Лана Волкова

ПОХИЩЕННАЯ, ИЛИ ЗАЛОЖНИЦА ИГРЫ

ПРОЛОГ

Замок в горах содрогался, словно от землетрясения. В самом его сердце в небольшой комнате молодая девушка стояла на коленях у кровати. Она молилась. И дрожала вместе с замком.

Шум битвы не доносился до нее, но девушка знала: там, снаружи враги.

После недельного затишья они опять напали. Победят или будут отброшены — ей все равно. Если не захватчики будут мучить ее после битвы, то сам хозяин замка.

Его она боялась в тысячу раз сильнее, чем нападавших, которых ни разу не видела. Если они наконец добьются своего — сотрут замок с лица земли, — будет ли ей хуже, чем все эти месяцы заточения? Что может быть хуже того, что он делает с ней, когда приходит сюда, в ее тюрьму, после каждой битвы?

Он заходил к ней две ночи назад. Тогда все было иначе… Нежно, томительно. Хозяин замка и ее судьбы не всегда был жесток. Куда чаще он бывал ласковым, страстным, заботливым. Как позапрошлой ночью.

Тогда он довел ее до жгучего исступления искусными ласками. Был нежным любовником и желанным мужчиной. Принес ей платье из тончайшего шелка — она никогда не видела такой дивной ткани в родной рыбацкой деревушке. Казалось, ткань сама ласкает и будоражит тело, как ласкали и будоражили пальцы мужчины.

Он заставил ее медленно танцевать в этом платье перед ним, а в конце так же медленно снять, обнажить перед ним молодое тело и вручить ему — горячо и охотно. Заставил забыть о боли, которую причиняла его близость в иные ночи. В ночи колдовских сражений. Такие, как эта.

Дочь рыбака не разбиралась в магии. Ее хозяин, ее похититель не считал нужным объяснять, зачем ее забрали из приозерной деревушки и притащили в замок, откуда нельзя выйти. Заперли в четырех стенах, отдали во власть мужчины, который то ласкал, то мучил ее.

Все, что она знала, — он маг. Самый сильный, самый главный среди других, которые подчиняются ему. Они называют себя орден Ранду, а он — его Великий Магистр.

У них есть враги. Другой магический орден, такой же сильный и могущественный. Вот уже четырнадцать лет они осаждают этот замок — резиденцию ордена Ранду, — чтобы уничтожить соперников навсегда. Остаться единственным магическим орденом на этой земле.

Орден Ранду сопротивлялся. И крепче всех — Великий Магистр. Он был силен и могуч. Один мог противостоять полчищам вражьих магов.

Но его сила, его магия делали с ним что-то, отчего он после каждого магического сражения приходил сюда и терзал девушку. Сколько еще таких ночей она выдержит? Что с ней сделают, когда слабое тело не вынесет больше? Что стало с теми, кто был в этой комнате до нее?

Она пробыла здесь лишь несколько месяцев. А замок подвергался осаде четырнадцать лет. В огромном гардеробе хранилась женская одежда разных размеров для любых фигур. Кому она принадлежала? Куда делись те, кто ее носил?

На рассвете стены прекратили сотрясаться. Это означало — враги ушли. Все успокоилось и смолкло. Затишье перед бурей…

Он вошел через четверть часа. Высокая широкоплечая фигура заслонила дверной проем. Пространство будто съежилось, каждый предмет интерьера, казалось, умалился в присутствии этого мужчины. Такого пугающего. Такого притягательного в иные мгновения. Сейчас притяжения не было ни капли — только страх.

Девушка боялась поднять глаза, увидеть его лицо. В другие ночи он улыбался ей. В ночи, полные неги и сладкой истомы. Их было намного больше, чем ночей колдовства и мучений.

Но сегодня не будет ни ласки, ни истомы. Из его глаз сочилась тьма. Девушка обхватила голову руками и начала судорожно всхлипывать.

Мужчина вздохнул. То, что должно произойти, вовсе не радовало его. Он и сам с удовольствием просто занялся бы с ней любовью. Вражеские атаки и смертельная опасность не уменьшали его мужского желания. Наоборот, подогревали его…

Дочь рыбака влекла по-женски, волновала его мужское естество. Но влечение было лишь средством. А цель их связи — совсем иная. Девушка нужна для таких ночей, как эта.

Мужчина решительно подошел к постели, схватил пленницу за плечи, рывком поднял на ноги.

— Раздевайся, Тессо. На кровать. Не сопротивляйся — тебе же легче.

Час спустя он покинул спальню Тессо. Несчастная девушка распласталась на постели в полубесчувственном состоянии. Мужчина ушел раздраженным. Он больше не мог использовать Тессо в полной мере, не причиняя ей смертельного вреда. В результате разрядки не произошло, сила отдачи осталась в нем, колыхалась и бурлила, грозя вот-вот вырваться.

Он яростно выругался.

— Марк? — послышался рядом осторожный женский голос. — Как ты?

Конечно, это была не Тессо, запертая в своей комнате. Одна из его соратниц, волшебница ордена Ранду.

Захотелось ругнуться еще крепче. Сейчас он не хотел никого видеть и ни с кем разговаривать. Невыплеснутая отдача клокотала внутри, вызывала ярость и гнев. Он мог сорваться на ком угодно. Даже на ближайших соратниках. На них — в первую очередь.

— Отвратительно, — бросил он, не церемонясь. — Тессо истощена. Ее надо заменить.

— Стареешь, — хмыкнула женщина. — Раньше тебя не заботило, истощены девушки или нет. Ты использовал их до предела.

Она была высокой, хотя Марку не доставала и до плеча. Смуглая и худощавая, с черными волосами чуть ниже плеч. Виски серебрила седина, которую женщина не считала нужным прятать магией. Холодный взгляд темных глаз; брови, изогнутые высокой аркой; вытянутый овал лица с острым подбородком — так в детских сказках рисовали злых ведьм. Женщина словно сошла со страниц книги.

Выглядела она лет на сорок. Марк — не старше тридцати пяти. На самом деле ему было больше трехсот лет, а женщине — меньше двухсот. Просто он был настолько сильным магом, что его старение остановилось раньше, чем у большинства магов. Обычно все чародеи-долгожители выглядели на сорок-сорок пять лет.

Марк подавил нарастающее раздражение и невозмутимо подтвердил:

— Старею, Оршава. Найди замену. Еще пара атак Дорамон, и Тессо не спасти.

— Мы ведь можем положить этому конец… — вкрадчиво молвила Оршава. — Создать из твоей отдачи резервуар. Накопить силу и… покончить с Дорамон одним ударом раз и навсегда. Нужен лишь подходящий резервуар.

Оршава играла с огнем. А ведь должна понимать, что в таком состоянии он опасен как никогда. Нарочно добивается, чтобы он сорвался?

Марк собрал в железный кулак все знаменитое самообладание Великого Магистра Ранду. Ответил как можно тише и спокойнее:

— Мы обсуждали это. Шансы минимальны, а риск слишком высок. Подходящий резервуар — слова, за которыми стоит бесценная жизнь члена ордена.

— Марк, любая из женщин Ранду счастлива рискнуть, если есть хоть минимальный шанс разделаться с Дорамон, спасти весь орден! Любая, и не одна! От послушниц до старших магистров. Даже я.

Сквозь пыл и воодушевление в ее голосе прорезались нотки похоти. Марк прекрасно видел чувства, что скрывались за ее самоотверженностью. Готовность принести себя в жертву, вынести мучения отдачи ради того, чтобы пережить с ним близость. Даже такую: по расчету, через боль…

Гнев, ярость, раздражение отступили в тень. Их место заняла снисходительная жалость к Оршаве. И мужское самолюбие, удовлетворенное тем, что его желают даже те женщины, которые никогда не станут желанны.

В повседневности Марк никогда не позволял себе таких мыслей и чувств к чародейкам ордена. Но магическая отдача обнажала в Великом Магистре типичные мужские слабости. Делала его по-человечески уязвимым.

— Моя верная Оршава. Прости. Я не приму от тебя такой жертвы.

— Ты просто не видишь во мне женщину, — бросила Оршава без страха и стеснения.

Самообладание и контроль вновь одержали верх. Марк подобрал достойный, уважительный ответ:

— Ты надежный друг и соратник. Сильный маг. Ты — последний человек в Ранду, кем стоит рисковать.

— Выбери ту, кто не так ценна и более желанна тебе! К дьяволу риск. Цель оправдывает средства!

— Хватит, Оршава! — Марк повысил голос. — Мое решение неизменно. Я не подвергну риску ни одну женщину ордена. Найди новую девушку. Такую, как Тессо. Простую, без магического дара. Которая будет испытывать боль от моей отдачи, но не будет ее накапливать, рискуя мучительно умереть в любую секунду. Которая легко восстановится, как только окажется вдали от меня. Найди такую девушку, а Тессо верни в деревню родителям.

— Как скажешь, Марк, — склонила голову Оршава.

Она могла спорить с ним, настаивать на своем, но никогда не ослушалась бы его приказа. Ни один человек в магическом ордене Ранду не мог ослушаться Великого Магистра. Марк Арелато обладал абсолютной властью и умел ею пользоваться.

Когда он уже уходил по коридору, Оршава осмелилась окликнуть его:

— Марк… Есть еще один выход.

Великий Магистр обернулся. На этот раз ему стоило невероятных усилий сохранять спокойствие. Оршава его, говоря по-простому, достала. Он хотел наконец остаться один в своих магически изолированных комнатах. Уничтожить пару крупных предметов или… не предметов, чтобы выплеснуть в конце концов остатки отдачи.

Сохраняя последние силы, он заставил себя выслушать верную соратницу. Его политика по отношению к подчиненным — никогда не лишать их возможности высказать идеи.

— Говори.

— Ты знаешь о ремидейских феях?

Марк хмыкнул:

— Бессмертные девы, вечно юные, вечно прекрасные? Наслышан.

— Это далеко не все качества фей. Они обладают магической силой — даже если не обучаются магии. И они сверхвыносливы. Сколько бы отдачи ты ни влил в фею, ее это не убьет. Это шанс без риска. И… феи всегда желанны для мужчин.

— Потрясающе, — скептически фыркнул Арелато. — Пиршество без похмелья. Вот только мы в Меркане, а не в Ремидее. У нас феи не водятся.

— Ты можешь открыть портал в Ремидею. Твоих сил хватит. Я, Пеширро или кто-нибудь из «охотников» пройдет через него. Поиск феи отнимет больше времени, чем поиск обычной женщины. Но оно того стоит.

— Если я не забыл книгу ремидейского мага Эртана о феях, их оберегает Черта. Другое название — заповедные чары Элезеума. Ни один мужчина не может взять фею против ее воли. Она сама решает, кто станет ее избранным.

Оршава ухмыльнулась:

— За чем же дело? Надо просто заставить фею избрать тебя. Когда она сделает это, Черта перестанет ограждать ее от избранного. Ты сможешь делать с ней что пожелаешь.

— Слишком просто, — поморщился Арелато. — Если бы все было так легко, ордена устроили бы облаву на ремидейских фей.

— Скоро так и случится! — подхватила Оршава. — Эртан написал книгу о феях семьдесят лет назад. Тридцать лет как ее перевели на дакрион, кордильский и еще шесть языков Мерканы. Ордена слишком поглощены междоусобицами, чтобы обратить внимание на другой материк и его мистических обитательниц. Но это вот-вот изменится. Вопрос, кто будет первым. Лично я болею за Ранду и… за тебя, Марк.

Арелато замер на несколько секунд.

— Принеси мне книгу Эртана, — отрывисто бросил он. — Освежу в памяти, что это за мистические существа.

Два дня спустя в одной из комнат замка состоялся странный разговор. Мужчина чуть старше тридцати лет стоял перед настенным зеркалом и, казалось, беседовал с собственным отражением.

Но из зеркала на него смотрело не его собственное лицо, а чужое — женское. Пронзительные светлые глаза, выступающие скулы, длинный нос, пухлые губы и непропорционально маленький подбородок. Чем-то женщина неуловимо напоминала мартышку.

— Марк заглотил наживку, Вета, — сказал мужчина зеркалу. — Вчера ночью мы чувствовали колоссальный выброс силы. В воздухе витали странные запахи — чужеземные, незнакомые. Похоже, Марк открыл портал в Ремидею. План сработал!

— Браво, Лис, — ответила женщина в зеркале резким, скрипучим голосом. — Ты справился с партией.

Мужчина усмехнулся:

— Это было легко. Оршава одержима идеей резервуара. Мне пришлось лишь слегка подтолкнуть ее, остальное она сделала сама. Марк даже не заподозрит моей роли в этом замысле.

— Идеальная игра истинного Ун-Чу-Лай, — удовлетворенно отметила Вета.

— Каковы распоряжения дальше?

— Живи полной жизнью младшего магистра Ранду. Убивай Дорамон, когда они приходят. Убивай больше Дорамон — вот единственное распоряжение!

Женщина хищно оскалилась, уподобившись не мартышке, а акуле. Тот, кого она называла Лисом, спросил:

— Зачем тебе нужно, чтобы Арелато вступил в связь с феей? Если удастся сделать из нее резервуар, Ранду станут невероятно опасны.

Хищная улыбка продолжала играть на лице Веты.

— Не переживай об этом, милый Лис. Нашего друга Марка ждет немало сюрпризов. И первый из них — вязь.

Лис нахмурил лоб.

— Вязь?.. Не припомню такого в книге Эртана.

— Конечно! Ты читал ее в библиотеке Ранду на кордильском языке. А я позаботилась, чтобы глава о вязи не вошла в кордильское издание. Вязь — это эмоциональная привязанность. Непреодолимая зависимость мужчины от феи. Арелато понятия не имеет, чем ему грозят отношения с феей. Он сильно удивится, когда поймет, что не может просто использовать ее как резервуар отдачи. Не может остаться равнодушным к ее чувствам и переживаниям.

— Но зачем это тебе?

— Узнаешь в свое время, — ухмыльнулась Вета и прибавила: — А еще ему будет не так-то просто добиться расположения феи. Я и об этом позабочусь.

— В чем цель твоей игры на этот раз, Вета?

Женщина лишь улыбнулась.

— Отдыхай, Лис.

Зеркало пошло рябью, и через миг из него смотрело отражение младшего магистра, которого в Ранду называли совсем иначе, чем Лис.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава 1

МИРИЭЛЬ

Город Коф, Ремидея, Восточное полушарие

Мириэль смотрела из окна на уличную толпу. С неба густыми хлопьями валил снег, но люди все равно высыпали из домов и спешили в ночь на городскую площадь. Разряженные, веселящиеся.

Наступал праздник семгейн — Ночь духов. Истончалась граница между миром живых и миром мертвых. В эту ночь живые должны доказать, что они живые. Иначе мертвецы примут их за своих и уволокут за собой.

В пестрой одежде, с громкими трещотками в руках люди шли по городским улицам, пугали и смешили друг друга. Они верили, что так отпугивают духов, выходцев из потусторонних миров.

Сколько Мириэль себя помнила, семгейн всегда забавлял ее. Кого отпугивали люди — ее? Она ведь тоже была выходцем из иного мира. И других, кроме подобных себе, за семнадцать лет жизни не встречала.

Отвернувшись от окна, она посмотрела на другую молодую девушку. Та пересыпала леденцы из бумажного пакета в бархатный мешочек, расшитый бисером. Выглядела она тоже не старше семнадцати лет. Густые темные волосы облекали ее словно плащ, спускаясь ниже колен.

Лицом она сильно походила на саму Мириэль: идеально правильные черты, юная свежая кожа без единого изъяна, теплое сияние огромных глаз. У брюнетки они были голубыми, у Мириэль — изумрудно-зелеными, а волосы — светло-русыми, с легкой рыжинкой, и вились почти до пояса.

Мириэль нетерпеливо притопнула острым каблучком, воскликнула звонко:

— Мама, ну вы скоро соберетесь?!

Никаких сомнений — она назвала мамой брюнетку с леденцами, на вид свою ровесницу. Та спокойно ответила, ни капли не удивившись:

— Потерпи, милая Мири. Мне осталось только собрать угощение. А твой отец одевается. Еще минутка, и мы готовы. Аккуратнее с паркетом, родная. Вмятины останутся. А ведь мы с отцом своими руками выкладывали его.

Мириэль вспыхнула, пробормотала извинение и перестала стучать каблуком по полу.

— Если хочешь, ступай на площадь одна, дочка! — прибавил мужчина лет сорока, худой, жилистый, с мелкими чертами лица и чуть раскосыми карими глазами. — Дейл тебя уже заждался, наверно.

Мириэль мотнула головой.

— С вами хочу, пап. А Дейл подождет всех нас.

— Тогда потерпи, — улыбнулся мужчина. — Это вам с матерью одеваться не надо, а я-то человек. Мерзну.

Он натянул утепленный кафтан поверх рубахи, а потом еще полушубок. Конец осени в городе Кофе был холодным. Давно выпал снег, с океана дули промозглые ветра. Люди ходили в меховых одеждах.

А обе девушки — мать и дочь — надели только платья из плотного сукна. Оно не промокало от снега, но и от мороза не защищало. Они и не беспокоились о морозе — в таком виде вышли на улицу. За ними тут же начала увиваться соседская ребятня. Да и взрослые не отставали.

— Благословите в Ночь духов, монна Диарад! Мири, благослови! Мэтр Горак, счастья вашему дому и вашим красавицам!

Девушки улыбались и дотрагивались до всех, кто просил. Мужчина тоже улыбался, желал счастья в ответ и любовался своими красавицами.

Никто из жителей Кофа не смущался и не удивлялся — ни легкой одежде девушек, ни разнице в возрасте между ними и мужчиной. Русая Мириэль и ее черноволосая мать Диарад были феями. А феи не чувствовали холода. И не старели, достигнув ранней юности. Потому мать казалась не старше дочери.

А вот мэтр Горак, глава семейства, был человеком. Простым ремесленником, который взрослел и старился по законам мира людей… Он выглядел на свои сорок три.

Таких семей в Кофе было мало, но к ним искони привыкли. Каждый мужчина мечтал оказаться на месте Горака. Заполучить вечно юную и прекрасную жену да жить с ней душа в душу. Не так много фей водилось в Ремидее. И еще меньше создавали семьи со смертными мужчинами. Все грезили о феях, но везло единицам.

На городских улицах было шумно и светло, хоть в этих широтах поздней осенью смеркалось рано. Сияли фонари, усиленные магическими светильниками. Играли уличные оркестры, отплясывали разряженные скоморохи.

Мириэль с родителями подошли к городской площади. К ним подлетел молодой паренек — такой же смуглый и кареглазый, как глава семьи Горак. Он обхватил Мириэль за талию, закружил вокруг себя.

— Мири, наконец-то! Заждался тебя! Мэтр Горак, монна Диарад, желаю здравствовать и процветать!

— И тебе, Дейл! — радостно приветствовали юношу родители Мириэль.

Девушка обняла его в ответ, чмокнула в щеку, отчего парень зарделся. Он взял ее под руки и повел в танце под музыку квартета цыгантийцев: скрипка, гармоника, гитара и зурна — цыгантийская флейта с причудливым высоким звучанием.

— Мири… — зашептал он взволнованно. — Может, не будем ждать, пока вернешься? Избери меня прямо сегодня! Сейчас, в эту ночь!

— Опять ты за свое, Дейл! Мы же все решили!

— Давай перерешим! Зачем тянуть? Или ты задумала остаться в своем дремучем лесу? Забыть меня?

— Не забуду я тебя, Дейл! Я же фея огня. Это воздушные в Элезеуме забывают о мире людей. К тому же избранников у них не бывает. А мы, огненные, любим этот мир и своих избранных. Тебе нечего бояться. Это мне стоит остерегаться — вдруг не дождешься, девушку себе найдешь!

— После тебя? Никогда!

Парень крепко обнял любимую. Его лицо склонилось над ней совсем близко. Губы потянулись к губам девушки и соприкоснулись. Он осторожно попробовал разомкнуть их языком и поцеловать Мириэль по-настоящему.

Она попыталась отстраниться, но Дейл, окончательно возбужденный, прижал ее к себе крепче. Язык юноши настойчиво норовил раздвинуть губы феи.

И тут сзади на полном ходу в них врезалась парочка. Все четверо рухнули в снег.

— Мать создателеву так-разэдак! — раздался пропитой мужской голос из сугроба. — Звиняй, дружбан, не хотели! Бесова толпа, не разминуться!

Мириэль резво вскочила на ноги первой, протянула руку Дейлу. Парень не упирался — подал руку, и девушка мощным рывком подняла его из сугроба. Словно бы не тонкими ручонками семнадцатилетней красотки, а могучей лапищей портового грузчика.

— Черта? — спросил Дейл подругу.

Мири пожала плечами.

— Похоже… А может, случайно врезались. Кто разберет.

— Ну, ты говоришь, ваша Черта как раз случайностями управляет. Бесы бы ее побрали.

Заклятие Черты защищало фей от опасностей мира людей. Особенно от желаний и похотей мужчин, возбужденных их нечеловеческой красотой. Один-единственный мужчина мог обладать феей — тот, кого она сама изберет.

Дейл то и дело канючил, чтобы Мириэль поскорее избрала его. Но она не спешила. Она еще не побывала в Элезеуме — зачарованном лесу на востоке материка. Оттуда феи приходили на земли людей, туда возвращались, когда смерть мужа обрывала связь с человеческим миром.

Оттуда пришла Диарад, мать Мири. А вот Мириэль родилась в Кофе от смертного мужчины. И хотела повидать Элезеум, прежде чем свяжет себя с мужчиной.

— Избери меня, а, Мири? — жарко нашептывал Дейл ей в ухо. — Хочу тебя… мочи нет терпеть.

Мириэль отстранилась и строго ответила:

— Изберу, Дейл. Как вернусь из Элезеума. Мы же договаривались: два года. А потом — избрание и свадьба.

— Еще целая зима впереди, — не отступал юноша. — Зачем терять ее?

— А вязь, Дейл? Как ты с ней совладаешь? На стенку полезешь, когда я уйду. Оба полезем…

Дейл замолчал, насупившись. А Мириэль оглянулась на родителей. Они стояли в обнимку, тесно прильнув друг к другу. Словно невидимые нити сплели их вместе. В глазах сиял огонь взаимной страсти. Вязь. Непостижимая сила, что неразрывно соединяла фею с избранным, подогревала и усиливала их взаимное влечение.

До конца его дней оба — и мужчина и фея — чувствовали такую же страсть и нежность, как человеческие любовники испытывают в первые месяцы встреч. Им не нужны были другие. Такие отношения не знали измен, влечение в них не угасало, притупленное годами близости и совместной жизни. Бесконечный медовый месяц.

Потому каждый ремидейский мужчина грезил о фее. О любви и горячей, неугасающей страсти до самой смерти.

Но каждая веревочка о двух концах, и у каждого облачка серебряная подкладка. У вязи тоже имелась оборотная сторона. Куда менее приятная, чем горячая страсть и пожизненная верность супругов.

Вязь делала разлуку невыносимой. Фея, разлученная с избранником, мучилась от пустоты — черной дыры, иссушающей, леденящей сердце. Омертвения, что расползалось по венам подобно гангрене или опухоли.

А мужчина — тот просто-напросто сходил с ума. Чувства пылали в накале влечения, устремления к любимой. И если ее не было рядом — хрупкий рассудок мог не выдержать. Но Дейл, молодой и сильный, только смеялся над опасностью вязи.

— Мири… Я бы за тобой на край света пошел. Если бы в этот ваш Элезеум мужчин пускали, увязался б за тобой без колебаний. Бросил бы и цех и родителей. Ты для меня все, родная.

— Ах, Дейл…

Девушка, растроганная его настойчивостью и преданностью, прижалась к щеке парня. У него заколотилось сердце.

— Ох, доведешь ты меня… Не дождусь, пока изберешь. Сам тебя изберу.

Мириэль отодвинулась и хихикнула.

— Черта не даст. Сам видел.

— Да уж. Бесы бы побрали вашу Черту. И ваш Элезеум. Если бы не он, мы бы с тобой давно уже…

Парень снова прильнул к девушке. Кокетливо улыбаясь, Мири отступила еще на шаг. И еще. А потом побежала. Дейл бросился вдогонку.

Заливисто хохоча, Мириэль неслась вдоль площади и дальше, по городским улицам. Дейл гнался за возлюбленной, понимая: вздумай она удрать по-настоящему, ему ее не догнать, быстроногую фею.

Так, за игрой в догонялки, парочка добежала до самого порта. Взявшись за руки, они любовались стройными шхунами и могучими галеонами, что стояли на якоре в порту Кофа, приплыв из разных концов света.

Дейл вздохнул, поглядывая на корабли.

— Мири… А давай отправимся в кругосветное путешествие, а? Как вернешься из Элезеума, сядем на корабль и уйдем в плавание! Только вместе! Я как раз деньжат поднакоплю.

Девушка расхохоталась.

— Какой же ты, Дейл! Но вообще занятно было бы весь мир поглядеть… Я подумаю, ладно?

Они постояли еще на продуваемом берегу, прижимаясь друг к другу, держась за руки. Ледяной ветер трепал светлые локоны Мириэль, но она не чувствовала его колючего прикосновения. Дейл замерзал, но не показывал любимой.

Когда через полчаса они вышли из порта, у парня зуб на зуб не попадал.

— Ох, Дейл, что же ты молчал, что мерзнешь! Надо было раньше уйти. Феи же не чувствуют холода, я и помыслить не могла… Пойдем возьмем чего-нибудь горячительного у уличных торговцев!

На пути у них встал огромный цирковой шатер, размалеванный всеми цветами радуги. У входа женщина-цыгантийка зазывала прохожих на «фееричное шоу, подобного какому вы не видывали в Ремидее».

Завидев Мириэль, она отчего-то замерла, оборвала звонкие лозунги на полуслове. А потом вновь бойко заговорила, обращаясь на этот раз только к ней:

— Прелестная фея! Заходите с вашим спутником, насладитесь самым интересным представлением года в вашем городе!

— А горячий чай у вас есть?

— Будет! Для вас — все что угодно! Заходите, приготовлю наш лучший чайный сбор! Согревающий — как раз для вас.

Краем сознания Мириэль отметила, что женщина очень странно говорит для цыгантийки. Да и выглядит необычно. Вроде бы такая же смуглая, со смоляными волосами и проседью на висках. Но оттенок кожи, разрез глаз, форма ушей и носа, очертания лица — все немного иное.

Она не стала задерживаться на этих мыслях. Главное — отпоить и отогреть Дейла, не дай Создатель, замерзнет…

В шатре было людно и тепло. В центре фокусник показывал магическое представление с исчезающими предметами. Цыгантийка поманила кого-то пальцем. Тут же подбежал мальчик лет одиннадцати. Не цыгантиец. Обыкновенный ремидеец простолюдинского сословия, как Дейл или Горак.

— Два стакана согревающего отвара, Крих, — властно скомандовала женщина.

— Сию минуту, монна Шавра! — пискнул паренек и куда-то метнулся опрометью.

Цыгантийка повернулась к фее и Дейлу.

— Крих обернется через минуту, проворный мальчуган. Отогревайтесь, смотрите наше представление.

Поблагодарив, ребята стали послушно наблюдать за фокусником. Дейл сопел и перетаптывался с ноги на ногу, греясь. Мириэль фокусы не увлекли. Она исподтишка оглянулась на странную Шавру…

Та неподвижно замерла, уставившись взглядом в одну точку. Губы шевелились, словно женщина разговаривала с кем-то, видимым ей одной. «Не припадочная ли?» — подумала Мириэль.

Вокруг сновали подростки-подручные, разносили подогретое вино зрителям за медяки. Они тревожно косились на Шавру, но быстро отводили взгляды и возвращались к своим делам. Словно боялись ее. Странно.

Мириэль хорошо знала цыгантийскую общину Кофа и их традиции. Это был простой и веселый народ. Друг с другом они общались на короткой ноге. А Шавра командовала парню, как высокородная леди — прислуге. Очень странно.

Вернулся мелкий Крих с двумя огромными стаканами. Шавра забрала их у него и поднесла гостям. Дейл тут же шумно отхлебнул глоток. Мири осторожно принюхалась. Шавра усмехнулась.

— Разве фей можно отравить?

Девушка пожала плечами.

— Насмерть — нельзя. А животом маяться можем, как люди.

— Пей, не бойся. Я всю жизнь готовлю такой отвар. Продаю сегодня тем, кто не пьет вина.

— Я и не боюсь.

— Феи не ведают страха? — вновь ухмыльнулась Шавра.

— Вы хорошо знаете фей, монна Шавра.

— Не очень. Не против и поближе узнать. Цирк простоит здесь еще неделю. Захаживай ко мне — побеседуем.

Мири вежливо улыбнулась. А Шавра продолжала:

— А хочешь, начнем прямо сейчас. Твой друг вовсю увлечен цирковыми фокусами, а ты вот-вот заскучаешь. Можем поболтать, пока он развлекается.

Мириэль оглянулась на Дейла. Напиток подействовал: жених раскраснелся, расстегнул полушубок и вперился в фокусника, широко распахнув глаза. В сторону Мири и не смотрел.

— Ладно, давай поболтаем. Тебе правда интересно про фей?

Глаза Шавры блеснули. Любопытство? Или… алчность? Она пожала плечами с деланым безразличием.

— Правда интересно. Раз ты зашла в мой шатер, отчего бы не познакомиться поближе с вашей расой. Пойдем в мой закуток — здесь слишком шумно.

Предложение застало Мири врасплох. Она не ожидала, что Шавра предложит уединиться для разговора. Донельзя странно.

Будь Мири человеком, ее наблюдений и предчувствий хватило бы, чтобы сгрести жениха в охапку и стремглав бежать из этого цирка. Но она была феей. И чувствовала себя неуязвимой под защитой Черты.

А Шавра, не дожидаясь ее согласия, зашагала через весь цирк к занавеске, скрывавшей подсобные помещения. Мири хотелось остаться на месте и никуда не уходить. Но она чувствовала себя неловко после того, как пообещала побеседовать с цыгантийкой о феях.

Она проковыляла вслед за хозяйкой по завалам циркового реквизита. Закуток Шавры был отгорожен ярко размалеванными декорациями. За ними стояли квадратный стол и узкий топчан.

— Присаживайся, — указала на топчан Шавра. — Еще чаю или хочешь что-нибудь покрепче? Есть вино, эль, клюквенная настойка на спирту…

Мири помотала головой. Чем дальше, тем меньше ей здесь нравилось. Она вдруг захотела вернуться к Дейлу, забрать его и увести из шатра.

— Знаете, я все-таки пойду. Зря я бросила там Дейла одного. Он будет волноваться, если не найдет меня. Да и нам пора, родители ждут…

— Твой друг скоро будет здесь.

— Зачем?

— Так надо, фея.

Что-то в интонациях Шавры насторожило девушку. Она прищурилась, глядя на загадочную пришелицу, цыгантийку-нецыгантийку. И отшатнулась, увидев, как глаза Шавры вспыхнули фиолетовым свечением. Оно охватило женщину целиком и расползлось вокруг нее, как пламя. Только за долю секунды — даже огонь не разгорался так быстро.

Фиолетовые язычки набросились на Мириэль, девушка вскрикнула. Не от страха и не от боли — ни того ни другого она не чувствовала. В протесте и возмущении. Как смеет эта чужачка применять против нее магию?! Против феи!

Мириэль хотела толкнуть женщину, выскочить прочь, схватить Дейла и убежать вдвоем. Но не могла и пальцем пошевелить. А за спиной Шавры воздух словно разверзся, распахивая перед двумя женщинами бездонную черноту.

Лжецыгантийка взяла фею за руку и повлекла прямо в эту черноту. А Мири не могла сопротивляться. Она закричала, но поздно. Цирковой закуток с узким топчаном и броско раскрашенными декорациями исчез.

Мириэль рухнула на каменный пол в просторном зале с высокими темными сводами. За спиной послышался резкий голос Шавры. Мириэль не разобрала слов — женщина говорила на чужом языке. Ей ответил мужской голос так же резко и коротко. Мири обернулась и увидела спину женщины, исчезающей в зияющей черноте.

Девушка собралась с силами, вскочила на ноги и рванула вслед за ней. Туда, в колдовскую тьму. Домой, к Дейлу, в проклятый цыгантийский шатер, оказавшийся ловушкой.

Ее поволокло прочь от черной дыры, как канатом. Она сопротивлялась, лягалась, била руками по воздуху — тщетно. Невидимая привязь тащила ее к стене, как загонщик тащит скотину на аркане.

А потом вдруг колдовская сила развернула девушку на сто восемьдесят градусов. Она очутилась перед самым странным зрелищем, которое когда-либо видела в своей жизни.

Мири стояла лицом к каменной стене. Ее поверхность была неровной и неправильной. Но при этом гладкой и однородной, будто вытесанной из сплошного природного монолита.

В эту стену вросли — другого слова Мири не могла подобрать — сияющие кристаллические латы. Они тоже казались выточенными из сплошной породы. Будто расточительный скульптор взял гигантский алмаз высотой в человеческий рост и безжалостно стесал все лишнее. Сотворил подобие рыцарского доспеха, который ослепительно сверкал и переливался.

Облаченный в блистающий доспех, на Мириэль смотрел мужчина. Его глаза были черными, как та колдовская бездна, сквозь которую Шавра протащила фею. Мрак этих глаз словно впитывал в себя, пожирал сияние кристаллического шлема на голове мужчины.

На дне этих глаз Мири увидела вожделение. Алчный, похотливый интерес, который преследует фей повсюду в смертном мире. Черта защищала от посягательств мужчин — но не от их жадных, голодных взглядов.

Мириэль смотрела в глаза мужчины, чувствуя, как сила вытекает из нее, будто молоко из дырявой плошки. Сознание заволокло мутной пеленой. И под этим пожирающим взглядом она провалилась в тьму забвения.

Замок Ранду, Северная Меркана, Западное полушарие

Марк Арелато крепко выругался. Фея упала в обморок, а он не мог выбраться из Алмазного доспеха, чтобы поднять ее с пола. Портал нужно держать открытым, пока Оршава не вернется из Ремидеи. Без доспеха силы не хватит. Где же она, дьявол ее возьми?!

Женщина появилась через несколько минут. Одна.

— Мальчишки нет в цирке! — сплюнула она гневно. — Я искала его магическим зрением внутри и снаружи — ни следа! Он не мог уйти далеко за такое короткое время!

— Ты уверена?

— Я не растратила силу, Марк. Я — старший магистр Ранду. Если я говорю, что не почувствовала мальчишку, значит, так и есть.

— Закрываю портал, — бросил Арелато. — Иначе растратится моя сила, и вы останетесь без Великого Магистра.

Оршава изможденно кивнула. Черная дыра в пространстве затянулась. Женщина обессиленно упала в кресло.

Марк вылез из Алмазного доспеха, шагнул к фее, поднял обмякшее тело. Осторожно уложил девушку в кресло с высокой спинкой напротив того, что заняла Оршава. Старший магистр покосилась на бесчувственную фею с ревнивой неприязнью.

— Что делать, Марк? Без мальчишки мы не убедим ее избрать тебя…

По лицу Великого Магистра пробежала тень.

— Надо его найти. Допросить девушку, как только она придет в себя, и вновь отправляться в Ремидею, искать. Если не его — то родителей, друзей… Кого-то, кто ей близок.

— Марк… Тут что-то нечисто. Мальчишка не мог уйти так далеко, чтобы я его не почуяла. Только если ему кто-то помог. Другой маг. Который понимал, что происходит. Ты видишь, что не все гладко? Кто-то вмешивается в наши дела! В дела Ранду.

Арелато повелительно поднял руку.

— Угомонись, Оршава. Ты ведь не считаешь своего Великого Магистра идиотом? Разумеется, я все вижу. Надо анализировать. Надо просчитывать комбинации. Для этого нужно больше исходных данных. Ты отправишься за ними в Ремидею — как только фея придет в себя и я допрошу ее.

Оршава покорно склонила голову.

— Как скажешь, Марк.

Глава 2

ПОХИТИТЕЛЬ

Мириэль очнулась в темноте. Острое зрение феи тут же приспособилось к мраку. Девушка рассмотрела балдахин над небольшой кроватью. Кресло у изголовья, а в нем… цыгантийка Шавра.

Она сидела неподвижно, закрыв глаза и прислонив затылок к высокой спинке кресла. Будто спала. Но стоило Мириэль посмотреть на нее, как женщина открыла глаза и встретила взгляд феи.

Теперь Мириэль видела: никакая она не цыгантийка. Ей бы колпак на голову — натуральная ведьма. Но какой расы?

В родном городе фея не видела никого подобного. Такой расы в Ремидее не было. Кто она? Что за язык, на котором говорили она и мужчина, прежде чем Мири потеряла сознание?

— Наша раса называется шареххи, — прозвучал низкий хриплый голос Шавры. — Ты права, в Ремидее ее нет. Ты на Меркане.

— Но как?!

Как Мириэль попала в Меркану? Как Шавра услышала вопросы, которые фея не задавала вслух? Девушку потрясло и то и другое.

Ведьма-шареххи проигнорировала изумленное восклицание.

— Кстати, мое имя Оршава. Я маг и потому умею слышать твои мысли. Насколько я знаю, ремидейские маги тоже умеют это.

Маг. Теперь понятно. Значит, настоящая ведьма. И уж точно злая.

Последнюю мысль Мириэль подумала особенно четко — чтобы Шавра-Оршава наверняка услышала! Та хмыкнула:

— Жизнь у нас тут злая, фея. Приходится приспосабливаться. Скоро поймешь.

— А зачем ты притащила меня сюда?! И как?

— Магия портала. Мой Великий Магистр открыл портал между этим замком и цирковым шатром, где мы встретились. А я провела тебя через этот портал.

— Портал? Великий Магистр?

— Сейчас ты его увидишь. Он уже идет сюда. Впрочем, ты уже видела его вчера. Сегодня вам предстоит… познакомиться поближе.

На этих словах она усмехнулась. Усмешка сделала ее лицо еще неприятнее, еще зловещее. И злее.

— Где Дейл?! Что вы с ним сделали?

— Это мы у тебя хотим спросить. Куда твой паренек мог исчезнуть за несколько минут? Бесследно. Так, что я не могла учуять его… ауру.

В сердце Мириэль вспыхнуло облегчение. Дейл спасся! Они не поймали его!

Оршава злобно оскалилась.

— Не спеши радоваться, фея. Мы его найдем. С твоей помощью.

Беса лысого она им поможет! Не дождутся! Оршава вновь противно ухмыльнулась. Неужели от нее невозможно утаить ни одной мысли?!

Ведьма открыла рот — наверно, собралась в очередной раз ответить на невысказанный вопрос. Но не успела. Дверь распахнулась. Вспыхнул яркий свет. Мириэль зажмурилась от неожиданности. А когда вновь открыла глаза, у ее постели стоял мужчина. Высокий, широкоплечий, с короткими волосами, темными как смоль.

Мириэль бросился в глаза непривычный покрой его рубахи. В Ремидее мужчины носили одежду с длинными и просторными рукавами. А у ее похитителя рукав доходил лишь до предплечья. Плотная ткань облегала рельефные мускулы. Ниже локтя было видно, как толстые волоски — такие же густые и смолянистые, как шевелюра мужчины, — покрывают обнаженную смуглую кожу.

Она перевела взгляд выше, на его лицо. Широкий лоб, крупный нос с горбинкой, волевой подбородок. Тонкие губы сжаты решительно и властно. Из-под густых, кустистых бровей смотрели абсолютно черные глаза, а в этих глазах — нескрываемый мужской интерес, хорошо знакомый Мириэль.

Она уже ощущала его на себе сегодня. Этот взгляд вонзался в нее из-под алмазного шлема в каменном зале, куда девушку перенес проклятый портал.

Мириэль сидела на кровати, завернувшись в одеяло. Мужчина нависал над ней, словно дуб над тростинкой. Если бы она умела бояться, сейчас ей стало бы страшно. Но Мириэль была феей. Вместо страха в ней всколыхнулась ярость.

По какому праву этот человек смотрит на нее, как на свою собственность? Каждая черточка в его лице прямо-таки вопила, что он тут — абсолютный хозяин всего. Привык распоряжаться и командовать. И не терпит, когда кто-то идет поперек его воли.

Но Мириэль — не вещь. Он спеленал ее магией, будто волчонка, насильно перетянул на другой конец света. Он, не Оршава. Та просто послушалась его. Как служанка господина. И вот теперь он запер ее в этой комнате. Надзирательницу приставил. Смотрит так, будто хочет сожрать.

Да пусть смотрит, пока глазищи на лоб не выпрыгнут. Красивые глазищи, к слову сказать. Черные, глубокопосаженные. Вот только жесткие и холодные, как и усмешка на тонких губах.

Мириэль смело ответила на его взгляд. Жадный, из-под густых бровей вразлет. Пусть таращится часами. Сделать ничего не сможет. Черта не позволит ему и пальцем к ней прикоснуться против ее воли.

— Что тебе от меня надо? Зачем ты меня похитил?

Оршава тут же что-то проговорила на непонятном языке, копируя интонации феи. Перевела? Похититель не знает общеремидейского наречия…

Он бросил короткую отрывистую фразу и указал ведьме на дверь. Та заговорила протестующе, но мужчина властно поднял руку, пресекая протест. Оршава вскочила с кресла. Бросив неприязненный взгляд на Мириэль, вышла из комнаты.

Главный похититель развернулся обратно к фее. И та вдруг ощутила холодок внутри головы. Будто кто-то прокрался внутрь, распахнув форточку. Ощущение странно будоражило и… не было неприятным.

А потом Мириэль услышала беззвучный голос:

«Меня зовут Арелато. А тебя?»

— Мириэль, — ответила фея, не успев спохватиться.

— Мириэль… — повторил он вслух. — Мириэль…

И следом голос в голове:

«Красиво. Что означает твое имя?»

— Не твое дело, — буркнула девушка.

Больше она не утратит бдительность. Не будет любезничать с тем, кто похитил ее. Кто умеет пробираться в чужую голову и разговаривать без слов.

— Что тебе надо от меня?

«Ничего. Кроме тебя самой».

Мириэль опешила. Такой прямоты она не ожидала. Да, он не таил желания во взгляде. А Мириэль не была наивна и простодушна. Она хорошо знала подобные взгляды мужчин. Робко-восхищенные или откровенно похотливые, они выражали одно — желание заполучить ее тело, обладать феей и наслаждаться. Но ни один мужчина в Ремидее не смел говорить такое фее в лицо.

Феи пользовались почетом и уважением. Оскорблять их — недостойная низость. Можно и леща схлопотать как от самой феи, так и от других мужчин, пожелавших наказать наглеца.

Мириэль привыкла к жадным взглядам, но не к бесстыжим речам.

— У тебя ничего не выйдет.

«Не выйдет что?»

— Ты не получишь меня против моей воли. Меня оберегает Черта.

«Ты не так меня поняла. Я не собираюсь тебя… изнасиловать. Я хочу изучить тебя. В Меркане нет фей. Ты представляешь для меня интерес. Научный».

Мириэль удивленно наклонила голову.

— Научный? Как это?

«Я хочу понять твою природу. Чем ты отличаешься от людей. Что в тебе особенного. Что ты из себя представляешь».

— Для этого ты меня похитил?! От родителей, от жениха?

«У тебя есть жених… Кто он, какой? Что за человек? Он дорог тебе?»

Вопросы без слов подняли бурю в душе Мириэль. Дейл… Какой он… Дорог ли ей… Да как смеет этот негодяй задавать ей такие вопросы?! Зачем это ему? О Дейле она не скажет ему ни слова!

Арелато пристально смотрел на девушку. И она будто видела его глазами образы Дейла внутри себя. Его простое, доброе лицо. Мягкие, шелковистые волосы. Пружинистую походку. Улыбчивые теплые глаза. Не то что у этого Арелато — холодные, цепкие, будто сверлят нутро.

«Где он живет? Где работает? Где любит гулять? В какие таверны ходит?»

Вопросы продолжали холодить сознание Мириэль. И на каждый вопрос перед глазами вставал образ места. Дом Дейла; цех, где он служил подмастерьем; его любимая забегаловка… Улицы Кофа и тропинка, ведущая от южных городских ворот. Сколько раз они убегали по ней в сторону заснеженных вершин Гвиратского нагорья.

Арелато не сводил с нее взгляда. Мириэль вдруг поняла, что он видит вместе с ней все эти картинки. Да не просто видит — заставляет показывать их ему! Это магический допрос!

— Уйди из моей головы! — закричала она. — Я ничего не скажу тебе о Дейле! Что ты хочешь с ним сделать?

Мужчина равнодушно пожал плечами.

«Ничего. Просто интересно, чем он привлек тебя. Что в нем особенного, почему из всех мужчин ты выбрала женихом его. Ты могла бы выбрать влиятельного лорда. Может, князя, принца или самого короля. Или могущественного мага. Но предпочла мальчишку-подмастерье. За что?»

— Фея выбирает сердцем! Ей нет дела до могущества и влияния. Моя мама выбрала простого ремесленника, потому что полюбила его. А я полюбила Дейла.

«Полюбила, но не сделала своим избранником? Ты до сих пор девственна».

Мириэль залилась румянцем. Этого еще не хватало — слышать такие вещи от мужчины!

— Да как ты смеешь… Откуда ты знаешь?!

«Оршава проверила, пока ты спала».

Что?! Эта ведьма… проверила? Трогала ее ночью, бесчувственную?

Арелато усмехнулся.

«Магией, не руками. Не переживай».

— Не буду переживать, когда ты отпустишь меня домой!

«Отпущу, если будешь хорошо себя вести. Отвечать на вопросы честно. Не сопротивляться и не увиливать. У меня нет времени возиться с твоим возмущением, успокаивать тебя. К тому же ментальный разговор отнимает много сил. А силы нужны мне для другого. Тебя научат нашему языку, чтобы мы могли беседовать вслух, без магии. И мне проще, и ты будешь спокойна за свои мысли».

— Учить языку? Сколько же ты собираешься продержать меня тут?! Когда отпустишь?

«Это решать мне, а не тебе. А тебе советую умерить пыл. Чем более спокойной и собранной ты будешь, тем скорее освоишь кордильскую речь и поможешь мне».

Глаза Мириэль полыхнули яростью. Но она заставила себя сдержаться и не выплюнуть в ответ гневные слова. Арелато с усмешкой наблюдал, как фея борется со злостью.

«Верное решение. Что ж, фея Мириэль, вынужден покинуть тебя. В твоем городе глубокая ночь, ты привыкла спать в это время. У нас разница во времени — десять часов. Здесь еще только середина дня. Но ты сможешь отдохнуть. Набирайся сил, фея Мириэль. Они тебе понадобятся».

Арелато вышел, не дожидаясь ответа девушки. Мириэль оцепенело смотрела ему в спину, а затем на дверь, закрывшуюся за похитителем. Во что она вляпалась?! Что с ней теперь будет?

Она нисколько не боялась — только злилась. Человеку страх помогает выжить. Человек чувствует страх и бежит, прячется. А когда иначе нельзя — превозмогает страх и дерется с противником за жизнь. Так устроен мир людей. Сражения, борьба за выживание, в которой надо либо драться, либо бежать.

У фей все иначе. Им не нужно выживать. Законы человеческого мира над ними не властны. Они принадлежали другому миру. Отправляясь из своего мира в человеческий, они получали могучую, нерушимую защиту. Черта Элезеума, заповедные чары — так прозвали ее ремидейские маги.

Черта не походила ни на одно заклятие человеческой магии. Не была заклятием в том смысле, который люди вкладывали в это слово. Черта не работала как энергетический барьер или силовое поле. Она формировала обстоятельства.

Когда Дейл попытался поцеловать Мириэль без ее согласия, парочка подвыпивших гуляк свалила их в сугроб. Так случалось всегда, если кто-то пытался причинить фее вред или овладеть ею против воли.

Злоумышленник мог поскользнуться на ровном месте. У него зачесался бы глаз или случился сердечный приступ. Появилась бы стража, или кто-то другой вмешался бы. Или на голову упал бы кирпич.

Так что Мириэль понимала, что Арелато не сможет ни убить ее, ни изнасиловать. Всерьез ей ничего не грозило. Но каково Дейлу искать ее повсюду в шатре — и не найти? Что чувствуют родители, бесследно потеряв дочь?

Проклятый Арелато! Чтоб ему бесы ноги отгрызли! Ну как можно взять и выдернуть вот так из привычной жизни, от родных и близких?! Разлучить с женихом, сломать планы?!

Он источал ледяное спокойствие, когда Мириэль бушевала изнутри, как пожар. Вот бы вмазать по этой морде! Она представила, как заносит кулак… Удар — и невозмутимость сползает с холеной физиономии. А под черным глазом, чей взгляд пронизывал до костей, расплывается огромный фингал.

Но тут вспомнилось, как вчера у черной дыры портала ее спутало по рукам и ногам, потянуло прочь. Мерзавец Арелато спеленает ее прежде, чем она замахнется. Прочитает ее намерение в голове и тут же обездвижит магией.

А следом Мириэль вспомнила холодок в голове от его магического проникновения. Как она ни ярилась, все равно не могла забыть странное ощущение… волнующее и почти приятное.

Как так могло быть? Она злилась на похитителя. Мечтала стукнуть его по лицу. Ненавидела за то, что он читает ее мысли. Но касание его магии вызывало ощущения, которые приятно вспоминать… Которые хотелось пережить снова… Как такое возможно?!

Мириэль почувствовала, что не может больше совладать с собой. Напряжение, накал злости и возмущения, непонимание происходящего, самой себя… Событий и переживаний оказалось слишком много даже для феи. А тут еще разница во времени, оказывается, десять часов…

В Кофе — ночь, а здесь — середина дня. Такой пустяк по сравнению с похищением. Но он стал соломинкой, переломившей спину вьючного мерина. Если она продолжит думать и чувствовать дальше, голова разлетится на мелкие черепки. Мириэль плюхнулась на постель, зарылась головой под подушку и отключилась.

Оставив фею одну, Марк направился в зал Алмазного доспеха. Оршава ждала его там, как он и приказал. Упрямая ученица пыталась навязать себя в переводчики при фее, но Арелато решил беседовать с пленницей наедине.

Он знал, что в голове и душе старшего магистра творились странные и причудливые вещи. Она получала удовольствие, лично приводя ему женщин. Укладывала в его постель других, раз уж не могла оказаться там сама. Как будто оказывалась сопричастной, если он принимал ее выбор.

Марк не осуждал Оршаву, не подавлял ее извращенные инициативы — до тех пор, пока от них была польза его интересам и желаниям. Жаловаться ему было не на что. До сих пор вкус Оршавы не подводил.

Это она нашла для него восхитительно-сладкую рыбачку Тессо. А теперь привела эту зеленоглазую тигрицу Мириэль. Великий Магистр невольно улыбнулся, вспомнив нежный голосок, звеневший яростью: «Уйди из моей головы!»

Она выглядела так трогательно и в то же время забавно — беспомощная, сердитая, непонимающая. И желанная — с первого взгляда. Так действуют чары фей?

Арелато вошел в зал. Оршава напряженно вскочила навстречу. Ожидала нагоняя за назойливость в спальне феи. Арелато не собирался ни воспитывать ученицу, ни наказывать за неповиновение. Ей предстояла срочная работа.

— Открой сознание, — скомандовал Арелато на ходу. — Передам тебе образы мальчишки, которые сейчас вырвал у феи.

Оршава замерла, подчиняясь магии учителя. Не замедляя шага, Марк влил в нее картины и энергетические слепки. Затем подошел к Алмазному доспеху, вдел руки и ноги в блистающие латы, которые будто вросли в скалу.

— Открываю портал. Десять секунд до перехода. Девять… восемь…

Когда Арелато досчитал до нуля, за спиной Оршавы раскрылась черная зияющая пустота, так напугавшая Мириэль вчера. Женщина прыгнула. Чернота поглотила ее, дыра затянулась. Портал закрылся.

Марк выбрался из Алмазного доспеха. Только могущественный артефакт позволял ему открыть портал на другой материк через океан. Ни один чародей Мерканы, даже Великий Магистр, не мог сотворить такое заклятие собственными силами. Но Алмазный доспех увеличивал силу мага в десятки раз, позволяя творить настоящие чудеса.

Арелато хотел верить, что Оршава вернется с мальчишкой. Тогда он не потеряет время с феей. Не надо будет искать способ уложить ее в постель, преодолев Черту. Жизнь и здоровье жениха — весомая причина уступить домогательствам Марка.

Вот только интуиция Великого Магистра подсказывала, что так легко все не сложится. Рыбка не прыгнет в рот сама. Оршава могла привести мальчишку еще вчера вместе с феей. Если она не сделала этого — значит, кто-то вмешался.

Сейчас Арелато больше надеялся, что ученица отыщет следы тех, кто увел мальчишку у нее из-под носа. Их ждет жестокая расплата.

Глава 3

В ПЛЕНУ ВЕЛИКОГО МАГИСТРА

Мириэль проснулась с затуманенной, тяжелой головой. Высунулась из-под подушки и чуть не ослепла от яркого света. Он так и сиял в комнате после того, как Арелато ушел.

Девушка огляделась по сторонам. Ни одного окна. Низкий каменный потолок. Стены увешаны толстыми узорчатыми гобеленами, но из-под ткани кое-где проглядывала однородная, монолитно-каменная поверхность. Это пещера в скале?.. Непохоже — входная дверь настоящая. Крепкая, дубовая.

Мири выбралась из постели — совсем нагишом. Наверняка Оршава раздела ее, обморочную, после портала. Брр, мерзкая ведьма. Девушке стало противно от мысли, что она прикасалась к ней. Но лучше уж она, чем Арелато.

Где же одежда? Мири глянула по сторонам — ни следа ее зеленого платья из плотного сукна. И нижней сорочки тоже.

Вдруг дверь распахнулась. Мириэль взвизгнула и запрыгнула обратно в кровать, натянула одеяло до подмышек. Подумала — Арелато явился с утра пораньше. Забрал одежду пленницы и пришел поглазеть на нее голышом.

Но на пороге комнаты появилась женщина. В темном скромном платье той же расы, что Оршава и Арелато. Она поклонилась Мириэль. По жестам и движениям фея поняла, что это служанка.

Женщина подняла один из гобеленов напротив входной двери. За ним обнаружилось темное отверстие. Служанка жестом пригласила Мириэль пройти. Девушка покосилась недоверчиво, но вылезла из-под одеяла и прошлепала босыми ногами через спальню.

В проеме скрывалась ванная комната. Пол, стены и потолок были выложены причудливой мозаикой с изображениями диковинных рыб и морских животных. Мириэль тут же загляделась на картинки, от интереса приоткрыв рот. Разноцветные камни мозаики были скользкими и почти ледяными, но холод фее не мешал.

Служанка подошла к большой ванне, открыла краник в стене. Хлынула струя горячей воды. Ванну тут же окутали клубы пара. Все так же безмолвно служанка предложила фее окунуться, и та охотно плюхнулась в воду, обрызгав пол, стены и саму служанку.

— Ой… Простите, я не хотела…

Та и глазом не моргнула. Повернулась к стене и сняла с изящного серебристого крючка мочалку. Мириэль взвизгнула снова, когда женщина принялась мыть ей спину.

— Эй! Я не леди! Привыкла мыться сама. Не делай так, ладно?

Ноль реакции. Мириэль развернулась и аккуратно отстранила женщину. Сложила перед лицом ладони крест-накрест, выразительно помотала головой.

— Нет! Понимаешь? Не мыть. Нельзя! Сама!

Она отобрала у служанки мочалку и демонстративно принялась тереть себе плечо. Затем показала женщине на дверь.

— Уходи! Я сама!

В лице женщины не изменилась ни одна черточка. Она поклонилась и вышла из ванной. Мириэль перевела дыхание. Вот ведь еще напасть! Мыть ее собрались, как младенца или избалованную графиню! Не на ту напали!

Возмущенно фыркнула и принялась за дело сама. Мыло приятно пахло лавандой. Ну или не совсем лавандой. Вроде бы похоже, а не совсем то. Интересно, все растения в Меркане такие — и похожие на ремидейские, и непохожие?

Вскоре размышления о мерканской флоре вылетели у девушки из головы. Горячая ванна расслабила, Мири больше не злилась на назойливую прислугу и даже на своих похитителей. Напротив, принялась мурлыкать под нос песенку, растирая кожу приятно пахнущей мочалкой и разглядывая картинки на потолочной мозаике.

Уже выбираясь из ванны, вспомнила, что не спросила служанку об одежде. Настроение опять испортилось. Что ей теперь, голышом по комнате расхаживать? А если Арелато заявится?.. А вдруг он на то и рассчитывал — отобрать одежду и нагрянуть к пленнице?

С такими мыслями, в дурном расположении духа девушка вышла из ванной. Служанки не было, узнать про одежду не у кого. Но тут проблема отвалилась сама собой. На кровати, уже застеленной, лежало платье. Или не платье…

Мириэль не знала, как назвать странное одеяние, которое ей предлагалось надеть. Тонкая прозрачная ткань зеленого, в цвет ее глаз, оттенка струилась перламутровым блеском. У платья не было плеч. Как оно удержится на теле — загадка.

Спереди было такое глубокое декольте, каких Мириэль не видела в Кофе даже у продажных женщин. А сзади ткани и вовсе почти не было. Огромный вырез спускался ниже талии, оставляя спину обнаженной.

Снизу от подола шли два разреза до середины бедер. Ткань между этими разрезами была полностью прозрачной, ничего не закрывала, оставляя ноги просвечивать сквозь нее. Туловище и верхнюю часть ног изнутри прикрывала белая подкладка. Хоть какая-то скромность сохранялась!

В Кофе такое платье не надела бы ни одна женщина. В первую очередь потому, что замерзла бы в нем. Но и феи, не чувствующие холода, ни за что не позволили бы себе такого бесстыдства!

В Кофе… Стоило вспомнить родной город — тут же встали перед глазами родители и Дейл. Как они там сейчас?! Переживают, места себе не находят, не поймут, что с ней случилось. А она тут в ванной прохлаждается! Непристойным платьем любуется.

Краска залила лицо Мири. В сердце хлынули стыд, вина и гнев. Она разжала пальцы, уронив шелковистую ткань на кровать. Подскочила к двери, дернула ручку. Заперто. Ну а как иначе. Замолотила в дверь кулачками, крича:

— Эй! Ау! Есть кто живой?!

Внезапно она смолкла, подумав: а что ей делать, если на ее вопли придет не служанка, а сам Арелато? Или другой мужчина. Наверняка они тут есть, кроме бесова похитителя.

Смутившись, Мириэль отскочила от двери. Хотела залезть на кровать, но не успела. Дверь распахнулась, едва не стукнув девушку по носу.

Мири открыла рот, намереваясь завизжать в голос, — не со страху, конечно. Так, для порядка.

За дверью стоял не Арелато и не другой мужчина. Служанка, слава Создателю. Мириэль схватила ее за руку, втянула в комнату, захлопнула дверь. С гневом указала на бесстыжее платье.

— Я это не надену! Мне нужна моя одежда!

Лицо женщины не изменилось ни капельки. С него не сходила учтиво-приниженная улыбка. Взгляд оставался таким же безлико-приветливым, ничего не выражающим.

Мириэль указала на кресло.

— Здесь было мое платье. Зеленое. Где оно?!

Служанка посмотрела на кресло. На разгневанное лицо пленницы. Подошла к креслу, отряхнула спинку и подлокотники, развернула к окну. Поклонилась и сделала приглашающий жест, ожидая, что Мири сядет в кресло.

Фея топнула ногой.

— Да что же это такое! Приведи своего господина! Нет, не его. Оршаву! Позови Оршаву!

Вот теперь лицо служанки изменилось. Имя злобной ведьмы явно было знакомо ей. В глазах проступил страх. Она замотала головой, а потом изобразила пальцами убегающего человечка. Что она хотела сказать? Что ей хочется убежать подальше от Оршавы? Или что Оршава куда-то ушла?

Мириэль простонала:

— Создатель, да что же это такое! Ладно, бесы с тобой.

Она схватила позорное платье и попыталась натянуть на себя.

— Помоги хоть тут!

То ли служанка поняла, то ли догадалась, что девушка требует услужить ей. Под умелыми руками ткань облекла стройное тело феи. Мириэль бросила взгляд в зеркало — проверить, можно ли в таком виде выйти куда-то помимо уборной… И не узнала свое отражение в зеркале. Она привыкла видеть себя шаловливой девчонкой, задорной и немного хулиганистой. Из зеркала на нее смотрела молодая женщина. Густые локоны ниспадали волной на обнаженные плечи. Полуоткрытая грудь выглядела не пошло и развратно — как ожидала Мириэль, — а нежно, трогательно и беззащитно. Огромные зеленые глаза, оттененные цветом платья, сияли ярким изумрудным блеском.

Платье облегало стройную фигурку, подчеркивало тонкую талию и открывало упругие, точеные ноги.

Служанка восхищенно ахала и вздыхала, глядя на девушку. А потом ее глаза остановились на голых ступнях Мириэль. Женщина нахмурила лоб. Встала на колени прямо у кровати, сунула туда руку и вытащила сандалии. Странные, как и все в этом месте. Мириэль никогда не видела таких в Кофе. Длинные тонкие каблуки дюйма три. Верх — из бархата того же оттенка, что платье.

С ног до головы в зеленом, с рыжеватыми локонами, рассыпанными по плечам, Мириэль напоминала объятое пламенем деревце.

Служанка, продолжая покачивать головой в восторге, открыла дверь спальни и предложила Мириэль выйти. Девушка не поверила — ее выпускают из темницы? Не мешкая, бросилась к двери. И чуть не рухнула: ходить на тонких каблуках оказалось жутко неудобно. Тем более бегать.

Кое-как Мири проковыляла на выход. И очутилась в узком коридоре, освещенном тусклыми магическими фонариками. Стены, пол и потолок казались вытесанными из монолитного камня. Больше всего коридор походил на туннель, прорубленный в скале.

По этому туннелю служанка вела фею мимо многочисленных дверей — таких же низких, как дверь спальни Мири. За очередным поворотом девушку ослепило белое пятно света и оглушил шум воды. От неожиданности она остановилась. Зрение приспособилось почти в ту же секунду. Но когда Мири огляделась, служанки рядом не было.

Она удивилась, напряглась. Двинулась навстречу выходу из туннеля. И когда шагнула в ослепительное пятно дневного света, то ошеломленно застыла на месте.

Она стояла на просторной каменной террасе. Над головой было открытое небо — высокое, ясно-голубое. А прямо перед террасой низвергался водопад.

Струи воды, настолько мощные и густые, что казались сплошным полотном, низвергались с огромной высоты. Светило солнце, по-осеннему прохладное, и его лучи золотили водяные брызги. Казалось, капли золота падали на покатый край террасы и стекали с него.

Мириэль зачарованно подошла к краю и посмотрела вниз. Там, в двадцати метрах от каменного выступа, вода бурлила и пенилась.

Девушка переводила взгляд с буйного озера на искрящееся полотно водопада. Никогда в жизни она не видела ничего столь прекрасного.

— Нравится? — раздался за спиной голос, совсем близко.

Мириэль дернулась и уперлась спиной, плечами, затылком во что-то… То есть в кого-то. В чье-то тело. Сзади ее обхватили за талию, не давая поскользнуться и упасть на скользком краю.

— Пустите! — возмущенно воскликнула она и толкнула невидимого благодетеля локтем.

Вновь, как возле черной дыры портала, Мири почувствовала, как ее стягивает стальная проволока. Блокирует физическую силу феи, мешает дать отпор. Стальная хватка мужских рук продолжала крепко удерживать Мириэль. Пальцы сомкнулись на ее талии. Она забилась, как кролик в капкане, — но бесполезно.

А потом ее развернули спиной к водопаду, лицом… к Арелато. Девушка оказалась прижата к нему всем телом. Черные глаза — глубокие и оценивающие — смотрели на нее так, будто тоже привязывали к себе незримой проволокой.

Мириэль замерла, перестала трепыхаться, потерявшись в этом взгляде. А в следующее мгновение хватка вокруг ее талии исчезла. Девушка снова была свободна и крепко стояла на каменном полу, на безопасном расстоянии от края.

— Доброе утро, Мириэль, — проговорил Арелато.

Вслух, по-ремидейски, с сильным акцентом. Его голос обволакивал, как шелк платья, которое ей пришлось надеть.

На мгновение Мири испытала желание поддаться чарам этого голоса и этих объятий. Замереть, расслабиться, насладиться необычными, непривычными ей ощущениями.

Но мысли о близких, оставшихся в Кофе, переживающих за нее, вновь подняли волну злости. Что он себе позволяет, этот наглый мерканский колдун?! Как смеет так с ней обращаться?!

— Добрым было бы утро дома, с родителями! А не здесь, рядом с тобой, в этом ужасном платье!

«Тебе не нравится платье?»

Похоже, у похитителя иссяк запас ремидейских слов. Он снова перешел на мысленную речь.

— Оно отвратительное и непристойное!

«Что ж, сними его!»

Никогда Мириэль не подумала бы, что в речь без голоса и звуков можно вложить столько насмешки… и в то же время столько чувственности. Слова Арелато были унизительными, но его прикосновение к сознанию ощущалось прохладно-шелковым, деликатным. Глядя в черноту его глаз под смоляными бровями, Мириэль чувствовала, как этот взгляд делает то, что предлагала мысленная речь, — раздевает ее донага и обследует каждую клеточку обнаженной, беззащитной кожи.

Краска гнева и стыда залила лицо девушки до корней волос. Она размахнулась и ударила Арелато по смуглому холеному лицу.

Пощечина была столь внезапной, что мужчина не успел среагировать магией. Удар отбросил его на шаг от феи. По левой скуле расплывался багряный след. На дне черных глаз полыхнуло яростное пламя.

Мириэль подумала — если он сейчас не убьет ее, то непременно ударит в ответ. Наверно, похититель страстно желал этого. Но в следующее мгновение взял себя в руки. Усмехнулся холодно и жестко.

«Какая жалость. Тебе придется долго терпеть мое общество, фея Мириэль. Я пытаюсь сделать все, чтобы оно стало для тебя приятным. Но раз мои старания тебе не по душе, не буду тратить силы. Отправлю тебя в подземелье прямо сейчас. Никакой ванны, никаких непристойных платьев — голышом на каменном полу, на охапке соломы. Устроит?»

Мириэль презрительно посмотрела похитителю прямо в лицо. Изумрудный огонь ее взгляда скрестился с насмешливым прищуром черных глаз.

— Запугать меня думаешь? Не получится. Мне все равно, куда ты меня отправишь. Хуже того, что ты уже мне причинил, ты ничего не сделаешь.

«Не представляешь, насколько ты ошибаешься, Мириэль. Моли Создателя, чтобы мое терпение не иссякло и ты этого не узнала».

Не отводя взгляда, Мириэль тихо проговорила, чеканя каждое слово:

— Катись к бесам, Арелато!

Сама тьма пролилась на Мири из бездны черных глаз. Маг резко отвернулся, яростно выкрикнул странное слово:

— Мефало!

Неужели он произнес смертоносное заклятие? Сейчас на Мири рухнет гранитная плита, чтобы расплющить на каменной террасе. Или столкнет в водопад. Или низвергнется огненная лава, чтобы испепелить дерзкую пленницу за долю мгновения. Пусть — лишь бы избавиться от унизительного, раздирающего надвое присутствия Арелато.

Все оказалось гораздо проще. Из туннеля выскочила служанка, дрожа как осиновый лист. Должно быть, зловещее «Мефало» было всего лишь ее именем.

Арелато бросил отрывистый приказ на своем языке. Женщина поклонилась, взяла Мириэль под руку и направила в черноту туннеля. Девушка пошла за ней, озираясь на похитителя. Тот больше не смотрел на фею.

Мири ждала, что ее отведут в подземелье, которым грозился Арелато. Интересно, в какое, если здесь и так все под землей? Или под горой, судя по водопаду. Куда еще он может ее запихнуть? Весь этот странный замок — сплошная тюрьма.

Служанка привела фею обратно в спальню. Открыла дверь, предложила войти. На мгновение Мири застыла, глядя через порог на стены комнаты, увешанные узорчатыми гобеленами. На огромную кровать, где она провела ночь.

А потом толкнула служанку и бросилась по каменному туннелю наутек. В сторону, противоположную водопаду.

Она неслась куда глаза глядят, сворачивая наугад, ни на что не надеясь, ни о чем не думая. Она успела пробежать не больше пары минут, как за очередным поворотом с разгону врезалась носом в широкую мужскую грудь.

Ее обхватили за плечи, скрутили руки за спиной. Она рванулась назад, с силой боднула пленителя в солнечное сплетение. Тот не шелохнулся.

Как прошлым вечером возле портала, Мири спеленало по рукам и ногам невидимой стальной паутиной. В голове раздался беззвучный голос Арелато:

«Ты выбрала путь глупости, фея. Будь по-твоему. Останешься взаперти без еды и воды, пока не одумаешься».

Похититель зашагал вперед, а Мири тащило вслед за ним. Как поверженный корабль тащат на тросе за флотом победителя.

Он довел девушку до ее спальни, втолкнул внутрь. Хлопнула дверь, скрипнул замок, проворачиваясь под магией хозяина. Мириэль сбросила с ног сандалии на каблуках, схватила одну за другой и швырнула их в дверь.

Две царапины от острых каблуков изуродовали элегантную обивку двери. А Мириэль упала прямо на каменный пол и разревелась.

Заперев фею, Марк Арелато вернулся на каменную террасу у водопада Нильгари. Он нередко завтракал здесь, наслаждаясь едой и мощью ниспадающей воды. Сегодня он рассчитывал наслаждаться еще и красотой пленницы феи.

Вот только фея, вместо того чтобы услаждать его своим обществом, вывела из себя упрямством и оскорблениями. Великий Магистр не мог припомнить, когда его в последний раз так трясло от ярости — если не считать магической отдачи после сражений с Дорамон.

Под рукой имелся удобный инструмент… Кроме упрямой нахалки феи в замке Ранду томилась еще одна похищенная. Ее привели несколько дней назад — тогда же, когда Оршава ушла в Ремидею, а другой старший магистр отправил Тессо обратно в родную деревню.

Взамен он привел новую девушку. Проведя с ней первую ночь, Марк даже не узнал ее имени. Она не произвела на него и половины того впечатления, как рыбачка Тессо. К ней он не привяжется. Не станет беречь, не станет щадить — будет выплескивать отдачу полностью.

И не только отдачу. Гнев и ярость, пробужденные феей, тоже надо на кого-то выплеснуть. Может, начать прямо сейчас? Ей все равно придется привыкать.

Он уже зашагал к комнате, где томилась вторая, человеческая пленница Ранду. Но на полпути остановился и упрекнул себя.

Девушки — не его личная собственность. Они — средство сохранить контроль над отдачей и уберечь орден от беды. Пленнице и так придется нелегко, когда придут Дорамон. Если он использует ее сейчас, а враги нападут сегодня ночью, она может не выдержать.

Не стоит истощать ее прежде времени, да еще из-за взбалмошной девчонки. Похоже, ему придется долго пользоваться девушкой… прежде чем удастся сделать из феи резервуар магической силы. А с гневом он справится сам.

Но как же это нелегко — спасибо чертовке фее!

Глава 4

ОБОСТРЕНИЕ

Не чувствуя холода, Мириэль скорчилась на каменном полу. И думала, как докатилась до жизни такой. Что дальше ее ждет. Вряд ли Арелато теперь будет расточать ей любезности. Присылать откровенные платья и служанок.

Мириэль плевать хотела на его платья и учтивость. Угроза голода ее тоже не пугала. Одна-единственная мысль свербила в мозгу. Арелато обещал отпустить ее скорее, если она будет «хорошо себя вести». Не сопротивляться.

Бесы знают, что для него значит — хорошо. Но и дураку понятно, что этим утром было «плохо». Чего она надеялась добиться, когда демонстрировала упрямство и своеволие? Уж явно не того, чтобы он отпустил ее к родным пораньше, засчитав это за «хорошее поведение»!

А во всем виновата проклятая натура огненных фей. Вспыльчивые, импульсивные, они сначала скажут или сделают, а потом подумают. А то и думать не станут.

Сколько раз Мири так задевала Дейла, брякнув что-нибудь бездумно… Она вспомнила, как однажды рассказывала ему, чем отличаются феи разных стихий.

«Водные феи — такие глупенькие! Тихие, нежные, текучие. Во всем под своих избранников подстраиваются. Чего он хочет, то они и примут. А мы, огненные, — пылкие да своевольные. Никогда на поводу избранника не идем. Не мы под мужчин подстраиваемся, а мужчины под нас! И другие люди вокруг тоже. Такая у нас участь — везде заводилами быть. Подумай, Дейл! Точно хочешь такую? Или поищешь глупышку водную?»

«Злая ты, Мири, — поджал губы парень. — Зачем так со мной…»

Долго Мири извинялась перед другом. А потом опять исхитрилась ляпнуть глупость, не прошло и пяти минут. Вот и помирились уже, и Дейл нежно перебирал ее волосы, приговаривая:

«Значит, не видать нам с тобой мирной полюбовной жизни? Всегда будешь вспыльчивая да своевольная?»

«Ну-у-у… — протянула девушка. — Мирная жизнь от тебя зависит!»

«Это как?»

«Вот ты на меня не сердишься сейчас, а спокойно разговариваешь. Такой у тебя характер. Водные выбирают себе мужчин жестких и горячих. Воинов в душе. Такому, если что поперек скажи, точно покоя не будет! А мы, огненные, выбираем мужчин спокойных…»

«Тюфяков? — иронично подсказал Дейл. — Тряпок, которых легко прогнуть под себя?»

Второй раз помириться было уже сложнее. Не потому, что Дейл всерьез обиделся. Он-то как раз в этот раз просто пошутил. Но сама Мири была готова сгореть от стыда. Прямо как в вечер семгейна, когда от нетерпения долбила паркет острым каблучком сапога. А мать напомнила, что они с отцом собственноручно его выкладывали.

Воспоминания наполнили девушку теплом и тоской по дому. Как сейчас ее близкие? Что с ними творится? Что думают о ее пропаже?

Гнев на похитителя поднялся привычной волной. Но Мириэль погасила ее волевым усилием. Злостью и гневом ничего не добиться. Надо действовать умом. Хитростью. Арелато хочет от нее хорошего поведения — значит, надо вести себя хорошо. Вот только как себя заставить, когда внутри все кипит?! Как притворяться пай-девочкой, если хитрости в огненных феях — ни на грош?!

Она должна смочь. Хотя бы попытаться. На кону — возвращение домой. Встреча с близкими. Их спокойствие. А значит, придется притворяться, насколько получится. Держать себя в руках, строить из себя тряпку водную. Ну… хотя бы не такую горячую и вспыльчивую огненную. Не бить похитителя по лицу, не посылать к бесам. Извиниться за пощечину.

Собрав волю в кулак, Мириэль встала с пола. Подошла к запертой двери, замолотила по царапинам, оставленным каблуками босоножек. Заорала:

— Мефало! Иди сюда! Мефало!

Она орала и стучала несколько минут, прежде чем дверь распахнулась. Но вместо служанки за порогом стоял мужчина лет тридцати. Поклонившись Мириэль, он произнес по-ремидейски почти без акцента:

— Чем могу служить, монна Мириэль?

Его речь была куда чище и правильнее, чем у Оршавы. А голос — низкий и бархатный, как у Арелато. Только не резкий и властный, а мягкий и певучий.

Удивляться или умиляться было некогда. Мириэль воскликнула:

— Я хочу поговорить с Арелато! Отведите меня к нему!

— Одну минуту, монна…

Мужчина замер, уставившись в одну точку. Мириэль вспомнила такой же взгляд у Оршавы в цирке — когда она приняла лжецыгантийку за припадочную. Они так разговаривают с Арелато — поняла фея. И точно:

— Монсеньор сейчас занят, монна. Я передам вашу просьбу, как только он освободится.

Мириэль хмыкнула. Монсеньор? Что еще за титул?

— Спасибо, мэтр, не знаю вашего имени. Или милорд?

На Ремидее к благородным обращались милорд и миледи, к простолюдинам — мэтр и монна. С первого взгляда можно определить по внешности, к какому сословию принадлежит человек. Но она на Меркане среди людей иной расы. Кто у них благородный, кто простолюдин, Мири не понимала.

Оршава, внешностью похожая на смуглых раскосых простолюдинок Ремидеи, вела себя как заправская леди. Экзотическая внешность Арелато и подавно повергла бы в ступор ремидейских снобов.

Мужчина напротив Мириэль чем-то походил на них обоих, но в то же время обладал своим неповторимым колоритом. Шелковистые черные волосы спускались ниже плеч и обрамляли удлиненное лицо с высокими скулами. В Ремидее такие длинные волосы носили только женщины, но этот мерканец совсем не выглядел женоподобным. Ростом выше даже, чем Арелато; мощная мускулатура проглядывала из-под обтягивающей рубахи. Похоже, тут все мужчины одевались в облегающую одежду. Или только те, кому было что показать…

Глазам мужчины тоже позавидовала бы любая женщина — карие, большие, красивые, с длинными густыми ресницами, они смотрели спокойно, будто издалека. Очень полные, четко очерченные губы не улыбались, но лицо все равно казалось дружелюбным и приветливым.

Мириэль невольно залюбовалась незнакомцем, который, похоже, стал ее новым тюремщиком. А он ответил своим приятным певучим голосом:

— Меня зовут Кодорро, монна Мириэль. В ордене мы все обращаемся друг к другу по именам, без титулов. Можете звать меня так же.

— Хорошо, Кодорро. Тогда и ты зови меня просто Мириэль. А лучше — Мири. Заходи, поболтаем, пока твой монсеньор занят.

Мерканец вновь смутился:

— Я не могу, мон… Мири. Монсеньор приказал лишь являться на ваш зов и удерживать от бегства, если попытаетесь удрать. Чтобы беседовать с вами, входить в комнату, нужно его разрешение.

Мири раздраженно топнула ногой.

— Ну и ладно. Сиди у ног своего монсеньора, как трусливая моська. Ишь чего удумал — даже поговорить нельзя без разрешения. А на горшок ты тоже садишься, когда он дозволит?

Вопреки ожиданиям феи, мужчина не обиделся, а широко улыбнулся.

— Во время боя — только так и никак иначе. Потому что пока я сижу на горшке, Дорамон могут разнести горшок на мелкие кусочки вместе со мной, всем замком и орденом.

— Дорамон?

Кодорро кивнул и открыл было рот, чтобы пояснить, но осекся.

— Про это лучше тоже сначала поговорить с монсеньором.

— Да вы тут и верно вокруг своего монсеньора, как мышки вокруг кота!

Кодорро пожал плечами.

— Иначе быть не может. В ордене главенствует дисциплина. Особенно в осадное время.

Мириэль скорчила гримасу.

— Простите, — быстро проговорил мужчина. — Я не должен так долго с вами беседовать и держать дверь открытой. Я вернусь, как только монсеньор освободится и даст ответ.

Он поспешно захлопнул дверь. Мириэль фыркнула. Надо же, какой чинный. А все-таки проговорился кое о чем, несмотря на своего монсеньора.

Значит, их орден в осаде. И осаждают наверняка эти загадочные Дорамон… Кто они такие? Страна? Клан? Другой орден? Надо непременно разузнать. Раз ей предстоит обитать под одной крышей с похитителями, то их проблемы станут ее проблемами. Лучше знать о них побольше.

Кодорро потревожил Великого Магистра ровно в ту минуту, когда тот, облаченный в Алмазный доспех, открывал портал в Ремидею. Оршава выпрыгнула из черной дыры на пол зала. Одна. Без жениха феи.

— Все плохо, Марк, — выпалила она. — Мальчишка пропал. Но перед этим ухитрился поставить весь Коф с ног на голову. Князю-наместнику пришло от него письмо. Мол, мерканский орден Ранду похитил фею Мириэль для жестоких экспериментов. Мол, родители этой феи и все другие феи с их семьями в опасности. Князь поселил ее мать с отцом в своем дворце, обнесенном магическим коконом. Пробиться туда я не могу.

Арелато выругался сквозь зубы. Оршава продолжила:

— Кто-то знал, что я вернусь за мальчишкой. Увел его и спрятал родителей феи под защиту князя. Точнее — увела и спрятала. Агент наших противников в Ремидее — женщина. Я прошла по энергетическому следу мальчишки. След вел в порт Кофа. Жених феи сел на корабль, который взял курс в Северную Меркану. С ним была женщина — молодая, с магическим даром. Мерканка. Расу я не определила — слишком тонкий след. Наши противники искусно заметают следы — кем бы они ни были.

— Точно не Дорамон, — пробормотал Марк. — Слишком тонкая и сложная комбинация для примитивных кровопийц. Том-Ба и Ун-Чу-Лай слишком заняты в междоусобицах в Южной Меркане. Леханаиси… От этих шакалов всего можно ждать. Они затаились, выжидают, чем кончится наша междоусобица с Дорамон. Надеются добить потом того, кто выживет.

— И заполучить Алмазный доспех, — прибавила Оршава.

— Да. Не исключено, им надоело наше затянувшееся противостояние, и они решили качнуть чашу весов в пользу Дорамон. Но я не сбрасываю со счетов и южно-мерканские ордена. Они ничуть не меньше жаждут завладеть доспехом. А главное… кто бы ни играл против нас, они заслали к нам шпиона. Без крота они не узнали бы о фее так быстро.

Оршава кивнула. Глаза Великого Магистра полыхнули зловещим огнем.

— Будем искать не снаружи, а внутри. Кому бы ни продавал меня этот мерзавец — или мерзавка, — он не сможет делать это долго. Проклянет свою мать, когда я вычислю его. Или ее.

Отпустив Оршаву отдыхать, Арелато вернулся к Кодорро.

«Фея Мириэль желает поговорить с вами, монсеньор».

Марк вздрогнул. Разумеется, он помнил, что приказал младшему магистру Ранду отслеживать ментальное поле возле комнаты феи и реагировать, если она разбушуется. Он допускал, что Мириэль учудит что-нибудь, что потребует его вмешательства. Но желание «поговорить» застигло Марка врасплох. Чего она хочет? Наконец одумалась или надеется залепить ему еще пару пощечин? Если так, ее ждет разочарование. Отныне Марк будет настороже.

«Спасибо, Кодорро. Веди ее на веранду к Нильгари. Будь осторожен — она дерется!»

Ученик смущенно промямлил заверения, что все будет в порядке. Марк, заинтригованный, направился к водопаду.

Мириэль уже ждала его там. Сидела на краю, свесив ноги, и смотрела на Нильгари. Марк, памятуя о пощечине, не отказал себе в мелкой пакости.

Террасу обустроил один из предшественников Арелато, правивший орденом Ранду полторы сотни лет назад. Он установил между Нильгари и замком магический экран, который поглощал грохот водопада. Благодаря экрану можно было сидеть на террасе, наслаждаться чудесным видом и легким журчанием воды, не рискуя оглохнуть.

Легким ментальным импульсом Арелато опустил магическую завесу. Фея взвизгнула, подскочила, зажала уши, бросилась прочь с террасы и врезалась прямо в ухмыляющегося Марка.

Он обхватил девушку за талию, не давая упасть. Она опять завизжала, еще громче.

— Пусти!

«Как скажешь».

Марк разжал пальцы. Фея тут же потеряла равновесие и плюхнулась прямо на очаровательную пятую точку. При этом полы платья задрались, обнажая стройные точеные ножки. Марк залюбовался открывшимся зрелищем.

Мириэль принялась судорожно одергивать платье, но глубокие разрезы никак не давали закрыть все, чего фея смущалась. Совершенно напрасно, по мнению Великого Магистра.

Он наклонился, протянул ей руку, изо всех сил сдерживая улыбку. Мириэль посмотрела на его руку, словно раздумывая, принять или укусить. Марк веселился, наблюдая ее внутреннюю борьбу. Она приняла решение пойти на попятную. «Вести себя хорошо» — он посмеялся про себя. Любопытно поглядеть, как у нее получится, когда в душе она жаждет помножить его на ноль.

Стиснув зубы, Мириэль наконец вцепилась в его руку. Аккуратным рывком Марк поднял ее с пола.

— Что это было? — процедила она сквозь зубы.

Арелато пожал плечами.

«Голос Нильгари. Таково его естественное звучание. Грохот водопада изолирован магическим экраном. Раз в неделю экран нужно обновлять. Должно быть, сегодняшний дежурный проворонил свои обязанности. Будет за это наказан».

Мириэль недоверчиво смотрела на Марка. Но проглотила его байку. Сейчас ее занимали иные проблемы помимо грохота Нильгари.

— Я хочу извиниться перед тобой. За пощечину. Больше такого не повторится. Я буду делать все, что ты мне скажешь. Буду учить ваш язык и рассказывать тебе про фей. Только…

«Что?»

— Верни мое платье! — выпалила она. — Я не могу ходить в этом!

Марк изобразил искреннее недоумение.

«Но я не трогал твоего платья. Должно быть, Мефало убрала его в гардероб к остальной одежде».

И не показала фее, как гардероб устроен. Потому что Марк не приказывал этого служанке. Он хотел увидеть Мириэль в самом откровенном наряде из тех, что сшила для нее этой ночью одна из младших магистров ордена.

— Я не видела никакого гардероба!

Арелато вновь пожал плечами.

«Значит, Мефало покажет его тебе. Это все, что тебя беспокоит? Что еще могу сделать, чтобы жизнь в Ранду стала для тебя более комфортной?»

— Разреши Кодорро общаться со мной! — выпалила фея.

«Кодорро?..»

— Тот, кто привел меня сюда. Он сказал, что не может входить ко мне и беседовать без твоего дозволения. Он нравится мне. Хороший. Я хочу общаться с ним.

Арелато почувствовал, как игривое настроение утекает как песок сквозь пальцы. Кодорро… нравится ей? Эти слова, а главное — интонация феи расползлись противными червячками в груди Великого Магистра. Ему чертовски не хотелось сознаваться себе в таком низменном, недостойном чувстве, как ревность. Но сейчас Марк ощущал именно ее. И никуда не мог от этого деться.

— У вас тут, похоже, не я одна живу в тюрьме, — продолжала фея. — Тут все без твоего разрешения даже пальцем шевельнуть не могут?

«Такова дисциплина ордена! — Арелато едва сдержался, чтобы не зашипеть. — Что ты можешь знать о ней, избалованное дитя?»

Мириэль вспыхнула. В ее сознании Арелато прочитал: «Шел бы ты к бесам, самоуверенный нахал!» Вслух фея этого не сказала. Напомнила себе о родителях в Кофе. О женихе — и эти подслушанные мысли сильнее подстегивали ревность мужчины. Сейчас они оба — и Марк и Мириэль — пылали изнутри усердно сдерживаемой яростью. И оба прилагали усилия, чтобы она не вылилась наружу.

— Хорошо. Ваша дисциплина — ваше дело. Прости, что вмешиваюсь. Ты спросил, я ответила. Мне будет приятно общаться с разными людьми.

«Я услышал тебя, фея Мириэль».

— Ну, тогда я пойду переоденусь… Можно же?..

Вот как, даже разрешения спросила? Приятно видеть ее такой. Неуверенной, пытающейся играть в покорность. Пусть даже Марк знал, сколько злости и протеста крылось за ее притворством.

«Разве ты не голодна? Из-за своего утреннего поведения ты осталась без завтрака. Я, между прочим, тоже. Собираюсь позавтракать сейчас. Составишь компанию?»

Мириэль повела плечом.

— Не голодна. Феи могут долго обходиться без еды.

Раздражение вновь поднялось глухой волной. Марк, как и его пленница, постарался не выпустить его наружу. Ответил сухо:

«Как хочешь, фея Мириэль. Иди переодеваться».

Он призвал Мефало и сердитым взглядом проводил Мириэль в темноту коридора. А затем направил мысленный зов Кодорро.

«Монсеньор?» — откликнулся младший магистр.

«Кодорро, нужна твоя помощь в лаборатории. Сними наблюдение с комнаты феи и ступай на помощь исследовательской группе».

«Но… будет исполнено, монсеньор!»

Заминка была лишь на секунду, но насторожила Арелато. Неужели Кодорро не горел желанием оставлять пост у дверей феи? Успел поддаться ее чарам?

Червячки ревности противно заворошились в груди Великого Магистра. Как же досаждало это неприятное чувство! И как оно было неуместно сейчас, когда все мысли занимало противостояние с Дорамон… и вмешательство некой третьей силы. Силы, которая ухитрилась заслать своего агента в Ранду.

Кто предатель? Вероятнее всего — кто-то из послушников или младших магистров. Или враг настолько силен и хитер, что внедрил шпиона в ряды старших магистров? Мог ли Марк проглядеть засланца среди ближайших соратников?

Нужно не спускать глаз с Алмазного доспеха и… с феи. Два бесценных сокровища замка Ранду. Марк поймал себя на том, что боится потерять фею ничуть не меньше, чем главный артефакт ордена. Капризную, строптивую девчонку. Что это — чары Элезеума? Или его, Великого Магистра Арелато, недопустимая глупость?

Фея — лишь инструмент. Он должен воспользоваться ею, чтобы создать резервуар отдачи. Выковать орудие возмездия. Он может играть с ней в обходительного кавалера, но сам не должен забывать, в чем его цель.

Как Тессо и остальные девушки, новая пленница — не игрушка для удовлетворения его страстей. Она — залог победы над врагами и выживания Ранду. Не стоит об этом забывать, обольщая фею. Это лишь игра. И он не должен заигрываться в нее.

Глава 5

ПЕРЕМИРИЕ

Мири было противно играть тихую послушную девицу перед Арелато. Да и как его обмануть, если он способен читать мысли? Наверняка он видел ее насквозь… А как она барахталась перед ним на полу, когда непристойное платье разошлось в разные стороны?!

Он смотрел на нее, как кот на сметану. Нарочно уронил ее на пол, как пить дать. Подлец. Если бы она могла снова размазать наглую ухмылку по наглой физиономии! Но нельзя. Она должна «вести себя хорошо». И будет, чего бы это ни стоило. Ради родных, оставшихся в Кофе.

Скорее бы только снять бесстыжий наряд, в котором она походила на развратную женщину. Мысли оно тоже навевало… соответствующие. О шелковых, как прозрачная ткань платья, прикосновениях Арелато к сознанию Мириэль. О крепких руках, сомкнувшихся, как тиски, на ее талии. О глубоких черных глазах похитителя, которые затягивали Мириэль в бездну непонятных чувств и желаний.

Как странно. Дейл был ее женихом. Она готовилась избрать его. Несколько раз он пытался поцеловать ее — не как подругу, иначе, как отец Мири целовал ее мать… Как жену.

Арелато не пытался целовать ее… хвала Создателю! Но почему под взглядом черных глаз она ощущала себя так, будто губы мужчины скользили по ее коже, пробирались туда, куда Дейлу никогда не было доступа. Никогда она не испытывала ничего подобного с женихом.

Проклятое платье! Во всем оно виновато. Как назло, тут же всплыл беззвучный голос Арелато, бархатно поглаживающий: «Не нравится? Сними!» И следом промелькнул образ: как похититель сам протягивает руку, расстегивает застежку, касается обнаженной кожи на спине, плечах, груди…

Ну нет, с этими мыслями надо заканчивать! Не дай Создатель, Арелато услышит их! Что он тогда о ней подумает? Что Мири — доступная женщина? Только помани пальцем — и позволит делать с ней, что он пожелает?

Ни за что! Она никогда не изберет его. Дейл — ее будущий муж. Идеальный избранник огненной феи. Спокойный, преданный, заботливый. Не то что этот наглец, которому плевать на других людей.

Переживания проносились в душе Мири со скоростью падающих звезд, пока она шла вслед за Мефало к своей спальне-тюрьме. На пороге она остановилась, посмотрела на служанку. Та улыбнулась — несмело и заискивающе.

— Тебя зовут Мефало?

Женщина улыбнулась шире, обнажив ряд удивительно ровных и белых зубов. Ткнула себя пальцем в грудь.

— Мефало!

В ее устах имя звучало немного иначе, чем с ремидейским акцентом Мири.

— Где гардероб? Шкаф! Одежда! Убрать!

Служанка продолжала лыбиться, не понимая, чего от нее хотят. Мириэль изобразила, как снимает платье, сворачивает его и кладет на полку. Мефало энергично закивала. Вошла в спальню, поманила фею за собой. Мири наконец переступила порог своей комфортной темницы.

Мефало подошла к стене, подняла один из гобеленов. За ним виднелась огромная ниша с длинной перекладиной, а с перекладины свисало много вешалок с одеждой. Там было и зеленое суконное платье Мири среди других — как на подбор легких и открытых, с глубокими вырезами спереди и сзади. А некоторые вообще были короткими, выше колен, плотно и непристойно обтягивающие бедра.

Мириэль обалдело смотрела на то, что ей предлагалось носить. Ни один из нарядов не подходил хоть мало-мальски приличной ремидейской девушке. Неужели женщины в Меркане одеваются в такое? Или проклятый Арелато специально для нее подобрал одно развратнее другого?

Она выхватила из шкафа свое платье… и поняла, что ходить сутки напролет в таком толстом и тяжелом жутко неудобно.

Вздохнув, она принялась искать хоть что-то более-менее приличное. Среди вызывающих нарядов отыскалось голубое платье из хлопка с закрытым горлом и рукавами. И юбкой почти до щиколоток. Как оно тут оказалось — загадка для Мири. Она не стала над ней раздумывать, с облегчением стащила с плеч зеленое и переоделась в голубое.

На полу гардероба стояли несколько пар туфель. На них Мири и не смотрела. Она ходила босиком по каменному полу и наслаждалась, как приятно он холодил ступни.

Оглянувшись, она заметила, что осталась одна в комнате. Мефало ушла, пока девушка рылась в гардеробе.

Она подошла к двери, дернула ручку. Дверь не поддалась. Толкнула — результат тот же. Снова взаперти.

Мири молотила в дверь, орала, звала Мефало, Кодорро, Арелато, даже Оршаву. Бесполезно. Никто не явился. Она даже подумала — вдруг что-то случилось и все вымерли? Или, может, напали эти Дорамон, кем бы они ни были. И осталась только она живая под защитой Элезеума.

Лишь пару часов спустя, когда подошло время обеда, дверь открылась, и Мефало повела пленницу уже привычным путем к водопаду Нильгари.

Девушка кипела от злости, но сдерживала себя. Служанка ни в чем не виновата, она тут подневольная. Как сама Мири. Виноват во всем тот, кто отдавал приказы. Например, похитить фею.

Арелато, ожидавший Мириэль на террасе, выглядел рассеянным. Всплеск ее возмущения встретил с искренним недоумением.

«Мефало сообщила, что показала тебе гардероб. Я снял ее и Кодорро с наблюдения за твоей комнатой. У них много дел, которыми нужно заниматься. Я был уверен, что до обеда ты будешь занята одеждой».

— До обеда? Что, по-твоему, я должна с ней делать несколько часов?

Похититель пожал плечами.

«Мерить, красоваться перед зеркалом. Как вы, женщины, это любите. У вас же полдня уходит на то, чтобы перемерить пяток платьев».

— Женщины, может, и любят! Но не феи! Мне плевать, что там за платья, я не собиралась их мерить!

«Твое право, Мириэль. Что я могу сейчас для тебя сделать?»

— Не оставляй меня одну взаперти! Не заставляй томиться бездельем! Дай заняться чем-нибудь, позволь с кем-нибудь пообщаться! Ты обещал, что разрешишь Кодорро поговорить со мной!

Вместо бархата ментальный голос похитителя обволок Мири коркой льда.

«Обещал? Я сказал, что услышал тебя. Но ничего не обещал».

— Услышал?! И что это значит? Услышал, но ничего не сделаешь?!

«Спокойно, фея Мириэль. Я не говорил, что ничего не сделаю. Что я тебе действительно обещал — что ты выучишь наш язык. После обеда я пришлю тебе учителя. А пока составь мне компанию за столом, раз ты изнываешь без общения. Или ты до сих пор не проголодалась настолько, чтобы вынести мое общество?»

Мири едва не брякнула, что с радостью останется без еды и без общества Арелато, но вовремя сдержалась. Вряд ли похититель расценит такое поведение, как «хорошее».

— Я не проголодалась. Но если настаиваешь, я пообедаю с тобой.

«Настаиваю, Мириэль. Твоя компания за обедом — обязательное условие хорошего поведения».

Он подошел к девушке, взял под руку — так мягко, что она не успела возмутиться и запротестовать. Направил в угол террасы, где располагался небольшой круглый столик. Он был сервирован на двоих, еда на тарелках дымилась ароматным паром.

Подле стола стояли два стула с изящной резьбой. Арелато отодвинул один из них, галантным жестом пригласил фею присаживаться. Мири фыркнула. Да с ней тут обращаются, как с высокородной леди. В ванне намывают, стулья отодвигают. Подбросили ворох непристойной одежды из дорогого шелка. Арелато думает, она из-за этого забудет, что он ее похитил? Беса лысого!

Он усмехнулся, и Мири поняла, что он все слышал.

«Я читал в ремидейской книге о феях, что они вне сословий. Могут избрать и лорда и простолюдина. Это не возбраняется и не порицается, потому что смертные не могут осуждать фей и диктовать им условия. Это правда?»

— Конечно. Если фея избирает лорда, то живет с лордами по их порядкам. А если простолюдина — живет как простолюдинка. Я вот родилась и выросла в ремесленном квартале. Лордов только на улице видела да по рассказам. Приучилась все сама для себя делать.

«Но ты могла бы избрать лорда и стать леди, даже если ты дочь ремесленника?»

— Могла бы, если б захотела.

«Но не хочешь?»

— Не хочу. Феи выбирают сердцем. Не по расчету, не за богатство.

Арелато опять усмехнулся. Пододвинул к себе блюдо, взял тонкую деревянную палочку с заостренным концом. Мириэль проследила за его движениями. А похититель посмотрел на нее, с улыбкой отложил свой прибор. Вышел из-за стола, встал за спиной феи. Опешившая Мири даже не отбивалась, когда он взял ее палочку, вложил ей в руку, насадил на острый конец тонкий ломтик из блюда и отправил ей в рот. Слишком потрясенная, она проглотила кусочек и послушно разрешила Арелато проделать то же самое со вторым кусочком.

— Нравится? — спросил он вслух.

На этот раз почти без акцента. Наверно, выучил, как правильно произносить это слово. Негромкий низкий голос щекотал кожу Мири на затылке, как дыхание похитителя. Она кивнула.

— Что это? То ли овощ, то ли тесто. Сладковатый такой, рассыпчатый…

«Картофель. В Ремидее его не выращивают?»

Мири помотала головой и повторила:

— Кар-то-хель…

— Кар-то-фель, — поправил Арелато.

Он наколол на палочку следующую дольку картофеля и снова попытался накормить Мири с рук. Но девушка уже совладала с собой от его неожиданной заботы. Она отстранилась, перехватила палочку.

— Спасибо, я сама!

Он вернулся на место, сел напротив, улыбаясь.

«Как скажешь, Мириэль. Рад, что обед доставляет тебе удовольствие! Мне тоже — особенно твое общество».

Мириэль прищурилась.

— Ты говорил, что не можешь тратить магию на мысленный разговор. А сам только и делаешь, что любезности расточаешь.

Арелато усмехнулся.

«Вот и подумай, фея Мириэль. Если я трачу на разговор с тобой силы, которые нужно беречь для иных дел, насколько мне важен разговор. Насколько мне важна ты».

Мириэль так растерялась, что до конца обеда не проронила ни слова. И не подумала тоже. Только цепляла палочкой мерканский картофель и погружалась в непривычный вкус чужой еды. Все мысли словно испарились.

Арелато тоже обедал молча. Но изредка бросал на фею взгляд, от которого ей хотелось залезть под стол. Снова чувствовала себя в платье с разрезами на бедрах, открывавшем глазам мужчины все, что женщине полагалось от него скрывать.

Под конец обеда он еще раз ошарашил Мириэль. Снова подошел к ней, поднял ее руку и запечатлел на ней легкий поцелуй.

«Спасибо за компанию, Мириэль. Такое поведение мне нравится. Увидимся завтра».

И шагнул в темный проем туннеля. Его шагов не было слышно за шумом водопада, хоть и приглушенным магической завесой.

С его уходом с Мири будто слетели чары. Ишь ты, такое поведение ему нравится! Да что он о себе возомнил? Что она должна разомлеть от глупых оценок ее поведения?! Не дождется.

Она вскочила со стула, гадая, найдет ли дорогу к своей комнате одна, но тут появилась Мефало. Мири подумала, что служанка будет убирать со стола, и начала складывать тарелки, чтобы помочь.

Мефало замотала головой и показала рукой на темный проем. Мол, пойдем. Мири пожала плечами и пошла за ней. Даже со стола не дают убрать за собой. Ну и пусть, это ничего не изменит. Она не легковерная девочка, не поведется на изысканные любезности.

Обед с Арелато показался Мири прогулкой по лесной тропе, которую браконьеры начинили капканами. Вроде бы все мирно, спокойно, травка зеленеет, солнышко блестит, ласточки щебечут, сверчат сверчки… Но только оступись, шагни с тропы не туда — тут же в ногу вопьются стальные зубья.

Похититель был галантным и обходительным. Обращался с ней, как с аристократкой. Но Мири при этом чувствовала себя зверьком, которого загоняют в хитроумную ловушку. В яму, устеленную сверху мягкой травой и утыканную острыми кольями на дне. Она не спешила млеть и растекаться от галантности Арелато и его комплиментов. Стоило подождать, посмотреть, что покажется за ними.

Проводив фею до спальни, Мефало вопросительно посмотрела на нее — не будет ли распоряжений. Мири мотнула головой, и служанка ушла. Даже не заперла пленницу на замок, чем удивила Мири.

Она толкнула дверь, вошла в комнату… и увидела незнакомую девушку.

Внешне она чем-то напоминала Кодорро — такое же удлиненное лицо, большие карие глаза, высокие скулы, крупные, четко очерченные губы и шелковистые темные волосы. Не смолянистые, как у Арелато, а теплее цветом, ближе к каштановому оттенку.

Мириэль застыла на пороге, изучая незнакомку. А та широко улыбнулась и промолвила на чистейшем ремидейском без малейшего акцента:

— Здравствуй, Мириэль. Меня зовут Даршела. Если хочешь — просто Шел. Я буду учить тебя наречию страны Кордилло.

Обед с Арелато настолько зачаровал Мири, что его обещание прислать ей учителя языка напрочь вылетело у нее из головы. И уж она и подумать не могла, что учитель окажется женского пола.

— Привет, Шел, — ответила она дружелюбно. — А меня можно звать Мири. Что это за страна — Кордилло? Это в ней я сейчас нахожусь?

Даршела покачала головой.

— Смотри.

Она повела рукой, и в воздухе возник голубой экран от пола до потолка. На нем проступили очертания материка с горами, долинами, лесами, реками и озерами.

— Это Северная Меркана. Видишь горную систему вдоль побережья? Это Диль’Эре. Замок Ранду находится вот здесь, на склоне горы Тардиль.

С пальца Даршелы сорвался тонкий красный луч и побежал по волшебной карте — подсказывая, куда смотреть.

— А вот страна Кордилло, к югу от нас. Это засушливые земли: прерии и пустыни, запертые горами.

— Ваш орден Ранду принадлежит этой стране? Подчиняется ее королю?

— Нет, Мири. Мы просто разговариваем на ее наречии. Все мы из разных краев Мерканы, с разными родными языками. Кордильский выбран, чтобы нам понимать друг друга, не тратить силы на ментальную речь. А магические ордена Мерканы не подчиняются государствам и правителям. Только своим Великим Магистрам.

«Ого, — подумала Мириэль. — Арелато — почти король? Тот, кто не подчиняется другим королям, но правит сам, — и есть король».

Она взглянула на Даршелу, ожидая, что девушка сейчас прочитает ее мысли и ответит на них. Как делали Арелато и Оршава. Но Шел не промолвила ни слова, ее взгляд остался сосредоточенным на карте.

Мири хихикнула:

— Ты не знаешь, о чем я подумала?

Девушка удивленно отвернулась от карты и посмотрела на пленницу.

— Нет… А должна?

— Арелато и Оршава видели насквозь каждую мою мысль. Я уже смирилась, что в этом месте все кому не лень залезают мне в голову. Ты не хочешь? Или не умеешь?

Даршела расхохоталась.

— И то и другое! Ментальное сканирование — тонкая и сложная магия. Она доступна не всем старшим магистрам. Монсеньор конечно же может прочитать любого в ордене. А я всего лишь послушница. Мне далеко до сканирования, да и не слишком-то стремлюсь. Вокруг столько интересного, чтобы постичь. Столько сложных заклятий, чтобы освоить. Тратить время на чтение чужих мыслей — скучное занятие, как по мне!

Мириэль ощутила, как в ней поднимается волна горячей симпатии к Даршеле. Не лезть в ее голову, оставить при ней ее сокровенные мысли и чувства — подарок, на который фея уже не рассчитывала в замке Ранду!

— Вот и по мне тоже! А вашему Великому Магистру, видать, заняться нечем, кроме этого… скамьирования.

Даршела рассмеялась — звонко и широко.

— Сканирования. Монсеньор Арелато на то и Великий Магистр, чтобы знать мысли каждого члена ордена. Он отвечает за безопасность Ранду. Его осведомленность — залог нашего выживания. — Лицо девушки стало серьезным. — Нас окружают хитрые и жестокие враги. Они могут проникнуть внутрь ордена. Монсеньор должен вовремя распознать угрозу.

— И правда король, — буркнула Мириэль.

Даршела кивнула.

— По сути — именно так. Конечно, в его подчинении лишь несколько сотен магов, а не целый народ. И он не унаследовал пост Великого Магистра, а был избран орденом.

— Вот только из меня-то какой враг, а, Шел? Он ведь сам меня похитил, ваш Великий Магистр! В феях нет ни хитрости, ни жестокости. Какого подвоха он от меня ждет? Зачем не вылезает из моей головы?! Ответь, Шел, какой угрозы он ждет от феи, которую сам же умыкнул из родного дома?!

В ответ на горечь и возмущение Мири в глазах Даршелы промелькнуло сострадание. Но лишь на миг. Как только фея закончила говорить, мерканка заговорила, и голос ее, теплый и подрагивающий в начале, к концу речи стал совсем ровным и прохладным:

— Мири… Я понимаю, что тебе нелегко привыкнуть… непросто понять. Обычным людям, не магам, тяжело осмыслить цели магических орденов. Мы живем по законам и правилам, которые сильно отличаются от правил человеческого общества. Многие поступки магов — тем более Великих Магистров! — могут казаться непостижимыми, бесчеловечными. Их мышление, правда, слишком далеко ушло от мышления простых людей. Но не стоит судить их поверхностно. За их решениями и поступками кроется такое сложное сплетение причин и мотивов, что даже другие магистры не в силах постичь их. Что уж говорить о простых людях.

«Что за бред ты несешь?!» — едва не воскликнула Мириэль. Но изо всех сил сдержалась. Ей позарез нужен здесь кто-то, кто относился бы к ней с симпатией. Даршела казалась девушкой прямой, искренней, без подвохов и камней за пазухой.

Кодорро тоже выглядел милым и бесхитростным. Но что милые прямолинейные люди делают в одной компании с такими, как Арелато и Оршава? Либо проходят мимо… либо им пудрят мозги.

Судя по тому, что говорила Даршела, ей основательно промыли мозги. Приучили оправдывать любую гнусность Великого Магистра непостижимым сплетением мотивов.

Ну какие у Арелато мотивы держать Мири взаперти и наряжать в платья, в которых только продажные женщины не постыдятся показаться на людях? Все его «непостижимые» мотивы читались в его взглядах, в его прикосновениях. Что могло за ними стоять, кроме примитивного мужского желания овладеть женщиной?

Но какой смысл говорить все это Шел? Она ж наверняка молится по ночам на портрет своего кумира, Великого Магистра Арелато, единоличного властителя ордена Ранду, чтоб ему бесы селезенку прогрызли!

Нет, Мири не будет с ней ссориться и доказывать, что Великий Магистр тоже может ошибаться. Или вести себя как похотливый козел. Даршела уже смотрела на нее с сожалением, небось сокрушалась, что глупенькая фея не в состоянии понять глубокого замысла ненаглядного монсеньора. Мири резко сменила тему:

— Ты знаешь парня по имени Кодорро?

— Конечно, — удивилась послушница. — Все в Ранду знают друг друга. Нас не так уж много, и мы живем под одной крышей безвылазно уже четырнадцать лет.

Мириэль присвистнула. Да уж, неудивительно, что у них появилось «непостижимое мышление». Тут кто угодно спятит и начнет мыслить непостижимо. Неужели ее тоже собираются продержать взаперти, не видя солнечного света?

Эту мысль Мири тоже придержала. Даршела тут ей не поможет, надо разведывать у самого Арелато. Ведь только он отныне распоряжается ее судьбой. Ему решать, увидит она солнечный свет или зачахнет в каменном подземелье.

— Кодорро тоже послушник? — спросила она.

— Младший магистр. А ты его уже видела?

— Ага! Он пришел ко мне один раз, но больше не приходил. Интересно почему. Он милый и очень красивый!

— А то! — хихикнула Шел. — Половина девчонок по нему с ума сходит!

«А другая половина — по монсеньору Арелато?» — едва удержалась Мири. Вслух спросила со смехом:

— И ты?

— Нет, у меня есть парень!

— Ого, у вас в ордене и парни есть?

— Ну конечно! В Ранду не практикуют целомудрие и воздержание. Мы же люди, хоть и маги!

Вот как? Мириэль совсем не задумывалась об этой стороне жизни магов Ранду. Интересно, у Арелато тоже есть какая-нибудь девица?

Нет, все-таки хорошо, что Даршела не видит ее мыслей! Если не врет. Вслух фея спросила:

— Симпатичный хоть? Симпатичнее Кодорро?

Девушка громко рассмеялась:

— На любителя! Ты ведь знаешь, Мири, есть мужчины и… мужчины! Каждый выбирает по себе. Познакомлю вас как-нибудь. Тебя ведь можно не ревновать — тебе понравился Кодорро?

О, можно совсем-совсем не ревновать. Кто бы Мири ни понравился, монсеньор Арелато вряд ли подпустит его близко. Вон каким сухим и холодным он стал, стоило Мири сказать, что она хочет общаться с Кодорро. Интересно, увидит ли она теперь его снова?

— Кодорро понравился, но у меня остался жених на Ремидее. А фея хранит верность единожды избранному мужчине.

— Как это трогательно! — восхищенно вздохнула Шел. — Я желаю тебе, Мири, поскорее встретиться с женихом!

И снова Мириэль изо всех сил постаралась не выразить вихря гневных чувств, поднявшихся у нее в ответ на пожелание Даршелы. Желает она, видите ли. А ее ненаглядный монсеньор Арелато, может, вообще не собирается отпускать пленницу домой к жениху. Увидит ли Мири Дейла и родных?

— Давай начнем урок, Шел, — проговорила она тихо. В конце концов, проклятый монсеньор обещал отпустить, если она выучит его язык и расскажет все, что знает о феях…

Глава 6

ВОЙНЫ ОРДЕНОВ

Даршела проторчала в спальне Мириэль несколько часов. В разгар урока Мефало прикатила тележку с ужином на двоих. Демонстрируя обретенные навыки, фея поздоровалась с ней, поблагодарила и попрощалась. Мефало расплылась в белозубой улыбке, вместе с Даршелой исправила ошибки в произношении Мириэль.

А потом, отпустив служанку, девушки принялись уплетать еду за обе щеки, и Даршела с набитым ртом рассказывала Мири, что именно они жуют.

Мерканка ушла, когда у нее уже слипались глаза и она зевала во весь рот. Мири была готова продолжать хоть до утра, но Даршела того и гляди уснула бы поперек постели.

Проводив ее, Мири дернула дверь. Заперто. Даршела держалась с ней как настоящая подруга… но закрыть на замок не забыла. Так-то, дружба дружбой, а служба службой. Не стоило Мири забывать об этом.

Она зашла в ванную комнату. Неяркий свет сам собой загорелся на потолке. Мири открыла кран в стене, набрала ванну, залезла в нее и растянулась в воде, свесив локти с краев.

Денек у нее выдался — мама не горюй… Мириэль не могла припомнить, когда еще на нее сваливалось столько событий и переживаний. Наконец-то можно было расслабиться, спокойно подумать над тем, что происходило. Прикинуть, как ей быть дальше.

Выбор не особо-то большой. За нее все решил Арелато. Ей оставалось лишь принять правила игры: мило беседовать с ним за обедом, сдерживая желание расцарапать лицо похитителю. Встречаться с глубоким, но цепким взглядом черных глаз. Трепетать от его прикосновений — ментальных и телесных, погружаться в бархат низкого голоса.

Можно болтать с Даршелой, словно с подружкой, и не замечать, как она, уходя, наглухо запирает дверь. Сносить высокомерные презрительные взгляды ведьмы Оршавы. Подшучивать над симпатичным Кодорро, если она еще увидит его.

А можно плюнуть на правила похитителей, высказать каждому в лицо, что она о них думает. Что Даршела — лицемерная тварь, Кодорро — жалкий трус, Оршава — злобная стерва. А великий монсеньор Арелато — совратитель и ревнивый собственник.

Он надеется околдовать Мириэль своими чарами и мужским обаянием — как простую человеческую девчонку. Думает, ее верность жениху — пустой звук, рано или поздно она поддастся, поведется на его лесть и ухаживания. Но он очень, очень сильно ошибается. Его ждет разочарование.

Пусть Мири еще не избрала Дейла, пусть между ними не протянулась вязь, делавшая выбор феи свершившимся и необратимым. Помимо вязи, у нее есть собственная воля. Она приняла решение стать женой Дейла, связать с ним жизнь и судьбу феи.

И она никогда не позволит будоражащим касаниям Арелато перечеркнуть принятое решение. Отказаться от мужчины, который был рядом с детства, — верный, надежный товарищ. Добрый, спокойный, уступчивый. Не тот, кто может обманом умыкнуть на другой конец света. Не тот, кто навязывает собственную волю, диктует свои условия.

Вот только… дождется ли ее Дейл? Мири вдруг сообразила, что Арелато не назвал ей срок. Когда он отпустит ее, если она будет «вести себя хорошо»? Может, через тридцать лет вместо пятидесяти? Или пятьдесят вместо ста?

Он маг. В его распоряжении сотни лет. В ее распоряжении — вечность. Но у Дейла нет вечности. Через тридцать лет он станет зрелым мужчиной, которому в человеческом обществе положено крепко стоять на ногах, иметь жену и детей. Через пятьдесят лет он станет дряхлым стариком. Через сто — его не станет совсем.

Мири захотелось стукнуть себя чем-нибудь по голове. Как так можно — даже не спросила похитителя — когда? А ведь это первое, о чем надо было спрашивать. Не до сроков ей было, расстроенной и разозленной.

Завтра она добьется от него ответа. И выставит свои условия. Во-первых, отпустить ее не позже чем через год. За это время он узнает от нее о феях все, что известно ей самой. Не так уж много. Стоило похитить ее после того, как она побывала бы в Элезеуме, раскрыла его сокровенные тайны.

Во-вторых, Мири потребует послать весть в Коф, что она жива, здорова и скоро вернется. Пусть Оршава еще раз пройдет порталом в Ремидею, встретится с ее семьей, расскажет им правду и принесет письма от отца, матери и Дейла. Если Арелато хочет, чтобы она вела себя хорошо, пусть сам обойдется с ней порядочно.

Как только Мириэль подумала о письмах, на душе стало легко и спокойно. Она может сделать это для близких. Успокоить их. И тогда сама будет спокойна в плену Ранду. Сможет наконец расслабиться по-настоящему… как сейчас — вытянуть ноги и обмякнуть в теплой воде.

Мири опустила голову на изгиб широкого края, прикрыла глаза. Она еще ничего не сделала, не добилась согласия от Арелато. Но она приняла решение. Это все, что сейчас можно сделать.

Завтра будет день, будет встреча с похитителем… И тогда она изложит ему требования. Будет сдержанно-настойчивой, не станет кипеть от злости и бить по лицу, хоть он и заслужил. Просто объяснит, как это важно для нее, и если он хорошо к ней относится, пусть докажет это делом. Да. Именно так она и скажет.

Напряжение потихоньку отпустило фею. Покой и теплая вода сделали свое дело. Мири окончательно выбросила из головы Арелато и ею подручных, тревогу за близких. Целиком погрузилась в расслабленную негу полудремы…

Вдруг ванна подпрыгнула, едва не опрокинувшись набок. Вода выплеснулась на пол. Мири взвизгнула, схватилась за края. А в следующий миг опрометью выскочила из нее. Поскользнулась в мыльной луже, рухнула на четвереньки. Опять вскочила и бросилась в комнату, не обращая внимания на ушибленные коленки.

Пол под ногами ходил ходуном, тряслись стены. Мириэль ошарашенно смотрела, как комната ходит ходуном. Землетрясение! — догадалась она. Этот замок стоит на горе, как ее… Тардиль. А где горы, там землетрясения.

Мири дернула дверь — заперто. Попыталась высадить ее плечом. Несмотря на хрупкость и изящество, любая фея была физически сильнее самого закаленного и накачанного человека. Вот только против магии — бессильна. А дверь оказалась заколдована. Даже не шелохнулась под ударами Мириэль.

Девушка остановилась, перевела дыхание. Из комнаты ей не выбраться. Что же делать? Придут ли за ней, чтобы вывести отсюда? Или похитителям сейчас не до нее?

А потом Мири сообразила: а зачем ей выходить? Она под защитой Черты, землетрясение не может причинить ей вреда. А когда обстоятельства слишком сильны, чтобы Черта могла управлять ими, тогда Элезеум просто забирал свое дитя из мира людей. Если фея попадала в пожар, потоп, землетрясение или взрыв — она просто исчезала из того места и появлялась в зачарованном лесу.

Если землетрясение обвалит замок, если ее жизнь подвергнется смертельной опасности, Элезеум заберет Мириэль. Она будет свободна, сможет сама вернуться к родителям и Дейлу. Да ей надо молиться, чтобы ее тюрьма рухнула!

От этой мысли на душе будто царапнул огромный тигриный коготь. Она и впрямь хочет, чтобы замок обрушился и погреб под собой ее похитителей? Она желает им смерти — Даршеле, Мефало, Кодорро? Нет. Даже Арелато с Оршавой, как бы подло они с ней ни поступили.

Новая мысль осенила Мири: она может помочь! Вдруг кто-то не сумеет выбраться из-под завалов? Она опять метнулась к двери и заколотила в нее. А потом опустила руки, разжала кулаки. Кто не сможет-то?

Все они — маги. Даршела сказала, живут они здесь безвылазно уже четырнадцать лет. Вряд ли это первое землетрясение за все годы. Было бы за кого переживать. Тут каждый сумеет защитить себя. Наверняка они что-нибудь придумали.

Мири постояла у двери минуту. Неподвижная, безмолвная среди дрожащих стен и прыгающей мебели. Какого беса? Она так устала дергаться и переживать. За всех — за родных, за чужих…

Да, она фея. Бессмертная, неуязвимая. Она не заболеет, ее нельзя убить или покалечить. Ей нечего бояться. Но в остальном она чувствует и переживает в точности как люди. Она не бесчувственная кукла и не бесплотный дух. Ей бывает больно, она устает, сердится, грустит. И сейчас она очень устала и сердилась. Так, что устала сердиться.

К бесам! К бесам землетрясение, к бесам похищение! Мири подошла к подскакивающей кровати. Стянула с нее одеяло с подушкой, бросила на пол, улеглась, завернулась в толстый уютный кокон и закрыла глаза. Пусть весь мир катится в тартарары. Она будет отдыхать.

Посреди трясущейся комнаты Мири забылась беспробудным сном.

Когда она проснулась, стояла тишина. Вся мебель, все вещи на своих местах, будто кто-то прибрался в комнате, пока фея спала. Или же землетрясения и не было. Может, оно только привиделось Мириэль?

Она вылезла из шерстяного кокона, потянулась. Чувствовала она себя выспавшейся, посвежевшей. Зашла в ванную. Там тоже был идеальный порядок. Уборка или сновидение? Мири не стала долго размышлять, пустила воду, окунулась по-быстренькому, надела голубое платье.

Оглядев себя в зеркале, подумала, что неплохо бы к задуманным требованиям добавить еще побольше приличной одежды. Она не сможет носить одно платье все время. Но надевать остальные из гардероба все равно не станет!

Мириэль нетерпеливо расхаживала по комнате, ожидая Мефало. Но никто не приходил. Она колотила в дверь — та же реакция. Может, замок все-таки обрушился при ночном землетрясении? Только клетка узницы осталась невредимой, а все в Ранду погибли? Но кто привел в порядок ее спальню?

Мири терялась в догадках и маялась бездельем больше часа. А потом все же пришла Мефало, готовая вести девушку по коридору-туннелю. Мири попыталась расспросить ее, что случилось ночью, но выученных слов не хватило.

А вот Мефало обошлась жестами, чтобы поругать фею за одеяло на полу. Она проворно подхватила его с пола, постелила обратно на кровать, вернула на место подушку. Повернулась к фее, состроила укоризненную физиономию и погрозила пальцем. Мири прыснула.

Путь от спальни до каменной террасы у водопада Нильгари показался ей почти родным. Осеннее солнце стояло в зените. Что-то похититель припозднился с завтраком…

Арелато встретил ее галантным поклоном и бархатным «Доброе утро, Мириэль!» — с ужасным акцентом. Его лицо осунулось, под глазами залегли темные круги. Мири ответила:

— Доброе утро. Или уже добрый день? Что происходило ночью?

Арелато вздохнул.

«Давай сначала позавтракаем. Это непростая история. А у меня осталось не так много сил, чтобы рассказывать ее ментально, без слов. Позволь мне сегодня просто посидеть с тобой рядом и позавтракать, Мириэль».

Мири растерянно смотрела на похитителя. Это что-то новенькое… Она почти не узнавала его — изможденного, лишенного нахальной самоуверенности. Молча, без вопросов и возражений она позволила Арелато увлечь себя за столик.

Так же молча оба приступили к трапезе. Мири без особого аппетита ковыряла овощное рагу. Краешком глаза заметила кусочки мяса в тарелке Арелато. Ей самой ни разу не подавали мясного в Ранду — значит, похититель знал, что феи не принимают животной пищи, и угождал ее потребностям. А она уже было подумала, что все мерканские маги не употребляют мясное.

Покончив с завтраком, Арелато отставил тарелку в сторону и посмотрел на Мири. Задумчиво, оценивающе. Ей отчего-то сделалось не по себе. Ментальная речь впорхнула в сознание Мири легким прохладным ветерком.

«Мы не покидаем стен нашего замка уже четырнадцать лет. Ранду в осаде, Мириэль. Нас пытается уничтожить вражеский орден».

— Дорамон? — вырвалось у Мири, прежде чем она успела заткнуть себе рот.

Черные глаза опасно сощурились.

«Кто тебе рассказал?»

«Кажется, Кодорро влип», — подумала она. Губы Арелато сомкнулись в тонкую нитку.

«Кодорро недозволительно болтлив для Ранду. Я побеседую с ним. Что он сказал тебе про Дорамон?»

— Н-ничего… Он только обронил это слово… А потом вспомнил, что не имеет права ничего рассказывать без твоего разрешения.

«Верно. Я сам расскажу все, что тебе нужно знать».

Да неужели?! И кто будет решать, что ей нужно знать? Тоже великий и ужасный монсеньор?

Арелато усмехнулся.

«Именно. Что ты должна узнать и когда — решать буду я. Чем скорее ты примешь такое положение дел, тем лучше для тебя».

Мириэль фыркнула.

— Ну конечно, ты же прекрасно знаешь, что для меня лучше!

«Для тебя лучше, чтобы я был тобой доволен. В противном случае твое заточение затянется».

Мириэль открыла рот, собираясь спросить, когда же он намерен ее отпустить. Но ментальный шепот Арелато опередил ее:

«Четырнадцать лет лишь горстка старших магистров Ранду изредка покидает замок и возвращается в него. Тем самым способом, которым пришла ты, — через магический портал. Так мы добываем пищу…»

Арелато замешкался, и Мири подхватила про себя: «И фей!»

«И все остальное, что нам необходимо, — с усмешкой договорил маг. — Выйти за стены замка мы не можем. Нас осталось меньше двух сотен. Врагов — больше семисот. Половина из них все эти годы стоит лагерем у подножия горы Тардиль. Другая половина время от времени присоединяется в надежде наконец одолеть нас. Каждую неделю, а иногда и чаще, они начинают магическую атаку. Всегда ночью. Сегодня они напали в очередной раз».

— И вы каждый раз побеждаете?

«Как видишь. Иначе ты сейчас беседовала бы не со мной, а с Великим Магистром ордена Дорамон. И он не был бы так любезен. Дорамон признают лишь один язык — насилие. И лишь одну магию — крови».

— Крови? — недоуменно переспросила Мириэль.

«Они черпают силу из страданий и агонии живых существ. Пытают и убивают, чтобы выкачивать жизненную энергию и переводить ее в магическую».

Мириэль передернуло.

— Неужели люди могут так поступать друг с другом? Вы в Меркане все такие? Или только маги?

Арелато криво усмехнулся.

«Дорамон перещеголяли всех. Даже Том-Ба — орден в Южной Меркане. Они тоже славятся кровожадностью. Практикуют ритуальную охоту на людей. Им важен пыл и азарт преследования жертвы. А Дорамон просто методично пытают, выкачивая энергию. И убивают в сотни раз больше людей, чем Том-Ба».

От потрясения у Мириэль отнялся язык. Феи не могли отнять жизнь у смертного создания, даже мясо не ели. Черта работала в обе стороны: ни человек, ни фея не могли серьезно навредить друг другу.

Конечно, в Кофе происходили убийства, изнасилования, драки. Доносились вести о приграничных стычках с Зандусом — королевством на юге Ремидеи. Мири доводилось и самой видеть драки, она знала, что люди бывают жестоки друг к другу. Но что можно вот так — охотиться и убивать людей для удовольствия, мучить ради магической силы, — ни о чем подобном она прежде не слышала.

Арелато молча наблюдал за ней. Не пытался успокоить, сгладить сказанное. Мириэль пытливо вглядывалась в его черные глаза, пытаясь понять этого странного человека.

Дорамон были настоящими чудовищами… но вряд ли другие ордена далеко от них ушли. Арелато возглавлял один из таких орденов. И он похитил ее. Он не походил на трусливую жертву хищника. Скорее, на другого хищника, у которого соперник отобрал добычу. И он затаился в логове, надеясь покончить с врагом и снова вернуть себе власть над лесом.

Черные глаза, запавшие после бессонной ночи, смеялись. Мириэль понимала, что он видит насквозь ее мысли, но перестала переживать из-за этого. Пусть. Ей нечего скрывать.

— Так что, вы тоже получаете силу из боли и агонии? — выпалила она.

Он покачал головой.

«Нет, Мириэль. Нам незачем пытать и мучить. Ты права отчасти — мы не беспомощные жертвы. Нам есть чем ответить врагам. Но наша сила не заемная. Мы выковываем ее из себя самих. Муштра и дисциплина — вот чем мы сильны».

— Сколько вас всего? Магических орденов?

«Восемьдесят три. Самых сильных — пять. Ранду, Дорамон и Леханаиси в Северной Меркане. Ун-Чу-Лай и Том-Ба в Южной».

— Лихо чего? Какое смешное название.

«Те, кто за ним стоят, отнюдь не смешны. Леханаиси переводится как «серый солдат». Они тоже практикуют пытки и убийства. Не для магической силы и не для эмоций. Напротив, они отучают своих адептов от любых эмоций. Делают из них бесчувственные машины, которые способны только просчитывать, планировать и действовать. Именно Леханаиси были основными соперниками Ранду в борьбе за влияние в Северной Меркане, пока не возвысились Дорамон».

— А эти… Унчулаи? Для какой цели убивают они?

— Ун-Чу-Лай, — произнес Арелато вслух, ударяя каждый слог. И продолжил ментально:

«Эти не убивают. Они лгут, манипулируют, переворачивают факты. Они не кровожадны — всего лишь жулики. Страдания им не интересны — Ун-Чу-Лай любят играть умами людей. Если Дорамон получают власть насилием, то Ун-Чу-Лай — обманом».

— Уже легче, — фыркнула Мириэль. — Не убийцы, всего лишь жулики.

«Я бы не сказал, что легче. Дорамон — очевидное зло. Никто не вступит с ними в коалицию, никто не поддержит по доброй воле. Ун-Чу-Лай умеют притворяться и заманивать на свою сторону. Но все равно в выигрыше остаются они и только они. Каждый, кто имеет с ними дело, рано или поздно растворится в их идеях и ценностях. В их игре».

Замолчав, Арелато внимательно посмотрел на девушку. И улыбнулся.

«Прости меня, Мириэль. Я сказал много лишнего. Эта земля тебе чужая, ее законы и порядки непонятны, шокируют. Я утомил тебя. Все потому, что слишком устал и был невнимателен. Больше такого не повторится».

— Ничего подобного! — запротестовала Мири. — Вовсе не лишнее. Мне нужно знать, как вы живете… куда я попала.

«Все не так плохо, Мириэль. В Меркане есть хорошие люди. Даже среди магических орденов — хотя тебе пока трудно в это поверить».

Улыбка, чуть насмешливая, играла на его губах, вызывая у Мириэль двойственные чувства. С одной стороны — раздражение из-за его покровительственного, снисходительного тона. С другой… может, он и вправду заботится о ней? Не хочет ранить чувства, бережет? Или похититель сам жулик? Такой же, какими обрисовал этих… Ун-Чу-Лай.

Притворяется добрым и заботливым, склоняет на свою сторону. Расписывает, какие все вокруг злодеи, и только он один красивый в белом полушубке стоит. Вот только что Мири знает о нем кроме того, что он сам о себе рассказывает? Уж не Даршелу же спрашивать, которая только восторгается монсеньором. От нее правды тоже не узнать.

Как же ей разобраться, куда она попала, что происходит вокруг? Чего от нее хотят похитители, чего от них ждать? Где найти того, кому можно верить?

Мири так глубоко ушла в себя, что перестала замечать пристально-насмешливый взгляд черных глаз. А когда она подняла голову и встретилась с ними нечаянно, тут же сообразила, что Арелато читал все, о чем она думала. Она залилась краской до корней волос. А он широко улыбнулся.

«Надо же, какие здравомыслящие создания — феи. Ты права, Мириэль. Тебе некому здесь доверять. Мне — в последнюю очередь. Но в одном я тебе не лгу».

Он встал, обошел столик, оказался рядом с девушкой и положил руку на ее плечо.

«Ты мне очень нравишься, Мириэль. Я никогда не видел такой красивой девушки, как ты. Такой пылкой, такой интересной. Я был бы счастлив стать твоим избранным. И мне жаль, что я никак не могу повлиять на твое решение и твой выбор».

Обычно ментальные касания Арелато были приятно-прохладными. Но эти слова обожгли Мири. Внутри ее головы будто пробежали язычки огня. Как вчера, он взял ее ладонь, чуть сжал, поднес и приложил к губам, запечатлевая легкий поцелуй.

«Позволь мне сегодня самому проводить тебя в комнату. Я приказал Даршеле начать занятие сразу после завтрака. Хочу проверить пунктуальность моих учеников».

Мири не сразу нашлась что ответить.

— Дисциплина и муштра? — со смешком выдавила она.

«Именно», — вновь улыбнулся похититель.

Он взял ее под руку, галантно помогая подняться со стула, и повел по каменному коридору. Мириэль шла рядом, едва доставая ему до плеча. Она еще никогда не была с похитителем так близко и так долго. Вчера утром он хватал ее, стискивал в крепких объятиях… Но лишь на несколько секунд. А сейчас они шли по узкому коридору с низким потолком, он крепко держал ее под локоть, их тела касались друг друга… Тесный коридор будто стал еще теснее, потолок еще ниже. Словно сами стены прижимали их ближе друг к другу.

«Я был бы счастлив стать твоим избранным», — сказал он… Что это было? Простая лесть, которую она слышала уже немало из его уст? Или истина? Что, если он не намерен выпускать ее отсюда, пока она не изберет его?

Глава 7

ДРЕВНЯЯ МАГИЯ

Новую девушку звали Роххи. Этой ночью Марк наконец узнал ее имя. Спросил, прежде чем заняться с ней… нет, не любовью. Выплеском отдачи.

Она встретила его улыбкой. В прошлый раз мужчина был с ней ласков. Подарил наслаждение, которого Роххи еще не знала в своей жизни. Она поверила, что такое наслаждение будет ждать ее каждый раз, когда черноглазый господин переступит порог ее комнаты. Поверила, что попала в чудесную сказку.

Когда Марк уходил, Роххи не улыбалась. Больше она никогда не улыбнется, увидев его. Как не улыбалась Тессо.

Арелато страдал от отдачи почти сотню лет. Это была его расплата за магию игнов — древнего народа, обитавшего на перешейке между Северной и Южной Мерканами. Могучие чародеи, способные воздвигать горы, менять направления рек и даже замедлять вращение земного шара, покинули мир восемь тысяч лет назад.

Знания об их могуществе сохранились, высеченные иероглифами в гигантских пещерах Диль’Эре между материками. Четыре года Марк безвылазно провел в подземельях за расшифровкой иероглифов. Тогда он еще не правил орденом Ранду, а был одним из старших магистров.

Разумеется, он знал, как и любой мерканский маг, что знания игнов смертельно опасны для людей. Но верил в себя и не боялся риска. Он вышел из-под земли, обогащенный новыми знаниями, новыми заклятиями, новой силой. Приобрел вес в глазах других магов Ранду.

Когда умер Великий Магистр ордена, Марка избрали его преемником. Тогда никто не знал, что вместе с силой игнов он заполучил проклятие отдачи. Оно лишало его контроля — над поступками, эмоциями и магией. Чувства и заклятия становились неуправляемыми. Разрушительными.

Поначалу он справлялся сам, выплескивая отдачу в разрушении ненужных предметов, или сотворял их в псевдореальности, а потом уничтожал. Чем больше росла сила, чем мощнее заклятия он применял, тем сильнее ударяла отдача.

Когда орден Дорамон впервые напал на резиденцию Ранду, замок устоял благодаря одному лишь Арелато. Он сразу почувствовал врага и отразил удар. Но после этого сам едва не уничтожил собственный орден. Так орден Ранду узнал о проблеме своего Великого Магистра.

Старшие магистры, приближенные к нему, начали искать решение. Несколько недель экспериментов — и они установили: отдачу может принять женщина во время интимного акта с Арелато. Это причиняло ей страдания, но что значили для магов Ранду мучения одного человека по сравнению с выживанием ордена?

Если у женщины был магический дар, она вбирала и накапливала отдачу. В нужный момент можно было взять скопившуюся силу и обрушить на любого противника. Например, на магов Дорамон.

Вот только до нужного момента она могла не дожить. Груз отдачи доводил волшебницу до убийственного истощения.

Арелато отказался использовать женщин Ранду — магистров и послушниц. Оршава настырно убеждала его создать резервуар. Но Марк не хотел рисковать. Каждый маг был на счету в этой войне. А Великий Магистр был обязан защищать и оберегать свой орден, а не изводить его адептов сомнительными экспериментами.

Он приказал приводить к нему простых девушек без дара — крестьянок, рыбачек, городскую бедноту. Тех, кого не станут искать. Они не годились для создания резервуара, зато отдача не убивала их — если связь с Арелато была недолгой. А он всегда отсылал девушек назад до того, как разрушения делались необратимыми.

Марк не был жестоким. Всего-навсего практичным. Существовала проблема, которую нужно решить. Девушки и их боль были только средством.

Подчас он переступал и эту грань — как с Тессо. К дочери рыбака он привязался по-настоящему. За четырнадцать лет осады команда «охотников» научилась не промахиваться мимо вкусов главы ордена. Ведь чтобы перенос отдачи сработал, жертва должна быть желанна Великому Магистру. Искреннее влечение было непременным условием.

И лучше всех его вкусы знала Оршава — вкусы, которым сама не соответствовала. Это она привела ему Тессо. Мягкую, трепетно-робкую, с глазами лесной лани. Марк дарил ей платья и драгоценности, которые девушке негде было носить, запертой в замке на горе Тардиль.

Ему было невыносимо видеть ужас и боль в ее глазах. Но отдача требовала выхода. В последний месяц он подумывал завести другую девушку для отдачи, а Тессо оставить любовницей.

Вот только страх, который поселился в ее глазах, уже невозможно было изгнать, разгладить нежными ласками и подарками. Для Тессо он навек превратился в мучителя и палача.

И он просто отпустил ее. Из замка Ранду, из своей жизни — и из своего сердца. Отправил в родную деревню вместе со шкатулкой подаренных драгоценностей, с ворохом шелковой и парчовой одежды.

До конца дней Тессо будет вспоминать эти месяцы как страшный кошмар и благодарить Бога, что он закончился. Он, Арелато, стал ее демоном-мучителем.

На ее место пришла Роххи. Она не уступала красотой Тессо, но не затронула ни одной струнки в сердце Великого Магистра. Выплескивая отдачу в любовных ласках, Марк не испытывал ни сострадания, ни раскаяния за то, что вынужден делать это с ней. Лишь легкую жалость, которая не мешала избавляться от отдачи.

Роххи — временная замена, пока он не добился близости Мириэль. Не больше. Но как он ее добьется? Теперь, когда неизвестные вредители отняли у него единственную возможность принудить фею?

Соблазнять изысканным обхождением, приятными беседами, прикосновениями? Марк прекрасно видел, как девушка реагирует на него. Читал ее смятенные чувства. Фея не осталась равнодушна к своему похитителю. Он очаровал и ее, как всех женщин вокруг.

Ночью, когда Дорамон отступили, Марк вошел в ее спальню, в ее узилище. Сразу после Роххи. Истощенный и вымотанный, он хотел увидеть, как она себя чувствует. Чего он только ни ожидал — но не мирно спящей на полу, завернутой в одеяло Мириэль. С русо-рыжеватой, рассыпанной по полу копной волос.

Против воли он улыбнулся. А потом магией вернул на место все, что опрокинулось от сотрясания горы под атакой Дорамон. Нашел силы на этот магический импульс — уж очень ему хотелось сделать хотя бы такую мелочь для своей пленницы. Он тоже не оставался равнодушным к ней.

Мириэль волновала и тревожила Марка Арелато. Ему нравилось видеть ее волнение в его присутствии. Он хотел, чтобы это волнение переросло в непреодолимое влечение и страсть. Чтобы глаза феи искрились радостью и желанием, когда она смотрела на него.

Может, таинственные вредители оказали ему услугу, спрятав от Оршавы мальчишку Дейла и родителей Мириэль? Если бы он вынудил фею отдаться, угрожая убить или изувечить ее близких, каким взглядом она смотрела бы на него?

Она согласилась бы. Цель была бы достигнута. В этом Марк не сомневался. Она слишком предана своим родным. Мириэль отдалась бы ему, связала бы себя с ним до конца его дней. А Марк Арелато собирался жить долго.

Украсит ли долгую жизнь Великого Магистра ненависть бессмертной женщины? Будет ли ее ненависть такой же бессмертной?

Может, он добьется ее без принуждения? Сумеет ли он дождаться, когда желанный плод сам упадет в его ладонь? Добиться, чтобы она сама, по собственной воле назвала его избранным?

Здесь, рядом с ним, она может забыть жениха. Вряд ли она любит его по-настоящему, раз до сих пор не избрала. А значит, у Марка есть шанс. Если только… она не влюбится прежде в другого мужчину из ордена. Это нужно предотвратить любой ценой. Она не должна видеть никого, кроме самого Арелато.

Этот путь, приятный и необременительный, имел лишь один минус. Время.

Пока Ранду из-за осады заперты на горе, Дорамон продолжают набирать силу. А Марк лишь тратит. Доживет ли он до того дня, когда фея наконец созреет избрать его? Доживет ли орден?

Не стоит забывать о главной цели. Он приказал Оршаве привести фею из Ремидеи не для личных услад. Для этого он мог оставить Тессо. Но у него есть ответственность перед Ранду. Он должен сохранить орден. И для этого Мириэль должна оказаться в его постели. По доброй воле или по принуждению. И не важно, полюбит она его или возненавидит. Это станет личной проблемой Марка. Интересы и сохранность ордена превыше личных проблем.

Оставшись наедине с Даршелой, Мири постаралась унять сердцебиение. Что Арелато с ней творит? Почему она так реагировала на его касания, его близость?

Когда они вместе вошли в комнату, Даршела почтительно приветствовала монсеньора. Тот обменялся с ней парой реплик на кордильском и вышел, оглянувшись на Мириэль.

— Монсеньор интересовался, много ли ты успела выучить. Знаешь, как это звучит по-кордильски?

Даршела повторила в точности те же звуки, что произносил Арелато. Затем перевела дословно на ремидейский. А Мири поймала себя на том, что ей не хватает в этих словах звучания низкого бархатного мужского тембра… Такого сочного, такого… многообещающего.

Хотела бы она, чтобы Арелато сам учил ее языку? Он ведь может с помощью ментальной речи. Проводить с ним больше времени, слышать его голос, ловить прикосновения — будто невзначай…

Р-р-р, да что же такое?! Хорошо, что Даршела не слышит ее мыслей. Натиском воли Мири заставила себя сосредоточиться на уроке, выбросить из головы дурацкие бредни о монсеньоре Арелато.

Три часа спустя, когда девушки сделали перерыв, а Мефало принесла им бодрящего травяного чая с имбирным печеньем, Мири спросила Даршелу:

— Вот ты говоришь, что Дорамон осаждают вас уже четырнадцать лет. Почему они до сих пор не победили? Вы заперты на этой горе: ни войти, ни выйти. А они набирают магию из крови невинных жертв. Почему же вы до сих пор держитесь?

— Мы — сильный орден, Мири. Монсеньор — сильный маг. И хороший учитель. Но знала бы ты, чего нам это стоит! — вздохнула она.

Лицо девушки было таким же бледным и осунувшимся, как у Арелато. Значит, она тоже сражалась ночью.

— Просто сильный маг и хороший учитель? А та блестящая штука, как будто бриллиантовые латы, совсем ему не помогает?

Даршела округлила глаза.

— Ты видела Алмазный доспех? Что ж, монсеньор не запрещал говорить тебе о нем. Слушай.

Мириэль навострила уши, и Даршела начала рассказ:

— Его нашли два века назад. Тогда резиденция Ранду находилась в прериях, у северных границ Кордилло. А в недрах горы Тардиль была лишь наша алмазная шахта. И вот однажды маг-инженер, возглавлявший разработки, почуял колоссальный источник силы где-то у вершины горы. Он пробурил тоннель прямо от водопада Нильгари и нашел его. Чародейский артефакт такой мощи, что простые люди рядом с ним впадали в беспамятство. Только маги сохраняли сознание. Это было подобие рыцарских лат, выточенных из бриллианта высотой в человеческий рост.

— И как они оказались внутри горы? — удивилась Мириэль.

— Доподлинно никто не знает. Мы верим, что доспех сотворили Ал’Танти.

— Ал’Танти?

— Одна из древних полубожественных рас, которые населяли Меркану десятки тысяч лет назад. Так ли это, и если так — то зачем они оставили его людям, никто не может ответить точно. Мы только строим домыслы.

Ну и ну. Древние полубожественные расы? Это еще что за новость? Нет, в Ремидее тоже бытовали сказки, что некогда землю населяли полубоги и творили такие чудеса, что человеческим магам и не снились. Но эти сказки рассказывали детям. Даршела вовсе не ребенок, а говорит об этом серьезно. Впрочем, ей ли, бессмертной фее, которую люди тоже считали полубожественным созданием, сомневаться в их существовании?

Даршела продолжала:

— Великий Магистр, который в то время правил Ранду, приказал перенести резиденцию ордена на гору Тардиль. В недрах горы пробурили еще несколько тоннелей, выдолбили множество комнат для адептов. Как эта.

— Вот почему здесь нет окон, — пробормотала Мири.

Шел кивнула.

— Лишь комнаты старших магистров выходят наружу — потому что им хватает силы поддерживать защитный барьер. Остальных смело бы ударной волной при первой атаке Дорамон.

— И как действует этот доспех? Что он может?

— Я только послушница, Мири. Меня не подпускают к доспеху. Зал, где он находится, заперт могучим заклятием. Оно пропускает только монсеньора и трех старших магистров. Остальные могут попасть туда лишь в дни собраний ордена… и ночи, когда нападают Дорамон. Тогда мы собираемся в зале Алмазного доспеха, чтобы вместе отражать атаку.

Мириэль слушала, не упуская ни слова из рассказа Даршелы. Если этот доспех привел ее в Меркану, то может вернуть обратно в Ремидею. Надо только разобраться, как именно. Арелато управляет артефактом. Он маг. А у всех фей от рождения есть магический дар. Значит, и она сможет управлять доспехом. Вот только как?

И как теперь не выдать этих мыслей Арелато, который прорезает ее сознание так же легко, как красная магическая указка Даршелы пронизывает воздух. Надо запрятать задумку так глубоко в голове, чтобы похититель до нее не добрался.

Девушки расстались шесть часов спустя. Мефало пришла проводить Мири на ужин. Мири дала себе слово спросить наконец, сколько Арелато намерен продержать ее в плену. И потребовать, чтобы он послал весточку о ней в Коф.

Жестокие порядки магических орденов Мерканы так потрясли ее, что она даже не заикнулась об этом за завтраком. Но сейчас Арелато не сумеет заговорить ей зубы!

Мири ждала, что похититель рассердится, услышав ее требование. Или рассмеется, напомнив, что она пленница и условия диктует он. Но Арелато лишь с сожалением развел руками.

«Я ничего не смогу передать твоим родителям, Мириэль. Князь-наместник забрал их в свой дворец. А твой жених покинул город. Не один. С женщиной. Это все, что Оршава смогла о нем узнать».

На мгновение сердце Мириэль остановилось. Дейл ушел из Кофа? С женщиной?

— Ты лжешь.

Арелато взял ее ладонь и положил себе на лоб. Мириэль отшатнулась было, но он крепко держал ее.

«Я всего лишь хочу раскрыться тебе, чтобы ты определила, лгу я или нет. Прислушайся».

Он замолчал, Мири почувствовала, как странные магические импульсы входят в нее. Ничего не могла понять, но ощущала — Арелато не врет. Он сказал правду — родители в княжеском дворце, а Дейла нет в Кофе. Его увела женщина. Оршава действительно учуяла это магией.

Но как? Как он мог так быстро променять ее на другую?! Ее Дейл… Верный, преданный, заботливый. Как такое могло случиться?

Глава 8

РОКИРОВКА

Закатный океан (Ланно-Ти)

Дейл перегнулся через поручни палубы, глядя на маленьких серебристых рыбок, что плескались у борта корабля. Шел двадцатый день плавания. Почти три недели назад он покинул Коф. С женщиной, которую никогда не видел до этого дня. Оставил родных, работу, привычную жизнь. Ради Мириэль.

В канун семгейна, когда он последний раз видел любимую, он звал ее в дальнее плавание. Сказал ей: «Я бы за тобой на край света пошел». Как скоро пришлось сдержать обещание… Вот только Мири не было рядом. Где она сейчас? Думает ли о нем? Ждет ли, что он придет ей на помощь?

Дейл вернулся мысленно в ночь семгейна, в цыгантийский цирк. Под рукой фокусника распускались белые розы и тут же разлетались лепестками над головами зрителей. Шатер восхищенно ахал. Парень подставил ладони, набрал пригоршню лепестков. Пахли они как настоящие.

Дейл повернулся туда, где несколько минут назад Мири разговаривала с цыгантийкой-зазывалой. Захотел подкрасться к невесте сзади и высыпать ароматные лепестки на голову. Но ни ее, ни цыгантийки не увидел. Он огляделся по сторонам.

— Не ищи, — услышал он тихий женский голос. — Их нет в этом шатре. И вообще в Ремидее.

Дейл обернулся на голос. Перед ним стояла невысокая девушка, его ровесница или чуть старше. Как и Шавру, ее можно было принять с первого взгляда за цыгантийку. Смуглая, темноглазая, с удлиненным лицом, заостренным подбородком. Лишь мелкие различия в разрезе глаз, форме носа, губ, ушей выдавали ее неремидейское происхождение.

— Ты мне? Кого нет в Ремидее? О чем ты?

— О твоей подруге. Та женщина похитила ее.

— С чего ты взяла?!

— Расскажу. Но сначала давай уйдем отсюда. Я не знаю точно, но думаю, она сейчас вернется, чтобы похитить и тебя. Тогда ты не сможешь вызволить свою подругу.

— Кто ты?

Девушка заговорила быстро-быстро:

— Пожалуйста, пойдем со мной! Тебе опасно здесь оставаться. Окажемся подальше от этого цирка, и я тебе объясню.

Она схватила его за руку и потянула за собой. Дейл попытался сопротивляться. И почувствовал, будто его ладонь приклеилась к ладони странной девицы, а в спину уперся невидимый шест, подталкивая вслед за незнакомкой.

Как теленок на поводу, он выбежал за ней из шатра. Ноги сами несли его по переулкам и подворотням Кофа, пока рука оставалась приклеенной к руке девушки.

Через четверть часа чужачка наконец остановилась. Дейл перевел дыхание.

— Прости меня, — выговорила похитительница. — Пришлось надавить на тебя магией. Ты не хотел слушаться — и я понимаю тебя. Но времени не было ни секунды. Я была права — Оршава вернулась в тот шатер. За тобой.

— Оршава?

— Женщина, которая напоила тебя чаем. Которая притворяется хозяйкой цирка Шаврой. Которая похитила твою невесту и собралась похитить тебя.

— Зачем?!

— Расскажу тебе на корабле. Будем медлить, Оршава выследит нас и догонит. Мне не хватит сил сразиться с ней.

— На корабле? Сразиться? — изумился Дейл, но девушка опять схватила его за руку и потащила в направлении порта.

— Оршава — маг, — поясняла она прямо на бегу. — И я тоже, но намного слабее. Меня зовут Си’Ран. Я из Мерканы — как и она. Большего не могу тебе сказать, пока корабль не отплывет.

— Какой корабль?! Куда отплывёт?

— В Меркану. Под защиту моего ордена.

Дейл так опешил, что не смог больше промолвить ни слова. Си’Ран тоже молчала всю дорогу до порта. Она остановилась на причале у пятимачтового галеона, свистнула. В ту же минуту через борт перекинулся трап. Девушка взбежала по нему, а Дейл, по-прежнему приклеенный к ней невидимым клеем, взбежал следом.

На палубе их встретили пятеро мужчин в одежде простого покроя, но из дорогой и удобной ткани. Шкипер, первый помощник, лоцман, квартирмейстер, боцман — быстро определил Дейл. Ремесленники портового города хорошо знали порядки и иерархию корабельного экипажа.

Си’Ран что-то сказала на незнакомом языке. Отдала команду — судя по интонациям. Один из мужчин кивнул другому, тот гаркнул во всю глотку на том же языке. Тут же на палубу выскочила дюжина матросов. Четверо кинулись вращать механизм, поднимающий якорь. Остальные разбежались по своим местам, распуская паруса.

Дейл оглянуться не успел, как корабль, качнувшись на волнах, двинулся на запад, прочь от берега родного Кофа в непроглядный ночной океан. Дейл смотрел на прибрежные огни, удалявшиеся все стремительнее, пока корабль набирал ход. Увидит ли он их снова? Вернется ли в Ремидею, встретится с Мири?

Си’Ран подошла и положила ему руку на плечо. В отблесках корабельных фонарей Дейл разглядел неподдельное сочувствие в карих глазах.

— Не тревожься, — шепнула она. — Все будет хорошо. Давай напишем письмо. Ты ведь умеешь писать?

— Еще бы! Я мастеровой, а не попрошайка!

Она улыбнулась, махнула рукой, и перед Дейлом прямо в воздухе ниоткуда возникла деревянная подставка. На ней перо и лист бумаги.

— Пиши, — молвила Си’Ран, и пальцы Дейла сами собой сжались на пере. — Желаю здравствовать и процветать милорду Гронару, князю-наместнику провинции Олбар королевства государыни Реданы Неид.

— Кому?! — Дейл не поверил ушам.

— Мы отправим письмо в княжеский дворец. Пусть наместник возьмет отца твоей невесты под защиту. Тогда Оршава не сможет использовать его, когда не найдет тебя.

— Но зачем он ей? Кто она такая?

Вместо ответа Си’Ран продолжила диктовать:

— Довожу до сведения сиятельного князя, что мерканский орден магов Ранду похитил мою невесту фею… Как ее зовут?

— Мириэль…

— Фею Мириэль, чтобы проводить над ней жестокие опыты. Все феи Ремидеи отныне в опасности. И родители моей невесты тоже. Спрячьте гончара Горака под защитой магов, чтобы чужеземцы не могли похитить его следом. Иначе Ранду будут пытать его, чтобы принудить фею к угодным им деяниям. Я же покидаю Коф, чтобы найти и выручить любимую.

— Но кто поверит моему письму? Я простой ремесленник!

— Не такой уж простой, раз твоя невеста — фея. Маги проверят записку на подлинность и убедятся, что она не подложная. Князь примет меры, будь уверен.

— А как письмо дойдет до князя? Мы снялись с якоря.

— Увидишь, — усмехнулась Си’Ран. — Подписывайся — Дейл, мастеровой гончарного цеха, в первый день девятого месяца года тысяча двести семьдесят третьего от коронации Нея.

Дейл черкнул роспись. Боцман принес клетку с голубем. Девушка привязала записку к лапке птицы и выпустила ее. Белое пятнышко мелькнуло и растворилось в черном беззвездном небе.

— Значит, мы поплывем через Закатный океан в Меркану? — тихо спросил он.

Си’Ран нахмурила лоб.

— Закатный океан?.. Ах, ну да. Для вас он Закатный, потому что омывает западный берег Ремидеи. А у нас он находится на востоке. Мы зовем его Ланно-Ти.

— Ланно-Ти… Что это значит?

— В Меркане есть легенда о далеком-далеком мире, населенном могущественными созданиями. Полубогами, которые обладали силой создавать и разрушать миры. Что-то случилось с их миром. То ли война, то ли катастрофа. Им пришлось покинуть его. И тогда они решили сотворить себе другой мир по образу и подобию того прежнего, покинутого. Так они создали нашу землю. Меркану, Ремидею, Весталию… и еще один континент ровно между Ремидеей и Северной Мерканой. Он назывался Ал’Тантида. По имени их расы — Ал’Танти.

Ал’Танти… — шепнул Дейл себе под нос. Звучание незнакомых слов наполняло его душу странным, влекущим трепетом.

На долю секунды он забыл, что его возлюбленная похищена коварными колдунами Мерканы. Что ему самому грозит смертельная опасность. Чужеземное название океана всколыхнуло в нем давние фантазии детства. О романтике и приключениях. О том, как он пересечет океан и увидит далекие земли.

И вот явилась странная девушка с необычным именем, увлекла его к этим самым землям. Затаенная жажда приключений, непознанного всколыхнулась и добавилась к переживаниям за Мириэль, горячему желанию спасти ее.

Чувства захлестывали Дейла. Ему и в голову не пришло, что у этой Си’Ран нет ничего, чтобы подкрепить свои слова. Правду ли она говорила? Похищена ли Мириэль, кем похищена, собирается ли Си’Ран помочь ей?

Дейл не задавался этими вопросами. Лишь молча слушал рассказ Си’Ран:

— На Ал’Тантиде они поселились сами, а остальные материки населили людьми. Настало время, когда им наскучил наш мир. Они решили уйти дальше… Затопили Ал’Тантиду, погрузив ее на дно океана. И уничтожили следы своего пребывания на всех материках. Но кое-что оставили. То ли нарочно, то ли просто забыли.

— Что оставили? — спросил Дейл.

Си’Ран скорчила гримасу.

— Алмазный доспех, например. Артефакт, с помощью которого маги Ранду похитили твою невесту. Без него их Великий Магистр не смог бы открыть портал между двумя материками. Толща воды в океане поглощает магическую энергию. Даже самый сильный маг не может телепортироваться через океан. Или трансгрессировать, как говорят ремидейские маги. Только Алмазный доспех может преодолеть прожорливость океана.

— А почему он так называется? Он на самом деле алмазный?

— На самом. Представь рыцарские латы из бриллианта чистейшей пробы с магическими возможностями. Никто, кроме Ал’Танти, не мог создать такое чудо. И вот Ранду нашли доспех… наложили лапу и никого не подпускают, — недовольно поморщилась Си’Ран.

— А ты… твой орден хочет, чтобы подпустили?

— Было бы неплохо, — рассмеялась девушка. — Но причина должна быть очень, очень веской. Ордены не делятся друг с другом могуществом и знаниями без веских причин. А какую причину Ранду сочли бы веской — одному Богу ведомо.

— Богу?.. — Непонятное слово удивило Дейла.

— Высшей силе, сотворившей Вселенную. Вы называете ее — Создатель, а мы — Бог. Еще мы верим, что у Бога есть враг — дьявол. И черти — помощники дьявола. Их вы зовете бесами, и живут они у вас в преисподней. А мы называем преисподнюю — ад.

Дейл только пожал плечами. Другая земля, другая вера, другой язык.

— Откуда ты так хорошо знаешь общеремидейское наречие?

— Моя мать из Ремидеи. И я однажды была в твоем королевстве. Только намного южнее, в Патриде. Там теплее, — хмыкнула девушка. — А в вашем Кофе так холодно и промозгло, что я едва не заболела. Только магией спаслась.

Из разговора с молодой волшебницей Дейл запомнил, что у Ранду — похитителей Мириэль — есть драгоценный артефакт. И орден Си’Ран не против подобраться к нему. Уж не потому ли они помогают ему? Какой бы иначе им прок выручать Мириэль?

Если бы они сами хотели заполучить фею, могли просто похитить из Ремидеи еще одну. Раз эти Ранду смогли умыкнуть Мири, значит, другому ордену несложно похитить другую. Фей мало, но все же не одна. А вот доспех этот, похоже, единственный в своем роде, и подобных ему нет.

Но как спасение Мири поможет ордену Си’Ран? Зачем это им? Ответа Дейл не дождался.

За многодневное плавание он увидел больше чудес, чем за всю жизнь. Дельфинов и кашалотов, обитавших в водах теплого течения Ланно-Ти. Жар-птиц и фениксов, гнездившихся на морских скалах и утесах. Айсберги втрое больше их галеона. Однажды один такой понесло прямо на них. С замирающим сердцем Дейл смотрел, как лоцман уводит корабль от ледяной смерти.

А на двадцать второе утро плавания раздались выкрики на чужеземном языке. Дейл уже знал это слово на наречии дормитто — родном языке корабельного экипажа. Земля. На горизонте показался берег.

Спустя еще несколько часов Дейл мог различить башни, купола, крепостную стену города. Галеон пристал к берегу. Си’Ран подошла к юноше и сказала с улыбкой:

— Добро пожаловать в город Тельяргир — главный порт республики Дормияс!

— Теперь ты расскажешь мне о своем ордене и зачем вы помогаете мне и Мири?

— Потерпи еще чуть-чуть, Дейл. Скоро мы окажемся в безопасности. И тогда ты сможешь задать любые вопросы.

Два матроса подали трап. Си’Ран поблагодарила шкипера, подняла свой легкий заплечный мешок и стала спускаться на причал. У Дейла и того не было за плечами. Он просто шагнул вслед за мерканкой.

Портовая стража почтительно расступилась перед ними, даже не потребовав досмотра. Видно, сразу опознали в Си’Ран магичку, и маги здесь были в чести.

Шагая по улицам чужеземного города, Дейл потрясенно глазел по сторонам. За свою жизнь он ни разу не покидал Коф. Мерканский город с невыговариваемым названием был намного больше и многолюднее.

Широкие улицы кишели людьми в пестрых шубах из мехов неведомых зверей. Дома были не двух- и не трехэтажными — в семь-восемь, а то и все десять этажей. Мостились улицы не камнями, а гладким сплошным покрытием из спрессованной гальки.

Посреди одной из улиц пролегали два параллельных металлических рельса. Си’Ран остановилась подле них, где стояла еще дюжина людей. Дейл хотел спросить, зачем они тут встали, но тут раздалось звонкое треньканье, и из-за угла выехала самая причудливая повозка, которую Дейл когда-либо видел.

Больше всего она походила на крытый цыгантийский вагон — но шире и длиннее. Корпус металлический, много застекленных окон. Сквозь переднее стекло Дейл увидел возницу, который держал руки на небольшом колесе и крутил его.

Вагон ехал по рельсам и остановился напротив толпы ждущих людей. Три дверцы сбоку отворились, несколько человек вышли наружу, а все, кто стоял на улице, начали подниматься по маленьким ступенькам.

Си’Ран тоже шагнула к вагончику, увлекая Дейла за собой.

— Что это?!

— Трамо. Не знаю, как перевести, в вашем языке нет подходящего слова. Дай попробую придумать.

Внутри вагона стояли четыре ряда сидений. Си’Ран плюхнулась на одно из них, наморщила лоб.

— Пожалуй, по-ремидейски я назвала бы трамо «поезд»! Садись, нам ехать четверть часа. Пешком мы шли бы столько же и еще час. Наслаждайся видами из окна. Тельяргир очень красивый город. В том числе зимой.

Си’Ран не преувеличивала — Дейл не мог отвести глаз от окон поезда-трамо. С неба густыми хлопьями валил снег, придавая окрестным пейзажам сказочно-нереальный вид.

Они вышли из поезда напротив пятиэтажного особняка, обнесенного сплошной каменной оградой. Си’Ран подошла к тяжелой калитке, коснулась ее. Калитка распахнулась в ту же секунду. А когда они вошли во двор, закрылась сама собой.

Они пересекли двор, взошли по широким каменным ступеням крыльца. Массивные входные двери открылись легким касанием пальца. Переступив порог, Си’Ран и Дейл очутились в высоком и просторном холле. Восемь хрустальных люстр свисали с потолка, сияли ярким желтым светом. Мебель с бархатной обивкой, беломраморные статуи — все дышало роскошью. Кем бы ни был владелец особняка, он был богаче любого ремидейского богатея. Ни один дом в Кофе не мог сравниться с подобной роскошью.

По лестнице с золочеными перилами, устланной густым алым ковром, спускалась девочка лет тринадцати. Так Дейлу показалось, когда он увидел издали маленькую тощую фигурку с короткими, остриженными чуть ниже ушей волосами. В Кофе так стригли девчонок из бедняцких кварталов.

Эта была одета богаче, хотя и не слишком роскошно, не под стать особняку. Когда она подошла ближе, Дейл понял, что это взрослая женщина, на вид не моложе сорока лет.

Серо-голубые глаза впились в него пронизывающе, чтобы не сказать — пожирающе. У женщины был длинный и острый нос и неожиданно мягкие губы. Она не была красивой, хотя уродиной тоже не выглядела, несмотря на легкое сходство со зверьком обезьяной, которых иногда привозили мерканские циркачи.

Си’Ран обняла маленькую женщину с радостной улыбкой. Они обменялись приветствием на чужом языке — Дейл смог разобрать, что это не дормитто, — а затем Си’Ран повернулась к нему.

— Дейл, позволь представить тебе Ветарию А’Джарх, Великого Магистра моего ордена. Наконец мы в безопасности под ее защитой. Здесь до нас не доберутся ни Ранду, ни другие магические ордена.

Ветария А’Джарх протянула Дейлу руку. Он взял узкую ладонь женщины, собираясь поцеловать — как благородной леди в Ремидее, но та с улыбкой перехватила его руку и крепко пожала — как здоровались между собой цеховики.

— Здравствуй, Дейл. Добро пожаловать в резиденцию ордена Ун-Чу-Лай в Тельяргире. Можешь звать меня просто Вета.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава 1

ЧЕРТА

Замок Ранду, Северная Меркана

Мириэль и не заметила, как пролетели три недели в плену Ранду. Она без устали занималась с Даршелой кордильским языком с утра до вечера. И практиковала. С Даршелой — и конечно же с монсеньором.

Совместный завтрак и ужин на террасе Нильгари стали для Мири обязательным ритуалом. Все чаще похититель заговаривал с ней вслух на кордильском — простыми фразами, которые она могла понять. И вызывал мурашки по коже своим низким бархатным тембром — таким мягким и в то же время таким уверенным.

День ото дня Арелато становился все любезнее, все обходительнее. Пощечина, оскорбления, протесты Мири — все как будто забылось. Она тоже старалась быть милой, сдерживала кипящую натуру огненной феи. Особенно теперь, когда ее злость и обида обратились на Дейла.

Сколько нежных слов он ей говорил! Как клялся пойти за ней хоть на край света! А сам… пошел, да только с другой. Изменник.

Как ее родители попали в княжеский дворец? Арелато сказал, что не знает доподлинно. Но полагает, они подали прошение наместнику, обнаружив, что дочь бесследно пропала. И маги из свиты князя посоветовали ему взять родителей исчезнувшей феи под защиту.

«Я не хочу рисковать Оршавой, связываясь с ремидейскими магами, — сказал ей похититель. — Постарайся меня понять. Твое требование невыполнимо».

Мириэль сердилась, но не спорила. Вместо этого исправно выполняла свою часть договора — рассказывала похитителю о феях.

— Зачем феи сочетаются с мужчинами? — спросил он сегодня. Вслух, на кордильском. — Вы бессмертны. Вам не нужно продолжать род. И откуда взялись первые феи? Те, кто первыми избрали мужчин и родили от них детей?

Мириэль пожала плечами.

— Я бы узнала это весной. В Элезеуме. Если бы ты меня не похитил. Мама говорит — Элезеум вложил в перворожденных фей частицу своего духа. Это все, что я знаю о них. Мама сама перворожденная. Она никогда не рассказывала мне, зачем покинула Элезеум и сочеталась браком с моим отцом. Эту тайну может поведать только Светлая Иринел — королева фей.

— И у фей всегда рождаются только девочки феи? Что будет, если родится мальчик?

— Мальчики еще как рождаются. Особенно у нас, огненных. Об этом мама тоже предупреждала — мне нужно быть готовой к рождению сына. Очень редко у огненных фей появляются на свет девочки.

Арелато внимательно посмотрел на нее.

— Почему ты так печально говоришь об этом? Сын — это прекрасно.

— Не для фей. Он будет таким же смертным, как его отец. Фее придется оплакивать свою семью дважды. Сначала мужа, потом сына.

С горечью Мириэль вспомнила похожий разговор с Дейлом. Они как раз повздорили в очередной раз, и Дейл в сердцах бросил:

«Упаси Создатель, у нас родится огненная фея! Второй такой, как ты, я не выдержу. Лучше уж фея воды, тихая и скромная!»

«Да можешь хоть сейчас фею воды себе искать! Я тебя не удерживаю. А у меня все равно родится мальчик».

«Брось ты, Мири! — тут же пошел на попятную миролюбивый Дейл. — Никого я искать не буду, сама знаешь. А мальчик — это здорово! Почему ты так грустно сказала?»

Мири сделала вид, что закашлялась.

«Не грустно. Что-то в горло попало».

Тогда она не сказала Дейлу, что означает для феи рождение сына. Ни одна фея не говорила этого избраннику. Позволяла оставаться в неведении и гордости. Для смертных мужчин рождение сына и наследника было торжеством. Для фей — горечью и поражением. Потому что фей мужского пола не существовало.

Мальчик рождался человеком. Смертным. Он не мог прийти в Элезеум. Не мог стать его частью, быть бессмертным. А у огненных фей почти всегда рождались мальчики. Потому их было так мало.

Огненные феи были очень привязаны к смертному миру. А их связь с Элезеумом слишком слаба. Почему так — мать не могла объяснить Мириэль. Только мудрая королева могла дать ответ.

Поэтому Мириэль рвалась в Элезеум до свадьбы с Дейлом. Она хотела не просто увидеть зачарованную родину фей, но и получить ответы на вопросы. Раскрыть предназначение фей, о котором сейчас пытал ее Арелато.

Для чего им нужно покидать дивный лес? Для чего сходиться со смертными, рожать новых фей, если те, что уже рождены, не старятся и не умирают?

Подняв голову, Мири встретилась с бездонным взглядом Арелато, черным, как ночная мгла. Спокойно приняла, что он, как всегда, видел разговор с Дейлом, который она только что вспомнила. Знал все ее раздумья и сомнения. От похитителя ничего нельзя утаить.

— Прости, Мириэль, — промолвил он. — Мне жаль, что я помешал тебе исполнить мечту.

— Себе же сделал хуже, — буркнула она. — Если ты хотел узнать больше о феях, надо было похищать ту, что уже побывала в Элезеуме. А не бестолочь вроде меня.

Он протянул руку через стол, взял ладонь Мири, сжал.

— А я не жалею. Я рад, что Оршава наткнулась на тебя.

Сердце Мири забилось чаще. А похититель вдруг резко поднялся из-за стола, не выпуская ее руки. Обошел, встал подле ее стула и опустился на одно колено. Черные, как бездна преисподней, глаза оказались напротив глаз феи.

Он прошептал жарко, искусительно:

— Теперь ты свободна, Мириэль. Твой жених не стал тебя ждать, выбрал другую женщину. Ты больше не связана обязательствами. Можешь поискать другого избранника. А можешь и не искать… Может, он совсем близко? Очень близко, Мириэль…

Ладонь Арелато легла на густые волосы феи. Он запустил пальцы в рыжеватые локоны, мягко провел, усиливая дрожь Мири. Лицо похитителя приблизилось так, что губы вот-вот коснулись бы ее губ…

— Подумай, Мириэль, — обожгло ее горячим дыханием. — Подари мне счастье стать твоим избранником. Со мной ты не постигнешь горечь утраты. Я маг. Я смертен. Но я подарю тебе куда больше счастья, чем смог бы твой ремесленник… если бы не предал тебя. Я отпущу тебя в Элезеум и дождусь возвращения. Я готов тебя ждать, Мири…

Впервые он назвал ее ласкательным именем. Мириэль почувствовала себя капелькой воды на ледяной сосульке, что таяла под лучом солнца. А потом Арелато наконец коснулся ее губами… Нежно — но в то же время властно. Собственнически. Как будто все решил за нее.

Мириэль отстранилась, мотая головой.

— Я не изберу тебя.

Темное пламя всколыхнулось на дне его глаз. Он не мог сдерживаться, обхватил девушку за плечи, прижал к себе крепче. Мириэль попыталась оттолкнуть его с силой феи, но поток магии сковал ее, и она застыла на месте, не в силах пошевелиться.

Бархатный голос обволакивал ее, по-хозяйски проникая в каждую клеточку тела:

— Перестань. Ты хочешь этого. Хочешь меня, как и я тебя. Я знаю твои мысли, чувствую твои желания. Не сопротивляйся. Позволь мне поцеловать тебя. Позволь себе… отдаться…

Арелато приник к ней губами. Мири ощутила, как его язык властно раздвигает ее губы, а рука скользит за вырез платья к нежной коже соска…

А в следующую секунду обоих обдало ледяным потоком воды. Мири взвизгнула, Арелато яростно выругался. Струя водопада Нильгари словно сошла с ума — вода поменяла направление и уже не текла вниз, в горное озерцо, а била вбок — прямо по каменному выступу террасы.

Чертыхаясь, Арелато выставил магический щит. Вода билась об него, а пол и стены пошли ходуном.

— Дьявол меня раздери! — выкрикнул похититель. — Дорамон! Какого черта они напали днем?! Они всегда атакуют ночью! Все четырнадцать лет только ночью — никак иначе!

Он схватил Мириэль за локоть и потянул за собой в коридор. На повороте подтолкнул ее направо, скомандовал:

— Быстро иди к себе!

А сам бросился налево. Мири смотрела ему вслед, а потом побежала за ним. Нет уж, дудки, сидеть взаперти, когда идет бой, — не на ту напали! Огненная фея не останется в стороне.

Арелато мгновенно скрылся из виду, и девушка плутала в скальном лабиринте наугад. Многоголосный шум указал ей путь. Она пошла на голоса и увидела людей, вбегавших в большие двустворчатые двери. Никто ее не заметил — магам было некогда озираться по сторонам.

Притаившись за углом, Мири подождала, пока Ранду забегут внутрь. Двери остались распахнутыми — никто не озаботился закрыть их. Фея подбежала к ним, осторожно заглянула.

Она сразу узнала тот самый зал, куда попала из портала из Ремидеи. Похоже, все двести магов Ранду сейчас собрались в нем. Они стояли нестройными шеренгами, держа руки перед грудью и закрыв глаза. А в дальнем углу зала ослепительно сверкал Алмазный доспех.

На мгновение Мири зажмурилась — сияние обжигало глаза даже на расстоянии. Арелато был в доспехе. Зоркий взгляд феи различал вдалеке его мрачное, сосредоточенное лицо.

Если бы она могла понять, как он управляет им! Подслушать сейчас его мысли, как он постоянно подслушивает ее. Она бы научилась магии…

Мири как-то намекнула Арелато, что не против научиться колдовать. Он улыбнулся и сказал, что таланты фей к магии не должны пропадать напрасно. Если бы она занималась магией и смогла подобраться к доспеху…

Кристаллическое сияние манило и притягивало девушку. Невольно она сделала шаг вперед, и еще. Сама не заметила, как оказалась в зале. И увидела тонкие мерцающие нити, переплетавшие магов Ранду друг с другом. Словно серебристая паутина накрыла собравшихся, а ее концы тянулись к доспеху.

Пальцы каждого Ранду шевелились, сплетая невидимые узоры. Никто не повернулся в сторону Мири. Но она все равно поспешно шагнула назад — в любой миг кто-нибудь мог открыть глаза. Да и сам Арелато мог ее заметить.

Пятясь, она переступила порог… И вдруг скрестилась взглядом с холодными карими глазами. Оршава.

Мири почувствовала, как сковывает ее по рукам и ногам холод. Она больше не могла сделать ни шагу, даже шевельнуться. Неподвижно стояла на пороге огромного зала и смотрела на чародеев Ранду, сосредоточенных на магическом действе.

Так прошел час. И следующий. И еще несколько часов. Мириэль думала, что это никогда не кончится — дрожащие стены и неподвижность ее собственного тела. Ранду, тоже бездвижные, похожие на каменные статуи — кроме шевелящихся пальцев. Казалось, эти пальцы жили отдельной жизнью от застывших тел. Едкий, неприязненный взгляд Оршавы… Мог бы истолочь Мири как соль в ступке, если бы ведьма не боялась ослушаться своего Великого Магистра.

А потом настала тишина. Ранду вновь отбили нападение врагов — хоть не были готовы к нему. Серебряная паутина угасла. Двести магов в одно мгновение очнулись от оцепенения, разом вздохнули. Зашептали, повернувшись друг к другу. Кто-то смотрел, как Арелато выбирается из Алмазного доспеха. А кто-то заметил Мири и теперь с любопытством разглядывал чужачку.

Медленным шагом приблизился Арелато. В глазах плескалось черное пламя. Ну вот, сейчас он сам испепелит ее на месте, подумала Мири. Хотя она-то в чем виновата?! Сам полез целоваться — к фее, которая отказалась избрать его. Черта не знает пощады.

Мири видела, как плотно сжаты его губы. Как стиснуты кулаки, нахмурены брови. Если бы она была магом, то видела бы еще багрово-черную ауру вокруг Великого Магистра. Все Ранду видели ее и испуганно теснились назад. Одна Оршава спокойно выдерживала взгляд учителя, полный ярости.

Он бросил Оршаве сквозь зубы вслух на кордильском:

— Уведи и запри ее.

Развернулся и вышел из зала. Едва ли не выскочил. Мири подумала: «Как погонщик кнутом под зад подхлестнул». В следующий миг ей стало не до сравнений. Магический поток хлестнул сзади ее саму. Оршава, словно ей мало было понукать фею магией, еще и грубо толкнула ладонью к дверям.

— Давай, ремидейское чудо, топай к себе!

От толчка Мириэль запнулась и едва не упала на пол ничком. Магия Оршавы удержала ее на ногах, будто огромная невидимая подушка. И тут же потащила против воли по каменному коридору.

Мири чувствовала, как провожали ее взглядами Ранду. Любопытствующими, сочувствующими, недоуменными. Не все знали о ремидейской пленнице, а многие из тех, кто знали, увидели в первый раз. «Не в последний ли?» — подумала девушка, когда дверь спальни захлопнулась за Оршавой. Выпустит ли ее теперь Арелато из комнаты, ставшей для Мири клеткой?..

Марк вышел от Роххи не только не успокоенным — едва ли не злее, чем был, когда входил. За все время, что обе пленницы — и фея и человеческая девушка — обитали в Ранду, Дорамон атаковали четырежды. Включая сегодняшний день.

Каждый визит к Роххи становился все более бесплодным. Отдача не переходила на нее. Способность контролировать себя не возвращалась.

После прошлой атаки он чуть не сорвался. Ударная волна снесла половину его рабочего кабинета. Это видела только Оршава. Она была рядом и помогла восстановить уничтоженное.

«Нельзя медлить, Марк. Она должна избрать тебя. Можно использовать послушницу. Фея привязалась к ней. Начнем пытать Даршелу у нее на глазах — она сдастся».

«Не смей предлагать такое! Я Великий Магистр Ранду. Я в ответе за каждого мага ордена. Что станет с ним, если его адепты потеряют доверие к Великому Магистру?»

Оршава попыталась возразить:

«Даршела не адепт…»

Марк заткнул ее резко и грубо:

«Не желаю больше слышать об этом. Адепт, послушник — любой Ранду неприкосновенен. Надо найти другую девушку. Роххи не подходит. Проблема в ней. Не ты выбрала ее. Ты справляешься лучше всех. Если такое повторится, просто пойдешь и найдешь кого-нибудь другого».

Сейчас он прекрасно понимал, что лукавил. Не перед Оршавой — перед самим собой. Он не хотел Роххи. Он хотел Мириэль. Но ничего не мог изменить.

Что случилось, когда он пытался поцеловать ее? Черта — ее защита и его проклятие? Марк хотел узнать из первых рук. Он направился в спальню к Мири.

Его долг перед орденом — разобраться в случившемся, говорил он себе. Понять, стоит ли ждать от Дорамон дневных атак в дальнейшем. Сегодня единичный случай или они сменили тактику?

Но в душе Великий Магистр понимал, что врет сам себе. Фея не может знать ответы на вопросы о тактике Дорамон. Вряд ли она даже о Черте что-то знает досконально. Марк шел к ней не за ответами.

Он хотел видеть ее. Видеть изумрудные глаза, которые смотрели на него иногда укоряюще, а иногда — увлеченно… Слышать звонкий нежный голосок, словно переливы колокольчика. Попробовать прикоснуться к ней. Не поцеловать, нет. Он понял, к чему это приводит, и не собирался экспериментировать дальше. Но хотя бы быть рядом. Разговаривать. Неужели он становится зависимым от своей пленницы?

Мириэль лежала на кровати и плакала. Когда он вошел, она не подняла голову — хотя услышала скрип замка и его шаги. Он уселся в кресло, молча посмотрел на тоненькую фигурку. Такую хрупкую. Такую сильную. Такую беспомощную и неуязвимую одновременно.

Марк не заговаривал первым. Молча выжидал, пока фея соизволит подняться и обратить на него внимание. Она упорно пыталась игнорировать его, но… терпения надолго не хватило. Наконец Мириэль села на кровати, глянула исподлобья.

— Что тебе надо? Еще не понял, каково приставать к фее без дозволения?

— Я просто хочу понять, Мириэль. Так действует Черта?

— Да! Так! В следующий раз будешь лезть — эти ваши Дорамон вообще разнесут по кусочкам твою подгорную тюрьму!!!

— Ты ведь тоже в этой тюрьме, Мириэль. Черта защитит тебя, если замок рухнет и погребет всех нас под обломками? Ты уверена в ее всесилии?

Фея фыркнула:

— Еще как! Если замок рухнет, Элезеум заберет меня! Я буду свободна!

— Ты называешь свободой смерть?

— Вот еще! Просто я попаду в Элезеум. Это как портал. Ты похитил меня из Ремидеи через портал. Вот и тут будет так же. Мне нечего бояться.

— Поверь, Мириэль, я только рад этому. Не хочу, чтобы с тобой случилось что-то плохое.

Она скорчила гримасу. Марк вздохнул. Вся эта идея с резервуаром обходится ему куда дороже, чем он предполагал. Стоило ли ввязываться в авантюру Оршавы? Согласился бы он, зная наперед, какой характер окажется у пленной феи и какие чувства поднимутся в нем самом?

Хорошо, что только он умеет читать ее мысли, а не наоборот.

— Расскажи о Черте. Как она работает? Чтобы подготовить атаку, Дорамон нужен не один день. А я не вынашивал многодневный план поцеловать тебя. Это произошло спонтанно. Как Черта могла организовать их нападение до… — он криво усмехнулся, — моего нападения на тебя?

Мириэль пожала плечами.

— Время — особенность смертного мира. Элезеум неподвластен времени. В нем все случается в едином пространстве и в едином моменте. Он может менять настоящее, прошлое и будущее — для него нет разницы.

— Как такое возможно?

— Понятия не имею. Я ведь не была в Элезеуме. Тебе надо было похитить другую фею. Или подождать два года.

— Чтобы ты вышла замуж за своего паренька? Нет, Мириэль. Выбор Оршавы был случайным, но своевременным. Ты узнала, чего стоит твой жених. Может быть, когда-нибудь ты поймешь, чего стою я.

— Ну и чего же ты стоишь, Арелато? Без Алмазного доспеха, который ты не сделал собственными руками, а просто случайно заполучил в свою власть?

— Кстати, о доспехе. Оршава проникла в твои мысли. Поверь, нет ничего глупее для необученного мага, чем пытаться управлять подобным артефактом. Забудь об этом. Я ничего не знаю о могуществе Элезеума. Но хорошо знаю силу тех, кто сотворил доспех. Не искушай Черту, Мириэль. Не приближайся к доспеху.

Марк поднялся и вышел из комнаты, не оглянувшись на фею.

Глава 2

НАРУШИТЕЛИ

Мириэль давно так не злилась. Как смел Арелато разговаривать с ней, как с нашкодившей кошкой? Резко, свысока. Беса лысого она теперь будет угодничать, мило болтать с ним. Не дождется.

Он еще и запер ее. Опять! Две недели назад он сделал ей неслыханный подарок — разрешил гулять по замку. Правда, в строго отведенное время и только в сопровождении Даршелы. Хорошо еще, руки за спиной не связал — как узнику под конвоем.

Подарок оказался недолговечным. Мири снова была пленницей. Выпустит ли он ее теперь? И разрешит ли заниматься с Даршелой? Может, и ей запретит приходить, тогда Мири снова окажется в полной изоляции?

Стоило ей так подумать, как дверь вдруг скрипнула. В комнату вошла Шел. Бледная, заторможенная — словно под действием сон-травы.

— Мири! Я видела тебя в зале Алмазного доспеха. Как ты?

— Что мне будет, — отмахнулась фея. — А ты как?

— Не очень. Мы все истощены донельзя после атак Дорамон. Монсеньор освободил нас от занятий и практики на сегодня. Хочешь прогуляться?

— Куда? Он не запер меня? Я боялась, он запретит тебе приходить.

Шел улыбнулась уголком рта.

— Вообще-то он запретил! Сказал, что отменяет мои занятия с тобой. Отправил в лабораторию к Пеширро, старшему магистру.

— Вот ведь гад!!!

Мириэль захотелось топать ногами. С приходом Шел она почти поверила в человечность Арелато. Да только откуда у него человечность возьмется! Но если он запретил, а Шел здесь, это значит…

— Ты ослушалась его приказа? Великого и ужасного монсеньора?

Даршела опять изобразила кривую улыбку.

— Ну-у… мне стало жаль тебя. Ты стояла в зале заколдованная и неподвижная. Оршава была так груба с тобой. А монсеньор сейчас на совещании со старшими магистрами. Дорамон сменили тактику, впервые напали днем. Монсеньору нужно принимать контрмеры. Он и старшие будут заняты сегодня по горло. Я подумала, ничего не случится, если мы немного прогуляемся. У нас дел нет, да и сил чем-то заниматься.

— Шел… Дай обниму тебя, подруга! Ты настоящий друг, самый лучший!

Мириэль стиснула волшебницу так крепко, что та со смехом начала вырываться.

— Задушишь, Мири!

— Ни за что, Черта не даст! Да и как я тебя задушу после такого! Никогда бы не поверила, что ты можешь его ослушаться! Ты лучшая, Шел! А куда мы пойдем?

— К Нильгари, конечно! На воздух!

Взявшись за руки, девушки выбежали в коридор. В мгновение ока они домчались до террасы. Мири чуть не споткнулась, увидев, что они там не одни. Двое мужчин сидели на полу, скрестив ноги.

Она хотела уже развернуться и бежать назад. Но разглядела, что один из них — Кастале, любовник Даршелы. Несколько раз они вместе болтали и бродили по замку — Шел упросила Арелато дозволить им общаться вместе.

А вторым мужчиной был… Кодорро! Мири чуть не взвизгнула и бросилась его обнять.

— Эй! Привет! Куда ты пропал? Я думала, больше тебя не увижу!

Кодорро крепко прижал к себе девушку, улыбнулся широко и радостно.

— Я тоже так думал, Мириэль! Пеширро, начальник лаборатории, давал все новые и новые задания. Да и монсеньор просил сделать несколько проб для него. Говорил, никому не может больше довериться, я самый ответственный!

Мири не сдержалась и фыркнула. Ну-ну. Самый ответственный, значит. Как пить дать, Арелато хотел загрузить его работой, чтобы не посылать к ней.

— А чем ты занимаешься в лаборатории?

— Алмазным доспехом, конечно! — с гордостью заявил Кодорро. — Это главный исследовательский объект Ранду.

— Как это? Он ведь у вас уже двести лет. Вы до сих пор его не исследовали?

Все трое переглянулись и дружно замотали головами. Кодорро пояснил:

— Алмазный доспех — очень сильный и необычный артефакт, Мириэль. Мы не знаем всех его возможностей и, вероятно, никогда не узнаем. Чтобы обнаружить новое свойство или заклятие, уходят годы.

Сердце у Мириэль так и опустилось. Что бы ни говорил Арелато, она не теряла надежды использовать доспех и выбраться из подгорной темницы. Но если сами Ранду изучали его веками, что сможет она, чужачка? Необученная.

— Расскажи, как вы его исследуете!

Кодорро покачал головой.

— Не могу… работа с доспехом — строго секретная. Сотрудникам лаборатории запрещено разговаривать о ней.

Шел хихикнула:

— Да-да, он даже нам ничего не говорит никогда! Правила есть правила, что поделать.

Мири надулась.

— Какие же вы зануды. Сплошные запреты у вас.

Кастале потрепал фею по голове. Он всегда держался с ней смело и фамильярно — в отличие от Кодорро, который робел, как и в первый раз при их встрече.

— Зачем тебе забивать голову этой ерундой, Мири? Лучше расскажи нам про Ремидею. Про фей. Мы о вас почти ничего не знаем.

— Дудки! — заартачилась Мири. — Я вам и так рассказывала про Ремидею раньше. А Кодорро — не буду, он же не говорит про свою работу! Лучше вы расскажите про этих Дорамон. Почему они нападают раз в неделю и по ночам? Что удивительного, что сегодня напали днем?

— Магия крови сильнее ночью, — пояснила Даршела. — Они собираются в круг у подножия замка и направляют магические эманации на вершину Тардиль. Мы удерживаем щит, который не пропускает их разрушительную энергию. Когда их запас силы иссякает, они уходят, чтобы восстановиться. На это им требуется несколько дней. А как они восстанавливаются — ты знаешь. Пытками и убийствами людей и других живых существ… Когда они набирают достаточно силы — атакуют вновь.

— И так четырнадцать лет? Неужели никто не остановил их за это время? Арелато сказал, в Меркане восемьдесят три ордена. Если бы кто-нибудь напал на них в то время, когда они обессилены после вас, их злодейства прекратились бы!

Молодые Ранду вновь переглянулись. Парни смотрели на Даршелу, а та — на Кодорро. Длинноволосый Ранду промолвил:

— Дорамон используют магию крови не четырнадцать лет, Мири. Полтора века.

— Что?!

— Двести лет назад они были захудалым орденом. Их лучшие маги не годились и в подметки послушникам Ранду. Но однажды несколько чародеев их ордена — самых слабых и бездарных — попробовали брать силу из боли и предсмертной агонии живых существ. Начали с животных, потом перешли на людей — простых смертных. А под конец добрались до магов. Сторонники кровавой магии захватили власть в Дорамон. Орден стал нападать на мелкие магические ордена. Дорамон истребляли их под корень. Выпивали силу их членов. Так они истребили больше десятка орденов. А потом решили, что набрали достаточно силы, чтобы атаковать Ранду и захватить Алмазный доспех.

— Но почему остальные ордена не объединились против них?

Кодорро открыл было рот, намереваясь сказать что-то… Но смущенно опустил глаза, так и не решившись заговорить. Ответил Кастале:

— Понимаешь, Мири… Наверно, не поймешь. Судя по твоим рассказам, жизнь в Ремидее мягче и проще, чем в Меркане. Магические ордена не объединяются. Просить помощи — значит быть слабым. А тот, кто слаб, будет уничтожен теми, кто сильнее.

— Вот ведь глупости! — воскликнула Мири. — Быть сильным — это смотреть, как орден кровопийц истребляет все живое вокруг себя? Не вмешиваться?

Кастале замешкался, ожидая, что кто-то из друзей ответит фее. Но Шел и Кодорро молчали, отведя глаза. Ему пришлось продолжать:

— Дорамон были слабы. Никто не принимал их всерьез. Междоусобицы орденов — обычное дело в Меркане. А когда все поняли, что они делают, было поздно.

Мириэль смотрела на молодых магов, словно они были трехлапыми, четырехрукими, двухголовыми зверями без глаз, ушей и рта. Вопиющим нарушением природы, непонятно как живущим на белом свете.

— Знаете… Вы похожи на зверей из одной сказки… Мама мне в детстве рассказывала. Жила-была в лесу маленькая рыжая лисичка. И другие звери: зайцы, хомяки, лесные мыши, бобры. Жили все дружно, ни с кем не враждовали, никого не обижали. И вот однажды в лес пришел волк. Пришел — и стал всех пожирать. Начал с мышек. Мышки бегали по лесу, звали других зверей на помощь. Их было много, а он один. Давайте завалим волка все вместе! — звали они. Но звери только отворачивались. Пусть волк ест мышей, говорили они. Их ест, а нас не трогает. Но волк сожрал мышей и взялся за зайцев. Зайцы тоже забегали, запросили помощи. Пусть волк ест зайцев, говорили остальные. Мы-то не зайцы, нас он не тронет. Волк сожрал зайцев, принялся за хомяков. Хомяки мигом забыли, как еще недавно радовались, что они не мыши и не зайцы. А другие звери все еще радовались, что они не хомяки. И больше всех радовалась маленькая рыжая лисичка, что она не мышь, и не хомяк, и не заяц, и не бобр. И смеялась над зверьками, когда они прибегали к ней за помощью. Однажды в лесу больше не осталось ни хомяков, ни бобров, ни зайцев, ни мышей. Одна только маленькая лисичка. Когда волк пришел за ней, бежать и звать на помощь было некого. И лисичка уже не смеялась. Никогда.

Мириэль замолчала. Маги тоже помалкивали, не зная, что сказать. Наконец Кастале присвистнул:

— Добрые сказки рассказывают феи детям…

— Сказка человеческая, не феи сочинили. Но ведь не зря она для детей придумана. Человеку лучше усваивать с малых лет, что лучше дружить и объединяться с другими людьми против опасностей, чем смотреть, как хищник пожирает соседа, да воображать, что до него враг не доберется.

Даршела невольно закивала, соглашаясь с феей. Мири порадовалась, что ей досталась такая учительница языка. Искренняя и человечная. Не ведьма, как Оршава. Кастале посмотрел на свою девушку и чуть приобнял ее за плечи. Они смотрелись прекрасной парой.

Кастале уступал в росте и сложении красавцу Кодорро — невысокий, коренастый. Но от него веяло уверенностью и силой, несмотря на молодость. Шел, хрупкая, но отважная, не побоявшаяся пойти против своего монсеньора и вытащить Мири из заточения, рядом с ним казалась и вовсе беззащитной. И при этом — как за каменной стеной. Они отлично подходили друг другу.

— В Меркане детям рассказывают другие сказки, — проговорил Кастале. — Они учат не дружить и объединяться, а быть настороже и не поворачиваться к людям спиной. Ведь каждый вокруг спит и видит, как засадить тебе кинжал между лопаток.

Мириэль посмотрела на него, будто он ударил ее.

— У вас ужасный мир, ужасная жизнь! Если бы я могла вернуться назад!

Она закрыла лицо руками. Между пальцев потекли слезы. Кодорро сделал шаг к ней, поднял руку, собираясь приобнять… и замер неуверенно. Даршела скорчила ему яростную гримасу и сделала знак рукой — давай, утешь!

Мускулистая рука легла на плечи феи.

— Мириэль… Не все в Меркане такие, как Дорамон. Поверь. Мы тоже умеем быть добрыми… заботиться… любить. Даже Ранду. Если мы можем сделать хоть что-нибудь, чтобы тебе было легче среди нас, — только скажи. Я не могу видеть тебя такой. Клянусь, сделаю все, что в моих силах, чтобы ты улыбалась!

Мири подняла заплаканное лицо. Карие глаза Кодорро смотрели ласково и участливо. Она улыбнулась сквозь слезы.

— Спасибо тебе… Спасибо вам всем, мои хорошие. Я знаю, вы хорошие. Если бы не вы, я бы тут совсем с ума сошла.

Она прильнула к груди молодого мага, а потом отстранилась и поцеловала его. И почувствовала, как напряглось и окаменело тело Кодорро. Мири посмотрела ему в глаза. Мужчина смотрел куда-то ей за спину.

Обернувшись, фея встретилась с черным взглядом Арелато. Безумным взглядом.

— Рад видеть тебя в приятной компании, Мириэль.

Низкий голос, который раньше обволакивал чарующим бархатом, сейчас резал как кинжал. Под кустистыми бровями, в запавших глазах бушевала бесовская мгла. Этот взгляд из самой преисподней обратился с Мири на Шел.

— Послушница Даршела. Ты нарушила приказ учителя. За это преступление есть лишь одно наказание. Властью Великого Магистра я изгоняю тебя из ордена Ранду.

Наверно, Мири еще плохо знает кордильский. Арелато не мог сказать то, что ей послышалось. Даже этот Арелато — не человек, но разъяренный демон. Прогнать Даршелу, которая его обожает? За то, что она вытащила Мири погулять?

По щекам Шел потекли слезы. Она рухнула на колени.

— Монсеньор… пожалуйста… простите меня. Накажите как угодно, я все снесу. Не изгоняйте… умоляю.

Мири бросилась к подруге, попыталась поднять с колен.

— Шел, не унижайся перед ним! Ему же хуже — останется без такой отличной колдуньи! А тебе этот орден и не нужен, лучше без него! Замуж выйдешь, детишек нарожа…

Мири осеклась, глянув на Кастале. Опять она поспешила с нелепыми утешениями. У Шел здесь любимый мужчина. Потеряв Ранду, она потеряет и его.

Даршела вырвалась из объятий феи, подалась к Арелато — вот-вот и поползет к нему, униженно извиваясь.

— Умоляю, монсеньор… Я виновна, но дозвольте искупить! Орден — моя жизнь. Я не смогу по-другому.

Тьма, клубившаяся в глазах Арелато, словно приутихла. Пару секунд он молчал, обводя взглядом двух мужчин и двух девушек. Раздавленная, пресмыкающаяся Даршела. Кастале, бледнее смерти, с трудом сдерживался, чтобы не броситься к ней. Кодорро с дрожащими руками. Он единственный из всех однажды видел, как Великий Магистр срывается после битвы. Он узнал мрак безумия, застилавший глаза Арелато.

Наконец, Мириэль. Бесстрашная, отчаянная, дерзкая фея стояла ровно между ним и Даршелой, будто закрывала собой подругу. Тонкая и прямая, как натянутая струна.

Арелато чувствовал, как ярость отдачи пульсирует и клокочет в нем, желая смять эту тростинку, повалить на пол, овладеть прямо здесь, при всех. Плевать, что будет дальше. Плевать на Ранду, на Дорамон. Ярость и желание застили разум Великого Магистра.

— Решение неизменно, — отчеканил он. — Ты покинешь резиденцию через подъемный мост. Запрещаю брать с собой любое имущество.

И вот тут оба мужчины, Кастале и Кодорро, вскрикнули. Сама Даршела пошатнулась и рухнула на колени.

— Монсеньор… — прошептал Кастале. — Разве вы не откроете портал?

— Никаких порталов для нарушительницы приказа.

— Но это верная смерть! — воскликнул жених несчастной девушки. — Там Дорамон!

Арелато криво усмехнулся.

— Раз нарушительнице хватило дерзости пойти поперек воли главы ордена, пусть обратит свою дерзость на Дорамон. Встать! — рявкнул он.

Даршела поднялась. Она дрожала, взгляд метался по сторонам. Как будто девушка, обреченная на смерть, ждала спасения откуда-то. От друзей или из воздуха. Мириэль подскочила к ней, схватила за руку — и отлетела к стене, отброшенная ударной волной. Ее словно приклеило, она не смогла оторваться и сделать хоть шаг.

— Пусти! — заорала Мири. — Пусти ее, не трогай!

— Именно это я делаю, фея Мириэль. Отпускаю твою бывшую учительницу.

— Нет! Оставь ее!

Арелато схватил за плечо Шел, толкнул в коридор.

— Вперед, нарушительница. Покажешь врагам, чего стоят послушники Ранду. Даже бывшие. Я не лишаю тебя силы. Быть может, ты сумеешь выжить.

— Стойте!

Кастале бросился к ним.

— Я ухожу с Шел. Изгоняете ее — изгоняйте меня. Пусть Дорамон увидят заодно, чего стоят младшие магистры Ранду. Вдвоем у нас больше шансов выжить.

Арелато прищурился.

— Берегись, Кастале. Я сейчас притворюсь, что ничего не слышал. Ты не нарушал приказа и не подлежишь наказанию. Можешь забрать свои слова назад и вернуться к своим делам. В ордене есть другие женщины. Ты не останешься одинок. Но если ты повторишь свое намерение, я приму его.

— Я ухожу с Шел, — отчеканил Кастале.

Казалось, пламя в глазах Арелато испепелит сейчас обоих, опередив Дорамон. Но Арелато еще не до конца утратил контроль. Он лишь дьявольски усмехнулся.

— Решение твое. Вперед.

Бледный Кастале обернулся на Мириэль. На Кодорро. Прошептал:

— Прощайте… и простите. Да не оставит вас Бог.

Он шагнул в темноту коридора вместе с Даршелой. Кодорро беспомощно смотрел им вслед. Мири заорала:

— Иди с ними! Будь третьим, втроем вы прорветесь! Помоги им!

— Я… у меня работа, — пролепетал он. — Я не могу уйти.

— Трус! Жалкий трус, вот ты кто! Они же твои друзья!

— Не могу… Мири, я не могу… Я должен оставаться здесь, у меня обязанности…

Она продолжала надрывно вопить: «Трус!» В груди поднималась злость на Кодорро. Все из-за него. Арелато увидел, как она его обнимает. Поэтому он сейчас отправляет Даршелу на верную смерть — из ревности.

На самого Арелато Мири злиться не могла. Она вообще не могла испытывать к нему чувств. Она хотела бы просто взять ластик и стереть его существование, его поступки. Не убить, чего ни одна фея не могла желать. Отменить.

Они оба выражали свою ярость на других людях, не в силах вылить ее друг на друга. Арелато — на несчастную Даршелу. Мири — на Кодорро, которому не хватило духу пойти умирать вместе с друзьями.

Мири осталась одна, распятая на каменной стене. Слезы, беспомощные и бесполезные, текли по лицу. Зачем фее нужно ее бессмертие, ее неуязвимость, если любой смертный колдун может сковать магией по рукам и ногам, убить друзей, а она никак не поможет им?

Какой прок в Черте? Лучше бы Арелато тысячу раз ее изнасиловал, но Шел и Кастале жили бы! А может… сказать ему, что она готова избрать его, если он пощадит их? Отправит через портал?

Она действительно готова? Отказаться от Дейла? Не искать, не надеяться, что Арелато сумел оболгать его в ее глазах? Связать себя с этим монстром и убийцей? Отдаваться ему, обречь себя на влечение и привязанность, чувство щемящей пустоты, когда его нет рядом?..

Ответ был один. Да — если ее друзья будут жить.

— Арелато! — закричала она. — Арелато, вернись! Арелато!

В ответ тишина. Он ушел слишком далеко, не слышит ее. А мысли? Он ведь может слышать мысли магией! «Арелато, кобелий сын! Верни Шел и Кастале! Я изберу тебя!»

Глава 3

ЖИЗНЬ ИЛИ СМЕРТЬ

Минута. Другая. В коридоре послышались шаги — быстрые, будто кто-то бежал к террасе Нильгари. Еще секунда — из темноты проема выскочила человеческая фигура.

Оршава. Женщина перевела дыхание, посмотрела на прижатую к стене Мириэль.

— Где Марк?

— Не знаю! Он выгнал Шел и Кастале! Через подъемный мост прямо в лапы к Дорамон! Останови его, умоляю! Скажи, что я готова его…

Не дослушав, Оршава бросилась в коридор. Мири завопила:

— Стой! Пожалуйста, останови его! Пусть он вернет их! Я изберу его! Только пусть они живут!

Ответом фее стал лишь звук падающих струй Нильгари, приглушенный магической завесой. Оршава умчалась без оглядки. Бесы бы побрали этих магов! Почему они не слышат мыслей, когда это нужнее всего?

Из узкого окна-бойницы, пробитого в скалистой породе горы Тардиль, Марк смотрел на изгнанников, идущих по мосту через ущелье. Вскоре их фигуры растворились в зимних сумерках. Мост поднялся. Но ярость в груди Великого Магистра не улеглась. Проклятие продолжало работать — таким замысловатым путем. Не грубый прямой удар силой — изощренное, но не менее убийственное разрушение.

— Марк, что ты натворил?

Он обернулся. Оршава чаще всех оказывалась рядом, когда он был одержим отдачей. И раздражала сильнее всех. Может, отправить ее вслед за нарушителями?

— Марк, их надо вернуть. Когда ты придешь в себя, не простишь себе. Но будет поздно. Это же твои ученики. Ты в ответе за них.

— Это изменники и нарушители.

— Это маги Ранду! Каждый Ранду на вес золота — не ты ли твердил? Ты своими руками лишил орден двух адептов! Скорее позови их назад, пока Дорамон не заметили их!

— Поздно. Уже заметили. Слышишь отголоски магических ударов? Сейчас с ними будет покончено.

— Послушай, Марк. Иди к Роххи. Иди к кому угодно! Сделай это со мной здесь и сейчас — но приди в себя! Ордену нужен здоровый Великий Магистр. Не безумец.

Он расхохотался сумасшедшим смехом.

— Это ты безумна, моя дорогая Оршава. Ты прекрасно знаешь, что не сможешь забрать у меня отдачу. Но настырно предлагаешь себя. Смирись. Ничего не изменить. Тебе не стать моей любовницей. Двум глупцам не избежать смерти.

— Ты теряешь рассудок, Марк. Я взываю к тебе — к тебе настоящему. Я знаю, ты еще можешь услышать меня. Зло игнов не завладело тобой до конца. Прислушайся к себе. Ты хочешь их смерти? Ты хочешь отдать Дорамон двух Ранду? Молодых, еще не познавших жизни. Сколько радости они могли бы пережить. Сколько пользы принести ордену. Одумайся, Марк, пощади. Не их — себя.

Злобная гримаса перекосила лицо Арелато. На миг Оршаве показалось, что он сейчас выплеснет злобу на нее. Не так, как она хотела, — не в любовном экстазе. В экстазе убийства. А потом его взгляд начал проясняться.

— Оршава… Что я натворил…

— Еще не поздно, Марк…

Он перебил ее, рыкнув:

— Что я натворил? Это вопрос! Отвечай! Я ничего не помню, почему мы здесь?

— Ты выставил Даршелу и Кастале из замка. Дорамон только что засекли их и пытаются убить. Мы можем успеть — у них не осталось сил после дневного нападения. Ребята способны продержаться. Но они тоже истощены, надо спешить.

Марк провел ладонью по влажному и горячему лбу.

— Они истощены… и мы… За мной, Оршава. За ворота. Окружи их щитом. Охвати столько, сколько сможешь, и держи. Не отпускай, что бы ни случилось.

Магическим импульсом он отворил входные врата резиденции Ранду, встроенные прямо в скалистую породу. И взлетел ввысь.

Приземлился на другом краю ущелья, окружавшего замок. В полумиле звенел магический бой. Над горной тропой вспыхивали и гасли огни, подобные полярному сиянию. Марк ринулся вперед, концентрируя силу на ходу.

Магия ускоряла движение. Если бы кто-то видел его бег со стороны, то решил бы, что мчится не человек, а двуногий гепард. За считаные мгновения он врезался в гущу сражения.

Лица и ауры Дорамон, уродливо оскаленные, искаженные магией крови, слились в одно пятно. Он хлестнул по пятну потоком силы, сжатым в гигантский невидимый кнут. Резко крутанулся — хлыст-поток завернулся вокруг него, рассекая пространство, кромсая врагов на куски.

Брызги крови, истошные вопли — Марк не видел и не слышал ничего. Он пробивался к ученикам. Несколько минут назад он обрек их на гибель, а теперь спешил спасти.

Где же они? Марк пытался различить ауры Ранду среди тусклых, удручающих теней Дорамон. Но не чувствовал. Он шел и шел вперед, разрубал воздух и Дорамон магическим хлыстом. И вдруг его ослепила янтарная вспышка.

На долю секунды он замер. Но тут же пришел в себя, бросился на ярко-желтый свет и увидел в его центре Даршелу и Кастале. Они бежали, держась за руки. Янтарная сфера окутывала их и катилась по тропе, как цирковой шар с медвежатами внутри.

Магия, чуждая и Дорамон и Ранду… откуда? Чья? Он не мог определить. Янтарную сферу прорезали черные прожилки. Они расползались, и сияющий шар раскололся на тысячи мерцающих черепков, которые тут же осели на снег и растаяли. Янтарная защита недолго продержалась против черной магии Дорамон.

Парень и девушка остановились, встали спиной друг к другу, готовые отбиваться от врагов. Кровопийцы тут же окружили их. Марк ворвался в их ряды, посылая перед собой сокрушительную ударную волну.

Он разметал Дорамон, набросил на Даршелу и Кастале защитный кокон. Поднял его в небо и взлетел сам. Трое магов поплыли по воздуху к замку. Дорамон — те из них, кто остался в живых, — посылали вверх черные молнии, которые ударялись о кокон Арелато и рассыпались на блеклые искры.

Марк и спасенные изгнанники опустились на широком скалистом выступе у ворот замка. Все это время Оршава держала щит вокруг резиденции Ранду. Не от Дорамон — от Марка, который под действием отдачи мог ударить магией по собственному замку.

— Сколько Дорамон убиты? — спросил он.

— Восемь.

Марк скривился.

— Мне казалось, я порубил их сотнями. Расщепленные тени…

Магия крови позволяла вражескому ордену расщеплять себя на десятки теней, которые обладали частицей силы хозяина. Одна тень была намного слабее настоящего живого мага. Но вместе они были сильнее и агрессивнее при атаке, чем тот, кто призвал их.

— Что с ними? — спросила Оршава, глядя на Кастале и Даршелу. Молодых людей все еще окутывало янтарное свечение.

— Хотелось бы мне знать, — зловеще произнес Марк. — Чертовски хотелось бы. У наших друзей обнаружилась неожиданно мощная защита. Мы с тобой могли бы не беспокоиться о них. Ты бы видела, как они справлялись. И это не магия Ранду. Кажется, мы нашли нашего крота. Или даже двух.

Даршела в ужасе прижималась к любовнику. Кастале не опускал глаз под темным взглядом Арелато. Тот скомандовал Оршаве:

— Запри их в магически изолированной камере. Проверь защиту, установи дополнительную. Наши друзья сейчас не менее истощены, чем я или ты. Но как знать, сколько еще у них сюрпризов за пазухой. Позови Пеширро, установите двойную защиту. Кто бы ни стоял за их спинами, ему не пробиться к своим птенчикам. Допросим их, как только я восстановлюсь.

Мири проторчала приклеенной к стене больше часа. Похоже, про нее все просто забыли. Наконец явился мужчина, которого она никогда не видела. Лицом он походил на Кодорро: удлиненное, изящное, с большими глазами, полными губами, крупным, но прямым носом. Волосы с проседью заплетены в несколько кос.

«Пеширро, старший магистр Ранду, — представился он мысленно. — Марк прислал меня проводить вас в комнату, госпожа Мириэль. Он также передает извинения за грубое обхождение с вами».

— Со мной? Он убил Шел и Кастале!

«Они живы. Он их спас, вытащил из-под атаки Дорамон».

— Что?! Они здесь? Я хочу видеть их!!!

Седовласый магистр покачал головой.

«Боюсь, это невозможно. Они… все же они нарушители и понесут наказание. К тому же им нужно восстановиться».

— Какое наказание?

«Марк скажет вам, если сочтет нужным, госпожа. Пройдемте со мной, прошу вас».

Мимолетная радость угасла. Наказание? Ее друзьям по-прежнему грозит опасность? Может, Арелато вернул их для того, чтобы собственноручно казнить?

Пеширро отвел ее в спальню и оставил одну. Мири принялась расхаживать из угла в угол в бурных, смятенных чувствах. Что творится у этих магов? Сначала Арелато с взглядом одержимого отправляет на смерть преданных учеников. За пустяковый проступок. Потом бросается спасать их. А теперь их ждет какое-то наказание. После всего, что пришлось пережить. Ну что за бред?

А ведь она была готова ради них отдаться Арелато. Выкупить собой их жизни. Вдруг ей еще придется предложить ему такой обмен — избрание за Шел? Или… Арелато сам это потребует, если поймет, как она переживает за друзей. Мири ни секунды не сомневалась, что он способен на такое.

Надо спрятать эти мысли. Глубже, чем она прятала задумку сбежать через Алмазный доспех. Она не хочет избирать Арелато, не хочет привязывать себя к нему на долгие десятилетия, может быть, века. Не такого человека, кто может так поступать с людьми.

Она должна найти Дейла. Вернуться в Коф, узнать, куда он ушел. С кем. Ушел ли вообще. Если да — отыскать его, взглянуть в глаза, поговорить. Все могло быть совсем не так, как представил Арелато. Ему ни в чем нельзя верить, теперь у Мири не оставалось сомнений.

Скрип замка прервал тягостные раздумья феи. Она развернулась к двери с яростным лицом, ожидая увидеть Арелато и тут же вцепиться ему в лицо ногтями. Но на пороге стоял Кодорро. Об него и мараться не хотелось.

— Ты? Зачем приперся?

— Мири, я… просто хотел сказать. Шел и Кастале… они в порядке. Монсеньор их вытащил. Они истощены магически, возможно, ранены… Но живы.

— Без тебя знаю. Зато ты цел и невредим.

— Мири… ты меня презираешь. Считаешь трусом. И правильно. Я трус. Незачем отпираться. Ты пойми, люди боятся умирать. Очень. Ты ведь вообразить не можешь, что такое смерть. Представь, что внутри тебя нет этой маленькой точки, которая смотрит на мир вокруг, воспринимает картинки, звуки, ощущения. Сейчас ты можешь думать, чувствовать, переживать. И вдруг — раз… Все остановилось. Все исчезло. Ни мира вокруг, ни образов, ни чувств. А главное — тебя. Того, кто чувствует и воспринимает.

— И вот так не стало бы Даршелы и Кастале! А тебе было все равно!

— Не все равно, Мири. Мне было больно. И стыдно — перед тобой и перед собой. А сейчас я рад, что монсеньор их вернул. Но умирать вместе с ними я не готов. Понимаешь, даже самые близкие люди — это не ты. Если они уходят, ты теряешь кусочек мира. Иногда это важный кусок, иногда не слишком. Иногда это почти вся твоя жизнь. Но никогда — не ты сам. Эта точка, центр бытия, всегда внутри тебя. И с твоей смертью она гаснет насовсем и необратимо. Смерть — это очень страшно, Мири. Я очень рад, что Шел и Кастале избежали ее. Когда монсеньор сказал, что отправляет их через подъемный мост, я благодарил Бога, что не оказался на их месте. Не суди людей, которые не хотят умирать.

— Ты так говоришь, как будто знаешь, как это — умереть. Но ведь и ты, как я, не можешь этого знать. Ты тоже не умирал.

— У каждого смертного знание о смерти в крови. У меня на глазах умерли родители. Болезнь унесла маму… А отец покончил с собой. Не вынес горя. Мне было двенадцать. Я скитался по прериям Кордилло. Ловил сусликов и полевок, чтобы выжить. И видел во сне отца. Он был прозрачным и безликим… не произносил ни слова. Но я знал, что это он. И знал, что он хочет сказать, но не может. Не бросай жизнь. Что бы ни случилось, кого бы ты ни потерял. Что бы ни потерял. Живи. Эта точка внутри, которая видит, слышит, чувствует, переживает, — самое ценное, что у тебя есть. Не отказывайся от нее, не выбрасывай. Поэтому я не мог умереть даже ради друзей, Мири.

Голос молодого мерканца дрожал. У Мириэль невольно на глаза навернулись слезы. Она подскочила к нему и обняла.

— Прости, Кодорро. Я судила тебя, но не знала твоей жизни. Конечно, ты не виноват, что хочешь жить. Поверь, феи знают, как это — терять близких. Это неизбывное горе. Мне жаль, что ты так рано потерял родителей. Мне жаль твоего отца, который совершил ужасную ошибку. Хорошо, что сегодня все остались живы. Арелато ведь не убьет их теперь?

— Не должен. Зачем ему спасать их, чтобы потом убить.

— Кто вас, Ранду, знает. У вас чудные порядки. Иногда почти безумные.

— Ты просто не знаешь другие ордена.

— Наслышана, — фыркнула фея. — Кстати, я думала, Пеширро твой отец. Вы похожи.

Кодорро улыбнулся уголком рта.

— Все так думают. Мы одной расы, валагро. И я работаю под его началом. Шел говорит, я обезьянничаю за ним. Хожу как он, говорю с его интонациями…

— Ну, хотя бы не за монсеньором, — пробормотала Мири, выпуская мужчину из объятий.

Не стоило ей рисковать, конечно, тискать его в припадке сочувствия. Вот если бы Арелато сейчас вошел и увидел их… Что бы он еще учудил?

Глава 4

ОБМЕН

Марк спал почти сутки. Спал ли?.. Его состояние больше напоминало лихорадочное забвение, чем сон. Иногда он мог вспомнить каждую минуту из водоворота образов и видений, что посещали его в такие периоды.

Сумрачные, тяжелые, они придавливали его к земле как гранитной плитой, утягивали за собой в бездонную мглу. В мир игнов, более плотный и тяжелый, чем мир людей. Их магия обретала особую силу здесь, на земной поверхности. Но цена за нее была непомерна.

Марк расплачивался собственной душой — ни больше ни меньше. В бурных снах под действием отдачи он погружался в жесткое удушливое пространство. Воздух там был таким густым, что в земном, человеческом мире показался бы грязью.

Грубые очертания, глухие звуки, давящие ощущения — Марк тонул в тяжести этого мира. Просыпался он, не чувствуя себя отдохнувшим. Не сразу мог привыкнуть к меньшему весу и плотности человеческого мира. Все вокруг казалось слишком нереальным, слишком разреженным.

Некоторое время после пробуждения он приходил в себя, вспоминал, где находится, как устроен этот мир. А потом заново свыкался с тяжестью в груди — незаметной и естественной в мире игнов и такой нестерпимо давящей здесь, на земле…

Это ощущение нарастало еще при Тессо — в последние месяцы, когда Марк начал ее жалеть. Оставлял себе все больше и больше отдачи. А когда появилась Роххи — и Мириэль, — он мог передать девушке совсем мало. Весь груз оставался при нем. Максимум, что давал ему визит к Роххи, — возвращал контроль над магией после боя. И то все хуже и хуже.

Так тяжко, как сегодня, ему еще не было. Железным усилием воли он загнал гнетущую свинцовую мглу глубоко внутрь, где ее никто не заметил бы и не почувствовал. Даже верные соратники. Предстояло серьезное дело — допрос шпиона. Он должен быть в форме.

Оршава и Пеширро ждали Марка в камере для допроса преступников и пленных. Даршела и Кастале лежали прикованные на каменных скамьях в разных концах камеры.

— Что показал предварительный досмотр? — спросил Арелато старших магистров.

— У Кастале стоит мощная защита, — ответил Пеширро. — Так глубоко, что обнаружить ее было невозможно до столкновения с Дорамон. Он активировал ее, чтобы укрыть себя и девушку.

— А с ней что? — Марк кивнул на Даршелу. Связанная и беспомощная, девушка смотрела на него как загнанный зверек. Пеширро качнул головой.

— Чиста.

Арелато подошел к скамье с молодым мужчиной.

— Кто ты такой, Кастале? Кому меня продавал?

Младший магистр прошептал:

— Я тебя не продавал, Арелато. Я служу моему ордену и моему магистру.

— Имя?

Кастале не издал ни звука.

— Похвальная преданность. Посмотрим, надолго ли ее хватит. Приступим.

Три пары рук нависли над тем, кого палачи долгое время считали своим адептом и единомышленником. В тело шпиона вонзились электрические молнии. Кастале забился и захрипел.

— На кого работаешь, ублюдок? Кто твой магистр? Тасер Леханаиси? Ветария А’Джарх? Старый придурок Луамо? Имя! Назови имя, и я пощажу тебя!

Кастале дергался, мучительно стонал. Но не произносил ни слова. Марк усмехнулся.

— Да ты стойкий, сукин сын. Что ж, посмотрим, насколько стойкая твоя девчонка.

— Она… ничего не знает, — прохрипел Кастале.

— Зато ты знаешь. И пока ты молчишь, она будет страдать.

— Мне… все равно. Она… женщина для утех… и только. Я предан… моему ордену… не ей.

— Неужели? Ты ушел с ней на верную смерть в лапы Дорамон, настолько она тебе безразлична. Оставил свою шпионскую миссию.

— Ты ничего… не знаешь… о моей миссии. Я завершил ее. Хотел привести… человека из Ранду… А Дорамон… не пробили бы защиту.

— Они стерли в порошок твою защиту у меня на глазах. Не дури мне голову, Кастале. Рассказывай, кто ты и откуда. Тогда Даршела не пострадает. Тебе не кажется, что с нее хватит быть на пороге смерти? Пожалей девушку.

— Сам жалей… своих Ранду… Арелато…

Марк пристально посмотрел на распятого на скамье Кастале.

— Что ж… проверим, действительно ли тебе плевать на нее или ты убедительно притворяешься. Займись ею, Оршава.

Женщина подошла к Даршеле. Электрические молнии вонзились в живот несчастной пленницы. Шел пронзительно завопила. Марк не спускал глаз с Кастале. Ни один мускул не дрогнул на лице шпиона. Арелато скомандовал Оршаве:

— Отруби ей нос.

Мимика Кастале изменилась лишь на миг, но Марк все видел.

— О! Тебе все равно, что она терпит боль. Но уродовать ее ты не хочешь. Ну же, Кастале. Все, что я хочу от тебя, — имя. Не такая высокая цена за красоту твоей возлюбленной. Вряд ли ты знаешь особенные секреты своего магистра. Не упрямься, назови имя.

За спиной Марка раздался женский голос, резкий и сухой:

— Его зовут Ке’Лисо, и он служит мне.

Марк медленно повернулся. В первое мгновение никого не увидел. Его взгляд упал на икону на стене. Она висела здесь с незапамятных времен для приговоренных смертников. Некоторые расы в Меркане воплощали высшую силу в образах и рисовали иконы. Один из Великих Магистров Ранду, отличавшийся религиозным благочестием, повесил в пыточной камере несколько икон разных народов Мерканы.

Посеребренная поверхность иконы потускнела от времени и пыли. Вместо облика божества на Марка смотрело хорошо знакомое женское лицо — с длинным носом, маленьким подбородком, выступающими скулами и пронзительными светлыми глазами.

— Ун-Чу-Лай, — промолвил Марк.

— Ранду, — ответила женщина. Голова склонилась с иконы в ироничном приветствии.

— Зачем ты заслала ко мне шпиона? Я не воюю с тобой. Не воевал, — зловеще поправился Арелато.

— И я не воевала и не собираюсь воевать с тобой, Ранду. Задачей Ке’Лисо было наблюдать.

— И продавать тебе мои планы и действия!

— Ничто из тех сведений, что мой ученик передавал мне, не было использовано мной во вред тебе. Слово Великого Магистра.

— Не было, — саркастически подчеркнул Марк, — тобой. А кем-то другим или тобой же в будущем?

— Я не хочу тебе зла, Ранду. У нас общий враг.

— О, ты ненавидишь Дорамон. Они убили твоего мужа и детей восемьдесят лет назад. Вот только вражда с одним орденом никогда не мешала пакостить остальным. А ты великий мастер сталкивать противников лбами. Не удивлюсь, если упорное желание Дорамон истребить нас — твоих рук дело. Итог игры Ун-Чу-Лай.

Острый взгляд серо-голубых глаз скрестился с черной бездной в глазах Арелато.

— Я не делала ничего, чтобы усилить Дорамон. Не давала им никаких козырей. С тех пор как погибла моя семья, я хочу одного — истребить их до последнего адепта.

— Но будешь не против перед этим истребить и Ранду их руками.

— Нет, Арелато. Я не хочу истреблять Ранду. Ты — здравомыслящий Великий Магистр. С разумной внешней и внутренней политикой. Я хочу если не стать твоим союзником, то установить с тобой нейтралитет.

— Союзник? Нейтралитет? Разве к союзникам подсылают шпионов? Почему ты не написала? Не назначила встречу, не вызвала на прямой разговор?

— Ты ответил бы мне иначе, чем сейчас? Ты упрямый сукин сын, Ранду.

— А ты — хитрозадая мартышка, Ун-Чу-Лай.

— Закончим с комплиментами. Предлагаю обмен. Ты отдаешь мне Ке’Лисо. Я отдаю тебе того, кого искала твоя помощница.

По запыленной иконе пробежала рябь, и на миг перед Марком предстало смуглое лицо молодого парня.

— Узнаешь? Это жених твоей пленницы.

— Значит, это ты увела его из-под носа Оршавы. Благодаря своему шпиону. Зачем тебе это нужно? Какое дело Ун-Чу-Лай до моих отношений с феей?

На поверхность иконы вновь вернулось лицо Великого Магистра Ун-Чу-Лай.

— Будешь смеяться — я надеялась, что ты сумеешь договориться с феей по-хорошему. Без шантажа и принуждения. Для этого я забрала юношу из города и укрыла родителей феи. Увы — Ке’Лисо оказался слишком молод и безрассуден. Теперь приходится выторговывать его жизнь на этого паренька. Ах да, забыла добавить — девушку тоже. Не хочу, чтобы мой ученик зачах от тоски в разлуке с ней.

Арелато присвистнул:

— Чужака-ремидейца за собственного шпиона плюс адепта Ранду? Предложи что-нибудь получше, Ветария. Я найду, как использовать твоего ученика.

Длинноносая женщина холодно усмехнулась.

— Неуместный блеф. Я знаю, как Оршава предлагала тебе использовать мальчишку. Без него ты не добьешься своей пленницы. Время играет против тебя. Ты уже не сможешь пользоваться другими женщинами. Отдача истощает тебя.

— Сгодится и твой шпион. Знаешь, как я использую мужчин в этом качестве? Женщины забирают отдачу в постели, мужчины — в предсмертной агонии. Отдача сжирает их тела подобно гангрене. Но в сотни раз мучительнее.

Взгляды двух Великих Магистров скрестились. Черная бездна и серый кинжал.

— Не стоит запугивать меня, Ранду. И набивать цену тоже. Ты на грани. Я чувствую даже отсюда. Никто не спасет тебя от отдачи, кроме феи. Ты загнал себя в ловушку. Выкарабкаешься ли из нее?

Марк стиснул кулаки. С каким удовольствием он размазал бы по стене мартышечью физиономию суки А’Джарх!

— Отвяжите их, — рявкнул он старшим магистрам, затем Ветарии: — Жду мальчишку.

На месте иконы заклубился черный туман. Сквозь него проступили очертания молодого парня. С лодыжек и запястий пленников слетели кандалы. Оршава рывком подняла девушку, Пеширро стащил на пол Кастале. Магистры подвели обоих к порталу, крепко удерживая магией.

Мужской силуэт в дымке стал четче, вскоре Ранду различили искаженное страхом лицо ремидейца.

Непреодолимая сила потянула пленников из рук Оршавы и Арелато. Они не сопротивлялись, отпустили хватку и позволили чужой магии затянуть Даршелу и Кастале-Ке’Лисо в портал. Через полминуты парочка исчезла в тумане, а на полу пыточной стоял до смерти перепуганный ремидейский юноша.

«Ну что, Дейл, как тебе жилось с Ун-Чу-Лай? — мысленно обратился к нему Марк. — Я хочу услышать твой рассказ, прежде чем ты встретишься с невестой».

Глава 5

ВЫКУП

За минувшие сутки Мири даже никто не запирал. Она свободно выходила из спальни, бродила по подгорному замку, наталкивалась на магов, которые приветствовали ее удивленно, но уважительно, и вопросов не задавали.

Арелато она не видела. Он не вызывал ее составить компанию за завтраком, не являлся допрашивать. Мири старалась поскорее забыть свое желание избрать его ради Шел и Кастале.

Тайну его исчезновения раскрыл Кодорро. Оказывается, монсеньор дрых. Целые сутки. Отсыпался после двойного боя — сначала в Алмазном доспехе, потом под стенами замка на горной тропе.

Кодорро заходил к Мири и вчера и сегодня. У девушки окончательно выгорела злость на него. И верно — какое право имеет она, бессмертная фея, судить смертных за то, что они не хотят умирать.

И Кодорро не виноват, что Арелато чуть не убил ее друзей. Пусть по счетам платит виновный. Уж ему-то она выскажет все, что о нем думает. Пусть только покажется!

От этой мысли в животе Мири поднималась горячая волна ярости к проклятому похитителю. Не только за друзей — за все, что он ей причинил. За все, что она вынесла по его воле.

Мириэль сама не замечала, что бушевавший в ней огонь приближал, притягивал ее крепче к тому, кто его вызвал. Слишком сильными, слишком жгучими были ее чувства к Арелато. Все ее помыслы и устремления были направлены на этого мужчину. Он занимал огромное место в ее жизни, ее мыслях, ее душе.

Она не могла игнорировать его присутствие. Не могла стереть ластиком. Ей приходилось мириться с его существованием, а главное — постоянно испытывать к нему бурные эмоции.

Когда думаешь о человеке столько, сколько Мири думала о своем похитителе, когда он вызывает такие сильные чувства, становится не важно, любовь это или ненависть. Человек делается значимым, почти родным.

Так и случилось. Арелато прочно угнездился в душе Мириэль. Пошли вторые сутки, когда она не видела его, не разговаривала с ним. Утром она вышла побродить по замку и невольно ждала, что сейчас он покажется из-за поворота. Думала спросить кого-нибудь встречного, отоспался ли уже наконец их монсеньор.

Мефало, прикатившая обед, только пожала плечами в ответ. Она не прислуживала самому Великому Магистру. Только мелким сошкам вроде пленниц, сердито подумала Мириэль.

Когда дверь распахнулась и на пороге появилась знакомая широкоплечая фигура, первым чувством Мири стало облегчение. Ничего не изменилось. Он по-прежнему есть в ее жизни. И только потом хлынула накопившаяся злость.

— Явился… — прошипела она.

И больше не смогла вымолвить ни слова. Только хлопала глазами, не в силах вернуть на место отвисшую челюсть. Вслед за Арелато в спальню вошел Дейл.

— И тебе хорошего дня, Мири, — проговорил похититель. — Я привел гостя. Не обольщайся — он недолго задержится в Ранду. От тебя зависит, какой дорогой он покинет замок. Либо я открою ему портал в безопасное место, либо отправлю тем путем, что твоих друзей. Догадываешься, какой выбор ты должна сделать?

Долгий сон пошел ему на пользу. В голос вновь вернулся приятно обволакивающий бархат. Мириэль чувствовала, как этот бархат захватывает в плен ее слух, ее разум, несмотря на присутствие Дейла. Несмотря на жуткий смысл речей Арелато.

Дейл попытался броситься к возлюбленной. Беспомощно дернулся — и замер. Магия не пускала.

— Мири… Что тут происходит? Что они делают с тобой? Я хотел помочь, Мири. Но как? Не могу даже пошевелиться.

— Все будет хорошо, Дейл, — прошептала она.

Смешно. Она сама хотела предложить себя Арелато в обмен на жизни двух новых друзей. И вот он приводит к ней вместо них Дейла… сторговать ее тело за его жизнь.

Ее друг и жених. Их семьи жили рядом. В детстве они часто играли вместе. Однажды Диарад, мать Мири, увидела глиняные фигурки, которые Дейл слепил ей в подарок. И пришла к его родителям, попросила привести в гончарный цех, где она и муж были мастерами.

Ни одна женщина в Ремидее не состояла в цехах и не занималась ремеслом. Кроме фей земли. Любой цех променял бы половину лучших мастеров на одну такую фею. Ведь она ведала тайны камня, глины, дерева, металла, недоступные простым смертным. И оттого превосходила талантами даже опытных человеческих ремесленников.

Когда Диарад пришла в Коф, старейшины всех цехов выжидали в напряжении, какое ремесло она предпочтет. Она выбрала гончаров, и те сразу наделили ее чином мастера, поставили над целой мастерской. Она была там полноправной хозяйкой, сама выбирала себе учеников и подмастерьев.

Когда Дейл позанимался с месяц, Диарад сделала его учеником. Соседи подшучивали над ним: мол, свезло с невестой. Шутка за шуткой, слово за слово, и как-то уже само собой сложилось, что Дейла называли женихом Мири.

Когда дети подросли, Дейл начал спрашивать подругу, изберет ли она его своим мужчиной. Мириэль посмеивалась, а как совсем в девичество вошла, призадумалась — почему бы нет?

Славный парень, чудесный друг. Мужем будет замечательным. А что страсти большой не чувствует к нему — так на то есть вязь. Как изберет, тут и страсть появится, никуда от нее не деться.

Никуда ей не деться от вязи, если она изберет Арелато. Она не сможет без него обходиться. Разлука станет жестокой пыткой. А присутствие избранного наполнит ее блаженством. А как быть с яростью и обидой за все, что он ей причинил? Вязь заставит забыть и их?

На этот вопрос Мири не знала ответа. Ни одна фея до нее не избирала того, на кого ярилась. Ремидейские мужчины не обижали фей. А мерканские колдуны до них не добирались.

Что она будет чувствовать к нему, если изберет? Что станет с ее злостью? Она уйдет, уступит место вязи? Или смешается с ней, их притяжение навек останется таким, с примесью жгучего противостояния? И как будет вести себя Арелато, став ее избранником?

Вопросы проносились в голове Мири со скоростью метеоров. Какими бы ни были ответы, на ее решение повлиять не могли. Одно имело значение — жизнь Дейла. Она не колебалась, когда решила пожертвовать собой ради Шел и Кастале. Тем более нельзя колебаться сейчас.

— Я знала, что ты подлец. Не представляла насколько. Отпусти Дейла. Я сделаю все, что ты хочешь.

Несколько секунд Арелато молча смотрел на нее.

— Я даже разочарован. Ждал сопротивления. А ты сразу сдалась.

— Я не играю жизнями друзей. Что ты сделал с Шел и Кастале?

Он внимательно посмотрел на нее. Мири почувствовала знакомый холодок в мозгу.

— Ты хотела избрать меня ради своей подружки и шпиона. Как жаль, что я не навестил тебя раньше, чем начал его допрашивать. Мог бы оставить суку А’Джарх с носом и не возвращать ей гаденыша.

— Хватит говорить загадками! Что с моими друзьями?

— Не переживай за них. Они в Южной Меркане, целы и почти невредимы. В руках ордена Ун-Чу-Лай.

Ун-Чу-Лай? Ордена жуликов? Арелато хмыкнул, услышав ее мысли.

— Точно. Жуликов. Они обжулили и меня, и твоего друга Дейла. Он верил, что они помогут ему спасти тебя. А они выменяли на него своего шпиона. Ты знала его под именем Кастале.

У Мири отвисла челюсть. Прежде чем она смогла что-то ответить, заговорил Дейл:

— Мири… Что тут такое делается? Что он тебе говорит? Тебя тут не обижают?

Она помотала головой и перешла на ремидейскую речь:

— Нет, Дейл. А тебя? Он что-нибудь сделал с тобой?

— Только спрашивал. Как я попал сюда… в Меркану. Как жил с Ун-Чу-Лай.

— Ты с ними жил?

Арелато перебил ее:

— Хватит, Мириэль. Я сам расскажу тебе все, что сочту нужным. Сейчас на это нет времени. Приготовься. Я приду через полчаса.

— Я хочу видеть, как ты отправишь Дейла домой! Через портал, а не через мост!

— Только после того, как избрание состоится. Я не собираюсь выпускать из рук единственный оставшийся козырь. Когда ты станешь моей, я отпущу твоего приятеля.

Она посмотрела ему в глаза. Если бы взгляды могли убивать… В ответном взгляде похитителя читались лишь алчность и вожделение. Наконец он был у цели. Так близко.

Когда она видела его в последний раз, черные глаза заволакивала мгла безумия. Сейчас они искрились голодом. Как у того волка из басни про трусливых зверей. Хищник наконец добрался до маленькой рыжей лисички. Как бы она ни трепыхалась…

— Мири… — прошептал Дейл. — О чем вы говорите?

— Ни о чем, Дейл. Все будет хорошо.

— Он заставляет тебя избрать его? Грозит убить меня? Не соглашайся, Мири! Плюнь на меня! Я смертный. Умирать — наша участь. Рано или поздно я умру. А ты останешься связанной с ним на всю жизнь. Не мучай себя, любимая.

Слезы брызнули из глаз Мириэль. Смерть — это очень страшно, сказал Кодорро. И вот ее верный друг, ее суженый не боится умереть за ее свободу. Может ли она принять такой дар от него? Ни за что. Она сглотнула.

— Я его люблю, Дейл. Прости. Забудь меня. Ты всегда был для меня просто другом. И останешься им.

Так ему будет проще забыть ее. Но Дейл упрямо мотал головой.

— Не лги, Мири. Так не смотрят на тех, кого любят. Ты его боишься.

— Феи не боятся.

— Ну, значит, что вы чувствуете там, где люди боятся. Но любить не любишь! Я знаю тебя, Мири. Я вижу.

— Ты ошибаешься, — вздохнула она. — И это уже не важно. Я принадлежу ему. Забудь меня.

— Забудь ее, Дейл, — повторил с акцентом бархатный голос похитителя. — Она моя. Идем.

Он вытолкнул юношу обратно в коридор. Обернулся на Мириэль и промолвил, перейдя на кордильский:

— Полчаса, Мири. Я пришлю Мефало приготовить тебя.

Приготовить?! От этих слов к щекам Мириэль прилил гневный румянец. Она не телячье жаркое, чтобы ее готовить! Ох, Создатель, как же Дейл прав… Привязать себя к такому мужчине — обречь на мучения! Но разве он оставил ей выбор?

Через пару минут явилась Мефало и принялась хлопотать над ванной — так шустро, будто монсеньор Арелато дал ей пинка для ускорения. Мириэль наблюдала за ее приготовлениями, словно ее это совсем не касалось.

Она впала в странное состояние — вроде бы и здесь, а вроде где-то далеко… Все, что происходит, все, что должно произойти, — не с ней. С другой личностью в ее теле. А она, Мири, улетела далеко-далеко. Смотрит сверху как сторонний наблюдатель. Зритель на спектакле скоморохов.

Мефало набрала воду и подошла к Мири. Тронула за локоть, подтолкнула к ванне. Расстегнула застежку на воротничке… Фея оттолкнула служанку.

— Уйди, Мефало. Без тебя тошно. Сама все сделаю. Сама, ясно тебе?

Служанка поклонилась. Она не стала разговорчивее после того, как Мири научилась общаться с ней по-кордильски. По-прежнему улыбалась и суетилась молча.

Мефало ушла, а Мириэль разделась и залезла в ванну. Горячая вода ласкала кожу. Невольно девушка вообразила прикосновения пальцев Арелато. Как это будет теперь, когда она дала ему разрешение обладать ею безраздельно? Они проникнут в самые сокровенные уголки ее тела. Коснутся там, где сейчас касается только вода — и ни один человек.

Каким он будет с ней? Таким же ласковым и обходительным, как все эти недели? Все это время он пытался склонить ее к избранию добром. Не вышло. Он прибег к угрозам. Зачем ему теперь быть добрым и ласковым с ней? Он может взять силой все, что ему нужно. Она разрешила. И это будет лишь начало. А дальше?

Она — фея. Он — маг. Его век дольше, чем у простых смертных. И он разделит его с ней. Всегда рядом, неотвратимо близко. Вязь не отпустит их далеко друг от друга. Какой будет их жизнь?

Мири вспомнила своих родителей. Всегда в мире и в ладу. Все ее знакомые человеческие пары то и дело ссорились. Даже самые лучшие и гармоничные. У ее родителей царили покой, согласие и любовь. Проблемы возникали и в их семье, но никогда не вызывали раздора.

Невольно она вспомнила давнишний разговор с Дейлом. Когда она рассказала ему про водных и огненных фей, как у тех и у других складывается с избранниками, он поскреб в затылке.

«А вот у твоих родителей все не так».

«Как не так?»

«Ты говоришь, огненные прогибают мужчину под себя, а водные сами под него подстраиваются. А у твоих родителей кто прогибается? Я видел их в цеху не раз. То мэтр Горак заходит в нашу мастерскую посоветоваться с монной Диа. Не как с супругой, а как с мастером. То она к нему идет, даром что фея земли и лучший мастер. А вот важно ей знать его мнение и выслушать совет. У них все на равных, полюбовно. Все они обсуждают, обговаривают. Другие дивятся да завидуют. Кто кого прогибает?»

«Мама же фея земли, — ответила Мириэль. — А у земных только так и бывает. Про них говорят, что они с избранными смотрят не друг на друга, а в одну сторону. Земные избирают того, кто увлечен тем же ремеслом, что и они. Мама любит гончарное дело, вот папу-гончара и выбрала. За талант и характер. Такой мужчина и мастер достоин встать рядом с феей земли на равных. Вот у земных никто и не прогибается — ни муж, ни жена».

Дейл, идеальный избранник для огненной феи… Мягкий, незлобивый, уступчивый. И Арелато… с черной бездной в глазах. Непредсказуемый и смертельно опасный, словно океан у берегов Кофа. То тихий, чарующе-ласковый… То вздыбится беспощадным валом, сносит все на своем пути.

Как быть рядом с таким мужчиной? Особенно ей, огненной фее, которая сама вспыльчива и переменчива, как огонь. То горит мягким теплым фитильком, а то вдруг вспыхивает пожаром.

Откуда возьмутся гармония и лад между ними, если она не сама выбрала мужчину под стать своему характеру, а он сам заставил ее, угрозой добился избрания? Какая может быть у них жизнь? Бурная и тревожная, как между пламенем и океаном с их взаимной неустойчивостью, непредсказуемостью?

Что толку сейчас думать об этом? Решение принято. Пути назад нет — если ей дорога жизнь Дейла.

Мири глубоко вдохнула. Растянулась в ванной и позволила телу уйти под воду, скрыться с головой, задержав дыхание. Через минуту она вынырнула, села выпрямившись и открыла глаза. Поперек ванны лежала широкая тень мужского силуэта. Мири повернула голову. Арелато стоял в трех шагах, по пояс обнаженный. Черные глаза бесстыже уставились прямо на открытую грудь девушки.

Она вскрикнула, закрыла руками грудь и погрузилась в воду по плечи.

— Мириэль… — прозвучал шепот. Такой горячий. Такой ненавистный. — Не прячься, девочка… Не надо от меня прятаться. Слишком поздно. Ты ведь не передумала?

Глава 6

ИЗБРАНИЕ

Одному богу известно, каких усилий стоило Марку удерживать сегодня контроль над собой. Слишком много магии он использовал накануне. Слишком много отдачи накопилось. Часть ее освободилась в постели с Роххи. Часть — в убийстве восьми Дорамон собственными руками. Но слишком мало. Остальное бушевало, запертое в груди, искало выхода.

Отдача окрашивала влечение к Мириэль в темные и давящие тона. Напряженное желание угнетало безнадежностью. Образ феи постоянно маячил на краю сознания. В воспоминаниях о реальной Мири, которая спорила с ним, сердилась или улыбалась. И в фантазиях о той Мири, которую он никогда не видел, но мечтал увидеть такой. Обнаженной, беззащитной… возбужденной и вожделеющей к нему, как он к ней.

Фантазии казались нереальными, Мириэль — недосягаемой. Он волнует ее — он же видел это в ее мыслях и чувствах! — но дьявол бы побрал такое упрямство и стойкость! Она сопротивлялась влечению. То и дело вспоминала своего Дейла.

Когда Марк ловил у феи эти воспоминания, первой реакцией была вспышка ревности. Но потом, когда он проникал в них глубже, — лишь снисходительная усмешка.

Парень не мог быть серьезным соперником. Друг детства, слишком близкий, слишком простой, слишком безопасный. Чувства феи к нему дружеские и сестринские, без примеси любовного влечения. Она сама того не сознавала. Верила, что он будет идеальным избранником. Полагалась на некую вязь, которая обеспечит им взаимную страсть после избрания.

Марк не был уверен, что правильно понимал это слово и переводил его для себя на родной язык. Оно было совершенно незнакомо ему. В книге ремидейского мага Эртана о феях ничего подобного не упоминалось. Судя по мыслям Мириэль, это какое-то свойство фей, которое дарует неугасимую страсть в отношениях с избранником. Почему же Эртан не написал ни слова о таком важном качестве?

Впрочем, теперь уже не важно. Скоро Марк узнает все сам. Он нетерпеливо расхаживал под дверью пленницы, ожидая, пока выйдет Мефало. Полчаса, сказал он фее. Но когда Мефало с поклоном просеменила мимо него, он не выдержал и десяти минут.

Сознавать, что она так близко, наконец доступная, невыносимо. К черту полчаса. Он вошел в спальню. Из ванной доносился приглушенный плеск воды. Она сейчас там — обнаженная… Мыльная пена на ее коже, как… Перед глазами Марка пронеслись самые непристойные, самые разнузданные картины. Он может сделать их реальностью прямо сейчас.

Он шагнул за занавес в ванную комнату. Кровь бешено стучала в висках. С трудом удержал разочарованный вздох. Мириэль утопала в воде и пене. Только прелестный носик торчал наружу, да тонкие руки изящно покоились на краях ванны.

Как магнитом Марка тянуло к девушке. Он подошел ближе, замер в трех шагах… и был вознагражден. Фея вынырнула из воды. Непринужденно, беззастенчиво — не подозревая, что уже не одна.

Жадному взору мужчины открылась грудь — маленькая, но безумно соблазнительная… Марк пожирал взглядом два сочных упругих яблочка, мечтая впиться в них губами.

И в этот момент Мириэль открыла глаза. Закричала, увидев его, прикрылась руками. Юркнула в воду. «Поздно, маленькая», — промелькнуло у него в мыслях. Он подошел вплотную к ванне. К ней, своей желанной добыче.

— Мириэль… Не прячься, девочка… Ты ведь не передумала?

Пальцы Марка коснулись ее щеки. Девушка резко дернулась назад. Он опустил руку, демонстративно шагнул назад.

— Мириэль? Ты не передумала?

Господи, чего же ему стоило сейчас сохранять контроль… Он хотел просто наброситься на нее, сделать наконец то, что сводило его с ума почти месяц…

Но если отпугнет ее — проклятая Черта опять включится. Кто знает, что случится на этот раз. Поэтому держать себя в руках, сохранять самообладание. Напомнить, что решение за ней. Она должна сама подпустить его.

Он добавил стальных ноток в бархатный тембр, который — он знал — зачаровывал девушку. Снова протянул руку к ее лицу. Взял за подбородок и приподнял.

Изумрудные глаза полыхнули гневом и отчаянием. Но на этот раз Мириэль не вырвалась. Она была как загнанный зверек — беспомощная, притом бесстрашная. И где-то глубоко внутри сама предвкушала то, что должно случиться. Она не понимала этого, не видела сама, но видел он, знающий женщин, их причудливую запутанную природу.

Возбуждение разлилось по телу Марка.

— Не сопротивляйся, — приказал он.

Она протестующе дернулась — и замерла. Он бережно, но твердо взял ее под мышки, приподнял и подвинул к краю ванны, умело и уверенно обращаясь с ее телом. Грудь Мири вновь оказалась над водой. Девушка залилась стыдливым румянцем, но больше не делала напрасных попыток прикрыться.

Марк положил ладони ей на плечи и начал массировать. Нежно и вкрадчиво, незаметно опускаясь ниже по шее, ключицам… Мириэль мотнула головой, попыталась увернуться, когда он коснулся груди. Но уворачиваться в узкой ванне было некуда.

Марк прижал ее затылок к своим бедрам, не боясь намочить брюки. Одной ладонью он придерживал голову Мири, а вторая неспешно путешествовала по ее груди. Кончиками пальцев, словно ненароком, он задел сосок — и еще раз, и еще… Подушечки пальцев начали скользить вниз-вверх, поглаживать и щекотать ареолу.

Сверху он увидел, как фея прикусила губу — так прелестно, так соблазнительно… Он хотел видеть это спереди, видеть ее лицо, ее глаза.

— Вставай, — шепнул он.

Не давая ей ни доли секунды отреагировать, он аккуратно поднял ее на ноги. Мириэль не сопротивлялась, машинально повинуясь его требованию — и собственному решению, принятому ради Дейла…

Стоя в ванне, она оказалась почти наравне с его макушкой. Марк развернул ее к себе, отступил на шаг, не выпуская руки из своей. Алчущий собственнический взгляд путешествовал по телу феи, не щадя девичей стыдливости. Не в силах его выносить, Мириэль зажмурилась.

Марк наслаждался идеальными чертами ее фигуры. Рыжевато-русый треугольник волос манил и приковывал взгляд. Хотелось немедленно прикоснуться, почувствовать рукой шелковистые волосы, нырнуть пальцами внутрь, в самое потаенное и сокровенное…

Натиском воли он заставил себя сдержаться. Мириэль не готова к такому ровно в эту минуту. Он не хотел отталкивать ее спешкой и нетерпением. Вместо захватнического вторжения он продолжил поглаживать плечи, спину, талию девушки. Мнимо невинно проводил ладонями по животу, останавливаясь в полудюйме от заветной полоски… И смотрел, как грудь Мириэль вздымалась все чаще и чаще.

Он вновь шагнул вперед, подхватил девушку на руки и понес в комнату — прямо так, влажную и в мыльной пене. Чувствовал, как она вся трепещет — будто зайчонок. Она не могла бояться его. Так почему дрожит?

Он не хотел отвлекаться от ее тела, чтобы проникнуть магией в мысли. Он и так знал ответ — Мириэль взбудоражена его ласками. Ему легко будет сделать так, чтобы она не пожалела об избрании. И ни разу больше не вспомнила ни злосчастного Дейла, ни Кодорро, ни кого-то из других мужчин. Ни разу не подумала о них как о мужчинах. Он, только он будет владеть безраздельно ее телом и ее чувствами!

Марк уложил ее на кровать. Сел рядом — не раздеваясь, чтобы не отвлекаться и не отвлекать Мириэль. Вновь принялся сосредоточенно гулять пальцами по ее телу. Затем склонился над ней и коснулся губами кожи под ключицей — нежной, молочно-белой. Провел языком по впадинке, поднялся вдоль шеи к щеке, деликатно тронул губы… Но поостерегся впиваться жадным поцелуем, хотя желал этого нестерпимо.

Взамен возвратился к груди… Обхватил губами один сосок и защекотал его кончиком языка, а второй деликатно теребил двумя пальцами. Оба соска затвердели под его настойчивыми, но чуткими движениями. Мириэль задышала отрывисто, возбужденно.

Марк не терял ни секунды. Он переместился на кровати так, чтобы оказаться над девушкой. Губы, язык, пальцы одной руки продолжали играть с сосками — еще бережнее, еще нежнее. А вторая ладонь легла на вожделенный треугольник шелковистых рыжеватых волос…

Он чуть сжимал и отпускал пальцы, наслаждаясь касанием. А потом наконец продвинулся туда, куда столько раз проникала его возбужденная фантазия. Мириэль сжалась в комочек, пытаясь не пустить дерзкого захватчика. Но проворные нахальные пальцы зарывались глубже в ее влажные складки. Нащупывали ключик, который откроет Марку долгожданную дорогу вглубь.

Девушка шептала:

— Пожалуйста… Не надо так… Отпусти меня, пожалуйста.

— Не отпущу, Мириэль. Я стану твоим избранным. И я тебя хочу. Не проси остановиться. Ты моя девочка. Маленькая ремидейская красавица… Моя, только моя…

Марк говорил и ускорял движение пальцев между ног Мири. «Моя девочка», — повторял он и повторял. Ее бедра вздрагивали под его рукой, колени невольно раздвигались в стороны, открывая лоно жадному взгляду. Он не упустил возможности насладиться этим зрелищем… таким дивным и прекрасным…

С трудом оторвавшись от него, Марк лег возле девушки. Пальцы продолжали играть на ее лоне, как на музыкальном инструменте. Он склонился к ее губам, коснулся, наконец раздвинул их настойчивым языком.

Аромат феи был тонким и свежим, словно весенняя трава… Марк захватил в плен кончик ее языка, пососал, не сбавляя темп там, внизу. Из груди Мири вырвался глухой, сдавленный стон. И в этот миг Марк перестал себя сдерживать.

Он накрыл Мириэль своим телом, обхватил ее за плечи, плотно прижал к себе. Задыхаясь от его поцелуя, она билась в крепких тисках его объятий.

— Ты помнишь, что избрала меня, Мириэль? Ты сейчас позволишь мне… сделать тебя моей женщиной? Не оттолкнешь меня Чертой?

Она отвернула лицо в сторону. То ли надеялась, что он не увидит ее слез. То ли — возбуждения, пылающего бесстыжим румянцем на щеках. Он провел рукой по ее волосам, сжал затылок, властно развернул к себе лицо девушки.

— Ответь, Мириэль.

— Будь… будь ты проклят, Арелато! Зачем унижаешь меня?! Я все тебе сказала. Делай, что тебе надо, и оставь меня!

— Мири… Ты хочешь, чтобы я просто овладел тобой и ушел? Не доставив тебе удовольствия? Тебе хочется так?

— Да! — выкрикнула она. — Зачем ты меня истязаешь, трогаешь везде, как непотребную девку?! Просто возьми, что тебе нужно, и уйди!

— Но мне нужно твое удовольствие, Мириэль. Я не хочу просто изнасиловать тебя. Ты мне очень нравишься, девочка… Хочу, чтобы тебе было приятно.

— Какая разница?! Ты все равно меня заставил! Грозил убить Дейла! Не все ли равно, как ты возьмешь свое, ты и так меня изнасилуешь!

— Ты лукавишь, Мири. Твое тело дрожит, когда чувствует мои пальцы. А внизу так влажно, что мне даже не придется смягчать тебя магией. Ты тоже меня хочешь, девочка. Но упрямишься. Ты никогда не любила своего Дейла как мужчину. А меня полюбишь. Не сопротивляйся, отпусти себя. Позволь мне довести до конца твое удовольствие. Ты даже не представляешь, что тебя ждет…

— Удовольствие феи — в согласии с избранным! А с тобой его никогда не бу…

Мири резко смолкла, захлебываясь поцелуем. Марк вновь опрокинул ее на мокрую постель, целовал, теребил соски, складки промежности. Девушка извивалась под ним то ли в попытках вырваться, то ли в судорогах возбуждения.

Он раздвинул ей колени, лег промеж них, расстегнул одной рукой брюки. Как Мири не сопротивлялась, она не могла противостоять его напору. Когда его мужское естество коснулось нежных складочек, девушка рванулась изо всех сил, ударяясь своими бедрами о его.

Марк прижал ее к постели за шею, слегка сдавил горло.

— Ты горячая девочка, Мири… Мне это нравится… безумно. Ты сводишь меня с ума, маленькая фея. Но сейчас будь тихой, прошу тебя… Это твой первый раз. Человеческим девушкам всегда больно впервые. Я не знаю, как бывает у фей, но не хочу тебя ранить. Я желаю тебя до сумасшествия. Просто взять тебя без оглядки, как ты просила, — не сейчас. У нас будет много раз впереди, когда я смогу так сделать. И тебе это понравится, клянусь. А сейчас будь тихой. Не надо так метаться. Успокойся и расслабься.

Мири гневно мотнула головой. Марк вздохнул. Строптивая девчонка. У него осталось так мало сил на магию…

Невидимая сеть опутала плечи, руки, бедра феи. Она пыталась дергаться и извиваться, но магия крепко удерживала ее в неподвижности. Марк без помех ласкал ее везде и чувствовал, как увлажняется ее промежность. Он довольно усмехался.

— И этого ты не хочешь, Мири? Лукавая девочка.

Он подхватил ее под ягодицы, придвинул близко к себе. Она смотрела прямо на него, ярость смешалась в изумрудных глазах с возбуждением.

— Ненавижу тебя, Арелато!

— Я вижу, малышка. Твоя ненависть капает у меня с пальцев. Продолжай ненавидеть — мне это по душе!

Он начал входить в нее медленно, плавно, по миллиметру. Нежная влажная кожа поддавалась под его движениями, впуская его внутрь как желанного гостя… Хотя сама хозяйка закусила губу, а по щекам катились слезы.

— Тебе не больно, Мириэль… Отчего ты плачешь?

Она ничего ответила. А Марку уже было не до разговоров. Он начал двигаться внутри Мириэль и сходил с ума, чувствуя, как сдавливают его тугие мышцы лона… Внутри совсем не было сопротивления — как ни металась, как ни проклинала его упрямая фея.

Теперь он отпустил себя, позволил толчкам стать резкими, беспощадными. Из груди Мириэль вырвался стон — и Марк прекрасно слышал, что это не боль, а возбуждение. Он наращивал темп, сердце выпрыгивало из груди, пульс колотился в висках. Он поднял девушку и неистово прижал к себе, желая стать с ней одним целым. Мири билась и извивалась в магических путах. А потом содрогнулась и затрепетала в непрошеном экстазе, стискивая Марка внутри. Она не удержала стона. И через несколько мгновений он дошел до пика, подстегнутый ее дрожью; излился в нее, затих на миг… и припал к губам, охваченный восторгом и благодарностью.

— Девочка… моя… теперь уже совсем моя… навсегда.

Глава 7

НЕСГОВОРЧИВАЯ

Когда Мириэль вынырнула из воды, открыла глаза и увидела Арелато в трех шагах от ванны, она закричала от неожиданности и стыда. Как он посмел войти?! Почему не дал покоя и уединения хотя бы на те полчаса, что сам ей отвел?

«Не прячься, девочка… Ты не передумала?» Как она может передумать, когда он грозит убить Дейла? Зачем так издевается над ней, шепчет бархатно-завораживающе? Ей и так некуда деться.

Он может сделать с ней все, что захочет, — и сделает! — но для чего вести себя так, будто все еще пытается соблазнить, добиться добровольного согласия? Пытается унизить, подчеркнуть, что она вся в его власти.

Он трогал ее лицо, шею, грудь… Мягко и вкрадчиво подобрался к соскам, не давая увернуться. От его бесстыжих касаний внизу живота разливалось тепло и другое ощущение — незнакомое, непонятное Мири.

Он приказал ей встать, развернул лицом к себе. Смотреть ему в лицо было невыносимо. В черных глазах горел огонь вожделения, сжигая Мириэль. А за ним, в глубине, вспыхивало понимание…

Мири ощутила, что не только ее тело обнажено перед Арелато. Ее душа такая же нагая и беззащитная. Он знает каждую ее мысль, каждый импульс. Видит, что внутри она расколота надвое.

Одна часть ее хотела вырваться и убежать, прекратить это непотребство. А другая, такая ненавистная сейчас, хотела, чтобы он не останавливался. Продолжал терзать и тело и душу.

Он подхватил ее на руки и понес в спальню… То жгучее ощущение внизу живота разгоралось, захватывало ее целиком. Мириэль начала дрожать. А когда он уложил ее на кровать и начал играть ее телом, словно послушным музыкальным инструментом, заводить ту мелодию, которая была нужна ему самому… Этого Мири не снесла.

Прикосновения стали дерзкими и деликатными одновременно. Лаская тело, он прокрадывался в душу. Она таяла и растекалась перед ним. Но каждую секунду помнила, какой дорожкой он прокрался, какую цену она должна заплатить за его похоть.

Жизнь Дейла. И Арелато почти заставил ее забыть об этом, унестись вслед за ним на волнах плотского желания. За это она ненавидела его едва ли не больше, чем за шантаж. Этого она не могла простить ни ему, ни себе.

«Отпусти меня, пожалуйста! — умоляла она. — Просто возьми, что тебе нужно, и уйди!»

Но он не отпускал. Он и так брал свое, но ему нужно было больше, чем просто лишить ее девственности и закрепить избрание, сделать его необратимым. Он желал овладеть ею — до конца. Подчинить, вызвав ответное вожделение.

Она сопротивлялась, билась под ним, проклинала. Все было напрасно. Он обездвижил ее магией и… Случилось то, чего она до последнего надеялась избежать. Арелато заставил ее тело предать разум и душу.

Ненавидя, она чувствовала, как он заполняет ее внутри. И лоно радуется его вторжению. Арелато умел быть сначала мягким и плавным, а потом резким и жестким. Он дал ей сначала разомлеть от нежности, а потом неумолимо довел до экстаза, которого она не знала в своей жизни. Она сжималась и трепетала в конвульсиях, а потом будто взорвалась. Такое сладкое напряжение — и блаженная разрядка…

Арелато прижался к ней губами в поцелуе. Шептал: «Девочка моя… навсегда». Мириэль пробрал холодок, тоже неведомый ей ранее. Его. Навсегда. Не просто красивые слова. Реальность, с которой ей теперь жить.

Отныне этот мужчина станет центром ее существования. Для него — навсегда. Для нее — на долгие века его жизни. Как они будут вместе? Она никогда не простит ему Дейла — не позволит себе простить.

Медленно и осторожно он вышел из нее. Капли крови вытекли на постель. Арелато смотрел туда, как завороженный. Что он пялится? Мало ему унижения, что он уже причинил?

— Значит, у фей все как у простых девушек… — проговорил негромко. Провел рукой над пятном крови — и оно исчезло. Влага, накапавшая после ванны, тоже высохла под его магией.

— Хотя… может, стоило оставить так, — продолжал он. — Хранить память о дне, когда ты стала моей женщиной. Но я и так никогда не забуду… Мириэль.

Он коснулся ее лица тыльной стороной ладони, провел вдоль всего тела… Волна жара прокатывалась там, где касалась его рука…

Что он делает с ней? Как заставляет тело отзываться, подпевать его мелодии?.. Может, это вязь уже случилась между ними? Нет, слишком рано. Мама рассказывала — вязи нужно время. Ее нельзя почувствовать сразу после избрания, во время первого слияния… Тогда что? И что это меняет?

— Перестань думать, Мириэль. Перестань сопротивляться. Ты ведь борешься не со мной — с собой.

Вкрадчивый бархат шелестел прямо в ухо. Мириэль дернулась в сторону, перекатилась на другой край кровати.

— Пожалуйста, уйди. Ты получил, что хотел. Оставь меня в покое!

— Но, Мириэль… Давай поговорим. О нас с тобой, как нам быть теперь друг с другом. Ты ведь думаешь об этом. Давай подумаем вдвоем. Меня тоже заботит, что теперь будет между нами…

— Будет только то, что ты сможешь взять силой! И больше ничего.

— Разве? А эта загадочная вязь? Как она действует, Мири? Расскажи о ней. Эртан почему-то не написал ни слова, а ведь это важный феномен… судя по твоим мыслям.

— Я ничего тебе не скажу. Не хочу с тобой разговаривать. Каждое твое слово — ложь. Ты говорил, что отпустишь меня, когда узнаешь все про фей. Говорил, что Дейл ушел из Кофа с женщиной.

— Он действительно ушел с женщиной.

— Ты играл словами! Он ушел выручать меня!

— Прости, Мириэль. Моя цель оправдывает меня. Я слишком хотел обладать тобой.

— Катись к бесам со своей целью! Я хочу видеть, как ты отпустишь Дейла! Немедленно!

— Только что ты хотела остаться одна… Феи, как и человеческие женщины, переменчивы!

В его словах не было ехидцы. Арелато улыбался благодушно и расслабленно. От этого Мириэль еще сильнее хотелось его ударить. Ложью и принуждением он добился своего, и теперь смотрел на нее, как сытый кот на добычу. Полумертвую, которая уже не убежит от него.

— Да чтоб тебя ваш дьявол утащил в свой ад! Хватит играть со мной! Отпусти Дейла!

Вздохнув, он поднялся с кровати. Одежда похитителя была сухой — он и на нее применил магию. Зачем тут вообще нужна Мефало, если Ранду могут все делать магией?

Мириэль тоже встала, чувствуя влагу и тяжесть между ног. Словно Арелато все еще был там… Даже если она прогонит его, останется наконец одна и запрет дверь, эта тяжесть не даст забыть его ни на секунду.

— Пойдем, Мириэль. Отправим твоего… друга назад.

Мири не стала обращать внимания на ехидство, с которым он произнес «друга». Сделав перед этим паузу, будто подбирал, как назвать того, чье место в жизни феи занял. Арелато может язвить сколько душе угодно. Лишь бы благополучно вернул Дейла домой — сдержал хоть одно обещание, данное ей.

Она подошла к стулу, где оставила платье перед тем, как принять ванну. Арелато жадно следил за ее движениями. Мириэль подавила неловкость. Пусть пялится. Такой пустяк по сравнению с тем, что он делал только что.

Платье было темно-малинового оттенка, до щиколоток, с длинными рукавами и воротником под горло. Цвет не шел ей, но она специально попросила Даршелу сделать ей такое с помощью магии.

В свое время Арелато согласился, когда она попросила дать ей менее откровенную одежду. Но все равно норовил подсунуть что-нибудь с вырезами, глубоким декольте, полупрозрачными вставками и другими деталями, обнажавшими женское тело.

Мириэль злилась, а потом узнала от Шел, что вся одежда в замке, оказывается, наколдованная. И другие вещи тоже. Маги называли это «псевдореальность» — уплотненная иллюзия, которая могла некоторое время существовать в настоящей реальности.

Поскольку Ранду постоянно колдовали в своем замке, он пропитался их магией и поддерживал псевдореальность дольше обычного. Одежда, мебель, разные предметы обихода благополучно существовали, выполняли свои функции и не растворялись в руках хозяина. А вот покидать замок в иллюзорной одежде было рискованно.

Мири попросила Шел наколдовать ей несколько нарядов, в которых она не выглядела бы распутной женщиной. Их и носила, забросив творения Арелато подальше в гардероб.

Сейчас она натянула малиновое платье под недовольным взглядом Арелато. Он видел его и раньше, но, наверно, не обращал внимания. А тут заметил.

— Откуда у тебя это убожество? Я не мог дать его тебе.

— Не твое дело. И никакое не убожество. Мне нравится, и это главное.

— Мириэль, я — твой избранный. Все, что связано с тобой, — мое дело.

Он откинул гобелен, скрывавший гардероб. Вытащил оттуда одно из откровенных платьев и положил на кровать перед Мири.

— Ты наденешь это.

— Что?! С чего ты взял, что можешь командовать? Избранный — не господин феи! Тем более когда принудил избрать себя силой и обманом! Не тебе решать, что мне носить!

— Тебе лучше не спорить, Мириэль. Порадуй меня, чтобы я в ответ порадовал тебя.

— Катись к бесам!

Она схватила платье и швырнула ему в лицо. В ответ ждала знакомого всполоха ярости в черных глазах. Но Арелато лишь пожал плечами, стащив платье с головы.

— Как хочешь. Я собирался организовать подарок для тебя, но раз так, не буду беспокоиться.

— Мне не нужны подарки от тебя!

— Ты ведь даже не спросила какой. Но уже не важно. Пойдем.

Он вышел быстрым размашистым шагом. Ей пришлось почти бежать за ним, чтобы поспевать. Они спустились на два этажа — куда-то вглубь горы. Коридор-туннель тут был совсем узким и тесным. И ни одной двери по бокам. Лишь в самом конце — низкая железная.

Арелато вынул ключ из кармана брюк, отпер массивный замок.

— Это магически изолированная тюрьма, — пояснил он, проворачивая ключ. — В этой части замка магия не работает, так что приходится все делать вручную.

Мириэль не сводила глаз с ключа. Знала бы, могла попробовать вытащить его, пока Арелато с ней развлекался. Освободить Дейла самой, не полагаться на коварного похитителя. Только куда ему потом идти, когда вокруг Дорамон, а открывать порталы она не умеет?

Она покосилась на Арелато, ожидая привычно-ироничных комментариев к своим мыслям. Но тот и не взглянул в ее сторону, сосредоточенно возился с замком. Он не слышит, что у нее в голове, сообразила Мири. Магия не работает.

Арелато с натугой потянул дверь на себя. Она отворилась со скрипом, и Мири увидела крошечное помещение с охапкой соломы на полу. На этой охапке сидел Дейл. Она бросилась к нему, крепко обняла.

— Мири… Он и тебя сюда посадил?

— Нет, милый, мы за тобой! Сейчас ты отправишься домой!

— А ты?

Мириэль со вздохом отстранилась. Заглянула в глаза Дейлу, покачала головой. Милый друг. Тревожится сначала о ней, потом о себе. Каким бы он был верным, надежным мужем… Не то что скользкий змей Арелато…

— Он не выпустит тебя… Надеется, что ты изберешь его?

— Не надеется, Дейл. Он уже избран. Я ведь говорила тебе, что люблю его.

— Мири… Зачем? Ты сделала это прямо сейчас, чтобы спасти меня?

— Нет, Дейл, раньше. Ты ни при чем. Я только упросила его отпустить тебя. Пойдем, прошу тебя. Сейчас ты вернешься в Коф!

Дейл сжал кулаки.

— Зачем ты мне лжешь, Мири? Он заставил тебя угрозами!

Терпение Мириэль закончилось. Она хотела сделать все, чтобы ему было легче. Но Дейл был еще упрямее ее самой. Она рявкнула:

— Хватит, Дейл! Да, заставил! Да, я лгу тебе, что люблю его. Какая, к бесам, разница? Что сделано, то сделано! Я принадлежу ему, он — мой избранный. Которого я ненавижу. Для тебя это ничего не меняет. Мы уже не будем вместе. Избрание необратимо. Возвращайся в Коф, живи своей жизнью, найди девушку и забудь меня.

Дейл сник.

— Ты не должна была…

— Не важно, что я была должна. Пойдем. Хватит бессмысленных пререканий.

Все это время Арелато стоял у двери, наблюдая за их перепалкой и не вмешиваясь. Черные глаза смотрели на бывшего соперника спокойно и снисходительно. Развернувшись к двери, Мириэль встретилась с его взглядом. Гнев подкатил к горлу.

— Почему ты держал Дейла на соломе? — крикнула она по-кордильски. — Здесь холодно, он может простудиться!

— Здесь не работает магия, Мириэль, — напомнил он. — Вещи, созданные в псевдореальности, не могут здесь находиться. А тратиться на предателей и шпионов — расточительство. Другие сюда не попадают.

— Дейл не предатель и не шпион! Он ничего плохого тебе не сделал.

— Ты права. Он заложник. Но заложники бывают здесь редко. Следуйте за мной.

Он вышел из камеры, а Мири с трудом подавила желание врезать ему как следует. Сшибить на пол и поколотить. Она ведь могла сейчас сделать это — он не сможет применить против нее магию. Не сильно — Черта не даст. Но выместить злость и обиду на его поступки ей хватит… Вот только кто потом заплатит за это — Дейл?

Так что она молча пошла вслед за ним, стараясь не смотреть на ненавистную широкоплечую фигуру. Слишком много бурных чувств она вызывала. Почти все — отрицательные. А некоторые — постыдные…

Дейл плелся позади и почему-то тоже вызывал у Мири злость. Из-за чего? Он пошел за ней на край света, чтобы выручить. Как обещал в ночь семгейна, когда Оршава похитила ее.

Не его вина, что Ун-Чу-Лай обманули его. Он не знал, кто они, чего от них ждать. Он не виноват, что Арелато использовал его, чтобы надавить на Мири. Вся вина на нем, проклятом магистре Ранду… Но все же… Если бы не Дейл, Арелато ничего не смог бы с ней сделать. Она осталась бы свободной.

Мириэль думала, что они придут в зал Алмазного доспеха. Ведь только с его помощью можно открыть портал в Ремидею. Но Арелато завел их в небольшой кабинет. Мири это не понравилось.

Она хотела спросить, как он собирается отправить Дейла в Коф без помощи доспеха. Но похититель пристально смотрел на ее друга. Сам Дейл зло прищурился, будто слушал что-то неприятное. А потом издал крепкое ругательство на ремидейском.

Они же разговаривают ментально — поняла Мири. Магия здесь работает, Арелато снова может слышать и передавать мысли напрямую без речи. И сейчас он что-то сказал Дейлу. Что-то недоброе.

— Ты права, Мириэль, — тут же откликнулся похититель. — Хочешь знать, что я сказал? Что он должен поблагодарить меня. Если бы ты избрала его, то угробила бы как мужчину. Ты трясешься над ним, словно мамочка над младенцем. Переживаешь, что он простудится. Лжешь, чтобы ему было легче принять ваше расставание. Ведешь себя с ним так, будто он слабее тебя и нуждается в опеке. Мужчина не будет счастлив в таких отношениях.

— Ты ничего не понимаешь! — взвилась Мири. — Я огненная фея! У меня такой характер! А избранник никогда не будет несчастен с феей.

— Последнее обнадеживает, — ухмыльнулся Арелато. — Значит, нас с тобой ждет счастье. Я скоро приду к тебе, чтобы сделать нас счастливыми.

— Катись к бесам!!!

— С тобой — куда угодно, моя пламенная девочка. Но позже. Сейчас закончим с твоим приятелем.

Он взмахнул рукой. В середине кабинета заклубился черный туман. Арелато снова взглянул на Дейла, тот сжал челюсти.

— Мири… — прошептал ей. — Не позволяй ему сломать тебя.

— Дейл, куда он… — начала фея, но договорить не успела.

Дейла будто толкнуло невидимым кулаком, и он рухнул головой в туман. Плечи, туловище, ноги затянуло в черную дыру, и черная мгла растворилась. Портал закрылся.

— Как ты сумел отправить его в Ремидею без Алмазного доспеха? — спросила Мириэль.

Арелато пожал плечами:

— Никак. Я не отправлял его в Ремидею. Я открыл портал в Тельяргир. Туда, откуда он пришел. А из Ремидеи его притащили наши друзья Ун-Чу-Лай. Пусть они же и отправят его обратно.

— Что?! Но ты обещал!

— Я обещал сохранить ему жизнь и услать из резиденции Ранду. Это и сделал.

Мириэль так опешила, что даже злиться не могла. Эта выходка Арелато перекрыла все. У нее просто не осталось сил отреагировать на нее.

— Это все из-за меня? — прошептала она. — Из-за платья?

Он нахмурился.

— Какого платья?

— Потому что я не надела то платье, какое ты хотел? За это ты мне мстишь?

Он молчал секунду, вспоминая, а потом расхохотался.

— Ах, платья! О нет, Мириэль. Это месть не тебе, а мартышке А’Джарх. Пусть теперь мучается головной болью, как отправить его в Ремидею.

— Что? А если она просто убьет его? Или оставит в Меркане?

Арелато хмыкнул:

— Значит, он останется в Меркане. Убить не убьет, не беспокойся. Я ведь говорил, что Ун-Чу-Лай — жулики, а не убийцы. Они любят проворачивать замысловатые махинации. Но всегда стараются обойтись малой кровью. И никогда не убивают тех, кого используют в своих играх. Ветария на удивление милосердна к пешкам. Поэтому твоему другу ничего не грозит… помимо более тесного общения с орденом Жуликов. Или орденом Игроков — как они любят себя называть.

— Ты сам — жулик! Тебе ни в чем нельзя верить!

Очередная усмешка пробежала по смуглому лицу.

— Кое в чем можно. Когда я рядом с тобой, я не в состоянии скрыть, что хочу тебя…

Мириэль вспыхнула. Нет, стоило врезать ему в том подземелье без магии…

— Не стоило. Ты все же в моей власти. У меня много способов сделать твою жизнь приятной… или не очень. Тебе интересно, что за подарок тебя ждал, если бы ты надела то платье?

— Какая разница.

— Не лги, Мириэль. Мы не в изолированной тюрьме, твои мысли открыты мне. Ты любопытная девочка. И очень любишь сюрпризы и подарки. Так вот, если бы ты вела себя послушно, я организовал бы тебе беседу с Даршелой. Думаю, мартышка А’Джарх не стала бы возражать. Она балует адептов. Наверняка ей захотелось бы порадовать своего шпиона и сделать что-нибудь для его подружки. Но, увы, — ты не захотела. Теперь вы с девчонкой не сможете поплакаться друг дружке на злых Великих Магистров.

— Какой же ты… — У Мириэль не хватало слов.

— Каким бы я ни был, ты со мной связана. Не хочешь попытаться ужиться, вместо того чтобы все время ругаться?

— Катись к бесам, Арелато! — повторила Мири в двадцатый раз, выскочила за дверь и помчалась по каменным коридорам в свою спальню-тюрьму.

Глава 8

ОРДЕН ИГРОКОВ

Город Тельяргир, Северная Меркана

Черный туман выбросил Дейла прямо между двух железных рельсов. Хорошо хоть головой не приложило. Он поднялся, сошел с колеи трамо, огляделся по сторонам. В этом месте он не бывал, но восьмиэтажные дома, заснеженные деревья, широкие гладкие улицы — все походило на Тельяргир. Но, возможно, в Дормиясе все города похожи друг на друга?

И как ему быть? Слава Создателю, он выучил несколько простых фраз на дормитто и теперь мог объясниться. Может, получится даже найти простую работу грузчиком или уборщиком. А лучше сразу проситься матросом на корабль, отплывающий в Ремидею. Вдруг ему повезет, если квартирмейстер разглядит в нем честного и работящего человека.

Идти в резиденцию Ун-Чу-Лай, просить у них помощи Дейл не собирался. Какая помощь от тех, кто уже предал его? Если бы не они, Мири была бы свободна от Арелато.

Какой же он дурак, что верил им! Никогда нельзя верить чужакам. Тем более магам. Все они одного поля ягодки — взять этого Арелато или Ветарию, которая лицемерно предлагала называть ее по-дружески Ветой.

Сильнее всего Дейл сердился на Си’Ран. За время плавания по Закатному океану и потом за неделю, прожитую в Тельяргире, они крепко сблизились. Он считал девушку другом. А она, оказывается, была его стражницей.

К таким «друзьям» путь заказан. Придется выживать в Тельяргире одному и самому искать путь домой. На ломаном дормитто Дейл спросил у прохожего, как пройти в порт. Тот указал ему направление, ничуть не удивившись иноземцу. Оказалось, Дейла вышвырнуло на западной окраине города. Местный житель предложил доехать на трамо, но у Дейла не было денег на проезд. Пешком придется идти почти два часа.

Дейл туже затянул пояс — хорошо хоть на нем была теплая одежда, и он не замерзнет в зимнем городе, а к вечеру постарается найти ночлег. Он прошел несколько кварталов, когда услышал за спиной знакомый голос… Знакомый до душевной боли.

— Дейл! Он тебя выпустил! Как же я рада!

Он даже не стал оборачиваться. Наоборот, ускорил шаг. Си’Ран обогнала его и перекрыла дорогу. Окинула тревожным взглядом.

— Ты в порядке? Он тебя не пытал?

— Тебе не все равно? Ступай своим путем.

Он попытался обойти девушку. Она схватила его за руку.

— Дейл, я переживала! Мне не все равно.

— Так не все равно, что ты привела меня в лапы своей Веты.

— Я не знала! Клянусь тебе! Думала, она правда хочет выручить фею. Думала, она собирается…

Си’Ран осеклась.

— Что собирается?

— Похитить фею у Ранду и привязать к Ун-Чу-Лай… Сделать тебя одним из нас, чтобы она избрала тебя и осталась с нами.

— А вышло наоборот. Она продала меня Ранду и привязала Мири к их хозяину. Что-то не получилось у твоей Веты.

— Знаю, Дейл. Я сама зла на нее. Она могла бы предложить Арелато другой обмен, чтобы спасти Ке’Лисо. У ордена есть много секретов и сокровищ, которые Ранду жаждут заполучить. А она продала им тебя.

— С твоей помощью.

— И за это я тоже зла на нее. Я ушла из ордена.

— Я тебе не верю. Тот, кто обманул однажды, будет лгать и дальше.

— Но я тебя не обманывала! Я же сказала — думала, Вета хочет сделать тебя одним из нас, а потом похитить Мириэль! Может, она действительно собиралась так сделать. Но пришлось спасать Ке’Лисо. Однако я все равно не понимаю, почему она даже не попыталась предложить другой обмен. Сразу выдала тебя. Не могу простить.

— Как я могу знать, что ты говоришь правду? Что не знала с самого начала, зачем везешь меня в Меркану?

— Ох, Дейл… Ну как мне тебе доказать? Ты не маг, мысли читать не умеешь. Господом могу поклясться. Здоровьем мамы. Что я должна сделать, чтобы ты поверил?

Он пожал плечами.

— Помоги устроиться на корабль. Ты же, наверно, все тут знаешь. С кем поговорить, чтобы взяли в матросы. Я не работал на корабле, но знаю много, не растеряюсь. Денег доплыть до Кофа у меня нет. Только отработать могу. И жалованья не нужно — только домой вернуться.

Си’Ран помедлила с ответом.

— Я попробую помочь. Связи ордена у меня остались.

В голосе промелькнуло сожаление. Странно. Не думала же она, что он останется в Тельяргире. Да и какая ей разница.

— Завтра с утра пойдем в порт, — вздохнула она. — Попробую найти капитанов и поговорить. А сегодня можешь переночевать со мной в гостинице. У меня номер с маленькой прихожей, попрошу постелить тебе там.

Дейл замотал головой.

— Я ничего не приму от тебя, кроме помощи с работой. И под одной крышей больше не останусь.

— Не глупи, Дейл. На дворе зима, а у тебя нет денег, чтобы переночевать под крышей. Я бы тебе дала, но ты ведь и денег не примешь. Да и нет у меня лишних. Может, самой придется искать работу.

— Возвращайся в свой орден. Зря ты от них ушла из-за меня. Это твоя жизнь. А я тебе никто.

— Не говори так! Ты мне вовсе не безразличен! А ушла я не из-за тебя. Просто считаю, что Вета не права.

Настала очередь Дейла примолкнуть и поразмыслить. Денег у него и верно не было. Просить у Си’Ран или принимать ее приглашение — никакой разницы. Ночевать зимой на улице… Дейл не настолько гордый.

— Ладно, веди в свою гостиницу. И спасибо за помощь.

Девушка расцвела в улыбке.

— Тебе спасибо, что разрешаешь помочь! Знаешь, Дейл, хоть я и оправдывалась перед тобой, что не знала замыслов Ветарии, все равно чувствую себя виноватой… Хочу сделать для тебя что-нибудь, чтобы загладить вину…

— Я-то переживу. А вот Мири теперь связана с этим негодяем. Вот за это твоя Вета ответит перед Создателем. Хотелось бы, чтобы перед людьми тоже.

— Мне жаль, Дейл, — проговорила Си’Ран, но не так пылко, как клялась в честности и в том, что он ей небезразличен.

Она повела его к остановке трамо. Они проехали с десяток станций, вышли у пятиэтажного дома с гостиничной вывеской. Дейл поднимался по лестнице вслед за Си’Ран и думал…

— Как ты нашла меня так далеко от своей гостиницы? И так быстро подоспела?

Она вздохнула.

— Так и знала, что ты спросишь. Вета сказала мне. Пришла сюда и предупредила, что в Тельяргире сработал портал в северной части хребта Диль’Эре. Отправила к тебе. Сам понимаешь, я не стала отказываться.

— Так это она хотела, чтобы ты мне помогла?

— Нет, Дейл! То есть, может, она и хотела, но мне самой важно помочь тебе! Что мне оставалось — прогнать ее и самой искать тебя в огромном городе? Перестань во мне сомневаться, пожалуйста!

Пыл в голосе девушки почти убедил Дейла. А потом она открыла ключом дверь гостиничного номера, пропустила Дейла вперед. Он вошел — и застыл на пороге, мешая Си’Ран зайти следом.

На обшарпанном деревянном стуле сидела маленькая женщина с длинным носом и пронзительными серыми глазами. Эти глаза вонзились в Дейла с бессовестной улыбкой.

Ветария А’Джарх проговорила на чистом ремидейском:

— Здравствуй, Дейл. С возвращением в Тельяргир.

Стиснув зубы, Дейл повернулся к Си’Ран.

— Виноватой себя чувствуешь, значит?

Девушка потрясенно переводила взгляд с него на Великого Магистра.

— Я не знала, что она тут! Что ты здесь делаешь, Вета? Я думала, ты ушла!

Ветария ухмыльнулась.

— Ушла, но вернулась. Хотела поговорить с твоим ремидейским другом.

— Нам не о чем разговаривать! — отчеканил Дейл. — Я ухожу. Лучше ночевать на снегу, чем там, куда ступила твоя нога.

Он шагнул к двери, но она захлопнулась перед его носом. Дейл попытался потянуть ее — безрезультатно.

— Твои колдовские штучки? Оставь меня в покое, дай уйти! Ты получила свое, что тебе еще нужно от меня?

— Наоборот, Дейл. Тебе от меня. Истина. Ты же хочешь знать, почему с твоей невестой случилось то, что случилось?

— И почему?

— Сядь. И ты, Си’Ран.

Ветария указала ему на кровать — больше присаживаться было некуда. Девушка несколько секунд смотрела на Великого Магистра, словно в раздумьях. Приняла решение повиноваться.

— Давай послушаем, Дейл. Мне тоже хочется знать почему.

Она взяла его за руку, потянула к кровати, села сама и заставила сесть его. Дейл не сопротивлялся. Великий Магистр Ун-Чу-Лай не использовала магию, чтобы принудить его. Просто что-то в ее хрипловатом голосе заставляло безоговорочно повиноваться — даже если ты утратил доверие и считал ее опасной обманщицей.

— Си’Ран, ты упрекала меня, что я не предложила Арелато другой обмен, чтобы спасти Ке’Лисо. Что сразу предложила Дейла.

— Да, я считаю, что ты не права, — произнесла девушка спокойно, не повышая голоса.

Ветария удовлетворенно кивнула.

— Превосходно. Редкая вещь доставляет мне больше удовольствия, чем ученик, считающий меня неправой. Ты усвоила школу Ун-Чу-Лай. Собственное мнение превыше всего, даже если чревато вредными последствиями. Лучше увидеть результат своими глазами, чем принять на веру.

— Рассказывай про Мири! — нетерпеливо потребовал Дейл. — Почему она в плену у этого хмыря?

Ветария развела руками.

— Потому что так нужно мне. Это я подтолкнула Арелато похитить ее.

У обоих, Дейла и Си’Ран, отвисли челюсти. Великий Магистр продолжала:

— Ке’Лисо, играя роль Кастале, подбросил Оршаве идею использовать фей как магический инструмент. Оршава заразила ею Арелато, и тот решил похитить фею. А я послала в Ремидею Си’Ран, чтобы защитить близких феи, которую выберет Оршава. Я хотела дать Арелато шанс увлечь фею. Убедить добровольно избрать его. Но увы… Он слишком привык к роли единоличного властителя. Привык, что его приказы исполняются с полуслова. А еще слишком долго имел дело с несчастными бесправными пленницами, которые терпели от него боль и принуждение. К тому же Оршава наткнулась не на мягкую и податливую водную фею, а на упрямую огненную. Нашла коса на камень, как говорят в Ремидее. И тогда мне пришлось пустить в ход план Б.

— Дейла… — прошептала Си’Ран.

Ветария кивнула.

— Ты уже все поняла, умная ученица. Хочешь продолжать сама?

— Ты похитила Дейла не только для того, чтобы защитить от Ранду. Ты собиралась отдать его им — если Арелато не завоюет фею сам. Ты с самого начала планировала отдать его в их руки!

— Верно. Поэтому я не предложила другой обмен, когда Ке’Лисо раскрыли. Использовала шанс передать Дейла так, чтобы Арелато ничего не заподозрил. Хотя потеря агента в рядах Ранду стала неприятной неожиданностью.

— Зачем, Ветария? В чем цель игры? Это связано с Алмазным доспехом?

— Связано, — подчеркнула Великий Магистр. — Но Алмазный доспех — не цель. О цели ты узнаешь позже… если пожелаешь.

Дейл слушал и не верил своим ушам. Эти люди… люди ли? Обсуждали его и Мири так, будто они были не живыми существами, а вещами… Нет, даже не вещами — фишками в игре. Кубиками, которые можно было подбросить, посмотреть, что выпадет, и сделать ход…

Они называли себя орденом Игроков. Арелато, допрашивая Дейла мысленно, обозвал их орденом Жуликов. Ун-Чу-Лай оправдывали оба названия. Они не видели живых людей за фигурами игры.

— Это не так, Дейл, — тихо прозвучал сухой голос Ветарии. — Для меня на первом месте живые люди. Всегда и во всем. Тебе сейчас сложно в это поверить. Ты видишь только один наружный слой. Возможно, когда-нибудь ты сможешь заглянуть за него и рассмотреть другие.

Си’Ран недоуменно перевела взгляд с Великого Магистра на Дейла.

— Он?..

— Он. Дейл не маг. Но я признаю свою ответственность за его судьбу. Ты можешь остаться с Ун-Чу-Лай, Дейл. Мы найдем применение хорошему ремесленнику. Тогда ты сможешь узнать орден Игроков изнутри. Если решишь вернуться в Ремидею, тебе найдут место на корабле в Коф. Подумай. Си’Ран, перед тобой тот же выбор. Ты можешь вернуться в орден, можешь поехать к родственникам в Дакрию. Ты знаешь, что я не удерживаю учеников и не наказываю, если они покидают орден из-за несогласия с его политикой. И не закрываю дверь. Ты сможешь вернуться в любой момент — если будешь поддерживать магические навыки на должном уровне.

Юноша и девушка молчали, потупившись в пол. Ветария сказала:

— Немедленного решения не требуется. У вас есть время подумать. Вы знаете, как меня найти.

Она встала со стула и направилась к двери. Проходя мимо кровати, обронила на нее мешочек, звякнувший монетами.

— На всякий случай оставляю вам немного серебра. Чтобы вы не чувствовали себя привязанными к решению. Выбирайте каждый то, что кажется вам нужным и правильным в этот момент. Да пребудет с вами Бог.

С этими словами она скрылась за дверью гостиничного номера.

Глава 9

УРОКИ

Замок Ранду, Северная Меркана

Весь вечер Мириэль плакала, проклинала Арелато и жалела себя. Уснула она, не раздеваясь, поверх постели, где он насильно привязал ее к себе. Следы его деяния были уничтожены магией, но Мириэль все равно ощущала их. Хотелось сорвать покрывало, вышвырнуть за порог… Но какой в том смысл, если сам факт содеянного этим не отменить.

А на следующий день ее ждало новое истязание — безделье. Она совсем отвыкла от него за месяц с Даршелой и уроками кордильского. Кажется, занятия ей больше не светят. Не пришлет же похититель Кодорро. И Мири сильно повезет, если среди Ранду найдутся другие полиглоты.

Это слово Мириэль впервые услышала от Шел. Когда она спросила подругу, откуда та знает общеремидейское наречие, девушка назвала себя так. Она владела в разной степени одиннадцатью языками, свободно говорила на шести. Причем восемь из одиннадцати освоила без всякой магии.

«Я училась языкам раньше, чем магии, — рассказывала она. — Семь языков я знала до того, как во мне открылся магический дар. В первые три года послушничества в ордене я изучила еще один… А потом Оршава показала, как помогать себе магией. Я углубила знание прежних языков и добавила еще три».

«Оршава тоже полиглот?»

«Нет. Она выучила только три языка, кроме кордильского. И те с помощью магии. У нее нет врожденного таланта. А у тебя есть».

«У всех фей есть, — закивала Мириэль. — Мама тоже свободно говорит на трех языках, хотя не помогала себе магией».

«Когда достаточно освоишь кордильский, можем с тобой заняться другими языками!»

Мири вздохнула, вспомнив предложение подруги. Как они обе загорелись этой идеей! Не судьба. Что теперь с Шел? Не обидит ли ее эта Ветария? И что с Дейлом? Можно ли верить Арелато, что Ун-Чу-Лай не бросят его на произвол судьбы в городе Тельяргир? И что он отправил Дейла именно туда, а не на дно океана или в жерло вулкана?

В одиночестве и заточении Мири терзалась этими мыслями. А потом в ее переживания вторглась… Оршава.

Мерканка вошла без стука. Прошествовала по комнате и расселась в кресле.

— Хватит лентяйничать, фея. Будем учить язык. Сначала проверю, что вбила в твою ветреную голову дурочка Даршела.

— Даршела не дурочка! Всяко умнее тебя!

— Как ты разговариваешь с учителем? У вас в Ремидее не знают, что такое дисциплина и уважение?

— Это кто здесь учитель? Ты похитила меня из Ремидеи! А твой хозяин насильно заставил избрать его. Ты точно глупа, если ждешь от меня уважения!

Оршаву перекорежило. Мири злорадно ухмыльнулась. Так ей и надо. Пусть не думают с монсеньором, что она будет плясать под их дудку! Мерканка поднялась с кресла.

— Я передам Марку, как ты обращалась ко мне. Придется ему искать тебе другого педагога. И сомневаюсь, что он найдет. Будешь сидеть одна в заточении и выпускать пар.

Ведьма вышла, а до Мири дошло, что она действительно останется в полном одиночестве. Бес ее дергал за язык. Можно было молчать и просто заниматься, не обращать внимания на скверный характер Оршавы. Теперь в наказание за гордость ее ждет одиночество и безделье…

Мири ошиблась. Ее не собирались оставлять одну. Не прошло и часа, как в спальню явился Арелато.

— Оршава передала, что ты вела себя грубо и отказалась признать ее учительницей.

— Она сама вела себя грубо. Оскорбила Даршелу и разговаривала со мной, как с мошкой. Чтобы получить уважение, надо его заслужить.

Эта реплика повергла похитителя в замешательство. После секундной паузы он вздохнул.

— У Оршавы правда тяжелый характер. Вам никак не сжиться в общем деле. Я сам буду тебя учить.

— Что?

— Да, я не владею ремидейским. Но владею ментальной речью. Я могу называть предметы и понятия, проговаривать речевые конструкции и тут же передавать их тебе ментально. Твой мозг сам переведет новые слова и обороты в ремидейские, и так ты будешь осваивать кордильский. Может, и меня заодно обучишь ремидейскому!

Мириэль фыркнула:

— Вот еще! С чего я буду тебя учить?

— Ради удовольствия, Мири. Учить другого тому, что знаешь сам, — одно из величайших удовольствий. Ты поймешь, если попробуешь. Я научу тебя множеству приятных вещей…

Он подошел к ней, приблизил губы к ее лицу. Мири попыталась отстраниться, но он удержал ее магией.

— Как же нелегко дадутся мне наши уроки, — пробормотал он. — Постоянно сдерживать желание заняться с тобой совсем иным… Ведь это тоже уроки, Мириэль… Однажды ты и это поймешь… У нас с тобой столько времени впереди. Но я хочу получить все прямо сейчас.

Шепот с придыханием щекотал и обжигал кожу феи. Ладонь Арелато скользнула по ее обнаженному плечу, пальцы расстегнули пуговицы одну за другой.

— Пусти меня!

Мири трепыхалась, извивалась, не в силах сойти с места под его чарами. Арелато стянул платье с плеч, позволил упасть на пол к ее ногам. Пальцы пробежались по оголившейся груди, нежно и ласково задевая соски. Будто снова наигрывали мелодию, которую Мири впервые услышала вчера. И, как вчера, тело против ее воли начало подпевать этой мелодии. Соски затвердели, напряжение в них отозвалось в паху… Коварный похититель тут же погрузил туда палец-смычок, заиграл вторую партию. Теперь две сладкие мелодии зазвучали контрапунктом, унося девушку в водоворот страсти.

Потонув в нем, Мири забыла сопротивляться. Сама не заметила, как очнулась лежа на кровати, с широко раздвинутыми коленями и… Арелато промеж ее бедер. Теперь завораживающую мелодию внизу выводили его губы и язык.

Мириэль чувствовала, что он пробирается к ней под кожу. Насильник и похититель, сломавший ее судьбу. Она не хочет пускать его туда. Не хочет отдавать душу вместе с телом. Что бы он ни творил, как ни откликалось тело, она никогда, никогда не отдастся ему до конца!

— Хватит! — простонала она. — Не надо, прекрати это! Ненавижу тебя!

Хриплый стон отозвался между бедрами, отчего нежная кожица завибрировала, усиливая наслаждение:

— Да, Мири… Так, девочка. Ненавидь меня. У твоей ненависти божественный вкус. Дай мне ее больше… Сегодня она еще слаще, чем вчера.

Слезы и стон вперемешку вырывались из груди Мири. Как ей это прекратить, если она не властна над своим телом ни внутри, ни снаружи? Не может вырваться из магических пут — и не может удержать постыдное истекание влагой, тем самым отдавая себя во власть похитителя, ему на поругание!

— Нет! Оставь меня!

Внезапно магические путы ослабли, Мири почувствовала простор и тут же рванулась из-под Арелато. Он набросился на нее, вдавил за плечи в постель.

— Давай, девочка, дерись! Я хочу овладеть тобой через сопротивление. Ну же!

Она закричала, укусила его руку.

— Ах ты, маленькая вредина! За это заплатишь!

Магическое давление усилилось. Арелато разжал ей колени, развел широко. Движения стали жесткими и грубыми. Сквозь горячий туман в голове Мири почувствовала, как он входит в нее резкими толчками. Не жалея, как вчера. Не щадя девичества, которое уже забрал. Он бился в ней, придавливал всем телом. Ей стало тяжело дышать, но от этого возбуждение только усилилось. Жгучая волна пронизала все тело от пяток до кончиков волос. Мири снова закричала, теперь уже от нестерпимого блаженства, захватившего тело, волю, разум. Арелато не останавливался, лишь наращивал темп. Ее накрыло новой волной, а следом еще. В одном из приливов он исторгся в нее, обжигая изнутри. И расслабленно упал рядом, накрывая рукой ее талию. Как Мири ни вертелась, не могла выбраться из-под нее.

Слезы хлынули из глаз. Ну почему он вытворяет с ней такое? Откуда у него эта власть над ней? Как он делает ее совсем беспомощной? Так теперь будет всегда?

— Всегда, Мири… — прозвучало тихо, вполголоса. — С тобой — так и никак иначе…

А она поняла, что он не прочитал это в ее голове. Ему сейчас было не до магии. Просто она выкрикнула вслух последний вопрос.

Его рука скользнула в гриву рыжевато-русых волос.

— Прости… Я обещал тебе урок, но не сдержался. Слишком скучал по тебе, слишком горел после нашего первого раза. Надеюсь, потом станет проще.

— Никогда не станет проще, — прошептала она. — Тебе нет дела до меня. Тебе все равно, чего я хочу.

— Не все равно, Мириэль. Ты сама не понимаешь, чего хочешь. Вся в иллюзиях и убеждениях. Какой мужчина нужен огненной фее, Дейл — идеальный избранник, а я сломал тебе судьбу. Когда-нибудь ты отбросишь эти мысли и просто посмотришь, что есть. Ты и я, мужчина и женщина. Твое тело тянется ко мне, откликается на ласки. Но ум ему запрещает. Когда ты отбросишь ум, позволишь телу принять то, чего оно хочет… тогда, может, примешь меня и сердцем.

— А ты? — бросила Мириэль. — Когда ты примешь меня сердцем? Прекратишь унижать и подавлять, позволишь самой решать, чем и с кем заниматься?

— Что бы ты хотела решить сама сейчас? С кем тебе заниматься кордильским?

— Хотя бы.

— И с кем? Выбор не так велик.

— С Кодорро! — выпалила Мириэль.

Арелато потемнел лицом.

— Нет. Я буду учить тебя сам.

Мири отодвинулась от него.

— Даже не сомневалась. Все твои красивые речи — ложь. Ты принудил меня — вот истина. А теперь просто вешаешь лапшу на уши — тело, сердце, ум…

— Лапшу на уши? — удивился Арелато.

— Так говорят в Ремидее. Зубы заговариваешь.

Он нахмурился еще больше.

— Зубы?..

— Мозги пудришь. Льешь воду в уши. Заливаешься соловьем. Попросту говоря, врешь, чтобы склонить меня к мыслям, которые нужны тебе.

Арелато рассмеялся.

— Ты решила сама начать наш урок. Хорошо, Мири, это решение я могу тебе позволить. Просвети меня, какие выражения вы употребляете в Ремидее, чтобы иначе назвать ложь, а я расскажу, что говорят об этом в Кордилло. А потом найдем еще тему.

Глава 10

ОТДАЧА

Арелато все-таки стал для Мири учителем. Три дня он проводил с ней по несколько часов. И даже удерживался не завалить ее в постель в первые же минуты. А вот уходить без этого — не уходил.

Поначалу Мири пробовала сопротивляться. Убедилась, что толку нет, а похититель получает еще больше удовольствия. И на последний день она сдалась. Позволила ему делать с собой все, чего он хотел.

Если она рассчитывала этим его разочаровать — разочаровалась сама. Ему она нравилась любой — сопротивляющейся и покорной. Вот только бесчувственной Мири оставаться не могла.

Прикосновения Арелато, его близость неизменно действовали на нее, горячили и будоражили кровь. Как бы она ни вела себя, в конце все равно плавилась в его объятиях, сливалась с ним в дивном экстазе, сдавалась и подчинялась… до следующего раза.

А на четвертую ночь Дорамон напомнили о себе.

Мириэль уже спала, когда сотрясение стен и пола разбудили ее. Выругавшись, девушка перебралась на пол, завернулась в одеяло и благополучно уснула.

Прошло еще несколько часов, и она сквозь сон почувствовала, как чужие руки вынимают ее из мехового кокона, поднимают с пола и укладывают на кровать. А потом шарят по ее телу, трогают везде, залезая под ночную рубашку…

Мири не хотелось открывать глаз. Она и так знала, кто это делает. Она знала его прикосновения. Да и ни один другой мужчина не сумел бы ее коснуться так…

— Мириэль… — жарко прошептал Арелато ей в ухо. — Девочка моя… Хочешь притвориться, что спишь… Так и быть, притворяйся, пока можешь.

Раздался треск ткани. Он разорвал ее ночную рубаху грубым движением без всякой магии. Она не сдержалась и открыла глаза.

Его лицо нависало над ней. И Мири поняла, что сейчас ей стоило бы напугаться и бежать со всех ног. Глаза Арелато были безумны, затягивали в бездну… И это была не бездна страсти и экстаза, которую фея успела хорошо изведать с ним. Демоническая бездна, где обитала смерть…

Черный взгляд парализовал Мириэль. Арелато в этот раз даже не пришлось сковывать ее магией — она и без того не трепыхалась, не пыталась вырваться. Как зачарованная, не могла отвести от него глаз.

Он накрыл ее собой, раздвигая колени. Вошел почти без горячих прелюдий, не стараясь разогреть… Мири вскрикнула от неожиданного и резкого вторжения.

Казалось, из Арелато изливалась тьма. Она обволакивала Мири снаружи и затапливала внутри. Фея словно погрузилась в туман — давящий, удушливый.

Экстаз пришел своим чередом, Мириэль закричала и забилась, содрогаясь в разрядке такой же внезапной, каким было начало их соития. Но в этот раз она не воспарила. Наоборот — тело налилось тяжестью. Будто раскаленный свинец растекался по ее лону и дальше, глубже, по всем клеточкам и сосудам. Что Арелато сделал с ней?

А потом она встретила его взгляд — потрясенный и… просветлевший.

— Что ты сделала со мной, Мири?! — спросил он в изумлении.

Дни после избрания пролетели для Марка как в наркотической эйфории. Чего он так долго и мучительно ждал, наконец свершилось. Мириэль принадлежала ему безраздельно, была в полной его власти.

Он распоряжался и управлял ее телом, ее переживаниями и ощущениями, преодолевая стыд и сопротивление девушки. В этом он находил особое удовольствие — помимо обладания, наблюдать, как она мечется между влечением и запретом, который сама себе поставила. Как инстинкт раз за разом одерживает победу, а разум безуспешно пытается взять реванш.

Он не мог сосредоточиться на делах ордена, полностью ушел в Мириэль. Когда ее не было рядом — все помыслы обращались к ней. Как бы скорее увидеть, прикоснуться… Ее голос и запах, вкус ее кожи, изумрудные глаза, рыжеватые волосы не покидали его сознания. Он вожделел встречи с ней… и со страхом ждал прихода Дорамон.

Роххи он отослал на следующий день после избрания. Вручил мешочек серебра и велел Пеширро вернуть девушку туда, откуда забрал. Бедняжка не могла издать ни звука, чтобы не сглазить нежданное спасение. Она была уверена, что умрет в заточении, в объятиях мужчины, приносившего ей боль.

Теперь эту боль должна принимать Мириэль. Марк не представлял, как сможет делать это с ней. А ведь дороги назад не было совсем. Пусть теперь ему казалось немыслимо использовать для отдачи девушку, завладевшую его мыслями, телом, душой. Никто, кроме нее, не мог быть на этом месте. Фея была единственной для избранника.

Так что Марк уже не сможет повернуть вспять. Оставалось только ждать прихода Дорамон.

Они явились быстрее, чем он ждал. Раз за разом их сила возрастала. Каждый натиск становился сильнее и дольше. Алмазный доспех по-прежнему был сильнее. Ранду держали оборону. Но каждая атака изматывала Марка все больше. Возможно, когда-нибудь Дорамон одержат верх только потому, что он будет не в состоянии облачиться в доспех… Если не случится чуда.

Эта битва испила его досуха. Когда Дорамон отступили, он освободился от доспеха и едва не упал, пошатнувшись. Старшие магистры окружили его, заботливо поддерживая.

Оршава направила его в спальню феи. Но Марк приказал всем разойтись. Он хотел прийти к Мириэль один. Без толпы помощников. Груз отдачи придавливал его к земле. Он придерживался за стену, чтобы не свалиться с ног. Тягостные образы мира игнов разрывали голову изнутри.

Мириэль безмятежно спала на полу, завернувшись в одеяло. Фею не тревожила магическая драка. Она не могла пострадать в ней и спокойно уснула на полу, чтобы трясущаяся кровать не мешала.

Секунду Марк смотрел на нее, такую хрупкую внешне и неуязвимую внутри. Склонился над ней, осторожно развернул одеяло, подхватил на руки и уложил на кровать. Мириэль вздохнула во сне, но не проснулась сразу.

Марк припал к ее телу, жадно вбирая целительную близость. Он еще не слился с ней, не высвободил отдачу… Но прикосновения к фее порождали в нем странные ощущения, где тяжесть отдачи перетекала в сладость близости.

Мириэль окончательно проснулась — он это знал. Но не открывала глаз, не хотела встречаться с ним взглядом и начинать привычную борьбу. Он прошептал:

— Хочешь притвориться, что спишь, девочка моя… Так и быть, притворяйся, пока можешь.

А затем рванул ворот ночной рубахи. Фея никогда не спала нагишом — то ли подозревала, что он мог приходить ночью и смотреть на нее во сне. То ли просто привыкла так в своей семье.

Треск ткани вырвал девушку из полусна. Она открыла глаза… Марк будто увидел в них отражение себя, обезумевшего после отдачи. Сколько раз он видел себя в глазах других пленниц. В них плескался ужас.

У Мириэль — только непонимание. Желание оттолкнуть его, прогнать. Но она была так же беспомощна перед ним, как человеческие девушки.

Марк навалился на нее и тут же овладел без ласки и разогрева. Он больше не мог терпеть ни секунды — не сейчас, встретившись с изумрудным взглядом. Тело Мириэль впустило его, как желанного гостя, хотя он ворвался как захватчик, и хозяйка жаждала вытолкнуть его за порог. Но тело не слушалось ее, подчиняясь своим законам.

Ему даже не пришлось ничего делать. Темный поток отдачи хлынул сам. Магическим зрением Марк увидел облако тьмы, окутавшее Мириэль. Сердце сжалось — что с ней станет? Каково ей сейчас?

А в следующий миг он забыл обо всем. В него самого хлынул свет, заполняя то пространство, где только что клубился мрак отдачи. Марк ощутил неслыханную легкость. Его словно подняло над землей.

Ангел Господень коснулся крылом — вспомнил он присказку бабушки. Как давно это было… Его детство, которое напрочь затерялось в других воспоминаниях — более свежих и насущных.

Как будто Мириэль очистила его не только от темной магии игнов, но и от груза дел, хлопот, тревог Великого Магистра Ранду. Он снова стал беззаботным мальчуганом, полным любопытства, предвкушения, восторга. Ни одно преступное деяние еще не отяготило его. Не было смертей и наказаний, которые он совершил за прожитые триста лет. Он был чист и свободен.

— Что ты сделала со мной, Мири? — спросил он изумленно и восторженно. И тут же встревоженно: — Как ты, девочка моя? Что ты чувствуешь сейчас?

— С каких пор тебя это волнует? — сердито спросила она.

Марк успокоено вздохнул. Она не кричала от боли, не истекала кровью — чего стоило ожидать от простой девушки, если бы он слил отдачу так быстро. Раньше Марк всегда растягивал процесс — не потому, что получал удовольствие, затягивая мучения несчастных. Просто чем дольше, чем постепеннее происходил перенос отдачи, тем безопаснее для них.

Но сейчас все случилось за секунды. Чернота отдачи хлынула из него, стоило только слиться с Мири. Темное облако клубилось вокруг ее головы. Но Мири его не замечала, и оно, казалось, никак не отражалось на ее самочувствии. Такая же упрямая непреклонная фея, не желающая признавать все, что происходило между ними.

Она и правда неуязвима даже перед магией игнов? Или он чего-то не замечает? Марк просканировал тело Мири. Все органы работали идеально. Ни малейших следов повреждений ткани. Здорова и невредима. На всякий случай он переспросил:

— Нигде не болит? Может, есть неприятные ощущения? Скажи мне сразу.

Она фыркнула:

— Кто-то упрекал меня, что я как мамочка с ребенком. Кто теперь тут мамочка?

Марк улыбнулся.

— Что ж, ты действительно в полном порядке. Не представляешь, как я рад.

Он вскочил, подхватил Мири и закружил вокруг себя. Она завизжала:

— Эй! Что это еще? Ну-ка, прекрати!

Марку хотелось летать от восторга и воодушевления. Боже, так бывает! Он совсем забыл… Таким юным и беззаботным он не чувствовал себя уже сотню лет. Пожалуй, и не одну…

Он прижал Мириэль к себе, начал целовать.

— Девочка моя… Ты даже не представляешь, что подарила мне. Я обожаю тебя, моя драгоценная. Иди сюда. Я был слишком скор. Ты ничего не успела получить. Но сейчас мы наверстаем упущенное.

На этот раз фея даже не пыталась возмущаться. Марк целовал, ласкал и гладил ее тело везде. Пальцы, ладони, губы, язык не оставили без внимания ни один дюйм нежной кожи. Он чувствовал себя сильным и свободным, словно и не было изнуряющего боя меньше часа назад.

Мириэль все-таки начала уворачиваться от ласк, но Марк прекрасно чувствовал, что это только игра. Она продолжала разыгрывать недотрогу — не перед ним, перед собой. Упрямо хранила верность Дейлу хотя бы в мыслях.

Юноша еще не ушел из ее памяти, хотя телом безраздельно владел Марк. И даже не ревновал, понимая, что дело за временем. Они связаны навек, и Мириэль ничего не сможет поделать. Ей придется смиряться и принимать его. Пусть не сразу, шаг за шагом. Но рано или поздно это случится. Она наконец склонится к нему душой, а не только телом. Примет блаженство их близости. Она полюбит его.

Глава 11

НА ЮГЕ

Город Ярун’Але, Южная Меркана

Даршела прогуливалась по саду, наслаждаясь зеленью листвы и благоуханием цветов. В Северной Меркане зима была в разгаре. Гора Тардиль укуталась в снега. Над незамерзающим водопадом Нильгари порхали снежинки, растворяясь в его струях.

Но уже две недели Даршела жила в другом полушарии: в Южной Меркане, в городе Ярун’Але — столице обширной и могучей Дакрийской империи. Город стоял на берегу озера Ярун — самого глубокого на всех материках. Почти миллион человек населял имперскую столицу.

В детстве, узнав о своем магическом даре, Даршела мечтала, как станет сильной волшебницей и будет путешествовать по всему миру. Когда началась осада Дорамон, о мечте пришлось забыть. Она не могла даже сойти на равнину со склонов Тардиль — не говоря уже о других материках и странах.

И вот детская мечта сбылась. Правда, не так, как ждала Шел. И лишь отчасти благодаря ее дару. В Южную Меркану она угодила благодаря милости Ун-Чу-Лай и их интригам, игре против ее родного ордена Ранду.

И конечно же благодаря любви Каста… Ке’Лисо. Шел никак не могла свыкнуться с настоящим именем своего возлюбленного. Как и с тем, что она совсем не знала его. Он оказался не Кастале, младшим магистром Ранду, а шпионом чужого ордена.

Когда Арелато втолкнул ее в темный туман, Даршела очутилась в незнакомом месте с незнакомыми людьми вокруг нее. Ей объяснили, что она перенеслась в город Тельяргир, в северо-мерканскую резиденцию ордена Ун-Чу-Лай.

Его Великий Магистр Ветария А’Джарх лично рассказала Даршеле, что произошло. Как она заставила Арелато обменять Кастале и Даршелу на ремидейского жениха Мириэль.

Мир Даршелы перевернулся с ног на голову. Долгие годы она безоглядно доверяла людям, которым не стоило верить. Не просто доверяла — любила этих людей. Один — обожаемый учитель. Второй — любимый мужчина. Оба обманули, предали ее, подвергли опасности ее жизнь. Кому теперь можно верить? Кого впускать в сердце?

«Я теперь обязана вам жизнью? — спросила она Ветарию. — Вы спасли меня ради своего ученика, ради его любви ко мне. Но я уже не знаю, люблю его или нет. И вообще не знаю его».

Великий Магистр Ун-Чу-Лай мягко ответила:

«Хорошо понимаю, что ты чувствуешь сейчас. Я спасла тебя потому, что Ке’Лисо рискнул из-за тебя жизнью и миссией. Ты дорога ему. Когда его исцеление завершится, он сам поговорит с тобой. Вы решите, что делать с вашими отношениями, готова ли ты узнавать его заново и принимать тем, кто он есть, а не его личину в твоем бывшем ордене».

Твоем бывшем ордене… Фраза резанула Шел по сердцу. Она больше не Ранду. Долгие годы послушничества, полной преданности ордену и монсеньору — все утрачено. Словно из нее выдрали кусок.

А следом пришла иная мысль — она жива. Девушка вспомнила смертельный ужас, когда тени Дорамон окружили ее и Кастале… Ке’Лисо. Она думала, что погибнет вместе с ним. А потом — сияние спасительного золота, знакомая магия, убивающая Дорамон.

Так или иначе она обязана жизнью каждому из трех человек. Ке’Лисо отказался от шпионской миссии ради Шел. Арелато передумал — она уже не узнает почему — и пришел вытащить тех, кого приговорил к смерти.

Наконец, Ветария сделала ее условием торга. Ведь Арелато собирался пытать послушницу, чтобы расколоть шпиона. Что стало бы с Шел, если бы Ун-Чу-Лай не вмешалась?

Ветарии не было никакого корыстного проку спасать простую послушницу, когда ее шпион дослужился до ранга младшего магистра. Все тайны и секреты Ранду, которыми она располагала, знал и он. Ей нечем расплатиться, с нее нечего взять.

Нравится Шел или нет, ее жизнь и судьба теперь зависят от расположения Ветарии. Ранду в прошлом. Ун-Чу-Лай… в будущем?

Иногда адепты переходили из одного ордена в другой. В старом ордене перебежчиков проклинали. В новом — относились с недоверием. У Шел была иная ситуация. Она не убегала. Учитель сам отрекся от нее. Сначала изгнал, потом выменял. Она ничего не должна Ранду. Но душа все равно болела. Слишком большая часть жизни осталась на горе Тардиль.

«Не чувствуй себя обязанной, — сказала Ветария. — Ты свободна распоряжаться своей жизнью. Я приму тебя в Ун-Чу-Лай, если ты того захочешь. Либо можешь покинуть Тельяргир в любое время, пойти своим путем. Даже вернуться в Ранду — не стану тебе препятствовать».

Возвращаться в Ранду? Любой преданности есть предел. Она никогда не забудет смертельный ужас на мосту в ожидании ударов Дорамон. И нестерпимую боль, когда электрические разряды сорвались с пальцев Оршавы. Теперь мысль о Ранду и их Великом Магистре причиняла девушке такую же боль, только душевную.

Через два дня Даршела все же увиделась с Ке’Лисо. До этого он находился на исцелении. К ней пришел, как только встал на ноги.

«Все это время ты лгал! Чужое имя, чужая судьба! Все, что ты рассказывал о себе, — вранье!»

«Да, я лгал о себе. Но не о чувствах к тебе! Я люблю тебя, Шел. Когда Арелато отправил тебя на мост, я… у меня все перевернулось. Я не помнил ни о чем — ни о своей миссии, ни о личине, ни о себе. Только хотел, чтобы ты жила. Чтобы оставалась со мной рядом. И сейчас мне важнее всего, что ты жива. Я бы расцеловал ноги говнюку Арелато за то, что он опомнился и вернулся за нами. Плевать, что он потом вытворял со мной. Главное, ты снова рядом».

Он смотрел на нее в упор. У Ке’Лисо был тяжелый взгляд, даже когда он улыбался. А уж в такие моменты, когда он не сводил глубокопосаженных, немигающих глаз… Хотелось свернуться калачиком и забиться куда-нибудь в норку.

Даршела помнила, как он разогревал ее одним этим взглядом. После нескольких минут игры в гляделки ее можно было выжимать. Кастале… Ке’Лисо умел заводить ее. А кроме того, был чудесным другом и интересным собеседником.

И не лгал, признаваясь в любви. Он говорил ей это не в первый раз. Шел всегда верила ему. Почему не верить сейчас, когда он спас ее дважды: один раз собственными руками от Дорамон, второй — руками Ветарии от Арелато.

И она позволила ему увлечь себя страстью. Целители Ун-Чу-Лай были хороши — сражение с Дорамон, пытки Арелато не помешали ему любить Даршелу так, как раньше.

А после девушка объявила решение Великому Магистру. Остаться с Ун-Чу-Лай. Принять подлинную личность Ке’Лисо и его неизменную любовь — это она объявила самой себе, Ветарии это не касалось.

Еще через пару дней Ветария отдала приказ Ке’Лисо возвращаться в центральную резиденцию Ун-Чу-Лай в Ярун’Але. Шел, не раздумывая, согласилась последовать за ним. Магический портал перенес их на далекий юг в страну Дакрию. С ними переместились еще двое: послушница по имени Си’Ран и тот самый Дейл, жених Мириэль. Бывший жених.

Шел была потрясена, когда узнала их историю. Первое потрясение — Арелато стал любовником Мири. Не просто любовником, избранным. Шел помнила, с какой гордостью фея заявляла, что у нее есть избранный и она хранит ему верность. С какой нежностью отзывалась она о Дейле.

И вот у нее другой избранный, а тот самый Дейл здесь, в резиденции Ун-Чу-Лай в Ярун’Але. Но еще сильнее девушку потрясло, что Си’Ран покинула свой орден, а потом с такой легкостью вернулась.

В Ранду были строгие порядки еще до осады Дорамон. От адептов требовалось взвешенное, окончательное решение — как о вступлении в орден, так и о выходе из него. Обратной дороги отступникам не было.

А тут, оказывается, Великий Магистр легко и открыто заявляла, что можно было уходить и возвращаться по внутреннему ощущению своей правоты. Никто не удерживал, никто не карал за отступничество. Как будто Ун-Чу-Лай было не важно: останется адепт, уйдет, вернется и чем будет заниматься вне ордена.

В Дакрии царило лето. Резиденция утопала в обширных садах, раскинувшихся за городской стеной Ярун’Але. После занятий адепты и послушники прогуливались по широким аллеям, усаженным цветами и деревьями.

Даршела с трудом привыкала к такой роскоши и простору после аскетичной крепости Ранду. В ее распоряжении были не только сады резиденции. Она могла в любое время выходить в город, бродить по шумным и многолюдным улицам Ярун’Але.

Иногда Даршела казалась сама себе нарисованным человечком в магическом атласе по географии для детей из богатых семей. Этот человечек мог скакать по городам и странам, просто перелистывая страницы атласа. Почти то же самое происходило с ней.

Она всегда обожала географию — как и языки. Нигде не бывала, но много знала о городах и странах Мерканы. А теперь начала познавать их на практике. Сначала Тельяргир — самый крупный морской порт республики Дормияс и всей Северной Мерканы. Теперь Ярун’Але — мегаполис с миллионным населением. Ни в обеих Мерканах, ни в Ремидее, ни в Весталии — во всем мире не было такого огромного города.

Орден Ун-Чу-Лай базировался в Дакрии с самого основания девять столетий назад. Дакрион был его конвенциональным языком, так же как кордильский — языком Ранду. Ордена принимали учеников со всех краев света, потому им нужен был единый язык, которым обязывались владеть все. Таким языком становилось наречие страны, где базировалась главная резиденция ордена, либо близлежащей страны.

Шел безукоризненно владела и дормитто и дакрионом. Ей не составило труда освоиться в имперской столице. Каждый день после учебы и практики она окуналась в бурную городскую жизнь. Наверстывала упущенное за годы осадного положения.

Разные районы огромного мегаполиса рознились между собой так, будто разные уголки земного шара. Роскошные особняки с зелеными садами вокруг, огромные парки с ручьями и озерами в одном месте. Тесные, покосившиеся от времени лачуги с бедно одетыми и полуголодными обитателями в другом. В третьем — высокие многоэтажные дома из камня и стекла, холодные, безликие и бездушные. В четвертом — рыболовный порт с морозильными складами, торговыми прилавками, разделочными фабриками. Сам воздух здесь пропах рыбой.

Шел обычно прогуливалась по главной набережной озера Ярун, близлежащим аллеям, проспектам и улочкам. Этот район был специально устроен и украшен для праздного времяпрепровождения столичных жителей. Вдоль тротуаров цветущие клумбы и кустарники, фасады домов выкрашены в яркие цвета, повсюду детские площадки с игрушечными домиками, горками, песочницами.

Даршела остановилась у одной из площадок. Беззаботно резвящаяся детвора притягивала ее как магнитом. Девушка нередко застывала у таких местечек с восторгом и умилением на лице.

— Любишь детей? — услышала она за спиной мужской голос.

Обернувшись, Шел не узнала говорившего, хотя сразу поняла, что он — Ун-Чу-Лай.

— Валд’Оро, — представился он. — Прости, если помешал.

— Ничего страшного, — пробормотала девушка, покраснев.

За время пребывания в Ун-Чу-Лай она была наслышана о Валд’Оро, но не знакома лично. Лишь видела пару раз издалека. Он был старшим магистром, а еще — любовником Ветарии. Об этом в ордене говорили свободно и без стеснения.

— Даршела, — представилась она в ответ. Тот улыбнулся.

— Знаю. Ты в некотором роде знаменитость.

— Знаменитость среди неудачников, — горько усмехнулась девушка.

— Жизнь была к тебе несправедлива. Твой учитель был несправедлив к тебе. Но все меняется… если не пропустить поворот колеса судьбы. Теперь ты — одна из нас. Ты не находишь это удачей?

— Нет, что вы! Я очень благодарна… Вете.

Фамильярность, с которой в ордене было заведено обращаться к Великому Магистру, все еще смущала Шел. Самое странное, что легкие, почти панибратские манеры сочетались с довольно жесткими требованиями и строгой иерархией.

Шел сильно удивилась, когда узнала, что Ке’Лисо был всего лишь послушником в ордене. Вернувшись из миссии, он не получил ранг младшего магистра. Хотя Арелато давно перевел его из послушников. Здесь испытания на каждый ранг были строже. Адептам Ун-Чу-Лай требовалось проявить больше таланта и усердия, чем в Ранду.

Так что старшие магистры должны были показать себя просто сверхлюдьми. Неудивительно, что Даршела робела перед этим мужчиной, который так внезапно подстерег ее на прогулке.

— Ты не ответила, любишь детей?

— Очень, монсен…

Он расхохотался.

— Ох уж эти твои замашки Ранду! У нас нет монсеньоров. Называй меня просто Вал.

Шел кивнула.

— Ты хотела бы работать с детьми?

— Наверно… Вал. Но для орденского мага такая возможность закрыта… если он не покинет орден, чтобы воспитывать какого-нибудь балованного сыночка аристократа.

— Есть и другие пути. Как в Ранду воспитывают детей, которых родили адепты?

Шел пожала плечами.

— Обычно, как везде. Если ребенок родился, родители воспитывают его. Но такое случается редко. Маги могут предохраняться надежнее, чем обычные люди. Если они решают завести дитя, это глубоко осознанное решение, и они знают, как о нем позаботиться.

— Именно, — кивнул Валд’Оро. — И первое, что волнует магов, безопасность своих детей. Затем — достойное воспитание, которое обеспечит достойную жизнь. Ты хотела бы заниматься воспитанием детей Ун-Чу-Лай?

Сердце екнуло. Еще одна давняя мечта, которую девушка не чаяла совместить с карьерой адепта…

— Я… не думала об этом. Не знала, что такое возможно.

— Знаешь, в чем одно из ключевых достоинств Веты как главы ордена? Безошибочно определять таланты и склонности человека, где он будет на своем месте. Твое место — учить людей. Желательно — маленьких, не повзрослевших. Потому что у тебя честная и прямая душа. При этом — острый ум. Ты умеешь любить, служить и доверять. Я верно говорю? Это не мое мнение — Веты.

— Если она так считает… Адепту не пристало оспаривать слово Великого Магистра.

Валд’Оро расхохотался так громко, что дети в песочнице замерли и повернулись к нему, распахнув глазенки. А прохожие начали оборачиваться. Он подмигнул одному из малышей и состроил рожицу. Ребятенок закатился заливистым смехом. Как ни в чем не бывало Валд’Оро продолжал:

— Оставь привычки Ранду, Даршела. Ун-Чу-Лай могут и обязаны спорить с Великим Магистром, если их мнение противоречит ее. Но только в том случае, когда могут подкрепить и обосновать его. Или когда оно идет напрямую из души. Идея Веты вызывает у тебя душевный протест?

Шел быстро мотнула головой.

— Нет. Я была бы рада попробовать учить детей.

— Прекрасно. Твое охотное согласие подтверждает, что она не ошиблась.

— Но чему учить? Не все дети магов рождаются магами.

— Верно, не все. Это тоже одна из задач воспитателя — определять магические способности ребенка. Да и другие способности тоже. Мы стараемся дать нашим детям самое разностороннее воспитание и обучение. Ребенок должен попробовать множество занятий, чтобы понять, к чему склонна его душа, что получается у него лучше всего. И достичь в этом совершенства. Мы взращиваем не только магов, Даршела. Художников, музыкантов, актеров, лекарей… Банкиров, счетоводов, ремесленников, управляющих. Даже фермеров и рыбаков. Мы даем им идеальное образование, чтобы они стали лучшими в своем деле. И даем достаточно любви и тепла, чтобы они, выйдя в самостоятельную жизнь, помнили, где их всегда любят и ждут. Вета считает, что у тебя дар воспитателя, ты сумеешь дать это детям ордена.

— И… сколько у меня будет подопечных? Сколько детей в Ун-Чу-Лай?

— Примерно полторы сотни от грудного возраста до двенадцати лет.

Даршела охнула. В Ранду был десяток подростков старше четырнадцати и два малыша, родившихся после начала осады. Их родители то ли недоглядели, то ли не устояли перед соблазном. Большинство адептов предохранялись тщательно, не желая подвергать будущее дитя опасностям и невзгодам осады.

— А сколько же адептов? — вырвалось у нее.

Валд’Оро усмехнулся.

— Спроси Магайю. Она ведает цифрами. Я уже сбился со счета. Ты собиралась еще погулять? Не против, если составлю тебе компанию?

Даршела мотнула головой.

— Я рада вам… тебе, Вал.

— Отлично! Будь проще, чувствуй себя свободнее. Ты — Ун-Чу-Лай.

Они двинулись по аллее вдоль набережной. Валд’Оро разговорил девушку, она много поведала ему о себе, о детстве, об учебе и послушничестве в Ранду. Он просвещал ее насчет порядков и обычаев Ун-Чу-Лай.

Шел с удивлением узнала, что Ветария — не самый сильный маг ордена. Валд’Оро, например, был сильнее в несколько раз. В Ранду уровень магической мощи всегда определял место адепта в иерархии. Марк Арелато стал Великим Магистром потому, что был самым сильным магом.

Ветария возглавляла Ун-Чу-Лай уже четыреста лет. Ей бросали вызов трижды, и каждый раз орден не поддерживал претендента. Ни один здравомыслящий маг не хотел лишаться ее управления. Она хитро манипулировала и врагами, и союзниками, и собственными адептами, но в итоге каждый человек ордена оказывался в выигрыше.

Она была в первую очередь управленцем и стратегом, а уж потом магом. Она видела таланты и возможности людей и определяла для них место, где они могли полностью раскрыть себя. А орден мог получить максимальную пользу. Никто не хотел менять Ветарию на главу, превосходящего ее по магической силе, но уступающего в управленческом таланте. «Люди решают все», — процитировал Валд’Оро любимую присказку Ветарии.

Она была гибкой и подвижной как зеркало, которое показывает каждому его собственное отражение. Или то, которое им требовалось видеть. Феноменальным чутьем Великий Магистр определяла, какая манера общения подействует на человека эффективнее всего, к какому тону он прислушается, какое обращение побудит его совершить нужные ей действия.

Она была жестким авторитарным лидером с теми, кому требовалась сильная рука. Доброй, понимающей покровительницей, почти матерью с теми, кто нуждался в тепле и ласке. Грамотным оппонентом с безупречной логикой и четкими аргументами с теми, кто признавал только доводы разума.

Она видела и умела анализировать то, что происходит в мире: у правителей, в народе, у средних слоев общества. Кто и как может управлять этим, что лучше делать, когда ситуация становится неуправляемой. Внешняя политика Ун-Чу-Лай — да и внутренняя тоже — казалась немыслимо гибкой, лишенной каких-либо непререкаемых принципов. Но только на поверхностный взгляд. Этика в ордене присутствовала, четкая и нерушимая. Но при том довольно гибкая и нестандартная. Не все могли ее понять.

Все это Валд’Оро поведал девушке во время прогулки. А по возвращении в резиденцию Даршелу поджидал сюрприз. Магайя, одна из приближенных к Ветарии старших магистров, схватила послушницу под руку и повела в крыло высших магических практик. Послушникам и младшим магистрам было запрещено появляться там без сопровождения старших — ради их же безопасности.

В отсутствие Ветарии Магайя исполняла обязанности главы ордена. А Ветария отсутствовала постоянно. Ун-Чу-Лай прозвали своего Великого Магистра «полевым командиром». Она предпочитала пребывать в гуще событий, лично держать руку на пульсе многочисленных операций ордена, общаться напрямую с агентами и союзниками.

И совсем не утруждала себя административными и хозяйственными проблемами ордена. Для этого у нее были Магайя и еще пара человек, которые справлялись безукоризненно. Ветария и впрямь знала, кого и на какое место поставить так, чтобы вся система работала отлажено.

Магайя ввела Шел в апартаменты, сияющие серебристым светом. На стене девушка увидела амальгаму из неопознаваемых металлов. Магайя коснулась ее пальцем, и на поверхности появилось лицо Мириэль.

Сначала Даршела подумала, что это магический портрет подруги. Но глаза Мири уставились прямо на нее, изумленно расширились.

— Он не обманул! — воскликнула фея. — Я и правда могу поговорить с тобой!

— Мири?! Кто не обманул?

— Твой монсеньор, кто же еще. Он сказал, что даст нам поговорить с помощью магии. Я до последнего не верила ему.

Шел вздрогнула.

— Он сейчас рядом с тобой?

— Нет, Пеширро. Передает тебе привет.

Шел вымученно улыбнулась.

— Не могу ответить ему тем же.

Она не могла забыть, как бился и кричал Ке’Лисо под электрическими молниями Пеширро. Вряд ли она сумеет до конца жизни простить кого-то из них — Пеширро, Оршаву и самого Арелато.

— Как ты, Шел? Ун-Чу-Лай не обижают тебя?

— Нет, Мири. У меня здесь все хорошо. Я приняла послушничество, занимаюсь магией… и не только.

— Шел… тебе не доводилось видеть Дейла? Ремидейского парня без колдовского дара. Может быть, он с вами?

— Конечно, с нами! Я знаю, что он твой жених… был твоим женихом.

Мириэль аж подпрыгнула на огромном экране.

— Он и в этом не обманул! Они не бросили Дейла! У него все хорошо?

— Просто прекрасно, Мири! Не тревожься о нем. Его сделали третьим помощником в гончарной мастерской, которая принадлежит Ун-Чу-Лай. Ну как принадлежит… Хозяйка мастерской — дочь младшего магистра. Она воспитывалась орденом. Дейл хвалится, что она довольна его успехами. Ему прочат хорошую карьеру. Возможно даже, он сможет открыть свою мастерскую.

— Вы часто общаетесь?

— Как получается… У нас здесь много работы, Мири. Но мы периодически видимся. Все-таки мы оба новички в ордене, нам проще друг с другом. Я иногда заглядываю к нему, когда выбираюсь в Ярун’Але. И он всегда уделяет мне полчасика, когда приходит в резиденцию к Си’Ран.

— Си’Ран? Кто это?

Даршела стушевалась. Вряд ли Мири будет приятно услышать, что ее жених… бывший жених крепко сдружился с другой женщиной. Одинокой, в отличие от Даршелы. Но врать подруге она не хотела.

— Послушница Ун-Чу-Лай. Она привезла его из Ремидеи и чувствовала себя виноватой, когда Вега обменяла Дейла на нас с Ке’Лисо. Поэтому сейчас Си’Ран помогает ему освоиться в чужом городе.

Мириэль нахмурилась на несколько секунд. Потом вздохнула.

— Что ж… так даже лучше. Я рада, что у Дейла все хорошо. Хоть бы у него все сложилось. А Кастале… или как ты его назвала? Он здоров?

Даршела хмыкнула:

— Как бык, если не считать синяков от моих оплеух! Шучу, но только наполовину. Мне хотелось отхлестать его по щекам, когда узнала про него…

— Так надо было отхлестать! Нечего обманывать девушек!

Обе подруги рассмеялись.

— Мири, ты-то сама как? Он… не причиняет тебе вреда?

— Не знаю, Шел… Я не понимаю. Нет, конечно, он причинил мне вред, когда похитил, а потом заставил избрать, угрожая Дейлу! А все, что было после… Я правда не понимаю, Шел.

Послушница всмотрелась в лицо феи. Что-то в нем изменилось. Мири по-прежнему выглядела юной и безупречно прекрасной. И будто отмеченной темной печатью. Изумрудный взгляд, прежде ясный и светлый, потускнел и замутнился. Уголки губ были печально опущены книзу, фея ни разу не улыбнулась за время разговора. Даже когда смеялась, глаза оставались невеселыми. Что Арелато с ней сделал?

— Ох, Мири… Если бы я могла поменяться с тобой местами… а лучше — забрать сюда, к нам.

— К унчулайским жуликам? Нет, спасибо. Не горю желанием оказаться в их лапах.

— Они не жулики. Ты бы поверила, если бы увидела.

— Не сомневаюсь, что ты от них в восторге. Ты и своего монсеньора превозносила до небес, пока он тебя не вышвырнул умирать. Думаешь, эти обойдутся лучше? Все ваши ордена хороши. Хищники, которым плевать на простых зверушек — травоядных и безобидных.

— В Меркане почти нет травоядных зверей, Мири. И уж подавно — безобидных. Каждый должен уметь кого-то сожрать, чтобы выжить.

— Но ты же не такая!

Завязался спор, который почти перенес Шел в ее прошлое, где она была Ранду и не познала предательства близких. Будто она по-прежнему сидела с Мири в ее спальне, учила фею кордильскому, не могла выйти из замка, ждала атаки Дорамон… Даже ностальгия проняла.

Как же хорошо узнать, что у подруги все в порядке! Вот только эта невидимая отметина, тусклая поволока на глазах… Словно кто-то загасил яркую свечу в душе Мири, отчего глаза больше не сияли. Что же с ней произошло?

Глава 12

ПРИВЫКАНИЕ

Замок Ранду, Северная Меркана

Шли дни мерканского плена Мириэль. Арелато давал ей все больше свободы. Фея могла разгуливать по замку — одна, без сопровождающего. Заходить во все помещения, куда был открыт доступ послушникам и младшим магистрам.

Сам Арелато проводил все больше времени с Мири. Он продолжал учить ее кордильскому наречию — с переменным успехом. Языковым талантом он не блистал. А еще он взялся обучать Мириэль магии. И тут преуспевал намного больше.

Все феи обладали магическим даром. Некоторые осваивали искусство человеческой магии легко, быстро, успешно. Но никогда не добивались в нем высот. Другие оставались равнодушны к магии. Феи не придавали ей такого значения, как люди. Достигнув определенного уровня, они утрачивали к ней интерес. Поэтому в Ремидее не было выдающихся магичек-фей.

Но сейчас, в самом начале обучения Мириэль горела любопытством и энтузиазмом. Ее горячее стремление помогало налаживать отношения между ней и Арелато.

Сам похититель вел себя как можно мягче и деликатнее с ней. Конечно, он не мог воздерживаться от близости с ней, тем более когда тело Мириэль неизменно отзывалось и с готовностью принимало его. А разум сдавался постепенно. Раз за разом сопротивление слабело, хоть и не ушло совсем.

Было два обстоятельства, которые тревожили фею сильнее всего. Первое — у нее появилась месячная кровь… В отличие от человеческих девочек, юные феи не имели такого цикла. Он открывался у них только после избрания и заканчивался с рождением первого и единственного ребенка. Феи вынашивали лишь один плод за свою бессмертную жизнь.

Появление месячной крови означало, что Мириэль стала способной к зачатию. И ее это вовсе не радовало. Рождение дитя от желанного избранника — совсем иное, чем от похитителя, принудившего ее угрозами.

В тот день, когда она обнаружила кровь, Мириэль особо яростно воспротивилась домогательствам Арелато. Тот даже потратил силы, чтобы заглянуть в ее мысли. И рассмеялся.

— Это все, что тебя беспокоит, девочка моя? Я не причиню тебе хлопот несвоевременным рождением дитя. Маги способны уберечь женщину от внезапной беременности. Мы сделаем это, когда ты будешь готова. И когда найдем средство покончить с осадой Дорамон, чтобы наш ребенок был в безопасности. Я тебя успокоил? Теперь позволишь мне перейти к нашему маленькому удовольствию?

Его рука уже скользила по телу феи, пробираясь в заветные уголки, пока он уговаривал ее обманчиво-просительным тоном. Мириэль успела раскусить эту игру своего избранника. Он всегда подкрадывался к ней мягко, с лаской… Был нежным и заботливым, если она поддавалась сразу и позволяла делать с собой все, чего он жаждал.

Но если она не верила его приторной мягкости, пыталась дать отпор, увернуться от ласк — бархатные объятия оборачивались стальными тисками. Арелато ни на миг не давал ей забыть, кто диктует условия. У Мири не было шансов противиться его воле — магия и вязь были на его стороне.

Магия сковывала ее, словно кандалы, извне. А вязь опутывала изнутри, создавала жгучее притяжение между ней и мужчиной. Иногда Мири словно видела наяву пылающие нити, которые шли от сердца к сердцу…

Человек, к которому они тянулись, ощущался как самый родной и близкий на белом свете. Не было никого дороже, ничье присутствие не разливало такой сладкой тяжести в груди…

Вот оно как было, оказывается. Не полет и парение, как Мири думала, глядя на своих родителей. Наоборот, она будто врастала в землю, ее вдавливало гранитной глыбой. Нити вязи свинцовой паутиной оплетали душу и сердце. Мириэль не могла долго и упорно сопротивляться мужчине, который оказался в этой паутине вместе с ней.

Мириэль, успокоившись обещаниями Арелато предохраняться, ненадолго расслабилась. А потом до нее дошло: это что же, терпеть кровотечения до окончания осады? Которого не предвиделось.

Ну а как человеческие женщины живут, — ответила она себе со вздохом. Придется приспосабливаться. Тем более теперь в ее распоряжении была магия… Вот только как ею воспользоваться для этой цели? Как плохо, что рядом нет Шел… Не Оршаву же просить о помощи! Других женщин ордена Мириэль и подавно постеснялась бы спрашивать.

Второй проблемой были атаки Дорамон. То есть не сами атаки. Визиты Арелато после них. Чем-то они отличались от других дней, когда он занимался с ней любовью… Он будто становился моложе, а она — старше, взрослее… и печальнее. Словно юность перетекала от нее к нему.

Она спросила его об этом. Арелато хмурился, слушая.

— Странно. Взрослее и печальнее? У тебя точно ничего не болит?

Он постоянно беспокоился, не болит ли у нее что-нибудь. На это Мири могла ответить, что болит душа. Причем все чаще. Вязь вступала в свои права, а разум феи все еще не мог принять и смириться, что Арелато — ее избранный. Марк…

— Почему тебя называют Марк? — спросила Мириэль однажды за завтраком на террасе Нильгари. — Это твое имя, а Арелато — фамилия?

Они сидели почти у края террасы. Небо было пасмурным, падали хлопья снега и растворялись в потоках водопада. Ни одна снежинка не попала на террасу. И мороз не тревожил мужчину и фею, сидящих за столиком. Магическая завеса изолировала не только грохот Нильгари, но и зимнюю непогоду. На террасе всегда оставалось сухо и тепло, что бы ни творилось в природе.

— Арелато — мое имя, — улыбнулся он. — Марк — прозвище. Означает — боевой молот. У моего народа принято давать прозвище человеку, когда он созреет и проявит свою натуру.

— И почему тебя так прозвали? Я бы назвала удавкой! Вроде бы мягкая, но смертельная.

Он засмеялся.

— Повезло мне, что тебя не было в совете старейшин, когда меня нарекали прозвищем! Иначе быть мне удавкой!

— Да, промазали твои старейшины! Я твою натуру вижу получше них!

Такие подколы и подначивания были неизменной частью их совместных завтраков у Нильгари. Арелато не пропускал ни одного: каждое утро Мефало приходила за Мириэль и вела ее на террасу. А порой он сам отводил фею — если ночевал в ее спальне.

Когда он в первый раз вознамерился остаться у нее на ночь, Мири так яростно возмущалась, разве что огонь не изрыгала. Арелато обошелся с ее возмущением так же, как всегда, — утопил в страсти, задавил ласками.

Пришлось ей всю ночь сносить мужское тело под боком. Хоть кровать была просторной — даже слишком для такой маленькой спальни, — похититель ухитрился вытеснить Мириэль на самый край. Так и норовил прижаться потеснее да покрепче. Отодвигаться было некуда — если только на пол плюхнуться.

Мири так и попыталась — встать с кровати и лечь на полу. Не тут-то было. Арелато вскочил, поднял ее на руки. Мири брыкалась и визжала, но он уложил ее рядом с собой и укутался вместе с ней в одно одеяло. В таком положении и заснули, хотя фея не верила, что сомкнет глаза с мужчиной в одной постели.

Так они и проводили время за уроками, разговорами, постельными забавами… Мириэль привыкала и смирялась со своим новым положением. Она даже перестала попрекать Арелато обманом — якобы он испытывал научный интерес к феям. Впрочем, похититель то и дело возвращался к теме фей.

— Давай проверим, все ли я усвоил о феях, — предложил Арелато за завтраком. — Огненные — упрямые, несгибаемые, нахальные девицы. Рядом с ними мужчина никогда не узнает покоя. Оршаве надо было наметить тихую фею воды, которая была бы со мной уступчивой и ласковой. С ней я бы знал намного меньше хлопот, чем с тобой.

— Ага, — охотно подтвердила Мири. — Водные дурочки не имеют ни гордости, ни собственного мнения! Все-то у них, как избранник пожелает!

— Да уж, — вздохнул Марк. — Промахнулся так промахнулся. А что ты говорила о земных? Для них главное — не избрание, а работа?

Мириэль кивнула, совершенно проигнорировав его вздохи о «промахе». Ее это не задело и не обидело — она и сама предпочла бы, чтобы вместо нее похитили водную глупышку. Эти с любыми обстоятельствами смирятся.

— Водные только и думают, что о мужи… э-э… об избрании. Вся голова им забита, все разговоры только, как, кого да когда они изберут, да как вместе жить будут. Брр! — скорчила лицо фея. — А земным важно соприкасаться с материалами земли, раскрывать их тайны, обрабатывать их. Для этого они покидают Элезеум. А те, кто родился в мире людей, с детства готовятся к работе с каким-нибудь материалом. Идут подмастерьями в цеха — ювелирные, строительные, гончарные, в ученики к скульпторам или резчикам.

— Я думал, в Ремидее женщин не берут в цеха.

Мириэль передернула плечами. Сколько раз она радовалась, что родилась феей, а не ремидейской женщиной. Слишком много ограничений было для них. Феи пользовались куда большей свободой и почетом.

— Так и есть. Женщинам дорога в ремесла закрыта. Но не феям земли. За ними в цеху и мусор убирать почетно.

— Значит, их цель в жизни — работать с природными материалами, а не создавать семью с избранным?

— Именно так. Конечно, чаще всего они семьи создают. Избирают кого-нибудь, кто страстно увлечен своим делом — тем же, что она. Никогда земная не выберет мужчину, который не разделяет ее увлечения.

— Так твоя мать выбрала твоего отца.

Мириэль кивнула. На глаза навернулись слезы. Мама, папа… как там они? Столько времени не знать, где дочь, переживать о ней…

Арелато накрыл ее руку ладонью.

— Не плачь, моя девочка. Мы что-нибудь придумаем. Твои родители узнают, что с тобой все хорошо. Быть может, я поторгуюсь с Ветарией. Однажды она сумела подослать шпионку в Коф, сможет и вновь.

Мири взяла себя в руки. Не хватало еще раскисать перед ним. Лучше попросить Даршелу. Она ведь теперь Ун-Чу-Лай. Девушки пару раз уже переговаривались с помощью магии, так надо в следующий раз сказать о своих родителях. Может, Шел тоже сможет упросить своего нового Великого Магистра передать весточку в Ремидею. Или кого помладше чином.

— Расскажи о воздушных феях, Мири, — вернулся к разговору Арелато. — В книге мага Эртана написано, что у них не бывает избранников. Они никогда не создают семей со смертными мужчинами. Это верно?

— Конечно, — пожала плечами Мириэль. — Это ж воздушные. Они не избирают мужчин и не имеют детей. И вообще редко покидают Элезеум. Рождается их довольно много — водных и воздушных фей больше всего. Но воздушные быстро уходят в Элезеум еще девчонками-подростками. Его тайны привлекают их куда сильнее, чем смертный мир. Хотя иногда они задерживаются, чтобы наблюдать, изучать, как устроена человеческая жизнь. Только любопытство может притягивать воздушных фей к людям. Они хотят все знать и понимать. А семья и отношения им не нужны.

В Кофе у Мири были две воздушные подружки. Таких любопытниц еще поискать. Тысяча вопросов в минуту, все-то им надо знать. Из городских библиотек не вылезали. Им достаточно было посмотреть на страницу несколько секунд — они тут же запоминали прочитанное и могли пересказать наизусть. Такой у них был талант.

Еще к ним с матерью несколько раз приходила воздушная фея — взрослая, покинувшая Элезеум и странствующая по Ремидее. Она тоже заезжала в Коф посидеть в библиотеках. Мири запомнила чувство прохладной отстраненности, которое появилось у нее рядом с той феей.

От ее маленьких воздушных подружек такого чувства не было. Но все равно, Мири подчас улавливала едва ощутимый холодок, который словно бы источали эти девочки. Казалось, где-то внутри воздушных фей открыта форточка, вот и тянет из нее сквознячком.

Мири спрашивала мать, почему воздушные такие. Сама девочка ощущала себя, будто бы она горит изнутри. Этим горением хотелось поделиться со всеми, кто ее окружал. Было тепло и с водными и с земными — по-своему с каждой. Тепло водных было мягким, расслабляющим. А с мамой и ей подобными — уютно и уверенно, словно твердая почва под ногами. Почему же воздушные единственные из всех фей отдавали прохладцей? И почему они единственные не избирали мужчин и не создавали с ними семьи?

«У них иное предназначение, — отвечала дочери Диарад. — Какое — не могу тебе сказать. Ты постигнешь это в Элезеуме. Лишь Светлая Иринел сможет тебе рассказать про воздушных и объяснить их предназначение. Да и наше тоже. Зачем нам нужно выходить из Элезеума в смертный мир, избирать мужчин и рожать от них детей».

Мириэль не была такой любопытницей, как воздушные. Но ответ матери заинтриговал ее. Светлая Иринел, прекрасная и мудрая королева фей… Лишь она знала ответы на самые главные вопросы. Лишь ей были открыты самые заветные секреты бытия фей.

Мири могла бы встретиться с королевой уже через несколько месяцев. Но Арелато изменил ее планы. Теперь тайны останутся нераскрытыми.

Она подняла голову и встретилась с ним взглядом. Он смотрел понимающе… едва ли не сочувственно. Все прочитал у нее в голове, как обычно.

— Прости меня, Мири. Я знаю, что ты сердита на меня. И тебе есть за что. Но я обещаю тебе — ты еще увидишь Элезеум и его королеву. Задашь ей все вопросы. О твоих холодных воздушных подружках. О предназначении фей. И почему огненные часто рождают мальчиков. Мы с тобой поедем в Ремидею вместе. Как только разделаемся с Дорамон.

Глава 13

ПЕРЕЛОМ

— Разделаемся с Дорамон? — нехорошо переспросила Мириэль. — Мы? Я тоже должна с ними разделываться?

Гневно сдвинулись светлые брови над изумрудными глазами. Марк успокаивающе поднял руки.

— Конечно, я не имел в виду тебя, Мири. Поедем — мы с тобой, а разделаются с Дорамон Ранду. Это наше дело.

— Я думала, ты забыл, что феи не могут быть причастными к смертоубийству.

— Как тут забудешь, когда сегодня Мефало подала мне куриное жаркое, а тебе — овощное рагу! Я до сих пор не могу привыкнуть.

— Да уж, будь добр, привыкай! Фея скорее умрет с голоду, чем съест животное, которое было убито! Мы не можем потворствовать убийствам.

Марк не удержался, чтобы не поддеть фею:

— А если, например, убийца будет угрожать чужой жизни? Жизни ребенка. Фея не вмешается?

— Еще как вмешается! Наваляет тумаков убийце. Но сама — не убьет. Это люди могут калечить и убивать друг друга. А мы — только разнимать вас.

— Неблагодарное занятие, — ухмыльнулся Марк. — В моем племени говорили — двое дерутся, третий не мешай.

— А в Кофе говорят — сегодня соседа бьют, завтра тебе влетит! — парировала Мири. — Лучше помогать другому человеку, а то некому станет помогать тебе.

Мири рвалась в бой, готовая сожрать Марка с потрохами в угоду своим идеям взаимопомощи. Но он не принял вызов. Кивнул с серьезным видом.

— В этом что-то есть. Вы, ремидейцы, отличаетесь от мерканцев по стилю мышления. И, наверно, нам есть чему поучиться у вас.

Фея недоверчиво покосилась на своего избранника. Марк не сводил с нее глаз, любовался совершенной красотой лица и фигуры. Но пусть девочка думает, будто он поражен ее идеями, а не прелестным телом.

Спор иссяк, Мири заскучала… Марк принялся развлекать ее своим любимым способом. Коснулся лежащей на столе кисти, начал поглаживать запястье, перевернул ладошку вверх, поводил по ней пальцами. Мири не вырывалась. Марк слышал, как участилось ее дыхание. Он привстал, подошел к ней ближе, опустился на колени рядом и припал ртом к ладошке, которую только что ласкал. Обхватил губами один пальчик, пососал нежно и дразняще, перешел ко второму… Ни один палец тонких рук феи не остался обделенным.

Когда рука Арелато легла на лодыжку, скользнула выше по ноге под длинную юбку, у Мири уже не было сил сопротивляться. Она позволила мужчине стащить себя со стула, увлечь на пол рядом с собой, раздеть… Пальцы, губы, язык Марка ласкали все ее тело. Она была на грани, чтобы умолять его вслух взять ее, овладеть скорее. Остатки гордости мешали, хотя он слышал ее желание напрямую из сознания, и Мири это понимала.

Он нарочно оттягивал удовольствие — ее и свое. Не торопился утолить жажду, которая росла день ото дня. Ему постоянно не хватало близости Мири — как и ей его. Такая она, беспощадная вязь фей.

Когда Мири была уже на грани, чтобы взорваться в экстазе без него внутри, он наконец отпустил себя, ворвался туда, где его приняли как долгожданного гостя. Они достигли пика одновременно — не в первый раз. То, что с человеческой девушкой редко удавалось даже с магией, с феей становилось приятной обыденностью, которая никогда не наскучивала.

Весь день, занимаясь исследованиями, магическими практиками, решая дела ордена, Марк чувствовал на языке вкус Мириэль. Словно ласкал ее непрестанно, даже когда работал.

Он нетерпеливо предвкушал, как придет к ней ночью. Останется до утра и возьмет не один раз. А наутро пробудится рядом с ней и снова ощутит этот блаженный вкус…

Но жизнь распорядилась иначе. Ночью пришли Дорамон.

Атака была такой неистовой, что Марк с трудом отражал ее даже из Алмазного доспеха. Похоже, враги получили дополнительный резерв силы. Колоссальный резерв.

Изнемогая под магическим противостоянием, Марк услышал хриплый зов Оршавы:

«Марк! Нужно воспользоваться резервуаром! Сейчас или никогда! Иначе мы все погибнем! Слышишь меня?»

— Нет! — рявкнул он. — Не время! Мы отобьемся! Доспех сильнее.

Оршава стиснула зубы и вернула внимание в магическую сеть, сплетавшую Ранду друг с другом.

Но часы шли, атака не ослабевала. Марк терял силу даже в доспехе, не говоря об остальных магах. Давление Дорамон не сбавлялось ни капли.

— Приведи Мириэль! — приказал он Оршаве.

Женщина метнулась из зала. Через несколько минут вернулась, едва не волоча сонную фею за волосы. Как она смеет так обращаться с его любимой? Марк устроит ей выволочку. Если выживет. Если они все выживут.

Мириэль верещала и отбрыкивалась от магички. Увидев Марка в доспехе, замерла. Оршава подвела ее прямо к нему. Они даже не успели отработать ритуал, мелькнуло в голове Марка. Придется по памяти, из наскальных записей игнов. Мириэль, Мириэль, простишь ли потом?..

Марк освободил руки из наручей доспеха. Одной ладонью сжал кисть Мири, выбрался наружу. В тот же миг подхватил девушку и поставил внутрь доспеха. Маленькая фигурка феи потонула в кристальном сиянии.

— Ты что?! Зачем? — кричала Мири.

— Тише, маленькая… Это быстро. И твоя печаль уйдет.

На кристальном шлеме была выгравирована семиконечная звезда. Марк коснулся пальцем ее сердцевины. Так доспех можно было активировать снаружи, если тот, кто хотел им управлять, не был сам облачен в него.

Ему открылась сила, бурлившая в Мириэль. Сила его отдачи. Вот как это ощущалось изнутри — носить в себе это темное пламя, такое чуждое светлому, прозрачному огню феи… Неудивительно, что девочка чувствовала печаль.

Сейчас это закончится. Сейчас тьма игнов уйдет тем, кто ее заслужил. Пусть ее впитают Дорамон, а не его малышка.

Марк соединил свою волю с мощью доспеха. Кристальное сияние охватило мглу в сердце Мириэль, начало вытягивать наружу. Марк начал прокладывать канал от доспеха в центр лагеря Дорамон под горой Тардиль. Темный поток отдачи хлынул по каналу прямо в гущу врагов.

Магическим зрением он наблюдал, как черно-багровый туман обрушился на лагерь, обращая в пепел все, чего касался. Многие из вражеских магов успевали закрыться от гибели защитным коконом. Кого-то туман застигал врасплох. Кому-то просто недостало силы, и он сгорал вместе с неудавшимся щитом.

Арелато ликовал. Он встретился с сияющим взглядом Оршавы. Старший магистр видела то же, что и он. И Пеширро и другие магистры.

— Мы прикончили их, монсеньор? — выкрикнул кто-то. Марк качнул головой.

— Не полностью. Но изрядно проредили!

— Ура монсеньору! — закричал тот, кто спрашивал. Крик подхватили еще несколько человек, следом еще. Через минуту весь зал скандировал: «Ура монсеньору!»

— Ура Мириэль! — воскликнул Марк, сжав руку феи. — Без нее мы бы не одолели Дорамон!

«Ура Мириэль! Ура фее!» — тут же откликнулись Ранду.

— За что? — спросила Мири, бледная как полотно. — За что «ура»?

— Ты помогла нам сегодня справиться, девочка моя. Благодаря тебе мы отбросили атаку Дорамон.

— Как? У меня нет магии.

— У тебя была моя магия. Та, что переходила к тебе во время любовного акта после сражений с Дорамон. Я называю ее магией отдачи. В тебе скопилась отдача от пяти атак. Теперь ты свободна от нее.

— Ты… ты использовал меня, чтобы убить людей?

— Нелюдей. Дорамон уже нельзя назвать людьми.

— Они — люди! Ты же знал, что феи не могут быть причастны к смерти живого! Как ты мог?!

— У меня не было выхода, Мири. Либо мы, либо Дорамон. Ты была нужна нам.

— Нам? Так ты с самого начала собирался сделать это? Ты для этого меня похитил? Даже не потому, что хотел обладать феей, ты хотел превратить меня в орудие убийства?

— Это не имеет отношения к…

— К чему? К тому, как ты насильно заставил себя избрать? Как привязал к себе? Все ради этого? Чтобы через меня убивать другие живые создания?

— Ты никого не убивала, Мири. Ответственность на мне. Ты лишь носила в себе магию.

— Будь ты проклят, Арелато! Будь ты проклят!!!

Она зарыдала. Марк попытался освободить ее из доспеха, чтобы унести в спальню, приласкать, утешить. Но не смог. Мири словно вросла в доспех. Будто артефакт не хотел ее выпускать.

И вдруг среди рыданий под сводами зала пронесся ее беззвучный голос:

«Ал’Танти! Если вы существовали и существуете, помогите мне! Полубоги, высшие сущности! Вы такие же, как я, обитатели иных измерений! Не оставьте свою сестру. Восстановите справедливость. Заберите меня отсюда! Так далеко, чтобы этот человек никогда меня не нашел!»

Марк ошеломленно внимал ментальному зову, ментальному плачу Мири. Девочка обезумела от обиды, подумалось ему. Но тут Алмазный доспех вспыхнул ослепительным сиянием. Лишь на миг оно озарило зал — и погасло.

А когда к Великому Магистру Ранду вернулось зрение после вспышки, он увидел, что доспех пуст. Мириэль исчезла.

Глава 14

БОЕВОЙ СБОР

Город Ярун’Але, Южная Меркана

Летние вечера в Ярун’Але были теплыми, с озера веял легкий приятный ветерок. Четверо молодых людей — два парня и две девушки сидели на самом краю обрывистого берега, без страха свесив ноги вниз.

По озеру пробегала мелкая рябь, щекотание ветра холодило кожу. Даршела положила голову на плечо Ке’Лисо. Разговаривать не хотелось — чтобы не спугнуть магию безмолвной близости.

В двух шагах от влюбленной парочки сидели Дейл и Си’Ран. Эти не обнимались и не прижимались — их отношения не были столь интимными. Си’Ран продолжала считать себя ответственной за судьбу ремидейского юноши, опекала его и помогала влиться в столичную жизнь.

С Даршелой Дейл тоже сошелся. Они оба были чужаками и приемышами Ун-Чу-Лай. Оба пострадали от хитросплетенных интриг ордена, и оба в итоге принимали заботу и покровительство женщины, сломавшей их судьбу.

Иногда они изливали друг другу свое недовольство коварством Ветарии. Но лишь друг другу. Расставаться с орденом Игроков ни Шел, ни Дейл не стремились. Слишком заманчивую, слишком вкусную жизнь им предложили.

А еще оба знали Мириэль и грустили о ней. Даршела спрашивала обоих, хотят ли они поговорить друг с другом через магическое зеркало. И оба отказывались. Дейлу было слишком больно, а Мири не хотела бередить раны бывшего жениха.

Фея была счастлива узнать, что у него все благополучно, хотя и переживала, что он не вернулся в Коф. Но Магайя, старший магистр, распорядилась отправить письмо Дейла с ближайшим грузовым судном, снабжавшим агентов Ун-Чу-Лай в Ремидее.

Об агентах и их снабжении знала только Шел — рассказывать Дейлу Магайя запретила. Девушку потрясло, насколько крупная и разветвленная агентурная сеть действовала на двух восточных материках — Ремидее и Весталии.

У Ранду ничего подобного не было в помине. Ранду ставили на дисциплину, познание и совершенствование магического искусства. Ун-Чу-Лай — на людей, их общение, чувства, мышление. Свою силу и влияние они видели в том, насколько могут менять эмоции и убеждения людей, а не в одной только магической мощи.

С послушницей Си’Ран Даршела тоже сдружилась. Ун-Чу-Лай оказалась добросердечной и искренней — разумеется, со специфической искренностью этого ордена. Они могли всячески лгать, умалчивать, манипулировать, создавая прикрытие своей миссии, или «партии», как выражались сами игроки. Но внутри ордена любое увиливание и подковерные игры строго пресекались на любом уровне иерархии. Лицемерие, обман и лукавство перед собратьями по ордену могли привести к изгнанию.

В осадном Ранду тоже сложилось так, но Шел знала от старших товарищей, что это было не всегда. До осады, прежде чем Ранду оказались заточенными безвылазно под одной крышей, они тоже хитрили и лукавили друг перед другом, как все люди на земном шаре. Да и после осады многие этим грешили, вот только последствия теперь были заметнее, и кара за обман своих — серьезнее.

Четверка друзей безмятежно сидела на берегу, общаясь вперемешку на дакрионе и общеремидейском наречии. Дейл еще не освоил местный язык, а Ке’Лисо не знал ремидейского. Только девушки владели обоими.

Вдруг молодой шпион уставился в одну точку перед собой. Из расслабленного, полного неги стал резким и собранным. Кто-то из ордена обратился к нему ментально, поняла Шел.

— Си’Ран, — окликнул он. — Валд’Оро приказывает вернуться в резиденцию. Вета объявила боевой сбор.

Девушка присвистнула, тут же посерьезнев.

— Против кого? Впрочем, узнаем. Дейл… Прости меня. Ухожу срочно.

Парень заметно погрустнел. Про боевой сбор он не понял — Ке’Лисо говорил на дакрионе. Спросил с надеждой:

— Завтра увидимся?

Си’Ран вздохнула:

— Ох, Дейл, не знаю… Но обещаю, что очень постараюсь! Скучаю без тебя!

Лицо ремидейца озарилось радостью. Шел невольно улыбнулась, глядя на них. Нет, между ними не было влюбленности. Дейл не забыл Мири. Но взаимная симпатия крепла и углублялась. Со временем, может, и до влюбленности дойдет… Хоть и нелегко магу любить смертного.

Си’Ран и Ке’Лисо поднялись, Даршела вслед за любимым.

— Шел, тебя распоряжение не касалось. Можешь посидеть тут еще, составить компанию Дейлу.

Иногда девушку даже злило, с какой свободой и легкостью Ке’Лисо воспринимал ее общение с другими мужчинами. Нет, она понимала, что он просто безоглядно доверяет ей. Но так хотелось, чтобы приревновал хоть пару раз!

Она мотнула головой.

— Пойду с вами. Я тоже Ун-Чу-Лай! Имею право знать, из-за чего боевой сбор.

Шел ждала, что Ке’Лисо начнет ее отговаривать, упросит остаться. Но мужчина коротко кивнул, взял ее под руку, быстрым шагом повел прочь от озера. Шел почувствовала себя маленькой девочкой. Все чаще она ощущала себя так рядом с ним, когда он сбросил личину Кастале и стал собой. Гибкость и хитроумие сочетались в нем с твердостью и уверенностью. Даршела предчувствовала, что ее возлюбленный преподнесет еще немало сюрпризов.

Си’Ран поспевала за ними чуть поодаль. Помимо честности друг с другом, в Ун-Чу-Лай была еще одна негласная, но непререкаемая традиция: выдерживать дистанцию рядом с влюбленными парами, уважать их чувства, не мешать их поглощенности друг другом. Третий — лишний.

В холле резиденции царили суматоха и беготня. Ке’Лисо окликнул пробегавшую мимо Магайю:

— Маг, что стряслось? Вета здесь?

— Ждем с минуты на минуту, Лис.

Когда Великий Магистр наконец явилась, холл замер, суета прекратилась мгновенно. Даршелу поражало, как Ветария мгновенно сосредотачивала внимание вокруг себя, где бы ни появлялась. В Ун-Чу-Лай не было ни гласных, ни негласных правил, предписывающих замирать по стойке смирно при виде Великого Магистра, с миной глубочайшего почтения на лице. Даже послушники здоровались с ней «Привет, Вета!». Но как-то выходило, что она приковывала взгляд и внимание, стоило ей оказаться в поле зрения любого человека.

Она заговорила, и резкий хрипловатый голос разнесся под сводами холла:

— Друзья! Рада всех вас видеть здесь. Спасибо за вашу организованность и оперативность. Валд’Оро предупредил, что у нас боевой сбор. Место сбора — гора Тардиль. Надеюсь, все помнят географию Северной Мерканы, а кто забыл — не страшно, вам это не понадобится. Вопросы, где это, излишни. Мы с Валом, Магайей, Элехом и Гасиналией откроем портал прямо отсюда. Наш противник — орден Дорамон.

При этих словах маги вновь загалдели. Ветария смолкла на минуту, выжидая, пока ее подчиненные выплеснут эмоции после этой новости. У нее самой глаза полыхали злостью и азартом, на выступающих скулах сиял возбужденный румянец.

Даршела знала, что восемьдесят лет назад Дорамон уничтожили ее семью. Рассчитывали, что Великий Магистр Ун-Чу-Лай поведет себя как женщина, ослепленная горем. Бросит все силы ордена против превосходящего мощью врага и погубит себя.

Но Ветария распорядилась отступить. Увела всех учеников из Северной Мерканы в Дакрию, все еще недосягаемую для Дорамон. А потом сгинула на неделю, и ни один адепт не мог ее дозваться.

Никто не знал, никто не видел, как скорбела Великий Магистр по мужу, детям и маленьким внукам, растерзанным в кровавом ритуале. Когда она вернулась, ни следа слез не было на ее лице. И сразу издала официальный запрет для каждого Ун-Чу-Лай ступать на землю, подконтрольную Дорамон, вставать у них на пути, вмешиваться в их войны и борьбу за власть.

На долгие годы Дорамон будто бы перестали существовать для Ун-Чу-Лай. Но Ветария не забыла. Она не стала мстить сгоряча, отправляя орден на верную гибель. Она вынашивала месть восемьдесят лет. И вот, похоже, час пробил.

— Получасовая готовность к сбору! — скомандовала она. — Оденьтесь по-зимнему, чтобы не тратить магию на согревание. У кого есть боевые и защитные артефакты — активируйте. Через полчаса жду вас здесь во всеоружии.

Она махнула рукой, отпуская адептов.

Вместе с остальными Шел побежала в свою комнату — в их комнату с Ке’Лисо. Мужчина уже был там, собирая все необходимое. Невольно Шел замерла на пороге, любуясь его движениями: четкими, размеренными, ни одного лишнего.

Он обернулся, заметил взгляд девушки. Тоже застыл на миг. Потом отложил вещи, подошел к Даршеле, обнял крепко, но бережно. Она утонула в его объятиях, чувствуя себя маленькой и беззащитной в очередной раз.

— Все будет хорошо, малыш. Я вернусь. В последнее время Вета не теряет людей на крупных операциях.

Шел чуть отстранилась, задрала голову, посмотрела на него снизу вверх.

— Я вернусь? Почему не мы? Я вообще-то тоже собираюсь.

— Шел, ты пока новичок. Тебе рано участвовать в подобной операции. Вал не звал тебя, а значит, Вета не предполагает твоего участия.

— Зато я предполагаю! — вспылила девушка, оттолкнув его. — Я маг, Лис! И я владею боевыми заклятиями! Новичок среди вас, но мой опыт в Ранду никуда не делся! Я ничем не хуже тебя. Если ты идешь, пойду и я!

— Не глупи, Шел. Я занимался с тобой в Ранду и прекрасно знаю специфику твоего таланта. Ты — ученый, а не боевой маг.

— Когда одно мешало другому?

Ке’Лисо вздохнул.

— Сейчас поговорю с Ветой. Не надейся на ее демократичность — на боевых операциях она так авторитарна, что Арелато и не снилось.

Он замер, отправляя ментальный посыл на разговор. Через пять минут со вздохом сказал:

— Отправишься с нами как целитель. Подготовь набор для полевого врачевания. В бой соваться не смей. Штраф — лишение права попасть в любую экспедицию на десять лет.

— Это она так сказала?

— Я. Я твой куратор, несу за тебя ответственность и решаю, что можно и что нельзя. Так что будь у меня на виду, пока есть возможность.

— Слушаюсь, мой генерал! — промолвила Шел с ехидцей и в то же время соблазняюще. — Позвольте адъютанту уточнить — вы уже собрались? Отведенные нам полчаса не истекли… У нас есть несколько минут… друг для друга.

Улыбка заиграла на лице мужчины.

— Раздевайся, искусительница! Быстро. У нас десять минут.

Замок Ранду. Два часа назад

Марк смотрел на пустой доспех, в котором минуту назад была Мири. Прошла еще минута, прежде чем он понял, что дрожит. И еще — пока дошло чудовищное осознание: Мири больше нет. Здесь, рядом с ним. Осталась ли она вообще в этом мире?

Сзади на плечо тихо легла рука Оршавы.

— Марк… Она найдется. Прошу, только держи себя в руках.

Последние слова вымолвила шепотом, чтобы никто, кроме него, не услышал.

Арелато поднял голову. Пустым взглядом обвел адептов ордена. Таким же пустым, безжизненным голосом молвил:

— Битва окончена. Мы победили, как всегда. Все свободны.

Один за другим Ранду покинули зал. Никто не осмеливался поднять глаза на Великого Магистра. Вскоре рядом с ним осталась лишь Оршава.

— Я сказал, все свободны, — глухо произнес он.

— Марк… я не могу оставить тебя таким. Нужно что-то сделать.

— Что, бога ради? Что ты хочешь сделать?

— Не знаю. Я боюсь за тебя. Ты не наделаешь глупостей?

— Катись к дьяволу, Оршава. Оставь меня!

— Обещай, что не навредишь себе.

— Убирайся!

Он с силой оттолкнул женщину от себя. Оршава помялась секунду на месте, а потом вышла. Арелато остался один. Рухнул на пол, закрыл лицо руками. Хотелось раскачиваться из стороны в сторону, тихо завывая. В груди поселилась тянущая боль, которая словно выпивала из него жизнь капля за каплей. Что это? Отдача? Он никогда не чувствовал ее так. А может… Вязь?.. Иногда это слово проскальзывало в мыслях Мири в связи с разлукой. Мири… Мири… Где же ты? Как тебя искать? Что он может сделать, чтобы найти ее, отсюда, из замка Ранду, ставшего ему тюрьмой? Он не может выйти за его пределы с Дорамон под стенами. И не может здесь оставаться, зная, что его любимая, ненаглядная фея сгинула неведомо куда. Что это было? Неужели Ал’Танти услышали зов и откликнулись? Тогда… может, и ему воззвать к ним? Может, и его услышат? Если они услышали Мири, услышат и его. Как ему больно ее потерять. Как он хочет сейчас обнять ее и даже попросить прощения. Он ведь даже подумать не мог, что значит для феи отдача… Что она не перенесет быть причастной к войне, быть орудием убийства. Она никогда не сможет простить. А он не сможет ничего изменить.

Марк проклинал день, когда прислушался к Оршаве. Когда велел ей принести книгу Эртана. Он проклинал и самого ремидейского мага, и тех, кто привез его труд на землю Мерканы, перевел на местные языки и распространил. Лучше бы ему никогда не знать о феях. И никогда не увидеть одну из них живьем. Упрямую, горячую девчонку. Которую он никогда не сможет забыть. Без которой не сможет жить. Неужели Ал’Танти не откликнутся, если он попросит? Вернуть женщину, которая стала смыслом его жизни.

Арелато встал. Приблизился к Алмазному доспеху, вдел руки и ноги в блистающие латы. Почувствовал холод кристалла на коже. И закричал:

— Ал’Танти! Помогите мне! Мой орден почитает вас веками. Мы охраняем и бережем ваше достояние. Я чту вас и преклоняюсь перед вами. Я совершил ошибку. Обидел девушку… фею… которая стала очень дорога мне. Дайте шанс исправить это. Верните Мириэль обратно. Верните ее ко мне.

Он смолк. Ничего не произошло. Доспех мерцал ровным кристаллическим свечением. Марк заорал:

— Верните Мириэль, проклятые создания! Услышьте меня! Или я недостоин вашего внимания? Жалкий смертный червь? Покажитесь, проклятые похитители! Вы отняли у меня любимую, так хотя бы сами покажитесь!

Дверь зала распахнулась.

Арелато вздрогнул, будто ожидал увидеть исполинскую фигуру полубога. Но через порог переступила Оршава.

Он вздохнул. Опять она. Всюду она. Он обречен на Оршаву, желая совсем иного… иной. Следом промелькнула мысль: забавно — он назвал древнюю расу так, как Мири не раз называла его самого — проклятый похититель.

— Марк, я получила ментальное послание от Валд’Оро, старшего магистра Ун-Чу-Лай. Ветария просит тебя о разговоре.

— Пусть проваливает. Она и ее проклятые игроки.

— Марк, они передают — это имеет отношение к Дорамон. У них есть информация.

— Пусть проваливают с Дорамон и своей информацией!

— Марк, ты опять под действием отдачи. Давай примем меры, чтобы ты снова смог здраво рассуждать.

— Давай трахнем тебя, хочешь сказать?

Женщина устало вздохнула.

— Хоть бы и так. Меня или кого-нибудь другого. Лишь бы Великий Магистр Ранду вернулся и вновь мог управлять орденом. Упрямый озлобленный подросток, которого я сейчас вижу вместо него, способен лишь погубить Ранду.

У Арелато скрипнули зубы. Он стиснул и разжал кулаки. Затем выбрался из доспеха.

— В зал Обозрения, — скомандовал он. — Выслушаю мартышку А’Джарх.

Пройдя по вытесанным в скалистой породе туннелям, магистры вошли в помещение в пять раз меньше зала Алмазного доспеха. Он был пустым, на четырех стенах располагались четыре огромных экрана с матовой поверхностью. Арелато коснулся одного из них, произнеся: «А’Джарх».

По экрану пробежала рябь. Через несколько секунд на нем появилось лицо Ветарии.

— Ранду.

— Ун-Чу-Лай. Зачем ты меня звала?

— Из-за Дорамон. Ты нанес им критический удар. Я чувствовала магические вибрации на Тардиль. Сейчас они максимально обессилены. Если боевые силы моего ордена переместятся к твоей резиденции, мы можем объединиться и добить их.

— Чтобы следом ты добила Ранду?

Ветария вздохнула.

— Я не собираюсь добивать Ранду. Я не намерена вредить ни тебе, ни твоему ордену ни словом, ни делом. Я хочу уничтожить Дорамон. А ты?

— Это цель моей жизни. Но что ты захочешь взамен? Алмазный доспех? Доступ к нему?

— Всего лишь открыть нам портал с помощью доспеха. Это сбережет наши силы для Дорамон.

Арелато молча смотрел на ненавистное лицо главы недружественного ордена. А’Джарх играла против него. Подсылала шпиона, похищала мальчишку Дейла из-под носа Оршавы. Бог весть что еще она сделала, и каковы будут последствия. Но ненависть к Дорамон была искренней. Ничего удивительного, что она улучила момент и жаждет добить. Они убили ее семью. Но можно ли верить, что она не хочет вредить Ранду?

Выбор непрост. Рискнуть, открыть портал доспехом для боевого отряда Ун-Чу-Лай. Получить шанс завершить четырнадцатилетнюю осаду, избавиться от сборища жестоких, но могущественных выродков. Или последовать за ними, если слова Ветарии лживы.

Ветария промолвила, глядя ему в глаза:

— Марк. Я хочу только возмездия. Клянусь памятью моей убитой семьи. Ранду не причинили мне вреда. Я уважаю твой орден и тебя как его главу. Я не вынашиваю замысла уничтожить Ранду. Я хочу очистить Меркану от чудовищ, которые давно перестали быть людьми и потеряли право называться магическим орденом. Я хотела этого прежде, чем они убили моих родных. Я видела, что они творят. И видела тех, кто хотел последовать их примеру, чтобы возвыситься. Даже в Ун-Чу-Лай нашлась пара отщепенцев, проникнувшихся идеями Дорамон. Месть — лишь часть моей задачи. Главное — показать всем, кому не дают покоя лавры кровососов, что по этому пути далеко не уйдешь. Я рассматриваю Ранду как союзников в этом деле. Не конкурентов, которые должны отправиться вслед за Дорамон.

— Складно говоришь, Ун-Чу-Лай. Ты много берешь на себя. Месть за семью — твое священное право. Но водворять справедливость, устраивать показательную бойню, чтобы другим было неповадно… Считаешь себя вправе?

Глаза Ветарии блеснули.

— А ты? Хочешь разделить со мной это право? Сделаем это вместе.

Марк тряхнул головой.

— Дьявол бы тебя побрал, А’Джарх. Я открою тебе портал и объединю силы Ранду с Ун-Чу-Лай. И будь я проклят, если мое доверие погубит орден. Если еще не проклят до сих пор.

Великий Магистр Ун-Чу-Лай хмыкнула:

— Конечно, ты проклят, Ранду. С тех самых пор, как связался с магией игнов. А я — твой шанс избавиться от проклятия. Мы будем готовы через час. Жди моего сигнала.

Глава 15

СРАЖЕНИЕ

Шел и Ке’Лисо прибежали в холл резиденции последними. Валд’Оро нахмурил брови, но выговаривать им было некогда. Он подал знак Ветарии и старшим магистрам.

В центре холла заклубился туман. Магайя шагнула в него первой, увлекая своих приближенных учеников. Следом — сама Ветария. Один за другим Ун-Чу-Лай заходили в портал и исчезали из резиденции. Вскоре дошла очередь и до нерадивых влюбленных.

Из черной пустоты портала Даршела ступила в снежный сугроб. Первое, что она увидела, — подъемный мост резиденции Ранду. То самое место, где несколько недель назад она ждала гибели от лап Дорамон по воле своего учителя.

И вот она снова здесь. Изгнанница, послушница нового ордена. По опущенному мосту шли ее бывшие товарищи. Шел отвела глаза в сторону, не хотела встречаться взглядами.

Ке’Лисо сжал ее плечо. В отличие от подруги он не стеснялся Ранду. Пусть для них он изменник. Он выполнял миссию. А сейчас у них новая миссия, и навстречу выходят союзники. Им не в чем его стыдить. Сейчас они встанут спина к спине против общего врага.

Почуяв появление чужаков, к замку двинулись черные, почти бесплотные фигуры. Расщепленные тени Дорамон. Порождение магии крови, умножавшей число врагов в несколько раз.

Сердце ухнуло в пятки. На мгновение Шел попала опять в тот день, когда Арелато выбросил их с Ке’Лисо на верную смерть. Но теперь они были не вдвоем против полчища врагов. Два ордена объединились, чтобы противостоять жутким порождениям кровавой магии.

Валд’Оро взмахнул рукой, его кисть удлинилась и превратилась в хлыст из алых магических искр. Таким же хлыстом обернулась рука Магайи — только желтым. А на поднятой ладони Ветарии материализовалась дюжина шаров фиолетового цвета.

Один за другим она принялась швырять их в ряды черных фигур. Первые несколько штук растворились в бесплотных телах, не оставив следа. А последние взорвались, и яркие фиолетовые вспышки поглотили туманные очертания врагов.

Валд’Оро, Магайя и еще пара старших магистров с магическими хлыстами ринулись навстречу теням, рассекая их. К ним присоединились старшие Ранду — Оршава, Пеширро, остальные. Шел высматривала Арелато, но не видела его. Наверно, сражается из Алмазного доспеха.

Младшие магистры и послушники ринулись в бой, испуская из ладоней электрические разряды. Тени Дорамон поглощали молнии почти всех адептов. Но некоторым удавалось попасть в ослабленных врагов, и тогда туманная фигура осыпалась на землю призрачным пеплом.

И тут же новая выдвигалась вперед на место погибшей. Казалось, враги были бесконечны, хоть не так уж сильны. Адепты двух орденов без труда сдерживали натиск расщепленных теней, но никак не могли потеснить их.

Так они сражались час. Ни одна сторона не перевешивала. Вдруг из ворот замка вылетел всадник на причудливом скакуне — не лошадь и не другое из известных мерканцам животных.

Прозрачное тело, сотканное из тумана, как тела расщепленных порождений Дорамон. Но не черное, а ярко-голубое. По форме — тоньше, изящнее лошади, ног — целых восемь! Заостренная мордочка с глазами, будто два ослепительных сапфира.

На этом неведомом звере восседал Арелато собственной персоной. В руках он держал сияющее копье, словно из цельного сапфира.

Шел мгновенно поняла, что бывший учитель активировал древний артефакт Ранду. До находки Алмазного доспеха Сапфирное копье считалось самым могучим, самым ценным артефактом.

Копье призывало на помощь дийургани — восьминогого скакуна из иного мира. Его тело не воплощалось целиком. Он не мог получить ран, но мог нести на себе всадника.

Верхом на дийургани Арелато врезался в ряды теней. Копье пронзало их насквозь, испаряя призрачную плоть. Враги пытались схватить его, отравить касанием тьмы — прикосновение черного тумана было ядовитым. Но не могли достать. А дийургани яд не причинял вреда.

Завидев своего Великого Магистра в гуще врагов, Ранду воспрянули духом. Безрезультатное сражение утомило магов, но тут забрезжил перелом схватки. Копье разило Дорамон не по одному, а нанизывало на древко сразу несколько теней, которые мгновенно испарялись.

Ранду усилили натиск. Ветария тоже дала знак Ун-Чу-Лай прибавить жару. Соединенная мощь двух орденов перешла из глухой обороны в наступление.

Шел убедилась своими глазами, насколько прежний учитель превосходил магической мощью ее нынешнего Великого Магистра. Арелато ловко управлялся волшебным копьем, с легкостью крушил врагов. Легион теней развеялся почти подчистую, и два союзных ордена добрались наконец до адептов Дорамон во плоти и крови.

Ветария, увешанная с ног до головы боевыми и защитными артефактами, шла впереди своего ордена — как и Арелато. Но если он раскатывал ряды Дорамон широкой полосой, то Вета оставляла позади себя лишь тонкий ручеек из сраженных тел. В очередной раз Шел поразилась, как столь слабый маг сумел создать столь мощную организацию, раскинувшую сети по всем материкам мира.

Боевой отряд продвигался вперед к стану врагов. Шел держалась в тылу, следуя распоряжению Ке’Лисо. То и дело к ней и другим целителям подбегали адепты, раненые или истощившие магию. Целители делали свою работу быстро и чисто. Сама Шел, хоть не имела опыта лечения на поле боя, справлялась с любым поражением. За годы осады Ранду основательно изучили специфику магии своих врагов.

Ядро Дорамон — группа старших магистров, которые так и не сумели выбрать меж собой Великого, — сопротивлялось отчаянно и яро. Видя, как противники уничтожают рядовых адептов, подбираясь к верхушке, магистры начали сами убивать тех учеников, кто находился поблизости, и тянуть их силу.

— Бегите! — выкрикнула Ветария на дормитто — конвенциональном наречии Дорамон. — Вы между молотом и наковальней. Либо мы уничтожим вас, либо ваши собственные хозяева. Уйдите, оставьте их! Иначе они убьют вас и подпитаются вашей силой. Бегите сейчас — и мы не тронем вас!

Прокричав это, она опустила магический полог, отрезавший верхушку Дорамон от прочих адептов. Ученики колебались недолго. Они успели заметить, как их старшие умерщвляют подчиненных. Они знали, что этика ордена не запрещает такого. И хотели жить.

Адепты ордена кровопийц ринулись врассыпную. Старшие магистры не могли дотянуться и остановить их. Они остались без поддержки против объединенной мощи двух орденов.

— Ты все-таки явилась мстить, — раздался глухой голос одного из предводителей. — Затаилась, выждала. Ты хитрее, чем мы рассчитывали, Игрок Кристалла. Но не надейся одолеть Рогна. Никто тебе не поможет, когда он придет за тобой.

Шел не понимала, к кому обращается старший магистр кровопийц. Тем более не понимала смысл его слов. Зато Ветария поняла если не второе, то первое. И быстро распорядилась:

— Этого не трогать! Возьму его живым. Остальных уничтожать без колебаний. Маг, когда закончим с ними, возьми тридцать человек. Догоните и добейте учеников.

Магайя кивнула. Шел поняла, что речь о младших Дорамон, которым Ветария сама велела бежать, обещав не тронуть их. Ун-Чу-Лай не считала нужным держать слово, данное врагам.

Старшие магистры держались целый час. Но их участь была предрешена. Пали все — кроме того, кто угрожал Ветарии неведомым Рогном. Валд’Оро и другие старшие Ун-Чу-Лай оплели его магической сетью и унесли через портал в Южную Меркану — в тюремные подвалы резиденции ордена.

Магайя с группой адептов Ун-Чу-Лай и Ранду отправилась в погоню за сбежавшими Дорамон. Шел присоединилась к ним — помощь целителя не станет лишней. К тому же Ке’Лисо был среди преследователей.

— Истребить всех до единого послушника! — напутствовал их хрипловатый голос Ветарии. — Ни один не должен уйти живым, даже безусые юнцы и безгрудые девчонки! Они все отравлены магией крови. Не дадим заразе расползтись по миру!

Приказ был исполнен. Когда Шел и Ке’Лисо наконец вернулись в Ярун’Але, плюхнулись в изнеможении на кровать, они могли с уверенностью сказать — орден Дорамон прекратил существование в Меркане и во всем мире.

Глава 16

ПОИСК

После истребления Дорамон Марк был напрочь опустошен. Он не успел выплеснуть отдачу после нападения врагов. Когда явилась А’Джарх с предложением добить кровопийц, он был не в силах применять магию.

Если бы не Сапфирное копье, Арелато не смог бы сражаться. Оно действовало иначе, чем Алмазный доспех. Тот усиливал мощь мага в десятки раз. А копье обладало собственной силой. Ему не нужно было затрачивать магию, управляясь с артефактом. Хватало ловкости и сноровки в обращении с оружием. И сонастройки с дийургани. Чудесный скакун сам по себе источал магию и помогал седоку.

Так Марк участвовал в бою, почти не применяя собственной магии — не артефактной. Но даже та толика, что он потратил, активируя копье, истощила его и подогрела отдачу. Если бы А’Джарх сейчас захотела продолжить расправу — теперь уже над Ранду, — Великий Магистр, беспомощный как котенок, не сумел бы помешать.

«Ни один не должен уйти живым», — звучал в ушах жесткий скрипучий голос. Она не знает пощады. Как любой Великий Магистр.

Но Ун-Чу-Лай не проявляли агрессии. Их целители трудилась бок о бок с целителями Ранду, не делая разницы между своими и чужими адептами. Сама Ветария, разделавшись с верхушкой Дорамон, подошла к нему и сказала спокойно и почти дружелюбно:

— Поздравляю со свободой, Ранду. Наконец мы добились своих целей, ты и я. Свободы и возмездия.

Марк, не выпуская наружу опасений, склонил голову в знак признательности.

— Благодарю, что предложила союз.

А’Джарх коротко поклонилась в ответ.

— Благодарю, что поддержал союз. Восемьдесят лет я вынашивала план извести Дорамон. Без Ранду наш орден не совладал бы с ними.

— Рад, что ты не делаешь меня должником.

— Это ни к чему — мы оба знаем, что наши интересы сошлись. Никто никому не должен. Но я буду признательна, если ты позволишь мне пообщаться с феей. Без магических посредников. Вблизи.

Вот оно. Унчулайская мартышка не могла обойтись без подвоха. Подозрения оказались не напрасны.

— Для чего?

— Я давно интересуюсь ремидейскими феями. Не настолько, чтобы последовать твоему примеру и похитить одну из них. Не люблю нарушать естественный порядок вещей. Ремидейское создание должно жить в Ремидее. Но раз уж оно похищено кем-то другим, почему бы не улучить момент. Я хочу посмотреть на фею, поговорить с ней.

— Нет.

— Почему?

— Потому что я так решил. Придется тебе вмешаться в порядок вещей и самой похитить фею, если хочешь с ней пообщаться.

Ветария опасно прищурилась.

— Ты ведь понимаешь, что я могу сделать это прямо сейчас. Прямо из твоего замка. Ты бессилен противостоять мне, а твой орден — моему.

Арелато свел брови на переносице.

— Хочешь проверить? Твои чада тоже не в лучшей форме после битвы. А ты и сама по себе не слишком сильна, чтобы тягаться со мной.

— Не блефуй, Арелато. Мы оба знаем, что сейчас ты не одолеешь и захудалого послушника. Исполни мою просьбу. Она ничем не опасна тебе. Разговор Мириэль со мной не нарушит вязь между вами.

— Откуда ты знаешь про вязь? Она не упоминается в книге Эртана.

— С чего ты взял? Упоминается. По крайней мере, в ремидейском оригинале.

Марк не подал виду, что удивился.

— Ты этого добивалась, когда предлагала свой союз? Ослабить меня и поставить ультиматум?

— Не говори чушь. Я добивалась истребления Дорамон. Но твоя пленница вызывает у меня любопытство, и я желаю удовлетворить его. Не отказывай союзнику в пустячной просьбе. Сохраним наш союз крепким.

Арелато скрипнул зубами. Мартышка намекала слишком прозрачно. Она твердо вознамерилась получить то, что ей нужно, даже ценой обретения нового врага взамен Дорамон. Теперь у нее не было семьи, которую надо поберечь.

— Ты не сможешь поговорить с Мириэль. Как и я. Ее нет в Ранду. И я не знаю, где она.

— Поясни.

— Я использовал отдачу, что она накопила, чтобы нанести удар по Дорамон. Она не простила. Феи трепетно относятся ко всему живому — даже к тому, что само несет гибель. Она воззвала к Ал'Танти. Просила забрать ее. И они, похоже, услышали.

Удивление на лице Ветарии сменилось оживлением, чуть ли не энтузиазмом.

— Они явились?

— Нет. Мириэль исчезла.

— Куда?

— Откуда мне знать? Просто исчезла из Алмазного доспеха. Будто невидимкой стала.

— Алмазного доспеха? Она была в нем?

Марк не счел нужным отвечать. Ветария на минуту замолчала, потерла подбородок.

— Я могу попробовать проследить ее путь.

— Как?

— С помощью доспеха.

Вспыхнувшая надежда затухла. Ну конечно, ради чего еще ей предлагать помощь. Женщина промолвила мягко, насколько позволял ее сухой и резкий тембр:

— Марк… Это не подвох. Одна из моих наиболее сильных способностей — видеть скрытое. Я не боевой маг, как ты. Мой талант лежит в иных сферах. Алмазный доспех расширит горизонты, за которые я могу заглянуть. Кроме того, если ты не использовал его после исчезновения Мириэль, я попытаюсь взять ее след через доспех.

Надежда вновь забрезжила тусклым фитилем. Ветария не обманула, когда обещала не причинять вреда Ранду после сражения с Дорамон. Она помогла Марку, преследуя собственную цель. Может, она поступит так же с поиском Мириэль? Если она хочет увидеть фею… Если даже стремится получить доступ к Алмазному доспеху… Если это поможет вернуть Мириэль, не плюнуть ли на все страхи и тревоги? Пусть творит, что пожелает, лишь бы Мири снова была с ним!

Доверить Ветарии Алмазный доспех означало рискнуть Ранду. Ни один магический орден Мерканы не доверял свои сокровища чужаку — тем более чужому Великому Магистру.

Риск и недоверие — на одной чаше весов. На другой — шанс найти Мириэль. Сам Арелато никак не сможет этого сделать. Он понятия не имел, как можно взять ее след через доспех. И не обладал способностью видеть скрытое — он вообще понятия не имел о такой способности.

Возможно, А’Джарх сочиняла на ходу, чтобы он подпустил ее к доспеху. А возможно, предлагала выход, который он никогда не найдет сам. Как поступить? Рискнуть и довериться? Или не подставлять орден, самому искать Мири неведомо где, неведомо как…

Сколько времени отнимут поиски? Месяцы, годы… Все это время — без нее. И каким будет результат? Найдет ли он ее вообще?

Ветария молчала, даже взгляд отвела в сторону. Демонстрировала, что не мешает ему принимать решение. Марк не питал иллюзий, с кем имеет дело. С самой хитрой и коварной мартышкой обеих Меркан — да и всего мира. Доверять ей мог лишь безумец, одураченный ее чарами. Либо отчаявшийся — как он. У кого просто нет иного выхода.

Марк наконец вымолвил:

— Я пущу тебя к доспеху, Ветария. Лишь тебя одну — больше никто из твоего ордена не попадет в замок. Сам встану рядом — с активированным копьем в руках. Если ты попытаешься совершить что-то, кроме поиска Мириэль, клянусь, я уничтожу доспех копьем. Ранду обходились без доспеха двести лет, смогут обходиться и дальше. Обойдутся ли Ун-Чу-Лай без Великого Магистра — судить тебе.

А’Джарх усмехнулась.

— Договорились, Ранду. Осторожнее с копьем — не стой близко. Вдруг заискрит.

Через полчаса Арелато, его старшие магистры и Ветария стояли в зале Алмазного доспеха. Пеширро помогал Ун-Чу-Лай облачиться. Марк, как и обещал, стоял в нескольких локтях с искрящимся копьем наперевес.

Казалось, Ветария не обращала на него внимания. Ее глаза возбужденно просияли, когда она разместилась в доспехе. Словно она наконец обрела то, что давно вожделела…

Этот лихорадочный блеск серых глаз заставил Марка плотнее сжать копье. Он не блефовал — был готов при малейшем подозрении угрозы ордену уничтожить бесценный артефакт вместе с А’Джарх. Вот только достанет ли сил?

Ветария прикрыла глаза. По лицу блуждала улыбка — отстраненная, будто женщина предавалась наркотическим грезам и видениям. Сейчас она меньше всего походила на Великого Магистра, готового сразить конкурентный орден и завладеть их сокровищем.

Шли минуты. Марк заставлял себя не терять бдительности — не поддаваться расслабленному виду Ветарии. Старшие магистры тоже оставались настороже. Наконец она открыла глаза.

— Я нашла ее.

Сердце пропустило удар, но Марк сдержался и сухо спросил:

— Значит, можешь покинуть доспех?

— Позволь насладиться его прикосновением чуть дольше, Ранду.

— Не глупи, Ун-Чу-Лай. Вылезай.

Ветария с усмешкой пожала плечами и освободилась от облачения. Вздохнула с искренним сожалением.

— Так хорошо я не чувствовала себя даже в материнской утробе. Точнее, я точно там себя так не чувствовала, раз у нее дважды чуть не случился выкидыш. Хорошо бы, если мы с тобой пришли бы к соглашению, чтобы я могла время от времени повторять этот чудесный опыт.

— Хватит болтать. Где Мири?

— В мире ином, Арелато.

— Что ты городишь? Она не могла умереть!

— И не умерла. Доспех открыл ей портал в иной мир. Я знаю его. Доводилось однажды наблюдать за ним. Но не так четко, как через доспех. Ты даже не представляешь, каким сокровищем обладаешь, Ранду.

— Говори по существу! Что за мир? Откуда ты его знаешь?

— Я же говорила — умею видеть скрытое. Но вот как туда попасть вслед за твоей феей — непонятно даже мне.

— Что это значит?

— То, что я не владею искусством ходить между мирами. Как и ты. Как любой чародей нашего мира, рискну предположить.

Марк шумно выдохнул. Другой мир. Увидит ли он когда-нибудь Мириэль? Что с ней станет в другом мире? Действует ли там Черта? Если нет, то…

Он представил себе фею, лишенную защиты. Она не чувствовала холода, почти не ощущала голода. Ее нельзя было убить, ранить, изнасиловать — пока Черта оберегает ее. Но работает ли защита Элезеума в ином мире? Какой он? Куда угодила Мири, какие опасности подстерегают ее там?

От этих мыслей Марк заледенел внутри. Ал’Танти думали, что облагодетельствовали ее, когда забрали у него и переместили в неведомое место? Или коварные полубоги не сжалились над ее мольбой, а вели собственную игру? И фея стала заложницей еще и в ней?

— Но ваш доспех может перемещать между мирами, — вкрадчиво молвила Ветария. — Он перенес Мириэль, а значит, перенесет и другого мага. Если раскрыть, как он это делает.

— Раскрыть?

— Да. Найти заклятие перемещения между мирами. Ты никогда не пробовал отыскать его?

— Нет… Мне было незачем.

— Теперь есть зачем. Ты можешь ускорить процесс, если допустишь меня и Валд’Оро к разработкам.

— Ты спятила?

— Мы, в отличие от тебя, пытались найти способ перемещаться между мирами. Если объединить наш опыт, мощь доспеха и твои знания о нем, вместе мы можем достичь результата намного скорее. Каждая сторона получит в этой работе то, в чем нуждается. Ты — путь к своей фее. Я — навык прокладывать путь в иной мир. Соглашайся, Арелато.

Оршава не удержалась и фыркнула, нарушив субординацию. Ветария и не посмотрела в ее сторону.

— Я понимаю. Ты привык, что нельзя полагаться на чужой орден. Нельзя доверять его Великому Магистру. Нельзя доверять никому — даже собственным адептам лишь отчасти. Но мир меняется, Марк. Время одиночек, готовых вцепиться друг другу в глотки, проходит. Скоро мы вступим в новую эру — не грызни, не конкуренции. Кооперации. Успех будет зависеть не от того, насколько ты силен. От того, насколько ты умеешь сотрудничать и договариваться. Насколько способен соподчинить, скоординировать личный интерес и интерес тех, кто в одной упряжи с тобой. Насколько ты слушаешь и слышишь других людей.

Марк встретил ее взгляд. Он был подавлен сражением, отдачей и тоской по Мири. Но не смог не отметить, как изменилось лицо Ветарии, пока она говорила. Час назад он видел Великого Магистра магического ордена, который отдал бессердечный приказ истребить всех до единого адептов Дорамон, от подростков до седых стариков.

Сейчас на него смотрела вдохновенная женщина с горящими глазами. И она даже показалась ему красивой своеобразной красотой, несмотря на легкое сходство с мартышкой. Ветария сочетала в себе жесткость и беспощадность — без которых на Меркане было не выжить — с мудростью и глубиной.

Марк был вынужден признать, как Великий Магистр она превосходила и его, и всех предводителей орденов. Если мир и верно вступает в новую эру, Ун-Чу-Лай войдут туда первыми.

Так, может, стоит к ним присоединиться на благо Ранду? Чтобы не остаться на обочине истории… и вернуть Мириэль. К тому же фея сама говорила ему о сотрудничестве и взаимопомощи.

— Ты убедила меня, Ун-Чу-Лай. Давай попробуем сотрудничать. Ты и твой старший магистр получите доступ в лабораторию Пеширро. Но будете подчиняться ему беспрекословно и докладывать обо всем, что обнаружите в работе.

— По рукам!

Ветария довольно ухмыльнулась, и теперь ее физиономия напоминала прожженного дельца, заключившего сделку всей жизни. Марк пробормотал:

— Дай мне Бог не пожалеть, что я связался с тобой, Ун-Чу-Лай… И храни он тебя, если я не смогу вернуть Мириэль.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Глава 1

ПОПАЛА

Неизвестный мир, неизвестное место

Она открыла глаза в ночи. Стоял мороз. На небе вовсю сияли звезды. Она лежала на земле — точнее, на плотном, натоптанном снегу. Нагишом.

Она попробовала встать. Не удержалась, упала обратно на снег. Ноги подкашивались, тело ощущалось ватным, бессильным. Так непривычно… С ней такое впервые, она всегда чувствовала себя полной сил.

Почему сейчас так? Что с ней произошло? Где она вообще находится?

Огляделась вокруг. Снег, голые запорошенные деревья — высокие, толстые. Вдалеке — большой трехэтажный дом. В окнах горел свет.

Поднялась еще раз. Усилием воли заставила себя стоять на ногах. Побрела к дому. Шаг за шагом тело привыкало к вертикальному положению и к движениям.

Она почти дошла — и встала на месте. Голая, она совсем голая! Как она покажется людям в таком виде?

Странно. Лежать в снегу на сильном морозе ее ничуть не тревожило. Тело не реагировало на холод, хотя она понимала, что воздух очень холодный. А показаться людям в обнаженном виде было стыдно и неприятно.

Она снова огляделась по сторонам. Нет ничего, чтобы прикрыться. Было бы лето, можно нарвать веток. А сейчас от голых — как она — веток проку не будет.

Что же делать? Идти прочь от дома неведомо куда? А если кто-то встретится по дороге, тоже увидит ее нагишом. Легче будет?

Уж лучше постучаться в этот дом и попросить дать ей одежду. Заплатить ей нечем, но можно отработать. Помыть, убрать… И понять, что это за место. Где она вообще, как сюда попала…

Стоп. А почему она сама не знает? Ведь это нормально — знать, где ты находишься, откуда пришел. А она совсем не узнает этот лес, этот дом… Даже звезды. Они не такие. А какими звезды должны быть? На этот вопрос тоже не было ответа.

Она замерла в ступоре, не понимая, что с ней происходит. И в этот момент дверь дома, куда она так и не решилась постучать, распахнулась. За порог выступил мужчина.

Она отшатнулась, но спрятаться было некуда. Лишь опустила глаза, не желая встречаться с ним взглядом.

Мужчина всплеснул руками. Пробормотал что-то себе под нос — она не разобрала слов, — быстро снял с себя полушубок, шагнул к ней и набросил на плечи. А потом подтолкнул в дом.

Она оказалась в довольно широком зале с низким деревянным потолком. Впрочем, не только потолком. Стены, пол, мебель — все было из дерева. Пол устелен расшитыми тряпичными ковриками. На стенах висели причудливые фигурки из ткани и валяной шерсти. Освещали зал четыре странных светильника, подобных которым она никогда не видела.

Она оглядывалась по сторонам, а ее в это время тоже разглядывали — парень лет двадцати, высокий и жилистый, русоволосый, с короткой, но густой бородой.

Мужчина, который завел ее в дом, прикрикнул на него:

— Хватит пялиться, Светомысл! Зови Яронегу! Пусть принесет рубаху, понёву да лапти. А потом приготовит горячий отвар на меду. И тут же баню затапливай, по-быстрому, не распаривай особо. Только чтоб согреться девчонке.

Парень по имени Светомысл шустро выскочил из зала. Мужчина повернулся к ней. Он был старше того парня раза этак в два. Тоже с бородой, с длинной густой шевелюрой, чуть намокшей, когда он зашел в теплое помещение с мороза. Девушка почувствовала, что ее волосы тоже стали влажными.

— Ты откуда взялась, бедовая? Как угораздило попасть в такую глушь голышом? Сколько ты пробыла так на морозе?

Она пожала плечами. Мужчина принюхался.

— Хмелем не пахнет. Кололась, что ли, чем? Глаза вроде тоже нормальные. Зовут-то тебя как?

Вот этот вопрос окончательно вогнал в ступор. Как зовут… Русобородого парня звали Светомысл. А ее?..

Она не знала.

— Или ты так промерзла, что язык не ворочается? Идем, встань вот сюда, на половик. На досках не стой. Где там леший носит Светомысла с Яронегой? Тебя надо в бане пропарить, чтобы хворь выгнать… Не мне же тебя парить. Яронега!

— Иду, Лютовзор, — послышался женский голос.

В зал вошла женщина — моложе сорока, в белой рубахе и зеленом расшитом сарафане до пят, с широким тканевым ободом поперек лба. В руках она держала рубаху, толстую шерстяную юбку и странную обувь из переплетенных берестяных полосок. Увидев девушку в мужском полушубке на голое тело, остановилась на пороге, удивленно перевела взгляд с нее на мужчину.

— Ну чего встала, скорее неси одежду! Такая гостья у нас объявилась.

Он повернулся спиной к женщинам. Яронега сняла полушубок, принялась натягивать на девушку рубаху. Накинула юбку, обвязала пояс вокруг талии, поставила плетеную обувь. Девушка сунула в нее ноги. Обувь была велика и не слишком удобна. Яронега всплеснула руками.

— Ножка-то какая! Прямо как у Радуньки, хоть ей четырнадцати нет. Дам тебе ее черевички. Поворачивайся уже, Лютовзор, оделись мы.

— Раз оделись, марш в печной угол, завари отвар да напои гостью. Если знобить будет, укутай потеплее. Да в баню, как Светомысл управится с растопкой.

Яронега вывела девушку в боковую дверь. Они оказались в темном помещении с огромной горячей печью. В темноте сиял отсвет огня из-за печной заслонки. Женщина пошарила рукой на стене. Что-то щелкнуло, и вспыхнул свет — в таком же странном светильнике — круглом, стеклянном, размером с кулак.

На печи стоял пузатый медный сосуд — закрытый, на четырех выгнутых ножках, с небольшим краником. Яронега сняла со стены деревянную кружку, подставила под краник, повернула его и налила жидкость темно-коричневого цвета. Из кружки пошел пар. Она протянула кружку девушке.

— Выпей пока горячего чаю. Да залезай на печку, отогревайся. Заварю тебе целебный отвар из ноготков, мать-и-мачехи, чабреца, да с медком.

Девушка не понимала, почему ее упорно хотят отогреть и беспокоятся, что она заболеет. Она совсем не страдала от холода. Но спорить не стала, послушно залезла на овчину, расстеленную на печи. В тепле и правда было уютно и приятно.

Она смотрела, как Яронега хлопочет: сыплет травы в маленький чугунок, заливает водой из деревянной кадки, накрывает его крышкой и ухватом ставит в печь.

Забота этих людей тронула ее. Она ведь им никто. Случайная пришелица, которую обнаружили голышом за порогом. До сих пор даже слова доброго им не сказала. Почему?..

Она попыталась открыть рот, поблагодарить Яронегу. Но не смогла издать ни звука. Будто не знала языка, хоть и понимала, что говорят приютившие ее люди.

Девушка точно чувствовала, что ее родной язык был другим. Она попыталась вспомнить слова благодарности на нем — и не смогла. Как она тогда понимала Лютовзора с Яронегой? Она не знала. Не знала, не понимала, не помнила ничего.

Чугунок вскипел быстро. Яронега зачерпнула ковшом варево, плеснула в кружку, добавила ложечку меда и подала девушке. Та сразу отпила, не опасаясь кипятка. Яронега с любопытством следила, как она пьет.

Дверь кухни распахнулась, и вошел Светомысл.

— Баньку я зарядил, через час натопится. Вы познакомились уже?

Яронега усмехнулась.

— Тебя ждали. Может, с таким добрым молодцем дело лучше пойдет.

Парень улыбнулся девушке.

— Меня Светомысл зовут, красавица. А тебя как?

Она улыбнулась в ответ, пожала плечами.

— Стесняешься? Или горло болит? Надо тебя Добровиду показать, он в миру врачом был, да неплохим. Кто ни захворает из родни — он с любой болячкой справится. А хочешь, могу и сам посмотреть! Он меня учит. Открой ротик!

Светомысл шагнул к девушке, взял за подбородок. Она оттолкнула парня, и тот отлетел, шмякнувшись спиной об стену. Яронега вскрикнула. Светомысл вскочил на ноги, держась за поясницу.

— Ты чего? Я же не хотел дурного!

Девушка покраснела, опустила глаза. Она сама не ожидала, что толчок выйдет таким мощным. Яронега фыркнула:

— Урок тебе на будущее. Нечего девиц трогать без дозволения — ты все ж таки не врач!

В кухню ворвался Лютовзор.

— Что тут у вас творится?

Яронега объяснила. Мужчина поскреб бороду и изрек:

— Сам понимаешь, что поступил негоже, Светомысл. Завтра будешь вычищать задник вне очереди. Чтоб неповадно было девок без спросу лапать, тем более чужих да бедовых. Ну а своих и подавно. А ты, девица, выходит, не так уж беззащитна, за себя постоять можешь.

Она пожала плечами. Ответить не могла, да и нечего было. Сама не знала, как так вышло.

Лютовзор велел парню просить прощения, и тот неуклюже пробормотал извинения. А за поясницу так и держался. Крепко же она его приложила, сама не желая.

Вечером, уложив девушку в гостевой светлице, Лютовзор и Яронега укладывались спать в своей. Женщина промолвила, покачав головой:

— Непростая она, Володь. Ой какая непростая. Чует мое сердце, что-то будет. Когда ее в город повезешь?

Мужчина цыкнул на нее:

— Сколько тебя учить, чтоб не называла иначе как нареченным именем?

— Прости, Лютовзор, — потупилась женщина.

— Не доехать до города со вчерашней пурги. Как распогодится, так и повезу. Завтра точно увязну в сугробах на нашем «субару». Помощнее бы внедорожник завести…

— Как ты вообще нашел ее?

— Как-как. Собрался в поветь[1] генератор проверить. Лампочка что-то забарахлила, а я ведь ее только в давешний заход из города привез. Думаю, дай гляну, может, прохудилось чего, или дверь незапертой оставили, вот и подмерзает генератор. Только из избы вышел — а под дверью это чудо стоит в чем мать родила. Не разговаривает. По-русски понимает вроде, и на том спасибо. Она так и не заговорила?

— Нет. В бане парила ее — молчала, даже не взвизгивала под веником. И в светлице укладывала — тоже ни гу-гу. Думала, не понимает все ж по-русски, но взгляд осмысленный. Явно понимает, что говорим. И не глухонемая она. Я ведь как уложила ее, заглядывала потом. Так она ворочалась и все бормотала… Я только разобрала что-то вроде Эльмира. Может, это ее имя и есть.

— С чего бы вдруг, — буркнул Лютовзор. — На татарку не похожа. Была б ею, еще понятно. А зачем русского ребенка так называть, леший людей разберет.

— Избавиться от нее надо поскорее, Воло… Лютовзор. В город — и пусть там полиция разбирается, кто она и откуда взялась. Нас оно не касается. Мы ее приютили, обогрели, накормили. А дальше Велес знает, кто за ней прийти может. Лучше бы не к нам. Недоброе чую, Лютовзорушка…

Мужчина вздохнул, обнял жену.

— Ну что ты городишь такое, Танюш. Видишь, ради тебя даже обычай нарушаю. Зову именем от рождения, а не тем, что нарекли по обряду. Лишь бы успокоилась ты, ладушка. Обычная девчонка. Ну, связалась с кем-то непутевым, кто ее в лес завез и голой на мороз выбросил. Урок ей на будущее: к кому попало в машину не садиться. Нам-то с того какой вред?

Яронега-Танюша ничего не ответила. Непростая была их гостья. Женщина все подмечала. Как спокойно отхлебнула девушка огненный кипяток из печи. И как безразлична была к холоду. И как отшвырнула Светомысла легким толчком руки.

Совсем не обычная девчонка она. Но объяснить мужу, убедить его Яронега не умела. Негоже женщине, принявшей родную веру, спорить с венчанным мужем — да еще волхвом общины. Лишь слушать и покоряться. И как быть с девушкой — только ему решать.

Глава 2

ЭКСПЕРИМЕНТЫ

Замок Ранду, Северная Меркана

Четырнадцатилетняя осада Дорамон закончилась. Ранду стали свободными. Сбылась мечта Арелато. Но он не замечал перемен, жил как в полусне. Стоило выбраться в явь, как его накрывала нестерпимая тоска по Мири. В груди будто поселился червячок тьмы, пожиравший душу и сердце.

Если тьма игнов, тьма отдачи давила и обжигала, то эта тьма холодила, вымораживала. Требовала вернуть ту, чьи близость и прикосновения насытят нестерпимый голод.

Дни Марка полнились воспоминаниями и грезами о Мириэль. Мысли о ней не давали уснуть часами. Утром он просыпался с чувством острой нехватки чего-то невероятно важного, что делало его собой и наполняло жизнь смыслом.

И это ощущение сопровождало его весь день. Дела ордена, магические исследования, практики и эксперименты немного отвлекали. Но ледяная тоска непрестанно фонила во всем, чем бы он ни занимался.

Иногда он мог увлечься настолько, что на час-другой полностью забывал о ней. Но стоило оторваться от захватившего дела — и тоска накатывала с утроенной силой, будто норовила отыграться за мимолетную передышку.

И все же Марк ни за что не отказался бы от этой гложущей кручины. Ведь она означала, что Мири жива. Их связь не разорвана. Он по-прежнему ее избранный, куда бы ее ни занесло.

Ветария поведала ему, что знала о том мире, где застряла Мириэль. К счастью, он оказался практически безопасным для феи.

— Магия в том виде, в каком существует у нас, ушла оттуда тысячи лет назад, — пояснила она. — То есть управление воплощенной материей. Сохранились остатки более тонкого воздействия на нематериальных планах, но ими владеют единицы обитателей. Не думаю, что ей «повезет» наткнуться на одного из таких, который к тому же захочет использовать свои умения во вред фее.

— Черта действует?

— Это мы сможем точно узнать, когда встретимся с Мириэль. Но я не вижу причин, по которым Черта может не действовать. Элезеум — могущественная сущность. Вряд ли его власть ограничивается лишь нашим миром.

— Работай, А’Джарх. Ищи ее. Я пустил тебя к Алмазному доспеху лишь за этим. Надеюсь, ты не тратишь время зря.

Иногда Марк еле сдерживал желание прикончить унчулайскую мартышку немедленно, и плевать, что Ранду заполучит нового врага взамен Дорамон. Если он сам сгибался под тяжестью мучительной утраты, чахнул день за днем, то Ветария, напротив, расцветала день ото дня. Если Марк лишился самого родного, самого нужного, то она будто обрела это — в Алмазном доспехе.

А’Джарх проводила в нем каждый день по два-три часа. После работы она, казалось, лучилась кристаллическим сиянием. Доспех пропитывал ее собой.

Марк чувствовал, как возрастала ее магическая мощь. Месяц назад она ощущалась слабее. Валд’Оро, который телепортировался в Ранду вместе с ней, был процентов на тридцать сильнее. Сейчас она почти догнала своего любовника.

Марк периодически задавался вопросом, что она сделает, когда наберет еще больше силы через доспех? Вдруг наступит момент, когда он не сможет защитить свое сокровище и свой орден? Она просто заберет доспех с собой, продолжит напитываться у себя в Южной Меркане, наплевав на поиски Мириэль? А Ранду уничтожит, растопчет, как муравьев, ставших бесполезными.

Он ничего не мог изменить, ни на что не мог повлиять. Без Ветарии он всяко не отыщет Мириэль. Ему приходилось идти на этот риск. Каждый день, открывая портал из Ярун’Але, он ждал подвоха с активированным Сапфирным копьем наготове. Каждый день Ветария исследовала доспех и уходила, не причинив вреда. Как долго это будет продолжаться? Сколько еще мартышка будет нуждаться в Ранду?

Кончились, отгуляли морозы, на смену зиме пришла весна. Растаял снег, выглянула первая трава, распустились почки на деревьях. Первый раз за четырнадцать лет Ранду встречали весну не взаперти.

Марк вышел из замка лишь раз — и больше не пытался высунуть нос наружу. Зелень, цветение, щебет птиц демонстрировали, что весь мир возрождается к жизни. К любви. А он утратил свою любовь. Разлучен, проклят той, кого любил.

Он, старался загружать себя делами, находить в них забвение. Помогало не очень. Усиленно практиковать магию у него не получалось — из-за отдачи, которую не мог высвободить. Приходилось ограничиваться исследованиями и административными делами. Да обучением послушников — и то исключительно теоретическим.

Когда весна была в разгаре, А’Джарх осчастливила его. Работа с доспехом дала первый результат. Они могли проложить первый портал в иной мир и отправить туда что-либо.

Они начали с неодушевленных предметов. Следующий этап — пересылка живой массы. Для этого Марк вывел из подземелий Ранду пленников Дорамон.

Когда Ветария узнала, где оказалась Мириэль, когда она и Арелато договорились вместе работать над порталом в тот мир, она успела отменить приказ карательному отряду. Не истреблять сбежавших послушников Дорамон, а захватывать живыми. Великим Магистрам понадобится экспериментальный материал. А у молодых кровопийц будет шанс принести хоть какую-то пользу.

Оршава привела пленников из подземелья. Марк бросил на них взгляд, полный ненависти и отвращения.

— Взять вон того, — скомандовал он, указав на самого рослого послушника.

Ветария легонько коснулась его рукой.

— С твоего позволения, у меня есть пара слов для них.

— Для этих? Ты хочешь с ними разговаривать?

— Дай мне пять минут, Арелато. С тебя не убудет.

Марк раздраженно махнул рукой. Пусть мартышка делает с ними, что хочет. В конце концов, это она отдала приказ истребить Дорамон вплоть до безусых юнцов и безгрудых девчонок. А потом изменила планы. Пусть распоряжается.

Ветария вышла вперед, окинула пленников острым взглядом серо-голубых глаз.

— Вы все должны были умереть по моему приказу. Ваша кровь отравлена проклятой магией. Вы несете миру лишь смерть и разрушение. Вы понимаете, что вас пощадили не для лучшей участи. Ун-Чу-Лай и Ранду используют вас в магическом эксперименте. Скорее всего, большинство из вас погибнут в нем. Кому-то может повезти. На этот раз мы не сможем догнать и прикончить вас, как на поле боя. У тех, кто перенесет эксперимент, появится шанс на спасение. Вы окажетесь в мире без магии. Пока не знаю, сохраняются ли в нем способности чародеев из нашего мира. Вы узнаете это первыми.

Она сделала паузу, наблюдая, как вспыхнули глаза пленников. Усмехнулась как можно зловеще.

— Небольшое уточнение. На этот раз мы не сможем догнать и прикончить вас сразу. У нас будут свои дела. Но когда мы закончим с ними, я обязательно уделю время, чтобы разыскать тех, кто выжил, и исправить это недоразумение. Я сказала, что вы попадете в мир без магии. Если у вас сохранятся способности и вы будете ими пользоваться, нам не составит труда засечь магические всплески. По ним мы найдем вас и довершим то, что отложили во время истребления вашего ордена. Так что если хотите скрыться от нас — забудьте все, что практиковали. Слейтесь с жителями того мира, чтобы вас невозможно было отличить. А если такая жизнь начнет претить вам — сделайте то, чему вас учили в послушничестве. Примените чародейство. И я тут же явлюсь за вами, прекращу обрыдлое существование. Вы видели гибнущих товарищей. Вы знаете, что я не ведаю пощады. И я умею искать то, что скрыто. Рано или поздно я настигну каждого. Лишь от вас зависит когда.

Ветария смолкла и кивнула Марку. Тот подал знак Пеширро. Старший магистр Ранду схватил выбранного пленника. Ветария облачилась в доспех и сосредоточилась. В центре зала заклубился туман — не черный, как обычно при порталах, а белый. Пеширро втолкнул туда пленника.

Прошло несколько минут. Ветария смотрела в точку перед собой, ее зрачки не двигались. Потом она тряхнула головой, возвращаясь в реальность замка Ранду.

— Портал не открылся на том конце. Подопытный распался на атомы. Буду устранять ошибку. Остальных можно увести — пока эксперимент не возобновится.

Дрожащих от ужаса пленников увели. Арелато вымученно ухмыльнулся.

— Да у тебя талант запугивать, Ун-Чу-Лай. Ты действительно собираешься выслеживать их в том мире?

А’Джарх пожала плечами.

— Будь у меня время для этого, не сказала бы им ни слова. Я просто хотела обезопасить чужой мир от магии крови… насколько возможно. Но если мои интересы вынудят задержаться там, я найду время и силы, чтобы попутно разыскать их… и обезопасить мир окончательно.

Арелато хмыкнул. Не задерживаясь на обреченных Дорамон, он вернулся мыслями к насущной проблеме:

— Сколько тебе понадобится, чтобы отрегулировать портал? Когда мы сможем воспользоваться им сами?

Женщина со вздохом пожала плечами.

— Это непредсказуемо, Марк. Дни, недели, месяцы. Мы занимаемся совершенно новым чародейством. Никто, ни один маг прежде не переходил из нашего мира в иной. По крайней мере, не возвращался и не делился опытом. Мы первопроходцы. Так что никаких сроков. Никаких гарантий. Все идет своим чередом.

Арелато скрипнул зубами, но не сказал ни слова. Он даже не мог участвовать в работе Ветарии. Отдача не позволит ему применить даже самое слабенькое заклятие с помощью доспеха. Не говоря уж о прокладывании иномирного портала. Ему остается полагаться на честность мартышки, которую он видел во всей красе перед уцелевшими Дорамон. Насколько меньше она лгала ему?

Переместившись в резиденцию Ун-Чу-Лай в Ярун’Але, Валд’Оро насмешливо взглянул на своего Великого Магистра.

— И долго ты собираешься водить за нос беднягу Арелато? Или он так и не узнает, что три четверти времени ты проводишь в доспехе, не выстраивая портал в иной мир, а исследуя множественные измерения?

Ветария усмехнулась в ответ.

— Зачем ему это знать? Обойдется без этой информации. Никто не обещал помогать ему бескорыстно. Наши дела на первом месте. К тому же Арелато не помешает проникнуться вязью. Пусть получит в полной мере все, что несет разлука с феей. Больше будет ценить ее, когда обретет вновь.

— У тебя нет сомнений, что он ее обретет? Ты уверена в своих силах? Портал будет готов?

— Портал может быть готов через неделю, если я буду заниматься только им. Правда, тогда погибнут почти все послушники Дорамон — придется ускоренно экспериментировать с транспортировкой живой массы. А в более медленном темпе я успею своевременно производить отладку. Тогда кому-то из них действительно повезет.

Валд’Оро улыбнулся с неожиданной теплотой, приобнял маленькую женщину, крепко прижал к себе.

— Моя добрая Вета… Ты все-таки мягкосердечна, как бы ни притворялась злобной стервой.

Она потерлась щекой о его рубаху, а потом подняла лукавый взгляд.

— Уж ты-то не делай ошибку тех, кто не знает меня. Во мне прекрасно уживаются и злобная стерва, и мягкосердечная добрячка!

Он растрепал ей волосы и поцеловал долгим поцелуем. Когда оба отстранились друг от друга, Ветария грустно вздохнула и припала к груди мужчины.

— Ох, Вал… Подчас мне хочется побыстрее достроить портал для Арелато, пустить в расход всех Дорамон и навсегда забросить эксперименты с измерениями. Если у нас получится, мы потеряем друг друга…

— Только телом, Вета, — мягко промолвил он. — Физически. Моя душа, разум и сердце никуда не денутся от тебя. Я по-прежнему буду тебя любить. Наша любовь друг к другу — служение. А оно требует отпускать то, чему служишь. Мы делаем это во имя безопасности будущего ордена. Чтобы никто никогда не смог дотянуться до наших детей, причинить им вред.

На глазах Великого Магистра выступили слезы.

— Я знаю, Вал… Знаю. И не собираюсь отступать. Просто даже мне бывает тяжело. Порой так хочется стать наивной, бестолковой бабенкой, которая знать не знает о магии и войнах орденов. Которой не надо никого защищать. Которой некого бояться, потому что она не насолила никому из сильных мира сего. А потому можно просто быть счастливой рядом с любимым мужчиной.

Валд’Оро усмехнулся.

— Ты бы умерла со скуки через неделю такой жизни. И быстро нашла бы, как впутаться в интриги, наставить палок в колеса сильным мира сего. И все закрутилось бы по накатанной колее.

— Ты снова прав, любимый. Но в первую очередь, — она ухмыльнулась, — я умерла бы от старости почти пятьсот лет назад. Наивные бабенки не живут веками.

— Ты хороша на своем месте, Вета. И ты нужна здесь.

Они снова приникли друг к другу в поцелуе, наполненном горьким вкусом неизбежной разлуки, которую эти двое сами себе готовили во имя интересов ордена. Затем Ветария сказала:

— Пойдем навестим нашего дорамонского гостя. Может, он стал разговорчивее. — Она притворно вздохнула. — Пора опять включить злобную стерву.

Оба спустились в подвал резиденции, где скрывались тюрьма и пыточная камера. Прикованный к металлической скамье, обездвиженный и беспомощный, перед ними предстал узник. Тот самый магистр Дорамон, что швырял проклятия в адрес Ветарии. За что она не убила его, а велела схватить живым.

— Рада видеть тебя в добром здравии, магистр Сецела, — елейно проговорила она. — Ты выглядишь не таким изнуренным, как позавчера. Полагаю, сегодня безопасно возобновить наши эксперименты над тобой. Ты выдержишь их.

Реки узника задрожали.

— Что я вижу? Ты не согласен со мной? Может, ты созрел поведать мне о загадочном Рогне, который придет за мной? О том, как ускорить его приход? Ты ведь жаждешь этого, жаждешь, чтобы он явился по мою душу, кем бы он ни был? Давай, Сецела, расскажи. Хватит молчать. Жизнь вытекает из тебя по капле, но я могу поддерживать ее до бесконечности. Бесконечности твоего личного ада. Тебе нравится это, Сецела?

Губы изможденного магистра зашевелились, но разобрать слов было невозможно. Ветария проникла магией в его мысли. Во время пыток они были надежно защищены ритуалом, взломать который она не могла. Но сейчас он сам обращался к ней, и она могла слышать, что хотел ей сказать пленник.

«Мой ад — жалкое подобие того, что предстоит тебе, Игрок Кристалла. Ты в подметки не годишься силам Рогна в искусстве мучений. Ты познаешь это на себе. Будь проклята! Проклята! Проклята!»

В голове магистра кровопийц звучали раскаты демонического хохота. Из его уст вырвался лишь тонкий писк. Ветария поджала губы и повернулась к Валд’Оро.

— Вот ведь упрямый дурак. Деваться некуда, начинаем допрос. Как будто нет занятий интереснее и приятнее.

Глава 3

ВЕЛЕМИРА

Республика Алтай, Восточное полушарие

— Мирка, поможешь?

Запыхавшийся паренек пятнадцати лет остановился, сбросил с плеч тяжелую вязанку сушняка. Оглянулся настороженно — нет ли поблизости кого из взрослых. Не то быстро влепят затрещину да начнут залечивать — мол, негоже мужу просить девицу подмочь груз тягать. И всем до хухлика, что Велемира одной рукой двухпудовую гирю поднимает, будто авоську с килограммом яблок. А уж эту вязанку ей до избы доволочь — как в постельке поутру потянуться.

— Не вопрос, Славик, — ответила девушка и с легкостью подхватила вязанку.

Они пошли по лесу, болтая о том о сем. Кто бы поверил, что три месяца назад, только угодив в родноверскую общину на Алтае, Велемира пару слов не могла связать. Заговорила она к концу первого месяца — так же внезапно, как появилась в общине.

К тому времени она уже сжилась с родноверами. Вместе с женщинами трудилась по дому, освоила и стряпню, и уборку, и шитье, и ткачество. Возносила славословия Перуну, Велесу и Ладе-богородице. Во всем стала почти своей.

Почти — потому что странностей у девушки было слишком много. Одна потеря памяти чего стоила. Общеизвестно, что люди могут забыть свое имя и свое прошлое, но при этом автоматические навыки сохраняются.

Амнезия не разучит человека водить автомобиль, ездить на велосипеде, пользоваться интернетом. Не заставит удивляться мобильному телефону или фотоаппарату. А Велемира, когда Лютовзор привез ее в отделение полиции в Горно-Алтайске и полицейские стали фотографировать девушку для сверки с базой пропавших без вести, совершенно не понимала, что с ней делают.

Так же она реагировала на сам город с автомобилями и маршрутками. Игнорировала светофоры, то и дело ломилась на красный свет — если бы Лютовзор не удерживал ее, так и ринулась бы под колеса.

На джип Лютовзора тоже смотрела как на чудо-юдо. Не понимала, как туда влезть, как пристегнуться, крутилась на сиденье, разглядывала консоль, словно видела в первый раз. Изумлялась, с какой скоростью проносились за окном зимние пейзажи. Будто никогда и не ездила в автомобиле.

Электричество было ей не более понятно, чем печь. Первые дни она с изумлением рассматривала, даже трогала как печку, так и лампочки. Дивилась, как это — щелкаешь выключателем и зажигается свет. Зато в темноте видела, как кошка.

В общем, быт родноверов оказался для гостьи загадкой, к которой пришлось приобщаться некоторое время. Такой же загадкой была для них она. За месяцы, что девушка провела у них, полиция звонила Лютовзору — для них он был Черепанов Владимир Игоревич — лишь пару раз, вызывая Велемиру на опознание.

Один раз пришла ориентировка из Москвы, второй — в участке ждал обезумевший от горя отец. Велемира немного походила на его пропавшую без вести дочь, но даже по фото было ясно, что это другая девушка. Он не желал в это верить и не жалел денег. Лично добрался в Горно-Алтайск из Костромы, надеясь узнать дочь при встрече вживую.

А когда убедился своими глазами, что это не она, стал расспрашивать Велемиру, предлагал увезти ее с собой, заботиться, пока настоящая семья не найдет ее. У него не было сомнений, что родители Велемиры сходят с ума, как он, не зная участи своего дитя.

Это случилось совсем недавно. Девушка привыкла к приютившим ее людям. Ей было жалко мужчину, она расспрашивала на обратном пути Лютовзора, как можно ему помочь, как отыскать пропавшую дочь. И как она могла пропасть. Из расспросов мужчина сделал вывод, что найденыш не помнит даже опасностей, которыми полон мир.

В общине была женщина, нареченная Милорадой. Она больше всех усердствовала в родноверии, ревностно исполняла обряды и ритуалы, следовала куче примет, даже самых неудобных.

Милорада начала говорить, что сами боги перенесли Велемиру из чистых времен, чтобы она научила их истинно служить родной вере. Предлагала поставить ее во главе общины, потому что незнание и непонимание нынешнего мироустройства означало незапятнанность девушки испорченным временем. По мнению Милорады, она приобщила бы их к истинным корням славянского духа.

Лютовзор и Яронега пресекали подобные разговоры. Несмотря на преданное служение, оба были людьми практичными и понимали, что для руководства общиной нужно хорошо разбираться в нынешнем мироустройстве, каким бы грязным и испорченным оно ни было. Родноверы ушли от мира, насколько смогли, но мир от них не ушел.

Девушка, которую называли Велемирой, не могла не замечать, что кажется этому миру не менее странной, чем он ей. Были явления и события, обычные для нее. Восход солнца, таяние снега, цветение деревьев, пение птиц ощущались привычными, знакомыми. Домашние дела тоже — уборка, готовка, стирка, ткачество. Как они делались — было странным и чужим. Но сами по себе они не удивляли.

Многие другие вещи и занятия, совершенно естественные для ее новой семьи, казались ей дикостью. Например, ноутбук. И взрослые и дети пытались объяснить ей, как они общаются через эту штуку с другими людьми в «каких-то чатах». И даже узнают, что происходит в мире.

Она никак не могла понять. Может, потому что письменная речь оставалась недоступной. Целый месяц она не могла вымолвить ни слова, хотя понимала все. Свой родной язык тоже не могла вспомнить — просто знала, что он у нее был.

И когда все считали ее глухонемой, она вдруг заговорила… Да так, будто этот язык — русский — и был родным. А вот писать так и не смогла.

Светомысл вызвался научить. Каждый день он усаживал ее за стол, вкладывал в пальцы ручку, раскрывал тетрадь… Велемира подозревала, что он делает это лишь затем чтобы трогать ее.

— Миринька… — говорил он ей, и звук напоминал ей что-то тревожно-щемящее из прошлого. — Ты такая красивая. Такая хорошая. Выходи за меня, а? Люблю тебя, не могу.

И память подбрасывала другие слова: «Избери меня, Мири, а?» — сказанные другим голосом… Даже голосами. Один — юношеский, просящий, как у Светомысла. В сердце всколыхивало странное тепло… и отстраненность. Тот голос не трогал ее, как и сейчас.

А вот второй… Низкий, бархатный… Голос зрелого мужчины. Властного и не признающего слова «нет». Он звенел внутри тоской по чему-то ускользающему. И в то же время свербил глухим раздражением. Как будто она хотела и быть рядом с обладателем этого голоса, и одновременно очутиться от него подальше. Разобраться в этих чувствах Велемира не могла. Как и вспомнить мужчину, что вызывал их. Только бархатное «Мири» раскатывалось в сознании. Так ее называли в прошлом.

Месяц травень[2] пролетел вслед за кветенем.[3] Настало лето. Мири — теперь она думала о себе только так, оставив Велемиру для «родовичей», — лето казалось чересчур сухим, она точно помнила, что привыкла к более влажному климату. А вот прохлада первого летнего месяца ничуть не смущала. Видимо, она привыкла к ней в прошлой жизни…

Она стала совсем своей в общине. Закликала весну с тремя другими молоденькими девушками, восхваляла Ярило-солнце, окрепшего после зимы, входившего в рост. Красила яйца-писанки, прыгала через огонь во славу богини Живы.

Светомысл ходил за ней по пятам, уверенный, что добьется благосклонности. Родоцвет — второй холостой парень общины — поначалу тоже увивался. Но через три дня резко прекратил ухаживания. И у него и у Светомысла на ребрах появились приличные синяки. Похоже, юноши решили проблему выбора девушки по-мужски.

Мири огорчилась. Не понимала почему. Она четко знала, что не будет ни с одним из них. И ни с кем в этой общине. Бархатный голос звучал в ее сознании денно и нощно. Она не могла вспомнить его обладателя — как и все свое прошлое, — но точно знала, что связана с ним на всю жизнь. Кем бы он ни был, где бы ни находился. Парни общины не интересовали ее иначе как по-дружески.

А расстроилась она из-за драки. Ей было неприятно, когда отношения выясняли силой. К тому же оба были ей симпатичны. Но не более.

Близился Купала — один из самых любимых праздников общины. Особенно молодежи. Дети и подростки прятались за углом с ковшами, маленькими тазиками и даже водяными пистолетами. Наскакивали друг на друга и на взрослых, выплескивали воду и кричали: «Праздник Купала — обливай кого попало!»

Вечером Рада — четырнадцатилетняя дочка Лютовзора и Яронеги — прибежала звать Мири прыгать через огонь, плести венки, искать цветок папоротника. Мири откликнулась с радостью — прыгать через огонь она полюбила. Не первый праздник родноверы разжигали костер и водили хороводы с перепрыжками.

По такому поводу девушки снимали поневу и оставались в рубахах до середины бедра. В другое время такой наряд в общине был неприемлем, но прыгать через огонь в юбке до пят ради соблюдения приличий — безрассудство. У мужчин для таких случаев имелись шорты такой же длины.

Мири прыгнула раз десять — перещеголяла даже парней, которые пробежали с полдюжины кругов. У огня она чувствовала себя как дома. А потом молодежь рванула в лес за цветком папоротника.

Пока Мири напряженно всматривалась в заросли папоротника, выискивала что-то похожее на цветок, Рада рвала васильки, одуванчики, купальницы-жарки, сплетала стебельки друг с другом и рассказывала Мири, подхихикивая:

— Как думаешь, Петька… в смысле Ладогор полезет за моим веночком? Или поленится? Подмигивать проще, чем из холодной воды венок выуживать!

Ладогором звали шестнадцатилетнего паренька, который заглядывался на Мири. Но это не мешало ему виться вокруг Рады. Дети с подростками то и дело обращались друг к другу по «мирским» именам. Община собралась только полтора года назад, старые привычки не забылись. Звать друг дружку Петькой, Машкой, Ленкой проще и короче, чем звучными и напевными нареченными именами.

— Вот Светомысл точно полезет за твоим! — продолжала трещать Рада. — Он и зимой в ледяную прорубь полез бы!

— А зачем?

— Как зачем? Ты чего, Мирка? А, ну да, ты ж не помнишь! Кто выловит венок девушки в купальскую ночь, тому и быть ее суженым!

— А если она не захочет? — пожала плечами Мири.

Рада хихикнула.

— Не кинет. Она ж не глупенькая, смотрит, куда кидать. Кто подкарауливает.

— Ну, мне и нечего кидать тогда, я не хочу, чтобы кто-то был моим суженым.

— Да ладно тебе! Это ж просто такой прикол! Чтоб весело было. Давай сплетем, гляди, какой он красивый выходит!

Венок Рады и правда был очень красивым. У девочки был талант. Дома она постоянно плела соломенные подстилки или обереги. Мири захотелось поучиться.

— Ну, давай. Что для него рвать?

— Да все подряд! Что нравится, то и срывай. Сплетешь, я тебе помогу.

— Рада, слушай… А цветок папоротника какого цвета вообще? Сколько ни смотрю, не вижу.

Рада уставилась на нее непонимающе, а потом захохотала.

— Ты и это не помнишь! Нет у папоротника цветов. Это тоже для прикола!

— Все-то у тебя для прикола, — буркнула Мири недовольно. Высматривала цветок, как дурочка.

— Ну а как же! Родноверие, оно, знаешь, все для прикола. Приколы разные бывают. У моей бывшей одноклассницы предки хату в Питере сдали гастарбайтерам, а сами в Гоа укатили на пээмже. А мои — совсем продали. И сюда перебрались, а с ними еще восемь семей. Ну, по мне, как хочешь, так и живи. Не, тут тоже прикольно на самом деле. Мне вообще нравится. Но иногда скучаю по Питеру. Посидеть бы в Макдаке, на метро прокатиться, пошляться белыми ночами да поглядеть, как мосты разводят. Ты не была в Питере, да? Или не помнишь?

Мири не понимала почти ни слова из речи Рады. А значит, в загадочном Питере ей точно не доводилось бывать.

Через полчаса совместных стараний венок был готов. Стебелек к стебелечку, каждый цветочек казался драгоценным камнем. Рада и впрямь была искусной рукодельницей.

— Ни в какую воду я его не брошу! — заявила Мири. — Украсим нашу светлицу.

— Да ладно тебе! К утру завянет. Идем бросим! Хочешь — закинь подальше, на середину реки, тогда Светомысл не достанет! А мы полюбуемся, как веночек поплывет.

Мири вздохнула.

— Только ради тебя, Радка!

Подружки схватились за руки и побежали к реке. Рада принялась распевать прямо на бегу: «Купалинка, Купалинка, те-е-емная но-о-очка! Те-е-емная но-о-очка, а где тво-о-я до-о-очка!» Мири уже не раз слышала эту песню и принялась подпевать подружке.

Вдвоем они выбежали на берег широкой реки. Полная луна и россыпь созвездий отражались в темной глади воды. Ночь была безветренной, течение оставалось почти незаметным. Река казалась тихой и неподвижной.

Рада бросила венок первой. Мерно покачиваясь, он неспешно тронулся влево, вниз по течению.

— Давай, Мирка, бросай свой!

— Может, не будем? Красивый…

— Мир, ну говорили уже! Давай скорее!

Мири грустно вздохнула. Размахнулась и зашвырнула чудесное творение Радкиных и своих рук на середину русла. Оба венка поплыли метрах в трех друг от друга. Девушки завороженно замерли. На миг им почудилось, что творится самая настоящая магия — не «по приколу»…

А через несколько минут они увидели, как в двухстах метрах ниже по течению с берега в реку входит человек. Девушки затаили дыхание. Это был обнаженный по пояс мужчина. Мири невольно залюбовалась атлетичным торсом, блестящим в свете луны.

Никаких сомнений — мужчина плыл прямиком к венкам. Радин проплыл мимо него — он не обратил внимания. А когда с ним поравнялся венок Мири, крепко схватил и погреб к берегу одной рукой, стараясь не притапливать венок.

Рада хихикнула шепотом, чтобы эхо не донесло звук до пловца:

— Светомысл все-таки подкараулил тебя!

— Это не Светомысл… — прошептала Мири. — Погляди лучше!

Рада прищурилась и ахнула. И верно, у мужчины не было светлой гривы волос. А когда он ступил из воды на берег, девушки разглядели, что и ростом он был выше, и телосложение крепче, чем у родноверского паренька.

Он направлялся прямо к кустам жимолости, где укрывались девушки.

— Мири! — позвал негромко. — Я знаю, ты здесь. Выходи.

— Кто это? — прошептала Рада. — Что он говорит? Что это за язык? Он абориген?

И Мири поняла, что мужчина произнес слова не по-русски. Но она его понимала, хоть не знала, что это за язык. И он назвал ее Мири. И голос — тот бархатный, что не покидал ее сознание…

Этот человек пришел из ее прошлого. Она была с ним близка. Отголоски этой близости сейчас зазвучали неимоверно громко в ее сердце. Что-то внутри нее кричало и рвалось наружу, жаждало броситься в объятия пришельца… А что-то, наоборот, желало убежать, оказаться так далеко от него, как возможно. Никогда не видеть и не слышать.

Как такое могло быть? Кем он ей был? Любимым? Или врагом? Или всем разом?

Мускулистая рука раздвинула цветущие ветки жимолости. Они увидели его. Темные волосы. Темные, как бездна, глаза. Мири поймала в них крошечное отражение луны… и больше не могла отвести взгляда. Он удерживал ее как зачарованную в плену бездонного мрака.

— Good night, — сказала Рада. — Who are you?

Мужчина промолвил на том же самом языке, который Мири понимала, но не знала, как называется:

— Твоя подруга спрашивает, кто я. Я понимаю ее, но не могу ответить. Скажи, что я твой друг. Я пришел за тобой. Скажи ей, что теперь с тобой все будет хорошо. Ты пойдешь домой. Со мной.

— Я с тобой не пойду! — выпалила Мири прежде, чем в сердце заворочались щупальца, тянувшие ее к этом человеку, алчущие швырнуть в его объятия и никогда не отпускать.

Только теперь она ощутила в полной мере, как серо и тоскливо было ей без него все эти месяцы. И все равно не могла шагнуть навстречу… позволить обнять. Хоть нечто внутри нее желало сделать это больше жизни.

Он покачал головой.

— Я не отпущу тебя, Мири. Не теперь, когда сумел найти. После всех месяцев без тебя. Ни за что. Ты вернешься со мной в Ранду. Ты моя.

Ранду… Еще одно до боли знакомое слово, которого она не помнила.

Мужчина отвел взгляд и посмотрел на Раду. Пару секунд девочка зачарованно смотрела в темную бездну, а потом ойкнула, закрыв рот ладошкой. Мужчина протянул руку с венком, надел его на шею Мири. И подхватил ее на руки, унося прочь от берега реки.

Мири кричала, вырывалась. Но ее будто опутало сетью из невидимых стальных нитей. Приковало к нему — к этому человеку с мраком в глазах. Мрак. Марк.

— Марк! — завопила она.

— Что, Мири?

— Выпусти меня! Я не хочу!

— Хочешь. Ты страдала от вязи, как и я. Ты хочешь прекратить это. Мы оба хотим прекратить наши мучения. И только вместе можем сделать это. Если бы ты знала, как я хочу тебя. Прямо здесь и сейчас, не дожидаясь возвращения…

— Нет!

Его сердце билось как молот. Учащенное дыхание обжигало шею. Мири ждала, что сейчас он и правда опустит ее на траву и овладеет, не спрашивая согласия… Как делал прежде. В ее забытом прошлом. Она вспомнила это. Вспомнила, почему хотела убежать так же яро, как слиться с ним в объятиях. Он всегда брал ее против воли с их первой ночи. И продолжит, если сейчас она позволит ему забрать себя.

— Увы. Нет времени. Ветария держит портал, нам надо спешить.

Он не замедлил шаг, приближаясь к зарослям папоротника. Мири разглядела странное мерцание между листьев. Папоротник все-таки зацвел?

Это была последняя мысль, прежде чем мужчина по имени Марк нырнул вместе с ней в заросли. В следующий миг Мири как будто угодила внутрь облака. Они с Марком очутились в странном пространстве, заполненном белым туманом. Под ногами, над головой, по бокам — всюду мерцали белые искры. Марк шел вперед, стискивая Мири железной хваткой.

Вдруг облако — или чем бы ни была странная субстанция — задрожало. Белое свечение словно налилось кровью. Что-то прогремело позади, и раздался глухой рокот. Невольно Мири вспомнила кино «Властелин Колец», которое они с Радой однажды посмотрели, выбравшись в кинотеатр Горно-Алтайска. Так являлся жуткий демон по имени Балрог…

Марк бросился бежать. Алые мерцающие нити становились все ярче и толще. Краснота захватывала туман, из белого он становился бордовым. А рокот позади нарастал.

— Проклятье, где же конец? А’Джарх! Открывай портал! Слышишь? Где ты, сука? Открывай!

Ничего не случилось. Туман наливался багрянцем, гремел рокот за спиной. А Марк, кажется, искал выход из этого ада, но не находил.

— Проклятая предательница! Мы в ловушке!

Глава 4

ПОРТАЛ

Замок Ранду, Северная Меркана

С каждым весенним днем Марк все глубже и глубже погрязал в беспросветной тоске. Воспоминания о Мири больше не утешали. Наоборот, рвали душу на части, напоминая об утраченном. Все чаще в голову лезли раздумья: как он это допустил? Как случилось так, что Мири пожелала убежать?

Он был невнимательным. Нечутким. Если бы он держал в голове, что Мири не может причинять вред живому. Если бы лучше слушал ее объяснения. Помнил, что она даже мясо не ест…

Тогда он не стал бы радоваться при ней победе над Дорамон. Не стал бы объяснять ее роль в магическом сражении, рассказывать про отдачу. Он слишком обрадовался успеху, расслабился — вот и результат. Победа обернулась поражением. Стоило утаить от Мири правду — и он не потерял бы ее.

А в глубине души шевелились крамольные мысли: может, это не уберегло бы Мири? Может, она все равно нашла бы путь к бегству? Если бы он солгал Мири о происходящем — смог бы ее удержать? Может, лучший способ — единственный! — быть с ней честным с самого начала? И предоставить свободу выбора, ни к чему не принуждать, отпустить, если бы она сказала «нет»?

Марк давил эти мысли в зародыше. Как бы то ни было, Мири уже связана с ним. Они оба связаны друг с другом. Свободной воли не осталось ни у кого из них. Он не вернет ей то, что успел отнять. Но сможет ли изменить в будущем что-то между ними, чтобы она больше не хотела сбежать? И есть ли оно вообще, их будущее?

Ветария усердно работала над порталом. Раз в неделю, иногда чаще, он приводил ей очередного подопытного Дорамон. А’Джарх и ее любовник Валд’Оро запускали портал. Подопытный неизменно погибал, и Ветария продолжала работу.

На исходе весны во время очередной сессии с Алмазным доспехом она вдруг воскликнула:

— Есть! Он прошел через портал невредимым!

Сапфирное копье дрогнуло в руках Марка. Он по-прежнему не выпускал его, наблюдая за работой Ветарии. Постоянная настороженность изматывала, но по-другому нельзя. Ставки слишком высоки.

— Портал работает?

— Пока сложно сказать. Мне нужно проанализировать все, что привело к такому результату. Сейчас я не знаю причину успешного исхода. А еще нужно выстроить его в обратную сторону. Ты же не собираешься оставаться в том мире, когда найдешь свою фею.

— Анализируй и выстраивай. Что тебе нужно для этого?

— Тишина и покой. Желательно при отсутствии одного Великого Магистра со взведенным смертельно опасным оружием. Который еще и сам на взводе притом. Но я понимаю, что на это ты не пойдешь.

— Не пойду. Но могу стать тише воды ниже травы. Ты и не заметишь меня, если не решишь схитрить.

Он отошел чуть поодаль, чтобы не маячить перед глазами Ветарии. Женщина вздохнула и сосредоточила взгляд в одной точке. Ее помощник и любовник стоял рядом с доспехом. Его и Ветарию соединял энергетический канал. По нему Валд’Оро подпитывал энергией своего Великого Магистра, сам при этом видел все, что видела она.

От Марка не укрылось: чем дольше шла работа над порталом, тем грустнее становилась эта парочка. Первоначальный энтузиазм Ветарии уступал место некоторой напряженности и печали. Как будто работа расстраивала их. Хотя женщина неизменно докладывала ему об успехах.

Это противоречие усиливало недоверие Марка. Он всерьез настраивал себя на то, что однажды ему понадобится применить копье… Как угрозу — или неизбежность.

Началось лето, а в душе Марка по-прежнему свирепствовали морозы. Он был на грани отчаяния. Когда ему уже казалось, что он вот-вот лишится рассудка от свербящего одиночества, подопытный Дорамон вернулся через портал назад живым и невредимым.

Они с Ветарией подробно допросили его. Затем повторили эксперимент с другим подопытным. И тот не вернулся. Ветария с невеселой ухмылкой констатировала, что мерзавец попросту сбежал. Тогда они повторили отправку предыдущего пленника. А’Джарх вынудила Марка отправить с ним послушника Ранду в качестве конвоира. Собственным адептом рисковать не захотела.

Оба послушника благополучно вернулись назад. Выжившего Дорамон Ветария забрала в Ярун’Але, приставила к подсобным работам под строгим надзором. Кроме него, в темнице Ранду томился лишь еще один узник. Ему пришлось пройти через портал для контрольной проверки, а потом он присоединился к своему товарищу.

Мартышка оказалась не такой кровожадной, какой показывала себя орденам-соперникам. Впрочем, Марк не знал ее планов на выживших Дорамон. В мир Земля попали трое Дорамон. Вместе с ними от мести орденов спаслись пятеро кровопийц.

Когда Ветария сообщила о двустороннем портале, тоска Марка приутихла. Надежда все же найти Мири, воссоединиться с ней воскресила в нем желание жить. Она прошла через него первой. Пробыла в мире Земля несколько часов и вернулась с физиономией сытой кошки. Марк почти забыл, как выглядит ее довольная ухмылка. Мартышка обожала новизну, а что могло быть новее иного мира?

Марк едва не рванул в портал без оглядки. Ветария остановила его:

— Куда ты пойдешь? Где будешь искать фею? Тот мир так же велик, как наш. В нем шесть материков. Я проложила портал на материк под названием Северная Америка. Она лежит в Западном полушарии — как и Северная Меркана. Феи там нет. Сначала ее нужно найти.

Арелато едва совладал с желанием придушить мартышку. Иногда его терзало подозрение, что она намеренно тянет резину, чтобы подольше иметь доступ к доспеху. А он не видел и не понимал ничего из того, что она делала в нем.

Прошла еще пара недель, прежде чем Ветария нашла Мири.

— Материк в Восточном полушарии, — доложила она. — Регион с названием Алтай. Она в безопасности и комфорте.

Марк с облегчением перевел дыхание. Мири не пострадала, ей хорошо. Бог с ней, с вязью. Лишь бы Мириэль была невредима.

Ветария хитро прищурилась.

— Предлагаю наметить твой переход на послезавтра. У людей, с которыми она живет, будет любопытный праздник. У них вообще забавные традиции. Например, в ту ночь — они называют ее ночью Ивана Купалы — девушки будут плести венки и бросать в реку. А парни — нырять за венками тех, на ком хотят жениться. Не прелесть ли?

Марк пропускал мимо ушей этнографические восторги Великого Магистра Ун-Чу-Лай. Его не интересовал ни тот мир, ни его традиции. Все, что он хотел, — забрать оттуда Мири. Вновь быть с ней вместе. И конечно, благополучно вернуться в Меркану без подвохов от мартышки.

В вечер перехода он собрал в зале Алмазного доспеха всех старших магистров Ранду — восемнадцать человек. Передал Пеширро Сапфирное копье. Оршава нервничала сильнее всех.

— Марк, лучше бы мне перейти на Землю. Я привела тебе фею один раз, справлюсь и еще. Нам нельзя рисковать.

— Я пойду за Мири сам, — отрезал он. — Это не обсуждается.

Не хватало еще, чтобы Оршава приволокла его любимую за волосы, как она сделала это перед атакой Дорамон… В последний раз, когда Марк видел Мири.

И вот наконец он прошел через портал в чужой мир. Поначалу разницы и не почувствовал. Воздух нового мира ничем не отличался от привычного ему. Он вспомнил, что Мири угодила в горный регион. Запахи, конечно, иные. И деревья и звезды…

Но самую сильную разницу он уловил, когда начал применять магию. Ментальное поле этого мира оказалось вязким, тягучим. Густым до такой степени, что сопротивлялось магическим импульсам.

Марк вспомнил объяснения Ветарии об этом мире: «Он очень плотный и твердый. Намного тверже нашего. Видимо, поэтому в нем нет магии в привычном нам виде. Наша магия там работает, но через сопротивление. Ткань того мира не привыкла к таким колебаниям поля, как у нас. Тем не менее она узнает магические импульсы и откликается на них… неохотно, нерешительно. Полагаю, когда-то магия свободно существовала и там… А потом мир начал уплотняться, и магия ушла. Таковы законы мироздания — чем тверже материя, тем неподатливее она к волшебству».

Он только просканировал сознание людей поблизости — а чувствовал себя изнемогшим. Мири среди них не было, и ему пришлось сканировать дальше — большой трехэтажный дом, лесную опушку и сам лес.

И тут он наткнулся на нее. Совсем близко к месту, куда Марка вывел портал! Он просто начал сканировать не в той стороне. Она бежала к реке вместе с другой девушкой.

Марк тоже побежал к реке. До него донеслись отголоски мыслей и разговоров. Девушки собирались бросать венки, которые только что сплели из цветов. И ждали, что их будут ловить местные парни.

Марк вспомнил рассказ Ветарии про ночь Ивана Купалы и ее традиции. Его вдруг охватил азарт.

Он еще раз прочесал окрестности ментальным сканированием. И заметил на берегу двух парней, которые и впрямь караулили девичьи венки. Он наслал на них тревогу. Парни вдруг призадумались: может, они забыли закрыть газовый баллон в доме?

Марк не стал копаться в их сознании, уточняя, что это такое. Его устроило, что оба разом подорвались и убежали с берега, собираясь вернуться позже. Вот только никакого «позже» им не достанется. Марк злорадно ухмыльнулся.

Не подозревая о коварном пришельце, девушки бросили венки в реку. Тут-то Марк и раскрыл себя. Он сбросил рубаху, вошел в воду и поплыл. Венок Мири было несложно определить по энергетическому отпечатку. Марк захватил его одной рукой и погреб к берегу.

Потрясение Мири он чувствовал на расстоянии. Но самым острым, самым сильным было чувство долгожданного обретения. Она снова была рядом, он чувствовал ее. Сердце пело и подпрыгивало в груди. Тьма, в которой он жил несколько месяцев, отступила. Недалеко — Марк знал, что совсем она уйдет, когда он наконец дотронется до Мири… Наконец сожмет в объятиях, приникнет к губам, как измученный жаждой путник к прохладному роднику… Мири, его Мири. Так близко…

— Я знаю, что ты здесь, Мири, — позвал он. — Выходи.

Она сопротивлялась, он схватил ее на руки и понес прочь от берега. Его душа ликовала. Опьяненный блаженством встречи, он крепко стискивал Мириэль в объятиях, окутывал ее невидимым коконом, парализующим силу феи. Тщетно она отталкивала его, вырывалась. Все как раньше. Словно и не было долгих, бесконечных месяцев разлуки. Словно они ничего не изменили.

С Мири на руках он вошел в портал. Сначала она притихла, озираясь в тумане. Даже ухватилась за него, растерявшись в подвешенной пустоте междумирья. А потом начался ад.

Белый туман окрасился багрянцем. За спиной разносился гулкий рокот, нарастал и приближался. Марк бросился бежать. Но туман не заканчивался, впереди не было видно просвета. А’Джарх предала, понял он. Заперла его в портале, из которого нет выхода.

Мартышка спланировала все это, чтобы избавиться от Великого Магистра Ранду. Отправить его за феей в иной мир, а потом заблокировать путь назад. Он поплатился за глупость. А вместе с ним — орден.

Марк помнил холодный голос Ветарии: «Уничтожить всех. Безусых юнцов и безгрудых девчонок». Теперь эта участь ждет его адептов. Его учеников и друзей.

Сможет ли Пеширро противостоять ей?.. Поймет ли, что ведьма обвела их вокруг пальца? Успеет ли нанести удар копьем — обезглавить Ун-Чу-Лай, как она обезглавила Ранду?

Эти мысли пронеслись в его сознании за долю секунды. Отчаяние затопило его изнутри, как прорвавшая плотину река. Но Марк не замедлился, не запнулся, продолжал бежать вперед. Пусть надежды не было. Пусть смерть неизбежна. Пока может, он будет идти вперед. И сжимать в объятиях Мири последние мгновения между обретением и новой утратой…

Хотя бы одно хорошо — она не пострадает от коварства А’Джарх. Черта защитит ее. В миг смертельной опасности ее заберет Элезеум. А ему остается только удерживать ее столько, сколько позволит смертельная ловушка.

Когда портал свернется, уничтожая его, как жертву в капкане, Мири станет свободной… Будет ли она оплакивать его хотя бы недолго? Марк понимал, что вряд ли. И поделом ему. Он и правда сломал ее судьбу. Разлучил с мужчиной, которого она выбрала сама. Втянул в игру орденов, взвалил на хрупкие девичьи плечи бремя отдачи…

А теперь он умрет, и она останется навек одинокой. Так и не познает любви — не безумия вязи, а настоящей любви… Фея не сможет быть с другим мужчиной после смерти избранника. Никогда не родит дитя. Что же он натворил?

— Что я сотворил с тобой, Мири… — пробормотал он вслух.

— Что ты сотворил? — отозвалась она.

Не вторила упрек, а спрашивала. Искренне недоумевала. И вот тут Марк замедлился. Направил магический импульс, чтобы прочитать ее сознание. Она действительно не понимала, что он натворил. Искренне хотела знать. Она не помнила. Забыла все, что было между ними. Лишь память сердца осталась. И память тела — зов вязи.

— Ты не помнишь! — воскликнул он.

И в этот момент впереди блеснула кристаллическая вспышка. Выход! Забыв все мысли и сомнения, Марк рванул прямо в ослепительную белизну. В следующую секунду они с Мири грохнулись на каменный пол зала Алмазного доспеха.

Глава 5

ПРИШЕЛЕЦ

— Стреляй в нее, Пеширро! — крикнул Марк, вскакивая на ноги. — Стреляй в доспех!

Пеширро коснулся пальцем Сапфирного копья, оно заискрилось. Валд’Оро поднял руку, между Ветарией в доспехе и магистрами Ранду вырос прозрачный магический щит. Не бог весть какая защита против копья, но вкупе с силой доспеха хватит дать мартышке фору…

Ветария прошипела:

— Ты рехнулся, Арелато? Хочешь новой войны? Не хватило Дорамон?

А затем ее лицо исказила гримаса боли.

— Дьявол! Кого вы притащили с собой? Я не могу закрыть портал!

— Что ты городишь? — рявкнул Марк.

— Кто-то рвется из портала! Или что-то! Дьявольски мощное, мне не хватает сил не пустить его!

Обернувшись, Марк увидел, как белое облако — вход-выход портала — багровеет и раздувается.

— Это твоих рук дело? — рявкнул он.

— Идиот! Что-то идет по вашему следу! Оно вошло за вами в портал на том конце и рвется сюда! Помогайте закрыть портал!

Но никто не успел сделать ни шага. Багровое облако словно треснуло пополам, выпуская наружу черную субстанцию. Она заклубилась посреди зала, приобретая человекоподобные очертания.

На миг все собравшиеся в зале — и Ранду и Ун-Чу-Лай — застыли, глядя на иномирную сущность. А Марк испытал смутное чувство узнавания. Он видел эту фигуру не в первый раз.

Припоминать было некогда. Он схватил Мири, оттолкнул ее подальше от портала. Пусть фее ничего не грозит — в отличие от людей, — он не хотел оставлять ее вблизи жуткой сущности.

— Строить оборону! — приказал он. — Оршава, зови младших и послушников! Полная боевая готовность!

Ветария и Валд’Оро мгновенно включились в боевое построение Ранду — влили свои энергетические потоки в общее плетение. Хоть они принадлежали иному ордену и А’Джарх сама была Великим Магистром — сейчас они на земле Ранду.

Марк удивился бы, что мартышка вообще не сбежала, открыв мгновенный портал доспехом. Если бы у него было время удивляться.

Черная фигура изрыгнула поток огненной лавы. Щит магов задержал его. Ровно на три секунды. А потом рассыпался на мелкие искры, и огонь полетел прямо на людей.

И в этот миг Марк вспомнил. Он видел этот силуэт в наскальных рисунках игнов, в подгорных пещерах Диль’Эре на перешейке между Мерканами. Бог тьмы, который одарил проклятую расу запредельным могуществом, а взамен положил на их души черное и тягостное бремя.

Это он, Марк, привел его сюда за собой. Демон учуял свою магию и пошел по ее следу. Орден Ранду погибнет из-за своего Великого Магистра.

Лишь доля мгновения, чтобы осознать. И умереть от демонического пламени.

Но тут из Алмазного доспеха навстречу лаве вырвался луч кристаллического сияния. Белый блеск вонзился в багрянец и тьму, словно бы разрубил их на мелкие частицы, измельчил демонический огонь на искры.

— Мириэль, ко мне! — рявкнула Ветария.

Фея не отреагировала. Не повернула голову, даже не вздрогнула.

— Мириэль!!

Глава Ун-Чу-Лай послала ментальный импульс такой силы, что Марка тряхнуло. Мири повернулась к Алмазному доспеху, глядя будто в первый раз.

— Беги сюда, иначе нас всех испепелит!

Фея неуверенно шагнула вперед, а потом побежала на зов. Голова демона обратилась на тонкую девичью фигурку. Глазницы, в которых клубилась черная мгла, полыхнули огнем и выпустили два тонких луча. Мири чудом успела отскочить. Там, где стояла фея и куда упали лучи, пол оплавился и осел на пару дюймов.

— Мири! — заорал Марк и бросился к ней не раздумывая.

Он был слишком далеко. Наперерез демону метнулась Оршава, врываясь на линию между ним и Мириэль.

Багряные лучи из глаз пришельца вонзились в спину волшебницы. Оршава рухнула навзничь. Одежда, кожа, ребра, позвонки и плоть между ними истлели в мгновение ока.

В отчаянии Марк выстрелил в чудовище сгустком магии. «Р-р-рогн!» — утробно прорычала иномирная тварь. Будто сыто рыгнула и расхохоталась.

— Не смей! — заорала А’Джарх. — Ты усиливаешь его! Мириэль! Вставай на мое место скорее!

Она выпрыгнула из доспеха, схватила фею за руку и втолкнула в кристаллические латы.

— Зови их! Они услышали тебя однажды, пусть услышат сейчас! Зови Ал’Танти, скажи им, что Рогн явился в наш мир! Проси защитить. Ну же! Говори!

— Ал’Танти! — воскликнула Мири. — Придите, защитите! Рогн явился в наш мир!

Демон зарычал, метнулся черным всполохом к доспеху. Но кристаллическое сияние полыхнуло ослепительной вспышкой. Рогн разъяренно прорычал, прикрывая глазницы гигантской пятерней.

— Зови сильнее! — орала Ветария. — От всего сердца! И не кричи громко — они слышат лишь крик твоего сердца! Ты же фея, ты не можешь допустить смерти живых! Зови их!

Мири глухо простонала:

— Защитите людей… Пусть никто не умрет…

Утробный рокот демона нарастал. Он отнял лапу от жуткого лица. В глазницах рдело пламя преисподней. Миг — и оно выплеснулось, заливая зал. А вокруг доспеха сгущался кристаллический блеск, складываясь в другую человекоподобную фигуру.

Если Рогн сочился тьмой, то новая фигура источала чистый свет, подобный сиянию доспеха, но еще тоньше и прозрачнее. Свет разливался по залу, гася демоническое пламя.

Рогн взревел. Правая рука вытянулась, словно хлыст. Демон замахнулся и ударил сияющую фигуру. Она дрогнула и завибрировала. Тело второго пришельца еще не оформилось, казалось сотканным из невесомой облачной субстанции.

Хлыст Рогна прошел сквозь него насквозь. В облачном теле образовались прорехи пустоты. Демон замахнулся вновь и нанес еще удар. И еще. Светлая сущность не отвечала на удары. Прорехи росли; казалось, она вот-вот рассыплется на лоскуты. Темный пришелец не собирался давать время противнику, чтобы тот набрал силу.

— Ударь его магией! — прошипела Ветария Мири. — Он не человек и не живое существо, Черта не остановит тебя. Сконцентрируйся, доспех поможет! Бей!

Из-под забрала доспеха вырвался белый луч и вонзился демону в грудь. Его отшвырнуло на другой конец зала. Он опрокинулся навзничь. Вой чудовища чуть не разорвал людям барабанные перепонки.

Атака феи дала выиграть время второму пришельцу. Облачная субстанция наконец сформировалась в человеческое тело — только ростом под потолок. Оно сияло и переливалось подобно Алмазному доспеху.

Кристаллический воин шагнул к Рогну, издал мелодичный звук — будто пропел что-то на высокой чистой ноте. Демон ответил глухим рычанием. Оба пришельца продолжали звучать. Пение первого и рык второго слились в диссонирующей мелодии. Казалось, два голоса пытались перекричать друг друга.

Вокальное сражение двух нечеловеческих сущностей отозвалось в ушах людей болезненным эхом. А затем все смолкло. Черная и белая фигуры по-прежнему были обращены друг на друга, а их рты приоткрыты. Но звук словно скрылся за незримой завесой.

Марк подполз к Оршаве. Спину женщины изуродовал глубокий ожог, но она еще дышала. Арелато направил поток целительной магии, чтобы уменьшить боль. Но его целительский дар был ничтожен, а сам он истощен многомесячной отдачей. Попытка сражаться с Рогном отняла последние силы.

Арелато сделал знак двум старшим магистрам — лучшим целителям Ранду. Они подошли к несчастной и пригасили чувствительность нервных рецепторов.

— Спа… спасибо… — еле слышно прошептали окровавленные губы женщины.

— Зачем, Оршава? — простонал Марк. — Мири не грозила опасность! Если бы он попал в нее, она просто перенеслась бы в Элезеум!

— И ты… опять остался бы… один. Опять страдал… Только нашел… и снова потерял. Ушел бы искать ее… Орден остался бы без тебя… ты нужен здесь… нужен нам… мне…

Он погладил умирающую по голове.

— Ты тоже нужна мне. А теперь уходишь. Я не покину орден, зато ты покинула меня. Всех нас.

— Ты не… любил меня.

— Я тебя люблю, Оршава.

— Как друга… не женщину.

Марк ничего не ответил. Лгать смертельно раненной женщине он не хотел. Но и подтверждать сейчас, что любил ее лишь как друга и ученицу, — он не был настолько жесток. Вместо этого просто повторил:

— Я люблю тебя, Оршава. Никогда тебя не забуду. Орден не забудет тебя.

Ее губы сложились то ли в попытке ответить — «люблю», то ли в последнем вздохе. Больше она не вымолвила ни слова. Дыхание прекратилось. Сердце умолкло.

Марк сдержал рвущееся рыдание усилием воли. Не время и не место для скорби. Рогн и Ал’Танти продолжали битву голосов, оставшуюся для людей неслышимой. Мириэль оставалась в Алмазном доспехе. Двое Ун-Чу-Лай — Ветария и Валд’Оро — стояли по бокам от нее как почетный караул.

Арелато бросился к ней.

— Мири! Ты в порядке?!

— Не знаю. Кто это? Что происходит? Где мы вообще?

— Я все тебе расскажу после. Если не вспомнишь сама.

Ветария покосилась на них.

— Ты потеряла память?

— Не твое дело, — отрубил Марк. — Мы еще поговорим, как эта тварь очутилась в портале, который ты создала.

И тут мартышка впервые на памяти Арелато утратила самоконтроль:

— Как очутилась? За тобой пришла, безмозглый тупица! Ты думаешь, я могла нарочно притащить в наш мир такое? Это же покровитель игнов, который дал им магию! Неужели ты не видел его изображения в их пещерах? Я видела, хоть не была так глупа, чтобы применять магию игнов! Наверняка он учуял тебя в том мире и пошел на запах твоей магии. Своей магии! И теперь мы знаем его имя — Рогн. Отчего-то игны не сохранили его в записях. Может, не знали сами, может…

— Как ему помочь? — перебила Мири Ветарию, показывая на светлого защитника. Тот начинал отступать от Рогна, а демон поднимался на ноги и словно бы раздувался в размерах.

— Пока они за завесой, никак, — отрезала А’Джарх. — Если вновь будешь слышать их — бей демона. Соединись с доспехом, не разрывай контакт.

Рогн продолжал наступать на Ал’Танти. Внезапно людей снова оглушил диссонанс высокого пения и утробного рыка. Мири напряглась, готовая нанести следующий удар. Но в этот момент по всему залу заклубились белые светящиеся облака.

Они даже не успели принять человеческие формы. Сразу обступили демона, окружили его сияющим светом. Лучи кристаллического блеска впивались в черное тело и будто разрезали его на кусочки. А затем подбрасывали в воздухе, и мглистые лоскуты исчезали.

Вскоре от Рогна не осталось и клочка. Вместе с ним исчезли облачные фигуры, растерзавшие демонического пришельца. Осталась лишь одна — та, что явилась первой и приняла четкие человеческие очертания.

Белый воин повернулся туда, где стоял доспех и собравшиеся вокруг люди. Сделал три исполинских шага и оказался рядом с ними.

Глава 6

ЗАЩИТНИК

Распахнув глаза, Мири смотрела на фигуру, будто сотканную из чистого света. От нее веяло чем-то… родным. Когда мужчина по имени Марк-Мрак привел ее сюда, она сразу поняла, что это — мир, в котором она родилась. Не тот, чужой, где жили Лютовзор, Рада, Яронега, Светомысл и остальные… Но сейчас, глядя на сияющего защитника, она понимала, что и этот мир ей чужд. Ее дом — там, откуда он явился. Там, где нет ни времени, ни пространства. Ни материи, ни законов тяготения.

Мужчина и женщина, стоявшие справа и слева от девушки, опустились на колени.

— Светлый господин, прими благодарность за наше спасение, — промолвила женщина.

Мири поморщилась, слыша ее голос. Отчего-то она вызывала у нее непреодолимое раздражение. Ее маленькая худая фигура, непропорциональное лицо с длинным носом, мелким подбородком и острым серо-голубым взглядом отталкивали. Хотя в другом мире, в Горно-Алтайске, Мири видела куда более уродливых, по-настоящему искалеченных людей. Они вызывали сострадание, а эта женщина — желание оказаться подальше от нее. Мири точно знала, что никогда не видела женщину раньше… Но почему-то знала ее — не земным знанием, иным.

Защитник ответил ясным звонким голосом на языке, на котором здесь говорили все и который не был Мири родным, как и язык Земли:

— Я давно никому не господин, сестра. Можешь называть меня Светлый. Или брат — как я зову тебя сестрой.

Сестрой?! Прекрасный защитник называет эту женщину сестрой? Мири сама ощущала его как родного брата, неужели с той они тоже родные?

— Для меня честь, что ты зовешь меня так… Светлый. Могу ли спросить почему?

По прозрачным устам пробежала легкая усмешка.

— Конечно, можешь. Для того я и остался, чтобы дать ответы на ваши вопросы. Простые люди испытывают в присутствии таких, как я, страх. Реже — благоговение, если их души обращены к вере в запредельное. Но вы, маги, горите любопытством. Вы хотите знать. Потому я дам вам то знание, которое попросите.

— Спасибо… брат. Это самый щедрый дар.

Усмешка защитника потеплела. Теперь он и впрямь улыбался как заботливый старший брат.

— Знаю. Итак, почему я зову тебя сестрой.

Маленькая женщина чуть наклонила голову, будто боялась упустить слово из речи пришельца. Он продолжал:

— Однажды ты уже получила знание о том, что ваш мир состоит из осколков двух запредельных сущностей. Вы называете их — Облако и Кристалл. Мы — Вдохновитель и Творец. Все сущее в мире несет в себе частицы обеих сущностей. В чем-то больше Облака, в чем-то Кристалла. Ты родилась почти абсолютным Кристаллом. Как она, — защитник указал на Мири, — почти абсолютным Облаком.

Мири встрепенулась. Что-то внутри зазвенело, отзываясь на слова защитника. Все так, чувствовала она. Он прикасается к ее сокровенному знанию… сейчас закрытому от нее самой.

— Когда Вдохновитель и Творец разложили себя на мелкие осколки и создали из них Вселенную, они задали себе и друг другу Великую Игру. Искать себе подобных, сближаться с ними. Объединять маленькое в большое, укрупнять осколки. Такова первая задача Игры. А вторая — искать противоположных. Уподоблять их себе. Задача Кристалла — кристаллизировать облачные частицы. Уплотнять и затвердевать их. Задача Облака — развоплощать кристальные осколки, делать их более подвижными и летучими. Игра движет Вселенной. Но она не может завершиться. Как только один из полюсов полностью возобладает над вторым — Вселенная прекратит существование. В абсолютной плотности и твердости нет жизни. Как нет ее и в абсолютной подвижности и несвязанности. Вселенная живет, пока сохраняется баланс между плотным и подвижным. Между свободным и связанным.

Люди, собравшиеся в зале, затаили дыхание. Слова защитника стали для них откровением. Даже для маленькой женщины, которая явно знала часть этой истины прежде.

— Для того чтобы сохранять баланс, Творец и Вдохновитель иногда посылают во Вселенную своих Игроков. Как я уже сказал тебе, сестра, ты родилась Игроком Кристалла. Твоя задача — объединять подобных себе. Тех, в ком преобладает кристальная сущность. Объединять, гармонизировать и направлять в Игре. Ибо если частицы негармоничны, они начинают причинять вред живому. Ваш мир знает много историй о магах, которые в поисках могущества пытали и мучили живых существ. Таковы проявления избыточной кристаллизации. Твоя задача — собирать тех, кто может зайти за грань. Удерживать их перед гранью, создавать разумные правила жизни и взаимодействия с живым. Проявлять свою кристальность без вреда для других. Прими мои поздравления, сестра. Уже много лет ты успешно исполняешь свою задачу.

— А избыточная облачность? — подала голос Мири. — На что она похожа?

Улыбка защитника обратилась к девушке.

— На наших с тобой воздушных сестренок. Ты пока не помнишь их. Но это ненадолго. Скоро память вернется к тебе. Ты вспомнишь и себя, и себе подобных. Ты всегда задавалась вопросом, почему феи воздуха никогда не избирают мужчин, не создают семьи и почему от них веет сквозняком, будто в их сердце открыта форточка. Потому что они — абсолютное Облако. Облако и есть воздух. Феи других стихий несут в себе хотя бы маленькую частичку Кристалла. В воздушных феях ее нет. Им не нужны близкие. Они не способны любить и привязываться. Они полностью самодостаточны и не нуждаются ни в чем и ни в ком живом. Так нужно для их задачи в Игре. О ней я тебе сказать не могу. Ты узнаешь это там, куда стремилась всю жизнь. В Элезеуме. Точнее, это люди называют Элезеум местом. Но это не место. Это дух — Игрок Облака, который точно так же собирает и гармонизирует частицы Облака, чтобы они не уходили за грань облачности. Не тонули в отделенности, самодостаточности и индивидуализме. Когда ты придешь к нему, воссоединишься с ним, тебе откроется истина об Игре Облака и Кристалла в той форме, которая предназначена для Облака. Я не могу дать ее тебе правильно, сестренка.

Вот теперь Мири спросила:

— Почему? Кто ты такой? Почему называешь сестрой и меня и ее? — Она указала на маленькую женщину, Игрока Кристалла.

— Потому что я несу в себе обе сущности. Облако и Кристалл воплощены во мне поровну. Тысячелетия назад наша раса добилась баланса внутри себя и вовне. И тогда мы ушли из мира — на другой уровень Игры. Оставили здесь игрушки, которыми некогда дорожили.

Ал’Танти коснулся призрачным пальцем кристаллических лат.

— Эта была нашей любимой. Забавно наблюдать, как сейчас вы пытаетесь раскрыть ее секреты. Мы узнаем в вас себя юных, невоплощенных, когда мы только стремились к объединению сущностей. Как мы горели, как цвел и благоухал наш дух в погоне за целью. Это прекрасное состояние, ведомое лишь смертным… Наслаждайтесь им, пока оно вам дано.

Прозвучал мужской голос:

— Значит, не стоит спрашивать тебя о секретах и возможностях доспеха, Светлый?

Мири оглянулась. Говорил высокий мужчина с длинными седыми волосами. В руках он держал короткое копье — прозрачное и голубое, словно выточенное из огромного сапфира. Марк звал этого мужчину Пеширро, вспомнила девушка.

Ал'Танти покачал головой.

— Не стану лишать вас удовольствия. Но я открыт к другим вопросам.

— Зачем ты забросил Мири в мир, где ее караулил демон? — гневно воскликнул Марк.

Улыбка Светлого стала печальной и сострадательной.

— Потому что она попросила об этом. Она хотела уйти от тебя. И я не мог не откликнуться. Тому, кто становится заложником Игры Облака и Кристалла против собственной воли, всегда нелегко. В тот момент ей стало невмоготу. И я не смог отказать, ибо она просила всем сердцем.

— Но почему именно в тот мир?

Теперь Ал'Танти вздохнул.

— Я решил подарить тому миру немного облачности феи. Тот мир… Земля… он зашел за грань кристальности. Баланс в нем сильно сдвинут. Облако постоянно посылает в него своих Игроков. Они исполняют задачи подчас ценой собственных жизней. Но работы слишком много, и она слишком тяжела. Я хотел помочь. Присутствие феи подарило бы тому миру еще немного облачности. Чуть-чуть облегчило бы его твердость и тяжесть. Но тот мир не запечатан для сущностей Огня и Грязи.

Голос защитника помрачнел, когда он выговорил последние слова. Мири поежилась, будто вновь видела перед собой черного «балрога», изрыгавшего слово «Рогн».

— Кроме пары Облако-Кристалл есть и другие сущности. Они тоже создавали Вселенные из своих частиц. Сущности не привязаны к Вселенным и способны проникать из одной в другую, оставлять там свои следы и осколки. Одна из самых агрессивных и воинственных пар называется Огонь-Грязь. Они засылают своих Игроков в разные Вселенные. В том числе в нашу. Когда Ал’Танти ушли из этого мира, то запечатали его от чужих Игроков. Мы хотели сохранить этот мир чистым. Мы слишком любили его. Но не в нашей власти изолировать мир от других миров. И очистить его полностью от следов иных сущностей. Игны, которые ушли еще раньше нас, успели пропитать мир энергией Огня и Грязи. Ты не удержался от искушения силой. Обратился к этой энергии. Сделал себя открытым для сущностей, создавших ее. Когда ты пришел на Землю, Игрок Огня учуял открытого ему пришельца из мира Облака и Кристалла. Он проследил, как ты вошел в портал, и проник следом. Мы запечатали наш мир от свободного проникновения чужаков. Но они по-прежнему способны пройти через рукотворные порталы, открытые людьми. И он оказался так силен, что я не сумел одолеть его в одиночку. Братья пришли на помощь. Вместе мы раздробили Рогна на осколки и разбросали их в разные концы Вселенной. Но осколки будут воплощаться в рожденных людях и стремиться к объединению. И однажды в нашей Вселенной вновь возродится посланник Огня и Грязи.

Мири снова поежилась. Не хотелось бы ей вновь увидеть этого «балрога». А если он возродится, наверняка станет еще озлобленнее? Захочет мстить тем, кто убил его?

Люди тоже молчали, предвкушая невеселую перспективу. Однажды им придется снова сражаться с Рогном.

— И как его одолеть, когда он возродится вновь? — спросил Пеширро.

— Снова раздробить на частицы. Или изгнать в родную Вселенную. А можно попытаться гармонизировать. Даже у этих сущностей есть грань, за которой они перестают вредить и уничтожать. Можно найти способ вывести его на эту грань.

Маги переглянулись друг с другом. Пеширро и Марк, худая Игрок Кристалла и мужчина по другую руку Мири. Затем Марк спросил:

— Откуда взялось проклятие отдачи? Оно сильнее всего, когда я использую Алмазный доспех. Это ваше наказание за то, что я практиковал магию игнов?

Ал’Танти покачал головой.

— Не наше. Мы никого и ни за что не наказываем. Наоборот — магия игнов карает тебя за соприкосновение с Алмазным доспехом. Огонь и Грязь ненавидят нас за то, что мы запечатали от них мир Облака и Кристалла. Они стараются мстить нам как могут. Потому при работе с доспехом ты страдаешь сильнее всего. Но и всякое чародейство есть кристаллизация. За нее отдача игнов карает тебя. Ты возложил на себя непосильное бремя, когда сочетал их магию и свою — кристаллическую.

— И чтобы не страдать от отдачи, мне лучше вообще отказаться от магии? — горько спросил Марк.

— Это один из вариантов. Ты нашел и другой. — Палец защитника указал на фею. — Точнее, тебе его подсказали. — Он лукаво взглянул на маленькую женщину. — Не пора ли раскрыть карты, сестра?

Игрок Кристалла вздохнула.

— Марк, это я придумала идею использовать фею как резервуар отдачи. Я хотела уничтожить Дорамон. А для этого надо было нанести им критические повреждения. Я велела Ке’Лисо навести Оршаву на эту идею. Подбросила в библиотеку Ранду перевод книги Эртана о феях, но с вымаранной главой о вязи. Чтобы последствия не отпугнули тебя.

— Я знал, что ты последняя сука и тварь, — сквозь зубы процедил Марк.

— А еще я хотела с помощью феи и доспеха приманить Ал’Танти в наш мир. Вот только бой с демоном не планировала для этого…

— Что ж, я перед тобой, — молвил ясным голосом Ал’Танти. — Ты добилась своего. Но ты исполняла еще одну задачу. Задачу Игрока — сближать Облако и Кристалл. Пусть ты сама не осознавала ее, ты следовала своей роли. Ты, — облачный палец указал на Марка, — приближался к грани избыточной кристаллизации. И вел туда свой орден. Фея появилась, чтобы отодвинуть тебя от опасного рубежа. Но ты повел себя с ней так, как привык обращаться со всем в своей жизни. Приказывал, брал, принуждал. Привычная тактика Кристалла. Попробуй изменить ее. Это станет твоим первым шагом от грани.

Марк посмотрел в глаза Мири. Девушка почувствовала, как ее заливает мглой, подобной мгле Рогна. Столько алчности, тоски, боли было в его взгляде. Будто мужчина стоял перед источником воды, но не мог напиться, потому что с его тела в воду стекала грязь… И он стоял перед выбором — припасть к источнику, пить из него вперемешку с грязью, оскверняя и загрязняя… Или отойти и умереть от жажды, но оставить воду незамутненной.

Ал’Танти посмотрел на Марка с пониманием и состраданием.

— Всегда есть выход, брат. Ищи его. Открой разум и сердце.

Затем повернулся ко всем и промолвил:

— Я готов дать вам ответы. Спрашивайте.

Пока люди переминались с ноги на ногу, Мири спросила:

— Почему я понимаю оба языка — и русский и тот, на котором говорят здесь? Если я родилась в этом мире и никогда не учила русского языка?

— Доспех наделил тебя пониманием, отправляя в другой мир. Заговорить на нем ты смогла только через месяц, когда он уложился в твоем сознании. Но пониманием наша магия одарила тебя сразу.

Мириэль помялась, не зная, как спросить о своем отвращении к маленькой женщине. Говорить об этом при ней бестактно.

Ал’Танти рассмеялся.

— Это естественно для тебя, Мириэль. Всем феям неприятно присутствие Игроков Кристалла. В вас слишком много Облака, и обилие противоположной субстанции действует как два полюса магнита — отталкивает. И только фей воздуха, наоборот, притягивает. В них только Облако. Кристаллические сущности манят их как нечто неизведанное и непостигнутое. Но в тебе хранится знание того, каким может быть Кристалл далеко за гранью баланса. И это знание отвращает тебя от Игроков — ведь они подчиняют и контролируют крайние проявления кристальности.

Мири примолкла. Ал’Танти обвел взглядом остальных.

— Что ж, я ответил тем, кто нуждался в ответах. Если однажды вновь понадоблюсь вам — вы знаете, как меня позвать. Но не злоупотребляйте этим. Мое присутствие дорого обходится вашему миру.

— Постой! — окликнул защитника мужчина, который все время обменивался взглядами с маленькой женщиной. — Почему ты? Из всех Ал’Танти? И где вы сейчас обитаете, когда ушли из нашего мира? Как вы существуете?

Защитник опять заискрился улыбкой.

— Брат Валд’Оро… Ты ведь сам готовишься постичь существование вне материи, времени и пространства. Однажды ты сам окажешься там, где пребываем мы. Гораздо скорее, чем любой из вас. Почему я… Нет разницы, кто из нас откликнулся бы на ваш зов. Мы не слились в единую сущность, по-прежнему каждый из нас обладает отдельным бытием. Но наши индивидуальности стерлись. Сегодня на зов ответил я. В следующий раз явится другой, но такой же. Он будет знать то же, что знаю я, сделает то же, что сделал бы я. Мы в едином. До встречи там, брат Валд’Оро.

Защитник поднял руку в жесте — одновременно прощальном и приветственном — и растаял в воздухе.

Глава 7

ЗНАКОМСТВО ЗАНОВО

Со дня открытия портала, возвращения Мири с Земли, сражения Рогна и Ал’Танти прошло двое суток. Все это время Марк не покидал своей спальни. Спал на полу — кровать он сжег во время приступа отдачи. Заклятие, брошенное в Рогна, и попытка обезболить Оршаву дорого ему обошлись. Великий Магистр Ранду сейчас был беспомощен, как слепой котенок.

Административные функции по управлению орденом принял на себя Пеширро. Когда он заходил, Марк чуял невысказанный вопрос: фея вернулась, почему бы не пойти к ней и не выплеснуть отдачу?

Будь жива Оршава, не преминула бы спросить Марка в лоб. Но скромный, деликатный Пеширро не лез в личную жизнь главы ордена. Арелато недоставало грубой прямолинейности Оршавы. Он вспоминал, как раздражала ее навязчивая забота, постоянное вмешательство в его дела и решения… которое всегда оборачивалось благом и удерживало его от критических ошибок и проколов.

Больше никто не потревожит его чрезмерной назойливостью. Прочие старшие магистры не нарушали субординацию. Если бы только она выжила, Марк больше ни разу не ответил бы ей грубо, не пресек назойливую заботу о нем.

Конечно, сейчас она заставляла бы его идти к Мири. А он все равно остался бы в своей комнате, не подошел к девушке. Голос Ал’Танти звенел в сознании:

«Приказывал, брал, принуждал. Привычная тактика Кристалла. Попробуй изменить ее. Это станет твоим первым шагом от грани».

Чем ему заменить эту тактику? Как приблизиться к Мири, не приказывая и не принуждая? Что он может предложить фее сейчас, обессиленный, жаждущий одного, — сбросить отдачу? Тем привычным способом, к которому прибегал четырнадцать лет.

Теперь к пытке отдачей добавилась вязь. Мири так близко… Горячая ниточка натянулась между ними, между их сердцами. И ведь фея чувствует сейчас то же самое. Но гонит его.

Все, что Марку оставалось, — прислушиваться к неуловимой вибрации, связавшей обоих… И, стиснув зубы, терпеть муки отдачи. Но не осквернять Мири вновь. Сколько он так продержится еще? Как сможет оставаться Великим Магистром Ранду, да и вообще магом?

Марк не находил ответов, да и не искал. Рациональные мысли и решения сейчас не могли удержаться в его истерзанном сознании. Он знал лишь одно — к Мири он не притронется против ее воли. Ни отдача, ни вязь не заставят его. Больше никакого принуждения.

На исходе дня дверь в спальню бесшумно отворилась. Марк вскинул голову, ожидая увидеть… Оршаву или Мири. Еще вопрос, кого из двух нереальнее. Пеширро или другие магистры не посмели бы войти без стука.

На пороге спальни стояла Ветария А’Джарх.

Увидев Оршаву, Марк был бы потрясен меньше. И уж точно больше бы обрадовался.

— Кто тебя впустил?

— Все. Твои адепты не хотят видеть тебя гниющим заживо в бесплодных терзаниях.

— И прислали тебя поднять мой дух? Мне остается только покинуть орден. Не под силу смириться с истиной, что я столько лет возглавлял глупцов.

Ветария вздохнула.

— Прими мое сочувствие, Арелато. Я знаю, что отдача скверно сказывается на твоем характере. Поэтому не стану запоминать оскорбления.

— Неужели? Как мило с твоей стороны. Ты решила улучшить мой характер, подбросив Оршаве идею похитить фею?

— Я решила ослабить Дорамон ударом твоей отдачи.

— Твоя цель достигнута. Ты победила. А я, как слепец, стал пешкой в твоей игре. Чего тебе надо теперь?

— Помочь. То, что я использовала тебя, не означает, что я желаю тебе вреда.

Марк расхохотался.

— Милосердная Ун-Чу-Лай! И что же ты сделаешь? Как поможешь мне? Помнится, ты обещала сделать это, когда просила допустить тебя к доспеху. Ты собиралась избавить меня от проклятия игнов. Давай, я жду.

— Мириэль — твое избавление от проклятия. Мое обещание означало, что я найду ее для тебя и помогу вернуть.

Арелато оказался на ногах за долю секунды. В следующий миг он был возле Ветарии. Схватил маленькую женщину за глотку и встряхнул так, что она захрипела. Через секунду его отшвырнуло обратно на пол магическим импульсом. Но на шее А’Джарх остались посиневшие следы его пальцев.

— Будь ты проклята. Это ты подсунула мне Мириэль. Ты связала нас. Ты сделала так, что я ничего не знал о вязи. Теперь я должен причинять ей страдания — ей, кто стала для меня дороже всего живого на свете! Так ты собралась избавить меня от проклятия? Ты манипулировала мной в своей игре! Из-за тебя я причинил Мири вред!

Ветария невозмутимо подвинула к себе стул и уселась напротив Арелато.

— Удобно сделать козлом отпущения злую манипуляторшу А’Джарх, не так ли? Я лишила тебя воли и власти над орденом? Я околдовала тебя, заставила отправить Оршаву в Ремидею? Я отправила тебя в спальню к фее? Все это ты сделал по собственной воле. Так что не передергивай, Арелато. Все, что я тебе подсунула, — перевод книги Эртана. Ах, ну и юношу Дейла. Решения ты принимал сам. По собственной воле.

Казалось, бездонная тьма в глазах Марка сейчас обрушится на Ветарию, будто черное тело Рогна. А в следующий миг он сник.

— Все так. Я все делал по собственной воле. Я один виноват в том, что стало с Мири. Я просто… слишком хотел ее. И хочу сейчас. Но больше не буду ни к чему ее принуждать.

— Марк… — молвила Ветария с неожиданной мягкостью. — Не принуждать не значит избегать. Мириэль и правда может помочь тебе справиться с отдачей. Без принуждения. И даже без секса. Одно присутствие феи целебно для тебя. Она напитывает тебя облачностью. Делает более легким и подвижным. Не стоит отказываться от общения с ней.

— Но она ненавидит меня! Не хочет общаться!

— Она связана с тобой, как и ты с ней. Вы оба никуда не денетесь друг от друга. Ты делаешь ей больно сейчас, избегая ее. Даже если она толком не понимает.

— И что ты предлагаешь? Пойти к ней как ни в чем не бывало? Снова заставить терпеть меня?

— А тебе не приходило в голову просто поговорить? Не заставляя и не принуждая. Ведь она сейчас в незнакомом мире. Память по-прежнему не вернулась к ней. Ты мог бы просто помочь ей сориентироваться. Почему не ты?

Марк ошеломленно моргнул. Такая простая мысль совершенно не приходила ему в голову. Ветария хмыкнула:

— Вижу, тебе надо это обмозговать. Не буду мешать. Помни, Марк, «избегать» не равно «давать свободу».

Ветария повернулась к нему спиной и вышла. Он выругался сквозь зубы в адрес слишком умных мартышек. Минуту смотрел в одну точку, а затем встал и направился в комнату Мириэль.

Фея встретила его взглядом, к которому он совсем не привык. Обычно в ее глазах при виде его вспыхивала злость… маскирующая желание и притяжение. Сейчас Мириэль не пыталась спрятать от себя собственные чувства. Она хотела понять их. Взгляд, обращенный на Марка, был задумчивым незаинтересованным.

— Мириэль… Как же я рад тебя видеть…

— Почему? Что я значу для тебя? Что нас связывает? Никто из тех, с кем я пыталась говорить, не может ответить. Или не хочет.

— Я расскажу, — поспешно заверил ее Марк. — Отвечу на все твои вопросы. Готова выслушать меня?

Фея кивнула. Совсем без злости, лишь с любопытством. Два дня на новом месте, которое она не помнила, но где все ее знали, заставили любопытство превозмочь раздражение и протест, которыми она встретила Марка на Земле. Теперь больше всего на свете она хотела знать и понимать. Кто она, кто он, что их связывает.

Марк рассказал все без утайки. Про осаду Дорамон, проклятие игнов, выход, который подсказала Оршава. Про похищение Мири и принудительное избрание.

На лице феи сменялась гамма чувств — от сострадания до отвращения. Но когда он договорил, остались лишь отрешенность и погруженность в себя. Мириэль пыталась принять и осмыслить его рассказ. Историю их непростых и тяжелых отношений.

Марк ждал, что она скажет. Как осужденный приговора. Она наконец подняла глаза.

— Чего ты сейчас ждешь от меня?

— Чего угодно, Мири. Вплоть до пощечины. Я знаю, что заслужил. Однажды ты ударила меня за пустяк… С тех пор я сделал с тобой много вещей куда хуже. Поэтому если ты захочешь наказать меня, я даже не применю магию, чтобы помешать тебе.

— Пощечина? Ты думаешь, такие поступки можно исправить пощечиной?

— Нет… Не думаю, Мири. Просто если ты захочешь выплеснуть эмоции… Но это конечно же не исправит моих поступков…

— У меня нет эмоций… Марк.

Он вздрогнул, когда она проговорила его имя. Мириэль почти никогда не обращалась к нему по имени. А сейчас оно прозвучало так же отрешенно, безэмоционально, каким было ее лицо.

— Я не помню ничего, о чем ты рассказываешь. Просто знаю, что так поступать нельзя. Но не чувствую обиды. Когда ты подошел ко мне на берегу реки, схватил, потащил за собой… тогда я злилась. А сейчас ты сидишь передо мной… и просто разговариваешь. С печалью и сожалением. Я не понимаю, как человек, которого я сейчас вижу, мог делать все эти вещи.

Арелато нахмурил брови.

— Мири… Ты в самом деле ничего не чувствуешь? И вязи? Тебя не тянет ко мне?

Фея внимательно посмотрела на него. Как будто искала вязь. Вот теперь ее лицо стало растерянным, недоумевающим.

— Я не… странно. Я чувствовала… ниточку. Горящую, жгучую. Она тянулась к тебе. И странное чувство пустоты. Как будто мне чего-то не хватает. А сейчас ты пришел. И этой опустошенности нет. Спокойнее стало. Но я… Просто я не доверяю тебе.

Марк слушал ее запинающийся голос. Видел растерянность в глазах. И горячо желал стиснуть фею в объятиях… Покрыть поцелуями, сорвать одежду, приникнуть к телу — такому вожделенному… Утолить жажду, которая за долгие месяцы лишила его рассудка.

И осквернить чистый источник — пришла мысль, которая впервые явилась ему в зале при Ал’Танти. Для этого он похитил Мири — чтобы она забирала себе его скверну от магии игнов. Несла его личное бремя.

Хватит. Пусть дальше решает сама. Марк даже отсел подальше, чтобы не поддаться искушению. Если Мири захочет вернуться в Ремидею, уйти в Элезеум, он не воспрепятствует. Пусть наконец выберет, что ей делать со своей жизнью.

А он… Если без нее под удушающей силой вязи окончательно утратит разум… еще хватит сил на последнее заклятие. Быстрой и безболезненной смерти. Оршаве повезло меньше под ударом Рогна. Марк уйдет чисто и бесшумно.

Он бросил быстрый взгляд на Мири. Будто испугался, что она прочитает его мысли, как он читал ее. Она и правда подозрительно прищурилась. Не иначе, почуяла неладное по его лицу.

А затем сказала такое, чего он совсем от нее не ждал:

— Может, мы будем разговаривать чаще? Если мне становится спокойнее, когда ты рядом, наверно, и тебе тоже? Вязь ведь действует в обе стороны.

Спокойнее?! Последнее слово, которым Марк мог описать то, что происходит с ним подле Мириэль. Предложение феи было столь же жестоким, сколь щедрым.

Она снова поняла по его лицу, что не все в порядке.

— Я не права? Тебе тяжело разговаривать со мной? Из-за… отдачи?

— Ты права, Мири. И не права в то же время. Не знаю, как объяснить тебе. Но я буду рад разговаривать с тобой чаще. Может, ты привыкнешь ко мне.

Как бы только ему выдержать то время, что она будет привыкать…

Глава 8

ВСПОМНИТЬ ВСЕ

Иногда Мири скучала по Земле. Точнее — по Раде и остальным. С ними она чувствовала себя своей, хоть провела среди них всего лишь три месяца. За это время она узнавала себя и мир, в котором, как выяснилось, не родилась.

Теперь она вернулась в родной мир. Но в место, где никто не был ей близок. Кроме одного человека. А он принуждал ее к близости. Но не сейчас. Сейчас Марк старательно выдерживал дистанцию между ними. Мири видела, что ему это тяжело дается. В его глазах то и дело вспыхивало мрачное пламя, которое она узнавала. Не мыслями и не образами — чувствами. Своими реакциями.

Что-то внутри нее дергалось, когда его взгляд так менялся. Кровь бежала быстрее по жилам. Хотелось разом и убежать, и податься навстречу… ощутить его прикосновения. Этот мужчина будоражил ее. И злил. Злило это притяжение между ними. Вязь, которую он насильственно наложил на нее. Теперь, хочет или нет, она вынуждена тянуться к нему. Желать его. А Мири не могла скрыть от себя, что желала его.

Несколько раз она встречалась с его взглядом — темным и тяжелым, исполненным жгучей алчности. Ей казалось, что сейчас он наконец сорвется… И тогда все повторится — то, чего она не помнила, но что сохранилось в памяти ее тела и сердца.

Каждый раз он отступал. Мири не знала, каким усилием воли он себя удерживал. Но он не притрагивался к ней. Делал шаг назад, тьма в его глазах сгущалась. Но не выплескивалась наружу. Внешне Марк оставался спокойным. Голос звучал тише, глуше, медленнее.

И к Мири приходило сострадание. Она видела, как он рвется к ней. И как сдерживается, чтобы не продолжать то, что начал до ее бегства в другой мир. Однажды она шагнула ему навстречу, протянула руку и коснулась ладонью щеки.

Марк замер, изумленно посмотрел на девушку. Будто не мог поверить в чудо. А потом то, что переполняло его, наконец хлынуло через край.

Он обхватил Мири за плечи. Прижал ее к себе так крепко, что она не могла и вздохнуть. Впился в губы поцелуем.

Она не закрылась и не сопротивлялась. Внутри будто взорвался горячий гейзер. Она прильнула к мужчине всем телом, ответила на поцелуй со страстью, которой сама в себе не подозревала.

Марк поднял ее на руки, понес к кровати. Бережно усадил на постель, дрожащие пальцы потянули застежку воротника. Обнажив плечи девушки, он коснулся губами ложбинки над ключицей… медленно скользнул ниже. Кончик языка щекотал горошину соска; от возбужденного напряжения Мири выгнула спину…

И вдруг перестала чувствовать мужские прикосновения. Что-то прорвало плотину сознания, и воспоминания хлынули потоком. Коф. Родительский дом. Мама, папа, Дейл. Похищение. Плен Ранду, шантаж Арелато. Его страсть, которую он вынуждая делить с ним. Черная магия, убившая враждебных колдунов. Через нее, Мириэль. Фею, которая не может причинять вред живому.

Она с силой оттолкнула ласкавшего ее мужчину.

— Мири… Девочка моя, что не так на этот раз?

— Что не так?! Ты смеешь спрашивать, что не так? Зачем ты явился в мою жизнь, Арелато? Зачем сломал мне судьбу? Будь ты проклят!

Узкая ладошка замахнулась и врезала мужчине по лицу.

— Ненавижу тебя!

— Мири, что случилось? Ты же хотела…

Искра осознания промелькнула в глазах.

— Ты вспомнила.

— А ты надеялся, не вспомню? Растекусь перед тобой, позволю вытворять, что захочешь? Подонок! Хотел попользоваться моим беспамятством? Беса лысого!

Он отступил, стиснув кулаки.

— Ты вспомнила то, что было прежде, и забыла последние дни? Часто ли я пользовался тобой? Заставлял тебя ложиться со мной, брал силой?

Мири замерла, обращаясь к памяти недавнего прошлого. Между ними ничего не было. Но ее это не смягчило.

— Ты хотел перехитрить меня! Надеялся, я сама приду, если будешь мило заговаривать зубки, добрячком прикидываться! У тебя почти получилось. Не вовремя память вернулась, да?

Арелато сделался бледнее полотна.

— Как я должен доказать тебе, что не собирался тебя обманывать? Что сделать, чтобы ты поверила?

— Отпустить домой!

Он замешкался с ответом лишь на секунду:

— Хорошо. Я открою тебе портал в Ремидею.

— Когда?

— Когда скажешь. Хоть сейчас.

— Да, я хочу сейчас. Только это все равно очередной твой трюк.

— Пойдем. Я покажу тебе трюк.

Он схватил ее за локоть и поволок по коридорам подгорного замка Ранду. Жгучие нити вязи отчаянно затрепетали. Будто чуяли предстоящий разрыв. Сердце сжалось в тугой комок. Нити вязи кольнули его, как стальной проволокой.

Мириэль стиснула зубы. Врешь, не возьмешь. Проклятая вязь не удержит ее здесь. Она прожила с ней в другом мире. Проживет и в этом. Пусть будет эта резь в сердце, если с ней придет свобода.

Арелато привел ее в зал Алмазного доспеха. Там были двое — Пеширро и Кодорро. Юноша Ранду удивился, заметив Мири и своего Великого Магистра, но приветственно помахал фее и поклонился учителю.

Арелато отрезал:

— Пеширро, мне нужно заняться доспехом. Заканчивайте работу.

Старший магистр бросил на него тревожный взгляд.

— Марк, ты же не собираешься практиковать магию через доспех? Отдача…

— Ты слышал приказ? Исполняй. Остальное тебя не касается.

Тревога в глазах Пеширро выросла до страха. Но он повиновался. Через пять минут он и Кодорро покинули зал. Мириэль фыркнула. Ранду так кичатся своей дисциплиной.

Арелато посмотрел на нее.

— Ты не передумала?

— Не надейся. Только если ты сам задумал пакость.

Гримаса боли исказила его лицо. Но Мири не жалела его. Заслужил. Нет ему прощения за все, что он ей причинил.

Арелато шагнул к доспеху. Мириэль холодно наблюдала, как он вдевает ноги и руки в кристаллические латы с ледяной решимостью на лице.

Громко хлопнули двери. Мириэль и Арелато как по команде повернулись в ту сторону. В зал вошла маленькая женщина, неуловимо похожая на обезьянку. Ветария А’Джарх, Великий Магистр Ун-Чу-Лай. Ордена Жуликов.

Арелато сдавленно простонал:

— Снова ты. Почему ты постоянно появляешься в моей жизни в самые дерьмовые моменты?

— Чтобы сделать их чуть менее дерьмовыми, неужели ты еще не понял?

— Что тебе надо на этот раз? И как ты прошла?

— Пеширро взял на себя смелость связаться со мной. Ты встревожил его. Он переживал, что ты собрался работать с доспехом. И фея здесь. Ты задумал открыть ей портал домой, я верно догадалась?

— Какое тебе до этого дело?

Женщина пожала плечами.

— В общем-то никакого. Просто у меня был разговор к Мириэль. И раз уж ты отправляешь ее в Ремидею, я хотела бы успеть побеседовать с ней.

— Ей не о чем беседовать с тобой.

Ветария А’Джарх приподняла бровь.

— Опять решаешь за нее? Мне казалось, ты взял курс ни к чему ее не принуждать.

— Я и не принуждаю. Если Мири захочет говорить с тобой, пусть говорит. Вот только феи недолюбливают вас, Игроков Кристалла.

Светлые пронзительные глаза устремились на девушку. Ее передернуло. Присутствие этой женщины коробило.

— Мириэль. Я знаю, что ты чувствуешь ко мне. Вспомни слова Светлого. Мое предназначение — удерживать перед гранью себе подобных. То, что отталкивает тебя, — это то, что я держу нереализованным. Зло, которое могло бы воплотиться в мире, но остается невоплощенным. Моя задача — оставлять его невоплощенным и дальше. Но оно никуда не исчезает. Я храню его, как герметичный контейнер. Ты понимаешь это?

— Чего тебе надо от меня? — процедила Мири сквозь зубы.

Ей не хотелось слушать эту женщину. Она приложила руку к поступкам Арелато, направляла его, как закулисный кукловод марионетку. Похититель, конечно, не был безвольной марионеткой. У него были свои помыслы, и он сам отвечает за них. Но весь план принадлежал Ветарии. Мириэль не собиралась забывать это.

— Даршела рассказывала, что ты начала заниматься магией… перед тем, как уйти на Землю. Я хотела бы научить тебя одному несложному заклятию.

— Какому?

Интриганка повернулась к Арелато.

— Прости, Марк. Это должно остаться между Мири и мной. Я отгорожусь звуконепроницаемой завесой. Надеюсь, ты позволишь мне применить магию в стенах Ранду?

— Я уже позволял тебе это сотню раз. Хватит лицемерить. Заканчивай свою игру.

Ветария усмехнулась.

— Благодарю за согласие — это ведь было именно оно? Итак, Мириэль…

Она опять обратилась к девушке, и Мириэль ощутила безмолвие вокруг себя. Только голос женщины, ее и свое дыхание, и стук сердец. Арелато и остальной мир остались за невидимым барьером.

— Это очень простое заклятие. Много раз ты подвергалась его воздействию. Мне кажется справедливым, если ты воспользуешься им сама — хотя бы раз. Сосредоточься мысленно — я посылаю импульс. Запоминай его.

Перед внутренним взором Мири пробежало магическое плетение. Оно и верно оказалось простым — даже со своим небогатым опытом фея легко могла его воспроизвести.

— Получится повторить?

— Что это?

— Заклятие чтения мыслей. Сейчас, когда я сниму полог, ты сможешь обратить его на Арелато. Он ведь заслужил это, после того как сотни раз проделывал подобное с тобой.

Мири подозрительно прищурилась.

— Тебе это зачем?

А’Джарх ухмыльнулась.

— Помни слова Светлого. Задача любого игрока — хранить баланс. Ты и Марк были слишком неравноправны. Хочу восстановить баланс между вами хотя бы в чем-то, прежде чем ты уйдешь. Да и, в конце концов, разве тебе не любопытно открыть мысли этого мужчины, для кого ты столько времени была раскрытой книгой? Давай, Мириэль, загляни в его разум.

В следующее мгновение привычные звуки вернулись — шум сквозняка через вентиляционные проходы, дыхание Арелато, хлопанье дверей. Мириэль хотела послать интриганку к бесам, не делать ничего из того, к чему она подталкивала. Но любопытство перевесило. Фея сформировала магическое плетение и направила на Арелато.

Марк не питал иллюзий, чем для него обернется уход Мири в Ремидею. Он не выдержит и дня. Тем более если откроет портал через Алмазный доспех. Ему даже не придется убивать себя — это сделает отдача.

С появлением А’Джарх у него появилась малодушная мысль — попросить ее заменить его. Лишь он или она могли создать портал через океан Ланно-Ти с помощью доспеха. Да только смысл?

Он получит отсрочку. Отдача не убьет его сразу. Палачом станет вязь. Сведет с ума, задушит леденящей тоской. Лучше проклятие игнов, с которым он успел сродниться.

Орден? Ученики, за которых он отвечает? Быть может, сейчас его ответственность перед ними — избавить от полоумного Великого Магистра, который сам себя загнал в тупик бесплодных страстей и вожделений.

Марк вспомнил, как однажды Пеширро вошел к нему с отчетом о делах ордена. Встретив блуждающий, потерянный взгляд Великого Магистра, промолвил:

«Марк… Не требуй от себя многого. Нам всем сейчас тяжело, и тебе тяжелее всех. Не так легко вновь оказаться свободными после четырнадцати лет осады. К свободе придется привыкать. Не кори себя. Позволь себе отдых. А мы справимся и дождемся тебя».

Может, это внесло свою лепту — привычка жить в осаде. Он свыкся с этим более других, ни разу не покинув стен замка. А теперь ему тяжелее всех быть свободным. Ордену нужен другой лидер. Может, Пеширро. Может, еще кто-нибудь. Даже проклятая А’Джарх. Но уже не Арелато. Его время вышло. Все к лучшему.

Мартышка что-то нашептывает Мириэль. Пусть. Она не сможет причинить фее зла. Никто не сможет, кроме него. А он теперь уже тоже не сможет. Его смерть освободит ее от вязи. Она не будет страдать в разлуке. Снова станет свободной и сможет наконец уйти в свой Элезеум. Скорее бы уже все закончилось.

Глава 9

ПАМЯТЬ И ЗНАНИЕ

— Он собирается умереть? — вырвалось у Мири. — Убить себя?

Ветария развела руками:

— Не знаю. Ты заглядывала в его рассудок, не я.

— Что ты сделала? — рявкнул Арелато.

— Всего лишь научила ее читать мысли — как ты много раз читал ее. Баланс, милый Марк. Я поддерживаю баланс.

Мири воскликнула:

— Не делай этого! Ты не должен умирать!

Губы похитителя скривились в горькой усмешке.

— Фея не может стать причиной гибели живого существа? Да, Мири? Прости, девочка. Я опять едва не сделал тебя причиной смертоубийства. Теперь ты не сможешь уйти. — Он повернулся к Ветарии. — Я должен благодарить тебя, А’Джарх. Ты сохранила мне жизнь. Вот только почему-то меня это не радует.

Мири покраснела, глядя то на одного Великого Магистра, то на другого.

— Вы все это нарочно, да? Это все ваши игры и интриги?

Арелато фыркнул:

— В этой игре я такая же пешка, как ты, Мири.

Ветария похлопала девушку по плечу.

— Подумай, каково тебе было бы узнать потом, что он покончил с собой. Однажды ты скажешь мне спасибо. Все эти несчастные «жертвы» моих «игр» рано или поздно благодарят. Знаешь, Мириэль, в мире Земля есть такое понятие — «медиация». Когда между двумя людьми накопилось слишком много претензий и обид, но нет возможности просто взять и разойтись, они могут пригласить медиатора. Посредника. Чтобы тот помог им найти выход, как дальше взаимодействовать друг с другом. Иногда это лучше, чем разбираться вдвоем, обрастая все новыми и новыми обидами. Единственно, медиатором должен быть специально обученный человек, который не питает симпатий ни к одному из участников конфликта. Не друг, не родственник и не сосед, убежденный, что прекрасно разбирается в человеческих отношениях и знает, как надо жить.

Мириэль недоуменно слушала Ветарию. Казалось, Ун-Чу-Лай обращается не к ней и не к Марку, а к некоему постороннему зрителю, невидимому для них. А та продолжала:

— Никогда не стоит слушать близких, если дело касается отношений пары. А вот тот, кто ни на чьей стороне, а за разумный выход — за вас обоих, — тот способен помочь. Правда, за помощь придется платить. Но мне вы заплатили авансом. Считайте, что я вернула вам долг. Можете не благодарить, когда до вас дойдет.

Она взглянула на каждого из них серо-голубыми глазами — как пронзила льдистым копьем — и стремительно вышла из зала. Мири и Марк смотрели ей вслед. А потом обратили взоры друг на друга.

Арелато вздохнул и высвободился из доспеха.

— И что теперь, Мири? Уйти ты не сможешь. Не станешь причиной моего разрушения. Быть рядом тебе тошно. Что я могу сделать для тебя теперь?

Она всмотрелась в черные глаза. Сколько раз их бездна затапливала ее вместе с его алчным вожделением, пробуждавшим ее собственное…

— Ты был готов умереть, но отпустить меня?

— Да. Наилучший выход, согласись. Ты освободилась бы от вязи. Ни ты, ни я не страдали бы от нее. Если бы она не открыла тебе мои мысли, все сработало бы.

— Почему?

— Потому что я не хочу больше тебя заставлять. Не хочу видеть твою ненависть. Это слишком больно, Мири. Не думал, что есть нечто больнее отдачи.

— Почему ты не отступил раньше? Не начал уважать хоть что-то, ценное для меня? Особенно — жизнь. Если бы ты не использовал меня для убийства, попробовал бы понять, все могло быть по-другому.

— Девочка моя… я ведь тот, кто я есть. Великий Магистр магического ордена, который должен выстоять против жестоких врагов. Причем не одних. Тот, кому повинуются все вокруг. И вот появилась маленькая фея, которая никак не желала подчиняться моим желаниям и целям. Что я мог сделать с тобой? Отказаться от своих стремлений ради тебя? Я никогда так не делал. Никто не учил меня поступаться собственными целями ради маленьких упрямых фей. И знаешь, Мири. Я все-таки тебе скажу. Хуже все равно не станет. Я бы и не смог поступиться своей целью ради тебя. Но теперь Дорамон уничтожены. Угроза миновала. Больше незачем мучить тебя. Потому я могу отступить и освободить тебя. Понимаешь? Меня больше не держит долг перед орденом. Лишь мои личные желания. Моя страсть к тебе. А если она противна тебе, тогда я отступлюсь. Пусть ценой собственной жизни.

Мириэль ошеломленно слушала его речь. Она никогда не слышала от него ничего подобного. Никогда не видела таким — беспомощным, уязвимым. Его искренность звенела в каждом слове и отзывалась в ее душе щемящим эхом.

Он и впрямь готовился умереть ради ее свободы. Эгоистичный, себялюбивый Арелато, который никогда не жертвовал своими желаниями.

Что его изменило? Конец осады, как он и сказал? Или разлука с ней, с Мири?

Она ничего не смогла ответить на его тираду. А он не стал настаивать. Они молча покинули зал и разошлись.

Ночью Мири лежала в своей кровати — слишком просторной для маленькой спальни. И маленькой феи, которая спала одна. Она погружалась в нахлынувшие воспоминания. Собирала из лоскутов памяти цельное полотно своей личности. Кто она, где была, что знала, кем и чем дорожила.

Перебирала она и все, что было между ней и Арелато до и после потери памяти. И невольно возвращалась к последнему поцелую, с которым пробудились воспоминания.

Это было… слишком приятно. Единственный раз, когда она была готова отдаться чувствам без остатка. Не испытывать стыда или протеста, не гневаться на поведение Арелато, на принуждение. Это был единственный раз, когда он не принуждал.

Если бы она каждый раз так тянулась ему навстречу, каждый раз было бы так сладко? Без примеси горькой злости?

Конечно же в воспоминаниях была вязь — в самой жестокой и мучительной ипостаси. Чувство ледяной черноты в груди, клубка мглы, обрамленного жгучими нитями. Нити тянулись к тому, кто должен заполнить тягостную пустоту. Требовали вернуть его обратно в жизнь, быть с ним рядом.

Арелато чувствовал то же самое — Мири понимала это. И не приходил к ней насытить свою пустоту. Что его удерживало? Ведь она по-прежнему была в его власти. Ничто не мешало прийти и взять, как он делал всегда. Но он собирался отправить ее домой ценой собственной жизни, а сейчас оставлял одну, чтобы сдержать слово и не отнимать свободу.

Так прошло еще три дня. Арелато продолжал избегать Мири. Даже завтракать вместе на террасе Нильгари не звал. А ведь лето было в разгаре, прозрачно-изумрудная стена воды искрилась под ярким солнцем. Теплый ветерок ласкал кожу и гулял по мрачным коридорам замка.

Мириэль подолгу бродила по горам, ставшим безопасными. Никто ей не препятствовал. Она была вольна идти куда заблагорассудится. Хоть сейчас собраться и пойти пешком до рубежей Кордилло. А там добраться до восточного побережья Ланно-Ти, как тут называли Закатный океан.

Только Мири не могла уйти далеко. Что-то не пускало ее. Даже не вязь. Просто понимание, что кто-то не сможет без нее жить. Черта? Может быть. Или просто чувствовала себя нужной? Когда не отнимают свободу, чувство нужности вдруг дает знать о себе…

Пару раз Мириэль сталкивалась с Арелато в коридоре. Он тихо здоровался, смотрел на нее долгим взглядом. Она отвечала — так же тихо и спокойно. А потом они шли каждый своей дорогой. Он не пытался затянуть эти встречи, побыть с ней подольше. В черных глазах стояла тоска.

Ночью настало полнолуние. Мириэль не могла уснуть. Она ворочалась и ворочалась. Затем встала, вышла из спальни — после возвращения с Земли никто не запирал ее. Прошла босиком на террасу Нильгари.

Отражение круглой луны множилось и трепетало в кристально чистых струях. Легкий шелест воды доносился из-за магической завесы. Серебряный диск луны ярко сиял в черном небе среди россыпи звезд.

Мириэль задрала голову. Луна была такой огромной, что казалось, нависала прямо над феей. Она смотрела и чувствовала, как неполноценность жизни тяготеет над ней подобно этому громадному диску. Только он лучится светом, а ее жизнь подернута мглой.

С тех пор, как она оказалась в стенах Ранду, она перестала получать удовольствие от жизни. Конечно, в том виноваты Арелато и Ветария, сделавшие фею заложницей своих игр. Но что ей сейчас делать с тем, как складывается ее существование? С неразрывной связью между ней и Арелато…

Продолжать отталкивать его, корить сломанной судьбой? Но он сам раскаялся, готов отпустить ее ценой собственной жизни. Уйти, зная, что он покончит с собой, Мириэль не может. Превратить его существование в ад непрестанными проклятиями, бесконечной ненавистью? Какой в этом смысл? Ей станет легче от этого?

Или попытаться увидеть в нем мужчину, который не может без нее жить, но при том превозмогает страсть и алчность? Который научился ценить ее потребности и поступаться ради них своими? Попытаться наконец выпустить свое влечение к нему на волю? Не скрывать от себя самой дрожь от его поцелуев… его голоса. Мириэль и сейчас встрепенулась, вспомнив шепот бархатного тембра.

Интересно, он сейчас тоже не спит? Полная луна тревожит его, как встревожила Мириэль? Думает ли о ней, как она о нем, вспоминает ее голос, поцелуи, касания?

Она знала ответ. Избранный не может не думать и не тосковать о своей фее. Если в ней промелькнула искорка тоски и желания, то в нем полыхает пламя.

Мири стояла на террасе еще несколько минут. Свет луны проникал в нее, наполнял тягучим томлением. А тот, кто мог его утолить, так же близко, как эта луна.

И тут она поняла, что не может больше стоять вот так бездейственно, думать, вспоминать, рассуждать сама с собой. Мириэль хотела пылать. Хотела жить, цвести. Ощущать вкус мужских поцелуев, чувствовать настойчивые пальцы на коже… Просто быть рядом с тем, кого избрала, — и не важно, как и почему это случилось, чья игра привела к избранию. Оно свершилось и стало ее реальностью, ее жизнью.

Хватит отказываться от этой реальности. От самой себя и новой судьбы взамен утраченной. Мири устала бороться. Устала цепляться за то, чего не вернуть.

Она резко опустила голову, оторвала взгляд от луны. Развернулась к выходу и побежала по коридорам Ранду. Шлепки босых ног отзывались гулким эхом. Никто не попался навстречу — хваленая дисциплина Ранду заставляла рано ложиться и рано вставать.

Мириэль была у Марка в спальне лишь раз, когда ему вздумалось заняться любовью в собственной постели. Она так яростно сопротивлялась, что больше он не забирал ее к себе.

Дорогу она не забыла. Толкнула незапертую дверь — Великий Магистр не имел обыкновения закрываться от своих адептов. Он стоял напротив окна. Его комната одна из немногих выходила наружу. Свет луны лился сквозь узкий оконный проем.

Марк повернулся на звук открывшейся двери. Свет падал на него сзади, и на миг Мири показалось, что вместо глаз у него клубится тьма, как у демона Рогна. Но он сделал несколько шагов, и она увидела блеснувшие в них слезы.

— Мири… девочка моя. Ты пришла.

Тот самый бархатный шепот, что воспламенял ее изнутри. Он ничего не спрашивал. Просто называл по имени.

Мири шагнула навстречу. Они остановились друг напротив друга, отражаясь в зрачках.

— Марк… — прошептала она в ответ.

Он изумленно расширил глаза. Все еще не верил. Все еще ждал подвоха. Мири подняла руку, провела ладонью по его груди. Теперь он больше не мог ошибиться, чувствуя, как пламя охватывает обоих.

Он поймал узкую изящную кисть, поднес к губам. Просто наслаждался прикосновением, не спешил приблизить к себе Мири, сжать в объятиях, захватить в плен страсти. Лишь держал ладошку у губ, касаясь слегка, будто робея…

Она приблизилась сама. Изумрудные глаза влажно блестели под луной. Марк склонился к ее лицу, бережно поцеловал уголки глаз у висков. А потом наконец припал к маняще приоткрытым губам Мири.

Они будто вернулись на три дня назад, когда Марк впервые поцеловал ее после возвращения и она ответила. Словно возобновили прерванное. Мириэль снова откликалась на его прикосновения и поцелуи — с искренним желанием, не против воли. Только теперь она знала и помнила все.

Между ними не осталось ничего, что могло бы рассечь связь, влечение и понимание, как в прошлый раз. Нечего скрывать, нечего бояться. Оба приняли друг в друге то, что принять казалось невозможным. Марк — стремление Мири к свободе. Мири — его тягу к ней и всепоглощающее желание.

Они не смогли бы начать заново — даже если бы к Мириэль не вернулась память. Это иллюзия, что двое могут начать заново, с чистого листа. Прошлое невозможно стереть. Только принять и простить. И тогда можно изменить настоящее. И подарить себе надежду на будущее.

ЭПИЛОГ

Резиденция Ун-Чу-Лай, город Ярун’Але, Южная Меркана

Минул год с тех пор, как Даршела стала послушницей Ун-Чу-Лай. Она обзавелась друзьями, симпатиями, привязанностями. Ке’Лисо был первой и главной из них. Отношения между влюбленными укреплялись с каждым днем, мелкие ссоры не отравляли их, а лишь помогали узнавать и понимать друг друга.

Так же надежно и уверенно девушка сближалась с Си’Ран и Дейлом. Волшебница и ремесленник все-таки влюбились друг в друга, и это отчасти укрепило дружбу двух парочек. Как бы то ни было, у свободных и одиноких людей одни интересы, у влюбленных или супругов — другие.

Дейл давно вспоминал фею без горечи. Вместе с Ун-Чу-Лай подшучивал, что интриги двух Великих Магистров подарили счастье аж трем парам. И совсем не беспокоился, что Си’Ран волшебница, а он нет. Оба были молоды. Мысли о будущем не отравляли радость настоящего.

Как почти все Ун-Чу-Лай, Даршела привязалась к старшему магистру Валд’Оро. Душевная щедрость и теплота мужчины, открытость, готовность помочь сделали его чуть ли не самым любимым и популярным членом ордена. Некоторые симпатизировали ему даже больше, чем Великому Магистру.

Ветарию многие не понимали и даже побаивались — из-за ее слишком сложного и заковыристого ума. А Валд’Оро был по-свойски открыт. К нему можно было легко прибежать с проблемой или вопросом. Хотя никто из тех, кто обращался к Ветарии, не получал отказа, почему-то многим, особенно новичкам, было тяжело подойти к ней. Валд’Оро же располагал с первого взгляда.

Месяц назад руководство Ун-Чу-Лай обнародовало новость, которая огорошила всех без исключения. Скоро Валд’Оро покинет орден. Как это случится, держалось в секрете. Адепты переживали и тревожились. Лишиться теплоты и помощи старшего магистра казалось немыслимым. А главное, почему? Его явно не изгоняли из ордена, и он не собирался уходить. Что должно отнять его у товарищей?

В этот вечер адепты собрались в холле главной резиденции на долгожданную «презентацию проекта». В последнее время Ветария увлеклась всякими странными словечками, которые таскала из другого мира. Она нередко ныряла в тот чудной мир и приносила всякие забавные нововведения.

Правда, сегодня было не очень забавно. Всех предупредили, что Валд’Оро они видят в последний раз. Ветария произнесла короткую приветственную речь, а потом передала слово виновнику невеселого торжества.

— Друзья, — произнес он тепло. — Мне радостно и грустно от того, что вы здесь собрались. Радостно — потому что я вижу, что любим и нужен. Грустно — потому что не хочу расставаться с вами. Вижу, вы тоже не хотите. Увы. Есть дела и явления, которые выше наших желаний.

Он сделал небольшую паузу, бросил взгляд на Ветарию. Та без улыбки кивнула, и Валд’Оро продолжил:

— Полтора года назад мы избавились от опасного врага — ордена Дорамон. Они укрепляли себя пытками и убийствами других магов и простых людей. Их жертвами стали несколько наших адептов, которых орден не сумел защитить. А еще несколько семей наших адептов. В том числе семья Веты.

В холле воцарилась тишина. Ун-Чу-Лай напряженно ждали, к чему ведет старший магистр.

— Это не единственный случай, когда наши родные гибли в войнах орденов. В позапрошлом веке Том-Ба устроили засаду на послушников Ун-Чу-Лай, сопровождавших группу детей в походе по Дарстале. Несколько старших и младших магистров пришли на помощь, атаковали Том-Ба… Спасли детей и послушников, но погибли сами. Наконец, лишь двадцать лет назад Леханаиси захватили в заложники семью Гасиналии. — Он кивнул на одну из старших магистров. — Они потребовали от Веты убрать всех агентов из Гиборкаса в Северной Меркане. Дети Гасиналии были спасены, а Ун-Чу-Лай уступили город Леханаиси. Мы не хотим больше подвергать опасности наших детей. Нас называют орденом Игроков. И это действительно так. Мы постоянно ставим на кон свою жизнь, чтобы успешно провести партию, отведенную нам в игре. Увы, слишком высок риск, что наши близкие станут заложниками этой игры. Сорок лет мы с Ветой исследовали возможность защитить детей Ун-Чу-Лай от опасной вражды орденов. И сегодня наше исследование завершено. Мы наконец сможем создать…

Он покосился на Вету, и та с улыбкой подсказала:

— Пансионат.

— Мы сможем создать пансионат-школу для детей адептов ордена, где они будут в безопасности. Эта школа будет располагаться не в нашем мире, а в подпространственных измерениях, куда невозможно проникнуть чужакам. Там будут расти и воспитываться наши дети. Но чтобы сформировать это пространство, организовать надежный вход в него и безопасный выход, должен существовать ключ. Таким ключом стану я. Моя воля, мои намерения, моя душа станут залогом безопасности наших детей. Для этого мне придется оставить жизнь во плоти и перейти в бестелесное состояние. Потому я прощаюсь с вами. Это не прощание с умирающим. Я остаюсь жить. Мое существование продолжится. Я не утрачу личность. Буду помнить каждого из вас, мы сможем общаться. Просто утрачу тело и все, что оно дает. Мне печально делать это. Мир прекрасен, в нем есть что терять. Но есть то, что выше наших желаний. И это всегда другие люди.

Он смолк. Орден молчал вместе с ним. Добавить было нечего. Предложить себя вместо него — для этого нужно быть равным ему по силе. А среди равных все давно решено. Отговаривать — Ун-Чу-Лай хватало дисциплины уважать и принимать решения старших по иерархии. И все хотели безопасности для своих детей.

Первой заговорила Ветария. Тихо, со скорбью, но без сожалений. Ее собственное решение вынашивалось так же долго, как решение Валд’Оро. У нее было время принять и смириться.

— Это место, где будут обитать наши дети, мы назовем Школа Валд’Оро. Там его будут видеть таким, какой он сейчас. И мы, когда придем туда навестить детей, увидим его и сможем поговорить… Даже обнять, — печально улыбнулась она. — Его существование в том пространстве станет неотличимым от существования во плоти. Лишь в нашем мире он не сможет появиться прежним. Но каждый раз, приходя к своим детям, мы будем встречать Валд’Оро. И благодарить его за подвиг.

Когда грустное собрание завершилось, Даршела и Ке’Лисо вернулись к себе. Мужчина спросил:

— Выходит, ты тоже теперь отправишься в это подпространственное измерение? Как и остальные педагоги.

Шел кивнула:

— Радует лишь то, что мне не придется для этого развоплощаться. Я останусь такой же… Просто мы будем реже видеться.

Она вздохнула. Ке’Лисо обнял ее.

— Каждый приносит свою жертву. Не обошла эта чаша и нас. Я буду скучать по тебе. И ждать.

Шел заплакала.

— Ну что ты, любимая… Мы ведь не расстаемся, просто больше не сможем жить вместе. А представь, если бы мне пришлось вновь выполнять многолетнюю миссию под прикрытием — как я был Кастале больше десяти лет. Ведь это еще хуже. Ты-то будешь регулярно возвращаться ко мне. Да и я смогу попасть в эту… школу.

— Просто я не хочу расставаться… даже так. Я слишком люблю тебя. Наверно, из меня никогда не выйдет настоящего Ун-Чу-Лай? Вы не привязываетесь друг к другу так сильно. Всегда готовы отпустить ради миссии. Как Вета Валд’Оро.

— Это же не значит, что мы не способны любить. Просто есть любовь-обладание, а есть любовь-служение. У них так. И нам придется тоже научиться этому.

— Я готова, — прошептала Шел. — Лишь бы наша любовь жила. И ты ценил меня по-прежнему, считал достойной.

Ке’Лисо наклонился к ней и поцеловал сначала в лоб, потом в губы.

— Ты самая достойная из всех женщин, что я знал. Если бы мне пришлось снова пройти через ряды Дорамон, а потом — пытки Пеширро, чтобы обрести тебя, я бы не колебался. Я люблю тебя, Шел.

— А я люблю тебя, Лис…

Их любовь прожила много десятилетий. А потом жизнь взяла свое. С каждым годом они встречались все реже. Даршела срасталась со Школой Валд’Оро. Ке’Лисо отправлялся в многолетние миссии под прикрытием, которые сильно меняли его. Любовники не виделись годами. Шел прониклась симпатией к младшему магистру, который тоже пришел в Школу Валд’Оро учить детей. У них было общее дело, общая жизнь. У Ке’Лисо в миссиях появлялись пассии. Мужчине трудно хранить верность годами, как бы он ни любил женщину. Настал момент, когда они приняли решение разойтись — сохранив дружбу и уважение друг к другу. Благо в ордене было немало примеров, как это сделать без бессмысленных обид и придирок. Они были благодарны друг другу за подаренные годы счастья и сумели быть счастливы дальше с другими любовниками и партнерами. Но это уже совсем другая история.

Через несколько дней после официального прощания с Валд’Оро магический портал перенес трех человек из предместий Ярун’Але на гору Тардиль. Две женщины и мужчина. Последний сильно нервничал. Он не был магом и перемещался таким способом лишь раз в жизни. Когда они вышли из портала, та из спутниц, что помоложе, сжала его руку.

— Ну вот, Дейл, все хорошо! С нами ничего не случилось. И второй раз тоже не случится.

— Легко тебе говорить, ты между городами перемещаешься, как в уборную ходишь, — проворчал мужчина — точнее, молодой парень.

Договорить он не успел — его едва не сшиб с ног ураган в виде невысокой девицы, невероятно красивой и с заметным животиком.

— Дейл! Как я рада тебя видеть! Чудесно выглядишь!

Он подхватил девушку под мышки и закрутил вокруг себя.

— Мири! И я рад! Как поживаешь? Избранник больше не обижает?

Дейл с кривой ухмылкой посмотрел на темноволосого мужчину чуть поодаль. Если Мириэль и Си’Ран легко подружились после нескольких общений по скай… э… магическому экрану, то между Дейлом и Арелато дружбы так и не наладилось. Оба, конечно, давно уже не ревновали Мириэль друг к другу. Но и симпатией не прониклись.

Фея послала Марку лукавую улыбку.

— С некоторых пор он ведет себя почти идеально. С тех самых, как узнал кое-что.

Она довольно погладила себя по округлившемуся животу.

— Феи не такие хрупкие, как человеческие женщины, но нас тоже не стоит волновать при беременности, — хихикнула она.

Долго Арелато не выдержал. Подошел, собственническим жестом положил руку на талию Мири.

— Если вы не такие хрупкие, почему же ты не стала откладывать переход в Ремидею?

— Потому что хочу познакомить тебя наконец с моими родителями! Должны же они увидеть отца их внука… или внучки. Ну и пожениться по нашим законам! Это у вас в Ранду все без формальностей, а в Ремидее незаконнорожденным ой как нелегко.

— Даже не думай, что я оставлю тебя с ребенком в Ремидее, — отрезал Марк.

Мири тут же подбоченилась.

— Опять командуешь мной?

Он возразил стальным непререкаемым гоном, который, на удивление, контрастировал с мягкими словами:

— Забочусь, моя строптивая девочка. Я не отпущу далеко ни тебя, ни нашего ребенка.

Она посмотрела ему в глаза.

— Однажды тебе придется эго сделать, Марк Арелато… Особенно если родится девочка. Я не хочу, чтобы ей тоже пришлось уходить в Элезеум после избрания.

Он решительно встретил ее взгляд.

— Однажды. Но не скоро. И я не теряю надежды, что это будет мальчик. Ты говорила, огненные феи рожают мальчиков.

Негромкое, но настойчивое покашливание остановило их перепалку. Скрипучий женский голос произнес:

— Если вы еще не определились, предлагаю открыть портал Дейлу и Си’Ран. В отличие от вас, они точно знают, что хотят попасть в Коф. А вы можете поругаться еще, а потом позвать меня, если соберетесь. Или не звать.

— Мы определились, — сухо ответил Марк. — Прости за задержку, Ун-Чу-Лай. Прошу тебя облачаться в доспех.

Великий Магистр Ун-Чу-Лай фыркнула:

— Кто бы подумал, что ты сам меня об этом попросишь. Когда-то ты стоял надо мной с Сапфирным копьем, готовый поразить и меня и доспех.

— Иногда жалею, что не поразил, — буркнул Арелато. — Одной умной стервой в мире стало бы меньше.

Великие Магистры обменялись еще парой колкостей. Ветария спокойно реагировала, когда Арелато демонстрировал затаенную агрессию к ней. Она понимала, что мужчина никогда не простит женщину, которая переиграла его по всем фронтам и тем самым уязвила мужскую гордость. Как истинно мудрая женщина, она не мешала ему сливать раздражение в безопасных язвительных колкостях. Как женщину, которой он совершенно не интересен, как мужчина, вся эта ситуация ничуть ее не задевала.

Она разместилась внутри Алмазного доспеха, приготовилась к заклятию портала. Посмотрела на две пары влюбленных, которые готовились к переходу. Сердце кольнуло воспоминание о своей собственной любви. Утраченной безвозвратно, хотелось добавить… Но это, конечно, было не так. Любовь никуда не делась. Валд’Оро навсегда останется в ее сердце. Даже сможет обнять ее, когда она явится в его Школу. Но, продолжая любить друг друга, они перестали быть любовниками. Тепло, ласку, близость могут дать лишь два живых человека, а не женщина и развоплощенный дух.

Ветария вспомнила свои прощальные слова любимому, прежде чем эксперимент по созданию Школы Валд’Оро завершился:

«Ты ведь не Кристалл, Вал. Ты — Облако. Только облачные души способны отдавать себя, а не забирать себе и не привязывать. Как ты к нам попал? И как сумел приблизиться ко мне? Настолько, что забрал мое сердце».

Мужчина мягко улыбнулся ей и положил на узкие плечи сильную мускулистую руку. Ветария видела свое отражение в его зрачках. Не маленькой некрасивой женщины, а обаятельного, одухотворенного создания, обладающего своеобразным и неповторимым шармом. Каждый из мужчин, кто любил ее, видел ее такой. Не «слишком умной мартышкой», как Арелато. И она нуждалась в таких взглядах, как любая, самая простая женщина, никакой не Великий Магистр и не Игрок Кристалла.

«Мы тянемся к противоположному, Вета. Быть может, только Облако способно забрать сердце у Кристалла. И наоборот».

Неделю спустя Марк и Мири шли по берегу Закатного океана. Наступил вечер, и океан оправдывал свое название: солнце садилось в волны и золотило поверхность воды. Держась за руки, оба любовались закатом.

Они стали мужем и женой по ремидейским законам. Венчание прошло в церкви Создателя, и родители стояли рядом с Мири. Около Марка не стоял никто, но он велел вписать в книгу бракосочетаний имя своей посаженной матери — Оршава из народа шареххи. Именно она нашла и привела к нему Мириэль. Марк ни разу не поблагодарил ее за это при жизни, так решил отдать хотя бы посмертные почести…

Княжеский двор переполошился, когда великий и ужасный магистр ордена Ранду попросил аудиенции наместника вместе с пропавшей феей Мириэль. Он сделал официальное заявление, что ремидейским феям не грозят преследования ордена Ранду, а Мириэль избрала его, и теперь они хотят обвенчаться по законам королевства государыни Реданы Неид.

Сила заокеанского чародея впечатлила и князя и магов его двора. Они сочли за лучшее не устраивать дипломатического скандала, а наладить отношения с главой ордена Ранду. Ведь гость тоже был кем-то вроде князя. Он не подчинялся ни одному государству на своем материке, зато сам правил другими людьми.

Родители Мириэль — гончар Горак и фея Диарад приняли зятя, хоть и сердились, что он так долго держал судьбу их дочери в секрете. Зато теперь привел ее, да не одну. Было решено, что молодожены задержатся в Кофе до родов. Срок вынашивания у фей был короче, чем у человеческих женщин, и дела ордена Ранду могли подождать, пока дитя Великого Магистра родится в доме дедушки с бабушкой.

Сейчас Марк и Мири стояли на берегу океана, и будущий отец нежно поглаживал живот любимой жены. Он по-прежнему не знал, растет там сын или дочь. Мири просила его не применять магию, чтобы определить.

— Знаешь, — проговорил он своим низким бархатистым голосом, который так волновал девушку, — я ведь никогда не видел океана.

— Не может быть! — изумленно откликнулась Мири. — Ты же маг! Можешь построить портал куда угодно! Неужели ты ни разу не выбрался на берег океана?

Он коснулся губами ее волос.

— Как видишь. Я всегда был слишком занят делами. Без тебя некому было отвлечь от них. Ты изменила мою жизнь, Мири. Изменила меня. Даже океан показала!

— Это только начало, Марк Арелато, — лукаво шепнула она. — Ты захотел фею, так получи фею! Дальше будет еще больше перемен!

— Предвкушаю с удовольствием…

Он мягко развернул Мири к себе и начал целовать ее лицо.

— Люблю тебя, моя девочка… Спасибо, что простила все. И приняла мою любовь.

Она шепнула, приоткрывая губы навстречу поцелую:

— Я ведь тебя тоже люблю… Марк…

— Даже если я не заслужил?

Он отстранился, виновато заглядывая ей в глаза. Она рассмеялась.

— Заслужил. Этим. — И провела рукой по животу. — Что бы ни случилось между нами, он родится. Или она. Маленькая феечка. И это главное.

— Есть еще кое-что…

— И что же? — с улыбкой спросила Мири, но по его жаркому шепоту уже догадалась, что он скажет что-то жутко непристойное…

— Тебе было чертовски хорошо, когда мы его зачали… или ее… И мне…

Она со смехом стукнула его по руке.

— Ты неисправим, Марк Арелато!

— О да! В чем в чем, а в этом меня не исправить! Буду лезть из кожи вон, лишь бы моей феечке было хорошо!

Они засмеялись вместе, и Марк поцеловал Мириэль долгим горячим поцелуем. Когда они оторвались друг от друга, Мири промолвила:

— Я больше ни о чем не жалею, Марк. Ты — мой избранный. Мой желанный мужчина. Мне всегда будет хорошо с тобой.

Они пошли по берегу, крепко обнявшись. Под лучами закатного солнца золотистые волосы Мири отливали самым настоящим пламенем. Марк не мог отвести глаз от своей огненной феи. Они все же сумели встретиться сердцами, хоть это казалось немыслимым. Через гнев, обиду и несправедливость проросла подлинная привязанность. Любовь превозмогла ненависть — и подарила новую жизнь.

Примечания

1

Поветь — помещение под кровлей нежилой постройки.

2

Травень — май.

3

Кветень — апрель.

Content

Лана Волкова
ПОХИЩЕННАЯ, ИЛИ ЗАЛОЖНИЦА ИГРЫ

ПРОЛОГ

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава 1 МИРИЭЛЬ

Глава 2 ПОХИТИТЕЛЬ

Глава 3 В ПЛЕНУ ВЕЛИКОГО МАГИСТРА

Глава 4 ОБОСТРЕНИЕ

Глава 5 ПЕРЕМИРИЕ

Глава 6 ВОЙНЫ ОРДЕНОВ

Глава 7 ДРЕВНЯЯ МАГИЯ

Глава 8 РОКИРОВКА

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава 1 ЧЕРТА

Глава 2 НАРУШИТЕЛИ

Глава 3 ЖИЗНЬ ИЛИ СМЕРТЬ

Глава 4 ОБМЕН

Глава 5 ВЫКУП

Глава 6 ИЗБРАНИЕ

Глава 7 НЕСГОВОРЧИВАЯ

Глава 8 ОРДЕН ИГРОКОВ

Глава 9 УРОКИ

Глава 10 ОТДАЧА

Глава 11 НА ЮГЕ

Глава 12 ПРИВЫКАНИЕ

Глава 13 ПЕРЕЛОМ

Глава 14 БОЕВОЙ СБОР

Глава 15 СРАЖЕНИЕ

Глава 16 ПОИСК

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Глава 1 ПОПАЛА

Глава 2 ЭКСПЕРИМЕНТЫ

Глава 3 ВЕЛЕМИРА

Глава 4 ПОРТАЛ

Глава 5 ПРИШЕЛЕЦ

Глава 6 ЗАЩИТНИК

Глава 7 ЗНАКОМСТВО ЗАНОВО

Глава 8 ВСПОМНИТЬ ВСЕ

Глава 9 ПАМЯТЬ И ЗНАНИЕ

ЭПИЛОГ

Примечания