Беличенко Константин

Контрабандист Сталина-3

Глава 1

Кремль. Кабинет Сталина.

После памятного съезда в декабре прошлого года Сталину срочно пришлось пересматривать все договора, которые заключил Троцкий. Одним из них и был с компанией Форда. Посевная прошла с большим напряжением сил, а скоро начало первой пятилетки. На начальном этапе надо правильно максимально перераспределить объёмы ресурсов и продуктов. Да ещё и с коллекцией не всё ладно. Погода тоже не радует, весна очень холодная, вздохнул Сталин.

Тут ещё на него "насел" Куйбышев с просьбой срочно отправить сотрудников на стажировку в Америку. Ему вторили, не смотря на проверки производимые Бубновым в ведомстве ВСНХ, председатель Главметалла Межлаук и первый заместитель Оболенский. Вот и не поймёшь, толи они сбежать надумали, толи ещё что-то… Все что резко засобирались за границу после арестов и отправления в ссылку Троцкого.

Но машины и трактора всё равно требовалось и срочно. Распределяли поштучно. Сталин отложил популярную сейчас книгу "Моя жизнь, мои достижения, поскольку "работа" — не для капиталистов!" Генри Форда с комментариями инженера Н. С. Лаврова.

— Особенно когда ты миллионер — прокомментировал книгу Сталин и остался недовольным такой её популярностью в СССР. — Что они в ней нашли? Что-то тут не чисто.

Отпил из стакана чаю и взял затребованную сводку, подготовленную экономической разведкой возглавляемую Слуцким обзор про трактора и автомобили в СССР и этих марок за рубежом.

"Со Швецией переговоры идут сложно, они требуют серьёзных политических гарантий, а я ещё с правыми ещё на эту тему не договорился." Подвёл итог прочитанному. Тем не менее, неожиданно удалось наладить связи с фирмой Tidaholms Bruk у которых свой двигатель Tidaholm системы Хессельмана. Есть надежда на налаживания производство их полуторатонных грузовиков в Ленинграде около тысячи в год.

С немецкой фирмой Lanz похоже тоже сумеем договориться на производство разных Bulldog. Но само лучше идут дела с чехами. Фирма Татра согласна построить два цеха-завода по производству автомобилей. Это Татра-13 в Нижнем Новгороде на выпуск четыре тысячи в год. Причём договорились на перенос бензобака под кузов и установку более сильного двигателя воздушного охлаждения. И Татру-24, опять названный "Бульдог" в Ярославле, но уже на четыре тысячи на четыре тонны груза. И всё. Больше Татра в ближайшие годы не может. По деньгам машины получается дороже, чем у Форда, но намного лучше по качеству.

Неожиданно свои услуги предложила небольшая чешская фирма Praga на постройку маленького предприятия на выпуск маленьких грузовичков на одну тонну груза, при выпуске не более тысячи в год.

"Пожалуй, пусть строят предприятие рядом с Татрой в Нижнем, а потом их объединим, как советовал византиец. Кстати, где он там застрял после прихода в Таганрог? Нужно узнать у Будённого, который его ждёт для испытания закупленного оружия. Тоже мне друзья… стали".

С фирмой Skoda тоже договорились. Построят предприятие в Луганске на две тысячи угольных автомобилей. "Тут главное чтобы Венгрия не взбрыкнула и дала спокойно перевести оборудование и людей. Что бы им такое предложить… кроме денег? Но машин и тракторов мало. Планы у нас были совсем другие. Чёртов византиец. Что я буду докладывать на ЦК? Как объяснять? Мы ведь собирались строить стотысячный завод по производству автомобилей. Поверил греку… ну я ему, как только появится. Хотя я сам рассматривал образцы и слушал объяснения и согласился. Но, надо признаться не только грек выступал за пагубность ускоренной автомобилизации. Председатель комиссии Госплана С. Г. Струмилин тоже аргументировал свою позицию необеспеченностью сбыта автомашин, особенно на селе. Необходимостью продавать их в кредит, что обременительно для государственного бюджета; невозможностью рационально, с полной загрузкой, использовать автомобиль в сельских условиях, где и лошадь работает лишь 85 дней в году; высокой себестоимостью производства в отечественных условиях; наконец, бездорожьем. Другие некоторые ответственные работники Госплана и ВСНХ тоже считали строительство государственного автозавода на 80-100 тысяч машин в год несвоевременным и предлагали начать со строительства небольшого предприятия по сборке автомобилей из импортных частей, похоже все они правы. Но заводы ещё необходимы".

Встал из-за стола и стал набивать трубку. Немного успокоившись, вернулся за стол и взял сводку по Форду. Господин Форд, несмотря, что понизил цену тракторов до 395 долларов, проигрывает конкурентную борьбу Chevrolet, John Deere и International Harvester которые взяли 24 % рынка, оставив Генри всего с 15,4 %. В Ирландии завод Форда тоже терпит убытки. Успешные, платёжеспособные хозяйства выбирают специализированные машины, удовлетворяющие потребностям именно их производства.

Дальше сводка по состоянию на самом заводе "Красный путиловец" в Ленинграде, где был полный бардак. Десятки тракторов, которым не хватает нескольких деталей, простаивают на заводском дворе. Качество сборки и комплектующих было таково, что трактора ломались после трехдневного испытания. Советские газеты сообщали об ужасающем беспорядке на сборочной линии и о достигнутом через полгода "рекорде" — сборке за один день 66 тракторов, но за счет "довинчивания гаек". Завод "Красный гвоздильщик" постоянно срывал поставки крепежных болтов и гаек.

"Нет всё-таки прав грек и Струмилин. Нет у нас достаточно квалифицированных кадров и финансовых ресурсов, чтобы строить сто тысячные заводы. Будем собирать совещание" — и взялся за трубку телефона…

Прошло несколько дней и в Кремле собралось большое совещание.

— Мы никак не можем наладить производство червячного привода, поэтому рекомендую наладить более тесное сотрудничество с компанией Форд — этими словами закончил своё выступление Каган.

— А как вы прокомментируете слова фордовского представителя Чарлза Стенсена в 1926 году "Вы украли всё что могли" и его вердикт "никакого сотрудничества"? — задал "неудобный вопрос" Сталин, подсматривая в свои записи.

— Ситуация несколько изменилась — Каган.

— Правильно. Настолько изменилась, что компания Форд начала терпеть убытки по всему миру, вот они о нас и вспомнили — усмехнулся Сталин, которому резко расхотелось пускать Форда в СССР. Да и его подозрительность после ноябрьских событий ещё больше возросла, масонская деятельность Форда этому тоже поспособствовала.

— Но мы же провели предварительные переговоры… и вроде договорились о новой встрече с руководством — растерянно председатель Главметалла Межлаук.

— Может, тогда вернемся к переговорам с Дженерал Моторс о продаже технической документации и лицензии на выпуск шевроле из поставляемых в кредит авточастей. А это 12 500 машин в год — Оболенский. Поняв, что кто предоставил какой-то компромат на Форда Сталину.

— Что вы так в САСШ рвётесь? Понравилось у капиталистов? — как всегда безапелляционно бросил с места Ворошилов, уловив настроение Сталина.

— Опять придётся менять план — вздохнул Куйбышев, стараясь примерить спорщиков. Если сейчас ОГПУ приостановило проверки в ВСНХ, разбираясь с троцкистами, то это не значит, что не возобновит.

— Доставка фордовских комплектующих по морю из Нью-Йорка в Мурманск будет занимать двадцать один день — подсмотрел справку Слуцкого Сталин[1].

Споры и шепотки сразу затихли. Все поняли, что у Сталина есть какие-то данные. Межпартийные разборки ещё не закончились. Троцкистов ещё не всех поймали. Попадать на разговоры-допросы к старающемуся себя показать Бубнову никто не хотел.

— Может, вы товарищ Сталин озвучите нам свои предложения? — Струмилин. Он тоже был один из авторов плана индустриализации и болезненно переживал за его воплощение планов в жизнь, опасаясь авантюрных планов руководства. Сам занимал отдельную нишу в эшелонах власти, но тоже боялся и не хотел разборок в правящих кругах. Сейчас его мысли больше занимала проблема резкого роста цен, и подорожание доллара к рублю. С марта 1928 года запретили вывоз царских червонцев из страны. Сразу же после этого червонец исчез из котировок Лондонской биржи, и Советский Союз перестал обладать валютой. Рубли после марта 1928 года превратились лишь в условно-счетные единицы.

— Завод "Красный путиловец" прекращает собирать фордзоны и наводит на заводе порядок. Подготавливает переход на выпуск шведских тракторов "Аванс", так как договорённости с кампанией есть. Хотя со шведами мы никак и не можем договориться о полноценном сотрудничестве. Пока, во всяком случае, но надежда есть. Это позволит нам избежать обвинения в воровстве в САСШ. Там директору "Амторга" Борну и так тяжело приходиться работать. Ответственность возложим на товарища Кирова. Надеемся, что с заменой шведского угля он в этом году разберешься — прищурил глаз Сталин и посмотрел на соратника. Дальше зачитал планы по работе с фирмами Татра, Ланц, Шкода и другими. Дал задание увеличить выпуск тракторов "Запорожца" в Кичкасе. — Так как завод "Большевик" в Ленинграде не справляется с задачами для Красной Армии, то я предлагаю рассмотреть выпуск соответствующей продукции на заводе "Аксай" в Ростове-на-Дону. Для этого ещё раз специалисты из НАМИ должны проанализировать пробег 1924 года и выбрать нужный образец — закончил доклад Сталин.

— А где мы на это всё возьмём деньги? — Рыков.

— Будем ориентироваться на те деньги, которое мы планировали потратить на сотрудничество с Фордом. Ну, возможно, что-то ещё изыщем или где сэкономим. Например, на вашей поездке в САСШ.

— Но машин и тракторов мы получим намного меньше, а потратим больше? А как же пятилетний план? — Межлаук.

— Хотеть — не значить смочь — повторил фразу грека Сталин. "Вот же этот византиец иногда так исковеркает русский язык, что и не знаешь, что в выражение добавить или убавить". — Со всеми иностранными фирмами договора не только на документацию и запасные части. А и на оборудование, инструменты, измерительные приборы и специалистов. Их специалисты будут обучать наших молодых рабочих. Ещё раз подчёркиваю, наших молодых рабочих новому методу передового производства. А то получается так, на бумаге машины и трактора есть, а фактически из-за брака и других причин — их нет.

Немного пообсуждав доклад соратники разошлись несколько ошарашенные опять новыми планами Сталина, не понимая, что происходит? Откуда поступает информация и такое резкое изменение старых планов? Ведь только отменили ранее принятое решение по танкам МС-1, поменяли начальников строительства укреплений и принятию в производство других образцов. Образование Росбасса. Резкие изменения стали сильно беспокоить товарищей Сталина, понимая, что появился ещё один неучтённый центр влияния на вождя, которому на съезде вручили диктаторские полномочия… схватка за власть обещала развернуться в ближайшее время.

Заседание Политбюро ЦК ВКП(б) на тему индустриализации было назначено на 26 апреля, но перед этим "правые" решили провести "разведку боем" 22 апреля. В узком кругу Рыков с Бухариным обвинили Сталина в том, что важнейшие решения он принимает сам или в очень узком кругу.

— Это вы Алексей Иванович у себя принимаете несогласованные с ЦК действия по вывозу золота в САСШ. Мы с прошлого года вынуждены постоянно лавировать с французами. А ведь только-только начали налаживаться отношения с Францией. И тут я получаю от французского посла Эрбетта ноту за прошлый месячный вывоз золота в количестве пяти миллионов долларов. Сейчас золото в Германии и как нам его "выцарапать" обратно в страну я не знаю — Сталин.

"Теплые и дружеские переговоры в узком кругу" закончились ничем. Отношения между "правыми" и сторонниками Сталина ещё не набрали острых противоречий, и они нуждались друг в друге.

Двадцать шестого апреля на Политбюро новый план Сталина по заводам поддержали даже те, на кого он и не рассчитывал. Многие просто боялись таких гигантских строек, а тут предложили альтернативу. Но и Сталин в этот раз смягчил требования по борьбе с кулаками и изъятию у них излишков хлеба.

"Чёртов грек, всё из-за него стало с ног на голову" — ругался Сталин, про себя направляясь с пленума с охранниками к себе домой…

В это же время на причале Керчи.

"Чёртов Сталин и вся его компания" — ругаюсь я про себя, чтобы не услышал стоящий рядом Потоцкий. Хорошо, хоть догадался меня предупредить заранее. "И что я теперь должен делать?" — ошарашенный новостью, что золото и серебро из страны вывозить нельзя. За что я тут с местными сейчас торговать буду, когда у них ничего нет? Одними пиломатериалами и углём. Козлы…

Сначала "Жан-Мари" подошёл к стоящему на рейде "Огням Смирны". Так как погода была хорошая, начался перегруз груза, который отправится в Европу. А потом уже направились к причалу Керчи.

— А зачем ты верблюдов привёз? — удивляется Потоцкий. — Что с ними делать? Он наблюдает с мостика в трюм, где Самир с Насером ухаживают за животными. На палубе смущённый Сафонов чешет затылок. Таможенника понять можно. Сейчас я привёз часть груза коммерческим товаром, надо брать пошлину, а как считать? Если самая дорогая его часть подарки в Москву.

— Да всё равно полупустой корабль назад гнал. Мне надо чтобы вы тут наладили выпуск арбы для верблюдов и мулов, но с вращающейся осью, как на Кавказе и в Турции. Всё равно у вас подшипников нет, а я тоже не с султанами торгую[2]. "Верблюдов, верблюдов… а что делать если у луров за оружие брать нечего. Забрал у них всё более менее ценное, ещё и должны остались. Забрал даже часть женских украшений, которые похуже и не красивые, зато золота и серебра много. Обещал привести красивые с камнями или янтарём. Как я про него только раньше-то не вспомнил? Даже пацанёнка Насера взял на работу на полгода, чтобы обучил русских, управляется с арабскими верблюдами". — Ты мне лучше скажи, что теперь делать? — обращаюсь к Потоцкому.

— Этот вопрос только в Москве решить можно. Сейчас у меня полномочий не хватает. Сафонов тоже не отступиться, терять такое место никто не желает. Жалобу настрочат только так. Может, в Москве убедишь, чтобы для тебя магазин оставили — вздыхает Потоцкий.

— Месье Сакис я тут посчитал… но может быть вы лучше пошлину нам товаром отдадите. Нитками и тканями. Вам же возиться будет меньше — поднялся к нам на мостик Сафонов и подал мне подсчёт.

— Нет. Что-то ты много насчитал. Мне легче продать в Мариуполе и Таганроге и внести в вашу кассу деньгами — прикинул я цену и подал подсчёт Потоцкому. Всё-таки какой-то Торгсин придётся начинать мне, а что делать? Ведь там сначала тоже только иностранцам разрешалось покупать.

Немного скорректировали список, и Сафонов отправился за телегой. Мне же потом выпишут справку об уплате таможенного сбора на определённую сумму. Но, а разница пойдёт на пошив обновок семьям таможни.

Потом появился Дрокопуло. С ним мы быстро нашли "общий язык". Тут в раскопках попадается много золотых и серебряных изделий и монет, вот он мне и предложил.

— Тут Сафонов всё лично видел. Поэтому, Павел Герасимович сделаем по-другому. Сможешь ночью передать на "Огни" золото? А в Таганроге потом заберёшь бельгийскую ткань и разные нити у старика Евгения Иоаннидиса в парикмахерской. А то, что ты передашь, я оценю и за вычетом товара, следующим рейсом приведу рыбацкие баркасы. Запишем их как временную передачу местной общине греков от меня в помощь лет на десять или двадцать. Тогда их у вас сложно будет отнять — немного подумав, принимаю решение. Не думаю, что будут обыскивать мой сейф на "Огнях"…

Перебираюсь на рейд не только за этим, а и просто нормально отдохнуть. Ночью операция прошла успешно. Как стемнело, повесили лампу со стороны моря, чтобы видно куда пристать. Туда и пристала лодка местных греков. С неё мне передали два тяжёлых мешка. В это время на вахте стояли особо проверенные матросы.

— Похоже, из разных захоронений — рассматриваю я разные монеты, каких тут только не было. Пантикапейские, боспорские, греческие, римские, генуэзские, византийские, турецкие и непонятно ещё какие. У меня скоро появится целая коллекция нумизматики. Если прикинуть весь более десяти килограммов, то тут приблизительно на десять тысяч долларов по сегодняшнему курсу, не считая исторической ценности. Нормально. Никогда не сомневался в своих соотечественниках… обоих национальностей.

Глава 2

В Таганроге разговаривал больше с Москатовым. Из всех руководителей он показался мне самым вменяемым и идущим на сотрудничество. Может из-за того что Таганрог с рядом стоящими городами был обделён в финансовом плане, а требовали с него много. Обсудили с ним наше более подробно сотрудничество. Возможность создание новых артелей, чем озадачил его не на шутку.

Позволил местным снять мерки с одежды, обуви, чехлов для оружия, переметных сумок для лошадей. Рассмотреть, и познакомится с другими образцами товаров. Оставил коробку африканской смолы, для опытов. В Европе из неё в основном делают дорогую краску. Я же попросил создать пропитку для одежды. Оставил почти все нитки, недорогую ткань, часть мыла и другие дешевые вещи.

Всё самое ценное и дорогое грузить в вагоны. Особенно спор с Москатовым вызвала медь. В СССР её сейчас добывали очень и очень мало, а то, что была, шла на изготовление монет. Особенно меня развеселили полкопейки 1926 года, ходившие у населения. Им же медь требовалось на авиационный завод. Пока там дела шли совсем не очень. Зато отремонтировали мне два пулемёта. Один станковый Виккерса, а второй Льюиса смененных у луров за три русских винчестера каждый.

Прикупил большой дом на окраине в сторону Мариуполя, недалеко от побережья и порта. Сейчас это не самое удобное место для проживания. Далеко до центра и рынка, но если сделать причал и провести дорогу, то можно сделать свой микрорайон. Будет самое то, чем "воевать" и перестраивать существующее. Да и с жильём, как и везде в СССР большие проблемы. В доме срочный ремонт. Улучшение условий, санитарии и достройка помещений под кухню. На первом этаже и во дворе будет большой магазин, где будут не только продавать, но и скупать нужный мне товар. Часть двора занимает загон для верблюдов. Обижать луров я не стал. Взял только "пожилых" шесть штук, которым будет уже тяжело переносить длинные переходы. Их сначала еле завели на корабль, с таким же трудом и спустили. В этом полная заслуга Насера, поэтому и взял его на работу. Вот тогда и понадобились отложенные пиломатериалы для помоста. Верблюдов приказал выставить на продажу или сменять на донских лошадей. Посмотрим, что из этого получится. Мне верблюды не нужны.

На втором этаже будут прожить мои сотрудники, а так же Самир с Насером. Часть из экипажа останется в Таганроге, передавать и обучать русский экипаж на "Жан-Мари". Этот пароход меня окончательно разочаровал, и я решил его продать СССР.

Вот только гложут меня мысли, а не поторопился я со всеми такими финансовыми вложениями?

— Давайте знакомится князь Манос — предстал я перед четырьмя пожилыми греками в парикмахерской старика Евгения Иоаннидиса. Три незнакомых степенных грека уставились на меня. — Я попросил пригласить вас, чтобы обсудить наше сотрудничество.

— Зачем? — спросил один, больше похожий на турка, чем на грека.

— СССР финансово катится в пропасть. Богатых разорили, скоро примутся за более-менее зажиточных.

— Почему? — другой.

— Тут несколько причин. Взять власть это одно… но надо знать и уметь что-то с ней и делать.

— Вы считаете, что у коммунистов ничего не получится? — третий.

— Получится, в этом не только они заинтересованы, но и американские евреи-банкиры. Вот только крови они своей, а ещё больше чужой прольют много.

— А чем нам это грозит? Мы никого не трогаем — первый.

Та-ак. Похоже, разговора сейчас не получится. Пока гром не грянет, мужик не перекрестится. Одно из двух. Или они бояться меня и потерять свою власть? Или думают что им и так хорошо… без меня? Если судить по их одежде, то так и есть. Ну что же… флаг им в руки и барабан на шею.

Вот почему это я решил, что меня будут встрять с цветами и оркестром? Может и поэтому местных греков репрессировали, что были они очень уж не уступчивые и не идут на компромиссы? А может, присматриваются ко мне? Время покажет.

Дальше разговор за местным легким вином был не о чём. Зато потом я отдельно договорился с Евгением Иоаннидисом. Он передаст оставленный три тридцатиметровых рулона ткани и разные нитки для Дрокопуло. Его старик оказывается, знал…

Но как бы там не было эшелон, наконец, сформировали. Опять пришлось отправлять Потоцкого в Ростов-на-Дону за пульмановским вагоном. За аренду рассчитался тремя африканскими коврами и советскими деньгами, которые у меня начали накапливаться. И это притом, что у Потоцкого специальные бумаги на руках. Не сказать, что такая ситуация мне нравилась.

Ну-у надо же такому случится. Застряли на станции Екатериновке рядом с городом Ельцом. Угля нет, и когда будет, никто не знает. Шахтинское дело по сообщениям газет, которые я внимательно читаю, их целую стопку привез Потоцкий, тут тоже возбужденно. Но на этот раз комиссия работает из Москвы во главе с Кировым. Надеюсь до такого, как в нашей истории, не дойдёт. Такая представительная комиссия показывает, что стране срочно нужен уголь и много.

Рядом стоит военный эшелон с солдатами, направляющийся из Москвы на Кавказ. В Чечне и в это время, оказывается, начали бунтовать. До вооруженного восстания ещё не дошло, но уже близко.

— Я смотрю народ, как-то не очень оценил ваши колхозы? — говорю я. Мы с Потоцким и Бехтеревым рассматриваем в окно стоящий рядом эшелон. — Что-то я не пойму, что у вас это за войска? И зачем они с пиками упражняются? Ну, тогда им ещё кольчуг и щитов не хватает. Почему нет?

Военный эшелон пришёл сюда раньше нас. Вот и выводят командиры солдат, чтобы они не маялись бездельем, на разные своеобразные тренировки. Но вот как-то в моём понимании, эти тренировки к современной армии не сильно подходят.

Сначала их командиры сунулись к нам, но Потоцкий, по моему приказу их шугнул. Зачем они мне тут. В разных концах нашего эшелона на крыше вагонов стоят пулемёты и по два человека к ним. С каждой стороны тоже постоянно ходят взад-вперед. Сам расставлял и инструктировал Сергея и иногда проверял с Потоцким и Колей караулы и сохранность вагонов с грузом. А то тут быстро растянут и не заметишь как. Народ ушлый, и эшелоны грабить наловчился. Зато мои бойцы вызывали интерес и соседей. Ну ещё бы. Всё-таки я срочно в Таганроге заставил и немного разорился на переодевание и переобувания своего отряда, хоть и поругался с Потоцким на эту тему.

— Мои люди, мои деньги. Как хочу, так и одеваю и вооружаю. Не нравится? Ничего потерпите — безмятежно заявляю ему. Будут они мне тут ещё указывать, как жить надо. Счас.

— Умеешь ты Сакис создавать проблемы — скривился тогда Потоцкий. Ну да ему теперь постоянно приходиться спорить и доказывать разным командирам, что у нас специальный отряд.

— Меньше спорь. Пистолет в лоб и посылай по вашей матери. Если что, тебя Сергей с пулемётами подстрахует — ставлю точку в споре. Этим показываю, что ни на какие компромиссы идти я не желаю.

У всех моих бойцов шинели пришиты и обрезаны до колен. Рукава тоньше и стягиваются ремешком на манжетах. Красные клапана спороты. Вместо них звезды с левого боку на плече. На поясе у каждого кинжал с левого бока, а с правого подсумок с патронами. Или наоборот. В отряде три левши. В руках русский винчестер, который охрана держит стволом на левой руке, в любой момент готовая стрелять. Вешать на плечо во время караула я запретил. Зато смена каждые четыре часа, чтобы люди не уставали. Высокие ботинки со шнуровкой. Это к кожаным лаптям добавили брезентовый верх, но и такому солдаты очень обрадовались. Оставил в обязательном порядке портянки в целях гигиены. Прикупил пару пистолетов Браунинга в Таганроге у местных на чёрном рынке, поэтому все командиры караулов щеголяют с полуоткрытыми кобурами на правой ноге. Покривился, но оставил в наказание только будёновки, раз фуражки… профукали. Зато Потоцкого это очень обрадовало.

— Это новое образование. Территориальные войска — Потоцкий.

— Партизаны это какие-то, а не войска. Завтра пойдём на станцию, будем с продуктами что-то решать для людей — вздыхаю я. На наш вагон есть, а вот на охрану почти закончились.

Глава 3

Нервная обстановка в Москве вылилась в том, что нам пришлось опять постоять в отстойнике на въезде, прежде чем попасть на склад к Берсону. У бедного Потоцкого чуть не случился нервный срыв, пока добился постановки на стратегический склад. Пришлось отпаивать его вином. Сталина беспокоить не стали, а до Будённого и Ворошилова дозвониться не смогли. Их не было в городе.

Но как бы там не было, я наблюдаю довольное лицо Берсона увидевшего меня и большой наш эшелон.

— Как я рад снова вас видеть Сергей Иванович — встречает меня, как дорого родственника завсклад.

— Здравствуйте Аполлинарий Федорович — усмехаюсь я пройдохе.

После взаимного расклинивания, приступили к делам. Понимая важность хороших взаимоотношений с завскладом, я выделил Берсону часть дешёвых ковров, разных тканей, шерстяные нитки, мыло, вино и другие ходовые товары. Ничуть не стесняясь, поставил сто процентную надбавку за свой товар. Это абсолютно не смутило Берсона. Наоборот, он сокрушался, что ему досталось так мало, и поглядывал на машины.

— Нет, нет Аполлинарий Федорович. Хватит. Вы у меня не один. Это заказ с Кремля. Я и так его не полностью его выполнил — успокаиваю окончательно расстроившегося завсклада. — Надеюсь, что расплатитесь золотом и сахаром, как договаривались?

— Да, да. Всё как договаривались — Берсон.

Пока мы улаживали дела с завскладом, не только по товару, но и по размещению моих людей, приехал Сергей на НАМИ. Все такой же, кепка с очками "консервами", длинный нос и щегольские усы. Он забрал Бехтерева и Потоцкого, при этом с грустью посмотрел на новенькие Рено, потом приедет за мной…

Подъезжаю в машине с Андреем к своему советскому дому, сзади складской АМО с грузом и двумя моими охранниками, и рассматриваю окрестности. Всё что я поручал сделать, выполнили. Деревья и кусты подрезали, дорогу подравняли и подсыпали гравием. Около дома съезд вообще замостили брусчаткой, хотя такой команды я не давал. Приятно.

— Здравствуйте Сергей Иванович. Рады вас видеть. У нас всё хорошо. Всё сделали, что вы приказывали. А как ваши дела? Как добрались? — встречая меня, затараторил Силантий. — Тут китайцев привезли. Сказали, что вы узкоглазых заказывали. Я их в дом не пустил, в сарае пока живут.

Вот чёрт, совсем забыл. Как не красиво. Сам пригласил, а их в сарай. Хорошо хоть в дворянской усадьбе хорошие хозяйские постройки.

— И чем они заняты?

— В огороде с женой копаются… и меня иногда учат китайским блюдам — смял конец предложение Савелий.

Знакомлюсь с шестью китайцами. Пожилые семьи Ван и Чжоу, старик Сюй, и мужичок лет под тридцать Ло. Ван знал неплохо, для китайца русский, а Сюй и Ло английский. Это и сказалось на их специфики занятий. Семьи были травниками и аптекарями, а старик и Ло иглоукалывателями.

— Счас сделаем вам небольшой ремонт. Всё равно тут долго жить не будем, едем на юг к морю. Там будете дом, огород и работата.

Отправил Сергея найти Матвея, чтобы сделать более удобное проживание китайцам. Да и мало ли ещё людей брать буду, не в свой же дом их тащить. Пошёл дальше разбираться с делами, размещению охранников и привезённого груза.

В это время в кабинете Сталина.

Сталин с Менжинским седели за столом, попивая чай. Около другого края стоял Бубнов возле папок с делами и докладывал результаты расследований.

— Значит, часть не задокументированной ценной древесины, золота, серебра, пушнины и других товаров переправлялось через "эстонское окно" и выводилась на их личные счета. Руководили этим Петерсон с Ягодой, а в наркомате путей сообщения это знали и участвовали, получая свой процент. Я правильно понял? — выслушал запутанное пояснение Сталин. "И этот такой же. Не успел ещё толком занять должность, а уже пошил из английского сукна себе новый мундир".

— Да — несколько неуверенно Бубнов, понимая, что этим ответом он приобретает могущественных врагов. Теперь ему хочешь-не хочешь, придётся "полностью играть" на стороне Сталина и завесить от него.

— Зиновьев об этом знал? — спросил Сталин, чем сразу же подтвердил опасения докладчика.

— Пока твердо это утверждать нельзя. Но кто-то из его заместителей в этом замешан.

— Вячеслав Рудольфович возьми это дело под свой особый контроль. Боюсь, твоему заместителю Гриша и его люди будут не по зубам. Разберись. Ты же знаешь, с каким трудом мы собрали хлеб в прошлом году с деревни. Казна совершенно пуста. Надо закрыть эту дырку вывода неконтролируемых и неучтённых средств. А тут ещё Рыков с золотом нас так подставил — обратился Сталин к Менжинскому. — Дальше — увидев легкую улыбку Менжинского Сталин, перевел взгляд на Бубнова.

— У Блюмкина действительно был чемодан с 450 тысячами американских долларов. К сожалению, каты перестарались. Умер вовремя допроса. Ничего конкретного узнать не успели, кроме что деньги от немцев — тихо забубнил Бубнов.

— Работнички, работать разучились — стукнул костяшками пальцев по столу Сталин. — Деньги по описи передашь Поскребышеву. Что на Украине?

— Установлено хищение винтовок и пулемётов из воинских частей и активизация польской разведки. Но там сильно расследованию мешают Касиор, Чубарь и Якир. А его китайцы так вообще никого и ничто не признают, кроме него — Бубнов.

— Разберёмся. Иди, работай… и старательнее. Трупы ничего сказать нам не могут — отпустил Бубнова Сталин.

— Может, надо было отправить наших командиров на учёбу в Германию, как планировали, а самим за это время провести проверки? — Менжинский Сталину, как только за Бубновым закрылась дверь.

— Нет. Поступила информация. Кто был в плену работают на немецкую и польскую разведки. Составь полный список. А с Якиром надо что-то придумать. Сам знаешь, какой он командир. Им до сих пор на Дону детей казаков пугают.[3]

— Да перегнули мы с казаками — вздохнул Менжинский. — Опять на Кавказе бандиты и разная контра головы подняли.

— Сам казаков не люблю. Но Иона явно перестарался — передернул плечами Сталин. — Бедноту можно было и не трогать. Надо с ними что-то придумать, пока эти деятели всю Украину не взбунтовали окончательно. Подумай.

— А что ты с долларами будешь делать? Ты же равнодушен к накоплению — удивился Менжинский.

— Да опять этот прохиндей французский к нам едет. За так работать не хочет. Дерёт три шкуры, сволочь такая — и отпил из стакана чай.

— Так может быть прижать его, буржуя? — начальник ОГПУ.

— Ни в коем случае. Прохиндей-то он прохиндей, но и дело делает. Откуда думаешь у нас образцы самолётов, машин и другое. Прижмём его, вообще ничего не получим. Свои сам знаешь, какие специалисты. А сколько с народными деньгами сбежали — потом отпил глоток. — Может через него и потихоньку отношения с французами наладим. Кредит нам очень нужен. Плюс чтобы французы не поставляли оружие панской Польше.

— Думаешь через проливы возить? А если англичане перекроют?

— Ему вряд ли. А нет, придумает, что ещё. Я вообще хотел бы "эстонское окно" закрыть, слишком дорого оно нам обходиться. Как думаешь? Что у нас с Турцией? — Сталин.

— Что-то крутит Кемаль, боюсь, как бы он обратно к англичан не перебежал. А за "эстонское окно" столкнёшься со сторонниками Бухарина, Лациса, Ганецкого и Зиновьева, которые сейчас выясняют отношения между собой. Я бы советовал пока подождать.

— Хорошо. Подождём.

В это же время злой Ворошилов с Будённым возвращаются из-под Москвы с окрестностей села Кубинка с испытания нового вооружения. [4] За ними в своей машине едет начальник главного артиллерийского управления РККА Григорий Иванович Кулик, такой же злой, и пьёт водку с бутылки, абсолютно не закусывая.

Спор на испытаниях вышел знатным. С одной стороны Уборевич, с другой Ворошилов и Кулик. Будённый умудрился не поругаться ни с одной из сторон и сейчас все больше склонялся к предложению грека необходимости создания прифронтовой и пограничной разведки, как отдельного вид войск. Там он сам себе будет начальник и не вступать в такие "подковёрные" игры. Тем более, сейчас Сталин очень внимательно перечитывает заметки Фрунзе и задаёт заковыристые вопросы военным…

Сначала провели испытание немецкого противотанкового ружья Маузер, которое с большим трудом, и за большие деньги, удалось достать. Потом испытали однозарядный прототип ружья Рукавишникова под английский патрон калибра 12.7 на 88. Испытания показали, что Сталин был абсолютно прав, отложив строительство неудачных и устаревших танков МС-1. Все тут же поругали Тухачевского и его авантюрные планы.

Зато яростный спор вызвал патрон с химической начинкой. Уборевич требовал повторить полностью немецкий патрон. В противовес ему, Ворошилов доказывал о невозможности промышленности повторить сейчас химическую начинку и возрастающей в дальнейшем бронировании военной техники. Отстаивал патрон калибра 12.7, но перейти на американский калибр 12.7 на 99. А само противотанковое ружье сделать пятизарядным. Тут Ворошилов использовал знания, предоставленные ему греком, чем удивил всех кроме Будённого. Слишком они были убедительными и конкретными были указания к переделке оружия, что так не свойственно Ворошилову. Более-менее, но все стороны договорились.

Ружейный гранатомёт Дьяконова в целом не вызвал споров, но хотелось оружие покомпактнее, и использовать не только в обороне, но и в наступлении. Гранату тоже постановили доработать.

А вот разругались же за полковую пушку 76.2 мм. Уборевич обвинил в полной не компетенции Кулика в свойственно его вызывающей манере, по отношению к другим. Ворошилов тут же стал на защиту своего товарища. Где Уборевич достал общие данные по немецкому легкому пехотному орудию 7,5 cm leIG 18 фирмы "Рейнметалл" прошлого года выпуска было абсолютно не понятно? Но это дало ему возможность обвинить сначала Кулика, а за тем и поддерживающего его Ворошилова в полной некомпетентности. Может чисто технический спор и не перерос бы в такую большую сору, но все кругом стоящие понимали, которых из разных ведомств тоже на испытании хватало, что Уборевич хочет занять место Ворошилова и использует любую возможность.

— Вот скажи Семён, что ему не терпеться и не хватает. Ведь только стал начальником генерального штаба? — жаловался Ворошилов Будённому.

— Да ладно тебе Клим. Вон скоро грек будет. Спросим у него. Вдруг, что он знает про эту пушку? Утрешь ещё нос Уборевичу, как с ружьём. А то, что разница в весе почти тонна это действительно плохо. А Коба тебя не сдаст. Наше положение всех и так пока не очень, но другого начальника генерального штаба искать, конечно, надо — Будённый.

— Опять этот чёртов грек. Может ему тогда вместо меня стать наркомом? — разозлился ещё больше Ворошилов.

— Да Сталин ему предлагал место в правительстве, но он категорически отказался. Ему это не нужно. Ему и так хорошо — засмеялся Будённый, чем вызвал злую ухмылку наркома и заставил его задуматься. Ворошилов понимал, что технических знаний ему действительно не хватает, но это не значит, что каждый может тыкать ему этим в нос. Да и должность наркома обороны ему нравилась, и уступать кому-либо её он не собирался.

Подъезжая к Москве, решили заглянуть на дачу к Сталину, отправив пьяного Кулика домой. Он на нервах, что его так "опустил" при всех присутствующих Уборевич напился в хлам.

Поздоровавшись с Власиком и увеличившейся охраной Сталина, прошли в дом. Сталин расположился на веранде с самоваром, читал рукопись и делал себе заметки.

— Коба, вот скажи, зачем ты назначил Уборевича? Сначала ты поменял все принятые нами планы по вооружению, теперь ещё их меняет и Уборевич, копируя всё немецкое — сразу начал Ворошилов.

— Рассказывайте — поднял красные от усталости глаза генеральный.

После эмоционального рассказа Ворошилова, он налил себе чаю и развернулся к соратникам.

— Клим, почему я должен мерить вас как детей? У меня, что своих дел нет. Ты знаешь, что народ кормить в городах нечем. Я уже предложил начать конфискацию "излишков" у середняков. Против этого выступили Бухарин, Рыков и новый нарком иностранных дел Томский. Надо срочно что-то придумать, для пополнения бюджета и все это ждут от меня. Да забрали часть денег у военных и с других дел, но что делать дальше? А ты вот это читал? — и показал на рукопись.

— Нет. А что это? — не ожидавший такой отповеди Ворошилов.

— Это заметки Фрунзе, кстати, описываемая военная тактика, почти повторяемая высказывания нашего грека.

— "Нашего грека". Может ты, вместо меня его назначишь? — закусил "удила" Ворошилов. До этого он никогда так не разговаривал со Сталиным, но сегодняшний день оказался уж слишком неприятным для наркома обороны и вывел его окончательно из себя.

— Хватит истереть Клим. Я тебя менять, не намерен. А вот грека хорошо бы назначить твоим заместителем. Да только не хочет он. А тебе не стыдно? Что завещал нам Ленин — учиться, учиться и ещё раз учиться. А ты? — Сталин понял, что лучше сейчас "приласкать" соратников.

— Я же тебя сколько раз просил направить меня на учёбу. А ты — "не время, потом" — всё ещё обиженно Ворошилов, но уже пришедший в норму, после слов Сталина, что менять его не будут.

— Ничего тут зазорного. Я вот тоже планировал представить кардинальный план к новому повороту в экономической политике, но решил отложить и сначала поговорить с греком. Меня несколько интересует его мнение о нас, сколько события за границей. К сожалению, наш наркомат иностранных дел даёт неверную оценку ситуации, а Томский ещё только приступил к работе. Лучше скажи, ты опередил поляков в закупки оборудования у Наганов?

— Почти договорились. Вот только вывезти оборудование как? Балтийским морем не получиться англичане всё перекрыли, и наши корабли досматривают и не пропускают. Надо через Средиземное и Чёрное моря. У нас таких возможностей нет. Может, ты грека попросишь?

— Вот видишь. Он уже прибыл. Потоцкий был у меня с докладом. Привезли целый эшелон разной техники и товаров. Ладно. Идите, отдыхайте. Завтра у меня в шесть на ужин и грека по пути захватите.

— Дай с рукопись Фрунзе почитать.

— Потом. На пару с Семёном почитаете и дадите мне свою оценку.

Глава 4

Целый день я занимался разными делами по дому. Не то что-то был беспорядок, но без хозяйского глаза возникло много мелких и не только проблем и недочётов. Особенно я себя ругал, что забыл привезти фруктовые саженцы для сада. Тем более китайцы с удовольствием копались в огороде. Разместил и двух охранников, которые будут тут жить на постоянной основе с семьями. Взял специально самых пожилых и бездетных.

С приехавшим Матвеем обсудили не только ремонт в хозпостройке, но и переделку в доме. В результате моя жилая площадь в доме ещё более сократилась. Достроят, наконец, большую печь. Для этого я привёз пару английских железных бочек для воды емкостью 44 имперских галлона, это по 201 литр каждая. Бочки несколько отличались от привычного мне вида, большими ребрами жесткости, прочностью, ну и тяжестью. Ну, нам их не таскать. Одна бочка будет для горячей воды, вторая для холодной.

Проведут водопровод и канализацию. Установят смесители. Вот только как-то погружной насос для воды я купить забыл. В Европе их давно используют для откачки воды с шахт. Но Матвей меня отговорил. С электричеством сейчас беда, довольно часто отключают. Он предложил мне установить ручную помпу — "качалку" у колодца, а оттуда вода по трубам будет поступать в дом. Тоже вариант. Правда зимой придётся её снимать. Но зимой я тут быть и не планирую.

В гостиной построят небольшой камин. Наконец-то Матвей нашёл для этого мастера. Кроме этого я заказал постройку огромного подвала-склада для продуктов и разных вещей. Он будет разделяться толстыми переборками. Попробуем даже сделать ледник, но полной его гарантии работы Матвей не дал. Так же в Таганроге меня сильно поразили хлебные ямы, которые жители и крестьяне использовали для хранения зерна. Средневековье какое-то, честное слово. Потом удивляются, что эпидемии бушуют, если мыши и крысы тут шныряют чуть-ли не под ногами. Нет, нет. Буду я как древние греки все продукты хранить только в глиняных емкостях и кувшинах с крышкой.

После позднего обеда копаюсь в своей комнате, разбираю вещи и записи. Решил один из дорогих ковров оставить тут, а второй повешу в гостиной. Иностранцев сюда я приглашать не собираюсь, а если что уберу. А через пару-тройку лет это будет не актуально.

Слышу во дворе шум, гам, противный звук автомобильных клаксонов. Во двор заезжают две знакомые легковые машины, но только с укреплёнными ручными пулемётами на заднем сиденье. Да, бас Будённого ни с чем не перепутаешь.

Выхожу. Здороваюсь. И с радостным Будённым и хмурым Ворошиловым и с их адъютантами. Ворошилов так и не преодолел ко мне свою неприязнь. Вижу, что общается со мной только по большой необходимости. Так и хотелось ему сказать — "ну и рожа у тебя Шарапов".

— Проходите — приглашаю в дом.

— Нет. Ты лучше давай собирайся. Там у Кобы шашлык готовят, который тебе так понравился. Едем — подкручивает усы Будённый.

Едем, так едем. Начал грузить подарки в один из автомобилей.

— Привёз много. Значить, и просить будешь не меньше — наблюдая, как я пристраиваю африканский ковёр из верблюжьей шерсти, в соседний автомобиль сказал Ворошилов.

— А как же. Я и вам лодку-автомобиль привёз. Вот только я сильно сомневаюсь, что её можно долго использовать для речных прогулок. А для моря она вообще не годиться. Надо обязательно предварительно испытать — с серьёзным видом "подколол" я Ворошилова.

— А зачем тогда привёз? — удивился Будённый.

— Это образец. На его основании можно построить действительно нормальные авто амфибии. Особенно ценно такие автомобили будут для разведчиков.

— Наверное, и стоит дорого? — усмехнулся Ворошилов.

— Не без этого. Но такие образцы всегда дороги. Эксклюзив. Если сами будете разрабатывать, ещё дороже обойдется — уже успокоился я.

— Ну и знаменитый портфель. Опять полный гранат? — как только я устроился в автомобиле напротив военачальников и положил пухлый портфель на колени, прищурив глаз Будённый.

— Вы тоже с пулемётами я смотрю ездить стали — улыбаюсь. Под громкий смех Буденного и скупую улыбку Ворошилова мы выехали за ворота моего дома…

Охрана небольшой дачи Сталина ещё более увеличилась и даже машины Будённого с Ворошиловым не сразу пропустили. Наконец появился сам Власик, с которым мы все тепло поздоровались.

— Ну, принимайте подарок, Николай Сидорович. Надеюсь, кадры получатся хорошие — передаю большую коробку внутри с чемоданчиком с фотоаппаратом, кучей реактивов, запасных пленок и других нужных мелких предметов в фотоделе.

— Ух ты — открыв сначала коробку, а затем чемоданчик восхитился не только Власик, но и Будённый с Ворошиловым. На чемоданчике прикреплена медная пластинка с гравировкой — "эти кадры должны остаться в истории и для истории".

— Это ещё не всё — передаю два пистолета "Астры" с патронами. — Попробуйте и составьте мнения об оружие. Наблюдаю завистливые взгляды Ворошилова с Будённым.

— Вам я тоже подарки привёз. Но только они остались на базе у Берсона — сую ковёр Будённому, а коробки Ворошилову.

— Оружие оставь, особенно гранаты — опомнился от созерцания фотоаппарата Власик. Вот дались им эти гранаты. Они мне, наверное, их до конца жизни вспоминать будут. Проходим в караулку. Делать нечего вытаскиваю из портфеля две гранаты, и достаю из кобуры два своих пистолета. Потом Власик без фанатизма меня проверил на предмет оружия. Мизерикорд укрепленный на левом предплечье он так и не заметил. Автоматически смотрю на часы, время семнадцать часов сорок минут. Погода довольно тёплая, можно посидеть на улице и подольше. Затем последовала проверка привезённых подарков, и мы пошли во внутренний двор. Всё-таки ещё какая-то дилетантская проверка, или мне так доверяют? Надо с Власиком на эту тему серьёзно поговорить.

Только завернули за угол, сразу почувствовал запах дыма и увидел Сталина, который сидел под деревом за отдельным столом в окружении папок с делами. Рядом в беседке накрыт стол, тут же мангал и кто-то возиться возле него. Сталин поднял голову и посмотрел на нас. Вот это да. Как будто сейчас я увидел другого человека. Насколько резко постарел Сталин с прошлой нашей встречи. Если раньше я видел довольно молодого мужчину лишь с небольшой сединой на висках в волосах и большими усами, то сейчас седина почти везде, а волосы стали короче. Усы стали меньше, а кончики их загнулись. Появились глубокие морщины в кончике глаз. Непросто, ох непросто дался Сталину конец 1927 и начало 1928 года и борьба с Троцким и его сторонниками. В общем, это стал тот Сталин, которого я запомнил по кинохронике.

— Проходите. Гостями будете — толи пригласил, толи "подколол" нас Сталин. Подарки мы сложили у входа в беседку.

После ничего незначащих приветствий и разговоров сели за стол. Я тут же достал из коробки две бутылки испанского вина. На этот раз стол явно был накрыт побогаче. Приступили к легким закускам, шашлык только поставили на угли и до нас дошёл обалденный запах мяса.

— Скажите месье Сакис, это вы помогли сбежать моему секретарю Бажанову? — строго Сталин и пристально посмотрел на меня.

— Нет. Я его только перевёз. А помощников ищите у себя и в Ленинграде. Мне вообще интересно как он узнал про меня и ночью нашёл на дальнем рейде мой корабль?

— А назад вы его вернуть не могли?

— Ага. И сразу заодно написать на лбу агент ОГПУ.

Почему-то мой ответ крайне развеселил всех, и я услышал здоровый смех, который "разрядил" обстановку. Ничего не понял, но пусть будет так.

— Думаешь, мы так просто Кирова в Ленинград направили — видя моё недоумение Сталин. — К сожалению там воровства столько, что мы иногда сами удивляемся действию наших товарищей. Вон у меня целая папка таких донесений лежит.

— И вы ничего не делаете? — удивляюсь.

— Если бы так всё было просто. У нас всё ещё меньшинство голосов — Сталин встал из-за стола беседки, прошёл до того которого работал, взял папку, вернулся и подал мне. — Что скажете?

Этим действием он сильно удивил Ворошилова и слегка Будённого. В папке проект специального закона, который бы запретил всем госорганам, а заодно и всей кооперации принимать на государственную и кооперативную службу тех лиц, которые когда бы, то ни было при Советской власти, были осуждены по хозяйственным преступлениям. Хотя бы они потом были амнистированы, хотя бы отбыли наказание, хотя бы были освобождены в порядке разгрузки тюрем. Пора на десятом году революции обходиться без патентованных воров на государственной службе. Разрешено предоставить им, переходить к физическому труду на земле или в промыслах, но не доверять им вновь должностей, дающих возможность хозяйственных преступлений.

— Правильно, но я бы добавил запрет по суду и ближайшим родственникам с определённой суммы. А за мелкие же кражи, после десятикратного возмещения, разрешил бы городским жителям, оставаться по месту проживания и создавать свои ремёсла, но без наёмных работников — дополняю, прочитав проект закона. — А Кирову надо представить серьёзную охрану не из Ленинграда и регулярно её менять.

— И где её взять? Мы ходим по Кремлю и не знаем, какой из охранников выстрелит нам в спину. И я не знаю, сможем ли мы принять такой закон — сделал заметку Сталин на мои предложения.

— Коба, зачем ты ему это рассказываешь? — зло Ворошилов.

— А перестань. Он не хуже тебя это знает. Сам же видишь, что все наши секреты уходят за границу — как-то обречённо махнул рукой Сталин.

Ого. А вот этого я и не знал, что Сталин и К* ходят по Кремлю и боятся. В моё время, наверное, это будет до 1936–1937 года, когда пойдут репрессии и сменится руководство НКВД.

— Поменяйте всю охрану на казаков, которые не участвовали в гражданской. Ваши цари всегда использовали потомственных казаков для охраны. Я так же не понимаю, почему вы не разрешаете вернуться на родину рядовым казакам. Такими воинами не разбрасываются… — ну то, что Сталин заменил вначале сороковых годов всю свою охрану на терских казаков, я слышал.

— Тут всё сложно. Многие военачальники и — начал Сталин.

— И евреи в ОГПУ этого не допустят — перебил его Будённый, который всегда недолюбливал одних и ратовал за других.

— С теми сведениями, что я привёз это можно сделать постепенно. А потихоньку и остальных не запятнавших себя расстрелами перетяните. Поверьте, эти воины вам очень скоро понадобятся — отодвинулся от стола и спиной упёрся в бортик беседки. — Потом ваша Первая конная тоже не обошлась от еврейских погромов.

— Это из-за действий Якира с его китайскими Чонами, а у меня в Первой слишком много воевало красных казаков — перебил меня Будённый.

— Тогда срочно поменяйте себе все охрану на казаков с Первой. Измените им фамилии. Организуйте отдельное поселение под Москвой и вахтовым методом охрану — у-у, как тут всё сложно. Тут во время гражданской войны всё так переплелось, что сам чёрт ногу сломит.[5]

— Хватит. Тут мы сами с этим разберёмся — "поставил" меня на место Сталин и внимательно посмотрел на Будённого. Семён Михайлович как-то сразу растерял свой "воинский пыл". — Нас интересует, что вы месье Сакис на этот раз привезли, а так же сведения из-за границы — теперь уже внимательно посмотрел на меня — и во сколько вы это оцениваете?

Да помню, помню я о нашей договорённости. Не переживайте товарищ Сталин, закулисные подтексты озвучу только вам.

— Вот — достаю из портфеля список привезённых товаров на сумму в двести тысяч долларов. — Плюс сведения, что я вам привёз. И того итоговая сумма в миллион долларов.

— А не слишком ли много просишь? — Ворошилов.

— Вы думаете, мы настолько богаты? — Сталин.

— Арманду Хаммеру вы ещё больше платите — отвечаю спокойно. — А были бы вы богаче, я бы с вас намного больше запросил.

— Почему? — Будённый.

— Потому что точные и вовремя сведения стоят дорого. Очень дорого.

— Например? — Сталин.

— Вы в апреле этого года на Политбюро ЦК приняло решение об организации узконаправленного специализированного наркомата — Зернотреста. А 21 апреля принимаете "Закон о сельскохозяйственном налоге". Это дополнительный налог для так называемых вами "кулаков" и тех, кто не хочет идти в колхозы. Вы хотите собрать больше зерна, поскольку сельхозналог уплачивался продукцией, заставить крестьян идти в колхозы и за счет конфиската создать материальную базу колхозов. Правильно — зачитываю вытащенную газету.

— Допустим — Сталин и стал набивать трубку.

— А котировки Чикагской хлебной биржи вы контролируете? Цена тонны пшеницы постоянно падает, а ещё её и перевезти надо. Крупнотоннажных судов у вас нет. Нанимать, так смысла нет. Слишком далеко везти — достаю выписку по ценам. — Вы что крестьянскую войну собираетесь начать за воздух и непонятные многим идеалы?[6] Плюс, единственный у вас более-менее только Ленинградский порт, кстати почему других-то нормальных нет? А если у вас завтра дело до войны дойдёт? В иностранных газетах пишут, что англичане возобновили стоянку военных кораблей на финском острове Сескаре, которая там была ещё с конца прошлой войны. Сейчас они "досматривают подозрительные советские корабли, везущие контрабанду". Если вывоз будет через "эстонское окно", тогда это тоже обесценит вашу пшеницу.

— Коба это правда? — Будённый, который тоже был не в восторге от такой коллективизации.

— К сожалению не только это. Их рыбацкие суда заходят в наши территориальные воды, под защитой военных судов. Что вы можете нам предложить? — постарался отвлечь от "больного хлебного вопроса" Сталин своих соратников. "Чёртов грек, опять лезет, куда не просят. Итак, постоянно приходиться лавировать в этом вопросе. Да ещё американцам обещал решить этот вопрос" — матюгнулся про себя.

— Сначала давайте договоримся о моей оплате. Кстати, с такой коллективизацией как у вас, вас очень и очень обманывают, чтобы вызвать недовольство крестьян — не даю сбить с темы коллективизации. Насколько я прочитал в газетах, Сталин внёс некоторые изменения и послабления в этом вопросе, чем в моей истории. Сейчас она проводилась не такими ускоренными темпами и везде. "Кулаков" разделили по ранжиру и действовали более осторожно, но тем не менее коллективизация шла. Ход истории так быстро и кардинально не поменять. Да и надо ли? Как бы не стало ещё хуже.

— Хорошо. Но вы должны взять хотя бы четверть нашим товаром — Сталин и продолжал внимательно изучать список.

Теперь задумался уже я. По сути, набирать в начале лета всякой всячины в СССР и потом всё это долго распродавать, меня как-то не устраивает. Надо брать товар, который можно быстро скинуть оптом. А то небольшое количество лучших товаров, что сейчас на "Огнях" оставлю для себя, а ненужное распродам или поменяю зимой. Что-то можно оставить пока и в Таганроге. Значит, будем брать только… сахар. Его во Франции тоже хватает, но в СССР он сейчас очень дешев.[7]

— Тут в списке есть даже самородное золото и серебро? — Сталин.

— Любое золото и серебро, по примесям можно определить, с какого региона оно взято. Мне совсем не нужны такие проблемы в Европе. Тут вы смешаете со своим… и будет всё нормально — на автомате отвечаю я. Потом после небольшого обсуждения и моих доводов, приходим к компромиссу. Беру на себя обязательства купить два корабля в Европе, и на них доставить оборудование с завода Наганов в Керчь.

— Так что ты нам хотел рассказать за такие деньги? — в конце обсуждения влез Ворошилов.

— У вас возникло сразу несколько проблемных точек, кроме азиатского региона. Вернее их вам создали — достаю карту из портфеля, и чуть скривясь, посмотрел на наркома. Не зря Ворошилова считали бестактным человеком. — Я обрисую ситуацию, как вижу её я, а что делать будете вы, решите сами. Первое, это острова, которые раньше принадлежали России, а сейчас ближайшие Финляндии. У вас же с финнами постоянные конфликты. Раздуйте тему на мировом уровне. А зимой, когда замёрзнет Финский залив, захватите острова и закрепитесь там навсегда. Для этого у вас есть такой специалист, как генерал Слащёв. Я бы его использовал. А заодно и остальных, как у вас называют — старорежимнеков. Пусть устраиваются там ПО серьёзному, и на долгий срок.

— Опять хотите предложить сделать доминион? И почему Слащёв? — усмехнулся Сталин.

— Было бы не плохо, но вы на это вряд ли согласитесь. Для этой же авантюры наиболее подходящий генерал, что даст вам время для манёвра на международном уровне. Для других… дела тоже имеются.

— Нечего нашими территориями распоряжаться — Ворошилов.

— Пока они ещё не ваши, а финские. Но не суть — поднимаю руку, чтобы не перебили — вам острова крайне необходимо. Жизненно я бы сказал. Если финны или другие во время войны перекроют минными заграждениями залив, то может ставить крест на своём Балтийском флоте.[8] Для этого похода зимой я привёз образцы зимней одежды, а на ноги я бы порекомендовал финские сапоги болотоходы, под названием "пьексы" которые с загнутыми носками. Из снаряжения автомобили-кегрессы с нартами. Ну и лыжи соответственно.

— А почему только острова? — Будённый.

— Ну-у. Можете попробовать отодвинуть границу от Ленинграда, но для этого вам надо урегулировать свои отношения с другими странами, столько одновременных конфликтов ваша слабая экономика не выдержит.

— Например? — заинтересовался Сталин.

Глава 5

— Давайте начнём с Финляндии и Балтийского моря. Мира у вас с ней не будет. Вы хотите её вернуть в состав СССР. Правильно?

— Да эти гады на нас напали, когда нам было тяжелее всего и оттяпали кусок территории — Будённый.

— Чтобы победить в войне, надо выиграть у противника и экономически. Главный источник доходов финнов это их рудники и финская бумага. Вот вам и надо добиться захвата или разрушения рудников и построить у себя пару бумажных комбинатов и начать демпинговать своей бумагой на рынке. Помочь САСШ сманивать финнов на Аляску.[9] — стараюсь говорить спокойно, не обращая на слишком эмоциональные реплики. — А Слащёву поставить задачу, после закрепления на островах, взятие под контроль контрабанду спиртного в Скандинавию.

— Вы считаете нас глупыми, раз подробно так рассказываете? — удивил меня вопросом Сталин.

— Нет. Иначе бы вы не стояли во главе такой большой страны. В принятии решений вас подводит недобросовестное отношение ваших товарищей работающих за рубежом к сбору информации. А второе. Что делают англичане, когда принимают важное решение? Они перечитывают архивы и мемуары, и поэтому и охотятся они за ними по всему миру. Ведь где-то, когда-то подобная ситуация была. Описано как её решили и последствия. А вы наоборот отвергаете всё старое, забывая, что ничего не вечно под луной и всё повторяется вновь — и спокойно принимаюсь за шашлык, пока остальные обдумывают, что я такое сказал.

— Хорошо. Что вы думаете за наш флот на Балтике? — после довольно долгого обдумывания спросил меня Сталин.

— Что бы иметь хороший флот, нужны хорошие флотоводцы, особенно когда дело касается ведения линейных кораблей или эскадр. За всю историю России я могу назвать только двух ваших флотоводцев, это Ушаков и Сенявин.

— Но, а как же Лазарев, Нахимов, Истомин? — усмехнулся в усы Сталин.

— Они были военно-морскими начальниками, но не флотоводцами — так и хотелось добавить, "проспавшими" десант на крымский берег. Тупо затопившие свои корабли и бездарно погибшие при обороне Севастополя.

— Так что предлагаешь сделать с нашими флотом ты? Никак возглавить хочешь? — опять, бестактно влез Ворошилов.

— Боже упаси. Я лишь хочу вам рассказать про другую точку зрения на эту ситуацию — и пристально смотрю на Сталина.

— Ну и каким же должен быть наш флот на Балтике? — усмехнулся генсек, правильно поняв мой взгляд.

— Как не странно, но на будущее современных флотов, оказала влияния авиация. Преодоление, пять лет назад барьера четыреста километровой скорости самолетов породило много проблем, но в тоже время предало много возможностей. Вам знакомо такое понятие, как флаттер — вижу ничего не понимающие взгляды трёх человек. — Это возбуждение колебаний элементов конструкции самолета под действием аэродинамических сил, что приводило в ряде случаев к разрушению самолета в воздухе. Так вот, самые значимые авиационные компании в строжайшей секретности начали исследования, и перестраивать свои авиационные производства. А военные самолеты перепрофилировать в гражданские. При этом изменяется всё. Идут новые материалы на основе алюминия, выполняющие роль брони. Американцы и немцы изобрели прозрачную броню, при этом американцы хвастаются, что она в четыре раза лучше немецкой. Новые приборы и многое, многое другое.

— Ну а к флоту, какое непосредственно имеет отношение? — Будённый.

— А вот Муссолини заявил, что будущее за легкими металлами и новыми материалами и я ему верю.

— Тоже, нашёл мне кого в пример приводить — Ворошилов.

— А ещё он заявил, "Фашизм основан на реальности, большевизм — на теории" — решил позлить я Ворошилова.

На самом деле коммунисты по заданию западных банкиров, а иначе это не назовёшь, смешали всё в одну кучу и постепенно приучили к этому народ. Национал-социализм Гитлера с его расовым превосходством был выбран мировыми кукловодами для борьбы с национальной реакцией в странах Европы, Южной Америки и САСШ, где во всю создавались фашистские партии. Национализм и образование национальных государств "нравился" западным банкирам гораздо меньше чем коммунизм. В фашистском движении ещё до Гитлера участвовали католическая Церковь (католическое социальное учение) и видные европейские экономисты; во всех демократических странах росли партии фашистского типа, а фашистские государства демонстрировали быстрые экономические успехи, опираясь на широкую поддержку народа (Впрочем, уже в итальянском фашизме были сильны языческие, нехристианские черты.)

Родоначальник фашизма Муссолини мало годился на всеевропейскую роль, да и не претендовал он на передел всего мира. Еще меньше — генерал-христианин Франко и сдержанный профессор Салазар. Однако неуравновешенный Гитлер (его нацизм отличался от классического фашизма именно расовой теорией) был весьма обнадеживающей точкой приложения сил — именно он из всех авторитарных режимов 1930-х гг. получил наибольшие кредиты Уолл-Стрита. Ибо антиславянская направленность книги "Майн кампф" (1925) давала надежду, что именно агрессия Гитлера против славян станет поводом для большой войны и будущей расправы со всеми неугодными. (Показательно, что США признали СССР через 10 месяцев после прихода к власти Гитлера.)

— К чему вы это говорите? — Сталин.

— А потому, что сильно возрастает роль авиации и самолёты будут бронированные. А значит ваши патроны 7.62 никуда не годные. Для пехоты они избыточны, для техники и самолётов недостаточные. Не зря сейчас ведущие страны срочно занялись созданием мелкокалиберных автоматических пушек калибром от 20 мм и выше.

— Мы тоже этим занимаемся ещё с 1925 года — похвастался Ворошилов.

Знаю, я как они занимаются. До 1931 года так и не был ещё окончательно решен вопрос с крупнокалиберным патроном. Новый патрон 12.7×108 еще не был окончательно принят на вооружение и рассматривались другие варианты, в частности, британский патрон 12.7×81SR, французский 13.2×99. немецкого 13.25×92. А с мелкокалиберными патронами и пушками дела обстоят ещё в несколько раз хуже.

— Быстрее надо. Сильно отстаёте. У англичан в войне на бронеавтомобилях уже во всю использовали крупнокалиберные пулемёты и автоматические пушки "Виккерс" и признали их лучше, чем окопные пушки 37 мм, которые вы хотите использовать — с сарказмом отвечаю Ворошилову.

— Вернёмся к нашему Балтийскому флоту. Какую структуру ведёте вы? — вежливо Сталин.

— Три-четыре морских монитора. Причём один сильно бронированный. Его задача собирать на себя все "подарки" противника и передавать точные координаты другим мониторам с дальнобойной артиллерией и самолётам с авианосцев.

— С авианосцев? А мы в прошлом году отклонили проект — Будённый и посмотрел на Ворошилова. К 1927 году относится предложение переоборудовать учебное судно "Комсомолец" в учебный авианосец. Параметры будущего корабля должны были составлять: водоизмещение 12 000 т, скорость 15 узлов; авиагруппа: 26 истребителей и 16 штурмовиков; вооружение: восемь двухорудийных установок калибром 102 мм и две пятиствольные калибром 40 мм. По своим характеристикам этот проект напоминает вошедший в строй в 1924 году английский авианосец "Гермес", при определенном подобии во внешнем виде. Предложение тогда отклонили.

— Вы считаете авианосцы такими важными? — Сталин, опять пресекает спор между соратниками.

— Очень. Не зря ими усердно занимаются англичане с американцами. Подключились к строительству авианосцев и японцы с немцами. Обратите внимание на немецкую компанию Kiel AG (Incorporated). Вроде они построили эффективную катапульту для запуска самолетов с борта кораблей, а военно-морской флот в экспериментальном институте протестировал самолётную торпеду, а также в компанию Oerlikon в Швейцарии, которые испытывают 20 мм морскую пушку — читаю со своих записей.

— Вот даже так — задумчиво сказал Сталин, сделал пометку и начал выбивать потухшую трубку.

— На мой взгляд, вам на Балтике надо небольшие, но быстрые авианосцы с мощным противовоздушным вооружением. Самолётов на 20–25 не больше. А на берегу держать дополнительный штат лётчиков. Англичане тренируют своих лётчиков, сначала на земле построив макет авианосца. Кроме этого проводятся медицинские исследования, вводится специальная форма и средства спасения. Так же англичане разрабатывают и какой-то препарат-стимулятор "бензедрин". Немцы и французы тоже что-то делают. Но точно мне узнать не удалось.

— Мы знаем. В их основе лежат наркотики. Нам это не подходит — удивил меня Ворошилов.

— Сделайте стимулятор на травах и выжимках животных. Военным в экстремальных условиях он просто необходим — оказывается, коммунисты следили за многими новинками. Скорее всего, неправильно расставляли приоритеты… ну и нехватка денег на все проекты.

— Мы подумаем — Сталин. — Дальше.

— Пять-шесть новых эсминцев, которые будут, равняются легким крейсерам прошлой войны или лучше. Небольшие подводные лодки. И много разной мелочи, такой как минные тральщики, сторожевые корабли и катера и разные десантные суда.

— А линкоры? А тяжёлые крейсера? — удивился Сталин.

— А вы вспомните опыт предыдущей войны, много русские дредноуты и другие крупные корабли тогда навоевали? Когда захватите острова, то пушки из дредноутов лучше используйте для их обороны и обороны Ленинграда. Есть пословица — хочешь разорить страну, подари ей дредноут — вспомнил я любовь Сталина к большим калибрам.

— А как же торпедные катера? — Ворошилов.

— Вы это об атаке англичан на вас в 1919 году — перелистовав свой блокнот, нахожу дату. — Так вот глиссирующие минные катера для действий на море признаны всеми странами ошибочными, из-за плохой мореходности. Максимум что они могут держать это три балла. Поэтому все страны перешли к проектированию и строительству мореходных килевых торпедных катеров. Американский опыт борьбы с морскими бутлегерами показал превосходство килевых катеров над реданными. Там эти "гонки" продолжаются с 1921 года. Обратите внимание на катера фирм "Элко" и "Люрсен". Особо обратите внимание, что в связи с авианосцами происходят изменения в тактике ведения боевых действий.[10]

— Так почему же англичане продолжают строить большие военные корабли? — после того как записал названия фирм обратился ко мне Сталин.

— Нельзя быть сильным везде. Это не может позволить себе ни одна страна. У вас основные военные действия происходят на суше, у англичан и американцев на воде. Мало того вспомните восстание немецкого флота в 1919 году в Скапа-Флоу. Это блестящая операция английских спецслужб.

— Как так? — удивился Будённый.

— А так. Немецкий военный флот ни англичанам, ни американцам был не нужен. Приносил одни лишь убытки. Они использовали не очень умных патриотических немецких офицеров, и часть предателей. Устроили восстание. Затопили корабли. Зато англичане за это забрали у Германии почти весь её торговый флот. Как вам? А те корабли, которые затопили, были намного современнее ваших.

— И что вы предлагаете нам сделать с нашими линкорами? Разобрать? — усмехнулся Сталин.

— Ни в коем случае. Часть вооружения и оборудования использовать, а корпуса впоследствии продать японцам.

Дальше все замолчали. Не знаю, о чём думали Сталин и К*, а я наслаждался едой.

— Продолжайте — Сталин. Не знаю, как с другими, но со мной Сталин всегда был вежливым. Никогда не повышал голоса, лишь только иногда ругался по-грузински себе в усы.

— Ну, с англичанами вам надо договариваться о мире и самое главное о торговле. Я посмотрел, что ваш товарооборот за последнее время упал чуть ли не в три раза.

— Почему ты всегда всё переводишь на деньги? — Ворошилов.

— Да потому что без хорошей экономики не существует государства.

— Да мы прикончим всех богатеев и государств не будет.

— Государства будут всегда, в той или иной степени, пока есть люди.

— Это ещё почему?

— Потому что человек хищник. От того насколько сильный вожак и сильная его стая, на столько они могут контролировать свою территорию. Потому, что они кормятся с этой территории, и ничего вы против природы сделать не можете.

— А вы в этом уверенны? — влез в наш спор Сталин.

— Уверен. Даже деревья в почву выпускают химические вещества, чтобы рядом жили деревья одного вида.

— Не может быть — удивился Будённый.

— Как вы знаете, в Древней Греции очень много разных философов создали трактатов про устройства государства. Большая их часть, к великому моему сожалению, находится в английских частных коллекциях. Но об одном опыте я вам расскажу. В далекие времена решили проверить устройство общества… на мышах. Создали все условия, взяли одинаковых мышей…

— А почему мышей? У них ведь мозга нет — перебил меня Ворошилов.

— Всё у них есть и организация тоже, ну может не такая сложная, как у людей — отпил глоток вина, так как пересохло горло постоянно спорить с Ворошиловым.

— Очень интересно. Продолжайте — Сталин.

Дальше я рассказываю, без дат и названия ученого соответственно, как в 1968 году ученый-этолог Джон Кэлхун, на базе Американского национального института психического здоровья, поставил впечатляющий эксперимент. Кэлхун, провел аналогию социума мышей с человеческим обществом и на этом сходстве попытался предсказать будущее для всего человечества. Для этого ученый создал, так называемый "рай" для белых мышей и что из этого в конечном итоге вышло.

— Да не может такого быть. Ты все нам врешь — настолько поразили Ворошилова результаты будущего эксперимента.

— Проверите сами. У вас для этого есть всемирно известный учёный Павлов.

— И всё-таки давайте вернёмся к Англии — Сталин. Но вижу, что и его потряс мой рассказ.

— Не так давно Ллойд Джордж произнёс свою знаменитую фразу: "Торговать можно и с людоедами". В этом вся политика Англии. А наладить отношения спокойно сможете через вашего Литвинова, который очень давно работает на Ротшильдов и английские спецслужбы.[11]

— Там сможете ещё купить оборудование для производства угольных машин, пароходы и другие станки — думаю, хватит им про Англию. И вообще я домой хочу. Пора отдохнуть.

Смотрю, мои собеседники тоже устали. Слишком много информации, которой они не ожидали, я им преподнёс. Так что буквально через пятнадцать минут я стали прощаться. Сам ужин мне понравился намного больше прошлого раза. И посуда, и сервировка стола, конечно, не дотягивали до французских ресторанов, но уже и не пролетарский аскетизм. Не зря писали, что Власик очень сильно повлиял в этом на Сталина.

— Посмотрите эту информацию. Меня интересует ваше мнение — в конце Сталин сунул мне несколько листов с текстом. Забрав на выходе своё оружие, и сев в машину Будённого я отправился домой.

Глава 6

Разговор через десять минут после моего отъезда.

— Нет. Ну, каков наглец. Коба чего ты его постоянно слушаешь — Ворошилов.

— Врага надо знать в лицо. Но во многом он всё же прав. Даже с Муссолини не сильно ошибся. Это мы ошиблись, упустили его — Сталин.[12]

— Так давай зашлём грека к итальянцам. Они тоже выпускают неплохую технику — Будённый и подкрутил усы.

— А что. Правильно — поддержал Сталин.

— Ну… знаете — Ворошилов.

— Так Семён, раз Клим так настроен… — Сталин.

— Да он нас всех коммунистов, постоянно какими-то негодяями считает — перебил его Ворошилов.

— Успокойся Клим. Он только с нами так говорит. Потоцкий мне докладывал, что никаких контрреволюционных разговоров и агитаций он не ведёт. Учись аргументированно противостоять ему. Он такой не один… хотя очень и умный… зараза. Посоветуйся с женой, она у тебя теорию коммунизма наизусть помнит. А главное он привозит разную технику и рассказывает слабые и сильные её стороны… и достаточно честен… хоть и наглец — спокойно проговаривал слова Сталин, с остановками, успокаивая своего самого преданного сторонника. — Так продолжу. Семён свози его завтра, пусть посмотрит наши новые самолёты. Внимательно слушай что скажет, сам знаешь, как мы в этом отстаем и не знаем, что закупать.

— Конечно, отстаём. Делаем самолёты, а они падают. А потом выясняется, что двигатели и детали закупили бракованные — Будённый. Это особенно касалось списанных американских моторов "Либерти", под видом новых, и деталей "Юнкерса".

— Да перспективные моторы Райт мы тоже отклонили. А какие бы устроили двигатели наших летчиков и конструкторов я так внятно добиться от них и не могу. Совсем не ответственно подходят наши товарищи. Но то, что так дальше продолжаться не может… это точно — поставил точку в сегодняшнем разговоре о делах Сталин. Слишком уж все устали, да и вина выпили немало.

На следующий день после завтрака я засел в беседке с чашкой кофе, чтобы разобраться, что за документы мне вручил Сталин перед отъездом. С первым под номером № 107 Директивы Наркомторга СССР о торговых взаимоотношениях СССР с САСШ от 8 февраля 1928 года я разобрался довольно быстро, делая пометки. Сделал вывод, что коммунисты торговать или не умеют или кто специально толкает сырьё в САСШ и имеет там свой процент. Обсудим. А то такая тенденция сохранится сто лет, если её сейчас не разрушить.

А вот второй документ привёл меня в недоумение. Речь шла об организации спасения дирижабля "Италия". Только через час я понял, что Сталин раздумывает, так как бюджет страны и так "трещит по швам", как минимизировать потери. К сожалению, в советской прессе поднялась "огромная волна" о помощи пострадавшим и Сталину хочешь, не хочешь, а придётся организовывать спасительную экспедицию. Надеется, что я что-нибудь подскажу? Ну и чтобы такого придумать?[13]

К моему сожалению, как только снять какой-нибудь большой документальный фильм в стиле Голливуда на разных языках, на больше моей фантазии не хватило. Обдумав ещё раз, я вспомнил, что в прошлое посещение СССР читал книгу "Земля Санникова" и смотрел советский фильм, где мне очень понравилась песня "Есть только миг". Остается только попробовать убедить Сталина создать сейчас свой Голливуд. Заодно направить всяких писак на работу по созданию сценариев фильмов, а то такую фигню в прессе пишут, читать противно.

Только я закончил более-менее обдумывать, как это донести до Сталина, как услышал во дворе ржание коней и бас Буденного, который искал меня. А было так хорошо: тёплое утро, зелень кругом, нет вибрации транспорта. Отдохнул, называется. Встаю и иду к воротам дома.

— Пулемётная тачанка, все четыре колеса — только и вырвалась у меня, обойдя дом и увидев это. У меня во дворе расположилась тёмно-зелёная тачанка с пулемётом Максима, запряжённая четырьмя великолепными конями. Возницей неизвестный мне парень, за пулемётом неизменный ординарец Чибурданидзе. Сам Семён Михайлович встал на переднее сиденье и чуть ли не в позе Ленина, придерживая шашку, громогласно зовёт меня.

— Сакис, где ты прячешься — осталось добавить "подлый трус, выходи" — поехали смотреть наши самолёты. Вот прокачу на новой тачанке. Мы собираемся такие принять на вооружение.

— Такие? — теперь понятно, почему СССР оказался не готов к будущей войне. Потому, что у генералов мозги были не готовы к современной войне, а расплатилось за это население и простые солдаты. Генералы, видите ли, готовились по типу своей — гражданской войны.[14]

Иду к себе, переодеваюсь в военную форму и захватываю кроме неизменного портфеля большую подушку. Как-то не впечатлили меня рессоры и сиденья у этой тачанки. Тут в нормальных сегодняшних машинах трясёт немилосердно, а в этой с деревянными колёсами, оббитые железом телеге так тем более будет трясти.

— Семён Михайлович, а вы статистику по использованию лошадей в последних войнах смотрели? — начал я разговор, как только мы отъехали от дома. Почему-то у нас изобретение тачанки приписывают батьки Махно, хотя это в корне не верно. Первые разные повозки появились в США, как только изобрели систему Гатлинга. Так же американцы первые переставили пулемёт на мотоцикл с коляской, ещё в конце 19 века. Пулеметные двуколки применялись и ранее (в частности, русской армией в период Первой мировой войны), но использовались преимущественно для транспортировки пулеметного оружия. Польские тачанки — это разнообразные брички и дрожки, часто на 2-х колесах и без рессор.

— На что вы намекаете? — Будённый, устраиваясь поудобнее, и с завистью смотрит на мою подушку, на которой я сижу.

— Если взять статистику современной войны, будем считать с англо-бурской войны, то количество погибших лошадей на одного человека с каждым годом только увеличивалась. В англо-бурской войне примерно один к десяти и Англия вынуждена была закупать лошадей по всему свету. В других конфликтах ещё больше. А ведь лошадь надо лет пять растить для военных действий. Это же какая нагрузка на экономику страны.

— Это ты намекаешь, что с тачанкой мы опять опоздали — достаточно уже хорошо изучил мою манеру ведения разговора Будённый.

— Я думаю… да.

— И что ты предлагаешь?

— Я в Африке у французов видел самодельную технику, очень понравилась. Думаю, вам место тачанок будет самое то — и рассказываю ему о военном багги 21 века.

— Необычно. Я подумаю. Может ты и сам нам такую мотоповозку сделаешь? Ты же хороший инженер — Будённый.

— Сдавайте в аренду Миусский полуостров и получите тогда много разного.

— Да я бы тебе сдал. Да остальные бояться, что оттуда будет начата новая интервенция. Ты же обязательно военное соединение создавать будешь — покрутил ус Будённый.

— Никакой интервенции не будет. Мне это крайне не выгодно… Вы знаете, для чего в своё время возникло пиратство на Карибских островах?

— ? — удивленно посмотрел на меня Будённый.

— Это в основном это были наёмники Англии, которые не только сбывали награбленный товар в Англию по дешёвке, но и выполняли разные военные операции в интересах Англии. Но официально Англия была там не причём и всё отрицала. Понимаете, о чём я говорю?

— И ты тоже хочешь… — улыбнулся Будённый.

— А почему нет.

— Но это может вызвать войну.

— У вас и так впереди очень много разных конфликтов.

— Даже так. А почему не рассказал?

— Да не успел всё за одну встречу.

Дальше до Центрального аэродрома на Ходынском поле мы проехали молча, каждый думая о своём. Предварительный показ техники проходил в стороне от деревянного здания центрального аэровокзала. Завтра сюда должна приехать правительственная комиссия, а Будённый должен проконтролировать сегодня и доложить результаты.

Посмотрел на эти для меня раритеты. Посмотрел, как летают, правда, не все модели, ТБ-1 не летал. Послушал инженеров и лётчиков и молча сел в тачанку. Единственное, что не понял, так это зачем на самолёте У-2 лётчики-испытатели крутили высший пилотаж перед Будённым. Хотя сам самолёт несколько не такой как в моей истории. Привезённый мной "мотылёк" явно оказал влияние на конструкцию У-2 в лучшую сторону. Так же на одном экземпляре стоял впереди пулемёт с синхронизатором. А это уже настоящий ПО-2 в лучшей версии.

Инфраструктура аэродрома тоже удручала, как и бардак. Отсутствие нормальных ангаров, столов, лавок, инструментов, да что там, нормальных туалетов не было. Всё делали "на коленке". Критиковать здесь и сейчас не имеет смысла. Именно на эту тему надо разговаривать со Сталиным.

— Что смурной — пихнул меня в бок Будённый. — Не понравилось?

— Нет.

— А почему?

— А потому что ваши инженеры и пилоты слишком восторженно отзываются о своих самолётах, абсолютно не интересуясь, что происходит за границей. А то, что вы отстаёте, лет на десять они не думают. Бредят какими-то рекордами и перелётами. Вот зачем это вам? А об удобстве лётчиков и пассажиров инженера имеют вообще смутное представление. Так будущую войну вы не выиграете. Вот я и думаю, может я зря с вами связался?

— Ты это… давай не спеши. Поехали к тебе, объяснишь мне про свой пулемётвоз — почесал нос, а потом поправил усы Будённый.

— Вы сначала должны решить, возглавите или нет фронтовую разведку? Вот тогда и будет смысл разговаривать… — Сначала научитесь строить вардо, вместо тачанок, толку больше будет — после продолжительного спора я перешёл я на другую тему.[15] — Вы знаете почему зачастую раньше заканчивались войны?

Следующий день. Кремль. Заседание расширенной комиссии.

Перед тем как смотреть достижения отечественной авиапромышленности решили провести расширенное заседание. Уж очень много накопилось разных вопросов, и надо было принимать по ним решение. Обострилась и борьба между правыми и Сталиным*, сразу после разгрома троцкистов.

Схватка продолжалось уже час, но Сталин пока только слушал, не вступая в дискуссию. Увы, но его сторонники проигрывали. Им не хватало компетенции и конкретики.

— Мы всё понимаем, что тяжёлое положение в стране, но нельзя так резко менять планы. А с американцами? Мы ведь уже согласовали наши поставки сырья и продукции… А тут вы со своими предложениями и надо абсолютно всё менять. Как так можно? А где я тогда вам возьму деньги в бюджет? У нас и так дефицит почти в полтора миллиарда[16] — гневно Рыков. Это стали чуть ли не дежурные выражения председателя Совнаркома СССР на каждом заседании. — Отменили контракт с Фордом, тогда давайте заключим контракт с "Дженерал Моторс" модели "Шевроле".

— Правильно. А то стыдоба. С нашими 12.5 тыс. машин в стране на сегодняшний день мы на сороковом месте в мире. А в САСШ их почти 25 миллионов — поддержал Оболенский Рыкова.

— Американцы не всегда честно выполняют контракт. Да и мы только заключили в прошлом году контракт с фирмой "Геркулес" на поставку оборудования, двигателей, запчастей и инструментов. Плюс большой контракт с чешскими автомобильными фирмами. Скоро так же договоримся и со шведами. Триста двигателей уже купили — Куйбышев.

— Всё это потому товарищи, что мир очень быстро меняется. А наши ответственные работники плохо работают за рубежом. Обратите товарищ Томский на это внимание. Так же товарищ Уборевич. Разберитесь с военными атташе, они нам поставляют очень устаревшую информацию — тихо Сталин.

После продолжительных споров Сталину и К* пришлось уступить в некоторых экономических вопросах. Только Сталин ещё раз убедился в правоте грека, что многие его товарищи кто долго жил за рубежом, отстаивают далеко не интересы СССР.

— Давайте обсудим вопрос. Что мы будем делать с нашими товарищами, кто запутался и их обманул Троцкий? Нельзя же их вечно держать под арестом — Осип Пятницкий. Сейчас он курировал кадровую политику при назначении советских чиновников.

Постановили выслать их за границу.[17]

— Я предлагаю не просто их выслать, а дать им партийное задание. Пусть покажут чего они стоят и принесут пользу нашей стране — Сталин.

— Что конкретно вы предлагаете? — Бухарин.

— Мы уже направили небольшую группу в Иерусалим. Некоторых можно направить туда для усиления. Большую же часть выслать на Карибские острова. Они должны перехватить нелегальную торговлю алкоголем, а полученную прибыль направить на закупку в Америке нужное нашей промышленности. Часть товарищей направим в Венесуэлу. Они должны организовать там нефтяную компанию. Сейчас там активно начали работать англичане, вот пусть у них и поучатся. Может, удастся закупить через них передовое бурильное и перерабатывающее оборудование. Кроме этого в Венесуэле добывается много золота, серебра и других так нужных нам ископаемых — удивил всех Сталин.

— Это поэтому вы отказались в СССР поддержать антиалкогольную компанию? — Ларин-Лурье.

— Мало нам контрабанды наркотиков, так вы хотите, что бы у нас ещё и бутлегерство как в САСШ появилось? — повторил на свой лад вопрос грека Сталин.

— Почему вы так решили? — Ярославский "главный безбожник" страны. С его "легкой руки" развернутая компания сочетала административный запрет на водку и "живое творчество" масс, в котором даже Христос описывался алкоголиком.

— Потому что ваша компания плохо проработанная. Я не спорю насчёт самогоноварения…. но вот остальное очень плохо, товарищи. Только одними радикальными мерами мы ничего не добьемся. Вам надо ещё качественнее проработать этот вопрос. Так же товарищ Уборевич. Подготовьте списки специалистов из бывших, увольняемых сейчас из Красной Армии. Направим их советниками в Абиссинию — Сталин.

Многие тут же с удивлением посмотрели на Сталина. Слишком за последнее время Сталин стал не "похожий сам на себя". Его взгляды из радикальных и нетерпеливых начали больше смещаться к центристским и поискам компромисса. Не требовал Сталин и скорейшего сворачивания внутреннего НЭПА, в отличии от сворачивания концессий зарубежных компаний в стране.[18]

Разбор военной темы был отложен. Там тоже возникло много проблем и изменений. Тем более новый начальник генерального штаба РККА Уборевич настаивал на изменениях принятых при Тухачевском. К вопросу решили вернуться после посещения Центрального аэродрома и в более узком кругу.

Глава 7

Следующий день меня никто не трогал, и я успел прочитать всю местную прессу, которая гневно обрушилась на местную контрреволюцию. Из прочтения я понял, что Сталин и К* не удержались и "раскрутили Шахтерское дело и дело Промпартии" но тут в одном деле. Пресса сообщала, что под руководством Кирова в Россбассе пресечена крупная попытка вредительства на многих предприятиях СССР. А целый профессор А. А. Гореев и рад других бывших специалистов хотели устроить энергетический кризис. Все это координировалось из-за границы организацией "Торгпромом", которая поддерживала контакты с французским Генеральным штабом.

— Да чтоб его — со злости шлепнул газетами об стол, так что зазвенела посуда. Тут я пытаюсь всеми силами наладить советско-французские отношения, а тут то одно, то другое. Радовало только одно, что Киров более внимательно разобрался в этом вопросе. Наказали и некоторых советских руководителей. Почти не тронули рядовой состав, кроме зачинщиков бунтов. Киров в нескольких городах выступил с пламенной речью, что несколько сгладило общее недовольство населения на местах, и пообещал решить бытовые проблемы в ближайшее время.

Чтобы немного "остыть", пошёл и погонял Матвея и его работников. Но обратной стороной моего вмешательства стало дополнительные расходы на материалы и оплату строителей. Ну и чёрт с ним. После обеда поговорил с китайцами и наметил примерный план на будущее.

На следующий день к обеду за мной приехал Сергей и повёз меня на склад к Берсону. Там уже находились Сталин, Ворошилов и Будённый. Пока они внимательно рассматривали американские грузовики "Мак" АС "Бульдог".

— Не новые, да и кабина не для нашего климата — бросил мне упрёк Ворошилов, как только я пошёл к ним, предварительно пообщавшись с охраной.

— Не новые, но в хорошем состоянии и довольно дёшево. Французам они сейчас абсолютно не нужны, а вам в самый раз. А если сделаете прицепы, то вообще будет хорошо — подаю с портфеля рисунок. — А переделать кабины не великая хитрость.

— А почему только две новые легковые машины? — Сталин. Объясняю ситуацию с бриллиантами и золотом в Европе. Даю слово, что следующий раз привезу недостающие.

— Нет. Раз не выполнили заказ, то привезёте Renault 1 °CV MH Sahara. Разница за вас счёт — Сталин.[19].

— Тогда я предлагаю попытаться договориться купить линию и запчасти по сборке у Рено. Такие автомобили во Франции пока не нужны, на них нет спроса — предлагаю. Вот же подготовился и явно поднял материалы про испытываемую технику. Надо быть осторожнее.

— Ну…. попытайтесь — хмыкнул Сталин.

Идём дальше. Останавливаемся около пулемётовоза. Объясняю ситуацию с ним и тачанками. Объясняю, что нет смысла производить тачанки, лучше на этом заводе производить вардо. Ситуация с жилплощадью сейчас катастрофическая, особенно на новых стройках. Показываю следующий рисунок. Рассказываю сколько разных мотоциклов, мопедов и велосипедов сейчас за границей.

— Поймите. Ваш лозунг, что посадим всех на автомобили, это прекрасно, но невыполнимо. Нельзя сразу с кобылы пересесть на автомобиль. А для того, чтобы люди знакомились с техникой, надо начинать с малого возраста. С игрушек и самокатов — объясняю минут двадцать. Слушают внимательно, вот только не пойму, согласны они или нет. Иногда ловлю себя на мысли, что всё это им известно, просто не всегда правильно принимали решения под чьим-то влиянием.

Наконец дошли до разукомплектованного бронеавтомобиля Rolls-Royce Armoured Car. Охрана скинула с него брезент.

— А что он в таком виде? — Будённый.

— Каким достался, таким и привёз. Я его посмотрел, он почти цел. Отремонтируете. Там поснимали медные части, оружие и подпортили колеса — начал я.

— А цену выставил, небось, как за новый? — перебил Ворошилов.

— Нет. Нормальную поставил цену, вы плохо список просмотрели… Этот бронеавтомобиль я считаю лучшим прошедшей войны, который я видел. Но я предлагаю его несколько изменить, прежде чем поставить у вас на производство — достаю из портфеля рисунки-схемы и мы склоняемся в четырёх над ними. — Во-первых, изменить наклон листов корпуса, тогда в некоторых местах можно и десяти миллиметрами обойтись, вместо двенадцати — показываю карандашом.

Дальше показываю большой бампер, которого у Роллс-Ройса нет. Большие колеса. Двигатель я поставить по схеме сегодняшнего Рено, где более толстый радиатор ставится за двигателем.

— У вас ведь холодно, а так можно будет сделать заслонку. Нос формой, тоже как у Рено, что я привёз. В экипаже три человека. Два в башне, какую я вам уже раньше рисовал и один водитель посередине.

— А почему? Ведь рядом можно посадить ещё одного с пулемётом — Сталин.

— Это раньше можно. Выкатил бронеавтомобиль на прямую наводку и обстреливай противника и ничего не бойся. А сейчас у пехоты есть всё: противотанковые ружья, миномёты, бомбомёты, гранаты, крупнокалиберные пулемёты и скорее всего, появятся противотанковые пушки. Стаять никак нельзя. Так что в башне должен быть командир, который внимательно следит за полем боя и руководит. Я переместил его в башню. Зато увеличил бензобак на 25 литров. Теперь смотрите, у меня рама составляет единое целое с корпусом. Это позволит с одной стороны уменьшить массу машины, а с другой увеличить прочность корпуса. На башне дополнительный вертлюг, туда при необходимости можно ставить пулемёт против воздушных целей. Сзади оставил так же. Тут примерно… или 300 кг груза или дополнительно двух-трех человек посадить. Которые тоже могут стрелять. Хорошо бы поставить радиостанцию.

— Вооружение? — заинтересованно Ворошилов.

— Одну автоматическую мелкокалиберную пушку миллиметров 20–25 и пехотный пулемёт.

— А что, хороший бронеавтомобиль получится. Отдадим рисунки на "Большевик" пусть делают. А то они замучили меня своим нытьём. Танки МС-1 выпускать мы им не дали, а полугусеничный бронированный тягач они неизвестно ещё когда сделают — удивил меня такими словами Ворошилов.

— Вы бы ещё нам танк привезли, а то у наших конструкторов что-то не очень получается — обратился ко мне Сталин.

— Можно было бы попробовать Сен-Шамон без орудия купить, если бы вы не ссорились постоянно с французами. Ну, вот зачем надо было писать в газетах про французский генеральный штаб? Неужели вы не понимаете, что вас специально стравливают? — с горечью выражаю своё мнение.

— Хорошо. Постараемся впредь проконтролировать такие статьи — после недолгого раздумья пообещал мне Сталин.

— Я привёз немного африканской смолы. Не знал, что вы в САСШ покупаете канифоль в больших количествах. Можно и из Африки возить, всяко дешевле — идём дальше. Рассматриваем всё, а я комментирую привезённое мной. — А вот это "манилла" — показываю медный браслет, который используется в Африке как деньги. — А вот "катанга". В общим, в Африке разной меди хватает. Нужен только нужный товар.

На рассмотрение всего мной привезённого затратили довольно много времени, но Сталин, Ворошилов и Будённый остались довольные проведённой мной экскурсией. Не кривились даже, когда я показал и рассказывал про достоинство шапки-ушанки 49 пехотной дивизии Колчака купленной мной случайно в Париже на "блошином" рынке. Покрутили с удовольствием в руках "Астру". Для меня стало большой неожиданностью огромной проблемой с пистолетами и наганами в СССР в РККА. Хотя на "чёрных" рынках такого добра с войны осталось много. Спросили, как много я могу привезти таких пистолетов. Удивительно, но команда Сталина решила отказаться от закупок "Маузеров С-96" из-за моих советов и цены на сами пистолеты.

— Мы по вашему совету присматриваем за фирмой, и как только она разорится, мы попытаемся выкупить оборудование — поделился со мной вдруг такой информацией Ворошилов.

— Маузер пистолет сложный в производстве и дорогой по цене. Для его производства лучше сделать отдельный завод или цех. Производить малыми партиями и сделать его наградным оружием под патрон 9 на 23 — выдаю на одном вздохе. Никак хотят опередить испанцев. Ну может, что и получится.

— Мы подумаэм — Сталин и тут же переглядывается с Ворошиловым.

— Ну и как вишенка на торте, ваш автомобиль-лодка под названием "Пежо-Наутилус" — мы подходим к последнему экземпляру привезённому мной.

— На этом… лодке только твоих бл… балерин катать, а не корабли проверять — пихнул в бок Ворошилова Сталин после осмотра этого необычного экземпляра. — Но вы обещали что-то другое, не так ли?

— Этот прототип вам тоже очень пригодиться, если вы собираетесь строить оборону по голландскому типу. Да и в Европе и других местах рек не мало. Сделать её из металла… и менее помпезную и будет пользоваться большим спросом… везде — пытаюсь оправдаться.

— И, тем не менее, вы обещали нам совсем другое. Надо исполнять свои обязательства — Сталин.

— Постараюсь в ближайшее время — только и остаётся, что развести руками. Ну да… место адмиральской яхты притащить лодкоавтомобиль и уверять других, что это тоже подходит… не прошло.

— За вас счёт — Сталин.

Э… как их припекло то. Опять за мой? Ладно. Тут я действительно маху дал. Ну, на чём-нибудь другом отыграюсь. На этом мы и расстались. Машина Будённого повезла меня домой, а кавалькада с охраной направилась в сторону Москвы…

На следующий день, хорошо выспавшись и позавтракав, я как обычно за чашкой кофе читаю свежую прессу привезённую Сергеем. Удивила одна статья, где описывалась, что одна научная группа отправилась в Боровический уезд Новгородской области для изучения жизни… колдунов. Что-то нам в 21 веке наврали об истории планеты. Сейчас тут то колдунов, то Шамбалу, то ещё что-то на севере ищут. Ведь неспроста же?

Ладно, всё это хорошо… и немного даже весело, но когда же мне обещанные деньги привезут? Мне тут уже надоело. Обратно в Париж хочу или на свой корабль.

Как неудивительно, но во второй половине дня за мной приехал Власик. Меня пригласили на ужин, на дачу к Сталину. Вот же работоспособность у некоторых. Когда он только всё успевает?

Заехав во двор, услышал глухие выстрелы. Похоже на звук охотничьего ружья.

— Это что Николай Сидорович? — удивляюсь я и открываю портфель.

— Не надо — перехватывает мою руку Власик. — Это товарищ Сталин ворон стреляет, а то они ему по утрам спать не дают.

— Да? — удивляюсь я. Вот уж не знал, что Сталин был охотником. Надо ему бельгийскую Fabrique Nationale d'Herstal Browning Auto-5 пятизарядку подарить, чтобы он оценил. Смотришь, тогда и на вооружение её примут.

После процедуры моего разоружения я уже привычно направился к беседке за домом. О-па. Какая неожиданность. Устройство новой беседки-достархана напоминает, как у меня дома, только несколько больше и другие украшают узоры. Даже тандыр с мангалом уже поставили. Однако.

— Проходи. Садись. Нравиться — пригласил меня подошедший Сталин с двустволкой.

— Хорошо — отвечаю, сажусь и поудобнее устраиваю подушку-валик под себя.

— Это мне Николай все уши прожужжал как у тебя хорошо, вот и сделал — поморщился Сталин.

— И правильно. Ничего тут дорогого нет, зато очень удобно. И гостей не стыдно принять — улыбаюсь. Читал, что Сталин был большой консерватор и очень неохотно менял что-то в жизни, начиная от одежды, заканчивая условиями жизни.

— Скажите, а зачем вам китайцы?

— Я бы хотел, чтобы в Таганроге Бехтерев организовал институт изучения мозга. Соединив восточную и западную культуры, могут дать поразительные результаты в области медицины.

— У вас так и не прошли головные боли?

— К сожалению нет. Опухоль очень медленно, но растёт.

— Хорошо. Пусть профессор организовывает медицинский институт. Мы выделим деньги и материалы. Это сейчас действительно большая проблема. Даже у моей жены Надежды такая неприятность — смотрю, как тяжело дались последние слова генсеку.

Сам я вспомнил интервью приёмного сына Сталина Сергеева, где он рассказывал о головных болях Надежды Аллилуевой. Возможно, что и это тоже подтолкнуло её к самоубийству. Хотя тут могут быть разные варианты. Вод только факт, что после смерти жены Сталин ещё стал более жестоким и недоверчивым. Может его кто-то хорошо просчитал, чтобы устроить кровавый террор?

— Скажите, вы работаете на французскую разведку?

— Я работаю только на себя и свою семью. А с представителями французской разведки мне приходится разговаривать иначе, откуда у меня такие сведения? Думаю, что скоро и разведки других стран мной заинтересуются — ничего себе вопросик у генсека.

— И как вы можете оценить свою деятельность? — хитро так улыбнулся Сталин и правой рукой подправил усы.

— На эту тему мы с вами уже говорили. Но вам надо опасаться не меня, а своих сторонников — жестко и четко отвечаю.

— Почему?

— Потому что из пяти ваших людей: два предателя, один полу предатель, четвертый некомпетентный и только пятый нормальный — неожиданный для меня разговор. К чему бы это?

— Приведите примеры — сощурил глаза Сталин и весь напрягся. Как будто тигр перед прыжком.

— Я выяснил, зачем ваш Блюмкин водил немцев и за что ему такую сумму денег дали. Как только предательством это не назовёшь. Следующего предателя пока называть не буду… вы и так мне много должны. Полу предатель… есть у вас такой в ЦК некто Молотов-Скрябин — смотрю прямо на Сталина. Сейчас очень ответственный момент. Лично моё мнение, что одного предателя Литвинова, поменяли на второго Молотова. Он масон и будет выполнять, то что ему прикажет мастер ложи.[20]

— Его жена пытается, влезь в доверие к вам и вашей жене, чтобы через неё получать сведения. У самой же родная сестра и брат сейчас в САСШ работают в банке.[21]

— Он не член ЦК — насупился Сталин.

— Не столь важно. Важно другое. Они никогда не будут думать о мощи вашего СССР, как государства. И как только им будет это выгодно, вас предадут, как и государство. Вообще мне вас некотором смысле… жалко. Вас толкают на путь диктатора, но потом, когда вы сделаете за них "чёрную" работу… мавр сделал своё дело, мавр должен умереть. Ещё и грязью обольют после смерти. Вот такая истина. Надо бояться не тех, кто открыто критикует и не соглашается с вашим мнением, а тех, кто слишком "сладко поёт". Так у вас говорят? Попытку переворота Троцкого я не имею в виду, тут надо действовать жестко. Разрешите — я налил из бутылки в два стакана вина и из своего сделал глоток. От таких слов и волнения горло абсолютно пересохло. Надеюсь, я зародил в нём сомнения, и он не будет спешить физически, уничтожать всех своих политических соперников, особенно правых.

— Вы уверенны в том, что сейчас говорите? — опять прищурился Сталин.

— Да — твёрдо и односложно отвечаю. Сейчас не нужно философствовать, сейчас нужен чёткий ответ.

— Я вас понимаю… и даже… верю. Вы же тогда настаивали на увеличении моей охраны… и она помогла — медленно и с расстановками после небольшого раздумья сказал Сталин. — Что бы вы предложили или посоветовали?

— Не принимать пищу вне дома или только после проверки охраны. Дать охрану вашей жене и детям. Ваша жена учится? Всех её однокурсников и знакомых по учебе распределить подальше от Москвы и центральных городов — надеюсь, будет привет Хрущёву, и Сталин его сошлет на… Сахалин. То, что Сталин сделает по своему, я нисколько не сомневаюсь. Но слушает он сейчас меня внимательно. — Вам надо начать бороться с еврейским матриархатом и его связями за рубежом. Это важнейший и тайный инструмент влияния мировой закулисы. Евреи есть у всех народов (горские евреи, китайские и т. д.). Еврейки, это особый женский клан, который обеспечивает информационный обмен и кланово-племенную идентичность евреев по всему миру. Они общаются между собой и зачастую контролируют и направляют своих мужей не зависимо от страны и строя. Ведь абсолютное большинство руководства в СССР даже не евреев, женаты на еврейках.

— Всё-таки вы плохо относитесь к евреям и всячески пытаетесь меня убедить выступить на борьбу с ними — Сталин.

— Дело тут не в этом. У каждой нации есть внутренняя мощь и время, в которое оно пытается доминировать над другими нациями и народами. Были египтяне, Великая Греция, Римская империя… сейчас это евреи, вернее сионисты. Уйдут со временем, и они с исторической сцены. Но мы живём здесь и сейчас — внутренне хмыкнул про себя — и давайте исходить из реалии сегодняшнего дня и мировой политики, которую определяет далеко не СССР.

— Я подумаю — генсек.

— Ещё всегда и во все времена была большая проблема, это занятия жён и дочерей правителей и больших чиновников. Не займёте их сами, они начнут вмешиваться в действия своих мужей и отцов — чуть усмехаюсь. — Это поэтому у вас лозунг, что каждая кухарка может управлять государством.

Выражение было использовано В. В. Маяковским в поэме "Владимир Ильич Ленин": Дорожка скатертью! Мы и кухарку каждую выучим управлять государством!

— Вы считаете, что мы не сможем выучиться полноценно, управлять государством? — насупился Сталин.

— Почему же? Только сумеют сделать это единицы. Вы знаете от чего резко пошло возвышение Англии и Голландии с XV века? Потому что кланы, поднаторевшие в управление и интригах Венецианской республики перебрались в Англию, а генуэзские в Голландию. Им стало просто не выгодно бороться с Османской империей. Вот таких монстров вам и надо как-то переиграть сейчас.

Глава 8

Сталин сделал легкий жест рукой и пожилая женщина начала приносить еду. Блюд было не много. Какая-то запеканка с мясом и овощами, овощной салат с грецкими орехами и салат со свежими помидорами. Вот странно, где он их сейчас взял. Никак с Грузии или Турции доставили.

— Скажите, вы подумали над спасением дирижабля "Италии"? Что вы можете предложить, чтобы уменьшить расходы? — перевёл разговор Сталин, после еды. Сейчас мы расслабленно пьем легкое вино, маленькими глотками.

— Отказаться вы не можете? — получаю кивок. — Тогда надо снять большой документальный фильм… на час не менее. Начиная, как отправлялись, поход. Потом про пилотов "Италии" чем питались, как отдыхали… и конечном итоге, чем всё закончилась. Плюс возьмёте интервью у участников. Переведёте на несколько языков и пустите в прокат по всему миру. Только политику туда, наверное, мешать не надо иначе коммерческого успеха фильм не достигнет.

— Уверены?

— Абсолютно. Можете вставить несколько фраз в русском варианте. Успешные коммерческие фильмы обычно все без политики. По результатам на волне интереса к северу, я бы снял фильм по книге "Земля Санникова", которую я читал у вас в прошлом году. И вообще посмотрите на Голливуд, там фильмы дают деньги больше чем заводы. Создайте свой, не так это и дорого.

— М… а что по торговым взаимоотношениям? — Сталин и стал набивать трубку.

— Мне конечно приятно, что вы туда включили и зажигалку, но большую часть я бы не стал поставлять. Вот скажите, например, кому в САСШ нужны колоши? Или везти так далеко макароны? Это же сплошные убытки. А другая часть вообще одни ресурсы. Вот мои предложения — передаю лист. — А слово ресурсы или продажа ресурсов, вам надо забыть. Иначе вы так и останетесь сырьевой колонией, не зависимо от названия страны.

— Это конечно хорошо — неожиданно передразнил меня Сталин — а где на это всё взять деньги? Бюджет и так в большом минусе. Только не предлагайте контрабандистов, их и так уже… почти разобрались — непонятное движение пальцами рук.

— Я бы ещё потряс цыганских баронов и цыганские кланы, думаю там не одна сотня килограммов золота. Потом взять для начала пару тонн золота и обменять его в Мексике. Напряжение во взаимодействии Мексики и САСШ вылилось в том, что сейчас в самой Мексике скопились огромные запасы серебра. Если на мировом рынке золото к серебру сейчас 1:14, то в Мексике можно, наверное, поменять и 1:20 или даже выше. Ещё — я стал пить вино маленькими глоточками, а потом выдохнул — вам не понравится.

— Что уж говори. У меня и так в последнее время хороших новостей нет — выпустив дым, произнёс Сталин.

— Ваша гидростанция. Днепрогресс — специально коверкаю названия. — За этот торговый путь столетиями воевали, а вы вместо того чтобы его ещё расширить и увеличить решили его перегородить. Экономически глупо. Потом вы станете строить вокруг заводы и фабрики на пахотных землях, а после сгонять крестьян на работу. Ну а в результате останетесь без хлеба. И это при том, что немцы во время войны уже раз прошли этот путь, скорее всего европейцы пройдут и ещё раз. Или разбомбят авиацией в случае войны — вздыхаю. Надеюсь, Сталин сейчас прислушается и не будет как у нас в 1941 году разгром киевской группировки, которую разменяли на эвакуированное промышленное оборудование.

— Вы в этом уверены? — Сталин и внутри облегчённо улыбнулся про себя. Слишком уж информированность грека его пугала. "Не всё вы знаете про нас. Есть там шлюз, есть. Правда, Винтер предлагал сделать его несколько больше. Надо с ним ещё раз поговорить. А вот то, что плотину могут разбомбить самолётами, мы не подумали и это пугает. Может, стоило принять проект Графтио, а не Веснина. Не уже и правда будет большая европейская война? Чёрт грек, опять все планы придётся менять. Хотя с другой стороны так со мной мало кто аргументированно спорит… сам что привозит и что-то предлагает. Уже за это ему можно многое простить. Ведь было задумано за счёт промышленных производств, изменить мелкобуржуазную Украину, и как быть теперь? Оставить как есть…. тоже нельзя. Итак, постоянные местечковые восстания из-за коллективизации. Значит надо предложить что-то другое… и ещё найти на это деньги. Вон только обозначили планы на промышленный регион Русбасс, и тут же примчалась представители с Украины озабоченные свой властными полномочиями. Зря наверно, десять лет назад я по заданию Ленина расформировал Донецко-Криворожскую республику." — пронеслись мысли в голове.

— А много у вас военачальников кто может управлять большими массами войск, да ещё и разными её видами? Самолётами, танками, пехотой, артиллерией и флотом. Плюс разные вспомогательные войска. А у вас, по-моему, даже новая пехотная тактика с увеличением плотности огня не выработана. Плюс промышленный потенциал и людские ресурсы Европы с СССР несопоставимы. В этот раз они учтут ошибки Наполеона, как я понял — отвечаю.

— Мы только учимся… и скоро научимся. Нет в мире таких крепостей, которых большевики не могли бы взять — с некоторой заминкой в конце повторил мне Сталин часть своего нового лозунга, который он весной произнёс на собрании актива Московской организации ВКП (б).

— Ну, хорошо — и рассказываю ему, как я увидел строительства завода в Керчи. — Затратить в три раза больше денег, чем планировали, да ещё так неудачно… — пытаюсь подвести итог.

— Почему? — перебил меня заинтересованно Сталин.

— Плохое качество исходного сырья, которое будут мешать с привозным. Проблемы с пресной водой, которой надо очень много для металлургии. В Крыму её и так мало. Привозной уголь. В общем, ваше железо выйдет если не золотым, то серебряным по цене, но плохим по качеству. Плюс к этому сплошная антисанитария. Вы что эпидемии хотите? — по настоящему на стройках коммунизма постоянно вспыхивали эпидемии разных болезней, уносившие жизни, как простых работников, так и ценных специалистов. Из-за этого стройки коммунизма действительно стали "золотыми" как по стоимости, так и "оплате кровью" строителей. Ну и соответственно если гибнут специалисты, то дальше строили… как умели.

— У вас много квалифицированных строителей и рабочих, что вы так их не цените? — продолжаю. — Ну и с Крымской войны вы в отношении Керчи не сделали никаких выводов это точно — смотрю, как Сталин недовольно задвигал усами. Пора прекращать "полезный ужин". — На Западе инженеры и фирмы за результат отвечают репутацией и своим собственным капиталом. А у вас? — это я подталкиваю Сталина быстрее водить персональную ответственность, независимо от должности, которая будет им ведена в моей истории чуть позднее.

— Ну, и наверное, самый непонятный для меня момент для чего вы выращиваете национальный сепаратизм, делая республики. Вон Англия, сколько столетий борется с шотландцами, чтобы создать одну страну. Если вы и дальше будете так поступать, то вы получите национальные войны с религиозным оттенком внутри страны, как у вас сейчас на Кавказе… не без помощи Запада конечно — всё хорош на сегодня.

Сталин на это только вздохнул. От политики мы уже оба устали.

Дальше уже пошёл разговор на бытовые темы. Сталин стал расспрашивать, как я живу в Париже. Обсуждали разные мелочи. Рассказал, как племянница требовала у меня зимой, покататься на страусах и какая холодная и снежная была прошлая зима в Париже. Через полчаса мы расстались, и я поехал домой… "не солоно хлебавши". Мои легкие намёки на обещанные деньги, генсек ловко игнорировал, а ставить прямо вопрос… и побоялся и постеснялся.

Пока ехал домой сделал вывод, что я проигрываю по всем статьям Сталину и К*. Я можно так сказать выдаю стратегическую информацию практически бесплатно. Зная, что было раньше и каков получился результат и как оценивали его эксперты я могу смело спорить и советовать Сталину… но почему я почти делаю это бесплатно? Особым патриотизмом я никогда не страдал. Да и было бы, отчего страдать? Извечный русский вопрос, кому на Руси жить хорошо? И главное когда? Отвечу, русскому народу, никогда и ни в какие времена хорошо не жилось. Руководители страны лучше негров в Африке накормят или арабов, но своим не дадут. Ну и зачем я тогда… мучаюсь?

Вот так копаясь в каких-то непонятных самому себе суждениях, я и приехал домой.

Следующий день посветил расчётам с Берсоном. Тут завсклад рассчитался со мной нормально, даже поменял на большие купюры. Я взял английские фунты и царские червонцы. От немецких марок отказался наотрез. В самой Германии сейчас с ними чехарда, ходят несколько видов. Я в этом не очень разбирался и побоялся быть обманутым. Так же на склад из Харькова привезли две тысячи тонн сахара, по моей договорённости со Сталиным. Пошел, проверил. Заодно проверил, как живёт моя охрана. Сделал вывод что плохо. Надо что-то придумывать. Ладно, сейчас лето и часть складов пуста, а как быть осенью или зимой? Подумаем.

— А когда вы ещё привезёте? А я вот вам списочек заказов приготовил, чтобы вам легче было — завсклад.

— Хорошо Аполлинарий Федорович, давайте ваш списочек — смеюсь я.

На завтра у меня посещение Москвы и заехать к Бехтереву, узнать, что он там решил?

В Москве я обратил внимание на одежду жителей. Страна по примеру своих вождей все больше милитаризировалась. Всё меньше гражданской одежды и всё больше военных мундиров. Даже нарядные нэпманы, которые раньше прогуливались по Тверской улице, куда-то пропали. Товара в магазинах значительно уменьшилось, даже по коммерческим ценам. Но что порадовало, то кафе и рестораны не позакрывали и не сделали из них столовые. Значит, и тут Сталин меня услышал и не стал всё резко менять в стране.

— Ну как Владимир Михайлович соблазнили учёных переездом? — приняв приглашения выпить чашку чая, нахожусь в гостиной профессора.

— Увы, никто из значимых фигур на переезд не согласился. А Вавилов собирается в экспедицию в Азию. Так что беру только двоих учеников с семьями — развел руками профессор.

— Ничего, со временем сами прибегут. Я договорился со Сталиным на организацию "Института Мозга и Хирургии" и выделение средств на строительство здания.

— И всё?

— Нам главное чтобы не мешали. А со всем мы справимся и сами. Правда придётся делать платные операции. Но этим оформлением и организацией я займусь сам, чтобы вас не подставлять — улыбаюсь. Ох "хлебну" я с профессором. Вот же "типчик" своеобразный.

После пятнадцати минут обсуждения, мы расстались. Но профессора я настроил, что надо быстрее собираться. Долго задерживаться в Москве, я не планирую.

Пока я ездил по Москве, в Кремле происходили не менее значимые события, всё более отличимые от известной всем истории.

Поездка на Ходынское поле и показ достижений советского авиапрома закончился скандалом и выволочкой главных конструкторов. Досталось всем и Калинину, и Туполеву и Поликарпову и Яковлеву. Не пощадил Ворошилов, а именно он уязвлённый речами грека выступал в роли обвинителя, и ответственным военным наблюдателям за приёмку самолётов.

Из всех конструкторов только у Калинина с собой нашлись эскизы нового самолета К-5. Внимательно рассмотрев рисунки и чертежи. Постановили начать срочное строительство новых самолётов. Спасло Калинина от большого гнева начальства и то, что он никогда не делал военных самолетов. Перешли дальше.

— Что вы мне тут рассказываете товарищ Туполев? Каких двести километров? И это когда все ведущие империалистические страны делают самолеты со скоростью больше четырёх сотен. Вы на что потратили выделенные вам пятьсот тысяч рублей? На эти летающие дрова, под названием ТБ-1 — разозлился Ворошилов, неудовлетворённый объяснениями. — Вы Андрей Николаевич за всё берётесь и ничего толком сделать не можете. Ваш новый реданный катер абсолютно не годится в море, где более двух-трёх баллов, а это почти всегда. Или вы построите СССР нормальный самолёт-бомбардировщик со скоростью 350 км полёта или… От других дел я вас отстраняю — пригрозил нарком, подводя итог комиссии осмотру самолёта ТБ-1. Пошли дальше.

— А вы мне, что тут настроили? Вам что делать больше нечего как повторять друг друга? — "накинулся" под одобрительный взгляд Сталина Ворошилов на Поликарпова с Яковлевым. — Вам какое было задание? Построить учебный самолёт для военных лётчиков и самолёт разведчик. А вы что? Скопировали данный вам для ознакомления английский "мотылёк", который продают гражданским налево и направо. Значит так… — и тут Ворошилов спонтанно принимает поистине верное решение. — Вы Яковлев идёте в подчинение Калинину и сделаете военно-учебный самолёт, как новый К-5, только меньше и на 2–3 человек. Но за этот проект отвечать будете вы.

— А вы Николай Николаевич берите семью, учеников и собирайтесь в командировку. Поедете работать в Таганрог на авиационный завод. Мы постараемся закупить новый иностранный самолёт. На его базе вы должны разработать хороший самолет-разведчик для нашей армии и наладить там производство — подвёл итог Ворошилов.

Ни конструкторы, ни тем более лётчики, видя такое настроение комиссии даже не стали заикаться о новых рекордах и перелётах. Все кто можно попрятался, а кто не мог, молча выслушивали гнев начальства и понимали, что грядут перемены.

— Клим, это что это было? Что ты их так? — удивился Буденный, когда троица направилась к машинам. Остальные сопровождающие тихонько быстрее стали рассаживаться в свои машины.

— Да позориться надоело. Что эти "конструктора" нас совсем за дураков считают? А потом всякие нам в нос тыкают — не очень чётко объяснил Ворошилов свои мысли, когда они остановились перед машинами. — На вот почитайте. Это я у берлинского атташе справку запросил. Как тогда воевать сможем? — и подал свёрнутый лист бумаги из нагрудного кармана.

Будённый со Сталиным наклонились над докладной запиской, где сообщалось что в 1920 году французские летчики Сади Лекуэнта, Жан Казаль, барон де Романе попеременно сменяли друг друга установили рекорды скорости. 7 февраля — 275,22 км/ч, 28 февраля — 283,43 км/ч, 9 октября — 296,94 км/ч, 20 октября — 302,48 км/ч, 2 декабря — 303 км/ч. А в 1923 году североамериканская фирма "Curtiss" выпустила серию новых суперскоростных самолетов, на которых были побиты рекорды французских летчиков. В марте Р.Л.Моган на аппарате "Curtiss К-6" достиг скорости 380,67 км/ч. А в ноябре того же года гражданин США Э.Браун установил новый рекорд — 411,04 км/ч.

— Смотри-ка, не обманул грек — прочитав до конца записку, произнёс Будённый.

— Это конечно хорошо. Но что мы будем осенью на Берлинской Выставке показывать? — через пару минут Сталин.

— Вот пусть ваш грек и постарается… с Поликарповым — Ворошилов. — А то только критиковать может.

— Ага, так он тебе и будет просто стараться. И перестань незаслуженно его… он между прочим, уже три самолета привёз — Будённый. Все опять замолчали, обдумывая ситуацию.

— Я знаю, чем его соблазнить. Мехом. Он мне рассказывал, какая снежная и холодная была прошлая зима в Париже. Записку по торговле мехом он мне тоже предоставил — Сталин.

— Ещё и царскую портниху увёз — буркнул Ворошилов.

— Возьмете мешок с хорошими соболями норкой и поедете к нему через пару дней. А сейчас поехали, пообедаем и будем с хохлами разбираться. Заседание на вечер. Жаловаться в ЦК с… приехали — отдал команду Сталин.

Глава 9

Сталин сидел и слушал представителей Украины и их обвинения, что они, мол, в ЦК хотят "оторвать" от неё кусок. Украинцы требовали отменить постановление о создании Росбасса, как ненужное и вредное. Особенно старался в этом Николай Скрипник, которого эмоционально поддерживали Косиор и Чубарь.

Вот тут Сталин и вспомнил слова грека о национальном сепаратизме, особенно на фоне дорогих рубах-вышиванок в которые были одеты Скрипник и Косиор.

— Значит, опыт Рура и промышленные зоны САСШ вы считаете никчемными? — задал после их эмоционального выступления Сталин. "Как много с этими украинцами проблем. То Махно, то недобитые петлюровцы, то постоянные кулацкие восстания. То теперь вот эти, себя "панами" почувствовали. Может действительно "обрезать территорию" этой Украины и пусть пока копаются. Поставим заградительные пошлины, и никуда они со своим хлебом не денутся. Надо только своего человека вместо Якира поставить. Вот только где взять продовольствие для города и новой промышленности? Интересно, а как в САСШ это сделали? Как-то я упустил это из вида. Надо спросить и у грека." — подумал про себя.

— Мы не против. Зачем же мы тогда строим Днепрогэс — Чубарь.

— Всё конечно так. Но что вы знаете о планах нападения на СССР? Так называемый план Гофмана. После прошлогодних манёвров… я не уверен, что мы его сможем выдержать — Сталин. "Вот посеял, этот чёртов грек во мне сомнения. Чтоб ему х… было".

Расширенное заседание ЦК собралось не в полном составе, и сторонников Сталина сейчас было меньшинство. Надо было как-то всех отвлечь, чтобы спокойно обдумать ситуацию. Такое жёсткое выступления украинцев и неприятие Росбасса он не ожидал.

— Вы опять хотите внести новые коррективы в пятилетний план? — забеспокоился Рыков.

— Я боюсь, что если империалисты не нападут, то могут просто разбомбить самолётами наш Днепрогэс и вся наша будущая промышленность останется без электроэнергии. Как вы знаете, ОГПУ расследовало дело профессора Гореева и рад других бывших специалистов, которые хотели устроить нам энергетический кризис. Нам нужно иметь и запасной вариант. Поэтому я предлагаю вернуться к отложенному плану Цимлянской ГЭС в Ростовской области. Так же начать строительство Волго-Донского канала. Как меня заверили, план доработали.[22] — Сталин сам только вчера в общих чертах ознакомился с планом.

— А с Днепрогэсом? — Скрипник.

— Достроим, чуть изменив план. Предлагаю сделать ещё один, но уже большой шлюз, уменьшив количество турбин — поразил всех Сталин. Началось бурное обсуждение необычного предложения, на фоне протестов украинцев. Тут вошёл помощник наклонился к Сталину и что-то тихо ему произнёс.

— Товарищи тут приехал товарищ Ибрагимов с Крыма. Хочет, чтобы мы его все выслушали. Ситуация серьёзная. Давайте перенесём заседание на завтра — устало Сталин.

— А где мы на это возьмём дополнительные деньги и материалы? — Рухимович, заместитель Куйбышева. Сам Куйбышев при этом отвернулся, чтобы не встречаться взглядами со Сталиным.

— Мы решили отказаться от части военных заказов. Они не отвечают сегодняшним требованиям. Но это уже обсудим завтра — Ворошилов.

На следующий день скандал на собрании разразился ещё больше, но уже из-за выступления Вели Ибрагимова. В его выступлении чётко прослеживалось линия на создание татарской автономии, и жалобами, на евреев которых свозили в Крым. Обвинил присутствующих не только в создании "Хазарии-2", но и в несправедливом распределении поступающих материальных средств и многое другое.

— Вы товарищ Ибрагимов заражены идеями национализма и пантюркизма, а так же создание татарской автономии, чтобы потом отсоединится от СССР — подвёл итог многочисленных споров Сталин.[23].

Этот вопрос и споры растянулись почти на весь день и изрядно вымотали всех присутствующих, что решили сделать пару дней перерыва. А вечером в гостинице ОГПУ арестовала Ибрагимова. В дальнейшем ему предъявили уголовные преступления и расстреляли…

— Так сколько ты говоришь, недосчитались? — переспросил Сталин Бубнова. На следующий день начальник ОГПУ отчитывался перед тройкой о проверке оружия в западных округах Украины, которые возглавлял Якир.

— Пятьсот двадцать две винтовки и пятнадцать пулемётов, если быть точным. Но ещё не во всех частях провели проверку. Многие военачальники активно мешают нашей проверке. Но уже установлено работа польской и немецкой разведки на нашей территории — Бубнов. Он, отнесся более ответственно к проверке, чем в своё время Ягода. И сейчас у Сталина возникла проблема, что ему делать с Якиром.[24]

— Продолжайте. Всех причастных к похищению оружия арестовать — с молчаливого одобрения Сталина, Ворошилов.

— Что будем делать? — хищно улыбнулся Будённый, как только вышел Бубнов.

— Берите меха и езжайте к греку договариваться на счёт Поликарпова, а я пока подумаю. Завтра ещё Уборевича слушать будем в узком кругу… хотя нет кое-кого пригласим. Нам надо заручиться поддержкой правых и другой части военных — лёгким жестом отослал соратников Сталин…

Поездивши весь день по Москве с Потоцким, приехал домой. В Москве я даже попытался проникнуть в Кремль… на экскурсию, изрядно напугав своего сопровождающего. Но не получилось.

А к вечеру ко мне приехали Ворошилов с Будённым. Пошёл встречать.

— Мы тут к тебе на огонёк решили заехать. Со своим — расхохотался Будённый, видя моё недоумённое лицо. — Так что принимай гостей. На, а это тебе просили передать.

Я подхватываю большой мягкий мешок и не знаю, что с ним делать.

— Неси в свою комнату, потом посмотришь. Это подарок от нас — Ворошилов. — Что стоим? Подхватывайте груз в машине и аккуратно несите в беседку. — Это он уже моим охранникам.

Развязываю мешок в своей комнате и быстро рассмотрел отличные белые и темно-коричневые шкурки животных. Мягкие, хорошо выделанные и обработанные.

— Значит, просить будут много — сделал я вывод и пошел в беседку.

Тут уже во всю распоряжался Будённый, расставляя судки-кастрюльки и другие столовые принадлежности. Ворошилов в это время открывал бутылку вина, и увидев меня начал наливать в фужеры.

— Давай выпьем за дружбу между греческим и русским народом — только увидев меня, сразу же сориентировался Будённый.

— А у нас, что рыбный день? — выпив фужер неплохого полусладкого красного вина, задаю вопрос. На столе несколько видов жареной и копченой рыбы, черная и красная икра. Дополняло всё это красные помидоры, зелень, сыр, масло и маняща пахнущий свежий хлеб. Так же на столе выделялась коробка конфет "Красный Октябрь".

— Да нет. Взяли в столовой что было. Не с пустыми руками же ехать? — Ворошилов.

— Это не та, что за кремлёвскими стенами? Я так туда попасть и не сумел — хмыкнул я. — А то что-то в городе в магазинах я такое не наблюдал?

— Ты не прав. На рынке всё есть — Будённый.

Ладно, стыдить и перевоспитывать сейчас "отцов командиров" я не собираюсь. Кроме, как глупо поругаемся, ничего это не принесёт. А вот со Сталиным эту тему обсудить стоит. Главное правильно подобрать аргументы и предложить альтернативу.

— И что вам на этот раз от бедного грека понадобилось? — передаю фужер Ворошилову.

— Да вот проверили мы твои слова об авиации и скорости самолётов и пришли к выводам, что ты прав? Хотим направить нашего известного конструктора в Таганрог. Он сейчас строит новый самолёт. Просим тебя помочь закупить необходимые детали для экспериментальных моделей, а то наши ведомства пока разродятся — передал мне наполненный фужер Ворошилов.

— Ну, заодно может, что и подскажешь. Ты же в этой теме ориентируешься — пробасил Будённый.

— Ну, вы и хитрецы. А мне то, что из этого?

— У нас скоро ювелирная фабрика заработает. На следующий свой приезд закупишь товар по себестоимости… и ещё что-нибудь подкинем — Ворошилов.

— Что-нибудь не надо. Куда я потом это продам? Меня конкретно интересует ваш исконный русский продукт — мёд и воск. Вот только вы должны наладить выпуск пол-литровых стеклянных банок с такими же крышками. Информацию о компаниях, где можно приобрести такое оборудование я вам передавал в прошлый раз. А так же наладить производство мёда у себя. Снимите для крестьян все ограничения и налоги — надеюсь, это быстрее подтолкнёт развитие консервированной продукции. Конечно, основной её рассвет придётся уже после войны, но может и сейчас что-то можно сделать, вместо какого-нибудь "грандиозного" и утопического проекта.

В конце концов, договорились, что кроме Поликарпова с учениками со мной поедет и конструктор Бартини. Как я понял, что его явно недолюбливают не только военные чины, но и "братья конструкторы" и стараются спихнуть куда-нибудь. А тут я такой красивый. Сейчас стоит вопрос об аресте его руководителя Григоровича за нецелевую растрату народных денег, со слов Ворошилова. Правда это или нет, я не знаю. Скорее всего, случилось недопонимание самолётостроения и большие хотелки руководства СССР.

Сам Бартини будет заниматься не только гидросамолётами, но и автожирами. Кстати про автожир я как-то и забыл. Обсудили и эту проблему. Признали её важной, особенно в налаживании связей с самим Хуаном де ла Сиерва. СССР остро нуждалось в технологиях, но продавать коммунистам особо никто не хотел. Да и сами руководители, как я уже разобрался, не очень понимали, что же им нужно и как построить будущую экономику. В теории у них хорошо выглядит, а на практике не очень. Бросаются из одной стороны в другую, напрасно расходуя с таким трудом собранные с народа деньги.

В конце нашего "трудового отдыха" я принёс схему-рисунок квадратной банки с закругленными краями с крышку и проволочным зажимом. Такой рисунок у меня давно хранился в портфеле, да как-то не было возможности его пристроить.

А следующие три дня я провёл, слоняясь из "угла в угол", в отличие от Сталина, который погряз в разборках между своими соратниками и политическими противниками.

Кремль. Расширенное заседание. Продолжение обсуждение промышленной зоны Росбасс, после двух дней перерыва.

Не только Сталин подтянул своих сторонников, но и украинцы. В знак их поддержки демонстративно пришёл в вышиванке и новый нарком путей сообщения Рухимович. Споры разгорелись жаркие…

— Что это у вас товарищ Сталин, то одно то другое? Почему вы никак не можете определиться с планами? — влезла Крупская, которая всегда недолюбливала Сталина.

— Это потому, что наши экономисты всё плохо просчитали и теперь мы имеем полтора миллиарда дефицит бюджета, а ещё надо за урожай крестьянам чем-то заплатить — "вот же минога лупатая, ты то куда лезешь?"[25] ругнулся про себя Сталин.

— Но мы не можем вводить ещё одну республику — Скрипник.

— Об этом речь не идёт. Это будет отдельный экономический район. Мы товарищи с вами не утописты и понимаем, что нельзя быть сильным везде — "тьфу ты, опять слова грека" Сталин — поэтому сосредоточимся на отдельных промышленных зонах. Остальные регионы пока оставим, и даже не будем сейчас проводить коллективизацию на остальной части Украины. — Это уже чтобы заручится поддержкой правых.

— А ведь Ленин предупреждал нас о мелкобуржуазных настроениях на Украине и вы с ним тогда были согласны — опять влезла Крупская.

— Надежда Константиновна у нас и так не хватает сил гасить крестьянские восстания. С начала года их уже более четырехсот. Начни мы сейчас на Украине… опять получим махновщину. Нельзя сейчас перед уборкой урожая — Менжинский.

Споры так ни к чему не привели, никто не хотел давать такие возможности и экономические рычаги Сталину. Поэтому вопрос поставили на голосования. Вот тут Сталин и удивился. Часть правых, как это ни удивительно, поддержали его. Зато часть его сторонников выступила против, придерживающихся крайне левых взглядов. Он быстро запомнил расклад, который следовало хорошенько обдумать. Так как голоса разделились поровну, то вопрос о создании Росбасса в чётко определённых границах отдельно от Украины, решили пока отложить. Обсудили и другие вопросы, где в основном Сталину и его сторонникам приходилось уступать, и закрыли заседания. Не смотря на победу над Троцким, группа Сталина пока ещё находилось в меньшинстве.

— Надо им какую-то кость кинуть. Иначе они будут саботировать и другие наши решения — поделился Сталин с вернувшимся Кировым, идя по коридору.

— Вон со своим греком и посоветуйся. Он горазд на придумки, этот ваш византиец — легкомысленно с улыбкой ответил Киров.

— Подумаю. А пока я пойду…. поработаю — ответил Сталин и направился к себе в кабинет. Не успел он сесть за свой рабочий стол, как дверь в его кабинет открылась чуть ли не пинком ногой. Так бесцеремонно со Сталиным вести себя позволить мог только один человек.

— Авель, ты почему не поддержал меня на голосовании? — зло бросил Сталин Енукидзе.

— Сосо, а почему ты всё последнее время всё меняешь? С нами не советуешься. По твоему приказу арестовали часть наших друзей. А за что? Ну, захотели они жить чуть лучше, разве это плохо? За что мы тогда воевали? — Енукидзе и вальяжно развалился на стуле.

— Ты что не понимаешь, что если мы сейчас дадим себе и другим слабину, то нас раздавят? У нас крайне сложная ситуация.

— Да брось ты. Ты мне лучше скажи, что вы там с Ворошиловым и Будённым крутите? Откуда появляются новые машины и разные вещи? Почему я и другие не можем попасть на склад к Берсону? Что это за тайны у тебя появились от своих товарищей? — Авель.

Если до сегодняшнего дня Енукидзе считался близким другом Сталина, то сейчас перестал им быть. Сталин понял, что Енукидзе интересует только своё сластолюбие и власть, которую он получил, организовывая снабжение, питание, автотранспорт и санаторное обслуживание. Кличка Енукидзе — "Золотая рыбка" — подходила ловкому завхозу, как нельзя кстати. Сейчас Енукидзе боится потерять нити управления материальными фондами и усиление власти самого Сталина. Если раньше Сталин "закрывал глаза" на его развлечения с молоденькими девочками и походы на троих с Ворошиловым, и со сластолюбцем М. Калининым по молоденьким балеринам и актрисам, то сейчас решил что хватит. Правда, в последнее время Ворошилов в этом замечен не был. Два подряд покушения, бунт в Москве, заговор в самом Кремле, постоянные жалобы жен соратников из-за детей, сегодняшнее голосование и нежелание Енукидзе работать на благо страны переполнили "чашу терпения" Сталина. Да и с разбазариванием материальных средств Енукидзе, в нынешней обстановке тоже надо что-то делать. Едкие замечания грека, что "с такими друзьями и врагов не надо. С ними всё равно ничего не построишь. А то, что построишь никому ненужное, и где четыре из пяти сегодняшних соратников Сталина — это прилипший мусор", тоже сыграли свою не последнюю роль. Пусть займётся им сам Менжинский, решил Сталин.[26]

Глава 10

И вот я опять вечером в гостях у Сталина. В этот раз он меня угощает блюдами из грузинской кухни, с которой я почти не знаком. Что-то типа голубцов, только завернутые в молодые листья винограда. Хачапури на шампуре и странные лепешки с хвостиком — пури. Все это мы запиваем ароматным лёгким вином, чуть крепче виноградного сока.

Почти полчаса разговариваем о разном, и не о чём. Во всяком случае, я не могу понять, что от меня хочет генсек. Добрались, наконец, и до правления страной Николая — II.

— Никудышный был царишка. Не на свое место сел. Ему бы отказаться от престола ещё в году… в году… Да лет пяток бы поцарствовал и хватит! И для него лучше вышло бы, и для… — не договорив, махнул рукой Иосиф Виссарионович и поморщился.

— Я вот от французов слышал, что он вовремя кровавого воскресенья 9 января 1905 года тем же вечером поехал на приём во французское посольство, где был малый бал с танцами. Даже французы удивились такой глупости и равнодушию к своим подданным при такой трагедии — поддержал я.

— Вот, вот. Так что революция была закономерна.

— А хорошее у вас вино. Пару ящиков дадите? — не хочу слушать коммунистические призывы или агитацию.

— Хорошо. Что вы там про Блюмкина прошлый раз рассказывали? — что-то для себя решил и резко перешёл к делам Сталин.

— Ох, какой вы хитрый, господин Сталин. Чем платить будете? — скорее всего вопрос на угадайку.

— Сахаром.

— Не пойдёт. В Европе он не котируется. Взял только по тому, что больше нечего. Скину по дешёвке. Мне нужен мёд в стеклянных банках, гранулированный уголь или сухое горючее. В крайнем случае, дубовые пиломатериалы, для производства бочек — отвергаю предложение с сахаром.

— Вы же не хотите, чтобы меня оттерли от власти, и потерять свой бизнес и месть? Поэтому мне нужен ваш совет. Как вы считаете, что в ближайшее время произойдёт в мире и как СССР на этом может заработать? На счёт ваших предложений я согласен, но это не может быть быстро — Сталин.

За десять минут мы согласовываем объемы, которые я получу. При этом я ориентируюсь на европейские цены, но беру наполовину ниже. Скоро кризис и цены значительно упадут.

— А как же ваши помощники? Неужели они ничего подсказать не могут? — задаю интересующий меня вопрос.

— Скажешь — сделают. Не скажешь — так всё и останется. Что это? Привычка к барину? Необходимость пастуха? А если с пастухом вдруг что-нибудь случится? — с досады махнул рукой Сталин.

Что-то Сталин сегодня очень эмоционален. Значит, дела совсем идут плохо, делаю я вывод. С другой стороны я теперь понимаю, почему ему пришлось стать диктатором. Мало того, что соратники еле шевелятся и предложить ничего толкового не могут, так и кнут постоянно приходится использовать, чтобы выполнили хотя бы то, что им поручили. Наверно и поэтому Сталин всегда внимательно слушает про образцы техники, вооружения и одежды которую я привожу.

— Для начала давайте разберём вашу речь от 1925 года. Вы там оперируете, "что в случае войны СССР не сможет остаться в стороне, однако наша задача вступить в нее последними, для того, чтобы бросить решающую гирю на чашу весов". Я вам скажу, что это в корне не верно. Не считайте их за дураков, я вам уже это объяснял — знаю, что через три года Сталин резко изменит свое мнение и произнесёт свою знаменитую речь. Но надо подтолкнуть его, чтобы он произнёс её ещё раньше.

— Возможно, вы и правы — согласился со мной неожиданно Сталин. А может просто не захотел спорить на эту тему.

— Сворачивая внутренний НЭП вы убираете внутри страны конкуренцию. У вас в Москве даже в туалет скоро негде будет сходить, потому что закрываются нэпманские кафе и рестораны. Это нормально? Плюс третируете постоянно ваших лишенцев и бывших. Многие из них годами учились, а тут на производство приходит… — так и хотелось сказать "луганский слесарь" — всякие бестолковые и начинает их учить производству. Да ещё и платить вы не хотите. Как вы платите, так они и работают. А своё дело вы им почти не разрешаете. Неужели вы не понимаете, что вместо производственников и созидателей у вас получается новая элита приспособленцев?

— А то, что они постоянно портят производства и устраивают нам диверсии, это как? — зло Сталин.

— А потому что в вашей политике есть только кнут, и нет пряников — отвечаю. — Мало того "ваша элита" постоянно живет не по средствам и всё это видят и слышат. Так что вы тогда хотите?

— Да не могу я им сейчас ничего сделать, я вам уже это объяснял.

— Значит не надо давить других, а деньги надо искать в других источниках.

— Напримэр — сразу ухватился Сталин.

— Ну, вот мы и добрались до "ваших заокеанских друзей" и их "дружеской помощи" в отношении вас. Американским властям не нравится, что вы получаете прибыль от КВЖД и потому, через Даллеса в банк "Дж. Морган" потекли деньги. Оттуда через Шахта в Рейхсбанк Германии. Потом часть денег потекла в чешские военные заводы, которые будут снабжать оружием Чжан Сюэляна сына Чжан Цзолиня, у которого 300 тысячная армия. А ваш Блюмкин был посредником и проводников в налаживание каналов разведки и поставки орудия. Так что ждите в следующем году войны на вашей железной дороге — развожу руками.

— А вторая часть денег куда пошла? — после внимательного выслушивания и своих пометок спросил Сталин.

— Пока этого я не знаю — хотя знаю, пошла она Кавказ, в основном грузинам. В 1930 году они поднимут восстание. Но сейчас Сталину об этом говорить ещё рано.

— Что вы можете посоветовать?

Со вздохом, не укрывшимся от Сталина, я накланяюсь к своему портфелю и достаю карту, понимая, что в руки она ко мне уже не вернётся.

Не успел я придумать, куда же расстелить карту, как Сталин сделал небольшое покачивание рукой с трубкой. Тут же появилась женщина с подносом и молоденьким красноармейцем, которые быстро собрали всю посуду. Я только и успел, что подхватить свой бокал с вином. Это показывало, что я постоянно находился под наблюдением.

На протёртый чистый стол расстелил карту, потом достал тетрадку с записями с разных источников и своих воспоминаний по конфликт на КВЖД. Рядом положил разноцветные карандаши.

— Под властью Чжан Сюэляна находятся северо-восточные провинции Китая. Туда входят места от Хайларе, Лахасусу — черчу карандашом по Амуру, и потом вниз — со столицей в Мукдене. Скорее всего Сюэляня поддержит и другой китайский правитель Чан Кайши у которого ставка в Наньчане. В его распоряжение ещё от 50 до 100 тысяч штыков. Но самое для вас плохое, его Сунгарская флотилия. Там от 10 до 20 разных судов, в основном бывшие реквизированные немецкие.

— Что посоветуете вы? — Сталин внимательно рассмотрел мои отчерки на карте.

— Я? Ну я бы тогда сделал так. Для начала усилил вашу Амурскую флотилию, если она у вас есть, конечно. Вот тут могут понадобиться скоростные бронированные реданные катера для десанта. Примерно вот такие — достаю чертеж, где изображён бронированный катер на десять человек десанта и трех членов экипажа. Бронирование катера я поставил 10 миллиметров. Вооружение два крупнокалиберных пулемета от 12.7 до 15 мм. Бойцы десанта вооружены ручными пулемётами и пистолет-пулемётами. Это слегка "модернизированный" катер Г-5. Он несколько меньше. Но так же двумя рулями, винт между ними и почти под днищем в полуовальной нише, и с одним двигателем, смещенным к корме за рубку. По-моему Г-5 уже начали выпускать… или только собираются? Всё равно их будет проталкивать Туполев, никуда от этого не деться. Так что новый катер из частей Г-5 будет легче переделывать. Надеюсь хоть с пользой для дела, и значительно дешевле Г-5.

— Обязательно бы их радиофицировал. И наводил бы их на цель самолётами разведчиками, тоже по рации. Эти катера предназначены для захвата судов и десанта, желательно ночью. А на остальных бы судах поменять пушки на дальнобойные, которые смогут поддержать свои войска. На железные дороги хорошо бы несколько бронепоездов, тоже с дальнобойными пушками и рациями.

— Это же, сколько денег надо, чтобы так воевать? — изумился Сталин.

— Сейчас так и воюют. Ничего, отбить можно трофеями. Но это ещё не всё — скорбным видом сообщаю я и делаю глоток из бокала. Вижу не очень веру Сталина в мои слова, но продолжаю.

— Потом я бы воспользовался опытом поляков — а вернее немцев 1941 года моей истории. — Как только начнутся боевые действия, назовём их рейдовыми группами, они по большой дуге объезжают противника и захватывают военные и гражданские склады. В состав их входят бронеавтомобили и мощные грузовики с прицепами и солдатами. Если что, то часть машин я вам ещё успею привезти, плюс добавите свои. Поддержка и корректировка авиации тоже нужна.

Я знаю, что в моей истории принимала участие эскадрилья Р-1, но сейчас этого будет мало. А пока опять я делаю глоток вина, наблюдая, как Сталин делает пометки.

— И это, наверное, не всё? — невесело улыбается Сталин.

— Конечно. В этом случае, должна очень хорошо сработать разведка по выявлению складов и обходных дорог. И желательно начинать уже сейчас… Хорошо бы иметь транспортную авиацию, которая будет вывозить раненых и самые дорогие трофеи, и доставлять необходимое снаряжение и некоторые боеприпасы.

— Неужели это всё? — теперь уже иронично Сталин.

— Лично бы я дальше сделал бы так. Там у вас есть царский генерал Дмитрий Хорват, бывший начальник КВЖД. После победы я бы с ним попробовал договориться и сдал КВЖД в ему в аренду сроком лет на десять с последующей продажей.

— Объясните?

— Сколько у вас сейчас прибыль в год даёт дорога?

— Мало. В прошлом году было 10 миллионов — и выпустил дым.

— Сдал бы за 6–7. Тогда ваши бывшие не на вас будут нападать, а поддерживать работу КВЖД и отбивать разные бандитские нападения. Пообещал бы военную поддержку в случае чего и продажу оружия. Я думаю, что японцы долго с нападением думать не будут. Тем более союзнички их точно подтолкнут.

— М… Неожиданно. Я подумаю.

— А потом я бы отвёл войска на реку Желтуге (ныне — Мохэ) и создал бы там укрепрайон. Там в конце века была "золотая лихорадка". Несмотря на всё, я пообщался с некоторыми во Франции и меня рассказали, что золото там ещё есть. Глубже. Надо строить нормальные шахты и привезти промышленное оборудование. Вот туда можете и перекинуть осужденных по "Шахтинскому делу", что расследовал Киров и часть пленных китайцев. Но за сто процентов информацию тут я не поручусь.

— Опять доминион создать предлагаете?

— А что в этом плохого? Учусь у англичан, вон как у них здорово с Канадой, Австралией и другими странами получилось.

Дальше мы обсудили ещё небольшие детали, где Сталин попросил меня закупить радиостанции и подробные карты. Пообещал всё оплатить.

— Может, всё же пойдёте ко мне работать? — улыбнулся Сталин и хитро так прищурился.

— Вы же прекрасно понимаете, что в таком виде мы не сработаемся. Пусть всё остаётся, как есть.

— Хорошо. Завтра к вам приедет ваш друг Будённый, раз уж вы с ним находите общий язык. Привезёт обещанные вам деньги, и можете отправляться в Таганрог — подвёл итог "тяжёлой" беседы Сталин.

Как только грек завернул за угол дома, Сталин стал расхаживать взад-вперед. После двадцатиминутного размышления он принял решение, которое в корне поменяло всю дальнейшую историю. Сейчас он решил нанести свой удар не по правым, а наоборот воспользоваться их поддержкой, так как ему они очень сильно задолжали за вывезенное золото, а нанести свой удар по военным и украинским политикам. А то слишком много воли взяли, ещё и правда, отделиться надумают…

Сижу у себя в своём кабинете, перебираю бумаги и ценности. Думаю, что оставить на следующий раз, а что везти сейчас с собой.

— Здорово. Всё над златом чахнешь? — вваливается ко мне улыбающийся Будённый с большим саквояжем. За ним его адъютант-грузин с двумя ящиками.

— Да подумать не мешает — чешу бороду. Как она мне уже надоела, кто бы знал. Но тут в целях конспирации не брею, только слегка подправляю и всё.

— На вот, это тебе. А тут вино, как ты и просил — и ставит на стол саквояж и кивает на адъютанта, который чуть ли не в дверях поставил ящики и вышел, прикрыв дверь.

Открываю саквояж и первое, что я вижу это индийский кривой нож с серебряной рукояткой и такими же ножнами. Всё это украшено чеканными узорами и красными непрозрачными камнями, скорее всего ониксами. Статусная вещь и красивая.

— И что это значит? — оставляю саквояж открытым и смотрю на Будённого.

— Помощь твоя нужна.

— Шо-о… опять — перебиваю и пародирую голосом волка в исполнении Джигарханяна из известного мультика.

— Ну, мы ещё что-нибудь придумаем к твоему следующему приезду, как тебя отблагодарить — смутился Будённый.

— Рассказывайте Семен Михайлович. Но я ничего не обещаю — откидываюсь на спинку стула.

— У нас возникла сложная ситуация в Наркомате обороны. Ворошилов серьёзно не ладит с Уборевичем, да и не только он. С Тухачевским было и то проще. Может, ты чаю закажешь?

Вижу, как тяжело Будённому даётся признания, и дергаю за шнурок. Через пару минут появляется Силантий. Он переставляет ящики в указанную сторону, и я заказываю Будённому чай, а себе кофе.

— Ты как настоящий барин — усмехнулся Будённый.

— До вас мне ещё далеко, вон какого молодца взад-вперёд гоняете — усмехаясь, киваю на ящики.

— Слушай Сакис, помоги. Ну, что тебе стоит. Замучил этот всезнайка — изменил тон Будённый.

— Так что вы хотите? — тяжко вздыхаю.

— Да узнал Уборевич где-то характеристики новой немецкой трёхдюймовой пушки и устроил целый скандал. Мы в прошлом году приняли такую же на вооружение. Но он утверждает, что наша в два раза тяжелее и угол наклона ствола никуда не годиться. Поспорили, что Ворошилов предложит ещё лучше. Но Клим к тебе не пойдёт, сам ведь знаешь… В общем, нужен чертёж нового облегчённого лафета с увеличенным ходом ствола, чтобы использовать пушку ещё как и гаубицу.

— Э… я вам должен достать чертёж нового лафета за ножик? Э… вы не… — так и хотелось сказать неох… — знаете, что Семён Михайлович. Что-то вы в последнее время слишком много хотите… э… бесплатно. Совесть ведь надо иметь. Мне, что эти знания дарят? За всё приходиться платить, и не мало. Вы на своих бл… балерин, что-то не экономите. Даже ваши цари скромнее были, а мне платить, как-то не хотите.

— Сакис не ругайся. Я же тебе сказал. Найдём, чем тебя отблагодарить. Ведь наша дружба только началась, так. Принято решение продавать ценности из музеев и запасов. Что-то да подберём — начал злиться Будённый.

— М… Хорошо. Но в следующий раз, сначала деньги или ценности, а потом ваши заказы… и про Миусский полуостров не забывайте — иду на попятную. Представляю, как тяжело Будённому далось такое признание. Сорится мне тоже не с руки.

Глава 11

На полустанке за Москвой к нам начали цеплять дополнительные теплушки и грузовые платформы с грузом. Будённый, который в своей машине привёз двух человек, знакомит меня с Поликарповым и Бартини. Этим самым он показывает, какое огромное значение сейчас в СССР придают авиации.

Николай Николаевич Поликарпов, коротко стриженный с ранними залысинами тридцатилетний крепыш. Почти круглое лицо с чуть вздернутым носом выдают в нём настоящего русского. Бартини Роберт Людвигович, наоборот. Худощавый красавец с пышными волнистыми волосами и выразительными тёмными глазами. Одет в приталенный, элегантный костюм с галстуком и в шляпе. Выделяются большие запонки на рукавах светлой рубашки. С такой внешностью, ему больше бы подходила роль киноактера, нежели авиаконструктора. Примерно такого же возраста. Приблизительно все мы одного возраста и это хорошо, будет легче общаться. Обоих приглашаю путешествовать в моем вагоне, место у меня там ещё есть. Правда им придётся делить одно купе на двоих. Их помощники вообще едут в обычной теплушке. Туда же я определил китайскую семью Ван и старика Сюй. Попросил, чтобы их не обижали. Они будут обживать мой новый дом и огород с лекарственными травами, купленный в Таганроге. Потом и остальных китайцев перевезу. Почему не дали пассажирские вагоны и куда они все делись, мне не понятно?

Компания в "моём" вагоне подобралась довольно интересная. Два профессора, Бехтерев и его друг профессор Леонович, которого он сманил обещаниями и перспективами. Два авиаконструктора, Потоцкий с Андреем и я. Знакомимся все ещё раз. У меня договорённость со Сталиным, что ни Поликарпова, ни Бартини в ближайшие пару лет из Таганрога отзывать не будут. А там уже моё инкогнито будет не так актуально. А потом с началом голода они и сами не поедут.

Наконец закончилась волокита с увеличенным составом и Андрей с Сергеем, начальником моих архаровцев, дали добро на отправление. Мы сели за стол и под легкое вино с закуской из моих запасов завели неспешную беседу…

Следующий день в нашем вагоне уже стал "клуб по интересам". Я засел с авиаконструкторами за обсуждения самолётостроения, стараясь не выдать своего после знания, а больше задавая едкие вопросы.

— Вот я не понимаю вас Николай Николаевич, чего вы так уперлись в бипланы? — разбираем мы его У-2. Кстати, в этом вопросе меня поддержал Бартини, который попросил называть его Роберто. — Вот как я учился ездить на велосипеде? Сперва, всё пытался смотреть на колеса, так и тут.

— Зато разбег нужен будет малый и машина развернётся "на пяточке" — парирует Поликарпов.

— Где в основном происходят аварии? — спрашиваю.

— На взлёте и посадке — вместо Поликарпова Бартини.

— Тогда кому нужен ваш высший пилотаж на учебном самолёте? Тут, как я понял, нужен надёжный самолет для начального обучения. И инструктор чтобы сидел рядом, а не сзади. Вы же этим удорожаете и усложняете самолёт — парирую ему. — Ну и хорошо ещё и другого ученика взять, чтобы смотрел и учился.

— Тогда машина получится тяжелой, и плохо будет летать. А планируемый двигатель М-11 его и не вытянет.

— Но вот смотрите. Убираем нижние крылья, минус вес — потихоньку я подталкиваю к созданию самолёта типа немецкого Физелер Fi 156 Шторьх.]Наши его тоже оценят. Отечественный аналог должен называться "Аист". В конце 1940 года начали готовить к серийному производству в Прибалтике. После начала войны уничтожены были даже опытные образцы, и в итоге пришлось возобновлять выпуск устаревших бипланов У-2. — прим. автора.]

— И винты надо делать из металла, тогда тоже минус вес. Французы уже делают металлические трёхлопастные винты и утверждают, что тяговое усилие на них больше. Попробуйте трёх, четырёх, пяти лопастные винты.

— И где их взять? — скептически Поликарпов.

— Самим уже пора начинать что-то делать. У вас под боком Мариуполь с его заводами. Возможно, там плавку металла сделают. А нет, стройте небольшую печь в Таганроге. Потом прессом штампуйте. Образцы я привезу, договор с вашим руководством есть.

Пока Поликарпов с Бартини обдумывали эту информацию, я обратил внимание на других наших попутчиков, где что-то эмоционально рассказывал профессор Бехтерев. Прислушался. Ловлю себя на том, что от услышанного у меня даже рот приоткрылся. Спорят про… про закуску к пиву. Профессор всех убеждает, что лучше немецких колбасок и сарделек к пиву ничего нет и надо у себя такие же завести.

Это что получается? Пока я спасаю мир… они спокойно радуются жизни? Вообще охренели? Так… стоп. Тормозим. Сам же Сталина не раз убеждал, что не надо губить нэпманские заведения. Бехтерев прав, чтобы человек хорошо работал, он должен и нормально отдохнуть. А как уже это будет происходить, толи за кружкой пива или на лыжах, он должен решать сам. Решено. Попадётся разорившаяся пивоварня, куплю оборудование и привезу в Таганрог. Наверное, и из старого персонала кого-то временно привлечь придётся. В общем подумаем.

— А почему так неудобно садиться в самолёт? — смотрю какой общий эскиз чертит Поликарпов.

— А вы что предлагаете? — тут же сориентировался Бартини, который тоже делает какие-то пометки.

— Как в автомобиле.

— Ага. Ещё чтобы и стекло опускалось — не очень довольно Поликарпов.

— А почему нет?

— И где мы это стекло возьмём? — Николай Николаевич.

— Я передал информацию вашему руководству. Стекло нужно не только вам. Они обещали купить технологию и оборудование. Когда это будет, не знаю. Но на базе Таганрогских предприятий решено сделать опытно-производственный комплекс. На первые опытные образцы, я конечно привезу, но…

— Надо делать самим — уныло в унисон оба авиаконструктора.

— И не только это. Придётся вам заниматься от производства электроэнергии к станкам и оборудованию до небольшой крекинговой установки. Или вы и бензин для испытаний тоже клянчить будете? — смотрю, что они так и собирались делать.

— Поймите… если вместо производства самолётов вы будете клянчить всякую мелочь, то вас быстро разгонят. И наоборот. Дадут деньги и свободу на ваши проекты, хорошие дома и персональные машины, да и на многое другое будут закрывать глаза. Мэр Таганрога Москатов показался мне хорошим руководителем и в этом вас поддержит.

— Наверное, правильно. Главное чтобы как с моим руководителем Григоровичем не поступили — Бартини.

После продолжительного обсуждения и споров наш новый совместный проект имел черты четырех самолётов. Это У-2, немецкого Шторьха и американской Cessna Model А и ещё кого-то. Так же я настоял, чтобы пассажирскую гондолу сделали из металла, как основную несущую конструкцию. К ней уже будет крепиться остальной корпус из труб. В трубах будут проходить и тросы управления, а не так как у У-2 снаружи. Попытаемся и модернизировать М-11, чтобы выдавал больше лошадок.[27]

— А кто будет двигателями заниматься? — Поликарпов.

— Стыдно не знать своих знаменитых соотечественников. Это Анатолий Георгиевич Уфимцев, который сейчас живет в Курске. Кому то из ваших помощников надо будет съездить туда и уговорить его присоединиться к вам.

— Будет сложно. Он не сильно ладит с нынешней властью, как я слышал — Поликарпов.

— Ладно. С этим я сам потом разберусь. А что у вас за груз на платформах?

— Там делали и новый немецкий двигатель для нового самолёта Р-5. На месте уже будем доводить до готовности — вздохнул Поликарпов.

— Интересно. А посмотреть чертежи и ваши комментарии к нему можно?

— Опять критиковать будете? — едко усмехнулся Поликарпов и полез в свой портфель.

— А как же. Видите ли ли Николай Николаевич, ваш успех связан и с моим дальнейшим сотрудничеством с СССР и моим бизнесом. А свой бизнес мне не хотелось бы потерять. Власти серьёзно озаботились техническим отставанием, тем более Польша сейчас покупает много вооружения, в частности и самолёты у Франции. Так что не вам одним достаётся — развожу руками.

— Да после наших споров я уже вижу, что многое придётся менять и перечитывать — Поликарпов.

Мы опять склонились над чертежами и заспорили.

— Я вообще против использования перкали. Это раньше вынужденная мера из-за недостаточной мощности моторов и отсутствие алюминия — Бартини.

— Я тоже так считаю — поддерживаю. А если вспомнить, сколько самолётов просто сгнивало, то тихий ужас. Плюс аварии из-за подгнившего полотна и погибшие летчики, которых и так не много. Нет, с этим надо заканчивать.

— Нам столько кольчугалюминий и импортного алюминия никто не выделит, дают крохи. Там почти всё Туполеву идёт — вздохнул Поликарпов.

— В Таганрог я привёз африканскую смолу для пробы. На заводе пообещали достать оборудование для фанеры и испытать. Может из этого что-то получиться.

Опять спорим. Два конструктора соглашаются разрабатывать одну пилотажную универсальную кабину на двоих пилотов рядом, плюс я что-то им полезное привезу. Потихоньку наш Р-5 стал больше напоминать американский самолет Beech Model 17 но с немецким двигателем БМВ-6. В двух вариантах с двух и трёхлопастным винтом. Может не такой красивый и функциональный как американец, но явно лучше базового Р-5 Поликарпова. Сам я сильно с предложениями лезть не стал, помня, что Р-5 и так неплохо продавался в третьи страны. Большую часть изменений Поликарпов сделал сам, правда, из опыта споров за первый самолёт.

— Это несколько удорожит наш самолёт — вздохнул Поликарпов.

— Ничего, да и не сильно. Зато явно сделает его лучше, да и служить тогда будет дольше. Подумайте хорошо, что вам важно, чтобы я закупил. На опытно-экспериментальные модели деньги ваша власть выделила. Потом по результатом будут решать дальше. А удешевлять надо за счёт внедрения большего прессования и уменьшения ручного труда — успокаиваю Поликарпова. Заметил, что он ярый приверженец бипланов. Это в свою очередь дорого обойдётся СССР. Придётся помаленьку менять и "подталкивать" в другую сторону. Всё на сегодня закончили, завтра будет "погружаться в воды" гидросамолётов… все вместе.

Следующим утром мы с Поликарповым идём около полуразрушенного полустанка в сторону местного рынка. Пришлось остановиться на этой станции, нет угля. Обещали привезти завтра и то, только после моей стимуляции червонцем. Что-то плохо сработал товарищ Киров, раз угля на таком важном пути, как Москва-Ростов-на-Дону нет.

— Скажите, почему вы помогаете ев… коммунистам? Вы же явно не разделяете их взгляды. Вот не поверю, что в другом месте вы бы не смогли заработать — Поликарпов.

— Тут дело в несколько в другом. Как вы знаете, происходит передел мира. Даже во время подписания Версальского договора многие высказались, что это не окончание войны, а всего лишь перемирие на двадцать лет. Война с каждым разом становится всё сильнее и сильнее и в ней с каждым разом гибнет всё больше народу.

— Ну а Россия сейчас причём. Всё что могли с неё уже вывезли. Даже гвозди стало не купить — фыркнул Поликарпов.

— Да никому ваша Скифия… Николай Николаевич не нужна. Как была она сырьевой колонией, так и останется. Борьба идёт между правящими классами Европы с одной стороны и англосакско-масонско-еврейского капитала с другой. Сейчас решается, где будет происходить поля сражения и Европа пока что проигрывает. Если раньше ремесленников и мастеров уводили в рабство, то сейчас с возросшим техническим прогрессом их стараются уничтожить у противника.

— Да у нас крестьянская страна, нет рабочих — Поликарпов.

— Зато на ваших огромных просторах можно не одну армию и всех рабочих других стран похоронить. Главное европейцев поболее суметь сюда заманить — усмехаюсь я.

— Ну, хорошо. А не лучше ли чтобы вернулась прошлая власть?

— Никто сейчас это не позволит. Забыли Москву в двадцатом, когда наёмники всех стран подавили восстание русских — пообщавшись с некоторыми людьми, я понял, что произошло тогда что-то страшное. Восстание русских против коммунистов залили кровью восставших. Но надо, для уяснения этого вопроса поговорить, кто непосредственно участвовал в боях… и не в России. Боятся люди мне это рассказывать. А сейчас, похоже, мы имеем нежелание интеллигенции помогать новой власти. Так делают, лишь бы не преследовали и давали жить им и их семьям.

— Но эти коммунисты-интернационалисты разрушители. Вы верите в бога?

— В вашего нет. Я верю в старых греческих богов Олимпа — знаю, что Поликарпов глубоко верующий человек и для него это несколько "больная" тема. Тяжело переживал разрушение церквей и храмов. — А то, что коммунисты разрушители я это знаю. Их главная верхушка сионистов, которая сейчас находится в Америке, разрушая другие государства, обогащается сама. Но тут вы и сами виноваты.

— Это в чём? — удивился Поликарпов.

— Плохо ваши предки воевали… или хорошо, как посмотреть. Когда Екатерина II после раздела Польши притащила евреев в виде слуг, чтобы они наблюдали за местным населением, надо было думать. Теперь же слуги захотели сами стать господами. А ведь эту опасность в евреях-сионистах понимали все и давно. Вон в Англии Эдуард I приказал депортировать всех евреев в Польшу и 400 лет их в Англию вообще не пускали. Да и сейчас их лидеры, тот же Черчилль, антисемиты.

— Вы так к ним плохо относитесь? — удивился Поликарпов.

— Да дело не в этом. К обычным нормально отношусь, кроме банкиров и политиков. Вот когда они добираются до власти, они не чувствуют меру. Им всё мало и мало, их жадность не имеет границ. Фанатиков их тоже не люблю — весь мир до основанья мы разрушим… а вот построить что-то сумеют ли? Вопрос. Но сейчас ситуация в мире такая, что я вынужден помогать СССР, а то будет ещё хуже. Что и вам того же советую — невесело улыбаюсь. Приходится и на такие темы разговаривать, а то полного сотрудничества у нас не получится. Поликарпов явно недоволен нынешней властью и её действиями, тем более объявивших себя атеистами и разрушающие храмы.

Закупавшись молодой картошкой, яйцами, огурцами, солёным салом и другими продуктами мы на нанятой телеге с сеном вернулись обратно. После совместного обеда стали слушать Бартини и его пожелания к новому гидросамолёту. Наши прошлые споры и тут явно пошлись к месту. Бартини пририсовал на М-5 Григоровича закрытую кабину, такую как мы согласовали. Сверху двигатель. Получилось с толкающим винтом.

— Роберто ну почему обязательно биплан? Ну, тут же не надо таких скоростей и манёвров. Мешать же будет, можно и монопланом обойтись? У вашего Калинина нормально же, получается — беру карандаш и зачеркиваю нижнюю пару. — Если два пилота и закрытая кабина, то и острый и длинный нос такой тоже не надо. А как на воде управлять будете?

— Лучше вот так — и теперь уже Поликарпов рисует киль под изгибающимся хвостом за задним шасси. — А как гидросамолёт ровно на воде держаться будет? Особенно при взлёте и посадке?

— Тогда надо ставить поплавки как на самолётах Кертиса — Бартини пририсовывает маленькие треугольные поплавки.

— Какие-то они некрасивые — говорю уныло и исправляю карандашом, делая их закруглёнными. Современными.

— Если откажемся от биплана, то двигатель надо мощнее раза в два, а лучше в три, чем М-11 — задумчиво Бартини. — Может М-5-400 подойдёт или М-6 — и оба посмотрели на меня.

— Я понял — усмехаюсь. Вот же хитрецы. — Рассчитывайте пока на них. Будет возможность, может, что и привезу — я смотрю на проект и у нас получилась примерно как американская летающая лодка RC-3 Seabee, только пока на трёх человек. Но потом надеюсь, в процессе эволюции исправим. Но этот гидросамолёт явно будет лучше, чем Ш-2, хотя и несколько дороже. Я вообще не понимаю, как пилоты зимой и в непогоду в открытых кабинах летали? Надеюсь, придумаем и убедим руководство в таком проекте, и это не считая технических и материальных трудностей, которые встанут на нашем пути. Ну что же дорогу осилит идущий.

Глава 12

По приезду в Таганрог мне пришлось побегать в прямом и переносном смысле слова. Такую ораву приезжую со мной народа никто не ждал, и селить её было особо некуда. С жилплощадью в городе проблемы, и надо срочно это как-то решать. Пришлось мне Поликарпову и Бартини отдать свои комнаты в моём доме, все равно я скоро уйду в море. В самом моём доме целое вавилонское столпотворение и общежитие дружбы народов в одном месте.

Внизу проживают два пацана араба, которые управляют верблюдами. Для верблюдов сделали тачки, и пацаны развозят груз по городу. Мало того что зарабатывают, так ещё и предлагают купить животных. Они стали даже какой-то местной достопримечательностью города, ведь арабских верблюдов до этого в этих местах никто не видел. Сами уже успели подраться и помириться с местными шкетами. Двоих верблюдов, самых спокойных, уже продали. На них местные крестьяне пашут землю.

Рядом в соседней полуторакомнате поселил китайцев, показав им место для огорода для лекарственных трав за домом. Завтра поедут на рынок покупать инвентарь. Часть семян у них с собой, но этого мало. Этим займётся семья Ван. А старик Сюй вместе с одним охранником, понимающим в травах, будут обследовать местную растительность, и составлять каталог. Так же на нём взаимодействие с местными докторами. Сам Сюй неплохо говорит на английском. Второй этаж полностью отдал авиаконструкторам. Когда я уйду, они возьмут к себе по старшему помощнику.

Дальше наладил перегрузку сахара на "Огни Смирны". Сначала с товарных платформ выгружают на баржу, а потом идут и на дальний рейд к кораблю. Там глубина составляет семь с половиной метров, где спокойно может стоять такое судно. Съездил и сам, проверил как там у них дела и заодно перевёз свои ценные вещи в свою каюту и сейф. Поговорил с Олафом и Одовским. Как загрузимся, сразу будем отправляться. И так много времени потеряли. Согласовали команду, которая назад идёт пока не вся.

На другой день в кабинете у Москатова собралась большое собрание. Решали, как быть. Надо очень много строить новой инфраструктуры в городе. Я туда не лез, лишь заранее обмолвился Петру Георгиевичу, что скоро должен прибыть эшелон с цементом, оконным стеклом и приборами для медицинского института. Сталин пообещал мне это выделить из госрезерва. После собрания мы с ним остались вдвоём, и я рассказал общую обстановку в столице, как я её вижу. Понятно, что не всё и в нужной мне интерпретации.

— Это хорошо Пётр Георгиевич, что вы так серьёзно замахнулись на строительство. По-коммунистически — поддеваю его и улыбаюсь. — Но ни кирпича, ни шифера, ни другого материала вам больше не выделят. Ну, может, разве что цемента ещё выпросите. Я точно это знаю. Рассчитывайте только на себя. Налаживайте производства черепицы, пиломатериалов и блоков из крымского ракушечника у себя.

— Да-а… Погорячились мы с планами — признался Москатов.

Дальше мы ещё немного посидели над картой города. Согласовали планы, что мне надо им привезти. Мою охранную "бригаду" после моего отъезда бросят на борьбу с бандитизмом и изъятия материальных ценностей. Командовать будет Потоцкий с Андреем.

— Только я вас прошу, не перестарайтесь. Нищему населению я продать ничего не смогу. Деньги делаю деньги — а то сейчас начнут всех подряд раскулачивать.

— За свои прибыли переживаете? — усмехается Москатов.

— А как же. Чего я бы тогда сюда приходил. Даже сам ваш товарищ Сталин признал, что надо бороться с нищетой. — На этом мы расстаёмся. Завтра у меня посещение авиазавода и согласование "генеральной линии партии и народа" в деле построения советских самолётов.

С утра на авиазаводе руководители перезнакомились заново, так как не все были на вчерашнем заседании. И если Поликарпова и Потоцкого многие здесь знали, то Бартини видели впервые. Наконец все разместились.

— А ведь у нас для вас есть подарок — произнёс инженер завода Пётр Дмитриевич Самсонов, обращаясь ко мне.

— Да ну? — удивляюсь.

— Вот смотрите — встал со стула, пошёл к шкафу, вставил ключ, открыл дверцу и вытащил с него небольшую деревянную доску сантиметров сорок на пятнадцать. Передал мне. Фанера трехслойная, и похоже из березы, так как слишком гладкая и светлая поверхность. К чему бы это?

— Та-ак. Похоже, это ещё не всё?

— Конечно — подаёт мне другой такой же кусок со шкафа, но уже золотистого цвета. По весу он даже немного легче. Вижу, как этим куском заинтересовался не я один. Присматриваюсь. Чем-то обработанная фанера, вместо шпона тонкая ткань. Пробую на излом и скручивание. Признаю, что очень даже ничего и главное вовремя.

— Рассказывайте — передаю дощечку Поликарпову, а сам откидываюсь на спинку стула.

— Раньше мы фанеру получали из Москвы, сейчас решили делать сами из-за постоянных задержек и низкого качества и недостаточного количества. Разыскали сломанные станки… аж под Псковом — начал Самсонов. Дальше рассказывал, с каким трудом получили разрешение и привезли, а потом отремонтировали. Станки были старые, больше пятидесяти лет назад выпущенные, так что пришлось им "поломать" голову, что бы довести их "до ума".

— Но мы справились — с гордостью Самсонов. — А потом начались испытания продукции. В результате кропотливой работы всего коллектива, получился вот такой материал, очень хорошо подходящий для наших самолётов. — Рассказал, как долго подбирали компоненты. В результате у них получилось, что каждый слой они сначала олифят, дальше сушат, пропитывают карболитом смешивая с привезённой мной африканской смолой-гуммиарабик и перекладывают материалом. Лучше всего для этого подходит привезённый мной ливанский шёлк. Сушат под прессом. Потом красят.

— Испытания конечно идут, но уже сейчас мы можем констатировать, что получившийся материал по прочности и весу практически не сильно уступает алюминию — и выжидательно смотрит на меня.

— Что смогу привезу. Главное, чтобы у вас было чем расплатиться. Как я понял, у вас даже карболита с красками не хватает — похвально, что люди услышали, что им я прошлый раз пытался донести. Теперь такая дельта-древесина появится чуть раньше, чем в обычной истории.

— Да нам всего не хватает. Постоянно приходится выпрашивать и ждать — махнул рукой летчик-испытатель Ляхович.

— Но как бы там не было, мы потихоньку начали улучшать модель Р-1, а так же разработали и направили документы на выпуск улучшенной модели самолёта в Москву. И это тоже благодаря вам.

— И что вам ответили? — как интересно.

— Ждать вас с Николаем Николаевичем и другими конструкторами.

Ах вот откуда ноги растут. Я уже было возгордился, а хитрый Сталин подстраховался. Заодно сплавили Бартини, как неудобного и раздражающего других советских авиаконструкторов.

— И что у вас получилось? — заинтересованно Поликарпов.

Рассматриваем чертежи, опять появившиеся из шкафа. Этот Р-1 сейчас по внешнему виду больше напоминает Р-2 и французский Breguet 19 в одном лице. Не зря же они изучили привезённый мной Breguet 16. Та-ак. Вооружение курсовой пулемёт ПВ-1 и второй "Льюиса" на турели, так же планируют брать до 400 кг лёгких бомб. Если они совместно доработают этот вариант, то привычного Р-5 похоже уже и не будет.

— А какой двигатель? — спрашиваю.

— М-5-400 — Самсонов.

— Роберт Людвигович это как раз то, что вам надо — обращаюсь я к Бартини.

Дальше мы выслушали, что они переделали управляемость самолётом, на которую постоянно жаловались лётчики. Улучшили центровку. Из-за отказа от обшивки тканью крыльев и переход на дельта-древесину увеличивается профиль крыла, но уменьшилась их площадь. Увеличивается жёсткость. Надеются, что самолёт не будет так легко сваливаться в штопор. Прозвучали и другие специфические термины, к которым я не особо прислушивался.

— Вы тут справляйтесь дальше сами. Мне только вечером принесите список крайне необходимых деталей и оборудование, которых вам надо закупить. А у меня своих дел хватает — прерываю крайне увлекшихся конструкторов. Потом иду на проходную с Потоцким.

Следующее утро мы потратили на обсуждение автожира. Ответственным тут будет Бартини. Так как тема для всех оказалась абсолютно новой, то и спешить конструкторы не будут.

А ближе к вечеру, посоветовавшись с капитанами, я приказал сниматься с якоря. Лучше пройти Керченский пролив пока ещё не село солнце.

— Бенджамин, Михаэль я прошу вас провести полную проверку экипажу. Мне только разных и весёлых болезней на борту не хватало — зайдя в лазарет, отдал приказ докторам. Профессор Бехтерев остался на берегу, контролировать постройку здания института. Ох, чувствую "наплачутся" с ним строители. У него и так характер не подарок, а теперь на "свежие" впечатления от заграницы и наши совместные споры в коллективе докторов, так особенно.

Отдать такой приказ меня заставили обстоятельства. А то у многих членов экипажа сразу возник ко мне вопрос, когда мы сюда обратно вернёмся. Слишком "тепло" встретили многие таганрогские дамы мой экипаж. Практически у всех остались подруги на берегу. Тут сказались две причины: малочисленность мужского населения в результате двух войн и щедрые подарки членов экипажа дамам.

В то же время когда мой пароход "Огни Смирны" прошёл Дарданеллы Сталин не конца доверяя греку, собрал совещание в Кремле по вопросом КВЖД.

Сначала выступил Аралов, а потом комбриг Иванов, специально вызванный из Иркутска, где сейчас находился штаб 35-й стрелковой дивизии. Из его доклада следовало, что ситуация на КВДЖ действительно складывалась напряжённая.

— Так же обращаю ваше внимание, что у Чжан Сюэляня не только китайцы, но и 70–80 тысяч белоэмигрантов. Вы сами знаете, что эти будут воевать жестоко. Так же не ясное количество баргутов. А с ними вообще всё сложно. Надо договариваться со старейшинами — закончил комбриг Иванов.

Тут же с пламенной речью выступил Бухарин, который закончил её словами. — Отступать никак нельзя товарищи. КВЖД это наш "революционный палец" запущенный в Китай.

Пока продолжался спор о масштабах противодействия Сталин внимательно смотрел на карту, где свои пометки оставили Аралов и Иванов и сравнивал то, что предлагал грек. "Похоже, что грек не обманул. Даже сказал в общих чертах больше, чем следует из доклада товарищей" — подумал он.

— А что думает, поэтому поводу товарищ Сталин? — обратил внимание на всех на него Уборевич. Ситуация в наркомате обороны с приходом Уборевича сложилось крайне сложная и конфликтная. Группа Уборевича, стала расставлять своих людей, куда это только возможно. Часто вступая в конфликт с группой Шапошникова и группой Ворошилова-Будённого. Плюс ещё постоянно доставляла проблем и "недобитая" группа Троцкого.

— Товарищ Сталин думает, что тех мер, которые вы все хотите предпринять будет не достаточно. Кроме этого учитывая сложную экономическую ситуацию в стране, мы должны не только потратить деньги, но и получить материальную выгоду — развернувшись к собравшимся медленно произнёс Сталин, к изумлению многих. — Я предлагаю следующее.

Сталин почти повторил то, что предложил ему грек, лишь чуть изменив опираясь на данные Аралова и Иванова. Его предложения изумили всех, кроме Ворошилова с Будённым, которые поняли, кто предоставил информацию Сталину, но благоразумно промолчали. Им было выгодно, чтобы их лидер набирал политические и репутационные очки в такое непростое время.

В результате обсуждения появился приказ о создании "Особой Дальневосточной армии" из частей Сибирского военного округа под командованием В.К. Блюхера и начальника штаба А. Я. Лапина.[28]

— А де мы возьмём большегрузные грузовики? — Уборевич.

— Мы договорились о поставках не новых, но ещё хороших мощных американских грузовиков из Франции. А прицепы к ним пусть сделают на Ижорском заводе, где делают наши БА-27. Так же давайте завтра, соберём заседание наркомата обороны по вооружению. Заслушаем ответственных товарищей и их предложения, — Сталин "вернул подачу" Уборевичу.

Так же решили возобновить добычу золота на реке Желтуге (ныне — Мохэ). Тут Сталина горячо поддержал Рыков и все правые. Поэтому как не кривился и отнекивался И. Э. Якир, но его назначили комендантом особой зоны и ответственным за добычу, сослались на его огромный опыт работы с китайцами и важность задания. Ему в помощь определили С. В. Косиора по работе с прогрессивной молодежью. Так Сталин частично отплатил тем, кто не дал ему создать промышленную зону Росбасса и стал бороться с самостийностью украинских деятелей, а не с правыми. На Украину вместо Якира назначили Гамарника, а вместо Косиора Ломинадзе. Так же решил их усилить Кагановичем.

Как согласовывали, на следующий день собрали экстренное совещание наркомата обороны в узком кругу с приглашением некоторых специалистов.

— Так вы можете чётко нам сказать, какие будут лучше торпедные катера реданные или килевые? — "набросился" на группу Уборевич. Сейчас о проделанной работе отчитывалась группа Туполева, и её доклад абсолютно не устраивал здесь собравшихся. — Может вы нам тогда что-нибудь новое скажете, а Владимир Иванович?

— Ну, я же уже несколько лет добиваюсь закупки импортной техники, только пока без результата — В. И. Бекаури.

— И это говорите вы? А зачем вы тогда потратили 200 тысяч народных рублей на постройку вашего катера, если ничего внятного сказать не можете? — продолжал нагнетать обстановку Уборевич.[29] В кабинете повисло тяжёлое молчание.

— Вы проанализировали доставленные вам несколько дней назад материалы? — Сталин. Пора было спасать земляка и заодно получить сторонника.

— Посмотрели. Но это же чисто десантный речной катер. Хотя и оригинальный — удивлённо Бекаури.

— Нам сейчас такие и нужны. Сколько можете сделать до весны следующего года? — Сталин.

— Десять-двенадцать, если вовремя будут закуплены и поставлены американские двигатели и другие запчасти. Но в большей части катера будут клёпанные. Но я бы оставил два двигателя, а не один, как в проекте. И у нас большая проблема со сварщиками и аппаратами.

— Значит — после небольшого раздумья Сталин — предлагаю срочно закупить образцы катеров фирм "Элко" и "Люрсен" — подсмотрел в свои записи генсек. — И только потом приступать к постройке своих катеров, как десантных, так и торпедных.

— А где мы на это возьмём денег? — тут же Рыков.

— Во-первых. Откажемся как не оправдавшие себя, постройки катеров Ш-4 в Ленинграде. Во-вторых, заберём деньги у Туполева выделенные ему на бомбардировщик ТБ-1 — Сталин.

— Ну, так же нельзя товарищи — запротестовал Пётр Ионович Баранов, член президиума ВСНХ СССР и начальник Всесоюзного авиационного объединения, заместитель наркома тяжёлой промышленности и начальника Главного управления авиационной промышленности.

— Вот когда Андрей Николаевич сделает нам нормальные самолёты, тогда и деньги дадим — Ворошилов.

— Сейчас нас интересуют не бомбардировщики, а военно-транспортные самолёты. Есть у вас такой… Туполев? — Сталин.

— Есть. Мы ещё с 1927 года разрабатываем такой самолёт по заказу "Добролета" — несмело Туполев. Он уже понял, что "тучи сгущаются" над его объединением.

— Когда мы сможем их посмотреть… так, сказать в живую? — Уборевич.

— К концу года — Туполев.[30]

— Проект АНТ-9? Тогда желательно скорость у самолета побольше. Не меньше 250 километров в час — зло Ворошилов.

— Придётся устанавливать более мощные моторы и экономичности не будет — робко возразил Туполев.

— А может лучше поменять главного конструктора? Почему за границей получается, а у нас нет? Страна от себя отрывает крайне необходимые ресурсы и деньги, а вы… — с места эмоционально Будённый и рубанул рукой.

— Так радикально… мы пока поступать не будем. Продолжайте работать товарищ Туполев. Надеюсь, ваши новые проекты… и бомбардировщиков тоже, будут более удачными — отпустил группу Туполева и Бекаури Сталин.

Глава 13

Дальше слово взял Уборевич. Начал рассказывать о наведения порядка в частях и с имеющимся вооружением, всячески подчёркивая свою важную роль в этом деле.

— Предложенную вами — кивок в сторону Ворошилова — новую винтовку по типу Ли-Энфилд эксперты в общем одобрили, хотя я не очень понимаю почему вы отказались от автоматических винтовок?

— Тут много причин. Из-за нашей плохой материальной базы. Нехватки квалифицированных мастеров для производства, материалов, станков и использования лучшего пороха. А так же низкой квалификации призывников из крестьян. Хватит и производства винтовок Федорова на Ковровском заводе, пусть лучше он повысит качество — буркнул Ворошилов. Он помнил рассказ грека, что ещё не в одной армии мира нет массового применения автоматических винтовок, а война приближается. Поэтому тройка Ворошилов, Будённый и Сталин решили не тратить силы и средства на разработку автоматической винтовки, а главное — силы конструкторов. Они решили, что важнее сосредоточится на пулемётах и пистолет-пулемётах. Тем более их много разных моделей уже выпустили в разных странах, а образцы грек обещал привезти.

— Провели испытания австрийской Манлихера и швейцарской Шмидт-Рубина с затвором прямого действия. Нас они не удовлетворили — продолжил Уборевич. — Принято решение о создании на их основе своей винтовки. Тем более, я нашел сведения в архивах, что если бы не было войны, отечественную трехлинейку планировалось заменить, немецкими винтовками маузерами 98 К. Уже тогда трехлинейка не отвечала современным требованием. Как вы знаете у нас дистанция для зачётной стрельбы 300 метров, этого вполне достаточно и патрона на 6.5 на 50 Арисака. Тем более у нас скоро встанет та же проблема, что и у японцев — малый вес и рост личного состава из-за плохого питания. Так же запланирован переход на патронные пороха на основе целлюлозы, а они несколько хуже, чем хлопковые. Поэтому предлагаю воспользоваться наработками Благонравова и Федорова и увеличить калибр до 6.75 на 57, так мы получим свой новый патрон без закраины. То есть у нас получиться почти 7 на 57 Маузер, который популярен во многих странах. Правда придётся пересмотреть материалы для самой пули, для улучшения пробивной способности. Некоторые специалисты опасаются маломощности патрона 6.75 на 57. Оборудование для производства заказать в Чехословакии. На этот же калибр перевести и ручной пулемет ДП-27. Так же мы сейчас испытываем и другое оружие, привезённое из Чехословакии и Швейцарии. Оценки результатов предоставим позднее.

Потом медленно отпил воды из стакана, наблюдая за реакцией собравшихся. Поправил очки и продолжил. — Попытку адаптировать патрон 12.7 на 81 "Виккерс" на схему германского пулемета "Дрейзе" я считаю проваленной. Нам надо нормальный пулемет под калибр 12.7, но, насколько я знаю, переговоры с "Браунингом" пока ни к чему не привели. Очень жаль. Сейчас мы испытываем 37 мм автоматическую пушку "Виккерса", в которой заинтересованы войска и флот. Предоставленную схему металлических лент для пулеметов в ближайшие несколько лет мы освоить не сможем. Поэтому так же встаёт острый вопрос о закупке лицензии рассыпной ленты.

— Производство немецких гранат М-24 с деревянной ручкой, я тоже считаю крайне необходимой. И тут возникла большая проблема. Если с порохом из целлюлозы у нас получиться, то с толуолом и другими ВВ очень большие проблемы. Нет производства центролита, ацетона, серной кислоты и разных стабилизаторов для ВВ. Объясните товарищ Ворошилов и товарищ Кулик, как вы в таком случае собрались выпускать тысячи таков, артиллерии и бомб и делать мировую революцию? Зачем вы водите руководство партии и правительства в обман?

— Никто об обмане даже не думал — после минутной тишины взял слово Сталин, который понял, что нужно срочно спасать сторонников. — Это всё дела Тухачевского, который не доводил одно дело до конца и хватался за другое, пуская первое всё на самотёк. Вот и получился у нас настоящий бардак. Что же касается Ворошилова и Кулика, то они были вынуждены больше заниматься хозяйственными делами в армии, чем новым вооружением. Поэтому и предложили недавно вместо тачанок, производство "Вардо" для военнослужащих. — Потом встал и прошёлся по кабинету, акцентируя на себе взгляды. — Вот вы сейчас, как новый начальник штаба с новыми силами и наведите порядок, а заодно проведите ревизию складов. Массовые хищения материальной собственности, о чём нам пишут, в частности Корк, недопустимы.

— Хорошо. Так же я считаю, что отказ закупать пистолеты Маузера К-96 надо снять или разработать свой пистолет-пулемёт "карабинного" типа массой около трёх килограмм. Предложенные вами "Винчестеры" слишком сложны для наших солдат, да и гражданский это вариант. Предлагаю поручить это Благонравову, тем более он предложил свой хороший патрон 6.75 на 40 — Уборевич.

— Закупать пистолеты Маузера мы пока не будем. Нет средств. Мы только купили у Наганов производство современных револьверов, чтобы опередить поляков — Сталин, чем порадовал присутствовавшего тут Рыкова. В последнее время между правыми и группой Сталина образовалось перемирие. Вожди между собой решили сначала "добить" разных соперников… а там видно будет. Страна большая, места всем хватит, так решили они. Сталин тоже, после разговоров с греком на тему "мавр сделал своё дело, мавр должен умереть" несколько испугался… больше за семью, чем за себя, и пошёл на некоторые уступки.

— Тогда в двух вариантах: 6.75 на 40 и 9 на 23 — влез Будённый.

Все высказались, обсудили эту тему и признали, что такое оружие для водителей, артиллеристов, моряков, тыловиков и других необходимо. Всё же оно дешевле и дальше стреляет, чем пистолеты. Согласились разработку отдать Благонравову и подключить туда Фёдорова, хоть на это и кривился Ворошилов. Фёдорова он не любил. Так же у Фёдорова начали портиться отношения с любимцем Ворошилова Токаревым.

Потом ещё обсудили часть проблем по вооружению и снаряжению. Опять осудили авантюризм Тухачевского. Уборевич опять попытался обвинить Ворошилова в некомпетентности. Особо у него ничего не получилось, поэтому он начал "атаку" с другой стороны.

— Так же предоставленный образец пулемётовоза на основе мотоцикла, я считаю плохой и слишком дорогой идеей. Своего производства у нас их нет, и когда будет не понятно. Цены у нас на "De-Rad" — 600 рублей, "DKW" от 300 до 600 рублей, "BMW" от 900 рублей на самые дешёвые модели. Это слишком дорого, да и неэффективно. Но подвижная пулемётная точка в будущих войнах тоже необходима.

— Есть уже и другой вариант. А это образец, который достался нам по дешёвке. Мы должны знать, с чем мы можем столкнуться на поле боя. Скоро будет, но там для производства нужны металлические трубы, которые мы закупаем для авиации. Поэтому нужно скорее вводить своё производство — Будённый, который вспомнил про рассказ грека о багги. Он тоже не собирался терпеть нападки на друга.

— Скажите товарищ Уборевич, а какую тактику малых групп вы планируете ввести в РККА? — поразил всех вопросом Сталин, который до этого не отличался столь специфическими военными знаниями. "Пора уже немного осадить Уборевича на его же поле, а то он слишком возомнил о себе. Не сделал ли я ошибку, поддержав его назначение начальником штаба РККА?" — подумал Сталин.

Все знали, что для Уборевича немецкая армия является образом для подражания, поэтому никто не удивился некоторых изменениях в принятии вооружения, оснащения и тактики при назначении его начальником штаба РККА. Поэтому все с интересом повернули головы в его сторону, ожидая ответа.

— Из-за недостаточной материальной базы мы в будущем конфликте на КВЖД попробуем реализовать разные схемы и тогда уже примем окончательное решение — выкрутился Уборевич.

— На склад привезено разное обмундирование, используемое в разных конфликтах. Есть разное оснащение и рисунки новой формы. Есть мнение, что при всё более насыщенной плотности огня, красные звезды на буденовках и другие крупные красные отличия помогают врагу хорошо стрелять в наших бойцов. Есть мнение, оставить будёновки как парадную форму в РККА. Вы должны проверить и подобрать наиболее рациональную полевую форму для нашей армии — медленно проговаривая, опять удивил всех Сталин.

— Хорошее предложение — польстил Уборевич. — Но у меня ещё есть предложение. Использовать на Амуре и его притоках речные гидроавианосцы по типу Волжской военно-морской флотилии и судов "Коммуна" и "Свобода".[31] — Но для лучшей работы требуются более современные радиостанции и сопутствующий флот. Как я понял, что всё равно за добываемое золото развернётся непрекращающаяся война. Да и вывозить золото будет проще.

— Да, там много что требуется. Буксиры, катера, штабное судно — вздохнул Ворошилов.

— Что на это скажите Ромуальд Адамович, сможете обеспечить? — обратился Сталин к Муклевичу. Потихоньку общее собрание переросло в собрание под председательством Сталина.

— Всё сделаем в лучшем виде, если выделят средства и снаряжение — обрадовался полноватый Муклевич. На флот сейчас вечно не хватало средств, и сейчас появилась возможность хоть немного поправить положение, что обрадовало начальника военно-морских сил РККА.

— Катера у вас будут. Радиостанции тоже. Передислоцируйте на Амур пару буксиров и малые суда, которые мы планировали для поставок из САСШ техники, а потом отменили. С гидропланами постараемся тоже помощь, а с гидроавианосцами решить должны сами — Сталин.

— Тогда прошу выделить пару судов из тех же, что не пойдут в САСШ и направить их на остров Вайгач. Там экспедиция в 1921 году обнаружила месторождение полиметаллических руд. Организацию экспедиции возьмёт на себя Совнарком из своих внутренних резервных фондов. Хорошо бы выделить скоростные военные корабли для перехвата нелегально добытой платины на Урале, которую вывозят судами в Англию — удивил всех Рыков. Алексею Ивановичу Рыкову надо было срочно что-то предпринимать. Сотрудники ОГПУ под руководством Бубнова "рыли носом землю" в его ведомстве из-за вывезенного золота, находившимся сейчас в Германии. Хоть Бухарин и договорился со Сталиным, но многие его сотрудники, особенно нижнего и среднего звена уже пострадали, отвечая на вопросы про нетрудовые доходы. Мало ли ещё, куда они докопаются. Бубнов не Ягода, с ним так просто не договоришься. Давать ещё больший компромат на себя Рыков не хотел.

— В этом году это не возможно. Норвежцы с англичанами грабят наши берега Баренцева и Белого моря. Сейчас Томский пытается нормализовать англо-советские отношения, но ему намекнули, что до выборов в следующем году изменений не будет — Сталин.

— Но даже если мы договоримся с англичанами, то норвежцы всё равно грабеж не прекратят. Так что военные патрульные корабли нам на севере нужны — не хотел уступать Рыков.

— Нужны. Мы уже работаем над этим — Ворошилов, чем сильно удивил Муклевича.

— Всё-таки вы от нас что-то скрываете? Откуда техника, снаряжение и информация — Уборевич.

— Сведения мне поступают из заграничного отдела ОГПУ и иностранных газет и журналов. А технику нам поставляет французский коммерсант, которого мы случайно сильно выручили и наладили взаимоотношение — Сталин. "Скрыть такое количество привезённого греком товара и техники уже никак не получится" — подумал Сталин.

— А почему он общается только с вами?

— Потому что недолюбливает коммунистов и евреев.

— Он страдает юдофобией?[32] — посыпались вопросы от представителей еврейской национальности.

— Я бы не сказал. Скорее обиженный на весь белый свет дворянин, который вынужден заниматься торговлей, хотя сам раньше торгашей презирал. Почему-то больше всех виноватыми считает евреев-банкиров и евреев во власти повинных в развязывание империалистической войны. Семья у него погибла — задумчиво Сталин, пытаясь как-то объяснить и в тоже время не допустить контактов с греком.

— Голубая кровь, бля — съязвил Ворошилов. Послышался смех на заседании, все знали, что Ворошилов ещё тот "дипломат" в общении с бывшими дворянами и старорежимниками.

— Он сразу предупредил, что ни с кем больше общаться не будет. Вон даже с Климом не сильно находит общий язык — усмехнулся Будённый, под продолжающийся смех.

— А как вы с ним расплачиваетесь? — Рыков.

— Отдали то, что реквизировали у Блюмкина и других бандитов ОГПУ. Частью расплатились сахаром. Дальше мы с вами непосредственно посоветуемся Алексей Иванович, у нас больше резервов нет — Сталин.

Такой ответ многим присутствующим не понравился, но и в открытую возражать никто не решился. Все уже поняли, что союз группы Сталина и правых Рыкова-Бухарина-Томского ещё больше укрепился, хотя многие рассчитывали на противостояние. В этой истории Сталин не стал пытаться подмять радикалов Троцкого и Коминтерна, оставшихся без лидера для борьбы с правыми, а наоборот заключил с ними пусть и непрочный, но союз. В этот раз он решил "сжечь" радикалов в постоянных вооруженных конфликтах под разными предлогами. Осталось только решить проблему Троцкого, но так чтобы его никто не заподозрил.

— У нас возник конфликт с Климом Ефремовичем из-за принятой в прошлом году новой трехдюймовой полковой пушки — Уборевич. — Я считаю, что она совсем не отвечает современным требованием войны. Кроме этого пушка может перемещаться только на конной тяге. А это недопустимо в современной армии. Поэтому прошу приостановить выпуск неудачного образца.

— Согласен с вами — Сталин строго посмотрел на Ворошилова. "Неужели и тут я должен решать и мирить их. Что-то Клим совсем… пора ему хорошенько "намылить голову" — вздохнул и поудобнее уселся на стуле. — Давайте дадим задание нашим военным атташе, пусть подберут образец.

— Мы уже подобрали. Это так же прошлогодняя немецкая 7,5 см ляйхтес 18 фирмы "Рейнметалл". Настаиваю на ней. Её даже можно руками бойцов передвигать на небольшие расстояния, в отличие от нашей — Уборевич. Этим заявлением он вызвал улыбку у присутствующих.

— Начинайте вести переговоры, но и атташе задание дайте — пошёл на уступки Сталин.

— Ещё у неё раздельно-гильзовое заряжание с переменной мощностью метательного заряда, что так же нам крайне необходимо — продолжал "свою линию" начальник штаба.

— Ага. Так они тебе и продадут технологию снарядов — Ворошилов.

— Пробуйте Иероним Петрович, но не забудьте, что в бюджете денег нет. Ищите замену, от чего вы можете отказаться — Сталин.

Глава 14

Пока в Кремле разгорались не шуточные страсти, я с наслаждением вдыхал морской воздух и анализировал свой рейс, и остался им довольный. Главное я получил множественные заказы, и примерно представлял, в каком направлении развивать своё дело и наметил план. Окончательно определился как вести с сильными мира сего.

— А нитки оказались очень даже выгодными, как и дешёвые ткани особенно на обмен углём и досками — произнёс я, рассматривая список товара и подсчитывая прибыль. — Похоже, Акилю Аббасу придётся переквалифицироваться из торговца специями в другой бизнес.

Не смог "достучаться" до настоящего Сакиса, похоже, мы с ним окончательно "слились", так как многие черты характера и знания не были присущи мне изначально, в отличие от сегодняшнего дня. Вот только кем я стал, большой вопрос?

Вот под такие мысли и заметки и исправления в моём блокноте с бокалом красного вина и чашкой кофе, "Огни Смирны" подошёл во второй половине дня к французским водам в запланированном месте. В эфир ушла шифрограмма. Надеюсь, Никольский выполнил мою с ним договорённость.

Ночью под сияние звезд, а здесь они сияют ярко и света вполне достаточно, к борту "Огней Смирны" подошёл морской баркас. На него быстро перекинули несколько мешков, и баркас отошёл в ночь.

В порту Марселя, я уже был полностью подготовленный. Налички в моём сейфе осталось около 348 тысяч долларов в разной валюте. Сколько точно не понять, так как курс постоянно менялся. Часть моих самых габаритных ценностей и небольшая часть денег осталось в заколоченном ящике в Таганроге. Потом перевезу. Золото, пару ковров, большую часть меха и 500 тысяч долларов перекинул Никольскому на баркас. Он должен будет меня ждать в Марселе на машине. Также я пополнил судовую кассу и выплатил зарплату экипажу.

— Как рейс? Всё ли у вас хорошо? — Мареном. Опять я встречаю таможеного Sous-Lieutenant Мишеля Маренома, с которым я договорился. Как только "Огни Смирны" появились на рейде Марселя, ему тут же сообщили и он приехал ко мне, вместе с пограничниками.

— Проходи дорогой. Попробуешь русской водки, под русскую икру — приглашаю его в каюту, где накрыт стол.

За столом мы быстро договорились. Он забирает весь сахар, чуть дешевле рыночной цены в Марселе, зато я получаю разный конфискат с таможенных складов на эту сумму. Список и цены, этот хитрец принёс с собой.

— Но я же знаю, что ты торгуешь в Россию. А там говорят как у дикарей, ничего кроме меха и леса нет — довольно усмехнулся он.

— В чём-то ты, наверное, прав — мне немного стало обидно за мою бывшую родину, но по большому счёту он прав. Сейчас в СССР основная масса населения живёт очень бедно, и благосостояние населения продолжает падать. Пересмотрел список. Привычно отметил заинтересовавшие меня разные ткани и марокканскую выделенную кожу.

— Вуатюретки Hanomag 2-10 PS, это что? — смотрю на три незнакомых позиции.

— Это у моего знакомого есть немецкие мотоколяски.

— Новые? Хорошо возьму — отмечаю карандашом. Тут, похоже, у "моего" лейтенанта есть связи со всеми таможенники Франции. Хотя мотоколяски могут быть и угнанные в Германии. В принципе меня это мало беспокоит. Сам уже не раз задумывался о такой рода деятельности. Найму профессиональных угонщиков, а в Таганроге машины можно чуть изменять и продавать. — А хлопок, откуда? — удивляюсь.

— Да тут одни хитрецы попытались по поддельным документам везти крупную партию из Египта. Пришлось конфисковать… шуму было, а потом я перекупил на нашем складе — усмехнулся Мишель.

— Слушай, здорово. Но всю партию я взять сейчас не могу. Придержишь до следующего раза — так потихоньку мы уладили все вопросы. Он подписал мне документы и на ввоз валюты тоже. На прощанья хотел подарить небольшой ковёр, но лейтенант не взял.

— Условия те же. Всё должно быть вывезено из Европы. Документы погрузки-выгрузки я подготовлю, потом твой капитан подпишет и уплатит пошлину. Ковёр пусть передадут, когда хлопок будут перегружать. Не надо мне лишние разговоры. А ты срочно зайди к начальнику порта и спиши с себя судно, который ты продал коммунистам, чтобы не платить лишние налоги — посоветовал, усмехнувшись довольный Мареном, и я проводил таможенника до трапа

Ничего лишнего ни таможенники, ни пограничники на корабле и у экипажа не нашли и спокойно отправились на берег.

Переговорил с капитанами. Олаф разберётся с грузом и приедет ко мне в Париж, а Одовский остаётся на "хозяйстве" и займётся набором экипажей. Всё-таки в Марселе он прожил долго и многих знает.

— Можешь взять и с нансеновскими паспортами.[33] Но в некоторых странах им лучше на берег не сходить. Чётко пропиши это в контракте и мне список — даю распоряжение.

Пока пришёл заказанный катер, я доделал разные мелочи в каюте. Окончательно собрал вещи и поехал на берег с несколькими членами экипажа…

— Ну, наконец-то Сакис — стоило мне выйти с территории порта, как увидел улыбающегося Никольского.

— И я рад тебя видеть Алексей. Как дела? — улыбаясь, жму руку бывшему вояке.

— Да теперь всё будет хорошо — подхватив часть моих вещей Никольский.

— Что случилось? — мы идём в направлении стоянки машин. Подходим к слегка потрёпанному "Ситроену" В-12 Limousine. Машина явно после хорошего ремонта. За рулём гордо восседает Агриропуло.

— Привет капитан. Рассказывайте, что у нас случилось? — раз встретили, то точно с грузом должно быть всё в порядке.

— Да всё ничего. Вы вместо двух месяцев, отсутствовали четыре. Ваша тётя вынуждена была заложить часть драгоценностей в банк. Стройки идут, с верфи тоже счёт прислали. Нанятые работники зарплату не получили, их попросили подождать, некоторые ушли — отчитался грек.

— Да-а. Нехорошо получилось — хмыкнул я, еле умещаясь на заднее сиденье. — С грузом всё нормально? — киваю на укрытые брезентом две кучи под потолок. Одна в миленьком багажнике, вторая на половине заднего сиденья.

— Да. Проблем никаких нет. Что дальше делаем? — капитан.

— Машину на прокат взяли? — получаю кивок. — Надёжная. До Парижа доедет? Выкупить можно? Далеко? Нет. Тогда поехали — даю команду. Заодно и присмотрю мастерскую. Сегодня сделаю все другие дела, а завтра с утра посещу начальника порта и потом отправимся в Париж.

— Долго ждали? Как сработал приёмник? — стараюсь устроиться поудобнее в машине. Всё же тесноватые делают сейчас автомобили.

— Четыре дня. Приёмник работает нормально — Никольский.

— Придётся, вам обоим заняться учебой для работы с разными рациями. Да и мне, наверное, тоже — как-то я раньше не думал радиофицировать свои строящиеся объекты, но придётся.

Заехали в банк, где я поменял немного наличных на франки. Посетили машинную мастерскую почти на окраине Марселя, где я в результате торга сумел купить этот Ситроен. Документы оформили тут же. Надо будет только зарегистрировать в полиции, что конечно делать я не буду. Всё равно он уедет или уйдёт в СССР. Ещё раз всё проверили, устранив мелкие недочёты, заправили маслом. Так же выторговал новый аккумулятор, второе запасное колесо, прикрутили на крышу и очень большой набор инструментов, из которого можно сделать два маленьких. За всё заплатил восемьдесят американских долларов. Французский франк всё так же потихоньку девальвирует, хоть уже и не так сильно. Так что наличным долларам были рады, а я рад, что сумел выторговать, что хотел. Договорился ещё на другие машины, но сразу предупредил, что кабриолеты мне не нужны. А в кузовах вместо дерева, пусть используют металл. Сейчас машины часто продают после аварии деревянного корпуса, так как восстановить их достаточно дорого. Договорились, что внутренняя отделка мне не сильно важна, могут просто оставить материал, но всё остальное должно функционировать.

Затем направились в офис судостроительной компании "Ателье э шантье дю Авр".

— Здравствуйте Жан-Марс Дюран. Можно от вас позвонить в Сен-Назер месье Вильдье — прохожу в кабинет и усаживаюсь в предложенное мне кресло.

— Здравствуйте Сакис. Мы вас уже заждались. Сейчас всё организуем. Кофе? — с улыбкой приглашает меня клерк.

Пока пили кофе с булочками с изюмом и корицей, секретарша дозвонилась до Вильдье. Он очень рад был меня слышать и попенял, что я не оставил достаточно денег, а моя тётя заплатили только часть платежей.

— Сейчас всё исправим. Но я работаю в непредсказуемых условиях, так что бывает и форс-мажор. Поймите, такие накладки могут случаться и впредь, но я постараюсь их конечно не допускать. Зато я привёз вам большой заказ — дальше мы обговариваем, что я должен. Вильдье соглашается принять наличные английские фунты. Потом я заказываю найти два универсальных морских грузопассажирских транспорта на 3–3.5 тысячи тонн и 150–200 пассажиров. Суда должны возить всё, от сыпучих до тяжёлых габаритных грузов. Скоростью не меньше 10 узлов с осадкой до четырех метров. Заказываю земснаряд, с глубиной работы до пяти метров. Мне не понравилась, что пришедший с Грузии земснаряд постоянно дёргают между Ростовым, Таганрогом и Мариуполем.

— Так же мне нужен корабль, который можно переделать в адмиральскую яхту. Нужно наподобие того, что вы мне переделываете, только габаритами поменьше, месье Вильдье.

— Я рад таким заказам. А когда вы нас посетите?

— Недельки через три-четыре, постараюсь прибыть.

Дальше оформляю передачу очередного платежа за строящееся своё судно у Дюран. Попутно спрашивая его о надежном пансионате с хорошей кухней. Есть такой, но в пятнадцати километрах от Марселя у его знакомых. И цены намного дешевле, чем в гостиницах города. Закончив с ним всю бумажную волокиту и взяв адрес, направляемся туда.

Оказалась это не совсем пансионат. Разорившиеся семья во время войны вынуждена сдавать часть комнат своего большого двухэтажного, увитого виноградом дома. Встретили, особенно когда узнали что я "от Дюрана", достаточно хорошо. Сытый ужин с легким домашним вином и Никольского с капитаном я отправляю отдыхать. Хоть в этой глуши и спокойно, но машину с вещами без охраны я решил не оставлять. Разгружать её тоже не стали, так что вахту разбили на троих.

Следующее полдня я затратил на оформления бумаг у начальника порта. Но и это ещё не всё. В конце года или начало следующего, мне в налоговой придётся отчитываться за проданное судно, так что там мне ещё нервы хорошо помотают. Нет, надо искать своего адвоката, сделал я вывод. Но как бы там не было, наконец, закончив самые необходимые дела, мы поехали в Париж, сменяя по дороге, друг друга, как водителя…

Не успели мы занести мои вещи с кучей мешков и радиостанцией в арендованный этаж в моей комнате, как на меня налетел маленький ураган в лице племянницы.

— Дядя ну где ты был так долго? Я ждала, ждала а тебя всё нет. А мама мне на больших птицах кататься без тебя не разрешает — обиженно топнула ногой девочка.

— Ничего. Я приехал и всё будет — подхватываю Александру на руки.

— Ну, наконец-то ты приехал. Задержка хоть стоила того? — за Александрой появилась тётя, которая сразу обняла и поцеловала меня в щёку.

— Извините, что так получилось. Но по-другому было никак. А поездка, в общем, вышла удачной. Так что завтра пойдём покупать нам автомобиль — молодец тётя. Ни истерики, ни недовольства, что её пришлось тут самой туго.

— Ура. Свой автомобиль — захлопала в ладоши девочка и стала интенсивно ерзать у меня на руках, так что я во избежание упустить опустил её на пол.

— Дяди надо помыться, переодеться и покушать — строгим голосом тётя племяннице. — Так что пошли, будем распоряжаться на счёт обеда.

Поздний обед перешёл в ужин, а потом, когда уложили Александру и в деловой разговор. Откладывать было никак нельзя, слишком много проблем накопилось и все их надо срочно решать…

С утра посетили банк "нужных людей", где я поменял деньги и положил на свой пустой счёт. Часть денег тут же ушла по счетам и кредитам. Пока я разбирался с переводами и долгами, тётя забрала свои драгоценности из сейфа. Дальше мы посетили два автомобильных салона, и свой выбор остановили на Рено КZ в люксовом варианте. Хотя тёте больше понравился Ситроен, который мне не понравился салоном, обтянутым коричневой кожей снаружи.

— Поездишь годик, а там я тебе другую машину куплю — успокоил её.

— А эту куда?

— В СССР отвезу, там им любые в радость — ну и плюс моё желание поставить линию по производству автомобилей Рено Сахара. Чтобы с запчастями потом проблем поменьше было.

Дальше посетили с инспекцией строящийся дом на Елисейских полях. Обрадовали прораба, что деньги на счёт строительства я перевёл, и он может их получить. Строительство, несмотря на задержку по зарплате идёт ударными темпами. Надеюсь, в следующем году уже переедем сюда с арендованного этажа, аренду которого я продлил.

Съездили на стройку особняка. Там дела шли хуже, а вернее никак. Стройку тётя вынуждена была заморозить. Кроме сторожей из греков никого не было. Поэтому мы сразу отправились в офис архитектора Пьера Жаннере. Разговор со знаменитым архитектором вышел тяжелым, он сильно обижался за остановку работы в особняке и с задержкой зарплаты строителям на Елисейских полях. Это отражалось на его репутации, как заявил он нам. Всё-таки это его личные проекты, а не в компании с компаньоном Ле Корбюзье.

— Я всё понимаю Пьер. Но кому сейчас легко. К зиме я привезу русского меха, а знаменитая модельер Ламанова, которая обшивала царскую семью Романовых, сошьёт верхнюю одежду вашей женщине… бесплатно — иду на компромисс. Специально назвал "вашей женщине" а не жене. У тридцати двух летнего архитектора, как принято сейчас во Франции, наверняка есть и любовница. А может и не одна. Так что кому он подарит шубу, из своих женщин меня это не очень интересует. Обсудили и увеличения строительства моего дома до полного домуса, ну и примерное увеличение финансирования заодно. Всё это помирило нас с архитектором. Всё-таки строек такого масштаба сейчас в Париже не много.

— Всё дела и дела, ну когда мы отдыхать будем? — с серьёзным видом заявила племянница на выходе из офиса.

— А поехали на набережную Сены. Погуляем, в кафе зайдём. Пирожное с мороженным попробуем. — Уже сам соскучился по хорошему кофе с пирожными в хорошеньком кафе.

— Едем, — серьезно так Александра, по-взрослому, чем вызвала у нас смех.

Следующий день выдался не самым легким для меня. Тётя, обрадовавшись моему появлению, забрав мешок с мехами "погрузилась" с Ламановой в обсуждение пошива себе обновок. Сама Ламанова с немым вопросом плотно сжав губы, посмотрела на меня.

— Я всё помню Надежда Петровна. Я договорился. Надеюсь, что в следующий раз привезу вашего мужа — это я по поводу её арестованного супруга. Сталин очень неохотно дал согласие. Заметил за ним одну нехорошую черту. С ним очень трудно договориться за конкретного человека и достаточно просто за безликую массу людей. Я же сам сегодня вынужден разбирать всякие разные житейские вопросы и даже всякую мелочь, которой откуда-то набралось очень много…

— Вот, князь, нашёл, — вошёл в кабинет сам, и привёл и представил мне щуплого, лет под сорок, мужика Никольский.

— Станислав Мицкевич, бывший капитан бронеавтороты — представился он.

— Я с ним воевал. Надежный товарищ. Машины знает от и до — похвалил Никольский.

— Хорошо Алексей Иванович, но под вашу ответственность. Поляк? — мне нужен надёжный шофер на машину, вот и попросил Никольского найти надёжного и знающего человека, обязательно семейного и желательно с детьми.

— Отец поляк, мать белоруска.

— Как с жильем и семьёй?

— С семьёй нормально. Жильё лучше бы поменять до холодов.

Не многословный. Это хорошо. Вот только странно, как такой хороший водитель без работы?

— А почему был без работы?

— Да нет, работа есть, но она не постоянная. Одни считают меня поляком, а другие русским — вздохнул он. — Вот без конфликтов и не обходиться.

— Возьму с испытательным сроком и то потому, что за тебя поручился Алексей Иванович. Безопасность моей тёти и племянницы это главное — постучал пальцами по столу, с кучей бумаг и отчётов. Таким не пойми, какой национальности, сейчас действительно во Франции трудно. — Если что, твою семью возьму на содержание. После испытательного срока, если всё будет нормально, предоставлю жильё и работу жене.

Глава 15

Вечером ужинаю с Жаком Лефебвруа, которому позвонил сам. Мне срочно нужно разрешение на торговлю оружием в расширенном списке, что очень по себе не просто. Пересказываю свои похождения. Сейчас я хочу повторить операцию англичан в 1924 году, которую они "провернули" в Транс-Джуба (Oltre Giuba) в Сомали и с движением дервишей, только в французской Палестине.

— Жак я вообще не понимаю, зачем вам сейчас Палестина. Всё что можно вы с неё уже выкачали. Сейчас идут лишь одни убытки. Вашу цель, добраться до нефтеносных районов Востока вы не достигли, англичане вас вытеснили. Теперь это пробует Муссолини, переправив в те районы, кучу оружия и наёмников. Оставите себе плодородные районы Ливана бывшей Финикии, а остальное продайте итальянцам — для меня всё больше понятно, что вторая мировая война — это большой договорняк мировых элит. И таких примеров много. Вот почему Гитлер или Муссолини не захватили французскую Палестину, после разгрома Франции? Наверное, потому что Англия не выдержала бы войны на два фронта и сдала бы Египет с Суэцким каналом. Тем более Германия имела такую мощную резидентуру в Ираке. Не стала Германия захватывать и Гибралтар, позволив всю войну водить караваны англичанам туда-сюда. А про Мальту я вообще не вспоминаю, как перевалочную базу.

— Ну, там всё же идёт поток необходимых нам грузов — улыбнулся разведчик.

— Триполи Ливана как порта и районов до Турции вполне Франции будет достаточно и экономически выгодно. Тем более я договорился, как вы и просили о поставках угля, леса и других товаров из России. Итальянцам они тоже понадобятся и можно сделать неплохой бизнес.

— А если итальянцы попытаются покупать это в России сами?

— Им будет это невыгодно по экономическим вопросам, уж я постараюсь — улыбаюсь. — Дешевле будет у нас там покупать. Договорённость с частью руководства СССР уже есть, если вы позволите покупать на эти деньги нужное оборудование и вооружение мне в Европе и большей частью во Франции. Ведь у вас не всё есть и не всё вы хотите продавать, в отличии от американцев — поддеваю его. — Они вон вообще заводы с нуля дали согласия строить.

— Ну и куда мы денем колониальные освободившиеся силы? Во Францию их возвращать никто не будет, тут они не нужны — ухмыльнулся Лефебвруа, не очень всерьёз, воспринимая разговор. Хотя упоминания американцев и подпортило ему настроение.

— Силой восстановить частично Трапезундскую империю вокруг порта. Сделать небольшой анклав наподобие Гибралтара, а основной силой использовать для этого русских, которых много шляется во Франции, да и по всей Европе. Это позволит контролировать Франции значительную часть Ближнего Востока и Шелкового пути.

— Это может привести к серьёзному конфликту с Англией — уже серьёзно Жак.

— Вряд ли дело дойдёт до войны. Сошлитесь на бывших реакционных выходцев из России. Ничем не хуже плана Гофмана, на который вас постоянно подбивают и за который Францию постоянно критикуют. Зато это сразу заставит многие страны покупать оружие и может, наконец, вы расплатитесь с долгами за прошлую войну.

— Наверное, вы всё-таки хотите восстановить Великую Грецию? — опять сделал добродушное лицо Жак.

— Я реалист и прекрасно понимаю, что этого никто сейчас не позволит. Тем более англичане серьёзно взяли за горло Заимиса и Венизелоса и отпускать не собираются. А им сильная Греция точно не нужна, как и… Франция — делаю глоток вина.

— Что вы имеете ввиду?

— Вы что не видите, что спокойные дни уже заканчиваются? Сейчас конфликты идут по краям Европы, а потом перекинутся и в центр. Англосаксы стремительно "раздевают" страны от колоний и флотов. Свозят к себе всё золото, чтобы стать единоличными хозяевами мира. Не минует это чаша и Францию, если вы и дальше будете, так легкомысленно относится.

— Ну, допустим. И как мы проведём Трапезунскую операцию. Турция не позволит провести нейтральный военный флот, а явно нарушать Лозаннский мирный договор Франция не будет — Лефебвруа.

— Очень просто. Свои силы из Палестины перекинете в обход Турции, обвинив её в геноциде армян и пособничеству коммунистам. Там же сейчас спорные территории в Западной Армении. Но сначала сосредоточить русских в Румынии. Постепенно переведёте, а потом продадите им пару старых эсминцев, а главное самолёты. Потом быстрым броском перебросить в Трапезунд. Русский генерал Ляхов в шестнадцатом году продемонстрировал, как это делать. Кемаль, конечно, будет воевать, но сильного флота у него сейчас нет, как и у русских. А там хороший рельеф для обороны.

— А вы хорошо изучили этот вопрос — удивился и похвалил меня Жак. — Добро. Мы подумаем. Что там в СССР?

— А что с моим разрешением?

— Будет в течение нескольких дней.

— Ну, тогда и я расскажу… в общих чертах. Есть информация, но только на обмен — развожу руками, и высказываю что мне нужно и общее впечатление о своей поездке. Рассказываю, что якобы русские разобрались в оборонительной линии, которую их пытались заставить построить англичане. Пришли к выводу, что это дорого и неэффективно в современной войне.

— И что они собираются делать? — крайне заинтересовался разведчик.

— Что они будут делать, я не знаю. Сами понимаете, такое мне они не докладывали — смеюсь. — Вроде что-то даже большое взорвали. Но признали, что крепости типа Льежа в современной войне неэффективны. Признали, что те же "Парижская пушка" или "Большая Берта" могут быть усовершенствованы и никакие крепости не помогут, а деньги и ресурсы могут быть потрачены серьёзные. Ну и авиация быстро развевается. Сбросят бомбу, так в тонну и не какая защита не поможет.

— М-да. Печально. Что ещё у них ещё интересного — откинулся на кресле Жак.

— Какой вы хитрый. Тогда последняя информация. Русские заинтересовались авианосцами, которые сейчас усиленно строят САСШ, Англия и Япония — постоянно приходится улыбаться и использовать шутливый тон. Иначе с таким "зубром разведки" мне не тягаться.

— Чего вдруг? — удивился Жак.

— Но у них и в мировую войну были. А на фоне интереса остальных, тоже заинтересовались. — Потом обсуждаем мои "хотелки" и что я хочу купить. Дальше я расплачиваюсь за двоих, и мы разъезжаемся на такси каждый в свою сторону.

На следующий день, к обеду загрузив вещи и сев в потрёпанный Ситроен, ещё раз осмотренный Станиславом, мы с Никольским направились в Бельгию в город Льеж. Там сейчас комиссия из СССР покупала производство револьверов Нагонов.

Преодолев почти четыреста километров, на ночь остановились в местной гостинице. Утром я наблюдал странно-непривычную картину. Женщины, разных возрастов, одетые в бело-серые передники и такого же цвета шапки в виде колпаков с полями, выводили небольшие повозки. Как правило, эти повозки тащили собаки. Женщины останавливались в строго определённых местах. На повозках большие медные кувшины с молоком. Желающие жители подходили в большинстве с большими кружками и покупали свежее молоко. Необычно. Надо Москатову рассказать о таком обычае, вот только место собак использовать… осликов, а лучше пони. Так как собак в СССР сейчас кормить точно нечем.

— Иннокентий Андреевич Воронов — представился мне глава делегации на заводе Наганов. Я внимательно посмотрел на мужика далеко лет за тридцать. Большой лоб, чёрные короткие чуть волнистые волосы, зачёсанные назад и тёмные пронзительные глаза, ассоциировались у меня с умом и жёсткостью одновременно. Присмотрелся. Где-то я его видел на фотографии…ну точно это же Халепский, который сейчас занимает должность начальника Военно-технического управления РККА. В это время он ездит и возглавляет разные комиссии по покупки вооружения по всем странам.

— Морис Наган, владелец фирмы — после знакомлюсь с усатым и чуть полноватым бельгийцем в его офисе. СССР оборудование и станки у Нагана для производства оружия уже купили, и начали запаковывать. Ждали и меня.

— Иннокентий Андреевич, а вы все чертежи моделей револьвера получили? — спрашиваю по-русски, чтобы не понял бельгиец.

— Только М1910 года — Воронов-Халепский.

— Меня предупредили, что по договору должны быть все. Срочно заберите всю документацию, особенно по калибру 9.4 на 22.

Халепский "наседает" на бельгийца. Тот не одобрительно посмотрел на меня, но соглашается передать всю документацию. Дальше обсуждаем объем перевозимого груза. Как я и подозревал, одного корабля не хватит, но должно остаться немного свободного места на другом. Выспрашиваю Мориса за автомобили. Есть несколько машин модели 1925 года 2 °CV с шести цилиндровым мотором и улучшенная версия 1926 года Ricardo. Все они не в полной комплектации, так как не получили заказов от покупателей. В основном не хватает кузова, крыльев, лобовых стёкол и натяжных тэнов.

Пытаюсь купить и часть оборудования, но не тут то было. Наганы уже договорились о продаже бельгийскому гиганту Imperia. А возможно, Морис решил мне так отомстить. Он явно понял, кто подсказал Воронову-Халепскому про документацию. Яростно торгуемся с Морисом. Но зато я договорился выкупить семь машин, три — 2 °CV и четыре Ricardo и часть инструментов. Пошли в цех, быстро согласовали, что я покупаю. Выписываю чек французского банка.

— Так Иннокентий Андреевич, я на вас надеюсь. Пока я ищу суда, вы проконтролируйте упаковку. Прошу вас быть внимательным — когда мы с ним отходим в сторону.

— Не волнуйтесь Сергей Сергеевич, всё сделаем, и спасибо вам за подсказку.

Дальше я направляюсь в свою гостиницу. Да и пообедать уже давно пора.

— Купил, — получаю кивок от Никольского, зайдя в номер. — Бери и пошли обедать, тоже, наверное, ещё не обедал.

— Сейчас едем к месье адвокату Легран в Ле Гавр, а оттуда с ним в Роттердам — прочитав все специальные объявления в газетах за столом, и вижу немой вопрос Никольского. — Подходящие для нас суда сейчас продаёт Королевская голландская ост-индская армия в Роттердаме. Я, конечно, тоже узнавал у наших капитанов о покупке, но магистр гражданского и уголовного судопроизводства Легран справится с этим лучше. Не доверяю я этим голландцем, те ещё спекулянты. Обманут меня запросто.

Пока я искал корабли для перевозки оборудования в СССР, в кабинете Пуанкаре состоялось секретное совещание. Возникло оно довольно таки спонтанно. Военный министр Андре Мажино пришёл с предварительным планом строительства оборонительных сооружений на границе с Германией от Бельфора до Лонгийона. Предварительная стоимость строительства составляла около 1 миллиарда долларов САСШ. Так как политическая ситуация в стране была напряжённая, правительство Пуанкаре было на грани отставки и новых выборов. Без предварительного согласования такое мероприятие даже объявлять никому нельзя. С другой стороны, требовалось срочно загрузить работой промышленные предприятия в стране, чтобы уменьшить безработицу, как-то улучшить экономическую ситуацию и поднять свою популярность.

Вот тут-то и попала на глаза Пуанкаре докладная записка Лефебвруа и заверенная начальником 2-го бюро подполковником Губэ. Пригасили и их, выслушав по очереди их доклад. На чайном столе секретарь сервировал всем стол с кофе, чаем и печеньем.

Пуанкаре взял чашку чая, помешал ложечкой и с неё отпил. Отставил чашку. Встал. Потом прошелся, взад-вперед составляя новую интригу, в которой он был большой мастер. Неожиданный пазл с новой информацией, удачно сложился. Радостно потёр ладони между собой. Сейчас появилась возможность "отыграться" за поражения на Ближнем Востоке.

— Нет. Так грубо военными методами мы действовать не будем. К сожалению надо признать мы действительно проиграли в финансово-экономических делах англо-американскому объединению, которое образовалось в 1927 году. Мы допустили досадную ошибку, десять лет борясь там с Британией, в результате чего Британия согласилась туда допустить американцев. Как вы знаете Кувейт был отдан "Англо-Персидской нефтяной компании" и компании "Голд ойл" принадлежащую американскому семейству Меллон. В этом году было официально оформлено тайное соглашение прошлого года в форме "Соглашения 1928 года" или "Соглашения Ахнакарри". И мы там получили могущественный англо-американский нефтяной картель.[34] Открытая борьба с ним окончательно подорвёт наши силы и экономику.

— Поэтому мы сделаем несколько по-другому. Начинайте секретные переговоры с итальянцами по свой линии — кивнул он Губэ. — Денег у итальяшек сейчас точно нет. Предложите поменять им часть нашей территории в Сирии, та которая ближе к англичанам. У них и так противоречия из-за Балкан, вот пусть и в Сирии тоже бодаются, раз Муссолини так стремиться к ближневосточной нефти. А итальянцы тогда пусть отдадут нам территорию с портом в Абиссинии. С Хайсе Селассие у нас очень хорошие отношения и надо попробовать создать там военно-морскую базу в противовес англо-американскому союзу.

— Раз сумели договориться с советами по углю, надо заодно как-то попытаться урегулировать конфликт итальянцев в Эльзас-Лотарингии — после небольшой паузы. — На днях приезжает новый министр СССР Томский, затрону увеличение поставок угля и нефти во Францию. Советы дали понять, что готовы идти на уступки по царским долгам.

Пуанкаре потом подошёл к рабочему столу и достал исписанный лист. — Поступила мне и аналитическая записка, где средний возраст наших предприятий составляет 25 лет. Тогда как в Германии 3–4 года, в САСШ 5–7, в Англии 7–8. Наш суммарный показатель торговли оказался на 25–30 % меньше, чем даже в 1912 году. И раз уж вы договорились с этим хитрым греком, то потихонечку будем продавать старое оборудование через него и не только советам.

— Что касается Трапезундской операции, то надо постараться решить её несколько по-другому. Очень, очень заманчивое предложение. Как там, кстати, турки с советами ладят? — обратился он к Губэ.

— Несмотря на показное взаимодействие, противоречия между ними нарастают. Кемаль отказался национализировать предприятия, особенно английские и англо-турецкие, что очень сильно раздражает Москву, — осторожно высказался начальник 2-го бюро.

— Скоро они окончательно рассорятся, иначе картель скинет Кемаля. — Мажено.

— Вполне возможно. Вот и предложите Кемалю аренду Колхиды, в крайнем случае, устья реки Мучки на 99 лет, — достал, разложил и рассмотрел подробную карту Чёрного моря на столе Пуанкаре.

— Вряд ли Кемаль на это пойдёт, — поставил чашку кофе Губэ.

— Предложите наш север Сирии, кроме Ливана конечно. Разное старое оборудование и то, что мы будем "закрывать глаза" на их действие за Красной Линией, прочерченной Гюльбенкяном. Я думаю, Кемаль явно не в восторге от этого раздела, — усмехнулся Раймон Николя Ландри Пуанкаре.

— М-м… — неопределённо Губэ.

— Ну, так сделайте такое предложению Кемалю, чтобы он не смог отказаться. Сошлитесь на такой же, как Пекинский договор по Гонконгу. Я даже готов предоставить наше, не новейшее, вооружение. — Можено. — База там нам очень не помешает. Это, наконец, ваша работа… уговорить Кемаля согласиться на это.

— Спокойнее Андре. Согласиться Кемаль не сегодня, так завтра, никуда он не денется, — улыбнулся премьер-министр. — Собирай наших глав военно-промышленных предприятий, кто сидит на государственных заказах. Будем думать про перевооружение наших предприятий новым оборудованием. Подготовь доклад про авианосцы. Республика тоже нуждается в защите наших колоний и подвижных соединениях, раз уж все страны стали их спешно создавать. А твой план рассмотрим после этого совещания.

— Но, а как насчет русского меха? — подал голос Лефебвруа.

— Пусть организовывает. Помогите с разрешением и таможней. Но на монополю пусть и не рассчитывает. Жирно будет. Скажем процентов тридцать пять-сорок рынка ему будет вполне достаточно… И то, за идею и организацию биржи с советами у нас, — усмехнулся Пуанкаре.[35]

Дальше обсудили и другие текущие дела. Приняли ряд важных решений, которые в другой истории Франция приняла только через десять лет.

Глава 16

— Месье Легран, как вы смотрите на то, чтобы поработать на греческую королевскую семью Манос? — понравился мне адвокат, вот и предложил. Я сижу в кресле небольшого офиса адвоката с чашкой предложенного кофе. После узнавания, приветствия и обсуждения, общих тем в политике и жизни перешли к делам.

— И как это будет выглядеть? — сложил руки на животе магистр права.

— Очень просто. Вы переедете в Париж и будете время от времени представлять интересы семьи Манос. — Дальше последовало куча вопросов, из которых на половину я не смог ответить, потому что просто не знал. Так честно и признался, но заверил, что в обиде адвокат не будет. Предложением адвокат заинтересовался и мы договорились. Что поделать в Ле Гавре не так много и работы, особенно сейчас. Тем более тут его офис не закрывается, и остаётся его помощник. Уже сейчас он получает от меня задание. Задание простое, отслеживать на свободном рынке предложения о найме судов и не только во Франции. Прежде всего, меня интересуют одно-двух разовые контракты на предстоящую осень-зиму. Так же следить о продаже кораблей.

Месье Лаграну с семьей я предоставляю бесплатно жилплощадь и офис для приёма клиентов. Он может ими заниматься, когда нет задания у меня. Кроме этого в моём ресторане и только ему предоставляется бесплатно завтрак и ужин. Дело в том, что готовая еда в Париже достаточно дорогая. Людей у меня в подчинении увеличивается, и я уже подумывал о покупки небольшой фермы в предместьях Парижа. Мысленно, я уже не раз себя ругал… зачем мне это всё надо? Одно тянуло другое, и я обрастал заботами, как бездомная собака блохами.

— Что вы так скривились? — увидел я недовольную моську адвоката смотревшего на потрёпанный Ситроен. — Для моих дел, это как раз то что мне нужно. В Париже себе купите машину, какую хотите. Гаражи в моём доме тоже будут, — надо срочно переговорить с архитектором Жаннере и чуть изменить проект дома сзади. Нужно прилично увеличить гараж, расположить и небольшую автомастерскую для несложного ремонта. Ну и выезд-заезд перепланировать. А то я как-то это забыл пожелать архитектору в этот раз. Лишь небольшой гараж на пару автомобилей. Делаю себе заметку в блокноте.

Нет всё-таки молодец адвокат, досконально проверяет предоставленные документы судовладельцев в Роттердаме. Я остановился на двух одинаковых немецких сухогруза, построенных на знаменитой верфи Blohm & Voss. Голландцы их получили по репарации от немцев. Кроме того, что пароходы могли брать 3.5 тыс. тон груза, они были переделаны брать и до 100 человек пассажиров. Ну, это и понятно. В Голландскую Малайзию и другие колонии нужно возить не только грузы.

— А почему продаёте такие неплохие суда? — задаю вопрос.

— Они не очень подходят для океанов. Потом проблема с запчастями, а у нас пароходы ходят далеко от Европы. Да и 10 узлов скорости хода нас уже не устраивают, — клерк компании. Ого. Не только меня одного стала не устраивать маленькая скорость пароходов.

Осмотрел суда. Все в приличном состоянии. Единственное, что не понравилось — это износ машин пятьдесят процентов. Так что сомневаюсь, что выдадут 10 узлов. Наверное, узлов 8–8.5 не больше. Суда не сильно большие по 112,5 метров и осадкой 3,7–4 метра, что очень для меня важно. Правда, широкие и пузатые по 16,55 метра. Такие суда действительно больше подходят для каботажного плаванья. За полдня я с Никольским и управился с осмотром. Пока походят и так, а на следующий год на зиму поставлю в Германии на ремонт, чтобы подремонтировали машину.

Договорился, что голландский экипаж я арендую до Марселя. Но сначала в Бельгию за грузом. Всё это мне обошлось в 12 тыс. английских фунтов. Десять заплатил банковским чеком, а две тысячи наличкой передам одному из капитанов в Марселе.

Пока адвокат заполнял бумаги, а дело это не быстрое, мы сняли два номера в гостинице. Завтра я ещё хочу "пробежаться" по местным магазинам и рынкам.

Поездка по Роттердаму и его окрестностям получилась не однозначная для меня, заставив задуматься. В магазинах ничего необычного, то чего нельзя купить было во Франции, я не увидел. Разве что прикупил несколько пар наручных часов. Огромных, на всю ширину кисти. Но до первой мировой ручных часов вообще не было. В Голландии несколько больше выбор моделей и немного дешевле. А вот на рынках я прикупил несколько подзорных труб прошлого века в разных корпусах и футлярах. Старался брать дешёвые, рабочие экземпляры. По качеству голландские подзорные трубы не хуже немецкой оптики, зато цена существенно ниже. Можно и ещё было всякого накупить на базаре, но как-то лень, что ли стало.

Бинокли же сейчас довольно дорогое удовольствие и в СССР они наперечёт. Надо подсказать, что можно пока и такой оптикой обойтись и закупить сотню-другую или сколько там надо в Голландии хоть на первое время. А потом уже и свой выпуск наладить.

Случайно увидел достопримечательность Голландии, её морские ветряные мельницы. Поехали посмотреть поближе. У-у какие здоровенные и массивные сооружения. Как их только в средние века строили?

Все сооружения отличаются друг от друга. Объехали несколько штук, благо тут расстояние игрушечное. Для меня оказалось открытием, что голландские мельницы не только качают воду и мелят муку, но и пилят лес. Другие вырабатывают электричество. Даже кузницу увидели. А в СССР гигантоманией увлеклись. Я понимаю, что огромный завод даёт много больше дешёвой продукции, и значит более выгоден… но не строить же все только такие и везде?

Но скорее тут главенствовали и другие критерии. Большие заводы легче контролировать, как и всю ту массу работающих там людей. Возможно, что и по строительству сильно накладно? А, может, по природным показателем у нас они не проходит? Вот так сразу и не соображу. Но идею я записал себе в блокнот.

Вечером забрал документы и урегулировав все вопросы с представителем Королевской голландской ост-индской армии и капитанами судов. Посадив Леграна на поезд, мы отправились в Бельгию. Леграну, правда, пройдётся делать пересадку, но ничего. Деньги за работу он получил, потерпит.

В Бельгии уже начали загружать оборудование на железнодорожные платформы, так как груз будет пересекать практически всю страну.

— Как съездили? — сразу обратился ко мне Воронов-Халепский.

— Всё нормально. Завтра к вечеру суда будут на рейде Зебрюгге Иннокентий Андреевич. Экипаж я нанял до Марселя, а там уже мои моряки поведут их в СССР.

— А мы как?

— Корабли грузо-пассажирские. Место и вам всем хватит.

— Точно? На сколько мест можно рассчитывать?

— Сто пятьдесят мест. Но я не понял, вы ещё хотите кого-то взять?

— Я пытаюсь уговорить и нанять нескольких квалифицированных рабочих поехать с нами. Раз уж у вас есть места, то я позвоню и договорюсь. Надеюсь, вы не будете сильно против?

— Хорошо. Сто шестьдесят мест. Но оплату сразу же — а то знаю я их. Начнут с одного ведомства до другого посылать, а моим капитанам потом бегай. Хотя Халепский молодец раз сообразил пригласить квалифицированных рабочих с закрывающегося завода.

— А не посетить ли нам фирменный магазин Fabrique Nationale пока есть время? — предлагаю начальнику Военно-технического управления РККА. Уж это его точно должно заинтересовать. Тем более тут не далеко.

Внимательно рассматриваю самозарядную винтовку ремингтон модель 8 Ranger с ручкой впереди, как у автомата Томпсона. Чуть её изменить, и внешне получится привычный мне автомат Калашникова. Даже предохранитель от выстрела, как у калаша. Занятно. Но так намекать я, конечно, не буду, а вот три экземпляра куплю с пятнадцатью патронными магазинами. Купил ещё два запасных магазина и несколько пачек патронов. Одну винтовку оставлю себе с запасными магазинами. Так же купил пятизарядку Сталину, с серебряной гравировкой и несколькими пачками патронов. Пусть теперь у себя ворон квалифицированно отстреливает. Цена на мои покупки за такое оружие надо признаться "кусается".

Холепский купил себе только пистолет Браунинга модели 1922 года с магазином на 8 патронов и был очень доволен. Остальное внимательно рассмотрел и сделал себе какие-то пометки на листке бумаги. Листок ему мне пришлось вырвать из своего блокнота.

— Смотрите сколько новых образцов, а вы спорили с Наганом за старые. Почему? — как только вышли из магазина спросил меня Халепский.

— Тут несколько причин. Главная, что там много патентов на разные узлы. Завтра вы сделаете какое-нибудь усовершенствование, а из других стран начнут кричать, что вы нарушаете патентные права. Будете судиться. А тут у вас есть документы и патенты от Наганов. Вторая, обратили внимания на то, что форма сегодняшних патронов Наганов и старых разная. На старых револьверах несколько более сложная и дорогая конструкция присоединения во время выстрела барабана к стволу. Но я считаю, что её надо внедрить сейчас, как и изменить сам патрон. Только сделать его без закраины. А то слишком много надо меди на имеющийся патрон. Плюс увидите, как эволюционировало ведение документации и чертежей, которую вам необходимо досконально изучить. Но и последнее, я договорился — вру конечно, пока только думал — есть возможность продать ваше старое оборудование и документацию в Южную Америку и этим окупить частично ваши затраты у Наганов.

— М-да. Вот уж не подумал — сдвинул шляпу и почесал затылок Халепский.

— Вы же технарь, а не бизнесмен — улыбаюсь я.

В бельгийском порту пришлось дополнительно нанимать грузового помощника, так как я по прежнему не доверял голландскому экипажу. Об этом прямо предупредил Халепского и попросил выделить наблюдателей вплоть до Керчи. Заодно будет, чем его людям заниматься во время путешествия.

С небольшими трудностями, но оборудование и людей загрузили в порту, и корабли отправились в Марсель. Я, наконец, поехал в Париж, где опять окунулся в проблемы, начиная от строительства и заканчивая поиском фермы.

— Тётя мне не нравится, что вокруг тебя появилось слишком много разных подозрительных личностей — держа на коленях племянницу, и сюсюкаюсь с ней. У неё к сожалению практически нет сверстников и ей очень скучно и Александра пока я дома старается быть со мной. Да и балую я её, если честно, позволяя иногда лишнее.

— Но это наши люди, бежавшие из Греции, где их преследуют пособники англичан — тётя от меня тоже немного "заразилась" нелюбовью к англосаксам. И я ей уже объяснил, что в Англии она была не столько в гостях, сколько заложницей.

— Вот пусть вся это орава и едет на ферму. Кто не хочет заниматься сельским хозяйством, будет заниматься ремонтом разной техники и другой работой. Тут им точно делать нечего. Только нам дополнительные траты, от того что ты очень добрая и стараешься каждому помочь. Ты видишь, что каждый рейс приносит всё меньше и меньше прибыли — понятно, что не всё что привёз, я ей показал и рассказал. Потом мы ещё слегка поспорили, но тёти пришлось мне уступить по многим вопросам.

— Так Сакис, это все хорошо, но я нашла тебе красивую подружку. Даже если у неё от тебя появится ребёнок, то ничего страшного. Николь из древнего французского рода. Её предки попытались устроиться в Алжире, но в результате беспорядков потеряли всё. Пришлось им возвращаться во Францию. Она искала выгодную партию… но сейчас сам понимаешь. Проблема. Я ей показала твою фотографию с Александрой, и она согласилась быть компаньонкой-содержанкой и подрабатывать у нас с мехом.

— Так тётя… я же тебе просил никому не показывать мои фотографии. Ты понимаешь, что я итак хожу по лезвию ножа — пришлось даже повысить голос. Но у греков, когда они ругаются, это в порядке вещей, как и размахивания руками. После "горячего" спора я согласился на Николь, а тётя пообещала не показывать мои фотографии.

Просмотрел информацию и объявления. Сделал несколько пометок и на следующий день поехали выбирать ферму в троём: Я, тётя и Актеон Метаксис. Это фамилия грека у меня сразу ассоциировалась со знакомым коньяком Метакса, хотя его настоящий перевод фамилии, как человек занимающийся производством шёлка. Он и в Греции был управляющим поместья.

— Актеон, я вам буду оставлять пятнадцать процентов прибыли. И плюс, сколько вы сумеете, заработать на разнице закупки разбитой и отремонтированной техники. По нынешним временам это очень немало. Но если я обнаружу, что ты меня обманываешь, то полицию вызывать я не буду. Рыбы тоже есть хотят. Надеюсь, ты меня понял — большинство греков довольно беспринципные люди, и немного обмануть у них считается не большой грех. Поэтому я с ним особо церемониться не стал. Он и так тут сумел подлизаться к тёте, пока меня не было. Это был её протеже, пришлось и мне смириться. Обсудил с ним и другие вопросы. В частности, конями и коровами на ферме будут заниматься русские казаки.

Полуразорившуюся ферму мы купили в районе Шатийон. Это юго-западный район Парижа, расположенный в департаменте О-де-Сен. Кроме сельского хозяйства и каменоломен, добывающий бутовый камень, в этом районе ничего и не было. Это меня очень устраивало. Сельскохозяйственную ферму с большим пастбищем продавал молодой наследник, который абсолютно не желал заниматься сельским хозяйством. Его манили огни Парижа. Продажа фермы ему даст возможность купить квартиру в Париже и ещё немало останется. Ну-ну пусть попробует.

Вернулись домой, где познакомился с Николь, которая меня "не зацепила". Типичная француженка. Худенькая с маленькой грудью, немного нескладная. Молодая, семнадцать лет только. Нет ещё изящества и холености. Выделялся острый подбородок и большой рот. Правильный нос, а не арабская носопилка. Понравились пышные волосы и большие синие глаза. Возможно, чуть откормить, сделать нормальный макияж и научить ходить и будет ничего. Ладно, пусть будет. Всё равно лучшего пока ничего нет. Слишком стандарты красоты и поведения изменились к двухтысячным годам, к которым я привык.

Потом я направился в Сен-Назер. Согласовал с Вильдье свой новый заказ, который делал из Марселя. С одной стороны я его обрадовал, с другой удивил.

— Я предлагаю переделать под адмиральскую яхту миноносец типа "Вольтижёр". Их сейчас как раз списывают, поэтому достанется вам эсминец дешево — убеждал меня Вильдье. С обещанной мной Ворошилову яхтой возникло больше всего проблем и ненужных мне расходов. Ну а куда деваться, сам допустил ошибку в торгах с тройкой.

— Уменьшим дальность плаванья. Уберём минно-торпедное вооружение. Демонтируем шесть орудий — показывает мне предварительную схему Вильдье.

— Но место крепления и погреба для снарядов давайте всё же оставим. Мало ли — перебиваю я.

— Сократиться и экипаж. Силовую установку тоже заменим. Переделаем под нефтяное топливо. Перенесём выхлопные трубы и фальштрубы чуть назад. Увеличим и переделаем немного надстройку для удобства. Поставим новое более мощное радиооборудование. Поставим сзади один разъездной катер и новые шлюпбалки, там его легко поднимать-опускать, вместо мин — усмехнулся своей шутки Вильдье.

— Но так чтобы центр не загромождать. Он нужен для прогулок — опять перебиваю рассказчика.

— Чуть дальше поставим шлюпку. Переместим все каюты экипажа на нос и корму. Центр корабля чуть укрепим и разместим там адмиральский салон и каюты по последней моде — пошевелил усами как таракан француз, недовольный, что я его постоянно перебиваю своими комментариями.

— Осадка?

— Эсминец будет явно облегчён. Сейчас осадка 3.1 метра, будет, скорее всего — 2.7–2.9 метра.

Дальше согласовывали разные мелочи. Больше прошлись уделять внимания по удобству и дизайну. В уме я планировал, что можно поставить две 76 мм и две 45 мм пушки и четыре крупнокалиберных пулемёта, соответственно так и согласовывал. А вообще получилась довольно дорогая игрушка. Примерно обойдётся мне в 20–22 тысячи фунтов стерлингов, а может и ещё немного дороже. И это за 60 метровый кораблик в 450 тонн водоизмещения. Атас. Заплатил аванс чеком, но договорился, что часть работ заплачу и наличкой.

С остальными заказами проблем не возникло. Попросил только искать земснаряд сразу с экипажем согласным на контракт на девять месяцев и с обучением местного экипажа во время контракта.

Долго в Сен-Назере я задерживаться не стал. Бегом проинструктировал свой "Ягуар". Работы идут полным ходом, как и обещания к августу начать ходовые испытания.

Глава 17

Вроде и недавно разговаривали с Лефебвруа, а сколько событий уже произошло. В этот раз мы встретились и расположились в небольшом кафе рядом с Триумфальной аркой Наполеона на авеню дю Буа де Булонь. В следующем году на этом авеню намечается большие строительные работы. Планируют снести часть старых зданий и этим существенно расширить и выпрямить авеню. Это довольно оживленная улица с интенсивным движением. При этом сейчас тут существует густой ряд довольно многочисленных и высоких специально посаженных деревьев, которых к двухтысячным годам большинство выкорчуют.

Из-за этой большой перестройки даже название авеню дю Буа де Булонь, поменяют на авеню Фош. В Париже всё больше и больше растёт численность населения. Так что реконструкция и перестройка зданий осуществиться и тут. Не только меня "напрягли" с высотностью зданий. По планам, где можно надстроят мансарды, но это касается 4 и 5 этажных зданий, а трехэтажные вообще собираются сносить. Владельцев зданий заставят взять кредит, если не хватает своих средств или выставят на продажу.

— Вот вам новые документы разрешающие покупку и продажу оружия по всему миру. Теперь вы оружейный магнат — пошутил Лефебвруа.

— А почему не барон? — усмехаюсь я.

— Вам что французский дворянский титул надо? — удивился Жак.

— А что можно?

— А-а… шутите — наконец понял разведчик. — Так что там по нашим делам?

— Русские выяснили, что англосаксы приняли секретную программу по уничтожению всех других флотов и гражданских судов у других стран — то-то пожары сотрясали в тридцатые и сороковые годы корабли других стран.

— Ну, это не новость — отпил с бокала вино Жак.

— Но всё будет замаскированно под естественные причины. Будут даже заранее, специально в проектах вносится "нужные" им изменения — делаю ударение на "нужные" и качаю головой.

— А вот это уже серьёзно.

— Ваша очередь — распрямляю пальцы.

— В Россию направлен секретный агент-нелегал японской разведки капитан Каймадо. Ему поставлена задача, кроме разведки, где возобновить, а где и создать новые связи по поставке оружия на территорию СССР — улыбнулся Жак.

— Куда направлен? В Санкт-Петербург? — удивлён я.

— Скорее всего — подпёр правой рукой подбородок разведчики и пристально посмотрел на меня.[36]

— Не могу точно ручаться за правдивость информации, но вроде в Москву прибыл представитель Абиссинии. Это бывший царский офицер, уехавший ещё до войны — после минутного размышления, выдаю информацию.

— Зачем? — сделал "стойку" Лефебвруа.

— Не знаю. Дело в том, что у советов идёт грызня в армии между бывшими красными и новыми красными. Всех содержать они не могут. Репрессировать боятся, а куда их деть не знают. Вот, наверное, и распихивают куда-нибудь. Заодно и революцию сделают.

— Придётся вам, дорогой Сакис, сходить в Абиссинию и всё там выяснить. Наше правительство очень заинтересованно в реальном положение дел. Желательно провернуть это дело со стороны советов — стал сразу серьёзным Жак.

— Э-э, так явно работать на французскую разведку согласия я не давал. Да и убытки кто мне возместит? — возмущаюсь.

— Ну, мы же "закрываем" глаза на ваши разные махинации с наличкой, золотом, а в дальнейшем и с мехом. Хотя тут развернутся, мы вам сильно не дадим. А то жирно вам будет — в этот раз иронично усмехнулся Лефебвруа.

Следят. С… Где же я "прокололся"? Предательство? Надо всё ещё раз обдумать и поговорить с тётей.

— Мы вам разрешим копаться, но — поднял палец Жак, видя мою унылую физиономию — за ваш счёт и не наглея на Марсельских военных складах. Как вы сами убедились, там много что есть.

— Этого мало. Мне нужна информация для советов. У вас же тут разные их окопались. Нужна информация по связям здешних и тамошних, — после невесёлых новостей в мой адрес, говорю тихо. Этим утверждениям француз мне изрядно подпортил настроение.

— Да вы никак собрались шпионить для советов? — развеселился Лефебвруа.

— Шпионить, шпионить, — раздражаюсь и эмоционально жестикулирую руками, — все вы при власти одинаковые. Те с меня требуют информацию и кричат что я французский шпион, вы что советский. Почему мне нельзя просто торговать?

— Ну-ну. А как вы хотели… такие деньги-то иметь. Ладно, не огорчайтесь. Спокойнее, — видя моё возмущение разведчик. — Есть у меня такая информация. Захватил. Чувствовал, что пригодиться. Но вы мне будете должны, да и от ценного подарка я тоже не откажусь.

Лефебвруа отпил из чашки кофе, не сводя с меня глаз. Потом достал свернутый листок бумаги из внутреннего кармана и положил перед собой. Всё делал медленно, явно провоцируя меня. Картинно вздохнул и подвинул его ко мне. Я беру, разворачиваю и вчитываюсь в информацию, напечатанную на машинке. Где сообщается, что некто Денисов председатель организации Торгпрома просится на встречу с Пуанкаре и Брианом, министром иностранных дел Франции, для обсуждения плана военного похода против СССР. Но Пуанкаре отложил встречу, пока не встретится с новым министром СССР Томским. По результатам этой встречи будем принято решение и в отношении планов Денисова.[37]

— Занятно. Я оставлю себе? — сгибаю листок пополам и получаю кивок от Жака.

Дальше обсудили ещё ряд вопросов, касающихся покупки мной тридцати грузовиков, разрешение на сотрудничество с фирмой Рено. Покупку бульдозера, который сделали из французского танка Рено ФТ-17, уж очень Москатов просил в Таганрог такую технику.

— А вы, кстати, не хотите посетить гонку на танках, которая будет проходить в выходные? Смотришь, и себе танк прикупите — засмеялся разведчик.

— Уж лучше я бы Сен-Шамон купил. Его я быстрее советам продам.

— Если без вооружения… то, наверное, вполне возможно. Но я уточню этот вопрос.

Договариваемся на встречу на таковых гонках и разъезжаемся по домам.

С утра поговорил с тётей, но в разговоре с ней, так ни к каким выводам и не пришли. Решили быть ещё осторожнее. Не стал, откладывая дело в долгий ящик и чтобы не забыть кое-какие мелочи, ближе к обеду, я отправился на фирму Рено. После того как озвучил лишь небольшую часть своих вопросов, меня попросили подождать в приёмной за чашкой кофе. Глава корпорации Луи Рено был занят на заводе, что несколько меня удивило.

— Месье Рено так часто делает, а бывает и сам становится к станкам, чтобы контролировать качество выпускаемой нами продукции, — не без гордости пояснил мне секретарь, причём мужчина.

— Это очень хорошо, — согласился я.

Наконец появился француз с непропорциональной фигурой. Серый костюм, явно купленный в обычном магазине, сидел на нём как на корове седло. Луи Рено явно не сильно уделяет внимание своей внешности, что не характерно для французов. Вообще-то все гении такие.

Несмотря на то, что ему звонили из правительства на счёт меня, переговоры прошли трудно. Особенно долго согласовывали штат сотрудников, который отправиться на девять месяцев в СССР и производственную линию. Я настаивал на автономной линии, пусть и устаревших станков. Это очень не нравилось Луи Рено. Да и вообще я понял, что коммунистов он недолюбливает. С другой стороны сбыть старые станки и не пользующуюся популярностью модель "Renault 1 °CV Type MH 6х6 Sahara", в разработку которой вложили немаленькие деньги, ему очень хотелось.

— Месье Рено, но большую часть деталей всё равно советы будут заказывать у вас. Это бизнес и ничего больше. Не продадите вы, продадут американцы. Представители Форда там, у советов из кабинетов с подарками не вылазят.

— Да на его тарахтайках только по ровным городским дорогам ездить. Это не машины, — пренебрежительно о продукции Форда отозвался Луи.

— Поэтому я вам и предлагаю построить линию у советов, потому что у них на других машинах там ездить не возможно. А ваша передняя лебёдка на машине вообще чудо — польстил я.

— Да они так сделают… только имя моё позорить будут — махнул он рукой и нахмурил густые брови.

— Вы чуть измените внешность, а они название. На поставляемых деталях уберёте фирменный знак и все проблемы — и тут же подсластил пилюлю и заказал у него восемь новых машин Renault NN серого цвета с кузовом седан. Мне повезло, что через неделю они оправляют партию машин в Марсельский салон. Так что мой заказ доставят, пусть и не бесплатно, но значительно дешевле, если бы это делал я сам. Зато машины с завода будут мне стоить даже с доставкой, дешевле, чем в Марсельском салоне.

— Если бы не позвонили с правительства, я бы на такую аферу и не поддался. Что им за это советы пообещали? Ладно, я отдам приказ секретарю готовить предварительные документы. Оставьте координаты, — вздохнул Луи Рено.

На следующий день хотел поехать на фабрику "Гладиатор", раз уж у меня есть разрешение на торговлю оружием. Посмотрел, где это находиться на карте и выругался. Фабрика располагалась в Ле-Шоше в регионе Лумузен. Туда лучше добираться из Сен-Назера или Марселя, так что поездку отложим.

— Алексей Иванович — обратился я к Никольскому — вот тебе список нужных мне запчастей и деньги. Бери Станислава, наш потрёпанный "броневичёк" и езжайте в Марсель. Объедете хоть все мастерские, но купите мне необходимое. Заодно пусть Станислав присматривается к чему-то необычному, в этих мастерских чего только нет. Все тщательно записывайте, а что нужное купите, тащите на "Огни Смирны". Дней через десять, а может и раньше, я тоже туда приеду — мне же надо восстановить до приемлемого состояния машины Нагана. Потом всё это продам Берсону или в Таганроге.

— Ну что же, тогда посетим "Пежо" — встаю из-за стола и хлопаю ладонью по столешнице после ухода Никольского.

В компанию отправились целой толпой, мал мала меньше. Я захватил племянницу, служанку Ирис и Николь. Буду привыкать к ней, а там как получится. Посетить фирму "Пежо" заставило увиденные мной две фотографии. Первая, это трехколесный велосипед — тандем с экипажем из двух солдат везущих пулемёт "Максим" на специальной прицепной платформе. И вторая, складной велосипед этой же фирмы.

— Добрый день месье Маршанд — приветствую клерка, который продал мне автомобиль-лодку. — Выполните мой новый заказ? — Объяснению что мне надо, но чуть изменив форму платформы. Так на ней можно возить любые грузы. Заказ будет готов через 5–6 дней. Забрал квитанцию, заплатил наличными, и мы поехали отдыхать на берег Сены.

— От страусов мне теперь точно не убежать — тихо пробормотал себе под нос, увидев, как радостно вокруг нас прыгает Александра. Со мной она явно активна без меры, зная, что я на многие её "радости жизни" смотрю "сквозь пальцы". И главное ещё и оплачиваю.

Глава 18

Мы стоим на небольшом холмике в предместьях Парижа и наблюдаем за приготовлением к старту танков. Вокруг них суетятся механики и водители, а в толпе зрителей шмыгают букмекеры. Тут же небольшая ярмарка с качелями и каруселями. В общем, народ отдыхает, хоть и не затейливо, но весело.

Нынешние, не знаю, как было в моём времени, французы любят гонки. Устраивают их по поводу и без. Соревнуются на всём чем только возможно: лошадях, велосипедах, автомобилях, самолётах и т. д. Тут же устраивают гуляние с выпивкой и тотализатором. Потом всё это бурно описывают и обсуждают в газетах.

— Вы никак хотите повторить славу сэра Бэзила Захароффа, вашего соотечественника — смеётся Жак и бьёт свернутыми документами по своей раскрытой левой ладони. Даже сам разведчик поддался этой эйфории и одет, как заправский гонщик. В тёмных бриджах с кожаными вставками и чулках. На ногах большие английские ботинки, светло-коричневый полуспортивный пиджак, где из-под воротника выглядывает белоснежная рубашка и большая кепка. Всё тщательно подобрано и ничего лишнего. Умеет француз подать себя, ничего не скажешь. После взаимного вежливого приветствия, выражением восторга с его стороны моим дамам, легкого целования руки Аспасии и шутливого Александры ещё и понравиться. После мы перешли к деловому разговору, пока наши дамы глазели на начинающее действо.

— Мне до него так же далеко, как до Луны — фальшиво смеюсь я, хотя понятия не имею, о ком идёт речь.[38] Достаю из внутреннего кармана завернутый в бумагу подаренный мне Будённым дорогой кинжал и копирую жест Лефебвруа.

— Нам главное, чтобы всё это было в интересах Франции — разведчик заинтересованно смотрит на мой свёрток.

— Даже не сомневайтесь. Наглых англосаксов я сам недолюбливаю, а с советами я не могу быть по определению — и передаю сверток.

Вот же ловкий француз. Умудрившись не выпустить из рук нужные мне документы, заглянул в свёрток. Уважительно кивнув мне, тут же передал документы.

— А-а — еле расслышал я крик племянницы из-за начавшегося рёва танков. Резко сую документы в карман пиджака, потом подхватываю племянницу и поворачиваюсь спиной к несущимся чуть в стороне танкам. Александра не на шутку испугалась, прижалась ко мне и захныкала. Аспасия лишь мельком глянула, что с дочкой всё ли там, в порядке и повернула голову к полю. Я "краем глаза" тоже увидел лёгший на бок и заглохший танк, что вызвало бурю эмоций в толпе.

— Мне страшно. Не хочу больше танков — с силой вцепилась в меня девочка.

— Не бойся, я же с тобой. Ты же храбрая девочка. Принцесса. Ты не должна ничего бояться. В жизни всё бывает — чего там бояться? Эти танки Рено чуть больше телеги, да и не так уж сильно и ревут.

— Тогда ты меня не отпускай — размазывает слезы по лицу.

Так и пришлось мне с ней на руках простоять до конца заезда. Лишь только после последнего финишировавшего и заглушившего двигатель танка, я сумел поставить Александру на землю и вздохнул с облегчением. Тяжеловата, она уже стала, таскать её на руках. Аспасия с Ирис на пару тут же принялись вытирать Александру платочками.

Наконец я сумел мельком глянул на документы, где мне разрешилось купить и вывезти из Франции три танка Сен-Шамон без оружия.

— Жак, а не многовато вы поставили цену в 300 тысяч франков… это около 12 тысяч долларов за старые танки без вооружения? — удивляюсь цене.

— Не такие они и старые. Не жадничайте Сакис хотя бы в начале, если хотите продлить с нами сотрудничество. Вам и так сделали максимальную возможную скидку с учётом, что вы выполняете наше задание — посерьезнел Лефебвруа…

Вот с такими и другими трудностями и опустошёнными карманами от денег, я через девять дней на военном эшелоне загруженным купленной мной разной техникой отправился в Марсель из Парижа.

Сначала погрузка груза в Марселе на "Огни Смирны", причём танки в этот раз я ещё не покупал, а значит и не привёз. Потом приём на работу новых моряков и капитанов кораблей. С ними пришлось основательно разбираться. Народ был разный, как по характеру, так и по национальностям. Пришлось вводить в контракт "драконовские" правила поведения, чтобы избежать в дальнейшем конфликтов. Из-за этого пришлось поднять зарплату немного чуть больше обычной. Пока разбирался, подошли суда из Бельгии. И опять эта круговерть. Если бы не помощь Олафа с Одовским, сам бы я точно не справился. Никольский со Станиславом тоже практически выполнили задание и купили большую часть. Станислава я сразу отправил поездом назад в Париж, а то новому шофёру, принятому по рекомендации капитана Агриропуло, я не сильно доверял. После разговора с Лефебвруа я стал ещё подозрительнее и недоверчивее.

Встретился и с таможенным Sous-Lieutenant Мишелем Мареном, которого попросил подождать с его товаром. Стал спрашивать про рыбацкие баркасы.

— Мишель только мне надо такие, которые с большой ходовой рубкой и небольшим местом отдыха — с жильём в СССР очень плохо, так что явно кто-то будет жить и на баркасе. Да и погода в России не такая хорошая и тёплая как во Франции.

— Я, конечно, поспрашиваю, но не мой профиль. Разве что из Алжира привезут, но там точно нет двигателей. А такие рыбачьи шхуны, которые ты хочешь тебе надо искать на Атлантическом побережье. Лучше всего в Испании или Португалии, там немного дешевле, чем у нас — озадаченный моим заказом Мишель.

Поговорил я и с Халепским. Расспросил, как дошли, согласовал насчёт разгрузки груза и с ним. Как бы там не было, но караван из трёх моих судов в СССР повёл Олаф. Я написал инструкции и письма разным людям в СССР и передал ему. Главное чтобы он с грузом чего-нибудь не напутал.

— Так Михаил Иванович присматривайте себе корабль и экипаж для хождения в Африку в Сиди-Ифни. Будет у вас, скорее всего линия Марсель — Сиди-Ифни — говорю Одовскому. — Не вздыхайте так тяжко. Компания становится на ноги, сейчас всем трудно. Тем более до возвращения Олафа я вас не тороплю, но лучше сходить туда заранее. Я же убываю по делам, если что телеграфируйте в Париж — ну всё раздал всем сёстрам по серьгам, можно и отправляться…

— Задолбал этот пепелац — пнул в колесо ни в чём не повинный "Ситроен" В-12. Я вывалился, что называется из-за руля автомобиля и просто согнал свою злость. Разочарование и усталость навалилась как-то неожиданно, да ещё эти несовершенные машины. Хорошо, что расстояния во Франции не сравнимы с российскими. Как наши предки в той истории выиграли войну крутя баранки этих драндулетов я вообще не понимаю. А грузовыми автомобилями сейчас управляют вообще без гидроусилителей в тесной и неудобной кабине. Мрак и ужас.

— Что случилось Сакис? — непонимающе уставился на меня Никольский. Мы остановились на выезде из коммуны Крёз.

— Ну, надо же было так мне обмишуриться. Обыскали почти всю провинцию Лимузен в поисках фабрики "Гладиатор", а она, оказывается, находиться в предместьях Парижа в Ле-Пре-Сен-Жерве. Куда я только смотрел?

— Давай подменю. Тут до Парижа чуть более триста километров. Тебе надо хорошо отдохнуть — с сочувствием Никольский и пересел из пассажирского места на водительское.

— Алексей Иванович к вам у меня особое задание — усаживаюсь поудобнее. — Вам надо собрать небольшой боевой отряд в пять-шесть человек. Потренируетесь на нашей новой ферме в Шатийоне, там вам никто мешать не будет. Надо чтобы все были чётко уверенны друг в друге. Я потом присоединюсь к тренировкам.

— Планируем боевые действия?

— Да. Нужно будет захватить через полгода одного человека и забрать его груз. Так же нужно будет аккуратно вывезти его и груз из страны. Человек очень непростой. Охрана у него серьёзная — медленно "цежу" слова сквозь зубы. Я никак не придумаю, как мне лучше перехватить Троцкого в Турции, и так чтобы никто не узнал. — Даже если есть малейшее сомнения в человеке, то лучше его не брать. Если мы ошибемся… — стучу пальцами по панели автомобиля — то нас найдут, куда бы мы, не спрятались.

— А оно того стоит? У меня женя.

— А у меня тётя с племянницей. Как только ты поймешь о ком речь, ты даже раздумывать не будешь. Но сейчас об этом человеке ещё рано говорить. У меня есть не вся информация — перебиваю Никольского.

Следующие два дня я посветил праздному образу жизни. Много гулял с Александрой и тётей. А вечером ко мне в комнату в полупрозрачном пеньюаре с высокой греческой причёской пришла Николь. Как уж её настропалила тётя, я не знаю, но увидев моё состояние по приезду, перешла к решительным действиям.

Мало того тётя явно чем-то натёрла Николь, что от сладковато-пряного запаха её молодого тела стал распространяться возбуждающий аромат по всей комнате. Долго несмелый напор молодой девчонки я выдержать не смог. Да и женщины у меня слишком давно уже не было.

Ночь с неумелой девушкой мне не очень-то и понравилась. Не знаю чего так некоторые мужчины от этого в восторге. Поэтому на утро, проводив Николь, отправился к тёте.

— Тётушка нам надо серьёзно поговорить. Тебе явно надо подучить Николь. Заодно и ухаживать за собой по нашему эллинскому стандарту. А вот то, что ты так хорошо разбираешься в запахах для меня хорошая новость — усевшись у неё в гостиной комнате, налил себе в бокал виноградного сока из кувшина. С тётиным довольно большим носом не чувствовать хорошо запахи просто невозможно.

— Что ты имеешь в виду? — явно думая о чём-то своём, спросила Аспасия.

— Натёрла ты её хорошо, слов нет. Но почему волосы на теле у неё не удалены? Своди её в термы что ли. Массаж делать заодно пусть научится.

— Да нет тут в Париже такого. А хорошо различать запахи учат всех высокородных эллинок с детства — повторила моё действие гречанка и налила себе сока.

О-па. Вот и приятное и знакомое занятие для Аспасии. Надо срочно делать спа-салон на сегодняшний современный лад. А в парфюмерный бизнес можно будет влезть во времена депрессии, там слишком первоначальные затраты и временной зазор большой. А что не распродадим, пойдёт в СССР.

— Так тётя давай срочно составляй план греческих терм пока ещё только фундамент с правой стороны нашего домуса строиться. Блин, опять к нашему архитектору ехать. Он скоро от нас убегать будет — несколько эмоционально заканчиваю предложение.

— Ничуть не бывало. Если строительство нашего особняка не вызвало у всех интереса, то домуса наоборот. У меня уже не раз интересовались, как всё будет устроено и сколько мы за это заплатили — улыбнулась тётя. — Ты что-то со своим архитектором уж очень необычное там накрутил. А теперь ещё и греческую терму с массажными кабинетами построить хочешь. Да у него после окончания строительства отбоя от клиентов не будет.

— Зато нам не надо будет устраивать дорогих приёмов. Пригласила на массаж с шампанским и всё.

— Да какие приёмы. Ну не воспринимают меня как греческую наследницу и всё тут. К Александре и то лучше относятся — расстроилась тётя. Видать, я этими словами ничейно затронул "больной мозоль" в её душе.

— Ну ничего. Как-то и без них пока обойдёмся. Хорошо тому, кто смеётся последним. Как видишь у нас в отличие от многих дела хоть и тяжело, но идут в гору. Подожди они к тебе ещё сами прибегут просить помощи — улыбаюсь, чтобы поддержать Аспасию.

— Ты так думаешь?

— Уверен. Я же тебе говорил насчёт русского меха, что договорился? Да мы получим небольшую часть, но там объёмы очень значительные.

— А какие у нас расходы постоянно. Ты не успеваешь зарабатывать.

— Ничего, ничего дай только время. Мы вообще ещё совсем недавно были нищими, а сейчас о-го-го…

На следующий день я, наконец, отправился на фабрику "Гладиатор". Заказ двадцати карабинов Ribeyrolle прошел не то чтобы сложно, но долго и нудно. Ну, почти, как у нас в эпоху развитого социализма, не смотря на мои бумаги, разрешающие такой вид деятельности.

Я сразу заказывал карабин под калибр 9×23. Французы тут же этим воспользовались и пытались задрать цену до небес. Не так не пойдёт. Пришлось долго и нудно торговаться, а также по времени изготовления. Французы обязались изготовить в течение трёх месяцев и никак не раньше. Как только мой заказ будет готов, мне пришлют нарочного. Ну и сразу затребовали половину оплаты. Жмоты.

Немного расстроенный такими переговорами я направился домой и решил банально напиться, да и голова стала "раскалываться" на части. Что с этими головными болями делать не представляю? Чуть понервничаешь, и тут же приходит расплата в виде головных болей.

Дома вяло перелистывая научные журналы, обратил внимание на некоторые заметки. Первое, это представленное на выставке в Кёльне система осуществляющая выбрасывание пилота в кресле с прикреплённой к нему парашютной системой при помощи сжатого воздуха на высоту 6–9 метров. Что самое необычное, то её изобрёл румын Анастас Драгомир. Понятно, что массово сейчас в СССР систему вводить никто не будут, но надо убедить Сталина внедрить эту разработку для испытания и облета новых самолётов. Слишком много хороших лётчиков-испытателей сейчас гибнет, а это практически невосполнимые потери.

Второе, там же архитектор Гропиус разработал и предложил проект экономичных квартир, широко использовавшихся в архитектуре Запада. Принцип "строчной застройки", при которой стандартные корпуса располагаются параллельными рядами. Особого энтузиазма у представителей других стран она не вызвала. Но вот скоро в СССР начнут приглашать западных специалистов на работу, вот там такой проект само-то. А потом смотришь и для своих станут делать. Вырезал статьи и положил в папку.

Обратил на рекламу машину "Хелики" французского инженера Марселя Лейя, который строит машины с пропеллером. Не помню, чтобы такие машины добились успеха, а значит, дела у его компании обстоят не очень. Пусть попробуют пригласить его для организации производства аэросаней в СССР. Делаю заметку, а заодно рисую набросок советских аэросаней НЛК-16-41. Они были очень неплохие. Так что пока есть возможность, смотришь, доведут их до ума. А то у этой модели было не достаточно бронирование и собственное вооружение.

Мои спокойные минуты были прерваны телеграммой из Марселя. Одовский сообщал, что нашёл подходящий корабль и сформировал экипаж. Я кинул в сейф папку с заметками. Посмотрел на катастрофически быстро уменьшающуюся пачку наличности. Перевёл взгляд на целый арсенал скопившегося у меня оружия и вздохнул. Закрыл сейф и оправился спать. Завтра вставать, нас… меня ждут "великие" дела, как изменить историю и не вляпаться в неё.

Глава 19

Утро принесло отрезвление. Вот дурак, чуть один не отправился в Африку с незнакомым экипажем. Сразу же вспомнилась детская песенка -

"Маленькие дети!

Ни за что на свете,

не ходите в Африку,

В Африку гулять!

В Африке акулы,

В Африке гориллы,

В Африке большие

Злые крокодилы.

Будут вас кусать!

Бить и обижать!".

Это почти про меня. Увы, бунты на кораблях бывают, особенно с незнакомым экипажем особенно в далёких краях, и оказаться в лучшем случае среди песков меня как-то не прельщает.

— Алексей Иванович, где ты их так быстро нашёл? У меня такое впечатление, что вокруг тебя все офицерские чины русской армии в Париже собрались? Признавайся откуда люди? — Пришлось отрывать Никольского, ещё одного нового пехотного офицера по имени Юрий и Сергея Николаевича Васильева. Васильев вообще удивительный человек. Капитан первого ранга, подводник и изобретатель оружия, до недавнего времени работающий таксистом в Париже. Такие люди мне нужны, взял не задумываясь.

— Слухами земля полнится, что я хорошо устроился. А с кем-то из их жен Софья знакома, как с женой Васильева. Да ещё и твоя тётя её балует. Вот многие знакомые и ищут с нами встречи. Многие ведь ничего не умеют, как только воевать — вздыхает Никольский.

Жена Никольского Софья для нашей семьи оказалась не менее ценным приобретением, чем сам Никольский. Умница, красавица, почти комсомолка. Последнее перебор, коммунистов не любит. С мягким и незлобивым характером. Тётя её приодела как леди, так она вообще расцвела и исполняет роль секретаря-компаньонки при тёте. Единственное, что я попросил капитана Агриропуло приглядывать за ней. Предать она нас не предаст, не тот человек. Но Софья очень добрая и её добротой ушлые люди вполне могут воспользоваться, об этом я и заявил греку.

Взял и у него двух греков, бывших морских пехотинцев. Вооружились мы все на славу, как хорошая банда гангстеров и выехали в Марсель…

— Михаил Иванович вот зачем нам в компанию это корыто 1889 года выпуска? — задаю вопрос Одовскому, который предоставил мне, документы на покупку парохода "Одесса".

— Хороший пароход и 250 пассажиров перевозить может. Вы же обещали не препятствовать моему выбору — упёрся Одовский.

— Что ностальгия замучила? Хорошо. Но если он сломается по пути в Сиди-Ифни, вы возместите своей работой, пока не выплатите стоимость парохода. А осадка у него вообще 7.6 метров, вот же геморрой при разгрузке будет — качаю я головой. Мне крайне не нравится эта покупка, но данное слово надо держать.

— Зато с него удобно большие шлюпки спускать. А груз так и так на шлюпках там перевозить.

Мы направились в офис РОПиТ, где Одовский нашел этот пароход и договорился о покупки. Довольно большой пароход вместимостью в 4272 брт. т. вместе с перепиской и регистрацией обошелся мне чуть меньше 4 тысяч фунтов стерлингов. Это ещё раз подтвердило мои подозрения, что это уже не пароход, а развалина, с которой уже всё "выкачали" что могли.

— Поздравляю вас с покупкой. Если вам ещё нужны будут пароходы, обращайтесь. Мы сделаем вам скидку, как постоянному покупателю — заверил меня один из членов дирекции РОПиТа Л. В. Челов.

Дальше я занялся срочным поиском груза не забыв посетить и "моего" таможенника Мишеля Марена. Так же набрал разной нужной мелочёвки на военных и резервных складах, которые раньше посещал с Лефебвруа. Как правило, из Марселя выходили суда во французские колонии, и тут чего только не было. Если раньше это были в основном трофеи, то сейчас стаскивали и неликвид, или то, что не могли продать, со всей страны. Смотря на некоторые образцы, понимаю, что владельцы фирм платили немалые взятки, чтобы их продукция оказалась на резервных складах, а оттуда ушла в колонии.

— Ну что же поехали — отдаю команду Васильеву, как только буксир сбросил наши концы. Пока Васильев исполняет роль старпома, но я планирую боевого офицера поставить командовать на свой новый эсминец. Команда у меня тоже вся русская из РОПиТа, все знакомые Одовского. Кто бы сомневался. М-да. Ну, посмотрим, что из этого получится.

В это же время в СССР разразился кризис власти. Якир отказался подчиниться принятому решению, как и большая часть украинских руководителей.

— Ехать чёрте куда и непонятно зачем. Я не для этого воевал, чтобы жопу морозить в пустых монгольских степях — заявил он прибывшему менять его Гамарнику. Сейчас к нему поехал Уборевич с большой охраной и сотрудниками ОГПУ, и с заданием от партии, если не уговорит Якира подчиниться, то физически его уничтожить. Всё руководство ещё не отошло от осеннего бунта Троцкого и никак не могло допустить следующего.

Кроме этого в Харьков, который сейчас являлся столицей Украины, поехал большой десант руководителей партии во главе с Кагановичем приводить в чувство украинцев и сделать кадровые перестановки.

Для тайных переговоров между тройкой Сталина и тройкой правых для принятия решения выбрали повод как осмотр типографии "Правды". Эту небольшую типографию в 1924 году приобрели у "Транпосекции" за 100 тысяч рублей на Серебренической набережной у Яузского моста. Маломощная типография уже не справлялась с возросшим тиражом разных изданий. Надо было что-то решать, и Бухарин требовал новое здание.

— Я не понимаю, почему вы настаиваете на такой крупной войсковой операции на КВЖД и привлечению таких средств и сил? — Рыков.

— Потому что поступила информация, что именно такой удар по нам готовят капиталисты — переглянувшись со Сталиным, ответил Ворошилов и замолчал.

— Нам нужно не только посмотреть, но и выработать методы борьбы с такой тактикой. А то поляки обходным маневрам нас уже научили — усмехнулся Будённый, вспомнив сколько раз, грек на это обращал внимание.

— А не слишком ли дорого нам это станет? — Угланов, занимавший пост одного из секретарей ЦК ВКП(б) и в последнее время сильно сблизившийся с Бухариным.

— Мы надеемся повторить манёвр, а кроме того захватить склады китайцев и белогвардейцев себе — Ворошилов.

— Но и это не основная причина. Если такая тактика окажется действенной, то нам надо менять всю программу индустриализации Украины и отводить предприятия вглубь страны — со вздохом Сталин.

— Нам, по мнению "некоторых экспертов" — с небольшой издевкой в голосе Ворошилов — не выдержать первого удара капиталистов. Привели пример Наполеона и немецкую интервенцию. Только расстояния и маневренная война нас спасут.

— А как же наши планы по коллективизации и индустриализации. Повысим количество рабочих на местах и перестроим мелкобуржуазную Украину — Сказал Рыков так, что непонятно толи с ехидством, толи с вопросом.

— Будем дробить территорию на разные другие образования. Частично проводить индустриализацию небольшими предприятиями не имеющих стратегического значения. Только надо подумать как. Жду ваших предложений. Промышленный же регион, как в Америке и Германии в районе Ростова-на-Дону и Донецка нам крайне необходим — твердо Сталин.

— Так это из-за него мы сцепились с хохлами? — Угланов.

— Не только. Слишком там не стабильная ситуация и не надёжные войска. Громадные хищения вооружения и военного имущества, а так же его порча — Будённый.

— Мы согласны выступить единым фронтом, если товарищи утвердят план строительства и смету нового здания для "Правды" на будущий год. А так же выделят необходимые средства и поступающую технику — Бухарин.

— Но… — начал Ворошилов.

— Хорошо — перебил Сталин. — Но вы поддержите, и решения к принятию жестких мер к бунтующим. И ты Бухарчик напишешь об этом в газетах. Нового восстания страна может и не выдержать.

— Ну что Михаил Иванович опять сломались? — я развалился в кресле на палубе перед шлюпкой. Вообще этих шлюпок на пароходе было не мысленное количество. Сейчас пароход тихо стоял на волнах и чёрный дым из трубы не шёл. Тихое утро, не жарко. Волнения нет абсолютно, как будто находимся в озере, а не в океане. Есть возможность позагорать. Лепота. Всё бы хорошо, если бы мы уже не третий раз после Гибралтарского пролива не останавливались на ремонт. Эх, надо было удочку захватить.

— Да надо было "Евфрат" брать. Он менее изношен. Правда он более пассажирский, чем грузовой — Одовский, как и я стал любоваться стайкой летающих рыб.

— Но спор вы мне проиграли — завожу руки за голову. Нет, надо срочно солнцезащитные очки завести.

— Нет. Я прав. Это старший механик не досмотрел. Вы Сакис просто недопонимаете. Летом да хорошо. А зимой как? Или ваши пароходы только летом ходить будут? Если я буду ходить на линии Марсель — Сиди-Ифти то я настаиваю на покупки большого парохода.

— Хорошо — после недолгого раздумья соглашаюсь. — Накажем на деньги и старшего механика. Но моё чутьё, что с этим пароходом будут проблемы, меня не подвело. А значит, спор вы проиграли. Поэтому в течение года вы будете получать только зарплату без капитанского процента от прибыли.

— Согласен — как-то подозрительно легко согласился капитан. Значит, наказание я назначил легкое, учтем это на будущее…

Ну, вот наконец-то мы на рейде города Сиди-Инфи. Всё те же красные тона. О нас заметили, и целая делегация направилась к берегу. Тут это целое событие и развлечение. Капитан приказывает спустить сразу шесть шлюпок. В одной из них я с охраной вооруженной до зубов направляюсь на берег.

Пока мы подошли к берегу, приехал сам мэр Махмуд-бей на пассажирской тележке запряженной мулом. Подобных мы сейчас тоже два десятка привезли, а то в прошлый раз Одовский только две взял на пробу.

Здороваюсь со встречающей толпой на турецком и спрыгиваю на причал. В руках у меня чемоданчик с патефоном и пластинками. Киваю Орешкову, который одет в смесь европейской и арабской одежды. Сначала подхожу к Махмуд-бею и ещё раз приветствую его.

— Садись уважаемый Сакис. Поедем ко мне в гости. Нам надо многое обсудить — и похлопывает по сиденью рядом с ним. Сажусь, патефон на колени и мы в сопровождении его и моей охраны направляемся к нему.

От угощенья я привычно отказываюсь, причем приходиться долго извинятся и торжественно дарить патефон. Дальше начался неспешный разговор. Контакт с эмиром Адрара Сиди Ахмед ульд Айда и Бракна Махмуд-бей установил, хотя подозреваю они у него всегда были. Оружие они готовы покупать, как и другие товары в обмен на их товар. Наличных денег у них нет, но остального разного много. Натащили и разных образов пород. Рады большому пароходу и что привёз много товаров. Между этим договорились, какую часть купит мэр. Караваны стали изменять маршрут и чаще заходить в Сиди-Ифти. Ну, просто сказка, а не жизнь тут началась. Ну, где же проблемы?

— Уважаемый Махмуд-бей неужели ничего не омрачает вашу жизнь?

— Ну, разве что конфликт привезённых вами людей с иудеями.

Вот только этого мне и не хватало. Мало мне других проблем, так ещё на межрасовой почве в конфликте придётся разбираться…

— Ну, рассказывайте Николай Денисович, как вы докатились до такой жизни — сейчас осматриваю выкупленный мной дом, превращённый в настоящую крепость. Похоже, арабы научили их осмотрительности. Слушаю рассказ бывшего капитана.

— Значит так, умерьте свои амбиции до следующего раза. Я понимаю, что у вас зло на евреев ещё с России, но вы тут никто и вас слишком мало. Конфликт я думаю, погашу за счёт привезённых мной товаров. Вы составили карты и собрали информацию, как мы договаривались? Следующий раз привезу людей с России, таких же бедолаг как и вы. Мне надо будет, чтобы вы их наладили движение караванов в сторону реки Нигер. Туда оружие, назад золото, серебро, медь. Так же меня интересуют кожи гиппопотамов и крокодилов. А в следующем году мы отправимся в одну экспедицию, и там вам удастся удовлетворить свою тягу к разрушениям и повоевать. А пока прекращайте ссоры с местным населением.

— Женщин вы тоже привезёте? А куда мы отправимся?

— Женщин привезу. Это из-за них у вас что ли конфликт с евреями? — да не подумал я. Видать, арабки или не понравились или не захотели русским их продавать. Ну а налет я хочу совершить на Бельгийский Конго, в частности взорвать все шахты в провинции Катанга чтобы оттуда США и Англия не получили уран.

На следующий день у меня состоялся тяжелый разговор с габбаем и раввином общины евреев. Претензий у них было много, но половину я отмёл сразу. Это были чисто экономические взаимоотношения с моей торговой факторией. С частью согласился, поэтому пришли к взаимопониманию. Самый больной вопрос оказался — женский. В конечном итоге и его решили. Я приструню своих, и хамского поведения больше не будет. А они пусть сами разбираются со своими дочерями и вдовами.

Мирное согласие обошлось мне в уступке оптовой цены на свои привезённые ходовые товары. Без прибыли я, конечно, не остался, но упущенная выгода мне не понравилась. Ну и евреи были бы не евреями, если бы упустили свою выгоду.

Стали разговаривать про жизнь. Им очень интересно, что сейчас происходит в мире. Сюда сведения поступают с большим опозданием. Я пообещал им передать захваченную мной в поездку прессу. Мне же интересно как происходит жизнь здесь. Оказывается, каждая синагога автономна, поскольку иудаизм не признаёт центральной человеческой духовной власти. Очень мудрое решение. Разговор затянулся и после я отправился на корабль.

Там я специально отобрал прессу, где рассказывалось о создании Израиля. Есть у меня желание перевезти туда эту общину и не за просто так, разумеется. Плюс тут останутся их дома, в которых я поселю русских и греков, особенно рыбаков. А то слишком их много стало крутиться около моей тёти. Причём там хватала разных типов, начиная от беженцев с Малой Азии, кончая сторонниками греческой монархии.

А утром меня позвали в город. Пришёл большой караван с Португальской Гамбии, только не с побережья, а с дальних внутренних районов. Привёз много арахиса и немного самородного золота, серебра и меди. Причём металл менять не хотели, пока не поменяют арахис. А что делать с таким количеством ореха никто не знает. Упускать торговый караван мне никак не хотелось. Другой раз может и не прийти.

Честно говоря, я тоже не знаю, что делать с таким количеством арахиса. Будем пихать, куда только можно. Но с караван-баши мы всё же договорились. Я скинул ему много неликвида застрявшего у меня и не только своего за его орех, а выбранные им товары за металл. Назад караван в основном повезёт разные металлические вещи, от самых простых до разного оружия. А так же соль, ткани и пару тележек. Я озвучил караван-баши свои приоритеты, такие как металлы, шкуры и кожи животных. От рабов, кстати, англичане и американцы их до сих пор вывозят на разные стройки в колониях, я отказался. Так же отказался от бивней слонов и панцирей черепах. Я просто не знаю, что с ними сейчас делать.

Караван-баши интересовали железные сельскохозяйственные инструменты и посуда, оружие как огнестрельное, так холодное. Яркие ткани, соль и различные украшения.

В этот раз долго задерживаться в Сиди-Ифти не стали и через десять дней, продав и часть шлюпок, отправились в Испанию. Пора мне посетить Хуана де ла Сиерва в Картахене. Надеюсь, он уже доделал свой С-6.

Глава 20

Пароход на дальнем рейде. Картахена встретила нас местным праздником. Все гуляли, пели и веселились. Уже хорошо. Ступив на берег еле отыскали такси, чтобы добрались до уже знаменитого Хуана де ла Сиерва. Как рассказал нам словоохотливый таксист, Хуан часто летает на своих аппаратах и стал, что-то типа местной звездой.

Встретил нас Хуан в своём новом большом доме на окраине города. Сам дом, а вернее целая загородная вилла, которая здесь называется кинта, находился на побережье.

— Признавайся Хуан, как ты приобрёл такое чудо? — осматриваю строение, пока он хвастается своим домом. А мои охранники в это время наслаждаются легким вином с оливками за столом в саду.

— Честно говоря, случайно. Один синьор построил себе эту кинту, но вскоре разорился. Вот и вынужден был её продать. А так как, почва тут в округе каменистая и ничего такого не растёт, много за неё не запросили…

— У меня есть заказы от САСШ, Голландии, Италии и Японии, но дело идёт очень медленно — после обеда, я осматриваю в специально построенной мастерской с Хуаном его новый автожир С-8 с фюзеляжем от самолета "Авро 504" с двигателем "Линкс" 200 л.с. и четырехлопасным ротором с веслообразными лопастями. — Наверное, я зря отказался перебираться в Англию. Хоть правительство и старается мне помочь, но Испания не та страна.

— Э, Хуан хорош плакаться. Купи себе скоростную яхту и показывай и заказывай что тебе надо в любой части мира — перебиваю его. — Ты бы в Англии такой прекрасный дом ни за что не купил. Кроме этого, что ты только зациклился на автожирах. Вот мне в Испании надо ваши навахи. Возьмись выпускать. Толедская сталь у вас есть, костью разных животных и панцирями черепах я обеспечу. Мне ещё надо химикаты для выделки кожи. Кстати сейчас мне нужны рыбацкие боты, которые ходят в океан. Поможешь купить. Да и я у тебя штук пятьдесят для начала бы купил. Нефти, извини, пока привезти не могу, нет танкера.

— Остановись Сакис. Где я тебе денег на всё возьму? Да я недавно только со всеми долгами рассчитался.

— И успел купить дом. Скоро мои пароходы вернутся из России. Это у тебя что? Опять английский двигатель, как на С-5? — показываю на роторный двигатель.

— Ну да. Ле Рон 110 л.с.

— Рабочий? Покупаю. Куплю так же у твоего отца вина и оливок или поменяю на арахис. Могу со временем предложить хороший русский чернозём — всё равно немцы его с Украины вывезут.

— Чернозём?

— Почему нет. Бочки по заказу уже делают. Часть привезут, часть дубовой доской — тут я вспоминаю про птичий помёт. На северных островах его ещё не брали, а почва Испании постоянно нуждается в удобрениях при интенсивном использовании. Хотя России удобрения нужны ничуть не меньше.

— Слушай, я чего ты на своём аппарате не металлические лопасти используешь, а деревянные? Это же вчерашний день. А так, я думаю, что и твоих пару аппаратов смогу продать, а может и больше — направляемся в дом. Тут мы корректируем экспортно-импортный список.

Следующий день мы с ним потратили на поиск рыбацких баркасов.

— Вот смотри Хуан, какие мне нужны. В России климат суровый и легкие баркасы не годятся. А здесь и двигатель нефтяной, причём самый простой — предложений было не мало, но подошёл мне только один. Хуан тоже с интересом, как талантливый инженер, осмотрел баркас. При этом, что-то напивая себе под нос. Хорошо, что я взял Хуана, торговался он за мой баркас с видимым удовольствием. Скорее это для него стало развлечением, чем необходимостью. А я с удовольствием наблюдал "цирковое" представление южан.

Двенадцатиметровый баркас решили не грузить на пароход, а закрыть хорошо брезентом и потихоньку дотянуть до рейда Марселя.

Всё-таки я сумел поменять часть ореха на вино и оливки. Так же продал часть гуммиарабика, здесь он пользуется постоянным спросом. Уже привычно купил несколько пистолетов "Астра" и красивую наваху. Подарю Сталину.

Тепло попрощался с Хуаном де ла Сиерва и его отцом, с которым у Хуана постепенно стали выравниваться отношения, "Одесса" дымя большой трубой и ведя на поводу баркас направилась в Марсель.

На дальнем рейде Марселя, о радость. Стоят мои суда вернулись из СССР. Получаю почту, которую привёз Олаф от Потоцкого и других, там много всего. Обговариваю с ним рейд.

Еду на берег искать "моего" лейтенанта. Обсуждаем с ним привезённый мной товар. Договариваемся, что часть товара, такую как меха мне придётся всё же пропустить официально. Я морщусь. Самая дорогая часть.

— Сакис. Не стоит портить отношения с портовыми властями. Они тоже кушать хотят и наверх что-то кинуть надо — успокаивает меня Мишель Мареном. Зато лейтенант забирает у меня все испанские оливки, весь мёд и чуть-чуть арахиса. В обмен на разные ткани. Так же просит у меня забрать вино, которое у них повисло мёртвым грузом, а скоро новый урожай. Божится, что это хорошее белое вино. Пришлось, согласится. За это мне дают возможность пришвартовать в хорошем месте пароходы один к одному и заняться перегрузкой товара.

Да и сам лейтенант будет осуществлять контроль от таможни на перегрузку товара, который уйдёт из Франции. Собираю совещание капитанов на "Огнях Смирны". Выслушиваю их отчёты и принимаю решение. Перегружаем на один из немецких пароходов дубовые бочки, пиломатериалы, соль, воск, немного марганца и отправляем его в Испанию в Картахену к Хуану и его отцу. Цену на товар, кроме марганца и воска я с ними согласовывал. Поэтому задание капитану Франсуа Фурнье продать их как можно дороже. Назад он должен привезти разный металл и оливки. Вот уж нежданно-нагадано образовался товар. Позже пойдёт масло. В этом году урожай в Испании обещает быть очень хорошим.

Дальше загружаем "Огни Смирны" и он опять идёт в СССР. В этот раз он даже не везёт машины, кроме трёх вуатюреткок Hanomag 2-10 PS. Слишком большой объём груза составляет арахис, испанское и французское вино. Кроме этого на него грузим испанский баркас и часть лодок с "Одессы". Этот груз для греческих рыбаков Керчи.

— Месье, надо быстрее сделать ремонты. Зимой будем отдыхать. Приказываю так же экономить уголь. Во Франции он слишком дорог — как я не злился, но второй немецкий пароход и "Одессу" вынужден ставить на ремонт. Если с немецким там ничего такого трудного нет, в течение двух-трех недель сделают, то с "Одессой" посложнее. А это опять расходы. Я начинаю понимать, из-за чего сейчас разоряются пароходные компании. Если бы не моя торговля информацией из будущего и оружием, неизвестно смог ли я развивать компанию. Расчеты показывают, что без "левых денег" я еле-еле держусь "на плаву".

Закупив прессу, я с Никольским и Сергеем Николаевичем Васильевым еду в Сен-Назер, а оттуда планирую в Париж. За время похода в Африку я с ним не раз беседовал и спорил за политику. Каста царских морских офицеров России довольно консервативна. Но он мой будущий капитан скоростного полу эсминца, полу непонятно чего. И мне совсем не надо, что бы он "взбрыкнул" в неподходящий момент. Но видно, что работа парижским таксистом остудила горячую голову, и Васильев стал смотреть на мир немного другими глазами. А мои едкие замечания по истории России и её бывшего правящего дома Романовых, как и самих дворян, заставляли его краснеть. Вроде бы мы нашли общий язык, и он пообещал не предпринимать необдуманных и вредящих действий в отношении моей компании и моей семьи.

Чтение прессы доставило удовольствие, но и заставило задуматься. Первое и главное, что СССР с Францией договорились по парижскому клубу. Да так лихо, что Франция продаёт СССР ещё два эсминца, правда несколько устаревших. Тут же посыпались протесты от САСШ, Норвегии, Румынии и Польши. Двум последним Франция быстро заткнула рот, предоставив кредиты и военную технику, особенно Румынии. Норвегию вообще слушать не стала. А на САСШ кто-то выложил компромат по сотрудничеству с СССР и не только это. Честное слово, я к этому не имею отношения.

Разразился небольшой дипломатический скандал. САСШ потребовали возврат долгов, на что Франция согласилась, но в установленном и подписанном ранее порядке. Франк из-за этого опять немного девальвировал, что вызвало бурю протестов против САСШ. По стране опять прокатились демонстрации, где полиции пришлось защищать американское посольство.

В это же время председатель Совета Министров и министр финансов Пуанкаре обратился к гражданам республики. Пуанкаре попросил обеспеченных граждан поддержать франк и республику, и обменять находившиеся у них золото на бумажные деньги. На этом фоне его популярность и популярность его партии резко скаканула вверх. Ну что же правильно. Надо тоже часть золота из СССР обменять на франки.

Радикал-социалистическая партия Франции, главный соперник и критик Пуанкаре, стала терять сторонников. Возник и скандал с её зарубежным и банковским финансированием.

Вторая по значимости для меня новость, это спасение дирижабля "Италия" и скорый выход советского фильма на экраны Европы. Реклама идёт серьёзная. Сталин не стал мелочиться, так и велел зазвать фильм "Спасение Италии". Фильм обещал рассказать не только о спасении отважных героев, но и об условиях жизни и животных севера. Похоже, здесь Сталин быстрее пришел к выводу, что кино это важнейшее из искусств.

Похоже, мне всё-таки придётся стать ещё и научным террористом, как бы это мне не претило. Если вспомнить скольких людей из-за этих фанатиков от науки погибнет…то ужас. Ну что же придётся брать на себя и этот грех и убедить Никольского, Юру или Станислава помощь мне. Один я не справлюсь. Для себя я наметил три цели. Это французскую лабораторию вместе с их руководителями Фредерика Жолио и Ирен Кюри и двух немецких ученных Вернера Карла Гейзенберга и Отто Гана.

Если на фоне французских волнений нападение на лабораторию ещё можно как-то "спрятать", то вот с немцами будет посложнее. Хочется уничтожить не только этих "новаторов", но и их лаборатории. Там ведь много разных приборов, которые созданные в единственных экземплярах и восстановить их быстро не получится. Если вообще получится в ближайшее время.

В Сен-Назере Вильдье меня порадовал тем, что нашёл два сухогруза, но несколько большего тоннажа, чем обговаривали и без возможности перевозки пассажиров. Спрашивал покупать ли ему корабли и начать переделку? Корабли находились на других французских верфях. Я даже обрадовался, но не показывал это французу. Грузопассажирских судов мне пока хватает, а вот сухогрузов нет. Обсудили с ним и этот вопрос. Я дал добро на покупку и небольшой ремонт. Так же Вильде купил земснаряд в Голландии, который ещё не пришёл.

— Знаете месье Вильдье, мне абсолютно не нравится скорость этого земснаряда. Купите мне мощный и скоростной буксир — а то этот земснаряд год будет идти до Таганрога.

— Есть у нас такие суда. Давайте посмотрим. Отдадим не дорого — Вильдье попытается "впарить" мне пассажирский речной пароход на 450 человек. Их верфь произвела серию легких пассажирских пароходов, но половину продать так не может. Пришлось идти смотреть. Действительно пароходики своей схожестью напоминали буксиры. Водоизмещение в 190 тонн, длиной 27 метров. Я обещал подумать, уж очень Вильдье просил и настаивал.

— Ну что скажете, Сергей Николаевич? — когда мы вечером рассматриваем схему пароходика в гостинице.

— Хоть корабли и относительно новые, но французы никогда не отличались хорошей школой в судостроении. С мощностью машины всего в 23 л.с. и такой малой осадкой… и 450 пассажиров. Я бы такой не брал — тактично ответил Васильев.[39]

— Мне и самому не нравиться. Но, увы, придётся хоть один, но купить — развожу руками. — Давайте ваше предложение, как его модернизировать без особых затрат. В результате нашего "мозгового штурма" мы внесли ряд изменений. Сразу уменьшили количество пассажиров до 250 человек. Убрали верхнюю прогулочную палубу и часть кают в носу и корме. На корме, даже появилась место и возможность возить грузы, под тонну весом. Сразу улучшились условия проживания экипажа. Рулевую рубку сделали ниже, но намного просторнее. Верхнюю часть носа кораблика я нарисовал прямоугольную, как у будущих барж. В результате это позволило уменьшить высоту фальштрубы на метр. Конечно, хотелось бы более мощную судовую машину, но это уже будут слишком дорогие и кардинальные переделки.

— Кораблик получится намного более устойчивее, но в море я бы на таком не вышел — подвёл итог Васильев.

На следующий день после долгого торга мы пришли к согласию с Вильдье. Кораблик переделают, практически забесплатно, лишь бы я его купил. Серия действительно получилась очень неудачной. Васильев пока остается в Сен-Назере контролировать не только этот, но и другие мои проекты, особенно эсминец. Жену я пообещал пристроить на работу у себя.

Пока я задержался в Сен-Назере в Париж уже пришел грузовой вагон с пушниной под охраной греков. Пришлось подключать Ламанову, а Станислава посылать за покупкой грузовика. Всё равно он постоянно нужен.

— Надежда Петровна подключайтесь. Надо хорошо и выгодно продать русский мех. На прибыль будем покупать швейное оборудование, под небольшую фабрику. Место для неё строиться в новом доме. Оборудование надо найти компактное. Его будем менять лет через пять на новое. И так далее.

— Но у меня нет людей?

— Обратитесь к Софье и моей тёти. Берите, кого считаете нужным. Кто не справился, можете смело увольнять. Я не буду вмешиваться в управление, пока будет продаваться не менее 70 процентов ваших изделий.

— А тридцать куда? — удивленно Ламанова.

— Не проданные образцы я заберу, но не более 30 процентов, а лучше меньше. Так же с России будет привозиться жемчуг. Нарисуйте образцы украшений к вашим вещам из янтаря, полудрагоценных камней, слоновой кости и панцирей черепах. Возможно, предложите что то ещё.

— А что с моим мужем?

— Я договорился. Чуть позже я буду в СССР и его привезу — заканчиваю на этом разговор. Мне и других проблем хватает.

Немного подумав, решил перенести "атомную" акцию на позднюю осень, когда люди будут носить пальто и шапки. Так легче будет остаться незамеченным и пронести с собой оружие и коктейли "Молотова".

А пока я занялся проверкой текущих дел. Перебрал накопленное мной золото. Отнёс 440 грамм в царских червонцах и ничего не значащих изделиях в национальный банк. Пополнил свой счёт и получил большую благодарность от управления.

Приехал адвокат Легран, которому сняли недалеко от нас небольшую квартиру. Загрузил его проверкой законности всех наших семейных активов. Мотался на стройки и ферму. Так быстро и пролетело время, когда пришёл пароход из Испании и отремонтировался второй. Только собрался ехать в Марсель, как мне доставили конверт. Нужно идти на встречу с Лефебвруа.

— Рад вас видеть Жак — делаю улыбку, но лучше бы я его ещё лет сто не видел.

— А я вас Сакис — элегантно склонил голову француз. Вот что значит постоянно крутиться в высших эшелонах власти. Мы опять встречаемся в ресторанчике. Француз не упускает случая поесть за мой счёт, но и не наглеет. Мы всегда едим в ресторанчиках "средней руки" заказывая обычные блюда и сравнительно недорогие вина. Часто заказываем киш и говядину по-бургундски.

— Так что такого случилось во Франции, что вы позвали бедного изгнанника на встречу? — пошутил я.

— Бедным вас уже никак не назовёшь. Ещё раз выражаю благодарность за поддержку республики.

— Это вы про сданное золото? Но там большая часть состоит из платы людей за их вывоз от советов — развожу руками.

— Я иногда поражаюсь вашей хватки и слишком быстрому росту компании. Вам явно пара провести аудит — разведчик.

— Чтобы проверить законность сделок я нанял хорошего адвоката. А увеличение капитала, это плата за риск. Налоги же я заплачу только после нового года. Жак хорош, нагнетать обстановку. Скажи прямо, что вам надо?

— У вас же сейчас освободились два парохода?

— Вы никак постоянно следите за мной?

— Ну, так. Изредка присматриваю одним глазком — улыбнулся Жак.

— Жак. Жак. Ну что я такого делаю, что не делают другие владельцы судоходных компаний? Все же возят понемногу контрабанду, — кто же "стучит" у меня? Надо ещё раз поговорить с тётей.

— Зато не у всех такие связи с советами и не все такие смелые, как ты.

— Спасибо за комплемент. Ну что вам в таком случае надо?

— Нам надо чтобы ты перевёз своими судами 500 русских в Румынию, ну и часть груза.

— И в чём проблема?

— В оплате. Уголь-то мы тебе дадим… туда. А в оплату получишь неполные комплекты устаревшей формы. Продашь советам, там купишь уголь обратно, вот и будет тебе оплата и ещё останется.

— Как я понимаю, лучше мне не отказываться — вижу кивок. — Но этого мало Жак. Что там советы предложат? Опять какое-нибудь сырье, да и то не сразу. Дайте хоть немного оружия и патронов. Пистолеты там можно хоть на "черном рынке" быстро продать, есть у меня небольшие связи.

Начинается торг. Жак начинает предлагать, что он может предоставить.

— Где вы такие только взяли? — удивляюсь. В конечном итоге мне удалось "выбить" 25 десятизарядных пистолетов Roth-Steyr M1907 (официальное название Roth-Krnka M.7) и главное, по 500 патронов на ствол. Вот только что мне с ними делать? Другие же пистолеты или револьверы в таком количестве, да ещё с патронами Жак предоставлять не хотел или не мог. В общем, расплачиваются всякой ерундой, которая у них скопилась на складах. А деньги, выделенные на операцию, разведчики явно положили себе в карман. Сделал я вывод состоявшемуся разговору.

Глава 21

Жак попросил отложить поездку в Марсель на три-четыре дня. За это время я кинулся искать заказанные запчасти для самолетов и информацию по Румынии. Что можно выгодно туда привести, а потом вывезти.

— Так, так — просмотрев собранную информацию по Румынии, я положил отчеты на стол. Надо всё хорошенько обдумать. Сейчас Румыния это почти СССР в миниатюре. Экспорт нефти 40 % из Плоешь, 30 % зерно по демпинговым ценам, ну и немного всего остального в основном продукции из сельского хозяйства и чистых металлов. Франция после долгих уговоров румынов два года назад подписала с ними договор, не предусматривающий никаких четких обязательств со французской стороны. Зато это позволило французам влезть в нефтедобычу. Сейчас, когда возникли беспорядки в стране и организованным Маниу и Михалаке со 100 тысячным митингом, французы забеспокоились. Наверное, это охрану туда я должен доставить?

Тут же ещё и проблемы Румынии с не примирившимися со своими территориальными потерями Венгрии, Болгарии и СССР. Плюс коммунистические боевики постоянно выступают в Бессарабии и лезущие с Молдавской Автономной Советской Социалистической Республики в составе Украины. Тут же марширующие легионеры, возглавляемые Корнелиу Кодряну.[40] Возглавляемая им "Лига архангела Михаила", переименованная в "Железную гвардию". Членов этих организаций чаще всего называют легионерами. У них было две цели — во-первых, установить диктатуру во имя румынской нации и православной веры, во-вторых, отнять богатства у евреев и раздать их народу.

Наверное, туда надо везти полугрузовики, тем более у меня есть льготы на заводе Рено, как постоянного покупателя. Там поменять на металлы, такие как золото, серебро, цинк, медь и свинец. Можно и углем до СССР догрузиться.

Смотрю список продукции фирмы Рено. А нет для меня ничего подходящего. Смотрю Ситроен. Реклама его компании есть по всей Франции. Установлены указатели и дорожные знаки, увенчанные "двойным шевроном". Частые автопробеги, рассылка грампластинок с записями рекламы, даже на Эйфелеву башню умудрился прицепить светящуюся надпись Citroen.

На следующий день едем в офис. На крайний случай куплю В-12 как у нас. Но действительность оказалось куда, как более интересней. Там можно было заказать 11 моделей этой серии. Немного подумав, заказал шесть машин. Думаю, что умещу. Компания Ситроена начала сбавлять обороты, и менеджер настолько был рад заказу, что через пять дней обещал доставить все машины в Марсель. Правда большой скидки, как в рекламе я не получил, зато обзавёлся карточкой привилегированного клиента. Но её действие будет, распространяется уже на следующий раз. Заказал две дорогие версии с металлическим кузовом, но не люксовую. Была там и такая модель. Одну машину четырёхдневный кабриолет и три В-12 модели Нормандия. Это полу грузовички…

Разговоры с Жаком по дороге в Марсель для меня превратились в настоящую пытку. Он пытался выведать у меня каждую мелочь моих путешествий, моих суждений и моих планов. Я же изображал "стойкого партизана" и как мог, отшучивался или сочинял. Старался перевести разговор, что делается "в верхах".

Единственное что мне удалось узнать, так что, что "на верху" в правительстве произошла серьёзная ссора. Люди разделились на сторонников президента Франции Гастона Думерга и Раймонда Пуанкаре. Если сторонники президента выступали за тесное сотрудничество с англо-американскими кругами, то сторонники Пуанкаре заняли резко националистическую позицию. Тут президенту припомнили всё. И ненужные контракты с американцами во время войны, и провальные войны в Марокко и Сирии, в результате легшие непосильным бременем на бюджет. И стремительное падение курса, и многое другое. Окончательно сцепились, оказывается, из-за продажи старых эсминцев СССР. Пуанкаре пытается всеми силами выправить экономическое положение, а Думерг выполняет указание американцев, что многих здравомыслящих людей в правительстве задело. В общем, назревает политический кризис с выборами и перевыборами… и похоже что моя "соломинка" сыграла тут не последнюю роль.

— Жак вы пытаетесь сбыть мне всё барахло начиная со времён Наполеона? — я в расстройстве рассматриваю предоставленные мне полки с тюками одежды на военном складе.

— Принято решение разгрузить склады госрезервов, чтобы дать возможность нашей промышленности получить новые заказы. И ты как ответственный гражданин, должен нам в этом помощь — серьёзно ответил разведчик.

Ну, хорошо хоть сказал, что не ответственный товарищ. А то я вообще бы не понял. Значит, решили пересмотреть политику в отношении колоний. Уже хорошо.

Со вздохом я начал отмечать тюки, которые буду брать. Главное, чтобы не взять гнильё. Члены экипажа грузили на разъездные складские машины, а потом везли в порт. После осмотрел пистолеты, только десять новых. Остальные, правда, в нормальном состоянии. Грузят и их вместе с патронами. Потом возвращаемся в порт. Оливки уже забрал Мишель Мареном, обещавший расплатиться техническими товарами. Не смотря на многочисленные колонии и поступающие оттуда продовольствие, цены на него во Франции продолжают расти.

Мой капитану Франсуа Фурнье неплохо справился с заданием. Привёз в слитках серебро и медь, оливки и немного текстиля.

— Франсуа, но ткани-то зачем? Лучше бы уж обувь или кожу — рассматриваю пёструю расцветку испанских тканей.

— Это всё отец Хуана. Это товар его друга из Каталонии, я не смог отказаться, а то они не брали марганец — разводит руками капитан.

Погрузка продолжалась и днём и ночью. Начали подниматься на борт и французские военные. Как я и думал легкие части французского иностранного легиона и в основном из славян. По разговору слышно русских, поляков, сербов и вроде болгары.

— Жак ты меня опять обманул. Но ладно полевые кухни и стрелковое оружие, но на два бронеавтомобиля и два грузовика, легковой автомобиль! Мы так не договаривались — возмущаюсь Лефебвруа.

— А как же они, по-твоему, будут выполнять свою миссию?

— Это не по-моему, а по-твоему. Так не пойдёт. Мне некуда ставить свой товар, а тогда это мои сплошные убытки за этот рейс. Ты меня, что разорить хочешь?

После долгого торга, и моего согласия не отказывать Жаку в дальнейшем, я буквально "выбиваю" из Жака пять пулемётов Льюиса. К нему запасные диски и по сто патронов.

— Вооружать коммунистов не самая хорошая идея — мрачно Жак.

— Их и тысячью стволами не вооружишь. А вот разорить меня вы можете легко — отметаю обвинения. Да и не собираюсь я все пулемёты продавать в России.

Делать нечего, свои купленные автомобили Ситроен я размещаю за городом в пансионате, где мы когда-то ночевали. Там же остаются два охранника из греков. Повезло "курортникам". Надо подумать, раз Марсель стал моим главным портом, о покупке похожего пансионата, а то слишком разорительно выходит. Чем больше я развиваюсь, тем больше надо вкладывать и тем больше временной период оборачивания средств и получения прибыли. Плохо. Придётся опять торговать сведениями.

Через четыре дня, после моего приезда в Марсель, мы отправляемся в рейс. Единственная радость, так это то, что Лефебвруа своим нахождением со мной постоянно пугает местное начальство. Оно уже начало привыкать, что я работаю на французскую разведку, а таможенный и пограничный контроль, всё больше превращается в пустую формальность. Да что я себя обманываю, я всё больше и больше погружаюсь в эту пучину обмана, интриг и предательства…

Румыния, как Румыния. Порт Констанца сейчас крупнейший в стране, а город сравнительно маленький. Парадокс. Хотя строительство, как порта, так и города идёт ударными темпами. Обратил внимание на множество строительных лесов. Но всё же даже с рейда видны "раны" прошедшей войны, как на зданиях, так и земле.

Французский командир майор Ариас, которого я в шутку иногда называл Арамис, связался по рации с берегом. В порту ждали нашего прибытия. Место тут открытое, глубины большие и всё видно как на ладони. Кораблей в порту мало. Поэтому я нахально игнорировал таможенные и пограничные службы Румынии и не стал ждать лоцмана. Суда смело, но всё же на самом малом ходу, пошли к облюбованным нами причалам.

Там засуетились, стали "разгонять" мелкие кораблики. Появились два буксира. А мы с Ариасом — Арамисом вышли на открытую палубу и устроились с кувшином испанского вина. За рейс я постарался оставить хорошее впечатление о себе у французского майора и всех офицеров. Впереди "тяжёлые" времена. А судьба столкнула меня с французскими офицерами иностранного легиона. Сержантский и рядовой состав полная сборная солянка, в основном из славян, меня абсолютно не заинтересовала.

С майором мы даже договорились о небольшой торговле. Я ему во второй половине октября поставлю машины и некоторые товары. Он мне реквизированное оружие австро-венгерской армии, золото, серебро и медь. И не обязательно в монетах. Так же я готов принять шкуры баранов и коз, чем так богата Румыния. Возьму и старую технику на запчасти. Часть майора будет располагаться в 250 километрах от Констанца, так что добраться ему или мне проблем не будет.

Не успели стать к причалу, как подъехала легковая машина с французским обозначением на дверках. Тепло попрощавшись с частью офицеров, и оставил их на Француа. Французы будут переправляться двумя колоннами, через день. И им и мне это выгодно. Я не платил за стоянку судов, а у них не было столько транспорта, чтобы доставить всё за один раз. Ночевать под открытым небом в полевых условиях, французы тоже не рвались.

Сам я подхватил саквояж с подарками, махнул Юрию. Мы, поймав извозчика, отправились к начальнику порта. Наглеть тоже надо в меру. Ещё не известно, как фортуна повернёт своё колесо.

Управление находилось в старинном здании, построенное ещё римлянами. Рядом небольшой, всего метров восемь высотой генуэзский маяк. Повезло, начальник был на месте.

— Очень приятно познакомиться месье Попеску — выставляю на стол бутылку французского коньяка и плитку шоколада, после взаимного расклинивания. — Вы уж не серчайте за мои суда. Французские военные из-за ваших внутренних беспорядков очень спешат. Бояться вооруженного захвата и поджогов ваших нефтепромыслов.

— К сожалению, в стране опять не спокойно — начальник порта. Сам румын, больше похож на старого турецкого менялу и цыганского барона в одном лице. Хитрые глазки цепко смотрят на меня, а лицо выражает "дежурную" радость от нашей встречи. Пригубив коньяк и подарив испанскую наваху украшенную слоновой костью, я откланиваюсь.

Теперь на рынок. Там быстро оббежал торговцев. Договариваюсь обменять часть обмундирования на шкуры коз и баранов. Купив разных фруктов, сыра и свежего копчёного мяса, мы отправились на суда. Добравшись в свою каюту, я рухнул на кровать. Опять эти головные боли. Нет, если хорошее вино в небольших количествах на меня действует положительно, то смешивать или пить крепкие напитки не стоит. Надо обязательно показаться Бехтереву.

Торговцы с удовольствием сменяли у меня синюю форму австро-венгерской армии. Теперь у меня появился ещё и тюк разных шкур. Форму на складе мне предоставили только тёмных цветов. Светлую и светло-зелёную форму, отправляли в колонии. А от тёмной колониальные интенданты шарахались, и брать её категорически не желали. Зато появилась возможность сбыть её мне. Вообще-то стратегические и трофейные склады Франция, по рассказу Жака, только-только приняла решение обновить. Продать лишнее и устаревшее. Другие страны это уже стали делать давно, а Франция всё тормозила. Это возможность возникла из-за принятия новой колониальной политики, на которой настаивает кабинет Пуанкаре. Надеюсь, что скоро будут продавать и оружие. А то чуть ли не каждый патрон, мне приходиться "выгрызать" из Жака.

Наконец все дела в Румынии сделаны. Продукты, вода и уголь закуплены и погружены. Мои суда взяли курс на Керчь. И вообще, надо мне поторапливаться. Конец августа 1928 года, как ни как. Скоро начнётся Великая депрессия, а я ещё и половину запланированного не сделал.

Приходить первого числа на рейд Керчи, у меня уже начинает входить в традицию. Вот и сейчас мы на рейде 1 сентября.

— В первый раз, как в первый класс — промурлыкал я себе под нос, наблюдая знакомый пароход "Ленин". Он хоть и перебирает колесами, но дни его уже сочтены. — Ну что там?

— Нет ответа — отвечает радист.

Да жаль. С "Огнями Смирны" мы где-то разошлись.

— Сафонофф тебя никак повышение дали? — вижу улыбающееся конопатое лицо таможенника.

— Да. Дали второй разряд.

— Тебе бы ещё и пароход другой, вообще бы хорошо было. А то ваш старичок "Ленин" скоро никуда ходить не будет — поддеваю его со скрытым смыслом. — Приветствую Александр Александрович. Андрей. Вы то, зачем на рейд поехали?

— Надо срочно поговорить — Потоцкий и стал перебираться на мой корабль.

— Вы бы взяли и подарили нам корабль, как своим грекам — здоровается со мной за руку Сафонов. Ты посмотри, какие изменения. Я уже не враг-капиталист.

— Ну, во-первых не подарил, а сдал в аренду. Сейчас в Керчи и оформлю. Во-вторых, кто мне ваша таможня? В третьих я привёз и вам подарки. Больно мне смотреть, как меня встречают какие-то оборванцы, в шутовских колпаках. Даже бубенцы и те потеряли — это я всё же не удержался от поиздеваться над летней будёновкой. А форма у таможенников действительно затасканная.

— Скоро новую обещали выдать — Сафонов.

— Вот пока не выдали. Дежурный. Принеси нашим знакомым таможенникам подарки. — Я отобрал двадцать полевых чёрных кителей с белыми шевронами и такой же окантовкой. И двадцать красных кепи с кожаными козырьками. По-моему такая форма была ещё в Крымскую войну.

— Как бы не посчитали за взятку — неуверенно Сафонов, рассматривая такое богатство для них.

— Ничего. Ваш товарищ Потоцкий подтвердит. А взятку я вам давать не могу, так как моя компания таможенные сборы не платит — смеюсь я.

— Вот и плохо. Смотришь, мы бы уже и новый пароход купили — неожиданно для меня зло Сафонов.

— О-па. Неожиданно. Не делай людям добра, не получишь зла.

— Так Сафонов. Взял подарки и бегом на свой корабль. И чтобы быстро прислал сюда буксиры — теперь уже зло Потоцкий.

— Извини Александр Александрович, но Маузер мне опять не попался. Могу предложить только десяти зарядный Roth-Steyr M1907. — Я приглашаю Потоцкого и Андрея в офицерскую столовую, а не к себе в каюту. В этот раз она у меня слишком маленькая. За столом выясняю, что это с Сафоновым. Тут всё просто. Народ стал жить ещё хуже, вот и злиться. Потоцкому из Москвы поступило строгое распоряжение, чтобы весь привезённый мной коммерческий груз отправлялся в столицу.

В Керчи недавно закончила работать комиссия из Москвы. Приняли ряд жёстких мер, "полетела голова" начальника города. Бориса Савельевича Трахтера директора металлургического завода оставили, но сделали замечание. Накатали жалобу на специалистов Гипромеза. Принято решение на частичный демонтаж дорогого оборудования.

— И куда его? — мне любопытно.

— Говорят в Сибирь. На новое богатое месторождение — Потоцкий.

— А как дела в Таганроге? — никак Сталин прислушался, что в Керчи нет смысла пытаться выплавить хорошую сталь.

— В Таганроге на удивление хорошо. Товары с ваших кораблей сильно помогают облегчить жизнь в городе.

Так мы спокойно и беседовали, пока буксиры не пришвартовали суда в порту…

Глава 22

В городе начались "танцы с бубнами" вокруг передачи в аренду рыбного баркаса и шлюпок колхозу имени Ленина. Новое руководство города настаивало на простой передаче. Причём Потоцкий подозрительно отмалчивается. Да что в стране происходит или это тут в Керчи?

— Если вы сейчас же не подпишите документы в двух экземплярах о передаче греческой общине баркаса, шлюпок и одежды, то я буду вынужден свернуть свою деятельность в СССР. Я не собираюсь работать себе в убыток — пошёл я на прямой шантаж.

— Но, давайте хотя бы это оформим на колхоз имени В. И. Ленина — пошел на попетую ответственный секретарь Крымского областного комитета ВКП(б) Живов, который сейчас был в Керчи "на усилении" местных руководителей.[41]

— Мне на ваши колхозы… — я начинаю злиться — Я передаю рыболовные суда греческой общине, которая и будет передо мной отвечать. Либо вы подписываете, либо я ухожу — не сильно хлопаю рукой по столу.

С большой неохотой, посмотрев на Потоцкого и зло на Дрокопуло, секретарь был вынужден подписать и поставить подпись и печать на документах. Явно на счет меня, его уведомляли, но всё же попытался "нагнуть"…

— Пошли Павел Герасимович, отметим это непростое дело и поговорим. Расскажешь как дела в общине и вообще — выходя из здания, я сразу перехожу на греческий. Приглашаю Дрокопуло к себе. Потоцкий остался с Живовым, что ещё обсуждать. — Надеюсь, доставленный баркас тебе понравился.

— Баркас очень хороший. Но мы надеялись на большее количество — осторожно председатель колхоза.

— Ну и правильно. Просто такие баркасы сразу не купить. Это испанские атлантические суда. Будет тебе ещё один за ваши деньги. И спрашивай наших, что надо. Привезу по тому же варианту. Можешь вообще договариваться, а я доставлю куда надо — успокаиваю председателя. Дальше мы обсуждаем дела в общине, как и в целом и в Крыму. Разговор мы закончили у меня на корабле.

— Павел Герасимович ты документ-то береги как зеницу ока. Там твоя фамилия. В случае чего ты сможешь за него "спрятаться". А я постараюсь привезти тебе ещё одну копию за подписью Сталина — говорю на прощанья довольному Дрокопуло. Он сейчас пришлёт подчинённых за одеждой.

На пришедшую баржу с Таганрога перегрузили часть груза с моих судов. Всё можно идти на рейд Таганрога. В этот раз мне очень не повезло. Уровень воды в Таганрогском заливе катастрофически упал. Поэтому-то и пришлось швартоваться в Керчи и часть груза перегружать на баржу. Но нет худа, без добра. Сейчас Потоцкий договаривается о партии чугунной посуды, заберу на обратном пути. Для Африки самый раз…

Таганрог.

— Сергей, а чем заняты твои подчинённые? — мы едем на работу к Москатову. Я был удивлен незнакомым охранникам взявшие под охрану мои суда.

— Золото и ваши вещи охраняют. В окрестностях появилась большая банда с Дона. Кто-то ей рассказал, что сюда приходят корабли с Франции и привозят много ценного.

— Это то, что я просил? — получаю кивок от Потоцкого.

В отличие от Керчи Пётр Георгиевич принял меня тепло. Мы "засели на совещание" с испанским вином, французским сыром и румынскими фруктами. Всё это богатство Сергей с Андреем занесли в специальном большом ящике, чтобы не вызывать ненужный ажиотаж.

Спокойно разобрались со списками поступающего и убывающего товара. Согласовали дальнейшее действие. Дарю пистолет с пятьюдесятью патронами, это сейчас самый лучший подарок для руководства.

— Эх, жаль. Из-за этой жатвы у меня всё, что только можно Москва забирает. Всё идёт за хлеб крестьянам — вздыхает Москатов.

Я прошу поменять пять на пять не сильно убитых Наганов с патронами, на лучшие Roth-Steyr M1907 с большим количеством патронов.

— Не надо так подозрительно смотреть на меня. Мне так надо. — После Маскатов просит уже меня срочно привезти нитки из Сирии. Подсчитываю. Рейс получается без прибыли. А если посчитать что я покупаю старые суда, которые проходят у меня от 3 до 5 лет, то и убыток. Но Москатов очень просит. Иначе у него становится несколько производств. Соглашаюсь на один корабль, который загрузят свежим мёдом, воском и пиломатериалами из дорогой породы древесины. Сейчас из-за моих заказов и не только срочно строиться большой завод в Ростове-на-Дону. Один цех уже начал работать. Там же делают и дубовые бочки. Встреча затянулась, поэтому все остальные дела я оставил на завтра.

С раннего утра, захватив подарки, я помчался на завод с Потоцким и Андреем. Юрию вообще запретил покидать борт судна. На авиазаводе в отдельном помещении хранились под нашей охраной не только мои вещи, но и привезённое Потоцким оружие. На проверку 300 разномастных винтовок ушло полдня. Двадцать штук я забраковал, слишком у них изношенные стволы. Пересмотрел холодное оружие и патроны. Согласовали цену. Дал добро всё это грузить на корабль. Оттуда запчасти для Нагановских машин. Идём дальше.

— Всем привет. Ну и чем вы без меня занимаетесь? — приветствую Поликарпова и Бартини.

— Мы смотрим, корабли всё приходят и приходят, а Сакиса нет и нет. Как дела у владельца заводов и пароходов? — подколол меня Поликарпов. Нахождение вдали от начальства и политику и спокойная жизнь. Явно повлияли на конструкторов в лучшую сторону. Я передаю им в подарок ручки, карандаши, линейки и ватман. Передаю специализированные иностранные научные журналы с пояснениями конструкции крыла. После договариваемся вечером посидеть за столом. Знакомят меня с их совместным детищем.

— Мы решили увеличить кабину и ставить её на два самолёта. Сейчас почти закончили каркас с органами управления — объясняет Поликарпов. Я рассматриваю две похожие внутренне, но не внешне летные кабины на четырех человек. — Самолёт получится чуть тяжелее и это проблема. Кабину на трёх человек отцентровать у нас пока не получается. Боимся штопора — Дальше рассматриваем ещё не обшитые каркасы. У Поликарпова дела идут к завершению. У Бартини пока не очень. Вмешиваюсь и дорисовываю мелом отдельно открытую дверку в носу кабины.

— Ничего страшного Роберт Людвигович. Зато самолёт-амфибия у вас получится лучше всех — вижу не довольное лицо конструктора. — В тех журналах, что я привёз, есть статья о расположении топливных баков в крыльях самолетов. Ознакомитесь внимательно. Вам придётся всё начинать сначала с крыльями и не только. И придётся довольно сложно. Но я считаю оно того стоит. — "Знаменитый "кукурузник" в этом мире не появится. Будет более совершенный аппарат, хотя и несколько дороже. Но я думаю не сильно. А главное его эксплуатация выйдет дешевле, а аварийность меньше" — сделал вывод. (Сначала "кукурузниками" называли У-2, а после это название перешло на АН-2, который внешне был похож на У-2. И первый и второй самолёт использовали для обработки полей. — прим. Автора)

— А где другой проект? — поворачиваюсь к Поликарпову.

— Ну, я же говорил, что не удаётся решить все проблемы с кабиной. Может вы нам, какой образец, какой купите?

— Пока я привёз ваши заказы, и даже кое-какие инструменты. Вообще-то долго копаетесь.

— Да как долго? Если подчинённых постоянно забирают, всё приходится делать самим. С них постоянно требуют план обновлённых Р-1 — Бартини.

— Александр Александрович на минуточку — зову Потоцкого и мы отходим в сторону. Тут, похоже, проблема больше организаторского характера, чем производственного.

— Вы можете организовать на заводе отдельное конструкторское бюро?

— А кто финансировать это будет? А где взять под это помещения?

— Если я временно субсидирую, то это возможно? — получаю кивок. У меня уже скопилась и продолжает изрядная сумма советских денег. Куда мне её девать пока не понятно. Тут Потоцкому разрешили только обменивать моё золото и серебро на золотые червонцы. Эту проблему надо решать только в Москве. Мы и так одно помещение на заводе "экспроприировали" под мои нужды. — Значит так — возвращаемся. — Начинаем строить новый ангар. Формой как делают это немцы на дирижабли. Сначала маленький на пробу для двигателистов, а потом рядом вам. Место на территории заводе ещё хватает.

Обсуждаем план ангара. Каркас из дерева. Потом переплетённый ветками лозы и ивы и обмазанный саманом. Сверху будет оббит тончайшим керченским железом, обработанным цинком или медью. Пол тоже будет из глины. Других материалов взять просто негде. Даже цемент дефицит. Отапливаться будет печью, но новой конструкции. В дело пойдёт и угарный газ, как на газогенераторах. Всё придётся делать самим. Окна прорежут потом, а я обязуюсь купить стекла и проводку для работы и освещения. "Большие" Наполеоновские планы, вместо самолётов… налаживать новое производство с нуля.

— А кто двигателями занимается?

— Ваши протеже, которые недавно приехали. Они у двигателистов в другом здании.

В другом здании Унгер, Самсонов и ещё один плотный мужик с усами рассматривали несколько разобранных авиадвигателей сразу. Одни я узнал. Привез такой же, это Ле Рон 110 л.с.

— И что вы пытаетесь сделать? — рад видеть сманенных мной инженеров.

Как поведали мне инженеры, они ещё толком не успели приехать, а их уже "загнали" на завод. Квалифицированных кадров катастрофически не хватает. Ввиду этого им даже сразу выделили жильё. Не очень хорошее, но всё же. Сейчас они разбираются с поступившими новыми авиадвигателями М-11, у которых оказались много "детских" болезней. Поинтересовался, куда это они его хотят поставить. Оказывается на ещё раз "переработанный" Р-1, теперь уже вместе с Поликарповым. Идём смотреть, что получилось.

— Вот же — ну и жук этот Николай Николаевич. Это они из Р-1 сделали ещё и учебный У-2. А мне "втухивают", что были слишком заняты. Теперь завод будет производить улучшенный Р-1 с двигателями М-5 и У-2 с М-11, по мере поступления двигателей и запчастей. Но-но.

Знакомлюсь с плотным мужиком с усами. Оказывается это Геннадий Борисович Ремпель, друг и соратник Унгера. Договариваюсь встретиться завтра после обеда и обсудить их жилищные проблемы. Им же ещё надо свои семьи перевозить. Ну и всё остальное…

— Вы понимаете, что дубляж большей части приборов, которые, между прочим, вы закупаете за валюту, сильно удорожает самолёт? — стал я вечером у нас дома за столом пенять Поликарпову за обман.

— Да был приказ из Москвы. Срочно создать учебный самолёт. А ваш… наш проект слишком революционный, — стал оправдываться Поликарпов.

— Николай Николаевич, какой к чёрту революционный. Вы за новинками авиапрома следите или нет? Цессна модели — А вам ничего не говорит?

— А он только смотрит отчёт о Фоккере С.В. — "сдал" Поликарпова Бартини, который неожиданно быстро захмелел.

— Нука — нука. Дайте сюда отчёт — я требовательно протянул руку. Поликарпову ничего не остается, как встать и принести мне отчёт. Читаю. Самолёт "Фоккер" С.В. закупленный ВВС РККА в ноябре 1926 года. В выводах отчета НОА записано: "Признать самолет C.V заслуживающим большого внимания". Отмечалась удачная конструкция канатов и прочность машины. Недостатки — неудобство слива воды и масла в зимнее время. Мало проходное сечение кранов. Неудачное шасси. Советские специалисты считали, что у С.IV шасси спроектировано лучше. Были высказаны претензии по мотоустановке — из-за малого сечения радиатора двигатель перегревался. Предлагали испытать самолет с более мощным "Лоррэн-Дитрихом". Это самое основное. Но главное этот Фоккер, не что иное, как наш Р-5, за демпинговую цену. Даже так же и радиатор выдвигается.

— Вот вас, куда всё тянет "товарэшь" Поликарпов. А то я всё гадаю, чего вы так в эти бипланы уцепились. А для вас фоккеры оказывается идеалы — смотрю на крайне смущенного Николая Николаевича. Что делать? Стучу пальцами по столу. Продолжаю. — А как же мои деньги и усилия, что я трачу тут на создания самолётов? Ведь ваш Сталин обещал у меня купить созданный тут самолёт.

Ох, не зря чувствую, Сталин посадил в шарашку часть конструкторов. Наверняка не всех справедливо, но эту "махновщину" с "либерастией" по-другому и не одолеешь. Что делать? Доделываем самолёт и "сплавляем" Поликарпова с самолётами в Москву. Пусть там свои бипланы строгает. Вместо него надо как-то затребовать Немана и Москаленко…

Следующее утро я полдня провел в банке. Обменивал своё африканское золото и серебро на царские червонцы. Так же старый банковский служащий учил меня определять количество драгоценного металла в самородках и разных сплавах. Конспектировал, как прилежный ученик. Понял, что это дело не одного дня. Наскоком тут не решишь. Придётся напрячься. Там же мне Потоцкий передал 22 кинжала, украшенных золотом, серебром и полудрагоценными камнями. Всё это под охраной доставлено на разгружающиеся суда.

После началось много чего. Пацанов арабов я пообещал отправить домой в Сирию. Нечего им тут зимой делать. Если захотят, то на следующий год сюда привезу. Есть у меня для них работа, есть. Захотелось мне попроказничать. Последнего верблюда обменяю Москаленко… на цемент.

Унгеру и Ремпелю выбрали место под застройку нормальных домов в "инженерном" микрорайоне. Я выделяю деньги. С ними заключён строгий контракт. Повторения своенравия и амбиций мне тут не надо. У меня большие планы, а времени мало. Проверил, как строиться гостиница. Строиться. Но самое главное это меня удивил Бехтерев.

— Владимир Михайлович, что вы тут за вселенскую стройку развернули?

— Вот смотрите. Тут у нас 5-я городская больница. Мы часть территории расчистили. Частью частных домов перенесли и освободили место. Здесь будет "Институт Мозга и нейрохирургии" — дальше показывает на плане учебные классы, приёмные отделения, столовые, больничные палаты и т. п.

— Стоп. Стоп. Профессор. Вы что сюда пол-Москвы собираетесь перебазировать?

— Как-как? А что мне тут понравилось. Морской воздух. Да и от столичной суеты подальше. Руководство тоже нам идёт на встречу, по мере сил — с воодушевлением Бехтерев.

— Профессор вы меня слышите? А кто финансировать все это будет? Я сомневаюсь, что Москва выделит столько денег — "торможу" этого фанатика от науки.

— Ну, вы же нам поможете? Будем ездить в командировки с вами, и зарабатывать — смотрит на меня. Видя моё "кислое" лицо. — А часть Москва даст.

— Даст. Догонит и ещё раз даст — вот же ещё одна напасть.

После состоялся консилиум врачей по поводу моего здоровья. Тут присутствовали и три китайца. Не сказать, что их приняли как равноправных, куда там, но сотрудничество потихоньку налаживалось. Слишком хорошо китайцы разбирались в травах, отварах, изготовления мазей и вывихах. А из-за постоянного дефицита лекарств, то помощь была существенная.

— Ну-у… что я могу сказать — печально Бехтерев. — Опухоль прогрессирует. Пройдёт некоторое время и у тебя начнёт отказывать опорно-двигательная система и зрение. Ты принимаешь лекарства, которые я тебе прописал?

— Принимаю. Сколько у меня времени?

— Трудно сказать. Может год, а может и пять.

— Надо постоянно пить свежий отвар на основе полыни, китайского лимонника и других трав. Это замедлит рост опухоли. Даст время. Но не вылечит — старик Сюй по-английски. — Я буду готовить.

Дальше Бехтерев заспорил со старым китайцев о составе отваров. Для меня оказалось "открытием", что и Бехтерев в этом неплохо разбирается.

— Можно попробовать. Всё равно другого ничего и не остаётся — подвёл он итог.

Глава 23

Утром приехала пролётка от милиции со знакомым "дядей Степой".

— Здравствуй. Что случилось? — удивился я.

— Ваши матросы вчера спекулировали на рынке. Потом напились и устроили драку. Местные их несильно помяли и ограбили. Сейчас абсолютно голые у нас — смутился милиционер.

С местными милиционерами у меня давно договорённость. Они смотрят "сквозь пальцы" на продажу ширпотреба моряками на рынке. Всё равно тут им купить особо нечего. Местных "жёстко предупредили", да они уже и сами разобрались. Ну, может быть кто-то и сменяет пару золотых или серебряных монет. Не вижу в этом проблем. Большей частью члены моих экипажей тратят русские деньги на девок, вино и еду. Причем часто своими заказами, как мне доложили, повергая местных поваров в шок.

Милиционеру Степану за то, что приехал и предупредил, подарил французскую синюю кепку. Едем в отделение целой толпой.

— Неплохо погуляли — а самого разбирает смех. В камере наблюдаю троих субчиков с побитыми рожами. Один француз и два фламандца, пытаются прикрыться кусками мешковины. Сердобольные милиционеры, хоть что-то им дали. Молодцы местные. Калечить "спонсоров" не стали, в отличие от Германии.

— Забирай своих типчиков — поворачиваюсь к Франсуа и вахтенному с принесённой одеждой. — Штраф в установленном условии контракта.

Сам я с Потоцким и Андреем направляюсь в банк. После мы посетили формирующийся эшелон в Москву. Сам я в этот раз ехать не буду. Всё будет на Александре Александровиче и Андрее. Поэтому, приходиться постоянно, что-то корректировать с Потоцким. Как, например, с Поликарповым. Попросил его забрать в Москву, а мне подготовить список и дела других авиаконструкторов.

Дальше, наконец, дошла очередь и до моего отряда. Всем выдал австрийские офицерские штаны и полевые серые кепи (Feldkappe), образца 1908 года. Распределил пятнадцать пистолетов Roth-Steyr M1907 с сотней патронов, но забрал пять стареньких наганов и пару "Астр". Не знаю что меня "кольнуло", но в последний момент выдал пару пулеметов Льюиса, с дополнительными дисками и патронами…

Пришёл мой пароход из Ростова, гружённый пиломатериалами. Гружённый до самого верха, из-за этого напоминающий вязанку дров.

Привёз и пятьдесят одного "врага народа". Семнадцать мужчин, остальные женщины. Все кроме одного поедут в Африку. Мужа Ламановой сразу отделили и предоставили каюту. Пусть пока отдохнёт, потом пообщаемся.

Пообщался с капитаном. Поставил задачу сходить в Триполи Ливана и передать пиломатериалы Акиль Аббасу. Так же передать семь драгоценных кинжалов. Отвезти и передать письмо, получить ответ. Передать двух пацанов. Назад должен привести разные нитки и апельсины, которые сейчас там чуть ли не бесплатно…

— Ну, наконец-то всё это закончилось — я нахожусь на корме парохода, и смотрю на уменьшающийся берег и город Керчь. В руках у меня тёплая кружка с отваром трав от старого китайца, который плывёт с нами. После приёма этих отваров и настоек, я обычно пару часа нахожусь в прострации. Но, а потом, вроде, как и ничего.

Вспоминаю прошлые дни и пытаюсь решить, на кого из подчинённых в следующий раз возложить погрузку-разгрузку пароходов. Попортили мне нервы. Одна погрузкой угля и соли в Мариуполе, чего стоили. И всем всё дай. У меня же не бездонные корабли.

" Да Александр Александрович, не только мне досталось" вспоминаю, как Потоцкого "буквально разрывали" начальники всех мастей. Как он кричал на охрану, чтобы никого к эшелону не подпускали, а сам прятаться от просящих со всей округи. И его мольбы привести в следующий раз как можно больше. И мои едкие замечания, а чем он расплачиваться будет?

Отлежавшись после приёма отвара, взялся за русскую прессу. Тут Потоцкий исполняет договорённость строго. Я получаю от последнего прочитанного до следующего номера.

Очень меня очень заинтересовала описание закончившего буквально накануне Шестого конгресса Коминтерна в Москве. Он проходил с 17 июля по 1 сентября 1928 года. Конгресс главной опасностью провозгласил две силы: фашизм и социал-демократия. Провозгласили и тезис социал-фашизм, против которого выступил П. Тольятти.

Охарактеризовал обострения всех противоречий капитализма, характеризующегося надвигающимся мировым кризисом и нарастанием классовой борьбы и беспорядками в колониях.

Ну и кто нам раньше врал, что коммунисты не до оценивали Национал-социалистические партии? И что они не знали о скором экономическом кризисе?

После всех коммунистических революция и безобразий в Европе, местная буржуазия ответила созданием национал-демократическими и социал-демократическими партиями. Национальные партии никак не устраивали закулисных хозяев мира. В пику им мировые англо-сионистские круги ответили национал-социалистическими и коммунистическими партиями. Сейчас же коммунисты уже исчерпали свои силы. На смену им идут фашисты. И те и другие, должны были нарушить существующие границы государств и установившийся миропорядок.

Может я и ошибаюсь, но я почти уверен, что мы абсолютно не знаем изнанки Второй мировой войны. На мой взгляд, она преследовала основные четыре вещи:

1) Перенести в США и Англию и закрепить мировое лидерство англо-сионистского капитала.

2) Перемещение материальных ценностей в США и перераспределить колоний.

3) Разрушение Европы, как центра цивилизации и конкурента.

4) Закрепощение свободных людей, путем разрушения их хозяйств и предприятий.

Сейчас же Сталин "обрушился" на национал-коммунистов, и провозгласил борьбу с местным мещанством. Раскритиковал теории Шумского, даже ввёл термин шумскизм. Не стал, правда, что уже хорошо, скатываться в левый радикализм, но призвал к единению. Провозгласил ответственность местных руководителей за неисполнения принятых решений и директив из Москвы. В той истории Сталин уже начал борьбу с "правыми", а сейчас переключился на местных "коммунистических князей".

Ого! Вот это мой "камешек" вовремя подсунутый под колесо партийной телеги верхушки свернул государственную политику СССР чуть в другую сторону.

Следующий закон тоже ничего так. О строгом учете поголовья скота и домашней птицы. Для контроля будут созданы народные комиссии. Читал — читал. Отложил, потом ещё раз перечитал, но так и не понял сути. Местным руководителям предписывалось выполнять повышенные планы и в тоже время строго следить, чтобы не уменьшалось поголовье. А как они собираются это осуществить? Ну, наверное, придётся строить зверокомплексы и птицефабрики. Но вот в законе об этом, нет ни слова. Странный закон.

Остальной всякий бред меня не заинтересовал, типа новые праздники и непонятный график работы на предприятиях.

На рейде Марселя стоят два моих парохода "Одесса" и "Огни Смирны". Сразу направляемся к ним, и тут же пришлось, по рации объяснятся с пограничниками и таможенниками. Заверил их, что кроме пересадки четырех пассажиров никаких действий не будет. А после немецкий сухогруз, сразу направился в Африку. Не разрешили, пришлось ждать катер.

Немного наличности убедили пограничника постоять у борта сначала одного, а потом другого парохода. Быстро переговорил с капитанами, взял их отчёты. После в поезде посмотрю. Озадачил Олафа, чтобы навестил с проверкой "курортников", а в свой сейф выложил часть кинжалов и чуть-чуть золотых червонцев. Одовский доложил, что скоро "Одесса" будет готова. Обрадовал их скорым рейсом опять в Россию.

Обыскивать таможенники меня побоялись, а в вещах кроме пяти не самых дорогих кинжалов и денег, ничего криминального. Тут владельцы судов и намного больше суммы таскают. А вот с временным оформлением мужа Ламановой, который пока выглядел как худой старик, пришлось повозиться. В ход пошли и деньги и пару драгоценных ножей, чтобы ему оформили заявку на получение нансовского паспорта. И это не смотря на то, что я обязался взять его на работу. С оформлением на временное посещение Франции старого китайца, как моего личного врача и то проблем было меньше…

— Недешево вы мне обходитесь, Андрей Павлович — садимся мы в купе поезда. Я спешу сам и подгоняю остальных. Я не собираюсь зимовать в СССР.

— Значит нужда в нас. А долги мы отработаем — с достоинством Каютов.

— Приятно слышать. А чем вы занимались до войны?

— Юриспруденцией и страховым бизнесом.

— Отлично. Отдохнёте, наберётесь сил и пойдете помощником к моему адвокату месье Леграну. Как у вас с деловым французским языком?

Дальше я углубился в отчёты капитанов, оставив Андрея Павловича общаться с Юрием и Сюй. По приезду в Париж сразу развил бурную деятельность, буквально "отрывая" время на общение с тётей и племянницей. Я так уставал, что пока Николь делала мне массаж, в основном засыпал. Обучать массажу её взялся старый китаец…

— Сакис вы ещё много будете таскать к нам всяких иностранцев в страну? Почему ты не берете на работу французов? — посмотрел на предоставленные документы, на получения нансенского паспорта Каютова Лефебвруа.

— Жак, неправда ваша — мы уже давно на "ты". — Беру всех. Но это муж Ламановой, которого я вытащил из застенков коммунистов — изображаю весёлость.

— Ну и с чем ты пожаловал, старый пират — поддерживает мой тон разведчик.

— Ну, пока ещё не такой уж и старый. Но пушки, танки и машины мне нужны.

— И какими же ценностями ты будешь расплачиваться?

— Презренным золотом северных варваров. Надеюсь, благословенную Францию это устроит. — После такого пафоса мы оба смеёмся.

Дальше мне Жак рассказывает интересные вещи. Действительно Пуанкаре всё-таки добился от Думерга принятие новой колониальной политики. Её ещё не всю четко сформировали, но разрешили продавать часть вооружения старше 10 лет. Так же разрешили продавать и оружие, которое не поступает на вооружение французской армии. Если раньше французское оружие покупали только официальные представители разных стран, то теперь это разрешили всем у кого есть специальное разрешение.

Тут же получили протест со стороны послов САСШ и Англии. Пуанкаре "тыкнул" носом посла в законы САСШ, с которых французы скопировали свой закон. Эти разногласия ещё больше усугубили политический кризис во Франции.

— Жак, так что происходит? — выслушав такие новости, задаю ответ.

— Добытые новые данные нашей разведки. Даже не спрашивай какие. Похоже, во Франции скоро будут новые выборы. Ты как нас поддержишь?

— Все мои сотрудники проголосуют, за тех кандидатов какие ты скажешь. А я выделю пять тысяч долларов на вашу избирательную кампанию. Жак извини, но больше не могу — вижу скепсис. — Все деньгу уходят на развитие компании. Да и со мной больше натурой расплачиваются, чем наличными деньгами. А немного золото, что я зарабатываю, всё трачу во Франции.

— Это мало. Ты понимаешь, что будет, если мы проиграем?

— А давай я дешёвый сахар с России привезу, а вы раздадите его бесплатно.

— И как ты себе это представляешь? — хмыкнул разведчик.

— Сделаете плотные серые или коричневые бумажные пакеты с веревочными ручками и на них яркими надписями название партии. За неделю начнёте раздавать недорогие продукты по городам, вот вам и реклама на всю Францию — делаю жест кистями ладоней.

После небольшого раздумья и обсуждения, мы, наконец, приступили к обсуждению моих покупок. Я опять хотел купить большегрузные "Мак" и обещанные танки. В этот раз Лефебвруа со мной ездить не будет. У него и своих срочных дел накопилось. Я же добился от него разрешение на посещение военных складов. Покупки буду оплачивать в военном ведомстве золотом. Для этого получил специальную визитку.

— Не и забывай про французские интересы — напутствовал меня разведчик…

— Станислав, а что это ты за грузовик купил? — смотрю я на стоящий грузовик опутанный трубами и баками. Всё как-то до него "руки" не доходили.

— Это французский грузовик "Latil TL7",оснащенный газогенераторной установкой для использования в качестве топлива дров, угля или кокса — чётко по-военному отрапортовал Станислав.

Обошёл этого "мастодонта". Высокий, узкий. Для парижских узеньких улиц, наверное, самое то. Надо и в Союз такой отвести, пока мне "технологический краник" не перекрыли. А то у меня внутри, уже что-то свербит.

— Молодец, что умно побеспокоился. Будет тебе премия. Купи ещё два — ну правильно цены на бензин тоже постоянно растут. А на нашей ферме его можно заправлять и бесплатно. Я не забываю поощрять и сотрудников, за толковые решения. Тут я стараюсь привить им общность.

На следующий день я купил ещё десяток "Маков", три танка Сен-Шамон без орудий и пулеметов. А так же неожиданно приобрёл тягач Renault FP 1917 года выпуска с прицепом и транспортёром "Шнайдера" на нём. Самое больше меня поразил прицеп, у которого сходни крепились под днищем рамы. Я вообще не понимаю, как в СССР могли "пройти" против такой полезной вещи.

При оплате договорился, что французские военные опять возьмутся доставить мои покупки в Марсель. Но тут я уже оплачивал французскими франками.

Вечером пересчитал свои финансы, потом ещё раз обговорил с тётей состояние дел и прослезился. Опять в кармане практически пусто. Брать деньги с продажи мехов, я не буду. Вот и остаётся, что опять надо идти в Союз за деньгами.

— Слушаю вас месье Легран — адвокат заявился ко мне прямо с утра.

— Месье Сакис по вашей заявке я отслеживаю предложения о продаже сухогрузов. В Англии компания "Рирдон Смит и сын" выставила на продажу новые угольщики, а в Голландии в продаже есть американские корабли — подал мне документы.

— Семьдесят тысяч фунтов за новый угольщик? Да большой, да хороший. Но за такие деньги я могу купить несколько пароходов или целый эсминец — удивлен я таким предложением Леграна.

После получасовой беседы и подсчётов Легран убедил меня покупки большого угольщика, способного возить до 6.5 тысяч тонн угля. Я попросил его заняться этим делом, но сбить цену. В Голландии продавались не слишком удачные турбинные американские сухогрузы 1022 проекта в 7500 тонн с 15 узлов хода верфи Hog Island. Самое плохое, это проблемы с их довольно частым ремонтом и обслуживанием. Их надо обязательно ставить на рейс в Америку или Канаду.

— И что мы туда возить будем? — спрашиваю у адвоката.

— Из Шотландии в Канаду сейчас идёт поставки галловейской породы коров. Браться за контракт британцы не спешат. Нет объёмов обратного груза. Рейс получается на гране убыточного.

— И?

— Ну, вы же придумаете, что поставлять в Союз из Канады.

— Ладно, начинайте предварительные переговоры, а я пока в Россию схожую. Но, я ещё ничего не решил…

После ухода Леграна я ещё раз перечитал список, что сейчас нужного привезти в СССР и он оказался довольно не маленький. Разделил на несколько частей и открыл свой сейф, в котором у меня около 50 килограммов золотых и серебреных монет и изделий. Как бы мне не хотелось продавать исторические вещи, но придётся.

После часа внимательного перебора, где я ориентировался больше на европейскую историю, заплатят больше. Португальские, испанские, французские и английские монеты и изделия 16–17 века были у меня в коллекции из Африки. Уходя из Сиди-Ифти, я отдал распоряжение и Орешкову о приоритете покупки старых монет и изделий. Позвав Юрия, поехали в Лувр. Там мне тоже пришлось не сладко с работниками музея. В конечном итоге получил аванс, оставив привезённое на окончательную оценку, как историческую и художественную ценность и конечную цену…

Марсель, Марсель. Я так часто тут бываю, что город скоро станет "родным". В своей каюте на "Огнях Смирны" раздал всем заданию, кто, что будет покупать и доставлять. Хватит сколько же можно бегать самому? Для себя я выбрал только два места посещения, это аэропорт Марсель Мариньян которым управляла компания "Marseille Provence Chamber of Commerce and Industry". И военно-резервные склады, где кроме вещей мне навязали партию американских ножей-кастетов М1918 года, слегка покрытых ржавчиной. Ссориться с работниками склада не хотелось, взял 100 штук. А вот моё предложение купить и французские ножи Le Vengeur de 1870–1916 не нашло у них отзыва. Ну и в конце встреча с моим "любимым таможенником" Мишелем Мареном.

— Я выполнил твой заказ — первое, что услышал я от него.

— Это что? — не смог понять я.

— Три рыбацких фелюки с Алжира. Идём смотреть.

— Ничего себе — рассматриваю я непонятные яхты немного больше 10 метров в длину и три в ширину. Имеется пара невысоких толстых мачт и куча каких-то длинных палок.

— Тут двойные косые паруса. Справятся твои рыбаки с такой конструкцией?

— Даже не знаю. Я сейчас с собой заберу одну. Остальные пусть постоят у тебя, потом заберу.

Через неделю после моего приезда в Марсель, наконец, пришел пароход из Африки. Выслушал отчёт Франсуа. Выгружать, что-либо во Франции с него смысла нет, поэтому только догрузили и пополнили уголь и запасы. Пришлось ещё раз встречаться с Мишелем Мареном.

— Мишель мне нужно кредит вещами для загрузки парохода. Как ты на это смотришь? — при разговоре играю драгоценным кинжалом. Понятно кому в случае успеха достанется.

В итоге я добился, что он за меня поручится, перед своими партнерами. Сумма выходила не малая. Если что со мной будет ни так, то тётя отдаст после продажи меха. Мой залог сильно ускорил согласование. На "Одессу" будет погружена одна фелюка, конно-канатная мельница, лопаты, фляги, котелки, металлическая посуда и брикеты из опилок. Потом "Одесса" направится в Сиди-Инфи.

Я же с двумя другими кораблями сейчас идут в Румынию, оттуда в СССР.

Глава 24

Порт Констанца в этот раз нас встретил большей суетой. Судов тут намного больше и немало французских. Похоже, что Франция резко стала наращивать своё присутствие в Румынии. "Чёрт, куда же вы нацелились? Полностью взять под контроль румынские нефтепроводы? Участвовать в плане Гофмана или возобновить Трапезундскую империю, как я предлагал?" А пока Франция во всю качала отсюда ресурсы, поставляя свои товары. Пожалел, что нет у меня ещё танкеров.

Встали на дальнем рейде. Смогли связаться с начальником порта, и я сообщил, что привёз груз для французской армии. Ну а чего стесняться. Месье Попеску пригласил в гости, а я и не отказался. Он прислал за мной катер. Я взял коньяка, сыра и шоколад и махнул Юрию. Поехали на берег. Сразу зашел во французское представительство нефтяной компании и передал просьбу связаться с майором Ариасом.

Этот раз встреча получилась более душевная. После под коньяк у начальника порта я спокойно договорился о продаже двух В-12 с металлическими кузовами. Причем они пройдут, как поставки французам. Устроила меня и оплата, в которой будет всё. От небольшого мешочка золотых самородков и как я понимаю, это моя проверка со стороны Попеску, до разных наличных. Мне, в общем, всё равно.

Вот тут на договорённость сыграла "моя национальность" грека. Подозреваю, что с французом столь откровенничать Попеску бы не был. Договорился и с ним о дальнейшем сотрудничестве. Из-за этого пришлось согласиться немалую часть оплаты взять дешёвым местным вином. Но в принципе я и так не прогадал. Продал машины по тройной цене. Так что я только сделал вид, что сильно расстроен. Единственное придётся, это расположить бочки на палубе и хорошо крепить… ну и следить соответственно. Ничего потерпим до СССР. Удивительно, но сейчас в стране советов большие проблемы с вином. Виноградников очень мало, а вина ещё меньше.

Заскочили на рынок, где я опять посетил знакомых торговцев. Так же рассказал, что у меня есть скоростная фелюка. Надеюсь, что когда будем обменивать форму на шкуры, с ними придут и контрабандисты. Связи, я налаживаю связи. Мне это очень пригодиться в надвигающемся кризисе.

Через день появился майор Ариас. Да ещё как появился. Упряжка лошадей тащила хоть и покоцанный, но на вид целый бронеавтомобиль Romfell. Сам майор ехал сзади на старом автомобили Рено с военными.

— Майор, а что с ним? — после приветствия киваю на броневик.

— Да там мотор… — замялся француз.

— Счас посмотрим — открываю капот. — Да его тут вообще нет! Арамис куда мотор дел?

— Ты же сам сказал, возьму любую технику на запчасти — улыбнулся Ариас.

Оказалась что бронеавтомобиль ещё завален и русскими трофейными пулеметами "Максим" разной степени износа. Некоторые годились только на запчасти. Но майор божился, что у половины стволы ещё не расстреляны. После долгого торга за всё это барахло, вместе с лошадьми я отдал за новый кабриолет. А В-12 Нормандию продал по дешёвке, за двойную цену…

Вот уж кто меня не подвёл так это контрабандисты. В нейтральных водах я за фелюку получил в пять раз больше её первоначальной цены. Причём расплатились серебряными австро-венгерскими кронами. Мало того, попросили ещё привезти. Я тут же договорился на продажу двух других в любом эквиваленте, что только способствовало быстрому договору.

Довольный как слон заходом в Румынию, я приказал направляться в Керчь. Теперь я начал понимать, на чём свое состояние сделал Аристотель Онассис.

— Больно, мне больно смотреть на этот пароход — пробурчал я, рассматривая приближающийся знакомый колесный пароходик "Ленин".

— Здравствуй Сафонофф. Похоже, тебя повысили до второго класса?

— Здравствуйте товарищ Сакис — улыбается конопатое лицо, во французской перешитой, чтобы изменить форму, красной фуражке с большой нашитой звездой. Ну, надо же такое придумать.

Э, нет Сафонофф, я точно не товарищ — тут я чуть не поперхнулся, услышав такое приветствие.

— Товарищ Потоцкий ждёт вас в Таганроге. А у нас под разгрузкой ваш бывший пароход.

— Отлично — пора забирать своих людей, схватит им учить "товарищей".

Опять встала эта фигня с разгрузкой. Ну, не имеется тут большегрузных кранов, как только в Керчи. Делать нечего командую направить "Огни Смирны" на разгрузку в Керчь, а Олафу забрать наших людей. Сам на немце иду в Таганрог. Тут на рейде стоял и мой другой немецкий пароход. Ну, вот и хорошо, почти вся флотилия в сборе…

— Ну и красавцы. Александр Александрович это что такое? — я смотрю на берег, где стоит Потоцкий у которого на перевязи рука, а у Андрея всё лицо в царапинах. Делаю жест рукой, приглашая на борт.

— Ах это. Мы вам должны свои жизни — невесело прокомментировал Потоцкий.

Их рассказ напоминает мне сцену из фильма "Свой среди чужих, чужой среди своих". Наш эшелон также останавливает банда Башкатова на рельсах недалеко от Новочеркасска. В стороне и на рельсах стояли подводы для вывоза награбленного. Потоцкого и всех остальных спасло придание отряду мной в последний момент двух пулеметов. Помогли и русские винчестеры, и автоматические пистолеты. И всё равно у моего отряда охраны двое погибших и несколько раненых. Бандиты оказались не робкого десятка, и пошли на штурм. И только количество потерь, и пулемётный огонь из двух Льюисов остановили штурм.

Дальше убрали подводы с рельс, подобрали раненых своих и чужих, и удалось добраться до Новочеркасска. Оттуда выслали отряд для окончательного разгрома банды.[42] Сейчас же банда была более многочисленная.

— Семён Михайлович, когда узнал, подарил вам бронированный пульмановский вагон — Потоцкий.

— Хорошо. Начинаем формировать новый эшелон. Времени мало, я не собираюсь задерживаться в СССР, дел слишком много…

Пока Потоцкий с моими капитанами и грузовыми помощниками занимались формированием эшелона. Я тратил время на создание багги, как и обещал Будённому. Кроме этого старались привести в порядок разукомплектованные автомобили Нагана.

За образец я взял Fast Attack Vehicle компании Фольксваген 1991 года. Для этого я привлёк Унгера и Ремпелем, а так же работников авиазавода N31. За использование оборудования завода я расплатился сильно разукомплектованным автомобилем. Но он был на ходу и нормально ездил.

Обрадовался Москатов и французскому грузовику "Latil TL7", как не знаю. Проблемы с горючим всё также актуальны. Обещал расплатиться после моего возвращения из Москвы. Он вообще резко стал "подбирать власть" в городе и окрестностях, формируя свою команду. Сумел даже потеснить политуправление и добился, уж не знаю, какими путями, его сокращения. Сейчас осталось только два человека, которые больше выступали на митингах и не вмешивались в хозяйские дела.

После недели мучений у нас появился уродец с заклиненным и бракованным двигателем М-11, который смогли частично реанимировать Унгер с Ремпелем. В результате сильно упала мощность двигателя, но зато появилась возможность использовать низкооктановый бензин. Самое большее они промучились с впрыском топлива и уменьшением оборотов вращения вала. Я же с коробкой передач и рычагом переключения. Донорами нам послужили автомобили Нагана, колёса и броня от Romfell и некоторые другие привезённые мной запчасти. Поставили даже два глушителя, отчего двигатель багги практически не было слышно. Багги давала приличную для сегодняшнего дня скорость под пятьдесят километров. Больше разгонять я запретил, если это вообще было возможно.

То, что наша багги получилась крайне "сырой" и долго не проработает, я нисколько не сомневался. Даже не уверен в нормальной целостности всей конструкции. Но это уж пусть сами до ума доводят. Это во много лучше и перспективнее тачанки. Сейчас же в СССР стали использовать обычные кабриолеты, навесив на борта 4-х миллиметровую броню. И в место лобового стекла тоже. Пулемет же крепили на специальной стойке за передними сиденьями.

В этот раз эшелон на Москву получился особенно большой, за платформами пришлось обращаться опять же к ростовским товарищам Потоцкого… и опять на коммерческой основе. В стране уборка хлеба. Если платформы мы ещё смогли найти, то вагонов нет… вообще.

На погрузку танков, прицепа с тягачом и самолёта сбежалось смотреть чуть ли не треть города. А местная шпана при формированиях эшелонов вообще чуть ли не круглосуточно всегда тут крутиться. Я приказал их не гнать, а примечать лучших и задействовать по возможности. Даже выделил главному охраннику Сергею немного денег для их питания. Беспризорников сейчас в СССР было очень много. Этот вопрос мы обсуждали с Москатовым и я его убедил по возможности задействовать их в хозяйстве города. Молодежь брали юнгами, связными, подсобными рабочими, подмастерьями и прочее. Для этого с большим трудом выделили деньги из местного бюджета им на питание и одежду. Опять же если бы не мои корабли, то этих денег в бюджете города бы не было.

Москатов согласился только из-за эпидемической и криминогенной обстановке в городе. Увы, но очаговые эпидемии в СССР сейчас обыденность, особенно в середине лета и осенью. Сейчас Миусский полуостров перекрыт городской милицией и врачами. Благо и врачей и милиционеров в городе стало хватать. А с Москвы давно уже пришло постановление на увеличения штата милиции…

На железной дороге движение увеличилось. Несмотря на все трудности, страна с великим трудом, но "оживала". Правда, тут же добавилось разные плакаты с лозунгами, которые меня так раздражали.

— Это, наверное, вместо рекламы? — смотрю на новый лозунг "Союз рабочих и крестьян против капиталистических элементов, кулаков и нэпманов — таков путь победы пролетарской диктатуры". — Какой дурак это придумал?

— Глебкин кажется — неуверенно Потоцкий.

— Почему дурак? — Поликарпов. Мы рассматриваем плакат в окно бронированного пульмановского вагона. Поликарпова с готовым У-2 по моей просьбе отозвали в Москву. Сейчас он едет его представлять на суд "большой" комиссии. От привычного мне У-2 этот стал сильно отличается в лучшую сторону. Самолёт стал меньшими размерами, улучшена несущая конструкция и моторама. Корпусом из 3 мм фанеры и хребтом конструкции. Есть дверки для кабины. Улучшены инспекционные отверстия, лучки, скоби и защитные дужки. Колёсами большего диаметра. Деревянный винт уже сейчас имел окантовку из меди. Стало меньшие расстоянием между крыльями, как и ширина, самого крыла. Изменённое крепление позволило поставить лобовое стекло от автомобиля. Тросики управления почти все идут внутри. Правда и самолёт стал немного дороже, но не существенно. Приехавший испытывать самолет Громов остался очень довольным.

Жаль я его не застал. Перед моим приходом его срочно вызвали в Москву, а доводил окончательные испытания местный летчик-испытатель Ляхович.

— Потому что это только "разогревает" внутренний конфликт, а значит и страна дольше находится в состоянии гражданской войны. Не нравятся вам бывшие и богатые? Ведь можно тихонечко их поприжимать и не устраивать в стране истерию — дальше посмотрев на Потоцкого продолжать не стал. А то настучат и снимут Александра Александровича, а я уже с ним сработался.

Принялся за прессу. Вот так вот. Некролог Якира, который погиб в автокатастрофе. Вторая новость, начало строительства Волго-Донского канала и Цимлянской ГЭС. Неплохо, неплохо…

— Как я рад вас видеть. Как рад — запрыгал вокруг меня "колобок" по имени Берсон. С нашей последней встречи завсклад ещё более округлился.

— И я рад вас видеть Аполлинарий Федорович. Вот вам список лично вам привезённого, как и стоимость. А так же вам три легковые машины. Быстрее пожалуйста, в этот раз я долго задерживаться я не буду.

— Всё сделаем, товарищ Сергей Иванович — заверил меня завсклад.

Глава 25

Мне понадобилось сделать три рейса, чтобы на складском АМО перевести все свои вещи в свой дом. Чего тут только не было. Золото и серебро из Африки, серебреные монеты из Испании и Австро-Венгрии, сантехника из Франции. Разное оружие, подзорные трубы из Голландии, подарки "нужным людям" и много другое. Хорошо хоть у Берсона можно купить и бензин. Вот тут-то мне и вспомнилось. Привычных для мня канистр, я так нигде и не видел. Так, срочно надо оформлять на себя патент во Франции, делаю себе заметку для Леграна.[43] С собой в дом взял четырех охранников и деда Сюй.

— Здравствуй Силантий. Как тут дела пока меня не было? — повар встретил меня с радостью и облегчением.

— Наконец-то вы приехали. А-то некоторые тут пытались к нам поселиться. Спасибо Семёну Михайловичу. Дал некоторым по соплям. И ещё я намучился с вашими басурманами. Они же по-русски не говорят. И есть, что я готовлю, не хотят. Пришлось им дать разрешить готовить в вашей печке. А так они молодцы в огороде полный порядок. А какие они душистые травы вырастили… — затараторил Силантий.

— Нормально. Дал разрешение на использование печи и хорошо. Давай обедать — понял, что Силантий опасается моего недовольства…

— Сообщишь Матвею, чтобы приехал. Будем устанавливать сантехнику — вечером после проверки счетов и отчетов говорю Силантию.

Утром я в гостиной расслабленно пью некрепкий кофе, наблюдая падающую листву. Слышу шум во дворе, а потом заезжающую машину. Ну, вот и гости.

— О привет чертяка — лезет обниматься Будённый. Вот же характер. Но он искренне мне рад и очень симпатизирует, особенно после наших приключений.

— Здравствуй, здравствуй Семён Михайлович. Спасибо, что не дал никому вселиться — я легонько похлопал его по спине.

— А пустяки. Но с жильём у нас действительно большие проблемы. Ты вовремя. Срочно переодевайся в наше. Едем на полигон. Сейчас предварительные испытания стрелкового оружия и я их курирую — басит Буденный.

— Хорошо. А пока прими подарки из-за границы — передаю ему наручные часы и кожаные перчатки…

— А что хорошо придумали. Вот только разбить легко — я выхожу из своей комнаты и вижу, как Будённый размахивает левой рукой с часами.

— Просто для военных надо делать хороший корпус и крепкое стекло. Я же вам передавал информацию — я держу в руках спортивную сумку, пошитую Ламановой с оружием.

— Так нам капиталисты и продают новые технологии. Ты знаешь, сколько приходиться переплачивать за каждую, чтобы что-то купить. Ты же сам такой — поддевает меня Будённый.

— Зато я на театральных бл… балерин такие деньги не трачу — "подкалываю" теперь я. Пусть сам догадывается о ком я. Или о его сегодняшней жене или вообще. Садимся в его машину, сумку я себе на колени. — Семён Михайлович ты бы свои усы чуть подрезал что ли.

— Чем тебе мои усы не нравятся? — и стал их подкручивать.

— У меня тоже есть. Ещё и борода. Но зачем же такие огромные. Они же тебя старят. Я видел твои фотографии в молодости, там были нормальные усы… а сейчас усищи.

На полигоне кроме нового советского оружия, испытывали и заграничное. Особенно всем нравился чешский пулемет ZB-26 и его сравнивают с новым ДТ и новым патроном 6,75 на 57, который сейчас больше похож танковый и ДПМ в одном лице.[44] Автоматика пулемёта работает явно лучше на патроне без закраины.

— А кожух ствола нельзя сделать штамповкой? И почему оставили круглый магазин? — тихонько спрашиваю Дегтярёва. Мы немного в стороне от "развлекающихся" стрельбой военных. Сейчас предварительно "проверяют и утрясают" вопросы эксперты, а завтра уже будут показывать, и рассказывать всё "высокому" начальству.

— С кожухом… надо подумать. А ленту металлическую массово мы сделать никак не может. С рассыпной тоже, ещё не понятно — вздыхает Дегтярёв. Видит, что чешский пулемёт проверяющим нравиться больше и поэтому переживает. Конечно, чех выглядит лучше и красивее, чем несколько "топорно" сделанный дегтярёв.

— Придумайте приспособление, чтобы было возможно и так и так — "подталкиваю" что будет сделано только через 15 лет и иду к Токареву, который с помощниками дожидается своей очереди.

— Здравствуйте Фёдор Васильевич — с ним я уже знаком более или менее. — Похвастайтесь, что у вас получилось. Я специально пытаюсь взять ТТ в кожаной перчатке. Тут пистолет тоже немного отличается. Защелка "от беретты" для магазина уже стоит внизу на ручке пистолета. Калибр 9 на 23. Обсуждаем. Я высказываюсь за увеличение и изменение формы курковой скобы. Изменению насечек на ствольной коробке. Увеличению магазина и сделать его двухрядным. Так же прошу добавить предохранитель сбоку.

— Ну что Фёдор Михайлович сделаете, если будет спецзаказ на пятьдесят таких пистолетов — смотрю на него.

— Если разрешат, то сделаю. Но со сталью для стволов большая проблема — вздыхает он. Дальше показывает свой новый карабин под револьверный патрон. Внешне он очень похожий на автомат Фёдорова. Я же достаю из сумки "Астру-400", Ремингтон М8 и патроны, передаю им.

— Берите, берите это вам на завод. У Семёна Михайловича после испытаний возьмёте официально оформленное разрешение. Сталь я вам… наверное уже весной передам — и иду к Рукавишникову смотреть на противотанковое ружьё.

— Это кто? — слышу за спиной, поэтому стараюсь не спешить и напрягаю слух. — Сергей Иванович. Толи из Коминтерна, толи из Амторга. Серьёзный товарищ, с ним всё руководство считается.

— Николай Васильевич похвастайтесь, наконец, своим ружьём — подошёл я к следующему полукапониру. Я всё же придумал, как помочь лурам и подбить английские броневики. Попробуем из противотанковых ружей их на прочность.

— А почему планки для крепления прицелов нет? И дульный тормоз не такой — удивленно рассматриваю ПТР. И это не считая плохого затыльника-амортизатора и то, что ружьё пока ещё однозарядное. Ну, хоть калибр не стали увеличивать остановились на американском 12.7 на 99. Пока ПТР Рукавишникова больше напоминает ПТР Маузера, нежели то, что я рисовал. Пообсуждали его ещё и потом я выдал две подзорные трубы, для прицелов. Так же предупредил, чтобы взяли бумаги на них у помощника Будённого. С самим Семёном Михайловичем мы все детали обговорили ещё по пути на полигон.

Больше ни во что я вмешиваться не стал, хватит на сегодня. Надвинул сильнее фуражку и поднял воротник плаща, из-за усиливающегося ветра. Развернулся и пошёл в машину, где незаметно уснул. В общей сложности на полигоне мы провели пять часов. Меня так же попытались разбудить на небольшой перекус, но я "мужественно" отказался.

— Ну что? — на обратной дороге, слегка "принявший на грудь" Будённый.

— Поговорил и проверил, как и договаривались. Ну, ты уж проконтролируй исполнение. Особенно меня интересует ПТР. К весне мне надо две штуки и желательно магазинные.

— Договорились. А что по пушке?

— Пока добраться не удалось. Но на складе я видел отличную 75 мм гаубицу. Она считалась лучшей. Попытаюсь.

— Плохо.

— Да что вы в неё вцепились. Пусть Уборевич и дальше ей занимается, раз такой умный. Я вот с одним инженером познакомился. Он пытался внедрить свою разработку ходовой части, но Рено его послал. Я его подпоил и примерно понял, как она устроена — решил я "слить" ходовую часть будущего немецкого Т-2 не только в СССР, но и во Франции. Вот только не придумал, как это провернуть в самой Франции. Там с танками тоже беда. Заодно "насолить" высокомерному Рено, который получил правительственный заказ на разработку нового танка.

— Мы завтра тут займёмся, а послезавтра мы с тобой предварительно осмотрим быстренько два самолёта. Тот, что вы с Поликарповым привезли и новый Туполева. Может, что тоже подскажешь, а потом поедем на доклад к Сталину — вздыхает Будённый.

— Надеюсь, вы хоть Поликарпова предупредили?

— Конечно. Сейчас с ним постоянно наш сотрудник. А после показа он отправится в закрытое КБ к Григоровичу.

Следующий день я посветил обустройству дома, командую несколькими подчинёнными Матвея и им самим. А следующим уже утром мы в Щёлково. Все начали с У-2 Поликарпова. Пока вся "банда" слушала и лазила вокруг У-2, я пошел к туполевской машине.

— Какой-то странный самолёт? — рассматриваю непонятную версию то ли ТБ-1, то ли Р-6 или АНТ-9? Что за ерунда?

— Вы так любите большие машины, что не пошли смотреть новый самолёт Поликарпова? — услышал сзади себя. Я аж подпрыгнул от неожиданности. Так увлёкся рассматриванием самолёта, что не заметил подходящего человека.

— Не сказал бы — развернувшись, я увидел Туполева. Его скуластое лицо с родинкой не узнать просто невозможно.

— Так что вас так заинтересовало? — Андрей Николаевич. Туполев "среди своих" имел кличку "Дуб". В ней выражалось всё. По воспоминаниям его современников, что как изобретатель и конструктор Туполев был не очень. Но он был выдающимся организатором и "чувствовал" людей как специалистов и знал, куда их назначить. Не зря советское руководство давало ему много заданий по созданию разных производств, в основном связанных с военной тематикой. Корпорацию, созданную им, можно смело сравнить с английским "Виккерсом". И это, наверное, даже главнее.

— Мне кажется, что вы не идёте "в ногу" с новыми разработками для тяжёлых самолётов — несколько медленно и неуверенно говорю я.

— Что вы имеете в виду? — сразу сориентировался Туполев. Из старого пальто достал блокнот с карандашом и им же поднял фуражку и заулыбался. Меня очень поразило, что ведущие конструкторы одеты довольно плохо. Очень осторожно и не очень конкретно рассказываю про самолёт-бомбардировщик Норт Америкэн B-25 Митчелл. Обсуждаем с ним концепцию в целом. Рассказываю и про новый профиль крыла.

— Так же американцы уже с 1921 года экспериментируют с убирающимся шасси.

— Да? А какой двигатель вы считаете лучшим? — делает себе заметки Туполев.

— Французский поршневой 12 цилиндровый W жидкостного охлаждения Lorraine 12 Eb — смотрю в своём блокноте название. — Ладно, Андрей Николаевич вон к вам проверяющие идут, а я пошёл. Вы уж про наш разговор не рассказывайте, а информацией можете пользоваться — дарю ему ручку и ухожу.

Сделав полукруг, присоединился к толпе. Надвинул фуражку плотнее на лоб. Дальше я старался "терятся" в толпе. То, что В-25 Митчелл и близко не повторят, это и так понятно. Разве что СБ быстрее появиться. ТБ-1 уже точно не будет, ТБ-3 похоже тоже. Скорее это будет сильно модернизированный ТБ-5.

— Скажите Сакис, что сейчас происходит во Франции? — задал мне вопрос Сталин. Мы сейчас у него на даче. Я опять поразился, насколько опять постарел Сталин с нашей прошлой встречи. Это уже не тот молодой человек, которого я первый раз увидел, а зрелый мужик с сединой в волосах. Жить в таком постоянном нервном напряжении бесследно пройти не может.

— Благодаря тому, что вы договорились с французами, у них быстро наступает раскол в обществе — осторожно я.

— И поэтому они начали вводить войска в Румынию и продавать оружие Польши — недовольно Сталин. Мы сидим у него на даче в полукруглой веранде за большим столом. На столе самовар, печенье, вазочки с вареньем и мёдом. Если мы со Сталиным пьем чай, то Будённый принялся за вино. Что-то Семён Михайлович последнее время частенько стал "заглядывать в бутылку". Наш разговор прервал Власик, принёсший ружьё Браунинга, которое при входе я отдал на проверку.

— Спасибо за подарок — покрутив хорошее ружьё Сталин, и передал его Будённому. — Так вы не ответили на мой вопрос.

— Насколько я знаю, французы решили распродать все старые запасы вооружения оставшийся с прошлой войны. Предоставили для этого большие кредиты Румынии, Польши, Югославии и Чехословакии. Хотят реформировать экономику под влиянием теории кейнсианства. Прошло большое заседание кабинета министров с владельцами предприятий зависящих от государственных заказов. Так же Франция остро нуждается в энергоносителях и стали. Они хотят быстрее освободиться от долгов САСШ, которые оказывают сильное влияние на их политику.

— А вы уверены, что это не подготовка для нападения на СССР?

— Не уверен. В наше непростое время всё может быть.

— Говорят, вы потом резко раскритиковали работу наших специалистов по закупке оборудование в Бельгии? — пригладил свои усы Сталин.

— Сначала, мне было не до этого, чтобы ещё смотреть за вашими. Своих дел хватало. Но уже в Марселе я узнал, что самое тяжелое оборудование, такое как большие прессы и молоты Холепский не купил. Посчитал их излишними. Я понимаю ваше желание пристроить ваших безработных сионистов на руководящие места, но зачем же так. Если он был раньше телеграфистом, и то немного, ну и пристроили бы его в связисты, а не распоряжаться военными закупками.

Тут Сталин встал и стал набивать свою трубку, раскурил и нервно зашагал по веранде. Остановился перед Будённым и строго посмотрел на него.

— Семён хватит пить. Все завоевания коммунистической партии пропьёте. Может тебя к Блюхеру отправить, чтобы ты в Монгольских степях немного проветрился?

— Понял — Будённый, как кролик перед удавом съёжился и отодвинул стакан с вином и налил чаю.

— Что вы ещё расскажите месье Манос? — чуть успокоился Сталин, сорвав злость на Будённом.

— Так вы новый мир не построите, а если построите, то он у вас окажется косой и кривой. Вам нужно усилить контроль и вертикаль власти. Везти жёсткую ответственность и дисциплину везде. Ведь люди и их квалификация оказывают решающее действие на жизнь в стране, а не машины и оборудование — это я "подвожу" Сталина, чтобы он быстрее произнёс свой лозунг "Кадры решают всё, а не кабылы и машины".[45] Пока ещё не укрепилась коммунистическая партократия у власти, есть возможность укрепиться хозяйственникам.

— Мы подумаем над этой, несомненно, важной проблемой. Расскажите как вы живете во Франции — окончательно подавив в себе раздражение Сталин.

Дальше мы больше разговаривали о повседневной жизни. Сталина интересовало всё, от кухни и одежды до досуга. В конце сегодняшней встречи Сталин пригласил через день посмотреть их новый фильм "Спасти Италию". А завтра с утра я с Будённым еду на новый ювелирный завод за моими заказами, а после обеда уже встречаемся на базе у Берсона.

Глава 26

Утром я в компании Будённого менял серебро от небольших самородков до небрежно выплавленных кусков с вкраплениями золота на серебряные и медные браслеты. Негры в Африке тоже стали умными и сейчас стараются отделить золото от серебра для продажи европейцам.

Металла в браслетах и бусах было мало, основную массу занимали полудрагоценные камни, уральские самоцветы. Так же попросил сделать на следующий раз браслеты и бусы с янтарём и бисером. Немного подправил дизайн в африканском стиле. Попросил сделать их более яркими. Использовать в основном коричневые, красные, зелёные и белые цвета с растительным и животным орнаментом Африки. Приехал я на фабрику с большим ящиком из-под патронов, уехал со средним полным саквояжем.

В это же время на Щёлковском поле.

Сталин с Ворошиловым, Рыковым и Уборевичем должны были принять решения по самолётам, после демонстрационных полетов.

— Как новый У-2, по сравнению с другими самолётами? — спросил Сталин у лётчиков Кудрявцева и Споратова, которые испытали самолёт.

— Эх, жаль скорость у него маловата, а так мог бы получиться нормальный истребитель не хуже иностранных. Садится в него очень удобно. Управление тоже хорошее. Машина устойчивая в полёте, из штопора выходит легко. Очень помогает переднее стекло. Масло на стекло не гонит, что удивительно. Как учебная машина очень хороша — Кудрявцев.

— А до скольки сумели разогнать самолёт? — Ворошилов.

— До 175 километров — Споратов.

— Да… маловато. Может надо более мощный двигатель на него поставить? — Уборевич.

— Это же учебный самолёт, конструкция не выдержит — забеспокоился Поликарпов.

— Ну, так что товарищи принимаем к производству У-2? — Сталин.

— Тогда вы товарищ Поликарпов передаёте документацию на ленинградский авиазавод N23, а сами отправитесь в Омск на завод N13. На вас возлагается не только ремонт имеющихся самолётов, которое сейчас там происходит, но и налаживание производства У-2 — удивил всех, кроме Сталина, Ворошилов. Все поняли, что это опала, но вот за что?

Вокруг хмурого Поликарпова тут же образовалось пустота. С ним остался только новый охранник, не отходящий от конструктора ни на шаг.

— Ну что Андрей Николаевич удалось вам построить дальний многофункциональный самолёт? — медленно произнёс Сталин и усмехнулся.

Туполев тут же стал доказывать, что это совершенно новый самолёт, нежели тот который он показывал ранее. Принялся причислять, что самолёт несёт тысячу килограмм бомбовой нагрузки. Что внесли уже много разных улучшений. Из-за этого экипаж сократился на одного человека. Увеличена дальность полёта до 1000 километров.

— Остановитесь Андрей Николаевич. Какая скорость вашего "чуда"? — Уборевич.

— 250 — вздохнул Туполев, не ожидая ничего хорошего. На самом деле самолёт смогли разогнать только до 230 километров.

— То есть с заданием вы не справились. Вместо 350–250 — грозно Ворошилов.

— Может страна зря отрывает от себя последнее и даёт вам всё? А вы ничего не можете сделать? — стал тоже нагнетать обстановку Сталин.

— У нас есть уже новые идеи и разработки как улучшить самолёт — Туполев.

— Ну и когда это будет? — Уборевич.

— Через год, раньше никак не получится. Это будет совершенно новый самолёт — Туполев решил использовать не только информацию вчерашнего военного, но кое-что подсмотрел и у Поликарпова на У-2.

— Нет, Андрей Николаевич ждать год мы не можем. А потому начинайте производство своего самолёта в Филях и вносите в него улучшения. Так же начинайте создание нового самолёта — опять удивил вех Сталин и движением руку показал, чтобы их четверых оставили одних.

— Есть информация, что мы можем в следующем году столкнуться с агрессией не только с востока, но и с запада — Сталин.

— Это поэтому вы сократили количества и состав комиссий закупающих технику и оборудование за рубежом? А нас не пустили на учебу? — Уборевич.

— Деньги на закупку мы сейчас стали перечислять через посольства. Информации хватает и в иностранных журналах и поэтому наши представители едут только с конкретным заданием. Плюс наладились отношения с Францией, позволившие нам закупать различные образцы иностранной техники — выдал полуправду Сталин.

— И всё больше французской и меньше американской — усмехнулся Рыков.

— Мы же с вами считали Алексей Иванович. В САСШ покупаем то, что не сможем купить в Европе — покачал головой Сталин.

База Берсона.

После позднего обеда Сталин, Ворошилов и Будённый рассматривали, что я привёз. Я себя ловлю на мысли, что мы ведём себя как дети в магазине "Детском мире" выбирая механические игрушки.

— Скажите, а зачем вы нам прошлый раз передали маленькие машинки — Сталин.

— Вуатюретки Hanomag 2-10 PS? Вы же хотите создать сейчас многочисленные авиашколы, то такие же нужны и многочисленные автошколы. А дешёвые маленькие машинки для обучения подойдут очень хорошо.

— Насколько они дешевле? — оторвался от рассматривания наручных подаренных мной часов Ворошилов.

— В два, два с половиной раза. Вы сможете не только научить людей водить, но и ознакомить с устройством машин.

— А это автомобиль с газогенераторной установкой? Вы считаете это перспективно? — остановился Сталин перед грузовиком "Latil TL7. Лишь недавно инженер В. С. Наумов представлял им такой автомобиль на шасси Фиат-15, совершив пробег из Ленинграда в Москву.

— У вас с бензином в Москве проблемы, а на местах так тем более.

— И как вы видите такое производство? — Сталин.

— Взять какой-нибудь заводик, где будут ремонтировать разные машины и тут же устанавливать газогенераторы. Такие машины будут очень востребованные на окраинах и в малых местах. Даже в Париже такие машины убирают мусор.

— Ты нам уже посоветовал. Двигатель Хессельмана мы повторить не можем, только закупать. И тут тоже так? — Ворошилов.

— Вы сейчас всё технологическое закупаете. А сами то, что выпускаете? Толи бензин, толи дизель, толи ещё что-то непонятное. Так что всеядный двигатель для вас это самое лучшее. А с двигателем… просто старайтесь и меньше лозунгов.

— Клим прекрати. Ты лучше со своими подчинёнными разберись. У тебя портные хлеб пекут, а дворники войсками командуют — твёрдо Сталин.

— А это то, что ты мне обещал? — Будённый остановился перед багги.

— Это разведывательная машина для действий в пустыне, полупустыне и степях. Может использоваться, как и огневая точка. Вместо ваших тачанок. Но это первый экземпляр, его ещё требуется испытывать и доводить до совершенства. Плюс сюда можно поставить и ПТР — Охранники сняли багги, и я прокатил Будённого с Ворошиловым по территории склада. Сейчас тут стоял отремонтированный пулемёт "Максим" из Румынии.

— А для леса и грязи? — после "покатушек" Ворошилов.

— Я же вам передавал схему полугусеничного мотоцикла.

Дальше оставшегося показ прошёл легче. Даже велосипедный тандем с тачкой не подвергся критики, как я опасался.

На следующий день на подмосковной даче Сталина.

На просмотр фильма я приехал на закреплённым за мной НАМИ-1. В который раз, ругаясь про себя за это сегодняшние автомобили. Подхватил саквояж, в котором кроме вырезки из журналов и статей был и предварительный договор с Рено… и гранаты.

— Сергей Иванович вы неисправимы — улыбаясь, забирая у меня саквояж Власик, в который я сложил и свои пистолеты. После он его закрыл в массивном сейфе, которого тут раньше не было, и мы направились вовнутрь дома.

— Николай Сидорович жизнь у нас такая, жестокая — чего бы Власику мне не улыбаться. Я ему прошлый раз презентовал три катушки немецкой фотоплёнки.

— Пора бы дачу побольше и получше.

— Да вот убеждаю товарища Сталина, а он никак не соглашается. Может, вы хоть поможете.

— М-м — мычу я не определённо.

— Здравствуйте. Нэ будем терять время. Пойдёмте смотреть кино — не успели поздороваться, как Сталин приглашает в другую комнату. Комната не большая и явно только недавно переделанная под кинозал. Тут кино может смотреть более-менее человек десять, но не больше. Власик сел рядом прикрывая Сталина. За проектором какой-то пожилой мужик. Фильм шёл пятьдесят минут, где действительно показывалось не только спасение итальянцев и дирижабля, но и природа.

— Ну что скажете? — после просмотра фильма мы возвращаемся в любимую полукруглую веранду Сталина. Я под мышкой несу несколько папок с бумагами.

— Кто снимал?

— Эйзенштейн.

— Фильм хороший. Надеюсь, вы обратили внимание на аппаратуру, которую итальянцы явно использовали в военных целях?

— ? — получаю немой вопрос.

— Она позволяет точно картографировать местность и наводить бомбардировщики по концепции Дуэ. Так что не пускайте к себе такие "подарки" — в следующем или 1930 году, точно не помню, немецкий "Граф Цеппелин" успешно у нас сфотографирует местность. А потом наши военные в войну будут удивляться, откуда у немцев столь подробные карты. А это, потому что в армии сейчас командуют "бараны". Правильно их Сталин в 1937 году зачистил, а то б ещё больше беды натворили.

— Обратите внимание на показанное питание. Это пеммикан. Необычный обогрев кабины, и другое специализированное оборудование. А вот озвучка в таких пафосных тонах для заграницы не годиться. Не надо тешить себя иллюзиями, никого ваш строй не привлекает. А так я думаю фильм, будет пользоваться успехом.

— Почему вы так считаете? — Сталин.

— Всё сильнее и смелее я играю танец смерти, И он тоже, Оуланем, Оуланем

Это имя звучит как смерть. Звучит, пока не замрёт в жалких корчах.

Скоро я прижму вечность к моей груди. И диким воплем изреку проклятие всему человечеству. Это из поэмы "Оуланем".

А вот ещё в стихотворении "Бледная девочка" Маркс пишет: "Я утратил небо и прекрасно знаю это. Моя душа, некогда верная Богу, предопределена для ада". Такие и похожие стихи сочинял ваш названный лидер Маркс — я зачитываю всё из блокнота. Продолжаю. — А в стихотворении "Скрипач" есть такие строки: "Адские испарения поднимаются и наполняют мой мозг до тех пор, пока не сойду с ума, и сердце в корне не переменится. Видишь этот меч? Князь тьмы продал его мне". В ритуалах высшего посвящения в сатанинский культ, кандидату подается меч, как символ силы и успеха. Ужас. Вы думаете, что люди этого не понимают?

— Вот что пишут многие современные философы и мыслители. — Ваш марксизм — это первая систематически и детально разработанная философская система, которая резко понижает представление человека о самом себе. Сам же коммунизм, к которому вы так призываете, это авторитарная доктрина. Поэтому вы попадёте в ту же западню борьбы за лидерство, как и все монархисты. То есть ваш ждёт кровавая внутрисистемная борьба, в которой пострадает очень и очень много неповинных людей. Да и ваши ближайшие помощники в неё не верят и придают направо и налево — мне приходиться рисковать. С другой стороны мне кажется, что Сталин стал формировать какую-то свою модель строительства государства. Поэтому у нас и возникают небольшие дискурсы время от времени.

— Мы то же с вами знаем — после нескольких минут доводов Сталина, я продолжил — что любая, абсолютно любая власть держится на лжи. Главное её задача это присвоение прибавочной стоимости или грабёж. Как уж она там называется, это дело десятое. И власть крепче у того, кто правильно может распорядиться этими богатствами между своими. Вот и вам надо создать такую систему, где распределение и наказание было как-то понятно большинству, а социальные лифты хоть как-то да работали.

— Хорошо. Скажите, мы вот пригласили к себе французских авиаконструкторов во главе с Полем Ришаром, как вы считаете, они смогут построить нам гидропланы?

— Сомневаюсь — после нескольких минут воспоминаний, произношу. Вот не помню, чтобы французы построили у нас хоть какие-то самолеты.

— Почему? Вы считаете, мы сделали ошибку?

— Нет. Инженеров они ваших хоть чему-то да научат. А вот построить вряд ли смогут, да и вряд ли захотят стараться. Слишком, производственные отличия и отношения у вас другие — смотрю, как Сталин делает пометку.

— Мы закупили во Франции два "Потэ" 25 с радиостанциями и инструментами для их ремонта. Не смогли бы вы их доставить? — увидев мой кивок, продолжил. — Возможно, вы сможете закупить и другие перспективные модели гидросамолетов. Скажите, к как вам самолёт Поликарпова? Вы же просили отозвать и "спрятать" его подальше. Мы кстати, направили его в Сибирь в Омск.

— Поликарпов, к сожалению, мыслит немного старыми категориями. Уже большинство мировых лидеров в производстве самолётов переходят на монопланы. Используют сплавы алюминия или фанеру, вместо перкали — ну и хорошо, что отослали Поликарпова. Надеюсь, страна не станет строить весь этот летающий хлам, как И-5, И-3, И-6, И-15, И-16, И-153, Р-5, Р-Z, ТБ-2 много сотенными сериями. Которые опоздали, как самолёты, ко всем конфликтам СССР. А ведь страна "отрывала" от народа колоссальные деньги.

— Вы считаете, что новый самолёт У-2 устарел?

— Как вам сказать. Сотни три, четыре выпустить можно. Сможете продать за рубеж, ещё больше. Сейчас в Таганроге доводят "до ума" четырех местную учебную машину. Там за один полёт есть возможность обучать трёх курсантов сразу и стоить она будет чуть-чуть дороже. А в эксплуатации дешевле. Так же там переделывают Р-1. Хороший будет биплан. Если вы конечно окажете поддержку оборудованием, людьми и материалами. Ну и некоторое другое.

— Что?

— Сначала оплатить мою работу и поставленные товары — передаю лист с оплатой на 250 тысяч долларов товара и ещё 500 тысяч за мои "услуги".

— Что-то вы много запросили за свои консультации? Орех, вино хоть и дёшево, но так ли нам необходимы?

— Одно тянет за собой другое. Не всегда есть выбор. Мне тоже не нравиться возить ваш уголь, но приходиться. А вам я ещё и половина не рассказал и не все документы передал — показываю на папки.

— Скажите, а когда вы сможете открыть свои магазины? Мы сможет там продавать произведения искусства для получения валюты? — после неспешного прохода взад-вперед по веранде Сталин.

— Планирую успеть к весне. Меня обязали достроить два этажа. И я думаю, что мы договоримся. Лишь бы не было фамильных ценностей эмигрировавшей знати.

— С общей оплатой пусть Потоцкий занимается, раз вы категорически не желаете привлекать ещё кого-либо. Я отдам распоряжения. — Дальше мы обсуждаем открытие "Торгсинов" в СССР и закрытие Миусского полуострова. Сталин признался, что в аренду он его отдать не может, по политическим мотивам, но сделать закрытой производственной зоной вполне. Я ему предложил создать там и кадетские училища.

— Крупская и её сторонники опять пищать будут — поморщился Сталин.

— Да отправите вы эту… куда-нибудь подальше… с инспекцией по стране.

— А что это идея. Отправим мы её во Владивосток — усмехнулся в усы Сталин.

Дальше я передаю папки собранного материала. В них материалы от доступного жилья до солнцезащитных очков. Где, какие фирмы выпускают, кто автор и приблизительные цены. Последним идёт предварительный договор с Рено, о строительстве сборочного завода машин "Renault 1 °CV Type MH 6×6 Sahara".

— Наши эксперты дали неоднозначную оценку этой машине — Сталин.

— Во Франции тоже. В конце есть оценка, на что нужно обратить внимание. Предлагаю построить завод в Ростове-на-Дону. Пусть потом ваши конструкторы поработают. Соединят рено с татрой, поставят более мощный двигатель и будет очень хорошая машина. А эти две-четыре тысячи первых машин можно продать и по коммерческой цене.

— Вы нам постоянно привозите разные модели разных производителей. Для нашей экономики это не правильно и дорого.

— Стройте ещё рядом и ремонтный завод. Отремонтированные машины ведь можно продать и за границу. И определитесь, наконец, какое у вас в стране движение автотранспорта. Правостороннее или левостороннее.

— Вы принесли папки мне. А я даю вам свои папки. Изучите и дайте мне ваш ответ. Встретимся через два дня — и хитро так улыбнулся Сталин.

Глава 27

Утром наслаждаюсь кофе, с французским овечьим мягким сыром, бездрожжевыми свежими лепёшками и смотрю в окно.

— Силантий, а у тебя уже ничего так лепёшки стали получаться — хвалю повара.

— Надо бы дров хороших побольше заказать, пока дожди не зачастили — отвечает довольный Силантий.

— Заказывай, оплачу. Чёрт. Вот же дубль два — слышу в утренней тишине приезд машин и крики охраны.

В гостиную входят Буденный, Ворошилов и ещё один мужик в военной форме. Правда военная форма на нём, что называется висит. Видно, что не привык её носить.

— Знакомься Сергей Петрович, специально срочно вызванный для консультации с тобой по поводу ходовой части — Будённый.

— Сергей Иванович. Это будет долго. Силантий ставь самовар — жму руку пятидесятилетнему интеллигентному мужику с портфелем в руках. А что ещё мне остаётся делать.

Дальше мы располагаемся за столом, самовар и угощения на тумбочку. Я достал и принёс свои чертежи-рисунки из сейфа. Прежде чем обсуждать непосредственно ходовую часть, напоминаю очевидные истины мне и пока ещё малоизвестные тут. Танк должен быть со сварными и литыми деталями, с широкими гусеницами, обработанный внутри составом от осколков.

— А что за состав? — сразу заинтересовался Сергей Петрович (главный конструктор танка Т-12 С.П. Шукалов. — прим. Автора)

— Я не знаю. Американцы и англичане покрывают им сейчас артиллерийские башни на своих кораблях и новых танках — развожу руками.

— Со сваркой будут большие проблемы — помешивая ложечкой чай Шукалов. Мы сравниваем чертежи ходовой части Т-12, принесенные конструктором и мои.

— И, тем не менее, я бы вам сразу рекомендовал переходить на неё. Трансмиссию лучше сразу планировать впереди, потом коробка передач. Так у вас места в танке будет больше. Дальше двигатель. Сколько мощность двигателя?

— 200 лошадок.

— Достаточно. А вот гусеницы вы зря так задрали вверх. Французы в конце войны их вообще их прятать начали. Посмотрите на Сан-Шамон, Шнайдер в конце войны — дальше я потихоньку "сливаю" ходовую будущего немецкого танка Т-2. Сейчас её вполне смогут осилить, хотя и не без напряга.

— А хвост я бы ваш вообще не делал. Длина 6 метров танка для преодоления основной линии окопов вполне достаточна. Какая толщина брони?

— 12. Я думаю спереди можно увеличить до 14–15. А вот сбоку снизу, где гусеницы уменьшить до 10. Так же думаю, что экипаж всё-таки будет оптимально пять человек. Командир танка должен руководить, а не стрелять. Ну и про десант вам надо подумать, как он ездить буде — подвожу итог.

— Тогда башню надо будет делать больше. А это новый карусельный станок большого диаметра — задумчиво Сергей Петрович.

— Какой десант? Что за ерунда — Ворошилов.

— Затребуйте фотографии как французике пехотинцы ездили во время войны.

— Да тогда ходовая танка не выдержит — Сергей Петрович.

— То, что вы планируете сидя на заводах и в штабах, и то, что будет в действительности, две разные вещи. Никто во время войны соблюдать особо ваши правила не будет. Лучше знакомитесь с воспоминаниями и фотографиями участников боёв на западном фронте.

— Отойдём — Ворошилов. После протягивает мне два листа исписанной бумаги.

— Ну не знаю. Американцы плотно в конце войны экспериментировали с такими пушками. Даже на самолёты их ставили. Признали их бесперспективными и экономически не выгодными — прочитал я явно "творение" Курчевского про желание наладить производство динамореактивных пушек.

— Так, похоже, что ваша разведка поймала большую дезинформацию — вижу скривившееся лицо Ворошилова. Читаю второй листок. — Глиссерные катера это, наверное, получится. Попробуйте.

— Значит, есть что-то путное у этого прожектёра? Что там с пушкой? Нам очень нужно новое орудие — Ворошилов.

— Смогу, наверное, но пока только 75 мм гаубицу. Но постараюсь и ещё что-нибудь привезти. Ваша яхта будет весной — подбодрял Ворошилова. Похоже, припёрло Красную Армию с артиллерией сильно.

— Постарайся. Я в долгу не останусь.

Наконец они в два часа дня меня покинули, забрав мои рисунки-чертежи. Я вздохнул с облегчением и позвал старого китайца, чтобы он готовил отвар.

К вечеру я отошёл от действия отвара и взялся за папки Сталина. Первая об испытании двух итальянских самолетов Фиат CR.20. СССР закупила два истребителя с моторами, винтами и стрелковыми установками, но без пулеметов, а также комплект специального инструмента. Все это стоило 30566 долларов 40 центов, из которых треть выплачивалась авансом. Отдельно 11000 лир брали за перевозку морем. Испытатели отметили плохую скороподъемность, малый потолок, недостаточную маневренность. При отпущенной ручке управления машина теряла продольную устойчивость, на пикировании проявляла тенденцию к затягиванию.

Мотор А.20 перегревался, не предусмотрели полного слива масла. Недостатком сочли и отсутствие отстойника для воды в бензобаке. А уж запуск двигателя объявили примитивным и просто опасным. Вердикт, что мотор А.20 абсолютно не подходит для русского климата. Все показатели самолёта оказались ниже заявленных фирмой.

В общем, согласен. Кроме Fiat CR.42 и то когда на него поставили 800 с лишним двигатель, ничего особо выдающегося итальянцы в военном самолетостроении не сделали. Более — менее у них были хорошие гидросамолёты и пассажирские. Так и запишем. Делаю отметку карандашом.

Вторая папка, чехословацкий самолет "Авиа" ВН-33. Ничем не лучше, да ещё с огромным звездообразным двигателем Bristol Jupiter VI, выпущенным по лицензии фабрикой двигателей Valter. Собираются купить два штуки. Смысл. Пишу отрицательную резолюцию.

Третья, намечающийся контракт с Ханкелем. Только что закончились испытания двух HD-37. Намечается выпускать его лицензионный вариант.[46] Глупость, да ещё за такую цену. Пишу, что новый истребитель из Таганрога по своим характеристикам будет лучше, и нет смысла в таком контракте. Пусть лучше Ханкель советских инженеров подучит.

Если уж хотят сейчас покупать перспективные самолеты, то пусть обратят большее внимание на гоночные модели. Там много передовых технологий. Пишу заметку о применении новых материалов в самолётостроении и точных приборах. О влиянии качестве бензина и масла. Обязательном применении различных фильтров и не только в авиастроении. О спасательных комплектах для летчиков на западном фронте и об английских командах спасения.

Хорош. А то на следующий раз не останется информации, чем торговать.

Следующий день общался с приехавшим Потоцким, ездили в небольшой банк. Там обменял золото и серебряные кроны на царские червонцы. Не сумел выторговать ни грамма золота больше. Контроль, за оборотом золота всё жёстче и жёстче. Обидно. Заехали и на склад и к Берсону, где он рассчитался за привезённый товар и опять сунул мне немалый список. В этот раз назад мы идём тоже с полным эшелоном. Я беру сахар, мёд, воск, поташ и оружие. Отдельно строкой у нас проходит драгоценное холодное оружие и ювелирные изделия. Там же в банке набрал несколько подсигаров, табакерок и столовых приборов.

Подмосковная дача Сталина.

Почти как в песне — в том же месте, в тот же час. Этот раз у нас поздний обед у Сталина и полдник у меня. Сталин угощает меня рыбными блюдами, хотя вроде и не четверг.

— Скажите Сакис, а вы ещё можете купить такие же рыбацкие баркасы? Потоцкий их очень расхваливал — и отрезает кусок маринованной селедки. Сам Сталин ест самое простое блюдо, селедку с луком и вареным картофелем. Точно. Это же будет одно из обвинений Власика, что он гонял самолёт в Мурманск за свежей селёдкой для Сталина.

— Это возможно. Я даже придумал как. Ваш чернозём продать в Испании и на вырученные деньги покупать баркасы.

— А что для этого надо?

— У меня нет таких судов. Чтобы это было выгодно надо брать большегрузные и достаточно новые, скоростные. А они не дешёвые.

— У меня есть документы, по которым возможно получить 900 тысяч долларов в Швейцарии. Но там надо провести целую секретную операцию. Я предлагаю вам треть, на которую вы сможете купить большегрузные корабли — в своей медленной манере произнёс Сталин.

— Остальные?

— Закупите для нас интересующее нас оборудование.

— Господин Сталин давайте сначала разберёмся с Миусским полуостровом. Закрытая зона это конечно хорошо, но некоторые вопросы меня абсолютно не устраивают — я рассказываю притчу, как из-за перекалённого болта разбился самолёт.

— Вы это к чему?

— А к намечающийся тенденции увеличения выпуска продукции любыми способами. Плакат на плакате — догоним и перегоним капиталистический запад. А погонщики у вас, такие как Халепский, которые мало что понимают в технике и производственных процессах. Или из политуправления, которое сплошь английские шпионы и выполняют их задание — в конце совсем тихо произношу.

— Вы это мне второй раз говорите. А сейчас па-па-дробнее — сузил глаза Сталин.

Я обернулся. В проёме маячил Власик. Услышать он вряд ли услышит, а вот на любые мои действия среагирует мгновенно.

— Вы знаете, почему провалилась ваша революция в Венгрии? А куда исчезло половина на… экспроприированные ценности? Тогда всё свалили на русских, и какое отношение у вас сейчас с Венгрией — я стараюсь говорить совсем тихо, чтобы только смог разобрать Сталин. — А там постарался ваш главный комиссар Александр Корда, который работал и работает на Черчилля. Сейчас он выполняет миссию на "фабрике грез".

Смотрю, как Сталин сильно задышал носом, явно вспомнив, что-то своё.

— Тоже самое произошло и с Финляндией. Ваш Отто Куусинен, так же работает на Черчилля, как и Карл Радек.[47]

— Это точно? — как-то несколько обречённо Сталин. Видно, что эти новости серьёзно его опечалили.

— На 99 процентов. Поэтому они вас так толкают на мировую революцию. Вы лишь инструмент в их руках. Не повторите ошибок Николая I и Александра I. Ничего хорошего России война в Европе вам не принесёт. Вам туда идти не стоит, даже если на вас нападут.

— Вообще-то мы бы хотели восстановить СССР в границах Российской Империи. Как вы думаете получиться? — несколько провокационный вопрос задал мне Сталин.

— Если вы мне ответите, зачем вам беспокойные Польша и Финляндия, а так же дунайские и задунайские княжества? Вы так и дальше собираетесь проводить политику и экономику царской России?

— М-да. А какую модель устройства видите вы?

— Та, что проверенная временем. Английскую. Все наукоемкие и ценные производства, сосредоточенные в метрополии, а маломощные, добывавшие и сельскохозяйственные в колониях, в вашем случае в республиках.

Сталин взял мои папки и стал их быстро просматривать. Я же пока наслаждался жареной рыбой, запивая ягодным морсом.

— Вот вы пишите, что надо быстрее вводить алюминиевые и металлические легкие сплавы. А вы знаете, что для их производства требуется много электроэнергии?

— Знаю. Я думаю, что надо повторить как в Италии. Они строят не сильно большие электростанции на горных реках Альп, объединяя их в единую сеть. Поэтому они сейчас и лидеры по производству алюминия. Правда у них там, рядом и большие залежи бокситов. Я думаю, вы это сможете сделать на Урале или Кавказе. Бокситы довольно распространённое сырьё. А не перегораживать свои судоходные реки. Это же не только перегораживание рек, но и постройка водохранилищ. Из-за этого произойдёт уменьшение рыбных ресурсов, изменение климата и многое другое.

— Это будет стоить намного дороже — Сталин.

— Будет при строительстве. Но электростанции строятся не на год и не на два. В конечном итоге вы всё равно выиграете. А если загубите основные реки, то загубите всё.

— А там где нет горных рек?

— Тепловые, ветровые, геотермальные или ещё какие-нибудь — дальше разговор пошёл больше, как я вижу сотрудничество, если мне передадут Миусский полуостров.

— А не воспользуетесь ли вы ситуацией и не ударите нам в спину, когда нам будет тяжело? — Сталин. Этот вопрос в той или иной форме он мне постоянно задаёт.

— А смысл. Что я с этого выиграю. Предавший один раз, предать и другой. Кто тогда со мой или моей семьёй будет иметь дело.

— В политике это обычное дело.

— Но я то, не политик и не собираюсь им быть. Россия была и будет в той или иной форме. Такие связи налаживаются десятилетиями, а дружба может продолжаться столетиями. Я хочу, чтобы у дома Манос остались всегда дружественные связи с Россией.

— Да греки всегда относились дружественно к нашей стране. Я подумаю.

Глава 28

Ну, наконец, я вырвался из Москвы. Кроме груза в эшелоне едут остальные китайцы и 60 "врагов народа". Всё сейчас политически неблагонадёжные. Сорок человек взрослых и двадцать уже достаточно больших детей. Можно бы конечно и больше, но вот размещать их в Африке пока негде. Да и с занятостью населения там ещё не очень. Так что будем перевозить малыми группами. Потоцкий в этот раз тоже едет с саквояжем иностранной валюты, чем очень смущен и опечален, такой ответственностью. Ему в конце подводить итоги нашей деятельности. Это дает мне немалый повод для шуток. На него в этот раз "навесили" столько проблем, что мне его аж жалко. Как он всё это сможет решить при таких ограниченных ресурсах, я не понимаю. Да, в общем-то, и не хочу.

Предоставленную информацию по Межлаку, одного из руководителей железной дороги, я просматривал не один раз. Хорошо, что он сам уже пять лет не был в Швейцарии. Придётся мне заказать себе круглые очки и чуть подкрасить волосы. Будем пытаться получить его деньги. Триста тысяч мне сейчас ой как пригодятся, плюс ещё закупка и перевозка груза. Вот так вот размышляя, и строя планы мы добрались до Таганрога. Отметил себе, что надо бы сделать ремонт и поменять обстановку в своём вагоне.

— Знакомить это товарищ Стовбур, председатель Мариупольского городского Совета — не успел я появиться в Таганроге, как меня позвал Москатов.

— Здравствуйте. Меня зовут Сергей Иванович. Что у вас случилось? — а сам зло смотрю на Москатова. Знает же, что я стараюсь остаться как можно меньше узнанным.

— Это же вы предлагали перенести завод. Мы так и сделали. Скоро заканчиваем строительство моста. Если рельсы мы с трудом, но нашли, то вот паровоз и вагонов нет. В план по наркомату пообещали поставить, но реально мы сможем получить только года через три. Мы просим вас привезти паровоз и минимум три вагона.

— В принципе это реально, если у вас есть чем платить?

— Мы реквизировали ценности у бандитов и сочувствующих им элементов. На их продажу получено разрешение о приобретение паровоза и вагонов.

— Но там же размер колеи другой — вот блин. Не мытьём так катаньем, подгоняют меня, чтобы я быстрее занялся реализацией их ценностей.

— Ничего. Мы уже придумали как. Приварим дополнительные колёса к имеющимся.

Ну не знаю. Может, что у них и получится. В результате переговоров на эту и другие темы на борт "Огней Смирны" попали ещё два больших ящика набитый драгоценной столовой посудой из золота и серебра. Причём малоценную часть я оставил в Таганроге. В вагоне мне серебреный сервиз тоже не помешает…

— Пётр Дмитриевич давайте ещё раз рассмотрим чертежи вашего нового самолёта — обращаюсь к Самсонову в его кабинете на заводе N31.

— А что не так? — напрягся он.

— Весной вы должны будете предоставить новый истребитель в Москве. Если справитесь, то вас ждут награды, дополнительное финансирование и обеспечение — Потоцкий.

— Это точно? — Дмитрий Степанович Чекалов, директор завода.

— Пообещали. Особенно если вы создадите образец лучше HD-37 Ханкеля.

В результате долгого совещания изменяется вся конструкция моторамы и сам самолёт. Получится полутораплан, за основу взят четырехместный разрабатываемый образец. Площадь крыла уменьшили до 30 квадратных метров, как и саму форму крыльев. Длину самолета сократили на метр. Вместо перкали на крыльях фанера. Внизу рамы проходит 4мм броня, от начала до второго стрелка. Два бензобака по 250 литров подняты вверх, над летчиками. Они тоже защищены 4 мм бронёй, включены в каркас с моторамой. Двигатель полнят выше, а радиаторы вниз, как у Юнкерса 87. С ними заводу придётся поработать, как и с двигателем. Двигатель М-5 нужно сделать более экономичным и попробовать увеличить число оборотов. Там проблемы с карбюраторами и бензонасосом. Задача довести дальность полёта до 800 километров, с нагрузкой бомб до 400 килограммов и тремя пулемётами. Скорость не менее 300, а лучше 350. В общем, не простая это задача сделать улучшенный Р-5.

— Не расстраивайтесь. Мне приручено привезти два закупленных "Потэ" 25 и другие перспективные образцы. Возможно, и там что-нибудь подсмотрите в конструкции. Так же Потоцкий съездит в Харьков за молодым авиаконструктором Неманом и Анатолием Георгиевичем Уфимцевым в Курск — тут я долго убеждал Потоцкого отнестись серьёзно к этому заданию и обещать всё что можно, лишь бы они согласились.

— Это что? — я смотрю на два литров под тридцать бочонка и хитро улыбающегося Потоцкого и Андрея. Мы прощаемся. Вечером я ухожу с кораблями во Францию. Сейчас же стоим на причале у катера, который должен доставить меня на "Огни Смирны".

— Подарок от товарища Сталина. Едва успели вовремя доставить с Каспия.

— Так что же это?

— Дары СССР. Чтобы вы помнили, что у вас тут есть настоящие друзья. Икра чёрная и красная — невинно так объясняет мне Потоцкий.

"Не баклажанная" — добавил я про себя и чуть усмехнулся.

Ну, товарищ Сталин. Ох и хитрый же ты… тип. Чего-чего, а неблагодарным тебя точно назвать никак нельзя. Вот и ещё одна грань успеха Сталина, как политика. Уметь заинтересовать разных людей в сотрудничестве с собой…

Через восемь дней после нашего приезда из Москвы, мой караван судов отправился в сторону Франции. За время пути я перебирал всё возможные способы быстрейшего наращивания капитала и оборотных средств. Хотя тут не всё так и просто. Нужно знать, куда что возить и как продать, что сейчас совсем не просто.

Около Франции пароходы разделились. Один мой "немец" под управлением Франсуа Фурнье идёт в Африку. Везёт пассажиров, строевой лес, немного угля и пшеницы, оружие, соль и железные инструменты. Так же я ему доверил больше половины браслетов, оценив их в медных килограммах. Второй ведёт капитан Кристиан Робер в Испанию к семье де ла Сиерва. Корабль загружен дубовыми пиломатериалами и бочками, немного мёда, воска и поташа.

Мой "Огни Смирны" в основном загружен сахаром. Есть и немного мёда и воск. Я очень расстраивался, что мёда и воска собрали так мало. Даже попенял на это Москатову и Потоцкому. На нём я иду в Марсель.

Недалеко от Марселя пришлось опять повторять комбинацию с ночной перегрузкой ценностей. Никольский с Агриропуло тихо подошли на рыбацком баркасе, а я с Олафом быстро перекинул им мешки. Мешки пришлось упаковывать самому. В этом вопросе я не доверял даже Олафу. Конечно, все участвующие догадывались, что там немалые ценности, но главное они не знали, сколько и какие. Да, в общем, никто в открытую у меня из них и не интересовался, хотя я понимал, что надо с этим заканчивать. Нужно придумать какой-то другой более надёжный способ доставки.

В Марселе меня уже с нетерпением ждал Мишель Мареном. В основном его бригада и проверяла мои пароходы. С ним мы быстро пришли к соглашению по моему кредиту. Я ему отдал половину сахара, весь мёд и воск. Пришлось отдать и большой серебряный сервиз. Зато теперь я ему ничего не должен и две фелюки уже мои. Немного разных ценностей, я оставил на взятки и на борту корабля. Дозвонился до Лефебвруа, которому отошла вторая часть сахара. Его забрали служащие из знакомого мне военного склада. Мне же осталось оплатить только пошлину.

— Нет ну где же справедливость? — ругаюсь я, выйдя из управления порта. Весь товар у меня забрали, так я ещё и пошлину должен оплачивать. Дальше Олаф сам поведёт "Огни Смирны" в Сен-Назер. Туда же подтянуться и немцы. Потом туда приеду и я. Я же опять на нашем невзрачном боевом "бронивичке" отправился в Париж.

— Так тётя ты же обижалась на весь высший свет Парижа, который не хочет тебя воспринимать — после всех объятий и здравниц мы на следующий день после обеда перешли к делам.

— Что ты придумал? — перевела свой взгляд с красивого серебряного сервиза, украшенного золотом, и синей эмалью на меня. Этот старинный сервиз мы решили не продавать, а оставить себе.

— Снять кино. Я видел в России новый фильм "Спасти Италию". Я думаю, его ждёт успех. Почему бы и нам не заняться киноиндустрией. Вот смотри — протягиваю ей газету, где сообщается о бедственном положении кинокомпании "Франко-фильм". — А вот другая, где критикуют кинокомпанию "Гамон", которая объединившись с крупной американской фирмой. Пишут, как она тратит деньги для протаскивания на экран худших образчиков Голливуда, а не занимается созданием кинокартин. Заметь, даже Пуанкаре их критикует.

— Ты думаешь, у тебя получится? Расскажи.

— Я думаю получиться. Но возглавлять, и контролировать будешь ты. Я нигде не должен быть упомянут или сфотографирован. И ты знаешь почему — вздыхаю я. Дальше я ей выдаю отредактированную мной версию фильма "Красотка".

— У меня по сценарию бедная девушка теряет работу и вся в слезах идёт домой. В это же время богатый бизнесмен разводится с семьёй в другом городе. Процесс идёт трудно. Судья отложил решение на время, и он в злости срывается развеяться в Париже. На улице он случайно сбивает эту девушку. И чтобы не попасть ещё в один судебный процесс привозит её в дорогой отель. Вызывает доктора. Происходит разговор и конфликт богатых и бедных. Каждый отстаивает свою точку зрения. Решают попробовать понять друг друга. Дальше небогатая девушка показывает ему обычный Париж, а он ей дорогие рестораны, выставки, музеи и т. д. В общем, что она себе позволить не могла. Так проходит неделя. Он возвращается к себе, но не может забыть молодую девушку. Она же ищет работу. Перепробовав несколько, находит её в дорогом магазине одежды. Он через время возвращается в Париж с корзинкой роз. Все в магазине обращают на него внимание, а она не видит его до последнего. Под песню и музыку фильм заканчивается.

— Ничего себе ты придумал. Наверное, и песню знаешь? — удивилась тётя.

— Вообще-то я хочу, чтобы было две песни. А фильм был полностью озвученный, как новые американские фильмы. Первая песня, это то, что Париж это красивый город. Город чудес и любви, в котором всё бывает. Это в самом начале фильма под песню и показывают лучшие места Парижа. А вторую песню я слышал в Марселе у уличного музыканта. Примерно так — и я насвистываю и напиваю, что вспомнил из песни Джо Дассена "Если б не было тебя". К сожалению совсем немного. И жаль только что фильмы сейчас ещё черно-белые.

— Сакис ты меня всё больше удивляешь. А по деньгам мы потянем?

— Попробуем уменьшить затраты. Костюмы сошьёт Ламанова. Драгоценности дашь свои. С шикарной машиной я попробую договориться с Ситроеном. Вон он, сейчас, сколько на рекламу тратит. Самые большие траты будут на новую киноаппаратуру.

— А артисты?

— А давай Николь используем. Во-первых, она тебе подчиняется. Во-вторых, она довольно красива — немного подумав, предлагаю.

— А давай попробуем — "загорелась" тётя моей идеей. Ей явно хочется заняться чем-то необычным и красивым… а тут такое предложение.

— Николь хочешь, прославится? — на следующий день мы собрались в большем составе. Кроме тёти, присутствовали Ламанова, Софья и Агриропуло.

— Нет — засмущалась стоящая перед нами девушка.

— А придётся. Будешь сниматься в новом фильме. В награду тебе останется одежда от нашей Надежды Петровны. Цени. Вы ещё не весь мех продали? — обратился уже к Ламановой. — Хорошо. Тогда прошу, сделайте ей два шикарных платья с открытыми плечами в греческом стиле и на контрасте короткую шубу.

— Женскую епанчу? — Ламанова. На немой вопрос, прослушали лекцию о шубах.

— Нет. Придумайте абсолютно новый стиль. Маленькую шубку с рукавами. Попробуйте разный размер рукавов и разные модели. Вдруг после фильма станут популярными. Нужны будут в разной ценовой категории — дальше, отпустив Николь, обсуждаем общие возникшие проблемы. Расходимся заниматься делами.

Пока тётя увлечённо составляла и писала сценарий фильма, я занялся более приземленными нашими проблемами.

Сначала заехал в банк, пополнил счёт. После в Лувр, куда отвез ещё два сервиза 18 века и забрал небольшой остаток средств за монеты. Там меня предупредили, что сведенья передадут в налоговую инспекцию. Обрадовали, ничего не скажешь.

Проверил строительство домуса. Строители обещали закончить здание к новому году, а дальше уже пойдёт отделка внутри. Зато ресторан строить уже закончили, и там распоряжался малоазиатский грек Спанидис. Наводил так сказать последние штрихи. На новый год обещал открытие. Пришлось немного вмешаться, хотя он справлялся очень хорошо. Во-первых, я хотел сделать заведение в основном среднего класса. Поэтому согласовали пару кабинок для богатых. Второе. Определись с ним с подвалами и большими промышленными холодильниками в нём. Третье, дал распоряжение построить сзади большой стационарный мангал, где будут готовить разнообразное мясо на огне.

После заехал на участок строительства загородного дома. Тут ещё дел много. Сделали только вокруг участка забор, фундамент и подвалы дома. Заехал к архитектору Пьеру Жаннере, поговорил с ним и выписал счёт за проделанную работу.

После посетил офис киностудии "Франко-фильм". Походил по ней, поговорил с разными людьми. Дела на ней действительно шли не очень, что сотрудники абсолютно не скрывали. Случайно там познакомился с искусствоведом Леоном Муссинаком. Пригласил его на ранний ужин. Беседа оказалось очень познавательная, и я даже не жалел потраченного времени и денег. Надо признаться, что и французская богема тоже любит халяву. Он кстати в прошлом году был в СССР и сейчас писал книгу "Le cinéma soviétique" (Советское кино), которая вот-вот должна выйти…

— Месье Легран, как вам ваш новый работник? — это я про Каютова, на следующий день.

— Старается.

— Хорошо. Вот вам три изобретения, на которых требуется срочно оформить патенты — подаю свои записи на канистру, открытие багажника сзади в машине и расположении там запасного колеса внизу. Обсудили покупку большого английского угольщика. Я всё ещё сомневался. Всё же цена меня пугала. Попросил его найти и пригласить ко мне кинорежиссёра Абеля Ганса и присутствовать самому…

Ещё день я потратил на проверку остальных дел, хотя тётя тут без меня справлялась хорошо. Созвонился с Лефебвруа. Жак был занят и встречу мы перенесли на два дня. Зато неожиданно быстро ответил на приглашение Абель Ганс. На встречу он пришёл в отличном твидовом костюме с белоснежной рубашкой и клетчатым галстуком. Элегантно поцеловал руку тёти и сел на предложенное место. Тёмные волнистые волосы и выразительные внимательные глаза, правильный овал лица и поджатые губы. Очень красивый мужчина, которому самому надо играть героев-любовников на экране.

— Мы бы хотели предложить вам снять кино — начала тётя и замялась. Посмотрела на меня. Явно режиссер произвёл на неё впечатление, как мужчина.

— Вы решили выделить мне деньги на вторую серию про Наполеона? — Абель.

— Нет. Те немногие фильмы, которые сейчас снимают во Франции, абсолютно никуда не годятся — пришлось вмешиваться мне.

— Почему? — удивился Абель.

— Во-первых, вы не идёте со временем и не озвучиваете фильмы. Во-вторых — я взял лист бумаги и зачитал, обобщив слова Леона Муссинака и свои размышления и послезнания. — Вы в основном фильмы снимаете только в киностудии, что в корне неправильно. Играетесь со светом и движением, что создаёт неестественные образы героев. Сценария фильма, как такового вообще нет или он не интересен. О чём фильм догадаться вообще трудно. Очень много мрачных образов и героев. Мы же считаем, что люди хотят видеть на экране что-то доброе и красивое.

— Поэтому мы предлагаем вам снять наш сценарий, за наши деньги — продолжила тётя.

— Необычно. Расскажите, что вы хотите. Но если сценарий мне не понравиться, то снимать фильм я не буду — после пятиминутного размышления режиссёр.

— Сначала вы подпишите все документы и обговорим финансовую сторону — начал наш адвокат.

В результате переговоров пришли к следующему решению. Мы покупаем киностудию "Франко-фильм" или другую. Абель Ганс будет получать обычную зарплату кинорежиссера и пять процентов от прибыли, после того как фильм окупится на экране. Так же будет получать семь процентов от суммы проданной картины за рубеж. Поиск главного героя, других актёров, музыкантов и новой киноаппаратуры за ним. Реклама так же. Мы только оплатим. Заказанные песни, которые мы выберем для фильма, тоже будут принадлежать только нам. Фильм на экраны должен выйти в течение трёх, максимум четырёх месяцев, с покупки киноаппаратуры. Надо признаться, что условия и оплата режиссеру были для Франции очень жёсткие. Тут режиссеры привыкли работать более спокойно и расслабленно.

— Я, конечно, поражен, что вы придумали такой фильм, да ещё вставить песни, но… несколько напоминает комедию "Это" с Кларой Боу — сделал неопределённый жест рукой Абель.

— Только чуть-чуть. А что плохой фильм? А какой коммерческий успех. Поэтому американцы с Голливудом вас и теснят. Не стало хорошего французского кино. Разбейте фильм по кускам. Сцены с автомобилем будете снимать в последнюю очередь. Он ещё не готов — в конце я подвожу итог.

— Если нам понравиться ваша работа, мы продолжим сотрудничество. И заметьте, всю славу в случае успеха мы отдаём вам — подсластила в конце разговора тётя.

— А провал мне — пошутил Абель.

— Не будет никакого провала. Будет полный успех, если вы всё сделаете, как задумано — вставил я свои "пять копеек".

Сейчас наш адвокат Легран и Ганс поедут оформлять и регистрировать всё более серьёзно.

Глава 29

— Жак, какой ты сегодня весь из себя модный. В Елисейский дворец на приём собрался? — мы вешаем шляпы на специальную подставку, а газеты и бумаги, что я принёс собой ложу на стол. Мы договорились попить кофе с круассанами в одном из маленьких ресторанчиков.

— Тебе смешно, а нас сейчас постоянно ставят в позу. И частично в этом виноват ты — с улыбкой наставил на меня палец Лефебвруа.

— Я?

— Сейчас уже можно говорить. Поймали шпиона в штабе Мажино, правда, он докладывал банкирам. Сейчас большой скандал.

— Это всё равно против интересов Франции, как государства — перебил я. Тут подошёл официант, и мы сделали заказ.

— Да ты прав. Расскажи что в России? — Жак.

— Э нет Жак. Сахар я тебе привёз, а остальное обмен на обмен — получил кивок. — Коммунисты купили у вас два истребителя и попросили меня, их привезти. Так же просили купить новые модели гидросамолётов. Заявили, как хочешь, так и купи. Если желаю дальше у них спокойно торговать. И если не во Франции, то в другом месте. Например, в Италии.

— Грубо как всегда. Что ещё ждать от этих варваров.

— Зато у них есть несколько гениальных конструкторов. С одним я таким познакомился и сумел найти точки соприкосновения. На обмен я предлагают, в частном порядке, Жак. Я подчеркиваю в частном порядке бомбардировщик-пикировщик.

— Необычно. Почему?

— Там с конструкторов много требуют, но не понимают специфику производственных процессов. Начались репрессии. Григоровича, например, толи посадили, толи расстреляли. В общем, выяснить мне не удалось. Вот один и согласился дать мне посмотреть их перспективную разработку. Я потом нарисовал по памяти, что запомнил.

— Почему ты так считаешь? — прерываемся на принесённый заказ.

— Потому что самолёт должен быть сделан из алюминиевых сплавов и с двигателем не менее 700 лошадиных сил. Плюс трёхлопастной пропеллер и остальное. А у русских ничего этого и близко нет — киваю на стопку газет. Там у меня рисунки-чертежи Юнкерса-87. Я решил несколько поменять фигуры на доске.

— Да русские иногда поражают. У них мысль часто опережает возможности их промышленности. Взять того же Жуковского, Крылова или Сикорского. Ладно, согласен. Но только после оценки специалистов, что это действительно ценная разработка — строго посмотрел на меня Лефебвруа.

— У меня задание. Кто из СССР присутствовал на собрании Торгпрома? Взамен ваш политический деятель, работающий против Франции.

— Так и знал — с улыбкой, что просчитал меня Жак. Достаёт листок. С трудом выговаривает русские фамилии. — Это некто Леонид Рамзин и Виктор Ларичев.

— Эдуард Даладье — прячу в карман его листок.

— Поясни — напрягся разведчик. Даладье сейчас работает в министерстве и занимает не последнюю должность.

— Как ты, наверное, знаешь, в России прошёл шестой съезд. В газете есть — кивнул я на стопку газет. — Американские банковские сионисты посчитали, что в ближайшее время русские, как разрушители Европы не представляют для них ценности. С голой жопой много не навоюешь. Поэтому они решили финансировать национал-социалистические партии Европы и взращивать национализм и антисемитизм. Этим обидели коммунистов. А у евреев сам знаешь, какая разведка. Вот и всплыла фамилия Эдуард Даладье на роль такого радикала.

— А как ты узнал?

— Ну, ты же интересуешься делами в России. А я поинтересовался у них, что они мне расскажут про Францию.

— Вот так просто? А это не дезинформация?

— Слушай я же не профессиональный разведчик. Что услышал, то тебе и рассказываю. Проверяй. Мне лично нужен паровоз и пять вагонов. Один из них должен быть бронированный, а то там ещё стреляют. Поспособствуешь?

— Почему прекратились поставки угля в Ливан?

— Денег не было, чтобы купить корабль. Всё было в товаре.

— Надеюсь, деньги появились, и ты возобновишь поставки.

— Хорошо. Мне нужна небольшая крекинговая установка для получения бензина… в долг.

— Малыми установками занимаются в основном англичане — немного подумав, произнёс Жак.

— А вы что не можете соорудить на корабле небольшую установку? Будет передвижной заводик. Я думаю, и старые суда туда приспособить можно.

— Интересная идея. Надо будет уточнить этот вопрос. Сейчас я тебе ответить на него не могу. Паровоз куда направлять? Рассчитаешься так же золотом, на тот же счёт.

— В Сен-Назер, там у меня корабль будет. А Франция собирается нападать на СССР? — смотрю прямо на Жака.

— Ну, ты и спросил. Я тебе кто? Начальник генерального штаба.

— Жак, Жак. Не прибедняйся, а лучше скажи. У меня там налаживается бизнес, и я не хочу его потерять.

— До выборов вряд ли. Нашей партии тоже это не надо, тем более коммунисты согласились оплатить долги и взяли у нас кредит. А вот если победят англо-американские сторонники, то всё возможно.

Дальше недолгий разговор прошёл на общие темы, и мы расстались. Жак забрал материалы, которые я принёс с собой.

— Месье Легран начинайте переговоры с англичанами о покупке крупного угольщика. Желательно добиться покупки в рассрочку по минимальной цене, и без процентов — мы с ним едем в новый дилерский центр к Ситроену, с которым я договорился встретиться по телефону.

— Это будет нелегко — адвокат.

— А вы обратите их внимание на снижение заказов по всему миру — наконец мы подъехали и я выхожу из машины. Ничего так Ситроен отстроил новый центр на пересечении двух улиц. И для двадцать первого века такое сооружение не стыдно построить. Единственное что этот центр слишком отдает американизмом, сплошное использование стекла и бетона. Заходим в здание и поднимаемся на третий этаж.

— Здравствуйте месье Ситроен — жму руку мужчине, сильно напоминавшему внешностью Молотова по кинохронике. Но в отличие от нашего более изящного. Видно, что он много времени уделяет своей внешности и одежде.

— Как вам мой новый центр? — после взаимных расшаркиваний и приветствий Андре. Рассаживаемся в кабинете директора. Секретарша тут же принесла кофе с маленькими конфетками в виде машин и знаком Ситроена.

— Вы знаете очень хороший. Единственное в общем образе мало французского, зато слишком много американского. Мне кажется, что производство и культуру не стоит смешивать.

— Да-а. Очень необычное замечание. Я подумаю над этим. Так какую машину вы хотите?

— Нет, серийная машина нам не подходит. Я хочу чтобы она снималась в нашем новом кино — после сразу предупреждаю, что на детали машины оформлены патенты. Начинаем обсуждать общую концепцию новой машины. Впереди у меня она напоминает Мерседес W210, а сзади модель W143 -1936 года, но более увеличенную. Слишком отрываться от действительности я уже не стал. А то строить будут слишком долго. Так же изменен кузов, который обязательно должен быть железный. Он стал больший по объёму. Двери будут прикрывать уменьшенный порожек. Вся машина стала больше и массивнее. Коснулись изменения и салона. В частности, задний диван приобрёл прообраз 21 века. Ну и много разных мелочей.

— В следующем году я планирую выпустить быстроходный грузовик. Давайте смонтируем вашу машину на его раме. Правда колеса придётся заказывать… но я знаком с Андре Мишленом. — после выслушивания моих "хотелок" Андре Ситроен. За время разговора он был не раз изумлен моими требованиями. Но в тоже время я вижу, что сама идея сделать такую машину ему очень понравилась. Да ещё и будет сниматься в кино. Тем более я согласился оплатить строительство.

— Мне бы хотелось, чтобы вы использовали мотор воздушного охлаждения. Это возможно? — задаю каверзный вопрос.

— Тогда возникнут проблемы с мощностью и охлаждением — немного подумав, ответил Ситроен.

— Поставите по вентилятору с каждой стороны. Ну и конечно придётся сделать двигатель из более качественного сплава металла.

Обсуждение закончилось. Почти четыре часа договаривались. Я обязался сразу после подписания документов адвокатами оплатить десять тысяч долларов на создания автомобиля. Автомобиль должен быть построен в течение трёх месяцев, и обязательно показан в фильме. После этого Ситроену ещё даётся полгода на устранение "детских" болезней автомобиля. Но сам Ситроен не может без согласования со мной продавать эту модель автомобиля. В тоже время я никому другому без согласия с Ситроеном, не могу предоставить сведения по автомобилю.

— Удивляюсь я вам месье Манос и вашей кипучей деятельностью. Но благодаря вам моя жизнь стала очень интересной и необычной — перед тем как мы сели в машину, высказался адвокат.

— То ли ещё будет месье Легран.

Через несколько дней я в компании четы Никольских отправился в Цюрих. Пора попробовать получить деньги Межлака в швейцарском банке SBG в Цюрихе. Пока добирались до места, я всё перебирал собранные документы, пытался понять, почему именно этот банк. Наконец-то как мне думается, я нашёл ответ на этот вопрос. Банк финансировал экспорт товаров в царскую Россию и предоставлял кредиты на развитие сети железных дорог в Туркестане. Так же у банка были тесные связи в Германии, особенно с промышленниками от химических концернов.

То есть Межлак и другие использовали "старую тропу" перевода денег из одной страны в другую. Что доказывает, что многие банкиры сильно наживаются на войнах и конфликтах.

Остановились в отеле "Виллетте" в старом городе. Тут до отделения банка неспешным шагом пятнадцать минут. С раннего утра в моей комнате отеля Софья стала "колдовать" с моей внешностью. Меня побрили, оставив только "гитлеровские" усы. Сейчас они, правда, пока ещё английскими называются. Коротко подстригла и надела кучерявый парик. Как назло, у Межлака были кучерявые волосы. После я надел круглые очки, сравнили образ на фотографии. С учетом, что его уже пять лет не видели, всё должно пройти нормально. Я на это очень надеюсь. Дальше приклеили фальшивую бороду, какая была у меня.

Но, а дальше начался "шпионский детектив". Одеваемся. Мы с Никольским в серых костюмах и в тон им больших шляпах с полями. Сейчас мы очень похожи друг на друга. Только Алексей идёт со светло-коричневым саквояжем. Зато Софья в элегантном легком тёмно-красном плаще и чёрной шляпке с пером и красивой заколкой. В тон ей дамская сумочка под мышкой. Вид у неё на все сто и все взгляды сосредоточены на неё. Походка "от бедра", которую она разучивала три месяца в специально сшитой обуви. Софью я заранее готовил вот к таким и похожим акциям. Мне пришлось выдержать нелегкий бой с четой Никольских за такое "издевательство" над ними. А ещё я пригрозил подарить Софьи померанского шпица, чем окончательно "добил" её мужа. Но все же уговорил. Они поняли, что стали близкими мне людьми. Потом мы не раз вспоминали со смехом этот разговор.

Мы аккуратно выходим, чтобы на меня меньше обращали внимание портье и другие. Идём дальше по набережной, проходя три дома. Тут нас мало кто видит. Садимся на лавочку. Я снимаю бороду, кладу в сумочку Софьи. Беру саквояж и ухожу в сторону. Чета Никольских сделает променад по набережной и вернётся сюда за мной.

Готовились, мы готовились, а все оказалось намного проще. Клерк для важных клиентов проверил мои документы и спросил, какую операцию я желаю произвести. Мой запрос на перевод денег на известные компании во Франции его окончательно успокоил. Подаю реквизиты для перевода. Сто тысяч я перевёл на адвокатскую фирму Леграна, десять Ситроену, двадцать архитектору. Сто тысяч на свою компанию и пятнадцать попросил наличными. На этом я и остановился. За все операции взяли чуть более пяти тысяч. Итого счет Межлака я уменьшил на 250 тысяч долларов.

— А из сейфа вам в этот раз что-то нужен? — задал вопрос клерк.

— Нет. В другой раз — а вот за банковскою ячейку Межлака Сталин мне ничего не сказал. Возможно, что он и сам не знает о ней.

После пересечения французской границы чета Никольских отправилась в Париж, а я в Сен-Назер. Там меня должен дожидаться Юрий. Мне надо, что называется обрасти, чтобы не показывать своё истинное лицо в столице Франции.

Глава 30

В Сен-Назере я застал кипучую деятельность на верфи. Тут же оказался и мой пароход "Одесса" с Одовским. Его встретил другой мой немецкий пароход и направил сюда. Чем его озадачить сейчас я даже не представляю. В Африку пока нет необходимости, а в СССР направлять его я опасаюсь. Могут и конфисковать. Собираю срочное совещание капитанов. Тут присутствуют Олаф, Одовский и Васильев.

Так ничего мы и не придумали. Пришлось обращаться к Вильдье. Он мне посоветовал обратиться на ткацкие фабрики Нанта, которым постоянно требуется хлопок. Пришлось так, и сделать. Но прежде позвонил в Париж Леграну. После нескольких дней метаний и звонков заключил контракт "для поддержки штанов" для парохода "Одесса". Сейчас весь африканский груз с "Одессы" перегружен на "Огни Смирны", а сам пароход с неполным экипажем направляется в Голландию. Там загружается небольшим грузом и берёт 500 пассажиров государственной голландской Ост-Индской компании. Их везёт в Египет, а оттуда должен привезти хлопок для нантенской ткацкой фабрики. Рейс должен быть выйти с минимальной прибылью, но хоть так.

Дальше просмотрели два ремонтирующихся сухогруза. Их я тоже планирую направить возить уголь и пиломатериалы в Сирию из СССР. Его там требуется очень много и не только для французов. Здесь тоже ожидалась минимальная прибыль, но там я преследовал несколько другие цели. Заодно будет хоть и минимальная, но возможность "давление" на Сталина. Слишком СССР сейчас зависит от внешних поставок.

После совместно отправили караванчик мелких судов с земснарядом, который был в виде баржи в СССР. Его тянет мощный буксир. Туда же входил и проделанный миноносец типа "Вольтижёр" под адмиральскую яхту для Ворошилова, обошедшийся мне в кругленькую сумму. Перетасовали людей. Туда "сплавили" неблагонадёжных, слишком любопытных и подозрительных. Пока возглавил экспедицию Олаф, после Сардинии его поменяем. Сам пароход "Огни Смирны" воспользовавшись моментом, я поставил на ремонт машины. Начальники верфи пока что от моих заказов и покупок имели очень неплохой "навар" и шли мне на встречу. Заодно пароход стал у меня и складом разных товаров.

— Ну, показывайте Сергей Николаевич, что вы тут "натворили" пока командовали — обращаюсь я к Васильеву. Он с моего разрешения набрал команду разных специалистов в десять человек на перестраиваемый эсминец. Конечно, все ожидаемо мной. Все бывшие граждане России, но владеющие французским, имеющие документы и готовые "взяться за оружие". Это было моё обязательное условие для приёма на работу.

Примерно в это же время в Кремле проходило большое совещание.

— Я не понимаю, откуда взялись эти французские танки? Мы же не планировали их закупать. Вы товарищ Ворошилов произвели закупку ни с кем, не посоветовавшись. И на какие деньги? — Уборевич.

— Не надо так эмоционально товарищ Уборевич. Просто торговец, что может, то нам и привозит за наши товары. Вы же знаете об эмбарго — пришел на выручку немного растерявшемуся Ворошилову Сталин.

— Раз вы отменили контракт с Хейнкелем и много других контрактов, то я категорически настаиваю на покупки немецкой 7,5 см легкой полковой пехотной пушки leichtes Infanteriegeschütz le.IG.18 с оптикой и разными марками снарядов. Так же прошу купить лицензию на гранаты Stielhandgranate — обиженно Уборевич.

— Хорошо — согласился Сталин. Уборевич всех уже "достал" с этой пушкой, поэтому никто больше возражать не стал.

— Товарищи я не очень понимаю ваши требования к станковому пулемёту — Шапошников. Сейчас он занимал пост заместителя Уборевича и командовал Московским военным округом. Вокруг него объединилась группа бывших царских военнослужащих в противовес красным командирам. Дальше он зачитывает постановление о станковом пулемёте. В пулемете должно быть предусмотрено 2 режима огня: более низкий по наземным целям (600 выстрелов в минуту) и более высокий — по воздушным (1200). К пулемету должны подходить разные типы боеприпасов: как с бесфланцевой гильзой, так и с закраиной. Так же руководство РККА хотело использование старых матерчатых пулеметных лент, и сочетать с только появившимися металлическими лентами.

— Товарищи это никуда не годится. Это слишком сложно для нашей промышленности — посмотрел он на Ворошилова. Именно за его подписью пришла такая директива. Ворошилову за время совещания уже не раз пришлось краснеть за критику в его адрес.

— Что конкретно вы предлагаете? — Сталин. Шапошников за два дна перед совещанием был у Сталина на приёме и там этот вопрос они обсудили. Сталин незримо поддерживал группу Шапошникова в противовес группам Уборевича и Троцкого. После смерти Якира, эта группа стала распадаться на несколько фракций.

— Я предлагаю поручить нашим конструкторам Дегтяреву поработать с 6.75 калибром. Комарицкому поручить 9.3, Владимирову — 12.7 на 81 британского образца. Шпитальному — 12.7 на 99 американского. Больше калибр и мощность патрона для пулемета не увеличивать. На лучшем образце, кроме 6.75 разработать уже авиационный пулемёт.

— Я предлагаю также закупить производство Льюисов, но только тип-92 американской компании "Savage arms". Там магазин не имеет подающей пружины, а его вращение для подачи очередного патрона на линию досылания осуществлялось при помощи специального рычага, расположенного на пулемете и приводимого в движение затвором. Бойцы хорошо знают этот пулемёт. Когда ещё ДП Дегтярёва мы сможем, насытим войска — дополнил Уборевич.

После долгого обсуждения решили закупить и организовать небольшое производство таких пулемётов в Омске под калибр 6.75. Слишком уж панические депеши прислал Блюхер о проверке состояния вооружения в недавно сформированной Особой Дальневосточной армии. А то, что там постоянно в ближайшее время будут конфликты, никто уже и не сомневался.

Дальше утвердили производство легкой разведывательной машины, на основе багги. Ответственным назначили Будённого. На него же возложили разработку и другой разведывательной техники и вооружения. А так же разработку новой тактики фронтовой разведки.

Приняли предложение Уборевича и про налаживание производств наблюдательных приборов. Перенесли на позднее время начало производства радиосвязи. Слишком оно затратное и дорогое.

— Товарищи это конечно хорошо, но мне что делать с вашими планами? Надо срочно строить железнодорожный мост через Оку — Куйбышев.

— Правильно. А то мне поставили задачу использовать наш уголь, как его привезти? Подвижного состава постоянно не хватает. Прямого железнодорожного сообщения с Донбассом нет — поддержал Киров. Начался спор на повышенных тонах.

— Товарищи, товарищи, но так же нельзя. Правительство просто не успевает за вносимыми изменениями — стал стучать карандашом по столу Рыков.

Тут ещё "подлил масло" Сталин, вынесший на обсуждение контракт с Рено. Решили и его принять и построить завод в Ростове-на-Дону. Из-за этого больше всех критики досталось Микояну, который не выполнял план по продаже ценностей за валюту. Сделали перерыв, чтобы немного поутихли страсти.

— Теперь ещё надо решить один вопрос — медленно произнёс Сталин и после установившейся тишины продолжил. — На наших границах, особенно в Румынии, Прибалтики и Финляндии стали сосредотачиваться буржуазные войска и белоэмигранты. Мы не можем, как планировали раньше произвести большое сокращение армии. Поэтому не можем начать и масштабную коллективизацию, а значит и рассчитывать на массовую продажу хлеба за рубеж.[48]

После долгих обсуждений вынужденно приняли ряд мер по улучшению сельского хозяйства и ввода МТС. Ввели шесть соток приусадебного хозяйства, посчитав, что это снизит напряжённость в деревне. Отменили налог на фруктовые деревья, пасеки и мелкую живность. Обязали местные власти соблюдать строгий учёт крупного рогатого скота и лошадей, чтобы не допустить сокращения поголовья. Пришлось принять решение начать массово строить элеваторы, так как к весне цены на зерно в Европе сильно повышаются. Так же будущей весной решили повторить круиз по Волге с Молотовым в роли Политического комиссара, и Крупской как Народного комиссара просвещения с агитационно-просветительской деятельностью. Таким завуалированным способом решили избавиться от части политических фигур хоть на какое-то время.

Были и другие вопросы. Некоторые "заразившись" строительством мостов, предложили срочно построить ещё и на Волге. В общем, прошлые планы меняли взад и вперед заставляя хвататься за сердце Рыкова и Куйбышева.

После заседания в кабинете у Сталина собрались тройка, которая не захотела выносить эти "щекотливые вопросы" на всеобщее обсуждение.

— Чем закончилась ваша эпопея на Вайгач? — спросил Сталин у Рыкова. Именно по его инициативе была проведена летняя экспедиция. Последнее время эти двое всё больше сближались. Сталин несколько уменьшил напор на правых и в частности и на самого Рыкова. А напряженная обстановка в экономике страны заставила и Рыкова идти на сближение и он перестал критиковать индустриализацию. Хотя всё так же и выступал против сворачивания НЭПа.

— Неожиданно большие находки золота, серебра, платины и многого другого. В следующем году организуем там масштабную добычу на постоянной основе. Предлагаю использовать для этого заключённых. Руководителем экспедиции предлагаю назначить Ф. И. Эйхманса, а заместителем Эдуарда Петровича Ская.

— Одного из охранников Ленина? — удивился Сталин.

— А зачем они тут нужны. От них много проблем. — Менжинский.

— Только на будущее надо заказать специальный пароход для хождения во льдах для обслуживания этой и других экспедиций на северном побережье. Предлагаю это сделать в Дании. — Рыков.

— Ну, хорошо. Раз так. Вячеслав Рудольфович вы договорились с мексиканцами и собрали золото? — размял, а потом понюхал папиросу Сталин, но не стал закуривать из-за Менжинского.

— Да. Мы собрали по вашему поручению две тонны золота и договорились обменять её на сорок одну тонну серебра.

— Да Алексей Иванович нам придётся так сделать. Мы же с вами понимаем, что иначе экономическую ситуацию в стране мы можем и не удержим, а подавлять силой сейчас никак нельзя…

В это же время собралось другое заседание на шикарной яхте недалеко от Майами. Главной повесткой собрания стала ситуация во Франции, путающая выстроенную линию поведения мировых игроков, которые пытаются договориться между собой.

— Да-а. Передавили мы Францию, вот они и взбрыкнули — произнёс Джон Рокфеллер и откинулся на спинку кресла.

— А я вас предупреждал, — Черчилль и стал раскуривать кубинскую сигару.

— А мне больше всего не нравиться сближение с коммунистами из России. Я начинаю финансировать грузинских и других оппозиционеров на Кавказе. — Пол Варбург.

— Только не переусердствуйте и тут. У нас с ними очень большие договора. Мне нужно продать им много старых технологий и то, что достанется нам в результате кризиса. — Джон Морган.

— Может мы зря помогли сместить Троцкого? — Эдуард Ротшильд, один из представителей Франции. Сейчас на него возложена задача помощи Троцкому в Европе.

— Не зря. Он должен создать в Европе Международную левую оппозицию[49], а ещё лучше четвёртый интернационал. Тогда масштабный конфликт будет неизбежен. И всю эту массу мы направим на Восток… и там похороним. — Бернард Барух.

— Вот только его родственника военного Якира в России тут же убили, и это тревожит.[50] Да и Сталин не оправдал наших надежд, а пошёл на союз с правыми, — вздохнул Генри Голдман.

— Да он после покушения просто испугался. Дайте ему время, и он ещё всех там "нагнёт", как в Баку. Он же бывший бандит, а там волчьи законы, — усмехнулся Черчилль.

— А почему они сократили количество разных посланников? А те, что приезжают, имеют четко заданные планы по покупке. Вся наличность идёт через Амторг. Это наши не запланированные убытки. — Джон Морган.

— Господа. Мы несколько отвлеклись. Наш план устроить экономический кризис, увеличить капитал, скупить производства и получить дешёвые людские ресурсы под угрозой. Если Франция сейчас начнёт сбрасывать убыточные колонии в Африке, ей для экономического рывка будет достаточно ресурсов и сбыт товаров в Восточной Европе и России, — и отпил из бокала вина Джон Рокфеллер.

— А вы не можете повлиять на ситуацию? Что там ваш Думерг? — обратился Варбург к Эдуарду Ротшильду.

— Вот нечем было так сильно раздувать антисемитизм. Наше влияние из-за этого резко упало, как и популярность самого Думерга, — ответил за Эдуарда Ротшильда поморщившись Давид Давид-Вейль, представляющий французский дом Лазард.

— Господа. Тут мы ничего менять не будет. Националисты за нас соберут все ценности. В Базеле подготовка идёт по плану. А то, что пострадают самые глупые из наших братьев не беда. Умные уезжают уже сейчас, а после кризисы мы перекроим границы. Это позволит нам избавимся от слабых, которых расплодилось слишком много. А негатива на наш народ они собрали много. Надо выпустить пар. Зато после нашей победы мы заставим всех европейцев заплатить за это, — усмехнулся Лайонел Ротшильд.

— Да. Это вы можете. — Черчилль выпустил дым сигары и скорчил полупрезрительную улыбку.

— Так давайте наметим предварительный план, что будем делать с Францией. — Джон Рокфеллер.

— Надо остановить проверку у них моих чертежников и копировальщиков на флоте. — Черчилль.

— Вы лучше перехватите их контракты с французами и чехословаками. — Морган.

— В следующем году поменяем правительство и правящую партию, это уже согласованно с Виндзорами, тогда и наладим. А чехов мы обязательно прижмём. — Лайонел Ротшильд.

— И всё-таки нельзя придумать другой план? — Давид Давид-Вейль.

— В компенсацию мы отдадим вам активы и богатства Испании. Там есть что взять. Заодно и проредить разных левых, которых там расплодилось слишком много, — улыбнулся Джон Рокфеллер.

— Предлагаю вытеснить французские силы из Манчжурии. Для борьбы с коммунистами я делегирую туда русского генерала Сахарова. Прошу, выделить дополнительные силы. — Пол Варбург.[51]

— Может, тогда и японцев пощиплем. А то они мне там мешают. — Лайонел Ротшильд.

— Нельзя. Они пока нужны. — Бернард Барух.

— Главное не допустить увеличение флота у французов. — Черчилль.

Дальше начались банальные торги. Французские банкиры очень не хотели соглашаться на ослабления своей страны. Их заверили, что в случае конфликта возможно лишь частичная оккупация Франции. Зато в оставшийся части страны они сохранят самые дорогие активы, виллы и предприятия. Так же французы получат возможность скупить в кризис разорившиеся предприятия и земли в Англии и САСШ и переместить туда свой капитал. Экономический кризис решили временно отложить, а сосредоточится на выборах во Франции. А то, что выборы приближаются, было и так ясно. Приняли решение после выборов собраться ещё раз и скорректировать позиции.

Конец третьей книги.

Примечания

1

В реальности разгрузка парохода отнимала до трех недель, а перевозка грузов по железной дороге в Нижний требовала 40 (!) дней. — истор. справка.

2

В кавказской и северо-турецкой арбе использовались колеса без спиц. Причем, колеса вращались вместе с осью. — истор. справка.

3

Иона Якир командиром не был, как пытаются нас убедить некоторые историки. Он был самым настоящим карателем на Дону и Украине. Возглавлял китайских наемников. До самого своего ареста его охранял личный батальон китайцев в количестве 520 человека, которым он платил из "своего кармана". Так же его китайцы, до самого его расстрела, постоянно участвовали в подавлении голодных бунтов и против коллективизации на территории Украине с особой жестокостью. Сторонник Троцкого. — прим. автора.

4

Официально полигон будет образован только через три года. — прим. Автора.

5

В Российской империи поменять фамилию была нетривиальная задача. Чуть ли не с разрешение самого императора. — прим. автора

6

А в 1930 году вообще тонна пшеницы на Чикагской бирже упала с 65–68 долл. за тонну до 8-12 долл. — истор. факт

7

Сейчас дипломаты в СССР покупали продукты в особой лавке "Инснаб". За рубли, по твердым ценам. Суть была в том, что, поменяв на черном рынке фунты или доллары на рубли по "чернорыночному" курсу в Латвии, Эстонии или самой Москве, британцы могли покупать задешево деликатесы, перепродавая их втридорога. Заработок был просто колоссальный. Некоторые дипломаты покупали в "Инснабе" "для личных нужд" по тонне сахара или масла в месяц! На вырученные средства скупался антиквариат, вывозившийся дипломатической почтой за границу. Чуть позже система, при которой закупать продукты придётся за валюту в магазинах "Торгсина", англичанам не понравится. Ее-то они и будут требовать отменить в своем меморандуме. — истор. справка

8

Так и случилось во время Второй мировой войны. Самый крупный флот Советского союза — Балтийский — был фактически заблокирован в восточной части Финского залива. Балтийский флот имел единственную базу — Кронштадт, гавани которого четко просматривались в бинокль с финского берега. Кронштадт и корабли могли поражаться не только дальнобойными береговыми пушками, но и корпусной артиллерией финской армии. — истор. факты.

9

Штаты этим активно занимались до 1945 года — прим. автора.

10

Все дело в советских адмиралах, для которых британский Гранд-Флит был постоянной головной болью. Они всерьез думали, что британское Адмиралтейство будет действовать в 1920-1930-х так же, как в Севастополе в 1854 году или в Александрии в 1882-м. То есть британские линкоры в штиль и ясную погоду подойдут к Кронштадту или Севастополю, а японские линкоры — к Владивостоку, станут на якорь и учинят баталию по "регламенту Госта". — истор. справка.

11

До революции коммунисты по единодушному решению совещания секретарем Заграничных Транспортных групп был избран Максим Максимович Литвинов. Об этом решении сообщили Владимиру Ильичу". Максим Литвинов становится казначеем партии. "Транспорт будет, пока есть Папаша", — пишет Владимир Ильич в одном из писем. (Дословно). Правильно пишет Ленин. Литвинов — это связь с британскими спецслужбами. Через него шли деньги. Теперь он закупает оружие. И может достать транспорт. Поставишь другого человека — транспорта не будет. А пока есть Папаша, все у революционеров будет получаться. При одном условии — если они борются против России. Даже такой факт — при проведении разработанной им лично операции Максим Максимович был арестован во Франции 4 января 1908 года. Дело было чисто уголовное. Россия настаивала на выдаче преступника на родину. Но то, что произошло дальше, настолько изумительно, что требует отдельного рассказа. Французы решили выслать Литвинова… в Великобританию! Ведь там же тоже большой вес имели французские Ротшильды. — истор. справка.

12

В начале 20-х годов на встрече с итальянскими социалистами и коммунистами, сторонниками Амадео Бордига, В. Ленин сказал: "Муссолини — это смелый человек и прекрасный лидер. Жаль, что вы упустили его. Он привел бы вас к победе…" Ленин восхищался Бенито Муссолини не просто как политическим союзником, единомышленником, а именно как решительным человеком, даже когда тот отказался от близких Ленину идеалов. — истор. справк.

13

Вообще-то вся эта шумиха и спасательная экспедиция СССР обошлась в четыре миллиона долларов по тем ценам. Сами же итальянцы преследовали абсолютно корыстные цели. Темпераментная и многословная пресса Апеннинского полуострова, с согласия официальных властей, незадолго до этого обмолвилась, что Рим имеет права на Землю Франца-Иосифа. Аргументировалось это очень просто: эту территорию открыла австро-венгерская экспедиция 1873 года, вышедшая из Триеста. После окончания Первой мировой войны этот город достался Италии и следовательно, по мнению ряда политиков из окружения дуче, теперь она имеет права на Землю Франца-Иосифа. Однако после того как стало очевидно, что с дирижаблем что-то случилось, итальянцам явно стало не до наследства. После Сталин был очень недоволен такими финансовыми потерями и позже репрессировал особо "отличившихся борцов безвозмездной помощи". А в конце 1960-х гг. в рамках советско-итальянского сотрудничества в кинематографии был снят фильм "Красная палатка". — истор. факт.

14

В Красной Армии специальная пулеметная повозка для кавалерийских частей была принята на вооружение официально в 1928 году, под названием "Боевая конно-пулемётная тачанка образца 1926 года". Тогда же впервые были утверждены её параметры и характеристики. С вооружения тачанки были сняты лишь в начале 50-х годов. — истор. факт.

15

Расцвет вардо пришелся на конец XIX — начало XX века. Вплоть до Второй мировой войны часто можно было встретить вереницу таких вардо, медленно передвигавшуюся по дорогам Англии, Уэльса и Шотландии. — прим. автора.

16

в реальной истории на этот момент был дефицит 2 миллиарда — прим. автора.

17

В реальной истории это тоже было. Потом многие обратились к Сталину, с просьбой вернутся в СССР. Сталин разрешил, но в последствии очень пожалел об этом. — прим. автора.

18

В реальной истории в это время, взгляды Сталина наоборот ещё больше уши в леворадикальную сторону, породив бескомпромиссную и жестокую борьбу с правыми. — прим. автора.

19

Без сомнения Renault 1 °CV MH Sahara была очень удачной машиной. Информационный бюллетень торгового представительства СССР во Франции от 1 декабря 1926 года… Действительно, в 1926 году Госторг закупил несколько таких машин. Одну из них отправили в Узбекавтопромторг, где 22 июня 1927 года она и совершила пробег из Чарджоу в Хиву. 500 километров бездорожья были пройдены за 108 часов 10 минут. При этом машина зачастую преодолевала барханы с крутизной до 18 градусов. А в апреле 1929 года экспедиция академика Александра Евгеньевича Ферсмана отправилась в пустыню Каракумы на двух "трехосках" Renault MH и одном Ford Т. Форд вскоре пришлось отправить назад в Ашхабад. Зачем через десять лет что-то изображали наш Грачев и Лихачёв с внедорожники мне совсем не понятно. — прим. автора.

20

Масон давно. С 1906 года, — улыбается Молотов, имея в виду время своего вступления в РСДРП. Диалог, состоявшийся в декабре 1982 года между московским писателем Феликсом Чуевым и бывшим Председателем Совнаркома СССР Вячеславом Молотовым. Именно Молотова я считаю виновником, скорее всего по заданию англосаксов, сорвавшего договорённости между Гитлером и Сталиным в 1940 году по разделе сфер влияния. Воины избежать, конечно, бы не удалось. Но отсрочить её на пару лет, наверное, возможно было. Не зря Черчилль в своих воспоминаниях после воины сказал, что Англия сделала в 1940 году всё возможное, чтобы втянуть СССР в войну. — прим. автора.

21

Будучи известен там как Сэм Карп, оказывал услуги Советскому правительству, вёл переговоры по покупке военного судна. Также он являлся президентом "Car Export and Import Corporation", через которую СССР закупал у американских производителей материалы военного назначения. Неплохо "поживился" за время войны на нашей беде. За разглашение государственных секретов в конечном итоге жену Молотова Жемчужину (имя при рождении Перл Соломоновна Карповская) Сталин и посадил. — истор. справка.

22

Первый подробный проект этого пути был составлен в 1927–1928 годах и предусматривал, помимо канала, сооружение десяти низконапорных плотин с шлюзами, в том числе одной — выше станицы Цимлянской — истор. справка.

23

Частично проект погубили и сами простые евреи, им не нужна была "Хазарская республика". Перевезенные евреи не хотели заниматься сельским хозяйством, многие вскоре уезжали в родные края. Они разбегались по городам, занимались там привычной деятельностью: торговали, открывали портные, часовые мастерские и т. п. — прим. автора.

24

В нашей истории Якир в это время учился в Германии и избежал тогда наказания. — прим. автора.

25

Минога — так за глаза называли Н. К. Крупскую её соратники. — истор. справка.

26

В настоящей истории конфронтация между ними произошла в 1935 году. — прим. автора.

27

Двигатель неоднократно модернизировался, форсировался до 180 л. с., дорабатывался для выпуска в условиях военного времени. — истор. справка.

28

В действительности, только через год с небольшим, такой приказ № 223 был от 6 августа 1929 года издан, и Сталин мало принимал участие в этой теме. Ему было не до этого. — прим. автора.

29

Имеется ввиду постройка катера Ш-4, оснащенных двумя американскими двигателями "Райт-Тайфун". Всего их было построено 84 штуки — прим. автора.

30

Первый самолёт АНТ-9 был показан 1 мая 1929 года, выставлялся на первомайские праздники, на Красной площади. — прим. автора.

31

По сути, это было рождение речной авиации в Гражданскую войну. Это вообще не имело на тот период аналогов в мире. Самый большой авианосец длиной более 150 метров. На нем расположили уже 10 гидросамолетов М-9. — истор. справка.

32

Юдофобия — это болезненная ненависть к любому представителю еврейской нации. — прим. автора.

33

Паспорт был введен Лигой Наций 12 июля 1924 года для беженцев, позволяющий перемещаться в странах-участниц. — прим. автора.

34

Получившего впоследствии прозвище "Семь сестер". Мирное соглашение было оформлено в 1927 году в Ахнакарри, шотландском замке президента "Шелл" сэра Генри Детердинга. Джон Кэдман, представлявший британскую государственную "Англо-Персидскую нефтяную компанию" ("Бритиш Петролеум") и Уолтер Тигл, президент рокфеллеровской "Стандарт ойл оф Нью-Джерси" ("Экссон") — прим. автора.

35

В прошлой-настоящей истории меховая биржа открылась в это время в Амстердаме. — прим. автора.

36

Капитан Каймадо довольно успешно действовал на территории СССР под видом бурята. Учился и работал в Ленинграде. Создал обширную разведывательную сеть, где прямо или косвенно участвовало 150 человек. Так что когда в наше время читаешь репрессированные дела с работой на разные разведки, то это вполне могло быть. — прим. автора.

37

Раньше инженер Денисов с двумя банкирами владели частной железной дорогой в Российской империи. В организацию Торгпрома входили и такие олигархи, как Нобель, Рябушинский и др. — прим. автора.

38

Базилейос Захариас, он же сэр Бэзил Захарофф, этнический грек из Османской империи. Знаменитый торговец оружием. Прославился тем, что продавал оружие по обе стороны воюющих в Первой мировой. Но всё же выступал больше в интересах Англии и компании Vickers. — прим. автора.

39

Васильев окажется абсолютно прав. В июле 1931 года такой кораблик "Сен-Филибер" перевернётся и погибнет 500 человек. — прим. автора.

40

Это была одна из самых ярких личностей румынской истории, производившая гипнотическое воздействие на простонародье, да и на многих интеллигентов тоже. — прим. автора.

41

Д. Е. Живов — один из ярых коллективизаторов Крыма. Ответственный за террор местного населения в 30-х. — прим. автора.

42

Башкатов отличался крайней жестокостью. Вырезал целые семьи, отправляя родным жертв записки со словами "Я обустроился, все в порядке, приезжайте ко мне, вас встретит добрый человек". Когда родственники приезжали, их ждала та же участь. Пятеро подельников помогали Башкатову убивать, а еще 15 членов банды занимались "черной работой" — они отстирывали одежду погибших и продавали их скудные пожитки на рынках. Всего с 1921 по 1932 год от рук убийц погибли больше 4 сотен человек, а сам Башкатов лично расправился со 121 жертвой. — истор. справка.

43

Канистры разработают по приказу Гитлера в 1934 году — истор. справка.

44

танковый ДП-1929 и ДПМ -1944 года — прим. автора.

45

Сталин-1935.

46

Будущий И-7 — прим. автора.

47

К сожалению, что Куусинен работал на английскую разведку стало известно только после его смерти. Наибольший вред он принёс во время Хрущёва, так как был его близким другом и сильно влиял на внешнею, и внутреннюю политику СССР. Ежов и Хрущев тоже "вышли" из школы политуправления. — прим. автора.

48

В реальной истории большевики в 1928 году распустили большую часть крестьянской армии РККА. Боялись, что с началом массовой коллективизации армии повернёт штыки против них. — прим. автора.

49

МЛО — была создана в 1930 году. — истор. справка.

50

Якир и Троцкий были родственниками по женской линии — истор. справка.

51

Николай Павлович Сахаров командовал Дальневосточный Корпусом Русских Добровольцев. — истор. справка.

Content

Беличенко Константин
Контрабандист Сталина-3

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Примечания