Привет, Апрель!

Группа ИСП ВКонтакте

Составитель Валентина Спирина

Дизайнер обложки Валентина Спирина

© Валентина Спирина, дизайн обложки, 2019

ISBN 978-5-4496-5679-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Интернациональный Союз Писателей

Международный (Интернациональный) Союз писателей, поэтов, авторов-драматургов и журналистов является крупнейшей в мире организацией профессиональных писателей.

Союз был основан в 1954 году. До недавнего времени штаб-квартира организации находилась в Париже, в данный момент основное подразделение расположено в Москве.

В конце 2018 года правление ИСП избрало нового президента организации. Им стал американский писатель-фантаст, лауреат литературных премий Хьюго, «Небьюла», Всемирной премии фэнтези и других — Майкл Суэнвик.

https://t.me/inwriter

https://vk.com/inwriter

http://inwriter.ru

https://web.facebook.com/groups/soyuz.pisateley/

Важно! Произведения в сборнике не рецензируются, опубликованы в авторской редакции и с согласия авторов.

Все кошки от рождения коварны

Наталия Варская

Все кошки от рождения коварны.

Вот так же я пришёл вчера к одной,

В одеколоне, вылезший из ванны,

При галстуке, ни дать-ни взять, герой.

Расположились на нагретой крыше,

И только шуры-муры начались,

Как появился Васька, кот повыше,

Поздоровей меня. Не кот, а рысь.

Я спрятался немедля под карнизом,

И два часа висел, как сдутый шар.

Нет, кошкины весенние сюрпризы,

Мне не по силам. Видимо, я стар.

Жених из Москвы

Наталия Варская

Анна Семёновна с утра пребывала в состоянии приятного возбуждения. Ещё бы! В город прибыл потенциальный жених для её несколько перезрелой дочери. Правда сам жених о том, что он жених, не догадывался. Приехал он к своему армейскому другу Пашке, который приходился Анне Семёновне двоюродным племянником. Жених был хорош уже одним тем, что прибыл из самой Москвы. Кроме того, в свои 42 года он никогда ещё не был женат. Дочери Анны Семеновны, Алине исполнилось 26 лет и она имела весомое достоинство — сохранившуюся девственность. Правда такое достоинство хорошо в 18—20 лет, а в 26 имеет все основания перейти в разряд недостатков, о чём Анна Семёновна явно не догадывалась. Она носилась с девственностью дочери, как курица с яйцом и о чём бы не заходила речь, всегда переводила разговор в такое русло, в котором было бы кстати упомянуть про непорочность её дорогой Алинушки.

— Анна Семёновна, не найдется ли у вас луковицы? — спрашивала соседка.

— Есть! Причём лук мне из деревни привезли, а там всё экологически чистое, прямо как моя Алинушка. Не то, что в городе — ни одной девственницы! — отвечала Анна Семёновна.

Племянник Паша обещал зайти с московским гостем вечерком на чай и Анна Семёновна возлагала на этот визит большие надежды. А почему бы Пашкиному другу не захотеть жениться на её Алинушке? Все мужчины за 40 молоденьких любят, а тут разница в возрасте аж 16 лет. Да ещё невеста — девственница. В своей Москве он такую не найдёт. Пашка рассказал, что другу давно жениться пора, и он хочет этого, и о детях мечтает, только не встретит никак девушку по себе. Хочет он породистую, из хорошей семьи, порядочную, красивую, хозяйственную и непременно умную. Ну прямо один в один Алинушка!

— Кеша, вечером к тётушке моей заглянем на огонёк? — сказал Паша другу.

Кеша сразу понял, что знакомить его опять с кем -то будут. Дело в том, что все друзья Иннокентия пытались его женить и постоянно подсовывали невест. То ли они завидовали его свободе, так как сами давно имели семьи, то ли сам Кеша провоцировал их на эти поползновения. Происходило это всегда за распитием коньяка или виски. После пятой рюмки Паша грустнел и пускался в «слюни-нюни» по поводу отсутствия в его жизни второй половинки и звонкого детского смеха.

На утро, просыпаясь с больной головой, он благодарил судьбу за то, что не слышно ничего звонкого и не видно недовольного лица какой-нибудь второй половинки, а можно просто махнуть пивка и продолжать безмятежно подрёмывать. Но эту часть его жизни никто не видел, поэтому у друзей складывалось впечатление, что Кеша страдает и жаждет стать мужем и отцом.

Вообще роль вечного жениха Кеше нравилась. Он чувствовал себя центром внимания. После очередного сватовства Иннокентий, вальяжно развалясь в кресле в кафе или в гостях, говорил не без ироничной ухмылки: — Опять невесту вчера подсовывали. Нет! Типичное не то! Больно глуповата. Или толстовата, или старовата. Невесты, по его мнению, до него не дотягивали и чаяниям не соответствовали.

Анна Семёновна суетилась, накрывала на стол и продумывала тактику и стратегию вечера. И вот долгожданные гости появились на пороге.

Гости вошли в прихожую. Иннокентий оказался симпатичным, и хотя они с Пашей были ровесники, выглядел московский гость гораздо моложе. И не удивительно: у Пашки жена, трое детей, забот полон рот, а Кеша живёт в столице один в трёшке, сам себе хозяин.

Алинушка к гостям не вышла. — Брось, мам, свои затеи! Уж который жених приходит, а толку никакого, — сказала она матери. — Ладно, покочевряжется, да и выйдет, любопытно же станет, — подумала Анна Семёновна и не стала настаивать.

— Садитесь, ребятки, не стесняйтесь! Чем богаты! Вот самогоночка, из деревни привезли, натуральная, прямо как моя Алинушка: не красится, грудь своя 3 размера… — понесло было Анну Семеновну, но Пашка легонько пнул её под столом ногой.

— Эх, мешается этот Пашка! — подумала Анна Семёновна, — Куда б его спровадить? — Пашенька, вот памяти у меня совсем никакой, будь ласков, сбегай в супермаркет за сахаром! Варенье варила и весь извела. Кофею попить не с чем будет.

Пришлось Пашке идти. Когда помеха в лице племянника была устранена, Анна Семёновна буквально набросилась на Иннокентия: — Вот вы до сих пор судьбу свою не встретили, а может она за стенкой сидит. В Москве таких не сыскать, там шалавы одни, а моя дочка себя блюдет, только законному супругу отдаст самое дорогое свое сокровише. И думаете почему она одна до сих пор? Умная потому что! Вот вы поговорили бы с ней по-вашему, по-умному. Я порой и не понимаю о чём она рассказывает. Читает много. Вам наверняка есть что обсудить. Вот подите к ней, про Канта поговорите. А то я не пойму никак — что за Кант. Про инопланетян, что ли?

Слушая всё это, Иннокентий встревожился. Что там за существо за стенкой сидит!? Ему представился вытянутый череп, обтянутый зеленоватой кожей и глаза во всё лицо. Ах, да — ещё грудь 3 размера! А более всего Кешу напугал Кант. Он слышал, что был такой, Кант, но на этом его познания заканчивались.

— А давайте, Анна Семёновна, самогоночки вашей выпьем! — ловко ушёл Кеша с темы. Выпили, закусили, ещё выпили. Самогонка оказалась знатная. Анна Семёновна уже называла Кешу сынком и зятьком. Вернулся Пашка, выпили ещё и тут дверь из комнаты Алинушки начала медленно приоткрываться. Наверное, Алинушка пыталась московского гостя рассмотреть. Да только то ли спьяну, то ли от впечатлений нервы Кеши не выдержали и он, роняя посуду, опрометью кинулся вон из квартиры. Следом устремился Пашка, а Анна Семёновна так и застыла в недоумении с вилкой, на которую был нацеплен малосольный огурчик.

На другой день ей позвонил племянник и сообщил, что Кеша спешно отбыл в Москву.

— Переборщили вы, теть Ань. Я ж говорил, что потоньше с ним надо. А более всего его какой-то Кант напугал. Знакомый ваш, что ли? Кеша сказал, что знать его не желает.

— Ну вот, доченька, такого жениха упустили! И всё из-за Канта твоего! Наверное неприличные вещи он пишет, писал бы что дельное, жених бы не сбежал. Следующему жениху ни слова про Канта не скажу! — сокрушалась Анна Семёновна.

Алина тупо смотрела на новую книгу» Квант сознания». Слово» квант» было написано таким шрифтом, что буква «в» сливалась с «а» и читалось всё это как «Кант». Вечно всё мама путает! Может и есть какой-то неприличный Кант, но ей-то не до всяких глупостей. Жаль, что не удалось с женихом побеседовать, симпатичный вроде и умный, раз из Москвы. А в их городе умных женихов днем с огнём не сыскать…

Теща с креветками

Константин Гречухин

Орел. Работа. Командировки. Это приносит не только какой-никакой доход, а, порой, несомненные туристические удовольствия.

Такие выезды Льва не утомляли, нет, наоборот, интересно: и людей новых посмотреть и города. Все не дома, где кроме пальмы и домашней ели и заботиться-то было не о ком. Да и бывать у него там времени особо не было - только ночью. Потому как работа была интересная, а коллектив в компании подобрался хороший, вопреки устоявшемуся мнению, что таких не бывает в принципе.

С друзьями они шутили, что ходят на работу как на праздник. Да так оно и было. Они даже с нее не спешили и вечером уходить. Нормой также считалось прийти и в выходной день, там всегда кто-то уже был.

Может быть, из-за этого не было ощущения, что нужно в понедельник на работу, а кто-то даже в первые дни января уже спешил ей заняться с соратниками.

Причем в компании было четкое гендерное разделение труда. Инвестициями и их расчетами занимались только «мальчики», а клиентами, соответственно, только «девочки». Третьего было не дано. Поисками тоже не занимались.

В этом был свой неоспоримый плюс: в работе никто не пытался доказать тебе на ровном месте (непонятно, с чего бы вдруг, ты сам вроде как и не подвергал сомнению) свою компетентность на основании принадлежности к противоположному полу. Соответственно, количество «рабочих моментов» также сводилось к минимуму. Ну а парням самим всегда легче разобраться «по-мужски».

Еще один фактор, поначалу тревожный, но впоследствии, скорее, забавный. Уже после трудоустройства стало известно, что один из учредителей компании входит в какую-то мировую секту. Но волнения оказались напрасными — тот никого к себе не вербовал и вообще к жизни как-то совсем уж легко относился. Может, это и было одной из причин его успеха. Кто знает…

Но вот менеджеры из «девочек», точнее их более старшей категории, которых ребята называли исключительно по имени отчеству, были как раз относительно «активными» пропагандистами свежих идей по устроению жизни граждан, которые они приносили со своих многочисленных тренингов и собраний. Но активны относительно было от того, что по первому требованию или намеку невольного слушателя они, как правило, не спорили и прекращали свой дискурс.

Впоследствии, все уже привыкли к подобного рода комментариям и стали только тихо посмеиваться, а впоследствии иногда и смеяться в голос. В особенности, когда они невзначай раздадут какой-нибудь новоявленный курс их гуру на компьютерном диске, который впоследствии аккуратно оказывался в каждом мусорном ведре возле рабочих мест.

В целом ребятам даже было жаль этих женщин. Поэтому они старались выбирать разговоры для общения более бытового формата. У каждой были семьи, внуки. Можно было просто перевести тему в этом направлении и долго слушать об успехах их потомков. Что было полезно для самих рассказывающих, так как при этом они оставались на прочном фундаменте бытия без перехода метафизической грани.

К слову, сказать, у Ольги Николаевны была очень и очень красивая дочь, которая, к сожалению большинства, уже успела выйти замуж, причем за олимпийского чемпиона.

Поэтому, в случае чего, можно было послушать более интересные вещи, чем смесь чьего-то потока сознания, распространяющегося посредством таких вот «обычных» на вид женщин. Лева даже не мог сказать, какой образ «реального сектанта» виделся ему. Как оказалось, с виду ничего особенного. Как сказал Ибрагим относительно впечатления от другой Ольги-Павловны: «Обычная такая классическая русская женщина, как с картины, типа, из деревни. Ни за что бы не сказал, что она может быть в секте».

Также как и дядечка из отдела стратегий, из представителей другой секты, неизвестно насколько конкурирующей. Наиболее отличительным и узнаваемым признаком этой структуры было то, что их вождь в прическе одуванчика в период максимального цветения своего пуха, «рожал» куриные яйца изо рта. Отсюда, собственно, исчезал предмет спора о первичности курицы или яйца: ну не может курица изо рта вылезти!

Посмотрев запись Лева так и не смог понять, что в этом было удивительного для миллионов — с этой задачей справится и школьник, достигший возраста, когда в его рот будет помещаться это самое яйцо. Ну а для фокусника даже самого низшего порядка, вытащить хоть сотню — дело нехитрое. А тут, одно достал и стадион в припадке. Но сомнений своих высказывать почитателю не стал — тот был в возрасте, требующем уважения. Был внешне очень скромен, ни с кем не спорил, никому о своих предпочтениях в выборе духовного поклонения не рассказывал. Да и мало ли, насколько это близко его сердцу. Может, еще так начнет переживать, что придется тому еще яйца вынашивать!

А коллектив еще был и многонациональным.

Когда устроился в штат Аюр из Бурятии, то по поводу наличия сектантов в компании пошел за советом к своему шаману. Наверное, так принято у, них, бурятов. Тот ему сказал:

— Ты пришел зачем? Работать? Вот сиди и работай. А языком меньше чеши.

Вот Аюр и работал: не спросят - молчит; спросят — ответит. Наверное, был самый невозмутимый в коллективе. Чем порой и служил примером. Меньше слов — меньше проблем. Очень редко можно было услышать, что он противоречит кому-то. Со стороны могло показаться, что он со всем согласен. Как с таким характером жить можно и чего-то при этом добиться?

— Аюр, ты как в Университет поступил? — спрашивали ребята.

— Ну, как, — протяжно и мягко отвечал тот, — родители привезли в РУДН, поставили вещи перед общежитием — учись!

Так вот Аюр и жил. Впрочем, выходило, что неплохо. Может, еще и благодаря умной жене, которая отучилась вместе с ним в том же ВУЗе, знала несколько иностранных языков и была на хорошей должности в компании Coca-Cola.

— Аюр, а ты женился как?

— Как? — пожал плечами бурят. — Родители привезли, показали — вот твоя жена.

— И как она тебе, понравилась сразу?

— Да, как. Нормальная.

— Покажи фотографию.

Он достал из паспорта карточку, с которой смотрела обычная девушка, на лицо вполне миловидная, но можно было сказать, что к представительницам современных стандартов женских форм.

— Да, толстая, толстая, — словно угадав ход общих мыслей, закивал головой Аюр.

— Да нет, нет, хорошая, — смутился Лева и решил больше никому личных вопросов не задавать. Но это было неосуществимое желание.

Подошел Ибрагим. Он посмотрел и ничего не сказал.

— Ибрагим, а ты тоже не женат? — спросил Аюр.

— Нет, — смущенно ответил он. Впрочем, как всегда. И это всех удивляло. Наполовину чеченец, наполовину акинец (то есть, дагестанский чеченец), казалось, он был начисто лишен кавказского темперамента. Несмотря на то, что имел коричневый пояс по одному из самых жестких видов карате.

— А как иначе? — говорил Ибрагим. Я все время ходил в посольские школы. А в последних классах родители решили меня отправить в Махачкалу, чтобы привыкал к среде перед поступлением в институт. В первый же день в классе ко мне подошли и спросили, чем я занимаюсь, то есть спортом каким? Долго уходить от ответа я не мог и понял, что это не закончится и от меня не отстанут.

— Я пошел на вольную борьбу. Но там мне не понравилось — тренер хлестал нас хворостиной, — Ибрагим чуть насупился, видно было, что чувство негодования до сих пор его не отпускало. Это выглядело немного забавно и даже с небольшим налетом детской наивности, — по настоящему злиться он совсем не умел. Также как завидовать и желать кому-нибудь зла.

— А на карате мне понравилось. Это спорт настоящих мужчин, — и Ибрагим стал немного серьезным. Хотя и это в его выражении выглядело очень симпатично.

В разговорах парни не могли понять, зачем ему вообще нужно было идти работать сюда: отец у него был крупным дипломатом, дядя генералом. На этот вопрос он отвечал, что хочет создать что-то свое и не сможет находиться в бюрократической системе, невзирая на то, что родители и предлагают ему постоянно работать в министерстве.

Учитывая, что порой в работе случались эмоциональные столкновения, чаще всего с «женской стороной» менеджмента, никогда не было слышно, чтобы он хотя бы повысил голос. Ребята решили между собой, что «всему виной» дипломатическое воспитание. Казалось, что он начисто лишен недостатков.

Смолчит, сходит умыть лицо и дальше за работу. Поразительная выдержанность! При том что подобные проблемы, и кому угодно, доставить могла только один менеджер -Алина.

Она была родом из Баку, впрочем, как и учредители компании, но причиной ее «активного» поведения был вовсе не кавказский темперамент и не «особое приближение» к «императорам». Мнение по этому поводу было единым — Замуж!

Природа с лихвой наградила ее, наряду с очень симпатичным лицом, под стать ему весьма привлекательными внешними данными, которые были предметом не только постоянного обсуждения, но и чьих-то грез.

Собственник компании, как-то в разговоре, сказал, что если бы у него были такие же формы, то все клиенты были бы его.

А у Алины и так среди всех менеджеров, были самые высокие показатели. Что скажешь — форма соответствует содержанию!

На ее поведение иногда поступали жалобы, но «главный» сказал, что она самый настоящий боец и он никому ее не отдаст на растерзание.

К тому же в силу своей коммуникабельности Алина была дружна и с Машей -генеральным директором, которая была родом из Армении.

К слову сказать, ни национальные факторы, ни убеждения на территории компании никак не действовали и никакой роли в отношениях не играли. К тому же сама Алина как-то рассказывала, что во время гонений, когда они были маленькие, родители и знакомые очень помогали армянам в Баку и укрывали их в своих домах.

Но относительно национальностей однажды крупно высказалась только Ольга Павловна:

— Самые «крутые» — это евреи.

Но к Левиному приходу в компании из их числа не было никого. Раньше был один, среди основателей. Но по мере роста фирмы, все они стали богатеть. В итоге в один прекрасный, по всей видимости, для него момент он вышел и основал свою строительную компанию. Но по старой дружбе иногда наведывался.

Лев его видел только раз. Небольшого роста, энергичный, с модной бородкой на испанский манер, он пробежал по коридору очень быстро к шефу в кабинет. Ушел он еще быстрее, так что никто даже этого и не видел.

Больше разговор на тему национальностей Леве слышать не приходилось.

Часть компании верила в инопланетян, кто-то в новый способ рождения яиц. У каждого был свой выбор, это личное дело. И для понятия толерантности просто не создавалось даже предпосылок в силу того, что никто никому ничего не доказывал и не судил, также как, в свою очередь, и не пытался заставить уважать свой выбор. Это собственное решение, его и уважай. Почему другой должен нести ответственность за него?

Каждый живет с тем, что выбрал. У тебя свое — у меня свое. А других зачем вмешивать? Своих забот полно.

Но касательно Алины, ее, казалось, совсем не беспокоили абсолютно никакие темы в жизни, кроме насущной, — обрести вторую половину. И это было нормально. Но от ее нерешенности «страдали» окружающие.

Приходилось терпеть. Но и здесь нашелся выход, на нее просто перестали обращать внимание. Для девушки, которая в активном поиске, это было хуже всего. Поэтому она становилась все более изощренной в поисках внимания к себе, требования к чему все более повышались.

Но все понимали причину ее буйства, которую же ей и определили и старались не принимать все близко к сердцу:

— Э-ээх, Алина… — только и слышались вздохи со всех сторон после ее очередного театральной выходки.

В общем, на работе было также тепло и уютно, как дома. И неженатые молодые люди к себе вечером даже и не спешили: зачем? Если здесь можно побыть с комфортом в компании, вместо четырех стен одиночества?

А тут еще, совсем ближе к вечеру, когда уже «наработаешься» вдоволь, то можно с друзьями выбраться отдохнуть, да чего далеко ходить, в ближайшую «Чебуречную»: как бы это ни было странно, по современному разнообразию объектов услуг питания. Название то еще какое-то, сказать, несерьезное, и то не полностью выразишься. Чего не скажешь о автомобилях возле нее в вечерние часы, примерно с 21.00, как раз те, когда парни уже успевают насытиться полностью рабочим «домашним» настроем и думают о более практичных вещах вроде своего устройства на ночь.

Ну, и перед сном можно более свободно поговорить, уже в полностью нерабочей обстановке. Ну, а почему бы и нет, — когда после насыщенных интересной и плодотворной работой дней можно сделать небольшой перерыв для маленького отдыха?

Примерно такую же, наверное, обстановку ищут владельцы всех этих грозных припаркованных автомобилей.

Ребята одно время удивлялись, почему вдруг в самом центре Москвы, когда буйным цветом идет развитие всего и вся, когда метр недвижимости смотрит и стремится только вверх с непредсказуемой динамикой скорости, когда «хищники» только и рыскают в поисках хоть какого-то залежалого квадратного метра, тут вдруг, совершенно на видном угловом месте расположилась нафталиновая «Чебуречная». И вроде как никому и дела до нее нет, а вокруг тем временем только и открываются все новые кофейни, бары, рестораны. Она даже и в формат общий не вписывается.

Да и окупается ли она с ее-то, небогатым ассортиментом. И кто бы ходил туда? Современный клерк еще и побрезгует, и стороной обходить будет ее: как бы кто не увидел.

Вот в этих вот автомобилях и находилось самое интересное. Точнее, не всегда только в них, — иногда в чебуречной.

Оказалось, что в этих грозных машинах с суровыми парнями вокруг, приезжают «отдельные представители» из Администрации Президента. Да так вот — в обычную «чебуречную» с ненавязчивым ассортиментом, но, как оказалось, очень качественным по исполнению, который подавали не в пластиковой посуде, как в подобного рода заведениях, а в фарфоровой, где даже стены «обновлены» были ремонтом так, что не сразу поймешь, что это уже не тот, совковый антураж, а современное исполнение того времени, — именно сюда приезжали совсем не рядовые посетители по вечерам.

По слухам, именно они и не дали в обиду эту забегаловку, когда один из «рейдеров» решил полакомиться «по-простому». У них, этих граждан, «забора и отъема», по всей видимости есть свой источник информации о безопасности, база данных которого «обновляется» последствиями действий некоторых не самых предусмотрительных из них, быть может, самых жадных или самых слабых, которые бросаются сразу на видимый блеск будущей наживы.

Но, как сказал Аюр (а у него достаточно точные сведения, он вообще мог узнать все что хочешь), с момента первого захода этих деятелей современного инвестиционного фронта больше туда никто из этой гвардии не заглядывал.

Ну а как иначе. «Ребят» можно понять: отдать на растерзание дом своей души, наверное близкий сердцу еще со дня студенчества. Который стал еще ближе в эти нелегкие времена», а по сути, их отсутствия, когда вообще стало сложно понять, осталось ли у людей что-либо дорогое внутри. А здесь, быть может, у них только и остается свой, этакий уютный уголок, куда не дотянутся щупальца современного безвременья. У них, наверняка, при всем при этом на работе точно не каждый день торжество.

В общем, у кого работа — праздник, у кого не всегда, но после нее каждый мечтает его себе устроить, пусть и ненадолго.

Ну а для Левы еще и каждый выезд в уголки необъятной своей страны, тоже был отдельного рода торжеством.

Городок Орел оказался не сказать, чтобы был чем-то примечателен сам по себе, но аккуратный, ухоженный, весь центр в цветах. Они не оставляли пространства для чего-то другого, как на местности, так и в сознании, — клумбы так и пестрили тут и там. Может очередная психологическая технология какая-то? Нынче можно только и говорят о них отовсюду.

Ну, а на окраинах, как, впрочем, и везде… У Левы уже был достаточный опыт делового туризма, чтобы своим выводом охватывать географическую статистику. Вряд ли найдутся места, думалось ему, где бы существовали значительные отличия.

Поэтому, по приезду в новый для себя город Лева первым делом стремился в центральную его часть. Там, можно по настроению людей узнать, что здесь да как. Это не Москва, где Красную площадь некоторые москвичи посещают единственный раз в жизни, — с экскурсией в школе.

В прочих городах населению просто особенно некуда больше идти. И если в процессе трудовой деятельности человека они не сильно ему напрягают глаз и душу — попросту некогда осмотреться и задуматься, то в свободное время, ими заполняется все внутреннее пространство. И потому, все бегут в наиболее благоустроенные для отдохновения места и территории, которые все больше располагаются в центре.

Вместе с тем, Орел, довольно уютный в центре, вызывал удивление практически полным отсутствием в нем людей.

Лева объяснил себе это значительностью фигуры местного губернатора-мастодонта еще, советского, периода-Егора Строева. Пока ехал сюда, затем по приезде на местное предприятие-все разговоры были только о нем: …Все захватил, никому кислорода не дает, нормальные заводы остановил, перепродал, сельское хозяйство загубил — народу делать и получать нечего. Молодежь вся уезжает, никого не остается.

Примерно такого характера слова, а выражения и того крепче, Лева слышал в пути до прибытия на Орловскую землю.

Вот, и в центре, проезжая на служебной машине они и увидели только его самого-хозяина, вышедшего из здания местной Администрации. Показалось, что птицы стихли и постарались закончить перелеты и осесть где-нибудь в местах понеприметнее.

Лева сделал вывод, что люди лишний раз попросту не хотят показываться ему на глаза. Оттого в центре и нет никого. Бедные — что же им остается.

Орловцы, орловичи, в конце концов — орлята… Как правильно? Обычно в каждом городе висят огромные транспаранты с призывом местных жителей к чему-то. Здесь — не видно. Видимо, настолько нет в них потребности, что даже не призывают ни к чему.

Уточнить, как правильно зовутся местные жители, Лева у сопровождающих постеснялся, решив самостоятельно найти ответ позже. Вряд ли в ходе встречи ему придется применять это слово, поэтому страх попасть в неловкое положение немного отступил.

Впрочем, все дела были закончены довольно быстро. Как говорится, даже чаю не попили. Поэтому Лева решил не оставаться на ночь и, таким образом, потребность в поиске гостиницы отпала. И поехал он покупать билет на вокзал.

Из имеющихся на сей день проходящих поездов до Москвы, было только два. При этом, странным образом, место в вагоне СВ одного поезда стоило гораздо дешевле, чем в обычном купе другого поезда. Женщина-кассир не смогла дать объяснения относительно заметной дешевизны вопреки коммерческой логике, уточнила только, что, действительно, купе на двух человек, как и положено всякому вагону СВ. Леве было все равно относительно стоимости билета — поездку все равно компанию оплачивает. Причем директор Маша никогда не скупилась на проездные, только спрашивала: Сколько надо? Судьба расходов по командировочным ее тоже не интересовала, хотя, по сравнению с другими компаниями, здесь получали много больше. Сколько скажешь — столько и давали: Главное, билеты привези. Для отчетности.

Все же, ради интереса, Лева решил взять СВ. Поезд оказался маршрутом Симферополь-Москва и Лева объяснил себе возможную дешевизну билета тем, что в соседнем государстве несколько хуже в экономическом положении и чудеса становятся возможны — только бы окупить затраты.

Купе СВ оказалось действительно на двоих человек. Но никакого решения экономического вопроса здесь и не было: качества подобного СВ он не видел даже в современном российском плацкарте. Друг напротив друга были установлены два дивана, над ними висели какие то ковры производства годов семидесятых прошедшего столетия, также как и убранство всего прочего, что создавало атмосферу фильмов того же периода. Складывалось ощущение, что по каким то причинам за все время жизни этого вагона здесь не было обновлено абсолютно ничего. И праздник жизни, все же невозможно предложить в кризис.

Напротив сидел парень, на столе ближе к нему стояла початая бутылка пива. Сам он разговаривал по телефону. Судя по ноткам акцента, был он из того же географического расположения, как и сам поезд. А если точнее, то, исходя из пути его следования, с южных окраин Украины или из Крыма.

Леве в жизни не приходилось сталкиваться вплотную с людьми из этих мест, чтобы можно было самому как-то характеризовать этот народ.

Однако из воспоминаний детства он помнил разговоры взрослых о том, что люди из этого региона несколько отличаются от других, в первую очередь своей хозяйственностью, затем непревзойденными упрямством и хитростью, а также способностью хорошо устраиваться в жизни. Но это все были обрывки разговоров взрослых в том или другом месте. Сам он не мог точно знать, как это все есть на самом деле. Ему даже было интересно.

В школе, с ним в классе, иногда учились одноклассники из Украины, но это было недолго, так как они были детьми военных и после года обучения, как правило, переезжали куда-то еще вслед за своими родителями. Вместе с тем ничего необыкновенного и крайне отличительного, кроме характерного говора, он заметить в них не мог. Может они приобретают упомянутые навыки по мере взросления? Лева не задавался тогда сильно данным вопросом. А затем он сам по себе иссяк, так как большое государство распалось на множество малых и хаотичное перемещение семейных групп, вообще из разных частей страны, прекратилось. Соответственно, отпала нужда в поиске ответа. Ну нет практической связи, о чем можно думать и говорить? Про Украину можно было слышать только из новостей, большей частью относительно газоснабжения, что не особенно было интересно и ответа на детские вопросы никак не давало.

Вот и сейчас, Лева присматривался к парню и пытался определить его человеческую характеристику. Все-таки, он не был похож на тех, с кем ему приходилось общаться. Что-то в его поведении настораживало необычностью формы. В чем именно, Лева пока не мог себе объяснить.

На вид парню было лет 25, высокий, физически развитый, высокий и стройный. Девушкам, определенно, нравится.

По телефону он говорил непрестанно. Только при входе Левы в купе, протянул ему руку, сразу указав пальцем на телефон возле уха, что-то вроде в знак извинения.

Когда ему приходилось замолчать, по всей видимости, слушая оппонента по разговору, он отхлебывал из бутылки с пивом. Которое тоже было украинским, такого Лева в магазинах в Москве не видел.

Впрочем, несмотря на алкоголь, впечатления пьянствующего он не производил, как и не был похож на представителя межсоциальной прослойки людей, то бишь интеллигенции. Так же как и на стремящихся вверх людей, которые точно бы не стали брать билет в столь насыщенное раритетами место.

Лева стал устраиваться и дальше осматриваться. Да, такой обстановке и этим коврам над диванами не хватает только мышей. Хотя… Надо будет у проводницы уточнить. В любом случае, поезд к вечеру прибывает и возможным ночным гостям будет не удивиться, да, Леве подумалось, что и к качеству постельного белья также не придется поразиться. Кто знает, но, судя по всему, должно быть соответствие общепринятому здесь стандарту.

Настроение как-то сникло. Спать может лечь? Но и это не удалось, так как сосед закончил разговор и приступил, к нему, с расспросами.

— Чего такой грустный? Ты куда едешь?

— В Москву.

— А чего так?

Вопрос был поставлен таким тоном, словно в Москву едут, в самом крайнем случае в жизни, когда других вариантов просто не остается. Лева не совсем понял этого настроя, но решил ответить просто:

— В командировке был.

— А что делал?

— Считал. — Лева не пытался острить или обидеть собеседника, как-то само вышло так, что может неосознанно, но от первых впечатлений окружающего вести долгие беседы не хотелось. При этом он отметил, что парень смог начать беседу так, словно он был уже сто лет как знаком с ним или около того. Не было ощущения границы нового знакомства. Может, от того Лева и ответил, не думая так скоро новому знакомому, как уже давнему приятелю.

Тот не сообразив сразу, немного подумал и хлебнул из горла бутылки пиво.

Лева решил его не мучить:

— Деньги считал, на переговоры ездил. Экономист я. — Закончил Лева и внимательно посмотрел на собеседника.

— А, — тот, вероятно, успокоился и выпил еще пива, по всей видимости, для закрепления удовлетворения.

— А ты чего? — решил не отставать в марафоне Лева.

— Я работать еду. Строитель.

Теперь Леве стало понятно относительно тона «последней возможности в жизни» в виде Москвы. Делать, видно, совсем там, у них нечего. Вот и разъезжаются туда, где растет экономическое благополучие. Лева снова осмотрелся вокруг: в глаза бросилась отваливающаяся краска с металлических поверхностей, местами ржавчина. Подумалось, что быстрее надо как-то закончить все эти разговоры и лечь спать. Во сне не так жутковато, а то становилась навязчивой мысль и связанные с ней представления о том, как люди могут постоянно жить в прошлом веке, когда во многих странах уже не знают, уда идти в будущее. Лева пристальней вгляделся в сидящего напротив парня.

Тот внимание заметил и продолжил:

— Платят хорошо на работе?

— Да, вроде, хватает, — немного задумавшись, протянул Лева.

— Понятно. А я хорошо получаю. Только вот жене моей все мало: все больше и больше надо. Я и так последний раз пришел ну чуть подшофе и прямо пачку денег ей за грудь затолкал. Постоянно кричит.

Он снова отхлебнул пива, вздохнул и произнес:

— Все равно люблю ее, — потом добавил, — но дочку больше. Прямо вот такая вот…

Он зашевелил пальцами «крабом» перед лицом, прямо в направлении бутылки пива.

Лева откинулся на диване:

— А как зовут тебя?

— Степа.

— Лева.

— Ну, будем знакомы, — слушай, ты прости, не предложил сразу, может, пива будешь? У меня есть еще.

— Да нет, спасибо. Завтра на работу.

— Ну, смотри, если что, не стесняйся.

Степан снова выпил, посмотрел на остатки в бутылке и поставил ее на стол.

— В жизни всем доволен. Умею делать все, зарабатываю хорошо, люблю жену и дочку.

Лева смотрел на него и не мог понять: он так пытается получше свою жизнь выставить или действительно так счастлив? С чего бы, спрашивается?

Не банкир, не инвестор, наследства нет, миллионов, соответственно, тоже. Профессии, как таковой, не имеется. Интересов в жизни, по всей видимости, особенных не имеется. Чего он от нее, вообще, хочет?

Может они, там, все на позитиве? — задавался себе вопросом Лева. — Паша, вон, на работе, русский, но родом из Украины. Тоже отличается какой-то оптимистичностью. И всегда. Может довольно тонко пошутить.

Как-то Лева, возле кофе-машины, в ожидании пока она сготовит ему чашку напитка, впал во внутренние рассуждения.

— Чего, — грустишь? — с улыбкой появился Паша.

— Да, я вот, думаю, чем мы на работе занимаемся, какой от нас толк? — начал Лева с позиции осмысления их профессиональной деятельности.

— Ну, какой от тебя толк? — засмеялся Паша, — приходишь на работу только кофе переводить и мебель портить.

Имея в виду, что Лева еще и наносит дополнительный износ рабочему месту, ерзая на нем круглые сутки.

Вот и сейчас, по телефону, парень нет-нет, отбрасывал подобного рода шуточки. Откуда они взялись?

В детстве, Лева любил Валентина Катаева, и ему очень нравились описания Одессы, моря, людей. Казалось, все они, словно частью солнцем созданы, — такое жизнелюбие проглядывало, несмотря на описываемые смутные времена. В институте ему полюбился Бабель. Там, уже, люди были характеров и нравов более суровых. Но, все равно, это самое жизнелюбие было как сердцевиной их сущности. Но, подобное чувство юмора, как у Паши и этого парня, из книг, от авторов у Левы не отложилось. Может, это наследие, уже, позднесоветского времени?

— Одно только, вот, — парень продолжил свой рассказ, вырвав Леву из аналитического процесса, — ее родители в жизни только все портят. Точнее, теща. Тесть так, ни то ни се. Все ей подчиняется, она его совсем подавила, слова не говорит. Но лишний раз тоже не будет выступать. А та…

Парень посмотрел в окно, затем на Леву, эмоционально пытаясь наклониться к нему через стол, словно обнаружив какой-то спасение в нем:

— Она все жену «пилит»: «Мало он тебе денег приносит, мало». Жена, ясное дело, заводится. А я? Мне же много не надо, я все ей отдаю.

— И много ты зарабатываешь?

— Много.

Лева вопросительно и с сомнением смотрел на него. Он никогда раньше не думал о том сколько могут зарабатывать в «немодных» профессиях. На первый взгляд, что там можно заработать? С другой стороны, вспомнились слова профессора о том, что не нужно ему рассказывать, сколько зарабатывает сантехник. Чтобы столько заработать выпускнику филфака нужно лет пять в профессии поскитаться.

Тогда они в аудитории сопроводили его слова смехом и не придали им большого значения. Сейчас же Лева повнимательнее присмотрелся к спутнику: одет довольно прилично, ведет себя довольно независимо, в друзья «на всякий случай» не набивается и телефон спрашивать не пытается, как делают приезжие.

Он никогда не думал — какой может быть образ жизни у людей другой социальной группы. Сколько зарабатывают, что с деньгами, вообще, делают? Попросту даже и не было времени ни знакомиться ни близко общаться. На работе все свои, в командировках примерно то же, да все больше руководители предприятий.

А тут, он все взвесил и ему пришло на ум, что по уровню заработка этот парень, в среднем — то, получает даже больше, чем большинство «их» юристов и экономистов. Да только те, постоянно только и заняты тем, чтобы показать, что у них не хуже, чем у других, а то и гораздо лучше. Неясно только кто роль других выполняет. Главное не вступать с ними в разговоры подобной тематики, а то с легкостью можно превратиться в жертву. Потом доказывай — где белое, а где черное. Страшные люди.

Этому, же, абсолютно все равно. Он даже далек в мыслях о подобных «звездных войнах», а, точнее, видах сумасшествия. Его деньги — его жизнь. Кому какое дело?

Разговаривая с ним, Лева все больше старался понять, что же так настораживает его в нем? И ему все больше стало казаться, что парень какой-то неуправляемый, словно для него нет границ. Или может, это только до определенной, еще неосознанной им, границы? Местами было даже ощущение, что парень, не догадываясь, почему так пристально на него смотрит Лева, словно хотел на него наброситься с кулаками в знак протеста непониманию.

Лева решил быть на всякий случай более осторожным. Может это у него только сложилось впечатление, что тот общается, будто со старым знакомым. Тот, на самом деле, скорее всего более хитрый и сам присматривается. Но как-то по-своему, по-хищному, что ли, чувствуя со стороны Левы некую опасность. «Которую, быть может, сам в себе носит и примеривает ее на всех, — закончил для себя Лев.

— А та еще и забирает. — Степан продолжал свой сказ. — А мне иной раз пива бы спокойно попить. Я что алкаш какой, что ли?

Он вопросительно посмотрел на Леву, тот протянул несколько осторожно:

— Да, не похож, вроде бы.

— Вот, и я о том же.

Он посмотрел пристально на бутылку, словно выискивая в ней что-то, потом энергично схватил ее и опустошил до дна, отер ладонью губы и продолжил:

— Мне много не надо: Не трогайте только меня! Я свое отработал, все домой принес, мне отдохнуть нужно. А тут. Все и начинается. Ну, что я, не имею права дома спокойно находиться?

Лева пожал плечами, не зная какой тут ответ можно подобрать. Даже в отрицательном смысле, на ум не могли прийти причины, по которым — нельзя. Ему даже не знакомы были подобные ситуации. Много можно наслышаться разговоров о тещах, но чтобы самому претерпевать такие трудности… Раньше он думал, что это из области наигранного народного юмора и что на деле не все так страшно. Постепенно, былые анекдоты, в подобного рода поездках и знакомствах, вообще, стали приобретать реальные совершенно небеспочвенные основания.

Как-то Лева возвращался домой на такси в довольно уже позднее время, ближе к утру, часа в 3 ночи. Вез его таксист, который показался ему довольно странным в выражениях. Но не в плане их смысла, а именно в выражении. Он не то заикался, не то, было ощущение, что он тщательно обдумывает каждую букву во время самой речи. При этом у него было несколько нервных тиков: в области шеи, глаза, иногда подергивал рукой. Говорил он правильные вещи, но, вот, самовыражение…

Тут у него раздался телефонный звонок. Отвечая, он резко поднял тональность голоса, который приобрел оттенки несколько наигранной вежливости и сдержанной учтивости.

Лева с удивлением посмотрел на него:

— Жена?

— Да, какой там! Теща!!! — с выражением ответил шофер.

— В такое время, Вам, звонит теща? Можно было бы понять, если жена. Да в этом время! Мало ли, может, Вы спите уже? — Лева посмотрел на него.

— Ей все равно! — отрезал мужик. — Ну да. Совсем изъела. Поговорить ей не с кем, вот и…

— Так она что не спит то в это время?

— А, пойми ее.

Лева подумал, что эта женщина напрочь лишена ума, тут безо всяких оскорблений, чистая констатация факта. Как же вот так жить можно? Неудивительно, что нервы стали выпирать из бедного таксиста уже в осязаемых формах.

Сейчас, слушая всего спутника в поезде, на ум стали приходить мысли о том, что может быть в этих новых для человека, связывающегося узами брака, появляются какие-то новые семейные формы общения, недоступные внешнему взгляду. Может, и прочие также страдают, только не говорят никому? Как же жениться тогда? Надо сразу будет срочно куда-нибудь подальше уехать. Лева стал думать, может, в Питер потом перебраться? Подальше от такого внимания. Кто знает, до каких пределов может подобная «новосемейная забота» может дойти. Может, до таких, что и сказать страшно кому будет.

— Ты вот, посмотри, — Степан вырвал Леву из состояния глубокого «задумья». — Однажды, закончили объект. Получили оплату. Иду домой, думаю, взять что ли пива и креветок. Середина дня, дома никого, сделаю маленький праздник себе, думаю. Зашел в магазин, приготовил все. Сижу себе спокойно на кухне - креветочки, пиво.

— Да, классно, — Лева поддержал спутника.

— Нет же! Пришла!

— Кто? Жена? — отчего-то встрепенулся Лева. Он уже незаметно стал переживать за найденное временное спокойствие рассказчика.

— Да, что ты! — тот энергично отмахнулся. — Теща. Я сижу на кухне, никого не трогаю, что бы нужно было ей? Так нет ведь. Как начала ходить вокруг, то одно зудит, то другое. Это ей не так, другое, впрочем, как всегда. Я не обращаю внимания, продолжаю давить на креветки, ну делом занят, не до нее мне. Только посматриваю на нее, как она ходит из угла в угол по кухне. Думаю, успокоится и уйдет. Ну не хотелось мне в такой день спорить и что-то вообще ей говорить, тем более что ничего по существу она и не говорила. А что ей нужно, совсем непонятно. И с этой стороны подойдет, и с той. Я думаю, ну надоест, сколько же можно. Только смотрю ей в глаза прямо. Спокойно смотрю и креветки ем. Ну, показываю, тем самым, что не склонен я сейчас ни к чему больше.

— И что, ты, думаешь? — Степа посмотрел на Леву.

Лева не понял, нужно ли отвечать на вопрос в данном случае, или он носит риторический характер. Но на всякий случай удивленно поднял брови, мало ли.

— Взяла стул и села напротив. Наверное, приревновала к креветкам, что я все внимание им…

Степа полез под стол и достал еще одну бутылку пива, открыл ее и, сделав глоток, продолжил:

— Я спокоен. Сижу, продолжаю заниматься своим делом, ем креветки, пью пиво, — он сделал еще глоток.

Так она сидит теперь прямо передо мной, смотрит на меня и продолжает, стонет и стонет, ну невозможно, креветки даже уже не идут.

Так я сижу, смотрю на нее, смотрю.

И тут, Степа, объясняя, поднимает правую ногу, поднимает колено вверх и выпрямляет ногу в воздухе, имитируя удар.

-… прямо ей в голову! Очки у нее набок перекосились, сама она назад ка-аа-ак ухнула, только ляшки вверх взметнулись.

Я даже не встал. Смотрю на нее только невозмутимо. Она поднимается, заохала, очки у нее через все лицо, побиты стекла, морда красная, стонет: Ай, я вот!

И уползла из кухни.

А я, спокойно продолжил с креветками. Да! — закончил паренек с чувством полного права в своих действиях, взял бутылку, откинулся на диване и сделал два крупных глотка, по всей видимости, в знак окончания повествования.

Лева лежал на диване купе, согнувшись от смеха, и кусал подушку. Спазмы смеха перекрыли дыхание, он пытался схватить вокруг себя руками воздух, словно ища спасения, оперевшись на что-то невидимое и необъяснимое, но страшно желаемое в данной ситуации.

Отдышавшись, он приподнял голову на уровне столика купе. Заметив его, Степа подмигнул ему.

— Серьезно, — словно оправдываясь, сказал он, — ну как так можно?

— А дальше то что было? — еще с трудом выдавливая из себя слова, спросил Лева. — Ведь и посадить могут.

— Дальше она пошла в полицию. Завели дело. Тесть был на моей стороне, сказал, что ничего не может сказать, ничего не видел.

Передали в суд. Я на суде все рассказал в точности, вот, как тебе. И, ты представляешь? Меня оправдали. Назначили административный штраф за разбитые очки.

Теща стала возмущаться, обещала пойти жаловаться. Конечно, никуда не пошла. Теперь смирная ходит. С женой только шепотом разговаривает, а со мной только через нее. А мне спокойней в жизни стало.

Степа снова отхлебнул из бутылки и, задумавшись, стал смотреть в окно.

При приближении к Москве, он начал быстро собираться. Неизвестно откуда появилось множество сумок.

— Как ты все это потащишь? — удивился Лева.

— А, — он махнул рукой, — меня встречают.

На перроне его, действительно, ждала целая толпа. Сначала Степа выбежал к ним, через окно было видно, как он там прыгает от одного к другому, обнимаясь. Все смеялись и улыбались. Наверное, он не давал никому грустить вокруг себя. Затем часть толпы ворвалась вместе с ним в окно, похватали сумки. Степа на прощание бросил пятерню:

— Давай.

И, убежал.

Лева не торопился. Вечер - на работу сегодня уже не надо.

Зато отчего-то после этой поездки расходы на командировки всем урезали, так как менеджеры, которые никуда не ездили стали жаловаться, что как это получается, что наши ребята на СВ по стране разъезжают?

Все сразу поняли, что жаловаться могла только одна всем известная своей неугомонностью по всем вопросам менеджер. Но сделать уже ничего было нельзя с ситуацией, потому что она стала уже открыто освещенной.

Вслед за сокращенными командировочными незаметно подобрался и общий кризис в стране. Но Лева не стал ждать окончания праздника и перешел в другую компанию. И вовремя. Он был последним, кто получил полную оплату. В следующем месяце зарплату уже не платили.

Менеджер-боец совершила знаменательный поступок. Невзирая на «высокую» любовь к себе со стороны руководства, собрала вещи в виде клиентской базы, махнула на все рукой и ушла к другим, точнее, бывшим «своим»: начальнику отдела и его заместителю, которые организовали свое дело. Там-то, она, собственно, и обрела столь вожделенную вторую половину.

Аюр стал готовиться вместе с женой к встрече второго ребенка и решил поехать дожидаться его к себе, в Бурятию, заодно и кризис переждать, а квартиру другу сдать.

Ибрагим оставался до практического завершения пьесы. Он не любил изменений. Но улучшений в компании уже не было, потому, через год пришло и его время.

А с Украиной Лева решил, все-таки, познакомиться поближе. Тем более что до Киева рукой подать. Считай, как до Питера.

30.01.2018

P.S. Действие рассказа происходит в период до наступления трагических событий на Украине и до выхода Крыма из под юрисдикции Украины. Никаким образом автор не пытался и не хотел использовать ни политических, ни национальных факторов для формирования выводов, и не проводить никаких аналогий и сравнений на этой почве.

Если же во время или после прочтения какой-либо читатель уловит что-либо в данном отношении или сделает какие-либо выводы на данной основе, то целиком и полностью пусть списывает это на собственную платформу генерации мыслей и смыслов. Автор за подобные интерпретации ответственности не несет.

Стакан наполовину пуст?

Наталия Варская

Стакан наполовину пуст?

Нет, он наполовину полон!

Не верят мне друзья и пусть.

Для них я фокусник и клоун.

Но не докажут мне друзья,

Что нет воды в моём стакане.

Пока хоть каплю вижу я,

Весь мир лежит в моём кармане.

Я люблю тебя … (ещё одно нестандартное признание в любви)

Константин Волынцев

Я люблю тебя,.. как дурак любит дурнушку,

Как уставшим мозгам нужно лечь на подушку,

Как уставший мотор любит свежую смазку,

И, как неуч, тестируясь, жаждет подсказку,

Как горячий утюг со всем пылом любви

Нежно гладит ночнушки и платья твои…

Дорогая! Прости, коль сказал, что не так,

Все слова позабыл… от любви!

Просто МРАК!

Я люблю тебя как… (нестандартное признание)

Константин Волынцев

Я люблю тебя, как

Самовар любит шишку,

Что дарУет ему

И огонь, и тепло…

Я люблю тебя, как

Волка любит зайчишка…

…Ну за что «по мордАм»?

Вновь сказал я не ТО?..

Забавная геометрия -1

Наталия Варская

1. Вы бесконечная прямая, а я окружностью кружу.

2. Мой круг становится овалом.

3. Я с вами стал прямым отрезком.

4. Я — ромб! Я — раб!

5. Делила ты наш дом, как биссектриса.

6. Твоя очаровательная плоскость точила мой восьмиугольный мозг.

7. Вы равнобедренны, а я — зигзаг!

8. Всяк треугольник метит в пирамиды.

9. Я пробирался к вам по хорде.

10. Горжусь углов я прямизною своей квадратной головы.

11. Я в прошлой жизни был лекалом — уж так изогнута душа.

12. Я к ней зигзагом подошел, она по плоскости умчалась.

13. Я под окном выписывал восьмерки, на бесконечность чувства намекал.

14. По-моему все очень ромбовидно.

15. Все ваши выражения пунктирны.

Забавная геометрия -2

Наталия Варская

1. Квадратной челюсти удар не страшен.

2. В наш тесный круг не лезьте с транспортиром.

3. Диаметр окружности не тётка, скорее он окружности судья.

4. Я хоть и полу, но почти что сфера.

5. Да, в нашем измерении третий — лишний, а уж четвёртый вовсе ни к чему.

6. Нельзя извилину назвать прямою, а называют иногда.

7. Мы равнозначны, лишь в масштабе дело.

8. Он то ли в граммах, то ли в параллелях.

9. Я вышел, спотыкаясь о котангенс.

10. Нет имени прекрасней Изобары.

11. Не разобраться здесь без транспортира.

12. Не делайся овалом из квадрата.

13. Октаэдр любил сверкуть углами, а в отношениях с кубом снобом был.

14. Конусу конусово.

15. Как тяжело квадратом притворяться, свою трёхмерность тщательно скрывать!

16. Как ваша двумерность безлика в 3D!

17. Диаметр твоей души безмерен,

хотя возможно, что расчёт неверен.

Записки классного журнала

Наталья Закожурникова

31 августа. Это я. Смотрите на меня. Красивый. Гладенький. Пахну вкусно, потому, что новенький. Меня на ручки взяли, классно. Пишут чем-то, ой, щекотно-то как! Это что, я всё время от щекотки хихикать буду, или как?

2 сентября. Опять на ручки брали. щекотали немного, начал привыкать. Уже узнаю, к кому в руки попал. По нежности, по маникюру. Вроде это моя, молодая такая. Взяла меня крепко поперёк, показывала, держа над собой. Я гордо смотрел вперёд, видел детские лица. Мило.

10 сентября. Щекотки уже не боюсь. Ничего не ощущаю. Исписали списками изрядно. Ещё граф поназаполняли! Испугался, когда в чужие руки попал. Халат белый, глаза с поволокой. На последней странице писала, группы какие-то, освобождение от какой-то физры. Может, секта? Недолго страдал, пришла моя, взяла на ручки. Успокоился.

1 октября. Однако, всё ещё хуже, чем я думал! Меня хватают все, кому не лень, поперёк тулова, или ещё как-нибудь. Не думают, что мне это неудобно! Авторучками царапают, корябают там что-то! Дети иногда испугано в меня смотрят, ручонки свои дрожащие тоже ко мне тянут. Недолго, потом — хлоп! Закрыли меня! Ещё какие-то оценки во мне, вот бы узнать что это за напасть. Одно утешает — моя всегда меня забирает, к себе прижмёт, и несёт так, поглаживая. Это хорошо, это мне нравится.

5 октября. Сегодня весь день пролежал один на столе. Никто не брал, никто не интересовался. Скучно. В школе музыка, веселье. И что за день такой, что про меня забыли? Самоуправство какое-то, а ещё День учителя! Это я у календаря поинтересовался, когда на столе лежал. Общаемся с тех пор иногда.

25 октября. Эх, дни летят! Шутка ли, первая четверть к концу походит! Моя ей нервничает, сегодня в меня уставилась, и шепчет чегой-то. Смотрю, глаз один накрасить забыла. Я бы намекнул, да опередили. Оказывается, ей самой надо утром в школу, дочке- в садик, сыну ещё куда-то. Вот и успела — один глаз только накрасить. Дочку из садика вечером соседка забрала, а моя, с одним накрашенным глазом, к осеннему балу в классе готовится. Ну, какой там бал, голосят, чисто оперные! Моя, пока совсем не стемнеет, из школы — ни ногой. Любит школу, что уж там. И меня тоже. Знаю.

3 ноября. Как там в песне: «День рождения твой не на праздник похож, третье ноября». Что не праздник, это точно. Вызвали мою, вместе со мной. В кабинет важный, я из разговора понял, к завучам. Кто это такие, не знаю. Моя побаивается, по пальчикам чую. Не бойся, моя хорошая, вместе мы-сила!

9 ноября. Вот это да! Вертели меня, но такого ещё не было! Все страницы перевернули, оценки пересчитали, домашки перепроверили! С планами меня, МЕНЯ! Несравненного, классного, сравнивали! Понаписали чегой-то на странице, «замечания» страница эта называется. Чувствую себя прескверно. Когда меня отсюда заберут?

11 декабря. Жил спокойно, сегодня вдруг помяли. Моя гладила, грустная такая. Чуть не плакала. Замечания всё исправляла. Все исправила! Она у меня умница! Премию, наверное, получит!

20 декабря. Опять огорчение — во мне черкали. Потом носили вниз, опять черкали, писали, печать поставили. Типа: « В моей смерти прошу винить Клаву К..» шутка. На самом деле- исправленному верить. Двойки исправляют. На тройки. Нет, чтобы сразу пятёрки ставить! Им ничего, а детям радость. И меня дергать не надо будет, печатью пугать.

29 декабря. Музыка, веселье! Про меня опять забыли. Но я не в обиде — моя сегодня такая красавица! Бал опять, а она там точно — Королева! Прям не школа, а танцпол какой-то!

16 января. Спал, спал. А что прикажете делать? Как в шкафу заперли, так и заснул. Пару раз прошуршал по мне кто-то. Но это так, я даже не побеспокоился.

15 февраля. Опять трясут, опять ворочают. Планы, здравствуйте. Министерская проверка, дружище, говорят. А я причем? Где министр, и где я, скромный труженик и друг классного руководителя? Всё могу, всё решаю. Судьбу предсказываю. Пусть министры меня боятся, а я их — не буду. На каждого у нас по журналу найдётся, где всё про всех написано!

5 марта. Проверку прошел, можно и в космос! Шутка, это я от своей услышал. Весёлая! Опять праздник грядёт, цветочки, конфетки… Я даже ревную немного иногда.

25 марта. Кричали в кабинете. Мамаша Соколова. Пришла и говорит, что он достоин большего. Меня трясли, опять носили всюду. Пальцами больно тыкали. А что тыкать, если Соколов — прогульщик и двоечник? Но нет, так нельзя. Это мы с моей виноваты, подход к нему не нашли. Ага, как же. Может, подъезд? Или подкат? Короче, чуть я мамаше этой не нахамил. Еле сдержался. А моя — молодец. Ласково так говорит: «пройдите, говорит, к школьному психологу, она вам работы вашего сына покажет. Которые он ножичком на парте вырезал». Так и ушли, меня не взяли. Не знаю, чем дело закончилось.

12 апреля. Приходил папа Соколова, благодарил за сына. Спасибо, говорит, что талант разглядели! Сын такие поделки делает! На районную выставку взяли! Сам Соколов указку подарил, новую. Старую то он об Иванова сломал.

30 апреля. Ох, старею! Толстею! Листов чистых почти не осталось! Поистрепался, поисписался весь, и моя с грустью гладит, говорит, что последняя четверть к концу движется, один, говорит, месяц остался. Месяц май — месяц ай. Чему радуется, непонятно.

25 мая. «Отзвенел звонок, пора расстаться!». Весь день песня крутится. Откуда взялась? Вокруг шум, гам, суета, суматоха. Все нарядные, в фартуках. Соколов притихший, Иванов в белой рубахе с лентой наперевес. Букеты, слезы. На меня не капайте, эй! А то опять от завучей достанется!

31 мая. Вот и всё. Закончилась моя карьера, моя яркая жизнь школьного журнала с прикольной надписью «8А». Дописана последняя строчка рукой моей любимой классной. Эх, сколько мы вместе пережили за этот год! Прощай, моя любимая классная дама! Я ухожу в архив. Будь счастлива!

Твой верный друг классный журнал.

Как сделать оберег

Наталья Закожурникова

Седьмой «Б» никак не хотел строиться в шеренгу. Кто-нибудь обязательно ломал строй, ставя ноги косо, совсем не по линии. Илюха вообще откровенно кривлялся, как-то весь вихляясь, и в его взгляде явно читалось: «А чё я сделал?» Я содрогнулась от неконтролируемости ситуации, и тут зазвенел спасительный звонок. Это был, оказывается, звонок моего будильника, и последний, предзвоночный, явно что-то предрекающий сон. Пора-пора, в бой, в атаку, в школу, на уроки! Пока-пока постелька, и подушка, и плюшевый любимый рыжий обезьян. Вставайте, граф, точнее, графиня, вас ждут великие дела, или что-то в этом роде. Встаю, бегу, спотыкаюсь, являюсь. Вовремя, заметьте! За пятнадцать минут до начала начал — первого урока! Как положено!

Но я не первая. Мои коллеги — физруки (так почему-то говорит Наташка, физичка, с ударением на первом слоге — физруки) уже на месте. В каморке спортзала с гордой табличкой на дверях «кабинет преподавателей физкультуры». Это Андрей Евгеньевич постарался, заказал в знакомой фирме, для предания «престижа всем нам», как он выразился. Но все равно все, да и мы сами, называем наш кабинет каморкой, правда, с оглядкой на Андрюху.

Нас четверо, а столов три. Александр Григорьевич, последний примкнувший к нашей команде пять лет назад, сидит и пишет свои отчеты, заполняя журналы, на любом освободившемся месте. Дедовщина, что ли… Виктор Николаевич, самый старший и мудрый из нас, сказал как-то, наблюдая за его передвижениями с кучкой журналов в руках: « А давайте Григоричу хоть парту, что ль, поставим!» До сих пор не поставили.

Так вот, все уже сидят за столами и что-то пишут. Раз меня нет, Григорич сидит за моим, и старательно шлепает по клавиатуре. Физруки! Пишут! Все! С утра! От удивления я села на диван (да, и такой предмет мебели имеется в нашей каморке-кабинете). Григорич машинально привстал, продолжая печатать. «Сидите-сидите», — тоном бармена из кинофильма «Человек с бульвара капуцинов» сказала я.

— Что стряслось в нашем датском королевстве? — продолжила, обращаясь ко всем. «В обязательном порядке провести итоговый контроль, сокращенно ИК, во всех классах и по всем предметам в указанные сроки. До… числа предоставить в методический кабинет протокол заседания ШМО и КИМ по данному вопросу» — гнусным голосом пропел Андрюха. Поясню: ШМО — это школьное методическое объединение, то есть мы, объединённые общим место работы физруки; КИМы — это контрольно-измерительные материалы, проще — задания контрольных работ, коими мы учеников должны проверить.

— Как ты думаешь, такой вопрос пойдёт — спросил меня Андрей, — для, скажем, третьеклассников?

— Валяй, задавай — не растерялась я.

— Что нужно лыжнику для занятий:

а) скакалка, б) лыжные палки, в) коньки, г) санки?

— Нормально, пойдет — ответила я, пытаясь представить лыжника: а) со скакалкой, в) в коньках, и г) на санках. Про палки я как-то даже и не подумала.

— А мой вопрос, это для шестого класса — оживился Григорич.

— Задавай — приготовилась я.

— Какой мяч для спортивных игр самый большой?

— Это тоже нормально, это баскетбольный, — одобрила я.

— Ну, тогда слушай моё задание, ни за что не знаешь ответ! — сказал Виктор Николаевич. — Кто являлся символом Олимпиады: Мишка-мишутка, Мишка Мякинин или Мишка Зенков, который на прошлом уроке укусил нашего Григорича за палец?

— Вы уже вообще, того, в смысле, очень трудные-то вопросы не придумывайте! — возмутилась я, — нам потом эти контрольные проверять, и ещё оценки ставить!

— За это не волнуйся, всё сделаем в лучшем виде: и оценки поставим, и контрольные проведем в кратчайшие сроки.

— Это как? — удивилась я.

— А вот так, — ответил Виктор Николаевич. Мы ж кто?

— Кто?

— Учителя физической культуры, всё могём (или могем), нам это без разницы. Главное что?

— Что? — спросила я, совсем сбиваясь с толку. Образ лыжника на санках в виде кровожадного Мишки Зенкова с баскетбольным мячом прочно засел у меня в мозгу.

— Главное, что мы все сдали ГТО. Все классы. Вчера пришли документы со списками, наша школа выполнила план по сдаче норм ГТО, и поэтому оценки за контрольные работы можно поставить ученикам автоматом!

— А вопросы к контрольной, КИМы эти несчастные, тогда зачем?

— А это на всякий случай, оберег, так сказать, от завучей! — назидательно ответил Виктор Николаевич.

«А ведь верно, прав Виктор. Умный, чертяка! На всякий случай. Случаи, то они и вправду, всякие бывают» — подумала я. Андрей утвердительно кивал головой, а что подумал Григорич, никто так и не узнал, потому, что он был очень хорошо воспитан.

Особенности произношения

Марат Валеев

— Петя, домой! — громко позвала женщина с балкона из дома напротив. Я кому говорю! Ужин стынет!

— Щас, — пробурчал пацанчик в зеленых шортах и вперевалку вошел в подъезд.

— А я с младых, можно сказать, ногтей приучился вовремя приходить вечерами домой, — сказал мне друг детства Владик. — Бабушка приучила.

— Че, в угол ставила?

— Если бы! — вздохнул Владик. — Ты же помнишь мою покойную бабушку?

— Она у тебя вроде казашка была?

Магрипа-апа всегда ходила с покрытым белым платком головой, в длинном, до пят, зеленом платье, и по-русски говорила хотя и бойко, но с непередаваемым акцентом. Например, она произносила не «шофёр», а «шопЕр» (то есть букву «ф» выговаривала как «п»). Не давалась Магрипе-апа почему-то и буква «в». Их соседа Володю она звала Болёдя.

— Ага, — подтвердил Владик. — Казашка. А дед хохол.

Владик внешне пошел в свою бабку-казашку: темноволосый, скуластый, с прищуренными глазами. Впрочем, я никогда не задумывался о его национальности, как и он, полагаю, о моей. У нас был общий двор, общая компания, общие игры, а больше нам ничего и не нужно было. И когда наша семья переехала в город, мне очень не хватало той нашей развеселой компании, и в первую очередь Владислава.

— Однажды мои родители уехали на свадьбу к родственникам, — продолжил свой рассказ мой друг детства. — Учебный год уже начался, так что дома остались я и бабушка Магрипа. И вот я в первый же день заигрался у нас во дворе и забыл, что надо идти на ужин. А бабушка раз позвала меня с балкона, два. А я ноль внимания. И тогда бабуля как гаркнет на весь двор:

— Блядик, иди кушить домой! Кушить стынет! Бляяядик, домооой!

Я помчался домой как ошпаренный, лишь бы бабушка замолчала. А как мне потом пришлось биться с пацанами, чтобы они перестали называть меня Блядиком…

Отсмеявшись, я приобнял Владислава за плечи:

— Ну что, дорогой мой…

— Только попробуй передразнить мою незабвенную бабушку, убью! — тут же перебил меня друг детства.

— …Дорогой мой Владислав, пошли за стол! — продолжил я. — У меня родился тост: за наших милых бабушек.

— Это можно, — облегченно вздохнул Владик. — Пошли!

— Слушай, а она не пробовала тебя называть не укороченным, а полным именем? — невинно спросил я, когда мы выпили еще по граммулечке.

— Это как? Блядислябом, что ли? — обиженно переспросил Владик. Первым под стол пополз я…

Женщина на корабле

Маргарита Третьякова

«Ферзь» был вершиной творения человеческого гения — лучший звездолет из всех созданных на Земле к тому моменту. Новейшие технологии, экспериментальные двигатели, инновационные системы управления — ничего не пожалели для флагмана. В том числе и людей для экипажа.

Надо ли говорить, что и капитана решили выбрать незаурядного? Нашли лучшего, наград — не счесть, от «Покорителя космоса» до «Спасения утопающих». Штаб оценил способность кандидата находить утопающих в космосе и кандидатуру утвердил. Однако, как это часто бывает, лучший — не значит идеальный.

Когда капитан явился осматривать «Ферзя», проверять было особо нечего: искусственный интеллект корабля дремал, а команда, уже успевшая поработать на «Ферзе», поддерживала порядок сама. Капитан долго не находил, к чему придраться, пока не попал в кают-компанию.

— Это что? — спросил он, едва открылись двери.

— Не что, а кто, — поправил его старпом. — Это навигатор…

— Что, мужчин-навигаторов не нашлось?

Старпом не нашёлся с ответом.

— Женщина на корабле — к беде! Заменить, — приказал капитан и, не слушая возражений, потребовал список команды.

Вслед за навигатором были исключены медсестра и кок. Кок пострадал зря — он был мужчиной, но японцем, и капитан принял его имя за женское. Исполнительный японец не стал возражать.

Предложение выслать также лабораторных крыс женского пола капитан отмёл:

— Пусть будут. Так надежнее, — хотя и сам понимал, что бежать крысам при всем желании с корабля будет некуда — не в космос же.

Последний сюрприз ждал капитана на мостике. Возле кресла навигатора стояла явно неуставная тумба, а на ней — такая же неуставная фиалка в горшке.

— Это как понимать? — оторопел капитан. — Немедленно убрать.

Офицеры мостика печально переглянулись. Капитан выдрал горшок из креплений, после чего отправился прямиком к стыковочным отсекам. Там, среди отбывающих на базу людей капитан нашёл навигатора.

— Вот, вы забыли. Забирайте.

Женщина испуганно посмотрела на горшок.

— Это не моё…

— Забирайте! А то выброшу за борт.

Навигатор вцепилась в горшок и с ним в обнимку удалилась.

— Зря, — высказался старпом, но к его мнению не прислушались.

К вечеру ушли ещё несколько членов команды. Капитан подписывал их рапорты с недоумением. Особенно запомнился ему корабельный психолог, который долго колебался, отдавать бумагу или нет. В итоге всё же остался, пробормотав едва слышно подозрительную фразу: «Чтобы я упустил такую тему для диссертации?».

А уже наутро «Ферзь», доукомплектованный спешно новыми кадрами, отправился в рейс. Когда корабль вышел из зоны влияния Земли, настал торжественный момент знакомства капитана и искусственного интеллекта корабля.

— Приветствую, «Ферзь»!

— Ой, к чему формальности? Ферзь — в шахматах то же самое, что королева. Зовите меня «королевой», мальчики, — проворковал милый женский голос.

И пока капитан медленно бледнел, «королева» заговорила снова — знакомым многим мужчинам тоном, вслед за которым обычно следует удар скалкой:

— Эй! А где мои фиалки?

Братья по разуму

Маргарита Третьякова

Грибник брёл по лесу не спеша: до футбольного матча ещё было время, а до заветной полянки с маслятами — всего несколько шагов.

А потом маслята вылетели у него из головы. Потому что на скрытой в лесу поляне стояла блестящая тарелка. Да не суповая, а самая что ни на есть летающая. Прямо как в кино с зелёными человечками, только вокруг этой тарелки суетились человечки синие. И пока грибник соображал, что более вероятно — наткнуться на настоящее НЛО или поймать «белочку» на трезвую голову посреди леса, синие его заметили.

— Ну-ка пошли, — на чистом русском скомандовал один из них.

В тарелке оказалось очень тесно. Пришельцы жались к стенам, увешанным какими-то табло и приборами с огоньками. Грибник, бывший сотрудник НИИ, не сумел опознать ни один агрегат и расстроился.

— Ну, поехали, — объявил главный синий и начал задавать вопросы.

Спрашивали о разном. О культуре, о науке, о привычках и укладе жизни людей. Грибник с горем пополам отвечал. На вопросах по истории честно признался, что зачёт купил за бутылку коньяка, так что марку коньяка вспомнить может, а историю — нет. Про науку хотел было рассказать о своём НИИ, но устыдился оборудования прошлого века и свёл ответ к тому, что наука, дескать, у землян какая-то есть. А чтобы его не сочли совсем уж бестолковым, честно раскрыл братьям по разуму секретный рецепт самогона.

К концу эксперимента он уже так освоился, что даже попытался перевести беседу в неформальное русло и спросил, бывают ли у синих женщины и какие они — красивые ли, умеют ли готовить. Пришельцы начали было отвечать, да спохватились и беседу прервали.

— Ладно, хватит! — скомандовал главный синий и расстегнул кобуру, в которой блеснуло какое-то неизвестное оружие. — Давай на выход.

«Ну вот, так и не посмотрел футбол», — грустно подумал грибник.

Снаружи его ждал человек. Не синий — обычный. С тортом.

— Улыбнитесь, вас снимает скрытая камера! — завопил он.

Грибник обернулся. Синие в тарелке дружелюбно помахали руками.

— Ну вы… даёте, — выдохнул он, стараясь не материться перед камерой.

Улыбчивые актёры и шоколадный тортик быстро вернули грибнику хорошее настроение. Вскоре он уже вовсю хохотал над своим приключением.

— Да ведь я сразу разобрался, что к чему, — говорил он, глядя в притаившуюся на дереве камеру. — Если приглядеться, тарелка-то у вас пластмассовая и мелкая, а пришельцы загримированы кое-как. Да и какие инопланетяне говорят по-русски без акцента?

Он бы и дальше болтал, если бы не вспомнил про матч. Грибник так припустил, что даже не спросил, когда передача выйдет в эфир.

Съёмочная группа осталась на поляне.

— Без акцента! — фыркнул синий с кобурой, снимая с дерева муляж камеры. — Зря мы что ли учились? Кто бы нас с акцентом сюда пустил?

— Докатились! — возмущался второй. — Вот раньше было: высадился, похитил, допросил, стёр память и вернул обратно. А теперь с этими новыми правилами что? Пугать нельзя, насильно допрашивать нельзя! Как хочешь, так и выкручивайся.

— Грим плохой, тарелка маловата… — передразнил третий, снимая маску человека, под которой заблестела синяя кожа. Он посмотрел в небо и проговорил в пустоту. — Эй, рубка! Заберите эту бутафорию.

С неба ударил яркий луч. Огромный звездолёт подобрал фальшивую летающую тарелку, пришельцев и унёсся в темнеющее небо.

Избранный

Маргарита Третьякова

У Артёма жизнь не складывалась. Начиная от банальных вещей вроде прохудившегося ботинка и заканчивая заваленной сессией. Ботинок, правда, сейчас беспокоил больше — по весенней-то слякоти. Погруженный в печальные мысли о тяготах своих, Артём свернул в пустынный сквер, чтобы срезать дорогу до дома. И по рассеянности не заметил, как из-за кустов кто-то вышел. Опомнился Артём лишь тогда, когда дорогу ему преградила фигура в капюшоне.

— Стой!

И пока Артём лихорадочно соображал, что говорить, если потребуют отдать смартфон, незнакомец скинул капюшон и распахнул плащ. Мысли бывшего студента окончательно смешались — от человека с плащом в укромном месте он ожидал чего угодно, но не того, что увидел. То есть, не девушку с эльфийскими длинными ушами.

— Ты — Избранный! — торжественно провозгласила дева и воздела руки к небу.

— П-простите?

— Смотри! — дева достала из-за спины ожерелье с тремя самоцветами и протянула вперед. Два самоцвета засветились. — Видишь? Звёздные камни узнали тебя.

Артём переступил с ноги на ногу. Было неловко перед эльфийкой — она такая красивая, с драгоценностями, а у него ботинок с дыркой и шапка нестираная.

— И что от меня требуется?

— История долгая, но я всё расскажу, когда прибудем на место. Если вкратце — ты избран, чтобы пополнить ряды наших доблестных воинов, хранителей земель и небес. Примкни к нам!

— Да ну, какой из меня Избранный? — Артём замялся. — Философию завалил, ботинок вот…

— Философия не понадобится. Одеяния будут новые.

— И драться я не умею.

— Лучшие наставники выучат тебя всему, что должен знать Избранный.

— Но что я смогу один…

— Ты найдёшь новых друзей, которые разделят с тобой все тяготы.

Артём оживился.

— Ну раз так, что надо делать?

— Приходи завтра сюда, в полдень звёзды встанут так, что откроется портал, — эльфийка протянула клочок бумаги. — А сейчас ступай! И никому не говори, что видел меня — не то враги помешают.

Повеселевший, Артём поспешил дальше через сквер.

Эльфийка скользнула обратно в кусты. Там, скрытая от посторонних, она достала самоцветы и придирчиво оглядела их. Третий по-прежнему не светился.

— Батарейка, что ли, села? — хмыкнула девушка и сунула Звёздные камни обратно.

Она вздохнула — фальшивые уши не лезли в шапку, поэтому уши настоящие успели замерзнуть.

— На что только не пойдёшь ради великой миссии? — посетовала эльфийка и выглянула из-за кустов, заметив вдали другого парня. — Ну да ничего, ещё десяток Избранных, и мы выполним весенний план по призыву.

Однажды в Новый год…

Хвостик Мышкин

Это случилось в Новый год. Не знаю почему, но в ту ночь меня прям поперло искать приключения на свою пятую точку. Но обо всем по порядку.

31 меня задержали на работе и домой я попал почти в десять вечера. Ничего страшного, ведь праздник я собирался встречать один. Вот пришел, включил телек и пошел сообразить чего-нибудь поесть. Как говорится, как Новый год встретишь… Нет желания целых двенадцать месяцев питаться дошиком, это я уже уловил в уходящем году. Ну, настругал себе оливьешки, взял кое-чего горичительного из запасов и тут допееерло. Твою ж мать, елки нет!

А за квартал-другой как раз продавались ели. Ну, 31, конечно, там уже не лесные красавицы, а так, палки дранные, но другого варианта не оставалось. А тут еще и как назло стрелки часов быстрее побежали, прям не терпелось им побыстрее соединиться, извращенцы этакие. Пришлось идти на крайние меры. На тот момент я был полностью уверен, что от поездки в несколько жалких десятков метров ничего не может стрястись. Ох, зря я это, зря…

Итак, я побежал скорее за руль, прихватив за компанию бутылочку. Или две? Даже и не вспомню уже. Но я же не виноват, что в тот Новый год был совсем один! Хотя, я очень ошибался на этот счет.

Машина заглохла на полпути. Я же на тот момент как раз уже завелся. Что делает нормальный человек, когда у него сломалась машина посреди дороги? Правильно, вызывет эвакуатор, проверит что-то в подкапотье и прочую скукотень начнет творить. Но сегодня ж праздник! Да не абы какой, а Новый год! Пора чудес! В такую ночь ничего не происходит просто так. Поэтому согревшись (печка, кстати, сдохла тут же), я начал активно шевелить мозгами.

После недолгих размышлений я сделал вывод — накрылся движок. Вот только что мне делать с этими познаниями, я не знал. И тут каак осенило! Мотор ж сам по себе работать не может! А там еще что-то крутится. Точнее кто-то крутит! Не, ну кто может поместиться в такой маленький моторчик? Хомяки, кто ж еще! А сейчас они просто устали и проголодались, вот и перестали бегать и заводить мотор. Работать 31 числа никто не любит.

Никогда я так уверенно не лез под капот. Ой, фу, чем же я вас, бедненькие, кормлю-то таким, что потом такой запах. Ситуацию надо исправлять. Оглядевшись по сторонам, я с преогромной радостью обнаружил рядышком круглосуточный магазин. Уж корм для хомячков там по-любому должен быть!

Когда я вернулся с пачкой корма, машина еще не завелась. Жалко. Только вот почему-то начала еще рычать. Хомяки злятся наверное, что я так долго. Но приключения на этом не заканчивались. Сыпать-то куда?! Немного помедлив, я решил «залить» корм вместо моторного масла. Ну и запах! И вы этим питались?! Я так расстрогался, что, наверное, решил их покормить разом за всю жизнь. Пачка корма кончилась моментально…

После хлопка от взрыва я ничего не помню…

Очнулся я в сугробе вверх ногами. Под бой курантов.

С тех пор в моей жизни много чего изменилось. Бросил пить, отмечаю все праздники исключительно дома. И хожу теперь только пешком. Даже в общественный транспорт не лезу. Уж если крошечные хомячки из легковушки на такое способны, то в автобусе небось вообще медведь сидит, а уж он… Не, пешком безопаснее…

***

— Ну, че, пацаны, теперь знаете, что такое «есть раз в сто лет по великим праздникам». Погнали, хоть на металлолом эту развалюху сдадим, масло нормальное купим.

Ночь

Хвостик Мышкин

Было уже за полночь. Я вычитал из этой книги всё дерьмо, которое только мог. Я уже собирался идти спать, как вдруг..услышал звуки веселья и дискотеки на своей кухне. Смех, постукивание каблуков в танце, музыка, звон бокалов. Чёрт, что происходит? Взяв с собой для храбрости единственное «оружие», находившееся под рукой, — ручку — я двинулся на кухню. Откровенно говоря, страшно не было. Было офигеть как страшно! Итак, я наконец дошел до кухонной двери, хотя шел-то медленно. Специально. Звуки стали еще громче. Я нервно сглотнул. Ничего себе воры пошли — уже в чужих домах зажигают, борзые. Но пора бы прогнать страх. И на манер черепашек ниндзя я вышиб эту дверь ногой! Тогда я думал, что это круто. Ох, лучше бы я сидел в комнате.

Когда кухня оказалась передо мной как на ладони, я, честно говоря, офигел. Не был повергнут в шок или не был несказанно удивлен. Я просто офигел. На моей кухне устроили дискотеку тараканы! Жирные, размером с мой кулак! Они нагло отплясовали на моей столе, сидели в холодильнике и мило беседовали, потягивая шампанское из своих тараканьих бокальчиков. Некоторые смельчаки даже умудрились включить плиту и танцевать на ней, высоко задирая ноги, подбадриваемые жгучими огоньками комфорки. Это я сейчас могу вам все красиво описать, а тогда не мог и звука издать.

Но после шока пришло бешенство. Отшвырнув письменную принадлежность, я двинулся на врагов. Их было много, целая армия, а я был один. Да, было очень страшно. Но не отдавать же этим прохиндеям мою! мою кухню! Они же потом могут и в комнаты пробраться! А как весело потом будет встретиться с ними в туалете…

Во мне проснулись первобытные предки. С истошным воплем «И-я-я-я!» и безумными махами руками я влетел в кухню и случайно (да, серьезно, на тот момент мне этого даже в голову не пришло) сшиб целую толпу тараканов на стуле, что стоял почти у входа. Но остальные «отдыхающие» хоть и заметили это, продолжили преспокойно зажигать дальше. Это окончательно взбесило меня. И тогда я почувствовал себя супергероем. Мой звездный час настал! Запоздало вспомнив, что единственное средство борьбы я выкинул, я словно агент 007 подкрался к столу и вытащил мясной нож. Да! Сейчас прольется тараканья кровь! Под ногой кто-то зашевелился. Ага! Таракан! С непередаваемым наслаждением… я наступил на него! Счастливая улыбка озарило мое лицо. Мне понравилось. Я вошел во вкус. А вот тараканчики-то разозлились. Начались военные действия. Меня атаковали. Но… Что?! Это как вообще?! Они не перестали танцевать! Я еле сдерживался, чтобы не начать ржать. Надо же, страх совершенно прошел, а на его место галопом прибежал азарт. Тараканы толпой шли на меня, не забывая исполнять всевозможные танцевальные па. Раз! — все синхронно хлопнули в лапки-ладошки, два! — энергично топнули левой ногой, раз! — весело подпрыгнули, два! — приземлившись, нагнулись и ритмично стали щелкать крошечными пальчиками. Мне показалось, что теперь музыка более громкая и заводная. Возможно, повлиял танец. Я стал подлавливать зажигательный ритм. Еще бы чуть-чуть, и я мог пуститься в пляс. Стоп! У нас вообще-то война! Я наотмашь махнул ножом. Ничего не произошло. Черт, они же снизу! А пока я тупил, мои враги уже действовали. Не прекращая танцевать, они заползли под мои ботинки и подкинули меня на стол. Нагло! Но я не сдавался! Они залезли ко мне, видимо, тараканы тоже ловили кайф от происходящего. Я стоял на коленках и рубил врагов, целясь как можно ниже — помнил недавнюю ошибку. Но эти черти пошли дальше. Кружась в вальсе и перекидывая друг друга за руки все выше и выше, многие из них добрались до кухонных полок. Они искали оружие. Чертовы интеллигенты, не могут просто по-тараканьи укусить! И они взяли зубочистки! После я особо ничего не помнил, кроме как летящих на мою голову Тарзанов-тараканов, острой и резкой боли во лбу и макушке да капли теплой алой крови на столешнице. Я отключился…

Проснувшись, я обнаружил себя лежащим на столе в обнимку с ножом для мяса. Голова почему-то была в кетчупе. На кухне полный разгром. Никаких трупов, кишков и прочих следов врага. М-да-а… Интересно я провел ночку…

С тех пор я перестал работать по ночам. Сплю теперь. И на всякий случай все же убрался на кухне…

Гость

Хвостик Мышкин

Дверь открылась. Я уже привык к тому, что родной дом каждый раз встречает меня тишиной и спокойствием. И это неудивительно, ведь я живу ОДИН. Пройдя в квартиру, я потянулся к стене, чтобы включить свет, как вдруг раздался незнакомый мне голос…

— Готов ли ты, рискуя своей жизнью, защищать ее?

От страха я потерял дар речи. Кто это? Я сделал шаг назад, к стене. Никого. Но вот я наконец разглядел своего собеседника. И легче мне от этого не стало. Толстая человеческая фигура была облачена в черную мантию с огромным, спадающим с глаз капюшоном. В другой ситуации я обязательно засмеялся бы, ибо зловещий наряд практически трещал по швам. Но сейчас мне было не до смеха. Горло пересохло от ужаса…

Загадочный человек повторил свой вопрос. Дар речи ко мне, увы, не вернулся, поэтому мне пришлось лишь неистово закивать головой. Я даже не мог тогда подумать, на что подписывался. Но моего мучителя не устроил такой ответ. В темноте каким-то загадочным образом сверкнул нож. Я нервно сглотнул

Это конец?

Человек подошел ко мне вплотную. Прижал меня к стене, прислонил нож к моему горлу. Я перестал дышать… Внезапно мне показалось, что по моей шее пробежала струйка чего-то горячего. Кровь…

— Скажи, ты правда готов защищать ее ценой своей жизни? -голос яростно шептал мне прямо на ухо.-Скажи это вслух…

Я собрал волю в кулак и все же смог выдавить из себя: «Да».

— Включай свет. Он готов.

Судя по голосу, человек, что чуть не зарезал меня здесь, сейчас довольно улыбался. Может, это и к лучшему.

Моргнула лампочка и я увидел… свою девушку, что явно пыталась сдержать дикий смех. Я перевел взгляд на своего мучителя, который уже успел отойти от меня и снять капюшон с лица…

…Так я познакомился со своей будущей тещей…

В особой связи с овцой

Хвостик Мышкин

Если бы я знал, чем всё это обернется, я не просыпался бы в то странное утро. Всегда понимал, что будильник и работа-это зло. Но в тот день я окончательно в этом убедился…

— Еще две минуточки, ма…

Обычный юноша обычным утром по-обыкновению не хотел идти на обычную работу и видел сейчас обычный десятый сон. Но всё же что-то здесь было очень странным. И даже не то, что сквозь сон он обнимал чьи-то круглые, мягкие формы и шептал нежные, но немного бредовые фразы. Не самым странным здесь было и то, что ещё видя дурацкие сны, юноша неосознанно потянулся губами вперед, чтобы поцеловать…

— Меее!

…овцу. Не, серьезно, этот соня чуть не поцеловал настоящую, живую, вонючую, абсолютно всю покрытую мехом, овцу. А раз все серьезно, то, значит… Черт, откуда она там взялась? Или проснуться утром в обнимку с вонючей овцой для молодых людей-норма? Не, не просто с вонючей и противной, а именно с настоящей! А то люди разные бывают…

— Ааааа! — далее следует хватание одеяла, вскакивание, акробатические махи руками и ногами, падение с кровати вниз с различными матюками…

— Хватит лыбиться! И вали с моей кровати!

Овца продолжает лежать на кровати и улыбаться.

«Ты мне только кажешься… И зачем я начал говорить с этой блеялкой? Я сошел с ума? Так, надо просто принять контрастный душ и выпить хороший кофе».

…Голая, мокрая овца с тюрбаном из твоего полотенца на вымотой голове? Пффф, да чего тут удивляться! Обычное дело! Голова же у всех пачкается! Ну да, немного странновато. Лаадно! Странно, очень странно. Особенно, если такое чудо выходит из твоей ванны и ты с ней, оказывается, еще и всю ночь спал. Рядом. Просто спал. А засыпал ты один. И трезвый. В своем уме и здравой памяти.

— Таак! Душ отменяется…

…«О, а этот глюк… Да, это глюк… Он полезный. Кофе мне навел. Интересно, он настоящий или как она?»

Юноша сел и начал пить кофе. «Вот это кофе! Хорош! Да еще и с молоком! Удивительная овца-уже успела сбегать за ним, я же не покупал молока…»

Овца смотрит на него с довольно-наглой, но тупой улыбкой.

«Я не покупал молока… Я не покупал молока… Я не…» Эта фраза как молния озарила паренька, и его взгляд сначала удивленно упал на кофе, потом поднялся на овцу и спускался все ниже и ниже, пока не наткнулся на маленькое…

— В туалете занято! — и зажимая рот рукой, юноша галопом рванул в уборную.

Овца продолжала смотреть ему вслед восхищенным, но тупым взглядом и с такой же тупой, но наглой улыбкой…

.. — Времени с тобой, овца, убил ужас сколько. Где мои носки?

Интересно, он спрашивает это у овцы? Как у жены прям.

— Мее!

— Э-эм… Ладно, жуй дальше, -изо рта овцы торчал недоеденный черный носок.

…Юноша уже стоит в дверях. «Надо будет в больницу зайти…» Знаете, собачкам иногда коготки красят? А вы видели когда-нибудь овцу с… накрашенными ярко-алой помадой губами?!Он смотрит на нее оценивающе и удивлено.

Она — предано.

— Без штанов, но в шляпе? Хоть прикрылась бы.

Овца глазами луп да луп.

— Э, ты что, со мной?

«Класс…»

…Классная картинка-по улице идет юноша, а следом за ним, звонко цокая копытами, семенит накрашенная, голая овца. Любопытно, что это зрелище видят… а никто не видит. Ни-кто. Кроме одного индивида…

«Че? Я что, псих все же?»

Люди походили… сквозь овцу. Ее никто не видел. Зато все с нескрываемым интересом, откровенно говоря, в открытую пялились на парня, что стоял посреди толпы с глазами навыкат.

— Эй! Ты! Овца! — неожиданно щеку обжигает пощечина.

— Сам ты козел! — оууу, неудобненько вышло — девушка с кудряшками стояла от «козла» на расстоянии прям точно ширины одной овцы! Вот это совпадение! Неловкое…

«Вот ж овца… Обе».

Ой, стойте! А куда делась наша преданная овца? А! Вот, вижу отражение в витрине… Что? А где тогда отражение… ну, этого? Прикольно… В реальности нет одной, а в зеркале (в другом мире) другого… Так вот оно что! Это ж одно существо! Теперь ясно, почему парень не ругался на… самого себя…

«Да где ж она… Не понял юмора».

Тык-нормально так, просто подошел и ткнул пальцем в витрину. И стоит, глазами сверлит, как чокнутый. О, а от стекла рябь, как по воде, побежала.

«Опа. Клево».

— Посторонись! Чего в витрину пялишься? Спереть что хочешь? Аль пьяный! Вот молодежь пошла — с утра уже прикладываются! — какой-то древний старик нагло отпихнул юношу от стекла.

…«Что ж за день такой-то шерстедавалка, то совещание. Везет прям»..

«Что ж так чешется… Что ж так колется…»

Если долго сидеть на одном месте, кое-что может и заболеть. И в таких случаях чаще всего возникает желание это кое-что почесать. Только не всегда вы своей рукой на своих штанах можете нащупать кое-что не свое и маленькое и пушистое.

— Что?! — юноша как очумелый подскакивает со стула и начинает… вилять длинным овечьим хвостом! Прикольно…

«Остановись! Остановись!»

— Ме! Ме!

Представьте себе-взрослый мужик на важном совещании блеет и неистово вертит задом, словно маленькая собачка. Окружающие молча смотрят на него, недоумевая. Странно, тут более логичны оры и ржач. Но просто никто не видит овечьего хвоста, кроме… преданной овцы, что стояла здесь за стеклянной дверью.

«Извините! Извините!»

— Ме! Ме! — и звонко цокая..копытами (прям как каблуками), на манер овечьих моделей, он с позором выбегает из кабинета под дикий ржач сослуживцев.

…Когда я вернулся в тот день домой, меня почему-то совершенно не удивило зрелище, развернувшееся передо мной. Подумаешь, всего лишь овца лежит в постели в кружевном нижнем белье. А сейчас-то я уже совсем смирился с моими периодическими изменениями. Все в жизни бывает. но хотелось бы еще..

— Мее! Ме-ме!

Да иду я, иду!

— ме!

Я бикини, три полоски

Хвостик Мышкин

Я бикини, три полоски.

Все, кто мерил меня, плоски.

Но пришла вчера бабец,

Я подумал: мне капец!

Запах от неё — ой-ой!

Отойди! Со мной не стой!

Но меня она взяла —

На себя напялила!

Низ мой утонул совсем!

Это не сравнить ни с чем!

На шарах верх затрещал…

Я, кажись, ребят, попал..

Это смерть моя, друзья —

На дискач явлюсь так я.

Возьму в руки молоток

Хвостик Мышкин

Возьму в руки молоток,

Размахнусь им над тобой.

Ты лежишь, как идиот.

Ты не смейся надо мной!

Разнесу твою башку,

Черепушки я сгребу,

А мозги твои возьму,

И тихонечко сожру…

Что бледнеешь, милый друг?

Речь идёт тут про фундук.

Мама велела заправить кровать

Хвостик Мышкин

Мама велела заправить кровать.

Но как это сделать — откуда мне знать?

Всегда заправляла постель мне родня,

Но тут «Мальчик вырос»! Ну что за фигня!

Мне двадцать годочков всего лишь, семья!

Что делать с кроватью — не знаю пока.

И так и сяк я к ней подхожу.

А как заправить ее не пойму.

Решил взглянуть я под новым углом.

Прилег. И заснул. Вот это облом!

Здоровое питание!

Хвостик Мышкин

Здоровое питание! Здоровое питание! Надоело! Целыми днями только и делаю, что слушаю о пользе еды! А ем одну траву! Я мужик! Я хочу мяса! Вот пойду сейчас и куплю себе нормальной еды — кусок мяса! Здоровый! Во всех смыслах!..

— Девушка! Взвесьте мне самый большой кусок мяса! Самый-самый!

Вот приду домой и тут же съем! Даже жарить особо не буду! С кровью его съем! С кровью! Я же мужик!..Почему так долго?!

— Молодой человек, ну зачем Вам мясо? Его еще готовить надо, это очень тяжело! Вот, возьмите лучше… курицу! В кастрюлю с водой бросить и готово! Можно будет чуть-чуть посолить! Быстро, а главное — очень полезно. Диетическое блюдо получите! Что скажете, молодой человек?

Хм, а может она права? У меня что, время лишнее есть, это мясо готовить?

— А давайте курицу! По вкусу тоже самое, но быстрее и дешевле!

— Ой, а хотите еще быстрее и дешевле? У нас сегодня сосиски по акции! С сыром! Берите, берите! Не пожалеете!

Да… А мне же еще сегодня учить фиг знам сколько… Может, и правда сосиски взять и не париться? Только почему по акции? Уж не тухлые ли?

— Вы только не подумайте ничего! Свежие — срок завтра истекает! Взвешиваю?

Мда…

— А давайте все же…

— Ой! Точно! Я знаю, что Вам нужно! Специальное предложение! Только сегодня! «Педдигри» с ароматом говядины в желе! Очень вкусно! Еще никто не возвращался! То есть никто еще не жаловался! Ограниченная серия! И только у нас! Вам даже не придется ничего готовить — все уже сделано за Вас! А цена! Просто сказка — всего лишь 10 рублей за пакетик! Скорее берите, пока все не раскупили! Ну что?

Где-то подвох… Какое название… «Педигри». Звучит вкусно. А, была не была!

— Ну… Даже не знаю…

— Да чего тут знать! Разве только то, что от пяти пакетов скидка 50%!

— А давайте!..

…Дурень. собачий корм купил! Лучше уж сидел траву ел. Довыпендривался, гений…

…А вроде и ничего, если с хлебом…

Я останусь жирными боками

Хвостик Мышкин

Я останусь жирными боками,

И по заднице пройдусь волнами.

Будешь обо мне ты часто вспоминать,

Продолжая невменяймо жрать.

Ты решишь однажды похудеть,

Заедая гамбургером сельдь.

Ты ни дня не можешь жить без колы,

Пожираешь фри картошки тонны…

Тебя поработил Макдак,

Ты думаешь он друг, не враг.

Ты обрастаешь жиром. Эта злость…

Ты всем втираешь — это кость..

Ты превратишься в холодец.

И будет жизнь твоя трындец.

Я никогда ничего не забываю!

Хвостик Мышкин

— Сынок!

Да что ей еще надо? Сколько раз просил не называть меня так! То сынок, то сынулечка, а то вообще и вспоминать стыдно. И почему я не удивлен, что особо никто, даже я, и не вспомнит, как меня зовут?

— Карапузик, иди сюда скорее!

Ааа! Мама! Убью!..

Ладно, пойду посмотрю, что она хочет… Эм, что она так… торжественно стоит? Что я опять не так сделал?! Вроде ж не косячил. Сегодня.

— Ма? Все нормально?

— Лапусечка мой, сходи-ка, пожалуйста, в магазин.

Ну, маам!

— Нет-нет! Там чуть-чуть совсем продуктов будет! Пакетик легкий получится!

Зря я сюда пришел, зря. Надо сваливать. Срочно… Во, классную отмазку придумал.

— Ма, да я это, с радостью, но мне там это, надо…

Черт, забыл, что хотел сказать…

— А, ладно, схожу…

Вот сейчас точно надо валить, а то грязным буду, не отмоешься. Она ж лопнет вот-вот от радости!

— Ой, ты мой хороший!

Ма-а!

— Держи, я тебе тут списочек накидала по-быстрому, чтобы ты ничего не забыл.

Я? Забыл? Обидно, ма! У меня память как у этого, как его… Ну, вот как у него самого!

— Да зачем мне он? Ты мне так скажи! Я запомню!

Буду еще с бумажкой ходить как дурак.

— Я, конечно же, в тебя верю, роднуля! Купи молока, сахар и нарезной батон. И соль не забудь! Запомнил?

Опупеть, она мне список на три продукта хотела написать? Вот, что значит родительское доверие!

— Да запомнил, ма, запомнил…

— Умничка! Ну, иди, поцелую на дорожку!

Линяем!

— Ма, ну, ты это, я пошел. Переоденусь.

— Иди, иди. Денюжку я тебе в карман положу, в брюки. Я их, кстати, как раз зашила, а ты, наверное, не видел, что там дырка сзади, да?

Упс. и сколько я с ней ходил?

— Видел, конечно! Просто тебя порадовать хотел! Находки и открытия это же так приятно!

Фух, выкрутился…

— Хорошо, ты пока иди. Потом выйдешь за штанами, хорошо?.. Что ты покраснел, бриллиантовый мой? Не стесняйся! Бабушка еще спит! Ты тут по-быстрому накинешь и пойдешь! Никто и не заметит!

— Ма!

…Никого нет? Вроде тихо… Ага, вижу штаны…

О, денег много положила. Даже себе на вкусне… вредненькое хватит… Хм, купюра странная на ощупь. Блин, так это не деньги. Положила все таки список… В другой карман переложу, чтоб не маячил мне тут… Чёрт, долго ещё до магазина идти? Уже домов пять прошёл! Или только два? О, вот какой-то магазинчик. «Все для вас». Ну, раз все, то, пожалуй, зайду и куплю, что там мамка просила.

— Ой.

Не туда, совсем не туда я попал.

Так вот же ещё напротив какой-то магазин. Бегом туда, а то увидят ещё меня возле этого позора.

— Ги-пер-мар-кет.

Да, вот здесь точно продукты продают.

— Увау..

А ничего себе так, красивая. Надо, надо познакомиться!

— Девушка! Девушка, а давайте познакомимся?

Блин, я кажется забыл, что надо говорить, когда знакомиться!

— Девушка! Девушка, вы такая красивая! А как вас зовут?

— А…

— Какое красивое имя! Просто прелесть! А я, а меня зовут…

Вот блин! Как? Кроме лапочка-крохотулечка на ум не идёт ничего! Мам!

— А в принципе-то и не важно, как меня зовут.

— Э…

— Нет-нет! Не Акакием каким-нибудь! Имя у меня красивое! Просто замечательное! Как я! А вы, если не секрет, где учитесь?

— Я…

— Да вы что! Скажу честно, тоже думал туда поступать, очень престижное заведение! Но как-то… Нет-нет! Не провалил! Просто душа к другому лежит. Атучусь я во-он там, прям зауглом, в подвальчике, на втором курсе. Или третьем?

В подвале. Да я, блин, гений.

— В универе имени, как его? Ну, там букв много… Да знаете наверняка!

— Придурок.

— Девушка! Девушка! А что же вы молчите? А давайте как-нибудь встретимся на нейтральной территории?

Нейтральной? Ага, а эта ее видимо, да. Кретин…

— Хорошо…

Заговорила! Не немая все таки!

— В том же месте и в тот же час. Договорились?

Ураа!

— Конечно!

— Извините… Но мне пора. До встречи. И не забудьте!

— Я никогда ничего не забывают!

Как я счастлив! Блин! Номер взять забыл! Ещё успею окликнуть! А зовут-то её как? А, ладно.

— Девушка! Красавица! А номерок?

Идиот, ору как продавец фруктов на рынке… Так, проехали. Я сюда за другим пришел. О, кола по акции. Так! Забыл! И вспомнил, что все же надо купить! Хотя. Я же и не забывал!.. Какой симпатичный тортик! Стоп, а что мама купить-то просила? Сладкое точно что-то было! Значит, идем в кондитерский отдел! Вот! Я молодец! Мда, выбор немал… И что делать? Мама что-то про чай говорила… А к нему она любит шоколад! И послаще! А какой взять? Не, я свою маму так люблю, что мог бы и целый стеллаж с шоколадками купить! Но.. Меня она, видимо, не так любит, ибо денег на все не хватит… Белый шоколад? Не, он девчачий. А мне маме надо. С орехами? НУ… О! «Лучший в своем роде». Как раз самое оно! Значит, самый сладкий! «Горький. С чили. 99%». Хм, впервые слышу о такой начинке. Думаю, мама оценит новье! Так! Сладкое к чаю готово! Дальше что?

Жижа… Жидкость какая-то была! Ну, что тут у нас по напиткам… Молоко? Ну что за детский сад? Бегать потом от него… Кола? Блин, по акции сегодня, но мама… Не, не оценит… Сок! Вот это тема! Вот прям точно знаю — мама грейпфрутовый любит! Э, а где он? Черт, на самом верху… Попросить кого-то? О, томатный! Отлично! Сойдет… Под шоколад самое оно!

Ох, ну, вроде все. За что же мне мука эта — по магазинам ходить? Мука? Черт, чуть не забыл — что-то мучное же еще было! А что?.. Ну, к соку тортик неплохо было бы… Пойду-ка тот, симпатичный заберу. Что?! Вы тут совсем уже одурели?! Семьсот рублей! За торт! Семьсот рублей за два блина со сгущенкой тухлой?! Воры! Офигеть! Тут на все торты такая цена! Да было бы за что драть столько! Ни рожи, ни кожи! Даже смотреть на них противно! Не то что есть! Вот! Один адекватный торт — сто рублей! «Печеночный»? Просто прелесть! И вкусно, и полезно, а главное, что дешево! Все. Теперь все купил. А, еще не пробил же. На кассу живо и домой. Вот мама обрадуется! Я же большой уже мальчик-то…

— Молодой человек!

И чего ей надо? Вот глупая кассирша. Двадцать первый век на носу! Не знаю как там другие, а я на улице не знакомлюсь! Я современный!..-Ма! Я дома! Ма!

Ну-с, хвалите меня, люди!

— Ма!

— Попочка моя! Ты вернулся? Я мало того, что соскучилась, уже волноваться начала! Все купил?

Да она издевается?! Какие могут быть сейчас сомнения?! Я же вернулся! Живой! В сознании! Адекватный! Днем! И более того- с пакетами!

— Ничего не буду говорить! Ни-че-го! Вот! Сама смотри!

Вот она сейчас упадет! Все купил!

— Какуля моя, я тебя, конечно, люблю, очень-очень…

Как?! Как она меня назвала?!

— Но это что такое?!

Не понял юмора.

— Э, то есть?

— Я что просила тебя купить?! Хлеб! Простой! Нарезной! Батон! А ты что принес?

Что?

— Какой хлеб? Первый раз слышу! Я тебе торт купил! Это лучше!

Надеюсь, пронесло… Хлеб! С ума сойти!

— Печеночный? Это, конечно, прекрасно, но он же просроченный! На месяц! Уж у кого, а у тебя, золотце мое, животик точно заболит после него. А я так не люблю, когда у моего сыночка где-то бо-бо!

Так вот в чем прикол с ценой был… Ну, вот с соком точно все чики-пуки!

— Томатный?! Батюшки-цветочки, да это же единственный продукт, на который у меня аллергия! А я молоко просила! Мо-ло-ко!

Это выходит, она не от молока бы бегала?

— Да я это… Хеллоуин скоро… Типа кровь.

Ага, а на дворе август…

— Это что такое?! Шоколад? Ох, мосечка моя, тут хоть выкрутиться можно. Вместо сахара-то. Только к чаю такая замена подходит…

— Вот! Я решил просто скрасить серые будни!

Ура!

— «Горький. С чили. 99%». Ан нет…

Что это она?

— Что стряслось?

— Ты, зайчик, название читал?

Я что, совсем дурак, чтоб не читать?

— Конечно! «Лучший в своем роде»! Могу даже доказать, что так оно и есть!

— Нет-нет! Сынулечка! Не стоит1

Ага, поняла уже свою ошибку! Поняла, что теряет!

— А я все же попробую! Ммм, какой вкус!…

ВОДЫ!!!!!! ААА!!! ВОДЫ!!!

— П-потряс-сающий…

Ааа!

— А где соль?

Опа.

— Какая соль?

Так вот в чем соль…

— Я же тебе сказала — соль не забудь!

— Впервые слышу! Ты вообще что ли решила, что я прям так сразу запомню, да?

Вообще беспредел!

— Так я тебе, популечка, список написала! В брючки положила!

— Что? Какой список? Впервые слышу!

— Он у тебя из брюк торчит.

— Впервые вижу!

Какой список?!

— А сдача?

А вот сейчас жёстко попал…

— Какая сдача, ма?

— Как какая? Я тебе пятисотку давала!

И то не так, и се не так… Ма! Стоп, это выходит, что мне б и на вредненькое себе хватило?

— Не знаю я ничего! И вообще, не мужское это дело, по магазинам ходить! Сама бы пошла и купила, что надо!

Эй, чего это она? Кажись, лишнее сказанул. Блин…

— Ну, мам, ну не обижайся… Ма? Ну, хочешь я ещё раз в магазин схожу? Давай, а?

Вот! Ожила!

— Яхонтовый ты мой! В этот раз только за солью! Я тебе список сейчас напишу!

На одну соль?!

— Нет! Сейчас не надо!

— Ты уверен?

Ма!

— Да! Я никогда ничего не забывают! Я пошёл!…

***

— А где соль?!

— Соль???…

Шарик мне сказал вчера

Хвостик Мышкин

Шарик мне сказал вчера:

«Теннис — спорт для простака.

Ибо странные людишки

Не хотят напрячь мозгишки.

Ну зачем мяч отбивать?!

Зубы есть? Надо хватать!

Жадным надо быть, друзья!

Всё себе, всё для себя!..»

И подобное «бла-бла»

Шарик мне сказал вчера.

Спорить я не буду с ним —

Больше он, и в ширь и в высь.

Просто знайте, теннисисты,

Да и прочие «болисты»:

Не играйте рядом с псами!

Схватим мяч, а вы с трусами…

Басня

Хвостик Мышкин

Однажды бог разбил кашкай,

Решил: «Куплю тогда хёндай!»

Не долго только ездил он,

Приснился богу страшный сон.

Всё ничего, но только, блин,

Его Морфей в пути сморил…

Права отняли, транспорт в хлам,

«Куплю тогда опять ниссан!»

Ездил-ездил, но вот вдруг

Не удержал однажды руль.

И вот езжает в автосервис,

Там, где божественийший сервис!

Чай и кофе нам подали,

Ключ на шесть в моторе потеряли…

Не успел отъехать бог,

Как в капоте слышен хлоп…

Было принято решенье —

Нынче ездить на мопеде.

Не прошёл с решенья час,

Как мопед летит уж с трасс…

В синяках пришёл наш бог,

«Самокат куплю я, вот!»…

Мораль сей басни такова —

Копи на лайн ты, бог, бабла…

Сказка о министрах

Хвостик Мышкин

Измельчали цари нынче на Руси, и стали они премьерами. И было у премьера три сына: старший — главный градостроитель в Тридевятом Царстве, средний сын — министр спорта и борец за права народа, а младший сын — балбес да захухря — министр финансов. И задумали однажды сыновья премьерские глыбу, перст указующий с центра Тридевятого Царства сдвинуть. И решили они средства на технику из казны взять, из бюджета, да вот только не знали они, что какая-то зараза повадилась оттуда воровать. И решили они тогда провести налоговую реформу, денюжек подсобрать, но не выдержал только народ такого бремени, взбунтовался. И пришлось тогда сыновьям премьерским поспешно убегать за тридевять земель, за тридевять морей, в Соединённые Штаты Соседнего Королевства. И вот сидят они на кисельном бережку, попивают из молочной речки и горестно думают думу свою: «И зачем мы хотели камень сдвинуть, не прочитав указание?»..

Сказка ложь, да в ней намёк и министрам всем урок!

Котенок

Хвостик Мышкин

Всё. Я смогу. Я же смелый, да? Мне мама всегда так говорила. А мама никогда не врёт. Никогда-никогда! Даже про Деда Мороза не врала! Так, чуток украсила суровую реальность. Так, что я всё время тяну? Я что, трус? Нет! Я же мужик? Да! Я уже взрослый мальчик, я смогу. Я справлюсь. Сожми волю в кулак и иди, тряпка! Он же не съест меня! Иди! Я же иду? Иду! Всё. Я пошёл. Я уже иду. Да подними ты задницу с дивана наконец! Ну вот. Я же говорю я смелый. Я иду… Я почти дошёл… А вот и он… Блин, стрёмно…

— Па-ап?

Ну зачем, зачем я его позвал? Надо было мимо пройти и всё. Это же просто детские глупые мечты. Даже не мечты, а так, прихоти. Но блин, как хочется! Ой, как хочется!

— Па-ап?

Всё. Я пошёл. Я смелый. Вот сейчас пойду и сделаю это!

Ой, что это он так глаза выпучил? Аж из орбит почти вылезли. Странно… Быть может заболел? Да нет вроде… Хм… Да что же у него с глазами?! Ох, как неудобно на нём сидеть! Какой-то он очень неудобный! Может лучше сесть рядом в кресло? Нет. Так не правильно. Так не сработает. Блин. Вот я всё понимаю. У меня две руки. У него шея. Но как его обнять так, чтобы не задушить? Или наоборот, чтобы быстрее согласился надо подпридушить чуть-чуть? Нет, что за бред я несу! Так, это я просто волнуюсь. Да что у него с глазами! И рот уже открылся. Как же неудобно… Надо получше повернуться. Так, так, да-да, именно вот так… Так, сел, обнял. Что ещё? Аааа, точно!

— Па-ап? Папочка? Я тебя так люблю, так люблю!

Да что у него с лицом?! Он уже весь красный! Мне страшно! Я сейчас маму позову!

— Да ты слышишь меня, па? Я люблю тебя сильно-сильно!

Надо обнять крепче… А то видимо не понимает, что я хочу. Точно! Вот я дурак! Самое главное забыл! Самое главное, самое важное, да и забыл! В щёчку-то, в щёчку!

*Чмоооок*

Да что с ним?

— Па-ап?

Я же вроде всё правильно делаю! Неужели мало? Да нет, я много, от души прям. Странно… Ох, ну и страшное у него лицо! Он таким красным даже не бывает, когда я что-то ломаю!

— Папочка? Я тебя так люблю! Сильно-пресильно! Можно мне…

Что с ним? Ужас!

— Можно мне…

Ой!

— Можно…

— Пшёл вон…

Да что я, блин, всё не так делаю?!?!?!

Мальчик Гриша, 20 лет, очень хочет котёнка.

Виноватый мир

Наталия Варская

Жила-была девочка в бедной, многодетной семье. Родители её были злы на весь белый свет. Они часто повторяли: — Вот, все жируют, а мы хлеб без масла едим, да и то не вдосталь. Вон у всех какие дома богатые, а мы в ветхой хибаре ютимся! Правда на работу устроиться они не спешили, да и некогда — 5 детей не шутка. Приходили к ним в дом всякие комиссии, предлагали детей в детский сад устроить. Но родители говорили: — Дома детям лучше, а вы деньгами бы помогли. Как только дверь за комиссией закрывалась, родители показывали уходящим фиги и языки.

Девочка выросла и стала мечтать о красивой жизни и мечта её вскоре осуществилась. Богатый господин из другой страны предложил ей работу по дому. Это был шанс!

Переехала девушка в другую страну. Хозяин её не обижал, платил хорошо, но девушка в душе злилась, что приходится на него работать. Она портила вещи, пересаливала еду и грубила. Долго терпел хозяин, но однажды не выдержал, дал девушке денег, купил билет домой и выставил на улицу. Уезжать в свою хибару девочке не хотелось. Села она в парке на скамеечку и стала плакать. К ней подошли две местные житель- ницы, сёстры. Они выслушали рассказ девушки о нелёгкой судьбе и злом хозяине, посочувствовали и пригласили в свой дом, дали много красивой одежды и поселили в одной из комнат. Живёт девушка — не тужит. И вот однажды новые подруги радостно сообщили, что нашли для неё хорошую работу — уборщицей в кафе. — Уборщицей?! — возмутилась девушка, — Сами-то, небойсь, не на таких работах обитаете? Она ненавидела этих сестёр-зазнаек. Нарочно издеваются, пользуются её зависимым положением! Пришлось сёстрам купить девушке билет домой и распрощаться. Девушка показала им язык и фигу и отправилась рыдать в парк на скамеечку. Может быть до сих пор там сидит, если не нашлись новые добрые люди.

В шкафу

Марат Валеев

…И вот Сиракузов, как тот придурок из анекдота, сидит в шкафу в чужой супружеской спальне. В трусах и на корточках, за душной и тесной шеренгой шуб, плащей, платьев. По лицу, шее струится пот, сердце гулко бьется почему-то не в груди, а в ушах. Жарко, но его бьет озноб. Это нервное. Ну, еще бы. В самый пикантный момент из прихожей донеслась трель дверного звонка. Это в три-то часа ночи?

Их буквально разметало в разные стороны. Причем Сиракузов почему-то сразу оказался в шкафу. Это любимая поддала ему своей восхитительной коленкой и прошипела:

— На всякий случай: вдруг муж вернулся. Хотя никак не должен. Он же на соревнованиях.

Захлопнула за ним дверцу, да еще и ключ провернула.

«Блин, а шмотки? Нет, так больше нельзя!»

А тут еще на инородное тело начала слетаться моль. Эти маленькие крылатые твари стали исследовать и без того не могучую растительность Сиракузова на предмет съедобности. Черт, как щекотно!

Милая ушла в прихожую, спросила своим мелодичным капризным голоском, от которого у Сиракузова всегда мурашки по телу, особенно по отдельным его частям:

— Кто там? Я сплю!

Сиракузов выпростал ухо из-под полы какой-то шубы и приложил его к дверке шкафа. Силой воли усмирил грохот сердца в ушах и расслышал грубое, но нежное:

— Бу-бу, бу-бу-бу!

— Васенька, это ты? — радостно (ах ты, зараза!) пискнула их милая и защелкала задвижками, загремела цепочкой.

«Так-а-ак! Значит, все-таки, муж! Василий Бугаев, чемпион города по боксу. Уезжал на чемпионат области. Должен был только послезавтра вернуться. Козел!

— Вылетел я, в первом же туре, заинька, — войдя в прихожую, заплакал Василий.

— Ну что ты, дорогуша, успокойся, — заворковала их милая. — Сейчас душ примешь, и баиньки. А потом ты их всех побьешь, в другой раз!

— Ехал и всю дорогу думал, кого бы поймать, на ком злость сорвать, — шмыгая своим кривым сломанным носом (Сиракузов как-то видел этот мужественный шнобель), пожаловался боксер. — И представь, никто ведь так и не подставился.

«Ой-ей-ей! А груша-то для битья вот она, в шкафу его жены сидит. И у груши этой страшно затекли ноги. Нет, так больше нельзя!»

Сиракузов сел и вытянул полусогнутые ноги, подошвы которых уперлись в полированную перегородку шкафа. А пальцы ног начали выбивать мелкую дробь по гулкому как гитарная коробка дереву.

«Черт, да что же это такое!»

Сиракузов снова уселся на корточки. И тут ключ в дверце шкафа начал проворачиваться. Сиракузов зажмурился и скрестил перед собой руки со сжатыми кулаками: так просто выколотить из себя душу он не даст!

— Выходи и быстро одевайся, — жарко зашептала милая.

— А этот, однофамилец твой?

— Он в душе, и не скоро выйдет.

— А после душа вы в кроватку, да? — скрипнул зубами Сиракузов.

— Иди уж! — прильнула она в прихожей к нему, куда они пробрались на цыпочках. — Через неделю я тебе позвоню. Он на межрегиональные соревнования уедет, на три дня. Придешь?

Рядом, за дверью ванной комнаты, громко шумел душ, под тугими струями которого что-то фальшиво напевал муж ее милой, изредка царапая ветвистыми рогами по мокрой кафельной стене.

— Ни за что и никогда! — сердито прошипел Сиракузов, выходя на лестничную площадку. — Пока не поставишь в шкафу табуретку… И моль выведи!

Пишу себе я в прошлое письмо

Наталия Варская

Пишу себе я в прошлое письмо,

По адресу, известному лишь мне:

«Я знаю, ты стихами бредишь, но

Не вечно цвесть лирической весне.

Столкнёшься ты с открытием таким:

Никто не купит книгу твоих вирш,

Заплаченные деньги, словно дым

Растаят и начнёт шуметь камыш.

Ты с горя будешь пить и пьяный бред

В стихах своих угрюмо изливать.

Услышишь от главредов слово: «Нет!

Всё это невозможно издавать.»

Почувствуешь непризнанным себя,

Но гением, конечно. Как ещё?!

Ты будешь изнывать, себя любя,

И прятаться от мира под плащом.

Вздохнуть тебе поможет интернет,

Ты творчеством своим его зальёшь.

Признания и там, конечно, нет,

Но есть хотя бы чувство, что живёшь.

Зачем тебе пишу, не знаю сам.

Об этом думал ты десятки раз.

Пойду, опубликую в Инстаграм

Всё то, что написал тебе сейчас.»

Он вошел такой значительный

Наталия Варская

Он вошел такой значительный,

Весь солидный и весомый.

С монументом относительный

И сравнительный с паромом.

С пароходом, бронепоездом,

С бэтээром и Камазом.

Весь такой свинцово-бронзовый,

И сказал всю правду сразу:

«Я не верю в психологию!».

Гордо так сказал, уверенно.

Он своею патологией

Упивался преднамеренно.

«А вы верите в ботанику?

В географию? В историю?

В геометрию, в механику?

В математику, тем более?»

Он наморщил лоб мыслителя,

Покраснел от напряжения,

Развернулся и стремительно

Вышел вон без возражения.

Общежитие для скворцов

Марат Валеев

Весенним солнечным деньком Стасик Мурашкин, придя после школы домой, тут же подступил к отцу.

— Пап, — сказал Мурашкину-старшему его отпрыск. — А трудовик дал нам домашнее задание — сделать скворечник.

— Почему скворечник-то? — спросил Федор Павлович, не отрываясь от газеты. — Почему не табуретку? Или разделочную доску.

— Пап, ты что ли не видишь? — удивился Стасик. — Весна же. Скворцы скоро прилетят, а им жить негде. Скворечник надо смастерить. Трудовик потом, когда оценку поставит, мой скворечник мне же и отдаст, чтобы я его пристроил у себя в ограде. Поможешь? А я тебе за это пятерку принесу.

— Делать им нечего, скворцам этим, — проворчал Федор Павлович. — Вот и шастают туда-сюда. Ну, ладно, а пятерку-то ты мне по какому принесешь?

— Да по-любому! — задорно шмыгнул носом Стасик. — У деда вон займу, он как раз пенсию на баксы поменял.

— Так он тебе и даст, — усомнился Мурашкин-старший. — Дед наш, как прибавили ему пенсию, так сказал, что только жить начинает, и копит теперь на турпоездку в Таиланд. Откуда твои скворцы прилетают. Нет, брат, ты мне все же лучше пятерку по какому-нибудь предмету принеси.

— Построим нормальный скворечник, и будет тебе пятерка по труду, — пообещал Стасик.

— Но учти, я ведь не плотник и не столяр там какой-нибудь, а всего лишь бухгалтер, — предупредил Федор Павлович, откладывая газету. — Кроме ручки и калькулятора, другого инструмента в руках и не держал.

— Да знаю, — приуныл Стасик. — Хотел маму попросить. Но ей некогда, она теплицу ремонтирует.

— Ладно, пошли во двор, — вздохнул Федор Павлович. — Я пока материал подыщу, а ты спроси у мамки молоток, эту, как ее, ножовку и гвозди.

Когда Стасик вернулся, отец его уже сидел под яблоней и вертел в руках старый посылочный ящик.

— Смотри, сына, уже почти готовый скворечник, — обрадованно сказал он наследнику. — Надо только выпилить в одной стенке дырку. Чтобы скворец мог попасть к себе домой.

— Так он же из фанеры! — обескураженно сказал Стасик. — А трудовик дал задание сделать скворечник из досок.

— А ты ему скажешь, что сейчас время такое, надо на всем экономить! — внушительно объявил Федор Павлович. — Ну давай, пили дырку!

— Да почему я-то? — возмутился Стасик. — Мы же честно с тобой договорились: ты помогаешь мне, а я тебе несу пятерку. Или что дадут.

— Я тебе материал нашел? Нашел! — тоже встал в позу Мурашкин-старший. — Так что пили давай.

Стасик, обиженно пыхтя, заелозил ножовкой по скользкой фанере.

— Нет, так у тебя ничего не выйдет, — с сожалением сказал ревниво наблюдавший за потугами сына Мурашкин. — Тут нужно стамеской работать. Ну-ка неси стамеску!

Теперь за дело взялся сам Федор Павлович. Он ударил по стамеске молотком два или три раза, и в стенке фанерного ящика образовалась безобразно большая и неровная дыра.

— Сюда не то, что скворец, а и самый-самый бездомный воробей не захочет поселиться, — разочарованно сказал Стасик.

— Да? — удивился его отец и сконфуженно почесал стамеской лысеющий затылок. — Слушай, может, его где купить можно, этот чертов скворечник?

— Если бы, — вздохнул Стасик. — Трудовик сказал: сделать своими руками! Пап, а может, все же маму попросим помочь нам, а?

— Нет, не женское это дело, — категорично заявил Мурашкин-старший. — Мы это сделаем сами. Вот только из чего?

И тут его взгляд остановился на собачьей будке, в которой жил и довольно условно охранял их покой маленький беспородный пес Тузик. Будка тоже была небольшой, может, чуть больше только что безнадежно испорченного посылочного ящика.

— Так, крыша есть, вход тоже оборудован, — бормотал Мурашкин, оценивающе рассматривая будку. — Вот, сына, покрась будочку, грузи ее на тачку и вези своему трудовику. У тебя будет самый большой птичник. Штук на десять скворцов. Так что пятерка тебе обеспечена.

— А как же Тузик? — обеспокоенно спросил Стасик

— До осени в бане поживет, а на зиму опять займет свой скворечник… то есть, свою будку, — успокоил его Федор Павлович. — Ну же, сына, берись за дело! А я пойду, вздремну. Устал очень. Шутка ли — целое скворчиное общежитие построили!

И Мурашкин-старший побрел к дому походкой человека, только что осуществившего очень сложное, почти невозможное задание…

Не успела довязать тебе в подарок

Наталия Варская

Не успела довязать тебе в подарок

Теплый свитер из овечьей шерсти.

Ты был так стремителен и ярок!

Голову вскружил ты мне, невесте.

Я фату купила к нашей свадьбе,

Список написав, кто будет гостем.

Кабы раньше мне бы это знать бы,

Что жениться ты не думал вовсе.

Что ж, теперь ты не получишь свитер,

Не достоин ты моих вязаний.

Укатил ты с дурой Веркой в Питер,

А она не вяжет. Жди терзаний,

Как поймёшь, что Верка не умеет

Ни вязать, ни шить и ни кухарить,

Только лишь от страсти пламенеет,

А картошки некому пожарить.

Кое-что о маразме

Елизавета Осень

Дама я уже не очень-то молодая, а потому изучаю литературу на тему: как не заработать старческий маразм преждевременно! Одна из рекомендаций: заведите кого-нибудь.

Я тут же так и поступила. Наведавшись на рынок, приобрела преотличнейших телескопов! Не в смысле телескопов-телескопов, а в смысле телескопов — рыбок. Ну, о-очень они мне понравились, такие толстенькие да глазастенькие!

Живут телескопчики лет по десять- пятнадцать, поэтому, без имен я их не могла оставить. Честно говоря, они мне пока все на «одно лицо» показались, но тем не менее, все получили имена, согласно нашего региона. Поребрик, Крупорушка, Блюминг и Домна поселились в моем аквариуме. И значит так: Крупорушка оказалась такой кругленькой, подвижной и весьма веселенькой! А Поребрик не джентельмен, нет, нет, совсем не джентельмен! Он тут же отобрал у Крупорушки жирненького червячка. А Крупорушка характером легкая да отходчивая, не обиделась, а игриво посмотрев одним глазом на него, на Поребрика, а другим на Блюминга, весело помчалась по аквариуму, кокетка, эдакая! Совсем по- другому сложились отношения у Домны с Блюмингом. Блюминг объявил, что ему такие ФОРМЫ, как у Домны, не подходят! Домна же не осталась в долгу: ЛУПОГЛАЗЫХ она, видите ли, терпеть не может! Народ мой, домашний естественно остался без обеда, не могла же я бросить свои наблюдения за такой веселой компанией! Не довольны, конечно, но что поделаешь! Я же глаз от питомцев оторвать не могу, все смотрю, как они плавают, губами шевелят, видно переговариваются о чем-то. И вот о чем я подумала. Не приблизило ли это приобретение меня не от маразма, а к маразму? Ну да ладно, главное я приближаюсь к нему пока что с удовольствием!

Однако, на этом дело не остановилось. На том же рынке, обнаружила я еще одного телескопчика, но не такого, как мои «черныши», а пятнистого и главное, один глаз у него серебристый, с каким- то металлическим блеском, а другой черный такой, как будто ему кто, извините, «фингал» набил, зловещий очень! Пришлось его назвать Бланш! Кто он — девочка или мальчик, Бланш не сообщил. Или из вредности или потому, что сам еще не знает. Но характер уже «на лицо»! У кормушки- он первый, погонять кого-то — пожалуйста! Ему абсолютно все равно, дамы это или Поребрик с Блюмингом. Бандит еще тот! Даже если это девочка, все равно от этого легче не будет: атаманша, да и все тут! Спуску нет никому. Сверкнет угрожающе одним глазом — серебристым, повернется и та-ак черным посмотрит, что сам в сторону отодвинешься. Так что мир в аквариуме нарушен, но зато и понаблюдать есть за чем!

Следующая рекомендация по «предотвращению деградации разума» — это изучение иностранных языков. Посмотрим-посмотрим, как я преуспею на этом поприще!

Сон про царя

Наталия Варская

Отпуск уже на исходе,

Я возвращаюсь в Москву.

Даже соскучилась, вроде,

И ощущаю тоску.

Тут же примчалась подруга,

С ней наш любимый коньяк.

Очень хорош для досуга

Мой небольшой особняк.

В нем все продумано тонко:

Мягкая мебель и цвет,

Стильная барная полка,

Мягкий и призрачный свет.

Рюмка за рюмкой летела,

Только в какой-то момент

Я за окном разглядела

Чей-то чужой силуэт.

Он становился все зримей,

Вдруг загорелся фонарь…

Боже, так это Василий?!

Нет — Иоанн! Это царь!

Жаль, что уснула Анютка,

Там, на втором этаже.

Стало немножечко жутко,

Царь же заходит уже

И говорит громогласно:

«Ну-ка, боярыня, встань!

Я полагаю, не часто

Перед тобой государь».

Встала я, ноги не чуя,

А Иоанн: «Подойди,

Дай-ка тебя поцелую

Так, как целуют цари!»

И как в смешном анекдоте,

Дверь открывается — муж!

Вы меня сразу поймете:

Муж мой и статен, и дюж.

Царь говорит: «Смерд, изыди!»

Муж сразу сжал кулаки…

В книжках царей что ль не видел?

Все принимает в штыки.

Я говорю ему: «Вася,

Это же царь Иоанн!

Нам ни к чему разногласья!»

Вася упал на диван.

Я же дрожащей рукою

В рюмки плеснула коньяк.

Выпили молча: кто с горя,

Кто, может быть, просто так.

Стало теплее и проще

Дальше беседы вести.

Муж что-то вставил про тещу:

«Ох, — говорит, — Гой еси!»

Царь его понял немедля:

«На кол ее — и конец!

Теща любая, что ведьма,

Ты же, холоп, молодец!»…

Я оклемалась под утро.

Вот он — знакомый диван,

С чаем хлопочет Анюта.

Где же наш царь Иоанн?

Так же не вижу я мужа

И голова как чугун,

Мысли отрывисто кружат.

Здравствуйте, это «бодун»!

С мужем давно я в разбеге,

Он не Василий, а Стас.

Все мне привиделось в бреде.

Надо же, как напилась!

Вдруг замечаю: под стулом

Царская шапка! Ну вот!

Шапка, мяукнув, зевнула…

Это же Васька, мой кот!

Ну что ты затаился

Наталья Варская

Ну что ты затаился, как абрек

И грозно смотришь, сквозь прищуры век?

Ты снова совершил лихой набег

На эту рыбу под названьем хек.

Я понимаю: кот — не человек,

И ты моею просьбой пренебрег.

Возможно, ты и тактик, и стратег,

Но наглый, словно древний печенег.

Погашение кредита

Марат Валеев

— Это улица Затонская, дом двадцать?

— Ну.

— А вы — Тарелко Василий Ефремович, проживающий по этому адресу?

— Он самый.

— Боже, что за хибара! И что это у вас на диване валяется?

— Да уж, не хоромы. А на диване мой родственник. Больной он. А вы кто, чего надо?

— Мы — судебные исполнители. Вы собираетесь выплачивать кредит, гражданин Тарелко?

— Ну как… Конечно… Как-нибудь, когда деньги будут.

— Нет, нас такая формулировка не устраивает. У нас на руках исполнительный лист. И мы вынуждены описать ваше имущество, гражданин Тарелко.

— Ну описывайте, раз так. Вам ручку дать, или у вас своя есть?

— Своя. Так, пишем… Господи, что же нам описать-то?

— Ну, телевизор вот. Правда, он не работает уже шесть лет. Или вон холодильник пишите.

— Так, пишем холодильник… Ой, а что это такое? Что это за деревянные полки в нем?

— А, да, совсем забыл! Холодильник тоже сломался, еще в позапрошлом годе. Шкаф из него я сделал, чтобы даром не стоял.

— Но что-то же мы должны у вас описать и забрать в счет погашения кредита! Иначе нас уволят.

— Ладно, так уж и быть. Возьмите вот зонтик. Почти новый.

— Да ну вас, гражданин, Тарелко, с вашим зонтиком! Хотя нет, давайте его сюда. И еще вот эту табуреточку прихватим, она вроде не шатается. Не возвращаться же с пустыми руками. Ну что ж, пошлите отсюда, коллеги. И чем только банк думает, когда кредиты вот таким… кгм… несостоятельным гражданам дает!

— До свиданья!.. Ну, все, они ушли. Вставай, Петрович. Спасибо тебе, выручил. Вот тебе три сотни, как и обещал. Подлечись! Да смотри, в запой опять не уйди, вдруг меня опять предупредят, что приставы должны пожаловать. Понял? Ну ладно, я пошел домой.

— Постой, Василий Ефремович! А кто мне за зонтик и за табуретку заплатит? Совсем новые были. И почему это я своим имуществом за твой кредит расплачиваться буду?

— Ладно, на тебе еще пару сотен, жлоб! Ну сейчас-то ты уж точно запьешь. Смотри у меня!

— Да ладно тебе, соседушка! Они теперь не скоро сюда придут. Да, гражданин Тарелко, ты номер-то своего особняка с моей халупы не забудь снять, а мой вернуть на место!

Полковник Федотов

Наталия Варская

Жила-была одна баба и любила она военных, особенно полковников. А на гражданских глаза её не глядели и она говорила, что ненадёжные они все и неорганизованные. Только любить-то она военных любила, а они её — нет. Не то, чтобы полковники от неё шарахались, а просто как-то не встречались на жизненном пути. Её бывший муж был не из военных, обычный инженер. Никакой выправки, никакого порядка, мусор без напоминания не выносил, сутулился, даже зарядку не делал.

И вот в один прекрасный день повстречала, наконец, баба полковника. Сидела она на лавочке в парке и вдруг к ней мужчина подсел и сказал:

— Разрешите представиться: полковник Федотов Алексей Павлович.

Баба от счастья чуть не задохнулась. Вцепилась она в полковника и домой к себе потащила. Вошёл полковник Федотов в квартиру и сразу к мусорному ведру бросился, схватил и пошёл к мусоропроводу, чеканя шаг. А потом сказал:

— Я из Мурманска прибыл по службе на три месяца, остановился в гостинице ведомственной и туда пригласить вас не могу.

Баба отвечает:

— Зачем гостиница, оставайтесь у меня!

Полковник Федотов и остался. Мусор выносит, не пьёт, не курит, зарядку делает и такой внимательный: каждый день то цветы, то конфеты, то духи дарит. Перешли они на ты и спрашивает он бабу:

— А в Мурманск со мной поедешь?

Отвечает баба: — С тобой хоть на край света!

Прошло месяца два и стала баба замечать, что полковник Федотов ходит, как в воду опущенный, грустный, задумчивый. Стала она его расспрашивать, а он отпирается, говорит, что всё хорошо. Но баба не отстала, пока не сознался Федотов, что у него неприятности большие, срочно 300 тысяч требуется и они у него есть, да только вклад такой, что снять деньги возможно только через месяц, а нужны они срочно, отдавать надо. Придётся, говорит, в Мурманск лететь. Баба предлагает:

— Возьми у меня, а как снимешь со счёта — отдашь.

Полковник Федотов ни в какую:

— Не могу я у женщины деньги брать даже в долг!

Уговаривала его баба три дня и три ночи, наконец уговорила. Взял он деньги и исчез. Баба решила, что его ограбили и возможно убили, в милицию побежала.

Составили там фоторобот, а следователь говорит:

— Вот вы взрослая женщина, а как могли такие деньжищи незнакомому человеку отдать?! Никакой этот Федотов не полковник, и никакой он не Федотов, а Гришка Журавлёв, известный аферист, в розыске числится.

Шла баба домой и на военных смотреть не могла. Всюду ей аферисты мерещились.

Федотова-Журавлева поймали только через год. Присудили ему долг из колонии выплачивать, да только денег своих баба так и не увидела. Заработки в колонии — копейки, а потерпевших от Журавлёва десятками насчитывалось.

Ещё через год вышла баба замуж за электрика из ЖЭКа и рада-радёшенька, мусор сама выносит, а на осанку мужа не обращает никакого внимания.

Святой Иван

Анна Боровикова (Анна Андим)

Вот уже неделю у Ивана Борисовича Привычкина чесалось и слегка побаливало под левой лопаткой.

Это было не очень удобно, но к врачам Иван обращаться не стал. Ведь он точно знал причину — режется крыло. О том, что у святых людей с повышенным уровнем кальция в крови могут вырасти крылья Борисович подсмотрел на одном умном сайте, а когда уж и признаки появились, сомневаться вовсе перестал.

Нет, в быту, конечно, гражданин Привычкин святым не был, и стаканчик — другой позволял, и на девушек заглядывался, что другое жена разом пресекала. Но… признаки-то есть! А если хорошо подумать, так его грехи — детский лепет по сравнению с тем, что иные мракобесы вытворяют.

Размечтался Иван. Вот вырастет у него крыло, будет чудеса разные совершать, дела добрые делать. Детей больных излечит, старушкам пенсию поднимет, а начальника РЭПа, который уже два раза за неуплату свет отключать велел, наоборот, на заслуженный отдых и копейки ежемесячные, чтобы неповадно было. Что лопатка чесалась одна, Привычкина не смущало, значит, добрых дел пока на полный комплект не хватает.

Жена над Борисовичем посмеивалась:

— Вань, может у тебя лишай какой завёлся, пятно краснее и краснее.

— Молчи, Лариска. Скоро заживём. Таких дел наворочу, закачаешься.

— Да уж, — пожимала пухлыми плечами благоверная. — Ты бы лучше к столу нормальную ножку приладил. И у шкафа на кухне дверца наперекосяк.

— Не приставай, — морщился Иван. — Подожди говорю. На сайте написано, процесс две недели занимает. Немного осталось. Взмахну крылом, будешь, как барыня жить.

— А ещё, слышишь? — оживленно объяснял он дражайшей половине. — Можно на TV выступать, в разных шоу, за большие деньги.

А самому неприятно женино зубоскальство. Решил информацию поискать, как рост ускорить. В сети полез, в группы разные, так там ему, что только не насоветовали. И зубной пастой нужное место обрабатывать, и толченную скорлупу святой водой окропить и внутрь три раза в день после еды принимать. А один пользователь рецепт с такими ингредиентами выдал, что Ивана резко в уборную потянуло.

И вдруг мытарства закончились. Проснулся однажды Борисович, и на спине помеху почувствовал. Он — к зеркалу и чуть не задохнулся от радости:

— Оно!

Чуть ниже лопатки, маленькое белое крылышко топорщится.

— Лари-и-иска!

На удивление, жена не отозвалась. «За продуктами ушла, верно», — понял Привычкин. «Подожду». Но распирающее чувство гордости требовало выхода. Повертевшись в разные стороны, он, как смог, сделал несколько фоток. Но они все вышли смазанными, по причине непрекращающегося тремора рук на фоне свалившегося счастья. Для успокоения он достал, припрятанную от жены, «пол-литру» и сделал большой глоток. Присел, подумал и рванул на пятый этаж, похвастаться соседу Мише.

После пятого звонка дверь отворилась, и заспанный Михаил показался на пороге.

— Ты чего с утра трезвонишь?

— Вот — закричал гордый Иван, поворачиваясь задом.

— Смешно, — хмыкнул сосед, с силой хлопнув Борисовича по плечу.

Крылышко вдруг отсоединилось от спины, полетело вниз и, издав негромкий хлопок, жалко замерло на полу лестничной клетки.

— Ты что наделал? Убью! — взревел Иван. — Ты… Ты хоть понимаешь, что это?

— Конечно, — совершенно спокойно заметил Михаил. — Левая верхняя конечность курицы. А если не хотел, чтобы упало, крепить нужно было лучше.

— Бывай, — он захлопнул дверь.

Иван поднял, уже ставшее таким родным, крыло и вдруг заметил две полоски тонкого скотча. Ах вон что! Ну, Лариска!

Перепрыгивая ступеньки, он понёсся обратно. «Голову оторву! Смеяться надо мной вздумала!»

В квартире было по-прежнему пусто, благоверная ещё не вернулась.

Иван открыл вторую заначку, справляться со стрессом требовалось только проверенным способом. Запищал мобильник.

«Ваня, я уехала к маме, вернусь через месяц. Когда протрезвеешь, почини кровать, крепление старое, болт вторую неделю торчит», — прочёл в SMS неудавшийся святой.

Иван, как ужаленный, подскочил к старой кровати, рывком сбросил тонкий матрац и застонал.

В следующую минуту он уже был у компа, удаляя все следы своего присутствия на злополучном сайте.

Случай с Пятаченко

Марат Валеев

У Пятаченко вдруг начал расти живот. Он и так был не худенький. А тут пузо прямо на нос лезет.

— Пива надо лопать меньше, — не раз с ехидцей полевала его жена Амалия.

— Да чего ты ерунду болтаешь, я его сколько пил, столько и пью, — слабо парировал Пятаченко. Но на всякий случай теперь вместо ежедневных трех литров стал выпивать полтора.

А живот знай себе растет. Тогда Пятаченко перестал закусывать пиво чипсами. Но живот распухал как на дрожжах.

— Сходи-ка к эндокринологу, — сказала слегка обеспокоенная Амалия. — У тебя, похоже, что-то с обменом веществ.

Врач посмотрел анализы, помял Пятаченко кадык, живот, сделал испуганные глаза, да и говорит:

— Это вам, больной, не ко мне надо. Потому как вы, как бы вам это помягче сказать… Вы в положении.

— Это в каком еще положении? — не понял Пятаченко.

— Беременны вы! Похоже, уже где-то в районе пяти месяцев. Идите к гинекологу.

Пятаченко от возмущения чуть не задохнулся:

— Я? Беременный? Да что вы такое говорите? Откуда, как?

— Вам виднее, откуда и как, — туманно сказал врач.

Убитый горем Пятаченко приплелся домой. Дочь и сын были еще в школе, жена — на работе. Пятаченко разделся перед зеркалом и стал враждебно рассматривать свое безобразно отвисшее пузо. Вдруг ему почудилось, что у него где-то там, глубоко внутри, что-то ворохнулось.

«Схватки!» — понял Пятаченко и повалился на пол без сознания.

Очнулся он оттого, что вернувшаяся с работы жена поливала его водой из чайника.

— Где я? — слабо спросил Пятаченко. — И почему мокрый? Что, уже воды отошли?

— Слава Богу, жив! — обрадовалась Амалия. — Постой, ты что, бредишь? Какие такие воды?

Пятаченко ей все рассказал.

Амалия слушала его, вытаращив глаза. Осознав, наконец, всю суть происходящего, она грозно сказала:

— Гришка, ты мне изменил! Признавайся, сволочь: с кем?

— Да что ты, что ты, Амалинька, ни сном, ни духом, — залепетал Пятаченко.

— Да? А ты вспомни: как раз пять месяцев назад тебя дома не было двое суток. Ты потом признался, что пил эти два дня у дружка своего Бузыкина… А не могло быть так, что Бузыкин этот воспользовался, так сказать, твоим беспомощным состоянием…

— Да как ты смеешь! — вскинулся Пятаченко. — Мы с ним мужики нормальной ориентации.

— Ну, тогда не знаю… — развела руками Амалия.

— Слушай, — встрепенулся Григорий. — А может мне сделать этот, как его, аборт?

— С ума сошел! — подскочила на стуле Амалия. — Тебе скоро уже рожать!

— А как же теперь быть? — потерянно сказал Григорий.

Амалия пытливо заглянула в глаза мужа:

— Слушай, Гришенька, ну раз уж так получилось, давай рожай. Ваня с Таней совсем уже большие. Скоро окончат школу, потом институты, попереженятся, и останемся мы с тобой совсем одни… Не бойся, когда будешь рожать, я буду рядом. А пока на сохранение ляжешь.

Амалия нежно погладила пятаченковский живот.

— Да так-то оно так, — дрогнул Пятаков, и глаза его затуманились. — Но что я на работе скажу?

В это время раздался телефонный звонок. Амалия сняла трубку.

— Тебя, — сказала она Пятаченко.

Григорий выслушал, что ему сообщили. Потом переменился в лице и закричал:

— Коновалы! Я жаловаться на вас буду!

И бросил трубку.

— Что такое? — спросила Амалия.

— Не поверишь: звонил тот самый эндокринолог. Очень извинялся и просил меня зайти снова. Оказывается, ему принесли анализы какой-то женщины с такой же фамилией и такими же инициалами. Так что это не я беременный, а какая-то Пятаченко Гэ Пэ. У меня же, оказывается, нарушился обмен веществ, вот живот и распух, как на дрожжах. Но к этому врачу я больше ни ногой! Чуть не родил из-за него!

— Ну вот, — загрустила Амалия. — А я уже настроилась на ребеночка.

— Так в чем дело? — нежно обнял ее Пятаченко. — Вот брошу пить это чертово пиво, сгоню живот, и займемся решением данного вопроса…

В дверь раздался осторожный стук

Наталия Варская

В дверь раздался осторожный стук,

Дверь открыл, смотрю — стоит Весна.

Принесла селёдку, хлеб и лук,

Говорит: «Есть водка?» Вот те на!

Мне и самому уже лежать

Так осточертело — хоть беги.

Отодвинул я свою кровать,

Водочку достал и пироги,

А на стол газету постелил.

Сели мы с Весной под абажур.

Вот она, действительность:

Не пил я уже три дня и тут загул.

Кто ж Весне откажет, коли так?

Так что я ни в чём не виноват.

Тут жена вернулась и в пятак

Мне немедля двинула в накат.

Говорит: «Что мелешь, идиот?

Это не Весна, а Верка-дрянь!

Если ещё раз сюда придёт,

Я обоих вас сошлю в Рязань!

К матушке твоей, на огород.

Навсегда расстанешься с Москвой!»

Да жена не сахар. И не врёт,

Выгонит, не дрогнет. Нрав крутой.

Так что распрощался я с Весной

И сижу, грызу усердно лук.

Был бы я, как прежде — холостой!

Нет же — пятый год уже супруг…

Тапкин и НЛО

Марат Валеев

Тапкин вез с дачи первые плоды своего труда: огурчики, помидорчики. И вдруг на грунтовку перед его стареньким жигуленком с неба свалился странный агрегат: то ли тарелка, то ли сковородка.

Тапкин сразу смекнул: «НЛО!». И по тормозам.

У НЛО откинулась крышка, и на землю спустился кто-то. В сверкающим комбинезоне и скафандре, через который можно было разглядеть треугольную зеленую голову с огромными красными глазами.

— Мама! — прошептал Тапкин, и включил заднюю скорость. Но жигуленок лишь взвыл, а с места не тронулся.

— Да успокойся ты! — услышал вдруг Тапкин скрипучий голос у себя в голове. — Не трону я тебя. Видишь, авария у меня случилась. У тебя, случайно, ключа на шестнадцать нету?

— Найдется, — осторожно сказал Тапкин.

Пришелец залез под тарелку, полязгал там ключом, опять взобрался внутрь. Корабль мелко задрожал, но взлететь так и не смог.

— Вот блин, и у вас такая же чехарда! — удивился Тапкин.

Пришелец походил вокруг тарелки, пнул по одной из ее стоек, и спросил Тапкина:

— Может, дернешь?

— Сейчас поищу трос, — хмыкнул Тапкин.

Он зацепил его за одну из стоек НЛО.

— На счет «три» трогай, — скомандовал пришелец. — Сильно не газуй.

— Сделаем! — деловито отозвался Тапкин, и легонько тронул жигуленок с места. Трос натянулся, дернулся, и тарелка воспарила над землей. Она плавно поравнялась с машиной Тапкина. Через иллюминатор виднелась зеленая физиономия пришельца, разъехавшаяся в неземной улыбке.

Тапкин отцепил трос.

— Ну, землянин, пока! — телепатировал ему пришелец. — Спасибо за помощь.

— Погоди, брат! — крикнул Тапкин. — Возьми-ка гостинцев с собой.

Он вытащил из багажника ведра с огурцами и помидорами и подошел к висящей в полуметре над землей тарелке.

— Куда их тебе поставить? Открывай!

— Да неудобно как-то, — засмущался инопланетянин. — Мне-то тебя отдарить нечем.

— Ерунда, — сказал Тапкин. — Я знаю, что вы у нас постоянно шляетесь. Вот и завезешь в другой раз, что вы там у себя на дачах выращиваете. Заодно и ведра вернешь…

— Ну хорошо, — сдался инопланетянин, и в боку тарелки открылся небольшой проем, куда Тапкин затолкал оба ведра с помидорами и огурцами.

— Спасибо, друг! — растроганно прозуммерил пришедец. — Ну, бывай! Через неделю жди меня тут!

И НЛО стремительно взмыл в бездонную синеву неба.

Проводив его взглядом, Тапкин сел за руль жигуленка. На лице его блуждала мечтательная улыбка.

«А вот интересно: приживутся ли у нас на Земле ИХ овощи?» — думал Тапкин, подъезжая к своему дому. И решил: непременно должны!

Дорожные хайку

Анна Боровикова

***

Водитель в тоске,

Полупуста маршрутка.

Бессовестны люди…

***

— Что же Вы, дама?

Зебра вон там, возле парка…

Штраф получите.

***

Злится водитель,

Клянёт пенсионеров

И «проездные».

***

— Сдачу верните,

Моих четыре рубля…

— Женщина, выход.

***

«Пробку» объехать

Лихач всего лишь хотел,

Не понял инспектор.

Ты меня приглашаешь

Наталия Варская

Ты меня приглашаешь,

Прищурившись хитро,

Сказку мне обещаешь.

За тобою палитра

Ярких красок зазывных,

И смешных персонажей.

Я же не из наивных,

Любопытства нет даже.

Ты сначала в реале

Прояви свою волю.

Я, по сути, не знаю

Кто ты, что ты такое.

А потом и про сказку.

Мы вернёмся к вопросу.

У меня есть опаска

Что продашь меня монстру.

Медленно солнце прячется в море

Наталия Варская

Медленно солнце прячется в море

Где-то в далёких теплых краях.

Я же смотрю, как сидит на заборе

Странный, неведомый, зябнущий птах.

Кто эта птица и как залетела

В наше село, где до лета мороз?

Птица сказала: «Ты счастья хотела?

Я это счастье сегодня принёс.»

Скинул мне птах два пера на прощание

И испарился в один краткий миг.

Это судьбой мне дано обещание

Счастья, причём, ясно мне — для двоих.

Побег

Марат Валеев

Алкоголик Сивушов проснулся часа в три ночи. Охая от головной боли, он сполз с дивана и прорысил к туалету. Однако там, где положено было быть тому, чему положено, пальцы ничего не нащупали. Сивушов повозился в штанах более тщательно. Но на месте атрибута его мужской принадлежности было неожиданно пусто.

С перепугу забыв, зачем пришел, Сивушов, придерживая спущенные штаны, устремился в прихожую. Там он встал перед запыленным зеркалом и впился глазами в свое отражение. Да, так и есть, в промежности у него было пусто. Выглядело это так нелепо и страшно, что Сивушов потихоньку заскулил от ужаса.

Но… Но где же? Вчера еще все было, это Сивушов помнил точно. Ведь после того, как выпроводил своих крепко захмелевших приятелей Жорку и Аркашку, он также ходил в туалет, и был в полном комплекте.

Что же случилось за ночь? Куда девался его (ну, пусть будет — Дружок)? Не отрезал же ему его какой-то злодей, пока он спал? Но нет, тогда он бы уже умер от боли и кровопотери. А может, Дружок того… сам как-то отвалился?

Сивушов уже не знал, что и думать, когда его панические и горестные размышления прервали чьи-то тихие всхлипывания. Причем плач этот проник в его голову не снаружи, а как бы зародился изнутри. Более того, Сивушов даже понял, откуда доносятся всхлипывания.

Он присел на корточки и запустил руку под обувную этажерку. Пальцы его нащупали сначала один из его вездесущих скомканных носков, потом что-то маленькое и явно живое, теплое. Сивушов выгреб это что-то из-под этажерки, и это был он, его Дружок!

Сивушов осторожно положил его на ладошку, сдул пылинки и ласково погладил, как котенка:

— Уфф! Нашелся!

И тут между Дружком и его бывшим хозяином состоялся, можно сказать, исторический диалог. Причем, голосовой — со стороны Сивушова, и телепатический со стороны его собеседника.

— Ты как тут оказался? — спросил Сивушов.

— Ушел я от тебя, Леша, — сообщил ему Дружок.

— Как это ушел, куда, к кому? — переполошился Сивушов. — Кто тебе разрешил?

— Да хоть куда, лишь бы с тобой не оставаться, — горестно телепатировал Дружок. — Жаль, собутыльники твои все же захлопнули дверь за собой, а так бы я уже был далеко!

— Но погоди, как же так? Мы же с тобой сорок семь лет жили душа в душу! А тут на тебе — ушел! Почему, что я тебе такого сделал? — с жаром сказал Сивушов.

— Это ты живешь, если можно назвать это жизнью! — возразил Дружок. — А моя жизнь прекратилась еще четыре с половиной года назад.

— Что ты имеешь в виду? — насторожился Сивашов. — Ты заболел, что ли?

— Это ты в хлам превратился, из-за алкашества своего! — поперхнулся от возмущения Дружок. — Жена от тебя ушла, любовницы ты так и не завел. Ну, зачем я тебе? Так что давай, Леша, отпирай дверь, да я пошел!

Дружок сделал попытку привстать, но лишь слабо поворочался на ладони Сивушова и снова обессилено упал плашмя.

— Ну и куда ты такой пойдешь? Ты же на этих… на ногах не стоишь! — жалостливо сказал Сивушов.

— Ничего, я ползком! — не то всхлипнул, не то вздохнул Дружок. И неуверенно добавил:

— Найду себе нового хозяина, молодого, непьющего!

— А если я поклянусь, что с сегодняшнего дня брошу пить и всерьез займусь твоими и моими проблемами? — молитвенно сложив перед собой руки, сказал Сивушов.

— Соврешь ведь! — недоверчиво хмыкнул Дружок.

— Клянусь! — ударил себя кулаком в хлипкую грудь Сивашов. — Ну, иди же ко мне, Дружок! Полезай обратно!

И Дружок, поколебавшись пару секунд, юркнул к нему в штаны и тут же прирос обратно. Как будто никуда и не отлучался!

…Сивушов вздрогнул и проснулся, открыл мутные глаза.

— Приснится же такое! — прохрипел он, вытирая ладошкой потный лоб. Потом вытащил из-за дивана недопитую бутылку водки и жадно припал пересохшими губами к горлышку. И обессилено упав на спину, снова захрапел.

— Эх, Сивушов, Сивушов! — горько прошептал его Дружок. — Все-таки прощай!

И, путаясь в складках штанины, снова пополз по ней к выходу. На этот раз он решил уйти через открытый балкон. В поликлинику по соседству. А что, может, еще и не все потеряно? Может, сгодится еще — на органы?..

Прямая линия с переворотом

Марат Валеев

После предновогодней президентской пресс-конференции некто Иван Лыткин собрал вокруг себя все свое семейство.

— Поскольку семья наша — это как бы государство в государстве, то я могу считать себя в ней президентом, — торжественно объявил он.

— И открываю прямую линию со своим народом. Так мы узнаем, какие у нас есть проблемы и как их решить.

Первой высказалась жена Лыткина, Маргарита. Ядовито так:

— Уважаемый президент, можно ли принять такой указ, чтобы мужья всю зарплату приносили домой?

— Этот вопрос мелкобытовой. Мыслить надо глобальней, — внушительно ответил «президент».

— О чем вот молчит уходящее поколение?

Он ткнул пальцем в тестя. Павел Петрович вскочил с места и тонко закричал:

— Я еще никуда не ухожу! И скажу всю правду как есть. Почему наша верховная власть не ограждает молодежь от тлетворного влияния западной культуры? Эти оглоеды все время переключают телевизор на эротику да боевики.

— Когда это? — страшно удивился «президент».

— А тогда, когда ваше превосходительство изволют дрыхнуть без задних ног.

— Так, — зловеще сказал Лыткин и принялся расстегивать ремень.

— Незаконно это, — басом сказал Вовочка. — Неконту… Не-конс-титу-ционно!

— Да, — поддержал младшего брательника шестиклассник Федор.

— А деду не верьте. Он наглотается «колес», вот и глючит…

— Нет, ну что это такое! — всплеснула руками теща, Харитина Ивановна.

— Требую пресекать хамство со стороны молодежи! Нужен закон об уважении к старшим.

— Да? А младшие что, не люди? — опять выступил вперед Вовочка.

— Господин президент, хочу компьютер! Стану хакером, взломаю банк.

И тогда пап… господину президенту не надо будет делать нычки в старом валенке.

— Это где? — встрепенулась «первая леди».

— Да в темнушке, я сколько раз оттуда брал на жвачки, — проболтался будущий хакер.

— Вот почему у нас нехватка финансов: народ вкалывает, а государство, понимаешь, обирает его! — возмутилась супруга «президента». — Ну, старый пим, погоди!

Она оставила высокое собрание и скрылась в чулане. Вышла на свет с пыльным валенком в руках.

Потрясла его. На пол выпала пятирублевая монета и со звоном покатилась под диван.

За монеткой наперебой кинулось подрастающее поколение.

— Валютный запас давно исчерпан! — не моргнув глазом, заявил Лыткин.

— Инфляция вон какая, какие тут сбережения выдержат.

— Господин президент! — сказала, нехорошо улыбаясь, его половина.

— Прошу вас пройти в совещательную комнату… Для выяснения некоторых моментов вашей социально-экономической политики.

И «первая леди» втолкнула его мощным торсом в спальню. Оттуда почти сразу же послышались глухие удары валенком.

— А ну, все ко мне! — обрадованно закричал Павел Петрович.

— Это переворот! Будем создавать временное правительство…

Недоброе утро

Екатерина Бакличер

Достаточно было передвинуть стул на несколько шагов. Тарелка с свиными отбивными оказалась на полу. Моя хозяйка, упитанная девица, заорала благим матом и выбежала из квартиры.

Я заржал.

Теперь эта корова будет знать, что нельзя утром греметь на кухне и выть под музыку. А кому понравится, что его в шесть будит криворукая безголосая толстуха? И не странно, что её замуж не берут.

Матроскин, мой полосатый товарищ, время даром не терял. Пока я смеялся, он сожрал мясо. Вот котяра, даже спасибо не сказал. Надо его скотчем обмотать. Хорошо, что Матроскин крепко спит.

Ну и тяжкая жизнь у домовых. Ни минуты покоя.

Я тайну вам сейчас открою

Наталия Варская

Я тайну вам сейчас открою,

Как заработать капитал.

Внимайте моему настрою,

Сегодня я ваш аксакал.

Итак, бумаги лист возьмите

И напишите: «Я богач!»

Бумагу в трубочку сверните

И дуйте сильно, как трубач.

Теперь на улицу бегите,

Найдите двор, где есть песок,

И на минуту там замрите,

При этом глядя на восток.

А далее идите в баню,

Возьмите зеркало с собой,

В него смотрясь, не тарабаня,

Скажите чётко: «Что со мной?!

Зачем я делаю всё это,

Зачем я верю в этот бред?»

Ну что, сказали? Нет ответа?

Вот потому и денег нет.

А начинают всё с начала,

И для того, чтобы начать,

Возьмите кол, потом мочало…

Вам снова сказку рассказать?

Хор Куклачёва

Гетта Маркеловская

Нами слушатель доволен —

Он в аплодисментах волен:

Чрез экватор напрямик — нам давно не ново,

Хор наш к этому привык питомцев Куклачёва.

Обошли мы много стран, пели и играли,

От побед — в сердцах дурман — все призы забрали!

Климат разный — ну, и что ж — ко всему готовы,

Эй, хвостатые, даёшь нашу песню снова?!

Инструмент ласкает слух — дарит вдохновение,

Подпевай же с нами, друг, каждое мгновение!

Круглый год в пути наш хор, —

Самый серый — дирижёр,

Инструменты все в порядке:

Тут и дудка и трёхрядка…

А в серёдке — наш солист —

То заслуженный артист!

Не страшны жара иль стужа,

Важно — что ты в хоре нужен!

Это лучшая награда!

А медалей нам не надо.

19 марта 2019 — Генриетта (мGю)

«Слепая поэтесса-христианка»

Круговорот стирки в природе

Гетта Маркеловская

Постирали мы в машинке разноцветное бельё —

С ним и Ваську по ошибке, что ж тут делать, «ё-моё»?

Вот повесили сушиться, а вороны тут как тут:

Что за «чудо» эта птица — ищет средь белья приют!

Наставляет кляксы смело будут пятна — хоть куда!

Эй, ты кот, берись за дело — мы не кормим без труда!

Прогони с белья ты птицу, а не то лишим пайка!

А в награду тут же кринку подадим мы молока.

18 марта 2019 — Генриетта (мGю)

«Слепая поэтесса-христианка»

Гранит объятий

Гетта Маркеловская

Без руля и без колёс:

Так и съедем под откос,

Так, зато мы вместе, милый,

Ты бояться, друг мой, брось —

Нас с тобой ЛЮБОВЬ хранит!

Знаешь, вместе мы — гранит —

Мы ж в обнимку здесь и там —

Друг, никто не страшен нам!

Велика Любовь — красава:

То всерьёз, а не забава!

Ноги только подустали,

Послуживши, как педали…

Под откосом будет отдых

И ночной свежайший воздух… —

Будем мы любить друг друга, —

Видит пусть Луна-подруга!

15 марта 2019 — Генриетта (мGю)

«Слепая поэтесса-христианка»

Звезда в шоке

Гетта Маркеловская

Сгубила звёздная болезнь

И от похвал — уж в без сознанья,

Вот как её преодолеть? —

Инфаркт от лишнего вниманья…

Решили в чувство приводить

Его же собственным шедэвром:

Даб разум с сердцем возбудить,

И далее был лучшим! Первым!

Медикаменты …? — ни к чему!

Коль звёздная болезнь заела —

Медбратья эти потому

Картину показали смело!

14 марта 2019 — Генриетта (мGю)

«Слепая поэтесса-христианка»

Лапо-Хвостый Подарок

Гетта Маркеловская

На женский праздник был подарок —

Да не корзина из цветов,

Ни торт и не альбом из марок, —

А пирамида из котов!

Но развалилась пирамида —

Ведь шаловливые коты!

Не стала радости и вида,

Остались лапы да хвосты!

«Бардак — ани-мяут»

Ах, какой кавардак у хозяев —

Исключительно после зимы —

На балконе хлам у лентяев,

Только рады, довольны — мы!

Да! Сплотились, март отмечая:

На кошачьи он свадьбы богат…

Не разгонит, — хозяйка не злая,

И не страшен холодный закат!

13 марта 2019 — Генриетта (мGю)

«Слепая поэтесса-христианка»

Муза на ушко поэту шептала

Наталия Варская

Муза на ушко поэту шептала:

«Ты гениален! Пиши, что попало!

Всё что напишешь пойдёт на ура!»

Только коварная муза лгала.

Вирши поэта сочли графоманством.

Муза, смеясь над своим хулиганством,

Ночью другому поэту шептала:

«Ты гениален! Таких теперь мало!

Классиком станешь, клянусь, я не вру.

Надо закончить поэму к утру.»…

Эту поэму редактор в ведро

Выбросил сразу, а муза хитро

Переглянулась с пегасом усталым,

И на метле на Парнас ускакала.

Алексей ко мне пришёл

Наталия Варская

Алексей ко мне пришёл

И спросил Алёха:

«Быть поэтом хорошо?»

Говорю: «Неплохо!

Не кладёшь рукой кирпич,

Не вникаешь в схемы.

Знай, в клавиатуру тычь,

Сочиняй поэмы.»

Парень раскатал губу

И сказал: «Отлично!

Я ведь тоже так могу!

Брошу-ка кирпич я.»

Я, конечно, пошутил,

Алексей — серьёзен.

Он поэтом стать решил.

Да, заход курьёзен!

Месяц быстро пролетел,

Вновь пришёл Алёха.

Говорит: «Я весь вспотел,

Мне, в натуре, плохо.

Рифмы что-то не идут,

Не выходят строки.

Быть поэтом — тяжкий труд,

Тяжелее стройки.»

Должен каждый гражданин

Знать свои задатки,

Не завидовать другим,

Путь их видя гладкий.

Путь чужой не виден весь,

Не видны ухабы.

Не на свой шесток не лезь,

Свой освой хотя бы!

Квартирник

Наталия Варская

Сегодня Артём обещал взять меня с собой в общество. Не подумайте, я не дикарь какой-нибудь. И образование высшее имею, и по клубам хожу, и на спорт. Но есть такие «квартирники», где собираются особые люди, не такие как все, продвинутые.

И вот мы у двери заветной квартиры в центре Москвы. Входим — большая прихожая (размером с мою комнату), горы обуви и верхней одежды гостей. Далее следовала огромная комната, совмещенная с кухней. Ясно: квартира-студия. Туда-сюда сновали люди разных возрастов. Вот этому, лысому, явно лет под 40. Он на ходу протянул мне руку и представился:

— Вова.

— Саша, — ответил я.

Подбежала молоденькая брюнетка, с прямой, ровной, очень короткой чёлкой:

— Друга привел? Проходите, знакомьтесь там со всеми.

— Это хозяйка квартиры, Светка, — шепнул мне Артём.

Когда я немного освоился, понял, что Свету вряд ли опознаю среди большого количества девушек с одинаковыми стрижками каре. Похожие носили поэтессы Серебряного века. И недаром такая ассоциация пришла мне в голову: все девушки оказались поэтессами, кроме трёх певиц. А-ля Ахматовы эдакие. Среди мужской части гостей было пару а-ля Биланов, несколько а-ля Есениных и даже один а-ля Зверев. Лица у всех казались грустными и надменными. И конечно, здесь был рояль, но не в кустах, а посреди комнаты. Артём пояснил:

— Раньше в разных арт-кафе тусовались, стихи читали, а теперь курить везде запретили и Светка предложила у неё собираться. Ну я попал! Стихи! Честно говоря, для меня это пытка. Не то чтобы я вообще глух к поэзии, но моё твердое убеждение, что лучшее уже написано. Зачем мне эта самодеятельность с чужими самовыражениями? Ладно. Придётся потерпеть.

Поэты и поэтессы по очереди выходили к роялю и читали свои шедевры. По правде говоря, шедевров я не услышал. Стихи были какие-то бессюжетные, тоскливые, без начала и конца. Такое впечатление, что музы были пьяны и неадекватны. Девушки и молодые люди смотрели друг на друга безо всякого интереса. Один только лысый Вова скользил по фигурам поэтесс масляными глазками. Артём сообщил, что этот Вова — крутой бизнесмен, но личность творческая, тоже поэт, а иногда меценат. Женат, трое детей, но любит молодёжь и даже иногда собирает квартирники у себя, в особняке на Новой Риге.

Ко мне подошла одна девушка и спросила:

— А ты чего не читаешь? — Сказано это было таким тоном, как у Булгакова:

— А вы что, без шпаги пришли? Я ответил:

— Не поэт, извини. Я — юрист. Девушка надула губки и отошла в сторону. Я собрался уходить, но Артём меня остановил:

— Тогда и приходить не стоило. Самое интересное ещё не начиналось. Подожди, вот скоро лишние разойдутся, тогда и начнется веселье.

Пришлось слушать самовыражения. Одна из поэтесс буквально завыла:

Разрываясь своими печалями,

Заложив свои уши тампонами,

Я взываю душой измочаленной

Заглушить эту схватку тромбонами…

На вид девушке было лет 19. И где она успела так измочалиться и надорваться? По взгляду мецената Вовы было ясно, что он горит желанием заглушить тоску юной поэтессы поцелуями, приласкать, обогреть, а возможно и проспонсировать издание сборника шедевров этого дарования.

Часа через три гости стали расходиться. Осталось семь девиц, Арём, я, четыре поэта и Вова. На столе появились коньяк, фрукты, бутерброды с икрой и конфеты. Артём пояснил, что Вова всегда поляну накрывает и остаются избранные.

Под воздействием спиртного я расслабился, да и все повеселели. Вова уже обнимал поэтессу с тампоном в ушах. Один из поэтов молниеносно напился и заснул под роялем. А вот и та девица, которая меня про шпагу, нет, про стихи спросила. Ничего, симпатичная.

— Тебя как зовут? — обратился я к ней.

— Лиза.

— А меня Александр.

— Не оригинально! — ответила она.

Неужели я ей совершенно не интересен, раз стихов не пишу и не меценат? Да и другие девушки меня игнорировали. Артём с Ольгой, подругой хозяйки квартиры, куда-то исчезли, а я чувствовал себя изгоем.

Все говорили о поэзии, снова читали стихи, а я вдруг решил не сдаваться. Понятно, что на их поле мне не выиграть. Мы пойдем другим путём!

Я подошел к Лизе и сказал:

— Ну и дурацкая у вас чёлка, мадам. Она посмотрела на меня уже не с безразличием, а с интересом и ответила:

— Не нравится — не смотри!

А я стал нагло трепать рукой её чёлку:

— Вот так гораздо лучше.

Лиза смотрела на меня во все свои большие зеленые глаза и было видно, что моя наглость ей нравится. Мало того, все молодые поэты смотрели на меня с завистью и с восторгом. Я обнял Лизу за талию, как бы показывая этим грустным паренькам:

— Учитесь, салаги! Это вам не стишки писать!

Лиза спросила:

— А тебе мои стихи понравились?

Честно говоря, я не помнил ее стихов. Но стихи Есенина я помнил и вместо ответа прочел:

— Пой же, пой на проклятой гитаре… От коньяка во мне даже актерские способности проснулись. Представил себя эдаким хулиганом, любимцем женщин и вошёл в роль.

Домой мы с Лизой ушли вместе и поехали ко мне. Всё-таки, когда у нас в универе курс психологии преподавали, я этой дисциплиной заинтересовался и дополнительно много литературы перелопатил. Иначе сидел бы сейчас с тонко организованными поэтами, а то и стишки бы начал пописывать о том, как мне одиноко и грустно.

Нет, не зря я сходил в общество!

Антиох Кантемир

Наталия Варская

Антиох Кантемир

Плотно занял эфир

И признание в свете имеет.

Он для многих кумир,

Приглашённый на пир,

Пётр любит его и лелеет.

Но позвольте, друзья,

Так коверкать нельзя

Окончания слов в русской речи!

Как угодно склонять,

Сокращать, добавлять.

Почему он для всех безупречен?!

Я же тоже поэт,

Но меня в списках нет,

Нет в анналах меня и в помине.

Я творю при Петре,

Но изгой при дворе,

И придется мне жить на чужбине.

Горе горькое мне

На чужой стороне

Испытать довелось и с лихвою.

Гений мой угасал,

На судьбу я роптал

На свою, на злосчастную долю…

Свет с утра озарил

Не убогий настил,

А диван двадцать первого века.

Я глаза приоткрыл

И душой воспарил.

Надо ж так напугать человека!

Автор я многих строк.

Кантемир Антиох

Неизвестен широкому миру,

Я — известный поэт,

И уже много лет

Обнимаю знакомую лиру.

Кантемир Антиох

Был, конечно, неплох:

Дипломат, и поэт, и философ.

Только к стилю его

У меня самого

Накопилось немало вопросов.

Не хочу ко двору,

Не желаю к Петру

И в Петровскую библиотеку!

Кофе я заварю

И стихи сотворю,

Отвергая любую опеку.

Поэзия и проза

Марат Валеев

Сижу дома. А на улице — настоящий шторм. Хлещет по окнам дождем со снегом вперемешку, грохочет карнизами. Скукота. От нечего делать взял ручку, стал подсчитывать, кому сколько должен — скоро получка. Считал-считал, запутался.

И вдруг — наверное, от напряжения мысли, что-то щелкнуло в голове. Не успел напугаться — ручка чего-то стала выписывать. Смотрю — мама родная:

Разгулялась стихия.

Напишу-ка стихи я,

Как хлобыщет ветрюга

И с востока и с юга.

Стихи! Вот это да! Ничего такого за мной отродясь не наблюдалось. Интересно, а как дальше пойдет? Перехватил ручку поудобней, жду. Этого, как его, вдохновения. И опять в голове — щелк-щелк:

Вот утихнет ветрюга,

Что с востока и юга,

И закончу стихи я,

Как гуляла стихия.

Ого! Это же я, похоже, на целую поэму размахнулся. А за стихи, говорят, хорошо платят — за каждую строчку. Или за строфку? И называется у поэтов получка не по-нашески: гонорарий. Ну, Наташа, знала бы, с кем живешь. А то чуть что — тресь по затылку! Так ведь и талант вышибить можно. Ну, что там у нас еще? Ага, поехали:

Но конца нет стихии,

И пишу все стихи я,

Как с востока и юга

Дует сильный ветрюга.

Нет, здесь что-то не так. Заклинило, что-ли? Уже третий куплет, и по-разному вроде пишу, а все — об одном и том же. Этак я приду в редакцию с поэмой, а из нее только один куплет и выберут, что получше.

И что же я за него получу? А я вон одному Харитонову стольник должен… Нет, Харитонову полтинник. А кому же стольник?

Однако я в цейтноте. А время идет. Вон и на улице все стихло. Нет, без поэмы мне никак нельзя. Надо спешить. Поднатужился и выдал:

Прекратился ветрюга,

Что с востока и юга.

Отшумевшей стихии

Посвящаю стихи я.

Тьфу ты, опять двадцать пять! Во, вспомнил: четвертной я все же Харитонову должен, то есть — двести пятьдесят. Блин, много! А Наташка тут как тут:

— Я тебя куда посылала?

— Но-но! — говорю. — Потише. Не видишь — человек стихи пишет. Сгинь, ты меня не вдохновляешь!

А Наташа — что за моду взяла, — тресь мне по затылку, в голове звякнуло, и все рифмы куда-то пропали.

Ну и как это называется, граждане? До каких пор у нас будут гибнуть поэты в расцвете, так сказать, творческих сил?

Делать нечего, пошел, куда меня посылали — за хлебом, на последние, между прочим, деньги. Вот она — проза жизни…

Обналичка или простое счастье

Наталия Варская

Как-то раз, оплачивая телефон, ошиблась я на одну цифру и перевела на чужой счет 400 рублей. Позвонила оператору. Молоденькая и, судя по всему, наивная девушка посоветовала позвонить на номер абонента, которому деньги ушли и попросить перевести их на мой номер. Звоню:

— Извините, я случайно на ваш номер деньги перевела, не могли бы вы мне их обратно переслать?

— Не мог бы, — ответил голос, который многие барышни сочли бы брутальным. У нас часто мужественность с наглостью и хамством путают. Этим «мачо» не ограничился и перезвонил мне, чтобы сказать: — Ещё денег присылай, дура!

Голос его был радостный, видимо неожиданно свалившееся на него богатство в виде 400 рублей вскружило голову.

Я представила, как он лежал грустный, уставившись в старенький телевизор, на продавленном диване, в комнате с мебелью, оставшейся от бабушки. И тут — бац, на телефон 400 рублей падает. Он вскочил в своих вытянутых на коленках трениках и в белой майке, ставшей серо-жёлтой от времени. Вскочил, закурил сигарету за 25 рублей пачка и тут я звоню:

— Не могли бы вы… Конечно не мог бы! Нашла дурака! Это ж 2 бутылки водки!

Только вот как их в наличные перевести? И счастливчик бросился к соседу, какому-нибудь Толяну или Коляну. Сосед знает кому звонить, судорожно набирает номер знакомого и говорит:

— Тут такое дело — наличка нужна. Давай мы тебе 400 на телефон кидаем, а ты нам наликом их даешь.

Знакомый отвечает:

— Ну уж нет! Нал всегда дороже безнала. Так что вы мне 400, а я вам 300 чистоганом.

— Да где это ты такие расценки грабительские взял?, — взбрыкивает было Толян-Колян, но тут же понимает, что выхода нет, так как ни у кого из приятелей перед зарплатой ни копейки. Приходится соглашаться. Покупается бутылка водки, а на остальные — пиво. Настроение радостное. Колян-Толян разливает водку по захватанным, липким рюмкам:

— Ну, за удачу!

Через несколько рюмок, сопровождаемых пивом он, совсем расчувствовавшись, вспоминает о Боге:

— Это тебе, Леха, Бог послал 400 рублей на радость!

Было бы справедливо закончить мои фантазии отравлением палёной водкой, но я не кровожадная. Такая удача на людей свалилась! Пусть и они будут хотя бы раз в жизни счастливы.

Не верю!

Евгений Белозеров

«Да будет свет!» — сказал монтёр,

И перерезал провода.

Теперь на клетке лестничной

Из тьмы лишь слышен мат.

«Тепло прибудет в каждый дом!»

Пообещали в ЖКХ.

Морозы, недоступен телефон,

Вот и верь ты им потом, ага!

И только протрезвевший дворник поутру

На землю бросив молча свой хабарик

Взял и включил свет, отопление жильцу

Установив вокруг порядок.

Спаситель

Екатерина Бакличер

«Покорись искушению. Возможно, в твоей жизни такая возможность больше не представится. Не будь дурой,» — Галя перевернулась на бок. Уснуть никак не получалось. Желание было сильнее… Девушка вылезла из-под одеяла и вышла из комнаты. В коридоре замигала лампочка. Со стороны лестницы послышались шаги. Похоже, ночной охранник осматривал секции. Сердце забилось быстрее. Почувствовав себя шпионом, студентка минуту постояла за дверью, после аккуратно выглянула. Она на цыпочках пошла к кухоньке своего этажа.

— Мяу!

За спиной дилетанта-шпиона оказалась Зинка, самая главная и всеми любимая проказница общаги.

— Тсс.

Перед холодильником Галя засомневалась.

Некрасиво брать чужую еду. Но здесь все так делают. Вот её борщ кто-то съел и оставил в кастрюльке записку. В ней просили побольше мяса ложить.

Девушка открыла украшенную магнитиками дверь и пискнула. На полочке сидело нечто лохматое, напоминающее старичка и кота. Оно с аппетитом ело копчёную колбасу, макая её в баночку горчицы.

— Сделай мне чайку. И конфет побольше.

Галина рухнула в обморок.

На кухню заглянула пушистая кошка.

— Ты чего творишь, Филька?

Домовой икнул.

— Ничё. Я это… спасаю наших девок. Нечего им гадостью магазинской давиться. Ещё химией траванутся. Вот неблагодарные. Ни спасибо, ни угощений от них не дождешься. Неделю я прошу чаёк сварганить, а они сознания теряют. Шо за воспитание?

Федькина смекалка

Сергей Ходосевич

Весна! Майские выходные! Со всех концов необъятной столицы на свои дачи потянулись москвичи…

Не исключением стало и совсем недавно образованное садовое товарищество «Огородник», в котором первый вылаз на грядки счастливых обладателей шести соток, совпал с их собственно здесь и новосельем. Жизнь буквально забурлила на новеньких деревянных дачах.

Матильда Изольдовна, изящная женщина, предпенсионного возраста, засучив рукава длинного халата размеривала шагами будущие грядки под редис и огурцы. Иногда она останавливалась и заглядывала в журнал» Садовод и огородник», что умещался в кармане ее халата и на ходу черпала знания.

За всем за этим наблюдал из за забора представитель ближайшей отсюда деревни Федор. Наконец осмелившись он покашлял и прокричал: Хм! Хм! Хозяюшка помощь не нужна! Может грядочку накидать или семена в грунт посадить…

Женщина окинула его взглядом и ответила: Ой! Спасибо, мужчина! Но я себе слово дала, что на своем участке все своими руками сделаю…

Аа! — понимающе ответил Федор, у которого уже горели трубы и ему необходимо было где то раздобыть недостающую сотню.

Немного еще помявшись на месте и понаблюдав за женщиной он подался к другому дому. Но и там был облом, как и в следующем…

Вот упертые дачники! — подумал он про себя и решил проявить смекалку. Добежав до дома он выгреб из печи золу, зачем то накидал туда гвоздей, размельчил в крошку кусок засохшей голубой глины, что выпал из стены сарая и посыпав все это пшенной крупой, завернул в яркий пакет и помчался к дачам.

Начать свою задумку он решил с Матильды Изольдовны. Подойдя к ее забору он начал без разведки: Я смотрю, матушка, огурчики садите! А у меня только для вас есть особое средство, разработанное нашей оборонкой. Тайфун-сила называется! Может слышали! Урожайность огурцов просто дикая!

Химия какая то! — пренебрежительно спросила женщина.

— Да, нет! Все натуральное плюс серебро… — Серебро?

— Ну не совсем, но серебро… А ну несите ведро- расхрабрился Федор.

Матильда Изольдовна принесла ведро, Федор поблагодарил и велел налить в него до половины водой, а потом высыпав пакет в ведро и размешав содержимое палкой толкнул речь:… (вспоминая все познания из ушедшей в историю фотографию на пленку)

Гипосульфит или фиксаж фотографический превращает ржавые гвозди в серебро, ну а натуральные продукты в смеси этой дают в реакции с этими ржавыми гвоздями …этот самый… эээ… экохугурин! В нем все дело не пожалеете! Эти пол ведра на три ведра воды и вы, дамочка, в шоколаде…

Затем помогая хозяйке досадить семена в грунт и полив потом все это своей адской смесью, довольный собой Федор произнес: Век помнить меня будете! С вам сто… Нет, пятьсот рублей..

Матильда Изольдовна поцеловала Федю в щёчку и удалилась в дом. Минуты через три она вынесла бутылочку вискаря, тарелочку пельменей и протянула помощнику пятьсот рублей.

Благодарствую! — с поклоном ответил Федор и было уже заспешил в магазин, но хозяйка постелила одеялко на травку и улыбнувшись, взяла его за руку и прощебетала: А разве вы не желаете отведать со мной этой иностранной бурды в бутылочке и моих пельмешек…

После третьей рюмки Федор принялся утверждать в необходимости теплицы на участке и то, что посаженные огурцы взойдут от его смеси уже завтра…

После пятой он принялся строить теплицу с подручных материалов, с которой провозился до глубокого вечера. А когда к ужину появилась еще одна такая бутылочка и на этот раз чебуреки на закусь Федор пообещал жениться на хозяйке этого дома сразу после того, как взойдут огурцы…

Матильда Изольдовна мирно посапывала в одной из комнат своего летнего домика, над коим ярко светила луна. Не разбудили ее и странные звуки в ее огороде… А там в три часа ночи из садовой тележки Федор в грядки высаживал огуречную рассаду, что с полуночи до двух выкапывал с огорода своей соседки бабки Аглаи.

Утром при виде цветущей огуречной ботвы Матильде Изольдовне даже плохо стало от увиденного…

Я ж вам говорил, Матильдушка, наука… Российская оборонка чудеса творит… — прокричал Федор, накрывая рассаду пленкой, которую позаимствовал у другого соседа деда Ильи.

— Да, чудеса, Федор! — хватаясь картинно за голову загадочно прошептала Матильда и добавила: Только чего на всех шести грядах огурцы то… На крайних то я до вас редис сажала…

— Ну, так ей не время еще… Она поздней взойдет… Наука пока только для огурцов и томатов… — поведал Федор и словно верный пес прижался к хозяйке…

И только дикие вопли и душераздирающие крики бабки Аглаи, где то вдали, в деревеньке Федора, да трехэтажный мат старого деда Ильи нарушали их идиллию. Идиллию и планы на будущее. Ведь сезон то только начался и основные огородные страсти впереди…

А пока Матильда Изольдовна весело прочирикала: Ну какой же ты, Федя — волшебник! — и поспешила в дом за очередной бутылочкой, думая про себя: И я — умница! Знаю, как хорошего мужика приручить, не обращая внимания на раскатистое эхо, доносившееся все еще со стороны деревни:

— Вооооор!

Федор впрочем тоже не вникал в эти звуки, ибо вдыхал аромат разогреваемых на сковородке, в доме, аппетитных домашних котлеток, говоря самому себе: Искал недостающие денежки на один пузырь, а тут их… Да еще райская женщина в придачу!

Сказка «Как я стал путешественником»

Лилия Бакланова

Как-то раз отдыхал я в парке на скамейке. Подсел ко мне незнакомец. Молчит. Непорядок! Почему не пообщаться между собой людям, я всегда так делаю. И я начал:

— «Пошел ты к черту», — сказали мне однажды. И, вы знаете, я пошел.

— Правда? И как там у него?

— Разнообразно, интересно!

— Это как?

— Постоянства — нет, предсказуемости — нет, планы можно не строить. Так динамично! Мне это понравилось больше, чем я до того жил. Скука у меня в жизни была, тоска серая.

— И чем вы там занимались?

— Путешествовал! За Кудыкиной горой побывал — той, которой стращают. И зачем стращают, не понимаю, всё там у них прекрасно. Только что жители бегают и суетятся: «Куды? Куды? Куда идти? Куда бежать?». А мне удивительно, красота вокруг, пейзажи горные, а им куда-то надо. Говорю им — чего носитесь, успокойтесь, присядьте, оглядитесь, в каком живописном месте живете! У вас же лепота под боком! Вы моих трущоб не видели, вот оттуда хочется хоть куда сбежать. Они притихли. Расселись глядеть по сторонам и рты открыли от изумления.

А в центре той горы — горячий источник. Местные его Пеклом называют. Заглянул в него и тут же вспотел — живенько в кратере: люди купаются, плещутся, лечебные ванны принимают. Кричат возбужденно что-то и руками машут. Я радостно помахал в ответ, пожелал им здоровья. Но все же мне подумалось, что жарко больно, нельзя долго в кипятке плавать. Я ступеньки из камней выложил, показываю жестами: выбирайтесь на берег, мол, пора сохнуть. Они как ломанулись, я еле на ногах устоял. Они мне всё: «Благодарим, благодарим!» Чуть ли не ручки целуют. А я им на прощанье: «Да не за что, вы лучше в холоде закаляйтесь, это полезней будет. Я и сам каждое утро холодный душ принимаю».

Еще на собрание анонимных ангелов сходил. Это те, кто по ту сторону как бы, но перевоспитываются. Вот приходят они и рассказывают друг другу, как скучают по дому, и какие успехи делают по преодолению этой пагубной зависимости. Один даже сорвался: не удержался парень от зова родины, сбежал-таки за границу. А я вот не пойму, зачем себя сдерживать, если сильно хочется. Если чувствуешь, что не на своем месте находишься, если зов слышишь, так зачем упорствовать. Иди за мечтой и пригодись уже там, где твое истинное место. А то так и просидишь на чужом и промаешься. Так и сказал. Через секунду я один в комнате остался. Слышал только отдаляющиеся возгласы: «Ура, можно, можно!»

Потом в реке искупался. Вышел из нее и забыл, где брюки оставил. Обмотался простыней и отправился на поиски. А по пути гадалку встретил. Позолоти ручку, говорит. Сунул было руку в карман — а штанов-то нет. Нет ничего, говорю ей. А она: «Ох уж эти туристы, вечно накупаются в реке Забвения, так и остаются без памяти. И гадай им за просто так! Вот наказание-то мне, карма беспробудная! Сколько тут нахожусь, ни монетки не заработала. Эх, что ты будешь делать! Давай руку, так погадаю».

И нагадала мне, что рано мне к черту, не в этот приезд. Пока, говорит, ходи на экскурсии, а коль понравится наш край, переезжай насовсем. Ты что-то такое натворишь тут, говорит, что после тебя грядут большие преобразования. Вот когда все устаканится, можно и возвращаться. Или не возвращаться — у тебя, мол, свобода воли есть, ты сам и решай.

А я и подумал, если тут есть что натворить, так это только к лучшему. Скучать не получится, засидеться на одном месте тоже. И отправился дальше.

Увидел я на развилке указатель: «Умница, хозяюшка, стряпуха и портниха — девуся Ягуся». Решил к ней, к рукодельнице, за брюками и зайти, хотя и неудобно было — мужчина, полуодетый, в простыне, перед дамой… Но делать было нечего.

И очутился я перед избушкой на кривых ножках, в которой Ягуся живет. Стучу, открывает красавица молодая. Баньку растопила, ужином накормила. Я еще подумал, а чего всё так просто, как в сказке. Подозрительно. Но так понравилась она мне, что сил сопротивляться нет! Я только было собрался ее поцеловать, как она мне: «Ты сначала поработай, кольцо мне принеси из ведома-неведома, незнамо откуда, тогда подумаю». А я так возмутился — вот везде одно и то же, что тут, что в родном краю! Так надоела мне эта условная любовь, что я ей сказал: «Да ну тебя, пойду я лучше дальше». А она так разозлилась, аж волосы поседели, руки в крюки превратились, из ноздрей пар повалил, глаза кровью налились, и стала она похожа на настоящую бабусю. И тут как обрадовалась она! «Спасибо, — говорит, — а то я умаялась, все никак не могла собой стать. Приходилось девицей прикидываться, молодцев испытывать. Ты думаешь, хоть кто-то отказал мне до тебя? Все как миленькие отправлялись в это ведомо-неведомо, никто не додумался противиться мне. Мне ж послушание тут дали: навечно мучиться не в своей шкуре и жизнь мужчинам усложнять чудны́ми капризами. А это совсем не в моем нраве-то, я ж добрая, на самом деле, помогающая. Спасибо тебе. На вот тебе яблочко, иди за ним, оно тебя к Кощею приведет». Ты яблочко, говорю, сама съешь, а мне брюки лучше сшей. Но она уже дверь закрыла и избушку ко мне неприличным местом развернула.

Вот незадача, думаю. Но пошел-таки за яблоком. Иду в простыне, как в тоге, а навстречу три друга — в таких же. И у каждого из них на тоге по букве вышито: С, П, А. Откуда, спрашиваю, вы? Из Греции, отвечают. «Ученые-мыслители мы. Приехали изучать основы местной морали, этики и философского мировоззрения. Да только всё так дьявольски интересно здесь, что уезжать мы не собираемся, пока до конца не осмыслим. Пришлось с древних времен задержаться, и теперь мы знаем, что ничего не знаем». Ну, что ж, каждому свое, думаю, главное, чтобы любил человек свое дело! И пошел дальше.

Шел-шел и пришел. К Кощею привело меня яблочко. Он что-то в тот час не в духе был — хандрил, по его словам, уже тысячелетий сто. Чего-то потерял, а чего забыл. Я спрашиваю, в реке Забвения что ли искупался, может, плавки потерял? Нет, говорит, не купался, всё мое при мне. Что-то другое найти не могу, покоя нет. Мол что-то важное, жизненное… Думали-думали, не придумали. Так я и ушел. Заблудился я в лесу, к тому же, чувствую, проголодался. Вот яблочком волшебным и закусил. Утолил голод, только кожура в зубах застряла. А тут еще ночь спустилась, пора на ночлег устраиваться. Плюхнулся я под дерево, и подо мной что-то хрустнуло. Смотрю, яичко раздавил, вот неуклюжий я. А из-под скорлупки зубочистка виднеется. Вот, думаю, повезло! Поковырял в зубах, а она сломалась. Нет, не повезло, думаю. И тут из яйца дымовое облако вылетело, а из него голос Кощеев мне и говорит: «Спасибо тебе, вот что я искал — смерть мою! Наконец-то! Освободил ты меня. Держи корону в награду. Скоро рассвет, выберешься из леса, не волнуйся». И испарился.

Когда солнышко встало, побрел я по чаще, пока не набрел на болото. А с островка посередине трясины лохматая девушка на меня смотрит. Тяжело дышит, хрипит, глаза по сторонам бегают и когти растопыривает. Растерялась, милая; не иначе, как расческу потеряла. Так жалко ее, растеряшу, стало. Красивая ведь, а так запустила себя. Волосы нечесаные, ногти грязные, лицо чумазое, в какие-то лохмотья одетая. Что, говорю, девица, одиноко тебе тут? Никто не приголубит, никто к сердцу не прижмет, никто не позаботится? Ну-ка, дай я тебя в порядок приведу. Умыл ее, прическу сделал, обнял ее крепко и корону на голову надел. Королева, говорю, не меньше! Она прямо на глазах и расцвела! Ахнула и мне на шею бросилась. Спасибо, говорит, я о таком и не мечтала. И похромала в лес, а за ней лягушки с пиявками, словно свита. «Как звать хоть?» — кричу. «Кикимора», — донеслось эхом.

Но пора идти дальше — штаны не ждут. Вот что не понравилось мне у них в государстве, так это плата за всё несоразмерная. На каждом прилавке вывеска — «За всё надо платить!» Брюки у портного нашел, да не по карману оказались: он за них запросил счастье. Я не стал покупать, так в простыне и остался. По крайней мере, не один в ней хожу, выделяться не буду наряду с теми — древними.

Счастье за штаны… Но это еще что, вот при мне из одного паренька чуть душу не вытрясли. Оказывается, он в долг любви попросил, а долг накопился такой, что отдать не смог. А эти мордовороты на него накинулись, давай самое ценное отбирать. Тут я вмешался, говорю, нельзя ж так зверски мучить, человек всё же. Дайте я сам с ним поговорю, я его вразумлю, чтобы в должниках не ходил.

Расспросил его, что да как произошло. Он рассказал, что в свое время подписал не глядя договор какой-то. Кровью, причем. Хотел, чтобы его женой красавица-раскрасавица одна стала. Но она столько условий ему выставила, что решил он легким путем пойти: не заслужить ее расположения, я сердцем ее по-хитрому завладеть. Нашел бюро добрых услуг и вот… Оказалось, душу заложил за сделку. А когда еще красавицу не заполучил, они уже плату затребовали. Засомневался тогда хитрец-молодец в их добросовестности и решил разорвать уговор. А они ему — раз подписано, то всё.

Я спрашиваю, мол, в избушке на кривых ножках живет твоя красавица? Да, говорит. Что ж, отвечаю, обрадую я тебя — уговор ваш отменяется. Нет больше твоей красавицы-девуси, а значит, и сделке не быть. Всё, свободен ты, парень, говорю, но больше не торгуй чувствами. Слышали, спрашиваю мордоворотов? Они переглянулись, а делать нечего, отпустили парня. И направление к черту мне указали на прощанье. Добрые люди. Как знали, кого я ищу!

По пути к черту в парк развлечений заглянул, тот, что на краю земли. Понаблюдал там конец света — такое представление, такой масштаб, фестиваль фейерверков самый настоящий. По замыслу, земля под ногами рушится и образуется резкий обрыв вниз. И всё яркими вспышками сопровождается. Я изумился! Запрыгал от радости! А потом разом темно стало. И выбирайся, как знаешь. Там за меня один чудак уцепился, стал за собой увлекать. Пойдем, говорит, за мной; я знаю, где выход. Я тебе рай покажу! А сам к обрыву ведет. Да где ж он тут рай нашел в кромешной тьме! — говорю. Заблудился, бедняжка, в панике ориентиры потерял. Еще чего гляди, провалится, погубит себя. Не растерялся я, схватил его за руку и потащил за собой прочь от обрыва. Не бойся, говорю! Мы выберемся! Так на свет его и вывел. Взглянул я на него посветлу, и лицо его показалось мне знакомым, но не могу вспомнить, где я его видел.

Тут меня и скрутили. Опомнился я в тесной комнате в окружении людей в рогатых масках. Они меня допрашивать стали: кто такой, откуда и почему общественный уклад нарушаю. А я им что мог сказать? Как есть, так и сказал: что путешественник, проездом тут. Сказали, что я в их стране самоуправством занимаюсь — жители кудыкать перестали, девусю превратил в бабусю, Кощея освободил, Кикимору задобрил, миграция ангелов началась, еще и долговые махинации провожу. Сказочке конец, мол.

В общем, депортировали меня из страны за нарушение местных законов.

Вот такое было мое путешествие к черту. Только я его так и не повстречал. Я задумался, может, и нет никакого черта? Есть черт, нет черта, и какая к нему разница — все равно надо будет еще разок съездить туда, уж больно необычное это государство.

— Слушай, а вот тот, кого ты на краю земли у конца света встретил, он не с рогами случайно был?

— С рогами! Он ими за колючие кусты как раз цеплялся, пока я его на свет вытаскивал.

— Никого не напоминает?

— Ааа… Ах ты ж черт рогатый! Ну, конечно! Сосед мой. Когда ему что-то не нравится, он так же опустит лоб, как будто рога выставит. Бычится, разве что не мычит. Думает, что грозный, а на самом деле, от него только кошки и разбегаются. И то, потому что думают, что с ними играют.

— Да нет у твоего соседа рогов. А у этого есть. Ну?

— И?

— Ну?

— Что ну?

— Ну и кто у нас с рогами?!

— Кто?

— Да черт в пальто!

— Да, в пальто он был! А ты откуда знаешь?!

— Короче, то черт и был!

— Да быть не может!

— Может! Так и было!

— Да выдумки это все, нет никакого черта, был я там и всё своими глазами видел!

— Да есть!

— Нет!

— Есть!

— Нет, выдумка этот черт!

— А вот это, по-твоему, что?!

И в исступлении собеседник сдернул капюшон, оголив рога.

— Ого, так это ты был!

— Ну, наконец-то! Вот Фома… Ну, и намаялся я с тобой. Давай так договоримся: ты в мое государство больше не суйся, а то натворить такое за один день, это ж надо так преуспеть. Разъезжай-ка ты лучше по соседним странам, это уже их проблемы будут. Держи билет в другое место, от меня подарок; только смотри, ко мне — ни ногой!

Черт исчез. А я посмотрел в билет — меня ждало очередное путешествие, и на этот раз в рай.

Так я стал путешественником.

А чего черт разозлился, я так и не понял. Для меня что ни страна, то удивительное приключение. А все почему? Потому что, как считаю верным, так и поступаю, что вижу, то и говорю. Радуют — радуюсь, плачут — помогаю, потерялись — тех найду и на место верну. Говорят, добро-зло. Нет их. Для меня люди — просто люди, и неважно где живут они и как выглядят — хоть рогатые, хоть крылатые.

Ну что ж, райские жители, я уже в пути!

Что за мир

Лилия Бакланова

Цикл сказочных басен

Басня первая «В чем польза?»

Жило-было Золотое Яичко. Кем оно себя осознавало, одному Богу известно. И, вообще, понимало ли оно, что оно яйцо, да еще и не простое, а золотое, неясно. Но о чем оно точно догадывалось, так это о том, что мир — весьма странное место. С самого рождения то в кипятке его варили, то по голове ложкой стучали, то по столу катали. А потом и вовсе какое-то серое существо смахнуло его за ненадобностью. Так и не поняло оно, для чего уродилось.

«Да что же я за непонятное такое?! То ли дело — быть как все…» — звенело Яичко.

Что за мир…

Басня вторая «Та самая»

Посадил дед репку. Выросла репка большая-пребольшая! Пошел дед собирать урожай, тянет-потянет репку, а вытянуть не может. Позвал дед бабку. Бабка за дедку, дедка за репку, тянут-потянут, вытянуть не могут. В итоге позвали они команду грамотных садоводов во главе с той самой, что Яйцо смахнула, и вытянули они репку.

Съели.

Можно подумать, что той самой больше всех и досталось. Да как бы не так. От силы кусочек перепал. «Зато мне как всегда — больше всех надо! Мышка, помоги! Мышка, помоги!!» — сокрушалась голодная Мышка.

Что за мир…

Басня третья «На радость маме»

Было всё вокруг белым-бело.

И появился однажды на этот белый-белый свет Колобок. Маленький такой, кривенький, шероховатенький. Без слез и не взглянешь. Да никто и не глядел на него, кроме мамы одной. Но и мама не сильно радовалась Колобку. Положила она его на ровную полянку и стала мукой посыпать, да в пушистые сугробы кидать. А затем принялась его по полянке катать-укатывать. Колобок терпел, но маме не противился, лишь бы ее не огорчать. Он продолжал изо всех сил улыбаться и оставлять после себя на полянке смешные белые завитушки.

Долго Колобок крутился, так долго, что не заметил, как вырос. Стал он большим, круглым и гладким, но по-прежнему очень бледным, видимо, от головокружения. Мама, недолго думая, отправила Колобка в санаторий в жаркий климат. Лето его подрумянило, и покрылся Колобок красивой золотистой корочкой. Внутри такой же мягкий, а снаружи крепкий и симпатичный — маме на радость, вот она довольна будет! Вернулся он красавцем, тут мама, наконец, и улыбнулась!

И облизнулась…

Что за мир…

Басня четвертая «Двойная жизнь»

Родилась как-то в темном сыром подземелье Репка. Чем больше она росла, тем теснее ей становилось в жилище. Уже совсем стеснившись и не умещаясь в него целиком, вытолкнула она зеленую ботву наружу. Стала она ею окружающий мир познавать: с ветерком пошуршала, землю вокруг ощупала, щебетание птичек послушала, дождя чистого напилась. И так хорошо стало! Внутри — прохладно и темно, снаружи — тепло и светло. Понравилось ей так жить, половиной наружу, половиной внутрь. Так бы и жила себе двойной жизнью, если бы не пришла вереница помощников и не помогла ей с самоопределением.

Да только после того случая никто больше репку не видел.

Что за мир…

Басня пятая «Репка труднодоступная»

В одной глубокой лунке родилась Репка. Росла она там, росла, пока в один прекрасный день не зачесалось у нее голова. Подняла она глазки и увидела, что макушка обрастать начала.

Шло время. Ах, и роскошная шевелюра выросла у Репки — на зависть окружающим: густая, пышная, яркая. Жучки-паучки ее щекотно расчесывали, дождик мыл, ветерок укладывал. Заботились о красавице, лелеяли.

Так бы и жила себе, если бы не решил однажды один чудак ее за косичку дернуть. Но Репка с детства знала, что она не такая… Чудак это сразу понял, потому-то она ему и приглянулась. Каждый день рядом с ней околачивался, всё подход искал. Но она ни в какую — навстречу ему не шла.

Однажды увидала это подружка чудака, как подлетела и давай репкину шевелюру лохматить. Чудак принялся было ее оттаскивать, а она за пряди ухватилась и как закричит — на помощь зовет. Сбежалась подмога, все в кучу полезли, не разберешь уже, кто кого спасает. В итоге осталась на земле одна красивая шевелюра, а Репки и след простыл. А чего бучу подняли, уже и позабыли.

Разошлась толпа, только каждый в зубах ковыряет. А чудак идет с подружкой под руку и причмокивает: «Да не такая уж она и особенная была…»

Так и не поняла Репка, для кого она такая красивая росла.

Что за мир…

Басня шестая «Судьба колобков»

Уродился однажды Колобок. Мяла его жизнь, мяла, крутила, кидала, да не вылепила из него ничего дельного. Так неудачненьким и остался. Хотя мама как-то его терпела, но не особо заботилась о нем. Еще и Блинкомом назвала. И в один прекрасный день, когда оставила она его без присмотра, решил он на мир посмотреть. И укатился с окна по дорожке в лес. Не вернулся он ни к вечеру, ни на следующий день не вернулся. Мама недолго горевала и произвела на свет братика, того самого — симпатичненького и румяного, на которого однажды облизнется от радости.

А через какое-то время стало известно, что старшего — Блинкома — такая же участь постигла — поговаривали, что с какой-то рыжей связался.

Видать, такая у колобков судьба, что на них от изумления рты раскрывают.

Что за мир…

Басня седьмая «Золотая челюсть»

Однажды решил Колобок посмотреть на мир. Спрыгнул с окошка и покатился по лесу. И вдруг что-то как врезалось в него со страшной силой. От испуга он и проглотил это что-то. Тяжело в желудке стало, покатился через бок к дому, еле вскарабкался на подоконник. Мама его всего ощупала, разгладила, припудрила. И первым делом в санаторий отправила по известному порядку — поправлять здоровье. Быстро поправлялся Колобок на югах: рост, вес набирал. И вскоре вернулся домой окрепшим и румяным. Мама его встретила радостно, аж рот раскрыла!

Дорого обошлась ей новая челюсть в тот день… «Да что ж такое, опять я маму огорчил», — думал Колобок.

Однажды Золотое Яичко, ощущая свою бесполезность, решило-таки найти себя. Выкатилось оно из тарелки на подоконник, а оттуда по дорожке в лес. Несется, ничего рассмотреть не успевает, только свой звон и слышит. Об кочку спотыкается — звенит, на шишку натыкается — снова звенит. И золотые искры летят-сыплются. И тут оно во что-то мягкое влетает — хорошо внутри, нежно, тепло, как будто в курочку-маму попало.

Вот тебе и пирожок с яйцом.

Что за мир…

Басня «Зачем сова к мышам в гости ходит»

В одной маленькой темной норке жили-были мышь с мышонком.

Они были очень жадными и считали каждую монетку. Из-за своего скряжничества они заполняли свой дом принесенным извне старьем и выброшенными кем-то вещами. Они тащили в норку буквально всё. И со временем она превратилась в одну большую заплатку.

Еще они были плохо воспитаны и огрызались не только друг на друга, но и грызлись с соседями и с незнакомыми жителями леса. Они никого не любили, поэтому недолюбливали и их.

Иногда в гости к ним заглядывала сова. Нет, мышек она не ела. Наоборот, она хотела дружить с ними и поначалу ей это даже удавалось. Ей казалось, что и мышки рады их дружбе. Каждый раз она приносила с собой что-то новенькое: то цветочки, то яблочки, и всегда приходила с хорошим настроением. Мышкам нравились дары совы, но не нравилось за них благодарить, чего они и не делали. Им бы хотелось и дальше просто принимать подарки.

Однажды пришла сова на день рождения к маме-мышке и принесла большой шоколадный торт! Она оставила его на столе и отлучилась, чтобы помыть клюв перед едой. Но когда она вернулась, от торта уже остались одни крошки. Мышки его съели, но ни мама, ни мышонок даже спасибо не сказали.

Сова очень огорчилась, ведь такого она никак не ожидала. Сове захотелось узнать, почему же они не дождались ее. Но мыши предпочли сделать вид, будто так и надо, и посоветовали ей в следующей раз быть порасторопней.

Сова тяжело вздохнула, а в ее желудке заурчало.

…И тут сова подумала: может, мыши не для того, чтобы с ними дружить? Может, их надо есть?…

«Дядя или „Я всё объясню“» — Трагикомедия в одном акте

Лесопарк, асфальтированная дорога. Девочка рисует мелками на асфальте. Родители сидят на скамейке. Папа зевает, мама следит за творчеством дочки.

Девочка рисует сначала маму, затем себя и потом выводит бородатого дядю.

Безбородый папа перестает зевать и внимательно всматривается в рисунок. Вопросительно смотрит на жену, затем на дочку.

Дочка увлеченно водит мелом по асфальту и дорисовывает на дяде завязанный поясом халат.

Папа недоумевает, настораживается, меняется в лице; принимается ерзать на скамейке. Смотрит на жену: та строит невинное лицо, но нервно улыбается.

Девочка напевает себе под нос и продолжает рисовать. Она пририсовывает к руке дяди небольшой мешочек и изображает на нем знак доллара, а к другой руке — бусы и конфеты.

Папа багровеет от злости и уже недвусмысленно смотрит на жену. Та отводит испуганный взгляд и краснеет: «Я все объясню…» — робко говорит жена.

Дочка как ни в чем не бывало дорисовывает дяде колпак и говорит: «Это наш папа дарит нам с мамой подарки на новый год! Вы же не думали, что я до сих пор верю в деда мороза?!»

Муж разворачивается к жене. Жена с заискивающей улыбкой виновато смотрит на него. Немая сцена.

Приручить змею непросто

Наталия Варская

Приручить змею непросто, у меня не получилось.

Пробовал её сначала на подарки приманить,

Но подарки в хищной пасти исчезали, и в немилость

Всё равно попал я сразу, потому-то начал пить.

А змея шипела злобно, иногда кусала жалом,

И таким смотрела взглядом, что мурашки по спине.

Вызывала полицейских, управдома, санитаров.

Жил я, как селёдка в бочке, с головой в своей вине.

Приручал змею цветами, прибивал усердно полки,

Бросил пить, но снова начал. У меня огромный стаж.

Нет змея, а то бишь тёща, хуже чем степные волки,

И страшнее крокодила. Приручить её — мираж.

Йети Паша

Марат Валеев

Как-то персонал небольшой фирмы ООО «Альфа-Корпорейтед» дружно выехал на корпоративный пикничок. Повеселились славно: пили, пели, потом попарно разбредались по кустам. Что творилось, под сенью июньской листвы, — можно было только догадаться.

Ну, а когда вволю нагулялись, кое-как собрались и. недружно погрузившись в два микроавтобуса, уже в сумерках укатили восвояси, оставив после себя неубранную поляну со следами пиршества. А еще кого-то забыли под раскидистым шарообразным кустом ивняка, на самом берегу тихо лопочущего ручейка. Это кто-то сладко спал, спрятав голову под лопух и негромко посвистывая носом. Иногда посвист переходил в громкий храп, и тогда спящий вздрагивал от перемены издаваемых им звуков и глаза у него беспокойно бегали под закрытыми шторками век. Наконец, последнее из особенно громких всхрапываний разбудило спящего.

Он открыл мутные глаза, присел и беспокойно заозирался по сторонам, силясь понять, кто он, что он и зачем он. Ярко светила луна, так же негромко бормотал ручей, и вокруг — никого. Что-то вспомнив, мужчина сунул руку под соседний лопух, повозился там и извлек тускло сверкнувшую под луной бутылку водки.

— Ничего, Егор Прокопцов, мы не пропадем! — хрипло рассмеявшись, довольно сказал мужчина. — Значит, оставили меня, сволочи! Одного, на съедение диким зверям… А нам не страшно, вот! Щас вот сориентируемся немного да двинем домой. А еще лучше разведу-ка я костерок, а домой утром пойду.

Прокопцов вылез из своего убежища и направился к давешней поляне, где еще недавно шумело их корпоративное застолье. И вдруг увидел, что там, спиной к нему, кто-то сидит, и чавкает.

— Ага! — обрадовался Прокопцов. — Значит, кто-то еще остался. Неужто Яковенко? Спинища-то могутная — его, ничья иначе.

— Слышь, Яковенко, а почему нас-то не забрали? — хрипло спросил у могучей спины Прокопцов. Чавканье прекратилось, спина зашевелилась, и оборотилась к Прокопцову волосатой физиономией с широкими ноздрями и красными, как угольки, глазами. В мертвенно бледном свете луны субъект этот выглядел как самый настоящий питекантроп.

«Екарный бабай, дак это же никак этот, как его… йети, снежный человек!» — вдруг понял Прокопцов и буквально обомлел от страха.

Йети негромко ухнул и даже как будто ухмыльнулся — похоже, он был доволен произведенным впечатлением. Разглядев в руке Прокопцова бутылку, снежный мужик отшвырнул в сторону консервную банку с остатками шпрот и в два прыжка оказался рядом. Он протянул свою волосатую лапу к Прокопцову и осторожно вынул из его руки бутылку. Прокопцов, обмерев, стоял молча, опустив руки по швам. и чувствовал, что сейчас с ним может приключиться детский грех.

А йети между тем взболтнул бутылку, сунул ее себе в разинутую пасть с огромными желтыми зубами и с хрустом откусил и выплюнув горлышко. Затем, как показалось Прокопцву, подмигнул ему и одним глотком выдул не менее четверти содержимого бутылки. И вдруг протянул изуродованную емкость Прокопцову

— Надо же! — пролепетал Прокопцов. — Так ты и мне предлагаешь выпить? Какой молодец, а! Ну, давай, Гоша!

И осторожно, чтобы не порезать губы, приложился к зазубренному краю бутылки.

— Х-хоша? — вдруг отчетливо не просто сказал, а судя по интонации, спросил йети.

— Точно! — обрадованно подтвердил Прокопцов. — Георгий я. Ну. Гоша, значит. Гоша я. понял? Го-ша!

— Го-ша, Го-ша, — часто-часто закивал лохматой головой йети и вновь оскалил свои желтые зубищи.

— А тебя как зовут?

— Зо-вут, — повторил йети и почесал под мышкой.

— Нет, не то, — с досадой сказал Прокопцов и сел на травку.

— Да ты тоже садись, — похлопал он рукой возле себя.

Йети сел рядом и покосился на бутылку. Прокопцов перехватил его взгляд и торопливо протянул водку:

— На, дерни еще!

Йети шумно отхлебнул, передернулся и преданными глазами уставился на Прокопцова. Тот осторожно вынул из его лохматой горсти бутылку и тоже сделал глоток.

— А теперь давай разберемся, как тебя зовут, — совсем по-свойски сказал Прокопцов и икнул — его уже начало вновь развозить. — Д-давай ты будешь этот, как его, Константин. Нет, погоди, это тебе будет сложно.. ик!…запомнить. Во, ты будешь Паша. Ты — Паша, понял?

Прокопцов для закрепления урока ткнул йети пальцем в его могучую волосатую грудь:

— Па-ша. Паша, понял?

— Па-ша? — переспросил Йети и тоже ткнул себя пальцем в грудь. — Паша!

Это имя йети явно понравилось, и он без конца повторял, стуча себя в грудь:

— Па-ша, Па-ша. Паша!

— Ну вот, все путем, — довольно сказал Прокопцов. — На, Пашуня, выпей за знакомство. Да пойдем ко мне. У меня баба такие.. ик!.. пельмени лепит, ты сроду не ел! С соседкой тебя познакомлю. Здоровущая баба, я тебе доложу. Тебе в самый раз. Разведенка. между прочим, Зоей зовут.

— Ба-ба! — сказал Паша и, допив остаток водки, отшвырнул пустую бутылку в сторону. — Ба-ба Зо-я, — повторил он мечтательно и встал с места. — Пошли, Гоша?

Прокопцов не успел удивиться лингвистическим успехам своего нового друга, как недалеко от их поляны послышался шорох. Потом зашевелились кусты, и на поляну с негодующим уханьем выскочил еще один йети, очень грудастый и ростом пониже Паши.

— Во, блин! Снежная баба! — поразился Прокопцов. — Никак, твоя, Паша? Нам и без нее хорошо. Гони ты ее на фиг!

— На фиг!… — набычившись, повторил Паша, и сплюнул себе под ноги. Это явно не понравилось грудастой йетихе, и она тут же вцепилась в Пашины космы, что-то пронзительно вереща.

По поляне при свете луны катался клубок волосатых тел, клочьями летела шесть.

— Гоша! — рвался из этого клубка жалобный вопль. — Баба Пашу — бух, бух, на фиг!

— Ух, ух! — продолжала азартно лупить йетиха своего непутевого спутника дикой жизни.

— Эх, Паша, сделал бы я тебя человеком, да, видать, не судьба! — тяжело вздохнул Прокопцов. — У меня принцип — в чужие семейные дела не лезь!

А припомнив, что дома заждавшаяся жена может устроить ему трепку не хуже этой, Гоша Прокопцов выбрался на опушку леса и рысью припустил к светящемуся вдали яркими огнями родному городу…

Там на неведомых дорожках

Наталия Варская

«Там на неведомых дорожках»,

На белом девственном снегу

Следы того, кто полз на ножках,

На ручках тоже полз. Агу!

Как этот маленький проказник,

Как этот милый ползунок,

Как этот странный безобразник

Следов оставить столько смог?

Размер ботинок сорок пятый,

Но мозг рамером невелик.

Загадочный субъект, ребята.

Жаль не впечатался в снег лик.

В посёлке Лоо, что близ Сочи

Наталия Варская

В посёлке Лоо, что близ Сочи

Бытует местная легенда.

Легенда служит, между прочим,

Как что-то вроде супер бренда.

Гласит предание, что в море

Хранится древняя бутылка,

В которой нечто есть такое…

А дальше следует улыбка,

Загадочность во взгляде местных,

И никаких конкретных фактов,

А это будит интересы,

И расширяет круг контактов.

Приезжие напредставляли

Сокровища и планы кладов.

Туристы толпами ныряли,

А местным жителям — отрада,

Что место пользуется спросом,

Что эксклюзивность есть такая.

Бегут ныряльщики к утёсам,

И жизнь кипит, не иссякая.

На дне и правда есть бутылки,

А в них песок, вода, моллюски,

И плавают цветные рыбки.

Легенда — это вид искусства.

Фэнтези

Наталия Варская

Там где Млечный путь касается Вселенной,

Находилась черная дыра

И в неё стремилась непременно

Глупая, смешная детвора.

Мамы говорили: «Эти дыры

Надо, дети, очень избегать!»

Но детишки в космосе — проныры,

Им хотелось тайну разузнать.

Говорил трёхглазый участковый

С Марса или может быть, с Луны:

«Это бум какой-то подростковый —

Лезть туда, где быть вы не должны.

Говорят в дыре — Земля, планета,

Где нехватка всем всего всегда.

То там не хватает где-то света,

То вдруг исчезает вся еда.

То им мало золота и денег,

То им мало искренней любви.

А ещё там день есть — понедельник.

В этот день все сами не свои.

Вы не лезьте в эти дыры лучше,

А живите тихо, без проблем.

Млечный путь всегда благополучней,

А дыра и есть дыра. Зачем?!»

Я однажды спрошу у менялы

Наталия Варская

Я однажды спрошу у менялы:

«Хочешь рубль за доллар купить?»

Он ответит: «Ступай, и не балуй!

Ишь какая откуда-то прыть!

Где ты видел подобные курсы?

Что за наглость соваться с рублём?»

Я отвечу: «Барыга, не хмурься,

А не то доллар так отберём.»

Когда я стану…

Стойко Артём

Когда я стану дедушкой седым,

Я буду просыпаться очень рано…

Давать советы буду молодым

И на ночь зубы класть на дно стакана.

Давленье буду мерить перед сном,

Таблетки пить и разные настойки.

Бесперестанно думать о былом,

Ворочаясь опять всю ночь на койке.

Слоняться день деньской, туда — сюда…

Ворчать о том, какие нынче цены!

Всё сравнивать прошедшие года

И век, что наступает — современный…

К бабуле прижиматься как тогда,

Когда ещё мы были молодые…

Втихушку собираться иногда,

С дедами выпить стопку в выходные.

Не торопясь, морщинистой рукой

Писать решенье внукам тех примеров,

Что в школе дали им решать домой.

Рассказывать, что значит — биосфера…

Носить очки, примерно на плюс пять

И про хондрозы знать не по наслышке…

Жить буду…

А не просто доживать.

Пусть старый,

но в душе ещё мальчишка…

Русский мат

Стойко Артём

Россияне отлиты с железа…

Ни беда, ни мороз минус тридцать

Нас не смогут сломить… Бесполезно!

Лишь заставят порой сматериться.

На великом, Родном и могучем,

(С добавлением Русского мата),

Сразу фраза звучит как-то круче

И становится часто крылатой.

Отвечаем мы в рифму нахально,

На вопросы «ты где?», «чё так мало?».

Не теряет свою актуальность,

В разных формах — «мужское начало».

Русский мат — точно клич абордажный,

Призывает к атаке словесной.

Можем лихо загнуть трёхэтажным,

Те слова «за бугром» не известны…

Ведь багаж матершинных словечек

Нитью тянется сквозь поколенья.

Философию матерной речи

Изучать начинаем с рожденья.

Матерщина для нас как искусство,

Пусть оно и за гранью формата…

Но в России поведать о чувствах

Невозможно без помощи мата…

Главарь

Стойко Артём

Наш сынок, стал восьмым чудом света

И теперь не даёт нам скучать…

Появился на свет прошлым летом

И без малого месяцев пять,

Этот маленький, лысый парнишка

(Утром, вечером, ночью и днём)

Заставляет нас бегать вприпрыжку.

Возомнивши себя… Главарём!

Мы с женою услышав приказы,

На секретном его языке,

Исполнять их бросаемся сразу…

Только… Что же хотел этот шкет?

— Может соску? А может игрушки?

Мы не можем никак разгадать…

А наш босс побросал погремушки,

Соску выплюнув, смотрит на мать…

И уже через пару мгновений,

К материнской прижавшись груди,

Погружается в мир сновидений,

Слышно только… как носик сопит…

И мы с матерью, как часовые

У кроватки стоим на посту…

Ведь дороже чем блага земные,

Нам минуты, когда он уснул.

Дон Червикано

Стойко Артём

Дон Червикано стал грозой района

Пройдя свой путь с низов и до вершины.

От вышибалы местного притона,

До Главаря в костюме «Pautini».

Теперь предпочитает Червикано,

Напитки с пятизвездочной землёю.

Он отхлебнёт немного из стакана,

Любуясь стриптезершой стрекозою…

Но вот пришла беда в мир насекомых,

Назойливость достала их людская…

Дон «Че» дела решает по простому, —

Он комаров послал на дело стаю.

Но те не ожидали, что засаду,

На них готовят люди разжигая

Спиральки… Комариному отряду,

Не суждено вернуться. Жизнь такая…

И разозлившись просто не на шутку,

Дон «Че» решать дела собрался лично…

Добравшись до людей за восемь суток,

Лопатой был отправлен на больничный…

Теперь Дон «Че» в два раза стал короче

И восседает в кресле инвалидном…

Он прячется с тех пор и днём и ночью,

Чтоб не было его персону видно…

Мораль сей басни думаю понятна, —

На каждого крутого кто-то круче

Найдётся в этом мире необъятном…

Так что не стоит пальцы гнуть на ручках!

Я решился однажды

Наталия Варская

Я решился однажды, как ни было больно мне,

Поработать в жюри. Я судил не спеша.

«На хромом скакуне через рифмы глагольные

По квадратным трущобам бродила душа».

Я поэт, а теперь я сужу чьё-то творчество,

И оценку мою ждут, наверно, дрожа.

А читать мне стихи так чужие не хочется,

Что себе я напомнил почему-то ежа.

То что рифмы глагольные -пол беды и не главное,

Много есть приблизительных и вообще никаких,

Ритмы скачут неровные, будто девушки пьяные,

А по смыслу — претензия на эпический стих.

От судейского опыта похудел и осунулся,

И теперь я сочувствую всем, кто будет судить.

Чтобы я в авантюру подобную сунулся!

Ни за что меня к этому никогда не склонить!

Лучший психолог — подруга с бутылкой

Анастасия Николаева

Лучший психолог — подруга с бутылкой:

Услышит, поймёт, лапшу снимет вилкой,

Быстро уладит любые проблемы,

Чтоб не остались закрытые темы!..

Тело согрелось и нервы в порядке.

Эх, чтоб ещё начудить для разрядки?..

Анастасия Анника / AnNika

Склероз

Дарья Гришина

Беда случилась у бабули,

Забыла где ее пилюли.

Ищет, ищет, не найдёт.

Кто теперь ей их вернет?

Позвала подругу Светку,

Та дала от головы таблетку.

Бабуля плачет, ей очень плохо.

«Куда их дела? Вот, дурёха».

Потом приехал местный врач

И говорит: «Бабуля, ты не плачь.

Может быть, в шкаф или комод?»

Бабуля вытирает пот.

«Ох, да не помню, все забыла,

Может, на трюмо их положила?»

Туда соседка и врач глядят,

Но там одни очки блестят.

«Скажи-ка лучше, я больна?

И кружится так сильно голова».

А врач ей отвечает: «Не трудный ваш вопрос,

У вас всего лишь склероз».

«О, Боже, Боже, почему?!»

Кричала бабушка ему,

На что он просто промолчал

И головою покачал.

Ушла соседка, за нею врач,

На всю деревню громкий плач,

Ревет бабуля, все ревет

И всем покоя не дает.

Потом сидела, вспоминала,

И вдруг сама себе сказала

«Так нет их вовсе у меня,

Давно Маруське отдала».

Бабуля со смеху упала,

И порвала все одеяло,

Смеялась долго — много дней,

Но склероз все был при ней.

10 вещей, которые следует знать, если твоя девушка — поэтесса

Мария Захарова

1. Не дари ей стихи. Особенно свои. Потому что классиков она и до того знала наизусть, а твои плохие стихи, пусть и искренние, — сомнительный подарок. Это не относится к случаю, если ты Николай Гумилев, а она — Анна Ахматова.

2. Следи за своей грамотностью. Иначе за ней будет следить она. От каждого «ихний» и «вообщем» в твоих сообщениях ее глаза плачут кровавыми слезами. Не хочешь нудных нотаций о великом и могучем — не допускай орфографических ошибок.

3. Ты будешь ее главным источником вдохновения. Поэтому готовься к бурным ссорам и эпичным примирениям. А так же к тому, что она будет постоянно интересоваться твоей жизнью. И мыслями. Постоянно.

4. У нее хороший художественный вкус. Особенно на книги. И она много читает. Если ты не страдаешь такой же тягой к чтению, быстро станешь ей неинтересен.

5. С подарком у тебя никогда не будет проблем (но не забывай о п.1). Просто приведи ее в книжный магазин и приготовь кредитку.

6. Абсолютное большинство писателей и поэтов — интроверты. И она не исключение. Уважай ее потребность в уединении, ведь в это время рождаются шедевры.

7. Она идеалист. И очень ранима, даже если снаружи этого не видно. Иначе откуда брались бы темы для стихов?

8. Она хочет, чтобы ты интересовался ее творчеством. И объективно критиковал его. Обратная связь очень важна для писателя. Даже если ты не разбираешься ни в стопах, ни в ритмах, просто отметь, что конкретно понравилось тебе в ее стихах, а что — нет. Ее уважение к тебе возрастет во сто крат.

9. Ее жизнь не ограничивается литературой, а творческая фантазия нуждается в постоянной подпитке. Смертельная обида или любовь на всю жизнь, прыжки с вершины Джомолунгмы или концерт Чайковского — ничего нельзя предугадать заранее, но скучно точно не будет. Ну а рациональность… Это твоя прерогатива.

10. Она сложно изъясняется (ну ты это уже заметил, не так ли?). Тут ничего не поделаешь. Смирись и купи словарь.

И последнее. Поэтов уличают в непостоянстве, но если она сейчас с тобой, значит ты поразил ее воображение, и она любит только тебя со всей страстью своего большого сердца. Не останавливайся на достигнутом — продолжай удивлять и совершенствоваться, и фейерверк эмоций в ближайшие лет 50 тебе обеспечен.

Мадам, а не хотите чаю?

Наталия Варская

«Мадам, а не хотите чаю?» —

Сказал он глядя ей в глаза.

«Я здесь один сижу, скучаю.

Вы за?»

Его небрежно смерив взглядом,

Она ответила: " Что ж так?

Единственное, что мне надо —

Коньяк.»

Лёха-рыбак

Наталия Варская

Юрка и Рита заглянули вечером к приятелю Олегу, который недавно расстался со своей девушкой и находился в состоянии радости от свалившейся на него свободы и тоски по живой душе рядом. То есть находился он в полном раздрае. Выражался этот раздрай в неестественно приподнятом настроении с примесью нервозности.

— Ребята, у вас ведь скоро отпуск! А давайте на недельку махнем в Астраханскую область на Волгу, на рыбалку!

— Что это вдруг? Мы, вообще-то, в Таиланд собрались.

— Одно другому не мешает. В Тай вы все равно на 2 недели летите, вполне можете на недельку со мной на Волгу поехать.

Рита спросила: — А какие там отели, всё включено?

— Все выключено! На острове будем жить, в палатках.

— Ой, это страшно! Никогда в палатках не жила. А мыться где?

— В Волге! Ну разве вам не интересно резко всё поменять, окунуться с головой в природу, отдохнуть от цивилизации? Это же для всех нас что-то новое!

— Так мы же ничего не умеем. И ты в том числе.

— А я не с бухты-барахты предлагаю. Знакомый у меня есть, Лёха-рыбак. Он на этот остров по 2 раза в году уже 10 лет ездит. Специалист! Так вот он давно зовет меня присоединиться, и если кто из моих друзей захочет, будет рад. Только надо закупить всё по списку: палатки, спальники, удочки и прочий инвентарь. Поехали — не пожалеете! Лёха говорит, что это место необычное, там всякие чудеса с людьми происходят.

Это Риту заинтриговало, так как она увлекалась эзотерикой.

— А что, Юр, давай и правда махнём на недельку.

Юрка всегда шёл на поводу у своей невесты и, конечно же, спорить не стал.

Неделя прошла в подготовке и поездках по туристическим и рыболовным магазинам. Выдвинулись на джипе Олега втроём. Сам Лёха давно уже находился на месте и должен был их встречать на большой земле в прибрежном посёлке.

Дорога прошла без приключений, за рулем ехали попеременно, то Олег, то Юрка, поэтому 1500 км прошли почти не останавливаясь.

Выйдя из машины, Рита ощутила запах полыни и речной воды. С Лёхой договорились встретиться у местного магазинчика. Рита представляла себе этого рыбака мужиком лет 50, в высоких резиновых сапогах, в тельняшке и засаленной кепке. Из магазина вышел статный парень лет 35 в камуфляже. Олег бросился к нему: — Лёха, ну вот мы и прибыли. Это Юра и Рита. Всё купили строго по списку. Руководи!

Все вещи были погружены в большую лодку, машина оставлена в одном из дворов у Лёхиных знакомых, взревел мотор и минут через 30 лодка причалила к берегу небольшого островка, где стояла Лёхина пататка.

Олег с Юркой выглядели беспомощно и жалко. Если бы не Лёха, палатки они ставили бы до глубокой ночи и то неизвестно, увенчалось ли бы это успехом. Затем выяснилось, что даже костра горе-туристы развести не могли.

На другое утро вся компания отправилась на лодке ловить рыбу. Юрка и Олег не поймали ни одной, а Лёха наловил пару щук, сазана и в довершение — сома размером с четверть лодки. Юрка с Олегом даже не смогли ему толком помочь, беспорядочно метались по лодке, хватали не те предметы, бестолково суетились. Лёха на них покрикивал и говорил, что руки у них растут из одного извесного места.

Рита невольно любовалась складным, мужественным Лёхой, а его простецкое лицо казалось ей даже красивым.

Всю неделю Олег с Юркой носились по поручениям Лёхи то за водой, то за хворостом, то картошку чистить, то рыбу солить и очень напоминали армейских салаг. Лёха раздавал команды, как заправский старшина или прапор, был строг, суров и немногословен. Зато вечерами у костра за бутылкой водки он рассказывал разные рыбацкие байки, повествовал о своей службе в армии, пел под гитару шансон. Говорить он никому не давал, а вот слушать — это хоть до утра. Утром он просыпался первым и будил остальную публику ни свет- ни заря. По Юрке и Олегу было видно, что они ждут -не дождутся окончания этого вояжа, а вот Рита с удовольствием научилась чистить рыбу, варить уху и даже один раз поймала довольно крупного леща, за что Лёха её даже похвалил: — Молодец, баба! Учитесь, салаги!

К концу недели Рита поняла, что влюбилась в Лёху, как говорится, без задних ног. На бесполезного и бестолкового Юрку она смотреть уже не могла.

Так вот каков этот волшебный остров! За неделю вся жизнь с ног на голову! Ехать с Юркой в Таиланд уже совершенно не хотелось.

В Москву возвращались вчетвером, на двух машинах и Рита попросилась ехать с Лёхой, де, у его тачки ход более мягкий, чем у джипа. Всю дорогу Лёха сосредоточенно рулил, они почти не разговаривали, так как на полную громкость звучала то группа «Ленинград», то «Сектор Газа», то Розенбаум. Лёха высадил Риту у её подъезда и они обменялись номерами телефонов.

Да поездки в Таиланд оставалась ещё неделя. Юрка, не смотря на странное состояние Риты, от этого намерения не отказывался и вообще делал вид, что ничего не происходит.

Рита ждала звонка Лёхи, но на третий день не выдержала и позвонила ему сама. Они договорились встретиться в одном кафе.

Рита пришла на встречу раньше и с замиранием сердца ждала появления предмета своих грёз.

Лёха появился в непривычном для Риты облике: в костюме, рубашке и галстуке. Над галстуком возвышалось обветренное и загорелое лицо рыбака. В костюме Лёха смотрелся комично и был похож на охранника ночного клуба в каком-нибудь уездном городке. Чувствовалось, что в кафе Лёхе не уютно. Он нарочито демонстрировал уверенность в себе, перебарщивал, хамил официанту и смотрелся как слон в посудной лавке. Рите казалось, что все на них оборачиваются и недоумевают, что она делает в компании этого варвара.

Чувство внеземной любви покинуло Риту и улетучилось, как дымок сигареты, разлетелось, как одуванчик. Она удивлялась, как это её вообще угораздило.

Через несколько дней Рита уже летела с Юркой в Таиланд.

Верный рецепт

Марат Валеев

И вот, когда Пулины во время исполнения взаимного супружеского долга, провозившись, как два малогабаритных бегемотика, битый час, так и остались ни с чем, они поневоле призадумались.

— Что-то надо делать, — изрек Иван Иваныч.

Супруги Пулины так любили покушать, что любая мысль об ограничении приема пищи казалась им святотатством. Однако другого способа вернуться из «бегемотиков» в люди не было.

— Сядем на кремлевскую диету, — поразмыслив, предложил Иван Иваныч.

— Кто же нас туда пустит? — испугалась Марта Павловна.

Супруг пояснил, почему диета так называется:

— Так в Кремле первыми стали кушать, чтобы похудеть. Надо отказаться от хлеба, картошки, сладкого, плюшек всяких, булочек…

— От булочек, — как эхо повторила за ним Марта Павловна. И заплакала.

— Иначе — развод! — припугнул ее Иван Иваныч.

И тут же сообразил, что сморозил глупость: кому они, кроме друг друга, нужны? Но Марта Павловна все равно испугалась. И супруги Пулины сели на кремлевскую диету. Они действительно не ели ни хлеба, ни картошки, ни булочек. Неделю, две… Но стрелка напольных весов все равно упорно ползла в сторону увеличения веса. Еще бы: отказавшись от всего мучного, крахмального и сладкого, они вдвое больше стали поглощать мяса и колбас. А когда и лифт отказался везти их двоих из-за перегруза, а диспетчер через переговорное устройство потребовал, чтобы в кабинке осталось не более шести человек, Пулины решились вообще отказаться от еды. Пили только воду и соки. Пили час, два, три… Тут и ночь настала.

Пулины улеглись спать, прислушиваясь к урчанию своих желудков. Ворочались, ворочались. И как будто заснули. Ошалевший от голода Иван Иванович дождался, когда Марта Павловна засвистела носом, и осторожно сполз с кровати. Прислушался еще: супруга жалобно повизгивала во сне. Как щенок, которому дали косточку и тут же ее отняли. Иван Иванович в полной темноте, волоча урчащее пузо по полу, пополз по направлению к кухне. Не включая свет, он нетерпеливо распахнул дверцу холодильника и вытянул полпалки копченой колбасы. Застонав от вожделения, впился в нее зубами. И тут вспыхнул свет! На пороге кухни стояла в сиреневой ночной сорочке, похожая на небольшую грозовую тучку, его дражайшая половина, вся дрожащая от негодования.

— А ну положь колбасу, слабак! — рявкнула Марта Павловна. — И марш в постель!

Но Иван Иванович оттолкнул свою необъятную супругу и потрусил из кухни, на ходу кусая уже наполовину уменьшившуюся колбасную палку.

— Ах, ты так! Ну, держись! — возопила Марта Павловна, и погналась за мужем, прихватив веник и воинственно размахивая им над головой.

Она уже настигла было его с ликующим воплем, но запуталась в своей длинной сорочке и рухнула на пол, произведя при этом небольшое, балла на три-четыре, землетрясение. Из всех нижних квартир с паническими криками повыскакивали соседи. Иван Иванович благополучно спустился с ними на улицу. Жена увидела его сразу: он стоял под тополем и с жадностью доедал колбасу. Марта Павловна не могла простить ему такой подлости и погналась за ним уже по городу…

Обратно Пулины добирались пешком, поскольку денег с собой у них не было, а бесплатно везти такой большой груз никто не хотел. Шли полдня, без маковой росинки во рту, только два раза попили из попадавшихся им поливочных машин. От домашних тапок у Пулиных остался только верх, когда они, наконец, оказались дома. Супруги тут же свалились на постель и заснули мертвецким сном. Проспали Пулины сутки, не меньше. А когда Марта Павловна, отдохнувшая и посвежевшая, решила взвеситься, то не поверила своим глазам

— Ваня! — позвала она Ивана Иваныча. — А ну посмотри, сколько там показывает?

— Ну, сто двадцать пять.

— Вот, а позавчера было сто тридцать пять!

— Наверное, сломались, — усомнился Иван Иваныч. — А ну-ка, дай я взвешусь.

Он встал на весы, втянул живот, и надо же, получилось — сам увидел стрелку. И она показала, что Иван Иваныч тоже стал легче. На целых шесть килограммов!

— Вот он, самый верный рецепт! — воскликнули Пулины почти хором. — Будем бегать!

И ведь забегали. Да так, что теперь оба едва тянут на полтора центнера. А было — около трех! И, кроме того, у них теперь все получается. Ну, вы понимаете, что именно.

Синдром творческого разочарования

Екатерина Черняева

Рисовал всю жизнь квадраты,

Ромбы, треугольники,

Хороша была зарплата

И свои поклонники.

Вот и выставку открыли

В технике- абстракция,

Оценили, заценили

Супер презинтацию!

А как зрители устали,

Выставку покинули,

Мне ребята показали

Ту деревню милую,

Где прошло родное детство,

Ох, места знакомые,

Защемило нынче сердце,

Будто снова дома я,

Объясняй теперь врачам,

Что не знал подобного

И такое не писал,

Дайте я попробую.

Может все же я смогу,

Написать красивое

Домик, что на берегу,

Там, где вербы с ивами,

Я нормальный, я — живой

Убери формальности

Просто я хочу домой

Написать реальности,

Санитар, а ну-ка вон,

Не губи художество,

Я шедеврами польщен

А мое — убожество!

Ночь. Луна. На небе звёзды

Ольга Дедова

Ночь. Луна. На небе звёзды.

Ах! В саду как пахнут розы!

Я с прозрачно-звёздным шлейфом

Убежать хочу от шейха.

Надо мной парит Жар-птица,

С крыльев золото садится

На меня, на сад, на волны…

Я бегу из «чаши полной»!

Не хочу томиться в клетке,

Шейху все — марионетки.

Я ступить хочу на воду,

Только б снова на свободу.

Манят волны золотые:

«Ну и что же ты застыла?

В злате ты же накупалась

И не знает шейх про жалость.»

Я бегу Луне навстречу,

И побег мой не замечен…

Потерялась где-то в мыслях…

Просыпаюсь я вдруг в кресле.

Ночь. Луна. На небе звёзды.

В вазе рядом пахнут розы.

Попугай летает Кешка:

«Свет гаси, давай не мешкай!»

Фильм смотрела я про шейха,

Сон накрыл меня, как шлейфом.

Попугай мой в пируэтах.

Он не может спать со светом.

17.03.2019

Арбила Ареневская

Как давно не сидел в этом классе я

Наталия Варская

Как давно не сидел в этом классе я.

Было всякое: драки и ссоры,

Но теперь мы за мир и согласие!

Ну какие ещё разговоры?!

Мы встречаемся периодически,

И как-будто впадаем все в детство

Даже хочется автоматически

Дать пинка пареньку по соседству.

Только тот паренёк уже дедушка,

А любимая девушка в классе

Никакая, конечно, не девушка,

А довольно давно баба Ася.

Так смешно и так мило общаемся,

Окунаемся в ту атмосферу мы,

Где задор никогда не кончается,

Где мы были, друзья, пионерами.

Случайность так неотвратима!

Наталия Варская

Случайность так неотвратима!

И вот решётка, нары, суд.

Зачем украл я это пиво?!

В наручниках меня ведут.

Я пошутил, похулиганил,

А получилось воровство.

Искал я истину в стакане,

Искал и верил в колдовство:

Вот как глотну хмельного пива —

И краше станет мир вокруг,

Себя почувствую счастливым,

Тем более со мною друг.

Теперь не друг он, а свидетель.

Он на свободе, я в тюрьме.

И я один за всё в ответе,

А пили вместе, наравне.

Несчастный случай. Невезуха.

А кто-то стырит миллиард

И ничего. Летит братуха

В какой-нибудь «элитоград».

Гуляет где-то по Европе,

И счастлив, видимо, вполне.

Наверно, дело в гороскопе:

Кто в шоколаде, кто в тюрьме.

Из проблем клубки мы сами

Ольга Дедова

Из проблем клубки мы сами

Создаём себе всегда.

Локти мы потом кусаем…

Проще надо! И тогда —

Не проблем клубок, а кокон.

Из него сотките шёлк,

Шелкопрядом ненароком,

Извлекая только толк.

Шёлк сотките счастья в жизни

И закутайтесь вы в нём, —

Лучшей нет на свете призмы.

Сквозь неё свет льёт в жильё

Пусть всегда. А из проблем мы

Коврик свяжем под порог.

И всякой без дилеммы

Будем там стирать грязь с ног.

16.03.2019

Арбила Ареневская

Летние неудобства

Константин Волынцев

…Я зажарен как котлета.

Заманало это лето.

В речке — тёплая вода,

Лезть не хочется туда.

Комары лишь грозной тучей

Надо мной пищат могуче…

Голый весь. Лежу. Искусан.

Пива нет. Уж в банке пусто,

Водка кончилась вчера…

Эх!.. Дожить бы до утра…

…Хорошо ж отметил я

День рождения, друзья!..

Как по крышам ходил

Наталия Варская

Как по крышам ходил

Хоть убей — не пойму.

Помню только закат над карнизом.

Я ведь даже не пил,

Удивлён потому.

Говорят, болен я лунатизмом.

Может быть ерунда,

Что я ночью гулял?

Может быть это сон мне приснился?

Не пойму никогда,

Как на крышу попал,

Ну а главное — как не свалился?

Недетские забавы

Наталия Варская

Аня писала стихи о любви, пусть не шедевры, но складные и искренние, и выкладывала их на своей страничке и в поэтической группе «Слёзы любви». Её стихи нравились девушкам и женщинам. Читателей-мужчин были считанные единицы, а возможно они Анины стихи читали, но виду не показывали.

И кто бы мог подумать, что найдутся у Ани недоброжелатели. А ведь нашлись! Некая дама с ником Апраксия и, что особенно удивительно, мужчина с ником Карлсон Иванов. Этот Иванов Карлсон, видимо не был в курсе, что Карлсон — это фамилия. На аватарке Апраксии красовалась девушка с утиными губами, а Карлсон, особо не утруждаясь, на аватарке был мультяшным Карлсоном. Появись эти двое на личной странице, можно было бы немедленно их заблокировать, но в группе приветствовались любые комменты, главное, чтобы нецензурщины не было. Апраксия и Карлсон бранных слов себе не позволяли, но писали зло и обидно.

— Что это за беспомощные стишки!? Как можно позволять себе глагольные рифмы?! — писала Апраксия.

— Кому нужны эти ваши излияния «Без него нет жизни мне, словно без Земли Луне»? — вторил Апраксии злобный Карлсон.

— Не судите строго, я пишу от души, — пробовала объясниться Аня.

— Что значит — не судите?! Вы же в группе публикуетесь!? Надо читателей уважать и не подсовывать им своё жалкое графоманство! — отвечала Апраксия.

— Вы бы лучше на курсы домохозяек пошли, а то все, видите ли, поэтессы, а готовить никто не умеет, — писал Карлсон.

— При чём тут умение готовить? Это не ваше дело! — отвечала Аня.

— Нет — наше! — припечатывал Карлсон и Ане слышался голос артиста Папанова из фильма «Берегись автомобиля».

Апраксия тут же вмешалась: — Согласна с предыдущим

комментатором. Часики-то тикают, надо о замужестве думать, а не о стишках!

Аня чуть не задохнулась от негодования. Что эти люди забыли в группе Слёзы любви? Дело в том, что Аня была далеко не юной девушкой, а дамой 38 лет. На её аватарке была нейтральная картинка: тетрадь и перо.

Да, конечно, часики тикают давно, но какое право имеют посторонние люди вмешиваться в её личную жизнь!?

— Мне не двадцать лет, чтобы меня жизни учить, — написала Аня в комменте.

— А, понятно! Всё стишки писала, а замуж не вышла! — тут же отреагировал Карлсон.

— Я так и знала, по стихам видно, что автору далеко за тридцать, а понимания жизни нет, — вставила Апраксия.

Аня решила заглянуть на страницы этих двух жутких людей. У Карлсона в друзьях было 17 человек, вялые посты про политику, под которыми не было ни лайков, ни комментов.

У Апраксии друзей было около двухсот, выкладывала она мудрые мысли великих людей, комменты никто не писал, но по три-четыре лайка под каждым постом присутствовало. И ни у Карлсона, ни у Апраксии о поэзии ни слова. Что же эти ценители стихов прицепились к ней именно в поэтической группе?

А в это время между Карлсоном и Апрексией в комментах завязалась переписка:

— Вы заметили, что этой возрастной дамочке сказать больше нечего? Замолчала! — обращалась Апраксия к Карлсону.

— Наверное, рыдать побежала или новый бред сочиняет, — блестнул юмором Карлсон.

Аня заглянула в другие знакомые ей поэтические группы и обнаружила там в комментариях те же лица. Апраксия и Карлсон высказывались везде, и их комменты разнообразием не отличались. И вместо того, чтобы написать этой парочке нечто язвительное, Ане вдруг стало жалко этих неприкаянных, явно немолодых и одиноких людей. Понятно, что не от хорошей жизни они в группах злобятся, а поэтические выбрали, наверное, потому, что в них публика интеллигентная. В какой-нибудь группе юмора их бы быстро матом обложили.

Аня перестала обращать на комментарии внимание и они сошли на нет. Апраксия и Карлсон заскучали.

А Аня подумала, что зря они время тратят, созвонились бы лучше, в кино или в кафе сходили. Глядишь и создалась бы новая ячейка общества.

Мы с нею встретились случайно

Наталия Варская

Мы с нею встретились случайно:

Один я в баре виски пил,

И девушку толкнул нечаянно,

И на неё бокал пролил.

Затем, неловко извинившись,

Я предложил пройти за стол.

Пусть был изрядно я напившись,

Но всё равно мужик-орёл.

Встречались мы еженедельно

И бар нам стал как дом родной.

Решили — хватит жить раздельно,

И я привёл её домой.

Прошло три месяца и что же?

Она сказала: «Хватит пить!

С тобой, нетрезвым, невозможно

По взрослому поговорить!»

Я разве трезвым притворялся?!

Всегда был пьяным в основном,

И в трезвой жизни я не клялся,

Когда привёл её в свой дом.

Что за нелепые программы?!

Откуда в ней такая спесь?!

Не хочет, значит, эта дама

Меня принять таким, как есть.

Такой вот я, обыкновенный.

Обыкновенно виски пью,

Но не дождусь уже, наверно,

Я слов: «Как я тебя люблю!»

Братья по духу

Наталия Варская

Павел Афанасьевич, чиновник на пенсии, жил в своём особняке со взрослой дочерью и мечтал удачно выдать её замуж.

И не потому, что был он беден. За время своей службы чиновник заработал столько, что многим и не снилось. Но бедного жениха Павел Афанасьевич не принял бы ни за что. Собственно поэтому дочь Софья в свои 37 лет замуж так и не вышла. Женихов вокруг неё крутилось много, да все зарились на богатое приданое,

а Павел Афанасьевич видел всех насквозь.

Софье нравились военные, но не больших чинов. Большие-то чины были слишком взрослые и девушка говорила о них: — Геморрои-любовники и побитые молью женихи. Тягу дочери к военым Павел Афанасьевич объяснял её патриотизмом, но разрешения на брак не давал, а ослушаться Софья не смела, так как отец мог лишить её наследства. Тем более, что вдовец-чиновник был резв не по годам и вполне мог жениться на какой-нибудь молодухе, да всё ей отписать. Павел Афанасьевич любил застолья, гостей и всегда, выпив, рассказывал о своём монашеском поведении, а сам с прислугой Лизой заигрывал.

Софья постоянно сидела на сайтах знакомств и высматривала там женихов.

Отец и сам для дочери женихов подыскивал. Вот, например, сын его друга, чем не жених? Дело было почти слажено, но Софья познакомилась в интернете с каким-то прощелыгой, влюбилась и дала отставку протеже отца.

И вот однажды сидел Павел Афанасьевич в гостинной на диване и вдруг увидел в кресле напротив представительного мужчину.

— Как вы тут оказались?! — воскликнул Павел Афанасьевич.

— Затрудняюсь ответить. Разрешите представиться — Павел Афанасьевич Фамусов.

— Тёзка, стало быть. Только фамилии у нас разные. Я — Усов.

— Знаете что, голубчик, я сам удивлён не менее вашего, но почему-то чувствую себя у вас, как дома: будто бы знакомо всё.

— А мне кажется, что я вас давно знаю.

И Павел Афанасьевич, сам не понимая почему, рассказал гостю о своей печали — о дочери. Фамусов кивал с пониманием, а затем изрёк: — Ну точь в точь как у меня с дочерью! И даже имена у них одинаковые. А всё книги виноваты! Собрать бы все книги да и сжечь!

— Книгами моя дочь мало интересуется, она всё в сетях сидит, на сайтах знакомств.

Гость явно не понимал, о чём речь и Павел Афанасьевич вкратце ему всё объяснил.

— А! Ну хрен редьки не слаще! Тоже сжечь!

— Полностью с вами согласен! Все беды от лишней информации да ещё от новой Москвы. Ведь как изменилось всё!

— И не говорите, не то, что прежде было. Портят современные нравы наших детей, ох как портят!

Павел Афанасьевич достал бокалы, коньяк, и раздосадованные отцы принялись пить, закусывая шоколадом, а затем одновременно воскликнули:

— Что станет говорить княгиня Мария Алексеевна!

И тут Павел Афанасьевич проснулся. Он долго пытался вспомнить, кто же такая эта Мария Алексеевна: то ли жена мэра, то ли супруга олигарха Лабаковича, но так и не вспомнив, принялся за коньяк. И приснится же такое! А жаль, что этот приятный господин Фамусов всего лишь сон! Вот с кем приятно было бы коротать вечера и говорить по душам! Такого взаимопонимания Павел Афанасьевич не встречал за всю свою жизнь.

Ночью книги оживают

Наталия Варская

Ночью книги оживают,

Со страниц вдруг выбегают

Персонажи и герои.

Начинается такое,

Что пером не описать,

Да не в сказке рассказать.

Выкатился Колобок,

А за ним и Серый волк.

Следом вышел царь Кощей,

Попросил он кислых щей.

Видно, что проголодался,

И изрядно измотался.

Вот царевич наш, Иван.

Он потребовал стакан,

Водку, кильку, огурец.

Сразу видно — молодец.

Вышла старая карга,

Баба древняя, Яга.

Чудо-юдо вслед за ней.

Оттолкнул его Кощей:

«Я за Бабку за Ягу

Пасть и уши оборву!

Мы давно с Ягой женаты,

Так что дуй в свои пенаты!»

Спорить Юдо было лень.

Говорит он: «Вань, налей!

Выпьем вместе от устатка.

У меня есть шоколадка».

Подкатился Колобок,

Подтянулся Серый волк.

Все хотели выпить с Ваней,

Истину ища в стакане.

Только жадина Кощей,

Съев кастрюлю кислых щей,

Позабывши про Ягу,

Спать устроился в углу.

Книга шире отворилась

И оттуда появилась

Спящая красавица.

Девка Ване нравится.

Он и ей налил стакан.

Получился балаган:

Все плясали, песни пели,

Кроме старого Кощея.

Непонятный Чудо-Юдо

Бил хрустальную посуду.

Прыгал в танце Колобок,

Выл шансоном Серый волк.

Бабка резвая, Яга

Изощрялась, как могла.

Лезла целоваться,

Эх, куда деваться!

Звон ключей раздался,

Вечер оборвался.

Разом все вернулись в книжку

И застыли, шалунишки.

Я хочу момент поймать,

На айфон их всех заснять,

Отослать Малахову,

Чтобы люди ахнули.

Стать к природе ближе

Наталия Варская

Стать к природе ближе — просто:

Выпей литр самогона,

Не закусывай, конечно,

Чтобы крепость ощущал.

На подстилке из компоста

Растянись, пока все дома

Пьют свой чай и безупречны.

Будь поближе к овощам.

Скажут люди: «Это репа!

Хрен, редиска, перец горький.

Близок к матушке-природе,

Как макака, как свинья!»

Выгляди всегда нелепо,

Говори, глотая строки.

И валяйся в огороде

Честно, прямо, без вранья.

Интервью

Марат Валеев

— Мальчик, это правду про тебя говорят, что ты нашел кошелек с тысячью долларов и вернул их хозяину?

— Да, так и было!

— Можно, я у тебя возьму интервью? И сфотографирую?

— Можно! Как мне лучше встать? Давайте в профиль сфоткайте, может, хотя бы мой профиль Юльке из шестого «б» понравится. Да, а вы из какой газеты?

— «Городская хроника».

— Жаль, Юлька, кажется, эту газету не читает. А вы в Интернет не выкладываете свои номера?

— Выкладываем, мальчик, выкладываем. А ты давай выкладывай, что это за номер ты сам-то отколол?

— В смысле?

— Ну, тебе что, та тысяча долларов самому бы не пригодилась? Потратил бы их на себя, никто бы ничего не узнал.

— Не, я не так воспитан. Поэтому, как только увидел, что в кошельке, кроме налички, есть еще и визитная карточка хозяина, сразу же решил вернуть ему его потерю.

— Молодец! А кто хозяин-то кошелька? Кому так крупно повезло?

— Барбарисов Олег Борисович?

— Как? Сам Барбарисов? Ну и чудак ты, мальчик, прости, господи! Да у этого Барбарисова денег — как грязи! И ты взял и вернул ему эту несчастную тысячу долларов?

— Да, вернул! И еще бы раз вернул! И если десять бы раз нашел кошелек, десять раз бы вернул его!

— Какой бескорыстный мальчик! Ну, давай, называй свою фамилию, и заметка о тебе пойдет в завтрашний номер.

— Пишите: Борис Барбарисов. А можно, вы меня еще на скейте сфотографируете? В полете? Пусть Юлька увидит!

— Постой, постой. А кем тебе приходится Олег Борисович?

— Да дедушка же!

— Вот оно что! Ну, тогда все понятно! Я бы тоже отдал дедушке кошелек. За бесплатно. Ну, давай вставай на скейт, герой!

— Ну, почему за бесплатно? Дед мне отвалил две тысячи долларов!

— Ух ты! А за что?

— А в кошельке были еще фотографии!

— Что за фотографии?

— Не скажу! Но если бы их увидела бабушка, она бы тут же сделала себя вдовой! Ну, давайте, фотографируйте меня! А я потом Юльке ссылку на ваш сайт вышлю. Пусть, увидит, кому она, дура, отказывает!

— Что, что?

— Да не дает она мне контрольные списывать!

Заказал себе такси

Наталия Варская

Заказал себе такси

До самой Японии.

Мне таксист сказал: «Мерси».

И ни слова более.

Видно был водитель рад

Пассажиру щедрому.

Развернул с десяток карт,

А зачем — неведомо.

Он не понял ничего,

Где она, Япония.

И промолвил: «Ого-го!»

Ну а я тем более.

Навигатор барахлил,

И пути не видел он.

А водитель сообщил:

«Не доедем, видимо».

Плюнул я на свой вояж,

В суши-бар направился.

Там японский антураж

Очень мне понравился.

Интервью

Наталия Варская

У нас в гостях, не побоюсь этого слова, звезда — Ангелина. Наших читателей мало интересуют творческие планы и прочая скучная информация. Поэтому первый вопрос:

— Вы замужем?

— Нет, но мне бы хотелось обрадовать моих зрителей: на днях выходит мой сольный альбом «Средство от детства».

— Так вы поёте? Очень интересно. Интересно:

сколько у вас внебрачных детей и есть ли среди них дети знаменитых отцов?

— На этот вопрос вас, видимо, натолкнуло название моего альбома? Нет, в нём песни о том, как…

— Я поняла, о контрацепции. Очень актуально для многодетной незамужней матери.

— У меня нет детей.

— Вы уверенны?

— Более чем. Да и какое это имеет значение? Я бы хотела исполнить одну песню из нового альбома…

— Не надо песен! У нас печатное издание, и вашу песню вынуждена буду выслушать только я, а между тем читателям интересны вы, как личность. Поэтому вопрос: — Во сколько лет вы лишились девственности и кто был этот счастливчик?

— Я не помню, и это не важно. В моём альбоме есть песня о том, как…

— Не помните имя первого мужчины?! Вы злоупотребляли спиртными напитками? Как с этим обстоит дело сейчас?

— Я перестаю понимать ваши вопросы. В моём альбоме как раз есть песня о трудностях в понимании друг друга…

— Это известный факт — «Мысль изречённая есть ложь» и всё такое. Но может быть ваше напонимание вопросов связано с употреблением запрещённых веществ? Когда вы впервые попробовали наркотики?

— О чём вы?! Я против наркотиков и об этом в моём альбоме тоже есть песня, которая…

— Значит вам ближе алкогольные напитки? Какие? Читателям это очень интересно знать.

— Никакие! Я вообще не употребляю алкоголь!

— Простите, но вопросы для интервью я беру не с потолка, а из смс читателей и мы с вами должны быть честными с аудиторией. Поэтому вопрос: сколько денег вы берёте за выступление в бане?

— Какая баня?!

— Любая, сауна, например.

— Никаких бань!

— Так вы не любите ничего русского? Вы хотите эмигрировать на Запад? Это очень интересно! А в какую страну? Вам предложили контракт?

— Никуда я не собираюсь эмигрировать! На днях выходит мой сольный альбом и предстоят презентации, гастроли…

— Так вы певица? Очень хорошо. А как к гастролям относится ваш молодой человек?

— У меня нет молодого человека.

— О, это очень интересно! Вы предпочитаете женщин? Кто она?

— Вы о чём?! Никого я не предпочитаю! Я занята своим творчеством и мне пока не до личной жизни.

— Что привело вас к такой закрытости от людей? В вашей жизни было много разочарований? Кто ваши враги?

— У меня нет врагов. В моём альбоме как раз есть песня» Мир без вражды», в ней…

— Так вы поёте? Очень интересно. Интересно, почему вам никто не завидует? У всех звёзд есть завистники.

Может быть вы не хотите об этом говорить, так как опасаетесь мести? У вас есть охрана?

— Очень странное интервью, я просто в замешательстве. Мне бы хотелось рассказать о своём альбоме…

— Альбом? Вы собираете марки? Давно вы начали этим увлекаться и во сколько оценивается ваша коллекция?

— Я не собираю марки!

— Так это альбом с рисунками?! Как мило! Вы рисуете портреты, пейзажи? В каком стиле?

— Ничего я не рисую! Речь идёт о музыкальном альбоме. Но я больше не могу с вами беседовать. Это не интервью, а кошмар!

— Вам снятся кошмары? Давно это началось?

— Думаю, что начнётся сегодня. По моему вы мне долго будете сниться. До свидания!

Какая странная звезда. Совершеннейшая серая мышь, при том очень нервная. Ничего интересного не рассказала. Нечего в печать давать. Надо позвать кого-то из нормальных, проверенных, стабильных — Бузову или Волочкову.

Приснился мне сон комический

Наталия Варская

Приснился мне сон комический,

Как будто корабль космический

Завис во дворе в полный рост

И кинул к балкону мост.

И вот я сижу с марсианами,

Делюсь с ними мыслями пьяными,

О том, как мне выдумать средство

Куда-то от жёнушки деться.

Выносит мне мозг методически,

Поможет корабль космический,

На Марс улечу с марсианами.

Такими делюсь я планами.

Пришельцам всё время кажется,

Что этот рассказ не вяжется

С портретом красивой женщины,

С которою мы обвенчаны.

Выигрывать — дело сложное,

Бывает что примешь ложное

Решение судьбоносное,

Потом задаёшься вопросами:

Зачем выбирал по внешности

И ждал от змеюки нежности?

Проснулся один на коврике.

Лежу, словно палка, ровненько.

А в комнаты не пускают,

На пьянство моё намекают.

Эх, взмыть бы в какие дали!

Меня марсиане звали.

Внезапно распахнулась дверь

Наталия Варская

Внезапно распахнулась дверь

И я застыл, как в «Ревизоре».

Уволят, видимо, теперь.

Участвовать в таком позоре!

А было всё примерно так:

Я нёс начальнику на подпись

Обычный ворох из бумаг,

Которыми наполнен офис.

Смотрю — в приёмной никого,

Гуляет где-то секретарша.

Стою и жду. Что ж, ничего.

Кто я такой! Сотрудник младший.

За дверью странная возня,

А у меня лицо лопатой.

Начальство осуждать нельзя,

Зачем мне рисковать зарплатой.

А в голове мелькал сюжет

Вполне достойный порно фильма.

Да, я женат уже пять лет,

Живу совсем не водевильно.

Однако, зависть всей клешнёй

В меня вцепилась против воли.

Как скучно мы живём с женой!

А я достоин лучшей доли…

Мне становилось всё больней,

И естество стремилось к блуду.

Но я по скромности своей

Всё вам рассказывать не буду.

Внезапно распахнулась дверь,

От сквозняка, совсем случайно,

И хочешь верь, а хошь не верь,

Я поражён был чрезвычайно:

Диван, начальник замер весь.

Всё чётко, как купюры в банке.

И секретарша рядом есть,

Но боссу ставит она банки.

Какая проза! Призрак мой

В момент рассыпался и канул.

Начальник рыкнул: «Дверь закрой!»

И я немедленно отпрянул.

Теперь волнует лишь одно —

Что я свидетель неудачный.

Закончилось моё кино

Такой вот странной незадачей.

Заберите меня, а?

Марат Валеев

— Полицию вызывали?

— Да, вызывали, вызывали! Сколько вас можно ждать?

— Так пробки же! Ну, и что у вас тут случилось?

— Заберите вот этого изверга, этого уголовника!

— Это кого?

— Ну вот его же, мужа моего!

— Извините, гражданочка, но я что-то не вижу повода, видимых причин, чтобы забрать этого гражданина. У вас дома тихо, идеальный, порядок, следов дебоша нет. А муж ваш сидит себе, чай пьет.

— Тьфу! Это я не сяй пью, это я рот полоссю. Нет уз, заберите меня. Где васи эти, как их, оковы? Заковывайте и забирайте меня!

— Не оковы, а наручники. За что вас забирать-то?

— Так он вам и скажет, зверь! Это я знаю, за что его надо забрать. А ты, животное, не радуйся, мне решать, забирать тебя или нет.

— Все, у меня кончается терпение! Говорите четко, гражданка, за что мне забирать вашего мужа?

— Он руку на меня поднял!

— Где, покажите?

— Что показать?

— Ну, следы подъема его руки на вас?

— Так вы будет меня забирать, товарисс лейтенант, или нет? Я вон узе и узелок собрал. Пойдемте, где вася арестантская масина?

— А ну сидеть! Не слушайте его, господин полиционер! Ишь, обрадовался!

— Так, гражданин, может, вы мне объясните, что у вас тут произошло?

— Да стё — присёл я с работы, а она постелила на пол новый ковер…

— Ну и что?

— А я несяянно наступил… туфлём… Совсем на краесек.

— Так, дальше?

— А стё дальсе? Она как даст мне с правой, у меня два зюба и вылетели. Она хотела иссё и с левой прилозиться. Да я вовремя руку поднял, закрылся. Заберите меня, а? У меня зубов не так узь немного осталось…

— А, вон оно что! С удовольствием! Берите, ребята этого хулигана. Пусть хоть у нас суток пятнадцать отдохнет…

Мамин портрет

Светлана Никифорова-Ночевная

(по мотивам сочинения первоклассника)

Она обычно носит каблуки,

Хотя порой ей это не с руки.

Умней меня (по голове понятно).

К тому ж ещё она и стройновата.

Серёжки золотые на ушах,

Играет солнце в светлых волосах.

На веках тени нежно-голубые,

А брови, они разные такие…

Красивый нос, жаль только с горбунком,

Ну что ж с того, очки теперь на нём.

Губ разноцветье так всех поражает,

(в те дни, когда рейтуз не одевает).

Зубов неровных и в помине нет,

Пускай они не в самый белый цвет.

Длинная шея вовсе не напрасно,

А для цепочки, тут уж дело ясно.

Широкоплеча (что идёт так ей).

Рук красоту венчает цвет ногтей.

Да, кости широки и таз большой,

Но ног длина сражает прямотой.

Пускай пока в модели не берут,

Но дома любят и с работы ждут.

Спокойно, мама, твой не пробил час.

Какая ж ты красивая у нас!

Исполнители желаний

Наталия Варская

Жили-были исполнители желаний, ИЖи. Летали они бесшумно среди людей, желания подслушивали и исполняли. На первый взгляд — дело благородное, но ИЖи страдали.

— Вот в прошлом году услышал я желание одной девушки, чтобы парень Витя на ней женился. Исполнил я всё, а через полгода узнал, что Витя этот алкоголик и супругу поколачивет. Ну как на такое спокойно смотреть!? А девушка молчит, желание развестись почему-то не загадывает, — делился с товарищами один из ИЖей.

— А я недавно мечту Павла Сергеевича исполнил, он машину очень хотел хорошую. Выиграл он моими стараниями в лотерею джип, а теперь весь в тревоге, ночами не спит: машина стоит во дворе, то фару разобьёт кто-то, то лобовое стекло вдребезги. Весь в переживаниях мужик, за сердце хватается.

— Это ещё что! — вступил в беседу третий ИЖ, — Солидный мужчина в возрасте мечтал со старой женой развестись без скандала и жениться на молоденькой. Всё исполнилось, а мужчина вскоре умер, то ли от радости, то ли энергии на молодуху не хватило.

— Да, печально. Помню женщина одна о детях мечтала, родила двоих сыновей, а когда они выросли, мать с дом престарелых сбагрили.

ИЖи наперебой делились своими горестями: то кто-то за границу хотел уехать, уехал и работает там таксистом, а здесь врачом был, уважаемым человеком. То женщина похудеть мечтала, похудела, а муж её бросил, сказал, что худая она злая стала и вообще ему пышки нравятся. То мужчина мечтал в бизнесе преуспеть, преуспел, да почему-то всегда в тревожном настроении и в депрессии.

И тут один ИЖ воскликнул: «Я понял в чём дело! Мы тут ни при чём, это люди мечтают неправильно. Подробнее надо мечтать, например, хочешь ты машину, так сразу мечтай о том, где она стоять будет, чтобы не повредили и не угнали, где её оставлять будешь, когда в магазин, например, на ней приедешь или в гости.»

Все ИЖи согласились, что мечтают люди очень поверхостно, без подробностей, но сообщить об этом мечтателям они не могли, так-как их речь людям была не слышна. И осталось всё, как было. А что тут поделаешь?

Амулет на счастье

Наталия Варская

Амулет на счастье

Я купил вчера.

Вот тебе и «здрасте».

Шельма развела.

Привела подруга

К магу на приём.

Странная услуга.

Говорит: «Идём!

Вижу, что тоскуешь,

Вижу, что болит,

Весь в себе бушуешь,

И неважный вид.»

Маг сказала: «Ясно:

Порча, приворот.

Будет всё прекрасно,

Скоро всё пройдёт.

Тридцать тысяч стоит

Этот амулет.

Станешь ты спокоен,

Бодр, как атлет».

Вместе с амулетом

Я пришёл домой.

Ни одной котлеты,

Только хлеб с водой.

За такую сумму

Я теперь назло

Стану самым умным,

Чтобы повезло.

Буду позитивен,

Бодр как атлет.

Ведь другой отныне

Мне дороги нет.

Морской попугай Яков

Марат Валеев

— Купи попугая, мужик! — дернул Сапрыкина за рукав на птичьем рыке пропойного вида мужичок. Перед ним в самодельной решетчатой клетке сидела на жердочке крупная нахохлившаяся птица с ярким, но потрепанным оперением. Попугай угрюмо дремал, смежив кожистые веки, а под одним его глазом отчетливо просматривался синяк — вот такой был большой попугай. А еще огромный крючковатый клюв его был заклеен скотчем.

Сапрыкину не нужно было никакой птицы — он на рынок приходил за червями для воскресной рыбалки. Но эта странная пара его заинтересовала.

— Хм! — сказал Сапрыкин. — А почему вы ему рот… то есть, клюв залепили.

— Да болтает чего попало, — честно сказал пропойца.

— А фингал у него откуда?

— Да все оттуда же!

— Хм! — снова сказал Сапрыкин. — Птица довольно редкая. Откуда она у вас?

— От покойного братана осталась, — сообщил владелец попугая, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. От него даже на расстоянии разило перегаром. — Братан боцманом был, в загранку ходил. Этот всегда при нем был. Да вот братец-то недавно крякнул… То есть, концы отдал. А сироту этого передали мне. Якорем его кличут. Я зову его Яковом. Ничего, отзывается.

Услышав свое имя, Якорь открыл целый глаз, с ненавистью посмотрел сначала на пропойцу, потом на Сапрыкина, как будто хотел что-то сказать. Но лишь закашлялся и снова прикрыл глаз припухшим веком с синеватым отливом.

— Ну и пусть бы жил с вами, — пожалел птицу Сапрыкин.

— Не, мне он не нужен, — ожесточенно сказал пропойца и сплюнул себе под ноги. — Жрет много. И болтает чего попало, якорь ему в глотку.

— И сколько же вы за него хотите? — спросил Сапрыкин, все больше проникаясь к попугаю сочувствием. Да и вообще, птица ему понравилась, и он уже решил для себя, что без нее с рынка не уйдет. Рыбалку можно отложить и до следующего выходного. А вот попугая может купить кто-нибудь другой.

— Да за пару тыщ отдам, — чуть подумав, сказал попугаевладелец.

«Почти даром!» — обрадовался Сапрыкин. А вслух с сомнением сказал:

— Дороговато что-то! Может, он у тебя и не разговаривает вовсе?

— Яшка-то? — обиделся мужичок. — Еще как балаболит! Причем, все на лету схватывает.

— А как бы его послушать? — озабоченно спросил Сапрыкин.

Пропойца вздохнул с сожалением:

— Ну, ты сам этого хотел.

Он вынул попугая из клетки, прижал его одной рукой к груди, а другой осторожно отлепил уголок скотча с клюва.

— Петька, ты к-козел, трах-та-ра-рах! — хрипло завопил попугай. — Где папайя? Где мар-р-р-акуйя? Жр-р-рать давай, алкаш-ш-ш, трах-та-ра-рах!

Находящиеся неподалеку торговцы и покупатели рынка ошарашенно закрутили головами, оглядываясь в поисках источника этого безобразия.

— Папайя, маракуйя! А больше ни хрена не хочешь, якорь тебе в твою куриную гузку?! — затрясся от злости Петька, заученным жестом залепил попугаю клюв и сунул его обратно в клетку. Якорь-Яков возмущенно закашлялся и попытался сдернуть крючковатым когтем скотч — он явно не выговорился, — и тут же получил щелбана от хозяина.

— Тут с утра ни в одном глазу, а ему маракуйю подавай! Да ее в глаза-то никогда не видел, из всех фруктов только соленый огурец и знаю. А ему, вишь ты, огурцы не нравятся. Привык там по заграницам бананы с ананасами лопать! Ну что, мужик, берешь птицу, нет?

Сапрыкину все больше не нравилось малогуманное обращение алкаша с диковинной и, по всему, редкой птицей, и он решил спасти ее от дальнейших мучений и возможной голодной смерти.

— На! — сказал он, протягивая пропойце две смятые тысячные купюры. — А попугая давай сюда.

— Да забери ты его! — безо всякого сожаления толкнул к нему ногой клетку мужичок и, радостно хрюкнув, припустил к ближайшему павильону.

Самодельная клетка была очень тяжелой и неудобной для переноски — и как только этот тщедушный алкаш припер ее на базар? Сапрыкин решил не мучиться и, привязав Яшку за одну ногу завалявшимся в кармане куском рыболовной лески — на случай, если тому вдруг вздумается улететь, — вытащил его из клетки и понес к троллейбусной остановке на руках. Яшка же отчаянно завозился, зацарапался и, вырвавшись из рук, вскарабкался Сапрыкину на плечо и там успокоился, победно озирая окрестности.

«А-а, видно, покойный боцман так и ходил со своим любимцем по палубе! — догадался Сапрыкин. — Ну, чистое кино». Попугая на плече он оставил, но заходить в троллейбус с ним не рискнул — мало ли какой народ там будет, — да и ехать до дома надо было всего-то пару остановок. Сопровождаемые любопытствующими взглядами прохожих и несколькими пацанами, пытающимися на ходу погладить Яшку, Сапрыкин через пятнадцать минут был дома.

— Господи, это кто? — изумленно спросила жена Сапрыкина Катерина.

— Яковом его зовут! — с гордостью сказал Сапрыкин, пересаживая птицу с плеча на край холодильника. — Очень редкий морской попугай… Купил вот по случаю. Будет жить с нами. Разговорчивы-ы-ый! — всех подружек тебе заменит. Ну, поздоровайся с моей женушкой, Якорёшка-дурёшка!

Яшка помотал залепленным клювом.

— А, ну да! — вспомнил Сапрыкин и осторожно содрал скотч.

— Полундр-р-ра! — хрипло закричал Якорь. — Трах-та-ра-рах! Сам дур-р-ак! Где папайя, где мар-р-акуйя, мать твою!!!

— Божечко ты мой! Похабник-то такой! — всплеснула руками Катерина. — Неси его, откуда взял.

— Это он просто голодный, — слабо засопротивлялся Сапрыкин, которому, если честно, хамство попугая тоже мало понравилось. — Сейчас мы его покормим, и он успокоится.

— А чего ты ему дашь? У нас нет ни папайи ни, прости, господи, этой, как ее, маракуйи! — запричитала Катерина. — Раз он морской, дай ему вон селедки!

— Да он морской постольку, поскольку жил с каким-то там боцманом, — объяснил Сапрыкин, роясь в холодильнике. Попугай, склонив хохластую голову набок, заинтересованно следил за ним. — Во, банан нашел! Будешь, банан, Яков?

Попугай взял уже привядший банан крючковатой лапой, клювом умело снял с него шкурку и стал жадно отрывать и глотать сладкую банановую плоть.

— Кайф-ф-ф! — наконец громогласно сообщил он и сытно рыгнул. — Молодец, салага! Тепер-рь бы бабу бы! Ну, иди ж-же ко мне, крош-ш-ка!

И уставился загоревшимся взглядом на жену Сапрыкина, а перьевой хохолок на его голове встал дыбом.

— Так он еще и бабник? — ахнула Катерина и покрылась легким румянцем — то ли от возмущения, то ли от смущения.

— Да ну, болтает чего попало! — криво усмехнулся Сапрыкин, хоть тут же почувствовал острое желание поставить этому мерзавцу в перьях еще один фингал. Где-то там, в глубине его душе заворочался скользкий червь сомнения: что-то с этой птицей неладное. Мало того, что попугай оказался наглым матершинником, его болтовня к тому же еще выглядела вполне разумной, логичной. Но этого никак не должно быть — какие там у птицы могут быть мозги, кроме глупых птичьих? Однако Сапрыкин на всякий случай решил проверить Якова.

— Слышь, ты, урод — еще чего-нибудь ляпнешь непотребное, я тебе второй глаз подобью! — провокационно пригрозил он попугаю. Но тот и ухом, или чем там у него, не повел — как будто и не слышал вовсе своего новоявленного хозяина. «Ну, как я и думал — дурак дураком, — успокоился Сапрыкин. — Но какой все же гад, а?»

Яшка между тем задремал, по-прежнему сидя на краю холодильника. Сапрыкины выключили свет и на цыпочках ушли с кухни.

— Ну и что ты будешь с ним делать? — растерянно спросила Катерина. — Во-первых, никакой кормежки на него не напасешься — вон он чего требует. Во-вторых — он же такой охальник, что от людей просто стыдно будет. Уж и не пригласишь теперь никого, обматерит всех! А дети вот-вот вернутся из деревни — им-то какой пример будет?

— Да прокормить-то не беда, — почесал в затылке Сапрыкин. — Я бы его и к картошке приучил. Но то, что он отморозок — это ты в точку угодила. Такого уже не перевоспитаешь. Да, хоть и жалко, но придется его оставить в деревне у тещи. Завтра же поеду за Колькой с Танькой и отвезу Яшку.

— Да маме-то он на фиг сдался! — запротестовала Катерина. — Выпусти вон его в окно, пусть себе летит на юга, за своими папайями и, как их там, маракуйями, прости господи.

— Теща, я думаю, найдет с ним общий язык, — язвительно сказал Сапрыкин (он имел в виду, что мама его жены, Серафима Григорьевна, в случае необходимости могла завернуть непечатный аргумент такой впечатляющей силы, что у ее оппонентов тут же пропадала охота вести с ней дальнейшую дискуссию). — Да и поболтать ей будет с кем зимними вечерами.

…Глубокой ночью Сапрыкин проснулся от душераздирающего визга спящей рядом жены и еще чьего-то хриплого вопля. С бьющимся сердцем он включил ночник. На груди у Катерины сидел Яков. Одной лапой вцепившись ей в ночнушку, другой он теребил ее за волосы и хрипло кричал:

— Полундр-р-ра! Где бабки, ш-ш-шалава? Полундр-р-ра!

Сапрыкин ударом подушки сбил попугая на пол и тут же накинул на него одеяло.

— Убью-ю, х-хгады! — приглушенно вопил Яков, пытаясь выпростаться на волю. Вдвоем они еле скрутили озверевшего невесть от чего попугая, заклеили ему клюв и затолкали до утра в плательный шкаф.

Катерина вся тряслась. Она яростно накинулась на Сапрыкина с кулаками:

— Ты кого привел в дом, скотина?

— Не привел, а принес! — вяло отбивался и сам не на шутку перепугавшийся Сапрыкин. — Ну, все, все, успокойся! Уже светает, через пару часов я выеду, и ты больше этого урода не увидишь.

…Теща птицу благосклонно приняла, приняв ее, видимо, за индюка. Чтобы не вызывать у детей вполне законного интереса к диковинному попугаю, он им просто не показал его, а попросил Серафиму Григорьевну, пока они будут собираться домой, закрыть Яшку в птичнике.

Позвонив теще через неделю, Сапрыкин между делом спросил:

— Ну, как вы там с Яковым уживаетесь?

— А чего мне с ним уживаться? — Сапрыкин даже на расстоянии удивил, как Серафима Григорьевна пожала полными веснушчатыми плечами. — Я его из птичника вытащить не могу…

— А что он там делает? — удивленно спросил Сапрыкин.

— Что, что… — хихикнула теща. — У меня как раз перед твоим приездом хорек петуха задавил. Вот твой Яшка у меня теперь заместо него. Такой, слышь ты, знатный топтун — куры у меня аж по два яйца сносят разом!

— Да не может того быть! — потрясенно пролепетал Сапрыкин. — Это же против всяких биологических законов. Он же попугай!

— Сам ты попугай! — рассердилась теща. — Говорят тебе: топчет моих курей, значит, топчет. Да еще орет при этом дурным голосом! Подожди, как же он кричит, язви его… А, вот: «Полундр-ра-ра!» — орет. Так что спасибо тебе, зятек, за ценную птицу!

— Да не за что, — сказал Сапрыкин. И аккуратно положил трубку.

Просто потому, что не было тебя

Ольга Дедова

Просто потому, что не было тебя,

Двигала я мебель в комнате шутя,

Дрелью я сверлила стены из бетона,

Краны я меняла, лампочки в плафоне…

А теперь в квартире есть моей мужик!

Может и не очень ты ещё привык,

Но теперь я даже баночку с горошком

Не смогу открыть… Ведь женщине всё можно!

12.03.2019

Арбила Ареневская

Нечего надеть (раздумья перед вечеринкой)

Константин Волынцев

Сегодня вечер у друзей…

Не опоздать, успеть!

Хоть разных полон шкаф вещей,

НО нечего надеть!

Вот эту блузку одевала,

Когда к Вадиму шла,

А в этой с Колей обнималась,

Когда к нему пришла.

С Сергеем в брюках я была,

Верней, даже без брюк…

В ту ночь я с ним переспала,

Серёжа ведь мой друг.

В подъезде с Лёней целовалась,

Ту юбку видел он.

Ещё я с Виктором встречалась…

Расстались… Пустозвон.

Что будет там? Уж я не знаю.

Кто будет из парней?

Почти всех их я обожаю,

Люблю своих друзей!

Быть может, новенький, очкастый?

Иваном, кажется, зовут?

Он парень видный и ...рукастый…

Не провести ли ночь с ним тут?

Вот и сижу. И вся в сомненьях.

И думаю, во что одеться…

В чем показаться и раздеться?..

…А у кого там день рожденья?..

Идти к друзьям на вечер трудно,

Не знаешь, что надеть.

Не знаешь ты, где встретишь утро,..

С кем сможешь спать ты лечь…

Есть и такая профессия

Наталия Варская

Есть и такая профессия —

Улицы все очищать.

Дворнику нынче невесело

Крайним себя ощущать.

Ночью балы да гуляния,

Ночью не спят господа.

Всюду на тройках катания.

Баре не знают труда.

Ждут их извозчики разные,

Семечки тупо грызут.

Всю мостовую изгваздали,

Вот и мети её тут!

Дать бы всем этим гуляющим

Каждому в руки метлу.

Время своё прожигающим,

Тяжко бы стало к утру.

Вместо мазурок и прочего,

Вместо игры и питья,

Пусть бы пахали всю ноченьку,

Вдумались в смысл бытия.

Как люди деградируют

Наталия Варская

Николай точно знал, как сделать жизнь людей лучше:

всё отнять и поделить. Нет, не так, как было в 17-ом, без жертв, без перегибов и не до нитки разорить богатеев, а по справедливости. Оставить по одной квартире, по одному загородному дому, по 1—2 автомобилю. Ведь сколько таких, у кого домов несколько, квартир несколько, машин с десяток, а то и больше!

Николай был уверен, что честно заработать на все эти блага невозможно. Многие его приятели, и он в том числе, всю сознательную жизнь, получив образование, честно вкалывали, а даже одну квартиру купить себе не могли. Когда Николай делился своими соображениями с окружающими, те целиком и полностью были с ним согласны. Дело оставалось за малым — притворить разумные планы в жизнь, но как это сделать, Николай не знал. Ему приходила в голову только одна мысль: воззвать к совести зажиточной части населения. Всё должно быть добровольно.

Однажды Николай встретитил своего бывшего одноклассника Мишку Дегтярёва. В школе Мишка учился на слабую троечку, зато в спорте блистал на весь район.

Николай собирался перейти улицу на «зебре», и хотя светофор горел зелёным огоньком, раздался скрип тормозов и в метре от Николая остановился шикарный автомобиль. Из машины выскочил дюжий молодец и набросился было на пешехода с кулаками, но тут из салона показался господин в шикарном костюме и крикнул: «Отставить!»

Господином в костюме оказался Мишка Дегтярёв.

Николай знал по рассказам друзей, что в 90-ые Мишка круто поднялся, а теперь вообще являлся владельцем «заводов, газет, пароходов». Мишка почему-то Николаю обрадовался, хотя обычно люди, вырвавшиеся из «грязи в князи» прежних знакомых не жалуют. Наверное помнил Дегтярёв, как отличник и гордость школы, Николай, помогал ему хоть как-то вытянуть учёбу на тройки.

Мишка предложил:

— Извини, Колян, зашиваюсь, времени ни на что не хватает, давай в машине со мной проедешься, поболтаем за жизнь, ехать около 2-х часов, а обратно тебя водитель доставит.

Мишка вкратце рассказал о себе, но больше Николая расспрашивал, как он, где он, чем занят. Узнав о том, что Николай трудится в каком-то КБ за копейки, Дегтярёв предложил:

— Моей компании свои толковые люди нужны. Я же помню какой-ты гений в науках. Давай ко мне. Вот моя визитка, позвони завтра.

И тут Николая дёрнуло изложить свою идею о справедливом разделе имущества. Ему казалось, что Мишка, такой свой, открытый, добродушный, всё поймёт и поддержит. Дегтярёв как-то странно посмотрел, ничего не сказал, а тут и до места доехали.

На другой день Николай позвонил Мишке, но дозвониться не смог. Не дозвонился он ни на другой день, ни через неделю, ни через месяц.

А Дегтярёв, в день встречи с Николаем, рассказывал вечером жене, морща свой узкий лоб:

— Одноклассника встретил. Что время с людьми делает! Школу с красным дипломом окончил, а превратился в Шарикова. Хотел было на работу его пристроить, да понял, что он весь интеллект растерял. Аж противно, как люди деградируют.

На острове Буяне

Екатерина Черняева

На острове Буяне

На чопорном столбе

Избушку изваяли,

А при печной трубе

Мы нынче смастерили

Магический проход

И вот в миры иные

Выходим круглый год.

И не сидим в печали,

Не ведаем тоски,

Здесь лунными ночами

Не гаснут огоньки,

Приходит бабка Ёшка,

Кащей и домовой,

И золочёной ложкой

Мешают супчик свой

Из свежих мухоморов,

Поганок и опят,

От кушанья такого

Цветочки полетят!

Ты в этом хороводе

Кружиться не устал,

А то сегодня в моде

Уже другой портал?

А Роза упала на лапу Азора

Светлана Никифорова-Ночевная

(басня)

Походкой летящей, магнитящей взоры,

Она надвигалась волной на Азора.

Готовился к бою чар новый заряд,

Трофеи всё ближе, туманился взгляд,

А Роза упала на лапу Азора

И далее в лужу, лишившись опоры.

Азор на красотку прохладно глядит,

В воде размагнитился Розин магнит.

Мораль этой басни простой такова.

В охоте на принцев важна голова.

Когда заарканить мужчину хотите,

Корону тяжёлую лучше снимите.

В день рождения Юрия Гагарина!

Владимир Филатов

Прости Юра, но мы всё профукали…

А за окном опять тоскливо,

Как будто тридцать лет назад

Дворы дождём засентябрило,

Такой же пёстрый листопад.

Всё те же виды с гаражами,

Раскинул лапы мудрый клён.

Дома потёртые местами,

Но в ту же Ленку я влюблён.

Услышал в старой киноленте

(Мне было около пяти)

Что будут на другой планете,

Возможно яблони цвести.

Авто по воздуху летают?!

Ведь на сегодня тьма машин!

Всё тот же руль, и три педали,

Но меньше пахнущий бензин.

Мы у рекламы на поклоне

От гаджетов невроз и стресс

Экран чуть больше на смартфоне.

Гигами меряем прогресс.

А, что растёт сегодня в мире?

Кредиты, голод, цен — прирост.

Из роботов, что смастерили:

Бесшумно-умный Робосос

От окружения не внемлю.

Мне грезится в прекрасном сне

Как киборги захватывают землю,

И я шагаю в кедах по луне.

Рыбалка на троих

Наталия Варская

Рыбалка на троих —

Что может быть прекрасней?!

Тепло и ветер стих,

И никаких напастей.

Нет жён и их нытья,

Нет скуки и досады.

Есть верные друзья

И большего не надо.

Конечно, был бы клёв,

Но коль его не будет,

Пол литра разопьём,

Никто нас не осудит.

А если окуней

Наловим мы к обеду,

То точно пару дней

Отпразднуем победу.

Вопли домового-3

Сергей Ходосевич

Ночь!!! Мое спасение в этой квартире, где живет соя сумасшедшая семейка, которая по прежнему меня не замечает…

Сковородки почищены, недомытая хозяйкой посуда блестит, как новенькая и почему бы немного не передохнуть на подоконнике окошка на кухне, рядышком с вазой, в которую хозяйка поставила поздно вечером шикарный букет роз.

Форточка чуть приоткрыта. Тянет свежим весенним воздухом. Внизу на асфальте вода и почерневшие сугробы снега. А на небе звезды… Ляпота!

Во! Легок га помине! Ляпота наша в одних трусах пол четвертого ночи покурить поется! Ему же и невдомёк, что существам, подобным мне табачный дым… Апчхии! Вреден! Вреден!

О! Кроме хозяина и их новая живая игрушка проснулась… Снежка, их вредного кота я выжил зимой, так на день влюбленных мама этого лоботряса им пинчера подарила. Правда, теперь у меня какой- никакой транспорт для перемещения по квартире появился, а в остальном животное бесполезное. Только носится везде и лает… Лает и рычит! У Снежка хоть мисочка с моей любимой сметаной была. А этот жрет всякую гадость! То хрустящий корм от которого меня тошнит, а то косточки куриные грызет… Фу!

Правда иногда от Бореньки ему печенье перепадают. А он их, этот самый Лорд, на про запас в ботинки хозяина прячет… Брать еду оттуда-свое здоровье не беречь! Они так потом его ног пахнут, что не одни французские духи хозяйки не спасут. Мерзкий запах!!!

Э! Чего удумал то, зачем к вазе подходишь! Романтик! Понюхал, глазки зажмурив и спать пошмыгал…

Отдыхаем дальше! Умаялся я по хозяйству сегодня! Смотрим на звезды! Кстати о них! Моя хозяюшка, что очень даже ничего… Фигурка точеная, ладная, все при ней решила звездой стать… Да, не той, что на небе, а звездой этого… Ну как его.. Интерьер.. тернета! Вот! Блок она там какой то ставит или ведет… Для молодых мам! Часа два- три всякую хрень несет! Боренька хоть оборется в это время, никакого внимания не обратит! А потом балалакать кончит, кашкой его покормит, игрушек ему накидает, в купальник переоденется и давай зарядку делать перед этой …видеокамерой делать.

Сама она себя бла… блу… блю… бля… А! Вот! Блохершей! Не пойму от слова блохи что ли…

Ой! Я бы год с места бы не сходил! Все сидел бы позади ее и смотрел! Наклоны так… наклоны эдак! Правая ножка наверх, левая ножка наверх…

Это зрелище конечно же не сравнимо с утренней зарядкой хозяина. Там и смотреть то не на что…

А вот и она! Чявой то в такую рань на кухню! В холодильник полезла! А! Заливное проверяет! Застыло или нет! Теперь цветочки в вазочке тоже понюхать! Ой! А я вдохну запах ее сладких духов! Только ради этого стоит жить в этой квартире! О! Правильно! Холодного лимонадика из холодильника и баеньки! Что то лимонад пахнет не так! Ох, батюшки, да это же Шардене, любимое вино моего прадедушки. Ты же не алкоголичка! Почему ночью и одна! Пролей хоть капельку на пол… А? Не слышит… Ушла!

Вот оказия! Ну какие теперь звезды! Кровать в их комнате так скрипит, что уже не до романтики… Ах, хозяин, хозяин! Видишь до чего тебя картинки с голыми девицами довели!!! Жена твоя родная без глотка вина этим с тобой заниматься не может… Не на то силы тратишь! Слабак! Что, все закончилось… Ох, горе, ты мое!

Эй, Лорд, а ты чего вылупился! Ты меня видишь? Ха, да думаю, даже и не чувствуешь! Эее-эх! Прыг! Лошадка моя! Тпру! А ну, поехали! Чего рычишь, скотина! Поехали говорю! Вот, умница! Давай к Боренькиной кроватке! Эх, да и ему теперь я безразличен! У него теперь игрушки, мультики, а так чтоб для домового время найти нет… Никому дела до меня нет! Никому то я не нужен!

Спасибо, псина, привез! Подвинься, Боренька, рядышком лягу! Светает! И а-а-а спать хочется. Хрр! Хрр!

А что! Что часы одиннадцать дня показывают! Боренька давно встал…

А я дрыхну! И не спрятался от этих вездесущих людей! Вот это номер! Я что это за звуки в гостиной, что за шум. Никак тещенька поёт! Ну и противный же у нее голосок я вам скажу. Надо взглянуть на это, хоть одним глазком.

А! А! Держите меня.! Хозяйка на богиню с картинки похожа! Красный бант на голове, на лице правда косметики тонна, но это красное шелковое платье с разрезом от того места, где начинаются ноги и туфли на каблуках с меня ростом! Тещенька тоже расфуфырена! И ой, какие девочки у нас в гостях! Не хуже моей мадонны- хозяйки… И только одна из них с мужем! Ой, а деток то сколько! Бореньки эти девицы сразу двух невест привели. Маленькие принцессы! Цветов то! Цветов то в комнате! Кажется я попал в рай! А на столе чего только нет! Так в Новогоднюю ночь такого не было. А! Мой любимый торт с розочками!!! Ну-ка, хозяин убери-ка ноги свои в лакированные ботинки обутые! Дай к этому раю поближе прорваться!!! Да, что ж, ты непонятливый то такой! А ну, как ущипну за твою волосатую ножку… Вот! К торту поближе! На голые коленочки этот мадмуазель.. Тьфу ты, слова какие вспомнил! Вообщем к этой очень красивой в зеленой блузке…

А я ведь вспомнил! Это та подруга, с которой когда хозяйка родила и принесла в дом Бореньку, в тот же самый день талиями мерились. Тогда она у этой, на чьих я коленках, была больше… Сейчас на порядок меньше, чем у моей радости, хозяюшки,! Оть! Тортика лизнул с тарелочки! Огурчик солененький! Шик! Тоже пойдет! Да, не спеши, ты рюмку с винцом в рот тянуть… Дай я сначала попробую! Ой! Дурят вас людей! Хоть и вкусно, но вкус то не тот, что у истинного французского вина… А ну дай еще глоточек! Еще!

Вот красивая, а дура! Ты чего орешь на всю квартиру: Кто мое вино выпил! Кто мое вино выпил! Оно не твое, оно хозяйское, в Пятерочке купленное! Еще нальют!

Вот видишь! Наливают! То есть как: За милых дам! Эт че- 8 марта сегодня! Вот простофиля! Такое торжество чуть не проспал!

Тещенька дорогая, это ты там вякнула, что если не мужики, то домовой! Что и обо мне кто то вспомнил!!! Вот радости то!

Эй! Эй! Стойте! Стойте! Какие танцы! Да не юбка тебе твоя короткая жмет! Не ори! Это я держусь за нее, чтобы с такой высоты на про не грохнуться! Да, не трясись ты так! Не прыгай, как коза, говорю! Хозяину глазки не строй! Глазки не строй! Ой! Ой! Ой! Ну и танцы у вас! Не мазурка!

Ой! А что у тебя на коленке то… Грязь что ли? Надо бы почистить!! Но как, ты же в колготках… Не! Не грязь! Цветок какой то синий нарисован! Он наверное навсегда и не смывается! Вроде татушка зовется… Да не трясись ты так! Сил нет уже за юбку держаться! Не знаешь что лучше… Упасть вниз или вверх ползти… К грудям!!!

Помогите! Помогите захмелевшему домовому! Лорд! Лорд! Ты куда меня тащишь, зверь! Ох и ловко ты на нее запрыгнул! С пола и до середины этого куска ткани, что закрывает ее прелести… Так, ты меня все-таки видишь! И даже может быть слышишь? Но ты вовремя, брат, а то ручонки затекли… Ты куда?

Тортик? Ты принес мне кусочек моего любимого тортика! Ик! Ик! Я сейчас расплачусь, псина!

За милых дам! Спасибо, дружище! А что это за запах! Куда ты меня уложил спать? Что!? Ботинки хозяина! Мерзкая скотина! Лорд! Лорд! Без лишних движений! Я только добегу до шкафчика напротив. Фу! Фу, собака! За милых дам, за милых дам, я буду спать сегодня там… В шкафчике в прихожей. где так пахнет одеждой гостей, в темном заднем уголочке, чтобы не уволокли меня отсюда со своими вещами собравшиеся гости! Не рычи! Не рычи, собака- олень! Хрр! Хрр! Хрр!

Впервые домовенок за время проживания в квартире, с молодыми хозяевами, позволил себе вольность и чуть не поплатился за это. Но именно в этот прекрасный праздник — женский день он узнал главное: Его не видят, но о нем знают и возможно любят, сами не подозревая, как сильно и что собаки не только друзья людей, но и домовых ибо, если бы не эта злюка — Лорд, падать бы ему на пол с высоты юбки симпатичной гостьи… Вы, спросите, а кто это с вами тут говорит, ведь наш герой, которого зовут Никто уснул в безопасном месте… Время, время, что так быстро летит! Но которое видит и слышит все, ибо оно свидетель! Свидетель твоей истории, человек! Весна! Это чудо! А женский весенний праздник чудо из чудес и чему же тут удивляться, если к вашему столу рвутся домовые! Разве это не вы, так обворожительны и восхитительны сегодня! Разве не вами восторгаются и сипят к ногам цветы ваши мужчины… С праздником вас, женщины! Я, время не властно над вашим обонянием, ну а домовой …Пусть спит! И как всегда пропустит в се самое интересное! Эй! Эй! Боренька! Отпусти бантик, Лизы! Она младше тебя и еще маленькая… Кроме того разбудите домового… Тсс!

Ода секретарше

Эдик Пашков

В лоснящейся движеньем шкуре люда,

в атаку дня, в моторику и шум

шла девушка, пропорциями круто

ломая в складки форменный костюм.

Ее шаги, стучась в каблук и в носик,

подрагивали челку на бочок.

Почесывал каре упругий хвостик

сверкавший белизной воротничок.

Упаковав барсетку, руку с кейсом

по шву костюма пристегнув с утра,

шла как вчера — одним и тем же рейсом,

в одно и то же время — как вчера!

Во вне расправив блузки оторочку,

бровь подведя, ресницу наложив…

Духов мизинец к бусинке на мочку —

и на работу! в офис! в коллектив!

Методикой слепой десятипалой

печатать тексты чувствуя азарт,

девица эта шла походкой бравой,

переставляя ножками асфальт.

Шла быстрым шагом, чтоб без проволочек

включить кофейник вовремя, но тут

ее рыбак хватает поплавочник

без повода: за шиворот — и в пруд!

Бросает ее в тину и в осоку

размашистым движением одним.

Как будто озарен, что нет в ней проку —

бросает, и стоит невозмутим.

Девица в ужас, в крик. А он насадит

опарыша на крюк — и благодать!

С нее стекает хна, помада, катит

тушь по ее щекам. Ему плевать.

Лишь запустив щепотку, как в солонку,

окрест себя, божится — кабы будь

весло в руках — его бы ей вдогонку

дослал бы с целью шваркнуть или ткнуть.

Хоть сапогом, а ей, такой негодной,

задать хороший следует урок.

На то сошел и дрын бы огородный.

Жаль — ни весла, ни дрына, ни сапог!

За то ли, что и впрямь она такая,

а может потому что сам дурак,

но и доска пошла бы от сарая

плашмя наотмашь либо абы как!

Она усердно разгребала тину,

стремясь на сушу. Он же той порой

в пузырь воздушный, вздыбивший ей спину,

нет-нет да ткнет бамбуковой удой.

Плескавшуюся в ряске бестолково,

ее затравкой в нахлысте морил,

и с важным хладнокровьем рыболова

в ответ на визги думал и курил.

Но вот, когда запутавшейся в бредне,

ей выбраться сопутствовал успех,

рыбак очки с оправой в изоленте

поправил к переносице — и в смех!

За ним, будь при делах иль полномочьях,

иль шляющийся, трезв он или пьян,

присутствующий всяк согнулся в корчах,

как на крючок попавшийся ротан.

Смеется и торговка пирожками

и злой мясник с руками в колбасе

и мальчик, что сидит в оконной раме,

и девочка с балкона. Словом, все!

Смеются, в бедолагу пальцем тыча,

переживая бурный интерес.

И всякие слова страшнее ВИЧа

болтают — как кого попутал бес!

Она, дрожа от холода и страха,

благополучных слушала людей:

«Гляди, народ, скорее — вот неряха!

Гляди, какая водоросль на ней!

За эти вот вчерашние обновки,

за сырость, за расхлябанность уже,

еёный благодетель по головке

такую не погладит протеже!

Пожалуй, и никто из персонала

не станет больше ею дорожить:

Она включить кофейник опоздала

и по порядку скрепки разложить.

Из кабинета выйдя «Я не вижу

старания. Не ловишь ты мышей!» —

ее начальник скажет — и на биржу!

что в переводе попросту — в зашей!

«Другая фифа завтра присобачит

ребром ладони марку на конверт!» —

Так рассуждал народ, покуда плачет

девица, носом шмыгая в ответ.

Но, наконец, в разгар пустой забавы,

придушенные, словно из глуши,

ее слова раздались: «Вы не правы!

Ведь я еще чиню карандаши!»

И все затихли. Бывшие во злобе,

вдруг встали все с поникшей головой,

кто прикусив губу, кто целых обе,

лишь тот, кто рот раскрывши — ни одной!

Затихла и торговка пирожками

и злой мясник с руками в колбасе

и мальчик, что сидит в оконной раме,

и девочка с балкона. Словом, все!

Скорбели люди. Многие рыдали,

ссыпая наземь кладези души:

«Ты нас прости. Ведь мы же все не знали

что чинишь ты еще карандаши!

Давай тебя помоем и причешем

и справку на работу отнесем!» —

и каждый начал, в горе безутешен,

сгребать с нее горстями глинозем.

Людей прохожих разные дороги

скрестили мыслью, тронувшей сердца:

«Как мы порой бываем к тем жестоки,

о ком всего не знаем до конца!»

Любовь бутербродиком

Марат Валеев

Он обмазал ее грудь шоколадной массой. Затем вымостил клубникой дорожку к ямочке пупка, а саму ямочку заполнил ликером. Она только поеживалась и прерывисто вздыхала, томно ожидая, чем же закончится это строительство. А Он своими толстыми волосатыми пальцами не спеша зачерпывал из вазочки взбитые сливки с кусочками авокадо и аккуратно прокладывал этой восхитительной массой тропку еще дальше и ниже. Закончив отделочные работы, с причмокиванием обсосал перепачканные пальцы, затем наклонился над Ее грудью и стал слизывать шоколад. Его сизый толстый язык мелькал все чаще и чаще, тщательно обрабатывая набухшие шоколадные соски и приводя Ее в экстаз. Не выдержав, Она с искаженным от страсти лицом обхватила Его голову обеими руками и потащила ее вниз, к сливкам с авокадо…

— Выключи, Костик, я больше не могу на это смотреть! — простонала Лариса.

— А что, пусть идет, — вяло запротестовал Костик. — Сейчас самое интересное будет.

— Я тоже так хочу! — вдруг загорелась Лариса. — Не то, что мы с тобой — все бутербродиком да бутербродиком.

— Это чтобы я тебя чем-нибудь перепачкал и облизал, да?

— Ага, и облизал, и все остальное, — мечтательно прижмурила глаза Лариса. — Ну, надо же как-то разнообразить наши отношения.

— А что, можно, — подумав, согласился Костик. — Тем более, что мы еще не ужинали.

— Ну так, что же ты теряешь время? Приступай к делу! — поторопила мужа Лариса, укладываясь в постели поудобнее.

— Ты бы это, халат-то сняла, — посоветовал Костик. — Как в видаке чтобы. Ну, я пошел.

Он ушел на кухню, захлопал там дверцей холодильника, загремел посудой, на плите что-то зашкворчало. Лариса недоуменно принюхивалась к доносящимся с кухни запахам. Наконец, появился Костик. Он сноровисто расстелил на оголенном животе жены скатерку, принес исходящую паром тарелку, нарезал хлеба.

— Ты чего это, а? Ты чего, дурак, что ли? — растерянно залепетала Лариса. — Горячо же.

— Да ну, он теплый, я сильно разогревать не стал, — возразил Костик. — Сметаны положить?

— Ты что, собрался жрать на моем животе? — возмутилась Лариса и сделала попытку привстать. — Извращенец! Я тебя о чем просила?

— Это те, которые в видаке, извращенцы, сразу с десерта начинают, — сказал Костик. — А я все по-человечески делаю. Вот сначала первого похлебаем — я что-то в обед его плохо поел. А сейчас борщок настоялся, в самый раз. Ну, открывай ротик-то! Вот, ложечку тебе, ложечку мне, ложечку тебе, ложечку мне.

Ошарашенная Лариса молча водила широко открытыми глазами за ловко шмыгающей в руке мужа ложкой: от тарелки к ней в рот, снова в тарелку и в рот себе, снова к ней, снова к нему…

Скоро тарелка опустела.

— Ну как, вкусно? — Костик заботливо слизнул с губ Ларисы остатки борща, чем привел ее в трепет. — Лежи, лежи, я за котлетами пошел.

— Горчицы не забудь прихватить, — грудным голосом сказала ему в спину Лариса и счастливо улыбнулась.

Котлет они поели, уже просто сидя рядышком на постели и болтая о всякой чепухе.

— Ну, теперь можно и о сладком подумать, — сказал, наконец, Костик. — Только, Ларисочка, у нас ничего, кроме халвы и малинового варенья, нет. А оно совсем жидкое. Стечет с тебя все, на фиг, и только постель перепачкает.

— Ты у меня и так самый сладкий! — пролепетала Лариса и прижалась к нему голой, но чистой и теплой, ничем не перепачканной грудью. — Иди ко мне скорее! Ну как, как… Как всегда — бутербродиком! Мне так нравится…

Героическая баллада о хомяках

Валентина Иванова

Брели как то по лесу трое качков,

Увидели спящих в траве хомячков,

Один закричал: — Это крысы наверно!

И грохнулись в обморок парни мгновенно.

Проснулся хомяк от внезапного шума,

— Кому тут не спится? — он вяло подумал,

Увидел, лежат на траве мужики,

Воскликнул: — Я крут! Не поднявши руки,

Троих уложил только видом и храпом,

Теперь на медведе попробовать надо

Весь ужас и мощь моей силы хомячьей,

И лапкою он с силою пнул в нос ребячий.

— Куда ты? — ему хомячиха кричала,

— Меня побороть бы сумел для начала!

А то как до дела со мною доходит,

Лишь пара минут и уже на исходе!

Не слышал уже её возгласов Хома,

Направился он до медвежьего дома.

Очнулись качки: — Где же страшные крысы?

Сильна оказалась горилка Ларисы.

Поднялись с земли и пошли напролом,

Сквозь лес, кустари и лесной бурелом.

Хомяк подходил уж к берлоге медведя,

Нет страха ни капли, стремится к победе,

Что было силенок кричит: — Будем биться!

За ним хомячиха маячит и злится.

Услышал медведь, из берлоги выходит,

И глазки свои как прицелы наводит

На двух хомяков, что в траве под ногами,

Ругают его и друг друга словами.

От смеха медведь на траву повалился,

Давно уже так он не веселился,

И вдруг из кустов появились качки,

Сдвинули брови и кулачки,

Схватила жена хомяка за шкваретку,

Ворчит: — Как бы двинуть тебе табуреткой!

И тащит упрямого Хому домой,

А тот упирается: — Стой же ты, стой!

Качки на медведя накинулись разом,

Медведь принял бой, не моргнув даже глазом.

Борьба завязалась, увы, не на шутку,

Не любит незваных гостей наш мишутка.

Могучими лапами бьется и машет,

Качки разбежались в страхе по чаще.

Шатается миша, устал бедолага,

Сказал: — Поспать не мешает однако.

И тут из травы как ниндзя-китаец,

Хомяк укусил со всей силы за палец.

Медведь закричал и на землю свалился,

Но очень устал он и в сон погрузился.

Залез без опаски хомяк на медведя,

И молвил: — Как важно, стремиться к победе!

Жена хомячиха с любовью и лаской,

Сказала: — Сей факт придадим мы огласке!

Чтоб знали в округе наверняка,

Нет зверя на свете страшней хомяка!

Иронический романс

Светлана Никифорова-Ночевная

Мне всё равно, я Вами не болею

И кругом не кружится голова.

Нет, не заплачу и не покраснею,

Пустив Вам в след обидные слова.

Вы были наблюдательны, ей Богу,

На безымянном не ношу кольца.

Не взять ли наблюдательность в дорогу,

Что Вас зовёт от моего крыльца?

Вас не ждала, погашено оконце.

Так отчего взята в любви тиски?

Снимите нимб, на небе место солнцу.

Вас много так, что не видать ни зги.

Поторопитесь, небеса чернеют,

А Вам идти в далёкие края.

Мне всё равно, я Вами не болею,

Лишь опасаюсь — круглая земля.

Когда сезон любви наступит

Наталия Варская

«Когда сезон любви наступит,

Я буду весел и горяч!»

Пока лежит, как сдутый мяч

И чипсы с пивом жадно лупит.

А может быть он родом — кот,

Вернее мартовский котище?

Или глухарь, который ждёт

В лесу начала токовища?

Какой-такой ему сезон?

А где прекрасные порывы?

Я не пойму его резон

И затяжные перерывы.

Поехал я в деревню

Наталия Варская

Поехал я в деревню —

Веление жены.

В гадания не верю,

И в силу ворожбы.

В той деревеньке старой

Провидица живёт.

Жена мне так сказала:

«Поедешь, идиот!

На нас, бесспорно, порча,

Езжай и попроси

Ту ворожею срочно

От порчи нас спасти.»

Зашёл в избушку к бабке,

Царил там полумрак.

В углу на старой лавке

Чернявый спал кошак.

Горбатая старуха

В меня вцепилась вдруг

И дунула мне в ухо.

Я чувствовал испуг,

И ноги подкосились,

Я силы потерял,

А бабка как взбесилась.

Я мало понимал.

Мы мчались на болота,

Я был, как резвый конь.

В болотах было что-то,

Светилось, как огонь.

Вдруг мы остановились,

Кругом сплошная топь,

А гады устремились

Мою всю выпить кровь.

Смотрю — а нет старушки,

И нет вокруг болот.

Стою я у избушки,

Ну точно — идиот.

Схватив себя в охапку

Бежал я, что есть сил.

А видел ли я бабку?

А на болотах был?

Жене сказал: «Порядок!

Нет порчи, сглаза нет.»

Но вижу среди грядок

Я бабки силуэт,

Когда на даче летом

Копаю огород.

Молчу пока об этом,

Надеюсь, что пройдёт.

Проснулся Ёжик по весне

Наталия Варская

Проснулся Ёжик по весне

И говорит: «А где же все?!»

В лесу зеленом тишь да гладь,

И зайца с волком не видать,

Не слышно там соседей:

Лисичек и медведей.

Но тут откликнулась сова:

«Не протрезвела вся братва.

Сначала просто Новый год,

На Рождество был переход,

На Старый год, затем китайский,

Лаосский, и какой-то тайский.»

А Ёж, присевши на полянке,

Подумал: «Хорошо от пьянки

Лечился в прошлом я году,

И в рот спиртного не беру!»

Вырубили свет

Константин Волынцев

Жизнь встала.

Вырубили свет.

В кромешной темноте

теперь в квартире…

Нет телефона —

связи нет.

И телевизора…

А что же в мире?..

И не соединяет

интернет…

Ведь как на зло

айфон заряжен не был.

И в холодильник

лезешь с фонарём —

быть может, там

что для зарядки

вдруг найдём?

И книжку мне

теперь не почитать…

Осталось только

лишь лечь спать,

в объятия к Морфею

мне опять отдаться…

А может быть, опять

к жене прижаться?…

Бантики

Эдик Пашков

Проклятые рубли.

Добра от них не ведаешь.

Гульнул я на твои,

и ты развода требуешь.

Зачем? Наш брак хорош:

я праздную, ты трудишься.

С тобой не пропадёшь!

Со мною не соскучишься!

Все люди благородные стараются

иметь в питье порядка соблюдение:

К различным винам свечи полагаются,

к ликёрам экзотичные растения.

Я, господа, со стеклоочистителем

пришёл домой, и счёл не без иронии

битьё меня тефлоновым покрытием

ужасным нарушением гармонии.

Детей так люблю я, что даже

сегодня, забыв про рутину,

спросил на ходу у мамаши:

«Два годика вашему сыну?»

«Шестой уже дочери минул!» —

мамаша в лице исказилась.

«Да что Вы! — я громко воскликнул, —

Ах, как хорошо сохранилась!»

Мой школьный друг богатый, сытый, статный,

недавно преподал урок хороший:

«Когда ты в мелочах бываешь жадный —

оно тебе обходится дороже!»

И я себе пометил в бизнес-плане,

на топчане укрывшись телогрейкой:

«С открытою бутылкою в кармане

не надо наклоняться за копейкой!»

Я чувствую вину за то, что многих

красивых женщин после встреч недолгих

домой не провожал. Простите, крошки!

Зато как я встречал вас по одёжке!!!

— Постригусь я в монахи, быть может.

Все достали: женись да женись.

— Нет, в монахи, мой друг, не поможет.

Лучше в евнухи ты постригись!

Прошёл закон

Эдик Пашков

Прошёл закон. Отныне круто

берутся власти за меня:

Из неприкрытого сосуда

пить пиво на людях нельзя.

Жена моя! Тебя роднее

нет в целом свете, хоть убей.

Чехол от термоса скорее

мне на бутылку перешей!

Пусть застрочит твоя машинка,

хоть заедая, но творя.

Не зря ж моя ты половинка!

Я ж тоже долюшка твоя!

Содей моей нелёгкой ноше

футляр, чтоб не было хлопот.

И пусть застёжкой лоскут кожи

ей горло страстно обожмёт.

Создай мне кожух подходящий,

взяв в руки ножницы и мел,

что бы никто, закон блюдящий,

ко мне приблизиться не смел.

Что бы почуял страж порядка

как око зрит, а зуб неймёт,

чтоб слов таких, как «штраф» и «взятка»

не вспоминал я наперёд.

Чтоб избежать во мне порыва

коньяк из фляжки пить, спеши.

Перешивай чехол на пиво,

и сбоку бантик… для души!

Друг попросил, пока его нет дома

Эдик Пашков

Друг попросил, пока его нет дома,

в аквариум, доколе он в отъезде,

подённо насыпать щепотку корма,

расходуя в неделю грамм по двести.

Часов примерно на пять освещенье

предоставлять его сырым питомцам,

чтоб, на моём оставшись попеченье,

им места не убавилось под солнцем.

Проведши инструктаж со мной недолгий,

вручил ключи мне оба от жилища.

А к ним, чтоб свято помнил я о долге,

и холодильник, где лежала пища.

Я мог зажить, как если бы попался —

безвылазно, скучая меж кормёжек.

За это телевизор прилагался,

настолько современный, что без ножек.

Уехал он, и я расположился,

как спрут, во всех углах его квадратов:

в одном из них помылся и побрился,

в другом отведал баночку томатов.

Найдя в коробке персики и сливы,

пред тем как рухнуть в виде распростёртом,

аквариум включил и детективы,

осев в квадратах третьем и четвёртом.

Пред этим, ненавязчиво стараясь

набресть на удовольствия иные,

успел я, далеко не удаляясь,

сводить себя в квадраты остальные.

Берусь за рыб. Гуртом мелькают спинки.

Слежу за процедурою кормёжки —

как тыкаются рыльцами в соринки

глупышки цихлазомы и гуппёшки.

Кружа подкормку в ворохе эмоций

почти что на лету и как осадки,

лихие хороводят меченосцы,

счастливые креветки и крылатки.

Они, слетевшись словно ниоткуда,

лишь выданную порцию склевали,

расходятся по площади сосуда,

как дОлжно — без забот и без печали.

Премногих рыб напитана орава.

Напялить, прирастя к дивану напрочь,

до подбородка плед имею право,

ужастики просматривая на ночь.

Закат кровавый сумерки сменили.

Закапали зловещие дождинки.

И на экране жутко зарябили

одна другой ужаснее картинки.

Внушив себе, что фильм пустой и глупый,

плохой и прочий, я не шелохнулся,

покуда сом дебелый, саблезубый,

из дебрей лбом в аквариум не ткнулся.

Булыжник плавниками разгребая,

взметнув песок бураном перед мордой,

он мне в глаза, как в душу проникая,

взглянул огромных бусин парой твёрдой.

Подняв со дна (О, это пригрозило

само мне небо!) муть (О, это пепел!),

«Ты что забыл тут?» — как бы вопросил он.

«Я тут при рыбках!» — как бы я ответил.

«Валяешь дурака?» «Да нет, поймите, —

стал убеждать в конвульсиях от дрожи, —

Вы, спрятавшись от рыб, на дне сидите,

я — от людей. Мы, собственно, похожи!»

«Похожи? — удивлённо вскинув брови,

мой собеседник шевельнул губами, —

Нет ничего в твоей холодной крови,

чтоб было что-то общего меж нами!

Я прятаться под ил и под ракушку

рождён, а ты, водитель авторучки,

Вставай! Иди! Живи на всю катушку,

за ради вирш, аванса и получки!»

«Вы знаете, что в мире не случится,

о, грозный Сом, судите — не судите,

до фени мне теперь, как говорится.

Не поднимусь, хоть мелом обводите!

К чему, чтоб слово несть своё живое,

опять мне лезть в житейские кошмары?

Пора прибыть в тепле мне и покое,

за сказки взявшись или мемуары.

Как корму, там, где дурью занимался,

уже не дам рассеяться таланту.»

…На это сом бесшумно посмеялся

и вновь уполз под зелени гирлянду.

Я телевизор выключил и рыбок.

Взял лист и ручку, и, мешая краски,

услышал шепоток: «Ну, ладно… ты дак…

коль занимался дурью… лучше — сказки!»

Поводил нам волшебной палочкой

Эдик Пашков

Поводил нам волшебной палочкой

виртуозный весьма скрипач.

Потанцуй со мной с ковырялочкой,

у коленки болтая клатч.

Лучший праздник, когда без повода!

На те солнце и всплески струн!

Взял тебя я не зря из города

греться ящеркой на валун.

С тучки щупалец гладит пёрышком-

пароходом босую гладь.

От того вот и рябь, и стёклышком

дребезжит, что хочу сказать.

Почему, моих слов не слушая,

по косе от меня бредёшь?

Или солнце шамана хуже я

звал, по бубну катая дрожь?

Где поганки на жабах выросли,

я погодой тебя снабдил.

Зря я что ли тебя из сырости

на валун обсыхать сводил?

За тобою в лодыжек оттиски

западаю понур и квёл.

Зря я что ли с тобой по-творчески

поступив, скрипача привёл?

Ты презрительно брови выгнула

чёрной чайкой на мой порыв

быть с тобой, и нещадно хмыкнула,

пальцем голову побурив.

И гримасой такою выдала

отношенье своё ко мне,

что за громом мне хлёстко выпала

туча розгами по спине.

Иван Кузьмич решил стать магом

Наталия Варская

Иван Кузьмич решил стать магом,

Надел верёвочку на лоб,

Пить перестал вино и брагу,

Нашёл в лесу удобный столб

И вЫрезал божка ножовкой,

Недаром в прошлом он столяр.

Не пропит навык! Руки ловки,

И зорок глаз, как окуляр.

И потянулись вереницы

Всех тех, кто ищет волшебства.

Иван им наливал водицы,

Вещал о пользе естества,

О временах пустых и смутных,

О возвращении к корням,

Упоминал про камасутру,

Водил босыми по камням.

К его божку дары сносили,

Кто деньги, кто еду, кто — что.

И пели славу мощной силе,

Что излучало божество.

Кузьмич и складный миф придумал:

Что он божка приёмный сын,

Что идол тайны в сына вдунул

И в виде дерева застыл.

А люди верили наивно.

Так было, есть и будет быть.

Язычество неистребимо.

Не стану я о том судить,

Что, несомненно, удивляет.

Да будет каждому своё:

Кузьмич пусть роль свою играет,

Раз плотно вжился так в неё,

А люди получают чудо,

Ведь им, по сути, всё равно:

Кузьмич, бог Кузя, новый Будда…

Печально, грустно, но смешно.

Расчлененка

Марат Валеев

Группа захвата действовала быстро и слаженно. Двое омоновцев, с автоматами наизготовку, поднимались на цыпочках к указанному в поступившем телефонном сообщении четвертому этажу. Еще двое, также на цыпочках, спускались им навстречу с чердака. Все делалось для того, чтобы застать преступника врасплох и по возможности с уликами.

Да, так и есть: на площадке четвертого этажа девятиэтажного дома по улице героя гражданской войны Лазо кто-то, приглушенно чертыхаясь, возился у крышки люка мусоропровода. Милиционеры ворвались в этот тесный закуток одновременно и сверху, и снизу с диким воплем: «Руки вверх! Лежать!».

На них оторопело смотрел перепуганный очкастый парень лет девятнадцати, с окровавленными руками. Выполняя первую команду милиционеров, он поднял их кверху, но вот лечь с поднятыми руками у него не получалось. А из раззявленной крышки мусороприемника торчала согнутая в колене нога в телесного цвета чулке, также выпачканная кровью. Рядом на полу валялся кухонный топорик.

— Так, ботаник, расчлененкой, значит, занимаемся? — обрадовался дюжий капитан, стаскивая с головы маску с прорезями для различных лицевых отверстий. — Все уже спустил в мусоропровод? Одна нога, говоришь, осталась?

— Ах! — сказал кто-то слабым голосом за широкой капитанской стеной и с глухим стуком упал на бетонный пол. Капитан мельком оглянулся. В обмороке лежала старушка с пятком бигудей на голове.

— Это кто? — строго спросил капитан.

— Моя соседка, Марья Семеновна, — печально сказал ботаник, опустил правую руку и провел указательным пальцем под носом, оставив на верхней губе окровавленный след.

— Сознательная у тебя соседка, — похвалил капитан. — Ну, ты, убивец, ручки-то поднял! Вот так! А теперь давай признавайся, чьи останки пытаешься схоронить столь варварским способом?

— Это отцова нога, — честно сказал убивец и шмыгнул носом.

— Мужики, так он отца своего грохнул! Это что же за зверь такой, а?

— Да не убивал я никого! — рассерженно сказал «зверь», непослушно опуская руки.

— Руки в гору, тебе говорят! Мы что, все тут слепые, да Вон же нога торчит! А кровь у тебя на руках чья?

— Да эта нога не та нога, о какой вы думаете. Это протез! А кровь… Это я руку поранил, когда пытался пропихнуть ногу в мусоропровод.

— Какой протез? — недоуменно спросил капитан.

— Обыкновенный. Да вы потрогайте, потрогайте его, не бойтесь!

— Как же, испугался я! — фыркнул капитан. — Диденко, а ну потрогай ногу.

Стоящий ближе всех к торчащей из трубы мусоропровода ноге милиционер с погонами лейтенанта снял правую руку с автомата и осторожно, одним указательным пальцем потыкал в обтянутую чулком икру. Палец легко продавил икру.

— Точно, она неживая, товарищ капитан, — изумленно пробасил лейтенант. — Там что-то мягкое, как поролон, а под ним вроде как железка. Да, похоже, это протез.

— Та-а-к, — сконфуженно протянул капитан. — Ну, ладно, малец, ты руки-то опусти. И объясни, откуда у тебя этот протез, что это ты с ним тут делаешь?

И малец объяснил: отец у него живет неподалеку, в деревне. Ногу потерял по болезни. Носит протез, который время от времени меняет на новый здесь, в городе. На днях он и приезжал за новым протезом. Старый оставил у сына-студента на квартире, которую они с мамкой снимают для него на время учебы в институте. Наказал выкинуть как-нибудь.

— Ну и снес бы этот чертов протез вниз, в мусоронакопитель. Чего ты его сюда-то запихал? — пожурил капитан студента.

— Да поленился, — признался парень. — Думал, протолкну как-нибудь. А он застрял, зараза. Я уж эту чертову ногу и так и этак, и топориком колотил, все руки вон поранил. Не идет, и все тут. Ни туда, ни обратно. Уже два часа с ним мучаюсь. Может, у вас получится, товарищ милиционер?

— У нас? У нас получится! — азартно сказал капитан. — У нас кувалда есть, не то что твоя тюкалка! А ну, Диденко, дай кувалдой по пятке!

— Ах! — снова услышал капитан за своей спиной. Это пришедшая было в себя бдительная старушка увидев, как дюжий милиционер с хеканьем колотит кувалдой по торчащей из мусоропровода ноге, опять рухнула в обморок…

Компьютерные страсти

Екатерина Черняева

Давно не производишь ты фурор,

Нет даже искорки в тебе гламура,

Ты — старый комп и пыльный монитор,

А вот и я — твоя клавиатура,

Твои программы крайне устарели,

Ты по любому поводу тупишь,

Плохую память никуда не денешь,

Что замер? Зависаешь и молчишь?

Я откажусь работать, мне ль с тобою

Терять своих амбиций разрешенье,

Ты — дряхлый старый комп и я не скрою

Не радует твоё обеспеченье.

Меня берут в красивый новый офис

Как видно зажигать другим сердца,

Тебя уже на мусорник выносят,

И вряд ли кто пойдет тебя спасать.

Но, что это? Наш юный инженер

Забрал твое нутро и всё меняет,

Он — создает технический шедевр

И провод твой со мной соединяет!

Храп

Константин Волынцев

«Мужской храп нужен для того, чтобы женщина не слишком огорчалась, если муж не пришёл ночевать.»

Соседка говорила:

«Спать мне невозможно.

Ты ночью мужа потряси,

но только осторожно.

Уж очень сильно

он храпит!..»

…Проснулась ночью я,

Муж рядом тихо спит…

…Ужель не он здесь

ТАК храпит?

Все девчата любят Ваню

Наталия Варская

Все девчата любят Ваню,

Он играет на баяне.

Там где Ваня, там и жарко,

Песни, танцы и гулянка.

Хоть зимою, хоть весной,

Ваня — местный наш герой.

Кому такой достанется,

Ох уж с ним намается.

Станет люто ревновать,

От него бабьё гонять.

Но такие мужики

По девчатам ходоки.

Не удержишь ни блинами,

Ни борщом, ни порогами.

Выбирайте, девки скромных,

Без талантов безусловных.

Ванечку оставьте мне,

Мне подходит он вполне.

Он играет, я пляшу,

Своей юбкою шуршу.

Лекарство для тёщи

Марат Валеев

У Помазкова заболела теща. Ну, заболела и заболела, не раз уже такое было. Поохает, да встанет, да с новой силой начинает переедать плешь Помазкову. Но тут — не тут-то было. Теща явно собралась к тестю. Туда, откуда никто не возвращается. Уже неделю не встает, молчит, ничего не ест, даже лекарства. В больницу отказалась переселяться. И Помазкова перестала гнобить, с чего обычно начинала день и заканчивала этим. Помазкову даже скучно стало. А тут еще жена — плачет около матери часами, опухла вся. Все забросила дома, на Помазкова ноль внимания. Все причитает: «Мама, встань, мама, не молчи, мама, как же мы без тебя!»

Главное: «Мы!». «Да уж как-нибудь прожили бы», — бурчал Помазков про себя и болезненно морщился. Всю душу вывернула жена Помазкову. Так причитала, что даже ему жалко стало тещу, мать ее. А что делать, как помочь — не знает.

И вот вчера он сел рядом с ней, решил хотя бы пообщаться.

— Болит? — спрашивает.

Теща молчит, в потолок смотрит. «Чего бы еще такого сказать?» — думает Помазков. И вспомнил.

— А Лизавету Петровну, с которой вы все время ругались, позавчера в больницу увезли. Съела чего-то.

Теща скосила на него глаза, но молчит.

— У коммерсанта Дурдыева из шестнадцатой иномарку угнали.

Теща слабо улыбнулась. Дурдыева она не любила, все ворчала: «Понаехали тут!». Помазков, еще не до конца понимая причину происходящих с тещей перемен, все же понял, что он на верном пути.

— В машине барсетка была, — весело сообщил он. — А в ней полсотни тыщ баксов. Вот повезло кому-то.

Теща заворочалась, пытаясь присесть на постели. На щеках ее пробился слабый румянец.

— Это ж сколько на наши деньги? — спросила она и села на постели.

— Ну, больше миллиона рублей!

— Так ему, козлу, и надо, — хихикнула теща. — А то ишь, понаехали тут.

— Правда, машину нашли, — ляпнул вдруг Помазков.

Теща снова рухнула на подушку и прикрыла глаза.

— Но внутри все разграблено и колеса сняты, — спешно добавил Помазков. — Барсетки, конечно, как не бывало.

Теща опять ожила.

— А Тихона Петровича… Ну, который этажом выше… Который еще вас с вашими подружками по лавочке все сплетницами обзывал…

— Ну, ну? — вся подалась вперед теща, и в глазах ее появился злорадный блеск, так знакомый Помазкову.

— Ему путевки перепутали. И вместо Канарских островов отправили на Командорские!

Теща радостно засмеялась и спустила ноги с кровати.

— Пойдем-ка, зятек, на кухню, — жизнерадостно сказала она. — У меня там настоечка есть. Посидим, поболтаем. Ведь такая жизнь интересная вокруг, что и помереть некогда…

Каждый год, на Масленицу

Наталия Варская

Каждый год, на Масленицу

Я думаю о семье:

Жена ко мне утром ластится,

А я, такой, весь в себе.

Важный такой, значительный,

Я же главней жены,

Ей говорю повелительно:

Ну-ка, пеки блины!»

Она говорит: «Пожалуйста,

Всё уже на столе!

Иди, блинами побалуйся,

Клади сметанку себе.»…

Эк, размечтался, задумался!

Нет у меня жены.

Вчера вот в блинную сунулся,

Нет, в блинной не те блины.

Хотя, закончится Масленица,

Куда мне жену девать?

Будет помадой краситься,

Щёки мои марать.

Будет встречать со скалкою

И говорить: «Дыхни!»

Жизнь моя станет жалкою,

Как у соседа Ильи.

Так что мечты-мечтаньями,

А правда жизни одна:

Не стоят свободные чаяния

Ни одного блина.

Красота — большая сила!

Константин Волынцев

Дома я одна осталась

И родителей заждалась…

Вот у зеркала присела…

Наведу-к я красоту!

Нанесу я тени смело

И ресницы подведу!

Губы розовой помадой

Я слегка лишь обведу.

Не, не, розовым не надо!

Сотру и красным наведу.

А теперь вот подрумянить

Щёчки лишь осталось мне.

Будет мамочка довольна

Красотой моей вдвойне.

Есть ещё парик у мамы —

Поищу его в шкафу.

«Отойди-ка, кот упрямый!

Я искать его иду!»

Ой! да это ж мамин лифчик!

Он мне точно подойдёт!

Только что-то он сползает

Очень сильно на живот.

(Ничего! И так сойдёт!)

Клипсы мамины на уши,

Ожерелья и кулон,

Вот и папины «Беруши»,

(Дорожит же ими он!)

В туфли мамины залезла,

Юбку мамы нацепив,

Я почти-что как невеста!

Так пойду в «кар-пар-рар-тиф!»

Вот родители вернулись.

Поражу их «наповал!»

В коридор я дверь открыла…

…Деда сразу застонал.

КРАСОТА — БОЛЬШАЯ СИЛА!

Папу смех вдруг разобрал,

Мама в кресло лишь присела..,

А со шкафа кот упал…

Особенности произношения

Марат Валеев

— Петя, домой! — громко позвала женщина с балкона из дома напротив. Я кому говорю! Ужин стынет!

— Щас, — пробурчал пацанчик в зеленых шортах и вперевалку вошел в подъезд.

— А я с младых, можно сказать, ногтей приучился вовремя приходить вечерами домой, — сказал мне друг детства Владик. — Бабушка приучила.

— Че, в угол ставила?

— Если бы! — вздохнул Владик. — Ты же помнишь мою покойную бабушку?

— Она у тебя вроде казашка была?

Магрипа-апа всегда ходила с покрытым белым платком головой, в длинном, до пят, зеленом платье, и по-русски говорила хотя и бойко, но с непередаваемым акцентом. Например, она произносила не «шофёр», а «шопЕр» (то есть букву «ф» выговаривала как «п»). Не давалась Магрипе-апапочему-то и буква «в». Их соседа Володю она звала Болёдя.

— Ага, — подтвердил Владик. — Казашка. А дед хохол.

Владик внешне пошел в свою бабку-казашку: темноволосый, скуластый, с прищуренными глазами. Впрочем, я никогда не задумывался о его национальности, как и он, полагаю, о моей. У нас был общий двор, общая компания, общие игры, а больше нам ничего и не нужно было. И когда наша семья переехала в город, мне очень не хватало той нашей развеселой компании, и в первую очередь Владислава.

— Однажды мои родители уехали на свадьбу к родственникам, — продолжил свой рассказ мой друг детства. — Учебный год уже начался, так что дома остались я и бабушка Магрипа. И вот я в первый же день заигрался у нас во дворе и забыл, что надо идти на ужин. А бабушка раз позвала меня с балкона, два. А я ноль внимания. И тогда бабуля как гаркнет на весь двор:

— Блядик, иди кушить домой! Кушить стынет! Бляяядик, домооой!

Я помчался домой как ошпаренный, лишь бы бабушка замолчала. А как мне потом пришлось биться с пацанами, чтобы они перестали называть меня Блядиком…

Отсмеявшись, я приобнял Владислава за плечи:

— Ну что, дорогой мой…

— Только попробуй передразнить мою незабвенную бабушку, убью! — тут же перебил меня друг детства.

— …Дорогой мой Владислав, пошли за стол! — продолжил я. — У меня родился тост: за наших милых бабушек.

— Это можно, — облегченно вздохнул Владик. — Пошли!

— Слушай, а она не пробовала тебя называть не укороченным, а полным именем? — невинно спросил я, когда мы выпили еще по граммулечке.

— Это как? Блядислябом, что ли? — обиженно переспросил Владик. Первым под стол пополз я…

Влюбилась

Екатерина Черняева

Расскажи мне, в чем же дело,

Почему ты изменилась,

Расцвела, похорошела,

Неужели ты влюбилась?

Я влюбилась не на шутку,

Без сомнений и вопросов,

Мне самой немножко жутко,

Это, право, так серьезно!

Позабыла про Серёжу,

Не общаюсь больше с Юрой,

Лёнчика забыла тоже

И веду себя, как дура.

У меня теперь есть Витя,

Если Игоря не встречу,

Завтра может быть и Женьку

Неожиданно замечу.

Без любви жилось бы скучно,

Без нее — одни мытарства,

Это сладостное чувство

Заменяет все лекарства.

Мир автомобилей

Наталья Козлова

Часть 1.

Дорога домой.

Солнечным январским днем семь лет назад я получила заветный документ — водительское удостоверение. Состояние эйфории и полного счастья, ничто не могло омрачить мгновенья радостного и долгожданного.

Идя по улице, мне казалось, что машины подмигивают, сигналят, дразнятся. Вот на обочине стоит Матиз с ресничками на фарах и «хлопает глазками». А спорткар на стоянке возле торгового центра, тот просто некорректно себя ведет, урчит как дикий зверь, «топает копытами», как мустанг и рвется в бой, при этом его сигнал выдает мелодию «Нас не догонят», это второй сингл из альбома Тату «200 по встречной». А на подходе к автобусной остановке со мной поравнялся Jeep. Черный, блестящий с довольной мордой он пронесся мимо и напомнил щеголя с рынка из кинокомедии «Небывальщина».

Фантазия разыгралась не на шутку! Автобус, в котором моя персона мирно возвращалась домой, обогнал ржавенький Жигуленок и с издевкой поддал черным дымом из глушака, как будто подтверждая, что есть еще порох в пороховницах. Это было все! Расхохоталась. Сидящий рядом дядечка лет шестидесяти вопросительно смотрел на меня. Его физиономия искривилась, глаза требовали ответа, огласить не решался. Говорю: «Нас только Жигуль ржавучий обогнал, сравнявшись с автобусом, издевательски поддал из глушака…» При словосочетании «поддал из глушака» мужчина закатился в хохоте и произнес: «А точно ведь, точно, поддал».

Тем временем наш путь продолжался и впереди находился пост ГАИ, возле которого выхаживал добротный крепышок в форменном обмундировании. В руках он держал полосатый «жезл власти». Эта «волшебная» палочка подчиняла себе сердца автомобилей и водителей. Ходит такой знаете ли «властелин сердец» и решает где запятую ставить: «Казнить, нельзя помиловать. Казнить нельзя, помиловать!»

Автобус остановился как раз напротив крепыша в форме, я даже приоткрыла окно дабы понаблюдать. Стоять нам немало, а занять себя чем то надо. Дело в том, что в летний период по дамбе включают реверс, одностороннее движение, поочередно по 30 минут в каждом направлении в связи с реконструкцией.

Вот по встречке шурует нерешительная Лада Калина, она как то затопталась, засуетилась, увидев чувака в форме, волшебная палочка явно вызывала дрожь в её колесах. И тут меня осенило, что «глазки» у Калины не горят. Чуваку с «волшебной» палочкой того и надо, жестом приказывает остановиться. Машинка виновато буркнула и сбросив обороты съехала на обочину. Водитель, молодой парниша с заспанной физиономией, резво выскакивает из Калины:

— Че за дела, шеф?

— Здравствуйте, лейтенант Говорцов. Нарушаете… господин Калинин.

— Признаю, оформим по скорому, спешу.

— Пройдите на пост.

Господин Калинин метнулся на стационарный пост за оформлением своей провинности.

А крепышок Говорцов тем временем наметил новую «жертву». Подкатила белоснежная шикарная иномарка, музон лился по округе. У «Белоснежки», так я назвала красавицу-иномарочку, подрагивали стекла и дверки от ударов сабвуфера. Конечно это привлекло гражданина при исполнении. Неспешно, в развалочку лейтенант подошел к Brilliance V3 и произнес:

— Лейтенант Говорцов, проверка документов.

— Ага, ща! — ответила развязная девица из авто и полезла в сумочку за доками. Копалась минут пять… и, о чудо, нашла!

— Тааааааааааааак, тааааааааааааааак… Иванова Анна Васильевна, проверим комплектакцию. Покажите аптечку, знак аварийной стоянки и огнетушитель пожалуйста.

Девушка свела брови и от ее прелестной улыбки и следа не осталось.

— Е,П,Р,С,Т! Конечно, уважаемый. У меня кроме блОнда на голове, в ней еще и мАзги есть! Почему столь пристальное внимание к моей скромной особе. На предыдущем посту такая же петрушка. У меня все в норме! И ноги стройные, и грудь третий номер, и даже аптечка укомплектована.

Длинноногая дама из Brilliance V3 расхохоталась, смех был с нотками истерики. Дядька, сидящий рядом со мной и от нечего делать тоже смотрящий в окно, громко засмеялся. Улыбнулся и наш крепышок в форме, но деловито выполнил свои служебные обязанности и отпустил даму с миром, пожелав доброго пути. Девушка запрыгнула в тачку и так же деловито как лейтенант стала красить губы и поправлять волосы. Наш автобус тронулся и мы не увидели что было с третьим объектом, черным стареньким Фордом, который с рёвом свернул к посту по приказу «волшебной» палочки, удивленно чихнул и заглох.

За окнами мелькали встречные авто, дядька сидящий рядом закемарил и расплылся в улыбке. Я вышла и направилась к дому в мечтах о личном авто: «Права есть, а машины нет. Не порядок!», — крутилось в мозгу такая мысля.

PS: продолжение следует

Усатые сплетники

Константин Волынцев

Коты решили отдохнуть

И пульку расписать…

Но валерьянки нажрались

И улеглись вдруг спать.

Но самый стойкий из котов

Решил сыграть шансон.

Двоих друзей он разбудил,

А двух сморил всё ж сон.

Решив игру возобновить,

Заядлый кот-игрок

Стал музыканту подпевать —

Орал как только мог.

Изрядно дыма напустив,

Откинув «Беломор»,

В банк пачку денег положив,

За карты взялся он.

Но, видя карты, кот-игрок

Подумал вдруг, что зря…

Друзьям он тему предложил:

— «Та, Рыжая,.. вот ФРЯ!

Её на крыше я видал,

Два дня тому назад.

Её там Чёрный обнимал,

Ни сват нам, и ни брат.

Ну, а она… вертИт хвостом,

Такая из себя»…

И в разговор уже потом

Вступили все друзья.

О картах можно позабыть,

Другая тема есть:

Как Рыжая не сберегла

Свою девИчью честь.

— Меня отвергла ведь она, —

Сказал в сердцах один.

— Да ты её и не просил!..

— Кому она нужна!

***

Вот так и распускают слух,

Пойдёт о ней молва,

Что Рыжая не меньше двух

Вдруг охмурить смогла…

За тремя зайками…

Константин Волынцев

Что-то новое хотите?

Так немного потерпите!

Расскажу я вам сейчас

Одну байку. Высший класс!

…Когда был я молодой,

То с открытою душой

И с широким сердцем

Давал друг девкам «перца».

Ещё тот был ловелас!

Но красавец! Суперкласс!

Был он девками любим —

Прямо бегали за ним.

Помню, было как-то раз

(Вспоминаю, как сейчас!)

Перед восьмым марта

Он с тремя встречался…

Как всегда: цветы, стихи…

…Писать для каждой не с руки…

Тогда и принял он решенье

Писать одно стихотворенье.

Посвятить им всем ОДНО!

(Не узнают всё равно!)

Написал. Всё чин по чину!

И идёт к своей Марине.

С посвященьем к ней летит,

Мол, её боготворит!

А чуть раньше, до Марины

Навещал ещё Ирину.

А ещё была милашка —

Полногрудая Наташка.

Для глаз, рук и для души

У ней все формы хороши!

…Девок всех поздравил он,

Корешок мой — пустозвон,

Но к концу второго дня

Вдруг произошла фигня:

Оказалось, что Ирина

Дружит года два с Мариной.

Про Наташу уж молчу —

Нервы портить не хочу…

Ведь Наталья — вот те раз! —

Лишь в десятый ходит класс!

И к тому ж знакома с ними —

С «цыпочками» дорогими.

Тут и начались проблемы

С этой троицей девиц —

Выбилась совсем из схемы

Тройка лучезарных лиц.

Они дружно посмеялись

Над поэтом-ходоком

И все разом с ним расстались,

Обозвав лишь мудаком*.

Потерять вдруг всех и сразу!..

И не смог тогда юнец

(Видно, кто-то его сглазил!)

Помочить нигде конец…

Не гонись ты за двумя,

А тем более тремя.

В городе не угадать,

Что друг друга могут знать!

Потерял он трёх зайчих,

Хоть и славным был тот стих!

Если сильно поспешишь,

Только девок рассмешишь.

30.01.2019 г.

* — Новоявленным «филологам» — слово «мудак» — не МАТ!

,,,,,По «Толковому словарю» В. И. Даля слово «мудак»: «Охолощенный осел».

,,,,,Регион. значения: самец овцы; баран-производитель

,,,,,Самое точное современное определение термина — человек, которому безразлично чужое мнение (все-равно как, по неуважению или от чувства собственной значимости).

Немного про миногу

Марат Валеев

А вы знаете, что рыбалка бывает еще и подледной? Это когда рыба подо льдом плавает, а рыбак сверху над лункой сидит, пятую точку морозит. Я вот тоже недавно подморозил. В гости к свату ездил, на Север.

Он там на Обской щеке живет. Или нет, на носу. А, что я говорю — на губе, вот! Это залив такой, где река кончается, а море еще не начинается. Не то Карское, не то Татарское. В общем, так как-то. И сват мой там всю жизнь прожил, на Севере-то.

Уже и дети все у него выросли, попереженились, поперезамужвыходили и разъехались. На юга. А сват ни в какую. Я, говорит, ни в жисть отсюда! Где еще, говорит, и морскую рыбу можно поймать, и речную, то леща, то миногу, то ни фига, а то сразу много.

Мне и любопытно стало, что там у него за рыбалка такая? Я-то на Дону живу, и до последнего считал, что это у нас настоящая подледная рыбалка! На Дону-то лед хоть и успевает замерзнуть, но всех желающих порыбачить не выдерживает. Вот и приходят мужики с рыбалки всегда злые и мокрые, с магазинным филе минтая или хеком, у кого на что денег хватит.

А со сватом, как ни поговорю по телефону — он мне все свою Обскую щеку эту нахваливает. Говорит, никогда без рыбы не возвращаюсь. Сразу, говорит, солю ее там и мешками домой везу. Приезжай, говорит, и тебе насолим. Но главная фишка, говорит, в том, что рыбалка у нас — полный экстрим!

Ну, не выдержал я, получил отпускные за два года, еще жена добавила… Нет, вру — жена-то как раз половину отобрала (все равно, говорит, пропьешь там на льду со сватом, знаю я, говорит, вас, подледных судаков). Это мне детишки деньжат подбросили — сын-то мой на дочке свата женился, когда она у нас на югах училась, и они тут у нас так поднялись, что ты! Предпринимателями стали! Жена моя, слышь ты, пирожки печет, компоты-консервы на даче крутит, а они ими торгуют, деньгу зашибают, куда там северянам!

Ну вот, приехал я к свату, с пирожками и компотами, на его этот Север. А холод стоит — собачий! Ни одной собаки на улице! Сват-то меня сразу на рыбалку потащил, пока сватья с работы не вернулась. Иначе, говорит, она обоих-то нас на Обу не отпустит. Я, говорит, и один-то ей с этой рыбой надоел, а уж вдвоем-то мы с тобой цельный прицеп притараним!

У свата есть снежный мотоцикл, «Буран» называется. Вот на прицепе «Бурана» он меня на лед и притаранил. Я чуть не околел. Но сват — он человек опытный. Сразу, как только приехали, палатку на льду развернул, печку газовую растопил, меня оттаял. Знай, коктейли из спирта и компота намешивает, мне подливает, себя не забывает, и про рыбалку подледную байки мне травит: «Вот в прошлом годе столько рыбы домой привез, в позапрошлом — столько!».

Я говорю:

— Ты чего, раз в год сюда ездишь?

— Ну да, — говорит сват.

— Дак, а больше и не надо. Два мешка рыбы за раз привожу если!

— Ну так пошли рыбачить! — говорю я ему.

Мне-то уже не терпится наловить рыбки. Глядь, а свата-то уже развезло. Никуда, говорит, я не пойду. Мне и здесь, говорит, хорошо! А если хочешь, иди, говорит, сам и долби лунку. И запомни — лунка должна быть такой, какую рыбу ты хочешь поймать.

Я, конечно, большую рыбу захотел поймать. И потому выдолбил не лунку, но прорубь метра на полтора точно. А сват знай себе храпит, только стены палатки трясутся. Ну ладно, думаю, спи, сватушка, спи, а я тебе докажу, что тоже могу рыбачить! Только размотал закидушку, слышу, тарахтит кто-то. Еще пяток снегоходов и один вездеход подкатили с прицепами и мужиками.

— Слышь, — кричат мне. — Немцы есть?

Да какие, на фиг, тут немцы?

— Не, — говорю. — Я тут один со сватом в палатке рыбачу. Русские мы!

Ну, мужики тоже палатки поставили, стаканами зазвенели, гитарами забренчали. «Это что же за рыбалка у них такая? — думаю. — Когда же они миногов-то ловить собираются?» Только я наживил крючки салом с колбасой — а другой наживки у нас со сватом и не оказалось, — как опять что-то затарахтело. На этот раз в небе.

Мама моя ты незабвенная — вертолет садится на лед! Мужики из него выскочили, к нам бегут, на ходу орут:

— Немцы были?

Да что они тут, замороженные все какие-то, что ли? Война-то еще вон когда кончилась, а они все немцев спрашивают. Плюнул я с досады в прорубь, и тут как забурлит в ней!

Я хоть слабоверующий, а тут креститься начал: «Святые угодники или как вас там, — шепчу. — Спасите меня от северной водяной нечисти!» И что ты думаешь? Поднялась из проруби труба какая-то с глазом стеклянным, покрутилась, покрутилась вокруг своей оси, в палатку к свату заглянула, мне подмигнула.

Мать ты моя донская женщина, никак — подлодка? Точно она: вслед за перископом и рубка черная поднялась, с залепленными скотчем опознавательными номерами. Люк в рубке с лязгом открылся, капитан в фуражке с крабом высунулся и орет:

— Где немцы?

Так, значит, все же здесь заварушка с немцами началась? Опять они без всякого объявления войны на нас напали! А почему? Может, газопровод «Северный поток» как-то не так с нашими поделили? Я к свату, тормошу его, ору благим матом:

— Вставай, немедленно! К оружию — немцы сейчас будут!

Сват глаза протер, на часы посмотрел, зевнул и говорит:

— Ты что, компоту опился? Не немцы, а ненцы! А с ними ханты и манси. Через час должны с моря подъехать. Вот затаримся у них рыбкой по дешевке, компот твой допьем, да домой поедем.

— А чего ж ты мне, — говорю я обижено, — впаривал тут про подледную экстремальную рыбалку?

— А что? — говорит он мне. — Разве не было экстрима? Замерзал же?

— Ну, замерзал!

— Лунку вручную продолбил?

— Какая там лунка — прорубь целая! Вон выйди, глянь, подлодка из нее всплыла!

— Ну, так это подводники наши. Они тоже у ненцев рыбу покупают. Испугался?

— Ну, было дело!

— А сейчас еще и удивишься!

И только он это сказал, как в глубине этой самой Обской губы завихрился снег, послышался топот копыт, скрип полозьев, и крики: «Поть-поть-поть!». И к нашей стоянке стремительно подъехала целая кавалькада тех самых ненцев, хантов и мансов на оленных нартах. А на нартах этих — пропасть мороженой рыбы в мешках. И пошел тут торг. Да какой там торг — рыба же здесь дешевле грибов, влет уходит.

А после торга начался такой гудеж с песнями да плясками, с братанием ненцев с русскими — я думал, губа эта Обская треснет, на фиг, и провалимся мы все к чертовой матери, как бывало у нас на Дону. Ан нет — выдержал лед! Он тут на совесть сработан, метровой толщины.

Вот такая у меня незабываемая рыбалка нынче случилась на Обской губе. До сих пор, после сватовых коктейлей-то, не могу толком разобраться: на самом ли деле это было со мной, или приснилось? Но рыбу-то я привез от свата — целый мешок соленой щуки, сигов, язей и так кое-что по мелочи.

Кроме миноги — это, как я потом выяснил, сват приврал немного про миногу, чтобы я клюнул. Нет у них там, в Обской губе-то, ни миногов, ни осьминогов. А всего остального — хоть завались. У этих, у ненцев с хантами и мансями. Если не веришь, сам поезжай туда — сначала по Иртышу немного вправо, а там по Оби все вверх и вверх. Пока не упрешься в хату моего свата.

А уж там как с ним договоришься. Главное, компоту побольше возьми. Уж очень северяне компоты уважают.

Я и Буся

Лика Мерк

Рано утром раздался настойчивый звонок в дверь. Очень хотелось притвориться, что меня нет дома, но некто жал на кнопку и не отпускал. Нехотя поднялась с кровати, накинула халат, пригладила волосы и поплелась в коридор.

На пороге с голливудской улыбкой стоял мой давний приятель Женька, живущий неподалеку. К слову, тесно мы не общались, но всегда, встретившись на улице, здоровались и иногда перекидывались ничего не значащими фразами.

— Привет, Настена! Ой, я что тебя разбудил? — сосед изобразил удивленное лицо, но мигом переключился. — Настька, будь другом, возьми кошку на месяц! У меня поезд через пол часа! — тараторил Женя, не давая вставить мне и слова. — Это от бывшей осталось, она как к своему хахалю слиняла, так у нее внезапно аллергия на шерсть возникла. Жалко животину, подохнет же за месяц!

Я не знала, что ответить и растерянно смотрела на приятеля.

— Да я же целыми днями на работе. — наконец ответила я.

— Ничего страшного! Будешь кормить утром и вечером, к лотку она приучена! — сказал сосед и сунул мне в руку переноску. — Я знал, что ты настоящий друг!

Не успела я опомниться, как Женька уже несся вниз по ступенькам.

— Как хоть зовут животину? — крикнула я, выбежав на площадку.

— Бусинка она! — ответил Женя откуда-то с нижних этажей. — Буся!

— Бусинка, значит… — бубнила я под нос, возвращаясь в квартиру и закрывая дверь.

Как только я открыла переноску, зверюга ринулась вглубь квартиры и забилась в укромный уголок. Я рассудила так — жрать захочет, вылезет сама и занялась своими делами.

Вспомнила я про Бусю только через три дня и то чисто случайно, мельком увидев по телевизору рекламу кошачьего корма. Совесть принялась настойчиво меня точить и побудила отправиться на поиски кошки.

Пропажа обнаружилась почти сразу под диваном, где она, по всей видимости, и просидела все три дня. Кошка глядела на меня затравленными глазами, когда я пыталась вымести ее веником. В какой-то момент животное вылетело из-под европейской книжки с диким воплем и, несся на себе клоки пыли, ускакала в кухню, где одним прыжком забралась на двухметровый (!) холодильник, заодно стерев пыль и там.

Я вытащила миски и лоток, расставила все это дело на кухне. Налила воды, насыпала корм и с чувством выполненного долга уселась за компьютер строчить очередной непризнанный шедевр. Про животину я опять начисто забыла. Как оказалось зря…

Следующим вечером, по возвращении домой с работы, стоило мне войти в квартиру и закрыть дверь, как эта мохнатая падла, с воплями раненого бизона, спрыгнула с вешалки мне прямо на спину, а далее унеслась в неизвестном направлении.

Я, едва не получив разрыв сердца от страха, бросилась следом, дабы хорошенько наказать обидчицу. Нашлось это пушистое недоразумение под кухонным столом. Ведомая праведным гневом, я залезла под стол и схватила животное. Эта гребаная Бусинка громко вереща, скрипучим противным голосом, начала вырываться, извиваясь как уж на сковородке и попутно обдирая кожу с моих рук. В общим, это сражение я позорно проиграла, понеся потери в виде окровавленных рук с глубокими царапинами.

С того случая я отказалась от попыток поймать этого монстра. А Буся, видимо почувствовав мою капитуляцию, возомнила себя хозяйкой территории и моя жизнь превратилась в ад. То это мохнатое чудовище, бросалось мне на ноги, нанося увечья, то неожиданно спрыгивала откуда-то сверху. Я уже молчу, про то, что она сметала с полок своим хвостом мою косметику, лазила по столам, сбрасывая на пол, ненароком оставленную посуду. Одним словом, Бусинка оказалась редкостной твариной. Кстати, и гадила она исключительно возле лотка.

По окончании второй недели, у меня дергался глаз и я вздрагивала от любого шороха. Осторожно пробираясь и постоянно оглядываясь в своей собственной квартире. Руки, ноги и даже лицо украшали свежие царапины. Наверное, если бы мне удалось схватить это мерзкое создание, то я не раздумывая выбросила бы ее в окно, настолько она расчесала мне нервы.

Так наибуськалась с этой Буськой, что однажды, когда мне на голову, в очередной раз, свалилась эта мерзость, мое терпение лопнуло и я решила показать кто в этом доме хозяйка. Вооружившись веником, я начала гонять по квартире эту мохнатую тварь.

Сначала она с диким ревом носилась по квартире и даже по стенам (по моим обоям с шелкографией!), а потом взобралась по дорогущим шторам, которые мне шили на заказ, прямиком на гардину.

Меня не столько волновало как она будет от туда спускаться, сколько не останутся ли затяжки на занавесках. Поэтому я залезла на стул и попыталась согнать веником животное. Как только я ткнула им в кошку, та яростно зашипела, а через секунду прыгнула прямо на меня. Падая, я инстинктивно схватилась за штору, что смягчило падение и предотвратило получение серьезных травм, но после того как я оказалась на полу, сверху на меня упала гардина. А мохнатая гадина, ошалело прыгнула на телевизор, который начал заваливаться и рухнул рядом со мной.

Кое как собравшись в кучу и приняв сидячее положение, я обвела взглядом поле боя и разревелась. Ревела я навзрыд, со всхлипываниями. Причитания вырывались из груди, как только я думала о том, сколько времени потребуется на то, чтобы навести порядок и восстановить разрушения.

Через пять минут Буся осторожно вошла в комнату, нерешительно приблизилась к моим ногам и потерлась об израненные конечности.

— Ну и сука же ты, Буся! — всхлипывая сказала я.

— Мяу! — согласно ответила Бусинка.

Впервые, в скрипучем, противном голосе не было слышно угрозы. Я поднялась, отправилась на кухню и насыпала в чашку корм. В эту ночь кошка спала со мной.

Конечно же чудо не произошло и мохнатая бестия не превратилась в милого питомца, она все так же шкодила, воровала мои резинки для волос и где-то ныкала, переворачивала в квартире все вверх дном, но ее нападки прекратились и она даже начала тереться о мои ноги. К концу четвертой недели мы подружились. Буся разрешала ее гладить и засыпала на моих коленях.

Когда на пороге появился Женька, я даже немного расстроилась.

— Как дела? — осторожно поинтересовался приятель.

— Как обычно, все отлично! — ответила я.

— Спасибо! Выручила! Я твой должник! — рассыпался в благодарностях Женя.

— Да брось, твоя Бусинка сущий ангел.

— Правда? — с недоверием спросил сосед.

— Правдивее некуда. — улыбаясь, подтвердила я.

Женя смотрел на меня подозрительно. Скорее всего он не рассчитывал застать меня в живых, а тут… Я мысленно ухмыльнулась, наблюдая за реакцией приятеля.

А когда сосед попытался поймать Бусю, та ощетинилась и приняла стойку, красноречиво намекающую на готовность к нападению. Женя стушевался и беспомощно уставился на меня. И тут, неожиданно для себя самой, я предложила:

— Может оставишь Бусинку у меня насовсем?

В глазах приятеля читалось неприкрытое облегчение.

— Серьезно? — не веря своему счастью переспросил Женя.

— Серьезнее некуда. — заверила я.

— Настя, ты… — начал говорить приятель, но я его перебила.

— Знаю-знаю! Настоящий друг.

Приятель закивал и забыв попрощаться, поспешил ретироваться, пока я не передумала.

Я закрыла дверь, обернулась к кошке и сказала:

— Ну что, закончилось мое одиночество? Теперь я и Буся?

— Мяу. — согласилась Бусинка и потерлась о мои ноги.

Вновь, лишь ты озлобился

Эдик Пашков

Вновь, лишь ты озлобился,

я к тебе направился.

Наперёд сподобился,

а потом повадился.

Снова норов с норовом

носом к носу встретились.

С ящика Пандоры нам

звёзды так рассеялись.

Так сложились атомы,

ворожа кишением.

Совпадаем как-то мы

гадким настроением.

Мы не так, как принято,

а когда замаемся,

духами какими-то

в тучи собираемся.

Грубыми манерами,

как хватая поручни,

вновь, гуляя скверами,

мы заплещем до ночи.

Всякой непотребщеной

друг по другу выпалим!

Спорить глупо с женщиной

и со штангенциркулем,

А с тобой — пожалуйста!

добредём по городу

до любого градуса,

по любому поводу.

В сыр-бору в окраину

вступим, ветки тиская,

Желчь, слюну, испарину

друг на друга брызгая.

Ты, во мне зеркальное

видя отражение,

про моё моральное

скажешь разложение.

Что в его процессе я

пребываю длительно,

ведь во мне агрессия,

к людям применительно (!),

что по мне не чаятся

годы безмятежности,

отчего случаются

в разуме погрешности.

И покажешь, грузную

шею съёжив лапами:

«Я тебе предчувствую

встречу с чупакабрами!

Участь несчастливая

ждёт тебя загробная:

Коль душа червивая,

то она съедобная!

Поделом осудишься

мыслями крамольными!» —

И в закат сощуришься

щёлками игольными.

Крайне опрометчиво

сядешь и расслабишься,

И с луной отвечу я:

«Сам-то куда катишься?

Жизнь твоя с задвигами,

настоясь безрадостной,

лик доводит тиками

до гримасы каверзной.

Всё, что ты мне высказал,

и к тебе относится!

Как не зыркай искоса,

глупо уподобиться

при душевном трепете

чудо-юдо-пугалам (!),

Как не люди-лебеди,

а упырь с гомункулом.

Я наелся досыта.

Разойдёмся в тапочки!

Негатива — до свету

шлёпать фотокарточки!

А то как Здесь свяжется,

так Там и обидимся!»

«Выдохнули, кажется! —

скажешь ты, — Увидимся!»

И на том расстанемся,

бросив речи гордые.

И дела потянемся

делать людям добрые!

Если ты кому-то нужен

Эдик Пашков

Если ты кому-то нужен,

и при том не очень должен,

Не старайся быть послушен.

Быть старайся невозможен.

И тогда ещё нужнее

станешь ты и тем и этим.

Чем дурнее, тем дружнее,

если быть позвали третьим.

Балагурь, пока не встельку,

загибая в узел вилку,

Ибо хоть бы и копейку,

но добавил на бутылку.

С дураками, что теснятся

под грибком вокруг спиртного,

нет причин себя стесняться,

гениального такого.

Коли бог ты, и при этом

с новолуния в завязке,

пободайся интеллектом!

напряги мозги и связки!

Заречи во все брантсбойты,

поводя змеиным жалом.

Пусть потом уйдёшь домой ты

с синяками и с фингалом.

Со следами от пробежки

по тебе, уйди смиренный.

Это попросту издержки

от того, что офигенный.

Этих общества отбросов

поругай, влача к порогу,

лишь за то, что ты философ,

покалеченную ногу.

И поспи, и позабудешь

про вчерашние обиды.

Нахаляву днём пригубишь

в счёт лечения. И квиты.

Если ты кому-то нужен,

и при том не очень должен,

Не старайся быть послушен.

Быть старайся невозможен.

И тогда ещё нужнее

станешь ты и тем и этим.

Чем дурнее, тем дружнее,

если быть позвали третьим.

Балагурь, пока не встельку,

загибая в узел вилку,

Ибо хоть бы и копейку,

но добавил на бутылку.

С дураками, что теснятся

под грибком вокруг спиртного,

нет причин себя стесняться,

гениального такого.

Коли бог ты, и при этом

с новолуния в завязке,

пободайся интеллектом!

напряги мозги и связки!

Заречи во все брантсбойты,

поводя змеиным жалом.

Пусть потом уйдёшь домой ты

с синяками и с фингалом.

Со следами от пробежки

по тебе, уйди смиренный.

Это попросту издержки

от того, что офигенный.

Этих общества отбросов

поругай, влача к порогу,

лишь за то, что ты философ,

покалеченную ногу.

И поспи, и позабудешь

про вчерашние обиды.

Нахаляву днём пригубишь

в счёт лечения. И квиты.

На окне стоит кашпо

Эдик Пашков

На окне стоит кашпо.

А на мне висит кашне.

Иногда не помню что

на окне, а что на мне.

Не по чьей — нибудь вине,

почему — понять слабо,

навязалось мне кашне

вечно путаться с кашпо.

Я их путаю. И прав!

Их сближает высший толк:

Не кашне — обычный шарф!

не кашпо — простой горшок!

Если в разных падежах

их склонить сто раз подряд,

то «кашпо» с «кашне» в ушах

загремят и зазвенят,

словно по своей струне

пробежал трамвай в депо.

Только вслушайтесь: «Кашне — е!»

Только вчувствуйтесь: «Кашпо — о!»

Одним словом, нет беды,

что я, в гости к вам поспев,

обернул в кашне цветы,

набекрень кашпо надев!

На окне стоит кашпо.

А на мне висит кашне.

Иногда не помню что

на окне, а что на мне.

Не по чьей — нибудь вине,

почему — понять слабо,

навязалось мне кашне

вечно путаться с кашпо.

Я их путаю. И прав!

Их сближает высший толк:

Не кашне — обычный шарф!

не кашпо — простой горшок!

Если в разных падежах

их склонить сто раз подряд,

то «кашпо» с «кашне» в ушах

загремят и зазвенят,

словно по своей струне

пробежал трамвай в депо.

Только вслушайтесь: «Кашне — е!»

Только вчувствуйтесь: «Кашпо — о!»

Одним словом, нет беды,

что я, в гости к вам поспев,

обернул в кашне цветы,

набекрень кашпо надев!

Еж из крема

Эдик Пашков

Ежа из крема, что я лично

тебе принёс,

ты ела так же методично,

как он бы полз.

Пока я мялся в недомолвках

туда — сюда,

грибы хрустели на иголках

его хребта.

Я исжевал в метёлку спичку

зубов битком,

пока ты с ёжика брусничку

снимала ртом.

Смыкала губки, в шоколаде

топя оскал,

пока я, сидя на кровати,

негодовал.

Я одеялом и матрасом

был весь накрыт,

ведь показался мне ужасным

твой аппетит.

Я каждой фиброй (бог свидетель!)

вопил: «Не трожь!

Не трожь ежа!»

Увы, был съеден

сей бренный ёж.

И вот, когда ты крошки с пледа

смела под стол,

душа не вынесла поэта,

и я ушёл.

И предо мною в скорбном плаче

аж два часа

стояли словно снова зрячи

его глаза.

Живой как будто иглокожий

и мокр носок,

и снова его лапки хожи

наискосок.

Как будто снова он, не давши

пропасть добру,

зашкиркою фитюшку тащит

в свою нору.

Как будто, с мордочки очистя

лишай и слизь,

он вновь, фырча, апчхи-хом листья

взметает ввысь.

Как будто бродит данный ёжик

среди рябин,

а не рассыпан горсткой крошек

на ковролин.

Увы! Уж нету и в помине

ежа. Клянусь:

К тебе, чудовище, отныне

я не вернусь!

Я ухожу в решенье твёрдом

навек. Прощай!

Не жди меня отныне с тортом

к себе на чай!

Какой же ты космический корабль?

Борис Соколов

Какой же ты космический корабль?

Когда тебя спускает парашют.

Ты орбитальный маломощный дирижабль,

Безногий яйцевидный каракут.

Прибытие свершись, не поминайте лихом,

За мной придут дождитесь новостей,

Украдкой ночью, выступая тихо,

А я принять готов непрошеных гостей.

Над нами проведут эксперименты.

За это я, пожалуй, всех прощу,

И жизни этой лучшие моменты,

Приняв билет, тебе я сообщу…

Преодолев земное притяжение,

Без шума со двора взмываем в высь,

Мы твоего желанья воплощение,

С полу нажима, без волнений, завелись…

И чуть совсем еще, явись знаменье,

Скользните тени по шпаклёваной стене,

Удары молнии, антенны, заземленье,

И этот мой привет чуть с придурью весне.

Какой же ты космический корабль?

Мы мимоходом Млечный пропустив…

Все еще маломощный дирижабль,

Твоим потугам бесконечность супротив…

Шекспир явился ночью мне во сне

Наталия Варская

Шекспир явился ночью мне во сне

И говорит: «Молился ли ты на ночь?»

А время приближается к весне,

И я не Дездемона, а Иваныч.

Когда молиться, коли загулял,

Как мартовский издёрганный котяра?

Я говорю: «Шекспир, а ты ль писал

Всё то, что есть плоды большого дара?»

Вопрос поставил гения в тупик,

В руке его сверкнула ярко лира:

«А ну-ка, разливай коньяк, мужик!»

Всю ночь я пил в компании Шекспира.

Повестка

Марат Валеев

— Кто там?

— Откройте, мы из военкомата!

— С каким еще автоматом?

— Да не с автоматом мы, не с а-вто-ма-том!

— А, так вы с матом? Нет, не пустим, у нас матом не ругаются!

— Да кто ругается? Никто не ругается! Откройте, мы из военного комиссариата!

— Откуда, откуда?

— Да из военкомата же!

— А, из военкома-а-та! Так бы и говорили. А что вам нужно?

— Да не что, а кто. Куфайкин И. С. здесь проживает?

— Ну, здесь.

— Так откройте, мы к нему.

— Зачем это?

— Так ему повестка!

— Какая еще поездка?

— Да не поездка, а повестка! Хотя правильно: сначала повестка, потом поездка.

— Какая еще поездка?

— Ну, в армию же.

— Не, никуда он не поедет.

— Как это не поедет? Все поедут, а Куфайкин И. С. не поедет?

— Таки не поедет!

— Это почему?

— А нет его дома!

— А где он?

— А за хлебом пошел!

— А когда будет?

— Через неделю.

— Точно через неделю?

— Точно, точно!

— Ну, ладно, мы придем через неделю.

Прошла неделя. Снова:

— Кто там?

— Мы из военкомата, откройте!

— А, проходите, проходите, гости дорогие!

— Спасибо! А что вы это нам с порога водку предлагаете?

— А выпейте за здоровье нашего дорогого внука, сына и брата Куфайкина Ибрагима Соломоновича!

— Нет, мы на службе! Вот вам повестка, уважаемый Иб… Ибрагим Соломонович.

— Оставьте себе, товарищ прапорщик! А вот вам мой паспорт.

— Зачем? У нас в военкомате сдадите. А пока распишитесь в получении повестки.

— Нет уж. Сначала вы посмотрите в паспорт!

— Ну, и что там?

— Да вы на дату моего рождения смотрите.

— Да чего мне смотреть? Я и так знаю, что тебе пока двадцать шесть лет. Еще не поздно долг Родине отдать!

— Да нет, товарищ прапорщик, вы число и месяц рождения видите?

— Ну и что?

— А то, что это вчера мне было двадцать шесть лет. А сегодня с утра мне — уже двадцать семь! Да вы выпейте, выпейте, не стесняйтесь.

— Ну, тогда с днем рождения тебя, падла!

Угон

Марат Валеев

Приехал как- то инспектор ГИБДД Николай Мякинький домой во внеурочное время — жезл свой полосатый забыл. А какой инспектор ГИБДД без жезла? Так, мент обычный, только в голубой фуражке.

Ну, открывает он квартиру своим ключом, находит свой жезл — завалился за обувной шкафчик, и видит: тут что-то не так. А, вот что — туфли не его в прихожей стоят. Дорогие такие, блестят как светоотражающие полосы на его форменной тужурке.

Ну, Мякинький сразу в спальню. А там его жена с каким-то хлыщом, в их супружеской постельке кувыркаются!

— Так! — злорадно сказал инспектор, похлопывая жезлом, как дубинкой, по ладошке. — Нарушаем, значит? На чужой машинке катаемся?

Ну, жена его, как полагается в такой ситуации, в крик, в слезы: «Коленька, ты не так все понял! Верь мне, а не своим глазам! Это мы с товарищем по работе зашли, чаю попить…

— Помолчи! — рыкнул на нее инспектор. — Ты здесь вообще как транспортное средство. А оно, как известно, не разговаривает. Разве что иномарки некоторые. А ты-то отечественная!

И обращается к этому, который рядом с его женой лежит, одеяло на нос натянул.

— У тебя права на нее есть?

— Не… нету! — вякает тот.

— Может, ты по доверенности на ней… того… ездишь?

— И доверенности нету…

— Ага! — с пугающим спокойствием сказал капитан Мякинький. — Значит, будем квалифицировать это как угон. Под протокол, значит. А это, гражданин водитель, уже совсем другая песня. Вернее, не песня даже, а статья. Уголовная!

— Коленька, может, по первому разу обойдешься предупреждением? — пискнула жена. — Это все же мой коллега по работе, и даже начальник отдела, Виктор Сергеевич Якушев…

— Тебя никто не спрашивает! — рявкнул на жену Мякинький. — Вали вон на штрафплощадку, на кухню то есть!

Жена инспектора, прихватив халатик, тут же выскользнула из спальни, от греха подальше.

— Таким образом, корячится тебе, уважаемый, срок — от трех до семи лет! — продолжил грузить несчастного «угонщика» инспектор. — Так что составим-ка мы сейчас протокольчик…

— А это… — кашлянул «товарищ по работе» его жены Якушев Виктор Сергеевич. — Без протокола никак нельзя?

— Никак, — твердо сказал Мякинький. — Я на тебе премию хорошую могу заработать. А мне сейчас деньги нужны будут. Новую жену… то есть, новую машину себе хочу купить. Моложе и красивше. А в ту, которую ты у меня угнал, я уже не сяду. Принцип у меня такой.

— Коленька-а-а-а! — в голос заревела за дверью кухни жена инспектора Мякинького. — Я больше не буду-у-у!

— Конечно, не будешь, — согласился Мякинький и, поправив кобуру с пистолетом, с прищуром уставился на торчащую из-под одеяла голову. Голова виновато отвела глаза в сторону. Потом насмелилась и спросила:

— А позвольте поинтересоваться, каков размер предполагаемой премии?

— Ну, уж никак не меньше моего оклада! — гордо сообщил Мякинький.

— А если две таких премии, но от меня? — осторожно стал прощупывать почву под ногами неподкупного инспектора начальник отдела Якушев Виктор Сергеевич, так неудачно зашедший к своей коллеге в отсутствие ее мужа.

— Хм, две… — задумчиво почесал подбородок инспектор. — Кстати, угон-то осуществлен с проникновением в чужой гараж…

— Я сейчас, сейчас, — заторопился Якушев, высвобождаясь из одеяла. — Вы, пожалуйста. отвернитесь, пока я оденусь и покину вашу… ваш гараж.

Одевшись, Якушев вытащил из кармана пиджака пухлый бумажник.

— Так на чем мы с вами остановились? Сколько премий я вам должен компенсировать?

— С учетом отягчающих обстоятельств, нанесенного мне морального ущерба — никак не меньше пяти, — навскидку оценив содержимое бумажника Якушева, подвел окончательный итог Мякинький. И назвал сумму.

А увидев изумленно вскинутые брови Якушева, Мякинький жестко добавил:

— Торг здесь неуместен!

— Нет, я в том смысле, что вы это — серьезно? — торопливо спросил Якушев, расстегивая бумажник. — Это в самом деле пять ваших окладов?

— Округленно, — туманно сказал Мякинький, стесняясь размеров оплаты своей столь серьезной и значимой для страны должности. — Да, если ты добавишь еще пару окладов, можешь забрать с собой и угнанное тобой транспортное средство… Отдаю!

— Коля-я-я! — опять завыла за кухонной дверью жена Мякинького. — Ну как ты може-е-ешь!

— Ладно, — смилостивился инспектор, пересчитывая деньги. — Пусть остается. Я ее вечерком раскидаю, снова соберу — может, и сгодится еще. Ну, а ты иди, Якушев, иди. И помни: еще раз попадешься на угоне чужой ба… машины то есть, уже так легко не отделаешься!

Труба зовёт!

Марат Валеев

Немолодая уже пара — по виду явные дедушка с бабушкой, — чинно вошли в магазин детских игрушек «Буратино»

— Правильно сделали, что выбрали наш магазин! — сразу же запрыгала вокруг них молоденькая продавщица. — У нас лучший в городе выбор детских игрушек! Вам помочь что-нибудь выбрать? Кому будете брать: мальчику, девочке? Сколько ему, или ей, лет?

— Вот что, милая, — солидно сказала бабушка — Мы идем на день рождения к внуку наших друзей. Парню три года…

— О, для него у нас огромный выбор игрушек! — обрадовалась продавщица. — Вот действующая модель вертолета. Вот велосипед с электроприводом. Вот…

— Погоди, погоди! — осадила ее бабушка. — А ты, Михаил Егорыч, поставь-ка на место этот паровозик. Нам бы что-нибудь подешевле, и посердитей.

— Согласен, ответ должен быть адекватным! — загадочно сказал Михаил Егорыч. — А потому мы, девонька, возьмем, пожалуй, вот эту штукенцию. Да, Варвара Петровна?

— А что? Похоже, то, что надо! — одобрительно сказала бабушка Варвара Петровна

— Так это же копия духовой трубы! — озадаченно сказала продавщица. — Впрочем, это ваш выбор. Но я должна вас предупредить, что это очень громкий инструмент! Труба хоть и игрушечная, но устроена так, что малыш будет прилагать совсем немного усилий, чтобы извлечь из него звук, по децибелам не уступающий мощности настоящего инструмента. В общем-то, это очень полезная для развития легких ребенка игрушка. Но вместе с тем и непростое испытание для слуха окружающих.

— Как ты сказала, доченька? Непростое испытание для уха окружающих? О, это как раз то, что нужно, да, Михаил Егорыч?

— А можно, я сам дуну в нее для пробы? — вдруг попросил дедушка Михаил Егорыч.

— Конечно, конечно! — заторопилась продавщица. — Вот сюда дуете, на эти кнопки нажимаете.

Михаил Егорыч вобрал в грудь побольше воздуху, приставил к губам трубу и дунул в нее. Помещение магазина заполнилось пронзительным трубным воем. Бабушка Петровна сморщилась и зажала уши.

— Упакуй-ка, милая, нам эту трубу, — удовлетворенно сказал Михаил Егорыч, и подмигнул продавщице. — Да пошли мы в гости к Кошкиным. Они, сволочи, на день рождения нашего внука подарили ему барабан, представляете? А зато мы им — вот эту штукенцию в ответ, пусть попляшут. Ну, Петровна, вперед — труба зовет!

Водка

Светлана Рябинина

В девяностые, когда выписка была по талонам, приехал из Иркутска на заезд Володя и доверительно сообщил:

— Ребята, я узнал промышленный способ изготовления пшеничной водки!

Конечно всем сразу стало интересно. Он поведал:

— Нужные ингредиенты: пшеница, известь, вода, баллон кислородный…

— А его зачем?

— Она ведь бродить будет. Сказали нужна емкость, способная выдержать приличное количество атмосфер.

Вообщем, решили, если поставить сейчас — к новому году, как раз будет готова. То что надо! Сказано — сделано. Состав простой, все нашли без проблем, да и баллон кислородный нашли, был как раз пустой. Отмеряли, прямо по аптекарским весам (ну ни дать не взять — самогонщики, где в главной роли Никулин, Вицин, Моргунов) … Баллон спрятали, мало ли? Охотников на выпивку много. Ставили в начале октября. По «рецепту» — выдержать нужно месяц. Все согласились, если дольше постоит — только крепче будет! Сначала поверяли — есть ли давление? — есть и не малое! О, хорошо «работает». Затем появилось опасение — выдержит ли баллон? — внутри зашкаливало. Стрелка манометра упорно упиралась в конец шкалы. Давление было даже «слишком». Через месяц началось падение. А еще через две недели оно нормализовалось. Похоже — готово!

Еле удержались от пробы, особенно сложно было ходить и осознавать, водка уже готова. Ну выдержали. Новогодние праздники закружили. Сначала на столах выставляли все заготовленное, по данному случаю. Затем — приготовленное «традиционным способом». Наконец, очередь дошла и до баллона…

Вытащили. Посмотрели. Вроде все нормально. Стали открывать. Как только повернули вентиль — пошла такая вонь! Это была не вонь, а вонь в пятой степени! Все зажав носы выбежали из комнаты. Проветрили помещение. Посмотрели друг на друга. Решили, нужно дойти до конца — посмотреть что же там такое? Испытатели!

Уже подготовились: открыли окно и одели противогазы, благо работа такая — есть в наличии. Минут пять выходил газ и только после этого в подставленную посуду стала капать какая-то вязкая, густая масса темно — зеленого цвета! Желающий пробовать сразу не оказалось. Зато остро встал вопрос — что с этим делать? Просто выкинуть — нельзя, уж очень классный аромат. И оставить так — тоже проблема. В конце концов решили — выкинуть вместе с баллонном. Ну его! Проще заплатить за баллон. Так и сделали. Лишь немного пролилось на пол. Подумаешь? Да только запах два года ничем нельзя было вывести! До тех пор — пока полностью полы не сняли и не перестелили… С тех пор «новые методы» выработки спиртного были под запретом.

Выбирала дама мужа…

Анастасия Николаева

Выбирала дама мужа:

Вася не умеет слушать,

Сашка головы всем дурит,

Ромка пиво пьёт и курит.

У Ильи ужасный голос,

У Валерки седой волос,

Валентин — ботан — заучка,

Мишка — жалкий подкаблучник.

Димка — маменькин сыночек,

У Ильи четыре дочки.

Вовка разведён недавно,

Толик алименты платит,

Лёнька ростом не подходит,

А Сергей в спортивках ходит.

Влад — альфонс и приживала,

У Богдана денег мало,

Женька толстый и невзрачный,

Пашка — старый неудачник.

Льву не писаны законы —

Он откинулся из зоны,

Николай детей не любит,

А Максима водка губит.

У Олега нет работы,

Лёха женится в субботу.

Глеб с усами и щетиной,

У Петра лицо в морщинах,

Славик — гей, Дэн — извращенец,

Ян — еврей, Али — чеченец…

…Мужа дама выбирала —

Красота давно увяла.

Старой девою осталась,

Так сказать, довыбиралась!

Анастасия Анника / AnNika

Бог ты мой!

Константин Волынцев

Вот новая вам байка от меня:

Работал на речных судах когда-то я…

У нас был дружный и сплочённый экипаж.

Но.. забеременела КОКша вдруг у нас.

И тут на смену ей в Череповце

Прислали тётку с кислой миной на лице…

Партийная!.. Но… стра-ашная! Аж жуть!

Да, в общем-то, не в этом суть!

Готовить бы умела хоть чуть-чуть!..

Она же экипажи всё меняла

И мужа на судах всю жизнь искала,

Закончив курсы быстренько на повариху…

(Ох! Нахлебались же мы с этой дурой лиха!)

К тому ж ещё любила поскандалить…

(Терпели месяц мы её. Потом списали.)

Подкатывала она к многим, приставала —

На судне было холостых немало…

Четвёртый — наш механик, здоровенный,

Хорош собой, но простофиля обалденный.

Его она-то и решила окрутить,

Внимание оказывать, усиленно кормить,

Уверенная в том, что путь через желудок…

Но он-то не терял рассудок:

Как чёрт от ладана он от неё шугался,..

Пока… в один день на стоянке не набрался,

И со спокойною душой

В каюте лёг он на покой,

А дверь закрытою забыл оставить…

…Себе он даже и не мог представить,

Что ждёт его пред вахтой поутру…

Потом рассказывал: «Проснулся я, смотрю —

На койке рядом «чудо» голое со мной…

И вмиг я с криком «Бог ты мой!»

В каюте вышиб телом дверь и головой.

Но сил своих не рассчитал:

С петель она слетела, я упал

И вывалился прямо в коридор на дверь…

…На судне был переполох. Поверь!»

10.02.2019 года

Пчелка (басня)

Гульмира Джумагалиева

Однажды в пчелку голубых кровей,

Влюбился юный, храбрый муравей.

Пылая страстью преданной души,

Построил улей в сказочной глуши.

Кормил нектаром и поил росой,

Но ей наскучил преданный ковбой.

А сердце переполнилось тоской,

Романтика нужна, а не покой!

Тут наша пчелка мигом собралась

«Семейная, знать, жизнь не удалась!»

И в спешке той, в дорогу торопясь,

Записки не оставила, кружась.

Умчалась вдоль волнующих широт,

Не оглянулась даже у ворот.

Забыв про мужа, сад и огород,

Отправилась в манящий свой полет.

Летела ночью и парила днем,

Пока не повстречалась с соловьем.

Красавец видный, трель, как ручеек,

Не то, что бывший маленький сморчок.

И танцы, пляски, веселье день за днем,

Не жизнь, а сказка, в вихре дождевом.

Прошел так месяц, а за ним и год.

У пчелки вдруг прибавилось забот.

Готовка, стирка, дел невпроворот,

Уж нету силы, а полно хлопот.

Ну а красавец, каждый день в поход,

Одевшись в смокинг, чмокнув у ворот,

Спешит развеяться он в шумный хоровод.

Завел себе, он новую подружку.

Красивую зеленую лягушку.

А пчелка бедная никак все не поймет:

«Как мог уйти блудливый, подлый кот!

Любовь свою ему я подарила,

И столько дней его поила и кормила,

Но он ушел забрав все, даже мыло!»

И с болью вняв, что счастье не в балах,

Вернулась к мужу вся в слезах,

А принял ли ее наш муравей?

Подумай сам и реши скорей!

Виртуальная любовь

Гульмира Джумагалиева

Я сидела и скучала,

И зашла я в интернет.

У меня есть кот с собакой,

Крыша есть, а любви нет!

И вот вдруг нарисовался,

С виду чистый Аполлон!

Так красив и так галантен,

Нет детей и нету жён.

Ах тебя давно искала!

Столько ночек не спала.

О тебе всё я мечтала,

И тебя давно ждала.

И за что тебя в награду,

Подарили небеса!

Как я рада, как я рада,

Засияли вновь глаза!

И я в зеркало гляжу,

Да себя не узнаю.

Где же бродишь сокол ясный?

Ты заглянешь в интернет?

Без тебя весь день ненастный,

Как коробка без конфет!

А с тобой мне веселее,

Даже в самый хмурый день!

Пусть с годами не мудрее,

Но душа не знает лень!

Кто в Инете я не знаю?

Вдруг альфонс или герой?

Но в мечтах я представляю,

Принц ты самый дорогой!

Но подруга мне сказала,

«Чтобы я не воображала,

Чтоб ценила что имею,

Не несла ей ахинею.»

Говорит, что надо знать,

Кому письма буду слать.

Чтобы не остаться с носом,

Чтобы жизнь не шла откосом.

Осторожной надо быть,

Чтоб в беду не угодить!

И теперь не знаю я,

Кто права она иль я?

Отец — приколист

Константин Волынцев

Иду я как-то раз с отцом…

(Отец всегда был молодцом.

Большим он приколистом был.

Тому же и меня учил).

Так вот, идём мы с ним вдвоём

(А дело было знойным днём)

По улице. И видим тут:

Девицы впереди идут

Вдвоём… и бёдрами виляют,

Юбчонки лишь всё открывают…

И вот, взглянув на них, отец

Мне говорит: «Ну, молодЕц,

Какие ножки, а, сынок!?

Ты оценить-то их бы смог?»

И я ему, ну прям, знаток,

Враз выдал целый монолог…

На что ответил мне отец:

«Да ты, совсем ещё юнец!

Ведь прямо разбирает смех:

КУРИНЫЕ ведь лучше всех!»

Нет! Мираж! Не может быть!

Ирина Алёхина

Нет! Мираж! Не может быть!

Ведь такую не словить,

не догнать и не поймать,

впору удочку сломать!

И нигде я не найду

для неё сковороду.

Мне, признаться, если честно,

есть её не интересно.

Что ж, лукавить не берусь,

я, друзья, её боюсь!..

Жизнь — боль

Ирина Алёхина

Жизнь — боль. Кручинюсь я в тоске.

А как ещё иначе?!.

Терпение на волоске,

а нервы и тем паче.

Хоть видит око, зуб — неймёт.

За что мне эти муки?..

Достать бы где-то пулемёт

и вместо лапок — руки…

«Машу и Медведь» прочёл

Ирина Алёхина

«Машу и Медведь» прочёл

и скажу, ребята,

видно, автор не учёл

в этой сказке брата.

Миша, глядя на меня,

страхом разрываем.

Понял, Машина возня

была просто раем.

Наступили холода,

но не дремлет Мишка.

Новая пришла беда —

Маша и братишка.

Какой злодей позарился на бабу

Наталия Варская

Какой злодей позарился на бабу,

Причём, на бабу снежную мою?

Эх, имя мне его узнать хотя бы!

Мечтаю, как лицо ему набью.

Подкрался ночью, тихо и нежданно,

Меня по котелку огрел метлой,

И скрылся с бабой. Это очень странно.

Любитель снежных баб, поди, какой!

Лежу теперь, без бабы, без метёлки,

Вставать я не хочу, не тот настрой.

Снеговики по жизни — те же волки.

Пропала баба, хоть на сосны вой.

Отвергнутый…

Константин Волынцев

Я с тобою знаком давно.

Ты мне сильно нагадила в душу.

Вот сижу и смотрю в окно,

Как бежит ребятня по лужам.

Дождик, падла, всё льёт и льёт,

Обещая мне беспокойство…

Всё ещё ты в сердце моём…

…В животе у меня расстройство…

Почему ты отвергла меня?..

Я тебя никогда не забуду!

А в ответ только слышу я:

«Да иди ты к черту, зануда!»

Я хватаюсь вновь за живот,

Говоря ей: «Меня подожди!»

А она, смеясь прямо в рот,

Говорит мне: «Засранец, иди!»

Всё, что ранее было, — забылось…

Так пришел любви нашей конец.

Как водой в туалете всё смыло…

А виною всему —

С молоком огурец!…

Ой!.. прости… Опять прихватило…

,,,,,Идти мне на свиданье нелегко,

Когда так сильно любишь молоко.

Пока кишечник не опорожнится,

На встречу не пойду с девИцей!

Свидание

Марат Валеев

— Мужчина, вы тут кого-то ждете?

— Жду. Но не вас.

— А может быть, все-таки меня?

— Почему вы так решили?

— Ну, я же вижу, вы в руках держите газету «Флирт», и рубашка на вас кремовая.

— Погодите, погодите… Ну-ка, назовите свой ник.

— «Нефертити».

— Ну да, как же я сразу не понял. Вот и кофточка на вас любимого киркоровского цвета. Юбочка синяя. Все точно, как написали. Что ж вы так долго не подходили, я уже чуть было не ушел.

— Не забывайте, что я все-таки дама. И потом, я хотела убедиться, что вы в самом деле тот, как вы себя описали. Я шла к Гераклу. Ведь это ваш ник?

— Да, я «Геракл». А что, непохож?

— Нет, почему же. Правда, вот этот ваш нос картошкой как-то не вяжется с тем греческим профилем, который вы приписали себе.

— Что вы говорите! А вы вот написали, что у вас большие голубые глаза. Они, конечно, с голубизной. Немного. Но вот насчет больших… Может, вы слегка прищурились?

— Кто бы говорил! А где широкие плечи? Что за опухоль скрывает ваш брюшной пресс? Впрочем, я вижу, что он у вас действительно накачан. Вот только чем?

— А как насчет «длинных стройных ног»? Или по дороге нечаянно погнули?

— Ах ты, коротышка! Тоже мне, Геракл недоношенный! Лгун несчастный!

— Сама-то, сама-то! Нефертитька, вот ты кто!

— Прощай! И забудь мой электронный адрес!

— Да уж конечно! Сейчас приду домой, и убью все твои посты. И без тебя всякого хлама в компе хватает!

— Ну, что же ты не уходишь, Геракл! Или как тебя на самом деле?

— Да Коля я. Слушай, а ты вообще-то ничего. Не Нефертити, конечно. Да и кто она такая, эта Нефертити? Миф египетский. А ты вот она, живая, сердитая, но в моем вкусе. Как тебя зовут?

— Ну, допустим, Вероника. А как насчет погнутых ног?

— Вероника… Какое чудное имя. А насчет ног извини. Это я со зла ляпнул, когда ты по моему носу проехалась. Очень даже ничего ноги. Я бы даже сказал — ножки. Признаться, не люблю глупых дылд с ножищами. До них, как до уток, все доходит только на седьмые сутки. И вообще, мне кажется, мы подходим друг другу.

— Ты так думаешь, Николай? Признаться, и ты мне сразу понравился. Иначе бы я к тебе просто не подошла. Вот только зачем наврал про себя?

— Веронька, ну это же реклама. Ты, кстати, тоже пропиарила себя — будь здоров. Ладно, забудем об этом. Предлагаю продолжить нашу беседу у меня дома за чашкой шампанского.

— Надеюсь, приставать не будешь?

— И не надейся!

— Тогда пошли.

Анна на рельсах

Марат Валеев

— Ну и чего ты тут разлеглась, как барыня?

— Уйдите, сударыня, прошу вас, не мешайте мне!

— Как же это я уйду, коли это мой участок, и я его должна осмотреть.

— Мне до вас нет дела, проходите дальше.

— Зато мне есть. Здесь не должны находиться посторонние предметы. А тем более тела!

— О боже! Тело, тело… Да, скоро здесь будет обезображенное тело.

— Так ты еще кого-то ждешь? Бомжа какого безобразного, что ли? А с виду вроде ничего женщина, трезвая, и вон как прилично одета. Правда, старомодно как-то. Шляпку-то где покупала?

— Не помню. Ах, да, мне её пошили…

— Ишь ты! Ну, вставай давай. Еще простынешь, по женской-то части. Мучениев потом не оберешься. Да и супруг будет недоволен. Кто у нас муж-то?

— Он очень богатый, известный человек. Хотя, судя по вашей странной одежде, вы не из нашего круга и, скорее всего, не знаете моего супруга.

— А, так он у тебя из этих, из олигофренов, или как их там, олиграфов, что ли? Развелось их нынче, разве всех упомнишь.

— Нет, он не граф. Он очень высокий сановник. А граф тот, кого я люблю. Но он ко мне остыл. И в этом моё несчастье! Скажите мне, сударыня, когда же будет скорый поезд?

— Сановник какой-то, граф… Да нонче какое хошь звание купить можно, были бы деньги. Так это, выходит, ты из-за каких-то двоих козлов с дутыми званиями лежишь тут, на рельсах? Под дождем? И скорого ждешь? Так я тебе скажу, что скорые здесь не ходят.

— Как это не ходят? Всегда ходили, а теперь — нет?

— Ты не на ту ветку легла, девонька! Здесь только грузовые шлёндают. И то в час по чайной ложке. Кризис же, мать его… Ну, вставай, вставай, когда ещё состав пройдёт… Может, только под утро. Да такой грязный, вонючий!

— Какой же такой, голубушка?

— Да цистерны с нефтепродуктами! И вот представь: пройдёт он, а ты останешься тут лежать — чёрная, липкая, вся в солярке и бензине, мазуте! Бр-р-р! Да на тебя никто и посмотреть не захочет. Ни первый твой козёл, ни второй, ни вообще какие другие.

— О боже! Нет, такого конца мне не надо!

— И правильно, девонька! Время придёт, и достойный конец тебя сам найдёт. Вставай, пошли ко мне в дежурку. Чаю попьём, по душам поговорим. Ты мне про своих козлов подробнее расскажешь, я тебе — про своих! Ну, пошли, милая. Да шляпку, шляпку подними!

— Подождите, подождите! А как же быть с Толстым? С его романом?

— Да ладно тебе! Заведет себе новый роман твой толстый!

На солнечной картинке

Надежда Волкова

На солнечной картинке —

(всё будто каламбур) —

висящие ботинки

с ромашками в цвету.

Похоже, просто вазы

владелец не нашёл!

А случай, чай, из сказки,

да с юморным концом!

{НВ} 9 февраля, 2019 г.

Content

Привет, Апрель!
Группа ИСП ВКонтакте

Интернациональный Союз Писателей

Все кошки от рождения коварны Наталия Варская

Жених из Москвы Наталия Варская

Теща с креветками Константин Гречухин

Стакан наполовину пуст? Наталия Варская

Я люблю тебя … (ещё одно нестандартное признание в любви) Константин Волынцев

Я люблю тебя как… (нестандартное признание) Константин Волынцев

Забавная геометрия -1 Наталия Варская

Забавная геометрия -2 Наталия Варская

Записки классного журнала Наталья Закожурникова

Как сделать оберег Наталья Закожурникова

Особенности произношения Марат Валеев

Женщина на корабле Маргарита Третьякова

Братья по разуму Маргарита Третьякова

Избранный Маргарита Третьякова

Однажды в Новый год… Хвостик Мышкин

Ночь Хвостик Мышкин

Гость Хвостик Мышкин

В особой связи с овцой Хвостик Мышкин

Я бикини, три полоски Хвостик Мышкин

Возьму в руки молоток Хвостик Мышкин

Мама велела заправить кровать Хвостик Мышкин

Здоровое питание! Хвостик Мышкин

Я останусь жирными боками Хвостик Мышкин

Я никогда ничего не забываю! Хвостик Мышкин

Шарик мне сказал вчера Хвостик Мышкин

Басня Хвостик Мышкин

Сказка о министрах Хвостик Мышкин

Котенок Хвостик Мышкин

Виноватый мир Наталия Варская

В шкафу Марат Валеев

Пишу себе я в прошлое письмо Наталия Варская

Он вошел такой значительный Наталия Варская

Общежитие для скворцов Марат Валеев

Не успела довязать тебе в подарок Наталия Варская

Кое-что о маразме Елизавета Осень

Сон про царя Наталия Варская

Ну что ты затаился Наталья Варская

Погашение кредита Марат Валеев

Полковник Федотов Наталия Варская

Святой Иван Анна Боровикова (Анна Андим)

Случай с Пятаченко Марат Валеев

В дверь раздался осторожный стук Наталия Варская

Тапкин и НЛО Марат Валеев

Дорожные хайку Анна Боровикова

Ты меня приглашаешь Наталия Варская

Медленно солнце прячется в море Наталия Варская

Побег Марат Валеев

Прямая линия с переворотом Марат Валеев

Недоброе утро Екатерина Бакличер

Я тайну вам сейчас открою Наталия Варская

Хор Куклачёва Гетта Маркеловская

Круговорот стирки в природе Гетта Маркеловская

Гранит объятий Гетта Маркеловская

Звезда в шоке Гетта Маркеловская

Лапо-Хвостый Подарок Гетта Маркеловская

Муза на ушко поэту шептала Наталия Варская

Алексей ко мне пришёл Наталия Варская

Квартирник Наталия Варская

Антиох Кантемир Наталия Варская

Поэзия и проза Марат Валеев

Обналичка или простое счастье Наталия Варская

Не верю! Евгений Белозеров

Спаситель Екатерина Бакличер

Федькина смекалка Сергей Ходосевич

Сказка «Как я стал путешественником» Лилия Бакланова

Что за мир Лилия Бакланова

Приручить змею непросто Наталия Варская

Йети Паша Марат Валеев

Там на неведомых дорожках Наталия Варская

В посёлке Лоо, что близ Сочи Наталия Варская

Фэнтези Наталия Варская

Я однажды спрошу у менялы Наталия Варская

Когда я стану… Стойко Артём

Русский мат Стойко Артём

Главарь Стойко Артём

Дон Червикано Стойко Артём

Я решился однажды Наталия Варская

Лучший психолог — подруга с бутылкой Анастасия Николаева

Склероз Дарья Гришина

10 вещей, которые следует знать, если твоя девушка — поэтесса Мария Захарова

Мадам, а не хотите чаю? Наталия Варская

Лёха-рыбак Наталия Варская

Верный рецепт Марат Валеев

Синдром творческого разочарования Екатерина Черняева

Ночь. Луна. На небе звёзды Ольга Дедова

Как давно не сидел в этом классе я Наталия Варская

Случайность так неотвратима! Наталия Варская

Из проблем клубки мы сами Ольга Дедова

Летние неудобства Константин Волынцев

Как по крышам ходил Наталия Варская

Недетские забавы Наталия Варская

Мы с нею встретились случайно Наталия Варская

Братья по духу Наталия Варская

Ночью книги оживают Наталия Варская

Стать к природе ближе Наталия Варская

Интервью Марат Валеев

Заказал себе такси Наталия Варская

Интервью Наталия Варская

Приснился мне сон комический Наталия Варская

Внезапно распахнулась дверь Наталия Варская

Заберите меня, а? Марат Валеев

Мамин портрет Светлана Никифорова-Ночевная

Исполнители желаний Наталия Варская

Амулет на счастье Наталия Варская

Морской попугай Яков Марат Валеев

Просто потому, что не было тебя Ольга Дедова

Нечего надеть (раздумья перед вечеринкой) Константин Волынцев

Есть и такая профессия Наталия Варская

Как люди деградируют Наталия Варская

На острове Буяне Екатерина Черняева

А Роза упала на лапу Азора Светлана Никифорова-Ночевная

В день рождения Юрия Гагарина! Владимир Филатов

Рыбалка на троих Наталия Варская

Вопли домового-3 Сергей Ходосевич

Ода секретарше Эдик Пашков

Любовь бутербродиком Марат Валеев

Героическая баллада о хомяках Валентина Иванова

Иронический романс Светлана Никифорова-Ночевная

Когда сезон любви наступит Наталия Варская

Поехал я в деревню Наталия Варская

Проснулся Ёжик по весне Наталия Варская

Вырубили свет Константин Волынцев

Бантики Эдик Пашков

Прошёл закон Эдик Пашков

Друг попросил, пока его нет дома Эдик Пашков

Поводил нам волшебной палочкой Эдик Пашков

Иван Кузьмич решил стать магом Наталия Варская

Расчлененка Марат Валеев

Компьютерные страсти Екатерина Черняева

Храп Константин Волынцев

Все девчата любят Ваню Наталия Варская

Лекарство для тёщи Марат Валеев

Каждый год, на Масленицу Наталия Варская

Красота — большая сила! Константин Волынцев

Особенности произношения Марат Валеев

Влюбилась Екатерина Черняева

Мир автомобилей Наталья Козлова

Усатые сплетники Константин Волынцев

За тремя зайками… Константин Волынцев

Немного про миногу Марат Валеев

Я и Буся Лика Мерк

Вновь, лишь ты озлобился Эдик Пашков

Если ты кому-то нужен Эдик Пашков

На окне стоит кашпо Эдик Пашков

Еж из крема Эдик Пашков

Какой же ты космический корабль? Борис Соколов

Шекспир явился ночью мне во сне Наталия Варская

Повестка Марат Валеев

Угон Марат Валеев

Труба зовёт! Марат Валеев

Водка Светлана Рябинина

Выбирала дама мужа… Анастасия Николаева

Бог ты мой! Константин Волынцев

Пчелка (басня) Гульмира Джумагалиева

Виртуальная любовь Гульмира Джумагалиева

Отец — приколист Константин Волынцев

Нет! Мираж! Не может быть! Ирина Алёхина

Жизнь — боль Ирина Алёхина

«Машу и Медведь» прочёл Ирина Алёхина

Какой злодей позарился на бабу Наталия Варская

Отвергнутый… Константин Волынцев

Свидание Марат Валеев

Анна на рельсах Марат Валеев

На солнечной картинке Надежда Волкова