Ольга Романовская

Верните меня на кладбище!

Глава 1

Ночью жизнь традиционно замирает. В зимнюю пору и вовсе рано, поэтому вороны на кладбище чрезвычайно возмутились, когда свет фонаря нарушил их покой. Громко каркая и проклиная страдавшего бессонницей человека, выбравшего для прогулок столь странное место, как кладбище, они разлетелись по ветвям, досматривать сны.

Чуть посеребренный луной снег хрустел под ногами. Его намело немало, сугробы доходили до колена. Человек пыхтел, но упорно прокладывал путь сквозь белую целину. Сюда его привела одна из самых сильных людских страстей – деньги. Мысль об авансе и обещанной немалой награде за итоговый результат притупила страх. Впрочем, в силу профессии человек больше боялся живых, нежели мертвых.

– И угораздило же ее умереть зимой! – с трудом вытащив ногу из сугроба, бурчал ночной возмутитель спокойствия. – А меня поступить на этот факультет. Как же, распределение, почет, государственная служба! Очень интересно трупы алкашей и старух разглядывать!

Справа что-то ухнуло. Мужчина, не оборачиваясь, крикнул: «Брысь!» Затрещали ветки, и темная тень лихо поскакала по снежному насту, не оставляя следов, как всякая благородная нечисть.

Луна услужливо выхватила из темноты фигуру некроманта, остановившегося у очередной могилы. Он сверялся с нацарапанным на оборотной стороне тетрадного листка планом кладбища. Нужную могилу пометили крестом. План набросал заказчик. Прошлогодний выпускник сотрейского филиала Магического университета проверять его не стал, положился на точность чужого глаза. Да и когда, под каким предлогом среди бела дня наведаешься на кладбище, если и так с трудом выхлопотал увольнительную для поездки к якобы больной тетушке? Начальство бы смотрело косо, сослуживцы – тоже. Трудностей с выполнением заказа хватало. К примеру, сегодня некромант едва не попался сторожу. Вихрастый, в нахлобученной на глаза шапке, закутанный в плащ с капюшоном, он выглядел комично, хотя пришел на кладбище в полночь за серьезным делом. Настолько серьезным, что рисковал оказаться на скамье подсудимых. Нет, по собственной воле некромант бы не нарушил закон, но ему хотелось модно одеваться, угощать девушек, купить дом, наконец, а не снимать комнату у вдовы с тремя детьми. Жалования для всего этого катастрофически не хватало. Повышения ждать тоже не приходилось: штат полностью укомплектован, войны не предвиделось. Так и пройдет молодость в вонючих казармах и не менее потных караулках среди неотесанных солдат. Или на побегушках у следователей, которые традиционно присваивают всю славу себе. О некроманте – ни строчки.

– Всего один раз! – убеждал себя юноша. – Подумаешь, я ведь никого не убью.

Самолюбие грело то, что родственники погибшей обратились именно к нему. Он мог рассчитывать на их молчание: дело шло о немалом наследстве. Услуги некроманта – пшик, мелочевка. Главное для заказчика – предъявить условно живую девицу, а там, после подписания бумаг, она может снова вернуться на кладбище, где ей и место. О сложностях превращения трупа в нормальное человеческое тело молодой человек не думал. В теории все должно получиться, а на практике… Зачем взвинчивать себя еще больше? Да и не дураки писали древние трактаты, если уж обещали в итоге не зомби, так оно и выйдет. Зомби-то каждый дурак подымет, а тут требовалось разумное существо, с душой.

Чем дальше от ворот, тем глубже снег. Теперь некромант проваливался в него по колено. Однако осталось недалеко, если верить плану, могила вот за тем ясенем.

Молодой человек с облегчением поставил фонарь на пенек и воровато огляделся. Всю дорогу от дома до кладбища ему чудилось, будто за ним по пятам идут солдаты. Сторож наверняка крепко спал – некромант подмешал в его любимый горячительный напиток снотворное. После обхода тот точно приложился к кружке, иначе среди мертвых без магии не выживешь.

Тихо. Даже вороны умолкли.

– Однако большое же наследство, если им нужен оживший труп!

Некромант скинул на землю мешок и размял руки.

– Так, Летиция, значит. – Он глянул на имя в углу листа с планом. – Умерла 3 января. Третья могила с угла.

Молодой человек растеряно огляделся. Могилы две, и обе третьи с угла, только с разных сторон, занесены снегом.

– Правая или левая?

Некромант почесал затылок. Раскапывать плиты жутко не хотелось, но как иначе определить нужную? Ленивый адепт магии смерти наклонился и зачерпнул пригоршню снега с правой могилы. Со второго раза пальцы достали до камня. Посветив себе, некромант прочитал дату: «Третье января». Имя пряталось под снегом, но молодой человек не сомневался, под плитой именно Летиция – дата сходится, вот и дерево рядом. Год – сущая формальность, зачем лишние телодвижения делать, проверять. Да и крест все же ближе к ней, чем к той, напротив.

– Ну, помоги мне, ночь! – вздохнул некромант и принялся за дело.

Из мешка на снег полетела веревка, свечи и куриные перья. В кармане нашелся завернутый в платок уголек, которым любитель красивой жизни медленно, поминутно сверяясь с выбранными страницами из книги, начертил на снегу пентаграмму. Прежде выпускнику магической академии не приходилось проводить серьезные ритуалы, но он верил, все получится. Недаром же молодой человек, рискуя репутацией, сумел обокрасть библиотеку родного филиала университета. И как же хорошо он все обставил! Якобы приехал собирать материал для кандидатской, в итоге разжился полезным руководством.

– Пусть другие копаются в бумажках, – бубнил он, выкладывая охранный круг из веревки. – Зачем мне деньги в старости, на гроб из красного дерева? Я сейчас пожить хочу, пока еще не выпали зубы. А женщины? Какой мне прок от богатства, когда не можешь хорошенько потискать красотку? А ежели вскроется, я ничего не знаю, никого не видел, ни с кем не говорил.

Пять тысяч. Сумма ласкала мысленный взор, придавала сил. Работа спорилась, некроманту даже стало жарко, и он сбросил плащ и куртку. Физический труд облагораживает, выходит, за те полчаса, которые адепт смерти потратил на подготовку могилы, молодой человек стал минимум лордом. Дальше пришло время науки. Засучив рукава, некромант расставлял по углам рисунка свечи. Оставались только перья. Любитель праздной жизни не поскупился, щедро ободрал куриц из соседских курятников: автор фолианта не удосужился указать точное количество, вдруг не хватит?

– Холодрыга-то!

Некромант подул на покрасневшие руки. Еще немного, и пальцы бы утратили чувствительность. Ничего, ради пяти тысяч можно потерпеть.

Теперь предстояло самое сложное – сам обряд. Молодого человека потряхивало. Шутка ли – вселить в мертвое тело душу! Некромант опасался, Летиция выйдет не совсем идеальной, поэтому заранее предупредил заказчиков: родственницу нужно предъявлять только в сумеречном свете. Они согласились и заверили, что сумеют все обставить.

Стоит помянуть демона, то есть заказчика, так он появится! Чуткое ухо некроманта уловило скрип снега. Он обернулся и с трудом сдержал ругательство. А ведь договаривались, что некромант придет на кладбище один. И тут на тебе! У молодого человека чуть сердце из груди не выпрыгнуло: он решил, будто сторож таки не притронулся к бутылке и заметил свет.

– Что вы здесь делаете? – зашипел некромант, шагнув навстречу к заказчику. – Я велел ждать дома!

– Решил убедиться, что вы не сбежали с моими деньгами, – отозвался мужчина и, смахнув снег, устроился на ближайшей скамейке.

Некромант одарил его уничижающим взглядом.

– Вы меня оскорбляете!

– Я вас не знаю, – парировал мужчина, – а соблазн велик.

– Как и ваша выгода, – не остался внакладе молодой человек.

Ответа не последовало.

– «Хвост» не привели? – продолжал волноваться некромант.

Былые страхи вернулись, за каждым деревом мерещилась стража.

– Займитесь уже делом! – рыкнул заказчик. – Никакой сумеречный свет не скроет трупных пятен. Я плачу только за качественную работу. Вы ведь захватили с собой грим?

Некромант кивнул. Сегодняшний день станет дебютом на поприще художника. Смерть накладывала на человека определенный отпечаток, даже всего через пару дней, проведенных в земле, результат порой становился необратимым. Зима, безусловно, играла на руку преступникам, замедляла процессы разложения, но сегодня уже шестое число, покойница не первой свежести. Тут-то и придет на помощь косметика. Немного пудры, немного румян, и живой покойник готов.

– Не могла умереть неделей позже! – посетовал в пустоту заказчик.

Дядя назначил Летицию своей единственной наследницей. В случае ее смерти все земли и банковские счета отходили государству. Увы, девушка скончалась раньше дядюшки. Всего на день! К счастью, родственники проживали в разных областях королевства, и ушлый отчим, дав необходимые взятки, временно оживил Летицию. Но завтра приезжали поверенный и нотариус, ложь обязательно всплывет, придется предъявить девушку.

– Не волнуйтесь, никто не отличит от живой, – заверил некромант.

Он держался так, словно тысячу раз проводил подобные обряды, набивал цену.

– Сможет говорить? – не унимался заказчик.

Молодой человек неопределенно пожал плечами и сердито буркнул, пресекая последующие вопросы:

– Раз уж пришли, то смотрите, но ни звука!

– Но…

Заказчику показалось, что некромант перепутал могилы. Он поднялся, хотел проверить, но убийственный взгляд исполнителя заставил его замолчать и вернуться на место. Действительно, лучше не мешать, а то местную нечисть натравит. Специалисту виднее, где и как проводить ритуалы.

Ночь для магии выдалась практически идеальная: безветренная и лунная. Даже морозец немного ослаб, не так хватал за щеки, как еще вчера. Однако некроманту казалось, будто стало на десяток градусов холоднее, возможно, от страха. Ладони его вспотели, в горле пересохло. Молодой человек напомнил себе о деньгах, глубоко вздохнул и, стараясь не думать о безмолвном наблюдателе, забубнил речитатив на вымершем языке. Пару раз дрогнуло пламя зажженных свечей – пока ритуал шел по правилам. «Небесный Дух, лишь бы и дальше все получилось!» – подумал некромант. Он сам себе не верил, но голова боится, а язык говорит.

Очередное движение рук – и могилу озарило легкое свечение. Некромант явственно увидел прозрачное облачко, скользнувшее откуда-то сверху к земле. Неужели душа вернулась в тело? Слова застряли в горле, когда земля под ногами дрогнула. Заказчик подскочил со своего места, прижал руку к груди, словно боялся, что сердце выпрыгнет наружу. Немудрено, не каждый день видишь, как покойница выбирается из могилы! Она не спешила, долго возилась с гробом, разгребала остатки снега. Волосы некроманта стали дыбом, когда на поверхности показалась рука. Он надеялся на мощь заговоренной веревки, но на всякий случай отступил на пару шагов. Мир мертвых – слишком опасная вещь, как воронка, может затянуть в свои врата.

Покойница тяжко вздохнула и посетовала:

– Как же холодно!

– Это не она! – взвизгнул заказчик.

Голос ожившей покойницы мало походил на голос Летиции.

– Подождите, – проблеял некромант, – оживление иногда меняет человека.

Он почти физически ощущал, как деньги утекают из рук.

Между тем покойница целиком выбралась из могилы. Даже бледного света луны хватало, чтобы понять, никакой ритуал не превратит шатенку в блондинку. Да и одета женщина была не в белое платье, в которых традиционно хоронили невинных незамужних девиц, а в нечто синее с потрепанной кружевной отделкой. Ткань лохмотьями свешивалась с худых рук. Некромант порадовался, что ритуал сделал кожу целой. Как оказалось, не всю. Стоило покойной повернуться к свидетелям ее воскрешения, как оба, призывая на помощь небеса, ринусь прочь. Спотыкаясь, теряя детали гардероба, они наперегонки неслись к кладбищенским воротам. Мешок остался валяться на снегу, лампа все так же сиротливо горела на прежнем месте. Ритуал пошел не по правилам, покойница не должна была самостоятельно двигаться, говорить до наложения специальных чар.

– Куда же вы?

Женщина растеряно простерла руки к беглецам. Это по крайней мере невежливо – бросить ее здесь одну, если уж вздумали оживлять.

– Даже умереть спокойно не дадут! – посетовала покойница и, помедлив, осторожно тронула пальцами веревку. – Ай!

Обережный круг кусался! Женщина коснулась его снова, но он упорно не желал выпускать ее. Однако глупо стоять на развороченной могиле и ждать, когда в некроманте проснется совесть, поэтому бывшая покойница решила найти его самостоятельно. Справится уж как-нибудь с веревкой, не круглая дура.

Как непривычно – снова чувствовать свои руки и ноги! Женщина согнула и разогнула каждый палец, попрыгала на месте. Снег холодный и мокрый – тоже забытое ощущение. А ведь она умерла не так давно. Там, за Гранью, все иначе, будто паришь в вечном глубоком сне.

– И все-таки мертвой лучше, – пришла к выводу бывшая покойница. – У живых слишком много потребностей.

Хотя бы обувь, одежда. Да и разве прилично появиться в обществе неглиже? Женщина с тоской оглядела некогда модное платье. Одно дело – лежать в нем в гробу, другое – стоять посреди кладбища. Грудь в декольте покрылась мурашками, как, впрочем, и все остальное тело. Немудрено, ведь ткань истерлась, местами полностью истлела. Зато корсет сохранился, хороший, качественный, только отчего-то сползал. Неужели после смерти она похудела? Женщина не с первой попытки сумела зашнуровать его заново. Удобно, не нужно снимать платье. Правда, теперь декольте превратилось в разрез до пола, сделав из платья халат.

– Вот ведь!

Покойница в сердцах топнула ногой и шумно сцедила воздух сквозь зубы: мизинец ударился об осколок надгробной плиты. Как неаккуратно с ее стороны – повредить плоды чужих рук. Но, взглянув на плиту ближе, женщина убедилась, жалеть там нечего. Никакой позолоты, засечек, самым простым шрифтом выведено: «Кара Барк. 16 марта 1532 – 3 января 1556». А ведь она не голодранка, а почтенная вдова управляющего имением графа. Кара прожила с мужем всего полгода, пока его не убили. Женщина не горевала, наоборот, порадовалась избавлению от навязанного семьей супруга. Родные в один голос твердили: «Завидный жених, а ты старая дева», и Кара сдалась. Ей, скромной учительнице, не приходилось выбирать. В итоге сыграли свадьбу, на которой тост за молодых произнес сам граф. Разница в возрасте жениха и невесты никого не смущала – многие мужчины женились на юных красивых бесприданницах. Зато неизвестные злодеи сделали ее счастливой обладательницей столь желанных денег и избавили от необходимости делить постель с нелюбимым человеком. Детей в браке не родилось, и Кара рассчитывала пожить в свое удовольствие. Увы, не вышло. К ней начали наперебой свататься, а родные настойчиво требовали снова примерить свадебное платье. Мол, неприлично в ее возрасте одной, мужик в доме нужен, хотя бы чтобы деньгами толком управлять. Куда женщине такой капитал, растратит. Одно из свиданий в итоге стало фатальным. Каре пришлось без пальто бежать через окно от навязчивого поклонника. Нелепая простуда обернулась осложнениями, которые не сумел вылечить местный врач. И вот теперь Кара снова жива. Невероятно! Только вот ей хотелось обратно, в приятный покой, где никто не попытается оскорбить ее или выдать замуж. Да и за год, именно столько прошло со времени смерти Кары, страсти остыли, а небытие без боли, чувств и прочих волнений стало таким отрадным. Если бы некромант удосужился проверить полную дату смерти… Но начинающий делец сверил лишь число и месяц, положился на план и собственную интуицию, которые в итоге его подвели.

– И как же мне теперь?..

Кара растерянно огляделась и прислушалась к собственному дыханию. Грудь высоко вздымалась, теплая кровь разливалась по телу. Только ее оказалось недостаточно, чтобы не мерзнуть, и воскресшая покойница попрыгала, заново учась пользоваться мышцами и сухожильями. Сначала она напоминала куклу: движения давались тяжело, натужно, но с каждой минутой возвращалась былая подвижность.

– Какой идиот обрядил меня в сафьяновые туфельки? – Кара взглянула на ноги.

От обувки ничего не осталось, подошвы канули в земле, когда, повинуясь воле некроманта, женщина выбиралась наружу. Она хорошо запомнила тот момент: резкий толчок, нестерпимая боль и удушье. Кара забарахталась, словно утопающий, и, плохо соображая, что делает, пробила подгнившие доски гроба. На лицо хлынула мерзлая земля вперемежку со снегом. Каким-то невероятным усилием женщине удалось не задохнуться. Любитель наживы ведь схалтурил, не до конца раскопал гроб.

– И некромант – идиот. – Кара подула на замерзшие пальцы. – Как мальчишка, дал деру. Или решил, будто дядюшка положил в могилу драгоценности, хотел поживиться? О, он плохо знает моих родственников, они обчистили шкатулку прежде, чем моя душа отлетела за Грань.

Взгляд снова уткнулся в обережную веревку. Нужно от нее избавиться, иначе Кара замерзнет. С другой стороны, именно этого она и ждала. И женщина легла на развороченную могилу, даже глаза закрыла. Вот сейчас все закончится… Но минута текла за минутой, а заветный покой не возвращался. Кара жутко продрогла, ее бил озноб, от холода почти отнялись руки и ноги, а жизнь не желала угасать. Когда лампа догорела, а небо на востоке посерело, женщина окончательно убедилась, что легко умереть можно лишь однажды. Пришлось сесть и отогреть дыханием конечности.

– Что за нелепость! – Кара потянулась за веткой и осторожно, опасаясь нового болезненного удара, дотронулась до веревки. – Значит, когда я молила сохранить мне жизнь, небеса остались глухи, а теперь пожалуйста! Они издеваются?

По руке прошел легкий разряд, но не настолько сильный, как в первый раз. Окрыленная, женщина продолжила опыты с веревкой. В итоге ей удалось разомкнуть контур, и магия выпустила Кару из ловушки. Сделав шаг, бывшая покойница не удержала равновесия и плюхнулась в снег. Отплевываясь, женщина села и провела ладонью по лицу. Кара нахмурилась. Определенно, с ним что-то не так. Здесь бы пригодилось зеркало, но придется довольствоваться льдом. Заприметив вдалеке лужу, Кара поспешила к ней. Потухшую лампу она прихватила с собой. Зачем, пока не знала, рука сама потянулась. Опустившись на корточки, женщина вгляделась в собственное отражение. В предрассветных сумерках на нее смотрело… Кара замотала головой и протерла глаза. Лужа наверняка грязная, а света недостаточно. Вот взойдет солнце… Но свет нового дня лишь во всей красе отразил ошибку некроманта. Тот не успел закончить ритуал, да и покойница была на год старше Летиции, в итоге чары восстановили кожу и хрящи, но их силы не хватило на самое главное – лицо. Кара вскрикнула и отшатнулась. Она не верила, что то страшное, со впалым носом и провалами глаз – и есть она. От былой красоты остался только рот.

– Ненавижу! – завыла Кара и в бессильной ярости удала по земле.

Если и можно нанести женщине несмываемое оскорбление, так это лишить ее лица. Лучше бы некромант сделал Кару лысой, лучше бы она ослепла, чем этот череп!

– Найду, собственными руками убью! – пообещала обидчику женщина и по привычке поднесла руку к глазам, запоздало сообразив, что плакать не может.

Странное дело – глаза есть, пусть без ресниц и век, а слез нет.

– Ну, и куда ты такая сунешься?

Пригорюнившись, Кара уселась на скамейку, на которой некогда дожидался результатов ритуала родственник Летиции.

– Положим, – она рассуждала вслух, – можно остаться тут. Сторож во время обхода обязательно заметит неладное, позовет некроманта. Или не позовет, если от моего вида его хватит удар. Готова ли ты стать причиной смерти ни в чем не повинного человека и сама принять отнюдь небезболезненную кончину? Согласись, несправедливо корчиться от боли, сгорать заживо и прочее. Выходит, мне нужно самой найти некроманта и заставить его погрузить меня в вечный сон.

Робкое зимнее солнце показалось между деревьями, напомнив о насущной проблеме – сомнительной внешности. Кара нашла в себе силы снова подойти к луже и, присев на корточки, долго разглядывала новую внешность. А еще сетовала на мироздание, которое столь жестоко обошлось с ней. Каре никогда ничего не давалось легко. Начать с того, что она родилась старшей в семье и все детство помогала матери ухаживать за братьями и сестрами. Она растила их одна – отец рано ушел из жизни. Родня не рвалась помогать вдове, хотя приютила Кару, когда та надумала продолжить образование. Ей руководил простой расчет: без профессии девушке ее происхождения делать нечего. Кара всегда отличалась прилежанием и смогла закончить Женский колледж с дипломом учительницы, после чего вернулась в родные края. Для большего требовались деньги, которые по известным причинам негде было достать. Вскоре освободилось место, и Кара начала преподавать, получила от государства скромную квартиру. Тут-то и начались разговоры о замужестве. Сначала их вела мать: неприлично-де женщине одной, после ее смерти продолжили брат и тетки. В конечном итоге жить стало невыносимо, и Кара сдалась. Только чем все обернулось?

– Не так уж все плохо, – утешала себя молодая женщина, пытаясь найти плюсы среди сотни минусов, из которых отныне состояла ее внешность. – У тебя есть глаза. Подумаешь, запали, как у сломанной куклы, но ведь есть же. И уши, вот без ушей никак нельзя. Череп целый, челюсти двигаются. Да ты просто красавица!

В ответ на ее слова уродливое отражение осклабилось зубами без десен. Да, определенно, рот лучше не отрывать – не все оценят подобную улыбку.

– Приветливое выражение – признак недалекого ума, – продолжила Кара, пряча за иронией желание заорать на все кладбище. Но тогда точно быстрой и легкой смерти не видать, да и неприлично. Учительница, вдова управляющего – и вдруг орет. Мать с отцом бы перевернулись в гробу. Дочь егеря звучит гордо, а не громко. – Рот тебе оставили, вот и держи его закрытым.

Женщина закашлялась и выплюнула червяка.

– Фу, какая гадость!

Ее чуть не стошнило. Интересно, сколько подобной дряни осталось внутри? Визит к некроманту явно откладывался: ни одна уважающая себя дама не явится в гости с кладбищенской отрыжкой.

– Рвотное или слабительное? – Кара крепко задумалась. – Возьму и то, и другое. Надеюсь, аптекарь обслужит в долг.

И только потом ей пришло в голову, что открыть кредит не на кого: Кара Барк мертва.

– Ничего, – легкомысленно отмахнулась она, – дядюшка не обеднеет, если хоть раз заплатит за меня. Помнится, я дала ему столько, что хватило бы купить всю аптеку и аптекаря в придачу.

Кара хихикнула, представив, какой бы удар хватил Оливера Стена, если бы она заявилась к нему в таком виде. Пожалуй, она не откажет себе в такой шутке, хотя бы для того, чтобы полюбоваться его лицом. Человек, заказавший сомнительное надгробие, заслуживает визита похороненного под ним мертвеца.

– Однако, как много у меня дел! – вздохнула Кара. – Удивительно, стоит воскреснуть, как они плодятся быстрее полевок.

Ладно, дядюшка – это хорошо, а с внешностью-то как?

– Идеально для маскарада! – фыркнула Кара. Былой ужас сменила ирония. – Даже маски не надо. А если серьезно, обычная вуаль скроет все недостатки. Надеюсь, за год женщины не похорошели настолько, чтобы отказаться от нее. Перчатки мне не понадобятся, пальцы целы. Кожа бледная, но это всегда в моде. Волосы клочьями не выпадают. – Бывшая покойница проверила, держались крепко. – Раз дышу, то и полный комплект органов имеется. Словом, прояви немного фантазии, и станешь обычным человеком. Подумаешь, в зеркало денек не посмотришь! На том свете вообще все равно.

Немного успокоившись, женщина побрела к воротам, удивляясь простейшим вещам: следам на снегу, яркости рассветного солнца. Только вот птицы отчего-то бросали петь, стоило подойти к дереву. Кара пробовала их подманить, уговаривала остаться. Итогом стали два трупика, свалившееся к ее ногам. А ведь женщина всего-то запрокинула голову! Кара со вздохом похоронила их в снегу и еще больше уверилась, вуаль не модный аксессуар, а насущная необходимость.

– Эй, кто идет! – настиг ее у самых ворот пропитый хриплый голос.

Молодая женщина испуганно обернулась и прижала ладони к лицу – еще помнились мертвые птицы. Покачиваясь, по дорожке брел сторож в распахнутом тулупе. Шапка съехала набок, того и гляди упадет. На плече грозного охранника поблескивала аркебуза. Очевидно, сторож полагал, что порох – тот же огонь и без проблем уложит разгулявшуюся нечисть. По мнению Кары, тяжелой железкой можно было только пугать детей. Она слышала от таких от брата – он служил в армии. Гастон мог часами рассказывать о мечах, ножах и пищалях.

– А ну покажи личико! – потребовал сторож и для пущего эффекта навел на Кару дуло аркебузы.

С перепугу женщина отняла руки, позабыв о пикантной внешности. Она произвела фурор. Бросив оружие, сторож дал стрекача. Оказавшись за спасительной дверью времянки, запершись на все засовы и крючки, он провел рукой по вспотевшему лбу и клятвенно пообещал: «Все, бросаю пить! Привидится же такое! И по бабам продажным больше не ходок. Всегда догадывался, там залежалый товар подсовывают, но настолько!»

Кара проводила печальным взглядом трусливого сторожа. Неужели отныне все станут от нее прятаться?

– А чего ты ожидала, с таким-то лицом? – грустно сказала себе женщина и потянулась за аркебузой.

Когда у тебя череп вместо миловидной внешности, необходимы весомые аргументы для продолжения общения. Тому же аптекарю или солдатам, которых он непременно позовет, необязательно знать, что оружие не заряжено. Заодно решится вопрос с кредитом. Расстроенной женщине можно простить некоторые слабости, если они не выходят за рамки годового бюджета. Кара оценивала себя намного скромнее, ее нервы равнялись выручке за пару часов.

Глава 2

Избавившись от наследия кладбища, госпожа Барк гордо вышагивала по улице с аркебузой на плече. Она направлялась к модной лавке, надеясь уладить там дела столь же быстро, как в аптеке. В виду раннего часа пугать никого не потребовалось, аркебуза сошла за лом, и Кара благополучно взяла нужные лекарства с полки. Как воспитанная женщина, она оставила записку с перечнем одолженного и обещанием расплатиться в самые кратчайшие сроки. Вместо подписи Кара оставила инициалы дяди – мелочная месть за отсутствие памятника и эпитафии. «Какая бы мне подошла? – на ходу размышляла женщина. Плечо ныло под тяжестью аркебузы, но бросить ее Кара пока не решалась. – Возлюбленной сестре и племяннице? Банально! Строка из «Элегии» Чайльда? Слишком пафосно. Да что за смерть-то такая, если для нее даже подходящих строчек не найти!»

В лавку Кара вломилась в самом сумрачном настроении, по дороге став причиной инфаркта двух ворон и одной собаки. Ноги понесли ее ко вдовьим нарядам, как нельзя лучше отражавших цвет ее души. С другой стороны, черный стройнит, всегда в моде, элегантен – тысяча достоинств.

– Да у меня такой талии даже в шестнадцать лет не было! – вздохнула Кара, повертевшись перед зеркалом в полный рост. – Кто бы мог подумать, что лучшее средство для похудания – смерть.

Однако черный молодая женщина в итоге не взяла: взгляд приковали модные наряды на манекенах. Решив, что в гроб надо ложиться в лучшем виде, Кара сняла один из них и пришпилила к обтянутой тканью болванке ставшую традиционной записку: «Запишите на мой счет. Оливер С.»

– Ну, и чем я хуже придворных дам?

Кара одобрительно кивнула собственному отражению. Сомнительное лицо она предусмотрительно спрятала под плотной вуалью и сейчас действительно походила на графиню – супругу бывшего работодателя мужа. С одной лишь оговоркой – леди босиком не ходят.

– Свидетели небеса, я не хотела! – вздохнула Кара и с чистой совестью отправилась за туфельками и чулками.

Ну не ложиться же в гроб в красивом платье и с голыми ступнями?

Ставшая непомерно тяжелой аркебуза теперь волочилась позади Кары, фиксируя маршрут ее нехитрых передвижений. Женщина заметила это поздно, но справедливо решила, что после разрытой могилы и встречи со сторожем глупо волноваться о подобных мелочах.

– И почему некромантам зимой дома не сидится? – размышляла вслух Кара, одним глазом посматривая на солнечные лучи на востоке, с трудом пробивавшиеся сквозь упавший вскоре после рассвета туман, другим – по сторонам. – Или он садист? Определенно, еще и мазохист. Если не любишь свою работу, смени, а он зло на несчастных покойниках срывает. Мало того, что я ногтями, – женщина с тоской глянула на безнадежно испорченный предмет былой гордости, – ломала гроб, так еще вынуждена босиком топать по снегу. Про внешность вообще молчу. Таким выпускникам магических вузов нужно руки отрывать. Ладно я, существо безобидное, страшно представить, что он в бою сотворит! А уж труслив! Интересно, при встрече с зомби на елку залезет?

Бедному некроманту икалось – воскрешенная им покойница не скупилась на выражения. Досталось и местным жителям, правда, по другой причине.

– М-да, – остановившись на перекрестке, протянула Кара, – теперь понятно, отчего экономика в упадке. Солнце встало, а все благополучно дрыхнут. В девять часов утра!

В подтверждение ее слов часы на башне муниципалитета пробили девять раз.

– Ладно, это их проблемы, мне уже деньги не нужны.

Философски настроенная Кара свернула на бульвар – главную улицу скромного провинциального городка. Выросший на морском побережье, он пропах смолой и рыбой. Они же стали фундаментом, который вознес Осин до статуса города. Некогда деревянные дома сменили каменные, появилась набережная с палатками мороженщиков, кафе с яркими тентами, под которыми так приятно отдохнуть в жару. Но в конце зимы берег пустынен. За прошедшие столетия он осыпался, а море отступило, отгородившись от города длинной песчаной отмелью, на которой в хорошую погоду играли воспитанники местной школы. Она находилась через два квартала, у старой ореховой рощи. Некогда та земля принадлежала местному богачу, но он обанкротился, а его особняк приспособили для образовательных нужд.

За северной окраиной Осина начиналась дорога, по которой муж некогда увез Кару в графское имение. Его отсюда не видно, даже в ясную погоду. Аристократы не жаловали северное море, считали его слишком унылым, колючим и неприветливым, да и земля на побережье не отличалась плодородием – камни да суглинок. То ли дело плодородные внутренние долины! Кара сама любила бесконечные лавандовые поля – единственное, по чему она скучала из прошлой жизни. Да еще по детям. Попадались среди них не только заносчивые наследники лавочников, но и те, кому нравились науки. Они с таким восторгом смотрели на доску, следили за каждым движением учителя. Жаль, немногим суждено закончить обучение: простые люди начинали работать рано.

Сначала Кара решила довольствоваться малым, но потом подумала, что смерть – достаточный повод, чтобы побаловаться себя. Она при жизни носила достаточно грубых ботинок из свиной кожи, пусть хотя бы на том свете узнает мягкость телячьей.

– Могли бы и женский вариант придумать! – проворчала неуемная покойница, натужно сгрузив аркебузу на землю. Она тяжело шмякнулась в снег, едва не отдавив Каре ногу.

Витрина лавки лучшего сапожника города манила. Прикрыв глаза, Кара ощущала запах кожи, бархат велюра, легкость походки на невесомой колодке. Да что там, все женщины Осина мечтали хотя бы примерить туфельки или сапожки от мастера Зана. Его клеймо хорошо знали и за пределами города. Если верить слухам, Зан добрался до столицы. Последнее Кара считала чепухой, хотя допускала, деньги у сапожника водились немалые. Взять хотя бы вывеску, ее заказали у заезжего художника. Или лавку по соседству с муниципалитетом. Землю тут просто так не дают.

– Одним преступлением больше, одним меньше, – успокаивая совесть, вздохнула Кара и взмахнула аркебузой.

Она выскользнула из ослабевших рук и неловко ударилась о витрину. Зазвенело стекло. Не успевшая отскочить Кара с удивлением и интересом уставилась на капельку крови – след от пореза.

– Совсем живая! – Она восхищенно покачала головой и тут же сникла. – И опять с изъяном. Кто там в карты мою душу проиграл и теперь измывается?

Захрустели осколки. Сцеживая воздух сквозь зубы, Кара забралась через разбитую витрину в лавку и огляделась. Чем дальше, тем больше ее тяготила дарованная жизнь. Оставалось надеяться, хотя бы туфли порадуют. Тут мастер Зан не подвел. Женщина всегда остается женщиной, даже если она умерла, вот и Кара, позабыв обо всем на свете, с упоением примеряла пару за парой. Ей хотелось всего и сразу, но здравый смысл требовал остановиться на одном варианте. И опять-таки, как всякая женщина, не ограниченная в средствах, Кара выбрала самый непрактичный, но идеально подходивший к наряду.

– Ну и кто тут королева бала?

Вытянув ногу, она с упоением рассматривала туфельки на высоком каблуке. От улыбки сводило скулы, но такая боль Каре нравилась. Даже овдовев, она не ощущала себя такой счастливой. Пусть через пару минут жестокая реальность напомнит о насущных проблемах, но без таких вот моментов жизнь пуста и непроглядна. А ведь у Кары прежде их не было. Пожалуй, стоит поблагодарить непутевого некроманта. Однако это с него ответственности не снимало, работу надо выполнять качественно и в срок.

– Ну вот, – Кара прошлась по разоренной лавке и прищелкнула каблуками, наслаждаясь глухим звуком, – можно и в люди, только сначала приберусь.

Может, она и покойница, но воспитания не растеряла. Кара отыскала в подсобке тряпку и тщательно затерла кровавые следы. После подмела осколки и выбросила их в мусорное ведро. Коробки разложила по полкам, а аркебузу оставила в качестве платы – писать записку она на этот раз не стала.

– Надеюсь, мастер Зан не слишком рассердится.

Кара поправила вуаль и направилась к выходу… чтобы нос к носу столкнуться с владельцем лавки. Вот тебе и сонный город! Позади раскрасневшегося сапожника стояли двое солдат.

– Доброе утро! – вежливо поздоровалась Кара.

Она хотела расспросить про здоровье детей мастера Зана, своих бывших учеников, но вовремя сообразила: лучше не стоит. Вместо этого она осведомилась у хмурых стражей закона:

– Не подскажете, как найти некроманта? Он ведь в Осине один?

Солдаты изумленно переглянулись и, спохватившись, наставили на Кару дула мушкетов.

– Вы дурно воспитаны, господа, – стрелять в даму, – покачала головой молодая женщина.

Год назад стража себе подобного не позволяла. Схватить за руки – да. За волосы – в крайнем случае. Но чтобы держать на мушке!..

– А вы не дама, вы воровка, – нашелся один из солдат.

– И причинили ущерба на сотни золотых! – добавил мастер Зан.

От волнения его лицо стало похожим на свеклу. Нельзя же так, из-за какой-то витрины может случиться удар.

– Сотни золотых? – подняла брови Кара. – Туфли стоили двенадцать, ничего другого я не брала. Вставить и изготовить стекло – еще золотой. Итого – тринадцать. Как видите, сотня не набирается.

– Она еще и издевается!

Лицо сапожника окончательно сравнялось цветом с корнеплодом. Молодая женщина всерьез испугалась за его здоровье, предложила присесть и выпить воды.

– Не беспокойтесь, я никуда не уйду, – заверила она и скрылась в подсобке.

Солдаты вновь переглянулись. Никогда прежде им не попадались подобные воровки. Дама под вуалью позорила старинную профессию. Где слезы, попытка к бегству, отрицание вины и оскорбления слуг закона? Если дальше так пойдет, она еще и деньги за причиненный ущерб на прилавке оставит.

– Смотри! – Один солдат ткнул в бок другого, указав на аркебузу. – Ну и древность! Как думаешь, это дамочки?

– Ну не мое же! – взвизгнул владелец лавки и напустился на стражей: – Идиоты, за что вам только деньги платят?! Вы ее упустили!

– Да не, – прислушавшись, покачал головой солдат и, оттеснив сапожника, ввалился в лавку. – Посудой гремит, здесь еще.

Положив мушкет на прилавок, он склонился над аркебузой и долго вертел ее в руках.

– Слышь, – обратился солдат к товарищу, – это ведь Арта! Он еще хвастался, что по дешевке купил ее у комиссованного сержанта.

– Дай-ка!

Второй солдат тоже оставил за спиной раздраженного хозяина лавки и, бросив оружие, взялся за аркебузу. Окончательно потерявший веру в торжество закона мастер Зан плюхнулся на банкетку, ждать обещанной воды. Ее вскоре принесли. Странная девица, перепутавшая времена года и утро с вечером, заботливо вручила ему стакан и посоветовала беречь себя. Солдаты не обращали на нее внимания, увлеченные старинной игрушкой.

– Можете забрать, – Кара легко и просто распорядилась чужой собственностью, – мне она больше не нужна.

И так плечо ныло, хватит, наносилась!

Мастер Зан лишь махнул рукой и отвернулся. Нужна ему железяка! А вот солдаты заинтересовались, дружно обернулись к Каре.

– Где вы ее взяли?

Мясистый палец ткнул в ствол аркебузы.

Женщина пожала плечами. Разве это так важно? Внутри заворочалось беспокойство. Что, если ее действительно арестуют? Отправляясь за покупками, Кара думала о чем угодно, кроме тюремной камеры.

– Я все оплачу! – поспешила добавить она.

Кара Барк порядочная женщина, она никогда не нарушала закон. Вот и теперь можно взять немного из наследства и отдать. Не объяснишь ведь тому же мастеру Зану, что она торопилась и не могла дождаться открытия магазина. Он бы первый ее на порог не пустил, владелица модной лавки – тоже. И что тогда, прятаться неделями на кладбище? Это не жизнь и не смерть, а недоразумение какое-то! Тут ей подумалось, что тюрьма тоже может оказаться недожизнью. Мелкие дела разбирались без присутствия обвиняемого, Кару бы заперли в камере на несколько месяцев. Да за это время некромант трижды сбежит из города! А если увидят ее лицо? О, тогда ее вовсе не выпустят, забудут, и Кара умрет от голода. Нет и нет никаких пыток и мук! «А вдруг я и после них не умру? – закралась шальная мысль. – Вдруг там что-то повредилось, и без ритуала не вернуться за Грань?» Тогда тюрьма и вовсе превращалась в бессмертие в четырех стенах.

– Через дверь вы не могли войти? – сокрушенно поинтересовался мастер Зан.

Он немного успокоился, остыл и задумался о насущных делах. Если завьюжит, товар придется выбрасывать, не выдержит хрупкая кожа натиска зимы.

– Не могла, – покачала головой Кара, – срочно требовались туфли.

Она приподняла юбку и показала голые ноги в щегольской обновке.

– Откуда вы только взялись на мою голову?! – продолжал вздыхать сапожник.

Прилично одета, складно говорит, в моде разбирается – выбрала ведь не самую дорогую модель, а самую элегантную, – и взломала лавку. Может, она сумасшедшая? Час от часу не легче! Ну, конечно, сумасшедшая, вышла из дома без пальто. И почему нагрянула именно к нему, чем только мастер Зан прогневал небеса? Теперь еще искать родных, возвращать беглянку.

– С кладбища, – простодушно ответила Кара.

Казалось, даже часы на башне муниципалитета ненадолго остановились. Аркебуза выпала из рук солдата и таки совершила главную свою миссию – отдавила ему ногу. Несчастный завыл и, матерясь, запрыгал по лавке. Его товарищ посмурнел и потянулся за мушкетом. Мастер Зан тоже нехорошо подобрался, будто раздумывая, чем запустить в нахальную нежить.

– Я пошутила, – женщина попыталась сгладить впечатление от неосторожных слов. – Мы живем неподалеку от кладбища, вот и привыкла говорить, что с погоста.

Обувщик выдохнул, солдат сплюнул и засунул оружие за пояс.

– Вас, наверное, проводить нужно, дамочка, заодно деньги стребовать. Сколько тут? – Служивый покосился на владельца магазина. – Или таки в участок ее?

– Не надо в участок, – вздохнул мастер, окончательно смирившись с дурным началом воскресного дня. – Тринадцать золотых, вы же слышали.

– Ну и нам за труды. – Солдат занимался откровенным вымогательством. – Зря потревожили, от дел отвлекли.

Владелец обреченно достал из кармана кошелек.

– Кругом грабят! – посетовал он, не желая расставаться со звонкой монетой.

– Так это за спокойствие, государству.

Слуга закона ловко выхватил из чужих пальцев блестящий кругляшок, проверил на зуб и кинул в мошну.

– Аркебузу мы тоже заберем, проверим, чья она. Ну, счастливо оставаться! – Солдат приложил пальцы к шапке. – Хорошей торговли!

Мастер Зан кивнул, хотя сомневался, что продаст сегодня хотя бы пару обуви.

Товарищ ушлого стражника оправился от оказии и огляделся в поисках Кары. Однако она успела сбежать, справедливо рассудив, что вооруженный конвой к несуществующему дому ей не нужен. Миновав пару кварталов, женщина остановилась и прислушалась: погони нет. Вот зачем ляпнула про кладбище? Впредь надо думать и помнить: правда – хорошо, а с ложью живешь дольше.

Ноги в туфельках мерзли, скользили по накатанному снегу, но Кара не собиралась с ними расставаться. Она направлялась к дому дяди, чтобы высказать накопившиеся претензии и забрать пару вещей, если сохранились, своих, если нет, тетка не обеднеет. Некромант все-таки незнакомый мужчина, нельзя являться к нему голодранкой. Помнится, родственники всегда ее наряжали перед приходом очередного кандидата в мужья, а теперь Кара и вовсе идет на главное свидание в новой случайной жизни. Когда женщина добрела до знакомой улицы, туфли полнились снегом, а ступни потеряли чувствительность. Ухватившись за забор, Кара растерла их и в очередной раз помянула некроманта. Однако и второй мужчина хорош! Дал стрекоча и не предложил даме куртку. Кара в полной мере успела оценить силу морозца. Казалось, даже кости звенели от холода, зубы стучали, а кожа давно приобрела мертвенно-бледный оттенок.

– Определенно, некромант – садист, мазохист и идиот в одном лице! – Кое-как отогревшись, Кара побрела по утоптанной тропинке вдоль домов. – Я без высшего образования и то понимаю, зимой по кладбищам не скачут. Да на него надо в муниципалитет заявить, он опасен для общества! Страшно представить, что сотворит этот недоучка, когда над городом нависнет реальная угроза.

Перед домом дяди играли незнакомые дети: мальчик и девочка. Они слепили снежного человека и горячо спорили, какого он вышел пола. Кара поставила бы на средний, пожалела бы приписать получившегося косого уродца к мужчинам или женщинам.

– А где Оливер?

Молодая женщина недоуменно рассматривала детей. Они не походили на племянников, даже отдаленного сходства нет. К тому же у дяди трое девчонок, сыновей нет. Старшая, наверное, уже просватана. Дети замерли и в свою очередь уставились на Кару. Мальчик смотрел свысока, пытаясь казаться взрослым и умудренным. Девочка поглядывала со смесью страха и интереса. Особенно ее волновал наряд незнакомки.

– Оливер Стен, – терпеливо повторила Кара.

Наверное, дети – троюродные племянники или какие-то другие дальние родственники, поэтому она их не знает.

– Никакого Оливера Стена здесь нет, леди, тут папа живет, – важно ответил мальчик.

Леди. Пусть произнесенное детскими устами, слово грело сердце. Прежде Кару в лучшем случае величали госпожой, но чаще «эй ты!» или «дамочка».

– А как зовут твоего папу?

Молодая женщина подошла ближе и присела на корточки перед мальчиком. Сестра боязливо спряталась за его спиной.

Привлеченная разговором, из окна высунулась соседка. Ее Кара помнила – кухарка в доме местного банкира.

– Вы Оливера Стена ищете? – окликнула она бывшую покойницу.

Не вспомнила. Да что там, Кара сама себя в зеркале не узнала, совсем другая стала. Оставался голос, только вот женщине хотелось сохранить инкогнито: мало ли? Поэтому она просто кивнула.

– Так они год, как переехали, – поведала словоохотливая соседка, тщетно пытаясь разглядеть лицо Кары под вуалью. – Как племянница их померла, дом продали и переехали.

– Куда?

Вопрос вырвался птичьим карканьем. Сердце заныло, кулаки сжались. Вот, значит, как! На надгробную плиту поскупились, а сами на ее деньги…

– Так в дом к ней. Чего пустовать-то? От племянницы наследство хорошее осталось, единственно, с братом делить пришлось, ну да Оливер как-то дело обставил, что ему больше вышло.

Ненависть к дяде росла, словно подпитываемое сухостоем пламя. Правильно она записала вещи на его имя, а Кара-то думала, стеснялась!

– И то верно, зачем солдату деньги, – продолжала разглагольствовать соседка. – Убьют, кому достанутся?

– Сестрам, – мрачно ответила Кара.

Побелевшие пальцы сжались в кулаки. Плавала бы в безвременье за Гранью и ничего бы не знала. Зачем некромант воскресил? Теперь в сто раз больнее, чем когда она по стеклу ходила или веревку трогала. Родные люди!.. А как копнешь, так хуже врагов.

– Девкам? – рассмеялась собеседницам. – Хватит с них приданого, все равно в другие семьи уйдут. У Оливера своих три штуки, куда ему еще чужих содержать? Нет, денежки в семье должны оставаться, доход приносить. Оливер на них маслобойню купил.

Соседка говорила бы дальше, но Кара не желала ее слушать. Сухо поблагодарив, молодая женщина побрела прочь. Она умело пресекла попытки любопытной кухарки выпытать свое имя: знакомая, мол, давно не навещала. Планы Кары несколько изменились: она хотела изменить распределение наследства. А не выйдет, пусть некромант в качестве компенсации за моральные страдания воскресит ненадолго мужа. Потребуется, Кара сама рукой покойника водить будет, лишь бы остаться без средств. Ничего, умереть можно и на съемной квартире, на том свете деньги не нужны.

Где-то на половине пути Кара сообразила, что с ней творится нечто странное, хотя, если разобраться, любое ее действие – несусветная странность. Но эта, пожалуй, самая главная. Она не обморозилась! Мерзла, дрожала, но не погружалась в приятное состояние сонного небытия. «А ведь верно! – Молодая женщина остановилась, поправила прилипшую, увлажнившуюся от дыхания вуаль. – Я часами лежала на снегу, сейчас на мне только платье – и ничего. Ноги и руки не отнялись, глаза не закрываются». Напрашивался один единственный вывод – воскресшая покойница стала бессмертной. Экспериментировать и проверять, подействует ли на нее веревка или, скажем, утопление, Кара не собиралась. Любой результат бы ее не устроил. Нахлебаться воды и умереть от удушья – одинаково сомнительная перспектива. «Ладно, хотя бы чинно в гроб лягу, а не скорчусь под забором», – утешила себя молодая женщина. Во всем нужно искать плюсы.

За год, прошедший с ее смерти, бывший скромный домик вдовы преобразился и теперь напоминал самый настоящий особняк, только без каменных драконов или василисков перед входом. С помощью чужого наследства дела у дяди пошли хорошо, раз он сумел расширить первый этаж и надстроить второй. Каменный, под блестящей черепичной крышей, дом манил глаз. От садика, в котором Кара нередко спасалась от назойливых поклонников, тоже ничего не осталось, зато появилась важная латунная табличка у почтового ящика. Прогулявшись вдоль фасада и убедившись, дядя добился своего, пустил соседям пыль в глаза, молодая женщина направилась ко входу. На стук ответили не сразу, Каре пришлось барабанить снова и снова, чтобы дверь приоткрылась, явив заспанное женское лицо неопределенного возраста. Рыжей крашенной незнакомке с равным успехом могло оказаться и двадцать, и сорок, но в одном Кара не сомневалась, жизненного опыта у визави на все шестьдесят.

– Что надо? – грубо спросила женщина. – Воскресенье, нормальные люди спят.

– А я ненормальная и не человек, – нашлась Кара и плечом отодвинула остолбеневшую рыжую с дороги.

Она могла бы поднять вуаль и доказать справедливость своих слов, но решила повременить с тяжелыми аргументами. При всем нахальстве, у женщины могло оказаться слабое сердце.

– Эй, куда!

Спохватившись, рыжая преградила Каре дорогу. Воскресшая покойница ответила вопросом:

– А вы кто?

Женщина в зеленом халате с жуткими розочками не растерялась:

– А вам кто нужен?

– Оливер Стен.

– Так я его жена, – важно раздулась любительница розочек и презрительно осмотрела продрогшую гостью. – Богадельня в другой стороне.

– Спасибо, я не тороплюсь. Оливер уже встал?

– Да послушайте вы!..

Тут уж Кара не выдержала и с кривой улыбкой, на иную ее мышцы оказались неспособны, подняла вуаль. Эффект вышел ошеломительный, молодую дядину супругу – выходит, с прежней он развелся – как ветром сдуло. Молодец, крепкая: в обморок не упала, ни звука не издала. Остановившись против зеркала в прихожей, Кара со вздохом вернула вуаль на место и направилась наверх. Она полагала, спальня находится именно там, подальше от шума и суеты. Если дядя стремился подражать аристократам, то и дом обустроил соответственно. Помнится, господин Барк тоже не спал на одном этаже с кухней. Раз жена не успела переодеться, ее супруг тоже пока в кровати. Так даже лучше, вряд ли дядюшка станет прыгать со второго этажа. Интересно, а куда делась его рыжеволосая супруга? Вариантов два: или она забилась под стол, или ищет справедливости у стражей порядка. По известным причинам первое Каре нравилось гораздо больше.

Оливер брился, когда к нему без стука пожаловала гостья с того света. Она предусмотрительно придерживала вуаль – кровавая драма в ее планы не входила.

– Кто там? – недовольно буркнул хозяин и неохотно отложил лезвие. – Джиневьева?

– Не угадали, – беззаботно отозвалась Кара и плотно притворила дверь, – всего лишь ваша племянница.

– Денег нет, проваливай! – грубо ответил Оливер и вернулся к прежнему занятию.

Раз – и посреди плотной пены образовалась гладкая ровная дорожка.

– Вы не поняли, – молодая женщина бесцеремонно уселась на разобранную постель, – я другая племянница. Та, которую вы похоронили и на деньги которой сейчас живете.

Бритва выпала у мужчины из рук, каким-то чудом не причинив вреда. Оливер затрясся и обернулся к Каре. Та еще раз убедилась, совесть у него нечиста.

– Глупая шутка, леди! – Однако он пытался держать лицо.

– Мне и «госпожи» хватит, – заметила молодая женщина и посетовала: – Помнится, при жизни вы называли меня исключительно «дурой» и «неблагодарной зазнайкой».

Лицо Оливера стремительно меняло цвет. Примерив несколько оттенков, оно остановилось на зеленом, хотя с рубашкой лучше бы сочетался красный.

– Кто вы? Кто вас вообще пустил?

Дядя набросился на племянницу с кулаками, но та извернулась, оказалась за его спиной.

– Рыжая особа. К сожалению, мы не представлены. Когда я умирала, вы еще жили с Этель. Теперь, как посмотрю, – Кара усмехнулась и взялась за край вуали, готовая в любую минуту явить свой лучезарный лик, – и мать, и дети забыты, их променяли на маслобойню.

– Вон!

От крика Оливера зазвенели стекла, однако гостья не собиралась никуда уходить. Медленно, очень медленно она подняла плотную ткань.

– Любуйтесь!

Дядя с грохотом рухнул на пол. Он никогда не считал себя набожным человеком, но разом вспомнил молитвы ко всем высшим существам мироздания и даже сочинил парочку своих.

– Да прекратите вы себя щипать! – Каре надоели глупые попытки обратить все в сон. – Я никуда не денусь. Лицо мое тоже. Извините, покойница не первой свежести, а некромант не большого ума, поэтому что есть, то есть. А хотелось бы лежать в уютной могиле, на которую вы, уважаемый дядя, поскупились.

Оливер не ответил и резво пополз на четвереньках под кровать. Как женщина ни пыталась его выманить, дядя ни в какую не соглашался. Пришлось забыть о духовных потребностях и заняться материальными. Кара распахнула дверцы шкафа и оглядела гардероб новой тетки. Многое она бы не надела, но кое-что сойдет. Брать чемодан на тот свет – дурной тон, поэтому возлюбим минимализм. Плечи согрело меховое пальто, пальцы утонули в муфте. Менять туфельки на сапоги Кара не стала – нужно иметь хоть какое-то уважение к мастеру Зану и оправдать погром его магазина. А вот сумочку она возьмет, не в руках же деньги нести! А без них молодая женщина не уйдет.

– Дядя, вы ведь охотно одолжите мне немного, правда?

Кара широко улыбнулась, отчего лицо Оливера пошло яркими пятнами.

– Ты же труп! – Несчастный отказывался верить в пугающую реальность. – Ты давно сгнила!

Бывшая покойница принюхалась. От нее пахло землей, но не гнилью.

– Труп, не труп, а хожу и разговариваю.

– Что б тебе к матери окаянной отправиться! – сквозь зубы процедил дядя.

И это о любимой сестре! Совсем деньги человека испортили. Положим, к матери Кара собралась, но несколько позже. Вдобавок, сомневалась, будто по желанию живых родственников покойницам разрешат встретиться. Матери Кары не стало месяца за три до ее собственной кончины, хотя бы там на могилу не поскупились.

– Можно ванной воспользоваться? Хочется смыть кладбищенские ароматы – как-никак, на свидание иду.

– С кем?

Краски схлынули с лица Оливера, превратив его в заготовку для фарфорового болванчика.

– С мужчиной моей судьбы.

Кара предпочла не распространяться о цели будущего визита. Зная дядю, он мог все испортить.

– Так мне можно в ванную?

Оливер гулко сглотнул и кивнул.

– Я быстро! – пообещала Кара. – А вы пока деньги подготовьте. Сколько наличных найдете, столько и отдайте: они все равно почти все мои.

– Нет, мои!

Алчность таки победила страх, и дядя ринулся на защиту своих кровных. Остановило его только вкрадчивое обещание племянницы: «Рядом закопаю». В итоге дядя таки, в чем был, шагнул в окно. Кара проверила: не убился, только ногу то ли сломал, то ли вывихнул. Посетовав на хлипкие нервы любителей наживы за чужой счет, молодая женщина обшарила комнату на предмет тайника. Она не сомневалась, Оливер спрятал деньги в одном из стандартных мест – он тянул только на недалекого злодея. С мечтой о ванне пришлось распрощаться, стерпит некромант как-нибудь экзотический дух. Деньги Кара готовила для него. Она не оставила мысли подложить дяде свинью.

– Однако, мне пора, – прислушавшись, заметила молодая женщина. – Солдаты на подходе, а дядина жена визжит не хуже свиньи, издалека слышно.

К тому времени карманы пальто набили хрустящие пачки королевского займа, которые Оливер столь неосмотрительно спрятал в постельном белье. Убрать их в сумочку молодая женщина не успела – помешала расторопность рыжей Джиневьевы. Да и саму сумочку пришлось оставить. А жаль, она подходила к платью. Выйти через дверь Кара не успевала, оставалось окно. Только прыгать покойница не желала, благополучно вылезла через кухню в соседний переулок. Там уж все зависело от быстроты ног, а в некоторых случаях люди (и нелюди) способны ставить рекорды.

Глава 3

Некромант отправил в рот бутерброд и пожалел, что вместо кровяной колбасы на нем не красная рыба. Увы, даже в приморском городе финансы не позволяли играть в завтрак аристократа. Впрочем, кое-что дворянское молодой человек мог себе позволить – он выпивал с утра. Не шампанское, самогон, но с утра же! Повод имелся весомый. Целых два. Во-первых, Турс Абри лишился солидного аванса и перспективы выбраться из замкнутого круга «работа-съемное жилье». Во-вторых, по кладбищу бродило невесть что, которое в конечном итоге заставят упокоить именно его. Только вот Турс понятия не имел, как это сделать.

– Решено: подаю документы на бытовика!

Буль-буль, и стакан снова полон.

– Второе высшее – это же круто! К демонам зомби, вонь, опасность, лучше кастрюли магией чинить.

Некромант с тоской отправил в рот последний кусок колбасы. Закуски больше не осталось. Можно спуститься вниз, попросить хозяйку поделиться теми же яйцами, но отношения с ней не сложились с самого начала. Примиряли парочку только деньги. Вдове требовался жилец, а Турсу хотелось сэкономить. В итоге они нашли друг друга и в горести жили вместе второй год.

– А вдруг она сама в прах обратится? – Некромант не терял надежды закончить все с минимальными физическими и душевными затратами. – Ритуал ведь я не закончил, выходит, свалится где-нибудь замертво. Сторож найдет и похоронит.

Разум упорно отказывался принять факт, что хоронить-то как раз придется Турсу. Хотя бы потому, что вылезшие из могилы трупы – не рядовое явление, забота о них в должностные обязанности сторожа не входила.

Когда на лестнице послышался шум, Турс не обратил внимания. Когда снимаешь угол в доме с тремя детьми, и все трое – мальчишки, к грохоту привыкаешь быстро. Опять играют в войнушку, носятся вверх-вниз, путаясь под ногами. Главное, чтобы к нему не ввалились, но тут некромант подготовился, соврал, будто держит в комнате артефакт, от которого ввалятся носы и выпадут зубы. Несмотря на врожденное любопытство, дети искать таинственный предмет не стали, во многом потому, что молодой человек обещал потом закопать их на кладбище. Погоста ребятня боялась.

В дверь постучали.

Турс неохотно оторвался от выпивки и закуски и недовольно рявкнул:

– Ну, кто еще?

Наверняка явились от следователя, взглянуть на труп очередного выпивохи. Мерли бы себе тихо в постели, так нет, то на реку понесет, то в чистое поле! После вчерашнего, а точнее, нынешнего, ритуал совершался ровно в полночь, покойники вызывали в Турсе смешанные чувства. Нет, ненавидел он их по-прежнему, а теперь еще и побаивался. И вот, желая покуражиться, судьба решила вышибить клин клином, то есть столкнула некроманта с предметом своих кошмаров.

Дверь с противным скрипом отворилась, явив леди. Такой место в экипаже, в лавке модного платья, но никак не в каморке провинциального некроманта. Смущенный Турс подскочил, заметался по комнате, пытаясь скрыть следы неблагородной попойки. Такой шанс представился, может, он всего один раз в жизни выпадает, а молодой человек с объедками и бутылкой. Спасибо, не в трусах, а то впору со стыда закопаться в давешнюю разрытую могилу.

– Простите! – проблеял Турс, разом растеряв былую обходительность со слабым полом.

Местные девушки непривередливы, подари колечко и наслаждайся юным телом. Другое дело, что и на колечко нужно заработать, а с этим у некроманта часто возникали проблемы. Эх, получи он гонорар за Летицию, любил бы сейчас двух красоток одновременно, а третья бы его ласкала! Устроились бы они в лучшем номере гостиницы, с шампанским… А вечером снял бы новых девочек, и так каждый день. Мечты! Увы, они растворились вместе с карканьем ворон на кладбище – Турс перепутал могилы. Подумать только, выбери он левую, купался бы в неге и обожании, а не выслушивал бы оскорбления от заказника. Спасибо, тот в силу щекотливых причин не мог подать в суд, иначе, раздетый до нитки, Турс сам бы торговал телом в порту. Обошлось!

Женщина под вуалью едва заметно усмехнулась. Некромант угадал это по легкому движению ткани.

– Вот!

Отыскав чистый табурет, Турс предложил его посетительнице. Он не придумал ничего лучше, чем завязать скатерть узлом, те самым хоть как-то скрыв следы холостяцкой попойки неудачника.

– Вы по какому вопросу? – деловито осведомился некромант, напустив на себя побольше важности.

Приосанившись, он выпятил грудь колесом и небрежно заложил большой палец за ремень брюк.

– По личному, – после короткого раздумья, ответила посетительница и таки опустилась на табурет. – Очень личному, я бы сказала, – подчеркнула она.

Заинтригованный, Турс бесстыже пялился на нее. Неужели таки привалило счастье? И где, в этой дыре! Женщина, конечно, со странностями: вуаль не снимает, зимой ходит в туфельках, но, главное, при деньгах! Общаясь со слабым полом, некромант знал цену вещам, во многом потому, что ему приходилось в качестве подарков покупать пассиям чулки и другие предметы гардероба. Или торчать в лавке, пока те сами не выберут и не потребуют кошелек. Женщины – сущее разорение! Пятнадцать минут удовольствия за месяц изнурительного труда!

– Я весь внимание, миледи.

Турс прищелкнул каблуками, как делали офицеры на балу. Жест казался ему эффектным, признаком особого великосветского шика.

– Тогда начнем с вопроса. Другого некроманта в Осине нет?

Молодой человек ответил отрицательно.

– Прекрасно! – оживилась незнакомка и коснулась мочки уха. – И вы сегодня, конечно, не были на кладбище?

Голос ее сочился медом и заставил Турса насторожиться. Да и вопрос тоже. Неужели перед ним еще одна родственница Летиции Монк, скажем, вторая племянница усопшего дядюшки? Тогда он мог бы сорвать куш, но пока решил действовать осторожно:

– Разумеется, не был. У нас покойники тихие.

– Совсем ничего не происходит? – не унималась женщина.

Тут уж Турс нахмурился. Разонравился ему разговор. Пришла бы ради Летиции, давно бы намекнула на работу, а тут допытывается, будто преступление расследует.

– А вы, простите, кто? – Этим надлежало поинтересоваться с самого начала. – Новая служащая муниципалитета?

– Я, уважаемый, старая и бывшая. Да мы с вами знакомы. Вы молоды, на память вряд ли жалуетесь, хотя после сегодняшнего я сомневаюсь.

Вконец обескураженный некромант во все глаза уставился на гостью. Нет, если бы он где-нибудь видел, непременно бы запомнил. Она дама эффектная, таких Турс не пропускал, хотя денег хватало исключительно на подруг иного толка.

– Не признаете?

Молодой человек побился бы об заклад, она улыбалась.

– Нет. Увы! – Турс развел руками.

– Тогда я вам помогу.

Женщина поднялась и отчего-то заперла дверь изнутри. Подумав, проверила шпингалет на единственном окне и только тогда остановилась против заинтригованного зрителя. Пальцы ухватили за вуаль, открыв, наконец, лицо. Только некромант предпочел бы, чтобы оно и дальше оставалось закрытым. Икнув, он отшатнулся от Кары – к нему пожаловала именно она – и едва не опрокинул стол. Посуда жалобно зазвенела.

– Вижу, признали. – Неполноценно восстановленные мышцы сложили губы в кривую усмешку. – И результат не понравился. Представьте, мне тоже.

– Но вы покойница, вам все равно! – ляпнул Турс.

В затуманенной голове творился хаос, выпускник Магического университета не мог вспомнить ни одного заклинания. На помощь пришла вилка – ей некромант собирался обороняться от собственного творения.

– Представьте, нет.

Кара осторожно коснулась лица и поморщилась. Даже на ощупь отвратительно.

– Куда? – рявкнула она, когда, воспользовавшись тем, что женщина отвлеклась, Турс попытался пронзить ее вилкой.

Некромант позорно рухнул на пол, выронив незатейливое оружие. Оно отлетело под кровать, теперь, чтобы достать, придется подставить тылы. Оставался нож, но его еще нужно отыскать в начинке своеобразного пирога из посуды и скатерти.

– Значит, так, – Кара нависла над притихшим молодым человеком и уперла руки в боки, – исправляй ошибку, некромант, а то худо будет.

С отчаяньем смертника и громким воплем, призванным вселить и ужас в ожившую покойницу, Турс обрушил на голову Кары табуретку. Та лишь пошатнулась и пожаловалась: «Больно же!» Несчастный некромант в недоумении переводил взгляд с обломком мебели на гостью с того света. Любой человек бы потерял сознание, а этой ничего.

– Я, похоже, бессмертная, – обрадовала невольного создателя Кара.

Турс тоненько завыл и попытался ударить себя ножкой табуретки по голове, очевидно, чтобы трусливо сбежать в небытие. Молодая женщина не позволила, отняла и назидательно заметила:

– Не умеешь, не берись.

– Это я не умею?! – вскипел некромант и вновь ринулся в атаку.

На этот раз в качестве оружия он избрал нож, благо Кара не мешала, позволила порыться среди посуды. Былая догадка относительно своего нового бытия практически превратилась в уверенность, не хватало лишь финального доказательства. Турс провел эксперимент честь по чести, вонзил нож прямо в грудь. Выступила кровь, однако покойница не спешила умирать. Прошла минута, другая, она все так же стояла и укоризненно смотрела на неумеху.

– Отстирывать сам будешь. – Женщина ткнула пальцем в пятно. – И зашивать тоже. А еще лучше новое платье купишь, ты мне кругом должен.

Убедившись, что бесовское создание живуче и его вряд ли возьмет даже огонь, некромант растерял остатки самообладания. Он натуральным образом голосил, не забывая проклинать тот день, когда подал документы в университет.

– Странно, что тебя вообще взяли, – философски заметила Кара и, принюхавшись, направилась к столу. Выпить бы сейчас не помешало. – С такими способностями только дворы мести.

– Нормальные у меня способности! – обиделся Турс, на время прекратив свой концерт.

– Да? – приподняв две тонюсенькие бровки, усомнилась молодая женщина. – Докажи! Пока я ни одного заклинания не видела. Ритуал тоже по бумажке проводил?

Замечание попало в цель: на щеках некроманта расцвели два красных пятна.

– Сейчас! – Он заметался по комнате, щелкая пальцами. – Сейчас все будет!

Кара не верила в успех его мозгового штурма, поэтому спокойно села за стол и развернула скатерть.

– Ты осторожнее с выпивкой, – она указала на бутылку, – без закуски остатки памяти растеряешь.

Ответом стало заклинание. Кара сначала испугалась, по-детски отгородилась рукой от снопа синеватых искр, но потом поняла, алкоголь сделал свое черное дело, слова Турс напутал.

– Щекотно! – пожаловалась она. – Я не заказывала сеанс иглоукалывания, я на кладбище обратно хочу, в родную могилу. И не по частям, а целиком, в подобающем обличье. Или доведи начатое до ума. По-твоему, с таким лицом можно жить?

Некромант считал, что Каре ни с каким жить не следовало, но предпочел оставить мнение при себе.

– Не могу! – сокрушенно развел руками он.

– Что не можешь?

Молодая женщина таки опрокинула стопочку – расшалившиеся нервы требовали. Изнутри поднималась волна раздражения. Да как такое, прости, Небесный Дух, существо на государственную службу устроилось? Положим, Кара знала, за взятку можно все, но это сколько надо дать! Дешевле нормального некроманта выучить. И, главное, какой толк? Ладно бы, сын богатого папеньки, так жилье хуже ее самого первого дома. Одет непотребно, обаянием не блещет – не человек, а энциклопедия недостатков.

– Ничего не могу, – проблеял Турс.

Впервые он ощущал себя полным ничтожеством. Ведь удавались же как-то практические занятия, почему здесь сплоховал? Не иначе, аномалия какая-то, или покойница особенная, заговоренная, тут простому выпускнику не справиться.

– И мужа моего поднять на пару часов тоже? – Кара не забыла о планах отомстить дяде.

– Нет! – замахал руками молодой человек.

При мысли о втором ожившем покойнике стало дурно, а еще запахло крупным денежным взысканием.

– М-да! – Кара одним междометием выразила отношение к происходящему.

– Может, вы уйдете? – с надеждой спросил Турс. – В море утопитесь? Вода ледяная.

Покойница качнула головой:

– Не помогает.

– Ну так вас к другому берегу вынесет, там другой некромант есть, – не унимался хозяин комнаты.

И как хорошо, как славно – подкинуть проблемы соседнему городку.

– Там-то есть, только муж мой тут. И могила моя тоже в Осине. Так что, маг, листай свои книжки, маши руками, но исправляй ошибки.

– А вам вуаль идет, – зашел с другого бока Турс.

– Выпорю! – пригрозила Кара.

Пусть перед ней взрослый человек, но вел он себя как ребенок, значит, и наказывать его следует как нерадивого ученика.

– Значит, не уйдете? – окончательно поник некромант.

День начался паршиво, продолжился еще хуже.

– Нет.

– А мне на работу надо.

Турс сделал шажок к двери, но Кара ловко его опередила и загородила единственный выход.

– Я бессмертная, – напомнила она.

Некромант не забыл и осознал всю бренность собственного бытия, причем, до такой степени, что надумал пойти в магазин посыльным. Хватит с него магии!

– Да не умею я! – с легким раздражением признался в профнепригодности Турс. – Если бы вы тихо лежали или зомби там, я бы с радостью. Тут тонкая работа, ювелирная, не каждый сможет. Вам бы к Верховному некроманту…

– И он поможет? – оживилась молодая женщина.

Владелец комнаты активно закивал.

– Зуб даю! Чтобы Верховный да не справился? Он все может и мужа вашего на расстоянии подымет.

Кара крепко задумалась. Юнец, конечно, всеми силами пытался отделаться от назойливой гостьи, но стоит ли тратить на него время, если можно обратиться к грамотному специалисту? Жизнь и так Турса наказала, пусть дальше творит косорукие ритуалы, убогий. Рано или поздно себя угробит.

– И где твой Верховный живет? В столице?

Как любой житель Скадара, Кара слышала о Верховном некроманте, де-факто втором лице государства. Министры так, для галочки, все понимали, к кому король прислушивается на самом деле. Да и как остаться глухим, если Верховный владел черной магией? Поговаривали, будто он превращал врагов в мумии: глянет и высушит. Образованная Кара в россказни не верила, но за глаза уважала графа Мориса Экундо.

– Там, там! – энергично закивал Турс и мысленно выдохнул. Избавился-таки! – В столице каждый его резиденцию знает.

Только вот до нее нужно сначала добраться.

– Деньги давай! – Воскрешение лишило Кару былой скромности. Какой в ней толк, если в прошлой жизни она приносила лишь неприятности. – Или мне к твоему начальнику пойти, все рассказать?

Шантаж сработал, карманы пальто пополнились новыми монетами. Чтобы они не порвали подкладку, женщина выпросила у Турса поясной кошелек и ремень. Некромант отдал бы последние штаны, лишь бы вновь остаться в одиночестве. Кара исполнила его мечту и, пересчитав монеты, распрощалась. Оставалось надеяться, навсегда. Второго свидания с ней Турс бы не выдержал. Впрочем, ожившая покойница сама не собиралась снова подниматься на второй этаж в высшей степени сомнительного жилища. Да и вряд ли какой-то гость порадуется хозяину, который попеременно тычет в него ножом и вилкой. Пусть Кара не умерла, но грудь ощутимо болела, отзываясь на каждый порыв ветра. Прижав руки к вырезу пальто, молодая женщина гадала, поможет ли ей обычное лекарство. Взглянуть бы, что на месте раны, но Кара не решалась. Она опасалась увидеть дыру или нечто похуже.

Ожившая покойница свернула к аптеке, когда краем глаза уловила движение. Инстинктивно, даже не успев подумать, Кара прижалась к стене и прислушалась: солдаты! И не одни – она отчетливо слышала писк Джиневьевы. Какой же у нее противный голос, когда она волнуется! Да и в обычном состоянии не соловьиное пение.

– Совсем о них забыла! – раздосадовано вздохнула Кара.

Увлеченная поисками некроманта, она запамятовала, что разыскивали ее саму.

Осторожно выглянув из-за укрытия, Кара увидела колоритную группу, разгуливавшую по Осину в поисках кладбищенской ошибки мироздания. Кого там только не было! И чего там только не было – на Кару охотились со всеми возможными видами оружия. Особенно ее впечатлили колья и вилы. Возглавляла разношерстную толпу солдат и горожан рыжая супруга дяди. Судя по долетавшим обрывкам ее слов, Кара представляла огромную опасность для всего королевства.

– Интересно, она хотя бы денег им обещала, или все на голом энтузиазме?

Молодая женщина в досаде покусывала губы. Охотники остановились аккурат перед аптекой, лишив гипотетической возможности облегчить страдания. Кара представила, как все эти колья, топоры и пули войдут в ее тело. Воображаемая картинка не понравилась. Ожившая покойница не могла поручиться, что выдержит столько боли.

– Нет, я не настолько хочу умереть! – помотала она головой.

С мыслями о новом платье тоже пришлось распрощаться. Кара понимала, что только чудом пока не попалась на глаза никому из охотников за головами. Оставалось считать организованную Джиневьевой погоню пинком судьбы и подумать, как можно быстро и незаметно выбраться из города. Ранение давало о себе знать, Кару чуть пошатывало, но она упрямо двигалась к цели – почтовой станции. Мысль о ней пришла в первую очередь. Молодая женщина старалась выбирать безлюдные улицы и безымянные закоулки. Быстро идти не поучалось: перехватывало дыхание, грудина ныла и требовала внимания. Но вот впереди забрезжила заветная цель.

Почтовая станция Осина находилась чуть в стороне от центра. Возле нее начинался большой тракт, называвшийся в черте города улицей Сподвижников. Кого или чего, история умалчивала. Большой крытый кассовый павильон и три навеса венчал государственный герб. Неподалеку на флагштоке колыхался потрепанный флаг.

Кара в нерешительности замерла. Надежды стремительно рушились: ни одного дилижанса, ни одной почтовой кареты. Но молодая женщина не сдавалась. Да и разве есть другой выход? Глупо надеяться, будто, если ты сядешь под деревом и станешь молить тебя не трогать, охотники пройдут мимо. Еще глупее полагать, будто ты сумеешь спрятаться. Ослепленные идеей или, что гораздо эффективнее, привлеченные деньгами, люди чрезвычайно дотошны и обретают поистине собачий нюх. «Мне повезет, мне повезет! – как мантру повторяла Кара, торопливо пересекая небольшую площадь перед почтовой станцией. – Судьба, конечно, не знает понятия «справедливость», но даже самый жадный хозяин оставляет рабу маковое зернышко. Я пока зерен не получала, выходит, его выдадут именно здесь и сейчас».

Едва не растянувшись перед входом в кассовый павильон, Кара нажала на массивную ручку и вошла. Внутри было парко, она даже расстегнула пальто. И пусто, только двое мужчин отправляют письмо. Убедившись, что никто не бросился с нее с вилами, Кара направилась к кассе дилижансов. Почтовое ведомство занималось не только корреспонденцией, но и перевозкой пассажиров. В крупных городах их сажали в отходившие строго по расписанию кареты повышенной вместимости, в мелких – на почтовые повозки в обнимку с тюками. Осин занимал промежуточное положение, дилижансы здесь проходящие. Поздоровавшись, Кара вежливо полюбопытствовала, можно ли сегодня уехать из города.

– В воскресенье? – удивленно уставилась на нее заспанная женщина, до прихода посетительницы вязавшая чулок. – Все с семьями, какие тут дилижансы? Даже я, и то только до полудня работаю. На понедельник возьмите.

– Понедельник – это поздно, – вздохнула Кара.

Судьба таки оказалась жадиной и сочла смерть господина Барка тем самым зернышком.

Как только молодая женщина могла забыть о дне недели! Поэтому и люди спят, и продавцы не торопятся в магазины. Жизнь отомрет о ближе к вечеру, когда, может, и беседовавшая с ней кассирша выйдет с мужем посидеть за чашечкой горячего шоколада.

– Ничем не могу помочь! – развела руками женщина и взялась за прерванное вязание. – Думайте быстрее, у меня рабочий день заканчивается.

– Спасибо.

Хмурая Кара отошла от окошка и тяжело опустилась на скамейку. Жаль, что нельзя выкинуть почту и залезть в холщовый мешок! При всей отчаянности положения молодая женщина понимала, чем закончится подобная авантюра. В прежней жизни она много читала, герои любимых книг и не такое проделывали, но там вымысел, а здесь реальность.

– Я слышал, вам нужно уехать.

Кара подняла голову и встретилась взглядом с одним из мужчин, отправлявших письмо.

– Нужно, – осторожно согласилась бывшая покойница, гадая, что последует дальше.

– А куда?

Мужчина явно неместный: выдает акцент. В Осине округлые гласные, а тут резкие. И смуглый он, родился под палящим солнцем. Одет просто и немарко, сразу не определить, к какому сословию относится. Взгляд открытый, рук не прячет. Его товарищ осторожнее, но тоже загорелый, кареглазый. Оба невысокого роста, зато широки в плечах.

– Вообще уехать, – Кара рискнула ответить правду.

– Тогда, возможно, я смогу вам помочь, – подмигнул кареглазый. – Пусть не бесплатно…

– А я бесплатно и не соглашусь, – ощетинилась Кара.

Она ощутила угрозу, о которой успела позабыть. Некогда мужчины считали себя в праве рассчитывать на некие услуги взамен на помощь, а иногда и без нее, просто так, потому что хотели. А Кара… Она была симпатичной девушкой без положения и связей, то есть заведомо беззащитной и на все согласной. Пришлось научиться говорить «нет» так, чтобы даже глухой не спутал его с «да, но я поломаюсь», при этом не выходя за рамки дозволенного. Увы, поднять руку, оскорбить нельзя, незамедлительно последует расплата. В мужском мире женщине дозволено лишь бежать или соревноваться в красноречии. Кара выбирала последний вариант и старалась не попадаться на глаза проверяющим. В школе достаточно учительниц, которые порадуются щипку за мягкое место. Кара их не осуждала. У каждого свои правила и свои обстоятельства. Словом, сейчас она отсекла один из вариантов оплаты.

– Простите, если оскорбил.

Мужчина попался понятливый и порядочный. Кара выдохнула. Раз так, можно иметь с ним дело, вот только пусть представится и расскажет, куда направляется. Оказалось, оба смуглых путешественника – купцы, привозили в Осин товары, теперь возвращаются обратно. Торгуют тканями, родом из центральной области Скадара.

– А до столицы от вас далеко?

Глаза Кары загорелись. Неужели то самое зернышко?

– Не очень, с неделю пути. На дилижансе быстрее.

Действительно, зернышко. И как тут отказаться? В итоге через пару минут Кара, надежно прикрытая мужскими спинами, шагала по улицам Осина к одной из семейных гостиниц. Она находилась чуть выше по улице Сподвижников, почти у выезда из города. Торговцев гостиница привлекла наличием подходящих складов неподалеку. Пока шли, познакомились. Более разговорчивый, старший компаньон, представился Эдом, второй – Яном.

– И от чего же бежит такая красивая леди? – не унимался торговец.

Кара с трудом удержалась от смешка. Тут со всеми словами проблема, и решается она покупкой очков. Разве леди надела бы такое пальто с такими туфельками? Ладно, у мужчин вкуса нет, нужно смириться, что для них деления на цвета и стили не существует, но красивая… Велика сила фантазии, дорисовавшая лицо под вуалью! Да если Кара ее поднимает, уложит своей красотой обоих, причем наповал.

– А вот отчего.

Молодая женщина обернулась и ткнула пальчиком в толпу, направлявшуюся к почтовой станции. Отсюда люди казались крошечными. Повезло Каре, уберегли высшие силы. Если бы она припозднилась или задержалась на площади… Какое счастье, что бывшая учительница мыслила на шаг вперед преследователей.

Прервав безмолвие, Ян присвистнул:

– Неужели за тобой? Что-то украла?

– Ага, спокойствие дядюшки. Ему очень нравилась кладбищенская тишина.

Да, будь воля Оливера Стена, Кару бы закопали футов на двадцать, а сверху придавили скалой. Интересно, к нему уже приходили недовольные владельцы лавок, предъявляли счета за мертвую племянницу? Ничего, и оплатит, и объяснится. Молодая супруга имеется, не придется лгать, будто тайком подрабатываешь в театре женскими ролями второго плана.

– И что же ты учудила? – хрюкнул Эд.

У мужчины с чувством юмора все в порядке, оценил каламбур. Эх, если бы он только знал, что слова надлежало понимать буквально…

– Поставила под угрозу финансовое благосостояние, вернулась не вовремя. Я ведь для всех мертвая, он и наследство получил.

Правда всегда лучше лжи, не запутаешься, заодно расположишь к себе собеседница. Вот и торговец посочувствовал, посоветовал подать на родственника в суд.

– Обязательно, когда окажусь в безопасности, – пообещала Кара.

Разумеется, ничего такого она делать не собиралась. Хватит с дядюшки позора, сердечного приступа и скромной денежной компенсации. На большее в ее положении рассчитывать сложно: правосудие всегда на стороне живых. Грела сердце сломанная дядина нога – вишенка на торте скромной мести.

Но вот они свернули на узкую улочку, проложенную вдоль складов, и Кара немного перевела дух. Осинцы не неслись следом с криком: «Убить мертвеца!», по-прежнему крутились у почты. Только молодая женщина туда не вернется, могут хоть до следующего года дожидаться. Наверняка часть солдат сейчас на кладбище, вторая рванула к некроманту – предсказуемо. Кара прослезится, если узнает, что они и дом бывшего мужа навестили. Будто у нее могла проснуться ностальгия по короткому браку без любви!

– Заходите, погрейтесь.

Эд толкнул дверь углового здания, боковым фасадом выходившего на улицу Сподвижников. Скромная вывеска сообщала, что здесь путник может найти еду и кров.

– Не откажусь от чашечки горячего чая, – улыбнулась под вуалью Кара. – А еще освежиться бы – дядя даже присесть не позволил.

– Конечно. Ян, поделимся комнатой с барышней?

Младший компаньон ничем делиться не собирался, но отступил перед натиском старшего, только едва слышно прошипел: «Деньги!» Эд одарил его подзатыльником: не стоит думать о бренном перед лицом прекрасного. В руки Кары лег старинный ключ.

– Мы скоро уезжаем, не взыщите.

– О, мне и получаса хватит, только умоюсь.

Хотелось добавить: «Грабить не стану», но молодая женщина благоразумно промолчала. Есть темы и люди, над которыми и с которыми не шутят. Ян и его выручка – одни из них.

Скрипучая лестница привела Кару в узкий коридор, в который с двух сторон выходили двери комнат. Ее интересовала шестая, номер торговцев. Внутри царил самый настоящий бардак – то ли привычное дело, то ли последствия спешных сборов. Переступив через сумку с одеждой, Кара пустила в комнату свежий воздух: не помешало бы проверить. Содержавшая гостиницу семья экономила на всем, поэтому открывалась только форточка. Страшно представить, как сильно нагревалась небольшая комнатка летом! Кара померила, от стены до стены четыре шага, еще пять в длину. Две кровати, стул, тумба, умывальник за ширмой. Удобства в коридоре, здесь бы они просто не поместились. Скинув пальто на одну из кроватей, Кара заперлась изнутри и аккуратно расстегнула платье. На месте удара красовался багряный синяк с некрасивой темной сердцевиной раны. Кровь не текла, но прикосновение к коже отдалось нестерпимой болью.

– Сейчас бы ватный тампон! – вздохнула молодая женщина.

Она не надеялась найти у торговцев аптечку, но с надеждой заглянула за занавеску. Хм, помазок и осколок зеркала. Ян и Эд несильно обидятся, если Кара воспользуется их вещами. Да и зачем им знать? Кара тщательно ополоснула помазок и поднесла к коже. Ее мгновенно защипало, пришлось закусить губу, чтобы не закричать. Но глаза боялись, а руки делали. Промыв рану и убрав сгустки крови, молодая женщина вновь почистила помазок и вернула его на место. Подумаешь, мокрый – влажно, вот и не успел высохнуть. Теперь лицо. Зажмурившись, Кара подняла вуаль. М-да, все то же, лучше не стало. А могла бы начать расти кожа…

– Интересно, – задумалась Кара, разглядывая странный симбиоз из мертвого и живого, – а кости можно омывать, или ограничиться тем, что привычное, человеческое?

В итоге бывшая покойница провела эксперимент и методом проб и ошибок поняла, кости трогать не стоит. Зато рот, уши и шея на воду не жаловались. Оставалось платье. Кара наскоро застирала его подручными средствами, хотя в глубине души понимала: бесполезно, тут без чудо-служанки с чудо-средствами не обойтись.

Естественные потребности стали сюрпризом, но неудобств не доставили. И в оговоренный срок молодая женщина спустилась на обещанную чашечку чая. То, что никто ее не предлагал, а Кара всего лишь высказала пожелание, бывшую учительницу не смущало. Она не сомневалась, торговцы не сэкономят медяк, когда рассчитывают получить золотой. Так и вышло: хозяйка накрыла стол и подала к чаю свежей выпечки. Кара с удовольствием поела, заодно обсудила стоимость проезда. Лиф платья она благоразумно прикрыла шарфиком, который в последнюю минуту стащила у Джиневьевы. Легкий, газовый, он не вязался с меховым пальто, зато идеально подходил к вечернему платью.

– Итак? – Кара выразительно глянула на компаньонов, сделала глоток… и закашлялась.

Чай с непривычки казался непомерно горячим, она забыла, что нужно прихлебывать осторожно, приучая небо и горло к подзабытым ощущениям. Булочки тоже пришлось отщипывать. Пусть со стороны примут за чудачества, леди часто ими страдают.

– Зависит от обстоятельств, – деловито ответил Эд. От былого балагура не осталось и следа, его место занял расчетливый торговец. – До куда вы с нами доедете, как будете питаться, с каким комфортом передвигаться и все такое прочее.

– Зависит от того, сумею ли я обналичить облигации, – в тон ему ответила Кара.

– Так за этим дело не станет, – вновь подал голос Ян. – Если не фальшивые, я обо всем позабочусь.

Глава 4

Путешествие вместе с торговцами, безусловно, уступало по степени комфорта поездке в дилижансе, но Кара радовалась самой возможности покинуть родной город. Кто бы мог подумать, что однажды он ополчится на нее! К счастью, Кара не относилась к сентиментальным особам, а то устроила бы долгую сцену прощания. По канону требовалось намочить слезами три носовых платка и произнести пламенную речь, в которой перечислялись все памятные события, начиная с первого зуба, кончая воскрешением из мертвых. В заключение можно было выйти навстречу охотникам и патетично предсказать им бурное раскаянье в содеянном. Мол, они еще пожалеют, кого потеряли. Ну и попутно вытащить парочку топоров из головы и стрел из груди – местное население не стало бы спокойно стоять и ждать, пока любительница мелодрам закончит выступление. Но Кара исповедовала другие принципы и предпочла сэкономить здоровье и время. С максимально возможным удобством устроившись в крытом тентом фургоне, она считала путевые столбы и просила хозяйку гостиницы временно заболеть склерозом. Кара слишком приметна, стоит женщине выйти в лавку или переговорить с соседкой… Но обошлось. То ли хозяйка попалась нелюдимая, то ли действительно страдала амнезией.

Фургоном правил Ян, Эд путешествовал пешком. Некогда забитая тканями повозка сейчас зияла пустотой. Безрессорная, она щедро потчевала пассажиров жестким массажем. Кара опасалась, что к вечеру ее тело превратится в один огромный синяк. Но молодая женщина не жаловалась, наоборот, благодарила судьбу за шанс приблизиться к нужной цели. Как там говорили священники? Правда, их особо не слушали и в церковь ходили редко, на свадьбу или похороны. Так вот, страдания очищают и укрепляют. К концу пути Кара сможет обходиться без воды и гнуть подковы.

Разумеется, щекотливый вопрос о вуали прозвучал, но воскресшая покойница заранее приготовила правдоподобный ответ: у нее экзема. Компаньоны посочувствовали и отстали. Время в праздности тянется бесконечно, поэтому спутники не молчали, перебрасывались ничего не значащими фразами. Потом Кара и вовсе вызвалась помочь спасителям, подвести итог их торговли. Она ведь учительница, могла не только отнимать и складывать. Ян поначалу заартачился, но Кара со смешком заверила, что даже при жгучем желании не смогла бы их ограбить:

– Где деньги, я все равно не знаю, с двумя крепкими мужчинами не справлюсь. Остаются подельники, но ведь им надо как-то расчеты показать, вдруг там сущие крохи?

И Ян сдался, неохотно вывалил на дно фургона кучу расписок и обрывков тетрадных листов.

– Вы так и собирались везти это до дома?

Удивлению Кары не было предела. Никакой системы, никакого порядка!

– Да, мы подбиваем баланс после поездки.

– Именно поэтому у вас только один фургон, – покачала головой молодая женщина. – Ну разве так можно! Ваши записи любой ветер развеет. Лучше дайте карандаш и тетрадь, которую вы немилосердно ободрали. Сейчас узнаем, чего стоили ткани.

Неудобно считать и писать, когда тебя мотает из стороны в сторону, но еще неудобнее бездельничать часами. Заодно тренировка для мозгов, чтобы не ржавели. Тут некроманту спасибо, не набил череп опилками. Пыхтя от усердия, Кара разбирала чужой почерк, сводила цифры и часа через три, сияя, протянула Яну результат.

– Двести! – гордо сообщила она. – Хорошая выдалась торговля, ребята!

Сказала и задумалась: не слишком ли фамильярно? Но компаньоны не обиделись, наоборот, Ян даже полюбопытствовал, не хочет ли она стать частью предприятия:

– Так бы мы контору на время отлучек не закрывали бы.

Кара обещала подумать, хотя видела свое будущее совсем другим. Но не расстраивать же людей, что стоит маленькая вежливая ложь?

Тем временем из-за горизонта показался соседний городок. Время в нем застыло примерно сто лет назад. Все те же дранковые крыши, общественные колодцы, деревянные дома, укрепленные штукатуркой. До моря далеко, никаких достопримечательностей, богатого землевладельца рядом тоже не наблюдалось, вот и чах город, довольствовался глубоко провинциальной судьбой. Кара здесь никогда не бывала – земли, которыми управлял ее покойный муж, находились южнее. Эд предложил остановиться и перекусить, Ян и вовсе настаивал на ночевке.

– Взгляни на небо, – твердил он, – солнце уже низко. Мы поздно выехали, до ближайшего постоялого двора засветло не доберемся, лучше в городе остаться.

– Вечно ты ноешь! – недовольно глянул на него Эд. – Пил бы меньше эля, быстрее бы ехали.

– Ну, как знаешь! – мрачно процедил компаньон и отвернулся.

Больше он не проронил ни слова.

Лошади свернули с основного тракта на проселочную дорогу и въехали в городок. Кара не запомнила его названия, начертанного на вылинявшей от дождей доске. Молодой женщине хотелось есть – подзабытое чувство! А еще – отвести Яна в сторонку и поговорить об облигациях. Наличных денег немного, а дядюшкиными бумажками не расплатишься.

Какой контраст с Осином! Казалось, местный мэр давно сбежал с любовницей на море, прихватив с собой казну. Разбитые дороги, занесенные снегом тротуары, погнутые фонари. Даже перед церковью на центральной площади сугроб. Здание местной школы производило удручающее впечатление, Кара не стала бы проводить там уроки. Здание на ладан дышит, того и гляди развалится. И над всем этим флаг Скадара. Стыдно!

– Что, нравятся местные красоты? – усмехнулся Эд и приноровил шаг лошади к натужному движению фургона.

– Создается впечатление, будто город недавно ограбили.

Кара сидела и думала, как бы сложилась ее жизнь, если бы она родилась в подобной дыре. Воистину, все познается в сравнении!

– Вы недалеки от истины. Или можно на «ты»?

Торговец выжидающе посмотрел на молодую женщину, и она кивнула. Можно, так даже проще.

– Некогда тут работала крупная фабрика, добывали глину. Потом владелец исчез. Вроде, попался на махинациях и дал деру. Поставили государственного управляющего, но дело не заладилось. Народ здесь ленивый, предпочитает гнать выпивку, а не копаться в земле.

– И все ты про всех знаешь! – рассмеялась Кара.

– Так не первый год езжу, а завсегдатаи таверн говорливы. Жаль, тебя в Осине прежде не встретил.

Ожившая покойница закашлялась. Ну вот опять! С ухаживаниями Эда надо что-то делать, иначе топать ей до столицы пешком. Экзема экземой, но в некоторых случаях мужчине становится все равно. Последствий этого «все равно» Кара не желала, опять-таки сомневалась, будто они устроят даже Эда. Делить постель с не до конца ожившим трупом – очень специфическое удовольствие. Раз так, нужно осторожно его отвадить, но сохранить добрые отношения.

– Я замужем. Была, – немного поколебавшись, добавила Кара.

Если соврет, что муж до сих пор жив, начнутся новые вопросы, подозрения. Почему одна, почему супруг не защитил, какую власть над ней имеет дядя? Нет, лучше вдовой. Кара сообразила, что с той памятной кладбищенской ночи так и не взглянула на руку. Кольцо оказалось на месте, не сняли. И на том спасибо.

– Вот.

Чтобы развеять сомнения, молодая женщина показала символ супружеских уз.

– Ясно… – протянул сразу скисший Эд. – Недавно овдовела?

Кара кивнула.

– Полгода назад.

Вот так, замечательно. В Скадаре разрешали вступать в брак через год после смерти предыдущего супруга. О новых любовных отношениях тоже речи не шло: все еще ношу траур в душе, что люди скажут? Эд мужчина порядочный, настаивать не станет. И Кара не ошиблась, настойчивые ухаживания прекратились, торговец только поинтересовался причиной смерти благоверного.

– Лихорадка.

Правду нужно выдавать дозированно, про убийство не заикаться.

Тем временем фургон обогнул площадь и свернул на одну из похожих друг на друга, словно близнецы, улиц. Нос Кары уловил запах тушеного картофеля с луком. Засосало под ложечкой, оживилась едва убаюканная рана. Последняя доставляла немало хлопот. Прыжки на ухабах неизменно отзывались болью, Каре стоило большого труда держать лицо перед спутниками.

– Нам не сюда! – рассмеялся Эд, перехватив ее страждущее выражение лица. – Лошадей и повозку оставить негде. Мы всегда на выезде останавливаемся, у почты.

Молодая женщина кивнула. Ничего страшного, не умрет. Она вообще с некоторых пор скончаться не способна.

Здешний городок относился к тому типу селений, которому не полагались даже проходящие дилижансы. Вся надежда на почтальона, раз в неделю возившего почту и посылки в ближайшее крупное поселение и обратно. Поэтому вместо навесов и павильона местные жители довольствовались коморкой в пристройке склада. Там за конторкой восседал почтальон, принимал корреспонденцию, записывал желающих уехать. Буквально в двух шагах от склада гудел постоялый двор – полная противоположность застывшему мирку холщовых мешков и сургучных печатей. Он выгодно отличался от большинства городских строений, сразу видно, приносил владельцу доход. Однако сегодня у коновязи переминалась с ноги на ногу только парочка лошадей, а из открытых даже по зимнему времени окон не доносился заливистый смех.

– И верно, не успеем! – вздохнул Эд, бросив взгляд на небо.

Словно в подтверждение его слов сутулый почтальон погасил свет и запер контору. Его вихрастую макушку золотило закатное солнце. Зимой темнело быстро, поневоле приходилось коротать вечера за кружечкой хмельного меда. Это летом можно рискнуть, проехать пару миль в сумерках, в снежную пору рискованно.

Ян занялся повозкой и лошадьми, крикнув, чтобы и на его долю заказали эля.

– Лишь бы выпить! – рассмеялся балагур Эд. – А тебе, милая барышня, морсу?

Он придержал перед Карой дверь и вошел следом.

– Можно тоже эля, но немного.

Молодая женщина решила поддержать компанию. До утра они все равно в путь не тронутся, можно немного расслабиться. Когда она в последний раз пила эль? Нет, не год назад, еще с мужем. Пусть Кара его не любила, неплохой был человек. Не бил, не заставлял трудиться от зари до ночи, книги покупал. После его гибели Кара перевезла их в Осин, но дядюшка давно пустил томики на растопку. А как бы хотелось вновь сесть в кресло-качалку и погрузиться в волшебный мир пожелтевших страниц! Больше всего жалко сборник поэзии. Кара неизменно открывала его, когда становилось тошно. Такое состояние накатывало не раз и не два даже в пору замужества. Это со стороны все хорошо, благостно, а на душе тяжко. Не всем дано жить с мужем без любви. Может, Кара смирилась бы, притерпелась, но не дали. Потом… Потом и вовсе не хотелось расставаться с чистыми и светлыми стихами, столь непохожими на окружающую действительность. Все блажь, пустая меланхолия, вот деньги… Оставалось надеяться, дядюшка ими подавился, Кара сделала все возможное.

– Ну, чего загрустила?

Оказалось, молодая женщина задумалась, застыла на пороге. Виновато улыбнувшись, пусть Эд и не видел (и хорошо, дольше проживет, не сбежит в монастырь), Кара шагнула в обеденный зал. Если свернешь направо, окажешься в хозяйском закутке. Пойдешь прямо, уткнешься в лестницу, ведущую в меблированные комнаты.

– Иди, стол выбирай, я сейчас!

Эд легонько подтолкнул Кару в спину, а сам отправился договариваться насчет постоя.

Принцип любого постоялого двора – простота. Никто не украшает стены картинами, не развешивал гирлянды цветов, разве только заезжий художник в счет платы намалюет чего-нибудь поверх штукатурки. Вот и тут голые стены, деревянные столы с лавками. С балок вперемешку с паутиной свешиваются гирлянды чеснока – по традиции им отпугивали вампиров, хотя последних не встречали лет двести. Кара забралась в уголок, ближе к очагу. Что толку усаживаться к окну, все равно ни зги не видать, зато тут тепло, хорошо. Тело ответило благодарными мурашками – продрогло под пальто. Неспешно раздевшись, молодая женщина повесила вещи на крючок и кивнула девчонке лет пятнадцати, которая принимала и разносила заказы. Не убьет же Эд, если она немного подсуетится. Свиные ребрышки, утка, печеные овощи – обычная и сытная пища, а для Кары – деликатесы. Она скупила бы всю кладовую, но помнила, едят не глазами. Раз так, хватит половины утки. К ней можно взять тушеной капусты. Мужчинам – те самые ребрышки, тоже капусты и колбасок. Что будут пить? Эль. Ей пшеничного, спутникам – ячменного. Пока все, потом позовут, если потребуется.

Эд подошел, когда девчонка уже проворно расставляла кружки. Торговец довольно кивнул и плюхнулся на скамью напротив Кары.

– Надеюсь, угадала, – развела она руками.

– Мы непривередливые, точно не ошиблась. А вот и Ян!

Мужчина обернулся, приветствуя компаньона.

Захрустели хрящи, застучали вилки и жбаны. Ели молча, лишь изредка перебрасывались парочкой фраз. Подавальщица несколько раз доливала эля мужчинам, а Кара медитировала над первой кружкой. Странное дело, ей вдруг захотелось спать. На кладбище, в мороз, ни капельки, а тут разморило. Не иначе тело вспоминало былые привычки. «А ведь мне не хочется умирать, – поймала себя на мысли Кара. – Чем дальше, тем меньше. Ну его, этот покой, безмолвие! Лучше жить, впервые жить для себя, чтобы никто не распоряжался моей судьбой». Вот о чем надо просить Верховного некроманта – это исправить лицо и убрать остатки смерти. Все же как хорошо, что Турс Абри оказался неумехой, а то лежала бы Кара сейчас в могиле, получив то, чего на самом деле не желала.

– Устала? – Перед ней стукнулся о стол ключ с массивным деревянным брелоком. На нем красовалась выведенная тушью цифра «четыре». – Я тебе отдельную комнатку купил, не побеспокоим.

– Сколько? – Торговые люди ничего не делают бесплатно.

– Потом сочтемся! – отмахнулся Эд.

Кара поблагодарила и побрела наверх. Хватит клевать носом, лучше впервые в новой жизни заснуть. Пусть кровать узкая, а стены тонкие, из всех щелей дует, зато нет горожан с кольями. Не доберутся они сюда так скоро, завтра же Кара будет очень далеко. Сон накрыл молодую женщину практически мгновенно. То ли сказалось общее напряжение, то ли непривычная организму еда. Но где-то посреди ночи Кара проснулась и, как ни ворочалась, не могла снова уснуть. Бывшая покойница дошла до сорок первой овечки, лениво прыгавшей через иллюзорный забор, когда сообразила: она не проснулась, ее разбудили. Стук-стук и шур-шур доносились из-за двери. Кара не могла сказать, откуда именно, но явно из коридора. «Наверное, запоздалые постояльцы, – решила госпожа Барк и мысленно пожаловалась: – Могли бы потише!» Взбив жидкую, словно блин, подушку, молодая женщина повернулась к стенке и прикрыла глаза, но тут же подскочила, услышав сдавленный крик и оборвавшееся на первом слоге ругательство. Если бы голос принадлежал одному и тому же человеку, Кара грешила бы на дурной сон, но возмущались разные люди. Более того, показалось или нет, шумели в номере новых приятелей.

– Так, – Кара свесила ноги с постели и нашарила туфли: с некоторых пор она не переносила холод, хватит, належалась в морозильнике, – какова вероятность, что Эду и Яну одновременно приснились кошмары? Практически нулю. Пугаться друг друга они тоже не станут, даже с пьяных глаз у товарища останется две руки и две ноги, выходит, в гости пожаловал барабашка из коридора. Не пора ли взглянуть на господина Шур-шур?

Сказано – сделано. Наскоро приведя себя в порядок, – женщина всегда остается женщиной, что бы ей ни твердили некроманты и прочие отсталые личности – бывшая покойница осторожно звякнула щеколдой и выглянула в коридор. Так и есть, дверь соседнего номера приоткрыта, заметно какое-то движение. И все без света, законностью и не пахнет. «Вот тебе и постоялый двор! – мысленно всплеснула руками Кара. – Хуже притона!» Раз так, она не обязана соблюдать правила приличия. Молодая женщина сняла вуаль и кинула на кровать – не возвращаться же! Номер маленький, сложно не добросить. Вот так, правосудие уже в пути. Сами виноваты, кликали ночной кошмар, он и явился. «Туфли лучше снять, – размышляла Кара. – Какое привидение цокает каблуками? Ничего, потерплю. А если подцеплю занозу, потребу с хозяина скидку. Он и так должен приплатить за безобразную охрану». Молодая женщина хихикнула, представив собственный облик. Классика жанра – благонравная покойница в саване. Ну, ладно, не в саване, а в сорочке, но она ведь тоже белая, разницы никто не заметит. Чтобы не выпадать из образа, Кара вытянула перед собой руки, так и двинулась навстречу незваным гостям.

Торговцев действительно посетили воры. Связав компаньонов, они бессовестным образом присваивали чужие деньги. Эду и Яну оставалось лишь мычать – кляп лишил других способов выражения протеста и пожелания долгих лет жизни. Прохиндеи не прихватили свой, соорудили из подручных средств. И вот, когда счастье казалось так близко, то есть доход от продажи тканей перекочевал в мешок, на пороге возникла Кара и загробным голосом потребовала:

– Мне нужна ваша кровь!

Эффект превзошел ожидания. Молодчики заорали и, не согласовав собственные действия, столкнулись лбами. Деньги, разумеется, уронили, и они рассыпались по полу.

– Да это просто баба! – наконец пришел в себя один из них.

Кара не стала его разубеждать. Свободу выбора надо уважать.

Началось все банально: молодой женщине предложили уйти и заболеть амнезией. Кара вежливо отвергла требования и посоветовала удалиться ворам. Налегке, разумеется.

– Сама напросилась!

Вор решительно шагнул к молодой женщине. Та чуть попятилась, посторонилась и внесла еще одно предложение:

– Свечу зажги, так наказывать удобнее. А то коридор большой, пустых комнат много, вдруг разминемся.

– И то верно, – кивнул товарищ разбойника, – все равно тот паренек нос не высунет, а других постояльцев нет, бояться нечего.

Кара довольно улыбнулась. Сейчас им будет чего бояться. Молодая женщина запоздало задумалась об эффектной позе, но раз не подготовилась, придется просто помахать рукой, лицо сделает все само.

Щелкнул кремень огнива, медленно разгорелся фитиль.

– Ну держись, стерва! – пригрозил вор и сально улыбнулся. – Наказание выйдет долгим.

Коротким, коротким, мальчики, минута от силы.

– Раз, два, три, четыре, пять. Я иду тебя искать, – подразнила Кара мужчин словами детской считалочки.

Им бы насторожиться, отчего вдруг жертва так нахально себя ведет, но разум застило физическое неравенство полов. Мораль: всегда проверяйте оппонента на наличие дыхания. Воры не проверили, за что и поплатились.

В этот раз крик наверняка перебудил полгорода. Лицо мужчины перекосило. Он побелел и, размахивая руками, сиганул в окошко. Судя по тому, что вопль не умолк, остался жив.

– Чуть пожар не устроил, слабонервный! – проворчала госпожа Барк. – А если бы я свечу подхватить не успела? Думал, босыми ногами затушу?

Она погрела ладони над огарком и лениво осведомилась у оставшегося участника ночной трагикомедии:

– Ну, а ты смотреть будешь?

– Не-е-ет! – проблеял второй воришка и жалобно попросил: – Можно, вы меня сразу страже сдадите? Я в камеру хочу.

Тут Кара сообразила, что он ее прекрасно видел, замер на пороге номера с круглыми от ужаса глазами. Крепкий мужчина, орать не стал, только поседел и заикаться начал.

– Деньги верни, пока не заработал на камеру.

Молодая женщина лениво сделала шаг вперед, мужчина – два назад. Долго его отступление длиться не могло, он уперся спиной в окно. Перед беднягой встал нелегкий выбор: прыгнуть вслед за товарищем или расстаться с награбленным. Целостность костей оказалась дороже.

– Я сейчас!

Вор засуетился, подбирая монеты. Кара не торопила, терпеливо ждала, знаком дав понять спутникам, что все в порядке. Только вот они позеленели, не стоило, видимо, поворачиваться. Еще сбегут, как потом до столицы добираться?

– Вот, госпожа, все до медяка.

Разбойник дрожащими руками протянул Каре мешок.

– А в карманах? – строго спросила она. – Смотри, я голодная.

Икнув, мужчина принялся раздеваться. Молодая женщина в недоумении смотрела на него, а потом таки спросила:

– Ты себя на ужин готовишь или предлагаешь забрать сдачу натурой?

Оставшийся в одних подштанниках вор взвизгнул:

– Возьмите все!

– Все мне не надо, – отмела щедрое предложение Кара и заботливо попросила: – Оденься, а то застудишься.

– То есть подштанники не снимать? – неизвестно чему обрадовался вор.

– Вонючие носки меня тоже не интересуют, – заверила молодая женщина, – только деньги, чужие вещи и драгоценности. На стол положи и свободен. Сам уж страже сдайся и товарища отнеси.

Хотя Кара сомневалась, будто последний терпеливо дожидается под окном в сугробе. Наверняка успел добежать до Осина, сломанная нога не помеха.

Издав нечленораздельный звук, вор кивнул и живо расстался с награбленным. Судя по его количеству, он заглянул не только к Яну и Эду, а прошелся по половине городка. Какими вместительными иногда бывают карманы!

– Молодец! – похвалила мужчину Кара, словно перед ней стоял ученик. – Теперь одевайся и иди с миром. Оружие здесь оставь, оно тебе больше не понадобится. И сходи к священнику – мне кажется, ты захочешь провести остаток дней в служении небу.

Вор кивнул. Тоже вариант. Не камера, работать надо, зато на свежем воздухе.

– Вот и останавливайся на проверенных постоялых дворах! – проводив разбойника взглядом, пробурчала молодая женщина. – Ну и люди, а еще на покойников грешат. Да они по сравнению с ними невинные овечки! Разве какой-нибудь мертвец ночью завалится с ножом и вонючим кляпом?

Шорох на кровати заставил Кару обернуться. Более верткий Ян сумел подняться на ноги и, забавно прыгая, пытался добраться до койки Эда.

– Сейчас, мальчики! Только, чур, не бить и не орать!

Внутренний голос подсказывал, что кричать как раз будут, громко и долго. Вот что сила предрассудков делает! Но как порядочная женщина Кара все равно вытащила кляпы. Люди – существа неблагодарные, это она и так знала, ничего нового компаньоны ей не сообщат. Однако они удивили.

– Кто ты? – хмуро поинтересовался Эд.

Даже чудовищем не обозвал.

– А в каком смысле? В плане принадлежности к расе, полу, отношения к магии?

Кара, как могла, уклонялась от прямого ответа. Еще бы, он перечеркнул бы все надежды. Не заколачивать же окно и не связывать торговцев заново!

– В плане отношения с жизнью, – уточнил Эд.

Он подал знак Яну, и тот переместился к двери. Крепкие ребята, им бы ворами работать, а не той хлипкой парочке.

– Хм… – Молодая женщина задумалась, подбирая слова. – Удовлетворительные.

– В смысле? – не понял мужчина.

– На «хорошо» и «отлично» не тянет, если скажу плохие, солгу. Или вам про отношения как отношения? Тогда была замужем, только вот нашего согласия на совместное существование не спросили.

Идеально ответила! И как тонко передала правду! Кара собой гордилась.

– Да спроси ты просто! – не выдержал Ян. – Дамочка образованная, юлит. Словом, Кара, ты живая?

Младший компаньон в упор смотрел на Кару, она – на него.

– Да. – Формально живая, по факту – не очень, но кого такие частности волнуют? – Или ты где-то видел пьющих эль мертвецов?

Ян неохотно признал ее правоту, но не желал отступать:

– А лицо?

– Говорила же, экзема у меня, – раздраженно, больше для виду, чтобы закончить неприятный разговор, ответила молодая женщина. – Или тебе точный диагноз назвать? У мужа спроси, его работа.

Торговцы понятливо переглянулись, и Ян протянул:

– Не повезло!

Оставалось гадать, только кому: им, Каре или ее покойному мужу? Но молодую женщину это не волновало, главное, удалось найти правдоподобное объяснение жуткой внешности и пресечь попытки изучить ее при солнечном свете. Он-то расставит все по своим местам, докажет, никакой дурной болезни нет. А свеча… Там тень, тут тень, и жертва неразборчивого в связях супруга готова.

– Тебя поэтому дядя выгнал?

Эд мялся, не зная, как поступить: то ли избавиться от опасной спутницы, то ли продолжить общение?

– Судя по всему, ты тоже собираешься. Да я незаразная, болезнь через прикосновения не передается.

Все, теперь Эд навсегда оставит ухаживания. Кому нужен ввалившийся нос?

– Точно? – нахмурился собеседник.

– У врача спроси. Я вообще скоро выздоровею, в столицу к лучшему светилу науки еду.

Тоже правда. Для мертвых некромант – самый первый врач.

– Не бросайте меня. Пожалуйста! – Кара молитвенно сложила руки и шмыгнула носом. – Как мне одной-то?

Компаньоны переглянулись и попросили молодую женщину ненадолго выйти. Им требовалось посовещаться. Деньги против предрассудков, что перевесит? Кара не делала ставки, терпеливо ждала. Наконец дверь открылась, и Ян попросил ее войти.

– Мы посовещались и решили: ты остаешься, – нервно прищелкивая пальцами, сообщил он. – Ты наши деньги спасла, хорошая собеседница, опять же барыш неплохой из чужого добра. Словом, платить тебе тоже ничего не нужно.

– А облигации? – Кара напомнила о давнем обещании.

– Скажу, куда идти, сама сделаешь.

Выходит, брезговал брать из ее рук.

– У каждого свои недостатки, но мои самые страшные, да, Ян?

Мужчина виновато потупился. Прошла минута, и он не выдержал, буркнул:

– Хорошо, сделаю.

Кара довольно улыбнулась и, спохватившись, как это выглядит со стороны, сбегала за вуалью. Вот так, теперь она снова женщина в сорочке, только вот для двух конкретных мужчин стала бесполой. Последний факт Кару не огорчал, а, наоборот, радовал. Как и то, что торговцы не сбежали. Оставалось надеяться, сдержат слово.

– Ну, спать? – нерешительно предложил Эд.

Все, вроде, обсудили, незачем гипнотизировать взглядом свечу.

– Угу, уезжаем на рассвете, – поддакнул Ян.

– Надеюсь, со мной? – немного напряглась Кара.

Не хотелось проснуться и обнаружить неприятный сюрприз.

– Да уж с тобой, – хмыкнул старший торговец и украдкой зевнул. – Куда мы денемся!

Молодая женщина могла предложить множество вариантов, но не стала. Зачем подталкивать людей в ненужном тебе направлении?

Глава 5

После полусонного Осина Стравец напоминал пчелиный улей. А ведь это даже не столица, пусть и крупный торговый город. Кара не знала, куда смотреть: наверх, под ноги или по сторонам. Но больше всего хотелось на вывеску гостиницы: тело требовало ванны. Это только в книгах путешествие приятно и необременительно, в реальности ты покрываешься толстым слоем грязи, словно второй кожей обрастаешь. Но молодая женщина не спешила, терпеливо ждала возле складов. Тут вовсю кипела работа, зазеваешься, угодишь под ноги грузчикам или попадешь под колеса подводы. Товары привозили по земле и воде – Стравец стоял на реке, – а потом привозили сюда, в город внутри города. Один из гигантских сараев принадлежал Эду и Яну. Они мелкие торговцы, не чета тем, чьи приказчики ворочали сотнями тюков. Сколько же здесь потенциальных денег! Поэтому везде охрана, следит, чтобы посторонние не вертелись, где им не следует. На Кару тоже посматривали косо, но не трогали: видели, она приехала вместе с торговцами.

– Пора бы уже Яну вернуться!

Молодая женщина в нетерпении вытянула шею, силясь разглядеть в толпе знакомое лицо. Разгар буднего дня, самое суетное время.

– Или таки сбежал с облигациями? – Кара не до конца доверяла временному знакомому и отдала ему только две, самого маленького номинала. – Не поленюсь ведь, порчу наведу. Раз существует Верховный некромант, то и ведьмы найдутся. Навсегда Кару Барк запомнит!

Произнесенное вслух имя заставило задуматься об еще одной насущной проблеме. По документам никакой Кары давно не существовало, да и ушлый дядюшка, не желая расставаться с деньгами, наверняка подал на нее в розыск как самозванку. Выходит, придется стать кем-то другим, начать полноценную новую жизнь.

– Имя мне нравится, не отдам, – покачала головой молодая женщина. – Оно не редкое, в том же Осине я двух Кар учила. Фамилия… Вот она ничего не значит, похороню без сожалений. Будем считать, снова замуж вышла. За саму себя. Девичья не вариант, дядюшка ее прекрасно помнит. Если только…

Кара крепко задумалась, перебирая в памяти родственников. Требовалось нечто легко запоминающееся и никак с Оливером Стеном не связанное.

– Абри! – Молодая женщина не понимала, почему фамилия сразу не пришла в голову. – Конечно, Абри! Тот некромант мне как отец, пусть поделится фамилией.

Кара Абри. Воскресшая покойница мысленно произнесла получившееся сочетание и осталась довольна: запоминать легко, звучит красиво.

Но вот среди согнутых спин и груженых повозок показалась знакомая шевелюра. Ян дорожил репутацией и не стал обманывать даже сомнительную спутницу.

– Вот. – Торговец отвел ее в сторонку и вручил кошель. – На первое время хватит, потом в столице наменяешь. Облигации на предъявителя, проблем не возникнет.

– И где я их там поменяю?

Кара никогда не интересовалась подобными вещами. Сначала лишних денег не водилось, потом всем занимался муж. После его смерти ценные бумаги забрал на хранение дядя.

– В банке, дурочка! – рассмеялся Ян. – Название на облигации напечатано.

– Ну извини, не все такие грамотные!

Кара насупилась. Неприятно ощущать себя дурой.

– Извиняю и прощай. Дела у меня.

Ян упорхнул, явно тяготясь обществом покойницы, для него – женщины с дурной болезнью. Его можно понять, Кара сама бы косо посматривала на подобного человека. С другой стороны, они проводили в компании друг друга не одни сутки, Ян мог банально устать.

Кара не собиралась задерживаться в Стравеце. Так, отлежаться, осмотреться, подготовиться – и вперед, штурмовать столицу! Отсюда до нее – последний бросок, а до Осина – целая вечность, дядюшкиным рукам не дотянуться. Как он там? Кара надеялась, плохо. Тяжело доказать окружающим, будто записки в ограбленных лавках писала воскресшая племянница. Трупу полагалось пугать живых, в крайнем случае убивать их, а никак не мерить шляпки и упражняться в эпистолярном жанре.

Начинать осмотр города с окраины – не лучшая идея, и Кара поспешила выбраться из царства криков и снежной жижи. Выглядела она сейчас не столь роскошно, как в Осине. Виной тому не только Турс с его маниакальной страстью к холодному оружию, но и время года. Хотя, если разобраться, ни одно из них не милосердно к одежде. Когда сходит снег, она покрывается пылью, когда льют дожди – грязью, а зимой подол напоминает половую тряпку. О туфельках тоже пришлось забыть и приобрести добротные неказистые ботинки. Некогда купленная у мастера Тана обновка теперь хранилась в холщовой сумке, бережно завернутая в исподнее – за время пути любая женщина обрастает покупками. В Стравеце Кара планировала пойти дальше: приобрести дорожный саквояж и доверху набить его одеждой, практичной, по сезону. Она убедилась, что посиневшие ногти и промокшие ноги удовольствия не приносят, пусть даже на тебе наряд с плеча королевы. Последняя в Скадаре временно отсутствовала, поэтому красоваться было не в чем. Подобрав юбки, Кара упрямо брела по обочине, гадая, что лучше: сугробы или темная субстанция, по которой катили телеги. Тротуары в этой части города отсутствовали, надежда сохранить ботинки сухими и чистыми умерла, не успев родиться. Но молодая женщина не унывала. Подумаешь, холодно, подумаешь, придется снова заниматься стиркой и чисткой, зато она жива и увидела что-то, помимо родного края.

Природа и архитектура центральной части страны отличались от привычной, прибрежной. За редким исключением города здесь с вековой историей, пережившие не один взлет и падение. Стравец не исключение. Эд обмолвился, что первое упоминание о нем относилось к прежней королевской династии. Город, словно жернова, перемалывал историю, оставляя на поверхности только то, что считал нужным или полезным. Например, дозорные башни. Сейчас их перестроили под склады. Словно одинокие стражи, они высились на берегах реки. Бойницы обвалились, и их заделаны кладкой.

– Красота! – Кара одним словом выразила впечатление от увиденного.

А за башнями город. Начинался он, как обычно, с предместий, разрезанных остатками крепостной стены. Местные жители разобрали ее на хозяйственные нужды, чудом сохранилось лишь несколько коротких участков, и к тем лепились дома. А дальше… Дальше Кара решила, будто очутилась в столице. Не может обычный провинциальный город быть таким… основательным. Прижимаясь к стенам, чтобы не создавать проблем ни себе, ни окружающим, молодая женщина дивилась конторам торговых домов, напоминавшим особняки знати, считала трактиры, булочные и кондитерские. Красоты Осина померкли, а сам он будто съежился, стал еще меньше, чем был. Вот ратушная башня с колоколом и часами, обращенными на все четыре стороны света. Высокая, кирпичная, словно пронзающая небо. Вот муниципалитет. Под его черепичной крышей поместились бы школа и все присутственные места Осина. «Не разевай рот! – мысленно повторяла себе Кара. – Ты не деревенщина, а учительница, следи за манерами». Только как следить, когда вокруг столько красивого и непонятного!

Женщина победила усталость, и заново учившаяся жить покойница свернула к магазинам. Витрины манили, карманы казались слишком тяжелыми – как не прийти к компромиссу? В первой же лавке Кара осознала убогость осинской торговли. Вот она, истинная мода! Глаза разбегались от лежавшего на полках великолепия, руки тянулись взять вон ту сумочку. А потом еще и эту. Пусть она крошечная, с перьями, зато волшебная. И продавщица, хитрая бестия, наперебой расхваливала товар. Но Кара сдержалась, в последнюю минуту смогла. Будут потом в ее жизни сумочки с перьями, а пока дорожный саквояж. Молодая женщина выбрала надежный и вместительный, чтобы прослужил долгие годы. В него из мешка тут же перекочевало «приданное». Словом, когда Кара начала обращать внимание на вывески гостиниц и пансионов, руки ее значительно отяжелели. Но существует ноша, которая не тянет, содержимое саквояжа относилось как раз к таким.

С постоем Каре повезло. Она устроилась в гостевых комнатах, сумев изрядно сэкономить. Общие удобства не пугали, а ванну за дополнительную плату приносили в номер. Зачем переплачивать, если завтра, послезавтра уже уедешь? Хотя, опьяненная воздухом Стравеца, Кара ловила себя на мысли, что не прочь здесь остаться. Немного понежившись в теплой воде, молодая женщина отправилась по делам. Ей до сих пор не верилось, что тело больше не мотает из стороны в сторону, а синяки остались в прошлом. Только вот они нескоро сойдут.

Привыкшая к осинским реалиям, Кара с недоверием рассматривала расписание. Неужели дилижансы здесь ходят здесь каждый день? Иногда и по два, утром и вечером, в разные города. А еще дилижансы разные, подешевле и подороже. Молодая женщина навела справки – цена зависела от уровня комфорта. Ей и минимального хватит, всего неполных четыре дня потерпеть. Опять же неизвестно, сумеет ли Кара устроить свою судьбу, а если да, то как. Деньги лучше поберечь. Для них молодая женщина приобрела шкатулку с замком и кошелек. В первую перекочевали облигации и часть наличных, во второй – монеты на текущие расходы. Ключ Кара носила на шее, а поверх облигаций и золота положила купленные для маскировки безделушки. Если кто вскроет, не позарится, не станет копаться дальше.

Выбрав подходящий день, госпожа Барк выкупила место и с чистой совестью отправилась отдавать дань прекрасному – любоваться местной архитектурой. Через пять дней она вступит на столичные мостовые.

* * *

В Литир, славную столицу Скадара, они въехали в рассветных сумерках, поэтому Кара не смогла толком ничего разглядеть: спала. Прислонившись щекой к жесткой обивке дилижанса, крепко обнимая саквояж, молодая женщина плавала в темной пучине безвременья. Сны ей не снились, так, иногда приходили бессвязные образы, мелькали лица, но стоило Каре попытаться ухватиться за воспоминание, тут же ускользали. Но она радовалась и такой малости. Помнится, начиналось все с того, что воскресшая покойница не могла спать вовсе. Еще немного, и красочные видения вернутся.

Дилижанс устало, тяжело катил по улицам, чуть подпрыгивая на неровностях мостовой. Пассажиры дружно посапывали, сменщик кучера – тоже, да и он сам позевывал в кулак, предвкушая скорый отдых. Завалиться на жесткую койку третьесортной гостиницы и спать до самого вечера, пока не придет время возвращаться обратно в Стравец. Неясные темные силуэты домов выплывали из серого сумрака. Они становились все выше, изгнав из своих рядов палисады предместий. Покачивались на крючках фонари и вывески. Улицы то сужались, то расширялись, неуклонно ведя вперед, в средоточие денег и власти. Однако дилижанс не добрался до центра города, остановился на почтовой станции.

– Литир, Литир! – прорезал тишину зычный голос кучера.

Пассажиры вздрогнули, неохотно пробуждаясь ото сна. Кара тоже протерла глаза и подслеповато уставилась в окно. Город и город. Туда ли их завезли? После сна по телу гуляла легкая дрожь. Зябко поведя плечами, молодая женщина в числе прочих выбралась на мостовую и огляделась. Розовые лепестки восхода уже коснулись стен домов, давая возможность познакомиться со столицей. Пока другие суетились, стаскивали багаж, Кара впитывала новые запахи, пыталась найти отличия от того же Стравеца.

Почтовая станция явно старинная и большая, на десять навесов. При каждом – небольшой павильон, чтобы укрыться от холода и непогоды. Все наполовину застекленные, видно, чем заняты люди. К примеру, вон там, через проезд, за стеклом дремали на тюках пассажиры. Теплый кассовый павильон тоже отличался от виденных ранее. Во-первых, его не совместили с почтовым отделением. Во-вторых, украсили, словно присутственное место. Тонкие витые чугунные колонны поддерживали навес перед входом. Большие окна давали достаточно света. Резной орнамент на карнизе дарил усладу взгляду. В простенках висели объявления и афиши. Кара долго вчитывалась в них. Театр! Какое манящее слово! Выступает некая труппа Жило. Вот кто-то продает лошадь, а тут предлагают услуги истопника. В родном Осине такого не было.

Бурлящая толпа пассажиров рассосалась по улице. Кого-то встречали родственники, кто-то договорился с дежурившими возле станции извозчиками, кто-то унес вещи на собственном горбу. Кара и не заметила, как осталась одна. К ней тоже подходили, спрашивали, куда отвезти, но она понятия не имела. Дилижанс укатил на стоянку, кучера отправились спать.

– Где тут живет Верховный некромант?

Кара растерянно оглянулась, но судьба любезно не установила указатель. Можно бесцельно слоняться по городу, а можно… И провинциалка решительно направилась в кассовый павильон. Попытка не пытка и сэкономит уйму времени. Ожидания Кары оправдались, внутри продавались не только билеты. Заветный прилавок она заметила издали и теперь молилась, чтобы там оказались не только книги. На таком же в Стравеце молодая женщина видела карту города. В крупных селениях заботились о пассажирах, снабжали их газетами, дешевыми романчиками и простой едой. В итоге прибыль почты росла, а люди не скучали в дороге.

– Простите! – Кара помахала рукой, привлекая внимание мывшей полы женщины. – Вы не подскажете, здесь можно купить карту Литира?

Уборщица выжила тряпку, неохотно выпрямилась и смерила молодую женщину недовольным взглядом.

– Я тебе на справочное бюро похожа?

– Справочное бюро? – недоуменно переспросила Кара.

Прежде ей не доводилось слышать о таком.

– Ясно, понаехавшая, – вынесла уничижительный вердикт работница тряпки. – Карту ей! Вот к кому приехала, того и проси.

– А нельзя ли повежливее, не на базаре.

Покойница подавила желание поднять вуаль и щедро вознаградить собеседницу за хамство.

– Нельзя. Ишь, неженка нашлась! Благородные дамы на извозчиках ездят, а ты тряпку на лицо нацепила и решила, будто все на задних лапках прыгать начнут?

Любому терпению приходит конец. Шумно вздохнув, Кара досчитала до десяти и попробовала снова:

– Я хочу купить карту, а ваши размышления меня не волнуют.

– Ты бы еще ночью захотела, фифа! Щас, побежала людей будить ради твоих медяков.

Кара честно давала уборщице шанс, она им не воспользовалась.

– Ну хорошо, – беззаботно согласилась госпожа Барк и поставила саквояж на скамью, – побежишь бесплатно.

Отрепетированным движением она откинула вуаль, наслаждаясь произведенным эффектом. Очередная хамская реплика уборщицы застыла в горле. Глаза ее округлились, руки задрожали. С тоненьким писком: «Мама!» она сползла на пол и попыталась отгородиться от покойницы ведром.

– Что, – злорадствовала Кара, – хороша фифа? А где же ваша храбрость? Или ее только на стеснительных вежливых девочек хватает? Как легко почувствовать себя на их фоне большой начальницей! Карту, живо! – прикрикнула она. – И бесплатно.

Уборщица метнулась к прилавку с сопутствующими товарами. Дрожащими пальцами она перебирала стопки, пока не нашла нужное.

– Свои деньги туда положи. – Кара указала на прорезь для оплаты товара.

Пока монеты не опустишь, цепочка не позволит унести вещь. А так получишь ключ, отомкнешь замочек.

Медяки звякнули и упали на пол. Женщина принялась их неуклюже подбирать, испуганно посматривая на Кару. Та не двигалась, напустив на себя грозный вид.

– Вот!

Отдать карту уборщица побоялась, швырнула ее под ноги покойнице. Кара не гордая, подняла и, вежливо, попрощавшись, ушла. Она развернула карту в одном из скверов, куда первые матери привели на прогулку своих малышей. Глаза скользили по квадратам улиц, выискивая резиденцию некроманта. Ага, вот королевский дворец. Он занимал левый берег реки, оброс многочисленными парками и садами. Верховный некромант облюбовал другую часть города, но наверняка видел из окна башни, если таковая имелась, окна его величества. Итак, одну проблему решили, осталось понять, где сейчас Кара. Пригодилось полученное образование. Карта для учителя – та же монография, которую нужно изучить, быстро вычленить нужную информацию. Вот и квадратик с почтовой станцией. Молодая женщина мысленно провела линию до резиденции некроманта. Далеко! Ну так знать на окраине не селилась.

– Один плюс в смерти, – поднявшись, заметила Кара, – устаешь гораздо меньше.

Карта заняла место в саквояже, а молодая женщина отправилась навстречу неизвестности. Но она решила ее немного отложить, позавтракав в булочной. Оттуда доносились такие запахи, что даже настоящий труп не устоял бы. Расчетливые хозяева установили внутри несколько столиков, чтобы увеличить продажи за счет любителей выпить кофе.

Кренделя и ватрушки таяли во рту. Кара уплетала их со зверским аппетитом. Вуаль мешала, но она еще в Осине приспособилась приподнимать ее ровно настолько, чтобы укусить кусочек. Даже если рядом кто-то окажется, не заметит уродства. За едой пришла еще одна здравая мысль: нужно найти работу. Если Кара намерена жить, не побираться же! Дядины деньги уйдут в качестве платы за новое лицо, хорошо, если хватит, а пробудившийся от вечного сна организм требовал пищи и отдыха. Тут кстати вспомнились слова хамоватой уборщицы о справочном бюро. Может, там в курсе, не требуется ли где учительница. Только вот где оно, то загадочное бюро? Увы, карта ничем не могла помочь.

Надумав решать проблемы по мере их поступления, Кара отправилась в путь.

Литир стал столицей Скадара пять столетий назад и с тех пор несколько раз перестраивался. Исчезли крепостные стены, еще сохранившиеся в том же Стравеце. Повинуясь воле архитектора, разбежались лучами или разбили город на квадраты прямые улицы. Только в центре еще частично сохранилась старая планировка, как раз у королевского дворца. Жителей заставили привести дома в соответствие с новыми эстетическими нормами. Ушли в прошлое фахверк и нависавшие над улицей вторые этажи. Белье отныне сушилось во дворах, а не выставлялось напоказ. В остальном Литир жил по-прежнему: новые времена не меняют сущность людей.

Постоянно сверяясь с картой, не заплутала ли, Кара медленно, но верно продвигалась на северо-восток. Она все реже останавливалась, все меньше дивилась тому, что видела. Спасибо Стравецу, а то бы превратилась в посмешище. Но внутри… Внутри жил восторг. Какой большой город! Какой светлый, богатый! Одним словом – столица.

Внимание Кары привлекла табличка на одном из домов. Не вывеска, а объявление. В нем сообщалось, что в трактир требовалась посудомойка. Заинтересовавшись, молодая женщина начала присматриваться к домам и обнаружила, что работников здесь искали не через знакомых, а подобным незатейливым способом. Выходит, никакое справочное бюро не потребуется, Кара сама справится.

Подвешенное положение между жизнью и смертью, безусловно, сделало молодую женщину выносливее, но, когда она добралась до главной улицы, успела порядком устать. Яркие витрины больше не привлекали, запахи не манили, даже столичная мода не вызывала интереса. Кара едва брела вдоль домов, мечтая хотя бы бочонке, подарившим бы столь желанный отдых. И вот она ее заприметила – скамейку в небольшом сквере у церкви. Увы, на противоположной стороне улице. Собрав волю в кулак, Кара занесла ногу на мостовую, когда раздались громогласные крики: «Дорогу, дорогу!» Молодая женщина едва успела отшатнуться. Всадники пронеслись столь быстро, что ветром приподняли вуаль.

– Совсем богачи совесть потеряли! – в сердцах пробурчала Кара и поспешила привести себя в порядок.

– Так Верховный некромант, собственной персоной, – ответила проходившая мимо женщина.

– Верховный некромант?

Усталость как рукой сняло. Взбодрившись, госпожа Барк преградила горожанке дорогу и засыпала ее вопросами:

– А куда он поехал? А как выглядит?

Прохожая посмотрела на нее с легким сочувствием, как на безобидную сумасшедшую. Спрашивать, как выглядит граф Морис Экундо!

– Я приезжая, – поспешила сгладить произведенное впечатление Кара.

Если она не получит ответы, поиски затянутся.

– Ясно, – кивнула женщина. – В университет, наверное. Как раз у студентов экзамены, его милость себе слуг набирает.

Прямо-таки слуг! Ожившая покойница фыркнула. Но простому люду не положено знать, чем занято негласное второе лицо государства, хватит того, что они его изредка видят.

– А университет далеко? – не унималась Кара. – Мне записку передать некроманту надо.

Женщина закатила глаза, но таки ответила:

– Нет, в двух кварталах отсюда. Давай расскажу, как скорее добраться, но особо на удачу не надейся. Лучше по почте записку пошли, авось секретарь прочитает.

Кара поблагодарила за помощь и поспешила на перегонки с Верховным некромантом. Задыхаясь, спотыкаясь, она сокращала дорогу по наитию. В голове вертелось: «Только бы успеть!» Всадник заведомо быстрее пешего, но вдруг его что-то задержит? Успела! Сердце билось о ребра, прыгало от живота до горла. Стараясь успокоиться, привести дыхание в порядок, Кара пожирала глазами Магический университет. Один из двух его филиалов некогда закончил Турс Абри. Издали университет напоминал замок, не хватало только рва и подъемного моста. А так башни, правда, без бойниц, зубчатые стены в наличии. Верховный некромант уже прибыл – Кара поняла это по толпе, облепившей центральные ворота. Значит, ей тоже туда. Вдохнув воздуха, так, что заболела грудь, она ринулась вперед, расталкивая тех, кто вставал у нее на пути. Ноги дрожали от напряжения, но молодая женщина упрямо двигалась к цели. Вот уже видны лошади, слышны голоса. Последнее усилие, и Кара прорвалась в первые ряды, к самому входу. Взгляд заметался по сторонам. Который из них? И дернуло же некроманта брать в свою свиту мужчин! Или хотя бы шапочку специальную носил, как теперь понять, кто из тех людей – граф Экундо. По спинам не догадаешься, стоят практически вровень, слушают преподавателей в мантиях. И тут чуткое ухо уловило обращение «ваша милость». Кара напряглась, привстала на носочки. Она нашла! Вот он, крайний справа, в лиловом. Словно почувствовав ее взгляд, мужчина обернулся. На миг глаза их встретились: зеленые Кары и карие, практически желтые некроманта. Молодая женщина ожидала умудренного опытом человека, но седина не тронула висков шатена. Она не могла с точностью определить его возраст, графу с одинаковой вероятности могло быть тридцать и сорок пять. Он следил за модой и отличался экстравагантностью, иначе бы не прокол ухо ради сережки-черепа. Крохотная, тем не менее она приковывала взор.

– Ваша милость! – изо всех сил завопила госпожа Барк и подпрыгнула, привлекая к себе внимание.

Некроманта тут же скрыли мощные спины, а саму Кару оттеснили в задние ряды. Она упрямо выбралась снова, повисла на руках сомкнувшей ряды охраны.

– Да успокойся ты! Нельзя тебе говорят!

Кара не слушала. Она все кричала и кричала, просила графа уделить хотя бы минуту драгоценного времени. Напрасно. Испугавшись скандала или, того хуже, покушения, ученые умы поспешили увести Верховного некроманта и его свиту прочь. Охрана тоже ретировалась, отгородившись от толпы массивными воротами. Можно, конечно, испытать их на прочность, броситься, словно вдова на могилу рано почившего супруга, но Кара не стала. Начало положено, молодая женщина хотя бы видела графа Экундо. Его взгляд… Было в нем нечто запоминающееся, как и в квадратной, но не массивной линии подбородка, мясистых аккуратных губах с легким пушком щетины под прямым, словно из-под резца скульптора, носом. В высоком лбе и зачесанных набок, на косой пробор волосах, не длинных и не коротких. В широких плечах, движениях – словом, во всем облике и повадке шатена. Кара нашла его симпатичным, хотя меньше всего на свете думала сейчас о подобных вещах.

– Никуда вы не денетесь, – пообещала молодая женщина, устроившись тут же, на мостовой, благо никто не спешил прогонять. – Не всегда между нами встанут охранники. Только надо решить, дожидаться вас здесь или устроить свидание у вашего дома.

Кара по очереди рассмотрела последствия каждого решения. Итак, если она останется здесь, точно не пропустит Мориса. Правда, придется на время превратиться в нищенку – даже ступенек, чтобы устроиться с относительным удобством, не наблюдалось. Опять же ни еды, ни питья, ни жилья. И охрана, не лезть же Каре в рукопашную! Зато если она уйдет… У степенной просительницы больше шансов добиться успеха, да и не придется ночевать на лавочке. Словом, поспешишь – людей насмешишь.

– Живи пока счастливо, не зная обо мне, – милостиво разрешила некроманту Кара. – Пусть тебя студенты развлекают. А то еще отдаешь на опыты всяким Турсам, те вообще в неведому зверушку превратят.

От мысли об осинском некроманте молодую женщину передернуло. Лучше похоронить себя заживо, чем угодить к такому. Он без книжки нежить убить не способен, да и с ней дела обстоят не лучше.

Толпа разошлась. Прохожие, если и обращали на Кару внимание, проходили мимо, не комментировали. Только одна сердобольная женщина поинтересовалась, все ли у нее в порядке. Кара заверила: в абсолютном и поняла, с сидением у ворот пора завязывать, а то переедут или затопчут. Вряд ли тот же некромант, пустив коня во весь опор, станет смотреть на мостовую. Ближайшая лавочка нашлась у той самой церкви, которая приглянулась Каре получасом ранее. Она же подарила бесплатное развлечение в виде свадьбы. Как всякая женщина, госпожа Барк мысленно оценила прическу и наряд невесты, примерила его на себя и высказалась насчет удачности выбора спутника жизни. Плюсы перевесили минусы, молодым милостиво разрешили жить вместе и не обвинили в отсутствии вкуса.

Вместе с возвращавшимися силами повышалось и настроение. Кара верила, ей все удастся. И она отправилась на поиски жилья и средства заработать масло на хлеб. Удача улыбнулась молодой женщине в деловом квартале. Она специально туда не сворачивала, проходила мимо. Некой конторе требовался секретарь. Объявление, как и все остальные, повесили снаружи. Кара решила зайти, она ничего не теряла. В итоге уже через час она с уверенностью смотрела в будущее. Образование соискательницы работодателя устроили, голос, важное составляющее требований к секретарю, сочли приятным. Единственная проблема – лицо. По известным причинам Кара его не показала, сославшись на строгие порядки малой родины. Мол, она потеряла мужа меньше года назад и не имеет права ходить без плотной вуали. Иначе ее сочтут девицей легкого поведения, затравят семью и ославят на всю округу.

– Поверьте, я не уродина, – заверила Кара. – Через пару месяцев запрет утратит силу, и вы в этом убедитесь.

И ее взяли на испытательный срок:

– Только из симпатии к вам.

Молодая женщина поблагодарила и порадовалась, что так удачно солгала про документы, сгоревшие вместе с мужем. Их, якобы восстановленные, она обещала предъявить как можно скорее. Но тут уж дело в деньгах и ее искусстве убеждения. В последнем Кара не сомневалась.

Глава 6

Кара любовно прошла тряпочкой по корешкам папок, затем отскоблила ногтем небольшое пятнышко и расставила предметы на столе в порядке возрастания, от самого маленького до самого большого, ровно, по линеечке. Можно было бы навести порядок в шкафу, разложить все по цветам радуги, но это она запланировала на полуденное время. Чрезвычайно увлекательная работа секретаря дарила множество возможностей проявить фантазию, здесь выживали только самые находчивые, остальных побеждала скука.

Внешний вид – это тоже важно. Вдруг войдет король, а у Кары воротничок загнулся, надо проверить. И, выполняя миссию чрезвычайной важности – да из-за любой складочки хозяин может милости лишиться, – молодая женщина зацокала к зеркалу. Оно висело тут же, в приемной, ближе к выходу. Кара с чрезвычайным усердием, чуть ли не с транспортиром, проверила вытачки и заломы и с чувством выполненного долга вернулась на место, придумывать новые занятия. Безусловно, она могла бы взять один из справочников и с умным видом вообразить, будто что-то смыслит в юриспруденции, но тогда бы воскресшая покойница рисковала пропустить перерыв на чай: банально бы проспала. И Кара выбрала газеты. Заметки короткие, разнообразные, если спросят, чем занята, всегда можно соврать, что просматриваешь прессу для хозяина. У последнего много лишних денег, раз потребовался секретарь. Или контора дорога как память. Зашуршали толстые сероватые листы. Иной стопкой газет можно и убить, особенно если листы вставлены в специальные деревянные рамки. Так подавали прессу аристократам, ну и начальникам, чтобы легче было листать. Кара потратила битый час, чтобы затолкать все в держатели. Зато теперь каждая газета словно книга.

Бросив косой взгляд на свое отражение, молодая женщина хихикнула. Ей бы очки! И бородавку. Почему бородавку, Кара толком не понимала, но образ «синего чулка» требовал. Остальное – почти идеальное попадание, даже туфли мастера Тана не спасали ситуацию. При найме на работу новому секретарю выдали целый ряд предписаний, касавшийся внешнего вида. Кара могла свести его к одной фразе: «Убить в себе женщину, но носить каблуки». Спрашивается, зачем кандидаткам приятный голос и не менее приятная внешность, если на тебя надевают мешок из-под картошки? Чтобы подобрать его, пришлось попотеть. Отчего-то модные лавки видели женщину в образе обольстительницы или миленькой хозяйки, но никак не бесполого «принеси» и отказывались изуродовать до нужного уровня. Однако Кара справилась с задачей, обошла половину столичных магазинов, но подобрала нужный балахон. Формально он звался платьем, даже предполагал наличие груди, но по факту… Невнятный серый цвет с не менее невнятными желтыми и синими полосками. Их дополняла высокая, чуть ли не под грудью, талия, блестящие медные пуговицы и черное кружево по подолу. Не платье – футляр под горло, с трудом дышишь. Прическа под это нечто полагалась соответствующая. Кара намотала волосы на кулак и скрепила шпильками на затылке. Вышло достаточно кошмарно. Только вуаль молодая женщина подобрала приятную. Она крепилась к гребню – очень удобно, когда нельзя надеть шляпку. Черная – универсальный цвет с максимальной маскировкой.

– Сколько же бездельников на свете! – Кара похлопала по газетам. – Пишут одно и то же каждый день. И о чем? О линьке любимой королевской гончей, потерянной туфельке графини С., ясном солнце на небе, которое давно затянуло тучами. И большие деньги получают, наверное.

Мерно тикали часы, чуть потрескивали дрова в печке, а молодая женщина добросовестно изучала прессу. Ее внимание привлекло знакомое лицо. Так и есть, Верховный некромант. Скетч вышел талантливым. Художнику удалось передать и густые брови, и чуть раскосые глаза. Заинтересовавшись, Кара вчиталась. Она ожидала увидеть заметку о посещении университета, но обнаружила нечто иное. Броский заголовок сообщал, что оценивать красоту, ум и иные качества претенденток на роль королевы собирался в числе прочих граф Экундо. Якобы он в последний момент принял решение войти в состав судей. Журналист недоумевал, зачем Верховному некроманту понадобилось рассматривать красавиц. «Уж среди них точно нет мертвых, – усмехался репортер. – Или министры боятся жестоких боев между участницами за сердце короля?» Отбор? Кара нахмурилась. Разве можно полагаться в таком важном деле на волю случая? Вдруг победительницей станет какая-нибудь кухарка? Молодая женщина надеялась, во дворец допустят только представительниц дворянских фамилий, хотя, по ее мнению, следовало устроить конкурс портретов иностранных принцесс. Король женится на королеве, пекарь на поварихе, каждый продолжает династию, сохраняет вековые традиции, преемственность поколений.

Убедившись, что начальнику не требуется больше кофе, – выпитым он мог бы захлебнуться – Кара достала газеты за прошлые дни и заскользила взглядом по заголовкам. Ее волновал отбор. Нет, бывшая учительница не мечтала сменить указку на корону, не жаждала внимания и славы, ее волновал граф Экундо. Отбор – шанс подобраться к нему, озвучить свою просьбу. Там нет глухой к мольбам охраны, а толпа намного меньше, чем перед воротами университета. Кара верила, она сумеет. Вылетит в первом туре, зато обретет лицо, в прямом и переносном смысле.

– Интересно, а секретарь отбору не нужен?

Молодая женщина трезво оценивала свои силы и понимала, что манер, фигуры и правильной речи мало, придется и личико открыть, а это… С другой стороны, соперниц не останется, умрут на месте от сердечного приступа.

– Или наставница. На странности прислуги смотрят сквозь пальцы. Но если не повезет, пойду в красавицы. Стану Госпожой Загадкой или Барышней Тайной. Нагоню туману, продержусь до появления некроманта. Никуда он из моих цепких рук не денется, у мертвых хватка лучше волчьей.

Условия отбора отыскались в стопке недельной давности. Ему посвятили первые полосы все издания. Критерии оказались на редкость просты, пусть и оставляли свободу действий специальной комиссии: именно она решала, кто из девиц от восемнадцати до двадцати пяти получит заветный пропуск во дворец.

– Спасибо, не через два года воскресил!

Кара полагала, сейчас ей двадцать четыре. Судите сами: умерла в двадцать три, воскресла через год.

Отбор… Дурость какая-то!

– Нет, сама посуди, – Кара отложила газету и бросила мимолетный взгляд на часы: еще целый час до законного отдыха, – какая из тебя претендентка? Учебное пособие в университете! О, это всегда пожалуйста, конкурс невелик, точно возьмут. Сомневаюсь, будто в столице и окрестностях много желающих избавиться от головы и обзавестись парой новых дырок в теле. Именно туда тебя пошлют, стоит предстать перед комиссией. И что, ты станешь вопить в прозекторской: «Позовите Верховного некроманта?» А какой-нибудь Турс вилкой тыкнет, а то и на заклинание сподобится. В итоге ни жизни, ни смерти, одни страдания. Лучше уж скорбно устроиться у дома графа, изображая безутешную влюбленную. Уверена, поклонниц у него много, мужчина он видный.

Не удержавшись, молодая женщина отыскала портрет графа. Хорош! Обычный такой смазливый бабник, перелистнуть и забыть, только вот смотришь. И перечисление недостатков не помогает. К такому бы с нормальным лицом… «Вот сначала его сделай, а потом мечтай, – одернула себя Кара. – Любви ей захотелось, внимания! Еще скажи, на свидания ходить! Зомби – твои друзья, а романтические прогулки по ближайшему погосту».

– Кара! – ворвался в размышления о проверке качества потенциальных королев недовольный голос работодателя.

Молодая женщина встрепенулась, почуяв дело. Ей подойдет любое, даже крохотное, лишь бы не скатиться до продумывания свадьбы с десятками кандидатов и подсчитывания количества будущих детей.

– Уже иду, господин!

Прозвучало… Ну да, словно в гареме, просто из головы вылетела фамилия. Надо же выкручиваться?

Старательно улыбаясь под вуалью, Кара открыла дверь кабинета начальника юридической конторы, проще говоря, адвоката. Тот хмурился за заваленным бумагами столом. Неужели попросит навести порядок? Госпожа Барк могла бы, у нее всегда идеальная чистота.

– Кара, – повторил адвокат, – отправьте это курьером и проводите госпожу Мертес сразу, как только она придет.

Молодая женщина с важным видом кивнула и с трепетом приняла из рук патрона конверт. Пухлый! Судя по размерам, адвокат затолкал туда целую папку. В отличие от Кары, парнишка, нанятый на должность курьера, работе не обрадовался. Еще бы, она отвлекала его от поедания булочек сердобольной кухарки соседней таверны. Но пинок иногда действует убедительней слов, мальчишке пришлось на время забыть об обжорстве. С чувством выполненного долга Кара вернулась в контору и наткнулась в приемной на крайне раздосадованную женщину. Она с шумом надувала и сдувала щеки, словно делала комплекс упражнений для молодости кожи.

– Где вас только носит?! – посетительница с порога напустилась на Кару. – Не контора, а забегаловка!

– У нас только чай с печеньем.

– А? – не поняла женщина.

– У нас не забегаловка, есть только чай с печеньем, – терпеливо повторила госпожа Барк. – Как вас зовут? Присаживайтесь, пожалуйста.

– Хамка!

Посетительница тяжело, сказывался ее вес, плюхнулась на стул.

Кара пожала плечами. Не хочет называть себя, не надо. Приличные люди сначала здороваются, но раз человек не желает быть человеком, то и отношение к нему соответствующее. И Кара ведь держалась в рамках, даже голоса не повысила.

– Опять села, лентяйка! – не унималась женщина. – Встала и доложила обо мне.

– Обо мне – это о ком, госпожа?

Так испортить человека могут только родители и большие деньги. Наряд посетительницы говорил о том, что тут сошлись сразу два фактора, только вот забыли пригласить хороший вкус и чувство меры.

– Она еще и издевается?!

Дама кардинально сменила цвет кожи. Красные оттенки решительно не гармонировали с глазами и волосами.

– Даже не думала, госпожа. Вы не представились.

– Так в журнале посмотри, бестолочь! И занавеску с лица убери, когда с тобой разговаривают.

Стараясь оставаться спокойной, Кара открыла журнал записи. Как же ей хотелось ударить им противную тетку по голове, но тогда пришлось бы попрощаться с жалованием. Долистав до нужного числа, Кара продемонстрировала девственно пустой разворот:

– Тут нет вашего имени, госпожа.

– Потому что ты его не записала!

Сложно записать то, чего не знаешь, но женщине виднее.

– И подыми вуаль. Тебя хорошим манерам не учили? Из какой дыры господин Рус берет таких секретарш? – Посетительница патетически воздела руки к небу.

Кара закашлялась и вкрадчиво предупредила:

– Мне с вуалью лучше, поверьте.

– А мне плевать, что тебе к лицу!

Дама потянулась, чтобы сорвать вуаль с лица оппонентки, как, наверное, не раз вышибала подносы из рук официанток и дергала за волосы горничных. Кара не стала ей мешать. Награда должна найти своего героя. Визжала посетительница знатно и на такой высокой ноте! Едва не перешла на ультразвук. Кастратам оперных трупп, до сих пор исполнявшим многие женские партии, никогда не достичь подобных вершин. И показала много прыти. Грузное тело не помешало покинуть контору в рекордные сроки. Кара могла бы поспорить, остановится она не раньше пяти кварталов.

– Что тут происходит?

Распахнувшаяся дверь явила встревоженного адвоката.

– Не знаю, господин. – Кара, сама невинность, закрыла дверь за столь спешно ретировавшейся посетительницей. – Возможно, заходила та самая госпожа Мертес, но я не успела выяснить, она сбежала.

– Сбежала? – поднял брови мужчина.

– Ну да, – кивнула молодая женщина. – Потребовала открыть журнал, увидела, что он пуст, и сбежала. Обиделась, наверное.

Адвокат не поверил, но другую версию выдвинуть все равно не мог. Напомнив Каре об испытательном сроке, он вернулся к себе, а бывшая покойница вновь задумалась о конкурсе. Может, попытать счастья? Она уже четырежды пыталась проникнуть на прием к Верховному некроманту в министерство, и четырежды ее выгоняли. Кара даже рта раскрыть не успевала, ее прерывали на стадии цели визита и отправляли восвояси. Только рабочие дела, никаких личных. В последний раз Кара пробовала соврать, что по долгу службы, но над ней посмеялись. Дома графа и вовсе не застать, он вечно не принимает. Не в окно же лезть! Кара бы не рискнула. Маг такого уровня заботится о собственной безопасности, еще на подоконнике превратит в горстку пепла. Тогда, конечно, станет все равно, какое у тебя лицо, но выход слишком радикальный.

Так, где же эта информация по отбору? Любительница ора внесла такую сумятицу, что Кара не могла вспомнить нужный выпуск. Она сходит туда ради шутки, с надеждой, вдруг Верховный некромант со скуки посидит в приемной комиссии. Потом поплачет, разжалобит кого-нибудь и попадет во дворец на самую крохотную должность. Уж там у графа неприемных дней точно не будет! Работа в адвокатской конторе все равно осточертела. Ну, положим, на пару дней занятие найдется, а дальше? Плевать в потолок Кара не умела, метание бумажных шариков в мусорную корзину уже испробовала. Тренировки развили точность броска, теперь молодая женщина попадала в восьми случаях из десяти. А в перерыве между увлекательными соревнованиями она добросовестно писала письма под диктовку, заваривала чай и кофе – словом, вела насыщенную жизнь. Променять такую на дворец? Да с радостью!

Ага, нашлось! Кара вырвала лист из журнала, переписала адрес и приемные часы. Одно плохо – документы. Связи хозяина позволили выйти на умельцев, но даже в их среде царствовала волокита. Нет, не подумайте, почтенный адвокат не якшался с криминальным миром, просто за особое вознаграждение криминальный мир открывал временный филиал в кабинете того или иного чиновника. Молодой женщине удалось побывать с начальником в присутственных местах, послушать парочку разговоров, а уж выводы она сделала сама. Записалась на прием, поведала сказку о пожаре, унесшем самое ценное, в том числе красоту и супруга, и завернула в заявление весомые доказательства своей правоты. Ими послужили облигации: монеты бы звенели, еще выпали ненароком. А тут бумажка, всем удобно, все довольны. Разумеется, сначала чиновник возмутился: у них все по закону, в общем порядке, но порядок быстро превратился в частный, когда листов в заявлении стало чуточку больше. И вот через неделю Кара должна была получить документы на имя Кары Абри, родившейся в отдаленной дыре, куда никто запрос посылать не станет. А еще утверждают, будто география – бесполезный предмет! Знала бы Кара о том хуторе, если бы в свое время не зубрила карты? Муж в метрику по понятным причинам не вписывался. При желании (или наличии того самого супруга) всегда можно взять дубликат записи о браке в муниципалитете. Но все через неделю, а записываться надо прямо сейчас. Король не станет ждать, пока его потенциальные невесты приведут документы в порядок.

– Ладно, так схожу. Разведка – первый шаг к победе. Вот прямо сегодня и наведаюсь, вместо обеденного перерыва. Задержусь, невелика потеря. Журнал записей пуст, а у начальника на столе бумаг столько, что чтения хватит до утра.

То ли размышления о грядущей авантюре сократило время, то ли Кара реже смотрела на часы, но перерыв подкрался незаметно. Адвокат, привычно хмурый, погруженный в себя, с шумом отворил дверь и стремительно прошел в прихожую. Буркнув оттуда что-то непонятное, он накинул пальто и скрылся в неизвестном направлении. Кара к странностям начальника привыкла, даже научилась разгадывать его мычание. Например, нынешнее означало: «С обеда задержусь». Как хорошо, когда планы совпадают!

Потрепанное пальто скользнуло на девичьи плечи. Голову украсила аккуратная шапочка – очередное приобретение. Адвокат выдал аванс, и Кара решила себе ни в чем не отказывать. В реальности это вылилось в съем крохотной квартирки и покупку все той же шапочки с меховой оторочкой. Молодая женщина приобрела ее по двум причинам. Во-первых, в шляпке мерзли уши, во-вторых, вуаль не сочеталась с платком на голове. Вышло миленько, даже стильно. Для полноты картины не хватало элегантной сумочки, но практичная Кара предпочла заплатить владельцу квартиры за два месяца вперед. Как чувствовала, что Верховный некромант окажется крепким орешком! Туфельки остались в приемной, их место на ногах заняли сапожки. Убедившись, что выглядит сносно, минимум как барышня второго сословия, Кара упорхнула в неизвестность.

Логично было бы предположить, что запись на королевский отбор проводилась во дворце, но монарх не желал страдать от наплыва желающих и перенес ее… в Магический университет. Кара решила, это знак свыше. Если в первый раз ее не допустили дальше ворот, теперь будущая госпожа Абри миновала их с гордо поднятой головой. Волшебное слово «отбор» сняло все вопросы. Молодая женщина с интересом осматривалась, дивилась тому, как чисто вокруг, а еще тому, что за воротами зима, а тут будто осень, даже травка между камней пробивается. Ни снежинки, крыши сияют отполированной ветром черепицей. «Турс бы тут и месяца не продержался, – подумалось Каре. – Таких, как он, только в филиалы набирают». Она не сомневалась, чистота и образцовый порядок – дело рук студентов. Не преподавателям же снег на крыше топить!

Специальный указатель любезно сообщал, что желающим примерить корону нужно повернуть направо. Вскоре показался конец очереди. Сколько же девушек мечтало о сказке! Некоторым, по мнению Кары, и она бы не помогла, только перерождение. И это они еще рот не открывали… Скромно пристроившись последней и получив заветный номерок у освобожденного по королевской надобности от занятий паренька, Кара пристроилась ждать. Стулья давно разобрали, пришлось стоять. Обеденный перерыв подходил к концу, а заветный стол не приближался. Мысленно попрощавшись с должностью секретаря, Кара купила у разносчика (вот кто сорвал куш!) воду и простенький сандвич и настроилась ждать до заката. Подобные жертвы не потребовались, в натопленное помещение флигеля одного из университетских корпусов она попала намного раньше. Участники комиссии старались, сразу отметали совсем пропащих и давали шанс всем, кто хоть немного походил на принцессу. Во дворце разберутся, в первом туре отсеют половину. Кара очутилась в числе счастливиц. Как, она сама толком не поняла. Ну, ответила на пару вопросов, показала волосы и чуть приподняла вуаль, открыв губы, и все принята.

– Добро пожаловать на отбор! – монотонно, в который раз за день повторил седовласый мужчина и протянул Каре плотный квадрат бумаги. – Тут все написано, не опаздывайте.

Ну ладно, хотите живого мертвеца для экзотики, будет вам мертвец. Кара забрала памятку, поблагодарила и вышла вон под завистливые взгляды не столь удачливых соперниц. Сами виноваты, требования минимальные. А смотрят так, будто Кара прошла по блату. Видимо, вуаль смущает. Но тут уж дело членов комиссии. Выходит, они так устали от круглых дур, что готовы взять любую девушку, умеющую связно говорить. К слову, о девушке, Кара ведь формально нарушила этот негласный пункт отбора, но ее об интимных вещах не спрашивали. Словом, будущая королева Скадара возвращалась в контору в приподнятом настроении. Но адвокат придерживался иных политических убеждений и с первых минут организовал заговор с целью свержения государыни – проще говоря, отчитал.

– Кара! – Он стоял в дверях конторы, уперев руки в бока, не хватало еще ногой топнуть. – Сколько сейчас времени?

– Понятия не имею.

Сущая правда – по дороге молодой женщине не встретились часы, а бой башенных она благополучно прослушала.

– А надо бы! – напустился на нее хозяин конторы. – Я возвращаюсь, а вас нет! Как вы думаете, пройдете ли вы испытательный срок?

Каре хотелось ответить, что она выдержала гораздо более важное испытание, но ожившая покойница прикусила язык и попыталась разрешить конфликт мирным путем. Во дворец только через два дня, могла бы еще позаниматься дизайном приемной. Жаль следующую секретаршу: ей придется приносить развлечения из дома.

– Ко мне в любой момент могут прийти клиенты, – не унимался мужчина, наоборот, еще больше распалялся, даже покраснел от натуги. Оставалось загадкой, как он с такой хлипкой нервной системой работал адвокатом. Зато теперь понятно, почему в приемной вечно толпились люди. Жаль, Кара их не видела. – Секретарь имеет право покидать свое место только с моего согласия.

– Я и ушла с вашего согласия, – напомнила молодая женщина и, обойдя разгневанного работодателя, повесила пальто на вешалку.

Какой же он невоспитанный – держит сотрудницу на морозе! Даже не посторонился, пришлось протискивать между ним и дверным косяком. Куда только родители в детстве смотрели! Очевидно, мимо. Зато женщины все замечали и не соглашались принять в дар такое сокровище. У того же помощника адвоката семья, а этот все завидный жених. Если не одумается, белую накрахмаленную рубашку только в гроб наденет.

– На обед!

Кара всерьез опасалась за здоровье патрона. Не стоит так нервничать. И кричать тоже.

– И? – Она все понимала, но придерживалась стратегии «женщина всегда права».

– Он давно закончился!

– Простите, я не умею быстро жевать.

Кара невозмутимо отряхнула снег с ботинок и потянулась за туфельками. Интересно, сколько времени она провела в университете? Солнце низко, выходит, половину рабочего дня. С другой стороны, после визита ненормальной клиентки требовалось восстановить силы, а запись в первые красавицы и умницы страны несказанно поднимает самооценку и помогает в труде. Или адвокат полагал, что продуктивность работы плинтуса лучше? Того самого, до которого опустили Кару.

Работодатель застонал и захлопнул дверь. Правильно, нечего разыгрывать бесплатное представление, кому интересно продолжение, пусть заплатят за билеты.

– Кара, – немного патетично, даже трагично заявил владелец конторы, – нам придется расстаться.

– То есть переобуваться не нужно? – деловито уточнила молодая женщина.

– Кара, вы не расслышали: я вас увольняю.

– Все я прекрасно слышала, только исправьте ма-а-аленькую ошибочку: не вы меня увольняете, а я от вас ухожу. Если выиграю, обещаю пользоваться услугами только вашей конторы, – легкомысленно пообещала госпожа Барк.

Так, пора собираться и потребовать расчет. Как хорошо, что молодая женщина не успела обрасти вещами! Ни засушенных букетиков фиалок в ящике стола, ни милых безделушек, пухового платка и диванной подушки, которую удобно подкладывать под спину. Все это появляется потом и у живых, а Кара во всех смыслах существо временное. Она собралась за пару минут, даже успела объяснить систему расстановки папок.

– А теперь самое главное.

Кара остановилась против адвоката и протянула руку. Он не понял, пришлось пояснить:

– Деньги. И, так и быть, в качестве бонуса можете поцеловать руку будущей королевской невесте.

Эффект вышел ошеломляющий, а молодая женщина в который раз убедилась в хлипкости мужской натуры. Это им, а не слабому полу нужно носить мешочки с нюхательной солью. Вот и теперь, что мешало хозяину сесть на стул? Нет, он плюхнулся там, где стоял.

– Вам помочь? – встревожилась Кара.

Вдруг у адвоката случился приступ, а она грешит на нервы? Положив бархатный мешочек с кошельком на стол, госпожа Барк присела на корточки рядом с бывшим работодателем и помахала на него шарфиком. Может, принести воды? Помнится, мастеру Тану помогло.

– Не надо, – хрипло ответил адвокат и поднялся на ноги.

Молодец, справился с ударом.

– Но как?.. – в одном вопросе сплелось так много.

– Перст судьбы, – улыбнулась под вуалью Кара.

Она задумалась, не станет ли мужчина мешать, не сообщит ли, что она не девица. Ну, насколько именно, он не подозревал, но даже легкой версии правды хватит для того, чтобы ворота дворца захлопнулись перед самым носом. Этого Кара допустить не могла, она должна дойти до первого тура. Но, поразмыслив, женщина пришла к выводу, что опасность ей не грозит. Адвокат чудаковатый, но не подлый.

– Удачи! – только и смог вымолвить мужчина.

Да, тяжелый удар – вдова, поправшая мораль. И не побоялась осуждения! Но лучше прослыть чуточку аморальной, чем всю жизнь прятать лицо. Особенно, если длина жизни стремится к бесконечности.

Деньги Кара таки получила. Больше ей ничего не требовалась, и она с легким сердцем переступила порог конторы. Впереди ждали приятные женские хлопоты и составление гениального плана без права на ошибку.

– Такое даже с приглашением сразу выгонят! – Кара скептически осмотрела свое отражение в одной из витрин. – Пора сделать небольшие вложения, и из унылой вдовы превратиться в модницу. Проклятый некромант испортил хорошее платье! Когда есть грудь, лицо уже никого не интересует. Вот и мне надо сделать так, чтобы диалог вели не с глазами.

И молодая женщина отправилась сорить деньгами. Корсет она приобрела по принципу: ощущаешь себя развратной, бери. Скромная учительница никогда бы такого не надела. Розовые ленты, голубой атлас, вырез сердечком. Именно такой осинским женщинам виделось белье представительниц древнейшей профессии. Вот и руки Кары сначала привычно потянулись к серенькому и закрытому, но она вовремя их отдернула. Нужно переступить через себя, наша цель не ум, а тело. «Только кто это увидит?» – расплачиваясь, размышляла молодая женщина. К корсету она добавила пару не менее игривых панталон: если разврат, то по полной. Только действительно зачем, не раздеваться же перед Верховным некромантом! Нет, ради полноценной жизни она бы могла. Граф – мужчина красивый, если бы дал слово, Кара бы отблагодарила. Маги смерти – народ небрезгливый, хотя существование Турса Абри опровергло этот тезис. Может, и Морис такой же? Ну да, не поцелуешь, даже в кровать не положишь, а то проснешься, глянешь с утра, и сердечный приступ обеспечен. Но во фривольной корсете и чувствуешь себя по-другому. Он придает смелости.

Подходящее платье тоже нашлось. Хотя чтобы в столице – и не купить платья? Продавщицы бы его из-под земли достали, лишь бы покупательница не ушла с пустыми руками. Деньги в кошельке – главный раздражитель, чем их меньше остается в итоге, тем лучше владельцу магазина. Туфли Кара менять не стала, вместо этого наведалась в банк – особые обстоятельства требовали особых же трат. На украшения жалования бы точно не хватило, а без них молодая женщина смотрелась бледно. По дороге Кара обзавелась новой вуалью, крепившейся к изящному гребню. Покойница рисковала, белое не маскировало столь удачно, как черное, но все-таки взяла ее. Заодно немного косметики в тщетной надежде замаскировать мертвое под живое. В итоге к ночи, когда уставшая Кара ввалилась в дверь своей съемной квартиры, кошелек ее похудел на жалование учительницы за полгода. Но бывшая покойница не раскаивалась. Оказывается, если постоянно не думать о плате за жилье, ценах на муку и дрова, можно ощутить себя… женщиной. Впервые подобное, незнакомое прежде чувство посетило ее в лавке Осина, когда Кара записала наряд на счет дяди. Но сегодня, сегодня все было иначе. Кара ловила на себе восхищенные взгляды. Ее, покойницу, считали красивой, с ней учтиво говорили, отворяли двери… Даже пытались познакомиться! Кара сначала даже решила, будто ей это снится. Пусть бывшие спутники-торговцы тоже проявляли интерес, тут он иной, деликатный и от людей другого толка. А еще она на некоторое время забыла о своем лице, поверила в свою красоту и привлекательность. Волшебная сила магазинов! Тут можно купить кусочек счастья, жаль, на краткий срок. Вот и Кара, сгрузив свертки на кровать, из принцессы превратилась в нанимательницу дешевого жилья. Но новый день может все изменить, правда?

Глава 7

Наверное, каждый житель Скадара испытывал душевный трепет, оказавшись у ворот королевского дворца. Вот и Кара замерла на противоположной стороне площади, не решаясь подойти к ажурной ограде. Какой же он огромный! И светлый. Или это еще не дворец, а только служебные корпуса? Не разберешь толком, все такое помпезное. В Осине подобных зданий нет, в Стравеце тоже. Там архитектура немного другая, массивная, величественная, тяготеющая к прошлому. Дворец же… Торт. Да, именно торт, в меру сладкий, но не приторный. Это сравнение, по мнению Кары, лучше всего передавало впечатление от увиденного. Перед дворцом разбит парк. Там, наверное, пруды с лебедями – молодой женщине казалось, в любой приличной королевской резиденции обязаны жить белоснежные гордые птицы.

Стиснув в пальцах заветную бумажку, пропуск в другой мир, Кара мысленно репетировала речь. Нужно подготовиться, чтобы потом не краснеть, не застыть соляным истуканом. Всего лишь первый тур. Кара подойдет к графу Экундо переговорит с ним и все, ничего сложного. Однако это самое «переговорит» пугало больше всего. Вдруг некромант и слушать не станет, испепелит на месте? Или брезгливо отвернется? Вдруг ей не хватит денег, вдруг он давно не практикует? Десятки надоедливых «вдруг» и «что если» роились в голове, отравляя сознание. Кара поспешила от них отмахнуться. Если боишься, лучше развернуться и на перекладных добраться до Осина. Там прямиком направиться к дядюшке и попросить пронзить себя кольями, ножами и прочими острыми предметами. А после сжечь или и вовсе похоронить заживо, раз сложила руки без борьбы. И Кара сделала первый шаг, самый трудный.

Претенденткам на роль будущей королевы дозволялось взять с собой минимум личных вещей – остальными обещали снабдить во дворце, поэтому бедственное финансовое положение покойницы под вуалью не так бросалось в глаза. К тому же выглядела она шикарно, недаром провела пару часов перед зеркалом.

У ворот Кару остановили гвардейцы. Статные, высокие, они нависали над ней, словно молодые дубы. Молодая женщина с интересом рассматривала галуны, затейливые меховые шапки с королевским гербом, красные мундиры и егерские сумки на поясе. Солдаты на фоне гвардейцев выглядели голодранцами. Вот она, элита армии!

– Здравствуйте! – При любых обстоятельствах помни о вежливости. – У меня приглашение на королевский отбор.

Кара протянула бумагу ближайшему гвардейцу. Она слабо разбиралась в званиях и различиях обмундирования, но надеялась не нарушить установленный порядок. Увы, подобные тонкости нигде на написаны, книги по этикету, которые госпожа Барк добросовестно штудировала в освободившееся от работы время, умалчивали об армейских нашивках.

– Проходите!

Алебарды словно по волшебству взмыли вверх, освобождая дорогу.

– А мне куда?

Кара растерянно огляделась. Дворцовый комплекс огромный, а к приглашению не прилагался план с точным адресом.

Гвардеец покосился на караулку, и из нее вышел сменщик в такой же сияющей новенькой форме.

– Я провожу вас, госпожа.

Он забавно приложил пальцы к виску и забрал у Кары нехитрую поклажу. Заинтригованная, она последовала за гвардейцем, гадая, положено ли его поблагодарить. Наверное, даже леди не умрет от одного «спасибо».

Шумную компанию участниц отбора поселили подальше от королевских покоев, чтобы они ненароком не нарушили распорядок дня его величества или не потревожили высочайший сон. В их распоряжение отвели парковый павильон, достаточно просторный, чтобы называться Малым дворцом. Шептались, будто после, когда отсеют совсем безнадежных, девушек переведут в один из флигелей. Ну а самые-самые и вовсе обустроятся в гостевых покоях. Кара сомневалась, будто когда-то увидит дворцовые интерьеры. Хватит с нее парка. Жить претенденткам на корону предстояло подвое в одной комнате, а вот это немножечко тревожило. Кара боялась раньше времени раскрыть свой секрет, надлежало что-то придумать. Решение подсказал небольшой внутренний дворик с площадкой для астрономических наблюдений. Почему бы у хорошенькой женщины не найтись крохотному серьезному хобби? По такому случаю воскресшая учительница вспомнит, как обращаться с секстантом.

– Вот, еще одна.

Гвардеец опустил саквояж на первую ступеньку лестницы и передал Кару на попечение напоминавшей печеное яблоко даме. Та питала страсть к кофейному цвету и слилась для вновь прибывшей в одно неделимое коричневое пятно. Стоило тщательнее подбирать оттенок пудры и проявить чуточку интереса к той же помаде.

– Добро пожаловать! – чопорно поздоровалась женщина. – Меня зовут госпожа Розалина Фера́, в ближайшие недели я стану вашей наставницей. Вашей и всех прочих девушек, – уточнила она, чтобы избежать разночтений.

Кара кивнула, поздоровалась и сделала книксен. Он давался легче реверанса, и покойница решила не рисковать. После потренируется. Да и вряд ли Розалина Фера знатная особа, хватит с нее книксена.

– Я старшая дама дворца, – дополнила представление любительница коричневого.

Молодая женщина напряглась и вспомнила, что такое звание вводилось в периоды, когда по каким-то причинам отсутствовали королева и принцессы. Старшая дама дворца относилась к верхушке второго сословия, то есть не могла претендовать на звание придворной дамы, однако в иерархии стояла выше части сановников. Она следила за общим порядком, а после появления королевы или принцессы передавала бразды правления старшей фрейлине.

– Очень приятно познакомиться, – повторила Кара, на этот раз без книксена.

Розалина окинула ее снисходительным, чуть презрительным взглядом и повела вглубь Малого дворца, попутно комментируя, что где находится. Кара внимательно слушала. Особенно ее порадовало наличие библиотеки – не только как храма знаний, но и как места для приватных бесед. Не на виду у всех же просить Мориса довершить работу нерадивого коллеги! Да и подготовить нужно, сначала о погоде-природе поговорить, о низко летающих ласточках, предложить проверить по умным книгам, действительно ли они к дождю, то есть к снегу. И уединятся, и вопросов не вызовут.

– Вот ваша комната, – ледяным голосом сообщила госпожа-надзирательница, как ее мысленно окрестила Кара. – Вы здесь первая, поэтому выбираете кровать. Тут, – она махнула рукой на столик с сиротливым букетом хризантем, – требники. Отмечаете галочками нужные пункты и оставляете вечером под дверью. Утром, по возможности, слуги доставляют вещи.

– А если мне понадобится нечто особенное, чего в анкетах нет? – полюбопытствовала Кара.

Вряд требники отличались широким ассортиментом.

Бежевые стены, портьеры на тон темнее, одинаковые кровати под полупрозрачным пологом, шкаф, стол, два стула, кресло и зеркало – бедно предстояло жить кандидаткам на роль первой дамы королевства. Спасибо, удобства не на этаже. Дверь в уборную приоткрыта, виден краешек ванной. Какого цвета? Правильно, бежевого. То ли декоратор Малого дворца приходился родственником Розалины, то ли она приложила руку к убранству. Вышло убого. И рисованные гирлянды цветов под потолком не помогут.

– На особенное сможете рассчитывать, если вас сочтут достойной.

Кару окатили очередным ушатом высокомерия. Крута первая дама дворца! Но у мертвых терпение долгое. Госпожа Барк столько дней под землей лежала, выдержит еще неделю в обществе наставницы. Интересно, сколько ей лет? Дамы при дворе красили волосы, поэтому Розалине могло оказаться как сорок, так и семьдесят.

– Это после какого тура? Или достойная всего одна? – Кара во всем ценила точность.

– Это точно не вы, – заметила любительница коричневого.

Хотелось поддакнуть, но бывшая покойница не стала. Надо делать вид, будто ей ужасно хочется как можно дальше продвинуться в отборе. Поэтому Кара ограничилась туманным:

– Кто знает!

Потеряв к новенькой всякий интерес, Розалина удалилась. Минутой позже, постучав, в комнату принесли нехитрый багаж, сводившийся к смене белья, чулкам и личным принадлежностям.

– Итак, я во дворце…

Оставшись одна, Кара подошла к окну и порадовалась, что оно не выходит на облюбованный заранее дворик. Просто чудесно, соседка не сможет шпионить, проверять, там госпожа Барк или нет. Вид, к слову, красивый – на сад-«лабиринт». Как хорошо там летом! Но и сейчас сочетание белого и желто-зеленого смотрелось неплохо. Неплохо, однако, не впечатляло. Кара рассчитывала на нечто грандиозное, в родном Осине пейзажи не хуже. Взять хотя бы море. Если нет шторма, так приятно бродить по берегу, бросать камни в застывшую ледяную гладь.

– Нужно изучить местные и правила и расспросить о членах отборочной комиссии. – Молодая женщина сняла перчатки и открыла саквояж. – Может, они тайно наблюдают за девушками или, наоборот, появляются раз в неделю строго во время испытаний. Последнее хуже всего, так я до Верховного некроманта не доберусь, только через скандал. А скандал нам что? Правильно, не нужен.

Последнее слово Кара произнесла по слогам.

Ну, раз соседка припозднилась, госпожа Барк облюбует полочки в ванной комнате. Выстроив галерею из баночек и тюбиков, молодая женщина скептически ее осмотрела. Вроде, как положено, стандартный дамский набор. Для Кары «стандартно» теперь главный эталон поведения.

– Попрощаемся мы с тобой, убожество, или нет?

Она рискнула поднять вуаль и теперь беседовала со своим отражением. Несмотря на приложенные усилия, оно оставалось пугающим. Только правильное освещение и плохое зрение в сумеречную пору превращало Кару в обычную особу слабого пола.

– Уродка сверху, человек внизу.

Молодая женщина поправила вырез платья. Хоть оно смотрелось идеально, зазывно и аппетитно.

– Ощущаю себя червяком! – пожаловалась Кара своему отражению. – Одно радует, хотя бы вторично не подхвачу воспаление легких. С таким декольте оно практически гарантировано.

Бывшая покойница немного лукавила: и вырез не оголял больше положенного, и топили в павильоне хорошо, заботились о здоровье девушек.

– Ну давайте, господин граф! – Кара, словно забрало, опустила вуаль. – Вы готовы к встрече с чудовищем?

В дверь постучали. Но это не пришел на зов Верховный некромант, а прибыла соседка по комнате. Каре она понравилась – миловидная блондинка, воспитанная, скромная. Молодая женщина искренне пожелала ей удачи. Мысленно – такое вслух не говорят. Звали девушку Алия. Девушку… Ох, Каре и с этим аспектом надо что-то решать. По документам она вдова, в физиологическом смысле тоже уже не цветок, вылетит с волчьим билетом. Ладно, выкрутится. Возьмет обаянием, наконец.

– Ох, я так волнуюсь! – заламывая руки, призналась Алия.

Да уж Кара переживала не меньше. Не выберет соседку король, еще счастливо в жизни устроится, чего не скажешь о шатенке под вуалью, ей судьба повторных шансов не даст.

– Не знаешь, как тут все устроено? – уцепилась за возможность узнать нужную информацию Кара.

– Нет, объяснят, когда все соберутся. Госпожа Фера́ сказала, расписание будут вешать в холле. С нами станут заниматься лучшие учителя! – восторженно проворковала Алия.

Кара скривилась, благо под вуалью не видно. Снова учеба! И ладно бы полезная, умения принцессы ей не пригодятся.

– А ты почему с вуалеткой? – разглядела-таки Алия. – Тут посторонних нет, можно снять.

– У меня высыпания, – шепотом, словно по секрету, призналась Кара. – Не хочу, чтобы домой отправили. Представляешь, еще вчера чистое лицо, а тут…

– Бедная! – посочувствовала блондинка.

Решила, одной конкуренткой меньше?

– Но ничего, скоро пройдет, – заверила бывшая покойница. А то еще соседка сбегает к любительнице коричневого, поведает о дефекте одной из участниц. – У меня такое случается на нервной почве. А пока поношу вуаль.

Алия кивнула. Похоже, ее не волновали странности соседки. Вот и славно!

Оставив блондинку разбирать вещи, Кара поспешила в холл. Она надеялась, расписание уже повесили. Попутно молодая женщина припоминала объяснения Розалины, проверяла, правильно ли все запомнила. Пока разум не подводил, работал четко. Участницы отбора массово прибывали, приходилось часто останавливаться, чтобы пропустить их. Все абсолютно разные, не под копирку. Когда Кара вышла в холл, заветный лист как раз крепили на специальный стенд, напоминавший школьную доску. Молодая женщина подождала, пока слуга закончит и подошла. Распорядок дня навевал мысли о прошлом. Строго регламентировалось все, девушкам не давали прохлаждаться. Свободного времени – полтора часа, остальное занято либо полезным, либо рутинным. Завтрак в восемь утра. Кара усмехнулась. Изнеженным соням вряд ли такое понравится. Аристократки в ее представлении спали до полудня. Их в толпе соискательниц короны Кара определяла четко: по осанке, манере держаться, особому взгляду. Дворянки считали, что остальные находятся здесь по ошибке, которую очень быстро исправят. Кара была с ними солидарна. Королева сомнительного происхождения, без десятка важных родственников – это моветон.

– Проверка, – молодая женщина не заметила, как произнесла вслух таинственный пункт завтрашней программы. – Что бы это значило?

– Только то, что вы не должны представлять угрозы для его величества.

Кара вздрогнула и обернулась, чтобы тут же закусить язык – иначе бы подвели, выдали мышцы. Предмет желаний стоял столь близко и пристально смотрел на нее. И что-то в его взгляде Каре очень сильно не нравилось.

– Ясно, – молодая женщина постаралась изобразить беззаботность и сделала пару шажков в сторону.

Она не готова говорить с Верховным некромантом сейчас, без подготовки, да еще на глазах у прибывавших конкурсанток. Зато Кара точно знала день и час, когда вылетит с отбора – завтра в два часа дня.

Морис Экундо с интересом наблюдал за передвижениями незнакомки в голубом. Где-то он ее видел. Определенно, знакомый голос, фигура, движения. Люди напрасно полагают, будто поднимают те же руки одинаково, у каждого свои особенности. Так и тут, граф уже встречал эту девушку, но почему-то не запомнил. Однако волновало его совсем другое: чутье мага ворчало, что с собеседницей неладно. Он ощущал холод, а не тепло, присущее живым существам. Никак не удавалось рассмотреть ауру – девушка словно специально не подпускала слишком близко. Однако и отсюда понятно, там много синего, слишком много.

– Как вас зовут? – Морис попытался наладить контакт, заодно разобраться с чужими тайнами.

Кара запаниковала. Так ждала, а теперь мечтает спастись бегством. На помощь ей, как ни странно, пришла Розалина. Старшей даме дворца что-то понадобилось от Верховного некроманта, и он нехотя ушел, мазнув на прощание пронзительным взглядом карих глаз. Молодая женщина перевела дух и вытерла со лба испарину. Оказывается, сильный испуг способен взбудоражить организм. Жаль, пот скатился с кожи головы – на лице по-прежнему только кости.

– Ну, и как мне быть? – задала себе Кара почти риторический вопрос. – С таким подходом ты рта не откроешь.

В мечтах все представлялось иначе. Смелая и решительная Кара подходила к графу, просила уделить ей чуточку внимания и ясно излагала проблему. В реальности у молодой женщины подгибались ноги и отнимался язык.

– Надо потренироваться и вызубрить речь, – решила бывшая покойница.

Не бывает безвыходных ситуаций, бывают ситуации, где не искали выход. Она учительница, значит, умеет излагать мысли и преодолевать стеснение. Да и как иначе, если профессия требует донести истины из учебника десяткам незнакомых людей. Сегодня же напишет на бумажке, вызубрит и больше не попадет впросак.

* * *

Алия битый час твердила, как она волнуется, утверждала, ее выгонят прямо с порога.

– Ведь кто я такая? – повторяла она, прикладывая к лицу то розовую, то зеленую ленту, не в силах решить, какая лучше. – Даже не баронесса. Подумаешь, дед личное дворянство получил, а отец до потомственного дослужился.

Кара скромно молчала. Ее шансы и вовсе замерли на минусовой отметке, зато проблем с лентами не возникало. С таким лицом что розовая, что зеленая, крик поднимется одинаковый. Сама она давно оделась и терпеливо слушала стенания представительницы первого сословия. О своем происхождении Кара благоразумно не заикалась. Похвастаться там нечем, даже вероломный дядюшка в масштабах столицы – ноль.

На короткой ноге с дворянкой… Да прежде они смотрели сквозь Кару, не считая нужным замечать какую-то учительницу. Отрез ткани, и тот стоял выше в их иерархии. А тут едва ли не наперсница. Забавно!

– Успокойся и выпей воды. – Между девушками негласно установилось обращение на «ты» – дань равенству перед отбором. – И повяжи уже зеленую, а то от обилия розового кого-нибудь стошнит.

Действительно, блондинка в розовом… Для приторной сладости не хватало только голубых глаз и пухлого ротика – и кремовый торт готов.

– Ты так думаешь? – Алия нерешительно отложила одну из лент. – А она точно гармонирует с платьем и цветом кожи?

Кара мысленно застонала. Как хорошо покойнице! Плевать на цвет кожи, надела вуалетку – и готово. Как хорошо бедной, когда у тебя одно парадное платье. Никаких мук выбора!

– Гармонирует.

Выдержка помогла не сорваться, хотя давно хотелось приложить соседку чем-нибудь тяжелым. Бедные мужчины, как они живут с женщинами? Кара бы не смогла.

Алия просияла, но от зеркала не отошла. Бывшая покойница закатила глаза, благо под вуалью не видно. Создавалось впечатление, будто блондинку уже провозгласили королевой, и она готовилась к коронации. Спрашивается, зачем сегодня прихорашиваться? Его величество не придет, а для проверяющих все равно, как ты выглядишь, важно, что у тебя внутри и каково твое прошлое. Это Каре нужно тревожиться. Она не сомневалась, подлог всплывет, и ее попросят из дворца. Лишь бы Верховный некромант присутствовал! Теперь Кара не стушуется. Она подготовилась, набросала несколько вариантов разговора.

– Ой, я, наверное, тебе мешаю? – вспомнила Алия. – Тебе ведь тоже надо припудрить носик. Какая ты красивая! – завистливо добавила она.

– Где? – не поняла Кара.

Вуалетка чуть открывала губы, но они самые обыкновенные, даже не сердечком.

– Фигура, – вздохнула блондинка и призналась: – Всю жизнь мечтала о такой груди!

Бывшая покойница недоуменно покачала головой и подошла к зеркалу, пристроившись за соседкой. Вроде, грудь и грудь. Да, платье ее подчеркивало, затем и брала, но чтобы нечто особенное… Однако сравнение показало, счет в пользу Кары. Алия брала лицом, молодостью, цветом волос, а вот в груди природа ее обделила, лишь наметив очертания предмета женской гордости. В этом вопросе Каре повезло, но не настолько, чтобы страдать от свиста грузчиков и боли в спине.

– Спасибо. Не волнуйся, – поспешила утешить соседку молодая женщина, – у тебя еще может вырасти.

– Правда?

Глаза Алии заблестели. Какой же она ребенок! А ведь уже девятнадцать.

Стук в дверь прервал размышления о строении фигуры.

– Пять минут! – строго напомнила Розалина и отправилась дальше по коридору.

Старшая дама дворца не изменила своим привычкам и выбрала всю ту же кофейную гамму, только немного светлее. Единственное яркое пятно – брошь с вензелем, отличительный знак ее должности.

– Я так волнуюсь! – в сотый раз повторила Алия и коснулась сухими духами нежной кожи за ухом.

Кара могла бы поспорить, что она волнуется больше, но не стала. Молодая женщина первой вышла из комнаты, оставив соседку наедине с последними приготовлениями. Перед смертью (может, и не в иносказательном смысле) не надышишься, зачем оттягивать неизбежное? В холле уже собрался десяток девушек, и Кара без труда затерялась в толпе – так спокойнее. Розалина, как и полагалось наставнице, гордо вышагивала перед стендом с расписанием. В руках она держала карманные часы – вещь безумно дорогую и редкую. Кара с удовольствием рассмотрела бы их ближе, но понимала, как нелепо прозвучала бы ее просьба. Но вот Розалина начала обратный отсчет и со щелчком захлопнула крышку часов.

– Запомните, – обратилась она к подопечным, – точность – вежливость королей. Все, кто не успел спуститься к сроку, выбывают из отбора. Всех, кто станет опаздывать на занятия или испытания, постигнет та же участь.

По рядам прокатился недовольный шепоток. Похоже, не все понимали серьезность конкурса.

Кара огляделась и с облегчением отыскала Алию. Не хотелось бы лишиться соседки, пусть даже госпоже Барк оставалось провести на отборе всего пару часов. Блондинка тоже углядела Кару и протиснулась к ней. Дальше участницы отбора, взявшись за руки и выстроившись парами, словно школьники, следом за Розалиной вышли в парк.

– Интересно, куда нас ведут? – шепнула Алия.

Каре тоже было любопытно. Она полагала, проверка пройдет здесь же, в Малом дворце, но любительница коричневых тонов уводила их все дальше в парк. Лабиринт, часть которого Кара видела из окна, остался справа. Они шагали по широкой аллее, с двух сторон обсаженной живой стеной из деревьев. Впереди – пустое пространство. Алия предположила, там пруд. Кара не стала спорить. Соседке виднее, она дворянка. Так как пейзаж практически не менялся, бывшая покойница украдкой наблюдала за остальными участницами отбора. Аристократки и здесь держались особняком, выстроившись следом за наставницей. За руки они не держались, просто шли рядом и держали дистанцию от всех прочих. Почему же Алия не с ними? Не удержавшись, Кара спросила.

– Мой отец – простой дворянин в первом поколении. – Для блондинки объяснение казалось очевидным. – Дедушка не в счет. А они все с гербами, родством с королевским домом, куда мне к ним?

Выходит, среди дворян тоже процветало неравенство. Прежде Кара полагала, будто они смотрят свысока только на представителей иных сословий.

– Вон та, – продолжала Алия, указав пальцем на брюнетку в отороченной мехом накидке, – и вовсе троюродная сестра короля.

Поэтому и шла вровень с Розалиной. Надо с ней осторожнее.

– А эта, – продолжала соседка, выделив из толпы девушку в теле, – наследница самого большого состояния в Скадаре. Отец у нее банкир, но все закрывают на это глаза.

– Откуда ты все знаешь? – подивилась Кара.

– Ну, – хитро блеснула глазами Алия, – приходится. А ты?..

Она замолчала, явно ожидая услышать о происхождении Кары.

– А я тут случайно. – Врать не хотелось, и молодая женщина отчаянно выкручивалась. – Королев из второго сословия не выбирают.

– Вдруг?

Желая подбодрить, Алия пожала ей руку. Хорошая она, добрая девочка. Жаль, тоже не победит.

За разговорами соседки едва не пропустили поворот, в последний момент юркнули под своды образовавших арку ветвей кустарника. Своеобразный коридор вел то ли беседке, то ли небольшому садовому павильону, пока не разглядеть. В первых рядах послышался ропот. Представительницы аристократии открыто выражали недовольство «конурой», в которую их привели. Однако Розалина быстро положила конец пререканиям. Даже троюродной сестре короля пришлось замолчать.

– Еще одно слово, – старшая дама дворца обвела подопечных суровым взглядом, – и отбор для вас закончен. Строптивая королева государству не нужна. Мужу тоже. Мне плевать на ваше происхождение, здесь все равны. Вы либо безропотно соблюдаете правила, либо собираете вещи. Выйти замуж можно и другим способом. Пожалуйста, но за пределами дворца.

Девушки стихли, следующие слова Розалины прозвучали почти в абсолютной тишине:

– Вы никто, кем-то станете только, если войдете в число лучших. Вас даже не поселили во дворце, а вы уже полагаете, будто получили особые права.

– Но… – родственница монарха таки открыла рот.

– Вас, герцогиня, это тоже касается, – наставница была неумолима. – Если его величество до сих пор не остановил ни на ком взор, преимуществ никто не имеет.

– Жесткая она! – чуть слышно, склонившись к самому уху соседки, прошептала Алия.

Кара подозревала, еще и жестокая. Девушкам придется многое вытерпеть.

– Вот так, – довольно улыбнулась Розалина, – теперь вы похожи на благонравных девиц. Жаль, – посетовала она, – канули в прошлое телесные наказания, с ними дети вырастали послушнее.

Значит, госпоже Фера давно не тридцать. Но кое в чем она не права, в том же Осине розги и палка по-прежнему считались средством воспитания.

– Входить по одной, – наставляла Розалина, – строго выполнять предписания и не говорить, когда не просят. Если прошли проверку, спускайтесь по другой лестнице и ждите. Если нет, возвращайтесь ко мне. Понятно?

Девушки ответили недружным «да».

Кара стояла далеко от места проведения испытания, чтобы хоть что-то разглядеть, ей оставалось встать на цыпочки. Действительно павильон, но открытый, летний. Чтобы войти, нужно подняться на несколько ступеней. Внутри какие-то люди. Временами павильон озаряло странное свечение. Кара предположила: чары. Между тем очередь неумолимо приближалась, и молодая женщина начинала нервничать. Теперь она хорошо видела членов комиссии и девушек, которые по очереди становились перед ними, словно товар перед купцами. Участниц тщательно расспрашивали, изредка просили повернуться, показать руки, а затем окружали тем самым коконом чар. Не всех. Кара надеялась, ей повезет.

Рядом со старшей дамой дворца уже переминались с ноги на ногу понурые неудачницы. Спросить, чем они провинились, не представлялось возможным: Розалина бы выгнала. Оставалось только уповать на удачу. Она пригодилась бы всем: отсеивали многих, в основном представительниц низших сословий. Ну да, при видимой прозрачности отбор – закрытое мероприятие для своих.

Сердце замерло, когда Кара перехватила взгляд знакомых карих глаз. Он тоже здесь. Логично. Просто окинул взглядом участниц, или выискивал ее? На коже выступил знакомый холодный пот, и молодая женщина поспешила отвернуться. Да ну, бред, зачем Верховному некроманту тратить время на странную девицу, с которой он перебросился парой слов? Он просто оценивал, сколько еще участниц осталось, может, торопится на встречу. Граф не бездельник, не проводит целые дни во дворце. И сквозь вуаль он точно ничего не заметил. Однако шестое чувство твердило: Морис знал. «Вот и порадуйся! – рявкнула на себя Кара, стремительно теряя выдержку. – Не этого ли ты хотела? И перестань дрожать, учительница! Дети бы такую трусиху за пять минут до слез довели, не говоря о моих славных родственниках. Чем один некромант страшнее другого? Турс и вовсе с вилкой бросался».

– Кто первый? – одними губами спросила Алия.

Бледная, словно полотно, она больше походила на покойницу, нежели госпожа Барк. Кара с трудом поборола желание проверить, дышит ли соседка.

– Я.

Молодая женщина собиралась бросить вызов своим страхам. Да и чем быстрее все закончится, тем лучше.

– Удачи!

Не хватало только поцеловать Кару на прощание – так трагично Алия напутствовала в самой обычной ситуации. По сути, проигрыш – это не конец света. Тебя не лишали жизни или имущества, не писали твое имя на позорном листке. Не скажешь, никто не узнает, что целый день провела во дворце.

Дождавшись, пока Розалина подаст знак, Кара смело ступила на первую ступеньку. Юбки шуршали, создавая иллюзию палой листвы.

Четверо: Верховный некромант, чиновник высокого ранга в шитом золотом мундире, аристократ и, кажется, юрист. Профессию последнего Кара определила по близорукости и перепачканным в чернилах пальцам, хотя могла перепутать с секретарем. Неважно, ее все равно волновал только граф Экундо.

– Добрый день, господа!

Кара послушно встала на указанное место перед столом и потупила взор. К Морису она подойдет после, в самом конце. Он крайний слева.

– Ваше имя, сословие, семейное положение, пожалуйста, – начал близорукий.

Выходит, таки секретарь.

Молодая женщина без запинки повторила то же, что на предварительной записи.

– Ага, вот.

Секретарь протянул соседу нужную анкету. Их в пачке осталось мало, остальные либо перекочевали в пухлую папку, либо отправились в мусорное ведро. Некоторое время члены комиссии изучали написанное. Кара терпеливо ждала. Невежливо нарушать регламент, даже в благих целях. Пусть на основе собственных выводов удалят ее с отбора.

– Вы не приложили копии документов…

Секретарь вопросительно глянул на Кару. Та не смутилась:

– Мои документы еще не готовы. Можете справиться в муниципалитете. Увы, прежние погибли во время пожара.

– Именно поэтому вы прячете лицо? – подал голос аристократ.

Все, до магической проверки не дойдет, она отправится к Розалине прямо сейчас.

– Не совсем. Я…

– Позвольте!

Граф Экундо поднялся, и Кара невольно проследила за его движением. Было в нем нечто завораживающее, притягательное. Словно кролик, загипнотизированный удавом, она широко распахнула глаза, а потом мигом подобралась: Верховный некромант стоял рядом. Слишком близко, чтобы что-то скрыть. Пользуясь моментом, Кара внимательнее его рассмотрела. Точно бабник! Пусть не писаный красавец, но у такого по женщине в каждом порту, как говорили в народе. Вот и у нее стало так пусто в животе, а еще задрожали колени. Да ну, вовсе не от карих глаз – от банального волнения. Обычный мужчина, ничего демонического. Стоило так подумать, как тянущее ощущение внутри пропало. Тело Кары звенело от напряжения. Хотелось сглотнуть, но нельзя. Она должна казаться спокойной. Чтобы немного отвлечься, молодая женщина перевела взгляд на череп в ухе графа. Серьга или клипса? Хм, мочка проколота. Чудно! Прежде мужчины с серьгами Каре не встречались. Череп тонкой ювелирной работы, как настоящий – отныне госпожа Барк хорошо разбиралась в анатомии.

– Госпожа?

Морис указал на противоположный край павильона. Он уводил ее от других членов комиссии. Зачем? Но задавать вопросы не полагалось.

– Вот здесь.

Она послушно остановилась и дождалась, пока некромант подойдет.

– У вас синяя аура, милая. – Граф говорил вкрадчиво и, вроде, не выказывал агрессии. – Покажете мне лицо?

Его взгляд убедил: Морис все понял.

– А вы дадите слово?..

Кара не договорила, не решилась признаться.

Испепелит на месте? Позовет гвардейцев или просто вышвырнет?

– Спокойно. Не надо бояться.

Он говорил так ласково, будто не уничтожал подобных Каре. И она смирилась, со вздохом позволила пальцам мужчины приподнять вуаль. Молодая женщина на всякий случай зажмурилась, но ничего не произошло. Ни криков, ни шипения заклинания, ни изумленных возгласов.

– М-да, кто это вас так? Проклятие?

Морис пристально рассматривал то, что осталось от ее лица, даже осторожно коснулся пальцами.

– Нет. Я пришла сюда, понадеявшись на вашу помощь.

– Ну хотя бы не в королевы метили! – тихо рассмеялся некромант и вернул вуаль на место. – Сами понимаете, барышня, делать на отборе вам нечего. Я вас близко к королю не подпущу. – А вот и угроза. – К остальным тоже. Только смертей на конкурсе мне не хватало! – тихо пробурчал граф. – Отныне вы поступаете в мое полное распоряжение, гулять на свободе я не позволю.

Кара кивнула и робко поинтересовалась:

– Но ведь это можно исправить?

– Что исправить? Уложить вас обратно в гроб?

– Нет! – позабыв, где находится, отчаянно замахала руками молодая женщина. – Мне живой нравится, очень-очень нравится!

– Только вы не живая, – отрезал Морис и стиснул ее запястье. – Радуйтесь, что не попались мне ночью на улице.

Кара радовалась, только пока не знала чему.

– Ну? – нетерпеливо окликнул некроманта чиновник.

– Вычеркивайте! – Граф повернулся к столу, но руку госпожи Барк не выпустил. – Лицо заживет в лучшем случае через месяц. Лечение процесс не ускорит.

Кара с облегчением выдохнула. Не выдал!

– Дождетесь меня, – строго шепнул Морис и только тогда разжал пальцы. – Если сбежите, найду и убью.

Молодая женщина кивнула и опустила вуаль. Зачем ей бежать, если конечная цель – именно Верховный некромант?

– К сожалению, госпожа, мы вынуждены с вами проститься, – скорбно огласил вердикт секретарь.

Кара рассеянно кивнула, проводив взглядом Мориса. На других она толком не взглянула. Да и кто они? Безымянные фигуры, с которыми не довелось познакомиться. Сделав реверанс, молодая женщина попрощалась и вернулась по той же лестнице, по которой пришла. Следующей своей очереди дожидалась Алия. Она безмолвно посочувствовала соседке и шагнула на ступеньку.

Отвергнутые комиссией девушки вели себя по-разному. Кто-то плакал, кто-то бранился, а то и злобно шипел, называя Верховного некроманта и компанию олухами и балбесами. Удивительно было встретить в группе плача аристократок. Что же они натворили, раз не прошли дальше? Кара скромно пристроилась в сторонке, краем глаза наблюдая за дальнейшей проверкой. Алия прошла дальше, раз не вернулась. Что ж, теперь комната в полном ее распоряжении.

Мужчины покончили с отбором только после заката. Кара успела проголодаться и теперь гадала, позволят ей перекусить или сразу начнут мучить. В представлении Мориса она мертвец, а покойникам еда не нужна. Но вот показался Верховный некромант. Он сбежал по ступеням первым и поблагодарил Розалину за достойную заботу о девушках.

– Кто еще, кроме меня? – пробурчала она, но Кару не проведешь, старшей даме дворца польстило внимание шатена. Выходит, женщина в ней еще не умерла.

– Уважаемая госпожа Фера́, мне неудобно вас просить, но не окажете ли маленькую услугу?

Голос графа сочился патокой, обволакивал, не оставляя шансов отказаться.

– Какую, ваша милость?

– Соберите вещи госпожи, – некромант кивнул на Кару, – и отправьте ко мне.

– К вам? – нахмурилась Розалина, наверняка заподозрив в безнравственном сожительстве.

– Именно. Домыслы оставьте при себе.

Вот и проявил себя негласный второй человек королевства, запретил прекословить. Розалина присела в учтивом поклоне и обещала все исполнить. Она увела отвергнутых девушек обратно в Малый дворец, а Кара последовала за графом Экундо. Куда, молодая женщина пока не знала.

Глава 8

Совсем не так Кара представляла продолжение общения с Верховным некромантом. Какая там библиотека, какой дворик – хорошо бы не превратиться в недвижимое имущество! Пока молодая женщина оставалась движимым и, повинуясь чужой воле, перебирала ногами. Чары лишили ее голоса, даже вздохи отдавались болью – так сильно впивались тончайшие веревки. Они напоминали паутину, покрыли Кару плотным коконом с ног до головы. Теперь она бабочка, кукла в чужих руках. Сторонний наблюдатель ничего бы заподозрил. Ну идет женщина позади мужчины и идет. Двигается немного странно, угловато – так у всех походка разная. Сколько всего передумала Кара, пока не очутилась у королевской конюшни, не передать, на десять жизней хватило бы. Прислонив спутницу к стене, Морис позвал конюха.

– Поздно вы сегодня, милорд!

Словоохотливый мужчина улыбнулся и тут же сник, перехватив взгляд некроманта. Тому сегодня было не до разговоров.

– Что же мне с вами делать? – не обращая внимания на посторонних, обратился к Каре Морис. – Не имею привычки ездить в экипаже.

– Так я миледи лошадку тоже найду, – таки встрял конюх.

– Замолкни!

Некромант поднял руку, и слугу словно ветром сдуло. Он слишком хорошо чувствовал моменты, когда графа Экундо надлежало оставить одного. А пока можно его конем заняться, все равно через пару минут потребует.

Кара глазами дала понять, что раз уж от нее требуют ответа, неплохо бы предоставить право голоса. Но Морис рассчитывал на монолог, а не на диалог, спрашивал для порядка.

– Веревку захвати! – крикнул он в открытую дверь конюшни.

Молодая женщина оскорбилась. Граф спутал ее с боевым трофеем? И как же платье, оно денег стоит и немалых.

– Что-то не устраивает? – поднял брови некромант и ленивым щелчком пальцев снял оковы чар с горла.

Кара судорожно вздохнула, радуясь возможности вновь нормально дышать, и высказала накопившиеся претензии:

– Да, многое. Полное неуважение ко мне как к женщине и потребностям моего организма.

– Каким же? – заинтересовался граф и жестом придержал конюха, собиравшегося подать веревку.

– Во-первых, могли бы накормить. Во-вторых, смотреть не только на уровне глаз.

– Предлагаете стать поклонником некрофилии? – усмехнулся Морис.

Конюх побледнел и поспешил скрыть в душном полумраке денников. То ли слово «некрофилия» произвело на него неизгладимое впечатление, то ли он решил оказаться подальше от возможного эпицентра угрозы. Шутки с некромантом, как известно, не только смертельно опасны, но и грозят потерей души. Веревку, однако, конюх оставил, понимал, иначе его на ней и повесят.

– Я теплая! – фыркнула Кара. – И почти живая.

– Вот «почти» меня не устраивает. А также полное отсутствие физического желания после общения с десятками занудных женщин в течение пяти с половиной часов. Поэтому, увы, смотреть я буду исключительно вам в глаза.

– Так не лишайте возможности других. – Молодая женщина покосилась на веревку. – Грязь с платья не отстирается, да и ужин из жижи сомнительный. Вы ведь поперек седла меня привязать собрались?

Граф не стал отпираться и почесал подбородок.

– Интересная из вас зомби! Разум живого существа, потребности тоже. Чем питаетесь?

– Едой. А надо чужими мозгами?

Верховный некромант рассмеялся и махнул рукой:

– Ладно, уговорили, до дома довезу как человека. А дальше не взыщите.

– А сейчас я кто? – рискнула уточнить Кара.

Нужно прояснить ситуацию, чтобы выстроить правильный план действий. Прошлый полетел в тартарары, а все из-за неправильной оценки сил и плохой рекогносцировки местности. Молодая женщина понадеялась на авось, а он, в свою очередь, на нее. В результате… Нет, промежуточный итог достигнут, только роль живого товара в руках бедуина Кару не устраивала. Казалось бы, как одна мелочь может поменять ситуацию! И невольница, и принцесса – обе сидят на лошади впереди мужчины, только вот их социальное положение определяет веревка. В случае с Карой – магические путы. Они крепкие, бывшая покойница проверила. И тонкие, как потом следы на коже выводить? Мужчинам легко, застегнул воротник под горло, и готово, а у женщин декольте.

– Труп.

Кара закашлялась. Мог бы и повежливее, зачем так грубо? Например, условно живое существо, неудачный результат эксперимента, женщина с особыми подробностями. Но граф сантиментами не увлекался.

– Кхм, вы не правы. – Упрямая жертва произвола надумала спорить. – Что-то я не видела таких трупов. У меня кожа теплая!

Морис тяжко вздохнул, причем несколько раз подряд, из чего Кара сделала вывод, что он желал бы устранить ее несоответствие канону.

Воспользовавшись минутным затишьем, показался конюх. Он ввел под уздцы высокого тонконогого гнедого коня с белыми бабками. Кара заинтересованно вытянула шею. Та же лошадь или другая?

– В университет вы на другом приезжали, – выдала она.

Граф натянул перчатки с такой силой, что едва не порвал, но сдержался. Молодая женщина его зауважала. Тот же Турс уже десятую вилку бы в нее кинул. Вот что значит настоящий некромант! А как иначе в профессии состояться? Терпение – главное качество некроманта. Мертвецы требовали железных нервов и предельного самоконтроля.

– Да, я могу позволить себе несколько лошадей. Надеюсь, вас это не шокирует?

– А вас – то, что мы уже виделись?

Ироничные выпады состоялись, пьеса от завязки переходила к основному действию.

– Меня мало что может шокировать, госпожа. А теперь, с вашего позволения, – граф забрал у конюха поводья и взглядом отпустил его, – покинем пределы дворца. Или вы еще надеетесь стать королевой?

– Я надеялась встретить вас, остальное меня не волновало.

Похоже, граф Экундо переоценил себя, нашлась-таки вещь, которая выбила его из колеи. И заодно поводья из рук. Морис мотнул головой и всем корпусом развернулся к Каре.

– Простите, что вы сказали?

– То, что слышали, – раздраженно повторила молодая женщина.

Ей надоели пустые разговоры, а еще больше – роль бесплатного развлечения для челяди. Лучше бы она, как остальные неудачницы, собрала чемоданы и вышла за ворота парка под конвоем гвардейцев. Розалина могла бы даже вытолкать ее вон, все меньший позор, чем теперешнее обращение. Труп он нашел! Да у них с графом разница только в лице, если Верховного некроманта обезобразить, станет таким же. Кара с удовольствием поменялась бы с ним местами и поглумилась.

Морис ничего не ответил. С пальцев сорвались, переплетаясь между собой, тончайшие искрящиеся ленты. Они заключили Кару в плотный кокон, замотали, словно мумию. Молодую женщину резко потянуло в сон. Она пыталась противиться чужой магии, но проиграла.

Тик-так. Тик-так. Часы отмеряли время где-то над ее головой. Кара шумно вздохнула и попыталась пошевелить пальцами – удалось. Обрадованная, она рывком села и распахнула глаза. Определенно, комната ей не знакома. Много кожи, даже стены обиты специальными панелями с затейливым растительным орнаментом. Только мрачное все. И старинное. Взять хотя бы ту деревянную девушку в углу, она словно из прошлого века. Тогда скульптуры частенько раскрашивали, вот и этой сделали карминовые губы и светлые волосы. Они укутывали ее, словно ткань, скрывая пикантные подробности тела. Занятная вещица! И резное кресло с мягкой подушкой вместо сиденья тоже. И столик, и…

– Очнулись?

Кара вздрогнула и обернулась. Она увлеклась изучением интерьера и совсем забыла о его владельце. Между тем он никуда не делся, сидел себе, широко расставив ноги, и в упор смотрел на госпожу Барк. Рядом письменный стол, а на нем – кинжал. Кара судорожно сглотнула. Отливавшая голубизной сталь таила смертельную опасность. Что-то подсказывало, обретенная после воскрешения выносливость не спасет. Молодая женщина предпочла перевести взгляд на массивное пресс-папье. Оно безопасно, хотя… Проломленная голова никого не красит.

– Спасибо, что вспомнили о приличиях, – Кара намекала на снятые путы. – Я думала, вы меня в свежую могилу опустите и быстро зароете, чтобы не мешала картине мира своим наличием.

– Боюсь, – усмехнулся Морис, – закапывать будут другие, я черной работой не занимаюсь. Но к делу. Кто это с вами сотворил, и почему вы искали меня? Не припомню нежить, которая бы сама шла в руки охотнику.

– Я не нежить! – обиженно фыркнула Кара.

Сначала труп, теперь это словечко! И мог бы сесть предложить – аристократ ведь! Но Кара не гордая, устроится без приглашения. Пол – не место для женщины, даже если она не леди. Вон то кресло подойдет. Жесткое оно, видимо, чтобы посетители не задерживались.

– Это официальный термин, а не мое личное мнение.

Морис потянулся к колокольчику для вызова слуг и попросил накрыть легкий ужин.

– Как видите, – кивнул он Каре, – я помню о потребностях вашей формы существования. Во время ужина постарайтесь вести себя как нормальное существо. Хоть одна попытка напугать слуг или причинить им вред, – предупредил граф, – и я вас уничтожу.

Кара кивнула и заверила, что не страдает манией самоубийства. Воистину, только суицидник надумал бы пугать слуг неполноценным лицом, зная, какое за это последует наказание. Она крепко задумалась. Может, сразу предложить графу деньги? С ними люди гораздо сговорчивее и добродушнее. Пока же рандеву с Верховным некромантом грозило закончиться кладбищем. Сразу после воскрешения молодая женщина бы порадовалась, но теперь, распробовав прелесть существования, получив шанс на вторую, счастливую жизнь… Пусть лучше Турса Абри в гроб положит, толку из него все равно не выйдет, а бед еще натворит много. Бедные владельцы кастрюль, которые вздумает латать недоучка! Кара бы ему подметать класс не доверила.

– Прекрасно! Взаимопонимание красит даже нежить. Так как?

Граф взял в руки кинжал и задумчиво провел пальцем по лезвию.

– Осторожно, милорд, порежетесь! – испуганно крикнула Кара.

И он действительно едва не порезался, когда выронил оружие.

– Вы нормальная?!

Казалось, карие глаза хотели прожечь в ней дыру.

– Нет.

Даже если понятия нормы разнятся, ни одно из них точно не применимо к Каре.

– Я заметил, – хмуро обронил Морис и убрал опасное оружие. Молодая женщина мысленно выдохнула. Не нашинкует как колбасу.

– Зачем вы это сделали?

Граф снова в упор уставился на Кару, но сменил позу на более пристойную. Бывшая покойница сочла это благоприятным знаком. Какая разница, какое впечатление производишь на будущий труп, пекутся только о мнении живых.

– Испугалась.

Вопрос показался Каре детским. Взрослый мужчина – и не знает, что кинжал не игрушка. Наверняка лист бумаги налету режет, человеческую кожу и подавно. Нервничает? Нечем занять руки? Возьми карандаш, его и отстирать легко.

– За себя, полагаю? – По губам Мориса скользнула жесткая усмешка.

– За вас. Вы поранились бы, не позволили перевязать вам руку и умерли от потери крови.

Граф сначала нахмурился, а потом от души расхохотался, до слез. Простодушие необычной покойницы его умилило.

– Ладно, – еще пару раз фыркнув, смилостивился он, – говорите. Я даже не отдам вас в университет на опыты.

– Ой, – засуетилась Кара и разом стушевалась, – я деньги с собой не захватила.

– Какие деньги? – не понял Морис.

Он поймал себя на мысли, что давно потерял нить разговора. Логика и мертвая кандидатка в королевы плохо сочетались. Наверное, поэтому граф не уничтожил ее на месте. Нежить вела себя иначе. Она агрессивна и тупа, а еще у нее не бьется сердце. Но Кара другая. Такие остроты не по силам многим придворным дамам. Поведение тоже присуще живому человеку. Ее заботило платье! Движения, Морис легко вычислял по ним замаскированных чарами зомби: немного замедленные, угловатые, неуклюжие. Тут и в помине нет! Верховный некромант не удивился бы, если бы Кара и танцевать умела. Поэтому-то в первый раз он и не подумал о нежити, хотя аура насторожила. Но во второй… Закрывать глаза на очевидное невозможно, девица мертва. Дышит, говорит, но дни ее давно закончены. Оставалось разобраться, откуда она взялась, и решить проблему. Самое простое – похоронить заново. Все же место мертвых за Гранью.

– Большие. – Ресницы на мгновение стыдливо скрыли глаза. – Вы же бесплатно работать не станете, а ставка тем выше, чем опытнее специалист. Мне вас посоветовали как самого-самого.

Мориса распирало любопытство. Нет, он должен узнать подобности занятной истории! Знала бы Кара, сколько людей жаждало получить вдвое меньше высочайшего внимания, чем уже досталось ей! Просителей Верховный некромант не жаловал, чужие беды – тем более. Его заботили дела государственные, хотя бы новый учебный план университета. А тут какой-то труп, хорошенький, надо признать. Сейчас, немного успокоившись, уверившись, спасать короля и министров не придется, граф оценил достоинства Кары ниже шеи. Разумеется, исключительно в научных целях: проверял, действительно ли она дышит. Дышала, более того, сердечный ритм реагировал на эмоции.

– Кто посоветовал? Вы еще за кого-то пробовали выйти замуж?

– Замуж? – Кара всем своим видом дала понять, вторично в ту же ловушку она не угодит. – Мне новое лицо нужно, а не муж. Чтобы вот эту тряпку, – она откинула ненавистную вуаль, – не носить. Как же, шарм, загадка! На работу нормальную не берут, изображаешь вечный траур. По себе самой, что ли?

– А в реальности? Вы говорите, говорите, я для вас сейчас как врач. Выслушаю и решу, соглашусь ли на ваши «большие деньги».

Сейчас бы выпить. Кажется, в баре осталось. Граф нечасто его пополнял, потому как, вопреки мужской традиции, в кабинете работал, а не пьянствовал. Так и есть, немного виски на дне графина. Морис вытащил пробку и принюхался: у каждого напитка существует срок годности, не хотелось пить безвкусную бурду.

– Вы на яд проверяете? – встряла вездесущая Кара.

Пора напомнить ей о субординации. Труп она или не труп, некромант все-таки граф.

– Говорить в присутствии вышестоящих следует только с особого разрешения, – назидательно заметил Морис. – Если вы не наврали в анкете насчет сословия, – он повернулся к нежданной гостье, и та покачала головой, – нужно добавлять «милорд». Вам могли меня не представить, исправим досадное упущение. Граф Морис Экундо. Остальные титулы знать необязательно.

«Но желательно», – напрашивалось невысказанное продолжение.

Некромант счел содержимое графина сносным и потянулся за стаканом. Кара за его спиной притихла. Не слишком ли грубо? А, чем раньше пресечешь панибратство, тем лучше. Они не равны и равными никогда не станут. Виски обжег горло. Отвыкший от его вкуса Морис едва не закашлялся. Но вскоре напиток приятно заструился по желудку – «пошел», как говорили в народе. Вот так, и думать сразу легче, и посторонние мысли не мешают.

– Я слушаю, – напомнил Верховный некромант и, убрав графин, передвинул кресло за стол: так удобнее пить.

– То есть мне можно говорить, милорд? – уточнила Кара.

После недавней отповеди она боялась открыть рот.

– Можно, – кивнул Морис.

А она непроста, с характером. С виду тихая, покладистая, но палец в рот не клади. Он и не станет, давно усвоил правила безопасности.

– Меня зовут Кара Барк. Уже год и пара недель, как я умерла.

– Опустим прелюдию, – нетерпеливо махнул рукой граф. Скоро подадут ужин, хотелось закончить до него, чтобы не портить пищеварение. – Кто сотворил такое с вашим лицом, и почему вы живы?

– Турс Абри, – с готовностью сдала нерадивого некроманта Кара. – Он хотел заработать, надумал воскресить другую покойницу, это я из криков на кладбище поняла. Делал все по книге, но не вышло.

– Просто замечательно! – сжав кулаки, нахмурился Морис. – Город не назовете, любезнейшая?

Судя по выражению лица владельца кабинета, второе высшее Турсу не грозило, а первый тюремный срок превращался в суровую реальность. Хотя тут как повезет, вдруг Кара и создатель ее нынешнего облика поменяются местами? Очень уж у Верховного некроманта взгляд нехороший. Так смотрит убийца, который не может определиться с орудием смерти. Вроде, и нож хорош, но от топора больше крови.

– Осин. Я тамошняя уроженка.

– Осин… – Граф наморщил лоб, напрягая память. Морщины его не красили, лучше бы взял карту, а не истязать лицо. – Это где-то на юге?

– Почти, – улыбнулась молодая женщина и запоздало прикрыла рот ладонью. Сомнительное эстетическое зрелище, пусть даже для некроманта. – На западе.

– И давно там этот… специалист?

Морис достал блокнот и записал имя приговоренного к сожжению диплома. Причем, явно на дипломах преподавателей.

Кара задумалась. Знала она его или нет при жизни? Как-то дела некромантии вдову не трогали, от женихов бы отбиться!

– Вряд ли, – в итоге заключила она. – Он мальчишка совсем.

Верховный некромант криво усмехнулся и потер руки.

– Благодарю за помощь в реформировании образования.

Если бы рядом присутствовал ректор сотрейского филиала Магического университета, он озаботился бы быстрой сменой работы, причем, кардинальной и желательно за пределами Скадара.

– Итак, – мысленно сровняв учебные корпуса с землей, спокойно предложил Морис, – означенный человек пытался воскресить другого человека. А почему под заклинание попали вы?

– Потому что он дурак.

И пусть Турс не обижается, это еще мягкое определение.

– Слепой ленивый дурак, – уточнила молодая женщина. – Ему, похоже, любая могила сошла бы.

Граф кивнул и пририсовал рядом с именем Турса крестик. Подумал и превратил его в решетку.

– Книгу вы, случаем, не захватили? Ту, по которой вас воскрешали. Хотелось бы взглянуть, кто выдает такие вещи первым встречным. Или он ее украл? Чтобы вы поняли, уездным некромантам максимум колья от вампиров продадут, иначе они такого натворят! Вы тому яркий пример.

Увы, Кару в ту ночь больше заботило собственное физическое состояние, чем чужая печатная продукция. Она даже не могла сказать точно, прихватил ли книгу Турс или бросил на кладбище.

– Хорошо, сам узнаю. А теперь подойдите и разденьтесь.

– Не могу, – покачала головой молодая женщина и, опустив подбородок, тихо добавила: – Я стесняюсь, вы все-таки мужчина.

– Я некромант, – отрезал граф. – Но если вам не нужно нормальное лицо…

– Нужно, нужно! – замахала руками Кара. – Я даже на некрофилию согласна.

Верховный некромант закашлялся. От предложенного действа его бы точно стошнило.

– Обойдемся без ваших прелестей, лучше деньгами. И не питайте особых надежд, – предупредил он, поднявшись на ноги, – я только взгляну.

– Тогда зачем смотреть на все? – Кара обвела рукой контуры тела. – У меня только с лицом проблемы, милорд.

Граф приглушенно зарычал, подавив очередной приступ раздражения. Она вздумала учить его ремеслу некроманта!

– За дверь? – вкрадчиво предложил он.

– Уже раздеваюсь, – правильно поняла Кара и уточнила: – Совсем все снимать?

Оказалось, до нижнего белья, чтобы взглянуть на кожные покровы и проверить кровоток. Отвернувшись, Кара начала возиться с пуговицами. Морис воспринимал ее как неодушевленное существо, объект изучения, но вот он для нее оставался мужчиной. Симпатичным и опасным мужчиной, отчего госпожа Барк робела еще больше. Пальцы не слушались, не желали хватать узкие петельки. Кара злилась и боялась, что граф рассердится и выгонит ее. А, может, и убьет, в голову ему не залезешь.

– Вы чрезвычайно неуклюжи для женщины, – заметил наблюдавший за ней некромант.

– Ну, вы сами не так давно утверждали, что я не женщина, ничего удивительного.

Пуговицы таки поддались, и Кара с облегчением приспустила лиф. Теперь предстояло переступить через юбку и выбраться из походившего на броню наряда.

– Подождите! – внезапно спохватился Морис.

В пылу беседы он совсем забыл о слугах. Кто-то из них мог заглянуть в кабинет и застать двусмысленную картину. Несмотря на мертвую ауру, Кара выглядела как нормальная женщина, по столице бы пошли слухи. Еще вспомнили бы, что она бывшая участница отбора, которую граф выделил среди прочих, лично увез из дворца. И Кара Барк из мимолетного эпизода превратилась бы в головную боль. Леди Марсела Лазон, с которой он планировал сочетаться браком, вряд ли поверила бы объяснениям про научный эксперимент. А ведь граф потратил немало времени, чтобы ее добиться, и это несмотря на свое положение в обществе! Марсела слишком хорошо знала историю своего рода и ценность своей крови, вот и вертела носом. Но на будущей неделе Морис собирался сделать предложение. В ответе он не сомневался, не рисковал бы. Их имена созвучны: Морис и Марсела, придворный астролог называл это предвестником гармоничного союза.

– Я закрою дверь, – пояснил Верховный некромант напуганной Каре и повернул ключ в замке. Вот так, никаких случайных свидетелей.

– Можно вас кое о чем попросить, милорд? – Прижимая платье к груди, молодая женщина бросила на него косой взгляд. – Разумеется, если нежить обладает правом голоса.

– Не обладает, но просите, – смилостивился Морис. Виски сделал свое дело, настроил его на благожелательный лад.

– Пообещайте, что я доживу до ужина. Очень есть хочется, – стыдливо добавила Кара.

Истинная леди молчит о потребностях организма, даже если голодные обмороки стали ее верными спутниками, но всем остальным этикет думать о себе не запрещал.

Морис кивнул:

– Обещаю.

Он сам был не прочь перекусить, а покойница казалась мирной, вряд ли в ней проснется страсть к разрушению. А если вдруг, упокоить – дело пары минут.

– Расскажите мне подробнее о Турсе и его ритуале. Порой неумехи намешивают столько всего, едва ли не новые виды заклинаний изобретают.

– В моем случае он изобрел новую нежить.

Собственное определение категорически не нравилось Каре. По формальным признакам Кара, разумеется, мертва, однако она еще при жизни не терпела буквоедства. А уж в отношении себя самой… Почему нельзя называть таких, как Кара, людьми с ограниченной жизнью? Или еще как-нибудь, ученые бы придумали.

– Не хотелось бы! – вновь наморщил лоб Верховный некромант.

Кожу пересекли две линии. Одна глубокая, продольная, вторая короткая, едва заметная упиралась в спинку носа.

– Ну, вы разделись? – Морис раздраженно поторопил молодую женщину. – Не надейтесь, помогать не стану.

Расстегивать пуговицы на платье эротично только у любовницы.

– Сейчас!

Кара, путаясь в юбках, высвободилась из платья. Повернуться к Верховному некроманту она не решилась, так и стояла лицом к двери, прижимая руки к груди. Холодно-то как! В доме графа наверняка топят, выходит, просто страх. Решалась ее судьба. Морис подошел и решительно отвел руки. Он контролировал каждое движение госпожи Барк, каждый вздох, готовый в любую минуту дать отпор. Знал бы граф, что Кара при всем желании не могла причинить ему вреда: ее словно парализовало. Прикосновения чужих пальцев казались то раскаленным тавро, то превращались в поцелуй морозного ветра. Молодая женщина даже дыхание задержала, оставалось только закрыть глаза.

– Ритуал воскрешения, – задумчиво произнес граф Экундо.

Он водил ладонями вдоль тела Кары. Энергетические потоки короткими и длинными импульсами покорно отзывались на касание пальцев. Невидимые обычному взгляду, для Верховного некроманта они напоминали искрящееся облачко.

– Недостаток опыта, многочисленные ошибки, – покачал головой Морис и обошел объект изучения. – Чудо, что вы получились практически нормальной. Теперь аура.

В следующий миг Кара зашипела и инстинктивно замахнулась на мучителя. Такой боли она еще не испытывала – словно некто вонзил ей в череп десяток иголок.

– Цыц!

Граф отреагировал путами оцепенения и продолжил экзекуцию. Зачерпнув немного синей субстанции, он пристально изучил ее, растер между пальцами. Сердцевина оказалась теплой и на два тона светлее.

– Шансы есть, – обращаясь к самому себе, пробормотал он и вернул собранные частички на место. – Чрезвычайно интересный случай! Вы, – некромант соизволил вспомнить о Каре, – серединка-наполовину. Основная аура мертва, но вот сердцевина живая. Она-то и питает вас, разгоняет кровь по жилам. Другой вопрос, насколько хватит ее запаса.

– То есть я могу умереть? – встревожилась молодая женщина.

Боль отступила, она снова могла мыслить здраво.

– Вы уже мертвы, – напомнил Морис и отошел к столу. – Просто можете вернуться к статичному состоянию. Это стало бы лучшим выходом для всех.

Помыть бы руки… А, потом, перед ужином.

– Не для меня!

Убедившись, что осмотр закончен, Кара торопливо оделась. Нежить она или нет, а чувство стыда у нее имелось.

– Вот как? – поднял брови граф. – И что же вас держит в мире живых? За Гранью спокойнее и привычнее.

Молодая женщина задумалась. Как бы ему объяснить?..

– Понимаете, – она начала издалека, – не всякую жизнь можно назвать жизнью, милорд. Иногда она хуже смерти. Вам сложно понять, судьба к вам благосклонна. Ко мне – не очень. А тут я получила шанс стать живой, стереть из памяти прежнюю нежизнь. Жестоко лишить меня подобного шанса. Вдобавок, я не прошу помочь бесплатно, я готова отдать все, чем владею. По наследству мне отошел небольшой капитал… Он здесь, в столице, в ассигнациях.

Морис шумно вдохнул воздух через ноздри. Если она еще раз заговорит о деньгах, он ее сожжет! Додумалась ровнять Верховного некроманта с обычным уездным магом! Никто из аристократов не смеет обращаться к нему с подобными предложениями, а тут полумертвая мещанка.

– Вы умерли не так давно и уже в сознательном возрасте, – граф Экундо цедил слова сквозь зубы, будто каждое давалось ему безумно тяжело, – обязаны знать элементарные правила. Или в вашей дыре не водилось никого рангом выше писаря? Даже если так, вы беседуете не с купцом на рынке.

Кара стремительно покраснела. Она не думала его оскорбить.

– Я все понимаю, милорд, – тихо пробормотала молодая женщина, – но вы мой последний шанс, и я цепляюсь за малейшую возможность не упустить его.

– Единственный ваш шанс – мое собственное желание, – отрезал Морис.

Покойница изрядно его утомила и действовала на нервы. Можно выпить еще виски, но тогда граф рисковал перебрать. Он чувствовал, молодая женщина нетерпеливо ожидала его решения, однако не спешил. В Морисе боролись аристократ и ученый, и ни один пока не брал вверх.

– Я подумаю, – наконец изрек Верховный некромант.

Сколько конкретно, он благоразумно не уточнил.

Кара тяжко вздохнула. На ее памяти подобные ответы означали «нет».

В дверь робко постучались.

– Кто там еще? – сердито крикнул Морис.

Только посетителей ему не хватало! Оставалось надеяться, это не леди Лазон, тогда судьба Кары решится быстрее, чем планировалось.

– Ужин, милорд.

В пылу выяснения сущности шатенки граф успел о нем забыть.

– В любом случае не сегодня. – Некромант достал ключ и повернулся к Каре. – Ночевать вас здесь я не оставлю, отправлю в университет. Станете главной уликой обвинения против вашего создателя. Дальше… Я не даю никаких гарантий.

– Но я очень на них надеюсь, милорд.

Как до него достучаться? Молодая женщина с трудом держалась на краю бездны отчаянья. План рушился, а новый не желал создаваться. Графа Экундо не интересовали ни деньги, ни наука, он не собирался ей помогать.

Морис не ответил. Он слишком устал и хотел немного побыть в тишине. Заодно так лучше думается. Завтра Морис проснется, вспомнит все аргументы за и против и поедет в университет.

Глава 9

Кара успела сосчитать все трещины на потолке и каменные плиты на полу. Со скуки даже прошлась пальцами по клавикордам. Звук вышел дребезжащий, фальшивый – инструмент расстроен, а еще сломан. Другой бы сюда не кинули. Компанию ему составляли колченогие столы, поеденные молью шторы, поблекшие украшения из актового зала. Не такая плохая обстановка, если разобраться, молодую женщину могли бросить в подземелье, посадить на цепь, а ее всего лишь заперли в комнате со всякой рухлядью. Сюда Кара попала ночью, видимо, поэтому ректор проявил сострадание. Ему хотелось скорее избавиться от навязанной Верховным некромантом пленницы и отправиться досматривать сны.

Сквозь пыльное стекло пробивался лучик солнца. Устроившись на подоконнике, Кара водила пальцем по некогда прозрачной поверхности, наблюдала за жизнью по ту сторону стен. Она оказалась бурной, хотя точка обзора не позволяла в полной мере изучить студенческие будни. Но Каре хватало малого.

– Ну сколько можно думать? – Она в сердцах вывела на стекле восклицательный знак. – Или они там консилиум «Как убить Кару Барк?» организовали? Могли бы быстрее определиться, не на суде. А сэкономленное время потратить на уборку. Или выдали бы мне ведро и тряпку, все не маялась со скуки. Это надо, запустить помещение до такого состояния!

В подтверждении своих слов молодая женщина чихнула.

– Или Верховный некромант ушел недалеко от Турса? – Шмыгнув носом, Кара проследила за очередной фигурой, попавшей в ее поле зрения – крошечный пятачок между основным корпусом и флигелем. – То есть может только на словах. Тогда придется вернуться во дворец и требовать уволить всех магов скопом. Заодно дипломы аннулировать. Я ничего сложного не прошу, даже полностью живой делать не надо, только лицо. И что, сорок блестящих умов Скадара на это не способны?

Бывшая покойница спрыгнула с подоконника и в знак протеста сыграла на клавикордах громкую какофонию из нижних нот. То ли она возымела действие, то ли маги действительно совещались, а теперь пришли к единому мнению, но ключ в замке повернулся. Сначала в комнату влетело заклинание. Кара обиделась. Ее хотели поджарить! Вряд ли сгусток огня можно считать приветствием. То есть некто полагал, будто она притаилась за дверью и собиралась напасть. Зачем? Даже безмозглый зомби сообразит, что съесть и задушить всех преподавателей и студентов не удастся. Следом за заклинанием в комнату заглянул щуплый юноша. Так они еще и недомага послали? Утро окончательно разонравилось, даже солнце за окном поблекло.

– Ну, что пришел? – невежливо буркнула Кара.

Она могла бы использовать другое выражение, но учительское прошлое наложило отпечаток на манеру общения.

– За тобой, – отозвался юноша.

Он прятал руку за спиной, выходит, заготовил еще одно заклинание.

– За вами, – поправила Кара. – Мы не знакомы, я тебя старше и женщина.

Студент опешил от подобной наглости. Прежде нежить не требовала называть ее на «вы». Заготовка заклинания рассыпалась серебристой пылью.

– Ну, веди!

Кара облегчила юноше задачу, подошла сама.

– Связывать будешь? – Она вытянула руки. – Кляп засовывать, или что там у трусливых магов положено? Я ведь чрезвычайно опасна, целых три комара убила и одну мышь спугнула.

Грызуна – это здесь. Грызунам все равно, где жить, в пекарне или университете.

– Вовсе я не трусливый! – насупился студент. – Мне инструкции дали.

– Тогда тот, кто дал, трус, – с готовностью поменяла мнение Кара. – Так будешь связывать? Я устала руки вытянутыми держать.

Не стал, но важно пригрозил: дернется, убьет. В последнем молодая женщина сомневалась, опыт Турса показал, что придется изрядно попотеть.

Странная парочка из живого, но нервного субъекта и неживого, но спокойного плода чужих косых рук потопала по коридорам и переходам университета к одной из аудиторий. Подобные собрания надлежало проводить в ректорском кабинете, но маги, посовещавшись, не стали подвергать главу учреждения такому риску. Разумеется, на словах обставили все иначе, как заботу об учащихся. Кара не возражала. Ее волновали не декорации, а результат. Присутствие в аудитории Верховного некроманта не удивило, даже обрадовало. Выходит, граф Экундо не умыл руки. Главное, чтобы и решение принял правильное. Уже по традиции Кара самовольно опустилась на свободный стул. Практика показывала, сесть ей не предложат, не проявишь наглость, останешься стоять. Улыбнувшись хмурым магам, она взяла вступительное слово – опять-таки доверять никому нельзя, собственные интересы нужно представлять самой. Кара торопилась, понимая, в любую минуту ее могут прервать. Сбивчивая речь сводилась к двум постулатам: она не кровожадна и хочешь новую кожу на лице. Весьма скромно.

– Я даже склонен полагать, вы ее получите, – лениво протянул Верховный некромант.

Присутствующие зашушукались и, не сговариваясь, уставились на него. А как же убийство нежити? Первый закон магов смерти гласил – все, что с кладбища, надлежит уничтожить.

– Да, господа, госпожа Барк не виновата в своем нынешнем положении. – У молодой женщины отлегло от сердца: не сожгут! – Не по своей воле она оказалась лишь наполовину мертвой. Учитывая возраст жертвы, ее образование и деятельное желание работать, разумнее склонить чашу весов к жизни.

– Но, милорд, – вмешался хмурый ректор, сверкнув позолоченной оправой очков, – у нее синяя аура!

– И красная кровь, теплая, между прочим. Или вы ярый противник холодного спектра в природе? Увы, – развел руками Морис, – людей с теплым тоном кожи и карими глазами не больше, чем прочих. Так неужели ради них нужно истребить всех голубоглазых блондинов?

– Вы неправильно меня поняли, милорд, – стоял на своем ученый муж. – Определяющей для любых существ является аура. Если она мертва, то и остальное нужно привести к данному состоянию.

– Вам нужно, вы и приводите, – отмахнулся граф.

Ректор сглотнул и налил себе воды. Только на первый взгляд слова Верховного некроманта казались руководством к действию, на самом деле он предостерегал от самоуправства.

– Но как же иначе?..

Руководитель академии замялся и взглядом попросил помощи у подчиненных. Они оказались глухи и слепы. Стоят себе десять живых статуй, никому не мешают.

– То есть вы тоже не можете? – прищурился Морис. – Не удивлен результатами выпускных экзаменов. Впервые мне некого было взять в штат.

– Почему тоже?

Шейный платок душил несчастного ректора, и тот поспешил от него избавиться.

Вместо ответа граф указал на Кару.

– Вот результат предыдущего неспособного. Мы сегодня к нему наведаемся. Вы подобрали кандидата на должность ректора сотрейского филиала?

Мужчина кивнул и с легким поклоном протянул некроманту список. Верховного боялись, понимали, стоит ему захотеть, и король закроет университет. Преподаватели втайне надеялись, что свадьба остудит пыл Мориса. Семейная жизнь затягивает. Пара ссор, мучительных ночных выяснений отношений, и становится глубоко наплевать на процент «двоечников» и «троечников» в потоке. Граф пробежал глазами предложенных кандидатов и всех вычеркнул.

– Подумайте еще раз. Эти способны только растить бездарей.

А ведь ректор внес в список лучших из лучших. Некоторые начальники капризнее девушек!

– Итак, госпожа Барк, – Верховный некромант впервые обратился к Каре, – сегодня у вас очная ставка. Если вы не солгали, имели место многочисленные нарушения, я лично озабочусь оформлением вашего статуса. На настоящую фамилию, а не выдуманную, – подчеркнул он.

Молодая женщина не возражала. Что Барк, что Абри, лишь бы не возникло проблем с законом.

– Лицо восстановить можно, – слова бальзамом пролились на душу, – остальное не гарантирую. Мертвое – сложная субстанция.

– Благодарю, милорд, мне хватит и лица.

Кара приподнялась ради реверанса – он показался уместным.

– Собственно, все, – подвел черту Морис. – Пора открывать портал.

Молодая женщина замерла в предвкушении. Портал! Прежде она только слышала о подобных диковинках, неужели испробует на себе? Кара ни чуточки не боялась, тревогу вытеснило любопытство. Только бы Верховный некромант не передумал или не погрузил ее в сон! К счастью, ничего такого граф делать не стал, и Кара запаслась рассказами для внуков. Точнее, внуков своих братьев и сестер, потому как напротив возможности оставить собственное потомство значился жирный знак вопроса.

Портал открывал ректор сотоварищи, Морис внимательно наблюдал за его действиями, изредка корректировал их. Со стороны казалось, будто взрослые впали в детство, иначе зачем им понадобились мелки? Словно школьники, они рисовали геометрические фигуры, только не последовательно, для игры, а вписывали их друг в друга. В итоге получилась абракадабра, но она сработала!

– Ух ты! – восхищенно протянула Кара, когда одна из стен исчезла, сменившись белесым колеблющимся пологом. – А это в любом месте можно? Какая полезная вещь!

– Полезная, – согласился искоса следившей за ней Морис, – но не советую увлекаться.

– Почему? – искренне недоумевала молодая женщина.

Не придется тратиться на дилижансы, зависеть от состояния дорог, трястись много дней в пути.

– Любое искусственное вмешательство вредит мирозданию.

Напрашивался логичный вопрос: «Тогда зачем мешать ему сейчас?», но Кара оставила его при себе. Спросишь – останешься без лица. Или, того хуже, придется добираться до Осина на перекладных. Последнее хуже пыток. Кости до сих пор помнили каждый ухаб.

– Вы первая, – галантно пропустил даму вперед Верховный некромант.

– Боитесь, маги где-то ошиблись? – Кара в его любезность не поверила.

– Допускаю возможность, – не стал отпираться Морис.

Ну да, нежить не жалко. Ладно, Кара не гордая, пойдет. И она смело шагнула в неизвестность. Та не спешила расплющить, перемолоть в фарш или причинить иной хрестоматийный вред. Портал напоминал бурный поток, который выносил человека в нужное место. Не успела Кара досчитать до десяти, как уже стояла возле родного муниципалитета. Жители с вилами давно разошлись, радушного приема не предвиделось. Следом за госпожой Барк на мостовую ступил граф Экундо, затем прочие маги. Замыкал процессию ректор.

– Ведите! – обратился к Каре некромант.

И молодая женщина важно направилась к дому любителя дармовых денег. Если Турс не дурак, то давно сбежал в другой город, а если остался, туда ему и дорога! Местные жители с опаской косились на чужаков, избегали подходить к ним слишком близко. Осмелилась только стража, рассчитывая либо на пополнение кошелька, либо на увеличение показателей для начальства. Увы, неудача постигла их на обоих фронтах, отбросила в хвост процессии, замыкающими.

Умственные способности Турса оставляли желать лучшего, ему не грозило второе высшее. Первое тоже давно превратилось в низшее. Понурый некромант обедал, когда к нему без стука ввалилась пестрая компания. Впереди Кара, которой не хватало лихого коня и знамени полка.

– Вот!

Она довольно ткнула в Турса и пробралась к стеночке, чтобы не мешать. Оттуда все хорошо видно, зато безопасно.

Селедка упала с вилки на ломоть черного хлеба. Турс разволновался. Дама под вуалью вызывала нехорошие подозрения. Неужели вернулась?

– У меня больше ничего нет, сгинь, нечистая!

Время проходит, традиции не меняются – в Кару снова полетела вилка.

– Промазал, – констатировала молодая женщина и вытащила столовый прибор из обоев. – Вилки двоечникам не игрушка! И я почище тебя буду, слово «ванна» видела не только в книге.

Турс намеревался продолжить наступление, но графу надоел этот фарс, и он решительно отобрал у некроманта метальные снаряды. Подумал, и заключил того в плотный магический кокон. Морис опасался, Турс разрушит чарами дом или навредит самому себе. Отодвинув табурет, столичный гость в сомнении провел по нему рукой, но таки сел.

– Неприятно познакомиться. – Вступление отличалось от канона.

– А мне приятно, – выдал заезженную фразу Турс и осторожно поинтересовался: – А вы кто?

– Однозначно, диплом липовый, – обернулся граф к ректору.

Уездный некромант задрожал, начав соображать, какого рода неприятности пожаловали в его комнату. Ожившая покойница теперь казалась едва ли не желанной гостьей.

– Что смотрим? – Внимание Мориса вновь переключилось на Турса. – Документы на стол. Все. И вперед, на прогулку.

– Куда? – проблеял несчастный, покрывшись испариной.

– На кладбище.

Верховный некромант имел в виду осмотр былого места преступления, но молодой человек понял его иначе, решил, будто пополнит ряды могил. Позеленев от страха, он бухнулся на колени и заголосил. От высоких нот Турса заложило уши, пришлось дать ему затрещину.

– Сторожем на погост. Вечным, – определил наказание граф. – Но сначала отсидишь положенное. Узнаешь свою работу?

Он подал знак Каре, и та подняла вуаль. За спинами магов послышался топот ног – тонкая душевная организация стражников не выдержала прекрасного. Волшебники оказались крепче, за исключением Турса. Ну так его с некоторых пор магом не считали.

– Узнаешь, – констатировал Морис. – Прекрасно, не придется выбивать признание. А теперь, будь любезен, покажи обе могилы и книги. И не скупись на подробности, лучше себе ты уже не сделаешь.

– Какие – обе?

Глазки Турса забегали словно кошка за мышкой. Он из последних сил изображал дурочка.

– Тебе видней, – пожала плечами Верховный некромант. – Но если запамятовал, девушка, – кивок на Кару, – напомнит свою фамилию. Опросим жителей города, недавно потерявших близких, и выявим вторую покойницу. Как видишь, ничего сложного.

Молодой человек сглотнул вязкую слюну.

– Но сейчас день… люди, – он отчаянно искал причину, чтобы не возвращаться на место преступления.

– Ты собрался проводить очередной ритуал? – поднял брови Морис. – Тогда действительно людей лучше увести подальше, а солнцу – зажмуриться, чтобы не видеть твоего позора. Диплом отдай.

Турс заморгал и решился на бунт, покачал головой.

– Я в третий раз не повторяю, – предупредил граф.

Под дружное аханье стражи с ладони Мориса сорвался лепесток зеленого пламени. Он ненадолго замер в воздухе, колеблясь, какое направление выбрать, и скользнул к кровати. Не причинив вреда, пламя облизало ее и юркнуло под простыню.

– Ты на дипломе спишь?

Верховный некромант брезгливо скривился и отодвинулся подальше от Турса, будто от заразного больного.

– Да.

Юноша покраснел до кончиков волос.

– Чтобы не украли, – торопливо добавил он, надеясь оправдаться.

– Госпожа Барк, – Морис повернулся и церемонно обратился к Каре, – как вы поступили с дипломом учительницы?

Молодая женщина задумалась. Куда она его подевала? Все же смерть притупляет память.

– Отдала директору, – наконец ответила она. – Подобные документы хранятся у него. При увольнении их возвращают.

– Вот, – поднял палец Верховный некромант и ухмыльнулся, – а господин Абри посчитал своего начальника недостойным величайшей ценности. Учитывая увиденное и услышанное, я склонен полагать, что диплом действительно дорогой. Во сколько он тебе обошелся? Ты явно его купил.

– Вовсе нет! – В Турсе снова проснулся дух противоречия. – Я экзамены сдавал, дипломный проект делал.

– Какой?

Графу стало любопытно, что сотворил такой неумеха.

– Теоретический, – уже без былого энтузиазма продолжил молодой человек. Сам понимал, хороший некромант занимается практикой. – Возможность развития ревматизма у костяков и зомби.

Ректор возвел очи горе и шумно вздохнул. Остальные, даже не специалисты в области мертвой магии, тоже осознали ценность указанной работы.

– И как, развивается?

Морис откровенно издевался, но Турс этого не заметил. Польщенный высочайшим вниманием, он расправил плечи, выпятил грудь колесом и пустился в словоблудие:

– Да. Вероятность мала, но в случае влажного климата, нахождения кладбища в заболоченной местности и предрасположенности трупа к…

– Хватит! – невежливо оборвал граф Экундо.

Дурость смешна, но до известных пределов. В больших количествах она утомляет.

– Достаньте уже вашу ценность и переходите к увлекательному рассказу о местном кладбище. Или вы хотите, чтобы я копался в вашем белье? Боюсь, дипломом я не ограничусь.

Шаркая ногами, едва переставляя их, словно к лодыжкам привязали гири, Турс подошел к кровати. Зеленый огонек мигнул, показывая, куда надлежит сунуть руку. Верховный некромант не стал его гасить – зная хозяина комнаты, тот мог бы часами искать бумажку. Турс замер на мгновение и обреченно отдался в руки судьбы, временно принявшей обличие Мориса Экундо. Граф мельком взглянул на бумагу, отметив небрежность ее хранения, и убрал в карман.

– Или хотите посмотреть? – Он вопросительно обернулся к ректору.

– Потом, если позволите. Разберем на совете университета как назидание молодым преподавателям.

Верховный некромант кивнул и попросил Кару снова накинуть вуаль: им предстояло выйти на улицу.

Кладбище ничуть не изменилось, хотя глупо было полагать, будто после бегства госпожи Барк его сравняли с землей или кардинально перестроили. Все те же ворота, все те же сугробы, могилы, только днем погост радостнее и безопаснее. Сторож исправно выполнял свои обязанности. Судя по усердию, проявленному в расчистке дорожек, слово он сдержал, пить бросил. Ну вот, хотя бы одно доброе дело Кара после смерти сделала, продлила жизнь человеку.

Шествие суровых мужчин и женщины под вуалью привлекла внимание старушки на скамейке неподалеку от входа. Она приняла их за похоронную процессию и еще долго тянула шею в тщетной надежде увидеть гроб. Что поделать, даже собственная утрата не лишает болезненного любопытства и желания посплетничать с соседками. Увы, на этот раз поделиться с ними нечем: без покойника некому перемыть кости. О мертвых либо хорошо, либо ничего, но остаются родственники. Им уделяется повышенное внимание, от зоркого глаза не утаится ни одна соринка, собственное бревно не помешает ее найти.

– Книга чья? – Верховный некромант имел в виду фолиант, с помощью которого Турс проводил ритуал.

Юноша замялся и попытался стать невидимкой, но то ли не вспомнил заклинания, то ли в университете подобному не учили. Земля тоже не спешила уходить из-под ног, пришлось признаться:

– Я ее украл.

– В Сотрее? – Морис не спрашивал, а утверждал.

Магические трактаты не валяются на полках книжных лавок, не продают в каждом городишке амулеты, артефакты и пятнадцать способов вызвать демонов. Приобрести подобное можно только тайно, через особых торговцев или университет. И то десятки раз проверят. Разумеется, подпольный рынок никуда не делся, но даже продай Турс душу, не расплатился бы.

Ответом стало покаянное «угу». Турс ожидал лекции о недопустимости воровства, но Верховный некромант не собирался заботиться о его моральном облике. Если человек не в состоянии отвечать за свои поступки, может признать себя недееспособным. Если же он собирается вести полноценную жизнь, то и спрос станет полноценным.

– Вот!

За разговорами они добрались до нужного места. Могилу Кары успели привести в порядок, а Летиция, как и прежде, мирно почивала под снегом.

– Я мешок сначала бросил, потом вернулся и подобрал.

– Хоть один смелый поступок!

Только вот совершил его Турс из боязни за собственную шкуру. Содержимое мешка, да и характер брошенной впопыхах книги неминуемо привели бы в его комнату следователя. И вот, замирая от страха, нерадивый некромант на рассвете отважился вернуться на кладбище. Как – отдельная история, окончательно бы выжегшая на лбу Турса позорное клеймо. Обратно он и вовсе несся сайгаком, едва не сшиб забор.

– Милый дом!

Пока остальные изучали могилу Летиции, проверяя, не пытался ли любитель красивой жизни вторично заработать денег, Кара подошла к своему пустому пристанищу и любовно провела рукой по надгробию. «Так и не заменили!» – мелькнула недовольная мысль. Образовавшиеся трещины просто замазали. Ну дядя, жди второго пришествия!

– Хотите вернуться?

Верховный некромант по-своему понял ее слова.

– Ни за что! – выпалила молодая женщина и на всякий случай, вдруг ее попытаются уложить в могилу насильно, спряталась за деревьями. – Там темно и сыро.

Морис слабо улыбнулся. Забавная покойница! И такая живая, если такое слово применимо к трупу. Может, пожалеть бедняжку? Она рано умерла, почти ничего не видела… Заодно появилась бы тема для второй диссертации. Писать ее графу некогда, большую часть времени отнимали государственные дела, но можно набросать план и отдать помощнику. Лишняя научная работа не помешает. Морис никогда не стремился к славе ученого, но ради поддержания магического авторитета иногда приходилось переводить бумагу.

– Кладбище сухое, – встрял Турс.

Он немного пришел в себя и избавился от обета скромности.

– Лично проверял?

Кара мстительно приподняла вуаль и осклабилась. Получилось – юный некромант отшатнулся.

– Ваш дом – могила! – авторитетно заявил он.

– А твой – тюрьма, – не осталась в накладе молодая женщина. – Или думаешь, по головке погладят и разрешат дальше дурака валять.

– Вы бы помолчали! – насупился Турс. – И «тыкать» вам никто не разрешал. Тогда я тоже начну.

– Напугал! – фыркнула Кара и выбралась из своего укрытия.

Морис совещался в сторонке с другими магами, можно временно не опасаться насильственного умерщвления. Турс, конечно, тоже некромант, но, как показала практика, причинял вред исключительно себе. С другими выходило хуже, хотя молодой человек честно старался.

– Вот возьму и превращу в горстку пепла! – пригрозил он. – Тогда научишься уважать высших существ.

– Это ты – высшее? – Кара смерила его взглядом с головы до ног. – Пока я вижу низшее: дрянное жалование, ноль перспектив, столько же знаний. Ростом, пожалуй, повыше меня, но не настолько, чтобы голову задирать.

– Ах ты!

Турс в сердцах запустил в нее огненным шаром. Как только сотворить сумел, не иначе злость помогла. Кара увернулась, а вот дерево не успело. В воздухе запахло горелым.

– Пожар решил устроить? – Молодая женщина указала на тлеющую кору. – Так и быть, – смилостивилась она, – спасу от очередной взбучки, но учти, нападают со спины только трусы.

Нерадивому некроманту трусом прослыть не хотелось. Скрипя зубами, он наблюдал за тем, как Кара тушит кору снегом.

Старшие маги между тем приняли решение и попросили создателя и его творение на время бросить свои дела и выслушать их вердикт. Заклятые приятели одинаково понуро поплелись к судьям. У Кары засосало под ложечкой. Вдруг действительно обратно в могилу уложат? Их много, один маг другого краше, молодая женщина ойкнуть не успеет. Мрачные мысли одолевали и Турса. Он нарушил закон, проявил себя никчемным специалистом, даже не унял зубоскалившую покойницу. Хорошо, если просто диплом порвут, а если не только? И как жить дальше?

– С кого бы начать?

Морис намеренно затягивал паузу, зная, как подобное нервирует. Всего лишь молчи и переводи взгляд с одного на другого. Вот и эти двое едва ли не мурашками покрылись. Некромант точно, а покойница… Ей в силу физических особенностей не полагалось.

– Пожалуй, пойдем по нисходящей, учитывая тяжесть проступка. Турс Абри, шаг вперед!

Юноша пошатнулся и чуть не завалился назад. Перепугавшись, не примет ли граф телодвижение за попытку к бегству, он кое-как выровнял положение тела и вышел из строя.

– Вами займется дисциплинарная комиссия, которая оценит уровень ваших знаний. Прежний диплом недействителен, поэтому от соблазна…

Морис достал бумагу и поджег. Пепел полетел к ногам бедолаги Турса. Он догадывался, порка еще не закончена, и Верховный некромант действительно продолжил:

– Вышеперечисленное не снимает с вас ответственности за совершенные преступления. Я подробно изложу их прокурору. Уведите! – кивнул он маявшимся неподалеку солдатам.

Турс хлюпнул носом и самым постыдным образом заголосил:

– Милорд, я отработаю, только не в тюрьму!

Увы, камера хороша только для пламенного борца за свободу, невинной жертвы властьимущих. Таких любили девушки, давали деньги богатеи, приглашали на рауты, пусть инкогнито, восторженные аристократки, но юному некроманту подобные блага не грозили. Преступление его не романтично, им не похвастаешься. Да и откуда у Турса знакомые аристократки, он и с обычными женщинами отношений толком не завел. Все деньги! Проклятые, они пустили его по миру, лишили надежд.

– Да тут и без комиссии ясно, милорд. – Ректор знаками велел Турсу замолчать. Противно смотреть! – Маг из него никакой, явно двоечник, которого пожалели. По какой причине, разберемся, а его просто вычеркнем из списка лиц, владеющих особыми способностями.

Крышка гроба со скрежетом захлопнулась, оставив горе-некроманта в беспросветной темноте существования без профессии.

– Про черный список не забудьте, – напомнил Морис, – а то вдруг попытается проскользнуть на другую службу. Вам, господин Абри, отныне нет места на любой приличной должности.

Солдаты, заключив юношу в «коробочку», увели беднягу. Кара осталась одна. И так неуютно ей сделалось, повеяло могильным холодом. Верховный некромант крут, вдруг ее отправит вслед за Турсом?

– Теперь вы. – Граф поманил покойницу, и та послушно остановилась против десятка пронзительных глаз. – Не стану скрывать, ваше существование противно устоявшемуся порядку вещей, и многие коллеги, – он обвел рукой магов, – ратовали за возвращение вас в мертвое состояние.

Сердце Кары провалилось в желудок. А как же обещание? Ну да, мужчина – хозяин своего слова, захотел дал, захотел забрал. Но она еще поборется, хотя бы выторгует себе право последнего слова.

– Однако, – Морис улыбнулся, подарив крылья надежде, – я принял другое решение. Ваша кровь теплая, органы функционируют должным образом, мышление не нарушено – сие признаки живого существа. И я попробую изменить вашу ауру в соответствии с телом. За результат не ручаюсь, но если операция пройдет успешно, лицо станет прежним. Если нет, вы умрете вторично, и смерть может выйти мучительнее прежней. Вы согласны?

Согласна ли она? Да Кара только об этом мечтала! А риск, как же без него в серьезном деле? Один к одному – не такие уж низкие шансы.

– Да, – просияла молодая женщина, – я готова.

– В таком случае займитесь ей, – не обращаясь ни к кому конкретному, бросил Верховный некромант. – Подготовьте помещение, осмотрите покойницу на предмет возможных патологий и найдите мне ассистента. К восьми вечера женщина должна находиться в состоянии искусственного летаргического сна.

Глава 10

Первым Кара ощутила запах. Неприятный, больничный, казалось, он пропитал ее насквозь. Вторым стал свет. Несмотря на закрытые глаза, от него текли слезы. Неужели новые пытки? Согласившись на полноценное воскрешение, молодая женщина не могла подумать, что ей придется пройти через тридцать три круга пыток. Почему нельзя было ограничиться лицом? Или тогда она и вовсе бы скончалась от боли? Ректор ее ненавидел, иначе Кара не могла объяснить его действия. А вместе с ним и все его подчиненные, заканчивая студентами. Вот и теперь он наверняка снова измывается над обездвиженным телом, вообразив, будто перед ним труп. Может, даже режет Кару на куски, чтобы показать первокурсникам строение человеческого тела. Тогда воняет формалином. И ведь не крикнешь: язык примерз к небу. Ни пошевелиться, ни вздохнуть. Даже веки чугунные, не открываются. Повсюду свет, запах и боль.

Пальцы Кары слабо дрогнули – сократились мышцы. Склонившиеся над ней маги испуганно отшатнулись.

– Она живая! – выпалил один из них.

Молодая женщина немного ошиблась, ее изучали не студенты, а младший преподавательский состав. И не внутри, а снаружи. Сдернув некогда белую, а теперь заляпанную кровью простыню, они в изумлении таращились на ошибку мироздания.

– Он сам делал, да?

Кара попыталась разогнать туман в голове и сосредоточиться. Сам – это граф Экундо? Вроде, он доверил ректору только подготовку. Тот вызвался ассистировать, приобщиться к уникальному эксперименту. Лучше бы аспиранта прислал! Кара натерпелась такого стыда, что хватило бы на десять жизней. Даже дотошность врача не сравнится с поведением ректора. Об ощущениях Кары он не думал, для мага она мебель. Потом у молодой женщины отнялись ноги, руки, она погрузилась в небытие и вот очнулась.

Холодно. Ах да, Кара ведь обнаженная, лежит на металлическом столе. До того, как ее туда поместили, поверхность протерли спиртом. Лучше бы матрас принесли. Голая, и все смотрят. Она хоть живая или мертвая? Если первое, нужно возмутиться, если второе, то уже плевать.

Стукнула тяжелая дверь, и стайка преподавателей отхлынула от стола.

– Вам тут бесплатный балаган? – послышался недовольный голос Верховного некроманта. – Раздутый штат, нечем заняться?

В пять минут помещение опустело. Кара этого не видела, только догадывалась.

– Так, что тут у нас? Удалось или в раствор как наглядное пособие?

«Не надо меня в раствор!» – мысленно завопила молодая женщина. Разумеется, граф не слышал. Подойдя вплотную к столу, он замер, рассматривая ауру. Кара тоже замерла, остановив поток мыслей. Ну же, ну! Показалось, у нее даже кровь в жилах застыла. И не фигурально, действительно перестала течь на мгновение. Молчание затягивалось. Каре начало казаться, что она превратилась в очередную неведомую форму существования, которую даже студентам не отдадут. Но вот Верховный некромант заговорил, спокойно, пусть немного задумчиво:

– Может, тот мальчишка не совсем олух. Но однозначно записать. Прежде точно никто не сподобился.

Граф прикрыл Кару простыней и провел ладонью над ее телом. От его руки исходило приятное тепло, точно такое же, как от новой ауры молодой женщины. Она сменила цвет, стала фиолетовой, но по краям уже переходила в оранжевую. Странное оцепенение спало, Кара распахнула глаза… чтобы с непривычки снова их закрыть.

– С новым рождением! – поздравил Морис. – Лицо у вас тоже обычное, под вуалью можно не прятать, хотя я советовал бы поносить ее некоторое время. Кожа пока тонкая, солнце и яркий свет могут ей навредить. По той же причине воздержитесь от косметики. Через неделю все пройдет.

– То есть я живая?

Кара до сих пор не верила. Язык еле ворочался, но она задала бы этот вопрос, даже если бы он не шевелился вовсе.

– Да.

– Совсем-совсем? – уточнила молодая женщина.

– Полагаю, да. Возможно, с некоторыми отклонениями, но аура светлеет с каждой минутой.

– Отклонениями? – тревожно уточнила Кара.

Воображение тут же нарисовало яркую картинку: каждое полнолуние госпожа Барк, вытянув руки, расхаживает по городу с замогильными причитаниями: «Мне нужна твоя кровь!» Чья именно, сознание уточнить не удосужилось. Графская, наверное, высшей категории, отборная.

– Без понятия. – Морис достал из кармана увеличительное стекло и попросил Кару некоторое время не двигаться. – Прежде мне живых покойников воскрешать не приходилось.

– А мертвых покойников?

Лежать спокойно оказалось трудно. После стольких часов оцепенения хотелось размять каждую косточку. А Верховный некромант не спешил, склонившись над Карой, изучал зрачки, оттягивал веко. Неужели у нее что-то с глазами? Хотелось вскочить и срочно потребовать зеркало. Какое тут «не двигаться»?

– Обычно все покойники мертвые, каламбур потребовался только для вашего случая.

Так и не ответив на вопрос, Морис убрал лупу и цокнул языком, то ли довольно, то ли наоборот, обдумывая проблему.

– Милорд?

Кара оказалась настойчивой, о вопросе не забыла. Но женщине простительно, она существо любопытное, не успокоится, пока не доконает.

– Ваши родители не ошиблись с именем, – покачал головой граф. – Воистину, вы Кара! Не понимаю, почему я не превратил вас в пепел? Но сейчас уже поздно.

– Милорд сожалеет об этом?

Раз некромант убрал лупу, можно сесть, а то разговаривать лежа неудобно. Заодно толком осмотреться, хотя и так ясно, помещение из тех, куда даже по работе заходишь в случае крайней необходимости. В реальности оказалось еще хуже. Кара честно собиралась молчать, проявить уважение к титулу и заслугам графа, но таки завопила:

– Это морг?!

Даже королева не сдержалась бы, если бы ее взгляд уткнулся в полки с мертвыми телами. Часть лежала просто так, часть погрузили в закрытые ванны с раствором. Запаха нет, но визуальные эффекты компенсировали его сполна. Зато понятно, почему так холодно, не только в металлическом столе дело.

– Явно не гостиница, – усмехнулся Морис.

Поведение Кары его позабавило. Неуклюже соскочив со стола, обвязавшись простыней, словно древней тогой, она вела себя как человек в окружении врагов: стоя на одном месте, поворачивалась по часовой стрелке, лихорадочно пыталась объять взглядом необъятное.

– Вы заранее настроились на неудачу!

Палец молодой женщины ткнулся в грудь некроманту. Совсем невежливо и очень рискованно. Но Кару мало заботил риск вернуться на кладбище, внутри бурлило возмущение. Ее положили в морге, накрыли отвратительной грязной простыней, растоптали девичью честь… Хоть бы тискали, извращенцы!

– Это не морг, а практический класс некромантии, – устало пояснил граф. То, что сначала забавно, потом начинает утомлять. – Или вы полагали, будто я провожу эксперименты в собственной гостиной?

Эмоции постепенно улеглись, и Кара неохотно признала чужую правоту. Но все равно неприятно, скорей бы выбраться отсюда!

– И что теперь? – Вопрос надлежало задать сразу же, но получилось только сейчас.

Верховный некромант пожал плечами.

– Ничего. С точки зрения закона и магии вы живы.

– А, – догадалась молодая женщина, – мне нужно вам заплатить?

Лицо Мориса потемнело, и она, ойкнув, прикрыла рот рукой. Похоже, Кара только что оскорбила одного из теневых правителей государства. Интересно, ее просто раствором зальют или разложат по банкам корма «Собачья радость»?

– Кажется, мы уже обсудили данный вопрос, – ледяным тоном отчеканил граф Экундо. – Я не намерен возвращаться к нему снова. Вам принесут одежду и…

– … и зеркало, – таки вклинилась Кара.

Ей терять нечего, потенциальные покойники наглые.

– Я вас лично к нему отведу, только дайте договорить! – рявкнул Морис.

Нет, определенно, подобные трупы ему не попадались! Сначала пролезла на отбор невест, потом устроила торги, спутав его с ярмарочным лоточником, а теперь вместо благодарности зубоскалит. Наказать бы ее, но уж больно интересно, где для госпожи Барк проходит граница дозволенного. Занятная женщина! Обычно слабый пол делится на два типа: умные и красивые. Некоторые умудрялись сочетать и то, и то, но Кара… Она пошла своим путем, хотя Морис вынужден был признать, отличалась приятной внешность. Не кукольной, доведенной до совершенства магическими эликсирами, а живой, подвижной, как сама Кара. И вела она себя не так, как в его представлении положено поступать девице низкого происхождения. В то же время госпожа Фера́ дурного слова не сказала о ее воспитании, а ведь Верховный некромант с пристрастием допросил старшую даму дворца. Наверное, поэтому с пальцев графа до сих пор не сорвалось заклинание.

Кара извинилась и, поколебавшись, присела на стол, с которого недавно вскочила. Граф одобрительно кивнул и продолжил:

– Итак, отныне вы считаетесь живой подданной королевства. Вам выдадут дубликаты прежних документов и уничтожат запись о смерти. Могилу тоже сравняют с землей, за счет вашего дяди. Он обязан вернуть полученное наследство за вычетом налогов и платежа в пользу университета. Полагаю, справедливо, если вы внесете лепту в благотворительность.

А вот и плата за услуги. Кара не верила, будто в этой жизни можно получить что-то по доброте душевной, и оказалась права. Верховный некромант не стал бы верховным, если бы раздавал блага направо и налево. Заодно не подкопаешься, официально себе в карман Морис ничего не положил. Неофициально, разумеется, ни государство, ни ректор ничего не получат, все осядет на вечное хранение в чужих сундуках.

– Справедливо, – поддакнула Кара.

Кто она такая, чтобы менять систему? Я не хочу ничего решать, дайте платьишко. Но сначала зеркало. А потом платье. И туфельки. И помаду, и… Может, мыслительный процесс обойдется дешевле?

Ожидавший бурного обсуждения Морис с облегчением выдохнул. Его нервные клетки тоже. Очередные дебаты грозили полным их уничтожением. Верховный некромант держался бодро только на первый взгляд. Он привык, враги и друзья не давали права на ошибку, но внутри… Усталость никто не отменял, а ритуал изменения ауры и преобразования тканей – не увеселительная прогулка в лесу. Подобное выжимает мага насухо, хорошо, не укладывает в постель. Вот и теперь графу Экундо хотелось поскорее разобраться с Карой Барк и отправиться домой, к уютному креслу и красному вину. Последнее, как известно, восстанавливает силы. Женщины, наоборот, их отнимали, поэтому красотки-горничные в пасторальной картине отсутствовали.

– Рад, что мы пришли к согласию, – сухо заметил он.

Кара скромно умолчала о том, что до согласия в вопросе дяди Оливера им еще далеко. Скромный взнос в благосостояние Верховного некроманта не искупит его вины. Вот если бы дядюшка поработал немного кладбищенским сторожем и получил в награду могилу племянницы… С той самой плитой и запретом менять что-либо, кроме имени. Кара ведь добрая, вошла в положение родственников. Место на кладбище дорого, только по этой причине дядя заказал самый простенький камушек. Не пропадать же деньгам, хотел получить наследство, пусть владеет. Молодая женщина мечтательно улыбнулась, чем привлекла внимание Мориса. Сначала он подумал, будто она грезит о принцах, белых конях и хрустальных туфельках, но, когда улыбка превратилась в плотоядную, осознал ошибку.

– За убийство дарят пеньковый шарф! – на всякий случай предупредил граф.

Что-то подсказывало, мысли Кары вышли далеко за рамки закона.

– Не люблю темные тона, – шутливо отозвалась молодая женщина и, спохватившись, придала себе скромный, почтительный вид. – Простите, милорд. Я всего лишь думала о дяде и желала ему долгих лет жизни.

Верховный некромант хмыкнул и мысленно пожалел неведомого Оливера Стена. С другой стороны, это дело семейное, не ему вмешиваться.

– Милорд, – Кара решилась озвучить свое желание, – дядю ведь сочтут неправомочно вступившим в наследство? – Граф кивнул. – И назначат наказание, верно? Тот самый штраф и всякое такое. Можно его на исправительные работы на кладбище послать? Заверяю, там он принесет много пользы.

Глаза ее хитро блестели, хотя прочая мимика и жесты выражали мольбу, и Морис сдался.

– Хорошо, сами придумаете, как его наказать. Но в рамках закона! – подчеркнул он.

Молодая женщина заверила, что уважает право:

– Всего лишь крохотная судимость, лишившая бы его доверия компаньонов. Всего лишь скромное существование по средствам и спасающий душу труд от рассвета до заката в тиши могильных камней.

После она робко напомнила о зеркале. Верховный некромант плоды своих трудов со всех сторон рассмотрел, а она только ощупала.

Странное ощущение – повторное знакомство с собой. Когда делаешь шаг, закрываешь глаза и не знаешь, что увидишь, когда их распахнешь. Кара долго не решалась встретить себя новую, боялась разочароваться. В детстве она слышала историю о юноше, который попросил воскресить рано умершую возлюбленную. Девушка стала совсем другой, вот и Кара боялась перемен. Но граф за спиной нетерпеливо покашливал, пришлось шагнуть в неизвестность. Молодая женщина очень медленно, сжав кулаки, распахнула глаза и с криком отпрянула от зеркала. Морис едва успел ретироваться, иначе бы она сшибла его с ног. Верховный некромант благоразумно отошел в сторону, с понимающей усмешкой наблюдая за Карой. Комментарии здесь не требовались. Оправившись от первоначального шока, молодая женщина осторожно вернулась к зеркалу, недоверчиво ощупала лицо, даже ущипнула. Больно! Вместо уродливой кости – бледная кожа с голубоватым отливом. Ничего, он пройдет, нужно только отдохнуть. Зато под пальцами проступал румянец от щипка. Глаза отныне больше не пугающие провалы, они прежние! Показалось, или ресницы стали длиннее, пышнее? Вырос нос. Если поднести к нему палец, почувствуешь дыхание. Исправилась нижняя половина лица, исчезли искусственные складки. Верхняя губа соблазнительно приподнялась, образовав столь ценимый поэтами изгиб «лука любви». Волосы отрасли и струились чуть ли не до пояса. Да Кара при первой жизни не выглядела столь обворожительно! Впечатление портила только жуткая тряпка, в которую пришлось завернуться. Где ее только достали, чья на ней кровь? Вроде, на Каре ни пореза. Точно сказать она не могла, пришлось бы раздеться, а снова щеголять телом перед Морисом молодая женщина не желала. Положим, прежде она считалась объектом ритуала, но сейчас-то человек!

– Спасибо! – обернувшись к графу, искренне поблагодарила Кара.

На глазах выступили слезы. Снова живая и красивая… Сказка! И сотворил ее Верховный некромант. Пусть у него куча женщин, но в тот момент Кара любила его и готова была расцеловать. По понятным соображениям госпожа Барк воздержалась от бурного излияния эмоций. Обидно отправиться на тот свет, когда толком не закрепилась среди живых.

– Это моя профессия, – скромно отозвался Морис, хотя слова Кары ему польстили.

Хороший вышел эксперимент, во всех отношениях.

– Ой, работа! – спохватившись, поникла молодая женщина.

Из конторы ее уволили (ладно, она сама ушла), а за съемную квартиру нужно как-то платить. Положим, для человека с мозгами найти пропитание не проблема, но в столице жесткая конкуренция, а штамп «воскресшая» вызывал еще больше вопросов, чем вуаль. Обязательно ведь спросят, почему не оригинал, а дубликат документов. Особо ушлые и об аннулированной смерти узнают.

– Если хотите, можете вернуться на отбор, – смилостивился граф. – До конца вряд ли продвинетесь, но хорошенькое личико составит добрую службу.

– Я работу ищу, вы меня с кем-то спутали, милорд, – обиделась Кара.

– В некотором смысле это тоже работа, – философски заметил некромант. – И гарантированное обеспеченное будущее.

На его памяти женщина в первый раз отказывалась от легкого способа обрести доход. Самое худшее, что ей грозило – стать дамой полусвета.

– Первой старейшей не интересуюсь, моя квалификация выше.

Воистину, чудная! Подумала, будто он ее в проститутки продает! Отбор – это ступенька к смене социального статуса, но хочет трудиться, будет ей работа.

– Боюсь, должности учительницы и гувернантки у меня нет, могу предложить только место кухарки.

Интересно, запросится на отбор или нет? Морис ставил на первое. Кто в здравом уме променяет дворец на кухню? Но Кара родилась сумасшедшей.

– Подходит! – просияла она. – Готовить я люблю, чего не умею, научусь. А какой там карьерный рост?

Слышать подобные выражения от провинциальной учительницы было странно, но, может, Кара много общалась с чиновниками? При муже-управляющем вполне реально.

– А какой вас интересует?

Насколько простирается ее наглость? Оказалось, очень далеко.

– До личного помощника, разумеется. – Кара ответила таким тоном, будто граф спросил глупость.

– Моего? – поднял брови Верховный некромант. – Однако!

– Можно вашей родственницы, – смягчила требования госпожа Барк.

В самом деле, мужчины на службу женщин не берут.

– Сначала станьте хорошей кухаркой, потом поговорим.

Вот так длинный язык Кары обеспечил ей увеличение доходов и сокращение расходов: слуги жили и столовались за счет хозяина. Самое занятное, что ни в какой кухарке Верховный некромант не нуждался, прежняя его утраивала. Да и как иначе, если в ее обязанности входил только завтрак. Обедал Морис всегда вне дома, а ужин, если по какой-то причине граф засиживался в четырех стенах, заказывали в ресторане.

Молодая женщина запомнила неосторожные слова. Верховный некромант просчитался, дав скоропалительное обещание. Он забыл, из какой дыры она выбралась, с каким трудом получила профессию, добралась сюда, наконец. Мужчинам придется потесниться, в Скадаре скоро появится первая личная помощница.

– Милорд! – Кара вновь привлекла внимание графа Экундо.

– Ну что еще? – сердито отозвался он.

По мнению некроманта, неблагодарной оставалось только попросить луну с неба, но она оказалась гораздо скромнее в желаниях.

– Одежда, – тяжко вздохнула молодая женщина и указала на простыню. – Не могу же я в таком виде появиться в вашем обществе.

Морис задумался. Действительно, не могла, сразу бы пошли шепотки о подобранной графом оборванке.

– Университетская форма устроит?

– А куда подевались мои вещи?

Кара не видела повода их уничтожить. Как же она ошибалась! Мужская логика разительно отличалась от женской и пустила струйкой дыма изрядную часть ее накоплений. Тут уж Кара не сдержалась. Существуют моменты, когда даже королю надлежит высказать все, что думаешь.

– То есть вы сделали меня нищей уродиной, лишили мечты всей жизни только потому, что вам показалось, милорд? – Госпожа Барк практически кричала. Щеки ее пылали, грудь высоко вздымалась, отвлекая внимание от лица. – Сразу видно, цены деньгам вы не знаете, вам все на тарелочке с голубой каемочкой приносят. Хотя посмотрела бы я на вас, если бы я сожгла ваш парадный камзол. Я полдня все выбирала, от сердца деньги отрывала!

На глазах навернулись слезы. Былая радость погасла, из спасителя Верховный некромант за одну минуту превратился в злодея.

– Место сама найду, – буркнула Кара. – Арестуют по вашей милости – плевать. Чиновника вашего ранга простые жители не интересуют.

Плотнее завернувшись в грязную простыню, молодая женщина с гордо поднятой головой зашагала прочь. Граф позволил ей дойти до поворота. Там Кара натолкнулась на невидимую стену.

– Я куплю вам новое платье, – заскрежетал зубами Морис. Он не терпел уступок, каждое слово давалось с трудом. – И корсет, чулки – что там у вас еще было, только замолчите!

– Лучше дайте денег, я сама куплю.

Кара боялась представить, что способен приобрести взбешенный мужчина. Хорошо, если только с размером ошибется.

– Что-нибудь еще? – поднял брови граф. – Новые претензии?

– Пока никаких. На первое время форма меня устроит, милорд, – ангельским голосом добавила госпожа Барк, для пущего эффекта захлопав ресницами.

Пусть она стояла к некроманту спиной, такие вещи он почувствует.

Форма оказалась чуть велика, но в данной ситуации даже к лучшему. Бесформенный пиджак помог замаскировать отсутствие белья, а брюки скрывали голые ноги. Держались они на ремне и выглядели чрезвычайно комично. Даже суровый Морис фыркнул, когда увидел спутницу в экстравагантном наряде. Увы, женщин в университет не принимали, поэтому комплекта с юбкой не нашлось.

– Определенно, лучше, чем в простыне, – заметил Верховный некромант. – По крайне мере, никто не заподозрит в вас убийцу. Но все равно лучше спрятать вас от посторонних глаз.

Кара не возражала. Ей самой не хотелось показываться в образе полумальчика.

Граф Экундо пристально посмотрел на нее и кивнул:

– Вот так, теперь вы в безопасности.

– И это все? – скептически отозвалась Кара.

А где же заклинания, эффектные пасы руками?

– Вам обычных отражающих чар мало? – усмехнулся граф. – Увы, тратить время и силы на более серьезные не намерен: до моего дома всего полчаса. И да, госпожа, – маленькая месть сладка, – вам придется проделать их в столь нелюбимой позе.

Ковра или девы в беде? А, неважно, главное, живая! И при работе.

К концу поездки ноги болели, даже те мышцы, о существовании которых Кара прежде не подозревала. Конский круп оказался далек от дивана, а граф Экундо – от романтичного рыцаря. Он не пожелал усадить молодую женщину спереди, заставил держаться за заднюю луку седла.

– Собственно, приехали!

Верховный некромант легко соскочил с седла и снял с гнедого задеревеневшую спутницу. Ей потребовалась пара минут, чтобы снова научиться ходить. Попутно она вторично, теперь уже без страха и при должном освещении рассмотрела жилище будущего работодателя и нашла его сносным. Казалось, Морис не мог определиться, построить ему особняк или крепость, в итоге возвел нечто среднее. Облицованный фактурным камнем фасад производил впечатление неприступного форта, решетки на окнах лишь его усиливали. Немного веселее становилось на третьем этаже, где появлялись балкончики, но крыша с массивным парапетом вновь напоминала об оборонительном сооружении. Расположение комнат тоже будто устроили на случай войны: из господских покоев на улицу выходила только столовая. Опасался Верховный некромант покушений, даром, сильный маг. Его право. Занимай Кара такой ответственный пост, тоже задумалась бы. Да и тише, удобнее спать и работать, когда за окном сад, а не на проезжая часть.

В холле дожидался дворецкий, одновременно важный и незаметный. Морис представил ему новую прислугу и поручил обеспечить ее всем необходимым: «За мой счет». Бедняжку Кару якобы ограбили, обобрали до нитки – этим объяснили ее странный вид. Дворецкий лишних вопросов не задал, только осведомился, как поступить с прежней кухаркой.

– Уволить, разумеется, – уже поднимаясь по лестнице, обронил граф.

Мажордом кивнул. Мол, как прикажете, хотя и в новой смысла нет.

Дождавшись, пока некромант уйдет, Кара обратилась к дворецкому с просьбой:

– На съемной квартире остались кое-какие вещи, я хотела бы их забрать.

– Сначала оденьтесь, а то сущее пугало! – скривился мужчина.

Хотелось ответить: «На себя посмотри!», но госпожа Барк выбрала другой вариант:

– Так купите или дайте то, во что я смогу переодеться.

Наложенные Морисом чары спали, Кара сознавала, показаться в таком виде на улице невозможно, и надеялась, кто-то из горничных временно одолжит платье. В нем уже можно пройтись по лавкам.

– Сами договаривайтесь, мне велено только чек вам выдать.

А мужчина с характером! Тяжело ему придется, потому как воскресшая Кара тоже не робкая овечка.

Не дожидаясь приглашения, госпожа Барк отправилась договариваться. Улыбка и обещание небольшого подарка быстро превратили ее из пугала в женщину. А чек на имя Мориса Экундо – в женщину с новым гардеробом. На его составление ушло много времени, в итоге наведаться на прежнюю квартиру Кара не успела. Однако в новом доме ее поджидал сюрприз. Верховный некромант преувеличил степень своего злодейства, взятые на отбор вещи в целости и сохранности лежали в ее комнате, безвозвратно пропали только нательные.

– А жизнь-то налаживается! – улыбнулась Кара и сгрузила свертки на пол.

Комната кухарки находилась на первом этаже, в боковом крыле, ближе к кухне. Повелительницу кастрюль избавили от необходимости бегать по лестнице, когда как все прочие слуги обитали под чердаком. Всего пара ступенек из основного здания в прохладный полумрак хозяйственной пристройки, и все. Комната светлая, с окном. Оно выходило к садовой калитке – еще один нежданный подарок. Без решеток, но со ставнями. Потолок низковат, зато просторно. Умываться придется в закутке у кухни, но Кару временные неудобства не смущали. Шкаф, стол, кровать – что еще надо для счастья? Даже лампа на тот случай, если ей вздумается читать или писать. Солнце сюда не заглядывало, но и тень от стен не падала. Сейчас под окном лежал снег, но уже через месяц… Кара представила, как будет просыпаться под птичьи трели.

– Все с чего-то начинали, – сказала она сама себе и достала блокнот, делать пометки. – Прояви себя, взберешься выше. Личные помощники живут совсем не так.

Кара не сомневалась, что сумеет продвинуться по службе. Кухарка из нее, положим, не блестящая, но тут главное оказаться в нужном месте в нужный час, помочь, подсказать – и вот тебя уже приблизили.

Молодая женщина выяснила, ужин сегодня Морису не потребуется и с чистой совестью решила посвятить остаток вечера собственным нуждам: изучить планировку, познакомиться с прислугой, провести ревизию припасов. Сладко потянувшись, радуясь теплоте и подвижности тела, госпожа Барк отправилась в обход. До завтрака полно времени только на первый взгляд, по факту его очень мало. Поход по магазинам отзывался усталостью, манил прилечь, но Кара не поддавалась соблазну. Коснешься кровати – больше не встанешь. Кладовую она отыскала быстро и мысленно составила простенькое меню из имевшихся продуктов. Завтра в свободное время Кара прогуляется по букинистам, разживется поваренными книгами. Кухня тоже произвела благоприятное впечатление: опрятно, чисто, всего вдоволь. Оказалось, кухарке полагался помощник для черной работы. Он разжигал печь, таскал дрова, чистил овощи. Мечта, а не место! Платили тоже сносно.

Прежняя кухарка встретила новую недружелюбно, но кто ожидает теплых объятий от человека, которого ты лишил заработка? Ворча, женщина гремела кастрюлями и сулила погибель дому, где тосты делает «вертихвостка».

– Да ты глянь на нее! – твердила помощнику кухарка. – Эта ножа в руках отродясь не держала, а хлеб превратит в угли.

Спорить – себя не уважать, и госпожа Барк вышла. Делиться кулинарными пристрастиями бывшего хозяина предыдущая работница отказалась, найдутся другие, словоохотливые. А если нет, воспользуется придуманным меню. Оно не понадобилось. Та же горничная, которая любезно поделилась с Карой одеждой взамен на кусок душистого мыла, выдала все секреты. Она слышала ворчание кухарки и пожалела новенькую. Ну да, кому еще знать содержимое тарелок, если не слугам, которые их носят. Ничего сложного: сваренное вкрутую яйцо, тосты, часть с джемом, часть с утиным паштетом. Далее на выбор либо творожная запеканка, либо жареные свиные колбаски с зеленым салатом – как прикажет хозяин. Ко всему подать кофе с молоком и стакан воды. После балов и гуляний к напиткам добавлялось шампанское, а завтрак делался более легким. Справится ли Кара? Разумеется. Она и ужинать графа заставит.

Глава 11

Кара разгладила передник – на новом месте ее заставили носить униформу. К счастью, одинаковые платья полагались только горничным, когда как прочий персонал ограничивался чепцом и тем самым передником. Ни тот, ни другой госпоже Барк не нравились. Их выдала с утра мрачная кастелянша – в доме графа и такая имелась. Разговаривать с Карой она не пожелала, буркнула только про смену постельного белья раз в месяц. Стиркой занималась прачка из бедного квартала, а кастелянша возила ей грязную одежду. Как часто? Когда потребуется. Верховный некромант не станет ждать, когда наберется полная корзина. Сначала Кара недоумевала, почему нельзя стирать тут же, в особняке, но потом вспомнила о запахе и жаре от горячей воды. Нежная натура аристократа не потерпела бы подобного. Да и слугам надо платить больше, а бедная женщина рада любому медяку.

На поднос рядком встали накрытые блестящими крышками тарелки. Кара не удержалась, полюбовалась собственным отражением на металлической поверхности. До сих пор не верилось, что она жива и может больше не прятать уродство под вуалью. Правда, хорошенькое личико принесло определенные проблемы. Тот же дворецкий, да и часть служанок решили, будто Морис взял Кару в кухарки за внешность, проще говоря, в любовницы. Когда ей впервые высказали это вслух, молодая женщина от души посмеялась. Верховный некромант – в любовницы? Завидовать красоте надо молча, а не выдумывать небылицы. Бедный граф не догадывался, как низко пал в глазах прислуги. Приписали бы роман, к примеру, с Розалиной Фера, пусть, по мнению Кары, любить последнюю можно только по королевскому указу, быстро и строго по расписанию. Любовница! Госпожа Барк еще долго фыркала в своей комнате. Да Морис ее голой видел и ничего. Она для него объект, а не субъект, бывшая нежить. Обидно, конечно, всегда и везде лучше оставаться женщиной, но в чужую голову не залезешь, мысли не изменишь.

Так, теперь соусник. Матильда запаздывала, придется нести самой. Граф уже дважды звонил, третьего раза допустить нельзя. И где только носит горничную?! Опять, широко распахнув глаза, слушает байки лакея? Так тот и не такое расскажет, чтобы уложить ее в постель. Дурочка не понимала или дела вид будто не понимала, а работала за нее Кара. Ей не в тягость, только вот всему свое место. Ну вот, осталась бутылка, но тут уж кто-то другой подсуетиться, кухарке в винный погреб хода нет. Глубоко вздохнув, Кара подняла поднос. Только бы не оступиться! Прежде она носила книги, а они менее хрупкие. И вспомнить бы, куда идти… Кажется, в Малиновую гостиную. Да, определенно, звонили оттуда. Кое-как балансируя на ступеньках, Кара по черной лестнице поднялась на нужный этаж. Руки дрожали и болели от напряжения, в голове утвердилась мысль вернуться в учительницы. Первоначальная эйфория прошла, госпожа Барк могла трезво оценить плюсы и минусы своей работы. Их оказалось примерно поровну, и везде имелось жирное «но» или «зато». На одной чаше весов возможность стать личной помощницей, на другой интеллектуальный труд и уважение. Учительница не кухарка, чуть ли не другое сословие. Если бы Кара в свое время царила среди кастрюль, господин Барк бы на ней не женился.

– Ладно, потерпи немного, – уговаривала себя молодая женщина. – Обживись, восстанови знания, а там решишь. Подвернется хорошее место, уйдешь, нет – останешься. Переживешь как-нибудь зубоскалящих слуг, у которых одно развлечение – карты. Можно подумать, в Осине по театрам ходили!

Да, пожалуй, Кара поняла, в чем заключалась истинная проблема. Вовсе не в готовке, а в деградации и окружающих людях. В школе тоже приходилось тяжело, но стоило войти в класс, увидеть восторженные глаза детей, как мир становился ярче. После уроков можно было поговорить с коллегами о книгах, одолжить новый роман. Тут же… Вечерами заняться нечем. Библиотека, увы, для господ, а к графу напрямую за разрешением не обратишься, только через дворецкого. Если тот сочтет просьбу важной, переговорит с господином – вот такая субординация.

Шаг, еще шаг. Поднос трясется, но тарелки не падают. А в голове беличьим колесом крутятся мысли. Вот зачем Каре красивое платье, если его надеть некуда? Гуся соблазнять перед тем, как ощипать? Та еще работа, набивщикам подушек нужно воздвигнуть памятник. А белье? Можно смело ограничиться мешком из-под картошки, все равно никто не увидит. Цель ведь не раздеться, цель в мужчине, а такового на горизонте нет, одни лакеи. Кара не настолько скучала, чтобы оказаться на дне моральной ямы. Да и там за честь даже «спасибо» не дадут, крикнут: «Следующая!» Нет, нет и еще раз нет.

Но вот, наконец, площадка. Кара осторожно поставила поднос на пол, чтобы перевести дух. Судьба тут же ехидно оскалилась, послав третий звонок колокольчика. Не положен тебе отдых, Кара. Пожелав Матильде фиаско на любовном фронте, молодая женщина наклонилась за подносом и услышала недовольный голос Верховного некроманта: «Сейчас я заставлю их работать!» Медлительность и страх Кары как рукой сняло. Она мигом превратилась в заправскую официантку, не желая участвовать в показательной порке, но все равно опоздала. Морис вознамерился спуститься и лично разобраться со слугами и по законам логики столкнулся с госпожой Барк. К чести последней, ни одна ложка не упала.

– Простите, милорд, я в первый раз, – ляпнула Кара. Надо же что-то сказать?

Она замерла и даже затаила дыхание, жалея о невозможности стать невидимкой. Вариант провалиться сквозь пол молодая женщина отмела: жалко перекрытия. Да и восстановление их обошлось бы в кругленькую сумму, чтобы возместить нанесенный урон, пришлось бы продать тело и душу университету.

– Вы?

Морис удивленно уставился на Кару.

– Я.

Ответ глупый, но и вопрос не лучше.

– И что же случилось с горничными?

Оправившись от первоначального изумления, граф подошел и забрал у Кары поднос. Слабые протесты отмел одной фразой:

– Это не ваша работа.

– Но и не ваша, милорд, – не унималась упрямая женщина. – Графы еду не носят.

– Давно ли вы так хорошо знакомы с графами? – усмехнулся некромант.

Кара ему чуточку завидовала. Морис держал поднос легко, без малейшего напряжения. Мог бы и одной рукой, если бы пожелал. А ведь он аристократ. Позор для Кары. Тренироваться и еще раз тренироваться!

– Милорд сам объяснял. На отборе, – напомнила молодая женщина.

Она искоса посматривала на графа, надеясь, что он не заметил ее любопытства. Прислуге, а тем более бывшим покойницам положено изучать пол, а не хозяина. Только вот Морис Экундо упорно не желал превращаться из мужчины в слепящее солнце, будто специально манил взглянуть лишний раз. Вот зачем он надел жилет с оригинальным шитьем? Стежки – это так интересно, а если они образуют рисунок… Каре ведь непременно надо его изучить, вдруг в следующей жизни она станет вышивальщицей? А крой рубашки, он крайне необходим швее. Кто знает, кем придется трудиться лет через сто? И бриться тоже не следовало, пользоваться одеколоном. Пусть цирюльниками и парфюмерами становились исключительно мужчины, но о будущей жизни никому не докладывают, вдруг там пол меняют? Словом, Морис сам виноват. Кара честно хотела стать скромной пансионеркой, а он ее соблазнил.

– Не место вам в кухарках, – задумчиво пробормотал граф и неожиданно всучил поднос обратно. – Раз вызвались нести, несите. Отсюда третья комната направо.

Кара кивнула и зачем-то пробормотала:

– Да, милорд.

Ну не учили ее этикету горничных.

Фраза позабавила Мориса, разгладила морщины у него на переносице. Матильда могла вздохнуть свободно, сегодня ей голову не оторвут, так, подергают немного, проверяя на крепость.

Согбенная тяжестью подноса, Кара теперь смотрела туда, куда и положено прислуге. Тут все строго по сословиям: верхнему – потолок, нижнему – пол. Последний терзал сомнениями. Дозволялось ли кухарке портить паркет сомнительной служаночьей обувью? «Надела бы туфли мастера Тана и не переживала бы, – вела с собой мысленный разговор Кара. – Вернее, переживала, но совсем о другом. К примеру, где найти новое место? Потому что поднос и каблуки – вещи несовместимые». Но вот и нужная комната. Парадные залы располагались анфиладой, которая заканчивалась у черной лестницы. Слева, в другом крыле, начинались господские покои. Дверь открывать не требовалось, их запирали только для создания особой, интимной обстановки. Так далеко у графа Экундо и леди Марселы Лазон не зашло, поэтому Кара беспрепятственно проникла в Малиновую гостиную.

Будущая невеста Верховного некроманта восседала на диване среди груды подушек. Как и полагается леди, она была молода и прекрасна, но ровно настолько, чтобы не перейти грань. Любое слишком – это моветон. Блондинка с золотистыми локонами – совместным плодом трудов природы, щипцов и горничной. Зеленые глаза умело подведены, отчего приобрели воспетую поэтами миндалевидную форму. Губы тоже чуть улучшены игрой света и умением сочетать цвета и текстуры, но и без помады не потеряли бы своей прелести. Словом, Марсела могла бы хоть сейчас позировать художнику для очередной аллегории юности, однако она предпочла диван в доме Мориса. Безусловно, леди сознавала, как воспримут в свете визит одинокой дамы к одинокому мужчине, и надеялась примерить его последствия уже в текущем месяце. Никаких чувств к Верховному некроманту она не питала и на этой взаимности надеялась построить крепкий, а главное выгодный союз.

– Вы принесли это из Преисподней, милочка?

Кара вздрогнула, когда Марсела обратилась к ней, даже едва поднос не выронила.

– Как вы неуклюжи! Новенькая?

Госпожа Барк не могла понять, нравится ей леди Лазон или нет. Начать с того, что она вообще не рассчитывала на ее присутствие. Подумаешь, две тарелки! В гостиных сидят не только с девушками, попадаются друзья, обычные гости, родственники, матери, наконец.

– Новенькая, миледи, и я не горничная. – Лучше сразу расставить точки над «i».

– И куда же все подевались?

Марсела явно скучала, раз снизошла до разговора с прислугой. Последнюю ее болтовня не донимала – Кара уже поставила поднос на стол и раскладывала приборы. Граф заказал холодных закусок и немного фруктов.

– Вероятно, боялись не угодить миледи.

Госпожа Барк носом чуяла, гостья не простая. Обычные берут балласт в виде компаньонок и малолетних племянниц и не усядутся на диван. Для скромных визитов – стулья и кресла, а тут поведение будущей или уже настоящей хозяйки.

– А вы?

Леди хорошо воспитана, раз обращается к ней на «вы». Плюс. А вот за близость к Морису минус. Хотя кто такая Кара, чтобы думать о графе? Но неприятно и все тут.

– А у меня выбора нет, миледи, не вам же поднос нести.

Марсела улыбнулась и потеряла к прислуге всякий интерес. Она ждала возвращения Мориса, чтобы продолжить увлекательную светскую беседу ни о чем. Вся прелесть последней заключалась в концовке, которая, как искренне надеялась блондинка, измерялась в каратах. О планах леди Кара по известным причинам не подозревала, да и не хотела подозревать. Она спешила закончить чужую работу и скорее снова очутиться внизу. Вот там можно и подумать.

– Вино, – напомнил вернувшийся граф.

Судя по выражению лица с едва заметной ухмылкой, чей-то вечер испорчен безвозвратно. Сами виноваты, забыли, кто слуги, а кто хозяин.

– У меня нет ключей, милорд, – развела руками Кара.

– Зато есть язык, чтобы напомнить о нем дворецкому. Кстати, – вдруг вспомнил Верховный некромант, – у вас, кажется, есть младшая сестра, леди Лазон.

– Да, совершенно верно.

Марсела напряглась. Из позы исчезла былая расслабленность. К чему он вспомнил о Лелии? Ей всего четырнадцать, но в некоторых обстоятельствах это уже четырнадцать.

– Не возьмете ли ей в учительницы госпожу Барк? – Морис указал на замершую в ожидании Кару. – Она оказалась здесь по чистой случайности, другого места не нашлось. Диплом и прочие документы в порядке.

Блондинка задумалась. Госпожа Барк тоже. Вот оно, исполнение желаний! Не далее как сегодня Кара подумывала о том, чтобы сменить должность, и небеса услышали ее. Только люди капризны, вот и молодая женщина, получив желаемое, хотела остаться в особняке графа Экундо. «Да держись ты от него подальше! – шикнула на себя бывшая покойница. – Еще влюбишься, жизнь себе сломаешь».

– Я подумаю, – обтекаемо ответила Марсела. – Ваша рекомендация дорогого стоит.

На самом деле она уже приняла решение. Две хорошенькие женщины в доме – это уже перебор. О третьей говорить не приходится, особенно если ее привел будущий жених. Пусть и дальше не вылезает с кухни.

Сделав реверанс, чем изрядно удивила Марселу, Кара удалилась. Она поняла, что в месте ей отказали. Напрасно леди считала ее деревенской дурой.

– Вам определенно недостает спутницы, милорд, – когда шаги госпожи Барк стихли, заметила Марсела.

– Почему? – рассеянно переспросил Морис.

Мысли его занимала не гостья и даже не кухарка, а материи куда более высокого полета. Граф давно научился поддерживать беседу, не вникая в ее суть.

– Вы совершенно не умеете набирать прислугу.

– Эта женщина с королевского отбора и, пожалуй, туда вернется, – неожиданно для самого себя заявил Верховный некромант.

Почему верное решение не пришло сразу? Кара ему обязана и безропотно согласится. Заодно ни у кого не возникнет вопросов, почему во дворце вдруг появилось новое лицо. Граф обставит ее возвращение как исправление досадной ошибки. Иного выхода все равно нет, не следить же денно и нощно за участницами! Только из опасения за жизнь короля Морис согласился принять участие в фарсе. Он надеялся, заговорщики проявят себя, убийца воспользуется шансом и проскользнет в число участниц. Однако первоначальные надежды не оправдались, графу не удалось вычислить опасную девушку во время проверки. Но она там была, не могла не быть, либо всего его информаторы лгали.

Леди Лазон отреагировала на слова некроманта поднятой бровью. Даже если у короля дурной вкус, не ей его обсуждать.

– Но вернемся к нам, – спохватился Морис.

С расследованием заговора он едва не позабыл о цели визита Марселы. Брак выгоден им обоим, а достойных кандидатов в мужья хватало, мешкать нельзя. Семейство Лазон дарило слишком много, если не самому графу, то его потомкам. Он сознавал, милости короля мимолетны, зато родственные связи и магия в крови вечны.

– Вас, наверное, удивил мой нежданный визит?

Принесли вино, и успокоенная Марсела с легкой улыбкой приняла бокал из рук хозяина дома.

– Немного. Я ожидал увидеть графа Лазона, а не его прелестную дочь.

Верховный некромант склонился над рукой гостьи, запечатлев на ней придворный поцелуй.

– Отец слишком занят, а мне нетрудно было завезти необходимые бумаги. Вы огорчены?

– Ничуть, скорее счастлив. Я собирался к вам вечером.

– Зачем же?

Глаза Марселы блеснули в предвкушении.

– Чтобы покончить со сплетнями и задать один важный вопрос.

Морис выдержал паузу и глотнул вина. Предложение – чрезвычайно серьезная вещь, одно неверное слово может все испортить. Тут даже известные ораторы становятся косноязычными. Леди Лазон не торопила графа. Она тоже боялась спугнуть выгодного жениха. Отец все уши прожужжал про важность данного союза и чуть ли не в ультимативной форме потребовал предпочесть Мориса другим ухажерам. Девушка догадывалась, не обошлось без козней самого Верховного некроманта. Дерни он за верные ниточки, и граф Лазон окажется в его власти. Пусть ненадолго, но иногда и пяти минут хватает для бесчестия. Сердце Марселы было свободно, она сознавала, что через год-два потеряет очки на брачном рынке, и благосклонно отнеслась к намерениям Мориса. В конце концов, она взберется почти на самую вершину иерархической лестницы.

– Не соблаговолите ли вы осчастливить меня и стать моей женой?

Слова прозвучали, теперь дело за Марселой. Она не стала томить поклонника и без показного кокетства ответила согласием.

– Помолвку назначим на четверг, – граф не советовался, а ставил перед фактом. – Полагаю, отпраздновать лучше у меня. Сегодня же я навещу вашего отца и попрошу вашей руки.

Леди Лазон со всем согласилась. Сейчас ее волновало лишь, успеет ли портниха сшить наряд к заданному сроку. Марсела обязана затмить всех на празднике в свою честь. Пусть подруги умрут от зависти, но перед трагической гибелью признают ее негласной королевой Скадара. Верховному некроманту жертв хватало по роду службы, поэтому он милостиво разрешал гостям остаться в живых. Чтобы понять, что ты победитель, не нужно громких слов, достаточно кислых лиц проигравших соперников.

После предложения разговор потерял всякий смысл. Если бы Марсела была любовницей, вино и фрукты стали бы прелюдией, а так перешли в разряд зря переведенных продуктов. Уж лучше чай пить, все чопорнее. Оба это понимали, равно как и причину, по которой вообще появилось вино: один бокал для храбрости, другой – чтобы отпраздновать. Дальше можно внезапно «вспомнить» о неком срочном деле и многословно откланяться. Леди Лазон покинул особняк графа Экундо через полчаса – ровно столько потребовалось для соблюдения приличий. Некромант проводил ее до экипажа, где вторично поблагодарил за оказанную честь. Как опытный вельможа, он после не бросился к ювелиру за самым большим и безвкусным бриллиантом, а обзавел кольцом заранее. Оно появилось у Мориса задолго до решения жениться на Марселе. Имя невесты – переменная, а вот то, что она рано или поздно появится – величина постоянная, поэтому граф приобрел кольцо и спал спокойно.

Отметив галочкой еще один пункт в ежедневнике, самом настоящем бумажном, с пометкой «досрочно», Верховный некромант перешел к выполнению следующего дела. Оно мозолило глаза целых три недели – слишком долго, по мнению Мориса. Ежедневник на то и ежедневник, чтобы к следующему утру вычеркивать все записи предыдущего. Теперь досадное дело получило имя Кары. Бедняжке не повезло вторично, в мыслях графа она неизменно стояла в паре именно с этой эмоцией. Зато теперь ее вызывала не сама воскресшая покойница, а третьи лица. Уже прогресс. Если и дальше так пойдет, Кара дослужится до радости или даже гордости, что равносильно ордену на грудь и титулу в метрике.

Госпожа Барк обнаружилась там, где ей и полагалось находиться – на кухне. Сосредоточенная, она медитировала над кулинарной книгой, надеясь превратить печатные строки в съедобное нечто. Несъедобное валялось в мусорной корзине и категорически не устраивало молодую женщину. Граф отмел бы и удобоваримое, но перепрыгнуть через уровень и сотворить сразу божественное Кара не могла.

– Позвольте вас ненадолго отвлечь.

Морис принюхался и решил, что ужинать дома не станет. Он уважал тягу к экспериментам, но ставить их на себе не разрешал. Простые блюда удавались Каре легко, только вот она затеяла сложное.

– Простите, милорд!

Молодая женщина заложила книгу ложкой, чистой, разумеется, и живо обернулась к хозяину. В голове вертелись два сценария развития событий, разум по многовековой традиции выбирал худший. Видимо, чтобы на его фоне остальное казалось подарком судьбы.

– Я подумал, вам здесь не место.

План не сработал, сбывался худший сценарий! А ведь Кара ничего не разбила и не успела накормить некроманта стряпней. Неужели он умел видеть сквозь этажи и почуял неладное? Правы люди, краткость – сестра таланта, а простота – синоним стабильного дохода. Но Кара не спешила бросаться в ноги благодетелю и молить оставить хотя бы помощницей половой тряпки. Сначала надо выслушать, а уже потом действовать.

– Возвращайтесь-ка вы во дворец, – нанес удар некромант.

План «А» с шумом треснул и рухнул в тартарары, увлекая за собой план «Б» и другие буквы алфавита. Слова закончились, остались только эмоции.

– А мне дворянство присвоили? – наконец выдавила из себя Кара.

– Почему? – не понял Морис.

Он прошелся по кухне, с интересом посматривая по сторонам. Почти как лаборатория зельеварения, только последствия провалов не столь плачевны.

– Потому что остальных мещанок уже выгнали. Сомневаюсь, будто прошедшие проверку, продержались больше одного конкурса. Зато люди довольны, якобы получили шанс на королеву из народа.

Кара сознавала, надо было промолчать, но чего уж теперь! Разберет Верховный некромант на косточки, так разберет, не бить же его сковородой по голове для временной амнезии. Так можно пойти по нисходящей, достаться не собакам, а червякам.

Граф сначала нахмурился, а потом усмехнулся. Зачем сердиться, если Кара только что продемонстрировала самое важное качество агента – мозги.

– Давно догадались?

– Сразу же, милорд. Я в сказки с детства не верила, поздно начинать. Записалась на отбор только для того, чтобы встретить вас.

– А утверждаете, будто не верите! – от души рассмеялся Морис. – Чем не сказочный принц?

– Простите, милорд, но нет. Можете прямо тут закопать, не принц. Тем более не сказочный.

– Что так?

Верховный некромант подошел ближе. Теперь он хорошо видел кулинарную книгу, общение с которой закончилось для молодой женщины сокрушительным фиаско. Собственно, как и у Турса Абри с его талмудом. Правило везде одно: выше головы не прыгнешь. Телятина под соусом вполне съедобна, зачем пытаться угнаться за дворцовым поваром?

– Долго объяснять, – уклонилась от ответа Кара, – и очень жить хочется.

– Я сегодня добрый, помилую.

В Морисе взыграло любопытство. Он не отстанет, пока кухарка не скажет.

– Ладно, – сдалась молодая женщина и напомнила: – Вы слово дали!

Список оказался обстоятельным и подробным. К середине граф заскучал. Он уже не настаивал на звании сказочного принца, но Кара любое дело доводила до конца и упрямо перечислила все пункты.

– Да вы конкурентка Розалины Фера: такая же редкостная зануда! – когда она наконец закончила, прокомментировал Морис.

Госпожа Барк не обиделась и обратила его слова в комплимент:

– Я во всем редкостная, милорд, обстоятельства обязывают.

– Тогда и с моим заданием справитесь. Сможете блистать, покорять и хвастаться платьями, из-за которых вы устроили знатный скандал. Заметьте, все за неплохое вознаграждение. Или половник милее?

Как истинная женщина Кара предпочла платья и уже через час превратилась в агента его милости Верховного некроманта. Разумеется, преображение произошло не на кухне, а в кабинете владельца дома, куда молодая женщина ступила как человек, а не предмет кладбищенского пейзажа. Задание показалось ей трудным, но интересным и важным. Раз так, можно чуточку потерпеть старшую даму дворца и спесивых аристократок. Если одна из них окажется злодейкой, Кара и вовсе получит моральное удовлетворение.

– Осторожнее, в открытые конфликты не вступайте! – наставлял Морис. – Ваша задача – наблюдать и обо всем мне докладывать.

– А если короля начнут убивать или станут душить участниц подушкой, тоже наблюдать?

– Гвардейцев позовете.

– Подсвечником по голове надежнее, – авторитетно заметила Кара. – И быстрее.

Вот сидит перед тобой милая женщина, а внутри нее столько кровожадности! Примерно так подумалось графу, но подсвечник он разрешил. Каре лучше ничего не запрещать: и сама целее, и окружающие.

– Только у врагов ножи и магия, – предупредил некромант.

Кара выразительно глянула на него.

– Что? – немного нервно рявкнул Морис.

Не любил он, когда в глаза долго смотрели.

– Так у меня есть вы, милорд. Оживить труп легче и быстрее, чем исправлять чужие недоделки.

Вот ведь… язва!

– С чего вы взяли, будто мне захочется тратить на вас силы?

Разговор превратился в словесную дуэль. Верховный некромант вынужденно признал, что получал от нее извращенное удовольствие.

– Информация. – Кара постучала себя по голове. – Зомби к связным мыслям не способны, духи частично теряют память, я читала.

Где, когда и, главное, почему Морис спрашивать не стал. Оставалось надеяться, интерес к загробному миру проснулся в госпоже Барк после смерти.

– Переиграли! – Граф признал свое поражение.

Кара торжествующе улыбнулась. Молодая женщина понимала, победа над Верховным некромантом, пусть и в мелкой словесной перепалке, дорогого стоит. А родные утверждали, будто она только на деторождение сгодится… Ну и так, дойной коровой для исполнения чужой мечты поработает.

– Удивительная вы женщина, госпожа Барк!

– Уже женщина? – ухватилась за его слова Кара. Улыбка не сходила с ее лица. – Совсем недавно милорд отказывал мне в этой милости. Такой прогресс: от нежити до человека!

– Хотите совершить обратное путешествие? – сдвинул брови граф.

Дерзость имеет свои границы, и госпожа Барк подошла к опасной черте. Между ними пропасть, даже образование не делает Кару ровней Морису.

– На все воля милорда.

Молодая женщина вовремя уловила перемену настроения собеседника и смиренно потупила глаза. На мгновение стало страшно, но логика победила эмоции. Глупо убивать то, на что потратил столько времени и сил. Да и на краешке стола лежала папка с говорящим названием «Новые виды неживой матери. Опыт преобразования». Кара не сомневалась, работа посвящена ей, а раз так, объект изучения надо холить и лелеять. Однако и хамить Верховному некроманту не следовало, хотя бы из уважения к его титулу и положению в обществе.

– Вы пьете вино?

Вопрос застал врасплох. Кара ожидала нотаций, хотя бы усмешки, но ответила быстро и четко:

– Да, милорд. Красное.

О цвете ее не спрашивали, но ведь должны. Или нет?

– В таком случае давайте выпьем за ваш успех.

И все? Кара не верила своим ушам. Ей простили маленькую дерзость! Молодая женщина метнулась, чтобы сбегать за кем-то из слуг, но граф остановил ее.

– Вы больше не челядь, а госпожа, – напомнил он и указал на грудь собеседницы. – Снимите его, наконец, а то на отборе перепутают с горничной.

Кара не сразу сообразила, о чем речь, графу пришлось подсказать:

– Фартук.

Как неловко! Госпожа Барк так торопилась за хозяином, так воодушевилась его предложением, что забыла снять униформу. Молодая женщина торопливо сдернула фартук и, скомкав в руках, осмотрелась: не испачкала ли чего? Некромант наблюдал за ней с едва заметной улыбкой. Перехватив его взгляд, Кара стушевалась еще больше и ощупала себя. Вроде, все в порядке, почему он так смотрит?

– Ну вот, когда вы больше не прислуга, появилась женщина, – одобрительно кивнул Морис и перестал ее смущать. – Родись вы в иной семье, имели бы неплохие шансы на успех. Хорошенькое личико, фигурка, голова.

– Разве бывают безголовые, милорд?

Кара не придумала ничего лучше, чем усесться на фартук. Пара пятен на платье лучше пристального внимания, да и все равно во дворце другая мода, в таком наряде даже по комнате не походишь.

– Сколько угодно! – Граф Экундо звонком вызвал дворецкого и, после минутного колебания, приказал принести коллекционное вино. – Вы сами их встречали. Полный комплект снаружи не означает полный комплект внутри.

Мысли его крутились вокруг предстоящей операции. Немного суеверный, как все маги, Морис решил увеличить шансы на успех бокалом отменного вина. Речь не об увеселительной прогулке, а спасении целого королевства. Он намеренно не стал запугивать Кару, но молодая женщина и так сообразила, шпионка проникла на отбор ради личной мести.

– Милорд предложил отличный тост. – Кара успокоилась, а вместе с душевным равновесием вернулось былое красноречие. – Выпить за полный комплект снаружи и изнутри.

– Не стоит, – отмел ее предложение граф и коротко кивнул, когда дворецкий водрузил на стол два бокала и бутылку с серебряной этикеткой. Мажордом давно разучился удивляться просьбам хозяина. Хочется тратить дорогое вино на прислугу, пусть тратит. Зато будет, о чем посудачить. Правы сплетницы, кухарка лишь для виду носит передник, через часок в господскую постель запрыгнет. – Мы с вами не нуждаемся в подобных пожеланиях.

Брошенный вскользь взгляд дворецкого Каре не понравился. Вряд ли «шалаву» можно назвать комплиментом. Иногда, чтобы услышать, произносить слова не следует. Ничего, перед отъездом молодая женщина преподнесет прислуге урок хороших манер. Служат графу, а ведут себя, будто в трактире столы вытирают! Зато фраза Мориса сгладила неприятный осадок в душе. Второй комплимент за вечер! Вот что лицо с кожей делает! А еще утверждают, будто внешность не главное. Это наверняка придумали товарки по несчастью, которым не довелось разжалобить доброго волшебника. Кара не верила в силу всеобщего качественного образования и не сомневалась, Турсов Абри выпускали пачками. Раз так, хотя бы один процент из них измывался над кладбищенскими обитателями и трусливо сбегал, бросив их на произвол судьбы.

– Я чрезвычайно благодарна вам, милорд, – приняв из рук некроманта бокал, неожиданно серьезно поблагодарила Кара. – Вам и даже Турсу Абри.

– За что же?

Как истинная женщина, Кара умела заинтриговать.

– Раньше я не особо ценила жизнь, а теперь готова цепляться за нее обеими руками, зубами и даже ногами. Спасибо за шанс стать счастливой и, знаете, если это возможно, смягчите наказание тому неумехе. Без него я бы гнила в земле, без шанса не то чтобы попасть в столицу, даже солнце хоть раз увидеть.

«И не встретила бы вас». Но этого госпожа Барк, разумеется, говорить не стала: чревато. Да и Морис невесть что подумает, хватит с нее домыслов слуг! Их фантазии безобидны, а вот чем выше титул, тем они увесистее.

– Пожалуйста.

Что на такое еще ответишь? Расчувствовалась спасенная, такое случается, но обычно после бокала вина, а не до него. Но Кара Барк ведь особенная.

Глава 12

– Чтобы Верховный некромант – и ошибся? На моей памяти такое впервые, – ворчала Розалина, провожая Кару в уже знакомый павильон.

Молодая женщина не понимала причины ее недовольства. Все люди совершают ошибки, Морису Экундо статус небожителя еще не присвоили. А если ты отдала кровать и шкаф другой участнице, так и скажи, а не сваливай на графа.

Появление Кары произвело настоящий фурор, даже леди Тереза Ска́ра, герцогиня Баден, та самая троюродная сестра короля, соизволила выйти в холл посмотреть на ошибку судей. Взгляд, которым она окинула госпожу Барк, намекал на то, что Верховный некромант ослеп и повредился умом, раз вернул на отбор такую уродину. Брошенные подруге слова лишь озвучили ее мысли. Кара ответила вежливой улыбкой, мысленно пожелав герцогине недолгих и несчастливых лет жизни. Ладно, происхождение, тут бы молодая женщина спорить не стала, но уродина! Можно подумать, брюнетка выиграла межгосударственный конкурс красоты! Кара бы еще поспорила, допустили бы Терезу до второго тура. От такого выражения лица молоко скиснет.

– Где же мне вас разместить? – Старшая дама дворца в задумчивости остановилась в начале коридора. Выходит, права госпожа Барк, не в ошибке дело. – Свободных комнат нет.

– Я согласна делить спальню с другой девушкой.

Желательно Алией, но Кара хорошо запомнила слова Розалины, право выбора участницы низшей стадии отбора не имели. Посему рот на замок и надеяться на лучшее.

– Придется.

Розалина произнесла это так, словно от Кары требовалась непомерная жертва. Решила, будто госпожа Барк особенная, протеже графа Экундо, или привыкла к девичьим капризам и непомерным запросам?

– Все равно скоро домой отправитесь, – помолчав, припечатала первая дама дворца.

Кара подняла брови. Интересный поворот событий, откуда такая нелюбовь и непоколебимая уверенность? Фаворитки уже определены (этому госпожа Барк бы не удивилась) или здесь личное? Шпионка может затесаться не только среди участниц, одинокая дама глубоко за – неплохая кандидатура. Кто на нее подумает? У Розалины все позади и ничего впереди, любовь к коричневому цвету и вовсе уводила надежды в минус. Служит себе и служит, имеет доступ ко всем помещениям, надумает прогуляться ночью, никто слова не скажет. А под подушкой прячет нож, или что там выдают наемным убийцам?

– Тогда тем более не следует утруждаться. Я не хочу доставить вам лишних проблем.

Госпожа Барк – самое смирение, воспитанность и доброта. Розалина, впрочем, в истинность данных качеств не поверила, но доказать обратное не могла.

– От конкурсанток одни проблемы, вы не исключение, – заметила она и, сделав выбор, решительно направилась дальше по коридору.

Впервые Кара оказалась с ней солидарна.

– Вот! – Первая дама дворца широким жестом распахнула самую последнюю в правом ряду дверь и посторонилась. – Ваши вещи занесут позже. Ознакомьтесь с расписанием и отправляйтесь на занятия. Если вы возомнили себя особенной, то глубоко ошибаетесь.

Госпожа Барк с трудом подавила смешок и сохранила серьезное выражение лица. Розалина считала ее фавориткой! Неужели дворецкий со своими нелепыми бреднями добрался даже сюда? И как Розалина могла в такую чушь поверить? Или на отборах любовницы судей – обычная практика? Кара тут новичок, с правилами и обычаями не знакома.

Обойдя первую даму дворца, госпожа Барк убедилась, в последнее время судьба щедра на подарки. Вот и теперь пусть и отрядила ей место в самом конце коридора, зато без соседки. Апартаменты сносные, не бывший чулан. Подумаешь, комната неправильной формы, угловая, зато с двумя окнами. Кара могла одновременно наблюдать за садом и парком – идеально для ее миссии. Розалинда же наверняка считала окна недостатком, мол, всегда на виду. Но Кара солнечного света не боялась, пятнами от него не покрывалась. Голой расхаживать тоже не собиралась, посему скепсиса госпожи Фера́ не разделяла.

– Устраивает?

Бурные протесты не принимались, хотя ожидались.

– Спасибо, все прекрасно. Вы чрезвычайно добры, госпожа.

Лесть пришлась Розалине по вкусу, хотя она не подала виду. Но Кара видела в зеркале выражение глаз. Вот и ключик с суровой менторше нашелся, банальный до зубовного скрежета.

Оставив вновь прибывшую одну, осматриваться и обустраиваться, первая дама дворца с достоинством удалилась. Убедившись, что за ней не подсматривают, Кара с облегчением рухнула на кровать и прикрыла глаза. Ей бы подумать, а не спешить на дурацкие занятия! Какой от них прок, если госпожа Барк не собиралась примерить корону? Но с местными порядками не поспоришь, да и жалование граф Эку́ндо платил не за праздность и лень. Придется встать и познакомиться с участницами ближе. В этом поможет Алия – единственный человек, который обрадуется возвращению Кары. Блондинку ведь не выгнали? Молодая женщина была слишком увлечена собственной судьбой, чтобы интересоваться подобными мелочами, а зря. Вот поэтому она учительница, а не министр образования.

Расписание в холле требовало через пять минут явиться на урок каллиграфии. Кара смутно представляла, какой от него прок. Старинная наука прекрасна, но вряд ли королеве придется раздавать автографы. Даже приглашения, и те подписывали специально обученные люди. Следующим пунктом значились танцы. Видимо, чтобы девушки не превратились в квашню от долгого сидения. Утренние занятия по этикету и литературе Кара пропустила, но не сомневалась, легко нагонит. Учительница не леди, но и не посудомойка, вместе с дипломом получила не только умение проверять тетради. Оставалась одна маленькая загвоздка – самостоятельно добраться до классов. Словосочетание «Розовый павильон» ровным счетом ничего не говорило, а картой парка организаторы девушек не снабдили. В ином случае можно было слиться с толпой, найти попутчицу, но участницы уже разбежались. Однако Кара не привыкла пасовать перед трудностями. Она подозревала, девушки не могли уйти далеко, раз так, госпожа Барк услышит смех или разговоры, может, даже увидит чью-то спину. Время года играло ей на руку, расширяло обзор. Расчет оправдался – вдалеке на одной из аллей мелькнули темные точки. Приподняв юбки, Кара поспешила туда и нагнала припозднившихся товарок. Выровняв дыхание, она соразмерила свои шаги с шагами спутниц и навострила уши: вдруг узнает что-то полезное? Увы, при виде Кары девушки смолкли, а затем выбрали ее объектом обсуждения. Госпожу Барк засыпали вопросами, она едва успевала отбиваться. Придуманная Морисом легенда отскакивала от зубов и набила оскомину. Кара повторяла ее бездумно, мечтая скорее войти в Розовый павильон. Может, хотя бы там от нее отстанут?

Розовый павильон оказался таким же капитальным строением, как и Малый дворец, но более скромным по размеру. Название ему дали цветочные шпалеры, обильно украшавшие стены снаружи. Сейчас розы поникли и смотрелись жалко, зато летом наверняка радовали буйством красок. Кара проскользнула внутрь в последних рядах и заняла свободное место за одним из длинных столов. Казалось, она очутилась в таверне, а не посреди дворцового парка, даже скамьи похожи. Ради конкурсанток на них кинули подушки. Повертев головой, госпожа Барк с облегчением заметила Алию. Без помощницы в ее сложном деле никак. Блондинка сидела достаточно далеко, поэтому Кара ограничилась кивком головы. Бывшая соседка его заметила и знаками дала понять, что подойдет после занятия.

Девушки, с которыми Кара временно разделила стол, были ей незнакомы. Не зазнайки-аристократки и ладно. Последние держались обособлено, разумеется, в первых рядах. Но вот так ли у них хорош почерк, как высоко самомнение? Увидим. Госпожа Барк хмыкнула и вытащила из стопки лист бумаги. Какой необычный цвет, фактура! Ничего общего с тонкой серостью, которую закупали для школы. На такую бумагу линии лягут ровно, а чернила не размажутся.

Убедившись, что все места заняты, учитель призвал к тишине. Сухонький, страдающий от старческой дрожи, он напоминал джина из восточных сказок, только борода подвела – отсутствовала. До Кары долетел презрительный смешок. Ну, конечно, Тереза. Она громким шепотом высказала сомнения, что учитель способен провести прямую линию. Привыкшая к всеобщему подчинению, герцогиня полагала найти его в Розовом павильоне, но просчиталась. У преподавателя оказался отменный слух, и Терезу выбрали помощницей. Казалось бы, отличили, только вот в ее задачу входила копирование образцов на доске. Учитель ловко показывал линии, а леди должна их перерисовывала. Теперь смеялись над ней. Тереза злилась, отчего у нее с каждым разом выходило все хуже и хуже. Учитель же, несмотря на свой недуг, упорно выводил четкую линию за линией. Наконец истязание перед доской закончилось, герцогиня вернулась на место. После нудной короткой лекции о пользе каллиграфии девушкам выдали задание. Оно оказалось сложнее, нежели рисунки Терезы, пришлось изрядно попотеть, чтобы его скопировать. Кара достаточно быстро разобралась, какие линии базовые, а какие второстепенные, но тоже не избежала ошибок. Однако ходивший между столов преподаватель похвалил абсолютно всех. Видимо, так положено: до очередного сбора комиссии выдавали только пряники.

Госпожа Барк понимала, что тихо сбежать на танцы не получится. Стоило прозвенеть колокольчику, возвещавшему о конце занятия, как ее окружило плотное кольцо любопытных.

– Да, я любовница Верховного некроманта, – Кара подтвердила бы любую чушь, лишь бы отстали. – Девственность каждое полнолуние восстанавливаю. Как? Так у меня любовник – некромант. Само собой, пользуюсь темными ритуалами. Нужно голой трижды обскакать на метле могилу девственницы, и снова станешь невинной. Почему выгнали? Поссорились. Не хотела становиться пятой нелюбимой любовницей. Почему вернулась? Так помирились, согласилась на четвертую любимую.

Молодая женщина сочиняла байки на ходу, искренне надеясь, что граф никогда их не услышит, иначе никакие могилы девственниц не помогут. Кто-то верил и громко ахал, кто-то фыркал и поджимал губы. Алия оказалась в числе скептиков. Она отвоевала бывшую соседку у жаждавших крови, то есть сплетен девушек, и увлекла за угол павильона.

– Если бы вы до отбора были знакомы, я заметила бы, – выпалила блондинка и, ткнув пальцем в грудь Кары, потребовала: – Правду говори!

Она хотела невыполнимого, поэтому пришлось вновь солгать, воспользоваться версией Верховного некроманта об ошибке.

– В любом случае хорошо, что ты здесь, чуть ли не единственный нормальный человек среди серпентария.

Кара смущенно закашлялась. Неужели все так плохо? А еще отбор, лучшие из лучших! Страшно представить, как ведут себя остальные! Убийства, разбой и рукоприкладство – обычное дело. Выбывшие с соревнований девушки наверняка устроили членам комиссии «темную». Даже если бы не хотели, пришлось бы: слова Алии нужно отрабатывать, доказывать свою ненормальность.

– Может, стоило отделить змей от людей? – внесла рационализаторское предложение Кара. – В одном павильоне отбор, в другом – серпентарий.

– Предлагаешь вырезать у той же леди Скары сердце? – хихикнула блондинка и покосилась на гордую спину покидавшей павильон аристократки.

– Тогда для гарантии и язык, – включилась в игру госпожа Барк. – Только, боюсь, леди не прожила и дня без своей змеи.

– О чем болтаете?

Обе, как по команде, смолкли и дружно обернулись к еще одной обладательнице длинной родословной. Для перечисления всех предков шатенки понадобилась бы садовая тачка, а зачитывали бы его посменно десять герольдов. Но в природе всегда соблюдается равновесие, и если чего-то слишком много, то другого, наоборот, мало. По мнению Кары, в данном случае сэкономили на мозгах. Хотя для дворянок это бесполезная субстанция, им все приносят на блюдечке. Да и замуж берут не как помощницу, а как придаток к титулу.

– Да так…

Алия злилась, но старательно улыбалась. Вышло… Ну, если бы эксперимент Верховного некроманта не удался, Кара ходила бы точно с такой улыбкой. От нее бы начинали плакать дети и, едва вылупившись, кончала жизнь самоубийством домашняя птица. Но в столице подобное выражение лица именовалось светским. То есть ты вроде улыбаешься, а на самом деле раздумываешь, куда вонзить зубы.

– Вы поминали леди Скару.

Шатенка явно задалась целью наказать смелых выскочек.

– Ей тут все восхищаются, – нашлась Кара.

Она могла поручиться, что шатенка разочаровано щелкнула зубами. Еще бы, жертва так умело выкрутилась! Недаром госпожа Барк работала учительницей, там иначе нельзя.

– И что же именно вас в ней восхищает? – Хищница все еще надеялась на добычу.

– Ее красноречие и домашние питомцы. Я бы, например, побоялась завести змею.

– Змею? Какую змею? – нахмурилась собеседница.

В ее голове шел сложный мыслительный процесс, который никак не желал успешно завершиться.

– А разве это неправда? – округлила глаза Кара. Эх, надо было податься в артистки! Только заработок у них непостоянный и моральный облик сомнительный, не для жительницы тихого приморского городка. – Мы что-то не так поняли?

Беспроигрышная стратегия – запутать противника. И она увенчалась блестящей победой. Стушевавшаяся шатенка покинула поле боя. Неосведомленность – страшный грех в высших кругах.

– Ну все, теперь у Терезы появится змея, хочет она этого или нет, – проводив взглядом спину ретировавшейся аристократки, фыркнула Алия и похвалила: – Здорово ты ее!

– С волками жить… Ой, то есть с милыми очаровательными девушками, – тут же поправилась Кара.

Но волки, наверное, лучше, хотя бы более предсказуемы. Женский разум, особенно праздный женский разум – такие потемки! Одним фонарем не обойдешься, нужно брать два, а лучше три. И переводчика со всех языков мира для общения с местными тараканами.

Дружно посмеявшись, бывшие соседки поспешили на танцы. Там Каре пришлось нелегко, как всякому, кто вздумал заниматься двумя делами одновременно. Она старалась не сбиться с шага и искоса посматривала по сторонам, принюхивалась и прислушивалась. Ничего. Нет, глупо было надеяться, что преступница станет размахивать транспарантом «Арестуйте меня!», но хоть чем-то она должна выделяться! Пока на роль убийцы короля претендовала половина участниц, а вторая половина могла отправить на тот свет первую.

К вечеру госпожа Барк так устала, скорее эмоционально, чем физически, что вместо букв видела чистые листы. А ведь еще предстояло ночное свидание с Верховным некромантом. Они условились встречаться в полночь у статуи аллегории весны – так тактично называли мраморную бесстыдницу, прикрытую венками и бутонами. Женщина бы выбрала другое место, но мужчин тянуло к прекрасному. Кроме Кары в библиотеке сидели еще двое – чтение явно не в почете. А зря! Пусть королева не принимает решений, ей нужно уметь связывать слова в предложения. Секретарь способен заболеть, перепутать листы или банально не успеть за пару мгновений после вопроса: «Каково мнение ее величества?» настрочить ответ. Книги готовыми речами не снабжали, зато дарили удочку. Рубу, увы, приходилось ловить самим, наверное, поэтому участницы отбора музицировали, а не шелестели страницами. Делать что-то самой, а не получать готовое – ниже достоинства леди.

Заветный час приближался, вместе с ним возрастало волнение. Как, не привлекая внимания, выбраться из Малого дворца? Граф Экундо мог бы какой-нибудь медальон, чтобы раз – и в парке. Но он взвалил проблему на хрупкие женские плечи. Поразмыслив, Кара надумала лезть через окно. Вряд ли она сумеет придумать правдоподобное объяснение для ночных прогулок, а давать его придется – на ночь входную дверь запирали, в холле ставили гвардейца.

– Чушь!

Кара захлопнула книгу, возмущаясь не столько автором, сколько Верховным некромантом. А еще своей никчемностью в роли вершительницы правосудия. Опытный агент давно бы набросал список подозрительных личностей, а Кара что предъявит? Про урок каллиграфии расскажет? Одна из девушек вздрогнула и осуждающе покосилась на нее: в библиотеке надлежало соблюдать тишину.

– Не терплю любовные романы, – виновато улыбнулась госпожа Барк и поднялась, чтобы поставить книгу на место. – По названию – научный трактат, а внутри – одни поцелуи. И ведь до эпилога непонятно, вдруг в следующей главе дадут формулы вычисления расстояния до небесных тел, только на последней странице понимаешь, что зря потратила время. Надо запрещать печать таких авторов! Пусть концовку в самом начале пишут. А то я сиди и гадай, о чем в книге «Лучший любовник» говорится. Вдруг об анатомии.

Ее пламенная речь не нашла поддержки. Кара на нее и не рассчитывала, всего лишь хотела сгладить свой конфуз, поэтому несла всякую чушь. Сама виновата, эмоции надо держать в себе, а не выливать на окружающих. Роман тоже нормальный, вся его беда, что там героине помогал герой, а Кара нуждалась в моральной поддержке, хотя бы книжной.

Молодая женщина в задумчивости провела пальцем по корешкам. Еще целых два часа… Да она с ума сойдет! Никогда прежде Кара не испытывала такого волнения, даже когда выходила замуж. Переживаешь, когда принимаешь близко к сердцу, а покойный господин Барк даже разум не затронул. Просто муж, просто чтобы отделаться от родни, просто не бьет, просто при деньгах и так далее. Она даже по имени его мысленно не называла.

Морис.

Кара вздрогнула и часто-часто заморгала. Она только что… Верховный некромант тебе, а не Морис! Граф Экундо, милорд, ваша милость и так далее. «Морис», – упорно повторил внутренний голос, будто издеваясь. Кара демонстративно его проигнорировала и мстительно потянулась за энциклопедией по этике – необразованных надо воспитывать. Открыла книгу на главе под названием «Приветствия и обращения» и начала нудно зачитывать вполголоса, словно зазубривала. Остальным девушкам Кара не мешала, они сидели достаточно далеко.

Стрелка часов коснулась одиннадцати. Библиотека опустела. Госпоже Барк пришлось тоже уйти, оставив вопрос о сервировке стола в подвешенном состоянии. А ведь крайне важно знать, как выглядит вилка для рыбы, особенно если сама покупаешь ее на рынке. Дальше начался забег по комнате. Кара успела прогуляться от столицы до Осина и обратно, пока, наконец, не пришло время открыть окно. С этим проблем не возникло. Молодая женщина забралась на стул и дернула за задвижку. Немного упорства, чтобы старая рама пришла в движение, преодолев сопротивление нанесенного ветром снега, и все, холодный воздух ворвался в спальню.

– Надеюсь, обходов под окнами не делают, иначе мне конец, – пробормотала Кара и залезла на подоконник.

Сугроб смягчил падение, да и высота смешная, первый этаж. Оглядевшись, госпожа Барк углубилась в парк, радуясь, что Розалина поселила ее столь удачно. Выходи окна только в сад, пришлось бы перелезать через ограду. Оказавшись в тени аллей, Кара с облегчением выдохнула. Тут гораздо легче разминуться с гвардейцами, множество укромных уголков. А вот на свободном пространстве между павильоном и парком ты как на ладони. Подумав, молодая женщина юркнула на одну из параллельных аллеям дорожек, притаившуюся за живой изгородью кустарника. Садовник, несомненно, обустроил их для подслушивания и подглядывания. Ну и для ночных прогулок. Снега тут оказалось немного, работники знали свое дело, и Кара благополучно добралась до нужного перекрестка. Теперь предстояло свернуть налево и дожидаться Верховного некроманта у статуи в самом конце дорожки.

– Однако луна пользуется популярностью!

Госпожа Барк замерла и проводила взглядом темный силуэт. Он принадлежал женщине. Незнакомка тоже пришла со стороны Малого дворца, только направлялась в противоположную сторону, к жилищу его величества.

– Как интересно! – Глаза Кары загорелись. – Пусть граф понервничает, немного подождет. Терпение украшает мужчину.

А женщину – поднятая самооценка. Именно ей госпожа Барк собиралась активно заниматься. Не уставая благодарить садовника за хитроумный парковый план, молодая женщина, оставаясь незамеченной, последовала за любительницей ночных прогулок. Та подготовилась, надежно спрятала лицо и фигуру под просторной накидкой с глубоким капюшоном. У Кары создалось впечатление, что она изменила даже рост – странная походка, будто на очень высоких каблуках. Зато теперь незнакомка вровень с гвардейцами, захочешь, не найдешь такой высокой среди участниц. Все это наводило на определенные мысли – девица в плаще замыслила преступление. А, может, и не девица вовсе, той же Розалине никто не мешал устроить маскарад.

– Хоть бы фонарь взяла! – чуть слышно бурчала себе под нос Кара. Ее недовольство спровоцировала не только незнакомка, но и халатность, проявленная в другом квадрате парка. Убирать снег здесь, похоже, никто не собирался. То есть силы почистить у Малого дворца нашлись, а потом дворник скоропостижно скончался. Ничего, Верховный некромант рядом, поможет. – Или любимыми духами побрызгалась. Вот как мне вычислить, кто так резко скачет по сугробам?

Госпожа Барк немного лукавила – преодолевать препятствия приходилось именно ей, когда как объект слежки пользовался благами ровной аллеи. Малый дворец давно исчез из виду. Кара плохо ориентировалась в пространстве, но не теряла из виду незнакомку. Старания ее были вознаграждены. Злодейка сжалилась и не заставила рухнуть навзничь от усталости.

Женщина в накидке остановилась внезапно. Госпожа Барк чуть не упустила этот момент, поэтому не успела вовремя затормозить, и дистанция между ними значительно сократилась. Теперь надлежало дышать тише и реже и по возможности не моргать. Между Карой и незнакомкой только кустарник и метров пять снега, не больше. Сейчас она заговорит и… Увы, облегчать задачу шпионке Мориса Экундо никто не собирался. Женщина в накидке огляделась и шагнула к очередной скульптуре, которой обильно украсил парк отец нынешнего короля, известный ценитель искусства. Кара не могла понять, взяла она там что-то или положила. Проделав нехитрое действо, женщина еще глубже надвинула капюшон и шагнула к кустарнику. На лбу Кары выступил холодный пот. Если незнакомка ступит на потайную дорожку, встреча неминуема, только вряд ли она обрадует госпожу Барк. Вот хрустнула ветка под ногами. Еще миг и… Женщина действительно шагнула, только не туда. Обернись она, увидела бы Кару, но незнакомка предпочла скрыться в попутном направлении. Выждав немного и убедившись, что женщина в накидке не собирается возвращаться, госпожа Барк выбралась к скульптуре. Там ее поджидало горькое разочарование: незнакомка забрала, а не оставила послание. Прятали его в каменном кувшине у ног статуи – удобно и без особых хлопот.

– Невелик у тебя улов! – вдохнула Кара. – А граф ждет и свирепеет с каждой минутой. Спасет ли увлекательная повесть о девице на каблуках от возвращения в прежнюю форму жизни? Точнее, нежизни, да еще и с понижением до могилы под ракитовым кустом. Или мне осина полагается?

Пиная ногами снег, госпожа Барк побрела обратно, теперь уже по аллее. На нее вдруг напала хандра, повстречайся ей взвод гвардейцев, не стала бы прятаться. Ответственность за пониженный градус настроения Кара возложила на луну. Ночное светило по объективным причинам ничего возразить не могло и было единогласно признано виновным.

– Я бы вас даже за смертью не послал.

Госпожа Барк вздрогнула, когда из ниоткуда, будто из-под земли, возник злой, как все навечно лишенные браги пьяницы скопом, граф Морис Экундо. Если бы возле него клубился туман, молодая женщина начала бы заикаться, а Верховный некромант примерил бы рога Верховного демона. Пошел на повышение, так сказать.

– Почему?

Кара спросила по инерции, еще не оправившись от потрясения.

– Не дошли бы или потеряли по дороге, пришлось бы мучиться от бессмертия.

– Разве это плохо?

Госпожа Барк не понимала суть его претензий. И вообще, где «добрый вечер», «рад встрече» и другие атрибуты нормального общения?

– А вы как думаете? – окрысился Морис. – Даже повеситься от скуки не получится.

У каждого свои развлечения, забав некромантов ей не понять.

– Зато столько открытий сделаете, – Кара попыталась как-то утешить потенциально бессмертного вельможу.

– Зачем они мне? – страдальчески вздохнул граф и сменил тему: – Я вам где свидание назначил?

– А у нас свидание, милорд? – широко распахнула глаза молодая женщина.

Вот недаром Морисом его сегодня назвала! Послушалась бы оговорки и пришла бы в красивом платье, а не скакала бы невесть в чем за лицами с сомнительными планами. Девиц много, намерений тоже, а вот личная жизнь у Кары одна, ее налаживать надо. Шансы на прекрасного принца и раньше стремились к нулю, а сейчас и вовсе пробили минусовую отметку.

Верховный некромант шумно засопел.

– То есть да, милорд? – с затаенной надеждой спросила Кара.

Ну повысьте самооценку женщине! Увы, вельможи отличались особой жестокостью:

– То есть нет.

Для наглядности Морис снял печатку и поднес ладонь к самому лицу собеседницы. Ну и что она должна здесь увидеть?

– Кольцо, – любезно подсказал граф.

– Простите, я в каратах не разбираюсь.

Хотелось ответить: «Оно помолвочное, идиотка!», но некромант сдержался. Нельзя винить провинциалку за незнание обычаев высшего света. Вряд ли в Осине обещание вступить в брак скреплялось кольцами с обеих сторон. Свое Морис примерил пару часов назад, шампанское еще не улеглось в желудке.

– Хорошо, пройдемся. Хотите считать свиданием, считайте, но сугубо деловым.

Вот так всегда! Мужчина обнадежит и вернет к суровой реальности.

– Ну, как ваши успехи?

Поколебавшись, граф взял Кару под руку, но осторожно, деликатно, как и подобает в рамках их отношений. Вернее, в рамках их полного отсутствия.

– Могу вас порадовать, милорд, подозрительная личность имеется. – Прикосновения некроманта, пусть через одежду немного смущали, поэтому госпожа Барк решила отвлечь себя делом. – Пока вы ждали своей смерти, то есть меня, – она покосилась на спутника и убедилась, шутка его не обидела, – я отыскала тайник.

– И что в нем?

Морис замер в предвкушении. Для сходства с легавой собакой не хватало только хвоста.

– Ничего, – вздохнула Кара. – Та особа забрала письмо.

– Вы ее разглядели?

– И да, и нет.

Госпожа Барк подробно описала приметы любительницы ночных прогулок. Они с графом сошлись во мнении, опознать незнакомку невозможно.

– Придется вам ее караулить по ночам, – «обрадовал» Верховный некромант. – Ничего, отоспитесь на занятиях.

– И просплю все самое интересное, – раздосадовано пробормотала Кара.

Если найдется в отборе что-то стоящее, так это обучение участниц. Где еще бесплатно и с лучшими преподавателями овладеешь разными премудростями?

– Вы любите учиться? – изумился Морис.

– Странно, потому что я женщина? – ответила вопросом на вопрос Кара. – Да, бракованная, милорд, по всем статьям: мертвая, самостоятельная и умнее курицы.

– Мне они никогда не нравились, – усмехнулся граф и продолжил движение. Они возвращались к Малому дворцу.

– Кто? – не поняла госпожа Барк.

– Курицы. Ни внешнего вида, ни голоса, да и мясо паршивое.

Странные комплименты у некромантов, поменьше бы им с мертвецами общаться.

– Зато оно диетическое, – зачем-то добавила Кара, глупость сморозила.

– А я не поклонник диетического. Либо вкус есть, либо его нет, а все разговоры о пользе – лишь попытка замаскировать недостатки. Только хватать никого не лезьте, – вновь сменил тему Морис. – Преступница опасна, на второе воскрешение я бы не рассчитывал. И привыкайте думать о себе как о живой.

Пожалуй, сейчас Кара точно живая, даже слишком. К примеру, дышать можно пореже, да лишний румянец на щеках ни к чему.

– Через два дня первый отборочный тур. – Граф Экундо говорил, а госпожа Барк почему-то слышала его словно через вату. – Серьезный, с испытаниями. Постарайтесь их пройти. Организуют фуршет, по итогам которого половину девушек отправят домой. Вас проверят на умение подать себя, вести светскую беседу.

Воистину, серьезно! Хотя правильно. Фарс фарсом, но всему есть предел. Не надо давать молочницам шанс добраться до очей его величества.

– А когда преступников поймают, участниц разгонят?

Ведущая к Малому дворцу аллея стремительно приближалось, и Кара всеми силами пыталась отсрочить миг расставания. Она шла сюда с неохотой, а уходила еще с большей.

– Почему?

– Так в реальности невеста королю не нужна. Вернее, он женится, но на ком прикажут, без всяких отборов.

– Хорошо, что его величество вас не слышит, а то не сносили бы головы! – беззлобно усмехнулся Верховный некромант. – Ну и кто же, по-вашему, смеет указывать королю?

– Вы, например.

В парке ненадолго повисло молчание. Накажет или нет за правду?

– Я всего лишь советую, – наконец сухо, без тени былой симпатии заметил граф Экундо. – И точно так же, как остальные подданные, подчиняюсь высочайшим решениям.

Кара кивнула. Она поняла намек. Не всякую правду надлежит озвучивать.

Благополучно добравшись до своего окна, госпожа Барк замела веточкой следы и набросала снегу на подоконник. После с чистой совестью легла спать, надеясь не увидеть во сне Верховного некроманта. В последнем она сомневалась, чем дальше, тем чаще граф Морис Экундо бесцеремонно вторгался в ее жизнь.

Глава 13

– Девушки, такая новость!

Глаза обычно спокойной Сары Эргас блестели, а тело подрагивало от еле сдерживаемых эмоций. Если бы могла, она взобралась бы на стол и захлопала в ладоши, но происхождение и воспитание подобного не дозволяли. Вот и оставалось дочери лорда Эргаса стоять у доски и в волнении заламывать руки. Преподаватель риторики еще не подошел, класс оказался в полном ее распоряжении. Разумеется, Сара, обращалась не ко всем, а только к привилегированной группе во главе с Терезой Скарой. Последняя обращения «девушки» явно не одобрила и, склонившись к уху подруги, отпустила едкое замечание в адрес леди Эргас. Та, впрочем, его не расслышала и с прежним воодушевлением продолжала:

– Завтра занятий не будет!

– То же мне, новость! – фыркнула со своего места Тереза. – Завтра второй тур отбора.

Сара победоносно улыбнулась. Хоть в чем-то она превзошла герцогиню!

– А вы знаете, в чем он заключается?

В классе повисло молчание. Леди Скара раздраженно кусала губы. Она тоже не знала и злилась на родных, которые не удосужились сообщить столь важную вещь. Впрочем, организаторы постарались минимизировать связь участниц с внешним миром. Посетители к ним не допускались, письма в обязательном порядке прочитывались Розалиной Фера. Первая дама решала, кто получит весточку из дома, а кому лучше ее не читать. Оставалось загадкой, каким образом Саре удалось выяснить столь важную информацию. Не стеснявшаяся унижать других Тереза предположила на ухо все той же подруге, временной, как и остальные вещи в жизни герцогини, что врачу неплохо бы заранее осмотреть леди Эргас на предмет девственности:

– Наверняка она ради пары лишних очков ублажила кого-нибудь из членов комиссии.

Даже приятельница сочла ее слова вульгарными, выходящими за рамки дозволенного, но герцогине не было дела до таких мелочей. Она уже мысленно примерила корону и набросала фасон свадебного платья. Остальных участниц отбора Тереза воспринимала как досадную помеху на пути к цели, а для устранения препятствий все средства хороши.

– Охота!

Сара сияла ярче начищенной золотой монеты. Однако девушки ее энтузиазма не разделяли. Леди Эргас хорошо, ее отец – заядлый любитель пострелять разных зверушек, дочь сызмальства носилась с ним по лесам, а другие-то пели и вышивали.

– Мне конец! – вздохнула Алия. – Не знаю, как ты, а я провалюсь.

Кара благоразумно не стала уточнять, что она свалится с лошади прежде, чем выдастся шанс провалиться. Собственно, госпожа Барк вылетит с отбора в первую же минуту, когда участницы сядут в седло, а она останется стоять. Ну или лежать, с головы до ног перепачканная комьями снега из-под копыт. Интересно, как Верховный некромант планировал решать эту проблему? Или надеялся, будто в Каре внезапно проснутся скрытые способности? Но уж больно глубоко их зарыли, лопатой не обойдешься, тут магию подавай.

– Ничего страшного, справимся. – Подругу надо ободрить, даже если сама мечешься в панике. Пусть хоть кто-то из двоих верит в хороший исход дела, для соблюдения мирового равновесия. – Сомневаюсь, будто королевы на охоте бьют зайцев наравне с мужчинами.

А потом мужа в постели за неснятые носки или новую любовницу. Нет, с бой-королевой жить опасно, на месте монарха Кара бы отдала предпочтение книжному червю. Почему не любительнице вышивания? Иголка – тоже холодное оружие, ей глаз выколоть можно. Эх, и книга не лучше, особенно старинная. Раньше они эффективно заменяли кувалду, а сейчас – метательный снаряд. Если прицелиться и попасть в висок… Выходит, у королевы должны отсутствовать любые увлечения, а сама она – быть слепой, глухой, хромой и без руки, для гарантии. Язык можно оставить, он убивает только в пословице. Без глаз и ушей заговор не организовать, пускай болтает.

– Мне все равно страшно. Не хочу домой так рано.

А уж как Кара не хотела! У нее и дома-то нет.

Наслаждаясь произведенным эффектом, Сара чинно прошла на место. Она-то не сомневалась в успешном прохождении испытания.

Разумеется, занятие с треском провалилось. Как ни пытался преподаватель навести порядок, заставить девушек говорить хотя бы поодиночке, у него ничего не вышло. Класс гудел как разворошенный улей. Смирившись с полной профнепригодностью, учитель объяснял правильность интонационных ударений самому себе.

Слова Сары подтвердились. Одна из младших девушек в свите герцогини сбегала в Малый дворец и добилась от Розалины подтверждения. Кара гадала, каким образом ей это удалось, не иначе любительницу коричневого пытали. Так или иначе, остаток дня потратили на обсуждение грядущего события. Когда же вечером каждая обнаружила в своей комнате амазонку, последние сомнения отпали.

Кара, позевывая, поднялась в шесть утра. Когда-то она вставала так каждый день, но с тех пор разленилась. В могиле и вовсе круглосуточный отдых, спи хоть тысячу лет, потом работа в конторе, не требовавшая вскакивать ни свет ни заря. На службе у графа Экундо Кара немного встряхнулась, вернулась к былому режиму дня, но отбор снова вернул ее в атмосферу лени. Все познается в сравнении, для кого восемь утра – нестерпимая рань, а для кого-то – целых два часа лишнего сна. Однако на охоту принято выезжать на рассвете, пришлось вспомнить былые времена.

Сонные девушки в холле напоминали сомнамбул. Многие спали стоя, прислонившись к стене. Никто не злословил, не переговаривался: банально не было сил. Откуда они только брались у Розалины? Казалось, первая дама дворца перед сном принимает эликсир бодрости, иначе как в столь ранний час она излучала бодрость и готовность к труду? И снова в коричневом. Скоро от него начнет тошнить.

– Девушки, сегодня у вас крайне важный день. – Госпожа Фера прогуливалась среди подопечных, орлиным взором выискивая недостатки. У самой все идеально: прическа волосок к волоску, чистый воротничок платья, легкий макияж. – Наступило время второго тура отбора. Проверка отсеяла изначально недостойных бороться за внимание короля. Первый тур избавил нас от получивших сомнительное воспитание. Я не стану говорить, в чем заключается новое испытание, чтобы вы не смогли подготовиться. Ведите себя естественно и помните, за вами наблюдают.

Кара не удержалась от тихого смешка. «Естественно» плохо уживалось с «наблюдают». Розалина метнула на нее грозный взгляд, и госпожа Барк мгновенно превратилась в забитую пансионерку. Тут хотя бы розог нет, а в школе имелись.

– Отнеситесь к происходящему с максимальной серьезностью, – резюмировала первая дама дворца. – Да пребудет с вами удача!

Пожелание прозвучало фальшиво, но разве можно обвинять в неискренности женщину, которой навязали кучу малообразованных девчонок? Они оставались для госпожи Фера таковыми, даже если имели родословную длиной в двадцать локтей. Участницы ответили столь же кислыми, как напутствие, улыбками и нестройным «спасибо». В самом деле, уместно ли оно здесь? Кара предпочла поблагодарить. Всего три коротких слога, от нее не убудет, вдруг потом зачтется.

Девушки полагали, что лошадей подадут к павильону, но их постигло горькое разочарование. У входа дожидался только конвой гвардейцев, призванный в целости и сохранности доставить участниц к конюшне. Кару чужое недовольство рассмешило. Может, им еще в спальню лошадь привести! Если у бедняжек больные ноги, как тогда они танцуют? Одалживают ноги у соседок? На балу ведь устанешь больше, чем после короткой прогулки. Или от свежего воздуха дурнеет цвет лица? Ах да, как Кара могла забыть, в моде могильная бледность. Появись госпожа Барк на отборе сразу после воскрешения, произвела бы фурор. А если бы лежала в гробу, досрочно стала бы победительницей – никакими белилами живую кожу до цвета мертвой не доведешь. Самой Каре прогулка была в радость. Она с удовольствием размялась, подышала воздухом, заодно окончательно проснулась. Плохо только, что темно, но через часик восток поалеет. А потом все мысли разом куда-то делись, колени затряслись, во рту пересохло: Кара увидела короля! Вот он, так близко, что можно рассмотреть лицо. Разумеется, не один, в окружении стражи, придворных. Рядом министры, представители высшей аристократии, как мужчины, так и женщины. Отыскав среди них Верховного некроманта, госпожа Барк поспешила отвести глаза. Как же ему шел черный охотничий костюм с серебристым шитьем! Граф будто специально подчеркивал сущность своего ремесла, намеревался остаться грозным невидимкой посреди предрассветного мрака. Но отвернулась Кара не только из-за смущения – она заметила рядом с Морисом женщину. Казалось бы, ничего особенного, одна из многочисленных дворянок, но она держалась по-особенному, слишком близко к некроманту. Чутье подсказывало, они не просто знакомые. Сразу вспомнилось кольцо на пальце графа. Уж не невеста ли рядом с ним? Кара не желала знать. Зачем ей? Она выполнит задание и больше никогда не увидит Верховного некроманта. Только вот настроение напрочь испортилось.

– Что с тобой? – Алия сразу почувствовала перемену в подруге.

– Страшно. Там король.

Полуправда удачно скрыла истинную причину. Пусть теперь Алия возьмет на себя роль утешительницы, подарит драгоценное время для успокоения. Без холодного расчета и трезвого ума на лошади не удержаться, а с появлением невесты Мориса падать Каре окончательно расхотелось. Ну, хотя бы не на виду у всех, за поворотом в сугроб можно.

Прочих участниц отбора занимала персона его величества. Они краснели, бледнели и нервно хихикали. Кто-то стремился принять соблазнительную позу, кто-то стрелял глазами. При виде подавляющего большинства хотелось возвести очи горе и эмоционально, но коротко высказаться: «Вот дуры!» Хотя бы потому, что освещение не позволяло в полной мере оценить их актерскую игру, а приемы устарели лет на двести. Вряд ли король воспитывался в уединенном монастыре и никогда прежде не видел женщин.

– А ты почему не смотришь?

Алия, вот глазастая, поймала бывшую соседку на преступном небрежении к монаршей особе. Сама она заняла место в клане краснеющих. Кара закусила губу. Действительно, как объяснить, почему ей неинтересен потенциальный жених? Записалась на отбор со скуки, когда схемы для вышивки кончились? Так всегда можно новые купить или самой придумать. На спор с подругой? Необдуманные поступки «а тебе слабо?» – прерогатива мужчин. Время поджимало, и Кара выбрала самое нерациональное объяснение, надеясь, что оно сойдет за женскую логику:

– Сглазить боюсь.

– Кого? – не поняла Алия.

– Короля. Вдруг у меня глаз дурной, я же не проверяла. В итоге он заболеет, а меня – в тюрьму.

Вроде, получилось достаточно глупо, в самый раз для фальшивого отбора. По мнению Кары, понаблюдавшей за участницами в «естественных условиях», ни одну в здравом уме и в трезвой памяти не сделали бы настоящей королевой.

Алия объяснению поверила, еще больше укрепив госпожу Барк во мнении насчет низкого уровня женского образования. Даже интересно, процент дурочек прямо пропорционален их происхождению и богатству, или бывают исключения?

– Не переживай, раз граф Экундо проверил, ты не ведьма.

Конечно, Кара ведь покойница, а там уже неважно, колдунья ты или девочка-ромашка. Бывшая покойница, поправила она себя, а ныне живое и здоровое никто. Но легче начинать с чистого листа, можно и ведьмой при желании стать. Той же учительнице это гораздо тяжелее, а у воскресших трупов ни ограничений, ни обязательства.

– Ну же, – не унималась Алия, незаметно толкая Кару в бок, – поторопись! Он сейчас уедет, и мы его до следующего тура не увидим, если его величество вообще там будет.

Что-то всплыло в памяти, неважное, мимолетное. Точно, следующий тур! Помнится, граф Экундо говорил, его собирались провести позже, почему планы вдруг резко изменились? Объяснение подсказала сама жизнь устами одного из придворных: «Такой момент упускать нельзя, уйдут кабаны!» Вот тебе и зайцы! Каре стало немного не по себе. Кабан – зверь опасный, а раненый кабан – и вовсе смертельный. Может, сказаться больной? Лучше вылететь с отбора, чем вторично угодить в сосновый ящик. Останавливало три «но». Кара не привыкла отступать, она радела за будущее королевства и очень не хотела подвести Верховного некроманта. Какой аргумент оказался более весомым, неважно, главное, вкупе они привели к здоровому пофигизму. Кабан так кабан, хоть дракон.

Уступив подруге, Кара взглянула на короля. Как всякому жителю Скадара, он прежде встречался госпоже Барк только на золотых монетах. Чеканка передала профиль довольно точно, схватив основные черты. Радмир Второй особой красотой не блистал, но и не отталкивал уродством. Все в нем было в меру, словно родители боялись обвинений в дурновкусии. Среднего роста, темноволосый, немного полноватый – современная версия прекрасного принца. Кара за такого бы бороться не стала. В юности – да, она верила, будто деньги способны принести счастье, но теперь избавилась от иллюзий. Они повышают уровень жизни, а в остальном – сплошной суррогат. Король отвернулся, и Кара тоже отвела глаза. Алия рядом выдохнула. Тяжело блондинке, нужно что-то делать со стеснением, иначе та же Тереза сожрет и выплюнет.

Конюшие работали споро, но строго по этикету, поэтому лошадей участницам отбора подвели после придворных. Некоторых это возмутило, но Розалина предупреждала, тут все равны, графинь и герцогинь нет. Каре досталась серая кобылка с печальными глазами. Оставалось только гадать, что она думала о будущем седоке, если уже пребывала в глубокой меланхолии. Но в одном их мысли с госпожой Барк сошлись: ни та, ни другая не желали проблем. Молодая женщина не спешила ставить ногу в стремя, внимательно наблюдала, как это делают другие. Король с министрами уже покинули двор, за ними увязалось дворянство. Позже, за стенами дворца, к ним присоединятся егеря, псари и доезжачие, чтобы не тревожить покой тех, кто по разным причинам почивал в королевской резиденции. На брусчатке остались только слуги и участницы отбора. Многие, к облегчению Кары, плюхались на лошадь чуть ли не с разбегу. Но дальше тянуть нельзя, придется взять живой спортивный снаряд. Госпожа Барк с тоской взглянула на серую кобылку и покосилась на спину Алии. Ладно, доверюсь судьбе и благонравию животного. Слуга подставил Каре специальную скамеечку, и она с горем пополам взгромоздилась в седло. Не упала, не задрала юбки до пояса – уже плюс.

– Ничего, мы никуда не торопимся. Поспешишь, на секача нарвешься.

Слабое утешение, когда пестрая кавалькада скрылась из виду.

Молодая женщина похлопала кобылу по холке и сжала в кулаке поводья. Как ей управлять, Кара знала только в теории и то весьма смутно. Излишней гордостью госпожа Барк не страдала, поэтому расспросила конюшего. Тот удивился, но прочитал беглый курс верховой езды. Теперь Кара чувствовала себя немного спокойнее. Итак, в путь! Вопреки опасениям, кобылка пошла, стоило ударить ее по бокам. И не просто пошла, а в нужном направлении. Вскоре молодая женщина убедилась, что умное животное само трусило за остальными и не нуждалось в помощи седока.

– Не иначе милорд постарался, – Кара помянула Мориса Экундо добрым словом. – По его просьбе мне особую лошадь дали.

В причастности Верховного некроманта к чуду верховой езды госпожа Барк не сомневалась. В его интересах, чтобы подопечная не расквасила нос во дворе и досрочно выбыла с отбора.

Кое-как поймав баланс и приноровившись к движениям кобылы, Кара отважилась пустить ее мелкой рысцой и нагнала хвост королевской охоты. Алия куда-то подевалась. Госпожа Барк разыщет ее позже, когда дорога станет шире. Или блондинка сама хватится подругу и придержит коня.

Столица медленно, но неуклонно просыпалась. Собачий лай вырывал из лап ночных грез даже неисправимых сонь.

Кара тянула шею, чтобы лучше рассмотреть королевских гончих. Граф, которому служил господин Барк, тоже устраивал охоты, но предпочитал птиц. И собаки у него были другие – легавые с длинными висячими ушами и пышными хвостами. От них нестерпимо воняло псиной, поэтому молодая женщина ненавидела охоту. Муж неизменно сопровождал господина и возвращался весь пропитанный специфическим ароматом. Если бы их брак затянулся, то через год Кара бы сама убила супруга за вонь в гостиной. У короля собаки поджарые, высокие, серые. Лают тоже не визгливо, солидно. Псари держали их по трое на сворке. Увлеченная изучением окружения, новых лиц, костюмов, оружия, Кара незаметно для себя поборола страх перед верховой ездой. Лошадь оказалась не мстительным созданием, мечтавшим пополнить коллекцию раздробленных черепов, и не нервной особой, по поводу и без встающей на дыбы. Они поладили и четко разделили обязанности: Кара задает направление, кобыла делает все остальное. В итоге госпожа Барк умудрилась не превратиться в замыкающую, хотя уверенно плелась в хвосте.

На одной из улиц Кара столкнулась с Верховным некромантом. Он остановился, якобы чтобы глотнуть воды из питьевого фонтана.

– Помощь не нужна? – Морис окинул молодую женщину тревожным взглядом.

– Пока нет, но в лесу я безнадежно отстану, – обошлась без излишней бравады госпожа Барк.

За городом, когда остальные пустят лошадей полноценной рысью, потом и вовсе перейдут в галоп, ей придется терпеливо дожидаться возвращения торжествующих охотников у ворот Литира.

– Сейчас.

Быстро оглядевшись по сторонам, граф ухватил серую кобылку под узды и что-то шепнул ей на ухо.

– Вы умеете заговаривать животных?

Глаза Кары широко распахнулись. Какой же Морис необычный, многопрофильный!

– Я умею накладывать заклинание подчинения. Руку давайте.

– Зачем?

Госпожа Барк боязливо спрятала ладонь под накидкой.

– Давайте без вопросов, а то кто-нибудь хватится. То, что я делаю, противозаконно.

Вот поэтому молодая женщина и не спешила. Никакой ответственности, никаких гарантий, одна неизвестность. Но Верховный некромант устал ждать и сам ухватил строптивую ладонь. Кара зажмурилась в ожидании боли, однако ощутила лишь легкое покалывание. Как, это все? Молодая женщина нахмурилась и скептически осмотрела затянутую в перчатку руку. А было ли заклинание?

– Приказы отдавайте вслух и держитесь крепче. Потом поговорим.

Граф взлетел в седло и унесся прочь, ловко лавируя между всадниками и узким тротуаром. Скоро выясним, чего стоит его заклинание. Пока Кара чувствовала себя уверенно, но понимала, это всего лишь иллюзия, присущая каждому новичку. Со стороны все кажется элементарным, лишь соприкоснувшись с незнакомым предметом, человек недоумевает, в чем сложность, но потом… Потом его поглощает бездна под названием «А, я ничего не понимаю, спасите!» Вот и госпожа Барк ничем не выделялась на фоне других, пока всадники не дали лошадям шенкелей. Долго везение длиться не могло, иначе бы оно называлось обыденностью. Уже в окраинных кварталах нетерпеливые охотники перешли на полноценную рысь. Кара пока держалась. Одной рукой вцепившись в лошадиную холку, другой – в поводья, она шептала приказы и твердила себе, словно мантру: «Я абсолютно спокойна, я надежно сижу в седле». Только вот Кара делала все, что угодно, только не сидела. Когда всадники очутились за стенами столицы, мантра сменилась на другую: «Ненавижу охоту!» А ведь приходилось улыбаться, всячески поддерживать образ миленькой участницы отбора. Мужчин бы на место женщин и так же поиздеваться! «Ничего сложного, отдых»! Небось, давно бы роптать начали. Слабый пол, слабый пол, а требований вдвое больше, чем к сильному.

– Кара?

Встревоженная Алия дожидалась подругу на обочине дороги. Для этого ей пришлось загнать лошадь в сугроб.

– Ты как?

Взгляд блондинки остановился на побелевших от напряжения костяшках пальцем Кары.

– Приношу жертвы.

– Может, попроситься в экипаж? – в сомнении покачала головой блондинка. – Не все девочки хорошо держатся в седле и…

– Так тут экипаж был? – взвыла госпожа Барк.

Она мучается, а кто-то едет с комфортом! Повертев головой, Кара, однако, не увидела кареты. Оказалась, она следовала с обозом и немного задерживалась.

– Я чемпион по везению! – вздохнула госпожа Барк. – А еще леди Неосведомленность. Ты в курсе, а я искренне полагала, будто всем придется трястись в седле.

– Ну что ты! – мягко улыбнулась Алия. – Король ведь не садист.

Кара бы не стала говорить с такой уверенностью. Они знакомы исключительно по профилю на монете и мимолетному видению во дворце – недостаточно, чтобы сложить мнение о характере и наклонностях человека. Природа на лицо клеймо не ставит, хотя как было бы удобно! Вот идет «стерва», вон – «хороший муж», и все довольны. Половину армии можно сразу распустить, а преступников – посадить и казнить заранее, до совершения преступления.

– В любом случае уже поздно, – вздохнула Кара и похлопала серую кобылку по загривку. – Мы с тобой стали одной крови: ты попила мою, я – твою.

Лошадь согласно вздохнула, будто действительно понимала человеческий язык. Если бы она могла говорить, то сместила бы процентное соотношение мук в свою пользу.

– А почему госпожа Фера ничего не сказала об экипаже?

– Он для придворных дам. Нужно было подойти к барону Одыку…

– Стоп! – подняла руку Кара. – Можешь не продолжать. Экипаж – для избранных.

– Не переживай, – попыталась подбодрить ее Алия, – девочкам придется целый день терпеть общество старух.

Наставлений дворянских бабушек Кара бы точно не вынесла, а от нафталиновых рассказов о далекой молодости в несуществующем мире и вовсе сошла с ума. Она уважала старость, но ровно до тех пор, пока старость уважала ее. Да и многочасовое безделье под аккомпанемент «Вот в мое время юные девушки… А вот соседка соседки Марты семьдесят лет назад…» можно смело отнести к пыткам.

– Не знаешь, далеко еще до бивуака?

Не отбор, а круговорот мучений в природе. Либо ты в карете с седыми менторами, либо мотаешься из стороны в сторону в седле.

– Понятия не имею, – вздохнула Алия и предложила: – Давай ехать рядом, поддерживать друг друга. Я ведь давно заметила, что ты пропала, но не могла остановиться.

Кара ее не винила, видела, к каким ухищрениям пришлось прибегать Верховному некроманту, чтобы нарушить строй королевской охоты.

Вдвоем действительно стало легче, уж точно спокойнее. Алия страховала Кару, само ее присутствие вселяло уверенность в собственные силы. Они рысили в самом конце кавалькады, болтая о всякой чепухе. Но вот на горизонте показался лес. Охотники свернули с дороги и понеслись через заснеженные поля.

– Эй, я так точно не стану! – пыталась воспротивиться Кара, но подруга упорно тянула попробовать.

– Это так весело, задорно, – заверяла она.

– И больно, – хмуро добавила госпожа Барк.

Не все родились в седле, как некоторые.

– Ну как хочешь! – махнула рукой Алия и хлестнула лошадь.

Блондинке надоело плестись со скоростью черепахи, и она с радостью отдалась полету через снежную целину. Раскрасневшаяся, задорно хохочущая, Алия все удалялась и удалялась, затерявшись среди других охотников. Кара осталась одна. У нее был выбор: дожидаться обоза или последовать за подругой. Молодая женщина предпочла второе. Если она до сих пор не упала, то и сейчас не примет снежную ванну. Главное, не увлекаться, не пускать лошадь во весь опор. Обоз неизвестно когда поспеет, глупо торчать столбом на дороге. Серая кобылка неохотно свернула в сугроб, зарылась в него по колени.

– Мне самой не хочется, но нас обеих не спрашивали, – шепнула ей Кара.

То ли осознав безысходность положения, то ли подчиняясь наложенному заклинанию, лошадь где поскакала, где побрела в нужном направлении. Когда они очутились на опушке, прочих охотников и след простыл.

– Халатная безответственность! – прокомментировала Кара. – С таким подходом на охоте можно сразу два тура отбора провести: первый по дороге туда, второй – обратно. Сомневаюсь, будто я одна потерялась.

Госпожа Барк с тоской вгляделась в кромку леса. Ну и куда дальше? Вперед, это понятно, неплохо бы озвучить конкретное направление движения.

– Поеду на голоса, – решила Кара. – Охотники кричат, егеря трубят в рога, собаки лают, девушки визжат – шума достаточно.

Пробираться через заснеженный лес оказалось значительно труднее, нежели через поле. Тут мешали не только сугробы, но и деревья, так некстати возникавших на пути. Природа словно издевалась. Только госпожа Барк выбиралась на прогалину, как снова, бац, ветка по лицу. Какая охота, ноги бы не переломать, а то и шею.

– Самоубийцы! – помянула Кара охотников добрым словом. – С тем же успехом бы с крыши прыгали!

Ей таки не удалось избежать падения, правда, не по вине лошади. Обошлось без серьезных последствий, но в ботинки зачерпнули снега, а юбки намокли. По этой причине госпожа Барк жутко обрадовалась, когда, вновь забравшись в седло, заслышала трубный глас. Неужели выбралась?! Как нагонит охотников, попросит указать место разбивки бивуака. Пусть снимают баллы, ей уже все равно. Кара свернула на залихватские крики, когда запоздало сообразила: зверя гнали прямо на нее! Госпожа Барк хорошо представляла опасность встречи с разъяренным секачом. А собаки все ближе… Запаниковав, Кара рванула поводья, позабыв о заклинании графа. Кобылка не подвела. Пережившая не одного всадника-неумеху, она попятилась в нужном направлении, но встреча с кабаном таки состоялась. Зашевелились кусты, и зверь вылетел на прогалину. Он пронесся Каре наперерез и затерялся в снежном тумане. Кабана преследовали заливавшиеся лаем собаки. Одна чуть не врезалась в лошадь, выведя Кару из состояния ступора. Сейчас на нее обрушится лавина охоты, нужно срочно прятаться, иначе не досчитается ребер. Вот тебе и рожок, вот тебе и привал! Голову не просто так наполнили мозгами, их надлежит использовать по назначению.

– Ну давай же!

Кара отчаянно пыталась заставить лошадь скрыться в спасительном подлеске. Молодые деревца там росли густо, вряд ли кто сунется. А если кто рискнет, то уж точно не галопом, иначе вспорет брюхо коню. Ух, успела! Госпожа Барк сняла шапочку и вытерла пот со лба. Еще бы чуть-чуть… На том месте, где она недавно стояла, теперь, пристав на стременах, замер всадник. Его конь нетерпеливо похрапывал, переминался с ноги на ногу.

– Да это король! – Кара зажала рот ладонь. – Повезло, так повезло! Тебе бы не штрафные очки присудили, а с позором выслали. В лучшем случае из дворца, в худшем – из столицы.

Надеясь, что ветка предательски не зашуршит под копытами, госпожа Барк осторожно наблюдала за монархом из своего укрытия. Между ними от силы два десятка ярдов. Но почему король один, где остальные охотники? Судя по звуку рога, они были рядом, куда подевались? Кара завертела головой и, кажется, кого-то заметила. Вон там, по другую сторону прогалины, немного позади короля яркое пятно. Только почему оно не двигалось? Стволы деревьев и сплетенные голые ветви кустарника мешали толком разглядеть, действительно ли кто-то притаился среди подлеска. Да нет, точно человек. И всадники, наконец, показались. Пока только егерь, но вскоре другие подоспеют. Он о чем-то совещался с королем, а тот незнакомец из-за деревьев так и не выехал. Странно. Госпожа Барк рискнула переместиться немного влево, чтобы сменить угол обзора. Теперь она оказалась немного впереди охотников.

– Ой, Алия! – едва не сорвалось с губ.

Блондинка в зеленой амазонке – несомненно, ее бывшая соседка по комнате. Только вот чем она занималась, тоже пряталась? Наверное. Может, искала Кару? Подать бы ей знак, помахать рукой… Ну когда же мужчины закончат совещаться, хоть самой показать, куда побежал кабан. И Кара собралась нарушить высочайшее уединение, когда ее внимание привлек странный блик. Госпожа Барк прищурилась, раздумывая, что бы это могло быть, а потом поняла. Позабыв о страхе, она ударила кобылку каблуками и закричала:

– Ваше величество, сзади!

Алия держала арбалет!

Госпожа Барк не успевала, при всем желании не могла успеть. Болт уже совался в полет, серебристой искоркой мелькнув в воздухе. Молодая женщина завизжала – большего в сложившихся обстоятельствах она не могла. Внутренности заледенели от ужаса. Все закончилось, толком не успев начаться, игры в шпионов не получилось. Напрасно Верховный некромант надеялся на Кару, она проворонила врага под собственным носом. Только вот кто бы подумал на Алию? А следовало, преступник всегда подозрительно мил и любезен.

Не иначе, Радмир Второй родился в рубашке! Егерь таки сообразил, что девица истошно вопит вовсе не от радости повстречать монарха. Только вот повернуть время вспять он не мог… Получив резкий толчок в плечо, король пошатнулся, а болт вонзился в вставшего между ним и смертью егерем.

– Что происходит?

Радмир недоуменно смотрел на стремительно расползающееся по чужой одежде пятно крови. Понимая пришло вместе с хрипом подданного: «Покушение, ваше величество». Выходит, не ошибка, кто-то пытался подстрелить его. Выследил, выбрал удачное время и место, когда нет охраны, а каждый сам за себя. Добытый зверь – показатель мужской силы, того, что ты вправе управлять страной, первый во всем. Поэтому и несется монарх впереди всех, не желая стать объектом насмешек. И ладно, если удача улыбнется другому аристократу, в душе останется просто досада, гораздо хуже, если ты боишься вступить в открытое противоборство. Король стар и немощен, если от клыков секача его охраняют гвардейцы, если он ждет в укрытии, пока зверя выведут под удар.

Кара между тем выбралась на прогалину и, поправ этикет, безо всяких поклонов и реверансов указала на группку деревьев:

– Она там, ваше величество!

Увы, Алия не стала дожидаться расправы и, досадуя на слишком глазастую подругу, скрылась в лесу. Король увидел лишь неясный удалявшийся силуэт.

– Хороши, нечего сказать! – напустился монарх на подоспевших придворных, пока госпожа Барк осматривала раненого. – Меня чуть не убили! Мало того, что у вас дохлые лошади, так вы еще слепы и глухи!

Радмир бесновался, обещая посадить в тюрьму и лишить должностей половину двора. Досталось и Верховному некроманту. Но он реплику в свой адрес проигнорировал. Сейчас важно помочь раненому и поймать преступницу, а не изображать раскаянье. Да и, собственно, за что? Морис отвечал только за магическую безопасность.

– Ну?

Граф соскочил с седла и опустился на корточки подле егеря.

– Это Алия, – Кара прекрасно понимала, что от нее хотели услышать. – Я ее спугнула.

– Видели, где она скрылась?

Морис одновременно говорил и стаскивал одежду с раненого. Он не церемонился, отрывал пуговицы, тянул на себя ткань. Новую рубашку можно купить, а вот с жизнью так не получится.

– Платок ему в зубы и крепко держите! – скомандовал некромант, нервно поглядывая по сторонам.

Ну где же лекарь?! Ага, подоспела леди Ставола. Замечательно, она справится, нужно только выдернуть болт. Последний глубоко вошел под лопатку, пришлось задействовать кинжал.

– Все!

Морис кинул на снег окровавленный болт и поднялся на ноги.

– Леди Ставола, займитесь! – скомандовал он. – И так кучу времени упустили! – в сердцах добавил граф.

Кара встала вслед за ним. Скачка по зимнему лесу? Нет уж, увольте! Госпожа Барк так и себе и сказала, но ноги несли ее к серой кобылке. Алия – ее личное дело, она должна убедиться, что блондинка не уйдет от ответа. Подумаешь, галоп! Если не считать ворон, не свалишься. Пока Кара забиралась в седло, Верховный некромант уже ускакал. Пришлось, презрев все страхи вместе взятые, устроить гонки с препятствиями. Кара волновалась за Мориса. Вдруг Алия попытается его убить? Пусть у графа есть невеста, но никто не запретит молчаливо вздыхать о нем. Лишний свидетель тоже не помешает, чтобы слово Алии не оказалось против слова Верховного некроманта. Последнее, несомненно, весомее, но два всегда лучше одного. И Кара с аханьем и оханьем отважно продиралась сквозь кустарник, перелетала через упавший сухостой. Наложенное графом заклинание не раз выручало, помогало сконцентрироваться на себе, не думать об управлении лошадью. И, странное дело, госпожа Барк ни разу не упала!

Их Кара заметила издали. Морис настиг беглянку, но сдаваться она не собиралась, юркнула в кустарник и была такова. Следом ударило заклинание. Увы, не зацепило – госпожа Барк не слышала криков. Граф, впрочем, решил проверить. Он спешился и, обнажив короткий меч, смело шагнул в заросли. Кара повторила его маневр, решив зайти с другой стороны. Меча у нее нет, зато найдется палка.

– Да сдохни ты, приставучий маг! – донесся до молодой женщины приглушенный злой шепот.

Вжавшись в ближайшее дерево, Кара едва не столкнулась с Алией. Она оказалась совсем не там, где оба планировали ее застать. Алия обхитрила Мориса, зашла с тыла, а уж как двигалась! Она ловко и практически бесшумно скользила между ветвями, дав фору любому учителю танцев и гвардейцу вместе взятым. Алия избавилась от юбки, прежде маскировавшей богатый арсенал. Оставалось только гадать, каким образом блондинка пронесла все это во дворец. Наверняка через тайник в парке. Раз так, у Алии имелись сообщники среди охраны – кто еще мог спокойно разгуливать с оружием в любое время? Зато понятно, почему в погоню бросился только Морис, остальные замешкались: сообщник организовал неразбериху. Какой блестящий план! И ведь он бы удался, не окажись госпожа Барк слишком глазастой. Как бы не стать следующей жертвой! Вряд ли Алия обрадуется, столкнувшись с ней нос к носу. Поэтому Кара дышала через раз, когда блондинка прошла мимо. Достаточно далеко, чтобы достать палкой, но если Алия немного повернет голову, заметит заклятую подружку. Но она не повернула. Блондинку интересовал другой человек. Вот она замерла, взвела ручной арбалет… Превратившаяся в хладный труп от волнения Кара облизала губы и проследила за направлением ее взгляда – там, впереди, выжигал магией кустарник граф Экундо. На этот раз молодая женщина не успела предупредить жертву, и болт достиг цели. Морис вздрогнул и пошатнулся. Первым порывом было кинуться к нему, но госпожа Барк понимала, что пока она причитает над Верховным некромантом, Алия спокойно убьет обоих и благополучно уйдет от наказания. Этого Кара допустить не могла. Блондинка обвела ее вокруг пальца, выставила дурой, требовалось восстановить равновесие самооценки в природе. И госпожа Бар загнала подальше сомнения. Она еще вдоль напичкает себя картинами одна страшнее другой, но на тот свет отправится после Алии. Хватит, надо уметь делиться. Блондинка в гробу не лежала, вечным сном не спала, а Каре одного раза хватит, она не жадная. Молодая женщина удобнее перехватила палку и на цыпочках, копируя движения противницы, подобралась к Алии. Нельзя бросать работу на полпути и подчищать концы. Алия о главном правиле всех профессий забыла, за что и поплатилась. Бум! Палка со всего размаху опустилась на голову убийце, став иллюстрацией наказания гордыни. Высшие силы действия Кары одобрили, грехи Алии засчитали, поэтому она как подкошенная рухнула на землю.

– Будешь знать, как людей обманывать и моих хороших знакомых трогать! – назидательно заявила над телом предательницы Кара и забрала у нее арбалет.

Подумав, она отстегнула пояс Алии. Нож в спине подорожником не вылечишь. Волоча за собой драгоценную добычу, Кара побрела к Верховному некроманту. Могла бы быстрее, но боялась. А так пять минут, да живой. Впрочем, Морис умирать не собирался, всего лишь поиграл на нервах госпожи Барк. Болт вошел в ногу, даже не в бедро – не смертельно. Зато передвигаться крайне затруднительно, стоять – тоже. Именно поэтому граф повалился на снег.

– Вот!

Еще издали убедившись, что глаза его открыты, а сам Морис матерится, не стонет в предсмертной агонии, Кара бросила ему свой улов. Некромант мгновенно замолчал, гадая, какими словами успел обогатить словарный запас госпожи Барк. Оставалось надеяться, что они ей знакомы (оскорбительное предположение для женщины, которая, как известно, растет среди розовых пони), либо призывать небеса ниспослать Каре временную амнезию. В присутствии дам Морис не выражался, исключительно при нерадивых подчиненных, но кто же знал, что протеже за ним увяжется!

– Что это? – глухо спросил граф.

Очередное выражение просилось слететь с языка, и некромант старался лишний раз не открывать рот.

– Трофеи. – Кара опустилась рядом с некромантом и указала на зажатое руками колено: – Очень больно?

«Нет, ни капельки!» – мысленно зло прокомментировал глупый вопрос Морис, но внешне сохранял ледяное спокойствие и суровое молчание. Хотя бы потому, что боялся снова помянуть родственницу беса по женской линии в весьма пикантной позе. Нога горела, граф всерьез опасался яда. В самом деле, не мог он мучиться от обычного болта, пусть даже попавшего в неудачное место. При женщине – тем более.

– Я ее оглушила, может, даже убила, поэтому давайте посмотрю.

– Как – убили? И что вы, забери вас все демоны пяти кругов, здесь делаете?! – не выдержав, таки сорвался Верховный некромант.

– О вас забочусь, – не стушевалась Кара. – Или вы решили стать героем, милорд? В следующий раз не стану мешать.

Как же добраться до раны? Нужно порвать брючину, а потом сделать так, как учил Морис с егерем, только вот второго платка у госпожи Барк нет. Может, веточка подойдет?

– Стоп! – остановил ее граф, когда молодая женщина потянулась к его сапогу. Он только что переварил ее прошлую реплику, а тут новая напасть. – Давайте вы найдете другой объект заботы? И вспомните, наконец, что единственная безмозглая героиня здесь вы. Додумались гнаться за опасной преступницей!

– За вами, – поправила Кара. – Как видите, не зря. Но если милорд настаивает, может ковылять до лагеря в гордом одиночестве, даже истечь кровью.

Она с видом полнейшего равнодушия направилась туда, где бросила лошадь. Мужчинам, особенно аристократам, не следует перечить. Хочет мучиться, пусть мучается. Но тайный расчет Кары оправдался, некромант ее окликнул. Быстро, она полагала, в нем больше снобизма. Предки бы брезгливо наморщили носы. Уж они бы точно умерли, но не позволили себе помочь какой-то мещанке!

– Хорошо, я погорячился. – Кара изумленно подняла брови. Ого, признание наличия недостатков? Бедные предки графа, как им стыдно за наследника! – Но вы действительно совершили непростительный поступок.

– Мне уехать? – госпожа Барк предпочла свести все к одному вопросу.

– Нет, – Морису тоже хватило короткого ответа.

– Тогда сейчас, – оживилась Кара. Она ликовала, радуясь возможности оказаться полезной. – Я вытащу болт и наскоро перебинтую ногу. Потом усадим вас на кобылку, она смирная…

– Решили покончить жизнь самоубийством? – Верховный некромант нашел в себе силы улыбнуться через боль. – С моим конем оно вам гарантировано, поэтому каждый поедет на своей лошади.

Госпожа Барк пожала плечами. На самом деле, проблема решалась просто: на какую лошадь граф сумеет сесть, та его и повезет.

Глава 14

– Право, не стоило! Я чувствую себя увечным, немощным стариком, – бурчал Верховный некромант.

Кара не обращала внимания. Чужие тараканы – чужие проблемы, не она его стариком выставляет. А вот отрицать ранение – глупо, еще неизвестно, насколько оно серьезно.

– Госпожа, я с пустым местом разговариваю? – раздраженный молчанием собеседницы, прикрикнул граф.

Молодая женщина остановилась и со страдальческим вздохом произнесла:

– Милорд самый сильный, храбрый, лучший маг Скадара, незаменимый подданный его величества.

– Это что было? – опешил Морис.

Он даже в очередной раз забыл пожаловаться на растоптанную мужскую честь. Вредная девица вздумала идти пешком, а его усадила на коня! Госпожа Барк, в свою очередь, предпочла образ дерзкой простолюдинки признанию в собственном несовершенстве. Она банально не смогла забраться на коня некроманта. Если серая кобылка стояла смирно, то чужой жеребец все норовил отодвинуться. Кара попробовала пару раз и приспособила его для перевозки плененной Алии. Преступница пришла в себя, но выразить протест, равно как проклясть или иным способом сократить жизнь бывшей подруги не могла – мешали кляп и веревки. Тут уж граф Экундо проявил характер, связал блондинку сам. Хватит того, что он не помогал ее тащить, пусть и порывался. Но Кара поставила перед выбором: покой или сильное кровотечение. «Учтите, милорд, – предупредила она, – я в народной медицине ничего не смыслю, буду только охать и причитать. В итоге меня вздернут. Как за что? За двойное убийство».

– Лекарство.

Кара остановилась, чтобы перевести дух. Далеко же они забрались! Интересно, засветло к охотникам выйдут? Изловчившись, госпожа Барк вытряхнула снег из ботинка. Проявляя чудеса ловкости, она вновь его зашнуровала. И все под юбками, потому как женщина перед мужчинами чулками не щеголяет, особенно влажными и сомнительно пахнущими.

– Да забирайтесь вы ко мне! – не выдержал мучительного зрелища некромант. – К чему ваше упрямство? Заверяю, я не умираю и в ближайшее время не собираюсь.

– Вас еще не осмотрел лекарь, – напомнила молодая женщина.

– То есть вы полагаете, после его визита мне резко станет хуже?

– Вам и без его визита станет хуже, если мы проплутаем здесь еще пару часов, милорд, – заметила Кара.

Она понятия не имела, куда идти, но признаться?.. Когда рядом Верховный некромант, у госпожи Барк отсутствуют недостатки, а если вдруг нечаянно вылезут, их нужно замаскировать.

– Замечательно! – нахмурился граф, раскусив ее игру. Всего одно неосторожное слово, а столько последствий! – Я просил изображать следопыта?

– Нет, – припоминая, качнула головой Кара и оглянулась, как там Алия. Логичнее посмотреть на Мориса, но страшно. У него сейчас такой голос…

– Ну, и?

– Что – «и»?

Молодая женщина осторожно повернулась, покосилась на спутника. Верховный некромант прищурился, уперся свободной рукой в бок.

– Госпожа Барк, я отбор не провожу, конкурсов не устраиваю. Не знаете дороги, спросите. Верные оруженосцы мне тоже не нужны, ни мне, ни моему самомнению, которое вы пробовали лечить. – Морис не удержался от короткого смешка. – Только лучше займитесь своим, а то вторично скончаетесь по столь же нелепой причине.

«Дудки, я не простыну!» – подумала Кара и чихнула. Звук сдвинул противоборство с мертвой точки. Граф Экундо потребовал, чтобы госпожа Барк села в седло.

– Я все ваши уловки вижу, – нанес он решающий удар, – поэтому цыц и подчиняться!

– И как? – развела руками Кара.

Если некромант все видит, должен понимать, что его требования невыполнимы. Вряд ли подоспеют птички-синички со скамеечкой в клюве, а деревья любезно поддержат ветвями под локотки, пока молодая женщина пытается перекинуть ногу через луку седла – при наличии двух седоков по-дамски сесть не получится.

– Быстро и молча.

Недогадливость Кары раздражала. Про других бы сказали: «Какая очаровательная дурочка!», только граф Экундо доподлинно знал, умственные способности госпожи Барк ниже среднего не опускались. Тем досаднее, что сейчас она не могла сообразить элементарных вещей.

– Милорду нельзя! – взвизгнула Кара, когда некромант без лишних разговоров затащил ее на лошадь.

– Милорду можно все, – назидательно заметил некромант. Пусть колено по-прежнему полыхало огнем от малейшего движения, ему стало лучше, если не в физическом, то в душевном плане. Следовало давно наплевать на мнение спутницы и сделать все по-своему. – Не с теми людьми вы общаетесь, если они скованны кучей запретов.

– Неужели рана начала заживать? – ехидно поинтересовалась молодая женщина и заерзала, устраиваясь удобнее. – У милорда ведь нет ограничений, а любая болезнь или царапина покушаются на его права.

– Какая вы язва!

Морис мстительно задержал руки на талии Кары, только вместо наказания вышло поощрение. Госпоже Барк хотелось зажмуриться, словно кошке, и потребовать дальнейших покушений на девичью честь. По известным причинам она промолчала. Хотя бы потому, что граф ранен и может лишиться ноги. О нем надо думать, а не о собственном удовольствии. Но еще один приятный момент в копилку воспоминаний она заработала. Теперь можно смело устроиться с вязанием в кресле-качалке. Не хватало только внуков, с которыми бы Кара делилась воспоминаниями далекой юности, но молодая женщина надеялась ими со времени обзавестись. Кресло-качалка никуда не денется, провалами памяти она тоже не страдала, отложит лирические вечера лет на сорок.

– Я всего лишь беспокоюсь за милорда. Как ваша нога?

Удобное положение таки нашлось, и госпожа Барк изловчилась поймать поводья своей кобылки, на которой корчила гримасы Алия.

– Я уже умирала, спасибо, больше не хочется, – беззаботно ответила на очередную зверскую рожицу молодая женщина и погрозила пальцем: – А завидовать нехорошо.

– Чему? – навострил уши Морис.

Любопытство – неплохое обезболивающее. Увлекшись наблюдением за участницами фарсового отбора, граф перестал сцеживать воздух сквозь зубы. Если дальше так пойдет, лекарь останется без работы.

– Не чему, а мне, – скромно потупила взгляд Кара и довольно улыбнулась. – Ей тоже хочется побыть девой в беде.

Догадавшись, о чем речь, Морис рассмеялся. Обезболивающее делало свое дело, отвлекало от ранения.

– Боюсь, в беде оказался я, а вам досталась роль прекрасного принца.

– Хуже, если ужасного, – подмигнула госпожа Барк.

Она уловила перемены в настроении раненого и с облегчением выдохнула. Не придется отрывать Алии голову, можно сделать только пластику лица. Если блондинка полагала, будто бывшая соседка ограничится причитаниями: «Ах, как ты могла!», она сильно просчиталась. Стража и замки не помогут, Кара найдет способ высказать свое «фе».

Как выяснилось, в погоню за несостоявшейся убийцей бросился не только Верховный некромант. Получив выволочку от его величества, подданные приняли активное участие в поисках Алии. Увы, опоздали, зато помогли благополучно доставить троицу в походный лагерь, где каждый получил по заслугам: кто лекаря, кто нетерпеливых слушателей, кто безжалостных конвоиров. Однако Кара не желала сидеть в кружке участниц отбора и в красках расписывать недавние события, сопровождая свои слова эмоциональными всхлипываниями. Она тяготилась своей ролью и при первой возможности юркнула в палатку к Верховному некроманту. Его уже осмотрел лекарь, госпожа Барк не помешает.

– Можно, милорд?

Кара в нерешительности откинула полог. В палатке пахло спиртом и жженной тканью.

Граф кивнул. Он полулежал на походном ложе, сооруженном из подручных средств.

– Вот, навещаю раненых, не нужно ли чего…

Госпожа Барк внезапно растерялась, позабыв заготовленные вопросы. Виной всему взгляд Мориса. Вот кто просил его смотреть в упор и молчать? Если дальше так пойдет, Кара покраснеет, растеряет аристократическую бледность.

– Ну, как дела у Гилберта?

В глазах Верховного некроманта плясали бесенята. Смущенная госпожа Барк – чрезвычайно приятное блюдо, и он намеревался его распробовать.

– Простите, милорд?

Молодая женщина уселась возле раненого и налила ему воды.

– Егеря, который заслонил короля. Вы ведь побывали у него?

– Я начала с вас. – Кара не собиралась признаваться, что Гилберт интересовал ее меньше прошлогоднего снега. – Как ваша нога? Я могла бы… Словом, если что-то потребуется, скажите.

– Поправить опору под ногой. Кажется, она покосилась. Врач велел немного подержать ногу навесу.

– Конечно! – встрепенулась госпожа Барк, счастливая услужить.

Забрав у раненого пустую кружку, она наклонилась, откинув заменявший одеяло плащ. В таком, весьма пикантном положении ее и застала Марсела, зашедшая проведать жениха.

– Какое несчастье! Я…

Леди Лазон осеклась и впилась взглядом в Кару. Ее лицо показалось смутно знакомым, но точно не дворянка, их Марсела знала наперечет. В любом случае госпоже Барк здесь не место.

– Прости, кто это?

Марсела ткнула пальцем в Кару. Молодая женщина спокойно поправила опору и выпрямилась, в свою очередь изучив третье действующее лицо мизансцены.

– Человек, если вы не заметили, – она же взяла на себя право ответа.

– Я спрашиваю, кто это, – проигнорировав Кару, повторила вопрос Марсела, обращаясь исключительно к жениху.

– Моя знакомая. Ты что-то имеешь против? – чуть прищурился Морис.

Невеста явилась некстати. Пусть он не планировал ничего запретного, графу хотелось провести еще пару минут в обществе Кары. От ее «вы» веяло теплом, когда как «ты» Марселы оставалось холодным. Она перешла на другое обращение исключительно из-за смены статуса, в остальном в их отношениях ничего не изменилось. Однако в качестве жены леди Лазон принесет больше плюсов, нежели минусов. В конце концов, никто не требовал от Верховного некроманта любви, при его должности и профессии это даже несолидно.

Знакомая – случайно или нет граф Экундо повысил значение Кары в своей жизни. Еще пару минут назад она была никем.

– И давно вы… знакомы?

Марсела оттеснила Кару от жениха и, изображая заботу, положила ладонь ему на лоб.

– У меня нет жара, – напомнил Верховный некромант, – а госпожа Барк – одна из участниц королевского отбора. Тебе известно время его начала, сама посчитаешь количество дней.

– Однако я не вижу рядом других девушек, – продолжила наступление невеста, всячески давая понять, присутствие третьей лишней ей неприятно. – Почему они не проявили столько заботы?

– Спроси у них, откуда мне знать? – пожал плечами граф. – Вместо того, чтобы говорить глупости, поблагодарила бы госпожу. Она героиня дня, именно ее стараниями схвачена убийца.

– Обязательно поблагодарю. За тебя – особенно.

Марсела одарила госпожу Барк очередным испепеляющим взглядом и гордо удалилась. Похоже, Каре стоило озаботиться собственной безопасностью – благодарность леди Лазон грозила спалить ее мир дотла безо всякого огнива.

– Моя невеста, – представил удалившуюся блондинку Морис.

Грядущий пожар стал практически неотвратимым.

– Простите, мне не следовало… Нехорошо получилось, милорд.

Разумеется, это графу не стоило связываться с сомнительной особой, но о таком только думают, не говорят вслух. Да и вдруг она милая, любит его, а тут Кара… Что поделать, женщины не меньшие собственницы, чем мужчины, каждой хочется стать единственной.

– Все в порядке, – заверил Верховный некромант.

Кроме одного: долго он лицо держать не сможет, боль даст о себе знать. Снять ее помог бы дурман или крепкое словцо, но от первого Морис сознательно отказался, не желая уплыть в царство тумана, а второе исключительно для мужских ушей. Причем, выборочных. При короле и врагах нужно стирать зубы до десен, но молчать, иначе лишишься должности и авторитета.

– Тогда до встречи в столице, милорд. Она ведь состоится?

Граф кивнул. Предстояло обсудить вознаграждение за поимку Алии, записать показания Кары, да и появиться перед симпатичной женщиной в приличном виде не помешало бы.

Марсела сочла ниже своего достоинства дожидаться Кару у палатки. Она всего лишь проследила за тем, чтобы Кара не задержалась подле чужого жениха. Наметанный женский глаз схватил то, что осталось между строк. Любовь любовью, а испортить себе свадьбу леди Лазон не позволит. Она не для того приняла предложение графа, чтобы из королевы сезона превратиться в посмешище. Брак будет образцово-показательным, а платье – умопомрачительным. Раз так, нужно скорее удалить досадное препятствие к собственному величию. Именно поэтому при первой возможности Марсела обратила на соперницу внимание Ланы Рерро, которую на людях называла подругой, а по факту считала особой, с которой полезно поддерживать добрые отношения. Пусть она дочь банкира, зато баснословно богатая. Кто знает, вдруг леди Лазон однажды потребуется крупный займ без процентов. Даже графский титул отца и такой же будущего мужа не гарантия вечного благосостояния.

– Кто эта такая? Я до сих пор не знаю имени отважной девушки, спасшей его величество.

Благожелательный тон не допускал мыслей о корыстности интереса.

– Так это она? – изумленно взмахнула ресницами Лана.

Как и прочие участницы отбора, она лишь слышала о покушении, но толком ничего не знала. Дамы питались слухами, в которых Алия превратилась в семиглавого монстра, а граф Экундо – в отважного мага, вступившего в неравное противоборство со шпионкой и ее отчаянными головорезами. По известным причинам Каре не нашлось места в новорожденной легенде, и тут вдруг оказалось, что она главное действующее лицо.

– Ну да, Морис сказал. Он бы не стал врать. Смотри, к ней подошел сам король! Думаешь, его величество стал бы беседовать с обычной девицей? Она даже не сестра милосердия, чтобы справляться о здоровье больного, – фыркнула Марсела и, взяв подругу под руку, сделала круг по поляне, чтобы не упустить из виду ничего важного.

Лана вгляделась в лицо сконфуженной высоким вниманием госпожи Барк. Бедняжка дышала через раз, опасаясь сболтнуть лишнего.

– А, это одна из наших, – протянула Лана и досадливо прикусила губу. Она тоже могла оказаться на месте выскочки-шатенки, если бы вздумала скакать наравне с мужчинами. – Вроде, она дружила с Алией, с преступницей.

– Как занятно! – Леди Лазон почуяла запах крови и довольно улыбнулась. Вот и нашлась ниточка, за которую она потянет. – То есть они тесно общались, а потом вдруг одна поймала другую. Только сейчас?

– Мне тоже это кажется подозрительным, – признала госпожа Рерро, – но за шатенку поручился граф Экундо. Он сам вернул ее на отбор. Погоди, сейчас припомню ее имя. – Девушка наморщила нос. – Кара Барк. Ничего особенного, только загадочности на себя напускала, под вуалью ходила. Неглупа, но в плане манер – полный ноль. Хотя чего хотеть от деревенщины? Она учительница.

Лана произнесла название профессии так, будто говорила о чем-то более аморальном, нежели портовая проститутка.

– Вернул? Под вуалью? Учительница?

Вопросов только прибавлялось.

– Да, ее ведь выслали после проверки. Потом она объявилась снова по протекции графа Экундо. Якобы он допустил ошибку. И вот что примечательно, вуали больше не носила, – понизив голос, добавила собеседница. – А сегодня с трудом залезла на лошадь.

Последнее волновало Марселу меньше всего. Учительница не обязана уметь ездить верхом, а вот вуаль… Тут все серьезнее. Что же госпожа Барк под ней прятала?

– Неужели никто ее без вуали не видел? – усомнилась леди.

– Может, Алия, – предположила Лана. – Пойми, я внимания на нее не обращала – так, мелочь, не соперница. Слушай, – внезапно озарило дочь банкира, – вдруг Алия невиновна, а Кара ее подставила? Или на конкурс вернулась совсем другая девушка?

Невеста Верховного некроманта оставила досужие домыслы для чужих гостиных. Она не сомневалась, жених не подпустил бы к королю преступную особу. Куда больше ее волновала связь графа и симпатичной учительницы. Под вуалью можно скрывать всякое, например, последствия ссоры или неудачного падения. Морис мог раскаяться и в качестве отступных позволить бывшей любовнице попытать счастья во дворце. Тогда понятно, отчего она крутилась рядом. «Королевой тебе не быть, – мысленно пообещала Марсела. – Один маленький осмотр, и вернешься в свою дыру». Завтра же она наведается на чай к супруге первого министра и невзначай обмолвиться, что застала одну из соискательниц короны за весьма пикантным занятием. Имени ее Марсела не знает, но лицо до того, как потерять сознание (порядочная леди падает в обморок при намеке на близость с мужчиной, а вид бурной страсти и вовсе может закончиться для нее разрывом сердца), разглядеть успела. Удовлетворенная, леди Лазон успокоилась и потеряла интерес к внезапно возникшей подле жениха шатенке. Она всего лишь мимолетный эпизод, одна из многочисленных прачек, кухарок и горничных, без которых жизнь мужчины делается неполноценной.

Кара же попеременно краснела и бледнела. Хорошо, не зеленела, хотя при смешении мертвенной бледности и свекольных ушей получился бы интересный цвет. Тело двигалось само по себе, без участия мозга. Последний взял внеплановый выходной и бросил хозяйку в самый ответственный момент. Но будущие внуки не простили бы, если бы их бабушка закончила рассказ о встрече с королем невнятным меканьем. Ответственность перед грядущими поколениями обязывала, и мозг в срочном порядке вызвали на рабочее место.

– Не ожидал увидеть среди моих подданных столь смелую женщину!

Его величество усадил Кару подле себя и налил ей вина. Госпоже Барк казалось, будто она выиграла отбор: так ухаживали только за королевой. А еще все смотрят, завидуют, проклинают – куда без этого! Разве какая-то женщина в здравом уме признает, будто она в чем-то уступает сопернице? Той просто повезло, судий подкупила или переспала с ними (а также их слугами, лошадьми и статуями в парке). В крайнем случае проигравшая была не в форме: отравилась, подавилась, конкурентки туфли клеем намазали. Но объективные причины – никогда! Я самая обаятельная и привлекательная, остальные – мымры.

– Я всего лишь исполняла свой долг, ваше величество.

Как же неуютно в походном кресле! Пусть оно мягкое, но лучше бы сидеть в сторонке на голой земле. Кару ведь съедят, последнего слова никто не даст, объяснить, что на короля не претендуешь, не успеешь.

– Долг женщины – ослеплять красотой, а не гоняться за убийцами, – заметил Радмир Второй и отрезал героине дня первый кусок приготовленной на вертеле вепрятины. С тем же успехом он мог заколотить гвозди в крышку гроба Кары: после королевской милости ее ждала суровая коррекция самооценки. – Не скромничайте, вы заслужили награду. Увы, жениться я не могу, – «Слава Небесному Духу!» – подумала неблагодарная женщина, – но и без милостей не оставлю. Граф успел посвятить меня в вашу маленькую тайну.

Тут сердце Кары похолодело и стекло в ботинки, не успевшие толком просохнуть после лесной прогулки. Сейчас разразится грандиозный скандал! Да ладно скандал, темная от участниц отбора покажется цветочками после громогласного заявления: «Перед вами бывший труп».

– Да, да, – король похлопал ее по руке, неправильно определив причину девичьей бледности, – мне известно о вашем равнодушии ко мне. Тем приятнее вам будет услышать, что отбор закончен. Да, закончен, дамы и господа, – громче повторил монарх. – Жениться в этом году я точно не собираюсь.

По рядам прокатилось горестное «ах». Девушки поникли, только молчаливо бушевали аристократки во главе с Терезой Скарой. Они напрасно старались, терпели общество деревенщин. Какая пощечина!

– Ничего, дамы, – усмехнулся Радмир, – в Скадаре достаточно женихов, вы обязательной найдете достойного. А чтобы скрасить горечь поражения, всех во дворце поджидает приятный сюрприз, на память от меня. И, разумеется, все вы приглашены на будущий бал, поэтому шейте наряды. Мужчины, берегитесь, на вас открывают охоту лучшие из лучших!

Довольный своей, как ему казалось, удачной остротой, король вновь уделил внимание Каре. Той пришлось поведать официальную часть биографии, десяток раз улыбнуться и столько же заверить, что Верховный некромант ей не угрожал, госпожа Барк сама вызвалась помочь родине. Чистая правда, практически единственная из всех сказанных слов. Наконец, монарх отпустил жертву, и, счастливая, она упорхнула к тем, кто прежде готов был ее задушить, а теперь считал такой же неудачницей, как они. Даже хуже – подумаешь, один раз рядом с королем посидела, зато шансов на удачное замужество никаких. Теперь снова котировалось происхождение, а оно у Кары подкачало. Увы, госпожу Барк волновали иные материи. Счастье в личной жизни – это замечательно, но тяжело строить его на голодный желудок и без крыши над головой. Отбор давал кров и пропитание, Кара расслабилась. Ничего, соберется и продолжит штурм столицы. Встреча с леди Лазон убедила, что со службой у Верховного некроманта покончено. Разве только… Но не станет граф портить отношения с невестой из-за воскрешенного трупа, пусть даже он получился симпатичным. Есть много сладкого вредно, поэтому на новые встречи с Морисом рассчитывать не следует. Невеста ему и ногу перевяжет, и подушку поправит, и беседой развлечет. Однако, несмотря на все уговоры, настроение не улучшалось, а, наоборот, грозило пробить снежный наст. Когда в специально присланной карете увезли Верховного некроманта, оно и вовсе похоронило себя заживо. Даже двуличность Алии волновала Кару меньше грядущей вечной разлуки с графом. Неправильный из него принц, но и ведь и она не принцесса. «Ты не дочитавшая в юности романов особа», – мысленно поставила себе диагноз госпожа Барк и закрыла тему. Все, хватит, у нее жилья нет, а она о мужчине думает. Грезами счета не оплатишь.

Вернувшись во дворец, Кара обнаружила обещанные подарки – шкатулку с драгоценностями. Пожалуй, она единственная не бросилась их примерять, а прикинула примерную стоимость полученного богатства. Нет, госпоже Барк тоже хотелось покрасоваться, но задержаться в столице все-таки больше. Хорошо, облигации не закончились, можно очередную часть обналичить, а то бы пришлось в срочном порядке нести королевский подарок ростовщику.

Отъезд милостиво назначили на следующий день, чтобы не выставлять девушек на ночь глядя.

– Ну вот и поиграла в королеву! – Позавтракав, Кара безо всякого сожаления собирала вещи. – Рассказать кому в Осине, не поверят! А могла бы в земле гнить. Вот идиотка, покоя ей хотелось!

Госпожа Барк со смешком вспомнила былые желания. Да она бы сейчас закопала любого, кто предложил бы ей вернуться в мертвое состояние, еще и сверху для надежности попрыгала.

Размышления о пользе некромантов с настоящими дипломами прервал стук в дверь. Недоумевая, кому она могла понадобиться, Кара открыла и увидела ливрейного лакея.

– Госпожа Барк? – важно осведомился он.

Молодая женщина кивнула.

– Вам передали из дворца.

Лакей отдал пакет и удалился, чеканя шаг не хуже лошади на параде. Королевская печать лишь раззадорила любопытство. Кара нетерпеливо, оттого неровно надорвала конверт и обнаружила в нем то, о чем не могла мечтать даже дочка мэра Осина.

– Камер-девица, – несколько раз повторила госпожа Барк, убеждая себя, что это не сон. – Личное дворянство. Силы Небесного Духа, и все мне?!

На самом деле, благодарность его величества была не столь велика, но какие возможности она открывала! Отныне не придется думать о завтрашнем дне, а дворец из мимолетного эпизода превратится в место работы. Когда король женится, молодая женщина и вовсе получит шанс превратить личное дворянство в потомственное.

Кара плюхнулась на кровать и снова перечитала наградной лист. Чтобы не осталось никаких сомнений, проверила, есть ли на нем водяные знаки. Имелись. Подпись короля тоже настоящая, хотя остальной текст писал не он, сразу видно. Ну так монарху и не положено, для указов существуют секретари.

– Куда же мне теперь? – когда первоначальная эйфория спала, задумалась молодая женщина.

Она понятия не имела, где обитали камер-девицы и чем занимались. В итоге решила спросить у Розалины Фера. Заодно вдруг удастся выяснить что-нибудь об Алии. Невозможно по щелчку пальцев вычеркнуть человека из жизни, да и разве Кара не заслужила права узнать об участи бывшей соседки. Безусловно, с подобными вопросами лучше обратиться к Верховному некроманту, но он выздоравливал дома, а рядом наверняка крутилась невеста. Девушки испытывали друг к другу взаимную неприязнь. Марсела тоже не понравилась Каре. Холодная, самовлюбленная и злобная, одна из аристократок мирка Терезы Скары. Что только граф в ней нашел? Богатство? Так и он не беден. Власть? Тут уж только посмеяться. Красоту? Спорно. Безусловно, Марсела недурна, но ведь и Кара ничуть не хуже.

– Ро-до-слов-ная, – по слогам, словно маленькому ребенку, объяснила себе госпожа Барк. – В столице женятся и выходят замуж не за человека, а за его живых и мертвых родственников. А ты что графу можешь предложить? Себя, живую лишь его стараниями? Плута-дядю, который даже в Торговой гильдии не состоит. Чтобы туда попасть, нужно взнос заплатить, а Оливер удавится, но лишней монетки не отдаст. Брата-солдата и сестру – надомную работницу? Может, покойную мать, перебивавшуюся с хлеба на воду. Да ты самый ценный актив во всем семействе, хотя бы образование получила, вдова управляющего. Остальных даже близко к дворянам не подпустят, разве только отца. Егерь – не торгаш, только, увы, не королевский.

Воспоминания унесли Кару в далекий Осин, в поворотный день ее жизни. Кто знает, если бы она тогда не проявила характер, стирала бы сейчас белье в прорубленной во льду полынье и носила бы очередного ребенка какого-нибудь моряка или столяра. Но будущая госпожа Барк не желала себе судьбы соседок и уговорила мать отпустить ее учиться. И не на курсы при соседнем монастыре, где из образования только смирение, а в приславский Женский колледж, жутко далеко по местным меркам. Но оно того стоило, раз теперь Кару назначили камер-девицей. Учиться госпоже Барк нравилось, да и как иначе, если от ее успехов напрямую зависел будущий заработок. Побывав с графом Экундо в Осине, диплом Кара забрала. Без бумажки ты букашка, а не специалист с несколькими годами стажа.

– Некроманта из головы выкини, и вперед!

Кара решительно направилась на поиски старшей дамы дворца. Розалина Фера не могла покинуть павильон до отъезда последней подопечной, и молодая женщина отыскала ее в гостиной. Видимо, по случаю окончания мытарств Розалина облачилась в бледно-лиловый. Новый цвет шел ей больше, хотя женщине по-прежнему не доставало яркости.

– Добрый день, – вежливо поздоровалась госпожа Барк.

Сегодня они еще не виделись – участницы отбора завтракали у себя.

Розалина неохотно оторвалась от книги и смерила нарушительницу спокойствия недовольным взглядом.

– Ну, и чем вы недовольны?

Старшая дама дворца тоном дала понять, что поводов для претензий нет и быть не может.

– Почему же, я очень довольна, госпожа.

Кара осмелилась присесть рядом и мельком глянула на корешок книги – «Практическое садоводство». Выходит, Розалина выращивала цветы – достойное хобби и, главное, успокаивает. Работа во дворце нервная, лучше обрезать секачом сухие побеги, чем таскать нерадивых служанок за волосы.

Брови Розалины взлетели. На довольство ей еще никто не жаловался. Вконец обнаглели девицы!

– И что же вас не устраивает? – сварливо осведомилась она.

Точно избалованная, только таким не по нраву абсолютно все. Жизнь слишком пресная, смерть слишком быстрая, любовь слишком любовная и тому подобное.

– Почему вы решили, будто меня что-то не устраивает, госпожа? – удивилась Кара.

Странная логика: либо жалуйся, либо молчи.

– В иных случаях ко мне не обращаются, – пожала плечами Розалина и вновь открыла книгу. Пока самовыдвинувшаяся (в прямом и переносном смысле) героиня дойдет до сути, она успеет прочитать не меньше страницы. И кто только придумал сравнивать девушек с цветами? Розалина Фера не находила ни капельки сходства. Взять те же розы. Дурные побеги вырастут только у нерадивого садовника, а у приличных родителей вырастает не пойми что. И ведь учителя самые лучшие, бриллианты, меха, забота – но хуже любого сорняка. А вы говорите – цветы!

– Тогда позвольте мне стать первой, – улыбнулась Кара.

– Понравилось?

Старшая дама дворца смерила ее изучающим взглядом.

– Что, простите? – не поняла госпожа Барк.

– Первое место. Только я от своих слов не отказываюсь, вы пока никто, не заслужили.

Никто – так никто. Каре не привыкать выслушивать различные определения своей особы. Главное, чтобы этому никто дали право голоса, всего на пять минут, а дальше она согласна снова стать безмолвным жутким юным поколением. Правда, недолго. Поколение ведь ужасное, нужно оправдывать чужие ожидания.

– Что вы, я всего лишь камер-девица и не претендую на ваше место. – Кара невинно захлопала ресницами. – И пришла к вам не за похвалой или поздравлениями, а за советом. Кому, как ни вам, знать, как все устроено во дворце.

Реакция Розалины серьезно пошатнула ее авторитет. Она ничего не знала о королевской милости, непростительная некомпетентность! Так ведь можно должности лишиться. Старшей даме дворца известно все, причем, раньше других.

– Камер-девицей? Вас?

Оправившись от потрясения, Розалина дала понять, что это ошибка, которую вскоре исправят. О принцессах на час старшей даме дворца докладывать не положено. Головы не хватит имена хранить. Вот так забьешь память всякими Карами и Дианами, на список кухарке места не останется. Голодать госпожа Фера не собиралась, поэтому участь мимолетных баловниц судьбы была предрешена – забвение еще до рождения.

Вместо ответа Кара протянула наградной лист. Из рук выпускать не стала: мало ли? В скучном омуте тоже устраивают вечеринки. Вдруг Розалина десять лет добивалась должности камер-девицы и теперь хочет, чтобы все повторяли ее путь? Но старшая дома дворца оказалась некровожадной. Убедившись, что бумага подлинная, она скупо поздравила госпожу Барк и обронила:

– Тогда вы переезжаете во дворец. Я распоряжусь.

Вот так неожиданно и быстро решился жилищный вопрос, который, как известно, стабильно портил десятки тысяч жителей деревень и городов.

Глава 15

– Да, чего только не бывает на свете! – наморщив нос, протянула Марсела Лазон.

Услышанное не вписывалось в ее уютную гостиную с идеальным чаепитием. Тут полагалось вести размеренные светские разговоры, где нет места кухаркам, но назойливая Кара Барк умудрилась нарушить устоявшийся порядок. От простолюдинок одни беды! На месте короля Марсела бы запретила им существовать или согнала в одну большую клетку. Это невыносимо – пить чай с привкусом дочки егеря! И абсолютно неважно, что бедная Кара в гостиную невесты Верховного некроманта не вторгалась, не подсыпала ей в чашку отравы, она виновата самим фактом своего существования. Сиди девица тихо в своей дыре, не пришлось бы собирать о ней сведения, обсуждать с подругами.

– Неужели ты ее прежде не видела? – удивилась Лана Рерро.

Дочери банкира вкус чая казался прежним, но ведь Кара не вертелась подле ее жениха.

– Неужели ты полагаешь, будто меня интересует кухня? – Леди Лазон оскорбила мысль о подобном грехопадении. Лучше оргия в замке герцога (иным приглашать бесполезно), чем знакомство с прислугой. – Хотя, погоди… – Она почесала кончик носа. – Морис просил взять ее учительницей Лелии. Разумеется, я отказала. Привести в дом хорошенькую простолюдинку – сущее безумие! Да она кувыркалась бы с Морисом во всех комнатах, еще и Лелию бы развратила.

– Ничего, – по-своему успокоила Лана подругу, – теперь эта Кара переключится на других мужчин.

– Сразу видно, ты мало смыслишь в дворцовой жизни. – Глоток чая вернул часть былого спокойствия. – Морис протолкнул ее наверх. Думаешь, за спасибо? В столице хватает квартир, которые можно снять для любовных утех. Там еще удобнее, нежели дома. О дворце и вовсе молчу. И не отпускать его туда тоже нельзя, вот в чем беда!

Марсела нахмурилась, кусая губы. Ее идеальная жизнь рушилась. Она злилась на Верховного некроманта. Не мог тайно завести любовницу после свадьбы! Пусть пока леди Лазон сочувственно не смотрят вслед, не шепчутся за спиной, это дело времени. Скоро люди перестанут верить в сказку о спасении короля госпожой Барк. Марсела усомнилась в ней с первой минуты, когда застала Кару у постели жениха. Ясно ведь, почему она оказалась вдалеке от порядочных дам. Все просто удачно сошлось.

– Дорогая, – Лана коснулась руки хозяйки дома, – ты слишком много думаешь о мелочах. Кара Барк не способна увлечь мужчину, заверяю. Или ты полагаешь, будто у графа Экундо внезапно испортился вкус? Какая квартира, какие встречи во дворце? Все, на что может рассчитывать та простушка, – разовое развлечение. Я наводила справки: она занимается репетиторством. Сняла какую-то комнату и завела двоих учеников. Сама подумай, стала бы работать любовница графа? Уж молчу, что она ни разу не заказывала у госпожи Палетт нижнее белье.

Морщинки на лице Марселы разгладились. Воистину, женщина, не бывавшая в лавке госпожи Палетт, не способна принять приличного мужчину. Подруга права, Морис воспользовался наивной дурочкой и потерял к ней интерес. Но ясность внести нужно. Леди Лазон поговорит с камер-девицей и объяснит, где ее место. Лучше перестраховаться, вдруг, получив пост при дворе, Кара надумает встречаться с графом? Теперь связь с ней не уронила бы его достоинства, Марсела может сколько угодно называть госпожу Барк поварихой, но король возвел ее в личное дворянство. Словом, идеальное должно остаться идеальным, хотя бы внешне.

– А что с той шпионкой?

Мысли лениво перетекли в иную плоскость. Стоило найти решение, выслушать веские доводы против собственных опасений, как Кара Барк поблекла, превратилась в недостойную внимания особу.

– Тебе лучше знать, – подмигнула Лана, – не я помолвлена с Верховным некромантом. Покажи еще раз кольцо, хочу полюбоваться.

– Ничего, – утешила Марсела и, лучась самодовольством, вытянула руку, – тебе подарят не хуже. С деньгами твоего отца сложно рассчитывать на дешевку.

– Хорош! – Госпожа Рерро имела в виду бриллиант. – А какая огранка, чистота! Сразу видно, иностранная работа.

Дочь банкира втайне завидовала подруге. Заведя знакомство, каждая преследовала свою выгоду. Марселу интересовали деньги Ланы, а ту, в свою очередь, чужие связи и могущественный жених. Госпожа Рерро дорого бы дала, чтобы поменяться с леди Лазон местами. Она сделала ставку на отбор, но, увы, тот оказался фиктивным, и Лана вновь превратилась в богатейшую наследницу королевства. Только этого мало, без громкого титула ты ненамного выше Кары Барк.

– Уж поверь мне, я разбираюсь, – понизила голос Лана и с разрешения подруги примерила кольцо. – Такие бриллианты только в Кордобе.

Марсела расплылась в широкой улыбке. Былые страхи казались мелочными. Бриллиант из Кордобы – это даже больше, чем она желала. Граф Экундо сделал выбор и ясно дал понять, что не отступится от него, иначе зачем платить баснословные деньги за камень?

Лана неохотно сняла кольцо и вернула владелице. Лицо ее на мгновение помрачнело, но быстро вернуло былую сладость. Зависть надлежит глубоко прятать, чтобы даже кроты не откопали.

– То есть граф тебе ничего-ничего не рассказывал? – Они вернулись к прежней теме.

– Увы! – развела руками леди Лазон и любовно протерла бриллиант, словно он помутнел от чужих прикосновений. – Да я и не спрашивала.

Чистая правда: Марселу не волновали мужские дела. У нее свои заботы. К примеру, сшить очередное бальное платье. Леди Лазон успела забраковать три варианта. Она должна блистать, а модистки упорно предлагали рядовые наряды.

– А вот я кое-что узнала, – пришло время Ланы гордиться своей осведомленностью. Высшее счастье – оказаться лучше заклятой подруги. – Например, то, что графа тоже наградили, а остальным устроили разнос. Наверху такие перестановки!

Марсела навострила уши. Пусть сейчас она проиграла госпоже Рерро, в будущем могла выиграть намного больше. Воображение рисовало жениха официальной правой рукой короля. Давно пора выйти из тени и занять подобающий пост. Верховный некромант – слишком мелко, пусть даже власти и влияния у него больше, чем у всех министров сразу. Вице-король – вот к чему надлежало стремиться. Пока таковой в Скадаре отсутствовал, но пора бы Радмиру Второму определиться.

– Настоящая Алия Лозе мертва, – оказавшись в центре внимания, дочь банкира охотно раз за разом укладывала на лопатки неосведомленную аристократку. Иногда нужно думать не только о красе ногтей, именно информация правит миром. Так говорил отец, у Ланы не было оснований ему не верить. Он сколотил состояние с помощью той самой информации, выходит, она ценная субстанция, и госпожа Рерро старалась запасаться ей в максимальных количествах. Пригодится или нет, потом разберемся, главное, взять. – Документы подлинные, ни у кого сомнений не возникло. Девицу перекрасили, чтобы на ту Алию походила. А на самом деле она не шпионка даже, а наемная убийца.

По мнению леди Лазон, большей чуши придумать невозможно. Женщина – убийца? Вы еще магом ее назовите! Шпионка, самая обыкновенная шпионка, пытавшаяся набить себе цену. Марсела не верила в слабый пол, заведомо более ущербный умственно и физически, не допускала мысли, будто можно добровольно согласиться портить маникюр и возиться с оружием. Синяки ни одной пудрой не замаскируешь, кто такой предложение сделает? Ведь, как известно, главное в жизни женщины – замужество, поэтому нужно подбирать занятия, привлекающие выгодных женихов. Словом, если мнимая Алия действительно наемная убийца, то она виделась леди Лазон жалким и глупым существом.

– Ну, и кто же ее подослал? – Марсела спросила для порядка, чтобы не попасть впросак в светской беседе.

Политика ее волновала от слова «фу, как скучно, но при женихе-вельможе она необходимое зло».

– Не знаю, – досадливо вздохнула Лана. Из-под нее только что выбили трон всезнайства. – Это секретная информация.

Настолько секретная, что о ней слышала Кара. Но ведь она служила во дворце и числилась протеже Верховного некроманта, надо оправдывать ожидания. Увы, госпожа Барк халатно подошла к своим возможностям, однако сплетни нашли ее сами. О преступлениях Алии не шептались открыто, но камер-девицы обладали чутким слухом. Он позволял против воли проникнуть за стены кабинетов, достаточно только захотеть. Кара пожелала и осталась с привкусом горечи во рту. Так всегда бывает, когда узнаешь о предательстве, гнилом нутре близкого тебе человека. Отменный подарок решил преподнести изгнанный двоюродный дядя Радмира Второго! Именно его золото совратила с пути истинного одного из гвардейцев. Оно же стоило жизни ни в чем не повинному человеку. Вряд ли для родных настоящей Алии стало утешением то, что убийцу вздернули вместе с подельницей, тайно, без стечения толпы. Народ возмущался: хлеба у нас хватает, а вот зрелища лишили, но быстро затих. Нужные люди постарались стереть из памяти факт преступления, вскоре даже его свидетели сомневались, не приснилось ли им покушение. Королевская семья – это святое, ее имя должно сиять, а счеты сводят исключительно в узком кругу. Радмир послал дяде пламенный привет и занялся приготовлениями к грядущему балу. В столице все спокойно. Подумаешь, сместили верхушку гвардии, отправились жаловаться на жизнь пару министров, так король на то и король, чтобы временами чудить.

Обустроившись во Фрейлинском коридоре – так называли отведенные придворным дамам покои, – Кара внезапно обнаружила, что делать ей особенно нечего. Прислуживать было некому, и возведенные в высокий ранг, кто по наследству, кто в силу обстоятельств женщины часто шатались без дела. Оставалось только совершенствоваться в этикете и следить, чтобы прислуга содержала половину будущей королевы в идеальном порядке. Кара быстро устала от местного распорядка дня и заскучала по работе. Кара попытала счастья в роли репетитора, но быстро разочаровалась. Услуги, о которых мечтали ученики и их родители, тянули на пощечину, хотя при найме они твердили о жажде знаний. В итоге госпоже Барк пришлось смириться с вынужденным бездельем. Другая бы порадовалась, а Кара ощущала себя ненужной. По сути, ей платили жалование за лень. Бал ворвался в жизнь Кары глотком свежего воздуха, она снова обрела цель. Последняя очень бы не понравилась Марселе Лазон, но права голоса блондинке не давали, доступа в чужую голову – тоже. Раз так, никто не помешает госпоже Барк шить платье и мечтать о встрече с графом Экундо. Он ведь к тому времени выздоровеет? Если нет, Кара тоже скажется больной.

Платье госпожи Барк полностью соответствовало ее статусу и возможностям – элегантно и скромно. Молодая женщина остановила выбор на открытых плечах и спущенных рукавах-флаттерах. Голубой цвет – мера абсолютно во всем, никто не упрекнет ни в крикливости, ни в занудстве. Все прочее стандартно, как шили сотням других дам: оригинальность и утонченный вкус оплачиваются по тройному тарифу. Результат Кару устроил. Намного лучше, чем платье, в котором она появилась на выпуске Женского колледжа. У юной Кары Фрас хватило денег только на ленту. Девушка обшила ей ворот, немного оживив повседневный наряд.

Замужним дамам и вдовам разрешались любые украшения, но госпожа Барк и здесь во главу угла поставила бюджет. Королевские украшения сочетаются со всем. Несогласные рисковали навлечь на себя обвинения в государственной измене. Поэтому Кара не переживала, даже стекляшка после магических слов «подарок Радмира Второго» превращалась в бриллиант чистой воды. Госпожу Барк страшило другое: она сама. Бал – серьезное испытание, а за новенькой камер-девицей будут следить особенно тщательно, подмечая малейшие промахи. Кара помнила занятия танцами на отборе. Вернее, она помнила, как выглядела на этих самых уроках. Возможно, молодая женщина сгущала краски, но корова на льду казалась идеальным определением. Только у парнокопытного нужно убрать две ноги и произвести косметический ремонт внешности. При всей неуклюжести, Кара не располнела бы до такой степени, даже если жевала бы во время сна. Ну и грудь у нее находилась выше живота и не напоминала взорвавшуюся ягоду. Корова, услышав столь нелестное мнение о себе, наверняка бы обиделась, но по дворцовым коридорам ходили исключительно ее двуногие родственники, госпожа Барк могла не опасаться мести. Но шутки шутками, а требовалось подготовиться. Самый простой выход и одновременно самый затратный – обратиться к учителю танцев. Кара деньги считать умела, вдобавок не понаслышке знала о скорости распространения сплетен, поэтому выбрала бюджетный, но требовавший силы воли способ – заниматься самой. У учительницы не возникнет проблем с дисциплиной, женщина в библиотеке – тоже сомнительный повод для скандала. Согласитесь, «Она умеет читать!» или «Она листает непристойные альбомы!» не страшны, когда вы совершеннолетняя и приехали не из первобытного племени. Те же альбомы давно стали настольными книгами половины придворных дам, внешне чопорных, но внутри жаждавших разврата. На него, впрочем, в королевской библиотеке рассчитывать не стоило. Кара видела те альбомы – наброски обнаженной и полуобнаженной натуры, обычно каменной. Фиговые листочки и стыдливые ладошки на месте. Словом, госпожа Барк рисковала заработать репутацию «книжного червя», не более.

Библиотека почти сразу стала любимым местом Кары. И вовсе не потому, что здесь нашелся самоучитель по танцам. Тихая, светлая, заполненная множеством иных миров – это ли не идеальное место для отдыха? В библиотеке не стоило опасаться встретить заносчивую аристократку в тысячном поколении. Такие до книг не доходили, зато точно знали, когда ты проявила недостаточно почтительности. Требовалось опустить глаза на шестьдесят градусов, а у тебя пятьдесят восемь. А если вдруг и вовсе пятьдесят три, то ты дерзкая бунтарка. Оставалось загадкой, как, не имея специального образования, они эти градусы мерили. Видимо, умение передавалось по наследству наряду с фамильными драгоценностями. Чаще всего госпожа Барк устраивалась возле астролябии на мягкой банкетке в простенке. С обеих сторон окна, большие, высокие, разбитые на множество стекольных квадратов. Наверху, под арочным завершением, – витражный герб Скадара. Красиво! А еще можно встать на подоконник, потянуться и ненадолго впустить свежий воздух через потайную форточку. В нем витали весенние нотки. Солнце тоже показывалось чаще, ласково грело щеки.

Сначала Кара внимательно изучала схему движений на рисунке, затем копировала ее к себе в блокнот и пыталась повторить. Она отбивала такт хлопками в ладоши, благо музыкальным слухом природа не обделила. Во время отбора звучали образцы всех придворных танцев, достаточно воскресить их в памяти. Тут ведь главное понять принцип, азы, а дальше под любой вальс или мазурку подстроишься. Тяжело без кавалера, но Кара знавала лишения посерьезнее.

В очередной раз убедившись, что дел для камер-девицы нет, госпожа Барк с самого утра оккупировала библиотеку. Иногда складывалось впечатление, будто, кроме нее, никто не умел читать. Кара всего дважды или трижды сталкивалась с другими людьми, причем, одним из них был библиотекарь. Потом и он покинул свой пост. Госпожу Барк его бегство не огорчило. Она быстро научилась пользоваться каталогом и не нуждалась в помощи. Встав в первую позицию, Кара пыталась сделать «мягкие» руки. Автор вряд ли советовал вынуть из них кости, речь шла о пластичности, но как определить, достаточная ли она? В библиотеке зеркала нет, приходилось полагаться только на собственные ощущения.

– Представь, что ты герцогиня, – пыталась облегчить себе задачу Кара. Она говорила вслух, все равно никто не услышит. – Жеманная, надменная, укладывающая мужчин штабелями. Вот и расслабь кисти так, чтобы взмахом уложить еще один ряд поклонников.

– Тяжелая, однако, судьба у герцогини! – рассмеялись из-за соседнего стеллажа.

Госпожа Барк вздрогнула и резко опустила руки. Таким движением она бы точно убила поклонника. Так неловко, так стыдно! Кара была уверена, что совершенно одна. Но и граф тоже хорош, мог бы заранее обозначить свое присутствие! Может, у людей свидание, может, заговор, а он даже ногами не топает. Полное отсутствие воспитания!

Верховный некромант вышел из-за ближайшего стеллажа, прижимая к груди книгу в сафьяновом переплете. Она разочаровала Кару: тоненькая и не о магии! Большим падением стал бы любовный роман или букварь, так что у Мориса все впереди, широкий простор для деградации. Пока он остановился на мемуарах.

– Чем вы тут занимаетесь? – полюбопытствовал граф, в свою очередь пытаясь рассмотреть разворот книги за спиной госпожи Барк.

Кара отреагировала мгновенно, уселась на улику. Да, неудобно, невежливо, библиотекарь повесит, воскресит и сожжет за неуважение к чужой собственности, зато не стыдно.

– Доброе утро, милорд, – невинно поздоровалась молодая женщина.

Отсутствие зеркала превратилось чуть ли не в проблему мирового масштаба. Как без него понять, покраснела она или побледнела? Вот почему граф Экундо сейчас не на работе? Раз выздоровел, обязан разгребать «хвосты». Его должности лишили, в университете перевелись безалаберные студенты и ленивые профессоры? Или, пока Кара мучилась от скуки, Морис лично уничтожил всю нежить Скадара и теперь наслаждался заслуженным отдыхом? Словом, шли бы вы отсюда, прекрасный принц, и не смущали девичий покой.

– Доброе, – кивнул Морис.

А у самого глаза хитрые-хитрые, все стремятся хотя бы край обложки разглядеть. Но Кара постаралась, разложила юбки.

– Вам там удобно? – не унимался некромант.

– Очень, – заверила госпожа Барк. – Банкетки в библиотеке мягкие.

– Может, дует? – лис зашел с другой стороны.

– Спасибо, у меня здоровье крепкое, я свежий воздух люблю.

– Пытки, видимо, тоже, – усмехнулся граф Экундо. – Кара, вы сидите на книге.

– Да? – округлила глаза молодая женщина. – А я и не заметила.

Однако вставать она не собиралась, собеседник зря старался. Только Верховный некромант не привык отступать. Жгучее любопытство и охотничий азарт – гремучая смесь.

– Ветреная вы особа, как я погляжу! – Морис нагло устроился рядом, вынудив Кару потесниться. – Меняете занятия как перчатки. О, танцы?

Мужчина бы в такой ситуации выругался, но камер-девице приходилось молчать. Он заметил край рисунка! Банкеток и стульев в библиотеке мало, или у некроманта ноги слабые, рухнул, где стоял? Иного объяснения чужому поведению Кара найти не могла, разве только абсурдное – ему хотелось ее смутить. Раз так, попытка засчитана, госпожа Барк марширует к поленнице с жертвами обаяния графа. Как тут не пожалеть о временах беззаботного трупа, когда сердце не билось, дыхание не перехватывало, а выглядела Кара всегда одинаково плохо.

– Думаю освоить новый предмет, – наигранно беззаботно отозвалась молодая женщина. – Учительский хлеб надежный.

– И поэтому сидите на книге? – хмыкнул Морис.

– Так лучше запоминается.

– Госпожа Барк, мозг у людей в другом месте, это я вам со всей ответственностью заявляю. Некроманту положено знать.

– Но мой же вы не проверяли, вдруг стек? – не сдавалась Кара.

Щеки таки порозовели, не нужно зеркала, чтобы это почувствовать. Еще бы, граф так близко! Если бы не книга, их тела и вовсе бы соприкасались. Одеждой, но кого такие тонкости волнуют, разврат, он во всех ракурсах разврат, поэтому Кара благоразумно сложила руки на коленях. И смотреть надо перед собой, чтобы никаких намеков.

– Дамская комната слева по коридору, – наклонившись, шепнул Морис.

– Простите, милорд?

Теперь щеки стали пунцовыми. Он так предлагал ей собрать мозг и вернуть на место?

– Вы надулись и сжались так, будто нуждаетесь в коротком уединении.

Сообразив, о чем речь, вконец красная госпожа Барк расхохоталась. Она больше не могла изображать воспитанную аристократку, держать эмоции в себе.

– Фу, милорд, как можно говорить такое даме! – отсмеявшись, пожурила Кара.

– Некроманту можно, он как врач, – заметил Морис и коснулся локтя собеседницы, побуждая встать. – И прекратите, наконец, мучить книгу! Я не собираюсь закладывать вас местным кумушкам.

Если бы только в них дело!.. Со вздохом обреченной на вечный позор, госпожа Барк поднялась и призналась в страшном преступлении:

– Это самоучитель танцев.

Ну вот сейчас обрушится потолок, а бывшую камер-девицу с позором выгонят мести дорожки родного кладбища.

– И? – поднял брови некромант.

Он упорно не понимал, почему Кара прятала от него книгу.

– То есть вам совсем не хочется пойти к госпоже Фера? – подозревая графа в притворстве, прищурившись, уточнила молодая женщина.

– Нет. А должно?

Морис поднял книгу, расправил помятые страницы и вслух прочитал заглавие раздела:

– Котильон. И как успехи?

– Никак, – призналась Кара. Зачем притворяться, если он в курсе самого главного греха. – Посижу у стенки, изображая, будто жутко устала.

По традиции котильоном завершали танцевальные вечера.

– Кара, – забывшись, или на правах создателя действующей живой версии Верховный некромант назвал ее по имени, – в любом танце нет ничего сложного, просто надо разучивать его с партнером. Вальс ведь вы усвоили?

Менявшаяся по ходу вопроса интонация четко передала путь от уверенности до сомнения. Госпожа Барк опасений не оправдала. С вальсом у нее все в порядке, не споткнется, ноги кавалеру не отдавит.

– Тогда и с котильоном справитесь. Давайте руку!

Кара не сразу поняла, что он затеял, а когда сообразила, было уже поздно. Морис вывел ее в широкий проход между окном и стеллажами и поклонился, словно на настоящем балу. Замирая от волнения, молодая женщина ответила на приветствие.

– Эх, придется мне одновременно изображать и кавалера, и даму! – вздохнул граф.

Госпожа Барк подозрительно глянула на него. Шутки и Верховный некромант – вещи несовместимые, где-то притаился подвох.

– Вас что-то не устраивает? – Морис перехватил ее взгляд.

– Да, – не побоялась ответить Кара, – ваше поведение, милорд. Я не трусливая, можете сказать прямо, не притворяться.

– Притворяться? – Брови графа стремительно поползли вверх.

– Ну да. Милорд ведь совсем не такой, не опустится до… Словом, я бывшая покойница, у вас куча дел, – торопливо свернула объяснение молодая женщина. Краткость – сестра не только таланта, но и долгой жизни. – Государственных и важных.

– Считайте себя делом государственного значения, – пожал плечами некромант, досадуя на безделицу, которая стала причиной заминки. – Вы им действительно являетесь: и как предмет моей научной работы, и как камер-девица.

– Тогда я согласна, – вздохнула Кара.

Если ее обучение и общение на короткой ноге – часть чужого исследования, не стоит мешать. Только госпожа Барк потом хотела бы ознакомиться с его результатами. Имеет право: без нее Морис Экундо не добьется степени магистра, или на что он там претендовал?

Одна рука графа легла на ее плечо, другая – на талию.

– Вы очень несговорчивы. – Первый шаг. – Одна сплошная проблема.

Только для тех, кто их себе создает, но лучше оставить реплику без ответа.

– Приглашение уже получили? Волнуетесь?

– Да. Да.

Учиться с партнером действительно легче, сразу видны ошибки. Но и исправить их тоже проще, не надо постоянно сверяться с учебником.

– Напрасно! На каждом балу множество дебютанток.

Только все они всосали манеры с молоком матери и уж точно не получили приглашение случайно. Кара прекрасно знала, что у нее два пути: стать звездой или посмешищем вечера. Середины нет, она для тех самых дебютанток.

– Если угодно, я могу за вами заехать. Вряд ли у вас есть экипаж.

Что вы, милорд, его дают в нагрузку к дворянству. Получил – и бесплатно с неба свалился.

– Вашей невесте это не понравится, – заметила очевидное госпожа Барк.

Существовала еще одна причина, которая делала предложение графа бессмысленным, но Каре хотелось услышать его ответ. Он поразил и заставил сбиться с ритма:

– Ее мнение меня не волнует.

– Но вы ведь на ней женитесь, – оторопело напомнила молодая женщина.

– И что? – с легким неудовольствием полюбопытствовал собеседник.

– Ничего, – без борьбы согласилась с ним Кара и с улыбкой озвучила причину своей покорности: – Все равно везти никуда не придется, бал перенесли из Дома старейшин во дворец.

Придворная служба давала ряд привилегий, например, возможность узнавать новости в первых рядах.

Мориса сообщение не обрадовало, он даже нахмурился и на мгновение отпустил ее руку. Неужели так хотел прокатить восторженного новобранца мира живых? «Влюбится, поцелует, женится, – скороговоркой мысленно пропела Кара. – Чушь!» Скорее Верховный некромант рассчитывал поговорить на научные темы. Свободного времени у него мало, да и благовидных предлогов для приглашения на чай в дом холостого мужчины не хватит.

– Мне еще не докладывали, – попытался загладить конфуз граф Экундо. – Письмо наверняка на столе, я не просматривал корреспонденцию, все утро провел в университете.

– И как, качество образования повысилось? – уцепилась за его слова госпожа Барк.

Раз оба потеряли интерес к танцам, лучше поговорить. Но Морис придерживался другого мнения, он все всегда доводил до конца. Каре пришлось смириться и научиться делать два дела одновременно.

– Аттестация покажет, но надеюсь обойтись без Турсов Абри, – едва заметно улыбнулся Верховный некромант и чуть плотнее притянул к себе Кару. – Ректор кровно заинтересован в успехе: ничто так не стимулирует, как лишение довольствия.

– Вы жестоки! – рассмеялась госпожа Барк.

Не такой уж котильон сложный, а библиотека вполне заменит бальный зал. Может, раньше в ней музыкальные вечера устраивали, иначе зачем делать такие широкие проходы? Движение графа молодая женщина заметила, но ничего криминального в нем не нашла. На объятия их позиция походила только в воображении престарелых соседок Кары по кладбищу. А так какая-никакая, а маленькая радость, еще одно воспоминание в копилку камина, внуков и кресла-качалки.

– Беру с вас пример, – парировал Верховный некромант, успешно предотвратив столкновение партнерши со стеллажом имущественного права. – Не вашими ли стараниями господин Абри мучается на грязной работе?

– Он всего лишь сменил одну на другую. – Госпожу Брак не беспокоила совесть. – Прошлое занятие тоже не предполагало белых перчаток.

– Смелое высказывание, учитывая, что рядом некромант!

С каждой минутой беседа нравилась Морису все больше и больше. Что же еще скажет очаровательная камер-девица? Не оживлял бы, не поверил, будто пару месяцев назад она лежала в могиле. Граф честно пытался воспринимать ее как нежить, не получалось. Хоть вуаль снова на лицо накидывай! Синий цвет в ауре почти рассосался, остались едва заметные крапинки, которые никак не влияли на сущность госпожи Барк. Она живая, порой слишком живая для него. Поставь рядом Марселу, засомневаешься, кто из них бывшая покойница. Словом, подождут просители, все равно он большинству откажет.

– О, я имела в виду не некромантию, – взмахнула ресницами Кара, – а грязные махинации.

Выходит, Турс встал на путь исправления: тяжелый труд лучше любых нравоучений поворачивает мышление в нужную сторону. Хотелось бы, чтобы бывший горе-некромант и дядюшка шагали в попутном направлении, можно даже взявшись за руки, если Джиневьева одобрит. Но она наверняка далеко. Если Кара правильно оценила ее моральные качества, молодая жена давно сбежала, прихватив все ценные вещи. Не государству же их отдавать, право слово!

– Сделаю вид, что поверю, – смилостивился граф, – но с котильоном поблажек не ждите. И вы еще хотели обольстить короля! – сокрушенно заметил он.

– Вообще-то, я собиралась обольщать вас, – напомнила госпожа Барк, – причем, исключительно ради оживления.

– Только его величеству не говорите. – Снова шутливый тон и озорной блеск в глазах.

– Не беспокойтесь, милорд, в присутствии короля я немею.

– Очень полезное качество для придворной дамы. Без шуток. Продвинетесь по карьерной лестнице.

– И безделья станет в два раза больше, – вздохнула Кара.

Какая разница, считает она ворон в статусе старшей дамы дворца или камер-девицы.

– О, так вам заняться нечем? – хищно улыбнувшись, оживился Морис. – Так я найду. О себе говорить и писать проще всего, поэтому займетесь редактированием моих записей. Я планировал привлечь кого-то из студентов, но ваша кандидатура в сто раз лучше.

– И как далеко простирается моя свобода редактирования?

Условия лучше узнать заранее, чтобы не поплатиться за жажду совершенства.

– До моей точки зрения.

Ясно, вранье оставлять, не вычеркивать.

– У вас уже получается, – Верховный некромант снова вернулся к танцам. – Лицо расслабилось, мышцы тоже.

– Стараниями вашей милости. – Лесть – идеальная приправа для разговора с власть имущими.

– Стараний тут поровну. Оставьте для меня один из танцев, госпожа Барк, любопытно, каких высот вы достигнете.

– Моя книжка пока свободна, милорд может выбирать, когда мне опозориться.

Граф Экундо ненадолго задумался.

– Тогда вальс, – решил он и отпустил партнершу. – Это третий по счету танец. До скорой встречи на балу!

Пальцы Кары чуть дрогнули, когда некромант запечатлел на них поцелуй. Случайно или нет, он вышел настоящим – граф коснулся кожи. Едва-едва, но от его губ мурашки разбежались по телу. Длинные рукава платья скрыли конфуз, на балу это не удастся. Хотя к тому времени, когда Верховному некроманту вновь придет охота ее целовать, ладонь господи Барк отполируют до блеска. Несмотря на сомнения, стоять в углу или жевать пирожные за вазоном молодая женщина не собиралась. Стоило ли шить платье, если не собираешься его показывать? И стоило ли вдоветь, если по-прежнему не замечаешь на мужчин? Хотя тут она чуточку не права, пусть лучше смотрят на нее, а уж Кара выберет, кто достоин ее внимания.

Глава 16

Как же нервно! В последний раз Кара переживала так на кладбище, когда внезапно обнаружила себя живой. Точнее, условно живой. Вопреки убеждениям, сомнительные ощущения. Сами подумайте, вы лежите в замкнутом пространстве без воздуха и отчаянно рветесь наружу, чтобы не задохнуться. Земля твердая, промерзшая, в итоге от маникюра не остается и следа, а ваш рот, нос и уши забиты неизвестно чем. Кто назвал сие счастьем, никогда его не испытывал. То же Кара могла сказать и о бале. Это испытание, а не развлечение. Еще говорят, будто женщинам легко! Нагло врут. Чтобы стать нежным полевым цветочком, надо в совершенстве овладеть тотальным контролем всего и вся. Следи за походкой, выражением лица, не ешь, не пей и куча других «не». Умей дышать, когда дышать невозможно, смеяться, когда не смешно. Прячь истинные эмоции, держи спину прямо, вдохновляй, обеспечивай, не мешай, одновременно помогая. Голова не закружилась? А это лишь часть беззаботной женской жизни. Госпожа Барк могла бы составить длинный список из «не» и «должна», но предпочла бы плащ-невидимку. К новеньким всегда приковано повышенное внимание, а уж если они из народа, спасли короля и в одиночестве стоят у стенки с бокалом шампанского, повод для злословия появляется даже у немых паралитиков. Госпожа Барк сделала глоток и огляделась. Она никак не могла заставить себя подойти к дамам, оккупировавшим кресла. Стоять в одиночестве неприятно, но еще неприятнее, когда при виде тебя люди торопливо замолкают. В свете ее не принимали. Кара и не ждала вселенской любви. Пройдет несколько десятков лет до того, как презрение сменится снисходительностью. Такова судьба каждого, кто получал личное дворянство. Аристократы не считали их ровней, королевский указ ничего не значил. Оставались знатные горожане, но, увы, Кара не могла оказать протекцию или принести в дом богатство, поэтому рассчитывала только на скупые улыбки. Существовала, правда, третья группа посетителей балов. Уж они-то согласятся поговорить с госпожой Барк – многочисленные чиновники и рядовые дворяне без титулов и кучи предков.

– Ну, – тихо спросила себя Кара, – и долго ты собираешься тут стоять? Пока не опустошишь подвалы его величества? Шампанское подают без ограничений, но можно прекрасно напиться в своей комнате, еще и сэкономить. Там бальное платье не требуется, а раз уж ты его сшила, иди танцевать.

Страшно! Граф Экундо оказал неоценимую услугу, еще пару раз наведавшись в библиотечный танцевальный класс, но колени все равно тряслись. Вдруг самоучитель старый, а Верховный некромант не желал расстраивать партнершу и врал об ее успехах?

– Существует всего один способ проверить, корова ты или человек. – Госпожа Барк решительно поставила початый бокал на поднос проходившего мимо лакея и поправила букет фиалок на лифе платья. – Называется разведка боем. Поэтому вперед, брать пленных!

Лицо Кары мгновенно преобразилось, будто невидимый кукловод дернул за ниточку. Из-за колонны вышла уверенная в себе дама и направилась к группке придворных. Кара не торопилась и улыбалась, давая возможность рассмотреть себя и, заодно, разглядывая других. Садиться она не собиралась, лучше сделать круг по залу. Где-нибудь да найдется кавалер, который не запросит выписку из родословной. Ожидания оправдались. Кара получила приглашение, не успев дойти до поставщиков дворцовых сплетен.

Пословица сулила неудачу первым плодам неопытного кулинара, но умалчивала о начинающем танцоре. Благодаря данному упущению или же собственным усилиям госпожа Барк умудрилась не запнуться и не испортить обувь партнеру. Каждое движение, каждый взгляд прогоняли сомнения, утверждали в собственной привлекательности. Родословная родословной, но хорошенькое личико к ней в комплекте не прилагается. Разговор тоже велся не о высоких материях: о погоде, о природе и прекрасной незнакомке, вскружившей голову несчастному мужчине. Кара не верила ни единому слову, но игру поддержала. Где надо, смущалась, хлопала ресницами и обещала ждать верного рыцаря, правда, только до пятого танца. Третий ему тоже придется пропустить или вступить в поединок с еще одним почитателем женской красоты. Рыцарь отказался разорвать противника голыми руками, бракованный попался. Так, слово за слово, движение за движением Кара освоилась и нашла бал приятным. Даже шампанское из рук кавалера казалось вкуснее. Присесть тоже не удалось. Только госпожа Барк заметила пустующее кресло, как ее пригласили снова, причем, сразу двое. Не желая никого обидеть, молодая женщина детской считалкой определила очередность танцев. Мужчины сочли это милым, а Кара в который раз убедилась, нестандартность и экстравагантность прибавляют очков в глазах сильного пола. Второй кавалер не преуспел на литераторском поприще, поэтому больше интересовался живыми людьми, а не Прекрасными дамами. Госпожа Барк охотно обсудила с ним столичную жизнь, поделилась впечатлениями от охоты. Так незаметно пролетело время, стремительно приближался час икс. Колени Кары принялись за старое, ладони вспотели. Попросив воды, она втайне надеялась, что Верховный некромант забудет данное обещание. Подумаешь, чего только не наговоришь новенькой камер-девице в библиотеке! Однако граф Экундо провалами в памяти не страдал и раздавал долги с потрясающей педантичностью. Кара заметила его издали и не сомневалась, Морис ищет именно ее. Он возник будто из ниоткуда, словно специально вошел в зал ради бывшей подопечной. Бред, конечно, не стал бы граф отсиживаться за карточными столами или вести занудные беседы в курительной. Для одного он слишком рассудителен, для другого – молод. И уж точно некромант не явился на бал позже короля: столь возмутительный поступок не простили бы даже народному герою. Просто Кара слишком увлеклась собой и не заметила его.

– Позвольте пригласить вас снова?

Прежний кавалер крутился рядом. Госпожа Барк не могла понять, привлекла ли его она или ее декольте. Оно вышло солидным – бальная мода предписывала устанавливать капканы на мужчин. Проследи Кара за взглядом поклонника, определилась бы, но она наблюдала за Морисом Экундо.

– Простите, но дама уже приглашена.

Стоило отвлечься на мгновение, как Верховный некромант уже стоял рядом. Как только умудрился быстро отыскать Кару в толпе! Наверное, с помощью заклинания. Закон не запрещал пользоваться любыми способностями в мирных целях.

– Когда же?

Кавалер не желал отступать, настроился на борьбу. Госпожа Барк забеспокоилась. Не хватало только ссоры!

– Я подарила милорду третий танец две недели назад, – прощебетала она.

Время сказала наобум, не станут же от нее дотошно требовать день и час?

– Но четвертый готова записать за вами, – молодая женщина поспешила подсластить горькую пилюлю.

Верный рыцарь не объявлялся, сам виноват, Кара не станет дожидаться его, тоскуя в высокой башне. Да и земное ей как-то ближе, та же погода, природа.

– Ловлю на слове!

И кавалер с чувством собственного достоинства удалился.

– Не вернется, – проводив его взглядом, отнял хлеб у гадалки Морис.

– Почему? – удивленно переспросила Кара.

Стоило завести разговор, как мандраж прошел, осталось только смущение. Молодая женщина не могла понять, откуда оно взялось. Верховный некромант – старый знакомый, хотя, услышь он такое, настоял бы на том, что они чужие люди. Но какое определение не подбери, Кара беседовала с ним десятки раз, так почему она теребит цветы на корсаже и избегает смотреть ему в глаза?

– Со мной всегда так, – вздохнул Морис и взял госпожу Барк под руку, четко обозначив свои права на госпожу Барк. – Я ввергаю женщин в пучину одиночества. Не каждый кавалер решится перейти дорогу Верховному некроманту.

– Для начала ее нужно проложить, – заметила Кара, – а пока я не вижу даже тропинки.

Ирония удачно маскировала обуревавшие ее чувства. Пальцы графа холодили, хотя были обыкновенными, теплыми, только вот от них разбегались мурашки. Некромант то ли не замечал, то ли тактично игнорировал душевное состояние спутницы. В ожидании нового танца они прогуливались по периметру зала. Внимание к Каре удвоилось, даже утроилось. Она мысленно пошутила о многостраничной родословной напыщенных аристократок, вылезшей из могил, чтобы взглянуть на дерзкую выскочку. И тут госпожа Барк ощутила гордость. Мурашки пропали, на лице расцвела искренняя улыбка. Морис выбрал ее, а не какую-нибудь герцогиню или баронессу, пусть смотрят и завидуют.

– Тогда вам следует озаботиться покупкой очков, – усмехнулся граф. – Помяните мое слово, нас уже связали крепкими узами.

– У вас есть невеста, – напомнила Кара, – поэтому ваши опасения беспочвенны.

– Когда это мешало дворцовым сплетникам! – рассмеялся Верховный некромант. – Вы пока не знакомы и с четвертью их возможностей. Их стараниями даже женатый мужчина внезапно становится холостым.

– Мне не хотелось бы доставлять вам неудобств. И вашей невесте тоже. – Госпожа Барк взглянула на ситуацию со стороны, и былое веселье улетучилось. – Ей неприятны подобные слухи.

– Заверяю, между мной и Марселой нет никаких чувств, подобную мелочь ее вряд ли обидит.

– Тогда зачем вы женитесь? – недоумевала молодая женщина. – Вы связаны обязательствами, неким долгом?

Она не видела иной одной причины, которая побудила бы заключить этот брак. Граф Экундо не нуждается в деньгах, его положение в свете незыблемо, а титул не требует подпитки чужими предками.

– Никакого долга. Я счел леди Лазон подходящей, но, если найдется более достойная девушка, готов пересмотреть свой выбор.

Кара не успела прочитать назидательную лекцию для легкомысленных мужчин: музыканты передохнули, настроили инструменты и приглашали на очередной тур вальса. Обсуждать серьезные темы и считать шаги госпожа Барк не умела, поэтому предпочла пустую светскую болтовню. Морис не возражал. Он не собирался говорить о Марселе, танцуя с другой женщиной. Да и что о ней сказать? Невеста и невеста, всего в меру. Кара гораздо интереснее. Может, она не писаная красавица, не наследница благородных кровей пятой степени, зато подвижная, живая, остроумная. У нее на все свое мнение, она не умеет притворяться и уж точно не напоминает дохлую рыбу.

– Смотрю, вы делаете успехи! – похвалил Верховный некромант. – Хороший преподаватель умеет учить не только других, но и себя.

– Благодарите автора пособия, я всего лишь выполняла его рекомендации.

Приятно. Даже не так – Приятно. Куда там первому кавалеру с его витиеватыми фразами! Морис не сказал нечего особенного, а госпожа Барк расцвела словно майская роза.

– Не скажите, – возразил граф, наслаждаясь возможностью безнаказанно держать руку на ее талии, – чрезвычайно важна почва, в которую падают зерна знаний.

– Вы совсем меня смутили! – сдалась молодая женщина.

– Чем? Констатацией ваших достоинств?

– О, милорд, наконец, разглядел их? – усмехнулась Кара и в свою очередь сделала танцевальную позицию чуть теснее. – Прежде он замечал только ауру и настаивал на моем уничтожении.

– Вы нагло врете. – Верховный некромант не сдержал улыбки. – Когда это я предлагал вас убить?

– Когда привязали к седлу. Если бы не мой талант красноречия, еще один в копилке моих достоинств, я бы гнила в земле с табличкой «Особо опасный зомби».

– Нежить, – поправил Морис. – Если пользуетесь терминами, делайте это верно.

– Увы, – вздохнула госпожа Барк, – в Женском колледже не преподают некромантию. Там дают ровно столько знаний, чтобы выпускницы смогли заработать на хлеб, но не отобрать масло у мужчин.

– Намекаете на необходимость женского высшего образования?

– Всего лишь на свои скудные познания в науке.

– Кстати, о ней. Жду в четверг к девяти утра. Ваши первые записи я просмотрел: весьма недурно. Слогу не хватает живости, но грамотно, хорошо структурировано.

– Живость в диссертации? – подняла брови Кара. – Или милорд готовит сокращенный вариант для светских гостиных?

– Боюсь, чтение завершится на первой странице после обморока парочки дам, – фыркнул Морис. Он окончательно растаял и больше не напоминал страшного Верховного некроманта. – Придется ограничиться университетом. Если бы вы перебрались из дворца ко мне, работа продвигалась быстрее. Я договорюсь, жалование за вами сохранят. Заверяю, в ближайший год король жениться не собирается, услуги камер-девицы и прочих фрейлин никому не понадобятся.

– Милорд забывает об одной малости.

Госпожа Барк колебалась, но совесть требовала честности. Как бы ей ни хотелось очутиться ближе к кареглазому брюнету, как бы она ни соскучилась по работе (многие бы дружно вздохнули: «Дура!»), существовали нормы морали.

– Какой же? Только не напоминайте снова о невесте! – нахмурился граф.

– В таком случае малости целых две, – мягко улыбнулась Кара. – Вторая касается исключительно меня. Пойдут слухи. Сами понимаете, как назовут женщину, живущую в доме неженатого мужчины.

– О, я известный соблазнитель! – Морщинки на лбу Мориса разгладились, глаза лукаво блеснули. – В моем доме полно незамужних женщин, целый гарем.

– Они прислуга, – внесла важное уточнение собеседница.

На них смотрели. Глупо было надеяться превратиться в невидимок. Верховный некромант – слишком важная персона, чтобы позволить себе роскошь уединения. Интересно, велика ли очередь желающих занять его место? Должность сложная, порой опасная, но сулит большие привилегии. Ради них можно потолкаться, активно поработать локтями, подставить подножку. Глядишь, когда расправишься с конкурентами, и граф оступится, а ты ловко запрыгнешь на верхнюю ступеньку.

– Но женщины, – не унимался некромант. Ему нравилась игра, хотелось узнать, как выкрутится Кара, да и выкрутится ли. Разумеется, Морис ставил на свое красноречие и силу убеждения. – Значит, живут со мной во грехе.

Госпожа Барк ненадолго задумалась, подбирая достойный ответ. Обычный не подойдет, требовался особенный. Переносицу пересекла короткая морщинка, по мнению графа, чрезвычайно красившая ее обладательницу. Наконец нужные слова нашлись:

– Во время службы у милорда я достаточно хорошо изучила план дома. Гигантская спальня, способная вместить подобное количество женщин, там не предусмотрена.

На грани фола, непозволительно дерзко для общения с аристократом, но и сам Верховный некромант давно вышел за рамки дозволенного. Морис не обиделся, рассмеялся, хотя любой другой на месте Кары пожалел бы о неосторожных словах.

– Благодарю за веру в мои силы, госпожа, но я консервативен и предпочитаю одну женщину в одной спальне. Но мы отклонились от темы. Достойных возражений я не слышал, весомых аргументов против – тоже, поэтому вы переезжаете. Можете прямо сегодня.

– Нет, милорд.

Слова, словно пощечина, хлестко разрезали воздух. Кара резко остановилась и вырвала руку. Пусть смотрят, пусть шепчутся, даже показывают пальцем, молодая женщина не теряла чести ни до смерти, ни после воскрешения. Зато теперь понятно, к чему шутки о гареме. Щеки Кары пылали, но не от смущения, а от злости. Глаза лихорадочно блестели, а сама она превратилась в натянутую струну.

– Простите, милорд, у меня внезапно разболелась голова, – громко произнесла Кара.

Этикет не требовал танцевать в полуобморочном состоянии, заодно никто не удивится, если госпожа Барк покинет бальный зал. Свежий воздух поможет принять решение, развеет горький осадок после предложения графа. Кара не ожидала подобной низости. Решить, будто она станет его содержанкой! Помнится, Верховный некромант в свое время предлагал найти покровителя, в столице такое в порядке вещей. Многие бедные красивые девушки становились воспитанницами представителей высшей аристократии, получали за их счет образование, выезд, дом, прислугу, а затем удачно выходили замуж. Взамен требовалось немногое – совместный выход в свет и эпизодическое посещение спальни благодетеля. Но Кара выросла в провинции, испытывала к Морису чувства, как она могла согласиться!

– Подождите! – окликнул беглянку граф Экундо.

Госпожа Барк уже его не слышала. Лавируя между танцующими, она пробиралась к выходу.

Некромант досадовал на себя. Увлекся формой и совсем забыл о содержании! Вопреки мыслям Кары, он видел ее только помощницей, но теперь понял, как его фразы звучали со стороны. Броситься вслед за удалявшейся фигуркой в голубом он не мог, но и пусть все на самотек тоже. С трудом сдерживая себя, стараясь двигаться медленно, степенно, Морис направился к столам с напитками. Пусть думают, будто даме действительно стало дурно. Холодное шампанское остудило горячую голову. Узнав через лакея, что госпожа Барк не вернулась к себе, Верховный некромант решил действовать. Требовалось задобрить Кару, и он выбрал чисто мужской путь – через желудок. Сильный пол предпочел бы мясо, слабому идеально подойдет мороженое. Оставалась самая малость – найти беглянку.

Кара стояла на балконе, с которого открывался чудесный вид на парк. Пусть сейчас ночь, яркие краски скрыты от человеческого глаза, зато остались запахи. А еще тишина и покой. Госпожа Барк забралась достаточно далеко, чтобы не наткнуться на уединившуюся за колонной или тяжелой портьерой парочку. Сюда долетали лишь отголоски праздника и то в виде пятен света, падавших из окон. Когда служишь во дворце, легко выбрать удачное место для раздумий. Вот и Кара остановилась в боковом крыле основного фасада, образовывавшем левую сторону парадного двора. Если захочется, можно уйти к себе, передумает – вернется на бал.

– Вот вы где!

Госпожа Барк вздрогнула и обернулась, вжавшись поясницей в перила.

– Осторожнее, – предупредил Верховный некромант, – не упадите!

Он стоял на пороге балкона с вазочкой мороженого и бокалом шампанского. Скудное освещение: луна и уличные огни, – прятало половину его лица, превратив в сказочное чудовище или одного из кладбищенских обитателей. Морис осторожно сделал шаг и протянул мороженое:

– Это вам.

– Слишком дешево, чтобы купить, – покачала головой Кара.

Былая обида никуда не делась, не утратила остроты.

– Зато, надеюсь, достаточно для примирения. Оно ванильное – я не знал, какое вы любите, и выбрал классическое. Шампанское тоже вам, – поспешил добавить некромант.

Как неловко! Он казался себе смешным и нелепым. Позор для человека его должности и положения! Графы всегда принимают правильные решения, а Верховные некроманты полны степенности даже перед лицом смерти. А тут какая-то женщина! Только Морис предпочел бы дюжину разной нежити разговору с Карой. Когда один на один с зомби, вопросов не возникает, руки делают прежде головы. Тут же – темный лес. Вроде, сто раз по нему ходил, прихватил запас еды и спальный мешок, и все равно растерялся, когда очутился в незнакомом месте.

– Вы столь любезны, милорд!

Ехидство в голосе Кары расслышал бы даже глухой.

– Напрасно вы так, госпожа, – вздохнул Морис и рискнул сделать еще пару шагов.

В самом деле, не спрыгнет же Кара с балкона! Она не раз подчеркивала, что суицидальных наклонностей не имеет, и приобрести их за столь короткое время не могла. С криками ринется на него? Исключено. Может, граф и растерян, но должностные обязанности исполнял исправно, а они требовали проверки адекватности объекта, который собираешься воскресить. Правила некромантии написаны кровью, кто их игнорировал, встречал новый день в гробу. Рассчитывать на взаимовыручку коллег не приходилось, максимум получишь в подарок последнее пристанище из красного дерева. Что поделаешь, теплых мест под солнцем мало, выживает самый юркий.

Вазочка с мороженым манила. Сила воли таяла на глазах. В самом деле, людей по цене пары шариков не продают, женская гордость никуда не денется, если Кара хотя бы попробует. Жалко ведь, растает. Сделав вид, будто делает огромное одолжение, госпожа Брак забрала вазочку и отошла в дальний угол балкона. Морис мысленно торжествовал. Первая победа одержана! Раз так, в дальнейшем успехе он не сомневался.

– Вы неправильно меня поняли, – граф устроился неподалеку, искоса наблюдая за Карой. Как старательно она прятала восторг! То ли действительно любит ванильное мороженое, то ли вообще никакого прежде не пробовала. – Пошлых намеков я не делал и предлагал сугубо деловые отношения.

– Подобные отношения всегда деловые, – парировала госпожа Барк и, обнаглев, отпила из бокала. – То есть построены на взаимной выгоде.

– Моя выгода заключается в написании диссертации. Согласитесь, совместное времяпрепровождение в спальне никак на ее качество не повлияет.

– А вдруг вы собирались сменить тему? – упорствовала Кара.

Она осознала свою ошибку, но не спешила ее признавать. Женщина и так всегда во всем виновата, ей положено уступать, соглашаться, пусть хоть раз помучается мужчина.

Верховный некромант рассмеялся до слез и поставил бокал на перила, благо их ширина позволяла не опасаться досадных случайностей.

– Боюсь, Магический университет не интересуется ничем, кроме волшебства. Не спорю, в метафорическом смысле оно в спальне присутствует, но…

– Хватит, я поняла, милорд, – не слишком вежливо оборвала Кара. Несмотря на брак за плечами, откровенность в подобных вопросах ее смущала. Лучше показаться хамкой, чем краснеть. – Извините, я действительно повела себя глупо.

– И вы меня простите? Я слишком увлекся игрой. Не замерзли? – встревоженно поинтересовался Морис. – Март – коварный месяц.

– Немного, – неохотно призналась молодая женщина.

Прежде ее согревала злость, теперь чувство угасло. Или все дело в мороженом?

– Сейчас, подождите немного.

Верховный некромант быстро вернулся с палантином и укутал Кару. С ним действительно стало теплее. Плотный, двойной, он ненадолго защитит от холода.

– Как мороженое?

Успокоившись, Верховный некромант облокотился о перила подле Кары. В нос ударил пряный аромат ее духов. Столичные жительницы выбирали цветочные, делавший их более воздушными, нежными, утонченными. Госпожа Барк предпочла остаться собой. Граф плохо представлял ее в виде рафинированного цветка. Голубой цвет платья – обманка, форма, скрывающая истинную суть. К слову о формах… Взгляд задержался на декольте. Темнота темнотой, а точка обзора удачная. А ведь когда-то Морис видел госпожу Барк без одежды, только, увы, тогда не воспринимал ее как женщину. Странно, дыхание не унималось, грудь Кары вздымалась часто-часто. Впервые мелькнула мысль: не он ли тому виной? Госпожа Барк не так уж не права, обнаженная в лунном свете, она смотрелась бы восхитительно. Верховный некромант отогнал соблазнительную мысль и сосредоточился на настоящем. Он женится на леди Лазон, а Кара… Всего лишь мимолетное воспоминание.

– Спасибо, очень вкусно.

Кара не заметила, как вазочка опустела. Леди так не едят, они всегда страдают отсутствием аппетита и болезнями желудка. Только простолюдинки получают удовольствие от еды, истинная аристократка питается воздухом и вечно недовольна поваром.

Граф Экундо с улыбкой подал ей бокал и забрал вазочку – пусть постоит на полу.

– У нас с леди Лазон тоже чисто деловые отношения. – Он сам не понимал, зачем это сказал. Наверное, требовалось объяснить резкие слова о невесте, которые навели Кару на мрачные мысли. – Ни она, ни я не питаем друг к другу даже уважения, но оба находим грядущий брак необходимым. Вы говорили о долге… Я тогда поторопился с ответом, он действительно существует, но не перед семьей Лазон – перед самим собой. Я обязан жениться столь же удачно, как мои предки, обеспечить детей в меру красивой, богатой и знатной матерью. Марсела заинтересована в том же самом. Вдобавок мне льстит, что она выбрала меня среди многочисленных именитых поклонников. Жена должна вызывать зависть. Марсела тоже найдет повод сначала похвастаться обручальным кольцом, затем влиятельным супругом. Таков мир высшего света, тут нет чувств, один расчет.

– Печально! – вздохнула Кара и поправила сползший палантин. – Как же, наверное, несчастны люди!

– Не более, чем в вашем Осине. Сомневаюсь, будто там браки заключаются иначе, а даже если да, они быстро разбиваются о скалы безденежья и одиночества. Поддерживать связи с заключившими мезальянс никто не станет.

– Вы не правы, – покачала головой госпожа Барк, – не допускаете мысли о том, что супруги могут любить друг друга.

– Возможно, – не стал спорить граф. – Я просто не встречал таких браков. В лучшем случае между мужем и женой образовывалась привычка.

Пузырьки шампанского игриво щекотали горло, подталкивая сделать общение более интимным. Хотя куда еще, они и так одни, в темноте, так близко, обсуждают любовь. Накатило прежнее волнение, но Кара мужественно держалась. Это всего лишь разговор, как прежде был просто танец.

– Хотите вернуться?

– Нет, пожалуй. Тут так хорошо, тихо. Но вы можете идти, я не замерзну. Подарите хотя бы один танец невесте.

– Она получила целых два, а остальные, вплоть до восьмого, записаны на других кавалеров. Не беспокойтесь, Марсела не обделена мужским обществом.

Молодая женщина кивнула и отвернулась, чтобы не пересекаться с графом взглядом. В ярко освещенных окна справа мелькали силуэты – кто-то, как они, сбежал ненадолго от гула праздника.

– Скучаете по дому? Тяжело, наверное, в большом городе. Ваш совсем другой.

– Другой, – согласилась Кара, – но не скучаю. Меня ничего с ним не связывает.

– Даже могила?

– Всех умерших я оплакала, а собственное временное пристанище сентиментальных чувств не вызывает.

Молодая женщина вновь сделала глоток шампанского и поставила бокал на пол.

– Боюсь, упадет. – Губы тронула извиняющаяся улыбка.

– Но наклоняться неудобно.

– А я больше не хочу, алкоголь вреден.

Нужно вновь напомнить Верховному некроманту о невесте, нехорошо оставлять ее одну, а Кара медлила. Они просто стояли рядом в темноте, но, казалось, делали гораздо больше.

– Я все равно его оставлю, вдруг передумаете? И спасибо вам.

– За что? – не поняла госпожа Барк.

Она всем корпусом развернулась к собеседнику, пытаясь прочитать ответ в его глазах. Разумеется, безуспешно: слишком мало света.

– За вашу помощь с поимкой преступницы. Страшно представить, чем все могло обернуться!

– Пустяки! – смутилась Кара.

Она не заметила, как сняла бальные перчатки, и теперь комкала их в руках. Глупая вредная привычка!

Морис покачал головой.

– Я так не считаю.

Он сам толком не понимал, зачем это сделал. Движение вышло естественным и исходило не от мозга. Наоборот, последний счел бы его недопустимым, напомнил о грандиозных планах и амбициях, но в ту минуту графу хотелось сделать воспоминание по имени Кара немного ярче. Его губы коснулись ее губ. Это оказалось несложно, госпожа Барк и не думала сопротивляться. Руки безвольно повисли вдоль туловища, а сама она едва дышала, превратившись в заготовку для экспериментальных классов. Зато Морис ясно ощущал шампанское на ее губах, перемешавшейся с запахом кожи теплый аромат духов. Как же хорошо, что она поставила бокал на пол! Теперь им ничего не мешало. Пальцы обвились вокруг талии Кары, властно притянули ее к груди, не оставляя шансов на спасение. Приоткрыв податливые губы, граф нагло и бесцеремонно проник дальше. Помада стерлась, оставив яркую полосу на лице. На вкус она оказалась сладкой, совсем не такой, как у прочих женщин. Морис ненавидел помаду, а теперь с удовольствием слизал бы остатки с припухшей его стараниями нижней губы. Словно опомнившись, Кара дернулась, но вовсе не для того, чтобы сбежать. Поддавшись общему наваждению, она ответила на поцелуй. О, граф Экундо никогда не спутал бы такое с обычным актом вежливости, женщине в его руках хотелось ласки и одновременно отдать взамен частичку себя. Он мог бы удовлетворить ее желание, но сомневался, будто место выбрано удачно, поэтому неохотно оторвался от притягательных губ и отступил на шаг. Вот так, пока соблазн не слишком велик, а Морис не совершит того, о чем потом пожалеет.

– Зачем вы это сделали? – дрожащим голосом спросила Кара и медленно провела ладонью по горящим губам. Лучше бы их покусали пчелы! – Зачем вы это сделали, милорд?! – чуть громче повторила она.

– Всего лишь в знак благодарности за…

Госпожа Барк не дослушала. Подхватив юбки, она самым позорным образом сбежала, прежде всего от самой себя.

Глава 17

Утро после бала традиционно отводилось отдыху, чтобы утомленные весельем лорды и леди могли отоспаться и привести себя в порядок. Без помощи природы ни одно косметическое средство не способно справиться с последствиями вчерашней смелости или, наоборот, робости. Кто-то не сумел отказаться, кто-то, наоборот, жаждал что-то доказать, но у всех отпечатался одинаковый итог на лице. Именно поэтому Кара чрезвычайно удивилась, услышав о посетителе, по словам слуги, благородной даме. Видимо, гостье вчера нездоровилось, раз в одиннадцать часов утра она чувствовала себя свежей и бодрой, готовой предстать перед десятком оценивающих глаз. Даже Кара бы на такое до полудня не решилась, хотя на фоне остальных провела минувшую ночь в строжайшем воздержании. Она как раз завтракала, когда в дверь постучали. Еще один маленький плюсик жизни во дворце – у тебя появляются слуги. Пусть не личные, но не надо самому бегать на почтовый двор или растапливать камин. Имя гостьи поразило Кару еще больше и заставило забыть о еде. После леди Марселы Лазон кусок в горло точно не полезет. Следовало сразу одеться, но поздно, придется принимать гостью в пеньюаре. Он, несомненно, оскорбит взыскательный вкус: Кара купила не однотонный, даже не с цветами, а с птицами. Непозволительная пестрота для дамы! Но ведь госпожа Барк не планировала делать его общественным достоянием.

– Проси!

Промокнув губы салфеткой, Кара приготовилась к бою. Она догадывалась, стая придворных сорок напела Марселе об отношениях жениха и бывшей мертвой учительницы, и леди явилась, чтобы поставить выскочку на место.

Невеста Верховного некроманта задалась целью сразить противницу наповал. Ей не требовался нож, даже слово, достаточно наряда. Любая модница при виде него скончалась бы в конвульсиях зависти, но, вот беда, в Каре напрочь отсутствовал дух соревнования. Красиво и красиво, себе такое не хочу.

– Так вот вы какая! – вместо приветствия произнесла леди.

Вместе с ней в комнату вплыло облако духов, безупречных, как и сама Марсела, созданных в единичном экземпляре по особому заказу.

– Какая? – сразу уточнила Кара во избежание разногласий.

– Кара Барк, – с легким презрением отозвалась гостья и без спроса заняла стул хозяйки, – бывшая учительница и прислуга.

– Дама Кара Барк, камер-девица дворца его величества, – поправила молодая женщина и с легкой усмешкой добавила: – Бывшая не только учительницей, но и тем, что вас оскорбит и, возможно, шокирует.

Невеста графа Экундо вела себя непозволительно нагло, Кара собиралась отплатить тем же. Она больше не подавала чай, не готовила еду и тоже дворянка. Да, не голубых кровей, но формально они с Марселой принадлежали к одному сословию.

– Вы уже достаточно меня оскорбили, – парировала раздраженная леди Лазон, – когда увели моего жениха.

Неслыханно, вместо того, чтобы потупиться, нахалка смела дерзить! Воистину, невоспитанная деревенщина.

– Увела жениха? – подняла брови госпожа Барк. – Разве Верховный некромант похож на телка, который следует за всяким, кто дернет за веревку?

Марсела дернулась, но не ответила. Благородные дамы помнят о чувстве собственного достоинства и не опускаются до пререканий со стоящими ниже по социальной лестнице. Оскорблять нужно исключительно в одностороннем порядке.

– О, значит, вы осведомлены, о ком идет речь. Прекрасно! Так вот…

– Встаньте, пожалуйста, – самым невежливым образом оборвала ее Кара.

От неожиданности леди Лазон чуть не прикусила язык. Госпожа Барк в ее воображении осталась прислугой, а та знает свое место. И тут вдруг тумбочка заговорила!

– Что? – переспросила Марсела, надеясь на ошибку.

Сейчас Кара рассыплется в извинениях и предложит ей чаю. Леди, разумеется, откажется, и разговор продолжится по привычным правилам. Только госпожа Барк вновь предложила ей встать.

– Вы заняли мое место, миледи, – с наисладчайшей улыбкой пояснила молодая женщина. – Забыли, наверное, что хозяйка здесь я.

Марсела вспыхнула до корней волос и подскочила. Мерзавка и не думала раскаиваться!

– Вы в курсе, кто я? – задрав подбородок, выплюнула она. – Я дочь графа Лазона!

Ну вот теперь у собеседницы задрожат колени, и она осознает степень своей ничтожности. Но проходила минута за минутой, а Кара не спешила набивать синяки на лбу и коленях. Может, она настолько необразованная, что не сознавала важность графского титула или никогда не слышала о семействе Лазон? Если в первое Марсела согласилась бы поверить (нужно проявить нисхождение к умственным способностям людей без родословной), то второе казалось ей немыслимым.

– Только комната все равно моя, вы гостья, а не госпожа.

Блондинка захлопала ресницами. Гостья? Она? Та, которая оказывала дому великую честь своим посещением? Столица свела с ума бедную учительницу, лишила ее разума. Немудрено, после ее глуши, где по улицам бродят медведи. Но, так и быть, Марсела пересядет. Кара удовлетворенно кивнула и заняла свой стул. Теперь можно поговорить, только лучше бы гостья обсуждала сложившуюся ситуацию не с ней, а с графом. Именно он ее создал, но отражать удар почему-то приходилось Каре. А ведь она предупреждала, напоминала о невесте! Или Верховный некромант решил, будто отсутствие любви атрофирует женскую гордость? Тогда он мальчишка, а не опытный ловелас. Чем выше титул и амбиции, тем шире эго.

– Итак, чем обязана столь раннему и неожиданному визиту, миледи?

Беседа как бы началась с начала, обе сделали вид, будто не пытались заколоть друг друга в словесном бою.

– Вы прекрасно знаете. – К Марселе вернулся прежний язвительный тон. – Но хорошо, я спрошу прямо: в каких вы отношениях с графом Морисом Экундо?

Если бы леди Лазон знала все, то либо скончалась от сердечного приступа, либо подняла все свои связи и уничтожила соперницу. Но ей донесли лишь о танце и подозрительно сбежавшей из зала Каре. Сама Марсела в это время пила шампанское в приятной компании. Избавляться от прежних поклонников она не собиралась, но не нарушала правил. Похвастаться кольцом, принять комплимент, посмеяться над шутками – да, но на виду у света. К тому же танцевать весь вечер с одним кавалером чрезвычайно скучно.

– Дайте подумать… – Госпожа Барк закатила глаза. – Мы не женаты, не любовники и не родственники, выходит, в деловых.

Поцелуй ничего не значит. А если даже да, граф сам разберется с последствиями. Не Кара же на него набросилась! Ну хорошо, никто ни на кого не набрасывался, но отвечать все равно мужчине. Правда, Кара искренне надеялась, что все пустяк, мимолетный порыв – стольких проблем удалось бы избежать! К примеру, леди Лазон не пришлось бы заказывать парик, а госпоже Барк – портить маникюр, выдирая напудренные пряди. В мирный исход конфликта она не верила, проявлять смирение и кротость тоже не собиралась, пусть даже, следуя народной мудрости, они помогали бесплатно улучшить женскую внешность.

– То есть граф вчера не провожал вас? – не сдавалась Марсела.

– Нет. А должен?

Леди Лазон фыркнула. Абсурд, разумеется, нет! Как она могла поверить, будто жених всерьез увлекся бесцветной девицей! Наверняка он однажды уделил ей время со скуки, а взлетевшая до камер-девицы прислуга его шантажировала, требовала продолжения, отсюда ссора. Именно так, у графа изысканный вкус и голова на плечах.

– Милочка, граф давно вам ничего не должен, – язвительно заметила Марсела. – Оставьте его в покое, найдите кого-нибудь своего круга. Или он задержал вам жалование?

– Хм, – Кара почесала подбородок, – а ведь вы правы! Граф задолжал мне за общение с вами. Это обязанности личного помощника, а я выполняю несколько другие функции.

При слове «функции» блондинка снова напряглась, даже пропустила завуалированное оскорбление мимо ушей.

– Какие же? – сглотнув, полюбопытствовала она.

– Прежде готовила еду, теперь вдохновляю милорда на соискание очередной научной степени. Все чрезвычайно скучно, миледи, и безумно далеко от спальни, в которой вам так хочется нас запереть. Не спорю, желудок еще мог туда привести, но пыль, испачканные чернилами пальцы и сухие термины…

Госпожа Барк сокрушенно покачала головой.

– Увы, вы приехали напрасно. Можете не поверить мне на слово, переворошить постель, помогать мне стенографировать, но ведь миледи лучше других знает, как быстро рождаются слухи. Скоро весь двор станет шептаться о вашей болезненной ревности.

Марсела резко вскочила и сверкнула глазами.

– Вы непозволительно дерзки!

– Простите, если не вписалась в шаблон ваших ожиданий.

Кара сохраняла видимое спокойствие, хотя мысленно надела на голову гостьи кофейник. Почему люди полагают, что достаточно одного их слова, и окружающие преобразятся сообразно их хотению? И стоит ли капризничать, злиться, топать ногами, если ничего не выходит? Право слово, мир не вертится вокруг ни одного из нас.

– Прощайте! И держитесь подальше от графа, я предупредила.

Марсела ретировалась с такой поспешностью, словно за ней гналась стая диких собак. Госпожа Барк с тяжким вздохом прикрыла за ней дверь – дворянка, учит других жизни, а элементарных правил этикета не знает – и вернулась за стол. Завтрак остыл, аппетит был испорчен.

– Вот, – назидательно пробурчала, обращаясь сама к себе Кара, – не целуйся с мужчинами. Смерть от руки некроманта быстрая, а его невеста месяцами глодать станет. Поэтому смело обзывай назойливого поклонника, выбирая менее болезненное из зол.

Меньше всего на свете госпожа Барк ожидала, что после случившегося постучится в двери особняка Экундо. Взявшись за дверной молоток, молодая женщина втайне надеялась, что ей не откроют, граф уедет по срочному делу и вовсе забудет о встрече. Реальность с удовольствием разбила вдребезги наивные мечты: Кару ждали.

– Проходите, госпожа. Милорд примет вас в кабинете.

Дворецкий почтительно посторонился, словно не узнал в даме Барк бывшую кухарку. А еще утверждают, будто не место красит человека! Кара ни чуточки не изменилась, но ее богатый внутренний мир начали ценить исключительно после повышения социального статуса.

– Вас проводить, госпожа?

Нет, все-таки помнил и надеялся, госпожа Барк сама найдет дорогу. Давеча Кара говорила, что каждый труд должен оплачиваться, так у поговорки найдется продолжение: и каждую монету нужно отработать. Пришлось былому мелкому начальству прогуляться вместе с ней наверх.

– Дама Барк, милорд.

Как церемонно! Зато не надо скрестись в дверь и робко спрашивать: «Можно?» А если ответят: «Нельзя»? Почему-то, задавая формальный вопрос, об этом никто не задумывался.

– Здравствуйте! – Граф Экундо оторвался от бумаг и поднялся навстречу гостье. – Рад снова вас видеть.

– А вот у меня смешанные чувства.

Кара проверила, не подслушивают ли их, и плотно закрыла за собой дверь. Бесплатные спектакли по четвергам не дают. Взгляд упал на заваленный разным хламом стол. Только не говорите, что госпоже Барк придется наводить здесь порядок! А ведь прежде такого хаоса не наблюдалось. Если дальше так пойдет, Верховный некромант перестанет бриться, менять рубашки и окончательно превратится в светило науки.

– Отчего так? – искренне удивился Морис.

До недавнего времени он пребывал в отличном расположении духа и не замечал туч на чужом небосклоне. Зато если бы они заволокли его собственный, в Магическом университете сменился бы ректор, внезапно переделали учебную программу, а Кара Барк грозила войти в историю как дважды нелепо скончавшаяся женщина, попади она под руку Верховному некроманту.

– Имя Марселы Лазон вам о чем-то говорит? Она утверждала, ее фамилия известна даже младенцам.

Кара прошлась по кабинету и, скрестив руки, уселась на стул. Маленькая женская забава под названием «накажи мужика» началась. Справедливости ради, основания для нее имелись.

– Да, это моя невеста, – недоуменно ответил граф, начав подозревать неладное.

– Неужели? – картинно удивилась госпожа Барк. – На балу вы отзывались о ней иначе, а тут снова невеста.

– Кара, – прищурился Морис, – вы пьяны?

Ну, конечно, стала бы она иначе нести околесицу.

– Увы! – развела руками молодая женщина и вышла из образа. – Даже после визита леди Лазон не выпила ни капли. Ее очень волновало ваше поведение.

– Марсела была у вас? – Хорошее настроение некроманта улетучилось. – Что вы ей сказали?

– Не пугайтесь, правду. Что вы ее жених, а я вам не любовница. Ни слова про поцелуй, если вы этого боитесь. Кто я такая, чтобы рушить браки сильных мира сего?

Стало чуточку грустно. Родись Кара в другой семье, могла бы рассчитывать на взаимность, а так всегда один ответ: «У нас ничего, потому что я никто». Даже в рифму получилось. И если бы Марсела любила жениха!.. Увы, там пустота, одна яркая оболочка. Кара сомневалась, что у будущих супругов имелась хотя бы одна общая тема для разговора. Может, Марсела и знатная, богатая, но человека в ней нет. И зверя тоже, даже хомячка.

– По-моему, боитесь именно вы.

Морис усмехнулся, услышав между строк больше, чем собиралась сказать Кара.

– По вашей милости, между прочим, – перешла в атаку госпожа Барк. – Больше поцеловать было некого?

– Некого.

– Тогда вообще бы никого не трогали.

– А если хотел тронуть?

– А если я сейчас встану и уйду?

Оба теперь стояли напротив друг друга, разделенные письменным столом, и играли в перетягивание мысленного каната. Некромант уступил даме, позволил одержать победу:

– Вы удивительны, госпожа Барк!

– А вы невыносимы!

Кара неохотно вновь опустилась на стул. Если бы хотела уйти, давно бы хлопнула дверью, но правила хорошего тона не позволяли этого признать. Оставалось отвернуться. Шикнув на заполошное сердце, Кара запретила себе думать о сокрушительном фиаско блондинки с громкой фамилией. Лучше сосредоточиться на обиде. Порядочная женщина обязана правильно дуться, но у Кары не нашлось достойных учителей, и она сомневалась, выпятила ли губу достаточно далеко. Госпожа Барк ведь теперь дама, а не простолюдинка. Платой за ее старания стал смех единственного зрителя. Спектакль с треском провалился, зато больше не нужно корчить рожи. Не выйдет из Кары порядочной женщины.

– У вас случился приступ зубной боли?

Граф даже об обиде не догадался.

– У меня случился приступ соответствия титулу и полу, но он оказался ложным. Перед вами бракованная женщина, милорд. Соврала бы, что вашими стараниями, но, к сожалению, до смерти я тоже не дотягивала до стандарта.

– А кто сочинил ваш пресловутый стандарт?

– Общество, милорд. Кто же еще определяет ваш пол, характер и наличие поводов для страдания?

– Вижу, вы настроены на философский лад, значит, работа пойдет. Насчет Марселы не переживайте, она ничего вам не сделает. Если попытается, не молчите.

– Превратите невесту в зомби?

Госпожа Барк успокоилась, убедилась, что хозяин кабинета не сердится, и решила пошутить.

– Заберу обратно кольцо. Это для Марселы страшнее чумы. И я совершенно серьезен, Кара. – Верховный некромант замолчал, сделав акцент на последней фразе. – При выборе жены важны не только ее внешние качества и состав крови, но и адекватность. Стать мужем Марселы Лазон лестно, как получить орден из рук его величества, но плата должна быть соразмерна награде.

– Милорд, – Кара снова ступила на скользкий лед чужих отношений, – я рискую навлечь ваш гнев, однако скажу. Плата уже кажется вам несоразмерной, если вы сомневаетесь в сделанном выборе.

– Его от меня ждали. Я слишком часто бывал в доме Лазон, слишком осаживал других поклонников.

Граф Экундо говорил и не испытывал ни малейшего стеснения. Столь интимные признания давались легко, а ведь перед ним посторонний человек, собственное создание. Но оно обладало весомым достоинством, которым не мог похвастаться никто в его окружении, – порядочностью. Кара спорила, дерзила, но хранила чужие тайны вдалеке от любопытных глаз.

– Печальная история! – вздохнула госпожа Барк. – Вы даже не получили удовольствия от сватовства, какой же это расчет, милорд?

– Привычка и рутина, Кара, привычка и рутина, – повторил Верховный некромант и усмехнулся. – А в народе полагают, будто жизнь аристократов состоит из одних праздников. Зато у вас еще есть возможность выйти замуж по любви. К деньгам или титулу, решайте сами.

– А обычная любовь уже считается дурным тоном?

– В свете – да. Но хватит об этом. Уверен, вы не ошибетесь в расчетах. И, пожалуйста, больше не изображайте при мне настоящую женщину, у меня от нее чесотка.

– У меня тоже, – по секрету поделилась Кара. – Попробовала – будто сладкого объелась, зубы сводит.

– Поэтому оставайтесь собой. Обиженных красавиц с губами уточкой в любом городе хватает, а вот нормальных женщин не найдешь. Нормальных, а не стандартных, Кара, – подчеркнул Морис и спохватился: – Вы уж простите, что называю вас по имени…

– Что вы, мне очень… приятно.

Последнее слово госпожа Барк произнесла, густо покраснев, словно оно вдруг обрело потайной непристойный смысл. «Молодею, – подумала она. – Если бы старела, материлась бы, а раз стесняюсь и говорю всякую чушь, возвращаюсь в отрочество. Как бы с любовью к графу Экундо до младенческого возраста не дойти! Дяде и особенно его любезной жене я бы присмотр за собой не доверила, придется остаться совершеннолетней».

– А раз приятно, начнем работать. Тут как с браком, – улыбнулся некромант, – сказанное «да» обратно не вернешь. Вот, ознакомьтесь с дальнейшим планом, – он протянул собеседнице блокнот, – и приступим ко второй главе. Я стану диктовать, вы – записывать. После черновик систематизируете по моим пометкам, добавите отсылок к научным трудам – словом, все, как в первый раз. В качестве благодарности я накормлю вас обедом и отвезу во дворец.

– То есть платить вы не собираетесь? – подтвердив свою квалификацию, вычленила главную мысль Кара.

– Сегодня нет, по результатам работы – да. Не беспокойтесь, на булавки хватит.

– Предпочитаю бриллианты.

– И на них тоже, если правильно распределите доходы и расходы.

– Милорд чрезвычайно щедр! – томно взмахнув ресницами, пропела госпожа Барк.

Ответом стал недовольный взгляд и протяжное предупреждающее:

– Ка-а-ара!

– Значит, скуп, – быстро сделала выводы госпожа Барк и посетовала в пустоту: – Вот так, вечно надеешься только на себя! И хочешь стать истинной женщиной, которая не работает и порхает по жизни, а то на бриллианты денег нет, то на платье. В итоге снова не женщина.

– Женщина, – усмехнулся Морис. – Готов подтвердить под присягой.

– Но-но, милорд, – насупилась Кара и погрозила ему пальцем, – не вводите суд в заблуждение! Вы мою половую принадлежность не выясняли.

– То есть я, по-вашему, слепой?

Вторая глава диссертации в очередной раз откладывалась, двое схлестнулись в словесном поединке. Победитель получал право раздуть свое эго до размеров королевского дворца.

– Некроманты тоже болеют, – философски пожала плечами Кара. – Все мы люди. Или со студентами магических факультетов что-то делают?

– Что именно?

Графу стало интересно, куда заведет ее ход мысли. Его собственные крутились вокруг способа задержать острую на язык собеседницу. Хорошо бы на год или два, но и лишний час подойдет.

– Даже не знаю… – Госпожа Барк в очередной раз взмахнула ресницами, чтобы немного позлить оппонента. – Милорд обидится и заявит, что у меня тоже нет доказательств.

– Если это то, о чем я думаю… – нахмурился Верховный некромант.

– Я за чужие мысли не отвечаю! – поспешно пискнула Кара и уткнулась в блокнот.

«Формы жизни и нежизни, их классификация». Хм, как интересно! И увлекательно, Кара давно мечтала сделать сравнительную таблицу, с детства донимала маму, а та не давала.

– Так озвучьте свои.

Слегка раздраженный граф отобрал у нее блокнот, суровым взглядом отразив слабый протест: «Не мешайте работать!» Но Кара не сдавалась. В последний раз она с таким упорством билась за право на труд по приезду в столицу, но тогда не приходилось применять физическую силу. Разумеется, с кулаками на некроманта госпожа Барк не полезла, зато ставила рекорды по прыжкам в высоту, длину и в перетягивании блокнота. В итоге Морис сдался, иначе противоборство закончилось бы уничтожением плана диссертации. Раскрасневшаяся Кара прижала блокнот к груди, всем своим видом показывая: не отдаст.

– Вы как пансионерка, застуканная за написанием стихов! – устало усмехнулся граф.

Госпожа Барк его утомила. Откуда в ней столько энергии! Взглянув на часы, он покачал головой. Подумать только, целых полчаса дрались за клочок бумаги! Зато на щеках Кары проступил румянец. Растрепанная, она выглядела чрезвычайно привлекательно, Морису жутко хотелось ее поцеловать. И непременно с риском получить пощечину или едкий ответ, чего бы никогда не случилось с Марселой. Помолвка требовала проявления чувств, только каждый раз графу казалось, он касается статуи. Сам виноват, поцелуй не напоминает тыканье губами, но Морис не испытывал ни капельки желания. То ли дело Кара… На мгновение забывшись, Верховный некромант представил ее обнаженной, и не просто обнаженной, а весьма активной. О, там бы он ее переиграл, бесовка бы молила о пощаде! Какой вышел бы реванш за выходки наглой камер-девицы, но, увы, на пальце Мориса кольцо. С другой стороны, пока не состоялась свадьба, граф может… продолжить диктовать текст диссертации. Как говорила Кара, если вы подумали об ином, это ваши проблемы.

– Вот уж чем никогда не занималась! – презрительно фыркнула молодая женщина и настороженно, ожидая подвоха, положила блокнот на колени.

– Почему? – искренне удивился Морис, постепенно собираясь с мыслями. – Стихосложение – достойное времяпрепровождение для женщины.

– Глупое, – гнула свою линию Кара. – Умная женщина не тратит время на фантазии.

– Напрасно. Настоятельно советую выделить часок. Однако вернемся к нежити. Заодно узнаете что-то новое о своем прошлом. – Не все собеседнице тыкать шпильками в бок, у графа Экундо тоже найдется в кармане булавка.

– С превеликим удовольствием! – расплылась в улыбке госпожа Барк. Она всегда за новые знания, из какой бы области они ни были.

– Тогда прошу!

Верховный некромант встал и великодушно уступил ей свое место: писать за столом писать гораздо удобнее. Заодно Кара навела бы порядок – если можно использовать ближнего, используй его. Следующие часы превратились в монотонную лекцию, которую вполне могли читать на втором или третьем курсе Магического университета. Морис расхаживал по кабинету, не диктовал, а говорил, причем, довольно быстро, Кара конспектировала. Былая профессия помогала не терять нить рассуждений и активно пользоваться сокращениями.

– Ну вот, – удовлетворенно кивнул граф, убедившись, что молодая женщина все записала, – теперь можете приступать ко второй части работы. Разбавьте мои тезисы ссылками на источники, добавьте определений. Все здесь, в моих заметках и книгах. – Он указал на хаос на столе. – До пяти вечера кабинет в полном вашем распоряжении. Если не успеете, переберетесь в библиотеку.

– А во сколько закончится мое рабство, и положен ли мне обед? – уточнила условия труда Кара.

– Положен. До шести-семи часов вечера. Если проголодаетесь, вы знаете, как позвать слуг. Удачи!

И граф Экундо отбыл по важным делам, оставив Кару разбираться с менее важными. Она не жаловалась, кропотливо вставляла факты, переписывала предложения и даже с риском вызвать неудовольствие переделывала некоторые моменты. Вернувшись, Морис одобрил изменения и, смилостивившись, отпустил:

– Хватит с вас, а то голова опухнет.

– Что-то случилось?

Молодая женщина сомневалась, будто Верховный некромант просто так поменял свои планы. Если он сказал: в морг, то есть до семи, то до семи.

– Приедет леди Лазон, – неохотно признался граф. – Не хочу, чтобы она вас видела. И ужинать с ней не хочу, но придется.

– Милорд – мазохист, но милорду виднее, – прокомментировала Кара.

Хочет мучиться, пусть мучается, только пусть ее не трогает. Зачем эти оговорки, намеки? Либо у тебя есть невеста, либо нет, третьего не дано.

– Но я вас все равно отвезу, – попытался подсластить пилюлю граф.

– Милорд таки мазохист, – вздохнула госпожа Барк.

– Еще какой! – согласился Верховный некромант. – И почти двоеженец: проводив одну даму, заезжаю за другой.

– С двух стульев всегда падают, милорд, – предупредила Кара.

– Учту, – сухо отозвался Морис.

Уж он как-нибудь сам решит, как ему поступить.

Молодая женщина ощущала себя чуточку неловко, когда садилась в экипаж графа Экундо. Казалось, все шепчутся, смотрят на нее. «В твоем воображении, – мысленно хмыкнула Кара. – Совесть покоя не дает». «Какая совесть? – вступила она в мысленный диалог сама с собой. – Моя чиста, стиркой пусть занимается виновный». Покосившись на Верховного некроманта, госпожа Барк убедилась, что тот давным-давно обработал свою особым магическим средством, и к ней больше не прилипало ни пылинки. В темноте экипажа Кара заволновалась и забилась в дальний угол, словно дикий зверек. Граф невозмутимо устроился рядом. Госпожа Барк пересела – он повторил маневр.

– Вы меня преследуете! – возмутилась молодая женщина.

– Охочусь, – поправил Морис.

Забава ему нравилась, стало чуточку обидно, что Кара так быстро сдалась, замерла на месте.

– Зачем?

Глупый вопрос, но умные в голову не приходили. Странно, что она вообще могла думать. Он так рядом, слишком рядом, почти не оставил свободного пространства. Разве только если задержать дыхание.

– Хочу вас поцеловать.

Ответ пришел спонтанно. Да, определенно, именно этого ему и хотелось. И не только. Полумрак экипажа, близость Кары возбуждали. Морис ощущал себя мальчишкой, который впервые окунулся в мир запретных удовольствий.

– Зачем?

Очередной глупый вопрос, один и тот же. Госпожа Барк мысленно подгоняла лошадей. Отчего так медленно, почему пытка не заканчивается? Душно, очень душно, одновременно жарко и холодно. Уставившись строго перед собой, Кара словно одеревенела. Она больше не приедет в особняк Экундо! Ну, или приедет, но станет всегда возвращаться сама.

– Просто хочу.

Шепот обжигал, разгонял мурашки по коже. Морис ощущал ее волнение, оно лишь подстегивало, гнало вперед. И некромант наклонился, заключил Кару в объятия.

– Марсела.

Она едва говорила, хотя хотелось кричать.

– Вы.

Должность сделала Мориса упрямым, да и прежде он не отличался покладистостью, поэтому некромант немедленно осуществил задуманное.

– Что я делаю, что я делаю?! – вполголоса сокрушалась Кара в перерывах между поцелуями.

Внезапно ослабев, она позволила увлечь себя на сиденье, коснуться губами шеи, но стоило пальцам графа нащупать платьевые крючки, резко выпрямилась и оттолкнула его:

– Только не здесь, милорд!

Фраза вырвалась сама, бездумно. Сиюминутная правда.

– А где? – живо отозвался некромант.

– Нигде.

Наваждение схлынуло, и Кара вновь стала категоричной. Морис недовольно засопел, но понял, настаивать бесполезно. Ничего, в его распоряжении достаточно времени, крепость еще падет.

Глава 18

Кара сама не понимала, как все произошло, хотя, чего скрывать, ее поведение привело к закономерному результату. Если кричишь: «Я не такая!», доказывай делами, а не создавай видимость сопротивления. То есть хотя бы четко дай понять Верховному некроманту, что готова на работу, а при намеке на личное сразу уходи. А госпожа Барк осталась. Несмотря на мягкость перины, падение вышло грандиозным. Оставалось признать себя последней грешницей, занять очередь на прыжок в огненную пропасть и наслаждаться дальше.

– У нас вторая глава не закончена.

Поздно говорить о работе, когда во всю развлекаешься, но Кара попыталась. Какой занятный потолок в спальне Мориса, какие чудесные столбики у кровати, а несносный мужчина загораживает вид! Так бы Кара убедила себя, что просто лежит. Ну устала, ну прилегла на чужую кровать. Почему голая? Жарко. Только вот графа никуда не деть, а с ним сцена сразу становилась развратной.

– У нас много чего не закончено, – согласился Морис и потянулся к мочке уха очередного осуществленного желания.

Кара прикрыла глаза и подумала, что развратная женщина – это не так плохо. Гораздо хуже, если женщина умерла, но по какой-то ошибке числится в живых. Ну прибавится в копилке рассказов внукам… Стоп, о сегодняшней ночи она согласна поведать только совершеннолетним.

– Ммм, я считала, что у тебя везде все по-научному, – пробормотала Кара, вновь окунувшись в мир забытых ощущений.

С мужем было иначе, она бы даже сказала, никак. Сколько трещин госпожа Барк пересчитала, сколько меню воскресных обедов составила за короткие ночи своего короткого же замужества. Или с любовником всегда лучше? Какой кошмар, вне брака, в его постели! Кара не чинно удалилась туда по собственной воле, ее отнесли на руках. Какая пощечина общественному вкусу! Но Морис просил не становиться правильной женщиной, и она расстаралась.

– И настолько глубокое исследование провести?

Граф готов, любое ваше желание, дама Барк.

– Милорд! – деланно возмутилась Кара и нагло потребовала: – Самое глубокое и самое детальное.

И она его получила. Жизнь несправедлива: кому удовольствие, а кому лишняя забота. Горничным придется не только постельное белье менять, но и подушки. А что делать, не оповещать же всех: «Ура, научное исследование получилось!» Изможденная, Кара распласталась на кровати. Тяжело дышащий Морис устроился рядом. Он ощущал себя счастливым и чрезвычайно довольным. Довольным и счастливым в размере Кары. Однако оставался один щекотливый момент, который надлежало прояснить. Затуманенное сознание вертело его так и этак, но корректная формулировки не находило.

– Всегда знала, что задерживаться на работе нехорошо. – Госпожа Барк попыталась нащупать одеяло, но оно куда-то делось. Вставать не хотелось, ладно, полежит так. Замерзнет, некромант опять соберет консилиум. Знания даются человеку для прикладных целей, а не для нудных лекций. – То ограбят, то не заплатят, то здоровье надорвешь, то изнасилуют.

– И какой вариант твой? – Морису стало любопытно, куда заведет лабиринт чужого сознания.

Кара хитро улыбнулась и сделала вид, будто задумалась.

– Колеблюсь между вредом здоровью и изнасилованием. Глубина исследования и его… ммм… интенсивность поражали.

– Хочешь составить претензию?

Мужское эго некроманта росло на глазах, давно обогнало то, что подарила ему природа. Хотя и там ничего не мешало поражать воображение.

– Угу, письменную. Протест против выполнения нерабочих обязанностей в рабочее время.

– У меня рабочий день ненормированный, – усмехнулся граф, – тружусь даже ночью.

– Я заметила, – хмыкнула Кара.

А еще говорят, будто бумаги – это скучно! Она провозилась с ними допоздна и заработала пикантное продолжение. Все бы случилось прямо на столе, но госпожа Барк наотрез отказалась восстанавливать то, что Морис собирался уничтожить, пришлось мужчине действовать по старинке.

– Кара, у меня к тебе одна маленькая просьба.

Нужно скорее покончить с неприятными делами и выбросить их из головы.

– Маленькая? – удивилась молодая женщина. – У большого начальника, графа?

– Тем не менее. Я попросил бы тебя молчать о случившемся. Если хочешь, я могу за…

Он осекся, но Кара без труда ледяным тоном продолжила фразу:

– Заплатить, ты хотел сказать?

Госпожа Барк села, прикрывшись руками.

– И по какому тарифу? Как куртизанке или как девице из борделя?

– Кара, я совсем не то имел в виду!

То, но фразу надлежало сказать женщине иного толка. Морис забылся, и вот результат.

– Не держи меня за идиотку!

Кара порывисто вскочила и принялась одеваться. Граф пробовал ее остановить, объяснить, что фраза сорвалась с языка случайно, прежде он привык иметь дело с корыстными особами, но госпожа Барк не желала слушать. Закипая от злости и обиды, она спешила покинуть дом Экундо.

– Обойдешься без помощницы, правописание вспомнишь! – огрызнулась Кара на очередную попытку оправдаться. На «вы» не переходила намерено, желая больнее ужалить дворянское самолюбие. – И заруби себе на носу, у тебя бы ничего не вышло, если бы я не хотела. Никакими деньгами бы не заманил. Счастливо оставаться, привет невесте!

Финал вышел громким – госпожа Барк хлопнула дверью. Вот и поговорили! Досадуя на себя, граф запустил в собственный портрет уцелевшей подушкой. Идиот! Сиди теперь голым в пустой постели! А ведь мог бы… И догонять бесполезно: пока оденешься, Кара далеко уйдет. Не по улице же за ней бегать! А если кинешься вдогонку в чем мать родила, завтра станешь главной темой разговоров во дворце. Слуги молчать не станут, либо на лестнице кого-нибудь встретишь, либо из окна во всей красе рассмотрят. Поэтому лучше выпустить пар и подумать. Прежде всего о себе самом. С некоторых пор Морис сомневался в правильности своих поступков. Он мнил себя сверхчеловеком, не совершающим ошибок, а оказался простым обывателем. Все чаще в голове всплывало имя Марселы. Зачем, собственно, он ее добивался, если места не находил из-за разрыва с другой? И с кем – бывшей покойницей! Если бы причина крылась только в теле, Морис бы не тревожился. У всех есть любовницы, он не хуже других. Только вот Верховному некроманту нравилось говорить с Карой, смотреть на нее, а Марселу он предпочитал не видеть и не слышать. Однако леди Лазон чем-то его привлекла, нужно вспомнить и развить в себе приязнь к ней.

– В самом деле, – раздосадовано пробормотал Морис и раздраженно скинул с простыни волос Кары, – нашел из-за чего переживать! Капризная девица! Она должна благодарить за ласку. Узнай мужчина о ее сути, никогда бы не притронулся. А тут оскорбилась! Королева! Обязана понимать, развлечения развлечениями, а должность мне дорога.

Вслед за подушкой на пол полетело одеяло. Граф скинул бы и простыню, но лежать на голой перине не хотелось. Уставившись в потолок, он снова задумался. Откуда такая злость? Подумаешь, женщина сбежала! Не первая и не последняя в его жизни, даже не любовница. Но почему-то хотелось все крушить, пытаясь заглушить… Определенно, недовольство самим собой. Открытие не порадовало и вызвало еще большую злобу. Кара заставила его чувствовать себя виноватым! Кажется, они обсуждали данный вопрос и сочли это неприемлемым. Сами посудите, вину может испытывать нижестоящий, ну муж, но никак не Верховный некромант. Пытаться ставить его на одну доску с собой – банальное неуважение. Знал бы, отдал бы госпожу Барк на опыты, хотя она и там довела бы всех до белого каления. Бедных студентов пришлось бы отпаивать успокоительным после визита в лабораторию к качавшему права живому трупу.

– Ничего не произошло, – несколько раз, успокаиваясь, повторил Морис и прикрыл глаза. – Всего лишь женские капризы. Главное ты получил и быстро забудешь о Каре Барк. Женишься на Марселе, если у вас не заладится, найдешь любовницу. Из первого сословия, скромную, которая будет уважать твой титул. Определенно, только дворянку, хватит с меня экспериментов!

Однако удивительно, Кара оказалась самой обычной. Раздевая ее, граф опасался сюрпризов и приготовился к очередной задачке для некроманта. Увы, следовало класть под подушку другой учебник. Но кто же знал! Зато Морис лишний раз убедился в собственном мастерстве. Если бы не крохотные пятнышки на ауре, даже маг никогда не признал в Каре бывшую покойницу. Странно, они не рассасывались. Может, дело в приобретенных особенностях? Любовник заснул, оскорбленный аристократ временно замолчал, их место в голове графа Экундо занял ученый. Он с удовольствием бы потыкал Кару иголками, ножиком и прочими острыми предметами, желая выяснить степень живучести и регенерации, но госпожа Барк вряд ли согласится. Законных методов принудить ее нет, а для незаконных нужна острая необходимость. Верховный некромант не планировал творить на основе Кары роты модифицированных солдат. Даже если бы ему пришла вдруг такая идея, общественность возмутилась бы и в массовом порядке прятала трупы. Вовсе не из этических соображений. Случай Оливера Стене не единичный, да и надо думать о молодых семьях, не отнимать у них последнюю надежду в виде наследства.

Когда у господина дурное настроение, он срывается на слугах. Верховный некромант постарался испортить их душевный настрой на неделю вперед, правда, не без причины. Кто-то да проболтался леди Лазон о странностях отношений с Карой, иначе с чего вдруг невеста нагрянула на чашечку утреннего кофе? Морис даже не пытался сделать вид, будто рад ее видеть. Отражение в зеркале убедило, что с улыбками лучше повременить, иначе рискуешь распугать окружающих. Хмурое выражение лица куда дружелюбнее гримасы.

– Чем обязан? – осведомился граф после дежурного приветствия и фальшивого «Какой приятный сюрприз!».

Сегодня он завтракал в столовой, не желая лишний раз вспоминать о ночном фиаско.

Приятным сюрприз в виде Марселы назвал бы только мазохист, но никогда не поздно попробовать новые амплуа. Помнится, Кара считала, оно чрезвычайно пойдет некроманту.

– Странный вопрос, милорд.

Леди неспешно расправила салфетку на коленях и кивком поблагодарила за налитую хозяином чашечку кофе. Сам бы он с удовольствием выпил чего-нибудь покрепче и посветлее, благо поговорка любезно дозволяла аристократам утреннее пьянство. На случай сомнения в благородном происхождении можно сослаться на слабые умственные способности – второй повод нарушить правила. Благо с некоторых пор (Морис точно назвал бы день и час) граф сомневался в трезвости тараканов в собственной голове.

– Я весь внимание.

Улыбка таки получилась. Или Марсела слишком хорошо воспитана, чтобы испугаться? Желание позвонить в колокольчик и потребовать добавку к кофе стало нестерпимым, но Верховный некромант мужественно тренировал силу воли.

– Мне доложили о некой особе, которой вы уделяете слишком много внимания.

Блондинка сделала глоток и кинула на Мориса обжигающий взгляд. Справедливый и заслуженный, если разобраться. Только вот сегодня граф руководствовался народным творчеством, а оно требовало довести счет недостатков до крупного и только тогда повиниться.

– Больше не платите своему информатору: вместо сведений он кормит вас неопределенностью. Некая особа совершала некие действия в неком месте с неким человеком.

Граф рассмеялся, теперь абсолютно искренне. Представь ему кто-то такой доклад, вылетел бы со службы. Деньги нужно заслужить, а если шпионишь – вдвойне.

– Хорошо, – с легким неудовольствием продолжила Марсела, скрасив горечь во рту тостом, – я назову ее имя: Кара Барк.

Она ожидала, что разверзнутся небеса, но они сегодня взяли выходной, раз Верховный некромант даже бровью не повел. Складывалось впечатление, будто леди Лазон сообщила ему прогноз погоды. И блондинка засомневалась, хотя прежде не считала железными любые свои выводы.

– И? Я с ней танцевал, она помогает мне в работе над научным исследованием.

Правда дается легко, главное, вовремя остановиться.

– Исследованием? – приподняла брови Марсела. – Несомненно, глубоким.

Фраза прозвучала намеренно двусмысленно. Порядочная девушка не могла напрямую затрагивать в разговоре с мужчиной, даже женихом тему физической близости, приходилось выкручиваться. Да что там, любые познания в данном вопросе нельзя обнаруживать минимум месяц после свадьбы, иначе примут за развратную особу. Аристократкам и вовсе полагалось узнать о сем жизненном аспекте только после рождения ребенка.

– Несомненно, – кивнул граф. Пусть понимает, как хочет. – Я занимаюсь второй диссертацией. Тема вас вряд ли заинтересует, но могу показать черновики.

Прекрасно, в доме завелся самоубийца. Морис с радостью осуществит его желание и останется глух к просьбам невесты воскресить ее информатора.

– Меня интересуют совсем другие вещи. Моя честь, например.

– Ей ничего не угрожает, – заверил некромант. – Слухи чрезвычайно преувеличены.

– То есть сия особа выбежала вообще без ничего? – Голос леди Лазон взлетел до неприятных высот.

Отставив чашку с кофе, блондинка сцепила руки на столе и напряженно ожидала ответа. Сердце ее колотилось, дыхание то и дело прерывалось. Сколько же чувств теснилось в груди Марселы! Хватило бы, чтобы затопить столовую.

– Не имею ни малейшего понятия, – отчеканил граф, вторично мысленно приговорив неизвестного доброжелателя к мучительной смерти. – Однако меня пугают ваши фантазии. На вас так повлияли рассказы о медовом месяце?

Леди Лазон вспыхнула и потупилась. Ну вот, дракон укрощен, главное, подобрать нужные слова.

Кофе обрел вкус, добавка не потребовалась. Зачем, действие всегда лучше. Над особняком графа Экундо и стенами Магического университета навис меч с надписью «увольнение». Морис пока не решил, сколько раз его опустит.

– Вы будете вечером у баронессы Рин?

И словно ничего не произошло, все чинно, благородно.

– Всенепременно, если туда поедете вы. Сочту за честь сопровождать вас.

Страсти в столовой остыли вместе с завтраком. Марсела успокоилась и даже посмеялась над собой. Решить, будто ей угрожает дочь егеря! Но справки навести стоит, леди Лазон сегодня же этим займется. На всякий случай нужно удалить девицу из столицы. В провинции воздух свежее, пусть бережет цвет лица.

Верховный некромант отложил жертвоприношение на вечер. Нужно дать людям насладиться мнимой безнаказанностью, подержать деньги в руках, ведь впереди у них столько безрадостных дней в канаве. С такими рекомендациями даже вышибалой в трактир не возьмут. Студенты и преподаватели тоже ненадолго выдохнули: после завтрака Морис удалился к себе в кабинет, разобраться с корреспонденцией. Там его и застала срочная депеша из Сотрея.

– Да сколько же там Турсов! – взглянув на обратный адрес, пробормотал Верховный некромант. – Проще закрыть филиал университета, чем бороться с последствиями действий его выпускников.

Однако стоило прочитать первую строчку, как шутить резко расхотелось.

– Коня! Живо!

Требовалось незамедлительно доложить обо всем королю, пока слухи не посеяли панику. Граф Экундо злился на нерасторопность почтовых служащих и непроходимую тупость нового ректора, по нелепой случайности оказавшегося на высоком посту. Прежний только плодил остолопов, новый грозил утопить Скадар в нежити. У него маразм, только этим Морис мог объяснить неумение и нежелание построить портал. Ситуация того требовала, можно было потерпеть некоторые неудобства. Срочная депеша шла четыре дня! Наверняка успело пострадать множество людей.

Несчастные пешеходы проявляли чудеса ловкости, не желая остаться калеками. Торговцы несли убытки, причитая над перевернутыми тележками, возницы с превеликим трудом спасали пассажиров от увечий, но Верховного некроманта подобные мелочи не волновали. Несостоявшиеся жертвы первыми начнут ругать за то, что он недостаточно быстро скакал во дворец. А пока пусть проклинают, к Морису не прилипнет.

Граф Экундо ворвался в королевскую приемную, словно призрак чумы. Не хватало только остроносой маски. При виде него просители дружно решили, что никуда не торопятся и зайдут завтра, а вот секретарю деться было некуда, оставалось только выпить воды для храбрости. Он не припомнил Верховного некроманта в подобном состоянии и гадал, как выжить между молотом и наковальней. Вряд ли короля обрадует нежданный визитер, особенно, когда Радмир Второй распорядился никого к нему не пускать, пока не уедет графиня Оноре. Увы, метавшему громы и молнии Морису этого не объяснишь, придется опять выкручиваться, как того и требовала едва ли не самая сложная профессия на свете. Только в сознании невежд секретарь пил чай и перекладывал бумажки.

– Доброго дня! Безмерно рады вас видеть!

Сдобренную улыбкой фразу надлежало читать: «Лучше бы вы не являлись».

– Доложи!

Граф Экундо пропустил приветствие, чем еще больше укрепил подозрения секретаря о грядущей катастрофе. Родись он женщиной, сослался бы на головную боль и заперся в уборной, но мужчины терпят до конца. Обычно своего.

– Нельзя, – сокрушенно вздохнул секретарь и нервно поправил воротник рубашки. – Его величество занят.

– Тогда я сам войду.

Тайна личной жизни Мориса никогда не останавливала, особенно когда на кону безопасность государства. Ничего, король потерпит. Лучше бы женился, все какая-то польза! Бастарды трон не наследуют. Графиня Оноре взвизгнула, и прикрывая грудь руками, спрыгнула с высочайших колен. Радмир попытался убить возмутителя спокойствия взглядом, но быстро убедился, что если убьют, то его. Спорить в таком вопросе с некромантом бесполезно.

– Ну, в чем дело? – обреченно поинтересовался монарх, похоронив надежду на продолжение любовных утех.

– Ваше величество, ширинку застегните.

Да что застегивай, что не застегивай, ничего не изменится.

Графиня выпорхнула через потайную дверцу. Убедившись, что они действительно одни, Морис произнес всего одну фразу, которая с успехом заменила драматическое представление в трех актах:

– Зомби идут на столицу.

– Как идут? – нервно сглотнул монарх. – Я не давал распоряжений!

– А они не спрашивали, – усмехнулся граф и без приглашения сел.

– Зато я спрашиваю у вас, вы же Верховный некромант.

Первоначальная оторопь прошла, Радмир вспомнил о короне. Во всем всегда виноваты подданные. Хочешь благоденствия и процветания, держи их в ежовых рукавицах. Не предусмотрели, не угадали – выговор, а то и ссылка.

– Что именно? – с легким раздражением – король все-таки, нельзя открыто послать – уточнил Морис. – Мне доложили ровно час назад.

– Но доложили ведь. Разберитесь! А я пока велю эвакуировать двор. На всякий случай.

Стоило ехать, чтобы получить такой приказ. Граф и без короля понимал, что исправлять чужие ошибки придется ему. Экспериментаторы хреновы! Он каждого лично продаст на галеры. Рабства нет? Так Морис организует. Это ж надо было додуматься – волну на кладбище показывать! Теории им не хватало! Нет, рабство – слишком мягкое наказание, нужники в университете до старости мыть будут.

Паника всегда распространяется со скоростью звука, поэтому, вернувшись в приемную, Верховный некромант не удивился поднявшейся суете. Даже мелькнула мысль прихватить с собой парочку дам: их ультразвук парализует зомби лучше любых заклинаний. Только вот как решить проблему обмороков? Пока всё летало и вопило: «Мы все умрем!», граф Экундо спокойно пробирался к выходу. Дело сделано, задача получена, лишние пара минут ничего не решат. К тому же спешка опасна для жизни, торопливые некроманты погибают первыми.

– Милорд?

Морис вздрогнул и обернулся. Занятый насущными проблемами, он успел позабыть, что Кара тоже живет во дворце. Хотя после вчерашнего (или уже сегодняшнего) некромант полагал, так к нему больше не приблизится. Однако подошла. Если насчет эвакуации, пусть обращается к госпоже Фера.

– Надо же, я не стал для вас невидимкой! – Едкие слова сопровождались усмешкой. – Вы на редкость ветрены, госпожа Барк.

– К вам мое появление никакого отношения не имеет, – отрезала Кара.

– Фею-крестную зовут Розалина Фера. Всего доброго!

Он не собирался тратить время на пустые разговоры, но у госпожи Барк на все имелось собственное мнение. И отстаивала она его весьма активно, в данном случае вцепилась в рукав Мориса. Поневоле пришлось остановиться и обернуться.

– Я не собираюсь бежать, милорд плохо меня знает. – О, он слишком хорошо ее знал, в чем постоянно раскаивался. – Но милорд должен помнить, я не совсем обычная и могу помочь.

– Чем? Под ногами путаться? Если вы надумали мириться, то выбрали неудачное время.

– Хорошо, – поразительно легко отступила Кара, – я с гордыми идиотами не спорю. Хотите изображать героя, изображайте, я другим помогу. Выберу самого пожилого профессора-некроманта, раз у молодых разум временно сменил местожительство.

Сказать такое во дворце!.. К счастью, даже самых отъявленных сплетников сейчас волновало исключительно собственное спасение. Пускай Верховный некромант хоть на метле скачет, лишь бы первыми в карету втиснуться.

Кара действительно не собиралась навязываться и честно оставила героя наедине с будущим подвигом. Она и так наступила себе на горло, а он… Мужчина, одним словом. Едва услышав о зомби, госпожа Барк поняла, что не может остаться в стороне. Ее воскресили из мертвых, пора отдавать долги. Тем же мертвым и желательно предметом потяжелее. Покойниками Кару напугать трудно, после былого отражения чужие лохмотья плоти – цветочки. Пора испытать те загадочные особенности, о которых поминал после воскрешения Верховный некромант. Если молодая женщина все правильно поняла, для зомби она отныне еда с неприятным сюрпризом. То есть пока ты руку ешь, вторая тебе шею ломает. Идеальная помощница некроманта! Только как вдолбить это в голову воспоминанию для внуков? На любовника граф Экундо не тянул, а для возлюбленного – много чести. Так или иначе, слушать он ничего не хотел, придется оправдать поговорки о женском коварстве и найти другого мага.

Преисполненная решимости отдать долг Родине, даже если она ничего взаймы не давала, Кара зашагала по течению. Вещи ей собирать не требовалось, пусть толпа выносит вон из дворца, меньше сил затратит. Только вот Морис легкие пути не жаловал и выловил своенравную рыбку из моря паники.

– Никак передумали? – округлила глаза Кара.

Ей кажется, нужно сильнее руку ущипнуть.

– Решил выслушать ваш бред.

– Мне вашего вчера хватило, свой не требуется.

«Дерзость – мое второе имя» – вот и девиз для герба нашелся, осталось до него дослужиться. Или он полагался даже личным дворянам? Надо проверить, вот только с зомби разберется. И некоторым тупыми некромантами. Сказано: спасибо, я пошла к другому, значит, пошла. Или надо в письменном виде решение аргументировать?

– Ладно, едемте! Поищите идиотов.

Морис ухватил Кару за руку и потащил прочь. Легче отвезти ее в университет, чем переубедить. Все равно никто барышню к зомби не возьмет. Тут бы госпожа Барк поспорила, но она дулась на спутника. Граф мог бы изобразить хотя бы крохотные муки совести, а он выставил ее виноватой. Будто Кара сама себе деньги за ночные утехи предлагала!

Кареты по причине ее отсутствия не подали, пришлось госпоже Барк вспомнить прошлое и пополнить список «благодарностей» в адрес графа Экундо. Он становился угрожающе длинным, Верховный некромант рисковал погибнуть его под тяжестью. Всю дорогу до университета занял увлекательный разговор, сводившийся к трем пунктам. Первый: вы никуда не поедете. Второй: сама решу. Третий: вы отвратительны, милорд! Последний отчего-то вызвал наибольшее количество нареканий. Милорд активно отказывался от сомнительного эпитета, а госпожа Барк возражала, что ей тоже много чего не нравится. Словом, беседа прошла в конструктивном ключе и завершилась у стен университета, и то лишь по причине необходимости сохранят достоинство перед студентами.

– Я не с вами, – как только ноги коснулись мостовой, заявила Кара. – С вами у меня ничего нет, не было и не будет.

– Разумеется. Сами посудите, что у нас общего?

Верховный некромант взглядом поискал ректора и довольно кивнул. Не заставил прогуляться до кабинета, встречает.

– Упрямство.

– Говорите за себя, дама Барк.

– Аналогично, граф Экундо.

Противостояние стремительно набирало обороты, и вовремя подоспевший ректор благоразумно разнял словесных боксеров. Принадлежность к разным весовым категориям Кару не смущала, она с удовольствием продолжила бы поединок, но дорожила остатками репутации. Никто не примет помощь от женщины, которая вешается на шею мужчине. Увы, тактика добропорядочной леди тоже не принесла плодов – Кару даже не пригласили на совещание. Тут она не сдержалась. Стоило перебарывать себя, терпеть общество плюнувшего в душу Мориса, чтобы не получить шанс пройти собеседование на спасение мира.

– Как посмотрю, у вас целая очередь из желающих передать привет зомби, – крикнула госпожа Барк в спину удаляющимся мужчинам. – И куча башковитых студентов, которые правильно зачитывают заклинание из книжки и не падают в обморок при виде мертвеца.

Верховному некроманту захотелось ее убить. Кара осталась жива только потому, что он не мог найти достаточно изощренного способа.

– Ну что еще? – обернувшись, взвыл он.

Кара Барк стала его персональным кошмаром, грозила разрушить не только личную и общественную, но и профессиональную жизнь.

– Ничего нового. Я имею право послушать.

– И где ваши права написаны? Поищите, может, заодно найдете здравый смысл.

– Хорошо, – пожала плечами Кара, – как почетный гость я обойдусь без приглашения.

Ректор с графом переглянулись. Морис жестом ответил: мол, пусть идет, всегда запереть можно. Кара будто мысли читала!

– И я начну очень громко говорить на неприятные милорду темы, если неожиданно окажусь под замком, – поравнявшись с мужчинами, добавила госпожа Барк.

– Да под землей вы окажетесь, в гробу! Вернетесь в родные пенаты.

Верховному некроманту надоело спорить, и он сдался. Как выяснилось, зря. Кара проявила воистину блестящее красноречие, сумев убедить собравшихся на экстренное совещание магов, что она не лишняя на празднике загробной жизни.

– Я сама бывшая покойница, – госпожа Барк не стеснялась темного прошлого, – кому как не мне знать кладбища. Пугать меня костями и черепами все равно, что ребенка конфеткой. К вони я тоже привыкшая, в гробу, знаете ли, не розы, а провинциальные улицы духами не поливают. Словом, существо полезное. Хотя бы для дай-принеси. И в разведку могу, и…

– … и мертвеца уболтать, – внес свой вклад чужую самопрезентацию Морис. – Все это замечательно, но существуют три жирных «но»: ваш пол, как следствие, отсутствие магии и общественное мнение. Оно не простит мне гибели камер-девицы.

Кара захлопала ресницами.

– Но милорд сам утверждал, даже у маньяка не хватит терпения меня убить. Насчет пола – ваша взяла, а вот со следствием я бы поспорила. Магия к штанам не прилагается, могу пример привести.

– Спасибо, не нужно, госпожа Барк. – У ректора сдали нервы. Он повидал множество студентов, но все они меркли на фоне Кары. Учись она в университете, получала бы зачеты за молчание. К счастью, женщин в высшие учебные заведения не принимали, иначе ректор уволился или повесился. Второе надежнее, хотя никогда не знаешь. – Мы принимаем вашу помощь и поручаем заботу о вас милорду Экундо. Он лучше знаком с бывшей подопечной.

Вот и выдался способ отомстить за историю с Турсом Абри, когда ректора отчитывали словно мальчишку. Граф поступок оценил и мысленно пообещал нанести ответный удар. Для кого-то Кара станет не женским именем, а ближайшим будущим. То есть именем существительным.

Глава 19

– Ну как, нравится? – язвительно поинтересовался Верховный некромант.

Стоя чуть ли не по колено в грязи, Кара раздумывала над достойным ответом, только отчего-то получались одни вопросы. К примеру, каков уровень интеллекта того, кто растопил снег, превратив в меру уютное кладбище в непроходимое болото. Природа справилась бы с задачей гораздо эффективнее, потому как не жахнула бы магией, а постепенно уводила лишнюю влагу солнцем и ручейками. Можно подумать, зомби боятся выйти из могил в половодье! Увидят глиняные лужи и побегут за высокими охотничьими сапогами. Последние на графе имелись, а Каре их не выдали. Якобы подходящего размера не нашлось. Отрезать бы кусочек от эго спутника, глядишь, и сапоги получились бы. У госпожи Барк ножка маленькая, хватило бы. А еще врут, будто женщины злопамятны! Это вы мужчин не видели. На одного такого Кара сейчас смотрела и гадала, какую еще колкость он заготовил. Только напрасно, она не уйдет. Пускай струсивший ректор отрядил ее в помощницы к Морису, личная неприязнь не пересилит общественный долг.

– Очень! – Кара широко улыбнулась и от души наступила в глиняную лужу. Брызги попали на подол, удачно дополнив узор из грязи. – Люблю, знаете ли, купаться в болоте, для кожи полезно.

Вытащить ногу из плена размороженной земли оказалось сложнее, чем ее туда засунуть, госпожа Барк чудом не рассталась с ботинком.

– Тогда могу посоветовать хорошую грязевую лечебницу. Там отдыхают нервнобольные.

– Боюсь, мне не по карману процедуры, которые делали милорду, – сокрушенно вздохнула Кара, раздумывая, как лучше обойти препятствие. – Он граф, а я всего лишь скромная камер-девица.

– Скромная? – поднял брови Морис. – Вы себе льстите!

– Все мы грешны. – Еще один театральный вздох. – Милорд тоже лукавил в отношении размера.

Верховный некромант побагровел и с легким присвистом уточнил:

– Размера чего?

– Совсем не того, о чем вы подумали. – Кара торжествовала: провокация удалась. – Увы, личные качества милорда гораздо меньше его… хм… достоинств.

– Госпожа Барк, вы понимаете, кому это говорите?

Морис с трудом сдерживался. Хотелось одновременно придушить, утопить и поджарить языкастую девицу. Она издевалась над ним и не скрывала получаемого удовольствия. Когда только успела перехватить инициативу? Это он хотел проучить ее, поставить на место, а вышло наоборот.

– Безусловно, – скорчив серьезную мину, кивнула Кара. – Человеку, привыкшему спать с женщинами за деньги.

Графу оставалось только тяжко вздохнуть и напомнить себе прописную истину: все пройдет, достаточно досчитать до десяти. Ну, или тысячи. В крайнем случае миллиона.

Над деревенским погостом догорал закат. Густые тени ложились на неровные холмики, заходящее солнце окрашивало могилы в багряные тона. Пламенеющие лучи превратили Кару в подобие древней богини смерти, одарив алым ореолом. Не хватало только поднятого над головой меча.

За покосившимся забором темнели дома. Люди в них не спали, припав к оконцам, напряженно ждали, справится ли некромант с нежданной напастью. У кого были родственники в других местах или просто деньги на почтовую карету, давно сбежали, побросав весь скарб. Раздолье для мародеров и нечистых на руку соседей! Разгулу преступности мешали солдаты. Приказ отменял страх, и они, как прежде, патрулировали улицы, втайне надеясь, что зомби пообедают товарищем.

– Как, вернуться не надумали? Портал не предлагаю, придется ножками, зато живая.

– В последнем вы уверены? – прищурилась госпожа Барк.

Кажется, если поставить ногу чуть правее, нащупаешь бугорок. Ага, так и есть, кочка. Молодая женщина перенесла на нее вес своего тела и осторожно опустила вторую ногу на надгробие. Неслыханное святотатство, но вряд ли при жизни ее владелец не совершил ничего сомнительного. А уж после смерти и вовсе собирался убивать без разбору. Словом, потерпит.

– Абсолютно. Я всегда выполняю работу качественно.

– Как диссертацию, чужими руками?

– Но своей головой. Или хотите поменяться? Охотно попишу под вашу диктовку.

– Не хочу. У вас почерк плохой.

Кара шутила, стараясь не думать о том, что начнется через час или два, а, может, и вовсе сразу после заката. Она не бесстрашная воительница, у нее тоже имелись чувства, и они гнали хозяйку подальше от кладбища. Однако, обладая завидным упрямством, госпожа Барк направлялась в противоположную сторону.

– Серьезно, Кара, зачем вам это?

Отчаявшись избавиться от спутницы кнутом, Верховный некромант достал воображаемый пряник.

– Хочу помочь, активная верноподданническая позиция.

– Дурная позиция, скажем прямо. Я уже понял, что подлец, урод – какие еще слова найдутся в вашей копилке? Поиграли и хватит.

– А я не играю, я людей спасаю.

Лучше бы палку дал, чем нотации читать. Скорей бы уж сугроб! Он хотя бы чистый, надоела уже чвакающая грязь.

– Чем? Острым языком?

Кара закатила глаза. Вот недогадливый!

– Приманкой я работаю, – как маленькому, объяснила молодая женщина.

Морис назвал бы ее иначе, но некоторых слов при дамах не произносят.

– Ладно, давайте мириться, – неохотно предложил он.

– А я с вами не ссорилась.

Виноват только граф, ему и выкручиваться.

– Хорошо, – заскрежетал зубами некромант, – вы со мной спали.

– Один раз, – уточнила Кара, – и совершенно случайно. Ошибка молодости, о которой безмерно жалею.

– Оно и заметно! – пробурчал себе под нос Морис. Вслух же поинтересовался: – То есть извиняться не нужно?

Молодая женщина пожала плечами.

– Вам видней.

– Сейчас, например, мне видно вскрытую могилу. Поэтому кончайте месить глину, идите сюда. Правила безопасности помните?

Кара кивнула. Они состояли из одних запретов: не высовываться, не мешать, не говорить. Хотя бы дышать дозволялось.

– Можно вопрос? – словно в школе, подняла руку госпожа Барк.

Граф кивнул, хотя внутренний голос советовал этого не делать.

– А какова моя роль? Или я здесь в качестве звуковой поддержки?

Морис вспомнил, каких высот может достигнуть женский голос, представил, как спутница обрушит всю мощь прямо ему в ухо, и пожалел себя. Ну и зомби заодно. Но последним легче, у них барабанные перепонки не лопнут.

– По ситуации. – Когда не знаешь, что говорить, отвечай обтекаемыми фразами.

– То есть никакая, – подытожила Кара. – Чудесно, а, главное, справедливо! Одному все, другому запах от хлебного мякиша.

– Могу десяток караваев купить, только отстаньте! Вот что вам от меня нужно? – страдальчески вопросил граф.

Может, именно это – унижение? Хорошо, он достиг дна, можно торжествовать и хвастаться подружкам. Если господа Барк от него отстанет, Верховный некромант готов потерпеть пару минут. Солнце еще не закатилось за горизонт, немного времени для выяснения отношений осталось. Морис предпочел бы вовсе их не иметь, но кто его спрашивает? Сам виноват, не прибил в свое время сомнительный полуживой элемент, тот к нему и прилип. Основательно.

– Ничего, – огорошила Кара и перебралась-таки по другую сторону лужи-жижи, встав рядом с графом Экундо.

– Ничего? – недоверчиво переспросил тот.

– Я женщина бескорыстная, – напомнила госпожа Барк и с тоской осмотрела себя ниже пояса. – Хотя одна просьба таки есть. Снег больше не топите. Могилы и так видны, вскроются, мимо не пройдете. Очень не хочется стать чужим завтраком или поздним ужином, не знаю, какое у зомби расписание. А пока ногу из глины вытягиваешь, ее уже оттяпают.

Верховный некромант помолчал и пару раз глубоко вздохнул.

– Давайте честно, Кара, – наконец произнес он. – Вы зачем за мной увязались? Не бойтесь, я никому не скажу, совру, будто вы самоотверженно сражались с мертвецами подручными средствами.

Молодая женщина потупилась и, проведя носком ботинка длинную толстую линию, покаялась:

– Помочь хотела. Вы, конечно, козел, но жизнь мне спасли. А те олухи из университета разбегутся, бросят вас одного.

– Кара…

Верховный некромант вложил в очередной вздох десятки мыслей, но ни одну не высказал вслух. Зато взгляд его потеплел, желание удавить спутницу улетучилось. Надолго ли, время покажет, хотя, зная Кару, и часа не пройдет, как она снова станет первым кандидатом на мучительную смерть.

– Угу, – развела руками госпожа Барк, избегая смотреть на мужчину, – вот такая я дура, ответственная, совестливая и патриотичная. Давайте уже зомби убивать, иначе снова кричать начнете.

– То есть так я не начну? – усмехнулся граф, окинув взглядом внешне спокойное кладбище.

Он растопил снег не прихоти ради и уж точно не для того, чтобы Кара измазалась в грязи, а в целях безопасности. Госпожа Барк напрасно полагала, будто они сумеют вовремя заметить зомби в сугробе. Когда он выпрыгнет из него, будет уже поздно. Нежить надо убивать, когда она только вылезает из земли, а если уже выбралась, лучше бежать.

– Вдруг в вас проявится педагогический талант? – дала шанс спутнику госпожа Барк. – Зато если я скажу, что и не думала вас прощать, то узнаю о себе много интересного.

– Увы, придется бросить вас в пучине невежества. Я понял вашу позицию, не утруждайтесь. Мухи отдельно, котлеты отдельно.

Такого Кара не ожидала. А как же продолжение спектакля? Мужчина обязательно бы подумал, что женщина его не просто пожалела, а любит, поэтому и потащилась следом на кладбище. Он бы распушил хвост, крутил бы усы, посмеивался и всячески подчеркивал свое превосходство. Граф не стал, последнюю фразу произнес спокойно, без усмешек и двойных смыслов. Неужели действительно поверил? Впору померить у него температуру, наверняка жар. Ученые давно доказали: что бы женщина ни делала, она вас любит. Смотрит? Вожделеет. Не смотрит? Стесняется и вожделеет. Кидается камнями? Хочет, чтобы ее добились. Покончила жизнь самоубийством? Привлекает внимание. Словом, помогать просто так Кара по определению могла только женщине, во всех остальных случаях она мечтала вновь оказаться в спальне.

– Все, выяснили отношения, распределили роли?

Солнце почти скатилось за горизонт, пора покончить с перепалками и шуточками.

Кара кивнула.

– Так вот, от лица подлеца и козла, в миру занимающего должность Верховного некроманта, прошу: никакой самодеятельности! Ваше дело – смотреть и вовремя предупреждать об опасности и не рваться эту опасность устранять.

– Даже если она вам ногу отгрызет? – Госпожа Барк во всем предпочитала ясность.

– Вы сегодня на редкость кровожадны! Но, спасибо, хоть ногу, а не голову, в свете наших отношений не удивился бы.

– Так нет никаких отношений, милорд, – захлопала ресницами Кара. – Вы помолвлены, а я вам записи в порядок приводила. Все.

Именно так: все. Чуть ли не в первый раз за сегодня граф с ней согласился. Убедившись, что консенсус в области техники безопасности достигнут, он успокоился и оплел кладбище сетью заклинания. Оно напоминало зеленую паутинку, повисшую на некотором расстоянии от земли. С разрешения спутника Кара потрогала ее и удивленно распахнула глаза. Она ничего не почувствовала, рука словно сквозь воздух прошла. А где покалывание, холод или жар? Верховный некромант объяснил, что заклинание призвано засечь несанкционированную возню под землей, и предупредил:

– К могилам спиной не поворачивайтесь, о памятники не опирайтесь, только о деревья. Даже об ограду не стоит, там иногда тоже хоронили.

Если разбираться, покойники на кладбище везде, та же березка вполне могла стать пристанищем для кошечки, собачки, а то и самоубийцы, но нужно выделить хотя бы одно условно безопасное место.

Стремительно темнело. Вместе с ночью в душе пробуждался страх. Кара постепенно склонялась к мысли, что геройство – синоним дурости. В собственных умственных способностях она не сомневалась, они ниже средних. Уехала бы вместе с двором в загородную резиденцию, так нет, потащилась за мужчиной неизвестного статуса! Умные хотя бы за любовниками бегают. Последние солнечные лучи напоминали капли крови. Один такой упал на рукав госпожи Барк, косой линией скользнул по земле. Молодая женщина невольно проследила за ним взглядом и обмерла, в полной мере осознав, во что ввязалась.

– Там! – с трудом вымолвили вмиг пересохшие губы.

Ладно, надо мыслить логически. Добежать до ворот Кара не успеет, шмякнется в первой же глиняной луже. То есть ее стопроцентно покусают. Существовать по частям госпоже Барк категорически не хотелось, поэтому долой страх, и палку в руки! Лучше бы багор, но у местных даже лопаты не допросишься.

– Что? – мигом встрепенулся Верховный некромант.

Зажатая в руке палка придала уверенности, и Кара уже спокойнее ответила:

– Беспокойное хозяйство. Может, показалось, у женщин богатое воображение, но третий ряд справа, у кустика.

Оговорку госпожа Барк добавила на всякий случай. Она не специалист, от куста падала тень, но, вроде, неправильная, живая.

– Да все в порядке у вас с воображением!

Кинув взгляд в нужном направлении, Верховный некромант обрушил на чуть вздыбившую землю шипящий файербол. Запахло палеными костями. Кара зажала нос и брезгливо поморщилась. Неужели и от нее так воняло? Это сколько литров духов нужно на себя вылить, чтобы перебить зловонье? Воистину, некроманты – святые люди!

– Костяк, – лениво пояснил граф и расстегнул куртку. Подумал и повесил ее на ближайший сук. – Из тех, кого хоронили тайком, поэтому неглубоко. Самое то, чтобы размять пальцы после кабинетной работы.

В голову Кары закрались нехорошие сомнения.

– А давно вы не практиковались? – осторожно спросила она.

– С тех пор, как защитил кандидатскую. По улицам Скадара мертвецы не хотят, а на политическом поле применяют несколько иные чары.

Сработала-таки интуиция! Оставалось выяснить, насколько все плохо.

– То есть вы вообще нигде?..

– Я везде и где, – передразнил Морис. – Прекратите намекать на мою косорукость. Помимо кладбищ существует университет, и каждый порядочный маг, будь он хоть трижды министр, оттачивает там свое мастерство.

А зеленое заклинание не сработало… Ладно, спишем на случайность.

– Хм, госпожа Барк, я нашел для вас ответственное поручение. – Оставлять молодую женщину на кладбище было опасно, хотя она могла пострадать и за его пределами. Но там хотя бы один враг, и он не умеет выскакивать из-под земли. – Найдите виновника этой заварушки. Зомби – существа тупые, их кто-то направляет. Преподаватели, безусловно, бездари, но уж слишком быстро волна катится к столице. И выборочно, не единым валом. То появляется, то затухает, обходит стороной крупные города. Будто кто-то воспользовался ситуацией и ищет дешевой славы.

Госпожа Барк тоже об этом подумала, но не решилась сказать. Морис большой, ему видней. Но приятно, когда мысли двух людей совпадают.

– Найти, ничего не предпринимать и вернуться? – Лучше уточнить, чтобы не получить выволочку.

– По возможности. При малейшем риске не надо.

Мышцы некроманта напряглись, готовые немедленно среагировать на посланный заклинанием импульс.

– Тогда стукну его по голове и посторожу, пока вы не управитесь.

Сложно понять, шутила она или говорила серьезно. Выяснять Морис не стал, понадеялся на здравый смысл госпожи Барк. Да и некогда – раздался первый тревожный звоночек. За ним второй, третий… Удержавшись от емкого эмоционального высказывания, Кара прикинула, сумеет ли быстро миновать глиняное препятствие, и удобнее перехватила палку. Другая бы ринулась к воротам, но бывшая учительница видела не только заветную оградку, но и ряд могил у самого выхода. Если Морис прав, их обитатели очнуться в самый неподходящий момент. Какие же они противные, зомби! Зато величина интеллекта сразу написана на лицах. Кара со смесью страха и брезгливости наблюдала за тем, как существа упрямо лезли из могил, а граф их столь же упрямо запихивал их обратно. Кого-то целиком, кого-то частично, а кого-то и вовсе кремировал. «Да я явилась Турсу красавицей! – госпожа Барк вспомнила себя в первые часы новой жизни. – Зачем переживала? Ну да, личико подкачало. И Мори еще меня нежитью назвал!..» Былое сравнение с зомби коробило. То есть, по мнению графа Экундо и иже с ним, она вот так неуклюже двигалась, словно пьяная. Руки вдоль тела, рот открыт… Фу! А внешний вид, Кара за своими нарядами следила, а на мертвецах грязные лохмотья. Вон те двое и вовсе голые. Перед дамой! Пора отделить приличную нежить от этого срама, когда госпожа Барк вернется в столицу, потребует изменить классификацию.

Морис покосился на спутницу и одобрительно кивнул. Поздно он сказал ей про кукловода, но молодец Кара, не паникует, приняла верное решение. Могилы у ограды тоже ожили, соваться туда опасно.

Наблюдая за тем, как Верховный некромант методично уничтожал зомби, госпожа Барк ощущала себя балластом. Ему жарко, граф вечно в движении, а она? Стоит и мерзнет. Вокруг целое море вскрывшихся могил, одного некроманта, даже Верховного на них не хватит. Пора приводить в действие план «Б», то есть героический. Убить ее не убьют, только настроение себе попортят. Страшно, конечно, не хочется остаться калекой, но Морису и вовсе светили пышные похороны. Специалисты из университета работают парами, а он один. И госпожа Барк решилась.

– Эх, расступись!

Кара с боевым кличем «За живых!» ринулась в гущу событий. Граф не успел ее удержать, лишь проводил добрым словом, запрещенным до восемнадцати лет. Палка описала широкую дугу и обезобразила несколько зомби.

– Давно тыквы с забора не сшибала, – прокомментировала Кара и отточила умение еще на парочке голов. – Хиленькие они какие-то, милорд, может, рахитные?

Верховный некромант поневоле улыбнулся. Мало найдется женщин, способных превратить смертоубийство в балаган. Но улыбка быстро сползла с его лица. Каре требовалась помощь. Оправившись от неожиданности, зомби переключились на новую жертву.

– Их укусы опасны! – крикнул встревоженный Морис, отправив в небытие еще парочку неспокойных кладбищенских обитателей. – А у меня сыворотки нет.

Пытливый ум Кары требовал конкретики:

– А что будет, если укусят?

– За-ра-же-ние, – по слогам ответил граф. Он больше не пытался сохранять дворянское достоинство, отбивая атаку нежити всеми возможными способами: магией, мечом и ногами. Если рассчитать силу и место пинка, последние не менее эффективны, чем палка госпожи Барк. Некромант для надежности бил с размаху. – Кровь начнет гнить.

Следовало навестить библиотеку и только потом предлагать свои услуги. Но данного слова не вернешь, придется выкручиваться.

– Господа мертвецы, минуточку внимания! – вырвавшись из круга нападавших, Кара, тяжело дыша, забралась на перевернутое надгробие, словно на трибуну. – Я невкусная. Честное слово! Я из ваших, бывшая мертвячка. Тьфу, мертвец. А еще меня убить нельзя. Сами подумайте, вам нужен говорящий рот в желудке? А брыкающаяся нога? Она же не переварится.

Замерли, прислушались. Неважно, что говорить, главное, уверенно. Этому Кара научилась в Женском колледже. Экзамены в нем порой проходили по формуле: «Ничего не понимаю, но заболтаю».

– А вам нужны питательные вещества, – продолжала Кара. Согнув ногу в колене, она приняла позу верховнокомандующего на парадном портрете. Вместо поверженных знамен молодая женщина попирала могильную плиту. – Нужно добывать новую пищу, выполнять приказы хозяина. А как догнать еду, если ноги еле волочатся? И как выполнять приказы, если желудок раскачивается, словно мачта на ветру. Уж молчу про то, что существовать под постоянный бубнеж невозможно. Выплюнуть меня вы не можете, слишком глубоко заглотили. Можно попросить товарищей разорвать вас на части, но тогда я стану орать еще громче, а вы совсем умрете. Зачем такие жертвы, господа мертвецы, лучше мирно разойтись по могилам. Там холодно, жестко, зато сладко спать. Вот, помнится, когда я пребывала в мертвом состоянии…

Госпожа Барк несла откровенный бред и глазами давая графу понять: действуйте, я их задержу. И некромант не подвел. Заслушавшись бывшую сестру по нежизни, зомби позабыли о маге. В итоге Морис удобрил почву на много десятилетий вперед, покрыв ее ровным слоем пепла.

– Уфф! – Кара провела рукой по вспотевшему лбу и сползла на надгробие. Чистота юбки давно превратилась в понятие относительное, не жалко. – Сначала чуть не съели, потом чуть не поджарили.

– «Чуть» не считается, – напомнил Верховный некромант и привалился к соседней осинке.

Тяжело давался кабинетному работнику физический труд! Но хотя бы на глазах у женщины не опозорился. Плохо, конечно, долго возился, норматив не выполнил. Его Морис установил сам, никому не озвучивал, но все равно неприятно. И запыхался. Неужели стареет? Вот так и не заметишь, что тебе уже не «…дцать»!

– Жалеете?

Кара не спешила расставаться с палкой и тревожно оглядывалась по сторонам.

– Подданных ищите? – перехватив ее взгляд, усмехнулся граф. – Увы, королевство я у вас отнял, на пламенную речь собрались все местные обитатели.

– Точно? – недоверчиво уточнила госпожа Барк. – Вдруг ленивые и глухие остались?

– Проверим. Заодно поищем магическую связь с кукловодом. Спорю, очередной студент.

– Давно пора разогнать Магический университет, – внесла кардинальное рацпредложение Кара. – В обычном людей наверняка лучше учат, а даже если нет, его выпускники точно безопаснее.

С последним Верховный некромант бы поспорил. Для нанесения непоправимого урона магия не нужна.

– Немного запоздало, но отвечу. – Убедившись в целости и сохранности меча, Морис убрал его в ножны и шагнул к Каре, без тени почтения ступая по тому, что некогда звалось людьми. – Вы мне нужны в нормальном, а не жаренном виде. Спасибо!

Мир не рухнул, земля и небо не поменялись местами. Госпожа Барк ушам своим не верила и пару раз ущипнула себя за локоть. Основательно, до синяков. Однако граф Экундо не спешил на нее орать. Его точно зомби покусали, надо проверить и обработать рану.

– Вы не рады?

Верховного некроманта чрезвычайно удивила ее реакция. Не выпученных глаз он ожидал, а хотя бы смущения, улыбки, внимания к себе, наконец. А Кара уставилась на собственную руку и упорно ее щиплет.

– Почему, очень, но не верю. Милорд ясно дал понять, что во мне не нуждается.

Все сначала! Морису хотелось зарычать, но он ограничился пристальным изучением неба над головой. Заклинание тревожных импульсов больше не посылало, можно немного пожаловаться на упрямство отдельно взятых женских особей.

– Милорд ничего не делал, вы мне и рта открыть не позволили. Но милорд осознал и сделал выводы. Давайте уже перелистнем эту страницу! – раздраженно добавил граф и стащил куртку с дерева. Повезло, не пострадала. – Деловые отношения не предполагают поедание мозга чайной ложечкой.

– Я воспользуюсь столовой, – пообещала Кара.

– По возможности вообще обойдемся без ложек. Вы не пострадали?

Наскоро приведя себя в порядок, Верховный некромант убедился, что единственные повреждения она нанесла себе сама минутой ранее.

– Замечательно! – удовлетворенно кивнул граф. – Раз так, приступайте ко второй части обязанностей помощника некроманта. Сидеть на холодном можно и в столице, камней хватает.

– Вам небезразлично мое здоровье?

В душе затеплился лучик надежды. Может, не все так плохо, и Кара поторопилась с выводами? Она бы даже помирилась с Морисом, если бы он… Далее следовал длинный список требований, частично невыполнимый.

– Разумеется, как и любого творения своих рук.

Ну вот, а она надеялась! Захотелось сказать что-то едкое, обидное, однако Кара ограничилась коротким пожеланием:

– Чтоб на кладбище еще зомби остались!

Молодая женщина с гордым видом подхватила юбки и направилась к воротам. Но подбородок иногда надо держать пониже, глядишь, не упала бы. И как – самым постыдным образом, чуть ли не с головой окунувшись в проклятую жижу, созданную не менее проклятым некромантом.

– Ненавижу! – Кара с чувством ударила по начавшей застывать глине. Она сидела посреди месива и по количеству коричневого цвета на сантиметр кожи сравнялась с госпожой Фера. – И кладбища, и некромантов, и графов, и студентов с пустоголовыми преподавателями!

Жижа согласно чавкнула, сомкнувшись вокруг запястья. Вытащить его оказалось проблематично, глиняный капкан не сразу отдал жертву. Ну и как теперь встать? Опереться не обо что, лужа вязкая. Помощь пришла откуда не ждали. Граф ловко подхватил молодую женщину под мышки, наклонившись, даже перчатку выудил. Как, только ему известно. А после помог освободить ноги и не расстаться с ботинками.

– М-да! – одним словом описал Морис внешний вид спутницы.

Будто она не догадывалась! На глаза навернулись злые слезы. Воистину, стоило проклясть тот день, когда Кара увидела Верховного некроманта. Лучше бы она в гробу лежала, чем жалким уродцем дрожала посреди кладбища.

– Вот что, – решительно заявил граф, – отправляйтесь-как вы в тепло, мыться. Чтобы ничего не напало и не покалечило, либо, наоборот, чтобы вы никого не покалечили, провожу. Кукловода поищу сам. А вы отдыхайте.

– От жизни? – Кара с тоской осмотрела себя. – В таком виде я даже перед зомби не покажусь. У меня запасного платья нет, пальто тоже.

– Будут. Только без истерики, договорились?

Меньше всего на свете госпожа Барк ожидала, что он чмокнет ее в лоб – чуть ли не единственное место, не заляпанное грязью. От удивления Кара даже приоткрыла рот, и Морис не преминул напомнить, что в приличном обществе восторг выражают иначе.

– А в вашем приличном обществе женщин целуют? – нашлась собеседница.

Перерождение повлияло на ее характер, сделало бойчее. Прежняя Кара была покладиста, новая отрастила зубы.

– Я поцеловал вас как ребенка, – ничуть не смутился граф. – Вы очень напоминали капризную девочку.

– Прежде милорда интересовали совершеннолетние.

– Мои предпочтения с тех пор не изменились.

Сложно сказать, призыв ли это сделать выводы или просто слова. Кара предпочла решить потом. Сейчас важно избавиться от статуса первого пугала на деревне. Вот ведь, стоило измазаться с ног до головы, как грязь замерзла! А вместе с ней и госпожа Барк. Купание грозило вылиться в простуду, а с последней у Кары напряженные отношения. Не хотелось бы проиграть ей второй раунд, вряд ли граф Экундо воскресит. Условно живая Кара интересовала его как научный эксперимент, а полностью мертвая превратилась бы в обычный труп. Увы, не любимой тетушки или собачки, чтобы тратить время и силы аж на третью чужую жизнь.

Верховный некромант не обманул, проводил до места постоя – дома позорно сбежавшего старосты. Так как Морис не планировал задерживаться в забытом даже сборщиками налогов местечке, его сей факт не расстроил. Кровать имеется, продукты и дрова тоже, можно спокойно переночевать – и на новое кладбище, к новым зомби.

– Сами управитесь? – переступив порог, засомневался некромант.

– Идите уж! – пробурчала Кара. – Ловите преступников, бейте нежить. Не графская работа – плиту топить, не умеете наверняка.

Действительно не умел, но разве в таком признаются? Как и в том, что собирался полностью переложить хозяйственные обязанности на спутницу.

– Платье достану, – проявил заботу Морис и стукнул дверью.

Кара вздохнула. Достать, может, и достанет, а вот наденет ли она его – большой вопрос. Мужчине неважен цвет, размер и фасон, а именно верное сочетание этих составляющих делает женщину женщиной. Выходит, придется затеять не только купание, но и большую стирку. А после – большую готовку. Будто Кара графа не знала! Ничего, ее стряпню он ест, голодным не останется.

Глава 20

– Вот зачем я это делаю?! – страдальчески вопросила госпожа Барк стену. Та не ответила: мол, сама разбирайся с тараканами в голове. – Второй раз на те же грабли!

– Роль граблей ругательная, прошу ее ко мне не применять, – сонно отозвался Морис.

Ночь завершилась-таки приятно, даже слишком приятно, учитывая ее начало. Инстинкты удовлетворены, никто не ругается, бельем не швыряется. Вон оно, белеет на веревке. Сколько всего женщины на себе носят! Немудрено, что они так долго собираются. Не поместившееся на веревке лежало на скамейке у плиты, прокаливалось. Кара решила, лучше так, чем на полу, все равно поздно соблюдать приличия.

– Тебе слово не давали! – огрызнулась молодая женщина. – Подлый соблазнитель!

– Что-то я не заметил особого сопротивления, – парировал граф, мгновенно вынырнув из дремы. – Зато громкие крики слышал.

– Все верно, я на помощь звала.

– Других соблазнителей? Не хочу тебя разочаровывать, но на страстное «Да!» с багром и вилами не прибегают.

– А жаль, спасли бы девичью честь.

Госпожа Барк приподнялась на локтях и в предрассветном сумраке взглянула на любовника. Как есть довольный победитель! А она, наоборот, проиграла, отчего хотелось что-нибудь разбить. Увы, лишней посуды в доме старосты не водилось, приходилось сцеживать яд словесно.

– Да не покушался я на нее! Сама говорила: не хотела бы, ничего бы не вышло.

– Опять денег предложишь? – помрачнела Кара и отвернулась. – Да не скажу я невесте, не переживай.

– Знаешь, я сам ей скажу.

– Что?!

Если бы в дом сейчас нагрянул отряд зомби верхом на русалках, госпожа Барк не заметила бы. Она растерянно уставилась на Мориса, пытаясь понять, он шутит или сошел с ума. Не стоило ему одному сражаться против целого кладбища, разум не выдержал нагрузки.

– То! – передразнил граф и притянул Кару к себе, такую теплую, не до конца восстановившую дыхание после любовных утех. – Отвечу твоими бы словами: если бы я не хотел, ничего бы не случилось. После твоего бегства я много думал и…

– Лучше бы думал мало! – оборвала его на полуслове молодая женщина.

– Это уже мне решать. Так вот, – вернулся к прежней теме Верховный некромант, – женитьба отныне не кажется мне столь выгодной, как раньше. После женщины, с которой интересно поговорить, с которой есть общие интересы, которая приятна в постели…

– Стоп! – снова вмешалась Кара. – Откуда тебе знать, вдруг леди Лазон с двенадцати лет о тебе мечтает и разные позы разучивала.

– Она? – Граф от души рассмеялся. – Ты ее целовала?

– Нет, конечно, – фыркнула госпожа Барк, – я больше по мужчинам.

– Немного потеряла. Марсела прекрасно разбирается в драгоценных камнях и тонкостях этикета, музицирует и хороша во всех отношениях, кроме одного – ей плевать на меня. Да и на любого другого жениха тоже. Она слишком идеальна, чтобы отдать себя кому-либо.

– Прежде мне не доводилось быть плохой девочкой, – хихикнула Кара и на недоуменный взгляд любовника пояснила: – Ну раз леди Лазон – хорошая девочка, то я плохая, вот позволяю себя пользовать. Хотя вру, – она задумчиво почесала переносицу. – Я всегда была плохой. Сначала сбежала учиться, потом работала, овдовев, не желала снова выходить замуж, делиться с родней деньгами. А еще глупой, раз снова очутилась с тобой в одной постели.

– Это еще почему? – обиделся Верховный некромант.

Расслабленность как рукой сняло. Он сел и уставился на Кару сверху вниз. Она продолжала лежать как лежала, старательно делая вид, будто ничего не замечает.

– Кара! – Морис настойчиво требовал ответа.

– Сам догадайся! – отмахнулась госпожа Барк и украдкой зевнула.

Все же ночные бдения чрезвычайно утомляют. Сначала зомби, потом мужчина… В сущности, не так уж сильно они отличаются: действуют по стандартной схеме, даже глагол «съесть» в арсенале обоих имеется. Но с мужчиной, несомненно, приятнее, хотя иногда не безопаснее.

– Да вот не получается, – начиная закипать, буркнул граф.

– Оно понятно, ты мужчина. Хорошо, так и быть, объясню. Во-первых…

– Я тебя убью! – с мрачной решимостью заявил некромант и потянулся за подушкой.

Кара ойкнула и на всякий случай свалилась на пол – иногда вставать долго.

– Не надо делать чужую работу, – послышалась с постели. – Твое самоубийство мне удовлетворения не принесет. Пришло время навести порядок в женском образовании, результаты меня категорически не устраивают.

– Полномочий нет, – не стушевалась госпожа Барк и потерла ушибленное плечо. – У вас только кости и летающие шары. Или некромантов учат шить, готовить и говорить: «Да, милый, как скажешь, милый»?

Кара столь потешно спародировала покорную жену, что сердиться на нее дальше не представлялось возможным. Наклонившись, Верховный некромант водрузил беглую любовницу на место и пригрозил:

– Выкинешь еще что-нибудь, накажу, дочь лавочника!

– Не лавочника, а егеря, – поправила молодая женщина и буравчиком выбралась из его объятий. – И насчет наказания подробнее.

Морис ухмыльнулся и шепнул:

– На сладкое даже не надейся, все буднично и больно.

– Значит, отшлепаешь, – резюмировала Кара. – И давно это у тебя? Давай поговорим, когда тебе впервые захотелось отшлепать женщину до того, как…

– Исключительно после. И только тебя. Скажи, наконец, почему спать со мной – дурость.

Госпожа Барк тяжко вздохнула и закатила глаза. Верховный некромант, а элементарных вещей не понимает!

– Потому что ты граф, потому что у меня дворянство условное, – начала она загибать пальцы. – Потому что ты при власти, деньгах, да и внешне далек от чудовища. Потому что у тебя невеста, потому что ты меня соблазнил, а после предлагал деньги за молчание. Потому что у меня совсем нет гордости и мозгов. Продолжать?

– Да, – кивнул Морис и устроился поудобнее. – Любопытно услышать весь список.

– Разве этого мало? – удивилась Кара.

– Увы, сомнительное оправдание, – развел руками граф. – Желаешь, представлю весомые контраргументы. Их всего два, зато какие! Ты меня любишь и хочешь.

Госпожа Барк открыла и закрыла рот, впервые не найдясь, что ответить. Кончики ее ушей стремительно розовели. И вовсе не потому, что она голая, даже волосами не прикрылась, а из-за двух проклятых глаголов.

– А доказательства у вас имеются?

Во рту пересохло, пришлось несколько раз сглотнуть, смочив его слюной.

– Если я сейчас их приведу, ты перекричишь петухов, – рассмеялся Морис и серьезно добавил: – Давай покончим с глупой игрой? Мы оба знаем, что я говорю правду.

– И мы оба знаем, что аристократы всего лишь развлекаются с такими, как я, – грустно добавила молодая женщина.

Сказка закончилась, пора одеваться и готовить завтрак. Потом снова на кладбище, по полям и лесам, искать кукловода зомби. Кара с удовольствием надерет ему уши: надо же куда-то выплеснуть досаду и сожаление? Активность на свежем воздухе успокаивает, а ритмичные движения руками избавляют от негативной энергии.

– Ты хочешь?..

Верховный некромант не договорил, вопрос повис в воздухе.

Кара покачала головой и отвернулась. Уголки губ поникли.

– Кто я такая?

– Я спросил: хочешь ли, а не кто ты.

Морис заставил ее посмотреть на себя и заметил неестественно блестевшие глаза. Госпожа Барк, которую он знал, никогда не плакала, да и теперь старательно прятала обуревавшие ее чувства. Граф аккуратно смахнул слезинки, но так и не смог проникнуть в глубину чужих глаз. Кара смотрела вроде и на него, но одновременно куда-то сквозь, вдаль.

– А ты не боишься? – Она говорила едва слышно, почти шептала. – Вдруг я соглашусь?

– Ответь, узнаем.

– Тогда начинай бояться, – слабо улыбнулась Кара и отстранилась.

Вот так, нужно свести все к шутке, потому что граф всерьез спрашивать не мог.

– Бедная Марсела! – в свою очередь вздохнул Морис. – Следовало немного подождать, тогда бы не пришлось… Но ничего, переживет.

– Ты?.. – Госпожа Барк начинала прозревать. Жестокая шутка оказалась правдой. – Слышишь, не делай этого! – выкрикнула она и, ухватив любовника за грудки, попыталась встряхнуть. – Развлекайся дальше, но не делай!

– Нет, – с упрямой улыбкой возразил граф.

Его смешили попытки молодой женщины «выбить из него дурь». С тем же успехом она могла снять герб университета. Весил он порядочно, да и висел высоко.

– Это мое решение, ты тут ни при чем. – Когда выступление Кары зашло слишком далеко, Морис поставил жирную точку. – Нас с Марселой не связывает ничего, кроме тщеславия. Последнее ты удовлетворяешь в полной мере. И не надо дуться, делать страшные глаза. За все в жизни нужно платить, госпожа Барк, за саму жизнь тоже. Раз я твой создатель, то ты моя рабыня. А чем положено заниматься приличной наложнице? – подмигнул мужчина. – То-то же! Титул графини станет приятным дополнением к третьей диссертации на тему родов у воскрешенной нежити.

Если бы Кара не сидела, то непременно упала бы. Мир скатился в тартары, унеся с собой съехавшую крышу. Оставалось только понять, чей дом она некогда защищала от непогоды. То ли Верховный некромант окончательно сошел с ума на фоне бессонницы, то ли по той же причине у молодой женщины начались слуховые галлюцинации. Она несколько раз открывала рот, но неизменно не могла произнести ничего, кроме междометий.

– Прекрасно, – кивнул довольный граф, – подопытная согласна. Раз так, можно приступить к менее приятной части программы.

– Я не… Так не бывает! – собравшись с силами, выпалила Кара. – Прекрасный принц тащит девушку в постель, делает дорогие подарки, но женится на принцессе. Зачем ему портить голубую кровь?

– Наверное, потому, – некромант потянулся за одеждой, – что она у меня красная, а принцев среди Экундо не водилось. Не бойся, когда есть титул, власть и связи, ты всегда полноценен, но вот когда лишаешься их… Сама понимаешь, даже смерть не разлучит меня со столь сладостными вещами.

Молодая женщина понимала, поэтому решение графа и стало для нее шоком. Было еще одно, то, на что не обратила бы внимание Золушка, но важное для госпожи Барк.

– Все это чудесно, Морис, но я в твоем подчинении не состою. Раз так, и будущее у меня свое собственное, неплохо бы поинтересоваться, как я его вижу.

– Хочешь потягаться со мной? – усмехнулся Верховный некромант, натягивая штаны. – Попробуй, но предупреждаю, я отправил в путешествия разной степени дальности пятнадцать баронов, четырех министров и восемь виконтов. Поэтому прими мое слово как указ, женщина.

– Я, конечно, министров не смещала, законов не издаю, но вот тебе, мужчина! – Кара продемонстрировала неприличный жест. – Либо партнеры, либо Марсела Лазон.

Морис от души расхохотался.

– О, ты себя недооцениваешь! Может, ты и не делатель министров, но графу Морису Экундо прежде никто палец не показывал.

Молодая женщина была чуточку раздосадована. Даже не обиделся! А она надеялась на ссору, обмен колкими репликами. Вышло же… словно они женаты. Мечтательно прикрыв глаза, госпожа Барк примерила герб с графской короной. Она оказалась как раз, герцогская бы с головы сползала. И обивка мебели в особняке Экундо гармонирует с волосами, словно ее под Кару подбирали – знак судьбы. Оставалась Марсела. Кара не хотела участвовать в разборках с невестой любовника. Хотя бы потому, что она не разлучница и всячески отговаривала Мориса от скоропалительного решения. Леди Лазон вряд ли придет в восторг от смены статуса и попытается отыграться. Пусть уж на Верховном некроманте: он устойчивый, а Кару любой ветерок сдует. Лиши король ее личного дворянства и места при дворе, все, конец. Граф, конечно, шел на мезальянс, но не устраивал катастрофу. Жениться на придворной даме можно, а вот на особе сомнительных занятий – чрезвычайно не рекомендуется.

– Ладно, – смилостивилась Кара, – я выйду за тебя. Второй раз соглашаюсь сменить фамилию, дважды же по меркантильным соображениям.

– Такова судьба! – Мог бы и возразить из вежливости. – Официальное предложение сделаю, когда расторгну помолвку. Сама понимаешь, пока мои слова силы не имеют.

Госпожа Барк кивнула. Она очень хорошо понимала. Равно как и то, что нужно на время забыть о личной жизни и переключиться на жизнь общественную. Хотя бы для того, чтобы не изводить себя бесплотными надеждами. Несмотря на паническое бегство старосты и любовь мародеров к чужим вещам, молодой женщине удалось приготовить сносный питательный завтрак. На скорый обед не рассчитывали, поели плотно, а после отправились на поиски неуловимого вредителя. Верховный некромант полагал, тот не успел далеко уйти.

– Ну, и как искать иголку в стоге сена?

Перспектива увлекательного похода через сугробы и валежник не привлекала – недостаточно Кара провинциальная женщина! Наверное, во всем виновата учеба. Говорят же, образование – зло. Так бы с криком «Гэть!» госпожа Барк раскидала сухостой, распугала лягушек в болоте, проложила бы водный путь через реку. Зима не помеха, для деревенской женщины она отговорки. Только вот Кара стала до мозга костей городской. Формально она ей родилась, но до школы имела все шансы пополнить ряды нормальных женщин. Не получилось. Нельзя девочек грамоте учить, в колледжи отпускать, они потом белоручками становятся, по уши в грязи работать отказываются, коней из горящих конюшен не вытаскивают. Для настоящей женщины это так, разминка – дом на плечах нести. В прямом и переносном смысле.

Морис самодовольно усмехнулся и напомнил:

– Ты забываешь, что рядом с тобой один из лучших магов королевства.

– Всего лишь один из? – разочарованно протянула Кара.

– Лучший, – тут же поправился граф.

Но поздно, госпожа Барк клещом уцепилась за его слова и вонзила одну из своих острых шпилек:

– А с остальными лучшими познакомишь? Тебе верить нельзя, хочу лично проверить уровень сил каждого.

Верховный некромант побагровел и рявкнул:

– Не позволю!

В голове мгновенно сложилась картинка, как именно Кара станет проводить проверку.

– Молчи, у тебя невеста есть, – подлила масла в огонь довольная молодая женщина, – а я свободная охотница за мужчинами.

– В таком случае, – губы Мориса тронула елейная улыбка, – вот и найди мага, направлявшего зомби. Он точно мужчина, потому как женщин чарам не учат. Их вообще мало чему учат, – вполголоса добавил граф. – Ты тому яркий пример.

Утренняя пикировка бодрит, после нее и солнышко ярче, и на душе теплее.

Начали с кладбища. При дневном свете оно пугало еще больше, нежели при ночном. Темнота удачно скрывала пикантные подробности массовой миграции мертвецов. Кара сомневалась, что проявила бы столько же отваги, обладай она полным виденьем картины. Земля вздыбилась словно от природного катаклизма, надгробные плиты скинуты, а то и разломаны пополам. Памятники, если таковые имелись, держались на честном слове, на одной точке опоры. Деревья тоже пострадали: сельчане частенько хоронили покойников в теньке. Часть подземных обитателей не успела выбраться из могил и застыла так, как встретила заклинания графа Экундо. То здесь, то там из-под мха кокетливо выглядывал скрюченный палец, играя в разведчиков, высовывалась голова, безвольно поникло туловище. Все крайне сомнительного вида.

– До чего же омерзительна смерть!

Кара поежилась и прислонилась спиной к стволу уцелевшего дерева. Если смотреть прямо, никаких ужасов нет, а для права и лево есть некромант. Не обращая внимания на спутницу, он чуть ли не ползал по земле, разыскивал только одному ему ведомые знаки, попутно доводя до состояния пепла прокопченных кладбищенских обитателей.

– Я такая же в гробу лежала? Ну, до заклинания Турса?

Внешний вид – главная забота любой женщины, и Кара втайне надеялась оказаться чуточку привлекательнее местных жителей.

– Примерно, – не отвлекаясь от работы, ответил Морис. – Процесс разложения для всех одинаковый.

Мог бы и соврать ради дамы, но в этом весь граф Экундо, от него комплимента не дождешься. Зато работу свою делал хорошо, в чем госпожа Барк убедилась буквально через пару минут.

– Нашел! – выпрямившись, довольно сообщил Верховный некромант. – Вектор силы всегда оставляет следы.

Кара не поняла ни слова, но порадовалась за любовника. Забрезжила робкая надежда досрочно завершить сезон добрых дел.

– От меня что-то требуется? – для галочки поинтересовалась молодая женщина.

Морис неопределенно махнул рукой. В равной степени это означало «нет» или «отстань!», но Кара предпочла «следуй за мной и будь на подхвате». Ну не на кладбище же торчать, на покойников таращиться! К слову, неплохо бы их закопать, но браться за лопату госпожа Барк не собиралась. Небольшой субботник сельчанам не повредит, они и так бесплатное избавление от армии зомби получили.

Верховного некроманта вел по следу азарт охотника. Ему тоже не терпелось покончить с неведомым шутником. Собачий нюх заменяли знания. Граф Экундо уловил легкие колебания природного фона, не рассосавшиеся с ночи, и двигался туда, где они усиливались. Иногда приходилось останавливаться, бродить среди могил, даже возвращаться. Что поделаешь, след от вектора силы – это не крепкий корабельный канат, его надо ощутить, буквально вычленить из окружающего пространства. Но постепенно поступь Верховного некроманта становилась все быстрее, увереннее. Воспрянувшая духом Кара понимала: цель близка. Поразмыслив, молодая женщина чуть отстала и сместилась в сторону, ближе к деревне. Интуиция подсказывала, преступника, как и зверя, лучше ловить методом загонной охоты. Морис заходил справа, она слева, бедняге, если он все еще там, некуда деваться, разве только в чистое поле. Но там снега по колено, далеко не убежишь.

– Кара! – позвал граф.

Молодая женщина тут же оказалась рядом и разочарованно притопнула ногой. Ушел-таки, еще ночью! Осталось только логово – подобие детского домика на дереве. Однако, вопреки логике, Верховный некромант не выглядел раздосадованным.

– Впопыхах он кое-что забыл. – Морис указал наверх и покачал головой. – Не радует меня университет в последнее время, ох, не радует! Остается надеяться, хотя бы младшекурсник, иначе всех преподавателей выгоню и лично новую программу составлю.

Кара не сразу разглядела, что привлекло его внимание, лишь после подсказки некроманта увидела непонятное темное пятно.

– Что это? Нечто магическое? – Она в растерянности обернулась к графу.

– Не думаю, – покачал головой он. – Сейчас достану.

Смерив расстояние до «гнезда», Морис подтянулся и довольно быстро забрался в чужое убежище.

– Кладбище как на ладони, идеально! – крикнул он сверху. – Именно отсюда он управлял мертвецами, вектор здесь начинается.

Кара поежилась. Управлял! Выходит, не дурак, у дурака бы зомби сами по себе бродили. Вот и верь после этого депешам! Тут не несчастный случай, а спланированная диверсия. Брр! А вдруг тому магу вздумалось бы натравить на Кару целое кладбище? Маг мог зомби на деревьях развесить. Или нет? Пока она размышляла над возможностями таинственного кукловода, Верховный некромант внимательно изучал забытую преступником вещь. Алчущий славы студент оказался злостным нарушителем дисциплины, потому как прихватил из университета учебник по профильному предмету. Он пестрел его собственными записями, а между страниц граф Экундо и вовсе обнаружил контрольный листок.

– Сотрейский филиал таки ждут реформы. Они учат бестолочей! – Свесившись, граф потряс бумажкой. – Тут его имя и фамилия, Кара. Еще бы адрес оставил, чтобы окончательно облегчить властям жизнь.

– Не свались! Или не свалитесь, если вы сейчас милорд.

Больше содержимого контрольного листка госпожу Барк тревожило здоровье Мориса. Он опасно наклонился и в любую минуту мог потерять равновесие. Обошлось – Верховный некромант успешно спустился.

– А если учебник не его?

Кара отказывалась верить в беспросветную тупость подрастающего поколения. Этот хотя бы учился хорошо, получил за промежуточную аттестацию восемь баллов.

– Вот мы найдем его и спросим.

Госпожа Барк не разделяла энтузиазма спутника. Вряд ли некий Саймон Рид идиот в десятом поколении, иначе не сумел бы подать документы в университет, да что там, уехал бы в почтовом дилижансе в противоположном направлении. Но с сильными мира сего не спорят, даже если они ошибаются, у них все идет по плану.

Граф Экундо не собирался бегать за таинственным Саймоном. Удовлетворившись найденной книгой, он спокойно вернулся в деревню. Кара, недоумевая, шагала следом. Оказалось, Верховный некромант попросту не хотел делать чужую работу. Отыскав первого попавшегося солдата, Морис велел объявить в розыск нерадивого студента.

– Ну вот, – некромант обернулся к Каре и удовлетворенно кивнул, – теперь можно немного насладиться деревенской жизнью.

Госпожа Барк поспорила бы с глаголом «насладиться», но вдруг для столичного аристократа подобная смена декораций – отдых? Сама Кара предпочла бы дожидаться ареста Саймона в Литире, в тепле и уюте, благо угроза нашествия зомби очистила город от людей, которые могли бы испортить настроение. Увы, толком отдохнуть им никто не дал. Студента нашли быстро. Никто не желал провести еще одну бессонную ночь, гадая, не постучится ли в дверь костлявая рука. Саймон Рид оказался на редкость обыкновенным. Кару постигло жесткое разочарование. Она ожидала увидеть брутального красавца или, наоборот, скромного очкарика, но не среднестатистического оболтуса лет двадцати. Он не походил на кандидата в Темные Властелины. Клетчатая рубашка, куртка с чужого плеча, мешковатые штаны, заправленные в сапоги для верховой езды. Отросшая стрижка, пара непокорных прядей на затылке и серые глаза. Ни шрамов, ни злодейской улыбки.

– Ну?

Отодвинув стул, Верховный некромант уселся на него и закинул ногу на ногу. Приветствия студент не удостоился, внятного вопроса – тоже. Госпожа Барк укоризненно покачала головой. Ну разве так делается? Преступнику нужно подсказать, в каких именно грехах каяться, а то он ненароком поведает больше, чем следует.

Допрос велся в участке. Столь громкое название носила пристройка местного муниципалитета, состоявшая из крохотной комнатушки с не менее крохотной камерой.

– Здравствуйте. – Зато Саймона воспитанием не обделили.

Юноша пристальнее вгляделся в лицо графа и просиял.

– Ой, я вас знаю! – восторженно выпалил он. – Вы изображены на портрете в кабинете ректора.

Кару так и подмывало спросить, краше ли оригинал копии и почему Морис занял почетное место короля на стене, но она мужественно сдержалась. Вот так ляпнешь, и окажешься в тюрьме по обвинению в неуважении власти.

– Тогда наш разговор пройдет конструктивно. Надеюсь.

Верховный некромант выразительно глянул на студента. Тот не смутился и кивнул.

– Я не собирался никого убивать. – Похоже, Саймон не принадлежал к партии «это не я!» и «ничего не скажу». – Всего лишь немного попугать.

– И прославиться, – назвал главную причину Морис.

– Это тоже, – согласился молодой человек и, поколебавшись, привалился к стене. Злобные окрики не последовали, значит, можно. – Надоело, что вечно шпыняют, называют олухом, твердят, будто я мизинца их не стою.

– Мизинец явно дешевле, – усмехнувшись, согласился граф, но Кара остереглась бы верить его хорошему настроению. – Чрезвычайное происшествие – тоже твоих рук дело?

– Нет, это наш преподаватель… напутал.

– Ясно, тот самый, с ценным мизинцем? – кивнул Верховный некромант.

Мозаика в голове постепенно складывалась, не хватало только нескольких деталей.

– Он, – признался студент. – А я ничуть не хуже. Сами видите, все целы, я умело зомби управлял. А если кто-то скончался от сердечного приступа, я не виноват.

К счастью для юноши, его слова не расходились с делом. Зомби вселяли панический ужас, но питались исключительно домашней птицей и мелким рогатым скотом. Человечины им попробовать не позволили, зато разрешили устроить парочку погромов. Несомненно, немного успокоившись, сельчане захотят ближе познакомиться с героем дня и выразить ему сердечную благодарность.

– Откуда знания, умник? И как сюда добрался? Явно не пешком.

– На лошади. – Саймон тяжко вздохнул и неохотно признался: – Я ее одолжил.

– То есть украл. – Граф Экундо экивоков не терпел. – У кого?

Ответ поразил своей незамутненностью:

– Почем я знаю! Стояла, ну я и взял.

– Как и книги по некромантии, – поддел Морис.

Юноша потупился, уставившись на связанные руки. Оправданий у него не нашлось.

– И ты после этого рассчитывал стать магом?

Вера в качество скадарского образования восстановлению не подлежала.

– Я… я на вас хотел походить! – пытаясь выкрутиться, выпалил Саймон. – И книги не крал, а купил. Всю стипендию отдал. Дальше сам кое-что додумал. В университете эксперименты запрещены, делаешь одно и то же, тягу к знаниям не поощряют. А мне мертвецы требовались, проверить кое-что.

– Проверить! – ворчливо повторил Верховный некромант и рывком поднялся. – Знаете, юноша, детство закончилось, пора обзавестись мозгами. Если вы по какой-то причине не сподобились, ваши трудности. На магической карьере можете поставить крест.

– Но….

Ничто не пугало Саймона так, как невозможность пользоваться даром. Тогда он станет обыкновенным, точно не войдет в анналы истории.

– Тут решаю я, – граф окончательно похоронил чужие мечты. – Вы сами выбрали свою судьбу.

Он махнул солдатам:

– Уведите! Судить на общих основаниях. Лошадь вернуть владельцу, запрещенные книги, если найдете, передать специалистам.

История с зомби закончилось буднично, Морис даже получаса не потратил.

– И что теперь? – выйдя вслед за Верховным некромантом, поинтересовалась Кара.

– Сообщим магам о поимке умника, оставим его последние координаты и вернемся в столицу. Профессора прекрасно справятся с зачисткой близлежащих кладбищ. Или тебе подвигов не хватает? Тогда можешь остаться.

Госпожа Барк активно замотала головой и заверила, что недостойна звания женщины-героини. Граф принял ее слова как должное:

– Я с самого начала знал, помощь – отговорки, на самом деле ты хотела помириться.

Отчего-то после его слов возникло нестерпимое желание поссориться.

Глава 21

Верховному некроманту прежде не доводилось забирать назад обещания, но он свято верил, что хозяин своему слову. Не следовало поддаваться на провокацию Марселы, тогда бы граф сделал все тогда и так, как ему виделось правильным. Но прошлое не изменишь, оставалось только переписать будущее. Морис понятия не имел, как оно сложится, пока довольно разорвать помолвку. Леди Лазон – прекрасный приз, только граф нуждался в женщине. Их неожиданное сближение с Карой заставило пересмотреть некоторые жизненные приоритеты. Положим, любовь для брака не требовалась, порой даже мешала, но существовать бок о бок с женой, которую волнует только ее собственная особа… Как Морис мог этого не замечать! Повертев ситуацию так и этак, он и вовсе пришел к выводу, что ошибся в определении собственного статуса. Марсела, несомненно, высокая награда, только он не ее владелец, а всего лишь атласная подушка, на фоне которой орден смотрится еще эффектнее. Лягушек, то есть трудные решения, глотают по утрам, поэтому Верховный некромант не стал затягивать с визитом к графу Лазону. В отличие от дочери, он остался в столице и мужественно пережил нашествие зомби, то есть слухи об их наличии. Будущий тесть принял графа с распростертыми объятиями, но без особого удивления. Он полагал, речь пойдет о подготовке к свадьбе, и чуть ли не с порога высказал пару своих соображений. Морис из вежливости выслушал – этикет запрещал обрубать крылья чужой надежды без предварительной подготовки.

– Однако не мешало спросить Марселу, – в заключение добавил граф Лазон. – Вы же знаете, как для моей девочки важен грядущий праздник.

– Знаю, – кивнул некромант, – поэтому предпочел сначала переговорить с вами. Женщины порой излишне эмоциональны.

Почуяв неладное, хозяин дома ненадолго нахмурился, но отогнал дурные мысли. А зря, интуиции нужно верить.

– Вы совершенно правы, милейший Морис. – Голос его источал патоку, в которой увяз бы десяток пчел. – Мне ведь дозволено называть вас так? В некотором роже мы уже родственники.

Памятуя о подготовке, граф Экундо и это суждение оставил без возражений. Воодушевленный сближением со столь могущественной особой, отец Марселы продолжал:

– Увы, женщины не чета нам, мужчинам. Они слишком ранимы и порой, не побоюсь этого слова, напрочь лишены разума. Женщины готовы тратить непомерные суммы на безделушки, которые ни разу не наденут. Так и свадьба, дай все на откуп Марселе, она пустит нас обоих по миру.

– На то и существуют мужчины, – слабо улыбнулся Морис, – чтобы исправлять женские ошибки. Но, боюсь, сегодня речь пойдет о моей собственной. С прискорбием вынужден сообщить, что я поторопился.

– С чем?

Тучи сгущались, но гром еще не грянул.

– С женитьбой на вашей дочери. Я прошу вернуть мне слово и кольцо.

Если бы графа Лазона лишили всех титулов и поместий, это не произвело бы такого эффекта. Несчастный глотал воздух ртом, словно рыба, а потом, побагровев, потребовал:

– Объяснитесь, милорд!

– Охотно, – кивнул граф и поднялся, понимая, отныне ему отказано в гостеприимстве. – Я совершил ошибку и заключил помолвку с совершенно не подходящей мне девушкой. Марсела, безусловно, прекрасна и достойна всего наилучшего. Этого я ей дать не смогу.

В гостиной воцарилась вязкая тишина. Слышно было не только, как тикают часы, но и как чуть поскрипывает обивка дивана под человеческим весом. Но долго так продолжаться не могло, взрыв неизбежен. Побагровевший так, что, казалось, его сейчас хватит удар, владелец дома встал напротив Мориса и произнес только одно слово:

– Вон!

Прежде никто не осмеливался кричать на Верховного некроманта, и он, несмотря на свою очевидную вину, не желал давать спуску обидчику.

– Попрошу не забывать, с кем вы беседуете! – Морис обдал оппонента морозным холодом.

– Отчего же, – граф Лазон с трудом сдерживался, сжимая кулаки, – я очень хорошо помню, с кем говорю. С человеком без чести, оскорбившим мою дочь.

Некромант шумно вздохнул, выравнивая дыхание. Он не должен опуститься до крика.

– Не моя вина, что вы рассчитывали на родство со мной, представляли его делом решенным и отказали мне в праве выбирать свою судьбу. Я не бедный дворянин, которому семейство Лазон оказало великую честь, а Верховный инквизитор. И ваша дочь всеми правдами и неправдами стремилась примерить кольцо. Собственная репутация ее волновала мало. Или, назвав бесчестным меня, вы сочтете благонравной девушку, неоднократно навещавшую одинокого мужчину без сопровождения?

– Хватит!

Несостоявшийся тесть отгородился от гостя рукой. Морис сверлил графа Лазона тяжелым взглядом. Руки сжимали перчатки. Казалось, еще немного, и тонкая эластичная кожа порвется.

– Я оплачу понесенные вами издержки. Всего хорошего!

Слова сказаны, обсуждать больше нечего, и Верховный некромант поспешил покинуть дом бывшей невесты, пока не договорились до дуэли. Морис не горел желанием продырявить чей-то бок из-за Марселы. Она того не стоит. Садясь на коня, он усмехнулся. А ведь действительно ни сейчас, ни месяц назад граф не согласился бы пролить кровь за леди Лазон. Как только он мог хотеть на ней жениться! Морис не питал иллюзий, он понимал, впереди еще один бой. Граф Лазон не простит, попытается настроить против обидчика свет. Но Верховного некроманта не пугали трудности, он все равно выйдет из них победителем.

После визита к графу Лазону Морис направился сначала в университет, затем во дворец, на доклад к королю, благо разведка донесла, тот вернулся в Литир. Ректору и высшему преподавательскому составу пришлось пережить пару неприятных минут, когда их должности и жалование висели на волоске. Однако обошлось, пострадали мелкие сошки. Начальство всегда дезинформируют, а злые дела творят люди на местах. Лишение премии показалось детскими лепетом по сравнению с бедами, которые обрушились на филиал в Сотрее. Саймона Рида дружно прокляли все: и студенты, и преподаватели. Парню следовало умолять о продлении досудебного заключения, потому как за дверью камеры его поджидал теплый коллектив разношерстных людей. Они жаждали выразить ему свою признательность, причем, не только в словесной форме. Ректор главного, столичного университета тоже благодарил Небесного Духа за существование столь инициативного юноши. Без него почтенный маг предавался бы недозволительной лени, погряз в повседневных делах. А тут встряска, куча новой работы, выговор от начальства. Словом, Саймона в тот день вспоминали столько раз, что ему грозило бессмертие. Во дворце, наоборот, Верховный некромант выступал в роли подчиненного, однако его величество повел себя как вампир-вегетарианец, то есть не потребовал чужой крови. Ему хватило того, что столица вновь безопасна.

– Ах, не утомляйте меня своими терминами и жуткими подробностями! – отмахнулся Радмир Второй.

Он переступил порог собственного кабинета не больше часа назад и жаждал отдохнуть с дороги, а не слушать о зомби и их создателе. Увы, королям тоже свойственны обычные человеческие слабости, они упрямо не желали соответствовать идеалам самых-самых только по факту рождения во дворце.

– Хорошо, какие детали интересны вашему величеству?

Верховный некромант только порадовался. Чем меньше король вмешивается в его работу, тем лучше. Пусть и дальше, не глядя, подписывает бумаги, которые ему протягивает граф Экундо.

– Никакие.

Радмир подошел к окну и мельком взглянул на парк. Как пусто! И ни одной красавицы, за которую можно уцепиться глазу. Не устроить ли снова отбор? Жениться монарх не собирался, всего лишь приятно провести время в компании дам. Потом можно снова вернуться к делам. А что, королям тоже требуется отдых, они не железные.

– Надеюсь, виновные найдены? – не оборачиваясь, поинтересовался Радмир.

– Разумеется, – кивнул некромант. – Они либо уже понесли, либо вскоре понесут суровое наказание.

– Впредь подобное не должно повториться. – А вот и королевские нотки в голосе прорезались. Что бы ни болтали о Радмире Втором, тюфяком он не был. – Проследите.

– Как прикажете, ваше величество.

Еще как проследит и примет превентивные меры.

В собственном доме Мориса поджидал неприятный сюрприз. Когда ему доложили о посетительнице, целых два часа дожившейся его в Малиновой гостиной, граф сначала подумал о Каре, но вскоре осознал, судьба подарков дарит.

– Не рады меня видеть, милорд? – прокомментировала Марсела.

Она сидела на диване, скрестив руки на груди, всем своим видом выражая крайнюю степень недовольства и решимость пойти до конца.

– Я полагал, мы все уже обсудили с вашим отцом. – Однако Верховного некроманта оказалось не так просто смутить. – Или вы приехали, чтобы лично вернуть кольцо? Право, не стоило.

С невозмутимым видом он снял перчатки и кинул их на стол. После позвонил в колокольчик и приказал принести воды. О гостье не заикнулся, будто ее тут не было. Леди Лазон подобного отношения не стерпела.

– Я требую объяснений, граф! – Хорошенькое лицо побелело от гнева. Но в отличие от отца кричать Марсела не собиралась, лишь чуть повысила голос. Самую малость, не переходя грань между аристократкой и простолюдинкой. – Кто она?

Морис пожал плечами.

– Разве для разрыва помолвки обязательно требуется женщина?

– Кара Барк? – Марсела безошибочно назвала имя.

Верховный некромант предпочел его не расслышать. Его отношения с Карой не касались никого, кроме них самих.

– Вы променяли меня на… труп? – Последнее слово леди Лазон выплюнула, словно лягушку, и в порыве чувств приложила платок к сухим глазам. – Не отпирайтесь, я навела справки. Она не только дочь нищего егеря, но еще и покойница.

– И кто же поведал вам такую ересь?

Морис мысленно четвертовал языкастого информатора. Искать его надлежало в университете. Круг лиц, который знал о Каре, ограничен, граф быстро вычислит виновного. И ему не поздоровится, деньги Марселы комом в горле встанут.

– Неважно! – отмахнулась гостья. – Важно то, что вы столь низко пали!

– Тогда порадуйтесь, что избавились от сомнительного жениха.

– Так вы признаете? – Глаза Марселы сверкнули.

– Что именно?

Они напоминали танцоров, круживших вокруг друг друга. Или противников в первые минуты дуэли, когда каждый ищет слабые места другого и не спешит безрассудно бросаться в атаку.

– Вы прекрасно поняли, милорд, – раздраженно ответила леди Лазон и забрала предназначавшийся хозяину стакан воды.

– Раз так, позвольте принести вам свои извинения. – Граф низко поклонился. – Мне очень жаль, Марсела, вы прекрасны во всех отношениях и найдете лучшего мужа. Я пойму, если не получу приглашения на свадьбу.

– Нет, не так просто!

Гнев таки вырвался наружу. Расплескав остатки воды, Марсела вскочила и вплотную подошла к Верховному некроманту. Губы ее дрожали, жилка на шее подергивалась. Никогда прежде Морис не видел ее столь эмоциональной, словно наступившая весна разбила лед и в этом сердце.

– Вы оскорбили меня, милорд!

Граф молчал. Он не собирался оспаривать очевидного.

– Вы растоптали мое имя, сделали меня посмешищем! А женщина, ради которой вы так поступили… Ненавижу!

Звонкая пощечина оставила алый след на коже Мориса. Выплескивая наружу накопившуюся ярость, Марсела хлестала его по лицу, перечисляя прегрешения. Но главного она не назвала – Верховный некромант покусился на ее идеальный мир. Марсела любовно строила его столько лет, расписала жизнь до самой смерти, а граф посмел все разрушить. Теперь ей придется ловить сочувствующие взгляды, отменять приглашения и ощущать себя существом второго сорта. А еще заново искать мужа, такую же блестящую партию, которая бы оттенила блеск фамилии Лазон. Морис выдержал пару минут экзекуции, а затем перехватил руки Марселы, отвел их от лица.

– Мне очень жаль, – повторил он, – но решения я не изменю. Прошу, верните кольцо, и можете считать меня последним негодяем на свете.

Пальцы Марселы словно парализовало. Она никак не могла расстаться с символом своей мечты, а когда наконец сняла, зашвырнула его в дальний конец комнаты. Подхватив юбки, леди Лазон выбежала вон. Девушку душили слезы, но она не хотела, чтобы предатель видел ее слабости.

– Ну вот, кончено! – с облегчением выдохнул граф и осторожно потрогал лицо. Прикосновение отдалось болью. – Однако сколько сил бывает в хрупком существе!

Он отыскал кольцо и убрал его в карман. Может, кого-то это шокирует, но Морис не считал зазорным дарить разным женщинам одни и те же украшения, если речь шла о таком событии как помолвка. Некромант пока не спешил, наслаждался свободой. Еще слишком рано думать о новых путах. Но кольцо пусть полежит, пригодится. Однако маховик был запущен, и если Морис пока уклонялся от ударов, то это не значило, что впереди ждало безмятежное будущее. Тем же вечером особняк Верховного некроманта навестила еще одна дама. В столь позднее время заглядывали исключительно близкие друзья и любовницы, но Кара Барк не относила себя ни к одной из этих категорий, просто не собиралась терпеть до утра. Справедливость должна восторжествовать, если молодую женщину лишили спокойствия, то пусть граф Экундо хотя бы помучается от бессонницы.

– Какая приятная неожиданность!

Увы, Морис оказался не слишком внимательным и сосредоточился на Каре, проигнорировав выражение ее лица.

– У тебя сомнительное чувство юмора, – сухо ответила гостья. – Или очень плохо с логикой. Во всех остальных случаях мое появление ожидаемо.

Она не спешила садиться и расхаживала по бильярдной, словно зверь по клетке. Больше всего на свете Каре сейчас хотелось выхватить из рук графа кий и сломать его о сиятельную голову. Вдруг тогда в ней станет чуточку больше ума. Спровоцировать бурю – и вести себя как ни в чем не бывало! Даже решить, будто Кара с бутылкой шампанского приехала отпраздновать его дурость. Как можно доверять подобным людям управление страной! Госпожа Барк справилась бы куда лучше. В итоге Кара ограничилась тем, что расшвыряла шары по столу. Парочку даже забила. Играть в бильярд она не умела, поэтому заменила удары кием обычными щелбанами. Молчаливо наблюдавший за происходящим некромант таки сообразил, что ему приехали пожелать не доброй ночи. Когда один из шаров едва не подрал сукно, он и вовсе убедился в характере намерений гостьи. Осталось только порадоваться отсутствию у нее дара, проделки двух нашкодивших студиозусов показались бы цветочками по сравнению с апокалипсисом от Кары.

– Что случилось? – в этот раз он задал правильный вопрос.

– Сам догадайся! – огрызнулась госпожа Барк и раздосадовано огляделась по сторонам. Шары кончились, а ярость нет. – Зачем ты это сделал, кто тебя просил?!

Оставался старый добрый способ побиться головой о стену, но Кара не для того потратила час на прическу. И не зря, хотя бы не проиграла этот раунд леди Лазон. Ее желание побеседовать с косвенной виновницей позора было очевидно, равно как намерение растоптать, унизить и поработать гадалкой. Кару ждали предсказания одно другого хуже, казенный дом и дальняя дорога фигурировали чаще всего. А еще ей предложили сменить твердое состояние на сыпучее, то есть превратиться в порошок, засыпаться в урну и закопаться в землю, где, по мнению Марселы, госпоже Барк самое место. Воспитанная в дурных провинциальных традициях Кара не побежала за розгами для самобичевания, а нанесла ответный удар. В итоге стала обладательницей больших проблем. Их размеры леди Лазон обещала уточнить позже.

– Я не жалуюсь на отсутствие инициативы, поэтому делаю то, что считаю нужным.

Верховный некромант не планировал превращаться в подкаблучника. Ему никто не указ, пора бы Каре запомнить и смириться.

– Инициатива наказуема, – выдала госпожа Барк прописную истину, – только почему-то досталось мне, а не тебе. И ты полный идиот!

– Помнится, кое-кто советовал не жениться на женщине, с которой у меня нет ничего общего, – напомнил Морис. Тон любовницы ему не нравился. Она отчитывала его как мальчишку! – Или сошлешься на ветреность и плохую память?

– С памятью плохо у тебя. – Кара таки присела на диванчик и с вызовом скрестила руки на груди. – Пару минут назад ты заявил, будто чужое мнение тебе не указ. И тут вдруг я виновата в разорванной помолвке! Нет, милый, Марсела на твоей совести, поэтому избавь меня от ее криков! Аристократки только с виду образованные, а по факту ругаются не хуже грузчиков. Я столько нового о себе узнала! И ничего в приличном обществе не расскажешь.

Верховный некромант сначала покраснел, а затем побелел. Кий чудом остался целым. Чтобы избежать ненужных трат – дешево хороший не купишь, – Морис положил его на стол и навис над Карой.

– Когда она у тебя была и что говорила?

Не хватало добавить: «Ну, отвечай!», в остальном тон соответствовал допросу.

– Не ори на меня, – в противовес графу Кара говорила спокойно. – Я тебе не подчиненная и даже не невеста. И у меня для тебя плохая новость: ты недалеко ушел от Турса, раз удивлен поведением леди Лазон. По-твоему, она уползла плакать в уголок и через пять минут забыла о сорванной свадьбе? Не удивлюсь, если вся столица уже в курсе. Так и поста лишиться недолго.

– Из-за женских истерик? – усмехнулся некромант.

Он немного успокоился и присел рядом с госпожой Барк.

– У, плохо же ты знаешь женщин! – покачала головой Кара. – Как только до таких лет дожил? Или тащил в постель исключительно безобидных нищенок?

– Я в курсе масштабов женской фантазии, но здесь не тот случай. Я не сбежал из-под венца, обещал оплатить расходы, да и семейство Лазон не состоит в близком родстве с королем.

– Мое дело предупредить, – пожала плечами госпожа Барк. – Но даже если ты большой и сильный, то меня легко вышвырнут из дворца. Об этом ты подумал?

– Поверь, – рука Мориса легла на ее плечо, – я очень много думал, о самом разном. Решение разорвать помолвку назрело давно. И я не позволю причинить тебе вред.

– Убьешь, сожжешь и закопаешь? – усмехнулась Кара.

Она и не заметила, как вся злость и обида испарились. Молодая женщина планировала жесткую воспитательную беседу, а получилось чуть ли не свидание. Но Морис все равно идиот, спорить бесполезно.

– Хуже! – хмыкнул ей в волосы некромант.

Ему хотелось оставить в прошлом Марселу, ее родню и светские пересуды. Зачем тратить на них время, когда рядом Кара. Она такая красивая, так приятно пахнет, и он ее хочет. Надо же отпраздновать статус свободного мужчины! Но госпожа Барк сегодня сидела на строгой диете и не позволила зайти дальше поцелуев. Изменившаяся ситуация требовала осмысления, просчета выгоды для обеих сторон, а пока таковую пытался извлечь только Морис. Раздосадованный Верховный некромант шумно засопел. Кара притворилась глухой. Или он полагал, будто после известия о разрыве помолвки она ринется к нему в постель, на ходу срывая одежду?

– Ну, а тебе чего не хватает? – после молчаливой игры на чувствах сдался граф.

Ответ оказался парадоксальным:

– Себя.

Разумеется, он требовал пояснения, и Кара терпеливо растолковала:

– Я воскресла и ищу себя, что же тут непонятного? И пока не выясню, какая она, новая «я», картинка не сложится.

– И долго искать собираешься?

Некромант отстранился, жалея, что связался с любительницей самоанализа. У него терпения не хватит, пока она свою мозаику соберет. Да и вдруг итоговое изображение не предполагает наличие рядом Мориса.

– Может, год, может, десять, – явно издеваясь, задумчиво протянула Кара. – Бывшим мертвецам некуда торопиться.

– Хочу разочаровать: ты не бессмертная, а я не девушка на берегу, ждущая моряка.

– Тем хуже для тебя.

Не для госпожи Барк же, право слово! В столице сотни мужчин, в Скадаре и вовсе тысячи, замена найдется. Чтобы слова не расходились с делом, Кара уточнила:

– Мне уйти или остаться? Нового моряка прямо сейчас искать будешь?

Верховный некромант закатил глаза и с чувством протянул:

– Невыносимая женщина!

– Так не выноси, я ходить умею.

Морис прыснул в кулак и махнул рукой. Кара обладала непостижимой способностью все обратить в фарс и одновременно не вызвать раздражения. Хотя сложно сказать, что именно привлекало в ней графа больше всего. Уж точно не любовное искусство! Услышь такое, госпожа Барк обиделась бы, но у Верховного некроманта имелся большой опыт. И не внешность, та же Марсела не хуже. Не воспитание, не происхождение – словом, список пресловутых «не» растянулся бы до самого Осина. Между тем результат имелся и вылился в притчу во языцех.

– Останешься, умеющая ходить женщина, или ты приехала выпустить пар?

– Останусь, но сохраню остатки твоей репутации, а то от нее одни руины.

Кара с интересом окинула взором бильярдный стол, едва не павший жертвой ее гнева. Мужской мир всегда притягателен, как все запретное, а в шары женщины не играли. Это ли не повод научиться? Провинившийся Морис вряд ли откажет.

– Да, – погрозив пальцем, повторила госпожа Барк приунывшему любовнику, – за свои поступки надо отвечать. Или надеялся на награду?

– Вообще-то да. Тебя смущала невеста – теперь ее нет.

– Теперь есть скандал, а леди Лазон с упорством, достойным денежного вознаграждения, пилит сук, на котором я сижу.

Граф Экундо нахмурился.

– Послушай, я же обещал…

– Лучше сделай.

Кара запечатала пальчиком его рот и поднялась с дивана. Итак, ей нужен кий, а еще расставить шары.

– Заодно проясни свои планы. Мне готовиться к статусу содержанки или смиренно носить клеймо мимолетной связи?

Молодая женщина обошла стол и в задумчивости почесала переносицу. Нет чтобы запомнить расположение шаров до того, как их раскидать! Но умные мысли традиционно запаздывают, придется импровизировать.

– Тоже платье заказала?

Верховный некромант спросил, вроде, в шутку, а сам напрягся. Он не любил, когда его заставляли принимать решения.

– Пфф! – фыркнула Кара, примериваясь, как лучше достать шар из лузы. – Даже не думала. Меня прозаические вещи волнуют, крыша над головой, например. Вот и пытаюсь понять, нужно последовать твоему давнему совету и найти состоятельного мужчину, или он уже нашелся.

Морис успел позабыть, что некогда действительно предлагал Каре обеспечить себя за чужой счет. Сейчас идея ему не понравилась. От мысли о другом мужчине рядом с Карой играли желваки.

– Молчание – знак согласия. – Кара таки исхитрилась достать шар. – Еще бы понять с чем. Ладно, сама выберу.

– Нет! – отрывисто выпалил граф Экундо и, не выдержав издевательства над древней игрой, сам выстроил пирамиду.

Госпожа Барк поблагодарила его кивком и нагло потребовала заодно научить бить.

– Зачем? Это мужская игра, – искренне удивился Морис.

– А я революционерка, меняю пол, – пожала плечами молодая женщина. – Заодно оправдываю общественные ожидания. Разлучница обязана обладать кучей разных пороков.

– И с кем же ты меня разлучила?

Усмехнувшись, некромант наклонился над столом и разбил пирамиду. Крайний правый шар эффектно отправился прямиком в лузу.

– С деньгами и очень большими планами. А ты против чего протестовал? «Нет» нужно расшифровать, а то у меня богатая фантазия, результат может не понравиться.

– Против поисков других мужчин. Ты тут на постоянной основе. Статус уточню позднее.

Кара кивнула. Хоть какая-то определенность. Бильярд ей не нравился, как любое другое занятие, где ничего не получается. Или некромант магичил, заставлял глупые шары прыгать? Кара злилась, а настроение Мориса, наоборот, улучшалось. Однако над любовницей он не подтрунивал, понимал, чревато. Зачем, если Каре рано или поздно надоест самой. Так и вышло. В людях граф Экундо разбирался, ну, или хотя бы так думал.

Глава 22

– Нет, вы слышали? Какое нахальство!

Складывалось впечатление, будто Кара расхаживала по дворцу голой и горланила непристойные песни. А она просто возвращалась к себе, чтобы переодеться и заняться текущей рутиной. Намечался крупный прием, и вялотекущая придворная жизнь наконец всколыхнулась. Поговаривали, будто ждали иностранных гостей. Госпожа Барк старательно притворялась глухой. Ну и немой заодно, потому что очень хотелось ответить. Хотя бы опровергнуть, будто вчера она резвилась с любовником, пока несчастная Марсела размазывала слезы по лицу. И не выкрикивала из спальни оскорбительные слова, не подсказывала графу, как сильнее унизить бывшую невесту. Послушать сплетниц, Кара содрала кольцо с пальца леди Лазон, отбежала подальше и швырнула в лицо, чтобы изуродовать. Заверения, что говорившая лично видела тридцать швов и стояла рядом за занавеской, когда совершался эпичный бросок, прилагались. «Она им платит? – размышляла госпожа Барк, игнорируя косые взгляды. Они давно прожгли в ней дыру и теперь занимались несущими конструкциями дворца. – Добровольно нести такую чушь никто бы не стал. Или я слишком хорошо думаю о людях?» Прямые доказательства и того, и другого отсутствовали, поэтому Кара не отбрасывала ни одно предположение.

– Графская подстилка!

А вот этого молодая женщина стерпеть не могла и всем корпусом развернулась к излишне экспрессивной аристократке.

– Завидуете или оскорбляете?

С доброжелательной улыбкой – что вы, никакого вызова! – Кара направилась к притихшей дворянке. Имени и фамилии ее она не знала, но не сомневалась, нужными сведениями скоро станут тыкать в лицо. У всех разные достижения: у кого-то граф, а у кого-то просто факт рождения.

– Оскорбляю! – пискнула белобрысая и приосанилась. Мол, выкуси, надеялась смутить, но не вышло.

– А в чем именно заключается оскорбление? – Кара невинно хлопала глазами.

– В наших кругах слово «подстилка» недопустимо, – высокомерно встряла в беседу спутница белобрысой.

– Но вы же его допускаете. Или вы из другого круга? В моем, например, на выдумки не обижаются. Скучно людям, надо себя развлечь. А у меня занятий хватает, некогда про придворных сплетничать. Всего хорошего, дамы.

И госпожа Барк с достоинством королевы удалилась, даже легкий книксен не сделала. А зачем, формально они ей ровня. В подробности и частности в подобных ситуациях не вдаются. Вслед полетело презрительное: «Покойница!» Кара не отреагировала, хотя всерьез задумалась о качестве воспитания подрастающего поколения. Дворянки обзывались как дворовые девчонки. Однако «покойница» – это нехорошо и могло подпортить жизнь. Молодая женщина не сомневалась, оскорбление неслучайно, Марсела каким-то образом раскопала прошлое соперницы. Оставалось надеяться, сплетня скоро забудется. Если новых фактов нет, а жертва не реагирует, становится скучно.

До своих покоев Кара дойти не успела: во Фрейлинском коридоре ее перехватила Розалина Фера. Сумрачное лицо любительницы коричневого наводило на мысли одна другой неприятнее, но госпожа Барк предпочла не гадать, а выслушать.

– Пройдемте!

Вместо приветствия старшая дама дворца решительно увлекла прочь. Кара всерьез забеспокоилась. Уж не выселили ли ее? Снова заворочалась обида на Мориса. Глупый мужчина, зачем давал слово, если так легко забрал его назад. И ведь знал, шишки полетят на голову самому слабому звену, то есть Каре.

– Внимательно слушаю вас. Чем вызвана подобная спешка?

Госпожа Фера привела ее в пустующие фрейлинские апартаменты. Зачехленная мебель и зашторенные окна создавали особую, зловещую атмосферу. В такой совершались преступления и раскрывались мрачные тайны.

– Боюсь, это я хотела бы вас послушать.

Розалина поджала губы и опустилась в одно из кресел. Чуть помедлив, Кара последовала ее примеру.

– Как вы, наверное, понимаете, ваше поведение несовместимо с высоким положением при дворце.

С последним Кара бы поспорила. С каких это пор низшая фрейлинская должность обрела такую значимость? Да еще в отсутствии королевы, единственного источника власти и прочих благ.

– Боюсь, пока я ничего не понимаю, – вздохнула госпожа Барк. – Вы говорите загадками. Однако, заверяю, я не совершала порочащих дворянскую честь поступков.

– Вот как? – Брови Розалины поползли вверх. Мол, она еще имеет наглость отпираться. – Вас обсуждает весь дворец.

– Так вы о глупых обвинениях? – догадалась Кара. – О том, что я стала причиной разрыва некой помолвки, чуть ли не силой увела жениха.

– Разве это не так?

Старшая дама дворца буравила ее взглядом, пытаясь подловить на лжи. А госпожа Барк сидела и думала, как сильно переоценила умственные способности собеседницы. Прежде она считала ее властной самовлюбленной дамой, но на поверку Розалина оказалась просто дурой.

– Хм, – Кара почесала переносицу, – а где прятались авторы сплетен? Под диваном, за портьерой или вовсе под кроватью? Раз они точно знают, что, где и как произошло, то стояли рядом.

– Этого не требуется, – отмахнулась собеседница.

– Как это? – обиделась госпожа Барк. – То есть для обвинения меня во всех грехах даже свидетельские показания не нужны? Выдумай любую нелепицу, и тебе поверят?

– Свидетели как раз имеются, факты тоже. – Глаза Розалины хищно блеснули. Она предвкушала, как с позором вышвырнет выскочку из дворца. – Вас часто видели вместе, вы приходили в дом графа и оставались там на ночь. Вы ездили с ним в загородное имение…

– На кладбище, что ли? – удивленно перебила Кара. – Единственное место, куда меня возил какой-либо граф – это кладбище. И мы там не пикник устраивали. Или я многого не знаю о собственной жизни. Вдруг меня опоили и водили по ночам в чужие дома, катали на экипажах.

– То есть вы отрицаете свою связь с графом Морисом Экундо?

Госпожа Фера шумно засопела.

– Да, – не моргнув глазом, ответила молодая женщина.

Связь – это хотя бы любовница, а Верховный некромант так и не соизволил сообщить, кем ему приходится Кара.

– Однако! – Старшая дама дворца аж покраснела от возмущения. – Вы отрицаете очевидное!

– Очевидное вам, но не мне, – уточнила госпожа Барк. – Я только сегодня узнала о том, что стала разлучницей. И не от графа Экундо, а от третьих лиц. Смешно! Не стану отрицать, мы с графом знакомы, я помогала ему сначала с диссертацией, потом с зомби, но не более. Вот, смотрите! – Она вытянула обе руки. – Вы кольца видите? С бриллиантами, сапфирами, или что там дарят любовницам? Может быть, серьги? – Кара отвела волосы от ушей. – Какой скаредный любовник, даже не золото! Несомненно, уровень графа Экундо. Или ожерелья, новые наряды, выезд – хоть что-нибудь? И после этого вы убеждены, будто девица без собственного угла в столице, разрушает помолвку всесильного Верховного некроманта?

Розалина задумалась. Собственно, этого Кара и добивалась – победы здравого смысла.

– Хорошо, вы пока остаетесь, – смилостивилась госпожа Фера. – Но я не стану ссориться с семейством Лазон и защищать вас.

– Разумеется, – кивнула молодая женщина.

Два боя, и оба выиграны. Хватило бы сил на остальные!

Обычный визит на доклад к его величеству принес разнообразие в жизнь Верховного некроманта. Все началось в приемной и продолжилось в коридорах дворца. Первым задал тон секретарь. Он сочувственно покачал головой и заметил:

– Граф Лазон уже здесь.

– И? – не понял погруженный в свои мысли Морис.

– Полагаю, в сложившейся ситуации… Словом, я решил предупредить.

Верховный некромант понял намек, и он его разозлил. Никто не смеет вмешиваться в чужую личную жизнь!

– Благодарю, – сухо ответил он, – но я не вижу ни единого повода опасаться графа Лазона.

Морис хотел добавить: «Это ему впору опасаться меня», но не стал. Секретарь тоже промолчал, и граф вернулся к прежним мыслям. Вскоре его вызвали в королевский кабинет. Казалось, разорванная помолвка уже в прошлом, но Марсела Лазон постаралась на славу Люди частенько недооценивают силу женских сплетен и скорость их распространения. Прибавьте оскорбленного отца невесты и получите почти гремучую смесь. Началось все с усмешки монарха.

– О, граф, вы сегодня популярны! – заметил Радмир Второй, отсрочив доклад на неопределенное время. – Нехорошо!

– Что именно, ваше величество?

Настроение Верховного некроманта стремительно углубилось в дворцовые подземелья. Неужели король таки вмешается? Дурно! Однако жениться на Марселе даже под угрозой лишения должности Морис не собирался. В крайнем случае можно сменить подданство, хороших магов везде ценят.

– Бедная девушка страдает. А ведь вы дворянин, занимаете такой ответственный пост… Нужно серьезнее относиться к обещаниям. Они не просто слова и бросать тень на вашу репутацию.

Морис нахмурился.

– Если ваше величество полагает…

– Ах, оставьте! – взмахнул рукой монарх. – Я бы сам на такой не женился, – заговорщицки добавил он, – а придется. Я безумно вам завидую, граф! Иметь возможность жить с женщиной по любви… Там ведь чувства, верно, и не мимолетные?

Королевский прищур свидетельствовал о том, что обычная интрижка дорого бы обошлась графу Экундо.

– Взаимные, ваше величество.

У Верховного некроманта отлегло от сердца. Марсела и ее отец не сумели настроить против себя короля.

– Так это прекрасно! – просиял Радмир. – Любовь столь редкая птица, грешно ее упускать. Вы совершенно верно поступили, друг мой, ледышка в виде Марселы Лазон в постели… Брр!

Монарх поморщился.

– Это мой удел, поэтому я по возможности его оттягиваю. Надеюсь, взамен на мое благословение вы подберете мне что-нибудь более теплое? Не торопитесь, второго скандала с расторгнутой помолвкой я не потерплю.

– Постараюсь не разочаровать ваше величество, – улыбнулся Морис.

Высочайшее прощение получено, будущему ничего не угрожало. Для порядка поинтересовавшись личностью чаровницы, укравшей сердце верного подданного, Радмир Второй углубился в дела. Доклад прошел своим чередом, граф уверился, что все позади, но снова ошибся. Стоило покинуть королевский кабинет и углубиться в дворцовые анфилады, как Мори столкнуться с артиллерией неприязненных взглядов. Дальше – больше. При встрече люди отводили глаза, шептались за спиной. Потом перешли к открытой конфронтации. Инициатором стал дядя Марселы, на правах родственника нанесший первый удар.

– Я бы не подал руки этому человеку и не вел бы с ним никаких дел, – сказал он достаточно громко, чтобы Верховный некромант услышал. – Слово его ничего не значит.

Собеседник брата графа Лазона благоразумно отошел в сторону, не желая очутиться между двух огней. Зато Морис молчать не стал.

– Лазоны никак не уймутся, считают себя хозяевами моего слова? – усмехнулся граф, но нехорошо так, многозначительно.

– А вы надеялись уйти безнаказанным? – мгновенно вспылил несостоявшийся родственник. – Так оскорбить мою племянницу!

– Вашей племяннице надлежало больше думать о женихе, а не о себе. А вам, милорд, – некромант ненадолго задержал на нем взгляд, – не считать, будто я стану плясать под вашу дудку. Теперь мне окончательно ясно, почему меня подталкивали к помолвке.

– Вы… вы завели любовницу и смеете обвинять Марселу!

Казалось, еще немного, и он перейдет на крик. Неприятные высокие ноты в голосе резали слух.

– Я смею все, – теряя терпение, заметил граф Экундо. – В том числе, жениться на ком пожелаю.

Чеканя шаг, Верховный некромант мысленно метал громы и молнии. Как они смеют отчитывать его! Кто дал им право решать, какая из женщин достойна стать графиней Экундо?

– Милорд!

Вздрогнув, Морис обернулся. Этой-то что от него нужно? Леди Тереза Скара в подружках Марселы не ходила. Неужели почуяла добычу? Отбор оказался фиктивным, и девушка решила променять королевскую корону на графскую. Маловероятно для дочери герцога, но при положении Верховного некроманта ничего нельзя исключать. Он слишком близок к престолу и важен для страны.

– Внимательно слушаю вас, леди Тереза.

Граф был предельно вежлив и спокоен, словно минуту назад не мечтал обрушить своды дворца на головы непокорных.

– Вы очень спешите, можете уделить мне минуту внимания?

Морис мысленно усмехнулся. Началось! Похоже, скандал сделал его популярным. Только вот Тереза в сто раз холоднее Марселы, пусть по происхождению гораздо выше нее. Да что там, графа тоже. Выгодная партия, сделавшая бы его непобедимым, при определенном стечении обстоятельств даже подарившая корону, только Верховный некромант не желал подобного приза. Он слишком хорошо изучил троюродную сестру Радмира Второго, чтобы мечтать на ней жениться.

– Что-то важное? – Морис попытался аккуратно замять разговор.

– Возможно, – туманно ответила Тереза и стрельнула глазами по сторонам. – Меня тревожат подозрения, и я хотела бы их прояснить. Дворцовые сплетни – сомнительный источник информации, обычно их распространяют недалекие люди. Речь об одном знакомом вам человеке. Если угодно, мы могли бы поговорить наедине, без посторонних ушей.

Начало встревожило, предложение уединиться – еще больше, однако граф Экундо согласился удовлетворить любопытство собеседницы. Во дворце хватало мест, где можно спокойно переговорить. Некромант выбрал зимний сад, справедливо рассудив, что Тереза Скара не собирается делать ничего предосудительного или делиться с ним государственными секретами. Раз так, песчаные дорожки подойдут. Подслушать их могут, но для этого придется проследить за парочкой.

Леди Скара начала с благодарностей. По ее словам, только стараниями Верховного некроманта столица не пала жертвой обезумевших зомби.

– Тем страшнее, если кто-то из них по недосмотру бродит среди нас. Скажите честно, милорд, вы ведь что-то разглядели в даме Барк, поэтому удалили ее с отбора. Я не верю в слухи о любовнице, та женщина… – Тереза ненадолго умолкла, подбирая слова. – Она не вашего круга и не вашего вкуса. Слишком груба и пуста, да и красотой не блещет.

Граф невольно мысленно сравнил обеих. Они напоминали лед и пламень. Обе темноволосые, но такие разные! Терезу Скару словно вытесали из камня, когда как Кару вылепили из глины. Сложно сказать, кто из них симпатичнее. Пожалуй, Кара. Верховный некромант рассуждал непредвзято. В Терезе чего-то не хватало. Она не обладала правильными чертами Марселы, а вечно надменное выражение лица отбивало желание знакомиться с ней ближе.

– Отбор давно окончен, чем вызван ваш столь пристальный интерес? – Морис предпочел ответить вопросом на вопрос.

– Желанием обезопасить себя. Говорят, она мертвая.

Некромант коротко рассмеялся, хотя поводы для веселья отсутствовали. Он слишком расслабился и пожинал плоды.

– Помилуйте, миледи, даже ребенок сумеет отличить мертвое от живого. Госпожа Барк действительно привлекла мое внимание, но подозрения оказались ложными. Они никак не связаны с ее якобы мертвым состоянием. Виной всему кожное заболевание, я принял его за проклятие.

Леди Скара двинулась дальше по дорожке. Она шла впереди, делая вид, будто интересуется цветами, граф Экундо верным пажом следовал попятам.

– Однако ректор утверждал иное. – Тереза даже не обернулась, склонившись над орхидеей. – Якобы вы провели некий эксперимент. Я видела тему вашей новой диссертации, милорд…

Так и хотелось завопить: «Откуда?!», но Морис абсолютно спокойно поинтересовался совсем иным:

– С чего вы взяли, будто она связана с дамой Барк? Госпожа – моя научная помощница, не стоит записывать ее в покойницы из-за внимания некроманта.

– Так значит у вас интерес иного рода.

Леди Скара развернулась и уставилась на него пытливым взглядом. Королева! Рано или поздно Радмиру придется ее выбрать, если только Терезу не опередит заморская принцесса. Верховный некромант с достоинством выдержал молчаливый допрос. Какой-то там девице, пусть и трижды дочери герцога, его не смутить.

– Боюсь, я вынужден прекратить наш разговор, – сухо заметил Морис. – Не опускайтесь до уровня дворцовых сплетниц, которых вы сегодня упоминали.

– Однако леди Лазон лишилась кольца, которым та гордилась. – О, сколько яду! Тереза жаждала удовлетворить любопытство, но не собиралась сочувствовать жертве. – Напрашивается простой вывод, милорд: оно достанется кому-то другому.

И опять захотелось заметить: «Только не вам».

– Достанется, – кивнул граф Экундо. История с Марселой ему порядком надоела. – Сегодня вечером я объявлю имя новой невесты, – поддавшись эмоциям, добавил он. Хватит, пусть давятся поздравлениями!

Спохватившись, Морис хотел обратить все в шутку, но поздно: Тереза уже желала счастья ему и его новой избраннице. Через час, максимум два вся столица замрет в ожидании новой пищи для сплетен. И если не подкинуть людям имя будущей графини Экундо, станет еще хуже. Кандидатка, к счастью, имелась, оставалось ее найти и объяснить ситуацию. Правда, Морис толком не мог понять, что именно говорить. Может, сделать предложение по-настоящему? Но Кара Барк в роли жены… Увы, он поставил себя в безвыходное положение, любовницей уже не отделаешься. Да и грех не дать пощечину свету. Граф не желал жить по чужой указке. Раз ему посмели пенять за разрыв помолвки, пусть проглотят новую. Напрасно они полагают, будто он раскается и впредь станет поступать сообразно чужим ожиданиям.

Проводив Терезу Скару и церемонно попрощавшись, как предписывало положение собеседницы, Морис подозвал слугу и велел передать Каре записку. Искать ее самому – подливать масла в огонь. Исполнив один долг, некромант отправился отдавать другой в университет. Ректор свой век отжил, пришло время реформ. Они выдались быстрыми и свелись к одной фразе: «Вон на пенсию!» Граф Экундо полагал, что поступил мягко, мог бы лишить всех средств существования. Бурные протесты он тоже отмел быстро: «А вы полагали за откровенность с одной особой получить годовую премию?» Оставалось выбрать нового ректора. По мнению Верховного некроманта, кандидаты ничем друг от друга не отличались, можно смело сыграть в рулетку или воспользоваться методом тыка. Но высокая должность накладывает высокую же ответственность, поэтому Морис добросовестно изучил послужной список каждого и проверил по шкале дурости. В итоге в тот же день университет обзавелся новым ректором, когда как графу Экундо еще только предстояло получить новую невесту.

Кара добросовестно ждала хозяина дома, недоумевая, по какой такой важной причине он ее вызвал. Когда еще взвинченный после встречи с излишне болтливым бывшим ректором Морис предложил пройти в кабинет, недоумение сменилось паникой. Госпожа Барк знала, что ничего дурного не сделала, но в подобной ситуации каждый начинает гадать, не страдает ли лунатизмом и амнезией.

– Присаживайся. Чего-нибудь хочешь?

Верховный некромант устало бросил перчатки на край стола и взъерошил волосы. Зачем, сам не знал. Подумав, скинул на подлокотник пиджак – сразу стало свободнее.

– Устал? – сочувственно поинтересовалась Кара.

– Да так… – отмахнулся Морис. – Избавился от очередного идиота.

– И я полдня воевала, – вздохнула госпожа Барк. – Сначала с женщинами, потом со слугами.

– Этот прием – дурь несусветная! – изрек крамолу граф. – Доказательств вины хватает, выслали бы ноту протеста. Нет, поговорить ему хочется!

Кому – «ему», понимали оба, но имени не озвучили. Дядя нынешнего короля нашел приют у соседей, которых собирались чествовать во дворце. Морис догадывался, Радмир Второй собирался обменять вероломного родственника на некие выгодные условия. Он не одобрял подобных игр, но кто такой граф Экундо, чтобы спорить с королем? При всем своем положении в обществе он не принимал окончательных решений.

– Я вот зачем тебя позвал…

Некромант прошелся по комнате, сознавая всю неловкость ситуации. Предложения так не делают, он и не собирался, так вышло. Словом, раз начал, продолжай.

– Выходи за меня! – на одном дыхании выпалил Морис и, чуть помешкав, опустился на одно колено. Хоть что-то сделал по правилам.

Молодая женщина уставилась на него, потом зачем-то на часы и приоткрыла рот, однако из него не вырвалось ни звука.

– Кара? – встревоженно позвал граф.

Может, с ней от неожиданности случился удар? Поднявшись, Морис подошел к любовнице и убедился, что она жива и здорова.

– Эм, а это зачем? – госпожа Барк умела удивлять.

Верховный некромант со всего размаху плюхнулся на стол – стульев поблизости не наблюдалось. Совсем другого ответа ожидаешь на столь важный вопрос.

– Женой тебя сделаю.

– Зачем? – заладила молодая женщина.

– Затем! – не остался в долгу Морис. – Ты хотела прояснить свое положение, вот я и прояснил, чем не довольна?

Ответ поразил наглостью:

– Всем.

Опешивший граф уставился на нее округлившимися глазами. На его памяти ни одна женщина не реагировала столь неадекватно.

– Во-первых, – начала загибать пальцы Кара, – будущую невесту надо подготовить. Во-вторых, нужно выяснить, согласна ли она. Вдруг я тебя как одноразового ночного принца рассматривала? В-третьих…

– Я тебе сейчас покажу одноразового! – взревел Морис и накинулся на нее. Увы, не с целью задушить, а зацеловать.

Кара честно отбивалась, но уступила силе. Зато не собиралась проигрывать в инициативе и активно учила любовника искусству поцелуя. Он исповедовал консервативный подход, а госпожа Барк ратовала за равноправие и разнообразие. В итоге победила нежность.

– Ладно, так и быть, – смилостивилась Кара, застегивая верхние пуговки на блузе, – дам свадьбе второй шанс, хотя хорошее дело браком не назовут. Помнится, с господином Барком все вышло именно так: уныло и сомнительно.

– Привыкай не вспоминать при мне других мужчин! – пригрозил граф и, спохватившись, добавил: – И переоденься: через два часа фуршет.

Узнав о его причине, госпожа Барк набросилась на жениха с кулаками.

– Да я!.. Я слово назад заберу! Можешь жаловаться на опозорившую тебя покойницу, но в этом, – она ткнула себя в грудь, – я к гостям не выйду. Разлучница и стерва лучше, чем пугало.

Морис улыбнулся и отвел ее руки от своего лица.

– Не беспокойся, я все предусмотрел. Платье уже доставили, еду готовят.

– То есть ответ «нет» ты не рассматривал? – ухватила главную мысль Кара.

Граф кивнул.

– Для меня его не существует.

Госпожа Барк фыркнула и посоветовала:

– Пора расширять запас знаний. За скромную плату могу объяснить значение слов «нет», «нельзя», «не получишь» и прочих проблемных понятий.

– Спасибо, но я справлюсь сам. А теперь иди, платье в гостевой спальне. Входи в роль хозяйки и гоняй слуг.

– Ну, кому слуги, кому зомби, – глубокомысленно заметила Кара и поднялась со стула. – Если передумаешь, слово верну совершенно бесплатно, даже посуду бить не стану. Отыщу саван и поползу на кладбище. Там вдовцов много, мигом подберу нового жениха.

Молодая женщина шутила, а в голове продолжали бешено крутиться шестеренки. Морис сделал предложение! Она не спит, губы горят от поцелуев, а через два часа соберутся гости… Ничего себе в столицу съездила!

– Стой! – когда Кара переступила порог, спохватился граф. – Кольцо!

Но госпожа Барк уже вообразила себя книжной героиней и не собиралась выходить из образа.

– У нас прием? На нем и наденешь. Заодно скажешь, что ждал меня всю жизнь.

– Твою или мою? – хмыкнул Верховный некромант.

– Обе, – широко улыбнулась Кара.

Зачем портить такой момент? Вот ведь… мужчина! Нужно еще проверить, какое платье он выбрал, проконтролировать кухню, лично проверить посуду. Нельзя пускать на самотек одно из самых важных событий в жизни. А потом, немного успокоившись, подробно описать его дядюшке, скрасить его унылые будни. Пусть умиляется и завидует. Бедняге сейчас тяжело – в казенном доме несладко.

* * *

– Дыра! – нелестно высказался о местной гостинице граф Экундо.

– Но, но, не оскорбляй мою родину! – цыкнула на него супруга, поправляя перед зеркалом шляпку. Врагов нужно разить наповал, например, фазаньими перьями. – Она подарила тебе меня.

– И множество проблем, – вполголоса добавил Морис.

– Между прочим, твои проблемы благополучно беременны, жаловаться не на что. – Кара похлопала едва обозначившийся живот. – И внутри не неведома зверушка, а вполне себе ребенок.

Верховный некромант всегда оставался некромантом:

– Пока не вылезет, не узнаем.

– Так сам виноват. Поторопился бы, раньше бы вылез. Но ты предпочел заменить супружеские обязанности работой.

Кара сердилась, самую малость за редкие вечера с мужем и раздувала из мухи слона только в знак протеста. Она понимала, Морису сейчас тяжело: и университет, и состояние полумира-полувойны с соседями, и высший свет, невзлюбивший новую графиню Экундо. Последняя, как воспитанная барышня, платила им улыбкой. Кто углядел в ней оскал, пусть протрет очки.

– Она хотя бы молчит.

– Ну извини! – развела руками Кара и повязала шарфик. – Ты сам женился на бывшей покойнице, никто не просил. В земле, знаешь ли, устают молчать.

– Ладно, хватит! – завершил пикировку граф. – Или тебе не хочется искупаться в зависти и позлорадствовать над родней?

– О нет, – покачала головой молодая графиня, – я не уступлю это удовольствие даже за тысячу билетов государственного займа. Представляю выражения лиц после: «Приятно познакомиться, я бывшая мертвая Кара»!

– А я представляю количество новых могил на кладбище, – хмыкнул Морис и подошел к жене. – Могильщики тебя озолотят.

– Обещаю перечислить все в банк имени Турса Абри, – подмигнула Кара и застегнула шубку.

Ее история закончилась зимой и началась заново в то же время года, двенадцать месяцев назад. И вот Кара опять в Осине, только совсем другая. Даже интересно, не случится ли давка за право налить ей чаю? А ведь прежде люди боролись за право ее убить. Как изменчива жизнь!

– О чем задумалась?

Граф слегка коснулся губами ее виска.

– Да так… – улыбнулась Кара. – Думаю, кого первым осчастливить: дядю или Турса. Оливера ведь выпустили в прошлом месяце, хотя до выплаты штрафа ему ой, как далеко!

– Давай начнем с некроманта. Заодно проверю, умеет он мести улицы или совсем безнадежен.

Бывший студент и несостоявшийся коммерсант сидел на перевернутой лодке и предавался размышлениям о бренности бытия, когда со стороны муниципалитета к нему направились двое. Запаниковав, Турс подскочил: сейчас ему полагалось не лодырничать, а чистить водостоки. Однако вскоре он убедился, парочка – обычные обыватели. Раз так, можно спокойно отдыхать.

– Привет! – весело помахала рукой женщина, будто они знакомы.

Турс нахмурился, пытаясь ее припомнить. Такую красавицу он бы не пропустил! Только вот вместо чаровницы в голове всплыло имя ее спутника, от которого захотелось залезть под лодку и провести под ней всю оставшуюся неделю.

– Я ничего не делал, милорд! – выпучив глаза, замахал руками юноша. – Даже не колдовал с прошлой зимы, кого угодно спросите!

– И спрошу, – пообещал Верховный некромант.

Он напустил на себя суровости, когда как Кара изображала старую знакомую.

– Да мы не по этому вопросу. – Она вышла вперед, отпустив руку мужа. – Я тебя поблагодарить хотела.

– За что? – вконец запутался молодой человек. В последнее время его только ругали.

– За обустройство моей личной жизни. Вот так, – подмигнула Кара, – была покойница, неудачная жертва эксперимента, а стала графиня.

– А я тут причем?

Турс на всякий случай попятился и приготовился дать деру. Он немного лукавил и вел не такую уж праведную жизнь, какую описывал Морису. Подумаешь, запрет, его всегда можно обойти, особенно когда нечего есть или очень хочется кутнуть.

– Так это ты посоветовал найти Верховного некроманта. Вот, – обернулась Кара и тепло глянула на мужа, – я и нашла. Он теперь мой муж.

– Поздравляю! – пискнул молодой человек и таки сбежал.

Граф Экундо погрозил ему вслед, собрался было догнать, устроить допрос с пристрастием, но жена удержала:

– Успеешь, нам еще дядю пугать. У него нервы слабые, опять же возраст, перенесенные утраты, может понадобиться сильный мужчина.

– Зачем?

Кара права, с Турсом он разберется позже. Парень явно что-то скрывает, иначе бы у него не бегали глазки и не тряслись руки.

– Поймать, если упадет в обморок. Не каждый же день приезжает племянница с того света, да еще с повторным визитом.

– Так ты же ему писала, морально готовила.

– И ни одного письма не отправила, – покаялась Кара. – Решила не портить сюрприз. Поэтому без тебя не обойтись. При мысли о том, сколько денег он потерял, с дядюшкой может случиться удар. Еще неизвестно, какой: живой сейчас или мертвой тогда, – я ему выгоднее. Но, увы, раньше надо было о родстве думать.

– Некоторые умеют только о деньгах. – Граф снова взял жену под руку и осторожно повел между лодок. – Только не вздумай его жалеть!

– Вот еще! – скривилась молодая женщина. – Лучше я мастера Зана пожалею. К слову, зайдем к нему, купим туфли.

– Зимой? – удивился Морис.

– Я сентиментальная, – подмигнула Кара и потянула его вправо, вдоль рыбацких сетей. – Хочу привезти сувенир на память о тех временах, когда я мечтала вернуться на кладбище. Сейчас меня туда всем бюджетом Скадара не заманишь.

– Приятно слышать. Жениться и почти сразу овдоветь – плохая примета.

И они поцеловались почти на том же самом месте, откуда некогда Кара начала свой путь в столицу.

КОНЕЦ КНИГИ

Content

Ольга Романовская
Верните меня на кладбище!

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22