Валерий Теоли

Царь пустыни

Пролог

Мягкие шаги старого чародея утопали в тишине просторных залов, коридоров и лестниц. Облачённая в простую тёмную мантию, его фигура плыла над древними камнями, точно призрак, обходящий собственные владения. Несгораемые свечи и магические светильники один за другим гасли, едва он проходил мимо.

Разумный, известный в империи под именем Арнальдо де Виллано, покидал полюбившийся ему за прошедшие столетия замок. Здесь он провёл почти всю свою человеческую жизнь. Холодные плиты пола, как и увешанные гобеленами и картинами толстые стены с множеством потайных ходов, помнили его юношей, явившимся во главе отряда наёмников из дальних земель и перебившим первых владетелей – адептов богов Тьмы, построивших на острове небольшую пограничную крепостцу. Обескровленные очередной войной со светлыми братьями, дома тёмных эльфов тогда были слабы, и выбить их отсюда не составило особого труда. Со временем империя людей распространила влияние на запад, и остров, ставший домом чародею, мирно влился в неё. Текли столетия, гремели войны – с лесными троллями на юге, орками на востоке и зверолюдьми на севере, а остров, омываемый волнами бурного Кораллового моря, оставался уголком спокойствия и мира. Ни морские народы, ни пираты, орудующие южнее, ни сумеречные эльфы не нападали на него. Люди считали, что покоем жители обязаны влиянию империи. На самом деле защитником выступал де Виллано. Он заключил союз с сумеречниками, запугал разбойников, договорился с морлоками о ненападении. Товары текли рекой, остров превратился в западные торговые ворота империи.

Императоры рождались и умирали, а чародей продолжал жить. Время состарило некогда сильное тело, не сумев совладать с духом и кровью, текущей в его жилах. Впрочем, носящий мантию старик мог дать фору молодым. Тело хотя и износилось, но продолжало исправно исполнять функции сосуда. Пусть дряхлое, менять его было пока рано. Ещё немного, несколько месяцев, возможно, лет, и вот тогда всё изменится.

Де Виллано мечтательно закрыл глаза, касаясь обнажённой ладонью стены. Сквозь гобелен ощущалось тепло, исходящее от насыщенных духовной энергией каменных блоков. Замок прощался, предчувствуя бесконечную разлуку. За века каменный исполин обрёл подобие души, и нынче им овладевала печаль, как и покидающего его хозяина.

Прислуга и охрана уже ушли, осталась лишь горстка разумных на крыше и немногочисленные узники, запертые на дне глубоких колодцев в подземелье. Узники – тайны, хранимые чарами. В специально оборудованных алхимических и магических залах запечатаны те, чьи имена неизвестны нынешним цивилизациям. Их оставили здесь навечно – сущностей, ранее бывших демонами, младшими божествами, духами. Всё самое ценное, не считая нового сосуда и Врат Путешествий, унесли верные слуги в тёмно-серых одеждах.

– Прощай, друг, – провёл чародей рукой по красной штукатурке. – Когда мы увидимся снова, у меня не будет ни вздоха, чтобы попрощаться и поблагодарить тебя. Прости за уготованную тебе участь.

Из складок одеяния он извлёк нож с коротким клинком и разрезал себе ладонь, после чего смазал выступившей кровью стену. Влага почти мгновенно впиталась камнями.

Брадос – Алый Замок, самое таинственное место в империи, – значил для де Виллано даже больше, чем дом, куда он возвращался из долгих странствий. Слишком многое связывало этих двоих – бессмертного, чьё величие кануло в прошлое, и старинную, наделённую разумом магическую креатуру. В недрах каменного исполина ставились грандиозные эксперименты, проводились ритуалы, коих мир не видел тысячелетиями, погибали и рождались мириады существ. Замок впитал столько крови, что и не снилось жестоким властителям лантарских вампиров. Её цвет передался стенам задолго до появления в здешних краях послов империи людей. Брадос закладывался как ядро чудовищной темноэльфийской цитадели – могущественного хищника, покрытого прочнейшим панцирем, питающегося пролитой на него кровью и способного сражаться на поле боя совместно со смертными воинами. Пришедший чародей усмирил чудовище заклятиями, насытил навеки ихором богов и демонов. Какие бы чары ни насылали пытавшиеся вернуть остров под свой контроль тёмные, замок никогда не предавал и не подводил нового хозяина, а потому достоин благодарности.

Де Виллано поднялся по узкой винтовой лестнице на плоскую крышу центральной башни. С высоты открывался вид на раскинувшийся внизу крупный город, причал для воздушных судов, порт и море, плещущееся под скалистым берегом. Алый Замок высился на берегу, напоминая восседающего на троне могучего властителя в броне.

Оторвав взор от города, чародей повернулся к восьмёрке Ночных Охотников, сгрудившейся возле свернувшегося кольцами огромного полупрозрачного небесного змея. Смуглолицый Хинд собрал лучших – вторую и третью тройки. В каждой по мастеру ближнего и дальнего боя и по целителю, все – отличные скрытники, умеющие и затеряться в толпе, и нанести неожиданный смертельный удар.

Хинд – потомок пустынных магов и солнечных эльфов, владеющий всеми известными в империи видами оружия, а также магией земли и пламени, идеальный боевой маг. Фанаэлион повелитель ветра и опытный призыватель, обучавшийся искусству жрецов Хастура, великолепный шпион. Вместе с де Виллано, магом крови, целителем и менталистом Лантара, они составляют элитный отряд. Им по силам сокрушить архимага, если это потребуется.

Хинд опустил голову, кланяясь. Никаких лишних движений, значит, всё готово. К Брадосу направляются свободные от заданий Ночные Охотники, они прибудут аккурат к возвращению первых троек. На замок наложены дополнительные чары, чтобы со стороны казалось, будто здесь течёт обычная жизнь: со двора раздаются звуки прислуги и тренирующихся воинов, в окнах горит свет. Разве что не принимают посетителей – ворота заперты, приходящим иллюзорная стража советует явиться позднее, через седмицу-другую, мессир нынче в отъезде.

Удивительно легко чародей вскочил на треугольную голову небесного змея, наклонившись, похлопал того по бугристой макушке и подал знак бойцам залезать на длинную гривастую шею магического существа, после чего в последний раз окинул взглядом остроконечные башни. Меж ними сейчас, рано утром, клубилась темнота, сумерки нехотя сползали со стен, словно не желающие расставаться любовники. Брадос выглядел грустным и покинутым.

– Жаль, нельзя предотвратить неизбежное, – неслышно прошептал хозяин Алого замка.

Де Виллано знал: вернувшись, он принесёт сюда смерть.

Тьма наступала. Очертания предметов, обозначенные текущей через них силой, темнели, льющийся с небес и освещающий разумных изнутри свет постепенно угасал, превращая жизнь принцессы Эладарна Натиэль в сгущающиеся сумерки. Сперва темнота поселилась в углах просторной комнаты, словно чёрная паутина, сплетённая ужасным пауком. С каждым днём, проведённым девушкой в заточении, «паутины» становилось больше. Она покрывала пол, голые стены, потолок, деревянную кровать с одеялом и набитой сеном подушкой, маленький неказистый столик и такой же стул. Однажды, проснувшись, Натиэль со страхом увидела, что тьма перебралась на руки, а когда принёс еду Каранас, один из младших сынов Храма, его внутренний свет был необычно тусклым, как и красно-зелёная магическая эмблема на доспехах. Силуэт юноши окутался мраком.

Дороги Судьбы, ранее хорошо различимые и ведущие на десятилетия в прошлое и будущее, ныне едва виднелись. Видящая высших эльфов теряла Дар, ниспосланный ангелом Карубиалом. Осознав это, она молчала несколько дней, пытаясь прогнать тьму. Тщетно. Небожитель и его свита оставались глухи к её мольбам.

Стараясь не видеть мрака, принцесса закрывала глаза и вынимала из памяти светлые образы близких. Отец, высокий и сильный, со светящимися добротой глазами, утешал её в воспоминаниях – гладил длинные шелковистые волосы, говорил не печалиться, ведь всё пройдёт. «Тебе нужно быть смелой, – твердил он. – Ты наследница престола, избранная ангелами для защиты народа». Она слушала, растворяясь в вызванных в памяти звуках его спокойного, красивого голоса, и казалось, тьма отступала – ровно до момента возвращения в скромно обставленную комнату.

Знай отец, что она жива и где находится, ворвался бы в цитадель, окружённый преданными гвардейцами, и… погиб бы под действием жреческих чудес и клинками храмовников, стерегущих её. Всей армии королевства не хватит, чтобы взять штурмом Тельперинг. Сам Крылатый Единорог защищает жрецов.

Впрочем, и без того судьба короля Эладарна незавидна. Узнав от верховного жреца о гибели дочери, он, охваченный стремлением отомстить, двинул войско в поход на тёмных братьев – гархал, живущих в Подземье. Минуло столько месяцев со дня его ухода. Вестей от него не было, а Натиэль не могла узнать, что с ним. Дорога Судьбы отца разветвлялась, концы её терялись в проклятой темноте.

Ежедневно и еженощно девушку мучил вопрос: как удалось жрецу обмануть короля, связанного с дочерью Узами Крови? Неужели, заточив её здесь, служитель Карубиала оборвал духовную связь? Вполне возможно, учитывая мощь Крылатого Единорога.

Принцесса скучала по отцовскому дворцу, по слугам, относившимся к ней почтительно и благожелательно, по друзьям детства, по обучению у пожилого жреца чудесам и урокам фехтования, преподаваемым мастером оружия. Хотелось навсегда вернуться в прошлое, забыв настоящее как кошмарный сон.

Страх всё чаще овладевал ею. Она боялась за близких, за королевство и, к собственному стыду, за себя. Приходившие к ней образы неизменно вызывали беспокойство. Смуглая Авариэль Кошка, княжна дома Лунного Клейма, единственная подруга из высшего света. Сверстницы – юные наследницы великих домов, постоянные посетительницы балов при дворе – сторонились Видящей, откровенно побаиваясь, послушницы храмов, наоборот, склонялись пред её статусом. Одна Авариэль проявляла искреннюю симпатию, заменив старшую сестру, коей у принцессы не было. Вспоминая гибкую, ловкую эльфийку, девушка думала об её разрушенном селении, о сотнях убитых храмовниками жителей, об устроенной верховным жрецом охоте на Авариэль, чья Дорога Судьбы терялась в тенях подобно прочим, с кем связала Видящую жизнь. По ночам принцесса плакала от бессилия и страха.

Видящая? Натиэль перестала ей быть. Посещающие иногда невольницу жрецы утверждали – она теряет ангельский Дар из-за Врага, к которому испытывает тёплые чувства. Это непростительно для посвящённой Крылатому Единорогу девы.

Враг. Так называют жрецы древнего князя, правившего предками эльфов и боровшегося с ангелами. О нём принцесса не знала ровным счётом ничего, пока не оказалась в плену у лесных троллей. Верховный жрец послал её с отрядом воинов в аранью, чтобы отыскать того, в ком подозревали реинкарнацию ненавистного правителя.

Испокон веков жречество Карубиала истребляло иномирян, перенесённых в Трёхлунье Бурей Тысячелетия, ибо предупредила первая Видящая: Враг вернётся из чужого мира, дабы разрушить Церковь и истребить ангелов. Зачем проводить тщательные проверки, если можно обезопасить себя, просто убивая пришедших извне разумных? За прорывами в ткани миров следили маги и жрецы. Они же направляли в места прорывов вооружённые отряды. Не везде удавалось дотянуться до «переселенцев», порой приходилось пользоваться услугами наёмников. До Сандэра Валирио – молодого человека, выброшенного с младшей сестрой в леса троллей Ксаргского полуострова, дотянуться почти удалось. Он перебил посланных по его душу убийц, всерьёз заинтересовав жречество Карубиала. Мало кто выживает после покушения Ночных Охотников.

Лишь Натиэль могла указать, где он. Поскольку планировалось не самое опасное дело, послали небольшой отряд из опытных Стражей Границы, оберегающих пределы королевства. Об их скрытности в аранье слагают легенды. От храмовников и магов в сердце тролльих владений мало толку, не умеющие скрывать своё присутствие жители городов и замков привлекут ненужное внимание.

Стражи Границы оказались действительно хороши. Они незаметно продвинулись чуть ли не до Зеркального озера, на котором обосновалось принявшее иномирян племя, и тут произошло непредвиденное. Прорицательские способности Видящей лучше всего проявляются под Покровом Карубиала – в Эладарне. В тролльих лесах Дар ослаб и предупредил об опасности только перед нападением неведомой твари, очнувшейся от длившегося тысячелетия сна. Отряд не успел подготовиться должным образом и понёс потери. Затем нагрянули привлечённые шумом битвы тролли.

Время, проведённое в деревянной клетке, принцесса вспоминала с содроганием. Медитируя дни напролёт, она жаждала заглянуть за грань дозволенного ангелами и узнать собственную судьбу. Ей никогда не удавалось спрогнозировать будущее на годы вперёд. Самое большее, на что она была способна – за редким исключением проследить нити вариаций событий на ближайшие месяцы. Жрецы поясняли: она молода, неопытна, с возрастом Дар проявит себя ярче, и она сможет видеть грядущее на десятилетия, а то и века.

Убийство первой Видящей замыслили, когда та находилась за пределами ангельского Покрова. В этом слабость эльфийских прорицательниц и их величайшая тайна, открытая лишь иерархам Церкви.

Мысль об измене душила, не давала спать. Игрушка в руках Крылатого Единорога и жрецов, вот она кто! Убедить себя в том, что волю ангела нужно смиренно принять, не получалось, из-за чего порой девушка считала себя грешницей, недостойной быть служительницей Карубиала. В ней будто жили две личности: одна – раскаивающаяся ангелианка, другая – оскорблённая упрямая гордячка.

Принцесса никогда не могла «прочесть» судьбу Сандэра. Узнать его местоположение не составляло труда, стоило ей представить человека, она тут же начинала чувствовать путеводную алую нить, ведущую к нему – чёрно-серо-белому силуэту, выделяющемуся на фоне серого, жуткого мира духов араньи.

Сандэр спас её из плена. Не зная, зачем она послана в лес, взялся сопроводить до Эладарна. Идеальное стечение обстоятельств, мышь сама шла в пасть кошке. Познакомившись с ним поближе, Натиэль не разглядела в нём ненависти, приписываемой Церковью Врагу. Обычный молодой человек, начинающий шаман, совершенно не испытывающий враждебности к эльфам. Храбрый, великодушный, щедрый с друзьями и ужасный в гневе, он напомнил принцессе отца. Она была благодарна за спасение и весь путь от араньи терзалась угрызениями совести, пыталась придумать, как оправдать Сандэра в глазах жрецов. А потом произошло нападение тёмных эльфов в Спящем лесу.

Не направь Церковь убийц к иномирянину, возможно, всё сложилось бы иначе. Сейчас Натиэль отчетливо чувствовала Тьму вокруг и внутри Сандэра. Нити складывались в узор, предрекающий возрождение Врага и катастрофу Эладарну, чему способствовали, того не ведая, жрецы.

Будучи запертой в неприступном Тельперинге, принцесса ничего не могла поделать. Она хотела верить – иномирянин способен побороть сокрытую в нём злую сущность.

Воспоминания о Сандэре всегда согревали девушку. Тьма в такие мгновения не отступала, однако, уходил её спутник страх. Сосредоточение на образе молодого человека отметало волнение, в душе воцарялся покой.

Дверь тихонько отворилась, раздались мягкие шаги. Встревоженная Натиэль села на кровати, завертела головой в поисках вошедшего и никого не заметила. Течение сил, казалось, ничем не прерывалось, в комнате ничего не изменилось. Пусто, не считая её самой. Дверь медленно затворилась, точно под дуновением ветра.

В подземельях жреческой цитадели, защищённых магическими барьерами и чудесами, не бывает ветра.

– Предательница, – процедила пустота комнаты.

Слово, произнесённое незнакомым хриплым голосом, прозвучало как обвинение. Внезапно кто-то ухватил принцессу за волосы и рывком стащил с кровати, поставив на колени. Испугавшись, Натиэль вскрикнула, тотчас получив затрещину. Исхудавшее тело дёрнулось, ладони ударились о холодный каменный пол. Невидимый истязатель намотал волосы на кулак, потянул вверх и заставил вновь встать на колени.

Разум заметался угодившей в змеиную нору мышью, строя предположения касательно происходящего. Её пришли убивать?! Кто? За что?! Храмовники не позволяли себе обращаться с ней подобным образом, жрецы относились с разочарованием и сожалением, но никогда ни один высший эльф не поднял на неё руку.

– Мой господин мёртв по твоей вине, дрянь!

Второй удар заставил ощутить во рту солёный вкус крови. В ушах зазвенело. Натиэль упала бы, если бы её не держали за волосы. Она попробовала прикрыть лицо руками, вывернуться, и тут некто ударил, чуть не сломав ей пальцы. Правую руку завернули за спину, отчего плечо вспыхнуло болью.

– Не понимаешь? – истекая злобой, выплюнул истязатель. – Его святейшество Габрилл пал в аранье вместе с великой пентадой храмовников. Из-за тебя, предательница! Ты не предупредила его об опасности, и его убили, грязная тварь!

– Я предупреждала! – закричала Натиэль, осознавшая исходящую от незнакомца угрозу. – Говорила ему не идти в аранью. Он не послушал!

Верховный жрец Карубиала поступил по-своему. Вняв предупреждению, он обезопасил себя – взял с собой боевых магов, жрецов, великую пентаду лучших воинов. Его армии хватило бы для завоевания небольшого королевства. Жрец готовился стереть в порошок приютившее Сандэра племя.

– Ты могла сказать, что его ждёт, и он нашёл бы способ победить. Так поступают настоящие Видящие, – прохрипел истязатель. – Вместо совета ты попросила оставить Врага в покое. Предательница своего народа – позор для вырастившего её дома!

– Клянусь, я не знала о замыслах Врага! – взвизгнула, проклиная себя за трусость, принцесса. – Всесвятый Карубиал не показал мне…

Снова удар. Из разбитых губ по подбородку потекла кровь.

– Ты не достойна произносить имя всесвятого ангела. Эти уста осквернены ложью. Тебя избрали для пользы королевству и Церкви, ты же не оправдала доверие. Враг затуманил твой разум. Он руководит тобой, и ты теперь служишь ему, а не Крылатому Единорогу. В наказание за грехи всесвятый Карубиал отнимет данный тебе Дар и низринет тебя в Бездну, во Тьму, на поживу чудовищам. Знаешь, за что разрушили Исилант и заперли тебя в цитадели? Ты утаила от нас весть о Враге, а твоя распутная подружка Авариэль решила извлечь выгоду из попавшего ей в руки Врага. Дуры, не понимающие всей опасности, исходящей от него!

Видящие, бывало, ценой жизни сохраняли родное королевство от внешних бед, будь то заговор тёмных братьев или крупный набег троллей. Но они не сталкивались с обманом от ангелианских жрецов. Габрилл Радужный отнял у принцессы всё, чем она дорожила – отца, безмятежную жизнь… Он отправил её на смерть в аранью. Порой Натиэль ловила себя на мысли, что желает ему смерти, и ей становилось не по себе. Она, Видящая, обязана понимать важность возложенной на неё миссии. Её долг пожертвовать собой, если понадобится, ради исполнения воли Карубиала. Верховный жрец – высший служитель Крылатого Единорога, глас бессмертного в мире смертных. Убить Сандэра – желание небожителя, не подлежащее обсуждению. Кто она такая, чтобы спорить с создателем и покровителем королевства? Насекомое, зависящее от великого ангела. Он решил избавиться от неё – да будет так. Видящая должна принимать его волю, какой бы та ни была.

Долг и чувства сплелись в клубок кусающих друг друга змей. Душа устала от борьбы, не в силах забыть, исторгнув из себя обоих. Принцесса часто думала о смерти. Простой, действенный способ сбежать. Натиэль, возможно, совершила бы самоубийство, не опасайся она Тьмы и гибели близких. Она ничем не поможет отцу, подруге и Сандэру, наложив на себя руки.

– Знаешь, что тебя ждёт? – хрипел истязатель. – Что ждёт короля и дрянь, посмевшую соврать его святейшеству?

Она знала почти наверняка. Дабы не всплыла правда об обмане жрецов, принцессу навеки продержат здесь или вовсе казнят, поместив в клетку на крыше башни цитадели. Отец сгинет в Подземье. Он – угроза служителям Крылатого Единорога, поэтому к нему подошлют убийц либо устроят ловушку, использовав тёмных братьев, а на престол посадят марионетку. Авариэль оставшуюся жизнь проведёт, скрываясь от гнева иерархов Церкви. Сандэр, пожалуй, единственный смертный, чья Дорога Судьбы не видна. Впрочем, называть его смертным значит игнорировать истину. Он уже перешагнул грань, отделяющую человека от сущностей более высокого порядка.

– Заключённый с тобой договор расторгнут. Планы святейшего обратились прахом. – Судя по тону, истязатель немного успокоился. – Иерархи Церкви решили, что необязательно менять правящую ветвь.

Габрилл Радужный обещал Натиэль неприкосновенность и безопасность отцу. Король, не имея наследников, отречётся от престола. Главное – его не тронут наёмные убийцы, обещал жрец. Принцесса верила ему. Что ей ещё оставалось?

– И ты хочешь заключить новый договор? – собрав смелость в кулак, произнесла девушка.

– От тебя потребуется куда больше, нежели ранее. Раскаяние, исполнение долга – вот чего желает Церковь от заблудшей души. Встав на путь истинный, ты обретёшь утерянное – расположение всесвятого Карубиала, отца. Может быть, даже Авариэль Кошка избегнет печальной участи. Раскаяние творит чудеса, тебе ли не знать. Сегодня ты в узилище, а завтра, быть может, в кругу любящей семьи, рассказываешь о борьбе с Врагом, о том, как он наложил на тебя чары, чуть не привёл к погибели.

Сладкие грёзы наивной девушки. Натиэль не верила в них.

– Вы помилуете Авариэль?

– В случае её раскаяния. Крылатый Единорог милостив. Признай грехи, отринь прошлое, обратившись к ангельскому свету, и спасёшься.

Превозмогая боль, принцесса постаралась рассмеяться. Получилось плохо – сплошной хрип, переросший в кашель.

– Не представляю Авариэль раскаивающейся. Вы предали огню её дом, и теперь потребуете просить прощения? Она вцепится вам в глотку. Неужели думаете, я настолько глупа, чтобы поверить вам?

Незнакомец рванул волосы, притянув лицо Натиэль к полу, вдавил щекой в каменную плиту и склонился над ней – она поняла это по обдавшему её дыханию, горячему, не имеющему запаха.

– Не верь. Откажись помогать нам, используя крупицы Дара, и в тот же день слуги короля – да-да, те самые, воспитавшие тебя, негодницу, и беззаветно преданные престолу – начнут умирать. И не только они, а и их дети, родители. Помнишь Каилию, подругу детства? А Оларина, старого конюшего, катавшего тебя маленькой на пони? Они умрут. Все, кого ты когда-либо любила, все, кто любил тебя. Кто от болезни, кто по нелепой случайности. В конце концов, случится несчастье и с твоим отцом. Не сомневайся. Его святейшество дал тебе просторную келью. Достаточно просторную для превращения в склеп. Я сложу здесь отрезанные головы твоих слуг, животных, друзей. И голову Авариэль Кошки принесу. И голову короля. Будешь оправдываться перед ними за предательство. Ведь умрут они по твоей вине. А после ты познаешь боль во всём её великолепии. Слыхала о пыточных Тельперинга, в коих допрашивают еретиков и колдунов? Вижу по глазам – понимаешь, о чём я.

– Д-да, – ответила Натиэль. Незнакомец ослабил хватку. – Я скажу, где Враг. Скажу…

Глава 1. Слуга

Пепел падал с тёмно-серых небес, укрывая разрушенный город плотным покрывалом. Руины дворцов походили на изуродованные, развороченные холмы, из которых торчали почерневшие, обглоданные огнём обломки, словно кости гигантов. Настоящие кости скрыты под мягким пепельным ковром – останки жителей, защищавших свои дома от пришельцев. Одинокие тени, едва различимые, полупрозрачные, бывает, скользят между развалин, пугаясь бредущих по разорванным улицам редких мертвяков.

Пахнет гарью и гниющей плотью. Тишина обволакивает толстым одеялом, неслышно даже дыхания, и от этого возникает сомнение в собственном существовании.

В городе не осталось живых. Все его нынешние обитатели – тени павших, ходячие мертвецы и прячущиеся под мостовыми твари, коим смертные ещё не придумали названий. Есть ещё кое-кто. Сильный, с давящей аурой. Его тень самая тёмная и простирается чуть ли не от одной городской стены до другой, вернее, того, что осталось от некогда мощных укреплений. Призрачная фигура мелькает на вершинах переломленных башен, неуловимая и… страшная, не имеющая ничего общего с нынешними «горожанами». Она наблюдает за происходящим, и холодная ярость чувствуется во взоре светло-серых глаз, которого боятся здешние обитатели, от робких призраков до кровожадных чудовищ, не смеющих показываться на поверхности. Тяжёлый взгляд приковывает к месту, не даёт пошевелиться, вдохнуть, наполняет страхом перед неизбежным концом, выдавливает всякое желание сопротивляться. Нет мыслей, нет прошлого, будущего – только океан ужаса, затопивший вселенную…

Лилька, Смуглянка, Натиэль… где вы? Я должен защитить вас от этого кошмара…

Я проснулся, крича имена близких. Боль грызла искусственную правую руку. Вокруг успокаивающая темнота спальни, в узкую щель меж ставен просачивался бледный свет луны. В тонком, жидком лучике плясали селениалы – дети ночного неба, мельчайшие духи, необходимые для создания заклятий лунной магии. Лишь они и способны проникнуть сквозь поставленный Клеймёными над поместьем барьер. Поднял морду лежащий у ног Акела, настороженно прислушиваясь и неслышно втягивая воздух чёрным носом. Всё нормально, волчара, просто дурной сон.

Со двора доносятся звон стали и выкрики сестрёнки. Упражняется в фехтовании, надо полагать. С недавнего времени она учится обращению с оружием у командира охраняющего нас отряда Клеймёных и его дочурки.

Всё как обычно, как и должно быть. А засыпанный пеплом город… мало ли, что привидится ночью? Нервы расшатаны общением с рабами Предвечной Тьмы, лоа и стычками с желающими моей смерти личностями.

Я поднялся с кресла, разминая затёкшие за время дневного сна конечности. В постели, конечно, отдыхать удобнее, но день и отдых для меня с некоторых пор понятия несовместимые. От рассвета до заката во мне гостит слабость, и чувствую себя в это время очень скверно, несмотря на магические доспехи и божественное копьё, придающее сил. Типичное для носителя Тьмы состояние. Уж лучше подремать. Броня, выглядящая совершенно обычно для здешних широт – поношенная, как у наёмника, под таким же видавшим виды плащом с накинутым на шлем капюшоном, – оберегает от солнечного света. Вместо подкладки изнутри подвластные мне теневые духи создают плотный изолирующий кокон, они же покрывают металл снаружи тонким узором, передавая информацию об окружающем мире.

Откинув капюшон, снял шлем с узкими смотровыми щелями, положил на кресло, затем сбросил плащ. Не люблю доспехов, пусть и изготовленных на заказ по моим меркам. Сковывают движения. Однако, шлем странствующего рыцаря не выкажет подозрений у магов и ангелианских священников, в отличие от зачарованной маски, а зачарованная на прочность броня защищает не только от света.

Из таза на столике набрал ладонями прохладной воды и плеснул в лицо, изгоняя остатки дневного кошмара. Не мешало бы целое ведро на себя вылить, а то и вовсе искупаться в море. Непременно так и сделаю, благо, поместье расположено на берегу.

Акела, как и положено профессиональному телохранителю, сунул нос во все углы, пробежался рысцой по комнатам, проверяя, нет ли угрозы, и вернулся, выражая видом своим полное спокойствие. Раз уж он ничего подозрительного не учуял, мне волноваться не о чем. Белые волки ощущают астрал лучше большинства магов, к тому же, обладают великолепным обонянием, различают эмоциональное состояние человека по ауре и запаху, а уж слышат не хуже диких кошек. Имперцы давно хотят приручить белых волков, да получается плохо. Свободолюбивые звери не признают хозяев, единственный способ добиться от них чего-нибудь положительного – стать им другом. Я вот и моя сестрёнка стали друзьями Акеле и его родичам, поэтому у нас без преувеличения лучшая охрана в провинции, не учитывая дриад и Клеймёных, оставленных нам Смуглянкой.

Смуглянка Авариэль, где ты коротаешь нынешнюю ночь? Считаю дни до твоего возвращения. Два долгих месяца минуло с её ухода в Эладарн. Столько всего произошло за это время… Вспоминать не хочется. Война в тролльих лесах и Пограничье продлилась дольше, чем предполагалось, и забрала слишком многих. Иногда я скучаю по прошлой жизни, и мне снятся скалистые острова, соединённые подвесными мостами, хижины, бревенчатый причал, занятых повседневными делами синекожих лесных троллей. Во сне я вновь беседую с Глубинным Жрецом живущих в пещерах под островами морлоков, охочусь в прибрежных лесах вместе с воинами племени, постигаю азы магического Искусства в кабинете Гварда под надзором его гоблина-дворецкого. Пожалуй, там я был по-настоящему счастлив.

Сейчас нет на острове ни хижин, ни зверомастера с дворецким. Вождь гоблинов оборудует пещеры под долговременные убежища и готовится к постройке настоящей крепости. Мастеров я уже нашёл в империи и отправил под охраной на Зеркальное озеро. Синекожие повозмущаются между собой присутствию людей и перестанут, всё-таки, мои приказы не обсуждаются. Особо непонятливым из числа прибившихся к племени в конце войны нынешний вождь пояснит, что к чему. Я вернусь в аранью нескоро. Нужно закончить дела здесь. К тому же, на озере мне пока появляться нежелательно. Вот разрешу вопрос с Ночными Охотниками на Брадосе, и тогда, может быть, подумаю о возвращении. Зависит от результатов переговоров с целителем де Виллано, крайне мутным субъектом, и ситуации со стремящимися меня убить светлыми и тёмными эльфами. Если удастся заключить мир с брадосцем, у меня освободятся руки, и смогу заняться Высокорожденными вкупе с империей. Ох, сплошные проблемы, куда ни посмотри. Ладно эльфы, люди-то куда лезть собрались? Вышвырнув со своих земель троллей, намереваются организовать масштабный поход на троллей и оттяпать у синекожих часть лесов. Такое уже было, и заканчивалось всегда поражением имперцев. Их постепенно выдавливали с захваченных территорий. Впрочем, имперцы успевали здорово обогатиться. На сей раз у них на пути окажется моё племя, точнее, союз племён Чёрной Руки, меня то есть, состоящий из озёрников и Чёрного Копья. Племена Длинных Клыков и Звёздных Рысей, граничившие с империей, прекратили существование, и их леса стали нашими.

Уйти с озера не вариант, как и помогать имперцам. Кем бы я ни был, тролли не захотят бросать своё. Бежавшего синекожего не просто засмеют, он лишится благословения и покровительства предков, достойного посмертия. Вот и выкручивайся. Бросать озёрников на произвол судьбы не собираюсь, как-никак, они приютили меня с сестрой, обеспечили жильём, едой. Благодаря им мы, перенесённые катаклизмом в Трёхлунье земляне, выжили и окрепли. На озере нас обучали премудростям общения с духами и охоты, открыли в нас талант к магии. За проведённые там месяцы мы обрели новый дом.

Я бы предпочёл не вмешиваться в грызню людей и троллей, но постоять в сторонке моему союзу не суждено. Придётся держать оборону. Поход намечается не раньше, чем через год. Перед вторжением необходимо восстановить разорённое синекожими Пограничье, отстроить крепости. Я же попробую наладить связи со знатью, поставлю замок на озере и при необходимости подготовлюсь к партизанской войне.

Последние две седмицы арендую поместье на берегу моря. Пробудем здесь с сестрой до послезавтра и в путь, на сей раз, на запад, ближе к окраине империи. Куда бы мы ни пошли, Смуглянка найдёт нас. Свяжется с Клеймёными через артефакт, и они ей сообщат.

Я взялся за обёрнутое полосками кожи древко прислонённого к стене копья. В то же мгновение в меня рухнула порция заготовленной артефактом жизненной силы, необязательный подарок от Маркарта. Днём, когда солнце выжигает ауру подобных мне существ, ослепляя и оглушая, энергия мне понадобится.

Стиснув древко оружия, вышел из комнаты. Надо бы размяться и очистить голову от мыслей.

Лилиана в простых штанах и рубахе, подпоясанная широкой полосой чёрной ткани, металась у чаши фонтана во дворе, отбивая выпады похожей на неё, точно сестра одногодка, Силвен. Молодая эльфийка напирала из средней стойки. Клинки длинных кинжалов высекали искры из стального лепестка-наконечника короткого копья, которым довольно ловко управлялась Лилиана. Закружившись, Клеймёная зашла справа, нагнулась, изящно уходя под круговой горизонтальный удар копья, отчего её тугая, перевязанная алым шнуром русая коса лишилась нескольких волос. Сестрёнка едва успела отбить кинжал древком и ответила контратакой – коротким тычком пяткой копья под рёбра противницы. Та отскочила назад, выпрямившись и приняв расслабленную позу.

– Очень хорошо, – азартно улыбнулась эльфийка.

Рубаха у неё на боку слегка порвалась – результат действий Лилианы, – обнажив белую кожу. Впервые на моей памяти одежда Силвен пострадала. До сегодняшней ночи сестрёнка не могла к ней прикоснуться, как ни старалась. Колоссальный прогресс, как по мне – новичку задеть мастера клинкового боя. Значит, и в настоящей схватке Лилиана уже кое-чего стоит.

– На сегодня довольно, – прозвучал низкий женский голос. Его обладательница – высокая стройная девушка в серых штанах и кожаной куртке, с короткими каштановыми волосами, лунной ночью кажущимися чёрными – вышла к фонтану, прерывая тренировку. – Госпоже нужен отдых.

– Да ладно вам, нянюшка Эстер, – осклабилась Силвен. – Не пересиливая себя, нельзя обрести стойкости. А она ведь хочет быть сильной.

– Вы упражнялись весь вечер. За те три часа у юной госпожи прибавилось с дюжину синяков и ссадин и четыре пореза. Тренировка окончена.

– Эстер, я не устала и не нуждаюсь в помощи. – Тон сестры был не менее непреклонен. – Мы продолжим.

Лежащие неподалёку белые волки подняли головы, заинтересованно следя за происходящим. Вмешиваться они не собирались, понимая, что их подруге ничего не грозит.

– Со всем уважением, юная госпожа, вынуждена настоять. Повелитель приказал оберегать вас и не допустить повторения случившегося на прошлой седмице, и мы намерены исполнить приказ.

Неделю назад Лилиана, поглощённая тренировкой, пожелала драться всерьёз. Бой закончился быстрой победой эльфийки. Силвен обезоружила мою рисковую сестрёнку, но крайне неудачно – та напоролась на собственное копьё. Не знаю, кого благодарить, судьбу ли, Творца, Тьму за лёгкое ранение. Лезвие, почти насквозь проткнув Лилиану, не повредило внутренних органов. Дриады залатали рану, и спустя четыре дня моя неугомонная сестрица продолжила истязать себя тренировками.

– Эстер, прекрати. Со мной всё будет в порядке. Сядь на скамью и любуйся поединком, если уж тебе хочется быть поблизости.

– Со всем уважением, юная госпожа, было бы на что любоваться, – вспыхнула дриада. На кончиках длинных пальцев телохранительницы загорались зелёные огоньки. Их Лилиана не видела, не тот уровень восприятия астрала, зато заметил я. Эстер готовилась применить магию природы. – Предупреждаю: ваше поведение может обернуться для вас плачевными последствиями.

Сестрёнка пропустила слова дриады мимо ушей, а зря. Расплата за непослушание ожидалась унизительной и неприятной. Хотя телохранительницы и подчиняются Лилиане, в приоритете у них мои приказы.

– Вижу, горишь желанием стать сильнее, – вместо приветствия произнёс я с лестницы, опускающейся во двор. – Раз так, Лиль, пошли. Проверю, чему научилась.

Сестрёнка просияла. Со мной ей тренироваться нравится куда больше, чем с Силвен. Эльфийка прекрасно владеет боем на кинжалах, ножах, коротких мечах, Лилиану же я планирую сделать мастером копейного боя. Причина тому – моя дневная слабость. Биться днём для меня означает прибегнуть к помощи Тьмы, что мне противопоказано. Каждое обращение к Владыкам Ужаса чревато разрушением личности. В конце концов, злоупотребляющие заёмной Силой теряют память и становятся послушными рабами, ведомыми волей Предвечной Тьмы.

Поскольку я не могу сражаться днём на полную, стоит передать Маркарта той, кто сражается под солнцем лучше меня. В Лилиане течёт моя кровь, поэтому Чёрное Копьё согласилось разить врагов, направляемое сестрёнкой. Даже упрашивать не пришлось. А с божественным артефактом, коим является Маркарт, можно успешно противостоять хоть эльфийским жрецам, хоть магам.

Со временем она обзаведётся собственным магическим оружием, пока же Маркарт в её полном распоряжении.

Жестом я дал сигнал Клеймёным открыть ворота. Со мной отправились пятеро бойцов, дриады и волки. Более чем достаточно, чтобы отразить внезапное нападение группы, состоящей из нескольких магистров боевой магии. Доведись нам сойтись в бою с ребятами покруче, не поможет и весь отряд Клеймёных. Правда, таких мало найдётся, и с ними разбираться придётся мне, наплевав на осторожность.

Волны лениво накатывались на песчаный берег, смывая наши следы. Хорошая нынче погода, море спокойно, ветер нежно ласкает лицо, небеса усеяны мириадами ледяных осколков – звёзд. На востоке встаёт алая луна. Её красноватый свет смешивается с молочным светом белой Матери, и подлунный мир окрашивается в пурпур и серебро, отчего море кажется наполненным кровью, а песок драгоценным ожерельем.

– Не сдерживайся, – посоветовал я принявшей боевую стойку, выставив копьё перед собой, сестрёнке.

Лилиана кивнула и бросилась в отчаянной попытке дотянуться до меня. Маркарт без труда отбил удар, и в следующий миг с другой стороны прилетело древко. Я отклонился назад, оружие сестры пронеслось в миллиметре от моей шеи. Неплохо, очень. Не хватает скорости и физической мощи, в целом же сносно. Продолжая атаковать, сестрёнка, стремительно развернувшись, направила клинок мне в ноги круговым замахом. Да она кружится не хуже Силвен! Пришлось поставить блок древком Маркарта. Сталь загудела, столкнувшись с артефактом, наконечник копьеца отскочил, а Лилиана попробовала повторить манёвр с возвратным движением. На этот раз я «наградил» её щелбаном по носу, сбив баланс и прервав атаку. Сестрёнка отшатнулась, чуть не упав, и тут же приняла стойку.

– Так нечестно, – возмущённо запыхтела она.

– В настоящем бою чести не место. Готовься к тому, что противник будет кидать тебе песок в глаза, швыряться гремучим зельем и бить в спину. И поблажки никто не даст.

– Не место чести, говоришь.

По глазам вижу, что-то она придумала.

– Давай, бей.

Сестрёнка и ударила. От выпада из средней стойки я отмахнулся Маркартом, а вот затем Лилиана, развернувшись и зачерпнув ступнями песка, подняла в воздух песчаное облако, частично скрывшее её движения и брызнувшее в меня. Инстинктивно зажмурившись, я отпрыгнул, разрывая дистанцию, а переместившаяся вбок и стелющаяся по земле девчонка круговым замахом всё-таки умудрилась дотянуться до моего бедра. Я качнулся назад, уходя с траектории удара. Буквально взлетев, Лилиана вложила весь свой небольшой вес в следующий выпад. Со звоном Маркарт отклонил нацеленный мне в бок наконечник, а сестрёнка, потеряв равновесие, рухнула на песок. Крутанувшись назад, она мгновенно перетекла в стойку.

– Что ж ты так с Силвен не дерёшься? – удивился я. – Здесь ты словно другой человек.

Мастерство Лилианы значительно возросло с нашего прошлого проверочного поединка. Неожиданно, хотя и не удивительно. Тело её окрепло, к чему она и стремилась, изматывая себя ежедневными многочасовыми тренировками и отъедаясь восстанавливающими зельями. Приёмы копейного, а заодно и ножевого боя ею получены от троллей благодаря ментальной магии Дедушки Тланса, по сути, она отлично знает, как и куда надо бить. До недавнего времени ей не хватало твёрдой руки и зоркого глаза, чтобы стать воительницей. Тело не было приспособлено к схватке. Теперь, похоже, курс молодого бойца подходит к концу. Пару недель тренировок, и она достигнет уровня воинов, чьи знания скопировал в её головку Глубинный Жрец.

Тролли невеликие знатоки копейного боя, в отличие от, скажем, эльфов, тысячелетиями развивающих боевые искусства, однако, защитить себя сестрёнка сумеет. При наличии трудолюбия вовсе превзойдёт синекожих «учителей».

Жаль, магические знания так не получить. Ни один уважающий себя маг не позволит рыться у себя в ментальном теле, Гвард, к сожалению, не исключение. Он наотрез отказался принимать участие в эксперименте по копированию участков памяти, зато снабдил нас полезными книгами и своими записями о зверомагии, к которой у сестрёнки талант.

Мне в этом плане тяжелее. Основы магии постиг с грехом пополам, углублять познания ни времени, ни желания. Каждую свободную минуту отдаю попыткам подчинить пойманных духов. Пока все мои старания идут прахом. Я попросту не знаю, что делать. Шаманом быть легче, вот честное слово. Там поймал духа, заключил в амулет, помучил, и вуаля, вечный раб готов. Тут же не представляю, каким образом можно воздействовать на находящегося во мне лоа. Узники духовной темницы ощущаются клубком скользких холодных змей. Вычленить кого-то из них не выходит, чересчур плотно они переплетены друг с другом.

– Силвен не даёт мне нападать, – пожаловалась Лилиана. – Она учит контратаковать и почти никогда не открывается. А ты разрешил мне напасть. Ну, и я воспользовалась твоим советом. В бою чести нет. Спасибо, запомню.

– А я думаю, почему тебе нравится со мной тренироваться. Оказывается, я тебя не прессингую, как Силвен. Учту.

– Нет-нет, не потому. Ты мой брат, а видимся мы всё реже. Когда я учусь, ты обычно спишь. Когда просыпаешься, меня клонит в сон. Я пробовала изменить внутренние часы, стать «совой», но слишком устаю. Восстанавливающие эликсиры не помогают, от них голова тяжелеет. Проясняющие разум зелья плохо совместимы с целебными. Чтобы пообщаться с тобой, мне нужно жертвовать тренировками, а ими пренебрегать нельзя.

– Лиль, скажи, тебя учили телесности? Или консиенте?

– Телесность я освоила на Брадосе. – То-то, смотрю, прыткая ты у меня. – Консиента даётся тяжелее.

# # 1 Телесность – тип медитативных техник, незаменимых для боевых магов. Обучившись ей, чародей начинает управлять происходящими в организме процессами. В империи она считается целительской, правда, её применяют и в битве для ускорения реакции, повышения скорости и силы.

Телесности меня научил Гвард. Он рассказал мне и о принципах консиенты, совершенно иного типа медитативных техник, направленного на познание собственного естества. Ею я идеально не овладел до сих пор. Возможно, поэтому у меня не клеится контакт с пойманными духами.

– Разумеется, госпожа Лилиана. Консиенте обучаются годами, – раздался сухой, будто треск разгорающегося фитиля, мужской голос.

Волки зарычали, прижав уши к лохматым головам, Клеймёные и дриады встрепенулись. В руках эльфов сверкнуло зачарованное оружие, телохранительницы заполыхали невидимым простым смертным зелёным огнём, готовясь применить магию природы. В каких-то десяти шагах от нас стоял, заложив руки за спину, человек в дорожном плаще и шляпе с узкими полями. Зашнурованный поднятый воротник скрывал нижнюю часть лица, верхнюю затенял головной убор. Тем не менее, на висках виднелась седина. Это не обязательно признак преклонного возраста. У Лилианы, пережившей нападение одержимого на деревню троллей, осталась белая прядь.

С виду обыкновенный человек. Аура слабенького мага, имеющего склонность к магии воды, движения здорового мужчины, не привыкшего к оружию. Среднего роста и телосложения. Ничем не примечательный, и всё же интересный тип. Чем-то ведь он приглянулся брадосскому целителю, связанному с организацией едва ли не лучших наёмных убийц Лантара.

– Господин Валирио, моё почтение. Дамы, – человек чуть склонил голову, обозначая приветственный поклон.

– Лукас! – обрадовалась сестрёнка и, повернувшись ко мне, пояснила: – Он слуга мессира де Виллано и мой хороший знакомый.

– Я знаю, кто он. – Чего ты улыбаешься, глупышка? – Наши знакомые и друзья иногда совсем не такие, какими мы их хотим видеть, Лиль. Думаю, «хороший знакомый» со мной согласится.

– Бросьте, господин Сандэр. Я вам не враг и уж тем паче не имею ничего против вашей замечательной сестрички. Я всего лишь претендую на толику вашего внимания.

– И что вам угодно?

– До господина де Виллано дошёл слух, будто бы вы желаете навестить его в следующем месяце на Брадосе. – Интересно, какая птичка ему нашептала об этом? Не из окружения ли Смуглянки? – Он был бы счастлив встретиться с вами и побеседовать, но, увы, в ближайшие месяцы сие вряд ли случится. Обстоятельства вынудили господина покинуть остров и империю.

Да он издевается! Вернул мне Лилиану, тем самым дав повод к разговору, и вдруг идёт на попятную. Неужели вправду что-то стряслось? Что, конечно, Лукас не скажет.

– Странно. По-моему, он сам хотел обстоятельно поговорить со мной.

– Не всё происходит по воле господина, – пожал плечами слуга. – Он узнал о вашей ссоре с эльфами и выказал желание помочь.

– Чем поможет мне целитель, находясь неизвестно где? Наймёт для моей охраны Ночных Охотников? Переведёт на счёт в гномьем банке золото? Мне более не требуется его помощь. Так ему и передай, Лукас.

– Как знать, господин Сандэр. Денег не бывает слишком много. Что до Ночных Охотников, то тут вы правы, телохранители из них так себе. Конечно, получше ваших эльфов, но им далеко до Защитников Престола Эладарна. Зато они превосходные убийцы. Пожалуй, искуснейшие среди смертных. Убить врага, готовящегося нанести смертельный удар – чем не защита? Впрочем, мой господин не оставил вам золота и наёмников. Он предпочёл дать дружеский совет: посетите крайний север либо Шунтальскую пустыню. Там вас не достанут эльфы. Разумеется, если не наживёте врагов из числа снежных, ледяных и солнечных.

Хороший совет, не будь я покровителем союза тролльих племён. Особенно про север. В Ледяных Пустошах ночь царит по полгода, а то и дольше, день пасмурный, лучи изредка проникают через заслон из туч. Наконец-то вздохну свободно и поохочусь вдоволь, север кишит опасными животными и сущностями. Не жизнь – сказка для такого как я. Племена разумных ведут извечную войну друг с другом, можно взять сторону одного из них и привести к победе над соседями, построить государство. А сколько в снегах сокрыто тайн! Согласно записям эльфийских историков, давным-давно в Ледяных Пустошах стояли крепости Аллирана, а до них города невообразимо древних рас, неведомых нынешним смертным.

Шунтальская пустыня место для меня негостеприимное. Светит жаркое солнце большую часть суток, ни отдохнуть, ни помедитировать нормально. Из плюсов отсутствие светлых эльфов и наличие родственников Смуглянки по материнской линии. Север мне больше по душе.

– Как ты нашёл меня, Лукас? – задал я тревожащий с момента появления слуги вопрос. Постоянные перемещения по империи, конспирация, барьеры маскирующие, переодевания коту под хвост. Выследить меня мало кто способен. Эльфы, к примеру, либо не очень-то стараются, либо не могут. Вероятнее второе.

– А кто вам сказал, что мы вас теряли из виду, господин Валирио?

– А где мессир де Виллано, Лукас? – встряла сестрёнка.

– Скоро будет в Эладарне, госпожа Лилиана. Господин Валирио, если вам необходимо встретиться с ним, отправляйтесь в Белую пустыню. Что ж, более не задерживаю, всего доброго, дамы, господа.

Развернувшись, слуга упругой походкой двинулся вдоль кромки прибоя в противоположную поместью сторону. Клеймёные, дриады и я провожали его неприязненными взглядами, на личике Лилианы проступила грусть.

Значит, за мной постоянно следят. Лидер Проклятых говорил о Ночных Охотниках в тролльих лесах, оттуда они шли за мной, наплевав на меры предосторожности Клеймёных. Не исключено, на сестрёнку повешено следящее заклятье. Через неё шпионят за мной и могут быть в курсе моих планов. Именно поэтому я не раскрываю подробности в её присутствии. Смуглянка вроде ничего не обнаружила, обследовав ауру сестрёнки, но Охотники знатоки сокрытия, владеют секретными знаниями, унаследованными от аллиров и тёмных эльфов, основателей организации. В их арсенале вдобавок магия разума. Похищенная ими аккурат перед уничтожением духом зимы города, где она училась, Лилиана напрочь забыла о произошедшем с ней за последние недели до возвращения. Смуглянка и Дедушка Тланс наткнулись на заблокированный участок памяти. Как ни бились Глубинный Жрец и Авариэль, не уступающие по владению ментальной магией мастерам-супремам, а то и имперским архимагам, открыть путь к воспоминаниям не удалось. Какую информацию Ночные Охотники решили спрятать до поры? Предположений масса, от некоторых оторопь берёт.

Я под колпаком, и сбежать из-под слежки мне не светит. Разве что брошу всё и ускользну по теневому измерению, чего делать не собираюсь. Тьма с ними, Охотниками. Не мешают, и ладно. Главное не прозевать какую-нибудь пакость, на которые они мастаки.

До чего же бесит неопределённость! Неизвестно, чего от них ждать.

Ночные Охотники никогда не делают ничего просто так. Оплошностей практически не допускают. Де Виллано приказал слуге дать намёк, где его искать, а советы отсидеться на севере для отвода глаз? Почему бы прямо не отвести меня к нему?

Выбор – вот что предложил мне брадосец. Ему почему-то важно узнать, как я отреагирую. Ох уж эти тайны мадридского двора. Кстати, какого рожна целителю понадобилось в королевстве светлых эльфов? Лукас вряд ли знает, хотя допросить его с пристрастием было бы полезно.

– Сандэр, рекомендую немедленно возвращаться в поместье, – тихо произнёс подошедший Глан. В голосе его сквозил еле сдерживаемый страх. – Этот скрытник миновал наших дозорных. Его никто не заметил, пока он не заговорил. Кто он?

– Слуга моего знакомого. Раньше за ним подобных способностей не наблюдалось.

– Либо он вовсе не тот человек, которого вы помните, либо вашему знакомому служат бессмертные. Сигнальные барьеры до сих пор молчат, словно их не пересекали.

Лукас растворился в лунном свете, отойдя на полсотни шагов. Я его ещё захватить хотел. Как же, дался бы он. Скорее, устроил бы локальный Армагеддон, раскидав нас, ровно котят. Теперь совершенно ясно – нас проведал Ночной Охотник. Рядовые члены организации помимо того, что непревзойдённые скрытники, ещё и отменные бойцы, Лукас же наверняка в высшей лиге.

– Тренировка закончена, – объявил я.

Визит слуги целителя сбил весь настрой на общение с сестрёнкой и тренировку. И в море купаться перехотелось.

Глава 2. Встреча и расставание

Сложенные из камня и грубого кирпича здания жались к центральной башне-колокольне, оповещающей крестьян близлежащей деревушки об опасности либо важных событиях вроде рождения наследника. Поместье выросло из замка, возведённого в доимперский период, о чём напоминали и толстые стены, и ров, ныне превратившийся в глубокую канаву. Клеймёные, как только пришли сюда, установили купол защитного барьера, наложили на камни недолговечные чары прочности и обвели каждое здание сигнальным контуром, сообщающим о проникновении чужаков. Дополнительно Глан обустроил наблюдательные посты на окрестных возвышенностях. Все эти предосторожности оказались пустым звуком при появлении Лукаса. Я уверен, что Ночной Охотник способен, не напрягаясь, незаметно пройти в мои покои. Вот и полагайся на охрану. Его даже волки не учуяли! Клеймёные, между прочим, отвечали за безопасность первых лиц Эладарна, то бишь королевской семьи, наравне с гвардией. Раз уж они бессильны, не представляю, как можно скрыться от Охотников.

Система прозрачных барьеров задрожала от прохождения через них нашей группы. Опознавательные чары позволили нам войти в поместье, и тут же прорехи, оставляемые нами в астральных стенах, захлопнулись. Лилиана заспешила на кухню ужинать, с ней проголодавшиеся волки и три дриады, я с Акелой направился в свои покои. Помедитирую и обмозгую ситуацию.

Переступив порог комнаты, замер. Расположение предметов прежнее, дверь не открывалась, посторонних запахов и следов в астрале нет, и всё же меня что-то насторожило. Акела прижал уши к голове, активно принюхиваясь. Приглядевшись к потокам энергий духовным зрением, я уловил некую пустоту, будто тончайший разрез в астрале, замаскированный фоновыми аурами предметов и заклятий. Такой остаётся после двигавшейся сущности, только со шлейфом её айгаты.

Я перехватил Маркарта, готовясь нырнуть в теневое измерение. Похоже, меня навестил скрытник высочайшего класса. А вдруг их несколько, и кто-то из них подобрался к сестре? Проклятье!

– Ну ты и подозрительный, – раздался до боли знакомый голос, и из спальни показалась завернувшаяся в покрывало Смуглянка. При виде её с плеч словно гора свалилась. – Я надеялась сделать тебе сюрприз, а ты чуть в Умбру не сбежал.

– Твою… матушку во фрейлины Небесного Короля, – процедил я и улыбнулся.

– Маму не трогай, она тебе ничего плохого не сделала. Кроме меня, естественно.

Авариэль прильнула ко мне, мурлыча и щекоча дыханием мою шею.

– Не люблю сюрпризов, но рад тебя видеть, melisse. Как никогда рад. – Подхватив взвизгнувшую Смуглянку, я понёс её назад в спальню.

Как же я соскучился по её глубокому голосу, по янтарным, совсем чуть-чуть раскосым глазам, глядя в которые можно утонуть, по пышным волосам, чёрной волной опускающимся на плечи, по нежным рукам, по губам, которые хочется целовать бесконечно, по гибкому стану…

Позднее, поглаживая бархатистую кожу Смуглянки, я удивлялся, как отпустил её в логово наших врагов – Тельперинг. В жреческой цитадели хранятся древнейшие артефакты, представляющие опасность для ангелиан, и ценнейшие реликвии, среди них – Лунная Слеза, принадлежавшая Клеймёным до разрушения их родного города Исиланта и похищенная храмовниками дома Алых Шипов. Авариэль искала способ выкрасть магический самоцвет, попутно собирая сведения о намерениях жрецов относительно нас.

– Что думаешь о совете слуги де Виллано? – внезапно спросила Смуглянка.

Глан донёс по мыслесвязи, не иначе.

– Брадосец пытается играть со мной, – хмыкнув, ответил я. – Раскладывает карты рубашками вверх и предлагает выбрать, какая мне нравится. Порой кажется, что он предусмотрел любой мой шаг.

– Давай поступим непредсказуемо. Не поедем на север, забудем о пустыне и Эладарне, о Брадосе и отплывём на закат, в Гвейнмар. Предложим услуги правителю. Полагаю, он не откажется принять под крыло наш дом. Шпионы и убийцы народа долгоживущих ценятся всюду. Или махнём в столицу империи и попросим у императора разрешения осесть на его землях в обмен на службу. Он точно не откажет. Агенты его тайной канцелярии нам и в подмётки не годятся.

– Сомневаюсь, что целитель не предвидел такой шаг. Царство сумеречников, должно быть, кишит доносчиками Ночных Охотников, выполняющих поручения правящих домов Лумирена1. К тому же, нет никаких гарантий, что нас не используют, узнав о причинах интереса ко мне эладарнских жрецов.

## 1 Лумирен – столица царства Гвейнмар. Древнейший (и первый) город сумеречных эльфов, по праву считающийся красивейшим на западе Ирозанского континента. Его также называют Адамантом Запада.

– Тогда давай поплывём на Лаэгард.

– Ты серьёзно? Никто не согласится нас туда доставить ни по воде, ни по воздуху. Моряки ничего так не боятся, как кракенов и штормовых змеев, обитающих в Море Чудовищ, а обходить его слишком рискованно, сама знаешь. Неизведанные земли потому и остаются неизведанными. Имперцы говорят, что Лаэгард красивая сказка, и я склонен им верить.

– Эльфы утверждают обратное. За океаном лежит богатый лесами и реками материк. Добраться туда трудно, да, но возможно, заручившись поддержкой магов стихий.

– Ага. Волшебники имперской академии пытались. В итоге флотилия из девяти кораблей пропала возле Моря Чудовищ, погибли четверо супрем-магистров стихийной магии, без пяти минут архимаги, и множество обычных магистров. Элементали, заклятия, призванные звери – ничто не помогло хотя бы пересечь Море Чудовищ. Кто-нибудь из эльфов сумел добраться до Лаэгарда?

– В Эпоху Единства туда часто ходили корабли аллиров. Аллиран основал на побережье ряд колоний. С ними прервалось сообщение с приходом в Трёхлунье ангелов.

– Почему-то туда не переправились бежавшие из Аллирана правители. Великий Князь предпочёл укрыться под землёй. Значит, путь в Лаэгард был закрыт и для него.

Помолчав, Смуглянка проворчала:

– Будь у нас Лунная Слеза и Звёздный Камень, я бы не раздумывая купила корабли у тёмных эльфов вместе с командами из рабов и двинулась на поиски потерянного материка.

Чего-то она не договаривает.

– Ты знаешь что-то, чего не знаю я?

– Может быть. А может, и нет. У тебя же есть секреты, которые ты даже мне не доверяешь. Вот и у скромной княжны, занимавшей пост главы внешней разведки королевства, имеются.

– Хм. Ладно, потом поговорим. Слуга брадосца приглашал в Белую пустыню на встречу с де Виллано.

– Вот скользкий угорь! – вскинулась Смуглянка. – Пёс с ними, с Ночными Охотниками. От пристального внимания ублюдков нам, похоже, не отделаться. Зато сильное государство охладит пыл карубиальцев. Империя, по-моему, отлично подходит на роль нашего покровителя. Светлые эльфы не дураки ссориться с людьми. Что до тебя, то не все ангелиане разделяют точку зрения эльфийского верховного жреца. Имперские иерархи самостоятельны, их не касаются туманные пророчества эльфов. Люди недолюбливают долгоживущих. Между Церквями натянутые отношения, сами Церкви очень разные. Их объединяет лишь вера в ангелов и Творца. Власти империи, возможно, и попробуют тебя использовать – как средство устрашения Эладарна. До выдачи не дойдёт. А взбреди кому-то из иерархов схватить тебя, у него почти нет шансов на успех. Во-первых, мы не будем сидеть сложа руки, во-вторых, ты не позволишь себя посадить в клетку. Верно?

Зависит от того, кого пошлют по мою душу. Против слаженной команды магистров-супремов боевой магии, храмовников и жрецов во главе с Анарионом я вряд ли выстою в открытом бою. С другой стороны, они чересчур «громкие» в астрале, успею улизнуть.

– Какие новости из благословенного королевства? – решил я переменить тему. – Король жив? Его дальние родственники не собираются грызться за корону Эладарна?

– Не недооценивай мощь его величества Эльрунна и Защитников Престола, сопровождающих его в походе. Последнее известие от него пришло полтора месяца назад. В письме сообщалось о благополучном спуске в Подземье у Шунтальской пустыни и разгроме дозорных отрядов Дуазарка. Это город поклонников Голгорота, если ты не в курсе, милый, – промурлыкала Смуглянка. – Ещё из новостей – скоро произойдёт избрание следующего верховного жреца Карубиала. Две седмицы, и светоносную мантию наденет некто Ильфирин, бывший советник Габрилла Радужного и настоятель монастырской цитадели Тельперинг. Поговаривают, старый пёс потерял хватку, но спокойно жить он нам не даст. Из хороших новостей – в хранилище артефактов Тельперинга существует шанс проникнуть, обманув охранные чары. Как выйти оттуда – ума не приложу. Ну, и самая плохая новость. – Тон Смуглянки стал серьёзным. – Натиэль пытают, обвиняя в сговоре с тобой и убийстве верховного жреца.

Я выругался вслух. До последнего надеялся, что жрецы не осмелятся поднять руку на принцессу. Её тайно держат под стражей в Тельперинге, объявив мёртвой. Король Эльрунн Смелый, узнав от верховного жреца Габрилла Радужного о смерти единственной дочери, павшей жертвой колдовства тёмных эльфов, собрал войско и выступил в Подземье громить предполагаемых убийц. Подозреваю, на трон служитель ангела Карубиала намеревался посадить верного эльфа, что развязало бы жречеству руки в охоте на меня. Услышав от Смуглянки о столь грандиозных планах, я понял, до какой степени ненавидят и боятся сидящего во мне аллирского Великого Князя ангелопоклонники. Для них я навсегда останусь угрозой номер один. Они пойдут на государственный переворот, на убийство короля и королевской семьи, если понадобится, лишь бы уничтожить меня.

Принцессу Натиэль Крылатый Единорог Карубиал благословил даром Видения прошлого, настоящего и будущего. По сути, она пророчица, святая дева, чьё предназначение – предупреждать королевство о надвигающейся опасности. После спасения мною Натиэль из лап троллей – в аранью её послал Габрилл вместе с отрядом воинов покончить со мной, покуда во мне не пробудился Великий Князь – доверие к принцессе со стороны жрецов упало. Девушку тайно схватили и отвезли в Тельперинг, там она рассказала, где меня найти. В тролльи леса снарядили целую армию по меркам эльфов, малочисленную, отлично вооружённую, состоящую из овладевших магическими знаниями храмовников, жрецов и боевых магов под командованием героя королевства Анариона и верховного жреца. Выжил только один.

– Раньше ли, позже она выдаст нас, Санд. Учитывая, что мы в империи, за нами придут наёмники. Не удивлюсь и Анариону, жаждущему отомстить за поражение в Марадро и аранье. Он дважды упустил нас, не сберёг верховного жреца, потерял в бою с шаманом своих братьев. Как глава храмовников он опозорен.

– Поэтому в следующий раз ударит наверняка, прихватив с собой Натиэль. В таком случае мы не убежим, и наши перемещения утратят смысл. Чтобы избавиться от нас, жрецы пойдут на ссору хоть с империей, хоть с сумеречными эльфами. Войны из-за нас ни те, ни другие не начнут. Ждать нам недолго, melisse. Сколько там до выборов верховного, пару седмиц? Новый глава Церкви первым делом подпишет приказ о формировании отряда убийц. От нескольких дней до седмицы на подготовку, затем выдвижение. Командиром непременно назначат Анариона, а приведёт к нам душегубов лично принцесса.

В янтарных глазах Смуглянки промелькнул страх. Есть, отчего впасть в отчаяние. С Анарионом не справятся и все Клеймёные скопом. Дважды Авариэль сходилась с ним в бою и дважды отступала, не сумев нанести ощутимого вреда.

– Не хочешь осесть в империи – я уведу дом на север, – заявила Смуглянка. – Ледяные Пустоши укрыты от ангельского взора пеленой облаков и аурой древних божеств Полуночи. Натиэль не увидит нас среди снегов севера. Санд, твой брадосец дал тебе правильный совет. Мы построим селение недалеко от границы. В крайнем случае спрячемся в Шунтальской пустыне.

– И будете всегда трястись, ожидая гостей из Эладарна? Не по мне это, melisse.

– Мы выживем, Санд! – Смуглянка села напротив, взяв меня за руку. – Постепенно окрепнем. Выясним отношения с Ночными Охотниками, может быть, добьёмся от них помощи.

– У меня в Седых горах три десятка детей, у тебя Клеймёные, из них некоторые семейные, с малышами. Выживать в Ледяных Пустошах трудно даже воинам, что уж говорить о детях. Куда мы их приведём, в метель?

– А ты что предлагаешь? – взъярилась Авариэль. – Красиво уйти за Багровую реку, забрав побольше врагов? Жрецы отыщут и убьют всех! Детвора в городе дварфов, думаешь, уцелеет? Их не трогают, дабы не портить без того плохие отношения с бородачами. Когда на трон сядет новый король, разразится очередная война с подгорными кланами, и целью будет очищение мира от твоего возможного наследия. Смертные, связанные с тобой, должны умереть. Полагаешь, после твоей гибели за Лилианой не начнут охоту? Ошибаешься!

Я предполагал нечто подобное, правда, не в таких масштабах. Смуглянку и командиров Клеймёных убрать для жрецов необходимо, но зачем трогать детей и сестрёнку? Уроды.

– Я ударю прежде. Ударю так, что они забудут о своих ублюдочных планах.

– Каким образом, Санд? – вскинула руки Авариэль. – Пойдёшь штурмовать Тельперинг в одиночку?

– Не штурмовать. Нужно вытащить оттуда Натиэль.

И спрятать её подальше, на том же севере. А я продолжу возведение крепости на Зеркальном озере. Со Звёздным Камнем в качестве источника энергии островной замок станет моей новой столицей и передним рубежом обороны. Пусть о него бьются отряды имперцев и эльфов, я тем временем нанесу удар во вражеский тыл – по королевству светлых эльфов. Север будет запасным убежищем на случай поражения.

– Ты хоть понимаешь, о чём говоришь? Ладно, мы проберёмся в цитадель, найдём принцессу. Дальше что? Окажемся в каменном мешке, окружённые врагами. Да Лунную Слезу выкрасть легче, чем Натиэль! Знаю, вы с ней друзья, к ней я отношусь как к младшей сестре, но сделать пока мы ничего не можем. Со временем придумаю способ, как безнаказанно покинуть Тельперинг, и мы вместе отправимся за принцессой.

– У нас мало времени.

– Мы уйдём на север. Санд, прошу, – Смуглянка сжала ладонями моё лицо, – пошли с нами. Забудь о троллях, у них свои вожди и шаманы, свои покровители! Ты им чужой!

– Расскажи, как проникнуть в Тельперинг, и уезжай с Клеймёными сегодня же. Лилиану проводи до столицы и передай магистру Вольмиру, придворному чародею. Она будет поначалу орать, но потом поймёт и успокоится. Я с ней переговорю.

– Идиот! Из тебя душу вытрясут, воплотят заново, сожгут, а пепел растворят в кислоте, кислоту выльют в жерло вулкана. От Сандэра Валирио ничего не останется, вообще ничего! Окончательная смерть! Никакого посмертия, побега в Серые Пределы, иномирье. Уясни это себе, Санд! Соваться сейчас в Тельперинг чистое безумие! Мелкая пигалица, может быть, уже предвидела твой приход, и эльфы готовят горячий приём. Как я спасу тебя?! Погублю Клеймёных, мой дом исчезнет, и всё зря!

Я перехватил занесённую для пощёчины руку Смуглянки. Знал бы, к чему приведёт идея похищения Натиэль, молчал бы. Завтрашней ночью покинул бы поместье и принялся за осуществление задуманного. Рассчитывал на информацию, а чуть не получил по щам. Ненавижу скандалы.

– Не сумею лишить жрецов Видящей – переберусь на север, – сухо произнёс я. – Там и встретимся.

– Нет, – покачала головой Авариэль. – Ты же сперва захочешь выяснить отношения с брадосцем? – не столько спросила, сколько утвердительно сказала она, разгадав мой план. – Жди меня в Белой пустыне. Оставь зашифрованное послание у деда. Напиши, где тебя искать. Спасём принцессу вместе.

Солнце улеглось за холмистой грядой, передав мир во власть ночи. Над морем повисла круглоликая луна в окружении звёздной свиты, окрасив берег в бледно-серые тона. Воды почернели, обратившись в шумящую, колышущуюся массу, напоминающую океан темноспинных насекомых, завоёвывающих сушу. Поместье выглядело угрюмым и покинутым. Пропала сотканная из лунного света и невидимая днём пелена барьера, опустели внешние стены. Лишь со двора по-прежнему доносились звуки тренировочного боя.

Я резко распахнул глаза. Сон и явь перемешались и слились воедино. Мне снилось, что Клеймёные во главе с Авариэль ушли. Выглянув в окно, увидел бьющуюся с дриадой Лилиану и волков, сидящих вокруг тренировочной площадки.

Тринадцать преисподних! Сестрёнка должна быть далеко отсюда, а она здесь, и нет ни одного эльфа поблизости. Смуглянка оставила её! Я ведь просил забрать Лилиану, и Авариэль вроде согласилась. Кивнула молча, ничего не обещая. Надо было заставить её поклясться!

Выругавшись, опрометью кинулся к лестнице. Времени у нас всё меньше, возможно, его уже вовсе нет, и к поместью приближаются бойцы жрецов. А каким простым казалось всё вчера. Я, не обременённый сестрой, дриадами и волками по теневому измерению – демон с влиянием Тьмы, оно при таком перемещении околонулевое – попадаю в Шунтальскую пустыню быстрее, чем дирижаблем, и нанимаю Проклятых. Далее Эладарн, «прощупываем» Тельперинг на предмет брешей в системе охраны цитадели и умыкаем принцессу. Жрецы лишаются всевидящего ока, отчего не в состоянии выследить ни меня, ни Смуглянку. Правду говорят, хочешь насмешить богов – расскажи им свои планы.

Псу под хвост мой замысел. Днём я ехал на лошади, волки бежали по лесу, в высокой траве, не попадаясь никому на глаза. Дриад благодаря чарам иллюзии, накладываемых Клеймёными, было не отличить от обычных девушек. Как теперь передвигаться без фишек Клеймёных? Ладно я, с Маркартом и в доспехах солнце мне не страшно. Волки так же продолжат быть разведчиками, предупреждая о случайных путниках и держась на расстоянии. Девчонки в плащах с капюшонами и в масках на лицах вполне сойдут за наёмниц, которых немало на южных землях империи, особенно по окончании войны с троллями. Бывают среди наёмных отрядов чисто женские коллективы, состоящие преимущественно из боевых чародеек. Идти следует вдали от крупных сёл и городов. Риск наткнуться на шпионов Эладарна в таком случае минимален. Но… не вариант, совсем.

Путь до Шунтальской пустыни займёт не один месяц. Разбойников не боюсь, а вот дружин феодалов, иногда не брезгующих грабежом, опасаться стоит. Не потому, что мы с ними не справимся, девчонки положат несколько десятков латников, не вспотев, а потому, что нами заинтересуются соответствующие органы. Слыханное ли дело – перебит отряд рыцарей, пусть и мелкого пошиба. Попахивает магией, а магов, неподконтрольных государству, в империи не любят. Снарядят группу поиска и захвата, и тогда нам не отвертеться от конфликта с властями.

– Привет, братик! – просияла Лилиана, завидев меня, и прекратила атаковать сидящую в глухой обороне Юнию.

– Почему осталась? Я же сказал уйти с Авариэль!

– Судя по всему, – сестрёнка расслабленно отставила руку с копьём в сторону, – ты опять хочешь вляпаться в неприятности. Либо уже вляпался. Зная тебя, могу утверждать, неприятности эти с большой буквы. Поэтому тебе понадобится любая поддержка. Да, я мала, никогда не принимала участие в битве, однако, я не одна. Со мной дриады и волчатки, а они никогда не подводили, разве нет?

– Авариэль того же мнения, раз позволила тебе остаться?

Подставила меня Смуглянка. Отомстила, чтоб её.

– Не-а. Она против. И девчонки умоляли пойти с ней. Пришлось настоять. – Лилиана кивнула на копьё у меня в руке. – Я пригрозила, что нападу, если Авариэль или кто-то из Клеймёных попробует подойти ко мне. С Маркартом и белыми волками не поспоришь.

Злость на Смуглянку постепенно схлынула. С человеком, вооружённым божественным артефактом, схватиться не пожелал бы и архимаг. Несмотря на неопытность сестрёнки, она с повергавшим богов и высших демонов копьём в руках представляет нешуточную опасность. Драться всерьёз не входило в планы Смуглянки, и она отступила. В битве могли пострадать Клеймёные. Будь я предводителем эльфов, сделал бы так же.

Я глубоко вздохнул, окончательно успокаиваясь.

– Глупая ты девочка, Лилька. Я забочусь о твоей безопасности.

– А я о твоей. Помнишь, что обещал в аранье, когда мы снова встретились? «Мы больше не расстанемся», говорил ты.

– Надолго не расстанемся, – внёс я необходимую поправку.

– «Надолго» понятие относительное. Для тебя, может, и год мгновение.

– Скажешь тоже. Куда мне тебя теперь деть, а? До столицы, не привлекая внимания, вряд ли дойдёшь. В Куркемб разве только. Город дворфов такой.

– Никуда ты меня не денешь, Саш. Оставишь где-нибудь – сбегу. Закроешь в четырёх стенах – откажусь от еды и воды. Заставят есть насильно – умру, и мой дух вечно будет с тобой.

Я стиснул зубы. Возникло желание дать этой дурочке воспитательную оплеуху.

– Никогда не говори так. Даже в шутку. Поняла?

В Куркемб везти её бессмысленно. Город наверняка у эльфов на примете. На Зеркальное озеро не отправить, не с кем. Дриад тролли на дух не переносят, а саму Лилю, ну, ладно, не саму, с волками, не отпущу.

– Поедешь со мной, – огорошил я примолкшую сестрёнку. – Собирайся. Девчонки, вы составите нам компанию. Ну, и вы, белые бестии, куда уж без вас.

– Правда? – не веря ушам, спросила Лилиана и бегом бросилась одеваться.

Спустя полчаса мы стояли у ворот поместья – четыре дриады – остальных я отослал в Куркемб, – волки, сестрёнка и я. Девчонки в лёгких дорожных плащах, под которыми кожаные куртки-безрукавки, тёмно-серые рубахи и штаны. Волосы убраны под береты. Одеты по погоде – начало лето выдалось прохладным. Лица открыты. Светло-зелёная кожа издали, да ещё и в тени, неотличима от смуглой кожи выходцев из южных стран. Оружия не видно. Дриады не носят стали, предпочитая магию.

Лилиана в сером охотничьем костюме нервно сжимала подаренный Смуглянкой чародейский посох – непримечательную деревянную палку, неизменный атрибут начинающей магички. Посох не так прост, как кажется с первого взгляда. Верхний конец иллюзия. Маг, умеющий видеть сквозь чары, разглядит вместо тупого конца острый клинок-навершие. Пышные русые с проседью волосы сестрёнки спрятаны под украшенный серебряным магическим знаком берет, на поясе фляга, парочка непромокаемых футляров со свитками и маленькая книжка в специальном коробке, дневник, куда записываются выученные заклинания и наблюдения. Ни дать ни взять ученица какого-нибудь имперского колледжа магии.

Я по виду типичный наёмник из бесчисленной армии странствующих рыцарей. На голове округлый глухой шлем с узкими прорезями для глаз. Глаза он и прячет, они же у меня чёрные, причём речь не только о радужке, а и о склере. Кольчужно-пластинчатые доспехи прикрыты плащом с капюшоном, подкладка расшита защитными и скрывающими ауру символами. Запечатлённая на плотной ткани вязь заклятий неразличима для человеческого глаза. В петлях широкого поясного ремня склянки боевых эликсиров. Футляр на боку хранит гремучее и ядовитое зелья и малый церковный набор борца с нежитью и нечистью, куда входят начиненные гремучим зельем бомбы, освящённые соль, вода, серебряная пыль и прочие полезные при встрече с чересчур вёртким и живучим врагом мелочи. За поясом по паре метательных топоров и внушительных размеров кинжалов с зачарованными на остроту лезвиями. В руках копьё с надетым на чёрный клинок чехлом.

Передо мной бледным призраком почти беззвучно заскользил Акела, Лилиану окружили трое её питомцев. Волки за последний месяц чуток подросли и обзавелись собственными доспехами – наспинными и нагрудными щитками и ошейниками из дублёной воловьей кожи. Акела тащил на боках сумы со съестным. Дриады и я не нуждаемся в пище, а Лилиане и волкам хватит на седмицу. Свитки с боевыми заклятьями, воду и лекарства разделили между остальными волками и девчонками.

Критически осмотрев нашу группу и сочтя её готовой к путешествию, я удовлетворённо кивнул. Эстер жестом приказала сёстрам отворить ворота.

Мы не оборачивались. Поместье для нас лишь очередная остановка в долгом побеге от убийц.

– Куда мы, Саш? – поинтересовалась Лилиана, остановившись рядом со мной в шаге от накатывающих на берег волн. – Тракт и просёлочная дорога в другой стороне, лодок что-то не вижу.

– Мы полетим. – Я достал кинжал. – Лиль, дай ладошку, пожалуйста.

– Это обязательно, Сань? – протянула руку сестрёнка.

– Угу, – я сделал маленький аккуратный надрез. – Набери крови и брызни в воду. Юния, залечишь ранку.

– Слушаюсь, повелитель, – дриада с готовностью подвинулась к Лилиане.

Раньше я призывал лоа, жертвуя им животных. Позже, по мере овладения шаманскими навыками, начал использовать свою кровь. Сейчас Тьмы во мне столько, что духи отказываются принимать моё подношение, и приходится проводить призыв по старинке, перерезая глотки зверям. За неимением таковых сойдёт кровь Лилианы, схожая с моей прежней, чистой.

Я выкрикнул короткий призыв одновременно с движением сестрёнки, вложив в имя лоа немало духовной силы. Брызги частью исчезли в воздухе, частью упали в море. Жертва принята.

Над поверхностью воды сгустился туман, закручиваясь спиралью. Внутри взвеси образовалась фигура, чьи очертания проступали чётче с каждой секундой. Повеяло холодом, заставившим поёжиться Лилиану и обрабатывающую ранку дриаду, волки прижимали уши к головам и скалились. Не привыкли наши питомцы к пришельцам из Серых Пределов.

«Кто звал повелителя воздуха?» – грозно осведомился сформировавшийся скатоподобный лоа, парящий в клочках тумана. Его бас отразился эхом в сознании. Девчонки вздрогнули, волки тихонько зарычали.

– Привет тебе, Гархар, – помахал я рукой старому знакомому.

«Ааргх, надо было догадаться. Вкус крови похож, – разочарованно прогудел материализованный дух. – Опять захотел посидеть на горбу?»

– Не преувеличивай, у тебя замечательно ровная спина. И удобная. На ней сутки напролёт лежать, глядя в небо, сплошное удовольствие.

«Врёшь. Лучше бы она тебе не нравилась, колдун. Мой могучий владыка недоволен. Меня призывают без его на то разрешения. Видишь свежие шрамы на крыльях? Виноват ты, страдаю я. Он знатно поколотил меня, в половине Серых Пределов слышались мои стенания. Отказывать тебе, раз уж явился, не буду, однако, не призывай больше бедного лоа, очень прошу».

Все мной недовольны. Твой босс, боги Предвечной Тьмы, Смуглянка, и та на меня злится.

– Сочувствую, Гархар. Назови имя владыки, дружище, хочу с ним потолковать.

«Вы с ним, чего доброго, поладите, а отдуваться потом мне. Мол, виноват, не свёл с хорошим собеседником. Кыттакум накажет. А поссоритесь, всё равно сорвёт злость на моей шкуре».

– Не бойся, и пальцем – или что там у него вместо пальцев – тебя не тронет. Кыттакум, говоришь? Запомню. Подлетай к нам и дай залезть на спину.

По-моему, летающий скат тяжко вздохнул. Лёгких у него, разумеется, не предусмотрено, но впечатление сложилось именно такое, в его астральной эманации чётко ощущалась обречённость.

Подхватив на руки сестрёнку, я взбежал по опущенному крылу и устроился посредине широченной спины, за мной лёгкими прыжками последовали дриады. Волки нерешительно переступали с лапы на лапу. Их еле удалось уговорить запрыгнуть на воплощённого духа.

Взмахнув крыльями-плавниками, Гархар поднялся над водой, неспешно набирая высоту.

– Летим на юго-восток, – приказал я едва слышно и спросил, мысленно обращаясь к лоа: – Сколько ночей до ксаргского побережья?

«Три», – подумав, ответил дух.

«А до пустыни за Морем Утопленников? Не пересекая Эладарн».

«Девять – десять. Пустыня… жарко, душно, голодно. Не долечу. В море упаду».

«Донеси нас до какого-нибудь островка под утро, отдохнём, а вечером продолжим, подкрепившись местной фауной».

«Чем-чем?»

«Наловят тебе вкусной питательной рыбы, говорю».

«Вирма поймай. У него мясо сочится жизненной силой и снимает усталость».

«Ну и запросы у тебя. Морского змея не обещаю, зато рыбку покрупнее поймать постараюсь. Лети давай быстрее».

«Ох… Владыка меня сожрёт, попомни моё слово, колдун».

«Не будь пессимистом. Мы ещё посмотрим, кто кого сожрёт».

Развернувшись и мерно взмахивая крыльями, летающий скат спешно взял курс на родину солнечных эльфов.

Глава 3. Сборщик податей

– Ты по-человечески, на общеимперском, изъясняться умеешь?

Худой, загоревший до черноты бритоголовый рыбак в ветхой набедренной повязке уставился на нашу компанию немигающими выпуклыми глазами. Щека у него подёргивалась, выдавая волнение. Я его прекрасно понимаю. Сохранишь тут спокойствие, когда тебе плотоядно ухмыляются волки, вымахавшие до размеров полугодовалого телёнка. Почти взрослые они у нас, ещё чуть-чуть прибавят в росте, и можно заказывать у кузнеца-доспешника постоянную броню. Дриады и я с сестрёнкой местного жителя вряд ли очень смущали. Подумаешь, шестеро разумных в невыразимо жарких дорожных плащах поверх белых рубах и брони. Не успели мы разжиться одеждой, уместной для климата пустыни. Зато по ночам не мёрзнем. Ночи здесь прохладные, звёздно-лунные.

Рыбак, внешне человек с заострёнными ушами, указывающими на примесь крови нелюди, прощебетал что-то на языке, представляющем собой дикую помесь эльфийского и абаримского, и показал на запад.

– Кто-нибудь понимает, о чём он? – обратился я к дриадам и Лилиане, не рассчитывая, впрочем, на положительный ответ.

– Повелитель, позвольте, – склонила зеленоволосую головку под капюшоном Юния. – Он говорит на упрощённом калорском диалекте, распространённом у нечистых родов Шунтальской пустыни. Моя семья жила в этой стране, на границе с орочьими степями. Бывшая семья. Он спрашивает, мы пришли из-за моря или отстали от пересекшего пустыню каравана.

– Из-за моря. Наш корабль потерпел крушение южнее, на рифах, нам чудом удалось спастись. Мы ищем проводника до города.

– Слушаюсь, повелитель.

В устах дриады речь пустынного народа приобретала сходство с французским. Сплошные грассирования. Рыбак понимающе закивал и указал за поросший скудной растительностью холм, сопроводив жест фразой на своём суржике.

– Он сказал, проводника мы сможем нанять в деревне. За золотой он отведёт нас к нужному человеку, а за два золотых подскажет торговца карликовыми скакунами. Так у нечистых называют аранаи, ездовых животных.

– Пони, что ли? – Я посмотрел на сестрёнку. Ей конёк не помешает, путь по раскалённым пескам утомителен для хрупкой девушки. Я-то перебьюсь, а дриады выносливее человека.

– За два золотых он согласен вдобавок продать нам еды и воды.

До чего предприимчивый тип! На несчастных путешественников мы походим мало – у каждого по сумке за плечами, на волков навьючены мешки с припасами, взятыми в деревушке троллей на том берегу Моря Утопленников. Я при оружии, дриады сами оружие. Судя по виду, невзгод мы не натерпелись, судно тонуло медленно, и мы успели взять вещи. Почему бы нам не быть при деньгах?

– Откуда у потерпевших кораблекрушение золото? Разве не завещали пророки помогать нуждающимся в трудную минуту? Так ему и передай.

Рыбак выслушал перевод дриады и печально покачал головой.

– Он сказал: «Ваши святые, боги и заповеди остались там, откуда вы приплыли. Вы на землях дома Латахинэ, здесь другие законы. Не хотите платить – управляйтесь без меня. Наняв обманщика, который обдерёт вас до нитки и отдаст охотникам за живым товаром, вспомните доброго рыбака».

– У вас здесь и работорговцы промышляют? Пустыня вроде, ловить-то некого.

– Торговцы, прибывающие в Ластириос, бывают разные, повелитель. Кто-то покупает у местных племён людей, не нашедших, чем заплатить за проход, и нечистых из обедневших семейств.

– Жуть какая, – вставила Лилиана. – В империи работорговля запрещена.

– А в Абариме и Логаре довольно популярна. Орки и царства зверолюдов на востоке процветают благодаря ей, сестрёнка. Так что держи ушки на макушке и не отходи от меня ни на шаг. Юния, скажи нашему ушлому рыбаку, я дам ему пять серебрушек за пристойный ночлег и горячий ужин сверх дорожных припасов. Откажется – найдём помощника посговорчивее. Рыбацкое селение неподалёку, за тем холмом, туда ведёт тропка.

Лилиана замучилась ночевать на спине летающего ската. Там хоть и вправду удобно, но спать под открытым небом удовольствия не доставляет. Позавчера над Ксаргом бушевала гроза, мы промокли и замёрзли, ровно выброшенные на улицу котята. Со мной-то порядок, сестрёнку жалко. Дриады сродни разумным растениям, им дождь полезен.

Рыбак проворчал какую-то длинную фразу, отрицательно качая головой, взял закрытую крышкой корзину из тростника и двинулся по тропе.

– Он согласен, – донесла Юния смысл сказанного. – На роскошную постель попросил не надеяться, по его словам, жители деревни спят на циновках, иногда, в холодные ночи, зарываются в тряпьё.

– Главное крыша над головой и отсутствие насекомых.

– Относительно насекомых нечистый ничего не обещал, – развеяла радужные мечты сестрёнки переводчица.

– Переживём как-нибудь. Лилька правильно сказала – крыша над головой главное. Спроси, у него погреб есть?

– У последнего шунтальского бедняка под лачугой вырыт подвал, где семья укрывается от дневного зноя, повелитель.

Надоело жариться на солнце. Ни сна, ни отдыха. Высплюсь наконец-то с тех пор, как мы обнаружили пещерку в ксаргских горах. Сколько с той ночи минуло? Кажется, вечность.

В Шунтале, иначе называемой Белой пустыней, у меня накопилось много дел кроме встречи с брадосцем. Во-первых, в столице одного из домов солнечных эльфов Ластириосе можно найти Проклятых – команду преступников, состоящую из боевых магов. Их я планировал привлечь как минимум к спасению принцессы, как максимум к участию в грядущем конфликте с империей. Заплатить им есть чем, из погребённого под землёй древнеэльфийского города в аранье мои гоблины достали массу полезных вещичек, в том числе магические артефакты. А ведь раскопки только начались. Кроме того, я могу оказать некую услугу лидеру магов.

Во-вторых, в том же Ластириосе живёт монах ангелианин, всю сознательную жизнь посвятивший изучению Тьмы и борьбе с ней. Мне будет полезно навестить его. Возможно, он подскажет, как одолеть зависимость от подарков старухи.

Ну, и в-третьих, учитывая непроницаемость полога, висящего над пустыней, для ангельского взора, грех не прощупать почву на предмет создания базы. Север, конечно, хорошее место, однако, в Шунтале, по-моему, спокойнее, несмотря на жуткие для меня условия климата. И лететь от Зеркального озера ближе, чем к ледяным равнинам. Для постройки очередного убежища потребуется тихое место, куда местные не заглядывают. Идеально подошли бы пещеры с подземной рекой, но там уж как получится. Я бы и от развалин в каком-нибудь заброшенном оазисе не отказался.

Путь до Шунтальского побережья занял полторы седмицы. Гархар пересёк море за трое суток, нигде не останавливаясь. Ночью летел стрелой, днём планировал, окунаясь в заслонившие солнце тучи – благо, было пасмурно, временами моросил холодный противный дождик. Лилиана продрогла, несмотря на подбитый мехом дорожный плащ и жмущихся к ней волков. На четвёртый день путешествия мы приземлились на скалах ксаргского берега. Дриады скоренько соорудили шалаш, натаскали хвороста, развели костёр. Питались мы рыбой и принесёнными девчатами плодами, воду пили из родника. Ослабшего лоа я накормил забредшим на огонёк морским чудищем в ту же ночь. Зубастая громадина, жившая в устье реки и напоминавшая крокодила, только бронированного, с тремя рядами острых шипов вдоль спины, попортила нам нервы. Не люблю в мутной воде охотиться на всяких чудо-юд, выделяющих облако токсинов при моём приближении.

Ночью летели, днём спали – дриады занимались обустройством стоянки и собирательством, волки охотились. Однажды, аккурат перед тем, как покинуть Ксарг, наткнулись на деревушку агрессивных аборигенов-троллей, чей колдун порывался призвать старшего лоа, основателя клана. В результате первопредка со свитой мелких духов благополучно схарчил Гархар не без моей помощи, жители разбежались кто куда, а шаман в отчаянии совершил ритуальное самоубийство, дабы уйти к предкам. В его пещерке – жил он возле деревушки – мы отдохнули, перебив сторожевых духов, и вечером продолжили путешествие.

Сегодня мы добрались до противоположного берега. Я отпустил Гархара, посчитав, что лоа слишком для сравнительно густо заселенной местности. Местные, завидев летающего ската, донесут ещё, чего доброго. Солнечные эльфы номинально поклоняются ангелам, хозяева единственного на западном побережье города привечают жрецов Эладарна, которые, по сути, оказывают на дом огромное влияние. В пустыне делай что угодно, катайся на чём хочешь, никто не осудит.

В целом Шунтала неплохая страна, если бы не палящее солнце. Оно здесь по-настоящему смертоносно, прожить сутки человеку трудно, без подручных средств вовсе нереально. На свету кожа покрывается волдырями за час, потом наступает лихорадка, называемая учёными мужами империи огненной, и до заката разумный умирает. Одежда слегка уменьшает воздействие беспощадных лучей, но всё равно постепенно запекаешься, будто обёрнутый в фольгу карп в духовке. Путешествующих спасает магия солнечных эльфов – специальные барьеры, накрывающие стоянки караванов днём и рассеивающиеся ночью. Так пишут имперские географы.

Солнце превратило Шунталу в безжизненный край, океан песка. Вместе с тем, оно не позволяет чужакам углубиться в пустыню, поэтому солнечные эльфы надёжно защищены от вторжений. Тёмные и светлые собратья, равно орки, люди и зверолюды не переходят границу без крайней необходимости. Свирепствующие над Шунталой астральные бури закрывают страну от взоров большинства бессмертных, выследить здесь кого-либо задача невыполнимая. Казалось бы, идеальное укрытие для Смуглянки, ан нет. Высокорожденные осведомлены о семье её покойной матушки и, появись сведения об Авариэль, немедленно вышлют за ней отряд. Проводника храмовникам любезно выделят хозяева города, дом Латахинэ. Итог – оазис родственников разрушен, Смуглянке нужно бежать. Вне оазисов, принадлежащих семействам солнечных эльфов, не выжить.

В Шунтале, посреди песков, стоит одинокая скала, называемая Чёрным, или Обгоревшим, Обелиском. Пафосное, избитое название, зато верное. Камень, из которого вытесан этот памятник полузабытой цивилизации, абсолютно чёрный. Проводимый возле него специальный ритуал пробивает щит из астральных бурь и позволяет связаться с Проклятыми, если в Ластириосе не сработает условный «пропуск», выданный лидером боевых магов.

– Мать моя Гидра, а отец Дагон! – выпалила Лилиана, остановившись на гребне холма.

Поравнявшись с сестрёнкой, я хмыкнул. Под нами в тени притаилась крохотная деревушка. У лачуг чистили и раскладывали сохнуть рыбу дети, костлявые женщины носили на головах корзины со свежим уловом и складывали их рядами у приземистых животных. Приглядевшись, я признал неказистых мохнатых лошадок.

– Аранаи? – уточнил я у Юнии. Дриада кивнула.

В центре деревни высилось массивное сооружение из костей и ракушек, скрепленных раствором. Многоголовая гидра, божество морлоков, обложили свежей рыбой и вскрытыми крабами, длинные шеи обвили гирлянды водорослей, ожерелья из кусочков разноцветного стекла и жемчужин.

– Не знал, что эльфы поклоняются богам морского народа. Думал, ангелианская религия запрещает почитать кого-то кроме ангелов.

– Нечистые, что с них взять, – вздохнула Юния. – Не путайте с носителями чистой крови, повелитель.

– Чистые, надо полагать, эльфы, а нечистые полукровки, верно?

– Не совсем полукровки. В жилах нечистых течёт смесь крови эльфов и других рас – людей, орков. Говорят, обитатели побережья смешали в незапамятные времена свою кровь с кровью обитателей морских глубин. По-моему, глядя на нашего проводника, в это легко поверить. У него рыбьи глаза и большой рот, от эльфов лишь острые уши, и те изломанные, словно орочьи. Простите за болтливость, повелитель.

– Прощаю. А те парни в белом кто такие?

К деревушке подъезжала группа разумных на массивных скакунах, совмещающих черты лошадей и безгорбых верблюдов. Десяток всадников, вооружённых длинными тонкими копьями, две крытые повозки. Впереди колонны на ездовом скорпионе красовался смуглолицый мужчина в белоснежном, скреплённом золотым украшением тюрбане. Сразу за щеголем всадник с небольшим знаменем. Торговый караван? Купцы мне и нужны. Никто лучше них не расскажет последние новости. По пустыне ходят, как правило, те, кто направляется либо в королевство высших эльфов, либо в Логар и царства зверолюдов. Дирижаблем перевозить товар дороже, нежели идти по пустыне – воздушным судам, чтобы попасть в тот же Логар, требуется пересечь горы севернее Эладарна, восток империи, Абаримскую Лигу. Проще заплатить солнечным эльфам за охрану, проводника и припасы. Плюс, в оазисах, бывает, продают за бесценок артефакты полузабытого магократического царства, когда-то располагавшегося на месте пустыни. Воздушные суда над Шунталой не ходят из-за астральных бурь, мешающих навигации.

– Не знаю, повелитель, – вглядевшись во всадников, призналась дриада. – На скорпе солнечный эльф, возглавляющий отряд.

– Ну, пошли тогда выясним, заодно познакомимся. Мне зверюги тех ребят по душе, не то, что карлики из деревни.

– Боевые аранаи, повелитель. Всадники – воины.

– Поэтому не жду от них ничего хорошего, надеясь на конструктивный диалог.

Заметившие нас деревенские зашевелились. Детвора бросила занятия и рассеялась по лачугам, на улице остались несколько женщин. Две вышли встречать всадников, одна встала лицом к нам на противоположном краю селения.

Бросая косые взгляды на наш маленький отряд, прискакавшие всадники заговорили с рыбачками короткими, рублеными фразами. Догадаться нетрудно, о чём речь. Спрашивают о нас.

– Юния, на тебе перевод с пояснениями.

– Да, повелитель.

– И, в конце концов, прекрати меня так называть на людях. Не люблю. Всех касается, девчата.

– Слушаюсь, повелитель.

Женщина заголосила, тыча в нас пальцем и вопросительно глядя на приведшего нашу компанию рыбака. Тот резко крикнул, и причитания мигом утихли.

– Жена рыбака спросила, что за нечисть он привёл в деревню и почему не предупредил заранее о возвращении. Он её обозвал дочерью пьяного морского краба и приказал постелить нам на крыше.

Рыбак обернулся, сказав что-то Юнии.

– Аранаи у него всего два. Он нам их продаст всего за три золотых, без торга. И так дешевле некуда, по его словам.

– Нет у нас золота. Пяток серебрушек дадим.

– Также он интересуется, как нас представить сборщику податей, и просит отдельную плату за услуги посредника.

– Какой жадный тип. Скажи, мы имперские путешественники, исследующие Море Утопленников. Фольклористы, коллекционируем легенды, сказки, тосты.

Дриада задумалась над переводом, прежде чем донесла мою легенду до рыбака. Тот запыхтел и вылупился себе под ноги, остановившись. К нам подъезжали шестеро всадников с солнечным эльфом во главе.

– Прошу, повелитель, не смотрите в глаза сборщику налогов, – взмолилась Юния. – Прямой взгляд чистый сочтёт за оскорбление.

– Да ладно? Экие обидчивые эльфы в Шунтале.

До сегодняшней ночи я считал светляков высокомерными. Но даже они не позволяют себе подобного по отношению к людям. За кого же принимают нас хозяева Белой пустыни, за насекомых? Интересно, если не выполнить просьбу дриады, на нас нападут? На дуэль вызовут? С радостью проучу заносчивого урода.

Я тут же одёрнул себя. Чужой дом – чужие правила. Моя выходка повлечёт нежелательные последствия. Отряд налоговика перебью без труда, а потом? Рыбак поспешит в город рассказать о случившемся, опишет нас властям. Память деревенским не сотрём, нет с нами разумника. Пошлют по нашему следу местную полицию, усиленную спецназом в виде магов. Какая школа в пустыне наиболее распространена, пиромантия? Вроде бы. Огневиков в Эладарне называют убийцами дриад. Вырезать деревню не вариант, во мне ещё теплится искорка человечности. Итак, оно мне надо, учить жизни налоговика? Хотя и очень хочется.

Вблизи эльф производил впечатление грозного противника. Скорп под ним поблёскивал тёмной хитиновой бронёй, изредка пощёлкивал внушительными клешнями, раздвоенный хвост, заканчивающийся укутанными кожаными мешками жалами, покачивался над солнечником. Красивая тварь, действенная и против пехоты, и против конницы. Лошади пугаются такого чудища, всаднику останется расстреливать из лука улепётывающих вражин. Не побегут – им же хуже. Хвост достанет врага легким и непринуждённым движением, зазубренные клешни перекусят и рыцаря в панцире. Обычные мечи урон скорпу нанесут минимальный, так, хитин поцарапают. Пробить естественные доспехи «скакуна» могут тяжёлые копья, и то без гарантии. Копейщиков сплошное удовольствие расстреливать с безопасного расстояния из вон того зачарованного лука за спиной налоговика. На случай совсем ближнего боя у эльфа длинный изогнутый меч и кинжал за поясом.

Солнечник обвёл мой отряд пристальным взглядом хищника, оценивающего добычу. В прищуренных тёмно-карих глазах жёсткость и расчетливость. Остановив взор на не желавшей потупиться по примеру дриад и деревенских жителей Лилиане, эльф зацокал языком, его тонкие губы искривились в ухмылке, очень мне не понравившейся. Он произнёс что-то на абаримском, обратившись ко мне, затем задал вопрос на общеимперском, проигнорировав неподвижно стоящего рыбака, и на эладарнском:

– Кто вы?

– Путешественник из империи людей Реднас Валейо к вашим услугам. Со мной телохранительницы и моя сестра Линда. С кем я говорю?

Держусь с достоинством дворянина, взгляд не опускаю и в зенки эльфа не смотрю, наблюдаю за воинами налоговика и их ездовыми животинками. В общем, выражаю почтение и заинтересованность.

– Гелир из дома Латахинэ, сборщик податей. Путешественник, да? У вас странный акцент для уроженца империи, слишком грубый. Откуда вы родом?

Налоговик, чтоб ему, говорил на чистом общеимперском, будто жил в столице. Жизнь у солнечников короче, чем у светлых собратьев и неизмеримо длиннее человеческой, есть время выучить языки. Эльфы создания любознательные и стараются развиваться всесторонне, отчасти поэтому считаются умнейшими из смертных Лантара.

– Я родился и вырос в королевстве Митран, что на северо-запад от империи, господин Гелир. Родину покинул, дабы ознакомиться со школами магии людей. Я, знаете ли, всегда увлекался магией. Живя на маленьком островке, не больно много узнаешь о Высшем Искусстве, посему и пустился в странствия.

Пусть думает, что я маг. К волшебникам у народов Трёхлунья особое отношение. Магов уважают и побаиваются.

– Путешествуете налегке, – отметил эльф, не выказывая ни толики почтения. – Отбились от каравана? Покажите знак чужеземца.

– Не совсем понимаю, о чём вы, господин Гелир. Мы плыли на корабле, разбившемся неподалёку от берегов Шунталы, и вы первый солнечный эльф, виденный нами. Мы и на людей-то наткнулись только сегодня. Что за знак, позвольте узнать?

– Свидетельство разрешения гостю на законный проход по нашим землям. Прибыли торговать? Везёте артефакты, драгоценности, зачарованное оружие? Придётся заплатить пошлину за провоз магических предметов и разрешение на проход.

М-да. Сколько будет стоить провезти на территорию солнечников божественное копьё? Артефакт, как-никак, бесценен, откровенничать о нём кому попало нельзя. Любой захочет себе такое сокровище, правда, не всякий с ним справится.

– Торговать нечем, господин Гелир. Из оружия вот, всё, что при мне. Посох сестры учитывается? Она ученица одного из колледжей Высшего Искусства, будущая волшебница, исповедующая путь природы.

– Кольца-накопители духовной и жизненной сил, медальоны, зелья у вас и вашей сестрицы, скрывающая ауру одежда. Вы отлично снаряжены для простого путешественника. Имеете ранг в имперской академии магии?

Мысленно я выругался. Чересчур зоркий эльф. Всадники как бы невзначай опустили наконечники копий, направив в нашу сторону, налоговик изначально не снимал ладони с рукояти меча.

– К сожалению, не заслужил, поскольку не учился в империи. Был вольным слушателем лекций и посещал библиотеки.

– Пройдёмте в деревню, – предложил солнечник. – Изложите на бумаге перечень имеющихся магических предметов и зелий. Учитывая их количество и качество, полагаю, вам будет, чем заплатить за разрешение на проход и без денег.

Если бы не недостаток времени, я бы присоединился к какому-нибудь каравану, следующему из логарских степей. Пришлось бы огибать пустыню на Гархаре, делая крюк, и увеличивать продолжительность путешествия седмицы на две, зато не познакомился бы с местными налоговиками. Чем дольше нахожусь в Шунтале, тем больше мне хочется оказаться подальше отсюда.

– Удивительные у вас спутницы, – поделился наблюдениями за дриадами эльф, указав жестом на рассохшийся, усыпанный солью стол у лачуги нашего проводника, и кинул рыбаку лист бумаги с переносным письменным набором. Налоговик продолжал восседать на скорпе, подчёркивая собственное превосходство. – Необычно видеть Дочерей Леса в подчинении человека. Как вам удалось заполучить их? Они ведь служат лишь нашим светлым собратьям.

– О, долгая история. Я оказал услугу Церкви Крылатого Единорога, и в награду мне передали отряд зеленокожих красавиц.

– Чем же вы заслужили благодарность жречества? – Мне послышалось, или в его голосе действительно прозвучало сомнение? – Нам, дому Латахинэ, за века поддержки Эладарна не посчастливилось завладеть Дочерьми Леса.

– Увы, мои уста запечатаны запретом иерархов Церкви. Дело секретное, не для посторонних, господин Гелир.

– Вы распоряжаетесь ими как угодно?

– Существует ряд ограничений, переступить кои не осмелюсь.

– Скажите, а возможно ли им сменить владельца?

Я отложил перо. Эльф раздражал и не понимал этого, вероятно, видя себя важнейшим смертным на побережье Моря Утопленников.

– Угрожаете мне, господин сборщик податей? Или у вас тактика – сбить с мысли добропорядочного человека, пока он перечисляет имеющиеся у него ценности на бумаге, дабы затем при проверке оштрафовать за укрытие неучтённых вещей?

– И в мыслях не было. Я просто спрашиваю, не продадите ли мне Дочерей Леса?

Дриады часто сопровождают Высокорожденных в качестве служанок и телохранительниц. Ими торгуют исключительно в Эладарне, продажа иноземцам строго запрещена законом короля. Открывшего тайну создания древесных созданий чужакам ждёт казнь. Мои попали ко мне случайно. Я поймал одряхлевшего бога растений, поглотил часть его айгаты. Чувствуя духовную силу своего творца, девчонки подчинились мне вместе с братьями древнями. Зная, как переподчинить дриад, я бы всё равно не согласился навсегда расстаться с ними. За месяцы общих приключений они стали мне семьёй.

– Дочери Леса не продаются, вам ли не знать.

– Дело в деньгах? – не желал отставать налоговик. – Наш дом заплатит золотом по весу каждой девушки. Нет? Может быть, вам интереснее старинные магические свитки? В Ластириосе недурственная библиотека, содержащая формулы множества заклинаний и описания калорских ритуалов. Вы ведь здесь, чтобы исследовать наследие первых магов людей?

– Вы не расслышали? Они не продаются! Ни все, ни по отдельности! Хотите Дочерей Леса – плывите в Эладарн и выпрашивайте у высших эльфов. Как доступнее-то объяснить?!

Лицо солнечника закаменело, губы сжались в линию. Обиделся. А нечего донимать. Хотя я и не прочь посидеть в библиотеке над манускриптами, повествующими о магии Калорского царства. Авось, наткнулся бы на что-то полезное.

– Оставим пустой разговор, – выдохнув, произнёс налоговик. Морщины на его высоком лбу разгладились, видимо, успокоился. Жаль, я в глубине души надеялся на дуэль. Солнечник умнее, чем предполагалось. Оно вроде к лучшему, а вроде и нет. Не зря же об эльфийском коварстве слагают песни.

Я дописал перечень предметов и отдал лист бумаги налоговику. О свойствах Маркарта ни полслова, указал, мол, зачарованное на прочность оружие, и точка. Во лжи меня не уличить, мою ментальную защиту не взломать и магистру разумнику, архимагов же магии разума у Латахинэ никогда не водилось.

Далее последовали формальные вопросы – зачем прибыл в Шунталу, род деятельности, сколько дней намерен пробыть. Налоговик спрашивал, параллельно читая список ценностей и проверяя выложенное на стол снаряжение.

– Знак чужеземного торговца обойдётся вам в тридцать золотых империалов, – закончив, он расписался под перечнем. – Либо двадцать пять эладарнских единорогов.

– Я не собираюсь торговать в Шунтале, оружие и магические предметы у меня для личного пользования.

– Чужеземцы, посещающие Шунталу, делятся на два типа. Одни – торговцы, приходящие с караванами, дабы задёшево приобрести уникальные артефакты эпохи Калорского царства, услуги жителей пустыни, рабов, драгоценности, знания, новые впечатления. Не обязательно они называют себя купцами. Мы не препятствуем им, даже поощряем, ведь они приносят доход казне. Другие притворяются законопослушными, странствуют по Шунтале, желая того же, что и первые, бесплатно. Они грабят мою страну, а за грабёж у нас положена смерть через сжигание. К какому типу относите себя вы?

Слитным движением всадники направили на нас копья, скорп возбуждённо зашевелил жвалами. Дриады и волки отреагировали мгновенно. Девчонки заслонили сестрёнку, оттеснили назад, выращивая на предплечьях острые шипы, похожие на кинжалы. Волки, зарычав, припали к земле и выпрыгнули вперёд. Я жестом остановил рванувшихся в бой дриад.

– Нам убить их позже, повелитель? – прошипела Камилла.

– Атакуют – убей. Господин Гелир, мои девочки отличаются от Дочерей Леса, сопровождающих знатных эльфов. Моих создавали воительницами, а не служанками. Они сильнее, быстрее и выносливее любой дриады, виденной вами ранее. Создатели одарили их навыками владения магией природы. Признаться, сомневаюсь, что ваши воины одолеют их. Да и я освоил парочку боевых заклятий. Полагаете, нам стоит ссориться по пустякам?

Ноздри эльфа гневно раздувались, глаза метали молнии, на скулах заиграли желваки. Храбрый. На нём зачарованная кольчуга под бурнусом, амулет на шее защищает от ментальной атаки, магические перстни на пальцах. Фонит парень в астрале будь здоров. И сам он не промах, махать мечом за сотни лет научился всяко ловчее всадников его отряда. В яркой, алого цвета ауре отчётливо читается сродство со стихией огня. Пиромант, значит. Не магистр по уровню, просто опытный боевой маг – в пустыне, по рассказам Смуглянки, других не бывает. Опасности особой не представляет, я с ним покончу секунд за пять. А вот что он успеет натворить за те мгновения, неизвестно. Если девчонки пострадают, я себе не прощу.

– Отвечая на ваш вопрос, господин Гелир, скажу так. Я отношу себя к торговцам. И готов заплатить, дабы не уподобляться грабителям вашей замечательной страны.

Я аккуратно, не спеша достал из-за пазухи набитый серебром кошелёк. Тридцать империалов! Почти все мои запасы, останется разве что горсть медяков. С другой стороны, у меня полный комплект боевых зелий и эликсиров, которые с руками оторвут в городе.

– Из какого порта в Эладарне вы отплыли? Как назывался корабль, что перевозил? Где затонул?

Не налоговик – дознаватель. Допрос длился, впрочем, недолго. Пригодились знания, почерпнутые из бесед со Смуглянкой и книг имперских географов, прочитанных в доме Гварда на заре нашего с сестрёнкой пребывания в Трёхлунье. Если я в чём ошибся, виду хитрый солнечник не подал, сохраняя неизменно деловое выражение физиономии.

– Мы непременно вышлем судно на поиски вашего затонувшего парусника. Когда отыщем, вернём вам утерянные при кораблекрушении вещи, – пообещал налоговик, выслушав «легенду». За время допроса он внешне расслабился и подал знак всадникам опустить оружие. В знак взаимного доверия я приказал дриадам отступить на шаг. Клинков девчата не спрятали, сохраняя бдительность. – На берегу с вами не случилось чего-то из ряда вон выходящего?

– Например?

– Разбойники, чудовища, необъяснимые явления.

– Да нет. Жарко.

– Из пустыни дует суховей. За холмами, – эльф указал рукой на гряду каменистых возвышенностей, гребнем отсекающую берег от песчаного океана, – владения Царя пустыни, накрытые саваном бесконечных астральных бурь. Не советую туда заходить, солнце выжигает открытую кожу и глаза за день. Путешествуйте с торговым караваном, так безопаснее. На охрану не скупитесь.

– Разбойники шалят?

– Какое там, – отмахнулся налоговик. – Изредка орки, прошедшие по кромке Великой Степи до моря, устраивают набеги на наше побережье. Ещё реже нас беспокоят банды кочевников Фалкуанэ и уж совсем редко – сбившиеся в стаи беглые рабы и разорившиеся дома нечистых. Это что до берега. Пустыня кишит эрати – пустынными демонами, и они куда опаснее прочих наших врагов. Что с вами может случиться, схвати вас орки или нечистые? Обыкновенная смерть от честной стали и благородного огня. Орки ещё не прочь сварить вас живьём, вспороть живот и насыпать туда муравьёв, нечистые засунут змею вам в глотку или заставят проглотить живую крысу. Ну, сдерут кожу потехи ради. Фалкуанэ вовсе не любят пытать пленников, предавая мечу сразу. А вот демоны не позволят вам уйти в страну мёртвых столь просто. Сожрут, не дожидаясь, пока умрёте, и поработят ваш дух. Либо, того хуже, обратят в своего сородича – мерзкую тварь, питающуюся плотью разумных и похищающую детей, чтобы принести Царю, дремлющему в сердце пустыни под руинами давно забытого людьми города. – Эльф улыбнулся уголками губ. – Напугал я вас?

– Ничуть. До посещения Шунталы я изучал троллей Ксарга. У них в обычае казнить пленников способами куда изощрённее. О порабощении убитых врагов шаманами я могу поведать вам истории по-настоящему страшные. Колдуны вселяют души убитых в животных, превращают поверженных врагов в чудовищ, уверен, похуже ваших демонов. Вы просто плохо знаете троллей, господин Гелир.

– Может быть. Будьте осторожны, из моря иногда вылезают злые духи. Из-за частых нападений дом Латахинэ закрыл берег для чужеземных торговцев.

– Ну, с духами я разберусь. Благодарю за предупреждения.

– Я соберу подать с этой деревеньки и вернусь в столицу. Присоединитесь ко мне? Буду рад. Скоротаем путь за беседой.

За предложение спасибо, но у меня нет доверия к эльфам, набивающимся в попутчики после неудачной попытки запугивания. И на Лилиану налоговик чуть не облизывается.

– Мне хочется отдохнуть, выспаться. Боюсь, нынче из меня плохой собеседник.

– Вынужден настоять. Чужеземцам запрещено находиться на берегу без разрешения дома Латахинэ. В противном случае на вас волен напасть любой житель Шунталы. Оказав сопротивление, вы совершите преступление. Кроме того, знак чужеземца выдаётся в городе. Без него ваше нахождение в стране незаконно. Держите, – налоговик протянул мне бумагу с его подписью и переливающейся цветами радуги магической печатью. В кольце символов печати изображались волны, разбивающиеся о скалы. – Предъявите на входе в город, и вам выдадут знак чужеземца.

– Неужели здешний народ столь кровожаден, что набросится на горстку женщин?

Эльф рассмеялся.

– В Ластириосе крупнейший рынок рабов на всю Шунталу. Женщины, особенно молодые красивые девушки, у нас очень ценятся. Я удивлён, что вы добрались до деревни без приключений. Уверен, в деревне уже положили глаз на вашу прекрасную сестру, и под утро, когда возвратятся с промысла рыбаки, они попробуют захватить вас. Сначала подсыплют отраву в питьё, еду, опасаясь волков и Дочерей Леса. Провалится затея с отравлением, возьмутся за гарпуны и сети. Или, того проще, продадут вам испорченные припасы и, выследив по дороге, нападут на ослабленных солнцем. Побережье не пустыня, однако, Дневной Господин светит всё равно безжалостно. Ваши охранницы начнут страдать от недостатка воды. Ручьёв здесь почти нет, морская вода ядовита для детей суши. Разве только вы умеете её очищать, что займёт самое меньшее день. Так как, всё ещё хотите путешествовать одни?

Не то, чтобы я поверил эльфу, однако, он посеял во мне подозрения. Ладно рыбаки, они побоятся к нам подходить, тем более, став свидетелями сегодняшнего недопонимания с налоговиком. Существует приличное количество желающих обогатиться за наш счёт кроме них.

Дриада не обязательно умирает с хозяином. Бывали случаи, Дочерей Леса одурманивали благовониями, утихомиривали чарами. Толку от них в таком случае как от слуги и телохранителя ноль – реакция заторможена дальше некуда. Приручить нереально, а вот обмануть, наложив заклятье, можно. Приняв за хозяина чужого ей разумного, дриада исполнит его волю и умрёт в течение нескольких дней. Имперцы, воюя с Эладарном, испробовали разные способы подчинения Дочерей Леса и в итоге потерпели поражение, причём и в войне, и в экспериментах. Тем не менее, за живую дриаду выложат кругленькую сумму. Колдуны, что называется, разбирают девчонок на запчасти. Демонопоклонники никогда не откажутся принести в жертву тёмным богам и демонам обладательницу частицы могучей лесной души. А со мной вдобавок сестрёнка. Что будет, если на нас накинутся охотники на рабов при свете солнца? Это не мужичьё с гарпунами. И соглашаться на предложение налоговика глупо. Он затеял недоброе, нутром чую.

Сборщик пробудет в деревне полчаса – час. Достаточно, чтобы уйти за ближайший холм и устроить засаду. Пока его хватятся в городе, мы уйдём в пустыню.

Предложение всплыло в сознании неожиданно. Когда аллирский князь впервые заговорил со мной таким образом, я подумал – всё, амба, схожу с ума. Раздвоение личности на подходе, пора паковать вещи и бронировать уютный номер у мозгоправа. Абсолютно несвойственные мне мысли вылезали тут и там, сначала дополняли мои, исподволь корректируя планы, потом проявлялись обособленно от тем, над которыми я размышлял. В итоге пришёл к выводу, что со мной общается древний правитель эльфов, сидящий глубоко во мне. Чем больше испытаний выпадает на мою долю, тем отчётливее проявляется его личность, изменяя меня. Я этого не хочу, стараюсь игнорировать чужие мысли, но частенько признаю – князь рассуждает предельно прагматично. Причём в открытый диалог не вступает, вставляя тут и там меткие замечания.

Надо признать, его предложение рационально. У налоговика нужные нам деньги, повозка с добром, благодаря скакунам мы до рассвета достигнем города. Пав смертью храбрых, эльф не подстроит нам подлянку, и следующий день я переживу в прохладе подвала, не опасаясь удара в спину.

Есть ли альтернатива? Естественно. Сижу в деревушке до вечера, выхожу на закате, не взяв никаких припасов и посылая на разведку дриад. Подозрительных личностей обходим десятой дорогой. Путь к городу продлится дольше, зато будет безопаснее. И закон не нарушим, обороняясь.

Довольно осторожничать и притворяться миролюбивой овцой! Ты нуждаешься в жизненной силе солнечного эльфа и его воинов, сам знаешь, почему, и оттягиваешь ритуал. Зачем?! Цепляешься за старые убеждения, ставя под угрозу жизни Лилианы и дриад. Не в том мы положении, чтобы соблюдать глупые местные законы и руководствоваться принципами, заложенными на Земле. Не съешь ты – съедят тебя. Не то место и не то время для мирного решения проблем.

Замолчи, пожалуйста. Сегодня ты необычайно разговорчив. Лучше бы подсказал, как освободиться от гнёта Предвечной Тьмы.

Сам знаешь.

Изложи другие варианты. Убивать во имя Повелителей Ужаса верхушку ангелианской Церкви вкупе с королём светлых эльфов и императором людей чересчур утомительно.

Князь не ответил. Бывает, он молчит неделями. Надеюсь, на сей раз будет именно так.

Глава 4. Поедатель Пепла

Они пришли перед рассветом – три десятка всадников на боевых аранаи, с дюжиной шестиногих существ размером со среднюю собаку, бегущих впереди. Без стягов, вооружены до зубов, в просторных светлых бурнусах и на таких же светлых ездовых животных, они походили на вырвавшихся из ночных кошмаров привидений. Во главе отряда скакал на скорпе пиромант в сером тюрбане, украшенном магическим самоцветом и пышным изумрудным пером. У его спутников на головах были обмотанные белой тканью островерхие шлемы.

– Охотники на рабов, – чуть слышно прошелестела подползшая ко мне вплотную Юния. Мы залегли на вершине холма, наблюдая из травы за отрядом. – Те твари, похожие на мохнатых палочников, – призраки. Вынюхивают кого-то. Они чуют не только запахи, повелитель, но и ауру.

Всадники шли от города, не торопились, словно прогуливались по поросшему бледной зеленью берегу. Их питомцы буквально стелились по земле. Нас не замечали – ветер дул к нам, а трава полностью скрывала нас.

– По наши души? Беззаботно идут.

– Уверены, что призраки учуют вас и госпожу Лилиану. Мы, дриады, пахнем растениями и почвой.

Не подумал о маскировке запахов, моё упущение. Не предусмотрел подобной ситуации, и на тебе. Где тонко, там и рвётся. Интересно, налоговик навёл на нас охотников, или он ни при чём, и наше невольное знакомство с ними случайность? Некогда ломать голову, у выживших спрошу. Если таковые будут.

– Юния, нам точно не избежать боя?

– Аранаи немногим медленнее лошадей, повелитель. Нам не сбежать.

Значит, бой. Хотя, какой там бой, так, максимум мелкая стычка.

– Отведите Лильку вон в тот распадок и спрячьтесь. Охраняйте её как зеницу ока. Акела, и тебя касается, не смотри на меня грустными глазами.

– Это не смешно, – заявила лежащая рядом сестрёнка. – Я буду драться. Не для того училась магии и маханию железками, чтобы отсиживаться в овраге, когда тебе угрожает опасность!

– Тише, Лиль, тебя весь Бирюзовый берег услышит. Не спорь со старшим братом, ладно? Ты участвовала в боях в Лантаре? Настоящих, насмерть. Подрастёшь, обучишься боевой магии, тогда – пожалуйста, сам позову тебя сражаться.

– Я могла бы взять на себя призраков. Волчата выполняют мои команды…

– Лиль, себя послушай. Какие, к демонам, волчата? Там три десятка закалённых вояк под командованием боевого мага. Думаешь, они будут стоять и смотреть на тебя? Часть кинется на меня, часть накроет вас стрелами, а то и чем похлеще. Мне придётся отвлекаться. Волки, скорее всего, погибнут. Этого ты хочешь?

Сестрёнка до крови закусила губу и, попытавшись испепелить меня взглядом, отвернулась.

– Ведите меня куда хотите.

– Повелитель, позвольте…

– Не позволяю, Камилла. Уходите. – Знаю я, чего вы добиваетесь, девчата. Не возьму вас в бой, вы мне нужны невредимые, как и волки, мой последний резерв. – Ждите до заката. Не вернусь, проверьте местность и призывайте Гархара, как я учил. Он доставит Лилиану на Зеркальное озеро, а вы, девчонки, своим ходом добирайтесь до Куркемба. С вами всеми непременно свяжется Авариэль. Мы на этот счёт с ней договорились. И прошу, Лиль, слушайся её.

– Что ты такое говоришь?! – в распахнутых глазищах сестрёнки набухли слёзы, она вцепилась мне в рукав. – Ты же вернёшься за мной? Победишь и вернёшься!

– Само собой. Не реви, – я вытер мокрую дорожку со щеки Лилианы и подмигнул ей. Вот дурак, заранее не предупредил девчат. – Ты будущая повелительница зверей, тебе не пристало плакать. Вдруг я попаду в беду, кто меня спасёт? Ревущей девчонке это точно не под силу.

– Я не плачу, – замотала головой сестра.

– Вот и хорошо, умница. Давайте, двигайте.

Дриады отползли на несколько метров, встали и, пригибаясь и закрывая собой поднявшуюся Лилиану, быстрым шагом направились к овражку между холмов. Мы там уже были. На дне пересохший ручей, сухой кустарник и трава, склоны отвесные, спрятаться нетрудно. Впрочем, главное отвести Лильку подальше. Не следует ей видеть то, что я сделаю.

О скором восходе дневного светила возвещало розовеющее небо на востоке. Ничего, управлюсь. Подумаешь, три десятка смертных. Жаль, придётся воспользоваться магией теней, иного способа без риска обезвредить отряд нечистых с эльфом-пиромантом я не вижу.

Поднимаюсь во весь рост на вершине холма. Махать рукой лишнее. Группа всадников растянулась цепью, послав ко мне гончих. По центру маг, едет себе неспешно, перебирает чётки. Воины достали сети и верёвки, некоторые наложили стрелы на тетивы, вертя головами в поисках моих девчат. Откуда, спрашивается, им известно, что я не один? Элементарная предосторожность?

Вокруг меня затанцевали чернильные тени, сомкнули узорчатое широкое кольцо, удлинились, теряя цвет. Под травяным ковром они устремились к всадникам и шестиногим тварям, напоминающим земных насекомых – палочников, заросших бурой шерстью.

Солнечный эльф в тюрбане крикнул команду воинам, и те построились полумесяцем, заходя мне за спину.

– Эй, человек, почему ходишь ночью по берегу? – шагов с тридцати задал вопрос на общеимперском пиромант, приближаясь. В отличие от налоговика, у него наличествовал акцент. – Где твоя охрана? Заблудился, да?

Призраки, громко треща жвалами и передними лапами, окружили меня. Есть контакт! Тупые твари не подозревают о грядущей кончине. Строй всадников замкнулся, ездовые животные вступили в кружевную сеть блеклых теней. Маг подъехал ближе остальных, непрерывно перебирая красные костяшки чёток. Правильные черты лица, антрацитовые сощуренные глаза, из-под тюрбана выбивается прядь чёрных волос, падая на высокий лоб.

– Чего молчишь? Немой, да? Плохо быть немым и бродить в одиночку по берегу. Может, не хочешь отвечать? А я к тебе со всей душой. Ай, нехорошо! Такой человек, в дорогой одежде, при серебре, и невоспитанный.

Короткий возглас эльфа сорвал призраков с мест. Твари дёрнулись и разом завалились на бока и спины, суча лапами и взбивая землю когтями. При этом они издавали низкочастотный писк, от которого разнылись зубы.

Вместе с шестиногами рухнули аранаи. Большинство воинов ловко спрыгнули с них, нерасторопных придавило тушами скакунов. Спрыгнувшие, хрипя, тут же падали и корчились, выронив из рук оружие.

Скорп пироманта оказался самым стойким, как и его хозяин. Прежде, чем упасть, существо сделало ко мне три шага и выстрелило клешнёй. Атака не удалась – я отклонился, хитиновые лезвия щёлкнули в пальце от моей шеи. Эльф с перекошенным лицом выбросил костяшку, отделив от чёток, просипел что-то, верно, активирующее слово-заклинание, и растянулся возле бухнувшего в траву скорпиона.

Обнаружить теневого духа способен превосходно чувствующий астрал маг. Даже старшие лоа, обитающие в Серых Пределах, и элементали зачастую не улавливают присутствие этих паразитов, питающихся разлитой повсюду айгатой. Накопив достаточно энергии, теневой дух из жалкого червя, копошащегося в пыли, оставшейся от трапез великих сущностей, превращается в маленького юркого хищника. Сливаясь с проекциями более могучих духов, он проникает в их астральные тела и подтачивает изнутри. Мастер-теневик умеет подчинять теневых духов, и, повинуясь ему, они стаей набрасываются на выбранную им жертву и за считанные минуты выгрызают внутренности. Прежде всего повреждают энергетические узлы и каналы, обездвиживая существо и лишая возможности творить волшбу. Чем выше навык управления духами у колдуна, тем быстрее они справятся с задачей. Моим, учитывая количество жертв, понадобилось всего полторы минуты на парализацию отряда.

Отозванные тени, извиваясь змеями, заскользили ко мне. Я оставил духов только в астральном теле пироманта, не люблю сюрпризов.

Ну вот, ни боя, ни эффектных вспышек фаерболов, ни огненного шторма, ни предсмертных воплей. Лилиане не о чем переживать. Просто жуткое зрелище корчащихся на земле в конвульсиях разумных.

Подойдя к магу, я нагнулся над ним и приказал теневым духам прекратить пожирать его астральное тело изнутри.

– Тебе обо мне кто-то сказал, эльф?

– Т-ты… не немой, – выдавил ухмылку пиромант.

Страшно ему, а виду не подаёт. Уважаю смельчаков. Духи по моей мысленной команде вгрызлись в него, отчего он побледнел и затрясся, ноги вывернуло судорогой, затрещали сухожилия и суставы.

– Ну, теперь могу я надеяться на откровенный ответ? – поставив на паузу истязание, полюбопытствовал я.

Отдышавшись и безумно вращая глазами, эльф выплюнул:

– Иди в Бездну!

Крепкий орешек. Моё уважение к магу растёт прямо-таки в геометрической прогрессии. Не каждый разумный вытерпит пытку тенями. Ещё немного, и прерву его мучения ударом кинжала – без способности к магии он всё равно рано или поздно покончит с собой, калекой его оставлять не хочется. Он заслуживает лёгкой смерти.

Развязать язык можно любому. Пытки займут несколько часов, а то и весь день, а времени у меня кот наплакал.

– Ну и гворн с тобой.

Я всадил кинжал в сердце пироманта. Эльф вздрогнул и затих.

Пытать воинов смысла нет, они мелкие сошки. От того, что я узнаю, навёл ли работорговцев на нас налоговик, не изменится ровным счётом ничего. Не буду же выслеживать Гелира в городе. Покину Ластириос, как только найму проводника и пополню припасы.

Я притащил парализованных воинов к холму и свалил друг на друга, обыскав. В результате разжился десятком серебрушек и полусотней медяков. Кто-то из нечистых хрипло матерился, судя по интонациям, кто-то молил о пощаде. Извините, ребята, не сегодня. Ножом начертал вокруг живой горы два круга, вписал между них магические символы. Ловушка готова, дело за приманкой. Достав свиток с боевым заклятием, сконцентрировался на магической формуле, мысленно воспроизводя её, влил айгату в лист пергамента и произнёс слово-активатор, указав рукой на кучу шевелящихся тел. Из свитка с оглушительным хлопком вылетел жёлто-оранжевый огненный снаряд и врезался в воинов. Бурнусы занялись пламенем, моментально скручивалась ткань, обнажая раскаляющиеся от жара доспехи. Металл загорелся и спустя пару минут начал плавиться, защитные амулеты на шеях, в браслетах и шлемах лопались перезрелыми плодами, запахло палеными волосами и плотью – чернеющая кожа слезала с лиц и открытых рук. Крики сгорающих заживо почти перекрывал гул огня, поднимающегося к небу на добрых пять метров.

Порой ненавижу себя за такие поступки, и успокаиваю, повторяя точно мантру – иначе нельзя. Призыв старшего лоа, покровительствовавшего некогда племени троллей и настроенного враждебно – с чего злому духу относиться ко мне по-другому? – требует огромного количества энергии для создания прохода из Серых пределов в мир живых. Чем сильнее лоа, тем больше разумных необходимо принести в жертву. Выгорающие до костей лица приснятся мне потом, а сейчас я должен сосредоточиться на имени призываемой сущности. Ради сестры, Смуглянки, дриад – всех, кто мне дорог.

Не очень-то ты отличаешься от меня, если разобраться. Возможно, потому, что мы единое целое?

– Кыттакум! – вознёсся к небу вместе с жирным дымом жертвенного костра зов. – Приди, Поедатель Пепла, на пир!

В потемневших небесах сверкнула яркая вспышка, с севера задул холодный ветер. Будь я человеком, поёжился бы, как раньше, до становления мастером теней. Испугавшись имени, притих огонь, пресеклись крики. Шумело море, накатывая на берег волну за волной, но и оно, казалось, умерило напор. Травы легли, кланяясь приходящему в мир смертных гостю из Серых Пределов.

Над костром из дыма, обрамлённого маревом, соткалось нечто. Ясно различались взмахивающие крылья и шесть тонких суставчатых лап. Чудовище упало на гору обугленных, подёрнутых пеплом трупов, вогнав в мёртвую плоть когти, после чего выпрямилось, частично скрытое тёмной вуалью из дыма и колеблющегося горячего воздуха. Порывом ветра дым отнесло в сторону, открыв высокую, около двух с половиной метров, фигуру тролля в длиннополом плаще из плотного, жёсткого материала. Руки не выделялись под одеждой, наводя на мысль об их отсутствии, на верхнюю половину лица был надвинут капюшон.

Старший лоа прибыл в мир живых, угодив в силки. Символы и круги на земле налились багровым светом, свидетельствуя о срабатывании барьера, отсёкшего пришельца от Серых Пределов. Дух заключён в невидимой астральной камере.

Синекожий повёл головой, осматриваясь. Не увидев никого, кроме меня, он зацокал языком, точь-в-точь мой знакомый шаман. Агрессии не проявлял, правда, это не значит, что он собирается провести остаток ночи за мирной беседой. Я уже влил айгату в следующий магический свиток, зажатый в кулаке. Алмазная Колесница Истины одно из мощнейших боевых заклятий имперских магов, предназначенное для борьбы с астральными сущностями, проще говоря, духами. У старшего лоа, угодившего под действие знаменитой «скалки-убивалки», напрочь пропадёт желание драться. Да и сам лоа исчезнет, разорванный на мириады клочков. Выдержит натиск заклятия лишь могучий дух. Кыттакум, владыка летающего ската Гархара и бывший покровитель ксаргского племени лесных троллей, таковым является. Его мощная аура элементального лоа давит даже на меня. Обыкновенного смертного, окажись он поблизости, ментально раздавит, заставив валяться на коленях и скулить от ужаса. Теневые духи в страхе разлетелись от лоа.

– Стой-стой! – поспешно выставил перед собой суставчатые, закованные в хитиновую броню руки с длинными когтистыми пальцами Кыттакум. Плащ распахнулся, явив широкую грудь, плоский живот и кожаную набедренную повязку. На коже горели красно-чёрные полосы колдовских татуировок, напоминающие языки пламени. Вкрадчивый голос, прозвучавший в моём сознании, не ассоциировался с владыкой духов. – Не направляй в меня ту штуку. Давай поговорим!

Что-то новенькое. До сих пор никто не предлагал мне переговоров, первое свидание с духами начинается обычно с их укрощения. Хитрый босс Гархара тянет время, составляя план боя? Свиток напитан духовной энергией. Слово-активатор, жест, и на старшего лоа со скоростью мчащегося экспресса обрушится поток вредоносной айгаты. Барьер не даст ему увернуться.

– Слушаю.

– Я знаю тебя. Ты Владыка Теней, скормивший тёмным духам сына Йига. Серые Пределы затрясло, когда Предвечная Тьма поглотила его. Не хочу с тобой сражаться. Мы можем договориться, зачем убивать меня?

Да тут дело не в заклятии. Старший лоа боится, что его постигнет участь Серого Змея, призванного тролльими шаманами при осаде имперской пограничной крепости и благополучно отправленного мною в Предвечную Тьму. Зауважали меня в мире мёртвых. Ещё бы! Абы кто не победит старейшего лоа, стоящего над старшими вроде босса Гархара. Кыттакум не использует уловки, он пытается уцелеть.

– Твоя сила приумножит мою, – пожал я плечами. – Я недоволен тобой. Ты наказал Гархара за службу мне, а я не люблю, когда причиняют вред моим духам.

– Не знал, что это летающее недоразумение служит победителю старейших. Больше никогда не трону его. Да будут свидетелями Владыки Серых Пределов.

Жители мира мёртвых любители обмануть неопытного шамана и вообще смертных, но почти никогда не преступают своих обещаний. Призывая в свидетели Владык, они твёрдо намерены придерживаться своего слова. Нарушителя ждёт незавидная судьба. В лучшем случае его основательно потреплют, лишив влияния, в худшем сожрёт старейший лоа.

– Разумеется, не тронешь. Тот, кого нет, не способен никому навредить. Назови причину отпустить тебя. Обещание не наказывать Гархара не в счёт.

Лоа задумался, опустив голову. Затянувшаяся пауза мне порядком надоела – солнце вот-вот взойдёт.

– Если нечем выкупить своё существование, умри.

– Нет! Погоди. Ты сможешь призывать Гархара, когда тебе заблагорассудится, великий колдун. Вдобавок, я приду на помощь по твоему зову. Могу с моей свитой. Один раз. Я, хотя и утратил племя, поклонявшееся мне, всё ещё могуч. Не родился железошкурый, способный выстоять против меня.

Хвастун, набивающий себе цену. Не сталкивался ты с паладинами, вот и поёшь о собственной непобедимости. Справедливости ради надо признать, роскошное предложение. В моём распоряжении окажется орда злых духов! Ангелам и их чемпионам они не противники, зато простых смертных изничтожают в неограниченных количествах. Впрочем, я и сам справлюсь с армией воинов.

– Много пользы от своры трусливых духов, – хмыкнул я пренебрежительно. Лоа тоже подвержены страху. Сойдясь с заведомо сильнейшим противником, они ретируются, пытаясь сохранить своё жалкое существование. – Я призову тебя со свитой когда мне угодно и сколько мне угодно раз. Ты будешь беспрекословно повиноваться мне и последуешь за мной, куда прикажу. Скажу стеречь пещеру – останешься в ней, пока не вернусь, пусть даже через тысячу лет. Скажу оберегать человека – пожертвуешь всей своей свитой, чтобы спасти его.

– Но я не… – попытался протестовать Кыттакум.

– Иначе найду тебя и скормлю тёмным духам в Предвечной Тьме. Переверну Серые Пределы, выпотрошу Бездну, загляну в каждого, живущего в Лантаре, и найду. И тогда ты познаешь боль, какой не знают и Бессмертные.

Лоа невнятно забормотал, тихонько зарычал, замотал головой. Я уже предположил, что он накинется на меня, однако, он, рыкнув, произнёс:

– Слишком многого требуешь. Хоть ты и Владыка Теней, я всё-таки отказываюсь тебе подчиняться. Ведь ты не дашь мне ничего взамен.

– Кроме существования.

– И что мне с того? Я умру от голода, в муках, таскаясь повсюду за тобой. Ослабну, и меня растерзают духи из моей же свиты. Пользы от такого никчёмного помощника? Приноси мне обильные жертвы, питай жизненной силой, и я сверну ради тебя горы. С каждым днём моё тело истощается, и истончаются связи, удерживающие при мне свиту. Пройдёт год, и я начну поглощать спутников и слоняться по Серым Пределам в поисках входа в мир живых – голодный, злой, ослеплённый ненавистью ко всему живому.

– Принося жертвы, призову более сильного духа. Лишняя морока.

– Тебе не надо приносить жертвы, – пошёл на попятную лоа. – Найди тех, кому я мог бы покровительствовать, и пусть они убивают во имя мое.

Да Кыттакум хочет вернуть себе былые позиции в Серых Пределах, используя меня. Он намекает на племя, которое согласится поклоняться ему. Ага, вон очередь желающих принять его в качестве божества выстроилась от Ластириоса до запада империи. Где я ему найду хотя бы клан без покровителя? Разве что призову первопредка-защитника каких-нибудь дикарей, сражу его и познакомлю туземцев с новым божком.

С другой стороны, на Ксаргском полуострове кипит вечная война. Поспрашиваю шаманов Чёрного Копья, разошлю разведчиков. Должно найтись подходящее племя.

– Будут тебе поклонники, – решил я. – До того, да и после, полностью подчиняешься мне. Не волнуйся, я забочусь о верных рабах, с голоду не умрёшь.

Обсуждение деталей сделки заняло минут десять. К концу произнесения Кыттакумом клятвы из-за холмистого горизонта ударили солнечные лучи, возвещающие восхождение дневного светила. На меня навалились тяжесть и сонливость. Опираясь на копьё, дослушал сгорбившегося лоа и, подойдя к нему, затоптал один из вписанных в круг символов. Барьер пропал.

– Гуляй пока, – выдохнул я.

Несмотря на то, что мы находились в тени холма, солнце всё равно лишило нас большей части сил. Дух кивнул и распался облаком пепла, постепенно оседающим на груду обгоревших трупов. Дриады уберут, не оставив следов ритуала.

Жмурясь, поднёс ладонь к глазам. Вдали, на севере, виднелся стоящий над морем город. Стены из песчаника, казалось, были продолжением скалы, на которой построили увенчанный свечами башен замок-дворец. Золотые купола крыш нестерпимо сверкали, отчего глазам становилось больно.

Мы почти пришли. Только бы в Ластириосе не переполошились из-за всплеска энергий, произведённого ритуалом призыва, и не прислали сюда магов с призраками-палочниками.

Интерлюдия первая

Глан

– Меня интересуют разумные, отбывшие позавчера с вашего причала, господин Мердок. Небольшой отряд людей или Высокорожденных в дорожных плащах, хорошо вооружены. С ними молоденькая девушка и маг. На каком судне они улетели?

Сидящий за заваленным бумагами столом лысый распорядитель смерил недовольным взглядом вошедшего без разрешения мужчину. Кожаная куртка, какие носят наёмники, шерстяные штаны. На длинном мозолистом среднем пальце одинокое серебряное колечко, из-под рукава виднеется цепочка-браслет. Судя по сбитым костяшкам, незнакомцу частенько приходится пускать в ход кулаки, а гладко выбритое суровое лицо без малейших следов побоев намекает на победы в драках. Возраст определить трудно, вошедшему можно с одинаковой уверенностью дать и двадцать пять, и пятьдесят. «Демонов потомок эльфов, – со злостью подумал господин Мердок. – Развелось вас, как собак нерезаных. Каждый второй промышляет воровством и разбоем. Совсем житья нет от этих полукровок! И наглые, чисто дворянские отпрыски. Высокомерные ублюдки».

– Ничем не могу помочь, – отрезал распорядитель. – Выйдите вон!

Незнакомец поставил на стол стопку из пяти золотых монет. Новенькие империалы маняще поблёскивали в свете свечей.

– Может быть, измените решение, уважаемый? Я ищу товарищей. Они улетели, случайно оставив меня на постоялом дворе. Хотелось бы воссоединиться с ними, а я понятия не имею, куда их отправил наш наниматель. Помню, мы собирались вылететь с вашего причала. Треклятое пойло, – сокрушённо покачал головой незнакомец, всем своим видом выражая сожаление. – Будьте моим спасителем, прошу вас, господин Мердок. Всем в городе известна ваша доброта.

– Увы, владелец причала запрещает выдавать посторонним сведения о перевозках и пассажирах.

– Да я же совсем не посторонний! – В качестве «доказательства» незнакомец увеличил стопку на монету и пододвинул к господину Мердоку. – У меня добрая половина отряда родственники. Капитану я вообще прихожусь двоюродным братом.

– Н-ну-у… – С ещё одним золотым злость окончательно испарилась. – Раз вы брат капитана отряда, мы вам поможем. Его имя?

– У него дюжина прозвищ, данных разными нанимателями и врагами. Всеми он благополучно пользуется. Затрудняюсь сказать, каким он вам назвался. Скорее всего, за перелёт платил наниматель, чьего имени я не то, что не помню, я его не знаю, поскольку дела ведёт наш дорогой капитан.

– Странная ситуация. Я начинаю сомневаться в вашем с ним родстве. – Дополнительные три монеты, доведшие сумму взятки до круглого числа, убедили распорядителя в ненужности лишних вопросов. Он порылся в бумагах, достал внушительных размеров журнал в кожаном переплёте и, открыв на предпоследней странице, поводил пальцем по строкам. – Та-ак. Позавчера отчалило с отрядом наёмников судно – «Астра». Оно простояло несколько часов и ушло к столице, едва на борт поднялись пассажиры.

– Сколько парней улетело? Может, не только я остался.

– Тридцать, не считая девушки.

– Значит, кто-то потерялся, – про себя сказал незнакомец. – Благодарю, господин Мердок, вы меня просто спасли! Позвольте также спросить…

За дверью кабинета, расположенного на самом верху причальной башни, Глана ждали двое его бойцов. Когда Клеймёный вышел, они заняли места по бокам от него и чуть позади. Вообще-то, причалы империи сравнительно безопасны, здесь можно пострадать только от шныряющих в толпе карманников. Исключение составляют наёмные убийцы, подстерегающие жертву в потоке путешествующих разумных.

Глан не боялся ни воришек, ни душегубов. Первые не подошли бы к нему, страшась грозного вида, вторым до него не было дела. Единственное, почему он взял с собой товарищей – случайная стычка с выслеживающими Клеймёных слугами жрецов. На днях в город прибыл отряд наёмников, с причала направившийся в поместье Ферэ, за которым Авариэль оставила следить нескольких бойцов. Никого не найдя, воины в тот же день вернулись на причал, а на следующий улетели. Связавшаяся с Гланом княжна желала знать, куда.

Вряд ли наёмники держат путь в столицу империи. Глан предполагал, что летят они в королевство светлых эльфов. Пока ниточка продолжала виться по просторам владений людей, утверждать он не смел. Добытые у распорядителя сведения он передаст Кошке, она выяснит у шпионов в имперской столице, прибыла ли туда «Астра». Если судно заметят на причалах севернее, придётся срочно перехватывать его, чем займётся княжна с отрядом боевых магов и лучшими бойцами Клеймёных.

Мрачные раздумья прервал мальчишка-рабочий, вынырнувший из-под лестницы и чуть не врезавшийся в Глана.

– Смотри, куда бежишь! – схватил паренька за шкирку сопровождающий командира Клеймёный.

– П-простите. Вы ищете «Астру»? Корабль, перевозящий наёмников?

– Допустим. Оставь его.

Мальчишка оправил на себе рубаху, почувствовав себя увереннее, взглянул прямо на Глана.

– За серебряный я отведу вас к человеку, который знает всё-всё о той посудине. Этот мужик сошёл с неё позавчера.

– Лови, – командующий Клеймёными подбросил в воздух монетку, тут же пойманную пареньком. – Кто он?

– Не-не-не, – попробовав серебро на зуб, запротестовал маленький вымогатель. – Только вы, господин хороший, ваши люди пусть пока тут постоят. Дед не любит толпы.

«Западня», – высказался по ментальному каналу Мундо. Напарник его поддержал.

Глан отлично понимал – его заманивают в ловушку, но отказаться не мог. Иначе проклинал бы себя остаток жизни.

– Постойте на улице, ребята, осмотритесь. Если не вернусь к следующему удару колокола, уходите.

У здания и без того дежурили Клеймёные.

В подвале башни царили мрак и тишина. Зажжённая пареньком свечка осветила грубо оштукатуренные стены, неровные ряды тюков и бочек, за которыми удобно прятаться. Клеймёный чувствовал направленный на него чужой взгляд. Бежать кроме как через вход некуда, ударить заклятьем из свитка вряд ли удастся. Засевшие в глубине помещения не глупцы и не станут сидеть сложа руки, пока он использует магию. Надежда на защитные артефакты. Глан пустил айгату в амулет на груди, создающий астральный щит. Кольцо восстановления залечит неопасную рану, магические самоцветы, вставленные в браслет, восполнят запасы духовной силы. Клеймёный сунул пальцы правой руки за поясной ремень, нащупал футляр с метательными зачарованными иглами. Каждая из них несёт на себе заклятье, крайние – с взрывом высвобождают низших элементалей ветра, средние – элементалей огня. Первые ошеломят врага, вторые осветят и, возможно, поджарят. Это на случай боя, а до него вряд ли дойдёт. Иначе враги уже атаковали бы.

– И где тот человек, малец?

Тяжёлая дубовая дверь захлопнулась, погрузив подвал в темноту. Послышались затихающие, еле различимые шаги – паренёк взбежал по лестнице. Мгновение тянулось за мгновением, ничего не происходило. Размеренно бухало в груди сердце и гнало с шумом кровь по жилам.

– Я пришёл не за тем, чтобы наслаждаться тишиной.

В темноте что-то шевельнулось. Изменённое эликсирами зрение уловило движение впереди.

– Вытяни руку, – раздался голос, заполнивший подвал от пола до потолка. Справа от тебя, на тюке под ветошью, шкатулка. Открой её.

Глан нащупал твёрдый предмет под тряпкой, достал его, отметив угловатость форм, легко откинул крышку и чуть не задохнулся от нахлынувших чувств. На дне лежала прядь волос, источая тёплую ауру живой девушки. Ошибки не может быть – рисунок ауры младшей дочери во многом повторял ауру командира Клеймёных. Подделать узор, наложив на предмет, нельзя, во всяком случае, эльф никогда о подобном не слышал. И тепло, доказывающее то, что дочь жива… Захотелось схватить невидимку и избивать, пока не выдаст, где она.

В Исиланте большинство Клеймёных потеряли родственников. Кого-то убили, кто-то пропал. Глан далеко не единственный, лишившийся дочери. Одну он сохранил, вторую вспоминал ежедневно, считая убитой. И вот, на прошлой седмице ему подбросили дочкин браслет. Украшение должно было быть на девушке в час гибели и пропало вместе с нею. Он несколько дней не находил себе места.

– От тебя зависит, умрёт ли она, Глан Холодный Клинок.

– Что я должен сделать, чтобы она жила?

– Сохранить дом Лунного Клейма от истребления.

– Это как же? Убив княжну? Я присягал ей на верность. Повернув против неё оружие, я превращусь из Холодного Клинка в Предательский.

– Безумец, – полушёпотом произнёс голос, казалось, из-за плеча. – Разве не видишь, куда завела твой дом Авариэль Кошка? Не спутайся она с Врагом, не было бы сожжения Исиланта, не погибли бы ваши женщины и дети в очищающем пламени. Клеймёные приносили пользу королевству и Церкви тысячелетиями, и решение о вашем истреблении далось очень тяжело.

– Тебе-то откуда знать?

– Я был в Тельперинге, когда оно принималось. Его Святейшество Габрилл не любил лишней крови и переступил через себя, подписывая указ о разрушении Исиланта. Авариэль начала свою игру, обманув и его, и вас. Ты задавался вопросом – зачем ей понадобился Враг? Она осведомлена о нём, поверь, не хуже ангелианских жрецов, читала Пророчества Видящих и запретные летописи Эпохи Единства. Более того, она организовывала экспедиции, тайно разыскивая гробницы его йима. Знаешь, кто такие йима, Глан? – Клеймёный отрицательно мотнул головой. Слово ни о чём ему не говорило. Он представления не имел о том, чем занималась княжна вне управления домом. Авариэль никогда ни перед кем не отчитывалась и не делилась планами. Её покойный отец был куда более открытым, вернее, показывал себя таковым. – Йима – «живые орудия» Врага, его рабы, возвышенные им и ставшие равными богам Старого Мира. Им поклонялись в древней Аллиранской империи. Существа, повергавшие высших демонов Бездны и ангелов во время Раскола. Они сгинули вместе с хозяином. Зачем Авариэль втайне от Церкви искать их могилы? Задумайся, Глан Холодный Клинок. Дом Лунного Клейма не важен для твоей княжны. Вы пешки в большой игре, затеянной игроками, имён коих тебе не узнать. А пешками жертвуют прежде всего.

– Какими бы ни были замыслы Авариэль, я клялся князю беречь её.

– Да, да, честь дома превыше жизни, Клеймёные не предавали своих правителей и прочее, и прочее. Глан, разве спасение дома не стоит одной-двух смертей? Без Авариэль Кошки Церковь простит Дом Лунного Клейма, вы возвратитесь в Эладарн, тебя, подхватившего бразды правления, сочтут героем. Проживёшь долгую жизнь, выдашь замуж дочерей, обучишь боевому искусству внуков. Не будет скитаний, службы на чужих королей, ожидания кары от Высокорожденных. Выбирай, Глан Холодный Клинок.

Клеймёные не простят предателя. Нарушить клятву, убить Авариэль… Страшные преступления, наказание за них – мучительная смерть убийцы и всей его семьи. С другой стороны, раньше ли, позже, эладарнцы всё равно доберутся до него. Гибель дочери в случае отказа неизбежна. Кто тогда останется у него? Жена сгорела в Исиланте, родители сгинули на задании. Княжна? Она действительно ведёт дом в Бездну. Кто ей Сандэр? Очередной любовник? Инструмент обретения власти и могущества? Почему умирать за него должны Клеймёные?

– Прикажете мне убить Авариэль? – Глан с трудом вытолкнул из горла слова, предполагающие предательство той, кого он любил немногим меньше, чем родного ребёнка.

– Это слишком жестоко по отношению к тебе. Помоги загнать её в угол и захлопни дверцу клетки. Остальное – наша забота. О твоей роли в её устранении не узнает никто из твоего дома, и тебя не посмеют обвинить в предательстве.

«Не узнает никто, кроме меня».

– Мне требуется взвесить всё и решить.

– Приходи сюда завтра в полдень. И придумай, как сделать так, чтобы те двое, сопровождающие тебя, молчали о нашей встрече, Глан Избавитель.

Аглар Железный

Звон дверного колокола ворвался в сон Аглара, заставив пробормотать проклятие в адрес раннего гостя. Рядом заворочалась жена и, положив темноволосую голову ему на грудь, прошептала:

– Не вставай. Пусть уходят. Ты только приехал.

Аглар покосился на затянутое затвердевшей прозрачной древесной смолой окошко. На улице темень. Кто, кроме командования, потревожит его сон в неурочный час? Воров в столице королевства никогда не бывало, в гости к друзьям и знакомым эльфы предпочитают ходить днём, ночью предаваясь отдыху.

– Возможно, что-то важное, – нехотя освободившись из объятий жены, Аглар встал с постели, подхватил халат со спинки стула и, набросив на себя, направился к узорчатой входной двери.

Колокол зазвонил снова, на сей раз громче и настойчивее, выдавая нетерпение посетителя. Внезапный визит вызвал нехорошее предчувствие. Наверняка стряслось что-то, угрожающее безопасности королевства. Прорыв из Серых Пределов? Аглар позавчера вернулся из Остонена, где таковой недавно случился. Два последних месяца он вместе с командой боевых магов и сайвэ1 вылавливал одержимых и лоа, вторгшихся в мир живых, и вычищал лес от распространившейся из места прорыва скверны. Два месяца в мрачных холодных чащобах, не видя солнца, жены и детей. Столь скорого повторения поездки он не хотел.

# # 1 Сайвэ – низший чин в жреческой иерархии Эладарна.

Прорыв охватил владения дома Белого Лотоса. Эльфийский род погиб в одночасье, с ним и древесные создания, населявшие выращенный вокруг замка некогда светлый лес. Они попросту исчезли. Прорвавшиеся злые духи рассеялись по непригодным более для жизни землям. На полное очищение от них понадобятся годы. В Остонен на сдерживание и устранение скверны Церковь послала половину храмовников и наилучших сайвэ. Ныне, по слухам, в Тельперинге, являющемся главной цитаделью жречества, оставлено наименьшее количество охраны за всю историю Эладарна.

Неужели опять прорыв? Сами по себе они не возникают, для построения портала в Серые Пределы требуются усилия могущественных колдунов, подкреплённые кровью сотен, а то и тысяч жертв. Для Церкви прорыв в сердце королевства, далеко от араньи и, следовательно, тролльих шаманов, умеющих совершать ритуал массового призыва духов, оказался абсолютной неожиданностью. Ещё больше эльфы удивились известию о гибели верховного жреца Габрилла Радужного, выступившего в аранью с отрядом Верных Храму. Возвратился из диких лесов один чемпион ангела Карубиала Анарион, весь израненный, едва державшийся на ногах. Почему они предприняли поход на земли извечного врага эльфов, осталось тайной, как, впрочем, и смерть элиты храмовых воинов. Официально верховного жреца подло убила княжна Авариэль, незаметно пробравшаяся в его покои и отравившая ядом высшего демона. Его Святейшество не успел позвать на помощь, отрава мгновенно сковала мышцы и разъела внутренности. Хоронили Габрилла Радужного в запечатанном саркофаге, дабы яд, выделяясь из тела, не причинил вреда находившимся поблизости разумным.

– Уже открываю, не трезвоньте!

На пороге стоял сайвэ. Короткая белая мантия из тонкой шерсти, расшитая серебряными нитями, поверх лёгкой кольчуги придавала ему сходства с парадно одетым имперским рыцарем. Книга Изгнаний в футляре на бедре соседствовала с длинным кинжалом и ёмкостями со святой водой, солью и железным порошком. Жрец основательно подготовился к битве. За ним на мощёной плитами дороге темнела запряженная боевыми единорогами в доспехах крытая повозка. Обитые серебром и железом стенки её тускло блестели в свете растущих вдоль улицы цветов-фонарей, на дверцах выделялась эмблема Изумрудного Круга – кольцо, вырезанное из зелёного кристалла на фоне тёмно-синего звёздного неба.

– Вам приказ от амарэ1 Ильфирина немедленно явиться в Храм Небесного Пламени.

# # 2 Амарэ – высокий чин в эладарнской Церкви.

Аглар повертел в руках пергамент, отмеченный печатью Тельперинга, настоятелем коего до гибели верховного жреца был амарэ Ильфирин. Печать, изображающая увенчанное множеством башен строение на озере, сияла в астрале сложным рисунком. В ней чувствовалась крошечная толика ангельской Силы, удостоверяющая её истинность для мага.

– Я оденусь и попрощаюсь с семьёй.

– Поторопитесь, – сухо посоветовал сайвэ.

Аглар вскоре вышел из дома. На одевание ушло совсем немного времени, он привык одеваться быстро ещё с военной школы. Натянул штаны, заправив в них рубаху, затем настала очередь светло-серого дублета и угольно-чёрной кожаной куртки. Никаких мантий, столь любимых магами империи и Абарима, всё практично и удобно. Доспехи и оружие, если понадобится, он заберёт позднее. Из магических украшений ограничился двумя перстнями – выпускника Университета Высшего Искусства и искоренителя скверны.

Его провожала жена. Простоволосая, она выскочила на крыльцо, всучила ему свёрток с едой на дорогу – неожиданные вызовы заканчивались по обыкновению долгим отсутствием мужа. Столичный храм – не расположенный в трёхстах лигах от столицы Остонен, однако, неведомо, куда его повезут после. Сдержанно кивнув, он бросил на неё полный любви и печали взгляд и сел в открытую боевым жрецом повозку.

Свисающие с низкого потолка жёлтые цветы заливали обитый кожей салон мягким светом, подобным солнечному. Напротив Аглара сидела юная невысокая девушка, почти девочка, в кольчато-пластинчатых доспехах под простым дорожным плащом. Опустив глаза, она сжимала перевитую засаленным грязным шнурком рукоять меча в узорчатых ножнах. Диадема в виде побега вьюнка перехватывала спускающиеся до плеч серебристо-белые волосы, мерцал оправленный в электрум аметист над переносицей юной особы.

Аглар видел похожее украшение. В Остонене, сражаясь со старшим лоа и его свитой, ему на помощь пришёл отряд храмовников и жрецов. Среди них выделялся юноша, пожалуй, ещё младше сидящей напротив девушки, с такими же волосами и венцом. Он помогал жрецам изгонять духов, распевая священные гимны на енохианском. Его аура запомнилась высокой плотностью духовной силы, несвойственной ребёнку.

– Светлых дней, – поприветствовал Аглар попутчицу, улыбнувшись.

– Светлых, – повременив с ответом, тихо произнесла она, не поднимая глаз, удивительно низким голосом для молоденькой девушки. Не видя, её можно было принять за молодого эльфа.

– Аглар из дома Секущей Листвы к вашим услугам, – изобразил кивок-полупоклон, насколько позволяла теснота салона, Аглар. Имени попутчицы он не дождался. Она молча глядела то ли на рукоять своего меча, то ли себе под ноги. «Экая неприветливая особа», – подумал он. – Вас тоже выдернули из постели посреди ночи?

Девушка продолжала упорно игнорировать его.

– Мне не доводилось встречать столь юных девушек в доспехах и при мечах. В Эладарне девочки отдают предпочтение магии и бою кинжалами, никак не серьёзному фехтованию. Откуда вы родом, если не секрет?

И снова тишина, начинающая злить Аглара. Осознав – отвечать ему не собираются, он принялся рассматривать попутчицу. Порой из внешности можно узнать о разумном гораздо больше, нежели из разговора.

Шнуром перевязывают рукоять боевые жрецы, избравшие Путь Клинков, причём в шнур вплетены серебряные нити из распущенных церковных стягов, не дающие схватиться за него нечисти и нежити и, согласно поверью, оберегающие от сглаза. Потёртые деревянные ножны испещряли защитные енохианские знаки, сохраняющие оружие от затупления и ржавчины, а его владельца от слабых ментальных заклятий. Вероятно, девушка позаимствовала меч у сайвэ, не могли же боевые жрецы подарить ей оружие, выкованное послушником к окончанию храмового обучения.

Доспехи отлично подогнаны под девичью фигурку. На них нет эмблем дома, только енохианские письмена вьются вязью по серебристым нагрудным пластинам. Отпрыски благородных домов обходятся ангелианскими молитвами на современном языке эльфов, иногда на аллири. Жрецы верят, что священные тексты на броне придают сил, укрепляя связь эльфа с ангелами, и защищают от мороков, сглаза, проклятий. Аглар сомневался относительно мороков, зато от проклятий – знал точно – молитвы не защищают. Насланное умелым колдуном, проклятие убивает рыцаря так же быстро, как и крестьянина. Иное дело храмовники и сайвэ, искренне верящие в силу высеченных на металле слов. На жрецов порой колдовство не действует вовсе.

О юноше в Остонене не удалось толком ничего разузнать. Однажды мелькнув, он пропал, и расспросы сайвэ и Верных Храму ни к чему не привели, окутав паренька ореолом таинственности. Аглар, очевидно, зря не придавал значения слухам о воспитанных в Тельперинге детях. Дескать, в цитадель со всего королевства свозили сирот, отмеченных талантом к магии, и обучали воинским искусствам, выращивая собственных боевых магов, горячо верующих в Карубиала и готовых исполнить абсолютно любой приказ церковных иерархов.

На повороте дороги девушка переместилась на край скамьи подальше от Аглара, обозначив таким образом нежелание говорить.

Повозка вскоре остановилась. Снаружи донеслись возгласы правящего единорогами сайвэ, щёлкнула ручка открываемой дверцы, и в салон хлынул прохладный ночной воздух. На ступенях широкой мраморной лестницы, блестящей от влаги после недавнего дождя, опирался о резной посох пожилой жрец в расшитой золотом синей мантии артэ1.

# # 3 Артэ – высокий чин в Церкви Эладарна.

– Приветствую, господин Аглар, госпожа Кайнэ. Я провожу вас к амарэ Ильфирину.

– Светлых дней, – выходя, поклонился Аглар.

Следующая за ним девушка, продев ножны с мечом в петлю на поясе, также почтительно склонилась перед жрецом, пожелав ему долголетия.

Настоятель Тельперинга находился в кабинете на верхнем этаже Колокольной башни. У входа стальными скалами высились двое старших братьев вэкорда1 в пластинчатых доспехах. Пожилой жрец распахнул створки массивных дверей, сообщил о пришедших и жестом пригласил Аглара и девушку войти.

# # 4 Вэкорда – название храмовой стражи в Эладарне, принятое на заре ангелианской эпохи и изредка используемое искоренителями скверны и жречеством.

Круглый кабинет с теряющимся в дымке сжигаемых благовоний потолком и гобеленами на стенах навевал воспоминания о малом зале Ангренского монастыря, где совещается командование искоренителей скверны. За овальным столом сидели четверо жрецов. Во главе, на позолоченном стуле с высокой спинкой, походящем на небольшой трон, – амарэ Ильфирин. Умиротворённое, изрезанное морщинами лицо старца не вязалось с богатырской статью бывшего чемпиона Карубиала. Расшитая огнистой орихалковой нитью чёрная мантия испускала сияние, в алмазном навершии посоха кружились разноцветные искры. Аура силы, исходящая от настоятеля Тельперинга, давила, заставляя невольно пригибаться. Могущественнейший из жрецов, ближайший советник Габрилла Радужного, амарэ Ильфирин считался большинством искоренителей скверны и храмовников самым достойным претендентом на должность главы Церкви. Когда-то слава о нём гремела по всему Лантару. Чудотворца, приравненного в благодати ангельской к первым иерархам, боялись враги и искренне любили жители Эладарна. Однако, в последние века он почти не покидал Тельперинг, ведя затворническую жизнь. Злые языки утверждали, он уже давно не тот великий воитель и жрец, каким был. Решительность его размякла, мышцы одрябли, разум притупился. Видя амарэ Ильфирина, Аглар убеждался в том, что сила и ангельская благодать не покинули настоятеля монастыря-цитадели.

– Светлых дней, – почти хором приветствовали жрецов Аглар и Кайнэ.

– Долгих лет, – амарэ Ильфирин одарил вошедших открытой улыбкой, предложив занять места напротив. – Давно хотел познакомиться лично с новым главой искоренителей скверны. О тебе много чего говорят, тульвэ1 Аглар. Правда ли, что ты в одиночку перебил сальмский ковен?

# # 5 Тульвэ – обращение к главе искоренителей скверны.

– Без жертвы товарищей мои старания пошли бы прахом.

Воспоминания порой режут не хуже наточенного клинка. В пещерах под Сальмой сгинули сорок четыре умелых борца со скверной. Не только люди подвержены искушению Бездны, эльфийские народы страдают от него не меньше. Все смертные жаждут власти, богатства, здоровья, уничтожения врагов и порой готовы отдать близких на поживу чудовищам ради исполнения мечты. Ковен ведьм, поклоняющихся Йа-Голонаку, свёл со свету сотни разумных – безродных девушек, проходящих через город паломников, одиноких путников. Купаясь в их крови, употребляя их плоть, эльфийки из благородных семейств поглощали жизненные силы и обретали покровительство божества Бездны. Пропажу заметили, и в домен прибыли искоренители скверны. Сначала неполный десяток, группа дознавателей, опрашивающая свидетелей и ищущая следы пропавших. Когда она исчезла, в Сальму направили усиленный храмовниками и жрецами отряд. Руководил поисками Аглар. Ковен обнаружили не сразу. Исчезли ещё полдюжины разумных, в числе которых двое искоренителей. Ведьм заперли в пещерах под городом. Обезумевшие от страха перед судом и от посулов тёмного божества, они ценой жизней запертых в клетках паломников призвали высшего демона, и подземные ходы превратились в кусочек Бездны. Пали искоренители скверны, храмовники и жрецы. Гаэль, Лаирэ – товарищи и друзья, чья смерть навеки врезалась в память.

Аглар зарёкся рассказывать подробности той бойни. Он не носил дарованный ему самим Габриллом Радужным за истребление ковена магический перстень, не рассказывал без крайней нужды о том, как убивал ведьм и изгонял высшего демона. Вопрос амарэ Ильфирина разбередил незажившую рану.

– Прости, что причинил тебе боль, – в голосе настоятеля послышалось искреннее сожаление. – Ты не знаком с княжной дома Лунного Клейма Авариэль Кошкой?

– Нет, амарэ.

– И она тебя не знает. Ты недавно занял пост главы искоренителей скверны, уже после её предательства, до этого годами выполнял поручения Изумрудного Круга в восточных царствах и не мог заинтересовать Клеймёных. Твоё назначение удивило большинство эльфов. Почему Габрилл возвысил тебя?

– Его Святейшество обратил внимание на мои заслуги перед Отечеством и Церковью.

– Отчасти верно. Когда вскрылась измена княжны, тульвэ мог стать только эльф с безукоризненной репутацией, не связанный с предателями. Княжне Авариэль неизвестен рисунок твоей ауры. Для выполнения задания нам нужен разумный, в коем ни она, ни её приспешники не заподозрят исполнителя воли Карубиала. В тебе нет строгости вэкорда и показной преданности Церкви, ты сойдёшь за мага, решившего развлечь себя путешествием. Сегодня же вы с Кайнэ отправитесь по воздуху в империю и соединитесь с… помощниками, скажем так. Вам укажут точное местоположение княжны, и вы схватите её, тульвэ Аглар. Живой.

Глава 5. Сделка

Южные врата Ластириоса приоткрыли ровно настолько, чтобы меж позеленевших от времени бронзовых створок проехал всадник на скорпе. Дорога поражала пустотой и неухоженностью. Да какая там дорога! Её обозначали колеи от колёс повозок, выдавленные в грунте. На обочине росли кусты, трава пробивалась и на «проезжей части». Вот в Эладарне и империи настоящие дороги – мощёные камнем, с фонарями и указателями.

Ворота будто приладили к скале, отвесно поднимающейся над берегом и лениво катящим бирюзовые волны морем. Высоко вверху виднелись сложенные из блоков грубо отёсанного камня городские стены. Перед входом дежурила пара стражников в бурнусах и кольчугах. Интересные у них копья – на длинное тонкое древко насажен тесак, колоть им неудобно, зато рубить вполне ничего. Смуглолицые воины с орлиным профилем и пронзительными чёрными глазами не походили на солнечных эльфов, скорее, на служащих им нечистых. Видимо, в Шунтале дефицит долгоживущих, раз они исключительно на руководящих должностях.

Стражник гикнул, указывая рукой на нас, и попятился. Его напарник плавно перетёк в боевую стойку, выставив перед собой копьё, и тоже отступил. Чего в нас такого страшного? Пешие практически безоружные путники на горизонте, боевая готовность номер один! Из них пятеро – девушки, какой ужас, расчёты к катапультам!

Я поднял левую руку в знак добрых намерений – вдруг и вправду шарахнут по нам магией – и, не спеша, двинулся к перепуганной страже. Дриады чуть позади, волки за ними, дабы отважные воители Ластириоса не наложили в штаны. Лилиана окружена девчатами.

Не исключено, конечно, что нас ждали. По дороге мало кто ходит, гибель охотников на рабов засекли местные маги и решили проявить бдительность.

За нами никого не послали. До вечера я отдыхал в тени оврага, а дриады убирали территорию, перерабатывая полусгоревшие трупы в почву. Чего девчата не могли, так это выровнять рубец реальности в районе призыва старшего лоа. Эманации Серых Пределов никуда не денешь, тут необходима чистка специальными ритуалами.

Не могли же нас опередить высшие эльфы, организовав торжественный приём? По нам бы тогда долбанули магией без лишней суеты. Нас не ждали, просто мы не должны были прийти с юга, куда проход чужеземцам закрыт. И компания наша, преимущественно женская, без охраны, наводит на нехорошие мысли.

– Приветствую доблестную стражу! – на общеимперском выкрикнул я издали. – Я путешественник, это мои слуги. Наш корабль затонул у берегов Шунталы. Мы у блистательного города Ластириоса?

В воротах появился разумный в длиннополом бежевом одеянии и белом тюрбане, украшенном нефритовой заколкой. Он держал металлический жезл, окутанный видимой в астрале голубоватой аурой. Воздушник. Малый запас айгаты компенсирует аккумулирующими айгату кольцами, жезл использует для усиления чар. Хилый совсем для мага.

– Кто вы? – не здороваясь, спросил разумный в тюрбане. – Предъявите знак чужеземца.

– Реднас Валейо. У меня бумага от Гелира из дома Латахинэ, сборщика податей на получение этого вашего знака.

– Подойди.

Внимательно прочтя документ, эльф подал знак страже опустить копья и удалился. Минут через пять принёс, должно быть, тот самый знак чужеземца.

– Руку, – требовательно сказал он и защёлкнул на моём запястье электрумовый браслет в виде вьющейся лозы из тончайшей проволоки. Браслет обхватил руку, словно живой, подстраиваясь под её размеры, и заиграл красным, жёлтым и белым цветами в астрале. – До того, как покинете Шунталу, не снимайте. В знаке заложены сведения о вас, ваших слугах и зверях. Теперь проходите.

Я на всякий приготовился к неприятностям, раздал ЦУ девчатам. Радоваться рано, мы ещё не в городе.

За воротами вился прорубленный в скале тоннель, круто уходящий вверх и влево. От подвешенных к потолку цепями светильников падал тусклый свет. Стены усеивали крошечные отверстия, верно, просверленные для доступа воздуха. Думаю, через них обороняющиеся пускают ядовитый газ. Тоннель создан для отражения атак с берега.

Пропетляв, мы подошли к трёхметровым квадратным воротам. Выкованные из стали и укреплённые мифриловыми полосами толстенные створки выглядели внушительно. Стоящие подле них воины в чешуйчатой броне и обмотанных тканью островерхих шлемах носили подобие сюрко с изображением герба дома Латахинэ – на синем поле пенистые волны разбивались о скалистый берег. Стража пропустили без всяких допросов, заметив браслет.

Выйдя из полумрака тоннеля, я оцепенел от яркого солнечного света. Перед нами стрелой устремлялась вдаль мощёная плитами дорога, с обеих сторон от неё вздымались двух и трёхэтажные здания из песчаника, аккуратные, светло-жёлтые. Прямоугольники окон смотрели тёмными глазищами, будто приглашая войти и расслабиться в прохладе комнат.

Шум, в туннеле приглушённый, на улице обрушился на меня водопадом. Люди сновали по дороге, кричали уличные зазывалы, предлагали нехитрый товар лоточники, о чём-то спорили покупатели и орала, носясь туда-сюда, детвора. Эльфы изредка мелькали роскошными одеяниями в потоке нечистых, передвигаясь под охраной вооружённых дубинками и мечами полуобнажённых рабов. Рабы также несли паланкины, украшенные гербами благородных владельцев. Чаще всего попадались щиты с изображением бредущего по пустыне каравана – неофициальным гербом дома Латахинэ, знаменитого своими торговцами. Пару раз встречались дальние родственники Смуглянки, носящие на спинах льва, глядящего на серп белой луны. Это Нейситил, иначе называемый домом Молодой Луны, откуда родом мать Авариэль. Однажды я увидел в толпе полощущийся на древке стяг с гербом воинственного дома Фалкуанэ – грозящим небесам двуручным мечом с волнистым рисунком на клинке.

Вообще, у солнечных эльфов всего три дома. Начало им положило падение Калорского царства. Тогда пережившее катастрофу население разделилось на условно чистокровных Высокорожденных и людей-полукровок.

Нейситил самый миролюбивый и, пожалуй, старейший дом. В нем сохранились традиции и заклинания древних магов. Родственники Смуглянки лояльнее других относятся к людям и в целом чужакам, воспринимая их как тех, у кого можно научиться чему-то новому. Дом Молодой Луны занимает центральную и менее заселённую часть пустыни.

Латахинэ позабыли магию. Они опираются на деньги и наёмников, проповедуют идеологию мира и процветания, хотя не прочь подраться, чтобы отхватить лакомый кусочек. Тем не менее, платят кланам за охрану торговых караванов, проходящих по пустыне, и всегда исполняют условия сделки. Ластириос по праву считается торговой столицей пустынников. Сюда стекаются купцы из государств людей и эльфов. Самые тесные отношения у Латахинэ с Эладарном, что заставляет насторожиться. Высшие эльфы, бывало, даже помогали здешним солнечникам в войнах.

Фалкуанэ самый воинственный клан солнечных эльфов, терроризирующий восточных соседей и пощипывающий орков. Знаменитые мечники с интересом поглядывают на западных соседей, в частности, на Ластириос, однако, родственные связи и наличие большой армии наёмников не позволяют им открыто напасть на побережье. К тому же, не любят они штурмовать крепости, предпочитая открытый бой на равнине.

Спрятавшись от солнца в тени домов, я постепенно приходил в себя. Дневное светило здорово притупляет ощущения, делая из меня полуслепого и полуглухого. Медлительность, неспособность концентрироваться и, следовательно, использовать магию по полной, бесят. А вокруг столько разумных! В толпе легко затесаться наёмному убийце… Проклятье, скорее бы дойти до гостиницы.

– Саш, тебе плохо? – Лилиана оказалась рядом, под руку мне поднырнула Эстер. Акела, и тот возле ног, задрал голову и глядит с опаской, мол, ты чего, умирать собрался? – Чем помочь?

– Нормально, постою чуток, оклемаюсь. Солнышко печёт.

– В городе не так жарко, как в пустыне, повелитель, – вмешалась Юния. – Без солнечного эльфа-проводника смертному там не выжить и дня.

– Юния, ты Ластириос посещала?

– Когда меня ребёнком привезли на продажу родители, – поникла девчонка. – Я тогда ещё не была Дочерью Леса.

Её купили у нечистых эльфы дома Белого Лотоса, переправили грузовым судном в Эладарн и у себя в замке при помощи древнего бога растений сотворили из неё дриаду. Лотосники, вечность им мучиться в Бездне, так создавали древесных существ, называемых в империи древолюдами. В отличие от почитателей Белого Лотоса Высокорожденные, поклоняющиеся Карубиалу, подселяют в выращенные растениями тела неприкаянных духов умерших разумных, животных, дабы те не превратились в чудовищ, что частенько случается в аранье. Убивать для ритуала не обязательно, ходящих между мирами живых и мёртвых в избытке.

– Города ты, естественно, не знаешь. Юния, малышка, спроси у кого-нибудь из местных, как пройти к таверне «Кристальная ящерка».

– Будет исполне…

– Да сколько раз говорил – не называть меня повелителем на людях! И давай без этих ваших «будет исполнено» и прочей шелухи. Раздражает. Не жалко вам тратить время на лишние фразы? Пошла бы сразу спрашивать, сэкономила нам несколько секунд. Ох и жарища.

Юния юркнула в толпу и спустя минуту возвратилась.

– Таверна в Нижнем Городе. Позвольте отвести…

– Веди, без предисловий, пожалуйста. Кстати, что за Нижний Город? Там живут бедняки?

– Да. Мелкие торговцы, скупщики краденого, воры, убийцы, грабители, проститутки и прочий сброд, не достойный жилья в Верхнем Городе. – Мы ножом рассекали толпу, расступающуюся, завидев шествующего впереди Акелу и его сородичей, идущих по бокам от нас. – В Нижнем продают себя либо своих детей в рабство нечистые.

– Ну и порядки у вас, – возмутилась сестрёнка. – Как можно отдать близкого человека в рабство?

– Когда семья пухнет от голода, выбирать особо не приходится, госпожа. Разорившиеся семьи часто прибегают к продаже лишних ртов. Оставляют сильных и здоровых, чаще мальчиков, помогающих по хозяйству. Слабые рано или поздно умирают в пустыне, так зачем упускать возможность обогатиться на десяток серебряных монет и подарить шанс ребёнку на жизнь? Детей охотно покупают дома утех Ластириоса, тёмные эльфы, светлые.

– Разве тёмным разрешают находиться в городе? – удивился я. – Они враждуют со всеми расами Лантара.

– Не знаю. Иногда они появляются в Нижнем Городе, сопровождаемые охраной из нечистого дома Мара.

Мы окунулись в густую тень под украшенным старинными барельефами каменным козырьком. Опять ворота, на сей развытесанные из цельных базальтовых глыб. Клинопись на створках перемежалась с замысловатыми иероглифами, а над ними щерили клыки чудовищные рогатые черепа, то ли настоящие, окаменевшие, то ли искусно вырезанные из тёмно-серого камня. Справа и слева от центральных черепов неведомых тварей выстроились человеческие, эльфийские, гномьи и каких-то зубастых приматов. В настенных бронзовых желобах, имитирующих растянувшихся чешуйчатых змеев, пылало зелёным зачарованное масло.

– Прошу, госпожа, положите деньги в чашку для подаяний того монаха, – взмолилась Юния. – По медной монетке за каждого из нас. Плата богам за вход в подземный мир.

– У нас и так мало денег, – насупилась сестрёнка, изучая сидящего у ворот, скрестив ноги, типа в грязной набедренной повязке. Нечёсаные лохмы свисали ему до пояса, прикрывая впалую грудь и втянувшийся, кажется, до спины живот. Сухая рука сжимала короткий посох с навершием-чашей. – Юнка, меня терзают смутные сомнения. Наши деньги точно попадут богам, а не этому бомжу?

– Что вы такое говорите, госпожа?! – в голосе дриады звучал неподдельный страх. – Он служитель богов. Без его благословения вошедшего в Нижний Город постигнет неудача.

– Дай-ка угадаю: тебе так сказали родители? А ты не думала, что это суеверие?

– Лиль, дай ему несчастную горсть медяков, не обеднеем. – Благодаря охотникам на рабов наши кошельки пополнились парой золотых, десятком серебряных и кучей медной мелочи. Негусто, но кто берёт, допустим, в поход в лес много денег? Для охотников прогулка по берегу тот же поход. Покупать они ничего не планировали. – Мне вот интересно, какие боги почитаются в Ластириосе, где официальная религия – ангелианство?

– Дом Латахинэ, владеющий городом, поклоняется ангелам, господин. Можно так вас называть?

– Ладно, – сдался я. – Что там с богами, Юния?

– В пустыне молятся всего одному ангелу – ангелу солнечного света Хасмиалу. Шунтальцы не забыли некоторых древних богов, почитавшихся в эпоху Калорского царства. Дом Латахинэ строит в оазисах святилища, посвящённые божествам.

– И не ругают эльфов эладарнцы за такое, – хмыкнула сестрёнка.

А толку от скандалов? Заставить отвергнуть старых богов всё равно не получится, попробуй, повоюй в пустыне, насаждая правильную веру. Да и зачем конфликтовать? Высокорожденные в подавляющем большинстве не фанатики, кто бы о них что ни думал. Они вполне прагматичны и не развяжут заведомо проигрышную войну. Эладарнцы насаждают ангелианство через сотрудничество с богатейшим домом Шунталы. Тихо, спокойно, уверенно действуют и, в конце концов, рассчитывают на победу в дальней перспективе.

Я достал из-за пазухи, из холщового мешочка, золотой самородок размером с фалангу мизинца, повторяющий формой человеческий череп, и бросил в чашку посоха. Монах вздрогнул, свободной костлявой рукой развёл космы, явив нам запачканную грубую физиономию, взял самородок, оглядел и быстро спрятал в висящую на груди суму.

– Благослови тебя Амигулэ, добрый путник, – на ломаном аллири поблагодарил он. Моих скромных познаний эльфийского языка хватило, чтобы понять его. – Идёшь в Нижний Город? У Химета Кашевара самая вкусная и сытная еда, постели без вшей, здоровые девушки. Он честный человек, отмеченный Бессмертными. Остановись у него, коли хочешь отдохнуть.

А Химет популярен. Выдающиеся у него способности, раз его рекламирует служитель богов.

– Горсть медяков, да, братик? – легонько толкнула меня локтем в бок Лилиана. – С каких пор золотом разбрасываешься?

– Да так, знакомый посоветовал не жмотиться, проходя мимо монахов у ворот в Нижний Город Ластириоса. Не бери в голову.

– Опять твои секреты, – насупилась сестрёнка.

– Потом расскажу. По пути в оазис Нейситил.

Нижний Город представлял собой огромную пещеру в скале, разделённую на несколько этажей. Добрую половину, а то и больше, площади занимали каменные пустотелые образования, к ним ютились хлипкие и не очень пристройки из дерева и песчаника – склады, лавки, хижины. Освещались улицы бессчётным количеством светильников, обычных и магических, прицепленных к малейшим выступам стен, переходов.

На узких улочках не протолкнуться. Толпа текла в разных направлениях, поражая разнообразием. Смуглые нечистые в богатых халатах и при изогнутых мечах важно вышагивали в окружении охраны из полуголых рабов, расталкивающих простой люд, мелькали воины в кольчужных и пластинчатых доспехах, жрецы и маги с причудливыми жезлами и посохами. Основную массу составляли бедняки в набедренных повязках и горожане в длиннополых одеяниях. Солнечные эльфы сюда, видимо, не захаживают, в толпе я не увидел ни одного из них, зато наткнулся взглядом на бледнокожих субъектов, кучкой идущих по своим делам. Воронёная сталь пластинчатой брони резко контрастировала с короткими белыми волосами и водянистыми светло-голубыми глазами тёмных эльфов.

Не нарваться бы на демонопоклонников. Они же натурально бешеные, хуже эладарнских жрецов. Те хотя бы не устраивают бойню в густонаселённых городах, заметив меня. Складывается впечатление, что тёмным плевать на всё, кроме приказа божества. Они с радостью пожертвуют собой ради того, чтобы утащить с собой в Бездну побольше разумных. На Исилант первыми напали они, храмовники прилетели на крылатых единорогах позже. В Марадро высшего демона призвали тоже они, ну или приспешники-люди с их помощью. В ту памятную ночь погибли тысячи мирных жителей и наёмников. В Спящем лесу нас атаковали колдуны тёмных эльфов. Впрочем, вот там они действовали аккуратно, оградили кусок леса барьером и призвали внутрь орду демонов. Хм, аккуратно. Нет, в городе они бы сделали то же самое, только обрадовались бы возросшему числу жертв. Может, конечно, тёмные эльфы бывают и нормальные, но мне попадались безбашенные фанатики. Дабы не сталкиваться с бледноликими, я свернул в боковую улочку.

Язык до Киева доведёт, говаривала моя покойная бабушка. Нас он довёл до заведения Химета Кашевара. Его заведение располагалось на втором этаже Нижнего Города, в нише пещеры. К нему протянулись подвесные мосты, налаженные между башнями вздымающихся пустотелых скал, и каменный карниз-тропа. Сложенная из кирпича-сырца красная стенка таверны отличалась от желтушных стен соседних зданий. Над овальным входом – двери не было и в помине – прибили железную табличку с нарисованной синей черепахой, несущей на себе кристаллический панцирь. Надо полагать, так представляют себе жители Ластириоса кристальную ящерку.

В полупустом трапезном зале за порядком следили двое дюжих парней с дубинками и ножами. У очага что-то громко обсуждали девушки в более чем откровенных нарядах, у углового столика на противоположной входу стороне плотный бритоголовый усач в нарядном халате общался с компанией бандитской внешности мужчин. На оголённом плече одного из них вставал на дыбы белый единорог – татуировка, сделанная в Марадро. А парень-то из школы Единорога, и в нём течёт эльфийская кровь, пусть он и мало похож на Высокорожденного. Среднего роста, одноглазый, с перебитым носом и выпученными зенками, он смахивал на обыкновенного человека. Хотя почему бы и нет? У «единорогов» недобор из-за инцидента с призывом высшего демона, разрушившего, по слухам, половину Марадро и унесшего жизни примерно четверти жителей включая бойцов школ. Вот и берут к себе тех, у кого в жилах хотя бы капля эльфийской крови.

Высокорожденные в той катастрофе обвинили меня и Смуглянку. В некотором смысле они правы. Не приди я в Столицу Наёмников, ничего не случилось бы. Демонопоклонники имели зуб на меня, а пострадал город.

Я спросил у вышибал, с кем договориться о еде и ночлеге, те указали на лысого усача. Заметив нас, он прервал беседу и направился к нам, приветствуя желтозубой улыбкой.

– Добро пожаловать в «Кристальную ящерку»! Принести вам поесть, выпить, покурить? У старого Химета курительные и нюхательные снадобья на любой вкус, от третьеглаза до хрустального порошка. Покормить ваших собак? Сырое мясо, с кровью, ночью блеяло. Присаживайтесь за стол, какой нравится, и заказывайте!

Безупречный общеимперский. Или у сего крючконосого субчика талант к языкам, или он родом из империи.

– Нам чего-нибудь вкусненького, – опускаясь на табурет, высказал я пожелание. – Да побольше. И сырого мяса для волков. Во сколько нам обойдётся переночевать?

Химет обвёл нас взглядом и уточнил:

– Комната на всех?

– Если найдётся настолько просторная, чтобы вместить нас.

– Найдётся, – закивал хозяин. – Достаточно большой кровати для всех нет. Постелем на полу – ковры пушистые, толстые, тёплые, сверху шкуры и одеяла. Устроит? Золотой империал за ночь.

– Ну и расценки.

– В Верхнем Городе дороже, а в Нижнем не найти комнат лучше. Клопов нет, вшей нет, тепло, никто не потревожит, что ещё нужно, чтобы хорошо провести ночь? Снадобья? Девочки? Мальчики? Шепни, и всё будет. Зверушек на заднем дворе разместим, они не против?

– Против. – Акела, усевшийся у моих ног, глядел на Химета голодным взором собирающегося перекусить человечинкой хищника. – Волки ночуют со мной.

– Хо-хо, а вы осторожны. Сон ваш будет спокойным и безмятежным, словно у младенцев. Никто не причинит вам вред в доме Химета Кашевара!

Не так прост хозяин, как я считал. Наверняка у него вес в местном преступном сообществе, и со стражей всё схвачено. Куда мы попали? Гибрид наркопритона, гостиницы и борделя совсем не место для Лильки, даже для суточного проживания. Однако, жизнь штука изменчивая, приходится бывать и во дворце, и в канаве. Сомневаюсь, что в Ластириосе имеется заведение приличнее. В Нижнем Городе, во всяком случае.

Мы сели за стол в углу, откуда виден весь зал. Незаметно к нам не подобраться, поблизости лестница на второй этаж, из окон можно спрыгнуть на подвесной мост и карниз-тропу. Девушки в оранжевых туниках, перехваченных на талиях поясками, принесли подносы с горами еды. Мясное ассорти на хлебном блюде, рыба жареная, пироги, сладости… сестрёнка чуть не подавилась слюной при виде постигшего нас изобилия, да и меня аппетитное зрелище и одурманивающие ароматы не оставили равнодушным. Лишь дриады безразлично отнеслись к принесённым блюдам, контролируя ситуацию в зале. Они попросили подслащённой мёдом воды.

– Это же во сколько такая роскошь выльется, – мысленно подсчитывала убытки сестрёнка, заворожено глядя на стол.

– Семь серебряных монет. Химет впрямь честный человек, не то, что местные рыбаки. Какие же здесь большие порции. Мы всего и не съедим. Девчата, присоединяйтесь. Вы всеядные, и вам требуется пища, как и всякому живому существу.

– Господин, не желаешь пройти осмотреть комнату? – полюбопытствовал довольный Химет.

– Давайте потом, как поедим.

Хозяин изобразил волнение на упитанной физиономии.

– Пусть пока девочки покушают, а вы поднимитесь. Ваш друг просил передать, что хочет повидаться с вами.

Друг?! Не припомню, чтобы у меня друзья жили в Ластириосе. Я невольно оглянулся, обозрев зал. «Единорог» с товарищами хохотали над чьей-то шуткой, обзаведясь подругами лёгкого поведения, ранее болтавшими у очага. За дальним столом ярко одетый шунталец курил кальян, не обращая внимания, по-моему, вообще ни на кого. Справа от нас группка молодых людей наслаждалась снадобьями, развалившись на устилающих пол коврах. Ничего подозрительного.

– Мой друг представился? У меня друзей немало, знаете ли.

– Увы, господин, имени он не назвал.

Хм. Кто-то из Клеймёных? Переодетая мужчиной Смуглянка? Уйти просто так мне вряд ли дадут. Сунуть голову в пасть льву, поднявшись в комнату? А поднимусь и суну, ибо почти наверняка наверху мой знакомый, и он мне угрожать не станет.

– Пойдём, хозяин.

Комната, куда привёл Химет, действительно просторна. На полу сплошь ковры, шкуры на стенах, под высоким резным деревянным потолком позолоченная люстра с несгораемыми свечами, напротив двери полутораметровое квадратное окно, затянутое бесцветной плёнкой барьера. Весьма неплохо. За низеньким столом, скрестив ноги, сидит вполоборота ко мне окутанный колеблющимся воздухом мужчина в вышитой серебряными колдовскими знаками небесно-голубой шёлковой рубашке и кожаных штанах. Седые волосы рассыпаны по покатым плечам.

Химет выскользнул наружу, закрыв за собой дверь.

– И почему я думал, что встретимся мы с тобой именно в «Кристальной ящерке» до похода к Чёрному Обелиску, Эктар Изменчивый?

– Наверное, потому, что я тебе сам посоветовал здесь остановиться, – повернул ко мне изборождённое морщинами лицо эльф. Менее искушённый в магии разумный счёл бы, что перед ним настоящий Эктар, хотя на самом деле это был созданный заклятием объёмный образ, эдакая голограмма, обладающая звуком – лидер Проклятых постарался над налаживанием качественной связи. Сам он, возможно, в тысяче километров отсюда. – Чёрный Обелиск – запасной вариант, если бы мне не удалось поговорить с тобой в городе. Мы уже не пользуемся расположением дома Латахинэ, как раньше, большинство наших помощников в Ластириосе схвачены, подвергнуты пыткам и казнены.

Оно и понятно, после предательства верховного жреца Крылатого Единорога на иную реакцию рассчитывать не приходилось. Хорошо, до Проклятых не добрался предводитель эладарнских храмовников Анарион, а то куковать бы мне у Чёрного Обелиска до второго пришествия Тьмы в Лантар.

Эктар возглавляет Проклятых – объединение преступников из разных стран. Особенных преступников, надо заметить. Высокоранговые боевые маги составляют костяк организации, рядовые члены – информаторы и связные, принимающие заказы от богатых господ на убийства, разрушение городов и прочее. До недавнего времени он работал на верховного жреца Крылатого Единорога, устраняя врагов Церкви за пределами королевства светлых эльфов. Тогда объединение гордо именовало себя Семёркой Проклятых, или Проклятой Семёркой, ибо состояло всего из семерых разумных. Я столкнулся с ними в империи. Они каким-то чудом, не иначе, выследили Смуглянку, пришлось мчаться ей на помощь. В результате нашего «знакомства» Проклятые не досчитались мага-портальщика и мастера проклятий. Затем охотился уже я – на них. Выведя из игры их поисковика-менталиста и захватив сына Эктара, предложил им сделку – Эктар мне приносит голову Габрилла Радужного, я же отдаю командору Проклятых его отпрыска.

Тут стоит сделать небольшое отступление. Эктар Изменчивый лет тридцать – сорок назад, будучи деканом факультета метаморфизма и бестиомагии, метил в кресло ректора Университета Высшего Искусства. У него была семья – жена с сыном, также избравшим стезю мага. Казалось, жизнь удалась, и вдруг случилось кое-что непредвиденное. Нолмирион, родная кровиночка Эктара, мечтал о славе великого чародея. Однажды сей малолетний идиот попробовал поэкспериментировать с артефактом Эпохи Единства, хранившимся в Тельперинге, благо, отношения между замом ректора и верховным жрецом на тот момент отличались теплотой. Эктар, круглый сирота, воспитанный в жреческом приюте для детей, после обучения в Университете по протекции Габрилла добрую сотню лет прослужил в искоренителях скверны, прежде чем поступить на работу в эльфийский магический ВУЗ, и имел допуск к хранилищам цитадели жрецов, чем непутёвый сынок воспользовался.

Эксперимент малыша Нолми провалился. Артефакт представлял собой запечатанных в драгоценные камни малых божеств древних аллиров, так называемую Полночную Плеяду. Тысячелетия заточения наполнили их ненавистью к ангелам, эльфам, вообще практически ко всему живому. Как только парень приоткрыл дверцу вместилища в попытке пообщаться с ними, они ринулись в его сознание. Нолмирион стал одержим полубезумными божественными сущностями. Порядком ослабленными, кстати. Они учинили бойню, унёсшую жизни множества эльфов.

Под утро Полночная Плеяда успокоилась и вроде как задремала, а более-менее пришедший в себя горе-экспериментатор приплёлся домой, к отцу и матери. Туда же вскоре нагрянули храмовники со жрецами. Эктара с сыном обвинили в краже артефакта, заключили под стражу. Габриллу удалось оправдать на суде чародея, однако, Нолмириона исключили из паствы Карубиала и наложили на него ангельское проклятие, чем, дескать, и объяснялось сумасшествие парня. В дальнейшем приговорили к смерти.

Пребывая в расстроенных чувствах, Эктар не смирился с приговором. Он верил, что сына можно спасти, и организовал для него побег из Тельперинга, после чего оба скрылись в неизвестном направлении. Мага, естественно, уволили с должности декана, исключили из паствы Крылатого Единорога, имя предали проклятию.

Мать Нолмириона покончила с собой, не вынеся горя и позора.

Эктар спустя несколько лет сколотил из таких же отщепенцев отряд, названный Семёркой Проклятых. Отряд наёмников из первоклассных боевых магов брался за самые дорогие и опасные задания. Бывало, даже города разрушали, не говоря уже о единичных заказных убийствах. Как-то устранили короля одного из соседствующих с империей государств вместе со столицей, где находились десятитысячный гарнизон и группа магистров боевой магии, защищавших венценосную особу.

Эктар пытался излечить сына от безумия и извлечь Полночную Плеяду. Ну, или хотя бы вернуть ему разум. Попытки, как правило, заканчивались печально, однако кое-чего удалось добиться. Так, он с помощью печатей умерил кровожадность сына и способности, грозящие смертью всем вокруг.

Габрилл посулил избавление Нолмириона от власти божеств, и Эктар, готовый абсолютно на всё ради сына, согласился сотрудничать с Церковью. Королевство прекратило преследовать беглецов, подкидывало иногда жирные заказы, пока за Проклятых не взялся я.

Условия сделки мы выполнили в полной мере. Эктар подобрался к верховному жрецу вплотную и нанёс смертельный удар. Я вернул малыша Нолми, и мы разошлись кто куда. Теперь настал час снова встретиться и обсудить возможность нового соглашения.

– Помнишь, предлагал вытащить из твоего сына Полночную Плеяду? Предложение остаётся в силе.

– Ещё я помню, ты хотел, чтобы Проклятые служили тебе пару-тройку веков. Как и тогда, огорчу: кроме меня, к Нолмириону никто не питает ни любви, ни симпатии. Трудно найти смертного, способного подружиться с чудовищем, в которое превратился мой сын. Я готов служить тебе хоть тысячи лет, но другие откажутся. Полагаю, ты пришёл нанять нас? Услуги Проклятых стоят дорого, Сандэр.

– Я догадался. У вас золота больше, чем в казне иных королевств, и предлагать вам деньги бессмысленно.

– Мыслишь в правильном направлении. Нас интересуют мощные артефакты и заклинания. Цена зависит от услуги.

– Сумеете похитить из Тельперинга принцессу Натиэль?

Во взгляде Эктара сквозило сожаление. Представляю, о чём он думает – совсем плох Сандэр, окончательно порвал с реальностью. Тельперинг надёжнейшее место во всём королевстве высших эльфов. Примерно так же я смотрел на Смуглянку, озвучившую желание разведать пути проникновения в жреческую цитадель.

– Слишком многого хочешь, – сохраняя бесстрастное выражение, произнёс Эктар. – Тельперинг? Мы к озеру не приблизимся и на лигу. Обратись к Ночным Охотникам. Они олифанта съели на похищениях. И то, вряд ли безнаказанно покинут цитадель.

Пора доставать козыри.

– Артефакты Эпохи Единства вас заинтересуют?

Задав вопрос, я замолчал. Эктар переварил предложение и поторопил, прервав затянувшуюся паузу:

– Продолжай.

Сами по себе предметы столь древние очень ценятся чародеями, так как несут отпечатки магии предков эльфов. Исследование рисунков аур приводило к открытиям старых новых заклятий, чар и законов построения магических конструктов. Это не говоря о свитках, содержащих прямое разъяснение тех или иных явлений.

В погребённом под холмом аллирском городе мои гоблины раскопали много всякого добра. Великих артефактов не нашли – хочется надеяться, пока, – однако, протоэльфийская цивилизация знаменита тем, что любая мелочь вроде гребешка для волос создавалась при помощи магии. Самое ценное из найденного – небольшой схрон с книгами и свитками, хранившимися в подобии сейфа. Впрочем, оценят их только владеющие аллирским языком полиглоты, а таковых и среди эльфов единицы. Ангелианство чересчур рьяно боролось с наследием аллиров и вытеснило священный язык Первородных из обращения магов, заменив енохианским.

Эктар, метивший на место ректора Университета Высшего Искусства, знал язык аллирских чародеев и богов. Для него старинные фолианты и свитки дороже артефактов, имеющих практическую направленность. Я бы и Звёздный Камень отдал, если бы Проклятые вытащили из Тельперинга принцессу и доставили ко мне без храмовников на хвосте. Хотя, конечно, божественный артефакт слишком жирно для наёмников, да и самому пригодится. Это практически неисчерпаемый источник айгаты, главное не забывать подзаряжать от света, неважно, лунного или солнечного. В Эпоху Единства Камни обеспечивали энергией защитные купола над городами Аллирана – древнейшего государства предков современных эльфов. Маг, имеющий при себе такое сокровище, быстро преодолеет грань, отделяющую смертного от бессмертного. Камень помимо роли вечного аккумулятора повышает магические способности контактирующего с ним разумного, помогает концентрироваться и порождает озарения. Озарения же приводят к более ясному видению картины мира и поднимают разумного в развитии на ступеньку выше. Как это работает? Допустим, бился ты над созданием заклинания, результат околонулевой. И вдруг – бац! Озарение. Увидел подробности магического плетения, причём позволяющие написать заклинание куда мощнее и действеннее того, над которым ломал голову. Плюс на основании новых знаний создашь целый ряд заклятий. Проще говоря, лепил из глины красивый кувшин, а в итоге построил самолёт. Как-то так.

– Речь о книгах и свитках. Пять фолиантов и два свитка, у всех сохранилась мощная аура. Состояние, скажем так, хорошее. Прочитаешь без труда, если знаешь язык аллирских чародеев.

– Мне требуется осмотреть их, – пристально глядя на меня, заявил эльф. – Сам понимаешь, это могут быть кулинарные рецепты.

– Ага, – усмехнулся я. – В книгах описаны ритуалы. Сами книги в обложках из железа и электрума, страницы из детской кожи. В чтение не углублялся, но и без того ясно – там что-то серьёзное.

– Откуда тебе, человеку, знать?

– Да так, помню кое-чего. Из прошлой жизни.

Память Великого Князя потихоньку срастается с моей. Во сне я будто в кинотеатре смотрю воспоминания аллиранского правителя, помню обрывки заклятий, письмена богов. Однако, в конкретном случае мне помогла Смуглянка, худо-бедно знающая язык Первородных. Полностью расшифровать тексты мы не пытались, просто узнали, о чём они.

– Книги с тобой?

– Договоримся – скажу.

Эктар задумался.

– Встретимся у Чёрного Обелиска в течение трёх седмиц, – нарушил молчание эльф. – Посоветуемся и дадим ответ. Сомневаюсь, что большинство согласится работать на тебя. Сразу предупреждаю, мы не гарантируем полностью положительного результата. Попытка прокрасться в Тельперинг сама по себе сродни безумию. Если откажемся, я приду к Обелиску сам. Касательно оплаты. Ты показываешь артефакты и вытаскиваешь из Нолмириона Полночную Плеяду, затем мы принимаемся за работу.

– Идёт. Только Чёрный Обелиск далеко, мне переться через всю пустыню накладно. Я надеялся передохнуть в оазисе дома Нейситил, в Поющем Ручье.

– Я бы не советовал, но как хочешь. Не будешь там вовремя, уйдём к Чёрному Обелиску. Договор скрепим кровью, призвав в свидетели Повелителей Ужаса. Наши условия. Не похитим из Тельперинга принцессу – артефакты остаются у тебя. Я покрою сопутствующие расходы. Нолмирион освобождается от Полуночной Плеяды в любом случае.

– Не против.

– Ты уже нанял проводника? – отклонился от основной темы разговора Эктар. Получив отрицательный ответ, предложил: – Химет посоветует надёжного норуи. Долго в городе не задерживайся.

А то не понимаю, чем обернётся длительное сидение в Ластириосе. Берег не под астральными бурями, блокирующими ангельский Взор, сегодня – завтра ко мне пожалуют прихлебатели эладарнских жрецов.

– Собираюсь уйти вечером, – поделился я планами.

Эктар кивнул, подёрнулся рябью и исчез.

Глава 6. Борец с Тьмой

– Дальше не поведу, – застыл на краю тоннеля проводник, которому Химет поручил отвести нас к отшельнику. – Лачуга Шрайма за поворотом, сразу увидите, она расцвечена огоньками фонарей. Не любит он темноту.

Химет, услышав о моём желании навестить изучающего Тьму ангелианского отшельника, долго и нудно уговаривал отказаться от затеи. На то имелись основания. Монах жил в труднодоступном месте, где-то между Нижним Городом и Пропастью, как именуют самый низ подземелий Ластириоса. Живут там малоприятные тварюшки вроде гигантских белых змей и вурдалаков, изредка вылезающих погоняться за обитателями здешних трущоб. Нам повезло. На нашем пути не попалось ни одной змеи, мы встречали лишь зловонные следы жизнедеятельности обитателей Черты, разделяющей город и Пропасть. Однако, проводник в прямом смысле слова дрожал от страха, постоянно озирался и каждые пять минут спрашивал, не хотим ли повернуть назад.

О Пропасти ходит много слухов и легенд. Подозреваю, большая часть небылицы, сочинённые в кабаках Нижнего Города, но и капли правды, содержащейся во всех этих рассказах, достаточно, чтобы не опускаться ниже Черты.

Ластириос построен на развалинах крепости, принадлежавшей расе, чьё происхождение теряется в тумане древности. Аллиры не имели никакого отношения к руинам. Солнечные эльфы, уходя от гнева ангелов, испепеливших Калорское царство и превративших плодородные земли в пустыню, обосновались сначала в огромной пещере, позже названной Нижним Городом. До того им в голову не пришла бы идея поселиться здесь. Испокон веков Сломанный Зуб – скала, на коей стоит Ластириос – считался местом проклятым. Разумные пропадали, аура смерти внушала ужас. Выбирать, впрочем, не приходилось. С одиноко стоящей возвышенности открывается вид на лиги вокруг, камень пещеры не пробить ни стенобитными орудиями, ни заклятьями. Напади ангелы, и Зуб не выстоял бы, но светлые эльфы, прислуживавшие небожителям и воевавшие с солнечными собратьями, самостоятельно прошибить толщу прочной, точно железо, породы не могли. Пытались, да зря потратили время и спустя каких-то пять сотен лет прислали послов с предложением мира. Тогда-то и началось возведение Верхнего Города, то есть, Ластириоса, куда перешли жить состоятельные солнечники с рабами-нечистыми. Оставшиеся же продолжали влачить жалкое и не очень существование, сражаясь с гадами, выползающими из темноты развалин подземной крепости, призраками и прочими хищными созданиями.

Чертой прозвали череду покинутых оборонительных сооружений. Столкнувшись с тварями, норуи из подручных материалов сложили стены на границе с развалинами и выставили для защиты крупный отряд воинов и магов. Постепенно Черта пришла в упадок. Переселившиеся на поверхность богачи забрали искусных бойцов, а на стенах оставили малочисленный гарнизон из добровольцев и сосланных преступников, нечистых. В итоге «пограничники» разбежались кто куда, не дожидаясь прилива чудовищ. Защитные чары служили веками, не позволяя пересекать стену вурдалакам, и на Черту все плюнули. Пещеру заселили бедняки и потомки гарнизонных вояк, взявшие бразды правления Нижним Городом, возвысившись благодаря магическим и воинским умениям, последние дали начало воровским домам Ластириоса. А позже из развалин пришли твари. Нападали поодиночке и малыми группами, по два-три вурдалака, и похищали разумных. На пропажу подданных дому Латахинэ было плевать, зато правящие воровские семейства обеспокоились и выделили по десятку бойцов для охраны проходов из Пропасти. Проблему принятые меры почти решили. Почти, потому что вместо простолюдинов иногда пропадали уже охранники. Затем жители Нижнего Города поняли – вурдалаков легче задобрить, и периодически посылали в развалины скот. Эдакое жертвоприношение. Нападения, как ни странно, практически прекратились, а вурдалаки и змеи из однозначно враждебных созданий обратились в стражей Пропасти, древняя крепость стала считаться вратами в царство тёмных богов.

Отчаянные смельчаки лазили по Черте в поисках старинных артефактов, оставшихся от настоящей стражи эпохи войны со светлыми эльфами. Отдельные личности спускались ниже, проходя по границе развалин и мечтая найти предметы доэльфийской цивилизации. И только отшельник Шрайм отваживался бродить по затопленной Тьмой крепости как у себя дома и приносил причудливые вещи, назначения коих не знали нынешние смертные.

Пропасть, по утверждению Химета, опасна не чудовищами. От тварей при наличии хорошего оружия и умелых бойцов можно отбиться. Нечистые и норуи боятся именно Тьмы и изменчивого лабиринта, переполненного ловушками. Внутренние стены крепости передвигаются через определённые промежутки времени, и, войдя, выйти уже вряд ли получится. Заблудишься и умрёшь, когда догорят светильники. Даже несгораемые свечи тухнут в кромешной темноте подземелья.

– Чего же ты с нами не пройдёшь по тоннелю? – возмущённо глядя на проводника, процедила Лилиана. – Тоннель короткий, свет за поворотом. Ничего сложного. Или впереди ловушка?

– Не иду и вам не советую, – нахмурился нечистый. – Какая, к арати, ловушка? Я разве говорю, чтобы вы шли дальше? Нет. Предупреждаю об опасности. В тоннеле спит Тьма. Иногда его пройдёшь, и не заметишь, а иногда она просыпается, и никакие светильники не спасут.

Над нами парила оранжевая огненная сфера размером с яблоко – творение полукровки проводника, оберегающее от излишнего внимания вурдалаков и змей, не переносящих свет. Округлые ребристые стены плавно сходились над нами, по полу бежала струйка мутной дурно пахнущей жижи, омывая клыкастые черепа местных зверушек. Сестрёнка, дриады и волки держались от тошнотворного «ручейка» подальше, да и я тоже. Проводник в сапогах стоял под стенкой.

– Мы заплатили, – настаивала Лилиана. Кстати, путешествие обошлось в полновесный серебряный. – Не ведёшь дальше, значит, верни деньги.

– Тише, – утихомирил я сестрёнку. Нам ещё предстоит обратный путь, лишаться проводника неразумно. Вдруг вернёт монету и бросит нас, плутай потом в темноте. – Сам схожу к отшельнику, а вы тут побудете. Сколько шагов до лачуги?

– Сто сорок – сто пятьдесят, – угрюмо ответил нечистый. В подземелье, где легко заблудиться, расстояния измерялись шагами, причём с максимально доступной точностью. – Не вступай в жижу и не иди посерёдке тоннеля.

– Я быстро, – отрубил я, предвидя возражения Лилианы, и шагнул за круг света, отбрасываемый магическим светильником.

За мной словно дверь сейфового хранилища захлопнулась, заглушив доносящиеся звуки. Я перестал чувствовать девчонок, проводника, волков. Темнота окутала меня, даря благостное ощущение безопасности и уюта. Над Шунталой царит Дневной Господин, ослабляющий мои способности, зато здесь, во владениях Тьмы, я снова силён как ночью. Поистине, смертные Ластириоса не зря опасаются. Ступить сюда для неподготовленного человека означает неминуемую смерть. Зашевелились, впитывая благодатную энергию родительницы, теневые духи на броне, растеклись, образуя узорчатую ловчую сеть. Я кожей почувствовал неровность стен и пола, каждую сущность из таящихся в тоннеле.

Понятно, почему проводник предупреждал не идти по центру. С потолка свисали мешки осклизлой разлагающейся плоти – спящие в желеобразных коконах вурдалаки. С них капала жижа, текущая по полу. Звуки падающих капель проглатывала темнота, их слышали лишь твари и я, носитель Тьмы. Во сне чудовища прислушивались. Стоит звукам измениться, и обитатели тоннеля проснутся.

Я бесшумно обошёл гроздья вурдалачьих «спальных мешков» и, наслаждаясь лёгкостью в теле, заскользил к повороту. Свернув, зажмурился от яркого света. Жилище отшельника в астрале пылало, буквально продавливая огненной аурой окружающую темноту и наливая конечности неприятной тяжестью. Слепящий свет исходил от развешанных под плоской крышей из листов бронзы фонарей и начертанных на стенах ангелианских знаков. Пересиливая себя, я двинулся к двери, сделанной из покорёженной створки ворот. Металл сиял вместе с вырезанными на нём охранными енохианскими письменами.

Шаг, другой, третий. Враждебная аура вынудила теневых духов скопиться на доспехах и ослепила их. Чем ближе к приземистой лачуге, тем слабее я становился. У двери вся тяжесть дня навалилась на плечи. Без доспеха и Маркарта я бы не подошёл к жилищу отшельника. Не удивительно, почему Шрайма не трогают вурдалаки. Попробуй, подойди к его дому, мигом изжаришься.

На стук Чёрного Копья по металлу зашуршало за дверью, и лист бронзы отодвинулся, явив на пороге человека, совершенно не похожего на изнурённого постом монаха. Ростом под два метра, косая сажень в плечах, седобородый мужик в залатанной кольчуге и с железной палицей в руке походил на матёрого пса войны. Шрамы от когтей на лице вкупе с грубыми, крупными чертами и угловатыми линиями синих татуировок делали внешность отшельника отталкивающей. Ангельского воина в нём выдавали окольцованный крест из серебра на груди и склянки со святой водой и частицами мощей на поясе.

– Чего надо?

– Ты отшельник Шрайм? – засомневался я в том, что верзила с палицей и есть смиренный монах.

– Я. Ты кто таков?

Хм. А ведь в нём не чувствуется Тьмы, вот совсем. А должна бы. Несмотря на мешающую восприятию ауру огня, я бы её распознал. Неужели отшельник изгнал чужеродную сущность? Учитывая его с ней историю отношений, было это ой как непросто.

В молодости Шрайм служил младшим инкизитором, выявляя ковены чернокнижников и еретиков. Однажды ему поступил приказ о внедрении в тайное общество почитателей Бездны. Само по себе звучит безумно. Как может посвящённый в ангельские таинства добиться доверия колдунов? Его бы разоблачили за считанные минуты, опознав по ауре верующего в небожителей.

Шрайм в те годы как раз и не являлся верующим. Он засомневался в правильности методов, используемых инквизицией, вследствие чего был внесён в список неблагонадёжных и отстранён от службы. Официально, само собой. Неофициально с ним наверняка провели воспитательную беседу старшие товарищи, а маги подправили ауру и научили контролировать помыслы и чувства. В итоге «опальный» инквизитор успешно проник в ряды демонопоклонников. Убивал во имя тёмных богов, продвигался по карьерной лестнице, передавая информацию о культистах инквизиции. В конце концов, сдал руководство ковена. На заключительном этапе операции произошла, мягко говоря, накладка. Ну, очень мягко говоря. Тьма завладела Шраймом, и он, в одиночку убив чернокнижников и преподнеся их души демонам, взялся за прибывших слуг инквизиции. Перебив отряд ликвидаторов – это, на минуточку, более полусотни мечников, парочка боевых магов и пятеро инквизиторов, – обезумевший предатель рухнул без сознания. Утром его нашли, подлечили и заточили в специализированную тюрьму, где пытали несколько лет. Вышел он оттуда – уж не знаю, чем заслужил такую милость – совершенно другим человеком. Исследователем тёмных богов. Поскитавшись по миру, осел в Шунтале. Примерно раз в три года мелькает на религиозных собраниях с докладами по влиянию Тьмы на смертных, чем заинтересовал меня.

Шрайм занимал важный пост в иерархии ковена, вплотную приблизился к главе, был удостоен Даров, причём не дешёвых фокусов вроде ночного зрения, а доспеха из тёмных духов. Тьма использовала его по полной, заставив убить коллег и принести в жертву колдунов, что в действительности расценивалось ими как благо. Для культиста нет ничего приятнее, чем воссоединение с Предвечной Тьмой в бою. Собрав богатый урожай из душ, она ещё и лишила имперскую Церковь отличных инквизиторов. А ковен организуют новый, рядовые колдуны ведь разбежались.

Окинув меня взглядом, отшельник привычным движением потянулся к ножу на поясе. Выхватить оружие ему не удалось – пока доставал клинок, пока замахивался палицей, которой в дверном проёме орудовать тесно, поэтому отступил на шаг, – я двинул его плечом в грудь, повалив на спину, и приставил к горлу наконечник копья.

– Давай, бей, – прорычал Шрайм.

Монах меня с кем-то явно перепутал. Зачем мне его лишать жизни?

– Поступай, как должно, отродье Бездны.

Интересно, как он узнал во мне носителя Тьмы? По доспехам? Я никогда не сталкивался с себе подобными, не считая демонов, но их и разумными-то назвать язык не поворачивается. С другой стороны, возможно, Шрайм всю жизнь боялся мести от культистов. И вдруг на пороге появляется мутный тип с заблокированной аурой и в глухом шлеме. Глаз не видно, а глаза меня выдают. Учуял теневых духов на доспехах? Может быть.

– Я пришёл не за твоей душой, смертный, – прозвучал из-под шлема низкий изменённый голос. Я решил не переубеждать отшельника. Авось, от страха сговорчивее будет. Глаза у него карие, слегка удивлённые. Распрощался уже, видимо, с жизнью. – Как ты подавил в себе Тьму?

Кончить отшельника всё же придётся. Никакой гарантии в том, что он не побежит докладывать местным властям о появлении в городе колдуна. Угрозы не подействуют, не тот человек. Жаль, Смуглянки нет рядом, она бы вправила ему мозги, и обошлось без насилия.

– Тебе-то какое дело?

Нарывается Шрайм, вот честное слово, нарывается, невзирая на приставленное к горлу копьё.

– Моё терпение не безгранично. Однако, если ищешь гибели, исполню твою просьбу.

– Рыцарь Тьмы, спрашивающий об избавлении – не смешно ли? – ощерился Шрайм.

Насколько бы упростился допрос, будь со мной Смуглянка. Хм, второй раз жалею о её отсутствии. Для искушённой в магии разума Авариэль вынуть из человека нужные сведения раз плюнуть.

В лачуге наверняка спрятаны записи – результаты экспериментов, свидетельства подопытных. Отшельник при посещении собраний борцов с исчадиями Бездны ссылался на опыты, проводимые над «заражёнными» людьми. На лабораторию лачуга не тянет, максимум на охотничий домик. Везде развешаны головы разных чудовищ, от упырей до гигантских рогатых змей, и оружие, преимущественно зачарованное. Не исключено, что есть ещё подвал, там-то и ставит отшельник с замашками безумного доктора эксперименты над выловленными в Нижнем Городе культистами и тварями Черты.

– Печати, стальная воля и вера в ангелов – вот и весь секрет. Я проповедовал о борьбе открыто. В архивах императора и патриарха хранятся написанные мною книги. Почитай.

Издевается нехороший человек. Библиотека церковного патриарха доступна исключительно для духовенства, в императорскую пускают аккредитированных магов и дворян. В храмовое книгохранилище мне вход заказан, и вообще, в крупных городах стараюсь не показываться. По ауре меня мгновенно опознают как приспешника тёмных богов, а без ауры вызываю подозрения. Компетентные органы непременно спросят, кто я и по какой причине скрываюсь. Тайно проникнуть в город не проблема, зато у императорского архива круглосуточно дежурят чародеи из этих самых компетентных органов, точнее, из тайной канцелярии. Впрочем, Смуглянка вряд ли откажется от просьбы выкрасть фолианты. Скопируем текст и сразу вернём. Священники, при моём о них невысоком мнении, всё же сражаются с Тьмой, и мешать им в таком без шуток важном деле не следует.

– Пожалуй, прочту те, которые в доме. – Обыщу лачугу и наверняка найду. – Скажи, чем тебя привлекла Шунтала? Изучать Тьму в империи удобнее. Храмовые библиотеки под рукой, демонопоклонников в избытке. Что такого особенного под Ластириосом?

– Проход в Подземье, а оттуда – в Бездну, – выпалил отшельник. – Концентрация Тьмы в заражённых пиковая, что редкость на просторах империи.

Слишком быстро ответил Шрайм, скороговоркой. Заготовил объяснение заранее? Чего-то не договаривает.

По словам Химета, средства на опыты отшельник добывает с продажи артефактов из Пропасти. Наш экспериментатор путешествует по запретным подземельям, ничего не опасаясь. Твари его не трогают, тёмные духи, чьё присутствие ощущается уже в Черте, словно не замечают. Лабиринт для него не вызывает затруднений, ориентируется в нём Шрайм превосходно. Засевшая в нём занозой частица Первородной Тьмы – ну, не может быть, чтобы он полностью очистился, – вероятно, делает его своим среди чудовищ, и он беспрепятственно обшаривает развалины, попутно истребляя порождений Бездны, вон сколько трофеев накопил.

Возможно, отшельник ищет здесь нечто, оставленное доаллирской цивилизацией. Некий артефакт, к примеру. Учитывая борьбу Шрайма, предмет должен ему помочь. Если таковой действительно существует, мне бы он пригодился. Да вот тайну свою отшельник вряд ли и под пытками выдаст, к тому же, пытать не умею. Перетряхнуть бы ему память… кхм, ладно. Жаль, пропадёт такой источник информации.

– Хочешь дожить до следующего утра? – слегка надавил я копьём, оцарапав кожу на шее Шрайма. Из-под наконечника покатилась капелька крови. Метка Маркарта поставлена, и теперь человек умрёт, стоит мне захотеть. Божественное оружие потянуло жизненную энергию из отшельника, ослабляя. Через минуту он не сможет и на ноги встать. – Отвечай честно, и я пощажу тебя. Что ищешь в Пропасти?

– Насыщенных Тьмой тварей! – выплюнул фразу Шрайм.

– Не ври. Вурдалаков при желании легко выловить в северных провинциях империи. Поклянись душой пред ангелами, что здесь только ради изучения существ Бездны.

Отшельник зарычал. Если бы он умел сжигать взглядом, я бы уже лежал кучкой пепла.

– Я вытяну из тебя душу – медленно, дабы ты, осознав безвыходность положения, почувствовал животный страх неминуемого. Скажи…

Шрайм подался вверх, клинок копья проткнул ему горло, заскрежетал о позвонки, взрезая кость, точно острый нож податливое дерево. По древку потекла жизненная энергия человека, впитываясь в Маркарта. Я выдернул оружие, и из аккуратного отверстия ударил фонтан густой чёрной жидкости.

А вот кровь у него такая же, как у меня.

Я наклонился, ухватив широкий лоб Шрайма, и потянул из него дух. Поймав в темницу, я завладею частью его воспоминаний. Не исключено, в них кроется ответ на заданный отшельнику вопрос.

Человек, захлёбываясь, захохотал. В глазах смешались боль и торжество.

При перемещении духа монаха в Темницу меня чуть не вывернуло. До близкого знакомства с Тьмой я не мог ловить и поглощать демонов, после худо-бедно протаскиваю их по энергетическим каналам. Процесс отнимает много сил, зато со временем пленники подпитывают меня энергией, эдакие астральные батарейки. Шрайм точь-в-точь демон, истинное порождение Бездны.

Татуировки на лице и шее отшельника замерцали, налились алым. Постепенно цвет менялся. Узоры и енохианские письмена на обугливающейся коже посветлели и загорелись белым пламенем, испуская гул. В унисон им загудели, угрожающе полыхая, знаки огня в лачуге. Сетью они охватили комнату, отрезав меня от двери.

Я рванулся к выходу, рассекая копьём образованный барьер. Маркарт буквально застонал от болезненного прикосновения к пламени. Взмах, другой, и свечение на повреждённом участке погасло. Брешь стремительно затягивалась, и, не теряя ни мгновения, я вывалился наружу. За спиной гул достиг апогея, громыхнул взрыв, отбросивший меня шагов на тридцать к повороту тоннеля. Тело и душу пронизали тысячи огненных нитей. Пламя повсюду – во мне, вокруг! Плоть, казалось, испарилась, и с ней мысли и чувства…

Меня спасли доспехи. Выкованные по заказу Авариэль подгорными мастерами, укреплённые эльфийской магией дома Лунного Клейма, они приняли основной удар священного ангельского пламени. Теневые духи, обеспечивавшие дополнительную защиту, растворились в огне, послав полный боли и отчаяния сигнал. И всё равно я обгорел. Кожа почернела и лопнула, мышцы будто запекли в печи. Маркарт и восстанавливающие артефакты исправно вливали жизненную энергию в искорёженное тело – ударная волна сломала рёбра, сплющив грудную клетку, повредила хребет, не говоря о конечностях.

Очнувшись, я пролежал несколько минут неподвижно. Вылезшие из тоннеля вурдалаки недоумённо нюхали воздух. И тут я шевельнулся. Тварей как ветром сдуло, разбежались кто куда, главное, подальше, ощутив пульсирующую во мне Силу. Я еле поднялся, поправил доспехи. Кости быстро срастались, наполняемые энергией ткани регенерировали. Зверски захотелось есть.

Сходил к отшельнику поговорить, называется. В таком виде показаться сестрёнке так себе идея, да ничего не поделаешь.

Я похромал по тоннелю, не обращая внимания на вжимающихся в стенки тварей. В конце тлела искра магического светильника, освещая дриад, Лилиану, вся компанию. Уф, от сердца отлегло.

– Братик! – сорвалась ко мне Лилиана. – Что стряслось? Земля вздрогнула, мы подумали, землетрясение.

Значит, тоннель не пропустил звука с той стороны. Неплохая «заглушка». Верно, постарался отшельник. Он же привёл вурдалаков и поставил охранять жилище. Ушлый тип.

– Пошли отсюда, – выдохнул я, закашлявшись. Дриады тут же поддержали меня, хотя в этом не было необходимости, я восстановился достаточно, чтобы идти самому. – Эй, проводник. К вечеру выведешь нас за город?

Нас у ворот встретит солнечный эльф, рекомендованный Химетом. Он нам покажет путь до оазиса родственников Смуглянки.

– Конечно.

– По дороге купи коз каких-нибудь или коров, скота, в общем, да побольше. Надо покормить одного моего знакомого.

Глава 7. Нейситил

Шунталу не даром прозвали Костяной пустыней. Днём песок напоминает муку из перемолотых колоссальными жерновами костей и чувствуется в астрале как сплошное поле останков. Никогда не видел ничего подобного. Ночью картина кардинально меняется. Песчаное море поражает многоцветьем, отражая небесное сияние, сравнимое на Земле разве что с северным, только значительно ярче. Вдобавок непременно светит белая луна, царица неба, убранная в изменчивые роскошные одеяния. Пустыня обладает таинственной, неповторимой красотой. Хочется любоваться пейзажем, попивая хризалийское и слушая песнь ласкающего песчинки ветра.

Ночная Шунтала успокаивает и дарит наслаждение, дневная, напротив, превращает жизнь в мучение. Ослепительно белый песок не даёт взглянуть на него, светло-голубое небо с пылающим шаром солнца приглушает восприятие. Днём я не слышал, не видел, не ощущал астральных возмущений, не мог говорить и двигаться. Меня словно помещали в раскалённую печь и заживо сжигали. С трудом проталкивая воздух в лёгкие, я вдыхал огонь, опаляющий внутренности. И так скверно под куполом защитного барьера, возведённого нашим проводником-эльфом из дома Нейситил. В конце концов, плюнув на предосторожности, я погрузился в измерение теневых духов и считал минуты до заката.

Призванному у границы пустыни Гархару – мы летели на нём, чтобы поскорее добраться до ближайшего оазиса в пяти ночных переходах от города, – доставалось не меньше. Он изнывал от жары под слоем песка и по вечерам умолял отпустить его в Серые Пределы. Не хотел обещанного мною жертвоприношения из дюжины разумных – в Шунтале материалы для ритуала найти сравнительно легко, достаточно пройтись по кишащему разбойниками и охотниками на рабов побережью. Да и в пустыне есть, кого заколоть на импровизированном алтаре, частенько дома устраивают набеги на приграничные оазисы ради кражи ресурсов – пищи, рабов.

Первый попавшийся нам островок жизни в океане песка принадлежал дому Латахинэ. В нём обустроили стоянку для караванов, подобие гостиницы, торговый пункт. Остановились мы на пару часов, прикупили провианта, выправили мои погнутые доспехи и полетели дальше, во владения дома Нейситил. На пересечение территории хозяев Ластириоса понадобилась седмица. Ещё две ночи, и, наконец, сегодня на горизонте показались верхушки тонких башен и раскинутая над оазисом мерцающая полусфера защитного барьера. Добрались.

В километре от посёлка мы спешились. Я приказал Гархару зарыться в песок поглубже, проводник Нуэглир воздвиг над ним защищающий от солнца барьер. Отпустил бы лоа восвояси, да сомневаюсь, сумею ли призвать его в пустыне, поэтому придётся ему терпеть.

Жилище родичей Смуглянки окружала невысокая стена. Прямо из неё вырастал прозрачный пузырь. Каменную поверхность покрывала густая сеть магических знаков. Обойдя стену, мы вышли к западным воротам.

Створки из каменных плит оказались гостеприимно распахнуты, пропуская досматриваемый эльфами караван. Местные стражники совершенно не походили на коллег из Ластириоса. Белоснежные рубахи и длинные, до земли, раскрытые спереди синие халаты, из оружия изогнутые кинжалы на поясах и металлические резные посохи. И самое необычное для пустыни – никаких головных уборов, не считать же таковыми шёлковые ленты, перевязывающие чёрные волосы на затылке.

Идущий впереди Нуэглир поприветствовал соплеменников. Те ему ответили отрывистыми фразами и кивками.

У Латахинэ досмотр на нечистых, здесь же работают эльфы.

Переговорив с пятёркой Нейситил, наш проводник махнул нам рукой, мол, подходите. Носящий расшитый золотыми нитями и мелким жемчугом пояс чародей – аура у него полыхала бирюзовым факелом в астрале – повернулся к нам.

– Добро пожаловать в Поющий Ручей, путники, – поздоровался он. – Кто вы, куда идёте, зачем?

– Сандэр Валирио, гражданин империи. Это моя сестра Лилиана, мои телохранительницы и питомцы. Мы пришли побеседовать с достопочтенным Амаром о его внучке Авариэль.

– И люди тоже, – вздохнул норуи. – В последнее время к харану часто приходят поговорить о Лунном Зеркальце эльфы из Эладарна и Сумеречного Царства, и все требуют срочной аудиенции. Эх, Авариэль. О ней лет сто никто не вспоминал, и на тебе. Не повезло Амару с внучками, одна предательница, вторая вовсе… кхм. Девочка, – обратился проверяющий к Лилиане, – этот разумный правда твой брат?

– Конечно. А почему спрашиваете?

– Хотим убедиться, что он не лжёт. Вы из империи? И у вас дело к харану? Не замыслили плохого против дома Нейситил?

Нейситил славятся ментальными талантами и магией барьеров. От них Смуглянка унаследовала склонности к магии разума, а её покойный отец пополнил коллекцию заклятий Клеймёных. Врать им смысла нет, да и не неправильно вешать лапшу на уши тем, у кого просишь помощи.

За Авариэль гоняются не только высшие эльфы, но и сумеречные, живущие далеко на западе, за империей. Собственных спецслужб у них навалом, причём по праву считающихся лучшими в Лантаре, зачем им глава слабого дома, пусть и специалист-скрытник? Загадка.

Удостоверившись в моей правдивости, применивший на Лилиане простенькое ментальное заклятие маг сдержанно улыбнулся.

– Харан в Лунной башне. Спросите у охраны, можно ли с ним встретиться.

Поблагодарив проверяющего, мы пристроились в конец каравана и вскоре втянулись вместе со всеми в городок.

Что представляет человек при упоминании оазиса? Зелёный островок жизни в бескрайнем море песка, клочок плодородной земли с деревьями и кустами, ручьём, маленьким озерцом, где приятно охладиться в зной. Пещера либо кучка хижин, загон для животных. У Латахинэ такие оазисы, лишь вместо лачуг добротно построенные из песчаника дома. У Поющего Ручья с поселениями соседей мало общего. Окружающие городок стены примыкают к ступенчатому строению, каждый этаж засажен декоративными фруктовыми деревцами и ягодными кустами. По желобку сбегает с уступа на уступ водопадом широкий ручей. И десятки, а то и сотни статуй, прячущихся между растениями – гордые воины в броне, маги в роскошных одеждах, девушки и юноши, играющие с животными. Серые, белые, порфировые, они заслоняли едва виднеющиеся за растительностью стены. Искрящаяся вода падала в украшенные сложным орнаментом круглые чаши и стекала со здания в бассейн, откуда пили четвероногие ящеры и массивные верблюды караванщиков, тащившие на себе товары, припасы и людей.

Над верхним ярусом строения устремлялись ввысь спицы белоснежных башен. На площадке меж ними о чём-то спорила с группой мужчин и женщин, активно жестикулируя, молодая девушка в шароварах и золотисто-синем халате. Вьющиеся пепельные волосы взметались в воздух при резких движениях. До ворот доносился звонкий гневный голос. Аура юной скандалистки пылала зелёно-голубым пожаром по сравнению с аурами здешних магов. Айгаты у девчонки, точно у архимага.

Внешность обманчива. Кто знает, вдруг пепельноволосая красавица тысячелетняя чародейка высшего ранга?

Площадь перед зданием цвела шатрами караванщиков. По периметру внешней стены росли деревья, у одного из них сидел связанный солнечный эльф в бледно-голубой рубахе. Завидевший несчастного Нуэглир бросился к нему, вынимая нож из-за пояса. Дорогу ему преградил стерегущий пленника норуи с посохом. Наш проводник притормозил, сыпя проклятиями минимум на четырёх языках. Добившийся от воина скудных объяснений Нуэглир выругался напоследок и возвратился к нам, скрежеща зубами и испуская эманации злости и негодования.

– За что его? – кивком указал я на связанного.

– А-аэх, – махнул руками проводник. – Мой брат водит караваны по пустыне. Вчера возле Поющего Ручья на него налетели пустынные демоны и выкрали нескольких людей и эльфов, среди них детей. Он кинулся в погоню, бежал до полуночи, да разве догонишь Детей Бури? Ветер поднял песок, и преследовать эрати стало невозможно, ещё и воинов, отправившихся с братом, покалечило. Демоны устроили засаду. Миндон продолжил бы погоню, если бы его не связали и не привезли сюда. Пока не успокоится, брата не освободят.

– И ничего нельзя сделать? Вы же чародеи, нагнали бы демонов, использовав магию.

– Нельзя, – отрезал Нуэглир. – Ты житель лесов, Сандэр, не понимаешь законов пустыни. Что взято песками, того не вернёшь, только сам сгинешь.

– Но ведь, возможно, дети ещё живы. Зачем они демонам?

– Утащили в свой поганый город поднести Царю Пустыни. Демоны поклоняются ему как богу.

– Далеко этот город?

– Два ночных перехода отсюда. Силуэты его дворцов виднелись на горизонте, когда мы подлетали к оазису.

– Близко, – про себя сказал я. На месте эльфов я бы сравнял с песком логово тварей, не считаясь с потерями. Постоянно жить в страхе быть сожранным чудовищами, а то и чего похуже, не по мне. Неужели с каким-то демоном не справятся сильнейшие маги Шунталы? Нейситил считаются таковыми. Странные норуи существа. Ну, их дело. Подбивать к нарушению традиций не буду. – Не знал, что у демонов есть город.

– Мадбрадж, древняя столица Калорского царства, первого государства людей.

Вот оно что! Смуглянка мне рассказывала о разрушенном городе, о нём я читал в трудах имперских историков. Легендарный мегаполис древности, разрушенный в войну светлых эльфов и магов людей. Согласно преданиям, в нём хранилась библиотека. Главное сокровище Мадбраджа – магический самоцвет. В городе обитает могущественная сущность, по утверждениям учёных мужей – злой бог, убивающий всякого, оказавшегося поблизости. О том, что ему поклоняются демоны, я не знал, как и о том, что до легендарного города рукой подать от оазиса Нейситил. Соблазн наведаться к Царю пустыни, посмотреть на самоцвет, отыскать книгохранилище и сокровищницу велики. Но оно мне надо, подвергать опасности девчонок? Путешествуй я в одиночку, непременно бы заглянул в гости. Может, кстати, и загляну. Посмотрим, чем закончатся переговоры с дедом Смуглянки.

Хм. Самоцвет в пустыне. Не его ли искал отшельник? Вряд ли, где Мадбрадж и где подземелья Ластириоса.

– Где у вас тут гостиница, Нуэглир?

– Располагайтесь в гостевых шатрах. На шкурах, под покрывалами мягко и удобно. В них можно жить до трёх дней бесплатно. Обычно караванщикам хватает, чтобы отдохнуть, а торговцам распродаться и закупить товар. Не желаете во дворе, ступайте во дворец. Покои стоят по три серебряных за день.

Итого за седмицу двадцать одна монета. Недорого. Неизвестно, сколько нам здесь торчать, поэтому…

– Мы не гордые, поспим во дворе. Лиль, выбирай пустующий шатёр и купи у лоточников еды.

– Ага, слушаюсь и повинуюсь, – устало побрела сестрёнка к торговцам. За ней потянулись волки, дриады остались стоять в нерешительности.

– Будьте с Лилианой, – распорядился я. – Нуэглир, отведи меня к харану.

Эльф нырнул в толпу караванщиков, заполонивших площадь, и внезапно привязанный к дереву бедолага заорал на общеимперском, заставив меня обернуться:

– Господин! Прошу, выслушайте меня! Во имя ангелов небесных и Творца Сущего!

Я вопросительно взглянул на него.

– Вы великий маг, господин. – На щеках норуи блеснули слёзы. – С вами Дочери Леса, и вам не страшны ни бури, ни смертные. Умоляю, помогите мне! Скажите харану Амару, что я всё равно пойду в Мадбрадж за моими детьми. Мне уже не быть проводником, ночи мои сочтены. Попросите отпустить меня. Я никого не позову с собой, клянусь! И оружия не возьму, пусть харан не беспокоится. Уйду тихо, Асталэ не узнает ни о чём.

Мужик в отчаянии. О спасении детей уже не думает, по ходу, убедил себя в их гибели, и стремится последовать за ними, убив максимум демонов. К незнакомому человеку он обратился, не осознавая, насколько безрассудна его просьба. Ну, попрошу я за него перед хараном, послушает какого-то пришлеца Амар? Будто у меня достаточный вес в глазах Нейситил. Пошлёт меня здешний правитель по известному адресу, порекомендовав не вмешиваться в жизнь пустынников.

– Помогу, чем смогу. Ничего не обещаю.

Жаль беднягу. Потеря детей, особенно, если других близких нет, кого хочешь толкнёт к пропасти безумия.

– Благодарю, господин! – провыл эльф.

Нуэглир выскользнул из толпы.

– Зря вы обнадёжили Миндона, – сказал он, ведя меня через двор к арочному входу во дворец. – Амар не освободит его. Харан не любит попусту жертвовать норуи и продержит его, скорее всего, месяца три связанным, под печатями, блокирующими управление телом, иначе брат попытается покончить с собой, остановив себе сердце. Для менталиста не составит труда уйти за грань, приказав телу умереть.

– Постараюсь, чтобы до худшего не дошло. Кстати, кто такая Асталэ?

– Внучка харана и младшая сестра Авариэль Кошки. Та взбалмошная девица, ругающаяся на крыше со старейшинами дома.

Войдя в здание дворца, я словно попал в сумрачный волшебный лес. Окаменевшими деревьями вырастали порфировые, мраморные и гранитные колонны, поддерживая сплетённый из золотых ветвей с бирюзовыми листьями сводчатый потолок. Под прозрачными плитами пола шумела вода, а у колонн вились крупные голубые и жёлтые светлячки, наполняющие неф мягким, нездешним светом. Вооружённый глефой солнечный эльф у винтовой лестницы казался бесплотным духом. Шаг, другой, и наставит на нас клинок, отсвечивающий синевой. Грозно спросит, кто мы и зачем явились в сказочный лес. Но нет – призрак остался призраком, безмолвным и неподвижным. Нуэглир сдал ему оружие и то же посоветовал сделать мне, иначе в покои харана нас не пропустят.

– Не дотрагивайся до него, – предупредил я стража, прислонив Маркарта к колонне. – А то умрёшь.

Без копья неуютно. Барьер барьером, однако, солнце скоро взойдёт, и отсутствие Маркарта непременно скажется на самочувствии.

Гранитная лестница закручивалась вокруг громадной, увитой настоящим плющом колонны и, несмотря на ширину, благодаря балюстраде из тонких фигурных столбиков и вырезанным на ступенях орнаментам не выглядела громоздкой. По ней мы взошли к покоям харана. У дверей, напоминающих небольшие ворота, скрещивали посохи с хрустальными пирамидальными навершиями двое боевых магов в синих халатах и островерхих шлемах.

– Достопочтенному Амару доложили о вашей просьбе. Он примет вас позже, – скользнув по нам равнодушным взглядом, оповестил страж.

Делать нечего, подождём. Встав у прохладной, облицованной зелёным мрамором стены между двух ниш, в которых располагались скульптуры чародея в халате и воителя в латах, я принялся изучать вырезанные на дверях орнаменты и фигурки уродливых тварей, прущих с песчаного гребня на строй эльфийских копейщиков. Поле боя усеивали утыканные стрелами обожжённые тела чудовищ. Над сражающимися срывались с ночных небес звёзды, подчёркивая эпичность битвы. По углам запечатлённой мастером битвы мерцали охранные магические знаки. Воины не похожи на Нейситил. Ламеллярных доспехов, во всяком случае, я на них не видел, сплошь халаты. Шлемы отдалённо напоминают те, что на головах у стражей харана.

Спустя несколько минут с верхнего этажа донёсся шум, и вскоре по ступеням спустилось с полдюжины солнечных эльфов. Изукрашенные золотом, серебром и драгоценными каменьями посохи, массивные перстни и богатые ожерелья, расшитые орихалковой нитью одежды и белоснежные тюрбаны с искрящимися изумрудными и рубиновыми украшениями – сразу понятно, кто тут хозяин жизни. Негромко обсуждая что-то, компания прошествовала вниз. Один в белоснежной шёлковой сорочке с серебристыми узорами и распахнутом иссиня-чёрном халате шагнул к нам. Тонкие морщины выдавали его солидный возраст, а полыхающая в астрале пурпурным пламенем аура свидетельствовала о выдающихся магических способностях.

– Долгих лет, – почтительно склонился Нуэглир.

– Ясных ночей, – полушёпотом-полусвистом ответил харан. Стражи открыли перед ним двери. – Идёмте. Плохо говорить с дороги да на пустой желудок. Селаир, распорядись.

Покои деда Смуглянки не были особо просторными, чем меня и поразили. Нас усадили на низенькую обитую бархатом софу в полукруглой комнате. Пол почти полностью покрывал ковёр, по углам росли в горшках карликовые деревья. Свет лился из стрельчатых окон.

Амар занял место на софе напротив нас. Миловидная девушка в песочного цвета шароварах поставила на низенький столик поднос с фруктами и кувшин родниковой воды и удалилась.

– Я не знаю и не могу знать, где моя старшая внучка. Ты же пришёл за ней, человек?

Не любит харан ходить вокруг да около, сразу решил взять быка за рога. Зачастили к нему интересующиеся Смуглянкой гости, и отвечать на расспросы старику порядком надоело.

– Много нас таких, упоминающих Авариэль, к вам заглядывает? У меня скорее вопрос, касающийся ваших визитёров.

Лицо эльфа застыло непроницаемой маской. Сжав губы в тонкую линию, предводитель Нейситил издал низкий утробный звук, похожий на приглушённый рык.

– Ты тот самый… человек, из-за которого она решилась на предательство? – процедил он. Вот и побеседовали. – За твою голову высшие эльфы назначили награду в двадцать тысяч золотых единорогов. Назови причину не убивать тебя прямо сейчас.

Космическая сумма по меркам Эладарна, учитывая, что единорог в полтора раза тяжелее и, соответственно, дороже имперской золотой монеты. За такие деньжищи люди предложат титул графа либо передающийся по наследству титул барона и неплохой замок на сдачу. С прилегающими к замку землями, само собой.

– Я, пожалуй, пойду, – приподнялся Нуэглир, прокашлявшись. – Нижайше прошу простить. Мне срочно нужно на северную границу пустыни, договорённость с торговцами…

– Сидеть! – рявкнул харан, не сводя с меня глаз. Его воля обволакивала подобно мокрой простыне, прижимала к софе. Не будь ментальной защиты ловца духов, меня бы уже парализовало. – Отвечай, человек, или кто ты там на самом деле.

– Прежде всего, достопочтенный Амар, Авариэль никого не предавала. Её предали жрецы Карубиала, подстроившие нападение на Исилант ради истребления неугодного им дома и захвата артефактов. Не верите? Спросите внучку сами. Правда, она, подозреваю, нескоро сюда наведается.

– Мало ли, какую ложь ты внушил ей.

– Вам не следует убивать меня, и на это есть две весомые причины, достопочтенный Амар. Во-первых, моя смерть очень расстроит вашу драгоценную внучку. Мы с ней в весьма близких отношениях.

– Пха! Плевать на чувства, навеянные колдовством! Она не выступит против родной крови.

– Во-вторых, вы не убьёте меня без потерь. Раз уж вам известно о «предательстве», в коем обвиняют Авариэль эладарнские жрецы, то должно быть, слыхали и о войне между империей и троллями.

– Набег, не более. Всего-то разрушено несколько пограничных крепостей и разорены земли провинции.

– Синекожие призвали старейшего лоа, чтобы взять Веспаркаст – одну из крепостей на Крессовом Валу. Я избавил имперцев от божества троллей. Кроме того, вас не удивила внезапная кончина верховного жреца Габрилла Радужного? Я приложил руку и к сему знаменательному событию. Верить, не верить – ваше право. Из-за мелочи не назначают награду в двадцать тысяч золотом. Просто помните об этом, решаясь напасть на меня, достопочтенный Амар. А если с головы кого-то из пришедших со мной девушек упадёт хоть волос, я отправлю весь ваш замечательный оазис в Предвечную Тьму вместе с вами, вашими родственниками и случайными смертными, попавшими не в то время не в то место.

Сидящий как на иголках Нуэглир побледнел, да и на харана моя речь произвела впечатление. Щека деда Смуглянки нервно подрагивала, по виску скатилась капля пота. Смотрел он не так гневно, сумев обуздать эмоции. Впрочем, он в любом случае руководствуется разумом. Намеревался бы убить меня, не было бы угроз. Прикинуться благожелательным старичком и убить нас в момент моей наибольшей уязвимости – вот как он должен был поступить. Испытывал меня на прочность, и испытание я прошёл. Настроен харан неприязненно, всё-таки, доля истины в его словах имеется. Без меня Смуглянке жилось бы гораздо проще.

В оазисе, жаль, не остаться. Мало подозрительных личностей, посещающих Амара с целью вызнать местоположение Смуглянки, так старик сам, того и гляди, попытается нас прикончить. Опоить, подсыпать отравы в еду – с него станется. Нельзя Лилиану и девчонок тут оставлять. И припасы восполнять в Поющем Ручье не стоит.

– Не вышло у нас разговора, достопочтенный Амар, о чём искренне сожалею. Мы могли принести пользу друг другу.

– Убирайся из владений Нейситил, человек, и чем скорее, тем лучше для нас обоих, – устало произнёс дед Смуглянки. – Примерно раз в седмицу ко мне приходят ищущие Авариэль разумные – посланники жрецов из Эладарна, наёмники из Марадро, сумеречные эльфы из Гвейнмара. – Вот интересно, зачем Смуглянка понадобилась последним? Стоп. Ночные Охотники выполняют заказы преимущественно знатных домов сумеречников, и вполне возможно, именно Охотники хотели узнать о ней, а не эльфы. Ей удалось выпасть из их поля зрения на какое-то время. Значит, не особо пристально за ней наблюдали. Или она действительно обвела шпионов вокруг пальца. – Мне сулят деньги, артефакты, заклятия, власть над иномировыми сущностями. Обещают стереть с лика пустыни оазисы моего дома, подвергнуть пыткам каждого Нейситил. Из раза в раз я повторяю им одно и то же – мне неведомо, где затаилась Авариэль. Пока они доверяют мне, и селения продолжают жить. Что будет, донеси им кто-нибудь о тебе? Человек с белым волком и с тьмой в ауре. Ты хорошо умеешь скрывать свою тёмную сущность. Но если о тебе узнают, в опасности окажется мой дом. За тобой придут. Они больше не поверят мне и осуществят угрозу. Ненависть жрецов Карубиала велика. Впервые придя ко мне, они привели войско – два десятка боевых магов, три сотни наёмников полукровок и дюжину храмовых воинов в алых доспехах под командованием жреца. В Поющем Ручье едва наберётся полсотни способных сражаться мужчин и женщин, не считая охраны караванов. По-твоему, наши стены выстоят против наёмников из Марадро, наполовину воинов, наполовину чародеев, и боевых магов рангом не ниже магистра? – Харан отрицательно покачал головой. – Жрец потребовал, когда появятся вести от Авариэль, немедля послать гонца в Ластириос, иначе раньше ли, позже правда вскроется, и Нейситил позавидуют мёртвым. Возможно, ты прав, Авариэль самостоятельно решает, как поступить. Возможно, она не предавала. Всё равно я не помогу ей. И тебе. Ты беспрепятственно покинешь Поющий Ручей сегодняшним вечером.

– Согласен. Нуэглир, проводишь нас до…

– У Нуэглира дела на севере пустыни, – перебил харан. – Проводников тебе я не дам, и никто из Нейситил не поможет тебе. Кто посмеет, того изгоню из дома. Нуэглир проследит, чтобы в оазисе все узнали мою волю.

– Слушаюсь, – опустился на колено наш бывший проводник.

Да ты издеваешься, старый. В пустыне не выжить без солнечных эльфов, ставящих барьеры от дневного пекла и отгоняющих демонов по ночам светом искусственного солнца. К тому же, среди песков легко заблудиться. Норуи находят дорогу к оазисам по звёздам, чего я не умею.

– Ты обрекаешь меня на мучительную смерть в пустыне, харан.

– Сомневаюсь, что пустыня тебя убьёт. Скорее, твоих женщин учуют демоны. Впрочем, им ты не по зубам.

Зато солнце гарантированно расправится с девчонками и волками.

– Норуи, ступай. – Проводник, поклонившись, опрометью бросился за дверь. – Путь ищи сам, человек. Из Поющего Ручья ведут три – один в Ластириос, второй на восход в пески воинственного дома Фалкуанэ. Торговцы туда редко направляются, Фалкуанэ торговле предпочитают грабёж. Третий путь – на север, в страну Логар и орочьи степи.

Чего он добивается? Кровопролития? Оазис сжигать с жителями я не намерен.

Эх, не обойтись без насилия. Нам остаётся лишь проследовать за направляющимся на запад караваном и, когда тот отдалится от городка, напасть. Под угрозами склоним норуи к сотрудничеству, дойдём до селений Латахинэ. Там не откажутся заработать, проводив до Обелиска.

Не удивлюсь, впрочем, если харан нам дал подсказку. Намекнул на захват каравана. Иначе на кой ему рассказывать о том, куда идут торговцы?

– Понял тебя, достопочтенный Амар, – встал я с софы.

– Когда меня спросят, я честно отвечу, что ты покинул Поющий Ручей и пропал в пустыне. Захотят – пусть попробуют разыскать тебя, человек.

Путешествие с караваном займёт не одну неделю, на встречу с Проклятыми не успею. Вот невезение. Без проводника никак. Стоп. Раз нормальные Нейситил откажутся на меня работать, надо найти ненормального.

– Привязанный к дереву норуи просил передать, что вам не удержать его. Он всё равно уйдёт в Мадбрадж. Отпустите его, он клянётся не брать с собой Асталэ и никого не тревожить просьбами пойти с ним.

– Глупый эльф. Прожив жизнь в пустыне, так и не понял – отнятого песками не вернуть. Его разум помутился от горя. Он пробудет связанным, покуда не оставит мысли о самоубийстве. Его детей не спасти.

Спускаясь по лестнице, я уже не любовался внутренним убранством дворца. Освободить связанного беднягу, не втянувшись в конфликт с Нейситил, нельзя, уговаривать харана бесполезно. Хотя, конфликт и так назрел. Допустим, устрою побег горемыке. Он куда прежде всего поспешит? В город демонов. Помочь ему с детьми, что ли?

– Ты на кой бадрак побеспокоил деда? – зазвенел сталью девичий голос. Из сапфирового полумрака арки показалась светловолосая девушка в золотисто-синем халате и малиновых шароварах. – Отвечай на вопрос, короткоживущий!

Там отвечай, тут отвечай. Достали.

– Мне не по душе допросы. Спрашивай харана, девочка.

– Как ты смеешь говорить в пренебрежительном тоне с наследницей дома Нейситил! – Девчонка угрожающе напряглась, точно готовящаяся к прыжку пантера. В руках у неё блеснуло, зуб даю, колюще-режущее. – Ты кто такой?

– Разумный, который тебя отшлёпает, если не угомонишься.

Усталость навалилась скалой на плечи, восприятие стремительно притуплялось. Солнце восходит над пустыней. Смертоносные лучи брызнули из-за череды барханов, лаская стены городка и добела раскаляя небосвод. Я ощущал светило каждой частицей души, не видя его.

До Маркарта несколько шагов, только бы пройти их.

Плеть змеёй обвилась вокруг моей ноги, разрывая мелкими острыми шипами ткань штанины и царапая укреплённую чарами кожу сапог. Асталэ – кем ещё может быть спесивая девчонка? – дёрнула, выбив меня из равновесия. Плевать. Падая на спину, я проваливался в пучину кошмара. Мрак погасил огни светлячков.

Глава 8. Принцесса пустынников

– Откуда знаешь, что он проснётся вечером? Я приложила его башкой о пол. Он выглядел мёртвым.

– Он всегда просыпается с закатом. Ну, может, чуть позже. Шишка на затылке тому не помеха.

– У него не просто шишка. Я ему чуть череп не раскроила.

Звуки будто преодолевали толщу воды. Искажённые шумом, еле слышные, они доносились из-за пределов окружающей меня серой пелены, витающей над морем темноты. Сколько веков минуло, прежде чем в серости возникли тлеющие разноцветные искры? Медленно разгораясь, огоньки отгоняли сумерки и формировали потоки энергий астрала. Ауры живых существ и предметов омывали друг друга, внутри них выстраивались чёткие линии духовных тел, повторяющих телесные. А надо всем пылали во тьме небес звёзды, чья сила изливалась на земли смертных. Спорящие девичьи голоса очистились от постороннего шума, к ним добавились шорох одежд, дыхание ветерка за полотняными стенками шатра, гомон торговцев и обслуги каравана.

Надо мной хмурилась красивая молодая девушка немногим старше Лилианы. Густые волосы необычного пепельного цвета собраны в пучок на затылке, кожа золотистого оттенка, светлее, чем у встреченных Нейситил, и злые светло-карие глаза.

– Очнулся, – хмыкнула она. – Жалкий червь.

Ну и сестру послал Смуглянке Творец. Ясно, почему у Авариэль вызвала бурный протест идея схорониться в Шунтале. С такими-то родственниками врагов не надо.

– Ещё раз назовёшь так моего брата, и я разрешу волкам выпотрошить тебя, – прорычала подошедшая Лилиана.

– Эй, ушибленный, скажи что-нибудь, – не обратила ни малейшего внимания на угрозу эльфийка. – Я должна знать, слышишь ли ты меня.

От лежания на каменных плитах, застеленных видавшим виды ковром, ныла спина. Болевые ощущения пройдут, как только в голове окончательно прояснится. Я сел, потянулся к стоящему на низком столике медному кувшину, плеснул на руку воды и растёр влажной ладонью горячее лицо, прогоняя остатки кошмара. Затем положил руку на лежащее рядом чёрное копьё, почувствовав себя значительно бодрее. Очевидно, Маркарта принесла сестрёнка.

Я лежал в рубахе и штанах, доспехи сложили горкой у меня в ногах.

– Меня зовут Сандэр, если ты не в курсе или у тебя настолько дырявая память, что ты забыла. – В обеспокоенность Асталэ моим состоянием не верится. Девчонка чего-то хочет.

– Дед здорово разозлился. Запретил с тобой говорить, продавать тебе пищу. Чем ты его прогневал?

– Не суй свой нос в чужой вопрос. – Эльфийка наклонила головку к плечу, с интересом рассматривая меня. Нахлынувшую ярость она умело сдерживала. Однако, скажи я ей хоть слово поперёк, наверняка взорвётся. Хм. Конфликт с внучкой харана нам не на пользу. Допустим, доведу её до белого каления, она на меня кинется, и Акела с родичами порвут девчонку на лоскуты. А далее бойня в оазисе, совершенно лишняя. И не факт, что мы переживём бой без потерь. – Остынь, девочка. Мы не сошлись во мнениях на освобождение Миндона.

Полуправду распознать трудно, особенно, не влезая в разум лжеца. Сотрясавшие ауру Асталэ эманации ярости растворились в потоках энергий, выражение лица смягчилось.

– Почему ты заступился за Миндона? Освободившись, он последует за выкравшими его детей демонами и, вероятнее всего, погибнет. Дедушка считает это глупостью. Коли уж отдавать жизнь, так во благо родного дома.

– У меня тоже есть близкие, за которых я отдам жизнь, не задумываясь. Запрещать отцу спасти детей никто не в праве. Или отомстить за них.

Асталэ удостоила меня долгим немигающим взглядом.

– Я твержу о том же деду. Не позволив Миндону уйти, он сделает хуже. Миндон сломается, натворит глупостей, и дом понесёт из-за него убытки. Ему не быть проводником.

В целом, эльфийка правильно мыслит. Миндон обвинит в смерти детей в том числе харана, замкнётся в себе, начнёт думать о мести и однажды совершит покушение на старика. Только звёзды ведают, к чему приведёт решение Амара держать его связанным.

– Не знаю, за что на тебя взъелся дед. Он приказал вышвырнуть вас сегодня же из селения. Твои женщины искушены в магии природы, волки свирепы, однако, в пустыне без норуи вам не выжить. Я провожу вас до следующего оазиса, куплю место в караване. С одним условием. Вы попробуете вытащить детей Миндона из города демонов.

На ловца и зверь бежит. Мелькала у меня мысль помочь таким образом несчастному эльфу в обмен на услуги проводника. Всё равно в селении ему не жить.

И да, об Амаре. Отравлять нас он не собирался. Бояться старого нечего, он не причинит нам вреда, зато навещающие его эмиссары эладарнских жрецов ходячая проблема.

– Предлагаешь умереть в городе демонов, девочка? Караванщики слагают легенды о логове спящего под руинами Царя пустыни. Тысячи чудовищ стерегут сон повелителя. Смерть под солнцем чище. Я хотя бы не превращусь в безумную тварь.

– Довольно набивать себе цену. На большее не рассчитывай.

– Не умеешь торговаться, Асталэ. Ладно. Сотня золотых империалов, и по рукам.

– Пятьдесят – моё последнее слово.

Я встал с ковра, не выпуская копья.

– Сначала проведёшь нас в укромное местечко подальше от любопытных глаз, потом я и ты отправимся в гости к демонам.

– Мы не успеем спасти детей, поэтому сначала идём в Мадбрадж.

– Никуда я не пойду, пока моя сестра не окажется в безопасности.

– Здесь никто её не тронет. Побоятся Дочерей Леса и зверей. Дедушка, конечно, суров, но не обижает женщин. Тем более, зол он на тебя, не на них.

– Смертные порой не те, какими мы их привыкли видеть.

– Какой ты трусливый, – фыркнула эльфийка. – Тогда вели своим женщинам собираться. Я договорюсь с хозяином каравана, заплачу за места до ближайшего оазиса для твоей сестры и дриад, а мы с тобой отправимся к Мадбраджу.

Пожалуй, предложенный вариант наилучший. Оставлять сестрёнку без присмотра, конечно, рискованно, однако, ничего с ней за пару дней не случится. Надеюсь. «Хвоста» за нами не было, пока мы летели сюда, шпионы в оазисе если и есть, то не успеют доложить о нас. Всего два дня, и у нас будет проводник! А то и раньше. Я не собираюсь задерживаться в Мадбрадже.

– Расскажи о городе демонов. Он большой? Трудно будет отыскать детей?

– Ну… – запнулась Асталэ. – Большой, наверное. Детей найдём быстро. Кровь Миндона укажет направление. – Видя наши недоумённые лица, внучка харана задрала рукав и показала алую стрелочку на предплечье. – Для вас, жителей запада, такая магия неведома. Варвары.

– Нашла чем удивить. Магия крови под запретом в империи. Этой дикости не место в цивилизованном обществе, – парировала сестрёнка.

Принцесса пустынников, хлопнув ресницами, открыла рот с намерением дать отповедь, но я её перебил:

– Ладно, остальное расскажешь по пути в город. Лиля, собирайся.

Асталэ умчалась из шатра, всколыхнув воздух одеждами.

– Очень смешно, ха-ха три раза, – уперла кулаки в бока сестрёнка. – Не забыл, что у нас нет багажа, дорогой братец?

– Водой и едой запасётесь по дороге в оазис. Ждите меня в селении и ни в коем случае не возвращайтесь в Поющий Ручей. К харану частенько захаживают жрецы и всякие мерзкие личности.

– Опять ждать, – поникла сестрёнка. – Давай мы полетим с вами? Пожалуйста! Город демонов и правда жуткий.

– Прекрати, – отрезал я. – Ты не боец и не боевой маг, дриады тебе нужнее. От внучки харана пользы больше.

– Я… понимаю.

– И ещё. Сведи общение с караванщиками к минимуму. Не рассказывай, кто ты, откуда. Спросят о дриадах – скажи, мол, выделили сопровождение в Эладарне. Акела, будь с Лилианой, не давай в обиду.

Сестрёнка помогла мне надеть доспехи, после чего молча подобрала с ковра суму, перекинула через плечо и покинула шатёр. За ней поплелись, оглядываясь, волки. Особенно грустный вид был у Акелы, словно прощавшегося со мной навсегда.

У выхода несли караул дриады. Пока я не приказал идти с Лилианой и охранять её, они хранили спокойствие вырезанных из дерева статуй. Девчата успели пристроиться в хвост выползающего из северных ворот каравана, а я выяснил у охранников, куда направляются торговцы и имя хозяина, после чего зашагал к изнывающему от жары летающему скату.

Ограждающий от чрезмерно яркого солнца и раскалённого ветра барьер развеялся с закатом. Почувствовавший моё приближение Гархар задвигал крыльями, сбрасывая с себя ненавистный горячий песок и создавая подобие мини-землетрясения. Колебания от его движений, верно, достигли эльфийского оазиса.

«Чем я виноват пред тобой, за что ты меня ненавидишь, не отпускаешь в Серые Пределы? – затянул он приевшуюся за путешествие песню. – Моё тело одряхлело, я голоден, мучаюсь от жары, песок забил мне уши, ноздри. Ты давно не кормил меня. Ночь, две, и я развоплощусь».

Не ной. Поведай, товарищ лоа, каковы на вкус пустынные демоны? Поблизости руины, кишащие этими тварями.

«Отвратительны. Мясо ядовито, сила непригодна к поглощению. Лоа не пожирают демонов».

Скверно. Значит, обойдёшься гигантскими змеями.

«Хладнокровные? – оживился Гархар. – Теплокровные слаще и сочнее, но и потомки Йига сгодятся».

Отлично. На обратном пути полакомишься.

Бесшумно ступающая Асталэ остановилась в полусотне шагов от лоа, постояла и, стараясь излучать уверенность, подошла ко мне.

– Мы поедем на волшебном звере?

Какой раздражающе требовательный тон. Я с трудом подавил желание выругаться и бросил:

– Не угадала.

Гархар, отряхнись-ка.

Летающий скат приподнял верхнюю часть туши, опираясь о передние части крыльев и длинный, заканчивающийся костяным ромбом хвост, тяжело взмахнул парусоподобными плавниками раз, другой и, наконец, взлетел, сотворив облако песка и энергетическую бурю. Потоки энергий в астрале разорвало, ошмётки перемешало и разметало, мешая определить источник возмущений. Гархар, ты не лоа, а стихийное бедствие в миниатюре. Причём весьма полезное бедствие. Благодаря нестабильности духовного плана мою айгату и скрывать не обязательно, девяноста девяти процентам магов её не засечь.

Размявшись, летающий скат приземлился и положил крыло на песок в приглашающей на спину позе.

– Проклятая рыбина! – Замотавшую лицо алым шарфом эльфийку лоа будто бы не впечатлил. – Махнёшь в мою сторону своими отростками, вырежу твоё сердце и запихну в глотку!

Какая-то она слишком отчаянная. По сравнению с Гархаром точно мышь рядом с орлом. Никакого инстинкта самосохранения.

Песок улёгся, явив ската во всей красе. И тут Асталэ проняло. Она округлившимися глазами взирала на раскинувшую крылья-паруса махину. Вот, нормальная реакция на аэротранспорт.

– Забирайся, прокачу с ветерком, – ухмыльнулся я, заскакивая на лоа.

Эльфийка нервно оглянулась на оазис и, совладав со страхом, шагнула к Гархару. Она примостилась в выращенном дриадами кресле подальше от меня и ухватилась за роговые наросты на хребте ската.

– Как ты управляешь им?

– Мысленно отдаю команды.

– Поручни с ремнями сделают полёт более удобным. Сними мерки и за деньги от спасения Миндона закажи у кожевенников и столяров снаряжение для великана.

– Не волнуйся, он спокойный, не сбросит.

Чётко вырисовывающийся на горизонте город демонов походил на скопление острых скал. Подлетая к Поющему Ручью, я принял Мадбрадж за невысокую горную гряду. Теперь же, по мере приближения, «горы» превратились в необычно багровые даже под светом красной луны рваные клочки. Словно невообразимый гигант оторвал небосвод от земной тверди, оставив кровоточащую рану.

– Наши предки называли его Каранором, – заворожено глядя в даль, поведала кутающаяся от ветра в бурнус Асталэ, – Красной Горой из-за необыкновенного камня, из которого сложены стены. Развалины до сих пор не утратили цвет.

За длящийся несколько часов полёт Асталэ заговорила впервые. Заметив встающие на востоке руины, она уставилась на них, вцепившись мёртвой хваткой в гребень летающего ската, и так и сидела, не шевелясь и не реагируя на мои вопросы касательно пустынных демонов.

На меня зрелище разрушенного Мадбраджа не производило такого сильного впечатления, хотя и я испытывал необъяснимое чувство неправильности. На задворках сознания скалил зубы страх. Причём демонов я не боялся. С чего бы? Убивал их в Спящем лесу, пусть и совсем иного типа. Тем паче, Маркарта со мной тогда не было, и дохли они от простого зачарованного оружия. С божественным артефактом не страшен и старейший лоа. Тем не менее, чем ближе мы к городу, тем неспокойнее на душе, то и дело подмывает обернуться и приказать Гархару лететь обратно.

Красная луна закатилась, и червонное золото песков сменилось серебром. Белая Мать раскрасила пустыню по-своему, только пики Мадбраджа чуть посветлели. Багряные, похожие на запёкшуюся кровь, они выступали из полутьмы, неспешно заслоняя звёзды. Уже различались остатки опоясывавшей город стены и обломки сторожевых башен, над ними торчали костями невероятного чудовища верхушки относительно уцелевших зданий.

Летающий скат замедлился и повис в воздухе.

«Впереди злая сила, колдун. Злее, чем мой владыка. Древняя и пугающая. Я не полечу к её сердцу».

Я не стал спорить. Лоа подвержены страху, и над Мадбраджем Гархар может вовсе потерять над собой контроль. Лететь ещё километров пять. Незачем мучить ската, он нам пригодится позднее, когда сбежим из города.

Гархар приземлился у естественного ориентира – обветренной пористой скалы. Десятиметровый камень формой повторял кончик ножа, плоский и сужающийся к верху. Я сошёл по крылу, прихватив заготовленную в Ластириосе и помещенную с припасами на спину ската собранную палатку, бурдюк воды и сумку зелий. Молчаливая эльфийка, заторможено двигаясь и не сводя взгляда с руин, последовала за мной.

– Поставишь барьер вплотную к городу? – тронул я девушку за плечо, остановив. Та вздрогнула и, наконец, оторвалась от созерцания обиталища демонов.

– Город слишком давит, не сосредоточусь. Разобьём лагерь здесь.

Под скалой я принялся за сооружение временного убежища. Расстелил на прохладном песке циновки, вкопал жерди каркаса, растянул над ними плотную ткань. Нуэглир предостерегал от песчаных бурь, дующих с юго-востока, поэтому палатку я расположил так, чтобы скала защищала нас от ветра. Вокруг разложил ворсистую заговорённую верёвку от просыпающихся по ночам ядовитых гадов.

– Есть хочешь? – спросил я отрешённо стоящую эльфийку.

Она молчала.

– Асталэ, тебя как подменили. В Поющем Ручье прямо-таки блистала красноречием, а покинув оазис, язык проглотила. Что случилось?

Нехотя девушка повернулась ко мне.

– Около ста лет никто не входил в город. Наш дом всегда жил в его тени, но мало кто осмеливался потревожить покой обитателей Каранора. – Эльфийское название Мадбраджа эльфийка произнесла, запнувшись, точно с трудом вытолкнула из горла. Только сейчас я заметил её бледность. Да она в ужасе! – Нам мало что известно о нём. Нейситил подходили к стенам, движимые любопытством, и сразу же улепётывали назад. У костров они рассказывали небылицы о нетронутом временем и ветрами богатом городе, сверкающем на солнце медью и золотом крыш. Другие, обуреваемые местью за украденных демонами родных, углублялись в развалины и обычно не возвращались. Иногда, очень редко, кого-то из них находили караванщики в пустыне. Измазанные пылью и кровью, раненые, в порванных одеждах, спасённые бессвязно бормотали, вспоминая святилище под песком, гору мёртвых тел и драгоценный камень невероятной красоты, коему поклоняются чудовища, принося в жертву разумных. Тот самоцвет принадлежит… хозяину города. Описанное учёными мужами Эладарна и короткоживущими империи основано на россказнях хвастунов и безумцев. Жуткие сказки, привлекающие читателей. Я, харани Асталэ, наследница дома Нейситил, положу конец слухам и покажу всем, что мы, солнечные эльфы, способны постоять друг за друга.

Слушая девушку, я понял – её привело в Мадбрадж не желание спасти детей. Она жаждала славы первооткрывательницы и разрушительницы мифов и боролась с укоренившимся в ней ужасом.

– Ваши хвалёные демоны страшатся серебра, соли, святой воды? В империи нечисть питает особо нежную любовь к этим средствам борьбы с порождениями Тьмы.

– Они не переносят солнечного света, – отвернулась к городу эльфийка. – Днём глубоко зарываются в песок вдоль торговых путей и поджидают путников. По ночам нападают на караваны, воруют детей, убивают взрослых. Мы создаём парящие огненные шары, чтобы отгонять демонов. Открытое пламя им не нравится.

– Не совсем ясно, почему они в таком случае на нас не накинулись. Мы возле их логова, по идее, пустыня должна кишеть ими.

– Близится рассвет. Пустынные твари заранее прячутся от солнца.

– Кстати, и нам пора подумать о солнце. Ставь барьер.

К моему удивлению, девушка без споров достала из-под плаща с десяток блестящих кольев и так же в тишине пошла отмечать ими периметр будущего барьера. Закончив, уселась подле палатки на циновку и, зажмурившись от первых лучей Дневного Господина, запела заклинание. Молочная плёнка раскинулась над нами многоугольной пирамидой, соединив колья из электрума и полностью погасив вредоносное влияние солнца. Неловко погружающийся под песок летающий скат завернул к себе гибкий хвост, затрепетал, распространяя эманации ощутимой физически тупой боли.

На меня навалилась привычная усталость, заныла искусственная рука. Маркарт щедро делился со мной айгатой, иная я бы уже рухнул в судорогах, проклиная день.

– Тебя учили чарам сокрытия? – выдавил я. – Демоны наверняка погонятся за нами, как только заметят. И жертв без боя отдавать не захотят.

Сомкнувшая веки Асталэ достала из-под плаща крохотную склянку и, откупорив, выпила содержимое. С минуту сидела неподвижно, скрестив ноги, потом открыла глаза. Её зрачки значительно расширились. В этот момент я засомневался в эльфийке как проводнике. Ну и Тьма с ней, сам выберусь по теневому измерению.

– Нейситил не скрытники, – снизошла девушка до ответа. – Мы создаём пологи из солнечной айгаты, управляем воздухом и без труда странствуем по разуму, читая мысли и воспоминания. Я способна сотворить огненный шар – бесконечно малую частичку Дневного Господина, чтобы прогнать нечисть и нежить, – и песчаную бурю на полторы сотни шагов.

Миниатюрное солнце стандартное заклятие норуи, его обязан уметь использовать каждый проводник, как и предохраняющий от жара полог-барьер. Ничего выдающегося, да на безрыбье сойдёт.

– Заготовь побольше шаров. Надо задержать демонов, пока мы не улетим. Жди здесь.

– Ты куда? – удивилась эльфийка.

– Прогуляюсь по развалинам. Демоны спят, когда же ещё изучать город, как не днём? Мы не можем позволить себе тратить время на отдых. Живы дети Миндона, нет? Для них каждый миг может стать последним.

– К вечеру умрёшь, короткоживущий. Даже нам, привычным к огню пустыни, тяжело ходить под солнцем. Что уж говорить об изнеженных северянах? Твоя кожа до полудня покроется волдырями ожогов, горло пересохнет и распухнет от горячего воздуха.

– Переживай о себе, девочка.

В собственной невредимости я был уверен чуть менее, чем полностью. У меня стопка козырей в рукаве. Тут и уход через теневое измерение, и теневые духи, и боеспособные тёмные, и, на крайний случай, массовый телепорт демонов прямиком в Предвечную Тьму. Эльфийка не подозревает о божественном артефакте. В общем, убить меня нелегко.

Я вынул из сумки и разложил на циновке свёрток с эликсирами. Разноцветные флаконы предназначены для имперских борцов с нежитью и придутся как нельзя кстати в логове демонов. Некоторые пить мне категорически противопоказано. Пронизывающая моё духовное тело Тьма на святую воду, например, отреагирует горячкой.

Боевой транс днём недоступен, замена ему – коктейль из трёх зелий. Замена так себе, правда. «Неутомимый Воин», «Целитель» и «Ясное утро» наделят повышенными выносливостью, регенерацией и ясностью мышления. Заставляющий вырабатывать духовную энергию бешеными темпами «Щит паладина» приму в экстренной ситуации, действие длится всего около трёх часов. А вот «Весенний ручей» выпью сейчас, и аура моя, без того приглушённая амулетами, сольётся с фоновыми возмущениями энергий. По сути, эликсир превратит меня в невидимку для полагающихся на астральное чутьё существ.

Нейтрализующий побочный эффект «ручья» – невозможность правильно творить заклятья – эликсир «Иссушитель» засунул в специальную петлю на поясе. В соседние поместил дополнительный флакон с маскирующим препаратом и два «Щита паладина». Детям они понадобятся, если удача улыбнётся, и они отыщутся до захода солнца.

Глава 9. Город демонов

– Я харани дома Нейситил и гораздо старше тебя, – окрысилась Асталэ. – Назовёшь ещё раз девочкой – полог будешь ставить сам.

– Ага, и детей спасёшь тоже сама. Я-то сгорю на солнце.

– Иногда и боги ошибаются, – после продолжительной паузы тихо произнесла девушка. – Надо было идти одной. Пустыня лишила тебя рассудка. Только сумасшедший станет оставлять магов и могучих зверей и отправляться в город демонов налегке.

– Ну, тогда не знаю, как назвать принцессу, жалеющую, что не пошла в одиночку в самое опасное место Шунталы, имея в распоряжении воинов и чародеев родного дома.

Асталэ замолчала, шумно дыша.

– Никто меня не послушается. «Добыча пустыни неприкосновенна», талдычут старейшины. По-твоему, почему я наняла чужеземца?

Столько презрения содержалось в словах эльфийки. Будто речь о совершенно чужих ей разумных.

Рывком забрав протянутый бурдюк, девушка хлебнула воды и, перекинув через плечо, встала с циновки. Я подбросил ей округлую склянку мази.

– Обмажься, начисто лишает запаха и частично блокирует ауру.

Я накинул на голову капюшон плаща поверх шлема, обмотал шею и лицо шарфом. Плотно запахнул полы. Перчатки на руках, зачарованная сталь доспехов немного охладит тело, начертанные на теле знаки ослабят пагубное воздействие дня. На пояс повесил моток прочной верёвки.

Выйдя за барьер, невольно согнулся. К ногам и рукам словно привязали по пудовой гире, на шею повесили жернов весом килограмм под сто. В висках забухало, череп раскалывала боль, от слепящей белизны песков резануло глаза. Жар охватывал меня, мешая концентрироваться.

Теневые духи не откликались на зов, я не мог контролировать айгату. Только благодаря вливаемой Маркартом энергии держался на ногах и задавался вопросом: как разыщу детей в таком состоянии?

Свернувшаяся клубком в груди Тьма зашевелилась, ненавязчиво намекая на доступный мне покров тёмных духов.

– Вернёмся, короткоживущий?

Я выпрямился, демонстрируя готовность продвигаться вперёд. В моём положении спутник пригодится.

– Нанимая меня, ты, конечно, продумала, как спасти детей. Поделись соображениями, будь добра.

Асталэ шла справа и чуть позади, неотрывно глядя на вырастающие из песчаного моря руины.

– Я рассчитывала на твоих зверей и магов природы. Мы вломились бы в город, убивая любого у нас на пути, нашли детей и сбежали на рассвете. С одним тобой такого не совершить. Придётся хитрить.

Кем она возомнила дриад, боевыми магами?

– Вынужден разочаровать – хитрить пришлось бы в любом случае. Сегодня мы должны выяснить, как удобнее убраться из города. Повезёт – наткнёмся на детей. Ночью пройдусь по городу и поищу детвору. Полагаю, не стоит предупреждать о том, что шуметь, сотрясая воздух криками, и прикасаться ко всему странному и необычному в логове демонов лишнее?

– Типичный короткоживущий, считающий окружающих идиотами, а себя самым умным, – скривилась эльфийка.

– Думай, что хочешь. Мы в полном опасностей городе, неясно наверняка, кто его населяет. Осторожность уж точно не повредит. Асталэ, ты наняла меня спасти детей. И заплатишь деньги не за помощь, а чтобы именно я спас их. Станешь перечить, путаться под ногами – дети умрут, и мы с ними. Или помогай, или оставайся в палатке. Если что-то не устраивает, скажи, я приму к сведению твоё мнение. И не спорь, иначе твой громкий голосок привлечёт демонов.

Эльфийка, засопев от негодования, отстала. Когда я уже счёл, что избавился от её компании, она догнала меня и тихо пошла рядом.

– Я повидала много воинов, короткоживущий, и куда больше магов. В Поющем Ручье ты двигался как воин. Твоё оружие признаёт только тебя и твою сестру. Копьё, достойное великого воителя. Его близость пробуждает видения смерти. Тебе повинуются Дочери Леса, а это дорогого стоит. «Он не тот, за кого себя выдаёт», – подумала я. Умелый воин, может быть, выдающийся боевой маг, добившийся небывалого для простых смертных расположения у высших эльфов. Он храбрый, не лебезил пред хараном, не побоялся во главе малого отряда пересечь пустыню. Если кто и отберёт добычу у демонов, так это он, думала я. Боги свидетели, кабы знала, какой ты заносчивый и самовлюблённый, ночью устроила бы побег Миндону.

М-да, в империи дриад принимали за наёмниц, спасибо маскирующим чарам Смуглянки и наводящим морок амулетам. Магам мы не показывались, и никто не узнал в девчатах созданий высших эльфов. Норуи же, в кого ни плюнь, поголовно обладают задатками к магии, среди них большинство распознаёт в моих телохранительницах Дочерей Леса, отдельные личности делают выводы. В пустыне, где надеялся ненадолго затеряться, я на виду у всех, точь-в-точь прыщ на одном месте. А всё потому, что кое-кому захотелось быть с братом, нарушив указания.

– Терпи, – прокряхтел я по-стариковски, еле переставляя ноги и опираясь о копьё. Посох вместо Маркарта, лохмотья, и вылитый пилигрим-ангелианин, вознамерившийся ради отпущения грехов осуществить паломничество через самую суровую пустыню в мире.

Я протянул Асталэ амулет, частично блокирующий ауру. Из-за побочного эффекта эликсира эльфийка не сумеет нормально творить заклятия, поэтому «Весенний ручей» не предлагаю.

– Надень. С ним демоны не заметят.

Чем выше вырастали над нами полуразрушенные сторожевые башни, тем неправильнее выглядели развалины. Я никогда раньше не видел столь странной и зловещей архитектуры. Из волн ослепительно белого песка вздымались строения, сложенные из блоков красного пористого камня. Обломки стен носили осколки облицовочных гладких плит тоньше миллиметра толщиной, на которых застыли потемневшие капли краски. Приглядевшись, я различил блеск, точно за ночь выступила алая роса.

Узкие круглые башни пиками торчали над песчаным морем. Ни соединяющие их неоднократно проломленные стены, ни они сами не содержали в себе углов. Линии изгибались, даже блоки, и те имели форму овалов. С башен будто заживо содрали кожу, обнажив белесые балки перекрытий. Сходства с изувеченными конечностями добавляли и налитые багрянцем оттопыренные куски облицовки. Чёрные разводы навевали мысли о бушевавшем в незапамятные времена пожаре.

Потрясённая зрелищем эльфийка уставилась, не мигая, на остатки сооружений. Это она в городе не была. Там определённо есть на что посмотреть и чему удивиться.

– Асталэ, может, отдохнёшь на стоянке? Я и без тебя справлюсь.

Жаль потраченного эликсира, но рисковать, таща с собой перепуганную девчонку, то ещё удовольствие. Завалит операцию, и прощай, проводник.

Глубокий вдох, выдох. Эльфийка пока не напортачила, нечего предаваться пустым размышлениям о неудаче. Всё у нас получится.

– Пойдём, – встряхнув головой, сжала кулаки девушка. Упрямая донельзя. Возможно, её упрямство сослужит ей хорошую службу в городе.

Мы пролезли в широкую трещину в стене, сначала я, Асталэ за мной.

Над Мадбраджем тускло светило красноватое солнце, оправленное в бледно-голубой шёлк неба. Снаружи на Дневного Господина нельзя взглянуть, не ослепнув. Город укрыт барьером сродни тем, какие ставят норуи. Тяжесть в теле исчезла, мысли перестали путаться, рождая кошмарные видения, зато навалилось чувство неотвратимой беды. Подсознание подсказывало бежать без оглядки, пока не упадёшь от усталости. Я проклинал день, лишающий меня астрального восприятия. Красного города боится Гархар, девчонка вообще в ужасе, а я не понимаю причины. Неужели на самом деле не следовало сюда соваться?

Из оранжевого песка выступали проломленные округлые крыши близлежащих домов, похожие на черепки. Чуть дальше, к центру города, песок погрёб останки разрушенных зданий. Посреди пустоши высился окружённый дюжиной багряных башен и сверкающий червонным золотом почти целый купол то ли храма, то ли дворца.

– Асталэ. – Звук моего голоса раздался громом в тиши мёртвого города, хотя я старался говорить тихо. Казалось, обо мне сейчас узнали все твари Мадбраджа. Совладав с навалившимся страхом, я выдавил из себя: – Девочка, ты же чародейка, чувствуешь незримый мир. Скажи, что за аура у вон той громады?

Вылезшая из щели эльфийка поёжилась.

– Во дворце живёт нечто могущественное и злое, – запинаясь, прошептала она. – Нет, дворец и есть та сущность.

– Дети поблизости? И ваши хвалёные демоны?

– Город затапливает ужасающая аура мощи и ненависти. Я чувствую только её.

Сильная, должно быть, тварюга, раз мне не по себе. Я проверил, легко ли вынимаются свитки заклятий из футляров на поясе, надёжно ли укреплены склянки эликсиров, удобно ли вынимать оружие. Процесс немного успокаивал. Что бы ни обитало в городе, оно уязвимо. Нет в Трёхлунье сущности, неуязвимой для Маркарта.

Где искать детей? Город по-настоящему огромен, рыться в каждом доме не вариант. Магия харани подсказывает направление, но не расстояние до цели. Демоны любят темноту, прохладу. Логово у них под землёй, скорее всего, под чудом сохранившимся дворцом. Вот пекло, до чего же не хочется к нему подходить, не то, чтобы пробираться внутрь. То-то обрадуется нашему визиту Царь пустыни, охапку храмовничьих копий-шипов ему в глотку. Давненько к нему на обед никто из разумных не приходил.

Эй, Великий Князь Аллирана, не желаешь высказаться по поводу нашей с девчонкой авантюры? Безмолвствует его древнейшество. Ну, молчи, молчи.

Я расправил плечи, изображая непоколебимость, и решительно указал копьём на дворец. Девочке требуется показать уверенность.

– Нам туда? – Харани заторможено кивнула. – Не отставай и подготовь заклятья.

Барьер над городом ослабляет влияние Дневного Господина и, не исключено, позволяет демонам перемещаться не только под землёй.

Площадь у дворца выглядела подозрительно. Воронкообразная, с пологими песчаными склонами, она напоминала ловушку хищного насекомого. Не заходя на неё, я подобрал камень потяжелее и зашвырнул насколько мог далеко. Нехитрый снаряд размером с кулак на треть зарылся в песок. За последовавшие минуты ничего не произошло, и я осторожно ступил на пустырь, проверяя путь копьём. Не зыбучие пески, и ладно. Шурша сандалиями, след в след за мной двигалась эльфийка. В руке она сжимала рукоять оканчивающейся узкими стальными лезвиями плети и затравленно озиралась.

Дворец был самым необычным местом, какое я когда либо видел. Башни, точно выпрямленные суставчатые пальцы, высились на добрую сотню метров. Осколки обломанных вершин скребли натянутый над городом магический полог. По влажным, поблёскивающим стенам катились сверху вниз алые капли. Складывалось впечатление, что это не творения рук, а действительно сломанные суставчатые конечности гигантского чудовища, которые палач заключил в свечи из кровавого воска. На солнце воск начал плавиться, обнажив белесые осколки костей наверху и обрывки мышц. Сходство дворца с изуродованным существом усиливалось вблизи. Проломленный купол казался залитой свежей кровью крышкой черепа. Основание здания засыпали пески, о нём напоминала только многоугольная опора. Каждый угол обозначался изогнутой бледно-розовой пилястрой. Между ними, где песок не доходил до купола, темнели щели и отверстия, похожие на фрагменты окон.

– Похищенных разумных демоны-арати приносят во дворец Царя Пустыни, стоящий посреди занесённого песками древнего города, – процитировала Асталэ легенду пустынников. – Нам вправду нужно сюда.

Мы обошли дворец, определив, что дети именно там – на него указывала магия принцессы, – прежде чем отыскали проём достаточно широкий, чтобы в него пролезть. Полукруглое оконце затягивала белесая плёнка. Опустившись на колено, я пяткой копья разорвал непрочную преграду и замер, прислушиваясь. Из здания доносилась негромкая печальная мелодия. Словно песни волынки и флейты слились в протяжный звук. В нём слышались одновременно и боль утраты, и обещание скорой смерти. Звук сдавливал сознание удавом, сковывая мысли и движения, гипнотизировал. Даже я, несмотря на защиту от ментальной магии, едва не поддался его колдовству. Воображение рисовало поджидающих добычу во мраке древнего не то храма, не то дворца чудовищ.

Укол в сжимающей Маркарта руке вырвал из состояния транса. Я толкнул древком копья застывшую со стекленеющими глазами эльфийку. Та встрепенулась, закрыла ладонями уши и быстро зашептала что-то на языке пустынников. Потом выхватила из кармашка на поясе склянку и опустошила, выпив залпом содержимое.

Проклятое место. На мгновение я пожалел о решении исследовать город вдвоём. Раз уж местные играют на дудках, значит, не спят. Возможно, им известно о нас, и они ждут, когда мы придём к ним на обед.

Я жестами показал лезть за мной и неторопливо просунул в окно копьё. Не выпуская оружия, протиснулся в отверстие.

Пол в логове демонов упругий. Это я узнал, вывалившись из окна. Свет падал на синеватую стенку помещения, находящуюся в паре метров от меня и плавно перетекающую в пол. За границей столпа света еле различались очертания округлого, точь-в-точь труба, коридора. Вдоль освещённой стены тянулась полоса бледной, поблёскивающей от влаги плёнки, сквозь неё также просачивался свет – неяркий, красноватый, очевидно, падающий из пролома в куполе. Строить предположения относительно иного рода источников абсолютно не хотелось – вкупе с гипнотической музыкой воображение преподносило крайне неприятные сюрпризы, заставляя испытывать страх.

– Асталэ, – губами позвал я бухнувшую возле меня девушку, – ступай за мной след в след, как делала снаружи. И, главное, не думай о фиолетовом элефанте.

– Каком ещё элефанте? – еле слышно возмутилась эльфийка.

– Фиолетовом.

Нельзя ей постоянно размышлять об опасностях города. Лучше уж я задам ей направление мыслей. Запретить думать о чём-то верный способ заставить думать об этом самом предмете, если, конечно, ужас не захлестнул Асталэ с головой. Судя по вопросу, с ней порядок.

Мы очутились в загибающейся с двух сторон кишке своеобразной галереи, явно не созданной людьми. Сколько я ни всматривался, сколько ни ощупывал стенку, не нашёл ни малейшего намёка на кладку. Чуть влажная бугристая поверхность наводила на ассоциации с внутренностями, тем более, цвет соответствовал. Откуда взялась закрывающая окно плотная плёнка, сухая снаружи и насыщенная влагой в здании? Нехорошие предчувствия трансформировались в по-настоящему жуткие предположения. В аранье не встречалось ничего подобного, эльфы баловались выращиванием домов из деревьев, но на древесную архитектуру дворец совершенно не похож. Об экспериментах по созданию живых организмов в качестве дворцов никогда не читал и не слышал. Маги древности, построившие Мадбрадж, очевидно, продвинулись в исследовании природы плоти. На чём основывались их знания, ведь аллиры, предки нынешних солнечных и высших эльфов, вроде бы не строили зданий-существ? Возможно ли, что знания людям передали совсем не они, а представители иной расы? Вполне. Дети Звёзд не первые и не последние хозяева Трёхлунья, до них были другие, чьи достижения стёрлись из памяти современных народов.

А вдруг дворец никто не создавал, и… Чёрное пламя преисподней! Что за дрянь лезет в голову! Я волевым усилием отгородился от дурных мыслей, сосредоточившись на действительности.

Игра демоновой дудки разносилась по галерее, сбивая с толку. Звук пронизывал стены, равномерно наполняя пространство, обволакивал колючим шерстяным одеялом. Тем не менее, дышать не в пример легче, чем на улице. Я даже начал ощущать токи энергий вокруг, чего не бывало днём вот уже как несколько месяцев. Должно быть, дворец защищал от солнца на порядок эффективнее барьеров норуи.

Обозначающие живых разумных огоньки тонули в айгате неведомой сущности. Аура действовала не хуже шаманской «заглушки», не позволяя с точностью определить, находится ли кто-нибудь поблизости.

Зайдя за поворот, я зажмурился от хлынувшего в полутораметровые дыры в стене света. Участок галереи впереди отличался от того, в который мы пробрались, отсутствием плёнки и рыхлостью пола. Нога ступила на пористую, прогнувшуюся подо мной багряную массу. Прощупывая пол пяткой копья, я шагнул к ряду «окон» и тут же услышал удивлённый возглас девушки.

Изначально принятая за пролом дыра в куполе оказалась аккуратным круглым отверстием с ровными краями. Рубиновый световой столп словно пробил крышу и устремлялся в окутанные полумраком недра зала, опоясанного спиралью прерывающихся труб-галерей. Пыль танцевала в луче света, а глубоко внизу пульсировало нечто, наливаясь багрянцем и тускнея на доли секунды. Идущие от него лучи соединяли округлые стены зала.

Позади раздался короткий вскрик, вынудивший меня резко обернуться. Подошедшая слишком близко к «окну», верно, чтобы осмотреться, эльфийка повисла на мягкой «раме», впившись в неё пальцами и ногтями. Девушка изо всех сил старалась удержаться за подобие плоти, из которого построена галерея.

Мысленно выругавшись, я подскочил к ней, схватил за запястье и потянул вверх. В глазах Асталэ плескался подлинный ужас. Она смотрела куда-то за меня, на потолок, рот раскрылся в немом вопле-предупреждении, а затем её рука выскользнула из моей. Тишину прорезал удаляющийся крик, а эльфийка пропала из «оконного» проёма.

Я развернулся, подбирая выроненное копьё, и застыл, стараясь не дышать. На потолке отчётливо проступали очертания некоей свернутой клубком фигуры. Продолговатый череп, длинные сухие конечности, тонкий костлявый хвост, оканчивающийся костяным мечом. Отделяясь от бугристого свода, тварь неторопливо выпростала пятипалые когтистые лапы и бесшумно поставила на пол. Оторвавшись от потолка и приняв стойку на четвереньках, повела уродливой ассиметричной мордой из стороны в сторону. При взгляде на пустые глазницы, провал носа и усеянную мелкими жёлтыми зубами пасть вспоминалась нежить. У восставших мертвяков имеются признаки разложения, чего нет у существа. Гладкая белая кожа обтягивала скелет и тонкие жгуты мышц.

Пустынный демон, полагаю? Неприятно познакомиться. Та ещё образина. Учитывая размеры – стоя на четырёх лапах, она величиной с дога – и двухдюймовые когти, обитатель дворца достойный противник для вооружённого пустынника.

Тварь шумно вдохнула и, припадая к полу, медленно двинулась к окну, откуда выпала эльфийка. Высунув шишковатую башку в проём, прислушалась и, цепляясь когтями за «раму», выбралась из галереи. Вскоре она скрылась из виду.

Сколько же таких красавцев таится в стенах, потолках? Несомненно, существо отреагировало на крик. Шёпот оно не расслышало, следовательно, либо глуховато, во что не верится, либо пребывало в состоянии сна. Дабы не привлекать внимания местных, достаточно вести себя потише.

Асталэ, Асталэ, нетерпеливая, бедная девочка. Узнав о твоей пропаже, харан объявит за меня награду. В оазисе видели нас улетающими в пустыню, и я, с моей-то репутацией у эльфов, первый подозреваемый на роль убийцы. Норуи, разыскивая меня, перехватят караван с Лилианой и дриадами. Не обойдётся без боя.

Хотя, почему я убийца? Во дворце мало твёрдых частей, основу здания составляет упругий материал. Не исключено, что девушка выжила. Сломала себе кости, ушиблась, но жива. Найти бы её, и чем скорее, тем лучше. И детей проводника.

Пошли вызволять маленьких эльфов из лап демонов, ага. Ха-ха три раза. Приходится спасать спасательницу.

Я окинул взглядом пронизанный лучами зал. Чувствую, предстоит обыскать его весь, начиная с галерей и заканчивая заполненными клубящимся туманом глубинами. Поиски могут занять сутки, а то и дольше. Действие эликсиров завершится гораздо раньше, и тогда, хочешь – не хочешь, придётся использовать старые недобрые приёмы искусства теней.

Асталэ

Удар выбил дух из груди, взорвав правый бок нестерпимой болью. Асталэ расслышала хруст ломаемых рёбер, во рту чувствовался солёный привкус. Не успев ухватиться за твёрдую перегородку, девушка продолжила падение и спустя миг рухнула на упругую крышу нижней галереи, продавила её и полетела вниз, обрывая собой пронизанные синими и красными жилами плёнки, лианы ребристых трубок и извивающиеся белесые ленты. В конце концов, долгий болезненный полёт завершился плеском. Асталэ ощутила очередной удар, на сей раз двойной, о жидкость – язык не поворачивался назвать водой зловонную жижу – и о мягкое дно.

Рука вспыхнула болью, изо рта хлынула кровь – её вкус девушка хорошо знала с детства. Захлёбываясь, эльфийка засучила коленями и локтями, стараясь перевернуться на живот, приподняться, и захрипела, забулькала. Была бы возможность, она завыла. В руки вгоняли раскалённые спицы, ноги не слушались, грудь будто поместили в клетку из горящих лезвий, обжигающих и режущих при малейшем движении. Ни встать, ни продохнуть. Кашель сотрясал харани, усиливая муки.

«Неужели конец? Я столько перенесла… ради того, чтобы захлебнуться собственной кровью в каком-то вонючем бассейне?!»

Девушка, преодолевая боль, перевернулась, воткнула ладонь в углубление между склизкими буграми дна и поднялась. Спина точно ломалась, позвоночник немилосердно трещал, и всё-таки, Асталэ поползла. Выхаркивая кровь и кислую, едкую жидкость, она вытаскивала себя на возвышенность.

«Я не умру. Не здесь и не сейчас!» – твердила харани.

Эльфийка повалилась, теряя сознание от разрывающей тело боли, и принялась лихорадочно ощупывать пояс. В потайных кармашках хранились эликсиры. Выудив склянку, девушка поднесла её к глазам. Вытяжка из эмбрионов песчаного червя перекатывалась, точно живая, за толстым зелёным стеклом. «То, что надо». Зубами выдернув пробку, Асталэ глотком опустошила сосуд. Чрезмерная доза убивает взрослого скорпа, но ей вряд ли повредит. Она привыкла к лекарствам деда, текущим в её жилах. Иногда ей казалось, что они заменили кровь, так часто она пила их. Сиреневое «Вино жизни», правда, принимала всего трижды. Обычно его вливали через воронку, вставленную меж зубов.

Эликсир ускорит восстановление тела. Без него и заживляющего артефакта пришлось бы валяться до вечера.

«Вино жизни» чересчур красивое название для дурно пахнущего средства, имеющего вкус сырого мяса и пустынных колючек, зато оно в полной мере отражает суть целебного эликсира. На пороге смерти воины дома Фалкуанэ пьют его и спустя считанные часы идут обратно в бой. Во всей Шунтале не найти лекарства, быстрее справляющегося с ранами.

Асталэ нащупала на шее шнурок и, потянув, вытащила из-под одежды вырезанную из бирюзы фигурку полной луны. Приложив усилие, разломала её. Тело выгнуло дугой, выпростало, точно на разделочном столе, захрустели, становясь на место, сломанные кости. Родовой артефакт Нейситил «помнил» расположение внутренних органов, костей, мышц, помнило, какими они должны быть у здорового эльфа. При разрушении амулет целостности высвобождал заложенное в него заклятье, придавая телу почти идеальную форму. При восстановлении использовалась энергия, вырабатываемая с помощью эликсира.

Боль постепенно затихала, на смену спешили лёгкость и ясность разума. Эльфийка, наконец, задышала, не боясь потревожить разбитые рёбра и позвоночник. Пройдёт час, и она встанет на ноги и поплетётся к выходу из этого отвратного места.

Над бассейном висел редкий туман от испарений. Косые красные лучи пронзали его и пятнами скользили по стоящему посреди помещения холму. Покатые склоны покрывала бурая слизь. Девушка осторожно перевернулась на бок и едва сдержалась, чтобы не отпрянуть, выругавшись. На неё белесыми буркалами пялился обезображенный человеческий труп. Рот щерился в жуткой усмешке, впалые щёки зияли дырами, кожа слезала клочками. Не так-то и много её, кожи, осталось. Под ней набухали сизые наросты, о происхождении коих Асталэ решила не думать.

Нижняя челюсть мертвеца задрожала, и человек засипел, стараясь что-то сказать.

Вскочившая эльфийка поскользнулась и плюхнулась на спину. Падение отозвалось задремавшей, было, болью, впрочем, на неё девушка не обратила внимания. Её взор притягивала торчащая из бурой массы голова ещё не умершего разумного, а разум терзал давнишний страх перед неведомым.

Никто из Нейситил и подчиняющихся им нечистых не видел пустынного демона. Отродья Каранора всегда приходили с песчаной бурей. Пелена песка надёжно укрывала их от глаз смертных, а когда рассеивалась, никто не мог найти и следа чудовищ. Пережившие нападение мямлили о расплывчатых стремительных тенях. Те выхватывали разумных прямо из сёдел и вырывали из животных куски мяса, пожирая на ходу. Норуи, особенно из дома Фалкуанэ, иногда удавалось, по слухам, ранить демонов и даже убить, однако, тел не находили.

Неуловимых чудовищ страшились и храбрые мечники востока Шунталы, и нанимающие воинов-нечистых для защиты караванов Латахинэ, не говоря о трусливых магах Нейситил. Боялась их и считавшая себя смелой Асталэ. Однажды, будучи ребёнком, она попала в песчаную бурю. Тогда с ней были отец и старшая сестра, и лишь благодаря им она осталась невредима. До сих пор во сне девушку преследовала просунутая в щель палатки когтистая рука. Покрытые грубой кожей костлявые пальцы тянулись к ней, маленькой девочке, а закрывающий вход полог из плотной ткани трепала и рвала ужасная, потусторонняя сила.

Асталэ просыпалась с криком на устах. К ней спешили слуги, давали приготовленные дедом снадобья, поили тёплым молоком, утешали, но она, напуганная кошмаром, не засыпала до рассвета.

При виде города девушку затрясло. Хвала Звёздам и Матери Луне, она совладала с собой. Не без помощи успокоительного, всё же решилась войти в проклятый Каранор и в овеянное легендами обиталище Царя Пустыни. Что ей уродливый полутруп?

Вынув кинжал из-за пояса, харани коротким ударом оборвала муки смертного. Всё равно ему не спастись с его-то ранами. Сгнил бы заживо, или его сожрали бы здешние твари. Лишив человека жалкого существования, она избавила его от незавидной участи.

Выдернув клинок, Асталэ вытерла оружие о халат и, глядя то на мертвеца, то на покрытый слизью холм, задумчиво произнесла:

– А не сюда ли сбросили детей Миндона?

Кинжалом она копнула слой слизи. Под ним оказалась вывернутая рука, подтвердив догадку – холм состоял из частично разложившихся тел. Эльфийка зарычала, выметая из сознания ростки страха. Чтобы найти маленьких норуи, потребуется раскопать жертвенный могильник, потратив драгоценное время.

Она должна закончить днём, иначе уйти от демонов будет куда труднее.

В сердцах Асталэ наградила обитателей города нелестными сравнениями, припомнив слова, совершенно не приличествующие благородной девушке. Вынашиваемый в течение месяцев замысел катился барханному тушкану под хвост. Матерь Луна свидетельница, рушиться он начал с полёта на питомце имперца. Харани рассчитывала достичь города верхом на скорпах. Летающим скатом она управлять не умела, и колдун становился необходим для исполнения задуманного. Что, если с ним что-нибудь случится? Пешком от демонов не сбежать, сражаться бессмысленно.

Неясно, какие невзгоды свалятся на неё. Бродить одной по недрам дворца Царя Пустыни последнее, чего желала Асталэ.

– Виресса, Гвейн, – рискнула позвать детей Миндона девушка и сразу же пожалела об этом. Зов разнёсся по комнате, уходя ввысь эхом.

Решив про себя не произносить больше ни слова, харани побрела вдоль кромки жижи. Сломанная нога давала о себе знать резкими прострелами в колене и бедре, ступня не разгибалась, из-за чего ногу пришлось подволакивать и часто замирать, затаив дыхание, чтобы не вскрикнуть от боли. Позвоночник ныл, грудь будто затянули в железный корсет, не давая глубоко вдохнуть. И всё-таки Асталэ чувствовала себя победительницей. Она не лежала беспомощной куклой и могла при случае укусить.

Холм не был однороден. Отдельные места сгладились, скруглились, из других выпирали конечности, третьи вовсе шевелились, свидетельствуя о наличии живых. Из слизи на последних участках торчали фрагменты тел. Заметив движение, Асталэ ножом разгребала бурый слой, выискивая лица. Не узнав очередную жертву, перерезала бедняге горло или ударом в висок прекращала страдания. Всех не спасти. Даже относительно детей в душу ей закралось сомнение. Найдя их, как выбраться из логова, наверняка кишащего демонами? Стоило закрыть глаза, и память показывала сводчатый потолок галереи, а на нём становящееся более рельефным с каждым мгновением изображение мерзкой твари, отвратительную помесь вурдалака с берега Моря утопленников и скелета ящерицы.

Не внушала надёжды на побег и комната без дверей и окон. Пойманных, вероятно, сбрасывали сверху.

«Удивительное расточительство, – думала харани. – Почему их не едят? Любят пищу с душком, как речные драконы? Получается, я попала в кладовую демонов. И как же они сами сюда проникают? Спускаются по стенам? Я-то так не сумею».

Безвыходность разозлила девушку. Отправив к праотцам очередного разумного из кучи мертвецов, она захотела приостановить поиски и заняться обдумыванием пути к бегству, как вдруг до неё донёсся еле слышный стон.

– Помогите… прошу…

Заключённая в бурую массу девочка-эльфийка не шевелилась. Слизь окутывала детское тельце почти полностью, оставив измождённое личико, обрамлённое слипшимися тёмными волосами. В отличие от прочих пленников холма, Виресса могла говорить. Её покрасневшая кожа не сползала пластами, хотя и покрылась волдырями.

Асталэ кинжалом рассекла слой обволакивающей девочку слизи и, спрятав оружие, здоровой рукой потащила дитя из холма. С хлюпаньем девушка вырвала добычу демонов из объятий мертвецов и вместе с ней повалилась в жижу, испытав непередаваемые ощущения от соприкосновения с пологим дном. Сломанные рёбра и позвоночник точно стегануло огненным кнутом, заставив харани стиснуть челюсти.

– Удача улыбнулась нам обеим, – скорее прошипела, нежели прошептала, девушка, прижимая к себе Вирессу и переворачиваясь.

Положив дочь Миндона на «берегу», Асталэ бегло осмотрела её. Руки-ноги, хвала Матери Луне, целы. Огромный синяк на левом боку наводит на мысли о треснувших рёбрах и ушибе внутренностей. Пустяки, целительный эликсир поставит ребёнка на ноги за час. Подозрительно выглядела линия из крошечных точек, тянущаяся от низа живота до солнечного сплетения. Будто прошито иглой.

– Откуда у тебя это? – ткнула пальцем на загадочные отметины харани.

– Асталэ, ты? – простонала девочка, стараясь разлепить веки ладошками.

Понимая, что внятного ответа не добьётся, девушка развернула Вирессу. Открывшиеся взору порезы под рёбрами и ряд тех же точек от основания шеи до поясницы ничего хорошего не предвещали. Вокруг отметин кожа почернела и шелушилась.

– Проклятые демоны, скорпионье жало им в задницу, – процедила харани и, вытирая лицо девочки, зашептала: – Гвейн жив? Он здесь?

– Его… на куски… – Из невидящих глаз брызнули слёзы.

Асталэ крепко обняла Вирессу, прижала к груди. Не приведи Матерь Луна пережить то, что пережила кроха.

– Тебя больше не тронут, – поглаживая девочку, тихонько шептала харани. – Я не позволю. Выпей.

Она достала склянку эликсира. Не столь действенного, как «Вино жизни», но имеющего свои особенности. Помимо заживления ран он убивал заразу и выводил большинство известных эльфам ядов.

Раздавшиеся слева щелчки отвлекли девушку от лечения. Взглянувшая в направлении звуков Асталэ вздрогнула. Прорвав зеленовато-бурую стенку, из потайного лаза выскочила сухощавая тварь величиной с крупную собаку. Длинный хвост раскачивался составленным из плоских костяных пластин кнутом, змеями извивались растущие из хребта щупальца. Задрав шишковатую башку, демон издал те самые щелчки, после чего уставился на эльфиек бельмами выпуклых глазищ и прыгнул, преодолев расстояние до холма.

Девушка сорвала с пояса плеть, другой рукой обнажая кинжал, и бросилась навстречу врагу. Стальные наконечники тройной плети, свистнув, обожгли костистую морду. Рассечённое глазное яблоко брызнуло тёмной-красным, тварь дёрнулась и на ходу подставила под удары бок. Впрочем, Асталэ не успела хлестнуть дважды. Демон сбил её с ног, зато девушка по рукоять воткнула кинжал меж рёбер твари, рассекая жёсткое мясо. Зачарованная на остроту и освящённая жрецом Дневного Господина сталь беспрепятственно резала тушу. Клинок вспорол втянутое брюхо, и упавший демон, путаясь лапами в выпущенных кишках, забарабанил лапами по жиже.

Харани, насколько позволяли не зажившие переломы, отодвинулась от поверженного врага, попыталась встать, и тут тварь внезапно подскочила. Щупальца на её спине выстрелили в девушку. Молниеносное движение не дало шанса увернуться. Тончайшие шипы впились в плечи Асталэ, пробив зачарованную на прочность одежду.

Ноги сделались ватными, холм, лежащую девочку и разразившегося щелчками издыхающего демона заволокло алой пеленой. Харани тщетно попыталась поднять оружие, чтобы прикончить врага, и рухнула на «берег» зловонного озера.

Глава 10. Сокровище демонов

Асталэ

Там, куда попала Асталэ, царили темнота и скрипучие звуки, составляющие внушающую страх в своей таинственности мелодию. Демоническая музыка сводила с ума, наполняла всё вокруг и внутри девушки, утратившей всякую связь с реальностью физического мира.

Тьма взвихрилась и распалась чёрными хлопьями, точь-в-точь сгоревшая бумага. За ней засверкал город из белого камня, какого видеть наследнице пустынного князя не доводилось и в мечтаниях. На золотых куполах и шатрах крыш искрились рубины, широкие, мощёные каменными плитами улицы утопали в зелени. Ажурные мосты соединяли тянущиеся к небу здания, образуя подобие колоссального леса из камня и металла. Над городом линиями магического барьера перекрещивались сотворённые из облаков дороги, по которым передвигались запряженные крылатыми быками колесницы, а ещё выше кружили в синеве на гигантских птицах смуглолицые маги с посохами, увенчанными хрустальными навершиями.

Навевающий видения звук изменился до неузнаваемости, стал нежным, торжественным и вместе с тем тоскливым.

По сравнению с нынешними солнечными эльфами жители того города казались богами. Обладая знаниями, недоступными для нынешних поколений долгоживущих, и прекрасно чувствуя тонкие материи, они повелевали воздухом, землёй, водой, самим светом. Астральные сущности приходили на их зов и, обретая плоть, подчинялись им. Древние маги открыли секрет продления жизни за счёт духовной энергии и обрели бессмертие.

Город, бывший столицей мощного государства, стоял посреди орошаемых сетью каналов полей и садов. Землю возделывали бронзовокожие люди с миндалевидными глазами, предки нынешних обитателей Абарима и Логара. Маги отличались от них высоким ростом и чертами лиц, выдающими плод смешения эльфийской и человеческой рас. Встречались и чистокровные эльфы со светлым оттенком кожи и светлыми же глазами, каштановыми и тёмно-русыми вьющимися волосами. Горожане были красивы и стройны, одеты в шелка, бархат, украшены самоцветами. Но прекраснее всех царица, восседающая на троне из белоснежной драконьей кости.

В город вереницами шли караваны с товаром из завоёванных земель. На повозках везли тысячи рабов – диких людей в звериных шкурах, грозных драконидов, угрюмых бородатых дворфов и быкоголовых тавров.

Правители города мнили себя владыками Лантара.

Всему приходит конец. За западным морем сгустились тучи, а солнце начало выжигать плодородные поля. Пробил час, и высшие эльфы двинулись походом на восток, воззвав к небожителям. Бессмертная царица наголову разбила вторгшееся войско и, переплыв море, напала на прибрежные города, грабя, убивая и разрушая. Тогда во второй раз за историю Трёхлунья сошли с небес ангелы и превратили в пепел поля, луга и сады царства. Правительница вернулась дать решающий бой, разъярённая, точно тигрица, защищающая потомство.

Сражение гремело над столицей. О том событии по сей день помнят солнечные эльфы и нечистые, передавая из уст в уста легенды о падении обители богов пустыни. Царица призвала из глубин холодной межзвёздной тьмы существо, которое нарекла Заступником, и обрушилась на осаждающих город ангелов. Оружие бессмертных разорвало ткань мироздания. В ту ночь государство магов исчезло, а на его месте родилась Шунтала – Белая пустыня, где день означает смерть, а ночь – возрождение. Ангелы ушли, оросив собственной кровью пепелище и руины проклятого ими города. Царица же осталась во дворце. Она поныне там, дремлет, видя сны о прошлом величии и грезя о мести небожителям под печальную песнь костяной флейты Заступника. Когда-нибудь она пробудится. Вновь забьётся сердце в её груди, и ангелы пожалеют о том, что спустились в Трёхлунье. И вновь воссияет на шпиле Царской Башни Пламя Гиганта!

Тьма закружилась вихрем горелой листвы вокруг ошарашенной картинами минувшего девушки. Флейта замолчала, и в тишине кто-то могущественный прошептал: «Ты хочешь быть сильной, дитя. Обрести славу, власть. Хочешь повелевать народами. Желаешь, чтобы пред тобой падали ниц властители Лантара, мечтаешь воздвигнуть царство, какого тысячи лет не знал мир. Жаждешь, чтобы твоя сестра склонилась пред тобой, узрев свершённые деяния. Приди же и возьми причитающееся тебе по праву, дочь Звезднорождённых!»

Тьма посерела, раздался резкий тягучий звук загадочной мелодии. Асталэ уставилась на серо-розовую стенку то ли камеры, то ли зала, не понимая, где находится. С прикосновением к её руке детской ладони она инстинктивно отпрянула, нащупывая на поясе оружие, развернулась. К ней тянула руку стоящая на четвереньках растерянная девочка.

Город демонов, ужасный замок, дочка проводника. Воспоминания сложились в цельную картину. Встрепенувшись, харани оглянулась в ожидании тварей наподобие сражённой ранее, но кроме девочки и Асталэ в помещении никого не было.

– Харани, – пролепетала Виресса, утирая слёзы. – Ты очнулась, благодарение Матери Луне. Что нам делать? Мы заперты.

Не отвечая, наследница пустынного князя осмотрела повреждённую руку. На рукаве виднелось аккуратное отверстие. Девушка могла поклясться – тварь впрыснула яд через рану в плече. Кружилась голова и немного тошнило. Опёршись о склизкий пол, Асталэ поднялась, подобрала валяющееся в жиже и покрывшееся зеленоватым налётом оружие и направилась к выходу. Коснувшись гладкой тёплой поверхности кончиками пальцев, харани надавила, и похожий на плоть строительный материал поддался, растягиваясь, пока не лопнул. Отверстие мгновенно расширилось, образуя дыру диаметром примерно в три локтя. Вполне достаточно для хрупкой эльфийки.

– Откуда ты знаешь, где выход? – изумлённо взирала на происходящее Виресса.

– Неважно, – бросила Асталэ, сама не понимая, откуда ей известно о ходе для дворцовых слуг. – Без этого знания мы бы умерли здесь от голода. Ходить можешь?

– Да. Спасибо тебе, я…

– Благодарности потом. Следуй за мной.

– Хорошо. И всё же я очень признательна. Надеюсь, мы благополучно сбежим.

Девушка наклонилась, пролезая в узкий даже для неё проход. Тоннелем назвать короткий, всего в пяток шагов лаз язык не поворачивался. По ту сторону начиналась ведущая вверх широкая лестница. Ступеньки покрывал толстый слой зеленовато-бурой слизи. Алый свет падал из арочного портала впереди, одаривая блеском сырой сводчатый потолок и ребристые бледные стены.

Девочка, съёжившись, встала за спиной Асталэ и тихим, дрожащим голосом произнесла:

– Я боюсь.

– Бойся, – хмыкнула харани. – Тебе не остаётся ничего иного.

Ступня погрузилась в слизь на палец, прежде чем нашла твёрдую опору. Девушка медленно поставила другую ногу на следующую ступеньку. Идти оказалось тяжело. Застывшая желеобразная субстанция на лестнице не отпускала просто так, приходилось выдёргивать ступни с оглушительным хлюпаньем, после чего раздавался звук, напоминающий разочарованный вздох.

– Отчего тут всё так? – спросила почти неслышно Виресса. – Мы словно в каком-то громадном чудовище.

– Заткнись! – шикнула на девочку Асталэ. – Даже не дыши.

– Извини. Когда мне страшно, я отгоняю страх вопросами.

Под испепеляющим взглядом харани дочь проводника умолкла и боязливо вжала голову в плечи.

Преодоление двадцати восьми ступеней длилось вечность. С каждым шагом наваливалась усталость, веки наливались свинцом, конечности немели. И всё же, наследница пустынного князя шла вверх. Закусив до крови губу и сжав кулаки, не сводя глаз с постепенно открывающегося причудливого убранства зала, она переставляла ватные ноги. Её волю не сломить. Цель близка.

У зала отсутствовал потолок, не считая таковым проломленный тысячелетия назад и поддерживаемый костями дракона купол. Сухожилия и сосуды сизыми и бурыми канатами перекрещивались возле светового столпа. Знаменитый костяной трон Убийцы Драконов не уцелел в жестокой битве, и вместо него на железном постаменте лежал хрустальный саркофаг. На диковинный гроб падал свет, собираясь у крышки в тонкую, яркую нить, дробился на многочисленных гранях десятками лучей, кровавыми иглами пронзающих пространство.

Глядя заворожено на последнее ложе богини, Асталэ шла по бесцветной жиже к постаменту. Для девушки исчезли и умоляющая поскорее уйти Виресса, и тускнеющий свет заходящего солнца, и начинающие шевелиться в настенных ячейках твари. Она напрочь забыла о пробуждении демонов с закатом, о необходимости найти выход. Мир сжался до размеров саркофага и лежащей в нём иссохшей мумии с багровым самоцветом на груди.

…Давным-давно внучка харана Амара Авариэль потерялась в песках. Утащили ли её демоны, или она сама решила попутешествовать, испытывая себя, ведомо ей и всеблагой Матери Луне. Нашли девушку на десятый день поисков. Она брела ночью по пустыне, теряя сознание от жажды. Одежда висела на ней лохмотьями. Она рассказала, где ей довелось побывать, только младшей сестрёнке.

– Меня затащили в Каранор, – нехотя ответила Авариэль на приставания неугомонной родственницы.

– Расскажи, что там? Расскажи, расскажи! – загорелась маленькая Асталэ. – Сто лет туда не входил никто из нашего дома. Ты прославилась бы, сознавшись.

– Мне не нужна слава, Лисичка.

– Всё равно расскажи! Хотя бы мне. А то я всем растрезвоню, что ты сбежала из-за того караванщика, Велиоса.

– Чушь! Думаешь, тебе поверят?

– Угу. Дед знает о ваших поцелуях за барханом и уверен – ты втюрилась в парня по уши. Вас застукал проводник проходившего мимо каравана.

Старшая сестра выругалась на удивление грязно для харани. Раньше такие слова Асталэ слышала от пьяного наёмного воина-человека.

– Он в меня влюбился, а не я в него. Ладно. Но никому! Не то я тебя так подставлю – из дома выгонят.

– Клянусь кожей! Пусть меня опалит Дневной Владыка, если проговорюсь.

– Слушай. Город демонов – руины. Сохранился, и то не полностью, дворец, построенный из костей и кровоточащего мяса. Внутри хрустальный гроб, в гробу мумия, а в груди у неё драгоценный камень необыкновенной красоты.

– Врёшь.

– Да чтоб меня демоны сожрали!

– Ты, – маленькая харани понизила голос и приблизилась вплотную к сестре, – забрала его?

– Нет! Вдруг он проклят? Полюбовалась им пару ударов сердца и смылась.

– Вот глупая, – всерьёз расстроилась малышка. – Проклят, не проклят – какая разница? Проклятье можно снять. Наверняка ты проворонила могущественный древний артефакт, способный помочь нашему дому возвыситься над остальными.

Вскоре Авариэль увезли в Эладарн. Оставшаяся в оазисе Асталэ не забыла её рассказа и потратила годы, разыскивая знания о городе демонов и камне, охраняемом Царём пустыни.

– Пламя Гиганта, – прошептала девушка, потянувшись к сияющему самоцвету.

Мир замер, стихла заставляющая стыть кровь в жилах мелодия. Шевеление на стенах прекратилось. Лишь малозаметная тень стремительно скользила по верёвкам сосудов немёртвого дворца калорской царицы.

* * *

В яйцеподобных прозрачных коконах спали чудовища. Они отдалённо напоминали людей – та же фигура, две руки, две ноги. Главное отличие заключалось в удлинённых конечностях, необычайной худобе и роговом покрове. У плавающих в прозрачной жидкости эмбрионов – как их ещё назвать? – ещё не выросли внушительные когти, зато из нижней челюсти торчали кончики растущих клыков. У некоторых на запястьях покоились браслеты, а на пальцах сидели кольца.

Пустынные демоны, если это они, на самом деле изменённые люди. Иного объяснения наличию украшений я не вижу. Ну не могут же твари изначально формироваться с изделиями эльфийских и людских ювелиров. Слухи о похищенных разумных – правда, только вот бедолаг не жрать собираются, хотя и такой поворот не исключён, а через них продолжать род. Вон, обрывки одежды у двоих сохранились, подтверждая придуманную мной теорию происхождения. А россказни о том, как человек превращается в чудовище, становясь одержимым голодом и желанием съесть себе подобных, получается, по большей части выдумки. Вот они где размножаются, голубчики. Интересно, кто тут занимается разведением морфов? Не Царь ли пустыни? Возможно, он сам изменённый, стоящий гораздо выше встреченных мною тварей. С ним столкнуться не хотелось бы. Ясно же, он круче любого здешнего обитателя, раз о нём слагают легенды и поклоняются ему.

Проверять, каковы коконы на ощупь, я не стал, да и вглядываться в них лишнее. Растут малыши, и пусть им. Подходить к этим биологическим контейнерам желания тоже не возникло. Мало ли, разбужу, псевдоэмбрионы крик поднимут, старшенькие сбегутся. А мне надо найти, наконец, детей проводника и внучку местного князька. Шансы обнаружить их живыми и здоровыми мизерные, но я отсюда не уйду, пока не выясню, что с ними.

Подпрыгнув, ухватился искусственной рукой за перегородку, подтянулся и перемахнул на балкон. За несколько часов изучения здания мне удалось спуститься до нижних этажей, и теперь меня отделяло от пола центрального зала каких-то восемь метров. Проникающий снаружи солнечный свет потускнел. Пять – десять минут, и зал погрузится во мрак. Бьющие из хрустального саркофага лучи еле различимы.

Послышался всхлип. Розовый материал стены лопнул, высвобождая существо, слепленное, кажется, из одних мышц и костей. Светло-серая кожица обтягивала двухметровый остов, к короткой жилистой шее крепилась безглазая голова, треть вытянутой морды занимала округлая, ощетинившаяся зубами пасть. Почему-то на ум пришла мысль о неудобстве укусов таким зубастым ртом, зато вгонять клыки в жертву должно быть весьма комфортно. Лениво перебирая лапами и волоча за собой пару заканчивающихся костяными клинками хвостов, демон поплёлся прочь, а на верхних этажах стены задрожали, обозначая места спячки его сородичей.

Демоны бывают разные – чёрные, белые, красные, всплыли не к месту слова старой переделанной песенки. Эмбрионы бесхвостые, гуманоидного типа, а сей экземпляр с человеком ничего общего не имеет.

Я не шумел, следовательно, разбудить местных обитателей не мог. Вывод: им пора вставать. Закат на дворе, вот-вот ночь вступит в права. С одной стороны, плохо, ведь бодрствующие твари резко снижают вероятность найти детей и Асталэ живыми. С другой, я себя чувствую лучше, готов и в тень нырнуть, и демонов с собой утащить на поживу тёмным духам. Радикальное средство спасения, конечно, вредное для здоровья, да ничего не поделаешь, в безвыходной ситуации выбирать не приходится.

Раздавшееся откуда-то снизу хлюпанье резко контрастировало с мелодией. Я выглянул за кожистый парапет, и сердце моё пропустило удар. К хрустальному саркофагу подходила, наплевав на опасность, внучка харана. Она и не думала скрываться. На её чавкающие шаги уже обратили внимание проснувшиеся и прильнувшие к парапетам балконов демоны. Они прислушивались, принюхивались, проверяли воздух длинными гибкими языками, однако, не спешили спускаться, следя за действиями эльфийки. За ней съёжилась девочка – вся в грязи и слизи, волосы слиплись. Сперва я принял её за очередное создание чудовищного дворца, затем узнал в ней обыкновенного ребёнка. Асталэ, будь она здорова, нашла дочку проводника!

Харани, неотрывно глядя на играющий багровыми лучами драгоценный камень, распростёрла над саркофагом руку. Чего творишь, дура?! Брать чужое не учили? Твою же… Не успеваю! И крикнуть предупреждение означает громогласно объявить о моём присутствии тварям.

Демоническая музыка прервалась, существа с балконов напряглись, неподвижно наблюдая за эльфийкой. Чутьё на опасность, развившееся за месяцы пребывания в Трёхлунье, вопило о несовместимых с жизнью последствиях поступка девушки.

Кишащий явно хищными созданиями неведомого разума дворец-лаборатория, драгоценный камень в груди мумии, лежащей в хрустальном саркофаге, и куча иных зловещих факторов как бы намекают – брать здесь ничего не стоит. Прикасаться к чему-либо, и то нежелательно, дабы не подхватить какой заразы, и речь не только о болезни физического тела. То ли девка безрассудно храбрая, то ли совсем рехнулась на почве пережитого.

Спрыгнуть и пробежать по залу, оглушив чудовищ хлюпающими шагами в наступившей тишине, не вариант. Долго, не успею помешать девчонке. А, была не была.

Теневое измерение приняло меня как родного. Мир преобразился, цвета исчезли, оставив оттенки серого. Силуэты эльфиек едва выделялись на общем фоне перекрещенных линий, по которым текла энергия. Стены, потолок, протянутые посреди здания канаты – абсолютно всё проводило айгату и жизненную силу.

Я рванул к Асталэ со скоростью выпущенного баллистой снаряда, вынырнул из её тени и выбил из руки пульсирующий пурпурным кристалл. Девушка дёрнулась, ошалело глядя то на меня, то на магический камень.

– Зачем? Я была так близка… – произнесла она одними губами, и тишина взорвалась негодующим воем и гневным рёвом десяток глоток.

– Слушайся меня, дурочка! – рыкнул я, снимая перчатку и проводя заострённым ногтем по коже на руке принцессы.

Из царапины выступила кровь. Совсем чуть-чуть, но на задуманное хватит. Вытер ранку пальцем и, скомандовав ошарашенной девушке спокойно стоять, вывел на её лбу упрощённое изображение теневого лотоса.

– Не отставай!

Девочка ринулась по лестнице, испугавшись меня. Нет, я тебя не отпущу, не затем столько лазил по отвратному дворцу. Схватив дочку проводника за плечо, развернул ко мне запачканным личиком и нанёс защитный знак Великого Князя на щеку.

– Брат где? – рявкнул я, посылая телепатический импульс в головку ребёнка. Та взвизгнула, зажав уши ладошками.

– Он мёртв, уходим, – разъяснила ситуацию подскочившая харани.

Сколько уверенности в голосе, словно ей известно, куда бежать, чтобы спастись от оравы спрыгивающих с балконов тварей.

– Держитесь за меня! – Я обхватил эльфиек и рухнул с ними в мир теневых духов.

Минуя потерявших нас из виду демонов, мы заскользили по поверхности стен, балконов вверх, к дыре в куполе. В Умбро без разницы, по какой плоскости передвигаться, вертикальной или горизонтальной. Есть воля, цель и результат. Мимо проносились чернильные кляксы тварей, каркасы живого строения. Ощущая астрал и теневое измерение наиболее полно, я понял, что здание на самом деле магический конструкт вроде оживлённого некромагом мясного голема. Жизни сотен тысяч разумных составляли его основу, а поддерживалось оно за счёт подаваемой извне энергии.

Затрещали опоры, пережатые сухожилия и суставы издали громкий хруст. Дворец будто свело судорогой. Айгата заструилась к куполу. Пролом стремительно затягивался, перекрывая нам выход и вынуждая прибавить скорости. Ощущая начальный распад астральных тел девчонок, – теневое измерение, несмотря на защитный знак, предохраняющий от нападения духов, пагубно сказывается на непосвящённых в таинства Тьмы смертных, – я вырвался из здания и помчался к границе города. Останавливаться посреди занесённых песком домов слишком опасно. Эльфийкам от долгого, продолжительностью меньше минуты, пребывания в Умбро будет совсем худо, толку от них не дождёшься в ближайшую седмицу, но они выживут.

Я буквально выпрыгнул из тени развалин сторожевой башни. Небо уже потемнело, робко мерцали первые звёзды. Луна ещё не взошла, и пустыня приобрела зловещий вид выжженной холмистой равнины. Быстро же настала ночь. Демонам раздолье, смертным горе. Так говорят солнечные эльфы, если верить Нуэглиру.

Потерявшие сознание девчонки висели у меня на руках безвольными куклами, сердца в замедленном темпе перекачивали кровь, аура дочери проводника поблёкла. Ей пришлось хуже, чем Асталэ. Без того измученная, она сохранила мало сил. Положив эльфиек на горячий песок, вынул две склянки с эликсиром восстановления айгаты, откупорил и вылил в приоткрытые рты, приподняв головы. Нормально, жить будут.

– Гархар! – закричал я. – Тащи сюда свою плоскую задницу, летающая рыбёшка!

Песок у скалы взвился в воздух, и из него вылетел наш скат. Изрядно уменьшившийся в размерах из-за нехватки пищи, он набрал высоту и резко рухнул к нам. Издали по дёрганым движениям видно, что лоа нервничает. Подлетев, он окатил нас волной неподдельного ужаса. Подхватив девчонок, я взбежал по хребту и привязал их ремнями к костяному гребню. Лоа тем временем плавно поднимался ввысь, удаляясь от города.

Рёв разнёсся под небесами, заставив вздрогнуть Гархара и меня заодно. Эльфиек затрясло, летающий скат накренился. Старший лоа, гроза мелких духов, дрожал осиновым листом. Он впервые на моей памяти так активно заработал крыльями, ускоряясь. Что ж его напугало? Я обернулся на город, и волосы у меня зашевелились на затылке. Окружающие дворцовый купол башни пришли в движение. Они изгибались в безумном танце, а с вершин сорвались в небо, устремившись за нами, четыре крылатые фигуры. Воздух за ними колебался, переполненный айгатой ветра, точно шлейф повелителя сильфов.

На земле творился невообразимый хаос. Черепки домов трескались, над ними кружился песок, источающий неописуемую, парализующую ярость. Нарождающийся песчаный смерч извивался гигантским змеем, снося постройки и вбирая в себя обломки. Он увеличивался, охватывая всё большую площадь под жалом-основанием, и вытягивался к небесам, выплёвывая тучи песка.

– Царь пустыни, – произнесла, не приходя в себя, Асталэ. – Царь пустыни пробудился… Горе нам… смертным… потревожившим его сон.

Глава 11. Стражи царицы

– Асталэ, девочка, очнись! – хлопал я эльфийку по щекам, поглядывая на летящих за нами преследователей.

Погоня длилась около получаса. Две твари угадывались в чёрных точках, мелькающих на фоне звёзд. Куда подевались остальные, для меня оставалось непонятным и потому настораживало. Не хотелось бы в решающий момент получить удар в спину. Смерч бушевал на окраине города, медленно продвигаясь, причём заворачивал то вправо, то влево, словно слепой, нащупывающий дорогу.

Крылатые существа нас догоняли, несмотря на усилия Гархара. Лоа летел с не меньшей скоростью, чем в аранье, спасаясь от призванной тролльим шаманом костяной бури. Голод сказывался на общем состоянии моего транспорта, не позволяя оторваться на сколько-нибудь значимое расстояние, вследствие чего я подумывал о встрече с летающими тварями лицом к лицу. Расклад не в нашу пользу, ведь ни летать не умею, ни дистанционного оружия у меня нет, теневая магия в открытом пространстве не действует, нуждаясь в плоскостях. На Тьму тоже надежд мало, никаких заклятий, поражающих противника в воздухе, из её арсенала не знаю. Может, харани смогла бы применить что-нибудь эдакое, к примеру, запереть вражин в барьере и раздавить к демоновой бабушке. Или сбить летунов порывом ветра, натравить на них элементалей, шарахнуть направленным ментальным ударом. Подпускать нельзя, Гархар уже задыхается, машет крыльями медленнее, сбавляя скорость. В бою он не помощник, очень уж ослаб.

Асталэ вцепилась мне в руку ногтями, широко открыв глаза, и прошипела рассерженной коброй:

– Коснёшься меня ещё раз – разорву на куски!

– Ха, нормальный настрой, а то строила из себя спящую красавицу. Ты как?

Девушка попробовала сесть и злобно оскалилась. Ремни не давали ей свободно двигаться.

– Связал меня?! – задыхаясь от возмущения, она принялась избавляться от страховочных пут и поливать меня нелестными эпитетами.

– Злишься, значит, в себе, – сделал я вывод. – Я бы на твоём месте не истерил. Туда взгляни внимательно.

Большим пальцем я указал на преследователей. Заметившая врагов Асталэ прекратила исторгать поток ругательств и достала плеть.

– Собьёшь? Любым способом, хоть магией разума, хоть ещё как, нам позарез нужно их спустить на землю, желательно мёртвыми.

– В Поющем Ручье маги и стрелки легко расправятся с ними. Главное дотянуть до оазиса.

Не такого ответа я ждал. Лететь до селения Нейситил ещё прилично. Учитывая издыхающего лоа, не факт, что мы вообще долетим. Эх, придётся принимать бой.

Маркарт от предвкушения битвы распространил по астралу эманации нетерпения и радости. Его хлебом не корми, дай кого-нибудь проткнуть и выпить душу. Вечно голодный и злой, а удастся перекусить, то и весёлый. Ты бы придумал, как с теми уродами биться. Метать тебя не вариант, уворотов никто не отменял, да и, поразив одного, мне, практически безоружному, достанется второй. Хотя, не обязательно я промахнусь. Харани отвлекает, я бью в спину, вот стратегия победы. Подло, зато действенно. Подобрав копьё, атакую оставшегося.

По сравнению с Чёрным Копьём мои зачарованные топоры и кинжалы сущие игрушки, но и ими реально навредить вражине.

– Огненные шары сделаешь? Штук десять – двадцать. Сколько сможешь, словом. Повесь их над и под Гархаром.

– Я смогу создать не больше трёх крошечных солнц, и они останутся висеть там, где созданы. Одно поплывёт за нами, но медленнее, чем летит твоё чудище.

– Тогда наколдуй песчаную бурю или воздушным молотом ударь по тварям. Хотя бы по ближайшей.

– Не уверена, сумею ли.

Я шумно выдохнул, стараясь не заматериться вслух.

– Твоя сестра Авариэль мастер скрытности, знаток ментальной магии и магии барьеров. В какой отрасли Искусства проявляешь себя лучше всего ты?

Асталэ не торопилась с ответом.

– Меня не учили боевым заклятьям. Я знаю языки, в том числе десяток полузабытых и неиспользуемых, неплохо управляюсь с плетью и кинжалами, когтями выцарапаю глаза любому. Лучше всех в Поющем Ручье варю эликсиры. Нейситил мирный дом, и дедушка не пожелал видеть меня воительницей и боевым магом.

Алхимик человек полезный до и после боя, иногда – во время. Но мне сейчас не нужен алхимик! Мне боевик нужен!

Гархар, снижайся и тормози потихоньку. Экономь силы. Помнишь путь до оазиса, в окрестностях которого дневал вчера?

«Да», – выпалил скат.

Высадишь девчонок там.

«Колдун, на большее не рассчитывай. Скоро меня не станет».

Совсем?!

«В мире живых – да. Призовёшь меня не раньше, чем подготовишь обильное жертвоприношение».

Не шути так. Ты хороший товарищ, Гархар. Позже отблагодарю тебя как следует.

«Душами разумных, колдун. Вкуснее и питательнее души беременных женщин».

Я подумаю. А ты береги силы. Отдам приказ – быстро лети к оазису.

«Да».

Для меня не проблема принести в жертву агрессивных эльфов, угрызений совести не испытываю. Однако, будущих матерей и детей, чьим бы они ни были, резать не собираюсь. Животных, чудищ всех мастей – пожалуйста.

Летающий скат опустился к барханам и, снеся вершину, неуклюже приземлился в распадке между песчаных холмов. Асталэ не удивилась, очевидно, осознав тщетность попыток уйти от погони. Полностью освободившись от страховочных пут, встала во весь рост и, повесив на пояс плеть, выставила перед грудью руки, её губы непрестанно шевелились, шепча заклинание. Произнеся длинную формулу, девушка вынула из поясного мешочка светящийся жёлтый янтарь, подбросила и выкрикнула имя Дневного Господина. Кусочек окаменевшей смолы ослепительно вспыхнул, обдав жаром. На миг на меня навалилась слабость, я зажмурился от вспышки. Спустя несколько секунд, открыв глаза, увидел над нами округлый сгусток белого пламени.

Не останавливаясь на достигнутом, харани пропела заклинание, воздев руки к небу, и на равном расстоянии от магического светильника полыхнули два таких же огненных шара, выстроившиеся треугольником. Между ними чётко проступали очертания светового колпака-пирамиды.

– Свет отгонит демонов, – без особой уверенности сказала девушка. – Продержимся до утра, и я накрою нас куполом. Глупые твари зароются в песок. Тогда мы их раскопаем и прикончим.

– План мне нравится. На всякий случай привяжи себя к гребню ската.

Я сошёл с лоа, сдёрнув чехол копья. Клинок сочился чернотой, древко чуть вибрировало, выдавая нетерпение разумного оружия.

Твари, хлопая кожистыми крыльями, зависли над барьером. Приблизительно трёхметровые, донельзя мерзкие внешне. Белокожие, жилистые, с длинными конечностями, заканчивающимися двадцати, а то и тридцатисантиметровыми когтями, они производили впечатление ловких хищников. Вдоволь налюбовавшись нами, летуны ринулись вниз, сквозь не причинивший им ни малейших неудобств барьер. Один спикировал на меня, другой на Гархара и девчонок.

Маркарт, не подведи! Я метнул копьё в спину кинувшегося на лоа существа, благо, нас разделяло метров восемь, и кувырком увернулся от удара похожей на наковальню башки. Поясницу и бок обожгло, в поле зрения попал орошённый чёрной кровью песок. Крылатый гигант с пробившим грудную клетку и крыло оружием покатился под бархан.

– Лети! – скомандовал я скату, поднимаясь на ноги и с выхваченными топорами поворачиваясь к противнику.

Паривший на высоте человеческого роста Гархар взмыл к звёздам. Асталэ испуганно схватилась за нарост на хребте лоа, оглянулась. Изумление на её чумазом личике смешалось со страхом. Не бойся, выкарабкаюсь. И не таких уродов валил.

Промахнувшийся летун развернулся, опираясь на сложенные крылья и передние тонкие лапы. С когтей стекала кровь – цапнул он меня хорошенько, доспехи и зачарованный на прочность плащ в клочья, с тканью нарушены вышитые на подкладке заклинания. Поплохеет мне днём, чувствую. Ну и силища.

Кто там утверждал, что демоны не переносят света? Либо норуи заправские лжецы, либо мне попался неправильный демон. Он преспокойно стоял под огненными шарами, я бы сказал, чуть расслабленно, направив на меня безглазую, обтянутую светлой кожей морду. Ох и красавчик, сожри его Бездна. Из затылка продолжением приплюснутой башки росли плоские рога шириной в ладонь, выдающиеся чуть вперёд. Клыков как таковых не было, безгубый рот скалился в многозубой ухмылке.

Зашипел втягиваемый сквозь зубы воздух, и туловище твари выгнулось, раздуваясь. Ты же лопнешь, деточка. Ладно, отойду. Я отступал, не сводя глаз с врага, к мёртвому летуну. Мне бы копьё, и эта дрянь ляжет рядышком с сородичем.

Пляшущие тени окружили меня, потянулись к чудовищу, сливаясь с чернильной тенью от бархана и становясь невидимыми в физическом мире и астрале. В пекло ограничения, наложенные на себя. Потом рассчитаюсь с Предвечной Тьмой. К тому же, ничего особо вредного для меня в атаке теневыми духами нет. Вот портал к Владыкам дело иное.

Из раскрытой пасти завершившей вдох твари вырвался поток сиреневого газа, растекаясь рекой по распадку. Крылана отнесло назад и заслонило цветным облаком, скрыв от теневых духов.

Банальный приём. Газ и отравляет, и отвлекает. Наверняка морф выскочит из него, атакуя чем-то более серьёзным. Бросив труп с копьём, я отбежал на склон бархана, подальше от зловещего облака, оседающего в ложбине. Пронзённого летуна окутало сиреневым саваном.

Отрава состоит из айгаты ветра, земли и, как ни удивительно, жизненной энергии. Проще говоря, тварь пожертвовала здоровьем. Незначительной частью, естественно. Зачем, спрашивается? Маги и магические существа жизненную энергию тратят при недостатке энергии духовной.

О чём я думаю? Дворец демонов место невероятно жуткое и странное, что уж говорить о стиле боя его обитателей. От них можно ждать чего угодно.

Облако представляло собой сложную «заглушку» – завесу, препятствующую обнаружению спрятавшегося за ней заклинателя. Насыщенный разнородной айгатой газ убивал ядом и заклятием, использующим жизненную силу. Двойной удар по нерасторопному противнику. Настоящее оружие массового поражения.

Угодившие в сиреневое облако теневые духи испытали острую боль. Корчась, они укорачивались и возвращались ко мне.

Крылатые твари и их родственники во дворце ничуть не походят на демонов Бездны. В аурах ни капли тьмы, айгата похожа на духовную энергию живых существ, обладающих магическими способностями. Такая у магов и полуразумных животных. Её можно безбоязненно поглощать.

Облако расплывалось по ложбине, понемногу захватывая склон. Противника не видать, бой затягивается, и возникают сомнения, закончится ли в ближайшее время. Летун из трусливых, подрал меня, гад, а показываться не спешит. Я отбегать от газа могу хоть до утра, вопрос, станет ли он портить воздух в течение стольких часов? В перспективе поединок грозит перерасти в скучнейшее столкновение. Постою часика полтора и рвану к оазису. Приблизительное направление помню, дворец харана был виден с высоты.

Тварь бесшумно взлетела над облаком яда. Наконец-то! Она зависла над огненными шарами, мешающими отслеживать её действия. Барьер в очередной раз показал свою никчёмность, не удержав ни на секунду решившего его покинуть псевдодемона.

Газовая струя прошлась по гребню бархана, рождая новое облако. Забравшийся за искусственные солнца летун потерял меня из виду, как и я его, поэтому промахнулся. Невыгодная позиция, ни я ему ничего не сделаю, ни он мне. Я пробежал по образовавшемуся проходу меж облаков к стенке световой пирамиды. Жарковато под огненными шарами, дышать тяжело. На кой мне сдался барьер? Толку от него ноль. Разогнавшись, пробил невесомую преграду и выскочил в тёмную пустыню. Арргх! Свет обжёг открытую кожу, в раны на спине и боку впились тысячи раскалённых колючек. Вот примерно так я себя ощущал бы под солнцем без защиты чар, наложенных на доспехи и одежду.

Впереди вспучилось очередное облако вслед за потоком сжатого газа. На упреждение, гад, бил, и ожидаемо промазал, сузив мне пространство для манёвра. У ядовитого выдоха зона поражения глубиной несколько десятков метров, остаётся порядочно пробелов, по ним-то и сбегу. Не ногами, конечно, зачем подставляться.

Я окунулся в мир серых полутонов и заскользил из ловушки. Да-да, именно ловушку для меня готовит крылатый. Не столько атакует, сколько хочет запереть. Зачем? В памяти всплыли коконы с изменёнными людьми и эльфами. Такая же участь, подозреваю, предназначена и мне.

Газ расплылся впереди чернильной кляксой. Я свернул, намереваясь обойти расширяющуюся зону поражения, и вдруг на меня будто кислотой плеснули. Попал, сволочь! Назад! Манёвр не принёс плодов, газ покрыл бархан целиком, не оставив выхода.

Я задыхался, всё вокруг заволокло чернотой, кожа и мышцы горели. Инстинктивно вынырнул из измерения теней. Сквозь клубы сиреневого газа еле просматривались очертания бархана. Вдобавок что-то двигалось, размытый силуэт. Стоило ему остановиться, и он растворялся. Летун соизволил спуститься с небес. Жаль, теневые духи, сжавшиеся в моей разъедаемой ядом ауре, отказываются повиноваться.

Ткань истончалась, стирались вплетённые в неё заклинания, с ними таяли чары прочности. Яд проникал в щели доспехов, плавил кожу, вгрызался в раны, протискиваясь меж мышечных волокон, попадал в кровь и разносился по организму. Даже выбравшись из смертельного облака, я – нежилец. Противоядием никто не обеспечит, да и есть ли оно вообще? Отключив телесную боль, бегу в ложбину. Маркарт поблизости, зовёт, обещая исцелить. Полностью вряд ли удастся, но мы ещё повоюем.

Кольца восстановления одно за другим трескались и рассыпались, продлевая мне жизнь. Регенерация залечивает раны как никогда быстро, подпитываемая айгатой аура кое-как держится, хотя энергетические каналы отравлены. Остаётся максимум пять минут на убийство противника и уход из зоны поражения.

От удара в спину меня подбросило и швырнуло вперёд, отчего я зарылся руками в песок. Перекатившись, махнул наугад топорами и вскочил. Никого! Врезал по рёбрам, выломав четверть из них и вырвав кусок лёгкого, и скрылся. Я закашлял, отстранённо фиксируя повреждения и чувствуя во рту солёную сгущающуюся жидкость. Регенерация остановила хлынувшую водопадом кровь, плоть зарастала, реконструируя повреждённые органы.

Не продохнуть. Очутившись в облаке, затаил дыхание, и вот, называется, выдохнул. Ну, подойди, паскуда, покажись!

Ступни провалились в размягчившийся песок. Я выдернул левую, правая нога погрузилась по колено. Левая, не найдя надёжной опоры, по щиколотку утонула в горячей массе. Положив топоры плашмя, попробовал найти твёрдую поверхность. Где там! Из болота выбраться легче.

Из клубов газа проступила трёхметровая однокрылая фигура. Над плечами неспешно приближающегося чудовища покачивалась пара суставчатых конечностей с метровыми зазубренными когтями. На короткой толстой шее сидела небольшая голова, представляющая собой череп с заросшими глазницами и впадиной на месте носа. Верхняя и нижняя челюсти вытянулись в подобие зубастого клюва. И ни намёка на рога.

Происходящее походило на дурной сон. Невозможно выжить после ранения Маркартом! Тварь пробило насквозь, крыло пришпилило к туловищу, а она расхаживает, как ни в чём не бывало.

Заблокировав мои удары верхними конечностями, подошедший летун распрямил ладонь и ударил меня пальцами в грудь. Раздвинувшиеся рёбра треснули и тут же регенерировали, а существо стиснуло в руке моё лихорадочно забившееся сердце.

Лилька, сестрёнка… если я умру, кто убережёт тебя?

Ментальный удар невероятной силы сокрушил воздвигнутые пойманными духами щиты, щупальца чужого, нечеловеческого разума пробили дорогу в моё сознание. Грубые, ломающие всё на своём пути, они впились в память, лишая воспоминаний и рассудка.

Холодная ярость поднялась из мрачных глубин, вымывая боль, мысли, чувства. Я купался в ней, очищаясь от ненужной шелухи.

Шутки кончились.

На краю слышимости раздался низкий хрипловатый голос:

– Амигулэ не предупреждала тебя, червь, что нельзя касаться носителя Предвечной Тьмы?

Молот

За тысячелетия службы царице Амигулэ Молот сходился в бою с разными противниками. Будучи рядовым боевым магом, в дальних походах на северных варваров он убивал шаманов и призванных ими сущностей, называемых лоа. На восточных границах, дослужившись до генерала и возглавив армию Калора, он побеждал детей драконов – драконидов. Однажды судьба свела его в битве с морским змеем, посланным топить корабли и разорять побережье обнаглевшими морлоками. По ту сторону Моря Утопленников истреблял мастеров клинка и церковных иерархов светлых эльфов. Бился и с тёмными эльфами, устроившими набег на южные окраины царства. Именно тогда он впервые познакомился с колдунами-теневиками и адептами Тьмы.

Вторгшийся во дворец нарушитель не представлял из себя ничего выдающегося. Повелитель теней, как величаво называли себя и подобных ему подземные эльфы, преодолевшие начальную стадию Пути Тьмы. В ближнем бою довольно неприятно сражаться с таким. Для Молота, избравшего Путь Воздуха, теневики никогда не были опасными. Наилучшая тактика против них – атаковать издали.

Страж собирался заблокировать способности колдуна и, обезвредив, порыться в его памяти. Старцы постоянно нуждаются в знаниях, пусть и самых незначительных. Любая мелочь пригодится при составлении картины происходящего в пустыне и за её пределами. В случае же с колдуном вытянуть из него сведения исключительно важно.

Молот не считал его сильным противником и очень удивился поражению Когтя от божественного оружия, брошенного смертным. Иное бы не пробило кожу и кости, по прочности не уступающие мифрилу. Если бы не дублирующие системы органов и огромный запас энергии, потребовавшийся для почти мгновенного изолирования повреждённых участков тела, страж бы погиб. Копьё едва не осушило его.

В дальнейшем колдун не использовал ни мощных артефактов, ни заклятий. Он убегал, размахивая зачарованными топорами. Очнувшийся Коготь принял его за обыкновенного теневика, у которого чудом оказалось в руках копьё богов, и решил закончить с ним побыстрее, чтобы вернуться к преследованию нарушителей.

Всё должно было сложиться иначе.

Коготь успел послать предостерегающий сигнал, прежде чем с ним разорвалась ментальная связь, и в месте, где он находился, возникла аура колдуна. В следующее мгновение стража выбросило из облака отравляющего газа, он пролетел сотни три шагов и, пробив собой бархан, упал в соседнюю ложбину. Связывающие его с Молотом астральные узы передавали сведения о многочисленных переломах, разрывах и тяжёлых ушибах внутренних органов. Под застывшим в неестественной позе напарником скапливалась белесая жидкость, заменяющая ему кровь. Прорвав кожу, торчали из ран осколки костей. Судя по замедлившейся регенерации, у Когтя осталось мало айгаты, и без посторонней помощи он будет восстанавливаться недопустимо долго.

Место теневика занял обладатель ауры Заступника Предвечной Тьмы. Вот он действительно опасен. Калорские боевые маги далеко не всегда выходили победителями из поединков с такими противниками, предпочитая сражаться с ними группой. Коготь выбыл из боя, и противостоять Заступнику придётся в одиночку, что грозит потерей сразу двух стражей, а это непозволительная трата ресурсов для старцев. Необходимо отступить – отвлечь врага и, забрав покалеченного Когтя, лететь в город.

Молот выплюнул струю самовоспламеняющегося секрета. Оранжевый огонь достиг скопления газа, от грохота последовавшего взрыва страж оглох. Его подкинуло ударной волной, выводя на предположительно безопасное расстояние от врага, крутануло, он с трудом выровнялся, расправил сломанные крылья и завис, восстанавливая кости и мышцы и изучая преображённую местность. Он не надеялся убить носителя Тьмы столь лёгкой комбинацией заклятий. Стихия огня у Молота, в отличие от воздушной, развита плохо, температура горения секрета низкая, взрыв газа хоть и довольно мощный, но недостаточно, чтобы продавить броню из тёмных духов. Впрочем, целью было не уничтожение, а оглушение и ослепление.

Вражеская аура чёрной звездой прочертила пустынный пейзаж. Враг прыгнул! Молот успел отклониться от прямого удара ребром ладони, его лишь зацепило, раскроив грудную клетку. Лёгкие и центральное сердце с основными сосудами уцелели. От краёв раны растекался по жилам осязаемый мрак. Неуклюже маша крыльями, страж переместился назад и вверх, на ходу возводя изолирующие блоки вокруг раны и отторгая поражённые ткани. Плоть вываливалась из груди чёрными кусками, аура стража претерпевала метаморфозы, выталкивая сгустки темнеющей айгаты.

Падающий враг раскинул руки в стороны. Чёрная броня обволакивала его, повторяя контуры человеческого тела и доспехов.

Неистово хлопая крыльями, дабы не рухнуть, Молот вбирал воздух и сжимал его в мешке лёгких. Грудная клетка и живот раздулись до размеров гигантской бочки, и всё равно страж продолжал вдох. Формула заклятья на языке повелителей сильфов засветилась, обхватив корпус тугим обручем. Сформированные из спрессованного воздуха лезвия кололи, резали стенки бронхов. Верхние, нижние, центральные лёгкие заполнились до отказа, Молот не задействовал только располагающуюся в низу живота четвёртую пару. Выдох! Ударившие из груди со скоростью ураганного ветра воздушные клинки рассекли лёгкие, гортань, пасть и невидимой смертью рухнули на упавшего врага.

Дождь Призрачных Клинков мощнейшее заклятье Школы Воздуха. Страж применял его всего трижды, сражаясь в разное время с воплотившимся старейшим лоа, драконом и ангельским чемпионом. Все три противника пали, а героя-мага царица Амигулэ нарекла Молотом и удостоила чести быть её телохранителем.

Носителя Тьмы прибило к песку. Он стоял в образованной ветром песчаной воронке, прикрывшись руками и согнувшись. С грохотом непрерывный поток лезвий срезал с него чёрную броню, чешуйка за чешуйкой, рассекая на лоскуты облепивших колдуна духов. Страж выдувал остатки воздуха, с неудовольствием отмечая, что смертоносный дождь закончится раньше, чем погибнет враг. Аура того угасала свечой на ветру, а с ней уносился и защитный покров, оставляя обожжённое тело.

«Умри! Умри!» – мысленно желал Молот опустившемуся на колени противнику.

Заступник Предвечной Тьмы упал с последним призрачным клинком. К тому моменту он превратился в кровоточащий шмат плоти, в котором, к досаде стража, ещё теплилась жизнь. Молот прилагал огромные усилия, чтобы удержаться в воздухе. Он потратил почти всю духовную силу и большую часть жизненной на создание заклятья. Без подпитки из стороннего источника восстановление внутренностей затянется на часы. Рисковать, добивая врага, страж счёл неуместным. Перед тем, как покалечить Когтя, колдун тоже не казался опасным.

Приземлившись у бархана, Молот взял на руки напарника и, не оглядываясь, взлетел. Он возвращался во дворец. Если колдун доживёт до следующей ночи, и старцы отдадут приказ, страж царицы закончит начатый бой.

Глава 12. Карас-Гадор

Пепел сыпал с серых небес на укрытые полумраком улицы. Оказавшись здесь снова, я поразился тишине и пустоте руин. В прошлый раз то тут, то там бродили мертвяки в лохмотьях и мелькали тени, ощущалось присутствие таящихся в подземельях хищников и кого-то могущественного, подавляющего волю и внушающего первобытный ужас. Сегодня погибший город спал.

Я стоял на пороге удивительно хорошо сохранившегося храма. За мной опускалась на площадь лестница, охраняемая по бокам потрескавшимися статуями древней. В шаге от меня припорошенный пеплом пол граничил с водной гладью бассейна. На розовой воде покачивались крупные цветы белого лотоса, окружая платформу, где возлежал на подушках весьма упитанный мужчина в белой тоге. Вьющиеся белоснежные волосы падали на округлые плечи, сливаясь с лежащей на груди пышной бородой. Кожа незнакомца имела светло-оливковый цвет, редкий для имперцев и эльфов и распространённый среди абаримцев. Ярко-жёлтые глаза словно светились изнутри, придавая сверхъестественности образу. Властность сквозила во взоре, позе, выражении лица. Он олицетворял собой праздность короля, привыкшего отправлять на смерть тысячи подданных. Отталкивающий тип. К стоящим у края бассейна нефритовым колоннам храмового зала крепились цепями золотые курильницы в виде цветков лотоса. Сизый дымок вился к потолку, наполняя зал запахами благовоний.

Великан махнул ручищей, приглашая подойти по узкому мостику с древесными перилами к платформе. Другой он перебирал чётки, при более пристальном рассмотрении оказавшиеся вскрытыми лаком костями фаланг пальцев.

– Ты кто? – остановившись на середине мостика, спросил я.

Мужчина в тоге, задумчиво разглядывая меня, указал на колышущиеся цветы.

– Не догадываешься?

Белый Лотос! Я в Темнице пойманных духов. Иначе себе её представлял. Мне она казалась чем-то трансцендентным, недоступным для понимания смертных.

Снаружи, во внешней реальности, меня пытались убить, причём довольно-таки успешно. Последнее воспоминание о летающей твари и… холодной ярости, затапливающей сознание, будто морской прилив. На меня обрушился поток острейших лезвий, броня из тёмных духов не выдержала. В итоге личность перекинуло сюда, в общество пойманных духов, а моё тело, надо полагать, валяется в луже собственной крови.

– Чего нос повесил, юноша?

Он ещё спрашивает. В Темнице заключены лоа и духи разумных, желавшие мне смерти. Нежить я тоже ловил, зверьём не брезговал. Внимание, вопрос: что захотят сделать с попавшим к ним в камеру полицейским пойманные им уголовники? Правильно, ничего хорошего. Думаю, спокойствие Белого Лотоса показное, на самом деле его трясёт от предвкушения расправы. Я же этого эльфийского божка лишил последних почитателей, отобрал у него детей – дриад и древней, – уничтожил его воплощение, поместил в Темницу к куда менее важным персонам. Он самый могучий дух, пойманный мной. И, пожалуй, древнейший. Когда он при моём активном участии сменил место жительства с замкового подземелья со всеми удобствами и еженедельными детскими жертвоприношениями на задрипанную общагу с весёлыми соседями, из него уже песочек сыпался. Он не сопротивлялся, не считая попытки недоразвитой дриады атаковать меня. Недоразвитой в прямом смысле, принесённая эльфами-культистами в жертву девочка ещё не переродилась в Деву Леса.

Разжирел господин Белый Лотос на тюремных харчах. Невероятно, но факт.

– Успокойся, ничего я тебе не сделаю, – промолвил, перебирая костяные чётки, бог растений. – Твоя смерть, равно и распад личности, коего страшишься, не выгодны никому в Карас-Гадоре.

– А разве пойманные духи не раздирают раненого ловца и не овладевают им?

– В твоём случае – нет. Видишь ли, юноша, ты выбираешь противников не по себе. Убив тебя, большинство из них с высокой долей вероятности прихлопнет и нас, ибо бить они привыкли наверняка. Если уж действительно пожелают прикончить непонятного выскочку с задатками адепта Тьмы, то мелочиться не станут и ударят сильнейшим заклятьем. Взять то страшилище в пустыне. Почувствовав реальную опасность, оно приложило все усилия для отправки тебя стрелой на тот берег Багровой реки. И у него, стоит признать, почти получилось. Будь оно смелее и безрассуднее, мы бы с тобой не беседовали. И растерзание твоей драгоценной личности нам не на руку. Нас поглотит Предвечная Тьма. Почуяв в тебе слабину, она немедля захлестнёт тебя, подселив кого-нибудь из Апостолов. Собственными деяниями ты вылепил из себя идеальный сосуд. Пренебречь твоими трудами будет большой глупостью с её стороны, а она отнюдь не глупа.

– Не понимаю. Почему я здесь, почему ты говоришь со мной? Что, прах побери, с моим телом? Смогу ли я вырваться отсюда?

Будущее не на шутку пугало. Допустим, мной овладела Тьма. Это окончательно или есть варианты? Сколько продлится заключение? Как мне мириться с обитателями Темницы? Что такое Карас-Гадор? В голове варилась дурно пахнущая каша из вопросов, приправленная страхом неизвестности. Ненависть к Белому Лотосу отодвинулась на третий план, сыграло роль и его преображение. Я жаждал смерти вполне оформленному воплощению божества, и к тучному великану не испытывал жгучей ненависти.

– Для начала, добро пожаловать в Карас-Гадор, город-тюрьму, куда заключены пойманные тобой духи, призраки забытых воспоминаний и загубленных смертных и бессмертных. Ты сбежал сюда, боясь умереть, юноша. Опрометчивый поступок. К твоему сведению, влияние Предвечной Тьмы на тебя возросло, и следующее использование Даров приведёт к необратимым последствиям.

– Я правильно понял, что ещё не полностью отдал себя в распоряжение Предвечной Тьме и вернусь во внешний мир?

– Да, когда пожелаешь. Хочешь, можешь уйти прямо сейчас. Однако, я бы не советовал. Тьма потерпела поражение, и в данный момент ты валяешься бесчувственным куском окровавленного мяса. По возвращении тебя ожидают не самые приятные ощущения. Ты умрёшь.

Хм, не складывается мозаика. Если я тяжело ранен, и Предвечная Тьма на самом деле проиграла, она обязана ослабить своё присутствие во мне. Противник либо мёртв, либо улетел, не добив меня, и духам самое время взбунтоваться и выпорхнуть из клетки. Их что-то останавливает. Пустыня? Солнце сожжёт лоа, не нашедших укрытия. Животных мало, разумные поодиночке не ходят, караванные пути далековато, вселиться не в кого. Пещеры, норы и прочие укромные места заняты и раскиданы на большой площади, пока отыщешь, солнце взойдёт. У духов выход один – оберегать меня как зеницу ока. Скопычусь, и они сгорят на солнце.

Ясно, почему со мной говорит Белый Лотос собственной персоной. Взаимовыгодного сотрудничества захотел. Предлагать безвозмездную помощь ему не по рангу, божество всё-таки. Попробует выторговать выгодные для себя условия, причём с заделом на светлое будущее.

– Говоришь, необратимые последствия. А какой выбор? Сдохнуть? За мной охотятся все кому не лень, я постоянно в бегах, а освоение способностей ловца духов требует слишком много времени. Приходится понемногу скармливать самого себя Тьме ради защиты близких.

Конечно, я блефовал. Осознав происходящие со мной изменения, решил отказаться от тёмных Даров. Они для меня лазейка из безвыходного положения.

– Глупости, – повысил голос великан. – Близкие рано или поздно умирают, на то они и смертные. Хочешь помочь им – сделай сильнее. Каждый отвечает сам за себя перед собой же. Никого не спасти, таков закон мироздания. Чем раньше осознаешь это, тем лучше и для тебя, и для тех, кого любишь.

– По-моему, ты призвал меня не для чтения своей извращённой морали, – поторопил я собеседника. Надоело его слушать. Трачу драгоценные минуты на бессмысленный разговор.

– Извращённую мораль? – едва не взорвался бывший эльфийский бог. – Без неё не ступить на истинный путь, юноша.

– Дай-ка угадаю, по-твоему, он сводится к уничтожению всех вокруг ради себя любимого и абсолютному одиночеству. Мне он не подходит.

– Все одиноки в той или иной степени, – поутих Белый Лотос. – Только боги – настоящие, а не как мы с тобой – избавлены от него благодаря пастве и пророкам, сливающимся с покровителем в святом экстазе.

Я развернулся. В городе-темнице наверняка есть места и персонажи поинтереснее упитанного проповедника.

– Стой! – окликнул гигант. Не реагируя, я зашагал к выходу из зала. – Поведать, как перебороть в себе Тьму?

– Предложение изгнать её в обмен на поклонение одному бывшему божку не принимается, – обозначил я рамки, неторопливо оборачиваясь.

– Я правил растениями в эпоху, когда предки сынов адамовых ещё не выбрались на сушу из моря, – возгласил, поймав моё внимание, Белый Лотос. – Мне поклонялись народы до того, как ангелы загнали титанов в Трёхлунье. Я познал многое, юноша. Был свидетелем борьбы за Лантар между Первородными и детьми Предвечной Тьмы, вторжений ангелов, рождения и ухода в забвение мириадов разумных. Раз уж вышло, что моё существование зависит от тебя, я помогу уйти из-под влияния Тьмы.

– Ближе к делу.

– Не спеши, юноша. В Карас-Гадоре время течём иначе, нежели во внешнем мире. Час снаружи равен годам здесь.

– В кои-то веки хорошая новость. До рассвета, несущего мне смерть, проживу целых несколько лет в обществе нудного старика и своры злых духов.

– Какой же бесцеремонный, – скривился великан. – И не убить, даже припугнуть нельзя. Ты глупец или притворяешься, юноша? Перед тобой открывается океан возможностей, путей развития. Постигай тайны, учись, тренируйся, охоться на блуждающих в руинах призраков, обдумывай дальнейшие действия во внешней реальности. В тебе заложено сокровище, а ты строишь из себя не пойми кого. Самому проводить время, в компании духов или покинуть Карас-Гадор, выбирать тебе. Может быть, ты ненавидишь меня, но ради себя же, ради близких, выслушать обязан. Побеждает разумный, оставивший мешающие ему узреть истину эмоции.

Частично Белый Лотос прав. Сотрудничество с ним вкупе с замедлением времени сулит невообразимые выгоды, но я не знаю, как вернуть тело, и это меня бесит не меньше пространной манеры речи божества.

– Слушаю, – согласился я с его доводами.

– Прежде спрошу: так ли тебе важна связь с Тьмой? Возможно, попытаешься пойти иным путём, более безопасным для всех нас?

– Будто мне нравится взывать к ней, – буркнул я.

– Мощь, даруемая ею, тебе определённо по вкусу. Почему ты не нанял проводника до обелиска, вернувшись в оазисы Латахинэ? Нет, пришёл в кишащий изменёнными город. Желание помочь солнечному эльфу и заполучить проводника предлог. В действительности ты надеялся на тяжёлый бой, давший бы повод вновь почувствовать себя почти всесильным. Не так? Вглядись в своё сердце и не обманывай хотя бы себя.

– Чушь! У меня были веские причины поступить именно так, а не иначе. Откуда, кстати, тебе известно, что я делаю?

– Я божество. Старое, немощное, однако, божество. Всё, виденное тобой, все твои воспоминания, переживания, чаяния стекаются сюда, словно в канализацию. От меня не скрыть подлинные мотивы твоих поступков.

Лотос прав. Я наслаждаюсь Силой. Под бронёй из тёмных духов чувствую себя всемогущим, а без неё будто инвалид без рук, ног, слепой и глухой. Ничто не сравнится с этими ощущениями. Их хочется испытывать снова и снова. Ступая по земле, я получаю удовольствие от её дрожи. Раздавливая одержимого, смакую его ужасом. Уничтожая в одиночку вражескую деревню, любуюсь разрушением. Вкушая тёмные Дары, я вытаскиваю чудовище из невообразимых глубин подсознания и замещаю себя им. Либо, что страшнее, сам становлюсь дикой, кровожадной тварью. Именно поэтому сдерживаю жгучее желание надеть Доспехи Тьмы и убивать, убивать, убивать, упиваясь страхом и болью поглощаемых мною душ.

– Перед тобой открыты несколько путей развития. Какие-то приведут к желаемому быстрее, требуя принятия рискованных решений, какие-то более безопасны. Предупреждаю: ни один из них не превратит тебя в живого бога. Зато сможешь на равных бороться с нефилимами, воплощениями старейших лоа, младшими детьми Бездны и прочими созданиями, властвующими над Трёхлуньем.

У меня перехватило дыхание. Старейшие лоа в трудах имперских магов обозначены как божества, властвовавшие над Лантаром в доангелианскую эпоху.

– Удивлён, юноша? – самодовольно усмехнулся Лотос. – Истинные боги владеют гроздьями миров, а не грызутся за место под солнцем на жалком клочке суши в третьесортном мирке, населённом недалеко ушедшими от зверей разумными. Ангелы, демоны, асуры, драконы склоняются пред истинными повелителями вселенной. Низшим расам и мороки кажутся божествами, смертные же для этих «богов» по развитию не выше червей, копошащихся в почве принадлежащего им сада.

– Мне пока хватит Силы старейших лоа, – сказал я.

– Пока – правильное слово. Итак, юноша, приступим. Для смертного ты на удовлетворительном уровне справляешься с копьём. Дикари вроде лесных и горных троллей сочтут тебя мастером. До эльфийских копьеносцев тебе, конечно, далеко. Мягко говоря. Чтобы побеждать высокорожденных, необходимо уметь больше и быть быстрее. Советую сделать упор на изучении эльфийского стиля копейного боя, уделить внимание техникам скоростного перемещения, боевого режима и «духовного клинка». У тебя превосходное оружие, юноша, лучшее на континенте, пренебрегать им, по моему мнению, преступление.

– Я наслышан о техниках эльфийских мастеров клинка. Только вот долгоживущие оттачивают боевые навыки на протяжении столетий. С учётом разницы во времени между Темницей и внешней реальностью, я бы мог изучить кое-что из арсенала эльфов, но у меня нет ни свитков с описаниями техник, ни учителя.

– В моём распоряжении отпечатки душ множества искусных воинов, поклонявшихся мне. У них есть, чему поучиться. Прикажу, и тебя будут тренировать, не давая и минуты отдыха. Ты покинешь Карас-Гадор умелым копьеносцем, а не той пародией, которой ныне являешься.

– Какова цена? – Небось, затребует себе вольную. Или что-нибудь, усиливающее его.

– Души, – на губах великана зазмеилась улыбка, в глазах на мгновение отразился нечеловеческий голод. – Мы заключим договор. Обязуешься поставлять мне души десяти взрослых эльфов либо полусотни других разумных за технику копейного боя. Жертвами должны быть здоровые особи. Никаких стариков и детей. Мужчины, женщины – на твоё усмотрение. Врагов у тебя предостаточно, выбор широкий. Поставив на высокорожденного моё клеймо, вытянешь из тела сущность. Дух тебе, душа мне. При необходимости поделюсь с тобой добытой жизненной силой. Мы оба в выигрыше.

Рискованно. Укрепляя таким образом божество, предоставляю ему шанс овладеть мной. Подавив волю других пойманных духов, он получит над ними абсолютную власть. Дам слабину, а Тьма потерпит поражение, и он взбунтуется.

Владение копьём мне нужно позарез. Сам по себе Маркарт оружие бога, а в моих руках из-за недостатка умений его потенциал не раскрыт полностью. Он уникальный артефакт, им можно не только тыкать в противника.

От полусотни разумных сил у Белого Лотоса, естественно, прибавится. Ха, ничего подобного! Он меня обещает в чёрном теле держать до идеального владения техникой, и я ему отдыхать не позволю. Раз уж предложил делиться жизненной силой, основой души, пусть делится. Ему не до мятежа будет.

Стоп. Он бог и, наверное, предусмотрел вариант с истощением. Я чего-то не учитываю.

– Хотелось бы услышать о других путях развития, – решил я отложить тему изучения копейных техник.

– Ты ловец духов, юноша, и любой пойманный дух обязан подчиняться тебе. Прикажи пойманному духу. Он исполнит любой приказ, вплоть до наделения присущими лишь ему свойствами.

– Я в курсе.

Игнас – Ночной Охотник, давший наводку на замок поклонников Белого Лотоса – был ловцом духов и рассказал о вариациях развития способностей нашей общей специализации. Понимаю, к чему ведёт Белый Лотос.

У магов предрасположенность к одному, значительно реже к двум видам магии. Гении преодолевают естественные ограничения и осваивают три, четыре, максимум семь видов. Яркий тому пример Габрилл Радужный, за две тысячи лет овладевший семью ветвями Искусства. Для ловца духов границ нет. Он копирует и применяет заклятья пойманной сущности. Однако, чтобы стать по-настоящему сильным, следует выбрать несколько и бесконечно совершенствовать.

Путь Ловца состоит из пяти шагов, перенимание способностей – четвёртый. Я застрял на втором – различении. Не зная имени духа, его не подчинить в полной мере и не разложить по составляющим на астральном плане, без чего не начать перенимать способности. Хотя…

От озарения я чуть не подскочил, костеря себя последними словами. Для близкого знакомства с духом его надо отличать от прочих узников Темницы. Представив в мельчайших подробностях пойманную сущность – память в помощь, момент поимки незабываем, – ловец обращается к ней, вычленяет из сборища собратьев по несчастью и узнаёт её имя. У меня с вычленением туго. Духи не откликаются, как ни стараюсь, проводя часы в медитации.

Я в Карас-Гадоре, Темнице. Уж где-где, а здесь им от меня не уйти. Будь со мной нормальное оружие и набор шамана, поймать их заново не составило бы проблем, а так придётся рвать жилы. Дальше разбор на запчасти, подсаживание в моё астральное тело фрагментов духов с полезными свойствами. Море работы! Тут тоже есть одно «но». Из пойманных сущностей нет никого сопоставимого с Анарионом, кроме разве что Белого Лотоса.

– Что ты задумал? – заподозрил неладное бог растений.

Нет оружия – порву зубами.

– Ты прав, Лотос, передо мной океан возможностей.

– Понял, наконец?

– Возможно ли подчинить Тьму?

Бывший бог удивлённо вскинул бровь.

– И не спросишь о том, как проще всего отобрать у духов их особые свойства?

– Времени навалом, без тебя додумаюсь.

– Воля твоя. О, эта тайна стоит дорого, юноша! – осклабился великан. – Благодари Создателя за моё великодушие. Заключим договор? Я расскажу о ритуале очищения от Тьмы и её подчинения, а ты отпустишь меня из Карас-Гадора. Вселишь в растение, смертного. Поклянёмся друг другу в ненападении и разойдёмся миром. Я даже стану твоим союзником, советчиком и наставником. Никто не узнает от меня о твоём боевом потенциале, намерениях и прочем.

Так-так. Чем я рискую, заключая сделку со старым пройдохой? Наверняка останется какой-нибудь неучтённый момент, и всё равно выгода перевешивает. Вечный союз с божеством! Освободившись, он автоматически перейдёт из разряда бывших в действующие, правда, на наращивание «мышц» уйдут века, почитателей-то у него нет. Зато заполучит немалый стартовый капитал в плане накопленной жизненной энергии – души за техники копьеносцев.

Добавив ряд условий, я сформулировал договор с наибольшей для меня выгодой. Белый Лотос, не затягивая с обсуждением, дал добро.

– Звёздные Камни не только впитывают свет и перерабатывают его в чистую айгату, – заговорил он, обменявшись со мной клятвами. В свидетели он призвал Предвечную Тьму и Присносущее Пламя, при обращении к ним сверкнула молния, прорезав враз почерневшую тучу, которая осыпает город пеплом. – У каждого из них определённое свойство. Например, Кровь Богов, ныне хранящаяся в сокровищнице светлоэльфийского Университета Высшего Искусства, изменяет тело. Идеальное подспорье для магов крови и метаморфов. Самоцвет блистал в диадеме княжны Железного Леса Айраэль, позже известной под именем королевы Калорского царства Амигулэ. Рубин не был единственным Звёздным Камнем великой волшебницы. Она унаследовала ещё один, сотворённый из души впавшего в Предвечную Тьму титана. Особенность самоцвета в поглощении Тьмы и её преобразовании в чистую айгату. Аллиры именовали самоцвет Слезой Бездны, а калорские маги – Пламенем Гиганта.

– Хочешь сказать, тот камешек в городе демонов и есть самоцвет, перерабатывающий Тьму? – опешил я.

В мои руки чуть не попало бесценное сокровище, разом решившее бы множество проблем. Бездна и небеса! Я же могу по измерению теней проникнуть в чудовищный дворец и умыкнуть артефакт, только б ночь пережить да день продержаться.

Спокойно обдумываю ситуацию. Для меня главное перебороть яд и регенерировать до утра. Сделать это можно, подсоединившись к энергетической структуре Чёрного Копья. Допустим, Лотос не соврал, и я валяюсь шматом мяса. Совладаю ли с болью и найду оружие? Сомневаюсь.

Думай, голова, думай! Духи снабжают меня айгатой, обладают уникальными свойствами. Кто-то из них наверняка устойчив к ядам или как минимум умеет таковые нейтрализовать. Взять того же бывшего бога. Он же маг природы высшей категории, по сравнению с ним архимаги детсадовцы.

– Что со мной?

– Сосредоточься протекающих в организме процессах и поймёшь.

Я сконцентрировал внимание на дыхании, сердцебиении. Пахло горелой плотью, дымом, мертвечиной и благовониями. Тяжёлый воздух втягивался в лёгкие, кое-как насыщая кровь кислородом. Чем глубже я погружался в транс, тем отчётливее чувствовал собственное тело и ауру. Вот разрыв селезёнки, тут рассечены, точь-в-точь острейшим скальпелем, мышцы. Не счесть кровоточащих порезов, кожа свисает лоскутами, барабанные перепонки лопнули, глаза вытекли, повреждены сухожилия, куча ушибов внутренностей, переломы костей, позвоночник раздроблен. И яд, само собой.

Удивительно, что я ещё цепляюсь за жизнь. Судя по состоянию, мне недолго мучиться, несмотря на вбухивающих айгату в ауру духов и остатки жизненной энергии из разбитых восстанавливающих артефактов.

– Как же меня угораздило. Доспех Тьмы непробиваем.

– Нет ничего неуязвимого, – с сожалением проронил бывший бог. – Положение, впрочем, не безнадёжное. Я бы мог помочь вывести яд и затянуть раны.

– Договаривай, – подтолкнул я замолчавшего Белого Лотоса.

– Потребуется снятие ограничений Карас-Гадора. Передашь мне контроль над твоей полудохлой физической оболочкой, и я залатаю тебя. Чтобы утром не сожгло солнце, выращу панцирь, не пропускающий свет. Не обещаю прохлады и полного выздоровления на следующую ночь, однако, передвигаться самостоятельно и дать отпор зверям сможешь. Разумеется, в благодарность за спасение обязуешься предоставить в моё распоряжение души дюжины эльфийских детей. Скромная плата за пребывание в мире живых, с сестрой и любимой женщиной, не находишь? Решай быстрее. Взойдёт солнце, и Предвечная Тьма, дабы не упустить сосуд, полностью овладеет тобой.

То есть, Белому Лотосу пустыня побоку, он боится Предвечной Тьмы. Контроль над телом с согласия ловца обеспечит ему тот минимум свободы, которого добивается пойманный дух. Поселившись в теле, бог теоретически способен держать меня в Карас-Гадоре сколько угодно. Ради выхода во внешний мир он наверняка помог моему появлению на пороге его жилища. Думал, убедившись в критическом состоянии, уцеплюсь за протянутую им соломинку и забуду о последствиях. Каков хитрец!

– Непростительная наглость – требовать награду за спасение собственной шкуры, – процедил я. – Умру, и вы, духи, захлебнётесь Тьмой. Канув в Предвечную Тьму, вы превратитесь в безропотных рабов. Я не собираюсь никому передавать контроль над телом. У тебя, узника Карас-Гадора, целительские способности, умение возводить защитный барьер, столь необходимые мне, твоему хозяину. Перенять их я могу, разделав тебя. Как же поступить?

– Безумец. Я не сдамся без боя.

– Победив, откроешь двери Предвечной Тьме. Проиграв, прекратишь существовать.

Божество занервничало. На его упитанной, холёной физиономии отразились попеременно ярость, презрение и злость.

– Я подскажу, кого препарировать для получения нужных способностей, помогу найти его и укротить. Никто не желает умирать повторно.

В городе-тюрьме всегда царят сумерки и падает пепел. Нет ни дней, ни ночей.

Я не нуждался в пище, воде, сне и постоянно работал над совершенствованием себя любимого. Отдыхать, по-моему, здесь невозможно, не располагает обстановка.

Карас-Гадор окружала кольцом и поныне массивная стена. За ней плескалось море кипящей Тьмы, куда в здравом уме не сунется разумный, да и духи подходить к ней не горели желанием. В сумраке под полуразрушенной стеной ютились ходячие мертвецы – духи смертных, пробывшие в этом богами проклятом месте слишком долго и потерявшие рассудок. Иногда их что-то пугало, и они, заполошно размахивая руками, ковыляли по засыпанным горячим пеплом улицам. За ними, бывало, охотились сущности покрепче. Более развитая нежить подстерегала бедолаг в развалинах домов, впивалась зубами в сухую плоть, высасывая накопленную айгату, и отпускала. Мертвяки черпали энергию из излишков моей айгаты, как и все обитатели города.

Пока я находился в Карас-Гадоре, колышущаяся Тьма подступила к проломам в стене. Ещё чуть-чуть, и хлынет на улицы. Она уже затопила сохранившиеся подвалы, выгнав оттуда упырей и лоа. Духи перебрались в руины домов и под обломками устраивали себе логова. Прекращение энергетической подпитки толкало их на необдуманные действия. Дурея от голода, нежить нападала друг на друга и всё чаще вылезала на открытые пространства за добычей. Мало того, совсем обезумевшие твари осмеливались нападать на меня и бога растений, становясь нашей пищей. Их сущности разлагались на чистую айгату и поглощались нами без остатка. Дополнительным плюсом был опыт, получаемый в схватках. Мне недоставало реальной опасности для выявления в полной мере приобретённых способностей, и энергии. До сих пор я держался на крохах от общего с Карас-Гадором запаса.

Лотос, вопреки сомнениям, обучал на совесть. Вместе с его слугами – девочкой-дриадой и духами убитых в замке эльфов – мы отыскали нежить с нужными мне свойствами, обездвижили, и я принялся за эксперименты под чутким наставничеством божества. Изучал, вычленял ответственные за ту или иную способность фрагменты, заменял ими повреждённые ядом и атакой крылатой твари участки духовного тела, затем проверял эффективность на практике. О, Бездна, я и не подозревал, насколько болезненна процедура вживления! Не забыть ощущений, когда засовывал в себя ткани и целые органы, закреплял, сращивая силой воли, а они отторгались из-за недостаточной концентрации на процессе. Мне гарантированно будут сниться в кошмарах операции, которые я проводил над собой. Однажды, не теряя сознания, заменял себе костную ткань. Разрезал ритуальным ножом из куска медного светильника, обнаруженного в руинах, мышцы, аккуратно, раздвинув вены и артерии, в моём случае олицетворяющие энергетические каналы духовного тела, понемногу срезал кость и на её место ставил чужеродную ткань. Постепенно, фрагмент за фрагментом, для лучшего приживления. Приходилось заменять и костный мозг. Тут уж не обходилось без посторонней помощи. Помогала девочка-дриада. При иных обстоятельствах я бы и близко не подпустил бога растений к себе, однако, выбор у меня невелик, а мы с ним в одной лодке. После боль грызла тише, изредка уходя. Я вставал и трясущимися руками брался за следующий фрагмент, чувствуя себя мясником, решившим поиграть в хирурга.

Моему донору тоже было несладко. Пребывая в сознании, он клацал челюстями в попытке дотянуться до кого-нибудь поблизости, шевелил когтями и злобно шипел, испуская слабеющие эманации боли и отчаяния. Умер он с последним использованным осколком кости. Пыль, заменявшая ему головной мозг, растаяла на плоском камне, служившем операционным столом. Хотя, какой, к демонам, операционный. Уместнее назвать его разделочным.

Лотос уверял, что перенимать способности в специальном трансе на порядок сложнее и дольше, из-за чего большинство ловцов отдают предпочтение развитию привязанных к ним питомцев-духов и мало чем отличаются от шаманов, достигших вершин управления лоа и элементалями. Единицам удаётся придать своему внутреннему миру и Темнице образ.

Город-тюрьма достался мне по наследству. Бог растений не уточнил, от кого, но, подозреваю, Карас-Гадор построил аллирский князь. Косвенным тому доказательством служит величественное здание с княжеским символом над чудом сохранившимися железными вратами. В щель между ними не просунуть и лезвия ножа. Створки заперли печатями в глубочайшей древности. На вопрос, из чего созданы печати, Лотос ответил устами дриады, дескать, из крови последнего в Трёхлунье божественного дракона. Кровь удивительным образом окаменела и напоминала ярко-красный янтарь.

Обломки печатей лежали горкой под воротами, оставшиеся две еле висели. Нижняя растрескалась и готовилась вскоре повторить судьбу располагавшихся ниже, чьи следы алыми отметинами горели на потемневшем металле створок. О назначении здания никто не говорил, расспросы натыкались на могильное молчание. Окон строители не предусмотрели. Проникнуть внутрь я подумывал через обвалившуюся крышу, но позднее отказался от затеи. Рядом со зданием сердце сжал ледяными когтями страх, и чем ближе к воротам, тем явственнее ощущалась ужасающая аура чего-то сродни старейшему лоа – неимоверно древнего, могущественного и голодного.

Не надо быть гением, чтобы понять – за воротами тот, кого мне бы хотелось увидеть воочию меньше всего. Я включил здание в список запретных мест и больше не подходил к нему.

Освоение способностей разобранного на детали духа требовало времени, предельной сосредоточенности и безупречного контроля энергетических потоков. Пришлось улучшить боевой транс, потратив недели, а возможно, и месяцы на медитации. Затем настал черёд практики.

Я выслеживал и поглощал без остатка прячущихся в развалинах хищных лоа. Так пополнял запас айгаты. Для выживания под солнцем понадобится огромное количество энергии. Наиболее стойких духов, обладающих полезными свойствами, «выпивал» не полностью, рассчитывая в дальнейшем использовать в качестве свиты. У каждого уважающего себя шамана имеется свора послушных лоа. У меня, вон, теневые духи, но ими я решил не ограничиваться. Против летающих противников они ноль, а вот умеющий хотя бы высоко прыгать воплощённый дух пригодится. Заново укрощая обезумевших от близости Тьмы и голода сущностей, я выпытывал у них имена, привязывая ко мне, вбирал большую часть айгаты и отпускал.

Между охотами медитировал, совершенствуя способности. Яд из ауры вывел на этапе пересадки и замены повреждённых фрагментов, оставалось избавиться от разъедающей плоть гадости, что сделать из Карас-Гадора проблематично. Близился час возвращения во внешний мир.

Бог растений удовлетворённо хмыкнул, окинув взором площадку перед храмом. На каменных плитах извивались отрубленные щупальца-побеги, вздымая клубы пепла и пыли. Истекающая зелёной кровью маленькая дриада прислонилась к стене. Её утопающие в белых цветах и пепле ноги дрожали, в больших карих глазах застыли покорность судьбе и господину.

– Теперь я вижу, что ты готов, – сухо констатировал Лотос.

– Незачем устраивать цирк, проверяя меня, – пробурчал я, стоя на противоположном от входа краю площадки. – Недостаточно боёв с взбунтовавшимися лоа?

– Отребье, недостойное внимания. Никто из них в нынешнем состоянии не убил бы и заблудившегося в лесу ребёнка. Только бой с сильным противником выявляет преимущества и недостатки и заставляет развиваться. Девочке поединок также пошёл на пользу. Возможно, в будущем она займёт место подле тебя, а твоё окружение должно состоять из хороших воинов.

– Пустая трата энергии. Дриада не вынудила меня сражаться и в полсилы.

– Вероятно, да, – поразительно легко согласился Белый Лотос. В наших бесконечных спорах он редко соглашался со мной. – Тебе пора покинуть Карас-Гадор. Звёзды бледнеют. Остаётся меньше часа на удаление яда и возведение защиты от солнца. Я поделюсь силой, как обещал. Тебе хватит.

Я присел на верхнюю ступень лестницы, отвернувшись от божества. Подо мной раскинулся город с его разрушенными дворцами, храмами, библиотеками, площадями. Серый, мрачный, неприветливый и сроднившийся со мной. Низко висящие над Карас-Гадором тучи иногда освещались изнутри багряными сполохами. Бока туч отсвечивали алым. Что горело в вышине, я не узнал. Небеса были недоступны.

– Не прощаюсь, – бросил я напоследок и сосредоточился на ощущениях израненного тела.

…Сандэр распался лоскутами истаивающего тумана. Сдвоенный удар сердца прогремел в горящих небесах, и человек окончательно исчез. С его уходом на город опустилась давящая аура создателя Карас-Гадора. На площадке храма, у верхней ступени лестницы, материализовался высокий, укутанный в плащ из тьмы мужчина. Исходящая от него Сила душила истощённого Лотоса. Дриада, не устояв, распласталась на пороге, полумрак зала обратился темнотой. Дым от курящихся благовоний припал к полу, боясь подниматься в присутствии возвратившегося господина.

– Приказ исполнен, о, великий, – просипел склонивший голову бог растений. – Он не подозревает о наших истинных намерениях.

– Наших? – повернулось к Белому Лотосу жёсткое лицо, обрамлённое мраком. От раздавшегося голоса дрожь охватила обитателей города. – Не забывайся, старик. Твой жалкий план он прочитал задолго до ухода отсюда.

– О, великий, – простёрся ниц Белый Лотос, – смиренно умоляю о прощении и прошу снизойти до меня.

– Чего тебе?

– Зачем подвергать нас опасности? Мы едва не погибли от заклятья крылатого чудовища.

– Преувеличиваешь. Я контролировал битву со стражем Амигулэ. По-твоему, кто поддерживал в Сандэре жизнь, пока ты обучал его? Даже мою тень не убить так просто. Ранение повредило предпоследнюю печать, предоставив мне возможность ненадолго покинуть склеп, а Сандэру, наоборот, попасть сюда.

– Преклоняюсь пред вашей мудростью, о, великий.

– Не волнуйся, Нинквену, с тобой всё будет в порядке. Мы вместе завоёвывали мир. Ты из тех немногих, кто ещё помнит меня смертным. Я не наврежу тебе без веской причины.

В следующий миг великий пропал с площадки. Давление безмерной Силы снизилось, и бог растений, испытывая отвращение к самому себе, сел на платформе. Его черты исказила злость, сменившаяся спустя удар сердца страхом. Он оглянулся, словно искал свидетелей своей минутной слабости, и стиснул в кулаке костяные чётки.

До возвращения великого Лотос мнил себя повелителем, каким когда-то был. Пусть мальчишка и презирал его, обходился с ним непочтительно, всё равно бог растений повелевал дриадой и духами поклонявшихся ему эльфов.

– Ему хорошо, он вспомнил, каково вдыхать прохладный ночной воздух, – бормотал старик. – А я вынужден прозябать в тесной, грязной тюрьме среди зловонных ничтожеств. О, пламенные боги, властвующие в холодном мраке вселенной, помогите мне быстрее выбраться отсюда!

К нижней печати на вратах склепа в центре города добавилась трещина, приближая освобождение правителя Аллирана.

Интерлюдия вторая

Меледир

Наёмники прибыли в срок. На воздушной пристани Ластириоса Меледир наблюдал за сходящими по трапу четырьмя десятками бойцов школы Единорога, слепящими окружающих серебристой чешуёй доспехов. Над остроконечными шлемами развевались легчайшие плюмажи из голубых волос, нагрудные зерцала украшал вздыбившийся белый единорог. Такую роскошную броню носят мастера и наставники школы – элита воинов-чародеев легендарной Столицы Наёмников.

Сошедший первым жилистый немолодой эльф в мерцающей броне из звёздной стали цепким взглядом обводил пристань в поисках встречающего. Рядом с ним стоял, безмятежно прикрыв глаза, юноша, почти мальчик. Его длинные льняные волосы перехватывала изящная электрумовая диадема с голубым опалом, сияющая даже в мгновения, когда облака заслоняли солнце. От молодого эльфа исходила необычайно мощная аура, выдающая в нём чародея, но вот какого, определить Меледир не мог. Характерные магам стихий цвета смешаны, точно краски в палитре. Несмотря на облегчённую кольчугу и длинный меч на поясе, юноша не походил на воина. Он подставил лицо горячим лучам шунтальского солнца и будто не замечал ничего вокруг. Рядом широкоплечий бритоголовый храмовник в алом плаще поверх шипованного нагрудника с интересом разглядывал пристань.

Меледир вынырнул из потока садящихся на дирижабль пассажиров.

– Доброго дня, господин Линдор. Меледир Остроглазый из дома Высокой Сосны, личный секретарь посла Эладарна в Ластириосе, к вашим услугам.

– Помощник посла? Нас обязан встретить его сиятельство Главран, – поморщился командир наёмников.

– Увы, он занят и прислал меня провести ваше доблестное воинство на постоялый двор при посольстве, куда явится в ближайшие часы. Письмо от его сиятельства, – Меледир передал воину-магу запечатанную воском бумагу. – Если вы против, можете дождаться его на пристани.

Линдор развернул послание, прочёл.

– Мы пойдём с вами.

Посольство Эладарна располагалось в Верхнем городе, по соседству с дворцом харана дома Латахинэ. Шагая меж особняков местной знати и ангелианских храмов, мало кто из наёмников наслаждался прекрасной архитектурой зданий, барельефами, статуями и фонтанами, виднеющимися за решётчатыми воротами. Большинство бойцов отряда уже посещали Ластириос и вдоволь насмотрелись на городские красоты.

В школу Единорога набирали исключительно эльфов – высших, солнечных, тёмных, сумеречных, не нашедших места на родине, – и полукровок с выдающимся талантом к воинскому искусству. Костяк наёмной армии состоял из небогатых шунтальцев. Глава школы Линдор Садовник с радостью принимал безземельных дворян, по сути, бродячих воинов и магов, завоевавших имена на турнирах либо отличившихся в военных кампаниях. В его личный отряд входили мастера клинка, поклоняющиеся ангелу Карубиалу. У них лучшие доспехи, оружие, эликсиры, артефакты. Вместе они стоят небольшой, хорошо обученной армии и при желании без особых усилий захватят любой оазис. Достойное сопротивление им оказали бы разве что гарнизоны столиц пустынных домов – двух стоящих посреди песков крепостей и Ластириоса. Единорогам, как называли учеников и наставников школы, не мешали пустыня, жар и демоны. Некоторые мастера родом из Шунталы и до вступления в ряды наёмников ставили дневные барьеры караванщикам, отлично ориентировались по звёздам. Выродки арати не лезли к отряду вооружённых разумных, предпочитая щипать торговцев и паломников.

Линдора наняли эладарнские жрецы. Позавчера к князю Главрану прискакал гонец с секретным письмом от настоятеля монастыря-цитадели Тельперинга. Меледиру поручили немедленно подготовить четыре дюжины ящериц-скакунов, запас провизии на три седмицы, палатки и шатры. Судя по всему, готовилось путешествие в пустыню. Утром секретаря срочно послали на воздушную пристань встретить наёмников. Князь действительно не мог быть там. Он обговаривал предстоящую поездку с хараном дома Латахинэ.

Единорогов завели во двор посольства. Стараясь не затоптать специально выращиваемую нежно-зелёную траву, воины-маги рассеялись по мощёным плитками дорожкам. Вели себя необычайно тихо для разумных их ремесла, чем изумляли новых слуг.

Князь возвратился к полудню, и не один, а с солнечным эльфом в белом тюрбане, скреплённом золотым знаком сборщика податей. Широко улыбаясь, посол обнялся с Линдором, и втроём они закрылись в кабинете на четвёртом, полностью изолированном чарами, этаже башни. Они не взяли с собой помощников, удивив Меледира, привыкшего присутствовать даже на тайных встречах посла. Не минуло и получаса, как князь и командир наёмников вышли во двор.

– Меледир, – подозвал секретаря Главран, – я уезжаю. Будут спрашивать – скажи, что решил посетить Песчаные Водопады в честь праздника Снисхождения и приеду в Ластириос к новолунию. С неотложными делами справишься сам, я в тебя верю. Да и как не верить, ведь, разочаровав меня, ты отправишься назад в свою захудалую провинцию.

– Для меня честь исполнять обязанности посла, ваше сиятельство. Я не подведу. Разрешите спросить?

– Экий ты любопытный, Меледир.

– Нет-нет, не ради праздного любопытства. На случай, если прибудет кто-то из высокопоставленных эладарнских жрецов либо дворян, а вы надолго задержитесь, я должен буду им сказать, когда вас ждать.

– Жрецам и без тебя известно, где я. В пустыне, конечно же. А задержусь, так у одного старого знакомого, которого они знают.

Аглар Железный

Ласпарн встречал Аглара и Кайнэ закатным сиянием многочисленных храмовых куполов и колокольным звоном, разливающимся над городом и окрестностями. Сойдя с воздушного корабля на причал, девушка поражённо застыла. По улицам текли людские реки. Над дорогами зажигали фонари, освещающие разномастно одетых горожан и приезжих – людей, эльфов, орков и синекожих троллей, подавшихся в наёмники и состоящих на службе у местных дворян.

– Не бывала в Ласпаране? – поинтересовался у спутницы Аглар.

– Нет, – взяв себя в руки, коротко ответила Кайнэ.

Аглар в который раз поразился нраву воинственной девы. Неразговорчивая, скромная, увлекающаяся оружием и истово молящаяся всякую свободную минуту, она очень отличалась от обычных девушек её возраста, думающих преимущественно о балах и женихах. Возможно, дело в воспитании. Кайнэ вырастили жрецы и с раннего детства готовили к участи служительницы Крылатого Единорога. Вместо шитья её учили управляться с мечом и кинжалом, вместо романтических книг она читала жития святых, писание и молитвословы. Её постоянно окружали священнослужители. Со сверстниками она вовсе не общалась и в результате была далека от чаяний обыкновенной молодёжи.

Глядя на Кайнэ, Аглар смутно представлял, что её может радовать. В полёте на судне она подолгу сидела в каюте. Однажды он вошёл к ней узнать, не приболела ли она, и застал молящейся воткнутому в пол мечу. Изредка искоренитель скверны наблюдал подобное у боевых жрецов, чьим символом является прямой обоюдоострый меч. Не удивительно, что воспитанная ими дева переняла обычаи братства.

Находясь на виду, Кайнэ то и дело тянулась к рукояти оружия, иногда непроизвольно стискивала её. В обществе девушке было неприятно и неловко, она боялась команды корабля, людей, эльфов, вообще всех, не носящих жреческой мантии, и искала утешения в молитвах. Чужим целительница казалась странной, и, познакомившись с ней, её сторонились. Аглар испытывал к ней симпатию и старался разговорить и развлечь. Получалось у него плохо. Вечно замкнутая Кайнэ предпочитала беседам молитвы, а ранним утром упражнялась с клинком.

– Пойдём, – кивком указал он на спуск с причальной башни. – Нас ждут в гостинице.

– С кем нам придётся ловить Авариэль Кошку? – впервые за путешествие задала вопрос целительница.

Аглара назначили командующим пентадой и рассказали подробности задания ещё у Ильфирина. Зато личностей помощников не раскрывали. Жрецы заверили, что каждый из них мастер в своём деле. В Ласпаране к ним присоединится скрытник, выслеживающий мятежную княжну. О четвёртом участнике охоты священнослужитель умолчал. Скорее всего, это будет стрелок либо маг узкой специализации. Впрочем, не зная способностей скрытника, трудно догадаться о том, кого пришлют на подмогу. Последним прибудет воин. Аглар хотел бы лично выбрать эльфов из знакомых искоренителей скверны. Среди них немало и чародеев, и воинов. Ищущих также хватает, без них не обходится ни одна поисковая пентада. Очевидно, Ильфирин намеревался собрать лучших из лучших. Сомнительная затея. Пентады искоренителей скверны состоят из проверенных мастеров и слажены, у них за плечами опыт множества совместных заданий. В Ласпаране же придётся работать, возможно, с незнакомцами.

– Нам помогут мастер Ищущих и воитель. Способности у них спросим.

Едва они переступили порог гостиницы, к ним подошёл тощий человек в простой домотканой одежде и предложил пройти в комнату на втором этаже.

Аглар пропустил девушку вперёд, а сам незаметно осмотрел трапезный зал, коридор, лестницу, посетителей. Ничего не вызывало беспокойства, кроме внутреннего чутья мага. Он чуял неприятности. Проследив за парнем, отворившим пронумерованную дверь, обратившийся в комок нервов искоренитель скверны вошёл в комнату за Кайнэ.

В накрытом пледом кресле у камина седовласый эльф кутался в накидку из крашеной шерсти. Морщины прорезали высокий лоб, тенями лежали возле тонких губ, подчёркивая почтенный возраст. Зелёные глаза чуть ли не источали свет в астрале. Приглушённая чарами скрытности аура почти не ощущалась, точно у имеющего зачатки магического таланта дворянина. Ладонь эльфа лежала на оголовье отделанной электрумом трости из ведьминого дерева, успешно заменяющей чародейский посох.

Аглар склонился в поклоне. Кого-кого, а ректора Университета Высшего Искусства искоренитель скверны здесь встретить не надеялся.

– Светлых дней, ваше сиятельство, – не разгибаясь, приветствовал Аглар бывшего наставника.

– Здравствуй, мальчик, – чуть опустил голову архимаг.

В этот момент Аглар понял: Авариэль Кошка обречена на поражение. И неважно, кто окажется её соратником в предстоящем бою – Клеймёные или пресловутый Враг.

Глава 13. Оковы

Солнце нещадно обжигало кожу. Вот оно, рядом, кажется, протяни руку, и дотронешься до пылающего шара.

Понадобилось несколько секунд на осознание простого факта: я не могу, находясь под влиянием Дневного Господина, смотреть на слепящий диск. Под возведённым в пустыне тройным костяным щитом меня били судороги, мысли сплетались в тугой клубок. Кошмарные видения заменяли действительность, и это с Чёрным Копьём в руке.

Сейчас всё иначе. Путаница мыслей здорово мешает сосредоточиться, свет не даёт рассмотреть, что вокруг, ощущение астрала притуплено. Тело не слушается, отвечая на усилие пронзающей мышцы болью. Нетипичное вечернее пробуждение. Парящее рядом солнце, в таком случае, магический светильник пустынников. Я в комнате. Лежу на чём-то жёстком, щиколотки и запястья сдавливают браслеты. Браслеты? Не в них ли причина моей неподвижности? Череп охватывает обруч, приковывая к лежаку. Конечности растянуты в разные стороны, эдакая морская звезда, распяленная на столе. Для надёжности в «браслеты» продеты штыри сквозь руки и ноги. Корпус крепко скован обручами с шипами вовнутрь. Шею стягивает ошейник.

Не на такое пробуждение я рассчитывал. Добро пожаловать к солнечным эльфам, пожри их Бездна! Харан подсуетился, обозлённый пропажей внучки. Щит взломали, гады, а он должен выдерживать удар парового молота дварфов. Правда, в идеале. Солнце сделало его хрупким и непрочным.

– Проснулся, голубчик, – раздался вкрадчивый негромкий мужской голос. – Счастье-то какое! Как самочувствие? Не напекло солнышко?

Огненный шар отодвинулся, потускнев. Его место заняла белесая башка эльфа. Лысину и щёки до подбородка покрывали синие орнаменты. Не знал, что солнечники практикуют магию татуировок. Мысли водят хоровод, перескакивая друг через друга… Не солнечники. Бледная кожа выдаёт привыкшего к жизни в подземелье тёмного эльфа.

– Сколько пальцев? – замахал рукой татуированный тюремщик. – Промычи своё имя, родной.

Послать любопытного гархала в пешее эротическое путешествие не получилось. Из пережатого горла вырвалось шипение, распухший язык еле помещался во рту.

– Так дело не пойдёт. Потерпи, голубчик.

Шею пронзило длинными иглами, на мгновение парализовав всего меня – разум, тело, ток айгаты. Затем полегчало. Я осторожно вдохнул, стараясь не тревожить охватывающие грудную клетку шипастые обручи. Пахло лекарственными травами и эликсирами, точь-в-точь в лавке алхимика.

– Прополощи ротик, родной, – разжав челюсти, эльф просунул меж зубов металлический раструб и брызнул горьковатой жидкостью. – Не глотай. Замечательно, выплюнь. Ну, не в меня же, проказник, – ловко увернулся от плевка тюремщик. Мне от его манеры речи становилось не по себе. – Теперь скажи что-нибудь.

– Чтоб ты сдох!

– Ой, некрасиво, – зацокал языком непонятный эльф. – Давай условимся, родной. Ты ведёшь себя прилично, а я не делаю тебе больно. За сотрудничество с твоей стороны вовсе приятное сделаю. Договорились?

От слов о «приятном» меня передёрнуло. Что он имеет в виду, извращенец проклятый? Лучше уж пытки, честное слово. Хотя и боль надоела.

– Где я и кто ты? – прохрипел я.

Заскрипели цепи, ставя ложе и меня вместе с ним в вертикальное положение.

– Нет-нет-нет, вопросы задаёшь не ты. Ты отвечаешь. Раз не пытаешься оскорбить, значит, созрел для обстоятельной беседы. Достопочтенные, заходите.

Дверь за тюремщиком отворилась, и в камеру вошла группа солнечников. Впереди – харан Амар собственной персоной, справа – молодой эльф в синем, расшитом орихалковой нитью халате, слева – телохранитель из охранявших его покои. Глава дома Нейситил бесцеремонно сел на колченогий, запачканный бурым стул.

– Вот и свиделись снова, Сандэр, – впился в меня колючим взглядом харан. – Не скажу, что наша встреча доставляет мне удовольствие. Не люблю страдания, даже если их испытывают враги.

Прокашлявшись, я попытался придать голосу твердости.

– Зачем вы схватили меня?

– Ты выкрал мою младшую внучку.

– Никого я не крал. Она наняла меня спасти детей проводника Миндона. Кстати, Асталэ и девочка достигли Поющего Ручья?

– Они каким-то чудом ускользнули от тебя и ныне в безопасности.

– По-моему, у вас обо мне сложилось неверное мнение.

– Хочешь исправить его? Так же, как исправил у Авариэль и Асталэ? Шутишь, тёмный? Ты, посланец Предвечной Тьмы, собираешься переменить моё мнение о тебе? Я бы посмеялся, если бы не осознание того, какое чудовище угодило мне в руки. Над нами двести локтей земли, камня и песка, каждое помещение изолировано от других барьерами. Без ключа пересечь их невозможно. Стоит мне пожелать, и своды подземелья обрушат, а барьеры скрепят небесными печатями, и ты останешься навеки погребённым.

– Хотели бы меня похоронить заживо, уже завалили бы вход.

Засыпать они меня грозятся. Чушь! Жрецы Карубиала заплатят харану кругленькую сумму, плюс бонусы для дальних родственников. Нельзя просто так взять и закопать воплощение древнего князя аллиров, величайшего врага ангелов в Лантаре. Амар послал за добрыми святошами, и мне вешает лапшу на уши. Хочет по максимуму извлечь выгоду из моего незавидного положения.

М-да. Пациент, для вас две новости, хорошая и плохая. Хорошая – вы живы, более-менее здоровы. Плохая – это ненадолго. Посланец Предвечной Тьмы! Рассекретили и наверняка разнесли весть обо мне по всей пустыне. Нечасто ребята вроде меня попадают в лапы правителей. Обычно случается наоборот. Тьму в Лантаре ненавидят повсеместно. Исключение подземные города гархал, где к ней относятся с почтением, она же царствует в их любимой Бездне, обители высших демонов и тёмных божеств.

Я изобразил ухмылку, и тут же прилетел в зубы кулак Амара в кольчужной перчатке, заставив пожалеть об отсутствии шлема.

– Мне нравятся истории, теневик. Интересные, содержательные, из которых черпаешь полезные знания. Расскажешь такую, и я, так и быть, смилуюсь и разрешу тебе умереть быстро.

– Харан, ты меня с кем-то спутал. Я жить хочу.

– Стало быть, упираешься? Ладно. Поведаешь свою историю моему управляющему. Алахаст, будь добр, выслушай внимательно дорогого гостя. Авкар, помоги парню разговориться.

– Слушаюсь, мудрейший, – шагнул ко мне эльф в богато выглядящем халате.

– Да, достопочтенный, – опустил башку тюремщик.

Харан встал со стула, отряхивая одежды.

– Сомневаюсь, что мы увидимся в третий раз. Прощай, тёмный.

– До встречи, – сплюнул я кровь из разбитых губ.

Скрестивший руки на груди пижон улыбался мне из угла камеры. Открыто, практически дружелюбно, как старинному знакомцу, с которым давно не общался и вдруг встретился на улице. Тюремщик, надев кожаные перчатки и фартук, зазвенел инструментами на столе. Щипцы, скальпели, свёрла, топорик для рубки мяса – всё ради удовлетворения клиента. Приятное сделает? Ну да, ну да. Разложив набор маньяка, он разжёг жаровенку в углу. Надеюсь, чтобы в камере потеплело, а не для иных целей.

Зажмурившись, я позвал теневых духов. Реакции не последовало. В транс войти оказалось сверхсложной задачей. Сосредоточение сбивалось, астрал не чувствовался. Не войдя в транс, не воспользоваться и новообретёнными способностями. Боль, и ту не отключить. Когда начнутся пытки, испытаю в полной мере букет свойственных им ощущений. Вероятно, на меня наложили чары, вносящие сумятицу в разум и ауру.

– Ничего не скажешь, родной? – обратился ко мне лысый. – А то ведь потом говорить нескоро сможешь.

– Будь добр, сдохни. И лыбящегося ублюдка с собой на тот свет забери.

– Ой, какой грубый и предсказуемый. Открой ротик, вот так.

Сопротивляться было бесполезно. Тюремщик плоской деревяшкой раскрыл мне рот, вложил меж зубов прочную палочку и залепил губы щиплющей массой. И они ещё рассчитывают вытянуть из меня информацию. Изверги, садисты и попросту сволочи.

Добела раскалённая спица легко вошла между рёбер, и мир взорвался болью. Темнота раскрыла объятия. Она затягивала, и я задыхался, барахтаясь в ней, будто утопающий в болоте. Вынырнув, наконец, услышал пижона, отчитывающего истязателя.

– Да живой он. Вон, веки задрожали. Эй, родной, ты в порядке?

«Не дождётесь» хотел сказать я, но рот был заклеен. Лысый деловито засовывал в футляр остывшие спицы, вытирая их тряпицей, обеспокоенный пижон сидел в углу на стуле, закинув ногу на ногу.

– Всё равно не перебарщивай с «лучами», Авкар. Он целый день пробыл под солнцем и наверняка чуть не подох, для него магия света может оказаться гибельной.

– Я тебя умоляю. У него концентрация Тьмы на запредельном уровне, я такое только у демона Бездны видел. Ему «луч» в узле одинаково с иглой под ногтем для обычного смертного. Болезненно, спору нет, но не смертельно. Он благополучно переживёт ещё не одну экзекуцию.

– Подожди. – Пижон надвинулся на меня, заглядывая в глаза.

– Я бы не советовал прямой зрительный контакт. – Лысый взял со стола монструозный молоток и склянку с бесцветной жидкостью. – Демоны проклинают взглядом. Мне-то ничего, а ты пострадаешь. Снимать проклятие та ещё морока.

Вняв предостережению, солнечный эльф отстранился.

– В оазисе ты ходил гордым воином, – сказал он. – Хочешь умереть от меча, а не на пыточном станке? Расскажи, как обманул Авариэль и Асталэ, зачем явился в пустыню, кого привёл с собой? Прикрой глаза, если согласен.

Я уставился на пижона, не мигая. Зарежешь меня, ага. Харан потом по черепушке надаёт, о чём прекрасно знаешь.

– Плоды не зреют за ночь, – изрёк истязатель. – Я продолжу?

– Он твой.

Лысый со склянкой искрящейся жидкости в правой руке и молотком в левой присел на корточки. Колени обожгло, не так, чтобы очень, но чувствительно, будто крапивой хлестнули.

– Хм, – истязатель, молча наблюдавший за моей реакцией, встал и, отложив инструмент, сделал запись гвоздём на покрытой воском дощечке. – Изумительная устойчивость к серебру и святой воде. Кожа лишь покраснела…

– Чего ты там бормочешь? – раздражённо окликнул его пижон.

– Видишь ли, мой непросвещённый друг, носители Тьмы чувствительны к разным средствам борьбы с ожившими покойниками и духами. Соль, железо, яркий свет, вода из благословенных небожителями источников причиняет им вред. Наш парень почти невосприимчив к святой воде, серебру, соли. Вот я и задаюсь вопросом: почему так? Он не переродился в апостола Предвечной Тьмы, уязвим к свету. Благословлённая жрецом вода разъедает нечисть и нежить, а ему хоть бы хны.

– Да плевать. Применяй то, чего он не выносит.

– Как раз выясняю, что ему наиболее неприятно. Та-ак, теперь железо.

Свет магического светильника угас, засияли цветастые ореолы аур и блеклые очертания предметов. Из глубин сознания поднималась бурлящая Тьма, истинная, сокрушающая преграды и уничтожающая всех на своём пути. Чёрное море вытеснило путавшиеся мысли и обременительные ощущения телесного плана, заполонило всего меня и… отхлынуло, разбившись волнами о сверкающие неприступные скалы барьеров.

– Не пыжься, родной. Начало не призвать из-за блокирующих печатей. Ты у меня не первый носитель Тьмы, так что я принял меры. Ну не гляди, словно хочешь испепелить и заморозить одновременно! Кстати, глазки тебе надобно прикрыть, а то чем Бездна не шутит, испугаешь нанимателя, и не видать мне премиальных.

Плохо дело. Похоже на приступ. К Предвечной Тьме я за помощью не обращался, значит, скорость превращения в её раба зависит уже не от меня, а от критической ситуации, в которой окажусь. Своеобразная защита ценного сосуда. Отныне осторожность должна стать моим вторым именем. Буду беспечен, и потеряю себя.

Накинув на меня колпак, истязатель приложил к моему колену холодный молоток.

– Хочешь кричать – кричи, не стесняйся.

Вот урод. Лысый не палач, он экспериментатор, подрядившийся выполнять заказы солнечников. Исследователь. Сородичи его, небось, выперли из Подземья, им-то его жажда знаний пришлась не по нраву. По слухам, в Шунтале расположен вход во владения тёмных эльфов, так сей экземпляр в пустыню и попал.

Освобожусь и прикончу ублюдка.

Камера содрогнулась, помешав лысому опустить на колено молоток.

– Алахаст, твоё присутствие здесь совсем необязательно. Его достопочтенство не успел далеко отъехать. Садись на скорпа и догоняй.

– Поздно. Буря вот-вот начнётся. Она и отца настигнет в пути. Аквар, барьеры достаточно прочны, чтобы выдержать землетрясение?

– Это не землетрясение. – Пол опять вздрогнул, на сей раз ощутимее. – Будь другом, запрись в покоях. Тебе хорошо и мне спокойнее. Спустишься сюда, когда буря уляжется.

Повторяющиеся толчки показалась странно знакомыми. Я попытался вспомнить, чему она сопутствовала, однако, воспоминание ускользало. Точно дворфы разбивали скальное основание взрывчаткой, и вибрация распространялась на километры вокруг. Впрочем, какие дворфы в пустыне? Тут, скорее, боги выясняли, кто круче, и дубасили друг друга здоровенными дубинами.

Глупые смертные не подозревают, насколько близки к гибели. Не забавна ли забота отрёкшегося о мальчишке? Ему бы о себе подумать.

Чужие мысли на удивление чётко прозвучали в сознании.

– Весело, родной?

Я и не заметил, как засмеялся. По камере затопали, бегая из конца в конец, засуетились. Зазвенели собираемые инструменты, склянки с препаратами. Эй, чего удумал, лысый? Бросишь пленника на произвол судьбы? Наниматели не обрадуются. Рано мне умирать, жрецы Карубиала ещё не заплатили.

– Да вы издеваетесь! – воскликнул экспериментатор. – Две сотни арати чересчур много для ловчей стаи. Куда вы намылились толпой? А ты кто такой?

Чем активнее ругался истязатель, тем веселее мне становилось, хотя ситуация складывалась хуже не придумаешь. К нам, судя по обрывочным восклицаниям эльфа, приближалась орава пустынных демонов. Руководил ею некто выдающийся. Намечалось нетривиальное событие, поскольку твари раньше нападали стаями куда меньше и без командиров.

– Расскажешь что-то интересное? – Экспериментатор вынул кляп. От очередного толчка с потолка посыпалась штукатурка. – Быстрее излагай, родной.

– Я недавно посетил городишко в песках, – подавив смех, признался я, – и забрал, уходя, добычу его обитателей.

– О вашем с внучкой харана походе я наслышан, – нетерпеливо перебил лысый. – И что?

– Демоны рассердились, кинулись в погоню. Мне посчастливилось отбиться. По-моему, они не отказались от идеи наказать нарушителя спокойствия. В общем, жди гостей, родной.

– По-моему, ты врёшь. Арати охотятся за караванами и одиночками. Обломав зубы, они забыли тебя как страшный сон. Стая над нами идёт на оазис. Такое изредка случается, ничего удивительного. Нас даже не заметят. Вход в подземелье засыпан песком и завален камнями, барьер скрывает потоки силы.

– Почему тогда волнуешься? Бегаешь, обзываешь демонов нехорошими словами.

– Не нравятся они мне. Мешаются под ногами, чисто крысы. Их писк, согласись, раздражает. С детства вредителей не люблю.

– Аквар, над нами арати, – сообщил с порога пижон.

– Знаю, – устало вздохнул лысый.

– Ты не понял. Твари закапываются в песок и грызут стенки верхнего коридора.

Оба эльфа поспешно покинули камеру, не потрудившись запереть дверь. Я же, повиснув на пыточном станке, думал о грядущем свидании с демонами. Пол вздрагивал, будоража воображение и рисуя картины идущего дракона. Крылатые стражи дворца-храма чуть не грохнули меня, от их шагов пустыня не дрожала. Хотя, может, они воздушного типа, а топающий относится к земному. В моём нынешнем положении на победу рассчитывать не приходится. Запас айгаты близок к нулю, жизненные силы на исходе, артефакты восстановления разрушены, зачарованное оружие и Маркарта отобрали. На эльфов надеяться не стоит. Кто они против могучей сущности наподобие крылатых стражей? Насекомые.

Приехали, конечная. Умру без возможности сопротивления. Самая отвратительная смерть. Убьют либо отнесут в Мадбрадж и поместят в преобразовательный кокон. Нет, вряд ли. Крылан в курсе, с кем сражался, и носителя Предвечной Тьмы не подпустит к городу.

Вдалеке загрохотало, оборвав размышления. По стенам застучали мелкие камни, и спустя минуту запахло пылью. Эльфы, никак, обвал устроили, спасаясь. Отличный план! Отсюда не выбраться. Если, конечно, харан не соврал, и надо мной действительно десятки метров земли, породы и песка.

– Говоришь, родной, арати за тобой пришли, – внезапно раздалось над ухом. – Не обманываешь? Коли так, радуйся, пыткам конец.

Лысый сдёрнул колпак и залязгал замками сдавливающих меня железных полос.

– Зла не держи, сам понимаешь, работа у меня такая – людей и тварюшек всяких мучить.

Солнечный эльф, посматривая через плечо на вход в камеру, не давал мне упасть, а лысый гад возился с оковами. Закончивший с металлом на щиколотках экспериментатор заломил мне руки за спину. И только сейчас я понял – искусственная рука на месте! Занемевшая, словно деревянная, с трудом разгибающаяся, но она есть! Побочный эффект от пересадки фрагментов пойманного духа.

– Тащи его на лестницу и брось у двери этажом выше. Пошевеливайся, дружище, арати разгребают завал!

– Зачем вы меня тащите наверх?! – зарычал я, догадываясь о намерениях ушастых экзекуторов.

– Пусть это станет сюрпризом, родной.

В ответ на мои телодвижения невольный напарник палача скинул меня на пол и, накинув мне на шею широкий ремень, потащил по коридору к лестнице. На стенах мигали огоньки ламп, освещая длинный коридор со сводчатым потолком и двери камер.

– Бадрак с тобой, – сплюнул Алахаст, дотащив мою тушку до винтовой лестницы. – Здесь подохнешь, там – какая разница?

Эльф отступил на этаж и захлопнул за собой обитую железом дверь, послышался шорох встающего в петли засова.

Хоть бы эликсир восстанавливающий подарили на память. Впрочем, я их и так запомнил. Убью обоих, если до нашей следующей встречи доживут.

Мысли метались перепуганными белками, сердце колотилось в груди, порываясь выпрыгнуть. Меня назначили на роль отвлекающего элемента. Пока эльфы будут сматывать удочки, демоны займутся мной. И встретить тварей нечем. Из оружия кулаки да голова. А без боя всё равно не сдамся, да и паниковать рано. С оковами спали магические ограничители, и я теоретически могу и духами управлять, и использовать новые способности. Однако, необходима айгата.

Опираясь боком о стену, я подтянул под себя колено и резко выпрямился, вставая на ноги. В настенной лампе заплясало пламя – крохотный элементаль огня. Ткнувшись лбом в стекло светильника, поглотил духа без остатка. Горячая айгата, остывая, растворилась в моей ауре, придав бодрости и сил. Недостаточно для боя, но хватит, чтобы встать на трясущиеся ноги и, пройдя десяток ступеней, дотянуться до другой лампы.

С поглощением третьего элементаля я почувствовал себя значительно лучше. Уверенно ступив на площадку, распахнул приоткрытую дверь верхнего этажа – нижние были заперты. За ней виднелся близнец коридора, по которому меня тащил солнечник. Через каждые пятнадцать шагов светили магические лампы. Без малого сорок низших стихийных духов! Благодаря им я восполню запасы айгаты. Если успею.

Из противоположного конца коридора доносились треск и приглушённые звуки ударов. Там, за кучей мусора от пола до потолка, трудились, разгребая завал, пустынные демоны.

Глава 14. Тьма над пустыней

Выталкивая меня на лестницу, эльфы знали, что делали. Без оружия, доспехов – на мне даже одежды не было, – со связанными руками я представлял собой лёгкую добычу. Единственное, в чём они просчитались, так это в оценке моей слабости. Сочли узника, едва волочащего ноги, немощным и неспособным сотворить самое никчёмное заклятье.

Накопив энергии, я погрузился в транс. Шесть драгоценных секунд потратил на глубокое сосредоточение и переход на второй уровень, открывающий астрал.

Восемь оранжевых размытых пятен периодически сливались в одно по ту сторону завала. От них тянулись золотые нити к занявшему позицию позади командиру отряда – трёхметровой адской помеси человека и медведки, в чьей груди пылали вдоль позвоночника пять сердец. Хитиновый панцирь обеспечивал ему отличную защиту от обычного оружия, а дублированная система внутренних органов придавала живучести. Танк на четырёх лапах, передние похожи на ковши экскаватора. Не крылан, но тоже хорош.

Тремя этажами ниже, на границе астрального восприятия, засёк другую группу тварей. Они стремительно рвались к лестнице по изломанным тоннелям, то сужающимся, то расширяющимся. Пещеры! По ним арати проникали на центральные этажи подземелья.

На верхних этажах, откуда спустились разгребающие завал демоны, оставались разумные. Потускневшие ауры эльфов и полукровок свидетельствовали о тяжёлых ранениях. Удивительно, как они выжили. Мало того, защитники подземелья удалялись. Две ауры, находящиеся ближе остальных, замерли подо мной, окружив себя пеленой барьера. Отгородились от врагов и думают переждать нападение. На том этаже, что и я, находится помещение, окутанное тройным барьером. Обнаружить его без острого астрального восприятия очень непросто. К нему вела отдельная шахта, насколько я понял. От белой пульсирующей сферы в замурованной камере расходились серебряные струны, пронизывающие подземелье и питающее магические светильники и защитные чары. Мне бы такой источник энергии, я бы стёр в порошок арати и эльфов в придачу.

Попробую пробиться к нему, разобравшись с демонами. А пока надо рассчитывать на имеющиеся ресурсы, то есть, элементалей и скудный запас айгаты.

Я позвал теневых духов. Опять никто не откликается. Почему мои постоянные спутники молчат? Ограничений нет, астрал спокоен, айгаты для вызова довольно. И в теневое измерение не нырнуть. Между нами преграда, бьюсь об неё, и всё тщетно, только задыхаться начинаю.

Не разучился же я действиям, ставшим для меня естественными. Эльфы, – ох, гады! – виноваты. Подстраховались, поставили блокиратор на использование магии. И связали верёвкой на совесть, не развяжешься.

Стоп, я же поглощаю духов. А если применить новые способности? Айгата растекалась по телу, насыщая клетки и воссоздавая энергетические структуры духа-донора. Ткани крепчали, кости на предплечье разрастались в подобие клинка с острейшим лезвием, пока верёвка не распалась.

Простейшая трансформа отняла большую часть сил, зато выяснилось, на какой арсенал полагаться. Я метнулся к ближайшей лампе, «подзарядился» элементалем и толкнул дверь первой попавшейся камеры. Окованное полосами полотно поддалось, заскрежетав выламываемым железным запором. Я канул в спасительную темноту и, подхватив валявшиеся кандалы, встал у входа, Наконец-то хотя бы мельком, в астрале, взглянул на выращенную конечность.

Из предплечья с вздувшимися чёрными венами росла костяная рука. Ни намёка на мышцы и кожу. Кости, соединённые невидимой человеческому глазу айгатой вместо сухожилий и хрящей. Фаланги подвижных пальцев заканчивались десятисантиметровыми когтями. Жутковато, в бою напугает зелёных новичков, и эффективно. Не нужно беспокоиться о царапинах, порезах – кость прочнее стали и быстро зарастает. Когти сойдут за оружие, а хваткой можно крошить камни. Вещь! Правда, мыться ею неудобно, да то мелочи.

Будь у меня много айгаты, попробовал бы вырастить броню, похожую на ту, которой обладал Дьякон. Именно его я выбрал донором способностей. Уникальная нежить, обитавшая в храмовом склепе и выдерживавшая ангельские эманации и присутствие останков священнослужителей, идеально подошла под мои потребности. Благодаря такому «иммунитету» меня не поджарило дневное светило. Доспехи и щиты – полезный бонус. Кстати, в пустыне я регенерировал под костяным щитом.

Грохот возвестил о победе демонов над завалом. Следом раздался слитный цокот сотен когтей по каменным плитам пола. Твари толпой пронеслись по коридору, игнорируя камеры. Ближе, ближе… я затаился, перестал дышать, очистил от мыслей сознание и замедлил сердцебиение. За арати поменьше важно ступал командующий демон, и от его шагов этаж слегка вибрировал. Громадина с пламенеющей аурой продвигалась неспешно, с неотвратимостью надвигающегося на корабль айсберга. На миг я почувствовал себя на борту «Титаника», плывущего навстречу ледяной горе.

Твари пробежали мимо. Командир, не останавливаясь, шёл за ними до конца коридора. В дверном проёме он не застрял, как я надеялся, а снёс его, не заметив, и вывалился на ступени.

А я? А как же я, ребята? Вы же за мной? Или я слишком высокого о себе мнения, и демоны посланы сюда с иной целью?

Тем временем вторая группа, миновав воздвигнутые на пути эльфами препятствия, рвалась к лестнице. Встречающиеся ей разумные почти мгновенно из разряда пышущих жизненной силой переводились в разряд тяжело раненых и, что удивительно, шустро следовали за арати, не отставая ни на метр.

На лестнице загудело, загромыхало. Осторожно высунувшись из камеры, я увидел долбящего клиновидными наспинными лапами по стене командующего демона. Влажная хитиновая броня поблёскивала в свете ламп.

Цель нападения на подземелье – энергетическое ядро! Раз ко мне никаких претензий, я, пожалуй, пойду. У меня дела этажом ниже. Парочка эльфов ждёт не дождётся моего возвращения, трясясь от страха. Вот невезуха, арати не обойти. Пересидеть атаку не вариант. Без источника айгаты барьерам долго не простоять, и не факт, что подземелье сохранится. Энергия пропитывает конструкции, придавая дополнительную прочность.

Ладно, Бездна с вами, сладкая парочка. Если каким-то чудом избегнете смерти под землёй, в пустыне достану.

Останавливаясь у ламп и поглощая элементалей, я прокрался до завала, перелез через кучу мусора, прошёл десятка три шагов и оказался возле дыры в потолке. Щитоносец поработал, судя по сколам от лап. У рядовых демонов либо пальцы, либо широкие копыта, ими не пробить камень толщиной в добрых полтора метра между этажами. Я забежал на гору дробленой породы, подпрыгнул, ухватился за выступ в проделанном тварями колодце, подтянулся, вцепился за край плиты повыше и взобрался на следующий этаж.

Редкие уцелевшие светильники разгоняли сгущающийся в углах мрак. Пыль висела в воздухе плотной завесой, скрывая крупные обломки и выбоины, усеивающие пол и стены. Вырванные «с мясом» двери некоторых камер лежали искорёженными кусками металла и дерева. Здесь защитники подземелья оказали ожесточённое сопротивление. Повсюду кровь, оружие. И ни одного трупа. Складывается впечатление, что эльфы и демоны, повоевав, разошлись ничьёй. Раненые пустынники побросали изогнутые мечи, копья, посохи и сбежали. Угасающие ауры позволяли определить, где они. Судя по скорости, бегут со всех ног, тратя последние капли айгаты на заклятья бодрости. Может, ещё и зелья скрытности выпили, надев соответствующие амулеты, отчего ауры поблекли.

Не вяжется их прыть и расчетливость с оставлением оружия. Оно им пригодилось бы на поверхности. Там не пойми что творится. Буря, демоны рыщут.

Я подобрал меч с выщербленным лезвием. Добротная сталь носила следы окисления и утратила остроту, побывав в бою. Этим мечом арати в капусту не нарубить, а вот проколоть толстую кожу вполне реально. Я бы взял копьё, но с нормальными копьями у пустынников, охранявших подземелье, дефицит. То двузубые вилки, то короткие огрызки, то вообще испорченные в хлам. Меча лучше не нашёл, а тратить время на поиски непозволительная роскошь.

В сотне шагов от пролома вверх закручивалась винтовая лестница, параллельная ведущей на нижние этажи. Тут демоны прошлись ураганом, сорвав лампы и повредив ступени. Моё уважение строителям, под весом гигантской туши командира с виду хрупкая конструкция даже не просела. Нижний выход перекрывала масса сплавленных магией камней и металла. Ясно, почему демоны пробили колодец в коридоре. Организованное защитниками препятствие им не по зубам.

Подземелье вздрогнуло, стены моментально покрылись сетью трещин, подстёгивая поскорее убираться отсюда. Я перескакивал по три – четыре ступеньки, мчась на самый верх.

Демоны разрушили-таки преграду, отделяющую их от комнаты с источником айгаты, и командир, деловито перебирая лапами, протиснулся в дырищу. Тройной барьер повышенной плотности, предохраняющий от проникновения астральных сущностей и материальных объектов, оказался не то, чтобы бессилен против громадной твари. Командующий арати, не напрягаясь, пролез сквозь него, исчезнув в сиянии ядра. Подземелье задрожало, точно в судороге, фрагменты потолка рухнули на лестницу, предвещая скорый обвал.

С оглушительным хлопком источник айгаты лопнул. Аура твари полыхнула, и демон заторопился из помещения. Запасная группа организованно развернулась и бросилась назад к пещерам.

Командующий арати вобрал в себя энергию ядра и явно собирался покинуть подземелье. Барабанящие по хитиновому панцирю обломки не причиняли ему вреда, он бульдозером сметал груды осыпающихся плит и двигался к подъёму на верхний этаж.

Казавшаяся бесконечной лестница обрывалась в метре от площадки с дырой на месте дверного проёма. Перескочить провал, пробежать по погружённому в темноту коридору, и я свободен.

Ветер швырнул навстречу песок и пыль, заставив зажмуриться и прикрыть ладонью лицо. Створку ворот отодвинули, впустив в подземелье завывающую бурю. В бурлящем энергиями астрале расплывались ауры эльфов, идущих навстречу стихии и скоплению тварей. Большинство демонов на поверхности, и пустынники бегут им в лапы.

Солнечники рехнулись? Они же маги, среди них наверняка есть весьма неплохие. Не заметить арати сложно. Лысый в моей камере определил численность демонов, а норуи, находясь поблизости от врагов, не почувствовали их? Не верю! Что-то тут не так.

Зато не придётся сталкиваться с охраной подземелья.

Выходить рано. Утихнет буря, твари разбредутся, тогда и высунусь. Сейчас арати опаснее завала. Обрушение потолка переживу, благо, в нескольких метрах от поверхности. Откопаться из-под песка и обломков особого труда не составит – силушки с поглощением элементалей прибавилось. Что действительно беспокоит, так это поход по пустыне. Неизвестно, где я. Потребуется проводник-норуи. Без него придётся блуждать, тратить энергию на защиту от солнца и охотиться на местных духов, забыв о свидании с Проклятыми. Хотя бы у сестрёнки всё было в порядке. Лилька, Лилька, опять нас раскидало.

Я проверил двери по обе стороны коридора. Четвёртую по счёту, не желая терять время, выбил плечом. Держалась она на сломанном замке, перекошенная от удара демона. Загородив ею проём, пристроился между пустых железных стоек. Здесь, очевидно, располагался арсенал. С началом нападения клинковое оружие выбрали подчистую, остались непривычные мне цепи с гирьками и плети, поражающие воображение разнообразием. Тут и простенькие кожаные двухвостые, и девятихвостки с крючками на концах.

Определённо, солнечные эльфы знают толк в истязании собратьев. Если, конечно, сохранившийся набор чредств не предназначен для управления ездовыми скорпионами и пауками.

Хлынувшие с лестницы арати ринулись к поверхности. Бежали строго по коридору, боковые помещения их не интересовали. Здоровяк командир двигался гораздо быстрее, чем раньше – сказывался переизбыток энергии. Протопав мимо комнаты, где я прятался, он застучал лапами по ступеням. Прочие твари, опередив его, уже вырвались на поверхность и по всем правилам должны ударить в тыл солнечникам. Ауры демонов и эльфов слились в разноцветное облако, которое резко ускорилось и удалилось, не выделив эманаций смерти.

Твари забрали пустынников живьём, никого не потеряв убитыми. Удачный у демонов рейд, хорошо спланированный. Взято больше полутора дюжин пленников, считай, будущих арати, и редкостный источник айгаты. Спрашивается, зачем им это? Раньше подземелье не трогали, и вдруг на тебе. К тому же, на вооружённых разумных практически не нападали. Твари готовятся к чему-то масштабному, поэтому нуждаются в бойцах и энергии. Воевать собираются? С кем? С норуи? Плохо. Лилька ещё в пустыне и без меня вряд ли уедет.

С уходом демонов подземелье прекратило трясти. Снаружи по-прежнему завывал ветер, занося лестницу и коридор песком. Такими темпами выход засыплет за пару часов. Укрывшиеся от арати разумные окажутся в западне. Закончится воздух, и они умрут. А мне позарез нужен словоохотливый лысый эльф, знающий, почему не работает магия теней. Он о печатях, помнится, упоминал. Информация о них лишней не будет. Надо же, мечтал о том, как избавиться от влияния Тьмы, и пожалуйста. Настоящий подарок судьбы. И вместе с тем досадная помеха. Моя тактика основывалась на управлении тенями, передвижении по Умбро. Теперь подстраивайся под реалии.

Винтовая лестница растрескалась, местами обрушилась под кусками бетона и камня. Пришлось скакать со ступеньки на ступеньку, протискиваться в узкие щели между обломков. С грехом пополам достиг десятого этажа подземелья. Ниже спуститься не представлялось возможным из-за завалов. Сосредоточившись, при помощи астрального восприятия обследовал доступный участок подземелья. Разветвлённая, точно полые корни, тюрьма пустынников изобиловала колодцами разной степени ширины. Какие-то тянулись под тупым углом, соединяя верхние и нижние этажи, какие-то прямо устремлялись вниз, теряясь вне зоны восприятия. Пройдя лабиринт из комнат и тоннелей, я обнаружил самый глубокий колодец. Над ним в маленьком, всего два на два метра, помещении был установлен ворот. На полу корзины с крупой, кувшины воды, вина и масла. По колодцу опускали, будто на лифте, продукты и прочие грузы. Обитатели подземелья, видимо, в эксплуатации верёвок руководствовались принципом «меняем, когда порвётся». Хлипкая на вид, она спокойно выдержала подёргивание, и я, обвязавшись, начал спуск. Подстраховывался, упираясь ногами и спиной в идеально ровные и круглые стенки колодца.

Глубину считал по метровым отверстиям-окнам на каждом этаже. Через них принимались «посылки» и отправлялись грузы.

Вот и аура лысого замаячила. Медленно, но верно мучитель пробивался к пещерам. Действовал в одиночку. Пижон остался под обломками сереющим облачком айгаты. Издох. Ну, туда ему и дорога. Эльф, судя по уверенному продвижению, надеется вылезти через своеобразный аварийный выход. Молодец, мне неохота возвращаться по колодцу и скакать мартышкой по почти рухнувшей лестнице.

К моменту, когда мы с палачом поравнялись, верёвка угрожающе трещала. Тихо я вылез из приёмного отверстия. Лысик в соседней комнате, откуда, проломив перегородку, ввалились из пещер демоны. Петляя между куч мусора и пригибаясь под просевшим потолком, подчас проползая в щели, я добрался до камеры. Сюда рвался эльф. Прикованного цепями к железному столбу человека раздавило рухнувшей с потолка каменной плитой. Не в моём положении отказываться от дармовой энергии. Остатки айгаты впитались в меня сами, словно их засосало пылесосом.

Пещеры начинались с дырищи во всю стену, проделанной тушей командующего демонами чудовища. В астрале отчётливо прослеживался кровавый след, оставленный раненым мучителем. Лысый, шурша сломанной ногой, хромал за поворотом. Попытавшись идти быстрее, свалился – я расслышал звук падающего тела. О, как он заскрежетал зубами от злости! Сердце его бешено билось, на лбу выступила испарина, наполняя пещеру ароматом страха. Парящая над ним искорка едва освещала неровный пол. Почувствовав меня, мучитель пополз, вливая айгату в световой шарик. Наивно полагать, что меня отпугнёт красноватый свет крошечной звёздочки.

– Уйди! – закричал эльф, переворачиваясь и выставляя перед собой инкрустированный золотом и драгоценными каменьями кинжал с рукоятью из олифантовой кости. А чья это одежда? Обтрёпанный, некогда богато выглядевший халат принадлежал пижону солнечнику, как и украшения, висевшие на запястьях и тощей шее тёмного эльфа. Мародёр тащил на ремне пузатую сумку.

– И снова здравствуй, родной, – ощерился я, выныривая из темноты. – Соскучился?

Ударом ноги выбил у него из рук оружие. Ишь, размахался, порежется ещё, чего доброго. Эльф съёжился, обхватив правое колено худыми руками. Левая нога не сгибалась, привязанная тряпками к сломанному древку копья. Из кровоточащей раны торчала белесая кость.

Лицо мучителя сделалось белее полотна.

– Да ты словно призрака увидел, родной. Не надо так близко к сердцу воспринимать неудачи, оно не железное, даст сбой, и привет, тот берег Багровой реки.

– Я… я… Мы начали не с того. Знакомство у нас вышло откровенно так себе. Не поняли друг друга, навоображали всякого лишнего. Предлагаю начать наши отношения с чистого листа.

– Заманчиво, – навис я над эльфом. – Но нереально. Я-то тебя ничем не обидел.

– Ч-чего? – постарался инстинктивно отодвинуться лысый.

– Говорю, не получится у нас построить дружеские отношения. Но ближе мы станем. – Я легонько наступил на повреждённую ногу, вызвав у эльфа вопль, и тут же убрал ступню. – Не ори, родной. Поблизости бродят милые зверушки. Им твой крик покажется пением сладкоголосой сирены. Угадай, что они сотворят с вкусным, хоть и жестковатым эльфом.

Лысый закрыл рот ладонями. По впалым щекам катились слёзы от боли. Стресс не позволял ему детально изучить астральную картину подземелья и пещер, иначе он бы понял – кроме нас никого нет в радиусе минимум полусотни метров.

– Непередаваемые ощущения, правда?

– Совершенно согласен, – выдавил он. – Мы взрослые, умные нелюди, может, договоримся?

– Может. Сыграем в игру. Я задаю вопросы, ты отвечаешь. В награду за правдивые ответы не трону, в наказание за молчание выну косточки из твоей тушки, предварительно раздробив ради удобства извлечения. Интересно, каким ты после этого станешь. Никогда не видел бескостных эльфов.

– Не надо угроз!

– Почему я не могу использовать магию теней?

– У тебя на шее Ожерелье Обречённых – девять печатей, блокирующих любое проявление Тьмы в духовном теле смертного. Очень действенное средство. Его наносят на враждебных поклонников богов Бездны гархалы, беря в плен.

– К лешему, кто его создатели. Как оно снимается?

– Поклянись жизнью, призвав в свидетели Предвечную Тьму, что отпустишь меня живым, и скажу.

– Выдвигать условия в твоём положении глупо, – наступил я на сломанную ногу.

Тщетно силясь сдержать крик, эльф заколотил башкой о камни. Налюбовавшись зрелищем мучителя, разбивающего в кровь затылок, я милостиво перестал давить на рану.

– Буду пытать, пока не заговоришь или не умрёшь. Оно того стоит? Кстати, знатно ты прибарахлился. Поделишься?

Я сдёрнул с плеча эльфа сумку и вытряхнул содержимое. Из неё посыпались свитки, склянки эликсиров, принадлежности для начертания магических фигур и выпал кожаный футляр. В нём оказались те самые иглы, коими меня лысый протыкал, и прочие инструменты из набора продвинутого экзекутора.

– Я неумелый палач. Не знаю, куда втыкать, за что тянуть, чем бить. Однако, готов познавать новое.

В моих пальцах заплясала коротенькая спица. При поднесении её к лысому он замотал головой, потом закивал.

– В печатях используют глифы Присносущего Пламени и руны Бездны, сковывающие Тьму. Чем больше влито в них жизненной силы, тем крепче печати. Они постепенно разрушаются под натиском воли Обречённого. Но Ожерелье долговечно. Пройдут века, прежде чем иссякнет заложенная в него жизненная сила.

– Прочность печатей зависит от частоты попыток высвобождения Тьмы?

– Да, с каждой срок действия сокращается.

– Каким должен быть натиск, чтобы разрушить их?

– Очень, очень мощным.

– Срок действия можно продлить?

– Да. Для укрепления печатей понадобится обновить их. В прошлом адептам Бездны наносили татуировку-ожерелье кровью полубогов, нефилимов и полудемонов. У детей бессмертных телесный сок более насыщен жизненной силой, глифы и руны на его основе дольше держатся. Печати из божественного ихора почти вечны. Однако, и кровь простых смертных сойдёт.

Хм. Если заряжать печати моей кровушкой, построив замкнутый цикл – трата энергии на сдерживание – подпитка жизненной силой, – отпадёт необходимость в обновлении.

– Ты нанёс печати?

– Да.

– Хорошо. Пойдёшь со мной. Научишь.

– Э? – Бледность понемногу сходила с удивлённой физиономии эльфа. – Мне ещё не встречался носитель Тьмы, желающий избавиться от тёмных Даров.

– Я уникален. Знаешь, как отсюда выйти на поверхность?

– Разумеется, дорогой друг! – просиял лысый, учуяв спасение. – Объяснить не сумею, чересчур сложно, зато выведу. Помоги подняться!

Ну, хоть не требует нести его. Я протянул ему костяную руку. Приходящий в себя эльф испуганно отпрянул, доставив мне удовольствие реакцией. Совладав с чувствами, он взялся за искусственную конечность и неуклюже встал.

– Что это за место? – Я забрал сумку у собравшего вещи лысого. – Мы недалеко от Поющего Ручья?

Бой с крылатыми произошёл примерно в ночном переходе от оазиса. Восстановление заняло ночь, днём солнечники сидят под куполами барьеров. Следовательно, нашли они меня следующей ночью и перенесли сюда. Без сознания я провалялся самое меньшее сутки. Не могли эльфы уйти на приличное расстояние от столицы дома за несколько часов.

– Можно и так сказать, если для тебя расстояние, пройденное за четыре ночи верхом, считается небольшим. – Сколько же дней минуло с боя в пустыне?! Я опоздаю на встречу с Проклятыми! – Мы под Песчаными Водопадами, дружище, в сердце Белой пустыни.

Интерлюдия третья

Брадосец

Крепчающий ветер сбивал шапки барханов и уносил молочно-белые песчинки ввысь. Крохи взлетали выше растущих у маленького озерца деревьев, выше громады обелиска, торчащей из песка посреди засыхающего оазиса – к круглоликой Матери Луне и усыпанному мириадами звёзд небу.

На плоской вершине колоссального сооружения стояли двое – высокий старец с иссечёнными морщинами жёстким лицом и мужчина лет тридцати пяти. Сторонний наблюдатель, окажись таковой поблизости, непременно удивился бы столь необычному зрелищу. На вершину не вело ни верёвок, ни лестниц, отвесные стены обсидианового обелиска поражали гладкостью, несмотря на древность. На то, как оказались двое наверху, намекала еле заметная точка на фоне лунного диска. Смертный без магического зрения принял бы её за птицу, а маг, и то не любой, узнал бы резвящуюся на недостижимой для луков и баллист высоте мантикору. А вот небесного змея, составляющего компанию крылатой кошке, не увидел бы никто. Полупрозрачное гибкое тело чудовища полностью сливалось с темнотой неба и оставалось невидимым в астрале.

Ветер трепал просторные одежды и играл длинными волосами – седыми у пожилого чародея и чёрными как смоль у молодого аллира с парными мечами на поясе и колчаном за спиной. На красивом, породистом лице последнего отражалось презрение. Он не сводил неприязненного взгляда со старика, опирающегося о непримечательный посох странника.

– Ты такой же приставучий, как и раньше, – пробурчал черноволосый. – Я уж надеялся, что сбил тебя со следа в аранье.

– От меня не убежать, сам знаешь, – ровным голосом ответил чародей. – Но местечко ты выбрал укромное. Ныне живущие забыли, зачем построен обелиск и о тайнах, хранимых им. Кое-кому пришлось изрядно потрудиться, разгадывая его загадки.

– Решил вспомнить молодость? – фыркнул стрелок. – Тогда это не ко мне. Посети Каранор и захлебнёшься воспоминаниями. Правда, жилище твоей наставницы здорово изменилось с тех пор, как к ней наведались ангелы. Скверное место.

– Я бывал там, – со скорбью сказал старец. – От великолепия царской столицы не осталось и следа, а нынешние её обитатели вызывают отвращение. Подумать только, во что превратились слуги Вечной Девы. Морнгейлу бы руки оторвать за содеянное.

– Так это он приложил руку к созданию Кошмара?

– А то кто же. Умирая, Айраэль обратилась к нему за помощью, и единственное, что негодяй тогда сумел предпринять – поместил её в сон, неотличимый от смерти. После битвы с ангелами ей снятся кошмары, просачивающиеся в реальность. А, долго рассказывать.

– Айраэль можно разбудить? – оживился черноволосый.

– Дух царицы жаждет заполучить свежий сосуд, однако, подходящий для божественной сущности большая редкость, а если искать в пустыне, то шанс найти таковой сводится к нулю. Айраэль не предусмотрела разгрома и попала в очень затруднительное положение. Поиск длится тысячи лет.

– Помог бы. Она обучила тебя магии крови.

– Не вижу необходимости. Всем, чем владею, я обязан себе и Великому Князю.

От внимания лучника не ускользнула пауза, допущенная перед упоминанием аллирского правителя. Сколько помнил чародей черноволосого, тот отличался вспыльчивым нравом и презрением к шпионам и интригам, признавая, однако, их пользу. Особенно неприязнь возросла после предательства, приведшего к падению Аллирана. Назначенный мастером над соглядатаями маг, и до того не пользовавшийся расположением легендарного стрелка, стал ему ненавистен, хотя не имел отношения к крушению империи аллиров. Недоверие опутало обоих шипастыми цепями. Князь не сделал ничего, дабы предотвратить зародившуюся вражду. Вскоре правитель потерпел окончательное поражение, и на примирение с Сарроком не осталось надежды.

За свою долгую жизнь чародей научился извлекать выгоду из любой ситуации. Пробуждение йима было запланировано давно, причём отношение гордого стрелка к создателю Ночных Охотников также учитывалось. Презрение и ненависть принесут пользу, вылившись в осуществление очередного пункта плана. Именуемый людьми де Виллано намеренно подогревал неприязнь. Здесь сделать паузу, еле различимую, чтобы Саррок не догадался об игре, он вспыльчив, но совсем не дурак, там будто бы невзначай тяжело вздохнуть. В результате стрелок пойдёт по тропинке, обозначенной чародеем.

Черноволосый зло усмехнулся.

– Некоторые никогда не меняются. Узнаю малыша Агарваэна. Твоё самомнение достигло вселенских масштабов ещё в нашу эпоху. Не понимаю, почему именно тебя выбрал Великий Князь. Ты никогда не был ему предан.

– Прикуси язык, – позволил себе вскипеть чародей. – Думай, что угодно, но не произноси вслух моего настоящего имени. Не хочу, чтобы случайно оброненная фраза напомнила обо мне бессмертным. Я же не называю твоего истинного имени.

– Ты всегда выделялся своеобразным отношением к собственной безопасности. Зря волнуешься. Кроме нас, обелиска и ветра поблизости никого нет.

– Воздух, камень, песок… Любой из них рад поведать о нашей встрече умеющему слушать.

– Поэтому нас окружает Сфера Безмолвия?

– Дополнительные меры безопасности. Признаюсь, удивлён твоей беспечности.

Черноволосый скривился.

– Кто нас подслушает в пустыне? На сотни лиг ни одного живого существа, ни одного духа, не считая наших питомцев. О нашей встрече не знает никто из смертных. Уверен, и твои прислужники понятия не имеют, где их хозяин и с кем.

– А ты так уверен в своих прислужниках?

Лучник промолчал, обдумывая слова чародея. За проведённые в бегах века Агарваэн приучился не доверять никому и ничему. Он действительно боялся раскрыться, чего нельзя сказать о Сарроке. Тот привык преследовать добычу и прятался ради смертельного броска, устраивая засаду.

– Мы не ладим, – бесстрастно сказал чародей. – Однако, наши отношения не должны отразиться на общем деле. Дрязги в сложившейся ситуации идут на пользу лишь ангельским и демонским прихвостням.

– Агар… Ты не задумывался, а хотел ли он возрождаться? Возможно, наложенные им печати лишили его памяти не только для того, чтобы он исчез из поля зрения бессмертных. А если он сознательно избавился от воспоминаний?

Маг удивлённо вздёрнул бровь.

– Глупый вопрос. Не сочти за оскорбление.

– Зачем ему возвращаться в мир именно сейчас? Половина Лантара под властью ангелов, половина поделена между демонами, лоа и прочим отребьем. Что у Великого Князя? Горстка девиц, кучка синекожих, пигмеи да наёмники. Ни армии, ни средств к ведению войны.

– Армия, деньги – наживное. У него есть мы и наши ресурсы, а это, согласись, немало. К тому же, пока не будем готовы, не начнём жёсткого противостояния.

– Сандэру развиваться и развиваться, – не уступал стрелок. – Ему и воевать с Эладарном не надо. У светляков, оказывается, есть прорицательница, предугадывающая действия врагов королевства. Она обнаружит Сандэра, и война не начнётся. Его сомнут, а с ним и нас, не оставив и малейшего шанса на возрождение.

– Мы позаботимся о Видящей.

– По слухам, её нельзя поймать в ловушку. Она узнает о нашем плане, едва он сложится. Сунем голову в пасть дракону.

– Я учёл данный вариант развития событий. Если девочка и поймёт, чего мы добиваемся, рассказать ей помешают определённые обстоятельства.

– Выкрадешь её? – Чародей не ответил, удерживая маску безразличия. – Пусть в таком случае Сандэр поживёт спокойно. Спрячем его от ищеек, и пусть наслаждается покоем, а мы тем временем подготовим приход в мир Великого Князя. Этот парень ведь не единственный, в ком течёт Древняя Кровь.

– Нельзя остановить запущенный механизм. Разрушение Печатей Забвения идёт полным ходом. Ещё немного, и Великий Князь возродится, хочешь того или нет.

– Когда?

– Через пять – десять лет Сандэр достигнет приемлемого уровня управления энергиями и прочности сосуда души. Великий Князь оставил подробные предписания касательно природы печатей. Последовательность и аккуратность в снятии ограничений – его приказ, а княжеское слово – закон.

– Забавно слышать об исполнении приказов от того, кого прозвали Обманщиком. Ты зачастую обходил законы. Я бы на месте повелителя не доверился такому паршивому слуге, да не мне обсуждать его волю.

– Не тебе. Напомни, кто до конца был с Великим Князем, защищая от порождений Бездны и Света? Кто пожертвовал всем ради того, чтобы потомков повелителя не нашли и нёс его волю все эти семь тысяч лет? Я добровольно отдал мою Силу, моё совершенное тело и с тех пор ючусь в мешках никчёмной смертной плоти! Посмотри на меня! Разве я похож на того, кем был раньше? Ты понятия не имеешь, каково терпеть слабость, притворяться червём, когда можешь быть драконом, парящим в небесах. Поэтому задуши свою зависть и действуй во благо Великого Князя.

– Так-то так, но ты всё равно поимеешь больше, чем обещано, малыш, – произнёс тише Саррок. – Зависть, говоришь. Как по мне, лучше быть пауком, плетущим интриги, чем провести тысячи лет в склепе. Ну, да не суть. Мне придётся помочь тебе. Однако, не думай, будто бы я всецело на твоей стороне. Только попробуй предать нашего повелителя. Из-под земли достану.

Саррок не бросал слов на ветер. Кто-кто, а он впрямь мог найти кого угодно где угодно. На момент заключения в склеп он слыл искуснейшим охотником Лантара. Впрочем, на поиски ушли бы десятилетия, а то и века – скрываться чародей умел, пожалуй, лучше, чем кто-либо в Трёхлунье.

– Учту, – проронил Агарваэн. – Не желаешь ли познакомиться с Сандэром? Он в пустыне.

– Знаю. В Поющем Ручье или где-то поблизости.

– Его нет ни в оазисе, ни в окрестностях, – возразил чародей, чьи соглядатаи следили за столицей Нейситил. – Он придёт туда за сестрой. Там мы и встретимся с ним.

– Согласен. Мы полетим, едва уляжется буря, – нехотя ответил Саррок, глядя на вздымающийся у горизонта песчаный вал.

Амар

Буря задела вынужденную стоянку харана Амара краешком и длилась недолго, успев засыпать песком спрятавшихся под плащами норуи и их скакунов. Как только ветер стих, задыхающиеся от нехватки воздуха животные зашевелились, сбрасывая толстые песчаные одеяла. Холмики, под которыми находились пустынники, вскрылись, выпуская наружу воинов и магов.

Глава дома Нейситил отряхивался, разворачивая обёрнутый вокруг лица шарф. Потребовалось мгновение на привыкание к неяркому лунному свету, с трудом пробивающемуся сквозь застилающие небо пылевые тучи. Сплошная стена песка двигалась на северо-запад, и краю ей не было видно. За ней спешили ветряные вихри, танцевавшие друг с другом завораживающий танец смерти и разрушения. Издали доносился их голодный вой. Предводитель норуи невольно поёжился, представив, что случилось бы, угоди пустынники под один из таких смерчей, и возблагодарил Царя пустыни и Матерь чар Амигулэ за милосердие, пообещав по возвращении в Поющий Ручей принести им в жертву по жеребёнку.

Буря преобразила пустыню. Какие-то барханы выросли, каким-то, наоборот, снесло гребни, уменьшив чуть ли не вдвое, большинство изменило форму, кое-где образовались глубокие распадки.

На вершине ближайшей возвышенности стоял разумный. Светлая, неотличимая от песков ветхая ткань бурнуса под порывами ветра облепляла поджарую фигуру. Глаза и лицо были спрятаны за куском материи, неотделимой от безыскусного тюрбана.

Эльф растворился в воздухе, взметнув облачко песчинок, и возник возле харана, заставив сердце забиться чаще. Глаз Царя пустыни! Амар не видел жрецов Владыки Бури очень давно. В день рождения Авариэль один из них явился к нему во дворец. Пустынный колдун пришёл в завершении пира, незамеченный охраной, предстал пред веселящимся главой дома и потребовал жертву владычице Шунталы и Царю. Харан охотно согласился. Чтить богов, особенно тех, от кого зависит твоя жизнь, необходимость для живущих в пустыне. Однако, жертва оказалась чересчур велика – единственная дочь Амара. Предводитель Нейситил предлагал жрецу полсотни нечистых, стадо аранаи, себя, но тот был непреклонен. И тогда правитель нарушил данное слово, отказав Глазу Царя. Служитель богов расхохотался и изрёк страшное пророчество. Слова его затем ночами слышались повелителю пустынников в завываниях ветра:

«Знай же, о, могучий харан! Пробьёт час, и ты лишишься власти и детей. Твою дочь убьёт родная кровь. Дом твой будет разрушен, а потомки забудут тебя, покрытого позором. Такова воля богов!»

Минули десятилетия. Амар, ежегодно приносивший щедрые пожертвования богам и даже начавший молиться ангелам, дабы те защитили от грозного пророчества, лелеял надежду на долгую, благополучную жизнь дочери. Сразу же после рождения Авариэль он отослал дочь жить в Эладарн, куда не распространяется власть пустынных божеств. Однажды из-за моря прилетела весть. Рожая крошку Асталэ, дочь скончалась.

С того дня харан с ужасом смотрел в будущее, ожидая краха Нейситил.

– Приветствую тебя, Амар, сын Даэра, – взрезал тишину свистящий голос жреца. Норуи и скакуны замерли, время будто замедлило ход, выказывая уважение посланнику богов. Лишь буря вдалеке продолжала бушевать да кружились в танце песчаные смерчи. Во рту главы дома пересохло, он попытался ответить, выдавив нечто невразумительное. В мозгу билась мысль: «Я погибну бесславно». – Ну-ну, не бойся, час падения ещё не пробил, – попытался успокоить его посланник. – Я пришёл возвестить волю Царя. Тебе, неблагодарному, обещано прощение. Твой дом сохранится, если отдашь нашему владыке свою внучку Асталэ. Отведи девочку в пустыню поздно вечером, оставь связанной и возвращайся во дворец. Тогда оазисы Нейситил не посетит беда.

– Асталэ? – непослушными губами прошептал Амар. – Она же наследница.

– Выберешь преемника из знати. Благословенное проклятием дитя не принесёт блага солнечным эльфам.

Раздавленный известием харан упал на колени.

Взбалмошную девчонку любили в Поющем Ручье. Она перечила деду, нарушая традиции, вступалась за наказываемых им без, как ей думалось, значительной причины, подстрекала молодёжь не подчиняться установленным порядкам и не почитать богов, стремящихся, по мнению глупой харани, изничтожить жителей пустыни. В будущем, вполне вероятно, она поднимет мятеж и вырвет власть из рук Амара, замарав себя кровью родича. Впрочем, на Асталэ уже смерть матери. Она отмечена проклятием луны, из неё не выйдет благоразумной правительницы. Старшее поколение будет противиться ей, и разразится междоусобная война. Под рукой женщины дом развалится, чем воспользуются коршуны – Латахинэ и Фалкуанэ. Нейситил окажутся порабощены или рассеются.

Но она его внучка. Авариэль не стать наследницей и не родить будущего харана. Нить судьбы княжны вот-вот перережут Небесные Ткачихи. Со смертью Асталэ род, насчитывающий восемь тысяч лет, прервётся.

– Народ возмутится, – выдавил Амар. – Особенно молодые.

– Ох, до чего же с тобой сложно, – вздохнул жрец. – Асталэ сбежала из Поющего Ручья. Ей помогли Миндон и чужеземцы – какая-то девочка, имеющая в услужении Дочерей Леса. Найди внучку и вместе с проводником оставь в пустыне связанными. Возвратившись в оазис, скажи, что никого не нашёл. Принеси жеребят и нечистых в жертву, и в ту же ночь буря утихнет.

– А если она вернётся в Поющий Ручей раньше меня?

– Выпроводи за стены под любым предлогом. Буря заберёт её. Помни: отказавшись исполнить волю богов дважды, обречёшь себя и дом на погибель. Не пройдёт и месяца, как все ваши оазисы занесёт песком, а норуи растерзают демоны. Сроку тебе седмица. Прощай.

Взметнулись полы одежды, и жрец исчез за песчаной завесой.

Глава 15. Неожиданная встреча

– Кто ты, откуда, сколько ночей пробыл у харана – неизвестно, – отвечал на мои вопросы расслабившийся и уверившийся в собственной безнаказанности лысый, ковыляя по пещере. Он опирался об узловатую палку, найденную в келье утащенного демонами отшельника. Там же нашлась заляпанная кровью тряпка, которой ушлый эльф перевязал себе ногу, и сушёные коренья – пропитание святого старца. Коренья за неимением лучшей пищи мучитель засунул в сумку. – Вождь пустынников привёз вчерашней ночью ящик из хладного железа, запечатанный по самое не могу. В ящике ты. Меня попросили поработать над тобой, посоветовав быть предельно осторожным, потому что имею дело с колдуном. Ну, я и выполнил просьбу. Поставил печати, воздвиг астральный барьер, приступил к изучению подопыт… то есть, особенностей твоего организма и астрального тела. Ничего личного, друг. Харану очень хотелось узнать степень твоего ментального воздействия на окружающих. Он не верит, что его внучки добровольно помогали служителю Предвечной Тьмы. Старик ещё попросил выведать некоторые секреты, связанные с Авариэль. Думал, ты её шантажировал. Он, в общем-то, заботливый дед, хотя и производит впечатление чёрствого и расчетливого интригана. Не будь он добряком, малышка Асталэ давно бы гнила в здешних апартаментах под моим неусыпным надзором.

– Её проделки нанесли столь существенный урон харану?

– Нет-нет. Девочка, конечно, та ещё заноза в заднице, и ей достаётся за все её проказы, но дело в другом. Она благословлена Матерью Луной, а таких детей принято относить в пустыню и оставлять солнцу, дабы они переродились в небесных служительниц. Учитывая, что иных наследников у харана нет – дочь умерла при родах, единственный сын погиб от меча Фалкуанэ в стычке на границе территорий домов, а Авариэль забрал отец в Эладарн, объявив княжной Клеймёных, – он души не чает в младшей внучке. После его смерти она взойдёт на трон дома Молодой Луны. Харана умоляли выбрать наследником талантливого мага, отпрыска благородного рода. Узнав о его желании сделать будущей главой дома Асталэ, аристократы едва не учинили переворот. К счастью для старика, он перетащил на свою сторону военачальников. В результате у меня прибавилось подопытных, а у него сократилось поголовье оппозиционеров.

– Не понимаю, почему отмеченную богиней эльфийку, родную внучку правителя, отвергли. – Я шёл за лысым, следя за его движениями. Сбежать хромой эльф не сбежит, однако, подлянку устроить в состоянии. Он выпил залпом эликсир для заживления ран, растёр сломанную ногу вонючей лечебной мазью и активно восстанавливался. Болтая без умолку, жевал целебные корешки и периодически сплёвывал коричневую слюну. Я бы подкрепился духовной пищей, то есть, айгатой, да как на зло в пещерах не водилось даже низших элементалей. – Нейситил поклоняются ночным светилам, называются домом Молодой Луны, и убивают потенциальных жриц. Может быть, жрицам запрещено быть правительницами?

– Харан и есть верховный жрец, дружище. Просто норуи терпеть не могут женщин глав домов. Тому виной глупые предрассудки, тянущиеся со времён падения Калорского царства. Да будет тебе известно, мой непросвещённый друг: за всю историю Калора им правила царица. В память о величайшей из великих, возвысившейся над смертными и обретшей вечную жизнь, норуи выбирают предводителями мужчин. Дескать, коронование женщины оскорбит забытую остальным миром богиню.

– Глупости.

Из болтовни лысого я черпал полезную информацию. Жаль, он перемешивал факты о разных личностях, эпохах и событиях, перескакивая с пятого на десятое.

– И я того же мнения. Какое невежество – пренебрегать умными, красивыми женщинами ради слепого следования обычаю. В мире живых царица себя не проявляет. Подумаешь, снится отшельникам раз в столетие, угрожая норуи истреблением, если её перестанут чтить. В Подземье такая сумасшедшая преданность редкость. У нас, тёмных эльфов, раз уж умерла, так умерла. Прошлые заслуги, влиятельность не в счёт. Помним, скорбим и так далее, в нашу жизнь просим не лезть.

Лысый умолк на развилке. Правый тоннель понижался, левый радовал пологим подъёмом. До этого мы часа полтора брели по лабиринту пещер, в основном опускаясь.

– Нам налево, – похромал эльф. – О чём я? Ах да, об отшельниках. Собираются раз в год на праздник Снисхождения ангелов, пялятся на Песчаные Водопады, вспоминают битву при Караноре, вместе с паломниками упиваются вусмерть сомой и дохнут от сердечных приступов. По окончании празднования в пещерах такая вонь стоит от протухших тел, что из подземелья не выйти без окуренной благовониями маски. Отшельники приходят сюда умирать, не думая о том, кто всю эту мертвечину прибирает. Они, наивные, полагают, что звери и птицы растаскивают трупы. Ха! Мне с помощниками приходится хоронить большинство покойников, зарывая в песок. Иначе смрад просачивается в подземелье, и жить там становится невозможно.

Стены пещеры уткнулись в плотно стоящие колонны сросшихся сталактитов и сталагмитов. В центре природного частокола виднелся узкий проход, куда мог протиснуться, и то с трудом, человек. Лысый смело направился туда, рассказывая о нелёгкой жизни палача, мечтающего о карьере лекаря.

Под ногами похрустывали круглые циновки из крашеного тростника. Памятуя о крадущихся в темноте чудовищах, лысый хромал вдоль испещрённой магическими символами стены. Багровый свет крошечной искры обнажал высеченные на плитах силуэты идущих по улицам города людей с чертами зверей, рыб и пресмыкающихся, эльфов и существ, возвышающихся над ними подобно горам. На небе висел паук-солнце, вонзивший лапы-лучи в серого змея, а над ними простёрла крылья лунная бабочка в окружении звёзд. Изображённый город возносил к небесам тонкие башни. Дворцы вельмож и дома простолюдинов горели в пожаре, гибнущие смертные корчились, пылая.

Знакомая архитектура. Руины похожих зданий в городе демонов у остатков защитных укреплений.

– Каранор? – провёл я пальцем по линиям домов.

– Он самый. Отшельники изобразили битву ангела солнца с царицей и её защитником. Не уверен, правдиво ли описание, сего знаменательного для пустынников события никто из ныне живущих не застал. Пошли поскорее отсюда, неуютно тут.

Ну да, чувствуется атмосфера намоленности. В середине зала на пьедестале пятно концентрированной светло-серой айгаты. Паломники поклонялись статуе сидящего, скрестив ноги, полуэльфа в ветхой одежде. Святой склонил голову, словно задремал. На повёрнутых кверху ладонях распускались бумажные цветки. Под слоем глины, повторяющим формы смертного, текла тягучая, реденькая энергия жизни, во впалой груди примерно раз в несколько минут неслышно подергивалось сердце.

– Норуи молятся живым статуям? – удивился я.

Нигде в трудах имперских географов и историков не упоминалось о тяге солнечных эльфов к заточению медитирующих монахов в глиняные панцири. Не по-ангелиански поступали пустынники. Ангелы не принуждали к человеческим жертвам и вроде бы не терпели самоистязаний.

– Ага. Из-за этого имперцы и эладарнцы называют норуи сектантами, извращающими вероучение. А пустынники всего лишь чтят традиции предков. В незапамятные времена, до основания Калорского царства, удостоившиеся благосклонности богов старцы добровольно погружались в вечный сон, чтобы стать ближе к своим любимым высшим сущностям. Их обмазывали всяким… кхм… глиной, воском и прочим, и выставляли на всеобщее обозрение, считая святыми, молились им. Вроде развитый народ, создают шедевры искусства, а верят в такую ерунду.

– Не веришь в богов?

– В богов верю. В заступничество святых – нет. Шагнувшему за грань материального мира плевать на сирых и убогих. Они ему кажутся в лучшем случае забавными зверушками, в худшем просветлённый, узрев переполняющие смертных пороки, возненавидит соплеменников и отвратит от них взор. И вообще, святые ужасные эгоисты. Почему они жаждут обрести святость, перейти на следующую ступень духовного развития? Хотят силы, неведомых ощущений, превосходства над другими. Разве такой человек может заботиться о ком-то? Только если ему выгодна «забота». У гархал нет святых, а есть герои, чемпионы богов. В вашем понимании, конечно, героями убийц собственных родичей ради тёмных Даров не назвать. Для нас они примеры для подражания.

– Ангелианские жрецы с тобой не согласятся.

– Мне по боку мнение самодовольных служителей культа, наживающихся на вере. Та-ак, поворот налево и… да!

Хромой «гид» завернул в тёмное помещение, отделённое от зала занавесью из тростника. Искорка осветила ниши, вырезанные в мягкой породе, и ряды горшков и кувшинов. С потолка свисали зацепленные за железные крюки гирлянды сушёных трав. Лысый поддел палкой мешок в углу и принялся сноровисто запихивать в него сосуды.

– Масло, вино, вода, сушёные фрукты, – бормотал он, осматривая надписи на горшках. – Чего стоишь? Бери мешок и набивай! До караванных путей ночей пять топать, без еды и воды в пустыне протянешь ноги за день. До оазиса седмица пешком.

– Тебя солнце не волнует? От Дневного Господина спасают лишь барьеры норуи. К тому же, без проводника заплутаем. Нам нужен солнечный эльф.

– Пф. Я готовился к побегу из Песчаных Водопадов двадцать шесть лет, четыре месяца и семнадцать дней – с той злополучной ночи, когда меня изловили Нейситил у выхода из Подземья. Со мной всё необходимое. Вернее, с нами, – он указал взглядом на сумку. – Там свитки с барьерами, предохраняющими от жара Дневного Господина. Пустынники хранят тайну создания барьеров как зеницу ока и никому не продают, так что цени. А ещё я обзавёлся устройством, позволяющим ориентироваться по звёздам, и картой пустыни.

– Ближайший оазис от Поющего Ручья – Терновое Гнездо?

– Да, а что?

– Сколько туда добираться?

Лысый задумался.

– Ночей десять пешком. Нам в другую сторону, дружище! На запад, во владения Фалкуанэ. Наймём проводника и рванём на север, в степи. У орков и логарцев ни ангелиан, ни эльфов нет и в помине.

– Мы пойдём к Терновому Гнезду, потом к Чёрному Обелиску. Это не обсуждается.

– Зачем нам туда? Потеряем уйму времени. Нам нынче ходить по территории Нейситил опасно. Давай…

– Ты глухой или тупой? Впрочем, всё равно. Скоро станешь мёртвым.

– Прошу прощения, – побледнел эльф. – В оазис, так в оазис. Еды и воды нам хватит. Свитков маловато. Ладно, выкрутимся. Ты же провёл целый день под солнцем без барьера норуи, и ничего страшного с тобой не приключилось. Не считая истощения. Пустынники тебя отпаивали эликсирами всю дорогу, а эликсиров у нас хоть залейся.

Насобирав два мешка съестного и питья, эльф предложил мне один. Услышав отказ – не нуждаюсь я в пище, и рисковать, ограничивая манёвренность, не собираюсь, – он уныло взвалил на плечи оба и молча поковылял по тоннелю.

– Надумал идти по пустыне в рваном халате? – поинтересовался я.

– Мы раздобудем одежду для путешествий.

Тоннели, коридоры, пещеры большие – настоящие залы со статуями и грубыми, полустёртыми от частых прикосновений паломников барельефами, – и пещеры маленькие, куда пролезешь, согнувшись в три погибели, и не выпрямишься из-за низкого потолка. За часы блужданий внутренности подземного комплекса смешались в невообразимый лабиринт без начала и конца. По словам лысого, в последние недели Песчаные Водопады заполонили паломники, желающие помолиться местным святым и дотронуться до скал, по которым, если верить эльфийским летописям, ступали сошедшие с небес ради борьбы с царицей Калора ангелы. На плоской вершине горы остались следы небожителей – продавленные в камне отпечатки ступней. Мне сперва захотелось поглядеть на свидетельства материализации высших сущностей Трёхлунья, однако по здравом размышлении я отказался от этой идеи. Близость эманаций воплощений вселенского Света скажется на самочувствии не наилучшим образом.

Лысый не соврал. В крошечной пещерке у горячего водоёма со светящейся бирюзовой водой лежала куча сваленной паломниками одежды и оставшихся после перевязки больных бинтов для стирки. Порывшись, бывший палач выбрал плащи почище и целее. Оба поношенные, с заплатками и прорехами. Я соорудил из оторванных от одежд кусков ткани подобие штанов и рубахи, по сути, обмотался тряпьём. Надел дорожный плащ, накинул капюшон, лицо скрыл за импровизированной тканевой маской. Вылитый пилигрим.

Печати не только сдерживали Тьму. Блокируя проявления враждебной ангелопоклонникам Силы, они почти полностью скрывали ауру. Ночью сойду за человека, не наделённого склонностями к магии. Идеальный вариант маскировки в обществе чародеев.

К сожалению, оружия паломники не носили, в отличие от охраняющих караваны наёмников и воинов эльфийских домов, и копья в пещерах подобрать не удалось. Расположенную неподалёку от Песчаных Водопадов стоянку для охраны наверняка засыпало песком из-за бури.

Бывший палач говорил о сотнях паломников. Наблюдая пустующие залы и кельи, я размышлял над тем, насколько увеличится численность демонов. Арати не оставляли трупов. Забирали абсолютно всех – и старых, больных отшельников, и здоровых людей и эльфов. Слабейшим, безусловно, предопределено быть питательным раствором для будущих изменённых. Интересно, как демоны уберегут двуногую добычу от адской жары? Барьеров ставить не умеют. Впрочем, твари Мадбраджа полны сюрпризов. Никогда бы не подумал, что какая-то горгулья сорвёт Доспехи Тьмы. Ультимативную защиту развеяло, будто слепленную из промокшей бумаги.

Мой арсенал отобрали солнечники. Надеюсь, божественное копьё нашли. Оно займёт достойное место в сокровищнице харана, если Маркарта не примут за порождение Бездны и не зароют на дне самого глубокого колодца. Уникальный артефакт эпохи Единства, повергавший богов и королей демонов, окажется погребён под песками. Знал бы, чем обернётся стычка с крылатыми тварями, изначально использовал бы магию теней на всю катушку.

Взойдя по вырубленным в скальной породе ступенькам, чуть не врезался во внезапно остановившегося лысого. Он подвинулся, открыв кусочек буро-чёрного, плотно затянутого тучами неба. Мы наконец-то преодолели запутанный пещерный лабиринт!

Буря миновала. И всё же, низко висящие тучи бурлили, точно кипящая смола, разлитая от горизонта до горизонта. На западе тянулись от небес к пустыне шесты смерчей. Ветер обнажил дремавшие под барханами причудливые каменные столбы и костяные остовы гигантских чудовищ. Гребнистый и рогатый черепа пялились друг на друга чернеющими глазницами, в которых поместится во весь рост человек. Скелеты давно окаменели, вросли в ландшафт, чудом сохранив частицы душ. Не искорки былой мощи, а так, мимолётные призрачные огоньки, сразу и не понять, реальные или привидевшиеся.

В пещерах постоянно слышался шорох. Снаружи шум перерос в оглушительное зловещее шипение. Песчаные Водопады оправдывали своё имя – со скал над нами потоками сыпался песок, скапливаясь у подножия горы. Крапинки выходов из пещер пятнали крутой склон. В одной из таких крапинок стояли я и лысый эльф.

От масштаба зрелища перехватывало дыхание. А бывший палач, скорчив кислую мину, потащился по узенькой тропе-лесенке вниз.

– Куда девается сыплющийся песок? – изумлённо глядя на чудо то ли природы, то ли магии, спросил я громко.

– Ветром уносит. Песчаные Водопады сбрасывают песок всего седмицу в году. Тебе в некоторой степени повезло. Не поверил бы, скажи мне кто, что буря откопает серпентов, – проорал лысый. – По легендам, громадины стерегли калорскую тюрьму, ставшую впоследствии Песчаными Водопадами. Сошедшие ангелы убили змеев. Пошли, друг, если не хочешь столкнуться с пустынниками.

К скалам довольно быстро двигались точки, еле различимые в астрале. В холодных и тёплых аурах узнавались пресмыкающиеся и эльфы.

– Их всего двое, – отметил я. – Отобьёмся.

– Пара мастеров клинка стоит сотни рядовых воинов. А к нам, возможно, пожаловали маги. Скорее всего, харан послал кого-то проверить подземелье. Не стоит лезть на рожон. Тихонько обойдём гору и…

– Они на ездовых ящерах. Не оторвёмся. И спрятаться не вариант. Выследят по эманациям в астрале.

– Агггррр, – издал продолжительный горловой звук лысый, судорожно переставляя повреждённую ногу со ступени на ступень. – В астрале хаос. Наши следы смоет эманациями демонов и стихий. Завернём за гору, и нас не заметят.

– Пока доковыляешь до края горы, тебя догонят.

Я сфокусировался на приближающихся аурах. Пурпурно-оранжевая, приглушённая амулетами, и робкая, трепещущая, будто пламя свечи, светло-жёлтая с тёмными и белыми переплетающимися жгутами. Издали, не обладая обострённым астральным восприятием, пришельцев не отличить от аэра стихийных элементалей ветра и айгаты остывающей ночью земли.

– Мы подождём пустынников у подножия, – решил я. – Тебе знаком проводник из Поющего Ручья по имени Миндон? К нам едут он и Асталэ.

– Не пытайся обмануть отца лжи – опростоволосишься, – всмотрелся вдаль лысый. – Харани посадили под замок во дворце Нейситил и выставили стражу у покоев и под окнами.

– Значит, ей помогли сбежать. Оборотней, имитирующих ауру, у вас в пустыне не водится? Вот и замечательно. Убивать нас внучке харана не за что, Миндон мне должен. Бояться нечего.

– Тебе. Я бы предпочёл убраться. Не возражаешь?

– Стой! – Нога лысого замерла в сантиметре от ступеньки. – Жить хочешь?

– Хочу.

– Ну так слушайся. Иначе придётся тебя наказать. В конце концов, я вытряхну из тебя нужные сведения. Из живого, мёртвого – особой разницы для меня нет.

– И пошутить нельзя. – Эльф опустил ногу и прислонился к стене, унимая дрожь в коленях. – Асталэ малость пришибленная, знаешь ли. Пустынники в большинстве своём чокнутые, она ещё и благословлена Матерью Луной. Бывает, такие фортели выкидывает – что ты! Вдруг нападёт?

– Успокойся, болезный. Не тронут они. Ты только язык прикуси. Не всем нравятся болтуны.

– Я бы поспорил. Ладно-ладно, замолкаю.

– Кстати, попробуешь улизнуть – догоню и душу выну. Не шали.

Опять лестница и долгий спуск. Лысый до утра будет скакать по ступенькам, чего доброго, сорвётся. Надоело. Сократить бы путь. Я глянул вниз и тут же распрощался с идеей спрыгнуть. Падающий песок постепенно заваливал подножие горы метрах в ста пятидесяти ниже места, где мы находились, и ссыпался в расселину, естественным рвом опоясывающую святыню ангелиан. Буря пощадила перекинутый через пропасть подвесной мост под лестницей. Я бы им не воспользовался, слишком уж хлипкая конструкция – верёвки-перила провисли, ветром сорвало часть досок. Лысого аварийное состояние моста не смущало. Он твёрдо вознамерился перейти по нему, не оставляя попыток упросить меня отказаться от встречи с харани.

Свитки барьеров и навигационный прибор хороши, но проводник лучше. Миндон опытный караванщик, Асталэ умеет создавать укрытия от солнца, оба ориентируются по звёздам. С ними за считанные ночи доеду до оазиса и по дороге постараюсь обучиться нанесению печатей. Затем бывший палач отправится в Карас-Гадор. Он до сих пор жив благодаря моей осторожности. Не уверен, что вытяну знания из духа бывшего палача в городе-тюрьме.

Асталэ и Миндон поджидали нас возле моста. Переходить на нашу сторону не решались, чем порадовали лысого.

– Господа трусят, – пряча ухмылку под тряпичной маской, тёмный эльф прислонился к песчанику.

Вблизи мост внушал гораздо больше опасений. Тут и худой лысый переходить откажется.

– Зачем я понадобился тебе, Асталэ? – прокричал я.

Как ни странно, меня услышали, и в сознание постучались. Харани, будучи ребёнком народа, собаку съевшего на магии разума, старалась наладить между нами канал мысленной связи, дабы не орать каждый раз, соревнуясь в громкости с Песчаными Водопадами.

«Не люблю быть в долгу, – раздался усталый девичий голос. – Почему ты не дал демону преследовать нас? С одним противником было бы легче справиться».

«Не хотел рисковать летающим скатом, в хозяйстве вещь незаменимая. Асталэ, выкладывай начистоту, что тебя подвигло на путешествие в Песчаные Водопады? Около пещер было полно эльфов, преданных харану. Ему бы донесли о твоём прибытии».

«Никого нет. Что случилось?»

«Демоны и буря. Сейчас в Песчаных Водопадах лишь я, тот лысик и вы. Долго рассказывать. Так на кой прискакала?»

«Нужно поговорить о демонах, с которыми ты бился в пустыне. И Миндон хочет поблагодарить тебя и упросить вернуться в Поющий Ручей. Арати наступают со всех сторон, разрушая оазисы Нейситил».

Сердце сжалось от предчувствия беды. Сестрёнка же в одном из них!

Интерлюдия четвёртая

Аглар Железный

«Возвращайтесь в гостиницу», – вспыхнуло в сознании оповещение Гуарендила Фантома, четвёртого в пентаде. Аглар резко остановился в толпе горожан, удержав за руку шедшую рядом Кайнэ, и проверил целостность поставленной на разум печати мыслесвязи. Взломать её невозможно, да и обнаружить, не покопавшись в мозгах искоренителя скверны, тоже, но чем Бездна не шутит. Авариэль Кошка превосходный менталист и мало в чём уступает архимагу разума, коим является ректор Айрендил. Для неё мысли окружающих подслушать проще, чем щёлкнуть языком. Поэтому ректор запечатал канал мыслесвязи между участниками охоты на Кошку. Кроме того, он сделал канал неразличимым на ментальном фоне.

– Пойдём, – потянул Аглар за собой целительницу.

Центр Ласпарана нынче вечером бурлил. Наводнившие город накануне праздника Снисхождения гости и горожане, объединившись в живую реку, шли под барабанную дробь и хлопки расцветающих в небе фейерверков по улицам и распевали ангелианские гимны. Волы тащили громадную повозку с позолоченной статуей ангела Хасмиила, предводителя небесного воинства. Небожитель горящим мечом будто указывал путь процессии. Перед повозкой танцевали полуобнажённые юноши, у ног ангельской медной фигуры на дощатой сцене благословляли верующих иерарх провинции и настоятели монастырей.

День Снисхождения, посвящённый второму сошествию ангелов и победе над царицей Амигулэ, отмечался раз в году. Южные провинции империи праздновали с наибольшим размахом. В Ласпаране устраивался грандиозный карнавал, на который Аглар пригласил замкнутую Кайнэ в надежде поднять настроение девушки и показать, как умеют веселиться люди. Целительница со страхом и удивлением взирала на происходящее, не выпуская рукоять меча. Толпа её откровенно пугала, а незнакомая обстановка поначалу сбивала с толку. Спустя некоторое время она успокоилась и не смотрела волком на разодетых в разноцветные наряды короткоживущих, а после покупки Агларом мороженой смородины в сахаре в её взгляде начал читаться интерес. Она даже спросила, что означают костюмы, танцоры и бой барабанов на празднике. В Эладарне Снисхождение отмечают куда скромнее, без шествий и яркой мишуры. В храмах проходит особая служба, звонят колокола в память о событии. Вечером постившиеся с рассвета эльфы садятся за стол и вспоминают жертв войны с Калорским царством. Для Высокорожденных это день скорби, и Кайнэ удивлялась, почему на улицах Ласпарана царит веселье.

Идеальное время, чтобы посетить город и затеряться среди иноземцев, приехавших на знаменитый карнавал. Под маской не угадаешь, кто перед тобой – безобидный горожанин или жестокий наёмный убийца.

Авариэль в Ласпаране, иначе Фантом не требовал бы срочного возвращения в гостиницу. Пятый боец пентады всё ещё не объявился, а если и прибудет, то познакомиться с ним и ввести в курс дел можно позднее. По такому поводу Аглара не оторвали бы от празднования. Ничего из ряда вон выходящего случиться не должно. Ну, что такого произойдёт с архимагом и искуснейшим скрытником королевства? Нападение Клеймёных? Эльфы пребывают в Ласпаране тайно, ауры искоренителя, целительницы и Фантома неизвестны княжне, а ректор мастерски маскирует свою. Для людей они путешественники, случайно встретившиеся в одной гостинице. Гуарендила вовсе никто не видит. Выдать могут разве только эладарнские жрецы, имеющие доступ к секретным действиям пентады.

В гостинице, окружённой следящими чарами на случай проникновения чужаков с эльфийской кровью, Аглар и Кайнэ поднялись в покои архимага. К приходу искоренителя, не заметившего ничего необычного, и целительницы в гостевой комнате сидел ректор. За ним, колеблясь дымкой, стоял Фантом. На низеньком столике разложили магическую карту городского района и план здания.

– Авариэль? – с порога задал тревоживший вопрос Аглар.

– Она самая, – проронил архимаг и добавил громче: – Сегодня на закате вошла через северные ворота. Её опрашивал чародей городской стражи, проверяющий кристаллом правды входящих. – Ректора, знаменитого менталиста, не зря величали Повелителем Разума. Он наложил на большинство магов Ласпарана следящие заклятья, естественно, без ведома людей. Они не догадывались о том, что неосознанно передают сведения об аурах окружающих. К тому же, следящие заклятья были на городских воротах и в часто посещаемых местах – на площадях, улицах, храмах, гостиницах. По запечатанным каналам мыслесвязи архимаг читал мысли и ощущения, мог управлять восприятием короткоживущих и отдавать приказы, воспринимаемые чародеями как собственные желания. – Наша кошечка сняла комнату в «Счастливой подкове». С ней двое Клеймёных – капитан её телохранителей Глан и мастер над оружием Матон. Глан, по слухам, магистр боевой магии, Матон простой воин, прославившийся умением обращать любой предмет в оружие.

– Насколько хорошо Авариэль и её спутники скрывались? – спросил Аглар.

– Клеймёные вошли в городо под видом наёмников-полукровок. Не думаю, что нам подстроили ловушку. Они действительно не хотели, чтобы их узнали. Будь я поблизости, не заподозрил бы в увешанной оружием и доспехами женщине княжну Исилантскую, хотя преподавал ей магию печатей более четырёх лет. Благо, мои следящие плетения умеют распознавать ауры смертных по малейшему истечению айгаты и воссоздавать изменённый рисунок тонкого тела.

– Благодарю, господин ректор. – Архимагами становятся гении, и Аглар получил тому наглядное подтверждение.

– Я подготовил объёмные модели района, в котором расположен постоялый двор, и здания, где остановилась на ночлег Авариэль. – По мановению руки архимага с карты потянулись вверх иллюзорные копии домов, меж ними муравьями ползали крошечные фигурки горожан. В середине района выделялось трёхэтажное бревенчатое строение с просторным двором. Сквозь стенки проступали очертания комнат, лестниц. Аглар и Кайнэ внимательно рассматривали планировку, запоминая мельчайшие подробности. На третьем этаже бился зелёный светлячок, обозначая местоположение цели. Ректор направил на него резную указку. – Комнаты Клеймёных здесь. Кроме них на этаже никого нет, второй забит постояльцами. Обслуга и хозяин на первом, посторонних в данный момент около десяти человек. Большая часть снимающих комнаты на карнавале, трапезный зал пустует. Сегодняшняя ночь прекрасно подходит для захвата. Княжна отдыхает с дороги, с ней всего двое телохранителей, поблизости нет Сандэра Валирио.

– В квартале много людей?

– Большинство ушли на центральную площадь, оставшиеся празднуют на улицах. Несколько сотен, – подсчитал архимаг.

Для ночлега княжна выбрала постоялый двор в квартале ремесленников. Через дорогу от него начинался неблагополучный район – настоящий гадюшник, где проще уйти от погони. Там, несмотря на усилия пентады, возможно, укрываются сторонники Авариэль.

– Господин ректор, нужно усыпить население квартала и прилегающих трущоб, – мягко прозвучал приказ Аглара. – Уснуть должны все – люди, дварфы, животные, вплоть до крыс и насекомых. Уснуть беспробудно до утра. На вас надежда, ваша светлость.

– Не любишь рисковать? Понимаю.

– А как бы вы поступили?

– Отрезал бы постоялый двор куполом трёхслойного барьера, установил вокруг отводящие глаза чары. Войдя в дом, погрузил бы постояльцев и обслугу в сон.

– Княжна маг разума, – напомнил искоренитель скверны. – Весьма неплохой.

– Поэтому я бы использовал парализующую печать, распространяющуюся по всему зданию. Если бы Авариэль защитилась, вступил бы с ней в бой разумов. Полагаю, в данном случае до такого не дойдёт, я ведь буду не один.

– Вы правы, господин ректор. При необходимости с Авариэль сражусь я. – «Воин, чтоб ему не хворать, никак не торопится присоединиться к нам» – зло подумал Аглар. – Кайнэ, исцелишь меня в случае ранения. Гуарендил следит за кварталом. Если княжна пробьёт барьер…

– Невозможно. Она не столь сильна в боевой магии.

– …он нанесёт ей удар в спину. Господин ректор, прошу нанести на наше оружие парализующие чары. Относительно барьеров. Пожалуйста, накройте постоялый двор максимально прочным куполом, а также разделите улицы и дома района. Создайте своего рода лабиринт, который обезопасит мирных жителей и приведёт сюда, – искоренитель показал на модели отдалённый дом недалеко от реки. – Не в силах попасть в трущобы, Авариэль побежит к реке. У моста вход в катакомбы, где установлены печати-ловушки, реагирующие на айгату. В бою вынудим княжну раскрыться, и она угодит в западню. Однако, перед этим заставим израсходовать запас айгаты, проламывая барьеры, и использовать восстанавливающие артефакты. Применяйте печати ментального воздействия, господин ректор, огненные, воздушные. Единственное ограничение: бейте по малой площади, не задевая окрестных домов и прохожих.

– Без погибших не обойдётся, – покачал седой головой архимаг.

– Прошу, постарайтесь. Нам ни к чему скандалы с империей.

– Простолюдины – грязь под ногами господ, Аглар. На гибель нескольких десятков безродных власти города не обратят внимания.

– Всё-таки будьте предельно аккуратны. Моя личная просьба.

– Ладно, уговорил.

– Фантом, после усыпления убери с улицы горожан. Господин ректор, постоялый двор также разделите барьерами. Преграды затруднят побег Авариэль и защитят людей.

– Слишком печёшься о короткоживущих, но твой замысел мне нравится, – произнёс архимаг. – И Клеймёные под ногами не будут мешаться.

– Захват начнём за два часа до рассвета. У кого-нибудь имеются предложения, замечания?

– Меня обучили изготовлению несмертельного яда, неизвестного Авариэль, – подала голос Кайнэ. – Царапины достаточно, чтобы княжна впала в летаргический сон. Как долго он продлится, зависит от того, сколько вещества попадёт в кровь. По-моему, уместно смазать им клинки.

– Яд с тобой?

Целительница кивнула.

– Я привезла его из Тельперинга.

– Отлично. Обсудим мелочи.

До полуночи Авариэль с телохранителями просидела в трапезном зале. Чем она занималась, архимаг ответить затруднялся. Заклятия отслеживали только местоположение Клеймёных. Насладившись зрелищем пустующей харчевни, княжна ушла в свою комнату, её бойцы заперлись в соседней и отгородились астральными барьерами от следящих заклятий.

Входя в здание, Аглар точно знал, где находятся люди. Кроме него, целительницы и зевающей за узким, заставленным кружками столиком девчушки лет четырнадцати никого не было. Хозяин с женой спали у себя, их старшая дочь развлекалась на празднике где-то в городе, а младшая изо всех сил пыталась не уснуть, наблюдая за порядком в зале. Всё, как показывали следящие заклятья, связанные с разумом Аглара.

Эльф негромко стукнул простым посохом странника по полу, направив толику айгаты в нижний конец. По астралу пробежала едва заметная волна чар, реагирующая на магические конструкты, и тут же выявила сигнальный контур, размыкающийся при открытии входных дверей. «Тонкая работа», – про себя отметил искоренитель. Клеймёные не бездельничали и позаботились о том, чтобы их не застали врасплох.

О прибытии Авариэль в Ласпаран предупредил заранее Фантом, вызнавший об этом от кого-то из дома предательницы. Точной даты не назвал, ограничившись ёмким «в ближайший месяц». Месяца ждать не пришлось, но и тех седмиц, которые эладарнцы пробыли в империи, хватило для установки следящих заклятий, нанесения чар и создания огромного количества ловушек. Архимаг с Агларом обошли весь Ласпаран, от дворца градоначальника до канализации и катакомб, разыскивая пути проникновения и ухода из города, перезнакомились со стражей, владельцами гостиниц, таверн, постоялых дворов, ставя ментальные печати на разум и память людей. В итоге их соглядатаями стали все мало-мальски важные горожане, в том числе главари шаек преступников из неблагополучных районов, попрошайки и карманники. Имперские маги и власти смотрели на деятельность эладарнцев… да никак не смотрели. У них под носом эльфы развернули сеть шпионов, а те не видели дальше собственного носа, играя в провинциальную «большую политику». Впрочем, чародеев, способных распознать плетения архимага, в Ласпаране и не бывало.

Ректора знали многие и не знал никто, как и Аглара. Перед обывателями разыгрывался грандиозный спектакль двух актёров, играющих под множеством личин. Эльфам же было известно почти всё обо всём, творящемся в городе, превращённом в грандиозную западню.

Приехав в Ласпаран, княжна угодила в сплетённую эладарнцами паутину. Даже если она только что узнала о вошедших в здание искоренителе и целительнице, её это не спасёт. Ей некуда бежать, повсюду тупик. Вымотанную Авариэль догонят и захватят. Иного не дано.

Во дворе ректор повторил движение Аглара, стукнув тростью об узел невидимой печати, начертанной вокруг здания. Расходящиеся от неё лучи перекрещивались с концентрическими кругами, охватывающими район. Тончайшие линии магической фигуры обрели плотность и цвет, наполнившись силой архимага, засияли перламутром. В следующее мгновение младшая дочь хозяина рухнула, словно подкошенная, и засопела, лошади в конюшне упали, разом умолкли развывшиеся накануне собаки, провалившись в глубокий сон. Эльфы, имея Ключи Печатей, остались стоять.

Архимаг второй раз ударил тростью. Узор изменился, зажёгшись пурпуром. Парализующее призрачное пламя заплясало на полу, понеслось вверх, заколебалось на потолке и устремилось по лестницам и коридорам на верхние этажи, оседая на мебели и спящих людях. Жадно облизав подошвы сапог Аглара и Кайнэ, оно затрепетало в нерешительности, остановленное Ключами.

Третий удар трости, и линии фигуры рванули ввысь стенами жёлто-синего пламени, разрезая воздух, мебель и здание. Выверенный архимагом узор не задел людей и эльфов. Множественный барьер сомкнулся колпаком над постоялым двором, оборвав связь со следящими заклятьями и захлопнув дверцу клетки.

Благодаря Ключам искоренитель и целительница прошли сквозь стенки барьера и ступили на лестницу. Аглар разделил посох надвое, сбросил деревянные ножны и обнажил короткие клинки парных мечей, Кайнэ вынула оружие.

– Будь позади и не ввязывайся в бой без необходимости, – в который раз за сегодня наставлял искоренитель.

Второй этаж не преподнёс неожиданностей. В здании скрипели рассечённые барьером половицы и балки. Опираясь о призрачные преграды, куски постройки ещё стояли. С окончанием поимки княжны здание обрушится. К тому моменту ректор обещал вытащить на улицу спящих постояльцев и семью хозяина. Аглар подготовил мешочек золота для градоначальника, если не удастся тихо покинуть город. Утром Ласпаран будет гудеть, обсуждая ночные события. Вести о деяниях чародеев достигнут градоначальника, и начнётся выяснение обстоятельств. Городские ворота запрут, вызовут дознавателей из тайной канцелярии. К тому времени эльфов не должно здесь быть.

Аглар сошёл с лестницы на третьем этаже. Его не зря прозвали Железным – отдельные участки кожи затвердели, превращаясь в прочнейший панцирь, мышцы и кости обрели крепость мифрила. Завершив трансформу, искоренитель двинулся по узкому коридору. У комнаты Авариэль он встал в боевую стойку, готовясь выбить защищённую внутренним барьером дверь, Кайнэ замерла в пяти шагах от него.

Удара довольно для пробития хрупкого астрального барьера Клеймёных. В то же мгновение комната окажется под действием печатей усыпления и парализации.

Из полотна закрытой двери выстрелили десятки блеснувших серебром тончайших шипов. Пронзив Аглара, они уткнулись в потолок, игнорируя созданные архимагом преграды, рассекли половицы, лестницу, заполнили трапезный зал, вырвались из-под крыши.

«Невозможно! – донёсся по каналу мыслесвязи возглас ректора. – Шипы Клеймёных встроились в структуру купола! Аглар, бегите оттуда немедленно! Я уничтожу здание вместе с предателями».

Искоренитель повернул голову к целительнице, повисшей на дюжине утолщающихся игл. Зачарованные доспехи оказались для вражеского заклятья не прочнее бумаги. Удивлённо глядя на шипы, впитывающие неспешно вытекающую кровь, девушка повела клинком в тщетной попытке перерубить тонкие стержни и выронила оружие из слабеющей руки. Клубок зелёной жизненной силы развеялся из её ладони, а иглы обрели красноватый оттенок.

«Авариэль… нужна живой», – послал Аглар последний приказ.

Шипы резко расширились, точь-в-точь высвободившиеся пружины. Раздались скрежет и треск ломаемой постройки, лестницу и стены разорвало на куски. Поворачивась по инерции, покорёженный искоренитель заметил за щепками разлетевшейся двери ухмыляющегося Клеймёного. Глан стоял со сложёнными в магическом жесте пальцами рук, а возле него из переносного алтаря вырастали распускающиеся лепестками иглы смертоносного заклятия.

Авариэль

В чёрной кошке, бредущей по тоннелю, мало кто узнал бы княжну Авариэль. Для присланных за ней эльфов она оставалась в комнате на постоялом дворе. Они не подозревали, что разыскиваемая Эладарном преступница давно покинула район ремесленников. Она незамеченной выскочила из окна на улицу, оттуда пробежала к реке и нырнула в темноту городской канализации. Скверное место – влажное, дурно пахнущее, зато выводящее под городские стены. Расставляя ловушки, архимаг – старого хрыча вынудили гоняться за ней, словно обыкновенного искоренителя скверны, и это льстило Авариэль – рассчитывал на эльфийку её роста, комплекции и, самое главное, типа айгаты. Однако, применив полную трансформу, Кошка меняла абсолютно всё. Её аура претерпевала не менее существенные метаморфозы, чем тело, становясь неотличимой от ауры домашнего питомца. Соответственно перестраивалась и айгата. Уникальная техника правящей ветви дома Лунного Клейма неведома чужакам. Княжна овладела ею в совершенстве будучи девочкой, а с годами немного улучшила. Кроме неё на нечто подобное способна её младшая сестра, но у той техника развилась произвольно.

Земля задрожала, заставив зверька настороженно застыть. Далеко отсюда, в районе ремесленников на постоялом дворе распустился Цветок Смерти. Кошка присела, уставившись в темноту. После постановки барьера и закладки разрушительных чар в фундамент здания княжне требовались длительный сон и много еды, преимущественно мясной. На создание барьера – а гибельные иглы, пронзившие всё и вся, на самом деле являлись сложным барьером – потрачены запасы айгаты Авариэль и телохранителей, также пришлось осушить большинство артефактов, аккумулирующих духовную силу. Впрочем, старания оправдались. Цветок Смерти разорвал в клочья и врагов, и воздвигнутый над районом купол. Ректора княжна не надеялась убить, он всё-таки архимаг, почти бессмертный. Вот захватить дело иное, хотя и опасное.

Глан признался ей задолго до приезда в Ласпаран. Уладив дела с убежищем для Клеймёных на севере, она возвратилась в империю с твёрдым намерением проучить жрецов Карубиала. Через Глана, согласившегося с предложением эладарнцев, скормила преследователям сведения о своём скором прибытии. В Ласпаране жили её сторонники – люди, сообщавшие об эльфах, прибывающих в город, и следившие за ними. Обычные горожане вроде горшечников, проституток, конюхов – никого, кто бы обратил на себя внимание охотящихся за ней эладарнцев. Она знала о том, что за ней прислали троих эльфов, прикидывающихся путешественниками, и опасалась больше других седого. Об архимаге догадалась лишь сегодня по масштабным заклятьям. Вражеский чародей показал себя несравненным мастером печатей и магии разума, и по умениям Авариэль поняла – противостоит ей ректор Айрендил Обманчивый.

Обдумывая устранение эльфов, княжна рассчитывала охладить пыл жрецов. Избавившись от отряда охотников, она бы показала бессмысленность их усилий. Из-за архимага план пришлось править.

Постоялый двор перестал существовать, обратившись в груды обломков, лежащих на лепестках Цветка Смерти. Постепенно барьер опадал, теряя в прочности, и, в конце концов, рассеялся гаснущими искрами. Хозяин с женой и дочкой и малочисленные постояльцы, не пожелавшие отмечать праздник в центре города, погибли – люди просто оказались не в том месте не в то время. Выгонять их с постоялого двора и тем более предупреждать об опасности Клеймёные не пытались. Пустое здание вызвало бы подозрения, чего нельзя было допустить. Сохранить жизни короткоживущим не представлялось возможным. Зато наверняка погибли эладарнцы. Авариэль устраивал такой размен. Она с готовностью пожертвовала бы и Гланом с Матоном. Оба осознавали важность возложенного на них задания и принимали свою судьбу со стойкостью, свойственной Клеймёным.

Глан после обмана жрецов становился для княжны почти бесполезным. Его дочь оставалась в руках карубиальцев, и полностью доверять ему Авариэль не могла. Матон же потерял слишком многих в Исиланте и рвался покончить с собой, забрав на тот берег Багровой реки побольше врагов. Он уже дважды нарушал приказ с тех пор, как дом Лунного Клейма покинул королевство высших эльфов, обрекая себя на суровые наказания. Неповиновение раньше ли, позже привело бы его к обезглавливанию. Так пусть же в последний раз верно послужит своей княжне.

Глана и Матона завалило, оба уцелели. Выжили и оба эладарнца, вошедшие в здание. Авариэль ощущала их ауры – рассеявшийся купол ректора открыл район для астрального восприятия – и не понимала, каким образом им это удалось. Развернувшийся барьер разорвал эльфов на кусочки. Несколько мгновений после разрушения постоялого двора ауры врагов остывали, а затем вдруг одна чуть потеплела, точно у смертельно раненого, вторая же стала неестественно горячей.

Восстанавливающие артефакты неспособны собрать воедино фрагменты мёртвых тел. Влить жизненную силу, исцелив рану – вот и всё, на что годятся магические предметы. Так какого лоа там происходит?! Вмешался архимаг? Айрендил, насколько помнила княжна, разбирался в магии жизни на уровне магистра, не более. Иными словами, избрав стезю мастера печатей и менталиста, как целитель он не представлял из себя ничего особенного. Целительница воскресла и вернула с того света товарища?

Внезапно ауры Клеймёных погасли. Раз – и оба телохранителя умерли, не успев испытать страха приближающейся смерти. Авариэль погрузилась в транс, разыскивая ауру архимага. Он набрасывал на себя всевозможные защиты на другом краю квартала. Вряд ли гибель Глана и Матона его рук дело.

Предчувствие опасности выдернуло сознание княжны в действительность физического мира. Она вскочила, закрутилась, вглядываясь в темноту. Поблизости кто-то, умело прячущий ауру. Его айгата, перемешанная с жаждой убийства, ощущалась легчайшим запахом.

Светлое пятно маячило вдали. Сотня шагов по тоннелю, и Авариэль свободна. За городом её не сдержать никому и ничему. И именно впереди её поджидали. Выход перегородила фигура неторопливо идущего Высокорожденного. Сверкнул рубиновый наконечник копья, посеяв зёрна паники в сердце княжны.

За ней послали Анариона.

Бежать, бежать, бежать! Назад в канализацию, оттуда в катакомбы и там затеряться в хитросплетениях коридоров.

Впереди и позади тоннель затянуло пеленой барьера. Эльф заставил сработать ловушки архимага, и теперь не уйти.

Авариэль усилием воли подавила страх и очистила разум от ненужных мыслей, просчитывая варианты боя. Столкновение неизбежно, и пусть она не победит, но попортит кровь храмовнику, а если ей улыбнётся удача, заберёт его с собой. Как только сердце замолчит, расцветёт запечатанный внутри княжны Цветок Смерти. На протяжении десятков лет она питала его айгатой. Распустившись, барьер снесёт городскую стену и часть Ласпарана. Анариона не спасёт и его хвалёная ангельская броня.

Вставшая на задние лапы Кошка раздалась ввысь и вширь. С хрустом изменялись кости, позвоночник вытягивался, кожа истончалась и, в конце концов, лопнула, распадаясь. Завершив превращение, княжна выпрямилась и…

Лезвие вошло между рёбер со стороны спины, холодное как лёд. Мышцы сковало, дыхание прервалось. Авариэль даже не вскрикнула. Тело просто перестало слушаться. Сердце, затрепыхавшись, затихло.

Кто-то обхватил княжну сзади за шею и прошипел на ухо:

– За Габрилла!

«Не хочу умирать! – кричала мысленно Авариэль. – Я ещё не исполнила предназначения!»

Шевельнулось внутри семя Цветка, выбрасывая ростки-иглы. Она всё же убьёт Анариона и ублюдка, нанёсшего удар. Отчего-то мысль о мести принесла княжне спокойствие.

– Нам приказано взять её живой, – докатился до сознания княжны, погружающегося в пучину мрака, упрёк храмовника.

– Кайнэ, если понадобится, поднимет её из мёртвых. Впрочем, амарэ Ильфирина удовлетворит и смерть предательницы. О, эта дрянь приготовила нам подарок!

Шипы, пробивающие плоть, остановились.

– Почему ты пришла ко мне?

Вопрос человека, которого в ордене называли не иначе, как господин, удивил девушку. Раз она здесь, в Подземье, в тайном святилище забытого аллирского бога, ответ очевиден. Так ей казалось. Приведший её сюда Ночной Охотник вышел из молитвенного зала, оставив наедине с присевшим на край растрескавшегося пьедестала стариком. Неброская дорожная одежда и отсутствие украшений и магических предметов скрывали в нём состоятельного главу могущественного ордена, зато манера держаться и властный тон выдавали потомственного дворянина.

– Учиться, господин. Под вашей рукой лучшие убийцы и шпионы Лантара, и я мечтаю встать в один ряд с ними.

– Подойди.

Морщинистая ладонь коснулась лба исполнившей приказание девушки, слегка стиснула виски.

– Ты сказала не всю правду.

Что он хочет услышать? Её настоящее имя?

– Твоё имя для меня не секрет, – прочёл мысли девушки старик, отпустив её голову и ввергнув в смятение.

И она считала себя хорошим магом разума! Да её ментальную защиту обошли на раз, а она не заметила. Хуже того, демонов Ночной Охотник узнал, кто она. Последствия могут быть непредсказуемыми. И отец разозлится. Или глава ордена блефует?

– Я не причиню тебе зла, если будешь вести себя достойно, – произнёс «господин». – И не воспрепятствую возвращению в Эладарн. Только признайся, почему явилась ко мне, княжна Авариэль из дома Лунного Клейма?

Девушка вскинула подбородок, выпрямившись. Маски сброшены, незачем изображать из себя покорную овцу. Псу под хвост годы поисков ордена, лишений, доказательств верности и полезности Ночным Охотникам. Как же трудно было заслужить их доверие! И куда сложнее добиться аудиенции у главы. Пару мгновений она раздумывала, не прикончить ли старика, однако, отвергла шальную идею. Он ведь не угрожал, да и не справиться с ним. С виду он дряхл, а на самом деле его ментальные возможности поражают. Несомненно, благодаря им чародей возвысился над Ночными Охотниками.

– Я хочу возрождения Великого Князя Аллирана, – твёрдо заявила княжна. – Во времена его правления мы процветали, купаясь в богатстве, любви и уважении. С приходом ангелов нас презирают. Сколько бы ни делал добра королевству мой дом, Лунное Клеймо всё равно подозревают в измене. Мы рискуем жизнями и погибаем во славу короля и Церкви, но этого всегда мало. Вместо награды нам поручают новые задания. Никогда мы не слышим даже похвалы в наш адрес! Сплошные намёки на прошлое, на вину, которую должны искупить. Надоело! Мы задыхаемся от ненависти других домов и не хотим продолжать влачить жалкое существование, слепо исполняя волю короля и жречества!

Старик потёр висок, размышляя.

– Как много «мы». Разве ты не одна пришла ко мне?

– За мной мой дом – тысячи мужчин и женщин, которым опротивело презрение эльфов, ничего не сделавших ради безопасности родины.

– Громкое заявление. Чем я могу помочь вам?

– Орден Ночных Охотников основан по приказу Великого Князя и посвящён ему. Так написано в древнейших летописях. Пророчество первой Видящей гласит, что божественный правитель когда-нибудь возвратится в Лантар, и от поступи его содрогнётся Трёхлунье, а ангелы заплачут кровавыми слезами. Кому знать способ возрождения Великого Князя, как не Ночным Охотникам?

– Мы похожи с вами, княжна. После падения Великого Князя тысячи лет никто не догадывался о нашем существовании. Окрепнув, орден проявил себя в Подземье и поступил на службу к тёмным эльфам, отринув древние верования. Позднее нас вытеснили молодые кланы, преданные тёмным богам. Больше мы не служим никому и ничему, следуя собственному пути. Великий Князь более всего ценил верность. Мы предали его, исполняя волю наших злейших врагов. Для Ночных Охотников утратила значение память о нём. Возродившись, примет ли он нас? Сомневаюсь.

– Я буду верной, – промолвила девушка.

– Ты впрямь так думаешь, – дёрнул уголком губ старик, то ли удивлённо, то ли насмехаясь. – Великий Князь возвеличит тебя. Даст власть, вечную молодость, одарит Силой, о коей смертные и не помышляют. Если доживёшь до его возвращения…

– Доживу.

– …и сделаешь, как я скажу.

Мысли вязкой массой текли во мрак небытия, раскинувшегося за краем затухающего сознания. Авариэль Кошка думала о проигрыше и о допущенной фатальной ошибке. Она отчаянно перебирала воспоминания, словно это изменило бы приговор судьбы. Удача изменила в момент, когда княжна решила пощадить Сандэра Валирио в Спящем лесу? Или когда поступила вразрез с рекомендациями главы ордена? Или наоборот, впервые послушавшись его?

Авариэль следовала своему, учитывающему мельчайшие детали, плану, ключевую роль в котором играл Великий Князь. Возможно, она ошиблась, решив достичь недостижимого? Или дав волю чувствам к Сандэру? Ей хотелось унести в Бездну хотя бы крупицу любви к нему.

Мрак сгустился, погасив мысли княжны.

Эпилог

Камень говорил с ней. Во сне нашёптывал о деяниях владык Каранора, о тайнах пустыни, сулил славу. В дневных видениях Асталэ, разодетая в шелка, золото и самоцветы, восседала на прекрасном троне из драконовой кости, расположенном на квадратной платформе, которую несли сотни смуглых рабов-нечистых. У её ног ползали громадные змеи, охраняя покой повелительницы, а в небе несли дозор крылатые полубоги. Перед ней маршировало её войско – солнечные эльфы с посохами и мечами на скорпах, зверолюди в пластинчатой броне и чудовищные слепые создания со светло-серой кожей и длинными, гибкими хвостами, заканчивающимися ядовитыми шипами. Когтистые пальцы цокали по заносимому песком старинному тракту. Колонну замыкали толпы нечистых в простых бурнусах на голое тело, с браслетами на щиколотках и запястьях, вооружённые серповидными мечами и дротиками. Командовали сбродом полукровки в кольчугах и круглых шлемах. От зрелища шагающей армии захватывало дух.

«В Караноре ждут сила и слава», – увещевал камень.

«Но ведь там властвуют демоны», – испугалась Асталэ упоминания проклятого города.

«Они подчинятся тебе. С ними вернёшь себе Шунталу, и восстанет Калорское царство!»

Вскрик вырвал харани из цепких лап сна. Она вскочила, выхватив свёрнутую кольцами на поясе плеть.

Проснувшийся тёмный эльф крутил головой, пытаясь понять, что стряслось, Миндон в боевой стойке выставил перед собой посох с клинком-навершием и медленно поворачивался, выискивая причину крика. Сандэр сидел на служившей ему постелью циновке и пустым взглядом серых глаз смотрел в невидимую точку за молочной стенкой барьера. Его костяная рука сжималась и разжималась.

– Эй, чего кричал? – полюбопытствовал тёмный эльф.

Человек нехотя оторвался от созерцания пустоты, оглянулся.

– Это пустыня, – поднялся с некоторым трудом лысый и, подойдя, положил Сандэру ладонь на плечо. – Всё в порядке. Мы с харани Асталэ и проводником Миндоном на пути в Поющий Ручей. Идём спасать солнечных эльфов и твою сестру от пустынных демонов.

– Вернее сказать, спасаться, – поправил норуи, хмыкнув.

– Не цепляйся к словам, – буркнул лысый и участливо похлопал человека по плечу. – Дружище, как ты?

– Кошмар, – выдавил из себя Сандэр, – приснился.

– Ну, бывает, да в такую отвратную погоду. Думай о чём-нибудь хорошем. О ледяной родниковой воде, к примеру, или о красивой молодой хар… кхм, о чём я. Вина выпьешь? Я прихватил.

Тёмному эльфу доставляли удовольствие подколки харани. Он раздражал её с момента знакомства. Она ответила бы ему, но сейчас было дело поважнее перепалок с недостойным.

Отвернувшись от спутников, Асталэ запустила руку под одежду и нащупала между грудей камень. Украденный из города демонов самоцвет врос в плоть наполовину, став единым с её телом, и пульсировал в такт сердцебиению.

Харани уже перепугалась, подумав о худшем – будто бы его собираются отнять или камень отказался от неё. Что бы она делала в таком случае? Пламя Гиганта – самое ценное сокровище, залог её грядущего возвышения.

«Мы не расстанемся, – пообещал он. – Разве уйду я от моей царицы? Горы сотрутся, солнце изменит путь по небосводу, звёзды падут, ныне живущие обратятся в невесомый прах. Но и тогда я буду предан тебе, госпожа, как и тысячелетия назад».

Content

Валерий Теоли
Царь пустыни

Пролог

Глава 1. Слуга

Глава 2. Встреча и расставание

Глава 3. Сборщик податей

Глава 4. Поедатель Пепла

Интерлюдия первая

Глава 5. Сделка

Глава 6. Борец с Тьмой

Глава 7. Нейситил

Глава 8. Принцесса пустынников

Глава 9. Город демонов

Глава 10. Сокровище демонов

Глава 11. Стражи царицы

Глава 12. Карас-Гадор

Интерлюдия вторая

Глава 13. Оковы

Глава 14. Тьма над пустыней

Интерлюдия третья

Глава 15. Неожиданная встреча

Интерлюдия четвёртая

Эпилог