Эмили Болд

Бессмертный

Emily Bold UNSTERBLICH MEIN

© 2019 by Planet! in Thienemann-Esslinger Verlag GmbH,

Stuttgart By Emily Bold (author)

Cover design by Carolin Liepins

© Беляева Н., перевод на русский язык, 2019

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019

* * *

Глава 1

Делавэр, сегодня

Я сидела на пыльном чердаке бабушки Анны, и вокруг меня высились кипы самых разнообразных бумаг. Передо мной стояли две большие картонные коробки с выцветшей надписью «Прочие документы». Единственная голая лампочка, которая давала достаточно света, находилась в передней части чердака. Мебель, накрытая простынями, и бесчисленные ящики тут и там напоминали чудовищ в темноте.

Не то чтобы мне нравилось сидеть наверху, но, прежде чем отсюда выкинут все имущество моей любимой бабушки, я хотела удостовериться, что в ящиках и коробках не осталось ничего интересного. Мои родители хлопотали внизу, пытаясь подготовить дом к завтрашнему визиту покупателей с брокером.

Я снова открыла одну из коробок и достала следующую стопку бумаг. Поднявшаяся пыль танцевала в мерцающем свете, и я несколько раз чихнула, просматривая записи. Странно, раньше я не замечала, что у пыли есть свой собственный запах. Какой-то старый и таинственный. Я чувствовала себя расхитителем гробниц, который надеялся найти запыленные сокровища.

Я не знала, что ожидает меня среди старых счетов, квитанций и газетных вырезок. Но почему-то мне казалось, что бабушка сидит рядом со мной и хочет рассказать о каждом листке бумаги отдельную историю. Однако если бы я продолжала в том же темпе, то мне пришлось бы провести всю ночь среди паутины. Сомнительное удовольствие.

Поэтому я энергично заправила за ухо выбившуюся прядь каштановых волос. Я же не Индиана Джонс! И две стопки бумаг быстро отправились в кучу мусора, как и бесчисленные записки.

В следующем ящике тоже не нашлось ничего интересного. Стоит ли вообще атаковать третью коробку? Просто чтобы увидеть еще больше газетных вырезок и другого хлама? Я разочарованно вздохнула, а желудок громко заурчал. Сколько времени уже прошло? Я прикинула в голове время, прежде чем решиться открыть последний ящик.

Мои пальцы уже почернели от типографской краски и пыли. Я подошла к ящику и удивилась: он был еще более пыльным, чем два других. Наверное, он самый старый и за последние пятьдесят лет ни разу не открывался. Определенно я найду там свитки папируса или высеченные в камне письмена! А может, пару старых газет… Что бы там ни было, я узнаю это сейчас.

Я сделала глубокий вдох и сняла крышку. К сожалению, с первого же взгляда было понятно, что здесь нет и следа сказочных надписей или других раритетов. Однако мне показалось, что это самая захватывающая из трех коробок. Под кучей пожелтевших листков бумаги я заметила небольшую книгу в красном кожаном переплете. Я осторожно вытащила ее и положила перед собой. Дневник? Затем последовала целая партия макулатуры. Стоило мне подумать, что я уже не найду ничего полезного, как мои пальцы нащупали что-то твердое. Я продолжила копаться, пока не вытащила загадочный предмет.

Что же это такое? Я встала и поднесла свою находку прямо к лампочке. В моей руке было довольно невзрачное украшение на потускневшей серебряной цепочке. Подвеска тоже была сделана из серебра. В круге находились три скрещенные стрелы, обернутые лентой посередине. На обороте виднелась какая-то надпись. Я несколько раз сильно потерла ее, но кулон потускнел до черноты и я с трудом могла что-то рассмотреть. Кроме того, похоже, что надпись была сделана на иностранном языке.

Цепочку нельзя было назвать современной, но это было самое ценное, что удалось найти в результате моих поисков. В любом случае я сохраню эту находку, хоть и не видела бабушку с этой цепочкой.

Я крутила и вертела подвеску в тусклом свете, чтобы хоть немного расшифровать гравировку, когда мой отец прокричал: «Саманта! Можешь спуститься, пожалуйста? У меня есть несколько коробок, которые нужно загрузить в машину. Хочу, чтобы ты хоть немного была полезной. Ты целый день отлыниваешь от работы!»

Вздохнув, я сунула цепочку в карман штанов и прокричала вниз: «Да, конечно! Сейчас приду».

Я осмотрела разбросанные по полу бумаги. Большая часть была мусором, только книжка и маленькая стопка писем заинтересовали меня. Все это можно спокойно рассмотреть дома и решить, что с этим делать. Поэтому я запихнула все в свой темно-синий рюкзак и направилась вниз, чтобы помочь родителям. Мои ноги слегка онемели. Когда я осторожно спускалась по ступенькам, одна из них скрипнула подо мной, и я обернулась в последний раз.

– Прощай, бабуля. Мне будет тебя не хватать, – прошептала я.

Мне казалось несправедливым, что бабушкин дом продают так быстро после ее смерти, но родители считали иначе. Из-за этого я злилась и помогала с подготовкой дома к продаже как можно меньше. Нащупав в кармане цепочку, я проглотила внезапно появившийся ком в горле, спустилась и изобразила на лице улыбку.

– Вот и я. Какие коробки в первую очередь? – спросила я, указывая на хаотичную гору около входа. Мне понадобилась вся моя фантазия, чтобы представить, как уместить все это в нашу машину. Но если и в самом деле все поместится, где будет мое место? Я уже представила себя среди пыльных коробок с острыми углами, которые впиваются мне в спину.

Однако вопреки ожиданиям, мы смогли уместить весь хлам в машину так, что мне удалось удобно устроиться, пока мы возвращались домой. Мы жили в Милфорде, всего в двадцати пяти километрах от бабушки. С нами было все ее состояние, которое мы успели спасти от утилизаторов, которые появятся на чердаке часом позже. Вероятно, оно будет лежать на таком же чердаке до тех пор, пока кто-нибудь не утилизирует наше имущество.

Уже совсем стемнело, когда мы наконец разложили все вещи дома. Мама скрылась на кухне и пыталась приготовить ужин на скорую руку, в то время как мне совсем не хотелось делать домашнее задание. Только я приступила к нему, как зазвонил телефон.

– Привет, Ким, – поздоровалась я со своей лучшей подругой еще до того, как она произнесла свое имя.

Это тоже было не обязательно, поскольку Ким с самой начальной школы появлялась в одно и то же время, чтобы обсудить со мной действительно важные вещи – парни, парни и еще раз парни – во всех подробностях.

– Привет, Сэм! Как прошел твой вечер?

– Пыльно. Но мы закончили.

Удивительно, что Ким вообще спросила о моем дне, поскольку обычно она сразу переходила прямо к делу. Вот и сейчас она быстро сменила тему.

– Это здорово! Представь, с кем я виделась сегодня! – с восторгом воскликнула она в телефон.

Я прямо видела Ким перед собой, с раскрасневшимися от восторга щеками, в то время как она пыталась убрать от лица свои короткие непокорные волосы.

Чтобы не портить ей веселье, я прикинулась глупой.

– Ни малейшего понятия. Скажи уже наконец, с кем?

Во всем Милфорде не было ни одного парня, кроме Райана, который вызвал бы в ней такую бурю эмоций.

– Райан Бейкер! – прокричала она так громко, что мне пришлось убрать трубку от уха. – А теперь внимание! Я стояла перед ним в очереди. Это означает, что он был позади меня!

Последовало многозначительное молчание. Конечно, в ее глазах Райан был самым крутым парнем в мире. Он наш ровесник – ему восемнадцать – и, конечно же, защитник в футбольной команде. Настоящее очарование для девушек – непокорные волосы цвета спелой пшеницы, голубые глаза и суперспортивная фигура. Почти все девчонки были увлечены Райаном. «Вау!» – удивленно воскликнула я, при этом считая встречу в большей степени случайностью, чем намерением.

Последующую многословную мечтательную тираду я слушала вполуха, вспомнив между делом про домашнее задание по географии. Время от времени я вставляла что-то одобряющее либо удивленное «Да ладно!» с последующим «Невероятно!».

Ким была безумно влюблена в Райана, и каждый день оценивался по шкале внимания Райана к ней как «хороший» или «плохой». Сегодня для Ким определенно был хороший день.

Я и сама была слегка влюблена в спортивного сердцееда, но предпочитала держать это при себе, чтобы не опозорить себя перед ним еще раз.

Почти два года назад я сделала дурацкий поступок на дне рождения подруги, и теперь, наверное, каждый парень в Америке знает, что я никогда ни с кем не целовалась.

Вечеринка была в самом разгаре, и мы играли в бутылочку.

Когда настала очередь Райана, все напряженно ожидали, на ком остановится бутылка. Мое сердце замерло! Все смеялись и хлопали, потому что я была избранницей Райана. Веселый блеск играл в его глазах, когда он наклонился ко мне, чтобы забрать то, что принадлежало ему по праву, – поцелуй. Я покраснела от смущения и уже хотела убежать.

Однако вишенкой на торте стала Лиза. Она была бесспорной королевой средней школы. Болельщица, блондинка с внешностью модели.

– Спорим, Сэм никогда ни с кем не целовалась, – крикнула она и толкнула Райана в бок. – Тебе придется постараться, милый, чтобы ей было что вспоминать следующие двадцать лет!

Лиза отодвинулась в сторону, выставив меня на всеобщее посмешище.

– Ну и что? – вызывающе воскликнула я, вместо того чтобы все отрицать и признать, что Лиза своей насмешкой попала прямо в цель.

После этого Райан засмеялся и притянул меня к себе, чтобы подарить первый поцелуй в моей жизни. Но я оттолкнула его и убежала. Слезы ярости стекали по моему лицу, когда я мчалась домой по улице. Эта подлая задница! И эта тупая корова Лиза! Она-то, конечно, уже точно целовалась с кучей парней!

К счастью, крутые ребята спустя две недели не находили никакого интереса в том, чтобы вспоминать о какой-то нецелованной девчонке, и для меня все медленно приходило в норму. Я могла перестать прятаться в туалете на переменах, чтобы избегать насмешек.

Во всяком случае, с тех пор с меня хватило Райана. Только ради дружбы с Ким я терпела его рядом. Но, мне кажется, подруга возлагала на него ложные надежды. Райан был из тех парней, которые встречаются с болельщицами, а не с редакторами школьной газеты.

– Ким, послушай, – прервала я ее поток слов. – Мама только что позвала меня на ужин. Поболтаем завтра, хорошо?

– …да, да, конечно! Но подумай еще раз. Фестиваль на берегу в выходные точно будет классным. Но я не могу пойти туда одна. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… Если ты моя подруга, ты должна пойти со мной! – хныкала она в трубку.

– Ах, Ким. Ну хватит, я просто не хочу оказаться в одном месте с шайкой Лизы!

– О, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!

Это невозможно было терпеть!

– Ким! – воскликнула я. – Послушай, я подумаю, но ничего не обещаю! – убеждала я себя в первую очередь.

– Спасибо, спасибо, спасибо! Ты лучшая!

– Я сказала, что ничего не обещаю!

– Да, но я знаю, что ты пойдешь, – засмеялась она и закончила разговор. Я вздохнула. Черт! Теперь я увижу Райана в плавках.

На самом деле я была полностью довольна своей фигурой, хоть сверху и нельзя было рассмотреть ничего выдающегося. Но в сравнении с Лизой и ей подобными даже у Джиджи Хадид были бы комплексы. Поэтому я предпочитала завернуться в полотенце и держаться подальше от них.

Я так боялась, что мистер Шнайдер посмотрит на мою карту Штатов, которую я вырезала вчера вечером только наполовину. Учитель бросил красноречивый взгляд на карту, затем на меня, и еще одна плохая отметка по географии отправилась в мой багаж. У меня оставался только месяц до конца учебного года, чтобы улучшить оценки по этому предмету.

Я разочарованно хлопнула дверцей своего шкафчика. Мне навстречу уже спешила Ким. При этом она отодвинула со своего пути какого-то малыша из начальных классов.

– Привет!

С ее короткими черными волосами и очками в черной оправе Ким идеально подходила на роль журналиста. Как раз этим она и занималась.

– Я иду на спортивную площадку, хочу взять интервью у нескольких футболистов для статьи о здоровом питании. Пойдешь со мной?

Она потянула меня за рукав, а мне уже было ясно, какого конкретно футболиста она хочет расспросить.

– Извини, у меня нет времени, – отказалась я.

– Ой, да ладно, это совсем недолго, к тому же пока мы будем ждать, когда прессе уделят несколько минут, обсудим планы на выходные.

Не успела я оглянуться, как уже сидела на деревянных трибунах за школой и наблюдала краем глаза за Райаном и другими парнями, которые пытались произвести впечатление на болельщиц. Лиза громко завизжала, когда Райан перекинул ее через плечо и побежал с ней по игровому полю. Смеясь, они вернулись к остальным, а Лиза поглаживала руку Райана. Это стало сигналом для Ким, и она, вооружившись своим блокнотом, решительно направилась к команде, чтобы пресечь дальнейшие попытки сближения Райана с Лизой.

– Привет, ребята! – воскликнула она. – Школьная газета нуждается в добровольцах для получения информации. Райан, ты, как защитник, точно можешь мне помочь!

Она намеренно подошла поближе к Лизе и улыбнулась. По-видимому, никто, кроме меня, не замечал, что футбольная команда на удивление часто была главной темой газеты, и никто так часто не украшал обложку, как наш сияющий герой. А может, что-то внеземное изменило восприятие всех остальных учеников?

После этого я прогуливалась в сторону Сильверлейк к дому, мимо больницы, в которой работала моя мама. Примерно на полпути меня догнал Райан. У него был тот же маршрут – он жил на несколько домов дальше, чем я, но до сих пор мы никогда не встречались здесь.

Казалось, что он торопился, чтобы догнать меня. Я слегка неуверенно оглядела себя, чтобы убедиться, что прилично выгляжу. Хоть на мне была моя любимая одежда – потертые Levis 501, слегка обтрепанные снизу, серые кеды и серая футболка с фотографией классного диджея – я внезапно почувствовала себя недостаточно привлекательной.

– Привет, Сэм, – поздоровался Райан.

– Привет, Райан, – тихо ответила я.

Боже, этот разговор точно сделал бы день Ким, в то время как я просто хотела оказаться как можно дальше отсюда. Смущенно одернув футболку и опустив взгляд в землю, я продолжала идти как можно быстрее.

– Я видел тебя на трибунах.

– Да, я приходила с Ким.

Он кивнул и затем спросил:

– Она сказала, что вы поедете на пляж. Это так?

– Раз она так сказала, то, видимо, так и будет, – отозвалась я слегка раздраженно.

Что ему надо от меня? Я не испытывала абсолютно никакого желания находиться в его обществе, потому что рядом с ним я всегда чувствовала себя пятнадцатилетней дурочкой с вечеринки. На следующем углу мне надо было свернуть на свою улицу, а Райану пойти прямо. Я почти справилась. До угла мы молча шли рядом.

– Пока, – кивнула я и перешла улицу.

– До субботы! – крикнул Райан. – Увидимся там!

Я чуть не споткнулась. Даже не оборачиваясь, я чувствовала его взгляд на своей спине. С каких это пор Райан интересуется такой неприметной девушкой, как я? Пожалуй, сегодня я бы сама позвонила Ким для разнообразия.

Когда я зашла домой и кинула свой рюкзак на кухне, мама уже ждала меня.

– Я задержалась с Ким из-за школьной газеты, – объяснила я свое опоздание.

– Все в порядке, я просто хотела немного поговорить с тобой.

Мама достала из шкафа тарелку и положила мне лазанью. Вместе со столовыми приборами и стаканом воды она поставила все на стол. Я опустилась на стул и начала есть. Лазанья была чертовски горячей, особенно расплавленный сыр. Я громко выругалась, сделав большой глоток воды, чтобы охладить рот.

– Выкладывай, в чем дело, – простонала я, изучая языком свое нёбо.

Мама покачала головой, потому что этот сценарий повторялся почти каждую неделю – я просто не умела есть медленно. Она подвинула ближе ко мне всю бутылку воды и принялась мыть посуду.

– Дядя Эдди позвонил вчера вечером и спросил твоего отца, можно ли Эшли снова приехать к нам на несколько недель во время каникул. Что ты думаешь об этом?

Я проглотила последний кусок и бросила на маму убийственный взгляд. Она пожала плечами и вернулась к посуде.

– Я так и думала. Но твой отец считает это хорошей идеей. Эшли приедет к началу каникул, потому что у Эдди новый рейс. Как долго она будет оставаться, судя по всему, зависит от погоды. Ей нравится озеро летом.

Эшли – моя двоюродная сестра из Иллинойса. Ее отец Эдди был дальнобойщиком и часто отправлялся в многодневные рейсы в Канаду. Ее мама погибла в аварии семь лет назад. С тех пор она часто проводила каникулы с нами. Хотя мы были ровесницами, у нас было не слишком много общего. Поэтому мне не хотелось, чтобы она приезжала.

Я отодвинула от себя тарелку и встала. Раздраженно прислонилась к окну и выглянула на улицу. Да, озеро Сильверлейк действительно красиво. Его берег простирался до нашего обширного сада.

Когда я была еще маленькой, мы с папой построили деревянный причал, с которого прыгали в воду и могли привязать нашу резиновую лодку. По вечерам мы часто сидели там и болтали ногами в воде. Но с прошлого лета мне больше не нравился причал.

Эшли провела прошлое лето с нами.

Можно сказать, что Лиза рядом с Эшли выглядит примерно так же, как я рядом с Лизой. Поэтому сложно представить, как выгляжу я рядом с Эшли.

Эшли в течение одной недели заставила половину футбольной команды виться вокруг себя и положила глаз на Райана. Он не отлипал от нее все лето. Одним вечером они обнимались на моем причале, и я увидела их, когда вернулась с прогулки. Незамеченная, я прошла мимо них.

Спустя некоторое время, когда Эшли вошла в мою комнату, которую мы делили на время каникул, я притворилась спящей. С тех пор она мне еще больше не нравилась. Я не могла сказать точно, что раздражало меня больше – что она испортила мой причал или что она сделала это с Райаном.

Перспектива повторения того ужасного лета заставила меня рассердиться. Ужасно раздражало, что все решили за моей спиной.

– Ну круто!

Я сердито схватила рюкзак и отправилась в комнату. Захлопнув за собой дверь, я осталась довольна, что треск разнесся по всему дому.

Чтобы немного расслабиться, я подключила телефон к блютус-колонке и включила свой плейлист. Я разочарованно опустилась на кровать. Было ясно, что именно тогда, когда Райан впервые заметил мое существование, любимая Эшли отпразднует свое триумфальное возвращение. Ах, эти двое были должны мне. Просто притворюсь, что меня не существует.

Недовольно копаясь в своем рюкзаке в поисках географической карты, я наткнулась на книжку своей бабушки. Рюкзак был единственной областью моей аккуратной и упорядоченной жизни, в которой царила анархия. На самом деле я думала, что дневник, или что там было в этой книжке в красном переплете, вместе с остальными находками лежит у меня на полке, но, видимо, я пропустила его в этом беспорядке. Вытащив книжку из рюкзака, полистала ее. Каждая страница была плотно исписана красивым почерком.

Если бы я могла, то занялась бы этим дневником. Лучше провести все летние каникулы в четырех стенах, чем любоваться Эшли и Райаном. У меня будет достаточно времени, чтобы изучить свои находки. В любом случае я не ожидала слишком увлекательных рассказов.

Однако книга напомнила мне о моем настоящем открытии. Цепочка. Куда же я подевала свои пыльные штаны? В ванной я обыскала корзину для белья, однако нашла штаны совсем в другом месте – как всегда, я забыла разобрать сумки по приезде. С любопытством вытащила цепочку и вернулась обратно в свою комнату. Я осмотрела кулон в свете старой настольной лампы и только сейчас я заметила, что на лицевой стороне под стрелами была надпись:

К сожалению, я не смогла разобрать все буквы. Когда провела пальцем по старым словам, медальон внезапно начал испускать такой жар, что я чуть не уронила его. Но это ощущение исчезло так же быстро, как и появилось. Я спросила себя: это мое воображение или металл был настолько горячим, что чуть не обжег мне руку?

Хотя «обжег» было не совсем правильным словом, потому что на самом деле кулон не причинил мне никакого вреда. Скорее, это было какое-то очень интенсивное ощущение, в некотором роде даже правильное. Я покачала головой, пытаясь успокоить мысли. Заинтригованная, я снова коснулась пальцами украшения, однако ничего не произошло.

Естественно, ничего не произошло. Это же кусок серебра на старой цепочке. Втайне Индиана Джонс внутри меня надеялся найти магический амулет.

Немного разочарованная, я поворачивала кулон разными сторонами к свету. Я осторожно терла его влажной тканью до тех пор, пока украшение не приобрело первоначальный блеск.

Звонок моего телефона прервал размышления о цепочке.

– Сэм? Знаешь, что только что произошло?

Конечно же, на другом конце провода была Ким. Прошло уже почти два часа с тех пор, как я попрощалась с ней на футбольном поле.

– И что же?

– Ты не поверишь! Джастин Саммерс поцеловал меня!

– Что? Джастин? Как это произошло?

– Даже не знаю, но, когда ты ушла, Райан внезапно начал сильно торопиться, и мы остались с Джастином наедине.

– Джастин? Лучший друг Райана?

– Да. Что происходит? Ты говоришь так, как будто не рада за меня!

Разочарование в голосе Ким невозможно было не услышать, и я поспешно сменила тон.

– Чушь, конечно же, я рада за тебя. Мне только непонятно, что на самом деле произошло. Давай еще раз с самого начала, хорошо?

– Итак, мы стояли там, и – кстати, я уже давно нахожу центрового игрока нашей футбольной команды милым – Джастин вдруг выглядел таким смущенным и сказал, что ему жаль, что я всегда обращала внимание только на Райана. Я была совершенно ошеломлена, и, прежде чем я смогла что-то сказать, он уже поцеловал меня.

– Вау.

– Да, невероятно!

Ким говорила так быстро, что сложно было разобрать слова. Я знала ее с детского сада, но никогда еще не видела ее такой взволнованной.

– О боже, это было безумие! Я думаю, что совершенно влюблена, – бормотала она.

– А что же с Райаном?

– Джастин сказал, что я должна забыть его, потому что Райан, судя по всему, влюблен в кого-то другого.

Голос Ким чуть не сорвался, когда она наконец не выдержала.

– И это ты! – прокричала она в трубку с воодушевлением.

– Я?

Эта новость действительно меня удивила.

– Да! По крайней мере, так сказал Джастин, а он лучший друг Райана.

– Ким, мне очень жаль. Я никогда к нему не приставала. Послушай, мне совсем ничего от него не надо!

– Чушь! Это так классно! Ну, думаю, он никогда бы не влюбился в меня в любом случае. Так что, если я не смогу его получить, то он должен достаться тебе.

Моя голова закружилась от тысячи мыслей, и я не знала, как себя чувствовать.

– Во всяком случае, я очень рада за тебя, – заверила я Ким.

– Спасибо! Мне пора. Думаю, позвоню Джастину и спрошу, поедет ли он на пляж.

– Ким, подожди… – но она уже повесила трубку.

Вот черт! Теперь я точно не хочу идти на этот дурацкий фестиваль.

Весь вечер я размышляла о Ким и Джастине и, конечно же, о том, что Райан якобы влюблен в меня. Я не могла в это поверить. Во всяком случае, я не была в него влюблена, хоть он и в самом деле был невероятно красив. Ладно, может, совсем немного я была им очарована.

Фестиваль был в самом разгаре. Громкая музыка гудела над пляжем, и большой костер распространял жаркий свет. Несколько факелов были закреплены на песке широкой дугой и давали нужное количество света.

Лицо Ким светилось, а я, как ни в чем не бывало, шла рядом с ней.

– Не понимаю, зачем нам обязательно надо было идти вместе, если сейчас ты встретишься с Джастином. Думаешь, мне нравится смотреть, как вы целуетесь?

Ким засмеялась.

– Да ладно тебе. Это будет здорово. Может, у вас с Райаном что-то получится.

Я скривила рот и пожала плечами. В любом случае спихну ее на Джастина и затем быстренько улизну отсюда.

Но, как и происходит в большинстве случаев с грандиозными планами, все пошло по-другому. Джастин и Райан вместе подбежали к нам. Ким толкнула меня локтем в бок.

– А вот и они! Боже, мне не верится, что два самых симпатичных парня в школе заинтересовались нами!

Мне это не казалось таким уж невероятным, поскольку эти двое уже перебрали всех остальных девушек в школе.

– Привет, Ким.

Джастин целеустремленно перешел к тому, чтобы поприветствовать свое новое завоевание бурным поцелуем. Ким склонилась на его грудь и явно была довольна. М-да уж. Я остановилась.

– Привет, Сэм. Круто, что эти двое вместе, да? – сказал Райан.

Я прошла немного дальше и опустилась на песок.

– Да, очень круто.

Я действительно не знала, о чем говорить с Райаном, но, похоже, его это не беспокоило. Он сел рядом со мной.

– Похоже, мы оба решили побыть в одиночестве. Хочешь немного прогуляться?

– Когда кто-то хочет немного уединения, он наверняка будет искать тихий уголок. Я, пожалуй, останусь здесь, но все равно спасибо.

Как всегда, мне было стыдно за тот поворот бутылки, когда я была рядом с ним.

Мой резкий ответ сбил с толку Райана, и он отправился к своим приятелям.

Ну почему с парнями так сложно! Мне нравился Райан в некотором смысле, но почему-то не верилось, что он всерьез увлечен мной. Я не хотела опять оказаться в дурацкой ситуации. Я снова и снова смотрела в его сторону. Он пил пиво и смеялся вместе со своими друзьями. Потом к ним присоединилась Лиза. В руке у нее тоже была бутылка пива. Ким и Джастин танцевали под музыку и каждые несколько мгновений целовались.

Я определенно была в плохом настроении. А может, Райан говорил правду? Что, если он оставит эту дурацкую Лизу и вернется ко мне?

– Сэм?

Голос Райана вырвал меня из размышлений.

– Вот, я принес тебе выпить.

Он протянул мне пиво и сел рядом.

– Спасибо.

Я потянулась к бутылке. Ненавижу пиво. Мне просто не нравится вкус, да и к тому же мама будет в бешенстве, если узнает.

– Ты хочешь просидеть тут весь вечер?

Его голос был нежным, и он положил свою руку на мою.

– Тебя это волнует?

Почему я такая резкая? Он очень старался. Он погладил большим пальцем мою ладонь.

– Волнует ли меня это? Ты просто мне нравишься.

– И когда же ты понял это? Сегодня в полдень ты все еще гонялся за Лизой по футбольному полю.

Я скрестила руки на груди.

Отлично! Наконец я добилась своего и мне удалось отпугнуть Райана. Он встал и отряхнул песок со штанов.

– Думаю, нам стоит поговорить открыто.

Он взял меня за руку и помог подняться на ноги. Затем он просто потянул меня за собой, пока мы не оказались за пределами круга из факелов.

– В чем твоя проблема? Я говорю тебе, что ты мне нравишься, а ты ведешь себя совсем не круто.

Он был зол.

– Не круто? Прошу прощения, что не реагирую должным образом на твои нежности.

Чтобы не потерять самообладание, я сжала руки в кулаки. Охотнее всего я бы сейчас врезала ему!

– Все не так! Я знаю, что нравлюсь тебе. Но не понимаю, почему ты не признаешь этого?

– Ты спятил! Ты мне совсем не нравишься! Уходи отсюда и оставь меня в покое!

Разъяренная, я повернулась и двинулась обратно.

Я не слишком далеко отошла, когда Райан догнал меня и преградил мне путь.

– Сэм, прости, все получается как-то не так. – Он провел рукой по моим волосам, и его раскаивающийся взгляд немного успокоил меня.

– Райан, послушай. Все просто, – сказала я, – ты прекрасно знаешь, что ты самый классный парень в школе. Поэтому, пожалуйста, найди кого-нибудь другого, а я не хочу позориться еще раз. – Я сунула ему в руку бутылку с пивом. – Наслаждайся вечеринкой.

Пожалуй, пора домой. Ким все равно занята, а Райан оставил меня в покое. Я даже немного гордилась тем, что дала ему отпор.

– Сэм, я хочу знать только одно… – крикнул мне вдогонку Райан, но я не обратила на него никакого внимания. – Разве ты не хочешь наконец поцеловаться?

Какой же идиот! Я уязвила его гордость, и он хотел поквитаться. Тем не менее я шла дальше, притворяясь, что не слышала его колкости и неприятного смеха.

– Когда ты перестанешь быть такой высокомерной, я всегда в твоем распоряжении! Не понимаю, почему ты такая зажатая! Твоя кузина Эшли совсем другая!

Теперь совершенно точно с меня довольно!

В гневе я остановилась и повернулась к нему.

– Ты, придурок! Если действительно хочешь знать, пожалуйста: я никогда не целовалась с парнем, но вместо того, чтобы целоваться с тобой, я предпочту съесть горсть песка! Мой первый поцелуй будет особенным, я знаю! С особенным человеком, а не с первым встречным, таким, как ты! И я бы на твоем месте не стала бы иметь ничего общего с Эшли. Ведь она совсем не брезгливая!

Остаток выходных я провела в своей комнате. Я даже не отвечала на звонки Ким. Она не могла меня понять из-за своей собственной влюбленности. Даже я сама себя не понимала. Во всяком случае, мне больше не придется беспокоиться о Райане.

Даже в школе я старалась избегать всех. Это работало, но тем не менее меня уже ждали две проблемы: история и география. После уроков мистер Шнайдер хотел поговорить со мной.

– Саманта, я вижу, что у тебя большие трудности с необходимым энтузиазмом для этих двух предметов.

Он сел на край стола и вытянул ноги перед собой.

– Нет, это не так…

– Твои плохие оценки связаны не с отсутствием интеллекта, а с отсутствием интереса к этим предметам.

– Мистер Шнайдер, пожалуйста, я исправлюсь.

Игнорируя мои заверения, он продолжил:

– Я хочу поговорить с твоими родителями. Я получил одно отличное предложение и думаю, что ты подходящий кандидат.

Я была в шоке! Поговорить с моими родителями? У меня большие неприятности!

– Мистер Шнайдер, пожалуйста, пожалуйста, послушайте, я исправлюсь, я обещаю, – отчаянно упрашивала я.

– Саманта, успокойся. Я обсужу это с твоими родителями, а потом мы посмотрим. Передай, что им нужно быть в моей приемной к семи часам.

Меня отпустили, и я начала деловито собирать свой рюкзак, причем мистер Шнайдер намеренно игнорировал меня. Пожав плечами, я отправилась домой.

– Шотландия? Вы хотите отправить меня в Шотландию? В Европу?

Я была сильно удивлена.

Отец стоял позади меня, а его руки были на спинке стула, как будто он хотел помешать моему бегству.

– Мистер Шнайдер предлагает обмен учениками на время каникул, потому что он убежден, что ты оценишь это предложение. Он считает тебя смышленой и хочет обратить внимание на твои слабости, – моя мама попыталась сделать предложение более приятным.

Судя по всему, учитель промыл ей мозги, потому что обычно она не говорила подобным образом.

– Я знаю свои слабости, – возразила я.

– Сэм. Подумай об этом немного, прежде чем говорить «нет». Мы сказали, что обсудим с тобой это предложение и дадим ответ до пятницы. Просто подумай об этом.

Итак, Шотландия. Я лежала в постели и размышляла. Ким была супервлюбленной и проводила все дни с Джастином. Скорого конца этих отношений не предвиделось. Райан на каждом углу болтал о том, какая я вредная и стервозная. Моя любимая кузина Эшли скоро приедет, чтобы подарить утешение Райану и затем спать в моей комнате. Поэтому, судя по всему, мои каникулы станут настоящим кошмаром.

А это было предложение моего учителя. Его коллега, некий Рой Лири, возьмет ученика к себе домой на время каникул. Мистер Шнайдер, в свою очередь, примет мальчика из Шотландии.

Я надеялась, что мой интерес к истории и географии пробудится, когда передо мной откроются новые горизонты. Тем более что у Шотландии была интересная и богатая событиями история, как он уверял меня. Мои родители согласились с этим предложением и меньше бы злились на меня, если увидели бы, что я делаю все возможное, чтобы исправить оценки в школе.

На самом деле решение было не таким уж и тяжелым.

В пятницу я сказала мистеру Шнайдеру, что была бы очень рада провести свои каникулы в Шотландии. Он был в восторге, да и я не грустила от этой договоренности.

Глава 2

Шотландия, 1740

Луна покрыла пологие холмы Шотландского нагорья серебристым светом. Каталь Стюарт вытащил окровавленный клинок из безжизненного тела своего противника. Бой был выигран.

Быстрым взглядом он оценил сложившуюся ситуацию, прежде чем спрыгнуть с оборонительного рубежа во двор замка. Двое его бойцов прикрывали спины друг друга и превосходили по силе своих противников. Остальные его люди проникли в главную каменную башню замка.

Его взгляд упал на единственную женщину в этой схватке, его темпераментную сестру. В обращении с мечом она была почти такой же умелой, как и он сам. Однако на мокрой мостовой замка каждый ее шаг мог стать роковым. Несмотря на беспокойство, он едва сдержал улыбку, потому что девушка представляла собой завораживающее зрелище.

Натайра для удобства разрезала свои юбки, а в ее темно-зеленом корсаже зияла большая дыра. Черные как смоль волосы развевались на ветру. Любому другому бойцу это бы помешало, но она, казалось, не замечала ничего. Ее противник, выше на голову и точно в два раза тяжелее, изо всех сил старался избегать острого клинка.

Несмотря на то, что у Каталя не было никаких сомнений в том, что Натайра победит, он все же решил помочь сестре. Девушка усмехнулась, когда увидела его. Вместе они безжалостно преследовали потерпевших поражение быстрыми и жесткими ударами. Звенел металл, бойцы стонали от напряжения.

Брат и сестра вели смертельную игру со своим противником. Они синхронно нападали на жертву, нанося ей при каждой атаке новое ранение. Рубашка мужчины свисала окровавленными лохмотьями, и вскоре он едва мог использовать свой меч. Один удар, и оружие выпало у него из рук. Секундой позже противник уже оказался на земле. Его остекленевшие глаза были прикованы к окровавленной ране в животе. Последнее, что он увидел перед смертью, была довольная улыбка девушки, которая вонзила свое оружие в его тело. Каталь бросил на сестру одобрительный взгляд, когда та очищала клинок об одежду убитого.

После того, как они вместе покинули внутренний двор замка, послышались лишь единичные звуки битвы. Ночное небо поглотило лязг их оружия, как и крики умирающих. Между тем все жители замка были мертвы, а земля пропиталась кровью. У ворот башни лежало безжизненное тело женщины. Она была одета в простую ночную одежду, а волосы скрывались под белым капюшоном. Ей перерезали горло.

Каталь свистнул, приложив два пальца к губам, собирая вокруг себя своих людей. Один из них привел раненого, умоляющего о пощаде. Холодный взгляд главаря заставил мальчишку содрогнуться.

– Сегодня мы не даруем пощады. Уберите его отсюда.

Оруженосец сопротивлялся и отбивался, когда его вели навстречу неминуемой смерти.

Другой из людей Каталя, немного моложе остальных бойцов, нес на руках мальчишку, которому едва ли было семнадцать. Все сразу поняли, что он мертв. Ошеломленный, Каталь бросился к ним и сложил руки трупа на окровавленной груди.

– Что произошло?

С почти обвиняющим видом он ждал объяснения человека, который держал мальчика на руках. Тот покорно пожал плечами.

– Топор. Между плечом и шеей. Кензи умер в тот же миг.

– Нет! – прорычал Каталь. Его взгляд был полон ненависти.

– Как это могло случиться? Где ты был, когда это сделали с моим братом?

Каталь осторожно подхватил тело и положил его перед собой. Затем он угрожающе выпрямился во весь рост перед принесшим труп.

– Ты это серьезно, Каталь? – оборонялся тот. – Ты действительно удивляешься тому, что здесь сражались люди… – молодой боец указал на множество мертвых обитателей замка, – …не на жизнь, а на смерть? Ты привел нас сюда. Это твоя битва, а не моя, и все же я был на стороне Кензи. Я не мог этого предотвратить!

Он скорбно бросил последний взгляд на разоренный внутренний двор замка и повернулся к этому месту спиной. Без единого слова Каталь покачнулся в седле и в тот же миг ускакал прочь.

Воин мчался по плоскогорью, обратно к тому месту, где лежала еще одна жертва этой ночи. Он соскользнул с седла, опустился в траву и поднял своего только что отпраздновавшего шестнадцатилетие брата с колен.

– Для чего все это?

Слова, которые он пробормотал, остались неуслышанными, и по щекам юноши покатились слезы боли. Он устремил свой взгляд в небеса, но ни ветер, ни тучи не могли ответить на его вопрос. Нежно покачивая брата на руках, он тихо произносил молитву.

Каталь и его бойцы были разбиты в ту ночь, чтобы затем отомстить. Теперь они стали свидетелями того, как потемнело небо. Черные облака закрыли собой луну. Все звуки стихли. Внезапно в ночном небе полыхнула раскаленная молния и ударила в оборонительную башню замка. От каменных стен откололись огромные глыбы и с грохотом накрыли нападавших. На крыше вспыхнуло пламя.

Все повернулись к тому месту, откуда вдруг раздалось таинственное пение. Сквозь широко открытые ворота замка всем было видно женщину на вершине холма. Ее белоснежные волосы развевались на ветру, руки протянулись к небу.

– Ванора… – благоговейно прошептала Натайра.

Ванора начала говорить на странном древнем языке, звук которого обладал собственным особенным ритмом. Поднялся сильный ветер. Воины прикрыли глаза руками от вихрящейся пыли, но никто не мог отвести взгляда.

– Проклятье!

Сначала тихо, а затем все громче и громче вопрошали бойцы о том, что здесь происходит.

Необычная песнь женщины становилась все более интенсивной. Все застыли на месте. Горы, деревья и даже сам замок, казалось, придавали ей силу.

Пронзительно вскрикнув, Натайра вышла из оцепенения.

– Нет! Ведьма!

Как два заклятых врага, женщины стояли друг напротив друга, несмотря на большое расстояние между ними. Одна белая от кончиков волос до самых пяток, другая смуглая в крови своих жертв.

– Стой, где стоишь, или пожалеешь! – закричала Натайра и угрожающе подняла кулак к небу.

Ванора не удостоила девушку вниманием. Когда она сделала свое дело, вспыхнула последняя пронзительная молния. В следующее мгновение ветер затих, и облака исчезли так же быстро, как и появились. Седовласая женщина неподвижно стояла на вершине горы, глядя вниз на замок.

Натайра и Каталь вскочили на коней и помчались к Ваноре. Старуха стояла без страха, зная свою участь. Всадники были все ближе и ближе. Мир и покой завладели Ванорой, когда она увидела на другом конце долины серую лошадь, на спине которой восседала старая кормилица. На один краткий миг в ее поле зрения появился ребенок, во имя жизни которого она действовала здесь и сейчас. Лошадь повернула в сторону безопасного нагорья и скрылась из виду.

Едва приблизившись к Ваноре, Натайра выпрыгнула из седла и бросилась на нее. Девушка вытащила из ножен свой кинжал и ударила старуху прямо в сердце. Ванора не сопротивлялась, и казалось, что боль не пугала ее. Старуха схватила убийцу за руки. С проникновенным взглядом она посмотрела в лицо Натайры и, отыскав то, что искала, улыбнулась.

– Sguir, mo nighean. Mo gràdh ort.

Ее шепот едва ли можно было разобрать. В тот момент, когда она прижалась губами к рукам девушки, даруя ей прощение, душа покинула ее тело и седовласая женщина умерла.

Каталь наблюдал за ними, стоя позади сестры.

– Что сказала ведьма? – настойчиво спросил он.

Натайра поднялась, дрожа. Краски покинули ее лицо, и она бессильно оперлась на своего коня.

– Ничего.

Никогда бы она не призналась в том, что поняла и слова, и взгляд ведьмы. Никогда.

– Глупая старуха, не более того!

Глава 3

Я испуганно вскрикнула, пробудившись ото сна.

Ткань сиденья, в которую я уткнулась лицом, пахла старой синтетикой. Я подняла спинку сиденья и открыла жалюзи. Долгий перелет из Нью-Йорка в Лондон остался позади. Сейчас я была на пути из Лондона в Глазго, где, судя по всему, мы приземлимся через несколько минут. Оттуда мне нужно будет ехать на автобусе до Шотландского нагорья. Я оставалась на ногах почти восемнадцать часов, и мне удалось задремать только на короткое время. Причем этот недолгий сон ни капельки не расслабил меня. Слишком явным был тот жуткий кошмар.

Я бежала. Бежала изо всех сил. Почва под ногами была каменистой и влажной. Горы позади образовали естественный котел, а передо мной простирался берег серого моря. Волны ударялись о скалы, обдавая их белыми пенными брызгами. Зловещие облака заслонили собой солнце, и я замерла, несмотря на испарину, которой покрылась моя спина. На вершине холма позади меня стояла старуха. Белые волосы обрамляли ее морщинистое лицо. Только глаза сверкали, как у молодой девушки, когда она кричала мне вслед:

– Ты должна встретить свою судьбу! Ты не сможешь убежать!

Несмотря на то, что она говорила на незнакомом языке, мне было понятно каждое слово ее пророчества. Все тело покрылось мурашками. Я в панике искала путь к отступлению. Однако отступать было некуда. Передо мной – ледяная вода, а позади – неизвестная угроза, которая исходила прежде всего от слов седовласой женщины.

Когда я снова повернулась к ней, она исчезла. Куда она делась? Я внимательно осматривала пустынную скалистую местность. Ее нигде не было. Облегченно вздохнув, я обессиленно опустилась на колени и попыталась понять, чего я так боялась. Холодный порыв ветра сорвался с гор и унес с собой слова древних.

Красный огонек передо мной напомнил, что нужно пристегнуть ремень перед посадкой. Я ни разу не была в этой стране, наполненной суевериями и древними духами, однако воображение уже рисовало странные вещи. Должно быть, это из-за переутомления.

И наконец, когда сумерки уже рассеивались, я вышла из автобуса в Инвернессе. Водитель как можно быстрее вытащил мой чемодан из багажного отделения, чтобы затем немедленно вернуться в теплый автобус.

Бывает ли в Европе лето? Половину пути было пасмурно и шел дождь. На улице местами остались лужи. Автобус уехал, оставив меня в облаке выхлопных газов. Я надела кепку и попыталась сориентироваться. На другой стороне улицы находился туристический информационный центр, в котором я должна была встретиться с принимающей меня семьей. Я схватила чемодан и потащила его за собой.

Уфф!

Чемодан выскочил у меня из рук и вылетел на проезжую часть. Я бросилась за ним, а моя кепка отлетела на метр дальше. Что за черт… Раздался громкий рев мотора и визг покрышек. Я быстро вскочила на ноги. Другая сторона улицы была пуста, и, казалось, никто не заметил, что произошло.

В сотне метров от меня остановился мотоциклист и повернулся ко мне. Сквозь темный визор шлема лица было не разглядеть. Быстрым взглядом он убедился, что я пережила это столкновение. Затем совершенно безучастно развернулся и завел мотор. Бросив последний взгляд в мою сторону, он умчался вдаль. Проклятия, которые я кричала ему вдогонку, заглушил шум двигателя.

Черт! Мое колено адски болело. Я неудачно приземлилась при падении. Моя любимая кепка валялась в грязи, а чемодан стоял посреди дороги. Разве здесь не было людей? Почему мне никто не помог? Если бы этот хулиган-мотоциклист задавил меня, как много времени понадобилось бы, чтобы обнаружили мое тело? От этих мыслей настроение резко ухудшилось.

Когда я собрала вещи, передо мной остановился темно-зеленый внедорожник.

– Саманта Уоттс?

Симпатичный рыжеволосый мужчина высунул голову из окна. Он приветливо улыбнулся мне и придирчиво осмотрел мои мокрые штаны. Чтобы помочь, он выпрыгнул из машины и услужливо протянул мне свою большую волосатую руку.

– Меня зовут Рой Лири, можно просто Рой. Извини, я опоздал. Давно ждешь?

– Нет, сэр… Рой. Я…

– Ну, хорошо. Что с тобой произошло? – спросил Рой, указывая на мои штаны. При этом он суетливо усадил меня впереди, а чемодан бросил на заднее сиденье.

Отчасти это напоминало похищение, потому что я и понять не успела, что произошло, как мы уже выезжали из Инвернесса по заброшенной дороге. Не могу вспомнить, ответила ли я хоть на один из его вопросов. Всю поездку Рою приходилось преодолевать мою отчужденность и раздражающее молчание. Время от времени он указывал сквозь мокрое лобовое стекло на улицу, когда мы проезжали мимо чего-то интересного. Я медленно оттаивала и чувствовала себя удивительно комфортно, несмотря на усталость и боль в колене.

– …эти мистические горные пейзажи сделали из нас, шотландцев, очень суеверный народ, не так ли? – сказал Рой.

– Извините, я слегка задумалась. Что вы сказали? – спросила я, и воспоминание о кошмаре живо возникло перед глазами.

– Таинственная мгла, бесплодные скалы и наше происхождение, вот что я имею в виду. Все это приводит местных к глубокой вере в сверхъестественное. Гномы, феи и всевозможные предания так долго являлись частью нашей жизни, что мы поверили во все эти вещи.

Рой пожал плечами, словно хотел извиниться за эту откровенность.

Я не была уверена, что он не смеется надо мной, но атмосфера в машине идеально подходила для жутких откровений. И поэтому я рассказала Рою о своем слегка пугающем сне.

Он не смеялся, а когда я закончила, понимающе кивнул и посмотрел в мою сторону.

– Многие люди приезжают в эту страну, даже не понимая ее. Другие верят только в то, что они могут доказать. Я хочу, чтобы ты научилась понимать Шотландию, ее верования, ее историю и, прежде всего, ее людей. Не бойся своих снов. Они показывают людям их предназначение, не так ли?

Его голос звучал так, как будто он принадлежал кому-то древнему. При этом речь напоминала проповедь в церкви и в каком-то смысле была даже более проникновенной. Пришлось отвернуться и смотреть в окно, за которым мелькали незнакомые пейзажи. В опустившихся сумерках я размышляла над его словами.

Мое предназначение? Серьезно?

Это был совершенно безобидный и спонтанный обмен студентами. Я не собиралась исполнять никакое предназначение. Но при этом мне пришлось энергично потереть свои руки, чтобы избавиться от мурашек на коже. Рой понимающе улыбнулся, прибавил мощности у печки и включил радио. Я моментально почувствовала себя более комфортно. Устало скользнув туда-сюда по сиденью, я на мгновение закрыла глаза.

– А что случилось с твоими штанами? – снова задал свой вопрос Рой.

– А, ничего. Какой-то идиот на мотоцикле чуть не сбил меня, вот я и упала. Все не так уж плохо.

Ай!

Я испуганно провела рукой по груди. Медальон моей бабушки, который я всегда носила на шее с того дня, когда я его нашла, мне показалось, что он горячий. Кожа под ним покраснела, как при солнечном ожоге. Но когда я коснулась его пальцами, то все было абсолютно нормально. Украшение немного нагрелось от моего тела, но прохлада металла все еще чувствовалась на коже.

Без паники. Короткий сон изгнал бы всех призраков. Наверное, кулон просто оцарапал меня. Украдкой я покосилась на Роя, который тихонько напевал себе под нос, не обращая внимания на мое странное поведение.

Наконец мы прибыли в Авимор. Элисон, жена Роя, приветствовала меня сдержанно, но дружелюбно. Она вела себя по-матерински заботливо. Ростом она оказалась настолько мала, что едва доставала до моего подбородка. Ее длинные светло-русые волосы были заплетены в гладкую косу, а вздернутый нос идеально вписывался в тонкое лицо. Тем временем Рой вытащил мой чемодан и положил руку на ее хрупкие плечи. Рой был огромным как медведь, рядом с ним даже менее миниатюрный человек выглядел бы хрупким. Он легонько толкнул меня в плечо и заговорщически подмигнул.

– Теперь ты видишь, что я имел в виду, когда говорил о гномах и великанах.

Он громко расхохотался, и Элисон ткнула его локтем в бок.

– Не пугай ребенка своими древними историями, – предупредила она мужа и освободилась от его объятий.

– Входи и не слушай этого большого глупого шотландца.

Она потянула меня за собой в крошечный, но светлый и теплый домик и бросила мрачный взгляд на мужа, который, ухмыляясь, все еще стоял снаружи.

На следующее утро я проснулась рано, потому что было слишком тихо, чтобы спать. Устало потерла лицо. Эта абсолютная тишина оказалась почти невыносима. Я встала и подошла к окну, отодвинула занавеску и широко распахнула его. В горах на севере даже в это время было уже почти светло. Холодный, влажный воздух устремился в мою комнату, и я замерла. Быстро завернувшись в одеяло, я вернулась к потоку ветра. Кажется, я никогда не вдыхала такого чистого воздуха.

После сна в моей голове прояснилось, и я была согласна с Роем. Здесь действительно царила идиллия. Авимор был всего лишь небольшим местечком за Форт-Уильямом. Не было слышно ни автомобилей, ни лая собак, ни воя сирен. Ни единой души на улице. Просто волшебно!

С момента отъезда у меня было какое-то странное настроение. Наверное, потому, что в первый раз в своей жизни я оказалась так далеко от дома на столь долгое время. Семь недель – это очень много. Кроме того, я за тысячи километров от людей, которые важны для меня. Неудивительно, что нервы сдают. Но на самом деле я с нетерпением ждала этого приключения. Рой и Элисон сделали мое прибытие очень приятным. Вкусная еда и теплый душ, а затем восемь часов сна в самой мягкой постели в мире – и я снова в строю.

В домах по соседству начали медленно подниматься первые жалюзи. Я закрыла окно и вернулась в постель. Похоже, матрас пытался меня проглотить – так глубоко я погрузилась в него. Холод в комнате сделал это особенно приятным. Холодный, свежий, чистый воздух и теплая уютная кровать – о да, Шотландия была действительно волшебной!

Часом позже меня разбудила Элисон. Кофе, чай, а также тарелки, полные яичницы с колбасками, стояли на столе. Рой, видимо, уже поел, потому что его место оказалось пустым, а в раковине стояла тарелка. Элисон объяснила, что они считают важным для меня знакомство со страной. Поэтому они забронировали для меня тур. По ее словам, всю неделю я буду каждый день «заниматься осмотром достопримечательностей и знакомиться с Шотландией». На самом деле я хотела бы немного побыть в тишине и покое, но Элисон была так рада за меня, что я состроила свою самую счастливую мину и заверила ее, что это и вправду отличная идея.

Вскоре после этого она оставила меня в Форт-Уильяме у туристического информационного центра (который можно было спутать с таким же в Инвернессе).

– Хорошо провести время! – пожелала она мне.

– Спасибо, Элисон, хоть это было и не обязательно. К тому же, наверное, это очень дорого.

– Прекрати! Иногда я подрабатываю в туристическом бюро, и поэтому у меня есть скидки. Даже не думай об этом, – отмахнулась она от моих возражений.

– Спасибо. Увидимся вечером, – прокричала я ей вслед.

Тем временем подошло еще несколько человек, и вместе с невысоким облысевшим мужчиной в качестве гида мы поднялись в автобус.

Глава 4

Шотландия

Все было как всегда. Он бесцельно гонял на своем мотоцикле по улицам. Окрестности пролетали мимо, взгляд сосредоточен лишь на дороге. Там не было ничего, чего бы он еще не видел. Для него мир был серым, мрачным проклятым местом.

И в этот момент, совершенно неожиданно, его судьба изменилась навсегда.

Он уже почти пересек Инвернесс. Рядом с указателем названия города он снова нажал бы полный газ.

Тут его ослепила яркая вспышка. Он больше ничего не видел. Адреналин пробежал по телу. Юноша заметил, что задел ногой что-то тяжелое, но не смог сразу отреагировать. Проехав немного дальше, он наконец остановил свой мотоцикл.

«Что это было?» – спросил он сам себя. Он почувствовал сильную боль, хоть и точно знал, что это абсолютно невозможно. Потому что боль, как и любое чувство, сталкивалась с его невыносимым оцепенением.

Сердце его мощно перекачивало кровь по венам, и он медленно поднял взгляд. Мотоцикл под ним мурлыкал, как кошка, и готов был унести его отсюда в любую секунду. Дорога оказалась почти пуста, серый чемодан лежал на проезжей части. Но не это интересовало Пейтона Маклина. Глазами он лихорадочно искал ее.

Вот!

Еще одна вспышка, и на него обрушилась новая волна боли.

Проклятье, что это было?

Он отвернулся, и мотор под ним взвыл, когда он уезжал, охваченный паникой. Его сердце мчалось еще быстрее, чем мотоцикл, даже когда выкрикивающая ругательства девушка осталась далеко позади.

Лишь несколько километров спустя, под защитой наступившей темноты, Пейтон Маклин снова пришел в себя. Он остановился на заброшенной дороге, сошел с мотоцикла и сорвал с головы шлем. Тяжело дыша, он огляделся. Одиночество нагорья простиралось перед ним. Горы стояли мрачными тенями в темноте ночи. Громкий пронзительный крик вырвался у него из горла.

Он отчаянно жаждал чувства, которое только что испытал, – боли! Как это было неописуемо – чувствовать! А что же теперь? Пустота! Ничего! Как и много лет до этого, он ничего не чувствовал! Юноша решительно шагнул к камню, за которым дальше была только тьма. И все же он ничего не чувствовал.

Пожалуйста, пожалуйста! Господи, пожалуйста, избавь меня!

Пейтон долго вглядывался в темное звездное небо над головой. Время шло, но это не имело никакого значения. И, как и бесчисленное количество раз до этого, его просьба не была услышана.

Глава 5

Последний пункт сегодняшнего тура состоял в посещении легендарного замка Аркарт. Толпа японцев только что закончили осмотр руин и внесли сумятицу в мою группу. Наш гид не заметил, что часть его людей остались позади. Меня это нисколько не беспокоило. Несмотря на то, что я с удовольствием посещала достопримечательности в течение всего дня, мне не хватало понимания деталей истории, чтобы в полной мере наслаждаться красотой того, что было передо мной.

Мужчина, который выглядел, словно брат Арнольда Шварценеггера, привлек мое внимание, когда пытался сделать фото со своей спутницей. Он поставил телефон на выступе стены и выставил таймер. Затем побежал обратно к своей возлюбленной и положил руку ей на бедро. Оба застыли на некоторое время в этой напряженной позе, прежде чем «Арнольд» проверил, сработало ли на этот раз. Я покачала головой и решила совершить в этот день еще один хороший поступок.

– Я могу вам помочь? – предложила я.

– О да, спасибо. А то мы на всех снимках с обрезанными головами, – рассмеялась девушка. – Давно говорю ему, что надо купить селфи-палку, но он никогда не слушает меня.

Счастливые, они передали мне телефон и улыбнулись в камеру. Прежде чем они попрощались, я попросила в ответ сфотографировать меня на фоне легендарных глубин озера Лох-Несс.

Среди гигантских руин замка Аркарт сложно было представить, что здесь действительно жили люди и проводили свои будни. Я представляла грубых, похожих на викингов мужчин и женщин, которые нападали друг на друга, размахивая мечами. Люди, принадлежащие другому миру. Миру, который существовал семьсот лет назад.

Я поднялась на башню – отсюда открывался захватывающий дух вид на Лох-Несс. Сразу было понятно, почему это озеро подарило людям столько поводов для разных историй. Вода казалась почти черной, а поверхность ее была мутной и беспокойной. Лысые ветки плыли по течению и торчали, как костлявые руки, из темной глубины.

Ветер дул мне прямо в лицо, волосы путались, и я вернулась обратно в башню. Моя ветровка на самом деле не была предназначена для шотландского климата. Еще несколько минут я прогуливалась между влюбленных парочек, пока мне не бросилось в глаза, что моей группы и след простыл. Быстрым взглядом я обшарила руины. Черт! Куда все подевались?

Я застегнула куртку и направилась к выходу. Он вел через небольшой мост, вверх по склону и сквозь открытые ворота к сувенирному магазину. Бесчисленное количество людей толпилось в узких коридорах магазина. Я искала кратчайший путь к выходу в этой куче сувениров. Похоже, лучшим вариантом было пройти у задней стены. Случайно мой взгляд упал на подставку с серебряными брошами. Вычурная кельтская надпись над ними гласила: «Гербы шотландских кланов».

Что? Я остановилась, как вкопанная. Внутри что-то щелкнуло. Я схватилась за футболку и вытащила кулон моей бабушки. Это правда! Безумие! Индиана Джонс во мне ликовал.

Заинтригованная, я взяла с подставки герб, который вызвал мой интерес. Это был герб клана Кэмеронов. Сувенир оказался немного больше моего амулета и стоил двенадцать фунтов. Для каждого клана здесь был свой герб.

Почему я нашла цепочку с гербом Кэмеронов на бабушкином чердаке? И почему мой кулон снова стал таким теплым?

Не такой горячий, как в прошлый раз, но все же значительно теплее, чем брошь из магазина. Чисто внешне эти два украшения были очень похожи друг на друга. Три стрелки, перевязанные в центре и окруженные надписью.

На сувенирной броши надпись легко читалась:

Cuimhich air na daoine o’nd’ thanig thu

Я подняла свой амулет и сравнила две надписи.

Буквы, которые можно было разобрать, были одинаковыми. Хотя мой амулет казался гораздо более филигранно и искусно оформленным, чем простая брошь, смысл надписей должен был быть одним и тем же. Но даже сейчас, читая все слова, я совсем не понимала их.

Между тем в магазинчике стало гораздо свободнее, чем раньше, и я отправилась искать продавца. Рыжеволосая женщина со скучающим видом стояла у кассы и листала журнал. Возможно, она отдыхала от наплыва посетителей, который только что пережила. Я терпеливо ждала, когда она дочитает статью, но она умело игнорировала меня.

– Эм-м-м, извините.

Она быстро огляделась, прежде чем вернуться к журналу.

– Да? – недовольно отозвалась она.

– Этот герб…

– Двенадцать фунтов, все, что есть – на стенде, – перебила она меня и перелистнула страницу. Кричащий заголовок гласил: «Скандал в королевском доме!» Понятное дело, одни и те же вопросы от нескончаемого потока туристов вовсе не так увлекательны, как любовные похождения членов британской королевской семьи. Но я все же хотела получить ответ на свой вопрос. С легким раздражением я положила герб прямо на фотографию известной пары.

– Это я видела, – решительно заявила я. – Но я не хочу его покупать, я хочу знать, что обозначает эта надпись.

Рыжая забрала журнал и положила его под прилавок. Затем расправила на себе рубашку и ехидно ответила:

– Ага. Только я не справочная, а продавец. И если вы хотите понять эти надписи на гэльском языке, то рекомендую вам один из этих словарей. – Она указала на стол позади меня, на котором выстроились в ряд различные словари, путеводители и карты. – Или посмотрите книги по истории кланов.

На этом Кэти – ее имя было написано на желтом бейдже, прикрепленном к рубашке, – решила, что ее дело сделано, и начала раскладывать мелочь в кассе.

– И да, кстати – мы закрываемся через пять минут, – крикнула она мне, когда я склонилась над книгами.

Ну круто! Как я должна была найти подходящую книгу среди этой кучи за пять минут?

Я начала просматривать те книжки, что потоньше, но обнаружила только, как на гэльском узнать, где снять комнату с завтраком (càite am faigh mi leabaidh is bracaist an-seo?). На большее времени мне не хватило.

Кэти кашлянула позади меня и помахала связкой ключей. Я игнорировала ее еще минуту, но потом сдалась. Недовольная, я заплатила свои двенадцать фунтов за герб Кэмеронов и вышла на свежий воздух.

Передо мной простиралась парковка перед сувенирной лавкой. Кэти заперла дверь. Бросив на меня оценивающий взгляд, она поспешно села за руль своей машины и умчалась прочь. И только сейчас я задалась вопросом, почему на самом деле я стою одна-одинешенька перед пугающими руинами замка Аркарт.

Где, черт возьми, моя туристическая группа и наш лысый предводитель? И где этот проклятый автобус?

Я испуганно огляделась вокруг в надежде, что здесь есть автобусная остановка. Ветер проникал прямо под куртку, и дрожь пробежала по телу, когда я стояла на парковке, спрашивая себя, куда все подевались. Ладно, придется позвонить Рою, чтобы он забрал меня.

В поисках своего телефона я лихорадочно копалась в рюкзаке. К счастью, я записала все нужные в Шотландии номера. Когда я наконец нашла телефон, то поняла, что дурацкая батарейка почти села. О нет! Пожалуйста, этого просто не может быть!

В этот момент я серьезно забеспокоилась и начала нервно расхаживать туда-сюда. Что теперь делать? Можно подождать, ведь в какой-то момент кто-то из моей группы должен обнаружить мою пропажу. Или, в конце концов, Элисон заметит, что я не вернулась домой. Но откуда ей знать, где я?

Опустилась ночь, и огромная стена черных туч скользила по небу. Где-то вдалеке загремело. Замок был подсвечен зелеными прожекторами и выглядел жутковато. Молния ярко сверкнула над водой.

Даже мысль о том, чтобы провести ночь рядом с руинами, наполненными призраками, во время грозы на берегу Лох-Несса в ожидании помощи, которая, возможно, никогда не придет, была невыносима для меня. Я схватила свой рюкзак и натянула капюшон на лицо. Индиана Джонс во мне решил, что еще слишком рано сдаваться.

Так быстро, как только могла, я зашагала по улице в направлении города, который мы проезжали по пути к замку. Там точно должна быть телефонная будка, откуда я могу позвонить Элисон. Как далеко до города? Я не обратила внимания на расстояние. Или лучше было поехать автостопом?

Спустя десять минут не проехало ни одной машины. Что, в свою очередь, привело меня к выводу, что город не так близко, как я надеялась. Рядом с городом машин явно было бы больше.

Все это время я бормотала ругательства себе под нос, чтобы не чувствовать себя совсем одиноко. Несмотря на куртку, я замерзла.

Есть! Приближалась машина. Я подумала о том, чтобы встать посреди проезжей части, но потом поняла, что это будет похоже на самоубийство. Подпрыгивая, крича и размахивая на обочине, я пыталась привлечь к себе внимание.

– Эй, эй! Пожалуйста, остановитесь! – кричала я, но машина пронеслась мимо, не сбавляя скорости. Нет! – Стойте! – мой крик вслед удаляющимся задним фонарям утонул в раскате грома. Я была близка к тому, чтобы разрыдаться. Как далеко город, я не знала, но казалось, что я в пути уже целую вечность и не готова возвращаться обратно в замок. Даже если кто-то ищет меня там, он должен был сначала проехать мимо меня. И, как будто всего этого было недостаточно, начали падать первые капли дождя.

С самообладанием было покончено – я побежала. Ноги в кедах моментально промокли. Вода попадала мне в глаза и струилась по шее под футболку. Слезы смешивались с дождем. В отчаянии я проклинала все на свете: «Дерьмо! Почему никто мне не поможет?»

Едва я закончила фразу, снова послышался шум мотора. Я повернулась и увидела приближающийся свет.

Мотоцикл ехал слишком быстро по такой темной и мокрой дороге, выплескивая целую волну брызг из-под колес. Я быстро отскочила в сторону, чтобы избежать холодного душа. Я уже хотела гневно прокричать вслед, как на мотоцикле зажегся красный стоп-сигнал. Мотоцикл остановился немного дальше от меня, и водитель обернулся. Размахивая руками, я побежала к ожидающему мотоциклисту.

Убрав мокрые волосы со лба и задыхаясь после бега, я с благодарностью посмотрела на своего спасителя. Черный шлем с затемненным визором скрывал лицо. Высокий мужчина, одетый в черный кожаный комбинезон, ждал меня. Я затаила дыхание, и мои ноги задрожали.

– Привет! Вы можете меня подвезти? – обессиленно сказала я.

Короткое молчание.

– И куда нужно ехать?

Голос, слегка приглушенный из-за шлема, звучал холодно.

– А куда вы едете? Мне нужно в Авимор, но если вы не едете так далеко, то можете подбросить меня до ближайшего города.

Опять же потребовалось несколько мгновений, чтобы получить ответ на свой вопрос.

– Я могу отвезти тебя. Авимор мне по пути. Садись.

Он нерешительно протянул мне руку. Когда я благодарно оперлась на нее, чтобы сесть сзади, он вздрогнул, как от удара током. Я с недоумением посмотрела на мужчину.

По-прежнему держа мою руку, он сдавленно произнес:

– Ты садишься?

С облегчением я перекинула ногу через огромный мотоцикл и крепко схватилась за водителя. Однако через мгновение, когда взвыл мотор и мы резко стартовали с места, я уже пожалела о своем решении.

Этот парень точно был сумасшедшим! На мне даже не было шлема, а он с невероятной скоростью мчался по темной дороге. Как вообще эта дурацкая идея о том, чтобы ехать куда-то с совершенно незнакомым человеком, могла прийти мне в голову? Я даже не знала, кто скрывается под этим шлемом! Однако бежать холодной ночью по проселочной дороге было гораздо менее приятной альтернативой. Так что нужно не падать духом. Таким образом я оправдала сложившуюся ситуацию, и это слегка успокоило меня.

Несмотря на то что я преодолела страх смерти после первых минут поездки, я продолжала изо всех сил цепляться за мокрую кожаную куртку водителя. Мы мчались сквозь ночь вдоль побережья поблескивающего серебром Лох-Несса. Мои волосы развевались на ветру, и дождь хлестал мне в лицо.

Поездка была не такой долгой, как я ожидала. Однако все мое тело затекло, когда я слезла с мотоцикла перед маленьким уютным домом Элисон и Роя. В то же время я испытала огромное облегчение, что прибыла в целости и сохранности.

– Спасибо. Я даже не знаю, как… – начала я.

Внезапно мои колени подкосились, и я почти потеряла равновесие. Чтобы устоять, я схватилась за своего водителя, который, как и прежде, вздрогнул от моего прикосновения. Еще до того, как я успела его поблагодарить, он отдернул мою руку и умчался в ночь.

Сбитая с толку, я стояла в темноте и смотрела ему вслед.

Странный народ, эти шотландцы!

После богатого на события дня я была рада горячему душу. Сняла мокрую одежду и зашла в душевую кабину. Закрыв глаза, откинула голову, и вода стекала по моему лицу.

Странное поведение мотоциклиста не выходило у меня из головы. Почему он помог мне, если, судя по всему, это было неприятно для него? Все еще озадаченная, я вымыла волосы медовым шампунем и наконец согрелась под горячей водой. Затем завернулась в большое мягкое полотенце и села на край кровати.

Элисон оставила на тумбочке горячий чай, чтобы я прогрелась изнутри. Я высушила волосы феном и надела пижаму.

Ай!

Моя рука потянулась к груди. Кожа под медальоном бабушки сильно покраснела, но кулон оставался холодным. Тем не менее мне казалось, что именно в том месте, которого касался кулон, появилось что-то вроде солнечного ожога. Странно, что это случилось снова. Неужели какая-то аллергия?

На всякий случай я сняла цепочку и положила ее на тумбочку рядом с кроватью. Совершенно измученная, я заснула еще до того, как моя голова коснулась подушки.

Посреди ночи я проснулась с чувством потери чего-то важного. Лунный свет пробивался сквозь шторы и падал на медальон. Погруженный в серебристый свет, он выглядел гораздо красивее, чем днем. На автомате я протянула руку. От него исходило какое-то тепло, при этом чувство безопасности пронизывало мое тело. Я надела его на шею и снова уютно устроилась на подушке.

Перед домом урчал мотор. Одетый в черное мужчина бросил последний взгляд на дом, прежде чем задумчиво удалиться.

Некоторое время он оставался в укрытии деревьев и наблюдал. Он пришел сюда не для того, чтобы шпионить за кем-то, а только потому, что его влекло сюда, как по волшебству. Потребность была настолько велика, что он не мог ее игнорировать. Никто не видел, как он стоял под темными окнами, пытаясь совладать с самим собой. Только когда это стало невыносимо, он уехал.

Чем больше Пейтон удалялся от Авимора, тем спокойнее становилось его дыхание. Боль отступила, и чувство жжения утихло. Осталась тупая пустота, которая не исчезла и через два часа, когда он свернул с главной дороги на проселочную к своему дому.

Его братья Блэр и Шон еще не спали. У них была партия в шахматы. Игра королей. Для этого на небольшом столике стояла шахматная доска из слоновой кости и черного дерева, а братья сидели друг напротив друга на стульях, ничем не уступающих настоящим тронам.

Блэр не был великим мыслителем, однако в шахматы никто не мог его легко обыграть. Шахматные партии братьев могли длиться несколько дней. К счастью, у них в крови было обходиться небольшим количеством сна.

– Что с тобой случилось? – спросил Шон, сделав ход слоном и подняв глаза на Пейтона.

Из всех членов семьи двадцатипятилетний Шон был ему ближе всех. Он был на шесть лет старше Пейтона. А Блэр в свои двадцать семь стал главой семьи.

– Ничего. Все в порядке, – коротко ответил Пейтон. Последнее, чего он сейчас хотел, это разговора с «Кланом». В сомнении Шон приподнял бровь и снова задал свой вопрос.

Пейтон предостерегающе поднял руку:

– Я же сказал, ничего. Оставь меня в покое.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, прежде чем Шон пожал плечами и вернулся к беседе с Блэром.

Из-за своей худощавой фигуры Шон выглядел моложе, чем был на самом деле. Спортивным и подтянутым часто не хватает интеллекта. Шон же был очень сообразительным, и поэтому от него редко что ускользало. Даже сегодня Шон сразу понял, что Пейтон что-то скрывает. Но он не был тем парнем, который действует другим на нервы, задавая вопросы.

За это Пейтон был ему благодарен. Он не хотел бы лгать своему любимому брату. В этом случае он не мог ни с кем говорить, пока сам не будет в чем-то уверен. Пейтон пересек широкий открытый зал, сбоку которого наверх вела узкая спиральная лестница.

Старое здание было таким же мрачным и холодным, как и его обитатели. Когда это точное сравнение пришло в голову Пейтона, он подумал, что, возможно, замок казался зловещим только из-за своих жителей.

Только когда тяжелая дверь в его комнату закрылась за ним, он с облегчением вздохнул. Что с ним не так? Что случилось? Он рассматривал себя перед большим зеркалом. Темно-карие глаза смотрели на него пренебрежительно, губы были поджаты и уже давно не изгибались в улыбке. Старый изогнутый шрам на подбородке придавал ему грозный вид. Светло-каштановые волосы спутались. Он провел по ним рукой, чтобы привести в порядок, продолжая рассматривать себя в зеркале. Он не мог понять, что изменилось. Почему же все было не так, как раньше?

Глава 6

Первые дни в Шотландии пролетели как один миг. Во время выходных я прервала свой тур по достопримечательностям и провела много времени с Элисон и Роем. Элисон была веселой и много смеялась. Она делала работу по дому без видимых усилий, рассказывая мне разные истории или устраивая с Роем шутливые перепалки. Она без проблем выигрывала любой спор, хоть это и выглядело комично из-за ее роста.

Я чувствовала себя очень комфортно с ними.

Добродушие и сердечность домика с выкрашенными в розовый цвет ставнями и поросшей розами аркой перед входом передались и мне. Но, несмотря на это, мне было не очень хорошо.

Все выходные я была встревожена ощущением, как будто меня преследуют. Я не могла описать это чувство точнее. Всякий раз, когда я оглядывалась, то не замечала ничего необычного. Тем не менее я испытывала дискомфорт снова и снова, и волоски на затылке вставали дыбом. Впрочем, я ничего не сказала Элисон об этом. Вероятно, все было так, как сказал Рой в день приезда: Шотландия делает из людей суеверных трусов.

В понедельник утром весь дом был в моем распоряжении. Рой рано ушел на работу, а Элисон накануне вечером многословно извинялась передо мной. Она сокрушалась, что в туристическом бюро произошла чрезвычайная ситуация, которая потребует ее помощи в ближайшие дни. Коллеге Элисон удалили аппендицит, и ей потребуется время на восстановление.

– Все не так страшно, – заверяла ее я, втайне радуясь, что у меня появится немного времени. – Я сама могу сделать для себя завтрак, а затем продолжить осмотр достопримечательностей.

Нерешительное выражение лица Элисон говорило о ее опасениях, что я снова могу попасть в неприятности.

– Элисон, я серьезно! Я обещаю, что больше не пропущу свой автобус и всегда буду рядом со своей группой. Пожалуйста, не волнуйся, – попыталась я успокоить ее.

– Ну хорошо. Проверь в этот раз, что твой телефон полностью заряжен.

Женщина с облегчением вздохнула и, бросив на меня взгляд, в котором читалось сомнение, пожелала мне спокойной ночи.

Я проснулась. Как и в первое утро, я встала и открыла окно. Это будет прекрасный день. Солнце уже встало, воздух прогрелся, и несколько мгновений я стояла босая в одной пижаме, наслаждаясь тишиной.

Из кухни доносился аромат кофе и выпечки. Мой желудок заурчал от обилия вкусных запахов. Я спустилась вниз и сделала себе кофе с молоком. Удерживая равновесие с чашкой кофе в одной руке и тарелкой с булочками в другой, я поднялась наверх. Позавтракала в постели и чувствовала себя отлично. Страхи прошедших дней исчезли, и мне не терпелось узнать еще больше о Шотландии.

Мое хорошее настроение сохранялось весь день. Мы только что вышли из автобуса и направились к ближайшей достопримечательности, памятнику Гленфиннан. Все послушно следовали за гидом, а затем всем составом отправились в сувенирный магазин. Маленький магазинчик едва ли мог выдержать наш натиск, и у меня случилось что-то вроде приступа клаустрофобии. Нечем было дышать, и я поспешила наружу, жадно втягивая холодный воздух в легкие.

Передо мной простиралась дикая природа нагорья. Я перешла улицу к узкой тропинке, которая вела к монументу через заросли вереска. Памятник Гленфиннан был простой круглой башней на берегу Лох-Шил, историческая важность которой была не особо заметна с первого взгляда. Каменный горец в килте на вершине памятника должен был хранить память о начале восстания якобитов – так гласила небольшая табличка.

Сначала башня казалась мне маленькой, но с каждым шагом она все больше вырастала в безоблачном небе.

Настоящий шотландец в полном облачении стоял у входа к монументу и предлагал одновременно двум-трем посетителям возможность посетить башню. Узкая арка казалась не особо заманчивой, но я решила не впадать в уныние.

Внутри старого здания было темно и тесно. Крутая каменная лестница вилась спиралью наверх, и нужно было протиснуться через узкое отверстие, чтобы добраться до вершины башни. На самом деле наверху с трудом умещались три человека, и прямо за мной еще один посетитель просунул голову в люк. Я отошла к невысокому парапету, чтобы освободить для него немного места.

Мой взгляд упал на его лицо, и я чуть не поперхнулась. Парень выглядел потрясающе, а шрам на подбородке придавал ему дерзкий вид. Я быстро отвернулась, чтобы он не заметил, как его взгляд вывел меня из равновесия. Мои колени подкосились, и я прислонилась к каменному парапету. Украдкой я бросила быстрый взгляд назад.

Он встал настолько далеко от меня, насколько мог. Казалось, он не хотел быть навязчивым, что было практически невозможно на этой узкой площадке при его комплекции. Но, несмотря на расстояние между нами, его взгляд буквально сверлил мою спину. Похоже, он был немного старше меня.

Я не могла удержаться и снова стала разглядывать его как можно незаметнее. Его карие глаза слегка прищурились. Что-то в его взгляде смутило меня. Он отступил еще немного назад, и я догадалась, что слишком явно пялилась на него. Мое сердце так громко стучало в груди, что я боялась, что он может его услышать. Все мои чувства были направлены на него, а фибры моего тела как будто пронизывало током. Я смотрела на него совсем недолго, но все же его образ отпечатался в моей памяти.

Он был намного крупнее меня. Его каштановые волосы растрепались, как будто он только что встал с постели. Некоторые прядки были гораздо светлее и мелькали золотыми искрами. Он был одет в потертые джинсы и темно-серую рубашку поверх белой футболки. В горле как будто застрял ком, который я не могла проглотить. С ветром, который дул в мою сторону, до меня донесся его запах. Лицо его выражало полную отрешенность, как и поза. И все же, по необъяснимой причине, меня тянуло к этому незнакомцу. Молчание затянулось, но мне нужно было взять себя в руки, прежде чем говорить что-то.

В конце концов я непринужденно повернулась к нему и указала на простирающийся перед нами Лох-Шил. Небо отражалось в гладкой поверхности воды, а окружающие ее горы казались серыми стражами этого неописуемого природного зрелища.

– Красиво, не так ли? – тихо сказала я.

Он повернулся и посмотрел на меня.

– Да, красиво.

На этих словах его напряженный и загадочный взгляд поглотил меня. Его голос коснулся моего сердца. Как музыка. Он напоминал чувственный тембр Шона Мендеса и, как и моя любимая песня, проникал прямо в кровь.

Он что-то сказал и, похоже, ждал от меня ответа, а я была так очарована его голосом, что совсем не слушала, что он говорит.

– Что? Прости… я не поняла тебя, – промямлила я.

– Пейтон, я сказал. Меня зовут Пейтон. А тебя?

– Сэм. На самом деле меня зовут Саманта, но все зовут меня Сэм.

Черт! Мои ноги совсем размякли, и голос отказывал. Возьми себя в руки! Что сказал бы Индиана Джонс о таком жалком зрелище, как я?

Стало совсем неловко. Юноша снова что-то сказал, а я не поняла. Наверное, он подумал, что я ненормальная. Со стороны это выглядело абсурдно.

Я стояла на крохотной площадке на вершине башни с парнем, который, судя по всему, лишил меня рассудка. Мы говорили на одном языке, а я не понимала ни слова, потому что сердце стучало в ушах. А хуже всего было то, что, судя по всему, он не испытывал ко мне никакого интереса. Казалось, что он встал как можно ближе к парапету только для того, чтобы расположиться от меня подальше.

Его вымученное выражение лица и неприступная поза говорили о том, что он скорее прыгнет с башни, чем придвинется хоть на миллиметр ближе ко мне.

Это было уже просто невыносимо, и я рассмеялась. Чтобы он не подумал, что я смеюсь над ним, я прижала руки ко рту и притворилась, что кашляю. Ком наконец покинул мое горло, и в легкие ворвался свежий воздух. Задыхаясь, я прижалась спиной к холодным камням и села на корточки.

Одно мгновение – и лицо Пейтона изменилось. Это выражение почти можно было назвать улыбкой. Он посмотрел на меня и сел напротив на пыльный каменный пол. Он не сказал ни слова, просто смотрел на меня. Я почувствовала, что амулет обжигает мою кожу, но была слишком увлечена юношей напротив, чтобы думать о странностях старого украшения.

Взяв себя в руки, я набралась мужества и подняла глаза. Пейтон сидел напротив меня, скрестив ноги и прислонившись к стене. Его руки, казалось, расслабленно лежали на бедрах, однако мышцы при этом были напряжены. Он пытался выглядеть непринужденно, но во взгляде его читалось мучение. Мне было понятно это, поскольку я скорее взобралась бы на Эверест, чем могла бы выглядеть круто и непринужденно.

Шок, поразивший меня от звука его голоса, медленно отступал. Почему-то я вдруг почувствовала страх, что он встанет и уйдет, если я не использую этот момент. Мысль об этом была невыносима.

Хоть я и не могла сказать, почему он вызвал у меня такой интерес, но чувствовала, что со мной произошло что-то особенное.

Пейтон невероятно классно выглядел, но не думаю, что дело было в его внешности. В конце концов, я много лет провела бок о бок с красавчиком Райаном Бейкером. Вдобавок у Райана была открытая лучезарная улыбка, почти хвастливая и при этом флиртующая со всеми. В то время как лицо Пейтона имело замкнутое, неприступное выражение. Кажется, я смогу раскрыть эту тайну, если сделаю первый шаг. Потому что не похоже, что Пейтон спешил завязать со мной разговор.

– Прости!

Решив не показывать слабости на этот раз, я посмотрела ему прямо в глаза. Где-то в глубине его взгляда чувствовались боль и отчаяние. Затем он моргнул, и густой шотландский туман скрыл и без того далеко запрятанные чувства.

– Ты в порядке? – спросил Пейтон осторожно и, похоже, уже сейчас не верил в то, что из этого что-то выйдет.

– Спасибо. Все хорошо.

Я лихорадочно пыталась найти правдоподобную причину для моего странного поведения.

– Похоже, я… подавилась. И у меня слегка кружится голова. – Это даже не было ложью, потому что его взгляд вызывал у меня головокружение.

Он коротко кивнул и больше не задавал вопросов. После недолгого молчания он наконец сказал:

– Я могу немного рассказать о памятнике, если ты хочешь еще посидеть тут.

Конечно же я хотела! В конце концов, за всю свою жизнь я еще не встречала парня, который бы заставлял так быстро биться мое сердце. Поэтому я кивнула.

– Было бы здорово. На самом деле, я хотела посмотреть выставку в задней части магазина, но не переношу толпу.

– Да, я тоже ненавижу скопление туристов. Они похожи на стервятников.

– Я одна из этих стервятников, – напомнила я ему с усмешкой.

– Да, это я заметил, но ты похожа на птенца, который выпал из гнезда.

Я рассмеялась над его ответом: на пути к Эвересту непринужденности я по меньшей мере уже на уровне первого лагеря у подножия.

– Ты можешь рассказать что-то про башню? – спросила я, чтобы не допускать неловкого молчания. – Я не хочу тебя задерживать, если у тебя другие планы… в таком случае я могу присоединиться к другим стервятникам и послушаю эту информацию на четырех разных языках, – предложила я в надежде, что он, конечно же, останется.

– Ты говоришь на четырех языках? А то у меня сложилось впечатление, что у тебя и с одним проблемы.

– Очень смешно, – промямлила я, потому что сложно было не заметить, что он снова смеется надо мной.

– Если честно, мне целую вечность не было так весело, как сейчас с тобой.

– Что ж, тогда у тебя очень скучная жизнь.

От моих слов его взгляд потемнел, и он посмотрел поверх меня в небо. Слова, так легко вырвавшиеся у меня, внезапно встали между нами стеной, и я не понимала, что происходит. Что ж, я ответила в его стиле.

– Мне жаль, если… – попробовала я вернуть обратно тот веселый настрой, но он прервал меня.

– Хорошо. Оставим это.

Пейтон провел рукой по взъерошенным волосам и сделал короткий вдох. Затем равнодушным голосом и с отсутствующим взглядом он начал рассказывать об истории этих мест.

– Памятник Гленфиннан был воздвигнут в 1815 году, чтобы отметить место, где был водружен штандарт принца Чарльза Стюарта.

– Знаю, восстание якобитов, так?

– Да, именно.

Видимо, мой интерес развеял его плохое настроение, и он продолжил с заметным энтузиазмом:

– Это произошло в 1745 году. Чарльз приплыл из Франции и высадился на западных островах. Оттуда он направился к побережью, которое располагается чуть западнее этого места. У памятника он собрал кланы и отсюда повел их в бой.

Пейтон поднялся и показал в сторону медленно заходящего солнца. Волосы на его руке отливали золотом в вечернем свете. Я тоже встала рядом с ним. В тот же момент он сделал шаг назад. Я повернулась к нему, но он указал на что-то позади меня.

– Смотри, там!

Олененок отважился подойти к берегу озера и смотрел прямо в нашем направлении. Его заостренные уши подрагивали, прислушиваясь к окружающим звукам, пока он сам безмятежно пил прозрачную воду. От движений его губ по поверхности воды шли широкие круги, и золотой свет вспыхивал искорками миллион раз.

Я была как будто зачарована. Последнее тепло этого дня проникало сквозь мою джинсовую рубашку, перед глазами танцевали светящиеся точки и легкий ветерок ласкал мою кожу.

Позади меня Пейтон простонал. Испуганная, я обернулась к нему. Он совсем побледнел и вцепился в каменный парапет.

– Что случилось?

– Daingead! Ничего. Пойдем, надо спускаться, – отмахнулся от моей заботы Пейтон.

Я посмотрела вниз и поняла, в чем проблема. Целая группа людей устремились по узкой тропе к памятнику. Видимо, наш трогательный момент подошел к концу. Пейтон указал на узкое отверстие в полу, позволяя мне выйти.

Подниматься сюда было довольно сложно, а уж спускаться по крутым и гладким ступеням, где легко можно соскользнуть и потерять равновесие, казалось вовсе невозможным. В поисках помощи я схватилась за руку Пейтона. Кончики пальцев едва коснулись его руки, а он тут же отдернул ее, резко вдохнул и издал какие-то странные звуки.

«Ifrinn! Daingead!»

У меня было дежавю, как будто что-то подобное уже происходило, но это чувство тут же ускользнуло от меня. В следующий момент Пейтон решительно схватил мою руку и указал на проход. Прежде чем он передумал, я осторожно шагнула в узкий проем, нащупывая ногами надежную опору на сырых скользких ступенях. Пейтон поддерживал меня до тех пор, пока я не выпустила его руку, поняв, что могу справиться со спуском в одиночку. Толстый канат служил единственной защитой от падения, и я неуверенно цеплялась за него.

Едва я вышла из изогнутого прохода, как Пейтон уже был позади меня. Без понятия, как ему удалось так быстро пройти за мной. Одна только мысль о том, как он протискивает свои широкие плечи и сильные руки сквозь этот узкий люк, была абсурдной. Я бы сочла это невозможным, если бы не видела собственными глазами, как он поднялся наверх через этот проем.

Пейтон снова держался на расстоянии от меня. И когда несколько туристов проскользнули между нами, а затем, смеясь и толкаясь, исчезли внутри монумента, он отошел еще дальше. Радуясь твердой земле под ногами, я сделала несколько шагов до выкрашенных в темно-коричневый цвет скамеек, установленных полукругом у башни. Присев, я бросила взгляд через плечо.

Пейтон присоединился ко мне, но не сел рядом. Вместо этого он опустился неподалеку на траву. Снова в его взгляде была какая-то непреодолимая сила, и я задалась вопросом, почему так странно воспринимаю его. Я никогда не испытывала ничего подобного. Как будто между нами есть какая-то необъяснимая связь. Внутри меня все вибрировало, будто я находилась рядом с катушкой Теслы, энергетическое поле которой пронизывало меня.

– Если хочешь, я могу рассказать тебе еще немного об истории этого места.

Его голос прервал мои размышления. Я хотела сказать, что охотнее узнала бы больше о нем самом, но мне не хватало смелости.

– У меня еще есть немного времени.

– Сколько? – спросил Пейтон. Казалось, у него возникла какая-то идея.

Я сунула руку в карман куртки и достала телефон. Автобус отправится обратно в Авимор только через два часа.

– На самом деле слишком много времени, – призналась я. Не зная, что делать в ближайшие два часа, я действительно надеялась, что Пейтон что-то предложит. Если бы он попрощался, я бы умерла от скуки. Кроме того, я не хотела, чтобы он уходил. Возможно, женские чары помогут его удержать. Ким определенно попробовала бы это.

Я попыталась последовать примеру Ким и отбросить свою застенчивость. При этом понятия не имела, как красиво убрать волосы назад или кокетливо надуть губы. Видимо, это и помешало выполнению моего плана, потому что на его загадочном лице вновь появилось веселое выражение.

– Что скажешь, если мы возьмем пару лепешек и прогуляемся, пока я буду играть роль твоего гида и расскажу об истории памятника? Я знаю одну дорожку, которая ведет прямо к виадуку.

Даже когда он казался расслабленным, у меня складывалось впечатление, что ему нелегко даются эти слова. Как будто он сопротивлялся чему-то внутри себя.

Позади сувенирного магазина открывался вид на виадук, который простирался от склона горы до другой стороны долины. Это сооружение было знакомо мне. В магазине можно было купить плакаты, на которых Хогвартс-Экспресс вез Гарри Поттера прямо по этому мосту. Но предложение Пейтона было привлекательным и без какой-либо достопримечательности. Просто потому, что я могла провести с ним немного времени.

– Звучит отлично.

Я встала, и он тут же быстро поднялся, еще до того, как я успела протянуть ему руку.

Бок о бок мы вернулись в сувенирный магазин, и Пейтон купил нам сладкие лепешки с джемом и маслом. Мы сидели и перекусывали за одним из маленьких столиков. Женщина из моей туристической группы смерила нас скептическим взглядом, прежде чем повернуться и шепнуть что-то своей соседке. Может, она заметила мои смешанные чувства? Я быстро поднялась и вытерла руки салфеткой.

– Пойдем? – позвала я своего спутника.

Пейтон тоже заметил взгляд женщины, и когда мы уходили, он усмехнулся:

– А я думал, что времена, когда красивая девушка может выйти в свет только с компаньонкой, давно прошли.

Компаньонкой? Кто говорит так в наше время? Но все это стало несущественно, как только до меня дошло, что он назвал меня красивой. О боже! Этой фразы, которая даже не была сказана всерьез, хватило, чтобы разрушить мою кропотливо подготовленную непринужденность. Колени снова задрожали, а сердце бешено колотилось. Когда он начал меня расспрашивать своим восхитительным голосом, я вздохнула и поняла, что меня уносит водоворот и я беззащитно плыву по течению. Я надеялась, что Пейтон не заметит этого.

Юноша слегка нахмурился, услышав мой вздох, а затем повернулся ко мне спиной и пошел вперед.

– Итак, – продолжил он, – как тебя занесло в Шотландию?

– Студенческий обмен. Пытаюсь улучшить свои оценки по географии и истории. Это предложение моего учителя.

Он снова задержал на мне свой взгляд, будто проверяя мои слова на правдивость. Мне при этом стало неуютно.

– А ты? Ты живешь здесь? Ты прекрасно знаешь местные достопримечательности, – попыталась я отвлечь внимание от себя.

– Здесь неподалеку.

Его ответы всегда были очень немногословными и не подразумевали дальнейших вопросов.

– Но, если ты живешь здесь, зачем пришел сюда? Это место просто кишит стервятниками, вооруженными селфи-палками.

– Хм, не знаю. Скажем так, меня сюда манило как по волшебству. И я очень рад, что последовал этому импульсу.

И снова такой намек! Когда Райан высказывался подобным образом, то в конце он опускал глаза вниз. Пейтон же напротив, смотрел на меня чуть ли не с вызовом. Твердость в его взгляде не соответствовала нежности в его голосе.

Я призналась, как будто его взгляд заставил меня сказать правду:

– Да, я тоже рада, что ты последовал своему импульсу.

Молча мы продолжили свой путь. Боже, этот дурацкий медальон. Он неприятно обжигал кожу. Я решила, что просто больше не буду его носить.

Солнце уже садилось, и от теплого дня не осталось и следа. Несмотря на это, было не холодно – близость Пейтона согревала меня изнутри. Время с ним пролетало незаметно, как будто в полете. Мы говорили о Боге, о мире, и Пейтон все больше оттаивал.

Он рассказал мне об ожесточенной борьбе за корону Англии и Шотландии. Восстание, берущее свое начало отсюда, было подавлено только восемь месяцев спустя в битве при Каллодене. Когда сражение было проиграно, Чарльз бежал от англичан и скрывался здесь, неподалеку от места, куда он прибыл, полный надежд.

Пейтон, поглощенный своим повествованием, не выглядел таким напряженным, как в те моменты, когда говорил со мной напрямую. Но страсть в его словах была так велика, как будто он наяву видел эти события или сам принимал в них участие. Видимо, нужно было приехать в Шотландию, чтобы понять, насколько священна для местных ее история.

Мы так долго шли, что уже оставили дорогу и стоянку магазина далеко позади. Виадук протянулся через долину, и Пейтон повел нас прямо под впечатляющим сооружением. Ручей струился по камням рядом с дорогой. Вокруг было слышно только тихое журчание и плеск кристально чистой воды. Бабочки порхали разноцветными пятнышками вокруг растущих у берега цветов.

– И по этому мосту Гарри Поттер отправлялся в Хогвартс?

– Да, Шотландия дает большим голливудским боссам впечатляющие виды для съемок.

– Здесь невероятно красиво. Думаю, я могла бы остаться тут навсегда.

– Навсегда? – Пейтон серьезно посмотрел на меня. – Знаешь ли ты, как это на самом деле долго?

Видимо, я постоянно говорила что-то не то, потому что темная тень снова пробежала по лицу Пейтона и он сошел с тропы. Юноша сделал пару шагов по руслу реки и сел на камень, чтобы снять свои кроссовки. Босиком он дошел до середины пологого ручья. После недолгого колебания я последовала за ним. Поставила мои туфли рядом с его кроссовками и медленно протянула ногу к воде.

– Боже! Да вода же ледяная! Как тебе не холодно? – прокричала я вслед Пейтону.

Он улыбнулся. Ну наконец-то! Должно быть, я совсем сошла с ума – получить обморожение, только чтобы заставить улыбнуться малознакомого человека. Что ж, вперед! Решительно стиснув зубы, я брела вслед за Пейтоном. Галька скользила под ногами, и я уже видела себя лежащей лицом вниз в холодной воде.

К счастью, Пейтон сел на один из камней, возвышавшихся в центре реки, и ждал, пока я присоединюсь к нему. Я присела, подтянула ноги к себе и закатала мокрые джинсы. Ледяная ткань прилипла к икрам, и все тело покрылось мурашками.

Сумерки медленно спускались, и небо поменяло свой цвет. Сияние заката сменилось мягким фиолетовым цветом. Виадук ярко вырисовывался на сапфирово-синем горизонте. По правую сторону от нас на берегу росли рододендроны, и в вечернем свете они приобрели вместо нежно-розового таинственный пурпурный оттенок.

Пейтон и я молча сидели бок о бок, наслаждаясь этим исключительным моментом. Пели сверчки, и холодная вода отливала серебром рядом с нашим маленьким островком.

Через несколько минут он придвинулся немного ближе ко мне. Его тело излучало приятное тепло. Мне бы очень хотелось прижаться к нему.

– Пейтон? – прошептала я, стараясь не прерывать так резко волшебство этого мгновения.

– Да?

Его голос прозвучал рядом с моим ухом, и горячее дыхание коснулось моей шеи.

– Боюсь, мне нужно вернуться к автобусу.

– Боюсь, я знал, что ты так скажешь.

Но никто из нас не поднялся. Каждый ждал, пока другой сделает первый шаг.

– Ты поедешь домой на автобусе?

– Да, к сожалению. Честно говоря, мне бы хотелось остаться.

Пейтон поднял бровь.

– Да? Я тоже могу отвезти тебя, если захочешь.

Он отвезет меня? Вау!

– Хм, звучит хорошо, но ничего не выйдет, – здравый смысл почти кричал мне в ухо: «Ни за что! Ты же его совсем не знаешь! Он может быть душевнобольным серийным убийцей!» Но в моей голове был и второй, безрассудный голос, который был совершенно не согласен: «Разве ты когда-нибудь встречала парня, который бы так тебя очаровал?»

Короче говоря, я решила просто попросить разрешения у Элисон. Я набрала ее номер и с нетерпением ждала ответа. Конечно, она позволит мне. Шли гудки, но никто не подходил. Наконец, голос Роя попросил меня оставить сообщение на автоответчике.

– Элисон? Привет, это Сэм. Я просто хотела сказать тебе, что не вернусь домой на автобусе. Я встретила знакомого, который привезет меня позже. Не беспокойся.

Когда я положила трубку, сердце колотилось где-то у меня в горле. Боже, это безумие! Я вся дрожала от адреналина, потому что знала – мои действия совершенно безрассудны. Но я приняла решение. Мне не хотелось, чтобы этот вечер закончился сейчас. Сначала нужно понять, что меня так очаровало в Пейтоне. Все мое тело реагировало на него. Такого со мной никогда не случалось. Когда я взглянула на юношу, на его лице появилась легкая улыбка.

– Прекрасно. Тогда мы уже не торопимся, не так ли?

Несмотря на свои слова, он встал и предложил мне руку, чтобы я осталась сухой на пути к берегу.

Когда я снова опустилась в ледяную воду, мои зубы сразу же начали стучать, и мы побежали назад. Один раз я чуть не поскользнулась, но благодаря его сильной хватке устояла. Дрожащие, мы надели обувь и пошли обратно.

– Ты часто это делаешь? – тихо спросила я.

– Что именно?

– Вот это.

– Гуляю?

– Нет. Ты знаешь, что я имею в виду. Тусуешься с девушками, с которыми ты только что познакомился?

– Нет, обычно я этого не делаю. А ты? Часто уходишь с незнакомыми парнями?

Я смущенно покачала головой.

– Нет, обычно я благоразумная.

Пейтон остановился и посмотрел на меня.

– Ты считаешь, разумно быть со мной?

Слова были сказаны тихо, почти шепотом, и весь он выглядел очень напряженным.

– Нет. Это самое неразумное, что я когда-либо делала, – призналась я.

Я хотела посмотреть ему в глаза, но он отвернулся. Пытаясь немного разрядить обстановку, я пошутила: – Но не думаю, что с тобой я в опасности. Ты не выглядишь так, как будто в последнее время убивал людей.

Его смех был хриплым и сдавленным:

– Да, ты права. В последнее время нет.

Глава 7

Пейтон стоял под душем. Вода стекала по его лицу, и юноша закрыл глаза. Какой день.

Он не ожидал этого сегодня утром, когда отправился в путь, как робот с дистанционным управлением, чтобы наблюдать за этой девушкой.

Несколько дней он следил за ней. Пейтон видел, как она оглядывается, чувствуя, что ее преследуют. Но он не показывался, просто не давал ей возможности себя увидеть.

Но сегодня возникло другое ощущение. Боль, агония, от которой перехватывало дыхание каждый раз, когда он приближался к ней, усилилась. До этого он не чувствовал, что боль действует на него как наркотик. Он не знал, откуда это взялось, но твердо решил узнать.

Пейтон наблюдал за ней, когда она заходила в автобус. Сел в машину и поехал за ним. Во время поездки он размышлял, что делать дальше. Что-то изменилось. Он больше не был бесчувственным. Боль, которая была почти невыносима в ее присутствии, сделала его непобедимым. И в то же время лишала его всяких сил. Когда юноша вспоминал о том мучении, что он испытал, когда девушка села на мотоцикл и коснулась его, тело Пейтона словно пронзило разрядом тока.

Даже при первой случайной встрече он почувствовал эту боль. Вероятно, именно поэтому Пейтон потерял управление и чуть не сбил ее. И только по этой причине он остановился и посмотрел на нее.

Хотя по его телу стекала горячая вода, Пейтон покрылся мурашками. Когда в последний раз у него были мурашки? В 1740-м?

Он несколько раз с силой провел руками по волосам, пытаясь смыть изнуряющее ощущение этого дня.

Юноша следовал за девушкой, видел, как она поднималась на монумент, и задавался вопросом, сможет ли выдержать ее близость. Затем он решительно направился за ней.

Девушка стояла под солнцем и вся светилась золотом, а лицо оставалось в тени. До этого времени ему не удавалось ее разглядеть. И даже сейчас она повернулась к нему спиной. Удачно, потому что горячая боль пронзила его тело и вырвалась наружу. Пейтон попытался подавить стон и сделал несколько глубоких вдохов, прежде чем снова взять себя в руки. Сжал кулаки. Через некоторое время он смог дышать уже легче, зная, что боль отступила, хоть и ненадолго. Во имя всех святых, он не мог приблизиться к ней. Но затем произошло нечто неожиданное, хоть и вполне логичное. Она заговорила с ним.

Это лицо! Знакомое лицо… Разве это реально?

Нет! Должно быть, он обманывал сам себя. Невозможно! Абсолютно невозможно! Однако происходящее хоть как-то все объясняло.

С этого момента для него существовал только один вариант: он должен был столкнуться с болью и узнать о ней все.

Пейтон выключил воду и обернул полотенце вокруг бедер.

Она тоже почувствовала что-то, он был уверен в этом. Что-то, что выходило за рамки простого любопытства. Когда девушка решила, что он должен отвезти ее домой, ему стало ясно. Для них обоих все это, казалось, имело особое значение.

В течение дня она несколько раз прикасалась к нему. Сначала на монументе. Касание было настолько неожиданным, что он инстинктивно отдернул руку. Так поступил бы каждый, если бы коснулся раскаленного железа. Только с таким ощущением Пейтон мог сравнить это чувство. Еще долго после того, как она его отпустила, кожа горела в том месте, где находились ее пальцы. Когда он немного отошел, жжение постепенно отступило и разлилось по всему телу. Это было невыносимо. Пока она оставалась на некотором расстоянии от него, он мог быть с ней. До сих пор он не понимал, что с ним происходило.

Позже он предложил ей руку. Но даже ледяная вода, через которую они шагали, не могла облегчить болезненный жар ее прикосновения.

Пейтон нервно представлял себе, каково это, сидеть с ней в машине.

Все это время он проявлял почти сверхчеловеческое самообладание и даже наслаждался этой близостью. На протяжении целой вечности она была первым человеком, с которым он разговаривал. Помимо его семьи. И его радовало, что она спросила, увидятся ли они снова.

Как он хотел ее снова увидеть! По самым разным причинам. Но самое главное – у него до сих пор не было ответа на вопрос, что с ним произошло.

Она сама начала все это. Но что стоило им обоим это остановить?

Пейтон увидел, как она пошатнулась. Как в его воспоминаниях. Она шагнула назад. Как и тогда. И он вновь был парализован. Он хотел пошевелиться, броситься ей на помощь, но тело не слушалось его. Слишком поздно он добрался до нее, отчаянно пытаясь поймать. В последнюю секунду он схватил ее за руку. Отчаянный крик пронзил его до самой глубины души. Он видел страх смерти в ее широко раскрытых глазах. Те же зеленые глаза, которые так же смотрели на него много лет назад. И точно так же, как тогда, он почувствовал, как ее пальцы выскальзывают из руки. Его силы было недостаточно, чтобы вытащить ее. Сантиметр за сантиметром, она соскальзывала в бездну. Из его горла вырвался отчаянный крик, когда она потеряла равновесие и сорвалась вниз.

Свой собственный мучительный крик пробудил его ото сна. Он сел в постели, дрожа всем телом. Он знал. Сходство было невероятным. Это не могло быть просто совпадением. Кажется, он действительно проклят.

Затылок покалывало от волнения. Не верилось, что я так поступила с Элисон. Несколько дней она переживала, что я поехала с Пейтоном вместо того, чтобы добраться домой на автобусе. Мои попытки объяснить все не помогли. Хуже всего были ее слова о том, что она отвечает за мою безопасность и никогда не сможет простить себя, если со мной что-то случится. Не говоря уже о моих родителях.

Конечно, она была права. Было очень легкомысленно поехать с незнакомцем. Но теперь Пейтон уже перестал быть таковыми для меня. Если бы он хотел что-то сделать со мной, то сделал бы это в тот вечер. И кроме того, с тех пор мы болтали по телефону каждый день. Вот почему я не лгала, когда заверила Элисон, что это больше не повторится. Я больше не встречалась бы с незнакомцем.

Я села в автобус и послушно махала рукой в окно, пока Элисон и Авимор не остались позади. Теперь мне придется импровизировать.

– О боже! – закричала я, держась одной рукой за живот, а другой прикрывая рот. – Мне вдруг так плохо!

Я выпрямилась и, пошатнувшись, встала, при этом давясь и задыхаясь. Женщина, стоявшая впереди, попросила водителя автобуса остановиться.

Стараясь выглядеть как можно более измученной и слабой, я опустилась на свое место. Еще одна дама предложила попить, поглаживая меня по голове. Еще некоторое время я как будто сдерживалась, и наконец автобус остановился и я поспешила выйти на улицу. Водитель, наш гид и отзывчивая дама последовали за мной.

– Что будем делать с ней? – поинтересовалась женщина.

– Поедем обратно, – сухо ответил водитель.

– Тогда мы пропустим паром, – отозвался гид.

– Да, но я все еще хочу, чтобы она не испачкала автобус.

Громко всхлипывая, я еще ниже наклонилась над кустом, который в любой момент мог бы стать свидетелем того, как я сдалась.

– О, пожалуйста, я не хочу, чтобы все пропустили паром в Гаррис из-за меня.

Я придала голосу как можно более жалобный тон и удрученно посмотрела на женщину. Как я и предполагала, ей не понравилось предположение о том, что придется ждать другого парома.

– Но что же нам тогда делать? Ты не можешь поехать с нами, если тебе так плохо.

– Да, но я могу просто позвонить домой и кто-нибудь заберет меня отсюда.

Я сделала вид, что эта идея только что пришла мне в голову, и начала суетливо копаться в рюкзаке.

Трое моих наблюдателей растерянно переглянулись, и женщина удовлетворенно кивнула.

– Отличная идея, в таком случае мы сможем успеть вовремя.

Я взяла телефон в руки и набрала номер. В тот же момент электронный голос моего мобильного оператора сообщил мне, что у меня нет новых сообщений на автоответчике.

– Если вы хотите изменить приветствие на автоответчике…

– Элисон, привет! Мне вдруг стало плохо, и я бы хотела вернуться домой. Сможешь забрать меня? Мы только выехали из города.

– …нажмите, пожалуйста, один…

– Спасибо, Элисон. Я стою рядом с дорогой. Да, до встречи! – Я сунула телефон обратно в рюкзак. – Что ж, меня заберут. Вы можете ехать, тогда успеете на паром.

– Мы и правда можем оставить тебя здесь?

Видимо, водитель автобуса не был уверен, что все в порядке.

– Конечно, Элисон приедет через десять минут. – Я снова прикрыла рот рукой и начала издавать сдавленные звуки. – Пожалуйста, я не хочу, чтобы все видели, что у меня было на завтрак, – умоляла я.

Женщина сочувственно похлопала меня по спине, прежде чем они вернулись обратно в автобус.

– Поправляйся, детка! Поехали, иначе мы пропустим паром.

Мужчины тоже вернулись в автобус, и через минуту он исчез за поворотом.

Фух, это оказалось сложнее, чем я думала. Но то, что произошло дальше, потребовало гораздо больше усилий. Я снова достала свой смартфон и на мгновение задержала его во вспотевших руках. До недавнего времени я и не думала, что буду звонить парню сама. Однако раньше я никогда не встречала такого парня, как Пейтон. Дрожащими пальцами я наконец набрала его номер и тут же была очарована его голосом даже на расстоянии.

– Привет, заберешь меня? – спросила я немного неуверенно после того, как он поприветствовал меня.

Как только он сказал «Да», мое сердце забилось как сумасшедшее, и я очень обрадовалась, что он скоро будет рядом.

Шотландия станет одним большим приключением!

Не прошло и десяти минут, как из-за угла появился белый внедорожник. Когда в тот раз Пейтон вез меня домой, от меня ускользнуло, как дорого выглядит его машина. Тонированное стекло опустилось, и парень робко улыбнулся мне. У него были темные круги под глазами, и сегодня он выглядел почти уязвимым.

– Madain math!

– Что?

Его улыбка стала шире, и он объяснил:

– Это значит «Доброе утро» на гэльском.

– А-а-а-а… Доброе утро. Скажи мне, как кто-то вроде тебя может позволить себе такую машину?

– Что значит «кто-то вроде меня»? Ты меня совсем не знаешь.

– Это правда. Но меня мучает совесть, что я лгу Элисон из-за тебя. Так что лучше, чтобы ты сегодня рассказал немного больше о себе. – Я пристально посмотрела на него. – Итак, скажи мне, ты богатый шотландский граф или что-то вроде того?

– Не будь такой любопытной. И вообще, не стоит говорить о деньгах, не так ли?

– Я не хочу знать твой остаток на счету. – Как и раньше, у меня возникло чувство, что он уклоняется от ответа. Я смотрела в окно на проплывающие мимо пейзажи. – Куда ты меня везешь?

– Позволь удивить тебя.

Пейтон загадочно усмехнулся, и я, слегка взволнованная, откинулась назад. Мы ехали через известную «Дорогу к островам». Шоссе тянулось через холмы к побережью, открывая живописные виды.

Совесть все еще мучила меня из-за Элисон, но теперь было слишком поздно для сомнений. Мое решение пропустить двухдневную поездку на остров с группой означало провести в той или иной форме ночь с Пейтоном либо снимать жилье на свои карманные деньги. В любом случае Элисон не хватится меня до завтрашнего вечера.

Я бросила взгляд на Пейтона, который расслабленно сидел за рулем. Волосы растрепаны, на глазах черные солнечные очки. Коротко покачала головой. Что со мной произошло? Я никогда не делала ничего настолько безумного. Ким будет вне себя, когда я расскажу ей эту историю.

Пейтон улыбнулся мне и включил радио. Играла «Perfect» Эда Ширана, и я сделала погромче. О да, этот день будет идеальным.

Мы смотрели друг на друга и улыбались.

Время с ним пролетало как один миг. Внезапно горы остались позади. Вот это вид! Слева от дороги возвышались впечатляющие холмы, между которыми мелькала кристально чистая вода озера. Добраться на остров можно было только через мост.

– А вот и мы.

Пейтон припарковал машину и вышел.

– Ты знаешь, где мы? – спросил он у меня.

Я покачала головой и закрыла за собой дверь машины.

– Нет, но вид супер!

– Ты, наверное, никогда не видела фильм «Горец»?

– Нет, я скорее фанат Индианы Джонса.

– Ах вот как, – рассмеялся он. – Ну, в любом случае это замок Эйлен-Донан, где, помимо всего прочего, снимался «Горец».

Я остановилась и огляделась. Это было потрясающе. Вряд ли можно было подобрать для замка более красивое место.

– Пойдем, – крикнула я, доставая телефон из рюкзака, чтобы сделать фото. Этот день должен быть увековечен. Хотя бы для того, чтобы показать Пейтона Ким.

Пейтон заплатил за вход за двоих и бурно сопротивлялся, когда я попыталась отдать ему деньги.

– Слушай, я, можно сказать, похитил тебя. Никто не знает, где ты, и поэтому ты практически беспомощна. Так что лучше тебе подчиниться.

– Ты чокнутый. Ну ладно, тогда я заплачу за еду.

Смеясь, я схватила его за руку, чтобы идти дальше. Но он тут же отдернул ее. Я снова была сбита с толку. Между нами все было хорошо. Я ни с кем не чувствовала себя так комфортно, как с ним, и знала, что это чувство взаимно. Несмотря на это, он постоянно держал дистанцию и никогда не прикасался ко мне сам. И если я случайно или неосознанно касалась его, он вздрагивал и отшатывался. Что не так?

Немного разочарованная, я пошла вперед.

– Ты идешь?

Мое хорошее настроение слегка испортилось, но уже через несколько минут я не могла больше сердиться на Пейтона. Замок был великолепен. Хотя он был намного меньше, чем руины в Лох-Нессе, комнаты внутри были частично обставлены, и я могла представить, какой была жизнь в те времена.

Пейтон рядом со мной был бы хорошим защитником.

– Сколько тебе лет на самом деле? – спросила я.

Он долго медлил с ответом.

– Девятнадцать… А я могу задавать тебе вопросы или мы будем говорить только обо мне?

– Это уже вопрос.

Он приподнял бровь и шаркнул ногой.

– Хорошо, у меня есть идея: сегодня ты отвечаешь на мои вопросы и за это я отвечаю на три твоих, – улыбнулась я и выжидающе посмотрела на него.

– Мне кажется, три – это мало, – попытался сначала торговаться Пейтон. Через мгновение он внезапно согласился: – Ну хорошо. При одном условии. Я постараюсь ответить на все твои вопросы, но хочу, чтобы три твоих ответа были абсолютной правдой.

Над этим нужно было поразмыслить. Почему он решил, что я буду ему лгать? В любом случае у меня не было никаких секретов.

– Идет. – Я протянула ему руку, и после недолгого колебания он пожал ее.

Чтобы досадить ему, я на протяжении получаса расспрашивала его о каждой мелочи, и он, как и обещал, ответил на каждый из моих вопросов. Так я узнала о его братьях Шоне и Блэре. И о том, что в детстве у него был огромный волкодав по кличке Лу и что он любит бывать на пляже ночью.

– Да, я тоже. У моих родителей есть дом на озере Сильверлейк, и мы с папой уже тысячу раз ночевали на пляже. Нет ничего красивее этого.

Внезапно меня охватила тоска по дому. Уже почти две недели я находилась в другой стране. Я скучала по своим родителям и, прежде всего, по Ким. Нескольких сообщений явно было недостаточно. Завтра обязательно позвоню им.

– Все в порядке? Ты выглядишь опечаленной. – Его голос был нежным и заботливым.

– Да, все хорошо. Я просто никогда не была так далеко от дома.

– У меня есть лучший рецепт от тоски по дому. Здесь тоже есть прекрасные пляжи, но уже поздно. Полностью стемнеет, когда мы доберемся туда.

– Пустяки. Если, конечно, у тебя есть время. Я должна вернуться в Авимор только завтра вечером.

Какое-то время Пейтон не говорил ни слова, а только смотрел мне в глаза. Я занервничала. Ему не понравились мои слова? Он хотел от меня избавиться?

Он застонал, затем рассмеялся и ответил:

– О’кей, я не знаю, хватит ли мне сил это пережить, но попытка стоит того.

Я пребывала в замешательстве. Разве я опасна? Видимо, было какое-то недопонимание из-за языка, потому что часто его слова не имели для меня никакого смысла.

– Позже ты можешь отвезти меня в мотель или что-то вроде того, чтобы не быть все время вместе, – попыталась извиниться я.

– О, так вот куда идет. Я просто не знал, что ты планируешь провести ночь со мной, – сказал он и подмигнул.

Мои щеки тут же покраснели.

– Хм, я не это имела в виду, – сказала я, заикаясь, и Пейтон согнулся от смеха. При этом он стал совсем другим. Шотландец, который держался от меня на расстоянии, исчез, и я увидела веселого и жизнерадостного человека. Мое сердце вновь забилось быстрее.

Неужели я влюбилась?

Немного смущенная, я толкнула Пейтона в бок и проворчала:

– Ну мы идем на пляж или как?

Пейтон кивнул, но не стал двигаться.

– Сначала ты должна ответить на один из моих вопросов.

Решительность в его голосе заставила меня вздрогнуть. Как кто-то мог быть веселым и легкомысленным, а затем в мгновение ока стать серьезным?

– Давай. Что ты хочешь знать?

– Почему ты здесь? Почему именно в Шотландии? И почему ты общаешься со мной?

– На самом деле это три вопроса, но я не хочу быть мелочной. И один вопрос впустую. Я уже говорила тебе, что я здесь по обмену. И это логичная причина моего присутствия.

– И почему здесь? Почему со мной?

Его взгляд пронзал меня насквозь, и я не понимала, к чему он клонит.

– Почему бы и нет? Я имею в виду, что ты милый и с тобой не так скучно, как с этими туристическими группами. Кроме того, я думала, что тебе тоже нравится проводить время со мной. Но если тебе кажется, что между нами что-то происходит… – эта мысль только что пришла мне в голову, и я хотела дать понять, что это не флирт на каникулах, – …то это не так. По поводу совместной ночи, я не то хотела сказать. Я только… – мне хотелось расставить все по своим местам, но, похоже, Пейтон уже получил ответ, который хотел услышать.

– Хорошо, не думаю, что тебе стоит беспокоиться о том, что я рядом. Мне просто хотелось узнать, есть ли у тебя еще какая-то причина для визита в Шотландию. Друзья или семья, например.

Он сказал это очень тихо, но его слова поразили меня. Хотя я только что заверила его, что между нами ничего нет, я надеялась, что нравлюсь ему.

– Нет, просто обмен учениками, больше ничего.

Я не могла понять, почему ему нужно было испортить все хорошее настроение этим дурацким вопросом.

– Ну ладно, – сказал он неуверенно, прежде чем добавить, – раз у нас бесконечно много времени, можно отправиться на пляж. – Он не выглядел таким же расслабленным, какими звучали его слова.

Белый песок на пляже в Маллай был ошеломляющим. Бирюзовая вода легкими волнами касалась мелкого песка, размывая наши следы. Мы некоторое время шли вдоль берега, затем Пейтон достал одеяло из своего рюкзака и расстелил его за одной из дюн. Мы уже поели, и я не имела ничего против небольшой паузы. Пейтон лег на спину, скрестив руки за головой, и закрыл глаза.

Как он мог быть таким спокойным, когда мое сердце вырывалось из груди? Я попыталась притвориться хладнокровной и легла рядом с ним. Крики чаек разносились над водой. Я тоже закрыла глаза. По коже бежали мурашки, и мне хотелось, чтобы он взял меня за руку. Я вновь открыла глаза.

– Пейтон, серьезно. Где мы будем спать сегодня ночью? Здесь есть мотель или… – Я глубоко вздохнула и собралась с силами: – Или ты живешь поблизости?

Сначала я подумала, что он уснул, потому что он так долго медлил с ответом.

– Да, это была не очень хорошая идея. – Он сел и нарисовал палкой рисунок на песке. Круги и волны, зубцы и узоры. Казалось, он полностью погрузился в свое творение. – Давай останемся здесь.

– Здесь? На пляже?

– Почему бы и нет? Мы можем развести костер, и у меня в машине есть что выпить. И одеяла.

Изначально я думала о кровати или диване, но на самом деле находила безумно захватывающим ночевать на пляже. Тем более что, похоже, я потеряла голову от этого невероятного шотландца. По крайней мере, вернувшись в Делавэр, я буду вспоминать эту удивительную ночь.

– Да, звучит здорово. – Я улыбнулась ему и смущенно потянулась за футболкой. – Раз так, тогда я пойду искупаюсь.

Я быстро выскользнула из джинсов и натянула футболку через голову. Не оборачиваясь, я побежала в ужасающе холодную воду.

Фух! Я быстро нырнула и затем поплыла, рассекая воду энергичными быстрыми движениями, пока мне не стало теплее.

Пейтон сидел на пляже и наблюдал за мной.

Глава 8

Пейтон действительно был на грани. Он едва дышал и почти не мог больше выносить боль. Сэм довела его до предела. И все же он нуждался в ее близости едва ли не больше, чем в воздухе, которым дышал. За все двести семьдесят лет он не чувствовал себя таким живым. Но он не мог так продолжать. Он обязательно должен был поговорить с Шоном об этом.

Весь день Пейтона поддерживало его железное самообладание, он добровольно принимал боль и даже коснулся ее, когда она испытывала тоску по дому. Видеть ее грустной было почти так же тяжело, как и прикасаться к ней. Ему с трудом верилось, что он сможет пережить ночь, полную мучений. Скорее всего, он сломается. Но он не мог показать ей, какую боль она ему причиняет. И, конечно, юноша заметил, как она была сбита с толку, когда он снова и снова старался держаться подальше.

Однако Пейтон не мог объяснить происходящее без того, чтобы не лгать ей или не отпугнуть ее. И это то, чего он ни в коем случае не хотел делать. Особенно сейчас.

С того момента, как они пришли на пляж, он почувствовал еще кое-что, кроме боли. Тепло! Он ощущал согревающую силу солнечных лучей на своей коже. Это было невозможно. Для него уже не существовало тепла. И все же в этот момент она согревала его.

Во всем этом должен был быть какой-то смысл. Имело ли все это гораздо большее значение, чем он предполагал до сих пор? Он хотел бы сосредоточиться на размышлении о важных вещах, но его взгляд скользил по водной глади. Эта сумасшедшая в фиолетовом нижнем белье и правда прыгнула в озеро.

Ее взгляд удивил его. Он и прежде находил ее красивой, но это не имело для него никакого значения, как и любая другая красота, которую он хоть и замечал, но не касался.

Но теперь Пейтон с нетерпением ждал, чтобы увидеть, как она выходит из воды. Хотя боль слегка ослабла с тех пор, как Сэм ушла купаться, ему все равно хотелось пойти за ней.

Тем временем Сэм вышла из воды. Мокрые волосы прилипли к спине, и все тело покрылось мурашками. Она обхватила себя руками и подбежала к нему. Пейтон не мог отвести от нее глаз. Даже когда он встал и подал ей одеяло, его взгляд все еще блуждал по ее стройному телу. Давно забытые чувства вновь пробудились в нем.

Ледяные мокрые пальцы Сэм коснулись его руки, и он вздрогнул от боли. Только в этот момент он осознал истинную силу проклятия. В его прежней жизни никогда не было человека, близости которого он искал. Никогда еще он не хотел оставаться рядом с кем-то. И теперь, когда он наконец испытывал это желание, едва ли мог выносить эту близость.

Но он поклялся себе, что больше не будет позволять проклятию определять свою дальнейшую жизнь. Что-то изменилось. Возможно, у него получится сбежать. Ему просто нужно было узнать все об этой девушке.

Спустя день и ночь, полные боли, Пейтон отвез Сэм в Авимор. Теперь, когда ее осмотр достопримечательностей был окончен, она не могла так легко видеться с ним. Следующие несколько дней Сэм должна была сопровождать Роя на занятия и составить отчет для своего учителя географии. Но она сказала, что свяжется с ним, как только сможет.

Пейтон испытывал смешанные чувства. С одной стороны, он был рад, что покинул ее и это жжение внутри прекратилось. Но, с другой стороны, он все больше и больше верил, что эта девушка предназначена для него. Иначе как объяснить то, что он встретил Сэм в ее первый же день в Шотландии? Или почему судьба привела его к ней, когда она пропустила автобус? И почему она напоминала женщину, смерть которой он не смог предотвратить, но за которую был в ответе? Проклятие свело их? Но зачем? Чтобы спустя столько лет наказать его еще больше?

Его внедорожник покинул магистраль и направился по заброшенной проселочной дороге в одиноко стоящую хижину. Сначала он хотел поехать домой, чтобы поговорить с Шоном, но последние два дня истощили его.

Насколько сильно он желал близости Сэм, настолько же он едва мог выносить ее. Случайные прикосновения девушки вызывали в нем лавину разных эмоций. Где-то глубоко за охватывающей его жгучей болью он чувствовал нежность, тоску по любви и близости, которых никогда не знал. Черт, ему хотелось чувствовать боль. Хотелось терпеть ее, неописуемое чувство кожи Сэм на своей собственной стоило того.

Пейтон чувствовал, что разрывается на части. Ни разу за прошедшие столетия с ним не случалось такого. Он не мог даже подумать, что способен на подобное.

Что он способен влюбиться!

И именно поэтому он отправился в свое тихое тайное место, а не домой. Шон видел его насквозь и вряд ли оказался бы в восторге от увиденного. А остальные? В общем-то им было все равно, но много лет назад он присягнул на верность своему брату Блэру и был обязан подчиняться ему. Поэтому лучше хранить все это в секрете, хотя бы до тех пор, пока он не выяснит, что происходит.

Глава 9

Даже издалека Шон видел, как солнечные лучи играют на темно-сером капоте «Бентли» его брата. В то время как Шон приближался с бешеной скоростью, Блэр был занят тем, что полировал свою машину до блеска. Круговыми движениями он наносил воск. Вокруг него была разбросана целая куча специальных средств. Пыль поднялась столбом вслед за Шоном. В метре от Блэра он хотел остановиться, но заднее колесо выскользнуло, и, выругавшись, Шон оказался под своим мотоциклом.

Вопреки всем ожиданиям и опыту, которого Шон набрался за последние двести семьдесят лет, на этот раз он не остался невредимым. Наоборот. Жгучая боль там, где острый гравий повредил его кожу, а также сильный удар лишили его дыхания. Тяжелый мотоцикл прижал его ногу, и он громко завопил от удивления.

Задыхаясь и издавая стоны, он вылез из-под мотоцикла, а от его обычного хладнокровия не осталось и следа. Он дрожал и едва ли мог напрягать ногу.

– Bas mallaichte! Черт возьми, что это было?

Он поднял голову и вопросительно посмотрел на Блэра. Лицо брата изменилось до неузнаваемости. Его грудь сотрясалась от сдавленного смеха.

– Что такое? Тебе больше не нравится твой мотоцикл?

– Ты спятил? Мне действительно больно, а ты смеешься?

Блэр озадаченно поднял бровь.

– Больно? Как так?

– Вот именно! Без понятия, почему, но я вряд ли выдержу это! Ifrinn! – прохрипел Шон. После долгих лет без всяких чувств боль была неожиданно острой.

Блэр удивленно посмотрел на брата. Затем он рассмеялся, рассмеялся так громко, что птицы сорвались с деревьев и улетели. Видимо, это казалось ему невероятно смешным, и он опустился на землю. Юноша прислонился широкой спиной к только что отполированному диску колеса и вытер слезы с глаз.

Шон знал, что его падение выглядело впечатляюще, ведь он всегда был отчаянным и многие его маневры оканчивались подобным образом.

И Блэр стал свидетелем по крайней мере половины этих случаев, однако никогда не испытывал потребности смеяться над этим. Они просто ничего не чувствовали. Ни боли, ни радости. В их жизни не было смеха. И так было всегда. До сегодняшнего дня.

Шон все еще потирал лодыжку, другой рукой держась за ушибленный бок. При этом он предостерегающе посмотрел на своего смеющегося брата.

– Ужасно смешно, да? – спросил Блэр, как только слегка отдышался. – Что после всех этих лет ты что-то чувствуешь именно после падения. Не тогда, когда ты просто прикусил язык, а когда полностью оказался под мотоциклом.

На этот раз Блэр смог удержаться от смеха, встал, подхватил Шона, и вместе они вошли в зал.

Натайра Стюарт, изучавшая энциклопедию трав, с удивлением посмотрела на обоих, когда они с шумом появились в зале. Блэр посадил Шона на один из стульев с высокой спинкой. Натайра отложила книгу, откинула длинные черные волосы за спину и встала. В ее гордых движениях сквозило замешательство. Она покачала головой и нахмурилась.

– Что происходит? – раздался на весь зал ее отчетливый голос, привыкший отдавать приказы.

Блэр и Шон коротко переглянулись, а затем оба разразились громким смехом.

– Хватит смеяться, идиоты! – зеленые глаза Натайры вспыхнули от гнева. – Блэр, я действительно не понимаю, как вы можете так себя вести. – Недоверчивый взгляд блуждал от одного к другому, в то время как ее саму обуревали разные чувства. Что произошло? Ее жених Блэр так смеялся, что ему пришлось откинуться на спинку стула. Слезы бежали по его раскрасневшимся щекам, и он держался за живот. Все еще не получив ответа, Натайра сердито топнула ногой. – Блэр! Ответь мне! Что здесь происходит?

Он не мог выговорить фразу целиком, но прохрипел, указывая на Шона:

– Он поранился… Плачет, как ребенок!

Натайра резко наклонила голову:

– Поранился? В смысле? – Она встревоженно повернулась в сторону Шона и подняла его штанину.

– Эй, Блэр, скажи своей жене, что ей не нужно стирать мои вещи, – пошутил Шон.

Она отбросила его руку в сторону и продолжила:

– Закрой свой рот! Подумай хоть немного! Почему ты чувствуешь боль?

– Не переживай. Будет логичное объяснение, – сказал Блэр серьезным тоном и успокаивающе положил ей руку на бедро.

Шон одобрительно кивнул и поправил одежду, оставленную Натайрой в беспорядке.

Девушка покачала головой и начала беспокойно расхаживать из угла в угол. Она невнятно бормотала что-то себе под нос, время от времени бросая недоверчивый взгляд на обоих мужчин. Затем поспешно вышла из зала.

Шон и Блэр изумленно посмотрели на нее.

– А это уже странно, – удивился Шон, потирая ушибленную ногу.

– Да. Но я не думаю, что это имеет какое-то особое значение, Шон.

– Думаешь? Такого никогда не случалось.

Его брат никогда не был великим мыслителем и, видимо, не имел никакого желания лишний раз ломать голову.

– Не важно. Ничего страшного не случилось.

– Но ты даже не хочешь знать почему? К тому же, если такое будет происходить чаще, мне нужно научиться более спокойному стилю вождения, – рассуждал Шон, когда Натайра вернулась с несколькими книгами в руках.

Она опустила стопку книг на стол и начала перебирать их, пока не нашла нужную. Шон с любопытством посмотрел в ее сторону. У всех книг было одно заметное сходство. Они были старыми. Очень старыми.

– Давно где-то здесь я читала то, что может нам пригодиться. Вот только где?

– Mo luaidh, почему бы тебе не оставить книги в покое, и мы поговорим об этом позже? Это дело нужно обсудить с Каталем и Пейтоном, – пробормотал Блэр, бросив тоскливый взгляд через дверь на подъездную дорожку. Он, по-видимому, хотел закончить с машиной, прежде чем типичная шотландская погода испортит его планы.

Шон, все еще страдавший от последствий своего падения, хотел знать, что произошло, но прежде всего нуждался в тишине и покое. Поэтому он согласился с Блэром.

– Точно. Не похоже, что Пейтон дома сегодня, да и Каталь хотел вернуться только через неделю.

Натайра неохотно согласилась с ними.

– Хорошо, но, если что-то подобное произойдет еще раз, я хочу узнать об этом сразу же. И как только Каталь вернется, мы соберем весь клан.

Глава 10

Я была недовольна. Несколько дней я не видела Пейтона. При этом мои мысли постоянно крутились вокруг него. Вероятно, он не очень любил писать, потому что в моем телефоне не было новых сообщений. Раздраженная, я сунула телефон в карман.

Ночь на пляже прошла потрясающе. Между нами ничего не было, но я верила, что в его загадочном взгляде мелькнуло что-то вроде симпатии. Мы долго болтали, а позже, когда стемнело, лежали бок о бок на одеяле и смотрели на звездное небо. Мы понимали друг друга без единого слова.

Посреди ночи я проснулась. Пейтон, похоже, тоже не спал, потому что, когда он заметил, что я открыла глаза, робко улыбнулся мне. Затем он смело взял меня за руку. Замер на мгновение, а потом наши пальцы переплелись. Мы держались за руки всю оставшуюся часть ночи и наслаждались близостью друг друга.

И теперь он не звонил мне. Ну ладно, если быть честной, то это я обещала позвонить ему. Но втайне надеялась, что он проявит больше инициативы.

Невозможно было сосредоточиться на своем отчете для школы, пока я не знала, что будет дальше с Пейтоном. Разум говорил мне, что не стоило отдавать свое сердце этому шотландцу, поскольку через несколько недель я вернусь в Милфорд и больше никогда его не увижу.

Я решительно отложила ручку в сторону и спустилась вниз к Элисон. Она мыла посуду после ужина.

– Элисон, можно мне завтра поехать на автобусе в Инвернесс? Я забыла купить сувенир для своей подруги Ким, и кроме того, мне жутко хочется какой-нибудь бургер.

Элисон рассмеялась.

– А я думала, моего кулинарного мастерства будет достаточно. Ну, конечно, можно. Если хочешь, я могу отвезти тебя.

О нет, этого мне совсем не хотелось. Вообще-то, я собиралась ехать совсем не в Инвернесс.

– Спасибо за предложение, но я вполне могу доехать на автобусе, – отказалась я. – Кроме того, будет полезно пообщаться с местными и все такое.

После недолгого колебания она согласилась.

Довольная, я поднялась в свою комнату и набрала номер Пейтона. Гудки шли довольно долго, но он не взял трубку. Я разочарованно вздохнула.

Несчастная, я закончила свое эссе, а затем мрачно уставилась на себя в зеркало. В конце концов я включила радио и бросилась на кровать. Может, надо позвонить ему еще раз? А если он специально не взял трубку? Или он перезвонит сам? А вдруг я неправильно записала его номер?

Я встала и достала телефон. После того, как я проверила номер, мне стало еще тоскливее. Ошибки не было. Неужели ему не понравилась ночь? Неужели он надеялся на большее? Пожалуй, нет, потому что оставался очень сдержанным. Райан в подобной ситуации сделал бы все, чтобы девушка сдалась. Но Пейтон был другим. И именно поэтому я так влюбилась в него, теперь это стало очевидным. Было что-то сумасшедшее в том, как внезапно во мне пробудилось это сильное чувство. С первого взгляда мое сердце знало, что Пейтон особенный. Ему даже не нужно было ничего говорить, мое сердце и так все понимало.

Я вздрогнула, когда мой телефон зазвонил. Я поспешно села и откашлялась, прежде чем начать разговор.

– Да?

– Привет, Сэм. Я видел, что ты звонила. К сожалению, не везде в горах есть сеть. Чем занимаешься?

Я испытала невероятное облегчение. Ну конечно, у него не было сети!

– Ничем особенным. Честно говоря, мне скучно.

После недолгого молчания Пейтон сказал серьезным тоном:

– Я хочу задать тебе второй вопрос.

– Какой второй вопрос?

– Я ответил на все твои вопросы и попросил взамен три честных ответа. Могу я сейчас получить второй ответ?

– Ах вот оно что. Я уже даже и забыла об этом. Что у тебя за вопрос?

– Ты сказала, что тебе скучно. Неужели это единственная причина, по которой ты мне звонишь?

Вопрос был задан серьезно, похоже, он не хотел меня дразнить. На мгновение я подумала о том, чтобы обмануть его, но я уже пообещала честный ответ.

Я пробормотала очень тихо, надеясь, что он не поймет:

– Нет, это не единственная причина. В первую очередь ты просто не выходишь у меня из головы.

Снова тишина. Затем тон Пейтона изменился и стал более свободным.

– Хорошо. Что собираешься делать?

Что? Я уже ничего не понимала. Я только что сделала что-то вроде признания в любви, и единственная реакция на это – «Хорошо»? Разве обычно в таком случае не говорят что-то вроде «Да, я тоже часто думаю о тебе», или, может, «Со мной происходит то же самое», или хотя бы что-то еще, кроме простого «Хорошо»?

Тем не менее я постаралась не выдать разочарования его ответом.

– Все равно. Что хочешь. Нам не нужно встречаться, если у тебя нет желания.

Я сделала вид, что ничего не было. Во всяком случае, я больше не покажу ему, что мне хочется быть с ним.

– Конечно, я хочу тебя увидеть. Но, к сожалению, сегодня не могу. А завтра мы договорились увидеться с братом. Похоже, дома какие-то проблемы. Но вечером у меня будет время.

Я была рада слышать, что он тоже хочет встретиться, и одновременно разочарована тем, что у него другие планы.

– Вечером? Что будем делать?

– Ну, ты же не собиралась покинуть Шотландию, не заглянув в местный паб? Я заберу тебя в восемь на автобусной остановке.

Паб был не совсем тем местом, которое я хотела бы увидеть, и, кроме того, мне придется еще раз поговорить с Элисон. Но уверена, все получится.

– О’кей. Тогда до завтра.

– Да, до завтра, mo luaidh, – нежно сказал Пейтон на прощание и положил трубку.

Mo luaidh? Что это значит? При возможности надо купить гэльский словарь. Как хорошо, что завтра у меня будет время заглянуть в Инвернесс. Когда я подумала о словаре, мне вспомнился бабушкин амулет. Эта странная штука!

После ночи на пляже в том месте, где украшение касалось моей кожи, у меня снова появилось заметное покраснение.

Однако вряд ли это аллергия, потому что жжение не было постоянным. К сожалению, оно всегда возникало в самый неподходящий момент. Как раз в то время, когда я думала о Пейтоне или хотела приблизиться к нему, я замечала эту дурацкую реакцию. К счастью, сейчас было уже не так плохо, как вначале.

Я сняла цепочку и взвесила медальон в руках. Для сравнения я вытащила герб клана из рюкзака. Абсолютно идентичны. Почему у бабушки на чердаке лежал герб шотландского клана? К тому же очень древний. И со странными особенностями! Возможно, завтра я смогу узнать о нем больше в Инвернессе.

Во всяком случае на сегодня у меня было достаточно размышлений. Положив оба украшения на стол, я хотела позвонить Ким, но тут же передумала. Вместо этого я села к телевизору и переключала каналы до тех пор, пока не наткнулась на серию «Мистера Бина».

Чуть позже выключила телевизор, надела пижаму и скользнула под одеяло. Уснула практически моментально.

Мне было страшно.

– Ты должна встретить свою судьбу! Тебе не убежать! – слова старухи эхом отзывались в моей голове.

«Какую судьбу?» – хотела спросить я, но старуха исчезла. Я чувствовала, как острая галька впивается в мою кожу. Я стояла на коленях, и у меня не было сил подняться. Порыв ветра казался таким сильным, как будто хотел сдвинуть меня с места. От отчаяния я закрыла лицо руками, надеясь на помощь. Кто-то нежно погладил меня по голове. Старая женщина стояла прямо передо мной.

«Кто ты?» – я не задавала своего вопроса вслух, но прочитала ответ в ее мыслях. «Ванора? Что ты хочешь от меня? Что происходит? Мне страшно!»

Ее рука все еще покоилась на моей голове, как будто она хотела меня благословить. Как и прежде, она безмолвно ответила мне.

«Встреть свою судьбу. Помни тех, от кого берет начало твой род. Не бойся. Амулет защитит тебя».

Она надела амулет на мою шею. Он выглядел новым и блестящим. Металл был теплым, и я сразу почувствовала себя в безопасности. Ветер стих, и черные тучи исчезли. Ванора тоже ушла. Только ее голос все еще звучал в моей голове: «Остерегайся бездны».

С криком я вырвалась из сна. Мое сердце бешено колотилось, а тело покрылось потом. Я села на кровати и включила ночник. Уютная комната, выглядевшая привычно дружелюбной, помогла отогнать мысли о ночном кошмаре. Дурацкий амулет. Наверное, я так долго возилась с этой штукой, что даже во сне она не давала мне покоя.

Мой взгляд скользнул по столу, где амулет должен был лежать рядом с гербом. Амулета не было. Вместо этого он был у меня на шее. Это невозможно! Я точно помню, как сняла его. Рассмотрев подвеску поближе, я поняла, что медальон изменился. Он уже не был таким старым и потускневшим, а сиял, как новый. Надпись теперь отчетливо проступала на металле. На мгновение меня охватила паника. Слова были незнакомыми и древними, но я все понимала.

Встреть свою судьбу. Не бойся.

Амулет на моей груди источал тепло и покой, и в один миг слова Ваноры исполнились. Я больше не боялась. Наоборот, я хотела встретить свою судьбу. Но какова моя судьба? Ванора вернется и расскажет мне? Да кто вообще мог что-то мне сказать?

Мне вспомнился разговор с Роем. Я уже обсуждала с ним свой первый кошмар. Возможно, он поможет мне снова. Еще долго я металась по кровати с разными мыслями в голове, прежде чем беспокойно уснула.

Хотя мне не нужно было идти сегодня в школу с Роем, я рано встала и собралась. Хотела поговорить с ним за завтраком. Когда спустилась на кухню, он уже пил свой кофе, читая газету. Кухня была прибрана, а в воздухе витал восхитительный аромат булочек. Элисон не было. Это хорошо, потому что она, в отличие от Роя, относилась к мифам и сказаниям гораздо рассудительнее. Но вот как подойти к интересующей меня теме, я не знала.

– Доброе утро, Рой.

Я села к нему и тоже налила себе чашку кофе.

– Эй, доброе утро. Хорошо спала?

– Честно говоря, нет. И поэтому хотела с тобой поговорить. У тебя есть минутка?

Рой отложил газету, поставил передо мной тарелку с булочками и откинулся на спинку стула.

– Что случилось?

Я неуверенно взяла в руки булочку и отломила небольшой кусочек.

– Мне снова снился тот странный сон. Только в этот раз произошло нечто другое.

Я задумчиво жевала кусочек булки. Я еще не так много сказала Рою, а он уже внимательно слушал. Мужчина ждал, что я продолжу говорить, а мне внезапно подумалось: а вдруг я сошла с ума? Неужели я всерьез решила, что женщина из моих снов пришла ко мне в комнату и надела мне на шею амулет, только слегка обновленный?

Рой выжидал. Он понял, что я сомневаюсь, и сказал:

– Сэм, послушай. Я с Фэр-Айл. Это небольшой остров между Оркнейскими и Шетландскими островами. Там существуют вещи, в которые здесь никто не верит. Я видел то, чего на самом деле нет. Однако я все равно видел. Тебе не стоит бояться. Я поверю в то, о чем ты мне скажешь.

Проницательный взгляд подтвердил его слова. И я рассказала ему все. Пока я говорила, во рту у меня блуждал кусок булки. Сладость выпечки, приготовленной Элисон, была единственной связью с реальностью. Как безопасный сахарный якорь во всей этой неразберихе снов и легенд.

Когда я закончила, Рой покачал головой.

– Удивительно. В самом деле удивительно. – Он рассматривал амулет, и его сильные пальцы неожиданно нежно скользнули по надписи. – Cuimhnich air na daoine o’n d’ thanig thu. Я знаю этот девиз. Это девиз…

– …Кэмеронов? – перебила я его.

– Да, верно. Это значит: «Помни тех…»

– …от кого берет начало твой род, – закончила я предложение за него. Мое тело покрылось мурашками, и пришлось сглотнуть несколько раз, чтобы побороть ком в горле.

Рой кивнул.

– Да, точно. Откуда ты знаешь?

– Из своего сна. Ванора, женщина из сна, сказала мне это.

Рой с сочувствием посмотрел на меня.

– Вот как. Да, на твоем месте мне тоже было бы не по себе. Но Ванора выглядит как Белая Волна – одна из древних женщин, которые жили на островах. Несомненно, она не представляет опасности.

– Рой, почему мне снятся женщины, о существовании которых я понятия не имею?

Я собрала последние крошки с тарелки пальцем и облизнула палец.

– Все просто. Она хочет, чтобы ты ее увидела. Она хочет, чтобы ты поняла ее слова.

У Роя снова было очень странное выражение лица. Я уже не знала, кого здесь считать сумасшедшим – его или меня. Но чтобы прояснить все до конца, я продолжала спрашивать.

– Ладно. Предположим, что все именно так. Однако откуда ты все это знаешь?

– Как я уже говорил, я с Фэр-Айл. Тысячи лет люди жили там в мире и покое вдали от цивилизации. Для пропитания ловили рыбу и занимались земледелием. Мудрые женщины следили за тем, чтобы соблюдались законы и царил порядок. Они были кем-то вроде вождей племени. Эти обязанности передавались по наследству их дочерям и внучкам. Люди были очень зависимы от моря и его капризов, поэтому все мудрые женщины носили имена в его честь. Например, Белая Волна, или Мирное Течение, или даже Бушующее Море.

История Фэр-Айла действительно была захватывающей. Я и мой внутренний Индиана Джонс были в восторге. Еще одно приключение!

– Говорили, что эти женщины смогли подчинить себе силы природы. Слухи об их исключительной силе и способностях распространялись вокруг. Поэтому могущественные предводители кланов послали отряд с приказом выкрасть одну из справедливых колдуний, как их называли в народе. Предводители кланов надеялись, что она поможет им заполучить власть и богатство.

– У женщин получилось сбежать?

Я с ужасом представила, как меня отрывают от дома и семьи и впереди только неизвестность.

– Мудрые женщины видели, как приближались военные корабли, и знали, что это означает. Они дали приказ нескольким своим людям попрощаться с одной из своих дочерей. Люди хотели сражаться и защищать свой остров, однако старейшины настаивали на своем требовании. Вот так на пляже оказались восемь девушек в белых нарядах, ожидающие своих похитителей. Корабли причалили, и десятки вооруженных мужчин устремились на пляж. На их лицах была написана жажда крови, но с ветром до них донесся голос старейшины: «Возьмите этих могущественных дочерей нашего народа. Чтобы сохранить мир, они последуют за вами. Но вы никогда больше не причалите к Фэр-Айлу. Иначе море поглотит вас. Уходите».

Воины этого не ожидали, и среди них начались волнения, поскольку некоторые отчаянно желали битвы. Небо потемнело. Молнии засверкали над морем. Несколько раз тревожно оглянувшись вокруг, воины схватили девушек и на кораблях покинули остров.

– Вау, вот это история!

Рой рассмеялся. Затем встал, сложил газету и надел куртку.

– Ну, сейчас мне и правда пора идти. Мы можем продолжить позже.

Как просто он вернулся в здесь и сейчас. Я все еще видела перед собой испуганных девушек, которым было предначертано покинуть родину, чтобы защитить жизни своих близких. Встреть свою судьбу. Те девушки сделали это. Что это значило для них? И что это может означать для меня?

Рой с сумкой в руках коротко кивнул мне на прощание, выходя из кухни.

– Я пошел. Хорошего дня!

– Рой? Скажи, что означает «mo luaidh»? – прокричала я ему вслед.

– Mo luaidh? Это означает «мое сокровище». Сколько еще у тебя украшений с гэльскими надписями? – шутливо сказал он.

Я озадаченно посмотрела на него.

– Только одно.

– Да-да, – подмигнул Рой.

Рой захлопнул за собой дверь, а я сидела и улыбалась. Я его сокровище. Боже, ну разве день может быть еще лучше!

Глава 11

Пейтон мчался позади своего брата. Оба неслись на своих мотоциклах по извилистой дороге. Езда на мотоцикле была их страстью. Шон так сильно наклонился, входя в поворот, что его колено почти касалось асфальта. Пейтон добавил газа и сделал то же самое.

На рассвете они отправились в путь и с тех пор не обменялись ни единым словом. Пейтон почти догнал Шона. Поравнявшись с ним, он дернул руль на себя и проехал мимо брата на заднем колесе. Затем он завернул перед Шоном на парковку и остановил мотоцикл. Шон сделал то же самое и, проходя мимо младшего брата, похлопал его по плечу.

– Не так уж плохо. Еще лет сто практики и сможешь быть так же хорош, как я, – пошутил Шон.

– Думаю, как раз лет через сто ты поймешь, что я поддавался тебе все эти годы.

Пейтон любил эти словесные перепалки с братом. На самом деле они не соперничали, но каждая совместная поездка превращалась в соревнование. Однако уже почти наступил полдень, а он должен был обсудить что-то с Шоном. Серьезным голосом он спросил:

– Что случилось дома, отчего Натайра собирает весь клан?

– На днях произошло кое-что странное. Мне хотелось немного позлить Блэра. Он все полировал свой «Бентли», и я подумал, что, если окатить его небольшим душем из щебня из-под колес моего мотоцикла, это приведет его в ярость. Но все пошло наперекосяк. Колесо соскользнуло, и я оказался под мотоциклом.

Пейтон ухмыльнулся, приподняв бровь.

– Как я уже сказал, я поддаюсь тебе. На самом деле ты отвратительно водишь.

– Нет, серьезно. Я упал, и это было чертовски больно. Настоящая боль, Пейтон! – По лицу Шона было видно, что он и сам понимает, насколько неправдоподобна его история.

– Боль? – переспросил Пейтон.

– Вот именно! Спроси Блэра. Ему показалось это настолько забавным, что он смеялся до слез. Тебе не кажется это странным?

– Да. Интересно, связано ли все это? – задумчиво пробормотал себе под нос Пейтон, нахмурившись.

Шон внимательно посмотрел на него.

– Что связано? – переспросил он, поскольку Пейтон молчал, погруженный в свои мысли.

– Все. Я думаю, все это связано.

– А ты не мог бы уточнить свою мысль?

– О’кей, лучше рассказать сначала. Несколько дней назад на мотоцикле я чуть не сбил девушку. Когда я оказался рядом с ней, то почувствовал невероятную боль. Я больше ничего не мог видеть и протаранил ее чемодан.

Шон напряженно посмотрел на него.

– И что же было дальше? – спросил он Пейтона.

– Вскоре после этого я случайно встретил ее. Ей нужна была помощь. Сначала я проехал мимо, но затем мое любопытство победило. Я вез ее в Авимор и думал, что могу умереть в любую секунду. Когда она случайно коснулась меня, меня обожгло точно раскаленным железом. С этого дня я следил за ней. На расстоянии боль можно выносить, но чем я ближе к ней, тем хуже становится.

Шон остановился на месте.

– Значит, чем ближе ты к ней подходишь, тем хуже? Ты видел ее снова? – Шон отчетливо давал понять свое недовольство, но Пейтона не заботило его мнение.

– Да, видел. Мы поговорили. Она и вправду очень милая, и мы увидимся завтра снова. Это безумие! Мне нужна она. Мне нужна даже боль! Я так долго ничего не чувствовал, что тоскую по боли. И… она мне нравится, Шон. Кроме того, надо выяснить, почему я так реагирую на нее. Возможно, все дело в сходстве.

– В каком сходстве?

Пейтон не удивился, что у Шона были проблемы с пониманием взаимосвязи. Хотя он и сам не до конца все осознавал.

– Не уверен, но, когда я в первый раз ее увидел, мне подумалось, что одна из девушек Кэмерон стоит передо мной, – объяснил он.

Шон мгновенно побледнел.

– Господи, Пейтон! Почему ты раньше ничего не сказал? Кэмерон? Думаешь, это как-то связано с проклятием?

Пейтон оказался загнанным в угол. Он не мог выразить своих чувств словами. Ему хотелось поговорить с Шоном, но внезапно его охватил страх, что клан все узнает. Никто не вправе диктовать ему, с кем встречаться. Особенно когда дело касалось Сэм.

– Sguir! – предупредил он брата.

Как это часто бывало, они перешли в перепалку на гэльском.

– Я должен прекратить? Ты о чем? В любом случае ты больше не должен видеться с ней. Это слишком рискованно.

– Pog mo thon! Я могу делать все, что хочу. Ты не можешь мне приказывать. – Пейтон развернулся и пошел прочь. Тропинка вела от парковки к скалам.

– Да пошел ты в задницу! Что, по-твоему, скажет об этом Каталь? – прокричал ему вслед Шон и направился за ним.

– Каталь тоже не может мне приказывать, – проворчал Пейтон.

– Блэр. Ты присягнул ему на верность. И Блэр будет на стороне Каталя, как всегда.

Прогнившие деревянные доски служили оградой на смотровой площадке. Пейтон прислонился к ограде спиной, скрестил руки на груди и гневно посмотрел на Шона.

– Тебе не обязательно им говорить.

Шон молчал. Этого Пейтон и ожидал. Его брат никогда не принимал ничью сторону и старался держаться подальше от всех ссор. Пейтон знал, как брату хочется одновременно угодить всем.

– Хорошо, – отозвался Шон. – Почему бы тебе не рассказать мне больше, а там мы вместе решим, что из этого важно для клана, а что – нет.

– Ладно. Что ты хочешь знать?

Шон почесал затылок. Затем ударил камешком по скале.

– Значит, она выглядит как Кэмерон? Она одна из них?

Пейтон пожал плечами.

– Понятия не имею. Ее зовут Саманта Уоттс, и она американка. Не думаю, что она действительно Кэмерон.

– Мы должны это выяснить. И если она одна из них, мы должны сообщить Каталю.

– Ifrinn! Я не скажу ему! Он ненавидит Кэмеронов. Я не собираюсь подвергать эту девушку опасности.

– Почему эта Саманта так важна для тебя? Видимо, она тебя очаровала, потому что ты слишком часто переходишь на гэльский.

Пейтон отвернулся. Он почувствовал себя в ловушке. Шон видел его насквозь. Если бы он только знал, что сказать. Пейтон закрыл глаза и вдохнул соленый морской бриз.

Шон недоверчиво покачал головой.

– Tha gràdh agad oirre? – Вопрос был задан почти шепотом.

– Думаешь, я люблю ее? Как это вообще возможно? Ты забыл, что мы прокляты? – Пейтон закрыл лицо руками. Он был в отчаянии.

– Да, я считаю, что ты в нее влюблен. И похоже, что проклятие меняется. Твои чувства, моя боль после падения, веселье Блэра или гнев Натайры – все это признаки того, что что-то происходит. Натайра была очень встревожена.

Пейтон пренебрежительно махнул рукой.

– Так в чем проблема? Я был бы рад, если проклятие наконец было бы разрушено. В любом случае мы обязаны этим Стюартам и их извечным распрям. Если бы в ту ночь я знал, какую цену нам всем придется заплатить, я бы восстал против Каталя.

Об этом они говорили уже много раз. Шон последовал призыву Каталя, главы клана Стюартов. Хотя это была вражда между Кэмеронами и Стюартами, они, Маклины, объединились со Стюартами и обещали поддержать Каталя и его людей в ту ночь. Блэр и Каталь дружили с детства. Поэтому в ту ночь Блэр последовал за своим другом.

Шон и Пейтон отправились вместе с Блэром. Но их младший брат Кайл хотел предотвратить сражение и тайком последовал за ними. Они заметили его, когда было уже поздно возвращаться. Натайра должна была вернуть его домой. Но она опоздала. Когда девушка пришла, он был при смерти. Кинжал вонзили глубоко в его спину, а враг скрылся. И Натайра, вся в крови Кайла, вернулась к ним и сообщила о коварном убийстве невинного мальчика Кэмеронами. В гневе Блэр поклялся отомстить за своего брата. Кто знает, как закончилась бы схватка, если бы Кэмероны оставили Кайла в покое.

– Пейтон, нет смысла ломать голову над тем, что уже случилось.

– Ты не знаешь ничего! Я дал умереть Изабель Кэмерон. И потому, что я хотел спасти ее, Кензи должен был умереть. Только за это я уже должен отправиться в чистилище. И теперь, почти триста лет спустя, я встречаю эту девушку. Мне снилось, что я также позволяю ей упасть! Прямо как Изабель!

На это у Шона не было ответа. Пейтон знал, что Шон хоть и не был свободен от чувства вины, но в отличие от него, научился справляться с этим.

– Шон, пойми. Я обязан защитить ее. И в то же время мне нужно выяснить, что происходит. – Пейтон поднял несколько камешков и кинул их в бездну. – Я почувствовал тепло солнца.

Его тон изменился. Он наслаждался воспоминаниями.

Шон посмотрел брату в глаза и спросил:

– И каково это? Я даже не могу вспомнить.

– О, это было невероятно. И однажды у меня даже мурашки пробежали по коже, когда мне стало холодно.

– Ого. Боюсь, что я тоже рискнул бы всем ради этих чувств.

Пейтон утвердительно кивнул.

– Да, именно это привело меня прямо к ней. Что нам теперь делать?

Шон задумчиво потер подбородок.

– Подождем, что решит собрание кланов. После этого будет видно.

– Спасибо, брат, – вздохнул с облегчением Пейтон.

Шон предостерегающе покачал головой.

– Слишком рано меня благодарить. Я хочу с ней познакомиться.

– Что? Ни в коем случае!

– И все же. Это мое условие. Иначе я расскажу остальным, – пригрозил Шон.

Скулы Пейтона свело от ярости.

– Нет! – прорычал он. – Держись подальше от Сэм или тебя ждут неприятности!

Его предупреждение ни капли не впечатлило Шона, и тот рассмеялся:

– В пятницу у меня будет время. Подумай хорошенько. Я верен клятве, которую давал Блэру. Только из-за нескольких твоих слов я не пойду против клана. Мне нужно самому убедиться во всем.

Пейтон смотрел ему вслед, когда он возвращался к своему мотоциклу. Когда Шон сел на мотоцикл и мотор под ним заревел, он крикнул брату:

– Если ты хочешь поехать наперегонки, то езжай сейчас же. Может быть, я позволю тебе выиграть в этот раз!

Затем он дал полный газ и со скрипом шин умчался вперед.

Пейтон остался позади, глубоко погрязнув в своих мыслях. Ему хотелось убежать. Он чувствовал беду, которая нависла над всеми ними.

Глава 12

Почти восемь. Взволнованная, я стояла на автобусной остановке в короткой джинсовой юбке и коричневой блузке с глубоким декольте. Черный шейный платок слегка маскировал откровенность блузки. Я категорически отказывалась признаваться себе, что купила юбку в Инвернессе, чтобы произвести впечатление на Пейтона. Обычно я предпочитаю джинсы. Но сегодня мне хотелось выглядеть сногсшибательно. Я скучала по Пейтону. И чем ближе было наше свидание, тем больше я нервничала. Весь день задавалась вопросом, почему он назвал меня «мое сокровище». Он тоже влюблен в меня? Возможно, сегодня меня ждет мой первый поцелуй! При мысли об этом у меня закружилась голова.

Белый внедорожник повернул из-за угла и остановился рядом со мной.

– Привет, Сэм. Рад тебя видеть.

– Привет.

О боже! Пейтон выглядел еще лучше, чем я его запомнила. Его светло-каштановые волосы были небрежно взъерошены, а сияние его глаз очаровало меня.

Как только я пристегнулась, мы поехали.

– Какую историю ты выдумала сегодня, чтобы увидеться со мной?

– Никакой. Просто сказала Рою, что какой-то безумно классный парень пригласил меня в паб. Но мне не нужно при первой же встрече выяснять, что у шотландцев под килтом. – Мои щеки начали пылать, когда я повторила слова Роя.

Пейтон рассмеялся.

– Если бы я знал, что ты занимаешься изучением этого вопроса, я бы надел свой килт.

О, снова началось! Мое сердце колотилось, а колени дрожали.

Через пять минут Пейтон припарковал машину на небольшой стоянке перед пабом. Тусклый свет, пробивающийся из-под двери паба, как будто манил посетителей. Дверь открылась, и гитарные риффы донеслись до стоянки. Пейтон вежливо дал мне войти первой. Я была поражена, как много людей собралось в таком тесном помещении. Я протиснулась дальше и была рада, когда почувствовала руку Пейтона на своем плече. Он направил меня к свободному столику в углу.

В этой части паба было немного спокойнее. Посетители толпились у стойки, рядом с двумя гитаристами. Я села и поправила блузку. Было жарко, дымно, но при этом царило оживленное и приподнятое настроение. Это было лучше, чем большинство вечеринок, на которые таскала меня Ким.

Невысокая официантка ловко балансировала с подносом среди гостей, а затем поставила его перед нами, чтобы принять заказ. Два эля и одну рыбу с картошкой. Сегодня я наконец должна была попробовать местную кухню, и Пейтон предложил мне хаггис. При этом он любезно объяснил мне, что хаггис – это овечий желудок, наполненный потрохами. Бе-е-е!

Настроение было приподнятым из-за живой музыки, но для разговора приходилось кричать. Поэтому я подвинулась ближе и наклонилась к Пейтону.

– И как прошла встреча с твоим братом?

Пейтон незаметно слегка отодвинулся от меня и пожал плечами.

– Так себе. Он нервничает. И хочет познакомиться с тобой.

– Со мной? Почему? Что ты рассказал ему обо мне?

– Ничего особенного, просто ему любопытно.

Музыка стихла. Гитаристы сделали перерыв. Было сказано несколько тостов, и кружки столкнулись друг с другом. Один из музыкантов крикнул что-то, люди рассмеялись и отвернулись.

– Что он сказал? – спросила я.

– Он предлагает, чтобы кто-то другой сыграл в перерыве. Хочешь?

Хотя я хорошо играла на гитаре, мне не хотелось опозориться перед Пейтоном.

– Нет, нет. Лучше не надо. Хоть я и играю… но не настолько хорошо, чтобы играть перед кучей людей. А ты?

Он ненадолго задумался. Затем кивнул.

– Хорошо, я не играл целую вечность, но почему бы и нет?

Он решительно встал, взял меня за руку и подтолкнул к стойке. Коротко кивнул улыбающемуся музыканту, поклонился остальным и сел на стул. Когда наступила тишина, он откашлялся и затем запел гэльскую песню.

Несмотря на то что я не понимала ни слова, мелодия проникала мне прямо под кожу. Пейтон перебирал гитарные струны в унисон с моим сердцем, не отрывая от меня взгляда. Как будто здесь были только мы. Мир вокруг замер. Только он, я и старая песня. Когда отзвучали последние аккорды, слушатели зааплодировали, а музыкант заказал Пейтону виски. Люди хвалили его и просили исполнить еще одну песню, но он отказался.

– А теперь ты, – беспощадно сказал он и вложил мне в руки гитару. Люди ободряюще захлопали, и поэтому я не могла отказаться. Серьезная и задумчивая, опустилась на стул. Я робко улыбнулась всем, прежде чем энергично ударить по струнам.

«No, woman, no cry

no, woman, no cry…»

Посетители засмеялись, наверное, ожидая чего-то другого, и затем во все горло начали петь со мной. И это очень хорошо, потому что я неплохо играю, но петь – это не мое.

Я нашла Пейтона взглядом. Он не пел, но улыбался. Ну хотя бы так. На последних строчках мой голос утонул в аплодисментах. Улыбающийся мужчина вручил мне виски. Я поблагодарила его. Под аплодисменты гостей мы с Пейтоном вернулись к своему столу.

– Ты и вправду был очень хорош, я не могу с тобой соперничать.

Было очень жарко и нечем дышать. Развязав шейный платок, я вытерла им вспотевшую шею. Внезапно Пейтон замер. Он смотрел в вырез моей блузы и выглядел потрясенным. Непринужденная и веселая атмосфера исчезла. Он грубо схватил меня за руку и притянул к себе, затем взял мой медальон.

– Что это? – его голос прозвучал опасно тихо. Он сжимал мою руку, как тисками, и холодным взглядом буравил меня.

– Ничего… Что это значит? Отпусти меня!

Я попыталась вырвать свою руку, но он только притянул меня еще ближе.

– Сэм, – прозвучало почти угрожающе, – сейчас ты должна сказать мне, откуда у тебя этот кулон.

Я вообще не понимала, что здесь происходит. Пальцы болезненно впились в мою кожу, а его лицо потемнело. Скулы Пейтона заметно напряглись, а крепко сжатые губы побелели.

– Ты делаешь мне больно! Что с тобой?

Мощным рывком я освободила руку и потерла красный отпечаток его пальцев на моей коже. Пока не получу объяснения его глупому поведению, не скажу ему ни слова. Я нетерпеливо барабанила пальцами по столешнице, но вместо того, чтобы ответить мне, Пейтон просто встал и покинул заведение.

Минуту я сидела, недоумевая. Еще даже не принесли наш заказ. Я вытащила из своего кошелька десять фунтов, положила на стол и последовала за своим загадочным спутником.

За дверью его не было. Я пересекла улицу и осмотрела стоянку. Машина все еще была на месте. Я неуверенно подошла. Пейтон облокотился на машину сбоку и не заметил меня.

– Ты можешь наконец сказать мне, что на самом деле с тобой происходит? – закричала я на него. Я была очень зла. Я представляла себе этот вечер совсем по-другому.

– Со мной? Ты действительно спрашиваешь об этом?

Я пожала плечами. Пейтон тоже был в ярости. Что это было? Псих!

– Да! Я спрашиваю! Что за номер ты выкинул в пабе? У меня нет желания терпеть твои постоянные смены настроения.

– Я всего лишь хочу знать, что это такое! – Он с отвращением указал на мой кулон.

– Это называется украшение! Семейная реликвия, если хочешь знать! Но это не твое дело. – Я завязала шейный платок так, что медальон скрылся под ним, и скрестила руки на груди.

– Семейная реликвия! Семейная реликвия Кэмеронов! По крайней мере, это многое объясняет!

О Господи! Я совсем не понимаю этот мир. Почему все шло наперекосяк, как только я собиралась поцеловать парня? Я была близка к тому, чтобы расплакаться. Час назад все было замечательно, а теперь мы стояли друг против друга, как враги, и я даже не знала почему! В любом случае я не хотела, чтобы все так закончилось между нами. Осторожно я протянула к нему руку.

– Пейтон, пожалуйста. Скажи, что происходит. Я вообще не понимаю, почему ты так злишься.

Слеза скатилась по моей щеке. Но он казался каменным. Юноша не шевелился и по-прежнему не давал мне ответа.

– Пейтон! – вскрикнула я еще раз. Мне хотелось ударить его только для того, чтобы добиться хоть какой-то реакции.

Он покачал головой, провел рукой по волосам и опустил взгляд.

– Мне надо идти. Мы больше не можем встречаться.

Все еще не глядя на меня, он сел в машину и запустил двигатель. Я дрожала и беспомощно наблюдала, как он уезжает. Слезы текли по моему лицу, но я этого не замечала, поскольку все еще смотрела на уменьшающиеся огни его машины.

Горстка людей, смеясь, вышли из паба и исчезли за углом. Я стояла как вкопанная. Я просто не могла понять, как такое могло произойти. Полная гнева, боли и отчаяния после таких поступков Пейтона, я хотела кричать. Но вместо этого я вытерла слезы с лица и отправилась домой. К счастью, мы не уезжали из Авимора. Через десять минут я была дома.

Вошла, прошла по коридору и скрылась в своей комнате. Вопросительный взгляд Элисон меня не интересовал. Она была очень вежливой и не задавала мне вопросов вслух. Я захлопнула за собой дверь и бросилась на кровать. Я плакала навзрыд, зарывшись в подушки, пока не начала судорожно вдыхать воздух, всхлипывая.

Я ненавидела Пейтона! И Шотландию! Я ненавидела своего учителя за то, что он заварил эту кашу, и своих родителей за то, что так хотели отправить меня сюда! А больше всего я ненавидела этот дрянной амулет!

Яростно я сорвала цепочку с шеи и отбросила медальон в сторону. Он скользнул по деревянному полу, и цепочка обвилась вокруг ножки стола. Мне было все равно. Я больше никогда не буду дотрагиваться до этой штуки!

Наконец-то я встретила парня, который мне понравился, – и пожалуйста! Видимо, я просто привлекаю психов. Новый приступ рыданий накрыл меня.

Мне нужно было срочно поговорить с Ким. Ей я могла бы излить душу. В Делавэре было всего полпятого вечера, и я надеялась, что моя лучшая подруга дома. Так и было. Уже после третьего гудка я услышала знакомый голос. Я была так рада, что в слезах не могла сказать ни слова.

– Сэм? Что с тобой? Что случилось? – спросила обеспокоенно Ким.

– О боже, Ким! Все ужасно, – прорыдала я в трубку.

– Милая… Хочешь, я прилечу и надеру задницу всем англичанам?

– Шотландцам! Я в Шотландии, Ким. – Но ее предложение слегка улучшило мое настроение, и по крайней мере я смогла формулировать понятные фразы. Я рассказала ей о Пейтоне, о том, как он мне нравился и как странно себя вел. Его необъяснимое поведение этим вечером мы обсудили во всех подробностях, и наконец Ким сказала:

– Понятия не имею, как помочь тебе. Твой сказочный принц кажется мне сумасшедшим. Лучше всего просто забудь его.

Я сердито фыркнула. Типичная Ким. Она постоянно влюблялась. Но если из этого ничего не выходило, она не позволяла себе грустить и быстро находила замену. Я же была совсем другой. Я влюбилась в первый раз. И именно так, как об этом говорят. С бабочками в животе, стучащим сердцем и дрожащими коленями. Весь набор. И я знала, что больше никогда не найду такого человека. Пейтон был особенным. Все шло так замечательно, когда я была рядом с ним. Нет, я не хочу и не буду его забывать.

– Ах, Ким. Ты ничего не понимаешь…

Короткое молчание последовало на другом конце провода.

– Давай посмотрим на это с другой стороны: через две недели твой обмен закончится, и ты вернешься домой. Не очень выгодно любить шотландца на другом конце света.

Ким как всегда. Практична и прямолинейна.

– Но я умру, если не увижу его снова! – жалобно сказала я, представив свое будущее без его сверкающих глаз.

– Во всяком случае, тебе не нужно умирать сразу… – пошутила Ким, – да и есть еще Райан.

– Пф! Райан! Пусть кто-нибудь другой заберет этого надутого индюка.

– Правда? Что ж, надо поделиться с тобой новостями. Ты удивишься, – Ким немного помолчала, затем продолжила: – Эшли приехала вскоре после твоего отъезда, и наш ловелас Райан тут же взялся за старое. Наверное, нуждался в утешении после твоего отказа, бедняга. Во всяком случае несколько дней их видели вместе, а затем перестали. Джастин считает, что Райан сыт ею по горло, потому что на самом деле он влюблен в тебя.

– Какая чушь! Райан влюблен только в одного человека, а именно в себя самого. Конечно, Эшли не отпустила бы его просто так, да и ты знаешь, каков Райан. Он не особенно разборчив.

– Да, однако он сказал Джастину, что сам не понимает, в чем дело, но не может перестать думать о тебе. У него нет твоего номера, и он уже дважды просил меня передать тебе привет, если я буду говорить с тобой.

– Ну спасибо! Ты только что это сделала.

Я не хотела больше говорить о Райане. Ким, видимо, совсем не поняла меня. Что бы ни произошло между Пейтоном и мной, я не могла забыть о своих чувствах к нему.

– Слушай, Ким, нам потихоньку пора заканчивать разговор. Можешь мне оказать еще одно маленькое одолжение?

– Конечно, какое?

– В моем рюкзаке должна быть книжка моей бабушки. Проверь, пожалуйста, есть ли там какие-то упоминания о шотландском клане Кэмеронов. Если мама будет спрашивать, скажи, что пришла навестить Эшли.

– Как будто она мне поверит!

Я хихикнула.

– Ты справишься, ты просто сокровище! Я позвоню тебе завтра вечером.

Я быстро положила трубку, чтобы у Ким не было возможности отказаться. Устало положила телефон на тумбочку и закуталась в одеяло. Мне было слишком грустно, чтобы раздеваться. Отчаянно хотелось спокойно обсудить все с Пейтоном. Я хотела бы, чтобы у меня была возможность рассказать ему о своих чувствах.

Слезы побежали по моим щекам и закапали на подушку. Так много вещей, которые я хотела бы пережить с ним, так много слов, которые я хотела бы сказать ему. Стрелки часов неумолимо бежали вперед, пока я ворочалась с боку на бок. Песня на гэльском звучала в моих ушах, я чувствовала его руку в своей, когда наконец уснула в слезах.

Глава 13

Пейтон мчался прочь из Авимора. Несколько раз сердито ударил по рулю. На ночной дороге он был один. Он нажал на газ и почувствовал себя бессмертным. Скорость не имела никакого значения, когда адреналин не бежал по венам. Пульс оставался спокойным, и проносящийся мимо пейзаж был ему безразличен. До сих его жизнь была так уныла.

Близость Сэм изменила все. Теперь он больше не мог делать вид, что не существует никаких чувств. Теперь он знал, что она может снова сделать его человеком. Она изменила проклятие. Почему? Потому что она – и это самое худшее – Кэмерон. Она носила герб Кэмеронов. Она была похожа на женщин клана, и она пробралась в его сердце. Прямо в его сердце! Если она была той, кем он ее считал, то она возненавидела бы его, как только бы узнала, что он сделал. Он и его семья уничтожили ее предков. Кэмеронов больше не было, потому что они никого из них не пощадили.

Все должно было быть иначе.

Пейтон, его младший брат Кайл и их отец Фингаль сидели вместе за кружкой пива и болтали. Кайл разлил утром целое ведро молока, когда играл с Лу, огромным серым волкодавом. Ему только что исполнилось шестнадцать, и он был отлично сложен. Уже сейчас было видно, что он станет сильным, как его братья или его отец. Тем не менее Лу доставала ему до пояса, и вполне возможно, что он мог проиграть большой собаке в схватке. Кайл выиграл, но получил затрещину от повара из-за пролитого молока. Пока Кайл потирал гудящую голову, Лу с наслаждением лакала молоко с пола.

Пейтон и его брат были очень близки. В то время как старших братьев редко можно было увидеть дома, Пейтон и Кайл с удовольствием проводили время в замке. С отцом они обсуждали крупный рогатый скот. Овцы и скот были основным источником их дохода, но в последнее время участились кражи животных. На самом деле это было обычным делом в горах, но за последние несколько дней исчезло почти все стадо.

– Опять пропали две коровы, – сказал Фингаль.

Пейтон посмотрел на старика, которому эта тема портила настроение. В его жизни было уже достаточно стычек с соседними кланами. К тому же он был слишком стар, чтобы играть в эти игры. Отец задумчиво провел рукой по своим седым волосам до плеч.

– Я уже некоторое время думаю о долгосрочном решении этой проблемы. И хотел бы услышать ваше мнение.

Пейтон сосредоточился. Даже Кайл с нетерпением ждал, чтобы узнать, что задумал отец.

– Мы объединились со Стюартами много лет назад, только вместе мы достаточно сильны, чтобы отражать посягательства других кланов. Это надежный союз. После того, как старый Стюарт умер, мы с Каталем обновили наши клятвы. Ваш брат Блэр, как мой преемник, так же заинтересован в мире с Каталем.

К этому моменту все стало ясно. Об этих вещах Пейтон и Кайл знали уже давно.

– Можно сказать, что я стал сентиментальным на старости лет, но хочу для своих сыновей спокойной жизни, а не такой, какую прожил я. Старая вражда между Стюартами и Кэмеронами как бельмо на глазу. Из-за нее мы часто попадаем в неприятности, а пользы никакой. По этой причине, тщательно обдумав, я решил заключить союз с Кэмеронами.

Пейтон поочередно посмотрел на отца и на Кайла. Ему нравился такой способ урегулирования разногласий между кланами. Однако при всем желании он не мог себе представить, чтобы Стюарты пребывали в восторге от этой идеи.

Поэтому он спросил:

– Отец, как ты себе это представляешь? Мы просто забудем о постоянных кражах и не будем защищаться?

Фингаль покачал головой.

– Нет, конечно, нет. Мы должны перестать воровать друг у друга скот, а вместо этого начать вместе защищать стадо. Таким образом, мы могли бы держать почти в два раза больше крупного рогатого скота на той же территории. И пограничная зона стала бы безопасной.

– Звучит хорошо. Но как?

– Через союз, который крепче всяких клятв. – Фингаль посмотрел на два недоумевающих лица. – Брачный союз. Я уже говорил с Блэром об этом, но он не очень хорошо воспринял это предложение.

Сделав глоток пива, Кайл хихикнул.

– И конечно же хуже всего на твою идею отреагирует Натайра Стюарт.

Фингаль кивнул.

– Да, я тоже этого опасаюсь, но решения здесь принимаю я. Блэр сделает то, что от него требуется. Он знает, что должен делать для своего клана.

Несмотря на убедительные слова отца, Пейтон оставался скептически настроен. Кайл же, наоборот, усмехнулся.

– Отец, если Блэр все-таки откажется, я с удовольствием женюсь на любой Кэмерон, – великодушно предложил он.

– Ты? – рассмеялся Пейтон.

– Да, я! Ты вообще видел девушек Кэмерон? Одна красивее другой. Я бы не сказал «Нет».

Фингаль рассмеялся и похлопал себя по бедру.

– Так вот откуда ветер дует.

Они все еще смеялись, когда Блэр, Каталь Стюарт и его сестра Натайра вошли в зал. Все трое выглядели угрюмыми, и обрывки сердитых слов разнеслись по комнате. Фингаль поднялся и попросил их подойти. Только Каталь подвинул себе стул. Блэр остался стоять, и Натайра, как всегда, оказалась рядом с ним.

– Каталь, ciamar a tha thu? – осведомился Фингаль о самочувствии своего гостя.

– Не очень хорошо, потому что снова были нападения. На этот раз один из моих пастухов скончался, – сообщил разгневанный Каталь. – Я больше не могу терпеть это воровство. Сегодня вечером я нанесу визит Кэмеронам. И тогда мы увидим, есть ли наш скот в их стойлах!

От Пейтона не ускользнуло, как был взбешен молодой глава клана Стюартов. В конце концов, Каталь должен был проявить себя перед своими последователями. Он больше не мог пропускать мимо ушей требования о возмездии.

Но Фингаль, по-видимому, больше не хотел быть замешан в этих конфликтах.

– Я понимаю, но на этот раз вам придется обойтись без моей поддержки, – заявил лорд.

– Отец! – растерянно воскликнул Блэр. – О чем ты говоришь? Конечно, мы будем на стороне нашего друга.

– Нет, мы не будем этого делать! – прогремел Фингаль.

– Отец, ты же это не всерьез? Я не буду подчиняться твоему приказу! Каталь не может обойтись без нашей помощи!

Каталь встал и разъяренно обвел глазами сидящих за столом.

– Фингаль, ради всех святых! Ты не можешь отказать мне в своей поддержке! Мы поклялись на крови!

Старый глава клана Маклин медленно поднялся, опираясь на стол, и с большей решимостью, чем ожидали присутствующие, объяснил:

– Каталь, mo charaid. Я понимаю, почему ты так разгневан, но есть другие пути решения, помимо конфронтации. В моем возрасте стоит задуматься о своем наследии, и поэтому я не собираюсь в свои последние дни поднимать восстание, терять хороших людей в бою или делать своих людей объектом мести. Нет, мы не пойдем еще раз этим путем. Союз, вот что приносит мир в долгосрочной перспективе.

Мужчины молча уставились на Фингаля. Никто не сказал ни слова. Только Натайра не могла удержаться и, разъяренная, бросилась на него.

– Ты старый трус! У тебя просто уже не осталось мужества в твоих старых костях. Стюарты не будут преданы Каталю, если он не позаботится об их безопасности! – гневно кричала она прямо в лицо Фингалю.

Кайл схватил ее за руку, оттащил от отца и залепил девушке пощечину.

– Что на тебя нашло, глупая баба! Не вмешивайся в мужские дела! – Он подтолкнул Натайру к выходу и бросил на Блэра осуждающий взгляд. – Может, тебе лучше взять в жены одну из девушек Кэмерон, потому что с этой тебя ждут одни неприятности!

Блэр, всегда действующий импульсивно вместо того, чтобы подумать, схватил Кайла за воротник и бросил его на стол. Два стула с грохотом упали, и дерево треснуло. Пейтон поспешил на помощь младшему брату.

– Seas! Немедленно прекратите! – закричал Фингаль и ударил кулаком по столу. Он поочередно посмотрел предостерегающе на каждого. – Каталь, бери свою сестру и уходи! Ты слышал мой ответ. А ты, Блэр, останешься здесь. Мне есть что обсудить с тобой!.. – С этими словами он развернулся и покинул зал.

Пейтон стоял между Кайлом и Натайрой, потому что их разногласия, похоже, еще не были урегулированы.

– Успокойтесь, – попытался он разрядить обстановку.

– Блэр, неужели Кайл думает, что ты женишься на какой-нибудь Кэмерон? Ты женишься на мне, понял? Ты обещал мне! – потребовала его поддержки Натайра.

– Да! Тебе не о чем волноваться.

Пейтон прекрасно понимал Блэра. Отец унизил его перед лучшим другом и обращался с ним, как с ребенком. И теперь его невеста Натайра усомнилась в нем. Это никому не понравится.

Но, похоже, у Кайла было меньше сострадания. Он покачал головой.

– Ты идиот! Ты не можешь поставить эту nighean na galladh выше своего клана! – вспыхнул он.

Пейтон успокаивающе поднял руки, и Каталь тоже вмешался.

– Никто, а тем более такой ребенок, как ты, не может называть мою сестру сукиной дочерью! Исчезни или тебе придется познакомиться со мной поближе, – пригрозил он Кайлу.

– Я только говорю, что, если бы я был главой клана, я бы понимал, как важен брак с Кэмеронами для моего клана. Я бы использовал мозги, а не только то, что ниже! – Кайл развернулся и в ярости покинул комнату. Как раз вовремя, потому что Пейтон вряд ли смог бы помешать Блэру схватить младшего брата за горло.

– Блэр, совсем скоро ты станешь главой клана. Я требую твоей помощи, иначе я тоже лишу тебя своей защиты, – громко раздались слова Каталя в гулком зале.

– Конечно, mo charaid. Ты можешь рассчитывать на меня. Шон, Пейтон и я сопроводим тебя к Кэмеронам.

Пока Каталь был в таком настроении, Пейтон предпочитал держать рот на замке. Лучше с ним не связываться. Позже он поссорился с Блэром, потому что отец категорически запретил помогать Каталю. Но Пейтон также знал, что на самом деле у него нет выбора.

Когда несколько месяцев назад Фингаль плохо себя чувствовал, он настоял на том, чтобы сыновья присягнули старшему брату на верность и преданность. Он хотел предотвратить любые разногласия, которые могли бы возникнуть после его смерти и привести к ссоре между сыновьями. Вскоре после этого Фингалю стало лучше, и никто не сомневался, что он по-прежнему являлся главой клана Маклин. Но такого спора, как сегодня, еще не было.

Каталь и Натайра ушли, а Блэр решительно отправился в покои своего отца. Пейтон остался в одиночестве и пожал плечами. Сначала он хотел допить свое пиво. Когда он снова сел за стол, в зал вошел Шон.

– Что здесь произошло? Каталь и его сестра прошли мимо и даже не поздоровались. – Он сел на стул, взял наполовину опорожненную кружку Кайла и сделал один большой глоток.

Пейтон как раз хотел дать Шону краткий обзор того, что произошло, как из спальни к ним донеслись громкие крики. Блэр и Фингаль кричали друг на друга. Наконец хлопнула дверь, и Блэр с покрасневшим лицом вернулся в зал.

– Что вы расселись! Идите готовьтесь, мы выступаем с Каталем через час!

Выходя из зала, он столкнулся с Кайлом, который только что вернулся.

– А ты убирайся, – пригрозил он, оттолкнув юношу от двери, чтобы выйти во двор. Шон, который ничего не знал о стычке своих братьев, спросил:

– Разве Кайл не едет с нами?

Блэр обернулся и презрительно посмотрел на младшего брата.

– Нет, я не могу брать с собой дерзких детей!

На встречной полосе показалась машина. Пейтон сбросил скорость и несколько раз глубоко вдохнул. Воспоминание о том судьбоносном дне ворвалось в его голову. Вина, которую он возложил на себя в ту ночь, была так же тяжела, как и много лет назад.

Все Кэмероны должны быть мертвы. Но как же то, что Сэм была так на них похожа и носила их герб? Кому-то удалось ускользнуть? В то время он был слишком молод и не заинтересован, чтобы знать, сколько людей находилось в замке и сколько погибло. По словам Каталя, не осталось ни одного Кэмерона.

Но его сердце и глаза четко говорили ему, кем была Сэм. Настоящая Кэмерон. Как он мог загладить свою вину перед ней за то, что он сделал с ее предками? Мог ли он сказать ей правду? Его пустые глаза были направлены на ночную дорогу, но перед собой он видел совсем другое. Сэм плакала. Он был виноват в этом и ненавидел себя за это.

Он попросит у нее прощения. Потом он оставит ее в покое до конца своей бесконечной жизни. Но перед этим ему придется увидеть ее еще раз. Хоть она и недавно вошла в его жизнь, он не мог представить себя без нее. И эта боль была в тысячу раз хуже, чем та, что он испытывал рядом с ней! Его сердце было в руках женщины, которая никогда не простит его, если узнает, что он сделал.

Глава 14

Я отложила свой телефон. Только что я переписывалась с Ким. Она была с Джастином, поэтому ее ответы были короткими. Подруга действительно нашла в бабушкиной книге что-то о шотландских кланах, но не хотела читать все записи. Меня это не удивило. У Ким всегда были только парни на уме.

Один только факт, что в книжке встречались упоминания о Шотландии, убедил меня в том, что я действительно имею что-то общее с этими Кэмеронами. И что мне теперь делать с этой информацией? Я взяла амулет в руки и провела пальцем по надписи. Помни тех, от кого берет начало твой род. Что я могу сказать? Для Индианы Джонса это звучало, как безумное приключение, но на этот раз я не давала Инди слова. Я скучала по Пейтону и уже несколько раз ловила себя на том, что набирала его номер. Нет, я бы не бегала за ним. В конце концов, это он глупо повел себя. Это он должен извиниться передо мной.

Только вдруг он не извинится? Вдруг он больше не позвонит?

Дрожащими пальцами я набрала его номер, и внезапно в этот момент зазвонил телефон. Я испугалась, телефон выскользнул у меня из рук и завалился под кровать. Он все еще звонил. Лихорадочно я водила руками под кроватью, пока наконец не нашла его. На дисплее было написано: «Пейтон». Я глубоко вздохнула и нажала «Ответить», но опоздала.

Черт! О Господи! Ну ладно, в конце концов он сделал первый шаг, и я могу перезвонить ему. Я быстро набрала его номер, и он снял трубку на первом же гудке.

– Привет, Сэм. – Голос Пейтона звучал тихо и виновато.

Хорошо, должен же он хоть немного переживать.

– Привет! Что ты хотел? – коротко спросила я.

– Сэм, послушай, мне жаль, что вчера так вышло. Я могу только сказать, что был самым настоящим идиотом.

– О да, я согласна!

– Мне очень жаль. Как я могу загладить вину? Я не знаю, что на меня нашло.

Я почувствовала невероятное облегчение. Слова Ким о том, что я скоро уеду, всплыли у меня в голове, но – я была влюблена. И хотела насладиться каждой секундой. И кроме того, нужно было узнать больше про амулет моей бабушки и странную реакцию Пейтона на него. Он должен был мне это объяснить!

– Хорошо. Просто пообещай мне, что в будущем больше не будешь идиотом, о’кей?

Пейтон выдохнул с облегчением.

– Обещаю. Слушай, я могу забрать тебя, и мы пойдем куда-нибудь съесть по мороженому в качестве небольшого извинения, ты не против?

– Звучит отлично.

– Тогда до скорого.

Я быстро собралась, сознательно отказавшись надевать глупую цепочку. А также короткую юбку. В любом случае она не принесла мне счастья, а для мороженого непринужденный образ будет более подходящим.

Пятнадцать минут спустя за дверью посигналили, и быстрый взгляд в окно подтвердил прибытие Пейтона. Но вместо белого внедорожника у дома стоял красный мини-купер. Я схватила свой рюкзак и спустилась по лестнице. Симпатичный парень, улыбаясь, стоял рядом с Пейтоном, который пожал плечами, словно прося прощение за это.

– Извини, мой старший брат Шон… – с этими словами Пейтон ткнул его в бок, – …не удержался от того, чтобы сопроводить нас.

Шон поклонился мне, а на его губах играла хитрая улыбка. Он был похож на Пейтона, только волосы были темнее, и он был выше и худощавее младшего брата. Манерой поведения он существенно отличался от Пейтона. Тот часто выглядел замкнутым и неприступным, в то время как Шон был дружелюбным и открытым.

– Миледи, рад познакомиться, – поприветствовал он меня и рассмеялся.

К моему стыду, я покраснела, когда он прижал свои губы к моей руке.

– Однако мне интересно, что с тобой не так, если ты проводишь время с этим парнем.

Он снова рассмеялся, и Пейтон, который не мог не догадаться, кого он имеет в виду, быстро протиснулся между мной и братом.

– Закрой рот, – пробурчал он Шону, – Сэм, не слушай его.

Хотя он улыбался мне, я чувствовала, что он раздражен. Пейтон подтолкнул меня к машине, бросил угрюмый взгляд на своего все еще ухмыляющегося брата и открыл мне дверь. Тем временем Шон сел на место водителя, радостно насвистывая какую-то мелодию. Казалось, он был в порядке и убийственное выражение на лице Пейтона нисколько не беспокоило его.

Мы отправились в Инвернесс, чтобы поесть там мороженого. Даже во время поездки Шон без стеснения задавал кучу вопросов. Мне было невероятно легко смеяться вместе с ним, поскольку Шон ничего не воспринимал серьезно. В свои двадцать пять он остался ребенком.

– Но Сэм, честно, почему ты отправилась так далеко, чтобы проводить здесь время с моим братом? Должно быть, тебе есть из кого выбирать, так почему он? – спросил Шон и подмигнул мне.

Что он хотел этим сказать?

– Хм, честно говоря, выбор не такой уж и большой, и Пейтон в самом деле очень интересный, когда не ведет себя как идиот.

Хрюкающий звук с пассажирского сиденья говорил о том, что Пейтон внимательно слушает. Затем я подмигнула Шону, который наблюдал за мной в зеркало заднего вида.

Я решила еще немного помучить Пейтона, поскольку до этого он вел себя невыносимо. Шон был прав. Казалось, ему доставляет особое удовольствие злить брата, и, когда мы наконец припарковались, настроение Пейтона совсем упало. Мы гуляли по городу, и каким-то образом Шону все время удавалось оказаться между мной и Пейтоном.

– Чем еще ты хочешь заняться, милая? – спросил Шон и сжал мою руку. – Пойти по магазинам, поесть мороженого или чего-то еще?

В поисках помощи я посмотрела назад через плечо, однако в этом отношении от Пейтона нечего было ждать. Конечно, я знала, что Шон просто дразнит его, а мне хотелось отомстить, но он выглядел таким несчастным. Некоторое время я раздумывала, что мне делать.

– Эм-м, для начала мне нужно в дамскую комнату. И желательно побыстрее!

Небольшое кафе было как раз прямо перед нами.

– Мы подождем тебя здесь, – пробормотал Пейтон, когда перед нами автоматически открылись входные двери.

Я с облегчением вошла в кафе, чтобы хоть на некоторое время сбежать от этих двоих. Я совсем не умела лгать. Конечно, поведение Пейтона раздражало меня, но на самом деле мне хотелось броситься к нему в объятия. Вместо этого я дразнила его весь день. И это не уменьшит пропасть между нами.

С другой стороны, Шон был очень забавным и мне не хотелось его обидеть.

Возвращаясь к ним, я навела хоть какой-то порядок в своих запутанных чувствах. Сквозь стеклянную дверь мне было видно, как они стоят друг напротив друга и что-то яростно обсуждают. Мне было слегка некомфортно при мысли, что я могу быть причиной этого.

– Привет, ребята, вот я и вернулась, – сказала я с напускным весельем.

Оба сразу улыбнулись, и теперь уже Пейтон уверенно положил мне руку на плечо. Он выглядел немного напряженным, хоть его рука и ласково поглаживала мое плечо.

– Мы с тобой поедим мороженого, пока Шон закончит кое-какие свои дела. После этого мы снова встретимся.

Это удивило меня, потому что до сих пор Шон ни словом не обмолвился, что у него есть какие-то дела. Я вопросительно посмотрела на него, он в ответ растерянно улыбнулся.

– Прости, я совсем забыл об этом, в другой раз мы поедим мороженого все вместе. А сегодня вы справитесь без меня.

Он непринужденно отправил мне воздушный поцелуй и пошел в направлении центра города. Пейтон подтолкнул меня в противоположную сторону. Молча мы шли рядом.

Слева от нас на холме возвышался замок. Пейтон купил мороженое у уличного торговца. Я выбрала два разных шарика – с шоколадом и лимоном, а Пейтон взял с тархуном. Мы двинулись дальше по направлению к замку по Касл-Роуд. Слева от нас была крепость из песчаника, а справа берег залива Мори-Ферт. Здесь мы сели на скамейку и молча лакомились мороженым.

– Сэм, я хотел извиниться еще раз. Когда дело доходит до тебя, я сам не свой, – сказал Пейтон через некоторое время. Его взгляд был устремлен на залив.

Я задавалась вопросом, почему он выглядит таким несчастным.

– Какой же ты в таком случае? – попыталась я обратить его слова в шутку. Я хотела непринужденно улыбнуться ему, но он даже не посмотрел на меня.

– Просто существует так много вещей, о которых я хотел бы или должен был бы тебе сказать, но я не могу…

Я прекрасно понимала, что он имеет в виду. Я тоже не была мастером, когда дело доходило до того, чтобы делиться своими мыслями. Но я чувствовала, что нравлюсь ему. И не играло никакой роли, мог он мне сказать это или нет. Я была влюблена, а остальное не имело значения.

Наконец Пейтон посмотрел мне в глаза. Его взгляд скользнул ниже, в мое декольте, где в этот раз не было амулета.

– Такого, как с тобой… у меня никогда не было. Это пугает, – прошептал он мне на ухо.

Мурашки пробежали по всему телу. Его теплое дыхание ласкало мою шею, и пальцем он провел линию от моего уха до подбородка. Затем он повернул мое лицо к своему и улыбнулся. Боже мой, эта улыбка! Мое сердце колотилось, а колени, вероятно, подкосились бы, если бы я не сидела. Наконец его палец медленно скользнул по моим губам. И Пейтон улыбнулся еще шире.

– В следующий раз попроси дать тебе салфетку.

Он засунул палец себе в рот, чтобы слизнуть каплю шоколадного мороженого. Я покраснела. Как неловко! Я ударила его, и он вскочил и побежал. Я побежала за ним, смеясь, а Пейтон выписывал зигзаги впереди.

Совсем запыхавшись, мы встретили на углу Шона. Как и мы, он был на пути к стоянке. Увидев нас, он покачал головой с наигранным потрясением.

– Бедная Сэм, тебе не нужно бегать за этим болваном. Я с удовольствием предложил бы себя в качестве замены. И я точно не стал бы убегать, что бы ты ни делала!

– Следи за своими словами, – пригрозил Пейтон старшему брату.

О нет, опять? Чтобы разрядить обстановку, я со смехом уперлась руками в бока и поругалась на них:

– Если вы немедленно не поладите, убегать буду я.

С виноватым видом и небольшим намеком на раскаяние с того момента эти двое вели себя прилично.

Через полчаса я помахала вслед мини-куперу. Пейтон пообещал, что устроит мне особую экскурсию. Но, к сожалению, мне нужно было набраться терпения до послезавтра, потому что завтра ему нужно было решить какие-то семейные дела. Я была очень взволнованна.

– Ты полная задница! – начал Пейтон, как только Сэм вышла из машины. – Может, объяснишь мне, что это было?

– Все просто, мне нужно было увидеть реакцию. Тем более, в отличие от тебя, мне довольно комфортно рядом с Сэм.

– Что? Ты не чувствуешь мучительного жжения и невыносимого давления во всем твоем теле?

– Нет, иначе я не касался бы ее, не так ли?

– Я думал, что ты проверял, насколько сильна боль, когда касаешься ее.

Шон покачал головой.

– Нет, то, что ты чувствуешь, это что-то особенное между тобой и Сэм. Но должен признать, что сходство с Изабель Кэмерон действительно выбило меня из равновесия.

– Безумие, да? Сколько поколений между Изабель и Сэм? – удивленно сказал Пейтон.

– Думаю, не меньше десяти. Ты уверен в ее происхождении? Что она Кэмерон?

– Да. Уверен, это и есть решающий момент. Есть причина, почему мы встретились.

– А я уверен, что ты по уши влюблен в нее.

– Ну, если ты так говоришь, – пробормотал Пейтон.

– Разве нет? Ты чуть не свихнулся, а я ведь сказал только пару фраз, – подшутил над ним Шон.

– Ага, пару фраз! Ты сам, видимо, положил на нее глаз, так приставал к ней.

– Ну да, она действительно особенная.

– Да, и поэтому ты оставишь ее в покое! – приказным тоном сказал Пейтон.

В салоне автомобиля ненадолго воцарилась тишина, оба дулись друг на друга. Но Шон хотел еще кое-что сказать:

– На собрании клана завтра я не скажу ничего о Сэм. Она мне нравится и, похоже, понятия не имеет, кто мы такие, поэтому не представляет никакой опасности. Но… – в этот момент его голос стал заметно тверже, – так как я провел несколько экспериментов, пока вы ели мороженое, я настаиваю, чтобы все это закончилось.

– Что? – Пейтон хлопнул рукой по приборной панели и сердито сверкнул глазами на брата. – Что за эксперименты? Я не могу это закончить – хотел, но просто не могу!

Вместо ответа Шон закатал рукав рубашки до локтя и обнажил повязку.

– Что это?

– Сними ее.

Придерживая руль одной рукой, Шон протянул Пейтону другую. Нахмурив лоб, Пейтон сделал то, что он просил, а затем резко втянул воздух.

– Что ты наделал? – прошептал он.

Шон пожал плечами. Его предплечье было усеяно глубокими кровавыми порезами. Ткань повязки приклеилась к запекшимся ранам, а из самой глубокой все еще сочилась кровь.

– После падения я заметил, что царапины не заживают так быстро, как обычно. Таким образом, помимо боли изменилось и самовосстановление.

– Тебе снова было больно?

– Как ты думаешь, почему я сделал так много порезов? Ты прав, после стольких лет без всяких чувств даже боль опьяняет.

Пейтон точно знал, что Шон имел в виду. Боль гораздо лучше постоянной пустоты.

– Ты думаешь… – он задумчиво покачал головой, – ты думаешь, что Сэм имеет ко всему этому какое-то отношение?

– В этом я уверен. Она ослабляет проклятие и делает нас более человечными. – После некоторого колебания Шон добавил: – И уязвимыми. Поэтому это надо прекратить.

– Почему? Ты хочешь продолжать это? Ты хочешь жить так вечно? Без всяких чувств, без любви, без самой жизни? – отчаянно прокричал Пейтон брату.

Знал ли он на самом деле, что от него требуется? Пейтон все отдал бы, чтобы разрушить проклятие. Он предпочел бы умереть, чем жить так. Особенно сейчас, когда он точно знал, от чего должен отказаться. Его рука все еще горела в том месте, где он касался Сэм. Он не сможет вернуться в эту темноту, в это пустое существование без чувств, которое даже не было настоящей жизнью.

– Но ты не можешь принять это решение за других. Это и их жизнь тоже. – Шон свернул к дому и медленно катился по гравию подъездной дорожки.

– А если могу! Меня никто не спрашивал, хочу ли я такой жизни здесь! – Пейтон выскочил из машины и хлопнул дверью. Вместо того чтобы уйти домой, он вскочил на свой «Дукати» и умчался прочь.

Шон беспомощно остался сидеть в машине. Да, он мог понять Пейтона, но клятва связывала его с кланом. И он будет действовать соответствующе, если Пейтон сам не проявит ответственности. Тем не менее он закатал рукав рубашки снова и погладил себя по покрытым коркой порезам. На самом деле он хотел сделать еще один порез, чтобы удовлетворить свое любопытство. Серебряный клинок оставил кровавый след на плоти, и раскаленная боль волной затопила его мозг.

Как и Пейтон, он изголодался по этим ощущениям. Поэтому он не мог остановиться. Он снова сжал клинок в руке, это чувство стоило того. Как и после падения, он заметил, что порезы заживают гораздо быстрее, чем у обычных людей, но все же намного медленнее, чем он привык.

Глава 15

Шон пристально смотрел на дверь. Он ждал Пейтона. Комната была заполнена людьми, и через несколько минут Каталь должен был поприветствовать клан. Собрались все. Даже те, кто уже на протяжении долгого времени не жил тут.

Проклятие поразило тогда семнадцать человек, и все они в том же возрасте, что и двести семьдесят лет назад. Сначала, когда все люди, что были для них дороги, состарились и в конце концов умерли, они держались вместе, чтобы не быть одинокими. Но со временем их группа становилась все меньше и меньше. Каталь отпустил своих последователей с тем условием, что и в дальнейшем они будут верны ему. Только сам Каталь и Натайра Стюарт, а также трое братьев Маклин остались жить здесь.

Шон проводил взглядом своего брата Блэра, который только что поприветствовал несколько мужчин. Но того, кого он на самом деле искал, нигде не было видно. Что он должен делать, если Пейтон не появится? Как только он подумал об этом, Пейтон вошел в зал. Юноша явно был напряжен. Целенаправленно он подошел к пустому месту рядом с Шоном и сел, не сказав ни слова.

Прежде чем Шон успел заговорить, вокруг началось движение. Все отодвинули стулья и заняли свои места.

Натайра, облаченная в кроваво-красное платье, вошла в комнату. Ее ледяной взгляд заставил мужчин замолчать. С высоко поднятой головой она прошла через зал и села во главе длинного стола. Стул рядом с ней пустовал, и все молча ждали. И когда дверь снова открылась, в праздничном одеянии главы клана вошел Каталь.

Он был впечатляющей личностью. Прирожденный лидер. Гордый, сильный и властный, мужчина остановился позади своего стула. Медленно обвел взглядом присутствующих и удовлетворенно кивнул головой.

Посмотрев на каждого, Каталь поднял свой бокал и воскликнул:

– Друзья, соратники и семья! Давно мы не встречались, и приятно видеть, что вы следуете моему призыву. У нашей сегодняшней встречи есть веская причина. Моя сестра опасается за нашу безопасность. Скоро мы обсудим это. Но сначала тост. За нашу общину, наш клан и нашу верность друг другу! Slàinte mhath!

Зазвенели бокалы, и все выпили за здоровье своего лидера.

Когда снова наступила тишина, Шона попросили рассказать о своих впечатлениях. Услышанное не понравилось мужчинам. Они хмурились или вопросительно глядели на остальных в круге. Никто не мог сообразить, что к чему в услышанном рассказе.

Затем настала очередь Натайры. Как колдунья, она положила перед собой большую книгу в кожаном переплете. Когда она начала читать тихим, но ясным голосом, казалось, что она перестала замечать мужчин вокруг себя.

– Сила проклятия никогда не изменится, потому что проклятые не должны иметь возможности избежать своей судьбы. Но если судьба будет благосклонна и исполнятся все условия, то силы природы объединятся и проклятые сердца наконец смогут обрести покой. Их души легко и свободно покинут старую жизнь. – Натайра подняла глаза и безмолвно обвела взглядом присутствующих. Затем она захлопнула книгу и воскликнула: – Вы понимаете? Понимаете, что это означает для нас? Мы все умрем!

Громкий шепот пробежал по комнате, и все зашумели.

Каталь ударил кулаком по столу и проревел:

– Тишина! Послушайте. У каждого будет возможность высказаться по этому поводу, но чуть позже.

Крики понемногу стихли. Нетерпеливые и испуганные взгляды были прикованы к единственной женщине в комнате. Она глубоко вдохнула, прежде чем продолжить.

– Если мы хотим спасти себя, нам нужно выяснить, что ослабляет проклятие. Это не может быть совпадением. Падение Шона показало нам, что мы снова уязвимы. Мы должны быть бдительны и настороженны, чтобы не позволить проклятию пасть. Не знаю, как вы, но я не желаю, чтобы моя душа оставила эту жизнь. Я не хочу умирать. Кто знает, что произойдет? Мы можем просто начать стареть или развеяться пеплом по ветру. Мы не знаем. Я попытаюсь это выяснить. Но вы … – она проникновенно осмотрела присутствующих, – вы должны найти причину и уничтожить!

Все громко изъявили согласие с Натайрой.

Решительность была написана на лице Шона. И только Пейтон застыл от ужаса. Шон знал, что его сковал страх за Сэм. Он понимал, что люди клана не будут бездействовать.

Шон внимательно наблюдал за братом. Он хорошо мог представить себе, что происходит сейчас в его голове. Тем не менее он нес ответственность перед другими. Поэтому он поднялся и по сигналу Каталя заговорил.

– Мужчины, успокойтесь. Несмотря на то, что это произошло со мной, не думаю, что уже завтра мы все упадем замертво. Предполагаю, что все позади и скоро все станет, как всегда.

– Что? Ты вообще не слушал? С каких пор ты стал экспертом по проклятиям? – бросила на него недоверчивый взгляд Натайра.

– Полагаю, что тот факт, что я проклят, делает меня настолько же квалифицированным, как и твои книги. И кроме того… – Шон помолчал в надежде, что Пейтон наконец заговорит, но, по-видимому, от того не стоило ждать какой-либо помощи. Вот почему он сделал то, что должен. – Кроме того, я думаю, что знаю причину произошедшего.

Все прислушались. Каталь и Натайра уставились на него, а Блэр яростно блеснул глазами через стол. Но еще до того, как кто-нибудь успел что-то сказать, Пейтон вскочил, схватил Шона за горло и повалил его на пол. Пейтон склонился над ним и прошептал ему на ухо:

– Bas mallaichte, Шон, sguir!

Теперь уже Пейтона несколько мужчин усадили обратно на стул, а Шона схватили и привели к Каталю во главе стола.

– Что это значит? Говори, что знаешь, – потребовал глава клана.

Пейтон закрыл лицо руками и беспомощно покачал головой. Тем временем все остальные требовали ответа так же громко, как и Каталь.

– Вот в чем дело, – начал Шон. – Есть одна девушка, которая, вероятно, является потомком Кэмеронов. Но она по чистой случайности оказалась в Шотландии. Она понятия не имеет о своем происхождении, а тем более о том, кто мы такие. Хочу подчеркнуть еще раз – она не представляет для нас никакой опасности!

Но, судя по всему, не все были так уверены в этом, как он, и снова началась суматоха. Каталь приказал своим людям прекратить и угрожающе посмотрел на Шона.

– Послушай, не в твоих полномочиях решать это. Скажи нам имя девушки!

Пейтон вскочил.

– Нет! Шон, не делай этого! Они убьют ее!

Все взгляды были прикованы к Пейтону.

Блэр схватил младшего брата и отвесил ему пощечину.

– Какое ты имеешь к этому отношение?

– Она вам ничего не сделает и не представляет никакой опасности. Оставьте ее в покое! – прокричал Пейтон.

Шон принял сторону младшего брата:

– Я думаю, что мы не слишком сильно рискуем, если посмотрим, что будет, когда она покинет Шотландию. В случае необходимости мы все равно сможем действовать.

Каталь одобрительно кивнул.

– Добро. Мы поразмыслим над тем, что узнали сегодня. Пейтон, Шон – вы оба не сможете покинуть замок до тех пор, пока не скажете нам, кто эта девушка. – Он махнул рукой двум своим людям, которые схватили братьев за плечи.

– Прекрати это! – возразил Шон, отдернув руку. – Каталь, даже если мы сейчас испытываем боль, мы все равно бессмертны. И я не думаю, что эти парни могут помешать мне идти туда, куда я захочу. Но ради мира среди нас я добровольно останусь тут. Как и Пейтон. Так что отзови своих псов!

Спустя мгновение Каталь кивнул, и оба стражника отступили.

– Хорошо, мы подождем. Но, если ситуация изменится, Пейтон, моли Бога о пощаде, если не повинуешься мне!

На этом собрание было окончено. Небольшими группами люди потянулись к выходу, и зал опустел.

Пейтон ушел в свою комнату, чтобы подумать о том, что делать дальше. С этого момента он находился под наблюдением и вовсе не хотел никого навести на след Сэм. Но ему нужно было увидеть ее, чтобы убедиться, что у нее все в порядке. В ближайшие дни надо найти способ незаметно ускользнуть отсюда.

Натайра бросила быстрый взгляд через плечо. Никто не заметил ее и не последовал за ней. Она стремительно перебежала двор и постучала в дверь. Та была слегка приоткрыта, и, никем не замеченная, Натайра скользнула внутрь. С облегчением она задвинула за собой засов и прислонилась спиной к двери. Перед ней стоял мужчина. Высокий, сильный и привлекательный. Как и много лет назад, его светлые волосы доставали до плеч, а щеки покрывала рыжеватая борода. Аласдер Бьюкенен выглядел удивленным.

– Натайра, что ты здесь делаешь?

– Почему ты спрашиваешь? Я что, не могу навестить старого друга?

Аласдер приподнял бровь и недоверчиво покачал головой.

– Хорошо, но все же, что ты здесь делаешь? Какова цель твоего визита?

Уверенная в себе, Натайра сняла пальто и встряхнула длинными волосами. Она внимательно наблюдала за Аласдером и поняла, что, помимо недоверия, в его глазах было еще что-то. Видимо, причиной было ослабление действия проклятия, потому что все это время они не испытывали ни желания, ни страсти по отношению друг к другу. Как кошка, она обошла его вокруг, рука в это время нежно скользила по рубашке, а взгляд соблазнительно был направлен на него.

– Дорогой, не будь таким подозрительным. Я здесь только для того, чтобы попросить тебя о небольшой услуге.

Аласдер сжал кулаки. Натайра знала, чего ему стоило держать себя в руках, когда она была рядом.

– Думаю, за небольшими услугами ты можешь обратиться к своему жениху Блэру.

– Нет, в этом деле мне потребуется настоящий мужчина. Блэр всего лишь ручная собачонка моего брата.

Аласдер громко рассмеялся.

– Значит, ты предпочла собачонку вместо такого мужчины, как я?

– Господи, ты знаешь, почему мне тогда пришлось выбрать Блэра! Каталь совсем недолго был главой клана, и его положение было очень шатким. Ему нужен был этот союз.

– Да я знаю, но легче от этого не становится. Особенно после того – ты знаешь, что я имею в виду, – что я не смог тебе простить.

– И все еще не можешь, так?

– Да, не могу.

Молча они взглянули друг на друга, затем Натайра выпрямилась, подняв высоко голову.

– Что ж, ты не можешь меня простить. Но ты сделаешь это для меня все равно. Ты должен мне.

– Должен? Ха! За то, что ты убила моего нерожденного ребенка, я должен тебе? Я любил тебя. Я хотел этого ребенка так же сильно, как быть с тобой! – Ярость и обида овладели им, и он повернулся к Натайре спиной.

– Да, ты хотел быть со мной, но мой брат убил бы тебя, как только узнал бы о нас. Ты знаешь это. К тому же я чуть не умерла. Ты не имеешь ни малейшего представления, какую боль я испытала! Ты не знаешь, как мне было плохо! – закричала она, обуреваемая чувствами, которых так давно не ощущала.

– Что тебе нужно? – сухо спросил Аласдер.

– Ты должен проследить за Пейтоном. Я дам ему возможность ускользнуть отсюда. Уверена, что он пойдет к этой девушке. Следуй за ним.

– И? Что ты хочешь делать дальше?

– Я? Ничего. Но тебе придется. Убей ее.

– Но Каталь сказал, что мы будем ждать.

– Каталь глуп. Чего ждать? Разве ты не видишь, какая угроза нависла над нами? Однажды я уже чуть не умерла из-за тебя, на этот раз не хочу, чтобы все зашло так далеко!

Аласдер колебался.

– Натайра, мне жаль, но я не могу этого сделать. Времена изменились. Я больше не могу никого убивать здесь и сейчас. По крайней мере до тех пор, пока Каталь напрямую не потребует этого.

– Ты идиот! Ты совершаешь большую ошибку! Думаешь, у тебя есть выбор? Заблуждаешься! Ты сделаешь то, что я скажу, иначе я расскажу брату, что ты сделал со мной тогда!

– Я сделал? И что же это было?

– Ты взял меня силой!

– Но это не так!

– Конечно, не так. Но кому поверит мой брат? Тебе или мне? И подумай вот о чем: благодаря этой девушке ты снова можешь испытывать боль. Как тебе бесконечность, наполненная болью и страданиями?

Натайра угрожающе посмотрела на него. Аласдер должен был знать, что она права. Каталь обожал ее и поступил бы с Аласдером со всей жестокостью, если бы она выдвинула обвинения. Даже если это были вымышленные обвинения.

– Уходи, – сказал он, открыв перед ней дверь.

– Ты сделаешь это?

Натайра не собиралась уходить до тех пор, пока не получит желаемого. Звенящая тишина наполнила комнату. Холодными взглядами они смерили друг друга, и старые раны и обиды отчетливо проступили на лицах.

– Да. А теперь убирайся, – наконец пробормотал Аласдер.

Удовлетворенная, Натайра схватила пальто, остановилась у двери и посмотрела на мужчину. Печальная улыбка промелькнула на ее лице.

– Аласдер, если ты когда-нибудь сможешь меня простить…

– Этого не будет. Никогда. – Аласдер был холоден и неприступен. Ни капли сострадания не было в его зеленых глазах.

Натайра подняла подбородок и решительно вышла во двор. Было темно. После этой встречи она не испытывала желания возвращаться в тесный замок. Поэтому она подошла к стене, окружающей замок, и села на выступ. Почему ее жизнь была так запутанна?

До того, как проклятие лишило их чувств, она и вправду любила Аласдера Бьюкенена. Прекрасный воин ее отца не мог отрицать своих северных корней. Его сила и мужество поразили ее.

На праздновании в честь отца она сидела напротив него за столом. Его взгляд был полон страсти и восхищения.

Сразу после застолья он взял ее за руку и тайком вывел из комнаты. Под лестницей, в полумраке, они последовали своим чувствам и поцеловались. Некоторое время им удавалось хранить эти отношения в секрете, но затем отец Натайры умер.

В дни скорби Аласдер не мог быть рядом с ней. Спустя несколько дней после смерти отца Каталь, новый глава клана, приказал ему с несколькими воинами покончить с набегами на границе их земель. Он оставил ее, не зная, что она ждет от него ребенка.

Два месяца он отсутствовал. Два месяца, во время которых Натайра поняла, что беременна. Она боялась реакции Каталя. Натайра знала, что в это время брату приходилось отстаивать свое право на власть. К тому же он хотел отдать ее в жены своему лучшему другу и союзнику Блэру Маклину.

Тысячи мыслей пронеслись в ее голове. Что он сделает с ней, узнав о ее положении? Прогонит ли он ее? Или убьет Аласдера? Одно было ясно – Каталь никогда не одобрит их брак. Вместо этого он обвинит ее в том, что она запятнала честь семьи и предала его.

Объятая страхом, она сделала единственное, на что была способна. Она убежала. Два дня она ехала на север, в надежде отыскать в горах мудрую женщину. И только когда она уже почти потеряла всякую надежду, произошло нечто удивительное.

На небе не было ни облачка, однако внезапно синие молнии вспыхнули, едва не ослепив ее. Когда Натайра снова смогла видеть, к ней подошла горбатая седовласая женщина. Ей было страшно, когда женщина когтистой рукой указала путь. С дрожащими коленями она следовала за ведьмой все дальше и дальше в горы. Спустя несколько часов они добрались до уединенной хижины.

– Я Бре-Муир. Ты искала меня. Я знаю, чего ты хочешь, но скажу тебе прямо: это опасно. Если ты твердо решила, следуй за мной, – прокаркала старуха голосом, от которого у Натайры внутри все похолодело.

Без лишних слов ведьма исчезла в своей хижине, а Натайра растерла руки. Ей хотелось прогнать холод из своего тела. Чем дольше она размышляла, тем больше начинала сомневаться, поэтому Натайра еще раз глубоко вдохнула и вошла в мрачную хижину.

Деревянные балки на стенах почернели от копоти очага в середине хижины. Под потолком были развешаны пучки трав и мешочки, источавшие терпкий запах. Над огнем дымился котел. Лук и уже освежеванный заяц лежали рядом с большим ножом на столе.

– Сядь и выпей это, – потребовала Бре-Муир.

Натайра сделала, что ей велели, поколебавшись лишь на мгновение, когда приложила к губам чашу с мутноватой жидкостью. Зелье было горьким, и язык мгновенно потерял чувствительность. Слезы брызнули у нее из глаз. Задыхаясь, она подавилась остатком питья. Старуха неторопливо подошла к ней и положила ей на лоб свою мозолистую, пахнущую луком руку.

– Детка, детка, избавиться от плода – это не детская забава. Но ты сильная, возможно, у тебя получится. А сейчас раздевайся и ложись.

Натайра пошатнулась на табурете, а комната вокруг нее начала вращаться. Матрас, набитый соломой, который ей выделила Бре-Муир, был грязным и влажным. Тело едва повиновалось Натайре, и она беспомощно опустилась на колени и сбросила с себя одежду. Бре-Муир вернулась к столу, взяла нож и одним ударом отделила голову зайца от тела.

Натайра лежала, беспомощная и обессиленная. Смертоносная змея пробивалась в ее кишки, вонзалась зубами в ее плоть, отравляя ее кровь и мысли. До нее, словно издалека, доносились ее собственные крики. Не в силах сопротивляться, она послушно выпила вторую чашку ядовитого зелья, которое налила ведьма. Хотелось выплюнуть, но парализованные мышцы отказывались ей служить. Она вся горела, воздух не проникал в легкие, а рот наполнился рвотой. Затем она погрузилась в глубокую, благодатную темноту.

Ее мучили лихорадочные кошмары, когда теплая кровь хлынула между ног и пропитала матрас.

Бре-Муир не могла больше ничего сделать для молодой женщины. Яд оказал свое действие, но, чтобы выжить, ее пациентка должна была позаботиться о себе сама. Она была бы не первой женщиной, погибшей таким образом.

Посреди ночи она дала Натайре выпить воды и проконтролировала кровотечение. Ведьма недовольно нахмурилась. Если кровотечение не уменьшится, то у молодой женщины мало шансов. Металлический запах теплой крови наполнил хижину.

Бре-Муир села на единственный табурет и начала молиться. Она использовала все свои силы, чтобы помочь женщине и обратить все к лучшему. Поднялся ветер, и дождь застучал по крыше хижины. Удовлетворенно кивнув, Бре-Муир встала и подняла бездыханное тело своей пациентки.

С поразительной силой старуха вынесла Натайру наружу, под дождь. Она положила женщину на скалу, похожую на каменный алтарь, сняла с нее одеяло и отступила назад. Ледяные капли беспрепятственно попадали теперь на обнаженное тело. Кровь стекала с ее тела, как красная краска.

Натайра открыла глаза. Она увидела над собой серое небо, вспыхивающие молнии, приближающуюся смерть. Затем мир вокруг нее снова стал черным.

Когда спустя четыре дня Натайра проснулась, она обнаружила себя на чистом соломенном матрасе, одетой в шерстяную одежду. Ее волосы были расчесаны и заплетены в тугую косу. Она была вымыта и пахла розами. Натайра узнала хижину, но в то же время поинтересовалась, где она.

Хижина была пуста. Никакого котла не висело над холодным, запылившимся очагом. Никаких пучков травы и мешочков не было подвешено к потолку. И грязь на столешнице выглядела так, как будто здесь уже много лет никто не живет. Неуверенно пошатываясь, Натайра встала. Вокруг нее все закружилось. Опираясь о стену, она медленно направилась к двери. Каждый шаг отзывался болью у нее в животе, и уже через несколько мгновений ее силы были на исходе. Едва держась на ногах, она открыла дверь и сощурилась, когда яркий солнечный свет больно ударил ей в глаза. Казалось, она умерла и сейчас вернулась из царства тьмы.

Натайра упала на колени. Она жива. Теперь нужно просто вернуться домой, и все будет хорошо. Конь Натайры нежно ткнулся теплой мордой ей в плечо. Животное было накормлено и уже оседлано. В одной из седельных сумок была полная бутылка воды. Горло пересохло, и, жадно глотая холодную воду, она заплакала от облегчения.

На следующий день Натайра достигла безопасных земель во владениях Стюартов. Серая башня замка рисовалась на горизонте, как будто приветствуя ее.

Позже Натайра не могла сказать, что именно произошло в той хижине. Она даже не была уверена, существовала ли Бре-Муир на самом деле или была только плодом ее воображения.

Но одно она знала точно: Аласдер вернулся домой, и она убила его ребенка.

Шум вырвал Натайру из ее воспоминаний. Она смотрела в темноту. Один из людей ее брата сел в свою машину и уехал. Она стукнула по конусу света от прожектора и быстро вытерла слезы с лица. Слезы… Как бесполезны эти чувства! Как легко ей было жить все последние столетия. В них не было ни боли, ни мучительных воспоминаний. И никакой тоски о любви! Пришло время, чтобы Аласдер позаботился об этой загадочной девушке.

– Что ты здесь делаешь? – Пейтон не прилагал усилий, чтобы скрывать свой гнев на Шона. Он чувствовал себя преданным.

С поднятыми руками Шон подошел ближе:

– Я пришел с миром.

– Почему, черт возьми, ты не заткнулся в зале? – проигнорировал Пейтон его мирный жест. – Ты представляешь, в какой опасности сейчас Сэм?

Шон виновато опустил взгляд.

– У меня не было выбора, Пейтон. Но мне очень жаль.

– Просто исчезни!

– Ты захочешь узнать, что происходит, – продолжил Шон, протягивая Пейтону записку. – Натайра как раз собиралась отправить меня в город. Она вручила мне этот список покупок, но я сказал, что у меня нет времени. Тем не менее я подумал, что небольшая прогулка нам не повредит, не так ли?

Пейтон скривил губы. Он не хотел этого так же сильно, как и Шон.

– Ты же знаешь, что я под домашним арестом.

– Да, но Натайра сказала, что можно прогуляться. Каталь позаботился об этом.

Пейтон схватил список.

– Думаешь, она будет настаивать на своем?

Шон пожал плечами.

– Что ты задумал? – спросил он, когда Пейтон взял свою куртку.

– Пока не знаю, но я не оставлю Сэм одну. Она нужна мне, и кроме того, я предпочитаю приглядывать за ней. На всякий случай.

– Каталь не нарушит данного слова. Он будет ждать.

– Может быть, но времена изменились. У меня сложилось впечатление, что не все верны давно забытой клятве.

– Если попадешь в неприятности, дай мне знать. Не пойми меня неправильно, мне нравится Сэм. Я бы помог ей, но я поклялся Каталю. Однако если кто-то из людей Каталя решит действовать по своему усмотрению, я буду на твоей стороне. Насколько я знаю Каталя, он тоже не очень любит самоуправства, это подрывает его авторитет.

– И потому я бы не хотел, чтобы так получилось. Нужно убрать Сэм с линии огня.

Глава 16

Привет, что ты здесь делаешь?

Я была удивлена, увидев Пейтона. Быстро выскользнула через входную дверь и закрыла ее за собой, пока Элисон не поинтересовалась, кто пришел.

– Пойдем, – я потянула его за рукав к автобусной остановке, мимо деревьев, которые должны были служить украшением городского пейзажа.

Я не ожидала увидеть Пейтона, но была очень рада этому. Последние дни от него ничего не было слышно, и мне ужасно не хватало его. Вне поля зрения Элисон я прислонилась к дереву и заглянула Пейтону в глаза. Он был бледен. Выражение лица было отстраненным, но он все еще держал меня за руку, что я приняла за хороший знак.

– Сэм, мне тебя не хватало, – сказал он вместо приветствия, бросив осторожный взгляд через плечо.

– Мне тебя тоже.

– Как насчет небольшой прогулки?

Казалось, ему было не особенно комфортно находиться посреди улицы, потому что он постоянно оглядывался. Я тоже не хотела, чтобы Элисон или Рой застукали меня с парнем за автобусной остановкой. Однако я определенно хотела поцеловать его. Если не его, то кого же еще я могла ждать? Поэтому мне не терпелось куда-нибудь уйти с ним отсюда.

– Отлично, поехали.

Немного позже я пожалела, что не спросила его о пункте назначения.

– Гора Бен-Невис? Ты с ума сошел? Я читала о ней в путеводителе и не думаю, что готова к этому.

Мне не верилось, что он собирался это сделать. В Шотландии было несколько высоких гор. Те, что были выше девятисот четырнадцати метров, шотландцы называли «Мунро». Бен-Невис высотой тысяча триста сорок четыре метра была не только самой высокой горой Мунро, но и самой высокой горой Британских островов.

– Да ладно, восхождение длится около четырех часов, ты справишься.

Я не только оценивала свои физические возможности совсем по-другому, но и опасалась изменчивой шотландской погоды. Впрочем, у меня был мой дождевик, и из-за хмурого неба вряд ли можно было встретить других туристов. Я уже давно хотела побыть с Пейтоном наедине, и наконец-то мне представилась такая возможность.

– Хорошо, но нам ведь не обязательно подниматься на вершину?

Пейтон рассмеялся, взял меня за руку и надел на плечо рюкзак с припасами.

– Нет, но ты же знаешь, что идти вниз даже сложнее, чем наверх?

– Что? Боже, почему бы нам просто не пойти в кино? В США молодежь делает так.

– Именно поэтому мы этого не делаем. Я хочу, чтобы время, проведенное здесь, стало для тебя незабываемым и чтобы ты думала обо мне каждый день. Ты даже не представляешь, как я боюсь того момента, когда тебе нужно будет возвращаться обратно. Я покажу тебе все свои любимые места, и потом, когда тебя не будет со мной, я приду сюда и буду знать, что здесь ты смеялась. Здесь ты брала меня за руку, и твои глаза светились от восхищения.

У меня не было слов. Внезапно услышать от него что-то подобное было неописуемо. И он был прав. Я хотела увидеть его любимые места. Хотела, чтобы он тоже думал обо мне. И хотела, чтобы день отъезда был как можно дальше.

Уже после двух часов подъема в гору от вида захватывало дух. Под нами находился Форт-Уильям, а на горизонте серые горы уходили прямо в небеса. Мы были одни. Сначала мы болтали, но подъем становился все труднее и труднее, и постепенно разговор стих. Несмотря на это, между нами было восхитительное чувство близости и единения.

– Пейтон, мне нужен перерыв. Я не могу больше сделать ни шага, – устало пожаловалась я. Мои бедра горели и болезненно пульсировали. Я опустилась на траву и вытянула руки и ноги перед собой. Он дал мне бутылку воды и снял мою обувь и носки.

– Ты и вправду очень устала. Мы можем сделать остановку или просто остаться здесь. Как ты захочешь.

Я закрыла глаза. Влажная трава касалась моих босых ног. Голос Пейтона звучал, как музыка, и солнце ласкало мое лицо. Я никогда не была так счастлива.

– Я люблю тебя!

О боже, неужели я сказала это вслух?

Я робко приоткрыла один глаз, чтобы проверить, слышал ли меня Пейтон. Он сидел и смотрел мне прямо в лицо. Он выглядел счастливым. Но почему он ничего не сказал? Затем он ухмыльнулся, взял длинную травинку и провел ей по моим ногам. Я рассмеялась, полностью открыла глаза и села. Травинка скользнула по моему уху, затем вдоль щеки до подбородка и по шее к ключице. Все это время Пейтон смотрел на меня. Теперь я больше не смеялась. Вместо этого я задержала дыхание, и мне стало жарко.

Я провела языком по губам. Взгляд Пейтона был полон страсти. Травинка подрагивала, когда он продолжал вести ею по моему декольте и ниже по нежной округлости моей груди. Затем он наклонился ко мне, убрал волосы с моего лица, и его губы приблизились к моим. Я с нетерпением ждала момента, когда наши губы соприкоснутся, но внезапно Пейтон вскочил.

Что? Что это было? Он расхаживал туда-сюда, издавая странные звуки на гэльском. Я тоже вскочила, потому что хотела спросить его, что произошло. Почему он, черт побери, не мог меня в конце концов поцеловать? Погруженная в свое разочарование, я не заметила торчащий из земли корень, споткнулась и упала бы, если бы Пейтон не подхватил меня в последнюю секунду. Он потерял равновесие и упал на руку, все еще держа меня. Крик боли вырвался у него, и я увидела, как кровь побежала по его запястью. Видимо, он упал прямо на осколок стекла. От этого наследия цивилизации не избавиться даже здесь, наверху. Глубокий зияющий разрез тянулся поперек предплечья Пейтона.

– О боже! Черт! Жди! Сейчас принесу полотенце и еще что-нибудь, чтобы перевязать рану! – Я вскочила и побежала к рюкзаку. Пейтон пошел за мной.

– Все не так плохо. Это определенно скоро прекратится.

– Нет, точно нет! Так сильно кровоточит! Подожди, у меня кое-что есть.

Поскольку моя мама была медсестрой, я знала, насколько важна первая помощь. Я бы не перечила тому, кто ее оказывает. Я промыла рану водой, наложила чистый носовой платок и перевязала все это своим шарфом. Только когда я была удовлетворена повязкой, подумала о причине всей этой катастрофы.

Что случилось с Пейтоном? Что бы это ни было, я, вероятно, никогда не узнаю. Ему нужно было как можно скорее обратиться к врачу и зашить рану.

– Ты можешь идти? Голова не кружится?

Пейтон удивленно поднял глаза.

– Зачем? Ты все еще хочешь подняться наверх?

– Чушь! Мы идем обратно. Тебе надо к врачу!

– Нет, из-за такой мелочи я не пойду к врачу.

– Пейтон, тебе и правда не стоит сейчас строить из себя сильного парня. Это не шутки!

– Я уже пережил много разных травм.

Пейтон снова сел в траву и снова стал крутить травинку между пальцами. Кровь прилила к моим щекам, когда я вспомнила, какие чувства он пробудил во мне. Он грыз стебель травинки, а я больше уже не могла рассуждать здраво. Насколько упрямым можно быть? Вряд ли я смогу заставить его спуститься с горы или обратиться к врачу.

– Ладно, только теперь делай все медленно. И мы не пойдем дальше, хорошо? Повернем назад.

Пейтон кивнул, но казалось, что его мысли были совсем о другом.

– Сэм, если бы я рассказал тебе что-то действительно невероятное, ты бы поверила мне?

– Зависит от того, что именно. Просто рассказывай, а я скажу, верю ли я тебе.

– Нет, так не пойдет. – Он снова лег на траву и замолчал. Ну вот, теперь мне было очень любопытно, а он больше ничего не говорил.

– Итак, вопрос в том, почему ты должен рассказать мне что-то, не так ли? Так как у тебя, скорее всего, нет причин лгать мне, я предположу, что ты говоришь мне правду. Мое умозаключение верное?

Пейтон усмехнулся, но упорно продолжал молчать.

– Хорошо, в таком случае думаю, что доверяю тебе и поверю всему, что ты мне скажешь.

Его усмешка стала шире.

– Если бы у меня были доказательства моей истории, то человек вроде тебя, который так логично подходит ко всему, не имел бы никаких сомнений, так?

– О да, доказательства, безусловно, были бы кстати, но повторю: я тебе доверяю.

Я торжественно подняла руку, как будто давая клятву. Пейтон сел, положил свою перевязанную руку себе на колени и немного помедлил. Потом кивнул.

– Сними это.

– Что?

– Повязку. Сними ее.

– Пейтон, потребуется много времени, чтобы снова аккуратно обработать рану.

– Сэм, я думал, ты доверяешь мне. Сними ее!

Я нерешительно развязала концы повязки. Затем размотала шарф. Носовой платок, который я положила на рану, слегка покраснел от крови только в середине.

– Дальше.

На протяжении всей процедуры Пейтон не сводил с меня глаз. Дрожащими пальцами я сняла платок. Недоверчиво посмотрела на его руку. Пальцами осторожно коснулась разреза.

– Как… Как это возможно?

Его здоровая рука легла на мою, и он пожал плечами.

– Пейтон, как?.. – Я не знала, что именно я хотела спросить. То, что я увидела, было совершенно нелогично.

Он поднял мой подбородок пальцем и посмотрел мне в глаза. Его взгляд был полон боли, и он неуверенно спросил:

– Сэм, должен ли я рассказать тебе эту историю?

Я кивнула и поняла, что с этого момента все изменится.

Пейтон закрыл глаза. Он не знал, с чего начать. Он хотел, чтобы Сэм поняла, почему он не может ее поцеловать, хоть и хочет этого больше всего на свете. Он хотел подарить ей свою любовь, но она должна была знать, кто он такой. Дрожащим голосом он начал рассказывать ей свою историю.

– Это случилось в 1740 году. Группа молодых шотландцев, которые доверяли своему брату – с одной стороны, потому, что любили его, с другой стороны, потому, что были связаны клятвой верности, – однажды вечером решили отомстить за кражу скота. В то время это было совершенно нормально. В горах кланы вели борьбу уже почти полвека. Времена были другие. В шестнадцать мальчики уже были мужчинами, работали, участвовали в битвах и умирали в бою. Кражи скота происходили часто – особенно когда соседний клан попадал в неприятности.

К тому времени клан Стюартов был ослаблен: глава клана недавно скончался и его наследники находились в шатком положении. Потому что не всегда старший сын был лучшим претендентом на роль главы клана. Из-за этого среди братьев и сестер шла ожесточенная борьба. У старого Стюарта тоже был старший сын, Каталь, которого избрали главой клана после своего отца, и люди присягнули ему на верность. У него были братья, и если бы он не смог защитить свой клан, то вполне возможно, что борьба за власть произошла бы в стенах его родного дома.

Он посмотрел на Сэм. Ее рука все еще лежала на его руке, прикрывая рану.

– Кражи скота, которые в то время происходили на границе земель Каталя, легко могли привести к расколу клана. Он не мог этого допустить. Поэтому той ночью около двадцати человек решили нанести визит враждующему клану. Но с самого начала эта затея была не очень успешна.

– Почему?

– Это не особо имеет отношение к делу. Скажем так, было бы лучше, если бы Каталь не действовал так поспешно. Целью воинов было показать враждующему клану свои намерения, продемонстрировать, что в крайнем случае можно компенсировать потери с помощью насилия. И наверное, все было бы по-другому, если бы не… – Пейтон сглотнул. Боль стиснула его горло, когда он собирался рассказать о смерти младшего брата. Он откашлялся, сжал руку Сэм и продолжил: – Если бы Кайл не умер.

– Кайл?

– Самый младший среди всех. На самом деле он не должен был быть там, но тайком отправился за остальными. Каталь заметил его и тотчас отправил кого-то, чтобы проводить Кайла обратно до дома. Но было слишком поздно. Кайла уже атаковали – вонзили кинжал в спину, и он мгновенно скончался.

Эта трусливая и подлая атака изменила все. Никто больше не был равнодушным. Кайл был одним из них, и каждый хотел отомстить за его смерть. Замок противника штурмовали всего несколько минут, это было посреди ночи, и многие обитатели замка спали.

Пейтон встал и некоторое время расхаживал из стороны в сторону, ничего не говоря. Как он мог объяснить ей свои действия и чувство своей собственной вины?

– Что было дальше? Что произошло?

Казалось, ужасные образы повествования Пейтона были очень болезненны для него.

– Пейтон? Что произошло дальше?

– Это не важно. Важно только то, что судьба людей Каталя была решена. В ту ночь на каждого было наложено проклятие. Проклятие, которое отобрало у них все.

– Проклятие? Неужели люди верят в такие сказки?

– Это не имеет ничего общего с верой. Не нужно верить во что-то или понимать это, если приходится жить с этим каждый день.

– Хорошо, и что это было за проклятие?

– Самое худшее: все были обречены жить без каких-либо чувств – без любви, без тепла, без боли или гнева. Осталась только пустота. И все это целую вечность, потому что они никогда не умрут.

Глава 17

Делавэр

Райан сидел в патрульной машине своего отца. Окно было открыто из-за угнетающей жары, но даже попадающий сквозь него воздух не давал прохлады.

– Пап, я не знаю, почему нам нужно говорить об этом сейчас. У меня есть время подумать об этом – весь следующий год.

– Полицейская академия…

– Да, я знаю. Нужно подать документы вовремя. Но я даже не уверен, что хочу стать полицейским.

– Кем же ты хочешь стать? Твой дедушка был полицейским, я – полицейский, и твои руки как будто предназначены для пистолета. Еще ребенком ты хотел служить в полиции.

– В детстве каждый хочет быть полицейским или пожарным… – Райан воткнул в уши наушники в знак того, что разговор окончен, и начал кивать головой в такт музыке.

Его отец разочарованно покачал головой и сосредоточился на дороге.

– Пап, останови! Я выйду здесь, – Райан указал на двух подростков, которые только что прошли мимо, и вытащил свой рюкзак из-под ног.

– Хорошо, но сегодня вечером мы еще поговорим.

– Пока, – Райан выскочил на тротуар и побежал за своими друзьями.

– Эй, Джастин! Подожди.

Они пожали друг другу руки в знак приветствия.

– Опять строят из себя мачо, – простонала Ким и покачала головой.

– Привет, госпожа репортер, – поздоровался Райан.

– Привет, Райан.

– Скажи, Ким, ты что-нибудь слышала от Сэм? Она уже скучает по мне?

– О, я думаю, она нашла тебе замену.

– Да ну? Что это значит? Неужели можно найти замену такому, как я? – Чтобы никто не заметил, как слова Ким больно ударили по его эго, он свистнул двум девушкам на противоположной стороне улицы. Ким не должна думать, что он ждет Сэм.

Незаметно он посмотрел на Ким, чтобы проверить, сработал ли его план, но она, по-видимому, не воспринимала его всерьез. Ким прижалась к Джастину, который положил руку ей на плечо.

– Хм, как-то она сказала, что ей очень понравилось то, что под килтом, – пошутила Ким.

– Что? Она с ума сошла? – вырвалось у Райана.

– Расслабься. У тебя нет причин, чтобы жаловаться. Ты уже забыл про Эшли? Почему только ты должен получать удовольствие?

– Ким права, вам с Эшли было хорошо вместе, – вмешался Джастин.

Разговор прервался, когда они подошли к озеру. Ким расстелила полотенце, и Джастин лег рядом с ней.

Райан, у которого с собой не было плавок, закатал джинсы и сел на песок рядом с воркующей парочкой. Ким сняла футболку, и Джастин мазал ее спину кремом. Райан должен был признать, что в черном бикини она действительно классно выглядит. Почему ему понадобилось столько времени, чтобы обратить внимание на Ким и Сэм? Да, лучше поздно, чем никогда.

– Ким, вернемся к теме. С Эшли все кончено! Это было в прошлом году. Я двигаюсь дальше, – настойчиво продолжил он.

– Чушь, в прошлом году! В первую же неделю, когда Эшли приехала, вы были неразлучны! – сердито ответила Ким.

Райан заскрежетал зубами. Было глупо считать, что от редактора школьной газеты могло что-то ускользнуть.

– Ну ладно, но это было только потому, что меня больно ранил отказ Сэм. Я думал, что это поможет мне забыть ее, но все стало только хуже. Пожалуйста, Ким, Сэм действительно важна для меня. Не могла бы ты попробовать замолвить за меня словечко? – умолял Райан, делая щенячьи глазки.

– Ну ладно, идиот. Но если ты снова все испортишь, я не смогу тебе больше ничем помочь. – Ким перевернулась на живот и достала из сумки журнал. Джастин слегка посыпал песком спину Ким, за что получил толчок в бок.

– Перестань!

– А если я потом поцелую каждую песчинку на твоей коже?

Из-за всей этой романтики Райан предпочел покинуть их. Он вскочил, засунул два пальца в рот и издал сдавленные звуки.

– Боже, вы отвратительны! Я пойду, увидимся.

Глава 18

Шотландия

Вау!

Моему мозгу понадобилось несколько мгновений, чтобы осознать взаимосвязь. Мои пальцы медленно скользнули по полностью зажившей ране Пейтона. Его рука была гладкой. Только тонкая белая линия позволяла определить, где осколок стекла вонзился в плоть. Как старый шрам.

Я посмотрела в его глаза и заметила там любовь, надежду и что-то темное – тайну, завеса которой наконец приоткрылась. Все кусочки головоломки собрались воедино для меня.

Разглядывая тонкий шрам, я неуверенно спросила:

– И что произойдет, если, к примеру, один из проклятых ранен?

От страха перед его ответом я задрожала, но сильная рука Пейтона успокоила меня.

– Ну, раны заживут в кратчайшие сроки.

Пейтон крепко держал меня за руки. Казалось, он нуждался в моем прикосновении при любых обстоятельствах.

– Значит, ты ничего не чувствуешь?

Мой страх перед ответом на второй вопрос был еще больше. Я люблю его, а он не может ничего чувствовать? Хоть я и обещала ему доверять, в это мне совсем не верилось. Как можно было поверить в эту сумасшедшую историю? Это же безумие! Я сделала недоверчивое лицо, и взгляд Пейтона стал еще проникновеннее.

– Об этом мы еще поговорим, но ты же поняла, что я сказал тебе? Ты поняла, что я один из проклятых?

– Хм, да, верю в это, – промямлила я. – Но до сих пор не могу понять, как такое возможно. – Я в недоумении пожала плечами и снова уставилась на шрам. Я бы не поверила ни единому слову из его истории, если бы не видела своими глазами, как быстро затянулась рана. – И если все так, то, Пейтон, это значит, что ты не можешь умереть?

– Хм, думаю да, за двести семьдесят лет я не постарел ни на один день.

Мне все еще не верилось, но я позволила себе хотя бы гипотетически рассуждать по этому поводу.

– Но… Разве это проклятие? Каждый хочет быть бессмертным. Большинство людей находят это мегакрутым.

Пейтон изумленно схватил меня за плечи и посмотрел мне прямо в глаза.

– Тот, кто считает, что это круто, ничего не понимает! Мне кажется, ты не слушала меня. Как ты думаешь, какова жизнь без чувств? Когда ты просыпаешься, ты знаешь, каким будет твой день: серым и холодным, без красок и жизни, без радости или печали. Каково это, пережить всю свою семью и друзей, стоять на их могилах и не пролить ни единой слезинки горя? Даже не испытывать горя, когда умирают родители, племянники и племянницы? Каково это, постоянно скрываться, потому что ты никогда не меняешься и тебе всегда будет девятнадцать? – Он разочарованно посмотрел на меня, а затем опустил руки.

– Извини… Я не подумала об этом. – Его слова огорчили меня, я не хотела, чтобы он так страдал. Он должен был признаться мне, и его откровение было сложно переварить. – Пожалуйста, Пейтон, присядь и объясни все. Я все пойму – я пойму тебя, – умоляла я.

По-видимому, он пережил ужасные муки, потому что с каждым последующим его словом мне передавалось его страдание.

– Ты можешь представить, каково это, быть мертвым? Такова моя жизнь. Я не могу ничего попробовать на вкус. Самая аппетитная еда по вкусу как горсть земли. Ни один алкоголь в мире не может меня опьянить, ни одна, даже самая прекрасная песня, не может тронуть мое сердце. Поверь, я предпочел бы умереть, чем жить так. Представь себе самый красивый закат, который ты когда-либо видела: восхитительные краски, теплое свечение на коже. Чувство, которое разливается внутри тебя в этот момент, – счастье, удовлетворение или восхищение. Раньше моя жизнь была такой, но теперь все серо. Хоть я и вижу цвета, я ничего не чувствую.

– Но это не так, ты чувствуешь! Я вижу, как ты борешься со своими чувствами. Например, сейчас ты страдал, терзал себя, но рассказал мне все, и теперь тебе легче. Это и есть чувства!

Пейтон опустился на колени, схватил мои руки и воскликнул:

– Да, именно так! Ты видишь, что теперь все по-другому! У меня нет слов, чтобы объяснить тебе, как ты перевернула мою жизнь. С тех пор, как я впервые увидел тебя, я больше не могу без тебя. С тех пор, как я тебя знаю, я чувствую!

– Почему я? Как это работает?

– Я не знаю…

– И что ты чувствуешь?

– Боль, – сказал он.

– Боль? Почему? Это ужасно!

– Нет, и в то же время да, это действительно ужасно, но я так рад, что хоть что-то чувствую. Ты как наркотик. Ты нужна мне все больше и больше.

– Хм, не знаю. Я сейчас не совсем поняла. Все это хорошо или плохо? – Я была сбита с толку.

– Если я рядом с тобой, как сейчас, то мне кажется, что я горю. Боль заставила меня затаить дыхание, но я неплохо справляюсь с этим. Если мне становится слишком тяжело, то нужно просто увеличить расстояние между нами, и становится лучше, – спокойно пояснил он. – Тогда мне кажется, что я между двумя бетонными блоками, которые сжимают мою грудь – сильно, но они меня не раздавят.

– Что? И это легче? – Инстинктивно я отступила на метр, чтобы избавить его от мучений, но он тут же притянул меня к себе.

– Я же сказал, что неплохо с этим справляюсь. Поверь мне.

Я кивнула. Какое безумие! И самое безумное во всем этом, что чем больше я раздумывала о невозможном, тем больше убеждалась, что Пейтон говорит правду.

Шотландия была магической страной, и где, если не здесь, встретить проклятого?

– Пейтон, у меня один действительно очень важный вопрос.

– Какой?

Я точно себя сейчас ужасно опозорю, но мне просто надо было это знать.

– И твое желание чувствовать… это единственная причина, по которой… по которой ты встречаешься со мной? Поэтому ты никогда… никогда не пытался со мной… сблизиться?

Пейтон ошарашенно посмотрел на меня, затем упал на траву и рассмеялся. Он смеялся до тех пор, пока из глаз не брызнули слезы. Затем он притянул меня к себе и убрал прядь с моего лица.

– Я только что рассказал тебе, какую ужасную боль я чувствую рядом с тобой, и ты спрашиваешь такое? Я хочу сблизиться с тобой. Хочу делать вещи, которые… – Он провел рукой по своим волосам и посмотрел на меня. – Которые делают, когда находят девушку умопомрачительной. Теперь ты знаешь, как одинока и пуста была моя прежняя жизнь. Ты и в самом деле первая, кто перевернул мою жизнь с ног на голову, и я хотел бы просто показать тебе, как я без ума от тебя. Если бы я мог, я замолчал бы и покрывал тебя поцелуями, чтобы ты больше не сомневалась в моих чувствах.

Что? Если бы он мог? Это значит, что он никогда не сможет поцеловать меня?

– И, чисто теоретически, как бы ты чувствовал себя, если бы мы целовались?

Пейтон усмехнулся.

– Чисто теоретически, я думаю, что это было бы довольно больно. Одно прикосновение к тебе похоже на раскаленное железо, которое проникает в мою плоть. Но, конечно, об этом не узнаешь, пока не попробуешь.

Он ухмылялся от уха до уха, хоть и говорил об адских муках. Медленно он наклонился ко мне.

– Нет, нет, нет, об этом не может быть и речи. Я не буду делать это с тобой! – Я отвернулась и ускользнула от него.

– Сэм, пожалуйста, пойми – я так долго ничего не чувствовал. Мне нужна ты, твоя близость, твое тепло, твои прикосновения. Я хочу большего, я хочу знать, каково это – быть с тобой. Я лучше умру, чем не попробую. Я не могу дышать, когда ты меня касаешься, но не хочу дышать, если этого больше не произойдет! Я не знаю, как далеко мы можем зайти, но не могу отпустить тебя. Больше не хочу жить без твоей любви – даже если она сожжет меня. Я даже надеюсь, что боль будет продолжаться еще тысячу лет. Тогда, по крайней мере, буду знать, что я все еще человек. Сэм, пожалуйста, останься сегодня со мной!

Я хотела броситься к нему в объятия, целовать и ласкать его, но была слишком напугана. По-видимому, он заметил мою скованность. Подошел ко мне, взял мою руку и положил к себе на сердце. Оно бешено билось под моими пальцами, и он застыл. Несмотря на это, он продолжал неподвижно держать мою руку там. Другой рукой, слегка подрагивающей, он обвил меня за талию и притянул к себе.

– Проклятье! – Он задыхался, но наши губы коснулись друг друга. Он коротко дернул плечами, но не сдался. Я тоже дрожала. Его губы были мягкими и нежными. Я приоткрыла рот и медленно скользнула языком по его губам. Он застонал, но потом ответил на поцелуй. Его руки ласкали мою шею и спину, в то время как я обессиленно цеплялась за него. Он все еще дрожал, но не отпускал меня. Наш первый осторожный поцелуй становился все более страстным. Внезапно он оттолкнул меня и отступил метра на три.

– О, боже, Сэм, ты и правда убиваешь меня!

Я не могла ничего сказать. Мои губы чуть не распухли от нашего поцелуя, и в ушах зашумело. Я счастливо и глупо улыбалась.

– Как много времени тебе надо, чтобы мы смогли повторить это? – невинно спросила я.

– Думаю, лет через сто я буду снова готов, – сказал он, улыбаясь.

Мы засмеялись над его ответом, и вдалеке прогремело. Никто из нас не заметил, что приближается гроза.

– Черт, здесь есть какое-то укрытие? – крикнула я, и мои слова унесло поднявшимся ветром.

– Нет, мы идем обратно. И быстро.

Я не могла себе представить, как мы успеем проделать весь путь назад до дождя.

– Если здесь все намокнет, то спуск будет на порядок сложнее.

Мы и в самом деле были не слишком далеко от нашей отправной точки, когда первая капля дождя упала на землю перед нами. У меня кололо в боку, и завтра, вероятно, я не смогу сделать ни шага. Уже сейчас я чувствовала боль в мышцах. Пейтон, казалось, не испытывал никаких проблем. Снова и снова он целовал тыльную сторону моей ладони, при этом не сводя с неба глаз.

Мы сделали это. Я уже видела внедорожник Пейтона, как он внезапно схватил меня за руку. Он остановился. Оценивая обстановку, он пристально вглядывался в почти пустую стоянку. Он прорычал что-то гэльское, а затем толкнул меня за себя. Я с любопытством выглянула из-за его плеча. Несмотря на дождь, к нам непринужденно подошел мужчина.

– Пейтон, какое совпадение. Я думал, ты не должен покидать замок.

– Аласдер, мой друг, ты ошибаешься. Я делаю кое-что для Натайры.

Аласдер стоял на расстоянии вытянутой руки от Пейтона. И хотя Пейтон был действительно крупным парнем, Аласдер возвышался над ним.

– Ну что ж, тогда я тоже сделаю кое-что для Натайры.

Пейтон напрягся. За спиной он схватил мою руку и что-то вложил в нее. Ключи от его машины.

– За все это время ты так и не понял, что Натайра принадлежит моему брату.

Аласдер яростно фыркнул.

– Закрой свой рот! Неужели ты думаешь, что я ее собачка? Она скоро поймет, как и все вы, что преследует только верхушку айсберга. Я, напротив, знаю, что речь идет не только о том, что мы видим. На поверхности никогда не понять, насколько велик лед, который может стать твоей погибелью.

– Ты подался в моряки?

– Нет, но мы считаем, что «Титаник» – непотопляемый. А я уже вижу айсберг. Но не волнуйся, девушка просто должна мне сказать, что еще скрывается за поверхностью.

Я вообще не понимала, о чем говорят эти двое. Было очевидно, что Пейтон знает этого парня, однако они явно не были друзьями. В любом случае мне этот великан казался угрожающим, и я была рада, что Пейтон со мной. То, как этот тип смотрел на меня, мне совсем не нравилось.

– За поверхностью? Что ты имеешь в виду? – спросил его Пейтон.

– Она не могла появиться из ниоткуда, у нее есть семья, а именно Кэмероны. Я хочу знать, кто, где, и особенно – сколько их!

Пейтон стоял передо мной, защищая меня и загораживая Аласдеру поле зрения.

– Аласдер, предупреждаю тебя, оставь нас в покое!

– Нас? Ты уже слушаешься эту блудную девку Кэмерон?

– A dhiobhail! – прорычал Пейтон, прежде чем броситься на Аласдера. Двое мужчин, сцепившись, упали на землю, ударяя друг друга.

– Беги, Сэм, уходи! Возьми машину! – прохрипел Пейтон, когда смог ненадолго одержать верх.

Я не хотела уходить, потому что могла позвонить в полицию. Но полный ненависти взгляд незнакомца заставил меня усомниться в моем намерении.

– Сэм! Уходи наконец!

Пейтон с трудом удерживал контроль над своим противником. Это была драка не для шоу – два человека избивали друг друга со всей силы, и выглядело так, как будто у Пейтона гораздо меньше шансов. Мощный удар в висок заставил его ненадолго потерять ориентацию, и Аласдер вскочил. Он проигнорировал лежащего на земле Пейтона и мягко подошел ко мне, как хищная кошка.

Я не могла ничего точно сказать после событий этого дня, но в тот момент передо мной внезапно возник образ, образ из моего сна.

Я побежала. Побежала так быстро, как только могла, тучи угрожающе закрыли собой солнце, и меня бил озноб, несмотря на пот, который стекал у меня по спине. На вершине холма позади меня стояла старуха. Белые волосы обрамляли ее морщинистое лицо. Только ее глаза сияли, как у молодой девушки, когда она с пылом кричала мне:

– Ты должна встретить свою судьбу! Ты не можешь убежать!

Хотя она кричала на незнакомом мне языке, я могла понять каждое слово ее пророчества. Мурашки побежали по всему моему телу. Я панически искала путь к отступлению. Но не могла никуда пойти. Когда я снова повернулась к ней, она исчезла. Куда она делась? Я обшарила глазами скудный скалистый пейзаж. Она скрылась. Облегченно вздохнув, измученная, я опустилась на колени, пытаясь понять, чего я так боялась. Холодный порыв ветра сорвался с гор и унес с собой слова древних.

– Беги!

Предупреждающий крик Пейтона вернул меня в реальность. Страх из моего сна передался мне – и я побежала. У меня не было никакого преимущества, и великан позади с легкостью догнал бы меня. К счастью, Пейтон снова был на ногах и попытался броситься между мной и Аласдером. Я сделала крюк, чтобы ускользнуть от Аласдера, и расстояние стало немного больше. Я уже почти добралась до машины, и ключ выскользнул из моей мокрой руки. Я быстро скрылась за припаркованной машиной и начала обшаривать грязную землю. Где же он?

Мужчины снова сцепились. Их приглушенные стоны раздавались неподалеку. Потом стало тихо. Я слышала только свои собственные панические вздохи, которые наверняка выдали бы меня. Я задержала дыхание, но перед глазами тут же потемнело. Тогда снова начала дышать, лихорадочно продолжая искать ключ.

– Что-то потеряла?

Язвительно ухмыляясь, Аласдер поднял связку ключей.

Что теперь делать? Я не могла убежать, и Пейтона не было видно. Мои ноги дрожали от страха и напряжения, но я ни в коем случае не собиралась сдаваться без боя. Нужно было выиграть время, чтобы Пейтон смог помочь мне.

– Что тебе нужно? Кто ты такой? – выдавила я, отодвинувшись чуть дальше и убирая мокрые волосы с лица.

– Гораздо интереснее, кто ты, не так ли? Может быть, я пощажу тебя, если ты скажешь мне все, что я хочу знать.

– Что? Это какое-то недоразумение, я вообще не знаю, что здесь происходит.

– Лгунья! Ты думаешь, что я слепой? Ты не можешь отрицать свое происхождение! – Он подошел ко мне, поднял меня высоко и закричал на меня. Внезапно он закатил глаза и опустился вместе со мной на землю.

Тяжело дыша, позади него стоял Пейтон с железным прутом в руке. Поскольку Аласдер наполовину лежал на мне, Пейтону нужно было сдвинуть в сторону бессознательное тело, чтобы поднять меня.

– Быстро, отправляйся в безопасное место! – прокричал он.

Ключ от машины все еще был в руке у великана.

– Пейтон, ключ! – Я указала на огромную лапу.

Я бы ни в коем случае не подошла к этому парню, даже если он выглядел беззащитным. И это было правильно, потому что, когда Пейтон наклонился к нему, Аласдер ударил его кулаком в живот. Юноша быстро бросил мне ключ, прежде чем в очередной раз броситься на противника.

Я не стала дожидаться окончания драки и бросилась к машине. Несмотря на то, что в Европе запрещено водить в семнадцать лет, я села за руль. В конце концов, у меня есть водительские права, правда, действуют они только в Штатах. Мотор заревел, и я заперла двери изнутри. С пронзительным визгом шин машина сорвалась с места. Ничего не видно, где же включаются дворники? Я лихорадочно дергала рычаги под рулевым колесом до тех пор, пока не смогла видеть сквозь лобовое стекло. Внезапно что-то ударилось в пассажирскую дверь. Я издала резкий крик и рванула руль в сторону.

Это был Пейтон. Он висел на машине, цепляясь за рейлинги на крыше и пытаясь открыть дверь. С облегчением я разблокировала замки и замедлила ход. Я понятия не имела, куда ехала.

Когда Пейтон сел рядом со мной, я почувствовала себя гораздо лучше. Мы были в безопасности, по крайней мере хотя бы сейчас, и при этом вместе.

– Езжай прямо, через три мили поворачивай направо на проселочную дорогу, – направил меня Пейтон.

– Что это было? Что произошло? Кто он и чего он хотел? – Я была близка к панической атаке, и мой голос срывался.

– Позже! Сначала надо понять, едет ли он за нами.

Мы мчались по шоссе, и дождь барабанил по стеклу. Огни встречных автомобилей выглядели зловеще и слепили меня. Снова и снова я смотрела в зеркало заднего вида. Но, кроме красного фургона, который на последнем перекрестке свернул в сторону, позади нас никого не было. Постепенно я немного расслабилась, и в мыслях снова и снова появился вопрос «Почему?».

– Мы оторвались от него, да?

Пейтон нахмурил брови, затем кивнул.

– Думаю, да. В любом случае двигайся дальше. Уже недолго осталось.

На его лице было несколько рваных ран, и он держался за ребро справа.

– Ты в порядке? – осторожно спросила я.

– Хм, более-менее. Но должен признать, прямо сейчас было бы лучше, если бы мое самовосстановление не было ослаблено. Здесь направо.

Без подсказки Пейтона я бы пропустила поворот на проселочную дорогу. Старый дуб скрывал за собой узкую дорогу от глаз проезжающих мимо автомобилистов. Хорошо, что у нас внедорожник, потому что саму дорогу еле можно было разглядеть. Когда мы отъехали от главной дороги, я плавно сбросила скорость и остановилась. В качестве меры предосторожности я оставила двигатель работающим, но сейчас мне срочно нужны были ответы.

– Итак, что здесь происходит? Ты говоришь мне правду прямо сейчас или я иду в полицию. В конце концов, этот больной псих угрожал мне и избил тебя!

Пейтон поджал губы. Он выглядел так, как будто не особо хотел посвящать меня в детали.

– Пейтон, предупреждаю тебя! Это касается и меня тоже!

Вздохнув, он пожал плечами.

– Ты права. Ты все равно все узнаешь, лучше я сам все объясню тебе. Итак, этот человек – Аласдер Бьюкенен, один из тех людей, которые были прокляты так же, как и я.

– Это я поняла, но чего он хочет от меня?

– Я знаю, что уже давно должен был сказать тебе это, но я не знал, как…

– Что сказать?

– Я уже говорил тебе о той ночи, когда нас прокляли. И я говорил тебе, что мы штурмовали замок наших врагов.

– Пейтон, пожалуйста, что это значит? Это случилось сотни лет назад, какое отношение это имеет ко мне?

– Проще говоря, тебя не должно было существовать.

– Что, простите? Что это значит?

– Враждующий клан – это клан Кэмеронов. Без сомнений, это твои предки.

– Мои? Я родом не из шотландского клана, мои родители – американцы!

– Сэм, твое происхождение точно идет от рода Кэмеронов. Я понял это в тот же момент, как увидел тебя. На монументе Гленфиннан твое сходство с ними лишило меня дара речи. Поэтому я должен был выяснить, кто ты.

– Что? Ты должен был выяснить, кто я? Ты совсем с ума сошел? Ты что, следил за мной? Это все, чего ты хотел от меня? Ты преследовал меня потому, что я выгляжу как кто-то, живший много лет назад? Да ты спятил! – Я покачала головой. Дождь, стучащий по стеклу, действовал мне на нервы, и весь этот бред напугал меня до чертиков. Я не могла перестать дрожать.

– Сэм, послушай, ты должна понять меня – боль, сходство, и потом еще амулет – я должен был узнать, что это значит для меня, для всех нас. В конце концов, ты – причина, по которой проклятие меняется. Не только для меня, но и для всех остальных. Иначе сегодня я не смог бы тронуть даже волоска на голове Аласдера.

– Я даже не понимаю, как это странное проклятие касается меня. Я хочу, чтобы эти люди оставили меня в покое!

– Этого я не могу тебе обещать. Они уверены, что мы все умрем из-за тебя.

Какой-то абсурд! Я потерла лицо руками, пытаясь привести мысли в порядок.

– Ладно, давай начнем сначала, – попыталась я успокоиться. – Что я должна сделать с проклятием, – если я действительно происхожу от Кэмеронов… Что сделали вам Кэмероны?

– Ты задаешь неправильный вопрос – что мы сделали с Кэмеронами? Это то, что ты должна узнать и что я меньше всего хотел бы рассказывать тебе.

– Почему? Что вы сделали? У вас была битва. Ты сказал, что это было обычным делом в те дни.

– Нет, Сэм, это была не битва. Это была резня! Мы штурмовали замок, Кэмероны совершенно не ожидали этого, многие обитатели замка были убиты спящими в своих кроватях. Каталь приказал никого не щадить – именно это мы и сделали. После той ночи в Шотландии не осталось Кэмеронов. Твое появление – это настоящее чудо.

В моей голове все перемешалось. Я пыталась справиться с целой бурей разных чувств. Все, что я знала до этого момента о Пейтоне, как будто растворилось в воздухе. Я в ужасе уставилась на него.

– Значит, ты говоришь, что ты подло убил моих предков? – Безумие, насколько больно было об этом думать, даже если минуту назад я понятия не имела о существовании этих людей. – Ты убил беззащитных людей и был проклят за это?

Раньше я бы посмеялась над такими словами. Потому что они звучали совершенно невероятно. Но боль в моем сердце была доказательством горькой правды. Я вытерла слезы в уголках глаз и вцепилась в руль.

– И теперь, когда ты обнаружил, что вы все-таки кого-то упустили, ты подобрался ко мне, чтобы… – Я не могла смотреть ему в глаза. – Чтобы убить меня? Почему ты просто не сделал это сразу? К чему вся эта ложь?

Только теперь я поняла, что в ярости кричала все громче и громче. Мое сердце разбилось на тысячи кусочков. Кем был тот человек, в которого я влюбилась? Монстром?

– Нет, это не так! Я не мог тебе сказать. Я боялся, что ты никогда не простишь меня. Ты для меня – все!

– Простить тебя? За то, что ты – хладнокровный убийца? Что ты хотел уничтожить моих предков? Что ты воспользовался моими чувствами к тебе, чтобы удовлетворить свое любопытство? – Мои пальцы побелели от того, как сильно я сжимала руль. – Я не знаю, как ты себе это представлял, Пейтон. Как я могу забыть об этом? Или простить? Не думаю, что это произойдет!

– Сэм, пожалуйста, я не хотел использовать твои чувства! Да, твое сходство с Изабель Кэмерон привлекло меня к тебе в самом начале. Я думал, что смогу загладить свою вину, хоть и не смог ее спасти. Я бы никогда не сделал ей ничего плохого, но она так боялась меня, что оступилась и упала назад через парапет. Я хотел спасти ее, схватил ее руку. Но вместо того, чтобы принять мою помощь, она сопротивлялась и упала в бездну. Я не хотел этого! Она была невинна. Я виноват в ее смерти. Эта вина, которая навсегда останется со мной. Но тебя, тебя и твою семью я хотел защитить! И все еще хочу.

– Лжец! Ты только что подверг меня опасности! Ты мог сказать мне правду с самого начала! Я не понимаю, как ты вообще можешь смотреть мне в глаза! Выходи из машины, немедленно!

– Но это моя машина, и…

– Убирайся отсюда! Выходи из чертовой машины, Пейтон! – Слезы побежали по щекам, мое сердце сжалось, и мне было безумно больно, когда Пейтон медленно, не отрывая от меня взгляда, отстегнул ремень и вышел из машины.

Безмолвно я запустила двигатель, развернулась и поехала прочь. Пейтон стоял, будто окаменевший, в темноте под дождем и смотрел мне вслед.

Я плакала навзрыд. Как все могло так измениться в один день? Еще в полдень я была счастлива и влюблена, а теперь? Теперь я не знала, во что и верить. Все, что Пейтон сказал мне сегодня, действительно правда? Если да, тогда я должна покинуть Шотландию. Я не могла оставаться здесь ни минуты.

Я должна была предупредить свою семью, потому что, если я правильно поняла Пейтона, им тоже угрожала опасность.

Глава 19

Стюардесса в желто-синей униформе прошла мимо меня, толкая перед собой тележку с напитками и закусками. Ее парфюм, смешавшись с запахами других пассажиров, ударил мне в нос, и меня замутило. Я отвернулась к окну. К сожалению, в этот раз мое место рядом с проходом, но я могла видеть иллюминатор через соседку сбоку. Атлантический океан простирался под нами, как бескрайний синий ковер. Я была на пути домой и оставила Шотландию позади.

Мысль о том, что я больше никогда не вернусь сюда, только усилила мою тошноту. Пейтон. Думать о нем было больно. Его машина осталась за автобусной остановкой напротив дома Элисон. Заберет ли он ее когда-нибудь? Мне все равно. Я медленно вдохнула и выдохнула. Боль засела глубоко. Никогда раньше я не была влюблена, никогда раньше не целовала парня. Все потому, что я ждала особенного момента. Я идиотка! Да, Пейтон был особенным – особенно жестоким и безжалостным! Он лгал мне с первой же минуты. Все мои прекрасные воспоминания были разом разрушены. Он просто хотел шпионить за мной. И я была такой наивной… Не важно! Я вытерла слезы, и пожилая женщина рядом со мной успокаивающе погладила меня по руке.

– Ах детка, не нужно бояться летать – это самый безопасный способ путешествовать.

Я всхлипнула и кивнула. Потом закрыла глаза и попыталась уснуть. Обычно тихие разговоры других пассажиров успокаивали меня, но сегодня они сводили меня с ума. Беспокойно я ворочалась туда-сюда, тщетно пытаясь забыть это прекрасное шотландское лицо со шрамом в виде полумесяца на подбородке.

Mo luaidh – мое сокровище, так он назвал меня. На гэльском, не подозревая, что Рой переведет мне его слова. Почему он это сказал? Может быть, его чувства были подлинными?

Во всяком случае, это уже не важно. Я не могла простить его поступки и его предательство. К счастью, Элисон не задавала лишних вопросов, когда я пришла домой и сказала, что мне нужно срочно уехать. Чрезвычайные семейные обстоятельства, которые потребовали моего присутствия в США.

Кондиционер неприятно дул мне в грудь холодным сухим воздухом. Я хотела поправить шарф, но его не было. Где он? Ах да, после того, как сняла его с раны Пейтона, я положила его в рюкзак. Я с трудом вспомнила, что рюкзак остался в машине.

Глава 20

С закрытыми глазами Пейтон сидел в своей машине. Ее запах едва можно было почувствовать. Утренний холод проник внутрь и стер все следы присутствия Сэм. Он положил руки на руль, как это делала она. Но этим он не мог вернуть ее обратно.

Если бы ему не пришлось чувствовать эту ужасную боль – не пришлось бы чувствовать, как разбивается его сердце. Он не хотел возвращаться в свое бесчувственное существование. Тем не менее он спрашивал себя, как долго он сможет выдерживать эту агонию.

Его взгляд упал на рюкзак. Как завороженный, он расстегнул рюкзак, и внутри был шарф Сэм. Пейтон прижал мягкую ткань к груди, как будто пытаясь вернуть ее одной лишь силой мысли. Оживленная толпа людей на остановке резко контрастировала с одиночеством в сердце Пейтона. Он не мог поверить, что потерял Сэм, которая вернула его к жизни и ослабила проклятие. Он должен найти способ быть с ней.

Юноша посмотрел в окно на маленький домик. Было очень раннее утро, но почему-то он надеялся, что она внезапно выйдет из двери. Конечно, этого не произошло. Сэм ушла. И больше никогда не вернется.

За этим окном она спала, лежала на кровати и думала о нем. Здесь он следовал за ней, прятался в темноте и пытался понять, какие чувства она вызывает в нем. Приветствуя пришедшую с ней боль, он понял, что Сэм сыграет особую роль в его жизни. Но тогда он еще не знал, что полюбит ее. Сегодня он твердо знал – его сердце будет биться только для нее, всю его жизнь, даже если это будет целая вечность.

Внезапно открылась входная дверь, и вышел огромный мужчина. Мужчина сразу заметил Пейтона и остановился на мгновение. Затем он целеустремленно подошел к Пейтону. Пейтон снова подумал, надо ли уехать, а большой парень уже постучал в окно.

– Привет, я Рой. Ты, должно быть, знакомый Сэм, так?

То, как Рой произнес слово «знакомый», показало, что он не особо уверен, насколько близко они с Сэм знакомы. Пейтон улыбнулся ему.

– Да, я Пейтон.

– Пейтон, Сэм вернулась в США, – сказал Рой.

– Я знаю. В любом случае я уже собирался уезжать.

– Погоди, погоди, не так быстро. – Рой быстро взглянул на дом, затем продолжил: – Пойдем, я думаю, что должен кое-что тебе сказать. – Рой прошел дальше по улице и свернул за ближайший угол.

Пейтон нерешительно посмотрел вслед большому человеку, затем поднялся и последовал за ним. Рой сидел на небольшом заборе и ждал его. Пейтон сел рядом с ним, а тот оценивающе окинул его взглядом.

– Пейтон, так? Не хочешь немного рассказать мне о себе?

– Нечего рассказывать. Я здесь только для того, чтобы забрать машину, и, думаю, мне лучше вернуться.

– Конечно, ты можешь это сделать, но, возможно, я могу тебе помочь.

– Помочь? Никто не может мне помочь.

– Хм, возможно, тебе поможет разговор о твоем предназначении или о том, что Сэм тоже было суждено встретиться с тобой.

– Что это значит?

– В первый день, когда она приехала, она рассказала мне о сне, который все никак не шел у нее из головы. В этом сне Ванора сказала ей, что она должна помнить, от кого ведет начало ее род и что она не сможет убежать от своего предназначения. Думаешь, это совпадение?

Пейтона словно поразило громом. Ей снилась Ванора? Откуда она могла знать ее? Почему Ванора, женщина, которая прокляла их всех, появилась во сне Сэм? Но он не мог сказать Рою, что знал, кто такая Ванора.

– Ну хорошо, ей приснился сон, и что?

– Послушай, парень. Тебе не нужно говорить мне ничего, но ты можешь доверять мне. Я потомок женщин с Фэр-Айл и знаю, кто ты, даже если ты скрываешь это от меня.

Пейтон задумался. Ванора была одной из справедливых ведьм. И все же: что мог знать этот человек?

– И кто же я?

– Ну, я не могу сказать точно, кто ты, но ты связан с Сэм, а Сэм с Ванорой, в этом я уверен. А я знаю много вещей о Ваноре.

– Каких вещей?

– О ее жизни, ее силах и ее смерти.

– Тогда расскажите мне об этом.

– Нет, все не так просто. Но я могу дать тебе совет: на Фэр-Айл живет женщина по имени Уисгелиат. Она хранит древние писания. Там ты найдешь твои ответы.

Пейтон неуверенно посмотрел на Роя. Но, прежде чем Пейтон что-то ответил, тот продолжил:

– Парень, послушай, – это возможно!

Рой поднялся и пошел прочь. Он размахивал портфелем в такт своим шагам, а твидовая куртка сзади была запачкана пылью от стены.

– Что возможно? Рой, что вы имеете в виду? – прокричал ему вслед Пейтон.

На углу Рой обернулся, улыбнулся ему и сказал:

– Проклятие, Пейтон, его можно снять. Это возможно!

Затем он помахал рукой на прощание и скрылся. Пейтон бросился за ним, но, когда он добежал до угла, Рой бесследно исчез.

Что он сказал? Это возможно. Но как?

Пейтон не мог себе представить, откуда Рой узнал о проклятии, не говоря уж о том, что он один знал, как его снять. Он провел руками по волосам, не зная, насколько можно доверять словам этого человека. Однако один лишь факт, что Рой, совершенно непричастный к проклятию, знал о нем, имел значение…

Юноша уловил легкую тень надежды, когда подумал об этом. Что, если Рой был прав?

Пейтон пнул ногой камешек на дороге. Если есть хоть один шанс, что этот человек знает, о чем говорит, то ему оставалось только одно: сначала он поговорит с Каталем об инциденте с Аласдером, затем немедленно отправится на Фэр-Айл, чтобы получить ответы.

– Нет, Каталь. Ты дал мне слово! Я полагался на тебя, когда ты сказал, что Сэм в безопасности. Если ты больше не можешь контролировать своих людей, то и я больше не буду подчиняться твоим приказам!

– Sguir! Ты должен объясниться, разве ты не должен был оставаться в замке? Вместо этого ты сбежал к этой девчонке!

Каталь стоял прямо перед Пейтоном. Глава клана понимал, что время его власти почти ушло, но, по-видимому, не хотел встречаться лицом к лицу с этой истиной.

– Если каждый здесь будет делать то, что считает нужным, – нам грозит большая беда, нас раскроют! Что, по вашему мнению, произойдет, если они узнают, что мы бессмертны? Над нами будут проводить эксперименты в секретных лабораториях! Нас лишат свободы! Или будут охотиться на нас! Я заботился о вашей безопасности все эти годы не для того, чтобы вы так безрассудно поступали!

Он повернулся к Аласдеру. Его суровый взгляд, по-видимому, испугал великана, и тот пробормотал какое-то невнятное извинение.

– Но, Каталь, я просто хотел защитить нас.

– Избивая друг друга на парковке, как будто в сражении при Каллодене?

– Нас больше не нужно защищать, – напористо сказал Пейтон. – Девушка уехала и больше не вернется!

– И все из-за этой девушки! Я же видел вас! Ты можешь сколько угодно вводить других в заблуждение, что она ребенок, но в действительности она женщина! И ты предпочел принять сторону этой женщины вместо нашей! – Аласдер сжал кулаки от гнева.

Пейтон знал, что великан не простил ему бегство от поединка вместе с Сэм. Пейтон провел рукой по волосам и недоверчиво покачал головой.

– Моя сторона, ваша сторона… Неужели вы забыли, что уже не 1740 год? Тогда мы все действовали, ведомые гневом и уязвленной гордостью. Если бы сегодня мне дали выбор, я бы не участвовал в этой резне. Мы убили невинных людей и заплатили за это свою цену. Но клянусь вам, Сэм не имеет к этому никакого отношения! И я приложу все усилия, чтобы доказать вам это, – сказал он.

– Доказать? – в гневе переспросил Каталь, от которого не ускользнуло, как некоторые из его людей одобряюще кивали словам Пейтона.

– Да, потому что я узнал, что есть способ разрушить проклятие. Разузнаю все об этом и тогда, возможно, найду решение. Но хочу, чтобы вы оставили Сэм в покое.

– Как мило, доблестный рыцарь хочет спасти прекрасную деву, – съязвила Натайра.

– Закрой рот, Натайра, – вмешался Шон. – Я согласен с Пейтоном. И, Каталь, я хотел тебе сказать, что ты не должен забывать, что мы, Маклины, связаны с тобой не только клятвой, но и нашим братом.

Блэр только сейчас заметил, что говорят о нем, и вопросительно поднял взгляд.

– Что?

– Да, Блэр, я дал тебе священную клятву, что буду доверять тебе и следовать за тобой, но сегодня, брат… – Пейтон подошел к старшему брату и опустился на колени перед ним, – …сегодня я попрошу тебя доверять мне и следовать за мной. Я знаю что делаю. И я не сделаю ничего, что поставит нас под угрозу или причинит нам вред. Помни, что наша клятва запечатана кровью. Встань на сторону тех, кто с тобой одной крови. Неужели все забыли, что такое честь? Будете ли вы в согласии со своей честью, преследуя эту девушку? Эту невинную девушку! Есть ли другие способы? Блэр! Я прошу тебя! Позволь мне узнать больше и дай мне для этого немного времени. После этого я преклонюсь перед тобой и Каталем, но ты должен дать мне этот шанс, иначе ты мне не брат! – Пейтон закончил свою пылкую речь. Он задержал дыхание, ожидая ответа Блэра. Не секрет, что Блэр не особо любил быть в роли главы клана, а просто следовал за своим другом Каталем, не подвергая сомнению его действия.

Но на этот раз клану понадобилось его собственное решение, поэтому глаза всех были устремлены на Блэра.

Тот неуверенно откашлялся, затем выпрямился.

– Пейтон прав. Я думаю, что ему должна быть предоставлена эта отсрочка. Каталь, ты можешь приказать своим людям подождать возвращения Пейтона?

– Конечно! Ты сомневаешься в верности моих людей? Мои люди будут делать то, что я скажу, – заверил Каталь. – Но Пейтону лучше не терять времени. Если через неделю у тебя не будет никаких результатов, то наше соглашение считается недействительным и я вместе с кланом Стюартов приму верное для нас решение. – Он поднялся со своего места во главе стола и вышел из комнаты.

Блэр также поспешно отодвинул стул и отправился за своим разгневанным другом, в то время как яростный взгляд Натайры, казалось, был обращен ко всем и каждому в этом зале.

Растерянно Пейтон покачал головой и встал. Он чувствовал себя чужаком, покидая людей, с которыми провел всю свою жизнь. Казалось, он больше не принадлежит к ним. Он сам больше не хотел этого.

Он больше не будет стремиться к этому печальному, проклятому существованию, а вместо этого найдет способ вернуться к жизни. Он должен найти этот способ.

Глава 21

Делавэр

Я должна была это знать. Сбежать домой, чтобы оплакивать мои чувства, оказалось ужасной ошибкой. Эшли все еще была здесь и к тому же была невероятно зла на меня. Как будто я была в состоянии сделать что-то, из-за чего Райан больше не обращал на нее внимания. Алло! Я была на другом континенте в то время, когда он разбил ей сердце. К тому же я задавалась вопросом, что больше пострадало от отказа Райана – ее сердце или ее гордость? Эшли не привыкла к тому, что ее бросают.

Так вышло, что вместе с «ядовитой блондинкой» – прозвище, которое Ким дала Эшли, – мне пришлось провести последние дни каникул. К тому же родители посадили мою любимую двоюродную сестру под домашний арест, потому что застукали ее за курением. Мои родители не видели в этом никакого веселья. Сигареты были абсолютным табу!

Теперь я задавалась вопросом, кто больше пострадал от этого наказания – мои родители, которые должны были терпеть постоянное нытье Эшли, я, у которой не было своей комнаты ни минуты в день, или Эшли, которая ворчала, сидя перед телевизором, и бросала на меня злобные взгляды.

Все это невозможно было терпеть, к тому же родители постоянно пытались расспросить меня о школьном обмене. Но мне не хотелось ни думать о Шотландии, ни тем более говорить о ней. Только не с мамой и папой. Поэтому я взяла телефон и набрала номер Ким. Я надеялась, что она выслушает проблемы лучшей подруги.

– Ким, привет! Это Сэм. Я вернулась.

– О, как круто! Я так скучала по тебе! Мы обязательно должны встретиться, мне столько всего нужно рассказать тебе! Ты не поверишь, что произошло!

Это было так типично для Ким. Я пролетела полмира, встретила бессмертного проклятого горца, который разбил мне сердце и чьи странные друзья с удовольствием увидели бы меня мертвой. Но сначала мне обязательно нужно было выслушать, что пережила Ким, которая ни на день не выезжала из Милфорда. Но именно поэтому она так мне нравилась. Она была честной и просто была самой собой. И к тому же откуда она должна была знать, что у меня тоже припрятано несколько историй.

– Да, обязательно! У тебя есть время после обеда? Я могу приехать к тебе, – предложила я.

– Нет, лучше зайди за мной и пойдем на пляж, там нам никто не будет мешать. У моей мамы отпуск и она будет задавать тебе вопросы несколько часов подряд.

– Хорошо, тогда до скорого.

В некотором смысле после последних насыщенных недель я действительно была рада капельке нормальности. Чтобы скоротать время до встречи с Ким, я решила распаковать чемодан. Я слишком долго с этим тянула. Нужно было положить грязное белье в стирку. При этом мне попалась джинсовая юбка, которую я купила в Инвернессе. И этим я хотела соблазнить парня.

Я разочарованно бросила ее на кровать. Эшли, которая смотрела ток-шоу, обернулась и потянула юбку к себе.

– Круто, в ней выглядишь особенно горячо. Не думала, что ты носишь что-то подобное.

– Если честно, не думаю, что когда-нибудь надену ее снова.

Эшли выключила телик и села в кресло, наблюдая, как я распаковываю вещи.

– Тогда зачем ты ее купила?

– Хм, это была просто ошибка, такое бывает.

– Можно ее примерить? – спросила Эшли, прижимая юбку к бедрам.

– Ну да, я же сказала, что не буду ее носить.

Я деловито копалась в чемодане, пытаясь справиться со своими чувствами. При мысли о Пейтоне, которая пришла ко мне при виде этой юбки, стало ужасно больно.

Тут моя рука коснулась чего-то холодного и металлического. Из стопки рубашек я вытащила цепочку с амулетом. Новое и блестящее украшение лежало у меня на ладони. Я все еще не могла понять, как это возможно. Но если я что-то и узнала в Шотландии, так это то, что нет ничего невозможного.

Между тем Эшли надела юбку, но, к сожалению, верхние кнопки не застегивались.

– О, как жаль! Она не подходит мне. Надень ее, я хочу знать, как она выглядит.

– Нет.

– Да ладно тебе, пожалуйста.

– Нет.

– Господи, Сэм, почему ты всегда ведешь себя как стерва со мной? Я хочу знать, что я тебе сделала. И если могу простить тебе, что ты не давала покоя нам с Райаном, то и ты можешь перестать игнорировать меня.

Какая абсолютная наглость! Да мне плевать на них с Райаном!

– Итак, Эшли, давай проясним – мне не нужен Райан. Ты можешь делать с ним все, что хочешь. Я не собираюсь встречаться с таким идиотом!

– Правда? Но Райан говорит, что между вами что-то есть.

– Конечно, сам придумал себе что-то, как в дешевом кино!

Эшли рассмеялась, и я тоже не смогла сдержать улыбки.

– Ладно, давай сюда юбку, – пробормотала я и потянула из ее рук ненавистный предмет одежды.

– Вау, Сэм, она действительно выглядит потрясающе. Оставь ее! – сказала Эшли после того, как я надела юбку.

– Забудь!

Я быстро выскользнула из юбки, хотя восхищение Эшли было довольно приятно. Может быть, когда-нибудь снова надену эту юбку. Но амулет я точно буду носить. Он нравился мне. Я надела цепочку и почувствовала себя так, как будто именно его мне не хватало все это время.

Эшли снова вернулась к своему ток-шоу, а я наблюдала за ней еще минуту. Подумала, сможем ли мы когда-нибудь стать подругами. Раньше она мне нравилась. И мне было жаль ее, потому что ее мама умерла, когда Эшли была маленькой. Последние годы мы развивались в совершенно разных направлениях.

После того, как я разобрала остатки вещей, казалось, что заплачу. Я так скучала по Пейтону, мне было очень больно. Мне стоило больших усилий удержаться от слез. Но, к несчастью, я не смогла удержаться от того, чтобы упасть на кровать.

Эшли тактично выключила телевизор и спросила:

– Эй, все в порядке? Ты там не плачешь?

– Нет, просто оставь меня в покое.

И к моему величайшему изумлению, она именно это и сделала. Эшли тихо закрыла за собой дверь, и мне больше не пришлось сдерживаться. С громкими рыданиями и целым потоком слез я скорбела о своей потерянной великой любви.

Снова и снова думала об этом чудесном поцелуе, который на самом деле был началом конца. Искаженное болью лицо Пейтона, сила его рук, его железное самообладание и тяга к близости и нежности.

Я слишком быстро оттолкнула его от себя? Не дала ему возможности все объяснить? Неужели его объяснение что-то изменило бы?

Теперь, когда так ужасно скучала по нему, я задавалась вопросом, не слишком ли резко я отреагировала. Нет, я действовала правильно! Что еще мне оставалось делать? Ждать, пока этот Аласдер схватит меня? Надеюсь, Пейтон не решит закончить кровопролитием то, что они так давно начали?

Мои мысли неудержимо крутились по замкнутому кругу. Так я никогда не успокоюсь. Решив заглушить свою боль, я надела наушники и включила свой любимый плей-лист. Я закрыла глаза и изгнала все мысли о Пейтоне, оставив только воспоминания о чудесных пейзажах.

Должно быть, я задремала, потому что, когда снова взглянула на часы, настало время забрать Ким.

Я решила прогуляться до дома Ким босиком, потому что, в отличие от Шотландии, здесь царило настоящее лето. Мои короткие джинсы были обтрепаны там, где я их обрезала, а на серой майке, к сожалению, уже проступили следы пота. Это был обычный летний день в Милфорде, но я жаждала шотландского порыва холодного ветра, который бьет прямо в лицо…

Я была настолько погружена в свои мысли, что не заметила, что за мной кто-то идет. Когда меня похлопали по плечу, я издала испуганный крик, отпрыгнула вперед и наступила на крышку от бутылки.

– Ай! Черт! Почему ты подкрадываешься ко мне? – выругалась я на Райана.

– Извини, мне жаль. Подожди, у тебя кровь.

Райан взял меня за талию, и я допрыгала на одной ноге до бордюра. Присела, и Райан осмотрел мою ногу.

– Сэм, я правда не хотел, чтобы так вышло, и думал, что ты слышишь меня. Я звал тебя.

– Ай!

Он осторожно прижимал мою окровавленную ступню и, казалось, искренне переживал.

– Если бы я услышала тебя, почему бы продолжала идти дальше?

– Ну, – пробормотал он, неуверенно глядя на меня, – после нашего последнего разговора я думал, что ты не захочешь со мной общаться.

Если бы я не знала Райана так долго, то его взгляд верного щеночка, вероятно, усыпил бы мою бдительность, но я не поддалась.

– Честно говоря, даже не знаю, что нам с тобой обсуждать.

Мой рассудительный и слегка неприступный вид вывел его из состояния «такого классного Райана».

– Эмм, ну, в любом случае я хотел извиниться. Каждый раз, когда я с тобой говорю, все идет наперекосяк. Мне жаль.

– Предложение: больше не разговаривай со мной, и, возможно, все будет хорошо.

Между тем я была убеждена, что, вероятно, мою ногу ампутируют, хоть и не сразу. Поэтому предпочла бы хромать дальше, а не болтать с Райаном. Вероятно, он интересовался мной только потому, что в прошлый раз получил от ворот поворот.

– Нет, это не поможет. Давай я помогу тебе. Куда ты идешь? К Ким?

На самом деле я предпочла бы отказаться, но, когда я напрягла ногу, стало действительно больно. Впрочем, было глупо полагаться на помощь мистера Совершенство.

– Ладно. Но только потому, что это твоя вина и из-за тебя мне больно, – надулась я.

Прежде чем я поняла это, Райан подхватил меня на руки и понес, как жених несет невесту. При этом он рассмеялся:

– Если это моя вина, то я предпочитаю нести тебя. Так сказать, в качестве возмещения.

Я била его руками по груди и сопротивлялась.

– Господи, ты идиот! Отпусти меня сейчас же, это так неловко!

– Что? Обычно девушки до смерти хотят, чтобы я носил их на руках.

– Ну, теперь ты видишь, в чем разница между мной и тобой? Мне просто не нужен плейбой! Отпусти меня сейчас же!

– Об этом не может быть и речи. Кроме того, мне нравится держать тебя на руках. И тебе хорошо.

– О боже, Райан, меня от тебя тошнит! Ты можешь хоть на минуту остановиться? Знаешь, я думаю, ты понравился бы мне, если бы не показывал себя всегда с такой стороны. Потому что этот Райан мне не нравится!

Между тем я уже могла освободиться, потому что мы дошли до ворот Ким. Не желая обижать его грубыми словами, я попыталась примирительным тоном выставить вещи в правильном свете.

– Слушай, мне жаль. И я серьезно. Только представь себе, как бы остальные отнеслись к тому, что мы пара. И к тому же я просто не влюблена в тебя.

На это он впервые ничего не ответил мне. Вместо этого он медленно повернулся и пошел. Слегка раздраженная, я посмотрела ему вслед. Разве я слишком резко сказала? В тот момент, когда я входила в ворота, он обернулся и усмехнулся мне:

– Может, не сейчас, но потом все еще может случиться. В конце концов, все сдаются! – крикнул он.

Я не успела постучать, а Ким уже открыла дверь.

– Что я только что видела? С каких пор Райан носит тебя на руках? Вы – пара?

Раздраженная, я отодвинула свою болтливую подругу в сторону.

– Нет, нет и еще раз нет! Ким, пожалуйста, я сыта по горло тем, что каждый пытается сосватать меня с этим придурком!

Нетерпеливо покачивая ногой, я ждала, пока Ким соберет свои купальные принадлежности.

– Эй, я не пытаюсь тебя сосватать! Я просто удивилась, потому что ты не каждый день позволяешь парням носить тебя по городу на руках.

– Да, ситуация незапланированная. Этот идиот напугал меня, и я на что-то наступила – моя нога довольно сильно болит. Но я все равно не хотела, чтобы он меня нес.

– А как сейчас твоя нога? Ты вообще можешь идти на пляж?

Беспокойство в голосе Ким несколько смягчило меня.

– Да, конечно. Все не так плохо. Ты готова?

– Давно. Пойдем.

Весь короткий путь до пляжа рядом с Ким я пыталась прихрамывать настолько незаметно, насколько это было возможно. Все это время Ким пела дифирамбы своему парню Джастину.

– О, Сэм, ты не можешь себе представить, какой он милый! У него маленькие ямочки на щеках, когда он улыбается, а его глаза – просто безумие! Он только смотрит на меня, а я уже таю! И его поцелуи! Такого со мной еще не было. Господи, разве можно так хорошо целоваться!

С каждым словом Ким я становилась все несчастнее. Как она могла быть такой счастливой, когда мое сердце разбито? Я с трудом проглотила комок, который внезапно застрял у меня в горле, и храбро изобразила улыбку. Вспомнила Пейтона, который прошел по ледяному ручью и сел на скалу. Взглядом он приглашал меня последовать за ним. В то время мне казалось, что это будут самые захватывающие дни в моей жизни.

Я оказалась права. Безусловно, они были захватывающими, но в то же время невероятно болезненными. Этот шотландец с его отливающими золотом волосами, голосом, проникающим прямо в душу, и его поцелуем, который выбил у меня почву из-под ног. Как ему удалось за такое короткое время не только завоевать мое сердце, но потом вырвать его из груди и растоптать его ногами?

Должно быть, я всхлипнула вслух, потому что поток речи Ким остановился, и она посмотрела на меня.

– О, милая! Так глупо с моей стороны! Я болтаю тут всякую ерунду, а ты убита горем!

У меня было немного времени взять себя в руки, пока Ким расстелила одеяло, и мы присели рядом.

Она ласково погладила меня по спине.

– Итак, расскажи мне с самого начала. Что этот тип сделал с тобой? Нужно ли мне попросить Джастина, чтобы он избил его? Он может!

При всем желании я не могла представить себе, как Джастину удалось бы побить почти неуязвимого бессмертного горца, и поэтому не смогла сдержать смеха. Ах, Ким, что бы я делала без тебя? Ей всегда удавалось что-то сказать или сделать, что утешало меня.

– Это длинная и запутанная история…

И так я рассказала ей все. Как бы невероятно это ни звучало. Я видела скептическое лицо Ким, когда упоминала проклятие или тот совершенно безумный факт, что бессмертные действительно существуют. При этом мое якобы шотландское происхождение было самым нормальным среди всего остального. Нас прервали только один раз, когда Лиза и ее банда проходили мимо и бросили какие-то пренебрежительные замечания. Но Ким, чья уверенность в себе значительно возросла благодаря ее парню, съязвила в ответ. Барби отправились искать себе другое место, а мы могли продолжить наш разговор. Когда я наконец закончила, слезы снова побежали по моему лицу.

Был уже вечер, но солнце еще не потеряло своей силы. Оно безжалостно палило сверху. Я заметила, насколько небо надо мной отличалось от неба Шотландии. Несмотря на то, что небо часто было пасмурным и облачным, оно так светилось синевой, что казалось, как будто можно было заглянуть в космос. Над Милфордом хоть на небе не было ни одного облачка, синева была мутной и выцветшей. Возможно, потому, что воздух в Шотландии гораздо чище. Здесь, где летом над городом часто висел смог, небо просто не могло быть таким синим.

Я настолько погрузилась в свои размышления, что не услышала, что сказала Ким. Резкий толчок в ребро вернул меня в реальность.

– Ай! Что?

Ким закусила нижнюю губу.

– Ты вообще меня слушаешь? Я сказала, что мне с трудом верится во все это дело с проклятием. Может, они просто морочили тебе голову?

Эта мысль уже приходила мне в голову, но я не могла отрицать того, что пережила.

– Нет, я своими глазами видела, как быстро исцелилась рана Пейтона. Такое невозможно подделать! И этот парень, Аласдер, ты бы видела его взгляд. Он хотел убить меня! – Я решительно покачала головой. – Нет, все это реально. Что мне теперь делать?

Ким растерянно пожала плечами.

– Без понятия, но думаю, что ты ничего не можешь сделать. Ты вернулась домой и должна забыть все это.

Ким была права. Мое сердце сжалось. И как я могу забыть это?

– Сэм, – прошептала Ким. – Забудь об этом! Забудь Пейтона! Не думай больше о нем!

– Но я люблю его! Я не могу дышать, я не могу спать! Есть нечто большее, что связывает нас. Эта боль, которую он испытывает рядом со мной… как наказание за его грехи, и я уверена, что судьба привела меня к нему!

О боже, я уже начала говорить, как Рой! Судьба? Неужели я верила в судьбу? В предназначение? Было только одно логичное объяснение – я потеряла рассудок. Вероятно, это не продлится долго и меня отправят в психушку. Должно быть, то же самое пришло в голову Ким, потому что она смотрела меня с нескрываемым скепсисом.

– Сэм. В первую очередь, успокойся. Может, свидание с Райаном – не такая плохая идея. Так тебе будет легче забыть шотландца.

– Ким! Еще одно слово о Райане, и нашей дружбе конец. Думаю, мне лучше вернуться домой. Нужно немного проветрить голову.

Я поднялась и зашагала прочь. Ким, видимо, просто не понимала, что для меня не существует лекарства по имени Райан.

– Эй, Сэм, ну не сердись! Признаю, это была глупая идея. Господи, ну подожди немного! – крикнула Ким, торопливо запихнув свои вещички в сумку, чтобы успеть за мной. У меня не было ни малейшего желания ссориться с лучшей подругой, но пусть приложит немного усилий, чтобы догнать меня. Во всяком случае, я не стала ее ждать. Тем не менее ей удалось меня догнать всего через несколько мгновений.

– Господи, ты такая чувствительная в последнее время. Я же сказала, мне жаль!

– Все нормально. Сама не знаю, что со мной происходит. В любом случае пора домой. Папа сказал, что ему нужно обсудить с нами что-то важное сегодня. Надеюсь, он не хочет, чтобы Эшли навсегда осталась жить в моей комнате.

– А, ерунда! Каникулы уже почти закончились, и скоро ты снова получишь свое королевство обратно.

– Да, наконец-то. Ладно, увидимся.

– Пока. Позвоню тебе завтра.

– Давай.

Когда я зашла на кухню, родители и Эшли ужинали. Я схватила тарелку, положила большую порцию чили и села к ним. Видимо, они еще не начинали обсуждать важный вопрос. Однако между родителями и Эшли все еще было напряжение. Дело с домашним арестом из-за сигарет, видимо, еще не было решено.

– Итак, что же такого важного? – спросила я с набитым ртом, выжидающе глядя в угрюмые лица окружающих.

Мама отодвинула пустую тарелку.

– Ну, мы с твоим папой решили уехать на неделю. Вдвоем.

Я перестала жевать и ждала, что скажут дальше. Даже Эшли выглядела заинтересованной.

Папа продолжил:

– Вы знаете, что скоро день нашей свадьбы, и мы решили устроить себе небольшой отдых. При условии, что мы можем положиться на вас обеих. – Он некоторое время сверлил строгим взглядом сначала Эшли, потом меня.

Интересно, что, по его мнению, мы можем натворить? Сжечь дом?

– Мы хотим, чтобы вы ладили друг с другом и вели себя прилично, а это значит – никаких сигарет, никакого алкоголя, никаких мальчиков. Ясно?

Эшли скучающе пожала плечами, как будто эта часть разговора была не для нее. Я послушно кивнула, ну а что еще я могла сказать? Я не курила, не пила алкоголь, а парни, ну, до них мне нет никакого дела.

– Хорошо. Это мы прояснили. Мы уезжаем через два дня.

Глава 22

Шотландия

Шон ворвался в комнату Пейтона, хоть и знал, что она будет пуста. Решимость покинула его, когда он вошел в пустую комнату. Что ему теперь делать? Он убрал короткие волосы с лица, и его взгляд беспокойно скользнул по мебели. Кровать была нетронута, дверь шкафа широко открыта, и некоторые рубашки небрежно валялись на полу.

Телефон Пейтона лежал на столе. Он сознательно не взял его с собой, вычеркнув семью из своей жизни.

Шон выругался. И как теперь ему предупредить брата? Беспомощный, он ходил по комнате туда-сюда, осматривая вещи брата и размышляя, что он сделал бы на месте Пейтона. Где его искать? Он рассказывал что-то про Фэр-Айл, так? Может, он на пути туда?

Он просто не мог поверить, что брат отвернулся от него, без всяких объяснений, хотя они всегда были близки. Он не мог далеко уехать, подумал Шон. В конце концов, вчера вечером он еще видел свет в комнате Пейтона. У него не было большой форы.

Но после разговора, невольным свидетелем которого стал Шон, нужно действовать. И довольно быстро.

Вопреки своим обещаниям, Натайра, Каталь и еще несколько людей Каталя решили, что не стоит тратить время. Вместо этого они хотели последовать за Самантой в Америку. Каким-то образом Аласдер выяснил, кто такая Сэм и что она улетела в Делавэр. Шон потирал шею, раздумывая над тем, что он только что услышал.

Когда они вошли в большой зал, Шон разбил бокал и собирал осколки под столом. Он остался незамеченным, и странное поведение членов клана насторожило его. Поэтому он остался сидеть под столом, стараясь не выдать себя ни единым звуком.

– Натайра, я дал остальным слово и не собираюсь его нарушать, – гулко разнесся голос Каталя по пустому залу.

– Брат, я не прошу тебя нарушать данное тобой слово, но оно не мешает нам не выпускать из поля зрения эту девушку. Аласдер того же мнения, – подчеркнув последнюю фразу, Натайра стала вплотную к могучему воину.

– А что сказал твой жених о вашем с Аласдером плане?

– Каталь, ты глава нашего клана, но, может, с этого момента лучше обращаться к Блэру?

Натайра ловко манипулировала своим братом, разжигая его страх потерять власть.

– Хорошо, тогда несколько человек полетят в Делавэр и выследят девушку. Но я отправлюсь с ними. Никто не будет действовать по своему усмотрению. Решения здесь все еще принимаю я! – недовольно согласился Каталь и ударил себя рукой в грудь в подтверждение своих слов.

Шон, не веря своим ушам, сжал руки в кулаки. При этом один из осколков глубоко впился ему в ладонь, и капля крови упала на пол.

Между тем Каталь оставил своих людей и ушел. Почти все, казалось, остались довольны итогом разговора, и вскоре комната опустела. В зале остались только Натайра и Аласдер.

Шон, все еще никем не замеченный, неуклюже оперся на колени, чтобы занять более удобное положение. В его голове роились мысли. Сказать Блэру или попытаться предупредить Пейтона? Он все еще был обеспокоен своими размышлениями, когда Натайра снова начала говорить.

– Должна сказать, что я слегка разочарована в тебе, Аласдер. Я думала, что мужчина вроде тебя легко справится с таким юнцом, как Пейтон. И девушка? Как ей удалось сбежать от тебя?

– Что это значит? Думаешь, я только и делал все эти годы, что убивал людей? Думаешь, для меня это всего лишь легкое развлечение? Я тебе уже говорил – времена изменились, я изменился!

Шон насторожился. Блэру не понравилось бы, как Натайра с соблазнительным видом подошла к Аласдеру. Раньше ходили слухи, что у них с северянином была интрижка, и когда Шон увидел поведение Натайры, то стало ясно, что, по-видимому, она хотела освежить эти отношения. Она подошла к Аласдеру, положила руки ему на шею и их лица почти касались друг друга.

– Ты изменился? Когда я смотрю на тебя, то не замечаю никаких изменений. Ты все еще самый красивый мужчина из всех, кого я когда-либо встречала. Никто другой не пробуждает во мне такого страстного желания. Я все еще мечтаю о ночи с тобой. Что такого плохого было в старом Аласдере, что тебе пришлось измениться? – Она коснулась своими губами его губ, и ее зеленые глаза приковали его взгляд.

Очевидно, слухи не врали. Шон стиснул зубы. Аласдер явно пытался совладать с собой. Натайра тесно прижалась к нему. Он ласково провел руками по ее спине до талии и властно положил руки на ее бедра. Затем притянул ее к себе.

– Аласдер, мы можем просто забыть все, оставить позади и начать сначала. Каталь больше не нуждается в союзе с Маклинами, клана больше нет. Его власть слабеет, и рано или поздно каждый из нас пойдет своим путем. Пора расстаться с Блэром. Ты и я, мы оба получили второй шанс, неужели ты не понимаешь?

В движениях Аласдера сквозила неуверенность. По-видимому, он не совсем доверял ей. Тем не менее он обвил ее талию своими сильными руками, поднял ее и поцеловал. Не прерывая поцелуя, он донес ее до двери, где Натайра освободилась от его тесных объятий.

– Я так рада, что мы наконец обрели друг друга. Но ты должен пообещать мне кое-что, – прошептала она. – Эта девушка не должна остаться в живых ни при каких обстоятельствах. Ты не можешь допустить, чтобы все было уничтожено, когда мы наконец снова вместе.

Аласдер остановился. Похоже, ему не понравилось то, что он услышал, и Шон с нетерпением ждал его ответа. Он ведь не посмеет ослушаться Каталя, не так ли? Достаточно того, что собственная сестра Каталя пошла против главы клана – и против его брата Блэра. Шон всегда знал, что Натайра – бестия. Но мог ли кто-то предположить, что она зайдет так далеко?

– Конечно, все, что пожелаешь, любовь моя, – согласился Аласдер, подтвердив худшие опасения Шона. Затем он открыл дверь и потянул за собой наружу хихикающую Натайру.

Шон медленно вылез из-под стола. Он не мог поверить в то, что только что услышал. Кроме того, невозможно было рассказать об этом Блэру, потому что он никогда не поверит. Надо найти Пейтона и предупредить!

С этим намерением Шон вошел в комнату Пейтона. Но теперь, раз Пейтон уже ушел, ему нужен был новый план. Ему самому придется обеспечить безопасность Сэм, поскольку нельзя полагаться на Блэра в этом отношении, он слишком подвержен влиянию Натайры. Кроме того, создавалось впечатление, что Блэра вообще никто не собирался брать в Америку. Поэтому Шон незаметно последует за Стюартами. Но перед этим нужно найти Пейтона, чтобы рассказать ему все. Для начала Шон быстрым шагом отправился на поиски старшего брата.

Он нашел его в холле, где тот в очередной раз листал каталог автомобилей. Машины были единственной страстью Блэра. Ему постоянно нужна была новая машина, которую он мог бы полировать целыми днями и любоваться ей. Сейчас его сердце принадлежало темно-серому «Бентли», но уже скоро он заменит его на что-то другое. Шон сел рядом с братом и подождал, пока тот отложит свой журнал в сторону. Блэр выглядел недовольным.

– Шон, чего ты хочешь?

– Мне нужна твоя помощь.

– Моя? После того, как ты втравил меня в такие неприятности на собрании клана?

– Эй, прикуси язык! Я не доставлял тебе никаких неприятностей!

– Ну да. Каталь в ярости и не разговаривает со мной, потому что вы пошли против него.

– Дело в том, что мы поклялись верности тебе, а не ему. К тому же, за последние двести лет мы просили тебя пойти против твоего друга? Нет, ни разу! Но на этот раз он ошибается! Ты должен доверять нам!

– Да, да, как и всегда. Что ты хочешь?

Блэр никогда не был великим мыслителем или лидером. Он не хотел обременять себя такими вещами. В сущности, ему хотелось того спокойствия, которое он испытывал до сих пор, просто следуя за Каталем. Но теперь он был зол на Каталя, и к тому же Блэр не хотел портить отношения со своими братьями.

– Ты должен найти Пейтона. Я думаю, он поехал на Фэр-Айл, чтобы найти там подсказки.

– Почему ты сам не пойдешь?

Шон предвидел этот вопрос и уже приготовил на него ответ:

– По двум причинам – во‐первых, ты ненадолго исчезнешь из поля зрения Каталя, и он быстрее успокоится и поймет, что действительно нуждается в тебе. Во-вторых, я считаю, что ты должен поговорить с Пейтоном. Ты знаешь только половину истории, и я думаю, что он должен рассказать тебе все, чтобы ты, как глава нашего клана, мог принять правильное решение. Пейтон – наш брат, и сейчас он нуждается в нас.

Видимо, у Блэра не было особого желания искать Пейтона. Но Шон предполагал, что брат хочет знать, что произошло между Пейтоном и этой девушкой и почему внезапно все закрутилось вокруг нее.

– Ладно, но если я не найду его, то пусть там и остается! Зачем вообще его искать? Не позднее чем через неделю он сам должен вернуться. Каталь ждет от него информацию.

Шон резко провел рукой по волосам. Он был уверен, что если у Пейтона ничего не выйдет, то он не вернется обратно. И, кроме того, Шон знал, что именно в этот момент Каталь готовит поездку в США и на самом деле даже не собирается ждать Пейтона.

– Ты должен передать Пейтону письмо от меня. Очень важно, чтобы он его получил. Пожалуйста, Блэр, ты должен нам доверять!

– Письмо? Напиши ему СМС.

Шон не хотел говорить Блэру, что Пейтон оставил свой телефон дома. Что, по-видимому, брат отвернулся от них.

– Неужели ты думаешь, что на Фэр-Айл есть сеть? – спросил Шон и покачал головой. – Ну так что? Я могу рассчитывать на тебя?

Блэр, бросив последний взгляд на свой каталог авто, поднялся, уперевшись руками в бока.

– Ладно, должен признать, что последние лет двести были довольно спокойными для меня. Маленькое приключение мне не повредит.

Шон с облегчением вздохнул. Он ожидал, что у Блэра будет больше отговорок. Быстрая победа стала для него большой неожиданностью.

– Хорошо. Свяжись со мной, когда найдешь его. И желательно не говорить Натайре об этом.

– Пф-ф, она так же зла, как и Каталь. Я не видел ее после собрания. Думаю, не повредит, если она поинтересуется, куда я делся. Она уже слишком привыкла к тому, что я всегда там, где хочется ей. Не волнуйся, я отправлюсь как можно быстрее.

Довольный и хоть немного успокоенный, Шон проводил старшего брата до его комнаты, прежде чем купить билет на рейс в Делавэр и упаковать свои вещи.

Побросав свои вещи в сумку, он открыл старый сундук, который был закрыт уже очень много лет. В нем были аккуратно сложены его килт, брошь с гербом клана Маклин, искусно вырезанная из кости, накидка на плечо и меховая сумка. На самом дне сундука он нашел то, что искал.

Свой Sgian dhub. Он почти ласково погладил небольшой нож. Лезвие, украшенное инкрустацией, было таким же острым, как в тот день, когда он получил нож от своего отца Фингаля. Ему было десять лет, и тот день он видел так ясно, как будто и не было всех этих лет.

Это был день большой охоты. Все люди клана Маклин уже до рассвета были в замке и выступили еще до того, как рассеялся туман, покрывающий долину. Шон впервые поехал на охоту и не отходил от отца ни на шаг. Лошади и собаки мчались с такой скоростью, что под копытами поднималась пыль, а птицы, гнездившиеся в соседних скалах, от испуга резко взмывали в небо.

Влажный и прохладный воздух пробрался под рубашку Шона. Но мурашки, которые покрыли все его тело, были не от этого, а от волнительного ожидания, которое переполняло его.

Тогда волосы Фингаля еще были каштановыми, и только на висках пробивались седые пряди. Он действовал молодо и энергично и управлял своей лошадью, слегка сжимая ее бока своими ногами.

Шон, напротив, с большим трудом удерживал свою лошадь под контролем. Воодушевленный энергией других животных, его жеребец тоже хотел галопом скакать вперед. Шон же изо всех сил старался оставаться рядом с отцом.

Перед ними простиралась широкая равнина, которую нужно было пересечь, прежде чем попасть в густой лес.

В то время в Шотландии было еще множество лесов, богатых дичью. Только много лет спустя, после ужасающего сражения при Каллодене, герцог Камберленд должен был безжалостно уничтожить все леса Шотландии. Позже его прозовут палачом Камберлендом, потому что он преследовал и убивал всех оставшихся в живых после восстания. С помощью выкорчевывания лесов он отнял у них возможность питаться дичью. Поэтому после поражения наступил великий голод, который унес еще больше жизней, чем война.

Как только они нырнули в подлесок, тут же перешли на шаг. Шону показалось, что они с отцом остались одни. Остальные охотники бесследно исчезли, и только лай их собак изредка достигал ушей Шона.

Фингаль придержал свою лошадь, выпрямился в стременах и напряженно посмотрел на запад. Шон пытался понять, что же привлекло внимание его отца, но, как ни старался, видел перед собой только деревья. Фингаль указал рукой на скопление молодых дубов.

Одинокий солнечный луч падал на землю сквозь густые кроны деревьев. Влажный мох сверкал под тысячами капелек росы, и насекомые плясали в солнечном луче. Казалось, что эта маленькая прогалина светилась изнутри, такими сочными были цвета листьев и мха, который покрывал не только землю, но и вопреки гравитации стремился вверх по стволам деревьев. В этот момент одного-единственного солнечного луча было достаточно, чтобы изгнать туман, покрывающий землю серебряной вуалью.

Вот оно, движение. Теперь Шон смог увидеть оленя, которого уже обнаружил его отец. Как венец природы, олень медленно вышел из-за дерева, потягивая носом воздух. Он учуял. Фингаль больше не колебался. Со всей силой он натянул лук. Рука его была спокойна, мышцы напряжены, а костяшки пальцев побелели. Для Шона все происходило, как в замедленном действии. Он задавался вопросом, кто на самом деле был венцом творения, потому что в этот момент его отец в своем изяществе и величии не уступал оленю. С тихим гудением стрела рассекла воздух и нашла свою цель – сильную, трепещущую грудь оленя. Казалось, зверь не был удивлен, когда его передние копыта подломились и он медленно опустился на землю, не выпуская из вида Фингаля и Шона. Они быстро спешились с лошадей и приблизились к оленю.

Величественное животное распростерлось перед ними, раненное, и грудь его поднималась и опускалась с мучительными вздохами. Фингаль знаком показал сыну, что он должен перерезать животному горло и избавить его от дальнейших страданий. Шон посмотрел раненому оленю прямо в темные блестящие глаза. В них отразилось его собственное лицо, на котором была написана скорбь по этому благородному существу. Отец с гордостью вручил ему Sgian dhub.

Несмотря на то, что лезвие было очень острым, Шону понадобилась вся его сила, когда он прижал серебряный клинок к пульсирующей шее животного. Одним быстрым и мощным надрезом он выполнил свою задачу. Теплая кровь заструилась по его руке и пропитала килт. Фингаль, заметив дрожь Шона, положил руку на плечо своего маленького сына в знак похвалы. Некоторое время они пробыли рядом с убитым оленем, и никто не произнес ни слова. Появление двух других охотников положило конец особому моменту, во время которого Шон впервые отнял жизнь у животного. Остальная часть дня пролетела мимо юноши.

Вместе с отцом они с оленем, несколькими зайцами и двумя косулями вернулись в замок. У колодца Шон смыл кровь с рук и очистил свой нож.

Костяная рукоять Sgian dhub была богато украшена резьбой с изображением охотничьей сцены. Клинок был сделан для ношения в ножнах в сапоге или под мышкой. Шон гордо взмахнул клинком, все еще ощущая тепло умирающего оленя в своих руках.

Много лет подряд Шон носил нож ежедневно и так сросся с его весом, балансом и лезвием, что тот практически стал естественной частью его самого. Но однажды времена изменились, нож стал не важен и затем оказался в этом сундуке вместе с другими воспоминаниями.

Теперь Шон стоял и, как и тогда, поглаживал лезвие. В то же мгновение он снова стал с ножом единым целым. Как будто не было тех многих лет, в течение которых он даже не вспоминал о существовании клинка. Но почему это случилось именно сейчас? Что ждало его впереди, отчего он чувствовал потребность не встречаться с этим без своего смертоносного клинка?

Шон не знал ответов на эти вопросы, но за все это время он научился одному – доверять своему инстинкту. В этот раз он последовал за ним, когда начал искать нож в сундуке. Поэтому он только пожал плечами и сунул Sgian dhub за кожаный ремешок на своем сапоге.

Глава 23

Делавэр

Вчера родители отправились в свой отпуск. Мы с Эшли негласно договорились уживаться вместе остаток недели, потому что было не совсем ясно, на сколько у нас хватит терпения. Дядя Эдди позвонил и сказал, что через несколько дней его поездка закончится и он приедет прямо сюда, чтобы забрать Эшли. Вот почему она хотела насладиться последними днями на Сильверлейк и, как только мои родители вышли из дома, отправилась на пляж.

Я же, напротив, хотела побыть в тишине и покое. До сих пор мне не удавалось выкинуть из головы Пейтона. Наоборот. Изо дня в день мне было все сложнее сосредоточиться на повседневных вещах, таких как дыхание, еда или питье. Я так скучала по нему! Огромная дыра зияла в моей груди и отнимала у меня всю энергию.

Поэтому я искала каких-то перемен. Я прибралась в комнате, и под кучей вещей, принадлежавших Эшли, обнаружила книжку моей бабушки. Я уже успела забыть, что она у меня есть. При этом, возможно, в ней были ответы на все мои вопросы. Почему эта мысль не пришла мне в голову раньше? Эта любовная тоска сделала меня совсем слабоумной!

Я схватила книгу и бросилась на кровать. Распахнув ее на первой странице, я с удивлением обнаружила, что, вопреки моему предположению, это вовсе не дневник моей бабушки. Я не знала, что я могла тут найти, но бумага была настолько старой, что бабушка точно не могла быть тем, кто ее написал. Осторожно я перевернула первую страницу и задержала дыхание.

Франция, 1748

Дорогая Мюриэль,

я, твоя кормилица Марта Макгабан, пишу эти строки, потому у меня не осталось времени, чтобы передать тебе все, что я знаю, тебе, о безопасности которой я заботилась с самого твоего рождения. Даже в свои восемь лет ты не сможешь осознать, что я оставила для тебя.

Поэтому записываю свои знания в надежде, что однажды ты поймешь свою историю. Надеюсь, что благодаря этим строчкам ты сможешь пойти своим путем, заглянуть в будущее и будешь помнить тех, от кого ведет начало твой род.

Я даже не знаю, с чего начать, так много нужно сказать и так мало времени осталось. Я умираю. Лихорадка охватила мои легкие, сжала меня в своих смертельных объятиях и, кажется, неумолимо тянет меня в темноту. Несколько дней я ждала момента, когда у меня будет достаточно сил, чтобы держать перо и исполнить самую важную задачу в своей жизни.

Пока я пишу эти строки, милая Мюриэль, ты лежишь в своей постели, и твое спокойное дыхание говорит о том, что ты достаточно сильна, чтобы пережить лихорадку. Здоровый цвет кожи возвращается, волосы снова блестят, и температура тела уже в норме. Такого счастья у меня больше не будет, и мне больше больно от того, что я оставляю тебя одну, чем от лихорадки. Я старая женщина и не ропщу на свою судьбу, но очень беспокоюсь о тебе. Чтобы в последний раз позаботиться о твоей безопасности, я организовала для тебя поездку в Америку в следующие несколько дней. Здесь, во Франции, без меня ты не совсем в безопасности. Но в колониях тебе нечего опасаться.

Прими это решение и предстань перед своей судьбой.

Теперь мои силы уже на исходе, и я начну с того, что расскажу тебе о твоих корнях.

Ты – Мюриэль Кэмерон, дочь Томаса и Изабель Кэмерон. Твоя родословная ведет свое происхождение от запретной любви твоих прабабушки и прадедушки. Любовь Кэмерона к дочери Стюарта послужила началом жестокой вражды, которая продолжалась на протяжении многих лет и поколений. Дни были отмечены кражами скота, нападениями и даже убийствами. Все в Шотландии знали, что между Кэмеронами и Стюартами никогда не будет мира. Только вражда.

Пошли слухи о том, что Стюарты выкрали одну из справедливых ведьм, чтобы получить преимущество перед Кэмеронами и использовать силы ведьмы против них. Они удерживали самую старшую из прекрасных девушек в своем замке, надеясь, что ее сила уже достаточно окрепла, чтобы раз и навсегда уничтожить Кэмеронов.

Ее звали Ванора. Двадцатилетняя ведьма должна была стать их оружием.

– Привет!

Я была настолько поглощена чтением, что внезапное появление Эшли напугало меня. Неохотно я отложила книгу в сторону.

– Я думала, что ты хочешь провести весь день на пляже.

– Да, все еще хочу. Но ты вообще смотрела на часы? Я уже немного проголодалась. А ты?

Должна признать, что в моем животе тоже урчало. Одно упоминание о еде вызвало еще больше шума.

– Да, я бы тоже не отказалась.

С сожалением поглядев на книгу, я отправилась с Эшли на кухню.

– Ты сгорела на солнце, – заметила я.

– Ну, теперь больше нет Райана, который намажет мне спину солнцезащитным кремом, – сказала она и пожала плечами.

Я открыла дверь холодильника и простонала, увидев почти пустые полки.

– Почему именно Райан? Есть много других парней… У нас есть только ветчина и два яйца.

– Еще есть хлеб и кетчуп. О, Сэм, я тоже не понимаю. На самом деле Райан та еще задница, но уж очень он милый.

Мы стояли у кухонного стола, не имея ни малейшего понятия, что делать с нашим небольшим запасом ингредиентов.

– Как насчет бутерброда с ветчиной, кетчупом и яичницей? – предложила я без особого энтузиазма.

Эшли наморщила нос, но кивнула и достала сковороду.

– Хорошо, но вечером закажем какой-нибудь китайской еды, ладно?

– Звучит неплохо. Или сходим в магазин.

– Я лучше пойду на пляж. Сегодня вечером закажем, а завтра утром сходим в магазин, договорились?

Я кивнула, в то время как Эшли уже разбила яйцо в сковороду. Я взяла хлеб, намазала его кетчупом, положила сверху ветчины, а потом решила, что еще один слой кетчупа не повредит. Теперь осталось только положить сверху яйцо и готово!

– Отлично. Как там яйца?

– Почти готовы.

Эшли переложила горячие яйца со сковороды прямо на бутерброды. С первым укусом я слегка обожгла себе рот, но должна признать, что остатки еды вышли не такими плохими, как ожидалось. Эшли тоже кивнула с одобрением. Молча мы опустошили наши тарелки. Последним кусочком хлеба я вытерла остатки кетчупа и сунула кусочек в рот. Эшли встала и положила свою тарелку в уже почти переполненную раковину.

– Думаю, что при следующей возможности надо будет помыть посуду. – Я отложила эту неприятную задачу на следующий день.

– Хорошо, тогда у нас уже есть планы на завтра. Поэтому сегодня пойду и немного расслаблюсь. – С этими словами Эшли вышла из кухни. В окно я увидела, что она отправилась в сторону пляжа.

Я осторожно потрогала обожженное нёбо языком, выпила стакан холодной воды и убрала свою тарелку со стола.

После этого я поспешила вернуться к бабушкиной книге. Это было действительно очень круто – читать такую старинную рукопись. В каждой строчке чувствовалось, как важно было для кормилицы записать все это. Оказавшись в своей комнате, я легла на кровать и начала искать место, на котором остановилась.

Ее звали Ванора. Двадцатилетняя ведьма должна была стать их оружием. Но у прекрасной Ваноры не было тех способностей, что от нее ожидали. Снова и снова она утверждала, что может использовать только силы природы и только с благими намерениями.

Прошло десять лет с тех пор, как в горах почти воцарился мир. В настоящее время правил Грант Стюарт. Его жена недавно подарила ему сына, но говорили, что он не слишком серьезно относился к супружеской верности. Это не было секретом, но Кэмеронов удивило, когда однажды в их дверь постучала справедливая ведьма.

Оказалось, что Грант преследовал ведьму после того, как она родила ребенка. Его ребенка, потому что он неоднократно брал пленницу силой.

Мне не верилось в то, что я только что прочла. Ванора, женщина, которую я видела во сне, жила на самом деле? Не то чтобы я купилась на историю Роя, но теперь, когда я прочла то, что было написано черным по белому, внутри все перевернулось. Это было очень странно. Обычно такого не случается, не так ли?

И раз Ванора действительно существовала, значит, все рассказанное Пейтоном, было правдой? Я, конечно, видела его быстрозаживающую рану своими глазами. И хорошо помнила великана Аласдера. Но теперь, вдалеке от Шотландии, с безопасной американской почвой под ногами, я не знала, во что и верить. Может ли бабушкина книга дать мне ответы на все вопросы? И если да, то что изменится для меня? Могла ли я простить Пейтона? Ведь он был убийцей!

Внутри меня все противилось тому, чтобы приравнять шотландца, который подарил мне первый поцелуй, к холодному, расчетливому убийце. Я действительно думала, что могу заглянуть в его душу. И мне хотелось видеть там печаль, боль и одиночество. Подходило ли это к тому образу, который я нарисовала у себя в голове?

Почему? Почему все так ужасно сложно? Чем больше я думала о Пейтоне, тем сильнее возвращалась боль, которая сжимала мое сердце в своих ледяных объятиях. Несколько слезинок капнули на старую рукопись. Я тяжело вздохнула и снова посвятила себя чтению.

Хотя Ванора была свободна и могла идти, куда пожелает, она осталась с Кэмеронами до конца своей жизни. Она хотела быть рядом с ребенком, который рос у Стюартов и которого ей пришлось оставить. Что с ним стало, она не знала, но чувствовала, что он жив. Этого чувства и надежды на то, чтобы встретить его в один прекрасный день, было достаточно, чтобы навсегда связать ее с новым домом. И она никогда больше не показывала своих сил.

Дорогая Мюриэль, ты, конечно, задаешься вопросом, какое отношение история ведьмы имеет к тебе. В ту ночь, когда ты стала сиротой, Ванора спасла жизнь нам обеим и обеспечила продолжение родословной Кэмеронов.

Откуда Ванора узнала, что произойдет, я не могу тебе сказать. Но она пришла в комнату твоих родителей за несколько минут до того, как во дворе замка начался настоящий ад. Она разбудила обоих, рассказала им о своем видении и о надвигающемся нападении. Твой отец быстро приготовился к бою, но, когда он вышел во двор замка, уже было слишком поздно для его обороны. Массивные ворота распахнулись, и группа вооруженных до зубов людей вошла во двор. Кэмеронов застали врасплох. Только несколько человек охраняли замок ночью. Остальные либо спали, либо были еще безоружны, когда началось сражение. Ванора убеждала твою мать пройти через небольшой проход позади кухни и затем спрятаться, чтобы обеспечить безопасность себе и ребенку. Слова ведьмы звучали как гром посреди спальни Изабель, но твоя мать оцепенела. Ванора исчезла так же внезапно, как и появилась. Ее слова подтвердились уже в следующее мгновение, когда крики и шум битвы разнеслись по коридорам замка.

Я, твоя кормилица, пыталась подтолкнуть твою мать к двери, но страх сковал ее тело. Я не знала, что еще делать, кроме как вырвать тебя из ее объятий и бежать к ходу позади кухни. Наконец к Изабель вернулась жизнь, и когда я вела тебя в безопасное место, то услышала ее шаги позади нас. Она последовала за мной.

В замке было темно, была глубокая ночь, и я пыталась как можно скорее добраться до кухни. Я хотела свернуть в следующий коридор, но впереди послышался звон оружия. Я быстро вжалась в нишу в стене, обхватив тебя и пытаясь заглушить твое хныканье. Я надеялась, что нас не заметят. Воины повернули за угол. В их оружии отражался свет, нашедший свой путь через каменные стены.

Твоя мать бросилась прямо к ним. Мужчины обрадовались неожиданной находке и махали мечами прямо перед Изабель. Они дали ей понять, что сделают с ней, прежде чем убить ее, как и всех остальных обитателей замка. Бросив последний взгляд в темноту нашего укрытия, твоя мать перекрестилась и побежала прочь. По коридору, где мы шли до этого, она достигла лестницы, ведущей на оборонительную башню. Мужчины бросились за ней.

У меня не было времени ждать, вернется ли твоя мать, и еще меньше мне хотелось снова увидеть воинов. Изо всех сил я побежала к кухне. Из-за мер предосторожности кухня стояла в стороне от остальных зданий, прямо у стены замка. Здесь было тихо, и поэтому я осмелилась передохнуть на мгновение. Я вжалась в стену кухни, спрятавшись за кучей бочек.

Я не знала, что делать дальше, пока не услышала голос Ваноры. Негромкий, прямо у меня в голове: «Беги! Битва проиграна! Вы больше не в безопасности! Спаси ребенка, спаси наследие Кэмеронов! Исчезни отсюда! Я помогу тебе выбраться и дам амулет для защиты. Он всегда предупредит вас об опасности. А теперь не медли ни секунды! Беги!»

И когда голос в моей голове стих и ко мне вернулся шум ночи, в моей руке оказался амулет. Как и сказала Ванора. Я надела его на шею для защиты и скользнула на темную кухню.

Запах пищи все еще витал в воздухе, а в очаге теплился огонь. Я взяла буханку хлеба, кусок ветчины и несколько яблок и завязала все это в скатерть. Я не осмелилась взять больше, опасаясь, что нас могут заметить. Затем ощупала стену в поисках задней двери. Здесь сбрасывали отходы и нечистоты прямо за стенами замка. Но дверь была заперта.

Я отчаянно пыталась сообразить, что делать дальше. Из замка больше не доносилось ни звука. Видимо, бой действительно был окончен. Поэтому мне подумалось, что мы можем просто отсидеться тут, пока все не пройдет. Внезапно на небе сверкнули молнии. Через окно я увидела, что весь горизонт был заполнен огромными сверкающими вспышками. Ледяной порыв ветра ворвался в кухню и сорвал дверь с петель. Медные горшки над печью стукались друг о друга и падали на пол. Этот шум точно привлечет сюда воинов!

Поэтому я схватила сверток с едой, крепко прижала тебя к себе и шагнула сквозь дверь. Недалеко от стены к молодому деревцу был привязан белый конь. Откуда он там взялся или кто его привязал туда, я до сих пор не могу тебе сказать. Но втайне подозреваю, что каким-то образом Ванора послала его к нам.

Никогда в своей жизни я не сидела на лошади, и страх перед животным был почти таким же большим, как страх перед воинами. Но у меня была одна задача – я должна была защитить тебя. Поэтому без колебаний и не оглядываясь назад, я ускакала с тобой. Мы ехали всю ночь и следующий день, останавливаясь только для того, чтобы покормить тебя или напоить лошадь. Меня тянуло, как на поводьях, до тех пор, пока наконец через несколько дней мы не пересекли границу Англии. Если бы это касалось только меня, то здесь я была бы в безопасности, но амулет все еще горел в моей руке, и поэтому мы отправились дальше, через Англию. Прошло много недель. Недель, когда мы замерзали, голодали и едва могли стоять на ногах. Но однажды вечером мы увидели воду вместо вечнозеленых полей и темных лесов на горизонте. За ней лежала Франция, и впервые с того дня, как мы покинули родину, амулет остыл.

Я захлопнула книгу. Дрожащими пальцами схватилась за шею. Цепочка лежала холодной и тяжелой змеей в моих руках. Еще в Шотландии я втайне попрощалась с Индианой Джонсом внутри себя. Это не кино. Это была настоящая жизнь – моя жизнь, и все в ней перевернулось с ног на голову. Что произошло? Я сошла с ума? Это единственное логическое объяснение!

Я снова открыла страницу, на которой остановилась, но у меня не хватало смелости продолжить чтение. Почерк кормилицы Марты становился все неразборчивее от строчки к строчке, видимо, силы почти покинули ее. Я пролистала несколько страниц вперед. Здесь уже явно писал кто-то другой. Буквы были уже не маленькими и заостренными, а большими и размашистыми.

Бостон, 1760

Я – Мюриэль Кэмерон. Двенадцать лет назад вместе с этой книгой, моим амулетом и горсткой других вещей я приехала в эту прекрасную страну. К сожалению, моя кормилица Марта не пережила мой отъезд, но я не одинока. Недавно я вышла замуж и вчера родила здоровую дочку.

Поэтому мне кажется необходимым заполнить еще одну страницу этой книги моей историей. Я не забуду, от кого идет мой род, и мои дети тоже не забудут этого. Вот почему, пока жива, я буду записывать здесь своих потомков и надеюсь, что когда-нибудь кто-то будет вести дальше эту родословную. Чтобы показать, что трусливое убийство моих предков не уничтожило Кэмеронов, а только ослабило. Однажды множество Кэмеронов населят этот мир, и настанет время возмездия за несправедливость, которую нам причинили.

То, что Мюриэль начала здесь, затем наполнило всю книгу. Страница за страницей сначала она, а затем кто-то другой записал здесь родословную моей семьи. Судя по всему, прошло не меньше десяти поколений. Некоторые семьи занимали целые страницы, так много было у них детей, для некоторых хватало одной строчки. В целом я могла с уверенностью утверждать, что линия Кэмеронов не завершилась в 1740 году. Когда я перевернула последнюю страницу, мои руки задрожали.

Здесь чернила еще были темно-синими, не таким выцветшими, как на первых страницах. Красивым лаконичным почерком моей бабушки было написано:

Анна Льюис + Роберт Миллер

Лорейн Миллер + Кеннет Уоттс

Саманта Уоттс

Значит, это правда. Я действительно потомок Кэмеронов. Но разве это имело для меня какое-то значение спустя такое количество времени? Могла ли я или хотела ли осуждать Пейтона за то, что он сделал так давно? Снова и снова мне вспоминался наш поцелуй. Он не был наигранным. Он был настоящим, полным любви, я чувствовала это. На глаза снова навернулись слезы. Я действительно влюбилась в этого шотландца, и, как будто одного этого было недостаточно, все остальное оказалось правдой.

И как возможно то, что мне снились эти сны? Что рассказ Роя оказался правдой, и доказательством тому служило то, что было записано в книге моей бабушки? Это было наше с Пейтоном предназначение.

Я закрыла книгу и задумчиво закусила губу. Я не могла дальше думать об этом, потому что его образ явно вставал передо мной. До сих пор я чувствовала его руку на своей руке, слышала его голос, который пел эту старую песню о любви, и видела эту невыразимую боль в его взгляде.

Вся в слезах я бросилась на кровать. За окном давно стемнело, и я наконец заснула, представляя себе улыбку Пейтона.

Глава 24

Мотель на бульваре Сан-Дюпон выглядел ужасно. Но расположение прямо у шоссе 113 было удобным. Каталь, Натайра и Аласдер предпочитали избегать центра города. То, что они намеревались, лучше было сделать без свидетелей.

Вчера они приземлились в штате Делавэр и довольно быстро нашли адрес семьи Саманты в интернете. Поэтому они приехали в Милфорд и хотели использовать этот день, чтобы следить за домом Саманты. Если бы у них была возможность, они бы без колебаний захватили всю семью.

В темно-синем фургоне, который они взяли напрокат, уже час они ожидали перед домом. Наконец дверь открылась. Аласдер кивнул. Да, это была та самая девушка, которая сбежала от него при помощи Пейтона. За ней из дома вышла вторая – стройная блондинка. Обе сели в машину, припаркованную на подъездной дорожке, и уехали. Аласдер тоже запустил двигатель, но Натайра настояла на том, чтобы дождаться возвращения девушек и посмотреть, кто еще остался в доме. Через некоторое время она решительно подошла к двери, откинула черные волосы с лица и постучала в дверь. На ее стук никто не ответил. Так что придется подождать.

Уже было далеко за полдень. Все трое почти уснули от скуки, когда машина наконец подъехала к дому. У блондинки были полные руки пакетов, в которых, судя по всему, были остатки обеда из кафе. Они продолжали наблюдать, как Саманта, нагруженная большими пакетами, вышла из машины. Бедром она толкнула дверь машины, а затем, балансируя, занесла покупки в дом. Входная дверь с треском захлопнулась за ними.

– И что теперь? – спросил Аласдер.

– Мы подождем, – ответил Каталь.

– Чего ждать? Схватим девчонку, и она никуда от нас не денется, – возмутилась Натайра.

– Нет. Сначала я хочу узнать, что это за блондинка. Нам не нужны свидетели.

– Мы можем просто забрать обеих. Да что потом блондинка скажет? И кто знает, может, она тоже одна из Кэмеронов.

– Она не выглядит как Кэмерон.

– Каталь! Думаешь, что после стольких лет будет какое-то сходство?

– У этой Саманты очень сильное сходство.

– Это просто совпадение! Я не буду на это полагаться!

– Тем не менее мы еще немного подождем.

Натайра недовольно сдалась.

Прошло некоторое время, прежде чем дверь снова открылась. На этот раз вышла только блондинка. Она огляделась так, как будто хотела понять, не наблюдает ли кто-нибудь за ней. Затем она села на ступеньку и закурила сигарету. Довольная, она втянула дым в легкие и с удовольствием выдохнула. Снова и снова она бросала взгляд через плечо, но никто не помешал ей. Когда сигарета сгорела почти до фильтра, девушка поспешно вскочила и затушила ее.

Саманта открыла дверь и крикнула:

– Эшли! Телефон! Это дядя Эдди.

– Иду.

Обе снова исчезли в доме.

Тайные наблюдатели в фургоне были довольны. По-видимому, девушки были связаны друг с другом, и стало ясно, что они заберут обеих. Ни один Кэмерон не должен ускользнуть. Вопрос только, сколько еще Кэмеронов болтается здесь, в Милфорде. Ведь до сих пор не было и следа родителей обеих девушек. Но наверняка обе с удовольствием ответят на их вопросы.

– Сэм, слушай. Мой папа сказал, что, скорее всего, будет здесь завтра вечером, самое позднее – послезавтра. Я подумала, что, может, еще разок загляну к Райану. Ничего, если я оставлю тебя сегодня вечером одну? – спросила меня Эшли.

Видимо, наши отношения действительно улучшились, иначе она вряд ли попросила бы у меня разрешения. И поскольку я действительно излечилась от лихорадки по имени Райан, то решила дать ей возможность тоже примириться со своей одержимостью.

– Без проблем. Не переживай. Я звонила Ким, она чуть позже придет.

Хоть я и боялась, что она притащит с собой Джастина, это все равно лучше, чем весь вечер провести наедине со своими мыслями о Пейтоне.

Между тем моя злость на Пейтона смягчилась до растерянности. Что, если бы я простила его? Если бы я посмотрела в глаза тому факту, что времена были другие и у него не было выбора? А может, я так его любила, что просто хотела простить ему все это? И что с того? В любом случае я на другом континенте и больше никогда его снова не увижу. Я так хотела бы сказать ему, что люблю его, что мы можем оставить прошлое позади и что мне плевать на его проклятие, я просто хочу быть с ним. Но все было не так просто.

Пейтон сказал, что я меняю проклятие. Какие от этого будут последствия? Он умрет? Его семья боялась чего-то подобного и поэтому пыталась что-то сделать со мной.

С тех пор как вернулась домой, я пыталась не думать об этом. На самом деле надо было поговорить об этом с родителями. А если бы они мне не поверили? Как бы там ни было, я полностью потеряла контроль над этой ситуацией. Я не могла навести порядок даже в своей голове, как я могла справиться со своей повседневной жизнью? Скоро снова начнется школа, и мистер Шнайдер будет расспрашивать меня о моем пребывании в Шотландии. Что он подумает, если вместо того, чтобы ответить ему, я разрыдаюсь?

– Я пошла, буду поздно, – прервала Эшли мои размышления. Она действительно классно выглядела. Я надеялась, что после этого вечера Райан оставит меня в покое и вместо этого направит всю свою энергию на мою двоюродную сестру.

– Удачи, – крикнула я ей вслед, но она уже закрыла за собой дверь.

Трое шотландцев в темно-синем фургоне резко очнулись, как только из дома вышла блондинка, которую, по-видимому, звали Эшли. Смеркалось, и на улице не было ни души, кроме двух кошек, которые жались друг к другу. Не говоря ни слова, все трое вышли и последовали за ней.

Шаги Каталя были почти не слышны, когда он приблизился к Эшли. Когда она сделала следующий шаг, он молниеносно схватил ее. Ее неожиданное сопротивление подавил Аласдер, который подоспел на помощь главе клана. Ее крики никто не услышал, потому что Каталь крепко прижимал руку к ее рту. Вместе они довели Эшли до машины и затолкали ее через заднюю дверь. Натайра забралась следом за Эшли и заперла дверь. Каталь и Аласдер привели в порядок одежду после потасовки. Убедились, что никто не видел этой маленькой интерлюдии, прежде чем сесть в машину. Вокруг все было тихо. Только из фургона доносился тихий плач Эшли. Фургон медленно тронулся и свернул налево на главную дорогу.

Две фигуры появились из-за мусорного бака и посмотрели вслед удаляющимся красным огням машины.

– Быстро, следуй за машиной, а я пойду к Сэм и позову на помощь. Постарайся следовать за машиной как можно дольше. Позвони мне. Давай!

Ким, подтолкнувшая Джастина в нужном направлении, не могла поверить в то, что они только что увидели. Джастин был довольно спортивным, и она была уверена, что он не выпустит из вида машину. На главной улице быстро передвигаться было практически невозможно из-за светофоров. Ким быстро пробежала последние метры до дома Уоттсов и позвонила в звонок.

Я приглушила музыку, когда раздался пронзительный звонок у входной двери.

– Да-да, уже иду.

Когда я открыла дверь, Ким тут же вошла. Ее лицо было покрыто бесчисленными красными пятнами, а голос дрожал.

– Быстро, вызывай полицию! Эшли похитили! – прокричала она.

Прежде чем я успела что-либо понять, она схватила телефон и суетливо начала набирать номер.

– Что? Успокойся! Что происходит?

Я забрала у нее телефон и стерла напечатанные цифры 911.

– Ким! Успокойся! Скажи мне, что происходит?

– Господи, прекрати! Мы должны вызвать полицию!

Она оттолкнула меня и снова схватила телефон. Только когда я встряхнула ее, взяв за плечи, она немного успокоилась.

– Только что двое мужчин затолкали Эшли в свою машину и уехали! Нам нужна помощь!

– Хорошо, хорошо, ты рассмотрела этих мужчин? Как они выглядели? Какая машина?

– Не знаю, все произошло так быстро! Одного я не успела рассмотреть, но у второго были светлые волосы до плеч. И он был огромный, действительно огромный!

Внезапно мои колени подкосились. Я оперлась на стену и похлопала себя по лицу ладонями. Как это могло быть? Это невозможно! Что это значит?

– Ким! Я думаю, это был Аласдер Бьюкенен, – выдохнула я.

Когда это имя прозвучало вслух, я поняла, что все это действительно происходит. И если Аласдер преследует меня до сих пор, то мы все в большой опасности! В смертельной опасности! Как будто в доказательство этого амулет на шее стал горячим.

Глава 25

Фэр-Айл

Маленькая лодка качнулась под ногой Пейтона, когда он спрыгнул на причал. Юноша поблагодарил рыбака, который привез его на Фэр-Айл, и помахал вслед уходящей лодке. На этом острове он должен был найти способ разрушить проклятие или хотя бы найти информацию о нем.

Сильные волны били о берег, и белые брызги разлетались далеко по пляжу. Ветер обдавал холодом лицо Пейтона, но он этого не чувствовал.

С тех пор, как Сэм покинула его, мир с каждым часом становился все серее, а он сам все бесчувственнее. Погода была под стать его настроению, и небо было затянуто темными облаками. Солнца не было видно, и даже время суток, казалось, потерялось где-то между утром и вечером.

Пейтон шел вдоль причала по мокрому песку до тех пор, пока окаменевший склон не образовал естественную плотину. Пейтон поднялся по ступеням, высеченным прямо в камне. Отсюда ему открылся вид на весь остров.

Остров был небольшим и малонаселенным. Осталась только одна-единственная деревня, которая до сих пор жила рыбной ловлей и овцеводством. Маленькие каменные хижины выглядели так, как будто какой-то гигант разбросал их по острову. Каждая лачуга смотрела в своем направлении, а крыши некоторых пострадали в течение многих лет и склонились к самой земле. Другие дома казались слегка новее и были выкрашены белой краской. В центре деревни была большая площадь, усаженная деревьями. К ней примыкало самое большое здание на острове. Похоже, какая-то церковь, хотя вряд ли в ней поклонялись какому-то христианскому богу. Узкая дорога вела от плотины к деревне.

Слегка нерешительно Пейтон пошел по дороге. Первые дома, мимо которых он прошел, казались заброшенными. Он направился к большой площади и снова огляделся. Никого не было видно. Окна были темными, и из дымоходов не поднимался вверх дым. Может, он пришел зря? И для него здесь нет никаких ответов?

Сама по себе деревня не выглядела заброшенной, везде было чисто и ухоженно: в маленьких палисадниках рядом с подстриженной травой цвели последние летние цветы, а дорожки были подметены. Тут и там в небо устремлялись бобовые ростки, которые должны были принести жителям богатый урожай. Он стучал в каждую дверь, но никто ему не открыл. В унынии он сел на скамейку на главной площади и стал ждать. Рано или поздно жители деревни должны были вернуться.

Его взгляд скользнул по шраму на руке, который оставила ему последняя поездка с Сэм. Он был едва заметен, но Пейтон все равно погладил его пальцем, желая снова ощутить тот самый момент боли, когда он упал на осколок, желая поддержать Сэм.

Некоторое время он сидел на скамейке, погруженный в раздумья, и наконец издалека послышались голоса. Затем из-за деревьев на окраине показались люди. Мужчины тащили за собой телегу, груженную торфом. Женщины несли корзины, а вокруг них бегали дети. Как одна большая семья, люди шутили и смеялись. Маленький мальчишка лет пяти выхватил яблоко из корзины одной из женщин, а затем умчался за своими друзьями. Женщина погрозила ему пальцем, но взгляд ее ласково скользнул по детям. Медленно они дошли до площади.

Пейтон встал и дружелюбно поприветствовал жителей деревни.

– Latha math, – его проводили любопытными взглядами, когда он приблизился к ним. – Меня зовут Пейтон Маклин. Я ищу ответы на свои вопросы. Мне нужна женщина по имени Уисгелиат. Мне сказали, что она может помочь.

Один из мужчин ответил на приветствие Пейтона, затем с сожалением покачал головой.

– Tha mi duilich, – извинился он. – Мы не можем просто так провести тебя к ней. Тебе нужно больше рассказать о себе. И тогда она решит, примет ли тебя.

Пейтон был настроен скептически. Он не привык делиться своей историей с другими людьми. Но отказываться он тоже не собирался.

– К слову, меня зовут Дуглас. Подумай о моем предложении. Сегодня ты больше не получишь никаких ответов.

– Но это важно! Мне нужно с ней поговорить!

– Единственное, что тебе сейчас нужно, – это помочь нам разгрузить торф. Сегодня у нас еще много работы. Но я дам тебе крышу над головой на эту ночь. Что скажешь?

Дуглас повернулся к Пейтону спиной и отошел к остальным мужчинам, которые уже начали снимать с повозки тяжелые торфяные блоки. Тем временем женщины разошлись по своим домам, а возле одной из них собрались дети, внимательно слушая рассказ старой женщины.

Пейтон недолго думал – у него была только одна возможность поговорить с этой женщиной. И если бы его попросили перенести хоть весь торф этого острова, то он сделал бы и это.

Он снял куртку, сложил ее в сумку и закатал рукава. Затем схватил один из тяжелых торфяных блоков и спустил на землю. Между тем двое мужчин начали рубить блоки на равные части поменьше размером. Когда повозка наконец опустела и куча перед ними стала совсем высокой, они разложили торфяные блоки перед отдельными домами.

Пейтон покорно работал, и любопытных взглядов вокруг становилось все меньше. В это время к мужчинам подошла девушка, хрупкая красота которой была почти волшебной. Едва ли ей было больше двадцати, но ее русые волосы были настолько светлыми, что казались почти белыми. Она принесла напитки и хлеб. Пейтону она тоже предложила подкрепиться.

– Tapadh leat, – поблагодарил он молодую женщину.

– Откуда ты? – спросила она.

Она застенчиво опустила голову, и волосы прикрыли ее лицо. Пейтон, который заметил, что за ним наблюдают другие мужчины, не знал, было ли разумно общаться с этой девушкой.

Только он хотел коротко ответить, как женщина схватила его за руку:

– Многое из того, что ты не говоришь, я все равно вижу. Но если ты ищешь ответы, ты должен доверять мне. Не обращай внимания на других. Ты несешь ответственность только передо мной. Только я могу тебе помочь. Я жду тебя. Приходи завтра на рассвете к моему дому. Тогда и поговорим.

Она развернулась и скрылась в своей лачуге.

Пейтон неуверенно посмотрел ей вслед. Кто эта девушка? И что ждет его завтра? Задумчиво он съел свой хлеб и запил его холодной медовухой. Затем он работал с другими мужчинами до тех пор, пока не стало слишком темно, не приблизившись ни на йоту к своим ответам.

– Пейтон, спасибо за твою помощь. Пойдем, мы заслужили порядочный ужин и теплую постель. – Дуглас похлопал Пейтона по плечу и повел его к окраине деревни. Там в одной из одиноко стоящих хижин теплился свет, как будто приглашая войти. Пейтон думал, что жена Дугласа ждет его возвращения, но в доме было пусто.

– Ты живешь здесь один? – спросил Пейтон, учуяв запах жареного мяса.

– Да, как и большинство здесь. Но женщины из деревни заботятся обо всех. Они готовят все вместе, и каждый дом получает свою долю. Также и с торфом. И со всем остальным. – Когда Дуглас заметил вопросительный взгляд Пейтона, он добавил: – Ну, Пейтон, здесь, на Фэр-Айл, все по-другому. Женщины – старейшины нашей деревни. Они следуют пророчествам и традициям наших предков, а не проявлениям любви.

– А беловолосая девушка? Кто она? – поинтересовался Пейтон.

– Это женщина, которую ты ищешь. Уисгелиат. Она оберегает наше прошлое. У нее взгляд, который открывает душу. Никто не может лгать ей. Вот почему важно, чтобы ты сначала поговорил с ней завтра, прежде чем получил свои ответы.

– Но почему мужчины так внимательно наблюдали, когда она говорила со мной?

– Они хотели посмотреть, выдержишь ли ты ее взгляд.

– И? Я выдержал?

– Да, иначе тебя бы здесь не было. А теперь можешь лечь тут. Я посплю там.

Пейтон удивился. Дуглас уступил ему свою кровать, а сам лег на грубо сбитую скамью. Когда Пейтон попытался возразить, хозяин дома просто повернулся к нему спиной.

Он лежал в кровати Дугласа, в то время как луна наконец смогла прорваться сквозь плотный покров облаков и озарить небольшое окошко. Пейтон закрыл глаза и тут же увидел ее перед собой. Сэм, такая, какой она была на пляже в ту ночь. Лунный свет отражался в ее взгляде, Пейтон чувствовал ее любовь и, несмотря на боль, схватил ее за руку. И, как и тогда, в эту ночь он не смог уснуть.

Следующий день начался непривычно для Пейтона: на рассвете в маленькой деревне уже бурлила жизнь. Еще один прибывший человек был в ответе за переполох – Блэр. Он объяснил, что они с Пейтоном вместе, и поэтому его отвели к дому Дугласа.

– Блэр, что ты здесь делаешь? – недоуменно спросил Пейтон брата, который неуверенно топтался в дверях.

Пейтон быстро представил хозяину нежданного гостя. После того, как спокойствие было восстановлено и все трое сидели за завтраком, Блэр рассказал, что сюда его отправил Шон. Он передал Пейтону его письмо.

С каждой прочтенной строкой Пейтон становился все бледнее и бледнее. Наконец он положил письмо и стукнул кулаком по столу. Блэр с любопытством взял письмо и бегло прочел несколько строк.

– Что это значит? Почему Каталь нарушил свое слово? – спросил Блэр.

– Без понятия, но Шон пишет, что следует за ними в США. Однако он сомневается, что сможет помешать намерениям Стюартов.

– Да, это я понял, но почему он не ждет твоего возвращения, как обещал?

– Потому что у Стюартов решения принимает не он, а Натайра. Она хотела смерти Сэм с самого начала!

Блэр поднялся и сочувственно положил руку на плечо брата. За время, проведенное с Натайрой, они хорошо усвоили: она всегда получает то, чего хочет.

– Не стоит терять время. Мы получим твои ответы и свяжемся с Шоном. Возможно, у него уже больше информации. Давай, пойдем!

Они в спешке попрощались с Дугласом и направились к дому Уисгелиат.

Женщина уже ожидала их, потому что на грубом деревянном столе дымились три кружки с глинтвейном. Безмолвно она пригласила братьев за стол.

– Сегодня ночью я разговаривала с духами, и они согласились сопроводить вас к Беате. Беата – старейшина нашей деревни. Сколько ей лет на самом деле, никто не знает точно, потому что она просто была здесь всегда. Вы должны знать, что у нашего народа много тайн. Нас преследовали, брали в плен, угрожали нам. Поэтому нашим предкам пришлось создать тайное место, где наше прошлое находится в безопасности. Беата – хранительница. Мы должны немедленно отправиться к ней.

Уисгелиат накинула на плечи шерстяную накидку и вывела их из деревни. Она молча шагала перед ними. При этом она не смотрела ни направо, ни налево, однако без труда находила свой путь. Наконец они достигли побережья на севере острова, где Уисгелиат попросила их сесть в небольшую лодку на веслах. Лодка покачнулась и почти полностью погрузилась в воду под весом двух мужчин.

Несмотря на то, что Уисгелиат выглядела такой маленькой и хрупкой, она настояла на том, чтобы взяться за весла. Мощными гребками она приводила лодку в движение до тех пор, пока течение не подхватило ее вдали от берега. Уисгелиат втянула весла и оставила лодку дрейфовать по течению на несколько минут. Как будто ведомая рукой самого провидения, лодка направилась к скалистому берегу.

Прямо перед ними появилась расселина в скале – черная дыра, в которую они направились. Выглядящая снаружи узкой, расселина расширилась до внушительных размеров пещеры. Пока их глаза не привыкли к темноте, они слышали только плеск волн, ударяющихся о лодку. Уисгелиат зажгла фонарь. Свет причудливо играл на влажных стенах пещеры, танцуя отблесками на скалах. Пещера снова и снова разветвлялась, превращаясь в подземный лабиринт.

Здесь, в самом сердце острова, можно было легко потерять ориентацию и счет времени. В какой-то момент стало совсем мелко, и вода окончилась овальной купелью.

Когда Пейтон и Блэр сошли на землю, никто из них не мог сказать, как долго они были в пути. Фонарь больше был не нужен, потому что прямо в лицо им бил яркий свет. По блестящим бирюзовым камням они поднялись в большое помещение, похожее на храм. Тут и там солнечные лучи достигали земли сквозь крошечные отверстия в сводчатом потолке.

Уисгелиат остановилась.

– Мы на месте. Я останусь у лодки. Беата уже ожидает вас.

И как будто в ответ на слова Уисгелиат, к ним подошла старая женщина. Кожа Беаты была белой, как бумага, и почти прозрачной. Но, несмотря на свой преклонный возраст, она стояла прямо, а глаза ее светились.

– Latha math, – вежливо поздоровалась она. – Я ждала вас. Пожалуйста, следуйте за мной.

Беата пошла впереди них. Они пересекли большое помещение и, пригнувшись, прошли сквозь небольшую дверную арку.

Библиотеку здесь никто не ожидал увидеть, и их удивили бесчисленные ряды книг и свитков. Освещенное множеством свечей, перед ними было настоящее сокровище. В самом центре комнаты стояли стол и стулья. На столе уже лежала раскрытая книга.

Они сели, и Беата подвинула книгу к Пейтону.

– Это все, что у меня осталось от Ваноры. На самом деле здесь не очень много. Но я думаю, что ты найдешь тут то, что ищешь. Желаю тебе удачи.

Пейтон хотел задать старой женщине больше вопросов, но она покачала головой.

– Нет, я не могу тебе помочь. Ты должен сам узнать правду.

Затем она скрылась, пройдя через небольшую дверь, и братья остались одни.

Чтобы не терять времени, они сразу же начали разбирать поблекшие письмена. Первые страницы содержали что-то вроде родословной Ваноры. Затем последовала запись ее отца о дне, когда Ванора вместе с остальными девушками была похищена с острова. Они бегло просмотрели эти строки, потому что все это было им и так известно.

– Где-то среди этих записей должно быть что-то о проклятии, – пробормотал Пейтон.

С каждой страницей, которая оказывалась бесполезной, их боевой настрой падал. В конце концов они дошли до пачки старых писем. Все они были подписаны Ванорой. В первых письмах рассказывалось о ее прибытии в замок похитителя и о его надежде использовать ее силы против соседнего клана. Но, конечно, она не собиралась подчиняться его воле. Она поклялась никогда не рассказывать, насколько она на самом деле сильна.

Следующие письма были не настолько интересными, скорее удручающими. Ей пришлось вытерпеть ужасные наказания за то, что она притворялась, будто не имеет сил. Кроме того, она знала о том, что ее собираются запереть в башне до тех пор, пока она не удовлетворит желания главы клана.

Потом, по-видимому, некоторое время от нее совсем не было писем. Да и была ли у заточенной в башне возможность писать?

Во всяком случае, следующее письмо было намного позже. Она только что родила дочь, и в ту же ночь отец ребенка выгнал ее. Она писала, что ненавидит отца ребенка за то, что сначала он взял ее силой, а затем украл ребенка. В конце концов ее принял соседний враждебный клан, и она надеялась, что когда-нибудь еще увидит дочь. Этим заканчивалось последнее письмо, и отчаяние Пейтона возросло.

– Это всего лишь кучка писем, а мы не продвинулись ни на шаг!

Почти совсем отчаявшийся, Пейтон взял следующий листок. Ванора описала одно из своих видений – она видела день своей смерти. Чтобы искупить величайшую несправедливость, она проклянет своих врагов и примет смерть от руки своей дочери. Она писала, что проклятие продлится много лет, даже столетий, до тех пор, пока несправедливость не будет искуплена бескорыстной жертвой любви. Ее собственная дочь разрушит проклятие своим вмешательством.

В ярости Пейтон ударил кулаком по столу:

– Вот дерьмо! Это тупик! Так мы никогда не найдем ответа!

Блэр кивнул в знак согласия.

– Да, ты прав. Ведьма ошиблась. Хоть она и наложила проклятие, которое продлилось так долго, как она и предсказывала. Но ее дочь не имеет ничего общего с этим. До сих пор я даже не знал, что у Ваноры есть дочь!

– Если бы мы только знали, кто ее дочь, – ломал голову Пейтон.

– Хм, кем бы она ни была, она давно мертва и вряд ли сможет нам помочь.

– Но если все так, как здесь сказано, тогда ее дочь должна быть еще жива? Она должна быть той, кто разрушит проклятие. – Отчаяние, овладевшее Пейтоном, сквозило в каждом его слове.

– Пейтон, посмотри правде в глаза, она ошиблась. Мы оба знаем, что Ванора умерла от руки Натайры, а не от руки своей пропавшей дочери!

– Я знаю. Но просто я не хочу верить, что все было напрасно и у нас нет выхода.

– Могу себе представить, как тебе тяжело. Но все же мы должны попытаться связаться с Шоном. Надо обсудить, что делать дальше.

Пейтон закрыл лицо руками. Он просто не мог проглотить свое разочарование. Он любил Сэм, и ему нужно было логическое объяснение. Почему Ванора ошиблась? Если бы он только мог узнать, кем была ее дочь или какой клан пленил Ванору.

Из письма следовало, что, видимо, она нашла убежище у Кэмеронов. И в последнем письме она говорила, что сбежала из соседнего клана. Это явно означало, что она бежала от Маклинов, Макинриров, Стюартов или Макдональдов. Он с уверенностью мог исключить свой собственный клан, хотя бы потому, что у них не было башни. Кроме того, его отец был мирным человеком, который никогда не прибегал к подобным средствам. Поэтому ему придется еще раз переговорить с Каталем, нет ли у того идей, родом из какого клана может быть дочь Ваноры. В конце концов, в замке Стюартов есть башня с темницей. И они всегда не особо поддерживали хорошие отношения с соседями. Скорее всего, он услышал бы об этом раньше, если бы семья Каталя пленила справедливую ведьму. Таким образом, оставались только Макинриры или Макдональды.

Может быть, Шон сможет ему помочь. В конце концов, в то время его брат ухлестывал почти за всеми девчонками. Дочь ведьмы точно должна была привлечь его внимание.

Но от размышлений было мало толку, поэтому они попрощались с Беатой.

На прощание мудрая женщина протянула Пейтону руку и прошептала:

– Если вы откроете правду, тьма поглотит вас – но вы будете счастливы.

Пейтон больше ничего не мог узнать от старухи, ее загадочные слова крутились у него в мыслях. Но у него не было времени ломать себе голову. Едва под ногами у них оказалась твердая земля, Блэр тут же перехватил инициативу. Молодой рыбак доставил их на материк даже быстрее, чем они рассчитывали. Но и здесь они не задержались, потому что после разговора по телефону с Шоном они решили немедленно лететь в Делавэр.

Глава 26

Делавэр

Шон, как и Стюарты, которые прибыли на день раньше его, сначала разузнал адрес Саманты, чтобы отправиться к ней. Едва добравшись до места, он стал свидетелем того, как Каталь и Аласдер похитили совершенно незнакомую молодую девушку. Что произошло? Кто эта девушка и что они хотят от нее? Сбитый с толку, он последовал за фургоном в мотель на окраине города и остановил свою машину прямо рядом с машиной Стюартов.

В гневе он шагнул к троице, которая только что вытащила девушку из машины.

– Что происходит? Вы что, спятили? – закричал он.

– Шон, что ты здесь делаешь?

На лицах всех было написано удивление. Больше всех была недовольна Натайра.

– Ты шпионишь за нами? Да кем ты себя возомнил? – закричала она на него в ответ.

– Тихо! Мы можем обсудить все внутри! Давайте уберем отсюда девушку, пока нас никто не увидел! – рявкнул Каталь, грубо подтолкнув пленницу по направлению к лестнице.

Шон огляделся, прежде чем последовал за остальными. Металлическая лестница шла по внешней части мотеля. Без всякого сопротивления со стороны девушки они вошли в комнату на четвертом этаже.

Шон выжидательно наблюдал за тем, как они посадили девушку на одну из кроватей и привязали ее к спинке кровати. Глаза незнакомки были широко раскрыты от страха, губы совсем побледнели.

Шон предпочел бы взять бедную девушку в свои руки и утешить, одновременно с этим высказав все тем, кто так подвел его семью.

Но он не сделал ничего подобного, только потребовал некоторых ответов.

– Что, черт побери, все это значит?

Каталь, явно желающий предотвратить громкую ссору, специально встал между Шоном и своей недовольной сестрой.

– Говорим тихо. Сначала все сядем. Почему ты здесь?

Хотя Шон и был в ярости, он знал, что ему нужна ясная голова, чтобы представлять здесь интересы Пейтона. Поэтому он поступил так, как было велено – сел. Аласдер и Натайра тоже неохотно заняли свои места.

– Пейтон послал меня, чтобы я следил за Самантой, – соврал Шон. – Он хочет помешать ей совершить какие-либо глупости или неосознанно причинить нам вред.

По крайней мере Каталь остался удовлетворен таким ответом. Натайра недоверчиво подняла брови.

– Давайте вернемся к вам, что случилось? – Шон явно дал знать, что он в корне не согласен с ситуацией. – Мы стали преступниками, которые похищают подростков? – спросил он.

– Нам нужно выяснить, как все это относится к проклятию. Поэтому нам нужна Саманта, – объяснил Аласдер.

– Хм, ничего не хочу сказать, но вам стоит присмотреться к этой девушке поближе: это не Сэм, – сухо сказал Шон.

– Мы это знаем, идиот! Но она связана с Самантой и, следовательно, тоже связана с Кэмеронами, – зашипела Натайра.

– Это правда? Кто ты? – обратил Шон свое внимание на пленницу.

– Я… я… пожалуйста, отпустите меня, пожалуйста… – плакала девушка.

Натайра, которую, казалось, тошнило уже от одного только присутствия Шона, вскипела от гнева. Шон знал, что его вмешательство – это последнее, что ей сейчас нужно. Она ударила девушку по лицу, чтобы выместить на ней всю свою злость.

– Отвечай на его вопрос или пожалеешь, – пригрозила она.

– Прекрати! Ты же видишь, что она боится!

– Ну и с каких пор ты стал святым?

– Просто закрой рот! Итак, кто ты? – спросил Шон подчеркнуто дружелюбно.

– Я-я-я… Эшли Грин. Что вы хотите от меня?

Она смотрела только на Шона, так как он, видимо, был единственным, кто не казался ей настолько угрожающим.

– С тобой ничего не случится, обещаю, – попытался успокоить ее Шон.

– Не обещай того, чего не можешь гарантировать, – предупредила Натайра.

– Что ты ей сделаешь? Вы хотите убить ее только потому, что она возможный потомок Кэмеронов?

– Посмотрим. Сначала мы хотим поговорить с Самантой. Это сейчас самое главное.

– Однако сегодня уже слишком поздно. Но завтра утром мы позаботимся об этом, – сказал Аласдер.

Поскольку все Стюарты одобрительно кивнули, Шону оставалось только подчиниться. Логичнее было ждать. Но и сдаваться он не собирался. Он снова перевел взгляд на напуганную пленницу. Ее страх пробудил инстинктивное желание Шона защитить ее.

– Хорошо, тогда мы с Натайрой пойдем в нашу комнату, а вы двое останетесь присматривать за нашей гостьей, – прервал Каталь размышления Шона о хорошенькой девушке.

Брат и сестра делили соседнюю комнату, что означало, к лучшему или худшему, что ему придется провести ночь с Аласдером. Конечно, Шон не собирался оставлять бедную невинную Эшли с ним наедине. Аласдер, судя по всему, не возражал. Заскучав, он совершил набег на мини-бар и уселся перед телевизором. Пленницу и Шона он полностью игнорировал.

Слегка неуверенный, Шон встал напротив Эшли. Он не считал нужным связывать ее, но не стоило обсуждать это с Аласдером. Этот воин не знал пощады.

Слезы Эшли тронули его, и он осторожно сел рядом, стараясь не напугать ее еще больше. Она боязливо отодвинулась от него.

– Я Шон. Не бойся меня, – сказал он.

– Но ты ведь один из них, не так ли?

– Хм, как скажешь. Вообще-то я ближе к Саманте, чем к ним, но ты, наверное, не поймешь.

– Сэм? Какое она имеет отношение к этому делу? Вы уже говорили о ней раньше, но я ничего не понимаю.

– Эшли, вы с Сэм родственницы? – осторожно спросил Шон. Страх, который он испытывал перед ее ответом, озадачил его. Девушка тоже выглядела сбитой с толку. Ее большие глаза, золотистые волосы и дрожащие губы пробудили в нем чувства, которых он уже давно не испытывал. В своей первой жизни, как он называл время до проклятия, он был увлечен многими девушками в округе. Но при этом он никогда не влюблялся всерьез, будучи слишком ветреным для этого.

Но потом все изменилось. Лишенный всех чувств после проклятия, он стал вести уединенную жизнь и почти забыл об этом покалывании в животе. Теперь, когда он сидел напротив Эшли, он чувствовал желание защитить ее и заключить в свои объятия.

Но если она – Кэмерон, что Стюарты сделают с ней? Что бы ни случилось, он остановит их. Он надеялся, что Блэр и Пейтон скоро придут к нему на помощь.

– Я двоюродная сестра Сэм, но при чем тут это?

– Все просто, ты и Сэм – Кэмерон. Это означает, что ваши предки родом из Шотландии и… ах, забудь это. Что бы это ни значило, я обещаю, что буду тебя защищать.

Эшли подарила ему застенчивую улыбку, прежде чем снова испуганно посмотреть на него.

– Завтра вы схватите Сэм? – спросила она. В ее голосе прозвучала неподдельная забота о своей сестре.

– Только не при мне. Я могу предотвратить это.

Наконец Шон смог понять, почему Пейтон был в таком отчаянии. Шон почувствовал себя таким живым рядом с этой девушкой, как не чувствовал уже почти триста лет.

– Аласдер Бьюкенен? – обеспокоенно спросила Ким.

– Да. Шотландец, который пытался меня убить.

– Ты уверена? Что нам теперь делать? В любом случае я звоню в полицию!

Задумчиво прикусив щеки изнутри, Сэм беспокойно ходила туда-сюда по комнате.

Мне было сложно сконцентрироваться и уловить хотя бы одну ясную мысль. Аласдер последовал за мной. Знал ли Пейтон об этом? Возможно, он совсем рядом? Я быстро выбросила из головы намек на надежду и вместо этого попыталась убедить Ким.

– Нет, полиция ни за что нам не поверит. Они подумают, что мы пьяные подростки. Подумай сама: бессмертные шотландцы, которые хотят похитить нас и убить из-за древней вражды кланов! Звучит очень правдоподобно, не так ли? – иронично возразила я. – Нет, мы дождемся Джастина, а потом решим, что делать. Но ты права, нам в любом случае нужна помощь.

Как по заказу, в этот момент в дом вбежал Джастин. Ему нужна была пара секунд, чтобы перевести дыхание, прежде чем он смог рассказать нам все.

– Джастин, тебе удалось проследить за ними незамеченным? – спросила Ким.

– Да, но недолго. Они ехали вдоль Кингс-Хайвей. Конечно, они намного быстрее меня, но я видел, что они свернули на юг, на бульвар Сан-Дюпон. Я добежал до поворота, но больше не видел фургона. Прости. Где полиция?

– Сэм не хочет вызывать полицию!

– Почему? Ты с ума сошла? Эшли похитили, и кто знает, что с ней сделают!

– Джастин, пожалуйста, послушай меня, – попыталась я заставить их выслушать меня. – Я знаю похитителей и думаю, что знаю, чего они хотят. Меня! То, что случилось с Эшли, – случайность.

– Что это значит? Что от тебя хотят эти парни? – спросил Джастин.

– Это долгая история. Я не могу объяснить тебе все это сейчас, но ты должен мне доверять!

– Хорошо, но что нам теперь делать?

Это был хороший вопрос, и нам нужен был на него ответ.

– Мы поедем на бульвар Дюпон и поищем машину. Пока мы больше ничего не можем сделать. Но если я права, нам не нужно искать этих парней, они сами найдут нас!

– Это совсем не успокаивает, – ответила Ким.

– Ким права, – согласился Джастин. – Мы должны хотя бы позвонить Райану.

– Райану? Какое он имеет к этому отношение?

Я была зла и напугана, но то, что мои друзья ничего не собирались делать без золотого мальчика Райана, раздражало меня больше всего.

– Ну, Райан мог бы взять пистолет своего отца. А еще он довольно хороший стрелок, – пояснил Джастин.

– Хм, я не уверена. Вы и правда думаете, что мы должны втянуть кого-то еще? – размышляла вслух я.

Джастин энергично закивал, вытащил из кармана телефон и набрал номер Райана.

– Да, Сэм, я и правда так думаю. У меня нет ни малейшего желания встречаться с этими двумя здоровенными парнями в одиночку. К тому же безоружному.

Нехотя мне пришлось согласиться с ним. Я слишком хорошо помнила, какой серьезной была драка между Пейтоном и Аласдером. И у Аласдера перед Джастином было одно небольшое преимущество – он был бессмертен и только частично уязвим.

О боже, снова мысли о Пейтоне. Хотя мой мир только что перевернулся с ног на голову, я не смогла изгнать мысли об этом парне. И сравнение – Пейтон и Джастин – было действительно смехотворным. Ведь он был не просто девятнадцатилетний парень. В том времени, откуда он, в этом возрасте мужчина уже был воином или убийцей.

Я все еще не знала, на какой стороне любовь всей моей жизни – на стороне зла или добра? Джастин определенно был прав, и нам не помешало бы обеспечить себе поддержку.

– Хорошо, но скажи ему, чтобы он не впутывал в это своего отца! – предупредила я.

После телефонного разговора нам ничего не оставалось, кроме как ждать Райана.

К счастью, он практически не задавал вопросов, когда Джастин попросил его о помощи. Когда Райан узнал, что я попала в беду, он без колебаний вытащил пистолет отца из ящика стола и отправился к нам. У него наверняка будут большие неприятности из-за этого. То, что Райан без промедления был готов помочь нам, слегка изменило мое мнение о нем в лучшую сторону.

– Привет. Все готово, – поприветствовал он нас, и казалось, что он в восторге от того, что может побыть для меня героем. Знал ли он на самом деле, что все это совсем не игра и смертельно опасно? Ни в коем случае я не хотела подвергать опасности еще больше людей, но и справляться со всем этим в одиночку мне тоже не хотелось.

Молча мы сели в машину моих родителей и, следуя указаниям Джастина, поехали сначала вдоль Кингс-Хайвей, а затем свернули на бульвар Сан-Дюпон. Трафик стал совсем плотным. Меня не удивило, что Джастин потерял машину из виду. Это было все равно что искать иголку в стоге сена. Сотни автомобилей мчались по улице, при этом парковки и небольшие стоянки перед мотелями представляли собой множество мест для идеального укрытия. Кроме того, была вероятность, что шотландцы вместе с Эшли покинули город.

Мы тщательно обследовали каждую улицу, обошли все парковки и заглянули за каждый забор. Только на выезде из города я отказалась от слабой надежды, что мы найдем Эшли в темноте без более точной информации, и повернула машину обратно.

Во время поездки я попыталась вкратце объяснить Джастину и Райану всю историю. Но когда коснулась темы проклятий, бессмертия и враждующих кланов, стало ясно, что оба предпочли бы, чтобы я была сумасшедшей. Но поскольку Эшли действительно исчезла, а Джастин подтвердил, что тот человек выглядит как Аласдер, они, по крайней мере, отказались от того, чтобы отправить меня в клинику.

Вернувшись домой, Райан закрыл дверь, задернул все шторы и сказал, что безопаснее всего будет, если мы все вместе останемся в гостиной. Там мы могли видеть дверь и, при необходимости, выйти из дома через террасу. Взял ли он все это из кино или просто знал это, потому что хотел стать полицейским, я не знаю. Как бы то ни было, он был прав.

После того, как Райан со знанием дела проверил, все ли окна закрыты и работает ли телефон, он сел и немного расслабился. Ким и Джастин прильнули друг к другу в кресле, а мы с Райаном делили диван.

– Эй, Сэм, мне тоже нужно тебя успокоить? – спросил Райан, ухмыляясь.

– О господи, ты когда-нибудь перестанешь наконец? – огрызнулась я.

Он поднял руки в знак извинения.

– Хорошо, хорошо! Но должен же был я попробовать в последний раз…

– Хорошо, я прощаю тебя, но только потому, что у тебя пистолет.

Райан усмехнулся, а я благодарно улыбнулась ему. Никто из нас не хотел говорить о банальных вещах. Погруженные каждый в свои раздумья, мы провели почти бессонную ночь.

Ким и Джастин шептались между собой, Райан время от времени контролировал окна, а я погрузилась в свои воспоминания.

Снова и снова перед глазами были образы, возникавшие в моей голове, когда я читала книгу моей бабушки. Эта бедная женщина Изабель, которая умерла при попытке спасти своего ребенка. Темное небо, зловещие молнии – все это так ясно вставало передо мной, как образы из моего сна. Что говорила мне Ванора? «Встреть свою судьбу. Помни тех, от кого ведет начало твой род. Остерегайся бездны». Что она имела в виду?

К счастью, я вернулась в Милфорд, где гораздо сложнее найти пропасть, чем в Шотландии. Или «бездна» – это метафора? Но что в таком случае она означает? Поскольку я не могла разгадать эту загадку, мои беспокойные мысли снова и снова возвращались к шотландцам.

Аласдер был опасен сам по себе, и если он действительно не один, как сказали Ким и Джастин, то они для нас серьезная угроза. Не лучше ли будет позвонить родителям? Нет. Если Стюарты действительно собирались сделать то, что не удалось со мной до этого в Шотландии, то лучше было держать родителей подальше от опасности.

Я совсем не беспокоилась об Эшли – она же не была потомком Кэмеронов. Она была моей двоюродной сестрой по отцовской линии и не имела ничего общего с родословной Кэмеронов. Вот почему Стюарты сразу же отпустили бы ее, если бы заполучили меня.

Но как я могла противостоять им без Пейтона? Где он? Знает ли он об опасности, которая мне грозит? А если Аласдер что-то сделал с ним? Чтобы убедиться, что с ним все в порядке, я хотела позвонить ему. Но удалила номер. Мне было так больно, что я хотела полностью стереть его из своей жизни. И все же звук его голоса успокоил бы меня.

Неужели он захочет утешить или успокоить меня? Или после того, как я покинула его без единого слова, он принял сторону своей семьи? Раньше он следовал указаниям клана. И да, он присягнул клану на верность. Сможет ли он, после всего, что произошло, противостоять клану? Только из любви ко мне? Я не считала, что была настолько особенной. Но он заверял меня, что между нами происходит что-то особенное.

Черт, мои мысли вращались по кругу! Я могла бы просто отрывать лепестки на ромашке и знала бы столько же, сколько сейчас. Любит – не любит – любит – не любит!

Возвращение Райана из контрольного обхода прервало мои размышления.

– Ты не хочешь немного поспать? – спросил он.

– Нет. Я сомневаюсь, что вообще смогу уснуть.

– Понимаю. У меня то же самое. Скажи, куда Эшли собиралась пойти?

– К тебе. Завтра или послезавтра за ней должен был приехать отец. Она хотела попрощаться с тобой.

– Значит, это моя вина, что ее похитили?

– Чушь! Но я думаю, она действительно любит тебя, и, если бы ты не всегда был таким идиотом, ты бы тоже понимал это.

– Сэм, если серьезно – я еще ни разу не встречался с девушкой, которая мне действительно нравится. Все они видят только классного футболиста.

– Да, потому что это единственное, что ты сам даешь увидеть в себе. В этом вы схожи с Эшли. Она также прячет свою суть и свою непростую жизнь за сексуальными шмотками. При этом думаю, что после смерти своей мамы ей не хотелось ничего, кроме человека, на которого можно положиться. Человека, который всегда рядом.

– Все это сантименты. Во всяком случае, мне не нужен кто-то, на кого я могу опереться.

– Понятно. Вот именно по этой причине ты никогда не найдешь того, кто будет серьезно относиться к тебе.

Поскольку мне действительно не хотелось спорить сейчас с Райаном, я широко зевнула, потерла глаза и уютно устроилась на своей стороне дивана. Сначала я просто притворялась, что сплю, но в какой-то момент усталость и правда настигла меня, и затем я проснулась от того, что звонили в дверь. В мгновение ока парни заслонили собой нас с Ким. Я расправила рубашку и глубоко вдохнула.

– Давай, – сказала я Райану.

– Но… что, если там эти парни?

– В таком случае они все равно рано или поздно нас поймают. Открывай!

С тихим щелчком Райан снял с предохранителя пистолет своего отца перед тем, как открыть дверь. Затем он, как в кино, резко распахнул дверь и взял на прицел двух высоких мужчин.

Я резко вскрикнула, весь мир для меня замер, а колени подкосились. Реально ли все это? Или я еще сплю?

Никогда бы не подумала, что встреча с Пейтоном так выбьет меня из колеи. Но вот я стою со слезами на глазах и словами, которые комом застряли в горле. Я могла только смотреть на него. Мне отчаянно хотелось его обнять. Хотелось прикоснуться к нему и почувствовать, как его сильные руки обвивают меня. И тогда все сразу стало бы хорошо и со мной ничего бы не случилось. Но я не сделала ничего из этого. У меня не было сил, чтобы даже сказать хоть слово.

Ким решила прояснить:

– Думаю, один из вас Пейтон?

Шотландец рядом с Пейтоном слегка кивнул в его сторону.

– Я Блэр. Его брат, – представился он, скептически разглядывая нас. Неудивительно, потому что Пейтон дрожал всем телом. Его побледневшие губы сжались в тонкую линию. Наконец он сжал кулаки и прошел мимо Райана. Он упал передо мной на колени и протянул ко мне свои руки.

Глухой стон боли достиг моего уха, но я не готова была разомкнуть наши объятия. Слишком восхитительным было ощущение рук Пейтона на моей талии, и возможность вдыхать его аромат, когда я крепко прижалась к нему.

Первое мгновение нашей встречи вывело меня из равновесия, но теперь мозги снова начали работать. Целая гора вопросов и сомнений вышли на первый план. Как так вышло, что Пейтон появился здесь именно сейчас? Как он нашел меня? Был ли он за или против нас? Я медленно подняла взгляд и испугалась, увидев безмерную боль на лице Пейтона.

Это потому, что он рядом со мной или потому, что он пришел закончить начатое Аласдером? Яд недоверия проник в мою кровь, и я не могла отделаться от этого чувства. Это причиняло даже мне огромную боль, но я ничего не могла поделать – я решительно оттолкнула Пейтона от себя, скрестила руки на груди, чтобы хоть ненадолго сохранить тепло его тела и встала.

– Что ты здесь делаешь?

– Что? – Пейтон изумленно посмотрел на меня. – Я… я должен был убедиться, что с тобой все в порядке.

Казалось, его голос проникает в самую глубину моей души, но стена, которую я выстроила вокруг своего сердца, не давала его заботе тронуть меня. Мое сердце уже разбилось на тысячи осколков, и я не могла позволить Пейтону снова причинить мне боль.

Пейтон хотел подойти ко мне, но я сделала шаг назад.

До сих пор Райан молча наблюдал за этой сценой. Теперь он откашлялся и указал пистолетом на дверь.

– Думаю, вам стоит уйти. Вам тут не рады.

Шотландцы пропустили его реплику мимо ушей. Они явно пересекли Атлантический океан не для того, чтобы их выгнал из дома подросток.

– Сэм, mo luaidh, tha gràdh agam ort. Пожалуйста, пожалуйста, прости меня, tha mi duilich, – умолял Пейтон.

Он взял меня за плечи и притянул к себе. Он шептал гэльские слова мне на ухо, и слезы потекли по его лицу. Моя близость причиняла ему сильную боль. И хотя мое сердце все понимало, я не могла доверять ему.

Как он мог утверждать, что любит меня и сожалеет о том, что сделал? Как он посмел прийти сюда и разрушить мое самообладание одним махом? Он должен был навсегда исчезнуть из моей жизни! Нет, на самом деле я не хотела этого, но пока у меня есть сомнения, я не могу простить его.

Я оттолкнула его от себя, и Райан бросился ко мне, вынуждая братьев пистолетом отойти в сторону двери.

«Я нажму на курок, если вы немедленно не исчезнете!»

Все произошло очень быстро: Пейтон замахнулся, и Райан осел на пол с закатившимися глазами. Ким резко вскрикнула, а Джастин беспомощно болтал ногами в воздухе. Блэр взял его за горло и поднял вверх.

– Сэм, послушай меня! – потребовал Пейтон.

– Нет! Что ты задумал? – закричала я. – Ты хочешь всех нас убить? Неужели насилие всегда самое простое решение для тебя?

Вздрагивая всем телом, я опустилась на колени рядом с Райаном и убрала со лба его светлые волосы. Кровь сочилась из рваной раны над его правым глазом. Поскольку всем участникам стало ясно, что у наших ребят нет шанса против двух мужчин, драка закончилась так же быстро, как и началась. Блэр поставил на ноги до смерти напуганного Джастина, а Ким тихо плакала на его плече, в то время как он потирал горло.

Сама я не боялась, но была очень зла. Из-за одного шотландца и его людей вся моя жизнь пошла наперекосяк. Мою двоюродную сестру похитили, Райана ударили, Ким и Джастин дрожали от страха, а мое тело предательски отзывалось на прикосновения Пейтона, хотя я предпочла бы держаться от него подальше.

– Сэм, пожалуйста, прости меня. Ты нужна мне, ты должна мне верить. Я люблю тебя, это чертова правда! Ты всегда в моих мыслях, моих мечтах и моем сердце. Я вижу тебя, как ты смеешься, как ты плачешь, как берешь меня за руку. Я не хочу и думать о том, что потерял тебя навсегда. Я тебя люблю!

Несмотря на боль, он не отходил от меня. Я сама едва могла дышать. Он выглядел таким добрым, сильным, и его слова были полны любви и отчаяния. Все это дало мне понять, что я просто не оставила ему возможности объясниться. Я просто оставила его любовь позади. Но, с другой стороны, у меня не было выбора. После всего, что он мне сказал и что тогда произошло, я не могла остаться с ним. И даже сейчас, после его слов, я не могла смотреть ему в глаза. Я боялась, что если сделаю это, то все забуду и утону в его объятиях. Я не могла этого допустить.

Не дождавшись ответа, Пейтон разочарованно покачал головой и отвернулся от меня. Хорошо, потому что мне стало легче дышать. Я достала влажную салфетку и промокнула кровь на лице Райана. К счастью, у меня было чем заняться и я могла выкинуть из головы свои мысли хотя бы на этот короткий момент. Потому что на самом деле я все еще задавалась вопросом, что нам делать дальше.

Блэр и Пейтон шептались на кухне и время от времени бросали на меня нерешительные взгляды. Я быстро отмела мысль о том, что они обсуждают, убивать ли меня, и если да, то каким образом. В конце концов, такая возможность уже не раз предоставлялась им. Я лелеяла надежду, что на самом деле они здесь затем, чтобы помочь мне.

Когда спустя несколько минут Райан поднялся на ноги, мы хоть и с неохотой, но сидели все вместе за столом и обсуждали ситуацию. Блэр и Пейтон уже знали от Шона, что Стюарты похитили Эшли. По-видимому, с ней было все хорошо, насколько это возможно, учитывая обстоятельства.

– Похоже, они не выпустят твою двоюродную сестру из виду, – заметил Блэр.

Затем он одарил ядовитым взглядом Райана, которому, судя по всему, не особо нравилось, что эти шотландцы вторглись сюда и делают все, что их душе угодно.

По крайней мере, благодаря Шону мы узнали, где искать Эшли. Однако у нас все еще не было никакого плана. Я не была уверена в том, что могу доверять Пейтону, но на данный момент это была единственная возможность добраться до Эшли. Все остальные тоже прекрасно понимали это, поэтому мы строили планы вместе с Пейтоном и Блэром.

– Мы возьмем мотель штурмом и освободим Эшли! – раздраженно воскликнул Райан, который хотел вернуть себе командование.

– Нет, ты с ума сошел? Лучше вызвать полицию, – решительно возразила Ким.

– Тишина! – четкий приказ Блэра прервал нашу дикую суматоху.

– В любом случае Каталь и Натайра придут за Сэм. Также предполагаю, что они поняли, что Эшли не Кэмерон. И поэтому она не представляет никакой опасности для Стюартов. Если мы предложим им обменять Сэм на Эшли, они согласятся.

Райан тут же громко возразил:

– Что? Об этом не может быть и речи! Кто знает, что они сделают с Сэм? Забудь об этом!

– Райан, успокойся. Думаю, Блэр прав. Им нужна я, а не Эшли. Сначала мы должны отвести ее в безопасное место, а дальше посмотрим. Кроме того, я буду не одна. Пейтон и Блэр поедут со нами. – Несмотря на то, что все внутри меня сжалось, еще когда я первый раз встретила Аласдера, в данный момент моей заботой была Эшли. С большей уверенностью, чем я чувствовала на самом деле, я согласилась с предложением Блэра.

– Сэм, пожалуйста, не делай этого! – умоляла Ким, а ее лицо от страха покрылось красными пятнами.

– Ким, это наш единственный шанс! Если мы не придем к ним, то они придут к нам. Поэтому элемент неожиданности даст нам преимущество. Кроме того, я думаю, что все прояснится, если я смогу с ними поговорить.

– Тебе не обязательно это делать, я ни в коем случае не хочу подвергать тебя такой опасности, – вмешался Пейтон. – Блэр и я пойдем в одиночку и освободим Эшли силой.

– Ты серьезно? – спросил Блэр. – Каталь дал слово, что они не причинят вреда Сэм. Мы можем пойти и прояснить все.

Глава Маклинов, казалось, был не восторге от предложения Пейтона действовать силой против своих собственных людей.

– Ты думаешь, что слово Каталя имеет какое-то значение? Если бы он хотел сдержать свое слово, то остался бы в Шотландии!

– Пейтон, ты ошибаешься. Я все еще доверяю Каталю.

– Да, Каталю, может быть, еще можно доверять, но не Натайре и Аласдеру. И я не отдам Сэм в руки этих двоих.

– Что значит отдать им в руки? Мы не оставим ее без защиты и отправимся туда с ней.

– Мы все пойдем туда с Сэм, – снова вмешался в разговор Райан.

– Об этом не может быть и речи. Вы останетесь тут. Мы не можем заботиться и о вас тоже.

Жесткие слова Блэра встретили сопротивление Райана:

– Что это значит? У меня есть пистолет, и мы можем позаботиться о себе сами. Но я не доверяю вашим шотландским мордам ни на йоту, так что забудьте! Либо вы берете нас с собой, либо я сообщаю все моему отцу, шефу полиции.

Я больше ничего не понимала. Мне хотелось убежать, но я должна была встретить свою судьбу ради своих предков. Именно так, как предсказывала мне Ванора. И эта бессмысленная дискуссия только отнимала у нас время. В любом случае дядя Эдди приедет, чтобы забрать Эшли. И до тех пор нам нужно было разобраться с этой ситуацией.

– Прекратите! Мы сделаем так, как я скажу! Во-первых, мы пойдем к Стюартам и все объясним. Во-вторых, они точно ничего со мной не сделают, потому что вы будете сопровождать меня. И в‐третьих, как только они отпустят Эшли, те, кто не имеет ничего общего с этим делом, сразу же исчезнут оттуда!

Чтобы меня услышали среди этого жаркого спора, я стукнула рукой по столу, из-за чего моя ладонь сильно пульсировала. Незаметно под столом я потерла руку и стала ждать возражений. Никто не возражал. Похоже, они смогли примириться с моим планом. Таким образом, стало ясно, что мы все отправляемся в мотель.

Амулет горел огнем на моей коже, предупреждая о надвигающейся опасности.

Глава 27

Мы подъехали к мотелю на двух машинах. Пейтон категорически отказался отпускать меня, поэтому я сидела с ним и Блэром, в то время как Райан с Ким и Джастином следовали за нами. Мы решили, что они втроем будут ждать Эшли на парковке. Если понадобится, вызовут полицию.

Я предпочитала не думать о возможных вариантах развития конфликта. Честно говоря, просто не могла, потому что близость Пейтона совершенно измотала меня. После того, как я отвергла его дома, он не обращал на меня никакого внимания. Его лицо было угрюмым, а теплый блеск исчез из его глаз. Казалось, что стена шотландского тумана накрыла его чувства. Он сидел рядом со мной и выглядел абсолютно равнодушным.

Либо его боль в моем присутствии ослабла, либо ему было все равно. В любом случае я едва ощущала тепло амулета, и я так хотела, чтобы мы просто могли начать все сначала. Без сомнения, без недоверия, только с той любовью первых дней, когда мы только познакомились. К сожалению, на этот раз я должна была признать, что в то время он обманывал меня и следил за мной, чтобы выяснить, кто я. Но мои чувства к нему были сильны с самого начала.

Вздохнув, я закрыла глаза и попыталась вспомнить ночь на пляже, но громкий гудок проезжающей машины прервал мои мечты.

Мы ехали тем же маршрутом, что и вчера с Джастином. Тем не менее вчера мы не обратили внимания на мотель, к которому направлялись сейчас.

Мне было интересно, действительно ли Шон обратил внимание на Эшли. Я могла себе представить, что она ему понравилась. В конце концов, Эшли выглядела сногсшибательно. И Шон тоже был очень привлекателен. Кроме того, Шон, по моему собственному опыту, умел очаровывать. Так или иначе, я была бы счастлива за Эшли. По крайней мере, он мог защитить ее. Это то, чего для нее никто никогда не делал. Возможно, эта ужасная ночь обернется для нее чем-то хорошим.

Что случится с братьями, если Натайра права и проклятие может быть разрушено? Они сразу умрут? Или просто потеряют свое бессмертие и станут стареть, как все остальные люди? А может быть, ничего не произойдет? Пейтон и его семья будут жить как раньше, потому что ни я, ни кто-либо другой не может совладать с проклятием? По крайней мере, в бабушкиной книге ничего не говорилось о том, что Кэмеронам суждено разрушить проклятие.

Блэр въехал на парковку мотеля и остановил машину. Как только Райан с ребятами доехали, мы вышли из машины. Видимо, ни у кого, кроме меня, не было никаких проблем, а мои ноги едва слушались. Я с усилием переставляла их, чтобы идти.

Поэтому я не заметила, что Райан подошел ко мне. Когда он похлопал меня по плечу, я испуганно вздрогнула.

– Извини, я не хотел напугать тебя.

– Все в порядке. Просто слегка шалят нервы, – призналась я ему.

– Если ты не хочешь этого делать, тебе нужно только сказать. Мы можем позвонить моему отцу, и он все уладит.

– Нет. Я знаю, что все это звучит невероятно – и для меня тоже, – но поверь мне, это единственный способ.

– Хорошо, но, может, мы пойдем туда все вместе?

Я снова покачала головой.

– Это слишком опасно. Нет, мы сделаем все, как обсуждали. Как только Эшли будет свободна, вы заберете ее отсюда и будете ждать меня дома.

Он наклонился ко мне вплотную и прошептал:

– Неужели ты доверяешь этому шотландцу?

На этот вопрос у меня не было ответа, но Райан бы не успокоился, если бы я рассказала ему о своих сомнениях. Поэтому я решительно ответила:

– Да. Не переживай. Со мной ничего не случится.

Райан посмотрел мне в глаза, потом кивнул и сжал мою руку.

– Ох, Райан… – выдохнула я. – Сегодня ты мне почти симпатичен, – подмигнула я ему.

– Ну, Сэм, как только я увидел тебя с этим шотландцем, я понял, что все это мне не поможет. Видимо, твое сердце принадлежит ему.

С этими словами он отошел от меня.

Пока мы с Блэром и Пейтоном шли к лестнице мотеля, я спрашивала себя, что имел в виду Райан. Неужели для всех было так очевидно, что я любила Пейтона? И если все так ясно, то почему все так сложно?

– Сэм, mo luaidh, тебе не обязательно это делать, – попытался успокоить меня Пейтон. Его нежные слова едва не прорвали плотину, сдерживающую мои слезы. Но я хотела наконец узнать, какова моя судьба. И если она ждала меня в этом потрепанном мотеле, то пожалуйста!

– Пейтон, если все так, как ты говоришь, тогда защити Эшли и выведи ее отсюда. С остальным разберемся потом.

– Что я должен сделать, чтобы ты поверила мне? Ты должна мне верить! Я тебя люблю и буду защищать тебя, даже ценой своей жизни! – закричал он.

– Давайте просто сделаем то, что нужно сделать, и тогда мы сможем поговорить. Хорошо?

– Саманта, пожалуйста…

Тем временем мы поднялись по лестнице до четвертого этажа, и Блэр постучал в одну из дверей. Я быстро подошла, чтобы спрятаться за его широкую спину. Но меня все-таки охватил ужас, когда дверь действительно открыл великан Аласдер.

– Блэр, такой сюрприз. Сначала Шон, теперь все остальные.

Без какого-либо ответа Блэр прошел мимо Аласдера в комнату. Когда взгляд Аласдера упал на меня, его усмешка стала еще шире, и он отвесил мне издевательский поклон.

– Ах, и госпожа Кэмерон тоже здесь.

Каждая клеточка моего тела кричала о том, что я должна убежать отсюда и исчезнуть, но рука Пейтона, которую он положил мне на плечо, придала мне сил, чтобы войти. Комната была мрачной и душной, и сильно пахла сигаретным дымом.

– Сэм! Слава богу, пожалуйста, помоги мне! – закричала Эшли, как только я вошла в комнату.

Ее руки были привязаны к спинке кровати. Видимо, она думала, что я ее спасение. Надеюсь, она не ошиблась. По крайней мере, Шон мог защитить ее. Поэтому она не была в непосредственной опасности.

Вся комната оказалась заполнена людьми. Размеры шотландцев были действительно впечатляющими. Даже единственная женщина среди них, судя по всему, Натайра, возвышалась надо мной на несколько сантиметров. Именно она заговорила первой.

– Блэр, кого ты привез с собой?

– Привет, дорогая. Ты не думаешь, что поездку в США нужно сначала обсуждать со своим женихом? А не оставлять меня вместо этого.

При этих словах Аласдер слегка пожал плечами и виновато опустил взгляд.

– Что на тебя нашло? Думаешь, я буду спрашивать твоего разрешения, чтобы покинуть дом? – резко ответила Натайра.

– Нет, этого я не жду. Но у меня складывается впечатление, что вы все намеренно хотели оставить меня в неведении, – сказал Блэр.

Его сердитый взгляд скользнул от Натайры к лучшему другу Каталю. Тот оставался невозмутимым.

– Успокойся. Теперь мы все здесь, как и эта Кэмерон. Поэтому я не понимаю, почему бы нам не покончить с этим делом раз и навсегда.

Каталь подошел ко мне и осмотрел меня с головы до ног, как будто я какое-то редкое растение. Пейтон подошел ко мне и решительно заслонил меня от него.

– Сходство и вправду удивительное, вы не находите? – обратился глава клана к своим людям. Согласные кивки со всех сторон заставили меня дрожать всем телом. В поисках защиты я схватила Пейтона за руку. Он болезненно вскрикнул от моего неожиданного прикосновения.

– Прости, – прошептала я.

Он успокаивающе сжал мою руку и улыбнулся.

– Как мило.

Отлично, мы привлекли внимание Натайры. Хотя я все равно была уверена, что она не выпускала меня из виду.

– Пейтон, боюсь, это касается вас обоих. Эта девушка причиняет нам вред. Но это ненадолго, мы можем позаботиться об этом сейчас.

Внезапно все беспорядочно заговорили. На гэльском. То, что было сказано, явно касалось меня, но не предназначалось для моих ушей. С облегчением я поняла, что Пейтон, Шон и Блэр выстроились стеной передо мной. Слова становились все громче и агрессивнее. Внезапно все замолчали, когда испуганный плач Эшли прервал перепалку.

Я собрала всю свою волю в кулак и использовала этот короткий перерыв для того, чтобы вмешаться:

– Позвольте мне сказать? Все дело в клане Кэмеронов, не так ли? Я понимаю, что дело касается меня, но, по крайней мере, Эшли может уйти. Я остаюсь здесь, а она не имеет ни малейшего отношения ко всему этому.

– Что это значит? Она ведь твоя двоюродная сестра, не так ли? – грубо спросил Аласдер.

– Да, но родословная Кэмеронов идет по материнской линии. Отец Эшли – брат моего отца. Соответственно, она не Кэмерон.

На всякий случай я вытащила из кармана куртки бабушкину книгу и указала на последнюю страницу. Здесь, в самом низу родословной, стояло мое имя. Я подняла книгу над головой в знак подтверждения.

– Что это? Откуда это у тебя?

– Я случайно нашла это на чердаке моей бабушки. Похоже, Марта Макгабен начала эти записи.

– И кто эта Марта?

Поскольку всем хотелось знать, что в этой книге, я предприняла еще одну попытку вывести Эшли отсюда. Сейчас все были спокойны.

– Я все скажу, но сначала отпустите Эшли. Как видите, она вам не нужна.

Натайра хотела возразить, но Пейтон не дал ей сказать.

– Верно. Похоже, что все это между мной и Сэм. Только рядом с ней я испытываю невероятную боль, и в ее близости наше самовосстановление ослабевает. Сестра Саманты не имеет к этому никакого отношения.

Стюарты коротко переглянулись между собой. Наконец Каталь подошел к кровати, развязал руки Эшли и проводил ее к двери.

Обращаясь к Блэру, он пробормотал:

– Надеюсь, она того стоит.

– Что? Это меня здесь предали. Вы трое воспользовались моим доверием. – Блэр открыл дверь перед Эшли и потребовал от Каталя: – А теперь отпусти ее!

Когда стальная хватка на руках Эшли ослабела, она вырвалась и убежала. От меня не ускользнуло облегчение во взгляде Шона, и я знала, что он подумал: одним человеком в опасности меньше.

Мне показалось, что я очень сильно ослабила проклятие. Их чувства вернулись к ним со всей силой, сделали их уязвимыми, подвергая меня еще большей опасности.

Теперь, когда все глаза вновь обратились ко мне, мне стало плохо. Сердце колотилось где-то в горле, и кровь прилила к голове. Я никогда в жизни так не боялась.

– Каталь, я кое-что выяснил, – наконец произнес Пейтон.

На лбу у него проступил пот, а на руках вздулись вены от напряжения. Он по-прежнему держал мою руку и стоял передо мной. Видимо, ему было очень плохо, но он не подавал вида.

– О проклятии. Эта ведьма, Ванора, все записала. У нее было видение о нападении. Она предвидела почти все. В своем последнем письме она говорит о том, что есть способ разрушить проклятие. Так что нам не нужно причинять вред Сэм. Есть другой способ.

– И что же это? Что за другой способ? – поинтересовался Аласдер.

Слегка смущенный и обескураженный, Блэр признался:

– Хм, мы не знаем точно. Предположительно у ведьмы была дочь, которая, согласно письму Ваноры, разрушит проклятие.

Каталь недоверчиво покачал головой.

– Дочь? Да кто пустил бы ведьму в свою постель? И вообще, этот ребенок должен быть давно мертв.

– Этого мы не знаем. Мы сами – лучшее доказательство того, что она все еще жива. Не стоит забывать, что ее мать была ведьмой, – пояснил Пейтон.

– Хорошо, но как мы найдем эту дочь? – спросил Каталь.

– Согласно нашей информации, Ванора была в плену у клана, который граничил с землей Кэмеронов.

Я надеялась, что все можно решить мирным путем. В конце концов, все факты Пейтона казались Каталю очень точными. И даже Натайра несколько минут не произносила ни слова. Она казалась погруженной в свои мысли.

Я сама настолько была поглощена услышанным, что почти забыла об угрожающей мне опасности. Следующая фраза, небрежно произнесенная Пейтоном, изменила все.

– Возможно, ведьма была не права. Она утверждала, что ее убьет собственная дочь. Но мы все знаем, что это была Натайра.

В глазах Каталя появился ужас. Но еще до того, как он успел сказать хоть слово, Натайра разразилась истерическим смехом.

– Блэр, ты идиот! – Ее лицо превратилось в злорадную маску, и, вытащив кинжал, она шаг за шагом приближалась ко мне. – Конечно, ведьма была права! Сначала я считала ее старой дурой, но теперь я знаю – я ее дочь! – закричала она.

Каталь покачал головой.

– Ты? – недоверчиво спросил он.

– Да, я! Хочешь знать, как я узнала? Твоя мать сказала мне, когда мне было десять. Она сказала, что ненавидит меня! Сказала, что я – исчадие ада! И что моя мать была грязной невестой дьявола, которую мой отец брал, когда хотел!

Гнев Натайры теперь был обращен к Каталю, ее собственному брату, который, по-видимому, не мог поверить в то, что только что услышал.

Для меня же, наоборот, все кусочки головоломки сложились в одно целое. Медальон горел жарче, чем когда-либо, и я не была сумасшедшей, чтобы игнорировать его. Медленно и незаметно я пыталась подвинуться ближе к двери. Пейтон тоже чувствовал опасность и старался прикрывать меня всем телом. Но Натайра не обращала на нас уже никакого внимания.

– Тогда я ничего не поняла. Ванора говорила мне об этом, в предсмертной агонии… но сначала я не могла поверить, пока не почувствовала это, – продолжала она. – Я чувствую силу Ваноры во мне, хоть и не унаследовала ее способностей. Я была еще ребенком, Каталь, понимаешь? И мать сказала мне, что ненавидит меня! Единственная мать, которую я когда-либо знала! Мне стало ясно, что надо делать. Она должна была умереть! Поэтому я отравила ее. Все подумали, что у нее было головокружение…

Каталь стал белым, как стена позади него, и дрожал всем телом. Блэр подошел к своему потрясенному другу и вмешался. Он схватил Натайру и со всей силы ударил ее рукой по лицу.

– Закрой рот! Что на тебя нашло? Ты вообще понимаешь, что говоришь?

На щеке Натайры остался красный след от его руки, но она не замечала боли. В этот момент от ее элегантной красоты не осталось ничего. Черные волосы упали на лицо, во взгляде читалась ненависть, а ноздри дрожали от ее разъяренного дыхания. Как животное, попавшее в капкан, подумалось мне. Но если Блэр ожидал, что его поступок заставит женщину замолчать, он ошибся.

– Ты, – подошла она к Блэру, – ты неудачник! Лучше заткнись! – Она смахнула волосы с лица и оттолкнула Блэра от себя. – Если бы не я, у вас не было бы выбора, кроме как играть послушных мужей этих баб Кэмерон. Как и хотел ваш отец.

– Бред! После смерти Кайла отец никогда не вступил бы в союз с Кэмеронами. Нам нужно было отомстить за это вероломное убийство, что мы и сделали.

Торжествующее выражение появилось на лице Натайры. Да, она почти улыбалась. Медленно она переводила полный ненависти взгляд с одного на другого. Сначала на великана, потом на своего брата Каталя.

– Брат, не думай, что я тебя не люблю. Для тебя я оставила Аласдера и для твоей поддержки согласилась выйти замуж за Блэра. И Кэмероны – да, это был мой подарок тебе. Без меня эта ночь никогда не закончилась бы именно так.

Обстановка в комнате все больше накалялась. Блэр бросал гневные взгляды на Аласдера, а Каталь словно окаменел. Шон тем временем стоял рядом с Блэром, чтобы – как мне казалось – уберечь его от совершения глупостей, потому что Аласдер был совсем не расположен к беседе. Кроме того, он по-прежнему следил за мной.

Я была уже почти у двери. Если бы я сделала еще хоть шаг, то мой план побега стал бы очевиден. Пейтон отпустил мою руку и встал между своими братьями и мной. Наверное, моя близость почти лишила его сил. Без него рядом я чувствовала себя почти беззащитной. Тем не менее я смогу реагировать быстрее, если ситуация того потребует.

Сбитый с толку, Каталь покачал головой и недоверчиво спросил:

– Натайра, сестра, что все это значит?

– Подумай сам! Если бы я не убила Кайла ради тебя, Маклины бы струсили. Вы бы никогда не участвовали в этой бойне, если бы у вас не было личной причины для этого!

Она стояла, прижавшись спиной к стене и вытянув перед собой длинный кинжал, и с безумным взглядом ждала реакции на свои слова.

Пейтон, Блэр и Шон лишились дара речи. Воздух искрил и потрескивал, так сильны были их чувства. Амулет опалил мою кожу. Гнев, ненависть, боль и триумф были почти осязаемы.

Очень медленно Шон вытащил из ножен свой Sgian dhub. Его взгляд устремился к женщине, с которой он так долго жил под одной крышей. Исчез очаровательный молодой человек, с которым я познакомилась в Шотландии. На его месте теперь был настоящий воин, человек, который уже убивал и который в любой момент был готов сделать это снова.

– Жалкая тварь! Я даю тебе один шанс, чтобы объяснить, что ты имеешь в виду, прежде чем этот кинжал окажется в твоем сердце. Благодаря Саманте в мире станет на одну ведьму меньше. Подумай о том, что ты сейчас уязвима.

Шон едва ли мог контролировать свой гнев. Пальцы, сжимавшие кинжал, побелели. Он был готов его использовать.

Однако Натайра казалась равнодушной. Она издала хриплый смех.

– Ну хорошо, если вы хотите услышать всю историю – пожалуйста. Как вы знаете, этот щенок последовал за нами. Блэр категорически запретил ему это делать, но он был просто избалованным ребенком. Лучше бы он послушал своего брата.

После этого Натайра бросилась к Каталю и нежно погладила его по руке, все еще держа в руках кинжал для защиты.

– После разговора с Фингалем мне стало ясно, что Маклины не пойдут с нами воевать, а хотят добиться мира. Блэр уже тогда не был мужчиной и не мог противостоять своему отцу. Это беспокоило меня. Каталь еще не закрепил свою позицию. Если бы мы обменялись всего лишь дружескими словами с Кэмеронами, нападения продолжались бы и Каталь никогда не остался бы у власти. Один этот факт был достаточным для убийства, но у меня был личный мотив – я ненавидела Кайла! Этот юнец осмелился связаться со мной! Этот идиот назвал меня сукиной дочерью!

Шон резко втянул ноздрями воздух, но Натайра непоколебимо продолжала свой рассказ:

– Должна признать, что не планировала его смерть. Оглядываясь назад, я понимаю, что судьба послала Блэру именно меня, чтобы привести его брата к раскаянию. При этом во мне еще кипела злость по поводу его поведения вечером. Узнав меня, он застыл в седле и с усилием произнес приветствие. О чем только думал этот червяк? Он думал, что меня можно наказать презрением? Как бы то ни было, я хотела проучить его за заносчивость. Поэтому соскользнула со своего седла и схватила его лошадь за уздечку. Ему это не понравилось, и он тоже спешился. В ярости он выхватил у меня поводья и начал возмущаться:

– Что тебе надо? Почему ты не с остальными?

– Потому что я должна играть роль твоей няньки. Ребенка надо уложить в постель, – усмехнулась я.

Кайл совсем меня не слушал и хотел снова сесть на лошадь. Поэтому я схватила его за рубашку. С большей силой, чем я ожидала, он сжал мою руку.

– Уходи или пожалеешь. Получишь по заслугам за свое поведение!

Я закипела от гнева, его самоуверенность вывела меня из себя:

– Исчезни! Блэру не нужны дети в бою!

Но Кайл только усмехнулся, оттолкнул меня с силой, и я упала на землю.

– Блэру уж точно не нужны глупые бабы, которые, вместо того чтобы согревать его постель, вмешиваются в мужские дела! Сядь обратно на свою лошадь и оставь меня в покое!

Он повернулся ко мне спиной, оставив меня лежать в грязи. Я не могла иначе! Я поднялась на ноги, вытащила кинжал и вонзила его Кайлу прямо между плеч! Вместе с криком, вырвавшимся от неожиданности, он сплюнул кровь. Медленно повернувшись, он почти упал, если бы не зацепился за ручку седла. Увидев его изумленное выражение лица, я засмеялась. Он покраснел, кровь изо рта хлынула на рубашку. Он хотел схватить меня в надежде на помощь. Я смотрела в его глаза, в которых уже погасла искра жизни, и, наконец, увидела – его заносчивость исчезла. Он упал на землю, а последние вздохи со свистом выходили из его горла. Я подошла, вытащила кинжал из его спины и вытерла о его рубашку. Не знаю, был ли он жив или уже мертв, когда я отправилась к вам, чтобы рассказать об ужасном нападении на Кайла.

Я боялась, что вы не поверите мне, но моих слез было достаточно, чтобы обмануть вас, глупых мужчин. То, что моя юбка пропиталась его кровью, я легко объяснила тем, что бедный мальчик умер у меня на руках, рассказав, что это была засада Кэмеронов, которая стоила ему жизни. Для вас все звучало вполне логично. И я не только избавилась от него навсегда, но и могла быть уверена, что вы будете на нашей стороне в бою.

После того, как Натайра закончила свой рассказ, ее слова повисли в воздухе. Никто не мог ничего сказать или сделать, чтобы сбросить оцепенение, охватившее всех.

Тихо шагнув к двери, за спиной я коснулась рукой защелки. Когда здесь начнется настоящее пекло, я предпочитала быстро исчезнуть. В том, что это точно произойдет, не было ни капли сомнения. Казалось, что Шон, как хищник, может наброситься на Натайру в любой момент.

Только Аласдер, который не был лично затронут откровениями Натайры, сохранял спокойствие.

– Если ты дочь Ваноры, значит, ты знаешь, как может быть разрушено проклятие? – вернулся Аласдер к первоначальной теме, не удостоив взглядом Маклинов.

– Нет. Но я и не собираюсь снимать проклятие. Я хочу, чтобы все осталось, как есть, – сказала она, смеясь, и посмотрела в растерянные лица. – Неужели вы, как и я, не хотите, чтобы вся эта лавина чувств, которая прорвалась, исчезла? Чтобы все было, как несколько недель назад?

Ее взгляд встретился с моим, и волосы у меня на затылке встали дыбом.

Мир начал вращаться вокруг меня. Казалось, что все происходит очень медленно: услышав ее слова, я увидела пылающую ненависть в ее глазах и задрожала. Руками я крепко сжала защелку, пока шотландская ведьма поднимала свой кинжал. Как будто издалека до меня донеслись мужские крики. Гэльские обрывки слов смешались с криком боли Пейтона, когда он понял, что она задумала. Шон, единственный из всех, кто был вооружен, помимо Натайры, как будто окаменел.

В страхе я бросилась к двери, запнулась о коврик и, пошатнувшись, выбежала на лестничную клетку. Зрение сузилось, и я не воспринимала ничего, кроме того, что происходит в комнате.

Пейтон бросился к Натайре, ее клинок вонзился в его плечо, прежде чем она оттолкнула его в сторону и последовала за мной. Она должна была обладать невероятной силой, если запросто смогла уйти от такого человека, как Пейтон.

Она была почти рядом. Мои ноги как будто налились свинцом. Я хотела бежать, но не могла. Мои ноги не слушались меня, и я шатнулась, обессиленная. Я задержала дыхание, готовясь к тому, что она вонзит в меня свой кинжал. Медальон обжигал мою кожу. Холодная сталь лестничных перил затормозила мой побег.

Натайра подняла свой кинжал, в отполированной стали которого отражались солнечные блики, и нанесла удар. Прежде чем я успела закрыть глаза, ожидая смертельной атаки, Пейтон схватил ведьму за черные волосы и рванул назад. Ее клинок прошел мимо цели, оставив порез на руке, которую я подняла для защиты. Пейтон хотел оттащить ее от меня, но прежде, чем он смог одолеть Натайру, ее лицо скорчилось в гримасу от безрадостного смеха. Изо всех сил она толкнула меня на перила. От ее удара из легких вышел весь воздух, металл врезался мне в бедро, и я потеряла равновесие. Я размахивала руками, пытаясь найти опору, опрокинувшись боком на парапет. Я упала в бездну.

Пропасть! Четвертый этаж дешевого мотеля.

Воспоминания нахлынули на меня:

«Ванора? Что ты хочешь от меня? Что здесь происходит? Мне страшно!»

Ее рука покоилась на моей голове, словно она хотела меня благословить.

«Встреть свою судьбу. Помни тех, от кого ведет начало твой род. Не бойся, но остерегайся пропасти».

Наверное, так и было в момент смерти – время стало относительным. Несмотря на то, что многое произошло одновременно, ничего не ускользнуло от меня. Высоко в небе самолет, летящий на юг, прочертил белую полосу, подо мной во двор мотеля поворачивали патрульные машины, их синий свет – огонек надежды или предвестник беды? Пронзительный, истошный крик Пейтона заставил мое сердце биться сильнее, когда он в панике схватил меня. Стальной хваткой его пальцы впились в мою руку. Хриплый крик вырвался из моего горла, когда разорвались сухожилия и плечо вывихнулось с громким хрустом. От боли потемнело в глазах. Но фильм моей судьбы шел без остановки. Никто не мог нажать на паузу.

Отчаяние во взгляде Пейтона не поддавалось описанию. Его скулы свело от напряжения, а кровь теплым потоком хлынула из пореза на моей руке. Она нарисовала красный узор на пальцах Пейтона, чья железная хватка спасла меня от падения в бездну. Он не сможет долго держать меня раненой рукой. Миллиметр за миллиметром я приближалась к бездне, а моя рука выскальзывала из его пальцев.

Тем временем Шон пришел на помощь брату, оттолкнув Натайру в сторону, которая избежала его Sgian dhub. Как живые змеи, волосы Натайры обвились вокруг ее стройного тела, когда она предприняла еще одну попытку броситься с кинжалом на мою руку. Пейтон повернулся, направив свое тело в сторону клинка и мучительно вздрогнул, когда Натайра вонзила кинжал в его плоть.

Внезапно черные тучи затянули небо и стало темно. Сверкали вспышки молний, и холодный ветер кружил в воздухе песок и пыль. Синий свет патрульных машин сверкал в зловещем сумраке.

– Что я должен сделать, чтобы ты поверила мне? Ты должна мне верить! Я тебя люблю и буду защищать тебя ценой моей жизни! – воскликнул Пейтон.

Неужели я когда-нибудь сомневалась в нем? Разве я не всегда верила в его слова?

Призрачный лик Ваноры вырисовывался на темных небесах. Царила полная тишина – как в центре торнадо. Мир перестал вращаться, все застыли – их взгляды были обращены на небо. Каждое из слов Ваноры сливалось с нашей кровью, находило путь в наши души и достигало наших сердец.

– Сила проклятия никогда не изменится, но, если судьба и предназначение будут исполнены, силы природы объединятся и освободят проклятые сердца. Жертва во имя любви и просьба о прощении – это ключ. Дьявол покинул ваши сердца, и яд злобы больше не струится в вашей крови. Я освобождаю ваши души, пусть прежняя жизнь останется позади.

Последняя вспышка молнии вернула нас в реальность. Ничто больше не свидетельствовало о том, что произошло секунду назад. Только резкий запах озона был доказательством. Время пошло своим чередом. Не было возможности раздумывать о случившемся. Что произошло? Что это значило? И главное, какие последствия это имело?

Шон схватил Натайру, и оба упали на землю. Из-за крови, которая сочилась из раны, я все больше выскальзывала из рук Пейтона. Все это время его взгляд удерживал меня, уверяя, что все будет хорошо. В его глазах была правда, что он никогда не оставит меня, что он будет держать меня до конца. Но его силы иссякали, его собственная кровь образовала лужу у его ног, а его лоб был покрыт испариной. Я могла видеть только одно – страх. Страх Пейтона.

Мир Пейтона совершенно вышел из равновесия, так неожиданно подорванного Натайрой. Ее ужасные откровения шокировали не только его, но и братьев. Уже тогда проклятие почти полностью утратило свое воздействие. Боль от вероломного убийства Кайла и вина Натайры во всех ужасных событиях лишили всех дыхания. Пейтон чувствовал себя слабым, как ребенок, и едва мог контролировать свое тело. Каталь чувствовал то же самое. Закаленный воин опустился на землю и заплакал, закрыв лицо руками. Несколько слов любимой сестры сломали его. Для Каталя было слишком сложно столкнуться с такими сильными чувствами после всех этих лет.

Но внимание Пейтона было устремлено к Натайре, когда она подняла кинжал и направилась к Сэм. Он дал себе священную клятву. Он должен был защитить эту особенную девушку, даже ценой своей жизни. И вот он был беспомощен, когда на нее напали. Со всей своей силой он схватил Натайру за волосы и оттащил от женщины, которую любил.

Он не мог предвидеть того, что произойдет дальше – Сэм упала через парапет. В последний момент он успел схватить ее. Цепляясь за нее, как за саму жизнь, он поклялся себе, что больше не позволит женщине упасть в бездну. Снова те же события, снова тот же отчаянный взгляд в тех же глазах, что и тогда, в прекрасных глазах Кэмерон – было ли это предназначением?

Он был так поглощен этим кошмаром, так сосредоточен на том, чтобы удержать Сэм, что почти забыл о Натайре. Лишь краем глаза он увидел ее движение, но знал о ее намерениях. Увидел приближающийся клинок и тут же понял, что он должен сделать – спасти Сэм! Он отдал бы все, чтобы исправить прошлое, все, чтобы получить прощение. Поставил бы все на карту, лишь бы снова увидеть любовь в глазах Сэм.

С этой надеждой он повернулся к Натайре и остановил клинок своим телом. Сначала он думал, что боль от длинного изогнутого клинка виновата в темноте перед глазами, но он ошибся. Это была Ванора.

Он сумел искупить свою вину, следуя за своим сердцем в борьбе за любовь Сэм. И, как и говорилось в пророчестве Ваноры, ее собственная дочь, совершив нападение, сделала возможным принести бескорыстную жертву и таким образом наконец разрушить чары. Натайра сняла проклятие, наложенное ее матерью много лет назад, своим собственным эгоистичным поступком.

– Когда вы узнаете правду, тьма поглотит вас, но вы будете счастливы.

Прощальные слова Беаты звучали в ушах Пейтона, и он действительно был переполнен чувством счастья. Проклятие было разрушено. На мгновение он перестал чувствовать, как кровь заливает его одежду, как Сэм ускользает от него, он просто был счастлив, что избежал этой бесконечности без любви.

Вместе с тем он знал, что его ждет. Он видел достаточно умирающих людей, в бою или на поле битвы, чтобы понимать, когда травма смертельна, а когда нет. Он потерял уже много крови и с каждым вздохом чувствовал, что конец приближается. Ему не хватало воздуха, и, закашлявшись, он почувствовал вкус крови. Несмотря на уверенность в том, что он действовал правильно, сейчас его охватил страх.

Блэр наконец вырвался из своего оцепенения. Он решительно наклонился над парапетом и схватил меня за руки. Сильным рывком братья подняли меня обратно. Вместе мы осели на землю. Только сейчас я заметила слезы, стекающие по моим щекам, и дрожь, охватившую все мое тело. И, несмотря на волны боли, расходившиеся от плеча по всему телу, я смотрела только на Пейтона.

Я боялась за его жизнь. Когда он лежал, весь в крови… Я наклонилась над ним для защиты, когда Шон в драке с Натайрой и Аласдером приблизился к нам. Шон не смог бы долго выдерживать тяжелые удары Аласдера. Я молча молилась, чтобы полицейские, которых я увидела краем глаза на лестнице, поторопились.

Натайра бросилась к стражам порядка, и было очевидно, что она полностью потеряла рассудок. Едва ли я успела заметить выстрел, поразивший черноволосую ведьму. Меня не удивили ее слова на гэльском в предсмертной агонии, пока я лежала перед ней, как и Шон. И все же брат Пейтона побелел и перекрестился, когда ее дух покинул тело и на небе вспыхнула последняя молния.

Все это не имело никакого значения. Важны были только глаза человека передо мной.

Пейтон. Его любовь спасла меня, в то время как мои сомнения уничтожили наше счастье. Как я была глупа. И теперь, когда я осознала свою ошибку, когда поняла, насколько я ошибалась, – было ли уже слишком поздно?

Его веки дрожали, он кашлянул и втянул в себя воздух. Я прижала руку к его ране, чтобы остановить кровотечение, но все напрасно. Рука Пейтона коснулась моего лица, погладила меня по щеке и двинулась дальше к моим губам. Он снова втянул в себя воздух.

– Пожалуйста… – тяжело произнес он.

По моему лицу бежали слезы. Этого не может быть! Но уверенность в его взгляде разрушила мои надежды.

– Пожалуйста, Сэм… – повторил он в отчаянии.

Я знала, чего он хочет. Поцелуй. Но я не хотела его целовать сейчас! Нет, я не могла позволить ему умереть! Нет, я хотела, чтобы он остался со мной, чтобы он целовал меня каждый день и брал меня за руку, исполненный любви!

– Пейтон, пожалуйста, останься со мной, пожалуйста, очнись! «Скорая» уже едет! – отчаянно закричала я. Я хотела сказать ему так много, приказать ему поправиться, просто запретить ему лежать здесь таким слабым передо мной. Я всеми фибрами души хотела вернуть проклятие, которое позволило бы ему просто вылечить эту травму. Просто жить вечно!

Его рука бессильно опустилась на мою щеку.

– Нет! Пейтон! – Громкие рыдания душили меня. Он закрыл глаза, я прижала свое лицо к его лицу и шептала, нет, умоляла его: – Пожалуйста, останься со мной… Я люблю тебя, ты мне нужен! Я не могу жить без тебя! Пожалуйста, не оставляй меня!

После каждого слова я целовала его лицо, его веки, его маленький шрам на подбородке и кончик носа. Я почувствовала его слабое дыхание на своей коже, когда наши губы встретились. В отчаянии я поцеловала его, и когда наши языки коснулись друг друга, наши слезы тоже смешались.

После этого он перестал шевелиться.

– Нет! – кричала я, встряхивая его до тех пор, пока боль в плече не заставила меня сдаться. В конце концов меня оттолкнул врач. Онемевшая, я откинулась на парапет, наблюдая, как служба «Скорой помощи» поднимает Пейтона на носилках.

– Нет пульса, нет дыхания, – жестко отметил врач.

Чтобы заглушить все это, я похлопала себя руками по лицу. Я не хотела больше ничего слышать, не хотела чувствовать боль, не хотела чувствовать себя виноватой. Без меня всего этого не случилось бы!

Наконец Шон опустился на колени передо мной, поднял меня, как ребенка, и отнес вниз, где передал меня в руки докторов. На бледные, озабоченные лица моих друзей за полицейским ограждением я почти не обращала внимания.

По дороге в больницу я не могла выкинуть из головы вопрос:

Моя большая любовь – все должно было быть именно так?

Это конец?

Глава 28

Я сидела на стерильной больничной койке, мое плечо и правая рука были перевязаны и накачаны болеутоляющими, которые не могли облегчить страдания моего сердца. Поскольку моя мама работала здесь медсестрой, меня определили в одноместную палату. Оранжевые стены, вероятно, должны были создавать что-то вроде уюта или надежды, но тяжелый запах дезинфицирующих средств в сочетании с ярким искусственным светом флуоресцентных ламп имел прямо противоположный эффект.

Из коридора доносился тихий голос Ким. До этого я видела, что она сидела в коридоре с Эшли, Джастином и Райаном. Очевидно, им было запрещено беспокоить меня, и я была им благодарна. Я просто была еще не готова.

Некоторое время я сидела на краю кровати, не в состоянии лечь, чтобы набраться сил, и не в состоянии набраться смелости, встать и выйти к моим друзьям. Слеза скатилась по моей щеке.

– Пейтон.

Что они дали мне вместо таблеток? Плацебо? Боль должна же была когда-то утихнуть! Мое горло все еще сжималось, когда я думала о поцелуе. Мягкие губы Пейтона, жаждущие большего. Без боли, которая всегда заставляла его держаться подальше от меня, он наслаждался этим последним поцелуем. С тихим и счастливым вздохом он потерял сознание.

Нет, я не буду тратить силы и выходить, чтобы позволить другим утешать меня. Я бросилась на кровать и зарылась лицом в подушку, чтобы заглушить рыдания.

Прикосновение к плечу заставило меня испуганно вздрогнуть. Когда я посмотрела на своего посетителя, невольно подумала о том, как я выгляжу. Мои глаза покраснели и опухли, нос болел от всхлипываний, а волосы склеились от высохшей крови. Не говоря уже о чудовищной повязке вокруг моего плеча. Для него этот день тоже не прошел бесследно, но все же он одарил меня улыбкой.

– Привет, Шон.

От его обычной жизнерадостности не осталось и следа. Темные тени залегли под его глазами, а трехдневная щетина покрывала худое лицо. Его губы сжались в тревожную линию. Несмотря на это, он ободряюще погладил меня по руке.

– Привет, Сэм. Ты в порядке? Эшли и я… Мы волнуемся за тебя.

– Да, думаю, да. Есть новости? Пейтона уже привезли из операционной?

На самом деле я не хотела знать ответа на этот вопрос. Не хотела слышать то, что и так знала и что знал Пейтон. Что он не справится.

Шон отвел взгляд, отошел от кровати и смущенно провел рукой по волосам.

– Ну, – пробормотал он, – Сэм…

Несмотря на то, что я боялась этого, мое сердце замерло. Нет! Нет, это ложь! Я вскочила с кровати, подбежала к Шону, снова и снова ударяя его здоровой рукой, в то время как мои крики и рыдания разносились по всему этажу. Наконец Шон зажал в своих руках мой кулак и поцеловал меня в макушку.

Он прошептал в мои волосы:

– Сэм, послушай, прости, я знаю, что ты любишь Пейтона, но клянусь тебе, я убью его, если он еще раз спросит меня, когда он наконец увидит тебя! Ты должна срочно к нему пойти!

– Что?!

Я оттолкнула его от себя и заглянула в совершенно преобразившееся лицо. Глаза его сияли от счастья, и он ухмылялся от уха до уха.

– Что? Ты с ума сошел? Почему?

Я не могла ясно мыслить.

– Сэм, прости, я не хотел тебя шокировать. Но я не был счастлив уже двести семьдесят лет. Я был просто невменяем. А теперь беги к нему. Давай.

И это именно то, что я сделала. Я радостно побежала по коридорам, чуть не столкнулась с тележкой с едой, и там, где слышались мои отчаянные крики, теперь можно было услышать мой счастливый смех.

Поскольку Пейтон был в реанимации и находился под постоянным наблюдением, мне пришлось переодеться в стерильный костюм, прежде чем меня пустили к нему. Еще несколько шагов. Мои колени дрожали, а сердце билось где-то в горле. Я шагнула в дверь.

Вот он! Больше всего мне хотелось броситься к нему, прижать его к себе и убедиться, что сердце в его груди действительно бьется. Но куча трубок и мониторов остановила меня.

Он медленно открыл глаза.

– Сэм, mo luaidh! Я ждал тебя почти триста лет, едва не умер для тебя, и что? Теперь лежу здесь и схожу с ума от того, что не могу больше выдержать ни минуты без тебя! Иди сюда!

Слезы побежали по моему лицу, и я села к нему. Но для Пейтона этого было недостаточно. Он притянул меня к себе, и от его сильных рук у меня перехватило дыхание.

– Ты должна мне еще один ответ, – прошептал Пейтон мне на ухо. – Мой третий вопрос, на который я хочу получить честный ответ – любишь ли ты меня так, как я люблю тебя? Как и я, ты не можешь дышать, потому что от любви перехватывает дыхание? Твое сердце бьется в такт моему, когда мы рядом? И самое главное – не хочешь ли ты наконец поцеловать меня?

Мне хотелось смеяться и плакать, и я едва ли могла говорить.

– Я люблю тебя! – все, что я смогла сказать.

Мое сердце слишком быстро билось в моей груди, и мы оба знали, что больше не допустим, чтобы между нами что-то произошло. Мы утонули в глазах друг друга и погрузились в свои чувства. Мы утонули в нежном поцелуе. Поцелуе прощения за прошлое, полного обещаний на будущее и полного бессмертной любви.

Шон задумчиво сидел на кровати в больничной палате Саманты. Он поднял взгляд, когда Эшли вошла и села к нему. Она положила руку ему на бедро и улыбнулась. События последних часов сблизили их. Шон был очарован красотой Эшли, и она чувствовала себя в безопасности рядом с ним. Последние часы они разговаривали и утешали друг друга снова и снова. Кроме того, после их совместных показаний в полиции Аласдер был арестован.

– Ну, пойдем? Об этих двоих здесь позаботятся. Ты же не против… – сказала Эшли.

– Да, конечно. Я сейчас приду. Вызови такси. Нам, скорее всего, придется объяснить все родителям Сэм, – размышлял вслух Шон.

Эшли состроила гримасу.

– Боюсь, мне больше не разрешат провести лето на озере Сильверлейк, когда все это узнают, – простонала она, поглаживая его руку.

Шон нахмурился.

– Это все не твоя вина. В конце концов, ты даже не Кэмерон.

Смущенно пожав плечами, Эшли посмотрела на него.

– Верно. Я… я, наверное, не имею отношения ко всему этому. – Она опустила глаза и отвернулась. – Я знаю это.

Шон встал, притянул Эшли и осторожно прижал ее к себе.

– Я был бы рад, если… если бы ты имела отношение ко мне, – прошептал он, нежно поглаживая ее по волосам. – И если тебя больше не отпустят на Сильверлейк… то у нас в Шотландии тоже много прекрасных озер. – Прежде чем Эшли успела что-либо сказать, он мягко подтолкнул ее к двери. – А теперь иди. Я скоро буду, – сказал он в надежде, что она не догадается, какие мрачные мысли преследуют его.

В больничной палате Сэм было тихо. Шон отослал Эшли, чтобы успокоить мысли. Чтобы понять, что правильно. Мог ли он снова разрушить счастье Сэм и Пейтона?

Разве он не должен был им сказать? Он даже не был уверен, правильно ли он все понял!

Нет, он предпочел бы оставить свои знания при себе. Он знал о проклятии Натайры!

Персонажи

Клан Маклин:

Пейтон Маклин: 19 лет

Шон Маклин: 25 лет

Блэр Маклин: 27 лет, глава клана, обручен с Натайрой Стюарт

Кайл Маклин: 16 лет, погиб во время нападения

Фингаль Маклин: отец Пейтона, Блэра, Шона и Кайла

Клан Кэмеронов:

Томас Кэмерон: муж Изабель, отец Мюриэль

Изабель Кэмерон: жена Томаса Кэмерона

Мюриэль Кэмерон: единственная выжившая из Кэмеронов

Марта Макгабен: кормилица Мюриэль

Клан Стюартов:

Каталь Стюарт: 29 лет, глава клана

Натайра Стюарт: 27 лет, сестра Каталя

Кензи Стюарт: 17 лет, погиб во время нападения

Грант Стюарт: отец Каталя и Натайры

Аласдер Бьюкенен: последователь Каталя

Семья Саманты:

Анна Миллер: урожденная Льюис, бабушка Саманты

Лорейн Уоттс: урожденная Миллер, мама Саманты

Кеннет Уоттс: отец Саманты

Эшли Грин: двоюродная сестра Саманты

Эдди Грин: отец Эшли и дядя Саманты

Остальные персонажи в США:

Райан Бейкер: 18 лет, полузащитник

Ким: 17 лет, лучшая подруга Сэм

Джастин Саммерс: 17 лет, друг Ким

Мистер Шнайдер: учитель географии

Лиза: болельщица

Персонажи в Шотландии и Фэр-Айл:

Элисон и Рой Лири: принимающая семья по обмену в Авиморе

Ванора: справедливая колдунья, произносит проклятие

Бре-Муир: мудрая женщина

Беата: хранит тайны Ваноры

Дуглас: мужчина с Фэр-Айл

Уисгелиат: женщина с Фэр-Айл

Кэти: продавщица в сувенирном магазине

Гэльский словарь

Daingead! – Проклятье!

Ifrinn! – Черт! / Пекло!

Madain math. – Доброе утро.

Bas mallaichte! – Черт побери!

Mo luaidh. / Mo luaidh, tha gràdh agam ort. – Мое сокровище. / Мое сокровище, люблю тебя.

Sguir! – Прекрати!

Pog mo thon! – Поцелуй меня в задницу!

Tha gràdh agad oirre? – Ты любишь ее?

Ciamar a tha thu? – Как дела?

Mo charaid. – Мой друг.

Seas! – Стой!

Nighean na galladh! – Тварь!

Slàinte mhath! – Ваше здоровье!

A dhiobhail! – Дьявол!

Latha math! – Приветствую! / Добрый день!

Tha mi duilich. – Мне жаль.

Tapadh leat. – Спасибо тебе.

Sguir, mo nighean. Mo gràdh ort. – Прекрати, девочка моя. Я люблю тебя.

Cuimhnich air na daoine o’n d’ thu thanig – Девиз Кэмеронов: Помни тех, от кого ведет начало твой род.

Sgian dhub – Название небольшого кинжала, который носят в сапоге.

Content

Эмили Болд
Бессмертный

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Персонажи

Гэльский словарь