Башибузук Александр

Конец дороги

Александр Башибузук

Конец дороги

22 год.7 число 8 месяца. Новая Земля. Остров Нью-Хэвен. Территория Ордена

Скажем так, военный транспортный самолет к комфортной перевозке пассажиров приспособлен мало, но в нем все же имелся пассажирский отсек, и мы долетели, если не считать постоянно заложенные уши, вполне нормально. Отсек был полон разнообразных людей, в том числе и военных, очевидно, возвращавшихся из отпусков или командировок. Я особо к ним не присматривался, народ вел себя свободно, одет был еще непринуждённее. Девушки мои нарядились практически одинаково стильно и в то же время просто: легкие просторные брюки из хлопковой ткани, светлые блузы-корсеты на двойных бретельках в тон брюкам и босоножки на высоком каблуке, плетеные из ремешков кожи какой-то дагомейской рептилии.

К тому же они надели на себя некоторые самые подходящие к одежде драгоценности из сейфа баронессы, к счастью, не вызывающие, но очень старинные и дорогие. Я облачился в белые льняные брюки и белую же тенниску в едва заметную салатовую клетку, легкие кожаные туфли и в тон им поясной ремень. Над собственным видом я сильно не заморачивался, все мои приготовления ограничились душем и бритьем. Правда, за день до отлета жены вынудили меня съездить в парикмахерскую на полчаса, где сами проторчали часа три. Парикмахерская одновременно являлась салоном красоты.

Особенности пассажирского отсека не позволили мне разглядывать морские пейзажи под нами, и два часа я просто читал книгу, взятую в библиотеке нашей виллы. О посадке меня оповестил легкий толчок колес о бетон посадочной полосы.

Нас должны были встретить. Так и случилось. Не успели мы выйти, как к нам прямо на посадочной полосе подошел невысокий крепыш, у которого под цивильным нарядом скрывался абсолютно военный вид, представился как Пол Ричардсон и предложил пройти с ним к машине. Машина стояла тут же, на полосе, гражданский «Хаммер». Пол сел за руль, спросил, где наше оружие, и просто кивнул, когда мы показали на сумку. На выезде из аэродрома предъявил свое АЙ-Ди, про нас охрана даже не спросила, и мы покатили по отличной асфальтированной дороге, коих на новой Земле я не видел совсем. По дороге Ричардсон с нами не разговаривал, молча рулил. Мы сразу съехали на дорогу возле моря и, объезжая стоящие в море зелени дома, ехали около получаса, прибыв в итоге на охраняемую военными огороженную территорию. На КПП сдали свою сумку с оружием, взамен получили бирку на цепочке, немного порулили по дорожкам между деревьями и подъехали к небольшому бунгало. Пол помог занести сумки в дом и, как заправский менеджер отеля, все в доме показал.

— Чувствуйте себя как дома. В бунгало вы пробудете несколько дней. Здесь предусмотрено все для нормальной жизни. Рядом с телефоном меню местного ресторана, набираете номер, в меню он указан, и через пятнадцать минут все доставят. Кормят вкусно, советую заказать мурену под соляной коркой, мне очень нравится. Все услуги оплачены. В экстренных случаях, ну, к примеру, приступ аппендицита, вызывайте дежурного, номер прямо на телефоне. Здесь тихо и уютно, не пять звездочек, конечно, но тем не менее. Спальня и кровать одна, зато громадная, думаю, вам это подойдет. Постарайтесь не выбираться за территорию бунгало, ничего страшного не случится, но могут проверить документы и тогда меня потревожат. Ориентировочно после обеда я за вами заеду, — Пол сел в машину и уехал.

Я, пока девушки перегружали одежду в платяные шкафы, прошелся по дому.

Очень стильная обстановка, хотя непонятного мне стиля, но не типовая, явно поработал хороший дизайнер. Шикарная ванная комната, скорее с бассейном, а не ванной, и действительно, есть все необходимое для жизни. Громадный холодильник, забитый продуктами, бар со стойкой, бокалами и выпивкой, полностью укомплектованная кухня. Просторный холл. Спальня одна, но с большущей кроватью. Просторная веранда, полностью увитая похожим на плющ растением, легкая плетеная мебель на ней и небольшой бассейн рядом. Все очень простенько, но действительно со вкусом, а по сравнению с моей московской квартирой — так просто великолепно.

— Дамы, до встречи у нас часа три-четыре, предлагаю поплавать в бассейне и заказать еду, только умоляю, оставьте на себе какой-нибудь минимум одежды.

— Ханжа…

— Сноб… я твои купальные трусы достала. Как можно это на себя надевать?

Дамы поворчали, но купальники надели, впрочем, эти купальники на теле еще надо было разглядеть. Ладно, пускай наблюдатели, если они есть, конечно, позавидуют.

Поплескались, собственно, я в бассейн собрался, чтобы поговорить.

— Миленько, но настораживает. Минуя все контроли, завезли на охраняемую территорию и бросили. Как ты думаешь, милая, нас слушают в доме? — спросил я у Инги. Она на острове уже была, да и отношения с Орденом у нее более продвинутые.

— Думаю, нет. Руководство, скорее всего, уже продумало форму и статус нашего подразделения, и такой формат вызван секретностью. Высшей степенью секретности. Значит, прослушка неуместна. О нас и в Ордене практически никто не должен знать. Сегодня все станет ясно, — Инга убрала со лба мокрую прядь. — Иди, заказывай еду. Нам еще перед встречей надо себя в порядок привести.

— Ага. То, что нас провели без регистрации, свидетельствует, что нас как бы здесь нет. Иди, заказывай, — Герда плеснула на меня водичкой. — Я голодная как акула.

— Что будете?

— Рыбу.

Коротко и ясно. Я побрел рассматривать меню. Рыба. Да здесь почти все рыба. Заказал всем буйабес, рыбу-иглу на рашпере и салаты наугад, многие их названия мне были незнакомы. Впрочем, женский голос в трубке все мило разъяснил. Через пятнадцать минут звякнул колокольчик на входе, и солдатик в белой курточке и таком же колпаке прикатил тележку с судками. Выкатил глаза на Ингу и Герду, потом вправил их обратно, пожелал приятного аппетита и сказал, что тележку с посудой можно оставить на улице возле входной двери.

Девы мои едой остались очень довольны, и я, честно говоря, тоже. Все мастерски приготовлено, и сама рыба свежайшая. Едва успели себя привести в порядок, как приехал Пол и повез нас, не выезжая с охраняемой территории, по очень зеленым улочкам, распланированным и засаженным деревьями так, что абсолютно не было видно, где мы, собственно, находимся. Еще одно КПП с военными, и мы подъехали к небольшому комплексу одноэтажных зданий. Воистину, если хочешь соблюсти секретность и режимность от и до, поручи это военным, и получишь все прелести этой режимности и секретности. Пол провел нас внутрь и пояснил, что госпожи Петерс и Мартинсен будут заниматься по собственному плану, а мне, то есть господину Волошину, предстоит встреча. Провел меня по пустынному коридору и остановился около обыкновенной двери. Два раза легонечко стукнул и отступил в сторону, пропуская меня.

В небольшом кабинете с минимумом мебели за столом сидела женщина и просматривала папку с документами. Услышав, что в кабинет вошли, встала и протянула мне руку.

— Рада вас видеть господин Волошин. Мари Лякомб, представитель совета Ордена, присаживайтесь.

Я аккуратно пожал руку и присел. Женщина. Даже и не знаю, хорошо это или плохо. Француженка. Красивая. Далеко за тридцать, хотя, может, и нет, просто ее лицо было очень задумчиво-строгим, а это добавляет возраст. Очень ухожена и спортивна, просто и даже по-мужски одета. Мужская светло-голубая рубашка, белая футболка под ней и обтягивающие джинсы.

— Честно сказать, рада встрече с вами. Я координатор вашей деятельности и нам предстоит за эти несколько дней часто с вами видеться и проделать много работы. Но сначала я хотела бы просто с вами поговорить. Не против?

— С удовольствием, госпожа Лякомб.

— Оставим эти условности. Называйте меня просто Мари. Вы, кстати, великолепно говорите по-английски. А как у меня получается на русском? — женщина улыбнулась и произнесла последнюю фразу на русском языке.

— Просто замечательно. Такое впечатление, что вы русская, но долго жили во Франции, — сделал я комплимент. Акцент чувствовался, но совсем незначительно. Интересно, совпадение или ее специально подобрали?

— Вы проницательны, Максим. Продолжим на русском. Итак, Юрий Прозоровский. Максим Волошин. Насколько я понимаю, это не ваши настоящие имена?

Я просто пожал плечами, не опровергая и не подтверждая. Надо — сами догадывайтесь. Но желательно этого не делать, тщательной проверки моя биография не выдержит.

— Ради бога. Меня это не сильно и интересует. Некоторые постулаты Устава Ордена здесь незыблемы. Новый мир — новая жизнь. К тому же, реши мы проверять это, то всем известное ведомство, к которому, как я догадываюсь, вы принадлежали, может в ответ создать нам нешуточные проблемы. Да и просто нет у нас таких возможностей, так что оставим это. Чем вас привлекла Новая Земля?

— Я тогда еще толком и не знал, куда попаду. Да и вы сами сказали, новая жизнь. Я просто хотел забыть некоторые моменты из своей биографии и справедливо догадывался, что для этого мне необходимо исчезнуть из той жизни.

— У вас получилось?

— Нет. Все дублируется. Оказалось, и жизнь тоже. Хотя много привлекательного я здесь нашел, в чем-то она изменилась.

— Согласна. Я тоже не смогла до конца изменить свою жизнь. Как вы можете себя охарактеризовать? Не профессиональные качества, а свою личность?

— Вопрос… скажем так, здоровый циник, с незыблемыми личными принципами и практически полным отсутствием моральных ограничений, если, конечно, они не касаются тех же личных принципов. И к своему удивлению, на фоне всего это остаюсь романтиком. Сложно, но вот так.

— А в профессиональном плане?

— Оперативник. Не боевик и не профессиональный убийца. Оперативник.

— Что в вашем понимании означает «оперативник»?

— Человек, способный быстро и нестандартно реагировать на изменение обстановки, при этом добиваясь решения поставленной задачи. А также проводить определенные оперативные мероприятия. К сожалению, не супермен. А может, и к счастью, — красиво сказал. Аж самому понравилось. Пусть разбирается.

— Не знаю. Я иногда по вечерам присматриваю видеозапись вашей операции. Ничего подобного я еще не видела. Появится здесь Оскар, первой выдвину на номинацию и под пистолетом заставлю присудить. Вы, Максим, впечатляете. Я понимаю госпожу Петерс и госпожу Мартинсен. Очень понимаю. Охарактеризуйте, пожалуйста, проведенную операцию.

— Цель достигнута. Потери минимальные.

— И все?

— Да.

— Почему вы на нее согласились?

— Деньги. Денежное вознаграждение соответствовало затраченным усилиям. К тому же мы выполняли просьбу нашей женщины.

— В каких отношениях вы с Ингой Петерс и Гердой Мартинсен… простите, я знаю, в каких вы отношениях. Охарактеризуйте ваши отношения.

— Семья. Найдем возможность, узаконим свой брак.

— Не боитесь шокировать окружающих? К примеру, в Техасе вас предадут анафеме за это.

— А в халифатах это нормально. А уж по сравнению с некоторыми формами отношений, практикуемых вашими сотрудниками, мы божьи овечки.

Мари искренне рассмеялась, встала и подошла к столику с кофеваркой. Задок-то у нее как у школьницы.

— Кофе? Позвольте за вами поухаживать. Вы правы, в Ордене на это очень либеральные взгляды. Я считаю, даже слишком. Как вы относитесь к Ордену?

— С благодарностью за новую жизнь, и как к работодателю. Пока он мой заказчик, я его уважаю и выполняю свою работу. Свято верю в благородство его задач и помыслов. Не более.

— Как вы видите свою миссию в Дагомее?

— Никак. Я ее еще не знаю.

— Как относитесь к чернокожим?

— Я не делаю различий между людьми по цвету кожи. Хотя есть предпочтения…

— Почему согласились работать на Орден?

— Деньги. Статус. Лучшее предложение для нас на данный момент. Принадлежность к мощной серьезной организации даёт некую степень защищенности, и, чем черт не шутит, возможность карьеры.

Мари кивнула головой. У меня было такое ощущение, что я своими ответами подтверждал известную ей информацию о Прозоровском.

— Вы честолюбивы?

— Не сказал бы. Скорее я люблю получать максимум из создавшихся ситуаций. Карьера в вашей конторе не самый плохой вариант.

— Чем вы, по вашему мнению, будете заниматься у Дагомее?

— Отстаивать интересы Ордена. Методами, далёкими от демократичных институций.

— Вас это устраивает?

— Да. Пока платят, да. Да и просто — да.

— Оцените политику Ордена на Новой Земле?

— Пока он мой работодатель я воздержусь от оценки. Будете настаивать, скажу неправду.

Мари встала и подошла к окну.

— На чем основывалось ваше решение разделить пленных на равные части и раздать для казни заинтересованным сторонам? Насколько мне известно, нескольких принесли в жертву. Выпустили из них всю кровь.

— Я постарался удовлетворить все стороны. А что они собирались с ними сделать — мне все равно.

— Вы приказали похоронить вашего проводника с оружием в руках. Что вы этим символизировали?

— Он погиб в бою, как солдат.

— Вы, Максим, не такой, как себя позиционируете. Зачем вы это делаете?

— Я еще хуже. Пытаюсь произвести на вас впечатление. Но, увы, мои детские потуги вы раскусили.

— Максим, вы тонкий льстец. Вы произвели на меня впечатление. Будем считать, ознакомительная беседа закончена, но общаться мы будем еще много. И последний вопрос. Охарактеризуйте вашу группу.

— По отдельности каждый из нас вряд ли способен на многое, но в составе группы мы можем решать задачи высокого уровня сложности.

— Хорошо. Попробую охарактеризовать ваши задачи в целом. Есть некие структуры в Дагомее, а также отдельные личности, активно противодействующие нашей политике. К сожалению, местные власти не могут, а в ряде случаев не хотят решать эту проблему. Для этих целей и было создано ваше подразделение. Сразу поясняю, что некоторую свободу действий вы имеете только в рамках поставленной задачи. Самостоятельные действия по изменению, к примеру, политической обстановки в Дагомее не входят в ваши обязанности и просто запрещены. По ряду причин, о которых вы догадываетесь, операции будут проводиться не под эгидой Ордена, но Орден окажет вам всевозможное содействие во всех аспектах вашей деятельности. Официально вы работаете на него, в отделе аналитики и прогнозирования. Допуски секретности в определенной сфере — высшие. Обеспечение снаряжением и спецсредствами — полное. Подчинение и отчетность только мне. После того, как мы здесь решим все вопросы с обеспечением вашей работы, вы улетите с острова и больше здесь не появитесь. Денежное обеспечение. У вас будут очень высокие зарплаты и фонд для каждой отдельной операции. Способы связи со мной мы обговорим позже…

В общем, как я и догадывался, благородными целями по стабилизации обстановки в Дагомее и не пахло. Специальная группа по проведению специальных операций. Возможно, не всегда ликвидаций. Из кабинета мы с Мари перешли в небольшой конференц-зал, где уже сидели Герда и Инга. Как выяснилось, они всё это время просматривали материалы по Дагомее.

В следующие два часа на нас обрушилась бездна информации. Политическая обстановка, влиятельные лица и организации, полезные ископаемые, повстанческое движение, интересы других государств в Дагомее. Мы узнали, что в стране активно работают представители всех государственных образований Новой Земли, даже китайцы. Царьки становятся перед нешуточным выбором — кому продаться подороже. Орден, как первооткрывателя и основателя этой земли, никто не признает, даже самые лояльные к нему государства втайне от него ведут свою политику. Доходит до вооруженного ему противостояния, конечно, руками очередных повстанцев.

Политика активного невмешательства привела к потере контроля над ситуацией. Действительно неизвестные и непонятные мне статьи в Уставе Ордена, а также внутренние трения не позволяют ему экономически противостоять этой ситуации, хотя бы заморозить платежи и тому подобное. Открыто объявить, к примеру, алмазные рудники своей собственностью они не могут, бомбить ослушников тоже не в состоянии, пусть даже это было бы самым простым решением проблемы. В общем, все это привело к ситуации, когда любой игрок на этой сцене при каждом удобном случае старается Ордену напакостить, постаравшись при этом еще и дать пинок под зад. Вот над решением этой проблемы, а точнее, над проведением в жизнь — различными методами — указаний Ордена по решению её мы и должны будем работать.

Затем рассматривали ключевые фигуры во власти Дагомеи, так сказать, в персоналиях, их окружение и личные досье. Мари обладала просто недюжинной памятью, она знала всё про всех, причем держала эти сведения в голове. Я, изучая ее в промежутках между усваиванием информации, решил, что ей еще нет сорока лет, тридцать пять максимум. И явно она в Старом мире имела отношение к спецслужбам. Оказалась француженка дамой очень приятной в общении, но я совершенно не обманывался на ее счет. Думаю, с такой же милой улыбкой она отдаст распоряжение спустить нас в унитаз.

Наша будущая деятельность казалась мне интересной. Неизвестно, как обернется дело дальше, но все эти сведения могли в дальнейшем пригодиться. Особенно радовали финансовые перспективы. Денег, как говорится, много не бывает, хотя я с трудом представлял себе, на что их можно в Новом мире потратить. Но это вопрос к моим женам, по поводу затрат. Вообще моя жизнь здесь, по сравнению с унылой жизнью в Старом мире, казалась сказкой, последовательной цепочкой череды превращений, именно тех, о которых я и мечтал для себя. Теперь еще и эти шпионские игры. Воистину еще оставалось посадить дерево, родить кучу детей или совершить подвиг и геройски помереть, все остальное у меня уже было.

Закончили только поздно вечером, и Пол отвез нас домой, предупредив, что завтра с утра будет заниматься со мной снаряжением.

Есть не хотели, зато заказали много разного мороженого, откупорили литровую бутылку молодого Бороло и залезли в джакузи. Я, заглянув в бар, очень впечатлился, чего там только не было, нашлась даже бутылка Кот де Лангедок 1996 года.

— Штирлиц… мать его за ногу…

— А я Мата Хари…

— Нет. Эту дуру расстреляли… мы с тобой, дорогая, будем неизвестными, соблазнительными, но смертельно опасными шпионками.

— Шпионки. Вы знаете, как в Халифатах шпионов казнят? Варят в масле.

— Пошел в задницу, дурак. Все опошлишь. Давай, Инга ему сегодня не дадим…

— Я дам… и тебе… и ему… потому, что хочу! Но дурак он все равно.

— Это я вам не дам…

— Мы, эстонские женщины, такие суровые…

Мы дурачились, хотя прекрасно понимали, что если влетим, то никто кавалерию и танки на выручку не пришлет. Но, честно говоря, на такое и не рассчитывали. Просто наслаждались ситуацией, как дети новой игрушкой. Есть такое понятие, как кураж, некая лихость в поступках и суждениях. Мы строевым шагом топали в пасть ко льву, вернее, если следовать местным реалиям, в пасть к гиене, и при этом весело горланили песенки. Это, конечно, образно говоря. Твердо знали, что ничем хорошим это не закончится, но свято верили в свою звезду. В звезду я, конечно, тоже верил, но еще и понимал, что главное — вовремя свалить. Что и собирался вместе со своими женщинами сделать. А пока нам все нравилось.

Утром мы успели напиться кофе, завтракать не стали. Приехал Пол, девочек завезли к Мари, а мы с ним расположились в том же комплексе зданий, но с другой стороны, в небольшой подсобке с компьютером и сейфом, расположенной, в свою очередь, в большом ангаре.

— Будем вооружаться мистер Волошин, — заявил Пол и на пороге выросли два парня в промасленных комбинезонах. — Эдди и Золтан будут нам помогать. Можете получить все, что пожелаете.

— Так уж и все? Для того, чтобы получить все, нужно иметь все на этом складе.

— Сэр… здесь есть все. Даже больше. Если вы, конечно, не пожелаете получить тактическую ядерную боеголовку.

— Нет, конечно. Пол, предлагаю пари. Если вы удовлетворите мои запросы, с меня бутылка любого коньяка, которую здесь можно купить за деньги. Если нет — то с вас. Условия для вас даже проще. Нет чего-то конкретного — предлагайте равноценную замену, пока я не сочту, что она подходит. Особенно извращаться не буду, к примеру, не стану требовать мушкет 15 века или космические бластеры. Ну как? И называй меня просто Макс, — предложил я парню. Собственно, пари мне было не нужно, просто хотелось развлечься и посадить уверенного американца на пятую точку. Про последние новинки в мире стрелкового оружия я знал, конечно, только из печати, но чем черт не шутит, может и удастся разжиться чем-то действительно ценным, если не для употребления, то для коллекции. Я понимал, что в местных климатических условиях идеально будут работать только проверенные модели, и, скорее всего, российского производства.

— Сэр… Макс, я выиграю пари. Конечно, здесь не все новинки, но я найду чем заменить, — Пол не замечал, как ему интенсивно маякуют его помощники.

— Отлично. Мне нужно оружие из категории штурмовые винтовки под патрон 7,62х39 или крупнее, подойдет под патрон 9х39 российского производства. Все из моделей М-16 можешь не предлагать.

— …у нас… нет таких. А зачем… можно… — Пол смешался. — Если это так категорично, то через три дня привезут.

— Пол, у меня нет столько времени, — безапелляционно заявил я.

Все, можно сказать, пари я выиграл, на складе не оказалось даже обыкновенных Калашниковых под патрон 7,62, не говоря уже за «Винторезы». Американский военпром до сих пор ничего аналогичного этим патронам создать не удосужился.

Были у них конечно модели под американский патрон 7,62х51 и с функцией автоматического огня, но этот патрон чрезмерно мощный для стрельбы очередями с рук, к примеру, FN-FАL хорошая винтовка, но при очередях ее задирает немилосердно, и она, конечно, не для женских ручек. Разумеется, для Ордена найти Калашниковы не проблема, но на это нужно время, а у меня его не было.

Я решил сразу выигрыш не требовать, справедливо полагая, что предо мною вывернут все закрома. Ибо у всех кладовщиков и им подобных есть функция делать заначки из самого лучшего, и отдавать его только за дополнительные преференции.

— Я понял Пол. Предлагай замену.

— М-4… хорошая винтовка, точно не возьмешь? — печально, совсем без надежды на успех спросил американец.

— Нет. Винтовка неплохая… — немного похвалил я оружие, — но, сам понимаешь, в местном климате с ней воевать — чистое самоубийство.

От АR-10 тоже я отказался, ибо М-16 — она и в Африке М-16, даже если на нее поставили газовый регулятор под дозвуковые патроны и глушитель.

К Полу подошли помощники и, отведя в сторону, принялись, что-то втолковывать. Пол яростно мотал головой, даже порывался уйти, но потом все-таки кивнул и подошел ко мне.

— Макс, есть один вариант. Я тебе дам три отличные винтовки от DS АRМS. Эта фирма выпускает модернизированные варианты FN-FАL. Винтовки под наш патрон 7,62х51, но они глубоко модернизированные, у нас, в Америке, это самая продаваемая версия FN-FАL. У меня есть вариант, который приняли на вооружение наши спецназовцы, DS 45 SОСОМ называется: укороченный ствол, новый дульный тормоз-компенсатор, эргономика отличная, планки для всего, что хочешь. К ним получишь комплекты SОРМОD. Помимо этого, я сведу тебя с человеком, с которым ты сможешь поговорить насчет российского оружия. Поверь таких образцов, как у него, на этой земле ни у кого нет. Он мастер от бога, занимается глубокой кастомизацией оружия.

— Погоди с этим. Какая сборка SОРМОD?

— Вторая, — обрадованно заявил Пол.

— А если честно? Вторую еще до конца не внедрили.

— Первая с двумя плюсами, — признался американец. — Стандартная сборка вам не подойдет, там все для М-4. Отберем то, что подойдет для этих винтовок. АСОG четырехкратный, ночник АN/РWS-17, коллиматор голографический ЕОТесh с насадками, лазерный прицел АN/РЕQ-5 — это блок из обычного и инфракрасного лазера и тепловизионная насадка SU-232/РАS. На сегодняшний день это пока лучшее в мире. Ну и, конечно, принадлежности для чистки, ремни, магазины, чехол, глушитель и штык. Соглашайся, не пожалеешь. Ну что, по первому пункту я тебя сделал?

— Пока не сделал, ну да ладно. Так что там с мастером? — Пол меня, честно говоря, заинтересовал.

— Это главный оружейный мастер патрульных сил ордена. А для души и бизнеса он занимается кастомизацией, за его оружием на полгода очередь выстраивается. Вот только… — Пол замялся. — Только я с ним договариваться не буду, ты сам поговори. Он тоже русский, может и получится у тебя.

— Вот с этого момента поподробнее. Что он русский, я понял, а почему ты не хочешь с ним разговаривать? — американец интриговал меня все больше. Надо же, и русский мастер у них есть. — Давай колись. Что не так?

— Ну… не знаю, как сказать… он полностью асоциальный тип, ментально неустойчивый, молотком в меня кидал…

— Рассказывай.

— Что я буду рассказывать? Просто жуткий тип, сам увидишь. Но если тебе удастся договориться, то считай, что получил лучшие российские стволы на этой земле. Пойдем?

— Обязательно пойдем. Здесь закончим и пойдем. Теперь короткоствольное автоматическое оружие под сорок пятый калибр.

Он мне прогнозировано выдал Хеклеровский автомат UМР с теми же приблудами, что и на винтовке, кроме снайперской оптики и тепловизора. Стрелять из такого не пробовал, но это тот же МР-5, только под патрон сорок пятого калибра, и весь в планках Пикатинни. Герда говорила, что очень хорошее оружие. Значит, берем.

Пистолеты выдал точно же такие, как тот, что я нашел в «Хамви», и с тем же дополнительным снаряжением. Хеклеровские Мк-23. Грех отказываться. Тяжеловатый но отличный пистолет. Перед глазами всплыла картина часового с лопнувшей головой… не самое приятное зрелище.

— Пол, похоже, я проигрываю… но ещё одна попытка. Мне нужны полуавтоматические снайперки. Я понимаю, что винтовку можно переделать в снайперку, но может случиться так, что все понадобится одновременно. Большую снайперскую винтовку возьму одну, но ее будет выбирать моя сотрудница.

— Без проблем. Сейчас принесут НК G-28. К ней тоже все по стандарту, от оптики Sсhmidt Вепdеr РМII 3-20х50 до ночных и тепловизионных насадок. Я ж говорил тебе, что найду все, что ты захочешь. А девушка какая придёт? — Пол заинтересованно оживился.

— Обе. Одна за винтовкой, вторая за электроникой. Приборы ночного видения и рации возьму я, а она всю другую аппаратуру. Датчики, маяки и жучки и прочую дребедень.

— Это у меня все есть. Все комплектом в одном чемодане. Можешь и сам взять, ничего, кроме этого, все равно нет. А девушки пускай приходят.

— Не раскатывай губу, парень.

— Это как? — парень недоуменно на меня уставился.

— Не мечтай.

— Понятно.

— Теперь давай подумаем о патронах, гранатах и минах.

— Тут все просто. Для снайперок даю штатные армейские снайперские М-118. Два цинка. Качество отличное, хочешь, бери еще цинк. И в качестве презента — ящик «Fеdегаl Ultrа Маtсh» с пулями «Siеrrа Gате Кing Воаt-Таil». Это очень хорошие патроны, как раз для стрельбы на дальние расстояния. Патроны 7,62х39 у меня есть российского производства. Обычные, со стальным сердечником, и еще какие-то. С черным носиком и красной полосой под ним, маркировка 57-БЗ-231, и просто с черным носиком, кажется, бронебойные. Маркировка 7Н23. Я их все тебе отдам, всего-то и есть три цинка. А обычных бери, сколько захочешь.

Сорок пятого предлагаю три ящика «Fеdегаl Нydrа Shосk». Отличные патроны, сам такими стреляю. Гранаты. Могу дать осколочные М-67, светошумовые М-84 и дымовые М18. Мины только Клеймор, зато с разными взрывателями. Сколько надо, столько и бери. Ну что, я выиграл?

— Не спеши, я самое интересное на потом оставляю. Снаряжение давай.

— Тут тоже все просто. Рации и ПНВ из комплекта «SОСОМ», специально для спецопераций, они идут отдельно. А снаряжение… Знаете что? Я вам дам комплекты «SОFLGS». Это система для переноса предметов, экипировки и амуниции сил специального назначения, вариант для рейнджеров. Все в одном бауле. Только там подсумки рассчитаны на стандарт М-16, но у меня есть и под ваше оружие. Дам команду, заменят. Еще комплекты дополнительной защиты «МSАРLСS». Это отдельная сумка и в ней все, от шлема до бронежилета. В общем, на каждого по две сумки. Все это темно-зеленого цвета, черного нет. Появится, обменяю или добавлю, если захочешь.

Камуфляж получите отдельно, он в эти комплекты не входит, двух видов, саванна и джунгли. Несколько комплектов. Черный тоже дам, но их у меня очень мало, поэтому получите всего по одному комплекту. Больше все равно нет. Ботинки и все прочее тоже получишь, только размеры скажи. Очки разные, баллистические и тактические, есть очень хорошие, фирмы ЕSS, тоже получите. Бельишко, кепки, панамы, перчатки, салфетки, фляги, фонарики, аптечки, туалетную бумагу, наборы выживания, сигнальные ракеты и остальную подобную хрень насыплю килограммами, не считая. В общем, все, что есть у нормального американского спецназовца, у тебя будет. А теперь признавай, что я тебя сделал.

— Гранатометы мне нужны. Типа русского ГМ-94.

— Макс, ты все равно проиграл, — Пол сделал знак помощникам, и они, к моему изумлению, притащили именно ГМ-94. Оказывается, патрульные недавно разбили банду и нашли у них в машине несколько ящиков с гранатометами и боеприпасами к ним. По сведениям Ордена, это были гранатометы, полученные Москвой в последней поставке оружия. Как они оказались у бандитов — русских, кстати — выяснить не удалось, и оружие сдали на склады ордена. Я отобрал себе три единицы и кучу гранат к ним. Термобарических, осколочно-фугасных, со слезоточивым газом, даже десяток с резиновыми пулями. Пол расплылся в довольной улыбке, предвкушая победу над заносчивым русским.

— ПСС мне дай.

— Что?

— Компактный бесшумный самозарядный пистолет. Полностью бесшумный. Он даже без глушителя. Патрон там специальный. Или его аналог.

Пол явно знал, что это за оружие, и даже не стал заставлять искать помощников. У них на складе и близко ничего подобного не было.

— Макс, ты выиграл. Нет у нас ничего подходящего. Ты хитрый, как… как русский.

— Я и есть русский. Ничья, Пол. Ты отлично поработал, я так и скажу Мари. Завтра будет свободное время, сходим, постреляем и выпьем. Сейчас к тебе придут девочки за всем остальным. Договорились? Пока придумай, какой коньяк пить будем. А теперь пошли к твоему русскому мастеру.

— Поехали. Его мастерская на территории этого же комплекса, но лучше ехать, быстрее будет. Я тебя представлю как моего товарища из управления, а там уже сам. Надеюсь, вы лучше поймете друг друга. Только Мари не проболтайся, пожалуйста, что я тебя водил к нему. У меня есть инструкция, ограничивать вас в контактах. Договорились? Она с меня голову снимет, если узнает.

— А мастер не проболтается?

— Да ему все по хрену, он ни с кем из нежелательных персон не контактирует.

— Хорошо, поехали.

Я попытался представить себе ментально неустойчивого, жутко асоциального русского типа, бросающего молотки в американцев, но не смог, никто, кроме моего армейского командира роты, майора Феофанова, в голову не приходил. Но познакомиться, похоже, стоило.

Мы подъехали к небольшому ангару с пристройкой из алюминиевого профиля. О том, что это мастерская, свидетельствовали трубы вытяжек и горы металлической стружки в баке рядом. Я приготовился услышать шум станков, но… но услышал из приоткрытого окна приглушенные женские вопли и мужское кряхтение. Чем занимается ментально неустойчивый мастер, стало совершенно ясно. Вопли и кряхтение резко усилились и смолкли.

— Все, Макс, поехали назад, — Пол потянул меня к машине. — Сегодня тебе точно ничего не светит, не вовремя мы попали…

— Пол, завтра я могу улететь, а стволы нужны. Давай, представляй и прячься, а я попробую разрулить ситуацию. Давай же, — я подтолкнул американца к двери. Ну, получит очередной раз парень молотком, ничего страшного. Зато я с соотечественником познакомлюсь. Чувствую, что с интереснейшим соотечественником.

— Мистер Борисов… мистер Борисов, откройте, это Пол Ричардсон. Возникла безотлагательная ситуация…

— Пошел в жопу, Ричардсон, — получил Пол короткий ответ на безукоризненном русском языке, а секундой позже голос продублировал эту фразу на таком же безукоризненном английском.

Пол обернулся ко мне и с досадой развел руками.

— Это бесполезно, Макс, — заявил он. — Этот урод и без того невменяем, а сейчас к тому же бухой, поехали отсюда.

Очень интересно, но так не пойдет, черт знает где встретил соотечественника и вот так уехать? Ни за что.

— Слышь, мужик, открывай! — крикнул я невидимому мастеру на русском. — Дело есть на ящик водяры, нужно мне позарез.

— Русский? — спросил сам себя за дверью голос и сам себе же ответил утвердительно. — Русский.

Дверь распахнулась, и я увидел колоритнейшего персонажа. Здоровенный, с седой бородой, русский мужик лет шестидесяти. Морда раскрасневшаяся, глаза припухшие. Стрижен наголо, миллиметровый седой ежик, совсем без загара. Рожа наглая, самоуверенная, глаза хитрющие. Собственно, то, что он русский, было ясно сразу. Как-то не представляются мне другие национальности в накинутом на голое тело замасленном повседневном советском кителе с погонами старшего прапорщика и черными петличками с инженерными эмблемами, черных сатиновых семейных трусах и вьетнамских кедах времен моего детства. Мужик уставился на меня и хрипло спросил:

— Ты, что ли, русский?

— Я.

— Заходи. Нет… подожди, — мужик вернулся в мастерскую, и через пару минут мимо нас прошмыгнула пухленькая латиноамериканка, одергивая на ходу цветастое платье. — Вот теперь заходи.

На Пола он не обратил ровно никакого внимания, да и американец во избежание осложнений благополучно скрылся в машине. Я прошел в мастерскую. Сразу бросился в глаза станок непонятного предназначения, видимо, с ЧПУ, подключенный к мощному ноутбуку, и пара сотен напильников и надфилей, расположенных в идеальнейшем порядке на специальных держателях. На вешалке висела усеянная пятнами масла, краски и лака орденская форменка с погончиками уоррент-офицера первого класса, не жаловал, очевидно, мастер форменку, советский китель на нем смотрелся презентабельней. Еще одно доказательство славянского происхождения мастера я увидел на столе — литровую ополовиненную бутылку водки «Немиров с перцем», пару пустых бутылок пива и немудреную закуску на пластиковых тарелках. Закуска, правда, была с местным колоритом. Вместо соленых огурцов, вареных яиц, докторской колбасы и сала лежала порубанная палка сервелата и непонятная копченая местная рыбешка.

— Падай, — мужик подвинул ко мне пластиковый стул и набулькал водки в совершенно родные граненые стаканы. — Ну, за встречу.

Мы выпили, закусили, и мужик протянул мне лопатообразную руку.

— Юрий Дмитриевич. Можно просто Митрич. Какого хрена ты здесь забыл?

— Максим. Стволы нужны. Для дела.

— Для де-ла-а, — протянул Митрич. — Для какого, интересно? На нашу контору работаешь?

— Больше на себя, Митрич…

— На себя, так на себя, мне по хрену. Стволов нет, а если есть, то не про твою честь, — пробасил Митрич и внимательно посмотрел на меня совершенно трезвыми глазами. — Очередь у меня. Хочешь, оставляй стволы, через пару месяцев приедешь, заберешь. Полная кастомизация АК-103 или 104 стоит две штуки. Это без учета стоимости самого автомата. И это тебе, как русскому, пендостанцам я в полтора раза дороже делаю. Новый дульный тормоз, тактический глушитель, фрезерованная крышка с планками — боковое крепление не понадобится, новый предохранитель, все это моей конструкции и личного изготовления. Цевье и приклад ставлю российские, остальным производителям до них как до Бейджинга раком. С потрохами тоже шаманю. Скорострельность немного снижается, зато точность на порядок растет. Смотри.

Мастер выудил из-за верстака автомат, только очертаниями напоминающий АКМ или АК-103. Изменилось практически все. Странного вида многокамерный дульный тормоз, с косыми прорезями и размером побольше, чем традиционный, мушка перекочевала к газовой камере, а прицельное превратилось в откидывающийся диоптр и переместилось на крышку коробки. Практически по всему корпусу, поверху, шла планка Пикатинни. Приклад оказался телескопическим, трехпозиционным и слегка напоминал новые приклады на М-4. Предохранитель стал гораздо удобнее и немного объемнее. Пистолетная рукоятка и цевье, сплошь облепленное планками, были не пластиковыми, а из металла.

Я покачал автомат на руках, прицелился, очень удобно, и тяжелей он стал совсем ненамного.

— Из чего цевье, рукоятка и крышка? — спросил я.

— Специальный авиационный алюминий. Такой в космической промышленности используют, — с гордостью заявил Митрич и почесал объёмистое пузо. — А глушитель из сплава титана. Только греется он во время интенсивной пальбы, оттого покрытие слезает. Поэтому я в комплекте к нему даю специальную асбестовую ленту. Тока все эти прелести паренек, очень дорого стоят, да и делаются в порядке живой очереди. А если хочешь АКМ шестидесятых годов, новье, со складов экспериментального длительного хранения, то придется выложить уже треху.

— А с «Винторезом» поработаешь? — поинтересовался я ради чистого интереса. у меня не то, что «Винтореза», нормального Калаша пока не было, только финские акоиды «Валмет». Оружие отличное, но все же хотелось родной Калашников. Хотя бы из патриотизма.

— Привезешь — поработаю, — лаконично ответил Митрич. — У меня их нет. Слава КПСС, наши дуроломы хоть здесь за ум взялись, не продают это оружие кому попало, как в старом свете. Хотя в «Винте» особо менять ничего не надо, но все же я найду, что улучшить. Давай конкретно, чего ты хочешь? Если просто поболтать, то тогда наливай и гони пендоса за водкой.

— Чего ты, Митрич, так сурово-то? Парень вроде нормальный, — поинтересовался я.

— Я же не говорю, что он гандон. Нормальный — так нормальный, только он от этого пендосом быть не перестал. Не люблю я их, — категорично заявил Митрич и разлил остатки водки по стаканам. — Давай парень, за матушку Россею выпьем.

Выпили. Я лихорадочно думал, что предпринять, чтобы заполучить игрушки Митрича, и готов был уже заплатить в три раза больше, очень уж они к душе моей пришлись. Но старый техник, похоже, был себе на уме, и мог просто попереть из мастерской, а то и чего еще похуже. Мало ли, молоток увесистый рядом лежит. Да и время поджимало, пора было возвращаться к Мари.

— Митрич, как ты насчет хорошей оплаты? Мне надо три-четыре таких автомата, прямо сейчас. На остров я могу и не вернуться. Скажем так, сколько скажешь, столько и заплачу. Время меня поджимает конкретно.

— А на хрена мне деньги? Это я так, для души делаю, — Митрич с иронией на меня посмотрел. — Все хотят мое оружие. Все, мля. Даже пиндосы, свихнувшиеся на своем центропупизме. Так что — в очередь, паря. А вот поболтать — вечером заходи, гостем будешь, пузырь принесешь — хозяин будешь. Конкретизирую. Приходи сюда сегодня вечером. Поговорим. Водку не забудь. Очень мне интересно с тобой пообщаться, пендоские морды надоели до чертиков. Посмотрим, чем ты дышишь, а про автоматы… про автоматы пока и не думай. Все, вали…

Мастер тяжело бухнулся на продавленный диван, жалобно скрипнувший под его тушей, и моментально захрапел. Ну и ладненько, главное, не послал и молотки метать не стал. А вечером поглядим.

Я оставил немного разочарованного Пола на растерзание Инге и Герде. В том, что они его растерзают, я не сомневался, как минимум, разведут на что-то еще. Уходил с чувством глубокого удовлетворения, по самым примерным подсчетам я навыбирал снаряжения минимум тысяч на сто пятьдесят долларов, а по местным ценам, да еще в экю… мама дорогая! Это радовало, хотя бы потому, что Орден структура сугубо коммерческая, благотворительностью там и не пахнет. Деньги считать умеют, стало быть, есть надежда, что сливать нас в унитаз сразу не станут, подождут, пока мы все эти денежки не отработаем. По крайней мере, мне хотелось в это верить.

Я прибыл к Мари, а меня сменили на складе девочки.

— Как успехи, Максим, не сомневаюсь, что вы ополовинили склад? — спросила она у меня, сидя в кресле и закинув ногу на ногу. — Ни один нормальный мужик от такого удержаться не сможет.

В этот раз она была в клетчатой летней рубашке с закатанными рукавами, в белых джинсах и легчайших кожаных сапожках. В руках Мари держала тоненькую сигарету.

— Я и есть самый нормальный. Не ополовинил, конечно, но покопался хорошо. Тактических ракет, жалко, не оказалось. Шучу, конечно. Многое из этого добра может и не понадобится, всегда предпочтителен один точный выстрел из снайперской винтовки, или, в случае необходимости, нацеленный запуск из установки залпового огня. Если начинается катавасия с ближним боем, то, значит, что-то пошло не так. С другой стороны, плохо будет, если что-то понадобится, а его и нет. Так что лучше запасаться, — ответил я солидно. Мне очень нравилось, что меня считают каким-то легендарным разведчиком и изо всех сил старался соответствовать… в рамках своих понятий о разведчиках, конечно.

— Правильно. Тем более контора оплачивает. Мужчины обычно считают их страсть к оружию и снаряжению непонятной для женщин, а вот я вас понимаю. Тоже люблю оружие и даже коллекционирую охотничьи ружья.

— Мари, вы становитесь для меня загадочнее с каждым разом. Вы охотник? — сказать, что она мне нравилась, было бы неправильно. Эта женщина меня волновала. Может… нет. Исключено.

— Есть такая страсть. Я вообще женщина увлекающаяся.

— Это очень хорошо. Значит, вы живая и настоящая. Я не понимаю других.

— Я же говорила, что вы тонкий льстец. Мы тут с девочками плодотворно поработали. Основная база у вас останется в Кейптауне. Себя, как представителей Ордена, вы там не позиционируете. База в Мандела-Сити будет в нашем представительстве, там уже выделили хороший коттедж. Еще, насколько я знаю, вы можете жить в Лимпо. Будем считать, что база там у вас уже есть. Супруги фон Валенштедт из своих средств содержали там дом, так называемую биологическую станцию. С представительством в городе уже связались и обязали оплачивать расходы на содержание и обслуживающий персонал из наших фондов.

Теперь по личностным легендам. Мы изготовили для вас несколько пакетов Ай-Ди на разные фамилии и разные должности, но в них одинаковый высший допуск. Каждое наше представительство и каждая орденская воинская часть по их предъявлению будет вам оказывать любую помощь. Кроме того, получите несколько комплектов документов на обычных людей, не работников Ордена.

— Можно вопрос?

— Пожалуйста, любой.

— Зачем вы нас оформили? Проще ведь нанять, как независимых специалистов. Кстати, и причастность Ордена к операциям скрывается.

— Хороший вопрос. А почему вы его мне задали?

— Меня все устраивает. Но это немного нелогично. В случаях, когда я вижу нелогичные моменты, я начинаю подозревать некомпетентность или умысел. Соответственно, начинаю беспокоиться, потому что и то, и другое может оказаться вредным для моего здоровья.

— Согласна. Ранее Орден как раз и пользовался, в некоторых случаях, приглашенными людьми, но это были не системные, одноразовые акции. У нас в уставе четко прописана политика невмешательства. Мы можем применять силу лишь в строго оговоренных случаях. Вопрос тайных акций в государствах оговаривается очень расплывчато, и разрешаются только политические методы. Весьма порочная идея. Почему-то в высших сферах ожидали, что государственные образования будут на коленях ползать и плясать под нашу дудку, только из благодарности за предоставленную возможность жить здесь. Но случилось совсем наоборот. А кое-кто у нас до сих пор слишком буквально трактует устав. Поэтому подобные операции проводились редко, очень неэффективно и всегда чужими руками.

Сами понимаете, для получения стабильного результата необходима планомерная работа и профессионалы своего дела, ориентирующиеся в обстановке. Еще раз подчеркиваю, планомерная работа, а не разовые акции. Разумеется, наемники этой работой заниматься не могут. Если использовать постоянно одну и ту же группу независимых специалистов, то утечка информации обеспечена. Если использовать разные группы, то тем более. К тому же вы очень красиво засветились. Запись операции и красивый доклад госпожи Петерс. Один чрезвычайно влиятельный человек сильно впечатлился.

Я, да и вы сами, прекрасно понимаете, что ваша группа не боевики. Есть люди гораздо более подготовленные, но… ваша личность в определенных кругах несколько даже легендарная, на уровне слухов, конечно. Поэтому вас и пригласили работать.

Вы, и даже я — эксперимент, так сказать, проба пера. Получится — не получится. Нас в Ордене не существует, хотя мы на него работаем. Вы, к примеру, аналитик, но без отдела. Его не существует, и не будет существовать. Мы плод решения одного человека. Всего одного. Его экспериментальная игрушка, только для игры в Дагомее и, частично, в Халифатах, и ею играется только он. Другие ничего не знают и узнают только в случае успеха этого эксперимента. Насколько мне известно — а известно немного — некоторые персоны также планируют создать подобные группы, для работы в своих подконтрольных регионах, но эти идеи официального статуса не имеют.

— Если игрушка надоест?

— Мы не можем надоесть, такие игры очень увлекательны. Хотя можем сломаться. Но играть нами будут бережно. К тому же имеется еще один немаловажный факт: нам почти всегда придется работать под прикрытием представительств. Сами понимаете, нахождение на территории представительства группы наемников невозможно, а работников Ордена, приехавших в командировку — вполне. В принципе, сильно не обольщайтесь своими благородными задачами. Вы и я — только инструмент, сами мы не работаем — нами работают. Слава богу, работают люди умные.

Я уже достаточно сказала. Займемся делом. Связь со мной через представительства. К тому же я вполне могу при необходимости прилететь в Кейптаун для встречи. Примите меня в гости, мистер Волошин?

— С удовольствием. И даже покажу один очень любопытный экземпляр из моей коллекции оружия. Правда, ваша красота сразу поставит меня под жесткий контроль моих жен.

— Вы умный человек, Максим. К сожалению, я стара как этот мир, и совсем им не конкурентка, — Мари чуть грустно улыбнулась и продолжила: — Оставим это. Давайте поговорим о деле…

Как мне стало известно, Пол все-таки свозил вас к оружейнику. Ай-ай, Максим, как не стыдно отрабатывать на мальчике свои психологические этюды! Давайте попробую угадать, на что вы его развели… однозначно, на слабо. Парень при первой возможности тянет в свой склад, все новое и оригинальное, и возомнил, что сможет удовлетворить ваши потребности. Что поделаешь, молодость.

— Мари, мне уже стыдно. Не наказывайте ребенка, он отличный специалист.

— Ради бога. На самом деле ничего страшного. Есть указание обеспечить вас всем, чем пожелаете, так что он просто выполнил свою работу.

— Раз так, может, подскажете мне, как справиться с мастером? Борисов его фамилия, кажется. Мне очень хочется получить его оружие. Но… боюсь, на него моя психология не подействует, и придется давить цифрой.

— Персонаж, конечно, колоритный. У нас кое-кто, из высшего руководства, фанатеет от его работы, да и специалист он талантливейший, вот Юрий Дмитриевич и ведет себя совершенно независимо. Да и характер у него… хотя есть и слабости. Этот пожилой бабуин уже перетрахал весь обслуживающий персонал и теперь подбирается к рангам повыше. Вы сегодня собираетесь с ним встретиться?

— Да, конечно.

— Значит, сделаем так…

Инга и Герда на складе не задержались, и работа продолжилась уже совместно. Завтра вечером мы должны были вернуться в Кейптаун, пожить там два дня, после чего к нам прилетала Мари, чтобы поставить первую задачу.

Обговорили еще много разного, и опять только к ночи попали домой. Ужин я решил приготовить самостоятельно, меня это успокаивает и способствует размышлениям.

В принципе все понятно. Мари с нами для контроля и как руководитель операции. Люди мы еще кровью не проверенные, а вдруг побежим вербоваться к вероятным противникам? Что за задание? Мари говорила, что от нас не ждут работу киллеров, скорее работу оперативных сотрудников. А почему именно мы? Ладно, смогли красиво засветиться, очень эффектно и красиво. Инга еще красивее все руководству представила. И тут появляюсь я, под личиной Юрия Прозоровского. Кто же ты такой? Полковник КГБ? Или ГРУ? Может быть, еще серьезней? Похоже, про тебя, полковник, Мари много знает, и как раз благодаря твоей личности мы получили эту работу. Спасибо, мужик. А может быть… ладно, чего гадать. Получили, будем работать.

Я понес еду на веранду. Девы мои уже чуть ли не ложками стучали.

— Максик, а что это? Так красиво выглядит.

— На сегодня рыбная диета отпадает. Это фаршированный член гигантского бабуина…

— Дурак… мы серьезно.

— Если серьезно, то это просто куриная грудка под ореховым соусом. Мне орехи полезно. Я старенький, а жен целых две. Нужен допинг.

— Не ври. Просто хочешь на сегодня отвертеться от супружеских обязанностей. Не получится…

Не получилось. Но это случилось уже после того, как я побывал у оружейника.

Заехал Пол и отвез меня в мастерскую. Юрий Дмитриевич пребывал под тем же градусом, что и днем, но это не мешало ему вытачивать на своем навороченном станке загогулистую фиговину.

— Водку привез? — не оборачиваясь, сразу спросил он.

— Конечно, Митрич. Принимай, — к этому вопросу я, благодаря Мари, подготовился более чем основательно.

Митрич, обернулся и слегка изумленно стал считать ящики водки.

— Эт-то ты, парень, даешь… два, три… от молодец. Какая водочка… «Посольская», красавчик… четыре, пять. Уважа-аю…

— А это на десерт, Митрич, — я за руку ввел в мастерскую неимоверно фигуристую африканочку, которая, увидев клиента, улыбнулась так млядски, что меня самого посетили определенные мысли.

— Ну ващще… — Митрич стал похож на кота, упавшего в тазик со сметаной. — Так что там тебе надо, парень…

Дальше сложностей не возникло никаких. За пятнадцать минут я получил четыре полностью изменивших свой облик АКМа и один РПД. Тот самый, отличный и очень удачно сконструированный пулемет, который незаслуженно сменили в армии на РПК.

— Вот, держи. Я тут над ним немного поработал, облегчил, ствол чуток укоротил, можешь его теперь вместо автомата тягать и ставить на него все, что хочешь, даже гранатомет. Не торгуясь, уважил ты меня, Максим, с тебя пятнарик, забирай все принадлежности к ним и вали, вали, у меня досуг на вечерок образовался… — Митрич, пожирая взглядами чернокожую красотку, одной рукой нашаривал крышку на бутылке водки, а второй хищно тянулся к дамочке. — Иди сюда, Люська, я тебе покажу, как на станках работать…

Я быстренько расплатился и свалил из мастерской, желания посмотреть, как старый развратник учит девку работать на станках, не было. Вот так. Что мешало Полу правильно подойти к старому оружейнику, глядишь, не летал бы в его сторону молоток. Совершенно довольный, я повозился дома с оружием, предвкушая, как буду его завтра пробовать на стрельбище. От этого занятия меня отвлекли девочки и насильственным образом утащили в постель. Жизнь прекрасна — это я вам со знанием дела заявляю. Чем я хуже Митрича?

Утром Герда и Инга поехали обговаривать с Мари последние нюансы, а я отправился с Полом проследить, как упаковывают оружие и снаряжение в контейнер. Пол осторожно пожаловался на девушек. Они ему вчера совсем задурили мозги, и он отдал из резервов последнюю снайперскую винтовку L115А1 под патрон 338 Lарuа и пятьсот патронов к ней. Кроме того, единственную на складе и в своем роде уникальную винтовку 408 калибра Сhеy Тас LRRS М-200. Дамы еще зацепили единый пулемет производства Хеклер и Кох НК-21, кучу лент и патронов к нему. Зачем — не знаю. Пулемет считался хорошим, но почему-то немцы его на вооружение не приняли. А ещё собственноручно отдал вместо одного комплекта электронных приборов — два, и никак не может понять, зачем он это сделал.

— У тебя какие указания были насчет нас? — спросил я Пола, выслушав его нытье.

— Обеспечить вашу группу всем необходимым. Но…

— Ты обеспечил по высшему разряду, то есть сделал свою работу отлично. Так?

— Так.

— Кто мы такие, знаешь? И для чего нам это снаряжение?

— Нет, сэр! Мне лишь приказано обеспечить ваше пребывание на этой базе. Сэр! — Пол не понимал, к чему я веду, и на всякий случай перешел на уставной язык.

— Может быть, мы планируем спасти мир и ты, предоставив наилучшее снаряжение, внес свою лепту в это благородное дело. Как насчет этого, парень?

— Я рад помочь, сэр! Нет, всё-таки, Макс, ты хитрый… ладно, проехали. Да мне и не жалко.

Вот и ладненько. Доехали быстро и поговорили хорошо.

Снаряжение поместилось в один не слишком большой, но очень тяжелый контейнер, и должно было лететь с нами в самолете. В Кейптауне уже наняли машину, которая доставит груз из аэродрома на виллу.

Потом пошли в тир попробовать новое оружие. Там никого, кроме нас, не оказалось, я вообще за все время пребывания на острове видел только Мари, Пола, кладовщиков — любителей русского оружия, и официантов, приносивших нам еду. Ну, еще и охрану на КПП. Это из-за режима секретности, или место пока только обустраивается и штатами не обзавелось? Интересно, но совсем неважно. Ясно только одно, сотрудничество с Орденом нам по итогу отношений ничего, кроме неприятностей, не принесет. Оснований так думать нет, но предчувствие есть. Слишком организация неоднозначная. Да и Мари почти ясно сказала, что мы прихоть одного человека. А прихоти и пристрастия очень быстро надоедают.

Еще раз пострелял из Галила, только попробовал на нем все прелести обвеса.

Из UМР стоило стрелять только на ближние дистанции, особенно с глушителем. Попробовал на пятьдесят метров, терпимо, но дальше уже критично. Короткий ствол, ничего не поделаешь. Ствол не задирался, хват удобный и патрон мощнейший, лучше не придумаешь, темп стрельбы поменьше, чем у МР-5. Но тут, я думаю, совсем не лучше эта машинка, чем отечественные новые образцы. Разве что мощным патроном. Но и в России уже вовсю оружие делают под новый патрон 9х21. Хотя это разного предназначения патроны.

Постреляли и выпили коньяка. Я вчера, не надеясь на успех, попросил принести в бунгало две бутылки армянского коньяка «Наири» и, к моему удивлению, его принесли. Одну бутылку я подарил Полу, а из второй мы выпили по паре бокалов. Расстались если не друзьями, то хорошими приятелями.

Оказалось, что Герда и Инга делали то же самое у нас в бунгало, только пили французское вино с мадемуазель Мари.

— Мы тут решили немножко ваш отлет отметить, вы не против, Макс? — поинтересовалась она.

— Ни в коем случае. Мужчины молодеют, когда пьют вино с красивыми женщинами.

— Льстец. Но все равно приятно. Девочки, где вы его откопали?

— На голову мне упал, — пояснила Герда с хитрой улыбочкой. — Я его подобрала и сохранила для себя и Инги.

— Ага. Поступил ко мне в пользование в полной сохранности. Герда заставила меня изучить инструкцию по его применению, чтобы как можно дольше работал и не ломался, — засмеялась Инга. — Игрушка дорогая, любимая.

Поболтали немного, рабочих тем почти не касались, наговорились за эти дни. Мари передала небольшой пластиковый кейс с нашими новыми документами, попрощалась, напомнила, что через два дня будет в Кейптауне и уехала на черном Рейндж Ровере.

Я открыл кейс. В пластиковых мешочках лежали стопочки по три Ай-Ди. В первой стопке Питер ван Клюйверт, Ребекка Мак-Мерфи и Симона Дешамп…

— Как вам Мари? — спросила у нас Герда.

— Опасная.

— Очень опасная, — добавила Инга. — Она, наверное, из ближнего круга Совета. Советники. Первые после богов.

— Вы в курсе, что остальные из Совета про нас не знают? Решение принимал только один из них. Кто, я не знаю.

— Нет. А ты откуда знаешь?

— Она сказала.

— Нам почему-то ничего подобного не говорила. Глаз на тебя положила? — сказала Герда. Слишком равнодушно сказала. Я повернул голову и увидел, как она на меня смотрит. Как змея на мышь. Холодно и как на свою еду.

— Я тоже заметила. Максим, ты такой… Макс, ты сякой… Положила глаз, точно, — такой же равнодушный голос Инги. А взгляд как у дикой кошки.

— Девочки…

— Гаремом решил обзавестись? Или просто с начальницей побаловаться, для пользы дела? Говори, ты же придумаешь, что сказать, — Инга и Герда говорили по очереди, но получалось одно стройное предложение. Очень слаженно у них получалось, как тренировались долго.

— Нет. У меня есть вы…

— Мы-то есть, но еще одну в коллекцию положить не помешает.

— Француженку…

— Для удовлетворения амбиций…

— Мы думали, ты наш…

— Мы думали, ты настоящий…

— А ты козел…

— Как все…

— Надо кадык ему вырвать и застрелить…

— Яйца отстрелить…

— Тихо. Мои яйца вам еще понадобятся. Что это было? Я вам что, основания дал так говорить? Посидите и подумайте. Я тоже думал, что у вас мозги есть… — я развернулся и пошел в дом. Ни хватало еще. Спелись. Проучу засранок. На то я и муж — бунт на корабле подавлять. Я только подумал, а они уже казнить.

Я залез в кресло и взял книгу. Все, сегодня я с ними не разговариваю, не кормлю и не сплю, и вообще в Кейптауне в комнату профессора пойду спать.

До самолета осталось два часа, и я провел их за книгой. Девочки вертелись рядом, но не подходили. Только поглядывали и собирали вещи. Причем самым наглым образом ополовинили бар и позасовывали бутылки в сумки. Законопослушные западные девушки, называется. Цыганва…

Приехал Пол, забрали сумку с оружием, и он отвез нас в аэропорт. Точно так же подвез к самолету, простился и мы вылетели. На этот раз пассажирский отсек оказался практически пустым, и мне удалось посмотреть на море из иллюминатора. Море как море. Только один раз показалось несколько громадных теней под водой. Киты. Ольга говорила, что это пелагический вид, к побережью не подходят, и все хищные.

Девушки шептались и иногда на меня поглядывали. Смотрите, сколько влезет, сам я мириться не собираюсь. Вот если попросите, то тогда может быть… ох ты ж, совсем забыл. В порту же работает Тиль Молоток, связник Вилли, а Вилли просил передать с ним весточку, как добрались. И вообще, знакомство свести не помешает. Мало ли что… вдруг придется срочно из Кейптауна когти рвать.

Запланировал на завтра с утра разыскать этого Тиля, а потом найти тир или полигон. Мы, конечно, в Лимпопо потренировались до седьмого пота, но это как капля в море, до полного слаживания и полноценной команды как до Пекина раком. Или как здесь их столица называется, Бейджинг? Вот, как до Бейджинга… Надо планировать ежедневные тренировки и все сопутствующее. Стрелять и стрелять. Иначе от бравой команды останутся только трупики.

Самолет заходил на посадку, опять заложило уши. Подождали, пока выгрузят багаж, и вышли на полосу. Вообще аэропортом этот аэродромчик назвать было нельзя. Собственно, для перевозки пассажиров его и не использовали, наверное, не оправдывал себя этот бизнес. Принадлежал он исключительно военным. На поле стояли несколько вертолетов «Чинук» и «Хьюи» и эскадрилья «Газелей», чуть дальше винтовые штурмовики незнакомой модификации. Наш груз уже погрузили в «Хамви» с удлиненной базой, в комплектации ремонтно-эвакуационной машины. Инга и Герда устроились в кабине, а я полез в кузов. Через час подъехали к дому.

Долго мучились с грузом, «Хамви» не влезал в небольшой двор, но, наконец, втиснулся и небольшой стрелой сгрузил контейнер. Горничная и садовник уже отбыли домой. Вот и хорошо, лишних глаз меньше. И так уже засветились, как могли, с этой поездкой на остров и орденской машиной возле дома. Живем в Свободной Африканской Республике, но свободой здесь и не пахнет, протекторат Британского Содружества, а они хотя и из союзников Ордена, но береженого бог бережет. Да и местное население любовью к Ордену не пылает.

Я планировал снаряжение перенести в подвал, а сам контейнер разобрать и сложить в гараже. Доставшийся нам в наследство «Лендровер Дефендер-Караван» был отличной машиной, но большой. Впрочем, «Хамви» тоже миниатюрностью не отличался, и места для него практически не оставалось. Прошелся вокруг и решил завтра держать с нашим садовником совет, как гараж расширить. Переоделся, вскрыл тару и начал переносить груз в подвал. Не успел сделать ходку, как рядом со мной оказались девочки. Задабривают. Ничего это не значит, тягать ящики их прямая обязанность, как членов группы. Собственно в группе с членом один я, а они… не скажешь же сиськи группы. В общем, члены.

Перетаскали быстро. Сортировка уже на завтра. Полез в душ и рядом опять обнаружил своих дам. Хорошая ванная комната на вилле, большая, и душевая кабинка просторная, но держу реноме, вылез и пошел в кабинет профессора. На вилле есть огромная спальная, кабинет профессора с кроватью и комната для гостей, тоже с богатырской кроватью. Но мне нравится в кабинете. Большой стол, крытый зеленым сукном, стены обшиты панелями из темного дерева, шкаф, стойка с охотничьими ружьями и полки с книгами. Старинная керосиновая лампа с абажуром, большой глобус, а в нем спрятанная бутылка коньяка «Мартель ХО». Заначка профессора. Не будем менять его привычки, пусть там и лежит. На стене со стороны кровати пистолеты первой и второй мировых войн. «Манлихеры», «Маузеры» разных модификаций. Я туда «Вальтер» и мой «Парабеллум» завтра пристрою. А в стойку с охотничьими ружьями — тройник с раритетным дробовиком. Моя доля в кабинет. Устроился на кровати и взял томик Киплинга. С детства зачитываюсь, и не заметил, как заснул.

Приснился эротический сон. Женушки мои стоят на коленях перед кроватью и делают мне… делают…

Мать честная. Не сон это… мириться пришли.

— Лежи, дурак…

— Довел жен…

Помирились. И продолжили мириться в нашей спальне. Почти до утра мирились… способствуют, знаете ли, возгоранию страсти ссоры и разлуки. Я так и не выспался.

22 год. 11 число 8 месяца. Новая Земля. Свободная Африканская Республика г. Кейптаун. Вилла «Ольга»

Проснулся и сразу получил в руки поднос с кофе и тостами. Жены расположились рядом, глядя любящими глазами на своего мужа. Любят. Непонятно, правда, за что, но ладно…

— Последнее китайское предупреждение. Не для того я вас находил, чтобы разменивать на всяких француженок. Вы мои и изменять я вам не собираюсь. Понятно?

— Понятно. Но она вертлявая, и на тебя постоянно пялится…

— Она красивая, и сюда еще приедет…

— Вы лучше, — уверенно заявил я и даже поднял палец кверху. — Красивее, сексуальнее и моложе. И люблю я вас, а не ее. И к этому вопросу не возвращаемся. Слушайте диспозицию на сегодня.

Я в порт. Совсем забыли про связника Вилли. Встречусь и дам весточку, что мы на месте, затем поищу в городе тир или полигон. Затем домой, будем вместе разбирать снаряжение. Вечером едем в ресторан. Возможно, соберется местная русскоговорящая диаспора. Посидим, познакомимся, нам здесь жить. Предложения, возражения?

— Мы с тобой…

— А кто прислугой будет руководить?

— Мы сейчас развод на работы проведем — и с тобой.

Без магазинов, значит, не обойдется. Да и ладно. Сколько здесь тех магазинов, раз-два и обчелся. К тому же я еще одну вещь придумал, без Герды и Инги не обойдусь.

Я быстро собрался и поговорил с садовником. Мужик оказался толковым, и мы нашли способ увеличить гараж на одну машину. Правда, бесследно исчезала лужайка с цветами, но, думаю, девушки возражать не будут. Я собирался купить маленький джипик, по городу на «Хамви» рассекать им не с руки. Точно не женская машина, хотя здесь такими тонкостями не заморачиваются. «Ленд» девать никуда не собирался, машина отличная, может нам оказаться полезной, немножко переоборудуем — и все. К тому же память это.

Садовник брался со своими знакомыми за два дня все сделать. Я выделил ему денег на материалы, как раз к этому времени собрались жены и озадачили работой Земфиру. Горничная родом была то ли из Судана, то ли из Нигерии. Миленькая, и попка… Стоп. Я про Мари только подумал, так девы сразу просекли, или только заподозрили, но шкандаль получился. Нет, нам такого не надо. Совсем ничего времени прошло с тех пор, как на баб вообще не смотрел, а тут на экзотику потянуло. Нет, а задок у нее…

Направились сразу в порт. Его я уже видел, но только со стороны пристани, где швартовались рыбацкие суденышки. Порт, как и аэродром, оказался военным. У причала стояли два сторожевика, их даже малыми, по подобию старосветских, назвать было нельзя, водоизмещением тонн сто, не больше. Но спаренные автоматические пушки на корме и носу присутствовали. Еще один болтался на рейде в море. Несколько катеров, тоже вооруженных, очень напоминающих речные из фильма «Апокалипсис сегодня», и десяток самоходных барж. Вот и все, но все-таки это был порт со всеми его атрибутами. Девочки ждали в машине, а я побродил по пирсу. К военным судам не пустили, ограждение и стоял часовой, а возле гражданских судов отираться не возбранялось.

Поискал взглядом незанятого человека и подошёл к колоритному толстяку со шкиперской бородкой и трубкой. Настоящий моряк.

— Здравствуйте.

— Привет, — толстяк даже не посмотрел на меня. Сидел на табуретке возле перевернутых лодок и потягивал трубочку.

— Я тут человека ищу. Тиль «Молоток» зовут.

— Зачем?

— Это я ему и скажу, уважаемый.

— Пока не скажешь, не покажу.

— Как знаешь. Ты в порту не один, — я собрался уходить.

— Стой. Зачем я тебе?

— Зубы покажи… — хотя и так видно было, на нижней челюсти блеснули четыре золотых зуба в ряд. Он. Вилли рассказал, как его опознать. — Привет тебе от Вилли.

— Вилли… черный такой бородатый?

— Не дури. Без бороды и седой. Брандт фамилия.

— Передал. Хорошо. Пока.

— Дело у меня к тебе есть.

— Если дело — пошли в «Селедку»

В пивнушке — рестораном назвать это крошечное, из четырех столиков, стойки под тентом, заведение язык не поворачивался — Тиль уселся на высокий табурет, уставился на меня и произнес одно слово:

— Темное.

— Два темных, — озвучил я заказ, нарисовавшейся у столика пышной даме в переднике. Она молча повернулась и пошла к стойке. Названия пива не спросила, очевидно, в забегаловке наличествовало всего два сорта — светлое и темное. Вернулась с двумя большими бокалами.

Тиль всосал сразу половину и спросил.

— Слушаю.

— Видел Вилли далеко отсюда. Потом пути разошлись. Хочу отправить ему весточку, что добрался.

— От кого весточка?

— От новых друзей.

— Отправлю. Когда дойдет, не знаю. Что еще?

— Может, понадобится на ту сторону залива. Морем.

— Дорого. С грузом намного дороже. Но можно, только не в сезон дождей. Заранее предупредишь… Что еще? — Тиль увидел, как я мотнул головой и поставил точку в разговоре. — Еще одно темное.

Удивительно неразговорчивый мужичок. Да и ладно, нам с ним не диспуты устраивать.

Сел в машину, мы порулили в «Полосатик» к Жоре. Рулить пришлось совсем недалеко, и скоро он встречал нас, как родных. Усадил за столик, сам принес на деревянных досках запеченную рыбу, вино и сел рядом.

— Знакомь меня, Максим, с красавицами, какая из них твоя жена? Я бы на твоем месте обеих взял в жены и жил, как у Христа за пазухой.

— Моя… — я нешуточно смешался. Скажешь Герда, обидится Инга и наоборот…

— Я. Меня зовут Герда, а это моя сестра Инга. Максим про вас много рассказывал.

Слава богу, они между собой уже решили. Так и поседеть можно. Нет, сто процентов нас в этом городе не поймут с нашим многоженством. Еще в мусульмане запишут. А это нам совсем не надо.

— Боже мой! Вы такие красавицы, что я начинаю вспоминать времена, когда я был молодым. Очень приятно, очень, меня зовут Жора и меня здесь все знают. Максим, надо все же организовать маленький праздник и познакомить вас со всеми нашими людьми.

— Я, собственно, за этим и приехал. Можно это сделать сегодня вечером? Мне, наверное, опять скоро уехать придётся.

— Ради бога, конечно, сегодня как раз очень подходящий день. Я все сделаю, как у людей, и даже лучше.

— Отлично. Мне тебе еще пару слов сказать надо, — я отошел с Жорой от столика. — Сделай действительно как у людей, Жор, и скажешь мне потом, что это стоит. И еще дело. Мне нужен ювелир. Не может быть, чтобы ты его не знал.

— Как нет, есть ювелир. Мы, евреи, многострадальный народ. Когда бог раздавал профессии, мы опоздали, осталось только ювелирное дело и еще совсем чуть-чуть других. Есть здесь мой старый друг, Моисей Львович. Он вам сделает все в лучшем виде. Вечером он тоже будет на нашем маленьком празднике.

— А не мог бы ты ему прямо сейчас позвонить, а я сразу заеду?

— Спешка, спешка. Я тоже, когда был молодым, всегда спешил. Вот и Нина моя говорила всегда «… куда спешишь Жора, мы же только начали…» Иди к своим красавицам, я все сделаю. На главной улице, возле полиции, маленькая вывеска «Ювелирная Мастерская». Моисей Львович его зовут, я ему сейчас позвоню.

Нашли мастерскую быстро. Около мрачного здания с надписью «Роliсе» обнаружилась маленькая скромная вывеска «Jеwеllеry wоrkshор». Ювелир выбрал самое безопасное место в городе. Инга и Герда подозрительно на меня посмотрели, когда я остановился возле мастерской и дружно сказали:

— Инга, он хочет нам сделать подарки. Значит, любит.

— Или все-таки подумывает нам изменить… надо на всякий случай горничную уволить…

Железная логика. И в первом случае, и во втором. Может, они экстрасенсы…

Моисей Львович оказался совершеннейшим воплощением еврея-ювелира. Маленький, худенький, с классическим еврейским носом, шапкой курчавых волос и седой козлиной бородкой. В фартуке, нарукавниках и ювелирным моноклем в глазнице.

— Проходите, молодые люди. Мне Жора звонил за вас. Присаживайтесь. Арон, сделай гостям и мне кофе, — из двери выглянул и спрятался сын Жоры, получается, он подрабатывал и в ресторанчике, и в мастерской. Моисей Львович проследил за моим взглядом и сказал. — Таки да, я сделаю из сына Жоры настоящего еврея. Его призвание быть ювелиром. Ну, рассказывайте, молодые люди, зачем вам старый Моисей.

— Моисей Львович, я хочу сделать три обручальных кольца. Два женских, — я достал из кармана пакетик с двумя самыми крупными алмазами и тремя маленькими, умудрился утром незаметно от девочек вытащить из тайника. — Вот с этими алмазами. И мужское кольцо, поскромнее, но в стиле с женскими кольцами.

— Арон, быстрее неси кофе дамам, и две чашки ко мне принесешь. Дамы, посидите здесь, посмотрите журналы, сейчас принесут кофе, — ювелир положил перед девушками каталоги с украшениями. — А вы, молодой человек, пойдемте со мной.

Мы прошли в маленькую комнатушку. Моисей Львович закрыл дверь. Я заметил стоящий у стола мощный юаровский дробовик с барабаном «Протекта». Не знаю, как он собирался из него стрелять, но весил он точно килограмм восемь. Ювелир показал мне на стул и принялся рассматривать алмазы. Светил, царапал и даже зачем-то лизнул. Наконец выпрямился и посмотрел на меня.

— Это не местные, но очень хорошие камушки. Лучше, чем местные. Здесь такие крупные не встречаются. Я сделаю вам то, что вы хотите, но не советую носить их в других городах этой божьей земли. Вас убьют, прости господи, и потом еще зарежут. Это дорогие камни.

— Скажите мне, Моисей Львович, сколько стоят эти два больших?

— Я могу пока сказать только приблизительно. Примерно восемьдесят тысяч. Восемьдесят тысяч золотых денег. У вас их есть еще?

— Да, есть. В основном небольшие, но я не уверен, хочу ли я их продавать. Что вы мне по этому поводу посоветуете?

— Если бы вы за это не думали, я бы об этом не узнал. Конечно, продавать. И если вы знаете, где они лежат, везти еще. Я вам скажу как своему, а вы свой и есть, что деньги можно положить в банк. Инфляции на этой земле еще не придумали, и обманывать не научились. У себя это хранить опасно, здесь у каждого шлемазла есть пушка и нет мозгов. Я вам дам божескую цену, и никто об этом не узнает.

— Я подумаю, Моисей Львович, и сегодня вечером отвечу вам. Вы же будете у Жоры?

— Конечно, буду. Здесь так мало наших людей, что мы радуемся им, как второму пришествию. Думайте, Максим. Это будет хороший гешефт. Давайте пойдем пить кофе и говорить с вашими женщинами. Я им покажу, какую красоту я сделаю.

Пока ювелир показывал девочкам свою красоту, они посматривали на меня очумевшими влюбленными глазами. Правильно, я такой… и не надо горничную увольнять. Девы, наконец, выбрали красоту, и мы покинули старого еврея.

Самый верный способ найти тир в городе — это зайти в оружейный магазин. Таких магазинов нашелся всего один, но с амбициозной вывеской «Тhе bеst Wеаропs, fоr thе bеst Shооtеrs». Неплохой ассортимент, но гораздо хуже, чем у Курта в подвале. Может быть, и здесь был подвал, но я у хозяина, высокого, худого англичанина по имени Джим Андерсен про подвал не спрашивал. А про тир да. И оказалось, что у него есть пятидесятиметровый тир с мишенями IРSС, в который он за двадцать экю в день с удовольствием будет нас пускать. Людей там практически нет, в тире стреляют только покупатели, пробующие оружие. По поводу стрельбища Джим посоветовал поговорить с полковником Мак-Набсом, командиром военного гарнизона города.

Я договорился, что придем завтра, и мы поехали к полковнику. Началась целая морока. Сначала нас не пропускали часовые в штаб, затем он не мог нас принять, а когда принял, долго не мог понять, чего мы хотим. Скорее всего, не хотел понимать. Красномордый, коротконогий крепыш оказался совершенным занудой и любителем показать презрение ко всем не англичанам. В конце концов заявил, что мы должны вступить в местную самооборону и тогда сможем три раза в неделю тренироваться на полигоне. Дружно в мыслях его обматерили и поехали в штаб местной самообороны.

Командир самообороны, к счастью, оказался в штабе, и тоже был англичанином, но гораздо более приветливым, чем Мак-Набс. Звали его Генри Питерсон, и был он по совместительству местным мясником. Обрадовался нашему желанию, записал данные, телефон и сразу оформил карточки сотрудников самообороны. Мы обязались раз в месяц дежурить в патруле, предупреждать в случае отъезда, по возможности тренироваться со всеми и участвовать в собраниях. Тренировки по средам и субботам. Пожаловался, что мало людей на них ходит, пожаловался на козла Мак-Набса, и отрекламировал свою мясную лавку. Получил заверение в лояльности и дружбе, и мы распрощались. Слава богу, с этим закончили.

Приехали домой, где садовник и еще три африканца ждали согласований и разрешения на работу. Раздал указания и полез в подвал разбирать снаряжение. Жены на крыльях любви понеслись готовить. Потом выяснилось, что готовила Земфира, а они просто наблюдали процесс, но сразу я этого не узнал, с аппетитом съел густой фасолевый суп и ризотто из местных морских обитателей, нахваливая и удивляясь прорезавшимся у женушек талантам. Затем опять в подвал.

Провозился там почти до вечера. У нас скопилась масса снаряжения и оружия, и определить все по уму долго не получалось. Пришлось вылезти наверх и обязать садовника Петера заказать у плотника два шкафа с полками и две оружейные пирамиды, в разобранном состоянии. Собирать их я планировал сам. Доступ в подвал работникам был закрыт, всем другим, кроме нас, естественно, тоже. Совсем чужим туда попасть было вовсе проблематично, вопросы безопасности в городе были продуманы неплохо. Мы часто отсутствовали, но наш район охранялся. Раз в месяц жители платили по триста экю в местную маленькую охранную компанию, и район круглосуточно охранялся. Ездили и армейские патрули, к тому же и доступ в город строго контролировался. Преступность практически отсутствовала, за проступки потяжелее вешали на центральной площади, за те, что полегче, отправляли на алмазные копи, и воришки скоро начинали жалеть, что их не повесили. Я пообещал себе продумать собственные меры безопасности и опять полез в подвал.

Потерялся во времени, очень меня моя работа увлекла, вернули в действительность жены и отправили в ванную мыться и собираться к Жоре. Впрочем, спокойно этим заняться они не дали и проникли ко мне с явно похотливыми намерениями. Заговорить им зубы удалось ненадолго. Я предложил продать почти все алмазы и оставить только три крупных, а на вырученные деньги купить им машинку для разъездов по городу и для дела, в случае необходимости.

Девы недолго думали, согласились и дружно совершили то, для чего, собственно, в ванную и проникли. Я почувствовал себя изнасилованным, но довольным. Потом лежал на кровати с бокалом коньяка и смотрел, как Инга и Герда собираются на вечеринку.

Есть много мнений и даже пословиц о двух хозяйках в доме, о женской дружбе и женской любви. Мнение категорично: две хозяйки в доме не уживутся, и одного мужчину никогда не поделят. Я все эти мнения знаю и поначалу, да и сейчас, немного побаивался, но у нас получалось совсем наоборот. Герда и Инга были похожи на близнецов, я даже шуточно предлагал им поискать родственные корни. Совершенно разные внешне, они оказали полностью одинаковые внутри. По сути, это была одна женщина в двух телах. Они думали одинаково, говорили одинаково и любили друг друга безумно. Они даже одеваться стали почти одинаково, и всегда в разговоре объединяли себя в одно целое, говоря «мы», а не «я».

Я много думал о своей роли среди них. С Гердой мы встретились и полюбили друг друга раньше. Причины этого известны. Инга, скорее всего, полюбила Герду, а меня как придаток к ней. Для нее я и Герда стали одним целым, для меня Инга и Герда были одно целое, и для Герды я и Инга оказались сплетены в одной любви.

А еще причиной столь сложного треугольника я вижу западные корни моих женщин. Скорее всего, такое никогда бы не случилось со славянскими женщинами, дело и в менталитете, и в воспитании, и в окружении. Инга и Герда были эстонками, то есть не славянками, к тому же долго жили на Западе, где все изначальные ценности отношений мужчины и женщины довольно быстро уходят в прошлое, и у девушек получилось принять такие отношения легче, чем их приняли бы славянки. Не буду больше ломать голову, почему это случилось, случилось — и всё, и мы совершенно счастливы.

Есть еще один интересный момент. Гипертрофированное чувство равноправия, сиречь феминизм и всякие гендерные заморочки, присущие западным женщинам, исчезли из Герды и Инги бесследно. Им как раз нравилось быть женщинами, со всеми их слабостями, и они совершенно не возражали против моего условно доминирующего положения, извлекая из этого нешуточные преференции. Я совершенно не возражал. Всем был доволен. Как сейчас. Лежу, попиваю коньячок и любуюсь своими женщинами.

— Одеваться, как мы поняли, ты не собираешься, — заметила Герда, вертясь перед зеркалом.

— Одежду тебе Земфира погладила, одевайся, мы ждем, — продолжила Инга, укладывая свои шикарные волосы.

— Дамы, судя по тому, в какой стадии одевания находитесь вы, у меня в запасе есть минимум полчаса, — дамы, собственно, пока ничего и не удосужились на себя надеть.

— Нам недолго осталось. Ты дольше одеваешься…

— Гораздо дольше…

В общем, коньяк я допил, успел проконтролировать по их требованию салон «Хамви» на предмет наличия пыли, и только после этого появились мои девы. В ресторан мы прибыли к назначенному часу, но все гости были уже на месте. Жорик расстарался со столом, была даже знаменитая рыба-фиш. Собственно, кроме Моисея Львовича, он оказался вдовцом, и Жоры с женой Ниной, совсем на еврейку не похожей, пришли десять человек.

Доктор Лейбович Натан Израилевич и его жена Сара Исааковна, о национальности которых говорить излишне.

Отец Евстафий, он же Михаил Николаевич Головко и его жена Людмила Петровна.

Городской негоциант и владелец небольшой рыбацкой артели Папаконстанти Триандофил Иосифович и его жена Афендула Константиновна, по-простому тетя Афина.

Сихарулидзе Тамаз Шалвович, тоже негоциант и торговец вином, по совместительству хозяин небольшого ресторанчика, и его жена Тамара Зурабовна, она же тетя Тамрико.

Закрывали список гостей Тоня и Люда Захарченко, молодые сестры-украинки, работавшие у того же Тамаза Шалвовича в ресторане. Как такое разноплеменное общество собралось, мало того, что на Новой Земле, так еще и в крохотном городишке на краю Дагомеи, нам еще предстояло узнать, а пока нас встретили как родных, и мы окунулись в веселье и радость.

Я, пока был при памяти, сообщил Моисею Львовичу о своем решении все-таки продать почти все алмазы и пообещал завтра их привезти, чем нешуточно обрадовал старика. А дальше мы ели и пили, опять ели и пили, танцевали и пели еврейские, грузинские, украинские и русские песни. Слушали истории людей и рассказывали свою историю, правда, в сильно редактированном варианте. Получили от всех приглашение в гости и пригласили в свою очередь. Чувствовали себя на родине и совсем не обращали внимания на сидевших на причале чаек, похожих на птеродактилей.

Всех людей привели на Новую Землю и в Кейптаун их величества Случай и Провидение.

Тоня и Люда Захарченко приехали на заработки в Москву и устроились работать реализаторами на рынке. Бедовали и согласились поехать заграницу, тоже подработать, вместо чего оказались на Новой Земле в Нью-Рино, в борделе. Сумели сбежать, им помог Тамаз Шалвович, тоже живший в то время в Нью-Рино, приютил и устроил на работу к себе в ресторан. Когда у него там начались проблемы с местными бандитами, уехали в Кейптаун вместе с ним. Сейчас не жалеют, у обеих идет дело к свадьбе с лейтенантами морской пехоты Британии, тоже братьями, кстати.

Тамаз сбежал с семьей из Грузии от гражданской войны, сумел здесь открыть свой бизнес на оставшиеся от оплаты дороги деньги. Вместе с женой Тамрико воспитывает двух внучек, сын с невесткой погибли здесь, на приисках, во время набега банды. Работали инженерами.

Моисей Львович жил в старом мире в Одессе, движимый страстью к новому, согласился переехать на Новую Землю со своей женой Хилей, еще и Жору с Ниной сманил. Расстались со своим имуществом, оплатив этим дорогу, и осели в Новой Одессе. Когда в дельте Замбези открыли алмазы и основали Кейптаун, Моисей Львович подался к алмазам поближе, опять же сагитировав Жору и Нину. Никто ни о чем не жалеет, живут в достатке и радости.

Грек Триандофил Иосифович Папаконстанти жил в Грузии, эмигрировал с семьей в Грецию и почти сразу же оттуда сюда. Тоже ни о чем не жалеет, разводит коммерцию и воспитывает двух сыновей и двух дочек.

Доктор Лейбович, Натан Израилевич, переместился сюда из Израиля, имеет постоянную врачебную практику, работает хирургом в местном госпитале, семейным врачом у половины жителей Кейптауна, штопает продырявленных бандитами английских военных и совершенно счастлив. Пишет книгу по медицине. Два сына служат в армии Британского содружества, жена преподает в школе и приюте для сирот под патронатом Русской православной церкви. Руководителем приюта является отец Евстафий, и как раз в нем обучается дочь нашего покойного проводника Томаса.

Сам отец Евстафий из числа первых поселенцев на Новой Земле. Пришел в церковь, здесь же здесь встретил свою жену Людмилу. Воспитывают шестерых детей, все приемные, своих бог не дал. В Кейптаун попал по указанию церкви, нести веру в новообразованном городе.

Подружились мы со всеми крепко. Люди оказались замечательные и легко приняли нас в свое общество. Баронесса Ольга была у них за предводителя, и мы не раз помянули замечательных стариков. Ингу и Герду сразу приняли за их детей, даже нашли фамильное сходство. Инги с Руди, а Герды с Ольгой. Нам в душе было очень неловко, но стариков мы считали за своих приемных родителей, а они нас за своих детей, так что формально все совпадало.

О себе мы сказали, что пока своё место в Новой Земле окончательно не нашли, но осели в Кейптауне прочно и собираемся вливаться в местную жизнь.

Засиделись мы далеко за полночь, домой нас отвез на нашей машине сын Жоры Арон, сами мы за руль держаться решительно не могли. Словом, было очень хорошо вечером, а утром так же плохо.

Проснулся я от безжалостных пинков Инги и Герды и злых требований кофе в постель. Не соображая, куда иду, побрел по направлению к кухне. Заблудился по пути, но в итоге девы и я кофе получили. Через некоторое время мы смогли добраться до душа и привели себя в более-менее сознательное состояние. На часах было 8:00, более чем рано для местных тридцатичасовых суток, но Герда знать ничего не хотела и безжалостно выгнала нас в сад, на зарядку (читай пытки), и издевалась над нами полчаса. Удивительно, но пытки подействовали, мы пришли в божеский вид. Пока дамы занимались своим туалетом, я посмотрел на работы, которые успели выполнить рабочие с гаражом. Одну стену и часть крыши уже разобрали, и забетонировали несущие столбы. Осталось только закрепить панели из металлопрофиля, и все. Тут как раз появился садовник и подтвердил, что к обеду они закончат. Шкафы в подвал подвезут тоже к обеду. Отлично.

С удовольствием плавал в бассейне, пока не пришло время готовить завтрак. Земфира меня опередила, и на кухне я застал жен, уплетающих яичницу с беконом и салат. Горничная подала мне тарелку с едой и я, поев, окончательно пришел в себя. Распланировали день. По пути на полигон я собирался завезти ювелиру камешки, после полигона — домой, переодеваться и на обед в ресторанчике Тамаза. Обещал, нешуточно обидится, если не приедем, обедаем и дальше едем стрелять в тир. После тира на стоянку продающихся автомобилей, выбирать машинку для Герды и Инги, и только после этого домой. Вечер посвящаем визитам к своим новым знакомым. Дальше планирование становилось бесполезным, — визиты дело непредсказуемое, и могло случиться, как вчера.

Отобрали себе оружие из числа того, что приехало с острова. Из снайперских винтовок взяли L115А1, Сhеy Тас LRRS М-200 и одну НК G28. Взяли еще АК М-М, то есть Автомат Калашникова Модернизированный Митричем, USР и UМР на каждого и всю дополнительную обвеску для них, решив на полигоне, по мере выявления бесполезных элементов их просто снимать. Погрузили в машину Браунинг М-2 и полученный на Нью-Хэвене НК-21. Из крупнокалиберного хотели пострелять девочки, а я собирался освоить немецкий пулемет. Также настоял на том, чтобы взять бронежилеты и шлемы, побегать в них, и вообще, привыкнуть.

После того, как переоделись, завезли камни Моисею Львовичу, он пообещал до вечера определиться, и двинули в штаб самообороны. Застали там только Генри Питерсона, то есть командира, и двух бойцов — Лизу Уоллес и Джулию Барези, мужиковатых врачих из госпиталя. У всех троих наблюдался ярко выраженный синдром вчерашнего дня — в городе вчера праздновалось невиданное количество вечеринок и всяких дней рождений. Вся дружина самообороны оказалась не в состоянии выехать на полигон, прибыли только эти трое, с повышенным чувством долга. Генри не очень уверенно высказывал соображения, что вот-вот подтянутся другие, но никто так и не приехал, наоборот, врачихи выразили робкое, но коллективное пожелание свалить домой, отсыпаться. Генри поворчал, но великодушно отпустил. Перед этим дамы с нами познакомились и пригласили Герду и Ингу на посиделки в клуб «Розовая Лилия», полностью проигнорировав моё существование, из чего я сделал вывод, что «Розовая Лилия» — это «Голубая Устрица» наоборот. Развелось же их…

Генри Питерсон показал нам дорогу на полигон, мужественно попробовал пострелять и вслед за врачихами свалил домой. Совсем уж было плохо человеку.

Полигон англичане отстроили себе капитальный, с несколькими пустыми коробками домов для отработки захвата помещений, стрельбищем для техники и несколькими дистанциями для стрелкового оружия.

Настрелялись до звона в ушах из всего, что взяли с собой. Снайперка G-28 оказалась очень приличной винтовкой, точнее и гибче тактически, чем СВД. Справедливости ради могу сказать, что СВД винтовка совсем другого поколения, и в свое время в своем классе была лучшей. Да и патрон 7,62х51 в снайперском варианте, мне кажется, был получше нашего патрона. Выпускался он десятками производителей, а конкуренция качеству весьма способствует. К винтовке можно было даже прицепить подствольный гранатомет, чего я точно не собирался делать. Глушитель довольно хорошо гасил звук выстрела, а с учетом дистанции до противника — вообще отлично. Неплохая винтовка. Пулемет НК-21 тоже не сильно отличался по боевым качествам от нашего ПКМ, и в целом мне понравился. За Калашниковы от Митрича я уже говорил, девочкам они тоже очень понравились.

Чудо-винтовка 408 калибра привела Ингу почти в экстаз. Она заявила, что из нее можно пулять на полтора километра без проблем, а баллистический компьютер, идущий в комплекте, может даже пол ребенка у беременных угадывать. Это она, конечно, пошутила, но и без того такая винтовка точно не для моей квалификации.

Постреляли, подсчитали, сколько же мы денег выпустили в мишени, ужаснулись и решили требовать боеприпасы с Ордена беззастенчиво. Патроны на Новой Земле были жутко дорогим удовольствием, а нам до совершенства палить и палить.

Потом к нам пришли дружить два оператора мишенных комплексов с полигона. Они оказались гражданскими и жутко похмельными мексиканцами Пако и Хосе. Глядя на их помятые физиономии, я отыскал в машине полбутылки виски и торжественно вручил. Возрадовавшись, они пообещали включать нам все мишени, даже если «козел», «проститутка» и «сын проститутки» Мак-Набс выгонит их с работы. Оказалось, англичанин жутко жлобился и не разрешал самообороне пользоваться автоматизированными дистанциями.

Вообще, судя по моим впечатлениям, полковник оказался фигурой совсем неоднозначной. Редкостный мудак, великолепный командир и офицер. Повоевать успел везде, как в старом мире, так и здесь, причем и там, и здесь нахватался ранений. Доктор Лейбович говорил, что с такими повреждениями организма люди передвигаются с палочкой и дышат через раз, но полковник держится молодцом и умудряется лично воевать. Держит границы республике на замке, грамотно командует и выгоняет на полигон пинками даже фельдшеров и телефонисток. Полигон — это его детище, и даже, по слухам, частично на его деньги построен. Жены и детей не имеет, за жену считает армию, а за детей солдат, что, впрочем, не мешает ему их зверски драть. Вот такой гроза врагам, отец солдатам. Чем-то он мне был симпатичен, и я решил при случае сдружиться.

Мексиканцы убрались, и мы дружно начали штурмовать здания. Рулила здесь Герда и в лучших традициях сержантского состава орала на нас и даже пробовала пинаться в «целях ускорения учебного процесса», как она выразилась, но после того, как мы пригрозили отлучить ее от наших тел, немного утихомирилась. Набегались, взмокли, но процесс шел. Вообще-то для полноценной работы двумя боевыми парами у нас не хватало людей, так что пришлось изобретать и отрабатывать разные варианты.

Практически без сил вернулись домой. Жены бессовестным образом отмокали в бассейне, а я чистил оружие. Озвучили они свое решение так.

— Мы сегодня в гости идем…

— Должны быть красивыми…

— А ты мужчина…

— Тебе за руками следить не надо…

— А вечером…

— И ночью…

— Я…

— А я…

— А потом мы…

— Иди, чисть…

— Мы любим тебя, а ты нас, иди…

Вот так нагло и можно даже сказать — бессовестно, я остался в одиночестве среди кучи оружия. Это вам не ПМ протереть, попробуйте быстро почистить крупнокалиберный пулемет, к тому же не совсем ясно представляя, как он, да и добрая половина этого арсенала разбирается.

С автоматами и пистолетами управился довольно быстро, пулеметы, повозившись, разобрал и уложил в жестяную ванну, отмокать в бензине. Завтра почищу и соберу, сегодня вроде воевать не собираемся.

Только вышел в беседку покурить, позвали принимать гараж. Только принял гараж и расплатился, привезли шкафы. Принял шкафы и расплатился, начал переносить частями в подвал, явились Земфира с Петером, затеяли отчёт по домашним делам, с предъявлением на утверждение сметы на будущие расходы, еле успел вникнуть и выдать деньги — пришли Инга и Герда и стали загонять меня в душ и одеваться с целью выезда на обед.

— Девочки… работу с садовником и горничной…

— Быстро…

— Быстро…

— Я серьезно. Они на вас. И чтобы ко мне не подходили с отчетами! Вы хозяйки или кто? — я натурально возмутился. — Не сойду с места, пока не определимся.

— А ты думал, легко быть домовладельцем? — наставительно произнесла Герда. — Марш в душ.

— Быть нашим мужем тяжело, но очень приятно, — хихикнула Инга. — Иди, милый, в душик. Мы уже всё Земфире и Петеру объяснили, они больше не будут. Идем, мы спинку тебе потрем.

Только собрались выезжать, примчалась горничная и сказала, что звонили из почтового отделения, нам пришла телеграмма.

На почте получил бланк с телеграммой. «Прилетаю 13.08 в 15:00. Встречайте. Целую. Ваша тетушка Мари». Буду встречать, тетушка. И поцелую для достоверности. Если девочек со мной не будет.

Известие о приезде Мари девушек совсем не обрадовало, они куксились до самой стоянки, где продавались машины. Машин было мало, все очень подержанные, да и дорогие, как староземельный Порш. Стояло несколько «Витар» и «Свифтов» местной сборки, их собирали испанцы из комплектующих деталей, пересылаемых из старого мира. Вполне симпатичные машины, дорогие, конечно, до безобразия, но новые, небольшие и проходимые, как раз для разъездов по городу. Смущала местная сборка, мы решили поговорить с друзьями и только потом покупать.

В ресторане у Тамаза задержались, еда и вино оказались превосходными, стрелять в тир не поехали, и до самого позднего вечера наносили визиты. Вечером заскочили к Моисею Львовичу. Он без разговоров положил на стол пакет с пластиковыми купюрами.

— Здесь сто тысяч, и это честная цена, в этом божьем мире вам больше никто не заплатит. Свою зарплату за красоту, что я вам сделаю, я уже из остатка взял, совсем мелочи. Кстати, она будет готова через неделю. Я буду работать, как проклятый, но ваши красавицы через неделю наденут красоту от старого Моисея. Не волнуйтесь.

Я совсем не волновался, честно говоря, думал, что получу меньшую сумму, а кольца девочки всё равно смогут носить только после помолвки, надо только как-то умудриться ее сделать. Моисей Львович сидел с хитрым видом и явно хотел еще что-то сказать. И он сказал.

— И что я еще думаю, Максим. Я думаю, что вы принесли мне не самое лучшее из того, что у вас есть, и это правильно, я бы и сам так поступил. Поживите, подумайте и приходите. Нет-нет, погодите! Хотите, старый Моисей поможет вам с умом потратить немного ваших денежек?

— Моисей Львович, когда вы говорите, я прямо чувствую, как в мои уши вливается мудрость. Кто в этом мире, как не вы, знает, как с умом потратить деньги? Конечно, хочу.

Я действительно хотел. У нас скопилась довольно большая сумма наличными, просто лежавшая без дела, а при нашем образе жизни в любой момент может произойти что угодно.

— Максим, вы таки сделали старому еврею приятно. У меня есть маленькие гешефты с этими хитрыми шлемазлами из Халифатов. Правду говорят, — когда араб родился, все евреи плакали. Так вот, они мне привезли сюда вещь, которая мне совсем не нужна и я в ней ничего не понимаю. Идемте, я вам покажу, — старик показал на дверь, ведущую во внутренний дворик.

До предела заинтригованный, я последовал за ювелиром. Во дворе рядом с Нивой Моисея Львовича был припаркован немецкий военный внедорожник Мерседес Гелендваген, именно знаменитый Wоlf 461, а не модная гражданская версия, столь любимая богачами в старом мире. И, судя по всему, совершенно новая, даже мощная антенна и шнорхель были завернуты в промасленную бумагу и полиэтилен.

— Зачем мне такой крокодил? Он по сравнению с моей старушкой Нивой как я по сравнению с Гитлером. Я даже боюсь к нему подойти. Я вам продам эту штуку всего за пятьдесят тысяч. Вы подойдите, потрогайте…

Я погладил рукой по матовой, чуть шероховатой краске. Красавец. Дверь мягко щелкнула и пропустила меня в салон. Военный минимализм. Сиденья, покрытые тканью похожей на наш брезент, с пластиковыми вставками, мощная рация, огневая точка в потолке, убирающийся в салон вертлюг турели. Можно на неё наш НК-21 поставить. Четырехдверный цельнометаллический кузов, противопульное бронирование агрегатов, подкачка шин, лебедка… Красавица. На ней даже ездить страшно, будешь бояться поцарапать. И цена…

— Моисей Львович, зачем она мне…

— Не рассказывайте, что вам она не понравилась. Вы должны со своими женщинами красиво ездить. Поверьте, они это заслужили.

— Пятьдесят тысяч! Мне еще кормить моих девочек…

— Это совсем немного для вас, а если вы принесете мне остальные камешки, таки совсем пустяк.

— Я плачу, как Моисей перед пустыней, сорок… — я уже твердо решил, что без машины не уйду.

— Ни в коем случае, разве сорок восемь…

— Сорок три…

— Вы меня грабите, сорок семь…

— Сорок шесть, и я буду за вас молиться перед сном.

— Все евреи на этой божьей земле будут смеяться над старым Моисеем. Забирайте ее с глаз долой, а то я передумаю.

Не знаю, зачем я ее купил. У нас есть «Хамви» — для боя лучшая машина. Хотя это вопрос спорный, немцы себе на вооружение плохую машину не примут. Да и жалко ее по джунглям гробить, новенькая совсем. В городе девочки пока будут ездить… а потом решим.

Я расплатился, спрятал остаток денег в карман, сел в уже наш немецкий внедорожник и выехал в небольшие ворота на улицу. Поставил машину рядом с «Хамви» и зашел в мастерскую через входную дверь.

— Милая, у нас муж фокусник, — Герда толкнула локтем Ингу. Вторая моя жена увлеченно рассматривала в журнале необыкновенно красивое колье и меня не заметила.

— А…

— Все, мы здесь закончили. Пошли. До свидания, Моисей Львович.

Мы вышли во двор и девочки сразу положили глаз на Мерседес.

— У нас в Африке такие были. Чумовая машинка, — пояснила Герда и легонько постучала по крылу пальцем. — Был бы хорошим мужем, купил бы нам такую ляльку.

— Он пока не может, но обязательно купит. Да, Максик? Поехали, мы еще к Папаконстанти собирались, но я есть уже не могу…

— Ну, тогда решайте, кто на ней за рулем поедет.

Немая сцена. Затем девочки повисли на мне, измазали помадой, раньше Герда не пользовалась, Ингино влияние, и мигом оказались в машине, немного потолкавшись за место водителя. За руль села прогнозированно Инга, Герда ей во всем уступала, и мы покатили по гостям уже на двух машинах.

Вот и ладненько. Жизни надо радоваться при первой возможности, особенно в этом мире, а то как ей будешь радоваться, если жизни в тебе и нет? Денег осталось прилично, а если еще и золото прикопанное умудримся забрать, совсем хорошо станет. Не стоит жалеть потраченных денег, жалеть нужно потраченные зря моменты счастья. Вся жизнь в этом мире была наполнена для меня счастьем, любовью и радостью, стоит ли думать о каких-то пластиковых карточках?

Домой вернулись поздно вечером. Как вчера не получилось, пили мало, но наелись от пуза национальных деликатесов: и грузинское сациви, и греческую мусаку, и даже мелких, как орешки, божественно вкусных сибирских пельменей в гостях у отца Евстафия. Его жена Людмила Петровна оказалась сибирячкой.

Новая машина отлично поместилась в гараже, а мы в своей широкой кровати. Предаваться радостям любви мешали набитые, как барабаны, животы, и мы просто заснули.

22 год. 13 число 8 месяца. Новая Земля. Свободная Африканская Республика г. Кейптаун. Вилла «Ольга»

Утром проснулись поздно, сказалась вчерашняя усталость. Девочки, предварительно шугнув с этажа горничную, занялись, как они выразились «профилактикой измен». И занимались они — и соответственно я — этим до 13:00. Очень изобретательно они эту профилактику делали и довели меня до состояния полного нежелания смотреть на женщин вообще. Кроме своих жен, конечно. Когда сил у меня практически не осталось, Герда и Инга еще раз в этом убедились и довольно заявили, что вечером меня ждет дополнительный сеанс. После чего я на дрожащих ногах, наконец, смог спустится и позавтракать.

— Милый, мы с Земфирой на рынок за продуктами. Надо же кормить твою гостью, — заявила мне Герда. Они с Ингой уже позавтракали и оделись.

— Она не моя…

— Твоя. И ест как бегемот. А мы, как примерные жены, будем ее кормить. Что не сделаешь ради любимого мужа, — Инга представляла собой совершеннейшее воплощение пай-девочки, только в глазах чертенята плясали. — А ты поезжай ее встречать. Не забудь поцеловать тетушку.

— Ну, все мы поехали, и только попробуй с ней целоваться… — жены испарились с кухни.

Нет, что ни говорите, а две жены — это хорошо. Все удовольствия в двойном размере… и проблемы тоже. Я никак не мог разобраться, серьезно они меня ревнуют или просто играются в ревность. А понять было надо, с моими женами шутить очень опасно…

До прилета самолета еще оставалось время, и я быстро снес в подвал разобранные шкафы для снаряжения. Пулеметы соберу уже после приезда Мари. Не хотел вонять бензином. А то вдруг действительно придется изображать родственную радость.

Поплавал в бассейне, собрался и поехал на аэродром. Транспортный «Геркулес» сел вовремя, и я скоро увидел Мари. Орденское Ай-Ди показывать не стал и ждал, пока ее подвезут к воротам.

— Здравствуйте, Максим. Вы что, не собираетесь целовать свою тетушку? — Мари с улыбкой смотрела на меня.

Я чуть не оглянулся посмотреть, нет ли рядом Инги и Герды, но справился и чмокнул Мари в щеку. Француженка пахла неуловимым, чарующим ароматом цветов и мне захотелось поцеловать ее еще раз или просто прижать к себе… Спокойнее… черт, она даже после дикого утреннего секса, устроенного мне женами, возбуждает.

— Здравствуйте, тетушка Мари. Как я могу не поцеловать вас? Как долетели? — я взял ее сумки и положил в машину. Одна тяжеленная, военного образца и две полегче, обычные дорожные.

— Ужасно. На этой летающей корове только коров и возить. Но я же не похожа на корову, правда? — Мари села на боковое сиденье и лукаво на меня посмотрела.

— Лань. Если по аналогии. Грациозная лань, — я плавно двинулся с места. Не надо засматриваться на нее, еще врежусь, позора не оберёшься.

— Как вы здесь поживаете? Справляетесь со своими женами?

— Обязан справляться, иначе они справятся со мной. Вживаемся в местное общество, совершенствуем, так сказать, боевую и политическую подготовку.

— Это правильно. У меня есть уже все данные и разрешение на операцию. У нас на руках все, что может понадобиться, к тому же я вам еще игрушек привезла. Вы, кстати, обещали мне показать свою коллекцию оружия.

— Собственно, моего там всего один экземпляр, остальное — наследство покойного профессора. Но тоже редкость. Вам в городе показываться, я так понял, можно.

— Да. Нет проблем. Меня здесь никто не знает. Будем придерживаться легенды, что я дальняя родственница со стороны графини. Живу в Виго, сюда прилетела с Нью-Хэвена, естественно. Лечилась в клинике Ордена, там действительно есть клиника, в которую могут попасть состоятельные люди со стороны. За русскую, долго жившую во Франции, как все родственники графини, я сойду. Это вам версия на всякий случай, в городе я не буду показываться. Вы улетаете погостить ко мне на неделю. Полетим в Манделу на частном самолете. По полетному плану он летит в Виго.

— Проследить нельзя?

— Нет. Он повернет, когда выйдет из зоны действия аэродромных радаров. Других здесь нет. Вы меня покормите? Я голодная.

— Обязательно…

Мы подъехали к вилле, Петер открыл ворота и я припарковал машину возле гаража. Девочки еще не приехали, Мерседеса не было. Мари решили поселить в комнате для гостей, и я отнес туда ее вещи.

— Располагайтесь. Горничная сейчас на рынке с женами, как появится, в полном вашем распоряжении. Идемте, я вам покажу ванную комнату.

Я показал Мари дом и отправился на кухню готовить обед. Как раз приехали девочки с горничной и привезли целую корзину еще живых здоровенных ракообразных, похожих на староземельных лангустов, только с очень шипастым панцирем и клешнями, напоминающими садовые ножницы. Земфира мне помогла с ними разобраться, и мы с быстро накрыли стол в саду. Девочки еще возились с Мари в ее комнате, она привезла им целую сумку подарков, но скоро все спустились и принялись за еду. Герда и Инга вели себя с Мари очень любезно, признаков ревности не проявляли, и я почти поверил, что они ревность только изображают. Обед удался, от лангустов скоро остались одни скорлупки

— Все, я наелась. Девочки я не знаю, как вы с такой едой сохраняете свои идеальные талии, — Мари отпила вина и откинулась на спинку кресла.

— Ночью сгоняем вес… днем и утром тоже, — невинно улыбнулась Инга.

— Действительно, нет лучшего средства от поплывшей талии, чем хороший секс, — поддержала Ингу Герда и не менее невинно улыбнулась, — а у нас он очень хороший.

— Завидую, — Мари умела улыбаться точно так же невинно. — Может, сдадите мне его в аренду на денек?

Девы мои почти возмущенно на нее уставились, и Инга уже собралась отвечать, но Мари рассмеялась и сказала:

— Шучу, девочки. Давайте пройдем в дом и поговорим о деле.

В кабинете она достала и кофра небольшой ноутбук и вывела на экран изображение чернокожего мужчины.

— Вот этого человека нужно ликвидировать. Он будет с минимальной охраной и своим заместителем в одном интересном месте.

— Кто это? — поинтересовался я.

— Нельсон Путе. Местный царек. Торговец живым товаром, оружием, драгоценными камнями, имеет серьёзные связи с халифатами. Его банда устроила базы на границах Британской Индии и сильно беспокоит нас. Довольно мерзкий персонаж. Считается очень сильным бокором, колдуном то есть. Напрямую с Орденом он не конфликтует, но его деятельность затрагивает наши интересы. Убирая его, мы снимаем напряженность на границах, снижаем влияние арабов в Дагомее и, самое главное, начнется война за передел сфер влияния и территории. Группировки отвлекутся и растратят свои силы, а действующее правительство укрепит свои позиции.

— Что за интересное место? И сколько в этом интересном месте будет людей, кроме охраны? Я имею в виду, скольких еще надо будет убить? — поинтересовалась Инга.

— Что-то вроде этнического клуба. Точнее — этнический клуб, место отправления обрядов и по совместительству бордель. Фотографии и план здания у меня есть, места расположения охраны и её вооружение тоже.

— Сколько шлюх? — упорно уточняла Инга.

— Есть моральная проблема по поводу возможной смерти проституток?

— Общее количество людей ей важно. Влияет на скрытность. Шлюхи — народ экспрессивный, начнут носиться по борделю и орать. Она спрашивала, исходя из этих соображений, — ответила за Ингу Герда.

— Да, именно это я и имела в виду, — подтвердила Инга.

— Я думаю, кроме фигурантов, еще человек десять. Проституток. Может, меньше. Они могут оказаться и не проститутками, а служителями, тем не менее здание надо зачистить полностью.

— Мари, какова ваша роль в операции?

— Общее руководство. Я буду поддерживать с вами радиосвязь, находясь в месте, откуда возможно отслеживать текущую обстановку. В случае её изменения буду вам докладывать. В бордель с вами не пойду. Не волнуйтесь, у меня есть опыт. Немаленький.

— Теперь не волнуюсь. Что вы привезли?

— Пол передал тактические дробовики Бенелли М-4 и комплекты спецпатронов. «Открывашки» — это спецзаряды для взламывания дверей, и английские фосфорные гранаты L-84. Пластит, взрыватели и подарок тебе, Макс, от Пола, я даже не знаю, какой. Очаровательный мальчишка. Кстати, его жутко драл начальник снабжения патрульных сил, пришлось даже спасать. Оказывается, то чудо 408 калибра, которое у него выдурили девочки, к Полу на склад заехало по ошибке, а когда разобрались и потребовали назад, винтовку уже забрали. Да, в сумке еще мое оружие, снаряжение и орденская форма на всех. Видеорегистраторы каждому, операция будет записываться на видео.

— Хороший парень. Я ему тоже передам подарок. Когда операция? Ты должна понимать, что без натурных тренировок и подготовки я туда не пойду.

— Разумеется. У нас два дня на подготовку, затем вылетаем в Манделу вечером, прибываем ночью, операция и сразу улетаем назад. Операция хорошо проработана, завтра с утра начнем готовиться. Девочки, как насчет бассейна и вина?

Пол передал мне жутко навороченный нарукавный тактический компьютер, из снаряжения американских спецназовцев. К нему еще прилагался мануал на сорок страниц и целая коробка дополнительного оборудования. Я покопался в мануале, больше половины не понял, еще треть нам была бесполезна, спутников GРS здесь сроду не было. Но все-таки немало очень полезных функций я обнаружил и решил в ответ сделать Полу царский подарок. Вообще вся эта электроника очень полезная штука, но полагаться на нее не стоит, местные условия специфические, если оружие чистить приходится раз в три дня, то что говорить за электронные гаджеты? К тому же я полагал, что перегруженность электроникой здорово вредит, лучше полагаться на свои глаза и руки, чем на совсем ненадежное оборудование.

Как дамы плескались в бассейне, я не видел, сидел за гаражом, заглядывал в руководство и собирал пулеметы. Собрать оказалось тяжелее, чем разобрать, но я справился. Потом вооружился отверткой и полез в подвал устанавливать шкафы. Крутил шурупы и думал всякие думы. Необходимость убивать еще кого-то, кроме фигурантов, мне очень не нравилась.

Вот тебе, родной, и приключения. Хотел на Орден работать — получай. Хотел экзотики и острых ощущений — вот вам, пожалуйста. Хотел братскому африканскому народу помогать — сколько угодно. Для начала извольте десяток заблудших баб на тот свет отправить, и то только на первом задании. Дальше, может, пару деревень придется спалить? Нет, так дело не пойдет… Опять ныть стал…

Приедем на место, будем думать о проститутках. Может, что и придумаем, пока смысла нет. А вдруг повезёт и их там совсем не будет?

Я доделал шкафы и пошел в душ. Мои девы, и одна не моя, все еще не вылезли из бассейн, Земфира туда уже вторую бутыль вина потащила. Резвятся девушки.

Решил приготовить на ужин запеченные на углях свиные ребрышки. Все-таки, когда готовлю, успокаиваюсь… Да что у меня из головы эти проститутки не идут? Их все равно в живых после этого не оставят, будут пытать на предмет пособничества. Не спасу я их в любом случае…

Я бросил в большую кастрюлю порубленные ребра, капнул туда немного оливкового масла, бросил несколько раздавленных горошин душистого перца, ложку кари и половину чайной ложки красного перца.

…а если не мочить всех подряд, тихо делаем свое дело и тихо уходим… фантазер…

Раздавил три дольки чеснока, взял веточку розмарина, тимьян, зеленый базилик и положил в мясо. Добавил ложку меда. Все перемешал, помял, посолил и сбрызнул винным уксусом. Пускай стоит до вечера…

…получил задание — выполняй. Рассуждать и колебаться будешь — убьют нахрен. Интересно, а как бы сделал настоящий Прозоровский? Да завалил бы и глазом не моргнул, делов-то, десяток проституток…

Я вытащил из корзины толстенькие, длинные баклажаны, ярко-красный, крупный сладкий перец и один кабачок цуккини. Баклажаны разрезал пополам, сделал легкие надрезы по мякоти, посолил и отложил в сторону…

…а чем я хуже него? Вот этим и хуже. Он не рассуждал бы, как тряпка… Дагомее это только во благо пойдет…

Разрезал пополам перец и удалил сердцевину, промыл и слегка посолил, потом положил к баклажанам. Цуккини порезал дольками и туда же…

…действительно. Дело делать надо, а не рассуждать, сомнения — признак слабости. Чего я разнылся, мне же их совсем не жалко, нехрен скрывать истинную свою сущность…

Налил две ложки оливкового масла в овощи, перемешал и поставил миску в сторону. Запеку овощи на гриле к мясу. Что еще? Соус к мясу надо сделать.

Глянул в холодильник и увидел помидоры. Уже местные, красивые, крутобокие и ярко-бордовые. Помыл, удалил хвостики и в блендер. В сок с мякотью добавил мелко нарезанный лук, выдавил дольку чеснока, нашинковал укроп, петрушку и эстрагон. Так, что еще? Выдавил половинку лимона и чуть-чуть посыпал солью со смесью перцев.

Вот, пока терзался и причитал, все на вечер приготовил и успокоился, кстати. Вещи и снаряжение будем собирать завтра, а сегодня отдыхать, пить вино и любить друг друга. И сомнения куда-то делись. Посмотрел на часы 22:00… так, в 24:00 начну готовить, пока можно и снаряжение по шкафам разложить.

Пока занимался делом, сомнения отступили и больше не беспокоили. Сложил вещи и вышел в сад. Инга и Герда вместе с Мари лежали в шезлонгах и загорали. Все целомудренно, в купальниках. У Мари оказалась очень красивая, покрытая золотистым загаром спортивная фигура. Не такая, конечно, совершенная, как у Герды, но видно, тоже из спортзалов не вылезает. Очень привлекательная и грудь большая…

Гоня из головы греховные мысли, я разжег мангал и начал вспоминать, что знаю про Дагомею.

…население около двух миллионов человек, из которых восемьдесят процентов проживает за чертой бедности. Территория на шестьдесят процентов покрыта джунглями. Основная водная артерия — река Замбези. Самые густонаселенные районы расположены вдоль побережья Залива и озера Свободы. Населена выходцами из Африки. Основные народности бемба, сукума, зулу — язык банту и народности йоруба, и игбо — язык квару и йоруба. В незначительном количестве присутствуют народности бонгани и пиксли. На семьдесят процентов переселены насильственным и обманным способом. Религия — культ Макумба и культ Вуду. Христианство только в некоторых общинах на побережье, и то синкретическое, есть коптские общины, кстати, самые развитые.

Столица Мандела-Сити. Есть два других крупных города, Лумумба и Малколм Экс. Остальные города немногочисленны и являются скорее поселками. Экономика и производство отсутствуют, народ в основном занимается земледелием и рыболовством.

Президент Дагомеи, он же лидер партии «Свободная демократическая страна» — Джозеф Бутулези. Принадлежит к народности зулу. Поддержкой народа не пользуется и имеет авторитет только в своих племенных кругах…

— Макс, скоро еда будет готова, мы уже есть хотим, — как всегда не выдержала первая Инга.

— Правда-правда. Очень-очень, — не отстала и Герда.

— И меня, как руководителя, кормить надо. Я тогда добрее и покладистей буду, — весело крикнула Мари.

Нет… три женщины на одного — уже перебор.

— Скоро. Еще говорят, что женщины терпеливей мужчин. Клевета на мужчин.

— Мы терпеливей, только когда так вкусно не пахнет. Ты прелесть… — Герда подошла и крепко меня поцеловала. — Мы тебя любим.

— Я вас тоже. Держи щипчики и переворачивай мясо, я за пивом холодным схожу…

— А я у тебя для чего, — спросила Инга и сама ответила: — За мужем ухаживать, сама сейчас принесу.

Пока пили пиво и болтали, мясо и овощи приготовились. Каждый навалил себе на тарелку еды и мы устроились в креслах возле бассейна. Солнце уже стало заходить, и жара немного спала.

— Красивая вилла. Мне очень понравилось. Напоминает дом моей бабушки в Сен-Тропе, — немного грустно сказала Мари.

— Нам тоже нравится, — произнесла Герда и отпила из бокала. — Всегда мечтала иметь загородный дом.

— А у моей бабушки был дом в селе и две злых козы. Я очень их боялась. Постоянно рвала травку и бросала им, чтобы меня не бодали, — вспомнила Инга. — Они меня не разу не боднули, а я все равно боялась.

— Что-то я не слышу, как меня хвалят. Я согласен готовить, только если меня хвалят…

— Наш муж самый лучший кулинар…

— Давно я, Максим, с таким удовольствием не ела, запишешь рецепт… кстати, а почему вы все не спрашиваете об оплате за операцию?

— Ты говорила еще на острове, что оплата достойная… я верю. Могу я хоть раз в жизни поверить женщине и не разочароваться?

— Так ты нам не веришь? — натурально возмутились Инга и Герда. — А мы тебе верим. Тебе должно быть стыдно. Кстати, какая оплата? Если муж у нас такой наивный, то мы не совсем нет.

— Ваша ежемесячная зарплата по пять тысячи экю каждому. Премиальные в зависимости от сложности операции разные, на эту — по сто тысяч. Все ценности с операции, если таковые окажутся, ваши. Есть также фонд операции. Все деньги, оставшиеся в нем после завершения дела, делятся между участниками группы. В данном случае фонд составляет сто пятьдесят тысяч, естественно, предстоят расходы, но не критичные, примерно половина останется. Ну как, обманула я тебя Максим, когда говорила, что условия достойные? — Мари хитро на меня посмотрела.

— Еще не знаю, и вообще, видишь, у меня жены финансовыми директорами работают. Пусть они говорят.

— Мы говорим — терпимо. Нам на шпильки хватит…

Условия меня немножко поразили, конечно, если речь идет о риске быть продырявленным пулями, все деньги мира покажутся небольшими, но цифры впечатляли. Орден не скупился, хотя, что я знал о стандартных ценах по оплате за такую работу в этом мире? Все могло оказаться весьма относительным.

— Не могу ничего пока сказать по поводу оплаты. Все в этом мире относительно. Жены сказали терпимо, пускай будет так, — озвучил я свое мнение.

Из сада, как стемнело, перешли в холл первого этажа, на улице одолевала мошкара. Девы заставили меня отодвинуть мебель и устроили танцы. Я сидел на диване, дымил сигаретой и пил коньяк. Несмотря на устроенные сцены ревности, девушки с Мари ладили, весело щебетали и танцевали как с лучшей подругой. Я немного выпадал из общего веселья. Просто хлебал коньяк и смотрел на извивающиеся в танце женские тела. Очень красивые и сексуальные, как на подбор. И настроение вроде было, но не веселилось.

Дамы натанцевались, Мари пошла в свою комнату, а жены со мной в спальню и принялись доказывать спящей в соседней комнате Мари, что у нас все хорошо в сексуальной жизни. Громко так доказывать. Доказали, и мы наконец легли спать.

Ночью мне первый раз в Новой Земле снились кошмары. Какой-то черный мужик во фраке, цилиндре и с трубкой во рту и женщины, закутанные в белые платья наподобие саванов. Бред страшнейший. Проснулся с рассветом совсем разбитый. Решил больше не ложиться и побрел, поплавать в бассейн. К моему удивлению, там уже плавала Мари.

— Как это по-русски сказать? Ты, Максим, ранняя пташка? — весело сказала Мари, оперевшись на бортик.

— Кто рано встает, тому бог дает… — буркнул я и спустился в бассейн.

— Что-то ты не в духе. Но крепок. После вчерашней любви, которую тебе устроили девочки, многие мужики и вовсе не поднялись бы.

— Я такой… Издеваешься?

— Может, завидую, — Мари рассмеялась.

— Кому? Мне или девочкам?

— Всем. Приходи на кухню, я тебе кофе сделаю. Мне твои жены разрешили похозяйничать. А то ты совсем не в настроении… — француженка одним движением, упруго выскочила из бассейна и на ходу вытираясь, пошла в дом.

Действительно, не в настроении, и сам не знаю почему. Не выспался, наверное. Выпил три чашки кофе, ещё две потащил в постель женам.

Девы, наоборот, выглядели как огурчики, выпили кофе, расцеловали меня и убежали в сад, заниматься утренними физическими упражнениями. Позавтракали, и я всех усадил за работу.

Мари положила на столик фотографии и начала объяснять.

— Нельсон Путе считается третьим по влиянию в Дагомее. Из народности йоруба, до переселения проживал в Конго. Активно практикует культ Вуду в самом древнем его варианте, с человеческими жертвами и другими прелестями вроде зомбирования. Насколько это реально, я не знаю, но некоторые источники утверждают, что у него ближний круг охраны состоит из зомби. Я склонна думать, что это преувеличение.

— Зомбирование не преувеличение, — серьезно заявила Герда. — Я зомби в Африке видела своими глазами. То есть он не выглядел так, как в кино показывают, но мертвый. Душевно мертвый. Его душа, по словам местных, была похищена «мамбо» — это жрица Вуду из соседней провинции, за то, что он отверг ее любовь. Так местные говорили. И еще он не чувствовал боль. У нас один придурок ткнул его ножом в ногу, так зомби даже не обратил внимания. Все это я своими глазами видела.

— А на людей он кидался? — с любопытством поинтересовалась Инга.

— Нет. Ему было все равно. Местные приводили его на поле, давали мотыгу, и он ею махал без остановки, без отдыха, без воды, пока его не останавливали и не начинали кормить.

— Жуть какая… — Инга зябко повела плечами.

— Может, так и есть, оспаривать не буду. В поместье, а это небольшой комплекс зданий, есть собственная охрана. Четверо мужчин, вооружены автоматами Калашникова и мачете. Бронежилетов и шлемов нет. Физически развитые. Вот они, — Мари предъявила очередную фотографию. — Ночью просто рассаживаются на стульях перед главным входом. Собак тоже нет. Местных жителей в это место на цепи не затащишь, да и не местных тоже. Белым, сами понимаете, даже в этом районе находиться смерти подобно. Вот схема поместья и панорамные фотографии.

Я взял в руки фото. Поместье окружал глинобитный забор в человеческий рост. Несколько круглых небольших домов, крытых соломой, и большая, в форме вытянутого овала, усадьба в центре. Овальная деревянная крыша спускается по бокам почти до самой земли. Деревянная входная дверь.

— Вот схемы и фотографии внутренних помещений. В центральный зал, где, собственно, и будет Путе, у нас доступа не было. Четыре охранника Путе сидят вот здесь на стульях. Всю ночь без движения, в ритуале не участвуют. Охрана в разгрузочных жилетах, вооружена ручными пулеметами Калашникова. В разгрузках по пять дисков с патронами. По сути, вся грудь завешана. У них еще есть гранаты, тоже на разгрузках, и большие мачете.

— Как вы получили эти фото? — спросил я, разглядывая запечатленных громил с пулеметами в руках.

— Был наш человек в обслуге. У него получилось сделать фотографии.

— Почему был?

— Исчез, около месяца назад. Без следов. Дальше наблюдение велось только со стороны, и данные нашего агента подтвердились. Путе и его заместитель Альфонс Бемба приезжают каждый месяц шестнадцатого числа, в 28:00, и уезжают с рассветом. Число охранников постоянно. По словам агента, Путе и Бемба закрываются в большом зале с женщинами, и всю ночь продолжается оргия или ритуал Вуду, мы точно не знаем. Во всяком случае, утром их выводят под руки.

— Освещение поместья какое?

— Ночью над входом два масляных светильника, освещают только охранников. И в доме тоже светильники, но больше, вот на этой фотографии видно. Электричества нет.

— Его раньше пытались убрать? — поинтересовалась Герда. — Странно, что мало охраны.

— Два раза организовывал покушения нынешний президент. Первый раз из толпы выпустили очередь из автомата, когда он проезжал по городу. В Путе ни одна пуля не попала, убили только водителя и охранника. Стрелка разорвала толпа. Путе в Биафре — это небольшой городишко на юге — очень популярен. Второй раз группа президентских гвардейцев организовала засаду на дороге и расстреляла колонну из гранатометов. Ни одна граната в машину Путе не попала. Гвардейцев уничтожили. Это было год назад. После этого местные не покушались, поверив в неуязвимость Путе.

— А не местные? — спросил я. Неуязвимость впечатляла, но не сильно. Куча подобных случаев в мире происходит постоянно.

— Британцы. Он у них во врагах номер один ходит. Три вертолета с морскими пехотинцами вылетели из Кейптауна и должны были высадить десант на его резиденцию. Один упал в джунгли на подлете. Все погибли. Второй совершил успешную аварийную посадку, тоже в джунглях, но экипаж и десант пропали, связь с ними тоже. Во всяком случае, после этого они никак и нигде не проявились. Третий вертолет, несмотря на приказ возвращаться, решил продолжить операцию, но на подлете был сбит из РПГ. Несколько человек выжили и приняли бой, но, сами понимаете, шансов у них не было.

После этого была еще попытка. Три штурмовика «Тукано» обстреляли НУРСами его базу возле границ Британской Индии, но за десять минут до того он с базы уехал. Планировалась также высадка с вертолетов большим отрядом в джунглях, с последующим пешим броском до базы, но операция осталась на уровне разговоров. У Путе большая армия, а бросить на него полк с тяжелой техникой у британцев нет возможности. Да её ни у кого здесь нет, даже у Ордена.

— Орден решал уже вопрос с его ликвидацией? — спросила Инга.

— Раз пробовали собрать группу независимых специалистов, но они, узнав подробности, оказались. Тогда еще не было информации об этой усадьбе.

— Ну, что я могу сказать… собирайтесь. Поедем на природу. Мари, пожалуйста, возьми с собой все данные.

Мы быстро собрались, заехали в столярную мастерскую, купили кучу деревянных реек, фанеры, на рынке обзавелись несколькими мотками бечевок. Потом выехали за город на пустынный пляж и устроили игры в войну.

Воссоздали по контурам поместье, обтянули рейки веревкой, расставили фанерные листы на месте охраны и до самого вечера отрабатывали штурм. Мари прохлаждалась под зонтиком, а когда ей это надоело, встала к нам четвертой. Я сразу же ее прогнал назад. Мы слаживались, как группа из трех человек, и четвертому в наших наработанных схемах места не было. Тогда она повтыкала в песок веток и принялась палить по ним из своего Глока. Метко стреляла, следует отметить.

Практически, судя по данным, проблем у нас не должно было возникнуть. Весь маршрут мы проходили вместе, разделяться необходимости не возникало. Охрана на входе убиралась элементарно. По территории они не ходили, а просто компактно сидели у входа. Я не понимал такую беспечность, но Герда сказала, что ни один африканец без разрешения в храм Вуду не зайдет, хоть его режь. К тому же этот культ, по словам Мари, превратился в Дагомее из довольно безобидного театрализованного представления в жуткий языческий ритуал с человеческими жертвоприношениями.

Охрана внутри тоже убиралась просто, даже одним человеком. Мужики они, конечно, здоровенные, но экспансивная пуля сорок пятого калибра на габариты цели внимания не обращает. К тому же в храме всю ночь громко бьют барабаны, и как умрет охрана, там не услышат. Проблему могло составить только внутреннее помещение, где и происходил ритуал. Мы знали, что там может находиться до пятнадцати человек. Бросать туда гранаты или палить из подствольников особо не рекомендовалось, в километре от храма начинались пригороды столицы, где были расквартированы отряды Путе. Конечно, мы успевали уйти, но погоня до аэродрома нам была не к чему.

Общий план операции выглядел так: мы вылетаем из Кейптауна вечером, три часа в полете, садимся на аэродроме в 30:00. По пути переодеваемся в орденскую военную форму. Нас уже ждет машина, и мы в составе колонны выезжаем в представительство в Манделу. Но, проехав два блокпоста местных революционеров, за два километра от усадьбы уходим из колонны и направляемся к заброшенной ферме недалеко от нее. Там опять переодеваемся и пешим порядком выдвигаемся к усадьбе. У усадьбы мы должны быть в 01:30. Мари остается в близлежащих развалинах и с ночным биноклем контролирует ситуацию. Мы делаем своё дело и вместе с ней несёмся назад к машине. Снова меняем шмотки, подаем сигнал, и в 03:00 вливаемся в колонну Ордена, уже возвращающуюся на аэродром. Там в самолет — и домой. Мари гостит у нас еще сутки и вылетает на Нью-Хэвен. Вроде все просто, но ничего простого, как известно, не бывает.

Мы решили экипироваться автоматами UМР с открытыми коллиматорами, глушителями, инфракрасными целеуказателями, с боезапасом в восемь магазинов к каждому. Как дополнительное оружие — пистолеты Мк-23 с тем же набором оборудования, только без коллиматора, и дополнительных четыре магазина. Брали еще по дымовой гранате М-18 и по две осколочных М-67 на каждого. Шлемы с ПНВ и плейт-карриеры, черный камуфляж. Я подумал и решил прихватить ГМ-94 с восемью осколочно-фугасными гранатами. Он с боезапасом отлично размещался в легком ранце за спиной. Еще подумали и решили, что снайперская винтовка G-28 с боекомплектом и еще один ГМ-94 будут не лишними, но оставим их с Мари на наблюдательном пункте. То есть фактически использовать их не планировалось, но я не ожидал, что все пойдет гладко. Осложнений, конечно, не хотелось, но встречать неожиданности следовало во всеоружии. Если успеем, конечно, до того оружия добежать. Со всеми дополнительными нужными мелочами в карманах и ранцах мы оставались довольно подвижными, да и два километра передвижения в пешем порядке — дело не чересчур трудное.

К концу дня проложили маршруты выдвижения к охранникам, очередность действий и роли внутри помещения. Всё, в принципе, получалось довольно слаженно даже с первого раза, но мы все равно продолжали работать, пока не попадали с ног. На завтра я запланировал тренировки со стрельбой, и мы укатили домой.

Вечер, как водится, мы проводили в шезлонгах у бассейна, с бокалами местного вина в руках. Горничная до отвала накормила нас очень вкусным блюдом с непроизносимым названием, где удивительно гармонично соседствовали креветки, свинина, ананасы и картошка, и, выслушав похвалы, ушла домой. Садовник тоже нас дожидался для похвал за работу, которой его нагрузили мои женушки. Получил свою долю благодарности и тоже ушел. Вообще, мне кажется, мы им, как хозяева, нравились. Земфиру только не устраивало, что я ее не употребляю, как мужчина женщину. Руди, оказывается, естественно, втайне от Ольги, периодически горничную пользовал, и как мужчина был еще хоть куда. Земфира это все считала само собой разумеющимся дополнением к ее прямым обязанностям горничной. Она мне об этом так прямо и заявила, улучив момент, когда женушки были подальше.

— Хозяин… Хозяин, я вам не нравлюсь? — неожиданно прижалась она ко мне на кухне.

— Нравишься… — я от неожиданности чуть не упал в холодильник, и на всякий случай отошел подальше.

— Почему тогда хозяин меня не трахает?

— Гм… действительно почему… — я сильно озадачился. — Жена у меня есть… ревнивая. Меня убьет, тебя с работы выгонит.

— Она никогда не узнает. Мне работа нужна и прибавка к зарплате тоже. А хозяину очень понравится. Очень… я могу показать как, прямо сейчас…

— Спокойно… тебе денег мало?

— Много. Чуть больше будет лучше. И я хочу трахаться с вами, хозяин. К тому же это моя обязанность, как горничной. Хозяин Рудольф меня драл постоянно, и госпожа Ольга не узнала. Мисс Герда и мисс Инга тоже никогда ничего не узнают. Вы будете довольны. Я не обрезанная и все чувствую. Я умею…

— Спокойно… Все, говоришь, умеешь… Это хорошо. Мы вернемся к этому разговору позже. Какая прибавка к зарплате тебя устроит?

— Сто экю, хозяин. Я смогу снимать маленькую комнатку в городе и съеду из общежития. Пойду учиться в вечернем колледже на медсестру. Хотя вы мне и так нравитесь, хозяин.

— Да… хорошо, ты получишь прибавку.

Трахать я ее не собирался… ну, может, разок… в познавательных целях, негритянок у меня еще не было. К тому же у девочки цели достойные, надо помочь. Нельзя же вот так взять и порушить здоровый карьеризм милой девочки с очень красивой выпуклой попкой.

Так вот, сидели мы в саду и попивали вино и разговаривали.

— Мари, а откуда в Дагомее оружие? Да еще так много? Не проще ли было бы им его не продавать? — действительно, снабжать проблемный регион оружием — только себе яму рыть.

— Можете как хотите к Ордену относиться, но закон равных возможностей в начале жизни в Новой Земле он соблюдает свято. Каждый переселенец вправе получить на базе переселения любое легкое стрелковое оружие, какое может оплатить. И привезти с собой с Земли тоже. К тому же не могли же мы выкинуть этих несчастных с пустыми руками в джунгли?

— А гранатометы и броневики?

— Правительство и ополчение городов в Дагомее имеет равные с остальными государствами возможности по закупке техники для защиты от бандитов, — менторским тоном сообщила мне Мари. — Этот закон тоже незыблем. Орден не вмешивается и дает возможность всем строить свою жизнь, как им самим угодно. Конечно, ограничения для них есть, и немаленькие, но никто не мешает другим государствам продавать им оружие. Халифаты вооружают своих сторонников, Британия пытается своих. Все как на Земле, ничего не поменялось. Я не идеализирую Орден, далеко он не пушистый и белый, но свою роль он выполняет. Не всегда умело, но все-таки. Конечно, проще было бы загонять сюда людей, держать за колючей проволокой и охранять, но этого никто не делает, пусть живут как могут.

— Нет, действительно, Ордену надо памятники по всей Новой Земле расставить за шанс, что он дал людям. Я в Кейптауне ни разу еще не слышала, чтобы кто-нибудь захотел обратно, — подключилась к разговору Герда.

— А уж как мы не жалеем! Правда, милый? — Инга перебралась с кресла мне на колени. — Я знаю, что всегда хотела для себя такой жизни, и Герда тоже, и ты, Макс.

— Да, милая. А чего наш муж молчит? — Герда притворно грозно нахмурилась.

— Всю жизнь мечтал. И если бы вас не встретил, так и сидел бы холостым, — ответил я чистую правду. — Вы что, не видите, что я совершенно счастлив? Завтра с утра поедем на рынок двумя машинами и купим много дынь или арбузов. Идея появилась. Девочки, пойдем со мной, я Мари покажу оружие в кабинете.

— А мы зачем? — совершенно невинно спросила Инга. Хотя прекрасно понимала зачем.

Девочки похихикали, но пошли с нами.

Коллекция привела Мари в бурный восторг. Кроме моего дриллинга, в стойке стояли два штуцера под патрон 600 нитро — один фирмы Перде и второй Холанд-Холанд, бокфлинт и болтовая винтовка знаменитой фирмы Франкотт. Они сами по себе считались оружием высшего разбора, а уж эти фирмы поставляли свои изделия королевским домам. К тому же оружие было раритетным, выпуска не позже сорокового года, в отличном состоянии.

Мари находилась немного в подпитии и под впечатлением заявила, что за обладание любым из стволов, она отдалась бы незамедлительно и со всей страстью. Я пожалел, что с нами Герда и Инга, но оружие подарить не смог. Не мое оно, не могу раздавать память об очень хорошем человеке, поэтому вручил ей Вальтер ППК в подарочном исполнении. Подарок достойный.

— Возьми. Мне этот пистолет по-своему дорог. От нашей семьи тебе. Правда, девочки?

— Правда, — заявили девочки в один голос. — Для нас слова мужа закон. Бери Мари, мы от чистого сердца.

— Я даже не знаю… Спасибо большое. Это очень дорогой подарок. Может, мне все-таки вам отдаться…

Мы посмеялись и отказались. Мари отлично с нами ладила, в нашу группу влилась легко и естественно, оказалась очень веселой и компанейской женщиной. По сути, она являлась руководителем нашей группы, но мы этого не чувствовали. Даже мои женушки мне сказали, что не ревнуют к своей подруге Мари, но на всякий случай предупредили, что застрелят меня, если заподозрят в каких-либо симпатиях к ней, кроме дружеских. Мари веселилась, но мне все равно казалось, что она грустит. Что-то очень глубоко в себе скрывает и не хочет показывать. Меня это не сильно беспокоило, у каждого человека есть своя тайна, и скоро я перестал обращать внимание на такие нюансы.

Последний день перед вылетом мы тоже провели на своем импровизированном полигоне. Купили полную машину тыкв, я их расставил на шестах в местах нахождения охранников и фигурантов. К концу дня перестреляли все овощи и двух крупных варанов, явившихся к нам в гости. Акцию нам удавалось проводить за две минуты, это с минированием дома при отходе. Конечно, только на макете и только при предполагаемой обстановке в зале проведения обряда, я проигрывал ситуации с пятнадцатью целями в ней, но все-таки это был результат. О напрасных жертвах я не задумывался, то, что члены этого культа приносят человеческие жертвы, примирило меня с их смертью.

На следующий день с утра уложили снаряжение и оружие и, как и планировалось, в 27:05 уже летели над заливом в небольшом двухмоторном самолете.

22 год. 16 число 8 месяца, 30:00. Новая Земля. Дагомея. Аэродром Ордена. Шестьдесят километров от Мандела-Сити

Полет ничем не запомнился. Полная темнота в иллюминаторах. Мы почти не разговаривали, только попили кофе и сжевали сэндвичи. Ровно в 30:00 колеса самолета коснулись бетонной полосы. Вытащили снаряжение и уселись в пустой «Хамви». Руководитель конвоя подбежал согласовать с Мари порядок следования и позывные, она села за руль, я за пулемет, и мы выехали с территории аэродрома, укрепленного, между прочим, как Форт-Нокс. Я успел заметить с десяток БМП «Страйкер» и бронемашин «Пиранья», огневые точки с крупнокалиберными пулеметами и минометами. Да и сам конвой вызывал уважение. Кроме пяти грузовиков М-939, с нами ехали шесть «Хамви» с Браунингами и гранатометами Мк-19, три «Пираньи» и один «Страйкер». Мы заняли место в середине конвоя и начали движение.

Я всматривался в стену джунглей по сторонам дороги и думал, что никогда не смогу в них заметить засаду. Одна непроницаемая для человеческого взгляда стена. Чем-то окружающий пейзаж казался даже красивым и завораживающим: бездонное черное небо с мириадами ярчайших звезд и туннель дороги в темно-зеленом море джунглей.

Без остановки проехали первый блокпост с гарнизоном правительственных войск, тоже укрепленным по всем правилам фортификационного искусства. БРДМ-2 и БМП-1 в капонирах по сторонам дороги, пулеметные гнезда, обложенные мешками с песком, и даже окопы полного профиля вокруг. Солдаты в некоем однообразии формы и оружия, конечно, советского производства, численностью до взвода.

Второй блокпост населяли так называемые бойцы «Национального фронта возрождения», читай борцы с белым игом, с которым правительство Дагомеи в очередной раз замирилось. Укрепление попроще, ржавый, без гусениц, плавающий танк ПТ-76 в окопе, несколько разнокалиберных джипов с пулеметами, единообразие в форме и вооружении отсутствует напрочь. Как так можно увешаться оружием и остаться в состоянии двигаться, я представить себе не мог.

Один из караульных встал на дороге и дал знак рукой остановиться. Не знаю, зачем, может, сигарету стрельнуть хотел, или спичек у него не было, но умным этот поступок назвать было нельзя. «Страйкер», не снижая хода, ударил его носом и он, как тряпка, улетел в кусты. Одновременно все стволы конвоя навелись на блокпост и в наушниках прозвучала команда к бою. Бойцы блокпоста рассыпались в стороны, как горох из порвавшегося пакета, и пока мы не проехали, из укрытий не высовывались. Идиотизм.

Дорога повернула, и по сторонам теперь виднелись поля.

— «Большому Папочке» — «Дочка Мери», ухожу пописать, ухожу пописать, прием… — прозвучал в наушниках голос Мари. Я чуть не рассмеялся. Выдумщики.

— Здесь «Большой Папуля», иди, дочка, пописай. Пописаешь — постучись, пущу домой. Как принимаешь?

— Принимаю чисто и громко… — ответила Мари, и сразу же наша машина свернула в сторону от конвоя и заколыхалась на ухабах проселочной дороги.

— Наш поезд прибывает на станцию по графику. Вы видели того идиота? — спросила Мари. Машину, кстати, она вела виртуозно.

— Хуже идиота…

— Такое случается почти на всех блокпостах. Мозги совсем прокурили и проширяли эти черножопые.

— Где твоя политкорректность, Мари? — язвительно спросила Инга.

— Разговорчики, рядовой, — весело прорычала Мари. На Инге была форма рядового. — Где это хренова тропинка… ага… вырубаю свет.

Машина свернула на почти неразличимую дорожку среди опять начавшихся зарослей. Мари выключила свет, все вокруг сразу пропало в темноте. Я опустил очки ПНВ и вернул себе зрение, в мертвенно-бледных зеленых очертаниях. «Хамви» уверенно ехал по почти полностью заросшей тропинке. Мари, непонятно как ориентируясь, довезла нас до сравнявшихся с землей развалин.

— Станция прибытия. Объявляю высадку из вагонов, — скомандовала она и остановила машину.

Я посмотрел на часы. Подарок Пола исправно показывал 01:33. Почти по графику. Мы быстро постягивали с себя форму, переоделись, накрасились и в хорошем темпе побежали за Мари. Она тоже экипировалась, как мы, только в кобуре был Глок-21 и на плече МП-5 с глушителем. На шее здоровенный электронный бинокль, а через плечо цифровая камера с ночной насадкой на мощном объективе — одним из условий руководства была видеофиксация операции. У нас на шлемах тоже были закреплены видеокамеры. Не тяжелые и не мешают, так что пусть будут. Не жалко, да и самим интересно будет потом посмотреть. Становимся великими операторами и актерами в одном лице.

Прорвались через заросли и перебежали небольшое поле. Впереди, метров за пятьсот, замаячили неясные огоньки и показалась старая ферма с провалившейся крышей.

— Прибыли. Я наверх. С богом, — Мари ловко вскарабкалась на стену по прислоненной балке.

Мы построились и, пригибаясь, направились к огонькам. Я возглавлял маленькую колонну, посередине двигалась Инга, замыкала Герда. Времени у нас было предостаточно, так что я не спешил.

Из зеленого мрака выступили постройки. Я осторожно заглянул в решетчатые ворота. Маленькие лампы едва освещали действительно сидевших на стульях охранников. Пьют пиво. Три… а где четвертый?

— Ждем… — шепнул я.

Возле домиков стоял роскошный белый джип Тойота Мега Круизер и Лендровер Дефендер охраны, с крупнокалиберным Браунингом М-2 на турели и ПКМом на вертлюге на месте пассажира. Значит, гости на месте.

— Вижу охранника. Идет на свое место… — сообщила Герда.

Точно идет, родной, пописать ходил.

— Выдвигаемся…

Под прикрытием забора мы быстро проскочили на определенную заранее позицию, сбоку-сзади дома. Охранники нас не видели и не слышали. Уже на улице было слышно, как внутри дома бешено выбивают ритм барабаны, даже земля подрагивала в такт ударам.

Я по очереди подсадил Ингу и Герду и, подтянувшись, сам перебросил тело за забор. Присел. Герда и Инга, как и отрабатывали, притаились и держат под прицелом свои сектора. В принципе все, как и на фотографиях, только я, строя макет, немного ошибся с размерами. Ничего, не критично.

Подождали секунд тридцать и цепочкой в том же порядке выдвинулись в дому. Сгруппировались возле угла.

— По команде. Два ближних мои, следующий — Инга, последний — Герда, — шепнул я и присел, надо мной нависла Инга, за нами, чуть левее, стояла Герда.

— Огонь… — мы одновременно сделали шаг в сторону и прострекотали автоматы. Я одной очередью из шести патронов снял обоих сидевших практически на одной линии охранников. Их бросило на уже мертвых товарищей. Последнего швырнуло на землю, и одна из пуль звонко щёлкнула по чьему-то автомату.

Млядь… это и называется случай. Предусмотреть, что лежавший на коленях охранника АКМ подлетит от движения уже мертвого хозяина и попадет под выстрел, наверное, невозможно. Может, великие спецы и могут это делать, но я нет.

Мы замерли на десяток секунд. У меня бешено застучало сердце. Тихо. Барабаны грохочут так, что ощутимо подрагивает земля.

— Контроль охраны, Инга, контроль дверь, мы работаем.

Мы быстро проконтролировали охранников, невооруженным взглядом было видно, что с ними покончено, лужи крови, мозги, но контроль есть контроль, каждый получил еще по пуле, и мы с Гердой быстро оттащили их за дом. Инга переместилась к ближайшей хижине, прикрывая нас, затем взяла на прицел дверь.

Молодец, четко, ни одного лишнего движения. Совсем еще не готова к серьезной работе, но, главное, не боится убивать и не боится крови. Абсолютно равнодушна. Не знаю, хорошо это или плохо.

Мы с Гердой стали осматривать по очереди четыре хижины во дворе.

— Входим… — мешки с зерном, солома… пусто. Идем к следующему домику.

— Входим… — с лежанки поднимается чья-то фигура. Треснул UМР Герды, и фигуру зашвырнуло обратно на лежанку. Сука… какого ты хера здесь делал? Еще лежанки… пусто. Следующий дом.

— Входим… — с пола поднимаются две головы. Очереди, жалобное блеяние и стук по глинобитному полу — в судорогах бьются маленькие копыта. Козы… м-мать. Один домик остался.

— Входим… — кровати, шкафчики, головы козлов на балках, связки трав, баночки на полках… маленькие косточки на веревочках… пусто.

Осторожно переместились к входной двери. Инга заняла свое место в ордере. Я приоткрыл массивную дверь и просунул камеру на тонком раздвижном штативе. Подарок Пола, к которому была подключена камера, исправно показал, что тамбур пуст.

Штатив сдвигаем, камеру в карман. Приоткрываю дверь и проскальзываю внутрь. Взял на прицел коридор. Грохочут барабаны, пол вибрирует, в щели между досками сыплется пыль. Здесь можно палить из пушки, не услышат.

— Входим… — Герда и Инга по очереди проникли в тамбур.

— Построились… — это я зря, девочки уже все успели сделать. Так. С правой от входа стороны в конце коридора стол с охраной, прямо по ходу движения за двухстворчатой дверью — «Хунган», храм Вуду.

Дверь есть. Плотно закрыта. Над ней светильник. Еще мелькает свет с правой стороны, где сидит охрана.

— Инга, одновременно с нами контроль, левая сторона. Герда, по команде работаем, — я продублировал слова жестом. Из-за грохота не уверен, услышали или нет.

— Работаем… — мы с Гердой одновременно вошли в коридор и вскинули оружие. Сиреневые пятнышки инфракрасных лазеров заплясали на зеленых мощных фигурах, сидящих за столом. Я коротко давил на курок и переводил толстый цилиндр глушителя с фигуры на фигуру, рядом глухо трещал автомат Герды.

Фигуры опрокинуло на стенку, и они сползали под стол. Перезарядка. Вроде все.

— Герда, контроль. Инга, доклад.

— Чисто…

— Принял. — Мы с Гердой быстрым шагом, не опуская автоматов, двинулись к охранникам.

Вдруг стол, под который сползли телохранители Путе, сдвинулся в сторону и с пола медленно стали подниматься могучие тела.

Открыла огонь Герда. Из тел брызгали четко различимые, ярко-зеленые в свете прибора ночного видения фонтанчики крови. Достреляла магазин и ушла мне за спину перезаряжаться.

Опять встают… мляди, ловлю в прицел дважды трупы и нажимаю на спусковой крючок. Вся стена в крови и кусках мяса… Упали… что за… опять возятся. Я в упор опустошил магазин. У одного взорвалась голова, у второго превратилась в кашу… Перезарядка. Суука… один пытается встать… получай…

Телохранители, наконец, перестали шевелиться. Что это было? Зомби… мать вашу. Руки нешуточно дрожали. Что за бред, такого никак не может быть. Два магазина, шестьдесят экспансивных патронов калибра сорок пять. Одиннадцать и три миллиметра.

— Правая сторона чисто, Инга доклад… — твою мать… даже голос подрагивает.

— Чисто.

— Мы возвращаемся.

Подошли к двери. Барабаны бьют не останавливаясь. Это хорошо… ничего не услышали.

— Инга — левая сторона. Я — середина, Герда — правая сторона. Входим по команде, — надо перевести дух. Все…

— Пошли… — я распахнул дверь ударом ноги. То, что я там увидел за доли секунды до того, как стал стрелять, отложилось в голове четкой и, несмотря на зеленый цвет ПНВ, цветной картиной. Причем все и оставалось зеленым, только белое и красное проявлялось на этом фоне.

Посреди комнаты черный столб, на котором висит человеческое тело без кожи и без внутренностей, под ним оцинкованная обычная лохань, похожая на те, в которых наши бабушки стирали белье, полная ядовито-красной крови. Рядом, обернувшись на дверь, стоит черный мужик с замазанным кровью лицом, в черном фраке, посыпанном мукой, белым цветком в петлице, на голом жирном теле. На голове цилиндр, во рту трубка.

На заднем плане четыре фигуры, закутанные в белые саваны, лупят по высоким, по пояс им, барабанам.

На полу свились в отвратительный клубок голые тела, рядом с ними обнаженная черная женщина с волосами, сбитыми в высокий колтун и измазанным в крови лицом, монотонно втыкает длинную иглу в тряпичную куклу. Обвисшие мешочки грудей вздрагивают в такт движениям, между ними нарисованный на теле мукой крест.

В большой деревянной лохани извиваются в воде еще две фигуры. По залу мечется, сильно хромая, голый мужик с привязанным к паху деревянным, почти до пола, членом.

Первые пули, выпущенные в мужика во фраке, отчего-то пролетели выше его головы, он согнулся и нырнул в сторону. Я повел за ним стволом и срезал двух барабанщиц. Пули колотили в лохань с водой, вздымая брызги и куски плоти и крови людей, извивающихся в ней, отбросили в сторону женщину с куклой — это стреляла Герда. Ещё очередь, попадания швырнули на пол голого мужика с деревянным членом, взлетел в воздух расщепленный кусок деревяшки, пули рвали тела совокуплявшихся на полу — это Инга.

А я никак не мог попасть в мужика во фраке. Он дико хохотал и, быстро перебирая конечностями, ползал по полу. Пули рвали доски пола, выбивали фонтанчики пыли из стен, а он оставался целым. Я застрелил оставшихся барабанщиц, перезарядил магазин и, подбежав к мужику, а это и был Нельсон Путе, пинком опрокинул его на спину и в упор всадил ему в грудь весь магазин. Очередь задрала ствол и зияющие, плескающие кровью дыры протянулись от груди к голове и она, наконец, разлетелась на куски, мне в лицо брызнули горячие капли…

— Тварь… — заорал я и зачем-то пнул разорванное пулями тело. Обвел взглядом комнату. Везде трупы, кровь, дым, тошнотворно пахнет свежим мясом и внутренностями, как на скотобойне. Блядь… только не рыгать.

— Контроль… — мы обошли зал. Не надо контроля… везде покойники… М-мать… один из них, в окровавленном саване, взметнулся с пола и кинулся с вытянутыми руками на Герду. Несмотря на рвущие его тело пули — мы успели начать стрелять — он добежал до нее и упал, только когда она пнула его ногой в грудь.

— Контроль…

— Чисто…

— Ч-чисто… — Ингу, наконец, проняло. Это хорошо, девочка, ты человек, а не робот.

— Чисто. Уходим. Ставим мины.

Мы быстро установили в зале «Клейморы». Сиреневые лучики инфракрасных лазеров взрывателей перечертили зал.

— Комнаты. Начинаем слева направо. Пошли, — в коридоре оставалось незачищенными несколько помещений.

Первая комната… кухня, мешки с мукой, тыквы, травы и таз с внутренностями… суки… это с той несчастной, что висела на столбе, жрать они их собирались, что ли, уроды, головы козлов по углам и черепа людей на столах… самих людей нет — чисто.

Вторая комната… спальня. Стоят кровати и шкафы, опять головы козлов, да сколько же они их здесь набили, черные завязанные мешочки по углам, людей нет… под кроватями… нет, — чисто.

Третья комната… на плечиках аккуратно висит белый мундир с аксельбантами, сверху накинут кожаный пояс с кобурой тисненой кожи. Из нее торчит рукоятка Кольта 1911, с перламутровыми щечками, на поясе еще два кармашка с позолоченными магазинами. Я перекинул пояс через плечо. Трофей… если что — подарю кому-нибудь. Это что? Еще одна форма, только камуфляжная, но тоже с аксельбантами, еще одна кобура, из которой теперь торчит рукоятка здорового пистолета. Теперь щечки из резной кости. Позолоченный культовый пистолет «Дезерт Игл». Щеголи… мать вашу. Тоже в трофеи. Тяжелый, падла.

— «Семейка Адамс» — «Дочурке Мери». Обед приготовили. Как насчет гостей? Прием.

— Здесь «Дочурка Мери». Рада за вас. Гостей нет. Жду. Прием.

— Выходим… — мы осторожно вышли из дома и за стенами домиков двинулись к забору. У меня вдруг мелькнула мысль.

— Стоим. Прикройте меня, я проверю машину. — Я осторожно приоткрыл пассажирскую дверь Тойоты. Пахнуло запахом дорогого приторного парфюма и качественной кожи сидений, на сиденье лежал маленький кейс, тоже обтянутый кожей. Я осторожно сдвинул его стволом, не тяжелый… берем с собой. Бардачок… всякий хлам, перчатки… еще один ствол, маленький никелированный Вальтер ППК… с собой, нам везет на такие пистолетики.

— Готово. Уходим, — мы почти дошли к воротам как в наушниках раздался голос Мари.

— Внимание. На дороге справа от вас фары машин. Три единицы, расстояние пятьсот метров. Успеваете? Как принимаешь? Прием.

— Принял… бегом, — мы проскользнули в приоткрытые ворота, быстро перебежали дорогу и нырнули в канаву.

Вдруг дрогнула земля, и сзади нас прогремел глухой сдвоенный взрыв, через долю секунды еще один, гораздо мощнее. Что за черт? Я повернулся и увидел, как большой дом в усадьбе весь окутался пылью и дымом.

— Мины сработали. Может, крысы? — шепнула Герда.

— Какие крысы… лазеры на полметра над полом ставили… Ссуки, там кто-то живой оставался или… опять ожили… м-мать… бегом, — мы побежали по краю поля.

— Три машины ускорились, вас они не видят, — сообщил наушник голосом Мари.

Показались развалины фермы. Со стены соскользнула Мари и, махнув нам рукой, углубилась в заросли. Сердце бешено колотилось, не давал покоя взрыв — как там могли остаться живые? Мы же все тщательно проверили, только трупы, и те как из мясорубки. Бред какой-то…

Мы добежали до машины и стали быстро переодеваться. Я скинул шлем, разгрузку и прямо на комбез накинул песчаную куртку. Девочки тоже поступили так же. Теперь в машину.

— «Большому Папочке» — «Дочурка Мери», я пописала, пусти домой, как принимаешь? Прием.

— Здесь «Большой Папочка», умница дочка, приходи, как договорились. Постучись сначала. Как принимаешь? Прием.

— Приняла. Сначала постучусь, — ответила в рацию Мари и посмотрела на часы. — Сейчас 02:00, в 03:00 мы вливаемся в колонну. Отсюда да места тридцать минут ходу. Сидим здесь двадцать минут, потом начинаем движение. Здесь нас никто не заметит. Почему взрывы?

— Все зачистили успешно и тщательно. На записи потом увидишь. Установили мины в главном зале, отошли. Почему взорвались — не знаю, могу только предполагать, — доложил я, стараясь говорить спокойно. Руки и голос продолжали дрожать. — Возможно самопроизвольное срабатывание, или с потолка упал пласт штукатурки на лазерный луч. Или… встали мертвые. В это я теперь тоже верю…

— Как?

— Просто не хотели умирать… уроды. Два магазина в упор… а они живые. Такого не может быть… — немного подрагивающим голосом сообщила Герда.

— Они… зомби… — Инга начала срываться. — Все зомби…

— Герда, помоги… — я дал ей фляжку и показал на Ингу. Герда прижала ее к себе и что-то зашептала на ухо. — Не знаю. Может, все обкололись какой-то гадостью, или в трансе были. Но чтобы труп с наглухо раздолбанной головой вскакивал и бросался… я такого не видел. Тут в натуре в зомби поверишь. В любом случае после взрывов там ничего живого остаться не могло, одни куски. К минам мы дополнительные заряды пластита добавляли. Как умер Путе и его зам, я зафиксировал. Без голов даже киношные зомби не живут.

— Понятно. В спокойной обстановке посмотрим запись и проанализируем. По дороге ехал патруль. Чей — непонятно, может, правительственные гвардейцы. Переговоров по рации сканер не фиксировал. Мы уходим в другую сторону, так что все нормально. Коньяк есть?

— У меня всегда есть… Герда, стоп. Ей уже хватит, — я забрал флягу у девочек. Они уже успели хорошо приложиться и немного успокоились. Герда и была спокойна, только голос подрагивал, а Инга хоть и не истерила, но ее трясло крупной дрожью. Немудрено. Я мужик, и все равно еле себя сдерживаю.

Хлебнули коньяка, Мари сверилась с часами и тронула машину с места. В назначенное время «Хамви» уже стоял в кустах возле дороги. Показались фары конвоя, Мари опозналась по рации с «Большим Папочкой», машины чуть притормозили и «Хамви» ловко юркнул в походный ордер. Если, конечно, можно применить термины «юркнул» и «ловко» к трехтонному джипу.

На блокпостах было все спокойно, только опять какой-то черный придурок устроил представление, стоял на обочине и кривлялся, делая неприличные жесты. Несколько крупнокалиберных пулемётов навелись на него и придурок рыбкой нырнул в кювет.

— Я же говорила, обкуренные идиоты. Такого запросто с зомби перепутаешь, — не удержалась Мари и немного подколола нас.

Ладно, я не обижаюсь. Посмотришь на запись — поменяешь мнение.

Конвой благополучно доехал до аэродрома. Мари подрулила к уже запустившемуся самолету. Подскочил начальник конвоя, и Мари передала ему три конверта. Немолодой первый лейтенант откозырял и взглянул на нас. Потом сделал знак немного подождать, унесся к своей машине, вернулся с бутылкой виски и сунул мне в руки.

— Удачи… пойло помогает, — офицер еще раз откозырял и ушел.

Наконец взлетели. Я открутил пробку с бутылки и пустил по кругу.

— Он сказал, пойло помогает… от чего? Неужели у нас на мордах написано, что мы два десятка человек завалили? — спросил я у девушек.

— Идиоты… мы себя в зеркало не видели… — Мари прыснула со смеху, а потом, не сдерживаясь, захохотала во весь голос, достала из кармана зеркальце и сунула мне в руки. — Форму надели… замаскировались, а морды-то раскрашенные. А у тебя еще и в крови…

Даа. Типичные патрульные Ордена. Морды в краске, я кровью обляпан. Придурки. Да и хрен с ним, все равно проехали. Но смеялись все, разглядывая себя в зеркальце. Даже пилот открыл дверцу посмотреть, что с нами случилось, улыбнулся и вернулся за штурвал.

Я вспомнил про кейс и попробовал его открыть. Замки были закрыты на ключ.

— Тебе работа, — я кинул кейс на колени Герде и объяснил Мари: — Взял в машине Путе. Законный трофей.

— Так… херня, — Герда достала нож, вставила в прорезь замка и с силой провернула. Раздался хруст и крышка приоткрылась. Она открыла ее и продемонстрировала нам содержимое кейса. Он был полностью заполнен полотняными мешочками с кулак величиной, а сверху лежал пластиковый файл с листками бумаги.

Я отдал его Мари, а сам взял один мешочек в руки. Еще не распустив завязку, я сразу понял, что в нем, под тканью перекатывались маленькие камешки. Алмазы? Нет, красненькие. Я отдал мешочек Герде и взял следующий. Желто-коричневатые… хрен его знает, топазы какие-то.

— Рубины. Крупные, — тихо пояснила мне Герда и отдала мешочек назад.

Прячем все в чумадан. Дома рассмотрим. Рубины — это хорошо, у нас как раз Моисей Львович есть, большой друг нашей семьи.

— Интересные документы, — задумчиво протянула Мари. — Это спецификации на оружие. Легко можно узнать, у кого он собирался его покупать, а это… я так и думала… а в кейсе, я так поняла, оплата? Да?

— Да. Камни. Много. Разные.

— Обожаю камни. А еще больше — драть зарвавшихся ублюдков, — Мари хищно улыбнулась, улыбка поразительно напомнила оскал большой кошки. — Дома расскажу, что там. По камням я в доле.

— По любому… — конечно, в доле. И в равной. Ты спланировала эту операцию в мельчайших подробностях, только благодаря тебе она состоялась и прошла успешно.

Весь виски вылакали, пока летели. Но совсем не опьянели, нервное напряжение не позволило, только когда сели в Кейптауне и я заглушил мотор «Гелендвагена» в гараже, почувствовал, что ноги и руки налились свинцом.

— Девочки, что дальше делаем? — спросил я у своих женщин. Сил соображать самому не было.

— Что делаем? В душ и есть, потом спать, — распорядилась Мари за Герду и Ингу. Она как раз, в отличие от нас, выглядела и соображала более внятно. — Выспимся, потом все остальное.

В душ так в душ… когда я добрел до него, в нем уже плескались три девушки. Пришлось идти в библиотеку и полчаса сидеть там, с сигаретой и бокалом коньяка. Потом опомнился и понесся на кухню. Так, что у нас имеется съедобного? Земфира приготовила целую кастрюлю тушеной с травами и помидорами говядины. Пойдет. Наложил гору на блюдо и в духовку. Через десять минут разогреется. На стол хлеб, вино, зелень и тарелки…

— Дорогой, дальше мы сами, бегом в душ.

Я не против, сами так сами. Чуть не ободрал себе всю кожу мочалкой, казалось, что кровь не смывается с тела. Вернулся к столу и еле заставил себя съесть пару ложек. Девочки уже на ходу засыпали, я препроводил их по комнатам. Потом стоял в часовне на коленях и просил бога простить нас за весь наш большой грех, который мы творим и в котором мы живем. Стало легче, намного легче, ушла тяжесть с души, и я пошел спать.

В комнате Инга всхлипывала и жаловалась Герде на страшных зомби, а та ее прижимала к себе и успокаивала. Увидев меня, Герда сверкнула недовольно глазами, мол, где ты шатаешься, и показала на Ингу. Дальше мы успокаивали ее вместе. Так и заснули.

22 год. 18 число 8 месяца, 20:00. Новая Земля. Свободная Африканская Республика г. Кейптаун. Вилла «Ольга»

— …это список вооружения, которое хотел купить Нельсон Путе у Халифата. Прямо на Халифат ничего не указывает, но я знаю, что подобные виды получает из ворот только он. Причем тут весь список, прямо по заявке, которую они подали. Из этого следует, что к сделке причастен племянник Халифа, принц Хайрулла аль-Раббани. Он курирует в Халифате поставки оружия, занимает пост начальника охраны дворца. И из этого следует, что в доле некое лицо из Ордена, курирующее самого аль-Раббани.

А вот в этом месте чеченцам для Халифата должны были быть переданы рабы в количестве сто человек. Восемьдесят девочек и двадцать мальчиков. Это в дополнение к камням в чемодане. Сейчас, благодаря нам, сделку совершать некому.

Халифат числится в списке благонадежных стран. Он с готовностью выполняет пожелания Ордена в своей внешней политике по отношению к определенным странам, но в последнее время ему было запрещено совать свой нос в Дагомею, тем более поставлять оружие противникам режима президента. Однако он на эти запреты с успехом наплевал. Пока неясно, это инициатива определенных лиц или политика государства, но выясняется элементарно и после этого Халифат долго тыкается мордой в дерьмо. Управлять ими пока довольно просто, не знаю, как будет дальше, но пока так, — Мари бросила на стол папку. Мы проснулись вечером и сейчас пили кофе в саду. — То есть операция завершилась не просто успешно, но и дала хорошие результаты в другом направлении.

— Какие наши дальнейшие действия?

— Не знаю пока. Возможно, предстоит небольшое путешествие в Халифат. Мирное. Я доложусь руководству, об успехе операции они уже знают, все остальное при личной встрече с ними. Отдыхайте. Не меньше недели у вас есть. Что там с камешками, госпожа Мартинсен?

— Госпожа Лякомб, вы будете довольны, — в тон Мари ответила Герда и засмеялась. — Чемоданчик в основном набит рубинами и опалами, в гораздо меньшем количестве изумруды. Я совершеннейший дилетант, но мне кажется, что речь идет примерно о миллионе долларов. Как мы с ними поступим?

— Даже не знаю… Я могла бы реализовать их по своим каналам, но меня в некотором смысле деньги не интересуют, и вам, кстати, советую принять мою точку зрения. Камни хороши как средство сбережения в своем истинном виде, ограненные, конечно. Даже не знаю, что вам сказать. Давайте чуть позже вместе подумаем над этой проблемой.

Сейчас надо произвести окончательный расчет. Вот в этом конверте восемьдесят тысяч экю, остаток фонда операции. Из него я беру себе на шпильки двадцать тысяч. Вы, надеюсь, не против? — Мари посмотрела на нас лукавыми глазами.

— Могла бы и не спрашивать. Совесть у тебя есть?

— Я так и думала. Значит, получайте шестьдесят тысяч. В этом пакете триста тысяч — вознаграждение за проведение операции. Целиком ваше, получите и распишитесь. Мне мою работу оплачивают отдельно. Вот, наверное, и все пока. Но я думаю, что вы получите еще и премию, размера не знаю, тысяч сто пятьдесят, вероятно. Их я привезу в следующий раз. Решение выдать деньги наличными, а не на счет правильное? — задала вопрос Мари и сама на него ответила: — Правильное.

— Премного благодарны, — поблагодарил я Мари и подвинул к себе конверты. — Надо просмотреть запись с камер. Кстати, я хочу сделать заказ. Нам нужен мощный ноутбук военного образца и некоторая периферия к нему. Можем оплатить, конечно, но, возможно, Орден предоставит от щедрот своих?

— Предоставит, привезу вместе с премией. Надо смонтировать запись. Кто мне поможет? Я не совсем хорошо разбираюсь с этим.

— Я помогу, — заявила Герда. — А ты, милая, присмотри за нашим муженьком, пока он будет готовить обещанные шашлыки. Горничную, если к нему приблизится, застрели.

— Я буду очень строгой, — пискнула Инга и забралась ко мне на колени. — Смотри у меня, я страшна в гневе.

— Правильно. С ним так и надо, — Герда послала мне воздушный поцелуй и ушла за Мари.

— Скажи мне, самая строгая жена, кто такая Мари? — спросил я у Инги, когда Герда и Мари ушли.

— Я не знаю. Она очень высоко стоит. Если не из самого Совета, то совсем рядом. Я удивлена тем, что она сама участвовала в операции, и, честно говоря, тем, что взяла деньги. Ей они совсем не нужны. Причем на лице у нее было неприкрытое удовольствие от того, что она их забрала. Причём она совсем не жадная, нам привезла с острова всяких женских мелочей, которые здесь ценятся на вес золота, тысяч на пять, не меньше. Я не понимаю, — недоуменно заявила Инга.

— Возможно, она просто играется в эти игры. Знаешь, небожителям иногда хочется пожить земной жизнью. И она моментами очень грустная… знаешь что, тебе оперативное задание — выяснить про нее все, что возможно. Разговорите ее, что ли. В этом деле назначаешься главной, Герда переходит в твоё оперативное подчинение. Будет возмущаться, отправляй ко мне, я ее отшлепаю.

— Я ее сама отшлепаю. Есть, мой господин. А какая награда? Я хочу прямо сейчас… прямо здесь…

— Горничная еще не…

— Да и хрен с ней, она уже давно все знает, а если проболтается, я ее разорву… иди ко мне…

В общем, шашлыки мы начали готовить немного позже, чем планировали. Пока Инга следила за горящими дровами в мангале, я замариновал экспресс-методом мясо. Порезал крупными кусками свиной ошеек, посолил, добавил половину столовой ложки красного перца, рюмку коньяка и половину стакана свежевыжатого гранатового сока, пару столовых ложек оливкового масла и целые листики красного базилика. Потом все тщательно перемешал, сложил в пару целлофановых пакетов и сверху поколотил немного скалкой. Развел уксус бальзамико водой, в соотношении один к четырем, брызгать на шашлыки, и отправился вниз.

Дрова уже почти прогорели. Я отбился от повторных посягательства на меня Инги и отправил ее на кухню, за посудой, вином, соусами и хлебом. Пока суть да дело, последние язычки пламени над углями исчезли, и я водрузил первые шампуры на мангал. Потянуло ароматным дымком и сразу, как бы почуяв запах, явились Герда и Мари. Я внимательно осмотрел дам на предмет адюльтера и, не найдя никаких признаков, успокоился. Знаю я этих раскованных дамочек, к тому же сам по своей глупости заявил своим женам, что к другим женщинам их не ревную.

Лица Герды, и особенно Мари, я бы оживленными не назвал. Скорее наоборот, мрачными и осунувшимися. Не мудрено, учитывая то, что они просматривали. Я бы в своем аппетите после просмотра этого ужастика уверен не был.

— Давайте, друзья, напьемся, наедимся и только потом займемся просмотром кинофильмов. Ключевое слово — напьемся, — заявила Мари. — Я сегодня так просто не засну, а мне еще завтра на «летающей корове» домой лететь.

— Иди спать к нам, мы мужа прогоним к нему в кабинет и заснем, — предложила Инга и в ответ на недоуменный взгляд Герды приняла независимый вид.

Умница девочка, начинает выполнять задание. Я хоть сегодня высплюсь спокойно.

— Спасибо. Я не против, — серьезно сказала Мари. — Если он согласится, конечно.

— А может, я с вами… тихонечко… в уголочке…

— В кабинет… — последовал суровый ответ уже от трех женщин.

— Ну, как хотите. Я что? Я ничего. И в кабинете посплю.

Только после трех бутылок красного вина с французских территорий на Новой Земле под названием Шато де Лавальер — надо же, уже свое шато организовали, и вино превосходное — настроение начало подниматься, так что я закрепил успех бутылью Кьянти Ризерва с итальянских новоземельных виноградников. У меня еще остался некоторый запас коньяка и вина из наследства немецких парашютистов, но я берег его и не рисковал выставлять на стол в присутствии посторонних.

После Кьянти дело совсем наладилось, и аппетит появился, шашлык улетел на ура. Даже наметились некоторые фривольные разговорчики о возможном времяпровождении трех женщин в одной постели. Я решительно подобные разговоры пресёк, и мы пошли в кабинет, смотреть кино. Я, честно говоря, почти совсем отошел от операции, не знаю, что мне помогло — разговор с богом, дубленая психика или алкоголь, скорее всего все вместе, и смотрел фильм с интересом. Интересна мне была в первую очередь наша работа, ошибки и правильные действия, а во вторую — подтверждение неестественных способностей людей из храма Вуду.

Действовали мы неплохо, но не больше. Собой я был недоволен собой, командовал не очень, девочки, правда, исполняли команды безукоризненно. Выводы я сделал и в следующий раз искореню, а неестественные способности африканцев, конечно, были, но их частично — повторяю, только частично — объяснила Мари.

— …культ Вуду — это религия, вышедшая из земель племени йоруба, сейчас это территория Конго, кажется. Я мало об этом знаю, но вроде так. Культ языческий, и божества в нем языческие, связан с жертвоприношениями животных и вхождением в транс.

Истории с зомби, конечно, сильно преувеличены, но имеют под собой реальные основы. Бокоры — это колдуны-мужчины, практикующие черную магию на основе этого культа, и мамбо — жрицы женщины, колдуньями вообще-то не считающиеся, обладают уникальными знаниями в области фармакологии и гипнотерапии. Им практически ничего не стоит на удивление зрителям, используя яды на основе тетродоксина, ввести человека в глубокую кому, причем у него процесс обмена веществ замедляется настолько, что не всякий врач сможет определить, жив тот или нет. Затем, когда все уже убеждены, что человек мертв, колдун его воскрешает и, используя другие яды, полностью перепрограммирует в своих целях. В результате получает послушного слугу с зачатками разума, или предельно выносливого и могучего воина, не боящегося боли. Может по своей прихоти создать просто живое растение, без личности. Кстати, люди с умственными помешательствами тоже нередко абсолютно нечувствительны к боли. Я рассказываю вам факты доказанные, но есть и много загадочного, так же, как и в других религиях, даже в христианстве. В нем, кстати, особенно.

Высшее божество в культе называют Боньдье. Он сотворил мир и людей, а затем, обидевшись на что-то, самоустранился и в земной жизни не участвует. Это делают его слуги, духи под названием «Лоа». Столб посредине храма — это мост, по которому они спускаются в этот мир, называется «Митан». Жертвоприношения, кажется, помогают им в этот мир проникнуть. Проникнув, они вселяются в людей. Вот в нашего покойного, слава богу, Путе, вселился Барон Самеди. Он носит фрак и курит трубку. Хромающий идиот с деревянным членом по колено — это воплощение еще одного лоа — Папы Легбе, идиоты в корыте с водой — воплощения змеиного лоа, Джабалаха. Если во время транса рядом с ними не обнаружится емкость с водой, они будут бежать, пока не найдут реку или хотя бы лужу. Могут и утонуть, вот им и ставят лохань. Там есть еще какие-то персонажи, я просто не помню всех. А эта баба с иголкой и куклой вредит тому человеку, воплощением которого кукла и является. Но вы, наверное, это и сами знаете.

— Да, знаю. Нужны ещё волосы этого человека или ногти. А как это вообще, действует? — с опаской спросила Инга. Держалась она во время просмотра молодцом, но мою руку и руку Герды не выпускала.

— Как ни странно, да. Не всегда, конечно. Как это происходит — неизвестно. Много всего страшного и, к сожалению, это не всегда ложь и выдумки.

— Ты же видела… я в этого урода весь магазин в упор… и не попал. Как глаза отводил, сука.

— Может, и отводил. Это явление известно давно, и к мистике никакого отношения не имеет, скорее к парапсихологии. Наши прабабки чуть ли не поголовно умели это делать. Чертовщины хватает. Я как-то читала материалы по Салемским процессам ведьм, так вот, по моему убеждению, расследовали их деятельность профессионально и сожгли справедливо. В любом случае я рада, что это кубло раздавлено. Фильм — ещё один ваш претендент на премию Оскар, только в категории ужасов. Руководство будет кипятком писать, хотите, вам звания полковников Патрульных сил присвоят? Гарантирую.

— Нахрен, — отмахнулась Герда. — Все равно в мундирчике не покрасуешься. Местные заплюют. Наливай, муж… бухать так бухать.

— Да, наливай… и что ты придумал по камешкам? — спросила Мари.

— Я должен был?

— Ну да… ты же мужчина в нашей женской компании.

— Я думаю, надо просто поделить на четыре части, и все. Ты возьмешь свою и сделаешь с ней, что захочешь. У меня есть здесь человек, который огранит самые крупные и купит остальные. Кстати, у него хорошие связи в Халифатах, и он может быть полезен. Можешь воспользоваться его услугами. Ты улетаешь завтра во сколько?

— Уже выгоняешь, шучу, не злись… завтра в 16:00 самолет. Хорошо, назначаю на завтра дележ. Специалист хороший?

— Профи.

— Ну, пусть так и будет. Девочки, пошли спать… я бы тебе разрешила спать с нами, но тогда твои жены тебя убьют, поэтому марш в кабинет.

— В кабинет, так в кабинет.

Я убрал со стола, пока дамы плескались в душе, сам ополоснулся холодной водой и лег спать. Почитал немного перед сном и выключил лампу. Заснуть не удавалось долго, кошмары не мучили и мистика не одолевала, просто прогонял в мыслях операцию.

Чертовщина там присутствовала однозначно, наука, конечно, может объяснить все, что угодно, но непонятные моменты были. Но я придумал, что делать, то есть не я придумал, люди это знали тысячи лет, просто многие забывали и совершенно зря. Распланировал свой день на завтра и со спокойной совестью заснул.

Проснулся рано, обрадовался, что так получилось, и пока девушки не поднялись, устроил себе в саду легкую тренировку. Пока отжимался, придумал еще одно занятие себе на сегодняшний день. В садике меня сменили Мари, Инга и Герда, последняя устроила им жесткую тренировку, знаете, что-то вроде пилатеса, только с серьезной силовой составляющей. Когда их вскрики и командный голос Герды утихли и девушки, приняв душ, заявились на кухню, я с удовольствием напоил их кофе и накормил завтраком, после чего по их требованию порылся в инструментах и выдал штангенциркуль. Девы собирались подойти к процессу дележки камней технически вооруженными. Получил по маленькому камешку каждого вида, чуть ли не под расписку, огласил свои планы на сегодня, был одобрен и выпровожен из дома. Сел в Гелендваген и первым делом заехал в порт к Тилю, узнать, смог ли он отправить весточку Вилли.

Тиль потребовал три кружки пива в «Селедке» и сказал, что Вилли немного болел, выздоровел, продолжает заниматься делами в том же месте, и будет там находиться ещё, по крайней мере, год. Привету от нас рад, желает всего хорошего и ждет еще известий.

Вот и хорошо. Сам пить я не стал, не хотелось надираться пивом с утра, выставил Тилю еще пару кружек и поехал к отцу Евстафию в церковь.

Подождал, пока он закончит службу и зашел к нему в комнатушку.

— Максим, какими судьбами, решил прислониться к лону святой церкви?

— Да я к нему и так прислонен. Верую я, батюшка…

— Да не называй ты меня так. Отец Евстафий я при исполнении обрядов в церкви, а в миру можешь называть меня Михаил Николаевич. Говори, что тебя привело ко мне?

— На душе тяжело и пожертвование хочу сделать вашему приюту.

— Благое дело. С радостью примем. В каком виде пожертвование?

— Деньги. Пять тысяч экю. Постройте детям хороший спортзал, что ли, или спортивную площадку. Не хватит — еще дам.

— Да хватит, с головой. Спасибо… это большая сумма. Скажи мне, что тебя привело к этому решению?

— Скажу честно. Грешны мы. Живем в грехе и грешим… много. Затягивает он. И совсем недавно… столкнулся с таким…

В общем, я много рассказал священнику. Конечно, историю нашего появления в этом мире и связь с Орденом я опустил, но про двух жен и про то, что вынужден убивать людей, пусть из благих намерений, но все-таки убивать, про побоище в храме Вуду и творившуюся там чертовщину рассказал. Много чего рассказал, а как очистился душой, стало легко и спокойно. Священник не перебивал, просто сидел и слушал, и после того, как я закончил, сказал:

— Да, Максим… не я тебе отпускаю грехи, грехи отпускает бог, и не я тебе судья, а он же, господь наш всемогущий. Ты мне сейчас не исповедовался, просто поделился накипевшем в душе, поэтому скажу тебе и как священник, и как обыкновенный человек.

Живешь ты с женщинами своими в любви и радости, естественно, обвенчать вас я не могу, вы, если судить по церковным канонам, все-таки грешны, но есть еще каноны жизни. Ты же с ними не только похоти ради, но из любви, а любовь — это божий промысел и произволение. Продолжай жить, как живешь, и господь направит тебя. Желания твои благостные, живешь ты с богом в сердце, не потерянный ты человек, и это тоже хорошо.

То, что искоренил гнездо диаволово — благо, и нет греха на тебе от того. Дьявол везде ловит души нечестивых язычников. Дьявольское дело они творили и понесли наказание твоими руками, но велением господа. А то, что невинные души забрал, не переживай, в вертепе их быть не могло, а если и были, господь простит тебя, ибо принадлежишь ты к воинству Христову. Не бойся происков дьяволовых, церковь Христова и вера защитят тебя. Видел ты именно волшбу нечестивую, наука никак ее объяснить неспособна, а церковь может. Придешь, я дам тебе книги почитать занимательные. И помни, крест освященный должен быть при тебе всегда… ну и автомат тоже. Принесете оружие, я освящу его, ибо на благое дело оно направлено. Подытожу, правильно все сделал и продолжай в том же духе.

Живи и радуйся жизни, твори добро по своему разумению, а грехи твои… сам человек по природе своей грешен, и только делами своими определяет свою судьбу, поэтому слушайся своего сердца и все будет хорошо. Церковь наша всегда открыта для тебя, за пожертвование спасибо особое, спортзала у нас как раз и нет. Теперь появится. Дочь твоего знакомого, Томаса, упокой господь его душу, у нас. Умненькая девочка, с ней все в порядке, можешь приходить навещать. Не терзай себя, все мы не праведники, просто живи и все. Придешь, когда сможешь, я исповедаю тебя и назначу посильное покаяние.

Я еще немного поговорил со священником, передал деньги и откланялся. Посетив церковь, я успокоился, простые слова придали мне силы встретиться со всей чертовщиной в этом мире.

Следующим пунктом маршрута была ювелирная мастерская. Так сказать, переход от дел духовных к делам мирским.

— Какие люди! Я таки совсем собрался посылать Арона за тобой. Готова красота твоя. Арон, делай нам кофе и неси ко мне в кабинет, — Моисей Львович выложил на стол три перстня. Получилось, что он сделал кольца раньше оговоренного срока. — Ну, что скажешь?

Я взял кольца в руки. Не разбираюсь в ювелирных украшениях, но работа поражала своим мастерством. Изящные линии, блеск камней и неуловимое сходство женских колец с моим перстнем, который был исключительно мужским. Мастерская работа, иначе не назовёшь.

— Моисей Львович, вы не ювелир, вы художник с большой буквы. Я даже не знаю, что сказать, вы мне обеспечили этими кольцами сегодня и завтра, тяжелый, но приятный труд на всю ночь. Очень красиво, девочки заедут к вам высказать свою личную признательность.

— Я сам доволен. Когда работаешь с хорошим материалом, душа поет, и руки сами делают красоту. Но я вижу, ты пришел не только похвалить старого Моисея. Таки решил принести еще камешки?

— Немножко принес. Кому их нести, как не вам? Правда, это другие. Насколько я в них понимаю, вот таких много, а вот этих мало. Самые крупные надо будет огранить, а остальные я хочу продать.

— Подожди… я посмотрю, — ювелир достал лупу из стола и склонился над камнями. — Интересные опалы. Очень похожи на цейлонские… Вообще опалы очень тяжело оценивать. Тут дело не в размере, а в свете, игре света в самом камне. И в цвете камня. А рубин примерно на карат будет. Как ни странно, без изъянов. Ты мне приносишь хороший товар… это, я понял, самые маленькие?

— Да. И таких много.

— Приноси. Сделаю. Товар хороший. Насколько их много?

— Привезу вечером, посмотрите, примерно вот такой чемоданчик, — показал я руками. Как еще можно объяснить понятие «много» в отношении драгоценных камней?

— Даже так… камень чистый, это будет большая сумма… я думаю, справлюсь. Вези. Скоро мне придется сворачивать все дела и работать только с тобой. Достойно похвалы, только я тебя умоляю, береги свою светлую голову. У меня скоро будет для тебя небольшой приработок, совсем маленький, — ювелир показал пальцами, насколько.

— С удовольствием помогу, Моисей Львович, все, что в моих силах. До вечера.

Времени еще было много, в процесс раздела камней я мешаться не хотел, девочки сами справятся, и я поехал в ресторанчик к Жоре, перекусить и поговорить.

Жора подал блюдо жареной небольшой рыбки под названием «пузанчик», необыкновенно вкусной, практически без костей, и бутылку Рислинга. Посетителей было мало, так что он составил мне компанию. Поделились новостями и отлично поели.

Дома я застал женщин раскрасневшимися, но жутко довольными. Процесс они завершили ко общему удовольствию и теперь баловались винцом.

— Ага, муж пришел. Ну как, договорился с ювелиром? — спросила меня Герда.

— Да. Вечером отвезу.

— Мою долю я заберу, возникли у меня некоторые мысли, — заявила Мари. — Ну что, пора мне собираться. Неделя у вас точно есть, дальше не знаю. Будет что-то экстренное, прилечу сама или свяжусь через постовую службу. Возможно, придется вам съездить со мной в Халифат. Ты что-то хотел передать Полу?

Я сходил в подвал и принес разукрашенный Дезерт Игл, взятый в вудуистском храме. Кольт 1911 пошел на стену в кабинете, все-таки модель старинная, да и производства он был сорокового года, то есть в стиль коллекции входил, а здоровенный пистоль был мне ни к чему.

— Передай приветы и вот этот пистолет.

— Тяжелый. Передам. Ну, все, пошла я собираться. Ноутбук привезу, Ребекку твою, Инга, постараюсь перевести в местное представительство, не переживай, а вы совершенствуйте, так сказать, боевое мастерство. Выражаю благодарность от лица службы.

Собиралась Мари недолго и вскоре мы ее все вместе отвезли на аэродром. Расстались с ней сердечно, девы мои даже слезу пустили, Мари тоже выглядела нерадостной. Если сказать в целом время мы с ней провели великолепно и очень прибыльно, дай бог всегда так, в чем, если честно, я был совсем не уверен.

Дома девочки рассказали, как происходил процесс дележки.

— Еле поделили. Я думала, Герда с Мари в волосы друг дружке вцепятся, приготовилась разнимать, но обошлось. Короче, сговорились и удовольствие получили, потом смеялись до упаду. Клевая она баба. Смотри, что у нас получилось, — Инга стала доставать из кейса мешочки.

Камни я считать не стал, мешочки были увесистые. Я решил к этим камням добавить те три больших алмаза, что оставил от находки на плато. Сколько удастся выручить за камни — я даже не представлял, но сумма представлялась внушительной.

— Умнички. Сами-то вы удовлетворены?

— Слов нет. Конечно, страху натерпелись, но результат налицо, — Герда выглядела довольной.

— Так что, может быть, свернемся и будем жить поживать и детишек рожать? Денег хватит, дом есть.

— Мы говорили с Гердой по этому поводу, — Инга ответила серьезно и спокойно. — Пусть будет как сейчас. Может быть, мы и дурочки, но нас все устраивает. Каждая минута такой жизни стоит года обычной. Оказывается, мы всю жизнь мечтали… ну чтобы вот так, как сейчас. И дело не в деньгах. Мы себя чувствуем абсолютно счастливыми по совокупности всего. Доживем до того времени, когда соберемся рожать — осядем, будешь детей и нас обеспечивать. Ты же сам не хочешь все бросать? Мы угадали?

— Не хочу. Только я очень боюсь, что с вами что-нибудь случится. Я жить не буду, не прощу себе, да и не жизнь это будет, — решение девочек продолжить работу на Орден меня не удивило. Меня тоже пока все устраивало, я хотел такой жизни всегда, и тоже был совершенно счастлив именно по совокупности всех составляющих. Мы с девочками невероятным образом оказались одинаковы в своих желаниях и ощущениях от происходящих с нами превращений. Это было очень опасно. Мы были пока не готовы, да и, скорее всего, не будем готовы никогда противостоять смерти, но совершенно счастливы. К тому же я чувствовал в себе силы защитить своих женщин от всех бед. А чтобы не оказаться самоуверенным дураком, я собирался как можно быстрее решить вопрос с увеличением состава нашей семьи и отправить любимых в декрет. Я даже был согласен стирать пеленки, не спать ночами и заранее был от этого счастлив.

— Дурачок, что с нами может случиться, у нас же есть ты. Ты защитишь. И вообще, не болтай глупости, лучше иди поцелуй нас, — Герда всегда оставалась сама собой. И похвалила и обругала.

— Обязательно. А пока небольшой сюрприз, — я достал кольца и положил на стол.

После бурных поцелуев и небольшого эротического экспромта жены вполне серьезно мне заявили, что если кольца уже есть, то пора бы мне их официально замуж взять, так как они примерные католички и не могут жить в грехе.

— А ничего, что нас никакая церковь на этой земле венчать нас не станет, а скорее всего, проклянет? Я сегодня даже советовался с отцом Евстафием по этому поводу. Не может он нас обвенчать, и точка. К мулле я не пойду, да и вы, наверное, тоже.

— Ничего не знаем, не наше дело. Думай. А то скоро спать будешь в кабинете. Нас устроит любая христианская церковь. Не обязательно православная или католическая. Бог един у всех. Вот и думай, — безапелляционно заявила Герда.

— Придется ехать к мормонам. Задачку мне задали… Значит, утихомириваться вы не собираетесь? Я, в принципе, тоже… стало быть, марш в подвал оружие драить, второй день нечищеное лежит, куда это годится? А завтра начинаем тренировки по полной программе. Я вас научу службу и мужа любить, сами еще покоя запросите.

Девы погрозили мне отлучением от постели за излишнюю жестокость к личному составу, но оружие чистить пошли, и я с ними. И проверил все по строгости, не поддаваясь на сексуальные провокации.

Потом я оставил Герду и Ингу прихорашиваться перед предстоящим романтическим ужином в ресторане и повез камни Моисею Львовичу.

— Вот, Моисей Львович, привез, как и обещал, — я положил кейс на стол.

— Внушительно. А зачем ты их хочешь огранить? Для хранения? — старик выложил камни на стол и вытащил из ящика лупу. — Или для ювелирных изделий?

— Они не все мои, и таково пожелание заказчика. Скорее всего, для хранения и продажи в случае необходимости. Огранённые камни, наверное, и стоят по-другому, — я не собирался говорить всей правды, но и не соврал.

— Так оно и есть. Есть базовая огранка, то есть камень освобождается от всего не нужного и становится похож на драгоценный, и есть огранка окончательная, когда камень раскрывает свою душу и истинную красоту. В этом состоянии он уже готов блистать в ювелирном изделии. Так вот, в окончательном варианте он может потерять до трети от своего первоначального объёма, если это, конечно качественный камень, и до половины, если есть изъяны. И видов огранки очень много. Вот я и спрашиваю, как надо это сделать.

— Я не специалист, и заказчик тоже, но он доверяет моим решениям, а я вашим. Пускай огранка будет окончательной, а виды выберите сами, только вы сможете понять эти камни.

— Еще один момент. Старый Моисей своих клиентов не обманул ни разу, он может немножко сделать в свою пользу, но обмануть — никогда. Ты не получишь истинной стоимости этих камней. Чтобы их продать за полную стоимость, нужно время, продавать придётся по одной штучке, а это оптовая партия. Сразу говорю, окончательная цена будет на двадцать процентов ниже реальной, и это только для тебя. Обычно уходит в сторону треть. Тебя это устраивает?

— Да, — конечно, устраивает, абсолютно устраивает, других ювелиров я не знаю и не хочу знать. У других ювелиров можно не только деньги потерять, но и голову, а оно мне надо?

— Тогда сделаем так: завтра приезжай в обед, я тебе скажу стоимость камней и сроки, когда закончу огранку. Возможно, я уже и отдам тебе все деньги. Работать я буду забесплатно. Я тебе уже говорил за маленький гешефт, так вот мне надо получить с моих партнеров ценную вещь. Обычно они привозят это сюда сами, но на сей раз захотели встретиться за пределами города. Сослались на неприятности с властями, мне это совсем не нравится, но поделать ничего не могу, это их право. Я не ожидаю неприятностей, они не совсем идиоты и понимают, что их будут гонять по этому миру до конца их дней их же соплеменники, но всякое может быть. Надо меня туда сопроводить, я получу с них своё и мы поедем обратно. Подробности расскажу завтра. Что скажешь?

— Предварительно скажу да. Завтра, когда узнаю все, дам окончательный ответ, и, наверное, тоже да. Только я свободен всего неделю, потом может случиться так, что придётся уезжать.

— Успеешь. Встреча через два дня. Что ж, хорошо. Иди, у меня уже руки чешутся поговорить с этими булыжниками за красоту.

Я поспешил домой и сообщил девочкам о просьбе старого ювелира. Инга ответила философски:

— Если старика убьют на встрече, то он не закончит работать с камнями. Нам оно надо?

Герда сказала практично:

— Надо тренироваться. Вокруг колышков ходить одно, а тренироваться на людях другое. Я обеспечивала такие встречи, и у нас тоже получится. К тому же, возможно, нам придется лететь в Халифат обеспечивать встречу для Мари, вот и потренируемся.

— Умные у меня жены. Что удалось узнать про Мари?

— Ничего по делу. А остальное тебе знать не надо. Она к нам относится хорошо и не подставит, — заявила Инга.

— А всё-таки? Мне нужно знать всю информации по ней. Это, кстати, в наших интересах.

— Она занимает высокое положение в Ордене. Какое конкретно, мы не знаем. Узнаем — скажем. Остальная информация относится к категории маленькие женские тайны, и, соответственно, не для твоих ушей, — Герда была не менее категорична. — Что-то подозрительно ты выспрашиваешь про нее… Инга, тебе это тоже кажется?

— Я тебе давно говорила, что он на нее глаз положил.

— Так… закончили придуриваться. Вы знаете, о чем я. Она ведет себя чересчур загадочно для большого босса, и я хочу знать почему. Вот и все. Все загадочное может для нас плохо закончится.

— Мы же сказали, пока не знаем, когда узнаем, скажем. Не переживай и не злись. Лучше скажи, когда мы будем делать детей? — красиво соскочила с темы Инга.

— Да, когда? — поддержала ее Герда.

— А мы разве их не делаем?

— Пока тренируемся. Нужно твое согласие. Вдруг ты не хочешь и бросишь нас с малышами.

— Я сейчас разозлюсь…

— Значит, ты согласен. Тогда начнем сегодня. У нас часики биологические примерно одинаково тикают, самое время. Ты не рад? — невинно поинтересовалась Инга. — Герда, милая, скажи пожалуйста, сколько времени осталось до ресторана?

— Три часа, милая. Думаешь, успеем?

— Конечно. Не успеем, продолжим ночью…

В ресторан мы опоздали, но метрдотель придержал нам столик, несмотря на большой наплыв людей. Ужинали мы в ресторане «Lа Мапсhа», принадлежавшем тем же Жоре Гузману, Триандофилу Папаконстанти, Тамазу Сихарулидзе и их компаньону испанцу Хуану Фернандесу из Виго. Сам ресторан являлся дополнением к комплексу курортного отдыха.

Комплекс открылся совсем недавно, оказался удачным коммерческим решением и сразу нашел свою категорию посетителей. Дело в том, что в Кейптаун стекались в отпуск британские офицеры с семьями из Британской Индии и даже из Новой Англии. В Кейптауне был совершенно уникальный и в чем-то даже целебный климат — во всяком случае, жара переносилась гораздо легче — и имелись отличные огороженные пляжи. Меры безопасности в городе применялись беспрецедентные, город слыл самым безопасным на южном побережье залива. Совокупность этих причин и послужила притоку курортников.

Кроме «Lа Мапсhа», работало еще несколько ресторанчиков, и они тоже пользовались большой популярностью, но в основном посещались местными жителями и повседневно, а это заведение считалось по местным меркам элитным и дорогим рестораном.

Сколько они вложили в него денег — я не знаю, особо по элитным и, тем более испанским ресторанам не ходил, но остановка здесь была утонченно-красивая, в сельском стиле, официанты в национальных одеждах и отменно предупредительны, вино отличным, а кухня, естественно испанская, вообще выше похвал, готовил сам Фернандес.

Несколько портили шик машины, из которых выходили дамы в вечерних платьях и офицеры в парадных мундирах или строгих, по меркам Новой Земли, конечно, одеждах. Машины подкачали и были в основном внедорожниками, приспособленными под местные реалии. Папаконстанти бил себя в грудь, клялся и божился, что закажет лимузин. Я не сомневался, что записываться на него будут за год, но пока лимузина не имелось.

Нас встретил метрдотель и провел за столик. В ту же секунду рядом возник официант, вручил меню, карту вин и почтительно застыл в ожидании заказа. Я предоставил право решать вопрос дамам и посмотрел в зал.

Ресторан был почти полон, большинство посетителей были военными, в основном старший офицерский состав со своими женами или подругами. Только за одним столом устроились шестеро вторых лейтенантов морской пехоты, совсем молодые, видимо, попавшие на Новую Землю прямо из ворот военного училища. Они сидели с местными дамами полусвета, если мягко выразиться. Компания здорово подпила и громкость общения уже немного превышала меры приличия.

— Мы тебе заказали чилиндрон, салат Сан Исидро и вино «Аllоzо Rеsеrvа» 2000 года. Ты не против, милый? — поинтересовались Инга и Герда.

— Не против. А что такое чилиндрон?

— Откуда мы знаем, не спрашивали, постеснялись, испанская кухня, вкусно, наверное, — пожала плечиками Инга.

— А себе?

— Мясо по-мадридски и испанский рисовый салат. Тут все понятно.

— Логично. Я и непонятное съем. А вино хорошее.

— Тогда хвали.

— Хвалю.

За столиком лейтенантов обстановка понемногу накалялась. Дамы, понявшие, что их пригласили в ресторан для действий по принципу «кто девушку обедает, тот ее и танцует», и их согласия на эту процедуру спрашивать совершенно не намерены, попросту собрались свалить. Завязалась небольшая перепалка, но из-за соседнего столика поднялся майор той же морской пехоты и несколькими фразами утихомирил лейтенантов. Те притихли и принялись залечивать сердечные травмы ударными дозами виски.

Официант принес вино, показал бутылку и налил немного для пробы. Я, не глядя, отпил и кивнул. Вино действительно было хорошим. Меня больше привлекало развитие событий у лейтенантов, к тому же я заметил, как они поглядывают на наш столик. Градус подпития располагал их к общению с дамами. И действительно, один из них, подбадриваемый одобрительными возгласами приятелей, сполз со стула и, пошатываясь, направился к нам.

— Сэр, можно пригласить ваших дам за наш столик? — нагло улыбаясь, заявил, мордатый с типично английской внешностью крепыш.

— Если вы не заметили, молодой человек, дамы сидят за моим столиком, и ваше заявление по меньшей мере бестактно. Потрудитесь освободить нас от своего присутствия, — я честно старался быть предельно вежлив, но мое хорошее настроение стало стремительно улетучиваться. Инга и Герда сидели молча, с интересом наблюдая за развитием событий.

— Ну… у вас же их две… — немного стушевался лейтенант, но, услышав крики товарищей, призывавших забрать телок у итальяшки (это я-то итальяшка), воспрял духом и выпалил: — Девочки, идем к нам, у нас шесть крепких членов вместо его одного вялого.

— Если его вялый тебе в зад въедет, час зашивать придется, — очень громко и очень издевательским тоном заявила Инга.

— Ах ты шлюха! — заревел крепыш и протянул руки к Инге. Больше ничего лейтенантик сделать не успел. Я, не вставая, зарядил ему в челюсть. Парень улетел под свой стол, а я, вскочив, успел послать прямым ударом ноги к нему в соседи подоспевшего на выручку товарища. Подбил под колено третьего и, добивая того локтем в голову, получил такую плюху от четвертого, что дальнейшее развитие событий наблюдал, в полутумане сидя на полу. К тому времени, как в зал вбежал военный патруль с патрулём городской полиции, и лейтенантов повязали, Герда почти убила двух англичан, сломав челюсть одному и колено второму, а Инга проломила третьему голову нашей бутылкой «Аllоzо Rеsеrvа» за сто двадцать экю.

То, что челюсть и ногу были сломаны, я понял сразу. От удара локтем челюсть вывернуло чуть ли не к затылку, а нога второго от заковыристого лоу кика просто в месте удара выгнулась самым неестественным образом. Финальным аккордом патрульные прострелили плечо еще одному лейтенанту, выхватившему пистолет и даже успевшему выстрелить в плафон над нашим столиком.

Потом пошли стандартные процедуры: полиция, протокол, сонный бургомистр в истерике, четыре британских офицера в рангах от майора до полковника, в том числе командующий гарнизоном полковник Мак-Набс, с искренними извинениями. Как резаные орали Гузман и Папаконстанти, заявляя, что теперь они не пустят на порог своего ресторана ни одного морского пехотинца, и буйствовала российская диаспора с приятелями-нероссиянами, настроенными, тем не менее, столь же воинственно, с пистолетами, возле полицейского участка. Впрочем, убедившись в том, что все в порядке, оружие немедленно попрятали.

Для англичан все закончилось совершенно печально. Три человека в инвалидном состоянии, в гипсе, на больничных койках. Своему первому я, оказывается, тоже челюсть сломал, причём очень пакостно — в двух местах. Тот, что с простреленным плечом — тоже на койке, но не в больнице, а на гауптвахте, в ожидании суда. Контуженный ударом бутылки вдобавок заимел на физиономии несколько глубоких порезов, оказавшихся следствием попыток Инги выцарапать ему глаза. К счастью, в этом она не преуспела, а только сломала себе два ногтя.

Наши потери — шишка у меня на виске, два ногтя Инги, бутылка хорошего вина и загадочный чилиндрон, который я так и не попробовал.

На доброй матушке Земле для нас все так бы хорошо не закончилось. Нанесенные нами травмы явно не соответствовали нашим повреждениям, либеральные законы и юркие адвокаты пришили бы нам превышение пределов необходимой самообороны, как дважды два. Но, к счастью, ни тех, ни других здесь не оказалось.

Дисциплинарные кары за правонарушения в Британской армии оказались ужасными. Сомнений в вине лейтенантиков не было, свидетелями оказались пять старших офицеров того же Британского содружества, из них два офицера полка Валлийских стрелков и три офицера-голландца местной армии. Если даже англичане и были настроены спустить дело на тормозах, то валлийцы и голландцы в силу каких-то старых политических разногласий этого не позволили бы.

Стрелявшему морскому пехотинцу реально грозила виселица, а остальным каторга за оскорбление чести британского мундира и еще десяток преступлений, с ним же связанных. Мало того, по законам города им грозила отправка на рудники сроком на пять лет, а после та же виселица на центральной площади. Причем повешению совсем не мешало то, что клиент мог за эти пять лет отдать концы. Просто привезли бы труп и вздёрнули уже покойного.

И парней реально собирались вешать и отправлять на каторгу. Причиной этому оказалось то, что случай с морскими пехотинцами был далеко не первым, и возникло некое напряжение между ними и местными жителями. А это, в связи с обилием оружия у населения, могло перерасти в полномасштабные перестрелки. Республику населяли в основном белые выходцы из ЮАР, которые вполне могли припомнить англичанам все старые обиды. Мало того, мы — пострадавшие — были русскими, следовательно, мог возникнуть международный скандал, чего Британии никак не хотелось, так как русская армия очень помогала британцам, оттягивая на себя внимание Халифатов. Вот командование и решило махнуть шашкой, дабы впредь неповадно было.

Все это мы узнали на следующий день, а пока нас отпустили под громкие овации местных жителей, и мы благополучно добрались домой.

Я лежал на кровати с пакетом льда на виске, Герда и Инга плотоядно на меня смотрели в ожидании, пока я вылечусь.

— Ты наш герой… как ты его двинул в челюсть. Я чуть не описалась от удовольствия. Дай я поцелую, и не будет болеть, — опасно приблизилась Инга.

— Такого удовольствия я давно не получала. Чуть не кончила, когда ты второго вырубил. Дикий варвар. Давай я пакетик подержу… — Герда приблизилась с другой стороны.

— Вино жалко и чилиндрон. Вы же для меня выбрали, — немного сподхалимничал я. — Я за вас роту морской пехоты вырежу.

— Ты такой…

— Иди ко мне, мой герой…

— Ты мой похотливый варвар…

— Да… распни меня…

Не хочу проводить никаких аналогий, но такой дикой и буйной любви у нас еще не было. Мы угомонились только под утро, сломав кровать. Заснули на несколько часов и только собрались доломать ее окончательно, как постучалась Земфира и сообщила, что к нам с официальным визитом явились полковник Мак-Набс и полковник Генри Пойндекстер, командир морских пехотинцев.

Приняли мы их в холле первого этажа. Первым представился Мак-Набс.

— Полковник Мак-Набс. Господин Волошин, госпожа Петерс, госпожа Мартинсен, от лица командования Британского содружества хочу принести искрение извинения за произошедший инцидент. Виновники под стражей и понесут заслуженное наказание. Лейтенант Стивенс будет повешен, остальные отправятся на каторгу сроком на пять лет, — с каменным лицом отчеканил Мак-Набс и отступил в сторону. Сделал шаг вперёд второй полковник.

— Полковник Пойндекстер. От лица корпуса морской пехоты Британии я уполномочен обговорить с вами вид и размер компенсации за причиненный ущерб, — так же сухо отчеканил Пойндекстер и застыл, ожидая ответа.

— Вы это серьезно, господа? Повесят и отправят на каторгу? — мы были немного шокированы приговором, подобное развитие событий совершенно не входило в наши планы, ибо при таких обстоятельствах мы автоматически становились врагами британских властей и попадали под их пристальное внимание. А я, наоборот, хотел воспользоваться моментом и передружиться с кем только можно.

— Так точно. Дознание практически закончено, и законы Британского содружества и ее армии предусматривают именно такое наказание за подобные проступки, — полковники скорбно склонили головы.

Надо было срочно спасать молодых придурков.

— Господа, позвольте предложить вам присесть. Инга, дорогая, распорядись насчет кофе и коньяка, — я сделал приглашающий жест к креслам. Дождался, пока все сели и продолжил: — Мое мнение и мнение моих родственников таково, что молодые глупцы не заслуживают такой жёсткой кары. Мало того, мы готовы сделать все необходимое для того, чтобы они её избежали. Право, эти мальчишки и без того понесли значительный ущерб, который научит их в дальнейшем избегать действий подобного рода. Что мы можем сделать для облегчения их участи?

— Мы даже готовы обратиться с просьбой к вашему правительству об амнистии этих офицеров, — чопорно заявила Герда, десять минут назад рассказывавшая мне в красках, как она собиралась вырвать кадык у следующей жертвы.

— Виновные находятся в юрисдикции военного трибунала, — немного оттаял Мак-Набс. — Считаю, они должны понести наказание… но, возможно, не столь суровое…

— Они опозорили честь мундира морской пехоты и однозначно понесут наказание, но… возможно, вы… — в свою очередь замялся Пойндекстер.

Мне стало совершенно ясно, для чего приперлись полковники.

— Господа, давайте оставим официоз. Могу я вам предложить по рюмке отличного коньяка? Очень хорошо. Все мы были молодыми, и у всех крутился ветер в голове. К тому же я уверен, что лейтенанты только из ворот, и несколько недопонимали местные реалии. Предлагаю выпить за британскую армию, я очень высокого мнения о ваших офицерах и солдатах, и этот прискорбный случай не способен его испортить.

Не выпить за армию полковники не смогли, и второй раз, за морскую пехоту, тоже. Особых предлогов для третьей рюмки более не понадобилось, и мы, наконец, разговорились. Я очень хорошо знал про действия британской армии в ее конфликте с Аргентиной за Фолкленды, бритты действительно воевали на островах умно, а оба полковника там отметились, так что бутылка ушла под воспоминания. Начали вторую, и, наконец, стало ясно, что нам делать с несчастными лейтенантиками.

— …если бы вы написали прошение на мое имя… и бургомистрат сделал то же самое… а ещё уговорили хозяев ресторана… — Мак-Набс, наконец, родил путь к спасению лейтенантов

— …Сэр-р-р… морская пехота в вашем распоряжении… рубить в капусту… пороть… пожалейте детишек, — полковник Пойндекстер оказался контуженым на всю голову, в буквальном смысле слова, и ему было категорически запрещено употреблять спиртное. Пьянел с одной ложки, поэтому быстро увял на диванчике. Мы позвонили в гарнизон, и посыльные тихо увезли его домой. Мак-Набс чести Британии не посрамил, только краснел, оставаясь относительно вменяемым.

— Самюэль, неужели ты действительно думаешь, что мы хотим крови этих мальчиков? Поехали, будем их спасать, но, вероятно, придется еще пить… много.

Девочки отвезли нас и к бургомистру и к Папаконстанти.

Бургомистр Отто ван Боммель для порядка покобенился немного, но после пары рюмок прошение написал.

Папаконстанти и Сихарулидзе упрямиться не стали, мы выпили ещё, и они тоже написали коллективное обращение.

Необходимые бумаги мы получили, и судьба несчастных относительно прояснилась. По выздоровлению их отправляли в Британскую Индию на границу с Дагомеей, что явно было не намного лучше, чем каторга.

Расстались мы с полковником лучшими друзьями, я получал полигон в полное распоряжение на все свободные дни и обязался заходить к Мак-Набсу пропускать стаканчик и вспоминать боевые деньки.

Все самым лучшим образом разрешилось, я чудом умудрился не напиться, и мы поехали к Моисею Львовичу в ювелирную мастерскую.

— Молодые люди, я уже в курсе того, как вы поразили этих коварных филистимлян. Я уже взял свою большую пушку и хотел бежать вас спасать, но, как всегда, не успел. Идемте, мне есть, что вам сказать, — Моисей Львович сопроводил нас в свой кабинет, закрыл дверь и долго подбирал ключи к старинному сейфу. Наконец он достал из него большой саквояж и, кряхтя, бухнул его на стол. — Вот здесь четыреста пятьдесят тысяч. Двести пластиком и двести пятьдесят золотыми монетами Ордена. С вами приятно работать. Все камешки оказались отличного качества, особенно опалы. С остальными я уже начал работать и через неделю они будут готовы. Если у вас еще их будет, несите все.

— Непременно. Что по поводу гешефта? — в принципе, на подобную сумму я и рассчитывал, все-таки это были не алмазы. Но все равно очень приятно.

— Этот гешефт мне покоя не дает. Я уже стал плохо кушать из-за него. Надо поехать со мной вот в это место, — старик показал на карте, — и подождать, пока я поговорю с людьми и возьму с них чемодан. Потом едем домой — и все.

— Вы с ними дело уже имели? — поинтересовалась Инга. — Место, насколько я вижу, за границами республики.

— Таки да, и меня это беспокоит. Можно было бы встретиться, на крайний случай, сразу за въездным блокпостом, раз уж в город не хотят, но они против. Я с ними работаю очень давно, и всегда мы встречались в городе. Теперь они говорят, что не могут, власти их сразу возьмут на цугундер, и они боятся. Это представители одного большого человека из Халифата, к сожалению, не могу вам назвать его имя. Проблем еще не было, была только честная работа, я им, они мне. Я вот думаю, может, эти шлемазлы решили втихую сыграть свою партию? Такое тоже может быть. Но ведь в таком случае их семьи в полном составе посадят на кол, тот очень большой человек не простит подобного. На встречу всегда приезжают чеченцы, но живущие в Халифате. Конечно, если они смогут уйти к себе в Имамат, там их достать будет нелегко, но все равно достанут.

— Вы что-то передавать будете или только получать?

— И передавать, и получать. С моей стороны небольшой чемоданчик, с их стороны тоже чемодан, но побольше.

— Насколько я понимаю, с вашей стороны камешки, а с их стороны денежки. Вы меня извините, что я лезу в вашу личную жизнь, но это важно. Если они вам только передают, то зачем им вас кидать? Просто не приехали, и все. А если туда-обратно, то конечно, им лучше взять и то, и это. Правильно я говорю?

— В этом есть резон, Максим. Да, я буду передавать ценные вещи, и за них получать. Часть мой компаньон уже перевел мне по почте, посыльные должны передать оставшееся.

— Сколько их обычно бывает?

— Они всегда приезжают втроем. Главный, Магомет, не боец, два других амбалы. В этот раз, сказали, тоже будут втроем. Я не могу поговорить с человеком, чтобы он подтвердил мне эту встречу, так что придется ехать.

— Вас, уважаемый Моисей Львович, будут убивать, — категорично заявила Инга. — И мой вам совет — никуда не ехать.

— Я не могу… это конец моей репутации. Это мой конец, как честного гешефтмахера. Вы меня спасете…

— Моисей Львович, может пострадать ваш драгоценный организм.

— Я очень боюсь за свой организм, но помогите мне.

— Как они передали приглашение на встречу, и когда сама встреча?

— Приехал человек и передал мне пакет. Он совсем левый, его просто использовали. В пакете была карта с обозначением места встречи и условия. Со мной должно быть только два человека, если больше, то встреча не состоится, с их стороны будет трое. Встреча 22 числа, послезавтра, в 14:00. Если рано утром выехать, то как раз к этому времени будем. Самое неприятное, что я смогу пообщаться с моим партнером только через три дня. То есть проверить их слова возможности нет, и Магомет это знает.

— Моисей Львович, мы можем переговорить с властями и взять взвод морских пехотинцев.

— И упечёте меня за решетку. Ни боже мой, этого никак нельзя делать. Я обратился к вам, как к надежным людям.

— Милый, давай поможем человеку, и он нам будет очень благодарен. Выедем завтра после обеда, посмотрим место, переночуем, устроимся и если что — выбьем их с расстояния. Вы же будете нам благодарны, Моисей Львович?

— Я уже вам благодарен, а если будет, как вы говорите, то я даже не знаю, как буду благодарен.

— Хорошо, но потом мы с вами поговорим за все дела. Мы поможем вам, а вы поможете нам. Договорились?

— Хорошо, если только не пострадает мое здоровье.

— Договорились.

— Дорогой, в тебе есть еврейская кровь? — спросила меня Инга, когда мы вышли из ювелирной мастерской.

— Ни капли. А почему ты спрашиваешь?

— Потому, что ты выглядел и говорил, как чистокровный еврей, — заявила Герда. — Я даже удивилась, как ты все это время ловко прятал свои корни. Признайся, тебя зовут Мойша?

— Цыц. Антисемитизма мне еще не хватало. Просто с кем поведешься, от того и наберешься. Есть во мне такая черта. Невольно подстраиваюсь под собеседника.

— Понятно. Если что — скажи, не стесняйся, и наших девочек мы назовем Хилей и Сарой…

— Нет, что за жены… пороть вас надо. И в угол на горох ставить. Я с вами скоро лысым стану.

— Мы тебя и лысого будем любить. Вспомнила, поехали тебя подстрижём…

Жены мои порой бывали совершенно несносными, но очень любимыми. Мы договорились с ювелиром, что выедем завтра, и поехали домой. Ночью практически не спали, спозаранок полковники заявились, ни свет ни заря, потом все эти визиты и переговоры, поэтому мы падали с ног от усталости и, недолго думая, просто завалились спать. Проснулись вечером, перекусили и, поделав детей, дрыхли уже до утра. Утром опять все началось с детей. У жен появилась великая идея, как можно быстрее зачать, и они собирались использовать производителя, то есть меня, как можно эффективнее, практически в любое подходящее время в любом подходящем месте. Чему я был очень рад, с первыми признаками беременности собираясь посадить их под домашний арест и исключить любую возможность участия в операциях. Хватит, навоевались.

22 год. 19 число 8 месяца, 20:00. Новая Земля. Остров Нью-Хэвен. Закрытая территория Ордена

— Ну что ж, будем считать, что проверку они прошли. Впечатляет. Фильм получился — Спилберг отдыхает. Я, конечно, подозревала, что чернозадый тварь редкостная, но не до такой же степени? Как в команде настроения?

— Приподнятое. Они довольны оплатой и некоторыми трофеями.

— Как насчет преданности?

— Об этом говорить пока рано. Вряд ли они искренне верят в чистоту помыслов своих руководителей, но я работаю над этим. Думаю, команду удастся приручить.

— Если кому и удастся, то только тебе, моя дорогая. Нам нужны полностью преданные люди. Документы вы взяли очень интересные. Это уже что-то. Конечно, пока мало, чтобы его полностью нейтрализовать, но все-таки.

— Можно поработать с Хайруллой. Если это сделать правильно, то мы узнаем больше.

— Мы и так знаем достаточно, только увязать его с этими гадостями не можем. Все на уровне догадок. Тем не менее, с принцем работать надо. Готовь операцию. После принца начнется противодействие, работу скрыть не удастся.

— Саму работу нет, но кто начал игру, он узнать не сможет. Возможно, на этом этапе мне понадобится прикрытие кого-то из членов Совета. Тебе, наверное, открыто вмешиваться пока не стоит…

— Ты права. Я подумаю, как это сделать. Принца только прижать, убивать не надо. Помощника брать тоже смысла нет. Тихо, не проявившись, это сделать не получится, охрана у него орденская, а ее ликвидацию не поймут. Хотя… свяжись со мной после того, как разберёшься с принцем. В общем, прорабатывай операцию. Набросай план в общих чертах и приходи вечером. Вместе подумаем.

22 год. 22 число 8 месяца, 10:00. Новая Земля. Дагомея. Около сорока километров от границы Свободной Африканской Республики

Мы приехали к месту встречи, как и планировали, к вечеру. Понаблюдали с расстояния за полуразрушенным фортом-заправкой, никого еще не было. Подобрались поближе и осмотрелись тщательнее, когда-то здесь на ночевку останавливались конвои, по пути из халифатов в Малколм Экс, но потом либо маршруты изменились, либо от самих конвоев отказались, и небольшой форт люди забросили. Строения обветшали, к тому же с них уже давно сняли все полезное, даже выкопали цистерны с небольшой заправки. Во всех четырех домиках и ангаре рухнула крыша, забор из бетонных конструкций завалился. Поля заросли бурьяном и о них напоминали только отдельные столбики с остатками ржавой проволоки.

Место для засады было самое благоприятное, в развалинах могло спрятаться с десяток бойцов, если бы они, конечно, приехали раньше, но, к счастью, первыми оказались мы, и решение напрашивалось само собой — тщательно заминировать все подходящие для расположения боевиков места. И в первую очередь — ангар. Мне отчего-то казалось, что там и будут прятаться боевики.

Инга занимала позицию на возвышенности в километре от места встречи, и в случае, если происходил конфликт, я взрывал мины, а она добивала уцелевших чеченцев. Инга отлично просматривала все подходящие снайперские позиции и совершенно без проблем из своей дальнобойной винтовки — в случае необходимости — ликвидировала бы снайперов. Мы с Гердой, естественно, постараемся оттянуть встречу подальше от форта, попасть под осколки собственных мин нам не улыбалось.

Потом мы отъехали от развалин километров на пять и благополучно переночевали прямо в машинах. С рассветом вернулись на позиции и наблюдали за фортом. Приблизительно через час в километре от него появились две машины, постояли с полчаса, наблюдая, как и мы, за местом встречи, затем порулили к развалинам.

При ближайшем рассмотрении транспортом оказались длиннобазный, крытый сто десятый Лендровер и Тойота Ландкрузер девяностой серии. Тойота осталась на месте, а Лендровер объехал форт и покатался по окрестностям. Обследовать большую территорию они не догадались или просто поленились, мы находились в километре от фермы, а они осмотрели максимум пятисотметровый радиус, естественно, ничего не обнаружили и вернулись в форту. После чего гости уселись в кружок и принялись завтракать.

— Я не понимаю, они что — совсем идиоты? — спросила меня Герда, рассматривая гостей в бинокль.

— Почему?

— Они должны были приехать еще вчера днем, рассосаться по позициям и сидеть тихо, как мыши. Должны же понимать, что если клиент что-то заподозрит, то приедет раньше и будет наблюдать?

— Ты судишь с позиции профессионала, а они не профессионалы — они боевики. Во-первых, они, возможно, просто не могли приехать вчера, и кстати, слава Богу. Чеченцы отличные солдаты и почти всегда сражаются до последнего, но у них есть свойство сильно недооценивать противника. Сама посуди, ну какой из Моисея Львовича боец? Ладно, привезет он с собой пару человек, так это тоже никакой проблемы не составит. Сейчас они поедят и рассосутся по позициям, грамотно замаскируются, и этого — по их понятиям — будут достаточно, чтобы перебить хоть целый взвод. Смотри: два пулемета, автоматы, в машинах обязательно пара РПГ. Метрах в ста в траве залягут снайпер и пулеметчик, остальные в развалинах. И достаточно. Моисей Львович, я предлагаю валить их сейчас.

— Максим, я должен поговорить с Магометом.

— Посмотрите, вас приехали убивать, — я сунул старику бинокль в руки. — А если они не захотят тратить время на разговоры и сразу нас завалят, что вы за это скажите? Я, конечно, уважаю ваши слова, но нам в рай еще рано. К тому же я сомневаюсь, что нас там примут с распростертыми объятьями.

— А можно… можно того толстого фраера… взять живым? Я все равно должен иметь с ним разговор. Валите кого хотите, а за него я вам расскажу, что вы хотите знать, и лаве насыплю. Ну как?

Я взял бинокль и посмотрел на чеченцев. Толстый, низенький мужик, властно размахивая руками, разгонял бойцов по позициям. Трое — снайпер, пулеметчик и парень с автоматом, для прикрытия от зверей, потрусили к невысокому холмику метрах в ста от форта. Трое укрылись в ангаре. Какие молодцы, я бы и сам там спрятался. Лендровер отогнали подальше и спрятали в балке, потом на Тойоте вернулись к форту. Магомед и высокий грузный боевик покрутились взад-вперёд и сели ждать в машину.

— Инга, видишь пулеметчика и снайпера?

— Хорошо вижу.

— Сможешь быстро убрать?

— Их — без вопросов, третьего почти не вижу, кусты мешают, может быть сложнее. Но зацеплю в любом случае.

— Герда, я планирую взорвать мины, Инга снимет засаду. Останутся Магомет и его телохранитель. Они в машине. Как их взять живыми?

— Пусть Инга прострелит двигатель. Пешком они не уйдут, побегут к Лендроверу. Инга уберет телохранителя, мы догоним Магомета на «Хамви», и он сдается. Или стреляется. Ты сам говорил, что они могут. Только надо выехать одновременно с взрывами, можем не успеть.

— А если я с Моисеем Львовичем, подъеду поближе, подорву мины, и вы начнете?

— Можно. Пульт возьми, отсюда радиосигнал может не дойти. Я здесь Ингу прикрою.

— Хорошо. Внимание. Мы выезжаем в форт. Я подъеду почти вплотную и активирую взрыватели. В ангаре, где боевики, никого живыми не останется… надеюсь. Инга, ты, одновременно с взрывами, валишь боевиков на холме и сразу простреливаешь движок на Тойоте. Потом страхуешь меня. Я постараюсь вывести из строя телохранителя и взять Магомета. Понятно.

— Есть, товарищ главный генералиссимус.

— Есть, товарищ старший маршал.

— Разговорчики! Моисей Львович, в машину, слушаться меня, как свою маму, и оставьте, ради бога, свой саквояж девочкам, они не будут в него заглядывать. Поехали.

Честно говоря, я не представлял себе, как развернутся события, и вовсе не горел желанием брать Магомета живым. Запланировать-то запланировали, но в жизни всё начинается по плану, а потом как всегда. Предугадать поведение боевиков после взрыва мы могли только приблизительно.

Я выехал из-за холма и не спеша поехал к форту. Скоро чеченцы меня заметили и вышли из машины, демонстрируя, как их мало и какие они честные.

— Львович, как бахнет, ныряй под панель и сиди, пока команду не дам.

— Хорошо, Максимушка, только этого поца живьем…

Это я тебе не гарантирую, Моисей Львович, тут уж как получится. Я подъехал на пятьдесят метров, откинул большим пальцем предохранительную скобу на пульте и нажал клавишу. С взрывчаткой, мы все-таки немного переборщили, шарахнуло так, что едва не выбило нам лобовое стекло. Обоих чеченцев взрывная волна швырнула на землю, я газанул и переехал телохранителя.

— Пост умер, — доложилась Инга.

Я вылетел из машины, и одновременно с выстрелом Магомета — он успел выхватить пистолет — выбил ствол из его руки. И только двинув толстяка прикладом АКМ-а по башке, почувствовал жжение в боку. Жгло, как будто горячий прикуриватель к коже прижали.

— Ай… сука. Мать твою… — я покрутился и стянул, наконец, с себя бронежилет. — М-ммать…

Сбоку в кевларе запуталась маленькая пулька, она и жгла, на коже вспухал волдырь. Ладно, не смертельно. Ну никак не могу обойтись без боевых ранений.

— Выдвигайтесь сначала к снайперам, контроль, трофеи и ко мне, — отдал я команду девушкам, затянул пластиковые наручники на Магомеде, дострелил дергающегося телохранителя и понесся проверять ангар, хотя, на первый взгляд, проверять там уже было нечего. Всю конструкцию вместе с боевиками раскидало по форту. Говорила мне Герда, что многовато будет, не послушался, теперь собирай трофеи по территории.

Первый чеченец, а вернее, то, что от него осталось, валялся в самом ангаре, придавленный балкой. А вот рука его лежала отдельно, крепко сжимая ремень от автомата. Новенького, только притрушенного пылью АК-103, с подствольником ГП-25, тоже новым. Стараясь не смотреть на обезображенное тело, я повытаскивал из разгрузки магазины и снял с пояса бакелитовую кобуру с АПСом. Гранаты брать не стал, мало ли что с ними от взрыва могло случиться, да и, судя по виду, это были китайские Тип-82, а такое и само по себе не очень хорошо.

Второму боевику совсем не повезло, у стеночки я нашел только плечо с головой и рукой. Рядом тоже валялся АК-103, которому не поздоровилось так же, как и его хозяину. С автомата сорвало подствольник вместе с цевьем, и погнуло крышку ствольной коробки. Зато АПС в кобуре не пострадал совсем. Остальные части тела я попросту не нашел, и было ли там что-либо ценное, осталось загадкой. Третьего пришлось поискать, но недолго. Парня откинуло метров за десять, видимых повреждений на нем не было, его просто убило взрывной волной. Его АКМ с подствольником оказался целым и ухоженным, а вот пистолет, который он носил, меня озадачил. Вместо большого и солидного пистоля, так сказать, паспорта владельца, парень носил Браунинг mоd.1910, практически новый, но очень раритетный пистолет. Можно даже сказать, знаменитый. На стене в моем кабинете ему и место. Опять же неожиданно на поясе у чеченца обнаружился очень хорошо сохранившийся штык к немецкому карабину К-98, да еще времен первой мировой войны. Парень оказался большим оригиналом. С гранатами, правда, он не оригинальничал, в подсумке обнаружились две РГД-5. У всех троих были подствольные гранатометы и ни одной гранаты к ним. Загадка?

Кстати, Ай-Ди у боевиков тоже не оказалось, и денег совсем мало, да я особенно и не усердствовал, копаясь по карманам. Противно было. Закончив не очень приятное, но необходимое дело, вернулся к машине.

— Чего танцевать стал, когда толстого вырубил? От радости? — Герда и Инга уже прикатили на Ниве Моисея Львовича и привезли оружие бойцов, сидевших в засаде. ПКМ на сошках, патронную коробку к нему на двести патронов, АКМ, «Винторез» снайпера, три разгрузки с магазинами и несколько пистолетов.

— Ага, от радости. Пуля в бронике застряла и кожу прижгла. Не стойте без дела, пригоните Лендровер. Осторожней там. А я пока с пузаном по душам побеседую.

— Не учи ученых, — девы все равно оставили за собой последнее слово и укатили.

Магомет уже пришел в себя и злобно на нас таращился. К его чести, не вопил и не просил пощады, молча лежал и смотрел ненавидящими глазами.

— Че, толстый, обмануть хотел… — я с разгону пнул его в бок. — Сам придумал, или надоумил кто?

К чеченцу подошёл Моисей Львович и немного постоял рядом, опираясь на свою палку. Потом презрительно сказал:

— Магомет, ты идиет и конкретный лох. Старого Моисея еще никто даже на доверии не делал, а ты сопливый мальчишка для таких фокусов. Знаешь, что Хайрулла сказал, сделает с тобой и твоими родственниками? Вас скормят живьем гиенам. Ты, придурок, думал, что я не смогу у него узнать, почему вы решили не ехать в город? — Моисей Львович тупо брал Магомета на понт, и у него получилось. Толстый чеченец начал плеваться и кричать, что Хайрулла никогда не найдет его семью, а самого его покарает Аллах за то, что он связался с неверным жидом.

— Я так понял, Львович, вы все узнали?

— Таки да, Максимушка. Осталось найти в машинах то, что они должны были мне передать. Сумка там должна быть.

— Обязательно, — я еще раз пнул Магомеда, очень уж он обидные слова кричал, оставил его под присмотром Моисея Львовича с его ужасным дробовиком и осмотрел Тойоту.

На заднем сидении валялась небольшая, туго набитая спортивная сумку. Как и следовало ожидать, в ней оказались затянутые в целлофан бруски пластиковых денег в купюрах по сто экю, где-то под миллион. Какими деньгами ворочает старый еврей, а очки так и носит с перетянутой изолентой дужкой? Будем разговаривать с тобой по душам, уважаемый Моисей Львович, обязательно будем.

В багажнике нашлись три цинка автоматных патронов 7,62х39 и целый ящик пулеметных 7,62х54. Ящик РГД-5 и два ручных гранатомета РПГ-7ВД, десантный складывающийся вариант, опять без выстрелов. Два десятка ВОГов обнаружились в двух брезентовых гранатных сумках, но почему бойцы так и не взяли их с собой, для меня так и осталось загадкой.

Полез в салон и достал из бардачка пакет травки и раритетный Браунинг mоd. 1900, калибра 7,65х17 mm. Из такого, кажется, в Ленина стреляли. Опять в кабинет, на стену. С такими темпами пополнения антиквариатом, скоро придется новые доски под пистолеты строгать. Кстати, Магомет пальнул в меня из венгерского пистолета Фроммер Беби. Насчет водружения его на стену в кабинете, пока не знаю, год выпуска не помню. Но, кажется, подходит.

Ладно, отъедем, тогда машину тщательней обыщу. Инга не успела стрельнуть в Тойоту, я закрыл ей своей машиной сектор, так что теперь на ней же она домой и поедет. Трофей наш, по праву. Хорошая машина, тюнингованная, вон как просвет подняли.

Подрулили девочки на Ниве и Лендровере. Я сразу кинул взгляд на ПКМС на турели, очень уж хороший пулемет, главное, знакомый, как свои пять пальцев и поручил им обыскать машину.

— Львович, деньги на месте. Сколько там должно быть?

— Миллион, Максим. Один миллион этой пародии на деньги.

— Он там. Не пересчитывал, естественно, но по виду где-то так. Забирайте.

— Я заберу, а потом у меня с вами будет разговор… — внушительно пообещал старик и энергично поковылял к Тойоте.

Конечно, будет. Рядом лежит миллион уже неизвестно кому принадлежащих денег… без разговора не обойтись.

— Господа, по случаю завершения операции всех поздравляю и предлагаю свалить отсюда побыстрее. Толстого в багажник, остановимся возле леска, который мы проезжали, там его и допросим. Возражения есть? Нет. Уважаемые жены, разберитесь, кто на чем едет.

Возражений не последовало, Магомета спеленали и закинули в «Хамви», на Ниве поехал Моисей Львович, Тойоту, как более комфортную машину, прогнозированно повела Инга, а на Лендровере покатила Герда.

К обеду благополучно доехали до леска и, составив из машин периметр, сели перекусить и заодно допросить чеченца. Герда пристроила на штативе видеокамеру и ушла с Ингой обыскивать машины, Моисей Львович посидел рядом со мной, увидел, что я не хочу допрашивать чеченца в его присутствии, и пошел помогать девочкам советами.

— Магомет, ты правоверный мусульманин?

— Ты знаешь, собака.

— Значит, сделаем так. Я тебе даю возможность умереть как мусульманину. Потом я похороню тебя по твоему обычаю и даже прочту поминальную суру из Корана. Я видел у тебя в машине Коран, написанный русскими буквами, покажешь мне, где эта сура. За это ты мне все, что я спрошу, рассказываешь. В другом случае ты будешь очень долго помирать, в конце я тебя повешу за шею и набью полный рот сала. Выбирай сам. Я считаю, что это достойное предложение. Других вариантов нет.

— Ты обманешь, собака, — Магомет зло сплюнул на землю.

— Не стоит меня оскорблять, жирная свинья, я могу и передумать, и тогда первого варианта не будет.

— Клянись своим богом, что не обманешь.

— Ты, ишак, думаешь, что я стану осквернять слух своего бога твоим именем? С тебя достаточно моего слова, которое я, в отличие от тебя, держу. Но ты решил умереть мученической смертью? Я не дам тебе такой возможности. Мои жены займутся тобой. Герда…

— Подожди… ты же не мусульманин. Почему у тебя две жены?

— Это долгая история, и тебе ее совсем не нужно знать. Инга…

— Не надо. Я тебе скажу, как надо будет все сделать. Я тебе верю, хотя и сомневаюсь, что Аллах услышит твою молитву. Что ты хочешь узнать?

Я действительно собирался похоронить чеченца по его обычаям и не хотел пытать. Не лежала у меня душа к бессмысленному зверству, не было злости. И обманывать его не хотел, что-то внутри подсказало не делать это.

Магомет обо всем, о чем я спрашивал, рассказал без утайки. Служил он принцу Хайрулле аль-Раббани, тому самому, у кого Путе собирался закупать оружие. Он как раз и должен был забирать рабов у Путе, но, к счастью, сделку мы сорвали. Сейчас в империи Нельсона Путе шла нешуточная война между соратниками за обладание наследством, и на сделку с Раббани они просто забили. Возил он наркотики и живой товар из Ичкерийского Имамата и Дагомеи, в основном молодых и красивых европеек и мальчиков-африканцев в гарем принца, обратным маршрутом контролировал поставки оружия. Много рассказал о делах принца, неизвестного ему человека из Ордена, и про интересы принца в Дагомее. У Хайруллы слыл на хорошем счету, тот ему доверял, даже дарил невольниц.

Но вдруг ему пришла мысль стать борцом с неверными. Не знаю, под воздействием чего, обкурился или обширялся, но решил стать шахидом, и его свита тоже. Прозрел и решил кинуть принца, к тому же запятнавшего свою веру связью с евреем. Моисей Львович, оказывается, курировал почти весь трафик нелегальных алмазов из республики. Убив еврея, деньги и камни собирался потратить на газават или джихад, в общем, на войну с неверными.

Много чего рассказал, исповедь ублюдка длилась полтора часа, была записана и могла стать очень полезной нашему куратору Мари, которая, по ее словам, собиралась принца конкретно нагнуть. К сожалению, ничего полезного насчет набегов на русские территории не сказал, не его направление было.

Исповедавшись, он вырыл себе могилу, замотался в брезент и лег в нее. Я дал ему воды и пристрелил из его же пистолета, быстро прочитал похоронную молитву Джаназа, она была на русском языке, такие Кораны тысячами штамповали в Эмиратах и отсылали неграмотным единоверцам по всем мусульманским республикам бывшего Советского Союза, после чего закидал могилу землей. Не знаю, все ли я сделал правильно, но обещание не нарушил. Вот так быстро закончился джихад Магомета Умарова.

Хотя «джихад» ни в коем случае не является войной с неверными. Мне знакомый татарин Билял, большой знаток Корана, разъяснял, что «Джихад» — это устремление правоверного по пути, указанному аллахом, и этих путей много. Есть даже «Джихад» познания, то есть упорное изучение наук. Конечно, есть «Джихад» меча, но это защита веры или территорий мусульман, а вовсе не поголовное истребление неверных. А «Газават» — это вообще двадцать семь сражений, в которых учувствовал пророк Мухаммад, все остальные сражения называются по-другому.

Пока я возился с чеченцем, девочки под руководством мудрого еврея распотрошили обе машины дочиста и успели рассортировать добычу по кучкам.

— О, великий и могучий муж, пойдем, твои недостойные жены покажут, что они нашмонали в тачках, — дурашливо пропела Инга и потащила меня к добыче.

«Ты смотри, новое словечко появилось у женушек, не иначе Моисей Львович дурно влияет» — подумал я и поинтересовался у Инги:

— Как прошло с засадой?

— Сначала снайпера, у него еще такая странная винтовка с глушителем была, я решила его кончать первым, от греха подальше, потом пулеметчика, а третий успел в кусты спрятаться и сразу же, придурок, голову высунул посмотреть, кто в них стреляет. Молодой еще, совсем необстрелянный, даже жалко было убивать. Винтовка у меня просто сказочная, правильно мы ее у Пола выдурили.

— А как выдуривали?

— А? А, просто попросили, он и дал, — состроила невинное личико Инга и сразу перевела разговор на другую тему. — Что за винтовка у снайпера была? Патроны такие солидные, миллиметров десять, наверное.

— ВСС «Винторез» называется, 9х39 патрон. Российская. Бронебойный патрон, движок машины насквозь пробивает.

— Видишь, какие мы молодцы. Смотри, сколько добра.

Добра, точно, было много. Помимо того, что я успел найти, лежали три новеньких, еще в заводской смазке АК-104, один АК-103, РПК под патрон 7,62 и много магазинов к ним. Из всех пистолетов заслуживали внимания только два бельгийских FNР-45 Тасtiсаl в еще запечатанных маленьких кофрах с фирменным обвесом, Вальтер Р-99 и Браунинг Хай Пауэр модели 35, в хорошем, на первый взгляд, состоянии. Выходит, парни оказались большими любителями пистолетов бельгийского оружейника. Патронов в Лендровере почти не было, только початый ящик пистолетных.45 АСР фирмы Fеdегаl и початый цинк автоматных 7,62х39. В разгрузке снайпера нашлось всего пять магазинов к «винторезу», три полных на десять патронов, набитых СП-5 и два пустых, на двадцать. Сама снайперская винтовка была хорошо ухоженной, почти новой, с прицелом ПСО-1, только приклад был поцарапан осколком. Скорее всего, чеченец взял ее с мёртвого российского солдата, вместе с разгрузкой. На ее подкладке я обнаружил инициалы Б. Г. Д. и зашитую дырку от пули на плече. Не исключено, что еще из Старом свете привёз. Урод…

В Лендровере мы нашли осколочные выстрелы ОГ-7В к гранатометам. Десять штук. Еще у боевиков, как у всяких кавказских людей, нашлась целая куча холодного оружия, в том числе отлично сохранившийся штык к Арисаке.

Помимо денег в сумке, нашли еще приклеенный под торпедо скотчем пакет с пятьюдесятью тысячами экю, и мешок под сидением, где лежали две с половиной тысячи золотыми монетами. Ай-Ди были всего у троих. Да и ладно, паспортный контроль им мусульманский архангел Гавриил на том свете устроит.

— Ну что, «алмазный король» Моисей Львович, поговорим? — обратился я к старику когда мы перекусили и уже собрались уезжать.

— Да ладно, прямо таки король. Так, баловался немножечко, исключительно с целью заработать на хлеб с маслом. Вы же об этом никому говорить не будете?

— Зачем мне? У меня свое, у вас свое. Мне ваш бизнес ломать незачем. Все же порядочные люди. Как вы теперь будете вопросы с принцем решать?

— Вот и замечательно. А чего мне с ним решать? Его эти поцы кинули, его и проблемы. Я ему так и передам. То, что его кинули, он уже, наверное, догадался, и будет их искать. Мало того, я им успел отдать камешки и ничего не получил взамен, хорошо, что живой остался. Так что он мне еще и должен будет. Тронуть меня побоится, я самому халифу элитный камень поставляю. Вот так, Максим. Из этих денег я заберу половину, потому что она пойдет людям за камешки, вторая ваша по полному праву. И если вам что-то понадобится по Халифатам, я в полном вашем распоряжении. Так будет нормально?

— Скажите мне, Львович, вы же эту комбинацию давно уже придумали? И вам надо было только точно знать, что они принца кидают. Так?

— И еще мне были нужны надежные люди, которым я доверяю почти как себе. Скажите, Максим, что вы собираетесь делать с этими машинами?

В общем, я еще продал ему обе машины. У нас своих хватало, к тому же Тойота девочкам не понравилась. Вот таким образом закончилась эта история.

Старый еврей использовал нас, но совсем не забесплатно, и мы за это на него не обижались. Мы заработали шестьсот тысяч экю, не считая оружия и боеприпасов, получили много информации, которая, возможно, нам скоро пригодится, плюс вывели в расход восемь чеченских боевиков, которые теперь не смогут вредить русской армии. Я это считал за главное наше достижение. Не знаю, как это назвать, возможно, просто патриотизм, но я с большой радостью воспринимал известия об успехах Русской Армии, именно армии, а не Москвы, и был очень рад оказать им пусть косвенную, но помощь. И очень надеялся, что скоро смогу оказаться много более полезным. Жизнь определенно прекрасна, я поставил галочку еще над одним пунктиком исполненных желаний. Мы с девочками стали миллионерами.

Через пограничный КПП мы проехали в сумерках. Шотландские гвардейцы, заступившие на пост, уже знали про наши подвиги на почве воспитания британских морских пехотинцев, опознали Ингу и Герду и даже отдали нам честь. Вот так, слава в маленьких республиках разносится быстро. И еще я понял, что не совсем гладко обстоят дела в Британском содружестве. Очень уж Новая Земля меняет людей, и даже целые государства.

Машины я должен был отогнать Моисею Львовичу только завтра, так что у нас получился тихий домашний вечер, после чистки оружия, конечно. В этом климате чистить оружие надо было если не ежедневно, хотя бы раз в три дня. Мы дружно спустились в подвал и принялись за дело.

— Максим, ты в курсе, что мы теперь богатые люди? — неожиданно спросила Инга, внимательно рассматривая ствол своей уникальной Сhеy Тас LRRS М-200 калибра 408, столь успешно сегодня поработавшей.

— В курсе, — я забрал себе все пистолеты, в том числе и те трофейные, которые собирался оставить нам, и теперь гадал, как разбирается бельгийский FNР-45. Не хотел разбираться пистолет производства национальной фабрики в Герстале, надо помощи просить. — Кто-нибудь знает, как это устроено?

— Штифт выбей. У нас больше миллиона, — сообщила мне с заметной гордостью Герда. Она собирала ПКМБ, очень быстро и уверенно.

— Тоже в курсе, — я, наконец, разобрал пистолет. К чему они клонят, я уже примерно понял.

— Ну, и что ты собираешься по этому поводу предпринять? — в один голос спросили Инга и Герда.

— Давайте вы мне сообщите, что придумали, а потом сравним, кто умней.

— Можно не сравнивать, это и так ясно. Зубы не заговаривай, — Инга принялась внимательно осматривать патроны к своей винтовке.

— Твоя обязанность принимать финансовые решения. Слушаем тебя, — Герда со звоном захлопнула крышку на пулемете.

— И они окончательные? — я отложил пистолет и посмотрел на своих жен.

— Нет, конечно. Наша обязанность контролировать тебя, — сказано это было в один голос.

— Никакой самостоятельности. Да?

— Мы семья. Если ты, конечно, об этом не забыл. Ты выдвигаешь предложения, мы обсуждаем…

— И делаем, как вы скажете?

— Не юли.

— Денег много. Так?

— Да.

— В банк мы их положить не можем. Так?

— Так.

— Вложить в акции, банковские бумаги тоже не можем, по причине их полного здесь отсутствия. Так?

— Так.

— Я разговаривал с товарищами Папаконстанти, Гузманом, Сихарулидзе, и они предложили мне войти в дело с курортным комплексом и рестораном. Испанец тоже не против. Цена пятьсот тысяч. Этот пай дает равное распределение прибыли между четырьмя пайщиками. Грубо говоря, четвертая часть комплекса будет принадлежать нам. По моим прикидкам, вложенные деньги отобьются через два года, может, чуть позже. Им сейчас необходимы деньги на расширение, орденский банк кредит не дал, они только молодым, развивающимся предприятиям помогают, так что обратились к Моисею Львовичу, а он, оказывается, посоветовал меня. Это было три дня назад. Вчера они мне сделали предложение. Как вы думаете, что я им ответил?

— Что ты посоветуешься с нами.

— Молодцы, умные девочки. Советуюсь.

— Надо посмотреть динамику прибыли, планы расширения…

— Вот этим вы завтра и займетесь. После полигона, конечно. И еще, у нас на утро перед завтраком кросс. Пробежимся по побережью.

— Так ты уже все решил? Так нечестно.

— Честно. Решение примем после того, как вы все проверите. Земляки земляками, а денежки врозь. Оставшуюся сумму и все золото я спрячу в тайник. Но это пока. На них выходят два брата-армянина, с северного побережья, и предлагают проект. Тамаз говорит, очень серьезные люди. Я в обсуждении тоже буду участвовать. А вы что хотели предложить?

— Ну, мы…

— Примерно… то же.

— Короче, я понял. Вы решили предложить все спрятать.

— Нет.

— Да.

— Ну и кто самый умный?

— Мы, конечно, — дружно заявили девушки.

— Идеальная женская логика. Что с записью исповеди Магомета? Я предлагаю убрать все, что связано с Моисеем Львовичем, и передать плёнку Мари. Сказать, что вышли на них по оперативной информации, приняли решение ликвидировать и захватить языка.

— Опять Мари?

— А кому еще? У нас есть еще куратор?

— Ну да…

Оружие, наконец, почистили, я решил оставить себе все АК-103 и 104, ПКМБ, ПКМ и РПК, «Винторез», патроны к которому я надеялся всеми правдами и неправдами раздобыть, пистолеты FNР-45, три Браунинга, гранатометы и все боеприпасы. Остальное пока положу в сторонку, потом решу, что с ними делать. В хозяйстве все пригодится, но чувствую, что скоро придется заказывать новые шкафы под пирамиды и копать в гараже новый подвал.

Потом долго отмокали в ванной, и разговор перешел к нашим дальнейшим планам.

— Ты знаешь милый, что примерно через две недели мы можем тебя обрадовать? — Инга с интересом рассматривала свою ногу, высунув ее из пены.

— Так быстро? Я думал, что для этого надо немножко больше времени.

— Ты ничего не понимаешь, — авторитетно заявила Герда, с не меньшим интересом посматривающая на ногу Инги. — Мы молились святой Бригитте, она помогает хорошим девочкам.

— Ну, если так, то да. Вы очень хорошие девочки.

— Это хорошо, что ты это понимаешь. Что ты на это скажешь?

— Сначала обрадуйте, потом узнаете.

— Нет, ты скажи.

— Скажу. Это сделает меня еще счастливее, хотя дальше уже некуда. Посмотрим, что Мари скажет по поводу нового задания, и затребуем три недели отпуска. Я планирую немного попутешествовать по северному побережью. Доберемся до мормонов, посмотрим, что они скажут по поводу венчания. Получится у нас маленькое свадебное путешествие. Вы это ожидали от меня услышать?

— Да. Иди к нам. Надо немножко Бригитте помочь…

22 год. 23 число 8 месяца, 09:00. Новая Земля. Свободная Африканская республика г. Кейптаун

Проснулся я, когда только еще рассветало. Осторожно, чтобы не разбудить девочек, встал с постели, потопал в ванную и долго смотрел на себя в зеркало. На меня из него смотрел совсем другой человек, то есть это был я, но полностью изменившийся. Худое лицо с жесткими чертами лица и совершенно другие глаза. Глаза человека, привыкшего убивать, и уже не удивляющегося ничему в этом мире. Я подумал, что так, наверное, и есть. Глаза — это зеркало, отображающее душу человека.

Наскоро приведя себя в порядок, я сварил кофе и пошел будить девочек. Сначала они будиться не хотели, затем пытались затащить меня в постель, но ценой неимоверных усилий мы все-таки поехали на утреннюю пробежку. Мы выезжали за город, бегали в полном вооружении, в городской черте это считалось правонарушением. Я очень любил наши утренние пробежки, Инга и Герда изобрели себе спортивно-милитаристический наряд и выглядели в нем очень сексуально. Представьте себе, обтягивающие майки с низкими вырезами, миниатюрные шортики, скорее открывающие вид на все прелести, чем скрывающие их, и тяжелые туристические ботинки. Наколенники и налокотники. Поверх одежды — разгрузочная ременная система АLIСЕ с подсумками для магазинов, автомата UМР и пистолета НК Мk-23 и, соответственно, само оружие. Добавьте сюда армейские кепи и очаровательных девушек, и поймете, как все это сексуально выглядит. Для меня — точно.

Бегали мы тоже довольно изобретательно, отрабатывали быстрые передвижения и построения в составе группы с различными вводными. Периодически один из нас давал команду о местонахождении противника, мы на ходу перестраивались и занимали оборону, так что это был бег по принципу два шага вперед, шаг назад. А по завершении Герда устраивала нам жесткий физический тренинг. Выматывало все это здорово, но одновременно и очень бодрило, во всяком случае, с каждым разом становилось все легче и легче.

После пробежки мы плотно позавтракали, о лишних калориях можно было не заботится, у нас в планах еще сегодня был полигон, я вместе с Ингой и Гердой отогнал машины на небольшую стоянку, принадлежавшую Моисею Львовичу, заехал на почту и заказал телефонный разговор с Куртом. Услуга появилась недавно и была неприлично дорогой, мы больше обменивались телеграммами, но захотелось поговорить. Курт тяжело переживал смерть Руди и Ольги, и мы очень беспокоились. После почты поехали на полигон. Мексиканцы встретили нас как родных, получили пузырь вискаря, возрадовались и удалились. Мы постреляли, потом стали отрабатывать штурм помещений и некоторые тактические построения из арсенала телохранителей. Герда опять выступала в качестве инструктора. Затем поехали в тир и там все повторили со стрельбой. Сожгли почти все патроны, так что я зашел к хозяину тира и по совместительству оружейного магазина англичанину Джиму Андерсену. Ига и Герда уже сидели в машине и злились от нетерпения заняться делами вхождения в пай с Тамазом, Жорой и Костей, так мы назвали Папаконстанти, ввиду сложной произносимости его имени.

— Джим, докажи мне, что у тебя крутой магазин, — мы с Джимом неплохо ладили, парень он был неплохой, к тому же мы являлись одними из немногих арендаторов его тира, платя за аренду помесячно вперед.

— Круче в городе нет. Вообще другого нет. Что, все патроны в тире расстрелял? Если так дело пойдет скоро мне придется попперы менять. За твой счет. Говори, чего хотел.

— Ты когда мне обещал 9х17 Кurz достать? У меня Вальтеры ППК раритетные без дела валяются, а девочки с Глоками ходят. Не стильно и некрасиво. И еще мне нужны переходники с ласточкиного хвоста на Виверы и Пикатинни.

— Патроны привезли. Пять экю десяток. Хорошие, полуэкспансивные, фирменные. И переходники есть. Тридцать экю штука. Дальше.

— Ты так говоришь, как будто у тебя национальный арсенал Великобритании.

— Примерно, — Джим самодовольно усмехнулся.

— Если я тебя начну спрашивать русское оружие и патроны, ты сядешь на задницу.

— Попробуй. Забьем на… ящик Гиннеса.

— Ты же не ирландец.

— А пиво люблю. Сразу предупреждаю, СП-4 не спрашивать. Их и у русских мало. Здесь не делают, везут из-за ленточки.

— Что-то ты хорошо знаешь русское оружие. Шпионом был?

— Сам ты шпион, я просто хороший оружейник. Скажи, пиво зажимаешь, — Джим явно закручивал какую-то интригу.

— Не зажимаю. СП-5, СП-6 и ПАБ-9 у тебя есть? — заявил я в ожидании капитуляции заносчивого бритта.

— А зачем тебе патроны к бесшумному оружию? — Андерсен с интересом уставился на меня.

— Почему бесшумное? На «Вихре» и девятке глушитель съемный. Я глейзеров у тебя собирался прикупить, а теперь ты меня заинтересовал. Колись, что есть.

— Это недешево, и ящиком пива не отделаешься. Два ящика — и я тебе показываю очень хорошую вещь. И ты ее у меня покупаешь, но в городе не светишь. Полковник Мак-Набс, с которым ты недавно раскатывал бухой по городу, ничего не должен знать, — начал напускать туману Джим.

— Договорились, только не ломи цену.

— Это дорого, очень дорого…

— Заканчивай промоакцию и показывай.

— Это для настоящих ценителей.

— Джим, я куплю это у тебя, хотя похоже, что ты просто понты колотишь.

— Идем со мной, — Джим пошел в подсобку. Я заинтригованный до предела, потащился следом. Самое большее, что я ожидал увидеть, так это очередную переделку М-16 под очередной неудачный вариант своего промежуточного патрона. И уж никак не под 9х39.

Джим запер подсобку и вытащил из шкафа пластиковый оружейный кейс. Я успел заметить еще три таких же.

— ВСК-94. Их Москва только недавно получила. А у меня уже есть, — Джим с гордостью открыл кейс.

В нем лежал очень хорошо знакомая по компьютерным играм и оружейным сайтам снайперская винтовка ВСК-94, прямой, более дешёвый, но не менее качественный, и со своими преимуществами, аналог ВСС «Винторез», и к ней глушитель, оптический прицел ПСО-1, тактическая ручка, магазины и принадлежности. Винтовка была из последних модификаций, немного изменился дизайн и появились планки Пикатинни на цевье.

Оружейник реально порадовал, но мне стало очень интересно, где он раздобыл такое оружие. Насколько я знал, оружие под этот патрон русские на Новой Земле принципиально никому не продавали, и в гражданском обороте ни патрон, ни оружие под него не участвовали. Да и вообще к оружию с глушителями здесь относились предвзято. Порядочному человеку бесшумно убивать людей считалось неприличным. В армиях, конечно, нет.

— Джим, я впечатлен. Пиво с меня. Но я не куплю ее и те, что у тебя лежат в шкафу, пока ты мне не скажешь хотя бы примерно, откуда они у тебя. Если они с убитых русских солдат, то я просто уйду, и мы забудем этот разговор, — винтовка была совершенно новая, это я сказал для пущего эффекта. Решил винтовки забирать однозначно, это была настоящая находка, ничего подобного за рубежом так и не умудрились создать.

— Максим, какие солдаты? Видишь, они новенькие. Москвичам в Новую Одессу пришел контейнер с этими винтовками и их украли еще при разгрузке. Ты же знаешь, какой у ваших бывает бардак. У меня еще два цинка СП-6 есть, и по десятку двадцатипатронных магазинов к ним. Мне все это вчера с демидовскими патронами передали на реализацию. Побоялись светить на месте, а здесь, на краю географии, можно.

— Сколько за все? — спросил я у него.

— Тридцать, — коротко ответил Джим, сделав непроницаемую физиономию.

— Побойся бога, Джимми, это же просто Калашников, которому воткнули глушитель и оптику. Да и патрон не самый лучший. Мне еще придется их прятать и никому не показывать. Двадцать три, и через час я привезу деньги, — я знал, что Джим заломил несусветную цену.

— Совести у тебя нет.

— Есть, ну что, договорились?

— Двадцать семь — и точка.

— Ни хрена. Двадцать пять, а я, когда придет время, опять проплачу тебе за тир на три месяца вперед. У тебя здесь всё равно никто, кроме меня, их не купит.

— Добавь три ящика пива и ладно, грабь меня, — светясь неимоверно довольным лицом, заявил Джим и начал вытаскивать кейсы из шкафа.

— О'кей, ещё четыре переходника. За патроны для Вальтера я, так и быть, заплачу. Через час буду с деньгами. Ты меня грабишь, Джим Андерсен. Винтовки и патроны забираю сразу.

— Я же продавец, в конце концов, а не дева Мария… подожди… дело есть на миллион, — Джим помялся и стал похож на старшеклассника в квартале красных фонарей. — Познакомь меня с сестрой твоей жены. Она такая красивая… что сам я боюсь.

— Джим, ты хороший парень, и я совсем не против видеть тебя своим родственником, но считаю своим долгом предупредить. Она из тех девочек, что ошиваются в «Розовой Лилии», и парни ее совсем не интересуют, — этой просьбы я давно ждал. Когда мы заходили в магазин, оружейник превращался в соляной столб и не сводил глаз с Инги, что было вполне естественно, в женах она у меня не числилась, а по красоту вы и так знаете.

— Максим, что с миром делается?

— Я сам в шоке…

— Ладно, вези деньги и подумаем, что можно в них затюнинговать… не бесплатно, конечно.

Девочки, увидев нагруженного, как ломовая лошадь, мужа, объявили меня растратчиком семейного бюджета. Оправдываться не стал, просто дома показал оружие и вручил каждой по эксклюзивному Вальтеру со снаряженными магазинами. Оказывается, Герда уже забыла, что мы нашли в самолете такое сокровище. Сразу же был помилован и расцелован. Уклонился от попыток помогать святой Бригитте, выпроводил дам на бизнес-встречу, сам повез деньги оружейнику, прихватив с собой одну винтовку, попробовать на полигоне.

Затюнинговать ничего не получалось. Это мог сделать только Митрич, и я решил подумать, как это оружие ему переправить, а пока только поставить через переходник четырехкратный АСОG из наших запасов, на него рефлексивный коллиматор Dосtеr и еще родную тактическую ручку.

Винтовка оказалась очень компактной, глушитель не имел выходящих из строя частей и в мануале позиционировался, как не нуждающийся в чистке — это, конечно вряд ли, звук выстрела примерно напоминал выстрел из мелкашки, чуть тише. В отличие от «Винтореза» можно было стрелять без глушителя, как из обыкновенного автомата. В комплекте шли двадцатипатронные магазины, к сожалению, не подходившие к «Винторезу». Кроме того, она достаточно кучно стреляла на расстояние до четырехсот метров.

Светить в городе винтовки не стоило, да я и не собирался. Выедем подальше за город, там и потренируемся, а если девочкам понравится, то вполне можно брать на задания наряду с «АКМ-М». Вот только патронов на четыре винтовки было всего два цинка, и раздобыть больше в наших краях представлялось неразрешимой проблемой. Четвертую винтовку я купил про запас, на всякий случай, таким оружием разбрасываться не стоило.

Вернулся в город, накупил кучу сладостей и навестил дочь Томаса в приюте. Миранда, веселая, симпатичная, черненькая как уголек и очень высокая, почти с меня ростом, стройная четырнадцатилетняя девочка, звала меня дядей Ма. Я ее забрал и повез смотреть в порт на корабли и есть мороженное.

— Дядя Ма, а почему папа не приезжает? — неожиданно спросила она, когда мы уселись в кресла, ожидая заказ.

— Очень далеко, Мира. Тяжело добираться, — мы не говорили ей о смерти Томаса. Жалели, да и просто я не знал, как это сказать.

— Ма, ты же знаешь, я из племени Масаи, и не буду плакать. Я взрослая и давно должна пройти обряд посвящения в женщины, только здесь Иисус запрещает это. Скажи мне просто, как умер мой отец, — твердо заявила девочка, глядя мне в глаза. — Ко мне ночью приходил бог Энгай и сказал, что папы больше нет.

— Он умер, как воин, Мира, — больше я ничего не смог сказать. — Он забрал жизни многих врагов.

— Это хорошо, — удовлетворенно заявила девочка. — Так и должно быть. Он был храбрым, только очень боялся за меня. Тетя Инга и тетя Герда обещали повезти меня пострелять.

— Когда это они обещали? — меня несколько потрясло спокойствие девочки при известии о смерти ее отца, да и жены мои, получается, ездили к Мире без меня.

— А несколько дней назад.

— Если обещали, то обязательно съездим. Может, лучше кукол купить, или платья?

— Дядя Ма, мне четырнадцать лет, — Миранда посмотрела на меня, как на умалишенного. — Какие куклы? Мне замуж пора. Только меня никто не возьмет.

— Ну да… — я совсем не умел общаться с детьми, точнее, с молоденькими девочками. — А почему тебя замуж не возьмут? Конечно, рано еще очень, здесь так не принято.

— Мне не провели обряд посвящения в женщины. Кто меня возьмет? Я хотела сама себе сделать, только боюсь гнева Иисуса, и боюсь, не сумею.

До меня потихоньку стало доходить. У африканских народов существовал обряд инициации — женщин попросту калечили, проводя изуверскую операцию на половых органах.

— Спокойно, Мира, не надо ничего делать. Сейчас мы поедем к тете Инге и тете Герде, и они тебе все объяснят. Официант, положите нам заказ с собой, — я едва дождался, когда он это сделает, посадил девочку в машину и рванул в ресторан, где сейчас были Инга и Герда. Почему я должен объяснять девочке такие интимные вопросы, когда у меня есть целых две жены? А вдруг эти предрассудки возьмут верх и она себя искалечит? Взялись опекать девочку, значит, извольте опекать, а не обещать таскать с собой на стрельбище. Амазонки, мля…

У входа в ресторан стоял и нервно курил Папаконстанти, который, увидев меня, радостно поспешил к машине.

— Максим, уважаемый, зачем они приехали, а? Мы с тобой спокойно бы дело решили, а не как они… дебит, кредит, шмедит… пойдем, успокой своих женщин. Какие налоговые проверки за пять лет, где ты здесь такое видел… только из уважения к тебе я их слушаю, — грек крепко взял меня за руку и потащил в ресторан.

— Сейчас разберемся, Костя. Мира, сиди в машине и никуда не выходи, — я поспешил за Папаконстанти.

В зале за столиком сидели абсолютно спокойные и полностью собой довольные жены, вокруг них бегали красные и взъерошенные Жора и Тамаз. Хуан что-то экспрессивно доказывал девушкам на испанском языке. Я понял, что допускать к переговорам девочек не стоило, они при желании элементарно меня выводили из себя за пару минут, что же говорить за непривычных людей? Пришлось срочно спасать положение.

— Милые, срочно возник вопрос с Мирандой, без вас его я решить не могу, — я осторожненько вывел их из зала и подвел к машине. — Не знаю, что хотите, делайте, но я не намерен объяснять девочке некоторые вещи за вас. Езжайте с ней куда хотите, в тир, по магазинам, но объясните, что делать можно, а чего нельзя. Почему она мне такие вопросы задает? Вперед… и какого хрена вы довели людей до сумасшествия?

— Я закончила экономический факультет Таллиннского университета! — гордо заявила Инга.

— Да! Она закончила! И мы вполне можем разобраться с этими невеждами! — так же гордо заявила Герда и даже топнула ножкой. — А что с девочкой?

— Мира, расскажи, пожалуйста, тетям, про проблему с замужеством. Все, езжайте, и пока не решите этот вопрос, на глаза мне не появляйтесь. Я здесь сам разберусь, — выпроводил я жен и вернулся в зал ресторана. — Уважаемые, все закончилось и сейчас мы спокойно решим все вопросы. Прикажите вина принести… нет, водки…

Все проблемы мы решили за пару часов. Определились со стоимостью комплекса и пая, составили договор вхождения и паевого участия в деле и зарегистрировали его в Банке Ордена. Банк выполнял здесь функции фискального органа, так что через полчаса я — а точнее, мы — стали обладателями общего нового счета и трех карт, к которым этот счет был привязан. Особыми формальностями, как и чрезмерным налогообложением, здесь не заморачивались, налог составлял всего пятнадцать процентов от прибыли.

Обсудили вопросы планов по расширению, мое участие в работе и некоторые особые условия. Я брался курировать — вернее, это будут делать мои жены — ряд торговых точек по реализации товаров из-за ленточки и салон красоты, а также некоторые вопросы по развлечению отдыхающих, вроде рыбной ловли и сафари. Дело мне в Старом свете знакомое и понятное, и хотя Новый свет и Старый — это две большие разницы, но я надеялся справиться. Деньги обязался предоставить утром и поехал домой. Пустое времяпрепровождение закончилось, и теперь наша семья была при деле. Конечно, возможно, мы будем часто отсутствовать, но я надеялся на себя и святую Бригитту, которая поможет мне отправить жен в декрет в самое ближайшее время.

После чего я заехал в почтовое отделение Ордена и поговорил десять минут с Куртом. Связь была ужасная, в Новом Мире спутниками и не пахло, в основном использовалась радиосвязь. Старик крепился и все-таки завел себе экономку, которая о нем заботилась и даже не разрешала пить. Сердечно попрощались, Курт обещал приехать в гости, а я поехал на часок к полковнику Мак-Набсу, на стаканчик виски. Выпили, поговорили, опять выпили, и я засобирался домой.

Дома меня ждали телеграмма от Мари с обещанием приехать 24 числа, то есть завтра вечером, и Ревекка. Та самая девочка-старшеклассница, секретарша Инги в Лимпопо. Мари выполнила свое обещание и решила вопрос с переводом ее в Кейптаун. Бывшего офицера из Цахала перевели на неплохую должность в отдел логистики, и она на радостях сразу нанесла визит вежливости. Дамы заседали в саду возле бассейна, слегка выпивали, я с удовлетворением заметил, что Инга и Герда это делали чисто символически, а гостья уже порядочно надралась.

— Позволь представить тебе Ревекку. Она теперь будет работать здесь, в представительстве, — представили мне жены бывшую подругу геев-мазохистов. К счастью, она беззастенчиво оставила своих подопечных наедине с их фантазиями в Лимпо.

— Сэр… ребе… извините… Сагам Ревекка Либерман, — девушка отдала честь, попыталась щелкнуть каблуками и чуть не упала в бассейн.

— Максим, — я поймал девчонку и усадил в кресло. — Чего это она?

— Радуется. Я же говорила, все мечтают свалить из Лимпо. Ничего, мы ее положим спать в гостевой комнате, а утром отправим в представительство. Сразу тебе говорим, с Мирой все в порядке. Не будет она этого делать. Это… это она просто взрослеет. Мы все ей объяснили. Мы с тобой про нее немного позже поговорим. Не сегодня и не завтра, потом. Решил вопрос, или нам еще раз к рестораторам съездить?

— Все решил, девочки. Они только при одном упоминании вас на все согласились. Позже расскажу. Пойду, перекушу чего-нибудь, вам что приготовить?

— Мы все уже приготовили. Я сейчас принесу, — немного удивила меня Герда.

— Что случилось? — поинтересовался я у Инги. — Решили начать готовить? Или…

— Пересмотрели свои приоритеты. Жены мы, в конце концов, или нет? — с гордостью ответила, но совсем не убедила меня Инга.

Еда приятно удивила. Девочки сделали пиццу, неслыханное дело, с морепродуктами и сыром, и даже, по их словам, заезжали консультироваться к тете Нине. Я на всякий случай решил приготовиться к возможным сюрпризам, в благие намерения Инги и Герды стать примерными женами мне не верилось, но все оказалось очень даже вкусно.

Ревекка немного пришла в себя, и нам удалось немного поговорить.

— …я так благодарна госпоже Инге, вы даже представить не можете. Лимпо ужасная дыра. Мне уже хотелось взять всех в представительстве в заложники и требовать перевода.

— А чего тебя туда сослали?

— Я работала в Порто-Франко и… и… ну, короче говоря, неправильно среагировала на некое предложение. У этого типа оказались связи, и через неделю я уже куковала в Лимпо.

— Быстро. Значит, сильно неправильно среагировала.

— Рива привязала его к стулу и полчаса порола его же ремнем, — засмеялась Инга.

— Меньше… — засмущалась Ревекка и опять махнула стакан вина.

Опасаясь, что девушка опять перейдет в состояние, неподходящее для беседы, я задал интересующий меня вопрос.

— Я знаю, ты служила в Цахале? Кем, и почему захотела перебраться на Новую Землю?

— Сначала в Цахале. Батальон Каракаль. Потом в Сахлав, антитеррористическое подразделение.

В Хайфе утром на остановке автобуса собралось много людей. Дети ждали автобуса в школу, солдаты возвращались из увольнительной. Ехали три парня-араба на грузовичке и решили… короче, вонючие уроды решили стать борцами с еврейской оккупацией. Въехали в толпу на полной скорости. Тринадцать трупов, из них шесть детей. Моя племянница в том числе. Одного застрелили, двух взяли живыми. Я в это время дежурила в группе реагирования. У нас нет смертной казни, и им дали бы пожизненное заключение. Стерильные условия, поят, кормят, лечат. В общем, до утра они не дожили, а потом я зашла в арабский клуб и сравняла счет. Око за око. Все по Ветхому Завету. Исход. 21:24. Для чего его тогда писали? — Ревекка подняла вверх указательный палец и пьяненько качнулась.

— Это точно, — поддакнул я.

— У нас в очередной раз решили замириться с палестинцами и на меня спустили всех собак. Но сажать в тюрьму не стали, были заслуги, я награждена Итур Ха-Мофет — медалью за мужество, инсценировали самоубийство, сменили документы, а через некоторое время пришел человек и предложил перебраться туда, где меня никто не тронет. Вот и вся история. Ну, нигде я прижиться не могу, — Рива горестно вздохнула, махнула еще один стакан вина и задумалась, подперев щеку рукой.

— Ты только, солнышко, здесь никого в заложники не бери. И пороть не надо, — попросила ее Инга.

— А? Нет, нет… не буду никого. Пока сами не попросят… И тогда не буду, надоело… — Рива опять устроилась на своей руке.

Вот тебе и примерная старшеклассница. Ее облик никак не подходил к сказанному. Конечно, было видно, что, несмотря на свою изящность, она физически очень хорошо развита, но лицо… лицо никак не ассоциировалось с суровой спецназеркой. Типичная ботаничка-отличница, хотя и очень симпатичная. Бригада Голани, где она служила, была исключительно подразделением спецназначения и не вылезала из зоны конфликтов с арабами.

— Рива… а у тебя есть воинская специализация? — поинтересовался я. Впрочем, безрезультатно, девушка уже задремала.

— Она специалист по контрпартизанской войне. Полевые допросы и взрывное дело, я это в ее личном деле прочитала, — ответила мне Инга.

— А чего ее в патрульные силы не определили, с такими навыками?

— Была она. Там служба не сахар, хотя и платят отлично. Постоянные ротации, до самой пенсии. Добилась перевода на гражданскую работу, работала в логистике, потом ты знаешь, а потом я ее забрала к себе помощником. Очень хорошая, умная девочка, только резковатая. Ну все, дорогая, помоги мне ее в комнату отвести, — Инга встала и с помощью Герды увела Риву наверх.

Вечер закончился как обычно, только… только если мы продолжим делать детей с такой интенсивностью, скоро я детишек совсем делать не смогу. Но пока держусь. Вечера уже стали наполнятся нашими маленькими ритуалами. Я перед сном читал в библиотеке, потом протирал пыль с оружия в кабинете и шел спать… то есть делать детей.

22 год. 24 число 8 месяца, 09:00. Новая Земля. Свободная Африканская республика г. Кейптаун

С утра пробежка, потом завтрак. Завез Риву в представительство, девушка не смотрела мне в глаза и отчаянно краснела. Стеснялась своего вчерашнего состояния. Отвез деньги своим новым компаньонам, походили и пообсуждали планы застройки новой территории. В общем, началась работа, пока не обременительная, но это до того момента, как начнется стройка и придется набирать персонал. Дальше только держись. Потом заехал за девочками, и мы поехали пострелять за городом из новых винтовок. Им очень понравилось. Пуля СП-6 на расстоянии в пятьсот метров насквозь, как раскаленная спица масло, проткнула легкий бронежилет, найденный нами в машине у чеченцев. В общем, пристреляли винтовки, порадовались и поехали домой обедать и отдыхать. А 20:00 я уже встречал на аэродроме «Геркулес», на котором должна была прилететь Мари.

— Максим, ты отлично выглядишь, только немного похудел. Заездили тебя девочки, — заявила Мари, подставила щеку для поцелуя, и уселась в «Гелендваген». А я направился грузить ее багаж в машину. Опять тяжеленный, объёмистый военный баул и две дорожные сумки.

— Ещё подарки от Пола? — поинтересовался я, трогаясь с места.

— Точно. Он, когда увидел пушку, которую ты ему подарил, чуть плясать не начал, она какая-то коллекционно-юбилейная. И перед отъездом коробку притащил, что в ней — не знаю, сам посмотришь, еще в сумке пластит, взрыватели и несколько мин. Они только поступили и могут вам понадобиться. Я, пока летела, дрожала, боялась, взорвется. Ну, как вы тут?

— Нормально. Есть для тебя очень хороший материал по Халифатам. К нам неожиданно попала информация, отработали и получили. По Хайрулле.

— Это в тему. Ты меня радуешь, Максим. Мы завтра как раз летим в Мекку. Посмотрю материал и решу, чем тебя наградить. Натурой возьмёшь?

— Мари… я начинаю краснеть. Если так, то тебе придется натурой всех нас одаривать, — наверное, не стоит, точно не стоит. Порвут благоверные, как Тузик тряпку. Или как бриттов. Это я точно знал.

— А я только тебя… как бонус.

— Бонус мне или себе?

— Тебе… и мне. Ладно, проехали, — вдруг опечалилась Мари и спросила: — Мне тут сорока в ушко нашептала, что вы зверски избили роту британских морских пехотинцев, а потом ты наглухо споил двух полковников? Правда?

— Врут эти сороки. Полковников поил, признаюсь, а бриттов всего шесть было, но поголовно вторых лейтенантов. Так получилось.

— Правильно. Надо было еще на видео снять, а то на острове в определенных кругах у вас появились страстные поклонницы. Скоро автографы будут у вас просить. Предыдущая пленка фурору наделала. У меня есть с собой заключение экспертов по вудуистскому зомбированию. Почитаешь. Кстати, Ревекка уже перебралась в Кейптаун?

— Да, вчера у нас была в гостях. Необычная девочка.

— Это точно. Ладно, про нее потом. Мне надо срочно в душ и в бассейн. Ты со мной?

— В душ или в бассейн?

— В душ, конечно… и в бассейн тоже.

— …приехали уже. Вон, гестаповки мои встречают. Привез уже, привез…

Девочки и Мари попищали, расцеловались и убежали в дом, а я начал таскать сумки из багажника в гостевую комнату.

Пол нагрузил сумку готовыми элементами пластиковой взрывчатки с радиовзрывателями и дистанционными пультами подрыва к ним. Это оказалось в тему, на чеченцев я сдуру потратил почти весь наш запас. Несколько комплектов гарнитур скрытого ношения и сами миниатюрные рации к ним, той же фирмы IСОМ. И еще он передал две довольно футуристические мины М-86 «Пидиби» совершенно непонятного назначения. Это уже потом, покопавшись в мануале, я выяснил, что это так называемый противопреследовательный боеприпас. Во как, язык сломаешь. Проще говоря, когда за тобой идет погоня, ставишь этот боеприпас и выдергиваешь чеку. Из мины вылетают на десяток метров в сторону противника специальные шнуры. При касании их преследователями мина стартует вверх и взрывается, засыпая все вокруг шрапнелью. Желательно, конечно, быть от этого места подальше. Очень полезная штука, и совсем не тяжелая, около пятисот граммов веса всего.

За такой подарок мне придется серьезно отдариваться, и я даже пока не знал, чем. Пол подарил мне почти то, что я просил у него на складе. МСП. Тоже бесшумный, но всего двуствольный пистолетик. Как он у него оказался, не знаю, небось опять при разгрузке контейнеры с оружием почистили, но мне на самом деле это было совсем неинтересно. Правда, к пистолету прилагалось всего пять двухпатронных обойм со спецпатронами СП-3 АМ, да и ладно, мне с ним в атаку не ходить. Вот так, то совсем российского оружия не было, а теперь счастье со всех сторон прет. Отличный сегодня денек все-таки.

Сразу же, просто пожираемый жутким жлобством, патронов-то всего десять штук, я его опробовал. Пистолетик тихо пукнул и с расстояния в семь метров прошиб доску сороковку и отколол порядочный кусок камня с задней стены нашего дома. Ну, просто счастье какое-то. Я его запрятал подальше и пошел к девочкам. Они уже сидели около бассейна и ужинали. Инга и Герда воздействовали на горничную Земфиру, и она наготовила всяких вкусностей.

На экране привезенного Мари жутко военного и очень тактического ноутбука, Магомет раскрывал тайны халифского двора.

— Скотина… нет, мои дорогие, вы просто заслуживаете награды. Сначала получите премию за черного папуаса. Все сработало как надо, развернулись настоящие боевые действия между его соратниками, чего мы и добивались, — Мари положила толстый конверт на стол и лукаво на меня посмотрела. — А за это надо придумать особую награду. Это очень в тему к предстоящему нам путешествию. Вы бывали когда-нибудь в Саудовской Аравии или Эмиратах? Земных, конечно.

— Я была, — подняла руку Инга. — Пляжи и бутики шикарные, остальное хрень. Женщин укутывают так, что только глаза видны.

— Я вам завтра предоставлю возможность увидеть местную версию. Похоже, конечно, но как будто трехсотлетней давности. Жуткое средневековье. Будем брать за горло Хайруллу и еще кое-кого…

— …проявляется очень интересная картина, — рассказывала Мари. Мы перебрались в библиотеку и немного дегустировали бутылку испанского Тегrеus 1998 года, которую мне передал Хуан Фернандес, для Инги и Герды. Испанец был под впечатлением от их наезда и спешил откупиться от возможных визитов заранее.

— …очень интересная картина. В Халифатах возникло определенное сопротивление Халифу. Очень пока слабое, но уже хорошо прослеживаемое. Халиф и практически все его ближайшее окружение поддерживают политику Ордена. Естественно, проворачивают делишки на стороне, но это не критично. Лидером неповиновения формально является как раз принц Хайрулла аль-Раббани. Неповиновение выражается в том, что он лезет в Дагомею, что уже категорически запрещено, провоцирует банды к нападениям на британские протектораты, излишне обильно снабжает чеченцев оружием и соответственно провоцирует их к нападениям на русских, то есть активно пытается делать большую политику в этом мире. Неправильно себя ведёт, тем самым ставит палки в колеса нам. К примеру, организовал поставку целой партии Стингеров и собирается передать их чеченцам. Чеченцы начнут палить по русским, русские в ответ примутся их масштабно резать, а кровавая война здесь ни к чему. Одно дело — беспокоящие набеги и отвлечение русских на них, и совсем другое — полноценный конфликт, в который втянутся все. Наша цель в первую очередь заселить этот мир и организовать жизнеспособное мирное общество, конечно, под мудрым руководством Ордена, — последние слова Мари произнесла саркастическим тоном и даже скривилась.

— Напрашивается вопрос, почему бы не уничтожить эти стингеры?

— Я поняла, Максим. Ты напрашиваешься на операцию. Патриотизм и все такое… я тоже русская, наполовину, и тоже не желаю крови русского народа. Их перехватят без тебя. Один очень неглупый человек взялся организовать эту операцию. Подрядчиков он уже нашел, дай бог, сделает все правильно и не наломает дров. Я об этом знаю очень поверхностно, совсем не мой регион. В любом случае Русская Армия никогда не позволит с собой шутить, а некоторые умные головы и без того успели ее настроить агрессивно по отношению к нам. Ладно, вернемся к нашим баранам, точнее, к барану. Наша задача напомнить ему, кто он есть на самом деле.

— Почему бы не стукануть халифу и он племянничка… — Герда сделала очень понятный жест рукой.

— Он посадит на кол не только его, но и все его окружение, а нам Хайрулла нужен живым и послушным. У нас есть куча информации, которая позволит привести его к повиновению весьма просто, достаточно пригрозить передать ее халифу. Но это не самое главное. Меня интересует его связь с некоторыми людьми в Ордене. Я обладаю лишь зачатками информации и полностью ее получу только из уст Хайруллы. Вот этот узник совести — Магомет — на записи говорит, что принц связан с неким человеком. Передает ему рабынь, наркотики, деньги, а за какие такие заслуги — мне известно очень смутно. И насколько официальный орденский куратор принца в этом замешан — тоже. Все это нам и предстоит выяснить. Эта часть операции продумана и очень проста. Я сделаю все сама, вы мне только немного подыграете, я объясню как. А вот вторая состоит из одних неизвестных. Возможно, мы будем ее проводить сразу же, то есть оперативно, не покидая Халифата. А может быть, придется улетать готовиться, или ее вообще не будет. Поэтому собирайте универсальный комплект снаряжения. Кстати, надо будет задействовать новые документы. Вылет завтра в 25:00. Сегодня все обсудим и соберемся, а завтра до самолета будем отдыхать. Кстати, как вы заполучили это видео? — Мари внимательно на меня посмотрела.

— Есть у нас в городе контакт. До него дошла информация, что прибыли эмиссары Хайруллы решать вопросы о поставке ему нелегальных алмазов. Мы хотели сначала согласовать с тобой, но времени совсем не было, вот-вот должна была состояться встреча. Взяли человека, с которым они должны были встретиться и быстренько у него узнали место. Выехали и решили вопрос. Получается, не зря.

— Почему вы вообще решили этим заняться?

— В первую очередь, ты нам говорила, что тебя очень интересует принц. Решили помочь. Во вторую — думали немного поживиться. Машины, золотишко. Машины были, золота совсем мало.

— Я смотрю по записи, что разговор про вашего человека не ведется. От меня скрываете?

— Магомет его не знал. Я же говорю, вышли совсем через третьих лиц. Да и, по большому счету, он сам узнал об этом случайно, и случайно же нам разболтал.

— Понятно. Меня он в принципе не интересует, но самостоятельные действия руководством не приветствуются. Не мной. Высшими инстанциями. Надеюсь, они об этом и не узнают. А как вас наградить за эту операцию, мы с тобой придумаем. Да, Макс? — Мари опять лукаво улыбнулась. — Вам же, девочки, не помешает награда?

— Правильно, пусть думает. Это его обязанность заботится о благосостоянии семьи, — беспечно махнула рукой Герда.

— Пусть думает, — поддакнула Инга.

Если бы вы знали, мои дорогие, что под этим подразумевает Мари, вы бы не были столь беспечны. Теперь вся надежда на мою моральную устойчивость. А я очень морально устойчив. Или нет? Сидит, улыбается. Неужели она серьезно? Шутит, наверное. Время покажет. Ладно, шуточки шуточками, а дело делом.

— Давайте подумаем о деле. Где будет происходить встреча с принцем?

— Нам снимут дом, но начнем с самого начала. Хайрулла знает, что к нему летят представители Ордена, и уже этим нешуточно напуган. Представительство тоже знает, что прилетают люди с острова по служебным делам. Кто — им неизвестно, зачем, естественно, тоже. Но общее прикрытие они осуществлять будут. Нам предоставят машину, снимут апартаменты и обеспечат внешнюю охрану. Выдвигаемся на место встречи. Встречаемся с принцем, немножко демонстрации наших намерений и моя беседа с ним. Вы в это время обеспечиваете внутреннюю охрану в доме. По результатам встречи становится ясно, что делать дальше.

— Каким образом демонстрируем намерения? — спросила Инга. — Надеюсь, мы будем пороть его плеткой?

— Нет. Просто демонстративно застрелим телохранителей. Он в дом зайдет с двумя, остальных задержит внешняя охрана. Так… слегка выбьем его из равновесия. Дальше я сама.

— Есть информация по телохранителям?

— Телохранители — кабилы, это воинственное алжирское племя. Вы одного представителя этого племени знаете точно. Зинедин Зидан, футболист. Кабилы традиционно охраняли президента Франции. Телохранители принца профессионалы, подготовлены соответственно, на вооружении самые современные образцы оружия. Используют бронежилеты. Тренируются на рабах, в неделю убивают до пяти человек. Серьезные ребята. Валить обоих надо на глазах принца. Думаю, проблем возникнуть не должно, они не будут ожидать нападения в доме. И их всего двое. Они неотлучно находятся при принце и попытаются пройти с ним в комнату, где я собираюсь с ним разговаривать. В этот момент и надо будет это сделать. А я объясню принцу, почему. Вот карта города, план дома, фотографии внутренних помещений и самого принца с телохранителями.

— Твое желание выявить таинственного человека из ордена совпадает с желанием совета? Он, скорее всего, работает на кого-то из высших чинов Ордена, — неожиданно поинтересовалась Герда. Я как раз сам задумался над этим вопросом, но Герда меня опередила. Если мы влезем в дела больших шишек, неприятностей не миновать.

— Скажем так… — Мари немного задумалась, — мое желание совпадает с желаниями вашего руководителя из Совета.

— Остальные?

— Я не в курсе. Это…

— Закулисные игры? Правильно я сказал?

— Не совсем так. Скорее намерение ткнуть кое-кого мордой в дерьмо и указать на его место. Есть общие правила и не стоит их нарушать. У вас есть с этим проблемы? — Мари пристально посмотрела на нас.

— Абсолютно никаких. Это просто желание знать, не спустят ли на нас, и тебя в том числе, всех собак после акции. И быть готовыми к такому повороту, — пояснила Герда. — Мы в любом случае оружие в руках руководителя. Нажимает курок — стреляем, а в кого… это вопрос третий.

— Спасибо за заботу, — серьезно сказала Мари. — Я сама принимать решение на проведение акции не буду. Всю информацию сначала передам, куда следует, и уже по результатам ее анализа будут принимать решение. Тогда и обсудим этот вопрос. Я не камикадзе, подставлять себя и вас в мои планы совсем не входит. Первый этап — это работа с принцем, она полностью легитимна. А по второму этапу, как я и сказала, будем решать потом. Я не считаю вас тупыми исполнителями.

— Понятно. Скажи, если не секрет, на всякий случай… комплекты документов, что ты нам передала, возможно с нами увязать? С нашими истинными личностями?

— Нет. Я это могу сделать, другим очень трудно. Все эти люди реально проходят по структурным спискам. Лично вы — я имею в виду Максима Волошина, Ингу Петерс и Герду Мартинсен — в операции не участвуете, идентификация возможна только по фотографиям. Но мы предпримем некоторые меры предосторожности. Кстати я привезла вам целую коллекцию накидок-шемахов. Исключительно ручная работа, этот мастер обеспечивает ими королевские семьи Катара и Омана…

За обсуждениями и сбором снаряжения мы засиделись заполночь. Мне и девочкам показалось, что Мари говорит искренне, хотя это совсем не факт, великим физиономистам я себя не считал. Мне совсем не хотелось влезать во внутренние дрязги членов совета, но избежать этого, похоже, не получится. Оставалось надеяться, что наш хозяин не даст другим деткам ломать свои любимые игрушки. Надежда, как говорят, умирает последней.

На всякий случай, я постарался экипировать нас на случай любой неожиданности. Мы брали с собой, кроме пистолетов Мк-23 и автоматов UМР, АКМ-ы, а Инга — снайперку G-28. Достаточный запас патронов, гранат и взрывчатки. Бронежилеты, ПНВ, ночные прицелы и запас продуктов. Все то, что нам может понадобиться на затяжной автономной операции. К слову, Мари тоже вооружилась основательно. Машину нам там предоставят, будет, куда все это сложить, да и, как говорится, запас карман не тянет. Меня опять прогнали спать в кабинет, девочки обещали на этот раз вытянуть из Мари побольше информации. Я не сопротивлялся и, наконец, хорошо выспался.

22 год. 25 число 8 месяца, 09:00. Новая Земля. Свободная Африканская республика г. Кейптаун

Утром после завтрака я решил наведаться к Моисею Львовичу, поговорить про Халифаты и, в частности про Хайруллу. Любая информация могла оказаться полезной. Старик уже сидел в своем каморке и работал, а на входе появился могучий охранник. Из чего я сделал вывод, что старик, после наших приключений, все-таки решил поберечься. Правильно, уверенность — это хорошо, а в комплекте со стволом и кулаками — еще лучше.

— Максимушка, здравствуй. Что ты скажешь за этого громилу в моем зале? — сразу поинтересовался старик.

— Большой. От хулиганов защитит, и даст вам немножечко времени сбежать, пока его будут убивать. Да и полиция у вас за стенкой. Годится, — я не стал говорить ювелиру, что если его очень захотят убрать, то уберут однозначно, и не поможет даже вся полиция за стенкой.

— Я тоже так подумал. Вот, сижу, работаю, как проклятый, над твоим заказом. Через пару дней заберешь. Что тебя привело?

— Да так, поболтать, поучиться жизни. Вы же как большая жизненная энциклопедия.

— Доживешь до моих лет — сам такой станешь. А я таки надеюсь, что доживешь. Жизнь очень привлекательная штука, но иногда очень тяжелая и опасная.

— Как поживает принц? Уже разговаривали с ним?

— Ты знаешь, все прошло даже лучше, чем я думал. Он уже был в курсе, что эти идиоты его кинули. Но он чем-то захлопотанный. Сильно. На время сворачивает наши дела.

— Даже принцы бывают захлопотанными, — до меня дошло, чем Хайрулла может быть озабочен. Нами, конечно. — Вообще, что он за человек?

— Плохого ничего не скажу. Умный, хитрый, щедрый к друзьям, жестокий к врагам, очень любит женщин и черных мальчиков. Невероятно честолюбив, а по крови может претендовать на трон. Халиф его любит, но не пожалеет, если в чем-то против себя заподозрит. Он начальник охраны дворца, значит, пока халиф ему доверяет. Очень богатый.

— Какие у него отношения с орденом?

— Что я могу сказать… — старик немного задумался. — Понимаешь, в халифатах все делается с ведома этих шлемазлов. Но надо знать арабов, они всегда будут делать свои игру. Так и с принцем. Они сильных уважают, боятся и ненавидят, но только пока те сильные. Ослабеют — об них ноги будут вытирать. Ты что, собрался в Халифат?

— Может быть, пока точно не знаю. Есть у вас там свои люди?

— Совсем моих нет, но есть люди, которые очень любят деньги, и за них маму прирежут. Хотя… есть один человек. Порядочный человек, деньги тоже очень любит, но за них тебе нож в спину не вставит. Он тоже ювелир. Свести?

— Да. Жизнь такая штука, не знаешь, что завтра тебе может понадобиться. Кстати, я принял предложение наших друзей. Спасибо за рекомендацию.

— Максимушка, совсем не за что. Мне это было совсем неинтересно, а тебе жить. Появятся детишки, назовешь мальчика Моисеем… — старик лукаво улыбнулся.

— Моисеем?

— Шучу, шучу. Слушай внимательно: у Абдуллы лавка возле рынка…

Мы еще немножко поболтали, и я отправился в ресторан, где предупредил, что уезжаю на неделю. Потом вернулся домой. Девочки, как всегда, загорали возле бассейна, и я к ним присоединился.

— Что это за мода, бросать своих жен одних? — заворчала Герда.

— Смотри у нас… — не глядя на меня, лениво поддержала ее Инга.

— Я лучше буду смотреть на вас.

— Вот и смотри. На Мари меньше смотри.

— Мари, они даже не разрешают на тебя смотреть, — пожаловался я француженке.

— А ты потихонечку, — посоветовала мне девушка. Она тоже загорала вместе с женами. В купальнике в отличие от них, но уж очень микроскопическом.

— Мари, мы все слышим, — лениво пробормотала Герда.

— Не сомневаюсь. Жадины.

— Будете вредничать, поедем на полигон, — пригрозил я.

— Обойдешься… иди лучше еды приготовь. Что-нибудь вкусненькое, мы обслугу отпустили.

Время до отлета прошло незаметно. Я убедился, что ничего не забыли, и мы отправились на аэродром. Машину оставили на служебной стоянке аэродрома, а сами погрузились в тот же самолет, на котором летели на первое задание. Ровно в 25:00 поднялись в воздух, потом была дозаправка на орденском аэродроме в Африканском Халифате, и в 01:00 мы сели в Новой Мекке. Рядом самолетом уже стоял новый «Шеви Тахо Комбат», военная модификация знаменитого гражданского внедорожника. Я с Ингой и Гердой, полностью закутав лица шемахами, быстро погрузили в него снаряжение и оружие. Мари же стала совершенно неузнаваемой, ещё в полёте переодешись в арабский женский наряд — черную абайю и хиджаб. Села в машину и мы, вслед за «Хамви», выехали с аэродрома. На дворе стояла ночь, но я заметил, что аэродром, как и в Дагомее, тоже хорошо укреплен.

За воротами к нам пристроился конвой из трех «Хамви», и, попетляв по улочкам, мы скоро оказались возле особняка за высокой каменной стеной. Припарковались рядом со здоровенным белоснежным лимузином на базе Хаммера, и тремя тюнингованными сто десятыми Лендроверами охраны. Значит, Хайрулла уже прибыл. Вышли из машины, осмотрелись, периметр охранялся хорошо, я заметил не менее взвода патрульных солдат ордена.

— Вещи пока останутся в машине. Может получиться так, что мы сразу уедем, — предупредила Мари, и мы прошли в дом. Обстановка внутри поражала восточной роскошью и изысканностью. Из центрального зала с фонтаном прошли по коридору в кабинет.

— Готовьтесь, — предупредила Мари, сняла хиджаб, взяла рацию, лежавшую на столе, и скомандовала: — Пропускайте. Охрану всю отсечь на воротах, с принцем разрешаю пропустить двух телохранителей.

Я быстро осмотрел помещение, и мы с Ингой встали у входа в кабинет. Герда скрылась в узком боковом коридорчике за портьерой. Скоро у входа в коридор показался принц в белоснежной джалабе и гутре, по бокам шли высокие худощавые телохранители. Оба, как и ожидалось, оказались вооружены короткими G-36 Командо и пистолетами Браунинг Файф-Севен. Оба в легких бронежилетах, с массивными кривыми кинжалами на поясе.

— Идут, — сообщил я по рации, дверь кабинета распахнулась, и на порог вышла Мари. Она осталась в абайе, но вместо хиджаба надела роскошную диадему, сразу став похожей на Шехерезаду из сказки, настолько ей шел этот наряд.

— Принц Хайрулла, ты так боишься за свою жизнь, что привел с собой своих псов? Ты оскорбил меня своим недоверием, — надменно произнесла она.

Одновременно с ее последними словами позади принца и телохранителей появилась из коридора Герда и двумя выстрелами разнесла охранникам головы. Я поразился их реакции, оба начали разворачиваться практически сразу на звук движения. Телохранители действительно оказались быстры, но все же не быстрее Герды. В итоге они валялись на полу, и их кровь быстро впитывал роскошный персидский ковер. Принц судорожно дернулся, на холеном лице показался ужас и страх, но, к его чести, он не издал ни звука и быстро справился с собой.

— Видишь, принц, что бывает, когда не думаешь головой? Если мы решим тебя убить, то ты лишней минуты не проживешь. Иди за мной, — Мари прошла в кабинет, за ней покорно проследовал Хайрулла. Я закрыл двери кабинета, запер входные двери в дом, поставив возле них Герду и Ингу, а затем освободил мертвых телохранителей от оружия и боеприпасов.

Я никогда не держал в руках винтовку G-36, но много про нее читал. Оказалась она довольно тяжелой, несмотря на пластиковый корпус, даже тяжелее АКМа. Красивое оружие, к тому же с отличными прицелами. Герда ее хвалила, и я решил оставить винтовки себе, если, конечно, нам суждено отсюда выбраться. К винтовкам у телохранителей было по шесть пластиковых тридцатизарядных магазина, их я, естественно, прибрал.

Пистолеты я тоже присвоил без всяких сомнений. Браунинг Файф Севен Тактикал создавался под малокалиберный патрон 5,7х28 именно для поражения защищенных бронежилетами целей, и мог нам очень пригодиться. К тому же у телохранителей оказалось по два таких пистолета, один на поясе, второй на разгрузке, и по два десятка магазинов к ним. Местная традиция так обвешиваться оружием, или они действительно могли управляться со этим арсеналом, я так и не понял.

Вдобавок у них в потайных кобурах я нашел маленькие пистолетики Таурус РТ-140 Мillеnium Тitаnium под патрон 40SW. Симпатичные, и, судя по названию, крепкие пистолеты. Правда, каждый всего лишь с одним запасным магазином, но увеличенной емкости. Тоже лишними не будут. Что тут еще? Портативные рации «Айком» с гарнитурами… в хозяйство… На крайний случай — продам. Кинжалы, как ни подмывало, трогать не стал, это личное. Больше ничего полезного не оказалось. Я немножко подумал и снял с них бронежилеты, их почти не заляпало кровью, не пригодятся — так продам, или в тире оружие на них буду пробовать, к тому же почи с них можно снять и использовать для своих целей.

Посмотрел я на кучу оружия у своих ног, и так меня поразила нереальность происходящего, что я даже ущипнул себя. Всего каких-то пару месяцев я рассматривал эти пушки в журналах, не имея никаких шансов их даже потрогать, по утрам ездил на опостылевшую работу, а вечерами опять рассматривал оружие на сайтах в интернете, и с горя жрал водку. А сейчас и оружия хоть выбрасывай, и жены-красавицы, и сплошная экзотика за окном, и два трупа под ногами… так, хватит лирики, я быстро оттащил телохранителей в коридор и замер возле двери.

Звукоизоляция была хорошей, разобрать, о чём говорят, было невозможно. Но доминировал явно женский голос. Мари жесткая женщина, не удивлюсь, если она сейчас принца по мордасам хлещет.

— Опять намародерил кучу добра, милый? Маньяк, однако. Вот эти штучки мы себе заберем. Ты же не против? — появилась Герда и, хищно взглянув на пистолеты, забрала оба Тауруса.

— Не против. Что во дворе?

— Во дворе все нормально, солдатики патрулируют исправно. Как за забором — не знаю. Тихо. Его охрана без команды не двинется, а ему сейчас не до этого. Кофе хочешь? Рядом кухня с кофейной машинкой.

— Давай. Инге сначала отнеси и смени ее.

— Без тебя знаю, — ответила Герда и независимо удалилась.

Беседа Мари с Хайруллой длилась почти три часа. Наконец в наушниках раздался голос Мари:

— Выпускайте его, убивать не надо.

Дверь распахнулась и показалась спина униженно кланявшегося Хайруллы. Потом мы его проводили до входной двери и вернулись к довольно улыбавшейся Мари.

— Все отлично. Сейчас принесите мне мое оружие и снаряжение из машины, они в отдельной сумке. Надоело это тряпье. Сколько сейчас времени… пять… успеваем. Сейчас я переоденусь, и мы поедем обратно на аэродром. Там вы ждете в самолете, а я выйду на связь с руководством. Как будет дальше — пока не знаю, но вроде все идет нормально, — Мари выглядела очень возбужденной и смахивала на гончую, взявшую след зверя.

Она быстро переоделась, и скоро мы остановились возле самолета.

— Вещи грузить? — поинтересовался я у нее. Мари садилась в «Хамви» оборудованный целым лесом антенн, судя по всему, с мощной радиостанцией.

— Да. Скорее всего, улетим… — француженка выгнала из машины двух радистов и закрылась.

Из машины она появилась через минут пятнадцать с явно недовольным лицом. Со злостью хлопнула дверцей и дала пилоту команду взлетать.

— В Кейптаун.

— Проблемы? — поинтересовалась Герда.

— Проблем нет, работать не дают… — буркнула Мари и уставилась в иллюминатор, давая понять, что разговор закончен.

Самолет коротко разбежался и взлетел в воздух. Едва он взял курс, как из кабины высунулся пилот и растерянно сообщил:

— Приказ с земли садиться. Не подчинимся, собьют… у них Вулканы внизу…

— Чей приказ?

— Начальника аэродрома, полковника Хиггинса.

— Летим… — Мари вскочила и направила на пилота свой Глок. — Летим, или я вышибу тебе мозги. Они не посмеют.

«Писец… вот и началось», — мелькнуло у меня в голове, представился кадр кинохроники военных лет, как самолетик, объятый пламенем, крутясь, летит вниз и в облаке огня и дыма картинно взрывается. Захотят сбить — собьют однозначно, я видел на аэродроме южноафриканские винтовые штурмовики АНRLАС. Догонят и еще раз собьют. Неожиданно я почувствовал, как меня взяли за руки Герда и Инга. Сука… на земле еще что-то можно сделать, а воздухе…

— …полковник, ты у меня вылетишь дворником в Дагомею… я тебя, урод, предупреждаю… — кричала в рацию Мари, а мы летели, не меняя курса… и по нам не стреляли. Уже пропали огоньки аэродрома…

— Держись за штурвал крепче… не бойся, я тебя не забуду, — в салон зашла Мари и устало плюхнулась в кресло. Весело на нас посмотрела и сказала: — Что смотрите… наливайте.

— Мари, что это было? — спросил я ее, пустив флягу по кругу.

— …бардак это был, — ответила Мари, сделав глоток из фляги. — И легкое противодействие одного урода. Его уже, наверное, арестовали. Скорее всего, до утра он не доживет, сделают ответственным за все. А тупорылый полковник, отдавший команду на посадку, завтра будет переведен в Дагомею, механиком в представительский гараж… Ублюдок, я чуть не описалась со страху… или описалась? Нет, слава Богу.

— А поподробнее… чтобы мы знали, когда памперсы с собой брать, — поинтересовалась Герда. Внешне она была совершенно спокойна, только бледнее, чем обычно.

— Надеюсь, бардака… особенно когда мы в воздухе, больше не будет? Правда? — как-то не совсем уверенно спросила Инга.

— Мальчики и девочки… это неизбежно, когда в игру вступают очень серьезные дяди и тети. Так вот, наши сейчас победили. И вообще, дома поговорим, — Мари показала на кабину пилота.

Дома так дома. В самолете мне стало совсем неуютно, маневра нет, на земле можно хоть в кусты спрятаться.

В общем, прилетели мы домой тем же макаром, как и летели в Новую Мекку. По пути Мари ничего по делу не говорила, а анализировать без данных, то есть гадать по кофейной гуще, мне не хотелось. Загрузились в Мерседес и без проблем добрались домой. Пока отмывались, Земфира сготовила богатый стол в виде жутко вкусного супа из рыбы, креветок, ракушек и овощей, сопровождаемого несколькими видами салатов. Мы дружно отдали должное ее мастерству, и, наконец, пришло время поговорить. Первой, как ни странно, начала сама Мари.

— Я сейчас скажу все, что могу, и мы больше на эту тему не разговариваем. Договорились? — француженка отодвинула тарелку и посмотрела на нас. — Это и так совершенно секретная для вас информация.

— Можешь вообще не говорить. Секретная — так секретная, — пожал я плечами. — Ты сказала, что все нормально, мы тебе поверили.

— И будем верить, — спокойно добавила Инга.

— Мы тебя не заставляем, — поддержала нас Герда. — О чем-то мы и сами догадываемся, но меньше знаешь — крепче спишь. И к тому же ты постоянно с нами, на самоубийцу не похожа, значит, ты в создавшейся ситуации не виновата.

— Я все-таки немножко объясню. Без имен. Естественно, у человека, рулившего Хайруллой, сразу появилась информация о том, что мы прилетели на встречу с принцем. Но он не знал, зачем, кто мы и от чьего имени действуем. Поэтому и затаился, не решаясь открыто противодействовать, пока не выяснится, кто нами руководит. Мы свое дело сделали, а ему всё равно ясно не стало, так что он решил пойти в открытую и дал команду нас посадить и арестовать.

— Допустим, мы сели, что дальше?

— Нас арестовывают и начинают спрашивать, пока мы не скажем, кто нас послал. Или, может, сразу грохнут. Или нас успевают спасти наши покровители. Уже неважно, главное, он проявился и понесет заслуженное наказание. Естественно, только он. Самый главный злодей все свалит на него.

— А почему ты отбила вторую часть операции?

— Хватило слов принца. Вещественных доказательств не потребовалось. Я, конечно разозлилась: планировала шикарное веселье и, возможно, нешуточные трофеи, а не дали. А я очень люблю трофеи. Это, знаете… для меня это как необходимый атрибут операции. Как город разграбить после его взятия. Как материальное подтверждение успеха. Хотя, по большому счету, они мне нахрен не нужны.

— Мне это тоже нравится. Наемники мы или нет? Я так понял, эти плохие люди делали что-то еще очень плохое, кроме того, что мутили с политикой в этом мире? И ты нам не скажешь, что. Я угадал? — спросил я Мари.

— Без комментариев, Максим. Но ты умный парень. Кстати, операция завершена, и вам положен ваш законный гонорар, — Мари достала из своей сумки два пакета и подвинула их ко мне. — В большом конверте сто пятьдесят тысяч, во втором — остатки от фонда операции, сорок. Их, как всегда, раскинь на четверых.

— Гран мерси. Обязательно. И когда у нас следующая операция?

— Сегодня вечером, — заявила Мари и расхохоталась.

Мы тоже. Впрочем, без особого энтузиазма.

— Чего приуныли? Предстоит операция по захвату ресторана. Пригласите меня в «Lа Мапсhа»? А то завтра я улетаю.

— Ты садистка, Мари. Не будь ты начальницей, я бы тебя… ух как, — Инга продемонстрировала, как бы она настучала Мари.

— Шуточки у тебя, — проворчала Герда. — А серьезно?

— Завтра с утра скажу. Надо обдумать. Но в любом случае только после того, как я побываю на острове.

— Хорошо. Нам нужны две недели отпуска. Это не срочно, но пожалуйста, если возможно, подумай над этим, — попросил я Мари.

— Хорошо, — немного озадаченно ответила она. — Скорее всего, после следующего дела. А зачем это вам?

— Мы хотим официально бракосочетаться, — гордо заявила Инга.

— У мормонов, — добавила Герда и продолжила не очень уверенно: — У них, наверное, можно.

— Да… хорошо. Только я должна быть приглашена на свадьбу и поймать ваш букетик. Я дама незамужняя, и хочу хоть разок попробовать, договорились?

— Договорились, — дружно ответили девушки.

— Мари, а что там с Ривой Либерман? О чем ты хотела поговорить?

— Присмотритесь к ней. В боевом отношении она очень хорошо подготовлена. Подумайте над привлечением ее к отдельным операциям. Вам для полноценной работы двумя парами нужен четвертый человек. Это просто моя рекомендация, решение принимайте сами.

— Мы подумаем… — не то, чтобы я был против Ривы, но как на это среагируют девочки? Сейчас и узнаю. — Что скажете, девочки?

— Надо ее на полигоне погонять. Она говорила, что знает подрывное дело… может оказаться полезной, — Герда в принципе не возражала.

— Она предана мне… я поговорю с ней, не думаю, что будет возражать. И язык за зубами держать может. Для начала разочек ее возьмем с собой, как для подработки, а там посмотрим.

Слава богу, девочки не возражали, хотя я опять ожидал заморочек с ревностью. Четвертый человек нам совсем не повредит, но я предпочел бы, если честно, надежного специалиста-мужчину. Хотя с мужчинами проблем может оказаться не меньше.

— Мари, мы сначала посмотрим на полигоне, на что она способна, потом поговорим. Слишком много нюансов. Я могу рассчитывать на девочек, как на себя, мы семья, а человек со стороны — это… в общем, подумаем. Инга, милая, скажи, пожалуйста, что она думает о тебе? Чем ты сейчас занимаешься, по ее мнению?

— Она считает, что я на высоком посту в Ордене, если смогла ее, да еще со всеми повисшими на ней грехами, вытащить из Лимпо. Что-то типа главы региональной резидентуры, естественно, под прикрытием. Вообще я не против.

— Вот и хорошо. Девочки, мне совсем нечего надеть в ресторан, не пойдешь же в арабских шмотках, засмеют. Здесь есть приличный магазин?

Короче говоря, девочки отбыли на шоппинг, а я занялся делом, ставшим для меня в последнее время обычным — принялся чистить оружие. И дело полезное, и успокаивает здорово. Мысли умные в голову приходят. Я покрутил в руках G-36. Как она разбирается? Я подумал и решил сначала снять обвес. Ручки для переноски на этой модели нет, поверху идет одна сплошная Пикатинни, что у нас на ней? Прицел АСОG, как у нас, а на цевье фонарь и ЛЦУ. Нахрена их прицепили, вроде телохранители, как Мари говорила, профессионалы? А что она еще говорила…

…все, в принципе, совпадает. Если члены совета стали по-тихому бодаться, то как раз наша задача одному из них в этом помогать. Для этого, получается, нашу группу и создали, и благородные цели тут ни причем. Просто не может быть такого, что в совете завелся один злодей, а все белые и пушистые. Если так, то они дружно бьют его по почкам и вышвыривают вон, и опасаться им нечего. А если у всех рыльца в пушку, но у одного немного больше, то тогда совсем другой вопрос. Тогда открыто отбивать ему почки они не станут, а постараются сделать его откровенной сволочью, чтобы на фоне его стать белыми и пушистыми…

…я, наконец, нашел два штифта, выдавил их выколоткой, ага, тут спусковой механизм одним блоком вниз вместе с ручкой, цевье тоже на штифтах, остальное все понятно…

…а если, не дай бог, конечно, один человек решил бодаться со всеми? И этот человек наш наниматель? Тогда для нас все закончится очень быстро, и единственное место, где мы сможем спрятаться — это Русская Армия. И то не факт. Орден может предложить за нас такие преференции, что выдадут за милую душу. Печально.

Вариантов много. Очень много. Наш наниматель может просто сводить счеты с отдельной личностью. Открыто вальнуть его внутрикорпоративная этика — или какие там в Совете правила — не позволяет, а вот в говне вывалять и пинком под зад из круга уважаемых людей — самое то…

…прокатал линзы оптики специальным карандашом, остальные механизмы пока обработаем специальной жидкостью, пускай постоит. Понятно, почему она такая тяжелая. Ребра жесткости на пластиковом корпусе металлические. Нахрена тогда козе баян…

…не хрен гадать. Вариантов миллион. Гадание на кофейной гуще. Как там, у небожителей, принято — неизвестно. Сворачиваться надо… а не отпустят. Жен в декрет, денег хватит, а я… а я как-нибудь выкарабкаюсь…

…в немецком оружии есть все-таки некая однообразность в разборке, даже несмотря на совершенно разные конструкции. Почти всегда потроха вытаскиваются из задней части корпуса. Я протер все части ветошью и взялся за ствол. Чистить надо только со стороны патронника. Через десять минут набор механизмов, приятно клацая металлическими частями, опять превратился в винтовку. Вот… как в бундесвере служил. Теперь пистолеты. А что Полу подарить? Надо дарить, он присылает очень полезные вещички. Файф Севен не отдам, хотя у меня их четыре штуки. Если Риву решим привлекать, ей будет. Надо не забыть и вытребовать под нее комплект снаряжения. А, вот оно, подарю Полу «Фроммер Беби». Он в подарочном исполнении и щечки из кости, может, даже мамонтовой… от сердца отрываю, от коллекции…

Так незаметно я перечистил все оружие и поднялся наверх. Девы уже вернулись, из спальни доносился оживленный гомон. Туда лучше не соваться. Я залез под душ и потом, прихватив из холодильника пару ледяных бутылочек «Хоффмайстера», побрел к бассейну. Не меньше часа, пока они будут собираться, у меня есть, а мои шмотки девочки тоже заодно погладят.

Солнце заходило, жара постепенно спадала, да и я уже почти акклиматизировался. Попивая пивко, полистал взятый у оружейника Джима журнал «Солдат Удачи», в котором на все лады склоняли Саддама Хуссейна. Вас бы сюда, писаки, здесь, в Халифатах, таких Саддамов, почитай каждый второй, настоящий Саддам с ними и рядом не стоял. А члены совета Ордена вообще уровня Сталина и Гитлера. А Мари? Девочки очень с ней в последнее время подружились. А я? А я до сих пор хочу ее трахнуть, и она хочет… только зачем ей это? Чистыми помыслами и любовью я голову не забивал. Не те люди и не та ситуация. Слишком уж похоже на желание приручить всех нас. Или нет? Может, она соскучилась по нормальным людям и нормальному общению? Ладно, все тайное рано или поздно становится явным. Желательно, конечно, чтобы раньше, чем позже.

— Мы же говорили, где он может быть и что делает…

Я поднял голову и увидел Ингу, Герду и Мари. Дамы принарядились и напоминали трех светских львиц, приехавших на Парижскую неделю моды.

…если нашего мужа нет на глазах, то он возится в подвале с оружием, — изобличила меня Инга.

— Или сидит в саду с пивом, — продолжила Герда.

— Или читает в библиотеке, — дополнила Инга.

— Или трахает горничную в укромном месте, — заявила Герда, но вовремя поправилась: — Это я чисто теоретически, уличен пока не был.

— Во всех остальных случаях он у нас отпрашивается, — закончила разбор моей сущности Инга. — А вот в ресторан он никогда не спешит. Милый, вперед. Вещи твои уже поглажены.

— Пусть сначала скажет, как мы выглядим, — попросила Мари, и девочки изобразили непринужденно-изысканные позы.

— Как Лидка Евангелиста, Клавка Шиффер и Наташка Водянова в одном лице, — сказал я чистую правду. — Где вы эти наряды берете, в городе всего парочка магазинчиков, и бутиков от Дольче Габанна или Версаче не наблюдается совсем?

Девочки выглядели и правда сногсшибательно. Герда оделась в коротенький светлый сарафанчик с принтом из едва заметного замысловатого узора, немыслимо элегантный, плетеные из кожи легкие туфельки, волосы уложила в простенькую, почти мальчишечью прическу. Инга — в почти такой же сарафан из той же ткани, только чуть другого покроя, и одинаковые с Гердой туфельки. Волосы зачесала в пышный хвост.

Мари, и без того очень похожая на французскую певицу Мирей Матье, в длинном белом платье с открытой спиной и прической «паж», стала ее полным воплощением.

— Мы лучше этих куриц, но сойдет. Где взяли — там уже нету. Вали одеваться…

— Я-то пойду… но вы знаете, чем заканчиваются наши походы по ресторанам… и ту ядовито-красную рубашку, которую вы мне купили, я не надену…

— Иди уже. Рубашку мы давно садовнику подарили. Там еще одна лежит. Зеленая…

Ничем, кроме хорошей еды, вина и отличного настроения, ужин в ресторане, к счастью, не закончился. Натанцевался со всеми по очереди, причем девушки нашёптывали мне разные предложения по поведению после ресторана, вызывавшие у меня сладкое предвкушение. Мари не стала исключением, но только в виде баловства, а не серьезных предложений.

Кстати, на нее сделал серьезную стойку Хуан Фернандес, рассыпался в изысканных испанских комплиментах, не сводил глаз и, конце концов, явился в элегантно заломленном белоснежном колпаке, в окружении свиты из поварят, и презентовал свой очередной, пылающий синим пламенем и искрящийся фиолетовыми искрами, шедевр. Как он называется, я не помню, но на вкус он напоминал местами ледяное, местами огненно-горячее сладко-остро-соленое мороженое из рыбы. Но, как ни странно, съедобное. Мари очаровательно принимала его ухаживания, хотя во время танцев нашептывала на мне на ухо половые нескромности, которые она сделает со мной, когда рядом не будет Инги и Герды.

Я и Мари хорошо поддали, Инга и Герда свято блюли трезвость, и мы в отличнейшем настроении приехали домой. Вечер, как говорится, удался. Мари скрылась в своей комнате, а мы просто завалились спать. От повинности делать детей меня спасло мое подпитие. Жены считали такое состояние недопустимым в столь ответственном деле, так что мы ограничились легким баловством.

Перед самым сном жены в очередной раз меня обрадовали, или озадачили…

— Что ты думаешь по поводу Ривы? — поинтересовалась Инга

— В смысле?

— В смысле взять ее в группу. Не придуривайся. Мы говорим серьезно, не для ревности, — сразу поставила разговор на деловой лад Герда.

— Специалист хороший, надо брать. Только сначала по полигону погоняем. Если она, конечно, согласится.

— Согласится. А зачем же еще она нам нужна? — озадачила меня Инга. — Думай, милый.

— Не знаю, колитесь, что вы придумали.

— Ты не соображаешь, — Инга толкнула меня пальцем. — Мы забеременеем и сразу осядем дома. Ты же не рассчитываешь, что мы с животами в атаку ходить будем? И вообще, нам все перестает нравиться. Мари, конечно, милашка, но в чем-то идеалист, или показывает себя такой. Если что, то нас сольют с ней вместе, и она тоже это должна понимать. И понимает, наверное. Вообще с ней много непонятного, мы пока разобраться не можем. Ее что-то тяготит, что-то из прошлого. Она точно сейчас без партнера, и это с чем-то связано. Она явно несчастлива. В общем, нам надо постепенно выходить из дела, по естественным причинам. Беременность — это как раз естественная причина.

Тебя же никто сразу со службы не отпустит, и воткнут в группу черт знает кого. А так уже есть надежный человек. Очень надежный. Мари мы скажем об этом завтра, пускай везет на нее документы. И завтра же потянем Риву на полигон. Надо срабатываться. Понятно? А теперь поцелуй нас сюда и сюда…

Вот так. Жены, несмотря на мои опасения, оказались очень благоразумными девушками, и я с ними совершенно согласен.

Утром я вручил Мари подарок для Пола, список снаряжения и оружия для Ривы, потом мы все дружно с начальницей попрощались и проводили ее на аэродром.

22 год. 26 число 8 месяца, 19:00. Новая Земля. Остров Нью-Хэвен. Закрытая территория Ордена

— Мари я рада тебя видеть. Рассказывай, как все прошло.

— Я вас тоже. До определенного момента все шло нормально, команда сработала отлично, скрытность сохранили, психологическое давление на Хайруллу оказали достаточное. Он поплыл моментально и раскололся полностью. Все есть в докладной, и запись допроса тоже.

— Я слушала. Опять все сводится только к Витторио Корузи, наш фигурант никак не упоминается. Мы-то знаем, на кого Корузи работал, но это не доказательство.

— Я собиралась взять Витторио, и мы могли бы получить конкретные доказательства. Но вы мне не разрешили, а потом нас чуть не сбили…

— Вас бы не сбили, Мари. Поверь. Витторио только успел отдать команду посадить вас, и все. Его сразу арестовали, и через пятнадцать минут он скончался от сердечного приступа. Два перевалочных лагеря рабов, которые он контролировал, и лабораторию по изъятию органов патрульные ликвидировали. Людей частично привезли сюда, остальным выдали новые пособия, документы и отправили назад в Дагомею.

— Мы могли сами взять Витторио. И получить сведения.

— Не могли. Пришлось бы убивать сотрудников Ордена, они его охраняли, и ваш засвет был бы обеспечен. А так, как только до нашего «друга» дошла информация, что принца допрашивают, и Витторио, соответственно, засвечен, он сразу дал команду его убрать. И выдал расположение лагерей и лаборатории, как информацию, добытую его людьми. Патрульные силы законно провели операцию, все и всех уничтожили, кстати, им оказала серьезный отпор группа наемников. Есть потери. Разумеется, доказательств причастности кое-кого не обнаружено, лаборатория вместе с персоналом таинственно быстро сгорела. Но мы его уже сильно озаботили, и он роет землю в поисках информации о том, кто на него наезжает. Ничего пока не нашел, приказ на обеспечение военными вашей операции пришел из их же штаба. А вот того, кто его отдавал, так и не нашли. Самолет, вместе с пилотом, который вас перевозил, сегодня упал в море. Поиски ничего не дали… поверь, это чистое совпадение. Вычислить его было невозможно. Самолет не орденский, бортовых номеров нет, сам пилот — частный контрактер, даже не имеющий постоянного места жительства. Да ты сама это знаешь. Вот такая случайность. Как вела себя команда?

— Отлично.

— Приручаются?

— Есть прогресс. С девушками. С Волошиным сложнее, но тоже продвигаюсь. Либерман они приняли, а ею управлять будет полегче, рычаги действенные есть.

— Хорошо, ты знаешь, что надо делать.

— Знаю. Базу в Африканском халифате тоже уничтожили?

— Вот ее как раз нет. Это сделаете вы…

22 год. 26 число 8 месяца, 09:00. Новая Земля. Свободная Африканская республика, г. Кейптаун

Проводив Мари, мы захватили снаряжение и Риву, у которой как раз образовался выходной, и помчали на полигон.

Девочки предварительно с ней поговорили, Ревекка восприняла предложение с восторгом, особенно условия оплаты. Ей в очередной раз надоело сидеть в представительстве, и она собиралась попросить похлопотать Ингу о переводе обратно в патрульные силы. И ей было абсолютно все равно, кого и как убивать. Конечно, желательно поменьше евреев и побольше больше мусульман, особенно арабов.

Я устроил маленький тест по взрывному делу и сразу понял, что ее знания этого предмета далеко выходят за рамки моих скромных познаний, в основном почерпнутых из интернета, старенького учебника «Руководство по подрывным работам» образца 1959 года, и уж совсем древней книги некого Ипатовича-Горянского «Подрывное дело», которые я случайно обнаружил в Москве, в книжной комиссионке, и от скуки зачитал до дыр.

Рива хорошо владела израильской системой единоборств Крав Мага, отлично стреляла из всех видов оружия, даже оказалась знакома со снайперской винтовкой, а с АКМ-ом обращалась вообще виртуозно. Все-таки национальное оружие его практически копирует. Хотя, как она рассказала, «Цахал» почти поголовно перевооружили на М-16 и М-4 по экономическим и политическим мотивам. «Галил» был почти в два раза дороже американской винтовки, а Америка, в рамках спонсорской помощи, за совершенно смешную цену, да еще и с боеприпасами и ЗИПом, закинула в Израиль такое количество своих винтовок, что «Галилы» теперь производят только на экспорт.

Я пострелял здесь из М-4, выпросил у одного из морских пехотинцев, пообещав, что если я ее испорчу, то взамен подарю ему АК-101. Парень, похоже, с надеждой ждал, что я все-таки ее испорчу, и даже, наверное, подумывал кидануть песка в затвор, но я его разочаровал. Винтовка оказалась очень удобной, легкой и точной. Я отстрелял из нее три магазина подряд и осечек не случилось. Герда мне объяснила, что за ней надо тщательно ухаживать, использовать только разрешенные патроны, по джунглям и пустыням не таскать, на пол с высоты не бросать и более пяти магазинов подряд не стрелять. А вообще, если честно, винтовка мне понравилась. Но это касалось только стрельбы, будет не очень приятно, если ее вдруг заклинит в разгар боя.

Далее мы прошли несколько раз полосу, поштурмовали учебные дома, и я понял, что Рива подготовлена весьма солидно. Герда, основной наш эксперт, сказала, что та прошла очень серьезную профессиональную подготовку, и я еще больше зауважал израильскую армию.

Я наладил следующую систему обучения: сначала мы отрабатывали слаживание в группе в разных условиях, затем проходили специальную целевую подготовку. Герда учила нас особым тактическим приемам из арсенала телохранителей, стрельбе из пистолета и рукопашному бою, Инга преподавала снайперскую подготовку, а Риву я обязал преподавать минно-взрывное дело. На себя я взял нелегкие обязанности руководителя учебного процесса и общую огневую подготовку. Выматывались мы к концу занятий на полигоне неимоверно, работалось весело, с удовольствием, и мы назло себе все ужесточали нормативы.

Занятия, как всегда, закончились в тире. Отстрелявшись, мы, не заезжая домой, только попрятав автоматическое оружие в машине, заявились к Жоре в «Полосатик», слегка ошеломили посетителей своим грязно-запыленным видом и дружно съели все, что у него было.

Жора сначала не признал в Риве еврейку, а затем впал в восторг и долго общался с ней на иврите. Вот и хорошо, теперь девочка попала в надежные руки еврейской, то есть русскоговорящей общины. Рива вполне прилично владела русским — ее бабушка в свое время эмигрировала в Израиль из Жмеринки — но с сильным акцентом. Кстати, между делом выяснилось, что Рива очень дальняя родственница Моисея Львовича, чьи предки тоже из Жмеринки. И это тоже хорошо, не пропадет девочка, в случае чего.

Пообедали, и Герда высказала предложение от женского коллектива.

— Милый, мы не хотим домой.

— А куда хотят мои принцессы и их подруга?

— Мы хотим попутешествовать, и на пляж. Пустынный и дикий.

— Очень дикий, — добавила Инга.

— Где можно позагорать голышом, — оформила мысль Рива. — Здесь все такие пуритане…

Это было правдой. Общественный строй в Кейптауне царил самый пуританско-патриархальный, на пляже голые эскапады не приветствовались, и даже могли штрафоваться общественными работами на фабрике рыбных консервов, принадлежавшей городу. Вся псевдосовременность и прочая шелуха слетала с переселившихся сюда людей моментально, и они возвращались к старым добрым моральным ценностям, в некоторых местах, вроде Техаса или Аризоны, даже чрезмерно. Там безоговорочно правила церковь, и в школах были введены телесные наказания.

— Помните то место, где мы занимались на берегу? Это за последней городской заставой, ну, где небольшая скальная гряда? Я там видел стайку антилоп, и ещё там есть небольшой пляж, прикрытый скалами. Подойдет?

— Подойдет. Мы позагораем, ты нас поохраняешь, и если что-нибудь подстрелишь, то сразу и поджаришь на костре, помнишь, как мы с тобой варана ели… — Герда послала мне глазами знак, что помнит, как мы не только варана ели. — Поехали прямо сейчас. В машине все есть.

— Хорошо, только у Жоры специй и воды наберу…

На заставе нас остановил немолодой мастер-сержант Иост Вандербранд, из республиканской пехоты.

— Куда собрался, Макс? — спросил он. Мы познакомились на полигоне, я за пузырь вискаря сговорился с ним пострелять из автоматического американского гранатомета Мк-19. А потом именно он прострелил плечо лейтенантику из морской пехоты, когда тому вздумалось грозить нам пистолетом.

— На пикник едем, да и поохотиться дамы пожелали, — объяснил я ему.

— Gоеdетогgеn, dатеs, — поздоровался сержант. — Ты, Макс, поосторожнее там, далеко не заезжайте. Рация у вас есть, если что — вызывайте нас. Вы в какую сторону?

— Мы по побережью, километров пятнадцать проедем, и все. А что случилось?

— Да ничего не случилось, сторожевик вроде засек маленькую шхуну в море, потом потерял. Прочесал квадрат, ничего не нашел. Патрули по побережью тоже в ту сторону скатались, но недалеко, километров на десять, и тоже ничего не нашли. Скорее всего, ложная тревога, или обычные контрабандисты. Но лучше быть готовым.

— Всегда готов. Спасибо за предупреждение. Мы вечером уже обратно вернёмся.

Проехав заставу, мы покатили прямо по широкому пляжу из крупного черного песка. Места были знакомые, мы сюда выезжали готовиться к операции в Дагомее, только поближе. Наконец впереди замаячила гряда невысоких скал, заходящая прямо в море. Я подрулил к ним, связался с радистом заставы и сообщил, где мы и что подозрительного ничего не видим, затем принялись устраивать небольшой лагерь.

У подножия скал обнаружилась большая песчаная отмель, воды здесь было всего по колено, следовательно, особо опасных и слишком крупных морских гадов по определению водиться не могло. Я залез на скалу с автоматом и покараулил, пока три обнаженные нимфы вдоволь наплескались. Рива с самого начала излишней стеснительностью себя обременять не стала и сразу разоблачилась, позволив мне рассмотреть себя в мельчайших подробностях.

Очень тонкого телосложения, она, тем не менее, поражала физической мощью. Раскачанный до кубиков пресс, мощные бедренные мышцы и излишне даже широкие плечи. В отличие от Герды, у которой тело было образцом красоты, гармонии и физического совершенства, Рива занятиями добивалась не наружной привлекательности, а максимальной функциональности своего тела. Ну и, вдобавок, почти традиционная для евреек большая красивая грудь и крепкий, но совсем не широкий зад. Красивая девочка, вот только наклонности специфические.

Потом ополоснулся и я, тоже особенно не чинясь, первый раз в море на этой земле — вода оказалась слабосоленой, даже менее, чем в Азовском море, — после чего оделся, приказал девочкам держать возле себя автоматы и полез по скалам высматривать антилоп. Устроился как можно выше и принялся обозревать окрестности в бинокль, не забывая поглядывать на девочек, растянувшихся прямо на песке.

Побережье прерывалось скальной грядой, разбивавшейся на множество ответвлений, заходящих в море. Промежутки между ними заросли кустарником и множеством деревьев, помесью хвойных и лиственных, в пятистах метрах от нас даже впадала в море небольшая мелкая речушка, у которой я и ожидал встретить антилоп. Совсем маленьких копытных, размером со старосветскую косулю, только с четырьмя рожками и зеленоватой полосатой шкурой.

Ага, вот они и есть. Почти незаметные в кустарнике животные пощипывали травку как раз возле речушки. По моему навороченному биноклю-дальномеру выходило четыреста метров. Я взял с собой немецкую снайперку G-28, которую постоянно таскала на стрельбище Инга, и это была вполне рабочая для нее дистанция, практически прямой выстрел. Но такая охота показалась мне совершенно не спортивной, к антилопам можно было скрытно подобраться еще метров на сто пятьдесят. Этот отрезок пути закрывала очередная скала. Я закинул снайперку за спину, взял UМР в руки, предупредил девочек и полез со скалы вниз.

Просто прогулялся по пляжу до следующей скалы, не забывая поглядывать на заросли кустарника, где могла сидеть одна из многих на Новой Земле хищных тварей. Спугнул с распухшего трупа морского зверя, типа земного тюленя, стайку чаек, называвшихся чайками только по аналогии с морем, а так похожих на обычных маленьких птеродактилей. Забрался на вершину и опять глянул в бинокль. Пасутся козочки, а что там мои девочки?

— Герда, как у вас, — вызвал я старшую жену. Тишина.

— Герда. Тебя вызываю…

— Герда…

— …а, что?

— Как у вас дела.

— Ах… не мешай…

— Риву хоть поставьте на часы.

— …уже… отстань…

Вот заразы, приду с добычей, заставлю разделывать. Полез вниз. Решил прокрасться еще метров пятьдесят и только тогда стрелять.

Пригнувшись, прокрался еще метров двадцать и пополз, наметив себе огневой рубеж на принесенном водой большом сухом бревне. Прополз под ветвями большого куста, усыпанного ядовито-сиреневыми ягодами, и увидел в десяти метрах от себя… здоровенного африканца, безмятежно посвистывающего и мочащегося на песок. Африканца с новеньким АКМом на плече и традиционной, набитой магазинами разгрузке на голое тело.

Это вообще нонсенс, в Свободной Африканской республике негр с автоматическим оружием по определению бандит и подлежит немедленному истреблению. Все местные черные живут в особом квартале, почему-то называемом Пикадилли-Сквер, и в городе даже пистолетов не носят. Только при выезде за пределы города, по служебным надобностям, они могут получить Гаранд М-1 или СКС, да и то только в случае доказанной благонадежности.

А тут картина! Я замер. К африканцу из небольшой пещеры — это я уже позже рассмотрел — закрытой большим кустом, вышел еще один персонаж. Белый!

— Сука… жара долбаная, — выругался он на идеально чистом русском языке и подойдя к африканцу, сильно хлопнул его по плечу. Для этого ему пришлось встать на цыпочки. Русский был гораздо ниже ростом, зато такой же широкий, на его плече висел АК-104, нереально густо облепленный обвесом.

— Все ссышь, черножопая обезьяна… так свою Дагомею и проссали, ниггеры долбанные. Что, не понимаешь? — сказал он африканцу, широко улыбавшемуся в ответ на его слова, и перешел на английский язык. — Хочешь, Мамба, я тебе анекдот расскажу?

— Расскажи, Серж. Но я ваш странный юмор не понимаю. Что значит «загнат под шконка» или «пьетух стафленный»?

— Хм… — русский чуть не заржал, но справился и пояснил. — Это значит, хороший ты парень, Мамба. Сильный. А кто это тебе сказал?

— Миша. Он еще Патрису говорил «уиопок» и «пьедорасина». И я не Мамба, а Мишель, сколько раз тебе говорить?

— Мамба — это по-русски Мишель, не волнуйся, а Патрис тоже хороший парень. Ты мне скажи лучше, когда мы дальше пойдем, а то эти двое скоро сдохнут, а они по любому нам живыми нужны. Зря я перся на край света и платил вам бешеные деньги? Я же говорил, надо было идти по суше, а здесь еще потопят, как щенят.

— Нельзя по суше. Началась большая война, бокора Путе убили, и теперь его псы режутся между собой. Все проходы перекрыты. А ночью мы спокойно проскочим, я выучил расписание сторожевиков, да и есть десятимильная полоса между английскими и орденскими зонами, туда никто не заходит. На границе нас арабский сторожевик встретит и проводит до диких островов.

Я только сейчас заметил катер, вытащенный на берег и искусно замаскированный под дерево и большие кусты. Солидный такой катер, метров десяти длиной, с откидывающимися с бортов шасси. Вот, оказывается, как они его на берег вытащили.

Из пещеры вышел третий персонаж, африканец поменьше и постарше первого, но также вооруженный.

— Серж, если твой друг Миша еще раз меня назовет «чиорная пиодарисина», я ему перережу глотку, как петуху. Я не знаю, что это значит, но мне не нравится. И я Патрис, а не Педра.

— Спокойней, Патрис, я с ним поговорю. Где он?

— Спит. Нажрался арака, как свинья и спит. Что-то неспокойно мне, — Патрис покрутил головой.

Неспокойно стало и мне. Я приподнял ствол UМР и нажал на курок, стараясь прочертить трубой глушителя черту на стоявших почти в ряд контрабандистах. Глушитель защёлкал, как припадочный, и троицу швырнуло на песок. Если стоявшему первым Мамбе-Мишелю пули разворотили бок, то следующему за ним Сереже пули попали в грудь, звонко щёлкнув по рожкам. А Патрису-Педре экспансивные пули снесли уже верхушку черепа.

Мамба-Мишель дергался на песке, хрипел и пускал красные пузыри, остальные лежали без движения. Я пустил еще пару пуль в голову Мамбе, перезарядил автомат и, держа на прицеле вход в пещеру, выполз из кустов.

Присел на колено в стороне от входа, снял и прислонил к валуну снайперку. Что делать? Есть две РГДшки, но в пещере, кроме четвертого контрабандиста, еще двое людей, очевидно, пленных.

— Герда. Герда… красный. Красный цвет, — тихонечко шепнул я в рацию. Красным мы определили себе сигнал тревоги.

— Здесь Герда. Красный приняла. Где ты? — на этот раз Герда отозвалась моментально.

— Быстро экипируетесь и выдвигаетесь по берегу, ровно триста метров от лагеря в мою сторону. Ориентир — труп животного, за ним скала, за скалой, через тридцать метров — я. От скалы выдвижение скрытное. Перед выдвижением вызовешь меня. Как поняла, повтори.

— Приняла. Триста метров, труп животного. Скала, тридцать метров, ты. Последний отрезок — выдвижение скрытное. Вызову тебя. Через две минуты начинаем.

Вот и умница. А я… а что я? Миша же, по словам Патриса-Педро, нажрался и спит. А я аларм сыграл. В пещеру же иначе, как по одному не проберешься? И уже прошло пару минуты после моих выстрелов, но никто не выскакивает из пещеры с криком «какого хрена».

Я подождал еще пять секунд и, осторожно приблизившись к входу, отодвинул ветку и вгляделся внутрь. Внутри светло, очевидно, в потолке пещеры были отверстия, и солнечный свет внутрь проникал. Фонарь не нужен, да и нет его у меня. Перед выездом на полигон все не нужное оставили дома.

Низкий коридор длиной метра три, затем пещера расширялась и превращалась в высокий зал с отверстием на потолке. Овальной формы, метров пять в диаметре. Я осмотрелся и увидел около дальней стены две скорчившиеся фигуры в тряпье, со связанными руками и ногами, лежавшие без движения. Недалеко от них, на надувном матрасе, распласталась массивная фигура Миши и глухо похрапывала. По всему гроту разносился мерзкий запах сивухи. Да тут и красться не нужно. Я, тем не менее, осторожно подошел к бандиту, поискал глазами камень, автоматом бить по голове было жалко, UМР не калаш ни разу, и не нашел. Вот жалость-то какая… Где его оружие? Ага, на ящиках в углу лежит разгрузка, с пистолетом в ней. Автомата не видно. Попробуем так.

— Миш, Мишаня, вставай, давай бухнем. Вставай, урод, водяра есть.

— А… что, откуда? — Мишаня мгновенно пробудился, уставился на меня очумевшими глазами и… через долю секунды неуловимо быстро крутнувшись, влепил мне ногой в грудь.

Я отлетел к стене и выронил автомат. Ох, ссуука… лапнул по бедру, пистолет в лагере остался. Выхватил из ножен фирменный МОD-овский нож и вскочил. Ну давай, быстрый ты наш, посмотрим, кто шустрее.

Миша мазнул взглядом по пещере в поисках оружия, не нашел, вырвал из ножен на бедре здоровенный тесак и стал осторожно приближаться ко мне. Несмотря на грузность, двигался он ловко и пружинисто, нож держал в правой полусогнутой руке на уровне груди прямым хватом и чертил им неясные восьмерки в воздухе.

— Откуда ты взялся, уродец? — с последними словами он сделал два стремительных шага и, отвлекая меня взмахом левой руки, полосонул ножом сверху вниз, на середине движения изменил траекторию и прямым уколом ткнул ножом мне в лицо.

Медленно Миша, медленно. Я сделал шаг назад и в сторону, проводил клинком его руку, царапнув его по внешней стороне кисти, в свою очередь вывернув руку, сделал прямой выпад, целясь в его правое предплечье, в голову не доставал. Миша, нацелившийся продолжить движение вперед и ударить еще раз, налетел на клинок, ойкнул и резво отскочил назад. А как ты думал, Мишаня? Меня прапор Белотятько как-то раз заставил две тысячи раз подряд тыкать в манекен. Я на пятой сотне сдох и три дня руку поднять не мог, а через месяц делал в хорошем темпе и каждый раз попадал в кружок с пятикопеечную монету.

— Что такое, Мишаня? Больно? — поинтересовался я, по дуге приближаясь к нему и загоняя в каменный узкий карман в пещере.

— Ты кто? — Миша уже не мог держать нож в правой руке, я ему глубоко располосовал предплечье, и переложил его в левую.

— Твой страшный сон, Мишаня. Брось нож и ложись на землю, а то… — я швырнул ногой песок в его сторону, и когда он инстинктивно, на долю секунды, зажмурил глаза, сделал то же самое, что делал он в первом выпаде, только ткнул в предплечье левой руки. Он ловко и быстро отскочил, но наткнулся на стену и выронил нож на песок.

— Я же тебе говорил, дурачок, ложись… — это было для него лучшим выходом, на ножах я даже с Гердой почти на равных, целых секунд тридцать тягаться могу.

— На месте, — раздался голос Герды в наушниках.

— Выдвигаемся прямо. Красный — отбой. Возле трупов пещера, спокойно заходим, — скомандовал я, на всякий случай отойдя от Мишани на пару метров. Парень стоял на коленях, сложил руки, как примерный ученик в школе за партой. Зажимал раны руками, на обеих же руках.

Я, из некоторой понтовитости, даже автомат поднимать не стал. Так и стоял рядом с поверженным противником, держа в руках нож, а между нами валялся на песке здоровенный тесачина. Красивая картина получилась. Только чего-то ноги подрагивают и во рту пересохло.

В пещеру ворвались девочки и умилились.

— Это ты его пошматовал? — тихо поинтересовалась Герда, когда Мишаню спеленали и перевязали.

— Я, — скромно признался я.

Герда приблизила лицо к моему уху и жарко зашептала:

— Я тебя уже хочу… только какого хрена ты, придурок, автомат бросил и полез ножиками махать?

— Ну… так получилось. Я тебя тоже очень люблю, — не буду же я по пунктам объяснять, как я лоханулся. Непедагогично получится. Командир по определению не может лоханутся, он всегда лучший.

Я подошел к пленным и перерезал веревки на руках и ногах. Два сильно избитых худющих мужика, вполне взрослые, один моего возраста, второй лет на десять даже постарше, заросшие бородами, в живописных камуфлированных лохмотьях. Живые. Смотрят настороженно и жадно вслушиваются в нашу речь. А один на меня все посматривает.

— Тhе drink yоu wаnt tо? — спросил я. — Yоu nееd tо bе sееn? А, болезные?

И тут, эти два полуживых мужичка на чистом русском языке мне отвечают:

— Пить хотим. Перевязка не нужна, лучше пожрать дай.

Очень нам сегодня на русских везет. И вообще везет. Катер-то по общепризнанному новоземельному трофейному закону наш. А ежели найдутся его законные владельцы, что очень маловероятно, не прибудут же пираты с диких островов за своей посудиной, то владельцы должны будут его выкупать у меня за половинную стоимость.

Но это все потом. Я отправил Ингу и Риву назад охранять машину, сам отыскал провизию в пещере, и пока Герда собирала трофеи, сварил на трофейном примусе из банки тушенки жиденький супчик, разлил его по тарелкам и с малюсенькими кусочками хлеба вручил Андрею и Игорю, так они представились, больше нельзя было. Мужики серьезно и долго голодали, могли вообще помереть от переедания. Мы даже ушли из пещеры, оставив им котелок с супом, чтобы они не стеснялись, и выволокли за собой Мишаню, связав ему предварительно руки. Оружие тоже все вынесли. Парни в стрессовом состоянии, не нужно оно им.

— Ну что, Мишаня, колись до самой жопы. Кто такой? Что здесь делаешь? И куда везли пленных?

Мишаня растерянно посматривал на трупы товарищей и говорить не спешил.

— Миша, я сейчас дам твоим пленникам ножички и они тебя свежевать начнут. Не доводи до греха, — эх, жалко, я Риву к машине отправил, она же специалист по полевым допросам. Интересно могло бы получиться…

— А ты, Волоха, не чинись. Дай мне ножичек, и эта тварюка быстро заговорит. Рад, что науку мою не забыл. Правда, как понтовитым был, таким и остался. Мог его на первой секунде зарезать, — из пещеры, шатаясь, вышли пленники, один сел на песок, а второй стоит и называет меня Волоха… так меня только в армии называли…

— Что ты пялишься? Старшина Волошин, смирно, и быстро организовал старшему по званию сигаретку.

— Степаныч… — это был прапорщик Белотятько Андрей Степаныч, мой армейский инструктор по боевой подготовке, которого мы за глаза называли прапор Беломамка, дравший меня в хвост и в гриву, и сделавший таки из салаги приличного бойца. Я заорал из-за переполнявших меня чувств: — Есть организовать сигаретку, товарищ прапорщик!

Затем кинулся к прапорщику и обнял его. Как же тесны эти миры! Нет сегодня положительно невероятный день.

— Стой, дурень. Задушишь. Дай сигаретку сначала. Полгода не курили, и Игорьку дай.

— Степаныч, как ты тут оказался? — я вытащил пачку «Житана» и дал ребятам прикурить.

— Как все. Служу в Русской Армии. Взяли нас чичи в плен в Имамате и сдуру продали папуасам. Папуасам очень лестно иметь белых рабов, да еще и русских. А потом мы для чего-то вот этим понадобились, они за нами приплыли и выкупили. Какой-то идиотизм. Вот сейчас и узнаем, какой. Миша, я тебе что обещал? Время пришло обещание выполнять. Макс, дай перо. Дай, говорю, не бойся, — прапорщик взял нож, подковылял к Мише и через долю секунды Мишины уши, как опавшие с дерева листья, шлепнулись на песок.

— Вау! — восхищенно воскликнула Герда. Действительно взмахи были практически неразличимы взглядом.

Миша обхватил голову связанными руками и обреченно завыл.

— На обмен… на обмен… на Силаева хотели поменяааать…

— Ничего не понимаю, — недоуменно сказал прапорщик. — Какой Силаев?

— Силаев из Москвы? Мент бывший? — вдруг заговорил Игорь, сидевший, привалившись к камню. Ноги у него почти до костей были стерты кандалами.

— Да-а-а… его ваши повязали… на Диких русских в плену мастевых не было… вы же спецура-а-а, офицеры-ы, вот братва и решила поменяться…

— Теперь немного понятно… — удовлетворенно сказал прапорщик и сел на песок. Сил у него, видно, совсем не осталось. — Перевяжи его, пожалуйста, Волоха, ему еще говорить и говорить.

— Без вопросов, Степаныч, — я содрал упаковку с пакета и кинул его Герде. — Поздравляю с офицерским званием. Кто ты теперь?

— Майор я, а Игорь подполковник. Давай за это позже поговорим, прежде надо с Мишаней пообщаться. Ты где сейчас?

— В Кейптауне живу. Ресторан у нас с женой.

— А остальные девочки?

— Вторая тоже жена… моя. А третья подруга. На охоту сюда приехали.

— Хорошо живешь… — Андрей внимательно посмотрел на Герду. — Ладно, что дальше делать собираешься?

— Вызову патруль местный, задокументируем все, отгоним катер в Кейптаун, а вас ко мне домой, или в госпиталь, это уже как доктор скажет. Хороший доктор, русский, почти русский, в общем, советский.

— Ладно. Давай сделаем так. Запомни четко и ясно: ты нас не знаешь. Я по званию прапорщик, Игорек капитан, оба из обычного автобата. Мишаня к местным, особенно к англичанам, попасть не должен. Его надо здесь кончать, после того, как мы с ним поговорим. Нас везли с Диких островов, в подарок туземному царьку, как довесок за черных рабов. Все остальное пускай будет как есть. Я тебе потом все объясню. И ты объяснишь, что ты тут делаешь в обществе девушек, явно прошедших спецподготовку. Это возможно?

— Без вопросов. Дома поговорим без проблем. Дорогая, ты слышала?

— Конечно, и всё поняла. Только скажи мне, дорогой, это и есть твой знаменитый прапор, о котором ты мне все уши прожужжал?

— Да, дорогая.

— Очень приятно, господин майор. Я теперь вижу, что мой муж мне не врал. Вы редкий мастер. Муж вам скажет, что я знаю, о чем говорю, — Герда церемонно поклонилась.

— Я против нее вообще не боец. Она твоего уровня, Степаныч.

— Тебе, охламон, всегда везло. Вот и с женой… Очень приятно, госпожа Волошина. Разрешите маленький вопрос?

— Конечно.

— Он не врет? Одна из тех девушек тоже его жена?

— Не врет. Та, что чуть повыше, его младшая жена. Я старшая. На эту неделю. А на следующую неделю Инга будет старшей, — и увидев застывших в изумлении мужчин, засмеялась и сказала: — Это чистая, правда. Мы его любим, а он нас. Но давайте быстрее допрашивайте и потом убивайте этого урода, а то придется здесь ночевать. Осталось всего четыре часа светового дня. Я полезу в катер, осмотрюсь там.

Допрашивали Мишаню офицеры, я только сидел рядом и иногда задавал наводящие вопросы. Речь, в основном, шла о Диких островах, которые, как я уже знал, не поделили американцы и русская армия. Говорили еще и о некоем Силаеве, бандитском авторитете и одновременно полковнике милиции, поставке им на острова оружия, и о других подобных делах. Оказывается, этого полковника захватила русская армия, а без него многие прибыльные дела пошли наперекосяк. Вот братва из Новой Одессы и придумала идиотский план выменять его на русских офицеров, для чего выделила делегатов, которые подняли все связи, перешерстили Дикие острова, и даже искали пленников поценнее в Имамате. Ничего подходящего не нашли, и вдруг случайно узнали про двух офицеров, которых чеченцы для вящего унижения продали в Дагомею, в рабство полудикому царьку, регулярно поставлявшему тем живой товар. Делегаты совершили беспрецедентный переход, нашли пленников и выкупили за бешеные деньги. Здесь остановились в старом укрытии контрабандистов, переждать световой день. Дальше собирались везти их через Дикие острова в Новую Одессу. Выглядело это, конечно, по-идиотски, но усилия, предпринятые Мишаней и его сотоварищами, впечатляли. Изначально бандюков было больше, но двое в процессе поисков сгинули. Воистину, чего не сделаешь ради друга? Хотя на самом деле дружба была тут ни причем, на Силаева были завязаны крупные криминальные схемы, с которых эта бригада бандюков кормилась, его арест практически подорвал все их дела и оставил с пустыми карманами.

Мне из всего этого оказались полезными только связь береговой охраны Халифатов с контрабандистами, в остальном я элементарно не владел обстановкой и многие откровения Мишани стали для меня просто ошеломляющими. И еще я понял, что оба русских офицера занимали немалые посты в Русской армии и, скорее всего, были связаны со специальными операциями.

— Ну, все, хватит, наверное. Эх, если бы этого Мишаню к нам доставить… Мы полгода отсутствовали, текущую ситуацию не знаем, да жаль, нельзя, — сказал мне Степаныч после того, как легонько ткнул бандита ножом в шейную артерию. — Всё, что он тут напел, касается дел на русских территориях, и англичанам, а особенно Ордену, их знать совсем не нужно.

— Без вопросов, Степаныч. Давай вы здесь приляжете и понемножечку будете бульончик похлебывать, а я пока дам команду вызывать патрули и наведу здесь шмон. Просто лежите и отдыхайте, дома у меня поговорим. Врачей вам я прямо туда и выпишу, — я видел, что офицеры были совершенно измождены. Мне очень хотелось поговорить, вспомнить прошлое, обсудить настоящее, я, наконец, нашел возможность оказаться полезным нашей армии, но состояние бывших пленников совсем не располагало к долгим разговорам. — Да, вот еще. Давайте бахнем по полтинничку за встречу и освобождение, а потом отдыхайте. Для вас все плохое закончилось.

Мы выпили, я отдал команду вызывать патруль и сосредоточился на захваченном имуществе.

Катер идеально подходил для контрабандных операций. Длиной в десять метров, шириной в три, с невысокой рубкой почти во всю длину корпуса. На нем стоял мощный двигатель, причем, как я понял, с системой глушения выхлопа. Мог перевозиться по земле на откидываемых с бортов колесах. На носу стояла лебедка, с помощью которой катер можно было зацепить за дерево на берегу и быстро вытащить на сушу, рядом с ней самодельный разборной станок для мощного крупнокалиберного КПВ калибром 14,5 мм Сам пулемет тоже нашелся в трюме. На корме второй станок, уже для ПКМ, но тоже оригинальной конструкции. Также имелась небольшая жилая каюта, из которой, собственно, и осуществлялось управление судном, и довольно вместительный грузовой трюм. Рубка управления была оснащена мощной радиостанцией, там даже компактный радар имелся. Катер был вполне самопальной конструкции, но в его основе все-таки стояло небольшое судно староземельного изготовления, в нынешнем своем состоянии совершенно неопознаваемое. Я уже придумал, для чего его использую. При курортном комплексе планировали организовать несколько клубов для досуга, и эта посудина как раз идеально подходила для морских прогулок и рыбной ловли.

На самом судне, кроме надувной лодки «Зодиак» с мотором «Ямаха», КПВ и ПКМ с боеприпасами к ним, нашлись отправляющаяся прямым ходом в мою коллекцию раритетная винтовка Ли-Энфильд N4 Мк (1) с приделанным к ней родным оптическим прицелом, тоже очень древним, целый ящик чехословацких гранат URG-86, неизвестно как попавший в эти места, и РПГ-7В с десятком осколочных гранат ОГ-7В и кумулятивных ПГ-7В. Два цинка патронов 7,62х39 югославского производства и цинк патронов 40SW. Больше ничего ценного не обнаружилось, но катер сам по себе был серьёзным трофеем. Богатенькие попались африканцы, а скорее всего, работали они на какого-то местного царька, беззастенчиво продававшего своих подданных в рабство.

Сама пещера оказалась хорошо обжитой перевалочной базой контрабандистов, катер отлично помещался под скалой и был совершенно не заметен с моря, а чтобы подойти к берегу, надо было знать фарватер, подступы к скале перекрывали торчащие над водой острые верхушки скал. В самой пещере обнаружилось пять бочек с дизельным топливом, деревянные поддоны для груза и ящики с консервами. На песчаном полу лежали надувные матрасы, посреди пещеры, под отверстием в потолке, над сложенным из камней очагом стояла разборная тренога с котелком для приготовления еды.

Вполне комфортное, сухое логово, защищенное с воды и суши. Контрабандисты устроились отлично, и скрываться могли здесь сколько душе угодно.

Русские бандюки порадовали оружием, у каждого нашелся новенький АК-104 в полном — даже избыточном — обвесе. У Мишани в разгрузке нашлось целых два пистолета. Он оказался любителем здоровенных пушек. Один — Беретта 93R «Rаffiсса» с удлиненным стволом, складывающимся под него упором для руки и длинными магазинами на двадцать пять патронов. Здоровенный пистолет, с наворотами под пистолет-пулемет, хотя от этого им так и не ставший. Но выглядел эффектно, так сказать культово, и маршрут я ему наметил прямо на остров Нью-Хэвен, Полу в подарок.

Второй пистолет излишними тактическими наворотами не страдал, он просто был массивным. Кольт ОНWS сорок пятого калибра. Этот пистолет выставляли на конкурс для SОСОМ, но он проиграл Хеклеровскому USР, переименованному теперь в Мк-23. Не знаю, каким этот Кольт был в эксплуатации, но мне USР нравился однозначно больше. Следовательно, путь ему прямо в магазин, или кому-то в подарок. А еще Мишаня зашил в подкладку своей разгрузки герметичный пластиковый пакет с двадцатью тысячами экю. Это тоже очень порадовало.

У Сережи, кроме автомата, нашелся бразильский пистолет Таурус РТ-940 под патрон 40SW, в очень красивом исполнении, с перламутровыми щечками, идеально никелированный, а может, даже посеребренный, с покрытыми золотом элементами управления. Элегантный пистолет, я решил посоветоваться с женами, куда его деть. Буде таких два, вопросов бы не возникло, Инга и Герда их бы просто присвоили, а так — даже не знаю. Вторым пистолетом оказался компактный Зиг Зауэр Р290 под патрон 9х19 Рага. Тоже стильный, качественный пистолет.

Я сначала удивлялся обилию и разнообразию пистолетов у людей на Новой Земле. Встречались совершенно раритетные модели, ну никак не конкурирующие с современными моделями. А потом понял, что это просто выражение души. Если собрать сотню людей и одеть абсолютно одинаково, то скоро у них появится общее уныние и все сопутствующие проявления. Каждый будет стараться выделиться среди других, хоть какой-то мелочью. Так и с пистолетами. Просто так их иметь мало, надо оригинальный, отличный от других, чтобы ещё и подтверждал, подчёркивал статус владельца. Как золотой Ролекс или древняя, но от этого не менее статусная зажигалка времен первой мировой войны, выпущенная в свое время всего сотней экземпляров.

Африканцы порадовали двумя ухоженными АКМами. Мишель-Мамба владел еще массивным револьвером Кольт Питон с четырехдюймовым стволом, под патрон 357 Магнум, а Патрис-Педро тоже револьвером, но Ругером, с шестидюймовым стволом, под тот же патрон.

Кроме всего вышеперечисленного в наследство нам досталось достаточно большое количество боеприпасов и много на первый взгляд незначительных, но очень полезных мелочей.

Андрей и Игорь, понемногу употребляя бульончик и коньячок, посвежели, но практически потеряли способность самостоятельно передвигаться, так что, когда прибыли патрули с моря и по суше, их пришлось нести к моей машине на руках.

Военные чины благодарили нас, пожимали руки, и вообще наша популярность в городе начинала взлетать до небес. Я, честно говоря, особенно этому не радовался, но ощущения были приятными.

Трофейный катер отбуксировали на военную стоянку в порту, после исполнения некоторых формальностей он должен был перейти в мою собственность, так что добавлялась головная боль по аренде стоянки и сухого дока на период дождей. Эту проблему я очень быстро свалил на Тамаза, сообщив ему, что катер отдаю в пользование на курортный комплекс, чему тот нешуточно обрадовался.

Пулемет КПВ и патроны к нему изъяли и поместили в арсенал, придравшись к тому, что он подходит под категорию автоматических пушек, что было в корне неверным. Он как раз и был единственным пулеметом в мире, вплотную приближающимся к пушкам, но все же остававшимся пулеметом. Хотя, честно говоря, здесь и крупнокалиберные пулеметы запрещалось иметь без соответствующей лицензии, выдающейся только военизированным формированиям и населенным пунктам. Мы свой Браунинг М-2 хранили нелегально и никому не показывали. Но проблему с КПВ я надеялся решить просто, собираясь его зарегистрировать на наш курортный комплекс, и все.

Формальности с пограничниками, полицией и военными закончились традиционно для Новой Земли, — быстро и просто. Записали показания, дали бумаги для предъявления в орденское представительство, где так же очень быстро мне выдали четыре тысячи экю, которые я сразу раздал девочкам на шпильки. Все трофеи, в том числе и бочки с соляркой, качественной, кстати, я сгрузил дома, оставил разбираться с трофеями свой личный состав и поспешил в госпиталь, где доктор Лейбович со свитой осматривал офицеров.

Подождал возле смотровой комнаты и как раз попал в руки весьма симпатичному первому лейтенанту армии Британского Содружества Камилле Дженкинс. Я с ней познакомился после инцидента с морскими пехотинцами в ресторане. Лейтенант тогда представилась военным дознавателем, но, скорее всего, представляла собой спецслужбы. Она выходила из смотровой, досадливо кривя свои очень привлекательные губки, очевидно, доктор Лейбович ее тактично попер, и, узрев меня, она от азарта чуть не потерла руки.

— Мистер Волошин, мне надо задать вам пару вопросов, — сразу затараторила она, торопливо оглядываясь и ища место для беседы.

— Лейтенант, это не подождет? Я устал, было столкновение, пришлось убивать людей, я морально подавлен и вы можете своими вопросами ввести меня в депрессию.

Не знаю почему, но я выбрал такой вариант развития разговора и состроил скорбную физиономию.

— Вот как… — Камилла недоуменно наморщила лобик, и очень тактично сказала: — Мистер Волошин, я понимаю, на вашу долю пришлись тяжелые испытания, но я постараюсь не причинить вам моральных травм. К тому же вы в любой момент можете прекратить разговор со мной.

— В таком случае я согласен. Ведите, — осмотр офицеров только начался, и у меня было не меньше часа в запасе, Камилла была очень своеобразным человеком и я, честно говоря, собирался немного подурачиться.

— Благодарю, мистер Волошин, — Камилла с пулеметной скоростью зацокала каблучками по коридору и залетела в комнату психологической разгрузки для пациентов. Утвердилась за столом, раскрыла свою папку и задала первый вопрос.

— С какой целью вы сегодня в сопровождении ваших спутниц выехали за город, а именно к месту встречи с контрабандистами?

— Меня заставили, — скромно и печально ответил я.

— Кто? — чуть не выкрикнула Камилла и с азартом нацелила ручку в блокнот, готовая документировать и изобличать.

— Мои спутницы. Герда Мартинсен, Инга Петерс и Ревекка Либерман.

— Вам угрожали оружием… — ручка с бешеной скоростью заплясала по блокноту, но потом Камилла, поняв, что пишет что-то совсем не то, с недоумением подняла на меня глаза. — Как заставили? Это же ваша жена и ее сестра. И насколько я знаю, сотрудница представительства Ордена.

— Да, заставили. Они подавляют меня своей агрессией и бесчувственностью. Я не смог отказаться, — не поднимая глаз, печально сообщил я.

— Мистер Волошин… я немножко не понимаю. То есть, вы поехали туда под психологическим давлением женщин?

— Да… они пользуются и манипулируют мной, — тут я сказал почти чистую правду.

Недоумение на прекрасном личике Камиллы сменилось полной растерянностью.

— Мистер Волошин, вы говорите мне неслыханные вещи. На этой земле мужчины давно похоронили гендерное равноправие и беззастенчиво притесняют и унижают женщин, — Камилла обличающе ткнула в мою сторону ручкой, словно именно я был основателем мужского шовинизма на Новой Земле.

— Я не такой, — печально заявил я и попробовал пустить слезу. Слеза не выдавилась, но моя физиономия стала похожа на лицо Пьеро из фильма «Золотой ключик».

— А какой вы? — настороженно поинтересовалась Камилла.

— Я… я люблю смотреть на закаты, люблю музыку Вивальди, я люблю держать в руках розы, а не автомат… не знаю, как сказать… я люблю готовить и читать любовные романы… я не такой, как все мужчины, а эти женщины пользуются моей природной застенчивостью и… даже бьют иногда… — к моему удивлению, одновременно с последней фразой у меня по щеке скатилась слезинка. Герда действительно иногда колотила меня, пытаясь научить своим шаолиньским приемчикам.

— Как бьют… Максим… но вы же умеете драться, я это точно знаю. Вы сломали челюсть морскому пехотинцу, здоровенному мужлану.

— Я не могу поднять руку на женщину… а лейтенанту… я научился драться, пытаясь себя защитить себя от этого жестокого мира и несправедливости, от черствости и бессердечности. Это броня, с помощью которой я защищаю свою душу. Я и стреляю из-за этого, а потом… потом долго прихожу в себя…

— Максим… вам, наверное, тяжело… я сочувствую вам, может, мне поговорить с этими женщинами… вы совсем не такой, как остальные…

— Не говорите им ничего, а то моя жизнь превратится в ад и они… они еще изнасилуют меня… — в принципе это вечером и планировалось. Я старался не врать, ну может совсем немного.

— Как изнасилуют??? — Камилла тяжело вздохнула и облизнула язычком свои губки. — То есть они принуждают вас к сексу? Втроем? Бьют? Плетьми…

— Нет, но рано или поздно это случится. Я боюсь этого. Я не переживу. Почему нет милых, добрых, понимающих женщин…

— Есть, Максим, есть… — первый лейтенант Камилла Дженкинс вскочила со стула и тяжело дыша, прижала мою голову в своей весьма пышной груди. — Я понимаю тебя Макс, нам надо говорить, нам надо понять друг друга, я буду тебя защищать. Говори, говори…

— Я не могу поверить… — я старался высвободить свой нос из ложбинки между грудей. — Меня так часто обманывали.

— Ты поверишь!!! — ее руки вцепились мне в волосы, и я опять погрузился в лейтенантскую пазуху. — Я заставлю тебя поверить…

Камилла несколько раз содрогнулась, всхлипнула, чуть меня не задушила и тяжело дыша, плюхнулась на стул. Потом, не глядя на меня, преувеличенно внимательно стала перебирать бумажки в своей папке.

Я немного подождал и спросил:

— Так я пойду?

— Идите, мистер Волошин, идите, — лейтенант Дженкинс так и не посмотрела на меня, а когда я взялся за ручку двери, спросила: — Так все-таки, зачем вы туда поехали мистер Волошин?

— Гулять.

— Да? Хорошо. Идите.

Вот что это сейчас было? Я собирался немного подурачиться и надеялся, что она мне немного подыграет. Потом мы посмеемся, она выяснит, что хочет, и мы расстанемся если не друзьями, то хорошими приятелями. А что получилось? Симпатичная, можно даже сказать — красивая девушка, ей бы вовсю наслаждаться прелестями любви, а она жутко недотраханная только из-за бредовых идей гендерного равенства или подобной хрени? И кстати, Инга и Герда мне рассказывали, что эта беда накрывает западных женщин со все увеличивающейся скоростью. Да и ладно, если среди ее коллег нет парня, который может ее трахнуть и выбить дурь из головы, то я причем? Просто жалко девушку.

Вышел из кабинета доктор Лейбович.

— Натан Израилевич, здравствуйте. Как парни?

— О, Макс, привет. Спят парни. Я их накачал транками по горлышко. Пошли ко мне в кабинет.

В кабинете он достал из сейфа медицинскую колбу с прозрачной жидкостью и накапал в маленькие медицинские стаканчики.

— Тебе разбавить? Это чистый спирт.

— Не, как вам. Предпочитаю чистоту и невинность в первозданном виде.

— Уважаю…

Чокнулись и хватанули спиртика.

— Брр… вот это я понимаю. Всю жизнь чистый спирт пью, и тебе советую, — доктор достал тарелочку с порезанными лимончиками и поставил на стол. — Крепко мужикам досталось, живого места нет. Где ты их нашел?

— Да поехали с девочками прошвырнуться по берегу и наткнулись на катер с контрабандистами. Бандитов положили, а в их логове нашли пленных. Русские военные. Говорят, полгода в плену.

— Везет тебе на приключения, звезда ты наша.

— Да, есть немного. Когда их можно будет забрать домой?

— Ты имеешь в виду к себе? Не раньше, чем через неделю. Сильное истощение — это бы ладно, но у них воспаленные раны от кандалов и лихорадка. Так что неделя минимум.

— Приходить к ним можно? И это? — я щёлкнул по горлу пальцем.

— Сейчас нет, они будут спать до утра. А вот завтра пожалуйста, но только после обеда. Внутрь — грамм по сто пятьдесят, не больше. Узнаю, что превысил — в больницу больше не пущу. Я тебе сейчас пропуск выпишу…

После больницы я со всех ног помчал домой. Уже стемнело и не хотелось останавливаться и разбираться с патрулями. Мне повезло, добрался без помех.

— Ну, как там военные? — встретили меня вопросом девушки. Рива пока не ушла домой и, скорее всего, настроилась ночевать у нас. Девочки сидели в столовой и, как примерные жены сразу наложили мне полную тарелку пасты с густой мясной подливой.

— М-м-м… вкусно. Нормально, только неделю в больнице проваляются. Раны воспаленные.

— Жалко. Вина хочешь? — жены представляли собой прямо пример прилежания.

— Немного. Красного сухого. А чего это вы такие добрые?

— Мы всегда добрые. Почти всегда. И ты же сегодня герой.

— Я всегда герой! И добрый муж. Говорите, что вам в голову пришло.

— А откуда ты знаешь?

— Потому, что я еще и умный муж.

— Мы все оружие перечистили. И наше, и трофейное.

— Я начинаю пугаться. Я, конечно, могу все… но, возможно, вы придумали что-то страшное?

— А я машину помыла, — заявила Рива. — С шампунем.

— Нет, это действительно уже выходит за пределы. Говорите уже, ну?

— Отпусти нас на вечеринку в «Рink Lily». Сегодня. До утра. Будем вести себя примерно. Обещаем.

— Тьфу… напугали. Ладно. Два правила. Мне не изменять. Оружие с собой взять. Свободны… стоять! У нас нарисовался красивый пистолет. Вы его уже видели…

— Мы его тебе оставляем. У нас есть Таурусы и Вальтеры расписные на выход. И Риве мы такой же подарили. Ну, мы побежали?

— Бегите… только смотрите у меня!

Проблема досуга на вечер решилась сама по себе. Я переоделся в рабочий комбинезон, взял с собой бутылку коньяка и полез в подвал сортировать оружие, которого уже собралось довольно много. Завтра перед поездкой на полигон я собирался кое-что продать в оружейном магазине или сменять на что-то полезное.

Девушки действительно вычистили трофейное оружие и сложили в большой ящик. Я сразу взял извлек оттуда ПКМН контрабандистов, разобрал и начал его осматривать. Мне еще в армии намертво вдолбили порядок осмотра и выявления повреждений в этом пулемете. Машина почти вечная, при правильном уходе, конечно, и если не палить по два цинка патронов в день.

Ствол только в начале износа, даже ребра нарезов еще не скруглены, хромирование почти идеальное, вздутий нет, запасной ствол так вообще практически новенький. Изумительно. Посветил в патрубок газовой камеры, тоже износа нет, фиксируется надежно, люфта нет.

Боек целый, трещин вокруг него нет… так, где я бутылку и рюмку оставил, надо за это дело выпить. Шептало не стертое, выбоин нет, боевой взвод не сношен. Почти новый пулемет. Что-то забыл… ага, пружина выбрасывателя, не слабит. Взял патрон и вставил в зацеп затвора… удерживается надежно. Возвратная пружина без трещин и надколов. Все можно собирать, в идеальном состоянии пулемет.

Значит, оставляем себе, я сразу положил его в ящик с ПКМС и ПКМ, которые мы взяли с чеченцев. Ствол и ЗИП туда же. Четыре коробки со стопатронными лентами в соседний ящик, где лежат две коробки с лентами по двести и шесть коробок по двести пятьдесят патронов. И непочатый цинк в стопочку к двум таким же. Вспомнил и выудил из кучи разных полезных вещей тяжелую жестяную коробку с ночным прицелом НСПУМ-2. Тяжелый, громоздкий, устаревший, но надежный, как танк Т-34, и абсолютно новый, очевидно, чернокожие контрабандисты не знали, как к нему подступиться.

У меня собралось восемь навороченных американских ночных прицелов, но я не знал, как они поведут себя на отечественном пулемете. Есть большой шанс, что моментально сдохнут, значит, пусть пока лежат себе. Я положил прицел на полку с остальной оптикой. Секундочку… а зачем нам целых три пулемета, запас, конечно, карман не тянет, но это уже слишком, у меня еще МГ-3 и МГ-21 есть. Они вообще новые и патронами уже пол-угла в подвале завалено. Хозяйственность — это хорошо, плохо, когда оно в куркульство переходит. Значит, один ПКМ, там стволу уже конец приходит, на продажу. И РПК тоже.

Постепенно я отобрал оружие на продажу. Набралась здоровенная, набитая под завязку сумка. Пулеметы, автоматы, пистолеты, револьверы. Куча лишних магазинов. Серьезно заработать на оружии я не надеялся, а вот поменять на что-нибудь полезное — это да.

Осмотрел стильный Таурус. Мой — так мой. Три запасных магазина есть, патроны 40SW экспансивные тоже. Завтра у Джима кобуру стильную выдурю и буду носить. Все же легче и компактнее, чем FNР-45, который я таскал повседневно.

Глянул на часы и обалдел — 01:00, во как дело приятное затянуло. Еле выволок из подвала сумку с оружием и пошел мыться. Девочек еще не было, но я совсем не беспокоился. Главное, чтобы никого не покалечили или убили, а с ними ничего другого случиться не может. Выпил рюмку коньяка, навестил коллекцию оружия в кабинете, немного почитал и там же улегся спать.

22 год. 27 число 8 месяца, 07:00. Новая Земля. Свободная Африканская республика, г. Кейптаун

Спал, не просыпаясь, и едва начало рассветать, подскочил как на пружинах. Где девочки? Побежал в спальню и с облегчение увидел мирно спавших жен и рядом с ними Риву. Прокрались в дом тихонечко, не хотели будить или накушались? Принюхался — перегаром в комнате несло умеренно, и это есть хорошо. Решил не будить и спустился в сад позаниматься и поплавать в бассейне. Через полчаса появились заспанные девочки и попросили горничную принести кофе.

— Земфира, мне тоже принеси. Что малышки, вечер удался?

— Немножко, — за всех ответила Инга. — Закончился, главное, хорошо.

— Могло быть по-другому?

— Да местные дурочки задрались.

— А вы?

— Мы ни причём, они Риву делили, — пояснила Герда. — Совсем придурошные.

— Рива, тебя поделили?

— А я что… ну потанцевала… на стойке… бара. И все, честное слово.

— А вы? — обратился я к Инге и Герде.

— И мы… чуть-чуть. Но все там знают, что мы пара.

— А дальше?

— Полиция… — смущенно сказала Рива.

— И что?

— Мы сбежали. А остальные вступили с полицией в бой. Забаррикадировали вход в клуб.

— Вы с полицией не дрались?

— Нет… — не совсем уверенно сказала Рива. — Мы, после того, как стали дверь заваливать, через форточку в туалете сбежали.

— Девочки, скажите честно. Полицию били?

— Там, оказывается, такое часто бывает… — начала Герда.

— И полицейские, когда приезжают, сразу пост выставляют… под окном в туалете. Ловить тех, кто бежать захочет… — продолжила Инга.

— А мы не знали. И… все-таки сбежали. Полицейские целые… почти, — закончила рассказ Рива.

— Вас опознают?

— Нет. Сто процентов. Мы аккуратно все сделали.

— Это главное. Что на завтрак будете?

— А ты… ругаться не будешь? — робко поинтересовалась Инга.

— А есть за что?

— Нет, — дружно заявили девочки. — Ты самый лучший муж.

— Рива?

— Я за компанию сказала.

Девочки дружно взмолились на сегодня пробежку и полигон отменить. Я поворчал и поехал бегать сам. Потом переоделся в бермуды и футболку и помчался в полицию. Как раз вовремя для того, чтобы увидеть, как из полицейского «Пинцгауэра», выполнявшего в городе роль автозака, выгружают оборванных и помятых лесбиянок и феминисток. Оказалось, что клуб взяли штурмом всего час назад. Я спросил у знакомого полицейского:

— Билл, это, я так понимаю, уже не в первый раз?

— Третий или четвертый. Надо нахрен закрыть эту контору, но не дают, — Билл зло сплюнул на газон.

— Кто не дает?

— Все не дают, — Билл еще раз плюнул и потер скулу, на которой начинал проявляться здоровенный синяк. А потом принялся перечислять: — Начальник полиции Ванденберг не хочет, то есть хочет, но не может, у него туда две дочери частенько захаживают. Доктор Лейбович не дает. Половина его врачих и медсестер — долбаные лесби, грозятся из города уехать, если закроют. Бургомистр не дает, хочет казаться либералом и демократом. Урод. И британские военные против закрытия клуба. Говорят, личный состав женского пола восстанавливается после боевых действий. Орден неофициально ходатайствует, у них весь женский состав представительства там зависает.

Эти сучки вырубили Тедди, Иеремию, Бака, Джорджа и Клауса минимум на неделю. Хорошо хоть, что мы устроили в клубе пост и на входе стволы забираем. А несколько девок все-таки смогли свалить, через окно в толчке. Сару и Бака глушанули и свалили. Поубивал бы.

— И что теперь? — я догадался, что за девки успели свалить. Не пущу нахрен больше.

— Наказывать-то никто не запрещает. Наоборот даже, — Билл зловеще ухмыльнулся. — Штраф, по штуке экю, минимум, общественные работы на месяц, с удержанием двадцати процентов от зарплаты. А сейчас подгоним пожарную машину и на заднем дворе проведём отрезвляющие процедуры. Потом на сутки в кутузку. Жалко, на рудники на месяц отправить нельзя, все эти гадюки очень нужны в городе. Ничего, вот скоро протянем закон о телесных наказаниях для белых и будем дурочек пороть. Нет, вот скажи мне, Макс, куда мы катимся?

— И не говори! — воскликнул я, дождался, пока всех девок выгрузят и заведут в участок, и направился к начальнику полиции.

Начальник полиции Деррик Ванденберг, низенький, усатый крепыш, стоял возле дежурки и распекал дежурную смену. Я скромненько дождался, пока он выдохнется и подошел.

— И ты, Макс? Только не говори мне, что твоих женщин тоже замели. До завтрашнего утра один хрен не выпущу.

— Нет. Слава богу, пронесло, — это действительно, начальник полиции был принципиальным до неприличия, ни за что и никого так запросто не выпустил бы. — Я по поводу катера.

— А что с катером? По закону он неделю у нас стоять будет, вдруг угнан и обнаружатся хозяева. Бред, конечно, но закон есть закон. Потом получишь на него документы, зарегистрируешь и владей. У меня к тебе другой разговор есть.

— Все, что в моих силах.

— Отдай нам КПВ.

— С какого это хрена?

— Давай меняться. Мы эту пушку на полицейский катер поставим, а тебе с него Браунинг М-2 отдадим. С лентами. Патронов много.

— Это грабеж. Сравнил хлопушку с гаубицей… Ладно, бери, но ты мне остаешься должен.

— Макс, пока я в этом городе начальник полиции, все мне должны. Ладно, спасибо и вали, мне еще с этими драными кошками разбираться.

Вот и уплыл пулемет. А я его собирался на комплекс зарегистрировать. Да и ладно. Ванденберг все равно бы не слез, мужик злопамятный. Я поглазел еще немного на девушек, материвших полицейских жуткими ругательствами, и свалил из полицейского участка. Следующим пунктом сегодняшней программы был оружейный магазин.

— Джимми, что у тебя есть хорошего? — поинтересовался я у хозяина

— Опять решил мне пару ящиков пива проиграть? — самодовольно заявил Джим. — Ну как, опробовал игрушки?

— Да. Отличные штуки. Давай подберем пару кобур на этого красавца, — я положил Таурус на стойку. — Синтетику, повседневно таскать, и кожаную, на выход в люди.

— Таурус… Без проблем. Симпатичный пистоль. Главное, все строго, без узорчиков, — Джим подошел к стенду и снял с него несколько кобур. — Это все Вlасkhаwk. Оригинал, не китайское дерьмо. Выбирай.

Я выбрал формованную кобуру из отличной темно-коричневой кожи с разными положениями крепления, и два поча под магазины. В наших местах хороший пистолет и кобура идут как дополнение к внешнему виду, вроде стильного галстука, например. На повседневку взял легонькую кобуру из кордуры, с плетеным синтетическим ремнем и почами к ней, в комплекте. Пластмассовую кобуру решил не брать, все же почти на голое тело носить, неудобно, да и кожу натрешь.

— Двести пятьдесят экю. Кожаная кобура — дорогая, — лаконично высказался Джим и положил коробочку патронов на прилавок. — Это подарок от фирмы. Фирменные патроны Таurus Соррег Вullеt, пуля экспансивная, цельномедная. И пробивная способность неплохая, и останавливающая тоже.

— Крохобор. У меня есть несколько стволов. Посмотри, — предложил я и притащил из машины сумку с оружием. — Вот, все в отличном состоянии. Смотри сам, если не доверяешь.

— О'кей… — Джим закрыл магазин и на полчаса выпал из жизни, вооружившись лупой, отвертками и хитрыми зеркалами.

Пока он копался, я походил по магазину и посмотрел товар. Было все, от пулеметов до ножей. Пистолетов, конечно, больше. Пистолеты, как и остальное оружие, стали атрибутами этого мира. Но пистолеты с револьверами — особенно. Без них появляться на улице было неприлично, как без бабочки и смокинга в высшем обществе.

— Ну, и что ты за это хочешь? — Джим, наконец, оторвался от оружия.

— Что значит — я хочу? Я могу и душу твою захотеть, вот что ты дашь за это?

— Оружие не новое, но в приличном состоянии. Я тебя накалывать не собираюсь. За АКМы дам по триста экю, за РПК — 400, и только в знак нашей дружбы.

— Не надо мне про дружбу втирать. Когда ты у меня его за штуку купишь, тогда и поговорим.

— Сам знаешь, ему четыреста — красная цена, — Джим не обратил на мои слова никакого внимания. — ПКМ возьму за семьсот, G-36 — за шестьсот. Пистолеты… Три АПС по сто пятьдесят экю. Револьверы… Ругер и Кольт… тоже по сто пятьдесят. Кольт SОСОМ за триста. Остальные… так и быть, тоже по сто пятьдесят. Магазины по три экю. Итого, тебе причитается…

— Подожди. Браунинги НР у тебя сколько стоят?

— Это новая модель, Мк-3. Видишь, прицельные другие, рамка кованая и он под 40 SW. Произведено в Бельгии. Пятьсот экю и фирменная кобура в подарок. В комплекте два магазина.

— Давай два, и добавь за эту цену патроны на четыре магазина. Идет?

— Идет. Только патроны простые, оболочечные.

— Жмот. Хорошо. Теперь мне нужны два камка, две разгрузки с карманами стандарта АК, ботинки, ремни, кепи. В общем, все необходимое на двух человек. Один комплект размером как на тебя, второй — на рост метр семьдесят пять, телосложение среднее. Ботинки сорок второго и сорок четвертого размера, все качественное, но не элитное. И ножи хорошие.

— На парней, что ты нашел на берегу?

— Ага…

По итогу доплачивать не пришлось, денег хватило заехать в супермаркет и прикупить гражданской одежды и разных мужских туалетных принадлежностей. Потом направился прямо в госпиталь и ждал возле палаты, пока Камилла и еще один неизвестный мне второй лейтенант опрашивали Андрея и Игоря.

Камилла выскочила из палаты, окинула меня многозначительным взглядом, собралась было ко мне подойти, но потом, с ненавистью взглянув на своего спутника, зацокала каблучками на выход. Следом поплелся низенький прыщавый очкарик со своим и ее портфелем в руках, подчиненный, скорее всего. Больно несчастный у него был вид.

— Привет, парни, — поздоровался я. Андрей и Игорь выглядели получше, но все равно вид был — краше в гроб кладут. Я достал пистолеты в кобурах и сунул им под подушки. — Я тут вам одежонки привез, и другого, всякого-разного. Стволами не светите, в госпитале не положено. А эти харчи моя горничная с утра собрала, все в сиделки к вам набивалась.

— Ну, ваще… Спасибо, Макс, за все спасибо. Мы тебя вчера и поблагодарить не успели.

— Пустяки, — я выложил из корзины еду. — Чего от вас гебня местная хотела?

— Что, да как… попутно про ПДД и Береговой. Обещалась еще зайти.

— Она какая-то малахольная. Немножко не в себе, похоже, — других слов для определения Камиллы я не нашел.

— Может, и не в себе, но профи. В делах своих профи. Это я тебе как специалист говорю.

— Да? Я с ней дело не имел… спасибо за предупреждение. Давайте выпьем по двадцать капель для аппетита. Доктор вчера сказал, по чуть-чуть можно. Ну, за вас, за нас и за спецназ, — я чокнулся, выпил и достал из сумки сканер. Жучков вряд ли успели понаставить, но лучше перебдеть… как говорят. Нет. Вот и отлично.

— Вот теперь, парни, нормально, — сказал я с удивлением следившим за мной офицерам. — Вы помаленьку закусывайте и рассказывайте, как дошли до такой жизни.

— Знаешь, Макс… — Андрей сделал паузу, — … знаешь, давай сначала ты. Больно не похож на обычного обывателя. Кто ты сейчас вообще есть?

— Наемник. Маленькая группа у меня, выполняем деликатные поручения. Всю мою группу вы вчера видели.

— Чьи поручения? — Белотятько смотрел на меня в упор. Игорь сидел молча, глядел в сторону, но слушал тоже внимательно.

— Давай про это пока говорить не будем. И про то, кто вы есть — тоже. Если захочешь, Степаныч, сам расскажешь. У меня есть к вам дело. Я тебя знаю и другому человеку довериться не могу, собраться и поехать в ПДД — тоже. Почему — потом объясню. Когда я вас отправлю домой, передашь кое-чего командованию?

— Что передать?

— Пару листочков бумаги, и на словах кое-что. А дальше как командиры ваши решат, так и будет.

— Хорошо, как знаешь. Уйдет по инстанции.

— Нет, по инстанции не надо. Мне надо, чтобы вы моё послание вручили командованию, лично в руки. Скажем так… самому высшему. Это очень важно.

— Хорошо, — коротко сказал Андрей. — Как ты вообще на Новую Землю попал? Новая жизнь, новые перспективы?

— Это, Степаныч, я тоже лично командованию расскажу. Если доведется. Тебе врать не хочу. Живу нормально, две жены, вилла, садовник, горничная. Работа нравится. Да сами увидите, как на ноги встанете, у меня погостите.

— Лихо ты устроился, буржуй. Молодец. А я училище закончил, звание получил, а потом уволился. Обстоятельства так сложились. А на гражданке… словом, полная жопа. Убивать людей за деньги я не захотел, да, слава богу, подвернулись люди и помогли сюда перебраться. А здесь, Макс, все совсем по-другому. И Россия здесь другая, и армия. Все настоящее. Это я о территории Русской Армии говорю. Все настоящее, как и должно быть. Режу чичей с удовольствием, потому что родину защищаю, и знаю, что родина меня не бросит никогда.

— А как в плен попали?

— По-глупому. Выехали к Амазонке обстановку посмотреть. «Тигр» на фугас налетел, контузило, очнулись — плен. А там… ну что там… В общем, чичи менять нас на своих не стали, убивать тоже. Просто продали, суки, в Дагомею. Лучше бы убили, гниды. У папуасов… в общем, не буду рассказывать. Думали, совсем край пришёл, — Андрей устало откинулся на подушку.

— Папуасов буду резать. Всегда. Не люди это, — хрипло, впервые за беседу произнес Игорь.

— Давай еще по чуть-чуть. Сказочный коньяк, практически как антибиотик. С Имаматом как живете?

— Как в старом мире. Орденские уроды определили их в соседи, специально, конечно. Они набеги совершают, мы препятствуем, сами к ним ходим. Воюем потихоньку. Но сейчас загнали их за облака, раньше совсем худо было.

— До меня здесь слухи доходят. Грамотно воюете, все признают. Я тут давеча британским морпехам чуть лица подправил, так командование британское даже извинялось, дабы дипломатического скандала не вышло. Уважают вас, и боятся.

— Правильно. А почему? — сказал Игорь. — Потому, что наверху сидят у нас не ишаки, а умные люди. И все стало совсем по-другому.

— Народ им верит. Потому как знает, что не продадут никогда, жизни и здоровье положат, но выведут Россию на ее законное место. Вон у нас нефтеперерабатывающие заводы есть, механические, сталелитейные, патронная фабрика громадная, половину здешних территорий патронами снабжаем. И больше еще будет. А кое-кому это поперек горла, вот и строят козни, как могут, чеченцев натравливают. Мы заводы ставим, а нам грузы из-за ленточки замораживают…

— Знаю я это все. Поэтому быстрее выздоравливайте — и домой. Я много чего знаю, и помогу. Дай бог успеть… — сказал я это сам для себя неожиданно.

Насчет своей неуязвимости я не обольщался, да мне фактически было все равно. Жизнь у меня за последнее время удалась, я получил все, что от неё хотел. Я наслаждался опасностью и как-то не задумывался о смерти. Но когда мы решили завести детей, вдруг задумался. Жизнь состоит не только из личных удовольствий, жизнь — это еще и ответственность, ответственность за родных и близких людей. А сейчас я вспомнил, что еще есть родина, как бы странно это не звучало. И оказывается, я очень многого еще не сделал, и надо все это успеть поправить.

— Обязательно. Британцы говорят, что сообщат нашим о том, что нас нашли. Пока это все пройдет по инстанциям, думаю, дня два пройдет, ну, три. Затем с попутным транспортом — от нас сюда баржи-наливняки ходят — пришлют сопровождение, и с ним мы уедем. Вот и рассчитывай. Неделю мы еще будем лежать, так русский доктор Лейбович говорит. Плюс разные неувязки, да ожидание транспорта. Дорога тоже не близкая. Так что мы меньше трех недель здесь не пробудем.

— Я чего говорю, со дня на день могу уехать в командировку… и когда вернусь, не знаю. Скажем так, вернуться я постараюсь обязательно, но гарантий не дам. Перед отъездом все, что для вас приготовлено — одёжку, оружие, боеприпасы — на всякий случай оставлю у отца Евстафия. Был он у вас, кстати?

— Нет еще.

— Будет. Все будут. Тут нас немного, но держимся дружно. Так вот, автоматы он вам, если меня не будет, передаст. Вам какие? Есть 103 и 104, в отличном состоянии, много хороших зарубежных.

— Слушаю тебя, Волоха, и диву даюсь… ладно, братка, найдем возможность поговорить. Автоматы любые, главное, чтоб патроны были. Хотя, скорее всего, нам оружие привезут. Ну, давай ещё немножечко выпьем, никогда такой конины не пил. Какого года, говоришь?

— Тридцать шестого. Только откуда он у меня, я тоже вашему начальству скажу…

Посидел я в больнице еще полчасика и поехал домой. Ни я им, ни они мне толком ничего сказать не могли, поговорили полузагадками.

Я хотел передать с офицерами номера счетов, коды и пароли в мировых банках, которые мы нашли в Лендровере на плато. Мне они были бесполезны, но, возможно, руководство армии придумает, что с этим делать. Там ведь сотни миллионов долларов и десятки тонн золота, и даже если половина счетов пустая, а из оставшейся части они только половину смогут снять, то уже польза от меня будет, и немаленькая.

Дома меня ждало известие о приезде на следующий день Мари. Рива уже уехала домой, ей в представительстве предоставили маленький домик, Инга и Герда восстанавливались после бурной ночки, попросту спали. Я провел остаток дня с книгой в саду и потом тоже отправился в спальню. Но, естественно, сразу мы не заснули, занимаясь тем, без чего свою жизнь уже представить не могли.

22 год. 28 число 8 месяца, 07:00. Новая Земля. Свободная Африканская республика, г. Кейптаун

Утром встретил Мари, прилетевшую не только с традиционными тремя сумками, — одной военной тяжелой и двумя легкими — но и с тремя небольшими контейнерами.

— Максим! Рада тебя видеть, видишь, сколько подарков привезла! — радостно поприветствовала он меня, подставила щеку для поцелуя и прыгнула в машину.

— Я тоже, что там? Тяжелое… — я еле пристроил контейнер в багажник.

— В одном все снаряжение для Ревеки, во втором и третьем — БПЛА, электроника. Пол еще вам снаряги по мелочам собрал, и отдельно его подарок тебе. Как ты угадываешь с презентами? Он опять радовался, как мальчишка. Я скоро с вас буду брать процент за посреднические услуги. С тебя натурой, — ответила мне Мари и неожиданно, крепко поцеловала в губы.

— Мари… ты считаешь… это правильно? — отдышавшись, поинтересовался я у нее. На поцелуй ответил, не смог удержаться.

— Нет, Максим… это совсем неправильно, но мне сейчас так захотелось. А когда мне сильно чего-то хочется, я это делаю. Тебе противно? — Мари невозмутимо подкрашивала губы.

— Наоборот, просто не вижу цели в этом с твоей стороны. Ты так хочешь меня приручить к себе? Или подсадить на крючок? — смысла продолжать с ней эту игру я действительно не видел, ничего, кроме неприятностей, она мне не принесет. Лучше сразу поставить все на свои места.

— На крючок — нет, а вот насчет приручить интересная идея. Бросишь Ингу и Герду?

— Ты знаешь ответ на этот вопрос.

— Знаю. А если ты мне очень нравишься? А если я ничего с собой поделать не могу? — Мари говорила спокойно, но с едва заметными нотками злобы.

— Мари, ты очень красивая и очень умная женщина. Ты мне тоже очень нравишься, но я, как и ты, не люблю делать глупые, а значит, совершенно бесполезные вещи. Я действительно люблю своих женщин, и не хочу делать им больно, как бы ты мне не нравилась.

— Приостанови машину. Поговорим, — Мари закурила сигарету. — Я не претендую на тебя. Оставайся со своими женщинами. Но… я выберу время, и на это время ты все-таки будешь моим. Больше мне от тебя ничего не надо. Вреда это твоей семье не принесет, гарантирую.

— Мари, наверное, я должен выбирать сам, так что мне очень интересно знать, каким это образом ты сможешь меня заставить?

— Вот как? Тебя надо будет заставлять? — Мари потянулась как кошка и приникла ко мне. — Неужели я тебя не возбуждаю?

— Я нормальный мужчина и, естественно, реагирую на красоту и сексуальность. Ты очень хороша, ты просто безумно хороша, но я уже расставил приоритеты. Как бы банально это не звучало, давай останемся друзьями… или начальником и подчиненным.

— Ты уникальный мужчина, Максим. А еще ты уникальный дурак. Ты даже не догадываешься, от чего отказываешься. Ладно, проехали, каждый выбирает свою судьбу сам. Но я не оставлю своих попыток заполучить тебя… хотя бы на время, — сказала Мари. И, заметив, что я собираюсь ответить, добавила: — Жены ничего не заметят. И давай на эту тему больше не говорить. Сказала — заполучу тебя, значит, так и будет. И не делай глаза, как девственница перед обрядом дефлорации. Нам предстоит серьезная операция…

Вот и поговорили.

Дома я оставил девочек радоваться встрече, а сам потащил снаряжение в подвал. Я нешуточно разозлился на Мари и надеялся, занявшись любимым делом, успокоиться.

Снаряжение оказалось довольно специфическим. На эту мысль наталкивали три гранатомета Мк-777 Аirtrоniс с разнообразными выстрелами, лежавшие в контейнере. Это обычный гранатомет РПГ-7, но произведенный и модернизированный американской фирмой. Модернизация в основном заключалась в замене деревянных частей на пластиковые детали, модулей управления на более современные и эргономичные, и оснащение современной оптикой. Как по мне, так кроме оптики, все остальные навороты были лишними.

Снаряжение Ривы оказалось таким же, как и наше, с точностью до мелочей. Даже оружие в том же ассортименте — НК Мк-23, UМР и G-28, с полным дополнительным оборудованием. Я уже подготовил для него место и сразу все сложил.

Пол еще подкинул пластита, взрывателей, патронов, гранат и восемь полных комплектов системы МВSS. В буквальном переводе это «морская баллистическая система выживания», а если еще понятней, то здоровенный баул, где лежит разнообразное защитное снаряжение, изготовленное американской фирмой Еадlе ind для NАVY SЕАLS, то есть для сил спецназначения морского флота, котиков и всяких подобных земноводных. И включал в себя этот комплект массу полезнейших вещей, от плейт-карриера с набором бронепластин и подсумков под все, что только можно, до тактических поясов с налокотниками, наколенниками и шлемом. Особенно порадовало, что четыре комплекта были черными, камки такого цвета для использования ночью у нас были, а вот все, что сверху, приходилось цеплять другого окраса. Похожие комплекты мы привезли с Нью-Хэвена, но они были немного устаревшей системы.

Неожиданно я обнаружил шестиместную палатку с набором спальных мешков, тоже полезная вещь, и большой медицинский набор с вакцинами и даже хирургическими инструментами. Пол передал четыре тепловизионных прицела АТN Тhоr 3, тактические прицелы АСОG с переменной кратностью 1-6х48 и установленными прямо на них маленькими коллиматорами DОСТЕR, ночные бинокли той же фирмы АТN, мощную компактную рацию, целые коробки элементов питания к электронным приборам, в общем, превзошел сам себя.

Меня лично он порадовал двумя десятками патронов СП-3АН, к моему отечественному бесшумному дерринжеру, и бундесверовским спецназовским ножом КМ-2000 с удобными тактическими ножнами.

И в довершение подарил комплект из трех метательных ножей в специальных универсальных ножнах от знаменитой американской фирмы «Sрydегсо». Красивая стильная вещь, но, так как для себя я их считал совершенно бесполезными, то намеревался передарить Герде, метавшей все что угодно, как заправский ниндзя. По-моему глубокому убеждению, хороший пистолет с глушителем заменяет это баловство полностью. К примеру, нет смысла метать ножи в часового в каске и бронежилете. Это как для меня, но человек, в совершенстве овладевший этим мастерством, возможно, считает иначе. Герда кстати, гораздо ближе к этому совершенству, чем я.

Я все распаковал, уложил и поднялся наверх, дамы уже сидели в беседке, где был накрыт стол.

— Посмотрел, что ты привезла, и догадался, что мы будем отбивать атаку танкового батальона. Пол превзошел самого себя, снаряжение отличное, и, как я понимаю, жутко дорогое, — сказал я Мари, присев за столик.

— Не смеши, подавлюсь… если бы против батальона, то привезла бы «Апач» с «Хелфаерами». Но пару бронированных коробочек вскрыть, возможно, придется. Не танков — бронетранспортеров. БТР-60ПБ, так они кажется, называются. Кстати, Пол предлагал еще миномет. А снаряжение… просто мне удалось незаметно перенаправить на наш склад хороший кусок из последней поставки для нужд патрульных сил. Ловкость в обращении с компьютером и никакого мошенничества. Естественно, все для вас, мои родные. И это еще не все, у него отложено оружие на мой следующий приезд. Я не хотела привлекать внимание большим грузом.

— А вообще Пол заведует складом для чьих нужд?

— Склад? Склад этот для сотрудников региональных представительств. Все сотрудники ордена фактически военнообязанные, и соответственно вооружены. А мы там так, как это по-русски сказать? Сбоку припека? Да, так, кажется. Надо брать, пока есть возможность. В ордене грядет штатное перераспределение и, возможно, мы на время будем отлучены от запасов. Надеюсь, на непродолжительное.

— Заинтриговала, давай уже все рассказывай.

— Даже поесть не дает, — пожаловалась Мари девочкам, но рассказывать начала. — В горах на границе с Халифатом Нигер и Судан есть небольшая лаборатория. Занимаются там опытами на людях, тестированием новых препаратов и прочими гадостями. Лаборатория не орденская, частная, сведений о ней очень мало. Есть фото с воздуха — год назад летал орденский самолет, делал картографическую сьемку, и случайно запечатлел непонятные строения. Я порылась в архивах и нашла эти фотографии. О том, что это лаборатория, я узнала от принца. Но он тоже толком ничего не знает, просто несколько раз отсылал туда рабынь, нерожавших женщин возрастом до двадцати лет, исключительно африканок, крепкого телосложения. Наводит на размышления, да?

Так вот, надо разузнать, что там делают, захватить кого-то из персонала, желательно из руководящего звена, а лабораторию уничтожить.

— Замысловатый способ ты придумала, чтобы нас угробить. Проще и дешевле прямо сейчас пристрелить, — заявила Герда. — Хотя бы об охране сведения есть?

— Нет. Ничего нет, кроме фотографий с воздуха.

— Почему бы не послать туда батальон ваших патрульных сил? — поинтересовался я. — Вполне логичное решение.

— Одну похожую лабораторию патрульные силы уже уничтожили. Проще говоря, сожгли вместе с персоналом. Естественно, кто их крышевал, после такого установить не получилось. С этой произойдёт то же самое, и если даже кого-то возьмут живым, то или сразу после экспресс-допроса уничтожат, или же он попадет не в те руки, будет продолжать свои эксперименты в другом, ещё более секретном месте, а информация исчезнет. А нам нужны прямые доказательства на человека из Ордена. Другой цели у операции нет.

— Покажи фото, — попросил я и взял у Мари глянцевые листы. На них был запечатлен маленький комплекс зданий в долине, скрытой в горном хребте. Прикинул масштаб — получалось, что территория площадью примерно сто на пятьдесят метров. Одно большое здание из сборно-щитовых конструкции и четыре маленьких. Окружено забором… непонятно из чего, не видно, но вышки по углам присутствуют. Соответственно охраны не больше двадцати человек, максимум двадцать пять. И вот, две маленькие коробочки, как раз те самые бронетранспортеры.

— Охраняют, получается, частные контрактеры?

— Получается так. Ручаюсь, орденских специалистов там нет. Это не структура ордена, он не занимается подобными делами, — Мари видела, как мы настроены и готовилась убеждать.

— Как ты видишь эту операцию? — поинтересовалась Инга.

— Выдвигаемся на вертолете в точку в десяти километрах от лаборатории. Скрытно подходим к комплексу, наблюдение, планирование операции и собственно операция. В сроках нас не ограничивают. Нас пять человек. Я тоже буду участвовать, и расклад получается совсем неплохой. Поверьте, бывают гораздо худшие варианты. Если все сделать правильно, проблем не будет. Зато какой приз! Можете быть уверены, он гораздо больше, чем заслуживает эта операция. Но о нем, собственно, после вашего согласия. К тому же, вы когда соглашались на эту работу, реально понимали, что не в куклы будете играться. Мое мнение: операция реально возможная, и мое участие в ней свидетельствует об этом. Вы же меня самоубийцей не считаете?

— Никто еще ни от чего не отказался, идет необходимое обсуждение, и у каждого есть право высказать свое мнение. И таких мнений ты еще услышишь немало. На чем, кстати, нас туда повезут и увезут?

— Частный вертолет. Он заберет нас в двухстах километрах от Кейптауна, там и оставим свой транспорт. Машину купим здесь. Вертолет сделает дозаправку в маленьком поселке у подножья хребта и доставит нас в точку. Затем вернётся в поселок, где и будет ждать сигнала.

— И когда мы начнем?

— Да хоть сегодня.

Я посмотрел на девочек и увидел, как обе согласно кивнули головами. Было бы глупо, конечно, рассчитывать на, что наш хозяин будет подкидывать детские задачки, да и операция, честно говоря, при ближайшем рассмотрении, оказалась не такой уж самоубийственной, утешил я себя.

— Что за приз?

— За уничтожение лаборатории и личного состава без получения доказательств по пятьдесят тысяч на человека. Видите, наш руководитель рассматривает и вариант в полной невозможности захвата языка. А за уничтожение в комплекте с доказательствами и языком… все, что захотите.

— Это как? — поинтересовалась Инга.

— Так. Все, что захотите, кроме освобождения вас от работы навсегда. В разумных пределах, естественно, но пределы эти очень широки, — Мари смотрела на нас и ждала нашей реакции. Нашей бурной реакции. Хотя, честно говоря, особого эффекта эти слова на нас не произвели. Я так сразу бы и не сказал, чего мне захочется. Разве что отпуск на месяц? Все остальное у нас уже было. Инга и Герда были поизобретательнее меня, я даже разговаривал на подобную тему с ними, но оказалось, что мы уже можем себе позволить почти все на этой земле. Если, конечно, не желать звезд с неба, или не хотеть стать президентом Американских Соединенных Штатов. Но вообще-то такие предложения чаще всего делают, когда рассчитывают списать исполнителей. Тогда можно и царства земные пообещать.

— Это понятие слишком широко для нашего немедленного согласия, — высказалась Инга, подтвердив мои мысли. — Надо подумать.

— Слишком щедро, — добавила Герда. — Наводит на размышления. Максим, как ты считаешь?

— Отчего такая щедрость, Мари? Либо нам придется штурмовать что-то вроде Форт-Нокса, либо на наше возвращение никто не надеется.

— Вы ошибаетесь, — спокойно сказала Мари. — Просто таким образом подчеркивают важность варианта с захватом языка и сведений. Сведения могут оказаться настолько важными, что сильно перекроят расстановку сил в Ордене. В желательную для нашего руководства сторону. И к тому же, что такого невероятного вы можете попросить? Давайте подумаем вместе. Люди вы более чем разумные. Деньги? Миллион? На каждого? Вам они не нужны. На что вы их будете тратить? Здесь нет таких возможностей как в старом свете. Ладно, миллион вы освоите. Будем считать, даже незаметно для окружающих. Если больше, то это уже сильно выделят вас из общей массы, возникнут ненужные вопросы к вашим персонам и, соответственно, появятся многочисленные угрозы для вашей жизни. Оно вам надо? Ну что еще можно придумать? Я даже не знаю. Ладно, границу предложения я очерчиваю миллионом на всех. Отпуск захотите? Пожалуйста, но не более месяца, и только когда будет достаточный перерыв между заданиями. Скорее всего, после этой операции.

Поймите, хозяин заинтересован в долгом, обоюдовыгодном, а не принудительном сотрудничестве. Он хочет, чтобы вы знали о его отношении к вам, и чтобы вы доверяли ему. На такое ваше отношение ответят достойно. И подумайте об операции с чисто человеческой стороны — вы прекратите совершенно мерзкие и отвратительные дела, накажете изуверов, недостойных жизни. Что может быть благородней? Еще и получите за это очень большие деньги… или чего там вы захотите.

— Все это, конечно, так. Но я давно перестал верить в хорошие намерения больших людей. Может, они и есть, но обязательно попутно с собственными целями. Не столь благородными, — я посмотрел на Ингу и Герду. Инга слегка кивнула головой. — Считай, наше согласие у тебя есть. Надо еще поговорить с Ривой. Но думаю, она возражать не будет. Про наши условия я скажу позже. Не волнуйся, они будут выполнимыми. Давай работать. Я сейчас съезжу за Ривой, и по пути заедем с ней посмотреть машину. Возможно, сразу и купим.

— Хорошо. Я выдам деньги на это.

— Когда вернемся, будем все обсуждать и собираться. Вы пока вместе подумайте, что же мы особенного можем потребовать от нанимателя. А ты, Мари, подумай, что предложить. Ты все преференции Ордена знаешь лучше…

Прежде всего я завез к отцу Евстафию автоматы с боезапасом для русских офицеров, а им самим передал данные по счетам, совершенно вогнав тех в ступор объяснением, что это такое. Потом нашёл Риву, поговорил с ней о предстоящем задании и прогнозированно получил полное согласие на участие. Все-таки везет нам на таких же сумасшедших, как мы сами.

— Я согласна. Деньги лишними не бывают, к тому же я создана для такой жизни. Меня некому ждать, и я, кроме вас, ни к кому не привязана. Сильно разумной меня не назовешь, я имею в виду чувство самосохранения, так что все в порядке. Поехали за машиной.

— Тебе не кажется, что мы все идиоты?

— Так оно и есть, только не идиоты, а люди, наслаждающиеся жизнью и плюющие на смерть. Не знаю как тебя, меня это здорово возбуждает. Поехали.

— Ну что же… только все равно идиоты. Ладно, поехали. У тебя совсем нет привязанностей и желаний? — поинтересовался я у нее. Рива до сих пор оставалась для меня загадкой, и я решил воспользоваться случаем и вытянуть ее на откровенность.

— Есть, Максим. Но не слишком оригинальны. Деньги на все, что я захочу, а хочу я совсем немногого. Хорошо трахаться и не жалеть потом об этом. Ну, еще интересной жизни с приключениями и возможностью убивать арабов. Я не псих, но у меня очень большие счеты к ним, — очень спокойно ответила Рива и предложила: — Ты меня совсем не знаешь, так что спрашивай. Я отвечу максимально откровенно.

— Да? Сама предложила. Я очень любопытный.

— Вперед, — поощрительно улыбнулась Рива.

— Что значит хорошо трахаться и не жалеть об этом?

— Я так и знала, что тебя заинтересует именно это. Но отвечу, — Рива засмеялась. — Это значит — с человеком, которого я захочу. Для души, не для здоровья. Чтобы получать еще и моральное удовлетворение, во всех остальных случаях я жалею о происшедшем.

— А как было в случае с солдатиками-геями в Лимпо?

— Я не трахалась с ними. Это были мои друзья, которым захотелось поэкспериментировать, а я им просто помогла. Да и жить с ними было сплошное удовольствие. Они очень хорошие хозяева. Всегда чистенько, еда приготовлена, все постирано, кофе в постель. Макс, у меня нет особых пристрастий в сексе. Я абсолютно нормальная. Просто могу это делать как с женщинами, так и с мужчинами. И со всеми вместе. В Лимпо у меня ни разу не было секса, здесь соответственно тоже. Я жутко голодная. Давай потрахаемся! — совершенно неожиданно предложила мне Рива и серьезно посмотрела на меня красивыми глазами. — Инга и Герда ничего не узнают.

Я чуть не выпустил руль из рук. Да что за день сегодня такой! Мужиков вокруг мало, что ли? Свет на мне клином сошелся? Мне, конечно, такое развитие событий страшно льстило, но и напрягало одновременно. Перебор это, и большие проблемы в будущем.

— Ты же жалеть потом будешь, — вырвалось у меня.

— Нет, я же тебя хочу, и ты мне очень нравишься. Все вы нравитесь. Хочешь, я разрешения у девочек попрошу? Они разрешат, они не жадные. Я же видела, как ты на меня смотрел на пляже, когда я разделась. Хоть чуть-чуть я тебе нравлюсь?

— Как ты это себе представляешь?

— Главное, сильнее меня обнимай…

— Рива… Я не за конкретный случай. Я спрашиваю, за будущее. Мы обманем девочек. Нам захочется еще раз это сделать. Опять обманем. Потом еще раз. Это как-то некрасиво. Ты мне нравишься, и я бы с удовольствием занялся с тобой любовью, но как это будет выглядеть со стороны? Я их люблю, ты им подруга…

— Ты прав… я не подумала. Тогда я у них спрошу разрешения, — решительно заявила Рива. — Мы в батальоне всегда делились своими парнями.

— Делай, как знаешь, только скажи им честно, что я ответил на твое предложение, — мне даже стало интересно, что ей ответят Инга и Герда. Дай бог, не пристрелят ее, да и меня на всякий случай. Чтобы они ей не сказали, я решил отказаться. Благоверные могли заявить: — «Мы-то разрешили, но надеялись на твою порядочность, а ты…», и так далее, и в том же духе. Вообще я не хочу изменять женам — и точка. Прошли у меня эти лихие мысли, повзрослел, наверное.

Проблему с машиной решили неожиданно быстро и недорого, купили отечественный Уазик — «Буханку», военного образца, с пристроенным уже в этом мире пулеметным гнездом сверху. Старенькую, но вполне работоспособную. У Ривы, в дополнение к талантам в области минно-взрывномго дела, обнаружились большие способности автомеханика, и она, облазив машину вдоль и поперек, заявила, что машина, за исключением внешнего вида, в полном порядке. Что меня полностью удовлетворило, машина как нельзя более подходила под наши задачи. Ездить на ней предстояло совсем немного, но груза возить порядочно, к тому же мы отлично в ней размещались. В кузове было три довольно комфортных кресла, и даже откидные кровати. Машину продавали два охотника-африканера, приспособившие Уазик для своих нужд, но переезжавшие на северный берег залива, а ее перевозка могла им обойтись дороже самой машины. Я без сожаления расстался с деньгами, сел в нее и с удовольствием прикатил домой. Даже ностальгия прохватила. Если «буханка» уцелеет, то отдам ее на курортный комплекс, охотников возить — машина лучше не придумаешь.

Дома втиснул покупку во двор и поднялся к девочкам. Остаток дня, за исключением еды и душа, мы провели в обсуждении задания, а я еще и в подборе снаряжения. Задача оказалась непростой, необходимо было и снаряжение по потребностям задания подобрать, и остаться хоть немного мобильными. Конечно, немного упрощало дело наличие базового лагеря, где я планировал оставить тяжелое оружие и вернуться за ним в случае необходимости.

Приходилось брать с собой палатку и спальники для ночлега, запас воды и продуктов минимум на неделю, возможности совершить операцию в первую же ночь, скорее всего, не представится, придется наблюдать и изучать обстановку несколько дней. Расширенную медаптечку с набором противоядий от всевозможных ядовитых гадов, водящихся в тех местах в великом изобилии. Рацию для связи с вертолетом. Гранатометы М-777 с термобарическими выстрелами, гранаты Ф-1 и английские фосфорные L-84. Все четыре ВСК, UМР и снайперку G-28 для Инги, ну и пистолеты, конечно. Приборы ночного видения, тепловизионные и ночные прицелы обязательно, не считая коллиматоров. Бронежилеты и шлемы. Просто целая куча добра. Кстати, Мари тоже привезла для себя снаряжение и оружие — пистолет USР Тасtiсаl и штурмовую винтовку FN SСАR с подствольным гранатометом, к моему удивлению, под отечественный патрон 7,62х39. Мне сразу захотелось заиметь на свою команду такие же.

Выезд запланировали, на 07:00, поэтому быстро разбрелись по постелям. Я, естественно, с женами в супружеской спальне, Мари в гостевой комнате, а Рива в кабинете. Не знаю, как остальные, но мы смогли уснуть только после полуночи. Никак не могли оторваться друг от друга, казалось, сойдем с ума от охватывающей нас раз за разом дикой страсти, не знаю, что это было, может, ощущение близкой опасности и беды, а может, так мы уходили от неизбежных волнений и переживаний. Все-таки операция предстояла очень серьезная. Как бы то ни было, в 07:00 наша «Буханка» с зевающими пассажирами на борту бодро двинулась в путь.

22 год. 29 число 8 месяца, 09:00. Новая Земля. Свободная Африканская республика г. Кейптаун

На пограничном КПП нас остановили шотландские гвардейцы, сменившие валлийских фузилеров. Рослый уоррент-офицер поинтересовался целью поездки, услышал в ответ слово «охота» и полупрезрительно хмыкнул. Заглянул в машину и тихонечко завистливо присвистнул. Еще бы, на одного охотника присутствовало четыре прекрасных охотницы, одна другой лучше, и все ослепительно улыбались. Было чему позавидовать. Сержант внес наши данные в журнал регистрации и дал команду пропустить машину. Массивный шлагбаум поднялся, бойцы оттащили в стороны ежи и рогатки, и мы, посигналив на прощание, выехали за пределы Свободной Африканской Республики.

Граница САР представляла собой больше линию фронта, чем границу в ее буквальном смысле слова. Ряд хорошо укрепленных пунктов по периметру, минные поля, замаскированные секреты, мобильные патрули и легкие самолеты, облетающие периметр, и всего два проездных пограничных КПП. Проехать в другом месте не представлялось возможным, был очень высокий риск налететь на мину, получить очередь из крупнокалиберного пулемета мобильного патруля или автоматической пушки замаскированной БМП. Все эти меры требовали колоссальных затрат, но были оправданы и с лихвой окупались. Не проходило и месяца, чтобы очередная банда не пыталась попробовать границу на прочность, недругов у бриттов в этих местах хватало, можно даже сказать, друзей совсем не было. Алмазные рудники, принадлежавшие двум частным, а по факту государственным британским компаниям, несли в этот мир львиную долю алмазов, а алмазы, в свою очередь, были львиной долей экспорта Британии в остальные территориальные образования Новой Земли. Микроскопическая доля этого экспорта уходила в орден, а все остальное шло в становление промышленности. Алмазы применялись в основном в станкостроении, это уже был местный ресурс и, соответственно, в некоторой степени этот вид промышленности переставал быть зависимым от Ордена.

Местность оказалась относительно ровной, и мне удавалось держать стрелку спидометра на отметке пятьдесят километров в час, на особо благополучных участках дороги поднимая её до шестидесяти. Несмотря на обилие животных, в том числе больших гиен и гигантских сухопутных крокодилов, гревшихся на солнышке, они благоразумно решили с нами не связываться, дорожные банды не встретились, и мы через четыре часа благополучно докатили до точки встречи с вертолетом, очередной заброшенной фермы на берегу пересохшего соляного озера, превратившегося в зловонную лужу.

Вертолетом ожидаемо оказался старичок «Хьюи», он же «Ирокез», эксплуатирующийся здесь повсеместно. В категориях «надежность», «стоимость» и «простота обслуживания» этот заслуженный вояка чуть ли не лидером среди летательных аппаратов, и именно благодаря этому стал самым популярным вертолетом на Новой Земле. Наш был оснащён дополнительными баками на обеих сторонах подвески и сразу двумя американскими пулеметами М-60, ровесниками вертолета. А вот пилотами неожиданно оказались два китайца, Ван и Ван, соответственно в русской транскрипции обоих переименовали в Иванов. Низенькие, быстрые, с не сходившими с лиц улыбками ребята. Быстро помогли перегрузить снаряжение, причем Ван Второй скрупулезно записывал в блокнотик вес каждого предмета, даже, несколько конфузясь, зафиксировал наш вес. Потом посчитал, коротко переговорил на китайском языке с Ваном Первым, довольно заулыбался и дал команду на взлет. Машину мы загнали в овражек и закидали перекати-полем. Теоретически она так и должна была простоять до нашего прилета, а на практике уж как получится. Жалко будет, если угонят, хотя гиены и змеи, обитающие в этих местах, водить точно не умеют.

— Симпатичные ребята, ответственные. Где ты их нашла? — поинтересовался я у Мари, когда лопасти начали раскручиваться.

— Они вольные перевозчики, за деньги отвезут хоть во дворец к Халифу. Постоянной базы не имеют, мне повезло, их подрядили кое-что доставить в Кадиз и мне об этом сообщили. Я с ними уже работала. Ребята надежные. После операции сразу улетают на родину в Бейджинг, цепляют запасные баки и запросто перелетают залив, — уже прокричала мне Мари. Вертолет поднялся в воздух, и разговаривать стало возможно только по внутренней связи. Летели со снятыми бортовыми дверями с обеих сторон, и шум двигателя перебивал все звуки.

Не разбираюсь в управлении вертолетами, но, кажется, пилоты вели машину виртуозно, плавно и очень низко над землей. Показалась величественная горная цепь, Капский Хребет. Вертолет поднялся очень высоко, перелетали хребет, стало довольно холодно, но через час уже садились по другую сторону, прямо у его подножья. В небольшом поселке, в котором мы сели, к нам подрулил древний топливозаправщик на базе отечественного ГАЗ-66, и улыбающийся во весь рот марокканец в замасленном комбинезоне помог китайцам заправить аппарат. Я из вертолета не выходил и заметил только окружающие площадку, на которую мы сели, невысокие домики, построенные из глинобитного кирпича. По сути, аэродромом это место не являлось, но при желании на него могли садиться небольшие самолеты, не говоря уже о винтокрылах. Как я понял, это происходило не так уж и редко, раз специально завели топливозаправщик. Опять взлет и ещё через два часа полета вертолет сел на небольшую поляну в предгорье. Пока мы выгружали вещи, китайцы переговорили с Мари, покивали головами и улетели.

Опять разительная перемена климата. Природа в Африканском Халифате напоминала, ту, которую мы с Гердой видели на горном плато, куда нас выбросило. Холмистая саванна, перемежающаяся редкими рощами, только у подножия хребта густо заросшая лесом. Лес не был похож на джунгли Дагомеи, совсем другие деревья, и гораздо суше. Да и климат умеренный, ниже влажность и чуть ниже температура воздуха. Однако всяких ядовитых гадов и опасного зверья, согласно справочника, привезенного Мари, было не меньше.

Я огляделся. Сразу около поляны начиналось подножие горы, террасами вздымавшейся не на один километр вверх, точнее, по карте — на два с половиной километра. Полянку размером с баскетбольную площадку покрывала некрупная каменная осыпь, с редким невысоким кустарником, и со всех сторон ее окружал лес. Прямо посередине поляны протекал маленький ручеек, скрываясь в лесу. Очень симпатичное и удобное место.

— А это место ты как нашла? — опять поинтересовался я у Мари. — Лучше не придумаешь.

— А никак. По карте и аэрофотосъёмке ничего не видно. Я просто показала китайцам желательный квадрат посадки, они нас и приземлили. Почти наугад. Кстати, это немного дальше, чем я планировала, — Мари открыла планшет и показала на карте. — До лаборатории где-то тринадцать километров.

— Тогда быстро устанавливаем палатку, укладываем снаряжение, маскируем все, обедаем и выдвигаемся к лаборатории. Надо добраться до темноты. Вперед, мои амазонки, нас ждут великие дела, — скомандовал я и начал таскать тюки к кромке леса, где и планировал поставить палатку.

— Если мы амазонки, то ты кто? Амазон? — ехидно поинтересовалась Герда, таская со мной вьюки.

— Разговорчики! Будет разгильдяйство, стану Гераклом, побивающим амазонок. Видела картину такую? — ответил я и сразу получил здоровенной шишкой по спине от Инги.

— Наоборот будет, — заявила Рива. — Видел, сколько нас?

— А у тебя на нас рука не поднимется, — добавила Мари.

Что и не говори, командовать женским отрядом здорово. Вспомните фильм «А зори здесь тихие» и поставьте меня на роль старшины Васкова, и все сразу поймете. Главное, чтобы история наша не так, как в фильме, закончилась, а остальное я перетерплю.

Палатку, сконструированную с учетом местных реалий, с поднимающимся и загибающимся наверх ворсистым дном, конструкция против проникновения всяких ползучих гадов, установили быстро. Над ней и ящиками со снаряжением натянули лохматую маскировочную сеть и забросали ветками. Теперь обнаружить нас можно было, только натолкнувшись в упор. Плотно перекусили, взяли заранее распределенное оружие и снаряжение и выдвинулись по направлению к лаборатории.

Шли цепочкой, я — головной, Рива замыкающая. Я взял, кроме «ВСК», автомат UМР и заряженный гранатомет М-777, Рива то же самое. Герда несла два термобарических выстрела к гранатометам и тоже стрелковое вооружение. Инга — автомат UМР и снайперку G-28. Больше ее ничем не нагрузили, особыми физическими кондициями наш снайпер не отличался. Мари нагрузилась своим FN SСАR-ом, тремя зарядами пластида и двумя минами М-86 «Пибоди», теми самыми, противопреследовательными. Это все не считая воды, пайков, пистолетов, боезапаса и гранат. Загрузились до предела. Я планировал возвратится в базовый лагерь только после окончания операции, а все тяжелое оружие сложить еще в одном промежуточном, поближе к лаборатории.

Маршрут я проложил вдоль подножья хребта, намереваясь на заключительном отрезке забраться как можно выше, для наблюдения за базой. На фотографиях было видно, что лес вырублен всего метров на двадцать от периметра забора, а над базой, тоже находившейся у подножья горы, просматривались небольшие плато, на одном из которых я и собирался залечь. Хотя, будь я на месте охраны, обязательно постарался бы эту возможность для вероятного диверсанта ликвидировать. Может, они так и сделали, пока не знаю.

Первые три километра проскочили довольно быстро. Зверья было совсем немного — птички, мелкие обезьянки, ящерицы причудливого вида и окраски, но попадалось приличное количество змей, к счастью, не гигантских, тоже причудливого вида и ведущих себя совершенно как их земные собратья. Лежали на камнях, грелись на солнышке, при нашем приближении зловеще шипели, но не нападали, скрывались между камнями. Попадались здоровенные сколопендры, размером с мою руку, и скорпионы с кулак величиной. Тоже не нападали. Хотя зверье вело себя довольно мирно, все-таки его наличие сильно замедляло ход. Приходилось тщательно осматривать место, куда ставить ногу, гады могли нешуточно обидеться на наступившего им на хвост человека. Потом иди гадай, кто тебя укусил, и коли все сыворотки подряд. А нужной вакцины как раз не окажется, особо ядовитых гадов здесь было великое множество, и изучить успели всего процентов десять…

— Макс… Макс, — раздался сзади меня испуганный голос Инги.

Я обернулся и увидел как она, держа левую руку на отлете, испуганно на нее смотрит и медленно садится на камень. Воистину помянешь черта, он и явится. Этого еще не хватало.

— Что случилось? Мари, аптечку сюда и справочник, — я подскочил к Инге.

— Я о камень оперлась левой рукой… вдруг как огнем обожгло… опухаает, — плаксиво заныла Инга, смотря на торчавший из тактической перчатки указательный палец, действительно на глазах превращавшийся в фиолетовую сардельку.

— Я же тебе говорил, надень такие же перчатки, как у всех, — я сунул ей под нос свою руку. — Мари, симптомы — опухоль, сильное жжение, посинение. Следов укуса нет. Температура есть? Нет. Удушье есть? Нет. Где камень, я тебя спрашиваю?

— Воот… — Инга показала сиреневым опухшим пальцем на валун, покрытый травкой, похожей на мох.

Я принялся осторожно раздвигать растительность кончиком ножа. Есть. Мелькнуло небольшое бурое, покрытое густым бурым волосом, длинное тельце с сотнями суставчатых ножек. Я сначала прижал гада клинком ножа, потом схватил палочку и изобразив импровизированные клещи показал Мари извивающиеся создание.

— Вот эта гадина. Листай быстрее. Герда, Рива, не забывайте про сектора.

— Мyriароdа nоwus wulgаris. Многоножка обыкновенная, — моментально определила Мари и лихорадочно зашелестела страницами. — Так… что? Оригинальное лечение. Макс, коньяк есть?

— Мне не до шуточек… есть, конечно.

— Дай ей флягу, пусть палец туда сунет, — ухмыляясь, подсказала рецепт Мари. — Я не шучу, жжение сразу пройдет, а опухоль минут через двадцать. Эта многоножка не ядовитая, просто небольшая местная аллергия от нее.

— У меня па-алец во флягу уже не влезет, — опять захныкала Инга.

— А тебе всю флягу, коньяк травить, никто и не даст, — безжалостно заявил я и отлил немного в стаканчик. — Вот сюда макай… юн-ный… серпентолог.

Инга с готовностью макнула пальчик в драгоценную жидкость и все мы замерли в ожидании: как-то не верилось, что такое простое средство может помочь. Инга, закусив губу, молчала и, наконец, воскликнула:

— …перестало… Не болит. Урааа… не болит.

Мари это заметила, изобразила, что опять листает справочник и могильным тоном заявила:

— Не спешите радоваться… тут есть побочные эффекты. Ага! Выпадение волос, уменьшение груди и обширный целлюлит по всему телу. Капец… — а потом заметив, что Инга побледнела и вот-вот расплачется, засмеялась. — Нет… не переживай, я ошиблась, это другие побочные эффекты.

— Дурочка… — Инга поняла, что ее разыгрывают. — Я чуть разрыв сердца не получила. Представьте, обширный целлюлит!

— Хватит ржать, как молодые пони. Инга, идти можешь? Отлично, построились и вперед.

Я безжалостно прервал хохот девушек и погнал их вперед. Предстояло пройти еще около девяти километров, а оставалось всего полтора часа светлого времени. Через километр нам немного повезло, попался пологий подъем на верхнее плато, и мы отмахали четыре километра по относительно ровным местам, покрытым изумрудной травой и редкими деревьями. С сумерками идти стало одновременно легче и труднее, наступила относительная прохлада, но камни и валуны перестали различаться в траве. Когда до базы оставалась пара километров, я скомандовал привал.

— Стоп. Отдых полчаса, — отдал я команду. В любом случае нам нельзя было подходить к лаборатории засветло.

Девочки тяжело попадали на траву и торопливо постаскивали с себя оружие. Переход дался очень трудно, сам уже не чувствовал ног и обливался потом. Нелегкое это дело, таскать тридцатикилограммовый груз по горам.

— Будем делать промежуточный склад оружия или все-таки дотащим к месту? — поинтересовался я у девушек. — Как чувствуете себя?

— Я донесу, — ответила Герда. — Сложим рядом с лабораторией.

— Я тоже, — коротко добавила Рива. — Уже смысла нет бросать.

— У меня палец в норму приходит! — радостно заявила Инга и заметив недоуменные взгляды торопливо сказала: — Я как все. Да я и не несу ничего.

— Я тоже. Втянулась уже, — подвела итог Мари. — Лучше любого фитнеса.

— Хорошо. Лаборатория за тем холмом, — я показал рукой на пересекающую плато возвышенность. — Даже можно будут с него наблюдение организовать. Расстояние с километр будет. Мари, тебе не удалось проследить движение оборудования на эту базу со складов ордена? К примеру, охранные системы, тепловизоры?

— Я пробовала. Все тепловизоры, что поставлялись, остались на Нью-Хэвене. Если сюда чего и привозили, то без остановки на острове. Здесь все частное. Орден имеет к лаборатории только косвенное отношение. Какое именно — неясно. И ответ на это там, внутри.

Мне вдруг пришла в голову тревожная мысль, и я сразу спросил Мари:

— Ты говорила, что Орден разгромил уже две базы.

— Да.

— И к ним имел отношение один человек.

— Да. Он сам же их и сдал, выдав за данные своей разведки, когда понял, что их существование раскрыто.

— И к этой он тоже имеет отношение?

— Да… а почему ты спрашиваешь?

— Так он же знает, что эту базу тоже раскрыли? Почему он ее не сдал?

— …ты имеешь в виду… специально? Засада или эвакуация?

— Именно эти варианты. Если оборудование и персонал ценные, их эвакуируют и устраивают засаду, с целью выяснить, откуда ноги растут. Он, скорее всего, понимает, что людям, которые хотят его достать, нужны живые доказательства, а не кучи пепла, так что они не станут присылать сюда роту патрульных сил с вооружением, а отправят небольшой отряд для скрытной операции.

— Логично… но нам надо знать это наверняка, — решительно заявила Мари. — Логика в таких действиях есть, но, возможно, он думает, что мы не знаем про эту базу. Хайрулла ему не сказал, про что мы спрашивали, такое я ему условие поставила, а он свою жизнь бережет. Выдал он свои базы еще тогда, когда только узнал, что с арабом встречаются неизвестные представители ордена. На всякий случай. А здесь, возможно, очень ценные исследования проводятся, уничтожать жалко, а эвакуировать невозможно.

— Слишком много неясного… не переживай Мари, мы уже здесь и пока все не выясним, не уйдем, — посоветовала француженке Герда. — А выясним мы все элементарно.

Я так не думал. Если засадой руководит грамотный специалист, то он быстро просчитает все возможные пути подхода к лаборатории, даже возможные пункты наблюдения просчитает. Далее организует грамотное скрытное наблюдение, дождется, пока мы проникнем на территорию, и постарается взять живыми, ему тоже нужна информация. Все очень просто. Я был уже практически уверен, что не ошибаюсь в предположениях. Все складывалось в четкую картинку, и недооценивать противника я не хотел. Чревато.

Но мысли свои озвучивать не стал, идти все равно придется, а лишняя нервозность нам не нужна. Я вытащил из кармана футляр с тепловизионным прицелом, взятым трофеем еще на плато, из лагеря экскурсоводов, вытащил и включил. На камнях и земле все подернулось розово-красным маревом. Не работает, не остыли ещё. И это ещё у меня тепловизор лучший из ныне существующих. Следовательно, они нас сейчас засечь тоже не могут. Значит, мы можем относительно безопасно наблюдать за лабораторией, пока земля не остынет. Если они, конечно, объёмных датчиков не понатыкали вокруг. Если такие есть, то шансы благополучно провести операцию уменьшаются с космической скоростью.

— Мари, а у вас есть вообще такое понятие, как посты радиоперехвата? — поинтересовался я у француженки.

— Есть, конечно, почти во всех представительствах более-менее крупных городов. Если ты по поводу радиоперехвата из этой лаборатории, то сразу скажу, ничего не было. Их местные переговоры мы, естественно, не можем слышать, а дальних передач не было. Совсем. Или эти данные сразу вырезаются из отчетов, что маловероятно, такого количества верных ему людей не может быть, или лаборатория вовсе не выходит на связь. Да это, кстати, и проблематично, связь с островами ордена перекрывает хребет, надо ставить мощные ретрансляторы и вообще много мороки. Ты просчитываешь вероятность засады?

— Ну да. На них должны были выйти и предупредить, хотя могли просто прислать команду на транспорте без предупреждения. Ладно, пока не увидим, не поймем наверняка. Вперед, девы, хватит отдыхать.

В 29:00 мы взобрались на возвышенность и, наконец, увидели лабораторию. Освещение там уже было включено, мощные фонари, укрепленные гроздьями поверх вышек с часовыми, заливали мертвенно-бледным светом все пространство на десятки метров вокруг.

Со своей позиции, а мы находились в километре от лаборатории, хорошо рассмотреть можно было только ближнюю к нам сторону базы. Две угловые вышки, забор из металлического профиля, обтянутый поверху сеткой с колючей проволокой, пара сарайчиков и торец основного здания. Хорошо различались пулеметы на турелях, установленные на вышках, и сами часовые.

Мы поднялись еще выше в гору и продолжили движение по узкому карнизу в сторону базы. Наконец подобрались на триста метров, но все равно видели только три вышки, четвертую закрывала крыша здания.

— Синие. Остаетесь здесь, разбираете между собой часовых на ближних вышках. Мы выдвинемся метров на триста вперед и сможем контролировать остальные вышки. Режим наблюдения, все действия только по моей команде, — отдал я команду и пополз с Ривой по карнизу дальше.

Группу я разделил на две команды. «Синие» — Герда, Инга и Мари и «Белые» — соответственно я и Рива. Я планировал, в случае решения на штурм, снять всех часовых с помощью бесшумного оружия и выдвигаться с двух сторон к базе. Внутри тоже разделиться, мы с Ривой захватываем помещение научного персонала, вторая группа все минирует и прикрывает нас во время отхода. Это все, естественно, предварительные наметки, и только в случае, если нас там не ждут. Что делать при подобном обороте событий, я пока не представлял.

По краю карниза со стороны лаборатории были беспорядочно навалены камни, и в некоторых местах можно было даже идти пригнувшись. Понемногу мы приближались к нашей точке наблюдения.

— Стой! Замри! — зашипела сзади меня Рива. Я внимательно осмотрел все впереди себя и понял, что охрана базы не оставила это место без внимания. Впереди зеленели тонкие проволочки растяжек.

— Вроде только растяжки, — продолжила Рива и аккуратно переместилась вперед. — Точно. И даже не мины, а гранаты. А вот это сигнальная ракета. Специалист ставил, красиво заплел. Снимать ночью чревато. Разве… вот эту…

Рива присела, и через минуту раздался легкий щелчок.

— Вот так. Смотри, идти надо под стеночкой. По большим камням. На гравий не ступай, туда могли мины нажимного действия поставить. Видишь. Я пройду, а ты шаг в шаг за мной. Понял?

— Понял, — я подождал, пока Ревекка пройдет вперед и двинулся следом. Пакостное испытываешь чувство, когда вокруг разбросаны смертоносные игрушки, а тебе приходится в кромешной темноте прыгать над ними, как горному козлу. Опасный участок прошли благополучно, но сразу за ним обнаружился еще один, и через десять метров — третий. Я выглянул с карниза — вышки и хороший участок двора уже просматривались полностью.

— Рива, дальше не пойдем, устраиваемся здесь. «Синие», мы на месте. Начинаем наблюдение, — я расстелил коврик, и мы устроились между большими глыбами. Часовые нас теперь заметить не могли. Это возможно только при наличии мощных тепловизоров, а таких у них не было. Это довольно массивная аппаратура, она бросается в глаза сразу, а у часовых на вышках были только очки ночного видения, и то они ими не пользовались, подняли на шлем.

База оказалась побольше, чем я себе представлял. Ближний к нам угол занимал небольшой ангар из металлического профиля и вольер, огороженный сеткой. Сразу за ним два жилых домика и строение вроде казармы или караулки. Как раз перед ней стояли БТР-60 и четыре военных грузопассажирских «Шеви-Блейзера». Дальше под навесом были припаркованы два американских армейских грузовика и небольшой автобус Вольво — «Лапландер», полный аналог отечественного УАЗа «буханки», только, по отзывам, более надежный.

Увидел я и помещение с генераторной установкой, даже, судя по трубам, для двух мощных генераторных установок, и цистерну с топливом рядом. Получалось, что оборудование в лаборатории требовало много энергии. Вот и кухонный блок, и складской ангар. Въезд на базу закрывали серьезные решетчатые сдвижные на роликах ворота. Узенькая дорога от них ныряла дальше в лес.

С крыши основного здания торчала мощная антенна, связь с миром на базе все-таки была. И это не есть хорошо. Часовые не спят, но спокойно снимаются из ВСК, один частично прикрыт жестяной крышей вышки, но для патрона СП-6 это как бумагу карандашом проткнуть. Часовые без бронежилетов, в разгрузках и пластиковых шлемах. Вооружены М-4, значит, не славяне, те бы раздобыли себе Калаши. Ага, вот и смена. Из казармы вышли пять человек и по очереди сменили караульных. Служба налажена, получается, даже разводящий есть. Молодцы, дело знают. Я взглянул на часы. 04:00. Посмотрим, когда вас сменят. Засадой пока не пахнет. Хотя как она должна пахнуть? Как раз внешне ее и не должно быть заметно. Тревожные группы бдят во всех зданиях, и стоит нам проникнуть на базу, ловушку захлопнут. Но для этого они должны видеть территорию.

— Рива, где бы ты поставила видеокамеры, возникни необходимость просматривать подходы и территорию?

— На вышках, подходы просматривать, и во дворе на зданиях, для внутренней территории. Только они этим не озаботились, ни одной нет. Вообще пока не вижу особых сложностей. По периметру сигнализации нет, нет объёмных датчиков, вообще ничего нет.

— Днем понаблюдаем. Возможно, и появятся сложности, а то и еще чего похуже… Ты отбивайся, утром меня сменишь.

— Хорошо.

Так, что еще есть? Где они подопытных держат, не в вольере же? Мне вспомнился полевой лагерь экскурсоводов на плато, который мы видели еще в самом начале своих приключений. Вот уроды. На Земле есть граница удовольствий, которые ты можешь безопасно получить за свои деньги. Все-таки там действуют структуры, которые за этим следят, и в случае чего не помогут даже деньги. Но людям, познавшим все доступное, хочется еще больше, это как опиум, наркоман постоянно увеличивает свою дозу, организм постоянно требует больше. И я сомневаюсь, что исследования, которые проводят здесь, служат науке. Это просто извращенное удовлетворение не менее извращенных потребностей. Есть для опытов мыши, кролики, обезьяны, в конце концов, хотя, по моему мнению, это тоже в определенной степени аморально.

На Новой Земле границы дозволенных удовольствий расширяются до немыслимых пределов. Нет контролирующих органов, и очень много неизведанных уголков, где безопасно можно устроить хоть Бухенвальд. Что некоторые товарищи, кстати, и делают.

Получается, наша задача на первый взгляд вполне благородна. Эдакие народные мстители. Только не все так просто, основная наша цель — доказательства, наших нанимателей устроили бы просто документы и язык. Остальное их совсем не волнует. Они вообще с удовольствием прибрали бы эту лавочку к себе под крылышко, взамен изгнанного из круга избранных старого хозяина. Возможно, я ошибаюсь. Хорошо бы мне ошибаться. Будет видно, пока только ясно, что засады нет. Или мы ее в упор не видим…

Рива скрутилась калачиком у меня под боком, а я сосредоточился на базе. По размеру домика для персонала вряд ли там могли размещаться более десяти человек, если только у них койки не в два яруса. И, естественно, там же и личная комнатушка для главного научного руководителя. Такая шишка не за что не станет жить вместе с остальными.

Казарма гораздо больше, в ней спокойно может поместится человек сорок. Рядом с казармой еще пара домиков, но это, скорее всего, технические помещения. По предварительным подсчетам на базе обитало не больше шестидесяти человек. И это я посчитал с запасом, скорее всего меньше. И всех их придется мочить. А как? Все подряд минировать, вот как.

Убираем часовых, спускаемся с карниза, проделываем проход в заборе, затем работаем в домике для персонала, Герда, Инга и Мари держат казарму, если все нормально, минируем все и уходим, потом взрываем. Так, а документы… придется разделяться, Мари пойдет в лабораторию… рано еще планировать, днем все станет понятнее…

22 год. 30 число 8 месяца, 07:00. Новая Земля. Африканский Халифат Нигер и Судан. Научно исследовательская полевая лаборатория

Рассвело, и в 08:00 опять сменили часовых. Двор наполнился людьми. Из жилого домика в лабораторию потянулись люди в зеленых халатах, как я и думал, их оказалось восемь человек. Шесть мужчин и две женщины, все молодые. Один главный, не выделить его было невозможно, держался особняком и уж больно импозантно. Я увеличил зум, изображение приблизилось, и я получил возможность рассмотреть его прямо в упор. Молодой мужик, лет тридцати, с прической под Альберта Эйнштейна, в очках и, в отличие от остальных, в белом халате. Еще вдобавок и с тросточкой, хотя совсем не хромал. Эта тросточка на фоне белого халата, шлепанцев на босу ногу и кроваво-красных бермудов смотрелась как на корове седло, но что поделаешь, все непризнанные гении — большие оригиналы. Так и зафиксируем, в бинокле раздались легкие, слегка стилизованные под реальные звуки фотоаппарата щелчки, и серия изображений легла на карту памяти. Умница, Пол, памятник бы тебе за такую технику поставить, только жалко, что гвозди ею, как нашими армейскими биноклями, забивать нельзя. Кто у нас следующий кандидат на звание фотомодели?

Появились и охранники. Некоторые принялись возиться с оружием под навесом, часть разбрелась по территории, остальные просто курили. Я насчитал двадцать восемь человек, но, возможно, была еще и отдыхающая смена. Нормальные вояки, возрастом примерно тридцать-тридцать пять лет, уверенные, тренированные, снаряжение и вооружение единообразное, явно наемники из частной военной компании. Я слышал, на Новой Земле уже начали появляться зачатки организаций по типу Блекуотера и Динкорпа. В чем-то конторы очень нужные в этом мире. Что у нас за оружие? На вышках пулеметы «Миними» — точная и надежная машинка, только патрон натовский малокалиберный, но при таком темпе стрельбы, как у них, это уже не отрицательный показатель, а скорее преимущество. Винтовки М-4 с подствольниками М-203, тоже весьма серьезно. А вот и ваш главный. Я запечатлел, коренастого лысого мужика, весьма уверенно раздававшего команды. Что дальше?

Из кухни служитель притащил ведра, заполненные кусками мяса, и вывалил их в корыта, стоящие в вольере, потом вышел, тщательно запер за собой дверь, еще раз проверил ее и только тогда нажал на кнопку электрозамка. Довольно мощные ворота ангара отъехали и… и я испытал состояние, близкое к шоковому, наверное, впервые на этой земле, неимоверно богатой ужасными созданиями, я почувствовал шок и ужас одновременно.

Из ворот в вольер стремительно вырвались два здоровенных существа, примерно размером с гориллу, и принялись, толкаясь, жрать мясо.

Очень похожие на громадную обезьяну, но с абсолютно голой черной кожей, очень похожие на человека, но являющие собой скорее страшную пародию на него, мускулистые, быстрые, очень подвижные, но лишенные способности ходить на двух ногах. Существа передвигались на четвереньках, и только изредка вставали на ноги, как орангутанги или гориллы. С почти человеческим лицом, но громадной пастью, полной мелких, расположенных в несколько рядов клыков. У существ были коротенькие хвосты, и еще они обладали зачатками разума. Мигом сожрав угощение, существа вступили в разговор со служителем, жестами глухонемых, может, мне показалось, но то, что служитель в ответ кивнул, принес и кинул в маленькое окошко несколько связок фруктов, я видел точно.

— Мамочки… — охнула рядом проснувшаяся Рива.

— Мамочки, — согласился я. — Эти уроды скрещивают обезьяну с человеком. Зачем только?

— Может, просто так. Получится — не получится. Интересно же. Ты видел главного? — поинтересовалась Рива.

— Видел. Лохматый придурок в очках, белом халате и с тросточкой. Давай заступай, а я немного подремлю. Хотя… Ты сможешь почистить растяжки? Рациями пользоваться не стоит, хотя они и с шифрованием, значит, придется перемещаться по карнизу. Мины мешать очень будут.

— Смогу. Там все просто, только ночью было опасно этим заниматься, — ответила Рива и пожала плечами. — Все элементарно.

— Отлично. Давай тогда немного перекусим и отправляйся, я подожду, потом посплю.

На базе ничего не менялось, охранники завтракали под навесом, научному персоналу судки в лабораторию отнес сам повар, толстяк в белой куртке и даже поварском колпаке. Еще один тип, в комбинезоне техника, возился с генератором. Всего получалось сорок четыре человека, возможно, было чуть больше, но это уже не очень существенно. Разберемся, кто где будет ложиться спать, и можно планировать операцию.

К обеду вернулась Рива и сообщила, что сняла все растяжки и два фугаса, которые должны были вызвать небольшой обвал на карниз в случае срабатывания. Все растяжки оказались установлены давно, скорее всего, еще до прошлого сезона дождей, железо сильно поржавело. Я смог поспать всего два часа и пополз к остальным девочкам. Бодрствовала только Герда, остальные спали на ковриках.

— Как дела?

— Нормально. Сигнализации не обнаружила, видеокамер тоже. Часовые меняются каждые четыре часа. Насчитала всего пятнадцать человек, нам отсюда не очень видно, — доложила Герда и чмокнула меня в губы. — Ривка к тебе не приставала?

— А хоть бы и приставала. Это бесполезно. Я только вас люблю, и точка.

— Смотри у меня.

— Смотрю. Сорок три человека всего, возможно, на пару человек больше. И два монстрика, продукт этой лаборатории. Кажется, они успешно скрестили обезьяну с человеком. И не земную обезьяну, а местную. Уроды. Давай планшет, будем рисовать план базы и думать.

— Давай. А можно, я потом к Риве схожу, посмотрю на монстров, заодно и территорию получше рассмотрю?

— Можно, даже нужно, смотри, предлагаю заходить вот здесь…

План нарисовали и определили точку проникновения, примерно прикинули маршрут и план действий, затем проснулись остальные и я поинтересовался у Мари:

— Что нам нужно на этой базе? Язык и все?

— И если есть, документальные подтверждения причастности одного человека к этой конторе.

— Понятно, значит, делаем так…

День прошел на удивление быстро, мы успели пару раз поесть, по паре раз поспать, полностью изучить распорядок дня на базе, выяснить, что с нашей стороны возле ограды мин нет, и спланировать операцию.

После полудня мы оказались в тени, жара донимать перестала, часовые в нашу сторону даже не смотрели, очевидно, думали, что возможные неприятности с нашей стороны предотвратили, установив мины и растяжки. Вообще оборона на базе была совершенно не заточена против проникновения диверсионной группы. Вот против лихого налеты группы бандитов — да. БТРы установлены грамотно, в случае нападения простреливали из своих КПВТ все подходы. Минимум по два пулемета на вышках тоже могли работать во всех направлениях. К тому же местность была совершенно необитаемая, на сотню верст вокруг жилых поселений не было, да и расположилась база на дружественной Халифатской земле. Плюс горы и секретность делали нападение на лабораторию совершенно маловероятным, а отсутствие опасности со временем ведет к снижению качества охраны, что всегда чревато неприятностями.

Вот мы и постараемся эти неприятности им доставить. Если, конечно… сюрпризов не будет.

И в 19:00 первый сюрприз не замедлил появиться. На базу пришел небольшой караван из двух сто десятых Лендроверов и отечественного Уазика — «Таблетки». Как они сюда добрались — не знаю, но, очевидно, дорога все-таки была. Охрана опозналась с приехавшими товарищами, и караван запустили на территорию базы. Из лаборатории вырулил пижон с тросточкой, из одного из Лендроверов вылез не менее пижонистый араб. Без тросточки, но в ярко-зеленом берете с блестевшей кокардой, тигровом камуфляже, шнурованных ботинках почти до колена и громадным кривым кинжалом за поясом. А вот охрана у него состояла сплошь из чеченцев, общим числом пять человек. То, что они чеченцы, стало понятно, едва я взглянул на их лица и кипы-переростки на головах. Да и общий вид на чеченскую национальность прямо так и указывал.

Главы делегаций встретились, похлопали друг друга по спинам и перекинулись парой слов. Из кузова «Камаза» вытянули шесть негритянок с мешками на головах и повели в лабораторию. Девушки не сопротивлялись, они вообще едва переставляли ноги, за ними зашли араб и его собеседник. Где-то с час ничего не происходило, затем вышел араб с пакетом в руках, сел машину и караван уехал.

Получалось, что лаборатория продолжала работать в штатном режиме, тревоги никто не поднимал и диверсантов не ждали. Весьма странно, но я не гениальный аналитик, вполне возможно, в мои аналитические выкладки где-то закралась ошибка. Хотя я совершенно не против первоначального вывода, зачем нам лишние сложности?

Стемнело, и население базы начало утихомириваться. Разошелся по вышкам еще один наряд, переместились в свой домик научные сотрудники, кок ушел спать в казарму, смотритель чудес генной инженерии последний раз покормил своих питомцев, закрыл их в ангаре, запер клетку и тоже убыл в казарму. Постепенно база вымерла, только светились окошки в домиках. Самым последним покинул свое рабочее место пижон с тросточкой, пошатываясь — очевидно, хлебнул горячительного или впрыснул успокаивающего и расширяющего сознание, они, гении, и не то могут — тоже убрался в домик. Через час погас свет везде, кроме вышек, мы подождали еще час и я отдал команду:

— Приготовились. Разобрали цели, — я поймал в ночной прицел фигурку часового на вышке. Прицел по оптическим качествам превосходил штатный ПСО-1, но был совершенно не градуирован под отечественный патрон 9х39, и мне пришлось повозиться, чтобы все выставить. Ну что, с богом. Из наушника донёсся шепот Герды:

— «Синие» — готовы.

— «Белые» — готовы. Огонь, — я, выбрав свободный ход, легонько нажал на спусковой крючок, ВСК чихнула, приклад чувствительно толкнул в плечо, и часового на вышке сбило на пол. Я отчетливо увидел в прицел, как в момент попадания в него пули, от головы отлетели какие-то куски и темное облачко. Посыпались доклады:

— «Белый» два, чисто, — это Рива.

— «Синий» один, чисто, — это Герда.

— «Синий» два, совсем чисто, — это Инга. Извращает доклад лишними словами. Получит устное внушение.

— «Белый» один, чисто. Выдвижение по команде, — я внимательно осмотрел лагерь. Клиент Ривы так и остался висеть на бортике вышки. Остальных мне не было видно. Тихо? Тихо.

— Выдвижение.

Мы с Ривой надвинули на глаза очки приборов ночного видения и осторожненько стали спускаться с карниза. В ста пятидесяти метрах левее так же тихо и осторожно двигались Герда, Инга и Мари. Я Герду в эту тройку специально распределил, Инга была отличным снайпером и вполне уверенно, наравне с нами, выполняла все задачи, но, по сути, снайпером и осталась, и пока не могла считаться полноценной самостоятельной штурмовой единицей. С Мари было еще сложнее, мы с ней вообще не работали. Стрелять она умела, была физически крепкой, но всего этого очень мало для слаженной работы в команде, и Герда со своими уникальными умениями и способностями немного повышала боевой уровень этой тройки.

Мы, стараясь не шуметь, быстро спускались по склону. Совершенно бесшумно идти не получалось, летели мелкие камешки, звонко цокая при падении. Постепенно в приборах ночного видения отпала необходимость, фонари заливали все вокруг бледным светом, и видно было почти как днем.

— «Синие» на месте, — поступил доклад Герды.

Быстро, но они на пятьдесят метров ближе нас располагались. Ага, вот, вас уже видно. Все правильно, Герда у сетки, Мари и Инга прикрывают.

Мы приблизились к сетке, и я на ходу вытащил из кармашка мультитул. Последовала серия тихих щелчков, лезвия инструмента были хитро затянуты в пластик. Из забора выпал фрагмент сетки.

Мы по очереди проникли за забор и, построившись под стенкой лаборатории, быстро метнулись за первый БТР. Так… пока спокойно, мерно работает дизель, орут в лесу зверушки, в траве громче всех разоряются цикады.

— Движение, — мы так же слаженно переместились за высокое крыльцо лаборатории. Посторонних звуков нет. Из лаборатории тоже, хотя там африканки, привезенные арабом, а может, и другие подопытные. И их вроде не охраняют. Вроде. Проверить мы пока не могли, эта часть двора нам сверху видна не была, но я этот момент предусмотрел, насколько мог.

— «Синие», на позицию.

Герда и Инга на ходу перекидывая из-за спины гранатометы, выдвинулись на середину двора напротив казармы и, закинув их на плечо, изготовились для стрельбы. Мари рядом с ними положила на землю два термобарических выстрела и тоже прицелилась в казарму из винтовки.

— «Синие» готовы, — последовал доклад Герды.

Я с Ривой заняли позиции напротив жилого домика.

— Огонь.

Раздался сдвоенный громкий хлопок, и со зловещим шипением, оставляя за собой дымный след, две толстые термобарические гранаты синхронно влетели в окна казармы.

Доли секунды ничего не происходило, даже раздались громкие крики разбуженных охранников, а затем грохнул взрыв и из всех окон и двери казармы выплеснулись длинные языки пламени.

Страшные вопли, горящая фигура выпала в окно и сразу попала под очередь Мари. Еще секунда, в казарму влетели две новые гранаты, превратив её в громадный костер. Взрывы окончательно заглушили вопли.

Мари и Инга спрятались за БТР и взяли на прицел лабораторию. Герда перебежала к нам. Казарма пылала, нас так обдавало жаром, что, казалось, выгорят брови и веки, а мы находились на расстоянии сорока метров. Немного переборщили…

В жилом домике раздались испуганные крики и сразу четверо полуголых ученых вылетели в дверь. Пижона с тросточкой среди них не было. Треснули короткие очереди, и яйцеголовых разбросало по земле. За ними, толкаясь в дверях, повалили остальные, последним вылетел пижон, но уже без тросточки. Увидев своих коллег, люди испуганно замерли, прикрывая лица от жара, идущего от казармы.

— Лежать, мать вашу!!!

— Лежать, суки!!!

— Руки за голову!!!

Мы выскочили и прикладами помогли самым непонятливым выполнить приказ. Ученые послушно попадали на землю, оружия ни у кого не оказалось, мало того, жуткое зрелище пылающей казармы и трупов товарищей полностью лишило их способности на какие-либо осмысленные действия. Пижон рухнул на землю и закрыл голову руками самым первым, едва услышав команды.

В казарме стали рваться боеприпасы и гранаты, то и дело из прогоревшей и провалившейся крыши взлетали огненные фейерверки. Начали гореть машины, припаркованные рядом с казармой. Даже на удалении в сорок метров находиться оказалось совершенно невозможным. Слава богу, цистерна с горючим была под металлическим навесом, ещё на тридцать метров дальше.

Мы сковали руки ученой братии пластиковыми наручниками и по одному отконвоировали в дальнюю сторону двора.

— Кто главный? Кто, мать вашу, главный? — заорал я. Времени совершенно не оставалось, с минуту на минуту могла загореться сама лаборатория, а в ней, как в любом порядочном химико-биологическом заведении, стопудово имелось немало горючей и ядовитой гадости.

Девочки подкрепили мои слова пинками по потенциально главному пижону.

— Я… я с-сэр, — проблеял он и испуганно вжал голову в плечи.

— Кто ты, мать твою…

— Анд-д-джей… Желиховский, ссэр, — отчаянно заикаясь и стуча зубами, признался парень и указал головой на девушку рядом. — Мария Бергер… м-мой з-заместитель…

— Кто сейчас в лаборатории? Быстро!

— Д-две роженицы и шесть кандидаток…

— Охрана есть?

— Н-нет… над-дежные замки сэр…

— Где документы по эксперименту? Быстро, сука!

— В-в… в компьют-тере и с-сейфе.

— Инга и Рива — держим двор. Начнет гореть лаборатория — предупредите. Эти пока пускай полежат здесь. Мари, Герда — тащите этого урода внутрь. Вперед.

Дверь в лабораторию оказалась, как назло, запертой. Ключ Анджей в панике забыл в уже начавшем дымить домике. Пришлось расстрелять замок и заодно половину двери из UМР. Замок сразу, как в фильмах, открываться не захотел.

— Где пациенты, урод? Быстро!

— Н-налево… д-до конца, ттумблер на стене… электрозамки… — парня трусило все больше, я всерьёз стал опасаться, что он откусит себе язык. Сученыш, слаб на расправу оказался.

— Ведите его в кабинет и решайте вопрос. Я гляну на женщин и к вам. Быстрее… — приказал я девушкам и пошел по коридору.

Медицинский отвратительный запах. Белые стены и потолок. Ряд дверей по правой стороне коридора… ладно, это потом, если времени хватит, и, честно говоря, мне совсем не хотелось туда заходить. Подсознательно ожидал увидеть музей страшных результатов опытов, как в фильмах ужасов.

— Где же… долбаная дверь? — бормотал я про себя. — Есть…

Я повернул направо по коридору и увидел первую дверь. Металлическую, сваренную из сантиметровых прутов, сдвижную решётку, и на стене действительно находился тумблер. Мигнул свет. Этого еще не хватало. Я стукнул по кнопке, замок щелкнул и дверь на сантиметр отъехала. Я рванул ее и кинулся дальше бегом, если вырубится свет, а он обязательно вырубится, замки могут или открыться, или — и скорее всего — намертво заблокироваться, а в лаборатории уже явственно запахло горелым. Здесь же все деревянное, из разборных панелей. Сгорит за минуту.

Еще одна дверь и тумблер. Опять мигнул свет. Стукнул по тумблеру, открылась. Сразу за ней небольшая комната со столом и стулом и железная сплошная дверь. Где выключатель? Мммать… на стенах нет. За дверью отчетливо гомонили и причитали несколько женских голосов.

Тумблера не было.

— Лаборатория загорелась, — из наушника раздался встревоженный голос Инги.

— Принял. Герда спроси у урода, где тумблер от последней двери?

В наушнике послышался голос Герды, звук тупого удара и ее ответ:

— Под столом.

— Принял… как сам не догадался, — я нагнулся и хлопнул по кнопке ладонью. Дверь щелкнула, и одновременно погас свет. Успел. Включил тактический фонарик и просунул ствол UМР в приоткрывшуюся дверь.

— Мы уходим, — доложилась Герда.

— Уходите. Я быстро.

Так, что здесь… кровати, кровати с ремнями для удержания… стол, стулья. Луч света наконец мазнул по чернокожим женщинам. Они забились в угол и с испугом смотрели на меня. У двух были небольшие животы.

— Не волнуйтесь. Английский язык понимаете? — спросил я у женщин.

— Да… — две женщины подняли руки.

— Сейчас все идете за мной. Быстро. Я вас спасу. Понятно?

— Да…

— Уходим.

Я быстро пошел по уже задымленному коридору и женщины цепочкой послушно последовали за мной.

— Где ты? Быстрей на выход, загорелась цистерна, — тревожно крикнул наушник голосом Герды.

— Выходим. Быстрее, быстрее… — я пропустил женщин мимо себя и выскочил наружу. Уже практически ничего не было видно, все застилал дым, горело все вокруг, лицо обжигало, как у доменной печи.

На входе Рива принимала африканок и толчками придавала нужное направление, мы завернули за угол и припустили к дыре в заборе.

— Бегом, бегом, красотки, — я обращался ко всем сразу и с удовольствием пнул под зад замешкавшегося Анджея. Настроение просто зашкаливало. Мы сделали это, меня почти не волновал фактический смысл акции, тем более — мифические золотые горы. Я радовался тому, что у нас все получилось, мы провели операцию, четко по плану и без потерь. Ну, может быть, чуть-чуть переборщили с казармой… так я всегда был сторонником зрелищных эффектов.

Едва вскарабкались на карниз, как внизу раздался страшный, почему-то сдвоенный взрыв, и база превратилась в жерло Везувия в его лучшие дни. В спины ударила жаркая волна, но упал только один Анджей.

— Женщины, сидим вот здесь. Тихо, — обратился я к африканкам и показал место рукой. Дождался пока они сядут и спросил Мари: — Все в порядке?

— Почти. Документы есть. Я их пока не читала. Этот… — Мари ткнула в Анджея рукой, — говорит, что среди них есть его договор с земной компанией «Биотех лимитед» на проведение исследовательских работ. Часть акций компании принадлежит нужному нам человеку. Это первое. Здесь часто бывал личный помощник этого человека. Это второе. Есть подробное описание экспериментов и видеозаписи самих экспериментов, а также подробные графики поставок живого товара для экспериментов. Это третье. Осталось самое главное — записать признания ублюдка на камеру. Больше мы здесь ничего сделать не можем. Просто больше ничего здесь не было. Но этого должно хватить… наверное.

— Что с девками и яйцеголовыми? — задал я естественный вопрос. Такой хвост нам был совсем не нужен.

— Черных… черных отпускаем. Беременных в расход. Они не должны родить то, что у них в животе. Остальным отдадим воду и еду. Больше мы ничего не можем… реально не можем, — Мари развела руками. — Ученых тоже в расход. Срочно.

— Чем они занимались?

— Скоты… — у француженки от ненависти исказилось лицо. — Они выводили новую породу человека путем скрещивания людей с местным экземпляром горной гориллы. В вольерах сидели два плода удачных экспериментов. Быстрые, сильные, послушные, нечувствительные к боли, с бешеным метаболизмом. Затем они собирались уже их скрещивать с этими женщинами и исправлять недостатки поколение за поколением… там много всего еще. А этот гений еще в старом мире совершил научное открытие, позволяющее надеяться на успех в подобных экспериментах, вот его и подписали и закинули сюда, еще десять лет назад. И помощников тоже. Самая гадость в том, что женщины не выдерживали родов и практически все погибали. Все поголовно… Представь, сколько они угробили женщин, пока вывели за десять лет всего две жизнеспособные особи? Сотни… Я сама все сделаю… Идите вперед… я с ними останусь… догоню потом. Сначала кончите научников. Прямо здесь.

— Хорошо, — другого выхода не было. Я посмотрел на сидевших, уткнувшись взглядами в камни, ученых, щелкнул предохранителем автомата и… нажал на спуск.

— Инга, Герда. Все пайки и фляги на землю, берем языка и уходим. Живее. Мари догонит.

Я бросил на землю упаковку сухого пайка и, не оборачиваясь, потащил Анджея вперед. Через пару секунд его подхватила под руку Герда. Инга и Рива молча шли рядом. А через полчаса нас догнала Мари. Шли молча, не разговаривали. Когда рассвело, сделали привал, и Мари подробно расспросила и сняла на видео исповедь научного гения и полного морального урода Анджея Желиховского, после чего пустила ему пулю в лоб и немного оттаяла. На привале девушки отогнали меня в сторону и немного дружно поплакали. Я нервно курил и хотел к ним, не плакать, поддержать. Мне все далось довольно легко. Может быть, у меня действительно такая особенность психики, ну, никак я не прочувствовал того, что мы отправили на тот свет почти полсотни людей, да еще не самым простым способом. Меня это совсем не трогало. Выполнили задание, потерь нет, в конце концов, сделали доброе дело.

Я просто знал, что если, не дай бог, мы попадем на их место, то точно так же ни у кого не дрогнет палец на спусковом крючке. Это особенности нашей жизни, и эти правила установила сама жизнь, тот, кто их нарушает, сам долго не живет. И еще я желал удачи шести чернокожим женщинам. Если они доберутся до людей, то это будет величайшая удача в их жизни. Они поймают один шанс из миллиона. А о том, что люди, к которым они выйдут, почти стопроцентно опять продадут их в рабство, я старался не думать.

Девушки закончили плакать, немного повеселели и мы потопали к лагерю.

— Мари… мы задание выполнили? — спросил я у француженки.

— На данном этапе — полностью. Осталось еще довезти материалы до цели и все. Если ты интересуешься оплатой, то можешь уже предъявлять счет.

— Какой счет… сплюнь, доберемся до дома, поговорим. Порой все неприятности падают на голову в конце. Не будем загадывать. Я хотел спросить — эти материалы помогут нанимателю в его задаче?

— Сами по себе нет, но в комплексе с остальной информацией, скорее всего — да. Понимаешь, это уже не мой уровень. Я могу только догадываться, — Мари перехватила поудобнее гранатомет и продолжила: — Я даже истинной цели не знаю, возможно, выбить из совета, возможно, просто ослабить влияние, может, еще что-нибудь. Главное, задание мы выполнили в полном объёме. Да и гадости эти прекратили, что само по себе уже неплохо.

— Хорошо, — согласился я. Но меня беспокоило, нужны ли мы будем еще нанимателю, или подлежим списанию в расход, как опасные свидетели. Оба варианта в моих размышлениях получали одинаковые шансы на исполнение, и ни один из них не являлся окончательно трагичным. Будем нужны, значит, поработаем. Откровенно плохих вещей нам еще не поручали, будем надеяться, что и не поручат.

Задание выполнили в полном объеме, уже возвращаемся домой, но все равно мне казалось, что все только начинается, очень неприятное, зудящее чувство близкой опасности постоянно давало о себе знать. Да что же это такое…

— О чем это вы воркуете? — раздался притворно злой голос Герды. — Инга, эти двое за нашей спиной договариваются о том, как наставить нам рога.

— Мари, милая, это наш мужчина и мы можем волосенки твои повыдергивать. А ты молчи, изменщик коварный. С тобой отдельный разговор будет, — Инга пихнула меня в спину.

— Ну, хоть на часочек одолжите… пожалуйста, — запричитала Мари, включаясь в игру.

— Спокойно… — начал я говорить, но меня перебил дружный крик девочек.

— Молчи.

И я явственно различил, голос Ривы… она-то тут причем? А и ладно… шутят, значит приходят в норму.

До лагеря добрались в 16:00. Там все было, как и оставили, только ветки, которыми забросали палатку, чуть привяли, а из палатки пришлось выгонять стайку маленьких мышек, ну почти мышек. Полосатые, бегающие на задних лапках маленькие животные злобно догрызали упаковку галет вместе с фольгой и целлофаном.

Пока я пытался приготовить горячую пищу на спиртовке, Инга, Герда и Рива, прикрывая друг друга, затеяли мыться в ручейке, Мари отправила сообщение китайцам, и, получив подтверждение, присоединилась к девочкам. Вертолёт должен был прилететь рано утром.

Потом девочки ели, а я смывал краску с лица, и тоже, поливаясь из кружки, постарался вымыться. Видок у нас после операции был еще тот, краска и жирная гарь от пожара сделали свое дело.

Стемнело, и мы в полном составе дружно завалились в палатку, прикончили флягу коньяка, девочки мгновенно уснули, я хотел выставить сменный пост, но не стал этого делать, дежурил сам, все равно не смог бы заснуть. Сознание не хотело воспринимать успешное окончание операции, я прогонял тысячи вариантов развития ситуации, сознательно успокаивал себя, причин для тревоги на первый взгляд не было, но и причин расслабляться тоже. Изнуренный организм сказал свое слово и под утро сон меня все же сморил, но засыпал я с мыслью, что все-таки что-то не так, но что именно, понять так и не смог.

22 год. 31 число 8 месяца, 07:00. Новая Земля. Африканский Халифат Нигер и Судан

С утра оказалось, что все мои опасения были напрасны, слава богу, нас не съели и не взяли в плен. Термобарическими гранатами в палатку тоже никто не стрелял. С рассветом я встал, сварил кофе на спиртовке, а когда девушки встали и умылись, мы услышали звук двигателей вертолета.

— Быстро по кустам. Как можно дальше и залегли, — я схватил автомат и тоже нырнул в заросли. Мало ли, читал про возможные эскапады в самом конце повествования, в произведениях мэтров приключенческого жанра. Береженого бог бережет, а не береженого и свинья съест. Да и чувство близких неприятностей не унималось, наоборот, заполняло всего меня с новой силой.

Звук вертолета стал громче, а затем воздушная волна от винтов ударила по кустарнику и деревьям. «Хьюи» завис над поляной, потом плавно сел.

Я выглянул из кустов, и увидел все тех же двух китайцев, без всяких примесей в виде дополнительных членов экипажа. Вот и ладушки.

Ван первый и Ван второй с недоумением всматривались в кусты, и мое появление встретили дружными улыбками до ушей.

Я заставил девушек полностью экипироваться, опять надеть бронежилеты и шлемы, укомплектовать ранцы пайками и дополнительным боезапасом, операцию мы закончили, но домой еще не попали, расслабляться было рано.

Потом попытался поподробнее расспросить китайцев про городок, где мы будем дозаправляться и где они нас ждали.

Оказалось, что это обыкновенный поселок-заправка, где останавливаются конвои и караваны, вооруженных людей там не больше обычного, то есть, как почти везде, вооружены все поголовно. Непонятных вооруженных групп они не заметили, повышенного интереса к себе тоже. Ночевали прямо в вертолете, в сам поселок не заходили. Ну и ладно, нет так нет, значит, нам в очередной раз повезло, а мое предчувствие на этот раз ошиблось.

Вертолет взлетел, я закрыл глаза и подумал, что теперь, наверное, могу расслабиться, этими переживаниями я довел себя до полусумасшедшего состояния, не открывая глаз, потянулся к карману с фляжкой… какая-то внутренняя тревога заставила выглянуть за борт, и я отчетливо увидел дымный, пушистый след ракеты, летевшей к нам…

Вот и все… мелькнула мысль, ничего просто так не дается, за счастье и любовь, надо платить… вот и плати…

Удар, вспышка, черная темнота, умиротворенно окутывавшая сознание и угасающая мысль… а все-таки ухожу счастливым…

…ослепительно яркий сгусток света размером с маленький шарик стремительно приближался, увеличивался, превратился в ослепительное ревущее пламя, достиг меня, воплотился в дикую, разрывающую тело боль и одновременно выбил из темноты, выгнал к свету и дал ощущения жизни…

— …их пять человек… четыре девки и парень…

— …одна… две… две женщины, признаки жизни отсутствуют… третьей и четвертой не наблюдаю.

— …разбежались… предельное внимание… очень опасные…

— …пилоты… двое… азиаты… признаки жизни отсутствуют… нет, сэр, один живой…

— …зачистить…

Глухой звук выстрела.

— …готово…

— …еще есть живая…

— …зачистить…

Болезненный стон, прервавшийся выстрелом.

— …готово…

…я, не открывая глаз, нащупал в кармане подарок Пола и взвел курок, тела, кроме рук, не чувствовал, физическая боль ушла, только сильная, вызывающая поток слез, резь в глазах и разрывающая душу щемящая тоска, пополам с жаждой немедленной смерти… своей смерти…

— …есть живой… — сухо прозвучало рядом.

— …зачистить…

Я приоткрыл глаза и выстрелил в радужное пятно, возникшее передо мной, щелчок и глухой стук упавшего тела… попробовал протереть глаза и заорал от резанувшей лицо боли…

— …сюда, эта тварь завалила Сэма…

…я нащупал стволом висок, но внезапно пространство разорвали автоматные очереди, резко прервавшиеся сухими щелчками выстрелов ВСК… сильный взрыв и опять мягкая обволакивающая темнота…

23 год. 19 число 4 месяца, 19:00. Новая Земля. г. Кейптаун. Вилла «Ольга»

В полутемной, с наглухо задернутыми шторами, маленькой комнате, находились две женщины, девочка и мужчина.

— …дядя Ма, нельзя же так… не надо, пожалуйста… дядя Ма, вернись к нам… — худенькая чернокожая девочка стояла на коленях перед бессильно откинувшимся на инвалидном кресле, изможденным, абсолютно седым мужчиной… рядом валялось несколько пустых бутылок из-под виски.

— …Земфира, сука… если я еще раз узнаю, что ты притащила ему пойло, разорву жопу на звезду Давида.

— Хозяйка… пожалуйста, он же без этого умрет, лучше выгоните меня…

— Пошла отсюда нахер, блядина черножопая… стой… ладно, иди, потом с тобой поговорю…

— Что же делать… — вытирая слезы сказала девочка и отпустила руку мужчины. — Он убьет себя так, может, опять доктора…

— Это не лечится, Мири… он уже не живой и не мертвый… доктор не нужен. Пойдем помолимся… если бог поможет ему простить самого себя, значит будет жить, ничем другим мы ему не поможем… пошли, моя девочка…

Content

Башибузук Александр Конец дороги

Александр Башибузук Конец дороги