Р. Л. Стайн

ТЫ УМЕЕШЬ ХРАНИТЬ СЕКРЕТЫ?

Посвящается Джоан и Джин… сестрам… но не столь напуганным, как в этой книге

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

1

Мне снится сон, что я бегу по грязи, в развевающейся белой ночной сорочке. Я слышу «шлеп-шлеп-шлеп», которое доносится из под моих босых ног, мягко ступающих по сырой земле.

Я бегу по холодным лужам и ясно чувствую их прохладу, хоть и совершенно уверена, что сейчас сплю. Я знаю, что шепот, который я слышу, издает дрожащая на деревьях листва, колышущаяся на сильном теплом ветру.

Я чувствую, как он овевает мое лицо и все еще слышу шепот, оставшийся позади звуков «шлеп-шлеп», которые издают мои босые ноги, разбрызгивая грязь, вздымая ее волнами по обе стороны от меня подобно волнам.

В небе пурпурного цвета, над мерцающими деревьями сияет полумесяц луны. Он похож на улыбку, только повернутую немного вбок, и напоминает серебряную луну — кулон на цепочке, который висит на моей шее.

В моем сне месяц кажется настолько близким, что если бы я до него дотянулась, наверное смогла бы схватить его своей рукой. Но я не могу остановиться, чтобы забрать этот кусочек луны. Меня преследуют. И я знаю, что если сейчас обернусь, то непременно увижу его.

Хоть я и знаю, что мне нельзя оборачиваться, я не могу уберечь себя от этого. В моих снах я не подлежу контролю. Я не могу делать так, как мне хочется.

Я бегу босиком по грязной дороге, под низко склонившимися ветками деревьев. Мне страшно. Я знаю, что мне страшно. И на это у меня довольно веская причина.

Ведь если я обернусь назад… если я брошу хотя бы быстрый взгляд назад… волк будет там. Черный волк из моих снов.

Он скалится и рычит, почти бесшумно подкрадываясь ко мне. Я вижу, как он опускает голову, словно готовясь к атаке, как щетинится черная шерсть на его спине. И вновь я вижу эти глаза. Такие же голубые, как и мои. У черного волка мои глаза.

У меня черные волосы и голубые глаза и мне снится волк с черной шерстью и с такими же глазами, как мои. И я твержу себе в своих снах, что не сошла с ума. У всех бывают кошмары. Многим снятся раз за разом одни и те же сны.

Но не все видят во сне животных с глазами, как у них самих. И почему меня это так сильно пугает? Я сплю, но отчетливо чувствую, как сильно бьется мое сердце.

Я смотрю на волка. Взгляды наших голубых глаз встречаются и замирают друг на друге. Я вижу, как дрожит его длинная морда. С обеих сторон его пасти сочится густая белая слюна. Черный волк скалит свои белые зубы, из глубины его глотки раздается низкий угрожающий рык, звук которого вызывает приступ панического удушья.

Я хочу отвести взгляд, но мои глаза продолжают смотреть на него. Меня как будто парализует.

И внезапно я становлюсь волком.

Я становлюсь волком. Черным волком.

В моем сне, я превращаюсь в волка. Моими глазами смотрит другой волк.

И мы нападаем. Мы сталкиваемся. Мы яростно рычим и пускаем слюни. Мы ударяемся головами, кусаемся и рвем друг друга на части.

Я свирепею. Меня буквально разрывает от гнева. Разрывает.

Я кричу и просыпаюсь. Я пытаюсь выбраться из моей постели. Запутавшись в простынях, я падаю на пол. Рядом со мной с мягким стуком сыплются кусочки земли.

Я тяжело дышу. Сердце буквально выскакивает из моей груди. Я моргаю несколько раз, прогоняя сон прочь. Прогоняя застывшие воспоминания… волчью морду… ярость… голубые глаза…

Я в своей комнате. Серебристый лунный свет просачивается сквозь открытое окно.

— Эй, — бормочу я, все еще дрожа от пугающих воспоминаний. — Эй, это просто еще один кошмарный сон. Просто кошмар. И только.

Голос с кровати напротив заставляет меня вздрогнуть.

— Что стряслось?

Софи — моя сестра — потягивается. Ее глаза смотрят на луну, свет которой просачивается через окно. Такие же голубые глаза, как у меня.

— Кошмар приснился, — отвечаю я, все еще дрожа.

— Тебе опять приснился сон про волка? — Она идет ко мне через комнату и кладет свою теплую руку на мое плечо.

Я киваю.

— Да. Опять.

Софи смотрит через меня и тут ее глаза расширяются от ужаса, широко открывается рот. Она проходит мимо и наклоняется над моей кроватью.

— Эмми? Почему твои простыни все порваны и изодраны?

2

Я почувствовала, как по телу пробежала дрожь. Потом обернулась и уставилась на разодранные в клочья простыни. Софи включила настольную лампу, которая стояла на тумбочке возле кровати и мы вдвоем смотрели, не проронив ни звука.

Мой мозг просто гудел. Я изо всех сил пыталась объяснить это себе. Я чувствовала как будто все еще нахожусь в этом ужасном сне. И все время пыталась проснуться, пыталась вытащить себя.

Софи обняла меня. Ее короткие черные волосы были влажными и слипшимися на лбу. Софи пятнадцать, она на два года младше меня. Но несмотря на разницу в возрасте, мы выглядим одногодками. У нас одинаковые высокие скулы, бледная кожа и голубые глаза. Поэтому она коротко остригла свои волосы и несколько прядей зачесала на одну сторону. Мои же волосы спадают до самых плеч. Просто Софи надоело, что некоторые называют ее моим именем, Эмми.

— Эти ужасные сны… — начала она, выпустив меня и позволив отступить на шаг. На лице ее читалось беспокойство.

Но я смотрела в сторону окна.

— Софи? Окно ведь было закрыто, когда мы легли спать?

Она повернулась.

— Не знаю. Как будто закрыто. Хотя я действительно не помню.

Я выглянула в окно, серебристый полумесяц висел высоко в небе. Порыв холодного ветра растрепал мои волосы. И меня снова пробрала дрожь.

* * *

Далеко не сразу я снова смогла уснуть. Еще и мама разбудила меня с утра пораньше, громыхая на кухне всем, что попало. Разве нельзя было включить посудомоечную машину немножко попозже? Неужели ее обязательно нужно включать именно в семь утра в субботу?

Я натянула выцветшие джинсы, которые носила вчера, футболку, еще не успевшую скомкаться, и поспешила на кухню. Мама, наклонившись над посудомоечной машиной, в белом халате и с непричесанными волосами, курила сигарету. Проснувшись, она первым делом выкуривает одну сигарету и потом еще одну после обеда… Две за день. Хотя всем говорит, что не курит.

Папа говорит, что если бы она выпивала еще одну чашку кофе по утрам, то сигареты бы ей не понадобились. Он в нашей семье самый правильный. Думаю, именно поэтому его никто никогда не слушает.

Вообще-то, Софи во многом похожа на папу. Она такая же тихая и застенчивая, и предпочла бы лучше сидеть в углу и читать книжку, чем выходить на улицу просто так. А мы с мамой как раз-таки наоборот — очень общительные. Мне всегда нравилось, что многие семьи делятся на два разных лагеря.

— Мама, мне снова приснился сон про волка, — сказала я, прочистив горло. Мой голос был все еще сонным.

Мама затушила сигарету и раздраженно убрала выбившуюся прядь волос со лба. У нее соломенно-белые волосы и карие глаза. И она смотрит на вещи иначе, не так, как Софи и я.

Мама покачала головой.

— Тебе тогда исполнилось пять, — сказала она. Потом вздохнула и продолжила — Тебе тогда исполнилось пять лет и тебя укусила собака… Именно тогда тебе начали снится эти сны.

— Я знаю, — ответила я и добавила. — Ну скажи мне что-нибудь!

Она выпрямилась.

— Не разговаривай со мной так резко.

— Мы просто продолжаем наш прежний разговор, — ответила я ей, стараясь, чтобы мои свои слова звучали помягче. — Но почему я не помню того, чтобы меня кусала собака?

Мама поправила пояс на своем черно-белом халате.

— Ты еще была так мала, Эмми. Кто вообще помнит хоть что-то о себе в пятилетнем возрасте?

— Я кое-что помню, — возразила я. — У меня есть кое-какие воспоминания о детском саде. Но, чтобы меня укусила собака… Мама, я думаю, это было бы очень страшным воспоминанием, такое не забывается.

— Ты заблокировала его в своей памяти, — произнесла она и, наконец, посмотрела мне в глаза. — Мы ведь уже говорили об этом. Это очень болезненно. Некоторые люди блокируют такие ужасные воспоминания, как твои. Они не хотят больше думать об этом.

— Но, мама…

— Ты совсем ничего не помнишь? — спросила она. — Мы приехали в гости к вашей тете Марте на ее деревенскую ферму за Прагой. Меня не было рядом, когда это случилось. Но Марта все видела. Эта собака выскочила из-за деревьев и набросилась на тебя. А потом…

Софи споткнулась и с шумом ввалилась в кухню. Ее босые ноги шлепали по желтой плитке на полу. Она зашмыгала носом и пару раз чихнула.

— Кажется, меня знобит.

— У тебя аллергия, — сказала я. — У тебя каждую весну аллергия, и ты все время про нее забываешь.

Она снова закашлялась.

— А почему у тебя весной нет аллергии?

— Мы ведь с тобой не близнецы, — ответила я. — У меня не должно быть всех тех болячек, что есть у тебя.

Мама налила себе чашку кофе из кофеварки.

— Софи, ты же была с тетей Мартой в тот день? — спросила она. — Ты помнишь, как из леса выбежала собака и укусила Эмми?

Софи закатила глаза.

— Мы снова об этом говорим? Мама, мне было всего три. Как я вообще могу что-либо помнить?

Я уже не хотела продолжать этот разговор, но чувствовала, как расстраиваюсь. У меня было сильное ощущение того, что мама скрывает от меня правду. Хотя знала, что она не будет мне врать. Но ее объяснение тому, что мне снятся эти сны про волка, просто не складывались логически.

— Тогда где шрам? — не отступала я. Я подняла правую ногу и закатала штанину у джинсов. — Вы сказали, что она укусила меня за ногу. Где шрам от укуса?

— Он зажил, — ответила мама, вертя в руках чашку кофе. — Тебе повезло, он довольно быстро зажил.

Я уставилась на нее. На столе, за моей спиной, говорило радио — два голоса что-то увлеченно обсуждали, наверное новости.

— Но, мама, — продолжала я настаивать на своем. — Почему эти сны не могут просто отпустить меня? И тем более я вижу во сне не собаку, а волка.

Она пригладила волосы рукой.

— Доктор Гольдман объяснит тебе это лучше, чем я, — наконец ответила она. — И я не понимаю, почему ты до сих пор не хочешь увидеться с ним. Иногда в снах мы переживает события ужаснее, чем в реальной жизни. В своих снах ты представляешь себе волка вместо собаки. Но это еще не значит…

— Тсссс! — Я подняла руку, чтобы заставить маму замолчать. Мое внимание привлек голос из радиоприемника. Я подошла к нему поближе, чтобы лучше слышать.

— В чем дело? — спросила мама.

— Тсссс! — Я поближе наклонилась к маленькому черному радиоприемнику.

— Нападение произошло вчера вечером в Шейдисайдском парке за зданием средней школы, — говорил диктор. — Делмор Хокинс с Норт-Хиллс сообщил о происшествии в полицию. По словам Хокинса, он выгуливал свою собаку и направлялся в сторону реки, как вдруг из-за деревьев выскочил большой черный волк и набросился на несчастное животное. В полиции подтвердили, что собака была разодрана самым жестоким способом. Полицейские уже начали прочесывать парк в поисках волка. Также для поисков был отправлен вертолет. В это же время…

Диктор продолжал говорить, но его слова утратили для меня всякий смысл. Просто приглушенные звуки. Я вдруг почувствовала холод во всем теле. Ощущение было такое, словно кровь застыла в жилах.

Меня одолевали безумные мысли. Прошлой ночью мне снился черный волк. И в это же время, когда я спала, черный волк появился в Шейдисайдском парке. Настоящий черный волк выскочил из-за деревьев и разодрал в клочья собаку.

Конечно, это не имеет ничего общего со мной. Это всего лишь странное совпадение.

Тогда почему меня всю трясет? Почему я так странно себя чувствую?

— Эмми? Что стряслось? — ворвался в мое сознание голос Софи.

Я не ответила. Почему-то я вдруг вспомнила свои простыни. Все разорванные в клочья. Я схватила маму за руки и оттащила подальше от кухонного стола. Ее руки были теплыми. Мои же были ледяными.

— Мама, пойдем со мной, — сказала я. — Я хочу кое-что тебе показать.

Она попыталась высвободить свои руки из моих.

— Не тяни меня. Я иду. Да в чем дело, Эмми?

— Я покажу тебе, — сказала я, продолжая идти дальше по коридору. — Ты должна это увидеть, мама.

— Ну, ладно, ладно. Я иду.

— Мой сон прошлой ночью… Я бежала по лесу. — У меня вдруг перехватило дыхание. — Босиком. По грязи… А когда я проснулась… Мои простыни… Они были разодраны… Все разодраны в клочья…

Мама ничего не ответила. Я услышала, как на кухне чихает Софи. Потом схватила маму за руку и потянула к своей кровати.

— Посмотри.

Мы обе уставились на смятые простыни, лежавшие на моей кровати. Мой рот приоткрылся от удивления, в горле застрял комок.

Простыни были в полном порядке.

3

В дверях моей спальни появилась Софи с салфетками «Клинекс» в руке.

— Это становится слишком странным, — сказала она. Затем подошла к моей кровати и потянула на ней простыни так, что они стали похожи на вздымающиеся паруса. — Ты должна послушать маму, Эмми, и показаться доктору Гольдману.

Я начала было возражать, но слова застряли комком в горле.

Неужели я и вправду сошла с ума?

— Н-н-но… Софи, — наконец произнесла я, с трудом подобрав нужные слова. — Ты же видела, что простыни были разодраны. Я разбудила тебя. Ты тоже это видела.

— А? Ты не будила меня. — Она внимательно посмотрела меня, ее лицо выражало озабоченность. Я видела, что она серьезно беспокоится за меня. — Возможно, тебе это приснилось, Эм. Я не видела ни простыней, ни чего-либо еще.

Я снова почувствовала, как тело пронизывает холод. Мама и Софи пошли обратно на кухню, и я последовала за ними. Мама предложила приготовить яичницу, но мне не хотелось есть. Я села за стол и насыпала в миску кукурузных хлопьев, но пока не спешила заливать их молоком.

— Давайте сменим тему, — произнесла мама, придав голосу веселые нотки. — Чем вы сегодня займетесь?

— Я пойду в библиотеку, поработать над своим докладом, — сказала Софи. Вообще, библиотека является ее вторым домом. Там у нее даже есть свое личное место, в главном читальном зале, за полками с книгами. Придет туда, усядется на пол, разложив вокруг себя свои принадлежности и материалы, и как давай зубрить… Ее там уже все библиотекарши знают. Не возьму в толк, почему она столько времени проводит наедине с собой. А ей это нравится.

Я думаю, это самая большая разница между нами обеими. Я терпеть не могу оставаться одной. В отличие от Софи, я очень общительная. Завожу друзей, бойфрендов, постоянно нахожусь в больших компаниях, хожу на вечеринки, все время смеюсь и просто весело провожу время.

Софи намного привлекательнее меня. Я действительно так думаю. Хотя у нее никогда не было ничего серьезного с парнями. И я никогда не обсуждаю с ней этот вопрос. Стоит мне хотя бы упомянуть об ее отношениях с парнями, как она тут же замыкается в себе.

— А чем ты сегодня займешься? — спросила мама, повернувшись ко мне.

Голос по радио бубнил не переставая. Там, похоже, началось какое-то ток-шоу. Неужели до сих пор обсуждают нападение волка? Даже если и так, мне не хотелось больше об этом слушать. Я выключила радиоприемник.

Кто вообще слушает радио целый день напролет? Да никто. Только мой отец. Он все время слушает какую-нибудь радиостанцию. А еще он любит коллекционировать старые радиоприемники, 1940-1950-х годов, например. Они выглядят просто ужасно, но отцу это нравится. Его хлебом не корми, а дай только разбирать их, полировать и приводить в рабочее состояние.

Мама ждала, когда я отвечу на ее вопрос.

— Мне нужно занести Эдди его рюкзак, — сказала я. — Он оставил его вчера в тренажерном зале.

Мама нахмурилась. Стоит мне упомянуть Эдди, как она тут же становится недовольной.

— Сегодня он первый день на новой работе, — продолжила я. — На кладбище домашних животных. В Мартинсвилле.

— Какая ужасная работа, — заметила мама, скорчив гримасу.

— Я знаю. Это противно, — сказала я. — Но ему очень нужны деньги. Тем более, что его отчима отстранили от должности полицейского.

— Он это заслужил, — сказала мама. Она опять крутила в руках чашку с кофе. — Ни за что ни про что избил какого-то парня.

Я застонала.

— Мама, ты сама знаешь, что это не так. Он думал, что у того парня был пистолет. Да, он совершил ошибку, но это еще не значит, что…

— Не понимаю, почему ты связалась с этим Эдди и семейкой Коваксов, — прервала меня мама. — Ведь Дэнни Франклин такой милый парень.

— Мам, да хватит уже, — вступилась Софи. — Ты прекрасно знаешь, что Дэнни сам бросил Эмми, а не она его. Теперь он встречается с Келли Ньюман.

Мама покосилась на меня.

— И поэтому ты начала встречаться с его лучшим другом?

Мне перестал нравится этот разговор. Я почувствовала, что буквально закипаю от гнева. Я попыталась сдержать себя, но не смогла. И взорвалась.

— Это не бизнес, мама! — кричала я. — Дэнни не помогло бы даже то, если бы он стал невероятно богат! Он полный придурок!

Конечно, стоя здесь, теребя свои волосы и все еще чувствую, как ярость переполняет мою грудь, я и представить себе не могла, что через несколько часов мы с Эдди вдруг неожиданно разбогатеем.

4

Я бросила рюкзак Эдди на заднее сидение маминой «Короллы» и села за руль. Моя мама преподает английский язык в частной школе для мальчиков в Довер-Фоллс — это чуть южнее Шейдисайда. Ее класс выпустился в мае, и все лето она почти безвылазно проводит дома. Так что пока ее машина полностью в моем распоряжении.

На улице было жарко и туманно. Небо, которое сегодня было жуткого желтого оттенка, возвышалось над дорогой, по обе стороны которой стелился туман. Ранним субботним утром дороги еще не были заполнены машинами и я без проблем выехала из Шейдисайда.

Мартинсвилль представлял из себя небольшой промышленный городок в пятнадцати минутах езды. Как только я слышу его название, перед глазами сразу всплывает их сине-голубая школьная форма. Ребята из их спортивной команды — «Синие Дьяволы» — являются нашими самыми главными соперниками в футболе и баскетболе.

Эдди говорил мне, что кладбище домашних животных находится на окраине города — возле старого молокозавода, там, где заканчивается шоссе. И я легко его отыскала. Я проехала по узкой грунтовой дороге, вдоль кирпичной стены завода, пока не оказалась у высоких железных ворот. Там висела табличка, на которой по трафарету была выведена надпись: Рай для питомцев.

На маленьком участке парковки находилась только одна машина — старый Понтиак, заднее стекло которого было все в трещинах. Я припарковалась недалеко от него, взяла рюкзак Эдди и направилась к воротам.

За высоким металлическим забором, который простирался по обеим сторонам от ворот, я увидела Эдди — он опирался на лопату и вытирал пот со лба рукавом рубашки. Я окликнула его по имени и он повернулся в мою сторону.

Он убрал со лба свои волнистые каштановые волосы — его лицо было потным и раскрасневшимся. Наверное, от работы, догадалась я. Эдди даже не улыбнулся мне. Он вообще почти никогда не улыбается. Он посмотрел на меня и показал жестом, чтобы я вошла через ворота.

У Эдди нереально красивые серые глаза. Все думают, что он носит контактные линзы, хотя это не так. У него на самом деле такой необычный цвет глаз.

Эдди высокого роста, его постоянно серьезное выражение лица заставляет его казаться взрослее, чем на самом деле. На его подбородке есть шрам, но он не помнит откуда тот появился — это придает ему больше суровости. Хотя в целом Эдди очень спокойный парень. У него мягкий голос и приятный характер. Он всегда уверен в себе и никогда не беспокоится по пустякам.

Я думаю, именно по этому мы хорошая пара. Я иногда взрываюсь как вулкан, а он на все реагирует гладко и ровно. Когда я очень сильно волнуюсь, Эдди всегда находит способ меня успокоить.

Ха. Я говорю о нас так, как будто мы пожилая супружеская пара. Должна сказать, что на самом деле я не знаю Эдди настолько хорошо. Мы встречаемся еще меньше месяца.

Эдди смотрит на меня, ждет, когда я зайду на кладбище. Я потянула за ручку у ворот… и остановилась.

Я почувствовала, как меня снова прошиб озноб. В воздухе разлился какой-то неприятный холодок… Я даже не поняла, откуда он появился. Это было похоже на какое-то предупреждение. Я вся напряглась, будто готовилась от чего-то защищаться. И покрылась гусиной кожей, ощущение было такое, словно мои нервные окончания навострились.

Я отошла от ворот и огляделась по сторонам. Никого нет. Вокруг не было никого и ничего, что могло бы меня так сильно напугать.

Но все же я что-то чувствовала. Я чувствовала, что здесь что-то не так.

Я вдруг поняла, что затаила дыхание. Видимо из-за этого ужасного гнилостного запаха, который словно изливался через ворота кладбища.

Чем здесь так ужасно пахнет?

— Эмми? Все в порядке? — вернул меня в сознание голос Эдди.

Я сделала глубокий вдох и вошла в ворота. Рюкзак зацепился за железную раму и мне пришлось высвобождать его. Ворота захлопнулись за мной, и я поспешила к Эдди.

— Эдди, с этим местом что-то не так, — произнесла я. — Я считаю, что ты не должен здесь работать.

Его серые глаза вспыхнули.

— И тебе тоже привет, — произнес он тихо.

— Ой, прости. Привет, — ответила я. — Мне кажется, здесь есть что-то зловещее, Эдди. Я чувствую это.

Он пожал плечами.

— Это кладбище, Эмми. Здесь полным-полно мертвых кошек и собак. Это тебе не Волшебное Королевство.

— Я… Я знаю, — слова дались мне с трудом. Я уже начала сомневаться в том, что почувствовала совсем недавно. Но холод по прежнему пронизывал мой затылок, а тошнотворный запах гниения только усилился.

— Спасибо, что привезла рюкзак, — сказал Эдди. — Повесь вон на то дерево, — показал он и направился к свежевырытому прямоугольнику земли между двумя надгробиями. — Мак заставил меня рыть могилу. Ощущение, будто сегодня больше сотни градусов. Я весь в поту.

— Поэтому здесь так воняет? — спросила я, стараясь, чтобы мои слова воспринимались как шутка.

— Смешно, — пробормотал он и вонзил острие лопаты в землю.

— Мак — это твой босс? — спросила я.

Эдди кивнул.

— Да, он владеет этим местом. Его офис вон там, — он показал головой в сторону каменного двухэтажного дома, который стоял на поле. — Живет над своим офисом. Представляешь? Он живет здесь, на кладбище домашних животных.

— Да уж, странно, — сказала я. И тут увидела у дерева зеленый мешок для мусора. — Эдди, а что в нем? Неужели там…

— Ага. Там дохлая собака, — ответил он. — Та, что разодрали прошлой ночью.

Я заморгала.

— Ого. Прошлой ночью?

Эдди отбросил лопату в сторону.

— Хозяин сказал, что ее задрал волк. — Он повернулся в мою сторону. — Можешь в это поверить? Волк в Шейдисайдском парке! Так близко от твоего дома.

Вдруг он пристально уставился на меня.

— Эй, Эмми? Что с тобой? Ты вся дрожишь, как осиновый лист.

5

Прежде чем ответить, я услышала окрик. Мы с Эдди обернулись на голос. К нам бежал высокий мужчина в серой мешковатой толстовке.

— Эй, в чем дело? — спросил он.

Эдди представил его. Maк Стэнтон, владелец этого места. Это был высокий и толстый мужик с большой сумкой, которая висела на свитере, утыкаясь ему в живот. У него было совершенно круглое лицо и налысо обритая голова, в правом ухе поблескивало серебряное кольцо, а на шее красовалась черная татуировка, но что она изображала я никак не могла разглядеть.

— Привет, Эмми, добро пожаловать в рай для питомцев. — Его голос был хриплым и скрипучим. Он улыбнулся и я увидела, что один из его передних зубов золотой. — Я работодатель этого парня. — Он похлопал Эдди по плечу.

— Я уже почти закончил, Maк, — сказал Эдди, снова вытерев пот со лба.

Maк, потирая второй подбородок пальцами, осматривал яму, которую выкопал Эдди.

— Я думал, она будет глубже, — сказал он. Потом уперся кулаком себе в спину и потянулся. — Ну да ладно, я тебе подсоблю. Хоть и повредил спину. — Он подмигнул мне. — Не буду рассказывать, как именно.

— Без проблем, — сказал Эдди, перекладывая лопату в другую руку. — Я просто счастлив, что ты взял меня на работу, Maк. Ты же знаешь, моя семья сейчас очень нуждается в деньгах.

Мак кивнул. Затем почесал свою лысую голову.

— Надо уйти из под солнца. Я слишком гладкий. — И засмеялся над собственной шуткой. — Рад повидаться, Эмми, — сказал он. Потом развернулся и направился обратно в сторону офиса.

— С виду он грубоват, но в целом ничего мужик, — сказал Эдди.

Я наблюдала за тем, как Эдди рыл могилу еще глубже. Это не займет много времени. Потом взглянула на выпуклый мешок для мусора. Я представила себе, как большой волк нападает на собаку. Черный волк. Опять это мое воображение. Можно представлять себе сколько угодно, но вряд ли это снова сбудется. Вроде бы разумно. Но…

Эдди со стоном вылез из могилы. Вытерев потные руки о джинсы, он ухватился за мешок для мусора. И начал тянуть его вниз в могилу.

— Блин! — вскрикнул он, когда мешок разорвался. Тело мертвой собаки вывалилось прямо к моим ногам.

Я вскрикнула и попятилась назад. Труп собаки уже успел окостенеть и вонял чем-то кислым. Все это выглядело, как черное месиво, в котором с большим трудом можно было узнать собаку. Ее глаза глубоко запали в глазницы. А ее шерсть… Ее шерсть… Шерсть на ее спине была исполосована когтями. На клочьях засохли куски запекшейся крови. Разодранная кожа была сырой и красной.

Как гниющий кусок мяса.

— О-о-о-о-о-о! — У меня вырвался стон. Я не могла ничего с этим поделать, как и не могла оторвать взгляд от этой отвратительной вещи.

Больше я на это смотреть не смогла. Мой желудок сжался в комок и меня вырвало.

— Ты в порядке? — Я слышала, как Эдди позвал меня. Но почему-то мне показалось, что он очень далеко от меня. — Ты в порядке?

Нет, я не в порядке.

— Урррррррр! — Я сглотнула, пытаясь удержать внутри содержимое желудка. И, зажав рот рукой, бросилась прочь.

6

Я обхватила руками тонкий ствол дерева. Задыхаясь и судорожно сглатывая, я удерживала рвоту в себе. Я до сих пор чувствовала этот гнилостный запах, пыталась проморгаться, но перед глазами все еще был образ этого красноватого, разодранного тела, покрытого царапинами и прожилками засохшей крови.

Меня всю трясло. Волны тошноты накатывали снова и снова. Я прижалась к стволу дерева так крепко, словно от него зависела вся моя жизнь.

Собака была растерзана. Растерзана заживо.

И как бы я не старалась выкинуть из головы сон, который снился мне прошлой ночью, он снова всплыл в моем сознании. И я опять увидела черного волка с жуткими голубыми глазами, увидела, как его лапы скребут по земле и то, как он рычит, раскрыв свою пасть, капая слюной и обнажив зубы. Вот он готовится к прыжку и бросается в атаку, яростно царапаясь и кусаясь.

Это просто сон.

Но ведь и я была волком во сне. Я была голубоглазым волком с шерстью вороного цвета. И я тоже бросилась в атаку.

Эта бедная собака была убита в то же время, когда мне снилось, что я волк.

Это сумасшествие, но могу ли я быть к этому причастна?

— Конечно же да, — сказала я сама себе. — Ведь такая связь между этими событиями вполне возможна?

Это совпадение. Просто ужасное совпадение.

Перестань пугать себя этими безумными предположениями, Эмми.

Я почувствовала, что успокаиваюсь. Хоть мой желудок все еще бунтовал, чувство тошноты было уже не таким сильным. Да и сердце билось уже не так часто.

Я огляделась, чтобы увидеть Эдди — по выражению его лица было видно, что он очень встревожен.

— Эмми? Ты в порядке? Мне очень жаль, что тебе пришлось увидеть это месиво. Ты из-за этого так расстроилась?

Я кивнула.

— Да. Оно было таким… мокрым и красным.

— Все уже позади, — сказал он, положив руку мне на плечо. — Я похоронил ее. — Он моргнул: на его ресницах блестели капельки пота. Солнце уже начало скрываться за деревьями. Но воздух все еще был жарким и влажным.

— Я собираюсь уходить отсюда, — сказал Эдди. — Пойдем со мной. Мне нужно спросить кое о чем Мака.

Мы пошли вверх по холму в офис, минуя ряды низких надгробий. В одной руке Эдди нес лопату, а другой обнял меня за плечи. За стеклянной дверью офиса я увидела Мака — он стоял, прислонившись спиной к стене, и что-то увлеченно нажимал пальцами в своем телефоне.

В таком положении он простоял еще долгое время и потом наконец поднял голову.

— Эдди, приятель, ты уже закончил?

Эдди кивнул ему в ответ.

— Да. Где мне оставить лопату, Мак?

Мак махнул рукой.

— Да поставь ее вон у той стены. Ну что ж, увидимся в понедельник после школы?

— Да, — сказал Эдди немного поколебавшись. — Слушай, Мак… мне нужно тебя кое о чем попросить.

Мак убрал телефон в карман своих серых треников и покосился на Эдди.

— Попросить?

Эдди посмотрел на меня. Он был настроен решительно, но я увидела, что он немного нервничает.

— Мак, не мог бы ты выдать мне небольшой аванс в счет зарплаты?

Выражение лица Мака не изменилось. Он, слегка прищурившись, продолжал смотреть на Эдди своими черными глазами. Наконец, он ответил:

— Ты шутишь, верно?

— Нет… — начал было Эдди.

— Да ты только сегодня начал, — сказал Мак. — Ты выкопал всего одну могилу. И уже просишь меня выдать тебе аванс?

Щеки Эдди вспыхнули.

— Я действительно на мели, Мак. Я полностью сломлен. Я…

— Держи, — закончил за него Мак. Он вытащил рваный кожаный бумажник из кармана треников. — Вот. Ты же знаешь, что я хороший парень, Эдди. Твой отчим Лу мой двоюродный брат, и я помогу всем, чем смогу. Ты знаешь что я имею в виду? Я ведь дал тебе эту работу, не так ли? Потому что ты кровный. Ты моя семья.

Мак улыбнулся мне.

— У тебя хорошая подружка, Эдди. Я хочу сказать, что она классная. Не как те заучки, с которыми гулял Лу.

Эти слова заставили Эдди покраснеть еще сильнее. Он опустил глаза, но так ничего и не ответил.

— На, возьми, — Мак протянул Эдди десятидолларовую купюру.

Я увидела разочарование на лице Эдди.

— Мак, десять долларов не спасут положение, — сказал он. — Ты думаешь…

— Может быть, Лу одолжит тебе немного денег, — ответил Мак, убирая бумажник обратно в карман.

— Вы прекрасно знаете, что Лу отстранили, — сказал Эдди. — В полиции перестали платить ему зарплату после того слушания. И он зол, как черт. У него нет ни гроша. Он…

— Я очень сожалею, но это все, что у меня сейчас есть. Давай я заплачу тебе на следующей неделе, идет? У вас обоих все образуется. — С этими словами он удалился обратно в офис.

Эдди так и стоял, сжав в руке десятидолларовую купюру.

— Ну ладно. За спрос не бьют в нос, — сказал он, вздохнув.

Мы пошли в сторону моей машины.

— Сдается мне, что он просто пытается казаться хорошим, — сказала я. — Я видела, его бумажник набит наличкой.

Эдди помрачнел.

— Мне нужна эта работа. Я не хочу с ним ругаться.

Мы шли по краю кладбища. Высокие деревья, которых здесь было много, красиво колыхали листвой в лучах заходящего солнца.

Внезапно Эдди остановился и повернулся ко мне. Потом обнял меня и близко притянул к себе. И наши губы слились в долгом поцелуе.

— Эй, мы с тобой сегодня здорово оторвемся, — сказал он, когда мы закончили целоваться. — Ты же не говорила своим родителям, что мы будем сегодня делать, ведь так?

— Разумеется нет, — сказала я.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

7

Поужинав, я наспех собрала свою сумку для ночевки. Мы собирались пойти в лес на Фиар-Стрит. Я долго не могла решить, что взять с собой. Поэтому наспех бросила в сумку свою расческу, зубную щетку, теплый свитер и еще одни джинсы.

Солнце уже почти село и небо за окном спальни окрасилось красивым фиолетовым оттенком. Теплый ветерок развевал шторы. И я тоже как будто бы развевалась, т. к. никогда не делала ничего подобного.

Напевая себе под нос, я засунула в сумку серую толстовку на случай, если ночью станет холодно. Потом попыталась эту сумку поднять. И даже не заметила Софи в дверях спальни. Интересно, как долго она наблюдала за мной?

— О, привет, — сказала я. — Что не так?

Скрестив руки на груди, она прошла в комнату. Ее голубые глаза пристально изучали меня, как будто пытались заглянуть мне в голову.

— Ну, и куда ты собралась на самом деле? — спросила она.

Я притворилась паинькой.

— А? Что ты имеешь в виду?

Софи уперла руки в боки.

— Ты сказала маме с папой, что пойдешь к Рэйчел Мартин, — продолжила она. — Но я-то знаю, что Рэйчел уехала вместе со своими родителями.

На ее лице появилась триумфальная злорадная улыбка. Как будто она только что выиграла какой-то конкурс.

— Ты должна научиться не лезть в мои дела, — тихо произнесла я.

Она отшатнулась, как будто я ее ударила. Софи всегда пытается упрекнуть меня в чем-либо. Мне кажется, из-за того, что она младше меня, она вечно пытается показать, что тоже может постоять за себя или что она ничуть не хуже меня.

Она сначала затевает спор, а потом резко отступает. Это выглядит довольно странно, но происходит постоянно. Софи не любит, когда я злюсь на нее.

Ее взгляд помрачнел и она обиженно поджала губы.

— Ты никогда не берешь меня с собой на тусовки, Эмми, — застонала она.

Я нахмурилась — опять она завела свою старую песню.

— Это потому что у меня нет парня, ведь так? — продолжала она.

Я вздохнула.

— Это потому, что тебе надо завести своих друзей, Софи. Ты сама это знаешь. У тебя должна быть своя личная жизнь. Мне нравится проводить с тобой время…

— Нет. Это не так.

— Ну все. Я имею право проводить время с друзьями и моим парнем.

Ее рот открылся, а подбородок задрожал. Я видела, что она рассердилась. Но мне было плевать. Я закинула сумку на плечо и, минуя Софи, вышла из комнаты.

* * *

Я запрыгнула на переднее пассажирское сиденье — сегодня Эдди был за рулем машины моей мамы. Он был в хорошем настроении — мы смеялись над его первым рабочим днем на кладбище домашних животных, шутили на тему его ужасной работы. Я была счастлива видеть его таким. Он, обычно, слишком критичен к себе и вечно озабочен семейными проблемами. Поэтому мне было очень приятно слышать его смех.

Эдди был готов к нашей ночной тусовке в лесу. Поверх его джинсов была надета бордово-белая толстовка Школы Шейдисайда, а на темных волосах красовалась бейсболка с надписью «ВПЕРЕД, РЭДБЕРДС!» по всей длине.

В последний раз, когда он надевал ее, я спросила кто такие «РЭДБЕРДС». Он ответил что не знает и что вообще нашел ее по дороге в школу — она лежала на тротуаре.

Машину немного занесло на повороте возле Парк-Драйв, и Эдди сильнее нажал на газ. Поблизости не оказалось других машин. Мне почему-то показалось, что Эдди слишком взвинчен из-за сегодняшнего ночного приключения.

Я схватила его за запястье.

— Помедленнее.

— Не могу дождаться, когда мы уже приедем в лес, — ответил он. А потом наклонился и прижался губами к моей щеке.

— Эдди, пожалуйста! — закричала я, отстраняясь от него. — Ты не смотришь на дорогу! — Я с трудом перекрикивала музыку. Эдди слушал «Металлику» на радиостанции «Трэш-Метал-Пандора» так громко, что мои уши готовы были лопнуть. В буквальном смысле.

Мимо нас проплывали дома Северных Холмов, желто-оранжевый свет из окон ярко выделялся на фоне темного неба. Эдди выключил музыку.

— Давай сыграем в нашу игру, — сказал он.

— Ты сегодня в хорошем настроении, — подметила я. Эдди любил играть в эту игру только когда ему было весело. Я ахнула. — Ты только что проехал знак «СТОП»!

— Никого же нет вокруг, — ответил он. Затем немного притормозил, чтобы свернуть на Фиар-Стрит. — Ну как, готова сыграть?

Игра Эдди называлась «Ты умеешь хранить секреты?» Хотя это даже игрой не назвать. Правила очень простые. Один из нас должен рассказать какую-нибудь свою самую темную тайну, а другой обязан сохранить ее и никому не проболтаться.

Я нахожу это забавным. Хотя, обычно, Эдди ненавидит подобные вещи. Как-то раз, когда я еще не встречалась с Эдди, мы были на вечеринке и он отказался играть в «Правду или Действие». И сразу же выбежал из дома, мотая головой.

Тогда я встречалась со своим другом Дэнни Франклином. Он сказал мне: «Эдди очень не нравится рассказывать что-либо о себе другим. Он предпочитает держать все в себе».

«Наверное, он просто стесняется», — предположила я.

В ответ Дэнни лишь пожал плечами.

Старые дома на Фиар-Стрит, возле которых росли колючие кустарники, выглядели мрачно. Эдди сбавил газ, когда мы въехали на извилистую дорогу, ведущую к лесу.

— Я буду первым, — произнес Эдди. — Вот мой секрет.

— Ты хочешь поступить в школу для астронавтов и провести остаток своей жизни на Марсе, — сказала я.

Он легонько стукнул меня по руке.

— Не пытайся угадывать. Это не игра. Тебе нельзя гадать. — В его темных глазах отразился свет фар встречного автомобиля. — Хотя, ты была права. Это мой секрет.

Я толкнула его.

— Серьезно? Это и есть твой секрет?

Улыбка пропала с его лица.

— Я езжу без водительских прав. У меня отобрали их после той аварии в прошлом месяце, на Ривер-Ридж.

Я посмотрела на него, не в силах скрыть свое удивление.

— Правда?

Он кивнул.

— Это мой секрет. Ты не должна его никому рассказывать.

Деревья в лесу на Фиар-Стрит темнели на фоне неба. Через окно машины, я разглядывала серебристый месяц, который висел очень низко над лесом. Он был здорово похож на кулон, который подарила мне моя бабушка Марта и который я всегда ношу под одеждой.

— А какой твой секрет? — настаивал Эдди. «Перестань увиливать».

— Я и не увиливала, — ответила я. — А просто смотрела на луну.

— Эмми, ты можешь смотреть на луну всю ночь. Какой твой секрет?

— Что ж… — я немного колебалась. — Ты же знаешь, что я вегетарианка. Так вот — меня буквально разрывает от желания слопать огромный чизбургер.

Эдди рассмеялся.

— Хороший секрет.

Я сразу же пожалела о том, что сказала. Мои мысли, как у волка, подумала я. А что если я действительно испытываю тягу к мясу.

Это так непохоже на меня. Совсем непохоже.

Эдди припарковал машину возле леса. Он заглушил мотор и выключил фары. Сгусток деревьев перед нами тут же погрузился в чернильную темноту.

Месяц было почти не видно из-за облаков. Я опустила дверное стекло со своей стороны. Легкий теплый ветерок за окном почти пропал. Воздух стал каким-то тяжелым.

Я вздрогнула. Вообще-то я не боюсь темноты, но тьма снаружи была жуткой, как будто вглядывалась в тебя. Я прижалась к Эдди и он обнял меня за плечи.

Эди повернулся и притянул меня ближе к себе. Я посмотрела на него и он поцеловал меня. Сначала очень нежно, а потом более напористо. Как будто мы оба нуждались в этом. Поцелуй был таким страстным, что у меня перехватило дыхание.

Я высвободилась из объятий Эдди и прижалась щекой к его щеке. Так мы просидели какое-то время не разговаривая и почти не двигаясь. Потом Эдди притянул меня к себе и мы снова поцеловались.

Я вскрикнула и отпрянула назад, когда салон автомобиля заполнил яркий белый свет. А потом чей-то голос громко произнес в открытое окно:

— Выходите из машины медленно и держите руки так, чтобы я мог их видеть!

8

Моргая от яркого света, я сжала руку Эдди так сильно, что он вскрикнул. Свет погас. В окно я увидела глядящего на нас Дэнни Франклина, на лице которого застыла довольная улыбка.

Дэнни просунул свою голову в машину.

— Ну и напугал же я вас, — сказал он, все еще ухмыляясь.

Я услышал смех за его спиной. Мои глаза начали привыкать к нормальному освещению. Я разглядела за ним Келли Ньюман, его новую девушку, которой очень понравилась шутка Дэнни.

Дэнни открыл дверь машины с моей стороны.

— Видела бы ты свое лицо, — сказал он.

Эдди выскочил из машины — его кулаки были сжаты.

— Я разотру тебя в порошок! — прокричал он и шутя накинулся на Дэнни.

Дэнни попятился назад, подняв вверх обе руки.

— Ты же знаешь, что я против насилия. Мир. Мир!

Да, это правда. Дэнни тот еще шутник, но вдобавок он очень вспыльчив, из-за чего постоянно ввязывается в драки. Он являет собой довольно-таки странное сочетание веселого и доброго парня, который может рассвирепеть в любую секунду. Дэнни любит прикалываться над другими, но и сдачи дать он тоже умеет.

Эдди говорит, что Дэнни такой, потому что он рыжий. «Это из-за того, что у него огненная башка», — сказал он однажды. И мы оба рассмеялись.

— Вам двоим и так здорово досталось, — дразнился Дэнни. — Оставьте что-нибудь и для других.

— Дэнни, оставь их, — сказала Келли. Она обняла его сзади и притянула к себе. — Ты и так насмешил до колик.

Дэнни рассмеялся.

— Кто-нибудь смог бы также приколоться?

Она закатила глаза.

— Ты не один тут такой шутник.

— Ты был смешон, — пробормотал Эдди.

Дэнни и в правду был смешон. Его рыжие волосы очень коротко пострижены, что подчеркивает его большие уши, как у Дамбо, которые еще и оттопырены. Его щеки покрывают бледные веснушки, нос немного заострен, а карие глаза слишком близко посажены друг к другу. Вообще, он был бы похож на эльфа, если бы не был одним из высоких в нашей компании.

Я не очень хорошую знаю Келли. Она переехала в Шейдисайд в прошлом году. Хотя, она вроде милая, иногда забавная и ей очень хорошо рядом с Дэнни. Я не виню ее за то, что она увела его у меня. Мы с Дэнни были далеко не идеальной парой и, думаю, оба вздохнули с облегчением, когда расстались.

Келли красотка с прямыми светлыми волосами, очаровательной челкой, светло-зелеными глазами, высокими скулами, как у модели, и теплой дружеской улыбкой.

Поверх ее футболки была надета черная атласная куртка. А на длинных прямых ногах были черные джинсы, подчеркивающие ее стройную фигуру.

Эдди и Дэнни в шутку дрались перед машинами. Я посмотрела через плечо Келли и увидела еще двух наших друзей, стоящих за внедорожником Дэнни.

Райли Джефферс и Рокси Робинсон, склонившись над багажником, вытаскивали оттуда туристическое снаряжение.

— Эй, нам не помешала бы рука помощи, — крикнул Райли. Был он большим, просто огромным, с телосложением нападающего, коим он и являлся в школьной команде Шейдисайда — «Тигры».

Эдди говорит, что силовые тренировки Райли заключаются в том, что он голыми руками сдавливает банки из под пива. Вообще, это от части правда — Райли очень любить пить пиво на тусовках, что может послужить поводом для исключения из футбольной команды. Правда, он очень старается, чтобы не спалиться.

Чтобы пить пиво в Шейдисайде вам должно быть как минимум восемнадцать, но всем моим знакомым этот закон не писан. И сейчас я как раз наблюдала, как Райли доставал из багажника машины упаковку «Бада».

Я пошла по траве за Келли, чтобы поздороваться с Райли и Рокси. Они прикольно смотрятся вместе, во многом потому, что Рокси вполовину ниже Райана. И я даже однажды видела, как он поднимает ее и раскручивает над собой.

И ей это нравится. Она называет его «Мишкой Тэдди», отчего всех нас тянет блевать. Но Райли всякий раз улыбается, стоит ей это сказать.

Так-то Рокси ничего, но иногда, мне кажется, что она уж чересчур милая. Она очень забавно говорит. Она плохо выговаривает «с», и это звучит так, будто она Багз Банни из известного мультфильма. Вообще-то, Рокси и сама похожа на такого маленького милого кролика, с ее двумя передними большими торчащими зубами и большими карими глазами.

Рокси без ума от марки «Хэллоу, Китти» и носит все эти пластиковые значки, ожерелья и браслеты с их логотипом, которые все время позвякивают и пощелкивают. Это очень мило. Даже слишком мило. Я имею в виду, что иногда меня от этого передергивает.

Но все равно она очень хорошая. Когда мои сны о волке стали слишком реалистичными, я попыталась рассказать о них Софи. Но та лишь ответила: «Чего ты так зацикливаешься на своих снах?» На вечеринке у Дэнни дома я увела Рокси в сторону и рассказала о своих ужасных снах ей. Она меня полностью выслушала, поняла и даже посочувствовала. И я была несказанно рада, что доверилась ей. Я поняла, что под всеми ее пластиковыми браслетами и остроумными замечаниями скрывается по-настоящему душевный и понимающий человечек.

Я наклонилась к багажнику внедорожника и вытащила сумку с палаткой. Она оказалась тяжелее, чем я себе представляла и, бросив ее на землю, я чуть не отбила себе ноги.

— Давай я. — Райли с легкостью поднял ее и бросил к другим сумкам. — Ты не жалеешь, что мы это делаем? — спросил он.

Я покачала головой.

— Я всегда хотела сходить в поход с ночевкой в эти леса.

Рокси взяла фонарь и положила его на землю.

— Твои родители знают, что ты здесь?

Я покачала головой.

— Конечно нет. Они думают, что я ночую у Рэйчел Мартин.

— Я сказал предкам, что футбольная команда отправляется на ежегодную весеннюю тусовку, — вставил Райли. — И они поверили. Они верят всему, что я им говорю.

— Просто у тебя лицо честное, — сказал Дэнни. — Туповатое, но зато честное.

И мы все засмеялись. Райли всегда понимал шутки. Большой Мишка Тэдди.

Келли встряхнула головой:

— Это была идея Дэнни. Я бы ни за что сюда не поехала. Ночевать в лесу Фиар-Стрит? Может я здесь и новенькая, но уже успела наслушаться историй об этих лесах. Прямо фильм ужасов.

Дэнни рассмеялся омерзительным смехом, как злодей в ужастике:

— Нас всех вырежет одного за другим чувак в хоккейной маске!

Келли с силой его толкнула.

— Думаешь, что это смешно? А я так не думаю. — Выражение ее лица стало серьезным. — Мы, видать, совсем тупые. Давайте заночуем в лесу как раз тогда, когда в округе ищут дикого волка, а?

Рокси ахнула.

— Волка? Ты серьезно? Что ты имеешь в виду?

— Ты что не слушала новости? — спросила я. — Прошлой ночью в Шейдисайдском парке на собаку набросился волк. Хозяин спокойно гулял со своим питомцем, как вдруг из-за дерева выскочил волк и разорвал собаку на куски.

Глаза Рокси расширились от ужаса.

— Может, лучше переместимся на задний дворик моего дома…

— Ау-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-ууууууу!!!

Я аж подпрыгнула от этого пронзительного волчьего воя, который раздался за моей спиной. Я резко обернулась. И мне хватило пары секунд, чтобы понять — это выл Дэнни. Я почувствовала себя одураченной, ведь я и в правду поверила, что это воет настоящий волк. Хотя, в последнее время я была помешана на волках и меня легко было одурачить.

Дэнни взвыл еще раз и его голос эхом разнесся среди деревьев. На этот раз уже никто не вздрогнул.

— Полиция весь день искала этого волка, — сказал Эдди. — Но так ничего и не нашла. Моему отчиму сегодня звонили несколько раз его друзья из органов. Говорят, даже отпечатков лап не нашли.

— А разве волки не охотятся стаями? — спросила Келли, посильнее укутавшись в свою куртку. — Я вроде помню, что мы проходили это по биологии.

Рокси нахмурилась.

— Эй, эти леса страшны и без ваших кровожадных волков.

Райли рассмеялся и очень крепко, почти душа, обнял ее.

— Волк не тронет тебя, Рокси. Ты слишком костлявая.

Дэнни улыбнулся Райли.

— Он полакомится тобой. Ты для него как ужин на День Благодарения.

Мы все засмеялись. Райли зарычал на Дэнни по-звериному, а потом засмеялся вместе с нами.

— Волк будет так занят им, что мы сможем просто стоять и смотреть, — продолжил Дэнни.

Мы достали из внедорожника все туристическое снаряжение. Дэнни закрыл багажник.

— Наверное, мы действительно спятили, раз решились на это? — спросил он, вдруг став серьезным.

— У нас не будет никаких проблем, — ответил Эдди, подойдя к нему. Он стоял, засунув руки в карманы куртки. По его взгляду не трудно было догадаться, что он нервничает.

— Мы будем в полной безопасности, — сказал Эдди. — Доверься мне. — Он по очереди посмотрел на всех нас. Я попыталась понять эту странную улыбку на его лице, но не смогла.

— Вы умеете хранить секреты? — спросил Эдди. — Я серьезно. Умеете?

Все сказали «да».

— Хорошо, — кивнул он. — Вот почему мы будем в безопасности.

Он достал правую руку из кармана куртки и в ней блеснул пистолет.

9

Мы все молча уставились на пистолет. Келли сделала несколько шагов назад, пока не уперлась во внедорожник. Рокси схватила Райли за руку. Дэнни застыл с открытым ртом.

— Зачем ты его принес? — закричала я.

Эдди пожал плечами.

— Для самообороны. Если этот волк вздумает показаться, я буду к этому готов.

Эти слова тоже были встречены молчанием.

— Где ты его взял? — спросил Райли.

— Это отчима, — ответил Эдди, опуская пистолет. — Короткоствольный револьвер 38-го калибра.

— О-он… его тебе дал? — запинаясь, спросила Келли.

Эдди покачал головой.

— Ничего подобного. Лу не знает, что я в курсе, где он держит свою коллекцию оружия.

— Не могу поверить, Эдди, — сказал Дэнни и сделал шаг к нему, не сводя глаз с револьвера. — Не могу поверить, что ты принес его, — он поднял глаза на Эдди. — Он заряжен?

Губы Эдди изогнулись в тонкой ухмылке. Его глаза сверкнули.

— Возможно.

Райли встал между Эдди и Дэнни и протянул руку к револьверу.

— Дай посмотреть.

— Нет! — закричала Келли. — Убери его. Убери, или я уйду! — она оттолкнула Райли в сторону и встала почти вплотную к лицу Эдди. — Я серьезно. Убери его, Эдди. Я не хочу оказаться в новостном выпуске о том, что одного из нас случайно подстрелили.

— Она права, — встряла Рокси. — Избавься от оружия, Эдди. Давай. Ты все испортишь.

— Ладно, ладно, — Эдди поднял руки в знак поражения. Револьвер блеснул в бледном свете луны. Эдди засунул его обратно в куртку. — Просто соблюдаю предосторожности. Ничего особенного.

Я вздохнула с облегчением. Думаю, все остальные тоже. Я вдруг поняла, что знаю Эдди не так хорошо, как считала. Я знала, что его семья с трудом сводит концы с концами. Знала, что Эдди бывает грубым. Знала о его непростом характере.

Но для меня стало открытием, что он достаточно безрассуден, чтобы взять один из пистолетов своего отчима и принести его в лес, где предполагалось спокойное ночное приключение.

Пока мы распаковывали холодильники, спальные мешки и оборудование, Эдди не сводил с меня глаз. Наверное, он искал признаки осуждения, пытался понять, огорчил ли он меня. Я только закатила глаза. Мне не хотелось затевать ссору.

Келли и Рокси направились в сторону деревьев. Они одновременно что-то говорили, но я не слышала, что именно. Райли последовал за ними, неся на каждом плече по переносной палатке. Он любил покрасоваться.

— Только не тряси пиво, — сказал он Дэнни, который тащил перед грудью ящик.

Дэнни застонал. Он, со своими тощими ручками, совсем не был тяжелоатлетом.

— Чья это была идея? — спросил он.

— Заткнись. Твоя, — ответил ему Эдди. — Помнишь? Ты сказал, что мы должны совершить что-нибудь абсолютно безумное до окончания школы?

— Я имел в виду прийти в школу в одежде наизнанку или что-то вроде того, — пробормотал Дэнни. Он поднял ящик с пивом на плечо. — Ненавижу лес. Ненавижу природу.

Келли засмеялась.

— Ты не говорил этого, когда умолял меня пойти с тобой.

— Я не умолял тебя, — возразил Дэнни. — Я просто спросил… — он не закончил предложение, увидев, что мы все смеемся над ним.

Луна стала ярче, в ее свете листья на деревьях засверкали, как серебряные. Земля была влажной от вечерней росы. Все вокруг искрилось. Было очень красиво, и я начала радоваться тому, что согласилась пойти.

Мы остановились на небольшой полянке, заросшей высокой травой, и установили треугольником лицом друг к другу три палатки. Трое парней пошли в лес на поиски дров для костра, чтобы развести огонь. Была теплая весенняя ночь, но воздух все же был прохладным.

— Твой кулон в виде луны сияет, — сказала Келли.

Я обернулась. Я не знала, что она стоит рядом. Я глянула на кулон и возразила:

— Он не сияет. Просто отражает лунный свет.

Келли пристально уставилась на него.

— Странно. Мне правда казалось, что он светится.

— Я плотно поужинала, но все равно хочу есть, — пожаловалась Рокси. — Кажется, пребывание на улице вызывает у меня голод. Воздух или еще что-то.

Я покосилась на нее. Она была тощей, как десятилетняя девочка.

— Плотно поужинала? И что ты съела? Фрикадельку?

Келли рассмеялась, а Рокси — нет.

— Не смешно, Эмми. Я много ем, — стала доказывать она. — Серьезно. Просто этого не видно. Наверное, у меня странный метаболизм.

Я продолжала смотреть в лес. Признаюсь, без парней я чувствовала себя незащищенной. Деревья были неподвижны. Не было ни малейшего ветра. Как будто весь мир замер. На какое-то мгновение я подумала, что это все ненастоящее. Меня там не могло быть. Это был всего лишь еще один сон.

Глупая мысль. Я выбросила ее из головы.

Парни вернулись с охапками сломанных веток. Они сгрузили их между тремя палатками. Дэнни все тер одну из ладоней.

— Кажется, я загнал занозу.

— Будь мужиком, — сказал Райли и толкнул его плечом так, что Дэнни чуть не грохнулся на землю.

Эдди присел на корточки рядом с грудой веток. Он вытащил пластиковую зажигалку, щелкнул ей и опустил ее к костру. Он посмотрел на меня.

— Ты знала, что я раньше был бой-скаутом? Меня выперли.

— Вот уж удивительно, — пробормотал Дэнни.

— За что тебя выгнали? — спросила я.

— Мы учились вязать узлы, ну я и привязал другого скаута к дереву, — пожал плечами Эдди. — Я просто тренировался. Понимаете? Но из этого раздули целый скандал.

После нескольких попыток огонь наконец разгорелся. Ветки и сучья вспыхнули и начали потрескивать. Эдди поднялся на ноги и отошел. В красном свете костра его лицо выглядело очень серьезным и красивым.

— Этот костер потухнет минут через десять, — сказал Дэнни.

— Так пошли принесем больше дров, — предложил Райли.

Рокси что-то произнесла, но я ее не услышала. Мои глаза уловили что-то среди деревьев на краю поляны. Рядом с высоким вечнозеленым кустом что-то шевельнулось. Всего лишь пятно. Но я его узнала.

— Волк! — закричала я высоким сиплым голосом. — Он там. Волк!

— Все замрите! — скомандовал Эдди. Он поднял револьвер, прицелился в крадущуюся фигуру рядом с кустом и выстрелил.

10

Звук выстрела показался мне похожим на внезапный раскат грома. Я услышала визг. Пронзительный и громкий. Он длился всего секунду.

Никто не шевелился. Я не сводила глаз с куста на другой стороне поляны. Теперь я ничего не видела. Никаких движений.

Не произнося ни слова, мы все шестеро со всех ног рванули к кусту, поскальзываясь и буксуя по мокрой от росы траве. Я, затаив дыхание, пересекла поляну по ярко сияющей в свете полумесяца траве.

В паре метро от куста, я, тяжело дыша, остановилась. Прижала ладони к груди, пытаясь восстановить дыхание. И уставилась на енота, убитого Эдди.

Он лежал на спине с широко раскрытыми глазами, его передние лапы безвольно свисали по бокам. Живот был заляпан кровью, в мехе зияла огромная дыра.

— Отличный выстрел, — сказал Райли, пиная мертвое животное носком ботинка. — Попал в яблочко, Эдди. Но это самый странный волк, которого я когда-либо видел.

Дэнни рассмеялся. Рокси и Келли держались позади, прижимаясь друг к дружке. Эдди все еще держал в руке револьвер. Он сунул его обратно в карман куртки и повернулся ко мне.

— Ты правда думала, что это волк?

Я кивнула, не зная, что еще сказать. Мои мысли путались.

Дэнни, ухмыляясь, стал перед Эдди.

— Я знаю, что нам делать дальше. Эдди, ты должен похоронить этого парня на кладбище домашних животных.

— Круто, — встрял Райли. — Мы дадим ему имя и сделаем надгробную плиту.

— Или назовем его могилу «Могилой неизвестного енота», — предложил Дэнни.

— Ты же теперь могильщик, да, Эдди? То есть это же твоя работа? Копать могилы для животных? Классная работа.

Эдди нахмурился.

— Вы, ребята, такие забавные. Напомните мне попозже посмеяться.

Ему было совсем не смешно. Я знала, о чем он думает. Это должна была быть забавная романтическая ночь в лесу. Почему эти парни ведут себя, как придурки?

— Я не шучу, — продолжал настаивать Дэнни. — Я действительно считаю, что мы должны его закопать.

— Ладно. Закапывай, — проворчал Эдди. Он подошел к мертвому еноту и пнул его. Тот взлетел в воздух и с глухим стуком ударился в грудь Дэнни.

Дэнни взревел и бросился на Эдди. Он схватил Эдди за талию и швырнул его на землю. Эдди попытался ударить Дэнни в грудь, но промазал.

Я понеслась к ним, собираясь вмешаться. Но Дэнни уже смеялся. Он наклонился и помог Эдди подняться. Потом двумя руками отряхнул грязь с джинсов Эдди.

— Мир? — спросил Дэнни.

Эдди не ответил, но я видела, что он уже успокоился. Мы все шестеро вернулись к огню. Келли и Рокси сказали, что пришла их очередь собирать дрова и исчезли в лесу.

Мы с Эдди уселись рядом с нашей палаткой. Он обнял меня за плечи, и мы поцеловались. Я закрыла глаза. Мне захотелось, чтобы лес ненадолго исчез. Захотелось избавиться от всего, кроме нас с Эдди.

Раздался хлопок, заставивший меня вздрогнуть. Я узнала этот звук. Райли открыл банку пива. Я прислонилась щекой к щеке Эдди, снова закрыла глаза и прижалась к его губам своими в долгом поцелуе.

Нас прервали злые голоса. Я обернулась, затаив дыхание, и увидела, что Дэнни и Райли орут друг на друга, отчаянно жестикулируя. Рокси и Келли стояли у них за спиной с охапками дров.

— Чего вы ругаетесь? — крикнула я. — Что с вами сегодня такое?

Они не ответили. Дэнни сильно пихнул Райли. Но Райли — настоящая гора. Он даже не шелохнулся.

— Чего они ругаются? — спросила я Эдди.

— Мне без разницы, — ответил он, вскочил на ноги и помог подняться мне. — Пошли, — он схватил меня обеими руками и потащил.

— Эй! — сопротивлялась я. — Куда мы идем? Мы же только успели устроиться поудобнее. Ты и я…

— С меня хватит, — прорычал Эдди. — Всех этих ссор и прочего. Дети. Честное слово.

Он снова потянул меня за собой.

Я последовала за ним в сторону деревьев. Луна спряталась за облаками, и мы шли в кромешной тьме. Когда мы оказались под деревьями, воздух стал холоднее. Между стволами вилась узкая грязная тропинка, идя по которой мы постоянно цеплялись за ветки кустов и колючую лозу.

— Эдди, стой, — сказала я. — Куда мы идем? Куда ты меня ведешь?

— Увидишь, — ответил он и отпихнул с дороги низко висящую ветку дерева.

Я почувствовала резкое жжение и прихлопнула на лбу комара. Эдди теперь шел быстрее, низко опустив голову и размахивая руками. Мне пришлось ускориться, чтобы поспевать за ним.

— Эй, Эдди, подожди. Куда мы идем? Серьезно.

Он обернулся. В темноте я не видела его лица.

— Ты мне не доверяешь?

Я неохотно ответила:

— Доверяю, конечно, но…

Взяв меня за руку, Эдди помог мне перебраться через поваленное бревно. Поцеловав меня в щеку, он потащил меня дальше по тропинке. По моей ноге что-то скользнуло. Змея?

У меня по спине пробежал озноб. Я посмотрела вниз. Слишком темно, чтобы что-то разглядеть.

Деревья кончились, и мы оказались на еще одной поляне. Маленькой и ровной. С редкими сорняками и низкими сосенками. Эдди отфутболил с дороги камень. Он остановился перед широким старым деревом, кора которого была изрезана глубокими бороздами.

— Мы на месте, — сказал он, глядя прямо мне в глаза.

— Где на месте? — спросила я. — Здесь ничего нет, Эдди. Мы…

Он поцелуем заставил меня замолчать.

— Это наше место, Эмми, — тихо сказал он, опуская руку мне на талию и придерживая меня. — Наше тайное место.

Я осмотрела крохотный кружок сорняков и низких кустов. «Странно, — подумала я. — Эдди обычно не такой эмоциональный. Или это я его плохо знаю?»

Он прижал меня к себе, глядя мне прямо в глаза. Я знала, что он ждет ответа. Но я, наверное, была слегка в шоке.

— Тебе нравится? — спросил он наконец. — Я специально его выбрал, Эмми. Тайное место только для нас двоих.

Определенно странно. Но мило.

— Мне нравится, — прошептала я.

А затем я охнула, потому что он достал из кармана джинсов нож.

Щелчком обнажив лезвие, он поднял нож.

— Я сделаю так, что это место всегда будет нашим, — сказал он.

11

Сердце у меня в груди бешено колотилось. Я отступила, освободилась из его рук, и сделала пару шагов назад, не отводя глаз от лезвия ножа.

Сначала револьвер. Теперь нож. Насколько он опасен?

Эдди не сделает мне больно. Конечно же, нет.

К моему удивлению, Эдди замахнулся не на меня, а в сторону дерево. Крепко обхватив себя руками, я смотрела, что он делает. Мое дыхание постепенно приходило в норму. Он воткнул лезвие в мягкий ствол старого дерева и начал что-то вырезать.

— Эдди?.. — позвала я его. Но он свободной рукой сделал мне знак молчать.

Упершись левой ладонью в ствол, Эдди правой рукой вырезал, царапая ножом по дереву и роняя на землю маленькие кусочки коры.

Он не оглядывался. Работал быстро, сосредоточенно, поднеся лицо почти вплотную к дереву. Наконец он опустил нож и отошел. Когда он повернулся ко мне, на его лице играла улыбка.

Снова появилась луна, осветив лучом бледного света его работу. Я сделала шаг вперед и смогла рассмотреть, что он вырезал. Эдди ♥ Эмми.

— Мило, — сказала я.

Эдди пальцами убрал несколько кусочков коры и залюбовался результатом собственного труда.

— Наше особенное место, — прошептал он.

Я подошла к нему и сжала его ладонь.

— Надеюсь, ты не сделал дереву больно.

Он хмыкнул.

— Это как татушка. Татушка для дерева. Болит совсем недолго.

— Эдди, у тебя есть тату? — Я снова подумала, как мало о нем знаю.

Он не ответил. Отвернулся и постучал лезвием ножа по шершавой коре ниже своей резьбы.

— Эй!

— Что не так? — спросила я. — Нам не пора возвращаться к остальным?

Мой взгляд зацепился за что-то на краю крохотной полянки. Я всмотрелась туда сквозь серебряный свет. Кролик. Тощий кролик, неподвижно, как статуя, стоящий на задних лапках. Ушки подняты кверху. Крошечные темные глазки смотрят на нас.

Эдди быстро стучал лезвие ножа по стволу дерева.

— Странно, — пробормотал он и воткнул лезвие в мягкую кору.

Затем его вторая рука скользнула к другой стороне ствола. Я увидела там темную дыру размером почти как футбольный мяч.

— Ого. Это дерево пустотелое, — удивился Эдди.

— Пустотелое? Правда?

Он кивнул и сунул руку в дыру.

— Эй! Странно. Эмми… там что-то есть.

Я подошла к нему.

— Внутри ствола? Что там?

Он попытался вытащить руку назад. Пару раз сильно дернул ее, пытаясь освободить то, что было сжато у него в кулаке, подтащить это к отверстию. Наконец он дернул изо всех сил и шлепнулся на спину.

Я уставилась на кожаный портфель у него в руках. Эдди поднял его к свету.

— Ого. Ничего себе. Не могу поверить, — произнес он. — Что он там делал?

12

Лунный свет озарил портфель, от чего его темная кожа засверкала. Я увидела, что на нем не было ни царапинки. Он был как новенький.

Эдди, держа портфель за ручку, повертел его в руках и спросил:

— Как он попал в это дерево?

Я не знала ответа. Эдди рухнул на колени и занялся защелкой на портфеле. Пару секунд его пальцы ощупывали ее. Затем я услышала щелчок, и Эдди открыл защелку.

Опустив голову, он раскрыл сумку.

— Ого. Ого, — забормотал он себе под нос.

— Что? — спросила я. — Что там?

Я стала на колени рядом с ним.

Эдди сунул руку внутрь и вытащил стопку бумажек. Нет. Не бумажек. Присмотревшись, я поняла, что он держит толстую пачку денег.

Он швырнул пачку обратно в чемодан и вытащил еще одну. Его глаза расширились от шока и возбуждения. Дрожащими руками он стал перебирать купюры, изучая их.

— Все сотенные, — наконец заговорил он. — Эмми, все сотенные. Смотри. Ты только посмотри, — он набрал полные пригоршни денег.

Я забрала их у него и развернула, как колоду карт.

— Бог мой. Бог мой, Эдди.

Тысячи долларов, — прошептал Эдди и повернул портфель ко мне. Я увидела, что он доверху забит деньгами.

— Здесь тысячи долларов. Одни сотенные, — повторил он и сглотнул. Он быстро моргал, наверное, не веря своим глазам.

Мое сердце громко билось о грудную клетку.

— Положи его назад, — сказала я.

Он охнул, как будто я сказала что-то шокирующее.

— Что?

— Положи его назад, Эдди, — продолжала настаивать я. — Кто бы их сюда ни положил… кто бы их ни спрятал… нам лучше в это не ввязываться.

— Ты сбрендила? — он произнес это высоким визгливым голосом. — Это невероятно, Эмми. Самое настоящее чудо. Эти деньги… Они решат все проблемы нашей семьи.

Я схватила его за руку и сжала ее.

— Послушай меня. Зачем кому-то прятать деньги? Возможно, их украли. Или это деньги за наркотики, за которыми кто-то должен прийти.

Эдди посмотрел на меня своими странными серыми глазами.

— И что?

— За ними придут. Эти деньги явно принадлежат не хорошим людям, — продолжала я дрожащим голосом. — Подумай над этим, Эдди. Это могут оказаться очень плохие люди. И кем бы они ни были, они придут за этими деньгами.

— Слышала когда-нибудь фразу: было ничье — стало мое? — сказал он и передвинул портфель, чтобы я не могла до него достать.

— Не будь идиотом, — взмолилась я. — Пожалуйста. Не будь идиотом. Ты не в состоянии мыслить здраво. Кто бы это ни был, он придет за своими деньгами. И ты пожалеешь, что ввязался в это.

— Они никогда не узнают, кто взял деньги, — сказал Эдди, закрывая портфель. — Откуда они это узнают? Снимут отпечатки со ствола дерева? — он зловеще расхохотался.

— Не смешно, — возмутилась я. — Это слишком опасно.

Я вдруг почувствовала резкое покалывание в задней части шеи. Мои чувства меня о чем-то предупреждали.

За нами кто-то следит?

Я обернулась и вгляделась в лес по ту сторону поляны. Снова кролик? Нет. Кролик убежал. Но ощущение не проходило и превратилось в сильное подозрение, что за нами кто-то наблюдает.

Я встала на ноги. Мои колени были мокрыми от травы под деревом.

— Эдди, я тебя умоляю, положи деньги обратно.

— Ну ты и зануда, — огрызнулся он. — Я думал, ты веселая.

Я раздраженно выдохнула.

— Веселье здесь ни при чем. Ты собираешься забрать чьи-то деньги и подвергнуть себя невероятной опасности.

— М-мне нужны деньги, — запинаясь, проговорил Эдди. — Моя семья…

— А что насчет остальных? — воскликнула я, показывая в сторону нашего лагеря. — Мы же должны рассказать им об этом, разве нет?

Эдди покачал головой.

— Ни за что, — он поднялся на ноги, крепко сжимая портфель в правой руке. — Они наши, Эмми. Это наш секрет. Мы же не хотим делить деньги на шестерых, верно?

Я не успела ответить, как раздался крик:

— Эй, что это у вас там?

Мы с Эдди обернулись. Сначала я увидела Райли: он стоял, поставив руки на пояс и не сводя глаз с портфеля. К нему рысью бежали Дэнни, Рокси и Келли.

— Эмми, мы не знали, куда вы ушли, — сказала Келли. — Мы думали…

— Что в портфеле? — повторил Райли. — Где вы его взяли?

Эдди колебался. Я заметила, что он крепче сжал ручку.

— Кто берет на ночевку под открытым небом портфель? — спросил Дэнни. — Что у вас там происходит? Почему вы так странно себя ведете?

— Это… длинная история, — ответила я.

Эдди кивнул.

— Я его нашел, — сказал он, поднимая портфель перед собой. — В этом дереве, — он хлопнул по стволу. Раздался гул.

— Ты нашел портфель в дереве? — Дэнни, скривившись, покосился на Эдди. — Серьезно?

— Да что здесь в самом деле происходит, — спросила Рокси, поворачиваясь ко мне. — Почему вы ведете себя так странно? Что это за тайны такие? И вообще, зачем вы двое улизнули?

— Эдди говорит правду, — ответила я. — Мы нашли это в дереве. Пошли назад в лагерь, расслабимся, — продолжала я. — Мы с Эдди там все вам расскажем. Клянусь.

Так мы и сделали. Уселись вокруг костра. Райли открыл еще пива. Я тоже взяла одно. Я ужасно нервничала и была напряжена, так что надеялась, что оно поможет мне успокоиться.

Эдди открыл портфель и показал всем бесчисленные стопки стодолларовых банкнот.

— Здесь, наверное, тысяч сто долларов, — предположил он.

Дэнни хлопнул себя по лбу, вскочил на ноги и затанцевал дикий танец.

— Мы богаты! Мы невероятно богаты! — Они с Райли ударились кулаками.

Затем Райли наклонил свою банку с пивом и одним глотком осушил ее. После этого раздавил ее и швырнул в дерево. Затем он присоединился к Райли и Эдди, и они стали носиться вокруг, как помешанные, со смехом и криками.

Я заметила, что Келли и Рокси притихли. Они не танцевали, не смеялись, не вопили и вообще никак не присоединились к веселью.

Когда парни, наконец, снова уселись на землю, начался спор. Первой заговорила Келли, мягко, осторожно:

— Мы должны отнести деньги в полицию. Вы же не собираетесь на самом деле оставить их себе, правда?

— Конечно, собираемся! — воскликнул Дэнни. — Можем сегодня их и разделить. Деньги разойдутся в шесть разных сторон — и кто сможет их найти? Да никто.

Эдди нахмурился.

— Разделить их? Ну…

— А что не так? — интонация Дэнни вдруг стала злой и вызывающей. — Хочешь все себе забрать?

— Нет, конечно, — ответил Эдди. — Естественно, мы их разделим. Но…

— Мы должны быть осторожны, — перебила я. — Столько денег… Может оказаться очень опасным оставлять их себе. Мы понятия не имеем, кто их спрятал. Мы же не хотим подвергнуть себя ужасной опасности.

Встала Келли. Ее ноги дрожали, а ладони были крепко сжаты в кулаки.

— Тут не о чем спорить, — процедила она сквозь сжатые зубы. — Почему мы вообще об этом говорим? Мы должны отнести их в полицию. Скорее всего, это похищенные деньги. Ограбление банка или что-то типа того. И мы…

— В Шейдисайде не было ограблений банка, — возразил Эдди. — Ты же знаешь, мой отчим — коп. Если бы случилось ограбление банка, поверь мне, он бы рассказал. Да он бы круглыми сутками об этом не затыкался.

— Тогда откуда эти деньги? — спросила Рокси. — Гляньте на портфель. Он новый. Он недолго пролежал в дереве. Кто-то его туда положил. И этот кто-то скоро вернется за ним.

— Именно поэтому нам нужно разделить их прямо сейчас, — сказал Дэнни и повернулся к Райли. — Согласен?

Райли пожал плечами.

— Я возьму свою долю сейчас. Без проблем, — засмеялся он.

— Не будьте идиотами, — сказал Эдди, защелкивая портфель. — Мы должны спрятать деньги до тех пор, пока не будем уверены, что можно без опаски тратить их.

— Он прав, — подхватила я. — Что если деньги меченые? Ну, как при ограблениях банка. Начнем их тратить — и нас поймают. И подумают, что это мы их украли.

Келли по-прежнему стояла, все ее тело было напряжено, кулаки сжаты.

— Тот, кто спрятал эти деньги, виновен в чем-то нехорошем. Скорее всего, в каком-то преступлении. Мы не можем так рисковать. Полиция будет искать эти деньги. Мы должны отнести их туда. Прямо сейчас, — она вздрогнула. Что если человек, спрятавший портфель, все еще в лесу?

От этих слов у меня по спине пробежал холодок.

— Вы можете спорить хоть всю ночь, — заявил Дэнни, качая головой. — А я забираю свою долю сейчас.

Он нырнул вперед и выхватил портфель из рук у Эдди.

Эдди возмущенно вскрикнул и схватил Дэнни за плечи. Он сильно затряс Дэнни, и портфель упал на землю.

Эдди сильно толкнул Дэнни, от чего тот упал. Только в последнюю секунду ему удалось избежать падения в костер.

— Эй! — закричал Райли. — Хватит!

Он попытался помешать Дэнни броситься на Эдди. Но Дэнни обогнул его, обхватил ноги Эдди в районе колен и дернул. Эдди упал на землю. Встал на колени. Потянулся к портфелю.

Дэнни пнул портфель, чтобы тот оказался вне досягаемости Эдди. Эдди потянулся за ним.

Я вскрикнула, увидев, что из кармана куртки Эдди выпал револьвер.

Парни тоже это заметили. Оба. Дэнни упал на колени и потянулся к нему рукой. Но Эдди добрался до него первым.

Я увидела, как рука Дэнни накрывает руку Эдди. Они оба кряхтели и стонали. В своей напряженной борьбе за пистолет парни выглядели, как два армрестлера.

Я снова пронзительно завопила, когда револьвер выстрелил. Звук выстрела отразился от окружающих деревьев.

Мой крик оборвался. Я начала задыхаться.

Я увидела, как Дэнни хватается на живот и оседает на землю.

— Ты убил его! — ворвался мне в уши крик Келли. — Ты убил его! Ты его убил!

13

Не прекращая кричать, Келли подбежала к Дэнни и упала на колени рядом с ним.

Дэнни медленно поднял голову. Он посмотрел вокруг расфокусированным, как у наркомана, взглядом.

— Дэнни? Дэнни? — всхлипывала Келли, протягивая к нему руки.

Он сел.

— Я в порядке, — он пробежался руками по своей груди, потом по ногам. — Выстрел… Он меня напугал. Я просто упал. Рефлексы, наверное.

Келли схватила его за плечи.

— Ты не ранен?

Дэнни покачал головой.

— Я почувствовал, как пуля просвистела мимо меня. Как порыв воздуха. И звук…

Он зажал уши ладонями.

Эдди быстро подошел к нему и протянул руку, чтобы помочь подняться. Остальные остались на месте. Никто не произносил ни слова.

Эдди сунул револьвер в карман куртки. Потом он поднял Дэнни и помог ему отряхнуться. Наверное, это был его способ попросить прощения.

— Прости за это, — сказал он наконец, глядя себе под ноги. — Это случайность. Ты же знаешь, да?

Дэнни кивнул.

— Мы оба вели себя глупо, — пробормотал он.

— Может, хоть это приведет вас в чувство, парни, — сказала Рокси.

— Дайте я скажу, — встряла я. — Итак. Мы нашли деньги. Мы не должны ругаться из-за этого. Мы должны успокоиться и решить, как лучше поступить.

— Все знают, как лучше поступить, — продолжала стоять на своем Келли. — Но никто не хочет этого делать.

— Ты имеешь в виду отнести их в полицию? — уточнила я.

Она кивнула.

— Это безумие… — начал Эдди.

Но я рукой подала ему знак замолчать.

— Давайте не будем снова затевать ссору. Лучше проголосуем. Решим все здесь и сейчас.

— Я голосую за то, чтобы взять деньги и купить каждому из нас по Корвету*, — сказал Райли. — Создадим Клуб владельцев Корветов и будем встречаться каждую неделю и с ревом носиться по округе, пугая весь город.

— Заткнись, Райли, — оборвала его Рокси.

Райли притворился обиженным.

— Да ладно вам. Отличный же план, разве нет?

Как-то раз дядя Райли приехал на новом красном Корвете и взял Райли покататься. С тех самых пор Райли одержим Корветами. Он рисует их, собирает пластиковые модели. Однажды летом он даже заставил родителей отвезти его на завод, где собирают Корветы, в Кентукки, чтобы посмотреть, как их делают.

— Мы будем голосовать или нет? — спросила Келли, игнорируя предложение Райли.

— Хорошо, — сказала я. — Кто хочет отнести сумку с деньгами в полицию?

Мы с Келли подняли руки. И больше никто.

Эдди рассмеялся.

— Вы в меньшинстве. И… что теперь? Предлагаю спрятать деньги в каком-нибудь безопасном месте, пока не разузнаем побольше.

Дэнни с подозрением покосился на Эдди.

— А безопасное место выберешь ты?

— Перестань, Дэнни, — вмешалась я. — Не забывай: мы начали с начала. Мы шестеро должны сохранить этот секрет. И должны доверять друг другу. Мы же друзья, верно?

— Конечно, друзья, — сказал Дэнни. — Но у нас никогда раньше не было тысяч долларов.

— И ты считаешь, что это может испортить нашу дружбу? — спросил Эдди.

Дэнни пошел на попятную.

— Я просто хотел сказать, что кто-нибудь может соблазниться… ну, понимаете… и взять их. Ни один из нас не богат. У нас у всех проблемы с деньгами, так? Я просто хочу знать, кто будет устанавливать правила. Ты, Эдди?

— Наверное, — сказал Эдди. — Это же я нашел деньги. Думаю…

— Но мы разделим их поровну, так, Эдди? — вмешалась я, потому что заметила, что Дэнни готов снова начать ссору. — Мы вшестером храним эту тайну, и каждый из нас получает одинаковую долю. Поэтому каждый из нас имеет право голоса.

— Конечно, — согласился Эдди.

Дэнни расслабился. Он помог Келли встать на ноги и обнял ее рукой за талию.

— То есть мы все-таки собираемся их где-нибудь спрятать? — спросила Рокси.

— Просто на всякий случай, — сказал Эдди. Он поднял портфель и открыл защелку. — Эй, а что насчет этого? В знак доверия.

Он засунул внутрь руку и вытащил стопку купюр.

Я схватила его за руку.

— Эдди, что ты делаешь?

— Я же говорю. В знак доверия.

Он отсчитал шесть стодолларовых купюр и вручил по одной каждому из нас. Одну сунул в карман своих джинсов. Затем снова закрыл портфель.

Рокси поднесла банкноту к самому лицу, держа ее двумя руками.

— Ого. Я никогда раньше не держала в руках стодолларовую купюру. Трудно поверить, что это взаправду.

Келли покачала головой.

— Для протокола, — сказала она, складывая купюру. — Если из-за этого случится что-то плохое, то я вас предупреждала.

— Успокойся, Келли, — сказала я. — Серьезно. Просто расслабься. Ничего плохого не случится.

Ох, как же я ошибалась.

14

Эдди сказал, что знает идеальное место, где можно спрятать деньги.

Поэтому мы загрузили их во внедорожник Дэнни и, по указанию Эдди, направились на кладбище домашних животных в Мартинсвилле, где он работал. Было уже поздно, почти полночь, поэтому машин на дороге было мало.

Где-то в миле от Мартинсвилля на дорогу перед нами выскочил олень. Фары осветили его так ярко, что я смогла разглядеть испуг в глазах животного. Дэнни нажал на тормоза и резко повернул руль. Мы все закричали.

Я так сильно вцепилась в ручку двери, что ладонь пронзила боль. Я заставила себя дышать. Когда олень все-таки смог перебежать на другую сторону, я вскрикнула.

— Какая скучная ночь! — пошутил Райли. Мы все засмеялись. Очень напряженно.

Я сидела рядом с Келли и чувствовала исходящие от нее страх и напряжение. Она крепко зажала ладони коленями и смотрела прямо перед собой, сфокусировавшись на дороге, освещаемой фарами.

Я хотела сказать что-нибудь, чтобы подбодрить ее. Мне всегда некомфортно находиться рядом с несчастливыми людьми. Не то чтобы я сама веселая чирлидерша. Но мне нравится, когда окружающие счастливы. Но, как я уже говорила, я плохо знала Келли и понятия не имела, что ей сказать.

Когда в ветровом стекле показались высокие ворота и знак «КЛАДБИЩЕ ДОМАШНИХ ЖИВОТНЫХ», Дэнни замедлил машину. Эдди махнул в сторону широкой кладбищенской парковки. Когда машина остановилась, он выскочил из нее, крепко сжимая в руке портфель.

Мимо бледного полумесяца проплывали длинные облака. Редкие старые деревья, черные на фоне фиолетового ночного неба, стояли тихо, как мертвые.

Следом за Эдди мы вошли на кладбище, увязая в мягкой грязи. И снова я почувствовала холодок сзади на шее, ощутила, как напряглись все мои чувства.

Здесь было что-то зловещее…

Почему я продолжала испытывать этот страх? Это из-за того, что мы были на кладбище? Из-за того, что у нас под ногами лежали десятки гниющих тел собак и кошек?

Меня догнала Рокси.

— Жутко-то как, — пожаловалась она полушепотом.

Я кивнула и указала на высокое надгробие. В сумраке мы вдвоем прочли гравировку:

«Гарри. 2004–2016. Мой лучший друг. Будем гулять с тобой на небесах».

Рокси содрогнулась.

— Это надгробие, наверное, стоит кучу денег, да?

— Наверное, — ответила я. — Люди любят своих домашних животных.

Но я думала не о надгробии. Я думала о том ужасе, который я каждый раз испытывала на этом кладбище.

Рокси с отвращением скривилась.

— Фу. Почему здесь воняет гнилью?

Я пожала плечами.

— Без понятия.

Мне пришлось задержать дыхание. В воздухе действительно воняло гнилью.

Эдди вел нас по узкой неровной дорожке между двух могил. Некоторые могильные камни были укрыты вянущими цветами. На одном из камней было выгравировано цветное фото немецкой овчарки.

Я убрала со лба волосы и стерла выступившие капельки пота. Ночь была теплой, воздух был абсолютно неподвижен. Словно весь мир был тих и мертв.

В задней части кладбища я заметила желтый свет. Присмотревшись, я поняла, что это офисное здание. В передней его части горел свет. Неужели Мак Стэнтон еще не спит? Ему оттуда нас видно?

Я отошла от Рокси, сгорая от нетерпения спросить Эдди о свете в офисе.

— Мак оттуда ничего не увидит, — сказал Эдди. — Мы слишком далеко, к тому же слишком темно.

Он остановился у выкопанной могилы, на одном краю которой была насыпана груда земли. Могила была около метра в глубину. Сбоку от могилы рядом с грудой земли лежала лопата.

Эдди повернулся и подождал, пока все догонят.

— Вот идеальное место.

Дэнни подошел к нему.

— Ты хочешь закопать портфель в этой могиле?

Эдди кивнул.

— Да. Много времени на это не понадобится. Мы закопаем его здесь, а потом, когда будем уверены, что это безопасно, вернемся за ним.

— Лучше бы поскорее, — пробормотал Райли. — Я не нашел работу на лето.

— Ага, — встряла Рокси. — Тех ста долларов, что ты нам дал, хватит ненадолго.

Келли промолчала, только скрестила руки перед грудью. Она не сказала ни слова за всю поездку к кладбищу.

— Мы вернемся сразу, как только будем точно знать, что эти деньги никто не ищет, — сказал Эдди. — Вы же знаете, что я здесь работаю. Так что я смогу за ними приглядеть.

— Вот этого-то я и боюсь, — протянул Дэнни. — Того, что ты будешь за ними приглядывать.

— Уймись, Дэнни, — вмешалась я. — Мы решили доверять друг другу, помнишь? Перестань провоцировать ссоры.

Он поднял руки вверх и состроил невинное выражение лица.

— Эдди никуда не денется, — продолжала я. — Он не заберет деньги и не смоется с ними на Багамы.

— Неплохая идея, — пошутил Райли. Никто не засмеялся.

— Если возникнут какие-то проблемы, ты всегда знаешь, где его найти, — сказала я Дэнни. — Так что перестань пытаться…

Я почувствовала, что в кармане завибрировал телефон. Кто может звонить мне после полуночи?

Я вытащила мобильник и подняла его к глазам. Потом нажала «Ответить».

— Софи? Что случилось? — спросила я.

— Эмми? Ты где? — ее голос звучал сдавленно и испуганно. — Где ты?

Паника сжала мне горло. Мне нужно было побыстрее что-нибудь придумать. Я совершенно точно не могла сказать ей правду.

— Я… эм… с друзьями. А что? Что такое, Софи? Что-то случилось?

— П-прости… прости, что побеспокоила тебя, но…

— Софи? Ты дома? Все в порядке?

На последнем слове мой голос сорвался.

— Да. Нормально, — поколебавшись, ответила она. — Я… шла домой из библиотеки. Зашла в «Лефти». Ну, знаешь, посмотреть, есть ли там кто знакомый. Но там почти никого не было, а я была не особо голодна…

— И? Зачем ты мне все это рассказываешь? — перебила я.

Я подняла глаза и увидела, что остальные наблюдают за мной. Я развернулась и отошла на несколько шагов по дорожке между могилами. Мне было слышно, как у меня за спиной Эдди швыряет в могилу грязь.

— Кажется, я его видела, — сказала Софи. — Эмми, кажется, я его видела. Волка.

Я охнула.

— Что? Ты его видела? Где? Где ты?

— Иду домой. У дома Малькольмов. Напротив игровой площадки.

— Волк был на игровой площадке?

— Он смотрел на меня, Эмми. Стоял, опустив голову и выгнув спину. Я видела стоящую дыбом шерсть у него на спине. Он провожал меня взглядом. Взглядом невероятных голубых глаз.

Нет! Не мог же это в самом деле быть волк из моих снов?

— Что ты сделала, Софи? Убежала?

— Нет. Я не могла. Мне было слишком страшно. Я просто смотрела на него. И через какое-то время он улизнул.

У меня вдруг возникло странное чувство. Голос Софи начал затихать, пока не стал звучать, словно издалека. Она продолжала говорить, но я ее больше не слышала. Мне стало казаться, что окружающие меня темные деревья тянутся ко мне, и я начала задыхаться.

Это невозможно. Деревья не могут двигаться. Что со мной?

— Эмми? Ты здесь? — голос Софи звучал, как будто за километр.

Деревья клонились ко мне, тянулись. Земля тоже начала наклоняться и раскачиваться. Небо затряслось. Полумесяц заскользил туда-обратно, дрожа, как будто вот-вот упадет с неба.

Так кружится голова… Почему у меня так кружится голова?

— Эмми? Ты идешь домой? Где ты? Пожалуйста, иди домой. Там небезопасно, Эмми. На улице небезопасно.

Голос Софи звучал издалека. Словно нас разделяли миллионы километров.

Я запрокинула голову, подставив лицо мерцающей луне, и вдруг ощутило непреодолимое желание… желание открыть рот… раскрыть душу… и выть, выть, как волк, изливая всю накопившуюся внутри дикость… выть и выть, не останавливаясь.

15

Кто-то схватил меня за руку. Келли. Ее глаза тревожно расширены.

— Эмми, ты в порядке?

Я моргнула. Я не сразу поняла, что мой рот широко открыт. Закрыв его, я тяжело задышала, еще поморгала, пытаясь восстановить фокус зрения.

— Эмми, что случилось? — продолжала держать меня за руку Келли.

— Ничего, — выдавила из себя я. — Я в порядке.

Ее бледно-зеленые глаза изучающе смотрели на меня.

— У тебя очень странное выражение лица. Как будто тебя сейчас вырвет.

Я заметила, что остальные тоже на меня пялятся.

— Этот телефонный звонок… — сказала Келли. — Плохие новости?

— Нет… Я… — Я не знала, как ответить на этот вопрос. Взглянув вниз, я осознала, что продолжаю крепко сжимать мобильник в руке.

Я прижала его к уху.

— Софи? Ты еще здесь? Софи?

Молчание.

— Моя сестра, — объявила я всем, засовывая телефон в карман джинсов. — Ей показалось, что он видела волка. Она ужасно перепугалась.

— Волка? Правда? — ко мне подошла Рокси. — Где она его видела?

— В паре кварталов от нашего дома, — я подняла глаза на деревья. Больше мне не казалось, что они тянутся ко мне. Но мой взгляд все еще был затуманен, кожу покалывало, а головокружение не торопилось исчезать. — Думаю, мне нужно домой, — сказала я. — Голос Софи звучал просто ужасно.

Эдди бросил в могилу лопату земли и посмотрел на меня.

— А что, твоих родителей нет дома? Они не могут о ней позаботиться?

Я заметила на его лице разочарование. Похоже, на оставшуюся часть ночи он хотел вернуться обратно в лес.

Но я больше была не в настроении для этого. И, окинув взглядом лица вокруг могилы, я поняла, что и остальные тоже.

— В чрезвычайной ситуации от моих родителей нет никакого толку, — ответила я Эдди. — Они только и могут, что сказать ей успокоиться и не драматизировать. И неважно, в чем дело.

Я говорила правду.

— Моя мама только что отрубилась от «Ксанакса», — сказала Рокси. — Она считает его панацеей.

— Я почти закончил, — сказала Эдди, бросая в могилу еще немного земли. — Могу тебя подвезти, — он окинул взглядом оставшуюся группу. Мы все стояли очень тихо и наблюдали, как он работает. — Эй, спасибо всем за помощь, — проворчал Эдди.

— Полегче, — сказал Райли. — Лопата-то всего одна.

Я заметила, что Дэнни подозрительно затих. Он следил взглядом за лопатой, пока Эдди разглаживал землю на могиле. Мне стало интересно, о чем он думает. Через несколько секунд он заметил, что я за ним наблюдаю, и резко отвернулся к деревьям.

Эдди швырнул лопату на землю и вытер руки о штанины.

— Погнали отсюда, — скомандовал он.

В офисе в дальней части кладбища по-прежнему горел свет. Сильно присмотревшись, я, кажется, увидела, как в окне мелькнула какая-то тень. Но я была слишком далеко, чтобы хорошенько ее рассмотреть.

По пути к машине Эдди приобнял меня за плечи.

— Ты в порядке?

Я кивнула.

— Волнуюсь за Софи.

Волнуюсь за Софи и за себя.

— Какая скучная ночь! — объявил Райли. Все рассмеялись.

— Эй, мы почти богаты, — сказал Эдди.

— Почти, — повторил Дэнни. Я услышала в его голосе горечь. Надеюсь, он не собирается создать нам еще проблем.

* * *

Софи ждала меня в нашей комнате. На ее лице блестели капельки пота, хотя через открытое окно в комнату врывался легкий бриз, колышущий занавески.

Когда я вошла, она на коленках стояла на кровати. Подол ее ночнушки был прижат ногами. Она потянула и освободила его.

Я включила верхний свет. Щеки Софи горели. Ее всегда идеально уложенные черные волосы были спутаны.

— Я не знала, придешь ты домой или нет, — тихо произнесла она, изучая меня.

— Я беспокоилась о тебе. Твой голос звучал очень странно, — сказала я.

— Ты была не у Рейчел Мартин, — нахмурившись, сказала Софи. — Я сначала зашла к ней.

— Ты что? — уставилась я на нее. — Почему ты просто мне не позвонила? Ты знала, что я не у Рейчел. То есть ты шпионила за мной? Зачем?

Софи вздернула подбородок.

— Мама с папой думают, что ты такая вся идеальная, а я знаю, что это не так.

Я застонала.

— Софи, пожалуйста, не начинай. Это была долгая ночь…

— Посмотри на свои кроссовки, — сказала она, игнорируя меня. — Они все в грязи. Где ты была, Эмми? На самом деле?

— Я устала от твоей постоянной ревности, — огрызнулась я. Я не хотела этого говорить. Просто вырвалось. Но теперь, когда я начала, остановиться я уже не могла. — Устала от того, что ты за мной шпионишь, следишь, комментируешь каждый мой шаг, постоянно меня критикуешь, всегда злишься. Бедная Софи. Бедная Софи. Она не такая популярная… не такая прикольная, как Эмми. Меня от всего этого тошнит! У меня своих проблем хватает, понятно?

Глаза Софи расширились. Она не ожидала такого взрыва. Поднеся палец к губам, она прошептала:

— Ты разбудишь маму с папой.

— Плевать, — рявкнула я.

— Ты не хочешь быть со мной честной, — сказала Софи, ее подбородок дрожал, как будто она вот-вот заплачет. — Думаешь, что не можешь мне доверять. Считаешь меня какой-то низшей формой жизни. Я для тебя просто какая-то личинка или… нет… пиявка… какое-то противное существо, которое ты просто стряхиваешь с ноги.

Что? Я захохотала.

Через пару секунд Софи присоединилась ко мне. Ее слова были таким безумием, такой дуростью. Мы уже давно так не смеялись вместе. Мы обе хохотали до слез.

Потом я опустилась на край ее кровати и взяла ее за руку.

— Ладно, — сказала я. — Ладно, пиявка. Как насчет перемирия? Что скажешь?

Софи вытерла пальцами глаза.

— Перемирия?

— Я расскажу тебе правду, — сказала я. — А ты поклянешься, что никому об этом не расскажешь. Ты умеешь хранить секреты?

Я видела, что Софи задумалась.

— Ладно, — наконец сказала она. — Перемирие.

Мы ударились кулаками.

И я рассказала ей правду. Вообще-то, было здорово открыться ей.

— Я была с Эдди и друзьями, — призналась я. — Мы собирались устроить ночевку в лесу Фиар-Стрит.

— Ничего себе, — вырвалось у Софи. По ее лицу я видела, что она удивлена. — Ты и Эдди? Вы же совсем недавно встречаетесь. Я думала, ты более осторожна.

— Да не в том смысле, — пояснила я. — У Эдди пунктик насчет походов… пребывания на открытом воздухе. Он говорит, что мы слишком много времени проводим запертые в четырех стенах. Говорит, что в помещении ему тяжело дышать. Вот ему и пришла в голову эта идея. И… мы все решили, что это будет классное приключение.

Я ни в коем случае не собиралась рассказывать Софи о портфеле с деньгами и о том, как мы закопали его на кладбище домашних животных. Я не привыкла доверять ей и решила, что лучше не торопиться. Посмотрим, можно ли ей верить. Это хороший тест. Если она сразу побежит с этой информацией к родителям, я буду точно знать, что никаких секретов ей доверять нельзя.

— Так… что случилось? — спросила Софи, прислоняясь спиной к стене и расправляя край сорочки. — Почему ты вернулась домой?

— Потому что ты позвонила, — ответила я. Это была не совсем ложь. — Ты была так напугана и… — Мой голос сорвался. Я вдруг вспомнила, что со мной произошло после звонка Софи. Весь мир исчезал… затягивался туманом… и это непреодолимое животное желание завыть…

Взгляд голубых глаз Софи встретился с моим.

— То есть я испортила тебе ночь?

— Нет. Ничего подобного, — возразила я. — Это был не очень хороший план. Другие были не в настроении, и… и я пошла домой. Мы все разошлись по домам. — Я встала и начала ходить туда-сюда между нашими кроватями. — Так ты сохранишь мой секрет?

— Конечно, — подтвердила она.

— Сменим тему, — предложила я. Мне нужно было расспросить ее. Нужно было узнать больше. Я не могла перестать думать о странных волчьих снах… своих странных ощущениях. Возможно, Софи смогла бы мне помочь.

Она выпрямила ноги, вытянула перед собой руки и наклонилась вперед, пытаясь дотянуться руками до своих босых ног. Софи занимается бегом и играет в теннис. Она спортсменка. А я нет. И она постоянно растягивается и испытывает свое тело.

Я перестала расхаживать туда-сюда и подошла к ней.

— Софи, помнишь, как, когда мы были маленькими, мы летали в Прагу и навещали двоюродную бабушку Марту?

Она прекратила растяжку и пристально посмотрела на меня.

— Снова?

Я кивнула.

— Да. Знаю, ты говорила маме, что вообще ничего не помнишь. Но…

— Хмм… — Софи наморщила лоб и закрыла глаза. Она всегда так делает, когда о чем-то усиленно думает. — Ну… — она открыла глаза. — Я помню, что тетя Марта была почти слепой и что ты ей нравилась больше, чем я, хотя она почти не могла нас различить.

Софи улыбнулась.

— А еще я помню ее странные маленькие пирожки, которые по вкусу напоминали тухлое мясо и были просто отвратительны.

Я скрестила руки перед грудью.

— То есть кое-что ты все-таки помнишь.

— Ну…

— А помнишь что-нибудь о том, как меня укусило животное? Собака или кто-то другой выскочил из лесу и напал на меня?

Софи снова наморщила лоб.

— Нет. Вообще не помню такого. Я при этом присутствовала?

— Не знаю, — ответила я. — Я тоже этого не помню. Но мама утверждает, что так и было.

— А мама там была? — спросила Софи.

— Нет. Ей рассказала тетя Марта. Когда это случилось, мама навещала кого-то в соседнем городе. Разве я не должна была запомнить что-то настолько пугающее?

Софи пожала плечами.

— Эмми, ты придешь в понедельник после школы посмотреть мой забег? Мама с папой не смогут прийти.

— Мне очень жаль, но я тоже не смогу, — призналась я. — Мне нужно забрать Эдди после работы. А потом я ужинаю у него дома.

— Но ты обещала, — Софи перешла на визг. Она ударила кулаками по простыне. — Ты обещала, что придешь, Эмми.

— Я бы хотела, — сказала я. — Правда…

— Почему я все время прихожу последней? — спросила Софи.

— Эй, я думала у нас перемирие, — сказала я. — Мне жаль. Правда.

Естественно, я чувствовала себя виноватой. Я обещала ей, что приду. Эти забеги очень важны для Софи. Это единственное, что она по-настоящему обожает, если не считать посещения библиотек, чтения и постоянной зубрежки.

Но потом Эдди понадобилось, чтобы я забрала его. И он пригласил меня на ужин.

Я и сама знала, что должна больше поддерживать Софи. Но что я могла поделать? Я занятой человек. У меня есть парень. У меня есть друзья и собственные дела после школы. И, честно говоря, бег — это скучно. Два часа ждать, чтобы посмотреть, как твоя сестра бежит тридцатисекундный забег? Тоска.

Я извинилась перед Софи раз десять. Но ее лицо по-прежнему оставалось надутым. Она отвернулась к стене и натянула на голову одеяло.

Я быстро разделась, нацепила мятую пижаму, вытащив ее из ящика комода, выключила свет и забралась в постель напротив.

Уснула я не сразу. Я продолжала снова и снова прокручивать в голове сцены сегодняшнего вечера, как в одном из непрекращающихся шестисекундных вайнов. Костер… пистолет… наши имена на дереве… коричневый кожаный портфель с деньгами…

Когда я наконец уснула, мне приснился очередной сон о волке.

В этом сне я была в доме, который был мне не знаком. В ярко освещенной гостиной, заставленной красной мебелью. Все вокруг было красным. Я была озадачена. Где я? Как я сюда попала?

Во сне я пыталась во всем разобраться. Меня пугало это замешательство. Но прежде чем я успела что-либо узнать, я увидела на другой стороне комнаты волка.

Высокий, мощный, он стоял неподвижно в боевой готовности. Этот черный волк, не отрываясь, смотрел на меня своими умными голубыми глазами. Уши торчком, в открытом рту видны желтые кривые зубы.

Мое замешательство уступило место страху. Жуткая игра в гляделки между волком и мной. Ни один из нас не моргал. Ни один из нас не шевелился.

Мы изучали друг друга. Испытывали друг друга.

А потом вдруг во сне я задала себе ужасающий вопрос:

«Это волк наблюдает за мной? Или я сама волк?»

16

Когда я назавтра заехала за Эдди на кладбище домашних животных, рядом с ним у ворот стоял Мак Стэнтон. В одной руке у Мака был белый бумажный пакет, и он тряс им перед лицом у Эдди.

— Ты можешь в это поверить? — вместо приветствия спросил меня Мак. — Люди посреди ночи сваливают своих дохлых псов через ограду и думают, что я о них позабочусь.

В пакете, которым тряс Мак, что-то глухо стучало. Я предположила, что это мертвый пес.

— Ужасно, — сказала я, не представляя, что еще можно сказать. Я видела, что Мак очень зол.

— Ты хоть представляешь, сколько я плачу за аренду? — спросил он и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Да она неподъемная. Так почему эти идиоты думают, что я буду хоронить их собак бесплатно?

Я глянула на Эдди. Он выглядел растерянным.

— Люди расстраиваются, когда умирают их питомцы, — сказала я. — Думаю, в эти дни они просто не в состоянии мыслить здраво.

Мак хмуро ухмыльнулся. Его золотой зуб блеснул на солнце. Лицо его было пунцовым.

— Что ж, лично я мыслю здраво. Я тебе вот что скажу, — он указал пальцем на ветку дерева, свисающую над рядом могил. — Видишь вон ту штуку? Это камера видеонаблюдения. Я развешал их по всему участку. Когда в следующий раз кому-то вздумается швырнуть здесь посреди ночи своего мертвого пса, я буду знать, кто это.

Он бросил взгляд вверх на камеру.

— И не думай, что я им это так оставлю.

Взмахнув пакетом, он резко развернулся и унесся в сторону офиса.

Я подошла к Эдди.

— Ого. Он всегда такой? — шепотом спросила я.

Мак с грохотом захлопнул за собой дверь офиса.

— У него крутой характер, — покачал головой Эдди. — Иногда он слегка теряет самообладание. Но спустя пару секунд снова становится обычным ворчуном.

Мы рассмеялись. Потом мы сели в машину, и я повезла Эдди домой в Олд-Вилладж. Был жаркий, туманный, сырой день, один из тех дней, от которых покалывает кожу на затылке, когда хочется оказаться на пляже.

Кондиционеру в маминой «Королле» надо не меньше двадцати минут, чтобы начать холодить. Я почувствовала какой-то кислый запах, как от тухлого мяса.

Эдди заметил, что я принюхиваюсь.

— Это от меня, — сказал он. — Запах кладбища впитался в одежду… в кожу. Не понимаю, почему там так мерзко воняет.

— Может, от крематория? — предположила я, поворачивая на Вилладж-Роуд.

— Не думаю, — возразил Эдди. — За то время, что я там работаю, Мак не поджарил ни одного животного.

Я остановилась на светофоре. Мой телефон зажужжал и завибрировал. Я вытащила его и посмотрела на экран. Сообщение от Софи: «Финишировала второй. Спасибо за поддержку».

— Что это? — поинтересовался Эдди.

— Моя сестра злится, — ответила я и сунула телефон в сумку. — В последнее время чувствами Софи пренебрегают.

— Почему так?

— Потому что я пренебрегаю ей?

И мы снова рассмеялись. Но я резко оборвала смех.

— У нее сейчас тяжелый период. Я не уверена в чем дело. Мы не очень-то делимся друг с другом своими тайнами.

Эдди кивнул. Поток двигался медленно. Возле торгового центра на Дивижн-Стрит движение всегда затруднено. При виде торгового центра я вспомнила, что хотела купить в магазинчике «Старина Нэви» чай. Это навело меня на мысль о деньгах. А она в свою очередь — на мысль о портфеле, полном денег.

— Мак заметил свежезасыпанную могилу? — спросила я.

Эдди моргнул. Мой вопрос застал его врасплох. Он покачал головой.

— Нет. Он прошел прямо рядом с ней. Но был так взбешен брошенным у забора псом, что ничего вокруг не замечал.

— Так ты правда думаешь, что деньги там в безопасности?

— Конечно, — ответил он. — На кладбище куча недавних захоронений. Мак ничего не заметит, — он провел рукой по своим темным волосам. — Там они будут в безопасности. Но я бы с радостью выкопал их и отдал каждому его долю.

Меня передернуло. Одно дело — просто видеть все эти деньги и закопать их посреди ночи. Это все казалось таким призрачном. Такие вещи случаются только во сне.

Но от разговора об этом при дневном свете все стало казаться гораздо более реалистичным.

И от этого гораздо более пугающим.

— Я погуглил ограбления банков в Шейдисайде, — продолжал Эдди. — Ничего. Когда мы будем точно знать, что это за деньги…

— Я не смогу сохранить это в секрете от родителей, — сказала я, прикрывая глаза от низкого солнца, светящего в лобовое стекло. — Когда я получу свою долю, тысячи долларов, я буду вынуждена рассказать им об этом. Но как? Как я смогу им объяснить?

Эдди улыбнулся и потрепал меня по руке.

— Давай будем волноваться об этом, когда придет время. Можем сказать им, что ты выиграла их в лото на школьной ярмарке.

— Не смешно, — сказала я.

— Эй, не все сразу, Эмми. Когда будет безопасно взять деньги, мы придумаем, что сказать твоим родителям. Ты правда думаешь, что они будут в шоке, испугаются и захотят тут же отнести их в полицию?

— Не знаю. Я…

— Я тебе кое-что расскажу, — сказал Эдди. — Мой отчим точно взял бы их себе. Он был бы в восторге. Конечно, Лу — коп. Но ему было бы все равно, откуда эти деньги. Нам так нужны деньги… Он бы танцевал на обеденном столе, подбрасывая их в воздух, как конфетти.

— А я не уверена насчет своих родителей, — тихо произнесла я. Меня не покидало тяжелое чувство страха, притаившееся глубоко в животе. Хотела бы я быть такой уверенной, как Эдди. Как у него здорово получается не позволять никому вставать у него на пути. Он, похоже, всегда контролирует ситуацию, готов встретиться лицом к лицу с любыми сложностями.

— Думаю, что на данный момент мы можем доверять остальным, — рассуждал Дэнни. Он говорил это не мне. Просто размышлял вслух. — Я беспокоился насчет Дэнни. Если бы кто и решил выкопать портфель и забрать свою долю денег, то это он. Но не думаю…

— Дэнни иногда ведет себя, как придурок, — сказала я. — И любит подраться. Но так бы он никогда не поступил.

Эдди промолчал, наверное, задумался.

За полквартала от дома Эдди мне удалось найти место для парковки и втиснуться туда. В Олд-Вилладж дома были маленькими и тесно жались друг к другу; там не было подъездных дорожек, поэтому на улице постоянно велась борьба за парковку.

Мы выбрались из машины, и я заперла ее. Это был не лучший район в городе. Пешеходные дорожки потрескались, и в трещинах росли сорняки. Мы двинулись вдоль бордюра. Я задавалась вопросом, что из себя представляют родители Эдди. Я с ними никогда не встречалась. Ни разу не видела их ни на одном из школьных мероприятий.

— Мама очень тихая, — вдруг заговорил Эдди, словно прочитав мои мысли. — Она мало говорит и прислуживает Лу. Но именно она — настоящий глава семьи. Если у нее есть определенное мнение по какому-то поводу, Лу может ворчать и жаловаться, но всегда уступает.

— Он «плохой» полицейский? — поинтересовалась я.

— Да нет, — ответил Эдди. Мы перешли дорогу. Панорамное окно в доме на углу было заколочено. — Лу крут только на словах. Но он не плохой парень. Он раньше постоянно брал меня и моего брата Джонни в походы и на рыбалку, пока Джонни не ушел в армию. Мы хорошо проводили время. Любимое занятие Лу — лежать на диване и смотреть спортивные передачи по телику. Ему неважно, что там за спорт. Без разницы. Он все равно засыпает уже через минут двадцать.

Мы ступили на бетонный порог дома Эдди. Это был узкий серый дом, обшитый дранкой, с черными ставнями. Краска на ставнях кое-где облупилась, и один из водосточных желобов оторвался от крыши.

— Естественно, с тех пор как Лу отстранили, он в полной депрессии, — сказал Эдди, понижая голос, когда мы шли по крыльцу. — Подавлен и зол.

Я услышала льющуюся из открытого окна поп-музыку. И мужской голос, кричащий на кого-то в другой комнате «Как ты умудрилась сжечь спагетти?!», за которым последовал женский смех.

Эдди распахнул входную дверь и первым вошел внутрь. Прихожей в доме не было. Мы сразу попали в крохотную, загроможденную мебелью гостиную. На квадратном столике рядом с большим коричневым креслом валялась стопка журналов. Напротив телевизора с плоским экраном, показывавшего футбольный матч, стоял подходящий к креслу коричневый диван. Каминная полка над узким камином была заставлена семейными фотографиями.

Отчим Эдди прижимал к уху телефон и ходил туда-сюда перед камином. Он кивнул нам в знак приветствия, но разговор не прервал. Это был высокий симпатичный мужчина с густыми с проседью волосами, зачесанными назад, с загорелыми щеками и круглыми серо-голубыми глазами. На нем была черно-белая футболка полиции Шейдисайда и джинсовые шорты.

— До моего слушания еще месяц, — произнес он в трубку. — Представляешь, что они со мной делают? Еще целый месяц жить вот так? — он отчаянно жестикулировал свободной рукой, как будто его собеседник был здесь, в комнате.

Покачав головой, Эдди повел меня в кухню. Это оказалась светлая комната с белыми шкафчиками. Мама Эдди повернулась к нам от плиты, где кипела большая кастрюля спагетти.

— Эмми? Приятно познакомиться, — сказала она, тепло улыбнувшись и помахав деревянной ложкой.

Мама Эдди выглядела очень молодо. У нее были такие же волнистые темные волосы и серые глаза, как у Эдди. Она была невысокой и очень худой. На ней были темные прямые джинсы и футболка в красно-белую полоску.

— В понедельник у нас вечер спагетти, — сказала она. — Надеюсь, ты любишь пасту. Я делаю очень острый томатный соус.

— Обожаю его, — призналась я.

В соседней комнате гремел голос Лу. Я слышала, как под его тяжелыми шагами поскрипывают половицы.

— Лу снова ведет пустые разговоры, — сказала миссис Ковакс, поворачиваясь обратно к кипящей кастрюле. — Он говорит со своим братом из Буффало. Но его брат ему не поможет. Он фармацевт. Может только поцокать.

— Лу просто нравится разглагольствовать, — улыбнулся Эдди.

— Вообще-то, это неправда, — серьезно сказала его мама. — Он… он так расстроен, что не может сдержаться. И я считаю, что у него есть полное право расстраиваться. С ним нехорошо обошлись. Ужасно. А он прослужил больше десяти лет.

Я обернулась, когда в кухню ворвался Лу с красным лицом, размахивая перед собой телефоном.

— Тони не знает, что и сказать, — объявил он миссис Ковакс.

Она, даже не обернувшись, продолжила помешивать содержимое кастрюли.

— Твой брат хочет как лучше, но он постоянно не знает, что сказать.

— Он посоветовал мне проявить терпение! — продолжал Лу. — Можешь себе представить? Терпение! Если бы мне нужен был такой совет, я бы купил печенье с предсказаниями.

Он заметил, что я там, и его глаза расширились.

— Прости, Эмми, — сказал он и пожал мне руку. У него была огромная ладонь, но я не думала, что он собирается сжать мою руку так сильно. Он ее практически раздавил.

— Эдди рассказывал мне о ваших… эм… неприятностях, — сказала я. Неловкий момент.

Лу открыл шкафчик, вытащил коробку крекеров «Ритц» и начал засовывать их в рот.

— Ага. Неприятностях, — с горечью пробормотал он.

— Вперед. Перебивай себе аппетит, — сказала миссис Ковакс, не оборачиваясь.

— Когда это я в последний раз умудрялся перебить себе аппетит? — отбил подачу Лу. — Никогда.

— Мы едим пасту каждый понедельник, — вмешался Эдди. — А Лу делает фрикадельки. Они обалденные. Это единственное, что он умеет готовить.

— Это старинный польский рецепт, — сказал Лу с полным крекеров ртом. — Меня научила ему моя бабушка. Ты будешь смеяться, если я скажу тебе секретный ингредиент.

— И что за секретный ингредиент? — поинтересовалась я.

— Соль и перец.

Я рассмеялась. Эдди тоже. Думаю, он просто пытался разрядить атмосферу. Может, заставить отчима на пару минут забыть о нытье и злости.

Лу окинул меня взглядом.

— Твоя семья тоже из Польши?

Я покачала головой.

— Нет. Мои прабабушка и прадедушка приехали из Чехии. Кажется, тогда она называлась Чехословакией. У меня до сих пор есть там родственники. В Праге живет моя двоюродная бабушка Марта.

Я вдруг представила черного волка с голубыми глазами. Наверное, потому что упомянула тетю Марту. Меня затрясло от страха, но я заставила себя выбросить волка из головы.

Лу сунул коробку с крекерами обратно в шкафчик и повернулся к Эдди.

— Без обид. Не хочу смущать тебя перед твоей подругой. Но тебе лучше принять душ перед ужином. От тебя воняет, парень.

— Знаю… — пробормотал Эдди, краснея.

— Чем ты там занимался? Натирал одежду дохлыми псами? Катался по ним?

— Да, — ответил Эдди. — Именно этим я и занимался, Лу. Именно этим я всегда занимаюсь, когда никто не смотрит.

— Как смешно, — нахмурился Лу. Он посмотрел на меня и покачал головой. — В последнее время у нас не много поводов для смеха, Эмми. Весь город думает, что я какой-то чокнутый маньяк. Одна ошибка и… и…

— Лу, давай попробуем провести приятный ужин, — попросила миссис Ковакс, наконец поворачиваясь к нему лицом. — Я знаю, что тебе больно, дорогой. Но…

— А самое смешное… — продолжал Лу, игнорируя ее. — Самое смешное, что прямо сейчас я им очень нужен. Они топчутся на месте с этим расследованием ограбления. Полный тупик.

Глаза Эдди поползли на лоб. Мое сердце замерло. Мы оба насторожились.

— Ограбления? — переспросил Эдди. — Какого ограбления?

17

— Похоже вы, молодые люди, совсем газет не читаете, — язвительно заметил Лу. — Откуда же вы узнаете новости? Из «Губки Боба Квадратные Штаны»?

Эдди закатил глаза.

— Мы не смотрим мультики, Лу. Это больше на тебя похоже.

Лу открыл рот, собираясь ответить, но передумал.

— У меня на телефоне есть новостное приложение, — сказала я.

Лу покосился на меня.

— И ты до сих пор не знаешь об ограблении здесь, в городе, пару ночей назад?

— Полегче, — встрял Эдди. — Лучше расскажи уже нам о нем. Давай, Лу. Расскажи нам, по какому поводу ты так переживаешь.

Лу прислонился к кухонному шкафчику, сжав своими огромными ладонями край столешницы, потом расслабил руки, затем снова сжал. Я видела, как он напряжен, как он готов взорваться от злости.

— Это было ограбление инкассаторской машины, — наконец заговорил он. — Возле торгового центра на Дивижн-Стрит. Парень в лыжной маске появился как раз в тот момент, когда в машину загружали деньги за целую неделю из десяти магазинов.

Мое сердце сбилось с ритма. Я попыталась сглотнуть, но во рту у меня вдруг пересохло, как в пустыне.

Это ограбление. Вот откуда те деньги.

— Всего один парень с пистолетом, — сказал Лу. — И этого хватило. У него не было даже напарника, чтобы вести машину. Он помахал револьвером и сказал инкассаторам наполнить его портфель деньгами.

— Ничего себе, — протянул Эдди. — Много денег он взял?

Эдди посмотрел на меня. Мы думали об одном и том же. И мы оба знали, что должны постараться вести себя абсолютно невинно и нормально.

— Ага. Тысячи, — ответил Лу и сжал кулаки. — Тысячи. Он связал инкассаторов и по-быстрому свалил. Без шума. Без суматохи.

Я выдохнула и пробормотала:

— Невероятно.

Я никак не могла выбросить из головы коричневый кожаный портфель.

— Но грабитель кое-чего не знал, — продолжал Лу. — Он оказался не таким умным, как считал, — Лу знаком показал нам следовать за ним. — Идите сюда. Я вам что-то покажу.

— Скоро будем садиться за стол, Лу, — предупредила миссис Ковакс.

Не удостоив ее ответом, он повел нас к алькову в дальней части гостиной. Деревянный прилавок у стены служил столом. Небольшое пространство было заполнено книжными полками и множеством файлов и бумаг, валяющихся в полном беспорядке.

Лу сел перед ноутбуком и нажал пару клавиш.

— Смотрите, — скомандовал он, жестом приглашая нас с Эдди подойти поближе, пока мы не оказались прямо у него за спиной.

— Грабитель в маске не знал, что стоит прямо под камерой видеонаблюдения, — сказал Лу. — Гляньте на эту фотку. Она зернистая, но его видно довольно отчетливо.

Я перегнулась через плечо Лу, чтобы лучше видеть экран ноутбука и почувствовала запах геля после бритья Лу, очень сильный и мятный. На экране был темный черно-белый снимок. Но я смогла рассмотреть на нем парня в лыжной маске, держащего револьвер. Он был крупным, высоким и плечистым. На нем была темная мешковатая толстовка, которая, впрочем, не мешала заметить, что над темными штанами у него выпирал живот.

— Вы представляете? Этот чувак сделал селфи сам того не подозревая, — продолжал Лу. — Гляньте на него. Большой парень. Это фото определенно поможет опознать его, когда его поймают, — он обернулся. Посмотрел сначала на Эдди, потом на меня. — Эй, да что с вами такое? — воскликнул он. — Что случилось? Чего вы так побледнели? Я же вас не напугал, нет?

* * *

Не знаю, как мы с Эдди пережили этот ужин.

После просмотра фотографий парня, чьи деньги мы украли, у меня совершенно не было аппетита. Мой желудок сжала невидимая рука, а сердце ушло в пятки.

Я видела, что Эдди тоже весь напряжен. Он болтал о школе, о своей работе, рассказывал истории о Маке Стэнтоне, о Дэнни и Райли. Выдавал тысячу слов в минуту. Все, что приходило ему в голову. Это было на него совсем не похоже, но его мама с отчимом, казалось, не замечали ничего необычного.

Миссис Ковакс едва ли вымолвила хоть словечко. Только спрашивала нас, нравятся ли нам спагетти. Они действительно были хороши, но я с трудом заставляла себя есть. Я была совсем не в том настроении.

Лу пару раз вскакивал из-за стола, чтобы ответить на телефонные звонки. Он ходил разговаривать в кухню, но мы все равно слышали каждое слово его разговора, потому что он кричал и громко возмущался.

Наконец, Эдди придумал предлог, чтобы уйти. Он сказал, что нам нужно поработать над проектом по истории у меня дома. И мы смогли сбежать.

— Фью, — Эдди вытер пот со лба, когда мы шли к моей машине. Я заметила у него на футболке пятно томатного соуса. У меня в животе заурчало. Я сделала пару глубоких вдохов.

Эдди положил мне на плечо руку.

— Может, я поведу?

— Ты же говорил, что у тебя нет прав, — возразила я. — Помнишь?

— Знаю. Я осторожно. Мне просто хочется вести машину.

Я протянула ему ключи. Вообще-то, меня слишком трясло, чтобы садиться за руль.

— Куда поедем?

— Никуда, — ответил Эдди, садясь за руль. — Я просто хочу покататься.

Так мы и сделали. Мы бесцельно катались по Шейдисайду и, в конце концов, оказались на Ривер-Роуд в тот момент, когда солнце уже опустилось совсем низко, превратив в золото реку за моим окном.

— Что ж… Пришлось понервничать, — наконец заговорил Эдди. Он свернул машину на траву и заехал в парк. — При виде того чувака в маске… я немного испугался.

— Я тоже, — пробормотала я, глядя на закат. — Зато теперь мы знаем, откуда взялся портфель.

— А еще знаем, кто украл деньги и спрятал их в стволе дерева, — закончил Эдди мою мысль. Он попытался приобнять меня за плечи, но я вывернулась.

— Я думала, мы разговариваем, — возмутилась я.

— Конечно, разговариваем, Эмми. Но что тут еще скажешь?

— Ну… — меня вдруг пронзила мысль, от которой по спине пробежал холодок. Я уставилась на заходящее солнце, позволяя ужасу полностью овладеть моими мыслями. — Тот парень в маске… — наконец смогла выдавить из себя я. — Он придет за своими деньгами.

— Знаю, — сказал Эдди. — Но он их не найдет. И не будет знать, где их искать. Он ни за что не сможет узнать, что это мы их взяли.

Разве Эдди не видит, как я внезапно вся задрожала от страха? Не замечает мурашек, побежавших у меня по коже?

— Эдди, — тихо произнесла я. — Эдди, послушай. Он узнает, что это мы их взяли. Определенно узнает.

Эдди прищурился.

— В смысле? Откуда он узнает?

— Эдди, ты вырезал на дереве наши имена. Ты сам предоставил ему наши имена. Это не займет много времени — он узнает, кто мы такие, и придет. Очень скоро придет.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

18

До Эдди наконец дошло. Его серые глаза вспыхнули, взгляд вдруг стал суровым. Он протянул ко мне руки, и я утонула в его объятьях. Мы сидели, обнявшись, не произнося ни слова, не шевелясь, прижавшись друг к другу лицом. Вокруг не было слышно ни звука, если не считать нашего дыхания и тихого плеска волн протекающей неподалеку реки.

Мы сидели в обнимку, пока солнце полностью не спряталось и машину не поглотила темнота. Окно осветили фары. Проезжающая мимо машина посигналила нам. Этот звук вырвал нас из паралича, вызванного страхом.

Я выпрямилась, все еще чувствуя на коже тепло щеки Эдди. Выглянула в окно в поисках луны, но не смогла ее найти.

— Ну почему… — прошептала я.

— Ну почему что? — спросил Эдди, возвращая руки на руль.

— Ну почему мы не оставили тот портфель в дереве, — сказала я. — Мы были бы в безопасности, Эдди. Конечно, денег бы нам не досталось. Зато мы были бы в безопасности. Их хозяин пойдет на все. И у него есть оружие. Он убьет нас, Эдди. Когда он найдет нас, он нас убьет.

Я попыталась сдержаться, но у меня вырвался всхлип. И меня снова начал бить озноб. Я обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь.

— Все хорошо, — сказал Эдди, посмотрев мне в глаза. — Все хорошо. Он не убьет нас, Эмми. Так мы и сделаем. Именно так мы и поступим.

Я уставилась на него.

— Ты о чем?

— Мы вернем деньги. Выкопаем их и положим обратно в дерево.

Ветровое стекло озарилось белым светом фар очередной пронесшейся мимо машины.

— Когда? — уточнила я. — Прямо сейчас?

Эдди пожал плечами.

— А почему нет?

У меня закружилась голова.

— А остальные?

— Скажем им потом. Расскажем им, что мы сделали. Они поймут. Они же наши друзья, так?

Я кивнула.

— Их жизни вне опасности. Не то что наши. Они поймут, что у нас не было выбора.

Эдди завел машину. Со стороны реки прилетел резкий порыв ветра. Стало на удивление холодно. Я закрыла окно со своей стороны.

Мне вдруг стало намного легче. Идея вернуть деньги на место принесла мне огромное облегчение. Я не могла дождаться, когда вернусь к нормальной жизни.

Эдди что-то насвистывал себе под нос, отстукивая ритм по рулю. Я видела, что ему тоже стало лучше. Он развернул машину, и мы с ревом полетели по Ривер-Роуд к кладбищу домашних животных на другом конце города.

В небольшую машинку врезались сильные порывы ветра. Выглянув в окно, я заметила, что небо стало зловещего желтого цвета.

— Дождь что ли собирается? — предположила я.

Эдди кивнул.

— Да. Похоже, приближается нехилый шторм. Попробуем его опередить, — он вдавил педаль газа, и машина понеслась вперед.

— Подожди… — я схватила его за рукав. — Нет. Забыл? Ты без прав.

Эдди немного сбросил скорость. Мы проехали торговый центр. Машин становилось меньше. Магазины закрывались. Я подумала о припаркованной здесь инкассаторской машине, по-видимому, где-то рядом с Первым национальным банком Шейдисайда, хотя отчим Эдди этого не уточнял. Представила, что она припаркована здесь, ее задняя дверь открыта. А рядом держит открытый чемодан вооруженный человек в маске.

Эдди, очевидно, тоже об этом подумал.

— Тот чувак довольно крут, раз в одиночку захватил бронированный грузовик, — сказал он.

— Или чокнутый, — добавила я.

Эдди кивнул.

— Знаешь что? Готов поспорить, это был кто-то из своих. Скорее всего, парень, работающий на инкассаторскую компанию.

Я покосилась на него.

— С чего ты взял?

— А иначе… откуда бы он узнал, когда они будут загружать машину?

— Он, наверное, неделями вел наблюдение в торговом центре, — предположила я. — Выяснял расписание.

— Возможно. Но тогда его бы кто-нибудь заметил, — сказал Эдди. — Лу говорил, что грабитель появился в самый подходящий момент. Когда в грузовик загружали деньги за целую неделю, — Эдди покачал головой. — У парня должен был быть свой человек внутри. Не могла это быть простая удача. Готов поспорить, водитель инкассаторской машины был в деле.

Я застонала.

— Да что с тобой такое? Мы не следователи. Нам без разницы, кто это сделал, как и все такое прочее. Пусть об этом полиция беспокоится, ладно? Давай просто позаботимся о том, чтобы никогда не столкнуться с этим парнем.

— Ладно, ладно, Эмми. Успокойся. Мы оба напряжены. Я просто болтаю. Ну, знаешь, из-за нервов. Мне тоже плевать, кто этот парень. Но давай возьмем себя в руки. Мы выкопаем деньги, отнесем их в лес Фиар-Стрит и засунем обратно в дерево.

Дальше мы ехали молча. На ветровое стекло упало несколько дождевых капель. Вокруг машины завывал ветер. Я скрестила пальцы и молилась, чтобы шторм подождал, пока мы вернем портфель и уберемся из леса.

Эдди вырулил к воротам кладбища домашних животных. Ворота были заперты, но он знал, где в заборе дыра, в которую мы могли бы пролезть. Пока мы пробирались между рядами могил, меня бил озноб. Ветер приносил отдельные капли, но сильного дождя пока что не было.

— Надо было взять фонарик, — спохватился Эдди. — Тучи висят так низко, что небо чернее черного.

— Ты забыл, что мы понятия не имели, что поедем сюда? — спросила я. Мои глаза постепенно привыкали к темноте. Я даже смогла разглядеть низкие могильные камни по обе стороны дорожки.

Что это за вой? Волк?

Нет. Всего лишь ветер в кронах деревьев.

Прекрати, Эмми.

Я заметила за могилой лопату, прислоненную к толстому стволу дерева. Схватила ее и протянула Эдди.

— Вперед, — сказала я. — Нам осталось только найти нужную могилу.

— Легко, — ответил он. Ветер почти заглушил его слова и поднял волосы Эдди вверх, как будто они стали дыбом от испуга. В другой ситуации я бы рассмеялась. В этой ситуации Эдди выглядел совершенно по-дурацки. Но здесь было слишком страшно, чтобы смеяться. Я протянула руку и пригладила его волосы.

Эдди развернулся и двинулся вперед по грязной дорожке. На другой стороне кладбища я видела контуры офиса Мака и жилого помещения. В окнах крохотной постройки было темно.

Сплошная темнота.

В конце ряда Эдди остановился. Нам пришлось пробраться сквозь высокие заросли травы. Трава была мокрой, и я почувствовала, как штанины джинсов набрякли холодной водой.

Могила перед нами выглядела свежей. Земля еще лежала глыбами.

— Вот она, — пробормотал Эдди.

И как только он произнес эти слова, ветер вдруг прекратился. Как будто кто-то щелкнул выключателем. Мы стояли и смотрели друг на друга в полнейшей тишине. Как будто вся планета остановилась. Как будто мы умерли и попали в тишину могилы.

Прекрати, Эмми.

Каждая мышца в моем теле была напряжена. Я с такой силой сжала зубы, что они заболели. Я огляделась. Ничто не шевелилось. Вообще.

— Может, шторм пройдет стороной, — предположил Эдди. В неподвижном воздухе его голос прозвучал очень странно. Эдди воткнул лопату в бугристую землю и начал копать. Лезвие легко скользило сквозь плохо утрамбованную землю, и через пару минут Эдди насыпал рядом с могилой целый курган.

— Почти на месте, — сказал он, вытирая лоб тыльной стороной ладони. Его волосы намокли и спутались. — Я закопал его всего на метр.

— Быстрее, — попросила я. — Я… Я больше не могу выносить этот запах. Почему здесь всегда так воняет? Это мертвые животные?

Эдди покачал головой.

— Не думаю. Они все в гробах. И глубоко закопаны. Должно быть что-то еще.

Он нагнулся и снова вонзил лопату в мягкую почву.

Еще через пару минут, показавшихся мне часами, Эдди остановился и оперся на ручку лопаты. Его взгляд устремился в яму, которую он выкопал.

— Я определенно закопал его здесь, — произнес он себе под нос. — С этой сторон могилы. Я точно это помню. Именно на эту глубину.

Он вздохнул и снова вытер лоб.

— Ну ладно.

Эдди прыгнул в яму и снова начал копать. Бешено отбрасывая комья грязи, он что-то бормотал себе под нос и кряхтел при каждом взмахе лопаты.

Я наклонилась к нему.

— Эдди, ты уверен, что это та могила?

— Конечно, уверен! Я же не идиот! Это могила Спарки. Я сам ее выкопал, — со злостью выкрикнул он. — Заткнись, Эмми. Просто заткнись.

Удивившись его гневу, я отошла на пару шагов.

Эдди отшвырнул лопату. Она ударилась о надгробие неподалеку и приземлилась у моих ног.

Затем Эдди стал на колени и, издавая громкие стоны при каждом движении, начал рыться в грязи обеими руками. Он выцарапывал огромные комья грязи, как бешеное животное, плевался и чертыхался, подбрасывая комья грязи выше головы. Наконец он разразился целой тирадой проклятий и, тяжело дыша, поднялся на ноги.

— Их… нет, — прошептал Эдди с выпученными глазами и залитым потом лицом. — Кто-то забрал их. Портфель исчез.

19

Я протянула Эдди руку и помогла ему выбраться из ямы. Его ладони были покрыты грязью. Даже в тусклом свете было заметно, что его темные волосы блестят от пота. Он весь дрожал, когда я вытащила его наверх и обняла, чтобы он успокоился и перестал задыхаться.

Наконец Эдди тяжело вздохнул и затряс головой, как будто стряхивая гнев и шок. Я отошла, и он вытер грязные руки о штанины джинсов. Затем он отбросил назад волосы, падавшие ему на лоб.

— Не знаю, что и сказать, — пробормотала я. — Один из наших друзей? Один из наших друзей вернулся и взял деньги? Я правда не могу в это поверить, Эдди. Я правда не думаю…

— Это, наверное, Дэнни, — хрипло произнес Эдди. Он поднял лопату и изо всех сил швырнул ее на землю. — Ну конечно, Дэнни.

— Нет, — возразила я. — Это безумие. С чего ты взял…

Эдди со злобным оскалом на потном лице, громко топая рванул к машине.

— Он был единственным, — бормотал он. — Единственным, кто хотел забрать свою долю сразу.

— Но это же еще не значит, что он пришел и забрал деньги, — пропыхтела я, пытаясь угнаться за ним. — Тебе нужно успокоиться, Эдди. Нам нужно во всем этом разобраться. Но для начала ты должен взять себя в руки.

Он обернулся, его глаза светились яростью.

— Я возьму себя в руки, как только получу обратно деньги от Дэнни.

Он распахнул дверцу машины и плюхнулся за руль.

Я колебалась. Я раньше не видела его таким бешеным. И мне это не нравилось. Мне тоже было страшно. Грабитель придет к нам с Эдди за своими деньгами. А у нас их нет.

Но сходить с ума и возводить напраслину на друзей — это не выход.

— Ты идешь или как? — позвал Эдди.

— Эй, это, между прочим, моя машина, — заметила я. Эдди завел двигатель раньше, чем я успела сесть на свое место. — Куда едем? Только не говори, что к Дэнни.

— Конечно, к Дэнни, — пробормотал он, отъезжая от кладбищенской ограды.

— Но у нас нет доказательств… — начала я.

— Доказательства? Эмми, зачем они нам? Я просто вежливо попрошу его вернуть деньги. Он будет делать вид, что ни при чем. Ты же знаешь, Дэнни — отличный актер. Он даже в драмкружок ходит. В каждой постановке участвует. Ему нравится играть. Итак… Он будет делать вид, что ни при чем. А потом я постараюсь убедить его рассказать правду.

— Эдди, мне все это не нравится, — призналась я. — Серьезно. Ты вне себя. Что ты имеешь в виду под «постараюсь убедить»?

Он ничего не ответил, только посильнее вдавил газ и проехал под знаком «Стоп».

— Вы с Дэнни — лучшие друзья, — продолжала я, пытаясь достучаться до Эдди, показать ему, что он не в состоянии мыслить здраво. — Как давно он твой лучший друг? Почему ты так убежден, что твой лучший друг способен причинить тебе вред?

Эдди хмыкнул.

— Тебе знакомо слово «наивный»?

— Что? Ты это о чем? Я наивна, поскольку не стала бы обвинять своего лучшего друга в воровстве?

— Дело не в дружбе, — сказал Эдди, с визгом поворачивая на Парк-драйв. — Дело в деньгах. Все дело в них. А деньги Дэнни ой как нужны. Он не получил стипендию в Лойолу. Так что все его планы рухнули.

Я хотела ответить, но не знала, что сказать. Я знала, что Дэнни порывистый человек и предпочитает придерживаться собственного пути. Но он хороший парень. И хотя прошлой зимой он бросил меня, у меня по-прежнему остались к нему чувства. Он все еще был моим другом.

Я вспомнила, как он отреагировал, когда мы с Эдди рассказали ему о найденных деньгах. Дэнни действительно сгорал от нетерпения тут же их разделить.

Но достаточно ли он отчаялся, чтобы предать друзей?

Остаток пути мы с Эдди проехали молча. Я видела, что он неотрывно следит за желтыми конусами света наших фар, крепко стиснув зубы. Его руки сжимали руль, словно пытаясь задушить его.

— Эдди, пожалуйста…

Нет. Сдаюсь. Я поняла, что бесполезно пытаться его переубедить.

Эдди остановил машину у дома Эдди, чуть не врезавшись в зад внедорожнику, припаркованному перед гаражом. Он распахнул дверь и выскочил наружу. Потом понесся ко входу в дом, не оглядываясь и не дожидаясь меня.

Я попыталась на отставать. Эдди позвонил в дверь. Я услышала доносящийся из дома звон. На пороге включился свет, и спустя пару секунд дверь открыл отец Дэнни.

Мистер Франклин — невысокий элегантный мужчина, выглядящий очень молодо. Думаю, он мог бы сойти за двадцатилетнего, если бы не отдельные седые пряди в рыжеватых волосах. Он пристально уставился на нас через свои очки в черной оправе. На нем были мешковатые синие шорты и майка без рукавов, обнажающая его бледные тощие руки.

— Привет, ребята, — сказал он. — Уже немного поздно, — в одной руке он держал бутылку «Миллер Лайт». — Вы ищете Дэнни?

— Кто там, Шон? — послышался изнутри голос миссис Франклин.

— Друзья Дэнни, — отозвался мистер Франклин и рукой с бутылкой показал нам входить.

— Извините, мы потеряли счет времени, — сказала я.

— Дэнни наверху в своей комнате, — сказал мистер Франклин. — Он устал от того, что два часа подряд играл в «World of Warcraft», вместо того чтобы делать домашнее задание.

— Я сделаю его в школе перед уроками, — сказал Дэнни, появляясь за спиной у отца. Он окинул взглядом нас двоих. — Что стряслось? — он посмотрел на покрытые грязью джинсы Эдди. — Вы что, в аварию попали?

Эдди не ответил. Его челюсти по-прежнему были плотно сжаты.

— Мы можем поговорить?

— Как твои родители, Эмми? — поинтересовалась мама Дэнни. — Я видела твою маму, когда она обедала в «Дрисколь», но у меня не было возможности подойти поздороваться.

— У них все отлично, — ответила я. — Мама осенью возвращается к работе в колледже.

— Здорово. Передавай ей привет.

Во время этого разговора Эдди и Дэнни играли в гляделки. Мистер Франклин сделал большой глоток из своей бутылки пива и исчез в гостиной.

— Давайте выйдем во двор, — предложил Дэнни. — Вы двое такие мрачные. Все нормально?

— Да не особо, — ответил Эдди.

Через дверь кухни мы последовали за Дэнни во двор. Во внутреннем дворике у них стояли стол для пикника, гриль, несколько удобных плетеных стульев и висел гамак. Дэнни собрался было сесть, но передумал, заметив, что мы с Эдди намереваемся продолжать стоять.

— Ну? Что стряслось? — спросил Дэнни, почесывая лицо.

— Просто верни деньги, и не возникнет никаких проблем, — сказал Эдди.

Вот так, прямо с места в карьер.

Дэнни отпрянул, как будто его ударили. Он озадаченно прищурился и перевел взгляд с Эдди на меня.

— Что ты только что сказал?

Эдди поставил руки на пояс.

— Я сказал: верни деньги.

Глаза Дэнни расширились. Казалось, до него не доходят слова Эдди.

— Хочешь сказать, что деньги, которые мы закопали, они пропали?

— Я говорил Эмми, что ты будешь прикидываться дурачком, — Эдди поднял руки и сжал ладони в кулаки. Я сделала шаг назад. Каждая мышца в моем теле напряглась. Я знала, что если Эдди начнет драку, я должна буду попытаться разнять их.

Сегодня я узнала много нового о характере Эдди, и не сказать, чтобы я была очень счастлива по этому поводу.

— Но… я не виноват, — запротестовал Дэнни, повышая голос. — Ты думаешь, я их взял? Ты серьезно?

Эдди кивнул, его серые глаза были холодны, как лед.

Дэнни что-то проблеял, как раненая коза.

— Не могу поверить, — сказал он Эдди. — Не могу поверить, что ты меня обвиняешь. Мы же друзья! Я так думал. Той ночью в лесу мы все пришли к согласию. Мы согласились закопать деньги, пока не станет безопасно. Так почему ты обвиняешь меня? С чего ты взял, что я нарушил бы наше соглашение?

Кулаки Дэнни тоже были сжаты. Оба парня тяжело дышали, неподвижно стоя друг напротив друга с выгнутыми спинами, как коты, приготовившиеся атаковать.

— Потому что тебе нужны эти деньги. Очень нужны, — сказал Эдди, глядя Дэнни прямо в глаза, будто пытаясь проникнуть в его мысли.

— Нам всем нужны эти деньги, — возразил Дэнни. — Всем нам. И знаешь что, Эдди? Большинство из нас тебе не доверяет. Мы сомневались, что ты сохранишь их для нас. А теперь ты говоришь, что деньги исчезли. Очень удобно. Ты правда думаешь, что сможешь одурачить нас, обвиняя меня?

Эдди толкнул Дэнни. Дэнни перелетел через столик для пикника.

Я вскрикнула:

— Перестаньте!

Прежде чем Дэнни успел встать, из кустов возле дома кто-то выскочил. Кто-то большой и тяжелый выбрался из темных теней. И когда его лицо оказалось на свету, я увидела, как оно перекошено от гнева.

— Райли? — удивилась я. — Что ты здесь делаешь?

20

Райли заорал, опустил голову и схватил Эдди за пояс. Эдди с глухим стуком упал на камни. Райли тяжело приземлился сверху.

Мы с Дэнни смотрели, как они борются у наших ног, сопя и ворча. У меня в голове крутились мысли: «Что с Райли? Он сбрендил?»

В конце концов Райли так толкнул Эдди, что тот схватился за живот. Райли откатился от него и смог подняться на ноги. У него из носа текла кровь. Он вытер ее рукавом рубашки.

Дэнни повернулся к Райли.

— Мама не научила тебя хорошим манерам? Сначала нужно поздороваться. И только потом набрасываться на людей с кулаками.

— У тебя всегда были проблемы с чувством юмора, — пробормотал Райли, вытирая нос. Он повернулся к Эдди, который все еще лежал на земле. — Где деньги?

Эдди застонал, держась за живот.

— Похоже, ты сломал мне ребро.

— Где деньги? — закричал Райли. — Деньги пропали, Эдди. Это ты их взял.

Дэнни покосился в сторону задней двери.

— Заткнись, Райли. В гостиной мои родители. Они услышат тебя и через секунду будут здесь.

Райли сердито посмотрел на Дэнни.

— Деньги исчезли.

Он развернулся в сторону Эдди, который медленно поднимался на ноги. Эдди стоял, пошатываясь, и неуверенно смотрел на Райли, как будто не в состоянии понять, на каком языке тот разговаривает.

— Мы все доверились тебе, — сказал Райли, позволяя крови из носа свободно течь по губам и подбородку. — Ты обещал, что у тебя они будут в безопасности. Но я был уверен, что ты врешь.

Эдди несколько раз сглотнул.

— Ты был у могилы? Раскопал ее?

Райли кивнул.

— Я не особо тебе верил. Пошел проверить, и оказалось, что я был прав. Ты свинья, Эдди. Я знал, что ты их сопрешь.

Эдди поднял обе руки вверх.

— Погоди-погоди. Когда, Райли? Когда ты был у могилы?

— После обеда. Около семи. А что?

— Мы с Эдди съездили к могиле, чтобы проверить деньги, — встряла я. — Мы были там где-то около десяти. И денег там не было.

— Знаю, что не было! — вскипел Райли. — Не пытайся выгораживать его, Эмми. Я знаю, кто их взял! Знаю, кто вор!

— Нет, Райли, пожалуйста!.. — закричала я, когда Райли снова направился к Эдди.

Он отвел свой огромный кулак и изо всех сил ударил Эдди в живот. А когда Эдди начал падать, Райли мощно саданул ему под челюсть.

Эдди издал слабый стон, его глаза закрылись, и он рухнул на землю.

Я в ужасе завопила:

— Эдди! Эдди!

Он не шевелился.

21

— Думаю, тебе нужно в больницу, — сказала я, стоя на коленях рядом с Эдди, который сидел и двигал рукой челюсть.

— Она не сломана, — возразил он. — Я в порядке. Кажется.

— Нужно, чтобы врач проверил, — настаивала я. — В сериалах постоянно говорят о внутренних кровотечениях.

— Все нормально. Просто немного больно, — сказал он. Я хотела помочь ему встать, но он отогнал меня и сам поднялся на ноги, все так же держась за челюсть. — Видишь? Никаких проблем. Просто отвези меня домой. Все будет хорошо.

Райли, вырубив Эдди, испарился. Скрылся в тени дома и исчез тем же путем, каким появился. Когда Эдди смог открыть глаза и сесть, Дэнни вернулся в дом. Он не хотел, чтобы его родители начали что-то подозревать.

— Уверен, что можешь идти? — спросила я, поддерживая Эдди под руку.

Он кивнул.

— Да. Могу. Что это было с Райли? Он рехнулся или что?

— Мне кажется, Эдди, что вы все трое ведете себя глупо. Ты собирался драться с Дэнни.

— Но я же не набрасывался на него, как псих, — запротестовал Эдди, потирая челюсть. — Райли не дал мне ни одного шанса.

— Вы с Райли раньше ссорились? — поинтересовалась я. — У вас с ним какие-то проблемы?

— Да нет. Не то чтобы мы были лучшими друзьями. Просто случайно оказались в одном классе и иногда зависали вместе, — он выдохнул. — Ну этот бугай и чокнутый. Настоящий психопат.

Продолжая поддерживать Эдди под руку, я довела его до своей машины. Он шел, пошатываясь. Я заметила, что его челюсть начала распухать.

Наклонившись, чтобы сесть на пассажирское сиденье, он застонал и посмотрел на меня, держась за живот.

— А разбить желудок возможно?

— Может, просто ушиб, — предположила я. — Я везу тебя в больницу. Серьезно.

Он захлопнул дверь машины. Я села за руль, вся дрожа, с трепещущим в груди сердцем. Начала вставлять ключи в замок зажигания, но Эдди схватил меня за запястье.

— Давай пару минут просто посидим и поболтаем.

— Ладно, — я откинулась на сиденье и уставилась в фиолетовое ночное небо. Ни одной звезды. Наружный свет в доме Дэнни погас. Лампы в доме тоже.

— Итак… портфель исчез за несколько часов до того, как мы с тобой пришли его выкапывать, — сказал Эдди. — Его не было там уже в семь, когда приходил Райли.

Я кивнула.

— Сомневаюсь, что его взял Дэнни. Видел в каком он был шоке? Он не притворялся.

— Тогда кто? — спросил Эдди. Его голос был напряжен, думаю, из-за распухшей челюсти. — Кто-то из наших друзей? Или кто-то другой?

Я повернулась к нему.

— Хочешь сказать…

— Может, той ночью за нами наблюдал кто-то еще? Когда мы закапывали деньги, мог кто-то видеть нас и прийти потом за портфелем?

— Той ночью у меня было странное чувство, — вспомнила я. — Словно за нами наблюдают. Но это было просто ощущение. Я никого не видела.

Эдди долго смотрел в окно, о чем-то напряженно думая. К этому времени во всех домах района Дэнни было уже темно. Было около полуночи. Я подумала, что мне придется прокрадываться в дом. Надеюсь, что смогу добраться до постели, не разбудив Софи.

Эдди вдруг наклонился, его глаза расширились.

— Мне только что пришла одна мысль, — он схватил меня за руку. — Камеры видеонаблюдения.

Я непонимающе уставилась на него.

— Что?

— Мак установил камеры, вспоминаешь? Потому что люди часто бросали мертвых собак у кладбища по ночам. Может быть, одна из этих камер…

— Покажет нам, кто стащил портфель, — закончила я предложение за него. — Да! Возможно, одна из камер направлена в нужную сторону, тогда мы сможем посмотреть, кто это был.

Эдди посмотрел на меня своими блестящими глазами.

— Думаю, мы сможем проверить записи завтра после школы. Мак говорил, что собирается уехать на пару дней.

— Это свидание, — сказала я, завела машину и направилась к дому Эдди.

* * *

Софи села в кровати в ту секунду, когда я вошла в дверь спальни.

— Эмми? Что случилось? — она потерла глаза. Ее короткие черные волосы сбились на одну сторону головы. Она пропустила через них пальцы.

Я вздохнула. А я-то надеялась, что она не проснется.

— Я тебя разбудила?

Она покачала головой.

— Я не спала. Ждала тебя.

Я сбросила кроссовки и быстро переоделась в шелковую синюю ночнушку, которую утром повесила на шкаф. Потом я рухнула на край кровати, вдруг почувствовав, как по телу волной разливается усталость. Мои веки потяжелели, и я зевнула.

Софи же теперь казалась абсолютно бодрой.

— И где ты была?

— С Эдди, — ответила я.

— Нет. Серьезно, — продолжала настаивать она. — Ты никогда не возвращалась после полуночи, если завтра в школу. Где ты была?

— Не твое дело, мамочка, — противным голосом протянула я.

Она вскинулась. Я поняла, что обидела ее.

— Эмми, я твоя сестра. Почему ты ничего мне не рассказываешь? Я тебе враг или что?

Я чувствовала давящую на меня усталость. И еще кое-что. Желание рассказать кому-нибудь о том, что происходит. Внезапное непреодолимое желание довериться Софи. Не только потому, что мне стало бы легче, если бы я поделилась с кем-нибудь этой историей, но и потому, что это помогло бы Софи изменить свою жесткую позицию.

Естественно, я чувствовала себя виноватой. Чувствовала себя ужасно из-за негодования Софи и из-за того, что она считает, что мне плевать на нее и что я не хочу, чтобы мы были близки. Но по какой-то причине я никогда не делала ничего, чтобы исправить ситуацию.

Но сейчас, чувствуя себя такой измученной и напуганной, не зная, что делать, я решила обо всем рассказать Софи. Я подошла к ее кровати, села рядом с ней и начала рассказывать, почти шепотом, уставившись в пол.

Я начала рассказывать, и меня прорвало. Я снова рассказала ей о ночевке в лесу Фиар-Стрит. Да, по какой-то причине мне захотелось начать с самого начала.

Потом я рассказала ей то, о чем умолчала в первый раз. Рассказала, как мы нашли в дупле дерева портфель, заполненный тысячами долларов.

— Ого. Ничего себе, — качала Софи головой. — Ты не выдумываешь?

— Это все правда, — сказала я. — Звучит безумно. Знаю, в это трудно поверить, но…

— Эмми, что вы сделали с деньгами? — спросила она. — Вы их взяли, да?

— Да, — шепотом подтвердила я. — Мы все вместе решили. Это… это столько денег, Софи. Это бы навсегда изменило наши жизни. Мы их взяли.

На ее лице появилось замешательство.

— Но… что вы с ними сделали?

Я рассказала ей все. Что мы зарыли деньги на кладбище домашних животных. Что я боялась, что грабитель явится по наши души, потому что Эдди выцарапал на дереве наши имена. Что кто-то выкопал портфель и деньги исчезли.

— М-мне так страшно, — заикаясь, пробормотала я. — Сначала я была очень рада, Софи. Я была безумно счастлива, размышляя, как можно потратить несколько тысяч долларов. А теперь… это самый настоящий кошмар, опасный, жуткий кошмар.

Я сделала глубокий вдох. Мое сердце колотилось. Выговорившись, я почему-то стала чувствовать себя скорее измученной, чем успокоенной. Подняв взгляд, я увидела в глазах Софи слезы.

Она перегнулась через кровать и обняла меня.

— Эмми… ты вся дрожишь, — прошептала она, крепко сжимая меня.

Какое-то время мы просто сидели так, щекой к щеке. Когда мы разъединились, я была слегка смущена. Мы с Софи никогда особо не обнимались. Да что там, мы почти никогда не прикасались друг к другу.

— Спасибо, что рассказала мне обо всем, — тихо сказала она, утирая глаза. — Спасибо за доверие.

Я не знала, что на это ответить. Просто опустила глаза и вздохнула.

— Я могу чем-нибудь помочь? — спросила Софи. — Чем угодно?

Я подняла на нее глаза.

— Сомневаюсь. Но… Я рада, что мы с тобой так разговариваем.

Я вернулась к своей кровати и забралась под одеяло. Теплый бриз из открытого окна легонько колыхал занавески. Софи выключила свет.

Я так устала… так вымоталась. Но в голове вертелись тысячи мыслей. К своему собственному удивлению, уснула я быстро. Провалилась в глубокий сон и оказалась в сновидении, казавшемся таким же настоящим, как реальная жизнь, настолько живыми были цвета, настолько четким — образ. Я чувствовала запах свежего воздуха. И чего-то сладкого.

Во сне я бежала, бежала изо всех ног по сладко пахнущему лугу. Высокая трава хлестала меня по бокам. Мои ноги ритмично стучали по земле.

«Я животное», — сказала я себе во сне. Потом опустила вниз покрытую шерстью голову и припустила рысью. Трава почти доставала мне до лица, она щекотала меня, хлестала своими острыми краями.

День сменился ночью, и я уже бежала во тьме. Бежала под полной луной, дрожащей на небе.

В конце луга сон внезапно закончился.

Я проснулась в темной комнате. Увидела колеблющиеся оконные занавески. А затем подняла голову и завыла.

Я выла, как волк, сидя в своей кровати. Выла в окно. Мой вой был пронзительным, как сирена. Я выла и не могла остановиться.

Ко мне подошла Софи. Она обвила меня, продолжающую выть, руками.

— Все хорошо, — тихим успокаивающим голосом произнесла она. — Все хорошо. Все хорошо, — она повторяла эти слова, пока я не опустила голову и не затихла.

— Все хорошо, Эмми, — сказала Софи. — Я не расскажу маме и папе. Обещаю. Я не стану говорить им, что с тобой происходит.

22

— Обещаю, я не стану говорить им, что с тобой происходит.

В школе я целый день размышляла над словами Софи. Не могла думать ни о чем другом.

Что именно со мной происходит?

Ответы были слишком пугающие. Слишком странные. Я схожу с ума?

Мне срочно нужно было отвлечься. По пути на работу после школы я попыталась выбросить все это из головы.

Три дня в неделю я подрабатываю после школы няней. Я смотрю за симпатичным маленьким мальчиком по имени Мартин, живущим со своей семьей через четыре дома от Шейдисайд Хай. Мартину всего четырнадцать месяцев, а он уже научился ходить и бегать. Так что он падает раз сто на день.

Заботиться о нем — очень весело. Он постоянно бормочет несуществующие слова. Но есть и сложности: я должна постоянно находиться рядом с ним, чтобы, падая сто раз за день, он не ударился головой или не набил синяк, который может стоить мне работы.

Знаю, я кажусь равнодушной. Конечно, я беспокоюсь о Мартине. Но его мама очень хорошо мне платит, и я отчаянно хочу сохранить эту работу.

Его мама пришла с работы около половины шестого, и Мартин неуверенно поковылял к ней, приветственно подняв руки. Я по-быстрому отчиталась ей о том, в какие игры мы с ним играли и что Мартин ел. Потом бросила «Увидимся в следующий раз», и поспешила на улицу к машине.

Вот когда я заметила мужчину в черном, лица которого почти не было видно из-за огромных солнцезащитных очков. Он наблюдал за мной из небольшой серой машины, припаркованной на другой стороне улицы. Я на мгновение застыла, пытаясь понять, действительно ли он следит за мной или у меня просто разыгралось воображение из-за моей паранойи.

Он не отводил взгляда.

Окна его машины были опущены. Одной рукой он опирался на дверцу машины. Я, конечно, не видела его глаз, но, когда я пошла в сторону машины, его голова повернулась в ту же сторону.

Он определенно наблюдал за мной.

А потом меня озарило. Это же грабитель инкассаторской машины!

Он увидел мое имя на стволе дерева, узнал все о нас с Эдди и пришел за своими деньгами.

При каждой мысли об этом мое сердце сжималось от страха.

Это была просто догадка. Но я знала, что права.

Я распахнула дверь машины и втиснулась за руль. Закрыла дверцу и заперла ее. Попыталась на ощупь засунуть ключ в зажигание. Ключ выпал у меня из рук и шлепнулся на пол.

Я услышала, как завелась машина на другой стороне улицы. Тяжело дыша, я зашарила ладонью по полу, нашла ключ и сунула его в замок зажигания. Машина настойчиво запищала, напоминая мне пристегнуть ремень. Но у меня не было на это времени. Нужно было убираться.

Я вдавила педаль газа в пол, и машина с визгом рванула от бордюра. На углу мне пришлось нажать на тормоз перед знаком «Стоп». Через дорогу переходила женщина с коляской, тащившая за собой на поводке высокую собаку.

Я чуть не сбила их. Чуть не убила их обоих.

Мне не стоило бы садиться за руль. Я была слишком напугана, чтобы мыслить ясно.

Посмотрев в зеркало заднего вида, я увидела маленький серый автомобиль, который развернулся и поехал в мою сторону.

— Давай! Давай! — закричала я на женщину. Она уронила поводок и наклонилась, чтобы поднять его. — Ну шевелись же!

Наконец они ступили на тротуар. Я резко повернула направо. Совсем рядом позади себя я видела серую машину. Через лобовое стекло видела большие солнцезащитные очки мужчины. Видела его мрачное выражение лица.

После еще одного крутого поворота направо я оказалась на улице за школой. На парковке стояли разговаривали учителя. Один из них прикрикнул на меня, когда я пронеслась на знак «Стоп».

Я вывернула руль, и меня понесло к бордюру. Руль вырвался у меня из рук. Я резко крутнула его вправо и восстановила контроль над машиной. Затем выехала на дорогу, пересекающую Шейдисайдский парк.

— Осторожно! — закричала я, чуть не сбив двух девочек на велосипедах. Мне удалось свернуть только в последнюю секунду. Девочки закричали. Одна из них упала на траву. Я даже не притормозила, чтобы проверить, в порядке ли они.

Моя машина пронеслась через парк. На ее ветровом стекле играл свет: тени от высоких деревьев то прятали его, то вновь открывали свету.

Я взглянула в зеркало заднего вида. Он еще там?

Да. Серая машина преследовала меня по пятам. Сквозь ветровое стекло в машину лился солнечный свет, лишая меня возможности видеть. Но я знала, что грабитель там: смотрит на меня через свои очки, преследует меня, потому что… потому что…

Хочет вернуть свои деньги.

Я вылетела из парка, не глядя по сторонам. С визгом втиснулась в полосу для поворота. Рванула вперед, напуганная до такой степени, что не могла ни дышать, ни думать. Я была вне себя. Не могла заставить двигаться ни одну мышцу. Я так сжала зубы, что у меня заболела челюсть.

Все мое тело было напряжено. Я снова взглянула в зеркало.

Ее не было. Машины не было.

У меня из горла вырвался вздох. Я отпустила педаль газа и уставилась в зеркало заднего вида. Я его потеряла? Не поджидает ли он меня в следующем квартале?

Улица позади меня была пуста. Я сидела в своей машине, тяжело, по-собачьи дышала и смотрела в зеркало, не моргая. Наконец мои чувства вернулись. Дыхание замедлилось.

Я вытерла холодные потные ладони футболкой и, медленно тронувшись, повернула к кладбищу домашних животных.

— Эдди, — сказала я вслух. — Эдди, он приходил за мной. Он придет снова, Эдди. Он придет снова.

* * *

Парковка была пуста. Взвизгнув тормозами, моя машина остановилась у самых ворот. Мне не было видно Эдди. Он уже в офисе Мака? Мы договаривались, что он подождет меня снаружи.

Я открыла ворота и проскользнула на кладбище. Меня встретил запах разложения, донесенный до моего носа горячим порывом ветра. Я задержала дыхание и почти побежала по грязной дорожке между двумя рядами низких могил. После этой ужасной гонки мои ноги подкашивались, а сердце все еще колотилось в груди.

Я заметила Эдди сбоку от офиса Мака. Он прислонился спиной к стене и что-то быстро печатал в телефоне.

— Эдди! Эй, Эдди! — позвала я его. Я споткнулась о выступающий корень дерева, восстановила равновесие и побежала к нему.

— Меня преследовал какой-то мужчина, Эдди. На машине. На нем была толстовка, а лицо было закрыто огромными темными очками.

Эдди сунул телефон в карман джинсов. Его глаза расширились.

— Думаешь…

— Думаю, что это был грабитель? Да, естественно, — перебила я. — Он поджидал меня у дома Робертсонов. Я поехала сюда, и он следом, — я схватила Эдди за рукав. — Что нам делать?

— Найти деньги, — сказал Эдди. — Он знает, что мы их взяли. Если он доберется до нас, а у нас их не будет, он… убьет нас.

Я толкнула Эдди.

— У тебя плохо получается поднять мне настроение.

Он пожал плечами, открыл дверь офиса и жестом пригласил меня зайти.

— Знаешь, что поднимет мне настроение? — спросил он. — Найти того, кто стащил портфель из могилы. Получить назад деньги.

Офис был на удивление чистым и опрятным. Стол, шкаф для документов, книжный шкаф, аккуратные стопки папок и документов. На стенах висели десятки фотографий собак и кошек. По-видимому, портреты питомцев, которых приносили сюда, чтобы похоронить или кремировать.

— Монитор системы безопасности там, — указал Эдди. Через узкую дверь я проследовала за ним в крохотную заднюю комнату. Это помещение было темным и захламленным картонными коробками, сваленными у одной из стен, лопатами, прислоненными к ним, грудами складных стульев, доходящими чуть ли не до потолка, пустыми бутылками от воды.

— Сюда, — Эдди стоял у стола. Перед ним мерцал небольшой экран, рядом с которым валялась груда электронного оборудования. — Сейчас перемотаем и посмотрим, направлена ли камера на нужную нам могилу, — сказал он. — Тащи сюда пару стульев. Это может быть долго.

Я принесла два стула, и мы сели перед монитором. На экране была нечеткая черно-белая картинка передней части кладбища. Эдди нажал пару кнопок, и началась перемотка.

— Райли был здесь вчера вечером в семь, — произнес Эдди, глядя на экран. — То есть деньги должны были быть украдены накануне, — он наклонился к видео. — Эй, здесь есть таймер. Я могу перейти прямо к тому вечеру.

Он снова нажал несколько клавиш. Изображение моргнуло, затем стабилизировалось.

— Вот оно, — сказала я. — Это же та могила, где мы закопали деньги, да?

Эдди наклонился к монитору, изучая картинку.

— Да. Нам повезло. Камера смотрит, куда надо.

Подвинувшись на край стульев, мы уставились на черно-белое изображение. Я видела ровный прямоугольник из свежей земли и темные деревья позади него. Никаких движений. Словно смотришь на фотографию.

Я крепко сжала ладони перед собой. Я всматривалась так пристально, что картинка начала расплываться у меня перед глазами.

— Ничего не происходит, — тихо произнесла я. — Там никого нет, Эдди.

Он поднес палец к губам.

— Смотри дальше, — Эдди не отводил глаз от экрана. Он наклонился к панели управления и немного ускорил запись.

Когда на экране что-то шевельнулось, он убрал ускорение.

Сначала это была просто тень. Она на мгновение закрыла экран. Затем черный стал серым, и я смогла рассмотреть человека.

— Эдди, смотри! — прошептала я.

Эдди кивнул, не отводя взгляда от экрана.

Фигура быстро двинулась к краю могилы. Это был высокий широкоплечий человек в черной толстовке. Его лицо было скрыто капюшоном.

— Кто это? — прошептала я. — Ты его узнаешь?

Эдди покачал головой.

Мы наблюдали за немой сценой. Крупный парень в капюшоне взял лопату, оглянулся по сторонам и начал копать. Его голова была наклонена. Лица под капюшоном было никак не разглядеть.

Он копал быстро, уверенно, отбрасывая землю в сторону от могилы. Было видно, что он очень сильный. Для него не составляло никаких проблем глубоко вонзать в землю лезвие лопаты, а затем отшвыривать землю в сторону.

— Невероятно, — пробормотал Эдди, качая головой. — Кто ты? Ну давай, подними лицо, чтобы мы тебя разглядели.

Мы увидели, что здоровяк откладывает лопату. Он наклонился к яме и вытащил портфель. Отряхнул его одной рукой.

А когда он повернулся, чтобы уйти с портфелем, его капюшон свалился, открыв лицо.

Мы с Эдди вскрикнули от удивления, отчетливо увидев это лицо на крохотном экране.

Это был Райли.

23

Эдди перемотал запись, и мы просмотрели ее еще раз. Здоровяк вытаскивает портфель, отряхивает его и поворачивается. В этот момент его капюшон падает. И мы отчетливо видим, что это был Райли.

Он осторожно поставил портфель на землю. Затем снова взял лопату и начал закапывать яму, которую выкопал. Закончив, он развернулся и, как ни в чем ни бывало, пошел прочь, зажимая под мышкой портфель.

Мы с Эдди были в таком шоке, что не могли говорить. Наконец Эдди затряс головой и вскочил на ноги.

— Невероятно. И он еще обвинял меня. Он избил меня. Он… он казался по-настоящему взбешенным.

— Он разыграл отличное шоу, — сказала я. — Хотел убедиться, что мы его не подозреваем.

— То есть он вырубил меня, только чтобы сбить нас со следа? — лицо Эдди исказила горькая ухмылка. — Хорош друг, — дрожащими руками он вернул на монитор изображение с камер в реальном времени. — Пошли отсюда.

Я вышла за ним в переднюю часть офиса. Мы выключили свет. Небо снаружи было затянуто тучами. На фоне розовато-серых облаков вырисовывались темные деревья.

Со сжатыми кулаками Эдди сделал несколько широких шагов к машине.

— О чем ты думаешь? — спросила я, пытаясь не отстать.

— Пришел час расплаты, — ответил он, глядя прямо перед собой.

Я перегородила ему дорогу.

— Ты же не собираешься драться с ним, Эдди? Это просто глупо.

— Я должен вернуть деньги.

— Давайте соберемся все вместе и припрем его к стенке, — уговаривала я Эдди, преграждая ему путь. — Устроим встречу. Позовем Дэнни, Рокси и Келли. Расскажем им, что мы видели. А потом все вместе пойдем к Райли. Мы все в этом замешаны, Эдди.

Он кивнул.

— Ладно.

Мне оставалось только надеяться, что он действительно согласен.

* * *

На следующий день Райли в школе не было. Кто-то сказал, что у него грипп. Я сомневалась, что это правда.

Оставшиеся из нас не смогли собраться, чтобы поговорить о нем. Оказалось, что организовать встречу пятерых людей текстовыми сообщениями просто невозможно. Эдди сказал, что больше не может ждать. Мы должны высказать все Райли прежде, чем он успеет что-нибудь сделать с деньгами. Эдди решил, что это будет сегодня вечером.

После школы я пошла на стадион, где у Софи проходили соревнования по бегу. Это была часть моей новой кампании «Будь добрее с Софи». Команда Шейдисайд Хай соревновалась с командой из Довер-Фоллс, небольших городков дальше по шоссе. Некоторые родители приехали из Довер-Фоллс, чтобы посмотреть состязание. Были на трибунах и дети с родителями из Шейдисайда. И все равно процентов на девяносто стадион был пуст.

Так что я была рада, что пришла поддержать свою сестру. Она с улыбкой помахала мне, пробегая мимо к линии первого старта. Софи бежала в двух дисциплинах: стометровку и четыреста метров. Я сама не заметила, как стала кричать и подбадривать ее во время забега.

В обоих забегах она финишировала второй. Я думала, что она будет разочарована, что, когда мы шли домой, она казалась по-настоящему счастливой.

— Плевать, что я пришла второй, — сказала она, когда мы пересекали Парк-драйв. — В обоих забегах я показала свое лучшее время.

— Круто, — поддакнула я. Я пыталась проявить немного энтузиазма, но не могла перестать думать о Райли и смазанной картинке с ним на мониторе системы безопасности.

Софи продолжала щебетать о том, что ей нужны новые кроссовки, о том, как она работает над углом наклона, чтобы ее тело стало более аэродинамичным, и о том, что она уверена, что новая обувь поможет ей пробежать четыреста метров гораздо быстрее.

Одно я вам о беге могу сказать с уверенностью. Он определенно придает вам энергии. Я еще никогда не слышала, чтобы Софи так болтала без остановки.

А потом мама поприветствовала нас у двери с интересными новостями.

— Девочки, я сегодня получила письмо, — начала она.

Софи закатила глаза.

— Спасибо, что спросила, как прошли мои соревнования по бегу.

Мама покраснела.

— Прости, милая. Я так замоталась. Я…

— Я установила личный рекорд, — сказала Софи. — Очень жаль, что ты не смогла быть там, как другие родители, — она решительно не собиралась давать маме поблажку.

— Она была просто невероятна, — встряла я. — Как ракета.

— Здорово, — сказала мама. — В следующий раз я приду. Обещаю.

Софи снова закатила глаза.

— Ну конечно, — пробормотала она.

— Ладно, я пытаюсь рассказать вам об этом письме, — сказала мама, проходя в кухню. Она подняла со шкафчика длинный белый конверт. — Это от вашей двоюродной бабушки Марты из Праги.

— Она в порядке? — спросила я.

Мама кивнула.

— Да. У нее все хорошо. Вообще-то, она приезжает в гости.

У меня отвисла челюсть.

— Серьезно? Она собирается прилететь сюда? Но ей же лет сто двадцать!

Мама хихикнула.

— Не меньше, — подтвердила она, вертя конверт в руках. — Да, она очень стара, но, по-видимому, еще достаточно крепкая для путешествий. Она говорит, что хочет еще раз увидеть вас, девочки.

— Ого, — протянула Софи. — Это здорово.

— Я немного нервничаю, — призналась мама. — Она такая старая… и странная. У нее так много безумных мыслей. Всяких там суеверий. Ерунда из Старого Света.

— Она твоя тетя или папина? — спросила я.

Мама задумалась. Потом пожала плечами.

— Мы оба всегда звали ее тетя Марта. Наверное, она просто близкая подруга моих бабушки и дедушки. Вообще не родственница.

— Я не очень хорошо ее помню, — сказала Софи. — Она сильно странная?

— Увидишь, — ответила мама. — Она другая. Но вам она понравится. Она знает миллион интересных историй.

* * *

После ужина мы с Софи поднялись в свои комнаты. Я уселась сражаться с тригонометрией. Да, у меня нелады с математикой, но я не вижу смысла говорить об этом. Софи засела перед экраном ноутбука, глядя запись своего выступления на соревнованиях.

Когда зазвонил мой телефон, я с радостью схватила трубку. Глянула на экран. Эдди.

— Привет, что случилось?

— Мы с Дэнни сделаем это, — сказал он.

— А? Сделаете что? — я слышала, что он в машине.

— Встретимся с Райли, — ответил он. Дэнни что-то сказал, но я не смогла разобрать, что именно.

— Эдди, вы едете к Райли домой?

— Да. Мы собираемся вернуть портфель.

У меня в голове роились мысли. У них есть какой-то план? Как они собираются заставить его? Что хотят ему сказать?

— Подождите меня, — попросила я. — Я с вами. Ты меня слышишь? Встретимся у дома Райли. Подождите меня, ладно?

Что я могла сделать? Например, помешать им вести себя, как круглые идиоты. Или остановить драку до ее начала. Я не знала, смогу я чем-то помочь или нет, но хотела быть там.

Я закрыла тетрадь по тригонометрии и начала надевать кроссовки.

Софи подняла голову от ноутбука.

— Ты идешь к Райли? Портфель у него?

— Эдди и Дэнни собираются его у него забрать, — ответила я ей. — Я немного боюсь. Они могут разозлить его. Райли просто огромный. Он сам не осознает своей силы.

Софи вскочила на ноги.

— Я иду с тобой. Я не могу отпустить тебя одну.

Я вздохнула.

— Ладно. Пошли, — у меня вдруг пересохло в горле. Я швырнула Софи ключи от машины. — Я слишком напряжена и напугана, чтобы вести машину. Ты не против сесть за руль.

— Без проблем, — ответила Софи, сжимая ключи. Она остановилась возле зеркала, чтобы поправить свои короткие волосы и воротник своей светло-зеленой футболки. Я знала, что у меня на голове бардак, но мне было плевать. Я просто хотела добраться до дома Райли и помешать Эдди и Дэнни сделать какую-нибудь глупость.

Софи отрегулировала водительское сиденье и зеркала. Она на два года моложе меня, но уже на два дюйма выше. Она задом выехала на дорогу и повернула в сторону дома Райли.

Начал накрапывать мелкий дождик, на ветровом стекле в свете фар встречных машин заблестели капли. Я откинула голову на подголовник, чувствуя, как напряжение стискивает мой затылок.

Вдруг я почувствовала себя как-то странно. Словно под кайфом. У меня перед глазами заплясали яркие вспышки света. Я попыталась проморгаться, но не видела ничего, кроме сплошной белой стены.

Что происходит? Что с моими глазами?

Меня переполнял липкий ужас. Скрип дворников по лобовому стеклу отдавался у меня в ушах, становился все громче. Свет мерцал, затем затухал и снова становился ослепительно ярким. Дворники продолжали тикать. Я крепко зажмурила глаза.

Я чувствовала, что сейчас потеряю сознание. Упаду в обморок.

Все было безумно странно.

Что со мной происходило?

24

Когда я открыла глаза, мы с Софи стояли в чьем-то дворе.

Как мы сюда попали? Я полностью отключилась?

Софи даже не заметила, что со мной что-то не так?

Я отогнала все вопросы прочь, отчаянно пытаясь сосредоточиться на происходящем. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы сфокусировать взгляд. Я была здесь раньше. Я всмотрелась в освещенный лунным светом белый дом. Темная дранка по бокам широкого окна, казалось, сияла. К крыльцу был прислонен велосипед.

Дом Райли. Да. Когда чувства вернулись ко мне, я поняла, что стою во дворе у Райли.

Софи была совсем рядом. Она сжимала в руке ключи от машины. Ее другая рука была на моем плече.

— Эмми, ты в порядке? В машине ты выглядела странно. Я хотела остановиться, но…

— Где Эдди? — спросила я, по-прежнему пытаясь разогнать туман в голове. — Мы смогли опередить их с Дэнни?

Софи пожала плечами.

— Не знаю. Я в таком же замешательстве, как и ты.

Я глубоко вдохнула.

— Может, стоит постучать?

Софи кивнула.

Я сделала пару шагов и остановилась. Мой взгляд зацепился за низкую изгородь перед домом. Что это на ней висит? Так неуклюже свисает с ограды: распростертые руки, безжизненные ноги…

Ох. Нет. Только не это. Я в ужасе закричала.

Лицом вниз на ограде висел Райли.

Он лежал на животе, его ноги были раскинуты под странным углом, руки свисали по бокам. Лицом вниз. Райли лицом вниз. Его лицо было прикрыто волосами и ветками живой изгороди.

Я сделала шаг вперед. Софи прижалась ко мне. Еще шаг. И снова из моего рта вырвался вопль.

Одежда Райли была разорвана. Его кожа была содрана.

Его разодрали на куски!

Я закрыла лицо руками. Я не хотела на это смотреть, но не могла заставить себя отвести глаза.

На его оголенных плечах виднелись длинные следы от когтей, покрытые запекшейся алой кровью. Рубашка Райли свисала клочьями. Кожа его рук была вся разодрана.

Я вздрогнула, подумав о сыром мясе. Огромный шмат сырого мяса. Один из тех кусков, что свисают с огромных крюков у мясника. А темные пятна на изгороди… эти темные пятна — это кровь Райли.

Я не смогла сохранить равновесие и пошатнулась, увидев при этом лицо Райли, наполовину скрытое под его волосами. Оно представляло собой кровавую массу, как мясо для гамбургера.

Софи схватила меня за талию и попыталась оттащить.

— Не смотри! — кричала она. — Эмми, не смотри!

Поздно. Слишком поздно.

Я не могла перестать смотреть на изувеченное, изодранное тело. Не могла отвести взгляд от самого шокирующего зрелища, которое видела в своей жизни.

25

Три дня спустя на похоронах Райли я смотрела на закрытый гроб. У меня перед глазами стояло его разодранное, искалеченное тело, красное мясо и лохмотья кожи.

Я не могла прекратить это. Это видение преследовало меня постоянно, оно было первым, что я видела, просыпаясь, и последним, что я видела, закрывая глаза перед сном.

На похоронах я слышала лишь всхлипы и вздохи. Я не слышала речи священника, не слышала, как говорил брат Райли. Не слышала музыки, выбранной его семьей. Я слышала плач, видела тело Райли, распростертое на изгороди, и думала о последних днях. О вопросах полиции… часах распросов. И тех крохах пугающей информации, которая доходила до нас.

Были ли у полиции зацепки, как был убит Райли?

У них была теория.

Дождь, прошедший ранним утром, размочил лужайку перед домом. В мягкой грязи полиция нашла следы животного.

Волка. Вокруг всей изгороди и перед крыльцом.

Отсюда полиция сделала вывод, что на Райли напал дикий зверь. Они предположили, что это тот же волк, что напал на собаку в Шейдисайдском парке.

«Ни один человек не смог бы причинить такие повреждения», — были их слова. Изучив следы крови на лужайке, полицейские пришли к определенным выводам. На Райли напали, когда он вышел на крыльцо. Он пытался бороться с волком, но не смог ничего сделать. Существо, напавшее на Райли, драло его, пока он не перестал шевелиться, а затем оставило его висеть на изгороди.

Ветеринар в новостях сказал, что волк, скорее всего, был бешеным. Волки не нападают на людей, даже если их спровоцировать. Чтобы напасть, волк должен был быть больным.

Нас с Софи вызвали в полицейский участок и допрашивали в присутствии мамы, сидящей напротив. Тем вечером там не было никого, кроме нас. Родители Райли были в кино. Эдди и Дэнни не успели приехать.

Мы старательно рассказали обо всем, что знали. Но чем мы могли помочь? В действительности мы не знали ничего. Ни во дворе, ни по соседству мы не видели ни волка, ни кого-то другого.

Естественно, обо многом мы умолчали. Например, не упомянули портфель с деньгами. Но это же не имело отношения к смерти Райли, так?

Рокси все похороны молчала. В церкви она сидела отдельно от всех в задних рядах. После похорон она пришла ко мне домой с Дэнни, Келли и Эдди. Мы с Эдди сидели в одном кресле напротив дивана, и он одной рукой обнимал меня за плечи.

Рокси одиноко стояла в углу у камина, так далеко от нас, как этого позволяли размеры комнаты. Она крепко обнимала себя руками. Слезы ручьями лились по ее щекам. Весь день ее лица не покидало выражение злости и презрения.

Дэнни был серьезен и тих, что было непривычно. Он нервно барабанил пальцами по подлокотнику дивана. Келли прижималась к нему. Ее зеленые глаза были полны слез, ее обычно идеальные светлые локоны спутались и растрепались.

Рокси не поднимала глаз от пола. Она что-то бормотала себе под нос, но что именно, никто из нас не мог разобрать.

— Мы знаем, как тебе тяжело, — начала я. — Мы все опустошены, Рокси. Мы все в шоке. Я не могу есть. Не могу спать. Не могу думать ни о чем другом, кроме…

— Готова поспорить, что о деньгах ты можешь думать! — рявкнула Рокси. — Лжецы. Вы все лжецы. Вы думаете не о Райли, а о портфеле и о деньгах. Я… Я… — она подняла кулаки над головой. — Я видеть вас не могу! Ненавижу вас всех! Лжецы!

Она выругалась и унеслась из гостиной. Спустя пару секунд хлопнула входная дверь.

Какое-то время мы четверо сидели в абсолютной тишине. У меня в ушах гудел звук захлопнувшейся двери. Я закрыла глаза и снова увидела разодранное тело Райли.

Келли сжала руку Дэнни. Она что-то прошептала ему на ухо, и он кивнул. Дэнни поднял взгляд на Эдди.

— Знаешь, что странно?

— Что?

— Полиция обыскала дом Райли, так? Скорее всего, в поисках улик они прочесали каждую комнату. Ну вы поняли. Как всегда делают копы.

— Ага. Скорее всего, — согласился Эдди. — К чему ты клонишь?

— Ну… Почему они не нашли портфель? Как так вышло, что, обыскав дом Райли, они не обнаружили денег?

Эдди наклонил голову, задумавшись.

— Может, они нашли деньги и решили забрать их себе, — предположила я.

Дэнни фыркнул.

— Как продажные копы в телике?

— Ну да. Почему бы и нет? — ответила я.

Эдди все еще размышлял. Наконец он повернулся к Дэнни.

— А может, Райли не стал хранить деньги дома? Может, он спрятал их где-то в другом месте?

Дэнни кивнул.

— Именно об этом я и подумал.

— И с чего нам начать поиски? — спросил Эдди. — Не можем же мы прийти к его родителям и прямо спросить, не видели ли они, как он передает кому-то портфель.

Келли всхлипнула.

— Бедняжка. Какая ужасная смерть. Я считаю, что мы должны забыть о портфеле и просто продолжать жизнь.

Она отвернулась. Я увидела, что по ее щекам бегут слезы.

— Мы не можем просто забыть о нем, — возразил Эдди. — Тот парень, что украл деньги… Он придет за ними. И если у нас их не будет… он… он… — голос Эдди дрогнул.

Над комнатой повисла тишина.

Келли потянула Дэнни за руку.

— Пошли. Нужно прокатиться. Я… Я не хочу больше об этом говорить.

— Но… — протянул Дэнни. — Мы правда просто забудем обо всех тех деньгах?

— Да, — сказала я. — У нас нет выбора.

— Заткнитесь! Просто заткнитесь все! — закричала Келли, зажимая уши ладонями. — Я же сказала, что не хочу об этом говорить, — она выбежала в дверь. Дэнни глянул на нас с Эдди и поспешил за ней.

Снова хлопнула входная дверь. Мы с Эдди остались одни. Обнявшись, мы прижались друг к другу в кресле. Ни один из нас не произносил ни слова. Я не знала, о чем он думает. Я же, прижавшись щекой к его щеке, старалась не думать вообще. Но, естественно, это было невозможно.

Звонок в дверь заставил нас обоих вздрогнуть. Кто это мог быть?

Мы вскочили на ноги. Откинув волосы, я подлетела к входной двери и распахнула ее.

— Рокси?

Выражение ее лица было мрачным. Она была бледнее, чем обычно, белая, как мука, а ее подбородок дрожал. Она оттолкнула меня и ворвалась в гостиную.

— Вот, — рявкнула она, подняла двумя руками портфель и сунула его мне в руки. Эдди, с расширенными от удивления глазами, подошел ко мне.

— Бери, — настаивала Рокси. — Забирай. Давай.

Она резко пихнула портфель мне в руки. Я попятилась, прижимая его к себе.

— Мне они не нужны, — хмуро сказала Рокси. — Не хочу в этом участвовать, — ее подбородок затрясся еще сильнее, глаза наполнили слезы. — Райли дал мне их, чтобы я их спрятала. Но мне они не нужны. Я… не хочу иметь с этим ничего общего. И с вами тоже.

— Но, Рокси… — начала я.

Она тяжело дышала, ее грудь поднималась и опускалась.

— Райли… он… он… бедный… Он хотел только защитить деньги от всех нас. Вот все, чего он хотел. Он… Он не пытался их украсть. Он…

Она не смогла закончить. Все ее тело затряслось от рыданий.

Я передала портфель Эдди и протянула руки, чтобы обнять ее. Но Рокси увернулась от меня. Продолжая всхлипывать, она бросилась к двери и выбежала наружу.

Мы с Эдди уставились на входную дверь. Потом я повернулась к нему. Он прижимал портфель к груди, неуклюже держа его за нижнюю часть. Я смотрела на портфель, пока он не стал казаться чем-то нереальным… темно-коричневым пятном.

Эдди открыл портфель и заглянул внутрь.

— Они там. Они все там.

Я сделала глубокий вдох.

— Ладно, Эдди. И что мы будем теперь с ними делать?

26

За всем этим ужасом я совершенно забыла о приезде тети Марты. Через два дня после похорон Райли мама встретила ее в аэропорту.

У тети Марты были вишневые щеки и темные круги вокруг обоих глаз, но сами глаза были ясными, живыми и сияющими. Ее прямые седые волосы были собраны сзади в пучок широкой красной лентой.

Она была невысокой, очень миниатюрной. Как старая кукла. Когда я подошла обнять ее, мне пришлось наклониться, согнувшись чуть ли не напополам. Весила она, наверное, килограмм сорок, не больше.

Одета тетя Марта была не в старушечьи наряды, а в пеструю плиссированную юбку с цветочным узором, доходящую ей до лодыжек, и ярко-желтую блузку, просто огромную для ее тощей фигуры. На шее у нее висел серебряный крестик на цепочке.

Она назвала свой наряд «дорожной одеждой» и рассказала, что все это ей перед отлетом в Шейдисайд сшили ее шесть дочерей.

— Шесть дочерей! — воскликнула мама. — Я не знала…

— Семь было бы плохой приметой, — сказала Марта своим шелестящим шепотом. — Семь дочерей в доме притягивают злых духов.

Мы с мамой и Софи не нашлись, что на это сказать.

— Шесть дочерей и сын — это к солнечным денькам и удаче, — продолжала Марта, жестикулируя своей костлявой рукой. — Но я не захотела рисковать, — она подмигнула мне окруженным морщинами глазом. — Я практичная женщина. Но предпочитаю не испытывать судьбу, — она захихикала, как будто удачно пошутила.

* * *

Мы с Софи взяли чемоданы тети Марты и понесли их в комнату для гостей.

— Почему мама ведет себя так странно, когда разговаривает с тетей Мартой? — шепотом спросила Софи.

Я пожала плечами.

— Понятия не имею. Может, потому что Марта такая старая и чудаковатая?

Софи усмехнулась.

— Чудаковатая? А что такого в том, чтобы принести домой палки из какого-то заколдованного леса и спрятать их под кроватью? Все же так делают, разве нет?

— Тс-с-с. Она тебя услышит, — цыкнула я.

— У нее даже акцента нет, — не успокаивалась Софи.

— А ты хотела, чтобы она разговаривала как монстр из фильма ужасов? Я хотеть твоя кровь… — просипела я и пошла походкой чудовища Франкенштейна.

Нас с Софи это так сильно рассмешило, что мы не могли перестать смеяться. Когда мы наконец успокоились, Софи сказала:

— Я никогда не видела маму такой напряженной. Видела выражение ее лица, когда она пролила немного чая из чашки тети Марты? А Марта произнесла над ним какую-то чайную молитву и двенадцать раз помешала чай ложечкой?

Я рассмеялась.

— Марта странная, но довольно милая. И пахнет корицей. Ты заметила?

Софи кивнула.

— А ее зубы такие белые. Как думаешь, они настоящие?

— Фу. Даже думать об этом не хочу, — скривилась я, ставя чемодан Марты ей на кровать. Софи вытащила из дорожной сумки заколдованные палочки (или что бы это ни было) и сунула их под кровать.

После этого мы спустились вниз и присоединились к маме и тете Марте за обедом. Марта сидела во главе стола. Она была такой низкой, что ее ступни не касались пола.

Мама держала у уха телефон. Она опустила его и повернулась к нам.

— Это был ваш папа. Он вернется из Атланты завтра, — она повернулась к Марте. — Джейсону очень жаль, что у него не было возможности поприветствовать вас, Марта.

— Он всегда на день опаздывает, — нахмурилась Марта. — Этот парень. Помню. Всегда на день опаздывает. Я всегда говорила, что он опоздает на день даже на свои похороны.

Мы с Софи обменялись через стол взглядами. Марта казалась серьезной, и нас это слегка пугало. Мы не знали, смеяться или нет.

На обед мама подала салат и сэндвичи с тунцом. Тетя Марта ела жадно, откусывая крохотные кусочки, как бурундук. Ее красные щеки ритмично двигались.

— Эмми, ты помнишь, как приезжала ко мне, когда была маленькой? — спросила она, обращаясь при этом к Софи, а не ко мне.

— Я Эмми, — вмешалась я. — Софи была слишком маленькой, чтобы что-то помнить о той поездке, но я помню многое.

Марта кивнула и взяла еще одну половинку сэндвича. Она вздохнула:

— В таком веке мы живем. Прыгаешь в самолет — и он уносит тебя в другой мир.

— Вы поступили очень смело, решившись на эту поездку, — сказала мама.

Марта прищурилась.

— Смело?

— То есть… в вашем возрасте. Я хотела сказать…

Неловко вышло.

Марта повернулась обратно ко мне.

— Моя деревня все еще является частью Старого Света — мира, где я выросла. Там все по-другому. Все. В Старом Свете реальное и волшебное живет рука об руку. Старое и новое… у нас есть и то, и другое.

Софи подняла со стола свой телефон.

— Это у вас есть, тетя Марта?

Марта кивнула.

— Да. Но это не единственное средство общения. Мы общаемся такими способами, которые вы, скорее всего, считаете нереальными.

Очень таинственно.

Весь обед прошел в том же духе. Марта очень охотно рассказывала нам о суевериях и традициях своей деревни. Я была удивлена, что она не задала нам с Софи больше никаких вопросов. Она проехала весь этот путь и вообще не пыталась ничего о нас узнать.

Я предположила, что она слегка нервничает из-за того, что оказалась в новом месте. И что через пару дней она расслабится и будет вести себя более естественно.

После обеда Марта пошла к себе в комнату, чтобы разобрать вещи и вздремнуть. Мама вздохнула с облегчением.

— Скорей бы приехал ваш папа, — протянула она.

Я внимательно посмотрела на нее.

— Мам, почему ты так напряжена?

Она, задумавшись, посмотрела на меня.

— Да я и сама не знаю.

Я помогла маме с посудой и пошла к себе в комнату, где Софи уже делала домашнюю работу. Там я растянулась на кровати и начала переписываться с друзьями.

Той ночью мне приснился очередной волчий сон.

В этом сне я гонялась по лесу за двумя белыми волками. Была ли я тоже волком? Себя я не видела. По ощущениям, я бегала на четвереньках. Я слышала, как шлепают мои лапы по грязной подстилке из листьев. А еще я чувствовала сильный запах леса. Даже во сне я ощущала аромат воздуха, и от этого сон казался еще реальнее, настолько реальным, что мне хотелось сбежать из него.

Но я также знала, что это невозможно. Я должна была посмотреть, куда приведет меня этот сон.

Я гналась за двумя волками по темным проходам между высокими деревьями. Мне было слышно, как они, труся бок-о-бок, задыхаются и пыхтят, покачивая своими мохнатыми белыми головами.

И вдруг они обернулись и поднялись на задние лапы. Я увидела их бешеные глаза, оскалившиеся зубы.

Они напали, прежде чем я успела развернуться. Бросились на меня с поднятыми передними лапами, злобно оскалившись.

Я закричала.

И проснулась.

И увидела, что рядом с моей кроватью сидит тетя Марта. Она наклонилась ко мне вплотную и хрипло прошептала:

— Итак, тебе снятся сны. Я так и знала.

27

Я попыталась стряхнуть с себя сон. Ноздри щекотал запах ночного воздуха. Я была словно наполовину в лесу, наполовину в своей постели. Я часто заморгала, пытаясь прогнать наваждение.

Марта попыталась встать, но я схватила ее за запястье и заставила сесть обратно.

— О чем вы? — спросила я. — Тетя Марта, вы должны мне все объяснить.

Она посмотрела на меня своими темными глазами, блестящими в свете, падающем из окна спальни. У меня появилось ощущение, что эти глаза видят меня насквозь. Видят мои мысли. Мои сны.

Тетя Марта сжала своей крохотной ручкой кулон в форме серебряного полумесяца, висящий у меня на шее.

— Полумесяц, — произнесла она. — Я дала его тебе. Хочешь на луну, детка? Он исполняет одно из твоих желаний?

— Что? Нет. Нет!

Она опустила подвеску обратно мне на грудь и трижды потерла кулон.

— Я дала тебе этот полумесяц, потому что знала, что ты особенная.

— Но расскажите же мне об этих снах. Вы сказали, что знали о них.

Она ничего не ответила. Но я знала, что это мой единственный шанс. Шанс узнать правду о себе, узнать, почему меня мучают эти жуткие волчьи сны.

Я снова схватила ее за запястье.

— Марта, — все еще заспанным голосом произнесла я. — Марта, расскажите мне. Пожалуйста. Мне все это снится из-за собаки? Той собаки, что покусала меня в вашей деревне, когда мне было пять?

К моему удивлению, Марта охнула. Ее глаза поползли на лоб.

— Собаки? — переспросила она. — Вот что тебе сказала твоя мама? Что тебя укусила собака?

Я кивнула.

— Да. Она говорила, что меня укусила собака, выбежавшая из леса. А теперь мне снятся эти сны…

Я глянула в сторону кровати Софи. Она лежала на боку с закрытыми глазами. Спит ли она на самом деле? Или притворяется спящей и подслушивает?

— Твоя мама не хотела, чтобы ты знала правду, Эмми, — сказала Марта, наклонившись ко мне так близко, что я почувствовала ее горячее дыхание на своей щеке. — Она боялась, Эмми. Поэтому солгала тебе.

Я сглотнула. Внезапно у меня в горле пересохло.

— Солгала?

Глаза Марты блеснули.

— Тебя укусил волк, Эмми.

— Что? — охнула я. — Не собака?

— Причем это был не обычный волк, — продолжала Марта, переходя на шепот и наклоняясь еще ближе так, что ее щека почти касалась моей. — Это был бессмертный. Это был…

— Погодите, — пробормотала я, снова хватая ее за костлявое запястье. — Погодите. О чем это вы?

— Выслушай меня. Я приехала в такую даль, чтобы ты узнала правду. Волк, укусивший тебя, был бессмертным. Это волкоподобное создание, в которых люди больше не верят. Но они существуют. Существуют для всех тех из нас, кто живет в Старом Свете и знает правду о старом и новом мире.

Я смотрела в ее глубокие, темные, немигающие глаза.

— Марта… вы хотите сказать, это был оборотень? — вылетевшие у меня изо рта слова казались нереальными. Я даже не осознала, как произнесла их.

Марта кивнула.

— Существует много названий, — она провела ладонью по моей руке. Ее ладонь была жесткой и теплой, моя — влажной и холодной. — Я понимаю, что ты в шоке, милая. Тебе никогда не говорили правду. Но не вини в этом свою маму.

— Не… Не понимаю, — пробормотала я. — Что это значит?

Марта закрыла глаза.

— Ты теперь тоже оборотень, Эмми. Слушай меня. Ты оборотень.

Я смотрела на лицо тети Марты и не могла дышать, не могла пошевелиться. Ее слова звучали у меня в мозгу.

И вдруг — и это был самый ужасный момент в моей жизни — я поняла, что это я убила Райли.

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

28

Помолчав пару секунд, тетя Марта ушла, оставив меня сидеть на кровати, парализованной жуткими мыслями. Я слышала, как скрипят в коридоре половицы под ногами тети Марты, направляющейся к себе в комнату для гостей. Слышала, как закрылась дверь. Слышала, как за окном спальни завывает ветер. Слышала, как жужжит холодильник в кухне на первом этаже. Слышала тихое сопение Софи. Слышала, как колотится в груди мое сердце.

Каждая клеточка моего тела была напряжена. Мой мозг застыл в ужасе от нахлынувших на него мыслей, но все мое тело пульсировало, как под напряжением.

Я животное. Я убила человека. Я убила Райли.

Кого еще я убью?

Я не могу контролировать свои сны. Как же мне контролировать то, что я делаю в реальной жизни?

Все эти вопросы были слишком жуткими, чтобы даже просто думать о них.

Я представила разодранное тело Райли. Торчащее из-под кожи блестящее красное мясо, нарезанное на полоски, как бекон.

Это сделала я. Я стала животным и разодрала Райли на клочки.

Я резко вскочила на ноги, быстро пересекла комнату, схватила Софи за плечи и стала ее трясти. Я не хотела причинять ей боль, но я была вне себя.

— Софи! Софи! — я кричала так громко, что у меня заболело горло.

Сдавленно вскрикнув, Софи наконец проснулась. Я почувствовала, как напряглись мышцы ее спины. Она обернулась, подняла голову и уставилась на меня с полуоткрытым ртом.

— Эмми? Что стряслось? Ты меня до смерти напугала.

— Прости. Прости-прости-прости, — заизвинялась я, делая шаг назад. — Софи, ты должна меня выслушать. Нам надо поговорить.

— Прямо посреди ночи? — спросила Софи, всматриваясь в стоящие на прикроватной тумбочке часы.

— Ты должна со мной поговорить! — закричала я высоким дрожащим голосом. Подскочив к двери спальни, я толчком закрыла ее до щелчка. — Софи, пожалуйста, — взмолилась я. — Ты мне сейчас очень нужна.

Эти слова на нее подействовали. Протирая глаза, она села, затем спихнула одеяло и встала.

— Можно включить свет? Обязательно разговаривать в темноте?

— Нет, не надо, — запротестовала я. — Не хочу ничего видеть. Пусть это будет темный сон, всего лишь сон, чтобы я проснулась от него и все снова было нормально, я была нормальной, и мир был счастливым нормальным местом, и…

Софи схватила меня за плечи.

— Эмми, стоп. Ты болтаешь, как безумная, — Софи впилась в меня взглядом. — Рассказывай. Что случилось? Почему ты ведешь себя так странно?

— М-мои сны, Софи, — запинаясь, начала я, — все эти сны. Мои странные ощущения. Я ведь знала… Знала, что что-то не так… но… но…

— Эмми, о чем ты? Что ты пытаешься сказать?

Я затрясла головой.

— Это слишком ужасно. Так сложно…

Софи продолжала выжидающе смотреть на меня.

Я сделала глубокий судорожный вдох.

— Марта только что сказала мне, что я оборотень, — выпалила я. — Оборотень, Софи. Представляешь? Марта сказала, что это из-за того укуса.

— В смысле когда мы в детстве ездили к ней в деревню?

Я кивнула.

— Да. Она сказала, что меня укусил волк, а не собака. И я оборотень. Из-за укуса волка. Понимаешь, о чем я говорю?

Софи пару раз моргнула. Ее лицо выражало замешательство.

— Нет. Не понимаю, Эмми. Это слишком… Слишком сложно понять. Что ты пытаешься сказать? Что все это значит?

Я сделала еще один глубокий вдох.

«Это значит, что именно я разорвала Райли в клочья», — вот что я должна была произнести.

Но я не могла выдавить из себя эти слова. Я не хотела в них верить. Мне казалось, что если я никому не скажу об этом, это будет не по-настоящему.

Софи осторожно сжала мои плечи.

— Эмми, ты же не поверила Марте? Она безумная старушка, верящая в сказки и старые истории. Она…

— М-мне кажется, что она может быть права, — запинаясь, призналась я.

Софи покачала головой.

— Ты моя сестра, а никакой не волк. Как ты вообще можешь такое думать?

Она пыталась успокоить меня, приободрить. Но в глубине души я все равно знала: Марта говорила правду. Я знала это. Знала. Знала.

— Софи, — прошептала я. От холодного пота, покрывшего мое тело, кожа саднила, — ты была со мной во дворе у Райли. Мы не хотели говорить об это, но ты была там со мной. Пожалуйста, помоги мне. Что ты видела? Ты видела убийцу Райли?

Софи замялась и села на кровать.

— Меня там не было, Эмми. Ты что, не помнишь?

— Тебя там не было?

Она покачала головой.

— Ты забыла? Я подвезла тебя. Ты сказала, что не хочешь, чтобы я шла с тобой. Поэтому я высадила тебя у подъездной дорожки Райли.

Я недоверчиво покосилась на нее. Мой мозг был готов взорваться. Я ничего этого не помнила. Я, похоже, отключилась или впала в транс.

— Т-ты оставила меня там одну? — прозаикалась я. — И куда ты поехала?

— Домой, — ответила Софи и пожала плечами. — Я не знала, что делать. Была в полнейшем замешательстве. Сначала ты говоришь мне идти с тобой, потом прогоняешь… Я была на полпути домой, но развернулась.

Она расправила подол ночной сорочки.

— Я решила, что не могу оставить тебя там. Я знала, что могут возникнуть проблемы. Что Дэнни и Эдди собираются разобраться с Райли.

— Так ты вернулась? — спросила я, судорожно пытаясь зацепиться за что-то и вспомнить какие-нибудь детали. Безуспешно.

— Я приехала обратно, — продолжала Софи. — Подъезжая к дому Райли, я увидела мигающие красные и синие огни. Это была полиция. Они уже были там.

Она вздохнула.

— Я подбежала ближе. Райли был мертв, одного из копов тошнило, вокруг царило безумие, и это было ужасно.

Софи содрогнулась.

— Да, ужасно, — пробормотала я. Ты даже не представляешь, насколько ужасно, Софи. Ты не знаешь, что твоя сестра и есть животное, убившее Райли.

И я не в состоянии это контролировать. Я могу убить снова.

— Я… видела, как ты стояла там, глядя на тело Райли, висящее на ограде, — продолжала Софи. — Я видела, что ты в шоке, и знала, что должна о тебе позаботиться.

— Понятно, — пробормотала я, лихорадочно думая.

— Я силой увела тебя оттуда, — сказала Софи. — Мне пришлось тащить тебя. Твой мозг будто отключился. Я… Я втащила тебя на крыльцо, усадила. Полицейские сказали, что хотят с тобой поговорить. Так что я ждала там с тобой. Ты… не говорила со мной. Не сказала ни одного слова.

Я кивнула и сглотнула.

— Я ничего не помню, — пробормотала я.

— Ты нашла тело, — сказала Софи. — Ты была в шоке от ужаса.

— От ужаса, — повторила я.

* * *

Я не могла уснуть. Как, если у меня в ушах продолжал звучать хриплый голос Марты.

— Ты оборотень. Ты оборотень.

А история Софи о том, как она нашла меня наедине с изувеченным телом Райли? Одну в его дворе в каком-то трансе.

Как я вообще после такого смогу когда-нибудь спать?

Мне было слышно, как на другом конце комнаты тихо сопит Софи. Я приподнялась и увидела, что она накрыла голову подушкой и вцепилась в нее обеими руками. Не успев даже подумать, я вскочила на ноги, поставив горячие босые ступни на холодные половицы.

Я ступила в лунный свет, льющийся через открытое окно. Меня тянуло к нему, к этому сияющему серебру, к его холодной красоте. Тянуло к холодному свету. Не успев даже подумать, я вылезла в окно и уже стояла босыми ногами на влажной от росы траве.

И вот я уже бежала по нашему заднему двору, ночной ветер щекотал мне лицо, ерошил мои волосы, развевал мою сорочку. Потом был следующий двор, и еще один. Мои босые ноги намокли и покрылись травой. Я бежала к луне, висящей так низко в фиолетовом ночном небе, так близко… так близко… прямо над головой и все же вне досягаемости.

Это был не сон. Я знала, что это реально. Влажная трава под ногами… холодный ночной воздух на коже… все по-настоящему.

Что-то ударилось мне в бок, и я охнула.

Я услышала топот убегающих ног. Затем почувствовала еще один толчок. Отведя взгляд от луны, я увидела пса. Высокого тощего серого пса. Он еще раз врезался в меня, затем отбежал и побежал зигзагами передо мной. Это была бесхвостая тварь с диким взглядом и свисающим почти до земли языком.

Я развернулась и побежала к густым зарослям деревьев. Там я увидела второго пса. Он был почти копией первого. На нем почти не было шерсти, и он был настолько тощим, что видны были ребра. Глаза у него были такие же желтые и безумные. Когда он пробегал мимо меня, голова у него была низко опущена, и все же он наблюдал за мной… наблюдал.

Собаки встретились передо мной, когда я бежала по петляющей дорожке между деревьями. Темнота и серебряный лунный свет поочередно сменяли друг друга. Псы остались со мной. И вдруг их уже оказалось четыре или пять. Высокий черный лабрадор и темный гигант. Они лаяли. Тявкали и лаяли от возбуждения из-за бега.

— Убирайтесь! Идите домой! Домой! — визгливым от страха голосом крикнула я. — Плохие собаки! Идите домой!

Мои вопли заставили их остановиться. Они повернулись ко мне. Их огромные глаза мрачно сияли в бледном свете луны. Их грудные клетки тяжело вздымались, и они все смотрели на меня.

Что они здесь делают? Почему преследуют меня? Потому что я одна из них?

Да. Они знают. Знают мой секрет. Они знают, что я одна из них. Мы стая. Стая диких животных, бегущих по лесу.

Псы сформировали вокруг меня круг, выгнули спины, опустили головы, подняли хвосты. Постепенно они приближались ко мне, сужая круг. Я услышала рычание. И еще раз. Они оскалили зубы, их глаза заблестели ярче, словно в преддверии атаки.

— Нет, пожалуйста… — взмолилась я и начала пятиться. — Пожалуйста… уходите… идите домой…

А потом кто-то резко схватил меня сзади за плечи. Я споткнулась. Мои руки взметнулись в воздух, а затем я издала такой крик, что задрожали деревья.

29

— Софи… Софи… — еле слышно прошептала я, тяжело дыша.

Одной рукой она обхватила меня за плечи, а другой замахала на собак.

— Фу! Фу! Идите домой! Пошли! Плохие собаки! Идите домой!

Псы поколебались, глядя на нас приоткрыв рты и тяжело дыша, а затем, к моему удивлению, развернулись и, нарушив круг, поспешили в сторону деревьев. Они рысцой убегали прочь, опустив головы, и не оглядывались.

— Софи… — повторила я.

— Я пошла за тобой, — сказала она, продолжая обнимать меня за плечи. — Проследила за тобой, Эмми. Мне было так… страшно.

Я покачала головой. Нужно было говорить. Нужно было поблагодарить ее. Но я была не в состоянии.

— Не волнуйся, Эмми, — она приблизилась ко мне. — Не волнуйся. Я сохраню твой секрет. Обещаю.

* * *

На следующее утро я не пошла в школу. Притворилась, что у меня болит живот. Мне нужно было побыть одной, подумать. Естественно, я думала только о том, как мне страшно.

Папа всунул голову ко мне в комнату и спросил, не хочу ли я сходить к доктору Харви. Я отказалась. На мгновение я снова почувствовала себя маленькой девочкой. Мне захотелось обнять папу и рассказать ему обо всем.

К счастью, этот импульс продлился недолго. Он бы ни за что не поверил в настолько безумную историю. И повел бы меня не к семейному доктору, а прямо к психиатру.

Может, и стоило бы.

Я услышала шаги и грохот чемодана об пол и вспомнила, что тетя Марта уезжает. Уезжает, побыв у нас всего два дня. Папа везет ее в аэропорт.

Прямо в пижаме я выбежала из комнаты, спустилась вниз и схватила Марту в объятия. Она удивилась, увидев меня дома. Посмотрев мне в глаза, она прошептала:

— Удачи тебе, моя дорогая.

Папа понес ее багаж в машину. Я видела, как он загружает чемодан в машину.

— Марта, — прошептала я. — Пожалуйста, скажите мне, есть какое-нибудь лекарство?

Она опустила глаза.

— Пожалуйста. Есть? Есть лекарство?

Она покачала головой и вышла.

30

Поставив стираться постельное белье тети Марты, мама ушла на собрание в колледж. Дом был пуст. Я осталась в постели. Единственным доносившимся снизу звуком было тихое жужжание стиральной машины.

Сев поперек кровати, я прислонилась спиной к стене. Сквозь открытое окно спальни на меня светило утреннее солнце. Я крепко обхватила себя руками. Несмотря на то, что сидела я в теплых лучах солнца, я мерзла, промерзала до костей.

— Я оборотень. Волк. Убийца. Разве мне можно теперь выходить из этой комнаты?

Этот вопрос я задала вслух и закусила нижнюю губу. Сильно. Чтобы наказать себя? Чтобы избавиться от ужасающих мыслей? Не знаю зачем. Я почувствовала во рту соленый, металлический вкус крови.

Кровь. Я существо, жаждущее крови.

Может, мне следовало все-таки пойти в школу этим утром. Может, стоило рискнуть. Я осознала, что, сидя в одиночестве в этой комнате, я скоро сойду с ума. Буду разговаривать сама с собой, грызть ногти и кусать губы до мяса.

Я подошла к ноутбуку, стоящему в дальнем конце комнаты, и вошла в интернет. Ввела в гугле «оборотень». Начала, конечно, с Википедии. Узнала, что оборотней еще называют ликантропами.

Мои руки над клавиатурой затряслись.

— Я ликантроп.

Мое сердце заколотилось, как сумасшедшее. Я пролистала еще пару статей. В них во всех говорилось, что ликантропы — фольклорный персонаж. Мифологическое существо. Но я-то знала… Это совсем не подняло мне настроение. Я захлопнула ноутбук.

Зазвонил телефон, и я вздрогнула. Схватила его и посмотрела на экран. Эдди. По-видимому, беспокоится, почему я не в школе. Со всеми этими ужасами я совсем забыла об Эдди. И о портфеле с деньгами. Теперь это казалось таким неважным.

Я не стала снимать трубку. Сейчас мне было не до Эдди. Я не хотела его видеть. Я никого не хотела видеть.

Эдди был мне по-настоящему небезразличен. Настолько небезразличен, что я боялась, что снова выйду из-под контроля. Что если моя волчья сущность проявится, когда я буду с ним? Что если я убью Эдди, как убила Райли, и даже не буду помнить об этом?

Боже мой.

Мне вспомнились все фильмы ужасов, которые мы с Софи посмотрели вместе с самого детства… Почему они мне так нравились? Может, потому что я сама существо из фильма ужасов?

Обедать я не стала и почти всю вторую половину дня проспала. Насколько я помнила, мне ничего не снилось. У Софи после школы была тренировка, так что весь дом был в моем распоряжении до прихода мамы и папы.

Ужин я помню смутно. Я была там с ними за столом и не была. Извинившись за молчаливость и отсутствие аппетита, я сказала, что все еще плохо себя чувствую — живот.

Мама, как обычно, пощупала мой лоб, чтобы определить, нет ли у меня жара. Если сказать моей маме, что у тебя болит нога, она все равно пощупает лоб. Это у нее единственный способ диагностики.

Мама с папой обсуждали, что за человек тетя Марта. Они смеялись с ее странных суеверий и идей о Старом Свете, с того, что она проделала весь этот путь ради всего двух дней. Безумие. Я не могла смеяться с ними. Я знала, что в старушке нет ничего забавного. Ей пришлось привезти мне ужасные новости, а совсем не шуточки.

Извинившись, я встала из-за стола, не дожидаясь конца ужина. Мама попыталась меня остановить.

— Я сделала твой любимый клубничный пирог.

— Может, на завтрак, — отозвалась я.

Я уже шла к себе в комнату, когда позвонили в дверь. Ближе всех к двери была я, поэтому я ее и открыла. Там стоял Эдди. На его лице было написано беспокойство.

— Как ты себя чувствуешь? Ты заболела? Я тебе звонил.

— Я немного приболела, — ответила я и преградила проход, как бы намекая ему не входить. Но он проигнорировал мой намек и протиснулся мимо меня.

— Тебе уже лучше? Выглядишь нормально.

— Спасибо за комплимент, Эдди, — я не хотела, чтобы это вышло так холодно. Мне просто не хотелось его видеть. Я боялась, что скажу слишком много. Если я расскажу ему правду, он убежит. Перепугается до смерти. Или подумает, что я сбрендила.

Эдди схватил меня за руку.

— Эмми, мне нужно с тобой поговорить. Можем куда-нибудь пойти?

— Кто там? — крикнула из кухни мама.

— Это Эдди, — отозвалась я. — Он принес мне домашку.

— Привет, Эдди, — окликнула мама. — Ты ужинал? У нас макароны с ветчиной.

— Я уже ел, миссис Тайлер, спасибо, — Эдди придвинулся ко мне вплотную и прошептал. — Мне нужна твоя помощь. Надо это обсудить.

Я отвела его в свою спальню и закрыла дверь. Я знала, что Софи не станет вламываться. Она, скорее всего, подумает, что мы здесь обжимаемся.

Указав Эдди на компьютерный стул, я плюхнулась на край кровати, по-прежнему не убранной после моего долгого послеобеденного сна. Он напряженно осмотрел комнату.

— Не знал, что у вас с сестрой одна комната на двоих.

— Конечно, не знал, — огрызнулась я. — Ты здесь раньше никогда не был.

Он почему-то рассмеялся. Наверное, просто нервное. Мне тут же стало неловко за свой тон, и я решила попытаться вести себя более нормально.

Но тут же вздохнула, осознавая, что в моей жизни больше не будет ничего нормального.

— Что случилось? — спросила я. — Что-то в школе?

Он пожал плечами.

— Плевать на школу. Я не могу перестать думать о деньгах в портфеле, Эмми. Ни о чем другом не могу думать.

— Мне больше нет дела до этих денег, — вот что мне хотелось ему ответить. — Я животное, Эдди. Убийца. И сотни пачек стодолларовых банкнот мне ну никак не помогут.

Но, конечно же, я ничего из этого не сказала. Просто смотрела на него, ожидая продолжения.

— Я спрятал портфель у себя в комнате, — понизив голос, сказал Эдди. Он безотрывно смотрел на дверь спальни. — Но мне кажется, он там не в безопасности.

Я нахмурилась.

— Думаешь, кто-то может его украсть?

Эдди покачал головой.

— Нет, но моя мама помешана на уборке. Она пять раз в неделю убирает каждую комнату в доме, включая мою. Она может найти портфель. И тогда у Лу будет ко мне миллион вопросов. И он вернет деньги. Он будет героем, вернувшим деньги, и это вернет ему его работу. А мы… вернемся к тому с чего начинали. К нищете.

— Может, это и хорошо, — предположила я, отбросив волосы назад, и встала. Я чувствовала себя такой напряженной, словно все мое тело было сжато в комок. Я начала ходить взад-вперед перед Эдди. — Может, здорово будет со всем этим покончить. Может, давайте отдадим эти деньги обратно парню, укравшему их. Или отнесем в полицию.

— Ни за что! — запротестовал Эдди. — Я одержим, Эмми. Не могу думать ни о чем другом. Я передумал. Почему бы не попытаться сохранить их? Мы так тяжело потрудились ради этих денег. Они изменят наши жизни. Всех нас.

Я остановилась.

— Так что собираешься делать? У тебя есть план?

Он кивнул.

— Я хочу закопать их в той же самой могиле на кладбище домашних животных.

Я охнула.

— Серьезно? Ты чокнулся?

— Никто в жизни не подумает искать их там, — Эдди вскочил на ноги. — Знаю, звучит безумно. Но это также гениально, — он схватил меня за плечи. — Помоги мне. Идем со мной. Я хочу сделать это сегодня вечером.

Я колебалась.

— Нет, Эдди, я…

Мне не удавалось придумать оправдание. На секунду мелькнула мысль сказать: «Слушай, Эдди, я больше никогда не выйду из дому. Не могу объяснить почему, но это так».

Настолько безумные мысли метались у меня в мозгу. Настолько я была напугана.

А затем я увидела выражение лица Эдди. Он нуждался во мне. Нуждался в моей помощи.

— Ладно. Пошли, — выпалила я.

— Мы быстро, — сказал Эдди. — Обещаю. Знаю, что тебе нехорошо. Я зайду в офис Мака и выключу камеру. Затем мы закопаем портфель и уберемся оттуда. Это займет не больше получаса, Эмми. Обещаю.

— Ладно, — сказала я. — Отпрошусь у родителей, и идем.

Я сказала им, что мы с Эдди идем к Келли, и мы с ним вышли на улицу. Был теплый влажный вечер. После обеда прошел дождь, и в воздухе все еще ощущалась парность, а лужайки блестели в свете полумесяца.

Мы доехали до кладбища почти не разговаривая. Эдди начал рассказывать мне о Лу и о том, что тот очень разозлился, когда узнал, что слушание о его возвращении в полицию было отложено.

— Дома — мрак. Мы с мамой ходим на цыпочках вокруг бедняги.

— Ужасно, — пробормотала я, слушая его вполуха. Перед глазами стояла тетя Марта, сидящая у меня на кровати и шепчущая: «Ты оборотень».

— Лу совсем взбесился. Серьезно, — продолжал Эдди. — Он грозился наказать меня за то, что я вышел из дому с развязанными шнурками. Представляешь?

Я выдавила смешок.

— Ого, да он псих.

— Ваще ненормальный, — подхватил Эдди. — Он сам не свой. Мы с мамой не можем дождаться, когда он вернется на работу и перестанет ошиваться дома.

Проезжая мимо школы, мы были вынуждены снизить скорость. С парковки выезжал поток машин. Только что закончился какой-то школьный фестиваль. Из школы в сопровождении родителей выходили дети с гелиевыми шариками и огромными плюшевыми животными в руках.

Я вздохнула. На меня накатило отчаянное желание вернуться в прошлое, когда я была ребенком, когда все в моей жизни было совершенно нормальным, а самой большой проблемой было прокалывать уши или нет.

Я уютно пристроилась возле Эдди, крепко обхватив ладонью его руку и прижавшись щекой к его плечу, и стала смотреть на проносящиеся мимо фонари, пока они не превратились для меня в одно сплошное пятно. Я старалась не думать о том, что у нас в багажнике лежит целый портфель денег. Поделим ли мы их когда-нибудь? Получим ли от них удовольствие?

Заднее стекло нашей машины осветили чужие фары. Салон наполнился светом.

Я отпустила Эдди и обернулась. Машины я не увидела. Видно было только ярко-белое сияние фар. Автомобиль висел прямо у нас на хвосте.

Я судорожно вздохнула. Преследующая нас машина… человек, который следил за мной чуть раньше… он все-таки пришел за мной. Все это пронеслось у меня в голове, пока нам в окно светили фары.

— Эдди, он здесь, — сжала я его руку. — За нами. Тот человек, что преследовал меня. Я уверена, что это тот самый парень, что ограбил инкассаторскую машину. Он хочет забрать деньги!

Эдди пристально посмотрел в зеркало заднего вида.

— Уверена, что это тот самый парень?

Нет.

Машина обогнала нас, и я увидела, что на переднем сиденье расположились две женщины.

— Фух, — вздохнула я с облегчением, когда их машина резко свернула влево и скрылась из виду.

Эдди повернулся ко мне:

— Ты в порядке?

— Я не параноик, — ответила я. — Этот человек придет за своими деньгами.

— У него была тьма времени, чтобы нас найти, — сказал Эдди. — Если он так жаждет этих денег, то где он?

Эдди изучающе смотрел на меня.

— Думаешь, я выдумала преследование? — спросила я дрожащим голосом. — Выдумала мужчину в черном? То, как он преследовал меня в парке?

Эдди какое-то время помолчал.

— Что если этот парень просто прикалывается над тобой, Эмми? Или тебе просто показалось?

— Ты считаешь меня чокнутой? — воскликнула я.

— Тебе слишком легко удалось от него избавиться, — продолжал Эдди, остановившись на светофоре. — Ты правда думаешь, что, если бы это был налетчик, отчаянно желающий получить назад свои деньги, он бы так легко тебя отпустил? Тебе не кажется, что он бы заставил тебя съехать с дороги и сделал все возможное, чтобы остановить тебя и заставить говорить?

— Я… Я…. Я… — я была слишком расстроена и не могла выдавить из себя ответ. Мне было совершенно ясно, что случилось тем вечером. Я знала, что этот парень приходил за мной. Что Эдди пытается доказать?

— Ты ведешь себя просто глупо, — сказала я.

Эдди въехал на парковку кладбища.

— Извини, — пробормотал он. — Наверное, я просто нервничаю. На нас обоих свалился такой стресс.

— Так ты мне веришь?

Он открыл дверь и выбрался из машины, так ничего и не ответив.

Я последовала за ним из машины к кладбищу домашних животных, над которым нависал полумесяц. Эдди достал из машины портфель и отдал его мне. Портфель оказался тяжелее, чем мне казалось.

— Иди за мной, — скомандовал Эдди, оглядев парковку. — Подождешь у той могилы. Не подходи ближе, пока я не выключу камеры.

— А Мак тебя не услышит? — спросила я. В неподвижном ночном воздухе мой голос прозвучал очень глухо. — Ты говорил, что он живет над офисом.

Эдди покачал головой.

— У Мака новая подружка. Он сегодня ночует у нее.

Держа портфель перед собой двумя руками за ручку, я проследовала за Эдди к небольшой прямоугольной могиле. Земля была мягкой и грязной после дождя.

— Постой здесь в темноте. Я на минутку, — сказал Эдди.

Глядя, как он рысцой бежит к офису, я осознала, что у меня на лбу выступили капли холодного пота. Я не стала их стирать, по-прежнему держа портфель двумя руками.

Воздух был абсолютно неподвижен. Вокруг было тихо… как на кладбище. Стояла ужасная вонь. Стараясь поменьше дышать, я посмотрела в сторону здания офиса, но Эдди уже скрылся внутри.

Вдруг за моей спиной раздались глухие шаги. Я резко обернулась.

И охнула, увидев зверя. Он двигался вдоль ряда могил, опустив голову. Его глаза светились злобой, как раскаленные угли. Он тяжело дышал, и даже в темноте я видела, что шерсть у него на спине стоит дыбом.

Волк.

Черный волк из моих снов.

Он выгнул спину, присел на задних лапах — и бросился на меня с яростным рычанием.

Из моей груди вырвался пронзительный визг. Отражаясь от деревьев, он звучал снова и снова.

31

— Эмми? Эмми? Что такое? Что стряслось?

Эдди тряс меня за плечи.

Его серые глаза встревоженно смотрели на меня.

— Почему ты кричала? Что ты такое увидела?

Меня трясло. Рот был приоткрыт. Я заставила себя дышать, вывернулась из рук Эдди и осмотрелась вокруг. У меня в ушах все еще звучали отголоски моего визга.

— Я видела… Я видела… — мне никак не удавалось подобрать слова.

— Что ты видела? — Эдди нежно взял меня за лицо. — Тебя эта собака напугала?

В свете луны я увидела сидящую у ряда низких могил высокую собаку. Черного лабрадора. Он сидел на задних лапах, опустив уши, и смотрел на нас.

— Я… просто от неожиданности, — выдавила я.

Ни за что не признаюсь, что я приняла пса за волка. Что мне показалось, что на меня напал черный волк из моих кошмаров. Мне абсолютно не хочется, чтобы Эдди узнал, что я схожу с ума.

Я сделала глубокий вдох и задержала дыхание, пытаясь унять дрожь.

— Наверное, я в последние дни слегка дерганая, — пробормотала я. — С тех пор как Райли…

— Мы все дерганые, — перебил Эдди и легонько погладил меня по волосам. — Но все будет в порядке.

«Нет, не будет», — подумала я.

Черный лабрадор поднялся на ноги и попятился. Эдди рассмеялся.

— Думала, это призрак собаки?

— Не то чтобы, — ответила я.

— Давай закопаем деньги и свалим отсюда, — предложил Эдди. — Думаю, когда деньги будут в безопасности в земле, нам обоим станет лучше.

Он поднял лопату и начал копать.

* * *

Я наблюдала, как Эдди закапывает портфель. Он аккуратно разровнял землю сверху, чтобы могила не выглядела свежей. Назад мы ехали в полном молчании.

Когда я добралась домой, Софи уже спала. Я была этому несказанно рада, потому что больше разговоров я бы уже не вынесла.

Несмотря на наступившую ночь, воздух оставался горячим и неподвижным. Я надела самую легкую сорочку, зарылась лицом в подушку и попыталась уснуть, хоть и знала, что это бесполезно.

Спать абсолютно не хотелось. Мои нервы были на пределе, а в мозгу лихорадочно вертелись ужасные мысли.

Если я усну, мне может присниться сон. Снова о том волке. И тогда я могу снова обратиться.

Тянулись часы. Я не спала всю ночь, разглядывала через раскрытое окно луну.

Когда утром зазвонил будильник, я чувствовала себя так, словно по мне проехался грузовик. У меня болело все тело. Голова была тяжелой, как шар для боулинга. Мне понадобилось напрячь все силы, чтобы сесть и сползти с кровати.

Софи уже была одета. Она пристально посмотрела на меня.

— Что с тобой, Эмми? Тебе все еще плохо?

— Просто устала, — ответила я. — Не могла уснуть.

— Идешь сегодня в школу? — поинтересовалась она.

Сначала я замялась, а потом решилась:

— Да, иду.

Я не выдержу еще один день в этой комнате наедине с собой.

Я предложила Софи подвезти ее до школы, но она сказала, что встретится с другом из команды по бегу и в школу они пойдут вместе. Я ехала медленно, осторожно, не в силах сдержать зевоту. Бессонная ночь оставляет невероятно странные ощущения.

Первыми, кого я увидела, войдя в здание школы, были Дэнни и Келли. У меня даже возникло подозрение, что они меня поджидали. Было еще рано, и у шкафчиков выкладывали вещи из рюкзаков всего пара ребят.

— Ты как? — спросила Келли. — Ты вчера пропустила тест по тригонометрии.

— Я в порядке, — солгала я. — В животе… просто были странные ощущения, но сегодня все хорошо.

Дэнни заозирался, чтобы убедиться, что поблизости никого нет.

— Так мы собираемся делить деньги или как? — спросил он резким шепотом.

Я пожала плечами.

— Не знаю. Эдди говорит…

— Я в курсе, что говорит Эдди, — перебил Дэнни. — Но не все с ним согласны. Некоторые из нас считают…

Келли цыкнула, чтобы он замолчал, так как мимо проходили двое учителей.

— Забирать их сейчас небезопасно, — прошептала я. — Парень, укравший их, придет за ними. Он следит за мной. Похоже, он в курсе, что их взяли мы с Эдди.

— Тем более нужно забрать деньги сейчас, — сказал Эдди. — Мы же не можем просто вручить их обратно ему.

Келли держалась позади него. Она выглядела бледной и напуганной.

— А ты что думаешь? — спросила я ее.

Ее глаза расширились. Она покачала головой.

— Я… Я не знаю. Мне правда нужны эти деньги. Но… если вы с Эдди в опасности… — ее голос сорвался.

Я увидела, как в школу вошла Рокси. Она скользнула по нам взглядом и прошла мимо, глядя прямо перед собой.

— Эй, Рокси… — позвал ее Дэнни. Но она даже не обернулась.

— Больше не хочет с нами знаться, — сказал Дэнни, следя за Рокси взглядом, пока она не завернула за угол. — Интересно, она все еще хочет свою долю?

— Дэнни, да что с тобой не так? — шлепнула его по руке Келли. — Ты можешь думать о чем-нибудь другом, кроме денег?

— Нет, — ответил он. — Только о деньгах.

Келли скривилась.

Дэнни схватил ее за плечи.

— Слушай, я тоже скучаю по Райли. Очень скучаю. Я все время о нем думаю. Я просто говорю…

— Мы тебя поняли, — отрезала Келли и повернулась ко мне. — Может, нам стоит собраться всем вчетвером?

Я кивнула.

— Определенно.

Как я могла сказать им, что деньги — это для меня сейчас не самое главное? Как я могла сказать им, что мне, по большому счету, плевать, что будет с этими деньгами?

Я оборотень. Я убила Райли. Я превратилась в животное и убила Райли.

Зачем оборотню переживать из-за каких-то денег?

Я заметила, что Келли пристально на меня смотрит. Может, заметила, как я дрожу? На мгновение мне подумалось, что она могла прочесть мои жуткие мысли. Бредовое предположение.

Бредовое.

Эдди я увидела после четвертого урока во время обеда. Мы съели напополам обед, который собрала для него мама: сэндвич с ветчиной и сыром и пачку кукурузных чипсов. Я рассказала ему о разговоре с Дэнни и Келли.

Эдди покачал головой и скомкал коричневый пакет из-под ланча.

— У нас с Дэнни состоялся такой же разговор, — сказал он. — Не знаю, как ему объяснить. Я реально думаю, что нужно подождать, пока… Пока мы не будем в безопасности.

Я сказала Эдди, что после школы отвезу его на работу. Мне хотелось сменить тему, придумать что-нибудь жизнерадостное, но моя голова была словно чугунная и я была на в состоянии думать ни о чем веселом.

После уроков у меня был запланирован тест по тригонометрии у миссис Куинн. После него я сложила рюкзак и направилась к задней двери в сторону студенческой парковки.

Я увидела на стадионе за парковкой Софи и помахала ей. Она разогревалась, делая растяжку, со своими товарищами по команде.

— Увидимся за ужином! — крикнула я. Не уверена, что она меня услышала.

Я поискала глазами Эдди, но он еще не вышел. Тогда я развернулась и направилась вдоль ряда машин. Свою машину я увидела в самом конце, рядом с выездом с парковки. Лобовое стекло было залито ярким солнечным светом. Я обошла машину к водительскому месту.

Еще в нескольких метрах от машины я заметила, что за рулем кто-то сидит. В моей машине кто-то был.

— Эдди? — позвала я. И тут же поняла, что это не Эдди.

Этот парень был слишком крупным для Эдди.

Он был огромным и одет в черное.

Из-за яркого солнца мне понадобилось пару секунд, чтобы узнать его. Когда мне наконец удалось сфокусироваться, я вскрикнула от испуга. Я увидела большие солнцезащитные очки, прячущие верхнюю часть его лица.

Его прямые черные волосы ниспадали на лоб. Увидев, что я приближаюсь, он повернулся и распахнул водительскую дверь.

Слишком поздно. Бежать слишком поздно. Я начала разворачиваться, но я было слишком близко от машины, всего в метре.

— Эмми? — глубоким голосом пророкотал он. — Нам нужно поговорить.

32

Мое сердце бешено заколотилось, и я пошатнулась. Незнакомец двигался шустро. Рывком распахнув дверь, он выскочил наружу, двигаясь слишком быстро…. слишком быстро для такого громилы.

Он подлетел ко мне и схватил меня за руку своими огромными ладонями. У него были широкие плечи. Одет он был в свободный черный костюм. Его очки отражали солнце, и я совершенно не могла видеть его глаз.

Но я видела жесткие линии его лица. Видела грозный оскал, исказивший его черты.

— П-пусти меня, — прозаикалась я. — Ты кто? Что тебе надо? Зачем ты меня преследуешь?

— Думаю, ты знаешь, что мне нужно, — ответил незнакомец. Изо рта у него пахло сигаретами. Я заметила бугор у него под курткой. Наверное, пистолет.

От этой мысли по моему телу пробежала крупная дрожь.

А мужчина усилил хватку на моей руке и быстрым движением другой руки отбросил волосы со лба.

— Отстань от меня! Пусти! — закричала я. — Ты ошибся. Я не та, кто тебе нужен. Ты…

— Не надо играть со мной, Эмми, — прошипел он.

То, как он произнес мое имя, было ужасно.

А потом он уставился куда-то мне за плечо, на другую сторону парковки. И я услышала знакомый голос:

— Эмми? Что случилось?

К нам бежал Эдди. Его рюкзак подпрыгивал у него на спине. Он остановился, и его глаза расширились. Он узнал парня по моему описанию.

— Ты… — начал Эдди.

— А ты, судя по всему, Эдди, — произнес мужчина. — Те имена на дереве — это вы двое, так?

Я не видела смысла лгать, поэтому ответила:

— Да.

Мои ноги дрожали, и меня ужасно тошнило. У него под курткой пистолет. Что если он собирается воспользоваться им?

Он сделал шаг в сторону и закрыл дверь моей машины.

— Здесь слишком многолюдно, — прорычал он. — Давайте прогуляемся в парк, — он махнул в сторону парка Шейдисайда, растянувшегося за школой.

Эдди вздернул голову.

— Что если мы откажемся?

Мужчина хмыкнул.

— Слишком смелый? Хочешь потягаться со мной? Не думаю, — он похлопал по выпуклости на куртке, затем сделал угрожающий выпад в сторону Эдди, испытывая того.

Эдди покорно опустил глаза.

Мужчина схватил нас обоих за руки и повел вдоль ограды стадиона в парк. Я бросила еще один взгляд на сестру. Она была со своей командой.

«Обернись, Софи. Пожалуйста, обернись, — мысленно умоляла я. — Видишь, нас уводит какой-то парень? Позови на помощь. Приведи кого-нибудь на помощь».

Но она продолжала стоять к нам спиной. Так и не обернулась.

У входа в парк была широкая лужайка. Между деревьями вилось несколько тропинок. Крепко держа нас за руки, мужчина вел нас к круглой деревянной концертной площадке. Концерты здесь, наверное, были последний раз лет сто назад. Я никогда не видела, чтобы эту площадку использовали для чего-то, кроме как укрываться от внезапного дождя.

— Сюда, — приказал он. Мы остановились за навесом. Я взглянула в сторону школы. Оттуда нас невозможно было увидеть.

Мужчина пустил нас и снова отбросил волосы, лезущие в глаза. На его широком лбу блестели капли пота. Он снял очки и потер переносицу. Взгляд у него был холодным и жестоким.

— Что тебе надо? — выдавила я, пытаясь скрыть дрожь.

— Задавать вопросы буду я, — ответил мужчина, возвращая очки на место. — Деньги у вас?

Мы с Эдди обменялись взглядами. Стоило ли попытаться одурачить его?

— Не знаем, о чем ты, — сказал Эдди.

Мужчина издал звук, больше похожий на кашель, чем на смех, и тихо возразил:

— Знаете, знаете.

Я хотела признаться, рассказать правду. Мне было плевать на украденные деньги. Мы же не знали, насколько опасен этот парень. Я была готова рассказать ему, где деньги, только чтобы он нас отпустил.

Но Эдди, похоже, твердо намерился разыгрывать невиновность.

— Я вырезал наши инициалы на дереве месяца три назад, — убеждал он парня.

— Три месяца назад? — лицо мужчины скривилось в недружелюбной улыбке. — Мне они показались свежими. Я, конечно, не эксперт в резьбе по дереву, но…

Эдди пожал плечами.

— Почему ты спрашиваешь нас про дерево? Про какие-то деньги? Мы ничего не знаем.

Мужчина покачал головой и сплюнул, чуть не попав на кроссовки Эдди. Какое-то время он просто изучал Эдди.

— Знаешь что? — наконец произнес он. — Будет гораздо проще, если вы двое скажете мне правду, — он снова похлопал себя по груди в том месте, где находился пистолет. — Понимаете, что я имею в виду?

Я больше не могла этого выносить.

— Ты собираешься причинить нам вред? — выпалила я. — Убить нас?

Он повернулся ко мне.

— Я не хочу никому причинять вред. Но мне нужно найти деньги.

Эдди мимикой показывал мне «нет», но я была слишком напугана, чтобы дальше это выносить. Этот человек был опасен, и мы были у него в ловушке. Он ни за что бы не поверил в разыгрываемую Эдди невиновность.

— Деньги у нас, — сказала я.

Эдди выругался себе под нос.

— Где? — мягко спросил мужчина низким спокойным голосом. — Где они?

— Мы можем тебя туда отвести, — сказала я. — Правда, Эдди?

Эдди, скривившись, кивнул.

— Ты отпустишь нас, если мы тебе их отдадим? — спросила я. Мои ноги не переставали трястись. В висках пульсировало.

Мужчина уставился на меня через свои большие круглые очки.

— Пошли, — наконец сказал он. — Поедем на твоей машине, — он держался у нас за спиной, пока мы шли к ученической парковке. — И без глупостей. Не пытайтесь подавать сигнал, ясно?

— Ты не ответил на мой вопрос, — сказала я дрожащим голосом. — Ты отпустишь нас?

— Просто отведите меня к деньгам.

33

Поездка на кладбище домашних животных была самым длинным путешествием в моей жизни. За рулем был Эдди. Мужчина сел рядом с ним. Я сгорбилась на заднем сидении, скрестив руки перед собой и пытаясь удержать в себе свой ланч.

— Вы нашли деньги в дереве? — спросил мужчина, не отводя взгляда от дороги перед нами.

— Да, — ответил Эдди. — Мы были в лесу на кемпинге и нашли их.

— Ну, вы их забрали — и что вы с ними сделали?

— Сейчас покажем, — сказал Эдди. — Мы их закопали. На кладбище домашних животных в Мартинсвилле. Чтобы сберечь их.

Мужчина хохотнул.

— Сберечь от кого?

— Просто сберечь, — сказал Эдди. — Наши друзья… мы не хотели использовать их, пока… пока не станет безопасно.

— Но вы планировали оставить их себе? Поделить и оставить себе?

Эдди, поколебавшись, ответил:

— Да, планировали.

Оставшуюся часть дороги мы ехали молча.

На стоянке у кладбища были две машины. В дальнем конце, где заканчивался высокий металлический забор, я узнала джип Мака. Эдди указал на боковой вход.

Мы выбрались из машины. Эдди обнял меня рукой за плечи.

— Все будет хорошо, — прошептал он.

— Почему ты так думаешь? — пробормотала я. Даже понимая, что Эдди просто пытается меня поддержать, я была слишком напугана, чтобы обманывать себя. Этот человек может убить нас, как только мы отдадим ему деньги, и никто этого не увидит.

Мы шли между могилами чьих-то питомцев. Я с трудом переставляла ноги. Мое сердце так колотилось, что мне было сложно дышать.

— Куда? — требовательно спросил мужчина, не в состоянии скрыть нетерпение, и заозирался. — Странное место. Какие-то идиоты реально платят деньги, чтобы их зверье закопали? Откуда вы вообще узнали об этом месте?

— Я… здесь работаю после школы, — ответил Эдди и вдруг повернулся к мужчине. — Слушай, ты должен нам пообещать… Должен пообещать, что когда мы отдадим тебе деньги…

Мужчина перебил его.

— Я ничего не должен тебе обещать парень! — Он с силой пихнул Эдди в грудь обеими руками. — Понял?

Эдди удивленно вскрикнул и отшатнулся назад, к дереву. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы восстановить дыхание.

— Ладно, ладно, — пробормотал он.

— Ведите меня к деньгам, — прорычал мужчина. — Где вы их закопали?

Эдди качнул головой.

— Вон в той могиле.

— Выкапывайте. Быстро, — скомандовал мужчина и повернулся ко мне. — Давайте покончим с этим по-быстрому.

И что это значит? Он собирается нас убить?

Я заставила себя дышать. Меня внезапно охватило желание заорать, позвать на помощь. Но вокруг никого не было. Кладбище было пустым.

Мы шли молча, шаркая ботинками по грязи.

— Стоп, — внезапно остановился Эдди.

Мужчина, весь напрягшись, обернулся.

— У тебя проблемы?

— Я… забыл лопату в машине Эмми, — сказал Эдди. — Как я без ее выкопаю портфель?

Эдди развернулся и рванул обратно к стоянке.

— Ну уж нет! — закричал мужчина. — Считаешь меня идиотом? Хочешь вернуться к машине и удрать?

— Нет, — Эдди поднял вверх правую руку, словно принося клятву. — Нет, мне просто нужна лопата.

— Ладно. Мы сходим за ней вместе, — сказал мужчина, догнал Эдди и пошел рядом с ним, положив свою огромную руку тому на плечо.

Я шла сразу за ними, лихорадочно соображая. У меня в машине не было никакой лопаты. Что задумал Эдди? Что у него за безумная идея?

Безумная идея, в результате которой нас обоих подстрелят?

Под нашими ногами похрустывало гравийное покрытие парковки. Полуденное солнце спряталось за деревьями, и нас накрыла тень.

Мы молча дошли до машины. Я тихо охнула, потому что Эдди прошел мимо багажника, рванул к пассажирской двери и распахнул ее.

Прежде чем громила успел шелохнуться, Эдди уже нырнул в машину и открыл бардачок.

— Эй, а ну стой!.. — возмутился мужчина.

Эдди встал и развернулся. Он вытянул вперед руку, и я увидела у него пистолет.

Мужчина выругался и попятился.

Эдди направил пистолет прямо в широкую грудь мужчины. Руки Эдди дрожали, но голос звучал на удивление уверенно, почти спокойно.

— Я знаю, как им пользоваться, — сказал он.

Мужчина сделал еще один шаг назад, не в состоянии скрыть свое удивление. Он явно напрягся.

Молчание затянулось. Никто не двигался. Даже ветер, казалось, перестал дуть и стих шелест листьев.

Мужчина медленно снял солнцезащитные очки и сунул их в карман куртки. Он пристально смотрел на пистолет в руках у Эдди.

— Это что? — спросил он Эдди почти шепотом. — Тридцативосьмимиллиметровый?

Эдди кивнул.

Мужчина долго смотрел на Эдди, потом спросил:

— Эдди, это тот пистолет, с которым ты ограбил машину инкассаторов?

34

У меня в мозгу все смешалось. Почему грабитель обвиняет Эдди?

Эдди покрепче перехватил револьвер, продолжая целиться мужчине в грудь.

— Это какая-то шутка? Я никого не грабил. Ты…

— Камера видеонаблюдения четко зафиксировала тридцативосьмимиллиметровый револьвер, — сказал мужчина.

У Эдди отвисла челюсть.

— Камера видеонаблюдения? Не понимаю.

У меня вдруг закружилась голова, земля ушла из-под ног. Я тщетно пыталась найти во всем этом какой-то смысл. Ну хоть какой-то.

— Эдди, я безоружен, — сказал мужчина. — Я медленно суну руку в карман и достану то, что хочу тебе показать. Хорошо? — он говорил медленно и осторожно.

Эдди кивнул.

— Ладно.

Мужчина сделал именно то, что говорил: медленно засунул руку в карман и что-то оттуда достал. Сначала мне показалось, что это бумажник. Но затем он это открыл.

С одной стороны оказалась серебристая металлическая звездочка. С номером под ней.

— Меня зовут Фэйрфакс, — представился он, держа значок перед собой, чтобы мы оба могли его видеть. — Я федеральный агент, назначенный на ограбление инкассаторской машины.

Мы с Эдди молча глазели на него. Далеко не сразу до меня дошло, что он не грабитель. Он коп.

— Мы думали… — начала я, но остановилась.

Взгляд темных глаз Фэйрфакса скользнул с меня на Эдди.

— Извините, что включил плохого парня, — сказал он. — У меня было предчувствие, что, хорошенько вас напугав, я большего от вас добьюсь.

— Что ж, напугали вы нас неслабо, — пробормотала я.

Фэйрфакс протянул руку.

— Отдай мне пистолет, Эдди.

Эдди мгновение поколебался, продолжая целиться агенту в грудь. Затем он опустил руку и протянул револьвер Фэйрфаксу.

Фэйрфакс изучающе повертел оружие в руках.

— Не хочешь рассказать мне о револьвере, сынок? Я не лгал о записях с камер. Точно такое оружие использовалось при налете на машину инкассаторов.

— Ну… Я не грабил никаких машин, — ответил Эдди. — Мне семнадцать. Вы правда думаете, что я после обеда ухожу из школы и иду совершать налеты инкассаторские машины?

— Мы видели и моложе, — пробормотал Фэйрфакс и повернулся ко мне. — Ты знала, что у тебя в машине спрятано оружие?

— Н-нет, — заикаясь, ответила я. — Конечно, нет.

— Я могу все объяснить, — встрял Эдди, глядя на меня. — Мы были в лесу с ночевкой. Той ночью, когда нашли в дереве портфель. Я принес с собой оружие. Я…

— Зачем? — перебил Фэйрфакс.

— Просто покрасоваться. Я застрелил енота. Это было глупо, знаю.

— А потом ты спрятал револьвер в бардачке машины Эмми? — спросил Фэйрфакс.

— Я его туда положил и забыл об этом, — ответил Эдди. — Столько всего произошло. Это было безумие. Сумасшедшая ночь. Я… Я собирался вернуть его, но совершенно не помнил, что он там. До сегодняшнего дня.

Глаза Фэйрфакса сверкнули.

— Вернуть кому?

Эдди колебался. Естественно, ему не хотелось говорить агенту, что это револьвер Лу.

— Вернуть кому? — повторил вопрос Фэйрфакс и угрожающе шагнул в сторону Эдди.

Эдди обреченно вздохнул.

— Отчиму. Я позаимствовал у него револьвер. И не сказал ему. Я собирался его вернуть. Я…

— Кто твой отчим? — перебил Фэйрфакс.

— Он убьет меня, если узнает, что я взял револьвер, — качая головой, взмолился Эдди.

— Я уже стал повторять каждый вопрос дважды, — рявкнул Фэйрфакс. — Кто твой отчим?

— Лу Ковакс. Он коп.

Лицо Фэйрфакса приобрело удивленное выражение.

— Коп?

— В полиции Шейдисайда, — кивнул Эдди. — Только он сейчас отстранен. У него неприятности, и он ждет слушания.

— Пожалуй, мне стоит его навестить, — протянул Фэйрфакс.

— Он меня убьет, — дрожащим голосом повторил Эдди. — Просто убьет.

Я положила ладонь на руку Эдди. С одной стороны, мне хотелось успокоить его, с другой — мне самой нужна была поддержка. Ситуация была просто кошмарной.

Фэйрфакс опустил револьвер и сказал:

— Мы еще не закончили. Забыли? Нам нужно сделать еще кое-что.

35

— Отведите меня к деньгам, — скомандовал Фэйрфакс, размахивая револьвером. — Мы же за этим сюда приехали, так?

— Хорошо, хорошо, — торопливо сказал Эдди.

Мы оба знали, что выбора у нас нет. Придется делать то, что говорит нам агент. Интересно, будут у нас проблемы из-за оружия у меня в машине? Нет, даже думать об этом не хотелось. Я хотела просто оказаться дома, в безопасности, подальше от этого пугающего мужчины с жестким лицом.

Мы с Фэйрфаксом проследовали за Эдди по кладбищу вдоль длинных рядов могил. Эдди начал искать лопату.

Прежде чем он успел ее найти, мы услышали крик. Я увидела, как из офиса, размахивая руками, бежит Мак Стэнтон.

— Эй! Эй!

Его лысина блестела в лучах послеобеденного солнца. На нем были серые спортивные штаны. Бежал он, ступая босыми ногами на траву.

— Эй! Что происходит?

Пока Мак добежал до нас, он уже тяжело дышал.

— Эдди? Что ты здесь делаешь? Ты же сегодня не работаешь.

Эдди замялся…

— Я… Ну…

Фэйрфакс выступил вперед и поднес к потному лицу Мака своей значок.

— Федеральный агент Фэйрфакс.

При виде значка челюсть Мака отвисла, а глаза поползли на лоб. Он сделал шаг назад и, заикаясь, спросил:

— Ч-что вам нужно?

Я поняла, что он просто в ужасе. Чего он так боится?

— Это место принадлежит вам? — спросил Фэйрфакс.

Мак кивнул.

— Ага. Если я что-то не то сделал, думаю…

Фэйрфакс мотнул головой.

— У нас здесь расследование в разгаре. Просто станьте там и стойте.

Он указал наряд могил по другую сторону грязной тропинки.

— Но если есть какие-то проблемы… — опять начал Мак.

Фэйрфакс прищурился.

— Сэр, отойдите. Станьте там. Поговорим с вами через пару минут.

Мак понял, что выбора у него нет. Он посмотрел на Эдди, как будто ожидая объяснений, что здесь происходит.

Но Эдди уже обнаружил прислоненную к высокому памятнику лопату, пришел с ней к краю могилы и начал копать, бросая землю в кучу сбоку от могилы.

— У меня неприятности? Мне нужен адвокат? — снова подал голос Мак.

Фэйрфакс с подозрением покосился на него.

— Вы так считаете?

Мак не ответил. Он вытер пот со лба и продолжал:

— Вы ворвались на мою территорию без ордера и…

— Сэр, мне кажется, это не должно вас беспокоить, — медленно произнес Фэйрфакс, выделяя каждое слово. Было видно, что он пытается оставаться вежливым, несмотря на то что Мак его раздражает.

— У этого парня проблемы? — спросил Мак. — Я могу за него поручиться.

Фэйрфакс прищурился.

— Пока нет.

Эдди сопел, махая лопатой. Сбоку от могилы уже выросла высокая куча земли. Я заметила коричневый кожаный портфель раньше Эдди.

— Вон он, — указала я.

Эдди со стоном отшвырнул лопату в сторону. Он спрыгнул в яму, наклонился и вытащил портфель из грязи.

— Что это такое? Что он там делает? — завопил Мак. — Немедленно объясните мне, что происходит.

Фэйрфакс проигнорировал его. Он быстро выхватил портфель у Эдди и жестом показал Эдди отойти.

Эдди отступил ко мне, на ходу вытирая грязь с ладоней об штанины.

— Ты в порядке? — прошептала я.

Он кивнул, не отводя взгляда от портфеля.

— Деньги внутри? — спросил Фэйрфакс.

Эдди снова кивнул.

— Это тот самый портфель, который мы с Эмми нашли в дупле дерева в лесу на Фиар-Стрит.

Фэйрфакс приподнял портфель.

— Ну что ж… сейчас посмотрим. Многие будут рады возврату денег.

— Каких денег? О чем вы? — потребовал объяснений Мак.

Фэйрфакс отмахнулся от него.

Он повернул портфель и, держа его одной рукой, завозился с застежкой. После пары попыток портфель наконец открылся.

Откинув кожаную крышку, Фэйрфакс засунул руку в портфель, пошарил внутри и быстро выдернул руку.

Мы все уставились на бумажки в его ладони.

Фэйрфакс заглянул в чемодан, затем поднял глаза на нас с Эдди.

— Там нет денег, — сказал он. — Только нарезанные газеты.

36

Я удивленно ахнула и схватилась за Эдди, чтобы не упасть. Эдди просто стоял и с отвисшей челюстью молча смотрел на нарезанную газету в руках у Фэйрфакса.

Мак заговорил первым.

— Я требую объяснений, — сказал он, подбегая к нам. Его бритую голову покрывали капли пота, а его глаза в гневе и замешательстве бегали из стороны в сторону. — Вы заявились на мою собственность без ордера. Раскапываете могилы моих клиентов. Что здесь происходит, Фэйрфакс? Мне нужен адвокат?

Фэйрфакс жестом показал Маку отойти.

— Не вмешивайтесь, пожалуйста, сэр, — тихо попросил он. — Это федеральное расследование вооруженного ограбления инкассаторской машины. Вам известно что-либо, что могло бы нам как-то помочь?

Слова Фэйрфакса застали Мака врасплох.

— Я? Ограб-бление? — проблеял он. — Ничего об этом не знаю. Какое это имеет ко мне отношение?

Фэйрфакс поднял портфель.

— Вы видели это раньше?

Мак бешено замотал головой.

— Нет. Конечно нет. Почему он был в могиле?

— Я все объясню, — встрял Эдди. — Мак, это я его туда положил. Я…

Глаза Мака поползли на лоб.

— Ты же не связан с этим ограблением, Эдди? Я тебя знаю. Ты бы никогда…

— Позже он все объяснит, сэр, — сказал Фэйрфакс и защелкнул портфель. — Эдди, тебе придется рассказать мне, где был этот портфель. Это будет долгий разговор. Кто-то очень осторожно заменил деньги газетами.

Эдди покачал головой, но промолчал.

Я знала, что он чувствует. Все происходило слишком быстро и сбивало с толку. Что мы могли сказать?

— Если Эдди понадобятся деньги на адвоката, свяжитесь со мной, — вмешался Мак. — Он честный парень.

— Честный парень с 38-миллиметровым револьвером, — пробормотал Фэйрфакс и махнул нам следовать за ним к моей машине. — Сначала нужно поговорить с владельцем оружия. Веди меня к своему отчиму.

За руль сел Фэйрфакс. Эдди показывал ему дорогу к своему дому. Я, сжавшись в комок, сидела на заднем сидении, сцепив зубы так, что заболела челюсть.

«Лу этого не делал, — повторяла я про себя. — Лу не грабил инкассаторскую машину. Это не мог быть Лу».

Я смотрела на Эдди, сидящего впереди, и пыталась прочесть его мысли, но его лицо не выражало никаких эмоций, как будто его вырубили или он в некоем трансе.

Эдди толкнул переднюю дверь и повел нас к дому. Его родители были в гостиной, смотрели по телевизору баскетбол. Когда мы вошли, они вскочили на ноги.

Лу уставился на нас.

— Эдди? Эмми? Что случилось?

Фэйрфакс держал в одной руке револьвер, в другой — портфель.

Лу заметил портфель, и его челюсть отвисла.

— Где вы его нашли? — выпалил он.

Фэйрфакс поднял портфель повыше.

— Вы его узнаете?

Лу сглотнул. Я поняла, что он осознал свою ошибку.

— Федеральный агент Фэйрфакс, — представился агент. — Вы признаете, что узнали этот портфель?

Лу весь обмяк, как сдувшийся шарик. Из его открытого рта вырвался воздух.

— Мне следовало знать, — пробормотал он. — Как вы так быстро нашли меня?

Фэйрфакс не шелохнулся.

— Это ваш револьвер и ваш портфель?

Лу кивнул.

— Мне следовало знать. Следовало знать, — повторял он, не отрывая глаз от пола. — Но я был в отчаянии, понимаете?

До Эдди наконец дошло, что происходит. Он сдавленно вскрикнул.

Фэйрфакс вышел вперед.

— Больше ни слова, — сказал он Лу. — Я вас арестую. Вам будут зачитаны ваши права.

Мама Эдди начала всхлипывать. Она схватила мужа за плечи и стала трясти его.

— Лу, ты же этого не делал? Не делал? Скажи мне, что ты не делал этого.

Лу закрыл лицо ладонями.

— Мне следовало знать.

* * *

Два дня спустя я, Эдди и Софи сидели у нас в гостиной. Я поставила на журнальный столик большую миску чипсов, но ни у одного из нас не было настроения есть. Мы продолжали снова и снова переживать последние пару дней. Продолжали обсуждать произошедшее, как будто от разговоров оно могло исчезнуть.

— Дурдом, — произнес Эдди. — Я знал, что Лу в отчаянии. Но мы с мамой даже не представляли насколько.

Эдди сидел рядом со мной на диване, одной рукой обняв меня за плечи.

Софи со скрещенными ногами сидела на полу, прислонившись спиной к креслу.

— Ограбить инкассаторскую машину! Как он вообще до этого додумался? — сказала она.

Эдди нахмурился.

— Лу работал у них охранником. Он знал их расписание и знал, в какой день у них больше всего денег.

Он похлопал себя по голове.

— Откуда я мог знать, что беру револьвер, с которым он совершил преступление? Жуть! Я так ужасно себя чувствую. Такой болван. Я просто хотел покрасоваться. Я понятия не имел… — его голос сорвался.

Какое-то время мы сидели молча. Софи потянулась и взяла горсть чипсов. Эдди свернулся калачиком возле меня и сжал мою руку. Его ладонь была холодной, как лед.

— В голове не укладывается, что это происходит с моей семьей, — вновь заговорил Эдди дрожащим голосом. Он отпустил мою руку и опустил взгляд в пол.

— Аналогично, — пробормотала я. Мне было очень жаль Эдди, но я не знала, что сказать. Что бы я ни сказала, это не могло поднять ему настроение.

— Не могу поверить, что Лу пошел на такое, — снова вздохнул Эдди. — Помнишь, когда ты ужинала у меня, Лу показывал нам запись с камеры видеонаблюдения с этим ограблением? На записи был он, а он нам ее показывал. Зачем?

— Похоже, он проверял, узнаем ли мы его, — предположила я.

— И мы не узнали, — продолжал Эдди. — Сидели смотрели и ничего не заподозрили.

Софи поднялась на ноги и взяла еще горсть чипсов.

— Так где деньги? — спросила она.

Мы с Эдди уставились на нее.

— Мы… не знаем, — наконец выдавила я.

— В полиции сказали, что Лу уменьшат срок, если он вернет деньги, — напомнила Софи.

— Лу клянется, что он понятия не имеет, где они, — сказал Эдди.

— И полиция ему верит? — спросила Софи.

— А я откуда знаю? — огрызнулся Эдди. Он до боли сжал мою ладонь. Я вырвала ее у него. — Откуда мне знать, во что верит полиция? — орал он. — Они считают моего отчима преступникам. Вот в это они верят. А он и есть преступник. Лу отправится в тюрьму независимо от того, у него деньги или нет. А что будет со мной и мамой? Вот в чем главный вопрос, Софи.

Эдди раскраснелся и начал задыхаться. Я потянулась к нему, чтобы успокоить, но он отстранился.

— Прости, — извинилась Софи, закатив глаза. — Я задала некорректный вопрос. Прости. Не надо меня за это убивать.

Эдди уставился на нее.

— Думаю, я знаю, где деньги, — сказала я.

Они оба повернулись ко мне. Софи уронила свои чипсы обратно в миску. Ее глаза поползли на лоб от удивления.

— Где? — спросил Эдди.

— Думаю, их взял Мак, — ответила я. — Он…

— Что? Ты прикалываешься? — воскликнул Эдди. — Мак ничего об этом не знает. Он не…

Я схватила его за запястье.

— Заткнись и послушай. Помнишь ту ночь, когда мы первый раз закопали портфель? У меня было ощущение, что за нами кто-то наблюдает. А у Мака в офисе горел свет.

Эдди нахмурился.

— И что?

— Думаю, Мак видел, как мы закапывали портфель в первый раз. Возможно, он наблюдал и когда мы закапывали портфель повторно. А когда мы ушли, он выкопал портфель, забрал деньги и заменил их газетными обрезками.

Эдди покачал головой.

— Ты же сама видела реакцию Мака, когда федеральный агент заставил нас выкопать портфель. Он понятия не имел, что происходит.

— Он мог притворяться, — предположила я. — Не так уж сложно разыграть невиновность.

— Это да. Я так постоянно делаю! — встряла Софи.

Это была шутка, но мы с Эдди пропустили ее мимо ушей. Я видела, что Эдди о чем-то лихорадочно думает.

— Вспомни, как мы выкапывали портфель, — посоветовала я. — Помнишь, как странно себя вел Мак? Он был напуган. Сильно. И без конца спрашивал Фэйрфакса, нужен ли ему адвокат.

— Помню, — задумчиво протянул Эдди. — Да, он был напуган.

— Как будто думал, что агент пришел по его душу, — продолжала я. — И почему? Почему Мак вел себя так странно? Может потому, что ему есть что скрывать?

— Например, деньги, — подхватил Эдди. — Деньги из портфеля.

Эдди снова задумался.

— Я бы очень хотел помочь Лу. Если бы мы нашли эти деньги и вернули их…

— Когда мы сможем обыскать офис Мака? — спросила я. — И его квартиру?

Эдди почесал затылок.

— Какой сегодня день? Пятница? Отлично. По пятницам Мак всегда остается у своей подружки. Можем ехать прямо сейчас.

— А мне можно с вами? — поинтересовалась Софи. — Я могу помочь с поисками. Или постоять на стреме. Три головы лучше, чем две.

— Плохая идея, Софи, — возразила я. — Это может быть опасно, и…

Я увидела, как ее лицо исказила гримаса боли. Я снова оттолкнула ее. Не позволила помочь. Не позволила стать частью этой опасности.

— Ладно, ладно, — сказала я.

Итак, мы трое поехали на кладбище домашних животных, вломились в офис Мака и начали искать деньги.

И да, мы встретились с опасностью, которой ожидали. Но она оказалась куда ужаснее, чем мы могли себе представить.

37

Офис Мака был скромным и опрятным. На одном углу его письменного стола лежала стопка документов, на другом — стояло фото немецкой овчарки в рамке. В белой кофейной кружке торчали шариковые ручки.

Рядом на компьютерном столе стоял ноутбук, на экране которого виднелось всего пару иконок. Рядом с ноутбуком примостился старомодный черный телефон. А рядом с ним — стеклянная банка с мятными леденцами.

Кроме этого из мебели были лишь деревянный стул для посетителей, книжный шкаф и единственный шкаф для документов. Стены были увешаны снимками собак и котов в рамках.

Мы с Эдди стали шарить в ящиках стола. В них царил такой же порядок, как и в остальном офисе. Софи стала на колени и начала рыться в нижних ящиках шкафа для документов.

— Может, у него здесь где-то в стене спрятан сейф, — предположила я, оглядывая офис.

— Спрятан? — переспросил Эдди. — Где его тут прятать?

Стены были поштукатурены и покрашены белой краской. Я обшарила руками все стены, заглядывая под фотографии. Никаких тайников. Никакой возможности спрятать сейф.

— В этих ящиках только старые контракты, счета и прочая ерунда, — объявила Софи. Она поднялась на ноги и открыла верхний ящик. — Термос, аптечка и пучок каких-то проводов, — прокомментировала она. — Гляньте-ка, — она подняла большую банку зефирного крема. — Ну не странно ли?

— Многие любят зефирный крем, — сказала я.

— Здесь ничего. Пошли в подсобку, — подвел итог Эдди.

Мы с Софи проследовали за ним через узкую дверь. Эдди зажег свет. Само собой, я была здесь с ним раньше. Это была небольшая кладовка, где хранились стопки картонных коробок, какая-то старая мебель, складные стулья, к древнему дивану были прислонены две сломанные лопаты.

Я уставилась на светящиеся экраны системы видеонаблюдения на одной из стен. Эдди и Софи присели за стол с другим оборудованием. На экранах виднелись темные могилы и деревья. И никаких движений.

— Что это за кубки? — указала Софи на полки, где аккуратными рядами стояли десятки металлических чаш. — Какие-то спортивные трофеи?

— Это не трофеи, — пояснил Эдди. — Это урны. В них Мак ссыпает пепел, когда кремирует собак и кошек.

Софи скривилась.

— То есть люди приходят сюда с собакой или кошкой, а уходят с серебристой чашкой пепла?

Эдди кивнул.

— А ты что думала тут происходит? Думала, что это что-то типа спа или парикмахерской?

— Хватит огрызаться, — взвилась Софи. — Забыл, что я пришла сюда помочь тебе? Я же не виновата, что ты работаешь в самом жутком месте на свете.

— Давайте просто закончим поиски и свалим отсюда, — вмешалась я. Напряжение между Софи и Эдди добралось и до меня. Я знала, что Софи не виновата. И что у Эдди есть веские основания нервничать и злиться.

Мы полазили между коробками, но так и не смогли найти место, где можно спрятать деньги. Эдди открыл пару коробок сверху стопок. В одной были пакеты с гравием, в другой — склянки с какими-то химикатами.

— Нужно подняться наверх и обыскать квартиру Мака, — наконец сказал Эдди.

Он выключил свет. И тут же из офиса донесся громкий стук. В темноте мне не было видно Эдди и Софи, но я замерла. У меня перехватило дыхание.

Кто-то был у входной двери? Мак вернулся?

Я услышала, как шевельнулся Эдди. Мои глаза постепенно привыкали к темноте, и я медленно последовала за Эдди к двери, по-прежнему не дыша и глядя прямо перед собой.

Дверь офиса была стеклянной. Я всмотрелась в темноту.

Еще один удар в дверь. Я увидела, что с обратной стороны в стекло бьется головой черный лабрадор. Когда он увидел нас, его глаза сверкнули. Он шкрябнул грязной лапой по двери и снова ударил головой в стекло.

— Хорошая собачка, — пробормотала Софи.

Я сдавленно рассмеялась.

— Сколько раз эта собака собирается еще меня пугать?

И в этот момент я снова вспомнила черного волка из своих снов. Неважно, насколько я напряжена или увлечена чем-то другим, мои сны постоянно где-то рядом, где-то в глубинах моего мозга. Рядом со словами тети Марты: «Ты оборотень».

— Не обращайте на него внимания. Войти он не сможет, — сказал Эдди, положил ладони мне на талию и повернул меня к металлической лестнице в боковой части офиса. — Пошли на верх и покончим со всем этим.

Еще пару секунд я не могла пошевелиться. Мне по-прежнему не удавалось восстановить дыхание. К моему удивлению, Эдди наклонился и поцеловал меня в щеку.

— Все будет в порядке, — прошептал он.

От прикосновения его губ по моей коже побежали мурашки. Я заметила, что Софи наблюдает за нами от дверей.

Грохоча ботинками по металлическим ступеням, мы поднялись в квартиру Мака. Почти всю спальню занимала королевских размеров кровать. В одном ее углу валялись скомканные одеяло и простыни. Рубашки и джинсы валялись по всему полу и висели на стуле. На длинном низком прикроватном столике стоял небольшой телевизор с плоским экраном.

Эдди щелкнул выключателем настольной лампы, и мы начали быстро обыскивать ящики столика, крохотный шкаф с одеждой и пространство под кроватью.

Безуспешно.

Нам оставалось обыскать последнюю комнату — маленькую гостиную с диваном, заваленным книгами и журналами, и низким столиком, уставленным пустыми бутылками из-под пива.

— Если денег здесь нет… — начала Софи.

— Это не значит, что Мак их не брал, — продолжала настаивать я. — Может, он спрятал деньги где-нибудь в другом месте. Может, он их в могиле закопал, как мы.

— А может, он их не брал, — возразил Эдди. — Может, мы все неправильно поняли.

— Возможно, — согласилась я.

Я наклонилась и вытащила нижний ящик стола. Он оказался пустым, но я продолжала смотреть в него. Он почему-то был слишком коротким.

— Тут что-то не так, — пробормотала я, вытащила ящик целиком и поставила на пол рядом с собой. Потом я наклонилась еще ниже и заглянула внутрь стола. — Ого!

В глубине стола был еще один ящик. Тайник?

Я потянулась, схватила его за ручку и потянула. Ящик оказался гораздо тяжелее, чем я думала, и совсем не хотел вытягиваться. Я дернула еще раз.

Эдди и Софи наблюдали за мной. Потайной ящик оказался длинным. Вытащив его наполовину, я заглянула туда. И увидела стопки стодолларовых банкнот. Аккуратные стопочки, скрепленные резинками для денег.

— Ничего себе.

Эдди и Софи тоже склонились над ящиком.

— Ты их нашла, — констатировал Эдди.

— Может, это деньги Мака, — предположила Софи, — а совсем не украденные деньги?

— Зачем тогда ему прятать их в тайник? — спросила я. — Кто вообще держит дома столько денег? — я подняла одну стопку и пробежалась по ней пальцами. — Это точно они. Я уверена. Я так и знала, что Мак нас видел. Он, похоже, выкопал портфель с деньгами, как только мы ушли.

Эдди сделал глубокий выдох, не отводя глаз от ящика.

— Класс. Это определенно поможет Лу.

Я встала и вытащила телефон.

— Я звоню в полицию. Расскажу им, что мы нашли украденные деньги. Наверно, нам придется подождать, пока они приедут…

Подойдя к дверному проему, где было светлее, я подняла телефон и посмотрела на экран.

— Эй! — воскликнула я, когда мобильный оказался выбит у меня из рук резким шлепком. Телефон ударился об стену и упал на пол. Я спрятала ладонь за спину и увидела Мака.

Черты его лица были искажены злостью, зрачки расширены, зубы сжаты. Он отодвинул меня в сторону и ввалился в комнату.

— Как жаль, — тихо сказал он. — Как жаль, что все получилось именно так.

38

От слов Мака у меня по спине пробежал холодок.

— Ты… Ты не имеешь права нас удерживать! — закричала я и рванулась к дверям, но он оказался быстрее, преградил мне дорогу, и я врезалась в него.

После чего, попятившись, потребовала:

— В-выпусти нас отсюда!

Мак защелкнул дверной замок.

— Давайте успокоимся и все обдумаем, — сказал он, затем подошел к столу, открыл средний ящик и вытащил оттуда небольшой пистолет. — Может, это успокоит вашу троицу.

С этими словами он навел оружие сначала на Эдди, потом на Софи и, наконец, на меня.

— Мак, мы уже знаем, что деньги забрал ты, — начал Эдди. — Полиция…

— Заткнись! — заорал Мак и направил дуло пистолета в грудь Эдди. — Просто заткнись! — Он наклонил свою бритую голову. На его лбу выступили капельки пота. — Так, ладно, у нас здесь проблема, — произнес он, обращаясь к самому себе.

Глаза Мака бегали со стороны в сторону. Было видно, что он лихорадочно пытается придумать какой-нибудь план.

— Ты нас не застрелишь, — сказала я.

Мак помахал пистолетом.

— Заткнись. Я серьезно. Просто заткнись, — он опять повернулся к Эдди. — Парень, ты мне нравишься, сам знаешь. Ты сын моего двоюродного брата. Мы семья. Но я не могу позволить, чтобы ты все разрушил. Теперь это мои деньги, и хочу, чтобы так и осталось, — он потер лысину свободной рукой. — Но что мне делать с вами тремя?

Мы стояли в крохотной комнате, деньги лежали у нас под ногами. Никто не двигался. Мы не отводили взгляда от Мака. Мои ноги дрожали, а сердце было готово выпрыгнуть из груди.

Он же не убьет нас? Не убьет же он нас ради этих денег?

— За мной, — скомандовал Мак, снова взмахнув пистолетом. — Молча, — он сильно толкнул Эдди в спину. — И без глупостей.

— Мак, послушай, — взмолился Эдди. — Ты же не хочешь навредить моему отчиму? Если деньги не вернуть, Лу надолго сядет в тюрьму.

Мак еще раз пихнул Эдди, от чего тот отлетел к стене.

— Лу сам попал в эту ситуацию. Пусть сам и выкручивается. Это не значит, что я должен быть таким же неудачником.

Он выгнал нас в дверь и погнал к металлической лестнице.

— Вперед, — рявкнул он. — В заднюю дверь. Сюда. Быстро.

— Куда вы нас ведете? — спросила Софи.

— Заткнись, — снова рявкнул Мак. — Мне надо подумать. Мне надо время подумать.

Он вытолкнул нас в узкую дверь в задней части кладовой и мы оказались на улице, но в той части кладбища, где я никогда не была раньше. Дождавшись, когда глаза привыкнут к освещению, я осмотрелась.

— Ну и вонь, — простонала Софи и зажала пальцами нос.

Мои ноздри тоже наполнил кислый гнилостный запах. Здесь он был намного сильнее. Воняло так, что глаза слезились. Из-за внезапно подступившей тошноты я схватилась за живот.

Что тут так воняет?

— Не останавливаться, — приказал Мак. — Вперед!

По обе стороны от нас шли высокие кирпичные стены. Прижавшись друг к другу, мы продвигались вперед по узкой гравийной дорожке между ними. Над нами в ночном небе был виден бледный полумесяц. Больше ничего высокие стены не позволяли рассмотреть.

— Меня сейчас стошнит, — стонала Софи. — Я не вынесу эту вонь. О-о-о…

Она наклонилась в приступе рвоты.

Мак пихнул ее так, что она упала на колени.

— Иди. Заткнись и иди. У тебя еще будет вагон времени жаловаться на запах.

— Это безумие, Мак, — обозвался Эдди. — Куда ты нас ведешь? Почему тебе просто не взять деньги, не сесть в свой джип и не свалить отсюда?

— Может, я так и сделаю, — сказал Мак. — Ты не дурак, Эдди. Может, именно так мне и следует поступить. Взять деньги и свалить побыстрее.

Гравийная дорожка оказалась не очень долгой. В конце мы остановились. Вонь здесь была вообще невыносимой. Я не могла дышать. Запах был тошнотворнее, чем все запахи, которые я чувствовала в своей жизни. Я утерла слезы и попыталась задержать дыхание. Каждая мышца моего тела была напряжена.

— Именно так я и сделаю, — продолжал Мак. — Свалю отсюда. Но мне нужно время, чтобы со всем разобраться. Поэтому мне нужно пока вас убрать.

Убрать нас? Что он имел в виду?

— Вперед. Прыгайте, — скомандовал Мак. Он скрежетал зубами, его лицо было покрыто огромными каплями пота. — Прыгайте. Все.

В этот момент я осознала, что мы стоим на краю какой-то ямы. Огромной дыры в земле. Я наклонилась над краем, но так и не смогла увидеть дна.

— Здесь глубоко? Что там на дне? — дрожащим голосом спросила Софи. В ее глазах плескался ужас.

— Иди посмотри, — ответил Мак и столкнул ее в яму. Я схватилась за лицо и закричала.

Крик Софи вторил моему. Когда она приземлилась, мы услышали глухой шлепок.

— Нет… нет… нет… — продолжала повторять я, качая головой и не отрывая рук от лица.

— Давайте. За ней, — заорал Мак. — Прыгайте! Прыгайте туда!

Мы с Эдди нерешительно топтались на краю. Мои ноги так дрожали, что я еле стояла. Сложив ладони у рта, я позвала:

— Софи, ты в порядке?

Ответа не последовало.

— Мак, перестань, — попросил Эдди и вдруг, опустив плечи, с разгону ударил Мака в живот.

Мак застонал и выронил пистолет. Задыхаясь, он рванул за ним. Эдди упал на колени и тоже потянулся за оружием. Но Мак сильно ударил его в бок.

— Перестаньте! Перестаньте! — закричала я и отошла от края ямы, не отводя глаз от пистолета.

Резко вскрикнув, Эдди попытался откатиться от Мака. Но Мак пнул его еще сильнее и Эдди заорал от боли.

Силы удара хватило, чтобы Эдди откатился в сторону прямо в яму. Я охнула, снова услышав глухой шлепок.

Мак схватил пистолет и обернулся с бешеным взглядом. Тяжело дыша, он закричал:

— Ты сам виноват! Я не собирался с тобой драться, Эдди.

После этого он нацелил пистолет на меня.

Я закрыла глаза и шагнула в яму.

39

Со сдавленным криком я приземлилась на спину. Удар вышиб из меня воздух, и мои легкие пронзила резкая боль. Я с трудом восстановила дыхание и осмотрелась. Неподалеку вставали на колени Софи и Эдди.

— Эмми? Эмми, ты в порядке? — закричал Эдди, протягивая ко мне руки.

— К-кажется да, — запинаясь, ответила я.

Перевернувшись на живот, я начала подниматься. Но замерла, когда поняла, что мои руки погружаются во что-то мягкое. Какой-то мех?

Я подняла ладони, вытащив что-то твердое. Ветку дерева? Нет. Поднеся руки ближе к глазам, я увидела, что это кость, с прилипшими к ней клочками меха.

Кость животного. Я помахала ей.

— Эдди, смотри!

— Собачья нога! — закричал он.

— О нет! — воскликнула я и уронила кость на дно ямы.

Трясясь от ужаса, я посмотрела на кости, торчащие из кучи подо мной.

— Это… Это же ребра! — выдавила я.

С полными ужаса глазами Софи подняла одной рукой череп.

— Это… Это собачий череп.

— Нет, нет, нет, — простонала я, осознав, что мы сидим на груде трупов. Мертвых собак и кошек. Клочья шерсти. Ребра, кости лап и черепа с пустыми черными глазницами.

— Нет, нет, — я почувствовала что-то под рукой и машинально поднесла это что-то к глазам. Собачий хвост. Длинный покрытый шерстью собачий хвост.

— Не-е-е-ет! — взорвалась криком я и отшвырнула хвост к стене. Я предприняла попытку встать и подойти к Софи с Эдди, но оступилась и рухнула обратно в кучу трупов. Гнилое мясо… Драные шкуры… Кучи костей… Рой жужжащих мух над всем этим был таким плотным, что сквозь них не пробивался свет луны.

— Вот оно, — сдавленно прошептал Эдди. — Теперь мы знаем. Знаем, откуда взялась эта вонь.

— Но… что это за яма? — воскликнула я дрожащим голосом.

— Не понимаешь? — выкрикнула Софи. — Мак никогда не хоронил животных. И не кремировал их.

Она проковыляла по телам к грязной стене ямы и прижалась к ней спиной.

— Он не кремировал их и не закапывал. Он брал у людей деньги и просто сбрасывал их мертвых питомцев в эту яму.

Я вытащила из-под футболки кусок чьей-то подгнившей плоти. Мои волосы были мокрыми, и я не хотела даже задумываться из-за чего. Мое тело содрогалось от накатывающих волн тошноты, но я продолжала отчищать штанины от покрывавшего их мяса с кусками шерсти.

Софи вытащила что-то у себя из волос.

— Что это такое? — закричала она. — Господи! Господи! Это сердце или печень!

Она швырнула это на дно ямы.

Эдди подполз к грязной стене и попытался встать, ухватившись за нее. Но мягкая земля оползала под его пальцами и он соскользнул обратно вниз. Тогда он направился к Софи.

— Это объясняет, почему Мак так испугался, когда на кладбище пришел федеральный агент. Он думал, что обнаружили эту яму. Думал, что обман клиентов вышел наружу.

Вокруг моей головы роились мухи. Я отмахивалась от них обеими руками.

— Нет, не думаю, — возразила я. — Он боялся, что агент узнает, что украденные деньги взял именно Мак.

— Эй! — склонился над ямой Мак. — Мне показалось, или кто-то упомянул мое имя всуе?

— Выпусти нас! Выпусти нас отсюда! — закричала я, а Софи и Эдди присоединились.

— Ни за что, — крикнул в ответ Мак. — Вы останетесь там, пока я не уеду.

— Уедешь? — переспросила я.

Мак наклонился ниже. Его заливал пот, и он бешено моргал, словно потеряв контроль над глазами. Похоже, сдали нервы.

— Я собираюсь прислушаться к вашему совету, взять деньги и свалить отсюда. Буду шикарно жить в другом месте, — сказал он. — Подальше отсюда.

— Но ты же не можешь оставить нас здесь! — крикнул Эдди.

— О, не волнуйтесь, — отозвался Мак. — Вас кто-нибудь обязательно найдет. Через денек-другой, — и он расхохотался. Очень смешно.

Мы стали кричать и умолять его сжалиться. Но он ушел.

Эдди закрыл лицо ладонями. Я продолжала лихорадочно махать руками, пытаясь отогнать назойливых мух. Софи, не шевелясь, стояла у стены ямы, как статуя.

Сквозь гудение мух я прислушалась к тишине наверху. Мак определенно ушел, а не подслушивает нас. Он не собирается спасать нас из этого смердящего ужаса.

Со злости я пнула ногой узкий кошачий череп. Он с грохотом приземлился между торчащих вверх ребер с кусками мяса и клочьями шерсти.

Я изучала стенки ямы. Не выберешься: слишком крутые и слишком высокие. Эдди уже попытался, но не смог подняться даже на метр. Хотя если один из нас подсадит другого… Может, если мы станем какой-нибудь пирамидой… Возможно, получится вытолкнуть кого-нибудь одного, и он спасет остальных…

В голове лихорадочно вертелись мысли. Должен же быть какой-то способ вылезть из этой ямы хотя бы одному из нас.

— Эдди… — я хотела поинтересоваться, есть ли у него идеи, как мы можем сбежать.

Но мой взгляд зацепился за Софи. С моей сестрой происходило что-то странное.

Я в шоке молча смотрела, как ее лицо начинает меняться. Глаза стали больше и темнее. Нос утонул в плоти, а вместо него вытянулась длинная морда. Длинная морда зверя.

Я хотела окликнуть Софи, но у меня пропал дал речи.

И я просто смотрела, как руки и ноги Софи начинает покрывать черная шерсть… Через пару секунд она вся была покрыта густым звериным мехом. На верхушке ее мохнатой головы вылезли торчащие уши. Она приподняла губы, обнажив два ряда желтых зубов с торчащими кривыми клыками. Она постучала зубами, как будто проверяя их, и упала на колени. После чего поднялась на четвереньки и оскалила зубы.

— Софи… — позвала я, наконец обретя голос. — Софи…

— Эмми… — прорычала мое имя сестра хриплым гортанным голосом. — Эмми… Это я волк, а не ты!

40

— Н-нет!

Я попятилась прочь от нее, но оступилась, потеряла равновесие и рухнула в мягкую кучу звериного меха и костей. Не двигаясь, я продолжала смотреть на волка с тяжело вздымающейся грудью и капающей с клыков слюной.

— Выслушай меня, — прорычала Софи хриплым гортанным голосом. — Я не смогу говорить долго. Выслушай меня, пока трансформация не завершилась.

Я смотрела на нее — на ужасное волкоподобное создание, являющееся моей сестрой, — смотрела и не могла выдавить ни слова.

— Ты думала, что те волчьи сны о тебе, — хрипела Софи. — Теперь ты знаешь правду. Они обо мне!

— Н-не понимаю, — прозаикалась я. Напротив меня с открытым от шока ртом вжался в грязную стену Эдди. — Софи, почему…

Софи не дала мне закончить вопрос. Свирепо зарычав, она выгнула спину, присела на задних лапах, обнажила клыки и бросилась на меня.

Я заорала от ужаса, пригнула голову и закрылась руками, как щитом.

Но Софи не стала атаковать меня. Она перепрыгнула через меня. Ее передние лапы легко ухватились за верхний край ямы, и, молотя задними лапами, она легко вылезла из ямы.

Мы с Эдди застыли от ужаса и шока.

Софи… Моя сестра…

Я услышала над головой тяжелые шаги ее лап.

Потом закричал Мак, но крик резко оборвался. Послышались звуки борьбы. Рычание. Стоны.

Затем в яму свалился Мак, и мы с Эдди вскрикнули. Мак приземлился на спину прямо между нами. Он грохнулся, разметав в стороны части тел животных и клочья шерсти. Его футболка была разодрана на куски, а из груди хлестала кровь.

— Помогите… Помогите мне, — простонал он, глядя на меня расширившимися от ужаса глазами.

Прежде чем Мак успел подняться на ноги, за ним спрыгнула волчица. Она приземлилась Маку на грудь, утопив его в трупах животных. Мак поднял вверх обе руки в отчаянной попытке спихнуть ее.

Но Софи опустила морду к его груди, вырвала зубами большой кусок плоти, помахала им и отшвырнула в сторону. Потом она переместилась к горлу Мака и впилась в него зубами, забрызгав нас с Эдди темной кровью.

Мак перестал барахтаться. Его тело обмякло посреди костей, меха и трупов животных.

Софи, тяжело дыша, попятилась. Она опустила голову, пытаясь восстановить дыхание. Ее темная шерсть была вся в крови Мака. Она облизала клыки, и я поняла, что она пробует вкус крови.

Эдди еще сильнее вжался спиной в стену. Его огромные от страха глаза метались от Софи ко мне и обратно. Он был слишком напуган, чтобы говорить.

Наконец я набралась смелости, чтобы сказать:

— Софи… Я не понимаю. Можешь объяснить…

Она подняла голову, посмотрела на меня своими голубыми волчьими глазами и снова начала меняться. Я видела, как появляется ее лицо. Лицо Софи. Ее щеки, губы… Она по-прежнему стояла на четвереньках, а ее тело оставалось покрытым густой волчьей шерстью. Это было лицо Софи на теле волка. Софи… Софи…

— Я думала, что это я, — выдавила я из себя. — Думала: это я волк.

— Марта никогда нас не различала, — прохрипела Софи голосом, идущим откуда-то из глубины ее груди. — Она же наполовину слепая, ты забыла?

Я сглотнула и обхватила себя руками, чтобы унять дрожь.

— То есть когда мы в детстве ездили к Марте… — запинаясь, сказала я. — Это тебя тогда покусал волк? Не меня?

Она кивнула, все еще тяжело дыша.

— Марта сказала маме, что покусали тебя. Даже мама не знает правды. Только я знаю, — издала глухой рык Софи. — Я всю свою жизнь чувствовала себя как-то странно, Эмми. Но моя волчья сущность проявилась только пару месяцев назад.

Я закрыла глаза, пытаясь все это осмыслить.

— Но все эти сны, Софи… Волчьи сны снились мне, а не тебе.

— Волчьи силы — странная штука, — ответила Софи. — Мне понадобилось время, чтобы во всем разобраться. Понадобилось время, чтобы понять, как посылать тебе эти сны. Понять, как заставить тебя отключиться. Как заставить тебя думать, что ты волк.

— Но… зачем? — выдавила из себя я.

— Потому что ты была нормальной, а я нет. Это было нечестно, Эмми. Меня покусали, когда мне было всего три. Ты должна была защитить меня. Помочь мне.

— Но ведь я же тоже была еще маленьким ребенком, — запротестовала я.

Софи отвернулась и подняла голову к небу.

— Подожди. Постой, — взмолилась я. — Ты не объяснила, Софи. Почему ты убила Райли? Зачем?

Она зарычала и вновь посмотрела на меня своими сверкающими голубыми глазами.

— Он узнал мой секрет. Он был в парке той ночью, когда я напала на пса. Когда я превратилась в себя, он узнал меня и сказал, что все расскажет. Я умоляла его, но он отказался сохранить мой секрет. Я не могла позволить ему все рассказать. Волчья сущность взяла верх. Райли должен был умереть.

Я сделала глубокий вдох, пытаясь унять сердцебиение.

— И ты заставила меня думать, что это я его убила?

— Почему только моя жизнь должна быть разрушена? — огрызнулась Софи. — Почему я должна бегать на четвереньках, убивать, жаждать мяса, как дикое животное, в то время как ты живешь нормальной жизнью и развлекаешься со своим парнем и друзьями?

Она снова зарычала. Ее глаза подернулись пеленой. Казалось, она погрузилась в себя, пытаясь сбежать от тяжелых, пугающих мыслей.

Я протянула к ней руки. Попыталась, обойдя трупы, обнять ее.

Но, услышав еще один глухой рык, остановилась. Софи опустила голову. Чтобы напасть на меня? Она собирается меня убить?

Нет. Я увидела слезы в ее глазах и тоже заплакала. Слезы катились по лицу Софи, и это разрывало мне сердце.

Моя сестра… Моя бедная маленькая сестренка…

А потом она отвернулась. Как будто она не хотела, чтобы я видела ее настоящие чувства, ее слезы, стекающие по щекам.

— Прощай, Эмми, — сказала она. — Прощай. Мне нужно идти.

— Нет, Софи, подожди, — взмолилась я. — Куда ты пойдешь? Куда?

Она не ответила, снова выгнула спину, ее лицо начало исчезать. Лицо Софи опять превратилось в морду волка. Она еще на одно мгновение взглянула на меня, затем присела на задних лапах и выпрыгнула из ямы.

— Софи, куда ты? — позвала я. — Софи, вернись!

Мы с Эдди смотрели друг на друга с разных концов ямы, слушая топот ног убегающего волка.

41

Мы начали звать на помощь, хоть и знали, что толку от этого не будет. Мы были в самой дальней части кладбища, отсюда нас никто не услышит. Через пару минут мы сдались и просто крепко обняли друг друга. Мы оба дрожали: от страха, от ужаса и от шока.

Когда наверху показались полицейские, мы вскрикнули от удивления. Они быстро вытащили нас обоих из ямы. Затем осторожно подняли Мака, положили его на землю и вызвали скорую.

Одному из офицеров оказалось не по плечу справиться с невыносимой вонью, и, как только мы были спасены, он отправился блевать под ближайшее дерево.

Мы с Эдди стояли, обнявшись. Мы были потрясены, но физически в порядке. У меня в ушах продолжал звучать хриплый волчий голос Софи, поэтому я осмотрела кладбище, надеясь увидеть ее. Но она ушла.

Ушла навсегда?

Полицейских вызвал местный житель, который выгуливал у кладбища собаку и услышал наши крики. Естественно, у полиции был миллион вопросов. Что мы делали на кладбище ночью? Как мы попали в яму? Почему здесь эта яма? Каким образом Мак был так тяжело ранен?

К моему удивлению, Мак еще был жив. Его шея и грудь были покрыты коркой запеченной крови. Футболка и штаны на нем были изорваны в клочья. Он поднял голову и попытался сфокусировать взгляд на нас с Эдди, но вряд ли он смог отчетливо нас рассмотреть.

— Тот волк… — прошептал он. — Тот волк…

Один из полицейских, высокий молодой парень с короткими светлыми волосами, голубыми глазами и красивым загаром, осторожно уложил Мака обратно.

— Не пытайся говорить. Скорая будет здесь через пару минут.

Мак улегся обратно, вздохнул и закрыл глаза.

Офицер повернулся к нам с Эдди.

— Он сказал волк? Может, тот самый, что напал на собаку в парке Шейдисайда?

Я, покачав головой, солгала:

— Я не видела никакого волка.

— Я тоже, — соврал Эдди. — Мы слышали какую-то возню наверху. Над нами. Но из ямы нам ничего не было видно. Потом Мак упал вниз. Он был весь в крови и в ранах.

Полицейский с подозрением глянул на нас.

— Вы не видели волка?

Мы оба покачали головами.

— Нет.

— Наверное, у парня галлюцинации, — сделал вывод коп.

Позже, когда мы шли по кладбищу к патрульной машине, припаркованной у ворот, я заметила в грязи волчьи следы. Глядя на них, я всю дорогу думала: увижу ли я когда-нибудь Софи снова?

* * *

Полицейские позвонили нашим родителям, и остаток ночи мы провели в участке Шейдисайда. Конечно, мама с папой были в шоке, узнав, какой опасности подверглись мы с Эдди. Они не спросили о Софи, ведь они не знали, что Софи была с нами.

Я старательно отвечала на все вопросы, но все время думала только об одном: как я скажу маме с папой правду о Софи?

Ближе к утру появился федеральный агент Фэйрфакс. Они изъяли деньги из ящика в офисе Мака. Агент сказал, что это облегчит ситуацию для Лу. Затем он огорошил нас тем, что мы с Эдди получим пять тысяч долларов за то, что помогли вернуть деньги.

Они, наверное, ожидали, что я буду счастлива, буду кричать от радости и все такое. Ну да, здорово. Но что такое пять тысяч долларов, если я только что потеряла свою сестру?

Было видно, что Эдди так же вымотан, как и я. Когда мы закончили отвечать на вопросы, на нас навалился весь ужас этой ночи. Мне хотелось плакать, кричать и бросаться на окружающих — все сразу. У меня было чувство, что я сейчас развалюсь на части.

Когда мы вышли за пределы участка, я обняла Эдди, прижавшись к нему щекой.

— Поговорим позже, — прошептал он и ушел со своими родителями.

— Я… Я… — попыталась я начать разговор о Софи, но мама ладонью зажала мне рот.

— Тебе пришлось пройти через слишком многое, и ты не спала всю ночь. Поговорим позже, — сказала мама, открывая мне дверь машины.

Папа уселся за руль.

— Отчим Эдди сядет надолго, — сказал он. — С его стороны было глупо думать…

— Не сейчас, Джейсон! — перебила мама, шлепнув его по руке. — Перестань. Сейчас не время.

Домой мы ехали молча. Я все время думала, когда же настанет подходящее время, чтобы поговорить о Софи. Когда?

Мне не хотелось плакать перед родителями. Было невыносимо даже думать о том, чтобы плакать, сидя там, в машине. Но слезы сами наворачивались на глаза и катились по щекам, так что мне пришлось закусить губы, чтобы сдержать всхлипы.

Мне было страшно заходить в дом, где больше нет моей сестры. Но, открыв дверь кухни и сделав шаг внутрь, я увидела Софи, которая стояла у раковины и мыла темно-фиолетовую сливу.

Когда я вошла, она обернулась. Наверное, услышала, как я охнула.

— Где ты была? — спросила Софи. — Я уже несколько часов пишу тебе сообщения.

— А? — я смотрела на нее и думала, что это мираж. Как будто я свихнулась или снова вижу странные сны. — Софи? Ты в самом деле здесь?

Софи вытерла сливу бумажным полотенцем.

— Я говорила маме с папой, что прошлой ночью была у Либби Говардс. Они тебе не сказали.

— Я просто забыла за всем этим, — вздохнула мама.

Софи приподняла бровь.

— За чем этим? Я все пропустила, — заныла она.

«Какая великолепная актриса!» — подумала я. Родители думают, что она ночевала у подруги. Они ни о чем не догадываются.

— Ты все пропустила, — сказал ей папа. — Эмми прошлой ночью чуть не убили на кладбище домашних животных, но теперь она в порядке.

— Поговорим об этом позже, — встряла мама. — Эмми, иди в комнату. Поспи. Я знаю, что тебе это нужно… Ты всю ночь не спала.

Софи проследовала в спальню за мной. Она схватила меня и прижалась ко мне лицом.

— Я решила, что не хочу жить в лесу, — прошептала она, обжигая мне ухо своим горячим дыханием. — Я хочу жить дома. Не хочу жить на улице, как животное.

— Хорошо, — выдавила я, не зная, что еще сказать.

Софи крепко сжала меня за плечи.

— Только я должна задать тебе один важный вопрос, — прошептала она, глядя мне в глаза.

— Вопрос? — машинально повторила я.

Она кивнула.

— Ты умеешь хранить секреты?

Content

Р. Л. Стайн
ТЫ УМЕЕШЬ ХРАНИТЬ СЕКРЕТЫ?

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ