Вернер Тим

Шкаф

Тим Вернер

Шкаф

- Это всего лишь шкаф, - раздраженно говорил отец. - Там никого нет. И под кроватью никого нет. А тебе, значит, мало сегодня нагрузок дали, раз есть время всякий бред по ночам выдумывать.

- Он скрипит, - упрямо бубнил Даг, обхватив подушку и глядя не на отца - в щель, в приоткрытую дверь шкафа, откуда каждую ночь веяло потусторонним холодом, где тьма казалась еще более густой, плотной, и если сунешь туда руку - оторвет. Или затащит внутрь, и уже там разорвет на кусочки.

Хотя кто в своем уме будет совать туда руку? Кто в своем уме вообще будет ставить у кровати старый скрипучий шкаф?

Который каждую ночь делает одно и то же. Ровно в полночь. Плюс-минус полчаса. Раздается душераздирающий скрип, дверца приоткрывается и замирает. И Даг вжимается в спинку кровати, обхватывая подушку, которая неожиданно становится теплой, почти живой. Настоящей - вещью из этого мира, которой он, как щитом, закрывается от мира потустороннего.

- Проверь, - просил Даг, бросая на отца короткий взгляд - надолго он боялся отрываться от шкафа, чтоб не пропустить: вдруг какая-нибудь особо плотная тень скользнет из щели на пол, юркнет змеей мимо папиных ног и затаится под кроватью? Конечно, под кроватью у него и без того теней хватало. Но те не так пугали - они казались Дагу двухмерными: живут себе на полу, никого не трогают, и смогут схватить за ногу, только если будешь настолько глуп, что решишь среди ночи слезть с кровати.

А вот эта, из шкафа, она была совсем другой.

Как будто разумной. И сильной. И наверное, очень холодной.

- Если я проверю, - наставительно говорил отец, - то подыграю твоему больному воображению. И оно разыграется еще сильнее. Потому сделаем так.

И решительно хлопал дверью шкафа, отрезая тени от мира живых, Дага - от его страхов, запирая кошмары внутри. Когда отец выходил, Даг быстро, на цыпочках, подбегал к шкафу и подпирал его стулом.

Наутро нередко шкаф вновь оказывался открытым.

Законы физики на шкафного монстра не действовали. Но все же были законы, которым он подчинялся, и Даг смог понять их. Точнее - один-единственный закон, который, как считал Даг, стал залогом его выживания по ночам. Закон выглядел примерно так: когда он спит и не видит монстра, тот не причинит вреда. Из шкафа выползти может, на кровать взобраться, забросить черные щупальца, обвить ими шею, зависнуть в воздухе и дышать замогильным холодом Дагу в лицо - может. Но причинить вред - никак.

Каждый вечер оставалось самое трудное - уснуть. До того, как стул начнет отодвигаться.

***

- Это всего лишь шкаф, - презрительно бросил Даг в трубку, неосознанно повторяя давно забытую реплику отца в тон, - неужели так трудно найти человека, который приедет и установит чертов шкаф?

- Там уникальный дизайн, - напомнил Пит, - по твоему же проекту. Детали должны изготовить, потом уже - устанавливать.

- Так пусть готовят! - рявкнул Даг и бросил трубку. Честное слово, как будто они сначала деревья должны вырастить, из которых потом доски клепать.

Даг сел в кресло, откинулся назад и потер лоб. Последняя неделя была очень напряженной. Слишком, даже для него. Еще и хренов переезд, и все в этой квартире - не так, как он привык. А так, как он привык, пытается отсудить прошмандовка Лила, и живет в его апартаментах прошмандовка Лила, и пьет его вискарь из его бара. Застукала с бабой - делов-то. Ан нет. Вещи - из дома. Дага - следом за ними. Совместно нажитое имущество, несмотря на то, что наживал Даг, а она только жопой на вечеринках крутила, пока в руках у нее. И адвокаты советуют не давить, не скандалить, в дом не лезть.

И теперь он сидит в этой огромной пустой квартире со свалкой из коробок в одной комнате, кроватью - в другой, тремя бутылками крепкого алкоголя - в кухне.

Прекрасное начало выходных.

И чертово солнце, как назло, фигачит в окна даже сквозь закрытые жалюзи.

Даг, не глядя, нащупал под креслом полупустую бутылку, сделал глоток, скривился, опустил руку и бутылку уже не поставил - уронил. Отвернулся от навязчивого света и закрыл глаза.

Хотелось не спать, хотелось забыться. Хотя бы ненадолго.

***

И очень не хотелось просыпаться, подниматься и открывать дверь. Но визитер был настойчив, и подниматься пришлось. Даг медленно встал на ноги, потом - осторожно, чтобы похмельная боль не ударила в виски, опустился на колено, вынул из-под кресла пистолет. Вспомнил, как отец учил его стрелять. Вспомнил, как отец не раз напоминал: только трезвым, Даг. Бери оружие в руки только по трезвяку. Но сейчас был не тот период в жизни, когда стоило вспоминать о наставлениях отца. Впрочем, о наставлениях отца можно было вообще не вспоминать.

Треп лузера, который пытался самоутвердиться за счет ребенка.

Не вышло.

Ребенок был сильным - и это его спасло.

- Что? - мрачно спросил Даг, подойдя к двери, но не удосужившись заглянуть в дверной глазок. Не любил он дверные глазки. Если у того, кто за дверью, тоже есть пистолет, и, предположим, его намерения не самые благие, - что ему стоит пустить пулю прямо тебе в глаз?

Конечно, двери бронированные, а глазок якобы из пуленепробиваемого стекла, но Даг привык не доверять рекламным агентам, а проверять на себе как-то не хотелось.

- Шкаф, - ответили ему, тоже коротко и как-то глухо. Неприятно глухо, будто бы угрожающе. Или это дверь так искажала звук. Даг сдержал первый порыв спросить: “Что “шкаф”? - чтоб не превратить ситуацию в фантасмагорию. Он знал свою склонность превращать в фантасмагорию все вокруг, когда пьян. Потом подавил желание достать пистолет и держать перед собой, на виду. Он знал и свою паранойю, особо усилившуюся в последние дни.

Сунул пистолет за пазуху, нацепил дежурную приветливую улыбку и распахнул дверь.

- Здрасьте, - сказали ему. Человек на пороге показался смутно знакомым, но кто он такой, Даг понял лишь после того, как тот вошел и заговорил. Гость его не узнал. Шагнул в прихожую, огляделся, поставил чемодан с инструментами на пол и принялся деловито натягивать бахилы.

- Куда? - спросил гость, и Даг подумал, что дверь действительно искажает. Голос прозвучал все так же, как он привык когда-то слышать, тихо и мягко. За эту самую мягкость пацан… как же его… и получал в школе по голове неоднократно. И от самого Дага тоже.

Им было лет по 10-12, они два года проучились в одном классе, но Даг никак не мог вспомнить, как его зовут.

- Прямо и направо, - ответил Даг, пытаясь определиться, сообщать о том, что они знакомы, или нет. Неловко было, немного неприятно, но ударяться в общие воспоминания, тяжелые, наверное, для них обоих, с малознакомым человеком Дагу не хотелось совершенно.

- А, собственно, сам шкаф… - начал Даг, следуя за мастером. Тот шагал уверенно, крутил головой, озираясь, и один раз по дороге к спальне даже тихонько присвистнул - оценил масштабы квартиры.

“Изменился, - подумал Даг, - свистеть начал”.

И вспомнил, что тот мальчик из класса постоянно поднимал плечи, будто голову хотел спрятать. И молчал. От него свиста было не добиться. Ни свиста, ни всхлипа, ни громкого слова.

Видать, совсем у него все было плохо, раз таким крутым себя чувствует, когда на самом деле всего лишь шкафы собирает.

“А может, не он это, - подумал Даг, - похож просто”.

Он плохо помнил того парня. Делать ему больше нечего, кроме как всех подряд лузеров запоминать.

- Отпадные хоромы, - вынес тем временем вердикт тот и шагнул в спальню. Остановился у стены, окинул ее беглым взглядом и уточнил:

- Здесь?

- Здесь, - подтвердил Даг. Парень неожиданно круто развернулся и протянул руку. Даг машинально ответил на рукопожатие. А тот как-то странно всмотрелся в глаза, будто пытался то ли узнать, то ли  что-то высмотреть во взгляде и представился:

- Рид.

“Точно! Рид! - чуть не сказал вслух Даг и тут же взмолился. - Только б не узнал. А то обязательно гайку какую-нибудь плохо закрутит, чтобы мне потом на голову полка упала. Если это, конечно, тот Рид. Или того не Рид звали?”.

- Даглас, - кивнул Даг и слишком поспешно забрал руку, почти выдрал из цепких холодных пальцев, за что был удостоен еще одного странного взгляда.

- Входную пока не закрывай, - сказал Рид и направился к выходу. Командовать грузчиками, как через секунду понял Даг. Командовал он тоже странно: мягко, будто просил одолжение сделать. Командуй так Даг в своем офисе, бизнес давно развалился бы к чертям.

“Наверное, некоторым просто суждено быть лузерами”, - с легкой жалостью подумал он, наблюдая за Ридом и его бригадой.

***

Примерно так же он оправдывал себя в школе. Все знали, что Рид - странный. Что не от мира сего, что в семье проблемы с рукоприкладством, а у самого Рида - с мозгами. Что он шугается громких звуков и резких движений рядом.

Ну, грех такого не ударить, если попадется под руку.

Правда, быстро становилось скучно - Рид не отбивался. Он вообще никак не реагировал. Все равно что грушу в спортзале бить. И словами до него было не достучаться.

Даг знал еще тогда: у всех есть болевые точки. Любого можно довести до слез. Черт, да его самого можно довести до слез, батя вон знает, как. А с Ридом не срабатывало ничего. Ни-че-го. До какого-то времени это подстегивало, заставляло искать пути и возможности, даже спортивный азарт просыпался, а потом - как отрезало. В один момент Дагу показалось, что в нем попросту ничего человеческого нет. И Дагу стало не то, чтобы страшно, просто не по себе. И не хотелось его больше трогать. Хотелось держаться подальше.

От всякого потустороннего дерьма лучше держаться подальше - это Даг тоже знал с самого детства. А если держаться подальше не получается, то выход один: делать вид, что не замечаешь его.

***

Конечно, так Даг думал тогда. Сейчас ему было просто немного жаль парня, который в свои почти тридцать достиг, как он, наверное, считает, вершины своей карьеры - стал собирателем шкафов. Остался все той же соплей и размазней. Тряпкой.

Такое понимание ситуации помогало не чувствовать себя виноватым. И Дага вполне устраивало.

***

Когда Даг вернулся с кухни со второй бутылкой, чертеж шкафа лежал у Рида под ногами, а сам он быстро и уверенно, опустившись на колено и иногда поглядывая на схему, скручивал каркас.

- Хочешь выпить? - зачем-то спросил Даг.

- Я работаю, гений, - пробормотал себе под нос Рид, - или тебе сделать кривой шкаф?

- Можно подумать, от пятидесяти грамм тебя срубит, - хмыкнул Даг, упал в кресло, привычно поставил бутылку на пол и открыл ноут. Ничего конкретного - сделать вид, что занят, чтоб не поддерживать диалог. Но у Рида были другие планы:

- Зачем откидная дверца в стенке? - спросил он.

- Для оружия, - пожал плечами Даг. И даже на всякий случай тронул пистолет - тот мирно лежал за пазухой. Грел. - Чтобы можно было быстро достать. Под столом у меня ружье, под подушкой - пистолет, а если я вдруг возле шкафа окажусь…

Рид бросил на него короткий взгляд через плечо, хмыкнул.

- Что? - грозно спросил Даг.

- Окажешься? - переспросил Рид. - Когда что? Ты... кого-то боишься?

- Я всегда кого-то боюсь, - ответил Даг, - с моей работой - это нормально. Бояться вообще нормально, - и зачем-то добавил, будто по давней привычке пытался задеть Рида. - Никого не бояться - странно.

- Согласен, - кивнул Рид, не отрываясь от дела.

“Это я о тебе, - раздраженно подумал Даг. - Ты - странный”.

Он начал злиться на Рида. Сработал выработанный со школьных времен условный рефлекс: видишь лузера - бей его.

- И все-таки, - снова заговорил лузер, не подозревая, что у Дага уже зачесались кулаки. Злости накопилось много, сорваться было не на ком, а тут - такая прекрасная возможность. - Ты что, такая серьезная шишка, что конкуренты для тебя киллера будут нанимать?

“Соберись, Даг, - скомандовал себе Даг и снова глотнул из бутылки. - Ты вырос. Ты изменился. Ты не истеричный буйный ребенок. Ты взрослый человек, который отвечает за все свои действия и за все их последствия”.

- Конкуренты могут, - пожал плечами он, - но я больше бывшей опасаюсь.

- Бабы… - понимающе кивнул Рид, будто его экс-супруга тоже отсудила у него все имущество, дом, машину и даже, мать его, телевизор. С, мать его, экраном на всю стену.

- И что ты знаешь о бабах? - не выдержал Даг. Прозвучало еще хуже, чем хотелось. Так гадостно: “что ты можешь знать о бабах, ты шкафы делаешь, у тебя в лучшем случае - официантка из придорожной забегаловки, которую тебе приходится делить с толпой заезжих дальнобойщиков”.

- Что проблема всегда в тебе, - пожал плечами Рид и все-таки развернулся. Дагу стало, как в давние времена, не по себе.

- Ты не видел эту сучку зубастую, - отмахнулся он, - она тебе руку по локоть откусит, если потянешься погладить.

- Зачем тогда женился? - спросил Рид. - Зубами запугала и заставила?

- Да она нормальной прикидывалась, - фыркнул Даг, - а на самом деле - бабла хотела.

- Или она нормальной была, - предположил Рид, снова вглядываясь в глаза, - а ты сделал ее такой, какая она сейчас?

- Ты, блин, семейным психологом подработать решил? - недобро прищурился Даг, снова вспоминая о пистолете за пазухой и давно забытых уроках рукопашного боя.

- Все оставляет свой след, - пробормотал Рид, возвращаясь к своим схемам и полкам.

- Не психологом - философом, - сбавил обороты Даг и уткнулся в ноут, потому что внезапно ему показалось, что Рид - это точно тот парень, что Рид точно знает, кто такой Даг, что обвиняет его вовсе не в том, что с семьей не сложилось, а в тех, давних грехах, о которых Даг старался если и вспоминать, то как о победах собственного духа. Боевого, разумеется.

***

Рид уже прикручивал последнюю полку, когда Дага, глотнувшего еще немного, заела совесть, и он решил вновь начать диалог. Более миролюбивый.

- А ты что? - спросил Даг.

- Что я? - удивился Рид, и вышло невнятно, потому что как раз сжимал в зубах парочку болтов.

- Ну… семья? Дети?

Даг даже готов был искренне обрадоваться, если Рид скажет “да”. За Рида разумеется, а не за ту несчастную, которой взбрело в голову связать с ним свою жизнь. Но Рид коротко отрицательно качнул головой.

- Шкафы и только шкафы? - хмыкнул Даг, и снова прозвучало нехорошо, хотя на этот раз он даже не планировал ничего такого. Просто действительно было интересно.

- Иногда - комоды, - отрезал Рид, вытащив таки из зубов болты и вкручивая их в петлю. И Даг искренне пьяно рассмеялся.

“А он не так плох, - подумал Даг, - или это не он? Или я уже слишком бухой?”.

- Слушай, - сказал он, - ты ж закончил? Давай что ли выпьешь со мной, а? За встречу?

Рид спрыгнул с табурета, шагнул назад, задумчиво изучая свое творение, потом развернулся к Дагу и так же задумчиво уставился на него. Переспросил:

- За что?

И Даг растерялся. Как ответить? “Дело в том, что я тебя помню, но не уверен, что это - ты”? А еще: “Если ты - это ты, то в школе тебе от меня крепко доставалось”?

- Забей, - отмахнулся Рид, пока Даг пытался понять, что теперь говорить. Улыбнулся и добавил. - Я не пью.

Улыбка у него была светлая.

И Дагу показалось, что это он сказал назло.

Сволочь.

***

Последний их разговор случился на одной из перемен. Рид толкнул Дага плечом, и Даг до сих пор был абсолютно уверен в том, что тот сделал это нарочно. Он догнал, рванул за плечо, разворачивая, и рявкнул:

- Вообще охренел, урод?!

- Отпусти, - мягко сказал Рид, и это взбесило еще больше. - Отпусти и вали домой. Никто тебя сейчас не видит, никто не будет знать, что ты спасовал.

И пока Даг хватал ртом воздух, не в силах подобрать слова, чтоб выразить праведное возмущение, этот отмороженный добавил:

- А то убью.

И у Дага сорвало крышу.

Риду досталось по полной. Но последние удары Даг наносил уже нехотя, уже на автомате, потому что в какой-то момент, на очередном ударе, вновь почуял в нем что-то не то. Подвох, подставу. Злишься, как на живого человека, а потом внезапно понимаешь, что бьешь куклу. Подброшенного манекена.

Даг отскочил, как кипятком ошпаренный, бегом бросился домой. И больше к Риду не подходил.

А Рид вернулся в класс через неделю. Все такой же мягкий и спокойный.

Потом Даг еще с полгода дергался от каждого звонка домой или бате на мобильный: ему все казалось, что Рид устроил эту ненормальную провокацию. Заснял на скрытую камеру, и теперь бережно хранит компромат. И просто ждет момента, чтоб использовать.

Даг даже пару раз собирался подойти и поговорить, но не смог. Да и потом - что говорить с ненормальным?

***

Спросить бы сейчас, что это было.

Но сейчас это будет выглядеть странно. Тем более что Рид может оказаться совершенно другим человеком. Или именно тем, но и впрямь не помнить Дага. Даг читал о таком: защитные механизмы психики. Стирают из памяти всякие травмы. У Рида в таком случае все детство должно быть напрочь стертым.

Он носил футболки с длинным рукавом и часто - платки на шее.

Никто никогда не спрашивал, никто об этом не говорил прямо, но все прекрасно знали, почему. А тут еще - и в школе веселая жизнь.

“Лузер он был, - напомнил себе Даг, - с волками жить - по волчьи выть. У меня, между прочим, тоже детство не сахар было. Но я взял себя в руки и пошел вперед. Невзирая на все препятствия”.

Этому он научился благодаря отцу: не видеть того, что стоит на пути к цели. Один из невольных уроков, которые отец давать и не собирался, а собирался разъяснить нечто совсем другое. Но все его сотрясания воздуха были Дагу по барабану. Даг с сознательного возраста понимал, что делает: он отрабатывал на отце механизмы выживания.

***

- Опять?! - рыкнул отец, когда однажды решил войти в спальню во второй раз и увидел стул, подпирающий шкаф. - Ты вообще меня не слушаешь?!

- Я просто поставил стул… - чуть слышно пробормотал Даг, сел на кровати и принялся тереть глаза рукой - он уже почти спал.

- Я сказал тебе, что там ничего нет, - неожиданно спокойно напомнил отец, - я говорил тебе это каждый вечер. И я не знаю, как еще донести мысль, что шкаф - это просто шкаф, кроме как…

Даг не сопротивлялся, когда отец схватил его за руку, когда резко поднял с кровати. Еще одно правило: сопротивляться тому, кто сильнее, не стоит. Нужно поплыть по течению и вовремя подхватить волну.

Но та ночь была явно не для ловли волн.

Отец подтащил его к шкафу, отшвырнул стул и распахнул дверь.

- Полезай! - сказал он.

- Пап… - попытался упереться Даг, но отец был, как всегда, непреклонен. Старая сволочь.

- Полезай, - повторил он. И Даг послушно шагнул в темноту. А отец захлопнул шкаф, и Даг очень четко слышал, как тот делает шаг, как поднимает стул - стул чуть прочесывает ножками по полу, - как с глухим “тук” ставит стул так, чтобы тот подпер дверь. Все было слышно так хорошо, что голос отца из-за двери показался громом, хотя заговорил он тихо, спокойно. Даг дернулся: он не ожидал, что отец еще и заговорит.

- Спи здесь, - сказал старый хрен, - проспишь до утра, и навсегда зарубишь себе на носу - никаких монстров.

А потом Даг очень четко слышал шаги. Раз, два, три.

Ему казалось, что он слышал еще, но потом он понял: обман слуха. Либо его отец очень долго идет на месте. Либо коридор стал бесконечно длинным, и тот все никак не может дойти до спальни. Либо время застыло, петлей повторяя все те же две секунды, и тогда Даг в аду. Потому что сидеть в шкафу, вечно слушая удаляющиеся шаги отца, это - ад.

Ожидание пытки хуже самой пытки. Он уже слышал это где-то, читал, он очень много всего прочел, несмотря на юный возраст, но теперь, конкретно это - прочувствовал на себе. Потому что знал: пока отец уходит, ничего еще не случится. Случится потом.

Когда звук шагов стихнет.

А если он будет вечным - ожидание тоже будет вечным.

Даг в очередной раз собрался. Отогнал звуковую галлюцинацию. Отец ушел уже минуту назад. Если не больше. Вокруг было тихо, и Даг начал было надеяться, что сможет дождаться утра.

Но как раз в этот момент в углу за спиной что-то шевельнулось.

Не было ни звука, ни скрипа - легкое дуновение воздуха. Будто кто-то тихо-тихо вздохнул за плечом. И уставился в затылок.

И вот тут Даг вспомнил первое правило шкафа. Пока он не видит монстра, монстр не причинит ему вреда.

Первое желание развернуться, чтоб убедиться, что там никого нет, он подавил в себе почти мгновенно. Потому что там кто-то был.

Темные щупальца уже медленно поднимались, чтоб обвить его плечи. Тьма сгущалась - он знал, что если протянет сейчас руку назад, нащупает ее, плотную, живую. Тьма дышала. Сквозняк из щели, возможно. Но вряд ли. Вряд ли. Потому что щупальца уже почти коснулись шеи.

И Даг закрыл глаза. И заткнул уши. И принялся очень тихо напевать какую-то чушь, все, что помнил, все, что слышал. Дурацкие песни из радио, старые детские колыбельные, отложившиеся в голове с незапамятных времен, и не слышал, и не видел больше ничего вокруг.

“Нет никаких теней, - твердил себе, - нет теней…”.

Уснул, наверное, под утро. Он не помнил.

С утра тело болело страшно, глаза слезились, и когда отец открыл шкаф, из шкафа вывалилось нечто, напоминающее Дага лишь отчасти. В общем-то так и было. Старый Даг умер в шкафу. Но старый Даг умирал каждый раз, преодолевая очередное препятствие. И на свет появлялся Даг новый. С очередным правилом. На этот раз: “Не видеть того, что стоит на пути к цели”. В данном случае - теней, которые могли помешать ему достичь цели - дожить до утра.

Даг умел выживать. И очень этим гордился.

***

Рид вопросительно уставился на Дага, будто ждал от него чего-то.

Потайная дверца в стене тихо скрипнула.

- Это что? - удивился Даг.

- У тебя пол неровный? - хором с ним удивился Рид. Шагнул к шкафу, распахнул дверцу так резко, что Даг даже дернулся - будто кто-то мог выпрыгнуть на Рида оттуда и сожрать его с потрохами. Но никто не выпрыгнул, а Рид пробормотал себе под нос: “Странно”, извлек из чемоданчика отвертку и принялся ковыряться в петлях.

“Сам ты странный”, - с неожиданной злостью подумал Даг. Он знал: лучше разозлиться, чем испугаться. Еще одно правило. Очередное правило.

Рид докрутил петли, еще пару раз открыл и закрыл дверцу и удовлетворенно хмыкнул.

- Как по маслу, - заявил он.

“Но должен же он меня помнить! - мысленно возмутился Даг. - Я-то его узнал! Почему он не узнает? Неужели не он все-таки?!”. И тут же сам себе возразил: “Конечно! Пуп земли Даг! Все должны тебя знать и помнить!”.

- Все, - сказал Рид тем временем, отряхнул руки - не потому что их нужно было отряхивать, а будто по привычке. Подхватил чемоданчик и шагнул в коридор.

- Точно не хочешь выпить? - еще раз уточнил Даг. Не мог он оставаться в неведении. Даг привык знать все и всегда.

- Спешу, - лаконично ответил Рид.

- Тебя ж никто не ждет, - удивленно поднял брови Даг. Семьи-то нет.

- А тебе так одиноко, что ты готов пить с первым встречным, - пожал плечами Рид и зашагал по коридору. Дагу захотелось догнать его, рвануть за плечо и, как тогда, съездить по морде. “Ты же помнишь меня, сволочь гадкая! - подумал он. - Ты же намеренно мне гадости в лицо бросаешь! Вот возьму и пожалуюсь твоему боссу на хамство!”.

Он вышел следом, но вместо того, чтоб догонять и бить, неожиданно сообщил:

- Меня отец в шкафу закрывал!

Рид остановился, развернулся, поднял бровь. Уточнил:

- И как?

Даг сам не понял, зачем он это сказал. Будто хотел оправдаться. Доказать, что не был зажравшимся уродом, избивающим других детей. Что сам был несчастным ребенком. Не прощения же просить у этого отморозка! Хоть так, хоть попробовать донести…

А этот только брови выгибает и не слишком старательно пытается скрыть усмешку, которая так и норовит появиться на его роже.

- Тесно, - честно ответил Даг. Подумал и добавил. - Но поучительно.

- Поэтому теперь захотел большой шкаф? - все с той же деланной, язвительной серьезностью уточнил Рид. - И спать не тесно, и оружие под рукой?

- Я параноик, но не настолько, - пробормотал Даг, и Рид кивнул, будто этот ответ его вполне удовлетворил. Принялся деловито стягивать бахилы. Стянул, сунул в чемоданчик, взялся за дверную ручку и неожиданно сообщил:

- А я прятался в шкафу, - усмехнулся уже открыто, зачем-то подмигнул и хлопнул за собой дверью.

Даг долго смотрел ему вслед. Потом пробормотал:

- Охренеть поговорили, - и принялся запираться на все замки.

***

Отец Рида много кричал, но не выносил, когда кто-нибудь еще из домочадцев повышал голос. Или плакал. У него был тяжелый ремень, тяжелые кулаки и постоянно - сигарета в зубах. Как шанс оставить очередной ожог, если кто подвернется.

Когда отец был дома, все разбегались по углам. Благо, углов было много. Дом был огромным, но куда бы Рид ни спрятался, отец всегда находил его. И за то, что прятался, Рид получал еще больнее. Но упорно продолжал предпринимать попытки, потому что знал: если удастся переждать бурю, потом будет легче. Правда, пока буря находила его. Снова и снова.

Дома, в школе, даже на улице. Его то и дело пытались побить, ограбить и невзначай сбить машиной.

“С тобой что-то не так”, - частенько сокрушенно повторяла мать. И смотрела, как на смертельно больного.

И от нее он тоже постоянно пытался спрятаться. Чтоб не смотрела так.

А потом он нашел шкаф.

Шкаф стоял в подвале, старый, наглухо закрытый. Об этом знали все домочадцы - что он наглухо закрытый. Оставалось одно: взломать замок. Рид справился с ним за неделю.

И в очередной вечер, когда отец буянил, тенью скользнул в подвал и нырнул в шкаф.

Несколько секунд на душе было легко. А потом он почувствовал это. Живое, сидящее у противоположной стенки и неотрывно глядящее на него. И сдержал первый порыв бежать. И второй - закричать.

Потому что совсем неподалеку кричал отец, а отец не любил, когда кричит кто-то еще.

И в конце концов, подумал Рид, чего мне бояться?

Чего мне еще бояться?

Но на всякий случай зажал рот ладонью - чтоб не закричать, когда увидит то, что сидело в углу.

И развернулся навстречу тьме.

***

Даг упал в кресло, уставился в ноут. Бездумно перематывал ленты новостей, но думал не о том. О том, что завтра еще один день, чтобы подготовиться к выходу на работу. Что надо будет хорошенько выспаться, собраться с силами и сесть за стол с чашкой кофе, а не с бутылкой.

Что надо бы сходить в душ и лечь в кровать.

Что пистолет за пазухой уже надоел, и пора положить его в шкаф, но положил почему-то на стол - рядом с собой.

Что Рид - все такой же невнятный и непонятный, и скорее всего, это именно тот Рид, потому что двух таких невнятных существ на планете быть не может. И что хватит вообще о нем думать, потому что думать о нем тяжело и бессмысленно.

А потом шкаф снова заскрипел.

Дверца на этот раз не распахнулась - начала медленно открываться. Будто кто-то осторожно собирался выглянуть из шкафа, но не был уверен, стоит ли.

Даг схватил пистолет, развернулся и плавно нажал на спусковой крючок. Бабахнуло так, что уши заложило. В дверце осталась внушительная дыра.

- Полезешь ко мне снова, с-сука? - процедил он сквозь зубы и недобро прищурился. На самом деле - прищурился, чтобы сфокусировать взгляд. Выпил он уже слишком много, и сам не знал, насколько пьян, пока не попытался прицелиться.

Только вот целиться все равно было не во что.

Даг победил шкаф.

Вот Рид будет ржать, когда придет чинить. Нет, он не даст ему такой возможности. Попросит прислать кого-нибудь другого…

Даг замер и медленно развернулся к столу - там лежал телефон. Даг вспомнил, что видел список мастеров. Дурацкая компания по производству шкафов за каким-то хреном переслала список мастеров, и Пит ткнул ему этот список под нос, но Даг только коротко отмахнулся: пусть присылают, кого хотят.

И все же он запомнил список - привык запоминать, работа такая. И сейчас тот всплыл в памяти очень четкой картинкой. И Рида там не было. Никакого Рида там не было.

Даг схватил телефон и, продолжая судорожно сжимать пистолет в одной руке, другой набрал номер Пита.

- Ты знаешь, который час? - сонно пробормотал тот в трубку.

- Кого мне, к черту, прислали?! - прошипел Даг.

- К тебе или к черту? - сонно, на автомате, сострил Пит. - А впрочем, одно и то же... Когда?

- Со шкафом! - рявкнул Даг.

- Ты перепил, - вздохнул Пит. - Я утром созванивался по шкафам. Шкаф тебе установят завтра.

Даг замер, потому что шкаф снова тихо заскрипел за спиной.

***

- Иди спать, - устало посоветовал Пит, слушая тяжелое сорванное дыхание в трубке.

Хотел было уже нажать на сброс, но резко сел на кровати, потому что услышал звук, который вряд ли можно было с чем-то перепутать.

На другом конце провода грохнул выстрел.

А потом еще один. И еще один. И еще.

***

Рид сидел на диване, вгрызаясь в жареную куриную ножку и глядя в телевизор. Там снова стреляли и взрывали. И погони, и сирены.

- Какая интересная у людей жизнь, а? - пробормотал он и потянулся. Обгрыз ножку полностью, обернулся на шкаф через плечо.

Дверца со скрипом приоткрылась.

- Знаешь, - сказал Рид, разворачиваясь на диване и упираясь подбородком в его спинку, так, чтобы лицом к шкафу, - а этого мне даже жалко было… Не начинай! Ты злишься, потому что он тебе не дался! Что опять же говорит о том, что он - смелый парень. Конечно, самоубиться - много смелости не надо. Но, согласись, считать патроны, когда видишь тебя впервые, - это проявление мощного самообладания. Считать патроны и оставить себе последний…

Дверца нетерпеливо скрипнула, и Рид привычным движением швырнул кость в щель. Шкаф тут же захлопнулся. А Рид водрузил на спинку еще и локти и продолжил, задумчиво глядя на дверцу:

- Ему просто дали неправильные установки. Научили, чуть что, стрелять, бить, давить…  Уничтожить все, что не вписывается в его видение мира. Расстрелять. И себя тоже - если не впишется. Все бы им стрелять…

Он вздохнул и снова развернулся к телевизору. Поставил пустое ведерко из-под ножек на тумбочку, несколько раз хлопнул рядом с собой ладонью, нащупывая блокнот.

Подхватил его, раскрыл на странице, где была вложена ручка, вычеркнул очередное имя из списка. Ручка черкала плохо - бумага в блокноте была в жирных пятнах. Блокнот был старый, видавший виды, потрепанный в уголках, а на его торце давно красовалось темное неровное пятно, похожее на растекшуюся кровь.

Но Рид знал: крови там негде взяться. Кетчуп, скорее всего. Кровь - это в других местах. В тех, куда он иногда отправляет своего друга.

У него большой список. И у всех есть шкафы. А у кого нет - так ему не жалко, он с радостью сделает. И даже по их проекту, если он у них будет.

- Слушай, - сказал Рид, задумчиво глядя на страницу. - А что мы будем делать, когда они закончатся? Когда закончится список?

Дверь коротко скрипнула в ответ.

- Думаешь? - хмыкнул Рид.

Перелистнул пару страниц в блокноте, бросая бездумные взгляды на экран. Снова надолго засмотрелся на происходящее. Рид любил экшны.

Дверца сзади настойчиво громыхнула.

- Но мне же интересно! - возмутился Рид. Потом покосился через плечо, вздохнул еще раз, демонстративно, и протянул. - Ла-адно.

Нехотя щелкнул пультом, поставил экшн на паузу. Выключил экран. Комната погрузилась во тьму. Рид небрежным жестом смел блокнот на пол, завалился на бок, прямо так, в одежде и обуви. Прикрыл глаза.

Засыпая, пробормотал:

- Мог бы и досмотреть вместе со мной… - и вырубился.

День и впрямь был тяжелым.

***

Спал Рид тихо. Светло улыбался во сне.

И тьма, сгустившаяся над ним, шептала свои колыбельные.

Content

Вернер Тим Шкаф

Тим Вернер Шкаф