

Это был… мой вопль!

4

Паника сотрясала все мое тело. Дыхание перехватило.

Застыв в темноте, я прислушивалась к собственному крику.

И тут я вспомнила. Кошмариец в будке на входе записал мой крик, как только я приехала в парк. Он сказал, что так меня потом смогут опознать.

Так вот оно что… все-таки это розыгрыш. Все это кошмарийский розыгрыш, решила я.

Ноги до сих пор дрожали, но я все равно зашагала вперед. Через несколько минут впереди забрезжил яркий дневной свет. Конец туннеля!

— Ур-р-рааааа! — завопила я, вываливаясь наружу.

Я поморгала, ожидая, когда глаза привыкнут к яркому свету. Смахнула с плеч еще несколько червей.

Приставив ладонь козырьком ко лбу, я поискала остальных ребят.

Как сквозь землю провалились.

Возможно, они вернулись в гостиницу, решила я. Мне не терпелось найти их и выяснить наконец, что происходит.

Почему они выглядели такими напуганными?

Почему они считают, что нам, Почетным Гостям, угрожает опасность?

Я сделала несколько шагов по направлению к «Шатуну»… как вдруг чья-то рука схватила меня за плечо.

Я испуганно вскрикнула.

Обернувшись, я увидела свирепого вида кошмарийца. Его блестящий лиловый плащ трепетал на ветру. Мохнатую голову венчали кривые желтые рога.

На его груди я заметила именной жетон. На нем было написано: «Байрон».

— Пустите меня! — крикнула я.

Но он лишь сильнее стиснул мое плечо. И дернул так, что я чуть не упала. Огляделся по сторонам.

— Скорее! — прошептал он. — Не то увидят.

И потащил меня обратно в туннель.

— Пустите! Что вы делаете? — закричала я. — Зачем вы меня туда тащите?

5

— Пустите меня! — Я пыталась вывернуться из его хватки. Но он был слишком силен.

Он втащил меня во мрак туннеля. Я слышала пронзительные вопли, эхом разносившиеся за спиной. Мне самой хотелось кричать!

— Не бойся, — прошептал Байрон. — Я пришел помочь тебе.

— П-помочь мне? — пролепетала я.

Он отпустил меня. А потом сунул что-то в мою ладонь.

— С его помощью ты можешь сбежать, — произнес он.

Я моргнула:

— Сбежать? От чего сбежать?

Взгляд Байрона метнулся ко входу в туннель. Вид у него внезапно сделался очень испуганный.

— Вам всем нужно выбраться из Кошмарии, — проговорил он. — Здесь вы не в безопасности.

— Так мне и ребята говорили, — сказала я. — Но я не понимаю…

Он поднял ручищу, прерывая меня.

— Вас заманили сюда не просто так, — произнес он. — Вам необходимо перебраться в другой парк.

— Что? — вытаращилась я на него. — Другой парк? Но я только что прибыла в этот!

Он помотал головой.

— Послушай меня, Джули. В другом парке все вы будете в безопасности. Передай это остальным. Передай им, что я пытаюсь помочь.

— Я… не понимаю, о чем вы, — сказала я. — Зачем?

Он смотрел мимо меня, на освещенный проем. Обернувшись, я увидела двух кошмарийцев, бегущих к нам.

— Тебе нужно спешить, — сказал Байрон. — Остальные, те, кто заманил вас сюда, теряют терпение!

— Но… но… — заикалась я.

— Если вас отведут к Хранителю, — сказал Байрон, — вы покойники!

Затем он сорвался с места и бросился наутек.

Двое кошмарийцев заметили его. Они замахали руками и стали кричать, чтобы он остановился.

Но Байрон лихо петлял и лавировал в толпе. Через некоторое время монстры сдались и прекратили погоню.

Я вышла из туннеля. И побрела по тропинке, ведущей к гостинице.

Голова шла кругом. У меня вдруг возникло такое чувство, будто я очутилась в одной из подводных фотографий, где все окутано голубой дымкой.

Слова Байрона так и звучали в голове. Но они казались лишенными всякого смысла.

Другой парк? Хранитель?

Может, он тоже исполнял представление? Как те страшилища, что вылезали из-под земли?

Или все-таки был серьезен?

Внезапно я осознала, что крепко сжимаю что-то в руке. Вещицу, которую Байрон всучил мне в туннеле.

Я глубоко вдохнула, пытаясь стряхнуть шок. И подняла руку, чтобы рассмотреть, что же он мне дал.

Листок бумаги. Он походил на рекламную листовку или что-нибудь в этом роде. В него был завернут маленький твердый предмет.

Развернув его, я засунула бумагу в карман и уставилась на предмет в руке. Карманное зеркальце.

Оно было овальной формы, с красной пластмассовой ручкой.

«Эка важность, зеркало! — удивилась я. — Зачем он мне его дал?»

Затем я поднесла зеркальце к лицу… да так и ахнула.

6

— Ну и видок у меня, просто кошмар! — воскликнула я.

Я поднесла зеркало поближе. На голове царил полный бардак. Я смахнула волосы с глаз. После чего извлекла из них еще несколько червей.

Щеки у меня раскраснелись, покрылись пятнами. Лоб украшала длинная полоска грязи.

Из туннеля?

«Выгляжу не лучше кошмарийца! — подумала я. — Еще бы плащ да пару рогов, и можно смело работать в парке!»

Неожиданно я ощутила сильное притяжение. Мою голову тянуло к зеркалу. Как будто это был какой-то мощный магнит.

Не успела я опомнится, как мое лицо уже почти прижалось к стеклу. Может, это какое-то зеркало для фокусов?

Мне это не нравилось. По правде говоря, это пугало меня до чертиков. Я выкинула зеркальце в высокий мусорный бак. После чего снова направилась к отелю, чтобы переодеться.

— Джули? Эй, Джули!

Я остановилась, когда какая-то девочка окликнула меня по имени. Обернувшись, я увидела отчаянно машущую мне Эбби.

Они с остальными ребятами собрались на зеленой лужайке возле Призрачного Театра. Мэтт и Карли Бет сидели на скамеечке. Остальные сидели на траве перед ними.

Все говорили наперебой. Но когда я рысцой подбежала к ним, смолкли.

— Где ты была? — спросила Карли Бет.

— Потерялась в этом крикливом туннеле, — ответила я со вздохом. — Чертовски жуткое место.

— Это еще цветочки, — буркнул Робби.

— Слушайте… вы не поверите, что со мной дальше было, — сказала я. — Какой-то здоровенный кошмариец затащил меня обратно в туннель и стал всячески предостерегать.

Мэтт подался вперед. Все взгляды устремились на меня.

— Предостерегать? Расскажи, что он говорил, — попросил Мэтт.

Я подошла к скамейке и повернулась к остальным.

— Его зовут Байрон, — сказала я. — Я прочитала его именную бирку и…

— Ты видела Байрона? — воскликнула Карли Бет. — Где?

Все сразу напряглись.

— Говорю же, — сказала я. — Он затащил меня в туннель. Вы его знаете?

— Давай, — сказал Мэтт. — Расскажи, что все, что он говорил.

— Он предупредил меня, что мы все в опасности, — сказала я. — Дескать, нам надо попасть в другой парк. А еще… он дал мне вот это.

Я вытащила из кармана листок бумаги.

Мэтт и Карли Бет вскочили места. Остальные сгрудились вокруг меня.

— Дай-ка посмотреть, — сказал Робби.

Я развернула листок. Он выглядел как старое рекламное объявление. На цветной картинке был изображен какой-то ресторан, возможно — кафе-мороженое.

Все столики были накрыты скатертями в бело-голубую клетку. На стенах висели зеркала.

За столиками сидели старомодно одетые дети. Они уплетали огромные порции мороженого в высоких стеклянных чашах.

Под картинкой большим, жирным шрифтом было написано:

«Пломбирная лачуга. Панически-Парковый Проезд 10».

— Поверить не могу! — воскликнул Мэтт.

— Это просто невероятно! — подхватила девочка по имени Шин.

Ребята снова заговорили наперебой. Они передавали страницу по кругу и без конца разглядывали ее, приговаривая, как это невероятно и потрясающе.

— Я не врубаюсь, — сказала я. — Что за важность?

Они меня не слышали.

Тогда я гаркнула:

— Я не понимаю! Пожалуйста, объясните мне!

— Те две девочки, что исчезли, — сказал Билли. — Там это и случилось. — Он ткнул пальцем в листовку.

— В этом кафе? — переспросила я.

— Мы там были, — проговорила его сестра Шин, задыхаясь. — Мы видели Бритни и Молли через окно. Но когда вошли…

— …они пропали, — закончил за нее Билли.

— Мы были в том кафе, — сказал Мэтт. — Мы были там. Только оно не в Кошмарии. Видишь адрес? Пломбирная Лачуга в Паническом Парке. Другом парке.

Я помотала головой.

— Ерунда какая-то. Хочешь сказать, вы были в двух парках одновременно?

— Нет. Мы были в нашем отеле. В «Шатуне», — принялась объяснять Шин. — Но появилось кафе…

— Оно просто взяло и возникло из ниоткуда, — добавил Билли.

— Я положила руку на зеркало, — продолжала Шин, показав на картинку. — И рука провалилась. Зеркало было мягким. И…

— Шин на какое-то время стала невидимкой, — вмешался Мэтт. — А потом тоже исчезла. Совсем как Бритни и Молли.

— Мне кажется, меня затянуло в зеркало, — сказала Шин. — Я попала в другой парк.

— Через зеркало? — уточнила я.

— Зеркала очень важны, — сказал Мэтт. — Зеркала — это главная подсказка. Мы думаем, что таким способом, наверное, сможем попасть в другой парк.

Я хлопнула себя по лбу.

— Не могу поверить! Байрон… тот монстр, Байрон. Он дал мне зеркало!

— Он… что? — переспросил Мэтт.

— Он дал мне карманное зеркальце, — повторила я. — Сказал, чтобы я использовала его. Но… но я не поняла.

— Он пытается помочь нам отсюда сбежать, — пояснила Карли Бет. — Джули, мы повсюду ищем зеркало!

— Вот это новость! — воскликнул Билли.

— Что ты с ним сделала? — требовательно спросила Сабрина. — Оно в твоем рюкзаке?

— Давай сюда! — вскричал Робби.

— Это зеркало — наш путь отсюда! — сказал Мэтт. Он взметнул над головой кулаки. — Да! Д-а-а-а-а!

Все дружно повернулись ко мне. Мне резко поплохело. Я почувствовала, как кровь приливает к лицу. И поняла, что краснею.

— Я… я… — начала я. Слова не шли с языка.

Наконец, я призналась:

— Я его выкинула. Я же не знала…

Все застонали, тяжело вздыхая и качая головами. Мне стало ужасно стыдно.

Эбби схватила меня за руку:

— А где ты его выкинула, Джули? Ты помнишь, где выбросила его?

— Я… вроде бы, — проговорила я. — Это был высоченный мусорный бак. Кажется, прямо возле выхода из Туннеля Воплей.

— Показывай, — скомандовал Мэтт.

Я повернулась и побежала туда. Остальные следовали по пятам.

Никто не говорил ни слова. Я про себя молилась, чтобы зеркальце по-прежнему было там. Ведь я только встретила этих ребят — и уже умудрилась их подвести.

Мы пробежали мимо лотка с вафлями «Дорожная падаль». Я не стала останавливаться и смотреть, что там на самом деле.

Какой-то кошмариец бесплатно раздавал детям пластиковые клыки, крича при этом:

— Всем даю по зубам! Каждому по зубам!

Парк казался вполне нормальным, веселым. Но я, не пробыв здесь и дня, уже знала, что это не так. Что-то было неправильное в Кошмарии. Я нисколько не сомневалась, что нахожусь в опасности. Серьезной опасности.

Я бежала со всех ног, и вот уже впереди показалось черное жерло туннеля. В нескольких футах от него стоял мусорный бак.

А потом я остановилась… и в ужасе закричала:

— Не-е-е-е-ет!

Возле мусорного бака был припаркован ярко-лиловый мусоровоз. Я слышала, как он с ревом перемалывает мусор.

Кошмариец в длинном лиловом фартуке подхватил бак руками в лиловых перчатках и понес к мусоровозу, чтобы опорожнить.

— Нет, пожалуйста! — пыталась крикнуть я. Но слова застревали в горле. — Пожалуйста…

— Нет! Подождите! — крикнул кошмарийцу Мэтт. — Подождите! Пожалуйста! Не выкидывайте! Пожалуйста, подождите!

7

Я ахнула, когда монстр высоко поднял бак. Он накренил его над кузовом грузовика… и вывалил все содержимое внутрь.

С громким рычанием механизм тут же принялся перемалывать мусор.

Мы подбежали к монстру в тот момент, когда он поставил опустошенный бак на землю. Кошмариец повернулся к нам и поднес руку в перчатке к одному из рогов.

— Прошу прощения! — прокричал он. — Что вы говорите, ребята? Я не слышу вас из-за шума грузовика!

— Неважно, — простонала Карли Бет, покачав головой.

Я тяжело вздохнула. Обвела взглядом несчастные лица.

Эти ребята, должно быть, считают меня полной дурой, подумала я. Тот монстр, Байрон, дал мне важную вещь, а я просто взяла и выкинула ее в мусорку.

Кошмариец забрался в кабину, и грузовик с ревом укатил. Мы стояли, глядя ему вслед.

— И что теперь делать? — спросила Шин. — Мы были так близко…

— Я… мне жаль, — пробормотала я.

— Нельзя просто стоять и жалеть себя, — сказала Эбби.

— Эбби права, — согласилась Карли Бет. — Нас восемь человек, правильно? Уж наверное что-нибудь да придумаем. Давайте выбираться отсюда — прямо сейчас.

— Но как? — спросил Билли. — Нельзя же просто взять и выйти через главный вход.

Темные глаза Мэтта заблестели. На лице появилась улыбка.

— А почему бы и нет? — воскликнул он. — Слушайте, почему бы нам просто не выйти через главный вход? Это же гениально!

Он хлопнул Билли по спине.

Билли насупился:

— Ты шутишь, правда?

— Я не шучу, — сказал Мэтт. — Мы просто выйдем через парадные ворота, как и зашли. Никаких проблем.

— Я что-то сомневаюсь, — возразила Карли Бет. — Кошмарийцы… они из кожи вон лезли, чтобы удержать нас здесь.

— Но трое ребят уже сбежали из Кошмарии! — вмешался Робби. — Молли, Бритни и Майкл. Они сбежали в другой парк, правильно?

— Вообще-то мы точно не знаем, где эти трое ребят, — сказала Сабрина. — Может быть, они в другом парке. А может быть и нет.

Я бросила взгляд через Площадь Зомби.

Там, прислонясь к стене сувенирной лавки под названием «ПЕЧЕНКИ-СЕЛЕЗЕНКИ» стояли двое монстров-полицейских в черно-оранжевой униформе.

Неужели они за нами следят?

Карли Бет тоже заметила их. Я увидела, что ее аж передернуло.

— Слушайте, ребята, — сказала она. — Мы не почувствуем себя в безопасности, пока не выберемся из этого парка. В общем, я считаю, что надо пойти к воротам и проверить.

— Она права, — сказал Мэтт. — Попытаться надо. Может, получится ускользнуть.

— Точно, — согласился Билли. — Можно придумать способ отвлечь охрану. А потом выскочим за ворота — и поминай как звали.

— Держу пари, вне парка наши телефоны будут работать, — добавила Эбби. — Можно будет позвонить родителям. Вызвать помощь, наконец.

И снова все заговорили одновременно. Некоторые из ребят не верили, что нас даже подпустят к воротам. Но все согласились, что попытка — не пытка.

Мы быстро зашагали вперед. Покинув площадь, мы прошли вдоль отеля, а потом по извилистой дорожке, что вела к воротам.

То и дело я оглядывалась через плечо, проверяя, не преследуют ли нас монстры-полицейские. Их не наблюдалось.

Время было немного за полдень. У ворот было не слишком людно. Большинство посетителей задерживались в парке до вечера.

Когда мы подошли поближе, я увидела четыре турникета. Табличка с большой стрелкой гласила: «Выжившим — сюда».

Рядом с турникетами стояли две будочки. В одной никого не было. В другой сидел кошмариец, читая журнал.

Мое сердце учащенно забилось. Руки вдруг стали холодными, как ледышки. Я знала, что остальные тоже нервничают.

— Ну же. Идемте дальше, — прошептала Карли Бет.

Мы прошли мимо монстра в будочке и подошли к турникетам.

— Смотрим прямо перед собой, — шептала Карли Бет. — Не останавливаемся. Не оглядываемся. Идемте. Мы выберемся отсюда!

Я затаила дыхание. Мы продолжали идти. Мэтт достиг турникета первым. Он протянул руку, чтобы повернуть его.

И тут монстр в будочке оглушительно гаркнул у нас за спиной:

— А ну, детвора, ни с места!

8

Попались.

Мэтт застонал и отпрянул от турникета.

— Так и знал, что это слишком просто, — проворчал он.

Мы повернулись навстречу подоспевшему кошмарийцу. Это был внушительного вида здоровенный детина с огромным брюхом, колышущимся на бегу.

Весь он с головы до ног был покрыт лиловым мехом. Лиловой, колючей щетиной. На голове торчали длинные прямые рога. Глаза горели злобным красным огнем.

— Ну-ка ни с места! — пробасил он. — Никому не двигаться!

А счастье было так возможно, подумала я. Так близко…

Я уже видела ряды машин, припаркованных на автостоянке по другую сторону турникета.

Кошмариец настиг нас. Своей огромной тушей он вклинился между нами и выходом. Он сжимал кулаки, опустив руки по швам.

Его именная бирка была скрыта густым мехом, так что я не могла прочесть имя.

Я отступила на шаг. Сердце забилось еще быстрее. Этот тип был реально страшный!

— Вы что, уходите? — прогудел он. Голос его рокотал откуда-то из глубины живота, подобно раскатам грома. — Думаете, мы позволим людишкам покинуть Кошмарию живыми?

Мы взирали на него в молчании.

И тут он расхохотался.

— Да я просто шучу, — сказал он и хлопнул по спине Билли. — Сдается мне, я напугал вас не на шутку! Ха!

— Я… я… — только и мог сказать Билли.

Монстр извлек из кармана униформы небольшой квадратный предмет.

— Раз вы уходите, — сказал он, — позвольте мне поставить вам на руки печать. Ну, знаете, на случай, если захотите вернуться.

Поставить на руки печать?

Я разинула рот. Остальные тоже были ошарашены.

Мы выстроились в очередь. Кошмариец взял деревянную печать, потер о лиловую штемпельную подушечку и поставил каждому на руку лиловую букву «К».

— Надеюсь, вы кошмарно провели время! — сказал он.

Мэтт не медлил. Он протиснулся через турникет. Оказавшись на другой стороне, он рысью припустил к парковке.

Карли Бет последовала за ним. За ней — Сабрина.

Один за другим, все мы благополучно протиснулись через турникет.

Я покинула парк последней. Выйдя на автостоянку, я обернулась посмотреть, не следит ли за нами монстр.

Нет. Он уже вернулся в свою будочку.

Теснясь друг к другу, мы шли по проходу между припаркованных машин.

Как только мы отошли достаточно далеко, чтобы нас не было видно из будки, Билли высоко подпрыгнул.

— Здорово! — воскликнул он. — Здорово! — Они с сестрой, Шин, вскинули руки над головой, а потом стукнулись кулаками.

Все залились радостным смехом. Какое облегчение!

На лице Карли Бет играла широкая улыбка.

— Поверить не могу! — воскликнула она. — Мы выбрались! Мы сделали это! И делов-то!

Солнце палило вовсю. Бесконечные ряды автомобилей сверкали так, что было больно глазам.

Мэтт огляделся вокруг. После чего повернулся к нам.

— И что теперь? — спросил он.

9

Я порылась в рюкзаке, ища телефон. Найдя, вытащила его и раскрыла.

И тут же покачала головой. Подняла телефон на всеобщее обозрение.

— Связи нет, — пробормотала я.

Робби вглядывался в свой телефон.

— У меня тоже делений нет. Наверное, надо отойти дальше от парка, — сказал он.

Мэтт хлопнул рукой по крыше машины.

— Где все? Можно было бы попросить кого-нибудь подвезти нас до ближайшего города.

— Хорошая идея, — сказала я. — Тогда мы сможем… Ой! — вырвался у меня пронзительный возглас. Я почувствовала нечто странное. Какой-то странный трепет.

Вдруг ужасно зачесалась правая рука. Я принялась чесать ее. Это не помогало.

Я пригляделась к тыльной стороне руки.

— О нет! — закричала я. — Смотрите! — Я подняла руку. — Буква «К», которую он нам поставил! Она растет!

Я потрясенно глядела на нее. Не могла поверить своим глазам!

Линии буквы «К» стремительно удлинялись, расползаясь по тыльной стороне руки.

— О Боже! И у меня! — выдохнула Сабрина.

— И у меня тоже!

— Ой, как чешется! Жутко чешется!

Через несколько мгновений мы уже все скребли руки, в ужасе глядя, как лиловые линии становятся все длиннее.

А потом… потом… линии начали прорастать. Словно тонкие лиловые сорняки.

Они прорывались сквозь нашу кожу и росли из рук.

Я схватилась за одну из своих линий. Обхватила пальцами быстрорастущую, вытягивающуюся нить — и рванула что было сил.

— АЙ! — взвизгнула я. Они крепились к моей руке. Вросли прямо в кожу.

Подобно тропическим лианам, они тянулись вверх, стремительно разрастаясь. И становились все толще.

— Они как змеи! — вскричала я. — Как змеи, растущие прямо из рук!

Фиолетовые побеги закручивались в воздухе, поднимаясь все выше, словно тянулись к солнцу.

— На помощь! Спасите!

— Я не могу их сорвать! Ай!

Я размахивала руками. И снова пыталась оборвать лианы.

Но они были прочные, как электрические провода — и быстро удлинялись.

Мы вопили и молотили руками, отбиваясь от растущих лиан. Но их было невозможно остановить.

Они росли так быстро! Побеги, змеящиеся из моих рук, достигли уже как минимум шести футов в длину!

Они взметнулись ввысь. Затем устремились вниз. И начали обвиваться вокруг меня. Они обматывали меня виток за витком — тугие, словно резина.

И затягивались… затягивались…

— Помогите!

— Кто-нибудь!

Теперь уже все мы кричали, пытаясь вывернуться из толстых лиан, растущих из наших собственных рук.

Они обвивали мое тело… поднимались все выше… вот они уже затягиваются вокруг головы… Ничего не вижу…

Я поняла, что лианы связывают нас вместе… всех восьмерых… опутывают прочной сетью.

И держат… держат…

Не шелохнуться. Трудно дышать. И все туже… туже затягиваются лианы…

Неужели никто не придет на помощь?

Неужели нас здесь удавят?

Неужели это… конец?

ДЬЯВОЛЬСКОЕ ДОСЬЕ # 8

ПАМЯТНЫЙ ЛИСТ

КОМУ: ПРОДУКТОВЫЕ ЛОТКИ, ОТДЕЛ КАДРОВ

ОТ КОГО: МИСТЕР Б. ЛЕВИНСКИ

ТЕМА: УКАЗАНИЯ РАБОТНИКАМ ЛОТКОВ

ДО МОЕГО СВЕДЕНИЯ БЫЛО ДОНЕСЕНО, ЧТО НЕКОТОРЫЕ ЛОТОЧНИКИ НЕ ПРИДЕРЖИВАЮТСЯ КОШМАРИЙСКОГО ГОСТа [1].

ПОЖАЛУЙСТА, ОЗНАКОМЬТЕСЬ С НИЖЕСЛЕДУЮЩИМИ РЕКОМЕНДАЦИЯМИ, ДАБЫ ПОДДЕРЖИВАТЬ ВАШИ ЛОТКИ В НЕГИГИЕНИЧНОМ, НЕБЕЗОПАСНОМ И НЕБЛАГОПРИЯТНОМ СОСТОЯНИИ.

> ПРИНИМАЙТЕ ПРЕЛЫЕ ПОСТАВКИ ОТ МУСОРЩИКОВ КАЖДОЕ УТРО;

> ДЕТИ БУДУТ ТРЕБОВАТЬ ПОБОЛЬШЕ ЧЕРВЕЙ И ЛИЧИНОК. ДЕРЖИТЕ ПОД РУКОЙ НАДЕЖНЫЙ ЗАПАС;

> ЕСЛИ ВЫ ЧИХНУЛИ НА СВОЙ ТОВАР, ПРОСТО ОБОТРИТЕ ЕГО ПОДОЛОМ РУБАШКИ.

ЕСЛИ У ВАС ВОЗНИКЛИ КАКИЕ-ЛИБО ВОПРОСЫ, ЗАДАВАЙТЕ ИХ САМИ СЕБЕ.

КАРТА # 8

Примечания

1

ГОСТ — Гнусно-Отвратительный Стандарт.

Content

Р. Л. Стайн
УЛЫБАЕМСЯ И ГИБНЕМ!

ПРИКЛЮЧЕНИЯ В КОШМАРИИ история продолжается…

Примечания