Ричард Кнаак

World of Warcraft: Трилогия Войны Древних. Книга первая. Источник Вечности

Richard A. Knaak

World of Warcraft: War of the Ancients Trilogy. Book one. The Well of Eternity

© 2019 by Blizzard Entertainment, Inc

* * *

По ущелью прокатилось эхо жуткого воя.

На чародея набросилось огромное восьмилапое существо, похожее на волка.

Не будь Ронин искусным магом, то тут же пал бы жертвой этого свирепого саблезубого чудовища с двумя парами светящихся зеленых глаз и восемью когтистыми лапами. Громадный зверь повалил Ронина на землю, но тот заколдовал свои одеяния, чтобы защититься от стихии, поэтому победить его было не так-то просто. Иной плащ тварь разорвала бы в клочья, а на этом оставила лишь пару царапин, к тому же обломав коготь.

Серая шерсть чудища встала дыбом, и оно раздосадованно взвыло. Ронин воспользовался моментом и прочел простое, но действенное заклинание, которое уже спасало его прежде.

Перед круглыми изумрудными глазами зверя взметнулись беспорядочные и яркие всполохи света. Ослепленный и напуганный, он отшатнулся, беспомощно отмахиваясь от световых вспышек.

Ронин отполз на безопасное расстояние и поднялся на ноги. Бежать возможности не было: действие защитного заклинания уже ослабевало, и поворачиваться к твари спиной неразумно. Еще пара ударов – и мага растерзают.

На острове Ронин отбивался от вурдалака с помощью огня, и маг не сомневался в том, что эти надежные, проверенные чары подействуют и сейчас. Он начал бормотать заклинание…

Однако слова вдруг зазвучали в обратном порядке. Хуже того, Ронин понял, что движется назад, прямиком в когтистые лапы ослепленного чудища.

Само время обратилось вспять… Но как такое могло произойти?

Мартину Файкусу и моим читателям по всему миру

1

На громадном утесе возвышался зловещий дворец, стоявший столь близко к краю обрыва, что казалось, будто он вот-вот рухнет в глубины темных вод у подножия скалы. Это величественное сооружение, обнесенное крепостной стеной, возвели здесь с помощью магии, которая связала дерево и камень в единую, целостную породу, и когда-то от одного его вида у любого зрителя захватывало дух. Башни дворца, с длинными шпилями и высокими открытыми окнами, были ничем иным, как деревьями, укрепленными камнем. Базальтовые стены опутывали вьющиеся стебли и гигантские корни. Сам же центральный дворец состоял более чем из сотни исполинских древних деревьев, сплетенных таинственными чарами. Изогнутые стволы образовывали остов круглого здания с крышей из лозы и камней.

Раньше дворец вызывал восхищение, но теперь он внушал ужас. Той ночью непогода только усиливала гнетущее впечатление, исходившее от него. Немногие, что решались взглянуть на древнее сооружение, тут же отводили глаза.

Однако вид озера у подножия скалы вовсе не унимал их тревог. Темные воды сегодня неистово и яростно бурлили. Огромные буруны вздымались до самых стен замка и с воем падали где-то вдали. Над озером снова и снова сверкали молнии – то золотые, то багровые, то гнилостно-зеленые. Гром ревел, подобно тысяче драконов, и те, кто жил на берегу, укрылись дома, не зная, чего ждать от этой жуткой бури.

На крепостной стене, которая окружала дворец, стояли грозные стражники, облаченные в зеленые доспехи и вооруженные копьями и мечами. Караульные не только высматривали приближавшихся к стене непрошеных гостей, но и время от времени тайком поглядывали во внутренний двор – особенно на главную башню, где явно бушевали какие-то непредсказуемые силы.

В этой башне, в каменной зале, скрытой от посторонних глаз, собрались высокие худые существа в переливающихся бирюзовых мантиях, украшенных серебряным шитьем со стилизованными картинами природы. Все они склонились над начертанной на полу гексаграммой, в центре которой мерцали письмена на полузабытом древнем языке.

Ночные эльфы бормотали заклинание, а из-под капюшонов поблескивали их серебряные, лишенные зрачков глаза. Символ уже набирал магическую силу, и по фиолетовой коже эльфов ручейками стекал пот. Все участники обряда изнемогали от усталости. Все, кроме одного. Глаза у этого эльфа, внимательно наблюдавшего за проведением ритуала, были искусственными – и не серебряными, как у остальных, а черными, с рубиновыми прожилками в центре. Но несмотря на то, что глаза были не настоящие, эльф подмечал каждую мелочь, каждое изменение интонации в голосах чародеев. Он безмолвно поторапливал участников обряда, а его вытянутое, узкое даже для эльфа лицо выражало нетерпеливое предвкушение.

Был здесь еще один зритель, жадно следивший за каждой фразой и жестом, – вернее будет сказать, зрительница, восседавшая на роскошном троне из кожи и слоновой кости. Ее прекрасное лицо обрамляли пышные серебряные волосы, а изящный стан облегало шелковое одеяние – золотое, под цвет ее глаз. Так могла выглядеть лишь королева. Откинувшись на спинку трона, она маленькими глотками пила вино из золотого кубка. Браслеты на тонком запястье звенели при каждом движении ее руки, а диадема у нее на голове сверкала в свете колдовских сил, призываемых эльфами.

Порой ее пристальный взгляд ненадолго перемещался на темноглазого эльфа, и тогда она с легким недоверием поджимала губы. Впрочем, когда тот однажды обернулся на нее, будто почувствовав, что за ним наблюдают, выражение недоверия на ее лице тут же сменилось слабой улыбкой.

Чародеи продолжали читать заклинание, а воды темного озера все клокотали и клокотали…

* * *

Когда-то шла война, и теперь она закончилась.

Крас знал, что по прошествии некоторого времени именно так об этих событиях расскажут хроники. Однако летописи обойдут вниманием бесчисленные истории о сломанных судьбах простых существ, о разоренных землях и о почти полном уничтожении всего смертного мира.

«В такие времена меркнут воспоминания даже у драконов», – подумал он.

Крас понимал это, как никто другой. Окружающим он, бледный, высокий, облаченный в серую мантию, мог показаться кем-то вроде эльфа. Но несмотря на телосложение, ястребиные черты лица, серебристые волосы и три длинных шрама на правой щеке, обычным эльфом Крас не был. Многие считали его магом, и только избранные знали, что на самом деле его зовут Кориалстраз, а такое имя может носить лишь дракон.

Крас был царственным красным драконом, младшим из супругов великой Алекстразы. Она, Хранительница Жизни, была возлюбленной Краса… Однако он снова покинул ее, чтобы изучить судьбы и невзгоды смертных.

Найдя приют в укромной пещере, Крас решил осмотреть разные уголки Азерота в мерцающем изумрудном кристалле, который показывал какие угодно земли, любых существ и вообще все, что только можно пожелать.

Но куда бы ни глядел дракон-маг, он видел одни следы разрушения.

Казалось, будто войска орков – жутких чудищ с зеленой кожей, пришельцев из другого мира – были разбиты всего несколько лет назад. Оставшиеся орки оказались в лагерях для военнопленных, и Крас думал, что, наконец, наступит мир. Однако покой длился недолго. Вскоре Альянс – возглавляемая людьми военная фракция, которая находилась на передовой линии сопротивления, – начал распадаться, потому что его члены не могли поделить власть. В этом отчасти была вина драконов – вернее, одного дракона, Смертокрыла, – но в конечном счете Альянс погубили жадность и корыстолюбие людей, дворфов и эльфов.

Однако и такое можно было бы пережить, если бы не пришествие Пылающего Легиона.

Теперь Крас рассматривал далекий Калимдор, лежащий далеко за морем. Даже по прошествии времени казалось, будто континент пережил ужасное извержение вулкана. Здесь не осталось ни намека на цивилизацию. Однако не стихия опустошила земли Калимдора: это было делом рук Пылающего Легиона, не оставившего после себя ничего, кроме смерти.

Огненные демоны явились откуда-то из-за пределов реальности. Целью их поисков была магия: они пожирали ее. Действуя сообща со своими приспешниками – армией нежити, Плетью, – демоны намеревались уничтожить мир. Они еще не догадывались, что скоро будет заключен весьма неожиданный союз…

Орки, которые еще недавно были марионетками демонов, вдруг подняли бунт. Они присоединились к людям, эльфам, дворфам и драконам, чтобы истребить демонических воинов и их омерзительных соратников, а выживших отправить обратно в адские земли. Тысячи погибли, пытаясь осуществить задуманное, но иной выбор…

Дракон-маг хмыкнул. Честно говоря, иного выбора просто не было.

Крас взмахнул над кристаллом своими длинными, тонкими пальцами, желая увидеть орков. Шар на мгновение помутнел, а затем в его глубине появилось изображение гористой территории, удаленной от моря. Это был суровый, но полный жизни край, готовый принять новых обитателей.

В центре главного поселения, которым правил вождь Тралл, один из героев войны, уже виднелись первые каменные постройки. Высокое круглое сооружение, в котором жил сам Тралл, показалось бы представителям других рас несколько примитивным, но орки ценили простоту. Само наличие постоянного жилья для орка – роскошь. Они слишком долго были кочевниками или пленниками и почти позабыли, что такое дом.

Несколько клыкастых зеленых исполинов работали в поле. Наблюдая за этими грозными созданиями, Крас подивился тому, что орки теперь занимаются земледелием. Впрочем, Тралл был весьма необычным орком и с готовностью принимал идеи, которые могли вернуть былую гармонию его народу.

Гармония требовалась вообще всему миру. Еще одним взмахом руки маг-дракон развеял изображение Калимдора и потребовал показать куда менее отдаленное место – некогда великолепную столицу его любимого королевства Даларан, которым правили могущественные маги, члены Кирин-Тора. Даларан находился на передовой линии войны между Альянсом и Пылающим Легионом в Лордероне и был одной из самых желанных целей для демонов.

Сейчас половина Даларана лежала в руинах. Некогда гордо вздымавшиеся шпили были сломаны, богатые библиотеки – сожжены. Были утеряны знания бессчетных поколений… и бессчетные жизни. Ужасно пострадал и Совет. Несколько его членов, которых Крас считал друзьями или просто уважал как единомышленников, были жестоко убиты. Правящая верхушка пребывала в смятении, и Крас понимал, что должен помочь. Даларану требовалось единение – чтобы попытаться сохранить остатки от расколовшегося Альянса.

И все же, несмотря на прошлые и грядущие потрясения, дракон не терял надежды. Нынешние мировые трудности были разрешимы. Больше не нужно было бояться орков или демонов. Да, Азероту придется нелегко, однако в конечном счете он не только переживет все невзгоды, но и будет процветать. Крас был уверен в этом.

Маг погасил изумрудный кристалл и поднялся на ноги. Его ждет возлюбленная, Алекстраза, Королева Драконов. Она догадывалась, что Крас захочет вернуться и помочь смертным, и, лучше остальных драконов, понимала его желание. Сейчас он вернет свой настоящий облик, попрощается с ней – лишь на время – и отправится в обратный путь. Но поскорее, пока не успел пожалеть о своем решении.

Он выбрал эту пещеру не только потому, что она находилась в укромном месте, а еще и из-за ее внушительных размеров. Выйдя из маленького зала, Крас очутился в огромном зубчатом гроте. Высота потолков напоминала о ныне разрушенных башнях Даларана. Здесь могла разбить лагерь целая армия, и даже тогда осталось бы предостаточно свободного места.

В самый раз для дракона.

Крас раскинул руки, и на его тут же удлинившихся тонких пальцах выросли когти. Спина изогнулась дугой, а едва появившиеся бугры на лопатках через несколько мгновений превратились в два сильных крыла. Узкое лицо вытянулось еще сильнее и стало напоминать змеиное.

Пока происходили эти преображения, менялись и размеры Краса. Он становился все больше и больше – в четыре, пять, а потом и в десять раз. Вскоре он совсем перестал походить на человека или эльфа.

Маг Крас превращался в дракона Кориалстраза.

Однако посреди перевоплощения он вдруг услышал у себя в голове полный отчаяния голос.

«Кор… страз…»

Крас замешкался и вернулся в обличье мага. Он моргнул, а затем принялся оглядывать пещеру, пытаясь понять, откуда донесся голос.

Тишина. Дракон-маг подождал, но ничего не услышал.

Крас решил было, что дело в его собственной неуверенности, и снова приступил к превращению, как вдруг его снова позвали: «Кориалстра…»

Теперь маг узнал этот голос и тут же откликнулся: «Я слышу тебя! Что тебе нужно?»

Ответа не было, но Крас все еще чувствовал витающее в воздухе отчаяние. Он сосредоточился и попытался выйти на связь с тем, кто так нуждался в его помощи, – с тем, кому обычно никакая помощь не требовалась.

«Я здесь! – позвал дракон-маг. – Услышь меня! Дай мне знать, что случилось!»

Он ощутил легкое прикосновение, еле заметный намек на чью-то тревогу. Крас изо всех сил напряг свой разум, стараясь поддержать эту связь и надеясь… надеясь…

Крас едва сумел устоять на ногах, почувствовав присутствие могучего дракона, чьи магические силы в тысячу раз превосходили его собственные. Он ощутил дыхание времени, многих и многих столетий – будто его окружило само Время во всем его ужасающем великолепии.

Нет, это было не само Время… а Аспект Времени.

Хранитель Времени… дракон Ноздорму.

Всего великих драконов, великих Аспектов, было четыре, и возлюбленная Краса, Алекстраза, являлась Аспектом Жизни. Безумец Малигос изучал и защищал Магию, а эфемерная Изера управляла Снами. Все они, вместе с задумчивым Ноздорму, олицетворяли само мироздание.

Крас поморщился. На самом деле был и пятый Аспект. Некогда он носил имя Нелтарион… Страж Земли. Однако давным-давно, в те времена, которые даже Крас мог припомнить с трудом, Нелтарион предал своих союзников. С течением времени Страж Земли обрел новое, более подходящее имя.

Смертокрыл. Разрушитель.

При одной мысли о Смертокрыле Крас сразу очнулся. Он рассеянно дотронулся до трех шрамов на щеке. Неужели Смертокрыл вернулся, чтобы снова наводить ужас на этот мир? Может быть, именно поэтому великий Ноздорму так встревожен?

«Я слышу тебя! – мысленно произнес Крас, теперь напуганный возможной причиной призыва. – Слышу! Неужели… Неужели Разрушитель вернулся?»

Но вместо ответа он лишь снова увидел ряд невероятных образов, которые будто выжигались у него в воображении, так что он никогда не смог бы их забыть.

Какое бы обличье ни принимал Крас, его знания и таланты не шли ни в какое сравнение с беспредельной силой любого Аспекта. Мощь мысли Ноздорму отбросила Краса к стене, и, ударившись, он рухнул на землю.

Красу потребовалось несколько минут, чтобы встать. Голова продолжала кружиться. Его разум наполняли обрывки чужих мыслей. Некоторое время он просто пытался оставаться в сознании.

Однако постепенно он пришел в себя и сумел осмыслить то, что произошло. Ноздорму, Хранитель Времени, отчаянно нуждался в помощи – и просил о ней Краса. Ноздорму обратился именно к нему, куда менее могущественному дракону, а не к своим собратьям.

Но то, что так беспокоит одного из Аспектов, может быть только великой угрозой для всего Азерота. Почему же Ноздорму выбрал в помощники одинокого красного дракона, а не Алекстразу или Изеру?

Крас попробовал вновь связаться с великим драконом, но от этих попыток у него лишь сильнее закружилась голова. Успокоившись, Крас стал думать, что теперь делать. Ему все никак не давал покоя один образ из тех, что показал ему Ноздорму, – заснеженные горы где-то в Калимдоре. Неясно, что именно пытался объяснить великий дракон, но ответ определенно стоит искать в этих опустошенных землях.

Надо отправляться в Калимдор. Но для этого Красу потребуется дельный, сообразительный спутник. Крас гордился собственной сговорчивостью, в то время как большинство его сородичей отличались упрямством и косностью. Ему нужен тот, кто способен внимательно слушать и вместе с тем – быстро принимать решения. В таких непредсказуемых обстоятельствах с этим справится лишь одно существо. Человек.

Если точнее, человек по имени Ронин.

Чародей…

* * *

В диких степях Калимдора старый седой орк наклонился поближе к костру. Бормоча слова, придуманные в другом, давно потерянном мире, зеленый великан подкинул в огонь еще немного листьев, отчего костер стал дымить еще сильнее, чем прежде. Дым наполнил всю его скромную хижину из дерева и глины.

Лысый старик-орк подался вперед и сделал глубокий вдох. Зубы у него были желтые и щербатые, один из клыков-бивней много лет назад откололся. Под покрасневшими от усталости карими глазами висели мешки. Старик с трудом поднимался на ноги без посторонней помощи, а ходил медленно, ссутулившись.

Но его уважали даже самые прославленные воины – ведь он был шаманом.

Щепотка костной пыли, несколько ягод таннара… Все это – часть подлинных, испытанных временем традиций, возрожденных орками. Даже в темные для Орды времена отец учил Калтара всему, что знал сам, – так же, как и его собственный отец до этого.

И теперь, впервые в жизни, морщинистый шаман надеялся, что хорошо усвоил переданные ему знания.

В его голове шелестели голоса – с ним говорили духи этого мира, который орки отныне считали своим домом. Обычно они шептали о чем-то простом и незначительном, но теперь в их голосах слышалось беспокойство, будто они предупреждали о чем-то…

Но о чем? Калтару нужно было узнать ответ.

Он достал из мешочка, висевшего у него на поясе, три сухих черных листика. Это было едва ли не все, что осталось от растения из древнего мира орков. Калтара предупреждали, чтобы он не использовал листья без особой нужды. Ни его отец, ни дед никогда этого не делали.

Шаман бросил листья в огонь.

В то же мгновение дым сгустился, взметнулся и из серого стал синим. Не черным – синим.

Орк нахмурился, увидев такое изменение цвета, а потом наклонился поближе и снова глубоко вдохнул.

Мир преобразился, а вслед за ним и орк. Он превратился в огромную птицу, парящую над горизонтом. Он свободно летел над горами; его острый глаз видел самого маленького зверя и самую далекую реку. Калтара переполняла радость, какой он не чувствовал с юных лет… Но шаман переборол это чувство. Стоит ему поддаться, как он потеряет себя и будет вечно летать в облаках, позабыв о том, кем был когда-то.

Не успел Калтар подумать об этом, как вдруг заметил неладное – то, что могло оказаться причиной беспокойства голосов. То, чего не должно было быть. Он полетел в нужную сторону, и чем ближе он был к цели, тем сильнее становилась его тревога.

И в самой глубине горного хребта шаман наконец обнаружил источник своего беспокойства.

Он был мудр и понимал, что увидел лишь образ, а не реальное явление. Калтару оно представилось в виде водоворота, который одновременно и засасывал, и извергал… но не воду, а дни и ночи, месяцы и годы. Воронка, очевидно, поглощала и порождала само время.

Эта мысль настолько поразила шамана, что он сам едва не угодил в глубь водоворота.

Опомнившись, Калтар захлопал крыльями, напрягая каждый мускул. Мысленно он попытался связаться со своей старой оболочкой, изо всех сил дергая невесомую нить между телом и душой, чтобы выйти из транса.

Но водоворот продолжал тянуть его к себе.

В отчаянии Калтар призвал духов-проводников, моля о том, чтобы они даровали ему силы. Как он и надеялся, духи пришли ему на помощь, однако действовали слишком медленно. Водоворот, готовый поглотить его, был уже совсем рядом…

И тут все заплясало перед глазами шамана… Воронка, горы – все закружилось и перевернулось.

Калтар очнулся, ловя губами воздух.

Испытывая невероятную усталость, он едва удержался от того, чтобы не упасть лицом в костер. Вечный шепот в голове стих. Орк сел на пол своей хижины и попытался убедить себя в том, что он цел, что он снова в смертном мире. Духи спасли его, пусть и едва не опоздали.

Но с этой счастливой мыслью пришло и воспоминание о том, что он видел… и о том, что это означало.

– Нужно сказать Траллу… – пробормотал он, с трудом поднимаясь на ноги. – Скорее… иначе мы потеряем наш дом… снова…

2

«Это недобрый знак, – заключил Ронин. Его ясные зеленые глаза изучали получившееся предсказание. – Любой чародей согласился бы со мной».

– Ты уверен? – спросила Вериса из соседней комнаты. – Ты перепроверил толкование?

Рыжеволосый маг кивнул, а затем нахмурился: эльфийка его, разумеется, не видит. Нужно сказать ей лично. Она имеет на это право. «Молюсь, чтобы ей хватило стойкости это принять».

В темно-синем одеянии, отделанном золотом, Ронин больше походил на политика, чем на чародея, – впрочем, в последние годы ему приходилось уделять дипломатии столько же времени, сколько и магии. Политика давалась Ронину нелегко: он предпочитал решать вопросы сразу, без лишних разговоров. Со своей короткой бородой и густой рыжей гривой он походил на льва – а когда спорил с заносчивыми, привередливыми послами, то и вел себя соответственно облику. Образ человека с характером дополнял сломанный много лет назад нос, который Ронин отказывался вправить.

– Ронин… Ты что-то не договариваешь, да?

Он больше не может держать ее в подвешенном состоянии. Она должна знать правду, какой бы ужасной та ни была.

– Вериса, я сейчас приду.

Отложив гадательные принадлежности, Ронин сделал глубокий вдох, а затем отправился к эльфийке. Однако на пороге спальни он замер. Ронин больше ничего не видел, кроме ее очаровательного узкого лица с прекрасными миндалевидными глазами небесного цвета, вздернутым носиком и соблазнительными губами, будто всегда готовыми изогнуться в улыбке. Лицо обрамляли густые, доходившие до поясницы серебристо-белые волосы. Она могла бы сойти за человека, если бы не длинные заостренные уши, видневшиеся за волосами.

– Так и что же? – спокойно спросила она.

– У нас… У нас будут близнецы.

Вериса просияла и стала еще прекраснее – хотя ему казалось, что быть прекраснее просто невозможно.

– Близнецы! До чего неожиданно! До чего чудесно! А я будто знала!

Лежавшая на деревянной кровати эльфийка сменила позу. Стройная, хорошо сложенная, сейчас она была на сносях. Вместо привычных нагрудника и кожаных доспехов следопыта на ней было свободное серебряное платье, вовсе не скрывавшее беременность.

У нее довольно быстро появился животик, и о близнецах стоило догадаться уже тогда, но Ронин не хотел этого признавать. Они были женаты всего несколько месяцев, когда обнаружилось, что Вериса беременна. Это взволновало обоих: если судить по летописям, браки между людьми и эльфами заключались весьма редко, а упоминаний об успешных родах в таких случаях и вовсе не было.

А теперь оказывается, что они ждут сразу двоих.

– Кажется, ты не понимаешь, Вериса. Близнецы! Близнецы – у мага и эльфа!

Но ее лицо все еще светилось от радости и приятного удивления.

– Любовь моя, у эльфов редко рождаются дети, а уж близнецы – почти никогда! Нашим детям уготована великая судьба!

Ронин не сумел скрыть угрюмое выражение лица.

– Знаю. Это меня и беспокоит…

Они с Верисой отлично знали, что такое «великая судьба». В последние дни войны с Ордой им пришлось участвовать в битве за орочью крепость Грим Батол и сражаться не только с орками, но и с драконами, гоблинами, троллями и другими созданиями. После той битвы они, как послы, вместе ездили по разным королевствам, стараясь напомнить членам Альянса о том, как важно сохранить фракцию. Однако они рисковали жизнью даже тогда, поскольку перемирие, воцарившееся после войны, было весьма хрупким.

А затем неожиданно появился Пылающий Легион.

К тому времени осторожная дружба двух соратников обернулась союзом двух непохожих душ. Сражаясь с кровожадными демонами, маг и эльфийка-следопыт защищали не только родные земли, но и друг друга. Когда один из них думал, что другой погиб, его пронзала невыносимая боль.

Возможно, боль потери поражала их души сильнее обычного из-за того, что все, кого они любили, уже погибли. Плеть разрушила до основания и Даларан, и Кель’Талас; разлагающиеся твари из армии Короля-лича, приспешника Легиона, безжалостно убили тысячи невинных жителей. Были погублены целые города, а что еще хуже – многие жертвы вскоре восстали из мертвых и оказались новыми проклятыми солдатами Плети.

Немногочисленные родственники Ронина погибли еще в начале войны. Его мать умерла много лет назад, а вот отец, брат и два кузена пали в битве за Андорал. Хорошо, что отчаявшиеся защитники, не надеясь на спасение, решили сжечь город: сгоревшие трупы не по силам воскресить даже Плети.

С тех пор как Ронин решил стать магом, он не виделся ни с кем из семьи, даже с отцом. Однако, получив печальную весть, почувствовал странную пустоту в сердце. Пропасть между Ронином и его родней, возникшая во многом из-за пути, который он избрал, в одночасье исчезла. Единственное, что имело значение, – то, что Ронин теперь последний из своего рода. Он остался совсем один.

Маг продолжал чувствовать себя одиноким, пока не понял, что появившиеся у него чувства к храброй эльфийке-следопыту совершенно взаимны.

После того как страшная борьба, наконец, прекратилась, маг и эльфийка выбрали единственно верный для них путь. Несмотря на возражения перепуганных эльфов и мастеров-чародеев, Ронин и Вериса решили, что больше никогда не расстанутся. Они заключили брак и постарались вести обычную жизнь – насколько это было возможно в растерзанном мире.

«Разумеется, – с горечью подумал маг, – нам не суждено было жить в тишине и покое».

Не успел Ронин предложить Верисе помощь, как та уже встала с кровати. Даже будучи на сносях, эльфийка не растеряла проворства.

Она взяла Ронина за плечи.

– Ох уж эти чародеи! Вечно вы видите во всем опасность и несчастье. А я думала, нет никого мрачнее моего народа! Любовь моя, роды пройдут прекрасно, и у нас будут замечательные дети! Мы сделаем для этого все, что в наших силах!

Ронин понимал, что ее слова звучат разумно. Они оба никогда бы не подвергли младенцев опасности. Когда супруги поняли, что Вериса беременна, то тут же оставили попытки восстановить Альянс и поселились в мирной местности, не очень далекой от разрушенного Даларана, но и не слишком близкой к нему. Они жили скромно, но не бедно, и люди из ближайшего городка относились к ним с уважением.

Ронина удивляло, как после стольких пережитых потерь Вериса может оставаться такой уверенной и полной надежд. Если у Ронина после новости о погибшей родне, которую он почти и не знал, появилась дыра в сердце, то у Верисы внутри должна быть бездонная пропасть. Легендарный Кель’Талас, куда более защищенный, чем управляемый магией Даларан, был просто стерт с лица земли. Эльфийские крепости, которые веками оставались нетронутыми, пали в считаные дни, а сами гордые эльфы вмиг оказались в рядах Плети, будто обычные люди. Среди этих эльфов были члены клана Верисы… и ее ближайшие родственники.

Дед рассказал ей о жуткой битве с кровожадным трупом собственного сына – дяди Верисы. Он также поведал, как толпа голодной нежити под предводительством ее старшего брата разорвала на куски младшего – а затем всех их сожгли и уничтожили уцелевшие защитники города. Никто не знал, что случилось с родителями Верисы, но все считали, что они тоже погибли.

И было еще то, чего Ронин ей не рассказывал… А возможно, и никогда не осмелится рассказать… Слухи об ужасной судьбе Сильваны, сестры Верисы.

Другая сестра Верисы, великая Аллерия, была героиней Второй Войны. А предводительница следопытов Сильвана, с которой Вериса всю жизнь соперничала, вела войска в битве против предателя Артаса, принца Лордерона. Некогда на Артаса возлагали большие надежды, но потом он стал подлым прислужником Легиона и Плети, разорил собственное королевство и повел армию нежити на эльфийскую столицу, Луносвет. Сильвана отрезала ему путь, и казалось, будто она и правда сможет его одолеть. Но после того как отвратительные мертвецы, жуткие горгульи и мерзкие чудовища не принесли вероломному наследнику победы, он прибег к темной некромантии – и одержал над эльфами верх.

По официальной версии, Сильвана доблестно погибла, защищая жителей Луносвета от жестоких приспешников Артаса. Высокопоставленные эльфы, в том числе дед Верисы, утверждали, что тело предводительницы следопытов сгорело в том же огне, который уничтожил половину столицы. Разумеется, никаких следов не осталось.

Здесь история сестры для Верисы закачивалась – но Ронин с помощью источников в Кирин-Торе и Кель’Таласе узнал о Сильване такое, что у него кровь стыла в жилах. Один выживший следопыт, который после войны несколько тронулся умом, уверял, будто предводительницу не убили, а взяли в плен. Ее зверски искалечили и только после этого умертвили на потеху Артасу. Затем принц принес ее в храм, который воздвигнул в припадке безумия, и надругался над ее душой и бездыханным телом, превратив из героини-эльфийки в предвестницу зла – в банши, беспокойный, унылый призрак, который будто бы до сих пор бродит среди руин Кель’Таласа.

У Ронина пока не было возможности найти подтверждение этим слухам, но он был убежден, что значительная доля правды в них есть, и отчаянно надеялся, что Вериса никогда не узнает об этом.

Они пережили столько трагедий… Неудивительно, что Ронин не мог думать о своей новой семье без тревоги.

Он вздохнул.

– Может быть, когда они появятся на свет, мне станет проще. Наверное, я просто волнуюсь.

– Это признак заботливого родителя. – Вериса вернулась в постель. – Кроме того, без помощи мы не останемся. У нас есть Джалия.

Пожилая толстушка Джалия сама родила шесть детей и десятки раз помогала при родах другим. Ронин был уверен, что Джалия, как и любой простой человек, подозрительно отнесется к эльфийке – особенно супруге чародея, – но стоило Джалии взглянуть на Верису, как в ней проснулся материнский инстинкт. Даже несмотря на то, что Ронин щедро ей платил, он подозревал, что Джалия помогала бы и бесплатно, – настолько она привязалась к его жене.

– Наверное, ты права, – начал он, – просто я…

И вдруг в его голове зазвучал знакомый голос.

Голос, не предвещавший ничего хорошего.

«Ронин… Ты мне нужен».

– Крас? – пробормотал маг.

Вериса приподнялась на постели. От ее радости не осталось и следа.

– Крас? Почему ты о нем заговорил?

Они оба знали этого мастера-чародея, члена Кирин-Тора. Крас принял деятельное участие в том, чтобы Ронин и Вериса были вместе. Но он также и не был с ними полностью честен, особенно в том, что касалось его самого.

Только после весьма мрачных событий им довелось узнать, что Крас на самом деле дракон Кориалстраз.

– Это… это Крас, – только и сумел сказать Ронин.

«Ронин… Ты мне нужен…»

«Я не стану тебе помогать! – тут же ответил маг. – Я уже сделал все, что от меня требовалось! Ты же знаешь, что я не могу сейчас ее оставить…»

– Что ему нужно? – спросила Вериса.

Как и Ронин, она понимала, что Крас будет связываться с ними, только если произошло что-то ужасное.

– Неважно! Пусть обратится к кому-нибудь другому!

«Прежде чем ты откажешь, давай я покажу тебе кое-что… – молвил голос. – Покажу вам обоим…»

Не успел Ронин возразить, как у него в голове появилось множество образов. Он ощутил удивление Краса от того, что с ним связался Хранитель Времени, почувствовал потрясение дракона-мага, когда тот понял, что Аспект в отчаянии… Словом, чародей и его жена пережили те же эмоции, которые не так давно испытал Крас.

В довершение ко всему Крас показал им место, явившееся источником беспокойства Ноздорму, – холодную и неприступную горную цепь.

Калимдор.

Видение длилось всего пару мгновений, но Ронин ощутил смертельную усталость. Услышав тяжелый вздох, он повернулся к кровати и увидел, как Вериса откинулась на подушки.

Он направился к жене, но та жестом остановила его:

– Я в порядке. Просто… нужно перевести дыхание. Дай мне минутку…

Ронин дал бы ей целую вечность, если потребовалось бы, а вот Красу он не уделил бы и секунды. Призвав его образ, чародей мысленно произнес: «Отправляйся со своими поручениями к кому-нибудь другому! Дни скитаний давно позади. У меня теперь куда более важные дела!»

Крас молчал. Неужели после такого ответа бывший покровитель Ронина бросился искать другую пешку? Маг уважал Краса, он ему даже нравился, но того Ронина, который был нужен дракону-магу, больше нет. Чародея теперь волновала только семья.

Однако, к его изумлению, та, что должна была принять его сторону, внезапно проговорила:

– Ты немедленно отправишься в путь.

Ронин удивленно посмотрел на жену.

– Я никуда не поеду!

Она вновь поднялась на постели.

– Но ты должен. Ты ведь видел то же, что и я. Будь это какие-то пустяки, он бы не обратился к тебе! Он ужасно обеспокоен… и его беспокойство не может не вызывать страх у меня.

– Но я не могу оставить тебя сейчас! – Ронин упал на колени рядом с кроватью. – Я не оставлю тебя… и наших детей!

На миг Вериса стала похожа на того следопыта, которым была когда-то. Она сузила глаза, будто завидела таинственную опасность, которая станет причиной их разлуки, и ответила:

– А я, разумеется, не хочу, чтобы ты подвергал себя опасности! Я не желаю терять отца своих детей, но то, что мы видели, станет страшной угрозой всему миру, в котором им предстоит расти! Только ради них и стоит отправляться в путь. Не будь я беременна, то поехала бы с тобой, ты же знаешь.

– Конечно, знаю.

– И Крас силен. А в обличье Кориалстраза еще сильнее! Я отпускаю тебя только потому, что вы будете вместе. Ты же понимаешь, что он бы не попросил тебя о помощи, если бы не считал, что ты годишься для этого.

Тут она была права. Драконы относятся с уважением отнюдь не ко всем смертным. То, что Крас – в любом из своих обличий – обратился именно к Ронину, значило многое… и под защитой дракона чародей был в большей безопасности, чем кто-либо еще.

Что может пойти не так?

Признав поражение, Ронин кивнул:

– Хорошо, я поеду. Ты же будешь в порядке до приезда Джалии?

– Мои стрелы поражали орков насмерть с расстояния ста ярдов. Я сражалась с троллями, демонами и не только. Я побывала почти во всех уголках Азерота… Да, любовь моя, думаю, я буду в порядке.

Он наклонился и поцеловал ее.

– Тогда я прямо сейчас свяжусь с Красом и скажу, что согласен. Хотя он и дракон, терпеливым его не назвать.

– Ронин, на его плечах лежат все тяготы мира.

Даже это не вызывало у чародея особенного сочувствия. Бессмертный дракон, несомненно, гораздо лучше подготовлен к разрешению мировых кризисов, чем обыкновенный смертный заклинатель, который скоро станет отцом.

Представив себе дракона-мага таким, каким его помнил, Ронин обратился к своему бывшему покровителю. «Хорошо, Крас, я помогу тебе. Где мы встре…»

Чародея окутала тьма. Он услышал откуда-то издалека слабый голос Верисы, звавший его по имени. У Ронина закружилась голова.

Внезапно он почувствовал под ногами твердый грунт. Каждая мышца в его теле заныла от резкого приземления, и у него едва не подогнулись колени.

Ронин очутился в огромной пещере, созданной явно не простой прихотью природы. Стены тут были слишком уж гладкими, а потолок имел почти идеальную овальную форму. В тусклом, неизвестно откуда взявшемся свете Ронин различил одетого в мантию дракона-мага, ожидавшего его в центре грота.

– Что ж… – выдохнул Ронин. – Видимо, мы встречаемся здесь.

Длинной рукой, затянутой в перчатку, Крас указал влево.

– Рядом с тобой стоит сумка с провизией и водой. Возьми ее и следуй за мной.

– Ты даже не дал мне попрощаться с женой, – проворчал Ронин, после чего подхватил большую кожаную сумку и повесил на плечо.

– Очень тебе сочувствую, – отозвался дракон-маг, уже зашагав куда-то вперед. – Но я позаботился о том, чтобы ей помогли. Пока нас нет, с ней все будет хорошо.

Услышав этот ответ, Ронин вспомнил, как часто Крас принимал решения за него, даже не выслушав для начала мнения молодого мага. Крас считал согласие Ронина чем-то само собой разумеющимся.

Чародей последовал за своим высоким худым спутником вглубь необъятной пещеры. Ронину было известно, что Крас сменил укрытие со времен войны с орками, но точное его местоположение маг не знал. Теперь он увидел, что пещера находилась среди знакомых ему гор, совсем недалеко от дома. Эти горы, в отличие от их зловещих двойников в Калимдоре, были величественно прекрасны.

– А мы с тобой почти соседи, – насмешливо заметил Ронин.

– Это всего лишь совпадение. Но именно благодаря ему у меня получилось перенести тебя сюда. Если бы я попытался разыскать тебя из чертогов своей королевы, это истощило бы меня, а я хочу сохранить свои силы, насколько это возможно.

Уловив неприкрытую тревогу в его голосе, Ронин позабыл враждебность. Он никогда не слышал, чтобы Крас так беспокоился.

– Ты упоминал Ноздорму, Аспекта Времени. Тебе удалось еще раз связаться с ним?

– Нет… Именно поэтому следует быть предельно осторожными. Нам нельзя даже использовать магию для перемещения в Калимдор. Придется лететь.

– Но, если нельзя использовать магию, как же мы полетим?

Крас расправил руки… и они тут же покрылись чешуей. На пальцах у него появились когти, тело увеличилось в размерах, а на спине выросли широкие крылья. Узкое лицо Краса вытянулось, исказилось и превратилось в змеиное.

– Ну разумеется, – пробормотал Ронин. – Как я не догадался…

Дракон Кориалстраз посмотрел на своего спутника, казавшегося теперь совсем крошечным, сверху вниз.

– Забирайся ко мне на спину, Ронин. Нам пора.

Чародей с неохотой подчинился, пытаясь припомнить, как удобнее взбираться на дракона. Он вскарабкался вверх по алой чешуе, а затем уселся на жилистую шею Кориалстраза и покрепче схватился за шкуру. Ронин понимал, что дракон не позволит седоку упасть, однако все равно не хотел рисковать. Нельзя знать наверняка, что может повстречаться на пути летящему дракону.

Кориалстраз взмахнул огромными перепончатыми крыльями раз, другой, а потом вдруг взмыл высоко в небо. С каждым взмахом они преодолевали по сотне миль. Кориалстраз летел легко и свободно, и Ронин даже не чувствовал, что у того участилось сердцебиение. Пусть дракон долгое время пребывал в обличье Краса, небеса оставались его стихией.

Яростный ветер бил Ронина по щекам, и он пожалел, что у него не было возможности хотя бы переодеться в удобные одеяния и дорожный плащ. Он попытался запахнуть куртку и вдруг понял, что у нее появился капюшон.

Ронин осмотрел себя и обнаружил, что поверх рубашки и штанов на нем теперь свободные одежды и темно-синий дорожный плащ. Не сказав ни слова, его спутник превратил его одеяния в нечто куда более подходящее.

Надев капюшон, Ронин стал размышлять о том, что их ждет. Что же так взволновало Хранителя Времени? Угроза казалась внезапной и ужасающей… И вряд ли ее сумеет предотвратить обычный смертный чародей.

Однако Кориалстраз обратился именно к нему…

Ронин надеялся, что оправдает надежды дракона, но не только ради самого Кориалстраза… а во имя будущего своей семьи.

* * *

Каким бы невероятным это ни казалось, по пути Ронин заснул. Однако он не упал с дракона навстречу неминуемой гибели. В этом определенно была заслуга Кориалстраза, хотя летел он, казалось, весьма беззаботно.

День клонился к вечеру. Ронин хотел было спросить Кориалстраза, собирается ли тот лететь всю ночь, как тот вдруг начал снижаться. Сначала чародей видел внизу одну лишь водную гладь – это было, конечно же, Великое море. Но ведь красные драконы не слишком-то любят воду. Неужели Кориалстраз поплывет, будто утка?

Мгновение спустя Ронин получил ответ на свой вопрос: впереди показалась жуткого вида скала. Нет… не скала – остров, едва ли не полностью лишенный растительности.

Ронин ощутил ужас, совсем как в былые времена, когда вместе с дворфами летел на грифонах в Каз Модан. Они пролетали над островом Тол Барад, проклятым местом, которое орки разгромили еще в самом начале войны. Жителей острова безжалостно убили, их дома разграбили, и маг слышал вопли духов, жаждущих мести.

Сейчас он вновь слышал страшные жалобные крики.

Ронин громко позвал дракона, но либо ветер унес его голос, либо Кориалстраз решил сделать вид, будто не слышит мага. Дракон выровнял жесткие крылья и плавно приземлился на мыс, с которого виднелись омраченные тенями руины. Их было не слишком много, и Ронин решил, что это не бывший город, а форт или крепость. В любом случае, строения выглядели зловеще, что только подкрепило опасения чародея.

– Скоро ли мы отправимся дальше? – спросил он Кориалстраза, надеясь, что дракон просто решил отдохнуть перед полетом в Калимдор.

– Не раньше восхода солнца. Чтобы добраться до Калимдора, придется лететь над Водоворотом, а для этого потребуется вся наша мудрость и сила. Других подходящих островов я не увидел.

– Как он называется?

– Это мне неведомо.

Кориалстраз замер, чтобы Ронин мог спуститься на землю. Маг успел в последний раз взглянуть на руины, прежде чем их окутал сумрак.

– Здесь произошло нечто ужасное, – вдруг заметил Кориалстраз.

– Ты тоже это чувствуешь?

– Да… Но не могу сказать, что именно. И все же нам нужно быть настороже, поэтому я не собираюсь перевоплощаться.

Его слова немного успокоили Ронина, но он все равно решил держаться поближе к дракону. Чародей славился безрассудством, но глупцом не был. Он никогда бы не спустился к тем руинам.

Гигантский спутник Ронина почти мгновенно заснул, оставив встревоженного чародея в одиночестве смотреть на ночное небо. Мысли Ронина заполнила Вериса. Совсем скоро у них родятся дети, и он очень не хотел пропускать это событие из-за своего путешествия. Рождение – вот истинное волшебство, неподвластное самому магу.

Размышления о семье чуть расслабили мага, и через считаные мгновения он погрузился в забытье. Вскоре он воссоединился с Верисой и детьми, хотя во сне не мог понять, девочки у него родились или мальчики.

Образ Верисы растворился вдали, и Ронин остался с детьми. Они звали его, просили догнать их. Ронин бежал по какой-то сельской местности, но силуэты детей оставались неразличимыми где-то на горизонте. Обыкновенная игра обернулась настоящей охотой. Счастливый зов превратился в полный страха крик. Дети Ронина нуждались в нем, но сначала придется найти их… и поскорее.

– Папа, папа! – звали голоса.

– Где же вы? Где вы?

Чародей продирался сквозь чащобу, но чем отчаяннее он отмахивался от ветвей, тем гуще становились заросли. Наконец он вышел из леса и увидел башни незнакомого замка.

Сверху раздавались крики детей. Ронин видел, как они тянутся к нему. Чародей прочел заклинание, которое подняло его в воздух, но тут замок стал еще выше, чем прежде.

В отчаянии он попытался взлетать быстрее.

– Папа, папа! – звали голоса, теперь будто бы искаженные ветром.

Наконец Ронин поднялся к окну башни, где его ждали дети. Они протягивали руки к отцу. Его пальцы были уже в считаных дюймах от их ладошек…

Внезапно на замок налетело какое-то гигантское существо, отчего каменные стены затряслись, и Ронин понял, что и он сам, и дети вот-вот упадут на землю. Чародей отчаянно пытался спасти детей, но тут его схватила чудовищная рука и понесла прочь.

– Проснись! Проснись же!

У Ронина начала раскалываться голова. Все вокруг кружилось. Рука ослабила хватку, и маг опять полетел вниз.

– Ронин! Где бы ты ни был – проснись!

Чародей увидел внизу две тени, спешившие подхватить его… На сей раз дети спешили ему на помощь. Ронин улыбнулся близнецам, и те улыбнулись ему в ответ…

…обнажив острые, жуткие зубы.

И тогда Ронин проснулся.

Он, конечно, не падал, а просто лежал на спине. В свете звезд было видно, что он оказался среди руин некоего здания без крыши. В ноздри чародею ударил запах гниения, а до ушей донеслось пугающее шипение.

Он поднял голову… и посмотрел в лицо омерзительной твари, будто бы явившейся из ночных кошмаров.

То, что увидел Ронин, было похоже на человеческий череп, на который вылили расплавленный воск. Адское создание пялилось на чародея бездушными красными глазами и скалило тонкие, острые, как иглы, зубы.

Тварь передвигалась на неестественно длинных ногах, а костлявые трехпалые руки достигали до земли – когти на крючковатых пальцах царапали каменный пол. Некогда богатый наряд теперь висел на чудовище лохмотьями. Создание было настолько тощим, что поначалу Ронин решил, будто это ходячий скелет, но затем заметил тонкую кожу, которая обтягивала выпирающие ребра.

Страшилище попыталось схватить чародея за ногу, однако тот успел отползти назад. Тварь распахнула склизкую пасть, но не зашипела и не издала душераздирающий вопль, а воскликнула детским голосом:

– Папа!

Именно этот голос Ронин слышал во сне.

Мага передернуло от того, что этот призыв исходил от вурдалака, но в то же время он опять испытал странное, невозможное чувство, будто его дети нуждаются в нем.

Внезапно полуразрушенное здание наполнил громогласный рык, и Ронин избавился от желания броситься прямо в лапы чудовищу. Чародей выставил руку вперед и принялся бормотать заклинание.

Вокруг вурдалака взметнулось кольцо огня. Бледная тварь завизжала, вытянулась на своих нескладных конечностях в полный рост и попыталась выбраться наружу.

– Ронин! – раздался голос Кориалстраза. – Где ты?

– Здесь! Я здесь! В здании без крыши!

Как только маг ответил дракону, костлявое создание перепрыгнуло через огонь.

Не обращая внимания на то, что на его теле пляшут языки пламени, чудище раскрыло рот настолько широко, насколько это было возможно, чтобы в два счета откусить Ронину голову.

Не успел чародей прочесть еще одно заклинание, как звездное небо закрыла огромная тень и отвратительного вурдалака поймала гигантская лапа. Визжащее, все еще объятое пламенем существо пролетело через всю залу и ударилось о стену с такой силой, что его завалило камнями.

То, что начала магия Ронина, довершило огненное драконье дыхание.

От смрада чародею едва не стало дурно. Прикрыв нос и рот рукавом, он наблюдал за тем, как приземляется Кориалстраз.

– Что… Что это было? – наконец выдохнул Ронин.

Даже во тьме он видел, что дракон испытывает ко всему этому бесконечное отвращение.

– Думаю… Думаю, когда-то это существо считало остров своей родиной.

Ронин бросил взгляд на обуглившиеся останки уничтоженного чудища.

– Оно было человеком? Но как такое возможно?

– Ты же видел зло, которое творила Плеть во время нашей войны с Пылающим Легионом. Нет нужды спрашивать.

– Это дело рук нежити?

Кориалстраз тяжело вздохнул. Было заметно, что произошедшее встревожило его не меньше Ронина.

– Нет… Это последствия куда более древних событий… куда более нечестивых, чем злодеяния Короля-лича.

– Крас… Кориалстраз, оно являлось мне во сне! И управляло им!

– Да, другие твари пытались проделать то же самое и со мной…

– Другие?

Ронин посмотрел по сторонам, готовясь снова прочесть заклинание. Он был уверен, что руины кишат врагами.

– Мы в безопасности… По крайней мере, сейчас. От некоторых из них осталось еще меньше, чем от этого, а остальные попрятались в каждой щели и трещине окрестных руин. Полагаю, тут есть подземелья, в которых они спят, отдыхая от охоты.

– Нам нельзя здесь оставаться.

– Верно, – согласился дракон. – Нельзя. Нужно лететь в Калимдор.

Он наклонился, чтобы Ронин смог залезть ему на спину, затем захлопал крыльями и взмыл в ночное небо.

– Когда мы выполним наше дело, я вернусь сюда и покончу с этой мерзостью, – заявил Кориалстраз, а затем добавил чуть поспокойнее: – В этом мире и так предостаточно дряни.

Ронин ничего не сказал и в последний раз взглянул вниз. Возможно, это был обман зрения, но ему померещилось, будто после того, как они поднялись в воздух, среди руин появилось множество вурдалаков. Казалось, будто десятки чудовищ глядят голодными глазами… прямо на чародея.

Он отвел взгляд, по-настоящему радуясь тому, что они летят в Калимдор. Что бы ни ждало путников, едва ли это будет хуже, чем события этой ночи.

Едва ли…

3

К вечеру Кориалстраз добрался до берегов Калимдора. Они с Ронином делали привал всего один раз, чтобы поесть, – дракон обедал поодаль, – а затем отправились к длинной горной цепи, которая занимала почти всю восточную часть континента. Чем ближе они были к цели, тем быстрее летел Кориалстраз. Он не говорил Ронину, что время от времени безуспешно пытается связаться с Ноздорму. Однако скоро это не будет иметь никакого значения, потому что они и так узнают, что же взволновало Аспекта Времени.

– Вон она, та гора! – закричал Ронин. Хотя чародей и поспал, бодрости он не чувствовал: его мучили кошмары о зловещем острове. – Я узнал ее! Она-то нам и нужна!

Дракон кивнул. Это был последний ориентир на пути к цели. Если бы Кориалстраз не увидел вершину одновременно со всадником, он в любом случае почувствовал бы искажение в самой ткани реальности… Значит, их ждет нечто по-настоящему ужасное.

Но несмотря на это, дракон лишь набрал скорость. Выбора не было. Что бы ни было впереди, единственные, кто может спасти мир, – это он и крошечный человечек у него на спине.

* * *

Пристально вглядываясь в даль, чародей и дракон не заметили, что за ними наблюдают.

– Красный дракон… – пробасил первый орк. – А на нем всадник…

– Этот всадник – один из нас, Брокс? – спросил другой. – Он орк?

Брокс фыркнул. Его спутник был совсем юнцом даже во время войны с Легионом и уж тем более не застал времена, когда на драконах летали орки, а не люди. Гаскал слышал лишь россказни да легенды об этом.

– Какой же ты недоумок, Гаскал! – рявкнул Брокс. – В наше время дракон возьмется перевозить орка разве что у себя в брюхе!

Гаскал равнодушно пожал плечами. Он выглядел как настоящий орк-воин – высокий, мускулистый, с толстой зеленой шкурой, широкой челюстью и двумя длинными клыками. У него был приплюснутый нос, кустистые брови и густые волосы, спускавшиеся до лопаток. В одной сильной руке Гаскал держал огромный боевой топор, а другой сжимал лямку своего ранца из козлиной кожи. Как и Брокс, он был одет в теплый меховой плащ и кожаные штаны, а обут в сандалии, обернутые тряпками, чтобы сохранить тепло. Выносливым оркам не страшна любая стихия, но высоко в горах даже им требуется одеваться теплее.

Брокс тоже был настоящим воином, но время потрепало его сильнее, чем удалось бы любому врагу. Он казался на несколько дюймов ниже Гаскала – отчасти из-за того, что постоянно сутулился. Грива у этого бывалого солдата поредела, в ней начала пробиваться седина. На широком лице, испещренном шрамами и морщинами, было написано не решительное выражение, как у молодого спутника, а здоровое подозрение и усталость.

Размахивая видавшим виды боевым молотом, Брокс пробирался через глубокий снег.

– Они направляются туда же, куда и мы, – сказал он.

– Откуда ты знаешь?

– Иначе зачем они здесь?

Не найдя возражений, Гаскал умолк, и Брокс задумался о причине, которая привела их в это унылое место.

Сам он не видел, как старый шаман пришел к Траллу, требуя немедленно принять его, но ему об этом в подробностях рассказали другие. Разумеется, Тралл согласился: он уважал традиции и считал Калтара мудрым советником. Если тому нужно срочно увидеться, у него, несомненно, есть на это хорошая причина.

Или очень плохая.

* * *

Стражники Тралла помогли обессиленному Калтару войти и сесть перед рослым вождем. Из уважения к старику Тралл сел на пол, чтобы их глаза были на одном уровне. На согнутых ногах Тралла лежал мощный, тяжелый Молот Рока, который долгие годы был проклятием врагов Орды.

Новый вождь орков был широкоплеч, крепок и – для его высокого поста – относительно молод. Однако никто не сомневался в его способности править. Он вывел орков из лагерей для военнопленных и вернул им былые честь и достоинство. Он заключил соглашение с людьми, которое дало Орде шанс начать новую жизнь. Его народ уже сложил о нем несколько песен, которые будут передаваться из поколения в поколение.

Облаченный в плотные черные латы с бронзовой гравировкой – они, как и увесистое оружие, достались Траллу от его предшественника, легендарного Оргрима Молота Рока, – достославный воин склонил голову и с почтением произнес:

– Одно твое присутствие – честь для меня. Чем могу служить тебе, о великий?

– Просто выслушай меня, – ответил Калтар. – Но только очень внимательно.

Военачальник наклонился вперед и выжидательно сузил глаза необычного для орка ярко-голубого цвета – его соплеменникам казалось, будто так его отметила сама судьба. На пути от раба-гладиатора до правителя Тралл хорошо познал таинства шаманов и даже освоил некоторые их умения. Он лучше многих других понимал: если Калтар говорит так, значит, на то есть серьезные основания.

И шаман рассказал Траллу о своем видении – о воронке, которой подвластно само время; о голосах и об их предупреждении; о противоестественности всего этого.

Он поведал Траллу о том ужасе, который их ждет, если ничего не предпринять.

Когда Калтар закончил свой рассказ, военачальник откинулся назад. На груди у него висел золотой медальон с изображением топора и молота. В глазах Тралла читались сообразительность и находчивость – черты способного лидера. Двигался он не с обычной для орка неповоротливостью, а плавно и грациозно, будто человек или эльф.

– Похоже, тут не обошлось без магии, – пророкотал он, – причем весьма сильной. С этим, вероятно, должны разбираться чародеи.

– Думаю, они уже знают, – ответил Калтар. – Но мы не можем просто ждать, о великий военачальник.

Тралл понял его.

– Хочешь, чтобы я отправил кого-нибудь в то место, которое ты видел?

– Полагаю, это вполне разумно. По крайней мере, мы узнаем, с чем столкнулись.

Вождь потер подбородок.

– Думаю, я знаю, кого туда послать. Он поистине достойный воин. – И Тралл крикнул стражникам: – Брокс! Приведите Брокса!

* * *

Так Брокс получил это задание. Тралл высоко ценил Брокса, ведь немолодой воин был героем прошлой войны, единственным из своего храброго отряда, кто выжил в страшной битве с демонами. В том ущелье Брокс размозжил своим боевым молотом больше десятка вражеских черепов. Его последнего товарища разрубили пополам за несколько мгновений до того, как прибыло подкрепление. Израненный, весь в крови, одиноко стоящий посреди поля боя, Брокс показался новоприбывшим странным видением прямиком из старых орочьих преданий. К нему стали относиться почти с таким же уважением, какого был удостоен Тралл.

Однако вождь ценил его и выбрал для этого задания не из-за одного лишь доброго имени. Тралл знал, что они с Броксом похожи, – оба даже в бою сохраняли ясность ума. Вождь не мог отправить в горы целую армию. Ему нужно было послать на разведку всего двух искусных воинов.

Он выбрал в напарники Броксу Гаскала из-за его проворства и умения строго следовать приказам. Молодой орк принадлежал новому поколению, которое выросло в относительно мирное время. Брокс обрадовался тому, что рядом с ним будет хороший боец.

Шаман настолько точно описал дорогу через горы, что двое орков двигались куда быстрее, чем могли бы. По подсчетам Брокса, их цель находилась за следующим перевалом… именно там, куда летели дракон и его наездник.

Брокс крепче сжал рукоятку молота. Орки заключили с другими расами перемирие, но при необходимости они с Гаскалом будут сражаться – и даже пожертвуют жизнью, если потребуется.

Подумав об этом, опытный воин с трудом удержался от мрачной улыбки. Да, он готов биться не на жизнь, а на смерть. Было кое-что, чего Тралл о нем не знал: с того самого дня в ущелье Брокса пожирало всепоглощающее чувство вины.

Его соратники пали, и он не мог это принять. Он чувствовал вину за то, что остался жив, а не погиб вместе с боевыми товарищами. Броксу это казалось позором, ведь он не сделал все, что мог, – а они сделали. С тех пор он надеялся и верил, что у него появится возможность искупить вину – и умереть.

Возможно, сейчас судьба исполнит его желание.

– Вперед! – приказал он Гаскалу. – Давай прибудем туда быстрее, чем они там обоснуются! – Теперь он позволил себе широко улыбнуться, ведь напарник спишет это на обычное орочье рвение. – А если они будут мешаться, мы вдвоем покажем им гнев целой Орды!

* * *

Если остров с вурдалаками показался дракону и чародею зловещим местом, то ущелье, к которому они приближались, было попросту неправильным – Ронин не сумел подобрать лучшего слова для описания своих ощущений. Что бы они там ни обнаружили… этого быть не должно. Казалось, будто в самой ткани бытия появилась прореха…

Сейчас чародей, который за свою жизнь столкнулся, кажется, со всеми мыслимыми ужасами, испытывал настолько дурные чувства, что ему хотелось попросить дракона повернуть назад. Однако он ничего не сказал, вспомнив, что на острове уже пытался поделиться с Кориалстразом своими страхами. Вероятно, дракон и так сожалеет о том, что решил обратиться за помощью именно к нему.

Достигнув земли, алый гигант выгнул крылья. Его огромные лапы скользили по снегу, пока он искал подходящее место для окончательного приземления.

Ронин крепко ухватился за шею дракона. Его сильно трясло, и он надеялся, что не разожмет рук. Сумка больно колотила его по спине.

Наконец Кориалстраз остановился и посмотрел на чародея через плечо.

– Ты в порядке?

– В полнейшем! – выдохнул Ронин. Он и прежде летал на драконах, но не такие большие расстояния.

Либо Кориалстраз понял, что всадник сильно устал, либо сам нуждался в отдыхе после столь долгой дороги:

– Останемся здесь на несколько часов. Наберемся сил. Я не чувствую никаких изменений в ощущаемом мной излучении. У нас есть время на то, чтобы перевести дух. Так будет мудрее всего.

– Спорить не стану, – ответил Ронин и соскользнул вниз.

В горах дул ледяной ветер, а вершины отбрасывали слишком большие тени, но Кориалстраз и Ронин обосновались под выступом, и чародей с помощью магии сумел устроить теплое убежище. Пока Ронин разминал затекшие конечности, Кориалстраз отправился изучать территорию. Вскоре гигант исчез за поворотом горной тропинки.

Накинув капюшон, Ронин погрузился в дрему. На этот раз в его голове возникали лишь приятные образы… образы Верисы и предстоящих родов. Маг улыбнулся, думая о возвращении домой.

Его разбудили чьи-то шаги. К удивлению Ронина, вернулся не дракон Кориалстраз, а закутавшийся в мантию Крас.

Дракон-маг заметил, что глаза спутника изумленно расширились, и пояснил:

– В горах небезопасно, а в этом обличье я едва ли смогу стать причиной обвала. Я всегда могу перевоплотиться обратно, если нам понадобится взлететь.

– Тебе удалось что-нибудь узнать?

Лицо, напоминавшее эльфийское, нахмурилось.

– Я чувствую Аспекта Времени. Он здесь и в то же время нет. Меня это беспокоит.

– Нужно ли нам…

Но, прежде чем Ронин успел закончить, по горной цепи пронесся ужасающий вой, от которого у чародея внутри все похолодело. Даже Крас будто бы встревожился.

– Что это было? – спросил Ронин.

– Не знаю. – Дракон-маг выпрямился. – Нужно двигаться дальше. Наша цель совсем близко.

– Мы не полетим?

– То, что мы ищем, находится в узкой расселине между ближайшими горами. Дракон для нее слишком велик, но мы с тобой сможем там пройти.

Крас повел Ронина на северо-восток. Спутника чародея, казалось, не страшил мороз, в то время как самому Ронину пришлось навести защитные чары на свои одеяния – и даже тогда он чувствовал, что у него мерзнут пальцы и лицо.

Через некоторое время они пришли к расселине, о которой говорил Крас. Теперь Ронин понял, что имел в виду дракон-маг. Шестеро человек смогли бы свободно пройти здесь плечом к плечу, а вот огромный дракон сумел бы засунуть сюда разве что свою голову. Из-за крутых склонов в расселине было весьма темно, и Ронин подумал, не придется ли им каким-то образом освещать свой путь.

Крас без промедлений устремился вперед. Он шел все быстрее и быстрее, будто одержимый.

В этом природном коридоре ветер дул еще сильнее. Чем дальше они продвигались, тем свирепее становился ветер. Будучи всего лишь человеком, Ронин с трудом поспевал за своим бывшим покровителем.

– Долго еще? – наконец спросил он.

– Недолго. Осталось лишь… – Крас вдруг умолк.

– Что случилось?

Дракон-маг нахмурился и мысленно сосредоточился.

– Оно… Оно больше не там, где было прежде.

– Оно сдвинулось?

– Предполагаю, что так.

– Оно и такое умеет? – спросил огненно-рыжий чародей, бросив быстрый взгляд на лежащую впереди темную тропу.

– Ты ошибаешься, если думаешь, будто я прекрасно знаю, чего нам ждать, Ронин. Я понимаю не многим больше твоего.

Эти слова совсем не обрадовали чародея.

– И что же ты предлагаешь делать?

Глаза дракона-мага буквально вспыхнули, пока он обдумывал ответ.

– Мы пойдем дальше. У нас нет иного выхода.

Но пройдя чуть вперед, они столкнулись с новой трудностью, которой Крас не мог увидеть, паря в воздухе. Ущелье разделялось на два прохода, и, хотя они, вероятно, в дальнейшем опять соединялись, быть уверенным в этом было невозможно.

Крас посмотрел сначала на один проход, а затем на другой.

– Оба пути ведут к нашей цели, но я не могу определить, какой из них короче. Нужно их исследовать.

– Предлагаешь разделиться?

– Я бы предпочел этого не делать, но иначе нельзя. Мы оба сделаем по пять сотен шагов, а потом вернемся и встретимся здесь. Надеюсь, тогда у нас получится понять, какой путь лучше выбрать.

Ронин подчинился Красу и пошел вперед по левому коридору. Быстро считая шаги, он вскоре решил, что, скорее всего, идет по нужному пути. Дело было не только в том, что коридор впереди расширялся, – Ронин с новой силой ощутил неправильность происходящего. Способности Краса превосходили его собственные, но даже неофит почувствовал бы, что впереди нечто неладное.

Однако несмотря на уверенность в собственном выборе, Ронин все же не повернул обратно. Любопытство вело его вперед. Еще пара шагов ничего не изменит…

Но не успел он сделать и одного, как вдруг ощутил нечто новое, весьма и весьма тревожное. Ронин замер и попытался понять, что изменилось.

Он чувствовал движение, но его беспокоило не только это.

Что-то двигалось прямо на него… причем очень быстро.

Ронин ощутил, будто время сжалось, затем растянулось, а после еще раз сжалось. Он чувствовал собственную старость, молодость и все остальные временные промежутки своей жизни. Потрясенный чародей не смел сделать и шагу.

Тьма перед ним вдруг уступила место мириадам ярких цветов, причем некоторые из них Ронин прежде не видел. Как в воздухе, так и в скалах непрерывно бурлила энергия стихий, которая поднималась до невероятных высот. Из-за ограниченных возможностей своего разума Ронин видел это как смутные очертания огненного цветка, который то распускался, то поникал, то вновь распускался… и с каждым разом становился все внушительнее.

Когда цветок оказался совсем близко, Ронин, наконец, пришел в себя. Маг развернулся и побежал.

До его слуха доносилось множество звуков. Голоса, музыка, гром, пение птиц, шум прибоя… все, что только возможно.

Ронин боялся, что необыкновенное видение нагонит его, однако оно оставалось позади. Чародей не останавливался, опасаясь, что оно в любой момент захлестнет и поглотит его.

Крас, безусловно, тоже почувствовал последний сдвиг аномалии. Скорее всего, он уже мчится навстречу Ронину. Вместе они придумают, что…

По ущелью прокатилось эхо жуткого воя.

На чародея набросилось огромное восьмилапое существо, похожее на волка.

Не будь Ронин искусным магом, то тут же пал бы жертвой этого свирепого саблезубого чудовища с двумя парами светящихся зеленых глаз и восемью когтистыми лапами. Громадный зверь повалил Ронина на землю, но тот заколдовал свои одеяния, чтобы защититься от стихии, поэтому победить его было не так-то просто. Любой другой плащ тварь разорвала бы в клочья, а на этом оставила лишь пару царапин, к тому же обломав коготь.

Серая шерсть чудища встала дыбом, и оно раздосадованно взвыло. Ронин воспользовался моментом и прочел простое, но действенное заклинание, которое уже спасало его прежде.

Перед круглыми изумрудными глазами зверя взметнулись беспорядочные и яркие всполохи света. Ослепленный и напуганный, он отшатнулся, беспомощно отмахиваясь от световых вспышек.

Ронин отполз на безопасное расстояние и поднялся на ноги. Бежать возможности не было: действие защитного заклинания уже ослабевало, и поворачиваться к твари спиной неразумно. Еще пара ударов – и мага растерзают.

На острове Ронин отбивался от вурдалака с помощью огня, и маг не сомневался в том, что эти надежные, проверенные чары подействуют и сейчас. Он начал бормотать заклинание…

Однако слова вдруг зазвучали в обратном порядке. Хуже того, Ронин понял, что движется назад, прямиком в когтистые лапы ослепленного чудища.

Само время обратилось вспять… Но как такое могло произойти?

Ответ обнаружился в проходе чуть поодаль. Аномалия, о которой говорил Крас, все же настигла Ронина.

Чародея окружили призрачные видения. Рыцари, скачущие на войну. Свадебная церемония. Шторм в океане. Орки, поющие военные песни у костра. Схватка каких-то странных существ…

Вдруг Ронин понял, что может снова двигаться вперед. Чародей отпрыгнул от твари, повернулся к ней и, не медля ни секунды, начал читать заклинание.

К чудищу полетела гигантская огненная рука, но едва она приблизилась, как языки пламени замедлились… а потом и вовсе застыли во времени.

Ронин выругался и забормотал другое заклинание.

Восьмилапое существо обогнуло замерзший огонь, взвыло и бросилось на мага.

Но чары уже вступили в силу.

Земля под омерзительной тварью взорвалась, и ее облепила взметнувшаяся фонтаном грязь. Чудище опять взвыло и, несмотря на то что это давалось ему с трудом, поползло к Ронину.

На его лапах и туловище образовалась корка из грязи. Пасть сковало землей. Все четыре зеленых глаза один за другим покрылись глиной.

В паре футов от своей жертвы существо, наконец, застыло. Теперь оно казалось всего лишь великолепной скульптурой, а не настоящим чудовищем.

Вдруг Ронин услышал у себя в голове голос Краса.

«Наконец-то! – проговорил дракон-маг. – Ронин… Аномалия расширяется! Она уже совсем рядом с тобой!»

Отвлекшись на страшную тварь, чародей не смотрел на аномалию. Стоило Ронину взглянуть на нее, как он округлил глаза.

Она заполняла пространство в десять раз выше и, без сомнений, в десять раз шире самого ущелья. Твердая порода для нее совершенно ничего не значила. Аномалия просто проходила сквозь камень, будто его вовсе не было. Однако из-за этого скалы изменились: где-то камень казался древним, в других местах это была едва застывшая магма. Самые жуткие изменения происходили у самых лепестков огненного цветка.

Ронин не хотел думать о том, что случится, если лепестки дотронутся до него.

Он вновь помчался прочь.

«По неведомым мне причинам она стала передвигаться и расти гораздо быстрее, – зазвучал в его голове голос Краса. – Боюсь, что не успею добежать до тебя! Используй заклинание телепортации!»

«Аномалия влияет на мои чары! – ответил Ронин. – Они не всегда действуют так, как должны!»

«Не разрывай нашу связь! Она должна помочь тебе колдовать! Я проведу тебя к себе!»

Ронин не стал бы телепортироваться в место, которого никогда не видел, потому что в таком случае был риск застрять где-нибудь в скале. Однако, если они не разорвут связь с Красом, чародею будет куда легче использовать это заклинание.

Он сосредоточился на образе дракона-мага, и заклинание стало обретать очертания. Ронин почувствовал, как мир вокруг него начинает сдвигаться.

Внезапно огненный цветок увеличился в два раза.

Ронин не сразу понял, почему это произошло. На аномалию влияла магия… его собственная магия. Он хотел прекратить колдовать, но было уже слишком поздно.

«Крас! Разрывай связь! Разрывай, пока ты сам…»

И тут его поглотила аномалия.

«Ронин?»

Но тот не мог ответить. Его кружило и бросало из стороны в сторону, будто кленовый лист в рукаве смерча. С каждым витком он летел все быстрее и быстрее. Им снова завладело множество звуков и образов. Он видел прошлое, настоящее, будущее и понимал, что есть что. Краем глаза он заметил окаменевшую тварь, которая стремительно летела в сторону того, что нельзя назвать иначе, как водоворот во времени.

Мимо проносились различные предметы и даже другие создания. Рядом проплыл – а потом исчез – целый корабль с дырявыми парусами и разбитым носом. За ним последовало дерево, на котором еще сидела стайка птиц. Паривший чуть поодаль пятидесятифутовый кракен протянул щупальце к Ронину, но не сумел его поймать и тоже сгинул.

Неизвестно откуда донесся едва слышный голос Краса: «Ронин…»

Чародей попытался ответить, но не смог издать ни звука.

Теперь он видел лишь водоворот.

И прежде чем его затянуло внутрь, он успел подумать о Верисе и детях, которых ему уже не суждено увидеть.

4

Он чувствовал, как медленно, но неостановимо растут листья, ветви и корни деревьев. Чувствовал их непреходящую мудрость, бесконечные думы. Каждый гигант был особенным и не походил на другого.

«Это стражи леса, – услышал он голос своего наставника. – В них, как и во мне, заключена его душа. Они и есть лес. – Он ненадолго умолк. – А теперь… возвращайся к нам…»

Мысли Малфуриона Ярость Бури тут же отдалились от исполинских деревьев, самых древних в этом густом лесу. Он возвращался в собственное тело и уже видел окрестности, хотя и не вполне четко. Он дважды моргнул серебряными, лишенными зрачков глазами, чтобы сфокусировать зрение. Малфурион с трудом переводил дух, но сердце его переполняла гордость. Прежде ему не удавалось достичь таких высот!

– Ты способный ученик, юный ночной эльф, – проревел могучий голос. – Даже более способный, чем я предполагал…

По фиолетовой коже Малфуриона бежали капельки пота. Его покровитель настоял на том, чтобы он выполнил это сложнейшее упражнение при свете дня, в самое неподходящее для его народа время. Ночью Малфурион был бы куда сильнее, но Кенарий неустанно напоминал, что это лишило бы задание всякого смысла. То, чему он учил Малфуриона, было полной противоположностью колдовских ритуалов ночных эльфов.

Во многих отношениях и сам Малфурион отличался от соплеменников. Они, к примеру, предпочитали яркие, цветастые наряды – он же одевался весьма скромно: суконная накидка, простая кожаная безрукавка, высокие сапоги… Если бы его родители не погибли много лет назад при несчастном случае, они явно умерли бы сейчас от стыда.

Темно-зеленые волосы до плеч обрамляли узкое, вытянутое, будто у волка, лицо. Среди сородичей Малфурион был почти изгоем. Он задавался непростыми вопросами, не видел необходимости строго соблюдать традиции, а однажды даже посмел заявить, что любимая всеми королева Азшара далеко не всегда в первую очередь думает о благе своего народа. Из-за такого поведения у него осталось совсем немного товарищей и еще меньше друзей.

В сущности, Малфурион считал, что может полагаться всего на троих. Прежде всего – на собственного брата-близнеца Иллидана, такого же бунтаря, как и он сам. К древним традициям и магии ночных эльфов Иллидан относился с чуть большим уважением, чем Малфурион, однако подвергал сомнению авторитет старших, что считалось неприемлемым.

– Что ты видел? – с нетерпением спросил Иллидан, сидевший рядом с Малфурионом на траве.

Иллидана было бы не отличить от брата, если бы не иссиня-черные волосы и янтарного цвета глаза – не серебряные, как почти у всех ночных эльфов, детей звезд. Тем немногим, у кого были янтарные глаза, прочили великую судьбу.

Однако, если Иллидан и правда хотел обрести величие, ему стоило обуздать свой буйный нрав и научиться терпению. Оба брата постигали, как использовать силы природы – их наставник называл этот путь друидизмом. Иллидан думал, что окажется способнее брата, но получилось ровно наоборот: он часто ошибался при произнесении заклинаний и не мог подолгу оставаться в трансе. Иллидану было мало отличного знания традиционных магических обрядов. Он очень хотел постичь таинства друидизма, потому что тогда бы он отличался от остальных и развил бы в себе необыкновенные способности, о вероятном наличии которых ему говорили с самого детства.

– Я видел… – Как же объяснить это брату? Малфурион нахмурился. – Я видел души деревьев, их сердца. Но не каких-то отдельных деревьев… Я думаю, что видел души всего леса!

– Как чудесно! – воскликнула его спутница, сидевшая с другой стороны.

Малфурион почувствовал, как у него чернеют щеки, что для ночного эльфа означало смущение. С недавних пор ему было все менее и менее уютно в компании этой эльфийки… но представить свою жизнь без нее он уже не мог.

Рядом с братьями сидела Тиранда Шелест Ветра, их ближайшая подруга с малых лет. Все трое росли вместе и были неразлучны до прошлого года – пока Тиранда не решила стать послушницей храма лунной богини Элуны. Там она училась общаться с духом богини и использовать способности, дарованные всем жрицам, чтобы они несли весть о своей госпоже. Когда Малфурион решил оставить изучение магии ночных эльфов и обратиться к силе земли, Тиранда только поддержала его. Друидизм казался эльфийке чем-то близким к тем навыкам, которыми одарит ее Элуна, как только Тиранда закончит обучение.

Еще недавно худая, бледная девочка – не раз, впрочем, побеждавшая братьев в соревнованиях по бегу и охоте, – за год Тиранда успела превратиться в стройную, хорошо сложенную красавицу. Ее гладкая кожа приобрела нежный светло-фиолетовый оттенок, а в сумеречно-синих волосах появились серебристые пряди. Невзрачное когда-то лицо стало женственным и привлекательным.

Возможно, даже слишком привлекательным.

– Пф-ф! – На Иллидана ответ брата не произвел особого впечатления. – И это все?

– Это хорошее начало, – прогремел их наставник.

На молодых ночных эльфов упала огромная тень, и даже дерзкий Иллидан тотчас умолк.

Хотя все трое эльфов были очень высокими – под семь футов ростом, – рядом с десятифутовым Кенарием они казались дворфами. До пояса Кенарий напоминал эльфа, если не считать легкого изумрудного оттенка темной кожи. Впрочем, тело у него было гораздо более мускулистым, чем у обоих его учеников, а плечи – намного шире. Нижняя же часть его тела вовсе не походила на эльфийскую. В конце концов, Кенарий не был обычным ночным эльфом. Он даже не был простым смертным.

Кенарий был полубогом.

Только он сам знал тайну своего происхождения, но, так или иначе, они с лесом определенно были единым целым. К тому времени, как возникли первые ночные эльфы, Кенарий прожил уже долгую жизнь. Он говорил о своем родстве с эльфами, но не объяснял, в чем оно заключается.

Те, кто обращался к нему за советом, никогда не уходили прежними. Кто-то и вовсе не уходил: на них так влияли усвоенные уроки, что они решали остаться с полубогом и вместе с ним охранять его земли. Они переставали быть просто эльфами и превращались в стражей леса, навеки меняя свое обличье.

На плечи Кенария спадала густая грива зеленых, точно мох, волос, а в золотых глазах читалась нежность. Он ласково похлопал Малфуриона по плечу ладонью из старого, сучковатого дерева, с длинными когтями, способными без особых усилий разорвать ночного эльфа в клочья, и отступил… на четырех сильных ногах.

Пусть до пояса полубог походил на ночного эльфа, от пояса он был подобен крупному величественному оленю. Двигался Кенарий с той же легкостью и проворством, что и трое эльфов перед ним. Он был быстр, как ветер, и силен, как деревья. В нем отражалась сама жизнь и здоровье его земли. Он одновременно являлся и ее сыном, и отцом.

Как и у оленя, у Кенария были дивные ветвистые рога, прикрывавшие его строгое, но незлое лицо. Рога, которым не уступала во внушительности и длинная, пышная борода Кенария, служили напоминанием, что родственные связи между полубогами и ночными эльфами существовали очень, очень давно.

– Вы все отлично справились, – произнес он своим громоподобным голосом. В бороде и волосах Кенария росли ветки и листья, которые тряслись при каждом его слове. – А теперь ступайте. Проведите время с сородичами. Это пойдет вам на пользу.

Все трое поднялись, но Малфурион медлил. Поглядев на своих спутников, он сказал:

– Идите, я вас догоню. Мне нужно поговорить с Кенарием.

– Мы можем и подождать, – ответила Тиранда.

– Не стоит. Я быстро.

– Что ж, – вставил Иллидан, взяв Тиранду за руку, – тогда не будем мешать. Пойдем, Тиранда.

Напоследок она бросила на Малфуриона долгий взгляд, и тот отвернулся, чтобы скрыть свои чувства. Он подождал, пока Иллидан с Тирандой уйдут, а затем снова повернулся к полубогу.

Солнце уже клонилось к горизонту, и в лесу весело заплясали тени. Полубог улыбнулся, глядя на этот танец, к которому тут же присоединились деревья и другие растения.

Малфурион преклонил колено и опустил взгляд в землю.

– Мой шан’до, – начал он, назвав Кенария словом, которое на древнем наречии означало «высокочтимый учитель», – прости мне такой вопрос…

– Тебе не обязательно вести себя так со мной, юный ученик. Встань же…

Ночной эльф неохотно подчинился, но глаз не поднял.

Заметив это, полубог рассмеялся, и птицы тут же подхватили его смех веселым чириканьем. Мир всегда отзывался на все в унисон с Кенарием.

– Ты оказываешь мне даже большее уважение, чем те, кто считает меня своим божеством. Твой брат не преклоняет передо мной коленей, а Тиранда Шелест Ветра, несмотря на уважение к моей силе, все же посвятила себя Элуне.

– Но ведь ты предложил научить меня… нас… тому, чего не знал ни один ночной эльф.

Малфурион хорошо помнил тот день, когда оказался в священном лесу. О Кенарии ходили самые разные легенды, но Малфурион хотел знать правду. Тем не менее, обратившись к полубогу, он совсем не ожидал получить ответ.

Также он не ожидал, что Кенарий предложит стать его наставником. Для Малфуриона было загадкой, почему полубог решил заняться таким заурядным делом. И все же это случилось. Теперь они были не просто божеством и ночным эльфом, не просто учителем и учеником – они были друзьями.

– Ни один ночной эльф, кроме тебя, не желал освоить мое учение, – ответил Кенарий. – Даже те, кто принял одеяние леса… Никто с должным рвением не следовал по тому пути, который я теперь показываю тебе. Ты единственный, у кого есть талант и сила воли, для того чтобы постичь, как обращаться с силами природы. Ты такой один, юный эльф.

Малфурион хотел поговорить совсем не об этом, и слова Кенария поразили его.

– Но… но Тиранда и Иллидан…

Полубог покачал головой:

– Я уже сказал, что Тиранда обещала служить Элуне. Я не стану вторгаться в царство Лунной Богини! А о твоем брате я могу сказать лишь, что он подает большие надежды… но, полагаю, друидизм – не его стезя.

– Я… Я даже не знаю, что сказать… – Малфурион и правда не знал. Весть о том, что их с Иллиданом пути разойдутся, что брат напрасно потратил время, была такой неожиданной… Близнецы впервые не разделят общий успех. – Нет! Иллидан всему научится! Он просто своенравный! От него столь многого ждут! Ведь его глаза…

– Да, их цвет – знак того, что он оставит свой след в мире. Но мое учение ему в этом не поможет. – Кенарий мягко улыбнулся Малфуриону. – Однако ты и сам можешь его чему-то научить, не так ли? Может быть, тебе удастся преуспеть в том, в чем потерпел неудачу я?

Щеки ночного эльфа почернели от смущения. Разумеется, шан’до прочитал его мысли. Малфурион действительно собирался сделать все, что было в его силах, чтобы Иллидан продвинулся в постижении друидизма… но он знал, что это будет нелегко. Учиться у полубога – это одно, у Малфуриона – совсем другое. Иллидан будет постоянно думать о том, что оказался не первым учеником, а вторым.

– Что ж, – тихо добавил Владыка Леса; на его рога как раз приземлилась маленькая красная птичка, а ее розовый друг уселся ему на руку. Для Кенария подобное было привычно, но ночной эльф не переставал этому удивляться. – Ты ведь хотел задать мне какой-то вопрос…

– Да. Великий Кенарий… Меня беспокоит один повторяющийся сон.

Золотые глаза сузились.

– Всего лишь сон? Вот что тебя беспокоит?

Малфурион поморщился. Он уже не раз бранил себя за одну только мысль о том, чтобы потревожить полубога рассказом о своей беде. В самом деле, как может навредить какой-то сон, даже если он вечно повторяется? Всем снятся сны.

– Да… Он снится мне каждую ночь. А с тех пор как я стал твоим учеником, он кажется еще правдоподобнее, еще настойчивее.

Он ждал, что Кенарий будет смеяться над ним, но вместо этого Владыка Леса лишь пристально посмотрел на него. Малфуриону казалось, что золотые глаза Кенария – даже более яркие, чем у его брата, – смотрят ему прямо в душу и видят его насквозь.

Наконец Кенарий отвел взгляд. Он задумчиво кивнул и серьезно сказал:

– Да, думаю, ты готов.

– К чему?

В ответ Кенарий лишь поднял руку. Красная птичка прыгнула к нему на ладонь и присоединилась к своему другу. Полубог почесал спинки обеих птиц, шепнул им что-то, а затем отпустил.

Кенарий посмотрел на ночного эльфа.

– Иллидану и Тиранде передадут, что ты пока останешься со мной и ждать тебя не стоит.

– Но почему?

Золотые глаза вспыхнули.

– Расскажи мне о своем сновидении.

Малфурион сделал глубокий вдох и принялся рассказывать. Сон всегда начинался одинаково, у Источника Вечности. На первых порах воды Источника были спокойны, но затем в его центре внезапно появлялась воронка, из глубин которой выползали разные существа – как безобидные, так и весьма злобные. Некоторых Малфурион даже не мог опознать, будто они явились из других миров, другого времени. Они разбегались кто куда и пропадали из виду.

Внезапно водоворот исчезал, и Малфурион оказывался в Калимдоре… но в каком-то другом, пустынном и безжизненном. Эти земли, видимо, опустошило ужасное зло: здесь не осталось ни одной травинки, ни одного, пусть самого крохотного, насекомого. Величественные города, густые, широкие леса… Ничто не избежало страшной участи.

А что еще хуже – весь Калимдор, куда ни посмотри, был усеян обугленными, сломанными костями и проломленными черепами ночных эльфов. В воздухе стоял запах разложения. Здесь погибли все, даже старики, калеки и дети.

Затем Малфурион начинал ощущать чудовищный жар. Он оборачивался и видел вдали гигантское пламя, вздымавшееся до небес. Огонь сжигал все на своем пути, даже сам ветер. Языки этого пламени уничтожали все, чего касались. И все же, какой бы пугающей ни была эта картина, Малфурион просыпался в холодном поту не из-за нее, а, скорее, из-за того, каким был этот огонь.

Он был живым. Он понимал, что несет зло, и радовался этому. Радовался… и мечтал о большем.

К тому времени как Малфурион закончил свою историю, на лице Кенария не было ни тени улыбки. Он бросил быстрый взгляд в сторону своего любимого леса и живущих в нем созданий.

– И этот кошмар повторяется каждую ночь?

– Каждую ночь, неукоснительно.

– Тогда, боюсь, это предзнаменование. Я в первую же нашу встречу понял, что у тебя есть дар предвидения – и это одна из причин, по которым я решил открыться тебе, – однако он даже сильнее, чем я предполагал.

– Но что это значит? – с мольбой в голосе спросил юный ночной эльф. – Если это предзнаменование, я хочу понять, в чем его суть.

– И мы попытаемся в этом разобраться. Я ведь не зря сказал, что ты готов.

– К чему же?

Кенарий сложил руки на груди и серьезно сказал:

– К тому, чтобы оказаться в Изумрудном Сне.

Прежде наставник никогда не упоминал об Изумрудном Сне, но по его тону Малфурион понял, что это важный шаг в его обучении.

– А что это?

– Изумрудный Сон – это целый мир, существующий за пределами нашего. Это мир духов, мир спящих. Это наш мир, каким он мог бы быть, если бы мы, разумные создания, не разрушили его. В Изумрудном Сне, после некоторой подготовки, можно увидеть все, что угодно, и побывать везде, где только можно. Твое тело войдет в состояние транса, а дух отправится туда, куда потребуется.

– Звучит…

– Опасно? Это и правда так, юный Малфурион. В Изумрудном Сне могут заплутать даже хорошо подготовленные и опытные храбрецы. Сон не зря называется Изумрудным – это цвет его повелительницы, Изеры, великого Аспекта. Изумрудный Сон – царство Изеры и ее зеленых драконов. Она хорошо его охраняет и позволяет проникнуть туда лишь немногим. Даже мои дриады и стражи нечасто там бывают.

– Я никогда не слышал об Изумрудном Сне, – признался Малфурион, покачав головой.

– Скорее всего, потому, что ни один ночной эльф, кроме тех, что находятся у меня в услужении, не бывал в Изумрудном Сне… И даже мои слуги оказывались там лишь после того, как переставали быть ночными эльфами. Ты будешь первым из своего народа, кто пойдет по этому пути… если пожелаешь.

Эта мысль и обеспокоила, и взбудоражила Малфуриона. Так он продолжит изучение друидизма и даже, возможно, поймет, почему ему снится повторяющийся кошмар. Но все же… Кенарий вполне ясно дал понять, что Изумрудный Сон смертельно опасен.

– А что… Что может случиться? Что может пойти не так?

– Даже те, у кого большой опыт, могут заблудиться там, если потеряют концентрацию, – ответил полубог. – Даже я. Ты должен все время помнить о своей цели. В противном случае… твое тело погрузится в вечный сон.

Ночной эльф подозревал, что Кенарий рассказал ему не все. Видимо, учитель хотел, чтобы Малфурион сам во всем разобрался, – если, конечно, он и правда задумает отправиться в Изумрудный Сон.

Малфурион решил, что другого выхода у него нет.

– И как же туда попасть?

Кенарий ласково прикоснулся ко лбу своего ученика.

– Ты уверен?

– Более чем.

– Тогда воспринимай это, как один из наших уроков. Сядь. – Когда Малфурион подчинился, Кенарий тоже опустил свое четырехногое тело на землю. – Поначалу я буду твоим проводником, но затем придется обходиться без моей помощи. Неотрывно гляди мне в глаза, ночной эльф.

Золотые глаза полубога пристально смотрели на Малфуриона. Даже если бы тому захотелось отвести взгляд, потребовались бы колоссальные усилия. Ночной эльф почувствовал, как его затягивает в разум Кенария, в мир, в котором возможно все.

Малфурион ощутил невероятную легкость.

«Ты слышишь песню камней, танец ветра, смех водного потока?»

Поначалу Малфурион ничего такого не чувствовал, но затем он услышал шум дробящегося камня, медленное, но верное движение земли. Чуть запоздало он осознал, что это и была песня камней и скал; так они общаются между собой, постепенно, в течение миллионов лет перемещаясь из одной части мира в другую.

Потом он услышал все остальное. У каждого явления природы имелся собственный неповторимый голос. Когда ветер был в хорошем настроении, поступь его казалась легкой и веселой, а будучи в гневе, он перемещался резкими порывами. Деревья трясли кронами, а бушующая вода в ближайшей реке радостно смеялась, пока рыбы метали икру.

Однако где-то вдали слышалась некая какофония. Малфурион попытался сосредоточиться на ней, но ничего не вышло.

«Ты еще не в Изумрудном Сне. Для начала тебе нужно избавиться от своей земной оболочки… – объяснял голос у него в голове. – После того как заснешь, ты снимешь собственное тело, будто плащ. Начни с души и сердца, ведь именно они крепче всего связывают тебя с бренным миром. Понимаешь? Сделай же это…»

Малфурион проник в свое сердце силой мысли, открыл его и выпустил оттуда собственный дух. Он проделал то же самое со своим разумом, хотя земная, рациональная его часть, присущая каждому живому существу, всеми силами противилась этому.

«Уступи своему подсознанию. Пусть оно станет твоим проводником. Оно хорошо изучило царство сна и всегда радо туда вернуться».

Малфурион повиновался, и так была преодолена последняя преграда. Ему показалось, что он сбросил кожу, подобно змее. Ночного эльфа наполнил восторг, и он едва не забыл о своей главной цели.

Но Кенарий предупреждал, что терять концентрацию нельзя, и Малфурион переборол себя.

«А теперь… встань».

Ночной эльф попытался подняться… но его тело, с еще сложенными ногами, осталось на месте, а вот дух, свободный ото всех оков, поднялся на несколько футов над землей. Если бы Малфурион захотел, он сумел бы долететь до звезд.

Однако ему нужно было отправляться в Изумрудный Сон.

«Снова обратись к своему подсознанию, – велел полубог. – Оно покажет тебе путь – ведь он пролегает внутри, а не вовне».

Как только ночной эльф выполнил то, о чем говорил Кенарий, мир перед ним изменился. Все вокруг окутало дымкой. Всюду было множество образов, которые накладывались один на другой, однако Малфурион, как оказалось, мог видеть каждый в отдельности. Он услышал шепот и понял, что это внутренние голоса спящих всего мира.

«Теперь же выбирай свой путь сам».

Малфурион почувствовал, что потерял связь с Кенарием. Чтобы ночной эльф оставался сосредоточенным, полубогу пришлось отступить. Однако Кенарий был рядом, готовый в любую минуту помочь своему ученику.

В то время как Малфурион двигался вперед, привычный ему мир обрел зеленый оттенок и засверкал, будто драгоценный камень. Окрестности еще сильнее затянуло туманом, а шепот стал более различимым. Сумрачный пейзаж манил Малфуриона к себе.

Он оказался в Изумрудном Сне.

Следуя интуиции, Малфурион поплыл вперед по меняющейся фантастической местности. Как и говорил Кенарий, мир вокруг выглядел так, как он мог бы выглядеть, если бы в нем не появилось ночных эльфов и других существ. Все в Изумрудном Сне было так спокойно и безмятежно, что здесь хотелось остаться навсегда, но Малфурион не поддался искушению. Он должен узнать правду о своем кошмаре.

Поначалу он не понимал, куда его ведет подсознание, но догадывался, что оно поможет ему найти ответы. Малфурион летел над этим пустынным райским местом и дивился всему, что видел.

Но в ходе своего удивительного путешествия он вновь почувствовал что-то неладное. Какофония, которую он слышал раньше, зазвучала громче. Малфурион старался не обращать на нее внимания, но она продолжала въедаться ему в голову, точно голодная крыса. Наконец он повернул туда, откуда раздавался шум.

Вдруг он заметил впереди огромное черное озеро. Малфурион нахмурился, осознав, что уже видел его прежде. О берег озера разбивались темные волны, а его центр излучал великую силу.

Источник Вечности.

Но если это Источник, где же лежащий рядом город? Малфурион оглядел окрестности, зная, что здесь должна быть столица, и пытаясь призвать ее образ. Он оказался здесь не просто так – и теперь думал, что его цель как-то связана с городом. Да, Источник Вечности являл собой поразительное зрелище, однако он лишь испускал магическую энергию. Какофония, которую услышал ночной эльф, исходила из другого места.

Он пристально смотрел на пустынный мир, требуя показать ему реальность.

Внезапно дух Малфуриона оказался над Зин-Азшари, столицей ночных эльфов. На древнем наречии название этого города означало «Слава Азшары». Народ так любил свою королеву, что после ее восшествия на престол потребовал тут же переименовать столицу в ее честь.

Думая о своей королеве, Малфурион вдруг увидел величественный дворец, окруженный высокой, хорошо охраняемой крепостной стеной. Он нахмурился, узнав роскошный чертог своей королевы. Несмотря на то что Малфурион порой порицал решения Азшары, на самом деле он восхищался ею. Она поистине много сделала для процветания своего народа, но Малфуриону казалось, что иногда она допускает промахи. Как и многие другие ночные эльфы, он подозревал, что ответственность за ошибки Азшары частично лежит на Высокорожденных, которые управляли королевством от ее имени.

Чем ближе Малфурион подплывал к дворцу, тем больше его беспокоило зловещее предчувствие. Глаза его расширились, когда он увидел причину своей тревоги. Вместе с образом дворца он также призвал из реальности видение Источника, более близкое к его нынешнему состоянию. Теперь из глубин черного озера поднимались разноцветные потоки мощной силы, которые тянулись к самой высокой башне дворца, – очевидно, там проводился сложнейший магический ритуал.

Темные воды у дворца бурлили так неистово, что Малфуриону представлялось, будто они кипят. Чем упорнее чародеи стремились получить энергию Источника, тем сильнее гневались силы стихий. Гремел гром, в черном от туч небе яростно сверкали молнии. Казалось, дома на берегу Источника вот-вот смоет волной.

«Что они делают? – думал Малфурион. – Почему проводят ритуал при свете дня?»

Впрочем, сейчас «свет дня» был лишь фигурой речи. Солнце, которое подавляло способности ночных эльфов, скрыли грозовые облака. Хотя вечер еще не наступил, над Зин-Азшари будто опустилась ночь – впрочем, обычные ночи не бывают такими темными. Происходящее противоестественно и явно небезопасно. С какими силами столь безрассудно играют чародеи в башне?

Малфурион полетел вдоль стен, мимо невозмутимых стражников, не подозревающих об его присутствии. Он подплыл к самому дворцу и попытался попасть внутрь, думая, что его бесплотный дух с легкостью пройдет сквозь стену, однако наткнулся на непреодолимое препятствие. Кто-то окружил дворец столь замысловатым и мощным защитным заклинанием, что проникнуть туда было невозможно. Но это лишь подстегнуло любопытство и решительность Малфуриона. Он обогнул здание и поднялся к высокой башне. Нужно найти способ попасть внутрь. Он должен увидеть, что за безумство там творится.

Он потянулся к защитным заклинаниям, пытаясь найти связывающий их узел, с помощью которого их также можно было и развязать…

Вдруг Малфуриона пронзила невыносимая боль, и он издал беззвучный крик. Видение дворца и Зин-Азшари исчезло. Ночной эльф оказался в изумрудной пустоте, прямо посреди вихря из чистой магии. Силы стихий готовы были разорвать его дух в клочья.

Но посреди этого жуткого хаоса он неожиданно услышал знакомый голос: «Малфурион… дитя мое… вернись ко мне… Малфурион… ты должен вернуться…»

Ночной эльф догадался, что это отчаянный зов Кенария. Малфурион ухватился за этот звук так же цепко, как тонущий человек хватается за ближайшую корягу. Он понял, что разум лесного божества пытается выйти с ним на связь и провести в нужном направлении.

Боль стала утихать, но Малфурион безмерно ослаб. Ему захотелось остаться здесь, вечно летать среди спящих и никогда не возвращаться в собственное тело. Однако он понимал, что это означает неминуемую гибель, и потому поборол свое желание.

И как только боль прошла, как только присутствие Кенария стало ощущаться сильнее, Малфурион почувствовал крепкую связь со своей смертной оболочкой. Он быстро полетел сквозь Изумрудный Сон в нужном направлении…

Ловя губами воздух, юный эльф пришел в себя. Не сумев вовремя остановиться, он упал в траву. Сильные, но нежные руки подняли его, вернули в сидячее положение и дали воды.

Он открыл глаза и увидел обеспокоенное лицо Кенария. Учитель держал в руках Малфурионову флягу.

– Ты сумел сделать то, что под силу единицам, – тихо сказал полубог. – Но при этом чуть не распрощался с жизнью. Что произошло, Малфурион? Ты вышел за пределы моего поля зрения…

– Я… Я почувствовал… что-то ужасное…

– Причину своих кошмаров?

Ночной эльф покачал головой:

– Нет… Не знаю… Я… Меня влек к себе Зин-Азшари…

Он попытался объяснить, что видел, но не находил нужных слов.

Кенарий, казалось, тревожился сильнее самого Малфуриона, что еще больше взволновало эльфа.

– Это не сулит ничего хорошего… Ты уверен, что видел дворец? Значит, ритуал проводили Азшара и Высокорожденные?

– Я не знаю, все ли они там были… но чувствую, что королева определенно причастна к обряду. У Азшары сильная воля. Даже Ксавий не имеет на нее влияния… как мне кажется.

Советник королевы был загадочной личностью. Народ настолько же не доверял ему, насколько любил Азшару.

– Хорошо подумай над своими словами, юный Малфурион. Ты заявляешь, будто повелительница ночных эльфов, которую воспевают во множестве песен, занимается таким колдовством, какое может оказаться губительным не только для твоего народа, но и для всего мира. Знаешь, что это означает?

Малфурион подумал о Зин-Азшари, затем об опустошенных землях в своем сне… и понял, что эти образы связаны – возможно, не напрямую, но нечто общее между ними явно было, хотя Малфурион еще и не разобрался, что именно.

– Я знаю только, – пробормотал он, вспомнив прекрасное лицо королевы и одобрительные возгласы, которыми сопровождались даже самые короткие ее публичные выступления, – что должен выяснить правду, какой бы она не оказалась… даже если это будет стоить мне жизни…

* * *

Мрачная тень прикоснулась одной когтистой лапой к маленькому золотому шару, который держала в другой, и пробудила его к жизни. Внутри сферы возникла точно такая же тень. Исходящий от шара свет не рассеивал тьму вокруг обоих существ. Древняя магия, используемая для маскировки личностей, была очень сильной.

– Над Источником все еще бушует стихия, – сказала первая тень.

– А ведь времени прошло немало, – ответила другая, помахивая хвостом. – Ночные эльфы играют с силами, которых не понимают.

– Вы уже составили мнение по этому поводу?

Тень в глубине сферы покачала головой:

– Пока ничего серьезного… Впрочем, что эльфы могут сделать, кроме как уничтожить свой народ? Это будет не первый раз, когда смертная раса сама станет причиной своей гибели, и точно не последний.

Первая тень кивнула.

– Нам тоже так кажется… И другим тоже.

– И другим? – прошипела вторая тень, и в ее голосе впервые послышалось любопытство. – Даже роду Хранителя Земли?

– Нет… В последние годы они собирают отдельный совет… Они теперь не просто во всем вторят Нелтариону.

– Тогда это неважно. Мы, вслед за вами, продолжим следить за безумствами ночных эльфов, но весьма сомнительно, что их действия приведут к чему-то большему, чем просто к вымиранию их рода. Если же последствия окажутся более серьезными, мы будем действовать по приказу нашего повелителя Малигоса.

– Договор все еще в силе, – ответила первая тень. – Мы тоже будем действовать только по повелению ее величества Алекстразы.

– Значит, разговор окончен.

И шар тут же потемнел. Вторая тень разорвала связь.

Первый участник беседы встал и с шипением покачал головой, думая о невежестве примитивных рас. Они постоянно играли с материями, лежащими за гранью их понимания, и зачастую расплачивались за это жизнью. Но пусть сами страдают из-за совершенных ими ошибок. Драконы вмешаются, только если действия эльфов поставят под угрозу благополучие всего мира.

– Неразумные, неразумные с-с-создания эти ночные эльфы…

* * *

А где-то между мирами, посреди подлинного хаоса, в огненных глазах, заметивших последствия дел Высокорожденных и Азшары, мелькнул интерес.

Наблюдатель понял: кто-то использует серьезную магию и призывает великие силы, наивно думая, будто он один знает о них и умеет ими управлять… Но где же это происходит?

Он искал источник магии, почти нашел его, но потом потерял. Однако этот источник очень, очень близко.

Он подождет. Как и остальные, он уже опять начал испытывать голод. Если он еще немного подождет, то сумеет почувствовать, в каком мире находятся нужные чародеи. Он почует их пыл, их честолюбие. Они не смогут остановиться и продолжат черпать магию из источника. Совсем скоро он найдет дорогу в их мирок…

Вот тогда и он, и все остальные на славу попируют.

5

У Брокса было очень нехорошее предчувствие насчет этой миссии.

– Где же они? – пробормотал он. – Где?

Орк не понимал, куда можно было спрятать дракона. Сначала явные, затем отпечатки лап терялись, и они с Гаскалом нашли только следы одного-двух человек. Орки были близко и обязательно заметили бы, если бы дракон улетел, но этого удивительного зрелища они не застали, а значит, красный гигант где-то неподалеку.

– Может быть, нам сюда? – предложил его молодой напарник, нахмурив брови. – В это ущелье?

– Оно слишком узкое, – прорычал Брокс и принюхался. В воздухе явно пахло драконом, и это почти перебивало слабый запах человека.

Ох уж эти драконы и чародеи.

Перемирие перемирием, а умереть Брокс готов и сегодня… Если, конечно, найдет своих врагов.

Склонившись к земле, чтобы лучше разглядеть следы, бывалый воин подумал, что предложение Гаскала звучало разумно. Отпечатки ног двух людей вели к той самой узкой расселине, в то время как следы красного гиганта попросту исчезали. В конечном счете, если орки столкнутся с незваными гостями, дракон наверняка тут же объявится.

Не посвящая напарника в свои истинные намерения, старый воин поднялся.

– Ладно, пойдем.

Орки взяли оружие на изготовку и поспешили к ущелью. Осмотрев проход, Брокс недовольно фыркнул. Он явно слишком узок для дракона, даже небольшого. Где он, в конце концов?

Они сделали всего несколько шагов по ущелью, как вдруг услышали чудовищный вой. Орки переглянулись, но скорость не сбавили. Настоящий воин никогда не повернет, заметив опасность.

Они продолжали идти. На стенах ущелья плясали тени, и казалось, будто вокруг орков беснуются странные создания из иного мира. Брокс дышал все чаще, пытаясь угнаться за Гаскалом. Топор в его руке будто потяжелел.

Внезапно где-то невдалеке раздался человеческий крик.

– Брокс… – начал молодой орк.

Но внезапно все вокруг заполнило невероятное огненное видение, непохожее ни на что на свете.

Оно поглотило даже стены ущелья. Живым оно не казалось, но все же двигалось, причем так, будто преследовало некую цель. До слуха орков доносились различные резкие звуки, а когда Брокс посмотрел в центр странного видения, то ему почудилось, будто он смотрит в саму Вечность.

Орки не из тех существ, которых легко напугать, но это невероятное и определенно магическое видение обескуражило обоих воинов. Брокс и Гаскал замерли, прекрасно понимая, что обычное оружие против этого видения бессильно.

Брокс мечтал о героической смерти, а не о такой – в ней не было никакого достоинства. Эта штука проглотит его, как мошку, и даже не заметит.

И тогда он принял решение.

– Гаскал! Не стой же, бежим!

Однако сам Брокс свою команду выполнить не сумел. Он действительно развернулся, но тут же поскользнулся на льду, будто неуклюжий ребенок, рухнул наземь и ударился головой. Топор выпал у него из рук и отлетел в сторону.

Гаскал не заметил того, что случилось с его напарником, и не вернулся за ним. Вместо этого он спрятался в нише в ближайшей стене, уверенный в надежной защите твердого камня.

Не вполне придя в себя, Брокс все же понял ошибку Гаскала, поднялся и закричал:

– Только не туда! Беги!

Но его предупреждение потонуло в какофонии звуков. Ужасающая аномалия продвинулась вперед… и Брокс увидел, как ее край дотронулся до Гаскала.

Ошеломленный Гаскал испустил дикий крик, одновременно старея и молодея. Глаза его вылезали из орбит, а тело струилось, как жидкость, то растягиваясь, то сжимаясь…

С истошными воплями Гаскал все ссыхался и уменьшался… пока совсем не исчез.

– Клянусь Ордой… – выдохнул Брокс.

Он не мог отвести взгляда от места, где только что стоял Гаскал, будто ожидая, что его напарник каким-то чудесным образом снова появится здесь, целый и невредимый.

А потом до него наконец дошло, что аномалия вот-вот окутает и его.

Брокс развернулся, бессознательно подхватил свой топор и побежал. Это не казалось ему постыдным. Ни один орк не справился бы с этой аномалией. Умереть как Гаскал было бы бессмысленно.

Но, хотя орк и бежал со всех ног, огненное видение двигалось еще быстрее. Чувствуя, что глохнет от бесконечных звуков и голосов, Брокс стиснул зубы. Он знал, что не сможет обогнать это видение, но не останавливался…

А через несколько мгновений оно поглотило его целиком.

* * *

Каждая кость, каждый мускул, каждый нерв в теле Краса ныли от боли. Только по этой причине дракон-маг вернулся из черной бездны забытья.

Что произошло? Он до сих пор не вполне это понял. Вот он пытается добежать до Ронина – а вот его, хотя он довольно далеко, вслед за чародеем проглатывает аномалия. Мысленная связь с Ронином буквально увлекла Краса за собой.

В его замутненном сознании вновь стали проноситься какие-то образы, которые он видел тогда. Пейзажи, существа, артефакты. Крас стал свидетелем сразу всех аспектов времени одновременно.

«Аспектов»..? Это слово вызвало у него еще одно ужасающее воспоминание, о котором он, к счастью, ненадолго забыл. Посреди бушующего хаоса времени Крас увидел картину, которая разбила его надежды вдребезги.

В самом сердце бури он заметил Ноздорму, великого Аспекта Времени… пойманного, точно муха в паутину.

Да, Ноздорму был там во всем своем ужасающем великолепии – исполинский дракон не из плоти, но из золотых песков вечности. Его глаза цвета солнца, искрящиеся, подобно драгоценным камням, были широко распахнуты, однако он не замечал незначительной фигурки Краса. Великий дракон бился в агонии – ведь, даже попав в западню, он продолжал бороться за целостность бытия – всего бытия.

Ноздорму был и жертвой, и спасителем. Он находился во временно́й ловушке – и все же не давал времени рассыпаться на крупицы. Если бы не Аспект, ткань реальности тотчас изорвалась бы, и известный Красу мир исчез бы навсегда. Вернее, этого мира и вовсе никогда бы не было.

Краса поразила новая волна боли. Он закричал на древнем драконьем наречии, мгновенно потеряв всякий контроль над собой. Однако боль послужила ему напоминанием, что он все еще жив. Осознав это, он решил продолжать сражаться, постараться прийти наконец в себя…

Он открыл глаза.

Первым, что он увидел, были деревья. Высокие деревья с густыми кронами, застилавшими небо. Полный жизни лес. Пели птицы; маленькие зверушки суетливо бежали сквозь подлесок. Краем глаза Крас заметил закатное солнце и медленно плывущие по небу облака.

Этот пейзаж показался дракону-магу настолько умиротворяющим, что он едва не решил, будто умер и оказался в другом мире. Но затем до него донеслась приглушенная ругань, которую вряд ли услышишь в раю, и Крас посмотрел влево.

Ронин потирал затылок, с трудом пытаясь подняться. Рыжеволосый чародей приземлился лицом вниз всего в паре ярдов от своего бывшего учителя. Ронин выплюнул попавшую в рот грязь и траву, потом моргнул и совершенно случайно первым делом посмотрел в сторону Краса.

– Что… – лишь сумел сказать он.

Крас хотел было ответить, но у него получалось лишь слабо хрипеть. Он сглотнул и начал снова:

– Я… Я не знаю. Ты… Ты ранен?

Разминая руки и ноги, Ронин поморщился:

– Все болит… но… Но, кажется, я ничего не сломал.

Изучив собственные конечности, дракон-маг пришел к такому же выводу. То, что они оказались невредимыми, ошеломило его… Однако потом он вспомнил о магии Ноздорму в центре аномалии. Возможно, Аспект Времени все же заметил их с Ронином и попытался спасти.

Но если так оно и было…

Ронин перевернулся на спину.

– Где же мы?

– Не могу сказать. Думается, я должен знать, но… – Крас умолк, как только у него началось головокружение. Он снова повалился на землю и закрыл глаза, ожидая, пока оно прекратится.

– Крас, что с тобой?

– Ничего особенного… Видимо, я еще не пришел в себя после случившегося. Но слабость уйдет.

И все же он не мог не заметить, что Ронину уже намного лучше: он даже смог сесть и потянуться. Почему слабый человек легче перенес пребывание в аномалии, чем дракон-маг?

Полный угрюмой решимости, Крас тоже сел. Его с новой силой одолело головокружение, но дракон-маг не поддался этому. Стараясь не думать о своих ощущениях, он еще раз оглянулся по сторонам. Да, пейзаж действительно знакомый. Когда-то он бывал здесь, но когда именно?

«Когда? – От этого простого вопроса у него кровь застыла в жилах. – Когда…»

Ноздорму застрял посреди самой вечности… все времена открыты аномальным искажениям…

Лес тут такой густой, а тени от заходящего солнца такие огромные, что сразу понять, где они, не удастся. Придется осмотреться с неба. Короткий полет – это не опасно. Судя по всему, поселений в этой местности нет.

– Ронин, оставайся здесь. Я исследую окрестности с воздуха, скоро вернусь.

– Разумно ли это?

– Думаю, без этого не обойтись. – И, не добавив ни слова, Крас раскинул руки и начал превращение.

Точнее, он попытался его начать. Вместо этого дракон-маг согнулся пополам от неожиданной боли и слабости. Ему показалось, будто тело вывернулось наизнанку, и он потерял равновесие.

Сильные руки Ронина поймали Краса у самой земли. Чародей осторожно уложил его на траву.

– Ты в порядке? Кажется, будто…

– Ронин… – оборвал его Крас. – Я не смог перевоплотиться… Я не смог…

Молодой чародей нахмурился, не вполне вникнув в слова своего спутника.

– Ты просто еще слаб, мастер Крас. Путешествие сквозь аномалию…

– Но ведь ты сам крепко стоишь на ногах. Не обижайся, человек, однако ты должен был куда тяжелее перенести выпавшее нам испытание.

Ронин понимающе кивнул:

– Наверное, ты потратил столько сил, потому что пытался спасти мне жизнь.

– Боюсь, когда мы попали в аномалию, я и себе-то помочь не мог. И если бы не Ноздорму…

– Ноздорму? – Глаза Ронина расширились. – А он-то как связан с нашим спасением?

– Ты не видел его?

– Нет.

Выдохнув, дракон-маг описал все, что видел. На протяжении его рассказа лицо Ронина становилось все мрачнее.

– Невозможно… – наконец прошептал человек.

– Пугающе, – поправил его Крас. – Кроме того, пусть Ноздорму и спас нас от суровых сил аномалии, боюсь, что он отправил нас не туда, откуда мы… и даже не тогда.

– Ты полагаешь… полагаешь, что мы в другом времени?

– Да… Но не могу сказать, в каком именно. Я также не могу сказать, каким образом нам вернуться в свое.

Осев на землю, Ронин уставился в пространство.

– Вериса…

– Не унывай! Я сказал, что не знаю, как вернуться, но это не значит, что мы не попробуем найти способ! И все же для начала нам нужно отыскать пропитание и укрытие… и исследовать местность. Если мы разберемся, где и когда очутились, то сможем понять, к кому лучше обратиться за помощью. А теперь помоги мне встать.

Опираясь на Ронина, Крас поднялся и сделал несколько осторожных шагов, после чего пошел сам, без помощи. Коротко обсудив возможные пути, друзья решили отправиться на север, к видневшимся вдали холмам. Там дракону и чародею удастся осмотреться и приметить какую-нибудь деревню или городок.

Через час после начала пути стало темно, но они продолжали идти. К счастью, в одном из мешочков, висевших на поясе у Ронина, нашлось немного еды, а еще они обнаружили куст со съедобными ягодами. Кроме того, небольшому, почти эльфийскому телу Краса не требовалось столько еды, сколько поглощал Кориалстраз. И все же путники понимали, что назавтра им потребуется найти нечто более существенное, чтобы не умереть от голода.

Одеяния из плотной ткани, которые они носили в горах, и здесь помогли им сохранить тепло ночью. Благодаря острому зрению Краса путники избежали многих ям и рытвин. Однако они все равно шли медленно и уже начинали мучиться от жажды.

Наконец они услышали слабый журчащий звук и вышли к скромному источнику. Ронин и Крас обрадованно упали на колени и начали пить.

– Спасибо Пятерым, – сказал дракон-маг.

Ронин молча кивнул, занятый попыткой выпить ручей целиком.

Утолив жажду, оба откинулись назад. Крас хотел продолжать путь, но было очевидно, что у них обоих нет на это сил. Он решил провести ночь здесь, а с первым лучом света отправиться к холмам.

Крас предложил это Ронину, и тот с готовностью согласился.

– Думаю, я и шага больше сделать не смогу, – добавил чародей. – Зато, наверное, все еще сумею развести огонь, если нужно.

Мысль о костре была соблазнительной, однако у Краса возникло недоброе предчувствие.

– Обойдемся теплом наших одеяний. Осторожность не помешает.

– Да, ты, наверное, прав. Откуда нам знать – может, мы попали во время первого пришествия Орды?

Красу это показалось маловероятным: леса были слишком уж спокойными. Однако они могли столкнуться и с иными опасностями. К счастью, источник был скрыт от глаз лесных обитателей, пробегавших мимо, небольшим пригорком.

Скорее из-за усталости, чем по общему взвешенному решению, они остались у ручья и мгновенно заснули. Однако Крас спал беспокойно: он снова переживал то, что произошло внутри аномалии.

Он вновь увидел, как Ноздорму борется со своей собственной природой. Он увидел, как перепуталось и перемешалось время, каким изменчивым и неустойчивым оно становится. Также Крас видел вдалеке слепящий свет – будто бы чьи-то голодные глаза, взиравшие на аномалию. Дракон-маг нахмурился во сне, пытаясь вспомнить, почему этот образ кажется ему таким знакомым…

Но тут Крас услышал звон металла, и его сон завершился, прежде чем он сумел понять, откуда взялись эти пылающие глаза.

Не успел он и пошевелиться, как Ронин закрыл ему рот ладонью. В былые годы дракон не стерпел бы такое оскорбление и преподал бы дерзкому смертному урок манер, но сейчас Крас не только стал более терпимым – он еще и научился доверять другим.

До их слуха снова донесся металлический звон – довольно тихий, но для хорошо обученных заклинателей он был все равно что гром.

Ронин жестом указал наверх. Крас кивнул. Оба осторожно поднялись и выглянули из-за пригорка. С тех пор как они легли спать, явно прошло несколько часов. В лесу было тихо, раздавался лишь стрекот насекомых. Если бы не эти короткие, неестественные металлические звуки, Крас не заметил бы ничего необычного.

Вдруг по ту сторону пригорка появились два огромных чудовищных силуэта. Сначала рассмотреть их было невозможно, но затем благодаря своему острому зрению Крас понял, что существ здесь не два, а четыре.

Он видел двоих всадников верхом на гигантских, мускулистых пантерах.

Высокие, худые седоки выглядели как воины: они были облачены в доспехи цвета ночи, а на головах носили шлемы с гребнем и защитной пластиной для носа. Крас еще не разглядел их лиц, но двигались они с плавностью, несвойственной большинству людей. Судя по тому, как легко они ехали по сумрачному лесу на черных холеных животных, темнота им была не помеха, поэтому Крас сразу прошептал своему спутнику:

– Они заметят тебя быстрее, чем ты их. Я пока не понял, что это за существа, однако они определенно не твои сородичи.

– Смотри, вон еще! – ответил Ронин.

Видел он не слишком ясно, но все же посмотрел в нужном направлении и заметил еще одну пару наездников.

Четверо солдат ехали в почти полнейшей тишине. Лишь негромкое дыхание зверей и слабый металлический звон выдавали их присутствие. Казалось, будто они напряженно охотятся…

Крас пришел к ужасающему заключению: воины ищут их с Ронином.

Всадник, который ехал впереди, натянул поводья и велел своему саблезубому зверю остановиться, а затем поднес руку к лицу. Пространство вокруг него тут же осветила небольшая вспышка голубого света. Затянутой в перчатку рукой наездник сжимал маленький кристалл. Он навел свой артефакт на темный пейзаж, а через пару мгновений прикрыл его другой рукой и погасил свет.

То, что всадник использовал магический кристалл, не так сильно взволновало Краса. Гораздо больше его обеспокоила фиолетовая кожа наездника.

– Ночные эльфы… – прошептал он.

Всадник тут же нацелил кристалл на Краса.

– Они нас заметили! – пробормотал Ронин.

Мысленно назвав себя глупцом, Крас потащил чародея за собой.

– Бежим глубже в чащу! Это наша единственная надежда!

В ночи раздался короткий крик… и весь лес наводнили всадники. Их грозные и ловкие ездовые животные грациозными скачками перемещались по лесу, бесшумно касаясь земли мягкими лапами. У них, как и у хозяев, были блестящие серебряные глаза, которые отлично видели дичь даже во тьме. Пантеры жадно рычали, готовые схватить добычу.

Ронин и Крас скатились с холма и угодили в какие-то заросли. Один всадник проскакал мимо них, но тут подоспел другой и продолжил преследование. Еще двенадцать всадников распределились по территории, намереваясь отрезать жертвам путь.

Друзья прибежали в более густую часть леса, но всадник, скакавший впереди остальных, не отставал. Развернувшись, Ронин выкрикнул какое-то слово.

Ослепляющий шар чистой энергии ударил эльфа в грудь. Тот вылетел из седла и с оглушительным треском ударился о ствол ближайшего дерева.

После столь мощного отпора остальные с еще большим рвением бросились за чародеем и драконом. Ехать сквозь чащобу было труднее, но всадники продолжали погонять своих скакунов. Крас мельком посмотрел на восток и увидел, что несколько наездников уже обогнули заросли и приближаются к ним.

Вслед за Ронином, он инстинктивно начал читать заклинание. Произнесенное на языке чистой магии, оно должно было создать вокруг них с его спутником огненную стену, которая держала бы их преследователей на расстоянии. Вместо этого вокруг появились лишь несколько маленьких костерков, почти бесполезных в плане защиты. Они всего-навсего отвлекли нескольких всадников, и то ненадолго. Большинство ночных эльфов даже не обратили на них внимания.

Что еще хуже, Крас согнулся из-за нового приступа боли и слабости.

Ронин вновь пришел ему на помощь. Он прочитал более слабую разновидность заклинания, которое хотел использовать дракон-маг. Но если Крас добился не самых блестящих результатов и вдобавок пострадал физически, то Ронин получил неожиданную награду. По всему лесу поднялись высокие, голодные языки пламени, и наездники в замешательстве отпрянули.

– Они… – Крас с трудом переводил дыхание. – Они скоро найдут обход! Судя по всему, они хорошо знают этот лес!

– Как ты их назвал?

– Это ночные эльфы, Ронин. Ты помнишь таких?

Во время войны с Пылающим Легионом и дракон-маг, и человек сражались в Даларане либо неподалеку от него, однако до них доходили слухи о том, что к их армии присоединились ночные эльфы – легендарная раса, от которой произошел род Верисы. Ночные эльфы появились, когда беда казалась неминуемой, и не было бы преувеличением заявить, что, не окажи они поддержку защитникам, исход войны мог бы оказаться совсем иным.

– Но ведь ночные эльфы – наши союзники…

– Ты забываешь о том, что мы, возможно, находимся не в своем временно́м периоде. Кроме того, пока они не объявились, даже драконы считали, что эта раса вымерла после… – Крас умолк, совсем не уверенный, что хочет довести свою мысль до логического завершения.

Рядом раздались крики. К ним приблизились три всадника с обнаженными изогнутыми мечами. Вел их наездник, владевший голубым кристаллом. Наколдованный Ронином огонь освещал его лицо, красивое, как и у всех эльфов, однако навеки изуродованное глубоким шрамом, который спускался по левой стороне лица от глаза до губ.

Крас хотел было прочитать еще одно заклинание, но от этой попытки у него лишь подкосились ноги. Ронин осторожно уложил его на землю, а затем повернулся к преследователям.

– Ритонус Зерак! – выкрикнул он.

Ветви ближайших деревьев внезапно зашевелились и сплелись в паутину. Один всадник запутался в них и слетел с пантеры. Другой велел своему упирающемуся скакуну остановиться прямо позади того, кто упал. Их предводитель же легко разрубал ветви – в воздухе лишь мелькали красные следы от его смертоносного лезвия.

– Ронин! – еле слышно произнес Крас. – Спасайся! Беги!

Но его бывший ученик вовсе не собирался выполнять такой приказ – сам дракон-маг, впрочем, на его месте поступил бы так же. Ронин потянулся к мешочку у себя на поясе и достал оттуда нечто, на первый взгляд напоминавшее ленту из мерцающей ртути. Ртуть быстро приняла форму сияющего меча – такой подарок сделал Ронину эльфийский военачальник в конце войны.

В свете клинка чародея стало заметно, что на надменном лице предводителя ночных эльфов появилось удивленное выражение. Тем не менее он ответил Ронину взмахом собственного меча.

Повсюду разлетелись алые и серебряные искры. Ронин содрогнулся всем телом. Ночной эльф едва не вылетел из седла. Пантера рычала, но из-за всадника не могла дотянуться до врага острыми, как бритва, когтями.

Они вновь обменялись ударами. Да, Ронин был чародеем, но за свою жизнь он успел узнать, что не менее важно уметь сражаться и врукопашную. Вериса так хорошо его обучила, что он не уступил бы даже весьма опытному воину… а с эльфийским клинком имел хорошие шансы на победу в схватке с любым противником.

Но не с несколькими сразу. Пока он отбивал атаки ночного эльфа и его пантеры, к ним подъехали еще трое всадников, причем двое держали сеть. Крас услышал шум позади и обернулся: оттуда приближались еще трое, тоже с огромной сетью в руках.

Как он ни старался, он не смог произнести ни одного магического слова. Он, дракон, был совершенно бессилен.

Ронин заметил сеть и сделал несколько шагов назад, продолжая держать меч наготове, на случай если ночные эльфы попытаются поймать его. Их предводитель дал пантере команду двигаться вперед, удерживая внимание Ронина.

– С-сзади! – воскликнул Крас, которого вновь одолела слабость. – Там еще одна…

Кто-то ударил обессилевшего мага ногой по голове. Крас не потерял сознание, но сосредоточиться ни на чем не мог. Затуманенным взором он смотрел, как темные силуэты ночных эльфов наступают на его спутника. Ронин отразил пару ударов мечом, спугнул одну гигантскую кошку… но потом на него опустилась большая сеть. Чародей сумел разрезать ее, однако затем на него набросили вторую, и та опутала его по рукам и ногам. Ронин открыл было рот, но тут подошел предводитель эльфов и со всей силы ударил его в челюсть затянутым в кожу кулаком.

Чародей обмяк.

Разъяренный Крас отчасти поборол оглушение, что-то пробормотал и махнул рукой в сторону эльфийского лидера.

На этот раз его заклинание подействовало, но Крас промахнулся. Золотистая молния поразила не предводителя эльфов, а дерево рядом с другим охотником. Вниз упали три крупные ветви, раздавившие всадника вместе с его пантерой.

Лидер отряда гневно взглянул на Краса. Дракон-маг безуспешно пытался защититься от ударов кулаков и ботинок, пока, наконец, не потерял сознание.

* * *

Он наблюдал за тем, как его подчиненные бьют странное существо, которое – скорее по воле случая, а не благодаря мастерству, – убило одного из его солдат. После того как жертва лишилась чувств, он еще позволял своим воинам изливать ярость на неподвижное тело. Пантеры шипели и выли, чуя кровь, однако ночные эльфы не давали им присоединиться к насилию.

Решив наконец, что продолжать избиение небезопасно, поскольку они уже рискуют жизнью пленника, он остановил своих солдат.

– Лорду Ксавию они оба нужны живыми, – рявкнул эльф со шрамом на лице. – Мы же не хотим его расстраивать, верно?

Остальные выпрямились, и в их глазах мелькнул ужас. «Есть чего бояться, – подумал он, – ведь лорд Ксавий имеет обыкновение наказывать за недобросовестность смертью… болезненной, мучительной смертью».

А палачом он часто назначал Варо’тена.

– Мы были осторожны, капитан Варо’тен, – заверил его один воин. – Они оба переживут дорогу…

Капитан кивнул. Его все еще изумляло, как советник королевы сумел обнаружить присутствие этих странных незнакомцев. Ксавий лишь сказал верному Варо’тену, что в лесу произошло некое загадочное событие, да велел капитану исследовать местность и взять в плен всех подозрительных лиц, если таковые встретятся. Наблюдательный Варо’тен заметил, что Ксавий чуть нахмурился, и только поэтому понял, что тот гораздо сильнее обеспокоен случившимся, чем показывает.

Варо’тен смотрел, как связанных пленников бесцеремонно взваливают на одну из пантер. Без сомнения, советник ожидает увидеть кого угодно, кроме столь необычной пары. Тот, что послабее, сумевший завершить последнее заклинание, немного напоминал ночного эльфа, но кожа у него слишком бледная, почти белая. Другой, молодой, оказался куда более одаренным чародеем… Варо’тен даже не знал, к какой расе он принадлежит. Он тоже в чем-то походил на ночного эльфа… но определенно им не являлся. Варо’тен был опытным солдатом, однако подобных существ никогда не видел.

– Неважно. Лорд Ксавий сам разберется, – пробормотал он себе под нос. – Даже если для этого придется оторвать этому созданию конечности или содрать с него кожу…

И какой бы путь ни выбрал советник, безропотный, верный капитан Варо’тен всегда протянет ему руку помощи.

6

С неспокойным сердцем вернулся Малфурион к себе домой. Он жил близ ревущего водопада недалеко от большого эльфийского поселения Сурамар. Здесь было спокойно, а природа поражала девственной красотой, потому он и решил выбрать это место. Он нигде больше не чувствовал такого умиротворения, если не считать тайной рощи Кенария.

Приземистое круглое жилище из дерева и глины существенно отличалось от домов, в каких обычно жили ночных эльфы. Соплеменники Малфуриона вечно стремились перещеголять друг друга даже в обустройстве жилья, а ему кричащая пестрота была не по душе. В его доме преобладали оттенки земли и самой жизни, зеленых листьев, плодородной почвы. Ночные эльфы пытались изменить окружающий мир под себя – Малфурион же сам подстраивался под среду.

И все же тем вечером ему было не по себе даже в этом уютном доме. Слишком сильны были в памяти образы, увиденные им в Изумрудном Сне. Они открыли в его воображении те двери, которые он и рад бы запереть, но сделать это было уже невозможно.

– Картины, которые ты видел в Изумрудном Сне, могут иметь самые разные значения, – уверял Кенарий, – и неважно, насколько убедительно они выглядели. Даже видение Зин-Азшари, возможно, не настоящее, ведь мир снов часто играет с нашим ограниченным сознанием…

Но Малфурион знал, что полубог лишь пытается его успокоить и что на самом деле он видел неоспоримую истину. Он понимал, что Кенарий в глубине души тоже обеспокоен ритуалом, столь безрассудно выполняемым во дворце Азшары.

Сила, которую призвали Высокорожденные… для чего она? Разве они не чувствуют, как напряжена ткань реальности около Источника? В голове не укладывалось, как королева могла допустить такое разрушительное легкомыслие… и все же Малфурион был уверен в том, что Азшара виновна не меньше своих подчиненных. Королева не была марионеткой, она действительно правила страной – и надменными Высокорожденными тоже.

Малфурион попытался вернуться к обычным делам, надеясь забыть о своем смятении. В доме молодого ночного эльфа было всего три комнаты – очередной пример того, как проста была его жизнь по сравнению с другими. В одной из комнат стояла кровать, стопка книг и свитков с записями о природе и друидизме. В глубине другой размещалась кладовая и простой маленький стол, за которым он готовил еду.

Молодой ночной эльф считал обе комнаты не более чем необходимостью. Третью же, гостиную, он по-настоящему любил. Здесь, где по ночам ярко сиял лунный свет и открывался вид на блестящий водопад, он часто медитировал. Здесь, попивая медово-нектарное вино, любимое его народом, он проглядывал свои записи и обдумывал то, что узнал на очередном уроке Кенария. Здесь, у низкого стола из слоновой кости, за которым можно было обедать, он принимал Тиранду и Иллидана.

Но сегодня вечером не будет встреч ни с Тирандой, ни с Иллиданом. Тиранда вернулась в храм Элуны, чтобы продолжить обучение, а брат Малфуриона предпочел шум Сурамара лесной безмятежности – и это было еще одним знаком того, как непохожи они становятся с годами.

Малфурион откинулся назад, и его лицо осветила луна. Он закрыл глаза, чтобы подумать, надеясь успокоить нервы…

Однако, едва он это сделал, что-то огромное закрыло собой лунный свет, на миг оставив Малфуриона в полной темноте.

Ночной эльф распахнул глаза как раз вовремя, чтобы успеть увидеть очертания гигантской зловещей фигуры. Малфурион мгновенно прыгнул к двери и отворил ее. Но, как ни удивительно, его напряженному взгляду открылись лишь стремительные потоки окрестных водопадов.

Он вышел из дома и осмотрелся. Конечно, ни одно громадное существо не может двигаться так быстро. Малфурион уже как-то встречал быкоподобных тауренов и похожих на медведей фурболгов, но, будучи такими же гигантами, быстротой обе расы не славились. Ветки качались на ветру, и где-то вдали пела ночная птица, но следов незваного гостя видно не было.

«Все дело в твоих переживаниях, – упрекнул он себя. – В твоих сомнениях».

Вернувшись в дом, Малфурион сел, но разум его уже снова был охвачен тревожными мыслями. Возможно, незваный гость ему привиделся, однако в том, что касалось дворца и Источника, он был уверен. Малфуриону нужно разузнать обо всем этом больше, чем способен показать сейчас Изумрудный Сон.

И, как он подозревал, действовать придется очень и очень быстро.

* * *

Его чуть не поймали. Он едва не попал в лапы чудовищу, как неразумный младенец. Вряд ли это можно назвать проявлением отточенных навыков опытного солдата.

Брокс не волновался о том, сможет ли защитить себя, попади он в лапы к чудовищу, но сейчас было не время предаваться мечтам о славной смерти. К тому же то существо не казалось подобающим соперником: высокое, но хилое, почти беззащитное. Люди – гораздо более интересные и достойные противники…

Голова продолжала раскалываться. Брокс приложил руку к виску, борясь с болью. В мыслях была полнейшая путаница. Орк не мог с полной уверенностью сказать, что с ним происходило в последние часы. Он ждал, что исчезнет, как Гаскал, но вместо этого впал в безумие. У него на глазах появлялись и исчезали предметы и явления, выходящие за рамки понимания простого воина, и Брокс вспомнил, как кружился в воронке хаотических сил и против своей воли слушал бесчисленные голоса и звуки, которые чуть не оглушили его.

В конце концов Брокс просто не выдержал и потерял сознание, не надеясь прийти в себя.

Он, конечно, очнулся, но не в горах Калимдора и уже не в ловушке безумия. Вместо этого Брокс оказался в довольно спокойной местности, среди высоких деревьев и бескрайних идиллических холмов. День клонился к закату, и слышно было лишь пение птиц.

Даже если бы он оказался на поле боя, а не в этой тиши, Брокс не смог бы и сдвинуться с места. Орку потребовалось больше часа, чтобы просто встать, что уж говорить о ходьбе. К счастью, за время томительного ожидания Брокс успел сделать одно открытие. Всего в нескольких ярдах лежал топор, который, как ему казалось, он навсегда потерял – видимо, аномалия поглотила и его. Не в силах еще пошевелить ногами, Брокс пополз к своему оружию. Он не мог им воспользоваться, но ждать возвращения сил, сжимая рукоять, было спокойней.

Едва к нему вернулась способность ходить, Брокс двинулся вперед. Какими бы мирными ни казались окрестности, оставаться на одном месте было опасно. Все могло резко измениться даже в самых тихих краях, и, как говорил ему опыт, меняется все обычно к худшему.

Орк пытался понять, что с ним случилось. Он слышал о чародеях, перемещающихся с помощью особых заклинаний, но если он попал под воздействие такого заклинания, то маг, который произнес его, наверняка был сумасшедшим – или магическая формула содержала ошибку.

Одинокий и потерянный, орк отдался инстинктам. Что бы ни случилось, Тралл хотел бы, чтобы Брокс разузнал все о местных жителях и их намерениях. Если они как-то – случайно или намеренно – связаны с магической атакой на новую родину орков, то их стоит опасаться. Смерть откладывается, долг Брокса – защитить свой народ.

По крайней мере, теперь у него появилось представление о том, какая раса здесь живет. Брокс узнал о ночных эльфах только во время войны с Пылающим Легионом, но забыть их внешность было невозможно. Значит, он каким-то образом оказался в их царстве и, возможно, даже вернется домой, если соберет нужные сведения. Ночные эльфы сражались вместе с орками в Калимдоре; стало быть, Брокс просто попал в какую-то неизвестную часть этого континента. Проведя небольшую разведку, он, без сомнения, сможет найти путь к орочьим землям.

Брокс не собирался спрашивать дорогу у первого попавшегося ночного эльфа. Пусть эти существа и заключили союз с орками и людьми, он не был уверен в том, что местные жители примут его радушно. Осторожный орк намеревался держаться в тени, пока все не прояснится.

Хотя Брокс не сразу увидел жилища, он заметил сияние, которое, вероятно, исходило от какого-то крупного поселения. После минутного размышления орк крепко сжал топор и направился к домам.

Однако, едва он принял это решение, с противоположной стороны к нему стали приближаться тени. Спрятавшись за широким стволом дерева, Брокс увидел пару наездников. Его глаза сузились от удивления, когда он обнаружил, что они мчатся не на лошадях, а на гигантских пантерах. Орк стиснул зубы и приготовился к бою, на случай если всадники или их звери его почуют.

Но воины пронеслись мимо, будто очень спешили. Казалось, их не смущала почти кромешная тьма, и орк внезапно вспомнил, что эти эльфы видят ночью так же хорошо, как и днем.

Да, не самые благоприятные условия. У орков тоже неплохое ночное зрение, но с эльфийским оно не сравнится.

Он взялся за топор. Пусть у него нет преимущества в плане зрения, Брокс сможет побороть любого из тощих наездников. Будь то день или ночь, топор в руках опытного воина в любом случае смертельно опасен. Даже искусная броня, которую он заметил на всадниках, не спасет от его любимого оружия.

Когда ездоки скрылись из виду, Брокс осторожно продолжил путь. Ему нужно было больше узнать об этих ночных эльфах, поэтому он решил изучить их поселение. Там он сможет определить, далеко ли его родина. Потом он вернется к Траллу. Тралл решит, что со всем этим делать. Тралл отучит ночных эльфов играть с опасной магией.

Все просто, очень просто…

Он моргнул, настолько захваченный своими мыслями, что только теперь увидел стоящую перед ним высокую женскую фигуру в серебряных, залитых лунным светом одеждах.

Эльфийка была испугана не меньше орка… и вдруг она испустила громкий крик.

Брокс потянулся к эльфийке – он лишь хотел закрыть ей рот, – но прежде, чем он смог что-либо сделать, вокруг стали раздаваться ответные крики, и со всех сторон начали появляться ночные эльфы.

В глубине души ему хотелось остаться здесь и биться насмерть, но, как верный слуга Тралла, он понимал, что это ничего не даст. Он лишь провалит миссию и подведет свой народ.

Со злобным рыком он повернулся и побежал в обратном направлении.

Теперь ему казалось, что из-за каждого ствола дерева, из-за каждого высокого холма появлялись эльфы – и каждый при виде огромного орка издавал сигнал тревоги.

Протрубил рог. Брокс выругался, зная, что за этим последует. Разумеется, через несколько мгновений он услышал рычание пантер и решительные возгласы ночных эльфов.

Посмотрев через плечо, он увидел приближающихся преследователей. В отличие от тех, кого он встретил ранее, большинство новых наездников были одеты только в мантии и нагрудные пластины, но это не делало их менее угрожающими. Каждый был хорошо вооружен, к тому же оседланные звери казались даже опаснее своих хозяев. Один удар лапы разрезал бы орка пополам, а саблезубые челюсти без труда оторвали бы ему голову.

Брокс хотел пройтись топором по всадникам и животным, оставляя за собой лишь реки крови и искалеченные тела. Однако, несмотря на желание жестоко изрубить врагов, наставления и приказы Тралла сдерживали жажду насилия. Брокс заревел и встретил первую атаку обухом топора. Он выбил одного ночного эльфа из седла, а затем, увернувшись от кошачьих когтей, схватил другого наездника за ногу. Орк бросил второго ночного эльфа на первого, выбив из обоих дух.

У его лица просвистел клинок, но Брокс легко разбил тонкое лезвие своим мощным топором. Ночной эльф отступил, все еще крепко сжимая рукоять оружия. Орк же воспользовался моментом и бросился бежать.

Часть ночных эльфов совсем не стремилась бросаться в погоню, что воодушевило Брокса. Гордость и вера Тралла в своего избранного воина продолжали удерживать орка от глупого геройства даже больше, чем собственные представления о чести. Он просто не мог подвести своего вождя.

Как только ему показалось, что он вот-вот скроется с глаз противников, перед ним появился еще один ночной эльф – но не в обычной броне, а в мерцающих зеленых одеждах с золотыми и рубиновыми звездами на груди. Капюшон скрывал большую часть длинного узкого лица эльфа, но его, казалось, не пугало приближение огромного жестокого орка.

Брокс взмахнул топором и закричал, стараясь напугать противника.

Эльф поднял руку к груди, направив средний и указательный пальцы к залитому лунным светом небу.

Орк осознал, что эльф применил заклинание, но было уже слишком поздно.

К удивлению Брокса, с неба опустился круглый отсвет луны, накрывший его, словно мягкое туманное одеяло. Под ним руки орка тяжелели, а ноги подкашивались. Он усилием воли не давал векам слипаться.

Топор выскользнул из слабеющей руки, и Брокс упал на колени. Сквозь серебристую дымку он видел, как его окружили другие эльфы в похожих одеяниях. Существа в капюшонах терпеливо наблюдали за действием заклинания.

Брокса охватила ярость. Хрипло рыча, он сумел подняться. Не такой смерти он ждал! Ночные эльфы хотят, чтобы он ползал у их ног, словно беспомощное дитя? Ну уж нет!

Неуклюжие пальцы снова схватились за топор. Он не без удовольствия отметил, что некоторые из фигур в капюшонах вздрогнули. Они явно не ожидали такого сопротивления.

Но когда орк попытался поднять оружие, на него опустилась еще одна серебристая вуаль. Силы снова покинули Брокса. Топор выпал из рук, и он понял, что больше не сможет его поднять.

Орк сделал один неуверенный шаг и упал. Но даже тогда он попытался ползти на противников, не желая сдаваться без боя.

Его покрыла третья вуаль… и Брокс потерял сознание.

* * *

«Три ночи… Прошло три ночи, а наши усилия все так же тщетны…»

Ксавий был недоволен.

Три Высокорожденных чародея прервали работу над заклинанием. Их сразу же сменили другие, успевшие восстановить силы за время недолгого отдыха. Ненастоящие черные глаза Ксавия обратились к тем троим, что закончили колдовать. Один из них заметил пристальный взгляд и сжался. Все Высокорожденные блистательно служили королеве, но лорд Ксавий был самым блистательным – и самым опасным – Высокорожденным.

– Завтра ночью… завтра ночью мы увеличим мощность силового поля в десять раз, – заявил он, и в его глазах вспыхнули рубиновые прожилки.

Не решаясь встретиться с ним взглядом, один из Высокорожденных посмел возразить:

– П-при всем уважении, лорд Ксавий, это огромный риск! Такое усиление может разрушить все, чего мы уже достигли.

– И чего же мы достигли, Перот’арн? – Ксавий возвышался над всеми собравшимися, а его тень, казалось, двигалась сама по себе в безумном свете заклинания. – Чего именно мы достигли?

– Ночные эльфы еще никогда не владели такой силой!

Ксавий кивнул, а затем нахмурился:

– Это все равно что владеть гигантским молотом, который может раздавить лишь крошечное насекомое! Ты близорукий дурак, Перот’арн! Если бы не твои навыки, тебя бы здесь не было.

Ночной эльф умолк и с благодарностью склонил голову перед лордом.

Советник королевы с презрением оглядел остальных Высокорожденных.

– Чтобы добиться своего, нам нужно полностью подчинить себе Источник! Мы должны научиться изводить насекомых так, чтобы они даже не понимали, что их убивают. Мы обязаны быть невероятно точны в достижении конечной цели! Мы…

– Снова читаете проповеди, мой дорогой Ксавий?

Услышав этот мелодичный голос, кто угодно был бы готов покончить с собой ради удовольствия говорящей – но только не черноглазый Ксавий. Небрежным жестом он разогнал уставших заклинателей, а после обратился к той, что относилась к нему без надлежащего почтения.

Она вошла, словно сияющее видение, от совершенства которого нельзя было оторвать глаз. Гордость ночных эльфов, их ненаглядная госпожа. Когда она дышала, переставали дышать ее подданные. Стоило ей коснуться щеки избранного воина, как он был готов биться с драконами и совершать другие подвиги, абсолютно не страшась гибели.

Королева была высокой для эльфийки, выше даже большинства представителей мужского пола – только Ксавий превосходил ее ростом. И все же двигалась она как ветер, а каждый шаг ее был исполнен грации. Ни одна кошка не ступала так тихо, как Азшара, и никто не вышагивал так уверенно.

Темно-фиолетовая кожа королевы была столь же гладкой, как и ее полупрозрачные шелковые одеяния. Длинные серебристые волосы каскадом ниспадали ей на плечи, изящно изгибаясь сзади. В прошлый раз Азшара подобрала одежду к цвету глаз, сейчас же она надела струящееся платье того же дивного цвета, что и ее роскошные волосы.

Даже Ксавий втайне желал ее, но только на своих условиях. Он хотел куда большего, чем могли ему дать ее интриги. И все же оба считали друг друга полезными союзниками. Их связывала общая цель, но каждого в конце ждала своя награда.

Когда цель будет достигнута, Ксавий покажет ей, кто из них истинный правитель.

– Лунный свет, – начал он покорно, – я проповедую только вашу чистоту и безупречность! Остальным я лишь напоминаю об их обязанностях… нет, об их любви к вам. Думая о ней, они не потерпят неудачу…

– Потому что в противном случае они подведут еще и вас, мой дорогой советник.

За ослепительной королевой следовали две служанки, которые придерживали край ее длинного полупрозрачного одеяния. Они поправили шлейф, чтобы королева могла усесться в особое кресло, которое по ее приказу приготовили Высокорожденные, и с удобством наблюдать за ритуалом.

– Думаю, страх разочаровать вас сильнее любви ко мне.

– Едва ли, моя госпожа!

Королева устроилась в кресле, так чтобы одеяние как можно более соблазнительно облегало ее прекрасную фигуру.

Ксавий оставался невозмутим. После успешного завершения их великой миссии он овладеет и ею, и вообще всем, чем пожелает.

Внезапная вспышка яркого света привлекла внимание обоих к работе колдунов. В центре круга, созданного Высокорожденными, парил энергетический шар, который постоянно пересоздавал себя. Неистовая перемена форм завораживала – иногда казалось, будто шар открывает порталы в иное. Ксавий провел много времени, наблюдая за творением ночных эльфов. Его искусственные глаза могли уловить то, что от других ускользало.

Сейчас, всматриваясь в него, советник нахмурил брови. Затем прищурился, изучая бесконечные глубины шара. Он мог поклясться, что на долю секунды увидел…

– Кажется, вы совсем меня не слушаете, дорогой Ксавий! Возможно ли это?

Он сумел собраться.

– Возможна ли жизнь без дыхания, Дочь Луны?.. Но признаю, что отвлекся и, вероятно, не все понял. Вы сказали что-то о…

С губ королевы Азшары сорвался краткий хриплый смешок, но спорить с советником она не стала.

– Что же тут понимать? Я просто еще раз сказала, что наш триумф неизбежен! Совсем скоро мы сможем избавить наши земли от несовершенств и жить в идеальных условиях…

– Так и будет, моя королева. Так и будет. Мы приближаемся к новому золотому веку. Королевство… ваше королевство… будет очищено. Нас ждет вечная слава! – Ксавий позволил себе слегка улыбнуться. – А испорченные, низшие расы, которые препятствовали приходу лучших времен, перестанут существовать.

Азшара наградила его довольной улыбкой, а затем сказала:

– Я рада слышать, что это скоро произойдет. Сегодня ко мне снова приходили просители, лорд-советник. Их пугает то, что творится у великого Источника. Они умоляли объяснить возможные причины и последствия происходящего. Конечно же, я отправила их к вам.

– Само собой разумеется, госпожа. Я буду успокаивать их до тех пор, пока наш план не осуществится. А после вы расскажете всем о том, что было сделано во благо вашего народа…

– И за это меня полюбят еще больше, – прошептала Азшара. Она сузила глаза, будто представляла ликование благодарной толпы.

– Все и так безгранично любят вас, моя королева.

Азшара приняла его комплимент, на мгновение опустив глаза, а затем, с присущей только ей грацией, поднялась с кресла. Служанки быстро подхватили шлейф ее платья, чтобы оно не сковывало движений королевы.

– Скоро я сделаю важное объявление, лорд Ксавий, – заявила она, отворачиваясь от советника. – Убедитесь, чтобы к тому времени все было готово.

– Буду целыми днями думать только об этом, – ответил он, кланяясь ее вслед. – Не прекращу размышлять даже во снах.

Но как только королева и ее служанки скрылись, лицо советника помрачнело. Он подал сигнал одному из бесстрастных стражников, которые стояли у входа в залу.

– Если в следующий раз мне не доложат о прибытии ее величества, ты лишишься головы, понятно?

– Да, милорд, – ответил стражник, не меняясь в лице.

– Я также жду оповещений о прибытии капитана Варо’тена до того, как о нем сообщат ее величеству. Не стоит обременять королеву его докладами. Убедись, чтобы капитана – с чем бы он ни явился – отправили сразу ко мне.

– Да, милорд.

Отпустив охранника, Ксавий вернулся к наблюдениям за обрядом Высокорожденных.

Теперь огненную сферу, продолжавшую пересоздавать себя, окутала сетка из танцующей магической энергии. Под пристальным взглядом Ксавия сфера стягивалась внутрь, будто пытаясь себя поглотить.

– Потрясающе… – прошептал он.

Наклонившись ближе, лорд-советник почувствовал мощные излучения едва сдерживаемых сил, исходивших от источника эльфийской магии. Ксавий первым заподозрил, что ночные эльфы мало что знают о тайнах темных вод. Источник Вечности – точное название: чем больше Ксавий его изучал, тем больше понимал, что его богатства неисчерпаемы. Посредственный ум не уловил бы подлинной сути Источника… Ведь он пребывал одновременно в тысячах измерений.

И Высокорожденные научатся брать от каждого его аспекта то, что им нужно.

Такие перспективы поражали даже самого советника.

Энергии и цвета, невидимые другим, кружились и смешивались перед волшебными глазами Ксавия. Они влекли его своей стихийной мощью. Лорд-советник упивался видом, который открывался перед ним…

И вдруг он почувствовал, что бездна, уводящая далеко за пределы физического мира, тоже всматривается в него…

Ночной эльф точно знал, что не ошибся. Ксавий ощущал чье-то присутствие. И в то же время, даже несмотря на невероятное расстояние, сила, которую он чувствовал по ту сторону бездны, ужасала.

Он попытался отступить, но было уже слишком поздно. Сознание советника поглотили глубинные силы Источника. Они повлекли его за собой сквозь бесчисленные пространства…

«Я давно ищу тебя…» – раздался внезапный голос. В нем слились жизнь, смерть, созидание, разрушение… и бесконечная мощь.

При всем желании Ксавий не смог бы отвести взгляд от первозданного хаоса. В паре глаз, взиравших на него из бездны, лорд-советник узрел… нового бога.

«А теперь ты сам пришел ко мне…»

* * *

Неистово бурлили темные воды озера, снова и снова поднимались огромные волны, яркие вспышки молний освещали Источник…

Затем послышался шепот.

Многие ночные эльфы приняли его за шум дикого ветра. А вскоре и совсем позабыли о нем, сильнее беспокоясь за сохранность своих прекрасных жилищ.

Те же, кто был чуток к неземным энергиям, поняли, что заговорил сам Источник. Но о чем именно шептали его голоса, для большинства из них оставалось загадкой.

Единицы, разгадавшие послание, были в ужасе… но они не могли поведать о своем страхе остальным, поскольку их бы непременно изгнали, назвав безумцами. И так единственный шанс предостеречь окружающих был упущен.

Голоса твердили лишь о голоде. Они желали овладеть всем: жизнью, энергиями, душами… Они изо всех сил рвались в нетронутое королевство ночных эльфов.

И теперь, когда им это удалось, они поглотят его…

7

«Похитители стали еще осмотрительнее… и оттого еще опаснее», – думал Ронин.

Во многом это было связано с тем, что они оказались в другой части леса, которая отличалась от остального сумрачного массива. Здесь похитители вели себя не как хозяева, а скорее, как непрошеные гости.

Быстро светало. Связанных Ронина и Краса – последний, кажется, еще не пришел в сознание – везли на пантере. После каждого прыжка огромного зверя чародей думал, что у него вот-вот хрустнут ребра, но заставлял себя лежать неподвижно и молчать, иначе ночные эльфы догадаются, что он очнулся.

Впрочем, даже если догадаются, это ничего не изменит. Ронин уже несколько раз пробовал прочесть заклинание, но каждая попытка была тщетной и вызывала лишь невыносимую головную боль. Эльфы надели ему на шею маленький, скромный по виду изумрудный амулет – он-то, видимо, и не давал чародею колдовать. Стоило ему попытаться собраться с силами, как мысли путались, а в висках начинала пульсировать боль. Амулет был надежно закреплен, и Ронин не мог стряхнуть его с себя. На Красе тоже висел амулет, но, судя по всему, похитителям не стоило опасаться его магии. Ронин видел, что происходило, когда его бывший наставник пытался участвовать в сражении с эльфами. Крас, очевидно, совершенно потерял контроль над своими силами, и это не могло не тревожить.

– Мы ехали другим путем! – сердито рявкнул предводитель ночных эльфов, со шрамом на щеке – остальные звали его Варо’теном. – Нужно сменить направление.

– Но мы движемся по своим же следам, капитан, – отвечал другой эльф. – И никуда не сворачиваем…

– Там на горизонте, по-твоему, шпили Зин-Азшари? – огрызнулся Варо’тен. – А, по-моему, Колтарий, там только проклятые деревья… и есть в них что-то такое, что мне совершенно не нравится! Пусть наше зрение остро, а путь хорошо известен, мы каким-то образом забрели не туда!

– Повернем назад? Возвратимся туда, откуда начали?

Ронин не видел лица капитана, но мог себе представить, каким оно стало раздраженным.

– Нет, нет… пока не стоит…

Но, хотя Варо’тен еще не был готов признать, что они заблудились, Ронина это уже взволновало. С каждым шагом в глубь густого высокого леса он все явственнее ощущал чье-то присутствие, крайне необычное для него. Похожее чувство он испытывал всякий раз, когда с ним связывался дракон-маг, – но отнюдь не такое сильное.

Что же это?

– Солнце почти взошло, – пробормотал один из солдат.

Как понял Ронин, солнечный свет не был смертельно опасен для похитителей, но они его не слишком любили. Днем они в каком-то отношении становились слабее. Они были магическими существами – пусть и не все хорошо владели колдовством, – но эта магия лучше действовала ночью. Ронин надеялся сбросить с себя амулет с первыми лучами солнца: тогда их силы, вероятно, снова уравняются.

Убедившись, что никто на него не смотрит, он украдкой потряс головой. Амулет качнулся, но не соскользнул с шеи. Ронин попытался вскинуть голову, надеясь, что это поможет. Похитители могли легко заметить его телодвижения, но рискнуть стоило.

Вдруг в предрассветном сумраке он увидел лицо, которое смотрело на него из кустов.

Нет… Это лицо было частью кустов. Листья и ветки обрисовывали черты и даже густую бороду, на месте глаз были ягоды, а просвет среди зелени складывался в озорную ухмылку.

Лицо исчезло так же внезапно, как и появилось, и Ронин засомневался: а не показалось ли ему? Может, это просто игра света? Но ведь оно было таким живым…

И все же…

Тут он услышал резкий звук: ночные эльфы доставали оружие из ножен. Один за другим они готовились к битве – не вполне понимая, с кем, но зная, что сражаться вот-вот придется. Даже пантеры почуяли опасность: они не только ускорили свой и без того быстрый шаг, но и выгнули спины, обнажив острые зубы.

Варо’тен вдруг указал направо:

– Туда! Туда! Быстро!

В то же мгновение лес резко ожил.

На всадников опустились огромные, толстые ветки и закрыли им лица. Кусты подпрыгнули и превратились в маленькие подвижные фигурки с улыбающимися зелеными лицами. Валежник вцепился в лапы пантерам и сбросил нескольких всадников. Ночные эльфы кричали друг на друга, безуспешно стараясь действовать сообща, но вместо этого лишь усиливали неразбериху.

По окрестностям эхом пронесся низкий рык. Ронин мельком увидел, как наклонилось гигантское дерево и своей густой кроной отбросило в сторону двух ночных эльфов вместе с пантерами.

Варо’тен сыпал проклятиями, пытаясь командовать отрядом. Те эльфы, что еще сидели верхом, старались не только отбиваться от взбунтовавшихся веток и кустов, но и удержать на месте перевозбужденных пантер. Несмотря на свой размер, огромным кошкам явно не нравилось происходящее, и они отступали, не слушая команды наездников, которые направляли их вперед.

Эльфийский капитан что-то выкрикнул, и с разных сторон вдруг вылетели фиолетовые щупальца лучистой энергии. Одно из них попало в лесного духа, и того мгновенно охватило пламя. Казалось, существо должно было погибнуть, но оно продолжало двигаться вперед, оставляя за собой горящий след.

Тотчас же взревел ветер, до этого легкий и тихий, – казалось, будто его разозлило нападение на лесного духа. Он задул с такой яростью, что грязь, сломанные ветки и опавшие листья взлетели в воздух, еще больше мешая ночным эльфам хоть что-нибудь разглядеть. Пламя погасло, а лесной дух даже не обратил внимания на свое невероятное спасение, как и не заметил до этого, что горит. Огромная ветка в полете ударила ночного эльфа рядом с Варо’теном.

– Построиться! – кричал капитан. – Построиться и отступать! Живее, остолопы!

Тут рот Ронина закрыла рука из листьев. Он опять увидел странное лицо, а потом почувствовал, как другая пара рук хватает его за ноги.

Затем его довольно бесцеремонно толкнули вперед.

Пантера, на которой он лежал, почувствовала это и зарычала. Вокруг зверя собрались похожие на кусты существа и стали всячески его донимать. Все кругом сотрясалось, но Ронин краем глаза заметил, как на пантеру оглянулся Варо’тен. Эльф гневно выругался, увидев, что его пленников вот-вот похитят, но едва он попытался остановить лесных духов, как его руки и лицо обвило множество веток, и Варо’тен оказался связан и ослеплен.

Кустарники проворно схватили Ронина, не дав ему удариться головой о землю, а затем молча понесли его, как стенобитное орудие, в глубину леса. Ронину оставалось лишь надеяться, что они спасли и Краса, потому что теперь он видел перед собой лишь покрытые листьями фигуры. Несмотря на небольшой размер, его спасители обладали недюжинной силой.

Но тут, к смятению Ронина, путь им перерезал один из ночных эльфов верхом на рычащей пантере. Этого эльфа звали Колтарий, и, судя по отчаянному выражению лица, он был решительно настроен не дать им сбежать. Ронин догадывался, что капитан эльфов не простит Колтарию, если тот упустит пленников.

Ночной эльф не стал тратить время на разговоры и погнал своего зверя вперед. Эльфы, которых знал Ронин, – в особенности его любимая Вериса – любили и почитали природу, но Колтарию, казалось, не было до нее совершенно никакого дела: он с неприкрытой яростью рубил мешавшие ему ветки и кусты. Ничто не могло встать между ним и его жертвой.

По крайней мере, так Колтарию казалось. Внезапно на него камнем упали огромные черные птицы. Они окружили ночного эльфа и принялись беспощадно клевать его и бить крыльями. Колтарий бешено размахивал оружием, но не смог задеть ни перышка своих обидчиков.

Эльф был так занят сражением, что не заметил еще одной опасности, грозившей ему теперь уже на земле. Деревья, которые стояли у него на пути, вдруг поднялись на несколько футов, словно вытянувшись на корнях.

Пантера Колтария, обезумевшая от атаки птиц, совершенно не обращала внимания на то, куда бежит. Обычно ловкая, гигантская кошка оступилась раз, другой, жалобно взвыла и упала на бок. Наездник пытался удержаться в седле, но сделал только хуже.

Пантера перевернулась, и Колтарий оказался в ловушке между ней и двумя выросшими деревьями. Ночного эльфа зажало стволами, и под давлением немыслимой силы его доспехи смяло, как бумагу. Скакуну Колтария тоже была уготована печальная участь: сразу после этого его шея ужасающе хрустнула.

Кустарники, спасители Ронина, как ни в чем не бывало продолжали идти дальше. Еще несколько минут до чародея доносились звуки борьбы, но затем они вдруг стихли: видимо, Варо’тен смог, наконец, организовать отступление пострадавшего отряда.

Крохотные существа несли Ронина все дальше и дальше. Краем глаза он заметил, что рядом несут и неподвижное тело дракона-мага. Чародей впервые задумался о том, что с ними намереваются сделать эти создания. А что, если у них появились враги еще опаснее ночных эльфов?

Лесные духи замедлили шаг и остановились на краю просеки. Несмотря на то, что солнце еще не поднялось над лесом, на поляну уже падали первые лучи света. Весело щебетали певчие птицы. На ветру мягко покачивалась, словно приветствуя чужаков, высокая трава и сотни пестрых цветов.

Перед Ронином снова возникло лицо из листьев. Оно расплылось в улыбке, и маг в изумлении увидел, как внутри травяного рта распустился маленький белоснежный цветок. Из бутона вырвалось крошечное облачко пыльцы и осело на носу и губах чародея. Ронин закашлялся. У него начала кружиться голова. Он почувствовал, что существа снова тронулись в путь, подставляя его лицо солнцу.

Но не успев ощутить прикосновения солнечных лучей, чародей лишился чувств.

* * *

Несмотря на то что Ронин думал, будто Крас без сознания, это было не так. Да, дракон-маг испытывал слабость, да, он едва ли не желал, чтобы тьма поглотила его окончательно, однако он отчаянно боролся со своим физическим и умственным бессилием. Возможно, его нельзя было назвать победителем – но и проигрывать он не собирался.

Крас тоже заметил зеленых наблюдателей и сразу признал в них лесных духов. Чувства дракона-мага все еще были острее, чем у его спутника, поэтому он понял, что ночных эльфов намеренно ведут в эту часть леса. Некой силе что-то понадобилось от отряда солдат, и несложно было догадаться, что желанный трофей – это они с Ронином.

Вот почему дракон-маг не шевелился во время сражения. Он заставил себя бездействовать, когда лесные духи напали на отряд и похитили их с Ронином прямо у эльфов из-под носа. Крас не думал, что у их спасителей имеется дурной умысел, однако это еще не значило, что им с человеком теперь ничего не угрожает. Во время их путешествия по лесу дракон-маг втайне сохранял бдительность, надеясь, что сможет принести больше пользы, чем тогда, во время битвы с эльфами.

Но когда их принесли на залитую солнцем поляну, он допустил просчет. Лицо из листьев возникло перед Красом слишком быстро, и дракон-маг не ожидал, что на него попадет пыльца. Вслед за Ронином, он потерял сознание.

Однако, в отличие от Ронина, через несколько минут он уже пришел в себя.

Его пробудила, как ни удивительно, маленькая красная птичка, которая уселась ему на колено. Дракона-мага так поразил ее невинный вид, что он ахнул, и пичужка улетела на ближайшую ветку.

Крас с большой осторожностью принялся изучать местность. Они с Ронином лежали посреди таинственной просеки, где царила беспредельная магия, едва ли не более древняя, чем драконы. Яркий свет солнца, умиротворенный пейзаж, благоуханная трава, пестрые цветы и прекрасные птицы были не случайностью. Это место было святилищем некого создания, которого Крас, казалось, должен знать, но припомнить не мог.

Дракон-маг не успел напрямую обсудить с Ронином свою беду: в памяти Краса оказалось множество пробелов. Ему удалось опознать ночных эльфов, но другие воспоминания, многие из них вполне обыденные, начисто стерлись. Когда дракон-маг пытался на них сосредоточиться, он ощущал лишь пустоту. Он был слаб как телом, так и разумом.

Но почему? Почему он пострадал куда сильнее, чем Ронин? Да, чародей обладал впечатляющими умениями, но он все равно был простым смертным. Казалось бы, после безумного путешествия сквозь пространство и время должен был пострадать менее могущественный из них.

Стоило Красу об этом подумать, как ему стало совестно. Какой бы ни была причина столь скорого восстановления сил Ронина, Крас лишь пристыдил себя за то, что завидовал его судьбе. Ведь человек не раз рисковал жизнью ради своего бывшего покровителя.

Несмотря на невероятную слабость и глухую боль, дракон-маг поднялся на ноги. Крас не заметил поблизости тех созданий, что принесли их сюда. Скорее всего, они вновь слились с лесом, пока повелитель не призовет их снова. Крас знал, что это были самые низшие формы лесных стражей. Видимо, ночные эльфы считались незначительной угрозой.

Но что же правящей здесь силе понадобилось от двух заблудившихся путников?

Ронин все еще пребывал в забытьи, и, помня действие пыльцы, Крас предположил, что чародей еще долго не очнется. Не заметив никаких опасностей, дракон-маг осмелился оставить спящего человека и изучить границы дарованной им свободы.

Поляну оградой окружало густое поле цветов, причем казалось, что вперед и назад смотрит равное количество венчиков. Крас с опаской приблизился к растениям.

Как только он оказался в футе от них, они повернули к нему бутоны и тут же раскрылись.

Дракон-маг сделал поспешный шаг назад, и цветы приняли прежний вид. Итак, вокруг них с Ронином целая стена простых, но надежных стражников. Они с чародеем находятся под защитой от внешних нападений и в то же время сами не могут натворить бед в лесу.

Крас был так слаб, что даже не думал перепрыгивать через цветочную ограду. Да и потом, дракон-маг подозревал, что, попробуй он это сделать, в то же мгновение объявился бы другой тайный конвоир – возможно, далеко не такой безобидный.

Оставался лишь один выход. Чтобы сберечь силы, он сел на траву и скрестил ноги. Затем, сделав глубокий вдох, еще раз окинул просеку взглядом… и произнес в никуда:

– Я хочу поговорить с тобой.

Ветер разнес его слова по всему лесу, и они эхом прокатились по окрестностям. Вдруг замолкло пение птиц и перестала качаться трава.

А затем снова подул ветер… и послышался ответ:

– Значит, мы поговорим…

Крас ждал. Вдали раздался стук копыт, будто в этот важный момент здесь оказалось какое-то животное. Но нет: стук копыт приближался, и дракон-маг нахмурился. Потом он заметил тень между деревьев. Неужели это некий рогатый наездник верхом на огромном жеребце?

Однако затем цветы-стражники немного расступились, и того, кто откликнулся на зов Краса, осветили лучи солнца. Перед увиденным зрелищем дракон-маг лишь ахнул, словно малое дитя.

– Я знаю тебя… – начал Крас. – Вернее, я о тебе слышал…

Но он никак не мог вспомнить имя этого мифического создания. Он даже не мог с определенностью сказать, видел ли его прежде, – настолько огромны были провалы в его памяти.

– И я кое-что о тебе знаю, – ответил исполин, который до пояса был ночным эльфом, а от пояса – оленем. – Но не так много, как хотелось бы…

Четыре сильных ноги Владыки Леса в один прыжок перенесли его через цветочную ограду. Бутоны почтительно склонились перед своим господином, а некоторые даже нежно коснулись его ног.

– Я – Кенарий, – представился он. – И это мое царство.

Кенарий… Кенарий… В растерзанном сознании Краса появлялись какие-то обрывки легенд, но связать их воедино не получалось. Кенарий. О нем рассказывали эльфы и другие лесные обитатели. Он не бог, но… кто-то вроде бога. Видимо, полубог. Такой же могущественный, как и великие Аспекты.

Крас знал о нем куда больше. И все же, как бы ни старался, не мог ничего вспомнить.

Видимо, переживания Краса отразились у него на лице, потому что Кенарий вдруг смягчился:

– Ты плохо себя чувствуешь, путник. Наверное, тебе стоит еще немного отдохнуть.

– Нет. – Крас заставил себя подняться и расправить плечи. – Нет… Я хочу поговорить прямо сейчас.

– Как пожелаешь. – Рогатое божество склонило голову набок, внимательно изучая гостя. – Ты не так прост, как кажется, путник. Я вижу, что ты не обычный ночной эльф. Ты почти напоминаешь мне… Но нет, не может быть. – Гигант бросил взгляд на Ронина. – А вот он не похож ни на тех, кто живет в моем царстве, ни на тех, кто обитает за его пределами.

– Мы прибыли издалека. Признаться, мы заблудились и даже не представляем, где находимся.

К изумлению мага, полубог громко рассмеялся. От его оглушительного смеха стали распускаться цветы, на деревья вокруг всей троицы слетелись певчие птицы, а щеки Краса коснулся ласковый летний ветерок.

– Значит, вы и правда издалека! Где же еще вам быть, друг мой, как не в Калимдоре?

Калимдор. Это, по крайней мере, имело смысл, ведь где еще можно было увидеть столько ночных эльфов? Но все же такой ответ вел к появлению новых вопросов:

– Да, я догадывался, милорд, однако…

– Я почувствовал, как что-то в мире переменилось, и меня это встревожило, – прервал его Кенарий. – Произошло нарушение равновесия, некий сдвиг. Я тайно искал местоположение и источник этого сдвига… а вместо этого нашел вас. – Он прошел мимо Краса, чтобы еще раз взглянуть на спящего Ронина. – Двоих странников из ниоткуда. Две потерянных души из пустоты. Вы оба – загадки для меня. Как по мне, лучше бы вас здесь не было.

– И все же ты спас нас от похитителей…

Владыка Леса фыркнул, будто сильный олень.

– Ночные эльфы становятся все более самонадеянными. Они распоряжаются тем, чем не владеют, и заходят в те края, где их не ждут. Они считают себя всесильными. Хотя они обычно не вторгаются в мои земли, я заманил их сюда, чтобы преподать им урок манер и смирения. – Кенарий мрачно улыбнулся. – Кроме прочего, они принесли то, что мне требовалось.

Крас почувствовал, как у него подгибаются колени. Как оказалось, он мог стоять лишь с большим трудом. Однако он напряг все силы, чтобы не упасть.

– По всей видимости, эльфы тоже знали о нашем прибытии.

– Да, у обитателей Зин-Азшари есть определенные способности. В конце концов, они присматривают за Источником.

Дракон-маг вздрогнул, но на этот раз не из-за изнеможения. Кенарий произнес два слова, которые повергли Краса в ужас.

– Зин… Зин-Азшари?

– Верно, смертный! Столица королевства ночных эльфов, расположенная на берегах Источника Вечности! Тебе неизвестно даже это?

Не думая о том, что показывает полубогу слабость, Крас упал на траву и попытался принять новое пугающее знание.

Зин-Азшари.

Источник Вечности.

Он знал о них, даже несмотря на пришедший в негодность разум. Такие легендарные события он смог бы забыть, только если бы ему начисто стерли память.

Зин-Азшари и Источник Вечности. Зин-Азшари – магическая столица империи ночных эльфов. Как же он глуп, раз не догадался об этом, когда их схватили. Зин-Азшари многие столетия считался ни много ни мало центром мира.

Источник Вечности же был бездонным хранилищем магии и силы, о котором долгие годы с восторгом рассказывали маги и волшебники. Именно оттуда черпали магию ночные эльфы – и благодаря этому они могли использовать такие заклинания, за которые их уважали даже драконы.

Однако все это дела минувших – давно минувших – дней. Не было уже ни Зин-Азшари, ни даже удивительного и зловещего Источника. Много лет назад они исчезли из-за катастрофы, которая… которая…

Здесь память опять подвела Краса. Случилось нечто страшное, уничтожившее город с Источником, растерзавшее мир в клочья… Вот только дракон-маг никак не мог вспомнить, что же это было.

– Ты не восстановил силы, – обеспокоенно сказал Кенарий. – Мне стоило дать тебе отдохнуть.

Все еще силясь оживить в памяти знание об ужасных событиях прошлого, маг отозвался:

– Я буду… Я буду в порядке к тому времени, как очнется мой друг. Мы… Мы как можно скорее покинем твои земли и больше не станем тебя тревожить.

Божество нахмурилось.

– Мой маленький друг, ты не понял меня. Какими загадочными вы бы мне ни казались, вы оба – мои гости… и останетесь ими, пока я вас не разгадаю. – Кенарий повернулся к цветочной ограде. – Полагаю, вам требуется пища. Скоро вас накормят, а пока отдыхайте.

Кенарий не принял бы возражений – впрочем, Крас и не собирался спорить. Когда Владыка Леса настаивает на том, чтобы они остались, скорее всего, препираться бесполезно. Они с Ронином будут гостить у Кенария столько, сколько ему захочется… возможно, до конца своих дней.

Однако Краса больше волновало то, что их жизни совсем скоро могут оборваться.

Зин-Азшари и Источник Вечности сгинули в ходе чудовищной катастрофы… И чем больше дракон-маг думал о ней, тем сильнее он убеждался: эта катастрофа вот-вот наступит.

* * *

– Предупреждаю, мой дорогой советник: я обожаю любые сюрпризы, но этот должен быть и вовсе необыкновенным.

Ксавий лишь улыбнулся, продолжая вести королеву за руку в залу, где работали Высокорожденные. Он со всей любезностью, на какую был способен, попросил ее присоединиться к нему и вместе понаблюдать за тем, чего достигли его волшебники. Советник знал, что Азшара ожидала чего-то по-настоящему чудесного… И пусть королева, скорее всего, рассчитывала увидеть нечто иное, она не будет разочарована.

Когда они вошли в залу, стражники преклонили колени. Лица караульных оставались невозмутимы, но все же и они были под впечатлением. Все здесь уже знали то, чего пока не ведала Азшара.

Но и ей через несколько мгновений будет откровение.

Королева вгляделась в огненный вихрь и разочарованно протянула:

– Не вижу никаких изменений.

– Подойди поближе, Свет Тысячи Лун. Тогда ты поймешь, чего мы добились…

Азшара нахмурилась. Она пришла сюда без свиты и, возможно, уже жалела об этом. Впрочем, она была королевой и ей надлежало показывать, что она у власти в любой ситуации.

Изящными шагами Азшара приблизилась к самому краю воронки. Сначала она посмотрела на колдующих Высокорожденных, затем перевела взгляд на бушующее пламя.

– Мне все равно кажется, что ничего не изменилось, дорогой Ксавий. Я ожидала большего от…

Тут она ахнула и хотя советник не видел ее лица, он и без того догадался, что Азшара все поняла.

И уже знакомый ему голос, голос бога, сказал во всеуслышанье:

«Я скоро прибуду…»

8

Ритуал Высокой Луны был завершен, и теперь у Тиранды появилось время на себя. Элуна ценила преданность своих жриц, но не требовала, чтобы те посвящали ей всю жизнь без остатка. Мать-Луна была доброй и любящей госпожой – именно это и приводило юных ночных эльфиек в ее храм. Став послушницей, Тиранда сумела унять свои страхи и разрешить внутренние конфликты.

Однако кое-что продолжало ее беспокоить. Отношения Тиранды, Малфуриона и Иллидана изменились. Теперь они трое были не просто добрыми друзьями. Бесхитростное детское товарищество уступило сложным взаимоотношениям взрослых эльфов.

Она начала испытывать к ним обоим совсем иные чувства – и заметила, что это взаимно. Братское соперничество всегда было беззлобным, но в последнее время между двумя юными эльфами возникло напряжение, которое совсем не нравилось Тиранде. Казалось, будто они соревнуются в попытке завоевать некий приз.

И Тиранда понимала – даже если сами братья об этом не догадывались, – что призом была она сама.

Юной послушнице это, разумеется, льстило, но она не хотела причинять своим друзьям боль. И все же это было неизбежно: в глубине души Тиранда осознавала, что когда придет время выбирать спутника жизни, им окажется либо Иллидан, либо Малфурион, и никто иной.

Одетая в серебристую, с капюшоном, мантию послушницы, Тиранда торопливо шла по просторным мраморным коридорам храма. Над ней плыла магическая фреска, изображавшая небеса. Обычному зрителю могло бы даже показаться, будто в храме и вовсе нет крыши, настолько убедительной была иллюзия. Но на самом деле под открытым небом располагался лишь большой зал, в котором проводили ритуалы. Там к верным жрицам снисходила Элуна, нежно, как родная мать, касаясь их лунными отсветами.

Пройдя мимо рельефа с земными воплощениями богини – в прошлом они были верховными жрицами, – Тиранда наконец оказалась в фойе, пол которого украшала искусная мозаика, изображавшая сотворение мира Элуной и другими божествами, – впрочем, основное внимание было сосредоточено на Матери-Луне. За редким исключением, боги здесь были показаны расплывчатыми силуэтами с затемненными лицами, ведь ни одно существо из плоти и крови недостойно знать, каков их истинный облик. Только у полубогов, детей и божественных помощников были ясные черты лица. Одним из них, разумеется, был Кенарий, которого многие считали сыном Луны и Солнца. Кенарий не подтверждал слухов, но Тиранде нравилось думать, что это правда.

На улице на нее повеяло вечерней прохладой. Тиранда спустилась по белым ступеням и очутилась среди толпы. Одни склоняли головы в знак уважения, другие почтительно уступали ей дорогу. В том, что Тиранда была послушницей Элуны, пусть даже и недавно посвященной, имелись определенные преимущества, и все-таки сейчас ей просто хотелось быть собой.

Сурамар впечатлял меньше Зин-Азшари, однако и в нем имелась своя прелесть. Едва Тиранда ступила на главную площадь, перед ней заплясали яркие краски и отовсюду послышались крики продавцов, зазывающих покупателей. Сановники в богатых одеяниях цвета заката, расшитых бриллиантами, шли, задрав нос и смотря только перед собой, мимо эльфов из более низкого сословия, в простых мантиях – зеленых, желтых, голубых или раскрашенных в различные оттенки. Всем на рынке хотелось щеголять своим внешним видом.

Дома на улицах тоже пестрели разными цветами, которые подчеркивали статус местных жителей. Некоторые магазины были выкрашены сразу в несколько оттенков, а на стенах виднелись захватывающие картины, многие из которых оживляло танцующее пламя факелов.

Те немногие представители других рас, которых повстречала Тиранда за свою короткую жизнь, считали, что у ночных эльфов нет вкуса, и даже осмеливались утверждать, будто они страдают цветовой слепотой. Но, хотя предпочтения Тиранды были умереннее – впрочем, до Малфуриона ей было далеко, – она все же думала, что ночные эльфы просто лучше понимают и ценят разнообразие существующих в мире оттенков и узоров.

Она заметила, что в центре площади собралась толпа: одни показывали на кого-то и размахивали руками, другие отпускали злые шутки и полные отвращения реплики. Заинтересованная Тиранда решила подойти ближе.

Поначалу зеваки не заметили ее присутствия – должно быть, они разглядывали настоящую диковинку. Тиранда вежливо дотронулась до плеча ближайшего эльфа, и тот, узнав послушницу Элуны, тут же уступил ей дорогу. Так она сумела пробраться в глубь толпы и увидеть клетку, чуть ниже ее самой, сделанную из крепких железных прутьев. Там, видимо, находился невиданной силы зверь, потому что клетка тряслась, а изнутри время от времени раздавался рык, после которого толпа каждый раз с новой силой начинала перешептываться.

Зрители, стоявшие прямо перед ней, не подвинулись, даже когда увидели, кто похлопал их по плечу. Это только раззадорило любопытство эльфийки, и она встала поудобнее, пытаясь разглядеть существо в клетке.

От того, что она увидела, у нее перехватило дыхание.

– Что это? – пролепетала Тиранда.

– Никто не знает, сестра, – ответил караульный. На нем был нагрудник и одеяния члена Дозора Сурамара. – Лунная Стража использовала по меньшей мере три заклинания, чтобы схватить его.

Тиранда непроизвольно оглянулась по сторонам в поисках чародеев в зеленых мантиях с капюшонами, но ни одного не увидела. Скорее всего, они заколдовали клетку и оставили ее Дозору, а сами отправились обсуждать, что делать с пойманным существом.

Но кого же они поймали?

Телосложение неизвестного создания напомнило Тиранде о дворфах, но это явно не дворф. Выпрямись оно в полный рост, существо было бы на фут ниже ночного эльфа и при этом в два раза шире в плечах. Оно определенно обладало великой силой: Тиранда прежде не видела ни у кого таких развитых мышц. Она даже удивилась, что, несмотря на чары, существо не сумело просто выгнуть прутья клетки и сбежать.

Один из зрителей, по виду – высокопоставленный чиновник, потыкал сгорбленное создание позолоченной тростью… и снова пробудил в нем ярость. Ночной эльф едва успел вытащить трость из могучих лап существа. Широкую, с мощной челюстью морду создания исказила злоба. Вероятно, оно сумело бы отобрать трость, если бы не тяжелые цепи на его шее, запястьях и лодыжках, – они не только пригибали его к земле, но и, по всей видимости, не давали выгнуть прутья клетки.

Теперь, кроме ужаса и отвращения, Тиранда испытывала еще и жалость. Благодаря Кенарию и службе в храме она научилась ценить жизнь любого существа, даже если речь шла о жутких чудовищах. Зеленокожее создание было облачено в скромные одеяния, а значит, оно – или, скорее, он – обладало зачатками разума. Было жестоко выставлять его на всеобщее обозрение, словно какое-то животное.

Перед пленником стояли две пустые коричневые миски: его хотя бы кормят. Правда, судя по его внушительному телосложению, такой порции явно недостаточно.

Юная послушница повернулась к караульному:

– Ему нужно больше еды и воды.

– Таких приказов не поступало, сестра, – почтительно ответил тот, не спуская глаз с толпы.

– Для этого не нужно приказов.

Стражник лишь пожал плечами:

– Старейшины еще не определили, что с ним делать. Может быть, они решат, что ему вообще больше не пригодятся еда и вода, сестра.

Это предположение неприятно потрясло Тиранду. Каким жестоким может быть правосудие ночных эльфов!

– Если я принесу ему какую-нибудь пищу, ты попытаешься меня остановить?

Солдату, казалось, стало не по себе.

– Не стоит, сестра. Этот зверь скорее оторвет тебе руку и обглодает ее, вместо того чтобы принять твое угощение. Будь мудрее и забудь о нем.

– А я все же попробую.

– Сестра…

Но не успел он и возразить, как Тиранда отвернулась и пошла к ближайшему торговцу едой за кувшином воды и миской супа. Создание в клетке казалось плотоядным, поэтому она решила также взять немного свежего мяса. Хозяин лавки отказался брать с нее плату – еще одно преимущество ее положения, – поэтому она лишь благословила его, поблагодарила и вернулась на площадь.

К тому времени как она добралась до ее центра, большинство зевак, видимо, заскучали и разошлись. Так, по крайней мере, ей будет легче приблизиться к пленнику. Он бросил взгляд на приближающуюся жрицу, поначалу приняв ее за очередную любопытную, но когда увидел ее ношу, то сразу проявил интерес.

Он уселся поудобнее, насколько позволяли цепи, и нахмурил кустистые брови, внимательно наблюдая за жрицей глубоко посаженными глазами. Тиранда решила, что он уже в возрасте: в волосах пробивалась седина, а грубое лицо испещряли морщины и шрамы, которые свидетельствовали о непростой жизни.

Чуть не дойдя до места, куда бы он смог дотянуться, молодая эльфийка засомневалась. Краем глаза она заметила, что стражник внимательно следит за ее действиями. Тиранда догадалась, что солдат ударит зеленокожего монстра копьем, если тот попытается причинить ей вред. Она надеялась, что до этого не дойдет. Стать причиной гибели страдающего существа, когда хочешь всего лишь помочь ему, – это ужасная насмешка судьбы.

Она осторожно опустилась на колени перед клеткой.

– Ты меня понимаешь?

Он издал утробный звук, затем кивнул.

– Я кое-что тебе принесла. – Первой она протянула миску супа.

Взгляд недоверчивых глаз, так не похожих на ее собственные, опустился на миску. Тиранда видела, что существо взвешивает все за и против. Оно покосилось на ближайшего стражника. Правый кулак зеленого чудовища сжался, затем разжался.

Медленно, очень-очень медленно оно протянуло ей руку. Только когда она поравнялась с ладонью Тиранды, та поняла, какие же у него огромные и толстые руки: каждая смогла бы с легкостью обхватить обе ладони эльфийки. Она представила, какая в них заключена сила, и едва не отступила назад вместе со своим угощением. Но затем незнакомец с поразительной осторожностью забрал миску, поставил ее перед собой и выжидательно посмотрел на Тиранду.

Когда он принял подаяние, эльфийка невольно улыбнулась, но ответной улыбки не получила. Чуть расслабившись, она отдала ему мясо, а затем кувшин с водой.

Едва все три подарка оказались у зеленого исполина, он принялся есть. С супом он справился в один большой глоток; немного коричневой жижи стекло по подбородку. Затем он принялся беспощадно раздирать сырое мясо острыми желтыми зубами. Тиранда сглотнула, но никак иначе не показала, что ужасные манеры пленника ее несколько смущают. Наверное, в таких условиях она вела бы себя немногим лучше.

Пара зевак наблюдали за всем этим с таким же вниманием, с каким бы они смотрели выступление менестрелей, но Тиранда старалась их не замечать. Она терпеливо ждала, пока гигант покончит с трапезой. Тот начисто обглодал кость, а затем разломил ее пополам и с таким удовольствием высосал костный мозг, что зрители, чувства которых подобное зверство явно оскорбило, наконец ушли.

После этого пленник неожиданно отбросил обломки кости и с пугающим фырканьем потянулся к кувшину. Все это время он почти не сводил глаз с юной жрицы.

Когда исполин допил воду, он вытер широкий рот рукой и пропыхтел:

– Славно.

Услышав его речь, Тиранда поразилась, хотя ранее она предположила, что если он ее понимает, то способен и говорить. Эльфийка еще раз улыбнулась и даже осмелилась наклониться к клетке, но это встревожило стражников.

– Сестра! – крикнул один из них. – Не приближайся! Он разорвет…

– Ничего он не сделает, – быстро ответила Тиранда и повернулась к пленнику: – Так ведь?

Тот кивнул и сложил руки на груди будто в подтверждение своих слов. Солдаты отступили, но оставались настороже.

Не обращая на них внимания, эльфийка спросила:

– Хочешь еще что-нибудь? Еды?

– Нет.

Она помолчала, затем добавила:

– Меня зовут Тиранда. Я жрица Элуны, Матери-Луны.

Незнакомец в клетке, казалось, не хотел продолжать беседу, но, убедившись, что эльфийка намерена ждать ответа, наконец сказал:

– Брокс… Броксигар. Верный воин вождя Тралла, правителя орков.

Тиранда попыталась осмыслить его слова. То, что он воин, ясно по виду. Видимо, у него есть господин, некий Тралл. Это имя даже более удивительно, чем Броксигар: Тиранда понимала его значение и оттого осознавала, какая должна быть противоречивая природа у такого вождя.

И этот Тралл правит орками – значит, так называется раса Брокса. В храме ее учили многому, но ни там, ни где-либо еще она никогда не слышала об этом народе. Странно, ведь, если все орки выглядят как Брокс, ночные эльфы сразу бы их запомнили.

Она решила копнуть глубже:

– Откуда ты, Брокс? Как ты здесь очутился?

Тиранда сразу поняла, что совершила ошибку. Орк сузил глаза и поджал губы. Как же глупо с ее стороны не подумать о том, что Лунная Стража уже наверняка его допросила… причем далеко не так любезно, как сама Тиранда. Он, скорее всего, решил, что ее подослали, чтобы с помощью доброты выведать то, чего не удалось узнать с помощью силы и магии.

Явно пытаясь закончить разговор, Брокс поднял миску и с мрачным, недоверчивым лицом протянул ее эльфийке.

Внезапно из-за спины Тиранды в клетку прилетела волшебная вспышка, угодившая прямо в ладонь орка.

Громко зарычав, Брокс отдернул обожженные пальцы и крепко сжал их здоровой рукой. Он бросил на Тиранду столь кровожадный взгляд, что она поднялась и отступила. Стражи тут же подошли ближе к клетке и, направив на орка острия копий, заставили его отойти к противоположной стене.

Эльфийку обняли сильные руки, и знакомый голос взволнованно прошептал:

– Ты цела, Тиранда? Это грязное чудище тебя не ранило?

– Он и не собирался! – выпалила она, поворачиваясь к своему непрошеному спасителю. – Иллидан! Как ты мог?!

Статный ночной эльф нахмурился, и огонь в его красивых золотых глазах несколько померк.

– Я просто испугался за тебя! Этот зверь способен…

– В клетке он способен не на многое, – прервала его Тиранда. – И никакой он не зверь!

– Да? – Иллидан наклонился к клетке, чтобы рассмотреть Брокса. Орк оскалил зубы, но больше не сделал ничего, что могло бы вызвать отторжение у ночного эльфа. Однако брат Малфуриона лишь презрительно фыркнул. – Цивилизованным он не кажется…

– Он лишь хотел отдать мне миску. И даже если бы что-то пошло не так, меня бы защитили стражники.

– Прости, Тиранда, – нахмурился Иллидан. – Возможно, я переусердствовал. Но все же признай: мало кто, даже если взять других послушниц Элуны, пошел бы на такой риск! Может быть, ты этого не знаешь, но говорят, что, очнувшись, он едва не задушил Лунного Стража!

Юная жрица бросила взгляд на бесстрастного солдата, и тот неохотно кивнул. Он забыл рассказать ей эту пикантную историю. И все же Тиранда не думала, что это могло бы ее переубедить. К Броксу относились несправедливо, и ей хотелось ему помочь.

– Я ценю твое участие, Иллидан, но скажу еще раз: никакая опасность мне не грозила.

Она прищурилась, чтобы осмотреть ранение орка. Пальцы его почернели, а в глазах читалась боль, однако Брокс не кричал и не просил исцелить его.

Оставив Иллидана, Тиранда опять присела перед клеткой и решительно протиснула руку сквозь прутья.

– Тиранда! – воскликнул Иллидан.

– Никому не приближаться! – Увидев злобу в глазах орка, она прошептала: – Я знаю, что ты не хотел причинить мне вред. Я могу тебя вылечить. Прошу, позволь мне помочь.

Брокс зарычал, но, как ей показалось, не сердито – скорее он просто раздумывал над ответом. Иллидан все еще стоял позади Тиранды. Она догадалась, что эльф еще раз поразит орка заклинанием, если что-то пойдет не так.

– Иллидан… Отвернись ненадолго, пожалуйста.

– Что? Тиранда…

– Ради меня, Иллидан.

Она почувствовала, что ее друг едва сдерживает ярость. Тем не менее он подчинился, развернулся и уставился в стену одного из зданий, окружавших площадь.

Тиранда снова посмотрела на Брокса. Его взгляд переместился на Иллидана, и на долю мгновения она увидела в нем удовлетворение. Затем орк обратил свой взор на Тиранду и опасливо протянул ей изувеченную руку.

Взяв ее в свою ладонь, потрясенная эльфийка изучала рану. На двух пальцах плоть была сожжена, а третий покраснел и гноился.

– Что ты с ним сделал? – спросила она Иллидана, но тот ответил лишь:

– То, чему я недавно научился.

Разумеется, он не мог научиться такому в лесу Кенария. Это была высшая магия ночных эльфов, причем заклинание он прочел, даже не сосредоточившись как следует. Брат Малфуриона мог быть весьма искусным чародеем, если его по-настоящему занимал выбранный метод, а эльфийское волшебство, очевидно, нравилось ему куда больше, чем неторопливая магия друидизма.

Тиранда не была уверена, что одобряет его выбор.

– Мать-Луна, услышь мою мольбу…

Не обращая внимания на ошеломленных стражников, она нежно поцеловала пальцы орка. Затем шепотом попросила Элуну дать ей возможность облегчить страдания Брокса, исцелить рану, которую так опрометчиво нанес Иллидан.

– Вытяни руку, насколько это возможно, – приказала она пленнику.

Глядя на караульных, Брокс подвинулся вперед и с усилием протянул огромную руку сквозь прутья. Тиранда ожидала, что орк наткнется на некое магическое сопротивление, но ничего не произошло. Она предположила, что волшебство не сработало, потому что пленник не пытался сбежать.

Юная послушница посмотрела на сияющую в небесах луну.

– Мать-Луна… наполни меня своею чистотой, своей милостью, своей любовью… даруй мне силу исцеления…

Повторяя молитву, Тиранда услышала, как ахнул один из стражников. Иллидан хотел было обернуться, но затем, видимо, решил, что больше не хочет расстраивать Тиранду.

Вокруг молодой жрицы заструился серебристый свет – свет Элуны. Тиранда сияла, будто она и есть Луна во плоти. Она чувствовала, как богиня делится с ней частью собственной силы.

Брокс едва не отшатнулся, пораженный удивительным зрелищем. Однако, к его чести, он доверился Тиранде и позволил подставить его руку под луч света. Едва сияние коснулось пальцев орка, как сгоревшая плоть исцелилась, голые кости обросли плотью, и ужасное ранение, которое нанес ему Иллидан, совершенно исчезло.

Для завершения ритуала понадобилось всего пара мгновений, но орк все не двигался, широко, как ребенок, раскрыв глаза.

– Благодарю тебя, Мать-Луна, – прошептала Тиранда, выпуская ладонь Брокса.

Все караульные пали ниц перед молодой эльфийкой. Орк поднес руку к лицу, рассматривая невредимые пальцы и изумленно шевеля ими. Он осторожно дотронулся до новой кожи, и на лице его отразилась радость от того, что он не испытал боли. Из его утробы раздалось довольное урчание.

Внезапно Брокс упал на колени, и Тиранда испугалась, что он страдает от другого, не замеченного ранее увечья, но тут он произнес, склонясь так низко, насколько могли позволить кандалы:

– Честь тебе, шаманка. Теперь я у тебя в долгу.

Брокс был так искренен, что щеки Тиранды почернели от смущения. Она поднялась и сделала шаг назад.

Иллидан тут же повернулся к ней и взял за руку, точно помогая устоять:

– Ты в порядке?

– Я… Это… – Как же объяснить, каково это – чувствовать прикосновение Элуны? Не найдя подходящих слов, она лишь сказала: – Я закончила.

Стражники наконец поднялись, испытывая трепет перед жрицей. Солдат, стоявший к ней ближе всех, спросил:

– Сестра, не благословишь ли ты меня?

– Да, конечно!

Благословения Элуны можно было давать всем желающим, ведь учение Матери-Луны гласило: больше благословенных – значит больше тех, кто понимает любовь и единство, которые олицетворяет богиня, и тех, кто способен распространить ее учение.

Тиранда прислонила ладонь сначала к груди каждого стражника, а затем ко лбу – это символизировало единение души и разума. Караульные горячо поблагодарили ее.

Иллидан снова взял ее за руку.

– Тиранда, тебе нужно восстановить силы. Пойдем со мной! Я знаю подходящее место…

Из клетки раздался хриплый голос Брокса:

– Шаманка, может ли такое презренное существо, как я, тоже просить твоего благословения?

Солдаты вздрогнули, но ничего не сказали. Ведь как можно вмешиваться, если жрицу Элуны так учтиво попросили о благословении – пускай просителем и было чудовище?

Но Иллидан считал, что имеет право вмешаться.

– Ты и так слишком многое сделала для этого создания. Ты вся дрожишь! Идем…

Однако Тиранда не отказала орку. Она высвободила руку из ладони Иллидана, снова опустилась перед клеткой и без колебаний коснулась его грубой шерстистой шкуры, а затем твердого лба.

– Да хранит Элуна тебя и твой род… – прошептала юная послушница.

– Да будет крепок топор в руке твоей, – ответил орк.

Тиранда чуть нахмурилась, услышав такие необычные слова, но затем поняла: если он воин, то столь странным образом он, видимо, пожелал ей здравия и долгой жизни.

– Спасибо, – с улыбкой сказала она.

Когда Тиранда встала, Иллидан опять вмешался:

– А теперь давай…

Тиранда тут же ощутила безмерную усталость – впрочем, приятную, какую всегда испытывала после долгого и плодотворного служения своей госпоже. Она вдруг вспомнила, что уже давно не спала, больше суток. Очевидно, мудрая Мать-Луна велит ей вернуться в храм и поспать.

– Прости меня, Иллидан, – тихо проговорила Тиранда. – Я очень устала и хочу вернуться к сестрам. Ты ведь понимаешь, не так ли?

Он на мгновение сузил глаза, но затем успокоился.

– Да, наверное, это к лучшему. Тебя проводить?

– Не нужно. Я бы прогулялась в одиночестве.

Иллидан ничего не сказал, лишь поклонился в знак уважения к ее решению.

Напоследок она еще раз улыбнулась Броксу. Орк кивнул, и Тиранда зашагала к храму, чувствуя необыкновенную свежесть мысли, несмотря на общее телесное истощение. При случае она обязательно расскажет верховной жрице о Броксе. Безусловно, храм сможет оказать несчастному помощь.

Пока жрица шла к храму, на нее лился лунный свет. Тиранда все сильнее ощущала, что сегодняшний опыт навсегда изменил в ней что-то. Ее встреча с орком наверняка была предопределена желанием Элуны.

Она не могла дождаться беседы с верховной жрицей…

* * *

Иллидан смотрел вслед удаляющейся Тиранде, но она так и не оглянулась. Он хорошо знал девушку и потому догадывался, что сейчас ее занимает лишь служение богине, по сравнению с которым все остальное, включая Иллидана, казалось ей незначительным.

– Тиранда…

Он надеялся рассказать ей о своих чувствах, но момент был упущен. Иллидан долгие часы поджидал ее у храма. Зная, что было бы подозрительно присоединиться сразу, едва она выйдет, он некоторое время держался в стороне с намерением сделать вид, будто просто проходил мимо.

Но затем она обнаружила существо, которое поймала Лунная Стража, и все его планы пошли насмарку. Он не только упустил возможность поговорить, но и опозорился перед ней, выставил себя злодеем… и все из-за какой-то чудовищной твари!

Не сумев удержаться, он напряг руку и бесшумно произнес заклинание.

Из клетки раздался надрывный вопль, и Иллидан бросил на нее быстрый взгляд.

Прутья вспыхнули, объятые теперь не серебристым сиянием луны, но яростным красным свечением, которое будто пыталось уничтожить и саму клетку… и ее обитателя. Чудовище завыло от мучительной боли. Растерянные солдаты беспомощно сновали вокруг клетки.

Иллидан пробормотал отменяющее заклинание.

Свечение исчезло, и пленник перестал кричать.

Никем не замеченный, молодой эльф поспешно скрылся. Он дал волю гневу и направил его на самую очевидную жертву. Иллидан был рад, что стражники не разобрались в случившемся и что Тиранда не застала этой вспышки ярости.

Он также был рад, что Лунные Стражи возвели вокруг клетки магическое ограждение… ведь, если бы не защитные заклинания, пленник бы тут же погиб.

9

Все вокруг умирали.

Куда бы ни глядел Брокс, он видел лишь умирающих друзей. Вот пал Гарно, вместе с которым он вырос, который был ему почти братом, – его разрубило на мелкие кусочки огромное пламенное существо с жуткими рогами и острыми клыками. Через несколько мгновений Брокс прыгнул на этого демона и с надрывным криком, который обескуражил бы и самое грозное создание, рассек его пополам, будто на том не было пылающих доспехов.

Однако демоны все прибывали, а ряды орков редели. Защитников оставалось совсем немного, причем каждую минуту кто-то из них погибал в этой бойне.

Тралл приказал перекрыть этот путь, чтобы Легион не прорвался через него. Сюда должно было совсем скоро добраться подкрепление, но Орде требовалось время. Они нуждались в Броксе и его товарищах.

Вот только их становилось все меньше и меньше. Голова Дууна вдруг покатилась по залитой кровью земле, а через несколько мгновений на гору трупов упало и его тело. Фежар погиб еще раньше; по тому, что от него осталось, воина было даже не опознать. Он умер из-за объявшего его зеленого пламени, которое изверг один из демонов, – только пламя не сожгло Фежара, а, скорее, расплавило.

Снова и снова Брокс разрубал кошмарных врагов своим крепким топором – причем ни одно из созданий не напоминало предыдущее. Однако, когда он вытирал пот со лба и вглядывался вдаль, он видел все больше демонов.

Все больше и больше…

А потом он остался один. Один против океана яростных, ревущих монстров, одержимых уничтожением всего и вся.

И когда они налетели на единственного выжившего… Брокс проснулся.

Он лежал в клетке, и его трясло, но не от холода. Он думал, что привыкнет к трюкам подсознания после тысячного повтора своих кошмаров, однако они каждый раз были все ярче, все болезненнее.

Все невыносимее.

В тот день Брокс должен был умереть. Умереть вместе со своими друзьями. Они пожертвовали собой ради Орды, а он выжил. Это было неправильно.

«Я трус… – снова подумал он. – Если бы я сражался еще ожесточеннее, то был бы с ними».

Но когда он сказал об этом Траллу, вождь лишь покачал головой и ответил:

– Старый друг, они не сражались ожесточеннее тебя. Ты весь в шрамах; разведчики видели издалека, как отважно ты бьешься. Точно так же, как и погибшие, ты сослужил своим товарищам и своему народу прекрасную службу…

Брокс принял благодарность Тралла, но не согласился с его словами.

И вот он заперт в клетке, будто свинья, ожидающая, когда ее зарежут. Эти наглые существа глазеют на него, словно у него две головы, и дивятся его уродству. Лишь молодая эльфийка, шаманка, оказала ему уважение и поддержку. В ней он почувствовал силу, о которой говорили его соплеменники, – силу древней магии. Она исцелила ранение, которое нанес ее друг, с помощью одной только молитвы. Она была поистине одаренной, и Брокс счел ее благословение великой почестью.

Впрочем, вряд ли оно ему пригодится. Орк не сомневался в том, что похитители скоро придумают, как казнить его. Они не сумели узнать у Брокса ничего дельного. Он отказывался выдать хоть что-то о своем народе и особенно – о его местоположении. Да, он и сам не вполне понимал, как добраться домой, но полагал, что любое случайное слово может оказаться зацепкой для похитителей. В отличие от тех ночных эльфов, которые сражались бок о бок с орками, эти лишь презирали иноземцев… а потому были угрозой для Орды.

Брокс сменил позу, насколько позволяли кандалы. Еще одна ночь, и он, скорее всего, умрет, но вовсе не так, как ему хотелось бы. Он не погибнет в пылу сражения, и никто не сложит песни в память о нем…

– О великие духи, – пробормотал он, – услышьте же недостойного. Одарите меня последней битвой, последним заданием. Позвольте мне проявить себя…

Смотря в небо, Брокс продолжал молиться, хотя и не думал, что царящие в мире силы прислушаются к словам такого низменного существа, как он.

Его судьба была в руках ночных эльфов.

* * *

Малфурион не смог бы объяснить, что именно привело его в Сурамар. Три дня он в одиночестве сидел дома, раздумывая над словами Кенария и над тем, что увидел в Изумрудном Сне. Однако за эти три дня он не нашел никакого ответа на волнующие его вопросы. Он не сомневался в том, что чародеи все еще выполняют свой ритуал в Зин-Азшари и что, если ничего не предпринять, ситуация станет только хуже.

Но, казалось, никто больше и не замечал надвигающейся беды.

Возможно, наконец подумал Малфурион, он прибыл в Сурамар затем, чтобы услышать еще чье-нибудь мнение, обсудить с кем-то свою внутреннюю дилемму. Но он решил обратиться не к брату, а к Тиранде. Она с бо́льшим вниманием относилась к его словам, в то время как Иллидан имел обыкновение сразу бросаться в бой вне зависимости от того, есть ли у него какой-либо план действий.

Да, было бы приятно поговорить с Тирандой… или хотя бы просто увидеть ее.

Но по пути к храму Элуны Малфурион вдруг увидел отряд всадников. Отойдя в сторону, он наблюдал, как мимо проносились солдаты в серо-зеленых доспехах, верхом на холеных пантерах. Впереди процессии несли пурпурное знамя с изображением черной птицы.

Знамя лорда Кур’талоса Гребня Ворона.

Именно этот эльфийский военачальник возглавлял отряд; он восседал на самой крупной, самой красивой пантере, которая явно была вожаком стаи. Гребень Ворона – высокий, жилистый, с царственной осанкой – держался в седле так, будто ничто не способно помешать ему выполнять долг. За спиной у него развевалась золотистая накидка, а высокий шлем с красным плюмажем также украшал герб.

В его внешности действительно было что-то птичье. Длинный, узкий нос напоминал клюв. Благодаря клочковатой бороде и суровому взгляду в Гребне Ворона чувствовались одновременно мудрость и мощь. Высокорожденным он не был, однако считался одним из влиятельнейших приближенных королевы: в прошлом та часто обращалась к нему за советом.

Малфурион мысленно обругал себя за то, что не вспомнил о Гребне Ворона раньше: сейчас явно была не лучшая возможность поговорить с ним. Кур’талос и его элитный отряд, по всей видимости, спешили на какое-то срочное задание. Не сбываются ли опасения Малфуриона? Впрочем, если так, вряд ли город оставался бы таким спокойным. Действующие рядом со столицей силы вызвали бы бедствия невообразимых масштабов, которые быстро достигли бы и Сурамара.

Едва всадники скрылись, Малфурион зашагал дальше. После долгого пребывания в лесу ему теперь было не по себе в толпе большого города, но от мысли, что он скоро увидит Тиранду, стало немного легче. Несмотря на то что в последнее время ему было неловко рядом с ней, ей все же удавалось успокоить его душу быстрее, чем любая медитация.

Он знал, что нужно встретиться и с братом, но сегодня вечером эта идея его не слишком привлекала. Он хотел увидеть одну лишь Тиранду, лишь с ней он хотел провести время. Иллидан подождет.

Малфурион заметил, что на площади столпилось большое количество народа, но из-за желания увидеть Тиранду вскоре позабыл об этой сцене. Он всем сердцем надеялся, что Тиранда окажется свободна и ему не придется расспрашивать о ней одну послушницу за другой. Жрицы Элуны были благосклонны к друзьям и родственникам, ищущим встречи с кем-либо из них, однако сегодня Малфурион волновался больше обычного. Это было связано не только с его переживаниями насчет Зин-Азшари, но и, в большей степени, с тем смятением, которое он теперь испытывал рядом с подругой детства.

Как только он вошел в храм, к нему направились две стражницы. Они были облачены не в мантии, а в юбки и блестящие серебряные нагрудники с гравировками в виде полумесяца. Как и все адепты Элуны, эти девушки хорошо знали боевые искусства. Тиранда, к примеру, стреляла из лука куда лучше, чем Иллидан или Малфурион. Миролюбивые наставления Матери-Луны не мешали ее верным последовательницам учиться защищать себя.

– Чем тебе помочь, брат? – вежливо спросила одна стражница. Они обе стояли навытяжку, готовые в любой момент направить на него острия копий.

– Я ищу новую жрицу, Тиранду. Мы с ней давние друзья. Меня зовут…

– Малфурион Ярость Бури, – закончила другая, его ровесница. Она улыбнулась: – Мы делим покои с Тирандой и еще двумя жрицами. Я несколько раз видела вас вместе.

– Могу ли я поговорить с ней?

– Если она закончила медитировать, то в это время обычно свободна. Я спрошу кого-нибудь. Можешь подождать в Зале Луны.

Залом Луны называлась комната без крыши в центре храма, где проводили главные ритуалы. Если Зал не был занят верховной жрицей, в этом тихом помещении дозволялось находиться всем желающим.

Едва Малфурион вошел в эту прямоугольную комнату, он сразу же почувствовал прикосновение Матери-Луны. Зал окаймляли цветы, распускающиеся по ночам, а в центре комнаты находился помост, откуда обычно вещала верховная жрица. К помосту вела, закругляясь, дорожка из камней, каждый из которых изображал фазу луны. Малфурион еще в предыдущие визиты отметил, что, где бы ни находилась луна на небосклоне, ее мягкий свет полностью озарял эту комнату.

Он опустился на одну из каменных скамеек, на которых обычно сидели жрицы и верующие. Несмотря на то что в храме Малфуриону было спокойно, он все же волновался перед грядущей встречей с Тирандой. А еще переживал, что ее не обрадует его внезапное появление. Раньше они виделись только по предварительной договоренности. Он впервые осмелился без предупреждения вторгнуться в ее мир.

– Малфурион…

Как только он увидел, что Тиранда ступила в полосу лунного света, все его тревоги на мгновение рассеялись. Ее серебристая мантия испускала таинственное сияние, и Малфурион подумал, что сама Мать-Луна уступила бы Тиранде в величественности. Изящное лицо ее обрамляли распущенные волосы, доходившие до выреза в платье. В ночном освещении глаза молодой жрицы казались еще выразительнее, а когда она улыбнулась, то показалось, будто она сама ярко озаряет Зал Луны.

Когда Тиранда приблизилась, Малфурион запоздало поднялся. Он был уверен, что щеки его почернели от смущения; оставалось лишь надеяться на то, что Тиранда этого не заметила.

– У тебя все хорошо? – спросила жрица с неожиданной тревогой в голосе. – Что-то случилось?

– Я в порядке. Надеюсь, не помешал?

Она улыбнулась еще более обезоруживающей улыбкой, чем прежде.

– Ты никогда не мешаешь, Малфурион. Более того, я очень рада, что ты пришел. Я тоже хотела поговорить.

Если она до сих пор не заметила его почерневших щек, то теперь не могла не увидеть, как он смущен. И все же Малфурион поторопился сказать:

– Тиранда, мы не могли бы прогуляться?

– Да, если хочешь.

Когда они вышли из Зала, он начал:

– Помнишь, я упоминал, что мне снится повторяющийся сон?

– Да.

– После того как вы с Иллиданом ушли, я рассказал об этом Кенарию, и мы решили узнать, почему же он повторяется.

На ее лице возникло обеспокоенное выражение.

– Вам удалось что-нибудь выяснить?

Малфурион кивнул, но ничего не сказал, пока они не прошли мимо стражников и не оказались за дверьми храма. Только когда они стали спускаться по ступеням, он решил продолжать:

– Я делаю успехи, Тиранда. Я продвинулся намного дальше, чем вы с Иллиданом думаете. Кенарий показал мне путь в мир сознания… в Изумрудный Сон, как он его называет. Там… там я увидел реальность такой, какой не видел ее прежде…

Взгляд Тиранды переместился на небольшую толпу в центре площади.

– И что же ты там видел?

Он развернул Тиранду к себе, потому что хотел, чтобы она осознала всю важность его открытия.

– Я видел Зин-Азшари… и Источник, на берегах которого он стоит.

И Малфурион, ничего не упуская, рассказал Тиранде о своем видении и о неприятных ощущениях, которые испытал в Изумрудном Сне. Он также описал тщетные попытки узнать правду о том, чего добиваются королева и Высокорожденные.

Тиранда смотрела на него, не в состоянии произнести ни слова: было ясно, что и ее поразило зловещее открытие Малфуриона. Наконец она произнесла:

– Королева? Азшара? Ты уверен?

– Не совсем. Я не сумел пробраться во дворец, но все же не представляю, как такое безумие может происходить без ее ведома. Да, лорд Ксавий имеет на нее огромное влияние, однако Азшара не будет слепо поддерживать его. Я думаю, она догадывается о риске, на который они идут… Но они вряд ли осознают, насколько это опасно! Источник… Тиранда, если бы ты почувствовала то же, что пережил я в Изумрудном Сне, ты бы испугалась, как и я.

Она положила руку ему на плечо, пытаясь успокоить.

– Я верю тебе, Малфурион, но нам нужно узнать больше! Если ты утверждаешь, что Азшара рискует жизнями своих подданных… то надо действовать осторожно.

– Думаю, можно рассказать об этом лорду Гребню Ворона. Он тоже имеет влияние на королеву.

– Наверное, это мудро… – она опять перевела взор на центр площади.

Малфурион хотел было что-то сказать, но вместо этого проследил за ее взглядом, желая знать, что же отвлекло ее внимание от его откровений. Большинство зевак разошлись, и его взору наконец открылось то, чего он прежде не замечал.

На площади стояла охраняемая солдатами клетка… а внутри сидело странное существо, совсем непохожее на ночного эльфа.

– Что это? – спросил он, нахмурившись.

– О нем я и хотела с тобой поговорить, Малфурион. Его зовут Броксигар… и он отличается от всех существ, которых я видела или о которых слышала. Я знаю, что твоя история важна, но хочу вас познакомить, если ты не против сделать мне одолжение.

Когда Тиранда повела Малфуриона к клетке, он заметил, как насторожились караульные. К его удивлению, поглядев на его спутницу, солдаты вдруг преклонили колена.

– Мы снова приветствуем тебя, сестра, – проговорил один. – Твое присутствие – честь для нас.

Тиранду смутила такая учтивость.

– Встаньте, встаньте, пожалуйста!

Когда те подчинились, она спросила:

– Есть ли какие-то новости о его судьбе?

– Контроль над ситуацией взял в свои руки лорд Гребень Ворона, – ответил другой стражник. – Сейчас он исследует местность, где поймали пленника, и ищет свидетельства возможного вторжения, а по возвращении обещал лично допросить невольника. Значит, к завтрашнему дню это существо заточат в Крепости Черной Ладьи.

Крепостью Черной Ладьи называлось огороженное стеной сооружение, которое принадлежало лорду Гребню Ворона.

Малфурион удивился было, как легко караульный рассказывает обо всем Тиранде, однако потом увидел написанное на его лице благоговение. Да, Тиранда была послушницей Элуны, но здесь явно произошло нечто важное, возвысившее ее в глазах солдат.

Казалось, Тиранду взволновали слова стражника.

– А как будет проходить допрос?..

Тот отвел глаза.

– Он будет проходить так, как посчитает нужным лорд Гребень Ворона.

Жрица молчала. Ее пальцы, свободно лежавшие на плече Малфуриона, теперь крепко сжались.

– Мы можем поговорить с пленником?

– Только недолго, сестра. И прошу тебя, говорите так, чтобы мы вас слышали. Ты же понимаешь…

– Понимаю.

Тиранда подвела Малфуриона к клетке, и оба опустились на колени.

Молодой эльф с трудом сдержал изумление. Вид исполина в клетке поистине поражал. Кенарий рассказывал Малфуриону о самых разных удивительных созданиях, но никогда не упоминал ни о ком вроде этого.

– Шаманка… – проговорило оно – он – громким, раскатистым… и полным боли голосом.

Тиранда наклонилась ближе и с беспокойством спросила:

– Броксигар… ты болен?

– Нет, шаманка… просто вспоминаю… – Но в объяснения он пускаться не стал.

– Броксигар, я привела своего друга. Хочу вас познакомить. Его зовут Малфурион.

– Если он твой друг, шаманка, то это честь для меня.

Наклонившись вслед за Тирандой, Малфурион через силу улыбнулся:

– Здравствуй, Броксигар.

– Броксигар – орк, Малфурион, – объяснила Тиранда. Эльф кивнул:

– Никогда прежде не слышал об орках.

Закованный пленник фыркнул.

– А я вот слышал о ночных эльфах. Вы вместе с нами сражались против Легиона… но, видимо, в мирное время можно и забыть о былом союзе.

Слова орка казались сущей бессмыслицей, и все же вызвали у Малфуриона новую волну беспокойства.

– Как… как ты здесь оказался, Броксигар?

– Только шаманка может звать меня Броксигаром. Для тебя я Брокс. – Он выдохнул, а затем пристально посмотрел на Тиранду. – Шаманка… Ты уже задавала мне этот вопрос, а я не ответил. Однако я у тебя в долгу. Я могу рассказать тебе о том, что рассказал им… – Брокс указал на ближайших стражников. – И их начальникам, но, как и они, ты мне не поверишь…

И орк начал свою небывалую историю, которая с каждым мгновением становилась все невероятнее. Он не говорил о своем народе и о том, где живет, – сказал только, что они с напарником по приказу вождя отправились в горы, чтобы проверить тревожную догадку. Там они нашли то, что орк мог описать лишь как дыру в самой сути мира… дыру, поглощающую все на своем пути.

Она поглотила Брокса… и разорвала на части его напарника.

Слушая орка, Малфурион чувствовал, как возвращается его страх. Чем больше рассказывал Брокс, тем напряженнее думал ночной эльф об Источнике Вечности и силе, которую вытягивают из него Высокорожденные. Магия Источника, разумеется, могла явиться причиной возникновения этой ужасной воронки…

«Но такого же не может быть! – уверял себя Малфурион. – Конечно, это никак не связано с Зин-Азшари! Не настолько же Высокорожденные безумны!»

Или настолько?..

Но пока Брокс описывал воронку и те удивительные вещи, которые видел внутри, Малфуриону становилось все труднее отрицать связь между его рассказом и событиями в Зин-Азшари. Хуже того: пусть орк об этом не знал, выбранные им выражения точно описывали чувство, которое охватило Малфуриона, когда его дух плыл над дворцом и Источником.

«Неправильность», – назвал это орк. «То, чего не должно быть», – добавил он в другом месте своего рассказа.

Его слова ранили Малфуриона больнее острых кинжалов…

Он даже не сразу понял, когда Брокс закончил говорить: слишком поражен был сутью услышанного. Тиранде пришлось сжать плечо Малфуриона, чтобы привлечь его внимание.

– Ты хорошо себя чувствуешь, Малфурион? Тебя бьет озноб…

– Я… Я в порядке. – Он обратился к Броксу: – Ты рассказывал… обо всем этом… лорду Гребню Ворона?

Орк не решился ответить, но тут вмешался стражник:

– Так точно, он рассказал ту же историю, слово в слово! – Солдат издал неприятный смешок. – И лорд Гребень Ворона поверил ему не больше, чем вы! Но завтра он выбьет правду из этого чудища… а если у него есть друзья поблизости, наверняка мы перестанем казаться им такой уж заманчивой мишенью!

Значит, лорд Гребень Ворона подозревает, что произошло вторжение орков, и только. Это разочаровало Малфуриона. Он сомневался в том, что эльфийский военачальник увидит связь между его видением и рассказом Брокса. Более того, чем больше Малфурион об этом думал, тем сильнее сомневался в том, что лорд Гребень Ворона вообще ему поверит. Ну да, прекрасная история: всеми любимая королева, возможно, проводит безрассудный ритуал, который может навлечь беды на ее народ. Юный ночной эльф и самому себе-то с трудом верил.

Тут не обойтись без доказательств.

К ним подошел неуверенный стражник:

– Сестра… Боюсь, тебе и твоему спутнику пора идти. Скоро прибудет наш капитан. Мне не стоило…

– Хорошо, я понимаю.

Едва они стали подниматься, Брокс подвинулся к прутьям и потянулся к Тиранде.

– Шаманка… Можно последнее благословение?

– Конечно…

Она снова опустилась на колени, пока Малфурион отчаянно раздумывал, что же предпринять. В сущности, он был просто обязан сообщить лорду Гребню Ворона о своих подозрениях, но почему-то это казалось бесполезным предприятием.

Хотелось бы попросить совет у Кенария, но к тому времени орка уже могут…

Кенарий…

Малфурион бросил быстрый взгляд на Тиранду и Брокса. Ему в голову пришло судьбоносное решение.

Попрощавшись с орком, Тиранда опять поднялась на ноги. Малфурион взял ее за руку, и они оба поблагодарили стражников. Когда они зашагали прочь, на лице Тиранды отразилась тревога, но Малфурион молчал, все еще отчаянно обдумывая свои намерения.

– Наверняка можно что-то сделать, – наконец прошептала она.

– О чем ты?

– Завтра его заберут в Крепость Черной Ладьи. А когда он окажется там… – Тиранда запнулась. – Я всей душой уважаю лорда Гребня Ворона, но…

Малфурион лишь кивнул.

– Я поговорила с Матерью Дежаной, верховной жрицей, но она считает, что мы можем только молиться о душе Брокса. Она похвалила меня за то, что я ему сочувствую, но сказала, что дела должны идти своим чередом.

– Идти своим чередом… – пробормотал Малфурион, вдруг уставившись в пространство. Он заскрежетал зубами. Надо действовать. Если его страхи обоснованы, дороги назад нет. – Сюда, – вдруг скомандовал он, свернув в ближайший переулок. – Нужно встретиться с Иллиданом.

– С Иллиданом? Но зачем?

Сделав глубокий вдох и подумав об орке и Источнике, Малфурион ответил просто:

– Потому что дела действительно пойдут своим чередом… только с нашей помощью.

* * *

Ксавий стоял перед огненной сферой, пристально всматриваясь в зияющую дыру в ее центре. Оттуда, из глубины, на него глядели глаза бога.

«Я услышал твои мольбы… – сказал он советнику. – Я знаю, о чем ты мечтаешь… о мире, лишенном грязи, лишенном несовершенств. Я исполню твое желание, мой верный слуга…»

Не отводя взгляда, Ксавий встал на колени. Другие Высокорожденные продолжали обряд, пытаясь раздвинуть границы уже созданного ими прохода.

– Значит, ты прибудешь к нам? – спросил ночной эльф в предвкушении, сверкнув искусственными глазами. – Ты прибудешь в наш мир и изменишь его?

«Путь еще не открыт… он должен быть укреплен… чтобы выдержать мое великое пришествие…»

Советник понимающе кивнул. Обыкновенный эльфийский портал ни за что не справится с грандиозной, могучей божественной силой. Одно присутствие бога разорвет его в клочья. Проход должен быть больше, мощнее и долговечнее.

Ксавия не интересовало, почему предполагаемое божество само не может создать портал. Он слишком благоговел перед своим новым повелителем.

– Что мы можем сделать? – спросил он.

Как бы ни старались Высокорожденные чародеи, в том числе и Ксавий, они уже исчерпали свои возможности и знания.

«Я отправлю к вам своего слугу, и он проведет вас… он сумеет проникнуть в ваш мир… если вы приложите некоторые усилия… но будьте готовы к его появлению…»

Едва не вскочив на ноги, ночной эльф отдал подчиненным приказ:

– Давайте же продолжим ритуал и не отступим! Скоро мы будем удостоены общества одного из божественных приближенных!

Высокорожденные с новыми силами принялись колдовать, и вся комната озарилась необузданной, пугающей энергией прямиком из Источника Вечности. Снаружи яростно гремел гром, и, если бы кто-то посмотрел на само огромное черное озеро, он бы в ужасе отвел взгляд.

Огненный шар увеличился, и дыра в его сердцевине раскрылась, как злобная хищная пасть. Залу наполнили тысячи стенающих голосов – музыка для ушей Ксавия.

Но потом один из Высокорожденных сделал ошибку. Опасаясь худшего, Ксавий бросился к кольцу чародеев и также вложил в выполнение обряда всю свою мощь и мастерство. Он не подведет своего бога! Не подведет!

И все же поначалу казалось, что ничего не получится. Портал растянулся, но не увеличился. Ксавий напряг все силы и, наконец, сумел сделать проход чуть шире.

А затем… ослепительная вспышка света заставила Высокорожденных отступить. Однако, несмотря на потрясение, они продолжали колдовать.

В глубине портала показалась странная фигура. Поначалу она не превышала пары дюймов, но, приближаясь к эльфам, она все росла… и росла… и росла…

Напряжение взяло свое: два чародея упали в обморок, еще один еле дышал. Остальных шатало, однако под маниакальным контролем Ксавия им все же удалось совладать с порталом.

Вдруг раздался жуткий собачий лай. Советник, благодаря искусственным глазам, первым увидел, что показалось из портала.

Это были чудовища размером с лошадей, с низко расположенными, смотрящими вниз рогами. На багровой чешуе виднелись черные пятна, а за спиной развевались косматые коричневые гривы. Твари казались гибкими, но крепкими охотниками; каждую трехпалую лапу венчали острые когти длиной в полфута. Задние лапы чудовищ были чуть короче передних, но Ксавий сомневался, что это влияет на их скорость и ловкость. Даже самые незаметные их движения говорили о том, что охотникам не стоит никакого труда поймать добычу.

На спинах у них колыхалось по два длинных щупальца с зубастыми ртами. Щупальца, казалось, были готовы в любую секунду броситься на чародеев.

Вытянутые морды тварей напоминали одновременно волчьи и змеиные. В оскаленных пастях виднелись ряды длинных, острых зубов. В узких, полностью белых глазах читалось зловещее коварство, которое намекало на то, что их владельцы – не обычные звери.

А потом из-за них показалась гигантская фигура их хозяина.

Он был облачен в броню из раскаленной стали и сжимал в огромной, затянутой в перчатку руке сверкающий хлыст. Плечи и грудь у него были такими широкими, что любой, даже самый сильный воин рядом с ним показался бы ничтожеством. Там, где его чешуйчатое, лишенное плоти, сверхъестественное тело не покрывали доспехи, полыхали языки пламени.

К ночным эльфам склонилась огненная голова, глубоко посаженная в широкие плечи. Она походила на мрачный череп с огромными, закрученными рогами, но это не разубедило Высокорожденных в том, что к ним спустился небесный посланник, готовый помочь им исполнить мечту о рае на земле.

– Знайте, что я слуга вашего бога… – прошипел он; огонь в его глазах ярко пылал с каждым произнесенным словом. – Я прибыл, чтобы открыть путь для него и его наиболее достойных слуг!

Один из зверей завыл, но резкий удар хлыста заставил его притихнуть.

– Я Псарь… – продолжал исполинский скелетоподобный рыцарь, прожигая взглядом стоящего на коленях советника. – Я Хаккар…

10

Ронин, наконец, очнулся.

Он пришел в себя без особой охоты, ведь во время волшебного забытья его разум был полон грез. Ему снились Вериса и близнецы, и это уже были не зловещие кошмары, а счастливые видения из жизни, о которой он когда-то мечтал.

Пробуждение лишь напомнило ему о том, что он может никогда не увидеть свою семью.

Ронин открыл глаза, тут же встретившись взглядом со старым знакомым. Крас склонился над ним с выражением легкой озабоченности на лице. Это только разозлило человека, ведь он был уверен, что оказался здесь именно из-за дракона-мага.

Первые пару мгновений Ронин не понимал, почему все вокруг такое блеклое, но потом осознал, что Краса освещают не солнечные лучи, а лунное сияние. Поляна была залита не вполне естественным лунным светом.

С возросшим любопытством он попытался встать… но у него, как оказалось, онемело все тело.

– Не спеши, Ронин. Ты проспал больше суток. Дай телу проснуться.

– Где?.. – Молодой чародей огляделся. – Я помню эту просеку… как нас сюда несли…

– Оказавшись здесь, мы стали гостями Владыки Леса. Нам не грозит никакая опасность, Ронин, но должен сказать, что возможности уйти нет.

Ронин сел и осмотрелся. Он ощущал чье-то присутствие, но не видел никаких признаков того, что они в западне. Однако Крас обычно не лгал.

– Что случится, если мы попытаемся уйти?

– Они нам не дадут. – Его спутник указал на цветы.

– Они? Ты про растения?

– Просто поверь мне, Ронин.

Ронину было бы любопытно проверить, что именно могут им сделать цветы, но он решил не рисковать. Крас сказал, что, пока они остаются на месте, им не грозит никакая опасность. И все же теперь, когда к ним обоим вернулось сознание, имеет смысл продумать варианты побега.

В животе заурчало. Ронин вспомнил, что проспал целый день и совсем ничего не ел.

Но не успел он произнести и слова, как Крас вручил ему миску с фруктами и кружку воды. Чародей быстро съел фрукты, и, хотя они не утолили голод полностью, живот его больше не беспокоил.

– Хозяин этого места давно не приносил ничего съестного, – сказал Крас. – Он должен скоро появиться… Тем более он наверняка уже знает о твоем пробуждении.

– Да? – Ронину не очень-то это понравилось. Видимо, их похититель любит все контролировать. – Кто он вообще такой?

Красу, казалось, стало не по себе.

– Его зовут Кенарий. Слышал такое имя?

Кенарий… Что-то знакомое. Кенарий. Возможно, это имя встречалось Ронину во время обучения, но с чарами оно связано не было. Он начал припоминать мифы, легенды о…

О лесном боге?

Ронин сузил глаза:

– Мы гости лесного божества?

– Точнее сказать, полубога… и все же его силу уважает даже мой народ.

– Кенарий…

– Ты упомянул меня, и я прибыл! – раздался ликующий голос. – Приветствую тебя, Ронин!

Из лунного света вышла огромная фигура – наполовину эльф, наполовину олень. Существо возвышалось даже над долговязым Красом. Ронин с благоговением и ужасом глядел на рога, заросшее бородой лицо и могучее тело.

– Ты долго спал, юнец. Сомневаюсь, что пища, которую я принес утром, утолила твой голод. – Он указал куда-то за их спины. – Вот свежая еда для вас обоих.

Ронин обернулся. Там, где была пустая миска, появилась новая, наполненная до краев. Кроме того, рядом оказалась деревянная тарелка с крупным куском мяса, который, судя по аромату, был приготовлен именно так, как нравилось чародею. Ронин не сомневался в том, что наполнилась и кружка.

– Благодарю тебя, – начал он, стараясь не отвлекаться на манящее угощение. – Но в первую очередь я хотел спросить…

– Время для вопросов еще придет. А пока не огорчай меня и поешь.

Крас потянул Ронина за руку. Кивнув, чародей пошел за бывшим наставником, и вместе они принялись за еду. Сначала Ронин не решался есть мясо, но не потому, что не хотел, – просто его удивило, что Кенарий, будучи Владыкой Леса, пожертвовал жизнью зверя ради двух незнакомцев.

Полубог утолил его любопытство:

– У каждого существа множество предназначений. Все они – часть круговорота жизни леса. А жизнь невозможна без пищи. Вы ничем не хуже медведей или волков, которые свободно охотятся в моих владениях. Ничто не пропадает просто так. Все возвращается на круги своя. Олень, которого вы сейчас вкушаете, возродится, чтобы снова играть свою роль, не помня о былой жертве.

Ронин нахмурился, не вполне понимая Кенария. Впрочем, он знал, что лучше не просить разъяснений. Полубог считал обоих непрошеных гостей хищниками и накормил их соответственно. Этого достаточно.

Покончив с едой, чародей почувствовал себя значительно лучше. Он хотел расспросить Кенария о том, почему он держит их в плену, но полубог опередил его:

– Вас не должно быть здесь.

Ни Ронин, ни Крас не знали, как ответить.

Кенарий сделал несколько шагов по поляне.

– Я долго обсуждал вас с остальными, и все согласны с тем, что вы тут чужаки. Вы не на своем месте, но нам еще неизвестно, в чем именно это заключается.

– Возможно, я смогу объяснить, – вставил Крас.

Ронину он до сих пор казался слабым, но уже не настолько, как в первые минуты после перемещения в это время.

– Да, и правда, – согласился молодой чародей.

Дракон-маг бросил взгляд на своего спутника. Ронин не видел смысла в том, чтобы скрывать правду. Из всех, кто встретился им на пути, помочь мог лишь Кенарий.

Однако Крас внезапно рассказал Владыке Леса несколько иную историю:

– Мы прибыли из тех земель, что лежат за морем… далеко за морем, но это не имеет значения. Важна причина, по которой мы здесь.

По словам Краса, именно он, а не Ноздорму, обнаружил то ущелье в горах. Дракон-маг описал увиденное не как разрыв во времени, а как аномалию, которая потревожила ткань реальности и тем самым приблизила великую беду. Он призвал на помощь заклинателя, которому доверял, – Ронина, – и они вместе отправилась в то место, которое беспокоило Краса.

– Мы пустились на север, к суровой горной цепи, поскольку именно оттуда исходила опасность. Там мы и увидели аномалию и ужасные вещи, которые она извергала. Неправильность происходящего потрясла нас обоих, но, едва мы приблизились к аномалии… как она поглотила нас и вынесла за пределы родных земель…

– Прямиком в царство ночных эльфов, – закончил за него полубог.

– Да, – кивнул Крас.

Ронин не проронил ни слова и надеялся, что выражение его лица не выдаст спутника. Бывший наставник колдуна существенно исказил их историю и к тому же опустил одну подробность, которая могла заинтересовать Кенария.

Крас не упомянул, что он дракон.

Сделав шаг назад, Владыка Леса оглядел чужаков. Ронин не мог понять выражения на его лице. Поверил ли он рассказу Краса или заподозрил, что его «гость» не был вполне честен?

– Это необходимо срочно обсудить с остальными, – наконец заявил Кенарий, всматриваясь куда-то вдаль, а потом перевел взгляд на Ронина и Краса. – О вас позаботятся во время моего отсутствия… а после мы продолжим беседу.

Не дожидаясь ответа, Владыка Леса растворился в лунном сиянии, оставляя путников наедине друг с другом.

– Какой бессмысленный разговор, – проворчал Ронин.

– Возможно. Интересно, кто они, эти «остальные».

– Наверное, полубоги вроде него. Почему ты не рассказал, что ты…

Дракон-маг бросил на него такой острый взгляд, что Ронин запнулся. Понизив голос, Крас ответил:

– Я дракон, не имеющий силы, мой юный друг. Ты и представить не можешь, каково это. Кем бы ни был Кенарий, я сохраню свою расу в тайне, пока не пойму, почему не могу восстановиться.

– А как же… все остальное?

Крас отвел взгляд.

– Ронин… Я уже говорил, что мы, возможно, попали в прошлое.

– Я это понял.

– Мои воспоминания… пострадали не меньше, чем моя сила. Я не знаю почему. Тем не менее за время твоего сна я кое-что осознал. Теперь я понимаю, в каком мы времени.

Воодушевившись, Ронин выпалил:

– Это же замечательно! У нас есть зацепка! Нужно определить, кто сможет…

– Позволь мне закончить. – Мрачный вид Краса не предвещал ничего хорошего. – У меня была серьезная причина так сильно изменить нашу историю. Я подозревал, что Кенарий кое-что знает о происходящем, особенно об аномалии. Но я не мог рассказать ему о своих опасениях насчет ближайшего будущего.

Чем тише и мрачнее становился голос старшего мага, тем больше беспокоился Ронин.

– О чем ты?

– Боюсь, что мы прибыли незадолго до первого вторжения Пылающего Легиона.

Для Ронина не было ничего ужаснее этих слов. Он едва пережил страшную войну с армией демонов и их приспешников и до сих пор страдал от чудовищных кошмаров. Только Вериса понимала его страхи, поскольку сама переживала подобное. На исцеление их сердец и душ ушло много времени – они бы не справились без взаимной любви и ожидания общих детей.

А теперь Ронину снова пришлось столкнуться лицом к лицу со своими кошмарами.

Вскочив на ноги, он сказал:

– Тогда нужно предупредить Кенария и всех, кого сможем! Иначе…

– Они не должны об этом знать… Боюсь, уже слишком поздно, и события не сложатся так, как было суждено. – Крас встал и поглядел на своего бывшего ученика. – Ронин… Как мы знаем, задолго до нашего с тобой времени Легион был повержен в ходе ужасной кровопролитной войны.

– Да, конечно, но…

Позабыв о том, что Кенарий может их услышать, Крас схватил Ронина за плечи. Пусть старший маг был слаб, но пальцы его крепко вцепились в кожу молодого чародея.

– Ты не понимаешь! Ронин, из-за нашего присутствия… может измениться ход истории! Из-за нас Пылающий Легион, вероятно, сумеет победить в первом противостоянии… а это не только повлечет за собой множество смертей, но и, возможно, уничтожит наше время.

* * *

Малфуриону было непросто уговорить Иллидана стать частью его внезапного и довольно непродуманного плана. Малфурион почти не сомневался в том, что брата убедили не его слова… а личная просьба Тиранды. Иллидан не мог устоять перед ней и, посмотрев ей в глаза, с готовностью согласился помочь, хотя ему явно не было дела до пленника. Малфурион догадывался, что между братом и орком произошло что-то неладное, причем в этом также была замешана Тиранда. Вот почему ей удалось привлечь Иллидана на их сторону.

Теперь они должны преуспеть.

Вокруг клетки стояли четверо бдительных охранников, по одному на каждую сторону света. Солнце должно было подняться с минуты на минуту; по площади ходили лишь сменяющие друг друга солдаты. Большинство ночных эльфов спали – идеальное время для нападения.

– Я разберусь с часовыми, – сказал Иллидан, сжимая левую руку в кулак.

Малфурион тут же остановил его. Он был уверен в способностях брата, но не хотел, чтобы страдали обычные эльфы, которые просто исполняют свой долг.

– Нет. Я сказал, что сам займусь ими. Дай мне минуту.

Он закрыл глаза, чтобы расслабиться, как учил его Кенарий. Малфурион мысленно отстранился от физического мира, но в то же время увидел его более ясно, более остро. Он точно знал, что делать.

Услышав призыв, силы стихий пришли к нему на помощь. Прохладный ласковый ветер нежно обдул лица стражников. Он принес с собой дурманящие ароматы цветов, которые росли близ Сурамара, и упоительное пение ночных птиц. После этого все четверо караульных впали в глубокое блаженное забытье и перестали замечать, что происходит вокруг.

Удовлетворенный результатом своего заклинания, Малфурион моргнул и прошептал:

– Идем…

Иллидан решился идти лишь тогда, когда Тиранда последовала за его братом. Все трое медленно двинулись к клетке. Малфурион не сомневался в своих чарах, но все равно в глубине души ждал, что кто-то из караульных вот-вот посмотрит на них. Тем не менее даже когда их разделяли всего несколько ярдов, солдаты не шелохнулись.

– Сработало… – удивленно пробормотала Тиранда.

Иллидан остановился перед ближайшим стражником и помахал рукой прямо у его лица, однако никакой реакции не последовало.

– Хороший трюк, братец, но надолго ли его хватит?

– Не знаю. Поэтому нужно поторопиться.

Тиранда опустилась на колени возле клетки и заглянула внутрь.

– Похоже, Броксигар тоже попал под воздействие твоих чар, Малфурион.

И действительно: громадный орк распростерся на полу своей тюрьмы, смотря невидящим взглядом сквозь Тиранду. Он не пошевелился даже тогда, когда та позвала его по имени.

Немного подумав, Малфурион предложил:

– Мягко коснись его руки и попробуй еще раз. Убедись, что он видит тебя, и сразу дай понять, что нужно молчать.

Иллидан нахмурился:

– Он точно закричит.

– Мое заклинание удержит его, Иллидан, но будь готов помочь мне, когда придет время.

– Я-то нашими жизнями рисковать не буду, – фыркнул брат Малфуриона.

– Успокойтесь, вы оба… – Тиранда потянулась к орку, осторожно коснулась предплечья и еще раз позвала его.

Брокс вздрогнул. Его глаза расширились, а из открытого рта, казалось, вот-вот вырвется оглушительный крик. Но он тут же закрыл рот, успев испустить только краткий хрип. Орк несколько раз моргнул, будто не верил, что все это происходит на самом деле. Тиранда взяла Брокса за руку, а затем кивнула и снова посмотрела ему в глаза.

Взглянув на брата, Малфурион пробормотал:

– Давай! Быстрее!

Иллидан наклонился к клетке и что-то зашептал. Едва он дотронулся до прутьев, руки его вспыхнули ярким пламенем, а клетку тут же объяло красное свечение. Послышался легкий гул.

Малфурион с тревогой посмотрел на часовых, но даже эта удивительная сцена осталась незамеченной. Он с облегчением выдохнул и перевел взгляд на Иллидана.

У волшебства ночных эльфов были определенные преимущества, и его брат умел ими пользоваться. Удивительный желтый свет, который исходил от рук Иллидана, распространился на клетку и быстро поглотил красный. Со лба эльфа стекал пот, но на лице его не дрогнул ни один мускул.

Наконец Иллидан прекратил колдовать. Ноги у него подкосились, но Малфурион успел поймать брата, не дав ему упасть на одного из стражников. Ладони Иллидана светились еще несколько мгновений.

– Тиранда, открывай клетку… – тихо произнес он.

Эльфийка отпустила Брокса и прикоснулась к двери – та сразу же открылась, сама по себе.

– Цепи, – напомнил Малфурион Иллидану.

– Конечно, братец. Я не забыл.

Присев на корточки, Иллидан потянулся к наручникам орка. Брокс не сразу понял, чего от него хотят, и настороженно сузил глаза при виде молодого ночного эльфа. Тиранде пришлось снова взять Брокса за руки и привлечь его ближе.

Брат Малфуриона прошептал еще несколько слов и дотронулся до замков на наручниках. Кандалы распахнулись, будто маленькие голодные рты.

– Видите, как все просто, – сказал Иллидан с самодовольной улыбкой.

Орк медленно расправил плечи; тело его затекло от долгого пребывания в клетке. Он благодарно кивнул Иллидану и посмотрел на Тиранду, ожидая дальнейших указаний.

– Слушай внимательно, Броксигар. Малфурион отведет тебя в безопасное место. Чуть позже я к вам присоединюсь.

Тиранда хотела увести орка сама, и они с Малфурионом долго об этом спорили. Малфуриону – с горячей помощью Иллидана – все же удалось убедить ее в том, что будет подозрительно, если вместе с Броксом пропадет и жрица, которая ухаживала за ним. Лунная Стража сразу увидит между их исчезновениями связь.

– Они без труда обо всем догадаются, – настаивал Малфурион. – Только ты оказывала ему помощь. Поэтому тебе необходимо остаться здесь. Сомневаюсь, что они вспомнят обо мне, а даже если вспомнят, то вряд ли заподозрят в чем-либо тебя. Ты служишь Элуне. То, что ты знакома со мной, не сделает тебя в их глазах преступницей.

В итоге Тиранда уступила, но ей все равно не нравилось, что Малфурион взвалил на себя всю ответственность. Он, конечно, придумал замечательный план, но началось все с нее – ведь именно она познакомила Малфуриона с пленником.

А теперь молодой жрице приходится просить орка довериться тому, кого он едва знает. Брокс окинул взглядом Малфуриона, а затем посмотрел на Иллидана:

– Он с нами пойдет?

Иллидан поджал губы:

– Я только что спас твою шкуру, чудище…

– Довольно, Иллидан! Он благодарен! – перебила Тиранда и ответила Броксу: – Нет, ты пойдешь с одним Малфурионом. Он отведет тебя туда, где тебя никто не найдет. Пожалуйста, доверься мне!

Гигант сжал ее ладонь и преклонил колено.

– Я доверяю тебе, шаманка.

И тут Малфурион заметил, что один из часовых зашевелился.

– Заклинание начинает слабеть! – прошептал он. – Иллидан! Забирай Тиранду, и уходите! Брокс! Пора!

Огромный орк с поразительным проворством вскочил на ноги и последовал за ночным эльфом. Малфурион не оглядывался, молясь, чтобы друидское заклинание продержалось подольше. За Тиранду и брата он не беспокоился. Они собирались пойти к Иллидану, который жил неподалеку. Никто ничего не заподозрит.

У Малфуриона и Брокса, однако, дела обстояли иначе. Орка невозможно ни с кем спутать. Им нужно как можно скорее бежать из города.

Но едва они пересекли площадь и направились к извилистым улочкам Сурамара, раздался звук, которого так страшился Малфурион. Один из стражников пришел в себя. Крики его тут же подхватили соратники, и вскоре протрубил горн.

– Сюда! – подгонял Малфурион орка. – Для нас приготовлены пантеры!

Но ему и не нужно было ничего говорить, ведь, несмотря на грузное тело, орк не отставал от своего спасителя. Ночной эльф даже подумал, что орк обогнал бы его, если бы они просто решили сравнить свои силы.

Повсюду гудели горны и раздавались крики. Сурамар вновь ожил… но слишком рано.

И вот наконец Малфурион заметил нужное здание.

– Сюда! Они за углом!

Когда беглецы свернули в переулок, Брокс внезапно замер и в удивлении уставился на скакунов, которых оседлал для них Малфурион.

Перед ними стояли гигантские могучие пантеры. При виде прибывших они сначала зарычали, но вскоре успокоились, узнав Малфуриона. Тот погладил обеих пантер.

Брокс покачал головой:

– Мы поедем на них?

– Ну разумеется! Поспеши!

Орк замешкался, но раздавшиеся неподалеку крики придали ему решимости. Брокс взял поводья и посмотрел, как Малфурион садится в седло.

Бывшему пленнику потребовалось три попытки, чтобы взобраться на спину громадного животного; еще минуту он усаживался поудобнее. Малфурион не переставал озираться по сторонам, ожидая появления солдат или, хуже того, Лунной Стражи. Он даже не думал, что Брокс никогда прежде не ездил на ночном саблезубе – на каком же еще звере они могли пуститься в путь?

Кое-как устроившись в седле, орк неуверенно кивнул. Малфурион глубоко вздохнул и погнал свою пантеру вперед. Брокс последовал за ним.

За несколько минут ночной эльф навсегда изменил свое будущее. За такой дерзкий поступок его непременно бросят в подземелье Крепости Черной Ладьи, но Малфурион не мог бездействовать. Он знал, что Брокс как-то связан с темными делами Высокорожденных… и, что бы ни случилось, Малфурион должен разгадать эту связь.

У него было тревожное предчувствие, что от этого зависит судьба всего Калимдора.

* * *

Варо’тен не особенно хотел встречаться с лордом Ксавием, но выбора не было. Едва отряд Варо’тена вернулся в город, ему тут же велели явиться перед советником. Приказы лорда Ксавия должны были исполняться с такой же неотложностью, как если бы они были даны самой королевой Азшарой – а возможно, даже быстрее.

Советнику не понравится доклад капитана. Как объяснить, что отряд сбился с пути, а потом его атаковали лесные духи? Варо’тен надеялся обвинить во всем покойного Колтария, но сомневался, что его лорд примет такое жалкое оправдание. Командовал отрядом Варо’тен, и лишь это волновало лорда Ксавия.

Не было нужды спрашивать, где сейчас советник, – тот уже давно не покидал залу, в которой проводился ритуал. Признаться, Варо’тен предпочитал клинки заклинаниям, и эта зала его мало привлекала. У него, конечно, тоже были определенные магические силы, но замысел лорда Ксавия и королевы Азшары потрясал даже его.

Как только Варо’тен приблизился к дверям, стражники приняли строевую стойку, но, несмотря на оказанное ему уважение, что-то в их поведении казалось странным… почти тревожащим.

Будто они знали, какой прием ему уготован.

Дверь отворилась. Варо’тен вошел в святилище Высокорожденных, покорно опустив глаза… и вдруг перед его взором предстала кошмарная тварь.

– О, Элуна! – Он тут же схватился за свой изогнутый клинок.

Чудовищное создание взвыло, жадно протягивая к нему пугающие щупальца. Капитан вряд ли сумел бы одолеть эту тварь, но он намеревался биться до последнего.

Внезапно шипящий голос, холод которого пронзил Варо’тена до мозга костей, произнес что-то на неизвестном ему языке. Страшный кнут хлестнул зверя по горбатой спине. Демонический пес весь сжался и отступил, и Варо’тен перевел взгляд на того, кто его усмирил.

– Его имя Хаккар, – с улыбкой сказал появившийся сбоку лорд Ксавий. – Он повелевает зверями Скверны. Великий прислал его, чтобы он помог нам открыть путь…

– В-великий, милорд?

К ужасу капитана, советник по-отечески положил руку ему на плечо и повел к пылающей сфере. Ночному эльфу показалось, что, если он подойдет слишком близко, та поглотит его тело и душу.

– Все в порядке, мой дорогой капитан. Бояться нечего…

Сейчас его покарают за провал. Чтобы не потерять достоинство, Варо’тен решил заранее рассказать о своих ошибках.

– Милорд Ксавий, у нас похитили пленников! Лес пошел против нас…

Но советник лишь улыбнулся:

– У тебя еще будет возможность искупить вину, капитан. Сперва познай величайшую истину…

– Милорд, я не…

– Сейчас поймешь, – прервал его Ксавий, довольно прищурив свои искусственные глаза.

Варо’тен уловил божественное присутствие, всем своим существом чувствуя, как оно проникает в него. Божество из огненной сферы всматривалось в глубины души Варо’тена… и явно находило там что-то себе по вкусу.

«Ты тоже будешь верно служить мне…»

Варо’тен упал на колени, желая почтить того, кто оказал ему столь великую честь.

– Он скоро прибудет сюда, капитан, – пояснил лорд Ксавий, пока солдат поднимался. – Но он так великолепен, что нам потребуется укрепить портал! Он послал своего благородного слугу, чтобы тот впустил других его приспешников. Они помогут нам расширить проход… и воплотить в жизнь все наши мечты!

Варо’тен кивнул, одновременно чувствуя благодарность и стыд.

– Милорд, я не сумел удержать тех незнакомцев, которых обнаружил у места разрыва…

Его прервал шипящий голос Хаккара:

– Твоя неудача ссспорна. Их поймают… Великого интересссует лишь расссказ лорда Ксссавия об этом… разрыве… и его возможная сссвязь с незнакомцами!

– Но как вы их найдете? Тем лесом правит полубог Кенарий! Я уверен в этом!

– Кенарий – обычное лесное божество, – напомнил ему советник. – Сейчас мы намного сильнее его.

Хаккар отвернулся от ночных эльфов и ударил хлыстом по полу. Со щелчком кнута каменный настил осветила зеленоватая молния.

Место, где ударил Хаккар, ярко засияло. Изумрудный блеск начал разрастаться и, увеличиваясь в размерах, стал образовывать единую форму.

Звери Скверны завыли, напрягая страшные щупальца, но Хаккар велел им отступить.

Перед ними обретала очертания четырехлапая фигура, которая с каждым мгновением становилась все больше. Варо’тен догадался, что это за создание, и вскоре его подозрения подтвердил ужасающий вой.

Новая гончая встрепенулась и присоединилась к остальным. Ночные эльфы завороженно следили за тем, как Хаккар еще раз ударил хлыстом и призвал себе на подмогу четвертого монстра.

Затем он стал крутить хлыстом во все стороны, создавая круговой узор, который горел все ярче и ярче, пока перед ним не образовалась огромная дыра.

Хаккар прорычал команду на неизвестном языке.

Звери Скверны прыгнули в дыру и скрылись из виду. Вместе с исчезновением последнего монстра затянулась и сама дыра.

– Они знают, кого нужно иссскать, – сказал Хаккар своим потрясенным спутникам. – И они найдут всссех… – Пламенное создание щелкнуло хлыстом, бросив взгляд на колдующих эльфов. – А нам пора приссступить к делу…

11

Красу потребовался целый день, чтобы понять: за ними с Ронином наблюдают.

Еще за полдня он решил, что следит за ними вовсе не Кенарий.

Дракон-маг не знал, кто мог утаить свое присутствие от могучего полубога. Другой полубог? Не похоже. Владыка Леса прекрасно видит все их уловки и знает каждого из их слуг. Ночные эльфы? Крас тут же отбросил это предположение, поскольку ни один смертный не может быть настолько скрытным наблюдателем.

Крас пришел к единственному возможному выводу… тот, кто следил за Кенарием и двумя его «гостями», тоже был драконом.

В свое время драконы посылали наблюдателей, чтобы обнаруживать тех, кто способен на великие свершения – неважно, хорошие или плохие. Шпионов засылали к людям, оркам – к каждой расе. Драконы считали это необходимым злом, ведь без надзора младшие расы часто устраивали всяческие бедствия. Даже в том времени, где они сейчас находятся, должны быть шпионы. Крас не сомневался, что кто-то не сводит глаз с Зин-Азшари… но, как это заведено у его народа, никто ничего не предпримет, пока не будет абсолютно уверен в неизбежности катастрофы.

Однако к тому времени будет слишком поздно.

От Кенария следовало хранить секреты, но одному из своих, даже живущему в прошлом, Крас решил открыть свои тайны. Их с Ронином путешествие наверняка не обойдется без дурных последствий, и если кто и может им помочь, так это драконы… если только они послушают Краса.

Он ждал, когда человек уснет: в такое время Кенарий не стал бы их навещать. Нужды Краса и Ронина удовлетворяли тихие невидимые духи леса. Еда появлялась в назначенное время, а остатки исчезали, как только гости заканчивали трапезу. Все другие вопросы решались похожим образом. Благодаря этому Кенарий мог и дальше советоваться со своими загадочными союзниками – а божества могли вести обсуждения днями, неделями, месяцами и даже дольше, – не беспокоясь о том, что гости умрут от голода в его отсутствие.

Независимо от лунного цикла, поляна оставалась ярко освещенной. Убедившись, что Ронин крепко уснул, Крас тихо поднялся и направился к ограждению из цветов.

Даже ночью они чутко реагировали на его движения. Подойдя к ним поближе и стараясь не задеть, Крас вгляделся в глубь леса, меж темных деревьев. Он отлично знал секретные приемы наблюдения, которые используют драконы, – знал лучше, чем полубог. То, что Кенарий мог упустить, Крас бы точно заметил.

Сначала казалось, будто все деревья выглядят одинаково. Он осмотрел каждое по отдельности, затем сделал это повторно, но не увидел ничего подозрительного. Красу было необходимо поспать, однако он не мог позволить странной слабости взять над собой верх. Дракон-маг боялся, что, единожды поддавшись ей, он больше никогда не сможет восстановить силы.

Его взгляд внезапно остановился на высоком дубе с особенно толстым стволом.

Внимательно осмотрев его, уставший заклинатель воздвиг вокруг своего разума защиту, а затем вновь сосредоточился на дереве.

«Я тебя знаю… Я знаю, кто ты такой, наблюдатель…»

Ничего не произошло. Ответа не последовало. Крас подумал, что ошибся, но многовековой опыт говорил об обратном.

Он попробовал еще раз: «Я тебя знаю… Ты слился с деревом и следишь за нами и Владыкой Леса. Ты хочешь знать, кто мы и почему мы здесь».

Крас почувствовал чье-то неясное присутствие. Наблюдателю не нравилось, что кто-то внезапно вторгся в его мысли, но он все же не хотел выдавать себя.

«Тебе я могу рассказать о том, чего Владыка Леса не знает… но я не стану разговаривать со стволом дерева…»

«Ты подставляешь нас обоих, – последовал наконец чуть заносчивый ответ. – Полубог тоже может следить за нами…»

Дракон-маг был доволен тем, что наладил связь с незнакомцем.

«Ты прекрасно знаешь, что его здесь нет… к тому же ты можешь скрыть нас от чужих глаз…»

Ничего не изменилось. Крас предположил, что был слишком настойчив…

И вдруг от ствола дерева отделилась часть. По мере движения кора на человекоподобной фигуре превращалась в длинные развевающиеся одеяния, а затем Крас увидел очертания узкого лица, затененного особым заклинанием, которое он отлично знал.

Безликая фигура в одеждах древесных оттенков остановилась у границы заколдованной поляны. Скрытые глаза осмотрели Краса с головы до ног. Дракон-маг не видел выражения чужака, но был уверен в том, что разочаровал его.

– Кто ты? – тихо спросил наблюдатель.

– Можно сказать, родственная душа.

– Ты не имеешь понятия, о чем говоришь… – с недоверием произнес незнакомец.

– Я точно знаю, о чем говорю, – твердо ответил Крас. – Я знаю об этом так же хорошо, как знаю, что Алекстраза – Хранительница Жизни, Ноздорму – воплощенное Время, Изера – Королева Сновидений, а Малигос – Хранитель Магии…

Собеседник внимательно слушал Краса, а потом заметил:

– Ты не назвал одно имя.

Сдерживая вздох, Крас кивнул:

– Да, Нелтарион – Хранитель Земли.

– Эти имена известны немногим за пределами моего вида. Под каким именем я могу знать тебя, раз ты мне родственник?

– Я известен как… Кориалстраз.

Незнакомец попятился назад.

– Я не могу не знать имени супруга Хранительницы Жизни, но что-то здесь не так. Я пристально следил за тобой с момента заточения, и ты ведешь себя совсем не так, как мы. Кенарий весьма могущественен, но он не сумеет столь легко пленить того, кого зовут Кориалстраз…

– Я получил тяжелое ранение, – отмахнулся Крас. – У нас нет времени! Мне нужно срочно увидеть Алекстразу и рассказать ей о том, что я узнал! Можешь отвести меня к ней?

– Вот так просто? Самонадеянность у тебя и правда как у дракона! Почему я должен из-за тебя рисковать добрым именем драконов и оскорблять Владыку Леса? Он сразу поймет, что за ним следят, и обязательно примет меры.

– Потому что возможная угроза миру – нашему миру – важнее, чем оскорбленное достоинство полубога. – Сделав глубокий вдох, Крас добавил: – Если позволишь, я покажу тебе, что имею в виду…

– Не знаю, могу ли я тебе доверять, – ответил незнакомец, склонив голову к плечу. – Но, судя по твоему состоянию, бояться мне нечего. Если ты знаешь, как это сделать, то покажи, что же так тебя тревожит.

Крас ощущал растущую неприязнь к этому дракону, но все же удержался от резкого ответа.

– Если ты готов… – начал он.

– Действуй.

Их сознания соприкоснулись друг с другом… и Крас открыл незнакомцу правду.

Под напором напряженных образов дракон-наблюдатель отступил назад. Затеняющее заклинание на мгновение утратило силу, и Крас увидел его лицо, в котором было что-то одновременно от эльфа и рептилии, – оно выражало полнейшее неверие.

Однако тени вновь окутали лицо шпиона. Он явно не сумел еще осмыслить увиденное, но вновь овладел собой.

– Это невозможно…

– А по мне – вполне вероятно.

– Это лишь игра твоего воображения!

– Ах, если бы, – печально ответил Крас. – Теперь ты понимаешь, почему я должен поговорить с королевой?

Его собеседник затряс головой:

– То, о чем ты просишь…

Оба дракона замерли, одновременно почувствовав приближение ошеломляющей мощи.

Кенарий. Полубог внезапно решил вернуться.

Наблюдатель тут же начал отступать. Крас, боясь потерять свой единственный шанс, потянулся к другому дракону:

– Нет. Ты не можешь оставить это без внимания! Я должен увидеть Алекстразу!

Его рука пересекла цветочную границу. Бутоны сразу же широко раскрылись и осыпали его волшебной пыльцой.

Мир вокруг Краса поплыл. Он пошатнулся и упал прямо в цветы.

Внезапно его подхватили сильные руки. Он услышал тихое тревожное шипение и понял, что другой дракон пришел к нему на помощь.

– Как же это глупо с моей ссстороны! – вздохнул спаситель.

Крас мысленно благодарил спутника за его решение, как вдруг к нему пришло мгновенное озарение. Дракон-маг попытался заговорить, но язык его уже не слушался.

Теряя сознание, он думал не о том, как признателен другому дракону за освобождение… а злился на себя за то, что оставил Ронина.

* * *

Пантеры пробирались сквозь густой лес. Брокс мчался так лихо, что едва держался в седле. Он привык ездить на гигантских волках, которых разводили орки, но пантеры двигались совсем иначе, и Броксу было нелегко.

Прямо перед ним скакал Малфурион; он крепко прижался к своему зверю, погоняя его в нужном направлении. Брокс был рад, что спаситель знает путь, но надеялся, что трудное путешествие не займет слишком много времени.

Скоро настанет рассвет. Орку казалось, что это плохо, ведь тогда они будут у всех на виду, но Малфурион считал, что наступление дня им только на руку. Когда рассеивается тьма, магические силы ночных эльфов слабеют, а значит, приближение Лунной Стражи перестанет быть таким уж опасным.

Но, разумеется, придется иметь дело и с обычными солдатами.

Позади Брокс слышал нарастающие звуки погони: горны, отдаленные крики, рычание чужих пантер. Сначала он думал, что у Малфуриона есть в запасе нечто посерьезнее, чем одна только надежда на быстроту их скакунов, но, видимо, другого плана не было. Его спаситель не воин, а просто поборник справедливости.

Черные небеса постепенно серели; вокруг поднимался утренний туман. Орк даже порадовался нежданному мареву, надеясь лишь, что его пантера не потеряет след Малфуриона.

Вокруг него появлялись и исчезали неясные тени. Время от времени Броксу казалось, что он заметил чье-то движение. Орк страстно желал выхватить верный топор, но он остался у ночных эльфов. Малфурион – видимо, из осторожности – не предоставил ему оружия.

Снова затрубил горн, но на этот раз гораздо ближе. Старый солдат зарычал.

Малфурион скрылся в тумане. Брокс выпрямился, пытаясь разглядеть своего спутника и опасаясь, что его животное теперь побежит не туда.

Пантера внезапно завернула в сторону, огибая крупный камень. Орк, застигнутый врасплох, потерял равновесие.

С растерянным рыком Брокс вылетел из седла и покатился по твердой неровной земле в разросшийся куст.

Рефлексы воина дали о себе знать: орк тут же вскочил и хотел было снова оседлать своего скакуна, однако пантера не обратила внимание на упавшего всадника и помчалась дальше, пока не растворилась в тумане.

А преследователи, судя по шуму, все приближались.

Брокс бросился искать хоть что-нибудь похожее на оружие. Он поднял ветку, но та рассы́палась в его мощных ладонях. Лежавшие рядом камни были либо слишком малы, либо неподъемно велики.

Что-то крупное зашуршало в соседнем кустарнике.

Орк собрался с силами. Если это солдат, то он сможет с ним справиться. Если Лунный Страж, шансов на победу значительно меньше, но Брокс будет сражаться до последнего.

Из затянутого туманом леса выскочила громадная четырехлапая тварь.

Брокс обомлел. Это была не пантера. Неизвестное создание рычало подобно волку или собаке, хотя внешне походило на них весьма отдаленно. В холке оно было не ниже орка. Из спины у него торчала пара омерзительных щупальцев, покрытых плотной кожей. Голодная пасть твари, из которой капала зеленоватая слюна, была усеяна рядами хищных зубов.

В сознании орка возникли чудовищные воспоминания. Он уже видел подобных существ, хотя сам с ними не сражался. Свора за сворой, жуткие создания неслись, брызгая слюной, впереди прочих демонов.

Гончие Скверны… Предвестники Пылающего Легиона.

Брокс вовремя очнулся от кошмарных мыслей: тварь мчалась прямо на него. Орк подался вперед и проскользнул у нее под брюхом. Чудище споткнулось, замешкалось и повернуло голову назад к изворотливой жертве.

Брокс крепко ударил тварь кулаком по носу.

Не будь он орком, да еще таким проворным и сильным, Брокс лишь покалечил бы себе руку. Однако он не только застал зверя Скверны врасплох, но и вложил в удар всю свою орочью мощь и ярость.

Ему удалось проломить демонической гончей нос. Тварь оступилась, издав леденящий душу вопль. Из раны закапала густая темно-зеленая слизь.

Хотя рука ныла от боли, Брокс не отводил взгляда от противника. Нельзя показывать зверю, тем более порождению ада, свой страх. Только так орк мог спастись.

Вдруг из тумана выскочила пантера Брокса. Ее рык отвлек внимание гончей от орка, и звери сцепились в яростной схватке.

Брокс понимал, что ничем не может помочь пантере, и стал отступать. Но не успел он сделать и двух шагов, как за его спиной послышалось тяжелое дыхание. Медленно и очень осторожно орк обернулся.

В нескольких шагах от него стоял еще один зверь Скверны, готовый наброситься на Брокса.

Орку больше ничего не оставалось делать – только бежать.

Демон, завывая, погнался за своей добычей. Сражающиеся звери не обратили на них никакого внимания. В груди у пантеры уже зияли две глубокие раны. Брокс мысленно поблагодарил ее за возможность спастись. Он надеялся скрыться от гончей в окутанном густым туманом лесу.

Орк бежал узкими тропками, и огромному зверю Скверны приходилось либо огибать препятствия, либо прорываться сквозь них, давая Броксу фору. Орк не привык убегать с поля боя, но без оружия сразить это чудище было невозможно.

Неподалеку послышались предсмертные стенания пантеры. Брокс понял, что она проиграла схватку. Теперь за ним гнались уже две гончие Скверны.

Отвлекшись на рев пантеры, Брокс перестал смотреть под ноги. Вдруг корень одного из деревьев будто нарочно приподнялся, чтобы схватить орка за щиколотку. Ему удалось не упасть, но он потерял равновесие и его повело в сторону. Орк ухватился за тощее голое деревце немногим выше, чем он сам, но ствол не выдержал и сломался, и Брокс влетел в другое дерево, более крупное и твердое.

Из-за боли орк с трудом мог сосредоточить внимание на приближающейся твари. Деревце осталось в его руке, и Брокс атаковал им зверя, словно копьем.

Демоническая гончая налетела на импровизированное оружие и снесла треть ствола, раздробив верхний его конец в острые щепы. В глазах у орка все расплылось, но он крепко сжал остаток ствола в руках и побежал на чудище.

Удар зверя Скверны превратил ствол в настоящее смертоносное оружие. Брокс приложил все силы и вонзил острый конец дерева в разинутую пасть твари.

Демон отчаянно заскулил и попятился, но Брокс не отступал. Он напряг все свои мышцы, чтобы продавить импровизированное копье еще глубже.

Одно из щупальцев потянулось к орку. Брокс освободил руку, поймал щупальце, потянул за него со всей силы, и оно с мокрым треском оторвалось.

Забрызганные зловонной кровью, передние лапы твари подкосились. Брокс не ослаблял хватку, смещая направление силы вслед за суетливыми движениями противника.

Затем подкосились и задние лапы. Зловещая тварь неистово била хвостом и пыталась достать дерево из глотки. Наконец она переломила «копье» Брокса пополам, но его острая часть так и осталась в пасти.

Орк понимал, что зверь Скверны еще может попортить ему кровь, и потому лихорадочно искал новое оружие…

Но вместо этого он обнаружил, что его первый противник был уже тут как тут.

Тело гончей покрывало множество ран, и, вдобавок к сломанному носу, из правого плеча у нее был вырван целый кусок плоти. И все же казалось, что зверь и сейчас способен прикончить изможденного орка.

Брокс выставил толстый обломок ствола вперед, словно меч. Но он знал, что в этот раз уповать на везение не стоит. У него уже не было сил, чтобы отбиться от чудища.

Тварь напряглась, приготовилась к прыжку…

Но стоило ей оторваться от земли, как сам лес ожил, чтобы защитить Брокса. Сорняки стремительно разрослись и оплели зверя Скверны, едва его лапы оторвались от земли. Полностью обездвиженная, тварь выла, вгрызаясь в траву зубами. Щупальца тянулись вниз, к ожившим растениям, которые удерживали зверя Скверны от добычи.

– Брокс! – раздался зов Малфуриона.

Ночной эльф выглядел таким же слабым и утомленным, как и орк. Малфурион подъехал ближе и протянул Броксу руку.

– Я снова в долгу перед тобой, – прогремел орк.

– Ты мне ничего не должен. – Малфурион перевел взгляд на опутанное растениями чудище. – Тем более что путы не смогут долго его сдерживать.

И действительно, сорняки чахли и хирели с каждым прикосновением жутких щупальцев. Тварь уже высвободила переднюю лапу и, продолжая бороться с путами, все тянулась и пыталась достать до Брокса и ночного эльфа.

– Магия… – вспомнил орк. – Оно пожирает магию…

Хмурый Малфурион помог своему спутнику забраться на пантеру.

– Тогда нам стоит поторопиться, – сказал ночной эльф.

Послышался рог. В этот раз он звучал так близко, что Брокс даже удивился, не увидев горниста. Преследователи из Сурамара были совсем рядом.

Вдруг Малфурион замешкался.

– Они же угодят прямо в лапы этой твари! Если среди них есть Лунные Стражи…

– Если им хватит магических сил, они и сами сразят зверя Скверны, ночной эльф… Но если ты хочешь остаться и помочь им, я тоже останусь.

Для Брокса это означало бы плен или даже смерть, но он не стал об этом напоминать. Малфурион уже дважды спас Брокса, и орк не мог оставить его в беде.

Утренний туман понемногу рассеивался, и вдалеке уже можно было различить фигуры ночных эльфов. Крепко ухватившись за поводья, Малфурион резко развернул пантеру прочь от гончих Скверны и приближающихся собратьев. Он ничего не ответил Броксу. Вместо этого он погнал гигантскую кошку вперед, оставляя обе угрозы позади.

Зверь Скверны, тем временем, освободил уже вторую лапу, но все его внимание теперь занимала новая приближающаяся добыча.

* * *

Ронин очнулся, ощутив необъяснимое беспокойство.

Он не шевелился, лишь приоткрыл глаза и увидел залитые лучами солнца деревья, зловещую линию цветов-стражей и траву, на которой лежал.

Чего он не увидел, так это следов Краса.

Чародей сел и начал высматривать дракона-мага. Безусловно, Крас должен быть где-то поблизости.

Но после тщательного осмотра просеки волшебник понял: Краса здесь нет.

Ронин осторожно поднялся и направился к краю поляны. Цветы повернулись к нему, широко раскрыв лепестки. Чародей очень хотел проверить, насколько могучи эти стражи, но понимал: полубог не оставил бы их здесь, будь они неспособны справиться с простым смертным.

Он повернулся к лесу и тихо позвал:

– Крас?

Ответа не было.

Ронин хмуро смотрел на деревья, обрамляющие место его заточения. Что-то изменилось, но волшебник не мог понять, что.

В раздумьях он ступил назад и вдруг понял… Он стоял в тени.

– Где второй? – грозно спросил Кенарий. В ясном небе вдруг загрохотало, и откуда ни возьмись явился суровый порыв ветра и ударил человека. – Где твой друг?

Глядя на полубога, Ронин оставался невозмутим.

– Не знаю. Я только пришел в себя, а его нет.

Рогатый златоглазый полубог нахмурился, и от его взгляда по коже Ронина побежали мурашки.

– В мире ощущаются тревожные знамения. Иные только сейчас почувствовали присутствие неестественных сил, рыщущих в поисках чего-то… Или кого-то, – он тщательно осмотрел волшебника. – И явились они сразу вслед за тобой и твоим другом.

Ронин мог лишь догадываться, о каких силах он говорит. А раз так, то у них с Красом оставалось еще меньше времени, чем они думали.

Кенарий, видя, что его «гостю» нечего добавить, сказал:

– Твой друг не мог бежать без помощи, но он оставил тебя. Почему?

– Я…

– Среди прочих были и те, кто требовал немедленно доставить тебя к ним для более подробного расспроса, чем мой, дабы выяснить, зачем ты здесь и почему ночные эльфы так тобой интересуются. И вплоть до настоящего момента я убеждал их, что этого не требуется.

Благодаря обострившимся чувствам, Ронин вдруг заметил присутствие еще одной могущественной силы, по природе схожей с силой Кенария.

– Теперь я вынужден уступить большинству, – нехотя закончил Владыка Леса.

– Мы слышали твой зов, – пробурчал тягучий, глубокий голос. – Ты признаешь, что был неправ…

Волшебник попытался развернуться, чтобы увидеть говорящего, но ноги и тело его не слушались.

Нечто более огромное, чем Кенарий, возникло за спиной у Ронина.

Кенарию его слова явно не понравились:

– Я лишь признаю, что необходимы другие меры.

– Правда раскроется, – тяжелая, покрытая шерстью рука с мощными когтями опустилась на плечо Ронина и до боли крепко его сжала. – И раскроется скоро…

12

– Ты должна остаться в храме! – настаивал Иллидан. – Малфурион, как и я, считает, что так лучше!

Но Тиранду было не переубедить.

– Я должна знать, что происходит! Ты видел, какую они устроили погоню! Если их поймают…

– Не поймают.

Иллидан сощурился от неприятного слепящего солнца. Он чувствовал, как угасают силы – магия стремительно убывала. Ему это было не по нутру. Любая магия доставляла ему наслаждение. Он и попробовал когда-то ступить на путь друидов только потому, что Кенарий мог дать ему силы, на которые не влияло бы время суток.

Они стояли в опасной близости от площади. Тиранда настаивала на том, чтобы вернуться сюда, когда все уляжется. Лунные Стражи и солдаты погнались за Малфурионом, лишь пара стражей осталась для поиска улик в клетке. Так они и сделали, но, как и полагал Иллидан, не обнаружили ничего, что помогло бы выследить преступников. По правде, он считал себя ничуть не хуже почетных колдунов, если не лучше.

– Я должна ехать…

Она когда-нибудь отступится?

– Если ты поедешь, все окажутся в опасности! Хочешь, чтобы они схватили твою зверушку и отвели ее в Замок Черной Ладьи к лорду Гребню Ворона? Они и нас за это схватят…

Вдруг Иллидан умолк. С противоположного конца площади ехали вооруженные всадники… возглавляемые самим лордом Кур’талосом Гребнем Ворона.

Прятаться было поздно. Проезжая мимо, предводитель ночных эльфов сперва взглянул на Тиранду, а затем перевел суровый взгляд на ее спутника. При виде Иллидана, Гребень Ворона тут же остановился.

– Я тебя знаю, парень… Иллидан Ярость Бури, не так ли?

– Да, милорд. Мы уже встречались.

– А это?

Тиранда поклонилась.

– Тиранда Шелест Ветра, послушница храма Элуны.

Всадники почтительно сложили руки в знаке луны. Гребень Ворона тоже воздал должное Тиранде и вновь повернулся к Иллидану.

– Я помню нашу встречу. Ты тогда изучал искусство магии, – сказал предводитель, потирая подбородок. – Ты еще не вступил в Лунную Стражу, не так ли?

Судя по манере, с какой он задал вопрос, было ясно, что Гребень Ворона уже знал ответ. Он следил за Иллиданом со дня их первой встречи. Это тревожило юного ночного эльфа, хотя такое внимание ему льстило. Он сам не знал, чем так заинтересовал лорда-предводителя.

– Нет, милорд.

– Значит, ты не связан их ограничениями, не так ли?

Ограничения, о которых говорил предводитель ночных эльфов, были связаны с клятвой, которую дает каждый колдун легендарного ордена. Лунная Стража была сама по себе и не подчинялась никому, кроме королевы… а следовательно, они не отвечали и перед лордом Гребнем Ворона.

– Полагаю, что так.

– Славно. Очень хорошо. Тогда я хочу, чтобы ты поехал с нами.

И Тиранда, и Иллидан растерялись. Вероятно, беспокоясь за друга, юная жрица сказала:

– Лорд Гребень Ворона, для нас было бы честью… – и осеклась: лорд ночной эльф вежливо поднял руку:

– Не вы, сестра, хотя благословение Матери-Луны никогда не будет лишним. Нет, я обращаюсь лишь к этому юноше.

Стараясь сохранять спокойствие, Иллидан спросил:

– Но зачем я вам, милорд?

– В данный момент – для расследования побега существа, которое мы здесь заточили. До меня только дошли новости о его бегстве. Учитывая, что существо до сих пор не поймали, у меня есть идеи, как его можно найти. Мне может понадобиться помощь колдуна, и хотя ее может оказать и Лунная Стража, я предпочитаю тех, кто слушается моих приказов.

Отказ от предложения такого высокопоставленного ночного эльфа, как Гребень Ворона, вызвал бы подозрения, но принимая его, Иллидан подвергнет опасности Малфуриона. Тиранда украдкой взглянула на друга, пытаясь понять, что у него на уме. Он же, в свою очередь, хотел, чтобы она подсказала ему, как лучше поступить.

В действительности же никакого выбора не было.

– Присоединиться к вам будет для меня честью, милорд.

– Превосходно! Рол’тарак, подайте нашему другу-колдуну пантеру.

Офицер привел свободного ночного саблезуба – как будто Гребень Ворона заранее рассчитывал на Иллидана. Животное опустилось, чтобы его новый наездник смог забраться в седло.

– Солнце в зените, милорд, – заметил Рол’тарак, отдавая поводья брату Малфуриона.

– Мы справимся… Ты ведь тоже справишься, колдун?

Иллидан хорошо понимал смысл этих слов. Его силы днем увядали, но Гребень Ворона все равно считал, что юный эльф будет ему полезен. Эта уверенность предводителя вызывала у Иллидана гордость.

– Я вас не подведу, милорд.

– Замечательно, юноша!

Взобравшись на пантеру, Иллидан мельком взглянул на Тиранду и дал ей понять, что о Малфурионе и орке беспокоиться не стоит. Он поедет с Гребнем Ворона и сделает все возможное, чтобы они смогли скрыться. Тиранда одарила его краткой, но благодарной улыбкой – о большем Иллидан и не просил. Довольный собой, он кивком сообщил предводителю, что готов.

Лорд Гребень Ворона махнул рукой и дал вооруженным воинам команду к отправлению. Иллидан ехал впереди, не отставая от его благородия. Он намеревался угождать Гребню Ворона и в то же время оберегать своего отзывчивого брата от тюрьмы Крепости Черной Ладьи. Малфурион хорошо знал эти леса, и это давало ему преимущество перед солдатами и Лунной Стражей. Но если вдруг они настигнут его и тварь Тиранды, Иллидану придется пожертвовать Броксом ради спасения брата. Тиранда поймет. Он всеми силами постарается этого избежать, но кровные узы – прежде всего.

Как часто бывало, земли покрыл утренний туман. Скоро он сгустится, и у Малфуриона будет больше шансов убежать. Иллидан следил за дорогой, размышляя: а не та ли это дорога, которую выбрал его брат? Возможно, Лунная Стража взяла неверное направление, и теперь попытки лорда Гребня Ворона найти их были тщетны.

Но по мере их продвижения в лес туман рассеивался. Казалось, будто солнце страстно желало иссушить силы Иллидана так же, как оно иссушало туман. Стиснув зубы, Иллидан старался об этом не думать. Если дело дойдет до демонстрации колдовских способностей, тут он его благородие не разочарует. Участвуя в погоне, Иллидан не только помогал орку убежать, но и заводил новые связи в высших слоях ночных эльфов.

Но когда они взобрались на вершину горного хребта, что-то заставило юношу нахмуриться, а лорда Гребня Ворона – выругаться. Предводитель тут же остановил пантеру, остальные последовали его примеру. По дороге были рассыпаны необычные холмики. Ночные эльфы осторожно спустились с хребта, держа оружие наготове. Иллидан вдруг испугался, как бы он не переоценил свои силы в дневное время суток.

– Очи Святой Азшары! – вымолвил Гребень Ворона.

Иллидан потерял дар речи. Он только смотрел на явившиеся перед ними следы побоища.

По меньшей мере полдюжины ночных эльфов, включая двух Лунных Стражей, лежали замертво. Их тела были растерзаны на куски, а останки колдунов – иссушены некой вампирической силой. Лунные Стражи походили на высохший плод, оставленный на солнце. Их чахлые тела замерли в агонии. Было видно, что они жестоко мучились.

Также здесь лежали тела пяти ночных саблезубов: некоторые с перерезанным горлом, другие – выпотрошенные. Следов других пантер они не обнаружили.

– Я был прав! – рявкнул Гребень Ворона. – Зеленокожая тварь не одна! У нее должно быть не меньше тридцати пособников, чтобы сотворить такое… И то их хватило бы лишь на Лунных Стражей!

Но Иллидан не обратил на слова лорда внимания. Куда больше его заботила судьба Малфуриона. Ни брат, ни орк не могли сотворить такое. Возможно, лорд Гребень Ворона прав? Брокс предал Малфуриона, заманив его к своим кровожадным собратьям?

Нужно было убить эту тварь, когда была возможность! Он сжал кулак и почувствовал, как ярость придает ему сил. Дайте ему цель, и Иллидан покажет предводителю, на что способен.

Один из солдат заметил что-то поблизости от места побоища и позвал:

– Милорд! Идите сюда! Я в жизни не видел ничего подобного.

Подъехав, Иллидан и Гребень Ворона широко раскрыли глаза.

Перед ними лежала тварь из ночных кошмаров, частично напоминающая волка, но до того изуродованная, что казалось, будто она родилась в глубинах безумия некоего потерявшего рассудок бога. Даже мертвая она наводила ужас.

– Что скажешь, колдун?

На мгновение Иллидан забыл, что это он здесь знаток волшебных искусств. Он затряс головой и честно ответил:

– Я не знаю, лорд Гребень Ворона… Не знаю.

Тварь была ужасна, но, несмотря на это, кто-то жестоко расправился с ней, засадив ствол дерева ей в пасть, точно копье, от чего та, наверно, и задохнулась.

И вновь Иллидан подумал о брате: он знал, что тот направлялся в этот лес. Малфурион сделал это? Маловероятно. Возможно, он лежит здесь поблизости, растерзанный, подобно Лунным Стражам?

– Очень любопытно, – пробурчал Гребень Ворона, выпрямляясь и осматриваясь. – Где остальные из первого отряда? – спросил он, обращаясь сразу ко всем. – Здесь лежит лишь половина!

Словно в ответ ему на юге скорбно зазвучал рог. В той стороне лес резко уходил вниз и грозил эльфам опасностью.

Предводитель поднял клинок, указывая в сторону, откуда раздался зов рога.

– Туда… Но будьте осторожны… Там могут быть эти твари.

Отряд направился вниз. Там лес становился плотнее, и это тревожило всех, включая Иллидана. Рога больше не было слышно – дурной знак.

Они продолжили путь и наткнулись на еще одного саблезуба. Чьи-то свирепые когти распороли зверя вдоль туловища. Спина его была переломлена, впечатанная в два высоких дуба. Неподалеку лежал еще один Лунный Страж, расплющенный об огромный камень. Его истощенное тело и ужасная гримаса вызвали дрожь даже у самых закаленных солдат лорда Гребня Ворона.

– Стоять, – спокойно приказал его благородие. – Сохранять порядок.

И вновь тихо зазвучал рог, уже совсем близко.

Туда-то отряд и отправился. У Иллидана было жуткое чувство, будто кто-то следит за ним, но каждый раз, озираясь, он не видел ничего, кроме деревьев.

– Еще один, милорд! – выпалил Рол’тарак, указывая вперед.

И правда, впереди лежала мертвой еще одна адская тварь. Ее тело было вытянуто, будто в момент смерти она гналась за добычей. Вдобавок к разбитому носу и вырванному из плеча шмату плоти, на ее лапах было несколько подозрительных отметин, как от веревки. Но подохла она от многочисленных ударов меча в горло. Один клинок ночных эльфов так и остался торчать из твари.

Поблизости они нашли еще двух солдат. Тела этих искусных воинов были растерзаны в клочья. Иллидан в недоумении нахмурил брови. Раз ночным эльфам удалось сразить обоих чудищ, то где же выжившие?

Немного спустя они их нашли.

Один солдат сидел у дерева с оторванной рукой. Огромную рану ему попытались залатать, но тщетно. Весь забрызганный кровью, он смотрел перед собой, но не видел никого из солдат, сжимая рог в единственной оставшейся руке. Рядом лежал еще один выживший, если так можно сказать: у него отсутствовала половина лица, а одна нога была так скручена и переломана, что сложно и вообразить. Он тяжело дышал, едва вздымая грудь.

– Ты! – Лорд Гребень Ворона опустился к эльфу с рогом. – Смотри на меня!

Выживший медленно закрыл глаза и с трудом открыл вновь, смотря теперь на его благородие.

– Это все? Еще кто-нибудь остался?

Раненый солдат открыл рот, но не смог выдавить из себя ни звука.

– Рол’тарак! Осмотри его раны! Дай воды, если нужно!

– Да, милорд!

– Остальным разойтись! Сейчас же!

Иллидан остался с Гребнем Ворона, с опаской наблюдая за тем, как солдаты выставляют по периметру дозорных. Мертвые тела товарищей и трех колдунов не вселяли в них надежду.

– Говори! – кричал Гребень Ворона. – Приказываю тебе! Кто это сделал? Бежавший пленник?

Тут окровавленный солдат издал истерический смешок, чем отпугнул Рол’тарака.

– Н-не видел его, м-милорд! – отвечал раненый. – Его, н-наверно, тоже с-сожрали!

– Так это дело лап этих чудищ? Этих гончих?

Солдат кивнул.

– Что случилось с Лунными Стражами? Почему они этого не остановили? Ведь даже днем…

И вновь раненый солдат рассмеялся:

– М-милорд! Колдуны были с-слишком легкой д-добычей…

Собравшись с силами, солдат поведал его благородию, что произошло. Они преследовали бежавшую тварь и его сообщника. Отряд ехал лесом, следуя за ними по следам даже в туманную и солнечную погоду. И хотя солдаты не видели самих преступников, они были уверены, что рано или поздно настигнут их.

Затем вдруг они наткнулись на первое чудище.

Никто раньше не видел ничего подобного. Даже мертвая, эта тварь наводила ужас на ночных эльфов. Харго’тен, глава колдунов, почувствовал в них магию. Он приказал всем оставаться на месте, пока он осматривает труп чудища. Никто его не ослушался.

– Противоестественная тварь, – объявил Харго’тен, слезая с пантеры. – Тир’кин, – обратился он к одному из Лунных Стражей, – я хочу, чтобы ты…

В этот момент на него набросилось второе чудище.

– Оно явилось из-за деревьев, м-милорд… и направилось… прямо к Харго’тену! Одной л-лапой оно убило его п-пантеру, а затем…

У колдуна не было ни единого шанса спастить. Прежде чем пораженные эльфы могли что-то сделать, чудище впилось ужасными щупальцами в грудь и голову Харго’тена, словно пиявка. Ни один ночной эльф не слышал ранее, чтобы кричали так, как кричал лидер Лунной Стражи. У них на глазах он весь сморщился и иссох, и свирепое четырехлапое чудище отбросило его чахлое тело.

Оправившись от ужаса, ночные эльфы атаковали тварь, желая отомстить за смерть Харго’тена. Увы, они слишком поздно осознали, что третье чудище совсем близко. Нападающие стали жертвами – две демонические твари застали их врасплох.

Результаты этого побоища новоприбывшие могли видеть своими глазами. Лунные Стражи быстро погибли: ослабевшие волшебные способности сделали из них легкую добычу. Дела у солдат были не многим лучше, но, по крайней мере, их клинки имели хоть какой-то эффект против демонов.

Под конец рассказ выжившего становился все менее последовательным. Из его бормотания лорд Гребень Ворона и Иллидан смогли разобрать лишь то, что раненый солдат и три его товарища сплотились на этом самом месте.

Рол’тарак поднял голову.

– Вновь потерял сознание. Боюсь, он больше не очнется.

– Сделай все возможное, чтобы облегчить его страдания. Проверь также, как там другой, – его благородие нахмурил брови. – Я хочу еще раз взглянуть на первое чудище. Колдун, иди со мной.

Иллидан последовал за Гребнем Ворона назад. Два солдата покинули пост, чтобы сопроводить их. Прочие продолжили осматривать местность, тщетно пытаясь отыскать других выживших.

– Что скажешь? – спросил предводитель Иллидана. – Ты когда-нибудь встречал подобное?

– Никогда, милорд… но я не Лунный Страж и не посвящен во все их тайные знания.

– Хорошую же службу сослужили им эти знания! Харго’тен всегда был слишком самоуверен. Как и почти все Лунные Стражи.

Иллидан лишь неопределенно хмыкнул.

– Вот и оно…

Чудовище даже после смерти выглядело так, будто пыталось вытащить клинок из горла. Несмотря на открытые раны, падальщиков поблизости не было, даже мух. Казалось, сам лес отвергал мертвое чудище.

Гребень Ворона скомандовал двум солдатам:

– Осмотрите дорогу, которой мы ехали. Выясните, продолжается ли след, за которым мы следовали. Я все еще намерен поймать этого зеленокожего варвара… Особенно теперь!

Солдаты уехали, а Иллидан и его благородие спустились с пантер. Лорд обнажил клинок. Ночным саблезубам было не по себе от ужасного трупа, поэтому эльфы отвели их к прочному дереву неподалеку и привязали.

Вернувшись к чудищу, лорд Гребень Ворона встал на колено.

– Ну и жуть! Я в жизни не встречал таких смертоносных тварей… – он приподнял кожаное щупальце. – Любопытный отросток. Та тварь его использовала, чтобы иссушить Харго’тена. Что думаешь об этом?

Стараясь не отвернуться от мерзкого щупальца, которым тыкал в него предводитель, Иллидан выпалил:

– Вампирическая природа, милорд. Некоторые создания пьют кровь, а это чудище питается магической энергией, – сказав это, он обернулся. – Второе щупальце вырвано.

– Да, так и есть. Скорее всего, другим зверем.

Пока его благородие продолжал свой жуткий осмотр, Иллидан задумался: как же это чудище умерло? По словам солдата, первая тварь уже была мертва. Юный ночной эльф быстро сообразил, что сразить ее могли только Малфурион и Брокс… А судя по следам физической борьбы, сделал это, скорее всего, могучий орк.

В стороне пантеры скалили зубы, не желая стоять рядом с чудищем. Иллидан старался не отвлекаться на их шипение – все его внимание было сосредоточено на брате. Они видели тела лишь эльфов из первого отряда и второго из трех чудищ, но…

Тут же сообразив, Иллидан выпалил:

– Лорд Гребень Ворона! Мы ведь не обнаружили следов…

Рык саблезубов стал еще громче. Иллидан почувствовал, что позади кто-то есть.

Он бросился в сторону и столкнулся с ничего не подозревающим предводителем. Оба упали наземь, причем Иллидан распластался на лорде Гребне Ворона. Меч его благородия вылетел из его рук и теперь был вне досягаемости.

Налетевшая на Иллидана тварь, огромная и вооруженная когтями, пронеслась над трупом сородича.

– Что, во имя… – только и вымолвил Гребень Ворона. Ночные саблезубы рвались в бой, но привязанные поводья не пускали их.

Иллидан оправился первым. Он поднял взгляд и увидел, что адская тварь готовится к следующему удару. Даже вид мертвого чудища вызывал страх – что говорить о живой твари, которая теперь на него нападала! Иллидан едва не бежал с поля боя в ужасе.

Но тварь не стала на него набрасываться. Вместо этого жуткая гончая расправила щупальца на спине. Перед глазами Иллидана встали сухие оболочки тел могущественных Лунных Стражей.

Пока отростки, раскрыв свои пасти, тянулись к ночному эльфу, алча его магии, его тела, у него включился инстинкт самосохранения. Припоминая вырванное щупальце, Иллидан тут же разработал план атаки.

Он не пытался нападать в лоб, зная, что от этого мало проку: чудище просто поглотит заклинание и, возможно, истощит его силы. Вместо этого Иллидан решил направить заклинание на клинок лорда Гребня Ворона, лежавший вне поля зрения адской твари.

Меч ожил, быстро поднялся в воздух и стал вращаться, набирая скорость. Иллидан направил клинок в спину чудища, чтобы обрубить ему отростки-паразиты.

С поразительной точностью вращающийся меч пролетел вдоль плеч клыкастого чудовища и срезал щупальца, точно коса – траву.

С безумным воем собакоподобная тварь затряслась, разбрызгивая по спине и плечам густую зеленую жидкость. Потом зарычала, остановив беспокойный взгляд на том, кто так жестоко ее ранил.

Теперь, когда ничто уже не угрожало его силам, Иллидан, ободренный успехом, направил клинок Гребня Ворона обратно. Чудище бросилось на него, но ночной эльф лишь злобно улыбнулся. Силой, берущей начало в его силе воли, он вонзил меч поглубже в жесткий череп твари.

Атака прекратилась. Тварь неловко оступилась, ее жуткие глаза стали стеклянными. Огромная гончая сделала два быстрых шага в сторону Иллидана… и безвольно рухнула наземь.

Юный ночной эльф был невероятно истощен, но очень доволен и горд собой. Почти не колеблясь, он сделал то, чего не смогли три Лунных Стража. Но о том, что он вынес урок из их ошибок, Иллидан думать не желал. Важно было лишь то, что он в одиночку сразил демона.

– Прекрасно сработано! – тяжелый удар по спине едва не повалил его на побежденного противника. Пока Иллидан старался вернуть равновесие, лорд Гребень Ворона обошел его, чтобы по достоинству оценить проделанную работу. – Потрясающая контратака! Избавиться от главной угрозы и нанести смертельный удар, пока враг пытается вернуть превосходство! Великолепно!

Упершись ногой в плечо демона, он стал вытаскивать клинок. Со стороны дороги к ним спешили два солдата, а далеко позади Иллидана кричали остальные, осознав, наконец, опасность.

– Милорд! – крикнул один из солдат. – Мы слышали…

Рол’тарак тоже бежал к ним:

– Лорд Гребень Ворона! Вы сразили одно из чудищ! Вы не ранены?

Иллидан ожидал, что Гребень Ворона присвоит победу себе – в конце концов, именно его оружие торчало из головы врага, – но вместо этого предводитель вытянул руку и указал на брата Малфуриона.

– Нет! Вот тот, кто, рискуя собственной жизнью, оттолкнул меня с пути чудища и устранил угрозу! Я не ошибся в тебе, Иллидан Ярость Бури! Ты сильнее дюжины Лунных Стражей!

От похвалы у юного ночного эльфа потемнели щеки. Годами ему говорили, что он станет героем, спасителем своего народа, годами он нес это тяжкое бремя… Но теперь Иллидан видел, в чем его предназначение… И все благодаря волшебству, которое он едва не отверг в пользу слабых заклинаний друидов, которым учил Кенарий.

«Я был глупцом, отрицая свое призвание, – понял Иллидан. – Мне никогда не предназначался путь Малфуриона. Даже в дневное время магия ночных эльфов подвластна мне…»

Эти мысли воодушевляли его. Он не чувствовал себя в своей тарелке, следуя пути брата. Какой легендарный герой следовал по стопам другого? Нет, у Иллидана был свой путь.

Солдаты – могучие, бывалые воины лорда Гребня Ворона – теперь смотрели на него иначе: в их взглядах читалось уважение.

– Рол’тарак! – позвал его благородие. – Сегодня удача мне благоволит! Я хочу, чтобы ты повел половину отряда дальше! Мы все еще можем нагнать преступника и его пособника! Идите!

– Да, милорд!

Рол’тарак собрал солдат, и когда они оседлали саблезубов, повел их в направлении, в котором, вероятно, бежали Малфурион и Брокс.

Иллидан уже не думал о брате, полагая, что, благодаря задержке здесь, у Малфуриона теперь достаточно времени, чтобы оторваться от преследователей. Теперь он думал о Тиранде. Она была бы довольна, узнав о задержке погони и о том, что лорд Гребень Ворона так высоко оценил его способности. Кстати, похоже, его благородие не закончил с почестями. Он подошел к своему спасителю, положив руку в перчатке на плечо другому ночному эльфу, и объявил:

– Иллидан Ярость Бури! Может, Лунная Стража и недооценивает твое мастерство, но я – не стану. Теперь ты один из солдат Крепости Черной Ладьи… и мой личный колдун! Таким образом ты равен по рангу Лунной Страже и не обязан подчиняться их приказам! Ты подчиняешься лишь мне и королеве, Святой Святых, Азшаре!

При упоминании королевы ночные эльфы почтительно прижали левую руку к груди и склонили голову.

– Это… честь для меня… милорд.

– Идем! Мы немедленно возвращаемся. Мне нужно собрать силы, чтобы доставить эти тела в Замок Черной Ладьи. Их тщательно изучат. Если нам грозит вторжение орды демонов, мы должны их изучить, а затем доложить обо всем ее величеству!

От радости Иллидан забылся и пропустил мимо ушей упоминание об Азшаре. А зря, иначе он бы призадумался, ведь именно из-за королевы Малфурион и навлек на себя гнев его нового покровителя. Брат настаивал, что именно ее безумные действия могут обернуться катастрофой для всего народа ночных эльфов.

Но сейчас Иллидан мог думать лишь об одном: «Наконец-то я нашел свое предназначение…»

13

«Силен волей, силен душой, силен телом…» – говорил могущественный воинственный голос у Ронина в голове.

«Великолепные качества… в другой ситуации…» – отвечал ему второй, более спокойный голос, но похожий на первый.

«Правда раскроется, – настаивал первый. – Я еще ни разу не терпел неудачи…»

Ронину казалось, что он покинул свое тело, но где он теперь оказался, не знал. Ему казалось, что он где-то между жизнью и смертью, между миром снов и явью, между тьмой и светом… Ничто не казалось ни верным, ни ложным.

«Довольно! – вмешался третий, знакомый ему голос. – Хватит с него! Верните его мне… пока…»

Вдруг Ронин пришел в себя на поляне Кенария.

Солнце стояло в зените, хотя человек не мог сказать, действительно ли сейчас полдень, или это лишь иллюзия. Ронин попытался встать, но тело снова не слушалось его.

Послышался звук шагов, и небо заслонил рогатый Владыка Леса.

– Ты выносливый, волшебник Ронин, – бормотал Кенарий. – Ты удивил того, кто редко удивляется… и что еще важнее, ты не выдал своих секретов, каким бы глупым не оказался этот поступок.

– Мне нечего… рассказать… вам. – Ронин удивился, что язык его слушался.

– Это мы еще посмотрим. Мы выясним, что стало с твоим спутником и почему ты здесь, хотя и не должен быть здесь, – выражение лица полубога смягчилось. – Но пока оставлю тебя, отдыхай. Ты это заслужил.

Он взмахнул рукой… и волшебник уснул.

* * *

Крас и сам хотел бы знать, где находился. Пещера, в которой он проснулся, не вызывала у него никаких воспоминаний. Он не чувствовал, чтобы поблизости было живое существо, в том числе и его рода, и это тревожило. Неужели часовой привел его сюда только чтобы избавиться? Он хотел, чтобы Крас сгинул здесь?

А угроза смерти действительно висела над драконом-магом. Боль и истощение разрушали его человеческую оболочку. Красу казалось, будто от него оторвали половину его сущности. Воспоминания по-прежнему не возвращались к нему, и он боялся, что со временем недуги станут только хуже… а времени у него не было.

«Нет! Я не стану отчаиваться! Только не я!»

С трудом встав на ноги, он осмотрелся. Ни орк, ни человек ничего бы не разглядели в этой темной пещере, а вот Крас видел все вокруг как при свете дня. Он видел огромные клыки сталактитов и сталагмитов, каждую трещину в стенах и даже крошечных слепых ящериц, шныряющих туда-сюда из щели в щель.

Но выхода он, к сожалению, найти не мог.

– У меня нет времени на все эти игры! – рявкнул он в пустоту. Его слова отозвались эхом, с каждым разом словно все больше насмехаясь над ним.

Он что-то упускал. Должна была быть причина, по которой он здесь оказался… но какая?

И Крас припомнил метод своего народа – метод, который для не-драконов показался бы поистине жестоким. Мрачная улыбка появилась на его лице, скрытом капюшоном.

Выпрямившись, маг, не моргая, медленно повернулся кругом. Одновременно он начал читать ритуальное приветствие на языке древнее, чем сам мир. Он повторил приветствие три раза, уделяя внимание мелочам, которые можно было узнать только от самого источника этого языка.

Если это не привлечет внимание его похитителей, то его уже ничто не привлечет.

– Это язык тех, кто установил небеса и землю на свои места… – прогремел голос. – Тех, кто создал нас.

– Должно быть, он один из нас, – сказал другой голос. – Не может быть, чтобы он был одним из тех…

– Мы должны узнать больше.

И вдруг они появились из воздуха перед крошечной фигурой… четыре огромных красных дракона сидели вокруг Краса, величественно сложив позади исполинские крылья. Драконы взглянули на мага, будто он был лакомым кусочком.

Впрочем, если они рассчитывали поразить его примитивные чувства, то они вновь ошиблись.

– Определенно один из нас, – пробормотал грузный самец с огромным гребнем. Он фыркнул, послав клуб дыма в сторону Краса.

– Потому я и привел его с-с-сюда, – с досадой заметил дракон поменьше. – И потому, что он веч-чно ноет.

Окруженный дымом, Крас непринужденно повернулся к нему:

– Будь у тебя чутье, данное тебе создателями, ты бы узнал меня и понял, что мое дело срочное! Тогда нам не пришлось бы в такой спешке бежать из царства Владыки Леса.

– Я вс-се ещ-ще не уверен, с-стоило ли тебя приводить с-сюда.

– А где мы?

Все четыре дракона слегка отпрянули в удивлении. Теперь заговорила одна из двух самок:

– Если ты один из нас, кроха-дракон, то ты должен знать это место так же хорошо, как свое гнездо.

Крас вновь посетовал на пробелы в памяти. Это могло быть лишь одно место.

– Так я в домашних пещерах? В царстве моей любимой Алекстразы, Королевы Жизни?

– Ты сам хотел здесь оказаться, – напомнил ему дракон поменьше.

– Вопрос в другом, – вмешалась другая самка. Она была моложе и изящнее остальных. – Пройдешь ли ты дальше?

– Он сможет пройти, куда пожелает, – вмешался другой голос. – Если ответит мне на простой вопрос.

Четыре дракона и Крас повернулись в сторону, где вдруг появился пятый, очевидно более зрелый дракон. В отличие от двух самцов, у этого дракона был внушительный гребень, идущий от вершины головы вниз, через плечи. Вновь прибывший выглядел изрядно крупнее самого большого из четырех драконов, а его когти были размером с Краса.

Несмотря на необъятные формы и явное превосходство, глаза у него были проницательные и мудрые. Теперь дальнейшая судьба Краса зависела от него.

– Если ты, несмотря на облик, один из нас, ты должен знать, кто я такой, – пробормотал дракон.

Маг стал копаться в воспоминаниях. Конечно, он знал, кто это, но никак не мог вспомнить имени дракона. Он напряг тело, кровь закипала в жилах, пока он продирался сквозь туман сознания. Крас знал, что если не обратиться к великану по имени, его навсегда прогонят, и он так и не сможет предупредить своих сородичей об опасности.

И наконец, с титаническим усилием, он смог вымолвить имя, которое он знал, как свое собственное:

– Ты Тиранастраз… Тиран Мудрый… супруг Алекстразы!

Он с заметной гордостью произнес имя и титул красного дракона, так что тот даже громко, почти по-человечески усмехнулся:

– Ты действительно один из нас, но я все еще не могу пропустить тебя. Тот, кто принес тебя сюда, назвал мне твое имя, и тут должна быть ошибка, ибо в нашем роду у каждого дракона свое неповторимое имя.

– Никакой ошибки, – настаивал дракон-маг. – Я все объясню.

Супруг Алекстразы потряс головой, пустив дым из ноздрей:

– Нам известно твое объяснение… Оно кажется слишком невероятным, чтобы оказаться правдой! Ты говоришь, что провалился в царство Ноздорму Безвременного, но он не мог допустить такую небрежность!

– У него просто спутались мысли, – вступил в разговор страж из леса. – Один из нас, за это я ручаюсь, но его ранили – случайно или по злому умыслу.

– Возможно, – сказал Тиранастраз и удивил драконов, опустив голову на землю перед Красом. – Но, назвав мое имя, ты ответил на вопрос! Ты из нашей стаи, а потому имеешь полное право ступить в самые дальние углы этого логова. Идем! Я отведу тебя к тому, кто разрешит этот вопрос, к тому, кто знает стаю и каждого из ее детей! Узнав тебя, она узнает правду.

– Ты отведешь меня к Алекстразе?

– И ни к кому иному. Забирайся ко мне на шею, если можешь.

Несмотря на истощение, Крас забрался на дракона. Его подгоняла не только возможность получить помощь, но и возможность вновь увидеть свою возлюбленную, даже несмотря на то, что та может его не узнать.

Огромный дракон вез Краса через длинные туннели и залы, которые тот знал, но не помнил. Время от времени некоторые воспоминания оживали, но магу всегда их было недостаточно. Даже когда они встречали других драконов, Крас их не узнавал, хотя когда-то он знал каждого.

Как жаль, что он был без сознания, когда страж привез его сюда! Пейзаж, окружающий оплот красных драконов, мог пробудить его память. К тому же что может быть величественнее эпохи, когда драконы полновластно правили Азеротом? Вновь увидеть крутые высокие горы, сотни пещер в склонах, через которые можно было попасть в царство Алекстразы. С тех пор прошло много времени, и Красу было жаль, что Век Драконов кончился.

«Возможно, мне удастся убедить ее… и она позволит мне в последний раз полюбоваться землями драконов снаружи… прежде чем она решит мою дальнейшую судьбу».

Огромное тело Тиранастраза беспрепятственно проносилось по ровным высоким пещерам. Крас почувствовал муки ревности, потому что вот он здесь, летит к своей возлюбленной, вынужденный предстать перед ней в жалком теле смертного. Он любил младшие расы, проводил среди них много времени, но теперь, когда на кону стояла его жизнь, Крас предпочел бы принять свою подлинную форму.

Впереди они увидели яркое теплое свечение. Его красное мерцание согревало душу и тело Краса. Он вспомнил детство, вспомнил, как учился жить в небе так же, как и на земле. Воспоминания проносились у него в голове, и впервые за все его пребывание в этой эпохе дракон-маг чувствовал себя собой.

Они прибыли к источнику величественного света – входу в просторную пещеру. Склонившись перед входом, Тиранастраз опустил голову и пробормотал:

– С твоего позволения, любовь моя, моя жизнь.

– Всегда, – отозвался нежный, но могущественный голос. – Всегда для тебя.

И вновь Крас почувствовал ревность, но он знал, что говорящая любила его так же, как и дракона, доставившего его сюда. Королева Жизни равно любила как своих супругов, так и весь свой род. По правде, она любила каждое создание в мире, и именно эта любовь удерживала ее от истребления тех из них, кто угрожал остальным. Крас нарочно не упомянул об этом Ронину, ведь дракон-маг был почти уверен: ходу истории можно не навредить, лишь убрав отсюда то, чего здесь быть не должно.

Чтобы спасти будущее, Алекстразе, возможно, придется убить и его, и человека.

Когда они с Тиранастразом вошли, Крас перестал думать о том, что может случиться, ибо он узрел ту, что всегда будет повелевать его сердцем и душой.

Поразительное тепло проникало в каждую щель, каждый угол этой огромной залы. Оно исходило от самой королевы драконов. Алекстраза была самой величественной в своем роде, она в два раза превосходила размерами дракона, на котором сидел Крас. Несмотря на величину, в ней чувствовалась врожденная нежность. Маг смотрел, как Королева Жизни осторожно кладет хрупкое яйцо на отдушину подальше от жара собственного тела.

Ее окружали яйца, множество яиц. Они принадлежали к последней кладке, и достаточно обильной. Довольно крупные – каждое в фут высотой, но такие крошечные по сравнению с той, кто их отложил. Крас насчитал три дюжины яиц. Из них вылупится не больше половины, и не больше половины от вылупившихся детенышей выживут и станут взрослыми, но такова была участь драконов: суровое начало, за которым следует чудесная, славная жизнь.

Вокруг благоденствовали растения, которые обычно не растут в подобных условиях, тем более под землей. По стенам взбирался плющ, по земле тянулись ковры из фиолетовых флоксов. Золотые лилейники украшали гнезда, а подле Алекстразы росли розы и орхидеи. Каждое растение бурно цвело, подпитываемое величием Королевы Жизни.

Кристально-чистые ручьи протекали вдоль пещеры, проходя недалеко от пасти дракона, дабы та могла испить воды, когда пожелает. Спокойное журчание завершало картину.

Тиранастраз опустил голову так, чтобы Крас мог с него слезть. Не отрывая взгляда от Алекстразы, дракон-маг ступил на каменный пол и преклонил колено.

– Моя королева…

Но она смотрела на огромного дракона, привезшего Краса сюда.

– Тиранастраз… не оставишь ли ты нас ненадолго?

Не сказав ни слова, дракон покинул пещеру. Королева Жизни взглянула на Краса, но ничего не сказала. Он стоял перед ней, преклонив колено, в ожидании, что она признает его.

Не в силах больше молчать, Крас вздохнул:

– Моя королева, свет мой, может ли быть, чтобы ты не узнала меня из всех существ?

Прежде, чем ответить, она осмотрела его сквозь полуопущенные веки.

– Я знаю, что чувствую, я знаю, что ощущаю, и потому я серьезно размышляла над историей, которую ты всем рассказал. Я уже приняла решение, но сперва… Есть еще один, кого затрагивает эта ситуация, и его величественное мнение мне так же важно, как мое собственное. А вот и он!

Из другого прохода появился взрослый самец лишь немногим меньше Тиранастраза. Дракон тяжело ступал, будто каждый шаг давался ему с трудом. Длинный, с побледневшей алой чешуей и утомленным взглядом, он сперва показался гораздо старше супруга Алекстразы. Но потом маг понял, что дело было не в возрасте, но в некоем недуге.

– Ты… звала меня, Алекстраза?

Едва дракон заговорил, как у Краса в голове вдруг все перевернулось. Он оступился и в страхе попятился от дракона.

Королева Жизни заметила его реакцию, хотя она больше смотрела на дракона.

– Да, мне нужно твое присутствие. Прости, если для тебя это слишком утомительно.

– Нет… ничего, что я бы ни сделал для тебя, любовь моя, свет мой.

Она указала на мага. Тот стоял как молнией сраженный.

– Это… как ты себя зовешь?

– Кор… Крас, моя королева. Крас.

– Крас? Крас, значит… – ее позабавил выбор имени. Она вновь повернулась к хворому гиганту. – А это, Крас, один из моих наиболее любимых подданных, мой новый супруг, у которого я теперь всегда ищу совета. Будучи одним из нас, ты о нем, наверное, слышал. Его имя – Кориалстраз…

* * *

Они ехали петляющей лесной тропкой. Наконец, Малфурион пришел к заключению, что они оторвались от погони. Он нарочно выбрал путь, проложенный по горной местности, где ночной саблезуб оставит меньше следов, надеясь, что преследователи собьются с пути. Так было дольше до места, где он встречался с Кенарием, но Малфурион решил, что это предпочтительнее. Он все еще не знал, чего ожидать от Владыки Леса, когда тот узнает, что сделал его ученик.

Приближаясь к месту встречи, Малфурион замедлил бег кошки. Брокс неуклюже сделал то же самое.

– Останавливаемся? – прорычал орк, осматриваясь вокруг и не видя ничего, кроме деревьев. – Здесь?

– Почти. Еще несколько минут. Скоро мы увидим дуб.

Несмотря на то что цель была уже близка, ночного эльфа все больше тревожило что-то. Раз ему показалось, будто за ними кто-то следит, но, оглянувшись, он не видел ничего, кроме тихого леса. Его беспокоило осознание того, что назад дороги уже не было. Если Лунная Стража опознает Малфуриона, его будут чураться – худшее наказание для ночного эльфа, не считая смерти. Его народ отвернется от него, для них он будет мертв. Никто не поможет ему, никто даже смотреть на него не станет.

Даже Тиранда и Иллидан.

Он усугубил тяжесть своих преступлений, оставив преследователей с демоном, которого Брокс назвал зверем Скверны. Если тварь навредила им или даже убила кого-то, у Малфуриона не было ни единой надежды как-то поправить ситуацию… Более того, на нем лежала ответственность за жизни невинных. Что теперь с этим делать? Единственным выходом было бы вернуть Брокса Лунной Страже… а затем в Крепость Черной Ладьи.

Наконец они увидели дуб, и Малфурион на время отвлекся от размышлений о растущих проблемах. Другой в этом дереве увидит просто дерево, но Малфурион видел перед собой древнего стража, который дольше многих прочих служил Кенарию. Высокое древо с прочным стволом и морщинистой корой было свидетелем того, как вырос весь этот лес. Оно пережило многих своих собратьев и видело тысячи поколений животных, что здесь жили.

Древо узнало Малфуриона: листья на его широкой кроне задрожали, хотя ветра не было. Это был древний язык деревьев, и ночной эльф гордился, что Кенарий научил его понимать их.

– Брокс… Вынужден попросить тебя об услуге.

– Я должен тебе. Спрашивай.

Указывая на дерево, Малфурион сказал:

– Спешься и иди к дереву. Дотронься ладонью до ствола там, где кора особенно морщиниста.

Орк, совершенно не понимая, почему от него этого требуют, подчинился, потому что так сказал Малфурион. Передав ночному эльфу поводья, Брокс побрел к стражу. Огромный воин присмотрелся к стволу и положил могучую руку на то место, куда указал Малфурион, а потом, повернув голову к спутнику, пробурчал:

– Теперь что…

От удивления он рыкнул. Его рука погрузилась в кору, будто та оказалась грязью. Брокс чуть было не выдернул ее, но Малфурион приказал ему сохранять спокойствие.

– Не сопротивляйся! Просто стой! Оно изучает тебя. Руку может пощипывать, но не более.

Он не стал объяснять: пощипывание было связано с тем, что корневые усики стража проникали в плоть орка. Дуб изучал Брокса, временно становясь его частью. Растение и животное слились воедино. Теперь дуб всегда будет помнить Брокса – неважно, сколько времени пройдет.

Вена у орка на шее яростно пульсировала – то был признак растущей тревоги. Надо отдать ему должное: Брокс стоял так же спокойно, как и дуб, уставившись на то место, куда провалилась его рука.

Вдруг он отступил – рука освободилась так же быстро, как и провалилась в дерево. Брокс пошевелил рукой, проверил пальцы и даже вроде как пересчитал их.

– Путь свободен, – объявил Малфурион.

Брокс взобрался на кошку, и они с ночным эльфом поехали дальше. Проезжая мимо стража, Малфурион почувствовал, что в воздухе что-то незначительно изменилось. Если бы им не было дозволено продолжать путь, они с Броксом так и бродили бы вокруг да около и не нашли бы поляну. Лишь с позволения Кенария можно отыскать тропу за стражами.

Они продвигались дальше, и окружение заметно поменялось. Повеял прохладный ветерок. По веткам деревьев прыгали птички и пели. Сами деревья радостно потрясали листьями им вслед, отдельно приветствуя ночного эльфа, который понимал их язык. Оба беглеца почувствовали себя здесь уютно; Малфурион даже заметил на суровом лице орка некое подобие улыбки.

Густой лес встал у них на пути. Брокс взглянул на Малфуриона, тот указал, что пора спешиться. Они слезли с кошек, и Малфурион повел орка узкой, едва заметной тропой сквозь деревья. Они шли несколько минут, прежде чем выйти к залитой светом поляне, поросшей высокой мягкой травой и яркими цветами.

Поляна Владыки Леса.

Но посреди цветов в центре поляны стоял не Кенарий. Сидящий мужчина, увидев их, вскочил, его необычный взгляд был прикован к Броксу – будто он знал, кто перед ним стоит.

– Ты… – пробормотал незнакомец, обращаясь к зеленокожему воину. – Ты не должен быть здесь…

Брокс воспринял его слова превратно:

– Я пришел с ним, волшебник… и твоего разрешенья мне не нужно.

Но фигура с огненными волосами – из какого народа он был, Малфурион не знал – затряс головой и пошел на орка, но, дойдя до границы цветочного круга, остановился. Он с любопытством взглянул на цветы, которые, в свою очередь, обратились к нему, будто изучая. Затем незнакомец в капюшоне выпалил:

– Это не твое время! Ты не должен здесь быть!

Он поднял руку. Ночной эльф принял этот жест за угрозу. Припомнив, что Брокс назвал незнакомца «волшебником», Малфурион приготовил собственное заклинание, полагая, что в этом священном месте силы друида окажутся сильнее магии пришельца.

Вдруг в небесах загремело, и легкий ветерок превратился в бурю. Брокса и Малфуриона отбросило назад на несколько шагов, а волшебника с силой подбросило в воздух подальше от кольца цветов.

– Я не потерплю подобного в своем святилище! – объявил голос Кенария.

Неподалеку от цветочного барьера суровый ветер взметал в воздух листья, пыль и прочую мелочь, разбрасывал их повсюду, превращаясь в вихрь. Небольшой ураган быстро разрастался и набирал мощь, в то время как листья и прочая мелочь образовывали высокую фигуру.

Когда ветер успокоился, Кенарий ступил вперед, чтобы осмотреть Малфуриона и остальных.

– От тебя я ожидаю лучшего, – спокойно обратился он к ночному эльфу. – Но настали странные времена, – добавил он и посмотрел на Брокса. – И, видимо, чем дальше – тем хуже.

Орк с вызовом зарычал на Кенария, но Малфурион быстро заставил его замолчать.

– Это Владыка Леса, полубог Кенарий… Тот самый, к которому я обещал тебя привести, Брокс.

Брокс немного успокоился и затем указал на волшебника в капюшоне.

– А этот? Тоже полубог?

– Он часть загадки, – ответил ему Кенарий. – Как, впрочем, и ты, по всей видимости.

Фигуре в круге цветов он добавил:

– Ты его узнал, друг Ронин.

Волшебник ничего не ответил. Полубог разочарованно покачал головой:

– Я не желаю тебе зла, Ронин, но сейчас происходит слишком много неправильных вещей, о которых я беспокоюсь. Ты и твой пропавший спутник, а теперь и вот этот…

– Его зовут Брокс, – подсказал Малфурион.

– Вот этот по имени Брокс, – поправился Кенарий. – Еще одно существо, подобного которому я никогда не видел. И как, мой ученик, Брокс оказался здесь? Подозреваю, есть история, тревожная история, которая все объяснит.

Ночной эльф кивнул и тут же стал рассказывать, как освободил орка, беря на себя ответственность за каждую оплошность. О Тиранде и Иллидане он упомянул лишь вскользь, но от старого и более мудрого, чем его ученик, Кенария правды было не скрыть.

– Я сказал, что судьба разведет вас с братом по разным путям. Думаю, вы уже идете разными дорогами, понимаешь ты это или нет.

– Я не понимаю…

– Об этом в другой раз.

Полубог вдруг обошел Малфуриона и Брокса и устремил взгляд на лес. Деревья на краю поляны в тревоге зашелестели листьями. Кенарий продолжил:

– А времени у нас мало. Вам лучше приготовиться… и тебе тоже, Ронин.

– Мне? – выпалил волшебник.

– Что это, шан’до?

Малфурион чувствовал ярость деревьев. В солнечном небе вновь загрохотало, снова поднялся ветер. Тень упала на величественный лик Кенария – до того густая, что даже Малфуриону стало тревожно за учителя.

Владыка Леса вытянул руки вперед, будто пытаясь охватить что-то, чего никто не видел.

– На нас напали… Боюсь, даже я не смогу вас защитить.

* * *

Даже одна-единственная гончая Скверны могла преследовать его лучше любого зверя или всадника, чуя не запах своей добычи, но магию в его руках. Энергия магии и колдовства была для нее пищей, наравне с кровью и плотью… а гончие Скверны, как известно, ненасытны.

Смертные не смогли бы заметить магию сторожевого древа, но демон смог. Тварь жадно вцепилась в такую неподвижную добычу, быстро забив своими чудовищными щупальцами по дубовой коре. Дуб, как мог, сопротивлялся своему неожиданному противнику, пытаясь обвить корнями лапы демона, но тот легко уклонялся. Ветви древа обрушились на монстра с высоты, но не могли пробить его толстой шкуры.

Когда все это не сработало, из глубины дуба раздался странный воющий звук. Он становился все сильнее и выше, и вскоре большая часть живых существ уже не смогла бы его услышать.

Но для зверя Скверны этот звук был словно агония. Демон заскулил, пытаясь спрятать свою морду, но все же упорно не выпускал стража из своей хватки. Это было противостояние воли…

И демон победил. Иссушенный, лишенный своей магии, дуб увядал, умирал, и не выдержал. Древо погибло – так же, как ранее отдали свои жизни Лунные Стражи, – на посту, защищая путь, который они успешно охраняли тысячелетиями.

Гончая Скверны тряхнула головой, затем втянула воздух перед собой. Ее щупальца жадно потянулись вперед, но демон остался на месте. Поглотив древнюю магию сторожевого древа, тварь выросла в размерах и теперь была почти в два раза больше прежнего.

Затем началась метаморфоза. Зверя окружила густая, непроглядная тьма, поглотила его полностью. Внутри, демон изворачивался и искажался во всех направлениях, словно пытаясь сбежать от самого себя. И чем дальше, тем лучше у него это получалось. Одна голова, две, три, четыре… затем пять. Каждая из них растягивалась все сильнее, тянулась и тянулась. За головами последовали толстые шеи, массивные плечи, мускулистые тела и лапы.

Пожрав мощную магию древнего стража, одна гончая Скверны превратилась в стаю. Ушедшее на это огромное усилие сперва ослабило получившихся демонов, но спустя какие-то мгновения они пришли в себя. Знание того, что впереди их ждало больше пищи, больше силы, гнало тварей вперед.

Словно единое целое, звери Скверны бросились в сторону поляны.

14

«Ты воистину достойный слуга, – сказал лорду Ксавию Великий. – Твоя награда будет безгранична… все твои желания будут исполнены… все, что ты хочешь… все, кого хочешь…»

Уставившись искусственными, немигающими глазами, ночной эльф преклонил колено перед окутанным огнем порталом, упиваясь многочисленными обещаниями величия из уст бога. Среди новых прислужников Великого он заслужил самое большое расположение, и ему были обещаны невообразимые силы после того, как путь будет открыт.

И чем дольше Высокорожденные не могли справиться с этой задачей, чем дольше задерживалось прибытие бога, тем больше росло недовольство советника.

Это недовольство разделяли с ним еще двое. Во-первых, королева Азшара, как и Ксавий, жаждавшая того дня, когда все несовершенные формы жизни будут стерты с лица ее мира. Лишь ночные эльфы – причем, лучшие из их расы, – должны были остаться, чтобы править новым раем. Она, конечно же, не знала, что, будучи столь мудрым, Великий сделает ее супругой Ксавия, но советник рассчитывал, что любые несогласия сойдут на нет, стоит их чудесному богу рассказать ей об этом.

Вторым, в ком кипело недовольство отсутствием хоть каких-то успехов, был исполин Хаккар. Не расставаясь с двумя гончими Скверны, лежащими у его ног, Псарь всегда пребывал среди чародеев Высокорожденных, указывая на ошибки в их заклинаниях, и сам вкладывал в них свою мощь везде, где это было возможно.

Но даже с его знаниями тайной магии хоть каких-то самых небольших успехов они сумели добиться лишь сейчас. Еще трое, наконец, присоединились к Хаккару с его питомцами среди ночных эльфов. Три рогатых гиганта с алым взглядом. В кого-то они вселяли лишь ужас, но лорд Ксавий не мог не восхищаться ими. Не менее трех метров в высоту, они возвышались над Высокорожденными, которые и сами были выше двух метров.

Такими были избранники бога, благословленные им воины, чьей единственной задачей было воплощать в жизнь его волю любой ценой – даже ценой собственной жизни. Даже выглядя на удивление тонкими и худыми для своего роста, эти закованные в бронзовую броню фигуры запросто управлялись с массивными, длинными щитами и пылающими булавами. Они беспрекословно слушались любого данного им приказа и относились к советнику с не меньшим уважением, чем к Хаккару.

А вскоре таких воинов должно было прибыть еще больше. Даже сейчас, сделав шаг назад, Ксавий увидел, как вспыхнул портал. Он распустился, разросся, заполняя узор, над которым он завис, и все раздувался.

Еще один Страж Скверны, как Хаккар называл этих достопочтенных воинов, возник из портала. Шагнув в мир смертных, вновь прибывший воин склонил грозную голову перед Повелителем Гончих, а затем перед Ксавием. Хаккар знаком приказал воину присоединиться к предыдущим трем, а потом, повернувшись к Ксавию, указал на четверку.

– Великий исссполняет свое первое обещщщание, лорд эльф! Повелевайте ими! Они к любым вашим уссслугам!

У Ксавия был идеальный приказ для Стражей.

– Как они стали подарком мне, так станут и идеальным подарком королеве! Я прикажу им стать почетной стражей Азшары!

Повелитель Гончих одобрительно кивнул. Они оба знали, насколько важно угодить королеве ночных эльфов. Как и то, чего тайно желал советник.

– Вам лучше предсссставить этот подарок сссамому, лорд эльф! Работа продолжится, пока вассс не будет, я проверю это сссам!

Ксавию весьма понравилась идея вручить подарок лично. Поклонившись Хаккару, советник щелкнул пальцами и вышел из башенной палаты. Он точно знал, где можно найти в это время Азшару.

Все это время Повелитель Гончих пристально смотрел на ночного эльфа своим пылающим, словно окаменевшим взглядом.

* * *

Хотя ее лорд-советник в последнее время отдыхал совсем немного, проводя почти каждую ночь без сна, Азшара, будучи королевой этих земель, имела право и привилегию спать столько, сколько пожелает. В конце концов, она должна была быть идеальна во всем, особенно когда речь шла о красоте. Так что владычица ночных эльфов обычно уделяла весь день сну, совершенно избегая жестокого, палящего солнечного света.

По этой причине тот факт, что одна из ее покорных служанок посмела войти в покои госпожи, сначала вызвал у Азшары недовольство. Служанка быстро рухнула на колени перед круглым королевским ложем, занимавшим почти всю комнату. За окружавшим его занавесом из тончайшего шелка юную девушку оказалось практически не видно.

Томным, медлительным жестом руки Свет Огней дала знак, что служанка может говорить.

– Владычица, простите свою покорную слугу, однако лорд-советник просит аудиенции. Он утверждает, что у него для вас нечто интересное.

Азшара не могла представить ничего, что сейчас заставило бы ее покинуть постель, даже ради лорда-советника. Поджав губы, она раздумывала, не отослать ли ей Ксавия. Ее серебряные волосы водопадом рассыпались по подушкам.

– Пусть он подождет пять минут, – наконец, проговорила она, уже искусно принимая грациозную позу. Досконально зная вкусы Ксавия, королева знала и то, как лучше всего ими воспользоваться. Возможно, советник и считал, что превосходит своего монарха, но, будучи женщиной, она превосходила любого мужчину. – Затем пусть войдет.

Служанка не задавала вопросов о решении хозяйки. Прищурившись, Азшара проводила ее взглядом, а затем грациозно потянулась, уже продумывая, как подойти к беседе со своим верховным советником.

* * *

Служанка вернулась в беспокойстве. К тому моменту Ксавий уже ожидал несколько минут. Не поднимая головы – а значит, и не показывая выражения лица, – она сопроводила лорда через массивные, украшенные искусной резьбой дубовые двери, ведущие в личные покои королевы.

Лишь несколько раз до этого Ксавий смел явиться сюда, в самое личное святилище владычицы ночных эльфов. Он догадывался, чего ожидать. Азшара будет стараться выглядеть идеальной, непогрешимой, соблазнительной, при этом словно и не догадываясь, какая она со стороны. Это была игра, которую она вела, причем – весьма умело. Но советник был готов. Он превосходил своего монарха во всем.

Как и следовало ожидать, королева ночных эльфов предавалась отдыху на своем ложе, заложив одну руку за голову. Неподалеку стояли на коленях две служанки в шелковых нарядах. На серебряном столике рядом с королевой можно было увидеть изумрудную бутыль для вина, и, как было понятно по наполовину опустошенному кубку, она уже успела насладиться его богатым вкусом.

– Мой дорогой лорд-советник, – сказала Азшара с придыханием. – Должно быть, ты хочешь рассказать мне что-то чудовищно важное, раз запросил аудиенции в такой час. – Тонкая сверкающая простыня окутывала ее изящную фигуру. – Поэтому я постаралась принять тебя так скоро, как только могу.

Ксавий приложил кулак к сердцу и встал на колено. Глядя в белый мраморный пол, лорд-советник ответил:

– Свет Огней, Заветное Сердце Народа, я благодарю за уделенное мне время и прошу прощения, что беспокою тебя сейчас. Однако у меня есть весьма интересный подарок – дар, воистину достойный королевы ночных эльфов, королевы всего мира. Позволь мне явить его?

Он поднял взгляд и понял, что заинтересовал ее. Даже за вуалью глаза королевы не могли спрятать ни ее растущее любопытство, ни ее предвкушение. Азшара повернулась в постели. Простыня все так же идеально облегала ее тело.

– Ты вызвал мой высочайший интерес, дорогой Ксавий. Я дарую тебе честь представить мне этот подарок.

Поднявшись и выпрямившись во весь свой немалый рост, советник повернулся к двери и щелкнул пальцами.

Снаружи раздался испуганный вздох, затем еще две служанки ворвались в комнату в надежде, что хозяйка утешит и защитит их. Нахмурившись, Азшара села, почти позволив простыне соскользнуть, хоть и не совсем.

Четыре грозных воина вошли в покои королевы парами, плечом к плечу. Они были настолько велики, что им пришлось пригнуться, чтобы не поцарапать дверной проем своими рогами. Войдя, Стражи Скверны выстроились в линию, держа щиты перед собой и высоко подняв булавы в знак приветствия.

Азшара подалась вперед.

– Что это за создания? – спросила она в абсолютном восхищении.

– Они ваши, моя королева! Защищать вашу жизнь – вот их долг и единственный смысл существования! Ваше величество, я представляю вам вашу новую стражу!

Он понял, что действительно угодил ей. Великий пришлет еще множество божественных воинов, но эти четверо оказались здесь самыми первыми, и они были для нее. Это играло огромную роль.

– Как чудесно, – проговорила Азшара и вытянула руку в сторону служанки. Та немедленно подала королеве ее одеяние. Остальная прислуга выстроилась в ряд перед своей хозяйкой, пряча ее от взглядов Ксавия и Стражей Скверны так, что видно было только ее голову. – Какой достойный подарок. Я принимаю его.

– Я рад, что вы довольны.

Слуги отступили назад. Уже облаченная в полупрозрачное платье цвета инея, королева Азшара поднялась со своего ложа. Точно просчитанными шагами она приблизилась к исполинским воинам и пристально рассмотрела каждого. Подол ее одеяния тянулся вслед за королевой по мраморному полу. В свою очередь, Стражи Скверны стояли настолько неподвижно, что их можно было принять за статуи.

– Это все?

– Со временем их будет больше.

Она нахмурилась:

– Так мало, хотя прошло так много времени? Как к нам придет сам Великий, если мы можем призвать лишь столь малую часть его войска за раз?

– Мы черпаем из Источника столько сил, сколько можем, о великая королева. Нужно учитывать несовместимые потоки, реакции извне, влияние других заклинателей по всему миру…

Словно ребенок, тянущийся к новой игрушке, Азшара дала своим пальцам едва коснуться пылающей брони одного из своих новых охранников. Раздалось тихое шипение. Королева отдернула пальцы, и ее идеальное лицо приняло на удивление довольное выражение.

– Тогда почему вы не отрезали Источник от вмешательств извне? Это сделало бы вашу задачу гораздо проще.

Лорд Ксавий уже открыл рот, чтобы объяснить, почему тонкости магии Высокорожденных не позволят этого, – и понял, что у него нет достойного ответа. В теории, предложение Азшары было практически гениальным.

– Вы воистину наша королева, – наконец прокомментировал он.

Золотые глаза повелительницы ночных эльфов нашли его собственные, и она впилась в лорда долгим взглядом.

– Конечно же, мой дорогой советник. На свете когда-либо была и когда-либо будет лишь… одна Азшара.

Ксавий кивнул, не в силах найти слова.

Королева прошла обратно к кровати, грациозно присев на край.

– Что-нибудь еще?

– Нет… пока нет, моя королева.

– Тогда мне кажется, что у тебя еще есть над чем поработать сейчас.

Получив приказ идти, лорд Ксавий низко поклонился монарху и, пятясь, вышел из ее покоев. Он не оскорбился ее воистину королевским тоном и отношением, и даже тем, как мастерски она овладела ситуацией – разве что, оказался слегка раздражен.

Отрезать Источник от помех…

Это было возможно. Если это не по силам самим Высокорожденным, значит, Хаккар направит их советом. Псарь точно должен знать, как лучше это сделать. Если пользоваться Источником смогут лишь эльфы во дворце, силой, которую Высокорожденные черпают из него, будет проще манипулировать, ее проще будет преобразовать…

То, через какой хаос придется пройти остатку их народа без Источника, – сущие мелочи.

* * *

– Он точно один из нас… Почему-то я знаю это наверняка, как знаю самого себя.

Возможно, это были самые ироничные слова, когда-либо произнесенные в истории. По крайней мере, так Красу казалось сейчас. Ведь их произнес не кто иной, как дракон Кориалстраз, недавно ставший новым супругом Алекстразы.

И не кто иной, как более молодая версия самого Краса.

Кориалстраз не узнал себя или, как минимум, не осознал этого. Тем не менее, тот факт, что Алекстраза не объяснила ему, кем на самом деле является их вновь прибывший гость, вызывал множество вопросов.

Один из вопросов, возможно, объяснявший все остальные, был связан с состоянием, в котором находился Кориалстраз. Хотя его память и была полна белых пятен, Крас сомневался, что мог забыть болезнь, от которой, судя по всему, страдало его более молодое воплощение в данный момент. Дракон выглядел намного старше своего возраста, и намного дряхлее. Он выглядел еще более старым, чем Тайран, который родился на века раньше Кориалстраза.

– Что еще ты можешь сказать о нем? – спросила Алекстраза своего супруга.

Дракон сощурился и уставился на Краса.

– Он старше. На самом деле, он очень старый. – Кориалстраз чуть склонил голову набок. – Что-то в его глазах… в глазах…

– Что в них?

Огромный самец дракона подался назад.

– Прости меня! Я совсем помешался! Я недостоин находиться в твоем присутствии в такое время! Мне следует уйти…

Но пока она еще не отпускала его:

– Посмотри на него, мой супруг. Я задам тебе последний вопрос. Зная о нем так мало, ты готов довериться его слову?

– Я… да, моя Алекстраза… я… готов.

Неожиданно с Красом произошло нечто любопытное. По мере того как драконы продолжали свою беседу о нем, он чувствовал себя все сильнее – сильнее, чем за все то время, что успел провести в прошлом. Не настолько сильным, как обычно, но все же почти таким, как и должен быть.

И это можно было сказать не только о Красе. Он заметил, что его более молодая версия, хоть говорил он об обратном, словно бы начала приходить в форму. Чешуе отчасти вернулась былая яркость, и двигаться Кориалстразу стало словно бы проще, чем до этого. Да и говорить он стал не на выдохе.

Алекстраза кивнула, услышав ответ супруга, и затем сказала:

– Что я и хотела услышать. То, что ты это чувствуешь, говорит мне о многом.

– Желаешь ли ты чего-то еще от меня? Моя сила выросла. Возможность пребывать с тобой рядом, быть полезным тебе явно воодушевила меня.

Улыбка, которую Крас так хорошо знал, озарила лицо Алекстразы:

– В тебе всегда говорит поэт, мой нежный Кориалстраз! Да… я желаю много большего. Я знаю, что будет трудно, но должна просить о твоем присутствии, когда буду представлять гостя другим Аспектам.

Она сумела изумить обе версии Краса. Более молодая заговорила первой, озвучив и удивление более старой:

– Ты хочешь собрать совет Пяти? Из-за него? Но почему?

– Потому что он рассказал нам историю, которую должны услышать и они. Историю, которую я рассказываю тебе сейчас… И после совета ты можешь поменять свое решение, готов ли ты ему поверить, или нет.

И вот, наконец, его молодая версия должна узнать правду. Крас собрался с духом, готовясь к потрясению Кориалстраза.

Но подобно тому, как он ранее озадачил Ронина, выбросив из своего рассказа не только часть правды, но и само упоминание того, кто он на самом деле, королева драконов рассказывала его историю сейчас. Она говорила о нарушении баланса и обо всем том, что Крас рассказывал дозорному, но о том, кем же является маг, не сказала ни слова. Для ее супруга Крас был не более чем еще одним из рода красных драконов, чей разум был разорван на куски чудовищными силами, что на него напали.

Сам Крас даже не предпринимал попыток раскрыть правду о себе. Перед ним стояла Алекстраза – его жизнь, его любовь. Пусть он и был для нее советником, все же Хранительница Жизни обладала мудростью Аспекта. Если она считала, что его молодая версия должна оставаться в неведении, то кем был Крас, чтобы ей перечить?

– Поразительная история, – пробормотал Кориалстраз. Его внешность и голос становились все лучше. – Я бы с трудом поверил ей из чьих-либо уст, кроме твоих, моя королева…

– Так что же, твое доверие ему угасло?

Глаза более молодого дракона встретились с глазами старого. Пусть Кориалстраз и не узнавал сам себя, он все же должен был чувствовать родственную душу.

– Нет… нет, мое доверие не угасло. Если ты считаешь, что его следует представить остальным… я должен уступить.

– И ты полетишь со мной?

– Но я – не один из Пяти… я – это всего лишь я.

Королева Жизни добродушно рассмеялась, и смех ее звучал особенно мелодично из уст дракона:

– А значит, ты настолько же достоин, насколько любой из нас.

Кориалстраз был заметно польщен:

– Если я столь же силен, как чувствую себя сейчас, я с радостью полечу рядом с тобой и предстану перед остальными Аспектами.

– Благодарю тебя… ни о чем больше я не прошу. – Она подалась вперед и ненадолго уткнулась в него носом.

В Красе всколыхнулась необычная ревность. Вот он как есть, смотрит на собственный момент близости с супругой, но все же это не его момент. Он захотел на какое-то мгновение поменяться местами с Кориалстразом, на единый миг ощутить, что снова стал истинным собой.

Бросив на супругу последний томительный взгляд, самец дракона повернулся и вышел из покоев. Когда кончик хвоста Кориалстраза пропал из виду в проходе, маг внезапно почувствовал головокружение. Слабость вернулась и нахлынула на него, заставив пошатнуться.

Он так и упал бы, но вдруг почувствовал себя в мягких объятиях чего-то массивного, чешуйчатого – хвост Алекстразы пришел к нему на помощь.

– Две части слились в единое целое… пусть лишь ненадолго.

– Я не… – мир вокруг Краса поплыл.

– Тебе было намного лучше в его присутствии, не правда ли?

– Д-да.

– Если бы Ноздорму был здесь… Он бы разобрался в этом лучше. Мне кажется… мне кажется, здесь, в земном мире, ни одно создание не может сосуществовать с самим собой. Я полагаю, что вы двое, будучи одним и тем же существом, черпаете одну и ту же жизненную силу. Когда вы вдалеке друг от друга, ваша сила делится пополам, но будучи совсем рядом, как только что, вы не истощаете друг друга так же страшно. Вы помогаете друг другу.

В безопасных объятиях Алекстразы Крас смог восстановиться достаточно, чтобы обдумать ее слова.

– Так вот зачем ты попросила его присутствия.

– Твоя история должна быть рассказана, и ты расскажешь ее лучше, если он будет рядом. Что касается твоего немого вопроса, почему я не раскрыла ему правду… Все из-за того, что может потребоваться, дабы спасти ситуацию.

На последних словах в ее тоне послышалась зловещая печаль, что подтвердило подозрения самого Краса.

– Ты думаешь, может дойти до такого, что одного из нас придется устранить из этого времени… даже если это будет значить смерть?

Гигантский дракон кивнул скрепя сердце:

– Боюсь, что так, любовь моя.

– Я принимаю такой выбор. Я знал, что так получится, с самого начала.

– Тогда нам осталось обсудить лишь один вопрос прежде, чем я свяжусь с остальными… вопрос того, что делать с человеком, прибывшим с тобой.

Хотя в душе он просил у Ронина прощения, Крас ответил без колебаний:

– Если это потребуется, он разделит мою судьбу. Ему тоже есть о ком заботиться. Ради них он отдаст свою жизнь.

Королева Жизни кивнула:

– Как я доверяюсь твоему мнению в том, что касается тебя, так я доверюсь и в том, что касается его. Если другие примут такое решение, он тоже будет устранен. – Черты дракона смягчились. – Но знай, что я буду навеки опечалена этим.

– Не вини себя, моя королева, моя любовь.

– Я должна связаться с остальными. Будет лучше, если ты дождешься меня здесь. Тут ты будешь не столь изнурен.

– Это честь для меня, моя королева.

– Честь? Ты мой супруг. Это меньшее, что я готова сделать.

Алекстраза хвостом направила его к части гнезда возле потока. В одной из естественных ложбин Крас и устроился, словно в гигантском кресле.

Двинувшись в сторону прохода, королева драконов замерла на мгновение и добавила с оттенком грусти в голосе:

– Надеюсь, тебя будет уютно среди яиц.

– Я буду осторожен, чтобы не задеть ни одно из них. – Крас, как никто, понимал ценность любого яйца.

– Я уверена, что ты будешь, любовь моя… особенно зная, что они твои.

Она оставила его без слов. Когда алый гигант пропал из виду, Крас обвел яйца взглядом. Будучи супругом королевы, он, конечно же, уже спаривался с ней. Многие из их детей успели достичь зрелости и стать гордостью их рода.

Он сжал руку в кулак и ударил по камню, игнорируя боль от такого глупого поступка. Хотя дракон-маг и рассказал своей возлюбленной немало, он все же утаил несколько самых важных фактов. Самым срочным было вторжение Пылающего Легиона. Крас боялся, что даже его королева, сколь бы мудрой она ни была, может не удержаться перед соблазном начать заигрывать с историей… а это может повлечь за собой ужасающие катастрофы.

Но, что еще хуже, Крас не имел возможности рассказать ей о будущем их собственного рода – будущем, которое сможет пережить лишь горстка их сородичей… Будущем, в котором большинство их детей из этого и других выводков погибнут, так и не получив шанса достигнуть полной зрелости.

Будущем, в котором сама Королева Жизни окажется рабом, а ее дети – боевыми псами на службе у расы захватчиков.

15

Гончие Скверны неслись по зачарованному лесу. По мере того как запах магии усиливался, они задирали морды все выше. Голод и задание гнали их вперед, и огромные звери рычали в нетерпении.

Но когда одна из тварей прыгнула через упавший ствол, ветви другого дерева рядом наклонились и оплели ее лапы. Другая гончая, мчавшаяся по тропе, внезапно поняла, что увязла во взявшейся из ниоткуда грязи. На пути третьей вырос колючий кустарник с шипами столь острыми, что они смогли проткнуть даже толстую шкуру демона, вызвав невероятную агонию.

Лес ожил, защищая себя и своих хозяев. Атака пятерых монстров увязла… но еще не провалилась окончательно. Огромные когти рвали на части ветви, опутывавшие зверей, почти вырывая их из деревьев. Одна из гончих спасла ту, что увязла в трясине, вытащив ее на твердую землю прежде, чем вновь двинуться вперед. Голод и ярость помогли той, что попалась в шипы, продраться сквозь кустарник, хоть и ценой кровавых порезов по всему телу.

Никто не смеет отбирать у охотников их добычу…

* * *

– Шан’до! В чем дело? – Полубог опустил на ученика пылающий взгляд и продолжил, без какого-либо упрека в голосе: – Те гончие, о которых ты говорил… они пришли за тобой сюда.

– За мной? Невозможно! Оставалась лишь одна, и то…

Брокс перебил их своим громыхающим голосом. От его слов не стало легче:

– Звери Скверны… в них темная магия. Где есть один… может быть и больше, если им есть, что сожрать… я видел такое…

– Мой добрый друг и сильный страж пал в бою с таким, – добавил Кенарий, вновь повернувшись к густым лесам, что лежали впереди. – Он был полон магии – древней магии, мощной магии. Из-за нее он оказался разве что уязвим к этому злу.

Орк кивнул:

– Тогда из одной их теперь стало много, – Брокс инстинктивно потянулся за спину, но его драгоценный боевой топор был утерян. – Мне нечем сражаться.

– Мы вооружим тебя. Быстрее, найди опавшую ветвь по длине любимого оружия. Малфурион, помоги мне.

Брокс бросился выполнять поручение. Он принес эльфу и полубогу массивную ветвь, и Кенарий велел положить ее перед Малфурионом.

– Преклони перед ней колени, мой ученик. И ты, воин. Малфурион, возложи руки на ветвь, потом позволь ему положить свои ладони на твои.

Когда все было сделано, Владыка Леса приказал им:

– Теперь, воин, очисти свое сознание от всего, кроме оружия. Думай только о нем! Время не ждет. Малфурион, ты должен открыть свой разум и позволить его мыслям коснуться твоих. Я направлю вас, когда все будет сделано.

Ночной эльф сделал, как было приказано. Он очистил разум, как когда-то учил его шан’до, затем попытался связать свое сознание с орком. В тот же момент первобытная сила бесцеремонно ворвалась в его мысли. Малфурион почти закрылся от нее, но затем успокоился. Он принял мысли Брокса и позволил представлениям о том, чего хотел воин, обрести форму.

– Ты видишь оружие, мой ученик? – послышался голос Кенария. – Ты ощущаешь его, чувствуешь его облик?

Малфурион чувствовал. Он также чувствовал отношение орка к своему оружию: что для Брокса это был больше, чем инструмент – подлинное продолжение самого воина.

– Направь свои руки, проведи ими по дереву и удерживай образ в своей голове. Следуй зову природы и придай ему желанную форму…

Ночной эльф повел пальцами по ветви. Ладони Брокса все еще оставались поверх его рук. Он почувствовал, что под его прикосновением дерево смягчилось и начало менять облик.

И под его руками возник массивный топор, сделанный полностью из дуба. Малфурион смотрел, как он обретает форму, испытывая наслаждение от того, что сотворил добротное оружие, почти как то, что он потерял, когда его схватили ночные эльфы…

Малфурион напрягся. Это были ощущения орка, а не его самого. В спешке оттолкнув их, он сосредоточился на последних деталях – изгибах рукояти, лезвии клинка.

– Вы справились с задачей, – вмешался Кенарий. – Возвращайтесь ко мне…

Ночной эльф и орк отпрянули друг от друга. На короткий миг они столкнулись взглядами, уставившись друг на друга. Малфурион гадал, успел ли Брокс испытать какие-то из его собственных мыслей, но зеленокожее существо не подавало вида, что произошло нечто подобное.

Между ними на земле лежала гладко отполированная копия топора, воссозданная так, как хотел Брокс, хотя даже сам ночной эльф сомневался, как такое оружие сможет выдержать больше пары ударов.

В ответ Владыка Леса протянул руки – и внезапно между ними оказался топор. Золотые глаза Кенария внимательно изучили оружие.

– Пусть он никогда не подведет тебя и всегда будет защищать своего хозяина. Пусть он будет подниматься лишь ради борьбы за жизнь и справедливость. Пусть он прибавит силы хозяину, а хозяин, в свою очередь, пусть сделает сильнее его.

По мере того как он говорил, топор окружило синее свечение. Свет словно впитался в дерево, добавив творению Малфуриона синее сияние.

Полубог протянул топор орку.

– Он твой. И хорошо тебе послужит.

С широко распахнутыми глазами седеющий орк принял подарок, затем махнул им из стороны в сторону, проверяя качество.

– Баланс… идеальный! Ощущается… словно продолжение моей руки! Но он ведь треснет…

– Нет, – перебил его Владыка Леса. – Помимо усилий Малфуриона, в нем теперь мое благословение. Ты поймешь, что он крепче любого оружия смертных. В этом можешь мне довериться.

Ночной эльф, в свою очередь, не стал трогать топор. Такого оружия, как у Брокса, он и не хотел. Даже зная, что демонические твари питаются магией и колдовством, Малфурион все же понимал, что с заклинаниями у него больше шансов, чем с каким-то оружием, с которым он не слишком умело управлялся. У него уже была пара идей, как прибегнуть к своим талантам и при этом не подставиться под удар врага.

А пока они трое готовились встретить приближающегося врага.

* * *

Кошмары из недавнего прошлого Ронина вновь явились, словно преследуя его, но теперь уже во плоти. Звери Скверны, предвестники Пылающего Легиона, уже оказались в мире смертных. Неужели за ними последуют бессчетные отряды рогатых пылающих воинов-демонов?

Крас успел вселить в рыжеволосого мага страх перед тем, что может случиться, если кто-то из них слишком сильно вмешается в прошлое. То, что сейчас покажется победой, может уничтожить будущее в том виде, в каком они его знали. Дабы не подвергнуть риску жизни тех, кого он любил, Ронин обязан был не вмешиваться.

Но в тот момент, когда первая гончая Скверны выскочила на поляну, все его благородные побуждения куда-то испарились.

Гром сопровождал полубога, когда он вышел навстречу демонам. Удары его копыт сотрясали землю, которая кое-где даже пошла небольшими трещинами. Он взмахнул руками, и, когда они встретились, сверкнула молния. А потом Кенарий обрушил на ближайшего демона нечто, что можно было принять за небольшое солнце. Возможно, полубог лишь проверял силы своего противника, а может, каким-то образом недооценил его выносливость, но, когда в ответ зверь Скверны выбросил вперед оба щупальца, вместо того, чтобы упасть замертво под ударом солнечной вспышки… алчущий демон попросту поглотил заклинание Кенария.

Зверь замешкался, замерцал… и внезапно на месте одной твари оказалось уже две.

Они бросились на хранителя рощи, вцепившись в него когтями в попытке иссушить его великую магию. Кенарий смог удержать первого демона, и тот забился в воздухе, словно безумный, пытаясь вцепиться в схватившую его руку. Но зубы второго вонзились полубогу в плечо, а щупальца потянулись к плоти. Три противника рухнули на землю в яростном противостоянии.

«Они так никогда не делали!» Ронин никогда не сталкивался с гончими Скверны лично, но он изучал их останки и прочел все, что было о них известно. Он слышал несколько разрозненных историй о том, что гончие могли делиться на несколько зверей, но лишь впитав достаточно магии, и даже тогда это был медленный и сложный процесс. «Наверно, дело в древней магии, которой владеют полубог и сам лес… она настолько мощная, что эти создания под ее влиянием стали еще ужаснее…»

Ронина бросило в дрожь от осознания того, что он всегда полагался прежде всего на магию. Да, он мог сражаться в ближнем бою, но у мага не было оружия, и он сомневался, что сейчас Кенарий смог бы найти что-то для него. Кроме того, против этих существ его навыков в обращении с мечом уж точно будет недостаточно. Ронину была необходима его магия.

Когда Кенарий впервые явил его и Краса перед кругом, Ронин понял, что не способен произнести ни одного заклинания. Владыка Леса наложил на его разум заклятие, так что сила обоих «гостей» была под контролем. Однако Ронин почувствовал, что Кенарий снял это заклятие в тот момент, когда осознал, в какой опасности они все. Полубог не хотел навредить магу – во всех своих действиях он исходил лишь из безопасности своего леса и своего мира.

Но даже ослушайся Ронин наставлений Краса, он не мог придумать, как его вернувшиеся силы могли бы помочь сейчас. Демоны будут только рады поглотить его магию, иссушить его до капли – так же, как они иссушили столь много магов в будущей войне с Легионом.

Звери теснили своих противников, все ближе подбираясь к Ронину. Он сжал кулаки, готовый произнести слова силы.

Но все же… все же Ронин не вмешивался.

* * *

Пока Кенарий сражался с одним из демонов и его двойником, еще две твари бросились на Брокса. Массивный воин встретился с ними лицом к лицу, издав такой боевой клич, что одна гончая замешкалась. Орк воспользовался этим и нанес врагу удар. Зачарованный топор глубоко вонзился в переднюю лапу зверя Скверны, разрубив кости так легко, словно орк рассекал воздух. На землю полилась гнилостная зеленая жидкость, которая заменяла кровь многим демонам. Трава зашипела, словно под кислотой.

Раненый зверь жалобно взвизгнул и рухнул на бок, но это не остановило вторую тварь, которая бросилась на орка. Брокс, пытаясь восстановить равновесие после замаха, едва успел спастись от броска, ударив тяжеловесному монстру в грудь концом рукояти топора.

Удар выбил из чудовища весь воздух, но едва ли смог замедлить его. Демон обрушился на Брокса всей своей массой, едва не раздавив его.

Что до ночного эльфа, зверь, с которым он бился, жадно пытался дотянуться до него алчущими щупальцами. Малфурион сосредоточился, пытаясь мыслить, как Кенарий, и вспоминая все, чему его учил полубог касаемо того, что в природе надо видеть как оружие, так и соратника.

Вспомнив, как явился им сам полубог, Малфурион сотворил из вездесущего ветра ревущий ураган, который тут же закружил демоническую громадину. Раскрывшиеся жилистые щупальца беспорядочно метались вокруг в поисках магии, но заклинание Малфуриона разве что придало мощи собственным силам ветра, так что зверю было почти нечего поглотить.

Взмахом правой руки ночной эльф попросил у окружающих деревьев дар в виде любых листьев, которые им не жаль отдать. Ему нужны были лишь самые крепкие, но срочно и в больших количествах.

И деревья откликнулись. С крон окружающих стражей посыпались сотни листьев, с каждого столько, сколько они могли отдать. Малфурион тут же призвал еще одно дуновение ветра, чтобы направить листья в сторону вихря.

Внутри вихревой воронки зверь Скверны все продолжал неумолимо рваться вперед, к намеченной им жертве. Ураган отвечал на каждый из его настойчивых шагов, удерживая демона в центре.

Листья ворвались в вихрь. Их становилось все больше, и они кружились все быстрее. Сначала зверь не обратил на них внимания, ибо для такого могучего чудища был нипочем какой-то мусор на ветру. Но затем острый край первого листа рассек его морду, и пролилась кровь.

Разъяренный демон хлестнул лапой по ранившему его листу, но в ответ получил лишь еще больше порезов на лапах, морде и теле. Ветер усилился в десятки раз, края каждого листа превратились в наточенные лезвия, и любое их прикосновение оборачивалось новой раной. Из тела демона потекла вязкая зеленая жидкость, пропитав его шкуру и даже залив глаза.

В схватке с напавшими на него гончими Кенарий отдалился от соратников. На завывания демонов Владыка Леса отвечал ничем не уступающим величественным ревом. Схватив вцепившегося в него зверя за переднюю ногу, Кенарий одним движением сломал ему кость. Демон заскулил, и его щупальца отпустили жертву, в припадке боли замолотив по воздуху.

На какой-то момент избавившись от одной угрозы, Кенарий занялся второй. Лицо его вселяло пугающее благоговение, в глазах бурлила ярость. И вдруг они вспыхнули светом, который окутал демона, удерживаемого полубогом. Щупальца истекающей слюной твари потянулись к этому свету, жадно упиваясь им и почти требуя еще.

Но зверь столкнулся не просто с магом или чародеем. Окружив себя грозной синей аурой, Кенарий не прекращал своей атаки. Он насытил чудовище, дал ему то, чего оно хотело… но слишком быстро и в таком огромном количестве, что демон не мог впитать в себя все.

Зверь Скверны раздулся, словно мех для воды, который наполнили слишком быстро. На какой-то момент показалось, что сейчас он разделится… но зверь уже поглотил слишком много силы и не мог с ней справиться.

Чудовищная гончая взорвалась, и ошметки ее зловонной плоти усеяли поляну.

* * *

Пока что Ронину везло, и ни один из демонов не напал на него. Он оставался в центре круга в надежде на то, что его сила избавит мага от необходимости пускать в ход собственные способности.

Ронин увидел, как Брокс отбился от почти раздавившего его чудовища. Несмотря на то, что противников было два, закаленный воин, казалось, весьма успешно с ними справлялся. Но пока он наблюдал за Броксом, к магу пришло осознание пугающей мысли. Если они с Красом не смогут вернуться в свое время, то, как понимал Ронин, лучше для всех будет убить их обоих как можно скорее, чтобы не допустить дальнейших изменений истории, которые они могут повлечь. Однако ни один из них не рассчитывал, что в эту эпоху забросит и одинокого воина орков.

Уставившись в спину Броксу, Ронин задумался, не применить ли заклинание иного рода. В пылу битвы остальные могут и не заметить его, а одной угрозой для их временно́й линии станет меньше. Крас сказал бы, что это правильное решение, что Брокс опасен для самого существования мира даже больше, чем демоны. И все же рука замерла, и чародей загнал сформировавшееся в голове заклинание обратно в самые темные уголки сознания. Ронин почувствовал стыд. Народ Брокса оказался ценным союзником, и сейчас этот орк защищал не только себя, но и всех их, включая мага.

Все, что ранее говорил Крас, подталкивало Ронина быстрее разобраться с Броксом сейчас и беспокоиться о последствиях позднее. Но чем дольше он наблюдал за тем, как орк бьется плечом к плечу с ночным эльфом – в будущем представителем еще одной союзной расы, – тем больше сожалел, что на миг поддался безумию. Теперь его мысли казались магу не меньшим злодеянием, чем зверства, которые вытворял Пылающий Легион в его времени.

Однако Ронин больше не мог просто стоять и наблюдать…

– Прости, Крас, – пробормотал он, читая новое заклинание. – Мне правда жаль.

Глубоко вдохнув, облаченный в капюшон маг исподлобья уставился на одну из гончих Скверны, с которыми сражался орк. Он пытался вспомнить магические формулы, которые помогали ему ранее в сражениях с Плетью и другими нелюдьми на службе у Легиона. Сделать все надо так, чтобы у демона не осталось времени впитать силу заклинания.

Вдалеке, по правую руку от мага, Кенарий, наконец, сумел избавиться от оставшегося противника. Сломанная лапа демона беспомощно болталась, и он уже не мог удерживать хватку. Напрягая все мускулы, Кенарий прогнулся назад, занес тварь над головой и с торжествующим ревом бросил ее над вершинами деревьев, в замерший в ожидании лес.

Ронин произнес свое заклинание.

Он надеялся ударить зверя Скверны, на котором сосредоточился, иссушающей вспышкой и хотя бы ранить его, чтобы Брокс мог добить тварь. Но то, чего добился Ронин, превзошло все его ожидания.

Невидимая, громоподобная стена силы, заставившая сам воздух пойти рябью, возникла перед магом и, словно ветер, понеслась к своей цели. Двигаясь, она становилась все шире, в мгновение ока охватив всю поляну.

Стена прошла Брокса и ночного эльфа насквозь так, что они даже ничего не заметили, но трем бушующим демонам на ее пути она не дала пощады. Ярость, которую выпустил на волю Ронин, не оставила гончим Скверны времени среагировать и воспользоваться своими голодными щупальцами.

Словно мошкара посреди ревущего пламени, демоны обратились в пепел, когда их коснулась стена силы. Заклинание поглотило их с головы до хвоста, и на месте уничтоженных зверей, рассыпавшихся на куски, остались лишь облака пыли. Одна из гончих успела издать короткий вой, но единственным звуком, последовавшим за ним, было лишь завывание ветра, который развеял по небу останки неиствовавших демонов.

Поляну наполнила тишина.

Брокс выпустил топор из рук, совершенно не в силах поверить в увиденное, и широкий, усеянный клыками рот орка распахнулся сам собой.

Малфурион уставился на свои руки, будто они были как-то ответственны за произошедшее, а затем повернулся к Кенарию, решив, что у полубога есть ответ на его невысказанный вопрос.

Ронину пришлось моргнуть несколько раз, чтобы убедить самого себя, что он не просто увидел то, что увидел, но и сам сотворил это. С запозданием он вспомнил их короткую стычку с закованными в броню ночными эльфами, в которой Крас оказался пугающе слаб, а сам Ронин проявил способности, о которых никогда и не подозревал. Но наслаждение этой поразительной победой немедленно исчезло, когда сзади в тело Ронина вонзилась агония. Он чувствовал, будто его рвут на части изнутри, будто пытаются иссушить саму его душу…

«Иссушить?» Даже в невообразимых муках Ронин слишком хорошо понял, что произошло. Еще одна гончая Скверны незамеченной зашла с тыла и, повинуясь своей природе, отправилась искать источник магии, чтобы напасть.

Ронин вспомнил, что происходило с заклинателями, которых ловили демоны. Он вспомнил, какой страх вселяли их иссушенные останки, которые привозили в Даларан для исследований: словно от человека осталась одна шелуха.

И он должен был стать такой же шелухой…

Но даже сейчас, рухнув на одно колено, Ронин отказывался сдаваться. Если собрать всю силу, что осталась, он точно сможет сбежать от этого паразита!

«Сбежать…» В его охваченном болью сознании это слово стало центром мироздания. «Сбежать…» Все, чего сейчас хотел Ронин, было сбежать от агонии, отправиться куда-нибудь, где безопасно.

Через пелену страданий Ронин услышал смутные голоса орка и ночного эльфа. Страх за себя превратился в страх за них. Напившись его магией, зверь Скверны станет более чем опасен для обоих.

«Сбежать…» Все, чего Ронин хотел сейчас. Куда угодно…

И тут боль исчезла, уступив место глубокому, но умиротворяющему онемению, огнем распространившемуся по телу. Ронин был благодарен, что все так ошеломляюще быстро изменилось, и позволил онемению победить, охватить его всего…

Поглотить его полностью.

* * *

Далеко не в первый раз Тиранда проскользнула по тихим коридорам огромного храма – мимо бессчетных палат спящих послушниц, комнат для медитации и комнат для прихожан – и направилась к окну возле главного входа. Яркое солнце почти ослепило ее, но она все же заставила себя осмотреть площадь в поисках желаемого, даже если ничего не найдет.

Стоило ей лишь выглянуть, как лязг металла дал понять, что приближается стражница. Суровое лицо ночной эльфийки несколько смягчилось, когда она узнала ее.

– Снова ты! Сестра Тиранда… тебе правда нужно вернуться в покои и хоть немного поспать. Ты едва ли отдыхала в последние дни, а теперь и вовсе рискуешь собой. Твой друг будет в порядке. Я в этом уверена.

Стражница говорила об Иллидане, за которого Тиранда тоже беспокоилась, но на самом деле новоиспеченная жрица боялась, что когда Иллидан вернется, то будет сопровождать пленников – своего брата и незадачливого орка. Она не верила, что брат Малфуриона когда-либо сможет предать своего близнеца, но если бы беглецов настиг лорд Гребень Ворона, что осталось бы Иллидану, кроме как подчиниться?

– Я не знаю, что поделать. Я просто так беспокоюсь, сестра. Прошу, прости меня.

Дозорная улыбнулась с пониманием:

– Надеюсь, он понимает, насколько важен для тебя. Время твоего выбора стремительно приближается, не правда ли?

Эти слова задели Тиранду больше, чем она показала. С тех пор как троица освободила Броксигара, ее мысли и реакции весьма четко давали понять, кого избрало ее сердце, но она сама пока не могла в это поверить. Нет, она беспокоится за него, как за друга детства.

По-другому ведь и быть не может…

Раздался резкий лязг металла и шипение ночных саблезубов. Тиранда тут же бросилась мимо озадаченного стража и направилась к внешним ступеням храма Элуны.

Покрытый дорожной пылью отряд лорда Гребня Ворона выехал на площадь. Сам лорд, закутанный в плащ, казался вполне спокойным и даже слегка довольным чем-то, но на лицах его солдат было написано нечто зловещее. Они все время переглядывались, словно все делили некий пугающий секрет.

Ни Малфуриона, ни Броксигара видно не было.

Практически незаметный за фигурой лорда Гребня Ворона, Иллидан гордо покоился в седле. Из всего отряда он, казалось, был доволен больше всех. Впрочем, если он был рад тому, что не дал схватить брата, Тиранда уж точно не могла его осуждать.

Не осознавая, что она делает, молодая жрица спустилась на улицу. Заметив ее, лорд Гребень Ворона улыбнулся и указал на нее Иллидану. Бородатый командующий что-то прошептал брату Малфуриона, после чего поднял руку. Солдаты затихли. Иллидан и Гребень Ворона развернули своих саблезубов к девушке.

– Неужто к нам вышла самая прекрасная из послушниц Матери-Луны? – прогремел командующий. – Весьма любопытно, что ты ожидаешь нашего возвращения, несмотря на столь поздний час! – Он бросил взгляд на Иллидана, который едва мог не выдавать смущения. – Крайне любопытно, не находишь?

– Да, милорд.

– Мы должны направляться в Крепость Черной Ладьи, сестра, но, думаю, для вас двоих можно найти пару драгоценных минут, правда ведь?

Тиранда почувствовала, как ее щеки чуть потемнели, когда Кур’талос направил свою пантеру в сторону остальных. Иллидан быстро спешился, подошел к ней и взял ее за руку.

– Они в безопасности, Тиранда… а лорд Гребень Ворона взял меня под покровительство! Мы сражались с наводящей ужас тварью, я не дал ей напасть на него! Уничтожил ее собственными силами!

– Малфурион спасся? Ты уверен?

– Конечно, нет сомнений! – радостно ответил он, отметая все последующие вопросы о брате. – Разве ты не понимаешь: я наконец встретил свою судьбу! Лунная Стража попросту не обратила на меня внимания, но я прикончил монстра, который убил троих, включая одного из их старших колдунов!

Девушка хотела услышать какие-нибудь новости о Малфурионе и орке, но было ясно, что Иллидан слишком увлечен собственной удачей. Тиранда вполне понимала это, ведь она видела, как упорно и безуспешно ее друг трудился ради славы, которую ему прочили столь многие.

– Я так рада за тебя! Я боялась, что тебя не устраивали темпы обучения Кенария, но если ты с его помощью смог защитить лорда Кур’талоса там, где солдаты оказались бессильны, то…

– Ты не понимаешь! Я не использовал медленные, громоздкие заклинания, которые обожаемый шан’до Малфуриона постоянно пытался нам показать! Я воспользовался старой доброй магией ночных эльфов… днем! Это было потрясающе!

То, как скоро Иллидан отказался от друидической магии, не сильно удивило Тиранду. С одной стороны, ей было приятно, что он взял свое в этот решающий момент. С другой, это был очередной признак того, что близнецы отдалялись друг от друга.

Еще один вопрос, волнующий ее и без того встревоженную душу.

Лорд Кур’талос за спиной Иллидана вежливо откашлялся.

– Мне пора идти, Тиранда! – еще больше оживился брат Малфуриона. – Нужно узнать свое место в Крепости и помочь собрать отряд побольше для поиска трупов и тел чудищ!

– Трупов? – послушница помнила, что некоторые Лунные Стражи погибли от лап монстра, но сейчас она поняла, что вернулась только группа лорда Гребня Ворона.

Тиранда содрогнулась от этих ужасных мыслей… Особенно ее пугало то, что Малфурион тоже был там.

– Тиранда, разве ты не поняла? Другие существа истребили посланный в погоню отряд, уничтожили всех солдат до единого. – Иллидан практически ликовал, не обращая внимания на растущий испуг в глазах девушки. – Колдуны пали сразу, от них не было никакой помощи. Все бойцы пытались остановить монстров, но не преуспели. Из всего отряда выжили лишь двое. А я прикончил одну из тварей всего парой быстрых заклинаний! – он выпятил грудь. – Невзирая на то, что эти монстры поглощали магию!

Лорд снова кашлянул. Иллидан торопливо поднес руки Тиранды к губам и нежно поцеловал их, а затем прыгнул в седло ночного саблезуба.

– Я хотел быть достойным тебя, – вдруг пробормотал он. – И вскоре я стану таким.

Сказав это, Иллидан развернул кота и направился к ожидающему его капитану. Кур’талос дружески хлопнул его по спине, а затем оглянулся на Тиранду, кивнул в сторону близнеца Малфуриона и подмигнул.

Все еще оглушенная услышанным, девушка наблюдала за тем, как вооруженный отряд выехал в сторону Крепости Черной Ладьи. Перед тем как исчезнуть с площади, Иллидан в последний раз обернулся и обратил на подругу детства взгляд золотистых глаз. Тиранде не составило труда прочитать в них его желания.

Подобрав платье, она устремилась к храму, где встретила ту же стражницу, с которой говорила ранее.

– Прости, сестра! Невольно я услышала многое из сказанного. Оплакиваю жертв этой пустой вылазки, но также хочу поздравить тебя: твоего друга ждет великое будущее! Лорд Кур’талос, без сомнения, высоко оценил его способности, раз так быстро взял в свой отряд! Они подходят друг другу как нельзя лучше, правда?

– Нет… я так не думаю. – Поняв, как это прозвучало, Тиранда быстро добавила: – Прости меня, сестра, думаю, меня одолевает бессилие. Мне лучше вернуться в постель.

– Понимаю, сестра. Ты хотя бы знаешь, что тебя ждут сладкие сны…

Но, спеша оказаться в своей комнате, Тиранда сомневалась, что сны ее будут приятными. Да, она была рада слышать, что Малфуриону и Броксигару удалось спастись, и что никто не связывал произошедшее с учеником Кенария. Ее радовало и то, что Иллидан, наконец, обрел себя: она так боялась, что это никогда не случится. Но беспокоило ее сейчас одно: казалось, Иллидан решил для себя вопрос о них двоих, чего нельзя было сказать о ней самой. В этом уравнении по-прежнему оставался Малфурион, чувства которого лишь предстояло выяснить.

Конечно, все это зависело от того, продолжал ли Малфурион скрываться от всевидящей Лунной Стражи и лорда Кур’талоса. Если кто-то из них узнает правду, ему, скорее всего, будет грозить заточение в Черной Ладье.

А спасти оттуда собственного брата не под силу даже Иллидану.

* * *

Ни деревья, ни листва – ничто не смягчило падение зверя Скверны. Будучи поднятым в воздух полубогом, демонический пес уже никак не мог спастись.

Но удача капризна, и она распорядилась так, как не смог бы никто иной. Кенарий подбросил своего врага так высоко, как только мог, предполагая, что на этом все и кончится. Приземлится ли зверь Скверны на камни, на землю, ударится ли о верхушку могучего дуба – в любом случае, он тут же умрет.

Однако там, куда Владыка Леса забросил зверя, оказался водоем, да такой глубокой, что тварь не достала дна, хотя падала с большой скоростью.

Путь к поверхности оказался губительнее падения, но все же демону удалось выброситься на берег. Зверь Скверны отполз в тенистую лощину, чтобы отдохнуть там несколько минут; его передняя лапа безжизненно волочилась по траве.

Восстановив силы настолько, насколько позволяли раны, демон втянул ноздрями воздух в поисках определенного запаха. Обнаружив искомое, зверь тут же насторожился. Раненая тварь подалась вперед медленно, но уверенно поползла к цели. Даже на расстоянии она чуяла силу, излучаемую Источником Вечности. Там она обретет магию, необходимую для исцеления. Магию, которая восстановит даже изувеченную лапу.

Звери Скверны были не так просты, как считали Броксигар и Ронин, хотя они и сражались с ними. Ни одно существо, служившее Пылающему Легиону, не было лишено ума, за исключением, пожалуй, неистовых великанов, называемых Инферналами. Демонические псы были частью своего хозяина: что узнавали они, узнавал и Хаккар.

И от этой единственной выжившей твари Псарь многое узнает о тех, кто может встать на пути Легиона.

16

– Время пришло.

И появление Алекстразы, и ее заявление застали Краса врасплох. Дракон-маг так глубоко погрузился в свои мысли, что не придавал значение времени. Он и правда понятия не имел, как долго он ждал ее возвращения.

– Я готова.

Она наклонилась и подняла его к себе на шею. Плавно продвигаясь по туннелям, вырезанным веками полетов красных драконов, Алекстраза и Крас вскоре прибыли на ветреную площадку, с которой открывался вид на обширную область, сплошь затянутую облаками. То было королевство красных драконов, вид, от которого захватывало дух: горделивые вершины гор, увенчанные снежными шапками и окутанные бесконечными лоскутами тумана. Крас прекрасно понимал, насколько высока должна быть гора, где располагается дом его клана, чтобы большая часть облаков оставалась внизу. Осколки воспоминаний напомнили ему о величии земель, об огромных долинах, выточенных льдом и временем, о шершавых, неповторимых обликах каждой вершины.

Вдруг он пошатнулся. Разреженного воздуха не было достаточно для его слабеющего здоровья. Алекстраза поддержала его крыльями, не дав упасть.

– Наверное, тебе это не очень полезно, – ее голос звучал обеспокоенно, но Крас почувствовал прилив сил так же резко, как чуть не упал.

– Надеюсь… Я не опоздал.

Кориалстраз прислонился к другу, который поначалу выглядел почти так же, как сам маг несколько секунд назад. Но теперь самец дракона тоже задвигался так, как если бы он вдруг почувствовал неожиданный прилив энергии. Приблизившись, он забыл об измождении.

– Не опоздал. Ты еще хочешь совершить это путешествие?

– До этого момента я боялся, что не смогу… Но теперь, кажется, мне снова лучше.

Он переводил взгляд с Алекстразы на Краса и обратно, словно догадываясь о причинах внезапного прилива сил, но не желая это принимать.

Королева драконов перенесла Краса к своему супругу. Соприкоснувшись с собой в молодости, он почувствовал еще больший прилив сил. Прямой контакт с Кориалстразом позволил ему ощутить себя практически здоровым.

Практически.

– Ты готов? – спросил у него дракон.

– Да.

Алекстраза шагнула вперед, раскрыла огромные крылья и вынырнула из прохода. Сперва она опустилась пониже, потом скрылась за облаками. Кориалстраз подошел к краю пропасти, чтобы его крошечный пассажир смог насладиться поразительным видом огромной горной цепи, и тоже взлетел.

Сначала они потеряли несколько ярдов и даже достигли уровня облаков, но затем Кориалстраз поймал ветер, и они взмыли ввысь. Сквозь туман Крас видел, что Алекстраза была уже далеко впереди. Однако летела она достаточно медленно, так что супруг скоро догнал ее.

– Все в порядке? – проревела она обоим попутчикам.

Крас кивнул, Кориалстраз ответил утвердительно. Королева драконов устремилась вперед и больше не проронила ни слова.

Ощущение полета, пусть и в качестве пассажира, взбодрило мага. Он был рожден для этого, оттого ему было гораздо сложнее принять свое нынешнее состояние. Он был драконом! Одним из властелинов неба! За что же он приговорен к такому никчемному существованию?..

Они проносились мимо гор сквозь плотную пелену облаков, оставив под собой множество невиданных вершин. Смертный Крас замерзал, но сам того не замечал – настолько он был заворожен.

Два огромных дракона изящно облетели грозную вершину, затем нырнули в широкую долину посреди горной цепи. Крас пытался высмотреть что-то кроме рельефа, но не мог. Но все же почему-то ему казалось, что они были очень близки к цели.

– Держись крепче! – крикнул Кориалстраз.

Крас еще не успел спросить, зачем, как дракон начал резко снижаться по спирали. Потоки воздуха закручивались и дрожали, словно водная гладь пруда от броска камня. Поначалу Крас боялся, что вновь материализовалась аномалия, приведшая его в это время, но вскоре он отметил упорство, с которым дракон направился в сторону обеспокоившего его ездока зрелища.

Алекстраза, летевшая впереди, спокойно вошла в гигантское завихрение – и исчезла.

Древние воспоминания полезли из темной пропасти сознания Краса – воспоминания о тех временах, когда он, будучи драконом, прилетел сюда же. Крас собрался с духом, вспомнив ощущения, которые охватят его, когда Кориалстраз проследует за Королевой драконов.

И они проследовали.

Статический заряд покрыл каждый дюйм тела мага. Сокращались мышцы. Крас чувствовал себя частью самих небес, порождением грома и молний. Ему ужасно захотелось полететь самому. И все это для того, чтобы удержаться и не отпустить дракона, не слиться с облаками и ветром.

Это ощущение испарилось так внезапно, что Крас вцепился в Кориалстраза, чтобы не потерять равновесие. Он моргнул, ощутив сполна свою смертность, свое земное существование. Резкая смена панорамы так ошеломила Краса, что он не сразу заметил, что все вокруг стало абсолютно иным.

Теперь они парили внутри просторной, неописуемых размеров пещеры, настолько большой, что даже Алекстраза здесь казалась не больше комара. Сюда могли поместиться целые королевства со всеми землями и угодьями. И даже тогда осталось бы еще много свободного места.

Но это была не просто громадная пещера: некоторые черты – вернее, их отсутствие – выделяли ее среди всех прочих. Стены были гладкими, но изогнутыми и идеально ровными – если провести рукой по камню, не почувствуешь ни трения, ни сопротивления. И так до самого пола, который представлял собой огромный плоский круг безупречной формы, не требующей измерений.

Пол и вправду был единственной плоской поверхностью, стены же загибались кверху и внутрь, создавая своды и образуя единую сферическую камеру, которую отличало абсолютное отсутствие каких-либо минеральных наростов. Не было ни сталактитов, угрожающе свешивающихся с потолка, ни сталагмитов, вздымающихся снизу. Ни единой щели, ни трещинки. Никаких изъянов. Крас, наконец, вспомнил это место: то были Покои Аспектов.

Покои, что считались древними еще до появления на свет самих великих драконов.

Говорили, что именно здесь, в этом священном месте, Творцы создали мир, посадили его в землю и взращивали до тех пор, пока не настала пора разместить его в космосе. Даже Аспекты не могли оспорить правдивость этой легенды. Они сами не были уверены в том, встретились ли они где-то в мире смертных, ибо выхода отсюда не было – только один волшебный, случайно обнаруженный ими столетия тому назад. Все попытки пройти сквозь стены оканчивались полным провалом, так что Аспекты уже давно их оставили.

Загадочности пещере добавляло освещение: Покои заливал яркий золотой свет, повсюду было умиротворяющее сияние от неведомого источника. Крас припомнил, что экспериментально так и не удалось доказать, гаснет ли это сияние, когда камера пустеет, или же оно постоянно, однако всем входящим кажется, будто оно их приветствует, словно страж.

Пока Кориалстраз спускался, Крас вдруг осознал, что, несмотря на его расщепленную память, он очень ясно помнил это священное место. Что-то о Покоях Аспектов, что-то, что он никогда не забудет, не придаст забвению.

Два красных крылатых змея приземлились на каменный пол и огляделись вокруг. Несмотря на размеры пещеры, было понятно, что больше здесь никого нет.

– Вы говорили друг с другом? – поинтересовался Кориалстраз.

Хранительница Жизни покачала величественной головой:

– Только с Изерой. Она сказала, что поговорит с остальными.

– И я сделала все, что было в моих силах, – раздался глухой, но точно женский голос.

Чуть поодаль в воздухе возникло бледно-изумрудное облако. Оно так и не материализовалось, однако Крас смог разглядеть в нем черты хрупкой воздушной самки дракона размером почти с Алекстразу. Едва различимую фигуру окружала завеса тумана, однако можно было видеть, что глаза ее оставались закрытыми, даже когда она говорила.

Драконы склонили головы в знак почтения и приветствия.

– Я рада, что ты так скоро прилетела, милая Изера, – добавила Алекстраза.

Повелительница Сна, как еще знал ее Крас, поприветствовала троих в ответ. Она повернула к ним голову, и, хотя Изера не открывала глаз, Крас чувствовал на себе ее пронизывающий взгляд.

– Я прилетела потому, что ты моя сестра и мой друг. Ты бы не стала созывать собрания, не будь для этого веской причины.

– А что остальные?

– Я не смогла поговорить напрямую только с Ноздорму. Ты знаешь его. Я была вынуждена говорить с его подчиненным, который обещал довести все до сведения господина… сделать больше я не смогла.

Алекстраза кивнула в знак благодарности, но не смогла скрыть разочарования от услышанных вестей.

– Тогда, даже если прибудут все остальные, мы не сможем прийти к окончательному решению.

– Безвременный все еще может к нам присоединиться.

По-прежнему сидящего верхом на своей молодой ипостаси Краса расстроили дурные вести о Ноздорму. Он понимал всю сложность характера Безвременного: он и прошлое, и настоящее, и будущее… он – сама история. Среди прочих Аспектов Крас втайне хотел увидеть лишь его. Ноздорму вселял надежду, что шанс отправить двух заплутавших путешественников обратно в свое время еще остается, и все закончится мирно. В противном случае Крас вынужден был рассмотреть единственный оставшийся вариант: чтобы сохранить течение времени, Аспектам, возможно, придется убить его и Ронина.

Вдруг все озарилось яркими вспышками красных молний, и на землю быстро и яростно опустилась электрическая буря. Она полыхала грозными цветами, а затем расширилась и образовала огромную фигуру.

Когда догорели последние клочья энергии, на месте краткой, но мощной бури появился огромный сверкающий дракон, будто состоящий наполовину из хрусталя, наполовину – изо льда. Он выглядел довольно счастливым для дракона, как если бы сам получил чуть ли не большее удовольствие от созданного им же зрелища, чем остальные.

– Добро пожаловать, Малигос, – вежливо сказала Алекстраза.

– Как я рад видеть тебя, Хранительница Жизни! – добродушно рассмеялся сияющий исполин. – И тебя, мой ясный сон!

Изера молча кивнула, по морде ее пробежала улыбка.

– Как поживает твое королевство? – спросила красная королева.

– Лучше и мечтать нельзя! Наполнено светом, цветом и молодостью!

– Наверное, творцам стоило сделать тебя Хранителем Жизни, а не Магии, Малигос!

– Интересная мысль! Надо как-нибудь обсудить! – он вновь рассмеялся.

– Тебе нехорошо? – спросил Кориалстраз Краса, который при виде Малигоса остолбенел от ужаса.

– Я в порядке, просто усаживаюсь поудобнее.

Он, крохотный, был рад, что Кориалстраз не мог видеть выражения его лица. Чем больше Крас наблюдал за Малигосом и слушал его, тем больше он сожалел о том, что вынужден скрывать правду о будущем даже от Аспектов.

«Что бы ты сказал, Хранитель Магии, если бы знал, какая судьба ожидает тебя? Предательство, безумие, королевство льдов, где нет никого, только ты один…»

Крас не мог вспомнить всего, что он знал о будущем Малигоса, но отрывки воспоминаний подсказывали масштаб грядущей трагедии – и все же он никак не мог предупредить сияющего змея.

– А это тот, ради кого мы сегодня собрались? – спросил Малигос, обратив на Краса свой сверкающий взгляд.

– Да, это он, – ответила Алекстраза.

Хранитель Магии принюхался.

– Он пахнет как мы, хотя это может быть еще и потому, что он сидит на твоем супруге. Не могу утверждать. Я вижу, что его окружает древняя магия. Он что, заколдован?

– Мы дадим ему слово, и он сам расскажет свою историю, – ответила Алекстраза, спасая Краса от дальнейших расспросов. – Но сначала должны прилететь остальные.

– Один из них уже на подходе, – объявила Изера.

Свод покрылся рябью, затем озарился мерцанием. Появилась громадная крылатая фигура. Прежде чем приземлиться, она описала по пещере два огромных круга. Воцарилось чинное молчание – каждый Аспект наблюдал, как приближается гигант.

Он был одним из крупнейших по размеру: крылатый исполин, черный как ночь, прекрасный и величественный, как истинный дракон с картины. По его спине и бокам бежали жилы чистого золота и серебра, а между чешуей мерцали алмазы и другие драгоценные камни – природное украшение его кожи. Он излучал первобытную силу, силу самого мира во всех начальных формах.

Черный дракон приземлился прямо перед остальными, величественно сложив за спиной сетчатые крылья, и глубоким, полнозвучным голосом произнес:

– Ты звала, и я пришел. Я всегда рад видеть свою подругу Алекстразу…

– И я приветствую тебя, дорогой Нелтарион.

До этого мига Крас изо всех сил старался не реагировать на присутствие Малигоса. Но теперь он прилагал все усилия, чтобы не трястись, не показывать ни малейшего чувства по поводу прилетевшего дракона. Но если раньше его реакция была связана со знанием горькой судьбы Хранителя Магии, то теперь Крас боялся за будущее всех драконов… и мира вообще, если, конечно, он выстоит в битве против Пылающего Легиона.

То был Нелтарион, Хранитель Земли. Крайне уважаемый другими Аспектами и, к тому же, близкий друг возлюбленной королевы Краса. Будь он красным драконом, она бы точно сделала его одним из своих супругов. Кроме того, с ним она чаще всего консультировалась, так как Хранитель Земли обладал острым, проницательным умом. Нелтарион ничего не делал, не продумав все последствия, и Крас, будучи более молодым драконом, в чем-то ему подражал.

Но в будущем, из которого пришел маг, даже самая мысль подражать Нелтариону была бы за гранью безумия. Хранитель Земли отказался от своей роли, от защиты королевства смерти, предоставленной ему другими Аспектами. Теперь он уверен, что корнем всех бед являются низшие расы, и что их следует уничтожить… равно как и тех, кто возьмется им помогать.

По представлениям Нелтариона, всем миром должны править драконы – черные драконы. Он был все сильнее одержим этой мыслью и совершал все более и более темные поступки, настолько ужасные, что вскоре черный дракон стал не меньшей угрозой для мира, чем демоны Пылающего Легиона. Наконец, другие Аспекты объединились против него, но к тому времени он уже успел пролить реки крови и посеять хаос.

Отвергнув свою предыдущую суть, Нелтарион отказался и от своего имени. Его бывшие союзники называли его именем, известным всем существам. Именем, ставшим синонимом зла.

Смертокрыл…

И вот он – Смертокрыл, Разрушитель, Черная Плеть – здесь, перед Красом. И все же маг-дракон никак не мог предупредить остальных. Даже зная, какую опасность представляет Нелтарион, он не мог точно вспомнить, с чего начнется катастрофа. Посеянное в рядах Аспектов недоверие в такой важный момент могло обернуться даже большей бедой, чем сам Хранитель Земли в будущем.

И все же…

– Я удивился, когда Изера, а не ты, пришла говорить со мной, – пророкотал черный дракон. – Ты здорова, Алекстраза?

– Да, Нелтарион.

Нелтарион оглядел сородичей.

– А ты, молодой Кориалстраз? Думаю, ты не в лучшей форме.

– Болезнь уже проходит, – почтительно ответил красный дракон. – Большая честь вновь видеть тебя, Хранитель Земли.

Они разговаривали, как добрые знакомые, и все же Красу удалось вспомнить, что, уже будучи Смертокрылом, Нелтарион едва ли узнает его. Ко времени войн с орками черный исполин уже будет до того безумен, что забудет всех своих друзей. Все, чем будет занят его ум – это продолжение его черного дела.

Но сейчас Хранитель Земли был еще Нелтарионом, другом. Он заглянул за шею Кориалстразу, заметив крошечную фигурку с надвинутым на лицо капюшоном.

– А, вот и ты. У тебя есть имя?

– Крас! – резко ответил маг. – Крас!

– Дерзкий малец! – весело сказал Нелтарион. – Думаю, Изера была права. Он точно дракон.

– И этому дракону есть, что рассказать, – добавила Алекстраза. Она взглянула на своды под потолком, на то место, откуда вошли они все. – Но я бы хотела дать Ноздорму еще немного времени прежде, чем мы приступим к делу.

– Дать Безвременному больше времени? – рассмеялся Малигос. – Забавно! Я не отпущу упрямца, пока не расскажу ему эту шутку.

– А потом будешь повторять ее время от времени, да? – откликнулся Нелтарион, обнажив в улыбке стройный ряд клыков.

Малигос рассмеялся еще громче. Он отошел в сторону с Нелтарионом, оживленно что-то обсуждая.

– Может, они и не братья по крови, – заметила Изера, проводив обоих закрытыми глазами. – Но по духу – уж точно.

– Хорошо, что Нелтарион всегда может поговорить с Малигосом, – согласилась Алекстраза. – Со мной он в последнее время почти не общался.

– Я тоже ощущаю некоторую дистанцию. Нелтариону не нравится вся эта история с ночными эльфами. Однажды он сказал, что у них грандиозные планы стать творцами, однако нет ни знаний, ни мудрости для этого.

– Может быть, он в чем-то и прав, – откликнулась Хранительница Жизни, коротко взглянув на Краса.

Магу становилось все более неловко под ее взглядом. Из них всех именно Алекстраза заслуживала предупреждения. Смертокрыл сделает так, что она станет рабом орков, чьи бойцовые псы принесут ее детей в жертву ради своего темного дела. Затем Смертокрыл воспользуется хаосом последних дней войн с орками, чтобы найти то, чего он действительно желал: яйца Хранительницы Жизни, которые позволят ему воссоздать свой род, истребленный в результате его бредовых замыслов.

«Где же проходит эта граница? – спрашивал себя Крас. – И когда ее до́лжно, наконец, перейти? Я не могу ничего рассказать про орков, о предательстве Хранителя Земли, о Пылающем Легионе… все, что я могу – это просто выложить достаточно фактов, чтобы подставить под удар себя и Ронина!»

В отчаянии он взглянул на одну из причин этой проблемы. Нелтарион весело болтал с Малигосом, который стоял спиной к другим драконам. Черный исполин выпрямил крылья и кивнул на какое-то замечание своего сверкающего собеседника. Будь они людьми, дворфами или представителями любой другой расы смертных, Аспекты выглядели бы так, словно пришли в таверну выпить эля в хорошей компании. Низшие расы считали драконов либо грозными чудищами, либо величавыми хранителями мудрости, хотя на самом деле их характеры были в чем-то такие же приземленные, как у крошечных существ, которых они охраняли.

Взгляд Нелтариона отвлекся от Малигоса и на секунду встретился со взглядом Краса.

И в этот миг Крас понял, что все, увиденное ранее на этом собрании, было просто игрой черного гиганта.

Хранитель Земли уже погрузился во тьму.

«Это невозможно, невозможно! – уверял себя Крас, едва сохраняя спокойное выражение лица. – Не сейчас!» Не может Нелтарион так скоро перевоплотиться в Смертокрыла, да еще и в такой важный момент. Аспекты должны держаться вместе, и не только противостоять грядущему нашествию, но и восстановить ход времени, нарушенный Красом и его бывшим учеником. Скорее всего, он ошибается насчет черного гиганта. Скорее всего, Нелтарион все еще один из славных защитников планеты смертных.

Крас проклинал свою слабую память. Когда же все-таки Нелтарион стал предателем? В какой момент он стал губителем всего живого? Суждено ли этому случиться сейчас, или же Нелтарион общался с союзниками, хотя его разум и начали захватывать темные мысли?

Маг не мог не разглядывать Хранителя Земли. Несмотря на свою клятву, Крас уже начал подумывать, что, возможно, придется нарушить правила. Как может навредить обличение злодея в рядах Аспектов? Как…

И снова Нелтарион отвел взгляд от собеседника… но на этот раз он не отрывался от Краса.

И только тогда Крас осознал: Хранитель Земли все понял по его глазам. Он знал, что один из присутствующих мог раскрыть эту страшную тайну.

Крас попробовал отвести глаза, но они словно приклеились к черному гиганту. Слишком поздно понял он причину тому. Почувствовав, что его вычислили, Хранитель Земли действовал быстро и решительно. И теперь он использовал свои силы против Краса, без труда подчинив его волю.

«Я не поддамся ему!»

Но, несмотря на желание высвободиться, он был все еще недостаточно силен для этого. Будь Крас чуть лучше подготовлен, он бы сразился с разумом Нелтариона, но внезапное открытие оставило его безоружным… чем и воспользовался черный дракон.

«Ты знаешь меня… но я тебя – нет».

Леденящий кровь голос раздался в его голове. Крас молился про себя, чтобы кто-нибудь заметил, что происходило между ними двумя, но, судя по всему, со стороны все выглядело обыденно. Поразительно, что даже его возлюбленная Алекстраза не догадывалась об ужасной правде.

«Ты станешь обвинять меня… ты покажешь им то, каким меня видишь… ты вселишь в них недоверие к старому другу… к брату…»

По словам Хранителя Земли было ясно, как глубоко он впал в безумие. Крас ощущал в нем бушующую паранойю и твердую уверенность в том, что только черный дракон знает, что пойдет на пользу миру. В глазах Нелтариона любой, кто представлял хоть малейшую угрозу его планам, был воплощением зла.

«Я не позволю тебе поведать эту подлую ложь…»

Крас думал, что дракон немедленно убьет его, однако, к его удивлению, тот просто отвел взгляд и вновь заговорил с Малигосом.

«Что за игры? – Маг-дракон недоумевал. – Сначала он угрожает мне, а потом, кажется, вовсе забывает о моем существовании!»

Он внимательно следил за черным змеем, но Нелтарион вел себя так, словно ничего не было.

– Он не придет, – сказала, наконец, Изера.

– Но все же он еще может объявиться, – предположила Алекстраза.

Взглянув на них, Крас понял, что речь шла о Ноздорму.

– Нет, со мной связался тот его подчиненный, с которым я говорила. Он не знает, где его господин. Безвременный где-то за пределами мира смертных.

Вести Изеры лишь усилили всеобщее разочарование. Зная, что он сделал с Ноздорму, Крас подозревал, что подчиненные Безвременного не могут найти того из-за аномалии. Он считал, что, хотя Ноздорму и единолично владел Временем, ему нужно было собрать воедино каждый момент своего существования. В таком случае сразу несколько Ноздорму сражались бы со Временем… он просто не мог отвлекаться на это собрание.

Надежды Краса таяли: Ноздорму потерян, Нелтарион сошел с ума…

– Хорошо, – сказала Алекстраза в ответ на слова Изеры. – Тогда начнем собрание не в полном составе. Нет правила, которое запрещало бы обсудить случай после того, как мы выслушаем, в чем дело, не принимая никаких мер.

Склонив голову, Кориалстраз дал своему наезднику спешиться. Не теряя бдительности, Крас вышел к собравшимся гигантам. На Хранителя Земли он старался не смотреть. А вот взгляд Алекстразы ободрил его: он понял, что должен сделать.

– Я один из вас, – его голос пророкотал так же, как голоса окружавших его исполинов. – Хранительнице Жизни известно мое истинное имя, а сейчас зовите меня просто Крас!

– А птенчик неплохо рычит, – усмехнулся Малигос.

Крас повернулся к нему:

– Сейчас не время шутить, особенно тебе, Хранитель Магии! Еще немного – и равновесие нарушится! Над миром – почти надо всем миром – нависла ужасная угроза: ему грозит искажение реальности!

– Как драматично, – отстраненно отметил Нелтарион, и Крас едва удержался, чтобы не выдать всю правду о Хранителе Земли. «Еще не время…»

– Вы услышите мой рассказ, – продолжал он. – Вы услышите и все поймете… Не за горами еще худшая угроза, и она так же касается нас. Видите ли…

Как только первые слова сорвались с уст Краса, его язык, казалось, начал заплетаться. Вскоре вместо связного рассказа он уже бормотал какую-то причудливую нелепицу.

Большинство драконов повернули головы, пораженные таким странным поведением рассказчика. Крас быстро взглянул на Алекстразу, ища помощи, но понял, что она была так же удивлена, как и остальные.

Голова мага пошла кругом. Такого головокружения Красс еще не испытывал: он даже не смог устоять на ногах. Он и сам уже не понимал, что пытается донести, хотя поток бессмыслицы не прекращался.

Наконец, головокружение овладело Красом полностью, его колени задрожали, а в голове раздался мертвенно спокойный голос Нелтариона: «Я же предупреждал…»

17

С наступлением темноты мир ночных эльфов ожил. Торговцы выложили товар на прилавки, верующие отправились на молитвы. Простой народ жил своей жизнью, не замечая ничего особенного. Они распоряжались миром, как того сами желали – так же, как и любая другая низшая раса.

Но некоторые чувствовали, что в их жизнь потихоньку закрадываются крошечные неприятности: небольшие отклонения от привычного хода дел, от их миропонимания.

* * *

Среброволосый старший офицер Лунной Стражи задумчиво вытянул тонкий, украшенный длинным ногтем палец в направлении кувшина с вином в противоположном углу комнаты, погруженный в звездные карты, готовясь к важному заклинанию, которое собирался читать их орден. Хотя этот ночной эльф принадлежал к числу старейших колдунов, его навыки оставались все так же сильны, что позволяло офицеру сохранить свой высокий пост. Волшебство было для него чем-то сродни дыханию: он колдовал, не задумываясь, машинально.

Грохот, из-за которого эльф слетел со своего роскошного кресла и чуть не разорвал в клочья пергамент, явился результатом стремительного и необратимого падения кувшина. Вино пополам с осколками брызнуло на дорогой изумрудно-оранжевый ковер, совсем недавно купленный колдуном.

Что-то злобно прошипев, офицер щелкнул пальцами. Битое стекло вдруг поднялось в воздух, капли собрались вместе, образовав форму кувшина, а затем осколки начали склеиваться вокруг жидкости…

…чтобы, всего через мгновение, вновь разлететься по ковру, испачкав его еще сильнее, чем прежде.

Престарелый колдун удивленно смотрел на беспорядок. С мрачной гримасой, он вновь щелкнул пальцами.

На этот раз стекло и вино подчинились ему, а на ковре не осталось ни пятнышка. Однако магия сработала гораздо медленнее, чем ожидал Лунный Страж.

Ночной эльф вновь обратился к пергаменту, пытаясь сконцентрироваться на грядущем событии, но взгляд колдуна постоянно возвращался к кувшину с его содержимым. Офицер снова указал на него пальцем – и тут же, нахмурившись, опустил руку, а потом и вовсе развернул кресло в другую сторону от этого «раздражителя».

* * *

В каждом крупном поселении ночных эльфов окраины патрулировали и охраняли часовые, готовые защитить жителей от любого врага. Лорд Гребень Ворона и ему подобные контролировали и территории за границами королевства, потому что были уверены, что дворфы и другие расы постоянно покушаются на богатства детей Элуны. Внутренний контроль они не устанавливали – с какой стати кто-то из своих будет им угрожать? – но позволяли каждому поселению самостоятельно обеспечивать собственную безопасность, чтобы горожанам было спокойнее.

В Галхаре, великом городе близ стороны Источника, обращенной к Зин-Азшари, колдуны приступили к еженощному ритуалу выравнивания изумрудных кристаллов вдоль границ поселения. Плотно прилегая друг к другу, кристаллы, помимо всего прочего, защищали город от магических атак. История не помнит, чтобы их когда-либо использовали, но ночным эльфам с ними было гораздо спокойнее.

Несмотря на то что кристаллов были сотни, выстроить их в линию не составляло труда. Все они наполнялись силой прямиком из Источника Вечности, так что колдунам едва ли приходилось использовать звезды, чтобы создать ряды, питающие друг друга мощью. На самом деле, каждый кристалл помещался на вершину высокого обсидианового шеста, и все, что было нужно – лишь повернуть его. Местные колдуны за несколько минут могли сотворить несколько таких шестов.

Когда больше половины кристаллов было выровнено, они начали тускнеть, а некоторые даже темнеть. Хоть колдуны Галхары и не были так могущественны, как Лунный Страж, они все же достаточно хорошо знали свою работу, чтобы понять: так быть не должно. Ночные эльфы тут же бросились вновь и вновь прочесывать ряды шестов, но не нашли ничего необычного.

– Источник недостаточно питает кристаллы силой, – заключил, наконец, молодой колдун. – Что-то отрезало их от его мощи!

Не успел он сказать это, как кристаллы приняли привычный вид. Старшие товарищи изумленно смотрели на молодого коллегу, пытаясь вспомнить, делали ли они в юности такие смелые заявления.

Жизнь ночных эльфов шла своим чередом…

* * *

– Не получилоссссь! – прорычал Хаккар. Он чуть не ударил ближайшего из Высокорожденных, но в последний момент отдернул плеть. Когда Псарь взглянул на лорда Ксавия, взгляд его был мрачен, как смерть. – У нас не получилось…

Звери Скверны, окружавшие Псаря, вторили гневу своего хозяина зловещим лаем.

Ксавий был не менее раздражен. Он наблюдал за трудом Высокорожденных и Хаккара, который казался ему пустым… и все же и он, и Псарь видели достоинства в предложении королевы.

От успеха их отделяла лишь нехватка знания или мощности.

Их не успокаивало то, что усилиями Высокорожденных более сотни Стражей Скверны примкнули к тем, что уже находились в мире смертных. Для них это была лишь капля в море, что никак не поможет проложить дорогу Великому.

– Что мы можем сделать? – спросил ночной эльф.

Впервые он прочитал нерешительность на ужасающей физиономии Псаря. Громадный воин обратил зловещий взгляд на Высокорожденных, поглощенных трудами по укреплению и расширению портала.

– Мы должны ссспроссссить его.

Советник сглотнул, но не успел его чудовищный союзник сделать шаг, как лорд Ксавий уже подался вперед и упал на колено у портала. Он должен признать собственный провал, перед лицом своего бога.

Его колено еще не коснулось земли, а в голове Ксавия уже раздался голос:

«Портал укреплен?»

– Нет, великий… работы продвигаются чуть медленнее, чем мы предполагали.

На какую-то долю секунды казалось, что на ночного эльфа вот-вот обрушится безумный гнев… но это чувство прошло. Ксавий предполагал, что так будет, и ждал, когда бог заговорит снова.

«Ты чего-то хочешь… Говори».

Лорд Ксавий объяснил, зачем нужно перекрыть доступ к мощи Источника везде, кроме дворца, и почему этот план провалился. Он смиренно склонил голову перед мощью, по сравнению с которой объединенные силы всех ночных эльфов были ничтожны.

«Я уже обдумал это… – наконец, ответил бог. – Тот, кого я послал к вам первым, не справился со своими обязанностями…»

За спиной Ксавия Псарь издал короткий звук, выдававший чувство, граничащее с ужасом.

«Я пришлю к вам другого… Убедитесь, что портал готов к его прибытию…»

– Другого, господин?

«На этот раз я пошлю одного из моих… одного из командующих моим войском. Он позаботится о том, дабы все, что нужно, было сделано… и быстро».

Голос в голове Ксавия умолк. Он покачнулся: это произошло так же внезапно, как если бы ему кто-то отрубил руку. Другой Высокорожденный помог лорду подняться.

Ксавий взглянул на Хаккара. Тот вовсе не выглядел счастливым, несмотря на вести, которые сам советник счет отличными.

– Он посылает к нам одного из командующих! Ты знаешь, кого именно?

Псарь обеспокоенно крутнул плеть. Два зверя Скверны за ним извивались и скулили.

– Да… Я знаю, лорд ночной эльф.

– Мы должны приготовиться! Он вот-вот прибудет!

Отбросив свои беспокойства, Хаккар поспешил за Ксавием, который занял место в ряду колдующих Высокорожденных. Они обладали ценными знаниями и мастерством, делая все возможное, чтобы поддерживать энергию и держать портал открытым.

Горящая сфера расширялась, извергая разноцветные вспышки. Она пульсировала, будто вдыхала и выдыхала. Портал увеличивался с ужасным звуком, напоминающим рев.

С Ксавия лил пот, но он не обращал на это внимания. Славная цель, над которой он бился, придавала ему сил. Лорд вкладывал в заклинание даже больше сил, чем Псарь, не только поддерживая его, но и делая его еще мощнее.

Портал вырос до потолка и вдруг изверг огромную темную фигуру, столь прекрасную и ужасную одновременно, что Ксавий чуть не возопил от благодарности Великому. Перед ним стоял один из божественных командующих, рядом с которым Хаккар казался таким же ничтожным, как сам Ксавий – перед Псарем.

– Спаси нас, Элуна! – ахнул один из колдунов. Он отвлекся, что чуть не разрушило бесценный портал. Ксавий едва сумел перехватить контроль над заклинанием; удержать портал, пока другие приходили в себя, стоило ему огромных усилий.

Громадная четырехпалая кисть, в которую бы поместилась голова самого советника, протянулась и указала длинным когтем на горе-колдуна. Голос, в котором соединились рев волн и рокот извергающегося вулкана, произнес непонятное, плохо различимое слово. Провинившийся ночной эльф заорал от боли: невидимая сила принялась выкручивать его тело, точно мокрую тряпку. Прерывистые вопли сопровождал оглушительный хруст. Большинство Высокорожденных отвернулось, не в силах смотреть на происходящее, а звери Скверны Хаккара взвыли. Обрамляя ужасную картину, вспыхнули языки черного пламени, облизывая то, что осталось от несчастного колдуна. Словно стая голодных волков, за мгновение пожирающих свою жертву, огонь поглотил ночного эльфа, оставив в память о нем лишь кучку пепла.

– Ошибок больше не будет, – прогромыхал голос.

Если бы Псарь и Стражи Скверны не достаточно впечатлили лорда Ксавия, то, разумеется, лишь сам Бог мог вселить в него больший трепет, чем ниспосланный им командующий. Внушающая ужас фигура двинулась вперед на четырех мощных, мускулистых конечностях, похожих на лапы дракона, только массивнее и с тремя когтистыми пальцами. Поражающий своими размерами чешуйчатый хвост вновь и вновь хлестал по полу, что скорее всего свидетельствовало о раздражении божественного посланца. Огромная грива чистого зеленого пламени покрывала его с макушки головы до спины, из которой росли гигантские кожистые крылья. Но, даже несмотря на их размер, Ксавию было сложно поверить, что они способны поднять в воздух столь тяжелую, мощную тушу.

Под черными доспехами виднелась темная, серо-зеленая шерсть. На взгляд советника, пришелец был в два раза шире Хаккара и выше футов на шестнадцать, не меньше. Из его верхней челюсти торчали два огромных бивня, которые почти доставали до потолка, а другие зубы-кинжалы были размером с руку эльфа.

Из-под густых бровей, которые практически полностью закрывали горящие глаза, избранник Великого пристально смотрел на лорда-советника… и на Псаря, в особенности.

– Ты разочаровал его, – только и сказал крылатый предводитель.

– Но я… – возразил было Хаккар, но осекся, вперив глаза в землю. – Мне нет оправдания, Маннорот.

Чуть наклонив голову, Маннорот посмотрел на Псаря, словно на отбросы.

– Тут ты прав.

Зверь Скверны по правую руку от Хаккара вдруг страшно взвыл. Перепуганную тварь объял черный огонь – подобный тому, что сгубил непутевого колдуна. Гончая отчаянно забилась, пытаясь сбить пламя, которое невозможно погасить, и скулила, пока жадные языки не пожрали ее целиком…

Когда на месте зверя осталась лишь горстка пепла, Маннорот вновь обратился к Псарю.

– Больше никаких ошибок.

Страх объял Ксавия – вернее, благоговейный ужас. Перед ним стояло само воплощение силы, правая рука Великого. Перед ним был тот, кто знал, как обернуть поражение в победу.

Советник почувствовал на себе тяжелый темный взгляд. Маннорот потянул носом воздух, а затем кивнул:

– Великий поощряет твои действия, лорд ночной эльф.

Его благословили! Ксавий склонился еще ниже:

– Благодарю тебя!

– Все пройдет, как и было задумано. Мы отрежем этот источник силы от остального мира. Тогда наступление повелителя развернется в полном объеме.

– А Великий? Он тоже явится?

Маннорот широко осклабился, будто был готов проглотить советника целиком:

– О да, лорд ночной эльф! Саргерас лично хочет посмотреть на этот мир, когда он будет очищен… Он очень, очень этого хочет…

* * *

В рот и ноздри Ронину забилась трава.

По крайней мере, так ему подумалось. По вкусу это была трава, хотя нельзя сказать, чтобы он хорошо знал, какова она на вкус. Ее запах напомнил ему о диких лугах и том спокойном времени, когда маг был с Верисой.

С некоторым усилием он поднялся. Была ночь, луна ярко освещала лесистую местность. Ронин вслушался, но не услышал ничего, что указывало бы на близость цивилизации.

Внезапно он испугался, что его снова выбросило в другое время. Затем волшебник припомнил, что случилось на самом деле. Он сам в отчаянии прочитал заклинание и переместился сюда, чтобы сбежать от демона. Иначе тот высосал бы из него всю магию, а вместе с ней и жизнь.

Но если Ронин не перемещался во времени, то где же он теперь? Окружение не давало ни единой подсказки. Сейчас он мог быть как в нескольких милях от того демона, так и вовсе на другом конце света.

А если он был на другом конце света, то как ему теперь добраться до Калимдора? Ронин надеялся, что его бывший наставник Крас еще был жив. Только с его помощью волшебник мог вернуться домой.

Едва держась на ногах, Ронин пытался определить направление, в котором нужно идти. Необходимо по крайней мере понять, где он теперь.

В кустах раздался шум, и Ронин резко обернулся, держа руку наготове для заклинания.

Перед ним выросла громадная фигура.

– Без кулаков, волшебник! Тут только Брокс.

Ронин осторожно опустил руку. Орк медленно ступал к нему. В ручищах он сжимал топор, который сотворили для него полубог и Малфурион.

Увидев оружие ночных эльфов, Ронин огляделся по сторонам.

– Ты один?

– Был один, пока не увидал тебя. Ну и шуму же ты наделал, человек! А на ногах стоишь не крепче пьяного младенца.

Но волшебник его не слушал – его взгляд смотрел мимо орка.

– Я подумал о Малфурионе. Он тоже был рядом, когда я произнес заклинание. Если оно зацепило тебя, то и он тоже мог переместиться вместе с нами.

– Что ж, – сказал Брокс, почесывая уродливую голову, – эльфа я не видел. И зверя Скверны тоже.

Волшебника бросило в дрожь. Он испугался, что заклинание могло принести сюда и демона.

– Где мы, как по-твоему?

– Деревья… Значит, лес.

Ронин едва не взбесился, да только он сам не мог ответить лучше.

– Я думал пойти туда, – волшебник указал в сторону, где, по его мнению, был восток. – Что скажешь?

– Можем дождаться, пока рассветет. На свету лучше видно, да и ночные эльфы не любят солнца.

Хотя в этих словах был смысл, Ронину совсем не хотелось дожидаться рассвета. Броксу он так и сказал, и удивился, когда орк с ним согласился.

– Разведаем обстановку, волшебник, – отозвался Брокс и, пожав плечами, добавил: – Идем в твою сторону, она ничем не хуже остальных.

Когда они отправились в путь, в голове волшебника возник вопрос, который он не мог не задать:

– Брокс… как ты здесь оказался? Не конкретно здесь – это мне совершенно ясно, – а вообще в этом мире?

Поначалу орк держал язык за плотно сомкнутыми зубами, но после все же поведал волшебнику свою историю. Ронин слушал, ничем не выдавая охвативших его чувств. Вояка и его несчастный спутник оказались прямо позади него и Краса, когда их всех затянула аномалия.

– Ты понимаешь, что нас поглотило?

Брокс пожал плечами:

– Заклинание. Плохое. Швырнуло нас подальше от дома.

– Даже дальше, чем ты думаешь.

Волшебник предположил, что орк имеет право знать правду, хотя Крас этого бы не одобрил, и поведал ему, что произошло на самом деле.

К его удивлению, Брокс не был так уж поражен. Лишь вспомнив историю народа Брокса, Ронин понял, почему: орки уже путешествовали в другие миры сквозь пространство и время. И заклинание, отбросившее их троих назад во времени, не сильно отличалось от того, что перенесло их в Азерот.

– Человек, мы можем вернуться?

– Я не знаю.

– Ты ж видел. Демоны уже тут. Легион тут.

– Это первый раз, когда они вторглись в наш мир. Почти никто за пределами Даларана не знает этой истории.

Брокс крепко сжал топор.

– Мы будем сражаться с ними…

– Нет… мы не можем.

И Ронин рассказал орку, почему Крас запретил вмешиваться.

Брокс этим рассуждениям не перечил до тех пор, пока речь не зашла о том, чтобы оставить прошлое нетронутым. Для орка здесь и размышлять нечего: лишь трусы и глупцы бегут от такого опасного и коварного врага, несущего гибель каждому, кто встает у него на пути. И Брокс стоял на своем.

– Наше вмешательство может изменить ход истории, – настаивал волшебник, хотя в душе он был полностью согласен с орком.

Брокс в ответ только фыркнул:

– Но ты уже сражался.

Эти простые слова вдребезги разбивали единственный аргумент Ронина. Он действительно уже сражался, тем самым вмешавшись в ход истории.

Но было ли это правильным? Прошлое уже изменилось, но насколько сильно?

Они продолжали путь молча. Ронин боролся с внутренними демонами, в то время как Брокс высматривал, нет ли поблизости настоящих. Они совершенно не понимали, где оказались в этот раз. В какой-то момент Ронин попробовал сконцентрироваться на поляне и вернуться. Потом вспомнил, на что способен зверь Скверны.

Деревья все сгущались, и вот они оказались в лесу. Ронин тихо проклинал себя за выбор направления, а вот Брокс не выказывал никаких эмоций – он просто прорубал зачарованным топором путь сквозь непроходимые заросли. Лезвие так легко рубило все на своем пути, что Ронин начал опасаться, как бы спутник случайно не зарубил самого мага. Уж кости этому топору явно не помеха.

За густой листвой они потеряли свет луны. Дорога стала непроходимой. Спустя несколько бесплодных попыток прорубить себе путь, компаньоны решили возвращаться. И вновь орк не стал упрекать мага.

Но когда они повернули назад, то обнаружили, что обратной дороги нет.

Там, где они прорубали себе путь, теперь стояли исполинские деревья и выросший рядом подлесок. Теперь не осталось никаких сомнений, что путники выбрали неверное направление. И орк, и человек в недоумении смотрели на деревья.

– Мы пришли оттуда. Я в этом уверен.

– Я тоже, – ответил Брокс и пошел с топором наперевес в сторону деревьев: – Тем же путем мы и выйдем.

Но едва он замахнулся, как огромные ветви деревьев крепко ухватились за топор и стали тянуть его на себя.

Только вот орк наотрез отказался расставаться с оружием. Он намертво вцепился в рукоять и, болтая ногами в воздухе, попытался весом отвоевать свой топор.

Ронин поспешил ему помочь. Он схватил орка за ноги и стал тянуть, но и это не помогло. Глядя на длинные нечеловеческие пальцы, волшебник решил прибегнуть к чарам.

Вдруг что-то ударило его сзади. Ронин повалился вперед и здорово ушибся бы об дерево… Да только дерево в последний момент отошло в сторону, и волшебник пронесся мимо. Как бы то ни было, упал он не на жесткую землю и не на торчащие тут и там грубые корни деревьев: он приземлился на что-то мягкое.

Чье-то тело.

Ронин испугался, что наткнулся на жертву жутких деревьев, и вскочил на ноги. Сквозь густые кроны деревьев мерцала луна, и в ее свете волшебник разглядел лицо.

Малфурион…

Ночной эльф вдруг застонал и, с трудом открыв глаза, увидел волшебника.

– Это ты…

Позади они услышали крики Брокса и оглянулись. Ронин приготовился было к атакующему заклинанию, но Малфурион вдруг перехватил его руку:

– Не надо!

Ночной эльф приподнялся и окинул деревья взглядом. Он кивнул как бы самому себе и крикнул:

– Брокс, не сопротивляйся! Они не желают ничего дурного.

– Ничего дурного? – прорычал орк. – Они хотят отнять мой топор!

– Делай, как сказано! Это стражи.

Недовольный вояка лишь тяжело вздохнул. Ронин вопросительно посмотрел на Малфуриона, но тот молчал. Эльф выпустил его руку, поднялся на ноги и спокойно двинулся к месту сражения. Ронин пошел за ним следом.

Орк был окружен грозными деревьями. В их высоко поднятых ветвях висел топор Брокса. Орк хоть и запыхался, но в любую минуту готов был продолжить сражение. Он взглянул на своих спутников, затем на топор и снова на них, как бы раздумывая, а не стоит ли ему полезть на дерево за своим оружием.

– Узнал твой голос, – пробормотал орк. – Хорошо, если ты знаешь, что делаешь.

– Я знаю.

На глазах у воина и волшебника Малфурион обратился к самому высокому из древ:

– Благодарю вас, лесные братья, стражи природы. Знаю, вы приглядывали за мной, пока меня не нашли мои друзья. Они пришли с миром, все это лишь недоразумение.

Листья деревьев зашелестели, хотя никакого ветра Ронин не почувствовал.

Ночной эльф кивнул и продолжил:

– Мы вас больше не потревожим.

И вновь зашелестели листья. Ветви деревьев разомкнулись, освобождая топор. Они и сами бережно опустили бы его на землю, но орк неожиданно выступил вперед. Он потянулся и крепко ухватился могучей рукой за рукоять, но грозить деревьям оружием больше не стал. Вместо этого орк склонился перед ними, опустив топор:

– Я прошу прощения.

И вновь кроны деревьев задрожали. Малфурион положил руку на широкое плечо Брокса.

– Ты прощен.

Не удержавшись, Ронин спросил:

– Ты действительно понимаешь их язык?

– До известной степени.

– Тогда спроси их, где мы оказались.

– Я уже знаю. Мы переместились не так далеко, как могло показаться. Но все же изрядно. Сказать правду, дела наши и хороши, и плохи.

– Что ты имеешь в виду?

Ночной эльф с досадой улыбнулся:

– Отсюда рукой подать до моего дома.

Волшебника эта новость обрадовала, чего нельзя было сказать о Малфурионе. Орк тоже был недоволен и бурчал что-то на своем родном наречии.

– В чем дело? Вы двое что-то не договариваете.

– Тут неподалеку меня и поймали, волшебник, – проворчал вояка. – Совсем неподалеку.

Ронин вспомнил, как схватили его самого, и понял, что расстроило Брокса.

– Тогда я унесу нас отсюда. Теперь я знаю, чего ожидать…

Но Малфурион жестом прервал его речь:

– Теперь не получится: в этих местах нас тут же заметит Лунная Стража. Они способны перехватить твое заклинание. Возможно, они уже почувствовали то, первое.

– И что ты предлагаешь?

– Раз мы недалеко от моего дома, нам стоит пойти туда. Там нам могут помочь. Мой брат и Тиранда.

Брокс согласился с ним:

– Шаманка… она поможет, – и, помрачнев, добавил: – Твой близнец… да.

Ронин беспокоился о судьбе наставника, однако отыскать Краса сейчас было невозможно, поэтому план Малфуриона показался ему самым разумным. И ночной эльф повел своих спутников. Они двигались через лес с поразительной легкостью, ведь теперь им не пришлось прорубать себе дорогу. Казалось, сам лес расступается перед Малфурионом, облегчая ему путь. Ронин уже слышал кое-что о друидах, но до сих пор не догадывался, что Малфурион один из них.

– Полубог – Кенарий – это он научил тебя языку деревьев и твоим заклинаниям?

– Да. Похоже, я единственный, кто их по-настоящему понимает. Даже мой брат – и тот предпочел силу Источника силам природы.

Упоминание Источника взволновало волшебника, и он вдруг почувствовал жажду. Но Ронин поборол ее. Источником Малфурион называл не что иное, как Источник Вечности, легендарное место средоточия волшебной силы. Неужели они так близко к нему? И не потому ли Ронин почувствовал прирост своих собственных сил?

И с какой готовностью он овладел силой Источника…

– Осталось совсем недалеко, – заметил вскоре Малфурион. – Я узнаю этого старейшину.

«Старейшиной» оказалось старое скрюченное дерево, хотя Ронину во тьме были видны лишь его очертания. Его внимание привлекло журчание воды.

– Здесь поблизости бежит речка?

Ночной эльф обрадовался еще сильнее:

– Да, и это значит, что мы совсем близко. Всего несколько минут, и…

Но не успел он закончить, как за деревьями показались фигуры с оружием в руках. Брокс оскалился, держа топор наготове. Ронин приготовил заклинание. Он был уверен, что это те же приспешники Скверны, что схватили его с Красом.

Малфурион же выглядел растерянным: появление незнакомцев явно застало ночного эльфа врасплох. Он было поднял руку, обращаясь к ним, но как-то неуверенно.

Ронин, видя это, тоже замешкался. А делать этого не стоило, ибо всех троих тут же накрыла красная магическая пелена. Волшебник почувствовал, как каменеют его мышцы и силы покидают тело. Он не мог пошевелиться, и ему оставалось лишь смотреть, что будет дальше.

– Прекрасно сработано, юноша, – объявил голос командира. – Мы поймали сбежавшее чудовище и его пособников.

Кто-то отвечал командиру, но так тихо, что Ронин не мог разобрать ни слова. В круг солдат ступили всадники, двое из них держали светящиеся изумрудные посохи. Во главе ехал командир – бородатый ночной эльф. А возле него…

Ронин широко раскрыл глаза – лишь на это ему и хватало сил. С трудом, но в его взгляде можно было увидеть, как удивила волшебника фигура, стоявшая подле командира.

Иная одежда, а волосы стянуты на затылке в хвост, и все же не было никаких сомнений: это суровое лицо принадлежит Малфуриону.

18

Маннорот был доволен… что не могло не радовать лорда Ксавия.

– Теперь все хорошо? – обратился ночной эльф к божественному предводителю. Ведь от строгого соответствия планам зависело столь многое…

Маннорот кивнул тяжелой, клыкастой головой, а его крылья развернулись и вновь сложились, демонстрируя удовлетворение.

– Да… очень хорошо. Саргерас будет доволен.

«Саргерас». Божественный предводитель вновь назвал Великого его истинным именем. Когда Ксавий слышал его, магические глаза советника вспыхивали ярким огнем. «Саргерас».

– Как только заклинание будет готово, мы откроем портал. Сперва явится армия, а затем, когда все будет готово, и наш повелитель…

Приблизился Хаккар и смиренно преклонил колено перед Манноротом.

– Прошшу прощщения, одна из моих ищеек вернулассь.

– Всего лишь одна?

– По вссей видимоссти…

– И что же ты выяснил? – Маннорот зловеще навис над Псарем, так что тот казался даже меньше обычного.

– Они нашшли двоих. Ссо ссстранным запахом, как и ссказал лорд ночной эльф. Сс ними был и третий – тоже эльф, как и лорд. Но в погоне они сстолкнулись с ссущществом, обладающщим ссилой… огромной ссилой.

Впервые тень сомнения скользнула по лицу Маннорота. Ксавий отметил это, и ему стало интересно, что могло встревожить такое удивительное существо.

– Он ведь не…

Хаккар тут же затряс головой:

– Не думаю. Вероятно, он обладает часстью их ссилы. Вероятно, один из осставленных стражей.

Демоны повели разговор о чем-то важном, но о чем, советник знать не мог. Он осторожно вмешался:

– Ты можешь показать это создание?

Хаккар вытянул руку ладонью вверх, и в ней ожил крохотный образ. Изображение сильно дрожало и часто теряло четкость, но этого хватило, чтобы показать того, о ком шла речь.

– Рогатый, выссокий, как Сстраж Сскверны. Вот ччто видел мой зверь.

Лорд Ксавий нахмурился:

– Так значит, легенда не лжет… Владыка Леса действительно существует…

– Ты знаешь, что это за существо? – спросил его Маннорот.

– Древняя легенда рассказывает о Владыке Леса, полубоге Кенарии. Считается, что он дитя Матери-Луны…

– Ни слова больше, – прервал его Маннорот. – Мы разберемся с ним, – его клыкастая пасть расползлась в улыбке, и он приказал Хаккару: – Покажи нам остальных.

Псарь без промедления подчинился и показал им зеленокожего воина, молодого ночного эльфа и грозного диковинного двуногого с огненными волосами, облаченного в плащ с капюшоном.

– Любопытная троица, – заметил Ксавий.

Маннорот кивнул:

– У воина большой потенциал… С этим народом нужно познакомиться поближе.

– С этой тварью? Да ведь она еще нелепее дворфа!

Но крылатый демон оставил это замечание без внимания. Вместо этого он пустился в рассуждения о последнем из увиденных существ:

– Долговязый, настороженный взгляд. Думаю, это существо владеет магией. Похож на ночного эльфа…

Ксавий уже собирался возмутиться, но Маннорот добавил:

– Однако не ночной эльф.

Отмахнувшись чешуйчатой рукой от изображений Хаккара, Маннорот принялся расхаживать по залу, обдумывая увиденное и услышанное.

– Можно посслать за ними ещще большше зверей Сскверны, – предложил Псарь.

– Только пошли с ними Стража Скверны. На этот раз их необходимо захватить живыми.

– Захватить? – в один голос удивились советник и Псарь. Глубокие глаза демона сощурились:

– Мы должны изучить их слабые и сильные стороны – на случай, если объявятся и другие им подобные.

– Может, не будем поссылать Сстража Сскверны?

– Скоро в нашем распоряжении окажется еще больше Стражей. Лорд ночной эльф, готовы ли твои Высокорожденные?

Окинув своих волшебников взглядом, Ксавий склонил голову:

– Они готовы сделать то, что до́лжно, дабы увидеть, как претворяется в жизнь наша мечта: очищение мира и…

– Мы очистим этот мир, лорд ночной эльф, уж не сомневайся.

Сказав это, Маннорот обратился к Хаккару:

– Я поручаю эту охоту тебе, Псарь. Не подведи нас снова.

Хаккар, все еще кланяясь, попятился к выходу.

– А теперь, лорд ночной эльф, – продолжал демон-исполин, повернувшись к колдующим волшебникам, – да начнется сотворение будущего для твоего народа! – Маннорот расправил крылья, как обычно он делал, обдумывая приятную мысль. – Будущего, которого они и представить себе не могли…

* * *

Смертокрыл парил над землей, заливая огнем все на своем пути. Повсюду слышались крики о помощи, но Крас не знал, откуда они доносятся. Застряв в смертной оболочке, он, как полевая мышь, сновал по горящей земле в тщетных попытках помочь раненым, одновременно стараясь не попасться дракону.

Вдруг огромная тень накрыла землю, и он услышал громоподобный смех:

– Так-так, а это у нас что за кроха здесь?

Огромные когти в два роста дракона-мага схватили Краса. Без малейших усилий они подняли его высоко в небеса… и там он встретился лицом к лицу с коварным Смертокрылом.

– А-а-а, так это малютка-дракон! Кориалстраз! Слишком долго ты ходил среди низших рас! Ты перенял их слабости.

Крас попытался произнести заклинание, но каждое его слово превращалось в миниатюрную летучую мышь. Смертокрыл безжалостно засосал всех их в свою раскаленную зияющую глотку и проглотил.

– Так себе угощение! Не думаю, что ты окажешься вкуснее, однако не пропадать же добру! – Он поднял трепыхающегося дракона-мага над собой. – В любом случае ты никому не нужен!

Дракон расцепил когти, и Крас угодил бы прямо в пасть Смертокрыла, но что-то пошло не так. Все изменилось: Смертокрыл, горящая земля – все испарилось. Крас оказался посреди чудовищной песчаной бури и закружился во все более яростном вихре.

Посреди бури возникла голова дракона. Поначалу Крас подумал, что его преследовал Смертокрыл, не желавший отпускать добычу, но затем возникла еще одна точно такая же голова, потом еще и еще, пока их бесконечная череда не затмила взор Краса.

– Кориалстрааааз… – разом застенали головы, – Кориалстраааааз…

Тогда Крас увидел, что головы отличались от Смертокрыла по форме и что возникли они из песка.

«Ноздорму?»

– Мы… проссстираемся… вссюду! – промолвил Вневременный. – Мы видим… вссееее.

Крас не торопил дракона. Он знал, что тот не может говорить быстрее.

– Вссе дороги ведут в никудааа! Всеее…

«В никуда?» Что это значит? Неужто он хочет сказать, что все, чего опасался маг, уже сбылось, что будущее обречено?

– …кроме одной…

Одной! Крас ухватился за этот крохотный луч надежды.

– Скажи: которая? Что мне делать?

В ответ драконьи головы трансформировались: носы сжались, головы вытянулись, походя на человеческие – нет, не человеческие, эльфийские лица…

«Ночной эльф?»

Стоит ли ему бояться его? Или наоборот, его нужно отыскать? Он попытался расспросить Ноздорму, но буря невероятно усилилась. Ветер стер в песчаную пыль все лица. Крас попытался защититься, но песок рвал его плоть сквозь одежду.

Он закричал…

* * *

…чтобы через мгновение оказаться сидящим, с раскрытым в безмолвном вопле ртом.

– Моя королева, он снова с нами.

Постепенно сознание Краса вернулось в реальный мир. Хотя кошмар, в котором был Смертокрыл, и последовавшее за ним видение с участием Ноздорму все еще смущали его мысли, теперь Крас хотя бы понял, где находится. А был он в гнезде, в котором впервые говорил с Алекстразой. Королева Жизни смотрела на него с глубоким беспокойством. Справа за драконом-магом следила молодая версия его самого, так же весьма озабоченная его состоянием.

– Твое заклинание сработало? – тихо спросила Алекстраза.

В этот раз он был уверен, что возлюбленная должна узнать все, несмотря на последствия. Страшные слова Ноздорму подразумевали, что проход в будущее уже почти схлопнулся. Так почему бы теперь не рассказать Алекстразе о безумии Нелтариона и всех ужасах, которые тот учинит?

При первой попытке заговорить об этом изверге Краса вновь объял ужас, едва не прикончивший его. Он чудом не лишился чувств.

– Пока рано, – предупредила его Алекстраза, – тебе нужно отдохнуть.

Но Крас нуждался не только в отдыхе. Кто-то должен был снять с него проклятие, искусно наложенное Хранителем Земли. Однако никто из Аспектов даже не догадывался о проклятии, ибо не мог учуять этой магии. Смертокрылу нет и не было равных в коварстве.

Не в силах ничего изменить в ситуации с черным драконом, Крас мысленно вернулся к образу ночного эльфа, которого пытался показать ему Ноздорму. Он стал вспоминать эльфов, которые напали на них с Ронином, но среди них похожих лиц не было.

– Как далеко находятся земли ночных эльфов? – спросил Крас и, дотронувшись до рта рукой, удивился: его речи ничто не препятствовало. Видимо, проклятие запрещало ему говорить только о Нелтарионе.

– Мы скоро отведем тебя туда, – ответила его супруга. – Но что насчет того, о чем ты говорил ранее?

– Это… это все связано, но теперь мне нужно туда. Я думаю… думаю, что со мной связался Вневременный, он пытался что-то сообщить мне.

Его молодая версия решила, что это уже чересчур:

– Тебе снились кошмары, ты бредил! Мы слышали, как ты стонешь. Я не верю, что Аспект Времени стал бы с тобой связываться. С Алекстразой – вероятно, но не с тобой.

– Нет, – прервала его красная королева. – Я ему верю, Кориалстраз. Если Крас говорит, что Ноздорму явился к нему в мыслях, то, думаю, так оно и было.

– Я преклоняюсь пред твоей мудростью, любовь моя.

– Я должен отправиться к ночным эльфам, – настаивал Крас. Кориалстраз был рядом, о Нелтарионе он не думал, так что чувствовал он себя теперь намного лучше. – Мне нужен один из них. Надеюсь, еще не поздно найти его.

Алекстраза склонила голову набок и посмотрела Красу прямо в глаза.

– Все, что ты сказал мне – правда?

– Да… но боюсь, что это далеко не все. Драконы, для борьбы нам понадобятся все драконы.

– Но пока Ноздорму отсутствует, мы не достигнем согласия. Остальные будут спорить между собой.

– Ты должна убедить их пойти против традиций! – он не без труда встал на ноги. – Возможно, они единственные, кто может спасти мир от забвения!

И Крас рассказал им обоим все, что знал об ужасах Пылающего Легиона.

Даже драконы не смогли без содрогания слушать его рассказ о крови, гибели и бездушном зле. К тому времени, когда Крас закончил, они уже знали достаточно, чтобы почувствовать его страх.

Несмотря на это, Алекстраза сказала:

– И все равно они могут не решиться. Аспекты – хранители этого мира, но мы не вмешиваемся в судьбу младших рас. Даже Нелтарион, Хранитель Земли.

Красу очень хотелось рассказать ей всю правду о Смертокрыле, но от самой даже мысли об этом у него все плыло в голове. Он неуверенно кивнул:

– Я знаю: вы сделаете то, что должны сделать.

– А ты должен сделать то, что намеревался. Ищи ответ у ночных эльфов, если считаешь, что так надо. – Королева Жизни взглянула на своего супруга и ненадолго призадумалась. – Я прошу тебя отправиться с ним, Кориалстраз. Ты сделаешь это?

Супруг почтительно склонил голову:

– Я буду рад исполнить твою просьбу.

– Кроме того, я попрошу тебя следовать его указаниям, любовь моя. Его мудрость многому тебя научит, верь мне.

По чешуйчатой морде ящера было трудно понять, поверил ли ей Кориалстраз, но он согласился.

– Наступила ночь, – сообщила Алекстраза Красу. – Ты дождешься рассвета?

Дракон-маг покачал головой:

– Я и так слишком медлил.

* * *

Когда-то давно основатель клана Гребня Ворона увидел огромное гранитное образование на высокой и опасной горе. Он сказал своему товарищу, что этот кряжистый гранитный выступ напомнил ему шахматную фигуру – черную ладью. Огромные черные птицы кружили над этим местом и даже вили гнезда на вершине выступа. Было решено, что это особенное место – место средоточия силы.

На протяжении жизни более чем целого поколения – а век ночных эльфов длится гораздо дольше века других народов – слуги Гребня Ворона высекали из скалы крепость, подобной которой еще не было. Быстро став известной под именем Крепости Черной Ладьи, эта угрюмая, лишенная красок твердыня стала второй по влиятельности во всем государстве ночных эльфов, уступая лишь Вечному дворцу. Когда разгорелся конфликт с дворфами, именно сила Крепости Черной Ладьи склонила чашу весов в пользу ночных эльфов. Эльфов клана Гребня Ворона стали чтить во дворце. Им было дозволено вступать в брак с представителями королевской фамилии. Если Высокорожденные, служившие Азшаре, и завидовали кому-нибудь из своего народа, то только обитателям черной твердыни.

Окна были высечены только на верхних этажах крепости. Единственным входом в крепость были двойные железные ворота, расположенные не в ее основании, но в основании самой горы. Монолитные врата были прочно затворены и хорошо охранялись. Лишь глупец мог рискнуть пробраться в крепость без разрешения.

Но перед нынешним главой клана Гребня Ворона эти ворота с готовностью распахнулись. Как и перед тремя его пленниками, один из которых хорошо знал, чем знаменита Крепость Черной Ладьи, и его это тревожило.

Малфурион и представить не мог, что окажется здесь, в темнице, да еще при таких мрачных обстоятельствах. И что хуже всего, привел его туда не кто иной, как собственный брат. По дороге сюда он выяснил, что именно Иллидан, каким-то образом ныне связанный с лордом Гребнем Ворона, заметил заклинание Ронина. Заручившись поддержкой брата Малфуриона, предводитель ночных эльфов собрал все силы, чтобы на этот раз поймать нарушителей границы.

Он был очень рад обнаружить среди них Брокса… а вот встреча с братом Иллидана лорда весьма озадачила.

В помещении, залитом светом мерцающих изумрудных кристаллов, установленных высоко под потолком в каждом из пяти углов, лорд Гребень Ворона инспектировал свою добычу. Командующий расположился в кресле, вырезанном из того же камня, что и сама темница, вместе с небольшим возвышением, так что Гребень Ворона, даже сидя, возвышался над пленниками.

Вооруженные солдаты стояли вдоль стен, другие окружили Малфуриона и его товарищей. Рядом с Гребнем Ворона стояли старшие офицеры. Каждый из них держал в руке шлем. По правую руку от его благородия стоял Иллидан.

В темнице также присутствовали два высокопоставленных офицера Лунной Стражи. Они прибыли в Крепость Черной Ладьи в тот самый момент, когда командующий привел своих пленников к вратам. Лунная Стража тоже почувствовала заклинание Ронина, но прежде чем они успели отправить своих разведчиков, им доложили, что в подозрительное место уже выдвинулся отряд Гребня Ворона. Разумеется, колдуны были более чем недовольны действиями его благородия, равно как и присутствием Иллидана, который, по их мнению, вообще не имел права пользоваться магией.

– И вновь, милорд Гребень Ворона, – начал старший и более худой Страж, официозный ночной эльф по имени Латосий, – вынужден попросить вас отдать нам этих чужаков для тщательного допроса.

– Один раз вы уже упустили чудище. В любом случае, оно так и так должно было оказаться у меня. Считайте, что мы опустили посредничество, – его благородие вновь окинул взглядом пленников. – Дело гораздо глубже, чем кажется. Иллидан, я хочу услышать твое мнение.

Было видно, что брату Малфуриона стало не по себе, однако он твердо отвечал:

– Да, милорд, это мой брат.

– Мне это ясно, как день, – лорд оглядел плененного близнеца своего нового помощника. – Я о тебе слышал, юноша, как и о твоем брате. Твое имя Малфурион, не так ли?

– Да, милорд.

– Ты вызволил это создание из клетки?

– Да.

Предводитель наклонился вперед.

– И у тебя есть на то веская причина? Причина, оправдывающая столь возмутительный поступок?

– Сомневаюсь, что вы поверите мне, милорд.

– О, я способен поверить во многое, юноша, – спокойно отвечал лорд Гребень Ворона, пощипывая себя за бороду. – Если ты будешь говорить откровенно. Ты можешь это сделать?

– Я… – у Малфуриона не было иного выбора. Рано или поздно, так или иначе, но они вытянут из него правду. – Я попробую.

И он рассказал о своем обучении у Кенария, на что многие из присутствующих отреагировали скептически. Рассказал о часто являющихся ему снах и о том, как полубог научил его вступать в подсознательный мир. Подробнее всего поведал о тех подозрительных силах, что привели его, среди прочих мест, в Зин-Азшари, к дворцу любимой королевы ночных эльфов.

Он рассказал им о самом Источнике и о водовороте, над которым трудились колдуны. Он обрисовал для Гребня Ворона и Лунной Стражи башню, а также то, что, по его мнению, в ней происходило.

Лишь об одном Малфурион умолчал, предположив, что из его рассказа это и так было ясно: он боялся, что все это творится с дозволения самой королевы Азшары.

Гребень Ворона оставил его рассказ без комментариев. Вместе этого он обратился к Лунным Стражам:

– Ваш орден не замечал ничего необычного?

– Источник сейчас более бурлив, чем обычно, – ответил старший колдун, – но это можно объяснить некоторым злоупотреблением его могуществом. Больше никакой подозрительной активности в Зин-Азшари мы не заметили, поэтому весь этот рассказ…

– Да, невероятен, – бородатый предводитель взглянул на Иллидана. – А что ты скажешь о рассказе своего брата?

– Он никогда не поддавался ложным представлениям, милорд, – отвечал Иллидан, не глядя на Малфуриона. – Что же касется того, правдив ли его рассказ…

– Да уж. И все же я думаю, что лорд Ксавий и его Высокорожденные могли заниматься подобной чертовщиной и без ведома ее величества. Они всегда держатся так, будто королева принадлежит лишь им одним, и никто более не имеет на нее прав.

Эти слова приветствовали даже Лунные Стражи. Высокомерие лорда-советника и ближайшего окружения Азшары было широко признанным фактом.

– Если позволите, – вступил Латосий. – Как только мы уладим дела здесь, я оповещу руководителей своего ордена. Они возьмут под наблюдение возросшую активность Высокорожденных.

– Я в этом весьма заинтересован. И все же, юный Малфурион, даже если предположить, что твоя история правдива, она объясняет лишь некоторые твои действия. Что ты скажешь об освобождении узника из-под стражи своего собственного народа? Это очень серьезный проступок.

– Возможно, на этот вопрос куда лучше отвечу я, – вмешался вдруг Ронин.

Малфурион не думал, что вмешательство чужеземца – удачная мысль. Ночные эльфы нетерпимо относились к другим народам, и хотя Ронин был отчасти похож на них внешне, его все же могли принять за тролля.

Но Гребень Ворона пожелал выслушать мага и небрежно махнул рукой, разрешая ему продолжать.

– В моей стране… которая не так уж далека от его страны, – начал Ронин, кивая в сторону Брокса, – возникла магическая аномалия. Мой народ послал меня ее исследовать, а народ Брокса послал его. Порознь. И нас засосало в нее. Он оказался в одном месте, я в другом.

– А какое отношение это имеет к юному Малфуриону?

– Он полагает, как и я, что эта аномалия разверзлась из-за вышеупомянутого колдовства.

– Меня настораживает, – выразил свое сомнение старший Лунный Страж, – что это зеленокожее создание послали изучить магическую аномалию.

– Вождь сказал, чтоб я пошел, – с вызовом отвечал ему Брокс, – и я пошел.

– Не могу говорить за орков, – продолжил Ронин, – но сам я – эксперт в этой области. – Его глаза, столь отличные от глаз ночных эльфов, вызывающе посмотрели на Лунных Стражей.

После небольшой паузы оба колдуна кивнули в знак согласия. Малфурион увидел, что хоть Стражи так до конца и не поняли, кем именно был Ронин, они все же признали его опыт в магическом искусстве. Должно быть, именно поэтому волшебнику и позволили заговорить.

– Возможно, я старею, но я склонен полагать, что многое из этого правда.

Это заявление Гребня Ворона вызвало удивленные взгляды среди его офицеров, а Малфурион испытал облегчение. Если им верит предводитель, то…

– Мы пока не уверены, – объявил Латосий. – Нельзя принимать подобные россказни на веру. Необходимо провести внутренний допрос.

Его благородие поднял брови:

– А разве я сказал, что должно быть иначе?

Он щелкнул пальцами; стража крепко схватила Малфуриона за руки и потащила к каменному возвышению.

– Теперь я хотел бы проверить, не ошибся ли я в своем новом волшебнике. Иллидан, какой бы мерзкой тебе ни показалась процедура, нам нужна чистая правда. Мне нужно, чтобы ты доказал, что все слова твоего брата правдивы. Я ведь могу положиться на тебя?

Эльф с собранными в хвост волосами сглотнул, а затем обратился к предводителю:

– В словах брата я совершенно уверен, но не могу сказать того же про создание в капюшоне, милорд.

Иллидан очень не хотел использовать колдовство против брата и потому заговорил о чужеземце. И хотя Малфурион был благодарен ему за заботу, мысль о том, что Ронину или Броксу здесь причинят боль, была ему невыносима.

– Лорд командующий, ситуация абсурдна! – старший колдун приблизился к возвышению, окинув Иллидана презрительным взглядом. – Он не имеет права колдовать, а один из заключенных – его родной брат! Такой допрос не может быть беспристрастным, – Страж повернулся к Малфуриону, грозно сощурив глаза. – Согласно законам, установленным на заре нашей цивилизации, проводить подобные дознавания в делах, касающихся магии, – право и прямая обязанность Лунной Стражи!

Он приблизился и встал на расстоянии вытянутой руки к узнику. Малфурион постарался не выказывать своего волнения. Он надеялся, что навыки друида помогут ему справиться с физическими пытками в Крепости Черной Ладьи и выжить, но магическое вмешательство в разум было куда опаснее. Подобный допрос не причинит вреда телу, но может непоправимо повредить рассудок.

Иллидан вскочил на возвышение:

– Милорд, я сам допрошу брата!

Что бы ни сделал с ним брат, Малфурион знал, что Иллидан будет куда осторожнее, чем Лунная Стража, которой нужны ответы любой ценой. Молодой друид посмотрел на лорда Гребня Ворона в надежде, что его благородие поручит допрос Иллидану, но владыка Крепости Черной Ладьи лишь откинулся в кресле и сказал:

– Мы будем следовать букве закона. Он в вашем распоряжении, Лунные Стражи… но при условии, что допрос будет проведен здесь и сейчас.

– Мы согласны.

– И не забывайте, что он, возможно, уже рассказал всю правду.

Малфурион догадался, что так Гребень Ворона постарался уберечь его. Однако бородатый предводитель в первую очередь является защитником царства ночных эльфов. Жизнь или рассудок одного из них ничего не значит, когда речь заходит о безопасности всего народа.

– Мы выясним правду, – только и сказал колдун и приказал Стражам: – Держите его голову прямо.

Вооруженный солдат стал держать Малфуриона. Колдун в робе потянулся к нему и прикоснулся указательными пальцами к вискам пленника.

Сквозь тело Малфуриона словно прошел разряд электричества. Он был уверен, что кричал. Мысли бешено завертелись, старые воспоминания стали всплывать на поверхность. Их быстро брали и отбрасывали прочь, будто в голове рылись когтистые лапы, копая все глубже и глубже…

«Не сопротивляйся! – сурово приказал чей-то голос – должно быть, Латосия. – Раскрой свои тайны, так будет лучше для тебя!»

Малфурион и рад был подчиниться, но не знал, как это сделать. Он подумал о том, что уже рассказал им, и попытался вновь воспроизвести эти мысли. Но открывать правду об Азшаре он отказывался. Если они узнают о том, что́ подозревает Малфурион, ему вряд ли поверят…

Затем, так же внезапно, как этот щуп вонзился в голову, он покинул разум. Не плавно и постепенно, а резко. Просто исчез.

У Малфуриона подкашивались ноги. Он бы упал, если б солдаты не держали его.

Постепенно он стал различать крики: одни кричали от недоумения, другие – от ужаса. Один из голосов – довольно резкий – принадлежал, должно быть, старшему Лунному Стражу.

– Это возмутительно! – кричали одни. – Только не королева!

– Ни за что!

Ему не удалось скрыть своего главного опасения. Малфурион проклял свой немощный разум: едва допрос начался, как он тут же предал самого себя, предал все то, чему учил его Кенарий…

– Это дело рук Высокорожденных! Иначе и быть не может! Это все проделки Ксавия! – настаивал другой голос.

– Он согрешил против собственного народа! – согласился лорд.

О чем они спорили? Хотя в голове Малфуриона еще не прояснилось, он точно знал: с этими криками что-то не так. Присутствующие были слишком возбуждены и почти не сдерживали себя. В конце концов, он был всего лишь рядовым ночным эльфом. Почему его подозрения вызвали такую панику?

– Дайте мне взглянуть на него.

Малфурион почувствовал, как солдаты передают его в чьи-то руки, аккуратно опустившие юного друида на пол. Эти руки обхватили и приподняли его лицо. Как сквозь туман, Малфурион увидел глаза брата.

– Зачем было так упорствовать? – ворчал Иллидан. – Два часа! У тебя вообще есть хоть капля разума?

– Два… часа?

Услышав ответ, Иллидан вздохнул с облегчением:

– Хвала Элуне! Когда ты рассказал этот вздор о королеве, старый подонок был твердо намерен выжать из тебя все до последней капли, не щадя! Если бы его заклинание внезапно не прервалось, от тебя бы осталась одна оболочка! Они так и не простили потерю своего собрата, в которой винят тебя!

– З-заклинание прервалось?

Это было подозрительно, ведь допрашивавший Малфуриона колдун был очень опытным.

– Все их заклинания прерывались! – упорствовал Иллидан. – После первой попытки он предпринял новую, но ничего не вышло. Тогда попробовал другой колдун… и тоже ничего не вышло!

Малфурион ничего не понимал. Его близнец намекал, что оба Лунных Стража утратили свою силу.

– Они не могли колдовать?

– Нет… и мою колдовскую силу тоже будто что-то подавляло, – Иллидан склонился над ухом Малфуриона. – Мне кажется, я все еще способен ее контролировать… но очень слабо. Будто нас отрезали от Источника!

Суматоха продолжала расти. Малфурион слышал, как лорд Гребень Ворона требовал от Лунной Стражи установить контакт с их собратом, но один из колдунов признал, что их прежняя постоянная связь была нарушена. Затем его благородие спросил у своих подчиненных, сохранил ли кто-нибудь из них хоть какие-то крохи волшебной силы.

Но сил не осталось ни у кого.

– Началось, – прошептал вслух Малфурион не осознавая этого.

– Мм? – его брат нахмурился. – Что началось? Ты о чем?

Он посмотрел сквозь Иллидана, припоминая те неистовые силы, что были безответственно призваны в башне. И то пренебрежение, с которым отнеслись к такому колдовству и его последствиям за стенами дворца.

– Я не знаю… – наконец, ответил Малфурион. – Но Мать-Луна свидетель, хотел бы знать. – Позади Иллидана он увидел озабоченные лица Брокса и Ронина. Поняли они, что происходит, или нет, но, кажется, эти двое разделяли его страх. – Знаю только: что бы это ни было, оно началось.

* * *

Во всем королевстве ночных эльфов, по всему Калимдору тысячи жителей ощутили утрату. Они были отрезаны от Источника. Та сила, которую они так беспечно растрачивали, вдруг… исчезла. Стремительно нарастало чувство тревоги: будто кто-то протянул руку и украл луну с неба.

Те, кто жил поблизости от дворца, обратились к своей королеве, взывая ее о помощи. У запертых врат с каждой минутой росла толпа горожан. Сверху за ними с безразличием наблюдали часовые. Они не спешили ни открывать ворота, ни успокаивать собравшихся.

Лишь спустя половину ночи, когда у дворца собралась большая часть города, ворота, наконец, распахнулись. Эльфы вздохнули с облегчением и повалили во дворец. Они были уверены, что теперь Азшара выйдет к ним и ответит на их жалобы.

Увы, из дворца к ним вышла не королева, но нечто, чего мир ночных эльфов доселе не видел и не мог себе представить.

Так пали первые жертвы Пылающего Легиона.

19

Нахлынувшее волной головокружение охватило Краса, причем так внезапно, что едва не стоило ему жизни. Всего несколько мгновений назад он чувствовал себя как прежде, в основном из-за предельной близости Кориалстраза. Дракон стремительно нес его в сторону поляны Кенария, стараясь не приближаться, чтобы полубог их не заметил. Твердое намерение отыскать ночного эльфа, о котором поведал Ноздорму, еще сильнее воодушевило Краса – поэтому-то он чуть не упал с шеи дракона, когда головокружение застало его врасплох.

Кориалстраз успел подхватить всадника, но и сам оказался сбитым с толку.

– Тебе лучше? – прорычал дракон.

– Я… прихожу в себя.

Крас вглядывался в ночное небо, пытаясь понять, что только что произошло. Порывшись в обрывистых воспоминаниях, он, наконец, нашел возможную причину.

– Друг мой, ты знаешь о столице ночных эльфов?

– Зин-Азшари? Смутно представляю себе этот город.

– Поверни туда.

– Но ведь ты ищешь…

Крас был непреклонен:

– Сейчас же. Я уверен, что мы должны лететь туда.

Его двойник из прошлого что-то буркнул, но все-таки направился к Зин-Азшари. Крас наклонился вперед, выискивая приметы знаменитого города. Если память ему не изменяла – а он не был в этом уверен, – великий Зин-Азшари стал вершиной развития цивилизации ночных эльфов, обширным культурным центром, подобных которому никогда больше не будет. Но богатство древнего города не интересовало Краса. Что его действительно заботило, так это легендарный Источник Вечности близ Зин-Азшари.

Именно Источник привел его сюда. Хотя Крас так и не узнал, как именно Пылающий Легион впервые вторгся в этот мир, он все-таки был достаточно проницателен, чтобы уверенно высказать несколько предположений. В этом отрезке времени Источник являлся силой. Сила же была для демонов не главной целью, но средством, с помощью которого они смогли ворваться в те миры, которые уничтожили.

Где же еще искать портал, через который должен был пробраться Пылающий Легион, как не вблизи величайшего источника волшебной энергии всех времен?

Они летели по ночному небу. Кориалстраз преодолевал милю за милей за считаные минуты. Но даже так проходило слишком много драгоценных часов, которые, как подозревал Крас, мир не мог себе позволить.

– Мы почти у Зин-Азшари! – воскликнул дракон. – Что ты надеешься там увидеть?

Конечно, Крас скорее надеялся не увидеть, но как объяснить это спутнику?

– Я не знаю.

Впереди появились огни, бесчисленное множество огней. Крас прищурился. Ночные эльфы, конечно, пользуются освещением, но оно казалось слишком ярким для такого рода существ. Даже громадный Зин-Азшари не мог освещаться так интенсивно.

Но когда дракон с ночным эльфом приблизились, они увидели, что свет исходит не от факелов или кристаллов, а от огня, бушующего по всей столице.

– Город горит! – взревел Кориалстраз. – С чего мог начаться такой ужасный пожар?

– Нам нужно спуститься, – только и ответил Крас.

Красный дракон снизился на сотни футов. Теперь город стал четче. Причудливые красочные здания полыхали, некоторые из них начали рушиться. Украшенные скульптурами сады и массивные дома-деревья превращались в костры.

А на улицах тут и там лежали тела погибших.

Ночные эльфы были жестоко растерзаны. Нападавшие без сожаления расправились даже с немощными старцами и детьми. Одни погибли целыми группами, других добивали поодиночке. Между телами жителей Зин-Азшари лежало множество трупов животных – особенно ночных саблезубов. Их умертвили ничуть не менее жестоко.

– Здесь была война! – рыкнул крылатый гигант. – Нет… не война! Это тотальное истребление!

«Работа Пылающего Легиона», – пробормотал про себя Крас.

Кориалстраз устремился к центру города. Приблизившись к дворцу, они увидели, что разрушено совсем немногое, и это выглядело подозрительно. Некоторые участки стен казались совершенно нетронутыми.

– Ты что-нибудь знаешь об этих сооружениях? – спросил Крас у своего спутника.

– Немного. Полагаю, что здания, связанные стенами с королевским дворцом, принадлежат так называемым Высокорожденным. Их считают самыми уважаемыми из ночных эльфов, все они так или иначе служат ее величеству Азшаре.

– Сделай-ка круг над этими строениями.

Кориалстраз выполнил просьбу, и увиденное подтвердило догадки Краса: ни один из кварталов, которые населяли Высокорожденные, нисколько не пострадал от чудовищной катастрофы.

– Крас, на северо-западе что-то движется!

– Летим туда! Быстро!

Ему не нужно было убеждать своего спутника, так как Кориалстраз жаждал ответов так же сильно, как и Крас. Неудивительно, ведь они – одно и то же существо.

Наконец Крас узрел то, что до этого мог увидеть только превосходный драконий глаз. По городу прокатилась волна, напоминающая нашествие саранчи. Кориалстраз опустился, чтобы они смогли опознать кишащих существ.

А для Краса это означало, что зло вернулось.

Пылающий Легион неустанно двигался по Зин-Азшари, разрушая все на своем пути. Здания, рухнувшие до срока. Высокие и свирепые Стражи Скверны со своими булавами и щитами. Исступленные Инферналы, прокладывающие себе дорогу прямо сквозь каменные стены или любое другое осязаемое препятствие. Над ними парили огромные крылатые создания с раздвоенными копытами, в литых доспехах, вооруженные пылающими зелеными мечами… Стражи ужаса.

Когда дракон двинулся к линии фронта, Крас обнаружил гончих Скверны – предшественников Легиона. Казалось, они полны сил: звери жадно втягивали воздух устремленными вверх носами, раскинув жуткие щупальца, готовясь поглощать магию.

И тут колдун увидел, на кого охотился Легион.

Беженцы в отчаянии заполонили центр города, двигаясь узкими улочками целыми семьями или поодиночке. В тылу стоял небольшой отряд закованных в доспехи солдат и несколько фигур в мантиях – они пытались держать демонов на расстоянии. Крас догадался, что это легендарные Лунные Стражи.

Крас и Кориалстраз подлетели еще ближе, и в этот момент один из Лунных Стражей попытался произнести заклинание. Для этого ему потребовалось выйти на открытое место, но это лишь сделало Стража очередной жертвой. Одна из гончих Скверны прыгнула вперед, приземлившись как раз перед колдуном, а ее щупальца метнулись в его сторону с поразительной скоростью.

Щупальца присосались к груди заклинателя и подняли его в воздух. Прежде чем кто-либо – даже Крас и Кориалстраз – смог ему помочь, колдун Лунных Стражей был истощен… от него осталась лишь омертвевшая оболочка.

Красный дракон взревел. Даже если бы Крас захотел, он не смог бы помешать своему молодому двойнику отомстить. Воспоминания о грядущих ужасах заставляли мага молчать. Легион погубил многих, и хотя Кориалстраз пришел сюда благодаря вмешательству Краса, мага это больше не волновало. Он пытался больше не нарушать ход времени – оно и так пострадало достаточно.

А теперь пришло время возмездия.

Кориалстраз пронесся мимо передних рядов демонического войска и выпустил мощную струю пламени. Огненный поток поглотил не только гончую, убившую колдуна, но и других членов стаи. Уцелевшие звери с воем отступили, некоторые – изрядно обожженные.

Дракон на этом не остановился. Он подлетел к главному отряду – и вторая огненная волна поглотила демонов, стоявших впереди. Большинство погибли мгновенно. Самые выносливые Стражи Скверны шли сквозь пламя, но вскоре упали замертво от жутких ожогов. Один пылающий Инфернал попытался погасить пламя дракона. Когда это не сработало, он врезался прямиком в здание, смутно надеясь, что огонь потухнет. Через несколько секунд рухнул и он.

Даже Пылающий Легион не вынес мощи дракона, но из-за этого Кориалстраз не стал менее уязвим. Внезапно из демонических рядов вылетела пара десятков Стражей ужаса. Крас сразу их заметил и быстро произнес заклинание, хоть и осознавал опасность.

Потоки ветра ударили по демонам спереди, отбросив их к прочим воинам Легиона. Стражи ужаса упали единым перепутанным клубком.

Кориалстраз породил еще одну волну пламени.

Пятеро крылатых чудищ обрушились на землю огненными снарядами, нанеся сильнейший урон толпе. Стражи ужаса перестроились. Оставшиеся взмыли в небо, увеличив отряд вдвое.

Кориалстраз явно хотел встретиться с ними лицом к лицу, но Крас внезапно почувствовал слабость. Как сказала Алекстраза, вместе они были практически едины – но все же не до конца. Они выматывались быстрее, чем обычно, когда одновременно использовали силу. Дракон летел медленнее и уже не так плавно – хотя и не осознавал этого.

– Мы должны улетать! – настаивал Крас.

– Уйти с поля боя? Никогда!

– Беженцы спаслись благодаря нам!

И действительно, они сдерживали армию демонов достаточно долго, так что ночные эльфы смогли скрыться за пределами города. Крас был уверен, что пока они опережают Легион.

– Мы должны оповестить тех, кто может помочь! Нужно вернуться к изначальному маршруту!

Красу было больно это говорить, потому что в глубине души он хотел сжечь дотла каждого демона, который попадется ему на глаза. Но даже сейчас их становилось все больше и больше – они прилетали, чтобы расправиться с драконом, пока тот в одиночестве.

Последняя струя пламени вырвалась из Кориалстраза с отчаянным ревом. Огонь уничтожил троих Стражей ужаса, а остальных откинул назад. Красный исполин развернулся и улетел прочь, а затем с легкостью обогнал Легион, несмотря на растущую усталость.

Снова пролетая над дворцом, Крас ужаснулся: из ворот хлынули новые демоны. Но больше всего мага смутил караул ночных эльфов, который до сих пор охранял зубчатые стены крепости. Казалось, воинам не было дела до того, в каком безнадежном положении оказались их сограждане.

Крас и раньше видел такое откровенное безразличие перед лицом ужаса. Во время Второй Войны были такие же пугающе равнодушные. Воины околдованы растущим влиянием демонов! Если владыки Легиона еще не ступили на земли смертных, то ждать этого осталось недолго!

И когда это произойдет, опасался он, у мира не будет будущего… да и прошлого, в таком случае, тоже.

* * *

Ужасные звуки мешали ей расслабиться. Азшара велела сыграть ей что-нибудь, надеясь, что музыка заглушит шум. Но лиры и флейты не справились с этим. Наконец, она встала и в окружении новой охраны зашагала по дворцу.

Сперва она встретила не лорда Ксавия, а капитана Варо’тена. Он преклонил колено и прижал кулак к сердцу.

– Ваше дивное величество…

– Мой дорогой капитан, в чем причина такого ужасного шума?

Ночной эльф взглянул на нее, пытаясь скрыть признаки беспокойства на изуродованном лице.

– Возможно, будет проще показать вам.

– Очень хорошо.

Он привел ее на балкон, откуда открывался вид на главную часть города. Азшара почти не появлялась здесь, если не нужно было выходить к народу. Она предпочитала смотреть на свой диковинный сад из королевских покоев или наблюдать за мерцанием Источника Вечности, когда оказывалась в башне.

Перед королевой предстало зрелище, которого она не ожидала. Золотые глаза Азшары дивились образам ее города: разрушенным зданиям, бесконечным пожарам и улицам, усеянным телами. Ее взгляд скользнул вправо – на огороженный квартал Высокорожденных, оставшийся невредимым.

– Я жду объяснений, капитан Варо’тен.

– Советник передал мне, что этих подданных вашего величества признали недостойными. Чтобы достичь идеального мира, нужно убрать все несовершенное.

– И лорд Ксавий счел недостойными тех, кто сейчас внизу?

– Так рекомендовал самый верный слуга Великого, божественный полководец Маннорот.

Как и советник, Азшара была ошеломлена главным слугой Великого во время короткой встречи с ним.

Королева кивнула:

– Если Маннорот утверждает, что так должно быть, значит, так и будет. Я всегда думала, что во имя славных дел необходимо чем-то жертвовать.

Варо’тен склонил голову:

– Ваша мудрость безгранична.

Королева приняла его похвалу так же горделиво, как и множество других будничных комплиментов.

– И долго это продлится? Скоро ли прибудет Великий? – спросила Азшара, не отводя взгляда от кровопролития внизу.

– Скоро, моя королева… Говорят, Маннорот называл его Саргерас.

– Саргерас… – королева Азшара попробовала это имя на вкус, смакуя его. – Саргерас… поистине подходящее имя для бога! – Она приложила руку к груди. – Надеюсь, меня заранее оповестят о его прибытии. Будет крайне досадно, если я не встречу его сама.

– Я лично все выясню, чтобы сразу предупредить вас, – произнес Варо’тен и поклонился. – Простите, моя королева, обязанности требуют моего внимания.

Азшара отмахнулась, все еще зачарованная бойней и истинным именем бога. Капитан оставил ее на попечение охраны.

Она мысленно представляла себе новый мир, который возникнет на месте уничтоженного. Город станет еще более роскошным – настоящим памятником ее славе. Он больше не будет называться Зин-Азшари, как бы великодушно ни называл его народ. Нет, он будет называться просто Азшара. Название, которое идеально подходит для дома королевы. Азшара. Она произнесла его дважды, восхищаясь звучанием. Королеве давно следовало просить о переименовании, но теперь это уже было не важно.

Затем ее заняли другие думы. Она действительно была совершенным представителем своей расы, иконой для подданных. Но есть и другая фигура, более величественная, более грандиозная… и скоро она появится.

Его звали Саргерас.

– Саргерас… – прошептала королева. – Бог Саргерас… – На ее лице появилась почти детская улыбка. – И его супруга, Азшара…

* * *

Посыльные появлялись в Крепости Черной Ладьи чуть ли не каждую минуту. Все они добивались встречи с хозяином крепости, чтобы сообщить важные новости.

Каждый посыльный приносил лорду Гребню Ворона одну и ту же ужасную весть.

Ночные эльфы практически лишились волшебной силы. Даже самые искусные маги были бессильны. Заклинания, поддерживаемые Источником, перестали действовать, и это привело к катастрофическим последствиям в одном или двух местах. Повсюду царила паника, и все, что могли сделать высокопоставленные лица – это не допустить распространения хаоса.

Но из самых важных мест – регионов близ Зин-Азшари – не было слышно ни слова.

До этого момента.

Гонец, которого привели караульные, едва держался на ногах. Его рваные доспехи частично свисали с тела, плоть покрывали кровавые рубцы. Он пошатнулся перед лордом Гребнем Ворона и упал на одно колено.

– Он получил пищу и воду? – спросил военачальник.

Никто не ответил. Тогда лорд рявкнул на одного из воинов, чтобы тот принес все необходимое. Через несколько секунд перед гонцом появилась еда.

Все присутствующие пребывали в нетерпении, включая Ронина и других чужаков. Хотя они уже не чувствовали себя пленниками, их положение все еще было неопределенным. Не союзники, но и не чужаки. Маг предпочел молчать и держался подальше в толпе, чтобы с ним вновь не стали обращаться как с узником.

– Теперь ты можешь говорить? – прогремел Гребень Ворона, как только гонец съел немного фруктов и выпил почти полфляжки воды.

– Да… Простите, милорд, что не смог сделать это раньше.

– Судя по твоему состоянию, я с трудом понимаю, как ты вообще добрался сюда…

Ночной эльф, стоявший на коленях перед лордом, оглядел собравшихся. Ронин отметил, как ввалились его глаза.

– Мне и самому трудно поверить, что я здесь… милорд. – Он несколько раз кашлянул. – Милорд… Я пришел сказать… я верю, что… нашему миру пришел конец. – Он произнес эти слова спокойно, но от этого всеобщий ужас только усилился. Помещение тонуло в мертвой тишине.

Ронин вспомнил, о чем ранее говорил Малфурион. Началось. Малфурион знал, что происходит что-то жуткое, но не знал, что именно.

– Что ты имеешь в виду? – упорствовал Гребень Ворона. – Кто-то из Зин-Азшари сообщил, что там происходит что-то страшное? Он попросил тебя передать эти слова?

– Мой господин… Я сам прибыл из Зин-Азшари.

– Это невозможно! – вмешался Латосий. – Даже у того, кто находится в идеальной физической форме, это заняло бы от трех до пяти ночей, а колдовство нам недоступно…

– Я лучше тебя знаю, что было доступно! – рявкнул воин, не обращая внимания на высокий ранг Лунного Стража. Он обратился к лорду Гребню Ворона: – Меня послали просить о помощи! Кто смог, собрал по крупицам остатки силы, чтобы отправить меня сюда! Должно быть, они уже мертвы… – он сглотнул. – Возможно, я единственный выживший…

– Город, парень! Что с городом?

– Мой господин… Зин-Азшари разрушен и захвачен кровожадными демонами, существами прямиком из ночных кошмаров!

Рассказ, хлынувший из уст посланника, так ранил их, что эту рану уже нельзя было залечить. Как и всех ночных эльфов, жителей столицы потрясла внезапная и необъяснимая потеря волшебной силы. Многие эльфы отправились во дворец в поисках утешения. Горожане толпились сотнями.

Затем из дворца посыпалось множество чудовищных воинов: одни рогатые, другие крылатые, все вооруженные и жаждущие убивать каждого, кто встанет у них на пути. Они беспощадно расправлялись с десятками жителей за считаные секунды. Оставшиеся горожане в страхе пытались бежать, но их растоптали.

– Мы все неслись прочь, милорд. Я видел лишь тех, кто бежал в мою сторону, но даже самые стойкие воины не пережили этого.

Демоническая орда преследовала эльфов, сразу уничтожая тех, кто отставал. Некоторые выбежали из города врассыпную, но даже там демоны догнали их.

Никто не прерывал гонца. Никто не утверждал, что он бредит. Все видели правду в его глазах и голосе.

Затем он объяснил, как оказался здесь. Лунные Стражи и командиры собрались, чтобы придумать план защиты и дальнейших действий. Они решили, что нужно известить Крепость Черной Ладьи, и жребий пал на посланника.

– Они предупредили, что заклинание может сработать не так, как нужно. Сказали, что я могу очутиться на дне Источника или даже попасть обратно в г-город… – Его передернуло. – У меня не было выбора…

Этот план стоил заклинателям колоссальных усилий. Пока они собирали остатки магической энергии, воин стоял посередине. Мир вокруг начал меркнуть… и как только посланник начал перемещаться, он увидел, как чудовищные гончие набросились на его отряд.

– Я приземлился к северу отсюда, милорд. Потрепанный, но живой. Еще некоторое время понадобилось, чтобы добраться до заставы, где я разжился ночным саблезубом… а затем что есть духу поспешил к в-вам.

Гребень Ворона обреченно откинулся назад.

– А дворец? Дворец тоже разрушен? Все убиты?

Посланник замешкался, но затем промолвил:

– Мой господин, я видел караульных на стенах дворца. Сперва они наблюдали за людьми внизу… а потом, когда ворота открылись, они просто стояли и смотрели, как эти чудовища расправлялись с нами!

– Королева никогда бы такого не допустила! – выпалил один командир из знати. Были те, кто кивал в знак согласия, но многие держали мнение при себе.

У военачальника было собственное представление об этих событиях. Помрачнев, он пробормотал:

– Мы тоже так думали. Должно быть, это дело рук Высокорожденных.

– Даже эти безумцы не пошли бы на такое! – возразил Латосий.

– Их колдуны действительно считают себя могущественнее самих Лунных Стражей, но они такие же ночные эльфы, как и мы!

– Хотелось бы в это верить, но их высокомерие не знает границ! – Гребень Ворона ударил кулаком подлокотник своего каменного кресла. – Давайте не будем забывать, что Высокорожденные повинуются лорду-советнику… Ксавию!

Ронин уже слышал это имя, но теперь его произнесли с таким ядом, что он был потрясен. Маг наклонился к Малфуриону и спросил:

– Кто этот Ксавий?

Малфурион оправился, во многом благодаря помощи своего брата-близнеца. Брокс слегка поддерживал его, чтобы он смог стоять рядом с остальными.

– Тот, кто шепчет на ухо королеве. Ее самый близкий советник и соперник лорда Гребня Ворона. Не сомневаюсь, что Ксавий замешан в кровопролитии, но без ведома Азшары он бы не смог это устроить! Даже Высокорожденные поклоняются ей!

– Но Высокорожденные никогда в это не поверят, – вставил Иллидан. – Забудьте об этом! Пусть думают, что он только советник! В конце концов, их выбор останется прежним!

Ронин не доверял Иллидану, но в этом вопросе был вынужден согласиться.

Казалось, что выбор злодеев уже сделан. Гребень Ворона встал, выкрикивая приказы. Командиры натянули шлемы, словно собираясь немедленно отправиться в столицу.

– Соберите как можно быстрее всех Лунных Стражей и заклинателей любого уровня! Гаро’тал! Разошлите гонцов по всем военным постам и командованиям! Мы должны организовать сопротивление! Нужно обуздать эту скверную ситуацию!

Латосий повернулся к военачальнику.

– Необходимо что-то предпринять, чтобы мы снова могли использовать силу Источника! С одним оружием мы не победим этих монстров! Вы же слышали, что сказал посыльный!

Бородатый лорд уставился на Лунного Стража.

– Я надеюсь, на хоть какую-то помощь магов, особенно вашего хваленого ордена. Оружие – это все, что у нас есть сейчас, не так ли?

Иллидан внезапно отошел от своего брата и остальных.

– Милорд, я чувствую, что могу вам помочь! Я все еще могу применять заклинания.

– Великолепно! Это нам пригодится! Мы должны отомстить за Зин-Азшари и освободить королеву от Высокорожденных!

Ронин не мог стоять на месте. Он видел, на что способен Пылающий Легион. Это были воспоминания из его прошлого, но он не мог оставаться в стороне, хотя Крас надеялся на это. Ронин все еще ощущал способность вызывать магию, использовать ее по своей воле.

– Милорд Гребень Ворона!

Лорд оглядел его, понятия не имея, что с ним делать.

– Чего ты хочешь?

– Вам нужен кто-то, умеющий колдовать. Возьмите меня.

Гребень Ворона даже не пытался скрыть сомнения.

В качестве доказательства волшебник выпустил из левой ладони шар голубого света. Ему потребовалось больше усилий, чем обычно, но не настолько, чтобы это было заметно остальным.

Тень сомнений покинула лицо военачальника.

– Хорошо! Добро пожаловать в наши ряды… – Краем глаза лорд, должно быть, заметил, что Латосий собирается возразить. – Тем более, никто не предложил ничего лучшего.

– Если от Источника нас отрезает некое заклинание, можно попробовать его снять…

– …что, в первую очередь, потребует колдовства… Если бы ты смог это сделать, Лунный Страж, у нас бы вообще не было проблем!

* * *

Пока Малфурион следил за их спором, его сердце сжималось все сильнее. Препирательства не могут привести ни к чему хорошему. Командиры старались изо всех сил, но в их распоряжении было так мало магической силы для поддержки отрядов лорда Гребня Ворона, что будущее выглядело безнадежным. Только если…

Его глаза широко распахнулись. Возможно, он сумеет что-нибудь сделать.

Малфурион подошел к лорду, как это сделали до этого его брат и Ронин. Гребень Ворона посмотрел на него с некоторым недоверием.

– Теперь ты? Тоже планируешь предложить свое колдовство, как Иллидан, который утверждает, что все еще им владеет? Буду рад твоей подмоге, независимо от того, что ты совершил в прошлом.

– Я предлагаю не колдовство, лорд Гребень Ворона, а магию другого рода. Я предлагаю то, чему меня обучил мой шан’до, Кенарий.

Латосий рассмеялся:

– Это худшая шутка! Учение мифического полубога?

Но Гребень Ворона не приказал Малфуриону удалиться.

– Ты действительно уверен, что в состоянии помочь?

Молодой ночной эльф поколебался, затем сказал:

– Да, но не отсюда. Мне нужно место… потише.

– Потише? – нахмурился знатный воин.

Малфурион кивнул:

– Мне нужно в храм Элуны.

– Храм Матери-Луны? Я даже не подумал об этом. Нам пригодилась бы поддержка жриц, чтобы пережить этот кризис… Но чего ты хочешь там добиться?

Пытаясь скрыть свою неуверенность, Малфурион Ярость Бури ответил:

– Снятия заклинания, которое не дает нашим магам пользоваться Источником Вечности, конечно.

20

В мире все было хорошо… во всяком случае, для лорда Ксавия.

Его мечты, его цели были вполне достижимы. К тому же, Великий был им доволен. Защитное заклинание, которое он и Маннорот привели в действие, не только отрезало Источник ото всех, кроме Высокорожденных, но и позволило расширить и укрепить портал. Всего за несколько часов оттуда прибыли сотни божественных созданий.

Маннорот немедленно взял их под контроль и приказал очищать мир от непригодных. Однажды Ксавий задумался о том, какая это дикая идея, но теперь он полностью перенял образ мыслей и методы Саргераса. Бог лучше всех знает, как достичь того совершенного мира, к какому стремился советник. Зачем, как не за этим, квартал Высокорожденных не испепелили? Те ночные эльфы, что служат дворцу, начнут Золотой Век своего народа – новую эпоху, которая превзойдет все, что было до нее.

Лорд Ксавий удостоился чести следить за процессами, которые сделали все это возможным. Он удерживал равновесие заклинания, которое восстанавливает щит. Эта работа оказалась сложнее, чем ожидал Маннорот – если заклинание прервется, его будет почти невозможно повторить, не запечатав портал и не используя мощь всех Высокорожденных магов единовременно.

Но Ксавий не допустил бы, чтобы с драгоценным щитом случилось несчастье. Да он и не ожидал неприятностей. Что может случиться здесь, в самом сердце дворца?

В комнату, нетерпеливо озираясь, вошла задумчивая фигура.

– Куда делс-с-ся Маннорот? – прошипел Псарь.

– Сейчас он командует войском, конечно, – ответил ночной эльф. – Идет очищать Зин-Азшари от непригодных.

Что-то в лице Хаккара на мгновение встревожило Ксавия. Казалось, советник сказал Псарю что-то забавное. Но что – ночной эльф не знал.

Портал материализовал еще четверых Стражей Скверны. Рядом стоял еще более грозный Страж ужаса. Он рявкнул прибывшим что-то на незнакомом языке, и те немедленно вышли из комнаты.

Божественное воинство маршировало с поразительной четкостью, тотчас повинуясь приказам и постоянно помня о своих обязанностях. Даже элитные Стражи капитана Варо’тена меркли по сравнению с ними – по крайней мере, в глазах лорда Ксавия.

– Как подготовка к охоте? – спросил советник Хаккара.

Насмешка исчезла с неуклюжей физиономии.

– Вс-с-се проходит з-з-замечательно, гос-с-сподин ночной эльф. Гончие и С-с-стражи С-с-скверны получили четкие приказ-з-зы. Те, кого пожелает с-с-схватить Маннорот, будут с-с-схвачены.

Он повернулся и вышел из комнаты, оставив лорда Ксавия на удивление довольным. Хотя эльф уважал чин Псаря, теперь он ощущал себя практически командующим армией Великого.

Советник еще раз взглянул на заклинание, неотъемлемой частью которого он был. Всего в нескольких ярдах от портала над схемой Маннорота скопились синие сверкающие крапинки. Они были единственными физическими признаками того, что защитное заклинание действует. Однако своим магическим взором Ксавий мог различать вихри оранжевого, желтого, зеленого и других цветов – признаки изобилия волшебных сил, которые были под его контролем.

Теперь в его руках была судьба не только своего народа… но и остального мира тоже.

* * *

Храм Элуны не нужно было предупреждать о катастрофе, постигшей царство ночных эльфов. Потеря Источника не затронула обитателей храма лично, но они тоже почувствовали опустошение. Когда толпы искали наставления в храмах, жрицы по всей земле были друг с другом на связи. Они общались теми же способами, что и Мать-Луна, когда та впервые коснулась сердца своего первого обращенного и обсуждала с остальными, что можно сделать. Жрицы решили устроить массовую молитву, чтобы Элуна даровала всем утешение. Они также пытались выяснить своими силами, что произошло с Источником… но, как и Лунные Стражи, не смогли это сделать.

Несмотря на то что жрицы все еще обладали дарами богини, их тоже преследовал ужас от того, что произошло. Когда Легион захватил столичные храмы, жрицы Сурамара даже в самых далеких городах чувствовали агонию и смерть своих сестер, безжалостно истребляемых ордой демонов.

* * *

– Сестра, – позвала одна из жриц Тиранду, которая наливала воду для верующих. – Какой-то мужчина у главного входа хочет тебя видеть.

– Спасибо, сестра. – Тиранда передала кувшин другой жрице и поспешила прочь. Она предположила, что снова пришел Иллидан. Тиранда боялась разговора с ним – она не знала, что ответить, если он обмолвится о возможном браке между ними.

И все же это был не Иллидан, а кое-кто другой: тот, кого она уже очень долго не надеялась увидеть.

– Малфурион! – Не отдавая себе отчета, Тиранда бросилась ему на шею и крепко обняла.

Щеки близнеца Иллидана потемнели, и он прошептал:

– Рад видеть тебя, Тиранда.

Она отпустила его.

– Как ты здесь оказался? – Внезапный страх охватил ее. – Броксигар? Что они сделали с…

– Он со мной. – Малфурион обернулся, и Тиранда заметила орка в темном углу у входа. Безобразному воину было не по себе от такого количества ночных эльфов.

Она осмотрелась, но не увидела никого, кроме храмовой стражи.

– Малфурион! Что за безумие привело тебя сюда? Вы двое пробрались в город, просто чтобы увидеть меня?

– Нет… нас схватили.

– Но если…

Он нежно приложил палец к губам девушки, призывая к молчанию.

– Это подождет. Ты знаешь об ужасных происшествиях в Зин-Азшари?

– Немного… но и это уже слишком! Малфурион, ужас, который мы чувствовали в душах и умах наших сестер! Что-то жуткое…

– Послушай! Эта напасть прямо сейчас направляется за пределы столицы. Еще хуже то, что теперь Лунные Стражи беспомощны против нее! Какое-то заклинание отрезает их от силы Источника!

Она склонила голову.

– Так мы и предполагали… Но как это связано с тем, что ты прибыл сюда?

– Вы еще пользуетесь Лунной Комнатой?

Тиранда задумалась.

– Раньше использовали. Теперь, когда многие пришли за советом, Верховная жрица приказала открыть для поклонения главный зал. Лунная Комната, должно быть, пустует.

– Хорошо. Нам нужно пойти туда. – Малфурион подал знак Броксу, и тот поспешил к спутнику. К удивлению Тиранды, орк даже нес топор.

– Вас же схватили… – напомнила она Малфуриону.

– Лорд Гребень Ворона не видел больше причин держать нас в плену, при условии, что Брокс останется со мной.

– Я обязан вам обоим, – молвил широкоплечий воин. – Обязан жизнью.

– Ты ничего нам не должен, – ответил брат Иллидана, а потом обратился к Тиранде: – Пожалуйста, отведи нас в Комнату.

Она повела путников в храм.

Несмотря на попытки Брокса держаться как можно ближе к товарищам, он не мог скрыться от ночных эльфов, собравшихся внутри. Многие с ужасом глядели на него, а некоторые даже закричали, указывая на орка, как будто это он был виновен во всех беспорядках.

Стража догнала их у входа в Лунную Комнату. Сперва Тиранду отчитала жрица, с которой они обсуждали Иллидана:

– Сестра… обычай позволяет входить в храм Матери-Луны всякому, но это существо…

– Элуна утверждает, что он не имеет того же права, что и любой другой верующий?

Караульные в замешательстве посмотрели друг на друга, и кто-то наконец ответил:

– О других расах в этом отношении ничего не говорится, но…

– Но разве не все мы – дети Элуны? Разве ему нельзя прийти к ней за наставлением, используя для этого любой участок храма?

Ответа не было. Наконец глава охраны махнула рукой, пропуская их.

– Пожалуйста, держите его как можно дальше от молящихся. Они и так достаточно напуганы.

Тиранда кивнула в знак благодарности:

– Я понимаю.

В Лунной Комнате было только двое послушниц. Тиранда тотчас подошла к ним и объяснила необходимость уединения, указывая прямо на Брокса. По правде говоря, орк одним своим присутствием побуждал других сестер немедленно удалиться.

Вернувшись к Малфуриону, девушка спросила:

– Что ты собираешься делать?

– Я намерен снова пройти Изумрудный Сон, Тиранда.

Ей совершенно не понравилось, как прозвучали эти слова.

– Ты хочешь отправиться в Зин-Азшари!

– Точно. Там я надеюсь узнать правду о том, что сделали с Источником.

Но Тиранда слишком хорошо знала своего друга.

– Ты идешь туда не только за правдой, Малфурион. Я думаю, ты попытаешься сделать что-то еще.

Вместо того чтобы ответить, он уставился в центр комнаты.

– Кажется, здесь спокойнее всего.

– Малфурион…

– Мне нужно спешить, Тиранда. Прости.

Вместе с Броксом он прошел к выбранному месту и сел на пол. Малфурион сложил ноги и взглянул в лунное небо.

Орк сел напротив ночного эльфа, но затем потеснился, когда присоединилась Тиранда. Малфурион вопросительно посмотрел на нее.

– Тебе незачем оставаться.

– Если Мать-Луна поможет мне направлять тебя и защищать от зла, я сделаю это.

Малфурион благодарно улыбнулся ей, но потом снова помрачнел.

– Я должен начать прямо сейчас.

По неведомым ей причинам, Тиранда внезапно схватила его за руку. Юный друид не смотрел на нее – его глаза были закрыты, – но на мгновение улыбка вернулась на его губы.

И вдруг Тиранда почувствовала, что он покидает ее.

* * *

План был таким отчаянным и поспешным, что Малфурион понял: лорд Гребень Ворона не ждал от него серьезного результата. И все же, поскольку Лунные Стражи были практически бесполезны, не было причин для отказа молодому ночному эльфу хотя бы в попытке.

Теперь Малфуриону оставалось только надеяться, что его обещания не пустой звук.

Рука Тиранды оказалась бесценной, когда Малфурион входил в транс. Ее прикосновение успокоило ночного эльфа, ослабило напряжение от кровожадных событий последних нескольких дней. С полным спокойствием он потянулся к окружающему миру – деревьям, реке, камням и многому другому. Так он делал и с Кенарием.

Но в этот раз Малфуриона встретили не мирные элементы природы, а, скорее, смятение.

Мир больше не пребывал в равновесии. Об этом знали лес и холмы, и даже небеса чувствовали, как неправильно все вокруг. Куда бы Малфурион ни посмотрел, он ощущал только разногласие. Дисгармония была так сильна, что на мгновение ночной эльф чуть не утонул в ней.

Вместо этого он снова сосредоточился на легком прикосновении Тиранды, черпая безмятежную силу ее близости. Диссонанс еще ощущался, но был уже неспособен сокрушить его.

Малфурион собрался и потянулся к духам природы, прикасаясь к каждому и позволяя им почувствовать его собственное спокойствие. Он внимал их смятению и обещал исполнять их волю. За это ночной эльф попросил, чтобы они были рядом, если ему понадобится помощь – и он, и они хотят вернуть в мир равновесие.

Разлад сходил на нет. Но он не исчезнет окончательно, пока Высокорожденные не оставят Источник в покое. По крайней мере, Малфурион установил некое подобие гармонии.

Теперь он снова мог без помех войти в мир снов.

Освободившись от физической оболочки, молодой друид задержался, чтобы посмотреть на своих друзей, особенно на Тиранду. На этот раз он с легкостью вызвал их образы и перенес реальность в идиллический пейзаж. Брокс и Тиранда материализовались… как и его собственное тело, конечно.

Он недоумевал, заметив слезу, скатившуюся по щеке девушки. Инстинктивно Малфурион намеревался вытереть ее, но его палец прошел насквозь. И все же, словно почувствовав его близость, молодая жрица протянула свободную руку к лицу. Она не только смахнула слезу, но и прикоснулась к щеке.

Силясь отвернуться, Малфурион снова попытался посмотреть на небо. Он сосредоточился на Зин-Азшари и шагнул вперед.

Знакомый зеленоватый оттенок пронизывал все вокруг. Малфурион сконцентрировался, наполняя теневой мир элементами действительности. То ли шагая, то ли левитируя, он перемещался над пространством снов, внимая настоящему и запредельному мирам в мириадах их воплощений.

Путешествие прервалось неожиданным ощущением чьего-то присутствия. Сперва он подумал, что чувства его подводят, но, поразмыслив, подтвердил свою догадку.

«Шан’до?» – воззвал Малфурион.

Ночной эльф почувствовал, как наставник коснулся его сознания. Ощущение было смутным, но его было достаточно, чтобы понять, что Кенарий в порядке. Полубог расправился с оставшимися гончими Скверны, но его внимание притягивало что-то другое. Малфурион догадался, что Владыка Леса почуял своего ученика в Изумрудном Сне и устремился к ночному эльфу, чтобы убедить его: еще не все потеряно.

Усмиренный безмолвным сообщением Кенария, Малфурион двинулся дальше. Зеленая дымка все рассеивалась. Вскоре он созерцал мир внизу так, как если бы умел летать по-настоящему. Холмы и реки проносились мимо, а Малфурион все больше думал о цели своего путешествия.

Когда юный друид приблизился к столице, его впервые охватил ужас.

Какими бы пугающими ни казались описания гонца, они не могли полностью передать чудовищность катастрофы, случившейся в легендарном городе. Большая часть Зин-Азшари сровнялась с землей, как будто огромный валун прокатывался по ней снова и снова. Ни одно здание на окраинах не уцелело. Повсюду был огонь. Но город охватило не обычное багровое пламя, знакомое Малфуриону – столица утопала в грязно-зеленых и черных как смоль огнях явно потусторонней природы. Когда Малфурион проплывал над ними, он чувствовал их злобный жар, хотя и пребывал всего лишь в царстве снов.

И тут он впервые взглянул на демонов.

Гончие Скверны выглядели достаточно жутко, но существа позади них вызвали у Малфуриона настоящий озноб, особенно оттого, что они были разумны. Огромные рога, жуткие лица и ужасающие формы не мешали им двигаться согласованно, с единой мерзкой целью. Это была не какая-то безмозглая толпа, а армия, преданная Злу.

Чем ближе подбирался Малфурион, тем больше чудищ выходило из ворот дворца.

То, что это величественное сооружение ни капли не пострадало, Малфуриона совсем не удивило. Как и передал гонец, вдоль стен все еще стояли караульные. Друид проскользнул мимо них и ужаснулся: стражи с удовольствием наблюдали панораму резни на улицах города. Их серебряные глаза теперь засияли красным, а некоторые даже выглядели так, словно хотели присоединиться к демонам.

Малфурион с неприязнью отпрянул прочь. Посмотрев в сторону дворца, он заметил, что дома Высокорожденных тоже остались целыми. Слуги королевы порой переходили из одного здания в другое, как будто вокруг них не происходило ничего особенного.

Отвращение Малфуриона нарастало. Он направился к башне и снова почувствовал, как из тьмы Источника беспорядочно вылетают невообразимые силы. Можно было с уверенностью сказать, что Высокорожденные удвоили усилия. Над Источником неистовствовала свирепая буря, доходя до самого города.

В прошлый раз он попытался проникнуть в башню там, где просачивалось заклинание, но на сей раз приметил выступ балкона в нижней части башни. Опираясь больше на свои физические силы, чем на сверхъестественные, Малфурион завис прямо над балконом, а затем нырнул в проем.

Его удивило, что попытка удалась, и он чуть было не рассмеялся. Никто не додумался защитить этот вход от таких, как он, так что с легкостью проникнуть во дворец ему помогла гордыня Высокорожденных.

Малфурион медленно поплыл по коридору в поисках пути наверх. В конце он нашел главную лестницу, а вместе с ней – больше дюжины огромных рогатых воинов, подобных тем, что видел снаружи.

Сперва Малфурион инстинктивно попытался отступить в надежде, что его не заметят. К сожалению, спрятаться было негде. Он приготовился к схватке… но потом один из демонов пронесся мимо него, и молодой друид выругал себя за глупость: они не видели чужака, перенесшегося сюда при помощи сна.

Малфурион вздохнул с облегчением, наблюдая, как последний воин исчезает в коридоре. Когда стало ясно, что больше никто не явится, он собрался с духом и поднялся по лестнице.

По пути он миновал несколько залов, но не остановился ни в одном. Искомое находилось на самой вершине башни – и чем быстрее Малфурион достигнет ее, тем больше у него будет времени на разработку плана.

Ночной эльф не знал, что им двигало. Хотя Малфурион стал искусным друидом, он был почти так же силен в магии, как и его брат. Даже в своем нынешнем состоянии он чувствовал, что способен что-то наколдовать.

Пройдя чуть выше, Малфурион неожиданно столкнулся с препятствием. Он вытянул руку, чтобы ощупать воздух. Невидимая сила преградила путь – возможно, это была та же самая сила, которая помешала ему войти в прошлый раз. Кажется, Высокорожденные все-таки не столь беспечны, как он думал.

Молодой эльф решительно бросился вперед изо всех сил. Он ощущал, как барьер сдавливает его – будто он пытается пройти сквозь настоящую стену. И чем больше сил Малфурион прикладывал, тем яснее чувствовал, что стена понемногу поддается, как если бы…

Малфурион провалился сквозь препятствие.

Это произошло так внезапно, что ночной эльф поплыл дальше, не слишком уверенный, действительно ли ему удалось преодолеть преграду. Он даже вернулся и попробовал прикоснуться к барьеру, но ощутил лишь смутную, слабую силу. Либо невидимая стена разрушилась, либо ее возвели, чтобы предотвратить только вторжение извне.

Пройдя еще чуть выше, Малфурион наткнулся на двух стражников и крепкую дверь, которая, должно быть, вела в помещение, где трудились Высокорожденные. Убедившись, что стражи его не видят, друид прикоснулся к двери, проверяя ее на прочность.

Его пальцы скользнули сквозь дверь, как будто на ее месте ничего не было. Молодой ночной эльф собрался с духом и вошел.

Сперва он пребывал в смятении: помещение, где Высокорожденные выполняли свою грязную работу, было намного обширнее, чем казалось снаружи. Собственный дом Малфуриона выглядел карликовым по сравнению с этим огромным залом.

Высокорожденным действительно нужно было все это пространство: то, что они не успели занять, заполняли ряды зловещих воинов, направляющихся к той самой двери, через которую прошел Малфурион. Вблизи их чудовищные лица потрясли его еще больше. В них не было ни сострадания, ни милосердия…

Отбросив эти думы, юноша пошел туда, где работали Высокорожденные. Малфуриона охватило смешанное чувство восторга и отвращения, пока он наблюдал за их стараниями. Высокорожденные будто выжили из ума. Большинство из них выглядели голодными. Их некогда изысканные одежды свисали с костлявых тел; иные не без усилий стояли на ногах. Но все до единого пристально и жадно смотрели на плод своего труда – яростно пульсирующий разрыв реальности.

Малфурион начал было всматриваться в центр этого разрыва, но ему сразу пришлось отвести взгляд. Краткого изучения оказалось достаточно, чтобы вообразить, какое чудовищное зло кроется глубоко внутри. Его поражало, что Высокорожденные не понимали, во что ввязались.

Пытаясь подавить вернувшееся чувство страха, Малфурион повернулся – и оказался лицом к лицу с советником королевы, лордом Ксавием. Друид парил всего в нескольких дюймах от беспокойных глаз пожилого ночного эльфа. Он слышал, что Ксавий намеренно заменил собственные глаза искусственными, пропитанными магией. Рубиновые прожилки метались в эбеновых хрусталиках – почти таких же темных, как силы из магического разрыва.

Суровое лицо советника было так напряжено, что молодой ночной эльф сначала испугался, что его заметили. Это, конечно, ему лишь показалось. Через мгновение Ксавий шагнул вперед – прямо сквозь Малфуриона – и направился туда, где неустанно трудились Высокорожденные.

Малфуриону потребовалось еще мгновение, чтобы прийти в себя от неожиданной встречи. Лунные Стражи и Гребень Ворона считали лорда Ксавия главным виновным в бойне снаружи. Видя его сейчас, Малфурион убедился в этом. Еще он чувствовал, что королева тоже замешана в произошедшем, но этот факт можно будет проверить позже.

Полный решимости, Малфурион направился к механизму, который управлял щитом. Три колдуна из числа Высокорожденных стояли вокруг, но казалось, только наблюдали, а не формировали щит. Он проплыл мимо них, чтобы рассмотреть механизм поближе.

Это был умело наколдованный экран, некоторые части которого значительно превосходили то, что мог сотворить сам Малфурион. Тем не менее, он недолго думал, как может повлиять на щит и даже отменить его.

Конечно, предполагалось, что Малфурион может делать в своей форме сна что угодно.

Чтобы проверить эту возможность, он прошептал несложное заклинание. Стоило просьбе слететь с его губ, как легкий ветерок взъерошил волосы на затылке одного из магов.

Получилось! Малфуриона охватило волнение. Если он способен на такое, ему наверняка хватит сил, чтобы разрушить защитное заклинание. Это все, что нужно Лунным Стражам.

Юноша уставился в сердцевину магической матрицы, сосредоточившись на самом слабом звене…

– Глупая, глупая затея, – прокомментировал холодный голос.

Малфурион безотчетно оглянулся через плечо.

Лорд Ксавий смотрел прямо на него.

На него.

Советник поднял белый узкий кристалл. Его глаза – которыми он, очевидно, мог видеть существ, даже перенесенных сном – вспыхнули.

Колоссальная сила притянула Малфуриона к кристаллу. Он попытался отпрянуть, но все его усилия оказались напрасны. Кристалл заполнил все его окружение… затем стал его миром.

Из крошечной, невероятной тюрьмы он смотрел на огромное, насмешливое лицо пожилого ночного эльфа.

– Мне пришла в голову интересная мысль, – произнес лорд Ксавий, словно врач. – Как думаешь, насколько быстро умрет твое физическое тело, если в нем отсутствует дух?

Малфурион не ответил, и советник просто пожал плечами:

– Вот и увидим, не так ли?

С этими словами он положил кристалл в карман, и Малфурион погрузился во тьму.

* * *

Крас достиг окраин тех мест, где надеялся найти эльфа из послания. Неизвестно откуда, но он знал, что искомый эльф живет где-то поблизости. Маг подозревал, что эту информацию оставил в его сознании Ноздорму. Он молча поблагодарил Аспекта за то, что тот учел сложность такого поиска. Появилась надежда, что скоро ситуация исправится и они с Ронином вернутся домой.

Это, конечно, предполагало, что он сможет найти Ронина.

Крас винил себя за то, что не сразу начал искать своего бывшего ученика. Его лишь немного успокаивало то, что его текущая задача – выследить существо, без которого невозможны ни прошлое, ни будущее, так как оно считалось одной из пяти первородных сил. В тот момент, когда Крас узнал местоположение этого таинственного ночного эльфа, дракон-маг затеял поиск Ронина, который и не догадывался, насколько Кориалстраз был ему обязан.

Дракон внезапно замедлился, опускаясь к деревьям.

– Я не могу подлететь ближе.

– Понимаю.

Еще немного – и поселенцы заметили бы такую громадину.

Красный дракон приземлился и наклонил голову к земле, чтобы Крас мог спешиться. После этого Кориалстраз осмотрел окрестности.

– Мы недалеко. В паре часов, не более.

Крас не стал упоминать, какими тяжелыми для него будут эти два часа, когда их пути разойдутся.

– Ты сделал достаточно. О большем я не мог и просить.

– Я не собираюсь бросать тебя сейчас, – ответил Кориалстраз, складывая крылья. – Даже в своем нынешнем обличии ты, кажется, забыл, что наш вид умеет превращаться. Я обернусь тем, кто больше похож на здешних обитателей.

Огромная фигура дракона внезапно начала мерцать. Кориалстраз стал уменьшаться и приобретал более человекообразный вид. Но секунду спустя он вернулся к своей естественной форме, его глаза остекленели, а дыхание стало прерывистым.

– В чем дело? – Крас беспомощно посмотрел на двойника.

– Я… я не могу измениться! Даже попытка вводит меня… в агонию!

Маг вспомнил свою собственную реакцию, когда он впервые попытался принять драконью форму после того, как переместился в это время. Его не удивило, что Кориалстраз испытывал подобные трудности.

– Не делай этого снова. Я должен пойти один.

– Ты уверен? Я заметил, что вместе мы становимся менее уязвимы…

Смесь тревоги и гордости охватила Краса. Он вверил истину своей младшей версии. Но знал ли Кориалстраз, почему так происходит?

Если и знал, то не сказал. Вместо этого Кориалстраз добавил:

– Нет… Я знаю, что ты должен идти дальше без меня.

– Ты останешься здесь?

– Так долго, насколько смогу. Не похоже, что ночные эльфы часто путешествуют в этих краях, а деревья здесь высокие и хорошо спрячут меня. Если я тебе понадоблюсь, то приду по первому зову.

– Я это знаю, – ответил Крас, потому что он хорошо знал себя.

Маг попрощался с драконом и отправился в тяжкий путь к поселению ночных эльфов. Но прежде, чем он скрылся из виду, Кориалстраз тихо окликнул его:

– Ты уверен, что сумеешь найти того, кого ищешь?

– Могу только надеяться на это…

Он не упомянул, что, если у него не выйдет, из-за этого пострадают все.

Кориалстраз кивнул.

Чем ближе Крас подходил к городу – и чем дальше удалялся от дракона – тем более нездоровым и изнуренным он себя чувствовал. И все же, несмотря на растущую немощь, долговязый колдун шел дальше. Где-то ведь был тот самый ночной эльф, о котором шла речь в видении. Правда, Крас пока не знал, что будет делать, когда найдет его. Оставалось надеяться, что Ноздорму оставил эту информацию запертой в его подсознании и, когда придет время, она высвободится.

А если этого не случится, Крас решит сам.

Казалось, прошла целая вечность, но наконец он заметил первые признаки поселения. Огни вдалеке, похоже, очерчивали городскую стену или даже вход.

Теперь предстояло самое трудное. Несмотря на то, что в этом облике он походил на ночного эльфа, дракон-маг все равно выделялся бы среди них. Хотя можно накинуть капюшон и пригнуться…

И тут Крас внезапно понял, что он больше не один в лесу.

Он увидел ночных эльфов, облаченных в те же доспехи, что и его прошлые пленители. Они окружили Краса со всех сторон. Эльфы были вооружены чем-то вроде копий и мечей, которые и выставили угрожающе в сторону незваного гостя. Их молодой командир со всей серьезностью спешился с ночного саблезуба и подошел к магу.

– Я капитан Джерод Песнь Теней! Ты пленник Стражей Сурамара! Сдавайся, и с тобой поступят по справедливости.

Не имея другого выбора, Крас протянул руки, чтобы их можно было связать. И все же в глубине души он был немного доволен тем, что его поймали. Ведь он смог пробраться в город.

А там ему оставалось только найти возможность сбежать…

21

Ночной саблезуб зашипел, когда Ронин попытался взобраться на него. Он крепко держал поводья, чтобы зверь понимал, где его место.

– Готов ехать? – спросил его Иллидан.

Брат Малфуриона стал для мага кем-то вроде надзирателя. Иллидан, казалось, совсем не возражал против этой идеи. Он постоянно наблюдал за Ронином, словно стараясь извлечь урок из каждого его движения. Всякий раз, когда человек делал что-то более или менее магическое, ночной эльф следил за ним так сосредоточенно, как мог.

Ронину не потребовалось много времени, чтобы понять причину такого внимания. Из всех присутствующих он был самым мощным носителем магии. Несмотря на все свое высокомерие, ночные эльфы, очевидно, не так хорошо знали о способностях, которыми они владели. Ронину, конечно, оказалось труднее черпать силу для своих заклинаний, но не настолько, чтобы стать таким же беспомощным, как остальные. Только юный Иллидан мог сравниться с ним в колдовстве.

«Я могу помочь ему, – решил волшебник. – Если он хочет учиться, я помогу ему». Независимо от своего субъективного впечатления о брате-близнеце Малфуриона, Ронин видел в Иллидане большой потенциал.

Человек мог только надеяться, что эти задатки раскроются при встрече с Пылающим Легионом.

* * *

Они выехали из Сурамара и направились в Зин-Азшари с самой высокой скоростью, какую могли поддерживать пантеры. Отъезд немного обеспокоил Ронина, ведь он все больше удалялся от Краса. И все сильнее волшебник убеждался, что ему не суждено вернуться в свое будущее. Он мог только надеяться, что Верису и их детей ждет достойная жизнь, сколько бы времени ни было им уготовано.

Само собой, если хоть какое-то будущее вообще наступит.

Лорд Гребень Ворона и его войско ехали весь остаток ночи и весь следующий день. Только когда он увидел, что многие животные не в силах двигаться дальше, командующий нехотя приказал остановиться.

Армия пополнялась. По пути к ним присоединялись другие отряды – все благодаря заранее посланным всадникам. Число воинов перевалило за тысячу, их прибывало все больше и больше. Лорд Гребень Ворона хотел собрать как можно более многочисленную армию, прежде чем они столкнутся с врагом. Ронин разделял это стремление, ведь он хорошо представлял ужасающую мощь демонов.

Определившись с тем, что делать дальше, волшебник, наконец, подошел к лорду Гребню Ворона и описал все, что он сумел вспомнить о противнике. Свои знания он объяснил тем, что Пылающий Легион когда-то вторгся в его «далекие земли», опустошив их – по крайней мере, последнее было правдой. Ронин также поделился с лордом хронологией той жуткой войны и жертвами, которые пришлось принести, прежде чем защитники смогли отбить натиск демонов.

Даже если Гребень Ворона не слишком доверял Ронину, его описания демонов запали в душу знатному воину, поэтому он приказал своим солдатам применять тактику с учетом слабостей врага. Латосий и Лунные Стражи не пришли в восторг от перспективы сражаться с гончими Скверны, но полководец заверил, что колдунов возьмут в защитное кольцо его лучшие воины. Он также предупредил солдат, что в первую очередь нужно атаковать щупальца чудищ, тем самым избавляя заклинателей от опасности.

Командир ночных эльфов догадывался, что Ронин многое недосказал, но не стал настаивать на подробностях, ведь ценных знаний о враге было и так достаточно. Он также справедливо полагал, что чужестранец очень ценит свою жизнь, и потому сделает все возможное, чтобы о поражении и речи не было.

Несмотря на то что армия становилась все больше, они не позволяли себе замедлять движение. Одна ночь сменилась двумя, затем тремя. Небольшое заклинание позволило Ронину видеть в темноте так же хорошо, как и его спутникам, и он быстро приспособился к ночным походам. Однако он прекрасно понимал, что время суток нисколько не волнует демонов, и постоянно убеждал в этом лорда. Чудовищные воины Пылающего Легиона будут сражаться до последнего. Защитники должны быть готовы встретиться с ними, когда угодно, даже днем.

Когда ночные эльфы приблизились к Зин-Азшари, они заметили впереди жуткое зеленое свечение. Этот свет, казалось, исходил не от мрачных небес, а от самого города.

– Клянусь Элуной! – пробормотал один солдат.

– Спокойно, – скомандовал лорд Гребень Ворона. Он вытянулся, чтобы всмотреться вдаль. – Что-то приближается… и весьма быстро.

Ронину не нужно было спрашивать, что это.

– Это они. Они знали, что мы идем, и захотели встретить нас как можно скорее. Они никогда не теряют времени. Легион и живет-то лишь для того, чтобы сражаться.

Командир кивнул:

– Я бы предпочел разведать местность и выяснить, что готовит нам противник. Но если они захотят сражаться немедленно, мы их не разочаруем. Трубите сбор!

Взревели рога, и ряды ночных эльфов рассредоточились, готовясь к атаке. Теперь, когда армия насчитывала несколько тысяч воинов, всадники в доспехах и пехотинцы смотрелись крайне внушительно. Ронину сразу представилось мощное войско Альянса и то, с каким благоговением он впервые созерцал его готовящимся к битве с Плетью, союзником Пылающего Легиона.

А еще он вспомнил, как в тот день ряды Альянса были разорваны чудовищной яростью захватчиков.

«Такого больше не повторится!» Ронин посмотрел на Иллидана, который выглядел гораздо менее уверенным с тех пор, когда узрел реальное положение дел.

– Не позволяй страху поглотить тебя, – подбодрил юного коллегу волшебник, понимая, к чему это может привести. – Ты одарен, Иллидан. Я научил тебя эффективнее черпать силу. Даже если Источник вне досягаемости, его сущность пронизывает землю, небо и вообще все на этой земле. Если знаешь, как ее почувствовать, ты сможешь колдовать так же, как до появления щита.

– Я следую твоей науке, шан’до, – мрачно ответил молодой ночной эльф.

Ронин уже слышал это слово, когда Малфурион упомянул своего учителя, полубога Кенария. Интересно, где сейчас Владыка Леса? Такое порождение стихий сейчас было бы полезно, как никогда.

А потом в поле зрения появились первые очертания монстров, и все мысли Ронина обратились только к выживанию.

К выживанию… и к Верисе.

* * *

Пылающий Легион уничтожил буквально все на своем пути, но его жажда разрушения и хаоса не утихала. Гончие Скверны взвыли, а войска демонов позади них взревели от удовольствия и предвкушения, созерцая ряд за рядом воинов, преградивших им путь. Больше агнцев для заклания, больше крови для пролития!

С наводящим ужас боевым кличем Легион бросился в атаку.

Лорд Гребень Ворона кивнул.

– Лучники, приготовиться! – выкрикнул офицер.

Тысяча с лишним изогнутых луков нацелились в небо.

Предводитель высоко поднял руку, выжидая. Орда демонов подступала все ближе… и ближе…

Лорд резко опустил руку.

Словно стая вопящих банши, дождь стрел полетел на врага. Даже зная, что они бегут навстречу смерти, демоны не замедляли шага. Перед их глазами были только те, кто должен умереть.

Стрелы устремились вниз.

Даже демоны состоят из смертной плоти. Первая чудовищная шеренга пала почти до последнего воина. В некоторых телах засело столько стрел, что они даже не касались земли. Повсюду лежали мертвые гончие Скверны. Даже один или два Стража ужаса упали с неба.

Но Пылающий Легион шагал вперед без оглядки, топча своих павших. Гончие Скверны не обращали внимания на мертвых собратьев, с воем и пеной у рта приближаясь к рядам ночных эльфов.

– Проклятье! – пробормотал Гребень Ворона. – Еще один залп! Быстро!

Четко и плавно лучники изготовились к стрельбе. Бородатый предводитель, не теряя времени, подал им знак. И снова Смерть обрушилась на орду демонов, но на этот раз собрала куда меньший урожай: воины легиона перестроились, подняв щиты.

– Это совсем не звери, – произнес офицер, стоящий рядом с Ронином. – Они слишком быстро учатся!

Гребень Ворона проигнорировал его.

– Всем лучникам в тыл! Занимайте позиции и будьте готовы стрелять навесом! Верховые с копьями! Приготовиться к атаке!

– Милорд! – позвал Ронин. – Вы позволите?

– Прямо сейчас, чародей, тебе позволено все, что пожелаешь! Просто бери и делай!

Ронин пристально вгляделся в пространство перед отрядами приближающихся демонов. Сосредоточился, вбирая в себя энергию. Это потребовало больше усилий, чем обычно, и все же не помешало достичь успеха.

Он прищурился.

Земля перед Пылающим Легионом взорвалась шквалом грязи и камней, которые полетели в чудовищных воинов, точно выпущенные из тяжелых катапульт. Многие Стражи Скверны еще летали в воздухе, в то время как другие уже были погребены под тоннами земли. Огромный валун обрушился на одну гончую Скверны, переломив ее хребет, как ветку. Возбужденное войско резко остановилось, воины налетали друг на друга.

Лучники воспользовались их замешательством и дали еще один залп. Пали еще десятки противников, сея все больший хаос.

Среди солдат раздались радостные крики. А вот Лунные Стражи теперь смотрели на Ронина с завистью. Латосий зарычал на своих собратьев-магов, призывая их к действию.

Усилия заклинателей ночных эльфов оказались куда менее впечатляющими, чем магия Ронина. Энергетические кольца, которыми они атаковали воинов Пылающего Легиона, часто исчезали безо всякого эффекта. Горстка демонов была сбита с ног, но некоторые из них сразу же поднялись.

– Они бесполезны! – рявкнул Иллидан.

– Они стараются, – заступился за коллег Ронин.

Вместо того чтобы спорить, молодой ночной эльф внезапно что-то пробормотал, указав на орду демонов.

Змеевидные щупальца черной энергии обвились вокруг шей нескольких десятков воинов в авангарде Легиона. Демоны бросили оружие и щиты в попытке освободиться, но прежде, чем они смогли это сделать, щупальца прожгли их шеи, легко минуя плоть и кости… В конечном счете, каждая цель Иллидана была обезглавлена.

Ронин сделал все возможное, чтобы скрыть отвращение. Что-то в выборе атаки ночного эльфа не понравилось ему, но, когда Иллидан посмотрел на него в поисках одобрения, волшебник все же кивнул. Он не мог обескуражить единственного воина, обладавшего хоть какими-то способностями. Если они выживут, Ронин научит Иллидана другим, лучшим способам борьбы с врагом.

А если не выживут…

Пылающий Легион снова рванулся вперед. Под ногами демонов хрустели кости мертвых товарищей. Они приближались с ревом, держа наготове булавы и другое грозное оружие.

– Мы должны сойтись с ними немедленно, – решил Гребень Ворона. – Вы двое оставайтесь сзади и продолжайте делать все, что сможете! Сейчас вы наше лучшее оружие… а возможно, и навсегда!

Иллидан склонил голову:

– Благодарю вас, милорд.

– Это правда, юноша… ужасающая правда.

С этими словами главнокомандующий ночных эльфов повернул саблезуба вперед, присоединяясь к своим бойцам. Обнажив клинок, он вскинул его над головой.

Сидящие на саблезубах воины с копьями напряженно ожидали. За ними стояли пехотинцы, готовые последовать за кавалерией. В тылу лучники приготовились к следующему залпу.

Гребень Ворона резко опустил меч.

Раздался звук сигнального рога. Лучники спустили тетиву.

Ночные эльфы устремились навстречу врагу, их саблезубы вызывающе рычали на демонов.

Как только кавалерия приблизилась на расстояние удара, стрелы достигли цели. Отвлекшись на всадников, многие демоны в первых рядах были сражены наповал. На мгновение бойцы Легиона пришли в замешательство, на что и рассчитывал Гребень Ворона.

Скорость ночных саблезубов позволяла копьям вонзаться достаточно глубоко. Несмотря на то что Стражи Скверны были огромны, некоторые из них от удара ночных эльфов взмыли в воздух – оружие пронзало не только броню, но и все, что она скрывала.

Атака была настолько мощной, что ненадолго отбросила Пылающий Легион. Ночные саблезубы наносили не меньший урон, чем их всадники, кусая и раздирая тех, кто подходил к ним вплотную. Пехотинцы помогали заполнять пробелы в рядах и выталкивали всякого чужака, что стремился разрушить строй.

Теперь, когда копья были почти бесполезны, всадники выхватили клинки и вступили в бой. Далеко позади лучники продолжали стрелять по задним шеренгам противника.

Еще один отряд всадников, среди которых был и лорд Гребень Ворона, пока еще выжидал. Взгляд полководца метался туда-сюда, изучая каждую точку схватки, выискивая слабые места.

Ронин и Иллидан тоже не сидели без дела. Колдун сотворил чары, которые заставили воздух затвердеть прямо над толпой монстров, и на них буквально обрушилось небо. Иллидан тем временем повторил свое коварное заклинание, задушившее и обезглавившее еще нескольких демонов одновременно.

Лунные Стражи делали все, что в их силах – хоть их было и мало, они все же помогали. Воины старались, но так и не сумели колдовать вне прямого контакта с Источником Вечности, и это расстраивало их все больше.

Один из колдунов ночных эльфов внезапно закричал и отпрянул – его кожа сошла с тела, как вода. Когда ночной эльф упал на землю, от него уже не осталось ничего, кроме костей в луже растаявшей плоти. Несколько Лунных Стражей с ужасом глазели на труп, и только крик Латосия заставил их вспомнить о деле.

Ронин быстро оглядел Легион в поисках демона-заклинателя. Ему не потребовалось много времени, чтобы обнаружить зловещую фигуру в хвосте армии. Заклинатель был похож на одного из Стражей Скверны, но с длинным хвостом рептилии и в более нарядной броне. Поверх доспехов на нем была кроваво-черная мантия, а в глазах, следящих за полем боя, угадывался ум более острый, чем у тех, кто был на передовой.

Волшебник раньше не сталкивался с такими существами, но по описанию воин походил на чернокнижника эредара. Это были не только боевые маги Пылающего Легиона, но и его командиры и стратеги.

Однако чернокнижник допустил ошибку, предположив, что самые разрушительные заклинания – это дело рук Лунных Стражей. Ронин получил шанс, в котором так нуждался.

Он выжидал, когда эредар снова произнесет заклинание. Как только это произошло, Ронин захватил поток темной магии и направил обратно в заклинателя.

Демон вытаращил глаза от боли, пока его кожа слезала с тела. Его клыкастый рот разверзся в нечеловеческом крике, а взгляд скользнул к волшебнику. Это было последнее, что он сделал. Рот демона продолжал разрываться, но только потому, что челюсть теперь ничем не удерживалась. Еще краткий миг бесплотная фигура стояла неподвижно… а затем останки рухнули грудой, сразу потерявшейся в бесконечном потоке Стражей Скверны.

Поскольку командовать этой частью Легиона было уже некому, воины растерялись. Ночные эльфы устремились вперед. Передовые линии демонов дрогнули…

– Мы побеждаем их! – воскликнул один молодой офицер возле Гребня Ворона.

Но демоны мобилизовались так же быстро, как дрогнули, и снова повалили вперед с еще большей решимостью. Стражи ужаса позади подгоняли их кнутами. Гончие Скверны еще упорнее пытались прорваться сквозь защитников и добраться до колдунов.

Ночные эльфы завопили, когда два Инфернала ворвались в толпу всадников, разбрасывая животных и солдат. Демоны хлынули в брешь.

– Вперед! – крикнул своим воинам Гребень Ворона. – Не дайте им прорвать наши ряды!

Лорд и другие всадники бросились на хлынувших внутрь чудовищ. Гребень Ворона отсек щупальца гончей Скверны, а затем вонзил клинок ей в голову. Его ночной саблезуб обрушился на одного из солдат-демонов, разорвав его когтями и длинными клыками. Брешь уменьшилась… а потом и вовсе исчезла. Отряды ночных эльфов вновь перестроились.

Но хотя их ряды и были теперь плотно сомкнуты, демоны по-прежнему теснили врага назад. Казалось, на место каждого ужасного латника, павшего от рук ночных эльфов, прибыло двое новых.

Ронин выругался, обрушив на Пылающий Легион еще одно заклинание в виде нескольких смертоносных атак молниями. Как бы силен он ни был, маг знал, что мог бы сделать еще больше, не будь Источник перекрыт. Они с Иллиданом все еще обеспечивали большую часть магической поддержки ночных эльфов, но не поспевали всюду. Иллидан так стремился отработать каждое смертоносное заклинание на демонах, что быстро уставал, и тогда Ронин чувствовал себя немного лучше. Источник позволил бы колдовать, не затрачивая так много сил, но с гораздо более действенными результатами.

Ночные эльфы продолжали отступать, и крики становились все громче. Стражи Скверны плющили их головы, пробивали броню на груди. Адские гончие разрывали пехотинцев на части. Стражи ужаса перепрыгивали через очаги сражения, ныряя с оружием в самую гущу эльфийской армии. Повсюду начали появляться Инферналы, градом падая на солдат – совсем как стрелы ночных эльфов недавно обрушивались на Легион.

Еще один Лунный Страж закричал, но на этот раз потому, что к нему проскользнула гончая Скверны. Четверым воинам удалось отсечь щупальца и вонзить клинки в ее грудь, но было уже слишком поздно, чтобы спасти заклинателя.

Лучники еще раз выпустили стрелы… но они описали дугу и полетели обратно в эльфов. Многие сразу догадались бежать прочь, некоторые же застыли, пораженные таким поворотом.

Они умерли быстро, когда их собственные стрелы пронзили их горло и грудь.

Ронин никак не мог отыскать чернокнижников эредаров, которые стояли за этим заклинанием. Он снова проклинал себя за то, что не может быть в нескольких местах одновременно, и что его действия были не тем, на что он надеялся.

«Мы терпим поражение!» Несмотря на всю преданность делу, для борьбы с демонами эльфам необходимы Лунные Стражи… а Лунные Стражи нуждались в Источнике. Там, в Крепости Черной Ладьи, Малфурион сказал, что постарается справиться со щитом Высокорожденных, но это было несколько дней назад. Ронин мог только предположить, что заклинание молодого ночного эльфа не сработало… или что Малфурион погиб при попытке уничтожить щит.

– Ряды снова прогибаются! – заголосил кто-то.

Ронин забыл о Малфурионе. Теперь существовала только битва… и Вериса. Он, как мог, молча попрощался с ней в последний раз и снова сосредоточился на бесконечных рядах демонов, пытаясь придумать еще одно разрушительное заклинание. Пусть и зная, что этого будет уже недостаточно.

Но был ли здесь хоть кто-то, способный сделать достаточно?

* * *

– Шаманка, что-нибудь изменилось?

Тиранда покачала головой:

– Ничего. Тело дышит, но дух отсутствует.

Орк нахмурился.

– Он умрет?

– Я не знаю.

Было бы лучше, если бы он умер? Она понятия не имела. Более трех ночей Тиранда охраняла тело Малфуриона – сначала в Лунной Комнате, затем в пустой келье в глубине храма. Старшие жрицы сочувствовали ей, но они были уверены, что ничего не могут сделать для своей подруги.

– Он может спать вечно, – сказала одна из них. – Или тело ослабнет и умрет от недостатка пищи.

Тиранда пыталась покормить Малфуриона, но тело было вялым, безразличным. Она не осмеливалась лить воду ему в горло, боясь, что он захлебнется.

Прошлой ночью Брокс осторожно высказал предположение: если они знают, что надежды на спасение нет, возможно, было бы лучше прекратить страдания Малфуриона? Он даже предложил сделать это сам. Как ни ужасно было это слышать, жрица-послушница увидела в словах орка поступок хорошего товарища. Он заботился о Малфурионе.

Они и не догадывались, что случилось с его духом в мире сна. Жрицы уверяли, что он парит где-то рядом, по какой-то причине не в силах войти в тело. Однако Тиранда сомневалась в этом и подозревала, что с ее другом что-то случилось, когда он пытался разрушить заклинание щита. Возможно, его дух был уничтожен в этой попытке.

Мысль о потере Малфуриона будоражила Тиранду больше, чем она могла себе представить. Даже рискованная миссия Иллидана не беспокоила ее так сильно. Она, конечно, беспокоилась и о другом близнеце, но не совсем так, как о том, чье тело лежало перед ней.

Приложив руку к его щеке, жрица Луны снова подумала: «Малфурион… вернись ко мне».

Но он снова промолчал.

Толстые зеленые пальцы мягко коснулись ее руки. Тиранда посмотрела в обеспокоенные глаза орка. В эту минуту Брокс вовсе не казался ей уродливым, он был родственной душой в этот час скорби.

– Шаманка, ты не спала, не выходила из этой комнаты. Нехорошо. Выйди. Подыши ночным воздухом.

– Я не могу его бросить…

Он не хотел слышать ее отказ.

– Что сделаешь? Ничего. Он лежит там. Он в безопасности. Он бы хотел, чтобы ты это сделала.

Остальные видели в орке варварское отродье, но Тиранда все больше и больше понимала, что это неказистое существо просто родилось в более примитивном обществе. Он понимал потребности живого существа и понимал опасность утраты этих потребностей.

Тиранда не сможет помочь Малфуриону, если сама ослабеет или заболеет. Как бы трудно это ни было, ей пришлось уступить.

– Ладно… но только на несколько минут.

Брокс помог ей подняться. Юная жрица обнаружила, что ноги у нее одеревенели и что она едва может стоять. Ее спутник был прав: если она надеялась продолжать приглядывать за Малфурионом, ей было нужно освежиться.

Вместе с орком Тиранда пошла через храм к выходу. Как и прежде, залы были заполнены испуганными и потерянными горожанами, которые пытались получить поддержку жриц Матери-Луны.

Тиранда боялась, что придется пробиваться наружу сквозь толпу, но молящиеся не задерживались рядом с ними, чтобы не столкнуться с Броксом. Он спокойно принимал их постоянное отвращение, а вот Тиранде было стыдно за других жриц. Элуна всегда проповедовала уважение ко всем существам, но мало кто из ночных эльфов заботился о других расах.

Они вышли в сквер. Прохладный ветерок коснулся Тиранды и напомнил ей о детстве. Она всегда любила ветер и прямо сейчас протянула бы руки и попыталась обнять его, как раньше, если бы это не казалось странным.

Несколько минут Тиранда и Брокс просто стояли. Затем, чувство вины снова охватило жрицу, ведь ее детские воспоминания были связаны и с Малфурионом. В конце концов она извинилась перед орком и настояла, чтобы они вернулись внутрь. Брокс просто кивнул в знак понимания и последовал за ней.

Но не успели они дойти до ступеней храма, как один из Стражей Сурамара окликнул ее. Тиранда замешкалась, неуверенная, хотел ли солдат побеспокоить ее из-за Брокса.

У командира на уме оказалось совсем другое.

– Сестра, прости меня. Я капитан Джерод Песнь Теней.

Она знала его лицо, но не могла вспомнить имя. Он был немногим старше ее и с несколько округлыми для ночного эльфа чертами лица. Раскосые глаза придавали этому лицу испытующее выражение, даже когда его владелец пытался быть дружелюбным и вежливым, как сейчас.

– Ты чего-то хочешь от меня, капитан?

– Немного твоего времени, если позволишь. У меня есть пленник, которому нужна помощь.

Сначала Тиранда хотела отказаться, ведь желание вернуться к Малфуриону занимало все ее мысли, но обязанности были превыше всего. Как можно отвернуться от того, кто нуждается в ее целительских способностях?

– Хорошо.

Когда орк последовал за ними, капитан Песнь Теней искоса взглянул на него.

– Этот пойдет с нами?

– А ты бы предпочел, чтобы он стоял на площади один, особенно в эти беспокойные времена?

Офицер неохотно покачал головой, но на этом вопрос был закрыт. Он повернулся и быстро повел их дальше.

В Сурамаре было только одно небольшое помещение для пленных, ведь большинство заключали в Крепости Черной Ладьи. Капитан Песнь Теней привел жрицу и орка к сооружению, в основании которого было высокое мертвое дерево. Его корни образовывали каркас, а остальные части здания построили из камня. Прочнее него была только крепость лорда Гребня Ворона, и Стражи Сурамара гордились этим.

Тиранда с тревогой смотрела на непримечательное здание, представляя, что оно может вместить только худших из злодеев. Однако она собралась с духом и не выказала никаких опасений, когда капитан пригласил ее войти.

В переднем зале не было никакой мебели, кроме простого деревянного стола, за которым, без сомнения, работал дежурный. Так как большая часть вооруженных сил Сурамара ушла на войну, оставшиеся товарищи капитана Песнь Теней тщетно пытались следить за порядком.

– Мы нашли его в лесу в тот самый вечер, когда отбыл лорд Гребень Ворона с отрядом исследователей. Сестра, многие из наших заклинаний обнаружения перестали действовать без Источника, но некоторые сохраняют в себе магическую силу. Одно из них предупредило нас о незваном госте. В недавнем прошлом он несколько раз сбегал… – капитан на мгновение посмотрел на орка. Песнь Теней явно знал о нынешнем статусе Брокса, иначе он немедленно попытался бы арестовать его. – …Поэтому мы не стали рисковать и немедленно отправились на разведку.

– И как это относится ко мне?

– Пленник, которого мы нашли, очень слаб. Мы поняли, что это не уловка, и принесли его сюда. С тех пор ему не стало лучше. Из-за его необычной природы, я хочу, чтобы он был жив, если – или когда – лорд Гребень Ворона вернется. Вот почему я пришел к тебе.

– Тогда, пожалуйста, показывай дорогу.

В здании было всего двенадцать темниц, хотя командир намеревался рассказать Тиранде и про другие камеры внизу. Она вежливо кивнула; теперь ей стало любопытно, что за существо находится внутри. Сперва она ожидала, что это будет другой орк, но реакция капитана на Брокса отмела это предположение.

– Вот он.

Жрица готовилась увидеть что-то огромное и воинственное, но фигура внутри была не крупнее среднего ночного эльфа. Правда, он был более худым. Под капюшоном довольно простого одеяния она разглядела изможденное лицо, очень похожее на ее собственное, но бледное, почти призрачное, и с менее выраженными глазами. Судя по форме капюшона, уши у него тоже были меньше.

– Он похож на одного из нас… но, в то же время, нет, – заметила она.

– Будто призрак одного из нас, – поправил капитан.

Но Брокс двинулся вперед, почти загипнотизированный нервной фигурой.

– Эльф?

– Возможно… – промолвил арестант голосом гораздо более глубоким и величественным, чем можно было предположить по его виду. Он, казалось, был так же увлечен Броксом. – А что здесь делает орк?

Он знал, кем был ее спутник. Тиранда нашла это крайне удивительным, учитывая такое количество странных посетителей в последнее время.

Затем пленник закашлялся, и беспокойство взяло верх. Тиранда настояла, чтобы капитан Песнь Теней открыл дверь в темницу.

Приблизившись к циновке, на которой он лежал, юная жрица не смогла удержаться и снова посмотрела в его лицо. В нем было нечто большее, чем то, о чем говорил его облик. Она почувствовала мудрость и опыт, которые потрясли ее до глубины души. Каким-то образом Тиранда поняла, что это было очень-очень древнее существо, чье состояние никак не зависело от возраста.

– У тебя есть дар, – прошептал он. – Я на это и надеялся.

– Ч-что с тобой?

Он одарил ее отеческой улыбкой.

– Даже твои способности кое-чего не могут вылечить. Я убедил капитана найти кого-то вроде тебя, потому что времени осталось мало.

– Ты никогда не говорил мне ничего подобного! – возразил Джерод Песнь Теней. – Я сам так решил.

– Как скажешь… – глаза пленника говорили Тиранде обратное. Затем он снова посмотрел на Брокса. – А вот тебя я не рассчитывал здесь увидеть, и это меня беспокоит. Ты не должен быть здесь.

Орк хмыкнул.

– Другой тоже так говорил.

– Другой? Какой еще другой?

– Тот, у кого пламя вместо волос, тот, кто сказал… – здесь Брокс остановился и, украдкой взглянув на капитана, пробормотал: – Тот, кто говорил об этом как о прошлом.

К удивлению Тиранды, пленник приподнялся. Капитан Песнь Теней двинулся вперед, его оружие было наготове, но жрица махнула ему рукой.

– Ты видел Ронина?

– Вы его знаете? – спросила Тиранда.

– Мы прибыли сюда вместе… Я думал, его схватили… где-то еще.

– На поляне Кенария, – уточнила она.

Незнакомец рассмеялся.

– Либо случай, либо судьба, либо Ноздорму продвигает это дело вперед, хвала ему! Да, именно там… но откуда ты знаешь?

– Я там была… с моими друзьями.

– Неужели? – Изможденное лицо придвинулось ближе. – С друзьями?

Теперь Тиранда не знала, что делать. Незнакомец знал многое, о чем не были осведомлены обычные ночные эльфы, в этом она была уверена.

– Прежде, чем мы продолжим… Я хотела бы узнать твое имя.

– Прости мою бестактность! Ты можешь называть меня… Крас.

Теперь отреагировал Брокс:

– Крас! Ронин говорил о тебе! – Орк опустился на одно колено. – Старейший… Я Броксигар… это шаманка, Тиранда.

Крас нахмурился:

– Возможно, Ронин слишком много говорил… и, вероятно, сделал еще один вывод.

Реакция ее спутника ответила на один вопрос послушницы. Она поднялась и обратилась к капитану:

– Я хотела бы взять его с собой в храм. Думаю, ему окажут там лучший уход.

– Об этом не может быть и речи! Если он сбежит…

– Я ручаюсь, что он этого не сделает. Кроме того, ты сам сказал, что ему необходимо выздороветь. В конце концов, если он должен встретиться с лордом Гребнем Ворона…

Командир Стражи нахмурился. Тиранда улыбнулась ему.

– Так и быть… но мне придется сопроводить вас.

– Конечно.

Она развернулась, чтобы помочь Красу подняться, Брокс придержал пленника с другой стороны. Тиранда прижала его к себе и заметила, что Крас скрывает довольную улыбку.

– Ты чему-то радуешься?

– Да, в первые с момента моего несвоевременного прибытия. Все-таки надежда есть.

Он больше ничего не добавил, а она не просила его об этом. С их помощью Крас покинул штаб гвардии. Тиранда поняла, что он не притворялся и был серьезно ослаблен. Но даже сейчас она чувствовала в нем властность.

Вместе с Джеродом Песнью Теней они вернулись в храм. И снова вид орка мгновенно проложил им путь.

Тиранда боялась, что стражники и старшие жрицы станут чинить препятствия, но казалось, они тоже чувствовали особое положение Краса. Старшие жрицы кланялись ему, хотя Тиранда подозревала, что они сами не совсем понимали, зачем.

– Элуна сделала правильный выбор, – заметил Крас, когда они приблизились к жилым кварталам. – Я понял это, только когда увидел тебя.

Его слова повергли ее в смущение, но не от его очарования. Скорее, Тиранда чувствовала себя так, будто ей сделал комплимент кто-то столь же значительный, как Верховная жрица.

Она собиралась отвести его в отдельную комнату, но вместо этого инстинктивно вошла в ту, где находился Малфурион. В последний момент Тиранда попыталась остановиться.

– Что-то случилось? – поинтересовался Крас.

– Нет… только то, что в этой комнате лежит мой друг, попавший в беду…

Но прежде, чем она смогла пройти дальше, фигура в капюшоне оттолкнула ее и припала к распростертому Малфуриону.

– Случай, судьба или в самом деле проделки Ноздорму! – он сплюнул. – Что с ним? Быстро!

– Я… – как объяснить?

– Он пошел в Изумрудный Сон, – ответил Брокс. – И не вернулся, Старейший.

– Не вернулся… А куда он стремился попасть?

Орк рассказал ему. Тиранда заметила, что и без того бледное лицо Краса буквально побелело.

– Из всех мест… Но проклятье, в этом есть смысл. Если бы я только знал это, прежде чем уехать оттуда!

– Вы были в Зин-Азшари? – поразилась Тиранда.

– Я был в том месте, что осталось от города, но пришел сюда в поисках твоего друга. – Крас осмотрел неподвижное тело. – Если, как ты говоришь, он был таким последние несколько ночей, уже может быть слишком поздно… для всех нас.

22

Ночной эльф закричал, когда его доспехи и грудную клетку вскрыл демонический клинок. Другой эльф, стоявший рядом с ним, не успел издать ни звука – булава Стража Скверны размозжила ему череп.

Защитники умирали повсюду. Того, что Ронин делал для их спасения, было уже недостаточно, чтобы изменить ход этих ужасных событий. Несмотря на то, что первые ряды возглавлял полный решимости лорд Гребень Ворона, ночных эльфов медленно истребляли. Пылающий Легион не давал им передышки, непрестанно громя шеренгу за шеренгой.

Но даже осознавая скорую смерть соратников и свою собственную, волшебник продолжал сражаться.

Другого выхода у него не было.

* * *

Известие о прибытии армии защитников застало лорда Ксавия врасплох, но от этого он не стал менее уверенным в победе своих войск. Он видел, как много божественных воинов Великого хлынуло через портал, и был уверен, что никакая армия не сможет выдержать их натиск. Скоро его мир будет очищен от непригодных.

Маннорот повел Легион против этих глупцов, а Хаккар отправился на охоту, оставив все в умелых руках советника. Ксавий бросил быстрый взгляд в сторону небольшой ниши у входа, где хранилась его последняя добыча. Когда он получит известие, что армия врага уничтожена, Ксавий найдет время, чтобы повидаться со своим «гостем». Сейчас же у него были дела поважнее.

Он вновь занялся порталом, где материализовалась еще одна группа Стражей Скверны. Исполинский Страж ужаса раздал им указания, оставленные Манноротом, и те направились к своим кровожадным собратьям. За последние несколько минут сцена повторилась несколько десятков раз, с той лишь разницей, что каждая следующая группа прибывших была больше, чем предыдущая. Теперь они занимали почти весь зал.

Когда вышел последний отряд Стражей Скверны, лорд Ксавий услышал в голове прекрасный голос Саргераса:

«Темп нарастает… Я доволен».

Ночной эльф опустился на колени.

– Я польщен.

«Уже есть сопротивляющиеся».

– Просто некоторые непригодные, что оттягивают неизбежное.

«Портал необходимо защитить… Он должен быть постоянно открыт и надежно укреплен. Скоро… очень скоро… я пройду через него…»

Сердце советника затрепетало. Знаменательное событие приближалось!

– Я позабочусь о том, чтобы ваш переход прошел, как подобает. Я клянусь в этом!

Ксавий почувствовал прилив удовлетворения… а затем Саргерас покинул его мысли.

Советник сразу же вернулся к механизму, который поддерживал заклинание щита. Лорд Ксавий осмотрел его после того, как непрошеный гость попытался его уничтожить – экран выглядел полностью исправным, но рисковать было нельзя.

Да, все было в полном порядке. Помня о своем «госте», Ксавий обдумывал, что он будет делать, когда Саргерас, наконец, выйдет из портала. При этом, конечно, должна присутствовать королева, и, само собой, необходимо собрать почетный караул. Капитан Варо’тен займется последним. Сам советник призван первым поприветствовать Божественного. Ксавий даже придумал достойное Саргераса подношение – кристалл вместе с его содержимым. Все-таки пленник был одним из трех важнейших существ, из-за которых Маннорот снова послал Псаря на охоту. Как глупо будет выглядеть Хаккар, когда он вернется и обнаружит, что советник так легко поймал его добычу.

Лорд Ксавий с нетерпением ждал момента, когда сможет представить своего заключенного великому Саргерасу. Особенно занимательно будет увидеть, что бог сделает с этим юным проходимцем…

* * *

Тем временем, кошмар продолжался.

Малфурион перемещался внутри кристалла, глядя на то немногое, что было в комнате. Кристалл поместили под углом, в маленьком закутке алькова. Такое расположение позволило ему наблюдать за тем, что находилось рядом с дверью: пленник видел непрерывный поток неуклюжих демонов, бредущих мимо с одной лишь смертью на уме. Это еще больше ранило Малфуриона, ведь он знал, что воины собирались уничтожить каждого ночного эльфа, которого найдут… и все потому, что он не смог снять защитное заклинание.

Хотя по окружению сложно было определить ход времени, Малфурион был уверен, что с тех пор, как его пленили, прошло по крайней мере две ночи. В своей текущей форме он не мог заснуть, так что эти две или более ночи казались еще длиннее.

Как же он был глуп! Малфурион слышал легенды о глазах лорда Ксавия: люди уверяли, что он может видеть даже тени теней. Но друид принял эти истории за выдумку. Он и не подозревал, что те же самые зрачки, с помощью которых советник наблюдал за магической силой в природе, позволили ему также заметить присутствие духа в его святилище. Как же лорд Ксавий одурачил его!

Малфурион сразу же проверил свою кристаллическую клетку, несколько раз, и признал ее слишком прочной. Возможно, изучи он ее глубже, молодой ночной эльф смог бы обнаружить какой-нибудь изъян, но сейчас это не имело значения. Он потерпел поражение. Он подвел себя, своих друзей, свой народ… свой мир.

Теперь ничто, кроме армии лорда Гребня Ворона, не препятствовало демонам.

Он должен сделать хоть что-то.

Собравшись с духом, Малфурион снова попытался использовать то, чему научил его Кенарий. Кристалл ведь был частью природы, а она восприимчива к заклинаниям. Он провел руками по краям, ища слабое место в опорах кристалла, используя не совсем друидическое заклинание, но близкое к нему.

И снова ничего не нашел.

Малфурион завопил от досады. Тысячи людей умрут из-за его провала. Иллидан погибнет. Брокс погибнет. Тиранда…

Тиранда погибнет.

Он мог представить ее лицо, изобразить его точнее, чем любое другое. Малфурион подумал, как она беспокоится о нем. Он знал, что она, скорее всего, сидит рядом с его телом и пытается вернуть его дух. Плененный ночной эльф почти слышал, как она зовет его.

«Малфурион…»

Ночной эльф вздрогнул. Конечно, он начал сходить с ума. Поразительно, как быстро начался этот процесс, но, с другой стороны, Малфурион был в чрезвычайно жуткой ситуации.

«Малфурион… ты меня слышишь?»

Ему снова почудилось, что голос Тиранды эхом отозвался в его мыслях. Малфурион выглянул из своей тюрьмы, пытаясь понять, не начал ли лорд Ксавий какую-то ментальную пытку, но советника не заметил.

С некоторой тревогой, он наконец помыслил: «Тиранда?»

«Малфурион! Я и не надеялась!»

Он и сам с трудом в это верил. Конечно, она была жрицей Элуны, но все же такой поступок выходит за рамки ее религии.

«Тиранда… как ты достучалась до меня?»

«Кое-кто помог мне… он говорит, что искал тебя».

Малфурион мог только предположить, что это Брокс или Ронин. Но Брокс – а Тиранда встретила храброго орка-воина – совсем не владел навыками магии. Может, это Ронин? Но и в этом было мало смысла: волшебник должен был отправиться на битву с лордом Гребнем Ворона.

«Кто? – спросил он наконец. – Кто?»

«Меня зовут Крас».

Такой внезапный поворот заставил Малфуриона взволноваться. Он никогда раньше не слышал этого голоса, хотя отдаленно он напоминал голос Кенария. Кем бы ни был этот Крас, он явно намного более значим, чем простой ночной эльф.

«Ты все еще чувствуешь нас?» – спросил новый голос.

«Да… Крас».

«Я показал Тиранде, как можно добраться до твоего духа во сне с помощью вашей с ней связи. Трюк сложный, но мы надеемся успеть освободить тебя».

«Освободить меня?» – Еще раз оглядев свою тюрьму, Малфурион засомневался, что это возможно.

«Хитрая ловушка, это точно, – не переставал описывать происходящее Крас, удивляя ночного эльфа. Очевидно, эта связь позволила им увидеть, в каком именно месте лорд Ксавий заключил его. – Но я уже имел дело с подобными».

Теперь настрой Малфуриона стал еще лучше.

«Что же делать?»

«Так как мы только что переместили твое тело…»

«Что вы сделали?» – Передвинули тело? Но ведь есть риск…

«Я хорошо осведомлен о рисках».

Когда Малфурион перестал возражать, Крас продолжил:

«Нужно было перенести тело… ближе к одному из наших. Теперь ты должен меня выслушать, потому что кое-что нужно сделать быстро».

Ночной эльф ждал в напряжении. Если они смогут вытащить его из кристалла, он сделает все, что скажут.

«Я должен понять структуру кристалла, увидеть каждую грань его природы. Ты друид, так что можешь мне это показать».

Вбирая способности Краса, Малфурион осмотрел внутренности своей магической камеры. Он изучил каждый уголок, каждую грань, показывая сильные и слабые стороны кристалла. Ночной эльф не нашел совершенно ничего ободряющего, но догадывался, что Крас намного лучше знает, что нужно искать.

«Вот оно! – Бесплотный голос остановил его перед одним из углов. Малфурион уже замечал там едва заметный недостаток, но не смог использовать его. – Это ключ к твоему спасению. Прикоснись к нему своим сознанием. Ощущаешь, как устроен этот дефект?»

И он действительно ощутил, впервые. Уязвимость была незначительная, но все же отчетливая. Как он раньше ее не замечал?

«Говорят, мудрость приходит с опытом, – неожиданно откликнулся на его мысли Крас. – Однако я все еще работаю над тем, чтобы доказать эту пословицу».

Он поручил Малфуриону использовать навыки, освоенные у Владыки Леса, чтобы почувствовать всю толщину и ширину отверстия и полностью понять его природу. Узнать его так же хорошо, как самого себя.

«Ты должен обнаружить самое уязвимое место – это и есть отмычка, если так можно сказать».

«Я не…» – Да! Он это сделал! Малфурион почувствовал уязвимость. Он надавил на нее, желая освободиться… но кристалл не поддавался.

«Ты силен, но знаешь еще не все. Открой нам свой разум. Впусти нас, сколько бы нас ни было. Мы будем дополнять тебя в силе и знаниях».

Очистив свое сознание настолько, насколько он мог, Малфурион открылся Тиранде и таинственному Красу. Он сразу почувствовал разницу между ними. Мысли Тиранды были заботливыми, но решительными, мысли Краса – мудрыми, но разрозненными. Любопытно, что его потерянность не имела ничего общего с состоянием Малфуриона.

«Сейчас… Попробуй еще раз».

Заключенный наделил свою форму из мира снов физической силой и буквально ударил в брешь, как в любое слабое препятствие. Казалось, она вот-вот поддастся, если надавить достаточно сильно…

Внезапно он почувствовал, что двое других помогают ему. Малфурион будто своими глазами видел, как стараются Тиранда и новый знакомый рядом с ним.

Изъян начал поддаваться. Трещина разрасталась… Показался совсем крошечный промежуток, как только брешь приоткрылась.

«А вот и проход! – подгонял его Крас. – Вылезай через него!»

И дух Малфуриона вытек через узкое отверстие.

Как только он покинул темницу советника, Малфурион начал увеличиваться, пока не достиг своего нормального роста. Конечно, рост изменился только в его сознании, но прежняя форма нравилась ему больше, чем заключение, в котором он чувствовал себя подобно насекомому.

«Теперь… пока тебя не заметили… возвращайся обратно!»

Но на этот раз Малфурион не спешил повиноваться. Он слишком далеко зашел в попытке сделать все необходимое для спасения своего народа, своего мира. Заклинание щита должно быть снято.

«Малфурион! – взмолилась Тиранда. – Нет!»

Не обращая внимания на них обоих, он вылетел за угол… и остановился. В другом конце зала стоял лорд Ксавий, внимание его было приковано к темному порталу, через который постоянно прибывали демоны. Казалось, советник общался с тем, что скрывалось глубоко внутри портала. Малфурион вздрогнул, припоминая врожденную безжалостность этого существа.

И все же ситуация складывалась в его пользу. Если Ксавий продолжит смотреть в вихрь еще несколько мгновений, Малфурион сможет выполнить свою задачу и уйти.

Он подплыл к механизму, уже зная, как его уничтожить. Несколько простых манипуляций – и готово. И Тиранда, и Крас замолчали. Это означало, что они либо собирались позволить ему довести дело до конца, либо… он каким-то образом потерял с ними связь. Как бы то ни было, он не мог повернуть назад.

Бросив последний взгляд на лорда-советника, Малфурион потянулся к магическому экрану. Сначала он изменил один из внутренних компонентов заклинания, гарантируя помехи независимо от того, что сделает дальше. Потом призвал всю силу мира, всю мощь природы, и направил ее на механизм, чтобы образовать новую комбинацию – новую форму, которая обратила бы назначение заклинания и, в конечном счете, заставила бы его рассеяться.

Магический щит дрогнул…

* * *

Лорд Ксавий мгновенно почувствовал неладное. Что-то ужасное случилось со щитом.

В глубине портала Саргерас тоже почувствовал нечто неверное.

«Искать!» – скомандовал он своему приспешнику.

Советник резко обернулся. Его темные магические глаза остановились на драгоценном механизме… и призрачном «госте», которого он поймал ранее.

Этот глупец что-то изменил в заклинании!

– Остановите его! – проревел лорд Ксавий.

* * *

Крик советника почти выбил Малфуриона из равновесия. Он сумел взять себя в руки, затем увидел, как Ксавий яростно указывает на него, крича Высокорожденным или демонам, чтобы они схватили пленника. Однако никто не смог подчиниться этой команде, так как, в отличие от советника, дух Малфуриона был для них невидим и, само собой, неосязаем.

С другой стороны, лорд Ксавий мог сам сделать и то, и другое.

Когда стало ясно, что остальные для него бесполезны, советник королевы бросился к противнику. Его искусственные глаза излучали темную энергию, и Малфурион почувствовал приближение атаки. Инстинктивно он поднял руку, прося помощи у ветра и воздуха.

Если бы стремительные алые молнии советника добрались до молодого ночного эльфа, они наверняка уничтожили бы его. Но всего в нескольких дюймах от Малфуриона молнии попали в какой-то невидимый барьер – возможно, в затвердевший воздух – и были сразу отброшены назад ветром, вызванным призрачной фигурой.

С убийственной точностью снаряды поразили громадных воинов у портала.

Демоны разлетелись, как листья во время шторма. Некоторые ударились о стены, а двое врезались в колдунов, старавшихся сохранять портал открытым. Столкновение свело их усилия на нет, и начался хаос. Портал вздымался, будто еле дышал, прерывисто открываясь и закрываясь, как обезумевший. Колдуны Высокорожденных изо всех сил старались держать его под контролем. Несколько демонов, уже готовых вылезти, внезапно исчезли во тьме.

Одно из исполинских крылатых существ, стоявших возле прохода, бросилось в сторону Малфуриона. Огромный демон, очевидно, не мог видеть ночного эльфа, но кружился вокруг, размахивая оружием и надеясь попасть хоть во что-нибудь. Малфурион старался избегать этих взмахов, так как не был уверен, что его форма невосприимчива к ударам демона.

Лорд Ксавий уклонился от обращенного против него заклинания и вернулся к схватке. Из мешочка на поясе он достал еще один кристалл.

– От этого ты не убежишь… – его магические глаза вспыхнули.

Малфурион быстро увильнул, оставив между собой и советником демона. Вместо намеченной жертвы советник притянул к себе испуганное чудище. Оно яростно взревело от такого жестокого трюка и тщетно пыталось схватить Малфуриона, пока не оказалось в кристалле.

Ксавий выругался и выбросил кристалл, не заботясь о судьбе его содержимого. Все его внимание было сосредоточено на призрачной фигуре, которую мог видеть только он.

– Милорд! – закричал один из колдунов. – Мы должны…

– Ничего не делать! Выполнять поставленную задачу! Портал должен оставаться открытым, а щит – нетронутым! Я разберусь с нашим невидимым нарушителем!

Сказав это, Ксавий снова приготовился атаковать. Малфурион, однако, не собирался его ждать. Он повернулся и выскочил из комнаты через наружную дверь, даже не взглянув на осторожных часовых.

Разъяренный советник немедленно бросился за ним.

– Открыть дверь!

Стражники повиновались. Ксавий выбежал из зала и помчался вниз по лестнице вслед за своим противником.

Но Малфуриона там не было. Вместо этого он парил внутри башенной стены. Невидимый для лорда-советника, он переждал погоню, пока не убедился, что все позади.

Вернувшись в зал, Малфурион сразу же направился к механизму. Он должен был уничтожить проклятую штуку быстрее, чем Высокорожденные получат шанс укрепить ее.

Однако, когда ночной эльф потянулся к нему, его охватил знакомый страх. Малфурион вздрогнул и безвольно посмотрел на портал.

«Ты не прикоснешься к щиту… – прогудело в его сознании жуткое существо. – Ты этого не желаешь. Ты хочешь только служить мне… боготворить меня…»

Малфурион боролся с желанием поддаться. Он знал, что случится, если обладатель этого голоса получит шанс войти в его мир. Все злодеяния демонов блекнут по сравнению с теми, что может сотворить их повелитель.

«Я… не… буду одной из своих пешек!» – почти крича от напряжения, Малфурион оторвал взгляд от вихря.

Он почувствовал ярость этого ужасающего существа, когда попытался прийти в себя. Зло внутри вихря не могло воздействовать напрямую – оно было способно лишь играть с мыслями Малфуриона. Ему приходилось игнорировать голос, думать только о тех, кто был ему небезразличен, и о том, чем его провал может для них обернуться.

Еще несколько секунд…

Его дух исказился, внезапно пронзенный невероятной болью. Он обернулся и упал на колени.

– Больше никаких игр… – процедил сквозь зубы лорд Ксавий, уже стоявший в дверях. Рядом с ним несколько озадаченных стражников тщетно искали врага, к которому обращался советник. – Больше никаких происшествий! Я разорву твой дух в клочья, разбросаю твою сущность по миру… и только тогда отдам тебя Великому, чтобы он делал с тобой все, что пожелает…

Он указал на Малфуриона.

* * *

Все яростнее Пылающий Легион сокрушал ряды ночных эльфов. Лорд Гребень Ворона не позволял раздробить войско на части, но его бойцы продолжали сдавать позиции.

Неистовый таран, созданный Ронином, отбросил кучку демонов назад, да так, что те глубоко вонзились в ряды своих братьев. Это замедлило движение в одной точке, но в остальных местах Легион продолжал наступать.

Откуда-то издалека до Ронина донесся голос лорда Гребня Ворона, выкрикивающего приказы:

– Усилить правый фланг! Лучники! Разберитесь с этими крылатыми бестиями! Латосий, возвращай Лунных Стражей!

Трудно сказать, услышал ли старший маг приказ лорда, но Лунные Стражи остались на месте. Латосий стоял впереди, поручая своим заклинателям разобраться с той или иной ситуацией. Ронин поморщился: пожилой ночной эльф понятия не имел о тактике. Вместо того чтобы совершить единую согласованную атаку, он истратил то малое количество времени, что было у его отряда, на несколько незначительных попыток.

Иллидан тоже видел это.

– Этот проклятый старый идиот не извлекает из своих людей никакой пользы! Из меня получился бы лучший предводитель!

– Забудь о них и сосредоточься на своих заклинаниях…

Не успел чародей произнести эти слова, как Латосий вдруг пошатнулся, схватившись за горло. Из его рта хлынула кровь, кожа почернела, и он упал замертво.

– Нет! – Ронин обыскал Легион в поисках чернокнижника и направил силы в его сторону.

Повторяя маневр, возможно, того же самого демона, Ронин остановил в полете несколько стрел и развернул их в направлении колдуна. Существо, облаченное в мантию, подняло глаза и просто рассмеялось, когда увидело снаряды. Демон сделал жест, и Ронин предположил, что с его помощью враг создал магический щит.

Эредар перестал смеяться, когда каждая стрела не только пробила его защиту, но и прошла сквозь его тело.

– А ты не такой сильный, как думал, верно? – пробормотал волшебник с мрачным удовлетворением.

Ронин снова повернулся к Иллидану – и обнаружил, что тот исчез. Маг огляделся и увидел, что молодой ночной эльф бешено скачет к Лунным Стражам, которые, казалось, были в полном замешательстве без своего лидера.

– Что он…

Но у Ронина не было времени беспокоиться о своем потенциальном протеже, потому что его внезапно окружила невыносимая жара. Магу почудилось, что его кожа вот-вот растает.

Чернокнижники окончательно признали в нем серьезную угрозу. Наверняка в этот раз на Ронина напал не один. Ему удалось собрать достаточно сил, чтобы на мгновение ослабить невероятный жар, но не более того. Эредары медленно запекали его живьем.

Так вот оно что. Он умрет прямо тут, так и не узнав, как его участие в битве повлияет на ход истории – сохранит ее более-менее нетронутой или уничтожит полностью.

Затем… давление в его сторону почти прекратилось.

Ронин отреагировал инстинктивно, используя свою магию, чтобы полностью противостоять остаткам заклинания. Его глаза прояснились, и он наконец смог сосредоточиться на главном эредаре.

– Любишь огонь? А я бы хотел, чтобы стало немного прохладнее.

Колдун обратил наложенное на него заклятие, и в сторону чернокнижника ударила сильная волна холода.

Ронин почувствовал, как эредара охватил озноб.

Демон окоченел, став белее снега. Его лицо исказилось и застыло в агонии. Один из Стражей Скверны толкнул чернокнижника, и замерзшая фигура обрушилась на твердую землю с резким треском, рассыпавшись по полю боя ледяными демоническими осколками.

Пытаясь отдышаться, Ронин глянул в том направлении, откуда он почувствовал помощь. Его глаза широко раскрылись, когда он увидел Иллидана во главе отряда Лунных Стражей. Молодой ночной эльф послал в его сторону улыбку, а затем вернулся к сражению. Он руководил магами-ветеранами так, словно был рожден для этого. Иллидан заставил отряд перестроиться, чтобы усилить его ослабевшую магию своей. Он же, в свою очередь, извлекал их силу, делая могущественнее собственные заклинания.

Взрыв посреди Пылающего Легиона уничтожил десятки демонов. Иллидан издал торжествующий крик, не замечая утомления на лицах других магов. Их сила давала новому лидеру хорошую отдачу, но, если он будет повторять этот маневр слишком часто, Лунные Стражи сгорят один за другим.

Впрочем, Ронин ничего не мог сделать, чтобы сообщить об этом Иллидану, и, по правде говоря, не был уверен, нужно ли. Если это войско падет, кто еще сможет противостоять Легиону?

Если бы только Малфурион не потерпел неудачу…

* * *

Маннорот удовлетворенно смотрел на поле боя. Его армия проносилась по земле – и не только там, где им сопротивлялись, но и где жалкие обитатели этого мира сами решили поскорее встретиться с Легионом в битве.

Он высоко оценил их усилия – так завоевание завершится быстрее. Это означает, что путь для их повелителя, Саргераса, будет готов еще раньше. Саргерас будет доволен всем, что было сделано во имя него. Он хорошо вознаградит Маннорота, потому что демон справился с этим подвигом, не попросив помощи у Архимонда.

Да, Маннорот будет хорошо вознагражден – получит больше почитания, больше власти в рядах Легиона.

Что касается ночных эльфов, которые все еще помогали демонам захватить этот мир, они получат единственную награду, какой Саргерас всегда одаривал подобных им…

Полное уничтожение.

23

Малфурион думал, что перехитрил лорда Ксавия, но молодой ночной эльф снова свалял дурака. Как он мог подумать, что советник продолжит охотиться за ним по лестницам и коридорам, когда Малфурион явно захочет вернуться в башню и завершить свое дело?

Это его последняя ошибка. Лорд Ксавий был одаренным колдуном, да еще и с энергией Источника под рукой. Малфурион многому научился у шан’до, но, похоже, этого недостаточно, чтобы противостоять такому смертоносному врагу.

И лорд Ксавий знал об этом.

Впрочем, в голове Малфуриона внезапно раздался голос… не тот, что принадлежал чудовищу из портала, а голос таинственного Краса, который, как думал Малфурион, покинул его.

«Малфурион… наша сила – это твоя сила… Используй силу любви и дружбы тех, кто тебя знает, как в кристалле… и питайся решимостью таких, как я – тех, кто готов стоять за тебя вместе с ними».

Не все из сказанного имело смысл для ночного эльфа, но суть была ясна. Теперь он чувствовал не только Тиранду и Краса, но еще и Брокса. Эти трое открыли Малфуриону свое сознание, свои души, передавая ему силу, в которой он нуждался.

«Ты друид, Малфурион, возможно, первый в своем роде. Вы черпаете силу из мира, из природы… и разве мы все – не часть того и другого? Возьми энергию и у нас…»

Малфурион повиновался… и как раз вовремя.

Лорд Ксавий произнес заклинание.

От духа Малфуриона должно было мало что остаться. Молодой ночной эльф поднял руку, чтобы отразить атаку, хоть и не ожидал, что его сил будет достаточно, ведь предыдущее нападение советника сильно ослабило его.

Но заклинание лорда не сработало. Малфурион отбросил его так же легко, как если бы смахивал комара со своего лица.

«Вставай! – настаивал Крас. – Встань и сделай то, что должно быть сделано!»

Он не имел в виду сражение с советником. Это было бы опасной тратой времени. Вместо этого ночной эльф должен был закончить начатое.

Малфурион нанес удар по заклинанию щита.

Последовательности механизма нарушились. Двое Высокорожденных поспешили все исправить, но пол начал уходить у них из-под ног, как только камни, по негласной просьбе Малфуриона, лишились их естественного свойства быть крепкими и держать вещи вместе. С криком эти двое исчезли из виду.

Лорд Ксавий гневно обрушил на Малфуриона туман, который лип к сонному образу, пытаясь пожрать его. Друид сперва напрягся, но совместные усилия Тиранды, Брокса и Краса снова придали ему мужества. Он быстро вызвал ветер, который вмиг рассеял вражеские чары.

Но пока Малфурион разбирался с этим туманом, Ксавий использовал возможность привести защитное заклинание в некоторый порядок. Затем он повернулся к своему противнику с довольно очевидным намерением.

Разочарование Малфуриона росло. Это же не может продолжаться бесконечно. В конце концов он либо проиграет, либо будет вынужден бежать.

Что-то должно измениться… и как можно быстрее.

Он повернулся, но теперь не в сторону механизма или лорда Ксавия.

Вместо этого Малфурион всматривался в портал.

Он снова воззвал к ветру, на этот раз с просьбой убедить себя в том, что тот сможет справиться с чем-то посерьезнее тумана. Малфурион особенно пристально смотрел на Высокорожденных, подстрекая ветер показать, на что он способен.

И прямо в своем святилище колдуны внезапно обнаружили, что на них обрушился шторм. Троих Высокорожденных швырнуло через весь зал, а затем сильно ударило о противоположную стену. Как только они упали, еще один отшатнулся от схемы под порталом, а затем споткнулся об одну из неподвижных фигур. Остальные колдуны пригнулись, стараясь укрыться от ярости ветра. Но даже несмотря на то, что жертв не становилось больше, было ясно, что потери легли на выживших тяжелым бременем, так как портал мерцал и угрожающе изгибался. Малфурион чувствовал зло уже менее отчетливо.

Неожиданно пылающие руки схватили Малфуриона сзади за шею и начали душить. Они прожигали дух молодого эльфа, словно его собственную плоть, заставив его издать крик, который, несмотря на всю его истошность, мог услышать только нападавший.

– Сила Великого со мной! – удовлетворенно прорычал советник королевы. – Ты не ровня нам обоим!

Действительно, Малфурион почувствовал, как зло снова потянулось из портала. Хотя уже и не настолько сильное, как недавно, склоняя друида к участи Высокорожденных, оно ощутимо увеличило и без того устрашающую мощь советника. Даже помощь троих союзников Малфуриона оказалась недостаточной.

«Тиранда…» – Он не пытался призвать жрицу – только боялся, что никогда больше не увидит ее, никогда не будет рядом с ней.

Внезапно голос Краса вновь раздался в его голове:

«Смелее, друид… есть еще кое-кто, ждавший этого момента».

Четвертое существо вторглось в сознание Малфуриона и мгновенно дополнило усилия всех помощников. Подобно Красу, это создание было намного величественнее обычного ночного эльфа. Он чувствовал в нем и некоторую слабость, но, по сравнению с кем угодно из народа Малфуриона, такая слабость была ничтожной, даже смехотворной. Как ни странно, Малфурион почувствовал в новом союзнике близнеца Краса – они были так похожи, что поначалу ему было трудно отличить их друг от друга.

Даже голос этого существа напомнил ему Краса:

«Я Кориалстраз… и я волен отдать то, что имею».

Сама природа, сама жизнь наделила их дарованием. Присутствие Кориалстраза усилило волю Малфуриона в сотни раз и дало такую надежду, какой у него никогда не было.

«Ты друид… – снова напомнил ему Крас. – Весь мир – твоя сила».

Малфурион воодушевился. Теперь он чувствовал не только своих далеких помощников, но и камни, ветер, облака, землю, деревья… все. Друида переполняло неистовство, которое излучал мир. Злодеяния, все еще совершаемые Высокорожденными и демонами, уязвляли стихии, как никогда прежде.

«Я обещал сделать все, что в моих силах, – мысленно произнес Малфурион. – Подарите мне свою силу, и да будет так!»

Ему показалось, что это длилось целую вечность, но когда он, наконец, взглянул на лорда Ксавия, то понял, что прошла всего секунда. Советник застыл на месте. Выражение его лица медленно менялось, пока он, поддерживаемый своим повелителем, готовился наконец уничтожить призрачного противника.

Малфурион ухмылялся безрассудности лорда. Он воздел руки к небу и воззвал к его могуществу.

Снаружи прогремел гром. Высокорожденные вокруг портала и механизма снова вздрогнули от осознания того, что это не было частью их работы. Даже лорд Ксавий нахмурился.

И вдруг дворцовая башня затряслась – и взорвалась.

* * *

Капитан Варо’тен преклонил колено перед Азшарой, держа шлем на сгибе локтя.

– Вы звали меня, моя великолепная королева?

Двое слуг Азшары расчесывали ее роскошные волосы. Она требовала этого несколько раз в день, чтобы волосы выглядели воздушными и притягательными. Пока слуги выполняли свою работу, сама она развлекалась, пробуя экзотические ароматы, недавно привезенные купцами.

– Да, капитан. Я гадала, что за шум доносится сверху. Звучало так, словно что-то происходит в башне. Есть какие-то неприятности, о которых мне не сообщили?

Ночной эльф пожал плечами:

– Насколько мне известно, нет, Свет Тысячи Лун. Возможно, там готовятся к появлению великого Саргераса.

Глаза Азшары загорелись:

– Думаешь? Как чудесно! В таком случае, иди. Мне тоже нужно подготовиться! Несомненно, нас ждет прекрасное событие!

– Как скажете, Слава Нашего Народа. Как скажете.

Капитан поднялся и надел шлем. И все-таки Варо’тен колебался.

– Если вам угодно, я выясню, в чем дело – просто чтобы убедиться, – предложил он, однако королева отмахнулась:

– Нет, я уверена, что ты прав! Пожалуйста, не беспокой лорда Ксавия! – Азшара приблизила к ноздрям другой флакон. От этого аромата кровь в ее жилах приятно забурлила. Возможно, она наденет его для встречи с богом. – В конце концов, я совершенно убеждена, что у нашего доброго советника все под контролем.

* * *

Верхняя половина башни была снесена – ее разрушили молнии, посланные небесами. Кровля и части стен полетели прямиком в черный Источник.

Несколько больших камней обрушились на зал, убив двух Высокорожденных и разбросав остальных в разные стороны. Щит и портал все еще действовали… но они были сильно потрепаны.

Порывы пронзительного ветра хлестали тех, кто был внутри. Один колдун, отброшенный потоками к самому краю, тщетно попытался подняться. Ветер подхватил его облаченное в мантию тело и унес прочь. С жалобным криком Высокорожденный упал в Источник вслед за башней.

Выживших колотил ливень. Высокорожденные пали ниц в попытке удержать свои заклинания, но это их не спасло – так жестока была буря.

Лишь две фигуры остались нетронутыми стихией. Одной из них был Малфурион – его форма сновидения пропускала ветер и дождь сквозь себя. Другой – лорд Ксавий, защищенный не только магией Источника, но и той злой силой, просачивающейся из темного вихря.

– Впечатляюще! – воскликнул советник. – Хотя и напрасно, мой юный друг! Ты можешь опираться только на силу Источника… тогда как в моем распоряжении могущество бога!

На его замечания Малфурион улыбнулся. Лорд-советник все еще не осознавал, с чем он сражается. Он предполагал, что его противник – просто еще один искусный маг.

– Нет, милорд, – отозвался друид. – Вы все перепутали! Это вы опираетесь только на Источник и предполагаемую мощь демона, заявляющего о своей божественности! А у меня… у меня в союзниках – сила целого мира!

Ксавий усмехнулся:

– От твоей болтовни уже нет никакой пользы…

Малфурион почувствовал, что советник призвал из Источника такую силу, какой точно не было ни у кого прежде. На мгновение это потрясло друида, но затем магия, которой распоряжался Малфурион, успокоила его.

– Вас нужно остановить, – заявил он противнику. – Вас – и то, что вами повелевает.

Какое заклинание собирался произнести лорд Ксавий, Малфурион уже никогда не узнает. Стихии поразили советника, прежде чем он успел завершить колдовство. Молния била в Ксавия снова и снова, испепеляя его изнутри и снаружи. Его кожа почернела и растрескалась, но он еще стоял на ногах.

Дождь со всей силы обрушился на врага Малфуриона. Ксавий, казалось, таял на глазах, плоть и мускулы стекали с его тела, но советник все еще пытался дотянуться до друида.

Вновь грянул гром – настолько громко, что остатки башни затряслись, отправив еще одного Высокорожденного в темные воды Источника. Настолько громко, что потряс Малфуриона до глубины души.

Настолько громко, что лорд Ксавий, советник королевы и самый влиятельный из Высокорожденных… разбился вдребезги.

Перед тем как взорваться, он взвыл, как гончая Скверны. И вой этот не смолкал, даже когда осколки взмыли в воздух. Облако пыли, которое когда-то было советником, кружилось и кружилось, подгоняемое свирепым, устрашающим ветром.

Оставшиеся Высокорожденные, наконец, покинули свои посты, спасаясь от гнева того, кто победил их предводителя. Малфурион позволил им уйти, зная, что истощил себя сверх всякой меры. Но ему все еще нужно было закончить одно дело.

Поскольку лорд Ксавий больше не стоял на страже щита, его механизм легко поддался разрушению. Простым жестом юный друид наконец развеял злые чары, окончательно устранив препятствие для выживания своего народа. Оставалось только молиться, чтобы не было слишком поздно.

Наконец, Малфурион снова обратил внимание на портал.

Ныне дверь в иной мир была лишь слабой тенью самой себя, просто отверстием в реальности. Малфурион взирал на него с пониманием, что не сможет навсегда изолировать родину от зла внутри… но он, по крайней мере, дал ей некоторую передышку.

«Ты оттягиваешь неизбежное… – послышался голос, внушавший ему страх. – Я поглощу твой мир… так же, как и многие другие до него…»

– Мы довольно кислые на вкус, – возразил Малфурион вслух. И снова высвободил стихии.

Дождь смыл драгоценную схему, над которой парил портал. Молния за молнией били в самый центр дыры, заставляя ее сжиматься все сильнее. Ветер кружил вокруг ослабленного заклинания, разрывая его с силой яростного смерча.

А земля… земля содрогнулась, и в конце концов остатки фундамента высокой башни были разрушены.

Вне телесной формы Малфурион не страшился разрушений. Несмотря на растущую усталость, он наблюдал за происходящим, чтобы убедиться, что отсрочки действительно больше не будет.

Пол накренился. Орудия темной магии и остатки стен загрохотали где-то внизу. Падение сопровождал оглушительный гул.

Башня рухнула, и в тот же миг портал начал схлопываться сам по себе, часто сокращаясь.

Внезапно что-то начало засасывать Малфуриона внутрь. Он почувствовал, как мощная сила потянула его дух к схлопывающейся дыре.

«Ты все-таки будешь моим…» – послышался еле слышный, но зловещий голос.

Ночной эльф старался увести свою форму сновидения прочь от отверстия. Пыль потекла сквозь него в уменьшающийся портал. За ней последовали другие предметы.

Сопротивление становилось невыносимым. Его тащило все ближе и ближе…

«Малфурион! – позвала Тиранда. – Малфурион!»

Он вцепился в ее зов, пытаясь использовать его, как опору. Последняя башня упала к остальным в темной бездне Источника Вечности. Остался только Малфурион и крошечная, но зловещая дыра.

«Тиранда!» – молча воззвал друид. Он закрыл глаза, пытаясь представить ее, пытаясь прийти к ней.

«Ты мой…» – произнес незнакомый голос.

Мир перевернулся.

* * *

Маннорот ощутил потерю. Ощутил пустоту – еще до того, как это произошло.

Громадный звероподобный командующий застыл в арьергарде орды демонов, повернув уродливую клыкастую голову в сторону башни.

Башни, которой больше не было.

– Не-е-е-е-е-е-ет! – взревел он.

* * *

Ронин тоже почувствовал это. Почувствовал внезапный прилив энергии, прилив сил. Он вдруг вообразил себя способным строить миры, брать звезды с небес и перемещать их по своему желанию. Он был непобедим, всемогущ.

Заклинание, отрезавшее его от Источника Вечности, было уничтожено.

Маг сразу взглянул на Иллидана, чтобы понять, что почувствовал молодой ночной эльф. Как оказалось, беспокоиться не стоило, поскольку Иллидан явно испытал то же самое. Более того, сильными и воодушевленными выглядели не только Лунные Стражи, но и остальные защитники тоже.

«Источник и ночные эльфы – это одно целое», – понял волшебник. Даже те, кто не умел колдовать, были связаны с ним. Потеря Источника помогла им осознать это. И теперь Ронин видел в каждом – от лорда Гребня Ворона до воина самого низкого ранга – совершенно другую уверенность и решимость. Воистину, теперь они считали себя непобедимыми.

Непобедимыми даже Пылающим Легионом.

Раздался звук сигнального рога. Голоса ночных эльфов слились в едином реве, вполне похожем на тот, что издавали демоны. Передние ряды Легиона дрогнули, не совсем понимая, что знаменует эта резкая перемена в настроении противника.

– Взять их! – крикнул Гребень Ворона.

Войско ринулось вперед. Демоны внезапно почувствовали себя измотанными, как никогда раньше. Гончие Скверны были убиты прежде, чем смогли вернуться в строй. Клыкастые воины падали один за другим, всякий раз, когда ночные эльфы взмахивали клинками. Наступление Легиона застопорилось намертво.

Иллидан руководил атаками Лунных Стражей, продолжая управлять их силами через свои собственные заклинания. Земля дрожала под ногами бойцов Пылающего Легиона, отшвыривая демонов так, будто они ничего не весили. Несколько крылатых Стражей ужаса вспыхнули прямо над армией защитников, но вместо того, чтобы попасть в цель, огненные снаряды полетели в ряды своих собратьев, делая неразбериху еще сильнее.

Ронин тоже не остался в стороне. С мыслями о тех, кто уже погиб сегодня, и о тех, кто еще погибнет в грядущей войне, он снова и снова наносил удары по виновным в этих ужасах. Чернокнижник эредар, по собственной глупости решивший, что он ровня магу, оказался закутан в собственную мантию, которая скручивалась, пока не разорвала демона пополам. Затем Ронин выпустил серию карающих синих молний, точно выследивших других заклинателей Легиона. От них оставались лишь небольшие кучки пепла, очертаниями повторяющие тела бывших врагов.

Впервые среди грозных воинов началось настоящее столпотворение. Они так ждали сражения, жаждали кровопролития. Но теперь не осталось ничего, кроме их собственной смерти – и даже демоны были напуганы этим фактом.

Их оборона дрогнула. Ночные эльфы двинулись вперед.

– Теперь они наши! – прокричал лорд Гребень Ворона. – Не давайте им пощады!

Его клич еще больше сплотил ряды защитников. Несмотря на внушительные размеры воинов Легиона, ночные эльфы неустрашимо шли прямо на них. А Ронин и Иллидан продолжали прокладывать для своих бойцов путь к победе.

Подняв глаза, маг увидел, как несколько свирепых Инферналов устремились к атакующим. Как всегда, пылающие демоны сворачивались в огненные валунамы, и последствия попадания их в ряды созданий из плоти и крови были катастрофическими.

На этот раз Ронин извлек пользу из тактики Иллидана. С помощью Источника он сотворил в небе огромный золотой барьер, который Инферналы не могли обогнуть. Однако это было не просто препятствие – у Ронина была другая цель. Он искажал форму барьера по своему усмотрению, тем самым заставляя врезающихся в его стены демонов отскакивать в выбранном им направлении.

В самую гущу демонического войска.

Даже снаряды, которыми Ронин поражал демонов ранее, не смогли бы причинить столько разрушений, как эти жуткие великаны. Более двух дюжин Инферналов ударили по Легиону в разных точках, уничтожая целые отряды и создавая огромные дымящиеся кратеры. Тела демонов летали повсюду, обрушивая на соратников десятикратный урон.

Издалека до волшебника донесся торжествующий смех. Иллидан хлопнул в ладоши, приветствуя успех наставника, а затем указал на измученное вражеское войско.

Часть левого фланга Пылающего Легиона внезапно зашаталась, многие демоны упали на колени. Земная твердь под ними стала жидкой, и тяжелые, закованные в броню демоны оказались беззащитны, камнем пойдя ко дну. Некоторые еще барахтались, но в конце концов всякий, кто попал под заклинание Иллидана, исчез без следа. Взмахом руки молодой ночной эльф снова сделал землю твердой, стерев все следы пребывания на ней своих жертв. Затем он повернулся к Ронину и величественно поклонился волшебнику. Тот лишь снова кивнул, сохраняя невозмутимое выражение лица. По крайней мере, Иллидан держал демонов на расстоянии.

Наконец, Пылающий Легион сделал единственное, что мог под таким жестоким натиском – отступил.

Не было ни гула рогов, ни клича. Демоны просто попятились. Они сохраняли видимость строя, но это было единственное, на что хватило усилий их командиров. И все же они двигались недостаточно быстро, чтобы защитники полностью удовлетворились такой победой.

Лунные Стражи особенно наслаждались поворотом событий. Они с упоением преследовали гончих Скверны, превращая одних в сучковатые бревна, а других – в грызунов. Некоторых, бегущих с поджатыми хвостами в едва ли безопасные ряды Легиона, просто охватывало пламя.

Кое-где еще оставались очаги сопротивления, но их быстро уничтожали нетерпеливые солдаты. Повсюду лежали тела Стражей Скверны. Ронин не сомневался, что каждый ночной эльф думал о бесчисленных трупах их друзей и близких, которые оставил после себя Пылающий Легион в Зин-Азшари.

Впрочем, была еще одна причина, по которой ночные эльфы продолжали сражаться. Даже сейчас Гребень Ворона выкрикивал ее имя, чтобы еще больше сплотить войска:

– За Азшару! За королеву! Мы идем ей на помощь!

Ронин помнил предположение Малфуриона, что королева так же замешана в резне своего народа, как и большинство ее советников и Высокорожденных. И он подозревал, что это правда. Волшебник мог только повторять себе, что истина всплывет наружу, когда они доберутся до дворца.

Пылающий Легион пятился все дальше и дальше, приближаясь к границам разрушенной столицы. Демоны умирали толпами – от оружия или колдовства, но умирали. Битва бушевала в темноте, под трупами дьявольских захватчиков уже не было видно земли.

Ночные эльфы могли бы преследовать демонов до Зин-Азшари и даже до самого дворца, но когда день заставил ночь подчиниться своей воле, они все же остановились. Их усилия были достойны похвалы, но даже лорд Гребень Ворона осознавал, как рискованно для его народа было бы продолжить погоню. С неохотой, он приказал сигналить прекращение преследования.

Когда загудели рога, лицо Иллидана исказила гримаса ярости. Он попытался заставить Лунных Стражей следовать за ним, но взвинченность нескольких воинов уступала целому войску, явно израсходовавшему все силы.

Ронин тоже был измотан. Он еще мог творить разрушительные заклинания, но все его тело было покрыто потом, а голова кружилась от слишком быстрых движений. Магу становилось все труднее сосредоточиться…

Все ночные эльфы, кроме Иллидана, понимали, что они просто не могут идти дальше – уж точно не при дневном свете, – но это не отменяло их заслуг. Угроза не была устранена полностью, но теперь стало ясно, как ограничены силы демонов. Их можно убить. Их можно прогнать.

Командующий немедленно приступил к поиску добровольцев, чтобы проехать по всему королевству ночных эльфов. Их миссия состояла из двух целей: найти выживших, чтобы увеличить армию, создать многоплановую оборону и подготовиться к следующей атаке Пылающего Легиона – а она наверняка будет, – а также зафиксировать масштабы разрушений в других местах.

В дополнение к этим мерам, лорд немедленно поставил своего придворного мага – Иллидана – во главе Лунных Стражей. Самые старшие из выживших воинов сперва не согласились с этим, но, когда молодой заклинатель продемонстрировал свою силу резким взрывом в рядах отступающих демонов, критикующие замолчали.

Довольный этим назначением, Иллидан разыскал Ронина, чтобы поделиться новостью. Чародей вежливо кивнул. С одной стороны, Ронин пытался вспомнить, был ли он когда-либо таким восторженным в молодости. С другой, беспокоился о том, как новый статус Иллидана отразится на его личности. Близнец Малфуриона оказался еще более способным, чем полагал Ронин, но безрассудство молодого волшебника могло стать опасной ловушкой – возможно, не менее смертоносной, чем Пылающий Легион. Ронин поклялся не спускать с коллеги глаз.

Снова оставшись в стороне, единственный человек среди ночных эльфов медленно осматривал войско, вышедшее против демонов. Солнечный свет заставлял доспехи блестеть, придавая воинам героический вид. Они выглядели и вели себя так, словно могли победить любого врага. Однако Ронин понимал, что им нужна гораздо большая сила, если они надеются выиграть войну. История утверждала, что победа обеспечена, но слишком много факторов – включая его самого – уже помешали привычному течению времени. Хуже того, Пылающий Легион достаточно узнал о магической силе, направленной против них. Теперь он будет ожесточеннее охотиться за Ронином и Иллиданом. В свое время маг уже был мишенью демонов и их союзников и не собирался повторять этот опыт.

Но кого же стоит благодарить за успех этой ночи? Не его, Ронина. Не Иллидана. Не всех Лунных Стражей или даже лорда Гребня Ворона с его отрядами. Ни один из них не был настоящей причиной победы.

«Что, – подумал усталый волшебник, глядя на тьму Зин-Азшари и расстроенную орду демонов, – что случилось с Малфурионом?

24

Он лежал неподвижно, как мертвец. Ситуация усугублялась тем, что никто из них не мог ощутить ни малейшего следа связи, которая когда-то была между ними. Тиранда положила голову Малфуриона себе на колени, а мягкая трава играла роль остальной части его ложа.

– Мы его потеряли? – спросил озадаченный Джерод Песнь Теней. Капитан сопровождал группу в это далекое место в лесу, якобы для того, чтобы присматривать за своим пленником, Красом. Он не вмешивался в их волшебство – вместо этого Джерод стал охранять их, когда обстоятельства изменились. Из вынужденного спутника он стал обеспокоенным компаньоном, хотя все еще плохо понимал, что произошло.

– Нет! – отрезала Тиранда. Но затем добавила, как бы извиняясь: – Он не может…

– Он не пахнет смертью, – заурчал Кориалстраз.

Всякий раз, когда он нарушал молчание, Джерод подозрительно косился на красного дракона. Он все еще не привык к его присутствию. Когда-то это могло позабавить Тиранду, но только не в нынешних обстоятельствах. Сама девушка быстро привыкла к этой громадине. К тому же она чувствовала некую скрытую связь между Кориалстразом и Красом. Они казались почти братьями или даже близнецами.

Мысли о близнецах заставили ее снова взглянуть на Малфуриона.

Крас прошелся по поляне. Теперь он казался намного здоровее, и юная жрица заметила, что чужак стал выглядеть еще лучше, когда приблизился к дракону. К сожалению, прилив сил не помог согнать бледность с его лица – как и Тиранда, Крас все еще беспокоился о Малфурионе, несмотря на то, что никогда не видел его до встречи в храме.

Брокс опустился на колени напротив Тиранды, положив топор рядом со своим страждущим другом. Голова орка припала к его груди, и Тиранда услышала, как он бормочет что-то похожее на молитву.

– Эта область была заряжена мощными магическими силами, – пробормотал Крас. – Это могло рассеять части его сновидческой формы по всему миру. Возможно, он сумеет собраться… но каковы шансы?..

Капитан Песнь Теней взглянул на остальных.

– Простите за дерзкий вопрос, но он хотя бы добился того, на что надеялся?

Фигура в капюшоне обернулась, всем своим видом выражая невозмутимость.

– Да, в конце концов он сделал то, что хотел. Я молюсь, чтобы этого было достаточно.

– Перестань так говорить… – потребовала Тиранда. Она смахнула слезу и посмотрела на залитое солнцем небо. Даже яркий свет не заставил девушку отвести взгляд. – Элуна, Мать-Луна, прости свою дочь за то, что потревожила твой покой! Я не смею просить о его возвращении… но, по крайней мере, расскажи нам о его судьбе!

Но никакой свет не пролился на Малфуриона. Луна не появилась и не заговорила с ними.

– Возможно, будет лучше, если мы вернем его в храм, – предложил капитан Стражи. – Может, там Элуна услышит нас…

Тиранда не удостоила его ответом.

Крас перестал ходить кругами и обернулся к югу, где лес становился гуще. Он прищурился, от досады поджав губы:

– Я знаю, что ты здесь.

– А я теперь знаю, что ты такое, – прозвучал громогласный ответ.

Деревья неподалеку вдруг слились воедино, образуя нечто с туловищем огромного оленя и грудью, руками и лицом кого-то, похожего на Тиранду и Джерода Песнь Теней.

Сжав кулаки, Кенарий медленно зашагал к компании. Некоторое время они с Красом пристально смотрели друг на друга, а затем кивнули в знак уважения.

Владыка Леса подошел к тому месту, где Тиранда оставила Малфуриона. Брокс почтительно отступил, в то время как капитан Стражи стоял как вкопанный, открыв в изумлении рот.

– Дочь моей дорогой Элуны, твои слезы тронули небо и землю.

– Мой господин, я оплакиваю того… кого ты тоже любил.

Кенарий опустил голову. Потом согнул передние ноги и предельно нежно коснулся лба Малфуриона.

– Он мне как сын… Приятно осознавать, что у него есть кто-то настолько близкий…

– Я… мы дружим с детства.

Владыка Леса усмехнулся. Этот звук привлек певчих птиц и заставил прохладный освежающий ветерок ласково прикоснуться к щекам всех, кто был на поляне.

– Да, я слышал твои мольбы к дорогой Элуне – как произнесенные вслух, так и невысказанные.

– Но все мои мольбы были напрасны, – Тиранда даже не пыталась скрыть смущение.

Выражение лица полубога сменилось искренним недоумением:

– Вот ты как думала? Зачем тогда я пришел?

Собравшиеся замерли. Послушница покачала головой:

– Я не понимаю!

– Потому что вы еще молоды. Доживи до моих лет… – с этими словами Кенарий разжал левую руку. Его раскрытая ладонь излучала изумрудное свечение. Оно парило на несколько дюймов выше плоти, будто пытаясь сориентироваться в пространстве.

Поднявшись, полубог шагнул назад, чтобы взглянуть на своего ученика.

– Я бродил по Изумрудному Сну в поиске ответов на многие жуткие вопросы. Пытался найти способ что-то сделать с этими последователями смерти… – его бородатое лицо вдруг озарилось легкой улыбкой. – Представьте себе мое удивление, когда я нашел знакомое лицо. Мой ученик также странствовал в Изумрудном Сне… но был крайне потрясен и растерян. Что там я – он даже самого себя не узнавал!

И когда Кенарий закончил говорить, свет скользнул к Малфуриону, легко впитавшись в его голову.

Глаза ночного эльфа открылись.

* * *

– Малфурион!

Голос Тиранды был первым, что Малфурион смог распознать, и он быстро ухватился за него, как за спасательный круг, а потом вытолкнул себя из бездны бессознательного к яркому, но успокаивающему свету.

И когда он открыл глаза, то увидел Тиранду в лучах утреннего солнца. Удивительно, но дневной свет ничуть не беспокоил Малфуриона – он даже подумал, что лишь этот свет сумел в полной мере раскрыть красоту Тиранды. Настолько полно, что ученик Кенария сначала не мог в нее поверить.

Малфурион чуть было не выложил все, что так долго копилось в его душе, но присутствие остальных заставило его снова обуздать свои чувства. Он ограничился тем, что коснулся руки девушки, а потом кивнул остальным.

– Щит… – голос его звучал, как кваканье. – Он…

– Разрушен, – ответил тот, кто одновременно был и не был ночным эльфом. Малфурион решил, что это и есть таинственный Крас. – Пылающий Легион остановлен… по крайней мере, на одной территории.

Малфурион кивнул. Он знал, что война еще не окончена, что его народ до сих пор под угрозой уничтожения. И все же это не умаляло триумфа той ночи. По крайней мере, оставалась надежда.

– Мы сразимся с ними, – пообещала Тиранда. – И спасем наш мир.

– Их можно победить, – согласился Брокс, гордо взмахнув оружием, которое помог ему создать молодой друид. – Это я знаю.

Думы Краса оставались прагматичными:

– Можно… но без поддержки не обойтись. Нам понадобятся драконы.

– Вам будет нужно кое-что сильнее драконов! – проревел Кенарий. – Так что сейчас я пойду и позабочусь об этом!

Он отошел от остальных и в последний раз улыбнулся Малфуриону:

– Я горжусь тобой, мой теро’шан… мой почтенный ученик.

– Спасибо тебе, шан’до. – Друид неотрывно следил взглядом за фигурой полубога, пока она не исчезла за деревьями.

– Теперь мы отправимся обратно в Сурамар? – спросил кто-то в форме офицера Стражи. Малфуриону он был не знаком, но для пребывания здесь этого воина явно была причина.

– Да, – сказал Крас. – Мы возвращаемся в Сурамар.

Поддерживаемый Тирандой, Малфурион поднялся на ноги.

– Но ненадолго. Портал, через который хлынули демоны, разрушен, но, в отличие от щита, Высокорожденные могут легко восстановить его. И я боюсь, их будет немало.

Никто не возразил, как бы Малфуриону не хотелось обратного. Он посмотрел в сторону Зин-Азшари. Ужасное зло пришло на эту землю, и его нужно остановить, прежде чем оно снова начнет уничтожать все на своем пути. Пусть Малфурион в значительной степени помог остановить первое наступление Пылающего Легиона, по каким-то необъяснимым причинам он не сомневался: ему снова придется противостоять демонам, чтобы те не уничтожили его дорогой Калимдор.

Юный ночной эльф молился, чтобы, когда это время придет, он был готов встретиться с врагами лицом к лицу… Иначе кануть в небытие рискует не только Калимдор, но и весь мир.

Продолжение читайте во второй книге трилогии – «Душа демона»

Об авторе

Ричард А. Кнаак – автор бестселлеров по версии The New York Times. Его перу принадлежат около шести десятков романов и более двадцати повестей и рассказов. К числу наиболее популярных произведений автора относятся роман «Хозяин копья» и трилогия «Войны минотавров» в межавторской серии «Сага о Копье», «Трилогия Войны Древних» и романы Day of the Dragon[1], Night of the Dragon, Stormrage, Wolfheart, Dawn of the Aspects во вселенной World of Warcraft, шесть романов во вселенной Diablo и популярная авторская серия «Мир драконов», несколько книг которой были изданы и в России. Помимо классической прозы Ричард также адаптировал для американской аудитории корейскую мангу Ragnarok и стал автором нескольких текстов оригинальной манги и графических романов по вселенной World of Warcraft.

Книги Кнаака переведены на многие языки, включая турецкий, китайский, чешский, немецкий и испанский.

Примечания

1

На русском языке роман был опубликован в 2006 году под названием «Месть орков». – Примеч. ред.

Content

Ричард Кнаак
World of Warcraft: Трилогия Войны Древних. Книга первая. Источник Вечности

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

Об авторе

Примечания