Николай Степанов

Алтарный маг. Сила воли

Глава 1

Чудесный дуб

Прислонившись спиной к стволу раскидистого дуба, на траве отдыхал усталый путник. Во всяком случае, так это выглядело со стороны. Однако на самом деле…

Присмотревшись внимательнее, в нем можно было определить воина, имевшего сейчас весьма жалкий вид. И дело не столько в его потрепанной одежде и заляпанных высохшей грязью погнутых доспехах. Серое лицо также выглядело сильно помятым и лишь отдаленно походило на человеческое: фиолетовые пятна вокруг глаз, обвисший подбородок, вытянутые мочки ушей, приплюснутый нос, три огромные шишки на весь лоб… Складывалось впечатление, что над этой физиономией кто-то хорошо потрудился «ударными» методами.

Распознать в бедолаге одного из чужаков, именуемых здесь эльфами, было несложно по пепельному цвету волос и форме лба. А узнав, вряд ли кто-то поспешил бы оказывать ему помощь. Раз привязан к дереву – значит, так и должно быть. Вдруг он первый начал и теперь отбывает заслуженное наказание?

Те, кого местные называли эльфами или шишколобыми, отличались скрытностью и имели недюжинные магические способности, которые использовали исключительно против окружающих. А вот таким «недостатком», как человеколюбие, пришлые чужаки никогда не страдали. Людям встреча с ними не сулила ничего хорошего. Даже местная нечисть старалась по пустякам с эльфами не связываться, действуя по принципу: не вороши навоз – не будет благоухать.

К тому же для того, чтобы «поворошить» такого, сначала его нужно было заметить, однако шишколобые показывались на глаза зачастую лишь после того, как наносили смертельный удар. Особенно хорошо маскировались в лесу, где с ними вообще мало кто мог справиться.

Впрочем, именно среди деревьев и обнаруживалось слабое место чужаков: попадая в дубовую рощу (где сейчас и находился эльф), они постепенно теряли собственное здоровье и способность обращаться к магии. Если обреченный не мог покинуть опасное место, то уже через неделю расставался с жизнью.

За привязанным к дубу чужаком был оставлен неусыпный надзор: в нескольких шагах от него в траве притаился крупный волк, который то и дело поглядывал на сидящего. Лысая голова и красные глаза зверя отличали его от обычных серых хищников. Этому сторожу не составляло никакого труда обернуться человекоподобным существом, одаренным могучей силой.

В эту минуту волколак что-то почуял: навострил уши, приподнял морду и… неожиданно резко уткнулся головой в траву – надсмотрщика сморило за пару секунд. А лес между тем продолжал жить обычной утренней жизнью: чирикали мелкие птахи, мягко шелестела листва, издали доносился частый стук дятла. Любопытная белка спустилась было на траву, приблизилась к эльфу, но, почуяв тяжелую чужеродную магию, тут же кинулась наутек, хотя привязанный даже не шелохнулся.

Он, как и все его соплеменники, отличался отменным слухом, однако сейчас не обратил внимания ни на белку, ни на звук крадущихся шагов. Вскоре появилась и та, от кого эти звуки исходили, – морщинистая старуха в зеленых лохмотьях.

– Нашел же место, где свои кости бросить. – Карга пнула бедолагу ногой.

Эльф с трудом приподнял свесившуюся на грудь голову.

– Чего надо? – Он не узнал собственного голоса.

– Ты надобен. Для дела важного. Токмо не ведаю, хе-хе, сумеешь ли с ним сладить.

– Развяжи, тогда и выясним, – произнес он.

– Э нет. Сперва клятвой тебя следует обязать.

Эльф сфокусировал мутный взгляд на оборванке и сразу сообразил, что перед ним не просто любопытная старуха, выбравшаяся в лес по грибы.

– Говори о деле, потом клятва, – возразил привязанный. Мысли о спасении его немного взбодрили.

– А дело мое простое: надобно здешнего лешего извести. Или хотя бы занять на недельку, дабы ему недосуг было за хозяйством своим присматривать.

– Да я этого гада… – В голосе эльфа послышался металл. – Да он у меня… – В глазах появился холодный блеск.

– Лешего изничтожить не так просто, – осадила его бабка.

– Это он меня здесь привязал, а потому все сделаю, чтобы отомстить! Не смогу самого достать – живность его истерзаю, в лес порчу нашлю…

– Пожалуй, мы договоримся, хе-хе… А клясться придется на собственной крови, она-то уж не позволит обмануть доверчивую бабушку.

– Будь по-твоему, – поспешно согласился эльф.

Старая карга выудила из лохмотьев глиняный горшок с болотной жижей, потом кривой нож, которым весьма резво полоснула плечо эльфа. Несколько капель крови упало внутрь горшка. Она прошептала над зельем заклятие и сунула под нос связанному.

– Повторяй за мной. «Клянусь неделю выполнять поручения подателя сего напитка…»

Эльф выполнил требуемое и осушил емкость.

– И что со мной будет через неделю? – спросил он.

– Не помрешь – и то ладно. – Старушка перерезала веревки, и освобожденный рухнул в траву. – Самый короткий путь из этой дубравы там. – Она указала направление рукой. – Как отыскать лешего, скоро узнаешь. До встречи.

Эльф проводил ее взглядом, затем попытался подняться, но не смог, сил хватило лишь на то, чтобы встать на четвереньки. Покачиваясь из стороны в сторону, чужак так и потащился на карачках в указанную сторону. Только через час нелегкого пути он ощутил, что силы начали возвращаться: пострадавший смог подняться на ноги. Исчезла синева с подбородка, а кожа на лице очистилась от пятен.

– Выполз-таки? – раздался скрипучий голос. – Значится, не ошиблась я в тебе. Глядишь, хе-хе, и справишься с поручением.

Эльф прислушался к собственному организму, который быстро возвращался в норму. К появившейся из-за дерева старухе он даже не повернул головы. Ему срочно требовались пища и вода, а не болтовня с оборванкой, пусть и освободившей его от пут.

– С чего ты решила, что я возьмусь выполнять твои поручения? – усмехнулся шишколобый.

– Ты же сам обещал. Аль позабыл, сердешный? – приторно-сладко спросила карга.

– Дубовая роща, чтоб ты знала, плохо действует на наши мозги, а потому там, – эльф кивнул в сторону, откуда приполз, – был не я. И чего этот «не я» обещал, не помню.

– Так ты, значится, забывчивостью страдаешь? Вот беда! – Бабка всплеснула руками. – Видать, лечить придется.

– Шла бы ты отсюда старуха, пока цела! Лешего я вскорости и так прибью, но не по твоей указке! И тогда, когда сам сочту нужным.

– Вона ты как заговорил, милок… – Сладость из голоса уходила с каждым произнесенным словом. – Хе-хе, а ведь не бывать по-твоему. Старших обижать негоже.

– Мне четыре сотни ваших лет, так что…

– Закрой пасть, юнец! – рявкнула оборванка. – Плевать на твою дырявую память! Будешь делать, что скажу, и попробуй токмо взбрыкнуть.

Столь резкая перемена в общении должна была насторожить любого. Ведь чужак знал: бабка непроста, наверняка клятву не ради потехи придумала, но эльфы всегда отличались завышенным самомнением, и этот не являлся исключением. Он потянулся к магии, собираясь испепелить старуху, однако резкая боль в животе заставила скрючиться и рухнуть в траву.

Шишколобый потому так легко и согласился на клятву, что был абсолютно уверен – колдовство местной нечисти на него не подействует. Ошибся. Реакция оказалась настолько сильной, что чужак едва не лишился сознания.

– Хе-хе, стряслось чего, сердешный? Никак животик заболел? Ай-ай-ай! Видать, тебе не токмо головушку лечить надобно. – Сладкие речи, произнесенные каменным голосом, произвели эффект холодного душа.

Он сгоряча попытался пнуть оборванку ногой, но ступню свело судорогой.

– Ты чего со мной сделала, мразь? – Эльф приподнялся, опершись на локти.

– Как ты сказал? – Бабка приложила ладонь к уху.

– Мразь! У-у-у! – Он застонал от нового приступа боли.

– А вот обижать меня не стоит ни словом, ни делом. Оно себе дороже выйдет.

Эльф только сейчас начал соображать – ему действительно не навредить страшной бабке. Мало того, появилось подозрение, что эта нечисть получила над ним полную власть.

– Это невозможно, старая.

– Почему, милок? – Карга заулыбалась. – Твои слова, твоя кровь да жижа болотная, над коей моя полная воля, теперь смешались внутри. Вздумаешь нарушить клятву, все зелье разом на дыбы встанет. Ты ведь, хе-хе, ему сам приказал меня слушаться, без принуждения.

– Как будто у меня был выбор.

– Не я тебя к дубу привязывала, милок. Отказался бы – там и остался.

Эльф с трудом поборол в себе желание кинуться на старуху. Стиснув зубы, он поднялся, отряхнул одежду и выдавил из себя:

– А все из-за лешего и одного здешнего человечка, которых я точно изничтожу! Эти мрази мне за все ответят.

– Хороший настрой! – похвалила бабка. – Токмо расправу с ними чинить будешь строго по моему повелению. И сейчас заруби себе на носу: Данилу ты и пальцем не тронешь, пока с ним не потолкую я.

– Неужто приглянулся? – оскалился эльф.

– А сие не твоего ума дело, сердешный. Мне энтот человечек должен важную услугу оказать, и до тех пор с него волос упасть не должон. Уразумел?

– Как не понять… Токмо он парень молодой, на такую, как ты, и не взглянет.

– Много ты понимаешь в женских чарах. Хе-хе.

Старушка обернулась юной писаной красавицей и скрылась из глаз.

Если врачи назначают полный покой, тихую жизнь, побольше положительных эмоций и другие приятности ничегонеделания, а сам пациент начинает верить, что сможет следовать рекомендациям, значит, будьте уверены, что именно в эти дни судьба преподнесет «подарок». Из тех, которые и злейшему врагу не пожелаешь.

Невзгоды, в одночасье свалившиеся на Александра Еремеева, были как раз из этой серии. Вместо покоя – два моральных удара из-за похищения Зарины, только вчера обретенной любимой девушки, и отравления Лады, которую Александр считал почти сестрой. Вместо положительных эмоций – страшная тревога за обеих девушек и ярость, вызванная коварством врага. Вместо тихой жизни – необходимость опять куда-то бежать, спасать пострадавших, искать похитителей…

«Значит, говорите, никаких стрессов? Только спокойствие и минимум физических нагрузок? – размышлял Александр, следуя за лешим. – Ничего, я этому Кочебору все рога посшибаю. Нет рогов? Позаимствую у лося, вобью в черепушку, а потом заставлю бодать скалу, пока не сломаются. Он быстро поймет, что женщин вообще обижать негоже, а моих – очень вредно для здоровья!»

В сознании Еремеева возникали яркие картинки расправы над негодяем, которого он и в глаза не видел. Однако это нисколько не мешало строить планы спасения дорогих ему людей. И пусть данных о противнике у него было мало – Зарина описала внешность Кочебора с чужих слов, но к его поискам Александр подключил все доступные ресурсы.

Еремеев до выхода из города успел переговорить с главой крашенских нищих. Чуть ранее они помогли разоблачить лазутчиков, выявить подозрительных типов, которые могли служить связными врагов республики. Сейчас требовалось срочно собрать информацию о вчерашнем дне – как знать, вдруг тот же Кочебор или пропавший маг, прибывший в Крашен вместе с Зариной, попали в поле зрения местных попрошаек.

Исчезнувший волшебник наверняка был еще одним шпионом, и сейчас они вместе с Кочебором, скорее всего, увозили Зарину подальше от города.

«Как же я проглядел врага?! – сокрушался Александр. – Ведь он со мной чуть ли не с первых дней, десять злотых на него потратил, чтобы из ополчения выкупить. И Ларион его не раскусил, а еще разумник! Видимо, шведы давно глаз на Смоленскую республику положили. Вон как подготовились, сволочи!»

Вместо себя Еремеев оставил за старшего сразу двоих: Буяна, командовавшего бойцами, и Лариона, которому поручил проведение операции по выявлению причастных к похищению. Маг разума при случае умел разговорить тех, кому было что скрывать.

Нехватка времени подстегивала Александра похлеще кнута. Враг обещал к полудню выдать инструкции, которые наверняка не понравятся Еремееву, а потому следовало действовать на опережение, предугадывая шаги противника, но при этом не спугнуть его, чтобы злодей не успел отыграться на Зарине.

Александр прекрасно сознавал – все козыри на руках у врага. Как поменять этот чертов расклад, как ввести негодяев в заблуждение, будто он строго следует их приказам, как в итоге свести заведомо проигрышную партию хотя бы к ничьей? Все эти вопросы серьезно давили на психику, но поддаваться эмоциям значило погубить и себя, и близких ему людей.

Лучшим лекарством от уныния Еремеев считал всепоглощающую занятость. В ее действенности он убедился еще несколько лет назад, после развода с женой в том, другом мире. Тогда он сильно переживал, считая свою жизнь конченой. Спасла работа, а точнее, задание, которое следовало выполнить в неподъемные сроки. Пришлось составить почти нереальный план, где на сон отводилось втрое меньше времени, чем обычно, и строго ему следовать. Тогда помогло. Сейчас, когда ставки были гораздо выше, Александр отнесся к себе еще строже.

Первым пунктом в этом плане было спасение Лады. Взвалив ее на спину, Еремеев вместе с лешим срочно отправился в путь. Девушка пострадала случайно. Она подобрала оставленную похитителями записку и вдохнула отравленную пыль. Хорошо еще, что не умерла, впав в кому.

«Кочебор написал, что пыль по-разному воздействует на магов и обычных людей. Нет способностей – три дня комы, потом могила. Волшебника пыль вначале лишает дара, но окончательный результат – тот же, – рассуждал Александр по пути к тому месту, где, по словам лешего, можно замедлить действие яда. – Ларион сказал, что подобные яды и противоядия для них готовят одновременно. Пара такого снадобья стоит более трехсот монет золотом. Невольно напрашивается вопрос: неужели я так дорого стою? И второй – почему ценят меня в основном враги?»

Трубить о случившемся Еремеев не стал, даже город покидал тайно, сообщив о походе лишь троим соратникам. Почему нельзя было послать другого? Да кто же в своем уме пойдет с лешим? К тому же хозяин леса – старичок капризный, людей не шибко уважает, разве что своего порученца по необходимости терпит.

«Об отравлении Лады знают единицы, – продолжал размышлять Александр, – и они точно не будут болтать, а шпиона при встрече постараюсь убедить, что сам нанюхался. Если я ему нужен живым, пусть дает противоядие – не пропадать же такому дорогому компоненту. Останется только найти способ доставить снадобье девушке…»

Спасти пострадавшего могло лишь парное к яду противоядие, любое другое, сделанное пусть и по такому же рецепту, оказывалось бесполезным, поскольку пара связывалась одним заклинанием.

В этом мире действительно существовало волшебство, и даже Еремеев стал обладателем некоторых магических способностей. Правда, не самых значимых. Здесь он умел заряжать энергией амулеты, артефакты и прочие инструменты колдовского ремесла. Таких специалистов называли энергомагами или алтарными магами, если тем удавалось перешагнуть шестой уровень мастерства.

Александр перебрался со второй на десятую ступень мастерства чересчур быстро, словно пробежал марафонскую дистанцию со скоростью трехкилометровки, что не могло не сказаться на здоровье. После чего целитель запретил три дня обращаться к магии, прописал покой и положительные эмоции. И будто в насмешку на Еремеева свалились новые беды, в сравнении с которыми минувшие он сейчас вспоминал с грустной усмешкой.

«Тогда я рисковал лишь собой. Теперь у врага находится самый дорогой мне человек, и если с ним что-нибудь случится, эта жизнь, подаренная мне лысым колдуном в другом мире, потеряет смысл…»

Сейчас все советы целителя шли лесом: о каком покое могла идти речь, когда на счету каждая секунда? При этом Александр должен был оказаться сразу в двух местах, и ни один из приближенных не мог его заменить, как бы ни хотел.

Дом, из которого похитили Зарину и где отравили Ладу, Александру (здесь его звали Данилой Ревиным) достался почти в наследство. Его прежний хозяин, пан Тадеуш, сгинул при очередной попытке убить самого Данилу. Недолго думая местное вече назначило победителя боярином и отправило наместником в Крашен – резиденцию погибшего.

Как Александр стал Данилой? Можно сказать, по собственной глупости. Сначала в современной Москве случайно перешел дорогу крупному воротиле бизнеса за государственный счет, затем уже не случайно попал под раздачу его шестерок. Как итог – больница, а вот оттуда стараниями незнакомого лысого старичка с седой бородой он перенесся в тело семнадцатилетнего паренька уже в совершенно ином мире.

Александр наплевал на предостережения целителя, запасся настойкой бодрости и вместе с лешим отправился к дубу-ведуну. К священному дереву они шагали известными лишь хозяину леса зачарованными тропами.

Дорожки эти обладали необычными свойствами: тому, кто по ним шел, казалось – не деревья стояли вокруг, а великаны с когтистыми лапами, не кусты, а злобные монстры с сотнями змей вместо веток. Несмотря на лето, тут всегда веяло прохладой.

Еремеев не первый раз путешествовал таким маршрутом, а потому, зная об особенностях тропинок, старался не смотреть по сторонам, сосредоточив взгляд на спине впередиидущего и продолжая поиски выхода из ситуации:

«Повезло, что леший в трудную минуту рядом оказался, хоть искать не пришлось. Старику зачем-то понадобилось ветку у дуба-ведуна попросить, какой-то источник разбудить. – Хозяин леса рассказал своему порученцу о способности священного дерева замедлять действие отравы. – Надеюсь, это не уловка, иначе я ему всю бороду выдерну и сожрать заставлю!»

Зачарованные тропинки позволяли сжимать время в десятки раз, а Еремееву было важно вернуться в город за час, преодолев путь, на который требовалось почти полдня.

«Месяц здесь живу, а привыкнуть к чудесам нового мира не получается. Тропинки, позволяющие длинные дистанции одолеть за минуты вместо часов. Деревья, способные за секунды вымахать до неба, да еще обладающие невероятными свойствами. Леший, кикимора… Так. Опять я не по делу! Тут проблем…»

В походе по зачарованным тропам разговоры не приветствовались, а потому всю дорогу Александр обдумывал ситуацию в полной тишине. До встречи с посланником шпиона оставалось чуть больше часа в реальном времени. Здесь же – втрое, а то и вчетверо больше. И Еремеев старался его использовать с максимальной пользой.

«Нужно придумать и разыграть свою партию, но так, чтобы противник до самого финала считал, будто все идет по его плану. Знать бы еще, как это сделать, ведь права на ошибку у меня нет, на кону слишком высокие ставки».

Александр в который раз сопоставлял все имевшиеся данные по похищению, пытался отыскать какие-то неучтенные детали…

Костяной монстр в прошлом, а ныне – питомец Еремеева, Жучка, смогла отыскать ход, через который выкрали Зарину. Правда, поиски это не облегчило, похитители обвалили подземный коридор. След оборвался, и найти его теперь можно было лишь с наступлением ночи.

«Жучка пообещала подключить свою стаю. В темноте зверюги обязательно отыщут след похищенной за городом. Правда, за день девушку смогут вывезти даже за пределы республики… Одна надежда, что ночью негодяям придется остановиться и моя собачка сумеет их нагнать».

Мир, куда попал Александр, напоминал западные окраины России семнадцатого века с разницей в том, что здесь в лесах и болотах можно было наткнуться на волколака и русалку, лешего и кикимору… Впрочем, и люди тут попадались не совсем обычные: встретить волшебника или ведьму большого труда не составляло. Но главное – в темное время суток за пределы города или деревни лучше было не выходить. По ночам здесь беспредельно властвовали так называемые зверюги. После захода солнца они возникали из ничего, нападали на людей и домашний скот. Спасались от этой нечисти только за прочными стенами или под защитой алтарных камней, секрет устройства которых хранили гномы.

«Гномы, эльфы, зверюги… Мало своей нечисти, так еще и чужая под ногами путается. Хорошо, мне с одной удалось поладить. Это надо же: была костяным монстром, но каким-то чудом нарастила себе мышцы, шерсть, а теперь служит помощником. Что удивительно – и в темноте, и под лучами солнца остается собой, да еще и мыслеречью владеет».

С появившимся у него питомцем, которого Еремеев назвал Жучкой, была связана еще одна тайна этого мира. И, похоже, пока никто из местных ее не раскрыл. Так называемые зверюги с рассветом обращались в едва различимые зернышки, хотя считалось, будто днем они чуть ли не в свой мир возвращаются. Александр не спешил делиться этим открытием. Слишком много у него имелось врагов, а потому любое секретное знание могло пригодиться.

«У Жучки хороший нюх, ей не страшны бывшие собратья. Только бы след взяла!» – шагая за лешим, размышлял Еремеев.

И гномы, и эльфы свалились в этот мир вместе со зверюгами в момент, когда какой-то чернокнижник сотворил заклинание против чумы. Тогда за короткий срок почти одновременно умерло несколько миллионов человек, высвободившаяся энергия смерти победила страшную хворобу, но втащила в этот мир переселенцев из чужого.

– Считай, пришли, порученец, – наконец заговорил леший. – Умаялся, поди?

Еремеев остановился, осмотрелся. Страшные видения исчезли вместе с холодом.

– Все в порядке. А где дуб? Почему не вижу? – спросил молодой человек.

– На то оно и священное дерево. Негоже ему свой лик издали показывать. Подойдем ближе, тогда и узрим.

Сейчас путешественникам открылся участок леса перед болотом – тем самым, где утонул стагаз.

– Леший, я спросить хотел… – Александр продолжал искать способы борьбы с похитителями, – у тебя на хозяйстве слуги с обостренным нюхом имеются?

– Как не быть. А тебе на кой?

– Они солнечного света не боятся?

– Всякие имеются.

– Много?

– Да говори уже, зачем надобны! Чего темнишь?

– У меня девушку украли, знаешь?

– О том ведаю.

– Ее под землей из дома вынесли, ход тайный завалили, а потому, где след искать, неизвестно. Повозки с утра за стены не выезжали, люди через ворота не выходили, видать, тайный лаз у супостата имеется.

– Дай собакам одежонку девицы да прогони их вдоль городской стены. Должны почуять, где она вышла, – посоветовал леший.

– Думаешь, самый умный? Сие проделано сразу. Похоже, враг и стену под землей миновал. Потому надо немало земли вокруг города обнюхать, да при этом людей не всполошить.

Об одном подземном ходе из Крашена Еремеев и сам знал, однажды даже пришлось им воспользоваться. А там, где есть один, почему не быть второму?

– Будут тебе нюхачи, – пообещал леший.

Только подойдя к краю топей, они заметили холм и золотолистый дуб на нем.

– Чудеса! – отдышавшись, воскликнул Александр.

Он действительно устал. Девушка хоть и казалась пушинкой, но после двухчасового перехода, который в реальном времени занял не более пятнадцати минут, ее вес для носильщика утроился. Еремеев приложился к фляжке с бодрящим напитком.

– Истину говоришь, Данила. Чудеса и есть! – Леший с благоговением смотрел на могучее дерево. – Дуб-ведун – царь леса, ему все обитатели от мельчайшей травинки до столетнего ясеня покорность хранят. Звери на поклон ходят, раны залечивать спешат…

– Так, может, он и отраву из девушки изгонит? – с надеждой спросил Александр.

– Была бы гадость обычной, так и я бы справился, но к этой чужаки, видать, руку приложили.

«Ну да, алхимию в здешний мир вроде гномы притащили», – мысленно согласился Еремеев.

Путники добрались до раскидистого дерева. Александр бережно положил девушку у подножия дуба.

– Ее прямо тут и оставить? А как же она без воды?

В этот момент Еремееву откуда-то извне пришло понимание, что здесь состояние девушки заметно улучшится: она не будет испытывать ни голода, ни жажды, вот только покинуть холм не сможет, поскольку лишится чувств, стоит ей спуститься вниз.

«Что значит – лишится? А сейчас она?..»

– Ой, а где это я? – Голос Лады стал ответом на невысказанный вопрос. Она вскочила на ноги.

– Лада! Ты очнулась? Умничка! Слушай меня внимательно. Тебя отравили, но рядом с этим деревом яд не действует. – Поток чужих мыслей плавно вошел в сознание Александра. Дуб-ведун продолжал давать разъяснения без слов, они просто возникали в голове, как собственные мысли. – Все необходимое тебе принесут звери лесные. Я постараюсь поскорее добыть противоядие. Уходить от дуба дальше полусотни шагов нельзя, потеряешь сознание.

Лада осмотрелась, выслушивая наставления командира, заметила лешего и кивнула тому в знак приветствия.

– Меня отравили? Когда? Почему я ничего не помню? – Она принялась чесать шею за ухом.

– Отрава была в той записке.

– Где Зарина? – спросила Лада и снова стала тереть пальцами шею.

– Ее похитили. Поиски мы начали, но времени очень мало. Поэтому оставляю тебя на попечение священного дерева.

«Что-то я не припомню у нее привычки шею растирать. Неужели действие яда сказывается?» – подумал Еремеев.

– Извини, командир, то моя вина. Не сумела я врагов выследить…

– Брось сокрушаться, – перебил девушку Александр. – Ошибок не совершает только тот, кто ничего не делает. Твоя лишь в том, что помощников хороших ты себе не нашла. Когда здоровье поправишь, займешься.

– Обязательно, командир.

– Все. Нам пора возвращаться. Как отыщу противоядие, либо сам принесу, либо Радим доставит.

– Хорошо. – Лада поняла, что сейчас вопросы лучше не задавать.

Еремеев уже собрался в обратную дорогу, но леший его остановил:

– Данила, ты запамятовал кое-что важное.

– Точно, забыл! – Еремеев стукнул ладонью по лбу. – Мне ведь нужна веточка с тремя листочками.

Тут же появилось осознание, что за этим нужно лезть по стволу вверх. Александр сделал несколько упражнений, разгоняя кровь в руках, и начал карабкаться.

Пока поднимался, почувствовал прилив сил и получил предупреждение о том, что еще двое суток к магии лучше не обращаться. Вскоре оказался в самом центре кроны священного дерева. Здесь из ствола прямо на глазах выросли два прутика: один с тремя зелеными, другой – с тремя золотыми листиками.

В голове не успел еще сформироваться вопрос, как пришло понимание, что взять надо оба и никому о них не рассказывать, хранить при непременном контакте со своим телом, поскольку стоит отлучить – и через три минуты прутики свою силу потеряют. О том, как применять, не сообщили, но дали намек: всему свое время. Еремеев спрятал подарки под рубахой.

– А где?.. – удивленно встретил спустившегося леший.

– Со мной, – ответил Александр.

Он заметил, что Лада, удобно устроившись в шелковистой траве возле могучего ствола, уже спала.

«А ведь пять минут назад травы этой здесь не было, – подумал Еремеев. Дуб – настоящее чудо! Хорошо, что он девушку сразу принял. А ей, пожалуй, так будет лучше. Теперь пора уходить».

– Налегке еще быстрее пойдем, – сказал Еремеев.

– Не торопись. Сперва почтение исполину оказать надобно. – Леший прислонился ладонью и лбом к коре священного дерева.

То же самое сделал и Александр, мысленно передав благодарность за Ладу. Только после этого они покинули холм.

– Не покажешь веточку? – решился спросить леший, когда они отошли далеко от дерева.

– Не велено. Почему, не знаю. А ты мне лучше объясни, как дуб Ладу на ноги поднял, ты же говорил…

– Священное дерево имеет столько тайн и загадок, что не счесть. И нет во всем мире того, кто их все разгадать способен, – пафосно ответил леший.

– Да уж, куда ни ткни – кругом тайны.

– Это точно, порученец, – не стал возражать старичок. – Нет никому доверия. Даже прелестница мне не все сказывает. Вот, к примеру, чего ты на болоте по ее просьбе припрятал?

Еремеев уже собирался рассказать, но заметил, как навострил уши леший. Задумался:

«Раз кикимора не стала говорить, зачем я стану? Между этими двумя встрянешь, потом беды не оберешься».

– Это не мой секрет, сам у нее спроси.

– Да я-то знаю, – соврал леший, – а тебя проверял на болтливость. Тут такое дело… Одна гадкая родственница прелестницы может в наши края заглянуть и прикинуться ею. Ежели такая подкатит, ты сперва вопросик мой задай. Верно ответит – она и есть, а коли невпопад – значит, злыдня пожаловала, и держаться от нее стоит дальше.

– А чего этой родственнице от меня надо? – спросил Еремеев.

– То, что священное дерево дало. В нем сила таится великая, и эту силу многие захотят себе присвоить.

– Похоже, ты опять меня подставил?

– Хватит лясы точить, – враз растерял любезность хозяин леса, – выходим на зачарованную тропу.

Глава 2

Ты завербовал, тебе и отвечать

Гнома, шедшего сейчас по длинному коридору здания в центре Смоленска, звали Мургом. Лысый, как и все представители его расы, из всей растительности он имел торчавшие из-за ушей «рога», состоявшие из жестких длинных волос.

Помимо прически гномы (так называли еще одних чужаков, появившихся после великой чумы в этом мире) отличались от людей зеленоватым оттенком кожи и изменяющимся цветом глаз в зависимости от настроения.

Мург шел на доклад к начальнику в тревожном напряжении, поскольку хороших новостей почти не было, зато неприятных – хоть пруд пруди. Утром он поднялся пораньше, чтобы на свежую голову постараться подготовить правильную речь. Сейчас на карту была поставлена его карьера, а может, и сама жизнь. Для пущей убедительности Мург прихватил с собой копье эльфов, замотав его в гобеленовое полотно.

По пути к кабинету Тагура подчиненный мысленно проговаривал свой доклад, но не успел он войти…

– Мург, ты, случайно, не помнишь, кому я приказал заполучить некую Зарину? – с раздражением спросил начальник.

– Мне, – ответил вошедший.

– А почему мой приказ до сих пор не выполнен? – с той же интонацией продолжил Тагур.

Неожиданные вопросы, заданные с неприкрытым недовольством, несколько выбили Мурга из колеи. Мысли докладчика начали путаться.

– Так девка вроде бы в Московии… – неуверенно произнес он. – Нам туда путь заказан…

– То есть ты даже не удосужился уточнить, где она находится? – В голосе начальства появились угрожающие нотки. – И что за палку ты с собой притащил?

– Так вроде были и другие, более срочные распоряжения. Их же следовало выполнять в первую очередь? – Вошедший не спешил рассказывать о копье.

– Ты не знал точно, а спросить, что именно делать в первую очередь, поленился или забыл? Коли в твоей башке ничего не держится, ты хотя бы иногда заходи память обновить! Я не терплю, когда мои приказы не выполняются. Или ты не знал?!

Подчиненный уже понял, что Тагур намерен его наказать, так что сейчас его вряд ли устроят обычные объяснения. Провинившемуся оставалось либо смириться, либо попытаться ошеломить собеседника, чтобы начальство на время остыло.

– Знал, – покаянно кивнул Мург. – Я просто не успел. Эльфы убили Рамза.

– Нашего скрытника? Когда? – Тагура словно окатило холодным душем.

– Два дня назад. Мне пришлось ехать в Крашен, выяснять подробности. Там много чего произошло, требующего нашего пристального внимания.

– А конкретно?! Мне что, щипцами из тебя новости вытаскивать?! – Хозяин кабинета пребывал в некотором замешательстве, и это его раздражало еще больше, чем нерасторопность подчиненного. В глазах появились желтые оттенки.

– Из Витебска в Крашен были направлены три больших отряда рейтаров для захвата города. Группа эльфов из пяти долговязых во главе с Аиваудом околачивалась в окрестностях Крашена. Про стагаза я рассказывал ранее, – затараторил Мург, намеренно стараясь засыпать начальство полученными сведениями.

– То есть эльфы объявили нам войну? Мало того что шастают по нашим угодьям, еще и подчиненных наших убивают? Почему я узнаю об этом только сейчас?! – Тагур еще не отказался от мысли отчитать нерадивого исполнителя и продолжил «наезд».

– Требовалась тщательная проверка сведений. Я не мог докладывать, не убедившись в их достоверности.

– Убедился?

– Да.

– Допустим, – пробурчал Тагур. – И где сейчас стагаз? Надеюсь, эльфы прикончили свое чудище?

– Вряд ли бы они сумели – стагаз оказался королевским.

– Ты соображаешь, о чем говоришь?! – подскочил Тагур. – Да эта тварь тут столько бед натворить может, и не токмо для местных.

– Уже не сможет, – поправил начальника Мург. – Она убита.

Тагура опять словно огрели по голове:

– Ты с перепугу выпил лишнего?! Кто в этом мире способен уничтожить королевского стагаза?! – Цвет глаз гнома менялся без остановок. Сейчас они стали оранжевыми.

– Есть такой человек, зовут Данилой.

Начальник оцепенел, уставившись на собеседника. Казалось, он даже дышать перестал.

– Данила? Тот самый?! – наконец выдавил он из себя. – Похоже, ты надо мной издеваешься. Да я…

– Сначала он прикончил Аивауда, – перебил Мург, – затем монстра в болоте утопил. Это самые проверенные факты.

Тагур буквально впился взглядом в подчиненного, ожидая, когда тот признается во вранье, однако Мург продолжил:

– Мне доложили еще о троих погибших эльфах. К их смерти Данила также причастен. – В подтверждение своих слов гном развернул гобелен и положил на стол копье долговязых. – Я лично видел и другие трофеи.

Хозяин кабинета несколько секунд изучал магическое оружие, поняв, что опровержения не будет. Затем устало опустился в кресло.

– Но как он смог Аивауда?.. Одного из сильнейших магов долговязых? А королевского стагаза? И он эту тварь в болото?.. – потерянным голосом произнес Тагур. Только что его глаза были наполнены кровавыми отблесками и вдруг резко позеленели.

– С рейтарами тоже он совладал. Из Витебска поступили данные: сначала туда прибыло более пяти сотен наемников, а в город вернулось менее одной трети.

– И кто их нанял?

– Поскольку сведений нет, думаю, не обошлось без эльфов.

– Они настолько испугались Данилу?

– После гибели Аивауда долговязые сразу вызвали стагаза, уничтожив наших ритуальщиков. Но с какой целью Аивауд приезжал в Крашен, осталось загадкой. Впрочем, имеются некоторые мысли и по этому поводу.

– Какие?

Ночью Мург потратил немало времени, чтобы найти объяснение появлению долговязых в окрестностях Крашена. Правдоподобное и убедительное для начальства, которое могло заинтересовать в первую очередь Тагура. И Мург его отыскал.

– Что могло заставить одного из лучших волшебников отправиться в захолустье, коим эльфы считают Смоленскую республику? Что из местной магии они ценят больше всего? Для поиска чего мог потребоваться волшебник уровня Аивауда?

Подчиненный подводил собеседника к единственному ответу на заданные вопросы. Только природный магический источник или даже слухи о нем могли подвигнуть эльфов на рискованное путешествие в любое место.

– Нечто чрезвычайно важное, – предположил начальник.

– И сами долговязые считали, что мы об этом знаем, поскольку перед смертью пытали Рамза.

– Важное, магическое, ценное для нас и для них… Неужели источник? – высказал проскочившую мысль Тагур и тут же дернул себя за волосяные отростки. – Точно! Другого объяснения и быть не может.

Глава представительства гномов в Смоленске и его первый помощник Тагур знали о существовании на окраинах столицы республики не очень мощного пульсирующего источника, наделявшего обратившихся к нему силой всего трижды в год. Оба держали информацию в большой тайне, поэтому Рамз эльфам ничего рассказать не мог. Однако долговязые имели много и своих секретов. Вдруг один из них выявил отголоски того самого всплеска, который месяц назад проворонили гномы?

– Да-да, пожалуй, ты гораздо ближе к истине. – Мург не рискнул намекнуть, что подводил именно к этой мысли.

– Погоди, но тогда зачем им вся эта шумиха? Тихо бы рыскали себе по лесам без шума.

– Это они у себя могут шнырять безнаказанно, а тут лесная и болотная нечисть не позволит. А чтобы ее отвлечь, эльфы решили разор в окрестностях Крашена учинить, тогда лихой народец в разбойники подастся и лешему станет не до чужаков.

– Вот уроды! Точно их почерк. Выходит, Данила им все карты попутал? Молодец. Вот скажи, Мург, почему ты до сих пор его не завербовал? Сейчас бы столько проблем можно было решить.

– Я с ним договорился, Тагур.

– Что? – Начальник не поверил своим ушам.

– Мне удалось убедить боярина, что вместе нам будет сподручнее сладить с долговязыми.

– Что же ты до сих пор молчал?! – Тагур заулыбался.

– Не все в нашей сделке под нас писано. Пока удалось сыграть на его ненависти к эльфам. Дальше найдем другие струнки и будем дергать за них. Нынче главное – не спугнуть удачу. Если Данила прознает, что мы за его спиной козни строим, может сорваться с крючка. Я теперь даже не уверен, стоит ли искать его девицу.

Мург был доволен тем, как ему удалось вернуться к первоначальной теме, но совершенно с другой позиции.

– Да как он может выведать о наших действиях? – отмахнулся Тагур.

– В разговоре Данила намекнул, что ему ведомо, кто стоит за попыткой взять Крашен силами ляхов. И он не ошибся даже в мелочах.

– Семнадцатилетний паренек? Вызнал о наших планах? Мург, ты сам веришь в то, о чем говоришь?

– Мы долго беседовали с этим юнцом, Тагур. Точно могу сказать: раньше с подобными типами встречаться не приходилось. Человек, способный поставить себе на службу местную нечисть и с ее помощью уничтожить неуязвимую тварь, заслуживает особого внимания. Если он будет работать на нас, можно многого добиться. И, я думаю, не стоит афишировать нашу с ним связь.

Сегодня идеи подчиненного Тагуру понравились. Он любил загребать жар чужими руками, поскольку потом всегда можно откреститься от неудач, а успехи записать на свой счет. К тому же сейчас у гнома имелась задачка, к решению которой он ни в коем случае не хотел быть причастен.

– Да, озадачил ты меня, Мург. Даже не знаю, ругать тебя или хвалить. С одной стороны, иметь среди союзников такого опасного типа вроде бы неплохо. Но с другой… каждый раз оглядываться, не ударит ли он ножом в спину…

– Предлагаете от него избавиться? Предупреждаю сразу: будет непросто.

– Нет, спешить мы не станем. Ты как-то говорил, что Данила за своих людей любого способен на клочки порвать?

– Да, все верно.

– Интересно, как он поступит с теми, кто удерживает в неволе Зарину?

– Я им не завидую.

– А ведь это наши коллеги из Поречья. Они при помощи шпионов шведского короля выкрали девку из Крашена. Теперь наверняка считают, что местный боярин в их власти.

Мург знал, что у Тагура с более удачливым северным соседом сложились весьма натянутые отношения. Тамошнее представительство гномов частенько ставили в пример смоленскому, что не могло не раздражать. Дескать, и контакты с местными у них лучше налажены, и артефакты новые чаще появляются, а последний вид асов, созданный в Поречье, вообще вводил Тагура в бешенство: нет бы поделиться опытом, но соплеменники предпочитали отговорки. Видите ли, новые экземпляры еще не прошли проверку, не показали себя в деле…

– Своими действиями они нажили себе смертельного врага, но как бы Данила не решил, будто мы тоже причастны к похищению, – высказал опасения подчиненный.

– Твоя задача – этого избежать. Ты его завербовал, тебе и ответ держать.

– Так, может, подсказать парню, где держат девку? – Мург ляпнул не подумавши, на что сразу последовала бурная реакция:

– Ты соображаешь, о чем говоришь?! Еще не хватало, чтобы мы помогали людишкам.

– Виноват, сглупил.

– В общем, так – я ничего не слышал. А Зарину поначалу, скорее всего, отвезут либо в Гусятино, либо в Городец. – Тагур взял в руки копье. – Хорошая штуковина. Насколько я знаю, с таким оружием эльфы охотятся на стагаза. Что ж, сей артефакт станет убедительным доказательством их грубого вмешательства в наши дела. Я доволен твоей работой, Мург. – Начальник дал понять, что разговор окончен.

Подчиненный покинул кабинет и направился к себе в глубокой задумчивости. С одной стороны, самого страшного ему избежать удалось: начальник не «одарил» наказанием, мало того, даже похвалил за выполненную работу. Однако озвученное местонахождение Зарины поставило Мурга в весьма сложное положение. Тем самым ему явно намекнули, что не будут против, если эта информация попадет к Даниле, в то же время гном прекрасно сознавал: стоит ошибиться – и всех собак навешают именно на него.

«А что я, собственно, теряю? Парень наверняка и так справится, а с моей помощью это лишь ускорит время и обезопасит наше представительство от ненужных проблем. Не хочется иметь во врагах человека, одолевшего Аивауда и королевского стагаза».

– Нынче поутру ко мне один господин важный захаживал, сказывал, что ты весть значимую ждешь и готов за нее десять монет серебром выдать. Сие правда? – спросил упитанный мужичок среднего роста. Он держал в руках свернутый лист бумаги и избегал смотреть в глаза собеседнику.

Посыльный от Кочебора явился в назначенное время и, скорее всего, не имел представления ни о том, кто передал записку, ни о ее содержимом.

– Как выглядел этот господин? – спросил Еремеев, изучив взглядом прибывшего.

По возвращении в Крашен Александр направился в здание управы, где переговорил с Радимом. Он рассказал парню о состоянии Лады, потом провел небольшое совещание с ближниками… Мужчина с запиской от шведского шпиона, не застав боярина в особняке, тоже прибыл сюда.

– Хорошо выглядел, одежонка получше моей будет, обувка добротная… – начал он описывать важного господина.

Еремеев постарался расспросить поподробнее про человека, передавшего послание. Он скорее походил на исчезнувшего волшебника, чем на Кочебора.

– Ежели б ты мне этого важного господина привел, я бы и золотого не пожалел, – ответил боярин, расплачиваясь.

– Неужто лиходей? – перепугался посыльный, плотно сжимая кулак с серебряными монетами и пряча его за спину.

– Наверняка, коли сам прийти побоялся.

– А я-то, дурак, и не подумавши. Прости, боярин, за деньгой погнался. Жизнь нынче все дороже становится, а у меня жена, детки малые.

Особого сожаления в глазах мужика Александр не заметил, похоже, Кочебор знал, к кому подсылать своего человека с деликатным поручением.

– На словах тот важный тип ничего не просил передать? – поинтересовался Еремеев.

– Не. Торопился он дюже.

Александр несколько раз за время беседы чесал шею за ухом. Делал напоказ. Как знать, вдруг это действительно симптом отравления? Ведь Лада поступала так же возле священного дерева, да и Ларион не исключил подобной реакции организма на яд.

– Коли других сведений нет, можешь идти.

Еремеев после ухода гонца вызвал Лариона.

– Мужик гнилой, но вряд ли действует заодно с негодяями, – сообщил он разумнику.

– Все равно за ним проследят.

– Это правильно. Эх, жаль, времени нет, через полчаса я должен быть за городом. – Александр протянул приятелю записку.

«Через полчаса опосля визита моего посыльного ты должен проехать через восточные ворота Крашена. Никаких провожатых с собой не брать. Двигать тебе прямиком к деревеньке Корытня. Там заглянешь в местный трактир, получишь от меня весточку важную, в ней будет указано, где и когда я желаю с тобой словом перемолвиться. Ждать долго не стану, большой надобности в том нет, а с живой девкой волокиты много».

Ларион прочитал записку.

– Сей Кочебор либо и вправду много соглядатаев тут имеет, либо в обман ввести пытается. Это сколько же народу нужно задействовать, чтобы не токмо проследить, но и сведения донести, куда след?

Еремеев специально не стал дожидаться посланника похитителей в особняке и устроил встречу в здании управы. Хотелось проследить, как посыльный Кочебора будет добираться от дома, из которого похитили Зарину, до центральной площади города. К сожалению, соглядатая за мужичком обнаружить не удалось – отсутствие Лады давало о себе знать.

– Блефуют похитители или нет, выяснять некогда, – задумчиво произнес боярин.

– Чего? – переспросил волшебник. – Бле…

– Голову нам морочат, гады! – пояснил Александр. – Знают, что проверить не успеем, вот и изгаляются. Доберусь до Кочебора, он у меня другие песни запоет.

Еремеев почувствовал подступающую дурноту и потянулся к фляге с бодрящим напитком. Жидкость привычно обожгла горло, через несколько секунд полегчало.

– Командир, нельзя тебе идти в нынешнем состоянии. И девушку не спасешь, и себя погубишь.

– К сожалению, другого состояния у меня в ближайшее время не предвидится, а без Зарины… – Александр не закончил фразу. – В общем, с некоторых пор мне стало понятно – жизнь Кочебору дана по ошибке и эту ошибку исправить должен я.

– Опять сам? – покачал головой Ларион. – Знаешь, сколько жаждущих тебе подсобить?

– Догадываюсь. Токмо судьба подкидывает такие задачки, решать которые мне надо самолично. Твоя задача – очень внимательно посмотреть, кто за мной будет наблюдать, а потом, ежели такой объявится, пригляд за ним устроить. Надо нам город целиком от прихвостней очистить. Жаль, Лады с нами пока нет, ее умение сейчас было бы очень кстати.

– Командир, – в дверях показался Радим, – там к тебе портной из местных, говорит – по важному делу.

Радим стал первым человеком, с кем сдружился Еремеев, попав в этот мир. Второй была девушка, находившаяся сейчас под опекой священного дерева. Эти двое собирались в скором времени пожениться, но шведский шпион вмешался и в их планы.

– Ежели он собрался мне новый кафтан шить, пусть найдет другое время.

– Говорит, что прибыл с посланием от Мурга.

Еремеев не смог скрыть удивления. Гном уехал только вчера – и сразу послание?

– Пусть войдет, а вы, мужики, подождите за дверью. Не хочу спугнуть еще одного агента.

«Сколько же их в этом маленьком городке развелось? У ляхов одни, у шведов другие, гномы имеют свои глаза и уши, не удивлюсь, что и эльфам кто-нибудь донесения строчит. Так что чистить город придется долго».

– Низко кланяемся, боярин.

Тщедушный мужчина лет сорока отвесил глубокий поклон.

– Ты от Мурга с новостями? – строго спросил Александр.

– Нынче голубь из Смоленска прилетел, записку доставил. В ней велено к тебе пожаловать да бумагу передать.

«Везет мне сегодня на донесения», – подумал Еремеев и развернул скатанную в трубочку записку.

На одной стороне листа прочитал: «Передать лично в руки боярину Даниле». На другой не нашел ни одного слова.

– И как это понимать?! – рассердился Александр.

– Некоторые послания перед прочтением нужно сжечь, господин, – посоветовал портной и достал из кармана огниво.

– Благодарю, – пробурчал Еремеев.

Лист бумаги вспыхнул, стоило поднести к нему огонь. Прямо перед глазами боярина развернулось ярко-оранжевое полотно, на котором по очереди начали проявляться слова.

«Зарину похитили шведские шпионы. В деле – Пореченское представительство гномов. Девушку могут отвезти в Гусятино или Городец, где имеются наши схроны. Важно перехватить за сутки».

Александр успел пробежать глазами текст послания до того, как полотно рассыпалось пеплом.

– При случае передай Мургу мою благодарность. У тебя все? – Еремеев дал понять, что встреча закончена.

– Не буду более задерживать столь занятого господина.

Визитер поспешил удалиться, а в комнату сразу вошли Ларион и Радим.

– Какие новости?

– Возможно, Зарину держат где-то поблизости от Гусятино или Городца.

– Городец будет в пятнадцати верстах на северо-восток, до Гусятино – все двадцать на север. Можем два отряда направить, – предложил Радим.

Молодой человек по заданию командира изучил попавшие под начало боярина окрестности Крашена: обе деревни числились в Крашенском уезде.

– Боюсь, толку от этого будет мало. – Еремеев покачал головой.

– А давайте, – Радим, которого Еремеев назначил управляющим в городе, серьезно отнесся к делу и в отсутствие командира тщательно изучил последние новости в округе, – отправим отряд в недавно разоренную деревеньку. Она неподалеку от тех двух находится. Думаю, для нового боярина будет правильным разобраться в случившемся: там кто-то почти всех местных под корень извел. А в Гусятино и Городец пущай Дан своих пошлет, токмо посмышленей выберет.

Дан в Крашене верховодил нищими и попрошайками, среди его подопечных имелись и те, кто умел подкрадываться, подмечать детали и при необходимости быстро и почти незаметно ретироваться.

– В той деревеньке есть где на ночь укрыться? – спросил Александр.

– Вряд ли. Потому остановка отряда в том же Городце и не вызовет подозрений, а завтра с утра пусть наймут людей да частокол восстановят, глядишь – выжившие назад потянутся.

– Отличная идея, Радим. Заодно и бойцов Салеха к делу пристроим, а то степняк меня замучил своим невыполненным долгом.

Салех руководил тремя десятками степняков, которых обучал воинскому мастерству. Так случилось, что Еремеев вытащил его из лап смерти, и теперь Салех считал себя обязанным вернуть долг.

– У степняков токмо вожак знает русский… – начал было Ларион.

– На самом деле это не так, – перебил его Александр. – Салех сегодня сказал, что почти все его бойцы понимают нашу речь, половина может также худо-бедно изъясняться.

– А почему они?.. – возмутился разумник.

– Это было задание учителя: вести себя так, чтобы никто не заподозрил, будто они понимают по-русски. Парни, похоже, справились.

– Действительно. Даже я ничего не заметил, хоть и маг разума. – Ларион покачал головой.

– Когда начинаем верить в то, что мы лучше других, судьба преподносит сюрпризы, и не всем удается их пережить. Сам не раз убеждался.

Еремееву припомнился случай с кодом, благодаря которому в своем мире он получил доступ к ворованным деньгам босса. Тогда он почему-то решил: его не вычислят. Ошибся. А ценой ошибки стало жуткое избиение, попадание на больничную койку с последующим перемещением в иной мир.

– Позвать Салеха? – спросил Радим.

– Давайте зайдем к нему по пути. Мне уже пора. Да, Ларион, мне донесли, что за похищением Зарины и отравлением Лады стоят гномы из Поречья. Хотелось бы приглядеться к этим чужакам повнимательнее. Есть у нас такая возможность?

– Попробуем отыскать, – пообещал разумник.

Время действительно поджимало. Александр собирался переговорить с Буяном по поводу помощи пограничникам, с лешим, чтобы узнать, найден ли след Зарины за городом, с Жучкой, если та еще не идет за похитителями…

Судя по тому, что собачка до сих пор не дала о себе знать, затея удалась и она сейчас отправилась по следу. Оставался вопрос – куда? Это и хотел сейчас выяснить крашенский боярин Данила Ревин, он же – Еремеев Сан Саныч.

Боярин выехал через восточные ворота, добрался до дубравы и постучал по дереву условленным стуком. По договоренности с хозяином леса на стук должен был объявиться сам леший или прилететь дятел, через которого они переговорят. Однако ни того ни другого Александр так и не дождался.

Боярин спешился и сделал еще пару попыток.

«Вот и верь после этого местной нечисти! Неужели опять кинул? Но с чего? Обиделся? Да вроде я ничего крамольного не сказал там, возле дуба».

Не дождавшись лешего, Еремеев был вынужден продолжить путь. Пока приходилось играть по чужим правилам, но поменять их хотелось скорее. Слишком многое от этого зависело.

Глава 3

Может, он в князья задумал?

Александр напрасно поминал хозяина леса «незлым тихим словом» – леший действительно, как они и договаривались, поджидал порученца неподалеку от опушки леса, пока его крылатый помощник, красногрудый дятел, отслеживал передвижения порученца в Крашене. А до этого старик призвал к городу самых лучших нюхачей…

Отыскать след похищенной девушки оказалось весьма непросто, и леший уже подготовил Даниле целый перечень претензий. Лисы, широкой полосой обежавшие периметр городской стены в поисках следа, наткнулись на отравленный участок и едва унесли ноги, потеряв трех самок. Это была первая претензия. На месте погибших волколак почуял запах похищенной. Он пошел по следу и угодил в капкан, обнаружив сапожки Зарины. Естественно, в этом тоже был виноват молодой боярин. А в итоге все заслуги многочисленных подданных лешего присвоила странная собачка Данилы. Она обнюхала обувь похищенной и умчалась по дороге на северо-восток.

Старик еще обдумывал, чего бы стребовать с порученца в покрытие понесенных убытков, когда с дерева на плечо спрыгнула белка с докладом, что в трех верстах на востоке бушует поганое пламя.

– Опять кто-то непотребство учинить вздумал! – Леший покачал головой и поторопился к месту пожара.

Он прибыл туда очень быстро, но все равно опоздал: прямо среди березовой рощицы зияла огромная черная прогалина, в центре которой торчал догорающий ясень. Вдобавок от пожарища веяло такой инородной жутью, что белку хватил удар.

– Это что же за лиходеи сызнова мой лес огнем магическим изводят? Опять чужаки пожаловали?

Леший подошел к погибающему дереву, чтобы окутать его гасящими и оживляющими чарами. Старик не ошибся, почуяв чужеродную магию, однако не ожидал, что здесь, в его собственных угодьях, кто-то посмеет посягнуть на него. За что и поплатился.

Стоило подойти к дереву, как над головой сомкнулась ловчая сеть, подкинувшая добычу вверх. Через секунду леший был подвешен к толстой ветви ясеня, и в этот самый миг финальная вспышка огня окончательно погубила дерево.

– Кто вздумал со мной шутки шутить? – закричал пленник.

Он привычно потянулся к силе, которой всегда было в избытке, и вдруг почувствовал, что не может ею воспользоваться, – контакт с природой оборвался. Это означало лишь одно: тот, кто готовил ловушку, знал сильные и слабые стороны хозяина леса.

Необычное пламя выжгло землю не только на поверхности. На глубине в полметра также не осталось ничего живого. В результате леший оказался отрезан от всей растительности, а летающие и ползающие обитатели леса постарались убраться как можно дальше от нахлынувшей чужеродной магии.

Дерево не подавало никаких признаков жизни, но самое паршивое таила в себе ловчая сеть. Она была исписана причудливыми знаками, которые начали гореть синим огнем, не пропуская чары из внутренних запасов лешего. Старик в собственном лесу оказался в полной изоляции и ничего поделать с этим не мог.

– Да как же это меня угораздило? – заволновался он. – Кто же сие сотворил?

Леший, который пару дней назад получил во владения священное дерево и уже начал считать себя одним из самых могучих представителей в своем роде, внезапно стал абсолютно беспомощным. Резкая перемена сбила с толку и вызвала легкую панику. Старик (хотя для своих двухсот лет он считался едва достигшим совершеннолетия) растерялся. Просидев с четверть часа в глубоком унынии, он начал кричать. Не помогло, только охрип. Попытался разорвать сеть – снова без результата. Пойманный стал браниться, однако и это не изменило его положения.

– Кто же сумел эту сетку сотворить, да еще и здесь поставить? Неужели сосед поблизости объявился? Так вроде я никому бед не чинил, опять же сперва поговорить следует, а потом пакости строить…

– Ты чего туды забрался, друг сердешный? – Знакомый голос заставил прервать тяжкие думы.

– Прелестница? Так это твоих рук дело?! – возмутился он. – За что?!

– Хе-хе, он еще спрашивает, аспид проклятый! – Кикимора остановилась на краю выжженной поляны, уперев руки в боки. – Сам наобещает с три короба, а слов своих и не держит. А мы обмана ни в жизнь не прощаем!

Что-то в речи старушки показалось странным, однако леший сейчас был не в том состоянии, чтобы обращать внимание на подобные мелочи, его буквально переполняло негодование.

– Какой обман, прелестница?! Я из шкуры вон лезу, лишь бы угодить, а ты меня…

– Смеешь пытать меня о своих злодействах? Тебе про то лучше ведомо, слизняк болотный. Вот повисишь тут недельку, сразу все припомнишь! – Она развернулась, показывая, что собирается уйти.

– Недельку?! Да ты в своем уме?! Это чего же я такого для тебя не сделал? Ветку не принес? Так ты сама просила, дабы порученец все исполнил, вот он этим нынче и занимается. И ежели б я здесь не висел, мы бы для тебя сей источник вдвое быстрее разбудили.

– Опять брешешь! Покажи прутик с листочками! – потребовала кикимора, словно и не слушала его слова.

– У Данилы он, ты же сама…

Лешего только сейчас осенила страшная догадка, и он захлопнул пасть на полуслове.

– Значит, говоришь, ключ к источнику у порученца? – Старуха потерла руки от удовольствия. С нее сползла внешность «прелестницы», и взору открылась жуткая картинка даже по меркам болотных хозяек. – Хе-хе, полдела сделано. Этого мы быстро вокруг пальца обведем, а ты здесь позагорай маленько. Не люблю, когда всякие неудачники под ногами путаются.

– Смотри зубы не обломай об моего порученца, злыдня! – Пленник попытался разорвать сеть, но та лишь сильнее засветилась.

– Я таких людишек, как твой порученец, хе-хе, сотнями щелкаю, как семечки. Тебя при большом желании могу за пару недель уморить. Знаешь, какую силу дает даже спящий источник, ежели рядом с ним неотрывно десять годков пробыть? Тебе такая и не снилась. А когда мне этот источник пробудить удастся, ты, ежели доживешь, да сестрица моя непутевая станете на меня батрачить. А половину твоего леса я в болото обращу.

– Не бывать этому! – возмутился леший. – Да я скорее сдохну…

– Вот то верно. И сам даже не ведаешь, насколько скорее. Тут вот ожидает жаждущий помощь оказать в твоем рвении. Будь здоров!

Кикимора развернулась и буквально растворилась среди берез, а вместо нее на край выжженной поляны вышел эльф. Леший их в жизни видел не так много, но сразу сообразил, что перед ним тот самый, которого оставили умирать в дубовой роще.

– Ну что, старик, вот мы и свиделись! – улыбаясь, произнес шишколобый. – Надеюсь, ты рад встрече?

– А ты подойди ближе, милок, а то я зрением слаб стал. Даже не пойму сослепу, радоваться аль печалиться.

– Поближе я через пять дней подойду, когда сил в тебе совсем не останется.

– Вот тогда и спросишь, – пробурчал леший и отвернулся.

– Знаешь, старик, как мы изводили нечисть в лесах Испании? – Эльф не собирался уходить. Поскольку пленник проигнорировал вопрос, он продолжил: – С помощью такой же сети. Она из тебя выдавит всю энергию, а самого сожмет до такого состояния, что кости дробить станет. Вот тогда я и подойду совсем близко, чтобы прихватить твою силу. Не пропадать же добру.

– Мое добро тебе поперек горла станет, чужак. Уж я постараюсь.

– Это и требуется. Чем больше будешь стараться, тем лучше.

Сеть питалась энергией пленника. Чем чаще тот обращался к магии, тем сильнее разрисованные рунами нити поглощали силу, опустошая резервы находящегося внутри.

– Поживем – увидим, шишколобый. Одно могу сказать тебе, ущербный: долго на этом свете не задержишься.

– Намного дольше тебя, лешак.

– Сие вряд ли получится. Не знаю, чем тебя приворожила злыдня болотная, но она же тебя и прикончит, когда отпадет в тебе надобность.

– Может, и так, бородатый, однако сперва отомщу тебе за дубовую рощу, где меня к дереву привязал.

– Так вот отколь ты взялся! – протяжно произнес леший, делая вид, будто только что узнал чужака. – Сперва непотребства в моем лесу творишь, а как поймали на горячем…

– Заткнись, лешак. Ты мог меня убить, но решил помучить. Оно и понятно, сам люблю такие забавы. Нынче моя очередь. Завтра зайду, а пока поохочусь в здешних лесах. Одной твоей смерти за пережитые мученья будет мало.

Эльф оставил пленника наедине с тяжелыми мыслями. И главной была – как подать весточку порученцу или кикиморе, при этом второй раз не попасться на обман злыдни. Та ведь могла и Данилой обернуться, наверное.

Зарина очнулась в кромешной темноте на жесткой лавке и никак не могла понять, где находится.

«Вроде вчера укладывалась на мягкую перину в просторной комнате, запаха сырости точно не было. А нынче? Что изменилось, пока я спала? Почему голова такая тяжелая?»

Она присела. Опустила ноги на пол и тут же поджала их под себя.

«Меня сослали в подвал? За что? Пол ледяной!»

Она укуталась в одеяло, которое перекочевало в подвал вместе с ней.

«Неужели Данила?.. Или это был не сон? – Зарина смутно припоминала какие-то появившиеся в комнате тени, ее беспомощную попытку сопротивляться и навалившуюся темноту. – А ведь Черкасский предупреждал: где бы ты ни оказалась, в каком бы райском месте ни пришлось отдыхать, всегда будь начеку. Выходит, меня умыкнули? Неужели тот самый Кочебор, о котором особист рассказывал? Но как он проник в дом боярина? Дура я, дура! – Она треснула ладонью по лбу. – Дом ведь раньше Тадеушу принадлежал! Могли они друг друга знать? Запросто!»

Зарина понимала, что все это – только ее догадки, а подтвердить или опровергнуть их некому. Она встала с лавки и принялась ощупывать стены подвала.

Комнатушка оказалась крохотной, так что дверь отыскалась быстро. Пленница начала изо всех сил в нее тарабанить.

Снаружи услышали. Донесся лязг металла, затем скрип несмазанных петель.

– Чего надо? – Громогласный бас прозвучал за дверью.

– Это я и хотела узнать – чего и кому от меня надо? Какого лешего меня тут заперли?

Зарина подавила в себе желание ударить ногой в приоткрывшуюся дверь, дабы свалить охранника и вырваться на свободу. Совсем недавно она уже совершила необдуманный поступок, и в тюрьме Смоленска это обернулось большой бедой.

«Сперва надо выяснить, сколько их снаружи и где меня держат».

– Когда надо будет, тогда и узнаешь.

– Кому надо?

– Не твое дело. – Стражник начал закрывать дверцу.

– Эй, ты! Хоть поесть дайте. Или меня приказано голодом морить?

– Не время еще, – пробурчал мужик и захлопнул дверцу.

Зарина снова замахнулась кулачком, но сама же себя и остановила:

«Чего зря стражника злить? Он, может, и сам ничего не знает. Хоть бы сказал, что там за стенами. Утро, день или вечер? Свет через дверь пробивался совсем слабый, но тут, в подвале, это ничего не значит».

Также на ощупь она добралась до лавки и устроилась там, укутавшись в одеяло. После короткого общения с охранником ситуация нисколько не прояснилась.

«Творимир говорил, что живой я Кочебору не нужна, а также упоминал о желании лазутчика убить Данилу. Ежели негодяям удалось проникнуть в дом боярина, там они могли и меня, и его по-тихому убрать. Или это были не шведские агенты? Тогда кто?»

Она не знала, сколько минуло времени, пока снова не заскрипела дверь.

– Выходи, девка, да смотри у меня без баловства, а то враз шею скручу.

Поскольку, кроме ночной сорочки, на Зарине ничего не было, она снова закуталась в одеяло.

Ее действительно держали в подвале, из которого нужно было подниматься по ступенькам, чтобы попасть в узкий коридор. Через несколько шагов ее провели в просторную комнату с двумя небольшими окошками. Зарина сразу заметила на них решетки.

– Садись, поешь пока. – Стражник кивнул в сторону стола. – Ночная ваза в том углу. Десять минут у тебя на все дела, потом будут гости.

Он вышел, не забыв запереть за собой дверь.

«Здоровый детина, – отметила пленница. – Такого не всяк сдюжит».

Черкасский лично обучал ее, как совладать в том числе и со здоровяками. Однако этот был начеку, постоянно держался на расстоянии и не сводил цепкого взгляда, словно знал, с кем имеет дело.

Обстановка комнаты была скудной: стол, рядом лавка, пара стульев у окна и большой сундук слева от двери. Пленница устроилась на массивной лавке, упершись спиной в стенку. Перекусить было нелишним.

Времени ей действительно дали самую малость. Вскоре дверь отворилась, и в комнату вошел высокий молодой человек. Тот самый, который мастерски сыграл роль раненого тюремщика в Смоленске.

Он взял стул, поставил его с другой стороны стола и уселся напротив Зарины.

– Со свиданьицем, красавица, – сказал мужчина и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Твой побег из застенков испортил крупную игру серьезных людей, а потому жива ты до сих пор лишь чудом. И, как ни странно, этим чудом является твой воздыхатель из Крашена. Пока он жив, твоя смерть нам не слишком выгодна. Впрочем, не обольщайся: будешь кочевряжиться, отправишься прямиком в ад, а Даниле мы этого до поры до времени говорить не будем.

Бивой – так звали вошедшего – едва успел унести ноги из Смоленска. Затея Кочебора заставить одного из высших чинов особого отряда работать на короля Швеции провалилась, поскольку Творимир оказался хитрее завербованных агентов. Он не только сорвался с крючка, но и провел целый ряд стремительных контрходов, раскрывших сеть лазутчиков в столице республики. Уйти успели единицы.

На фоне такого грандиозного провала Кочебору требовался хоть какой-то успех. Когда же ему стали известны последние достижения крашенского боярина, шпион решил заставить Данилу работать на шведов. И тут судьба преподнесла ему царский подарок: мало того что в комнате, куда удалось пробраться, оказалась та самая беглянка из смоленской тюрьмы, так еще сох по ней нужный человек.

«Задумал запугать сразу? – размышляла Зарина. – Топорная работенка. Черкасский говорил, что опытные дознаватели сначала «размягчают» клиента, а уж потом нагоняют жути для контрасту. Ладно, немного подыграю».

– Убьете меня, и об этом рано или поздно станет известно. Не думаю, что эта весть Данилу подвигнет действовать вам на руку.

– Говорят, время лечит. Опять же, ему можно и другую красавицу подыскать. Да такую, что о тебе он попросту и не вспомнит.

– Но ведь на это уйдет не один день? – с надеждой в голосе произнесла Зарина, изобразив испуг.

– Вот потому я с тобой и разговариваю. Время нынче дорого. Будешь паинькой – глядишь, и увидишься еще со своим Данилой. Но сперва я лично должен убедиться в твоей покладистости.

– Это как?

– Ты должна проявить полную покорность…

– То есть ублажить тебя? Прямо здесь?

В голосе девушки прорезались совсем иные нотки, но Бивой не обратил на это внимания.

– Можно и так назвать. Тебе ведь не впервой замуж выходить.

«Пожалуй, знаешь ты обо мне слишком много, но, ежели задумал смутить, не на ту нарвался!»

– А ты, гляжу, рисковый парень? Или дурак, каких мало? – спросила Зарина.

– Оскорбления не лучший пример покладистости. Так и до могилы недалеко. Ты этого добиваешься?

– Скорее, тебя от смерти уберечь пытаюсь.

– Ты? В твоем-то положении? Не смеши.

– Тебе смешно? Ну, головой в Смоленске ты, похоже, шибко ударился. – Она плотнее укуталась в одеяло. – Выходить замуж и спать с кем ни попадя – это большая разница.

– Интересно, и чем я хуже других? – с сарказмом поинтересовался Бивой.

– Люди, за которых я собиралась замуж, являлись достойными мужами, а ты – пустое место.

– Полегче, красавица, не забывай, что ты в моей власти. Пока я действительно не достиг больших высот, но скоро все может измениться.

Разозлить его не получилось. Пришлось менять тактику. Пленница передумала изображать возмущение.

– Не все перемены бывают к лучшему. Иногда кажется: вот она, цель, рядом… А потом… Сам ведаешь, в нашей работе любая мелочь может оказаться роковой.

– Тогда тем более – чего артачиться? От жизни надо получать максимум удовольствий, пока есть такая возможность.

– Кто ж тебе сказал, мальчик, что ты мне в удовольствие? Запомни: малейшая оплошность может оказаться последней каплей, которая перевесит чашу весов не в твою пользу.

– Меня не интересует твое удовольствие, я о своем думаю. И ты не в том положении, чтобы мне отказывать, – продолжал давить Бивой.

– Представь, я не откажу, а потом мне вдруг станет противно до рвоты или, того хуже, до жгучего желания кому-нибудь чего-нибудь отрезать. Думаешь, сдержусь?

– Раньше ведь как-то сдерживалась?

– Ежели такой умный, то должен знать: все, за кого я даже по своей воле собиралась замуж, долго не жили. До свадьбы, как и до постели, дело не доходило. Твоя же попытка сблизиться под предлогом проверки покладистости может закончиться не лучше.

– Угрожаешь?

– Нет, предупреждаю, чтобы спасти твою шкуру. Глупостей в своей жизни я наделала достаточно, не хочется погибать из-за чужой.

В свое время Черкасский потратил немало усилий, чтобы научить в любой обстановке вести разговор без эмоций, однако до сегодняшнего дня это у Зарины не получалось. Хватало трех минут нехитрых речевых провокаций, и она сразу теряла нить беседы. Сегодня ей помогало страстное желание отыграться за произошедшее в смоленской тюрьме. Пленница сумела отстраниться от самой себя и старалась вести разговор, как учили.

– Может, ты и права. Баб на свете много, и ты – далеко не самая пригожая.

Бивой, похоже, поставил ту же цель, что и Зарина: хотел вывести собеседницу из себя.

– Вот и замечательно. Вопрос со мной уладили? Убивать меня прямо сейчас не станешь?

Он молча кивнул в ответ.

– Теперь расскажи, почему вы решили, что Даниле я так уж и дорога? Сам только что сказал – я не самая пригожая.

– Думаешь, стану отвечать на твои вопросы?

– Ну, ежели начальство запретило, я молчу. – Зарина решила сыграть на самолюбии Бивоя, и ее уловка сработала.

– Здесь я сам себе начальство, красавица, – слегка изменился в лице предатель. – А ежели не заметила очевидного, то какой из тебя лазутчик? Боярин поместил тебя в лучшую комнату дома, это говорит о многом.

– Он сказал, что только эта была свободна.

– Не прикидывайся дурочкой – в особняке из дюжины комнат, где живет один Данила да временно обитает целитель, присматривающий за здоровьем боярина, нет ни одной свободной?

– А он хворый? Вроде молодой совсем, с чего ему болеть?

Пленница стремилась выяснить, что врагу известно о боярине Крашена. Ежели собеседник уверен, что ей не сбежать, то должен показать свою осведомленность. Хотя бы для того, чтобы подчеркнуть собственную значимость.

– Причины имеются. А ты небось перепугалась, что воздыхатель хилый попался?

– Нет, другое удивляет. Ему нет и двадцати, боярин он без году неделя… И уже хворый? Для чего ж такой сдался шведскому королю?

– Да ты ничего не ведаешь? – усмехнулся Бивой. – Ну да, ты же не местная, а он, видать, не из хвастливых. Тогда знай – этот паренек ныне, считай, самая важная персона республики. На его счету столько подвигов, что на всех бояр с лихвой бы хватило.

– Когда же он успел их совершить?

– Говорят, всего за пару дней. И тысячу ляхов в Крашен не пустил, наемников из Витебска чуть ли не пять сотен разогнал, эльфов голыми руками завалил, да еще чудище сумел одолеть, коего раньше никто и не видывал.

– Не много для одного человека? Прямо богатырь былинный. А тебе не кажется, что кто-то нарочно подобные слухи распускает? Может, он в князья смоленские пролезть задумал?

Зарина заметила, с какой завистью собеседник перечислял подвиги Данилы, и решила на этом сыграть. Бивоя ее вопрос заставил задуматься. Через минуту он приподнялся, опершись двумя руками о стол, и, сверля собеседницу пронзительным взглядом, произнес:

– Так ты за этим в Смоленск прибыла – слухи проверить? А ну, сознавайся!

– Раз уж сам догадался, то какой резон мне зазря воздух сотрясать? Или хочешь, чтобы я принялась все отрицать? Достойному противнику не грех и проиграть.

– Значит, вот для чего ты в Крашен пожаловала? – осенило Бивоя. – Собиралась выскочить за него замуж, чтобы у Московии появились новые рычаги влияния на Смоленск.

«Знало бы мое начальство, до чего додумаются шведы. Впрочем, ежели им известны мои прежние задания, сие очевидно», – мысленно усмехнулась Зарина, а вслух произнесла:

– Для начала следовало выяснить, каковы планы боярина, а уж потом принимать столь серьезные решения.

– Карта Московии, считай, бита. Не пройдет и месяца, как Карл Семнадцатый присоединит смоленские земли к своим.

– И зачем вам тогда Данила? – с недоумением в голосе спросила пленница.

– Народ любит героев, а за ним могут пойти сотнями. Токмо вопрос, куда он их поведет? Данила, знамо дело, не противник Карлу, но проблемы устроить способен. Ежели этого удастся избежать, почему бы и нет?

– Для чего тогда было настраивать Данилу против себя? – пожала плечами Зарина.

– Не идти же к нему на поклон? Король Швеции не привык уговаривать. Он просто отдает приказы. И, чтобы их побыстрее выполняли, нужно создать определенные условия.

– А ты сам жить хочешь? – неожиданно задала вопрос Зарина.

– Допустим, и что с того?

– Я слышала краем уха, что Данила лют с обидчиками своих друзей. Это правда?

– Имеется у него такая слабость.

– Даже интересно, что он сделает с тем, кто подвергает опасности его девушку?

– Ага, вот ты и созналась.

– В чем?

– Что ты его девушка.

– Так ты сам мне это сказал! Неужели соврал?

– И не пытайся зубы заговаривать. Прокололась, так сознайся прямо.

– Ладно, будем надеяться, что ты не соврал. Просто побоялся представить, что крашенский боярин сделает…

– Ничего он не сделает! – перебил ее Бивой, снова присев на стул. – Твой Данила либо станет работать на нас, либо его вообще не будет. Понятно?

– Хорошо, – усмехнулась Зарина. – Представь, что Данила пойдет в услужение к Карлу. И, судя по нынешним успехам, скоро выбьется в большие люди. Позабудет ли он того, кто держал меня в подвале в одной ночной сорочке?

Мужчина резко вскочил.

– Посидишь там, откуда сложнее сбежать. Думаешь, я боюсь этого выскочку? Как бы не так! Да и тебе лучше язык прикусить, я ведь при случае могу и рассказать ему о твоем задании. Влюбленные натуры весьма вспыльчивы, когда узнают, что вся любовь – токмо по заданию руководства.

– Опять угрозы… А ведь могли и договориться. Ладно, веди в подвал. И моли бога, чтобы меня не скосила какая-нибудь хвороба.

– Нет, болеть тебе нельзя, – немного успокоился Бивой. – Сундук видишь? Подбери себе что-нибудь из одежды и обуви. С рассветом выезжаем.

– Куда, даже спрашивать не буду. Захочешь, сам скажешь.

– Сначала на север, потом на восток. Думаю, вскоре там и твой воздыхатель окажется.

– Я в этом не сомневаюсь, раз сие входит в твои планы.

– В правильном направлении мыслишь, красавица.

Бивой покинул комнату, громко хлопнув дверью.

Стражник, который вывел пленницу из подвала, вместе с гномом сидел за стеной и прислушивался к беседе парочки. Он вздрогнул от громкого хлопка, покачал головой и задвинул створку слухового окна.

– А девка, по всему видно, с головой, – произнес громила. – Не чета нашему сопляку.

– Да, Горан, обставила она Бивоя по всем статьям, – согласился гном. – Думаешь, станет такая по своей воле с нами работать?

– Уверен, что нет. Даже ежели на словах согласится, все едино сбежит, как случай представится.

Гном, которого звали Журегом, занимал немалый пост в пореченском представительстве чужаков. Собеседники разместились в небольшой комнатке без окон, куда, кроме двух кресел, помещался лишь стол. Освещение обеспечивал магический светильник, зависший над головой чужака.

– А ведь Кочебор собирался ее в расход пустить. Считаю сие непозволительной расточительностью.

– Потому как раньше не знал, что это зазноба Данилы, – пояснил стражник.

– Девка в любом случае может оказаться весьма полезной для нашего дела.

– Она не будет на нас работать, Журег.

– А ежели ей личность малость подправить? – предложил гном.

– Душекрив? – Глаза здоровяка полезли на лоб. – Он же сумасшедших денег стоит, да и действует всего месяц!

Зелье, стоившее несколько тысяч монет золотом, на время коверкало душу человека. Доброго делало злым, упрямого – послушным. Самое страшное, что человек, внешне продолжая казаться прежним, совершал такие поступки, после которых, придя в себя, кончал жизнь самоубийством.

– Месяца нам должно хватить, а деньги – пыль под ногами. Завтра наведаюсь в Поречье, оттуда птичьей почтой пошлю запрос. Жаль токмо, снадобье долго ждать придется.

– Может, ну его? – Здоровяк явно не поддерживал задумку гнома. – Зачем лишний раз бога гневить? Давай просто запугаем девку и хахаля ейного.

– Не бойся, зелье – то мой грех. Зато с его помощью можно хорошо Московии насолить, глядишь – Карл не токмо Смоленск, а еще и Псков к рукам приберет.

– Делай как знаешь, – махнул рукой стражник. – Нам завтра в Дорогобуж?

Горан был лучшим агентом пореченского представительства гномов. Его и одного из гномов сразу привлекли к деликатной операции, как только поняли, какая добыча попала в руки Кочебора.

– С рассветом отправляйтесь, – приказал гном. – За девку головой отвечаешь, и за Бивоем приглядывай. Как бы слабину не дал парнишка.

– Будет сделано. Он же уверен, будто я под его началом.

– Вот и пусть остается в неведении. В пути вас нагонят несколько бойцов для усиления охраны. Двое из них весьма хороши, но пока в нормальном деле не проверены.

– Асы? – скривился Горан.

– Знаю, ты их не привечаешь, но так мне будет спокойнее. Слишком сей Данила везуч, посему лучше перестраховаться.

– Пусть будут, – махнул рукой здоровяк и поднялся с кресла, считая разговор оконченным.

– Кстати, – остановил его Журег, – мне понравилась одна идейка Бивоя. Надо будет для Данилы подыскать красавицу писаную, лучше из ведьминой породы, да условия создать соответствующие. Пусть молодцу голову вскружит, а в самый неподходящий момент их, к примеру, застанет Зарина.

– А вдруг она его убьет из ревности?

– Значит, он не настолько хорош, как мы думаем. Ладно, тащи девку обратно в подвал.

Глава 4

Старый знакомый

Еремеев прибыл в окрестности Корытни ближе к ужину. Два часа пути верхом дались ему тяжелее, чем пеший переход к священному дереву с Ладой на руках. Дуб-ведун тогда прибавил молодому организму сил, но и они были небезграничны.

«Идея путешествовать в гордом одиночестве оказалась неудачной. Так и коньки отбросить недолго, – мысленно корил себя Александр. – Одному в незнакомом месте действовать тяжко, особенно в моем нынешнем состоянии. Понадеялся на лешего, а тот подвел. Надо было вернуться да ребяткам сказать, чтобы мне вдогонку окружными путями отправили хотя бы пару человек. Но возвращаться – плохая примета».

Выезжая из Крашена, Еремеев не увидел лешего на условленном месте, потом надеялся, что тот присоединится позже или хотя бы кто-то из его зверьков сообщит о причинах задержки. Увы… За время пути так никто и не нагнал. Александр добрался до назначенного Кочебором места, вымотавшись до предела.

Поднявшись на один из холмов неподалеку от деревни, Еремеев достал флягу и сделал пару глотков. Дождавшись, когда пройдет головокружение, осмотрелся вокруг.

Александр насчитал почти сотню окруженных высоким частоколом домов, отметил, что деревня стоит на открытой местности: до ближайшей опушки леса было не меньше двух верст.

«Видать, Кочебор наслышан, что я вожу дружбу с лесной нечистью. Вон где свиданье решил устроить, считай, в степи! Да еще наверняка сам не явится, а пришлет кого-нибудь с запиской».

Корытня относилась к Крашенскому уезду и стала последней деревенькой на востоке, которую успел присоединить к своим землям прежний боярин Крашена. Теперь она попала под опеку Данилы.

«Тадеуш мог и здесь оставить шпионов. До чего дошли! Вроде живешь среди своих, а затем выясняется, что одни из них работают на ляхов, другие – на шведов, третьи – на гномов. Только на местную власть никто не желает горбатиться. Пора менять эту порочную практику».

Всю дорогу Еремеев размышлял над посланием Мурга. Он понимал, что гномы ничего не делают без личной выгоды, но какая им польза выдавать своих соплеменников из Поречья?

Буквально перед выездом Радим, назначенный Данилой управляющим, успел кое-что рассказать о Поречье, которое он с отцом посещал по торговым делам. Чуть больше века назад там открылось представительство гномов, и после этого деревня разрослась до размеров Крашена. Сейчас чужаков в деревне было куда больше, чем в Смоленске. Их дома образовали целый район, куда местным, за исключением двух-трех десятков избранных, вход был заказан.

«Ларион говорил, что в Поречье есть несколько агентов особого отряда. Правда, опасался, что все они известны продавшейся гномам верхушке, а потому ежели через кого и действовать, то лучше через надежных знакомых того же Буяна. Очень надеюсь, что Зарину не отправят в Поречье. Устроить небольшую войну я там, конечно, могу, но потом и вече обвинит во всех тяжких, и чужаки на моих людей охоту устроят. А мы к подобному не готовы. С их асами токмо Боричу и совладать, но если этих «ниндзя» будет больше двух, да еще с волшебниками пожалуют, то вообще безнадега».

Асами люди становились после специального ритуала с жертвоприношениями. Ходили слухи, что для создания одного аса гномы изводили десять местных парней. Впрочем, доказательств не было, а потому даже при желании предъявить чужакам претензии никто не мог.

«Не помню, кто сказал, что систему можно победить лишь двумя способами: либо сломать, на что силенок у меня не хватит, либо, следуя ее же правилам, подстроить под себя, но для этого нужно очень много знать, а Сан Саныч Еремеев тут прожил всего ничего. А точнее – выжил, что само по себе уже исключение из правил. Видать, придется действовать в том же духе и надеяться на удачу».

Рассматривая избы селян, Александр приметил двухэтажный домик неподалеку от въездных ворот, к которому примыкали несколько хозяйственных построек. Рядом стояли две телеги с запряженными лошадьми.

«Похоже, это и есть тот трактир, где Кочебор назначил свидание. И чем ближе к месту встречи, тем меньше желания туда соваться. Боюсь? – мысленно задал себе вопрос Еремеев. – Почему нет? Живой человек, имею право на страх. А то зайду за порог заведения, стукнут чем-нибудь по черепушке – и в мешок. Условия выдвигать гораздо удобнее тому, у кого руки связаны. И в прямом, и в переносном смысле».

Боярин соскочил с коня, проверил, на месте ли оружие. К двум пистолям и револьверу теперь добавился еще и эльфийский лук, отлично показавший себя в схватке с чудовищем. Колчан с оружием чужаков и стрелами к нему был хорошо упрятан и оставался пристегнутым к седлу. Александр почесал шею за ухом и дальше двинулся пешком.

«Наверняка, сообщив мне об участии пореченских гномов, смоленские задумали некую интригу против своих же. Сомнений, что мне их не одолеть, ни у них, ни у меня нет. Однако смоленские будут в выигрыше при любом раскладе. Сверну себе шею я – могут поднять вой, что потерян ценный агент, мы ведь с Мургом почти договорились. Получится потрепать пореченских – это ослабит их позиции, что, опять же, выгодно руководству Мурга. Все хорошо, только ни один из вариантов не устраивает меня. А было бы неплохо, чтобы одни чужаки схлестнулись с другими, а я – весь в шоколаде. Эх, мечты, мечты…»

Возле запертых ворот его грозно окликнули:

– Кто таков?

Из-за трехметрового частокола торчала лишь голова в остроконечном шлеме.

– Волшебник, – сообщил Еремеев. – В Смоленск еду.

Походный кафтан из добротного сукна, яловые сапоги и два пистоля за поясом и без слов давали понять, что пожаловал не простой человек.

– Сейчас спущусь, – пообещал служивый. Вскоре он приоткрыл ворота, но ровно настолько, чтобы человек и лошадь протиснулись в образовавшийся проход. – Проходи, путник.

– Благодарствую.

За воротами Александр заметил второго стражника. У обоих из доспехов имелись только слегка поржавевшие шлемы. Из оружия – копье и меч на двоих.

– В Смоленск? Никак супротив шведа воевать? – через пару секунд спросил второй из них.

– Там видно будет, – уклончиво ответил Еремеев.

– А к нам зачем?

– Лошадка хромать стала, надо бы кузнецу показать. Имеется у вас такой?

– Наш помер месяц тому назад. – Первый стражник запер ворота и снял шлем.

– А что, подмастерьев у него не было?

– Не успел он свою науку никому передать.

«Не повезло, надо подыскивать другой повод, чтобы остановиться в деревне», – мысленно пробурчал Александр.

– Не успел, царствие ему небесное, – продолжил стражник, перекрестившись. – Благо в Корытню несколько погорельцев прибыло, среди них – и кузнечных дел мастер.

– Выходит, будет кому лошадку посмотреть? Вот и слава богу. Как мастера найти?

– Сейчас сменюсь, покажу. Кузнец недалече от моего дома обитает.

Оба стражника были в возрасте. Еремеев прикинул, что мужикам явно за шестьдесят. Тем не менее чувствовалось, что оба не слабаки и с оружием обращаться умеют.

Через пару минут прибыл молодой человек и заступил на пост, получив шлем и меч.

«А с оружием тут совсем неважно», – отметил Александр.

– Давно на службе? – спросил он стражника.

– Со службы уж лет десять как ушел, а здесь мы с приятелем молодых учим, как от лихих людей отбиваться, да за окрестностями присматриваем, чтоб разбойнички врасплох не застали.

– Часто беспокоят?

– Раз в месяц случается. Пока отбивались.

– Видать, хороших бойцов подготовили. Говорят, лиходеи недавно целую деревеньку разорили.

– Да у нас-то и разжиться нечем. Одна лавчонка на всю деревню да трактир, где постояльцев днем с огнем не сыщешь. Из разбойничков ежели кто по глупости сунется, углядит, что мы на посту, да и двинет восвояси.

Еремеев хотел как можно больше узнать о деревне.

– Значит, трактир в деревне имеется?

– Как не быть. Раз мы недалече от дороги, то место для постоя всегда найдется. – Стражник кивнул в сторону двухэтажного здания, мимо которого они проходили. – Токмо купцы к нам нечасто заезжают. Считают, раз тут алтаря нет, лучше ночлег в другом месте устроить.

«Вроде людей немало обитает, почему Тадеуш не раскошелился на алтарь?» – размышлял Еремеев, продолжая вести беседу:

– Выходит, и чародея у вас нет?

– Был плохонький, да сбежал, когда прежнего боярина сменили.

– Чего вдруг?

– Так он же из ляхов был, его токмо староста и привечал.

– Староста-то хоть остался?

– Этот здесь. – Стражник махнул рукой.

– А новый боярин к вам не заглядывал?

– Пока не удосужился. Слыхивали, он супостата от границ отгонял. А тебе какое дело до нашего боярина?

Еремеев заметил, что провожатый стал неохотно отвечать на вопросы и решил поубавить пыл. Конечно, ему хотелось выяснить, на кого здесь можно положиться, но вызывать излишние подозрения в планы не входило.

– Говорили, новый боярин удачлив, вроде дружину собирает. Думаю, может к нему податься?

– Про Данилу много доброго слыхать, но мы пока его не видели. Пришли, вон дом кузнеца.

– Его как величать? – спросил Александр.

– Евсеем все кличут.

– Уж не Карпов ли?

– Он и есть, – удивился служивый. – Знакомец, что ли?

– Встречались. Благодарю, что путь указал. Свидимся еще.

Еремеев направился к указанному дому.

«Неужели тот самый Карпов?! Связной сержанта? Вот не думал, не гадал! Выходит, особый отряд и здесь свои щупальца раскинул?»

Кузнеца и его семью Еремеев с трудом вытащил из тюрьмы Крашена, когда там еще вовсю заправлял пан Тадеуш. Из-за предательства в особом отряде прежний боярин получил сведения о многих агентах, большинство людей было уничтожено. Если бы не вмешательство Александра, мог кануть в неизвестность и Карпов.

– Евсей? – окликнул Еремеев, заметив во дворе статную фигуру.

– Данила? – Кузнец обернулся. – Здрав будь! А ты разве не в бояре подался?

Они обнялись, как старые друзья.

– Про то лучше пока молчок. Я тут по другим делам, и огласка навредить может, – негромко сообщил нежданный гость.

– Вона как! Чем я могу помочь? – Евсей жестом предложил войти в избу.

– Дело у меня здесь сложное, а потому расклад бы вызнать, кто тут чем дышит? – ответил Александр, когда они присели в просторной комнате.

– В трактире, случаем, не тебя поджидают? – смекнул кузнец.

– С чего решил?

В комнату вошла пожилая женщина, поприветствовала гостя, водрузила на стол баклагу квасу, две чарки и оставила собеседников.

– Стараниями старосты эту деревеньку многие купцы стороной обходят. В трактире такие цены, что лучше лишних десять верст отмотать к соседям – там и постой, и обед вдвое дешевле.

– Трактирщик себе враг? Он же всю прибыль другим отдает. – Еремеев покачал головой.

– Раньше здесь токмо люди Тадеуша и останавливались, зато им никто не мешал.

– А сейчас чьи?

– Вот меня сюда и направили это выяснить. – Евсей, похоже, продолжал активно работать на особый отдел.

– Буду премного благодарен, ежели поделишься мыслями по поводу нынешних посетителей заведения.

– Мы же на одних людей работаем. – Карпов разлил квас по чаркам и продолжил: – Нынешние сюда заглянули явно под надуманным предлогом. Телегу сами раскурочили, да и лошаденку разули не без инструмента, у меня на это глаз наметан. А потом, когда я все выправил, сказали, что их старшой занемог. Улавливаешь?

– Нечто подобное я и подозревал. Встреча у меня нынче в трактире, на которую нельзя не ходить. И выйти оттуда хотелось бы на своих ногах.

– Зачем тогда один прибыл?

– От сего зависит жизнь дорогого мне человека, – пояснил Александр, а про себя подумал: «Не сознаваться же в собственной глупости?»

– Он у них?

– Скорее у того, кто за ними стоит, – у шведского лазутчика. – Александр сделал несколько глотков из чарки.

– И эти до тебя добрались?! Видать, прознали про твои подвиги в Крашене. Говорят, ты с чудовищем совладал?

– Было дело. – Еремеев закашлялся и быстро достал флягу с бодрящим снадобьем. Сделал глоток и продолжил: – Теперь пожинаю плоды той баталии.

– Здоровьем ослаб?

– Увы. – Боярин пожал плечами.

– Думаешь магией с ними совладать?

– Не получится. Мне еще два дня даже вспоминать о чарах не стоит. Да и толку от моей магии…

– Ну ты даешь! – Карпов покачал головой. – Так они тебя сразу повяжут!

– На глазах у местных?

– Какие местные, Данила? – махнул рукой кузнец. – Я малость понаблюдал, с людьми пообщался. Что могу сказать… Староста, трактирщик, хозяин торговой лавки – все прихвостни Тадеуша. У каждого по два помощника, считай, телохранители. Нынче они притихли малость, но ежели шведы знают об их прошлом, без труда заставят на себя работать.

– Понял тебя. А на нашей стороне кто?

– Мужичков у ворот видел?

– Стражники? Видел. Один из них к тебе проводил, он рядом проживает.

– Это он так сказал? – улыбнулся кузнец. – Видать, не глянулся ты ему. Решил посмотреть, куда на самом деле двинешь. Мужик правильный, и приятель его из того же теста, оба раньше в дружине Рачинского состояли.

Боярин Рачинский был хорошо известен Еремееву. Село этого человека, Троицкое, Александр взял внаем, еще будучи купцом, тем самым перейдя дорогу прежнему хозяину Крашена. Опять же, Буян, возглавлявший бойцов нового боярина Крашена, в былые годы также служил Рачинскому.

– Их всего двое? – спросил Еремеев.

– Там еще с десяток молодых ребят имеется, токмо с оружием у нас беда. Один пистоль – мой, пара мечей, копье да рогатины. С таким арсеналом в трактир не пойдешь.

– Может, у врага позаимствуем? – предложил Александр.

– Рисковый ты мужик, Данила. А ну как не получится у нас без шума? Врагов почти два десятка, и наверняка у половины имеется, из чего пулять.

– Так мы не станем их всех скопом валить. К кому лучше сперва заглянуть – к старосте или торгашу?

– Решил навести здесь порядок? Не боишься, что твоего человечка пристукнут, пока мы тут воевать будем?

– Стану играть по их правилам – точно пристукнут. Надо свои установить, да так, чтобы комар носа не подточил. Подсобишь?

Кузнец задумался. И было от чего: планы Данилы шли вразрез с заданием руководства. Однако молодой человек однажды спас его, а потому Карпов считал себя обязанным. Имелась и другая причина: утром пришло сообщение о падении Дорогобужа. Швед двигался к Смоленску уже по землям республики, задание руководства теряло смысл.

– Как тебе здешний квас? – задал вопрос Евсей.

– В Крашене ядренее будет.

– Ну что ж, тогда давай устроим в Корытне то же, что и в Крашене. План имеется?

Творимиру несказанно повезло под конец того злосчастного дня, когда помощник, оказавшийся агентом шведов, упек его в тюрьму и поставил перед выбором: либо смерть, либо предательство. Особисту не только удалось совершить побег вместе с девицей из Московии, не только увезти ее из Смоленска и самому избежать гибели, когда подручные Бивоя обвинили сбежавшего в подлом убийстве охранника и организовали его поиски, но и вовремя наткнуться на дружину боярина Тирского из Рославля.

Знакомый воевода по приказу вече вел две сотни бойцов, с помощью которых особист без труда пробрался в центр города. Он поднял по тревоге весь особый отряд и смоленскую дружину, захватил около дюжины лазутчиков, и не без помощи духовенства утихомирил горожан, поддавшихся на провокации шведских шпионов.

За сутки в Смоленске был наведен полный порядок. Творимир не спал ночь, стараясь успеть повсюду, однако без оплошностей не обошлось: предатель Бивой сбежал.

Потом пришла еще одна тяжелая новость: пал Дорогобуж. Его защитники во главе с воеводой республики и командиром особого отряда теперь возвращались к Смоленску – война со Швецией началась с разгрома смоленских полков у северо-восточной границы.

«А ведь нынче утром в сторону Дорогобужа были отправлены три полка. Видимо, их сил не хватило, чтобы задержать шведа. Наверняка Карл о них вызнал заранее и нанес упреждающий удар. Опять предатели? А ведь могут и в войсках затесаться», – размышлял Творимир, склонившись над картой республики.

Он занял комнату в здании городской управы, где обычно проводили заседания первые люди Смоленска. Двое из них сейчас отводили уцелевшие войска из Дорогобужа к деревне Кардымово. Воевода, которому с началом военных действий вече обязано передать всю полноту власти, должен был попасть в столицу как можно быстрее.

«Плохо, когда в стране нет единого правителя. Пока эти господа соберутся на совет, война закончится. И не в нашу пользу. А без решения совета любой указ воеводы имеет силу токмо для смоленской дружины. И как воевать с такими полномочиями? Вон у шведов король. Его слово – закон. И попробуй хоть кто-то поперек слово вставить. А у нас всегда словоблуды найдутся…»

Творимира еще вчера вечером посетил кое-кто из «уважаемых» господ, входящих в совет вече, и попрекал излишней жестокостью. Дескать, его решения не были утверждены вече, а потому подлежат суду. Хорошо рядом оказался отец Серафим и поддержал особиста словом божьим, «советчики» сразу побледнели и поспешили убраться восвояси.

После падения Дорогобужа Карл Семнадцатый мог направить войска либо на юг, в сторону Ельни, либо на запад, к Смоленску. Южное направление было слабо защищено, и захват Ельни, а потом и Рославля не представлял особых трудностей. Однако поход вдоль границ Московии мог обернуться фланговым ударом со стороны восточного соседа, ведь после сражения под Псковом, где шведы получили мощную оплеуху, никаких договоренностей с Пожарским заключено так и не было.

«Нет, Карл наверняка пойдет на Смоленск. Захватив столицу, он заставит вече подписать любую бумагу, и республика станет шведской провинцией. Опять же, ему лучше разбить нашу армию в том же Кардымове. Полагаю, воевода ее не оставит ради бумажки о полномочиях. Жаль, Огнедара убили. Его можно было во главе обороны поставить, народ боярина почитал». Творимир еще раз посмотрел на карту.

Вместе с тремя полками на подмогу в сторону Кардымова отправилась дюжина особистов. Творимир поставил им задачу: предупредить руководство войска о готовящемся покушении и предпринять самые строгие меры по его предотвращению.

В дверь постучали.

– Входи, – разрешил Творимир, полагая, что за дверью – его новый помощник.

– Командир, к зданию управы подбросили записку для тебя. Проведена полная проверка, бумага опасности не представляет.

– Кто проверял?

– Сержант Лютобор.

С некоторых пор вся корреспонденция подвергалась тщательному анализу, которым занималась специальная группа при особом отряде.

– Хорошо, оставь записку на столе.

Когда дверь за помощником закрылась, Творимир взял свернутый в трубочку лист. Ничего хорошего от послания он не ожидал – время не то. Однако, ознакомившись, все же не сдержался от бранного слова:

– Все равно мне нагадил!

Записка была от Кочебора. В ней сообщалось, что Зарина попала-таки к нему в руки и теперь лазутчик знает, как использовать ее на благо шведского короля. В тексте был явный намек на привлечение девицы к вербовке одного молодого боярина.

– Да, не всех продавшихся удалось вчера выловить! Очень жаль. Теперь еще гадать, чего Данила отчебучит? Этот дров наломать горазд. И ведь не образумишь, пробовал уже. – Творимир рассуждал вслух. – Надо гонца в Крашен отправить. Токмо что написать эдакого, дабы задиру проняло?

Слухи о подвигах Данилы уже дошли до Смоленска, и сей молодой боярин нынче стал самой обсуждаемой персоной. Простые люди говорили о нем с восторгом, постоянно сравнивая с нынешним руководством города. И это сравнение было явно не в пользу вече. Именно поэтому в совете вече большинство скрежетало зубами при одном упоминании крашенского наместника.

«Зарину он врагу без боя не отдаст, – продолжал размышлять Творимир. – Но эти сволочи могут запросто одурачить парня. Сумеет ли он разгадать их козни? Вряд ли. Раз уж даже я попался…»

Несколько секунд особист стоял, изучая развернутый лист. Он пытался составить послание, способное охладить пыл молодого человека, однако ничего толкового в голову не приходило, слишком непредсказуем был Данила.

Неожиданно мысли Творимира потекли в ином русле.

«А зачем Кочебору рисковать своими людьми, доставляя это послание? Чтобы насолить мне? Непохоже. Этот тип даже в смоленскую тюрьму попал по четко выстроенному плану. Явно не первый год работает. Значит, имеется и здесь иной смысл! Какой?»

Творимир опустился на стул и уставился в одну точку. Он пытался поставить себя на место шведского шпиона, который провалил весьма ответственное задание. И оно заключалось не в вербовке того или иного человека, а в устранении военной верхушки республики.

«Записку к зданию управы могли подкинуть токмо те, кто нынче имеет сюда доступ. Господа из совета вече – раз, мои особисты – два, дружинники – три. Кто из них станет помогать Кочебору в организации убийства воеводы? Первых исключаем сразу, давеча я их сильно напугал. По мелочи отомстить они горазды, но на серьезное дело не пойдут – кишка тонка. Среди особистов лазутчики тоже могут быть, но кого хотел, я уже отправил в Кардымово, в них уверен всецело. Других не собираюсь, и они сие знают. Дружинники? Этим отдан строгий приказ патрулировать окраины Смоленска, чтоб в дневное время никто из города не вышел. Кто еще остается?»

Творимир чувствовал, что разгадка очень близко. Враг, отправив послание, сделал ошибку, но вот воспользоваться ее плодами у особиста пока не получалось.

«Меня явно подталкивают к определенным действиям, чтобы добиться совсем иного результата. Я знаю – какого, но разум все никак не докопается, каким способом враг…»

Стук вновь отвлек Творимира от размышлений.

– Что там еще стряслось?! – раздраженно произнес он.

– Гонец прибыл с западных окраин города, – доложил помощник.

– Что-то срочное? – Особист не хотел прерывать свои изыскания, опасаясь потерять нить. – Кто, говоришь, прибыл? – Творимир от возникшей догадки даже подскочил.

– Гонец… – начал было помощник, но был остановлен жестом начальника.

– Через пять минут пусть зайдет, – сказал Творимир.

«Как же я про них забыл? Гонцы – они ведь по всему городу шастают, и в здание управы им путь открыт. Выходит, любой может незаметно обронить бумажку у входа. А ведь я к Даниле как раз и собирался послать гонца с секретным донесением. Окромя как по моему личному распоряжению ни один посыльный город не покинет. Умно, очень умно. Ежели гонец отправится не к Даниле, а к воеводе…»

Творимир вызвал помощника и спросил:

– Гонцы у нас в чьем ведении?

– Имеется служба посыльных. Послания поступают ее командиру, тот отдает приказ незанятому. Ежели дело тайное, выбирает из самых лучших.

– Можешь вызнать, кто из гонцов входит в состав избранных? Токмо без огласки, дело чрезвычайной важности. И не было ли кого из них подле управы до того, как появились сведения о записке?

– Сколько у меня времени? – спросил помощник.

– Четверть часа, не более.

– Будет сделано. – Подчиненный развернулся и быстро покинул комнату.

Глава 5

Тяжелый день

– Добрый день, уважаемый. Мне сказали, старостой ты здесь поставлен? – Еремеев вошел в избу как к себе домой и тут же принялся «наезжать» на хозяина. – Ну и почему в деревне развел непотребства?

Староста сразу приметил, что гость к нему пожаловал не из простых людей, а потому дал знак телохранителям, чтобы те пока не вмешивались.

– Прошу прощения, господин, что не знаю, как тебя величать…

– Я Данила Ревин, боярин из Крашена. Надеюсь, слыхал о таком?

– Как не слыхать, господин наш! Мы правда не чаяли, что найдешь времечко заглянуть к никчемным слугам твоим, иначе бы достойную встречу приготовили.

– Потому и не сообщил ничего, дабы выведать истинную суть вещей, а не показуху позорную увидеть!

– И чем же мы не угодили господину нашему? – продолжал лебезить староста.

– Кузнец твой не оказывает должного почтения усталым путникам. Дерзит не по делу, да и работу свою не спешит выполнять. Почто народ распустил? Тут война на пороге, а у тебя бардак?

Евсей рассказал, что у него сразу не сложились отношения со старостой, так что тот будет рад любому навету на кузнеца, а из уст боярина – и подавно.

– Согласен с тобой боярин, кузнецу давно пора дать укорот. Сам он у нас недавно, из пришлых, с погорельцами прибыл. Токмо и делает, что воду мутит.

– И ты сие терпишь? Вы его приютили, кров дали, а он тут свои порядки устанавливает?! – Еремеев почесал за ухом и заметил, что это движение не ускользнуло от взгляда старосты.

– Так другого кузнеца в деревне нет, вот он, сволочь, и пользуется тем.

– Сейчас пойдешь за мной. Возьми хотя бы этих ребятишек. – Александр кивнул в сторону помощников старосты – двоих крепко сбитых парней. – На людях мы кузнеца наказывать не станем, но в доме, который ему по доброте душевной дан в пользование, он за свое хамство ответит.

– А вдруг взбрыкивать вздумает? – поделился опасениями староста.

– Пусть токмо попробует! – Еремеев положил ладонь на рукоять пистоля. – Хотя… Давай сделаем так: я сейчас возвернусь и продолжу с ним неоконченный разговор, а ты подтягивайся минут через десять. Скажешь потом: дескать, шел мимо, услыхал шум из дома, заглянул, а там кузнец на боярина наседает.

– Выполню твою волю в лучшем виде, боярин, – с трудом сдерживая ухмылку, произнес староста. – Прибудем втроем и повяжем бузотера, давно пора было, да все случая удобного не представлялось.

Александр вел себя нахраписто, однако во время разговора не выпускал из вида помощников старосты. Те поначалу пытались зайти со спины гостя, но потом остановились, похоже, получили отбой.

Когда Еремеев обсуждал этот план с кузнецом, они не исключали возможность попытки захвата боярина прямо в доме старосты. Однако Евсей был уверен – врагам куда выгоднее представить деревенским, будто кузнец напал на Данилу, нанес увечье, и теперь срочно требуется отвезти пострадавшего к целителю. В итоге они выставят себя в выгодном свете и перед местными, и перед шведскими лазутчиками. И сие явно зачтется после оккупации республики Карлом Семнадцатым.

Александр вскоре вернулся в дом кузнеца.

– Как тебе здешний староста? – спросил тот.

– Скользкий тип. На лице написано – гнида.

– Главное, он клюнул. Ребятки сообщили – сразу после твоего ухода его помощник в лавку побежал. Так что гостей пожалует шестеро.

Карпов привлек к операции все воинство деревни: двух ветеранов и десяток их подопечных.

– А в трактир староста никого не отправил?

– Зачем? Могут приезжих всполошить, и те всю славу себе припишут.

– Знаешь, я тут подумал немного. Может, упростим задачку? Они зайдут в дом, а здесь ты оглушенный и связанный валяешься. Шестеро на одного – против такого удачного расклада точно никто не устоит.

– Согласен.

Староста прибыл с небольшим опозданием.

– Тебя только за смертью посылать, – ворчливо встретил его Еремеев, засунув пистоль за пояс. – Пришлось самому негодяя утихомирить. Думаю, теперь не скоро в чувства придет, рука у меня тяжелая.

Перевернутый стол, опрокинутые стулья и скамья…

– А нам спешить некуда, – произнес староста. По его знаку четверо вошедших направили стволы в сторону Данилы. – Токмо не следует дергаться боярин, целее будешь.

– Ты на кого руку поднял?!

– Стоять, пся крев! – выругался один из помощников. – А то враз дырок понаделаем!

Александр убрал руки от пояса, но поднимать их не стал.

– Продолжаешь работать на Тадеуша? Так ведь кончился твой бывший хозяин. – Еремеев не спешил подавать знак притаившимся в засаде, стараясь вызнать подробности, чтоб уж потом этим гадам не отвертеться от правосудия.

– Один хозяин уходит, другой приходит, а мы выполняем ту работу, за которую платят, – со вздохом пояснил староста, словно одолжение великое делал.

– Думаешь, у меня денег мало? Могли бы договориться.

– А что толку? Завтра придет швед, вызнает, что я не помог его людям… Хорошо, ежели в живых оставит.

– Значит, ты нос по ветру держишь? А не боишься, что ветер сменится?

– Когда сменится, тогда и думать станем. Оприходуйте боярина, ребятки, токмо со всем вежеством – чай не простой мужик перед вами.

– Вот тут ты прав, староста. Очень непростой. – Александр кашлянул.

Ветераны действовали стремительно. Один выскочил из-за опрокинутого стола и сбил с ног первого изменника, второй, появившись из сеней, ткнул еще одного палкой промеж лопаток, третьего завалил «очнувшийся» Евсей. Досталось и тем двоим, кто остался караулить снаружи.

Сам Еремеев подскочил к старосте, приставив револьвер к виску:

– Знаешь, как я поступаю с предателями?

– Разве ж я предал кого? – затараторил мужик. – Углядел, что чужак подозрительный в гости пожаловал, дай, думаю, проверю, тот ли он, за кого себя выдает, вот и сочинил байку. Слава богу, я ошибся.

– Ну да, а насколько ты ошибся, мы проверим сначала в лавке, а затем и в трактире.

– Лихие людишки из зависти чего токмо не наговорят о порядочных селянах.

– Выходит, ты с собой на проверку ненадежного человека взял? А мне говорили, что сын лавочника к тебе в зятья метит.

– Кто первый под руку подвернулся, того и пригласил, заодно решил и его проверить, вдруг труса пригрел. – Староста продолжал выкручиваться до последнего.

– Я тебя услышал, «порядочный селянин». И знаешь, как мы решим? У народа спросим, стоит ли тебе верить али нет. Не может же вся деревня оказаться непорядочной.

– Простой люд завсегда о начальстве дурного мнения. Я требую справедливого суда.

– Евсей, он меня своей болтовней утомил. Свяжите их покрепче, рот кляпом заткните, и пусть порознь ждут справедливого суда, а у нас еще дела важные имеются.

В это время в комнату заскочил один из парней, привлеченных к операции, и что-то прошептал ветерану на ухо. Тот отозвал боярина в сторонку и тихо доложил:

– Беда, командир. Староста, видать, не просто так болтал – время тянул, сволочь. Ребятки заметили косынку на крыше его дома. Ту крышу хорошо из трактира видать.

– Значит, времени совсем нет. Евсей, заканчивай здесь и приходи с ребятками к заведению. Надеюсь, они не успеют там запереться. Вы двое, со мной, – приказал он ветеранам. – Пистолем владеть обучены?

– А как же, – ответил один из них, пряча оружие за пазуху.

Ветераны зашли на порог заведения, когда трактирщик собирался закрывать двери.

– Ступайте домой, уважаемые, я закрываюсь.

– С ума все посходили нынче! – начали возмущаться служивые. – Лавочник отправился старосте морду бить, лавку прикрыл, ты вон тоже замок собрался вешать, а где честному человеку доброй медовухи выпить?

Новость трактирщика заинтриговала:

– С чего это вдруг они повздорили? Вроде породниться собирались.

– На том и повздорили: жених невесту дурой обозвал, она ему чуть все причиндалы не отбила, да еще несостоявшемуся свекру в глаз плюнула, тот и озверел. Сейчас мимо дома старосты проходили, там такой гвалт поднялся! Народ собирается.

– Почему разнимать не стали? – недоумевал хозяин трактира.

– Дурных нет. Они поссорятся, потом помирятся, а виноваты будут те, кто в свару влез. Мы лучше у тебя медовухи выпьем.

– Хорошо, присаживайтесь, токмо к постояльцам с расспросами не приставайте.

– Да нужны они нам больно!

Трактирщик тем временем отправил к дому старосты своего пятнадцатилетнего сына разузнать подробности и доложить.

Только ветераны расселись, как дверь вновь отворилась, и на пороге показался тот, кого здесь ждали. Хозяин заведения поспешил к нему.

– Здравствуй, уважаемый. Не желаешь ли отдохнуть с дороги? – шепотом он добавил: – Тебя ждут наверху.

– Ты мне сначала кваску холодного организуй, а тому, кто ждет, передай – я внизу. Имеется надобность – пусть спускается, чай не князь.

– Меня настоятельно просили… – начал было трактирщик.

– А я приказываю: поди и доложи – прибыл боярин! – сказал и направился к столику возле окна рядом с приезжими постояльцами.

Те старались делать вид, что не обращают внимания на вошедшего.

Трактирщик тут же подбежал к ветеранам и сообщил:

– Мужики, медовуху вам вынесут на улицу за мой счет. По жбану каждому. А сейчас прошу освободить зал. Видите, какой гость пожаловал.

– Сначала обещанное, потом уходим. А то знаем мы вашего брата.

Владелец заведения скривился, но шуметь не стал, подозвал полового, отдал ему приказ, а сам поспешил на второй этаж.

Из восьмерых приезжих в зале находилось пятеро. Они сидели за одним столом и сейчас оказались между Александром и его помощниками.

Стоило трактирщику скрыться из виду, Еремеев подал сигнал.

– Гости дорогие, коль не желаете сгинуть, руки на стол, – негромко произнес один из ветеранов. Оба стояли подле заезжих, взяв их на прицел.

– Медлить не стоит, уважаемые, – поддержал своих Александр, оказавшись с другой стороны. В руках он держал пистоль и револьвер.

– Это какая-то ошибка… – начал было один из окруженных, но тут же получил тяжелой рукояткой по голове.

Непонятливый рухнул на пол, и больше никто не изъявил желания поговорить.

В этот момент в зал вошел кузнец, а с ним – пятеро бойцов. Еремеев кивнул на лестницу, ведущую на второй этаж. Когда заскрипела дверь, грянул выстрел, Карпов пальнул в ответ.

– Не стрелять! – раздался властный голос. – Мы сдаемся.

«Ох, не нравится мне такое благоразумие», – отметил про себя Еремеев.

Вскоре его догадки подтвердились – одного заезжего среди пленных недосчитались. Тот, кто значился у них купцом, нагло заявил:

– Теперь токмо от меня зависит, будет жить твоя краля или нет.

– Ты как мою девушку назвал? – Александр с прищуром посмотрел на стоявшего перед ним наглеца.

– Пока еще она краля, но, что с ней сотворят, ежели ты сейчас будешь глупить, сие ни словом сказать ни пером описать.

Зря он это озвучил, тем более – с такой похабной ухмылкой.

Еремеев только на миг представил, что кто-то причиняет боль его Зарине, и… В мгновение ока он оказался рядом с самоуверенным типом. Захват, бросок… Противник падает спиной на стол. Вместе с обломками оказывается на полу. Пытается подняться, и ему в этом помогают очень резким рывком. Купец теперь врезается в стенку, его подхватывают и прижимают удушающим. Лазутчик хрипит от нехватки воздуха, а боярин с каким-то отрешенным видом продолжает давить…

– Данила, Данила! Хватит, задушишь гада. Вдруг он чего-нибудь знает о твоей девушке?

Слова с трудом, будто сквозь вязкую пелену проникают в сознание Александра. Он приходит в себя и отпускает обмякшее тело.

«Что это было, приступ бешенства? Или моя хвороба так сказывается? Прямо трясет всего. Еще бы чуть-чуть – и я бы его убил. – Еремеев едва удержался, чтобы не пнуть ногой купца. – Черт, а ведь я сейчас готов этих подонков на лоскуты порезать самым живодерским способом. Неужели именно так нормальный человек становится садистом?»

Мелкую дрожь Александр ощущал не только в руках, тряслись даже колени. Он поискал глазами стул и грузно опустился на ближайший. В который раз почувствовал головокружение и приложился к фляжке.

«Я еще с Кочебором не встретился, а полфляги как не бывало. Если сдохну раньше, чем Зарину снова увижу, никогда себе этого не прощу. А потому надо действовать быстрее и не поддаваться эмоциям».

– Приведи его в чувства, – попросил Еремеев кузнеца. – Думаю, он созрел для беседы и наглеть больше не будет.

– Я бы на его месте точно не рискнул, – хмыкнул Евсей.

Очнулся «купец» через минуту.

– Поблагодари кузнеца, – спокойным тоном произнес Александр, – он тебе сейчас жизнь спас. И больше мне не груби. Денек нынче выдался скверный, нервы ни к черту, эмоции через край, а дай им волю, я тут каждого из твоих на куски рвать начну. И ведь потом целого из них не сошьешь, точно?

«По-моему, я начинаю сам верить в то, о чем говорю. Ну да, как представлю, что эти сволочи могут сделать с Зариной… Так, спокойнее, не стоит себя накручивать, а то и вправду не сдержусь».

Блеск тупой ярости столь ярко промелькнул во взгляде Еремеева, что «купец» прочитал в нем свою долгую мучительную смерть. Слова застряли в глотке, пленник закашлялся. А затем заговорил совершенно иным тоном.

– Меня заставили, богом клянусь, я не мог отказаться, вот те крест. – Мужик перекрестился трижды. – Те люди приказали тебя связать и доставить в укромное место. Они же велели, ежели что-то пойдет не так, отправить гонца и выпустить голубя. Я просто был вынужден…

– Ты тут проронил, что лишь от тебя зависит жизнь моей девушки. Это правда?

– Не совсем, но шанс имеется. Надо срочно отправить второго гонца, ежели он успеет…

– Говори, куда ехать?

В этот момент в трактир вбежал молодой человек. Выглядел он испуганным.

– Чего всполошился? – задал вопрос один из ветеранов.

– Там всадники к воротам скачут.

– Много?

– Не меньше дюжины.

– Господи, что же за день такой?! – Боярин устало поднялся с табурета, затем взглянул на пленника и добавил: – С тобой мы еще не закончили, не уходи пока никуда.

«Похоже, сегодня я точно кого-нибудь убью. А нечего было будить во мне зверя! Приходишь вроде как поговорить, а тебя норовят упаковать и доставить к месту назначения как посылку. При этом никому в голову не приходит, что подобный способ доставки меня может не устроить. Ну что ж, придется объяснить некоторым, насколько они не правы. Всадники, говорите, прибыли? Надеюсь, частокол они на своих лошадках не перепрыгнут?»

Еремеев поднялся на площадку, чтобы из-за ограды видеть нападающих.

– Рад видеть тебя, командир. Как твой здоровье? – раздался знакомый голос.

– Салех? Ты как здесь оказался? – Александр даже глаза протер, сомневаясь, что перед ним – наставник степняков.

– Я немного заблудиться, уважаемый. А тут скоро стемнеть. Местные не рады гости?

– Открыть ворота! – громко приказал боярин и спустился с помоста.

Вскоре весь отряд Салеха вошел в деревню. Еремеев сразу обратил внимание на двух пленников, которых степняки притащили с собой.

– А это еще кто?

– Откуда я знать? Один на дерево сидеть тут недалеко. Зачем сидеть на ветка, ежели ты не птица? Я спросить, он молчать. Второй шибко бежать из деревня. Голубь в небо бросать, будто камень.

– Какой голубь? – упавшим голосом спросил Александр.

– Ризван! – окликнул наставник одного из своих учеников. – Покажи командиру добычу.

– Ризван метко стрелять из лук, – похвастался тот, предъявив птицу с привязанной к лапке трубочкой из бумаги.

– Салех, не знаю, кто тебя прислал, – Бог или Аллах, но сделал он это очень вовремя. Ты сейчас не просто мне жизнь спас, ты сделал гораздо большее: душу мне сохранил. – Еремеев обнял спешившегося степняка.

Способности Жучки, похоже, возрастали вместе со способностями хозяина. И это касалось не только ее силы, выносливости, сообразительности, но и обоняния, позволявшего обнаружить хозяина на дальних расстояниях. Теперь она могла улавливать самые незначительные оттенки запаха похищенной девушки, а благодаря повысившейся сообразительности вовремя обнаруживать ловушки.

Необычная зверушка уже давно догадалась: если искомый запах усиливается, значит, враг пытается сбить ее со следа. Тогда она настраивалась на другие запахи, исходившие от тех, кто, по-видимому, маскировал следы похищенной. Дело пошло быстрее.

Так случилось и в этот раз, когда стойкий аромат Зарины привел ищейку к разросшемуся кустарнику. Жучка остановилась. Обошла заросли с другой стороны, ощутила присутствие магии.

Похоже, внутри куста сирени специально оставили часть наряда похищенной, там же устроили и западню. След маскировщика обнаружился как раз с другой стороны злосчастных кустов и вел обратно к дороге.

Преобразившаяся из костяного монстра Жучка получила не только мышцы и шерсть, не только способность сохранять себя в лучах солнечного света, но и способность общаться с хозяином, а значит, и мыслить. Жаль, что их общение могло происходить лишь на близких расстояниях, сейчас бы оно не помешало.

После недолгих раздумий собачка двинулась по следу человека, устроившего ловушку. Жучке казалось: она вот-вот настигнет похитителей, однако возле неширокой речки те бросили телегу и дальше пошли по воде.

Выходить на берег она не рискнула, помня наставление хозяина, – тот велел скрываться от людей.

Запах похитителей ветер доносил с другого берега, но не всех. Скорее всего, остальные продолжили путь, и наверняка с той, кого было приказано отыскать. Собачка пробежалась вдоль берега метров триста, пересекла реку и обежала засевших в засаде. Знакомых запахов на тропке не ощущалось.

Жучка расширила область поисков. Снова – без результата. Похоже, враг некоторое время двигался по воде, и это становилось большой проблемой: берега здесь хорошо просматривались, а потому надо было дожидаться темноты.

Собачка минут пять постояла на месте, затем двинулась в обратную дорогу. До ночи оставалось не так много времени, а продолжить поиски она хотела с привлечением собственной стаи зверюг.

Жучка так же осторожно перебралась через водную преграду и…

– Глянь, Гридя, какая собака!

– Так то волк, – отозвался второй голос. – Вон какой матерый.

– Отколь у нас тут волки? Да и хвост у ней дивный.

Унюхать этих двоих зверушка не смогла из-за ветра, дующего в сторону прибрежной ивы. Мужики, стоя в воде, ловили рыбу бреднем.

– Да тише ты, вон как зырит, – зашипел Гридя. – Того и гляди кинется, а у нас с собой даже тесака нет, все на берегу осталось.

Собачка застыла на месте. Хозяин велел прятаться от всех, а она нарушила запрет. Хотя ей не разрешали трогать местных.

Жучка приблизилась к месту, где осталась одежда рыбаков. Ничего общего в запахе поношенных вещей с запахом похитителей она не обнаружила, а потому двинулась дальше. Четвероногая разведчица собиралась до ночи сделать еще одно дело и направилась к кусту, в котором почувствовала ловушку. К ночи ей нужно было раздобыть вещицу девушки, чтобы обозначить задачу своей стае.

Жучка добралась до опасных зарослей сирени и сунула морду в кусты. Аппетитный магический фон буквально притягивал: энергия заклинаний являлась деликатесом для зверюг, пусть даже и бывших. Однако она уже понимала опасность, исходившую от «вкуснятины». Зрение наконец обнаружило приманку, которой оказался пояс, оставленный в самом центре кустарника, окруженного замаскированной расщелиной.

Один раз Жучка уже побывала в подобной ловушке. Расщелину удерживало заклинание, но стоило поглотить энергию волшбы – и трещина схлопывалась, зажав все, что попадало внутрь.

С минуту собака изучала место, затем бросилась назад, вспомнив, что пробегала мимо орешника. Около получаса Жучка потратила на поиск подходящего ствола, который сломала и освободила от боковых веток. С полученной тростиной в зубах она вернулась к кусту сирени и лишь через час смогла вытолкнуть приманку за пределы опасного круга.

– Тебе сегодня повезло дважды, – сообщил лжекупцу Еремеев, возвратившись в трактир. – Гонца перехватили, птичка также не смогла далеко улететь. Теперь токмо от тебя зависит, будешь дальше жить или нет. Третьего подарка кряду судьба не преподносит. Поэтому сейчас я тебя очень внимательно слушаю.

К этому времени все подельники «купца» были надежно упакованы и лежали на полу, сам он сидел на табурете со связанными за спиной руками.

– Что ты хочешь от меня узнать? – устало спросил мужчина.

За время недолгого отсутствия боярина пленник сумел отойти от потрясения. Он понимал, что паренек на расправу крут и может запросто его прикончить. И все же сообщник похитителей еще не терял надежды повернуть дело в свою пользу.

В обеденном зале также находились Карпов, оба ветерана и Салех. Ветераны проверяли, насколько правильно их подопечные повязали пленных, кузнец все собирался выждать момент, когда боярин хоть ненадолго освободится, чтобы переговорить с ним, а учитель степняков зашел сюда по просьбе командира.

– Некий Кочебор, – продолжил разговор Еремеев, – сообщил, что здесь я получу указания, куда идти дальше, дабы перекинуться с ним парой слов. Однако тут, в Корытне, меня ожидал совсем иной прием. Почему?

Александр почесал за ухом, отметив про себя, что делает это уже машинально:

«Вот так и образуются дурные привычки», – подумал он.

– Мне было велено доставить боярина Данилу в бесчувственном состоянии. Задание я не выполнил…

– Куда доставить?

– Скажу, ежели пообещаешь отпустить.

– Пообещать? Запросто. Мало того, я даже выполню свое обещание, как бы ты этому ни противился, – заметив, что до собеседника не доходит намек, Еремеев уточнил: – Ночью.

– Так не пойдет. Я…

– Мужик, ты будешь мне указывать или отвечать на вопросы?

А в голосе – полное безразличие.

– Я хотел сказать, что могу провести, – предложил пленник уже другим тоном. – Мы должны успеть, тут не слишком далеко…

– Мы? – Александр выразительно посмотрел на собеседника. – Ты меня внимательно слушал?

– Командир, – Салех решил подыграть Еремееву, – он не уважать боярин этих земля, прикажи – и мы разорвать его лошадьми на четыре кусок.

При этом степняк скорчил такую рожу, что даже кузнецу стало не по себе.

– Подумаю над твоим предложением, – кивнул Александр и снова обратился к пленнику: – Так куда ты собирался успеть?

– Я хотел помочь, дорожка там не дальняя, однако путь извилистый, заблудиться немудрено. Со мной было бы скорее, но раз нельзя…

– А еще нельзя тянуть время. – Еремеев говорил, будто с недалеким. – Ты опять испытываешь терпение, мое и Кочебора. Если он, конечно, действительно меня ждет.

– Он покинет место за два часа до заката. Или раньше, ежели заметит, что ты идешь не один или с посторонними.

– А как же сопровождение? Я так понимаю, вы собирались меня на телеге доставить?

– Еще не поздно все исправить, – начал было «купец».

– Салех, он меня нынче порядком утомил. Забирай.

– Погоди, ты меня не понял…

Александр махнул рукой, и пленника потащили прочь из комнаты. Правда, через пару минут привели обратно. Бледного как мел и без веревок на руках.

– Командир, он сказать, что сильно ошибаться. Ты ему верить? – спросил Салех.

Для Еремеева оставалось загадкой, почему наставник степняков говорил без акцента, лишь когда по-настоящему злился. Впрочем, сейчас это помогало понять, что Салех развлекается.

– У меня в левом кармане записка для тебя. Как раз на тот случай, ежели не удастся лично сопроводить, – выдавил из себя бледный пленник.

– Доставай, – приказал Еремеев.

Трясущимися руками купец вытащил скомканный лист. Его же заставили прочесть послание, в котором говорилось о некой сторожке в пяти верстах на север.

– Знаю это место, – сказал один из ветеранов. – На самом краю болота. Токмо наши охотники уже лет двадцать его стороной обходят.

Глава 6

Гиблое место

Карпов едва успел переговорить с Данилой до отъезда боярина в Корытню. Кузнецу было важно определиться, как поступать дальше. С одной стороны, Евсей провалил задание руководства, повязав тех, за кем приказали только наблюдать, а с другой – сумел сорвать операцию противника и захватить в плен заезжих лазутчиков.

– Да чего волноваться? – успокоил его Еремеев. – Ты, проживая на подконтрольных мне землях, просто обязан подчиняться воле боярина. Поскольку мы вроде как еще и работаем на одну контору, то какие к тебе могут быть вопросы?

– Вроде как? – переспросил кузнец. – Ты что, ушел из особого отряда? Разве сие возможно?

– Бумаг я не подписывал, клятвы не давал, денежным довольствием меня также не особо баловали… Вот сам и суди. Да и сомневаюсь я, имеет ли право сотник особого отряда отдавать приказы боярину. И ладно бы толковые… Как-то мы с Творимиром с первых дней не сработались.

– А разве каждый из нас не обязан незамедлительно выполнять любой его приказ?

– Он тебе велит убиться об стену и ты побежишь выполнять? – Пока кузнец обдумывал ответ, Еремеев продолжил: – Я точно не побегу, да и по другим его приказам – тоже. Пока не уверюсь в том, что они – для пользы дела.

– Силен ты, однако, – покачал головой Карпов. – У нас мало кто осмеливается спорить с особым отрядом. Тем более с руководством. Ты, часом, на его место не метишь?

– Своих забот полон рот, да и не по мне такая работа, – отмахнулся Александр от подобного предположения.

– Ежели сотник решит, что ты поперек его воли идешь, проблем не оберешься.

– Знаю, не впервой. Токмо подстраиваться под него не буду, даже несмотря на то что он мою девушку из беды вытащил.

– Вон оно как… Так почему она?.. – Евсей не закончил вопрос, понимая, что наступил на больную мозоль. – Извини, боярин.

– Чего извиняться – проворонил я ее. Из-под самого носа умыкнули.

Они разговаривали по пути от трактира до ворот, где Данилу поджидал запряженный конь, другого времени попросту не нашлось. Боярин торопился попасть в сторожку за пару часов до заката.

– За всем не уследишь. – Карпов развел руками. – Тем более опосля того, что ты взвалил на свои плечи.

– Так ведь к этому тоже приложил руку Творимир. Мы с ним в очередной раз немного повздорили, а на следующий день меня отправили наместником в Крашен, добавив для весу титул боярина.

– Почему решил, что дело рук сотника?

– Ты бы видел его довольную рожу – словно у кота, обожравшегося сметаны.

– Я в Крашене пожил немало, не думаю, что тебе свезло, – подумав, произнес Евсей.

– Еще бы! – хмыкнул Еремеев.

– А что с пленниками делать? Держать их здесь опасно, а ну как подельники нагрянут. Опять же, мы тут, считай, без власти остались. Старосты нет…

– Точно! – Александр хлопнул себя по лбу. – До моего возвращения назначаешься старостой. Салех останется с тобой. Отправь гонца в Смоленск, можешь даже от моего имени, доложи Творимиру про дела здешние. Спроси, куда доставить пленников, степняки в этом деле помогут. Извини, мне пора.

Боярин быстро отдал распоряжения Салеху и покинул деревню, а кузнец принялся готовить гонцов в Смоленск. Теперь у воинства Корытни имелось достаточно хорошего оружия, да и гарнизон временно увеличился вчетверо, если считать три десятка верховых степняков.

Уже через десять минут после отъезда Данилы в Смоленск отправился один из ветеранов в сопровождении молодого парнишки. Можно было бы воспользоваться и голубиной почтой, однако ее надежность на расстоянии более десяти верст оставляла желать лучшего. Беркуты и сапсаны, которых много развелось в лесах Смоленщины, легко нагоняли нагруженного посланием крылатого гонца. Лишь у гномов птичья почта срабатывала без сбоев. Чужаки присоединяли к письмам тайное заклятие, от которого хищные птицы теряли интерес к легкой добыче.

Гонцы отправились в Смоленск на одной из телег заезжих лазутчиков. Они не собирались привлекать к себе лишнего внимания, а потому двигались без особой поспешности. Через полчаса им волей-неволей пришлось остановиться.

– Вечер добрый, дяденьки. Я заблудилась в лесу, чудом на дорогу выбралась. Не подвезете до деревни, а то скоро стемнеет?

Молодая крестьянка с полной корзинкой красноголовиков смущенно стояла у дороги. Ее красоту нельзя было не заметить, даже несмотря на вымазанное грязью лицо. Сразу было видно – слез девушка нынче пролила немало.

– Кто же тебя саму в лес-то отпустил, красавица? – спросил ветеран.

Парень же был настолько поражен красотой незнакомки, что просто онемел. И было с чего. Миловидная, стройная, с густым русыми волосами, заплетенными в толстую косу… Ее большие зеленые глаза под изогнутыми дугой черными бровями буквально завораживали. Сердце молодого человека забилось с перебоями.

– Так не одна я была, дедушка. Подружки, тетка Пелагея да… – принялась объяснять заблудившаяся.

Вскоре она сидела на повозке. Говорила ладно, да только речь ее лилась как-то монотонно, убаюкивая слушателей. Минуло всего несколько минут, и роли сменились. Теперь она задавала вопросы, а ветеран и его подопечный рассказывали обо всем, что произошло в деревне.

Очнулся один из гонцов, только когда колесо телеги попало в большую колдобину и обоих сильно встряхнуло.

– Да что ж такое! – воскликнул ветеран, вдруг заметив, что едут они не по той дороге. – Не иначе нечистая попутала.

Его напарник по-прежнему оставался под чарами незнакомки: устремленный в никуда взгляд осоловевших глаз, приоткрытый рот и бессмысленная улыбка.

– Прокош, хорош лыбиться! – Старик отвесил парню смачный подзатыльник.

– А? Чего? Где мы? – пришел в себя тот.

– Чего-чего… – пробурчал дед. – На ведьму мы с тобой наткнулись. Заворожила и с дороги сбила, гадина. Одного не пойму – чего ей надо было, куда подевалась?

Ни один, ни другой не могли вспомнить, о чем разговаривали. В сознании запечатлелось лишь круглое лицо красавицы да огромные зеленые глаза.

– Ведьма не может быть такой красивой, – мечтательно произнес Прокош.

Ветеран проверил, на месте ли оружие. Убедившись, что ничего не пропало, немного успокоился, но на молодого прикрикнул:

– Кто тебе сказал, что она красивая?!

– Так я же своими глазами видел.

– Видел он, – пробурчал старый воин. – Что она захотела показать, то и выставила. А на самом деле… – Мужчина сплюнул с досады.

– Эх, вот бы мне такую красавицу в жены! – мечтательно произнес парень.

– Хорош слюни распускать! На тракт надо выбираться. Или собрался в лесу заночевать?!

– Так нам же в Смоленск быстрее надо.

– Вот и спрыгивай с телеги! Рядом побежишь. Лошадка налегке шибче потрусит. А тебе надобно мозги проветрить.

Сам он тоже соскочил с повозки и ускорил ход.

«Молодец Буян! Видно сразу, боевого опыта ему не занимать. А вот я слабоват оказался. Мог бы и сам догадаться за собой людей вдогонку направить. Но я же гордый, все умею, ничего не боюсь! – Размышляя по пути на встречу со шведским шпионом, Еремеев прошелся катком критики по собственным ошибкам. – В результате остался без поддержки, чуть не попался и сейчас мог бы следовать этой дорожкой под конвоем. Если бы не Евсей, как знать, чем бы все закончилось. Да и подошедший Салех оказался более чем кстати. Степняки обезвредили наблюдателя, подстрелили голубя и не дали уйти гонцу. А ведь я еще обещал обучать их самбо. Вот жизнь – минуты свободной не найти! Неужели это никогда не кончится?»

Салех в разговоре с командиром сознался, что «заблудился» он по приказу крашенского воеводы. Поход оказался весьма удачным для его небольшого отряда: ученики незаметно подкрались к деревне, разведали окрестности, обнаружив подозрительного типа на дереве, а затем сами организовали наблюдение, что помогло перехватить почту.

«Буяна обязательно отругаю за самовольство, а потом награжу за смекалку и спасение командира. Но сначала главное: вырвать из лап негодяев Зарину», – решил Александр.

Когда Еремеев заметил сторожку, его лошадка остановилась как вкопанная. Она до этого жалобно ржала да все норовила свернуть в сторону, а тут словно оцепенела.

«Не зря место гиблым зовут, – подумал Александр. – Холодом потянуло еще до того, как неожиданно поблек солнечный свет, а ведь ни одной тучки на небе. И еще тишина… Мертвая. Кто же тут поработал? Вроде болото рядом, может, кикимора? Нет, на болотах я бывал, и не раз, там подобной тоски не ощущалось. Или хандра лишь на меня набросилась? Так нет, кобылка совсем извелась, того и гляди – с седла сбросит. И зачем Кочебор меня позвал именно сюда? Наверняка неспроста, только гадать некогда».

Еремеев не стал мучить животное. Спешился, снял с седла колчан с эльфийским луком и стрелами, повесил его на плечо и двинул вперед. Пройдя всего несколько шагов, заметил, что в траве появились изумрудные оттенки. Красиво? Пожалуй, да, но от этой холодной красоты стало еще муторнее. К тому же трава начала прихватывать сапоги, и выдирать их приходилось с трудом, словно из трясины. Дальше – больше. Около самой земли возникла сизая дымка. Сначала едва заметная, но по мере продвижения вперед она становилась все гуще и поднималась все выше. Когда до избушки оставалось метров тридцать, туман добрался до колен.

«И здесь колдовство, чтоб ему провалиться! Да еще какое-то вязкое, холодное и тягучее. Идешь словно в киселе, который из тебя все соки вытягивает. Неужели Кочебор лучшего места найти не мог?»

Вскоре Александр почувствовал еще и монотонный… то ли вой, то ли гул. Вроде и негромкий, но было в нем нечто жуткое, от чего хотелось поскорее покинуть поганое место.

Поднявшись на крыльцо, Еремеев остановился.

Бревенчатое сооружение чем-то напоминало избушку Бабы-яги из русских сказок. Правда, курьи ножки пока не просматривались. Впрочем, и окон Александр не заметил, а дверь – вот она, только дерни за ручку…

– Эй! – крикнул Еремеев. – Есть там кто живой?

– Зайди – узнаешь, – донеслось в ответ.

«Такое ощущение, что звук со всех сторон идет, да еще эхо… Откуда оно здесь? Точно, место нехорошее, моя лошадка сразу деру дала, стоило ее отпустить. А ведь придется внутрь заходить. Зря, что ли, ехал?»

– Может, поговорим на свежем воздухе? – предложил Александр.

– Здесь под открытым небом лучше не задерживаться, – снова донеслось со всех сторон. – Недолго и помереть.

Это Еремеев уже почувствовал. На организм навалилась тяжесть, которая с каждой секундой лишь усиливалась. Он потянул за ручку и оказался внутри крохотной прихожей. Дальше – еще одна дверь, за ней комната без окон, стол, кресло, лавка, табурет и горящая лампа, подвешенная под таким же бревенчатым, как и стены, потолком.

В комнате ему стало легче. Александр осмотрелся. Никого не обнаружив, хотел задать вопрос, но тут с громким стуком закрылась дверь. Он вздрогнул, вжав голову в плечи.

– Садись, Данила, в ногах правды нет. – Голос теперь исходил сверху, эхо пропало.

Взгляд остановился на кресле, затем переместился на лавку, приставленную к стене, и коснулся табурета, опрокинутого на пол.

«Ловушка? Сяду в кресло, а оно окажется с секретом, и вряд ли для гостей приятным. Лавка?.. Тоже доверия не внушает… Похоже, я становлюсь параноиком. Впрочем, лучше быть живым параноиком, чем мертвым кем бы то ни было». – Он подошел к табурету, поднял его и присел.

– Что дальше? – спросил Еремеев.

– В кресле было бы удобнее.

– Для кого? – В голосе собеседника Александру почудилась досада.

– Перекусить не желаешь? – Тот проигнорировал вопрос.

– Обойдусь. Не для того сюда прибыл.

– Вольному воля, – доносившийся сверху голос начинал раздражать.

– Ты, что ли, Кочебор? – Александр всмотрелся в потолок, пытаясь рассмотреть хоть какую-нибудь дыру.

– Можешь так меня называть.

– Ты где?

– Рядом, но вне досягаемости.

– А что так, боишься? – задал вопрос Еремеев.

«Выходит, не один я такой осторожный, – размышлял прибывший. Ему хотелось видеть собеседника, так проще понять, что собой представляет человек и как с ним разговаривать. – Ладно, будем работать с тем, что имеем».

– Обычные меры предосторожности, – пояснил невидимый собеседник. – Не каждый день доводится встречаться с победителем грозного чудища, да и других подвигов за тобой числится немало.

– Что это за место?

Еремеев еще по дороге проанализировал ситуацию и прикинул несколько вариантов поведения в разговоре с врагом. Один из них – потянуть время, задержав противника до ночи, чтобы он не смог покинуть помещение из-за зверюг. Тогда появится возможность многое прояснить.

– Место особое. Говорят, эльфы собирались тут создать проход в свой мир. Не получилось. Сотню своих потеряли да лужок испоганили так, что ни один зверь лесной, ни одна нечисть из местных сюда носа не кажет. А вот зверюги – те появляются еще до заката. Кишмя кишат.

– Тебе эльфы по нраву?

– Терпеть их не могу.

– Какой тогда смысл назначать встречу здесь? Вой, туман, трава, которая за ноги хватает. Как же меры предосторожности?

– Здесь нам никто не помешает. А тому, кто знает секреты этого места, опасности нет.

– А меня, выходит, не жалко, – усмехнулся Александр. – Сначала отравили, теперь пора на корм зверюгам отдавать?

За время разговора Еремеев несколько раз чесал шею за ухом в надежде, что собеседник это заметит.

– В этом нет смысла, Данила. Королю Швеции нужны смелые люди.

«Так-так… Становлюсь крайне популярным. Эльфам я нужен хотя бы для того, чтобы меня убить, гномам – для проворачивания своих делишек, теперь еще и Карлу понадобился. Прямо незаменимый человек какой-то!»

– Неужели монарх сам не справляется?

– Толковые исполнители всегда требуются. Они экономят время и деньги короля.

«А до моих нужд никому нет дела. – Еремеев аж зубами заскрежетал. – Не зря все-таки этот тип решил не показываться на глаза. Точно бы не удержался и пару раз заехал, как говорит леший, натурализму ради».

– Ты в курсе, что не все толковые готовы исполнять чужую волю?

– Но их ведь можно заставить, не правда ли? – В голосе Кочебора послышались ехидные нотки. – Главное – найти верный подход.

– Смотри не ошибись в выборе, – предупредил Александр, ощущая поднимающуюся волну ярости. – А то вдруг пойдешь не туда да наткнешься по дороге на затаившегося пушного зверька…

– Ежели не уверен, что выход безопасен, нужно сначала пропустить женщину. Так издревле поступают все умные люди.

Еремеев мысленно произнес несколько нелитературных слов в адрес собеседника, а вслух ответил:

– Знаешь, к некоторым слишком мудрым в гости инсульт приходит.

– Еще один зверь?

– Ага, и очень опасный. Невидимый, неслышимый, но, ежели подберется, мозг разом отключает, а самого превращает в овощ.

– Ты сюда пришел мне сказки рассказывать?! – повысил голос Кочебор.

– Сам говорил о мерах предосторожности, вот я тебя и предостерегаю. Не тот путь ты выбрал, уважаемый. Кто им следует, долго не живет.

– Данила, ты не в том положении, чтобы меня запугивать. Не находишь?

– Пока нет. Нашел бы тебя, разговор бы по-другому сложился.

– Даже интересно – как?

– Я бы доходчиво объяснил, что ждет того, кто девушек в мужские дела впутывает, да еще за их спинами прячется. Тебя этому король Швеции научил?

– Карл – великий монарх. Его не интересуют детали, ему важен результат.

– Ущербная позиция. Иногда из-за каких-то мелких деталей гробятся большие дела. Вместе с исполнителями.

– Тебя сейчас не это должно волновать, Данила.

– Берешься решать, когда и что меня должно беспокоить? Я тоже умею давать советы. Хочешь один?

– Нет! Данила, мы теряем время. Перейдем к делу. Хочешь, чтобы твоя Зарина жила?

– Этого мало, я хочу, чтобы она жила долго и счастливо. Чтобы ее окружали добрые, участливые люди и те, кого она сама хочет видеть рядом.

– Надеешься устроить ей рай на земле? Не получится.

– Ты спросил, чего я хочу, – я ответил.

– Данила, разговор начинает меня утомлять. Могу ведь плюнуть на тебя, королю доложить, что крашенский боярин для нашего дела непригоден. И кто от этого выиграет?

– Перечислить всех?

– Обойдусь без подробностей. Одно скажу: без противоядия ты сдохнешь через два дня, и надобность в Зарине вообще отпадет. Я не буду говорить, что с ней потом сделают, но точно ничего хорошего.

Еремеев до боли сжал кулаки. Опять захотелось прямо сейчас кого-нибудь убить.

«Спокойно, Сан Саныч, спокойно. Надо срочно занять голову другими мыслями, иначе мозги закипят. Так, Кочебор наверняка пытается прощупать, насколько я могу быть управляем. И надо бы его убедить в том, что имеется шанс меня подчинить. Как бы это лучше изобразить? – принялся рассуждать Александр. – В его глазах я – молодой человек, пусть и не совсем обычный, в здешнем мире многие это отметили, но горячность молодости, пожалуй, следует продемонстрировать».

– Пальцем ее тронешь – и я тебя на краю света найду, все кости переломаю, собственное дерьмо жрать заставлю! Ты меня понял, гнида?

– При чем здесь я? Девка вообще не в моем вкусе. Свою работу с ней я выполнил, дальше займутся другие…

– И других найду, всех покрошу в капусту! Пусть только попробуют сделать ей больно!

– Это лишь от тебя зависит. Не смог уберечь девицу – теперь расхлебывай последствия.

Еремеев вскочил, схватил табурет и со всего маху грохнул им о кресло. Показавшаяся с самого начала подозрительной мебель попыталась ухватить табуретку подлокотниками, но не выдержала удара и развалилась.

– Как же ты меня достал, сволочь! – Александр обессиленно опустился на пол и обхватил голову руками.

Несколько секунд никто из собеседников не проронил ни слова.

– Успокоился? – подал голос Кочебор.

– Чего ты от меня хочешь? – устало спросил Еремеев.

«Надеюсь, хоть какая-то логика в моих действиях была. Негодяй должен поверить, что я готов сотрудничать, – размышлял Александр. – А кресло действительно оказалось с сюрпризом. Так ему и надо!»

– Король Швеции желает с тобой поговорить. Почему бы не уважить великого человека?

– Сначала я должен увидеть Зарину.

– Не проблема, там и встретитесь.

– Где – там? – Еремеев снова посмотрел на потолок.

– Где-то между Дорогобужем и Смоленском. Ты знаешь, что Карл взял Дорогобуж?

– Выходит, война уже началась?

– Карл Семнадцатый пересек границу республики нынче утром.

– И зачем ему тогда мы с Зариной? – тем же упавшим тоном произнес Александр.

– Сам у него спросишь, Данила.

– И спрошу! – Еремеев изобразил твердость в голосе. Долго демонстрировать свое уныние он опасался, Кочебор мог заподозрить неладное. – А ты мне расскажи, что в Корытне устроил? Нагнал придурков, те попытались меня повязать…

– Это была еще одна проверка, Данила, – ответил невидимый собеседник. – Ты ее прошел. Значит, достоин предстать перед королем Швеции.

– Так меня к нему и пустят…

– О том не беспокойся. Противоядие найдешь под столом возле самой стены, там же перстень с гербом короля. Покажешь солдатам – они проведут к офицеру, тот поможет найти его величество. Надеюсь, дня через три увидимся. А сейчас советую плотнее закрыть двери, а то, не ровен час, ночные гости нагрянут, слышишь вой за стеной?

– Разве солнце уже зашло? – не понял Александр. По его расчетам, до темноты оставалось еще около двух часов.

– Здесь солнечный свет другой, и зверюги появляются гораздо раньше. До скорого.

– Что значит – до скорого? Разве ты не будешь со мной дожидаться утра?

Ответом ему стал стук двери. Наверное, чердачной.

Еремеев поспешил к выходу. Оказался в прихожей, толкнул дверь и тут же вернул ее на место, да еще засов задвинул.

«Откуда их столько?! – В серых сумерках он успел заметить сотни клыкастых тварей, которые резко устремились к распахнутой двери. – А как же Кочебор? Или эта гнида настолько гнилая, что ее даже монстры из другого мира жрать отказываются?»

– Где же его, аспида проклятущего, носит? – сокрушалась кикимора, восседая на своем излюбленном пне. – Вчерась соловьем пел, обещался весточки по три раза на дню слать, а сам? – Бабка в очередной раз принялась всматриваться в даль, пытаясь разглядеть хоть какой-то намек на гонца с посланием. – Утречком дятел прилетал, донес, что к дубу они с Данилой удачно сходили, а опосля – как в воду канул. И точно не в моем болоте, я бы про то знала.

Хозяйка местных болот размышляла вслух. Давненько она так не волновалась, считай, с тех самых пор, как ее, одурманенную Черной морью, везли на сожжение. Тогда из беды по поручению лешего ее выручил Данила. Нынче вроде и беды особой не предвиделось, но повод для беспокойства имелся великий.

Кикимора не один десяток лет лелеяла мечту отомстить старшей сестрице, которая коварно заграбастала часть ее земель, да еще, как потом выяснилось, со спящим источником силы. Наказать сестрицу и отобрать земли можно было, лишь разбудив источник. И случай подвернулся пару дней назад, когда все тот же Данила чудом прорастил на болоте дуб-ведун.

– Выходит, паренек заполучил-таки заветный прутик. И где теперь эти двое ходят? Лешак обязался сразу доложить, куда они направятся. И что? Ночь на дворе, а вестей нет! – Старуха задрала голову к появившимся на небе звездам. – Что сие может означать? Он про меня забыл? Али удумал чего непотребного?

Бабка соскочила со своего «трона» и принялась шагами мерять островок:

– Настойки сколько извела на него, времени потратила – и все впустую? Дескать, у меня нынче дуб имеется и я знать никого не знаю! – Старуха сама себя накручивала, приписывая лешему несуществующие грехи. – Да без меня ничего бы у лешака не было. Кто к нему Данилу направил? Знамо дело, я. А могла просто утопить в болоте – и всех делов!

Старуха сделала несколько кругов и вернулась к пню. Снова взгромоздилась, подобно царице, и продолжила костерить не сдержавшего обещание:

– Неужто он решил сам заграбастать источник? С него станется! Данилу против меня настроит и… Как будто ему дуба мало. Погодь! – Старуха приказала себе угомониться. – Отколь же лешаку знать, где источник тот находится? Без сестрицы он его ни в жизнь не отыщет, а та скорее руку себе отгрызет, чем укажет место.

Кикимора немного успокоилась, разобравшись, что лешему источника не видать. Однако тут же пришло понимание, что лакомый кусочек может достаться сестрице, и это было еще невыносимее.

– Токмо не злыдне! Она тогда меня вообще со свету сживет, пиявка зловонная! Эх, надобно самой лешака отыскивать. А там и до Данилы доберусь, без меня они с сестрицей не совладают. Кабы знать, как оно обернется… – Старуха сотворила заклятие вызова, и рядом воспарил полупрозрачный толстый мужичок.

– Чего госпожа изволить желает? – пробасил болотный дух.

– Чего-чего, – пробурчала старуха. – Ты когда последние вести докладывал?

– Давеча поутру.

– И чего? С того времени ничего не стряслось?

– Шибко значимого – ничегошеньки… – Он рассказал об утопленниках прошедшего дня, о людишках, коим удалось выбраться из топей, о дыме костра, что ветром принесло из лесу, о драке болотных русалок с речными…

– Не мути мне мозги, сгусток тумана! – не выдержала длинной речи бабка. – Чего диковинного в угодьях и на их границе?

– Все тихо, госпожа. За порядком следим, непотребств не допускаем. Спуску гостям незваным не даем, не то что некоторые… – довольно заметил дух.

– Ты о ком говоришь?

– У речных, к примеру, русалку чужак извел, а они даже не чешутся.

– Какой еще чужак?

– Вроде того, что леший к нам притаскивал, – шишколобый. Ты его тогда из болота вышвырнула, – произнес дух и поспешно добавил: – Пришлого.

– Про русалку откуда вызнал? – навострила уши кикимора.

– Дык я, когда хвостастых разнимал, одна из речных нашим пеняла, что наших числом больше. А стряслось сие неравенство по вине того самого чужака в самый раз перед дракой. Вот они и не сумели замену подыскать. Речные-то.

– Где? – строго спросила старуха. – Где чужака заприметили?

Дух пообещал выяснить и был послан к речным русалкам.

– Запустил ты свои владения, лешак, ох, запустил! Эльфы как у себя дома шастают. А от них одни беды на нашу голову. То они чудище призовут, то… – Кикимора была уверена, что огромный монстр прибыл к ним по воле чужаков. – Где это видано – русалок изводить?! И водяной ему с рук сие спустил?! Эдак шишколобые вскорости на шею нам сядут да понукать примутся. Надо будет самой разобраться, раз водяной да леший не сподобились.

Глава 7

Опасный секрет

Когда погасла лампа, стало еще тоскливее: кромешная тьма, пробирающий до костей холод и давящий на психику жуткий вой…

«С ума, что ли, решили меня свести? – Замысел врага не поддавался объяснению. – И зачем шведскому королю умалишенный? Юродивый понадобился? Ну да, припоминаю, что во времена Бориса Годунова юродивый имелся чуть ли не при каждом царском дворе. Типа его устами бог разговаривает. Но таким человеком управлять невозможно. Я уже сейчас готов кинуться на кого-нибудь, лишь бы этот вой прекратился».

Стены избушки в очередной раз вздрогнули от мощного толчка. Кто-то из зверюг явно вознамерился расшатать бревенчатый домишко. Наверное, самая голодная тварь. И пока она, судя по редким ударам, действовала в одиночку.

«А были бы у избы ноги, да помускулистее, уже сама бы пинков пришлым надавала. – Александр припомнил кадры из мультфильма «Добрыня Никитич и Змей Горыныч». Там избушка сражалась лапами не хуже ниндзя. – Нет, эта ночь, похоже, никогда не кончится! Впрочем, если твари раскатают домик по бревнышку, для меня закончится все и сразу. А не хочется. Столько дел еще переделать надо».

Зверюги, которых успел заметить Еремеев, когда неосторожно приоткрыл дверь, имели весьма внушительные габариты. Раньше встречать подобных ему не доводилось.

«Видать, тут хлебное место для ночных тварей – надо же так отъесться! Прямо не волки, а настоящие бегемоты. Таким избушку разломать большого труда не составит. Интересно, какими они здесь становятся во время активной луны?»

У пришлых из другого мира существ, коих здесь называли зверюгами, имелось две ипостаси: первая – обычная, в виде весьма похожего на волка зверя разных размеров, и вторая – костяная. Когда ночное светило приближалось к полнолунию, зверюги обращались в скелеты и представляли еще большую опасность для человека. Упокоить таких стоило немалого труда.

«До полнолуния еще далеко, будем считать, что хоть с этим мне повезло. Выяснить бы еще, можно ли этих «бегемотиков» взять пулей?»

Рука машинально отправилась под мышку, где находилась кобура револьвера. С оружием сразу стало чуть легче, а желание его применить резко подскочило, стоило ощутить пару внеплановых толчков. Похоже, к самому нетерпеливому присоединился кто-то еще.

«Достали, сволочи! – Он на ощупь направился к выходу из комнаты, очутился в крохотной прихожей, нашел засов и осторожно сдвинул его в сторону. – Выйти и пожелать им приятного аппетита? А что? Поступок вполне в духе сумасшедшего. Оно и неудивительно – еще пару часов, и мозги могут не выдержать. Но пока я в здравом уме и твердой памяти, хочется выяснить, насколько те твари пуленепробиваемы».

Он толкнул дверь ногой.

– А-а-а, гады! Кто тут желает свежего мяса?

В сгустившихся сумерках Еремеев различал лишь тени да горящие красным глаза монстров, по ним и открыл прицельный огонь.

Каждый его выстрел оглашался жутким визгом, видимо, кожа монстров не являлась надежной защитой от пуль. Может, от смерти и спасала, но боль зверюги ощутили в полной мере.

Сначала Александр разрядил револьвер, затем пальнул два раза из пистоля и поспешил закрыть двери. Буквально через секунду избушку сотряс такой удар, что человека сбило с ног.

– Ага, не нравится?! – злорадствовал Еремеев. – Сан Саныч вам еще покажет кузькину мать! Вы у меня дорого заплатите за сегодняшний ужин!

Адреналин в крови зашкаливал, а потому усталость, недомогание и прочие проблемы отошли в сторону и сейчас нисколько не волновали Александра. Беспокоило лишь два вопроса: сколько в загашнике патронов и как бы ему изловчиться, чтобы попасть монстру в глаз? А еще в области груди, там, где остался ожог от так называемого амулета Руха, возник нестерпимый зуд. Так и тянуло почесать, видимо, на нервной почве.

– Жаль, тут ни единой бойницы. Сейчас бы спокойненько расстреливал клыкастых, да еще мог бы эльфийским луком воспользоваться. Дюжина стрел с зачарованными наконечниками наверняка бы пришлась тварям не по вкусу.

Он сейчас позабыл, что для стрельбы из этого лука требуется магическая энергия, к которой ему запретил обращаться не только целитель, но и дуб-ведун. Впрочем, когда тебя едва не сбивает с ног при каждом сотрясении избы, о запретах забываешь.

– Зато я как-то сразу согрелся.

Он снял с плеча колчан, положив его на пол, расстегнул кафтан и рубаху. Глянул на зудящий ожог.

– Ух ты! Он до сих пор светится! – Еремеев не отдавал себе отчет, что размышляет вслух. – Весьма кстати! Хоть гляну, что у меня в арсенале.

Мрак в комнате немного развеялся. Видимость, хоть и на расстоянии вытянутой руки, сразу улучшила настроение взбудораженного молодого человека.

Он выгреб содержимое всех карманов и разложил на полу у стола.

– Патронов револьверных – двадцать четыре штуки. Мало. Заряды для пистолей – двенадцать штук. Тоже негусто. Перстень предателя… – Так Александр окрестил кольцо, оставленное Кочебором у стены под столом. – И мне почему-то кажется, что воспользоваться им не судьба. Два серебряных желудя. Их-то я чего с собой таскаю? Противоядие. – Стоило упомянуть это слово, и задора поубавилось. Он не имел права сейчас умирать, поскольку от этого зависела судьба сразу двух девушек. Через несколько секунд тяжких раздумий он продолжил: – Идем дальше. Фляжка с бодрящим снадобьем, парочка сухарей, носовой платок. Платок?

Еремеев развернул квадратный лоскут ткани. Он являлся капканом для тех, кто пытался взять что-нибудь, на нем лежащее. Правда, для этого ловушку следовало зарядить и произнести кодовое слово. Именно с помощью этого платка Александр поймал зверюгу, впоследствии ставшую Жучкой.

– Пойти, что ли, выложить его перед входом в избушку? Хотя там такие кабанчики, что вывернут вместе с капканом часть дома, а он и так еле держится. Ладно, что тут еще? Кошелек, второй. А в нем что? Даже интересно посмотреть.

В первом, увесистом, находились монеты, и Еремеев даже помнил, что там дюжина золотом и полтинник серебром. А во втором… Он высыпал содержимое на пол.

«Алмазы? Три камешка из разбитого алтаря? Пожалуй, самые бесполезные вещи в нынешней ситуации. Была бы рогатка, сгодились бы. Что там еще? – Еремеев придвинул к себе нечто, замотанное в лоскут. – А про эту штуковину я вообще забыл. Ее Горислава преподнесла в подарок от деревни, у которой я со стагазом схлестнулся. И ведь ценная вещь для гномов, как она сказала. Только какой мне прок от этого кусочка металла?»

Александр развернул лоскуток, покрутил пластинку в руках и небрежно швырнул на пол. В этот момент изба вздрогнула гораздо основательнее. Сидевшего на полу Еремеева подбросило вверх.

«Да чтоб тебя наизнанку вывернуло!» – мысленно простонал мужчина.

Буквально в следующую секунду раздался тоскливый вой сразу нескольких тварей, за ним последовал топот, потом стало заметно тише.

«Неужто один убился об стену, а остальные побежали поминки по нему справлять? Вот радость-то!»

Александру также досталось – приземление на копчик отдалось болью в пояснице.

«Все! Хватит терпеть издевательства! Собираю вещи – и на прорыв. Надоело торчать в четырех стенах и ждать, когда они на тебя обрушатся».

Он потянул руку и тут же ее отдернул, обратив внимание, что алмаз, в сантиметре от которого после толчка оказалась пластинка, засветился тусклым светом. Еремеев застыл, уподобившись каменному изваянию.

«Что за?.. Почему он?.. А ведь эти алмазы… Не может этого…»

Вопросы возникали в голове со скоростью пулеметной очереди, наступая друг другу на пятки, не успев до конца сформироваться. Александр даже не пытался на них отвечать, заняв выжидательную позицию. Прошла минута, другая. Никто больше не думал бодаться с избушкой. По крайней мере – ни единого толчка. А звуки, доносившиеся снаружи, заметно поутихли.

– А если так? – тихо произнес Еремеев и отодвинул светящийся камушек чуть дальше.

Алмаз потускнел, а звуки стали слышнее.

– Очень хорошо, – вкрадчиво вымолвил Александр, – продолжим эксперимент! – Он уселся поудобнее и коснулся пластинки камнем. Тот засветился ярким светом.

Действо не осталось без внимания монстров, которые тут же отозвались тоскливым воем, все больше удалявшимся от сторожки. Стало по-настоящему тихо.

«В алтарном камне три неограненных алмаза. Они имеются и здесь. Сделаем так, – размышлял экспериментатор, придвинув еще два камешка к пластине. Они тоже загорелись ярким светом. В комнате словно зажглась электрическая лампочка. – Так вот почему гномам дорога эта пластинка! Это, скорее всего, ключ к алтарным камням!»

Еремеев даже взмок от неожиданного открытия, вместе с которым пришло понимание: гномы убьют любого, кто хотя бы прикоснулся к этой тайне.

«Плевать. Сам болтать не стану даже под пытками. Главное, никому пластину не показывать. А сейчас… Да я же теперь могу ночами гулять, когда душе угодно. Эх, знать бы, куда Кочебор направился. Неужели в Корытню?»

Еремеев поднялся и вышел на крыльцо.

– Ну что, сожрали?! – Напряжение последних минут требовало выхода, и он закричал во все горло: – Кишка у вас тонка русского мужика схарчить!

Красные огоньки едва угадывались. Похоже, зверюги отошли метров на сто, а то и больше. Александр присел и взглянул на ночное небо.

«Да, луна и звезды здесь просматриваются тускло. Точно место нехорошее, и все из-за эльфов. Шишколобые – еще большее зло, чем гномы, хотя и те не подарок».

Попав в мир, где все кардинально отличалось от прежней жизни, Еремеев не раз натыкался на загадки, которые до него еще никто не разгадывал. Он выяснил, куда с восходом солнца исчезают пришлые зверюги, завладел загадочным сдвоенным амулетом и даже поспособствовал превращению ночной твари в почти обычную зверушку, не менявшую свой облик ни днем ни ночью. Сейчас перед ним приоткрылась тайна алтарных камней.

«А что, все логично. Только алтарный маг и должен получить это знание. По-моему, осталось сделать всего один шаг, чтобы самому сооружать алтари и научиться, как с этим знанием жить, точнее – выживать. Но об этом я подумаю немного позже, – решил Еремеев. – Успеть бы перехватить Зарину до того, как она попадет в лагерь Карла Семнадцатого. Как-то нет особого желания с ним разговаривать. Опять же, мне еще к источнику сходить нужно, чего-то там разбудить. Правда, леший сам куда-то подевался, а дорогу только он и знает, наверное».

Александр вернулся в домик, уселся на деревянный пол. Еще недавно у него зуб на зуб не попадал, но сейчас он вообще не чувствовал холода. Сложилось ощущение, что алмазы не только дали свет, но и обогрели тесную комнатку.

«Кстати, надо глянуть, как там дары чуда-дерева поживают. Дуб вроде сказал, что при контакте с моей кожей прутики не засохнут. – Еремеев снял кафтан и рубаху. К левому плечу он перед походом притянул веточку с зелеными листиками, к правому – с золотистыми. – Точно! Даже ничуть не привяли. Что ж, пусть все так и остается».

Александр снова натянул рубаху, кафтан, осмотрел разбросанные по полу вещи. Последний толчок раскидал их во все стороны.

«Ничего врагу не оставлю! Как выяснилось, даже самая никчемная, на первый взгляд, мелочь может разогнать толпу «бегемотов», или как этих крупногабаритных здесь называют?»

Раскладывая свой скарб по карманам, Еремеев мысленно набросал план дальнейших действий, первым пунктом которого значилось возвращение в деревню, где сейчас оставался Салех. С ним Еремеев собирался отправить в Крашен противоядие.

«По истечении трех суток оно, скорее всего, потеряет силу, поэтому с доставкой затягивать нельзя, – рассуждал он. – Завтра же утром пусть выезжают. Фу-у-ух, думаю, одной проблемой станет меньше».

Александр поднялся, поправил одежду, заткнул пистоли за пояс. Пластинку и один из камней он использовал вместо фонарика.

«Пора отсюда выбираться».

Еремеев не стал подкрепляться бодрящим снадобьем, поскольку сейчас бодрости хватало на троих, а средство стоило экономить. Он вышел под открытое небо, сориентировался и двинулся на юг. Когда выбрался из гиблого места, свет луны стал ярче освещать местность.

«Надеюсь, лошадка сама нашла обратную дорогу и вернулась в Корытню дотемна. А вот меня там вряд ли ждут ночью. Жаль, часов нет. По ощущениям, до утра еще далеко».

Александр двигался, держа в левой руке отпугивающий зверюг «фонарик», а в правой – револьвер. Понимая, что мало кто решится напасть в это время суток, он все же не исключал обычных хищников, да и местная нечисть могла встретиться. Пулей, правда, такую не упокоишь, но приостановить можно. Наверное. Именно так считал припозднившийся, внимательно всматриваясь в ночной пейзаж. И все же заметить или услышать подкравшегося ему не удалось.

– Ты Данилой будешь? – раздался хриплый голос сзади, стоило приблизиться к небольшому перелеску.

Еремеев с трудом удержал себя от резких движений. Мысль о том, что убийца бы ничего спрашивать не стал, заставила сдержаться.

– А ты кто будешь? – спросил он в свою очередь.

– Волколак я. У здешнего лешего сторожем служу.

– Он тебя прислал? – Александр развернулся, но никого не заметил.

– Нет, пропал хозяин давеча.

– Что значит «пропал»?

– Никто из наших его духа не чует. Сие погано. Лес без духа лешего сгинуть может.

– Ты покажешься или так и будем общаться втемную?

– Стрелять не станешь? Мне-то оно не смертельно, но доставать потом свинец из шкуры неохота.

– Не буду.

Волколак вошел в зону видимости на задних лапах. Сгорбленная мускулистая фигура, лысая голова, горящие красным глаза. В общем, ежели бы стоял на четвереньках – вылитый зверюга.

– Ты вроде у нашего лешего порученцем значишься? – прохрипел оборотень.

– Есть такое дело.

– Подмога твоя надобна. В лесу за день два гиблых места появилось, а нам туда ходу нет. Зверье замертво валится, нечисть впадает в бешенство.

– Гиблых? – Александр непроизвольно оглянулся.

– Ты из таковского вышел недавно. Я там твой след потерял, хотел ужо назад ни с чем вертаться, да громы услыхал. По зверюгам небось палил?

– Пострелял малость. И чем же я могу помочь? – Еремеев пребывал в некотором недоумении – раньше через слуг лешего он мог слышать лишь его голос, правда, те были обычными птицами или зверьками.

– Лешего надобно отыскать. Чую, он на гиблых местах застрял.

– В собственном лесу? Разве это возможно?

«Впрочем, если леший не явился на встречу, то мог и в беду попасть. А говорящий волколак… Да что я о них вообще знаю? Вон, у кикиморы русалка разговаривает. Почему оборотень не может? – Александр убедил себя в том, что лысый волк вполне мог служить хозяину леса.

– Доселе не случалось, – ответил собеседник. – Так ведь и шишколобые к нам ранее не заглядывали. А тут один сбег вчера поутру. Потом в лесу стали поганые проплешины возникать.

«От эльфов всего ожидать можно». – Еремеев покачал головой и спросил:

– И далече до них добираться?

– Это как идти будем. Тебя леший зачарованными тропами водил?

Гонец, отправленный в Троицкое передать послание для Данилы, сначала направился на запад. За ним двинули сразу три опытных сыскаря из особого отдела. Приказ – проследить, насколько точно посыльный выполнит задание.

Однако в выбранном направлении гонец скакал недолго. Вскоре маршрут резко изменился: всадник обогнул Смоленск по большому кругу и двинул на северо-восток в сторону Кардымова. По пути его и задержали под надуманным предлогом, дескать, подорожная выправлена неверно…

Гонец сперва пытался качать права, ссылаясь на важность поручения, клял задержавших его последними словами, грозился страшными карами, а потом умолк, когда снова очутился в черте города. Единственное, что услышали от него конвоиры:

– Говорить буду токмо с Творимиром.

Именно такой доклад прослушал сотник особого отряда от своих подручных. А еще они добавили, что задержанный сильно изменился после возвращения в Смоленск. Причем ни страха, ни уныния в нем не заметили. Скорее некая отрешенность и полное безразличие ко всему.

Это и насторожило Творимира, который не спешил на встречу с еще одним лазутчиком.

«Ежели он собирался загубить воеводу, то должен иметь скрытное оружие. При обыске ничего не обнаружили, магических следов также не выявили. Тогда чем он собирался убийство чинить?» – размышлял особист, находясь в своем кабинете.

Помимо кресла и стола тут же поставили топчан, дабы старшому по особому отряду не надо было терять драгоценное время на дорогу домой. Правда, пока ему не удавалось даже прилечь. Вторая бессонная ночь подходила к концу. Может, из-за усталости он и не мог понять мотивов поведения задержанного.

«Сперва устроил истерику, права качал, а потом смирился с неизбежным? Очень странно. А ведь всему должно быть объяснение. Вот теперь сиди и думай, что у него на уме. Понятно – ничего хорошего, но что именно?»

В камеру, где содержали лазутчика, запустили сонный газ, после чего пленника осмотрели врачи, маги и сыскари, но не смогли обнаружить даже припрятанной иголки.

«Я точно знаю: его задание – убить воеводу и командира особого отряда». Творимир пытался догадаться, каким образом планировалось покушение.

Гонцу вменялось в обязанности передать послание адресату. Если и не лично в руки, то видеть, как оно попадет нужному человеку. Причем только сам посыльный сообщал, кому привез письмо.

«Подменить свиток невозможно, это сразу заметят, – мысленно рассуждал сотник. – Швырнуть в воеводу особый нож, расписанный рунами? Так его еще попробуй достань, а потом успей извлечь, когда за тобой присмотр со стороны телохранителей».

Во избежание подмены бумаг важные послания запечатывали специальной печатью. Почта особого отряда имела еще более серьезную защиту от постороннего вскрытия…

«Собирался прикрепить некое тайное оружие к свитку? Тогда оно должно быть крохотным… – Голова от недосыпа шла кругом. Творимир присел на топчан. – Ни черта у меня не сходится!»

Мужчина вскочил на ноги.

«И как его разговорить? Гонцу за невыполнение задания, даже не будь он лазутчиком, по законам военного времени грозит суровая кара. Можно сыграть на смягчении наказания, однако предатель уже понял, что раскрыт, а потому готов к самому худшему».

По мнению Творимира, гонец должен чуть ли не бомбу задействовать, да не одну, чтобы первая отключила магическую защиту, а вторая уничтожила цели.

«Нечто подобное случилось лет десять назад в Испании, когда грохнули принца. Хотя считалось, что более охраняемого и магией, и обычными средствами человека в стране не было. Подробности до нас не дошли. Так с чего начинать?»

Он перебрал в голове все известные защитные средства от магии и способы борьбы с ними. Ни одно к случаю с гонцом не подходило. При воеводе состоял опытный чародей, легко определявший посторонние вещи в снаряжении посыльного. Понятно, что он никого не подпустит близко.

Творимир сразу исключил версию о простом побеге лазутчика, почувствовавшего угрозу провала. Дескать, не выдержали нервы, вот и дал деру к своим.

«Здесь он был вне подозрений, мог спокойно дождаться шведов. Ан нет, сначала записку подбросил, затем пошел на риск. Видать, враг решил задействовать последние ресурсы. Значит, я здорово прошерстил их сеть…»

Сотник потянулся, подошел к окну. За стеклом виднелась широкая улица, хорошо освещенная фонарями.

«Сам точно не разберусь. Нужен человек, знающий все о магической защите и способах ее преодоления. Надо звать специалиста по амулетам».

Несмотря на позднюю ночь, к нему быстро доставили нужного волшебника. Тот вошел в комнату и, скромно встав у стенки, спросил:

– В чем я нынче провинился?

– Вины за тобой не значится, Долян. А вот помощь республике в важном деле ты оказать способен. Надеюсь, не откажешь? – Творимир вернулся к столу и занял кресло. – Присядь. – Он указал на стул.

– Нам стоять сподручнее, господин сотник.

– Как пожелаешь. А пригласил я тебя, потому как совет нужен. И от него зависит жизнь важных людей Смоленска.

– Помогу, чем смогу, – ответил прибывший.

Творимир поделился своими догадками по поводу гонца, после чего спросил:

– Знаешь способ, как обратить безоружного человека в бомбу?

– Полагаю, – заговорил волшебник после недолгой паузы, – тут все замешано на отравленном тумане.

– Это как?

– Алхимия, чтоб ее.

– Поясни.

– Слыхивал я от кузена жены, который изредка к нам из Кракова приезжает, что у тамошних чужаков вроде мудреный порошок имеется, и они его могут в кровь вводить по-особому. Как? Про то родич жены не сказывал, сам не ведал. Однако стоило потом той крови на свет божий попасть, она шибко вскипала, разрывала тело и распылялась шагов на тридцать вокруг. Кто ее вдохнет, сразу не жилец. Потом она опадает на землю безвредной росой.

– И чем от этой напасти оборониться можно, ведаешь?

– Имеется способ, чтоб его. Амулет супротив непогоды помогает. Он не токмо капли дождя гонит прочь, но и кровушку оттолкнет.

– И где такую древность достать можно? – задал вопрос Творимир.

Подобные амулеты давно не изготавливались: никому не хотелось таскать с собой громоздкую вещицу, легче и удобнее был обычный плащ.

– Загляни в музей особого отряда, там всякие поделки хранятся, глядишь, и дождегон отыщется.

– А твой родич, случаем, не обмолвился, как прознать о человеке, коему порошок в кровь ввели?

– Нет. Но сам я, любопытства ради, одного лекаря про то пытал.

– И чего он сказал?

– Поведал, как они порченую кровь через вены выгоняют. Говорил, что можно ее и обратно так вернуть.

– Не о том тебя пытаю, Долян. Имеются приметы, по коим определить можно, порченая кровь али нет? – от недосыпа Творимир стал соображать туго.

– О том и говорю. Точки красные у него на венах быть должны.

– Точно! – обрадовался сотник. – Спасибо, Долян. О нашем разговоре – никому. – Особист дал понять, что разговор окончен.

– Знамо дело, чай оно не впервой.

Специалист по амулетам поклонился и покинул кабинет, оставив задумавшегося Творимира.

«Стало быть, у гонца должны быть ранки на венах? Надобно в том убедиться, но сперва схожу в хранилище амулетов. Без дождегона к лазутчику идти не стоит».

Возле самой двери сотник остановился, сообразив, что в столь ранний час он не найдет ключника. Вернулся, присел на топчан.

«Не забыть бы завтра поутру людей в Корытню послать. Евсей передал весточку, что Данила и там отметился. За этим парнем не поспеешь. Особливо когда он свою девку из беды выручить пытается. Чую, наломает он дров на этом поприще…»

Глава 8

Испорченная прическа

«Еще одна подобная ночка – и мне уже ничто не поможет, – рассуждал Еремеев, приложившись к заветной фляжке, в которой бодрящего зелья оставалось всего на пару глотков. – Пожалуй, такого отката еще не было».

Чудодейственная микстура на этот раз практически не помогла. Ее хватило всего на несколько минут, после чего снова накатила страшная усталость…

«А я уж думал, что хворь отступила раньше времени. Размечтался».

Данила не сразу отправился к гиблому месту, а сначала вместе с волколаком зашел в Корытню, всполошив своим ночным появлением полдеревни. Виданое ли дело – человек ночью ходит среди зверюг. Сначала его не хотели пускать внутрь, решив, что это какая-то нечисть приняла облик боярина, а потом – отпускать из деревни. Пришлось селянам напомнить, кто тут главный. Благо командира поддержал Салех, который, похоже, ничему не удивлялся.

– Боярин – умный человек. Кто-то считает иначе? – тихо спросил хан, словно ненароком положив ладонь на рукоять сабли.

Больше возражений не последовало.

Еремеев передал наставнику степняков противоядие для Лады и приказал поутру доставить в Крашен.

– Возьмешь меня как-нибудь на ночную прогулку? Давно хотел на тварей поглядеть, – на прощанье попросил тот, произнеся фразу без малейшего намека на акцент.

– Возьму, – пообещал Александр. – А ты передай Буяну, чтобы собрал отряд побольше, прихватил пушки и отправлялся прямиком в Троицкое. Чутье мне подсказывает – надобно село к обороне готовить. Ты со своими тоже туда отправляйся. Думаю, и я вскорости появлюсь.

Еремеев преследовал две цели. Коли уж придется идти на встречу с Карлом, то нужно иметь где-нибудь поблизости хорошо вооруженный отряд, в одиночку он навоевался до икоты. Ну и действительно следует подготовить село к настоящей обороне. Если Карлу станет известно, кто является владельцем Троицкого, то и оно может стать разменной монетой в переговорах, а отдавать врагу лишний козырь нельзя.

Остаток ночи, где-то около часа, они с волколаком шли по зачарованным тропам и вышли в абсолютно незнакомом Еремееву месте, по словам проводника – неподалеку от одного из гиблых мест. Здесь путников застал рассвет, а Еремеева настиг мощнейший откат.

Головокружение, темнота в глазах, резкая потеря сил и тяжесть во всем теле навалились разом, Александр едва успел достать фляжку и сделать несколько глотков. Полегчало самую малость, и он был вынужден принять зелье повторно минут через пять.

«Хорошо, что мы успели с зачарованной тропы сойти. Там, насколько помню, останавливаться нельзя», – успел подумать Еремеев, прежде чем новая волна отката свалила с ног.

Александр не знал, сколько времени он пробыл в забытьи. Волколака рядом уже не было. Судя по солнцу, прошло не меньше двух часов. Когда он снова очнулся, сразу сделал пару глотков и спрятал флягу.

«Надо экономить! – приказал себе Еремеев. – Хоть бы леший скорее отыскался. Надо же было исчезнуть в самый неподходящий момент, да еще и эльфа проворонить. На кой он ему вообще понадобился?! Теперь вот разгребай чужие ляпы, хотя и своих по самое не могу!»

Вокруг места, где свалился Александр, стояла резкая вонь, будто сотня котов пометила территорию рядом с человеком.

«Куда мой поводырь смотался? Где искать это гиблое место? – Еремеев привстал на колени. Голова так закружилась, что он снова опустился на траву. – Как же все запущено! Неужели хана моей миссии? В таком состоянии путешествовать можно только на носилках при двух крепких санитарах. И что сейчас получается? Я из своего мира, можно сказать, вырвался из больничной койки только для того, чтобы тем же самым и здесь закончить?! Ну уж нет! Не из таких будет Сан Саныч Еремеев…»

Новая попытка стала более удачной. Он приподнялся на локтях, расширив тем самым обзор.

Теперь удалось рассмотреть и луг, где он находился, и опушку леса, видневшуюся с восточной стороны, и болото, простиравшееся на запад.

«До леса – метров двести, до болота – и того меньше. Знать бы еще, куда меня занесло? Одного не могу понять: выходили с тропы в лесу. Потом меня начало колбасить, теперь оказался на лужайке. Почему?»

Александр рассудил, что гиблое место должно быть в лесу, но тогда зачем было его переносить на луг ближе к болоту?

«Может, впереди буреломы, и волколак решил их обойти? Или побоялся меня туда вести? Почему оставил здесь, посреди этого зловонья? И вообще, где его черти носят?»

– Данила, это я, – раздался хриплый голос предмета его раздумий. Вскоре показался и сам лысый волк в зверином обличье и на четырех лапах. В пасти он держал нечто, похожее на кукурузный початок. Его и положил возле человека.

– Что это?

– Еда для тебя.

У Еремеева сейчас даже намека на аппетит не имелось, а сама мысль о пище вызывала тошноту. Он быстро переключился на другую тему:

– Самого где носило и что тут за место? Вонь такая, что дышать страшно.

– Зато никто из лесных тварей не рискнет приблизиться. Я обозначил свою территорию.

– Далеко до твоего гиблого места?

– Тут рядом, но ты не дойдешь, ежели не съешь корень жизни. – Волк кивнул на «початок».

– А почему от него болотом разит? – Александр взял в руки принесенное.

«Меня сейчас вывернет наизнанку, – проскочила первая мысль. – Да я и в обычном состоянии такое вряд ли бы осилил, а тут…»

– Данила, я вижу, что жизни в твоем теле осталось немного. Может, на один день и хватит, но это в хороших условиях. А гиблые места враз все вытянут.

– Ты что, лекарь?! – не мог не воспротивиться Еремеев, хотя прекрасно понимал, что есть этот корень ему все равно придется.

– Я в лесу все полезные травы знаю.

– Судя по запаху, этот корень явно среди топей вырос. И как ты до него добрался? – язвительно произнес Александр. Подсознательно он оттягивал момент приема неприятного лекарства.

– С русалкой обменялись.

– Вы же с болотными не ладите?

– Подумаешь! Когда очень надо, договариваемся, – пробурчал волколак.

Делать нечего. Собрав всю волю в кулак, Еремеев принялся за «початок».

Откусить оказалось легко, но первый же кусок захотелось выплюнуть вместе с языком и зубами. Удержался, хотя от жуткого вкуса выступили слезы. Начал жевать.

«Лучше три раза с чудовищем сразиться, чем питаться этой гадостью! Тут же ни одному нормальному человеку не сдюжить. Захочешь специально сотворить подобную мерзость – фиг получится. – Первый глоток оказался самым трудным, но потом язык, нёбо и гортань онемели, отключились все вкусовые рецепторы. – Где-то слышал, что чем противнее лекарство, тем оно действеннее. Судя по вкусу, это должно мертвого на ноги поднять. Фу, какая гадость!»

Александр все-таки справился с завтраком и подавил в себе нестерпимое желание извергнуть содержимое желудка. Пару минут он просто молчал, стараясь дышать через раз. Тошнота понемногу затихала, рвотные позывы сдавали одну позицию за другой…

После того как слабость отступила, Еремеев окончательно поверил в чудодейственные свойства подножного корма.

– Когда путь продолжим? – спросил выздоравливающий.

– Как проснешься, так и двинем, – ответил волколак.

– Так я вроде и не сплю. – Александр попытался встать, однако ему удалось лишь присесть, после чего веки налились тяжестью, и он рухнул на траву.

Волколак успел придержать голову человека лапой.

– Твоя башка пока нужна целой.

Кикимора не любила покидать свое болото и, если бы не исчезновение лешего, ни за что бы не оставила топи. К походу она готовилась все утро. Сначала запасалась различными снадобьями, потом расчесывала сбившиеся в воронье гнездо волосы. Хозяйка болот считала, что именно прическа делает ее привлекательной в глазах лешего.

Болотный дух перед самым рассветом доложил о выполнении задания. Он опросил речных русалок и вызнал, где чужак напал на рыбохвостую. На то место бабка и отправилась берегом реки, впадавшей в ее болото.

– Видать, зря я монстров болотных извела, надо было парочку на развод оставить. Да токмо хлопот от них шибко много было. То водяному докучали, то лешему, а потом и за своих принялись. Где сие видано, чтобы русалкам баловства ради хвосты обкусывать? Но что еще хуже – мой сон тревожить. Этого ни одна хозяйка болот без наказания не оставит. Ох и доконали они меня тогда. Ужо и не ведаю, как этих бестий наизнанку вывернула, дюже разгневалась.

Кикимора добралась до места, где явно ощущалась чужеродная магия и пахло гарью. Старуха внимательно осмотрела берег. В трех шагах от воды на глинистой почве до сих пор оставались отпечатки ног, слишком узких для человека.

– Водяной нынче совсем разленился. Небось на Днепр умотал и пирует в компании сродственников, а мелким речушкам хоть пропади. Надо будет пару ручейков заболотить, вот тогда он спохватится.

След чужака уходил прочь от берега.

Старуха проверила все припасенные мешочки с заготовленными дарами болота, поправила волосы и поплелась в ту сторону.

– Чую, тут моя сестрица свою клешню приложила, злыдня. Мало ей собственных болот да моих краденых угодий, вздумала еще и в лесах напакостить. Видать, силищу ей тот источник все-таки дал, даром что спящий. А вот мне здесь себя выказывать не стоит. Лес воспротивиться может, и про то не токмо лешему станет ведомо. Злыдня наверняка вызнает, а встречаться с нею пока не стоит. Не выдюжу я.

Кикимора издалека ощутила сильную влажность воздуха там, где еще недавно стоял обычный березняк. Это были первые признаки заболачивания. Только у самой старухи на это ушел бы не один день, а тут и суток не минуло, как появились болотные растения.

Перед открывшейся взору поляной она остановилась.

– Ты гляди, вон ужо и багульник проклюнулся. Недели не пройдет, как под ногами хлюпать будет, – почти беззвучно прошептала кикимора.

В следующее мгновение бабка услыхала подозрительный стрекот и вжалась в куст шиповника. Вовремя – над поляной воспарили три стрекозы. Очень заметные, размером со стрижа.

«Соглядатаев с собой притащила?! Небось лягушками вскормлены, вона какие вымахали глазастые. Мимо них не проскочишь, углядят – и сразу полетят доносить».

Внутри кикимора кипела от возмущения: ей приходилось прятаться от слуг могущественной родственницы.

«Ничего, где сил не хватает, там разум и умения подсобят. Уж твоим прихвостням я скоро укорот задам».

Старуха нащупала один из мешочков, выудила оттуда несколько зернышек и кинула на землю. Энергия в них была закачана еще на родном болоте и расходовалась сейчас только на рост этой необычной травки. Стебельки быстро окрепли и с шуршанием устремились вверх. Несколько секунд – и на каждом раскрылась головка цветка размером с тарелку, запахло гнилым мясом, стебли изогнулись под тяжестью увесистых шляпок.

Насекомые-переростки не могли обойти вниманием новые цветочки, которых только что не было. Они подлетели ближе и зависли в локте от ярких соцветий. Запах манил к себе, однако инстинкт самосохранения пока сдерживал шпионов.

Наконец одна из стрекоз поддалась искушению, уселась на цветок и начала отщипывать сердцевину. Остальные продолжали следить за ней с безопасного, как им казалось, расстояния. И тут стебли резко выстрелили в добычу и захлопнули насекомых в сложившиеся пополам «тарелки». Росянки принялись обедать.

«Ну что, злыдня, съела?! – злорадствовала кикимора. – Мы тута не лаптем щи хлебаем. Кое-чего умеем!»

Волосы старушки запутались в колючих ветках кустарника, и ей пришлось потратить время, чтобы выпутаться.

«Стараешься, красоту наводишь, а всякие заразы продыху не дают. И как я в таком виде покажусь перед лешим? Плакала моя прическа», – возмущалась старуха, приглаживая космы растопыренными пальцами.

Несмотря на успех первой стычки, через поляну бабка не пошла, а двинулась в обход. Запах гари усилился.

«Пожар тут случился поганый, не иначе. Неужто моя сестрица с шишколобыми снюхалась? Вот же гнилушка облезлая! – Бабка погрозила крючковатым пальцем на север. – На все готова ради дармовой силы источника».

Эмоции сыграли с кикиморой злую шутку. Она потеряла бдительность и почти сразу угодила в ловушку: то, что казалось корнями дерева, неожиданно зашевелилось и оплело ногу. Следом появилась другая змея и оплела вторую.

«Змеевик?!» – догадалась старуха.

Скопище застывших до поры до времени ползучих гадов было опасной ловушкой даже для кикиморы. Она, конечно, могла воззвать к силе и расправиться с каждой, но тогда о вмешательстве в свои дела узнала бы злыдня. Пришлось срочно искать другие пути.

Змеи вознамерились разорвать бабку на части: ухватили за ноги и тянули в разные стороны. А она тем временем отыскивала зачарованные семена мытника. Некогда было развязывать узелок, кикимора разодрала мешочек и высыпала содержимое вокруг себя.

Попав в наполненный влагой воздух, семена, еще не долетев до земли, начали выпускать корни, подобные длинным червям. А те принялись опутывать, а затем и стягивать болотных гадюк, коим не хватило всего пары минут, чтобы сделать из одной старушки две половинки.

– Фу-у-ух! – выдохнула она, когда ползучих гадов порезало на ломтики. – За это с сестрицы будет особый спрос.

Часть семян приземлились на голову бабки, и хоть по отношению к хозяйке агрессивности растения не проявляли, корнями в волосах запутались. Пришлось выдирать каждое по отдельности, отчего лохматость заметно возросла.

«Чтоб я еще раз вздумала лешего в лесу разыскивать! Тут никаких нервов не хватит!»

Кикимора почти добралась до выжженной прогалины, когда почувствовала подозрительный шорох слева. Она с небывалым проворством отскочила в сторону, успев заметить пролетевшую мимо коричневую тушу. Однако это не спасло бабку от хлесткого удара, сбившего ее с ног.

Подскочила кикимора еще быстрее, чем свалилась, и опять ей пришлось прыгать, поскольку с другой стороны последовала вторая атака.

«Когда злыдня успела их притащить? – мысленно возмущалась старушка, узнав в стремительных агрессорах тритонов. – А я вот таких же извела…»

Болотный тритон редко вырастает размером больше ладони и на суше особой стремительностью не отличается. А здесь… сажень в длину, с локоть в толщину, и лапами перебирает не хуже жука-плавунца.

«Эдак я все запасы снадобий тут оставлю». Бабка засунула руку в мешочек с измельченным корнем цикуты.

Тритоны изготовились к новой атаке, обойдя старуху с двух сторон. Нападение они повторили в той же последовательности: сначала прыгнул один, и навстречу ему полетела щепотка порошка, затем свою порцию получил второй. И тут мощный удар в спину свалил кикимору, а нечто тяжелое придавило к земле – в засаде было три особи.

Окажись на месте кикиморы кто-то из смертных, ему наверняка бы сейчас переломало ребра и, скорее всего, пробило череп, ведь громадная ящерица ухватила зубами голову жертвы и стиснула челюсть.

– Ах ты ж! – вскрикнула старуха, посчитав, что ее прическа теперь уже окончательно испорчена. Она высвободила придавленные к земле руки и пальцами нащупала глаза наглеца.

От боли тритон взвыл и ослабил хватку, чем сразу воспользовалась кикимора. Она крутанулась, перевернув громадную ящерицу на спину. Сама подскочила и, ухватив зверя за хвост, мощно приложила его головой о березу.

– Поганка драная, слизняк перемолотый, ты на кого…

В ярости бабка сломала тритоном три березы. Раскрутив тушку, зашвырнула ее в сторону выгоревшей поляны. Поискала глазами двух других. Корень цикуты свою работу сделал – оба лежали замертво.

Кикимора даже расстроилась. Не теряя надежды на продолжение драки, ступила на выжженную землю. Однако враги закончились. Бабка увидела обгоревший ясень, под ним сеть, в которой кто-то был. Тритон с разбитой башкой валялся рядом.

– Кого там еще злыдня на мою голову послала! – буквально прорычала кикимора. – А ну, вылезай!

– Прелестница? Неужто и вправду ты? – раздался слабый голос лешего.

– Ой! – воскликнула старушка, накрыв ладонями волосы. – Погодь малость, мне надо голову в порядок привести.

Ларион был единственным из приближенных Данилы, кто догадывался о необычных способностях Жучки, а потому, когда ему вечером сообщили о появлении собачки у стен, поспешил навстречу. «Разговор» у них состоялся в стороне от людских взоров, для чего пришлось еще пять минут топать до ближайших зарослей орешника.

– Нашла след Зарины? – спросил человек, когда они остановились.

Зверь согласно опустил морду.

– Знаешь, где ее держат?

Последовал отрицательный ответ: Жучка энергично замотала головой.

– Показать, куда ее увезли, сможешь?

Снова кивок, после чего собака развернулась на северо-восток и вытянулась в струнку.

– Выходит, Городец, – задумчиво произнес Ларион. – До темноты успею туда попасть. А вот что дальше? – Он снова обратился к Жучке: – Где хозяин, знаешь?

Отрицательный кивок.

– Ты в город вернулась?

Собачка снова замотала головой.

– А куда? – удивился разумник.

Жучка уверенно топнула передней лапой.

– Сюда?

Кивнула.

– Зачем? Собираешься продолжить поиски?

Собачка подтвердила предположение собеседника.

Как она собирается это сделать, волшебник уточнять не стал, примерно представляя, сколько вопросов ему потребуется задать. Ларион знал, что Данила подключил к поиску Зарины лешего с его лесной братией, догадывался, что в стороне не осталась и Жучка.

– Так, может, и меня с собой прихватишь? Нам тут подсказали, где Зарину могут держать. Правда, примерно.

Собака отказала.

– Буду мешать? – усмехнулся разумник и, дождавшись утвердительного кивка, продолжил: – Может, покажешь, через какую дыру девушку из города вывели?

Та кивнула и проследовала мимо волшебника к городской стене. Где-то в сотне шагов от ограждения собачка остановилась.

– Здесь? – Ларион помнил это место, здесь утром обнаружили три трупика лис.

Жучка лишь слегка наклонила голову и снова задрала нос кверху. Она покрутилась на месте и, остановившись, задними лапами взрыхлила почву.

– Понял тебя, спасибо. Наша помощь в поисках нужна? – спросил волшебник.

Собака помотала головой и помчалась прочь.

Еще до сумерек Ларион с двумя помощниками въехал в окруженную частоколом деревеньку из полусотни неказистых домиков. Выдавать себя за другого не стал, так и представился старосте посыльным от нового боярина. Дескать, хозяину пока недосуг по окрестностям ездить, вот он и отправляет верных людей прознать, как простой люд живет.

В общем, слово за слово, разговорились. В беседе староста обронил, что на востоке от деревни охотникам на глаза попадались следы добротной обуви, которую местные даже по праздникам на ярмарку не надевали, не то чтобы по грибы али за дичью ходить. Правда, самих обладателей той обувки никто не видел.

Ларион пожалел, что темень уже накрыла и деревню, и лес вокруг. Ему пришлось ждать наступления утра, затем искать нужного охотника, тратить драгоценное время, чтобы добраться до тех мест. И здесь он снова встретил Жучку.

– Слушай, раз уж мы идем по одному пути, может, дальше вместе?

Собака задумалась. Для нее стало неожиданностью появление тут разумника.

За ночь она отыскала свою стаю. Напомнила зверюгам, кто у них вожак, прикончив здорового самца, который в ее отсутствие заявил права на должность. Затем повела за собой.

Зверюги хоть и являлись чужаками в этом мире, собирались в стаи подобно волкам. Обычно – по десять – двадцать особей. Иногда численность доходила и до нескольких сотен. Под началом Жучки состояло немногим меньше сотни.

Стая добралась до переправы, где зверюги потратили уйму времени, чтобы отыскать след девушки. К рассвету они так и не нагнали похитителей, а к месту, где Зарина провела ночь, Жучка подобралась всего за пару минут до разумника.

Не получив ответа, Ларион решил немного изменить вопрос:

– Ты не возражаешь, ежели мы будем идти, куда сама укажешь, и, конечно, только днем?

Собачка все-таки кивнула.

– Тогда я отпускаю охотников и отправляемся?

Он снова получил утвердительный ответ.

Вскоре трое всадников мчались за собакой пепельного цвета с серповидным отростком на конце хвоста.

Ларион в пути обдумывал, как действовать, когда они настигнут похитителей, как потом сообщить командиру об успехе операции. Волшебник был уверен, что они непременно настигнут негодяев… Однако действительность внесла свои коррективы: дорогу перегородили два всадника в форме смоленской дружины.

Жучке они сразу не глянулись. Собачка, лишь завидев преграду, резко сошла с дороги и злобным рычанием предупредила людей.

– Господа, вы явно выбрали не ту дорогу, – заявил один из дружинников. – Девку вам при любом раскладе не отбить, а теперь еще и живота лишитесь.

Ларион сразу догадался, что перед ним не дружинники. Мало того, вряд ли эти ребятки являлись обычными людьми, слишком уж нагло себя вели.

– От промахов никто не застрахован, не правда ли? – Волшебнику требовалось время для подготовки заклинания позаковыристей. – Предлагаю выяснить, кто из нас совершил ошибку. Токмо давайте лошадок в наши выяснения не вмешивать. – Он спешился.

– Почему бы не исполнить последнюю волю приговоренного к смерти? – усмехнулся говорливый «дружинник». Второй продолжал хранить молчание, зорко следя за противниками.

Ларион не просто тянул время. Надеясь на вмешательство Жучки, он стремился облегчить ей работу.

«Дружинники» синхронно соскочили с коней и отправили животных попастись на обочину дороги.

– Ну что, чародей, заготовил свою волшбу? Давай, попытай счастья, – предложил разговорчивый противник. Улыбка превосходства не сходила с его лица.

Заклятие Ларион выпустил тут же, но реакция на него последовала совершенно неожиданная: «дружинник» вздрогнул, потряс головой, словно его окатили прохладной водой, и сказал:

– А ничего, бодрит. Небось до седьмого кольца добрался?

Разумник опешил. Самое мощное заклинание из его арсенала не заставило противника даже чихнуть.

– Мужик, ты кто? – спросил Ларион.

– Зачем тебе сие знание? Собираешься с собой в ад забрать? – Он положил ладонь на рукоять сабли.

И тут к «дружиннику» метнулась пепельная тень.

Сложно было уследить за движениями необычных соперников.

Жучка метила бойцу в шею. Тот отступил на шаг, и собачка пролетела мимо первого противника. Но второй оказался не столь проворным. Зверь вцепился зубами в ногу и отгрыз кусок мышц. На все – секунда времени. В следующую сабля первого звякнула о шерсть зверя.

Второй «дружинник», несмотря на сильное кровотечение, включился в схватку. Выхватив обе сабли, он попытался нанести удар. Жучка вспыхнула ярчайшей вспышкой, на миг ослепив обоих. Последовал удар хвостом. Серповидный отросток нанес первому глубокий разрез чуть выше колена.

– Займись людьми! – приказал говорливый своему подельнику.

Не тут-то было. Зверушка на мгновение оставила своего соперника, метнулась к молчуну и, совершив невероятный кульбит, порезала тому шею.

Наконец Ларион опомнился. Выхватив оба пистоля, открыл стрельбу по второму «дружиннику», соратники присоединились. Сомнений не оставалось – перед ними асы. Причем один из них – особенный, ему нипочем магия седьмого уровня.

Жучка тем временем полностью переключилась на первого бойца. У того и рана быстро затянулась, и сил, похоже, меньше не стало.

Ларион снова обратился к магии и нанес удар, замедляющий мозговую активность.

Молчун оказался не столь устойчив к чарам. То ли большая потеря крови этому помогла, то ли уровень бойца оставлял желать лучшего. Подвижность этот ас потерял сразу.

Два молодых парня при поддержке мага смогли удержать раненого аса на безопасной дистанции.

Иначе проходил бой между Жучкой и говоруном. Оба проявляли чудеса стремительности и изворотливости. Несколько раз собака удачно приложила хвостом противнику. Он терял кровь, однако раны быстро затягивались, а после нескольких удачных ударов сабли сдавать начала Жучка.

Ларион это сразу отметил. Ему и двум паренькам наконец удалось свалить с ног молчуна. Теперь нужно было помочь Жучке. Проиграет она – и никто из людей не выживет, асы свидетелей не оставляют.

Магия разума, которой владел Ларион, воздействовала на мозг человека, заставляя его видеть то, чего нет, делать не то, что задумал, излишне откровенничать и тому подобное. Волшебникам на короткое время даже удавалось подчинять волю человека. Однако сейчас был очень непростой случай, потуги чародея не давали результатов.

– Мужики, надо помочь собачке. Хватайте, что под руку попадется, и швыряйте в лицо.

Ларион попытался сократить видимость противнику Жучки и готовил очередной сюрприз. Собрал пару горстей дорожной пыли, смешал с порохом, добытым из патронов, разбавил водой и слепил из этого ком грязи. Наложил на шарик простейшее заклинание и метнул во врага.

Когда ас попытался отбить саблей магический заряд, сработало иссушающее заклятие. Пыль и порох серым облаком окружили опасного бойца, запорошив глаза. Жучка заскочила за спину и метнулась к шее. Раздался громкий хруст разгрызаемой кости.

Глава 9

На морально-волевых

Очнувшись, Еремеев обнаружил, что его руки и ноги привязаны к наклоненным до земли березам. Кто-то стянул деревца веревкой, но стоит их отпустить…

– Как думаешь, гаденыш, ежели я уберу стяжку, на сколько кусков тебя разорвет? – спросил стоявший чуть поодаль эльф. – Кстати, любое обращение к магии оборвет токмо одну веревку. Будешь угадывать, какую?

Александр внимательно осмотрелся по сторонам, почти не обращая внимания на шишколобого. Он снова оказался в незнакомом месте. Небольшая полянка, где его привязали, находилась на краю леса, однако вокруг стоял запах гнилой воды. Странно, ведь никакого болота рядом не наблюдалось.

«Опять перетащили? И охота им со мной возиться? То волколак, то… Кстати, а куда он-то подевался? Вроде вдвоем к гиблому месту шли… – И тут в десяти шагах пленник увидел серую тушку без признаков жизни. – Совсем в лесу порядка не стало. Видать, леший действительно попал в беду. И не он один».

Еремеев прислушался к организму: вроде ломота покинула тело, но в голове оставался туман, как после наркоза. И вдобавок – полная отрешенность с неким безразличием к происходящему.

– Чего в молчанку играешь, язык от страха проглотил? – продолжил изгаляться эльф.

– А кого мне бояться? Тебя, что ли?

– Нет, мучений, которые впереди ждут. Помяни мое слово: я их тебе устрою.

– Подумаешь, запугал. У некоторых вся жизнь состоит из мучений и перерывов между ними. Сам же сказал: малейшее заклинание – и конец всему. – Александр четко произносил каждое слово, словно объяснял прописные истины.

– Ты так торопишься в могилу?

– Нет, другие торопят. Правда, чаще всего сами первыми там и оказываются. Наверное, не знают поговорку: «Не рой другому яму, сам в нее попадешь».

– Уж не на меня ли ты намекаешь, мразь? – Шишколобый завелся с полоборота.

– Не я, мудрость народная. С ней не поспоришь.

– Ой, насмешил. Откуда у здешних людишек мудрость? Они и за сто лет ума не наберутся, а сами в большинстве и до полста недотягивают, – потешался эльф, стоя в отдалении от связанного. Подходить ближе чужак явно не торопился.

– Самому-то небось и двадцати не стукнуло?

– Четыре века миновало, сосунок, – презрительно фыркнул эльф.

– Тогда диагноз неутешительный – старческий маразм плюс мания преследования. Для тупых поясняю: маразм – это когда умом от дитя малого не разнишься, а мания преследования – когда опасаешься каждого встречного.

– Эльфы вообще никого не боятся! А людишек – меньше всего, – сплюнул шишколобый.

– Значит, ты один такой? Или нападать на сонного у вас считается верхом храбрости? Никогда не думал, что эльфы настолько «отважны»!

– Ах ты ж…

Чужак явно намерился сотворить заклятие, но в последний момент сам себя остановил, скривившись от злости.

Несмотря на внешнюю заторможенность, мозги у Еремеева работали нормально. Он сообразил: эльфу от него чего-то нужно, иначе зачем такие извращения? Только бы узнать цель врага, а еще лучше – найти безопасный способ освободиться.

– Ладно, остынь. – Еремеев решил и дальше тянуть время, надеясь, что в голову придут спасительные идеи. – Ты чего-то спросить хотел? Спрашивай. Если знаю ответ, так и скажу.

– У вас, людишек, одна сплошная ложь, но мне ты действительно все расскажешь! Даже как звали твою прабабушку по материнской линии! – Похоже, у эльфа внутри все кипело.

– И не пытайся. – Александр хотел выяснить, что же сдерживало шишколобого, поэтому продолжил словесную перепалку. – Ибо это – великая тайна, которую первому встречному уроду знать уж точно не положено.

«Я и отца с матерью имен-то не знаю, а он на прабабку замахнулся», – мысленно усмехнулся бывший детдомовец Еремеев.

– Плевать на твоих родственников, мразь. – Эльф машинально коснулся висевшего на плече лука. – А за урода ты мне ответишь…

– За урода говори спасибо родственникам – это у тебя наследственное. Пусть они и держат ответ, а у меня собственных дел хватает.

– Кончились твои дела, паршивец! – взорвался шишколобый, выхватывая из ножен отобранный у пленника кинжал. Эльф сделал пару шагов, затем снова скривился, будто ему одно место прищемили, и со злостью спрятал оружие. – Твое счастье, мразь, что мы, эльфы, умеем держать себя в руках.

– Оно и видно: ты просто образец выдержки!

– Закрой пасть, паршивец. Говори, какой подлостью ты, никчемный человечишка, сумел одолеть великого волшебника Аивауда?

– Кто таков? Мне многих, считавших себя великими, пришлось к праотцам отправить. И только в честном бою, – с ленцой в голосе произнес Александр, хотя прекрасно понимал, о ком речь.

Мысленно он прикидывал, возможно ли использовать телепортацию. Вроде чувствовал он себя немного лучше, глядишь – и не доконает собственная магия, если, конечно, березки раньше не разорвут. Зато какой шанс появлялся: оказаться вплотную к шишколобому, выхватить кинжал – и конец надоевшей болтовне.

– Да как ты смеешь сравнивать его с другими! Нас было трое. Его ты подло убил, а нас с приятелем отдал лешему на растерзание.

– А, вон ты про кого… – протяжно вымолвил Еремеев. – Ну что ж, сознаюсь – ответ на твой вопрос я знаю.

– Говори. – Эльф обратился в слух.

– Развяжешь – скажу.

– Я не обещал тебя отпускать!

– А я – выдавать собственные секреты. Этот хоть и не столь важный, как о прабабке, но тоже имеет ценность.

– Так и знал: людишки никогда своего слова не держат!

– Какого слова?

– Ты обещал дать ответ, ежели знаешь. Или памятью вдруг ослаб?

– Я-то как раз слово сдержал, – возразил Еремеев. – Просто ты слушал невнимательно. Я тебе обещал: если знаю ответ, так и скажу. Ответ я знаю, в чем и сознался.

Шишколобый замолчал, обдумывая слова пленника. По всему выходило – человек обещание выполнил, но сам чужак к разгадке важнейшей тайны так и не приблизился.

– Не скажешь ты – сознается леший, его я тоже изловил, – продолжил дознание эльф. – Подвесил, как рыбу на солнцепеке, а он еще, дурак старый, на тебя надеялся, грозился, что ты…

– Да хватит уже языком зря молоть! Старик тебя по доброте душевной предупредил, ты его словам не внял. Теперь наверняка сгинешь. – Еремеев тяжко вздохнул, словно жалея приговоренного к смерти.

– Ты сам сдохнешь первым, и леший за тобой последует, а потом и весь его лес. Знаешь, сколько я черной магии на здешних обитателей потратил? Всю, что годами копил.

– Ну потратил, а толку-то? Лес – он могучий, излечится.

– Ты это русалке расскажи, которую я в слизь едкую обратил. Или белкам – они после моих заклятий теперь лучшим блюдом считают человечину. И это – только начало…

– Тяжелый диагноз, – покачал головой Данила. – А у вас, у эльфов, после четырех сотен лет часто мозги набекрень сворачивает?

– Ну все, паршивец, голыми руками задушу…

Эльф сделал еще один шаг и неожиданно застыл на месте, а затем рухнул на землю. За спиной чужака стояла стройная девушка.

– Терпеть не могу шишколобых ублюдков. Повадились по нашим лесам шастать. – Она наклонилась и вытерла окровавленный кинжал о его волосы.

– Ой, спасибо, милая! – обрадовался Еремеев, недоумевая, как та смогла незаметно подкрасться к эльфу.

– За что благодаришь, парень? Для тебя ничего не сделано. И вряд ли будет.

«Она сказала: «по нашим лесам»? Из охотников, что ли? Нет, тогда бы освободила. Может, из лесной нечисти? Уж больно привлекательна, не по-людски», – промелькнуло в мыслях, а вслух он произнес:

– Как – за что? Ты меня от его нудной болтовни спасла, чуть до смерти не заговорил. Терпеть не могу пустых разговоров.

– Вона как. – Она одарила связанного заинтересованным взглядом. – И какой разговор ты считаешь непустым?

– Тот, что интересен обоим. Вот мне, например, очень хотелось бы узнать, – Еремеев сначала собирался отметить сногсшибательную красоту девушки, но, поскольку та и сама об этом наверняка знала, решил сказать про другое, – как ты сумела подкрасться к шишколобому? Я вроде не слепой, но ничего не заметил.

– И не должен был. Лесную ведьму не всякий волколак учует, а у них чутье самое тонкое.

– Эльф, я слышал, гораздо опаснее.

На самом деле Александр ничего об этом ранее не знал, но, раз волколак не пережил встречи с шишколобым, вывод очевиден.

– Урод был слишком занят тобой.

– Выходит, от меня хоть какая-то польза. Это не может не радовать.

– Я бы и без тебя справилась, парень.

– Меня Данилой кличут, – представился Еремеев. – Да я и не спорю – в нынешнем положении помощник из меня никудышный.

– Уж не тот ли ты Данила, что в порученцах у здешнего лешего ходит? – спросила дамочка.

«Она еще и неместная? Но до чего же хороша! Внешне. Опять же, ведьма».

– Иногда случается. В свободное от основной работы время.

– Слыхивала я, ты чудище пришлое сумел одолеть. Правду болтают али врут?

– Так я не один там был, а скопом с любой бедой проще справиться.

– С чудищем совладал, а с эльфом промашку дал?

– Потому как один был, – не стал отпираться Александр. Разговор начинал надоедать. Так и хотелось сказать: «Или развяжи, или проваливай!»

– Значит, Данила? – Ведьма задумалась и через несколько секунд продолжила: – Не в моих правилах помогать людям, но нутром чую – с тебя можно хороший куш сорвать.

– Нутру стоит доверять, – согласился Еремеев.

– А ты ведаешь, что лесные ведьмы берут за помощь?

– Что-то вроде того, что мое, но я о том не знаю? – предположил Александр.

– Не угадал. Ты сделаешь мне подарок. Это может быть все что угодно, но отказать не сможешь. Таковы условия. Принимаешь?

«Как же у них тут все перекручено! Нет бы сразу сказать: я помогу тебе, ты поможешь мне. Однако выбор у меня небольшой, да и проходил я нечто подобное с Гориславой. Надеюсь, она действительно не жалует людишек и до интима у нас не дойдет – не в том я нынче состоянии».

– Клятвы приносить нужно?

– Я же лесная ведьма, Данила. Или ты не от мира сего?

Еремеев не стал объяснять, какое отношение он имеет к этому миру, просто поверил на слово, что обещание, данное лесной ведьме, лучше исполнить, даже если в том не клялся.

– Ладно, договорились. Принимаю я твои условия.

Девушка подошла и начала резать веревки, да так неаккуратно, что повредила кафтан на правом плече освобождаемого.

– Что у тебя здесь? – тут же спросила она.

– Да так, одна штуковина припрятана, – машинально ответил он.

– Не ведаю, чего там, человек, но мой кинжал говорит – вещь ценная. Ее и подаришь.

– Вообще-то я ее лешему обещал… – начал было Еремеев, но тут же ощутил холод стали у горла.

– Перебьется твой леший! Не забывай – ты принял условия лесной ведьмы, человек.

– Да помню я! – повысил голос Александр, отметив, что действие «гипноза» закончилось. – Только учти: штуковина эта через три минуты помрет. – Он попытался отговорить ведьму.

– А вот это не твоя забота, Данила. Я жду подарка.

Нож продолжал холодить шею, а тут еще в голове появилась чужая мысль: «Отдай».

«Сам себя, что ли, уговариваю? Ну да, легко принимать «правильные» решения, когда за «неверные» тебе попросту башку отрежут», – выполнять приказ ведьмы ему абсолютно не хотелось.

«На то два прутика и дадены, чтобы один отдать», – на этот раз мысль прорезалась четче, а с ней пришло понимание, чья она.

– Хорошо, будет тебе подарок, красавица. Хотел, как лучше, но ты сама выбрала. Ножичек-то убери.

Он расстегнул кафтан, рубаху, оголил правое плечо и, разорвав нити, извлек прутик с тремя золотистыми листиками.

– Ты это хотела? Бери.

– Возьму, но токмо в подарок, как было обещано. Дари.

«Она еще и издевается. Ну да ладно».

– В этот знаменательный день, когда судьба ниспослала мне встречу со столь обворожительной красавицей, – пафосно заговорил Еремеев, невольно пародируя Сову из мультика при Винни Пуха, – разреши на память о себе преподнести сей скромный подарок. Пусть он…

Договорить дамочка не дала. Дождавшись нужного слова, она выхватила прутик.

– Как ты меня назвал, хе-хе? Красавицей? Ну что ж, любуйся.

Прямо на глазах ведьма принялась менять обличье и одежду. Через несколько мгновений перед Александром уже стояла уродливая старуха в лохмотьях.

«Слава богу, с этой не получилось, как с Гориславой. Иначе бы у меня навсегда выработался иммунитет на женскую красоту».

– Чего уставился, милок? Али не признал во мне волколака? Али затосковал по смазливой ведьмочке? – издевалась бабка.

Изменился и пейзаж вокруг. Окраина леса превратилась в болото, полянка – в островок, деревьев и след простыл, испарилось и тело волколака, а эльф ожил и теперь со зловещей улыбкой смотрел на человека.

«Ни фига себе! Как же эти двое меня провели! Все мозги запудрили. Не зря казалось – с шишколобым что-то не так… А он просто готовил выход главного действующего лица!»

Еремеев снова ощутил накат слабости, машинально потянулся к фляжке, но на привычном месте у пояса ее не оказалось.

– Твое снадобье – дрянь, – сообщила старуха. Она извлекла из лохмотьев знакомую емкость и швырнула в болотную жижу.

– Снадобье – дрянь, согласен, но фляжка была хорошей, зачем ценными вещами разбрасываться?

– Нашел о чем волноваться, милок. Ты бы лучше о другом думал. – Она кивнула в сторону эльфа. – Вижу, вам есть о чем потолковать, потому мешать не буду. Ежели чего, хе-хе, я туточки, – усмехнулась старая карга и двинулась к ивовому кустарнику на краю островка.

– А вот теперь, Данила, ты сдохнешь.

«Как-то с везеньем нынче не очень: красавица неземная оказалась злобной каргой, которую даже в кошмарном сне не увидишь, лесной пейзаж – гнилым болотом (то-то мне аромат здешний не понравился), да еще и смерть эльфа ненастоящая. Воистину говорят: беда не приходит одна, а у меня за сутки их столько…»

Еремеев, глядя на довольную физиономию шишколобого, для себя решил, что хоть разок, но к его морде приложиться должен, а потому начал с ним спорить:

– Кто из нас сегодня сдохнет, еще неясно. В моих планах поход на тот свет не значится. – Александр старался не показать нахлынувшей слабости. – Выходит, твоя очередь. Имеешь возражения? Подходи, уладим. – Он слегка закатал рукава, давая понять, как это будет происходить.

– И ничего ты не угадал, человек. Не хватало еще руки об тебя марать.

Эльф выстрелил сразу несколькими молниями, которые растворились в Еремееве без следа. Так это выглядело со стороны. Александр же, почувствовав дикую боль в ногах, едва не рухнул и до крови прикусил губу.

«Что там целитель говорил про магические каналы? Моим нижним, ежели таковые имелись, кажется пришел окончательный кирдык». – Однако, несмотря на все ухудшающееся положение, алтарный маг продолжил словесный наезд на противника:

– Куда тебе, убогому! Аивауд тоже пытался одолеть меня магией, а у него-то силенок было куда больше.

– Эй, чего тут творится-то? – раздался возмущенный вопль старухи, и оба противника взглянули в ее сторону. – Так не должно быть! Ты чего, аспид проклятущий, обманул меня?!

Все три листочка из прутика, которым бабка махала над лужицей чистой водицы возле ивового куста, обратились золотистыми змееподобными отростками. Втроем они дружно принялись оплетать и душить старуху. Мерзкая карга пыталась сопротивляться, но тщетно – жгуты становились лишь длиннее и толще. Они вытянули из жертвы всю энергию и затянули оборванку в траву.

– Твоих рук дело? – спросил эльф, досмотрев до финала.

– А сам как думаешь? – не стал разуверять противника Еремеев.

– Даже не представляешь, какую услугу мне оказал, – обрадовался эльф, решив, что освободился от чар старухи. – Токмо не обольщайся – жизнь тебе это не спасет.

Александр сейчас думал лишь об одном – как бы не бухнуться на колени, а то враг подумает, будто он пощады просит. Но, видимо, боль мельком отразилась на лице человека, и шишколобый успел это заметить. Он снял лук с плеча, наложил стрелу на тетиву.

– Говоришь, магией тебя не взять? Что ж, имеются и другие средства, созданные как раз для истребления волшебников. Кстати, молодец, что мой лук сберег, я и не чаял его больше увидеть.

Меж тем золотые жгуты оставили старуху и тремя гадюками устремились к новой цели. Видимо, дуб-ведун дал своему отростку наказ охранять человека, которому был обязан жизнью. Прутик подзарядился энергией коварной бабки и принялся за работу.

– Ты, главное, ненароком не сломай оружия, привык я к нему, – выдавил из себя Еремеев, готовясь к худшему. И оно не заставило ждать.

Эльф словно почувствовал, что время играет против него, и выстрелил. Амулет Руха, обратившись к каналам человека, отклонил стрелу, и та устремилась к ближайшему магическому существу – старухе, сумевшей подняться на ноги. Она оклемалась быстро, поскольку находилась рядом со спящим источником. Мощной волной чар бабку отбросило метров на десять от островка.

Три золотистых копья, пронзив тело эльфа, обмякли. Отведенные на жизнь прутика вне контакта с Данилой три минуты закончились. Да и сам он получил такую магическую оплеуху, что едва не задохнулся. Легкие заработали не сразу, отметив долгую паузу сильным кашлем. Вконец обессиленный Еремеев упал на четвереньки.

Больше изображать крутость было не перед кем – враги закончились. Впрочем, даже если бы Александр и захотел это сделать, у него вряд ли бы получилось. Он и дышал, похоже, лишь потому, что имел слишком важную цель, чтобы умереть, ее не достигнув. Дух из него, считай, выбили, он держался только на морально-волевых, благодаря которым сначала отыскал мутным взглядом ивовый куст, потом пополз к нему.

«Леший говорил о каком-то источнике, который нужно разбудить. И коварная старуха, похоже, это и собиралась сделать. Только она прутики перепутала, карга старая. Ну да, увидала золотые листики и обрадовалась, а не все то золото, что блестит».

Александр не чувствовал ног, начали неметь руки, но он упрямо полз к прозрачной лужице, цепляясь за податливую почву закостеневшими пальцами.

«Врешь, не возьмешь! – как мог, подбадривал себя Еремеев. – Я Тадеуша уделал, стагаза королевского не побоялся, ночью из гиблого места выбрался… Неужели тут спасую?! Да не бывать этому! Вон до лужицы рукой подать».

Мысль о том, что в нынешнем состоянии ему не достать прутик из рукава рубахи, на миг саданула по нервам, а в следующий Данила сделал еще рывок и бухнулся в кристально чистую воду.

Бой, несмотря на его скоротечность, дался Жучке с огромным трудом – у собачки оказалось сломано несколько важных косточек. Хотя сражение заняло чуть больше двух минут, но запыхались все выжившие участники.

Ларион впервые видел Жучку в столь плачевном состоянии: шерсть клочьями, одного уха нет, хвост волочится по земле, нижняя челюсть скошена на треть… Волшебник представить не мог, как она сумела такой пастью откусить обоим асам головы. И ведь знала же, что это обязательное условие, иначе те оживут.

Заслышав конский топот, собачка, прихрамывая, убралась с дороги. Там она спряталась в густой траве.

Ларион увидел пятерых всадников и покачал головой. Как же они некстати!

– Кто стрелял, что тут?.. – начал командир патруля.

Два обезглавленных трупа в форме дружинников, возбужденные лица троицы бойцов с оружием… Выводы напрашивались сами собой, а потому Ларион ответил, не дожидаясь конца вопроса:

– Операция особого отряда. Прикончили лазутчиков. И не простых. Хочешь – взгляни.

Командир примчавшихся подал своим знак. Арбалеты патрульных взяли троицу на мушку. Воин спешился.

Открывшееся взору вызывало потрясение: тела убитых прямо на глазах начали превращаться в камень.

– Это что еще за монстры?! – воскликнул прибывший, не забыв дать отбой своим. Теперь сомнений не было: эти два трупа просто не могли при жизни быть дружинниками.

– Сами первый раз сталкиваемся. Едва справились.

– Ну и ну! – Воин с почтением посмотрел на Лариона. – Где же таких делают, кто?..

– Выясняем, служивый, но ты про увиденное и сам не болтай, и своим молчать накажи. А то, не ровен час, не в те уши попадет, а там и до гибели недолго. Враг, похоже, за сию тайну любого порешить может.

– Чай не дураки, понимаем.

Воин вскочил на коня, даже не затребовав документ о принадлежности к особому отряду. Патруль двинулся дальше.

– Ларион, это мы что, асов сейчас уделали? – Один из бойцов не удержался от вопроса, стоило дружинникам скрыться из виду.

– Их самых, – ответил разумник. – Токмо не мы. Нас бы они за секунду упокоили.

«А то и меньше. Слишком уж могучие – мое самое мощное заклятие для них что комариный укус».

– Мне же никто не поверит, что после схватки с асом я…

– Конечно, не поверит. Хотя бы потому, что тебе хватит мозгов никому об этом не рассказывать.

– Но ведь…

– Объясняю один раз: асы – это гномы, гномы за свои секреты убьют, не задумываясь. Ты хочешь подставить под удар весь отряд?

– Нет.

– Тогда забыли. Нас тут не было, а об операциях особого отряда никому знать не положено. Уяснили?

– Да, Ларион, – ответили оба.

– Вот и славно! А теперь займитесь делом – лошадей наших изловите, – распорядившись, волшебник последовал за Жучкой.

Он нашел собаку в пяти шагах от обочины. Она лежала на боку и тяжело дышала.

– Ну ты и сильна, подруга, – двух таких монстров одолеть! Благодарствую. – Волшебник принялся гладить всклокоченную шерсть и сразу ощутил, как через ладонь уходят последние крохи магического резерва. Несколько секунд – и разумник остался без энергии, а у Жучки отросло срезанное ухо и частично восстановилась челюсть. – Так вот ты чем лечишься! Надо же… И сколько же нужно для полного выздоровления?

Собачка посмотрела Лариону в глаза. Он понял – вопросы должны быть проще.

– Идти сможешь?

Она поднялась, кивнула и показала, с какой скоростью может передвигаться на трех лапах: немногим быстрее пешего путника.

– Нужен щедрый волшебник?

Жучка снова дала утвердительный ответ.

Глава 10

Правильное решение для правильной кикиморы

– Да неужто? – Кикимора внезапно хлопнула себя по бедру и начала рыться в складках юбки в поисках кармана.

– Чего стряслось, прелестница? – слабым голосом спросил леший.

После освобождения из эльфийской сети старик едва сумел доковылять до края выжженной поляны. Там ему немного полегчало, но все равно пришлось отлеживаться несколько часов – сил не хватало даже на то, чтобы разузнать обстановку в собственном лесу.

Сейчас здоровье хозяина леса практически восстановилось, однако он продолжал изображать хворого. Уж больно старику понравилось, что о нем заботятся, потчуют вкусными настойками, к каждому слову прислушиваются… Не жизнь, а рай на земле, точнее – на болотах.

Кикимора вместо ответа достала из кармана заветный лопух, который развалился прямо в руках.

– Свершилось-таки! – радостно завопила она, подпрыгнув на месте.

– Чего свершилось-то? – не сообразил больной. С момента их давнего знакомства он не помнил столь бурного проявления радости.

– Чего-чего! Конец нашему со злыдней уговору! Теперича северные угодья снова мои, а ей – кукиш!

– Так ей и надо! – поддержал подругу хозяин леса.

– Видать, твой порученец одолел-таки бестию коварную и разбудил источник. Вот радость-то!

– Неужто сумел?! – Лешего новость малость расстроила – опять Данила справился там, где он спасовал. Однако старик быстро нашел оправдание: – Ну да, это же мой порученец! Предупреждал я твою сестрицу: сломает она об него зубы. Вот оно по-моему и вышло!

– Раз источник пробудился, Данила, стало быть, там. Надобно поспешать. Угодья теперь снова мои, осталось ценность великую к рукам прибрать. Хватит валяться, лежебока! Вставай! Чем быстрее с порученцем твоим поговорю, тем лучше.

– Чего торопиться, прелестница? – прокряхтел леший голосом умирающего. Ему было лень подниматься и трудить ноги. – Никуда твой источник от нас не денется. Данила – парень цепкий, без моего дозволения ничего никому не отдаст.

– Говорю тебе – надобно идти, в первые часы опосля пробуждения источник может ценными знаниями одарить, ежели ведаешь, как пытать.

– А ты ведаешь? – Старик понял, что от похода не отвертеться, и нехотя поднялся с застеленного камышом бревна.

– Знамо дело, чай не первый век на свете живу! – с раздражением в голосе ответила кикимора. Медлительность мнимого больного сейчас была совершенно некстати.

– Как добираться будем? – спросил дедок, потянувшись. – Лесом или топями поведешь?

– Оно хоть и не по нраву мне топать среди деревьев, но так скорее будет. Тропу зачарованную сумеешь проложить? Али невмочь?

– Для тебя, прелестница, все сотворю. Как бы тяжко сие не далось, – продолжал давить на жалость леший. – Куда путь изволишь держать?

– На север, знамо! Аль подзабыл, что я давеча сказывала?! – Старуха повысила голос.

– Помню-помню, прелестница. – Леший с сожалением отметил, что период заботы подруги закончился.

Парочка быстрым шагом покинула топи. В своих угодьях хозяин леса поспешно соорудил тропу, и уже через четверть часа реального времени, преодолев двадцать верст, они оказались на краю северных болот.

– Далее сама пойду, – решительно заявила кикимора. – Злыдня могла ловушек понаставить, меня они не задержат, а любого другого придется долго вытаскивать.

Лешему хотелось взглянуть на источник силы, но попадать в ловушки злобной старухи, сестры прелестницы, желания не было – хватило и одного раза. Поэтому спорить с кикиморой не стал, но без напутствия подругу не оставил:

– Ты токмо моего порученца не забижай, ему еще передо мной ответ держать за все те оплошности, кои он допустил без моего верховенства.

– Да-да, их, молодежь, учить и учить, – поддакнула кикимора, а себе под нос добавила: – Да ты за своего порученца ихнему богу молиться должен. Вот подфартило же кому-то! Паренек за что ни возьмется – все ему удается!

– Ты чего говоришь? – не расслышал леший.

– Да все о твоих талантах бормочу. Умеешь ты людишек правильных подбирать да направлять на дела нужные.

– Что верно, то верно. – Леший задрал нос от переполнявшей его гордости. – Буду тут вас дожидаться. Ежели порученец начнет своеволие выказывать, можешь ему моей карой пригрозить.

– Непременно, – отозвалась бабка, шагая по болоту. Ее сейчас заботила лишь одна мысль. – Токмо бы Данила не вздумал окунаться в омут из ключевой водицы, а то и одарить меня, непутевую, будет уже некому.

Почувствовав ледяной холод, который в любой другой ситуации наверняка бы испугал, Еремеев, наоборот, обрадовался – значит, еще способен ощущать хоть что-то, ведь мгновение назад исчезли практически все ощущения, боль – и та ушла. А еще заметил, что его тянет по спирали, но не мог определить, вверх, вниз или в сторону. И само ли тело неслось в неизведанное или это были игры воспаленного сознания? Тогда возникал вопрос: кто с ним играет и зачем?

«Что за чертовщина, почему холод исчез?! Верните немедленно или я за себя не ручаюсь! – мысленно выдал Александр целую тираду из нецензурных слов, поскольку нереальное даже для этого мира состояние начинало сильно давить на психику. – Пусть лучше у меня все болит, но я должен оставаться тем, кто я есть!»

«Кто окунулся в пробудившийся источник, тот дарит себя всепоглощающей чистой силе, становится ее частью. Сие есть высшее благо для любого смертного».

Обволакивающая чужая мысль всей мощью надавила на волю человека. И столько в ней было непререкаемой убежденности, что оставалось лишь признать изречение как истину в первой инстанции и покориться неизбежному.

Однако Еремеев еще в детдоме отличался редкой несговорчивостью.

«Да фига вы угадали! Сан Саныч сам решает, что для него хорошо, а что плохо. А тебе, лужа болотная, вообще стоит бога благодарить, что разбудили, а не выставлять условия разбудившему».

Мысли человека были столь ярко окрашены эмоциями, что давление слегка ослабло, однако не прекратилось. Новая волна принесла с собой некоторые разъяснения:

«Ты не должен отказываться от того, о чем не ведаешь, человек. Здесь станут доступны все знания тысячелетий, откроются небывалые возможности…»

«Да иди ты на фиг со своими возможностями! У меня еще не все дела закончены, и чхал я на твои посулы с высокой горки. Советую отпустить подобру-поздорову. Иначе я здесь такую карусель устрою, использовав те самые небывалые возможности, что черти в омуте локти будут кусать от зависти…»

Пауза в так называемой беседе явно возникла из-за человеческой наглости. А Еремеев получил пусть небольшую, но передышку, собирая волю в кулак, чтобы устоять против очередного наката.

«Отказываться от бессмертия – несусветная глупость, человек. Этот шанс выпадает один на миллион…» – снова принялся нудить голос. Хотя нет, это был не голос – в сознании Александра чужие мысли, казалось, пытались заполонить все пространство и, не помещаясь, буквально давили на границы, словно собирались их разорвать.

Возможно, именно этого и добивалась неведомая сила, в сети которой угодил Еремеев. Наверняка бы ей удалось растворить в себе сознание угодившего в омут, однако за человека вступились две другие. Александр ощутил заступничество и дуба-ведуна, и некоего пульсирующего источника.

«Так вот чьими стараниями я попал в этот мир! Пульсирующего? – Еремееву открылось еще одно знание: благодаря его вмешательству пульсирующий источник получил новые возможности. – Это что же получается? Они все мне тут чем-то обязаны? А болотный возомнил, что имеет право заграбастать меня целиком? Да за такой наглеж в приличном обществе морду бьют!»

Новый всплеск негодования внес свою лепту в разговор – следующая волна была втрое слабее:

«Хорошо, человек! – отозвался болотный источник. Похоже, эти трое о чем-то договорились. – Ежели я сейчас докажу, что твоя упертость есть несусветная глупость, ты останешься!»

«Да идите вы все лесом со своими доказательствами. Может, цель моей жизни и состоит в том, чтобы совершать глупости. Между прочим, именно благодаря им наши пути и пересеклись. И кому от этого хуже? Мне? Уверяю, что вполне доволен своей жизнью. Вам? Ну, тогда бы дуб-ведун еще долго оставался желудем, и это в лучшем случае; пульсирующий так и отдавал бы строго по расписанию свою силу двум хитрым гномам; а ты бы просто спал, и те крохи, которые копились сотнями лет для пробуждения, забирала бы одна коварная кикимора».

Все эти знания Александр считал у болотного источника и прибывших к нему гостей: дуба-ведуна и пульсирующего источника.

Повисла напряженная пауза.

«Как это ни странно, но ты прав, человек, – гулко отозвалось в сознании. – И как знать, чего ожидать от твоих новых похождений. Интересно будет последить за тобой, так что свой шанс на бессмертие ты упустил».

«Хоть на этом спасибо. – Еремеев ощутил исчезновение чужеродного давления. – Так, может, вернете меня обратно?»

«Верну, токмо ты не должен кикиморе отдавать все права на остров, то бишь на меня. Учти – она будет шибко настаивать, а я погляжу, как ты выкрутишься».

«То есть частично можно? – смекнул Александр. – Тогда отдам в сервитут».

Еремеев наткнулся на этот забавный термин за пару месяцев до того, как попал в новый мир. Он не поленился узнать, что непривычное слуху слово означает частичную передачу в собственность на четко обозначенных условиях.

«Потешное словечко. Но сразу предупреждаю: хватанет она силы через край, а ответ за нее тебе нести. И уж тогда не взыщи. Ступай, владелец!»

В тот же миг Александр вынырнул из воды, которая продолжала оставаться ледяной. Теперь человек ощутил холод в полной мере. Он быстро выкарабкался на сушу, дрожа всем телом, скинул кафтан, рубаху, штаны и начал делать разогревающие упражнения. И так увлекся, что не сразу осознал: руки-ноги работают нормально, тело слушается без напряга, а ломоты, усталости, онемения и прочих болячек нет и в помине.

Еремеев мысленно нарисовал каплю, пробитую двумя кинжалами, произнес про себя: «Поток», – и тут же оказался на краю острова. При этом – никаких намеков на ухудшение состояния.

«Неужели мне заодно и каналы починили? Прямо в живой воде искупался! Правда, выпускать не хотели, но ведь вырвался же», – не переставал удивляться Еремеев.

И не только собственному состоянию. Лужица, в которой он едва поместился несколько минут назад, разрослась до небольшого прудика, очерченного теперь белокаменными берегами, вместо кустика появилась раскидистая ива с весьма пышной кроной, да и сам островок увеличился минимум впятеро.

«А красиво получилось, одобряю, – по-хозяйски осмотрелся владелец источника. – Осталось только придумать, как отсюда выбраться».

Чтобы думалось легче, Александр занялся делом: выкрутил мокрую одежду и натянул на разгоряченное упражнениями тело, забрал оружие у шишколобого, провел учет своих пожитков, отметив, что лишился двух прутиков, выполнивших свою роль на все сто, и походной фляжки.

«Пожалуй, если бы эльф меня не разоружил, патроны могли бы и в негодность прийти. Однако говорить ему спасибо за заботу не буду, не достоин. Мог бы напоследок и подсказать, какой дорогой сюда добирался. Ну да ладно, на безрыбье и…» Еремеев посмотрел в сторону пруда, подошел к нему и спросил:

– Эй, уважаемый, не подскажешь, как из болота выбраться?

– Он не ответит, милок, – раздался знакомый голос. – Да и не стоит к источнику с пустяшными делами соваться – еще обидишь ненароком.

Обернувшись, Александр увидел кикимору.

– Ого, быстро ты, – удивился он, а сам подумал: «Неужели источник предвидел ее появление? Или просто угадал?»

– Чего быстро? – переспросила бабка.

– Источник только проснулся, а ты уже тут как тут.

– Так ведь леший посулил, что ты мне его подаришь, а с этим тянуть никак нельзя.

– С лешим все в порядке?

– А чего с ним станется? Бродит небось где-то в своих лесах. Я его сегодня еще не встречала.

– И когда он успел наобещать? – Александр изобразил на лице удивление.

– Еще до того, как ты прутик со священного дерева добыл. Неужто не сказал, аспид проклятый? – нахмурилась бабка.

– Разговора не было.

– Ну, у меня резону врать и в помине нет. Считай, что я нынче тебе его поручение передала. Оно, конечно, и к лешему сходить можно, но времени на то много уйдет.

– А ты сегодня, никак, торопишься? – Порученец лешего, в противоположность засуетившейся старухе, начал говорить неторопливо, словно нехотя.

– Да. Потому как о тебе пекусь, милок. На смертных источник дурно сказывается. Некоторые разума лишиться могут, потому затягивать не стоит, Данила.

– Опять ты меня выручаешь, уважаемая, – степенно произнес Еремеев, – прямо как в прошлый раз, когда мешок с золотом помогла пристроить. Кстати, мне бы половину забрать – деньги очень нужны.

– Да хоть все забирай, токмо давай сперва с источником порешим, хе-хе. И сразу за твоим добром отправимся. – Бабка едва не приплясывала от нетерпения.

– Нет, не отправимся, – покачал головой Александр.

– Почему?

– Так нет никакого золота, да и не было никогда. А вот роль моей знакомой кикиморы тебе явно не удалась, то ли дело – лесная ведьма или волколак, – тоном опытного театрального критика вынес вердикт Еремеев.

– Ах ты ж! – Старуха сбросила внешность сестры и кинулась на человека с ножом.

Он ждал чего-то подобного, а потому сдвинулся чуть в сторону и нанес удар по кисти. Оружие выскользнуло из рук бабки и улетело прямиком в воду.

– Ты чего сотворил… – Та застыла на месте, уставившись на круги по воде. – Ему же цены не было. Да я…

– А ничего ты, сестрица, сотворить более не сподобишься. Аль забыла – ты на моей земле. Нет больше тут твоей власти!

На острове появилась вторая кикимора. Старшая сестра сразу растеряла свою воинственность.

– Давно ли она твоей стала? И чьими стараниями?

– Про то ты более моего ведаешь – сама ведь привела Данилу сюда. Объегорить задумала? А оно вона как вышло. Не на того ты напала, злыдня, это тебе не сестрицу доверчивую зельем одурманить да в карты обыграть.

– Подумаешь, дурман! Да я тебя, растяпу, и без него в дураках оставлю. Хоть сейчас об заклад побьемся…

– На моем острове азартные игры запрещены, – авторитетно заявил Еремеев. – А некоторым сюда вообще путь заказан. – Он строго взглянул на незваную гостью.

– Истину глаголешь, Данила. И не токмо на остров. Все мои угодья для тебя, злыдня, отныне под запретом, клянусь своим болотом.

– Изгоняешь? Родную сестру?

– А ты надеялась тута остаться? Имеется у меня пара подходящих омутов и сеть эльфийская в придачу. Местный леший очень жаждет ее на тебя примерить.

– Обойдусь и без его, и без твоей любезности. А ты, Данила, не отдавай непутевой источник, чего бы она ни сулила. Помяни мое слово – обманет. Мы, кикиморы, просто обязаны людей дурить.

– Злыдня, я ведь не погляжу, что ты мне сестра…

Старшая решила больше не испытывать терпение младшей и поспешила сделать ноги.

– Тяжко с ней пришлось? – спросила кикимора через минуту.

– Не то слово. Пару раз думал: все, кончился Данила. Едва выкарабкался. Твоя сестричка, похоже, оргазм испытывает, когда другим боль причиняет.

– Чего она…

– Удовольствие огромное, – поправился Александр.

– Потому ее и кличут все злыдней, что горазда на пакости черные. Ты ее словам не верь, Данила. Я кикимора правильная, добро помню.

– Раз помнишь, тогда скажи, от чего я тебя уберег и что мы потом у островка с тремя березками прятали?

– Вовек не забуду. И про то, как меня из клетки вытащил, и про сундук с Черной морью, и про то, как те березки тебе здоровьице поправили. Да я это, я.

– Теперь не сомневаюсь. А то кто ее знает, твою сестрицу, вдруг она не токмо в волколака или лесную ведьму обращаться умеет, а и сразу в двух кикимор? – пояснил свою подозрительность Еремеев.

– Вот умный ты мужик, Данила, ничего на веру не принимаешь. С нами так и надо, не то обманем – в этом злыдня права.

– И что ты готова посулить за владение источником?

– Да хоть половину своих угодий. Токмо надобны ли они тебе? Могу помощь любую в своих владениях оказать, как тогда с чудищем, да мало ли… – Она еще немного подумала и продолжила совсем упавшим голосом: – Да… и предложить-то нечего.

– А правда, что на смертного источник может плохо подействовать, что за ним уход нужен постоянный?

– Ты же не собираешься в нем купаться? – усмехнулась кикимора. – А уход и присмотр всему острову надобен. Тут порядок блюсти денно и нощно требуется. К примеру, дохлого чужака убрать, следы колдовства злыдни подчистить… иначе источник и осерчать вздумает, а от того потом беды владетелю случаются.

– Нет уж, купаться в этой водичке меня точно больше ни за какие коврижки не заманишь. – Александра передернуло от нахлынувших воспоминаний.

– Что означает – «больше»? Ты… – Старуха онемела.

– Я же о том не ведал. Хоть бы табличку догадались поставить: дескать, купаться запрещено, нарушителю полный… в общем, фиг выберешься.

– Да как же тебя угораздило-то, милок? – Старуха на всякий случай дотронулась до человека, чтобы убедиться, не призрак ли. – То-то гляжу, одежа у тебя сырая.

– Случайно получилось, – отмахнулся Еремеев, не собираясь вдаваться в подробности.

– Так ведь оттуда, – она кивнула в сторону пруда, – обратного хода нет.

– Видать, не для всех.

– Слыхивала я про людей, кои в огне не горят и в воде не тонут, но чтобы… Выходит, источник ты мне не отдашь? – совсем сникла бабка.

Она была уверена: соприкоснувшись с чистой силой, Данила полностью осознал, какую ценность представляет источник, и теперь с сокровищем не расстанется. Одно утешало – злыдне он тоже не достался.

– Думаешь, у меня есть время сюда наведываться и за порядком следить?

– И то верно! – Кикимора оживилась. – Зачем лишние хлопоты? А у меня как раз день рождения на носу. Можешь сразу два дела добрых сделать: и от забот себя избавить, и подарком меня осчастливить.

– Подарок – это здорово, токмо источник мне запретил полную власть над ним кому-либо передавать.

– Как так? – Старуха бухнулась пятой точкой в траву. – Не будет подарка?

– Да успокойся ты. Думаешь, Данила не найдет правильного решения для правильной кикиморы?

– Ты осмелишься нарушить запрет источника? – шепотом спросила старуха. – Ради меня? – Она поправила прическу.

– Я, конечно, тебя уважаю, но не настолько, чтобы голову терять. Примешь источник в дар по сервитуту?

– Приму, – не задумываясь, ответила кикимора и тут же решила уточнить: – А это как?

– Все, как ты хотела: будешь здесь порядок блюсти, остров прихорашивать, можешь даже жить здесь. Опять же, постоянный доступ к силе. Токмо зачерпнуть ты ее сможешь не больше, чем посчитает нужным сам источник. Он мудрый и точно знает, сколько и кому отмерить.

Еремеев помнил предупреждение о чрезмерных аппетитах кикиморы, а потому решил переложить ответственность за возможные нарушения на сам источник: выдал больше чем надо, сам и виноват.

Старуха после слов Александра выглядела растерянной, так и не поняв, радоваться или огорчаться.

– Данила, ты втолкуй мне, непутевой, источник моим будет али нет?

– В первую очередь он мой, поскольку запрета я нарушать не хочу и не буду.

– То есть я получу его токмо опосля твоей смерти? По наследству?

– Нет, смерти моей ждать не надо, – усмехнулся Александр и, немного подумав, добавил: – Наоборот, ты после этого вообще можешь потерять доступ к источнику.

– Ой, горюшко! – всплеснула руками кикимора. – Да как же так?! Тебя же каждый лиходей норовит упокоить. И что я тогда – останусь без ценного подарка? Опять же, век человека-то недолог…

– Да, жизнь – сложная штука, в ней буквально за все приходится бороться. Погоди сокрушаться, авось через полвека все и уляжется. А ты наверняка сумеешь понравиться источнику, ежели от тебя за островом хороший уход будет.

Еремеев решил перестраховаться, связав свою жизнь с правами собственности кикиморы на этот островок. Он прекрасно понимал: если выгода от его смерти превысит выгоду от его жизни, выбор для нечисти будет очевиден.

– Так-то оно так… – задумчиво произнесла старушка. – А теперь скажи мне: кому все же принадлежит источник?

– Сейчас мне. Когда подарю, будет одновременно принадлежать еще и тебе, но с ограничениями выполнения условий.

– Вроде мой, а с другого боку вроде и не мой. – Бабка была в замешательстве, и Александр решил, что пора заканчивать с процедурой дарения.

– Главное, ты имеешь полное право всем говорить, что он твой. Все! Времени у меня в обрез, поэтому дарю тебе этот остров с источником по сервитуту, на оговоренных условиях.

Факт передачи тут же отразился на внешности кикиморы. Проседь в волосах приобрела золотистый оттенок, одежда стала выглядеть поопрятней, да и в лице появились светлые оттенки. Правда, краше от этого оно не стало, но на вкус и цвет…

– Ой! – Старуха подскочила и кинулась обнимать дарителя.

– Только давай обойдемся без объятий. – Еремеев увернулся от наскока. – Не хочу давать повод лешему для ревности.

– Благодарствую, Данила. – Кикимора взяла себя в руки и отвесила чинный поклон человеку. – Говори, чего от меня надобно?

– Хотелось бы поскорее из твоего болота выбраться. Дело к ночи близится, а мне еще лихих людей нагнать нужно.

– Я же говорила, сызнова к лиходеям спешишь, а вдруг как они тебя…

– Если б я сидел в безопасном месте, тебе бы никогда этого источника не видать, – перебил ее Александр. – Давай поторопимся.

– Всегда рада помощь оказать, да и леший там заждался, поди. – Старуха больше спорить не стала. – Он давеча в такую беду попал, но об том сам тебе расскажет.

Кикимора уплотнила болотную жижу, проложив твердую дорожку, по которой они и двинулись прочь от необыкновенного острова.

– Токмо ты про этот, как его, сервинту…

– Сервитут, – поправил Александр.

– Во-во, про него лешему не рассказывай. Уж больно слово мудреное, не поймет он.

– Договорились, – пообещал Еремеев.

Глава 11

Учителя и ученики

Ближе к ночи Ларион прибыл к Смоленску. Выбор места ночевки был для него очевиден.

– Заночуете в харчевне «Жирный налим», – приказал он бойцам. – Мне еще кое-какие дела уладить нужно.

Вспоминая события прошедшего дня, волшебник решил наведаться в особый отряд и доложить о необычных асах. Побежденные Жучкой противники явно отличались от прежних чудо-бойцов, охранявших гномов, и в военное время Ларион счел преступлением скрывать от властей подобную информацию.

Проблему со здоровьем Жучки удалось решить лишь частично. Энергомага в ближайшей к месту сражения деревне не оказалось, а тот волшебник, которого отыскали, поспособствовал только сращиванию сломанной лапы. Челюсть по-прежнему была сломана, а из-за нее нюх зверушки оставлял желать лучшего. Ларион наплел чародею байку про секретное оружие особого отряда и наказал держать язык за зубами.

До наступления ночи похитителей они так и не настигли. Жучка в Смоленск идти отказалась, пообещав разумнику, если он ее правильно понял, утром прийти на то же место, где они расстались.

Из резиденции особого отряда Лариона отправили в городскую управу, где он и нашел Творимира. Судя по изрядно помятому виду, тот явно недосыпал, однако разговор начал весьма энергично.

– Твой Данила нынче нужен в Смоленске как воздух. Толпе следует поднять боевой дух, и лучше него с этим никто не справится. Знаешь, где его искать?

– Думаю, скоро он объявится подле шведского короля, поскольку туда везут некую Зарину. Данила говорил, ты ей жизнь спас?

– Был такой грех, да еще и сам к нему направил. Кто ж знал, что ее схватят?! Ох, зря он прикипел к этой девке! Что у нас, других красавиц нет?! Чую, она может так расклад сил поменять, что никому мало не покажется. – Творимир тяжело вздохнул и продолжил: – А ты отколь ведаешь, что Зарину к шведам везут?

– По следам ее шел. По пути наткнулся на двух асов, явно из сопровождения похищенной. О таких раньше и не слыхивал – мои самые сильные заклятия их даже чихнуть не заставили. А после смерти оба в камень обратились.

– С тобой был Борич? – спросил сотник. Судя по реакции, окаменение трупов для него новостью не стало. – Он что, с двумя справился?

– Нет, рыкарь остался в деревне.

– А как же тогда… – Творимир округлил глаза, уставившись на собеседника.

– Собачку Данилы помнишь?

– Еще бы! Она на моих глазах за несколько секунд рыкаря на пол уложила, пусть и не лучшего.

– Вот и на этот раз она постаралась, да еще нас трое помощников было. И одно тебе скажу – чудом выжили. Один-то из асов попроще был, его Жучка (так собаку кличут) сразу неплохо подранила, а вот другой…

Ларион подробно рассказал о столкновении.

Творимир внимательно выслушал разумника. Потом поднялся из-за стола, за которым и проходила беседа, и спросил:

– Вечерял сегодня?

– Не довелось. Прибыл в Смоленск, сразу сюда.

– Я тоже нормально ни поесть, ни поспать не успеваю. Вече от управления городом устранилось. Поначалу, правда, мешать пытались, хорошо церковники поддержали. Так что я, считай, нынче один в городе правлю. Думал, воевода после отхода от Дорогобужа в столицу вернется, а он вместе со Светозаром в Кардымове застрял… В общем, дел – до ветру сходить некогда. Не возражаешь, ежели мы прямо тут немного перекусим?

Ларион удивился, но противиться не стал. Начальник тем временем выглянул в коридор и распорядился насчет еды. Только затем вернулся к столу и продолжил:

– До меня доходили непроверенные сведения, что в Поречье вывели новую породу асов, но подтверждения они тогда не получили. Гномы умеют скрывать свои секреты.

– Только там? – переспросил разумник.

– Говорю же, сведения не подтвердились. А что?

– Данила говорил, что за похищением Зарины стоят гномы Поречья.

– Откуда он о том может знать? – Особист был заинтригован.

– Полагаю, от гномов смоленских – те явно имеют виды на парня.

– С чего взял? – заинтересовался Творимир.

– Мург у нас был, долго с Данилой беседовал.

Ларион докладывал начальнику лишь то, что не могло повредить Даниле и стало известно сотнику из других источников. Уж о визите гнома в Крашен Творимиру наверняка доложили.

– Смоленские с пореченскими не в ладах, – задумчиво произнес сотник. – Вполне резонно, что могут друг другу мелкие пакости устраивать. Значит, говоришь, Поречье здесь замешано? Плохо.

– Догадался уже. Но как нам с этим быть?

– Не допустить Данилу к шведскому королю, – ответил Творимир. – Там видели пореченских гномов. Полагаю, они явно намерены взять под свою опеку Смоленск, вот и ошиваются рядом с Карлом.

– Ежели Зарина там объявится, боярина ничем не остановить.

– Да знаю, паренек – тот еще упрямец. Но ты сам посуди: что будет, ежели Карл Семнадцатый во всеуслышание заявит, что перетянул на свою сторону человека, чуть ли не в одиночку расправившегося с тысячным войском Речи Посполитой, разогнавшего пять сотен рейтаров, охотившихся за его головой, да еще и победившего чудовище невиданное? Я уже молчу о том, что к этим громким подвигам люди добавляют шепотом.

– И что они добавляют? – усмехнулся Ларион.

– Будто он чуть ли не с десяток эльфов прикончил. Неужели правда? – Творимир выжидательно посмотрел на собеседника.

– Врут, – ответил тот. – Мертвых эльфов я лишь троих видел, еще одного Данила раньше упокоил, но тот, по слухам, великим волшебником у шишколобых значился. Ты про Аивауда что-нибудь знаешь?

Сотник особого отряда смачно выругался.

– Когда он успевает? И при этом до сих пор жив?

– Те, кто с ним рядом, уже перестали удивляться, но за своим командиром хоть в пекло пойдут.

– Вот потому я и говорю – нельзя его шведам на растерзание отдавать.

– Тебе вроде не по нраву сей паренек, с чего вдруг такая забота? – Лариона нынешнее отношение сотника к Даниле весьма озадачило, да и манера разговора также была необычной, поэтому разумник и не удержался от вопроса, который ранее задать бы не посмел.

– Я и сейчас считаю его наглецом каких мало. Но Фортуна считает иначе, а она Смоленску позарез нужна. Посему начхать на наши неурядицы, нынче республику спасать надобно. Как подумаю, что можем попасть под руку шведского короля, дурно становится. А Пожарский, похоже, с турками крепко сцепился, и ему не до нас.

– Султан начал войну с Московией?

– Пока нет, но янычар у границы собрал не одну тысячу. Того и гляди свара начнется.

– Видать, послы шведские туркам нашептали нужные слова, да еще золотом их подкрепили, – предположил разумник.

– То-то и оно. Потому скорой помощи с востока ждать не стоит, ежели не появится у Пожарского весомого повода. И таким поводом может стать пусть малая, но победа Данилы над Карлом.

– Почему именно Данилы? – недоумевал Ларион, не ожидавший от сотника такой веры в крашенского боярина.

– Расклад тут простой. Данила запал на Зарину, которая (токмо болтать про то не смей) приходится Пожарскому родной племянницей. Ежели Данила дает под дых Карлу, можно сразу во всеуслышание объявить, что он – жених девки и выдал коварному похитителю смачную оплеуху, пытаясь спасти невесту. Тогда царь Московии сразу попадет в весьма щекотливое положение. С одной стороны – негоже встревать в войну на два фронта, а с другой – что о тебе подумают иноземные властители, ежели узнают, что некто почти безродный проявляет больше усердия для спасения девушки, чем могущественный родственник?

– А почему нам прямо сейчас не заявить, что Зарина у Карла и Пожарскому следует выручать племянницу?

– Ларион, политик из тебя… Пойми: не время сейчас, да и не с руки властям Смоленска делать подобные заявления. Токмо царя подставим под удар, а он и осерчать может.

– Но почему? – никак не доходило до молодого волшебника.

– Официально Зарина на Смоленщину не заезжала – раз. Король Швеции в любой момент может заявить, что знать не знает ни о какой племяннице, – два. Нас просто назовут интриганами, пытающимися втянуть восточного соседа в войну, – три.

– Что изменится, ежели то же самое скажет Данила?

– Сейчас – ничего. О нем, кроме как в наших землях, нигде больше не знают. Теперь представь: Данила одержит верх над самим Карлом. Всем сразу станет интересно, кто он такой и почему такое вообще стало возможно. И тут уж следует постараться все его подвиги показать в лучшем свете, а самого объявить женихом Зарины, которая ради большой любви тайно пересекла границу, но из-за козней Карла так и не смогла встретиться с избранником. Вот тогда его слова о невесте будут восприняты как надо, а с властей Смоленска и взятки гладки. Они вроде как в стороне.

– Ну ты и расписал! Прямо как в романах, что на Западе издают. Я как-то читал одну книжонку, «Магия чувств» называется. Думал, новый вид магии появился.

– Так и должно получиться! Эта история, ежели ее правильно преподнести, многих жен и любовниц властителей заставит сопереживать Даниле, а половину важных решений монархи принимают как раз по капризу женщин. Вот почему мне и нужно встретиться с парнем до того, как он кинется очертя голову Карлу морду бить.

– Думаешь, шведский король сможет перетащить его на свою сторону?

– У Карла много опытных советников, да и сам он, несмотря на молодость, интриган знатный. Может так все обставить, что Данила и не поймет сразу, что попал в ловушку. А потом поздно будет: игру станут вести шведы.

– Эх, жаль, я понятия не имею, где сейчас может находиться Данила. – Ларион проникся задумкой сотника.

Тут постучали в дверь – принесли кушанья. Собеседники ненадолго прервались, но стоило слугам покинуть кабинет, как разумник продолжил:

– Боярин отправился в Корытню, где ему пообещали встречу с похитителями. Я понятия не имею, чем она закончилась.

– Чем-чем? – недовольно пробурчал Творимир. – Все как обычно: Данила вскрыл тамошнюю шпионскую сеть, за которой мой человек наблюдал в надежде, что объявится более купная рыба, сменил власть в деревне и был таков.

– Опять все испортил?

– А! – махнул рукой сотник. – Черт с ней, с Корытней, не до нее сейчас. Я тут разбирался со шпионами Карла, намеревавшимися воеводу и Светозара к праотцам отправить. Какими токмо ухищрениями те ни пользовались…

Творимир поделился последними новостями, поведав, как в камере взорвался лазутчик.

– Сам видишь – враг ни перед чем не остановится, чтобы быстрее завоевать республику. И единственная возможность предотвратить захват – разыграть правильно карту крашенского боярина. Поэтому бросай все дела и займись главным – приведи ко мне Данилу.

– Договорились. – Разумник не стал возражать, поскольку задание особого отдела совпадало с его собственными планами. Ведь проще всего было найти парня неподалеку от его девушки. А при встрече почему бы не передать слова Творимира, тем более что резон в них был, и немалый.

Потеряв три четверти своих людей, Густав осел в Витебске. Он не мог смириться с тем, что его одолел какой-то юнец, и принялся набирать новый отряд бойцов. В этот раз наемник собирался сам оплатить заказ на крашенского боярина и пустил в ход личные сбережения.

К отбору бойцов Густав подошел весьма тщательно. Желая заполучить лучших, он распустил слух о высокой цене за услуги. Сам проводил беседу с каждым. После таких разговоров отсеивались одиннадцать из дюжины.

До сотни ему оставалось принять всего пятерых, однако процесс затормозился. За нынешний день он нанял лишь одного бойца. Мало того, несколько отвергнутых после обеда попытались напасть на несостоявшегося нанимателя, не подозревая, что за ним постоянно присматривали отъявленные головорезы, да и сам Густав в бою стоил троих. В результате короткой стычки без единого выстрела десять нападавших полегли за минуту.

Собеседование Густав проводил в трактире на окраине Витебска. В отдельный кабинет приглашался очередной кандидат, и через пять – десять минут разговора принималось решение. Чуть больше времени наниматель тратил на тех, кто его чем-то заинтересовал. С этими иногда приходилось выходить на задний двор и проверять, действительно ли они настолько хороши, как о себе говорят.

– Владеешь арканом, кнутом и пращой? – Густав заинтересовался очередным кандидатом – худощавым сорокалетним мужчиной невысокого роста. Тот абсолютно не производил впечатления умелого воина, разве что во взгляде ощущалась некая сила. – Странный выбор оружия.

– А чего странного, уважаемый? Веревка, она и есть веревка. Смотал – и вроде безоружный. А на деле… Камень завсегда на дороге сыскать можно, а тем камнем я на полсотни шагов любого ворога могу по башке огреть. Арканом сподручно в полон брать, а кнут и в ближнем бою сгодится.

– Покажешь?

– Почему нет, уважаемый? Коли для дела надобно, то я завсегда готов.

– Пойдем.

Они вышли на задний двор. Несмотря на сумерки, здесь освещения хватало благодаря многочисленным фонарям.

Сначала кандидат с двадцати шагов разбил камнем бутылку, затем показал владение арканом.

– Хорошо, – произнес Густав, – а как будешь действовать против меча?

Наниматель извлек оружие из ножен.

– Имеется немало способов лишить ворога оружия. К примеру…

Мужчина наклонился к земле, поднял камешек под ногами и швырнул в сторону Густава. Тот отвлекся всего на мгновение, но этого хватило: резкое движение и кнут обвился вокруг клинка и вырвал его из рук.

– Лихо! – только и смог вымолвить наниматель.

– Обычно бью по кисти. Оно сразу кости дробит, и опосля не до боя бывает, – пояснил кандидат в наемники.

– Ты принят, Радобуд. Завтра поутру приходи бумаги подписывать и клятву давать.

– А правду говорят, что ты пять золотых авансом платишь?

– Правду.

– Тогда приду.

На том они и расстались. Густав, вернувшись в трактир, распорядился на сегодня закончить собеседования, однако в кабинете уже кто-то находился, и о нем подчиненные не сообщили.

– Приходи завтра, уважаемый, – пробурчал наниматель.

Сидевший за столом откинул глубокий капюшон. Густав непроизвольно вздрогнул – не каждый день ему приходилось сталкиваться с эльфами.

– Ты Густав, которого побил в лесах Смоленщины некий Данила?

– Допустим. Однако я не люблю, когда о подобном напоминают.

– Плевать на твои предпочтения, человек. Я пришел тебя нанять.

– Мои услуги стоят очень дорого.

Шишколобый небрежно бросил на стол небольшой мешочек. Поскольку шнурок был не затянут, несколько изумрудов выкатилось на столешницу.

– Этого должно хватить, – безапелляционно заявил эльф.

– Цель и сроки? – машинально спросил Густав.

– Цель – тот самый Данила. Принесешь его голову – мы в расчете. Приведешь живого, плененного, получишь еще столько же. Времени тебе неделя.

– Условия принимаются, – не особо раздумывая, согласился Густав. Теперь он мог оплатить услуги тех волшебников, которые запросили слишком высокую цену. – Куда доставить доказательство выполненной работы?

– О результате мы быстро узнаем. Ежели схватишь боярина, сами заглянем. Вздумаешь скрыться с оплатой, не выполнив работы, также найдем. Теперь о главном. Помимо сих безделушек, – эльф небрежно указал на изумруды, – тебе понадобится кое-что посерьезнее.

Шишколобый поставил на стол небольшую шкатулку. Открыв ее, продемонстрировал содержимое.

– Здесь то, что поможет уменьшить прыть твоего противника.

Минут десять эльф потратил на рассказ о каждом из трех артефактов, только затем закрыл шкатулку и придвинул ее к Густаву.

– Заказ будет выполнен, господин! – заверил тот.

– Это в твоих интересах, человек, – процедил сквозь зубы эльф и, не прощаясь, покинул кабинет.

– А ведь в первый раз, похоже, они же меня и нанимали, токмо через посредника, – предположил мужчина. – Теперь вот сами явились, да еще с такими подарками… Видать, этот Данила сильно им докучает. Ну что ж, думаю, ему недолго осталось.

Черкасский, обучая бойцов агентурной работе, частенько повторял: «Оказавшись среди врага, умейте определить ключевых игроков. Не тех, кто выше по званию, а тех, на ком слаженность группы держится. Уничтожать в первую очередь следует именно их, а не напыщенных индюков, кои токмо брови хмурить научены, а в руководстве бойцами разбираются не более, чем я – в дерьме ежиков».

Про «дерьмо ежиков» ученики запоминали сразу, а потому и о важной части наставлений не забывали. Вот и сейчас Зарине пригодилась наука наставника. Наблюдая за отрядом, сопровождавшим ее повозку, она быстро определила, кто из них является негласным лидером.

Несмотря на то что Бивой постоянно отдавал приказы, буквально из штанов выпрыгивал, пытаясь показать свою значимость, бойцы после получения каждого распоряжения бросали взгляд в сторону могучего воина – того, кто прошлой ночью охранял камеру Зарины. Звали громилу Гораном, что полностью соответствовало внешности. И лишь после того, как Горан глазами подтверждал указание Бивоя, оно выполнялось.

Руки и ноги пленнице связали, но веревки затянули не туго, дабы не пережать кровоток, так что небольшую свободу движений она имела. Издали вообще казалось, что девушка просто путешествует на телеге. Однако ее даже издалека никому не показывали, при малейшей опасности телега съезжала с тракта.

Горан старался чаще находиться возле повозки. И он же предупредил, что кричать ей не стоит. Одна попытка – и дальнейшее путешествие пройдет в бесчувственном состоянии. О том, что кричать бесполезно, она сообразила еще в начале пути, поскольку стоило любому из всадников отъехать на пять шагов, пропадал даже звук топота его скакуна. Явно у организаторов похищения ни в деньгах, ни в магических амулетах, ни в оружии недостатка не имелось.

Зарина сразу обратила внимание и на дорогие пистоли сопровождающих – по два у каждого, и на добротных коней, и на защитные амулеты – как от пуль, так и от магии. Поглотитель звуков, установленный на телеге, также стоил не одну сотню золотых монет.

Когда во второй половине дня прискакал гонец с сообщением, в отряде возникло волнение. Прочитав его, Горан отправил двух наиболее опытных бойцов в обратную дорогу. Их возвращения ждали скоро, а когда не дождались, встревожились еще больше.

К Зарине подъехал Бивой.

– Твой воздыхатель, видать, гораздо опаснее, чем мы думали. Нам стоит немного поторопиться. Не хотелось, чтобы вы с ним раньше срока встретились.

– А мне зачем это все говоришь? От меня, что ли, зависит прыть лошади?

– Угадала. Ежели телега без груза, каурка побежит шибче.

– Да? А мне прикажешь рядом бежать?

– Дадим тебе другую, дальше поедешь верхом. Токмо предупреждаю – не убегай далеко от Горана. Пожалей коня – он ни в чем не виноват.

– Что же с ним случится, ежели убегу?

– Две сотни шагов – и у него ноги отнимутся. Может и себя покалечить, и тебе достанется, а целителей у нас здесь нет.

– А ежели я откажусь верхом скакать?

– Вольем в рот сонное зелье и погрузим поперек лошади. Только потом не жалуйся на синяки и сломанные ребра.

Помогать похитителям не хотелось, но путешествовать безвольной куклой было еще хуже. Зарина приняла решение.

– Хорошо, буду следовать, за кем скажешь.

Ей развязали ноги и усадили верхом. Пленница рассчитывала, что они и дальше поедут трактом, но вскоре отряд разделился: она и пятеро бойцов свернули в лес, остальные с телегой продолжили прежний путь.

В пятерке находился следопыт, хорошо знающий здешние леса. Он уверенно вел бойцов по едва угадывавшейся тропке. Кое-где приходилось прижиматься вплотную к лошади, чтобы всадника не сбросило ветвями. К счастью, дорожка нередко пролегала через просторные поляны, на которых появлялась возможность немного расслабиться.

На одной из них к пленнице подъехал Бивой.

– Вы так боитесь Данилы? – спросила Зарина.

– Да, боимся, – сознался он и тут же сделал уточнение: – Боимся ненароком пришибить твоего воздыхателя, а потом перед королем Швеции ответ держать. От Карла весточка пришла, чтобы с твоего Данилы даже волос не упал, пока он не предстанет пред ясные очи монарха.

– Врешь небось?

– Да вот тебе крест, – перекрестился Бивой.

– Да что такого в этом парне? – не сдержалась Зарина. – Ну зачем королю…

– Ты в политике что-нибудь смыслишь? – перебил ее предатель.

– Нет, и не собираюсь. Мне не раз говорили: политика – дело грязное.

– Вот и я в ней не разбираюсь. – Бивой пребывал в некоторой растерянности. После получения послания, подписанного лично Карлом Семнадцатым, что подтвердил Горан, слова пленницы о скором возвышении Данилы не выходили из головы предателя. Поэтому он и старался вести себя с девушкой учтиво. – Думаю, кто-то из сильных мира сего сделал на твоего Данилу крупную ставку.

– Не скажу, что ты меня порадовал. От властителей лучше держаться подальше, а то не успеешь и глазом моргнуть, как из золотой клетки пересадят в обычную.

– Бивой! – раздался голос впереди, когда поляна почти закончилась.

Номинальный командир отряда выдвинулся вперед, бойцы по сигналу Горана остановились.

Следопыт выглядел встревоженным. Он стоял рядом с лошадью и напряженно всматривался в заросли.

– Чего у тебя? – спросил Бивой, спешившись.

– В лесу неладно, – с тревогой в голосе ответил следопыт. – Слышишь? – в свою очередь, задал вопрос он.

– Нет.

– Вот и я ничего не слышу. А должен. Птицы словно вымерли.

– Что предлагаешь?

И тут на собеседников с деревьев метнулись десятки рыжих зверьков. Острыми зубками они вгрызались в незащищенные участки тела, и никакие амулеты не могли остановить кровожадных белок.

Нападение было настолько неожиданным и молниеносным, что два человека не успели ничего предпринять. Их просто поедали живьем, начав с самого уязвимого – шеи.

Единственное, что смог сделать для них Горан, – выстрелами прекратить мучения. А белки тем временем уже взбирались на ближайшую лошадь, чтобы достать следующего бойца.

Надо отдать должное Горану, сориентировался он быстро. Спрыгнул с коня сам, ссадил пленницу, перерезал веревки, одновременно приказав своим спешиться и отойти от края поляны.

Также быстро они образовали треугольник, внутри которого оказалась Зарина.

– Стрелять умеешь? – спросил Горан, орудуя мечом и кинжалом.

– Могу.

– Хватай наши пистоли и действуй. Патроны в сумках, – распорядился воин.

Зарина тут же принялась защищаться. Стреляла быстро, почти не промахивалась, но напор рыжих бестий не стихал, несмотря на десятки хвостатых трупов вокруг оборонявшихся. Да еще пороховой дым снижал видимость. Хорошо хоть Горан догадался менять позицию, приближаясь к центру полянки.

При переходе один из бойцов из-за вцепившегося в икру грызуна подвернул ногу, и тут же две белки прыгнули на шею упавшего – судьба воина была решена. Почти сразу в образовавшуюся брешь устремились новые твари. Девушка только-только закончила с перезарядкой и принялась палить, как из пулемета.

Натиск наседающих несколько поутих то ли из-за нескончаемого грохота дюжины выстрелов, то ли из-за огромных потерь. Но ненадолго. Зарина успела зарядить лишь половину стволов, вручить каждому по одному пистолю, и, подобрав кинжал убитого, занять место в обороне.

Схватку она запомнила, как нескончаемые потоки зубастых рыжих морд, мелькание клинка перед глазами, визг, хруст перебиваемых сталью костей, затем добавился крик бойца, которому вцепились в ноги, а он даже не мог отцепить грызунов. Так и сражался до последнего, пока потеря крови не свалила с ног.

Теперь Зарина стояла спина к спине с Гораном, а наседавших уже можно было пересчитать по пальцам. Правда, остались самые крупные, и они устроили вокруг парочки хоровод.

– Ну что, девонька, поживем еще?

– А ты уверен, что они не ждут подмоги? Надо скорее кончать и уходить с этой полянки.

– Что там у нас с патронами?

– Заряды имеются, но эти твари, чую, токмо и ждут, когда я отвлекусь.

– А ты попробуй, заодно и проверим, – усмехнулся Горан.

На извлечение гильз, установку новых и взвод курков двуствольного пистоля в лучшем случае уходит две секунды. Взвинченная до предела Зарина уложилась в полторы, но даже этот рекорд не спас бы ее, если бы не мастерство воина-горы, сумевшего невероятным образом прервать наскок сразу восьми зубастых тварей.

Мгновением спустя выяснилось, что это был лишь отвлекающий маневр.

– А-а-а!!! – закричала Зарина.

Она выстрелила по белкам, сиганувшим с высокого дерева, когда до Горана тем оставалось совсем чуть-чуть. Две тушки отбросило свинцом, а последнюю Зарина располовинила в прыжке ударом кинжала.

Приземлившись, она с трудом устояла на ногах. Осмотрелась. Не обнаружив новых противников, перевела дух. И тут ее начало трясти. Горан, похоже, сталкивался с подобным, а потому крепко обнял пленницу и держал так до тех пор, пока ее не перестало лихорадить.

– Отпусти! – возмутилась Зарина, когда пришла в себя.

– Буянить не будешь?

– Нет. Что это было со мной?

– Видать, девонька, ты в раж вошла. Такое состояние у рыкарей бывает, но они к нему готовы, тебя же откатом накрыло.

– В раж?

– А иначе как бы смогла выше меня подпрыгнуть, да еще в прыжке двух тварей подстрелить, а третью перерубить? Сие обычному человеку не под силу.

– Я? В прыжке? – Зарину слегка покачивало, в ушах звенело, да и зрение еще не окончательно восстановилось.

– Идти-то сама сможешь?

– А ты меня, никак, отпустить вздумал?

– Отпустил бы, коли тут лежать бы остался. И ведь ты могла это устроить, не так ли?

– Мы бились вместе, воин, а предавать соратников – все равно, что душу отдать дьяволу. Меня так учили.

– Хорошие у тебя были учителя, Зарина, и сама ты боец справный.

– А ты меня отдашь иноземцам на растерзание. Совесть не замучит?

– Так нет у меня ее давно. Утерял и найти не пытался. А слово дадено до этой славной сечи, потому придется передать тебя с рук на руки, как бы иного ни хотелось.

– Начинаю жалеть, что меня не сожрали те рыжие твари. О, придумала! Ты, когда приедешь к шведам, так и скажи: загрызли пленницу зубастые.

– Не пойдет. Тогда бы пришлось твою красивую головку привезти.

– На чем привезти? Скакуны-то наши все разбежались. – Зарина понимала, что сейчас не в состоянии совершить побег, но она надеялась, что скоро слабость уйдет и тогда у нее появится прекрасный шанс.

– Это небольшая беда, – ответил Горан и свистнул.

Его скакун тут же объявился на полянке.

– А остальные лошадки где?

– У них были плохие учителя, девонька.

– На одном коне с тобой не поеду. Давай второго найдем, наверняка недалеко ускакал.

– Нет у нас времени на поиски. – Горан сжал висевший на груди медальон.

К одежде Зарины был пришит примерно такой же, он-то и сработал, заставив девушку мгновенно уснуть.

Подхватив пленницу, воин вскочил в седло:

– Хороша девка. Ежели тот Данила хоть наполовину таков, как о нем говорят, должен ее выручить. Ну а я кое-чем подсоблю. Все-таки мы бились вместе, и сеча была славной.

Глава 12

Надежда Смоленска

Королю Швеции лишь недавно исполнилось двадцать пять, но выглядел он старше своих сверстников. Высокий стройный блондин с тонкими чертами лица обладал цепким взглядом и в целом производил впечатление сурового правителя. Но только до тех пор, пока не начинал говорить, – его речь звучала неожиданно мягко и спокойно, словно обволакивая собеседника. Многих его манера разговора вводила в заблуждение, ведь в задушевной беседе нет-нет да и ляпнешь невзначай чего лишнего. А монарх еще и разовьет тему в нужном направлении… Нередко бывали случаи, когда высокопоставленный проситель выходил после аудиенции в полной уверенности, что его дело благополучно улажено, а на следующий день по приказу его величества все имущество посетителя уходило с молотка.

От других европейских правителей Карл Семнадцатый отличался еще и тем, что не приговорил к смертной казни ни одного из своих подданных. Он считал чрезмерной роскошью разбазаривать людские ресурсы, которые можно превратить в бесплатную рабочую силу или продать особо провинившихся тем же гномам. И казне доход, и отношения с чужаками отличные.

Король Швеции считался весьма образованным человеком: знал несколько языков, в том числе прекрасно владел речью Московии. Имел обширные познания в истории, математике, мог при необходимости и врачеванием заняться. Однако главной страстью монарха были политика и военное дело.

Карл воевал уже третий год, существенно поправив финансовое состояние Швеции за счет грабежа захваченных территорий и продажи пленников, которых покупали не только гномы. Работорговцы весьма охотно брали русских, самым ходовым товаром считались юноши и девушки. Из первых получались неплохие турнирные бойцы, а вторых по хорошей цене скупали для восточных гаремов. Правда, и пленить их было сложнее.

Как раз этому вопросу и было посвящено нынешнее утреннее заседание военного совета.

– Господа, меня чрезвычайно удивляет наша нынешняя военная кампания, – мягко начал король. – Вчера мне доложили размер потерь при взятии Дорогобужа. Скажите на милость, как при таком численном превосходстве в оружии и живой силе вы умудрились потерять три сотни моих бравых солдат?

Совет состоял из риксмаршала, риксадмирала, самого короля и трех представителей риксрода, собравшихся в одной из комнат городской управы Дорогобужа.

– Русские умеют воевать, ваше величество. В этом мы убедились еще под Псковом.

– Убедились, но выводов не сделали? Это нелогично, мой друг, – слегка пожурил маршала Карл.

– Никто не ожидал, что они пересидят ночь в лесу и ударят нам во фланг. Здешние дикари, похоже, договорились с ночными тварями.

– Мы все знаем, что это невозможно. Скорее всего, они вечером залезли на деревья и переждали опасное время суток. А кто мешал твоим людям тщательно осмотреть окрестности? Или разведка даром ест свой хлеб, или магов у тебя нет?

Карл Семнадцатый, как обычно, собрал совет за большим круглым столом в центре комнаты. Два стула слева и справа от короля пустовали, а сам он сидел спиной к окну, чтобы лучше видеть своих подданных: иногда лицо бывает более откровенным, чем его обладатель.

– Виноват, ваше величество, готов понести любую кару.

– Карой для тебя является гибель моих солдат. – Карл прекрасно видел, что военачальник действительно раскаивается. – Вот скажи, сколько русских было в засаде?

– Полторы сотни. Ни один не ушел.

– Пленных много взял?

– Троих, и те вряд ли выживут.

– Вот я и говорю, что финансово мы эту стычку проиграли вчистую. Первое – проторчали на подходе к Дорогобужу лишний час, второе – лишились трех сотен солдат, третье – захватили ноль пленников. Да еще из города, считай, всех представляющих ценность вывезли до нас, одно старичье осталось. Эдак мы скоро по миру пойдем с подобной математикой.

Советники пристыженно молчали. Они подвели своего короля.

– Господа, – между тем в свойственной мягкой манере продолжил он, – как вы все понимаете, позволить себе терять деньги мы не можем. Ежели война приносит убытки, то лучше ее вообще не начинать, а коль ввязался, то, будь любезен, обеспечь прибыль. А посему жду от вас конкретных предложений. Чем мы можем компенсировать понесенные потери?

– Предлагаю совершить рейд и пройтись по тылам противника. Ударить там, где нас не ждут, – западнее Смоленска, – отозвался барон Альбрехт, отвечавший в окружении короля за шпионскую работу.

– Барон, ты предлагаешь мне воевать с крестьянами?! – грозно пробасил риксмаршал.

– И в мыслях не было – воевать вряд ли придется. Нужно выбрать деревеньку побогаче и направить туда две-три роты на постой к будущим подданным нашего короля. Ну а кого получше, отправить на поклон правителю.

– А вдруг эти «лучшие» не захотят покидать свои дома?

– Отказываться от приглашения его величества – преступление. Надеюсь, у наших офицеров найдется достаточно доводов, чтобы уберечь подданных от опрометчивых поступков и убедить их принять ниспосланную благодать как должно?

Риксмаршал перевел взор на короля, ожидая подтверждения слов барона.

– Да-да, – не стал возражать монарх. – Вчера мне не спалось, вот и поразмыслил малость о грядущем нового лена. Почему бы не познакомить наших будущих селян с благами, которые их ждут?

– Замечательная идея! – тут же подхватили остальные члены совета.

– С чего прикажете начать? – пробурчал риксмаршал.

Альбрехт озвучил королю свою задумку еще до начала военного совета. Вместе они выбрали и цель рейда – село Троицкое, которое идеально подходило по расположению и являлось первым владением того самого Данилы, относительно которого имелись грандиозные планы.

– Выбери воинов, отсутствие коих не сильно скажется на боеспособности нашей армии. Думаю, две сотни всадников и три сотни пехоты достаточно, чтобы не затягивать с приглашением, – предложил Карл. – Когда они смогут быть на месте?

– Кавалерия от Кардымова доберется за пять часов, а пехота – только к вечеру.

– Хорошо, пусть будет три сотни всадников. Их же потом можно использовать для удара по Смоленску с тыла. И угроза с запада заставит держать в напряжении тамошние силы, так что выгода очевидна со всех сторон, господа. Не так ли?

Короля в очередной раз поддержали.

Закончив с обсуждением рейда, совет ознакомился с планом переброски войск к Кардымову, где планировалось генеральное сражение. Место для лагеря уже было выбрано и огорожено временным забором, туда через пару дней планировалось доставить несколько алтарных камней. Карл собирался на месте победы своих войск основать новый город.

Когда советники начали расходиться, король попросил задержаться Альбрехта.

Барону давно перевалило за сорок. Невысокий, плотный, лысоватый, с круглым лицом и мясистым носом, внешне он являлся полной противоположностью монарху. Однако манерой речи и поведением они походили друг на друга. Наверное потому, что барон с юношеских лет Карла находился рядом.

– Какие новости по крашенскому боярину, дорогой Альбрехт? – спросил Карл, когда они остались вдвоем.

– Буквально перед началом совета прибыл один из моих шпионов. Ему удалось выкрасть девицу Данилы, которая приходится племянницей Пожарскому.

– Помню, ты рассказывал. Кочебором агента звать?

– Вы меня поражаете своей памятью, ваше величество.

– Чем бог наградил, – ответил монарх и тут же вернулся к теме: – Где твой шпион сейчас?

– Докладывает под запись о проделанной работе. Поторопить с отчетом? – Альбрехт разгладил свои пышные усы.

– Лучше пригласи этого Кочебора ко мне. Никакая бумажка не заменит живого разговора.

Когда в комнату вошел плотный крупный мужчина, он с порога бухнулся на колени перед монархом.

– Встань, милейший, расшаркиваться не стоит, ибо время дорого, и терять его мы не станем.

– Как будет угодно вашему величеству. – Кочебор поднялся.

Карл предложил пройти к стоявшим в углу комнаты креслам. Он всем видом показывал, что принимает гостя как ровню.

– Мне доложили, ты сумел раздобыть для нас важную птичку и за ней вскорости должен прилететь настоящий орел?

Карл говорил по-русски почти без акцента, так что переводчик не требовался.

– Случай помог, – скромно ответил шпион.

– Случай помогает старательным, Кочебор. А тех, кто проявляет усердие, мы ценим. Вот, скажи на милость, тебя ценили в республике?

– У нас сие не принято. Можешь от стараний с натуги лопнуть, а о тебе никто слова доброго не скажет.

– Погоди, а как же тогда с Данилой? Он быстро из купцов в бояре перескочил.

– Ему просто свезло…

Король исподволь заставил собеседника затрагивать нужные темы, лишь изредка корректируя направление разговора для уточнения подробностей. Кочебор же с первых минут подпал под влияние Карла, и его теперь было сложно остановить.

– Ты хорошо поработал, Кочебор, – похвалил Карл, когда счел, что вытянул из него всю нужную информацию. – Пока можешь отдыхать, но очень скоро твои услуги снова понадобятся.

– Рад служить вашему величеству! – довольный собой предатель покинул комнату, куда тут же вошел Альбрехт.

– Жаден, завистлив, хитер и тщеславен, – выдал заключение король.

– У меня из местных почти все такие, – подтвердил барон и добавил: – Зато ими легко управлять.

– Этот Кочебор уверен, что сломал парнишку и тот будет готов на что угодно ради своей крали. Думаю, он либо ошибается, либо врет, чтобы набить себе цену.

– Врать он вряд ли бы посмел, скорее, выдает желаемое за действительное. Хотя… – Барон поднял взгляд к потолку. – Данила молод, горяч, опять же наверняка клянет себя, что не сберег девушку… В таком состоянии несложно и разум потерять.

– Знаешь, Альбрехт, у человека, способного на те победы, что за ним числятся, с психикой наверняка все в порядке. Скорее Кочебор свихнется, чем этот боярин.

– Все может быть, ваше величество. Кочебор – неплохой агент, но от ошибок никто не застрахован.

– И много у тебя таких агентов?

– Негусто. Он вам нужен? – Барон по привычке разгладил свои усы.

– Твой Кочебор хвастался, что сильно разозлил Данилу. На этом можно неплохо сыграть. Как считаешь?

– Идея хорошая.

Эти двое понимали друг друга с полуслова.

– Тогда придержи шпиона в Дорогобуже, думаю, он скоро понадобится.

– Будет сделано, ваше величество. Я могу идти?

– Погоди. – Карл продолжал мысленно воспроизводить недавнюю беседу. – Кочебор упомянул, что Данила принял перстень с моим гербом. Значит ли это, что он в каком-то виде готов принять и мою волю?

– Вполне возможно. Или он готов использовать любые средства, чтобы, попав к нам, вызволить свою девицу.

– Он мечтает сродниться с Пожарским? – Королю Швеции такая позиция молодого парня была понятна.

– Полагаю, царь Московии его вообще не интересует, ваше величество. Данила мог даже не знать, из какой семьи девушка.

– Дорогой Альбрехт, – снова обратился к барону Карл Семнадцатый, – ты у нас большой специалист по русским. Скажи, они живут лучше нас?

– Нет, но они думают, что делают это правильнее.

– Поясни.

– Русские говорят, что думают, а не то, что вышестоящие хотят от них услышать, поступают, как душа велит, а не из собственной выгоды, женятся на тех женщинах, на коих сердце указывает, а не выгода требует, и подраться могут лишь для того, чтобы удаль молодецкую показать, а потом, избив друг дружку в кровь, еще и побрататься.

– Ты о селянах речь ведешь?

– Да у них все едино – крестьяне ли, бояре ли… Иногда князь себя ведет так, что от иного кузнеца не отличишь.

– Дикие нравы, – покачал головой король. – И за это «богатство» они так рьяно воюют с моими солдатами? Смешно сказать, но под Псковом и под Дорогобужем я потерял людей больше, чем при захвате Дании и Голландии вместе взятых.

– У Кардымова бойня будет куда ожесточеннее, да и Смоленск малой кровью не взять, – высказал предположение Альбрехт. – Нам так и не удалось прикончить ни воеводу, ни главу их особистов.

– Почему?

– Кочебор допустил одну небольшую ошибку… – Барон коснулся усов, но тут же отдернул руку. Привычка выдавала волнение вельможи.

– То есть наказывать его есть за что?

– Обычно лазутчик сразу расплачивается за собственные оплошности. Кочебору повезло, он начал выполнять другое задание раньше, чем сказались последствия его ошибки и наша смоленская сеть накрылась.

– Повезло, говоришь? – усмехнулся король. – Ну, это мы еще посмотрим. Кстати, племянницу Пожарского пока не доставили?

– Гномы из Поречья уверяют, что самое позднее сегодня вечером ее привезут в расположение наших войск.

– Будут сведения по ней или по Даниле, сразу докладывай. Любопытно взглянуть на обоих.

Троицкое разрасталось буквально на глазах. Каждый день закладывалось по два-три дома. Беженцы с северо-восточных окраин республики, узнав имя владельца села, принимали решение здесь осесть, тем более что местные никому не отказывали. За неделю численность селян увеличилась втрое. И всех нужно было разместить, накормить, пристроить к делу, поэтому у старосты хлопот прибавилось. Впрочем, работы хватало на всех, стройке требовалось много мастеров. Уже заканчивали возведение церкви, были готовы дома Данилы и его ближников. Еще несколько строений пока оставались без крыш…

Еремеев, прибыв вечером в Троицкое, тут же приказал отдать новые избы под расселение беженцев. Сам он остановился в хате Буяна, который выполнил приказ командира и прибыл в деревню вместе с большим отрядом и обозом продовольствия.

По взглядам, которые на Буяна изредка бросала вдова Рачинского, проживавшая с сыном в этой же хате, Александр сделал вывод: скоро играть еще одну свадьбу. Главное, шведов прогнать поскорее.

Воевода первым делом доложил о пополнении в личном составе войск, чем приятно удивил боярина. Еремеев даже представить не мог, что наберется почти батальон неплохо вооруженных бойцов плюс две артиллерийские батареи.

С утра он еще раз просмотрел записи: рота стрелков, вооруженных двуствольными ружьями, сотня арбалетчиков, полсотни лучников, около восьми десятков всадников, включая хорошо обученных Салехом степняков, восемь двуствольных орудий. В этом мире почему-то все огнестрельное оружие, за исключением револьверов, имело по два ствола. И хотя многим из его воинов было меньше пятнадцати, сила собралась немалая. Такая далеко не у всякого небольшого города имелась.

Еремеев прекрасно сознавал, что для сражения в открытом поле его бойцы не годятся, но держать оборону на хорошо укрепленных позициях его армия могла долго. Эти позиции сейчас весьма усердно возводили, стараясь сооружать так, чтобы со стороны укрытия не особо бросались в глаза.

В итоге лес вокруг Троицкого, которого и на дома, и на укрепления шло немерено, настолько поредел, что даже лешему о том стало известно. Вчера старик не преминул попенять своему порученцу, и в итоге Александр снова повздорил с хозяином лесных угодий. Тот привычно начал с придирок по поводу недолжного рвения при выполнении поручений, припомнил погибших лисиц, пострадавшего волколака, наглость Жучки… Слово за слово – в итоге леший прикинулся обиженным и, сославшись на внезапно возникшие срочные дела, попытался уйти. Благо вмешалась кикимора и заставила капризного дедка проводить Данилу до Троицкого хотя бы потому, что он сделал ей на день рождения царский подарок и от себя, и от лешего.

Только благодаря зачарованным тропам Еремеев успел попасть в деревню до наступления темноты. Он, конечно, теперь мог безопасно прогуливаться и по ночам, но очень не хотел, чтобы это стало известно врагам, поэтому велел Салеху свято хранить секрет, если тот все еще желает прогуляться среди костяных монстров. Для пластинки и трех алмазов Александр соорудил потайные карманы слева и справа в поясе брюк и припрятал там бесценное сокровище.

Сразу после завтрака боярина посетил местный батюшка. Поблагодарил за церковь, поинтересовался здоровьем. Еремеев сообразил, что гостю что-то нужно, а потому сразу прямо спросил, чтобы сэкономить время:

– Что я могу сделать для тебя, святой отец?

– Помощь действительно нужна, но не мне, а Смоленщине, дабы не топтали земли ее копыта иноземных скакунов.

– Ты предлагаешь мне прогнать шведов? И рад бы, но у Карла многотысячное войско. Не уверен, что сдюжу один.

– Один ты ничего не сможешь, но с божьей и людской помощью… – Батюшка сделал многозначительную паузу, затем продолжил: – В Смоленск тебе срочно надобно. Отец Серафим шибко хочет встретиться.

– Я бы и рад, да времени у меня нет.

– Твой путь разве не через столицу пролегает, сын мой?

– Я не собирался в город заглядывать. Нам с Салехом нужно скорее попасть в Кардымово.

– Не всегда спешка приводит к цели в нужный срок. Ранее – не всегда лучше, – нагнал туману батюшка.

Слова заставили задуматься. Еремеев потерял день, когда будил источник. Заглянул он туда лишь потому, что пытался спасти лешего. А ведь мог сослаться на спешку и не принять предложение притворившейся волколаком злыдни. Результат того отказа был бы наверняка плачевным, а так удалось и здоровье поправить, и к Троицкому быстрее добраться.

«Точно! Мы же с лешим зачарованными тропами добирались. Выходит, я не так много и потерял. И только потому, что согласился помочь».

– Твоя правда, батюшка, поспешность не всегда во благо.

– О том и речь веду, сын мой. Ты же не будешь отрицать, что Бог тебя отметил и ведет по пути праведному?

– Не буду.

Вообще-то магов в храмы республики не пускали, однако Еремееву служители церкви явно благоволили.

– Тогда должен прислушаться к словам слуг его, – подвел батюшка разговор к нужному итогу.

Буяна сообщил, что Ларион отправился на поиски Зарины, и вроде как его видели в компании Жучки. Значит, разумник взял верный след. Не факт, что похитители проходили рядом со Смоленском, но полностью эту возможность исключать не стоило. И раз уж подвернулась такая оказия, почему бы действительно не согласиться на предложение, а заодно и заглянуть в «Жирного налима». Если разумник побывал в столице, должен оставить весточку, о том была договоренность.

– Коли Бог велит по пути заглянуть в Смоленск, я так и сделаю, святой отец.

– Ты поступаешь, как угодно Господу, сын мой, и да будет пребывать с тобой благодать его! – Священник вздохнул облегченно, словно только что выполнил тяжелую миссию. Продолжил беседу он уже совершенно в иной беспафосной манере: – Слушай, когда увидишь отца Серафима, не передашь ему заодно пару писем?

– Почему нет? – Александр принял несколько сложенных листков бумаги.

На том они и расстались.

«Пожалуй, наши церковники информированы не хуже особистов. Оно и неудивительно, священники имеются в каждой деревушке и что им стоит пару строк черкнуть о происходящем в их приходе? А наверху уже видать всю картинку по уездам».

Отдав последние распоряжения, в основном касающиеся повышенной бдительности, Данила в сопровождении трех десятков степняков выдвинулся к Смоленску. По пути решил переговорить с Салехом:

– Не жалеешь, что со мной связался, уважаемый?

– Зачем жалеть? Где ты, там не скучать.

– Да уж, веселье через край, а дальше будет – вообще обхохочешься. Ежели выживем, конечно.

– Можно прожить долгую жизнь, но никто о тебе потом и не вспомнит, а можно – один день, который останется в памяти на века. – Салех заговорил без акцента. – Ежели я для себя и своих учеников отыщу этот день, значит, прожил не зря. И точно скажу, рядом с тобой шансы самые высокие.

– И не возразишь ведь. – Еремеев пожал плечами.

– Зачем возразить? Смотри, солнце светить, небо чистый, кони под нами добрый. Все замечательный. – Степняк опять принялся коверкать речь.

«Вот это и примем за основу! Да и чего мне впадать в уныние? Глянешь со стороны, так вообще лепота: едет знатный боярин, в свите у него три десятка наемников, вооружены до зубов. Во главе у них чуть ли не лучший из наставников степи…» – Александр принялся настраивать себя на победный лад.

По поводу сопровождения он ничуть не ошибался: мало кто в республике мог себе позволить подобное. Ученики Салеха были хорошо обучены, помимо сабли, лука и кинжала имели по рейтарскому пистолю и парочке защитных амулетов. Для воина степи это считалось целым состоянием. Да и монеты в карманах этих бойцов водились, поскольку наниматель честно распределял трофеи. Единственное, чего пока не хватало, – это громкой победы, поскольку разгром ляхов на западе республики они себе в актив не зачислили, там сработала артиллерия.

Когда Данила въезжал через городские ворота, обратил внимание, что, завидев его, жители Смоленска останавливались и осеняли себя крестным знамением. Это напрягало. Так и хотелось потрогать голову, чтобы проверить, не появился ли там, случайно, нимб.

Наконец они добрались до Белого храма, где Еремеев и отыскал отца Серафима. Как только передал бумаги, задал ему мучившие вопросы:

– Народ видит в тебе заступника, Данила, и токмо с тобой нынче связывает избавление от супостата.

– А что я такого сделал, святой отец?

– За тобой много громких дел: Тадеуш, ляхи, рейтары, чудище… И ни одного, где бы ты оплошал.

– Ошибок было немало, о том просто никто не ведает.

– Вот видишь, ты еще и не возгордился, – подчеркнул священник. – А нашим людям надежда очень нужна, чтобы дух боевой поднять. Ибо русский человек духом силен.

– Одним духом врага не одолеешь. Тут и оружие требуется, и полководцы смышленые. А я военному делу не обучен.

Отец Серафим бегло просмотрел полученные бумаги, усмехнулся:

– Не обучен, говоришь? Видать, знания к тебе через Господа нашего даются, раз сумел столько побед одержать.

– Повезло просто, – пожал плечами Еремеев.

– Вот станешь во главе войска смоленского, глядишь, твоего везенья и на нас всех хватит. А мы за то помолимся.

– Король Швеции захватил мою девушку, святой отец. Ежели я возглавлю наших солдат, он ее точно не помилует, а она мне очень дорога.

– Значит, сначала вызволи свою девушку, а потом изгони из республики супостата иноземного.

– Я, конечно, верю, что Господь наш всемогущ, но сказочного чуда у него просить не стоит. У Смоленска хоть какие-то силы имеются?

– А об этом тебе сейчас расскажут в городской управе. Ступай за мной.

И ведь не откажешь. С представителями духовенства Александр старался не ссориться – могут и анафеме предать.

– К кому хоть идем? – спросил Еремеев по пути.

– К Творимиру, нынче он тут всеми делами заправляет.

Меньше всего Александру хотелось встречаться с сотником особого отряда.

«Опять начнет командира из себя изображать, а послать его совесть не позволит, он из большой беды Зарину вытащил», – рассуждал Еремеев.

Однако особист сумел приятно удивить:

– Рад видеть тебя, Данила, в добром здравии! – Они столкнулись на площади перед городской управой. – Извини, времени в обрез, поэтому к себе приглашать не стану. Хотел о многом переговорить, но последние вести требуют не слов, а немедленных действий. Пять минут назад пришло сообщение, что Карл Семнадцатый двинул отряд в несколько сотен конницы на запад. Тропа, по которой идут войска, выводит на тракт неподалеку от Троицкого. У нас с людьми очень туго.

– Сколько у меня времени?

– Думаю, около трех часов.

– Спасибо, Творимир. – Еремеев пожал руку сотнику. – И за Зарину, и за предупреждение. Справлюсь сам. А сейчас, прошу прощения, господа, мне нужно спешить.

Отец Серафим также не стал останавливать молодого человека. Когда боярин удалился, выразительно посмотрел на Творимира.

– Король Швеции преподнес нам неожиданный подарок, – произнес особист. – Он дает боярину реальный шанс одержать победу. Теперь главное, чтобы Данила не сплоховал.

– Он не подведет, – уверенно заявил отец Серафим. Святой отец не стал делиться полученными из Троицкого сведениями, просто пояснил: – Господь избрал этого парня для великих дел, а потому без своего благословения не оставит.

Глава 13

Нападение на село

Капитан, возглавлявший три сотни отправленных на захват Троицкого всадников, счел хорошим знаком, что в пути им не встретился ни один разъезд. Решил, что повезло с проводником. Тот хорошо знал местность и выбрал подходящую для передвижения конницы тропу, пролегавшую вдали от хоженых дорог.

Сначала шведы таились, старались меньше разговаривать. Потом рейд превратился в прогулку по лесу. Порученную начальством операцию назвать военной можно было лишь условно. Оно и понятно – кому сейчас есть дело до какого-то села? Задачу поставили плевую: прийти, взять в полон с полсотни девок и до особого приказа сидеть в тылу врага и перехватывать беженцев из Смоленска.

Судя по карте, село расположено весьма удачно – чуть в стороне от тракта. Устраивай засаду на дороге да высматривай тех, кого затем проще продать. Пленников в село под замок, а остальные пусть бегут себе дальше.

Две трети отряда составляли безземельные дворяне из последнего пополнения. Боевого опыта ноль, зато гонору – хоть отбавляй, а уж запросы… Как минимум – разбогатеть, а лучше – получить земли во владение. В рейд все они отправились охотно, надеясь на богатые трофеи.

В остальных бойцах капитан был уверен. Прошел с ними не одно сражение, знал, что не подведут… Оба дозора составляли только опытные воины. Первый осуществлял разведку, второй – прикрытие отряда с тыла. Пока тревожных вестей от них не поступало.

Когда все бойцы пересекли тракт, капитан дождался подхода арьергарда и пригласил ротных для выработки плана операции. Он развернул карту окрестностей Троицкого.

– Господа, приказано войти, встать на постой и выбрать самых достойных для переправы в Дорогобуж. Надеюсь, в селе найдется с полсотни молодых девок.

– А вдруг нам их отдавать не захотят? – засмеялся один из ротных.

– Строптивых повязать – и в каталажку. По возможности не убивать, у короля для каждого найдется работа. Избы не жечь, обычных безобразий не учинять.

– С чего это такая честь? – удивлены были все, но спросил самый говорливый.

– Откуда мне знать? Приказ полковника. Может, у него собственные виды на это село, – раздраженно пояснил капитан.

Прибыл гонец от передового дозора с докладом:

– Господин капитан, разведка достигла зоны видимости села. Судя по первым впечатлениям, там есть чем поживиться.

– Охранение имеется?

– На вышке заметили одного дозорного, но ему от силы лет двенадцать. Вокруг домов частокол вот такой высоты. – Он поднял вверх руку.

Откуда вдруг появился незнакомец, никто не заметил. Молодой парнишка среднего роста в походном кафтане явно не шведского покроя просто вышел из-за дерева. На лице – ни тени страха, хотя в одиночку оказался среди вооруженных солдат.

– Это еще кто? – округлил глаза капитан. – Почему посторонние разгуливают по моему лагерю?!

Парень был еще и при оружии: два пистоля за поясом, кинжал…

Дворянчики только сейчас заметили наглеца и взяли в кольцо. Однако тут же расступились, а незнакомец двинул прямиком к капитану. Причиной послужил перстень с королевским гербом, который прибывший сразу предъявил офицеру.

– Толмача ко мне, – распорядился капитан, прервав совет, – и ротных магов.

– Кто таков, откуда у тебя королевский перстень? – начал допрос командир отряда.

– Мне его передали, дабы я скорее встретился с вашим правителем. Нам с ним нужно обсудить один важный вопрос. А какой, могу сказать токмо ему.

Держался незнакомец вызывающе. Его наглое спокойствие сильно раздражало шведского офицера, тому так и хотелось отдать приказ разоружить и связать…

– Как ты оказался в распоряжении моего лагеря?

– Пришел.

– Ежели бы пришел, мои люди тебя увидели бы раньше!

– Хочешь сказать, я прилетел по небу? Уверяю, летать не обучен.

– Ты мне голову не морочь! – Капитан положил руку на рукоять пистоля. – Как проник на охраняемую территорию?

– Офицер, насколько мне известно, обладателя гербового перстня должны немедленно проводить к королю. Ты заставляешь ждать его величество?

– Когда сочту нужным, тогда и отправлю.

Незнакомец окончательно разозлил капитана. У шведа чесались руки примерно наказать наглеца, хотя приказ действительно предписывал предъявителя гербового перстня сразу направлять к старшему по званию.

– Нужно как можно быстрее. Поэтому предлагаю твоему отряду сейчас же сопроводить меня к Кардымову.

Толмач переводил речи обоих практически без задержек. Разговор проходил весьма динамично и привлек внимание не только стоявших рядом.

– Ты имеешь наглость указывать офицеру войск Карла Семнадцатого, что ему делать?!

Не будь рядом свидетелей, капитан бы уже давно пристрелил юнца, а перстень закопал бы вместе с трупом, наплевав на полагавшееся вознаграждение за приведенного лазутчика.

– Даже не собираюсь, это работа твоих начальников. Я могу лишь дать полезный совет…

– И как же это я до сих пор жил без советов какого-то сосунка!

– Полезных советов, офицер. От них сейчас зависит много жизней – и твоя, и твоих людей.

– Знаешь что-то о селе, которое здесь неподалеку? Тогда говори, да поскорее. – Капитан с трудом подавил в себе вспышку гнева. – Я с тобой зря теряю время.

– Офицеру важно не только победы одерживать, куда важнее сохранить при этом своих бойцов! – Молодой человек сделал короткую паузу. Когда же капитан в очередной раз попытался высказать возмущение, продолжил: – Ежели ты направишься в село, то и людей потеряешь, и задание не выполнишь, а мое предложение…

– Господа, этот тип, похоже, не в себе. Связать и доставить к полковнику, пусть начальство само разбирается.

Толмач машинально перевел и эту фразу и только потом сообразил, что не стоило…

– Видит бог, я хотел по-хорошему, – произнес незнакомец и… исчез.

– Что это было? – уставился капитан на трех магов.

– Мои чары на него не действовали, – развел руками волшебник разума. – Видать, дорогими амулетами обвешан.

– Куда он подевался, я спрашиваю?!

– Отследить не удалось, господин капитан, – сознался маг стихии воздуха. – Он исчез.

– Вижу, не слепой! Что за магия? Хотя бы это вы в состоянии объяснить?

– Люди такой не владеют, – ответил за всех молчавший доселе самый старший волшебник, который считался хорошим целителем. – По слухам, нечто подобное имеется у эльфов.

– Хочешь сказать, что какой-то сопляк сумел освоить колдовство шишколобых?!

– Может, чары иллюзии? – снова заговорил разумник. – При должном мастерстве с их помощью можно казаться невидимым. – Волшебник умолчал о том, что эти чары весьма ограниченны и могут захватить от силы с дюжину наблюдателей, и то если они стоят рядом. А паренек исчез для всего отряда.

Настроение у капитана испортилось окончательно. Чуйка подсказывала, что ничего хорошего этот визит не предвещает. Он взглянул на гонца передового дозора:

– Командира разведки срочно ко мне!

– Слушаюсь! – Посыльный немедленно отправился выполнять приказ.

– Господа, – капитан решил продолжить военный совет, – какие будут предложения по захвату села?

– Надо бы дождаться доклада разведчиков. – Самый говорливый из ротных выглядел несколько озадаченным.

Через пять минут военному совету доложили, что передовой дозор бесследно исчез.

– Что значит «исчез»? Опять иллюзия?

– Никак нет, – доложил посыльный. – Вот. – Он показал шлем шведского кавалериста, пробитый арбалетным болтом. – Оставили на самом видном месте.

– Никому не дозволено издеваться над воинами Карла Семнадцатого! – взревел капитан. – По коням!

Еремеев был безмерно рад видеть Ладу живой и здоровой. Она прибыла в Троицкое уже после того, как Александр отправился в Смоленск. За короткое время разведчица проделала колоссальную работу, выбрав в селе лучших следопытов и расставив их на возможных направлениях подхода неприятеля. Переговорить с выздоровевшей удалось лишь мельком.

После возвращения боярина из Смоленска все его воинство пришло в движение. Что особенно вдохновляло Еремеева – все люди от мала до велика нисколько не сомневались в победе. И при этом каждый был преисполнен ответственности за порученный участок обороны. Ветераны четко определили секторы обстрела и разработали команды для лучников, арбалетчиков, стрелков ружейного огня, пушкарей. Помимо стационарных укреплений в Троицком появились и передвижные, замаскированные под стога сена.

Александру с трудом верилось, что за короткий срок несколько ветеранов сумели подготовить более двух сотен бойцов, которые отлично дополняли друг друга, четко выполняли приказы и научились мастерски маскироваться, почти сливаясь с местностью. Еремеев специально осмотрел позиции со стороны леса. Бросалось в глаза лишь то, что было выставлено напоказ: покосившаяся сторожевая вышка да частокол, которым с недавних пор огородили Троицкое от зверюг. Село разрослось, и двух алтарных камней на всю территорию уже не хватало. Этим делом Еремеев собирался заняться в ближайшее время. Как только спасет Зарину.

Из Смоленска Еремеев вернулся с Ларионом и Жучкой, которой только с помощью хозяина удалось полностью залечить раны, полученные в схватке с необычными асами. Салех с учениками добирался в село окольными путями, чтобы не насторожить врага раньше времени.

О приближении шведов Троицкое оповестили, когда передовой отряд противника пересек тракт. Теперь защитники села точно знали, откуда последует нападение. Именно в тот момент Александр и отправился в гости к неприятелю. На этот раз не один – Жучка находилась рядом и готова была помочь хозяину при первой необходимости.

Отряду Салеха было поручено бесшумно нейтрализовать передовой дозор. И те справились. Степняки использовали свое самое эффективное оружие – аркан. По сути, это обычная веревка, ее ни один амулет не воспринимает как угрозу для своего владельца.

Первым кочевники повязали воина, сторожившего лошадей разведгруппы, а затем и всех остальных. А на месте временной стоянки, чтобы раззадорить неприятеля, оставили им «подарок». Разговор с командиром рейда, как считал Еремеев, также удался. Он вывел из себя того, кому следовало принимать взвешенные решения.

И вот уже из редколесья по чистому полю во весь опор мчится шведская конница. Всадники намерены наказать дерзнувших воспротивиться воле короля. Направление – на покосившуюся вышку, поскольку именно там угадываются ворота. Расстояние – всего с полверсты. И никто не подумал, что лошадям не перескочить ограду, что за ней могут быть сюрпризы, что опытные дозорные пропали не просто так…

Когда несколько секций забора упали, образовав бреши в ограде, нападавшие решили – селяне испугались их мощи и собираются сдаться. Иногда очень хочется выдать желаемое за действительное. А на самом деле…

Грохот пушек. Навстречу нападавшим устремилась картечь – действенное средство для истощения защитных амулетов. Правда, ни одна картечина цели не нашла, поскольку каждый из всадников имел мощный амулет, но задержать передовые ряды конницы получилось. К такому повороту совершенно не были готовы задние, не обошлось без столкновений. Атака забуксовала.

Если рассуждать здраво, самое время было подать сигнал к отходу, коли вместо хлеба с солью тебя встречают залпами картечи… Но капитан находился в первых рядах, ему бы из седла не вылететь. Об управлении войсками и речи не шло, а потому атака продолжилась.

Следующим стал залп сотни ружей. Во врага полетели стрелы, а затем второй оружейный залп. Тут же «ожили» стоявшие в поле стога, плюющиеся арбалетными болтами. И в эту кашу снова устремилась пушечная картечь.

Шведы воочию увидели ад на земле. Нескончаемый грохот выстрелов, ржание испуганных и раненых лошадей, крики умирающих, разящие стрелы, буквально выкашивающие атакующих, свист пуль… И полная дезориентация. Всадникам казалось, что стреляют отовсюду, среди нападавших царил полный хаос.

Наконец, один из лейтенантов все-таки сумел скомандовать отход, и остатки войска устремились к лесу, надеясь на поддержку магов, оставшихся на опушке. Кто же знал, что и там их поджидают, и вовсе не свои.

Прогремел залп десятков стволов, второй, а потом показалась вражеская конница. Тут уж нервы у шведов не выдержали. Они отправлялись на развлекательную прогулку, а наткнулись на пушки, ружья… Мирное село оказалось вооруженной до зубов крепостью.

Воины Карла Семнадцатого начали сдаваться. Волшебников, толмача и нескольких ординарцев схватили еще в первые минуты атаки. Еремеев не желал неприятных сюрпризов.

Примерно через час после разгрома боярин собрал ближников для отчета о сражении. Первым докладывал Буян. Он старался сдерживать эмоции, но радовался победе не меньше, чем молодежь:

– Дали мы хваленым шведам такого жару, что они навек запомнят! Вот уж действительно сунулись, как куры в ощип. Ни в одной такой битве мне до сих дней не доводилось сражаться. Считай, три сотни вояк, сбруя, кони, оружие, что немалых денег стоит, а супротив нашей обороны кишка тонка оказалась. Мы ни единого бойца не лишились. А супостату полный… – Он увидел Ладу и быстро подобрал слово, заменив то, которое изначально собирался сказать: –…разгром!

– Буян, мы тоже бесконечно рады. Что там с пленными, ранеными? Много шведов лечить придется?

– А некого лечить, боярин. Они своих раненых лошадьми почти всех затоптали. Токмо пятеро еще дышат, над ними шведский целитель колдует. А тех, кто царапинами отделался, перевязали.

– Сколько пленных?

– Чуть меньше полусотни, – сообщил Буян.

– Из командного состава кто-то уцелел?

– Лейтенант один выжил да капитан среди тяжелых.

– Неужели у нас ни одного поцарапанного? – Еремеев был очень рад, но не мог в полной мере торжествовать вместе с остальными. Над ним висел тяжелый моральный груз: Зарина оставалась в руках похитителей, а надежного способа ее вызволить он пока не видел.

Когда совещание закончили, Александр приказал позвать пленного лейтенанта и толмача.

– Переведи: пусть присаживается. И сам садись, – обратился он к переводчику. Когда все устроились в креслах, продолжил: – Времени, господа, у нас мало, поэтому прошу с ответами не затягивать. Как к тебе обращаться? – спросил Еремеев у лейтенанта.

– Роджер, командир роты седьмого полка.

– Боярин Данила. Помнишь меня?

– Ты разговаривал с моим капитаном.

– Именно разговаривал. И дал ему неплохой совет, не находишь?

– Тогда он казался смехотворным, а ты, уж извини, шутом или человеком, у которого не все дома.

Лейтенант пребывал в прострации. Потрясение от пережитого миновало, но последствия остались.

– Когда у нас шутят, обычно смешно всем. Ты видел улыбку на моем лице?

– Нет.

– Значит, я говорил о серьезных вещах, а твой капитан им не внял. А все почему? Вы там, на Западе, плохо нас знаете. Лучший способ узнать соседей – торговля, но никак не война.

– Наш король считает иначе, а кто мы такие, чтобы ему перечить?

– Об этом я и хотел с тобой поговорить, Роджер. Мне нужно, чтобы ты передал королю мою просьбу и мой совет.

– Даже если мне удастся уйти отсюда живым, меня к нему и на порог не пустят. Скорее обвинят в провале нынешней операции, разжалуют – и в пехоту, землю топтать. А могут и в каменоломни сослать, там постоянно людей не хватает. А ты правда хочешь меня отпустить? – Роджер даже головой встряхнул, отгоняя собственную отрешенность.

– На кого повесить всех собак, найдут и без тебя. Твой капитан выжил. Несколько сеансов целителя – и он будет ходить. Старшему офицеру можешь подробно рассказать о нашем разговоре с твоим командиром. Он принимал решения, задачу не выполнил, людей погубил, да еще и в плен попал.

– Понятно, – кивнул лейтенант. – Но почему я?

– Должен же кто-то передать весточку его величеству. Мне действительно говорили, что король хочет встретиться со мной. Настолько, что приказал схватить и привести к нему мою девушку. Так вот что ему передай: он сам виноват в том, что мы до сих пор не свиделись. Мне постоянно приходится задерживаться из-за его подчиненных. То в гиблое место заманят, то нападение на мою деревню устроят. Складывается стойкое ощущение, что некто в его окружении не желает нашей встречи.

– Передам слово в слово, ежели разговор с королем состоится. А какой совет?

– Завтра ближе к вечеру я подойду к Кардымову и обязательно загляну в ваш лагерь. Хочет меня увидеть – встретимся там. А совет простой: ему следует очень бережно относиться к моей девушке. Иначе сегодняшний бой покажется кому-то праздничным фейерверком по сравнению с тем, что я устрою для ее обидчиков. – Еремеев столь гневно сверкнул глазами, что и лейтенант, и толмач отшатнулись. – Надеюсь, я сейчас не сильно похож на скомороха, а мои слова – на шутку?

– Нет, – сразу ответил собеседник. – Другому бы я не поверил, а в твоих словах не сомневаюсь.

– Вот и договорились. А чтобы в дороге ничего не приключилось, с тобой поедут два моих человека. Выезжаешь через десять минут. К ночи ты должен быть в Кардымове.

Проводив посланника к Карлу Семнадцатому, боярин отправился на осмотр трофеев, которые к этому времени собрали на деревенской площади. Мечи, кинжалы, пистоли, элементы доспехов, конской сбруи, амулеты – все было разложено отдельными кучками в ожидании учета.

– Жаль, много лошадок картечью и пулями посекло. – Тут же рядом с Александром оказался Буян. – Всего сотню голов собрали.

– Зато своих людей сберегли, а они гораздо ценнее, – возразил Еремеев.

– Что верно, то верно. Я к Радиму в Крашен гонца послал сообщить о нашей победе. Небось сам прискачет трофеи пересчитать.

– Пускай, – кивнул боярин, заметив издали направлявшуюся к ним Ладу, после чего продолжил: – Не мне тебя учить, но с молодежью работу проведи. Надо втолковать им, что только выучка и постоянные тренировки помогут одолеть врага и таких легких побед больше не будет. Не хочу, чтобы наши бойцы поддались пустому ликованию.

– Верно мыслишь, командир. Сегодня пущай отдыхают, а завтра мы с мужиками устроим им разбор оплошностей.

– И еще раз спасибо за службу. Эта битва была очень важна. – Еремеев крепко пожал руку ветерану.

Как раз подошла разведчица, хотела доложиться воеводе, но Буян кивнул в сторону Данилы, а сам направился проверить охрану пленных.

– Командир, дозоры выставлены. Сообщили о выезде трех человек на тракт.

– Лада, ты молодчина! Наконец-то подключила к своей работе других людей. Дай я тебя обниму, сестренка, – вырвалось само собой, но девушка нисколько не возражала – она, как и Еремеев, ничего не знала о своих родственниках.

Они обнялись.

– Спасибо, брат. Ты меня второй раз из могилы вытащил. Век на тебя молиться буду.

– А вот этого не надо. Просто слушайся, я же старший. А сейчас отдыхай.

– Я возле чудесного дуба столько наотдыхалась…

– Лада, я что сказал? – Александр нахмурил брови.

– Повинуюсь. – Девушка покинула площадь.

Еремеев проводил ее взглядом и направился к Лариону, которого давно заметил возле кучки амулетов. Разумник держал в руках большое толстое кольцо типа обруча, и внимательно его рассматривал.

– Что за диковинка? – спросил боярин.

– Страшная штука, – ответил Ларион. – Кольцо внутри полое. Туда насыпают порошок красного серебра и используют заклинание ветра. Порошок внутри носится по кругу.

– И что?

– Надень любому волшебнику на голову, и на полчаса он – обычный человек, пока заклинание ветра не потеряет силу.

– Да ну?

– Точно тебе говорю. Иногда к такому присоединяют магические накопители, тогда амулет работает полдня. Хочешь попробовать?

– А сам?

– Говорят, потом голова долго болеть будет, а оно мне надо?

Еремеев задумался и через минуту произнес:

– А вот мне, пожалуй, опробовать будет нелишним. Где сейчас может быть наш воздушник?

Работа управляющим в Крашене захватила Радима целиком. Чем только не приходилось заниматься: учет всего и вся, организация городских работ, набор людей в городскую стражу, строительство новых складов… От навалившихся забот голова шла кругом. Хорошо, с Ладой все завершилось благополучно, а то, пока она находилась подле какого-то священного дерева, парень себе места не находил.

Правда, стоило ей вернуться, как снова умотала из города. Дескать, там, в Троицком она нужнее.

«Как будто в городе мало работы по ее умениям! – мысленно ворчал влюбленный. – Лазутчиков наверняка не всех выявили, да и новые могут подтянуться. Вот и приходится надеяться на людей Дана, а попросту – на попрошаек».

Радим понимал, что его девушка действовала именно так, как было нужно для общего дела, но очень хотелось видеть ее рядом. А не получалось.

– Кончится эта заваруха, отвезу Ладу к матери и сразу – под венец. А после свадьбы пусть токмо попробует самовольничать, – произнес он вслух. – Никуда одну не отпущу.

В дверь постучали, и на пороге показался помощник.

– Там человек от Дана прибыл, – доложил он.

– Пусть заходит.

В комнате появился мальчонка в лохмотьях.

– Садись. Чай будешь? – спросил Радим, кивнув в сторону вазы с пряниками.

– Не-а. Дело у меня важное. Я лучше с собой возьму. – Паренек стал распихивать пряники по карманам. Когда они закончились, продолжил: – Там это, мужик какой-то вошел через западные врата, пытает всех, как ему к главному пройти. Грит, что из Витебска прискакал со срочным донесением.

– Из Витебска? – задумчиво вымолвил управляющий. – Странно…

– Тады я побег, – сказал оборванец и дернул из кабинета.

Вскоре помощник доложил и о необычном госте, которого привели в здание городской управы. Пришлось принимать и его.

– У меня срочное послание для Данилы, – сообщил он, войдя в комнату.

Крупный мужчина с басовитым голосом разительно отличался от худосочного управляющего. Вел он себя, абсолютно не утруждаясь условностями правил поведения. Тут же уселся, не дожидаясь приглашения, закинул ногу за ногу, да еще начал ковыряться в ухе.

– От кого? – спросил Радим.

– От Бозидара.

Про Бозидара управляющий слышал от Лариона. Много нелестного, как о человеке, и немного полезного, как об агенте, который может прислать весточку как раз из Витебска.

– Данилы сейчас в городе нет, но послание я могу передать.

– А ты кто будешь?

– Управляющий в Крашене.

– Сие ни о чем. Кем Даниле приходишься?

– Другом, мы с ним бок о бок не одну стычку вместе прошли. – Молодой человек слегка опешил.

– Тогда сойдет. Вот, держи. – Воин положил на стол смятую записку. – Велено передать, а твоя теперь задача – донести сие до боярина как можно шибче.

Нахрапистость и бесцеремонность гонца поражали, однако Радим даже не стал его осаживать, времени было жалко.

– Передам лично в руки сегодня же. – Управляющий и сам был рад тому, что появился весомый повод отправиться в Троицкое.

Когда посыльный ушел, молодой человек расправил лист бумаги. Там было несколько строк корявым почерком:

«Нынче поутру Густав выехал из Витебска на восток с сотней новых наемников. Накануне его видели вместе с эльфом. Ходят слухи, что Густав собирается отомстить какому-то боярину. Однако его отряд движется не к Крашену, а, скорее, вдоль северной границы Смоленской республики».

Бумага была без подписи, однако ценность информации от того нисколько не уменьшалась.

– Пожалуй, Данила о том должен узнать как можно скорее. Надобно отправляться в путь.

Радим встал из-за стола, окинул взглядом кипу бумаг, требующих его внимания, и радостно направился к выходу.

Леший с утра до вечера носился по своим угодьям, исправляя злодеяния эльфа. Отдохнуть он собирался у подруги, надеясь на приятную беседу.

Однако стоило ступить на излюбленный островок кикиморы, как та заговорила на повышенных тонах:

– Ты чего давеча на порученца взъелся, аспид недоморенный?! У него бед и без твоего хватает. Сознавайся, задумал паренька со свету сжить?

После памятного разговора с Данилой старушка сильно волновалась за жизнь парня. Правда, она ни словом не обмолвилась лешему, что ее власть над источником зависит от продолжительности жизни паренька.

– Ничего я не задумал. Порученец мнить шибко много о себе стал, а зазнайство до добра не доведет. Да и какие там беды? Пустяшные. Чего такого могло стрястись у человека? Подумаешь, девка пропала…

– Пустяшные?! – возмутилась старуха. – А помнишь, меня супостат изловил? Кто меня вызволил? Он сие твое задание не посчитал пустяшным, сам едва не сгинул.

– Ну ты и сравнила, прелестница! То – ты, а то – какая-то девица. Может, и не стоит она того, чтобы по ней убиваться.

– По ком ему убиваться, не нам с тобой решать. А ежели твой порученец, ее вытаскивая, сгинет?

– Порученец, порученец, порученец! – пробурчал леший. – Словно нам с тобой более и поговорить не о чем.

– Леший, а ты покумекай своим умишком ущербным. Как бы мы с тобой жили, не объявись в наших краях Данила? – Получив власть над болотным источником, пусть и неполную, старуха перестала заискивать перед лешим, в чьих угодьях росло священное дерево. Теперь они снова стали ровней, а потому можно опять вить из него веревки. – Имел бы ты дуб-ведун? Сумел бы одарить меня царским подарком, а заодно злыдню проучить, отобрав у нее то, что по праву мое? Да и про чудище забывать не стоит. Кабы не Данила…

– Про то мне ведомо, прелестница. Порученец из него справный получился. Другого такого поди сыщи… – Леший вовремя пошел на попятный.

– А ты его в трудную годину кинул. Дескать, он нам помогает, а нам ему подсобить вроде как зазорно?!

– И ничего не зазорно. Давеча я ему лисиц в подмогу присылал, волколака направлял.

– И шибко они ему подсобили?

– Так в чем он нужду выказал, в том и помощь получил. – Старик развел руками.

– Ну да, к тебе иной раз и подойти страшно, как вчерась, к примеру. А вдруг ему подмога нужна против лихих людей? Ты о том попытать не удосужился?

– Попытать, оно, конечно, можно, прелестница, да токмо в дела людские нам встревать не с руки, сама знаешь.

– Значит, ежели те люди твой лес жечь почем зря примутся, ты им сие спустишь?

– Как можно?! – возмутился леший. – Я на них быстро управу найду…

– А порученца твоего пускай гнобят?

– Никому не позволено моего…

– А чего ты такого сотворил, чтобы уберечь Данилу? Девку у него выкрали, наверняка через твой лес ее везли. – Старуха разошлась не на шутку.

– Так я в тот час к дубу с порученцем ходил, опосля в паршивой сети висел…

– Вот все вы, мужики, такие – завсегда оправдание найдете. Нет бы повиниться в содеянном.

Леший совсем растерялся.

– Да я все для тебя сделаю, прелестница, токмо скажи.

– Завтра с утра отыщи порученца и пригляд за ним устрой. Девку его видел?

– Довелось.

– Найти сумеешь?

– Токмо ежели в моих угодьях объявится, и то не сразу. Шишколобый мне столько подпортил, паршивец. Почитай всех белок извел, а они для пригляду лучше всего были.

– Других найди.

– Им еще втолковывать надобно. С утра займусь с превеликим усердием.

– Вот такой ты мне нравишься.

– Какой? – Дедок приосанился.

– Деятельный и решительный. – Кикимора решила подсластить пилюлю.

– Я завсегда такой, прелестница.

– Ой ли? – покачала головой старуха. – Опять же, небылиц потешных от тебя давно не слыхивала.

– Так весь же в заботах, сама видишь.

– Вижу. – Старуха неожиданно застыла. Простояв в оцепенении с минуту, продолжила: – Ах они аспиды проклятущие! Сызнова к нам пожаловали?!

– Прелестница? – Леший на всякий случай оглянулся, поскольку бабка смотрела как бы сквозь него. Не заметив никого за спиной, он произнес вполголоса: – Чего стряслось-то?

– Чужаки шишколобые пожаловали.

– В твои угодья?

– Болот они опасаются, но я теперь могу видеть и что окрест происходит. Шесть эльфов твоими лесами бредут. Наверняка к тому городу, где Данила главным поставлен.

Кикимора прошедшую ночь провела подле источника, почерпнув немало сил и новых способностей. Она теперь действительно могла видеть глазами болотных обитателей, прокладывать зачарованные тропы по своим угодьям и неподалеку от них, быстро создавать болотных стражей из тех же тритонов или лягушек… Всех открывшихся возможностей она пока и сама не знала, но пригляд границ топей организовала той же ночью, опасаясь, что злыдня может снова явиться и напакостить.

– Видать, Данила им крепко хвост прищемил. Никак не угомонятся! Чего делать будем, прелестница?

– Твоя забота – порученец. А шишколобыми пока сама займусь. Лиходеи еще за чудище не рассчитались.

Все, кто представлял опасность для Данилы, теперь автоматически становились личными врагами кикиморы. Ведь такую ценность, как источник, второй раз судьба ей не подарит.

Глава 14

Подготовка к встрече

До начала сражения за деревню Еремеев успел обсудить с Ларионом планы Творимира, и кое-что ему даже понравилось. А после разгрома шведов сразу взялся развивать некоторые идеи особиста, отправив утром в Смоленск колонну пленных, чтобы их провели по одной из центральных улиц к месту содержания. Вроде и не напоказ, как в Великую Отечественную в Москве его мира, но народ увидит, что смоленское воинство умеет бить врагов и берет их в плен.

Эта была первая часть плана по поднятию боевого духа жителей республики. Другая предусматривала распространение слухов о том, что Данила прибыл с западных окраин республики, чтобы наказать Карла Семнадцатого за похищение невесты. И вот первая же стычка с войском шведов закончилась полным разгромом вооруженной до зубов кавалерии противника, причем численность врага специально не упоминалась. О противостоящих говорили, что боярин успел наспех сколотить отряд из местных жителей села Троицкое. Естественно, ни о каких пушках, ружьях и передвижных оборонительных сооружениях никто и словом не обмолвился.

К предыдущим подвигам крашенского боярина добавили еще одну победу, которая при каждом новом пересказе становилась все грандиознее. Хотя нашлись и скептики, которые даже не поленились съездить в Троицкое. И когда увидели там целый табун боевых коней, собранное трофейное оружие и свежую братскую могилу с безымянным крестом, последние сомнения отпали.

В столице Еремеев встретился с сотником, который долго и безуспешно пытался отговорить молодого боярина от опрометчивого шага:

– Пойми, Данила, Карл тебе Зарину не отдаст. Он попытается подчинить тебя своей воле, а не получится – убьет сначала ее, потом тебя. Время сейчас работает на нас, слухи ширятся, скоро дойдут до ушей Пожарского, и он обязательно выдвинет хотя бы пару полков. А это уже совершенно другой расклад.

– При чем здесь Пожарский?

Еремеев изобразил удивление. Ларион рассказал другу, кем девушка доводится царю Московии, но просил, чтобы особист не узнал о том, кто донес парню эту информацию.

– На то причины имеются, – многозначительно заметил Творимир.

– Вот ты говоришь – время работает? На вас – возможно, но против Зарины. Карл легко может заявить, что девушка сбежала и он понятия не имеет, где она находится.

– Упустить важную пленницу – позор для любого правителя. Король Швеции на такое не пойдет.

– Важную для меня, – уточнил Александр.

– Не токмо, – после небольшой паузы сказал Творимир. – Она – племянница царя Московии.

– Ничего себе! Считай, царевна?

– То-то и оно.

– Тогда дела еще хуже. Ты же сам говорил – Карл на все способен. Не одно, так другое выдумает, и уж точно не на пользу Зарине.

– У него не так много вариантов, Данила.

– Он сам тебе сказал? Но ежели и так, ты бы ему поверил? – На любое возражение Александр, не задумываясь, находил контраргумент.

Однако и особист не отступал:

– Сейчас ты на свободе, с твоим именем связаны все надежды людей. Ты собираешься их подвести?

– Пусть так. Я не собираюсь сдаваться Карлу, но, если не явлюсь на встречу, как обещал, Зарина может пострадать. А меня потом еще и обвинят, дескать, сам виноват.

– Да кто тебе сказал, что она вообще будет в лагере?

– Если ее там не окажется, тогда пусть пеняют на себя. Пойми и ты: если с Зариной что-нибудь случится из-за того, что я дал себя уговорить поступить не так, как собирался… Не прощу никогда. Ни себе, ни тебе.

– Ты же разумный парень.

– Никогда этого не отрицал и сейчас не буду, – произнес Еремеев, усмехнувшись одними глазами.

– Так почему тогда лезешь в ловушку?

– Мне нужен тот, кто эту ловушку готовит.

– Ты когда-нибудь слышал, чтобы мышка диктовала условия кошке, находясь у нее в пасти?

«Конечно, – подумал Александр. – Ты просто не видел мультиков про Тома и Джерри. Там на кота иногда смотреть жалко», – а вслух сказал другое:

– У меня нет другого способа исправить совершенную ошибку. Карл ко мне не явится. Зарину просто так не отпустит, даже если Пожарский пришлет подмогу. Значит, у меня один вариант – идти к нему и убеждать. Словами, магией, силой, коварством – да чем угодно…

– Из всего, что ты перечислил, у короля Швеции многократное преимущество. Особенно в коварстве.

– А это мы посмотрим, – упрямо гнул свою линию Еремеев.

– Тебя убьют. И это в лучшем случае, – тяжко вздохнул сотник.

– Вот видишь, ты в этом уверен, отец Серафим тоже не сомневается, – Александр кивнул в сторону присутствовавшего при разговоре святого отца, – король Швеции наверняка думает так же. А моя задача – доказать, как все вы ошибаетесь. Может, тогда Карл поймет, что ему противостоит не просто везунчик, а достойный противник, с которым лучше договариваться.

– Помяни мое слово, Данила: король даже не явится на встречу, а тебя, ежели не прикончат, отвезут к нему полуживого. Ну как мне пробить твое ослиное упрямство?

Разговор проходил в доме, принадлежащем особому отряду, куда Творимир пригласил боярина и отца Серафима.

После встречи горожан Смоленска, которые принимались громогласно прославлять героя, лишь завидев крашенского боярина, тому как-то сразу захотелось стать невидимкой. И вовсе не из скромности, как сочли многие горожане. Просто Еремеев прекрасно знал и оборотную сторону славы – зависть. Сейчас завистники помалкивают, выжидая своего часа, но стоит ему чуть оступиться – и малейшие ошибки раздуют до гораздо больших размеров, чем нынешние достижения. Правда, до того времени еще дожить нужно…

В общем, теперь передвигаться по Смоленску Данила старался незамеченным, избегая людных мест. Встречу решили провести неподалеку от харчевни «Жирный налим».

– Никак, – ответил Александр. Он не собирался раскрывать свои планы, даже соратников не посвятил в некоторые детали. – Да, я рискую, да, прекрасно сознаю, что враг коварен и глупцов там нет. Понимаю, что они учли прошлые ошибки и будут действовать еще изворотливее. Я к этому готов.

– Нельзя быть готовым ко всему, Данила. Даже предположить не могу, какой козырь шведы предъявят на сей раз. Вот ты, к примеру, знаешь, что один из советников Карла – гном? Говорят, чужак с королем по всем походам мотается. Ты сможешь угадать, чего он присоветует?

– А вот за эту новость большое спасибо, постараюсь учесть. – Еремеев мысленно наметил еще одну встречу в Смоленске.

– Данила, мы с тобой не ладили, да и сейчас что-то не срастается. Скажи, что я должен сделать, дабы ты не совался волку в пасть хотя бы пару дней?

– Иногда лучше вообще ничего не делать, Творимир, и вручить все воле божьей. Разве я не прав, святой отец?

Священник усмехнулся, но ответить не успел, поскольку снова заговорил особист:

– Хоть вы его вразумите, отец Серафим! Ведь погубит себя почем зря и республику за собой потащит.

Служитель церкви ответил не сразу. Он окинул взглядом сначала одного спорщика, затем другого.

– Следуя велению разума, сын мой, – обратился Серафим к сотнику, – надобно поступить, как считаешь ты, – выдержал паузу, затем так же степенно продолжил: – Однако не всегда разум – лучший советник. Веруем мы не умом, но сердцем, и Божье Провидение для того и дадено сверху, дабы человек мог иногда совершать невозможное. Поступай, как велит сердце, Данила. И да поможет тебе Господь!

– Спасибо, батюшка, за поддержку, – поблагодарил Александр, – а теперь прошу прощения, мне надобно подготовиться. Чай оно не каждый день доводится с иноземными королями встречаться.

Добравшись переулками до «Жирного налима», Еремеев написал записку и попросил Лариона доставить ее в центр города, предупредив волшебника:

– Особому отряду об этом знать не нужно.

Записка была адресована Мургу. Данила просил о срочной встрече.

– Хорошо, командир. Ежели чего, скажем, ты решил счет в банке гномов открыть. Надо же где-то деньги от продажи трофеев хранить? И нынешние, и будущие.

– Деньги? Даже представить себе не могу, сколько их понадобится после того, как шведов прогоним.

– Как глины, – ответил Ларион и отправился выполнять просьбу командира.

– Глины? – шепотом произнес Еремеев, припомнив то месиво, которое сотворил стагаз. – Точно, именно такая глина была в алтарных камнях. Алмазы, пластина и глина. Похоже, я очень близок к важной разгадке. И она позволит заработать очень большие деньги. Главное, чтобы об этом никто больше не узнал.

Карла рассказ лейтенанта о разгроме трех рот сильно озадачил. Подготовить и провести такую операцию мог только человек, обладавший познаниями в военном деле. Поражала также дерзость этого загадочного боярина: явиться в расположение готовившегося к атаке неприятеля, спровоцировать неподготовленное наступление…

«Выходит, мне далеко не все доложили об этом Даниле? Надо будет Альбрехту поставить на вид. Скверно, когда человек оказывается опаснее, чем о нем думаешь».

По данным разведки, из Смоленска в Троицкое никаких войск не выступало, за дорогами следили строго. Наоборот, доложили, что по тракту с запада прибыл какой-то важный молодой человек, которого сопровождали три десятка степняков. Тогда никто и не подумал, что это мог быть боярин Данила, поскольку он, по данным все той же разведки, находился гораздо севернее, на пути в Кардымово, и никак не успевал к злосчастному селу.

Тем не менее факт оставался фактом: боярин прибыл в Троицкое и подготовил встречу войскам Карла, каким-то невероятным способом обеспечив преимущество в численности и вооружении.

«Лейтенант докладывал о скрытых позициях противника: откидных ограждениях, земляных редутах, стреляющих и движущихся стогах… Выходит, Данила сумел предугадать мои действия? Он что, еще и стратег?»

Король находился в той же комнате, где недавно проводил военный совет. Расположившись в удобном кресле, он пытался найти объяснение вчерашнему поражению.

«Пушки, ружья, собственная конница… Учитывая, что боярином сей молодой человек стал чуть ли не вчера… Да и лет ему, по сведениям Альбрехта, не больше восемнадцати. Возникает резонный вопрос: что это за человек?»

Карл поднялся, прошелся по комнате. Остановившись у окна, посмотрел вдаль.

«И этот сопливый вчерашний купец смеет давать советы королю? Причем посылает их через моего же лейтенанта! Наглец? Безусловно. Но самое паршивое, что его наглость подкреплена весомыми аргументами. Данила за неделю натворил столько… Некоторым вельможам и за всю жизнь такое не удается! Даже завидно становится… А тупой Кочебор уверял меня, что паренек сломался из-за какой-то девки».

Королю доложили: пленницу вчера к ночи доставили в лагерь под Кардымовом. Теперь ждали решения Карла: оставлять ее там или отправить в Дорогобуж. Кроме того, сообщили о каких-то обезумевших белках, уничтоживших несколько воинов охраны и едва не сожравших девицу. Случись это – и у короля возникли бы большие проблемы.

«Показать парню, что она жива и здорова, вроде бы и неплохо, – продолжал рассуждать монарх, – но ежели Данила такой загадочный… Как знать, а вдруг и вправду умыкнет девку? Тогда и вовсе засмеют. Недоставало еще получать оплеухи от вчерашнего простолюдина, будь он хоть трижды маг!»

Король снова сел в кресло. Его раздражала сама мысль о том, что он столько времени уделяет какому-то безродному русичу.

«Пожалуй, рановато мне с ним встречаться. Разве что наглеца привезут в кандалах и он дышать сможет лишь с моего милостивого позволения. Осталось придумать, как это устроить. Как лучше использовать девку, если он действительно по ней сохнет? – Карл пока не находил ответов. – Что-то я начал сомневаться в сообщениях барона Альбрехта. Интересно, как он объяснит свои промахи?»

Через пару минут тот стоял перед королем.

– Дорогой барон, тебе лучше других известно, что я не привык к поражениям. И, думаю, мало кто радуется, получив по физиономии, разве что идиот. Надеюсь, ты меня таковым не считаешь?

– Как можно, ваше величество?!

– Особенно меня задело, что оплеуха получена от человека, который, по сведению твоих агентов, должен плясать под нашу дудку. Я правильно употребил местную поговорку?

Барон считался главным знатоком русских земель, превосходно знал язык и местные обычаи, поскольку в молодые годы десять лет прожил в Московии.

– В точности, ваше величество, – подтвердил он.

– Не соблаговолишь ли объяснить, почему сие могло произойти? Неужели какой-то местный парень настолько умен? Неужто он может предугадывать наши действия, а его воины, вчерашние деревенские увальни, умеют воевать лучше наших солдат?

– Никак нет, мой король. Я переговорил с прибывшим офицером. Дело не в опыте или мастерстве бойцов, а в подготовке укреплений и разработке плана обороны. Мы не могли даже предположить, что в захолустном селе окажется артиллерия.

– А как же наша разведка?

– Это целиком вина командира отряда. Он отнесся к серьезной операции как к легкой прогулке. К тому же боярин сильно разозлил капитана перед сражением.

– Альбрехт, вот именно – сражением. И где? Возле села, которое просто не могло иметь серьезных оборонительных сил. Складывается впечатление, что меня заманили в ловушку для показательной порки. Меня, короля Швеции! И кто? Какой-то новоиспеченный боярин, о котором ранее никто слыхом не слыхивал. И ведь парнишка не только воевать умеет. Ты посмотри, что он наплел лейтенанту. Дескать, кто-то в близком окружении короля мешает нашей с ним встрече. Барон, что такое этот Данила?»

На этот вопрос Альбрехт ответил не сразу. Он посмотрел на потолок, разгладил усы, потер подбородок и лишь потом промолвил:

– Сложно судить о человеке, с которым не обмолвился и парой слов. Одно могу сказать: парень себе на уме.

– И это все? Альбрехт, ты предлагаешь выстраивать тактику наших действий, опираясь на столь «обширные» данные?

– Виноват, ваше величество, неправильно выразился. Сведений об этом человеке много, и все они подтверждают – потенциал у него большой. Однако уязвимое место у любого можно найти, ежели переговорить с ним. Делать выводы с чужих слов сложно.

– Переговорить? – задумался монарх. – Что ж, у тебя будет такая возможность. Надеюсь, уже сегодня вечером. Думаю, прежде чем беседовать с королем, этот выскочка должен доказать, что достоин моей аудиенции. Не правда ли?

– Истинно так! – рьяно подтвердил барон. – Чем, изволите, должен наш разговор закончиться?

– Лучший вариант: доставить боярина в Дорогобуж в кандалах. За дерзость следует наказывать. Опять же, сподручнее будет общаться.

– Вы абсолютно правы, скованность движений зачастую способствует развязыванию языка. Что прикажете сделать с пленницей?

– Немедленно привезти в Дорогобуж под солидной охраной, все-таки племянница самого Пожарского. При малейшем подозрении на освобождение девку уничтожить. Но только в самом крайнем случае! Основная задача – доставить целой и невредимой.

– Будет сделано, мой король.

– Кстати, поедешь в Кардымово, прихвати с собой Кочебора. Как его использовать, решишь сам. Было бы любопытно глянуть, что Данила с ним сделает, ежели дать ему такую возможность. Судя по бойне возле Троицкого, боярин свиреп не по годам.

– Да, вы правы, ваше величество. Представить Данилу монстром нам выгодно, – сразу поддержал монарха Альбрехт. – Кровожадный герой быстро теряет ореол почитания в глазах окружающих.

– Барон, ты учти: нынче в партии нашего противостояния враг сделал сильный ход. Ответ должен быть ничуть не хуже, иначе высокородное общество Европы нас не поймет. Мне по большому счету на него начхать, но дурной славы хочется избежать. Одно дело – избавить мир от чудовища в человеческом обличье, совсем другое – разлучить влюбленных. – Король скривился.

– Понял вас, ваше величество. Кочебора я подготовлю нужным образом, а расправу над ним нужно будет показать послам. Пусть полюбуются, на что способны озверевшие русичи.

Послы Британии, Франции и Германии были обязаны находиться при дворе короля Швеции, а двор там, где монарх.

– Сами послы с тобой не поедут, но помощников пусть отправят. Кстати, о Даниле они уже спрашивали. И еще. Найди Саргида и пригласи ко мне.

– Хотите и гнома отправить к Кардымову? – удивился барон.

– Нет, у меня к нему разговор. Ты пока готовься к отъезду, но дождись конца нашей беседы.

Саргидом звали гнома, который сопровождал правителя во всех походах, делился полезной информацией и давал советы, не афишируя своего присутствия. Сейчас Карлу понадобились знания о чарах, позволявших появляться и исчезать.

Согласно собранным о нем сведениям, Данила значился низкоуровневым энергомагом, способным разве что на подзарядку нескольких амулетов. Это абсолютно не вязалось с его деяниями, особенно с победой над сильным эльфийским волшебником.

– Приветствую, правитель. Чем могу быть полезен? – Гном вошел в комнату и уселся напротив короля, не дожидаясь приглашения.

– Рад видеть тебя, Саргид. Хотел рассказать об одной проблемке, а заодно услышать твое мнение.

– Ежели эту проблемку зовут Данилой, то недооценивать ее не стоит.

– Я это уже понял, друг мой. Лучше скажи, что за магия позволяет исчезать и появляться? – Король вкратце пересказал свой разговор с лейтенантом.

– В лесу и на болоте я бы никому не советовал воевать с этим человеком, Карл. Есть данные, что боярин крепко повязан с лешим и кикиморой.

– Выходит, он не сам разбил моих воинов? Ему помогли? – задумчиво произнес монарх.

– Не исключено, Карл. А что касается исчезновений… Про Аивауда, волшебника, погибшего от рук парня, говорили, что он мог долго оставаться невидимым и прыгать на большие расстояния.

– Это как?

– Сейчас здесь, в следующее мгновение – там. Например, за сотню шагов.

– А этому можно помешать? И как…

Беседа затянулась почти на полчаса, и уже в конце ее гном поднял тему пленницы:

– Карл, ты решил, что будешь делать с его невестой?

– Есть дельные мысли?

– Вчера в Дорогобуж прибыл Журег из нашего пореченского представительства. У него неплохая задумка, но сгодится только на крайний случай, ежели Данила не примет нашу сторону.

– И что предлагает уважаемый Журег?

– Использовать девку как оружие. Ты знаешь, что один раз она уже чуть не убила боярина? Почему бы не дать ей второй шанс? – Гном заулыбался.

– Значит, Зарину вчера вечером привезли сюда, а поутру отправили по дороге? И много-много воинов ее охраняли? Нет, ты правильно сделала, что на них не кинулась. Мне шведы тоже не нравятся. С перепугу могли очень больно пленнице сделать.

Молодой человек сидел на траве возле частокола, которым была окружена деревня Кардымово – ставка военного командования смоленских войск. Он внимательно смотрел на лагерь неприятеля, расположенный в версте. Рядом, пристроив голову ему на колени, лежала пепельная собачка с серповидным отростком на конце хвоста. С ней парень и общался, хотя со стороны это выглядело как разговор с самим собой.

– Прав был Творимир, никто не собирается мне ее возвращать. Даже показывать не желают. Видать, опасаются, гады, что заберу девушку силой. Оно и правильно, при малейшей возможности я бы так и сделал.

Еремеев говорил и гладил Жучку, которая даже глаза закрыла от удовольствия.

– Говоришь, в их лагерь большая делегация прибыла? Неужели сам Карл снизошел до общения со мной? Прямо начинаю собой гордиться.

У Александра сегодня был очень тяжелый день. Сначала – триумфальный въезд в Смоленск и нелегкий спор с Творимиром. Затем, словно под копирку, такой же прием в Кардымове, но уже с торжественным построением войск. А в беседе его пытались отговорить от дурацкого поступка сразу двое: воевода и начальник Творимира. И ведь день еще не закончился.

– Представляешь, Жучка, все знают, что я поступаю неправильно. Готовы чуть ли не веревкой привязать, чтобы уберечь от глупостей. А как мне по-другому спасти Зарину, хоть бы один из них посоветовал. У них, видите ли, одни помыслы: о республике. А на кой мне та республика, ежели в жертву придется принести Зарину?

Еремеев опять принялся всматриваться в видневшийся вдали лагерь. Враг окружил свою стоянку тройным кольцом частокола. Внутри было установлено много походных шатров, а из деревьев уцелело всего несколько березок и дуб – враг провел тотальную вырубку, пощадив лишь те деревья, что стояли в центре лагеря.

«Лешего на вас нет. – Еремеев осуждающе покачал головой. – Никакой заботы о легких планеты. А вдруг зверюги ночью прорвутся? Даже спрятаться негде будет».

Справа, буквально примыкая к частоколу, протекала неширокая речка.

«Удобное место выбрали, гады. Перелесок вырубили для забора и на дрова, вода рядом, поле для битвы ровное, как стол… Даже не знаю, чем здесь наши их удивить способны? Ладно бы еще численный перевес был…»

Смоленский воевода сообщил, что у шведов – до сотни орудий, около двух тысяч всадников и вдвое больше пехоты. Республика в Кардымове собрала сил в полтора раза меньше. Правда, Данила привез с собой еще сотню бойцов и четыре пушки, но это на общий расклад почти не влияло, да и задачи у воинов боярина на нынешний вечер были особенные.

«Воевода говорил: здесь по утрам очень густой туман. Лагерь шведов в нем тонет, и только через час после рассвета можно что-то разглядеть. Потому волшебники неприятеля, когда заканчивается время ночных тварей, окружают забор еще и сетью магических ловушек. Я, конечно, до утра там оставаться не собираюсь, но как оно сложится…»

В сотню, что прибыла из Троицкого, входили ученики Салеха, пять ветеранов из бывших сослуживцев Буяна, Гаврила с Боричем, лучшие пушкари и бойцы из первого набора. Они еще в полдень покинули Кардымово и отправились кружными путями в тыл противника. Еремеев надеялся, что обойдется и без их участия, но, наученный горьким опытом, решил подстраховаться.

Перед отъездом из Смоленска Александр встретился с прибывшим туда Радимом. Парень передал важную новость от Бозидара: Густав все-таки выжил и, похоже, решился отомстить. Одно утешало – командир рейтаров направился не к Крашену.

«Вот и гадай теперь, где всплывет господин Густав? Этот видел, чего я могу, а потому будет готов к моим сюрпризам. А вот Бозидар удивил. Не думал я, что он останется верен своей клятве».

Бывший командир лазутчиков, которому было поручено захватить Крашен, из-за действий Данилы с задачей не справился. Мало того, убегая из города, он попал в руки эльфов, затем в отряд Густава, был отправлен работать поводырем стагаза, едва не погиб… А когда боярин буквально вытащил Бозидара из лап костлявой, неожиданно поклялся, что станет помогать, хотя никто его о том и не просил.

«Ладно, пересечемся с Густавом – станем разбираться, а пока не до него».

Лариона, Радима и Ладу Александр оставил под началом Буяна в селе. Были опасения, что Карл Семнадцатый захочет попробовать еще раз захватить Троицкое.

– Жучка, а может, нам короля в полон взять? – усмехнулся Еремеев. – Уж на Карла точно должны обменять племянницу Пожарского. То-то была бы потеха: у войска выкрали главнокомандующего! Такое не забывается.

Александр посмотрел на заходящее светило. Находясь в этом мире, он научился определять время по солнцу и сейчас сделал вывод: пора отправляться к лагерю неприятеля. До темноты оставалось чуть более двух часов – именно столько он отвел для переговоров. Если они завершатся до наступления ночи, он вернется в Кардымово. Пойдут не по плану – кому-то впоследствии будет очень больно вспоминать о нынешней ночи.

– Спасибо, что выполнила мою просьбу, – поблагодарил он Жучку. – Очень бы не хотелось сегодня этим воспользоваться, но ежели принудят…

– Чего расселся, порученец? – Бравый голос лешего прервал речь человека, на плечо которого приземлился дятел.

– Думу думаю, – ответил Еремеев.

– Об чем?

– Да вот, собрался в гости к шведам и не знаю, выпустят ли меня обратно.

– К супостатам? По своей воле? А у тебя с головой все в порядке? Часом, не стукнулся об чего?

– Разве что об дубину, коей ты меня натурализму ради приласкал. Вот с тех пор и творю незнамо что, – съязвил Александр.

– Так то для дела было надобно, а нынче?

– Тоже нужно. Собираюсь с их королем торговаться.

– По поводу крали своей?

– Угадал, хочу обговорить условия ее вызволения.

– А случись, они пустыми окажутся?

– Постараюсь убедить супостата.

– Ой ли?

Дятел даже клюва не раскрывал, но голос Еремеев слышал отчетливо, при этом знал, что лешего может слышать лишь тот, к кому он обращается.

– Ты хоть душу не трави. Мне все равно туда идти, а уж как получится, разберемся на месте! – повысил голос Александр.

– Слушай, порученец, а нельзя эту встречу в лесу устроить? А то место, считай, посреди поля… Супостат вон все деревца извел в округе. Прям как ты подле Троицкого.

– Опять попрекаешь?

– И не думал, – тут же открестился леший. – Я о другом. Сам разумеешь – местечко не ахти. Ни мне полной силой не дотянуться, ни прелестнице.

– Не я его выбирал, леший. А король шведский, видать, в курсе, что мы сработались.

– Дюже умный супостат попался?

– Не дурак – точно.

– А ты, случаем, куковать не обучен? – задал неожиданный вопрос леший.

– Большая наука «ку-ку» сказать?

– Три раза сумеешь?

– Ку-ку, ку-ку, ку-ку. Леший, ты решил поиздеваться, что ли?

– Молодец, Данила! Вот так и поступишь, ежели там беда приключится.

– Я стану куковать – и что?

– Буду знать, что тебе плохо.

– И все?

– Там поглядим. Говорю же, что не имею силы в чистом поле.

– Спасибо, утешил. Кстати, тебе желуди нужны? – Еремеев вытащил из кармана два серебряных плода.

– Приму, коль просишь, – торопливо ответил леший, не желая упускать подвернувшуюся оказию.

– Не прошу, а даю в долг, – объяснил Александр.

– Это как?

– По открытому долгу. Потом сочтемся.

– А давай без долгов? – предложил леший. – Ты нам желуди, а мы с прелестницей шишколобых отвадим от твоего города. Туда сразу шестеро направляются.

– Откуда знаешь? – встревожился Еремеев.

– Так они по моим лесам шастают, окаянные! А мне-то уж ведомо, что в собственных угодьях деется. – Леший не моргнув глазом выдал заслуги кикиморы за свои.

– Хорошо, договорились. Только вы уж там постарайтесь.

– Уж мы помилосердствуем над ними, – пообещала птичка, схватила желуди и улетела.

– Еще и эльфы?! Вот ведь кого точно не трогал, так нет – приперлись! Получили по морде, заглянули еще – с тем же результатом. И снова-здорово, – пробурчал Еремеев. – Ладно, не до них пока. Пора мне, пожалуй.

Он поднялся.

«Ну да, с собакой поговорил, с птицей посовещался… Глянешь со стороны – точно паренек с катушек съехал. А если учесть, куда я сейчас направляюсь, так и последние сомнения отпадают: с адекватностью у товарища большие проблемы. Однако на Руси недаром говорили: дуракам везет. А мне, кроме как на везение, больше и рассчитывать не на что».

Боярин Данила, он же Еремеев Сан Саныч, сделал первый шаг к очередной мышеловке. Правда, мышью он себя не считал, но в этом еще следовало убедить тех, кто подготовил ему западню.

– Ну что, Жучка, устроим супостатам Полтаву под Кардымовом?

Глава 15

В западне

С момента проникновения Еремеева в стан противника минуло более получаса, но шведы не спешили начинать разговор. После долгих разбирательств к нему вышел невысокий, склонный к полноте мужчина средних лет. Судя по описаниям того же Творимира, он не мог являться королем Швеции. Монарх был моложе, стройнее и лицом аристократичнее. Когда толстяк представился, выяснилось – он всего лишь барон каких-то там земель и зовут его Альбрехтом.

– А ты знаешь, боярин Данила, что, приняв перстень короля, ты сим фактом признаешь его власть над собой? – напыщенно заявил барон, когда они все-таки начали переговоры.

– С чего это вдруг? – «наивно» спросил Еремеев.

Возле ног хозяина паинькой сидела Жучка. Вела она себя просто идеально – с момента появления еще никого не загрызла. Пока…

– Это же проще простого, молодой человек. На перстне вытеснен герб, принадлежащий Карлу. Ты добровольно взял его вещь, значит, тоже принадлежишь правителю. А коли так…

– Все абсолютно не так, барон, – перебил его Александр, не позволяя увести разговор в сторону.

– Будешь оспаривать неопровержимые истины? – Альбрехт стремился запутать парня, используя в своих речах заумные слова.

– Меч, выкованный хорошим мастером, также имеет клеймо. Мечом владеет воин, но это не значит, что кузнец имеет власть над бойцом. Скажешь, я не прав? – парировал Еремеев.

Вести переговоры в окружении двух рядов вооруженных воинов не очень удобно, но не убегать же, пока не выяснишь главного. Александр пока не услышал ни слова ни о Зарине, ни о встрече с королем.

– Сравнивать монарха с простолюдином недопустимо! Это чревато серьезным наказанием, – строго предупредил барон.

– И королей, и простолюдинов Господь создал по своему образу и подобию, – опять возразил Еремеев.

Он старался не обращать внимания на дышащих в затылок шведских воинов. Пока они с бароном перебрасывались пустыми фразами внутри живого кольца, время шло, и солнце уже неумолимо приближалось к горизонту.

Альбрехт с досадой понял, что легкого разговора не получится – тактика с ходу запудрить мозги не сработала. Запугивать молодого наглеца он пока не решался, опасаясь грозной собачки подле боярина. Относительно нее у переговорщика тоже имелись некоторые инструкции. Сейчас барону требовалось вывести собеседника из равновесия, чтобы затем подтолкнуть к безрассудству. Пока Альбрехт на ощупь искал подходящий способ.

– Кузнец токмо за себя отвечает, а королю приходится всю страну на себе тащить.

– Коли ему так тяжко, зачем он еще парочку держав на свои плечи взвалил? Мне тут недавно про Голландию и Данию рассказали.

– Хоть это и не твоего ума дело, Данила, но, так и быть, поясню. Там простых людей обижали, вот и пришлось вмешаться. – Барон поправил усы.

«Ты мне еще начни мозги пудрить насчет прав человека. Сколько здесь живу, постоянно убеждаюсь: ничего в человеческой природе не меняется. Есть волшебство или нет – люди такие же!»

– А что, у нас тоже обижают? И почему я об этом ничего не знаю?

– Как у вас говорят, в чужом глазу соринку видно, в своем бревна не замечаешь. Вот вы ничего и не знаете о бедах собственного народа. А наш король к соседям с должным вниманием. Даже русский язык выучил, дабы без толмача общаться с теми, кто помощи просит.

Александр мог бы поспорить, что и пословица не к месту, и о чаяниях народа он знает больше иноземцев, но уже давно понял, что толстяк зачем-то тянет время, значит, тему пора сворачивать.

– Не спорю, работа тяжелая, но у короля по сравнению с кузнецом помощников куда больше. Ежели они знают свое дело, а не под ногами путаются, то и править легче.

С самого начала разговор шел не по существу. То барону собака чем-то помешала, то он весьма настойчиво приглашал зайти в шатер, а после отказа Данилы выстроил живую ограду из воинов, за которой и начал переговоры.

– Хороших найти трудно. Вот ты, к примеру, на службу к нему не торопишься.

– Я русский, а твой Карл к нам с войной явился. Ежели к тебе в дом грабитель вломится, ты ему станешь помогать свой дом от добра очистить?

– Советую поостеречься приводить столь грубые сравнения, когда говоришь о правителях, Данила! – Альбрехт в который раз разгладил усы.

– Грубые? Я предпочитаю слово «точные». – Александр выдержал тяжелый взгляд собеседника. – Ну дело сейчас в другом. Пришел я сюда потому, что, по словам некоего Кочебора, смогу увидеть Зарину и переговорить о ее судьбе с королем Швеции. Дату своего визита я сообщил через вашего лейтенанта, а перстень можешь вообще забрать. Мне его лично в руки никто не передавал. Так, подобрал вещицу, которая на полу валялась, да решил вернуть владельцу. – Еремеев кинул кольцо собеседнику.

Барон поймал перстень на лету.

– Ты только что лишился охранной грамоты, Данила. Хотя меня бы она все равно не остановила, – признался Альбрехт. – Так ты говоришь, Кочебор наобещал золотые горы? Очень интересно. Сейчас мы у него и уточним.

«Зачем? – тут же задал себе вопрос Еремеев. – Продолжает разыгрывать передо мной спектакль? И что это будет – драма или комедия?» Он насторожился.

Александру также весьма не понравились три скучающих типа, которых он заметил за пределами живого ограждения. Они явно прибыли сюда в качестве зрителей, даже устроились в отдалении на возвышенном помосте, чтобы лучше видеть из-за спин бойцов оцепления. Все трое, судя по одежде, к воинству Швеции отношения не имели.

«Гражданские? За каким фигом их сюда принесло? Только чтоб на меня посмотреть? Нет, что-то здесь не так!»

Жучка еще до разговора с бароном доложила: настрой у всех собравшихся враждебный. Когда Еремееву предложили отвести животное ближе к кухне, он честно предупредил, что собачка без хозяина начинает тосковать, а в приступе такой тоски способна загрызть насмерть два-три десятка вояк. Ему поверили.

– Молодой человек утверждает, что ты обещал встречу с его величеством. Это правда? – задал вопрос прибывшему барон.

– Да, было такое дело, – ответил крупный мужчина, которого пропустили внутрь живого круга. – Токмо паренек забыл условие, которое необходимо для того выполнить.

– Ну так напомни, какое именно, – в том же язвительном тоне предложил барон.

– Сопляк должен приползти сюда на коленях, чтобы показать правителю свою готовность к служению. И Данила на то согласился.

– Брешешь! – вырвалось у Александра. Он с трудом сдержался, чтобы не вмазать предателю промеж глаз.

Жучка успела передать, что настрой барона заметно улучшился. Да и у окружения спало напряжение, хотя, по логике, вроде должно происходить наоборот.

– Брешут собаки, а я истинную правду глаголю, – настаивал Кочебор.

– Может, готов в том поклясться? – спросил Еремеев, мысленно успокаивая себя.

– Еще не хватало перед всяким щенком клятвы произносить. Ты червь, которого по непонятной причине своим вниманием решил удостоить могущественный человек.

«Как любят говорить журналисты, риторика выступающего с момента предыдущей встречи резко изменилась. И это неспроста».

Александр начал лихорадочно соображать. Суммировав выражение лиц шведов, предупреждения собачки, фальшь в тоне предателя, прищур барона и оживление среди зрителей, он пришел к интересному выводу: Кочебором решили пожертвовать, отдав его на растерзание молодому боярину. Причем сам предатель о том даже не подозревает.

Аналитический склад ума и умение выстраивать логические цепочки часто помогали Еремееву делать точные прогнозы, но лишь в том случае, если в дело не были замешаны женщины. Убедившись, что, кроме Жучки, вокруг нет ни единой особи женского пола, Еремеев еще больше утвердился в своих заключениях.

«Значит ему велено взбесить меня?! Тогда сейчас начнет говорить гадости про Зарину».

– Перед моим щенком клясться действительно не стоит, правда, Жучка? – обратился он к питомцу. – Особенно предателям. Собаки в отличие от людей – существа преданные, и таких, как ты, презирают.

– Плевать и на тебя, и на твою собаку. Ты-то сам кто? Предал свою женщину, отдав ее в руки иноземца.

– Во-первых, это сделал ты, Кочебор, а во-вторых, как мне тут сказали, правитель Швеции очень заботливо относится к нуждам простого народа, так что, думаю, почем зря не обидит бедную девушку.

– Нашел кого назвать девушкой. Да она – та еще шлюха…

– Кочебор, заткнись! – Молодой человек сделал пару шагов к предателю, отметил, что барон даже отодвинулся чуть в сторону, как бы освобождая место для драки. Мысленно произнес: «Фиг вам», – и, остановившись, продолжил почти спокойно: – Я нынче в гостях и не могу обидеть хозяев диким мордобоем, поэтому прикрой пасть, прикуси язык и прекрати поливать грязью порядочных людей. Нехорошо это. – Данила покачал головой, словно отчитывал дитя неразумное.

– Порядочных? А хочешь, я в деталях расскажу, что сделают с твоей девкой солдаты короля Швеции, ежели будешь упорствовать и дальше? Уж опосля их стараний ни у кого язык не повернется назвать ее порядочной.

– Барон, может, уже прекратим спектакль? Кочебор ведь понятия не имеет, что вы только и ждете, когда я кинусь и разорву его на части. Еще вон и зрителей притащили. Послы иноземные, что ли? – Еремеев кивнул в сторону мужчин, внимательно наблюдавших за происходящим.

Для Альбрехта слова молодого человека стали полной неожиданностью, он буквально подавился воздухом. Разоблачение получилось до того стремительным, что барон не успел скрыть изумления, а Кочебору хватило ума догадаться: Данила попал в точку.

– Это что же получается? – побледнел предатель. – Меня?..

– А ты чего ожидал? Предателей презирают обе стороны и используют их там, где своих гробить жалко, – пояснил Александр. – Сейчас им выгодна твоя смерть от рук кровожадного боярина. Но я не работаю на потеху публике. Тем паче вражеской.

– Увести! – скомандовал Альбрехт, указав на Кочебора. Барон уже теребил собственные усы, словно пытался их вырвать.

Предателя взяли под руки и оттащили за пределы живой ограды. Куда его повели дальше, Еремеев не видел.

– Знаешь, Данила, ты слишком непредсказуем. Не уверен, что такой человек достоин предстать пред его величеством.

– Ежели встреча не состоится, то я зря теряю время. Когда король будет готов меня принять, тогда и приду. – Еремеев развернулся и направился к выходу из замкнутого круга.

Выпускать его не собирались.

– Барон, ты собираешься пожертвовать своими людьми?

– Со стороны это все равно будет выглядеть как нападение озверевшего русича на ничего не подозревающих доблестных солдат великой Швеции.

На шведском Альбрехт приказал спрятать оружие, что и выполнили воины, сомкнув ряды теснее.

Однако их доблести надолго не хватило. Стоило Жучке взглянуть на живую преграду особым взглядом, и воины непроизвольно расступились, освободив проход.

– Разве ты не хотел увидеться со своей невестой, Данила? – кинул вдогонку барон.

– Хотел, но внутренний голос мне подсказывает – ее здесь нет.

– Ты ошибаешься, боярин. Подожди пять минут, и ее привезут.

«Послать его куда подальше или посмотреть, какую гадость он еще подготовил? – подумал Еремеев. Он взглянул на солнце. – Вроде час времени еще имеется».

– Хорошо, пять минут я подожду, – согласился Александр. – А то получается, совсем зря заглянул к вам на огонек.

Вскоре действительно привезли телегу с клеткой. А внутри…

Да, там действительно находилась пленница. Миловидная, стройная. Густые русые волосы, заплетенные в толстую косу, большие зеленые глаза под изогнутыми дугой черными бровями… На такую глянешь – и все, пропал.

Еремеев действительно подпал под чары красавицы, как кролик – под гипнотическое воздействие удава. Он поначалу хотел сказать, что уходит, поскольку это была не Зарина, хотел отвести взгляд, но не хватило сил это сделать. Даже Жучка – и та не смогла пробиться к сознанию хозяина.

– Ква-ква! – раздалось вдруг где-то совсем рядом. Затем разнеслись трели прыгающих обитателей речки.

«Лягушки? Откуда они здесь? Болото, что ли, неподалеку? В болоте кикимора, а ее сестрица… – И тут в памяти человека всплыл эпизод превращения примерно такой же ослепительной красавицы в омерзительную старуху. Его буквально передернуло от отвращения. – С девицами надо поосторожнее, а то, не ровен час, конфуз может случиться».

– Барон, кого ты привез? Эта девушка – не Зарина, – наконец сумел он четко сформулировать свои мысли.

– Я та, кто тебе нужен, Данила, – томным голосом произнесла пленница.

– Сговорились вы, что ли?! Буквально каждый встречный лучше меня знает, кто и что мне нужно. Может, скажешь, для чего ты мне сдалась?

– А сам не понимаешь? – Она оголила плечико.

– Барон, ты бы убрал девицу куда подальше, пока твои бойцы не повыпрыгивали из штанов.

– Уверен? – переспросил тот, словно сомневался, хотя видел, какими глазами на пленницу смотрели все воины.

– Я приехал за Зариной. Это не она, – четко, почти по слогам произнес Александр.

– Ай да Кочебор! Ай да собачий сын! Мне он сказал…

– Уважаемый, а твой Кочебор сможет при мне подтвердить, что доставил именно эту пленницу?

– Ты мне не веришь? Это оскорбление! – Барон не без труда отдернул руку, пытавшуюся потянуть за ус.

– И что? Собираешься вызвать меня на дуэль? – Данила положил ладонь на рукоять пистоля.

Разоружить себя он не позволил, пообещав сдать оружие лишь при встрече с его величеством. Помеченный надписями пистоль поначалу дребезжал, реагируя на старания неприятельских магов, но потом волшебники притихли, видимо надеясь на зеленоглазую.

– В военное время дуэли запрещены! – отрезал Альбрехт. По его знаку телега с красоткой выехала из окружения очарованных воинов.

– Нет так нет, расстраиваться не стану. У тебя еще есть причины меня задерживать или я пойду?

– Его величество Карл Семнадцатый приглашает боярина Данилу на аудиенцию.

Едва увидев Альбрехта, Еремеев понял, что сегодня встреча с королем не состоится, и потому громогласное сообщение, прозвучавшее по-русски, его огорошило.

«Карл все это время за нами наблюдал? Изучал, как буду реагировать на слова его слуг, а теперь, когда я собрался уходить, надумал объявиться? – Александр мысленно заметался, пытаясь осмыслить ситуацию. – Не зря Творимир говорил, что правитель Швеции – еще тот гад. Теперь у него преимущество: меня король видел и слышал, а сам остался загадкой. Ладно, будем разгадывать по ходу разговора, ежели он, конечно, состоится. Пусть только попробует не пропустить со мной Жучку…»

Зычный голос принадлежал толмачу, явившемуся с разодетым шведом, которого Еремеев обозначил для себя дворецким.

– Куда идем? – спросил парень толмача.

Тот сначала перевел вопрос, затем ответ:

– Правитель решил провести аудиенцию под открытым небом, коли ты так артачишься. Пока вы беседовали с бароном, с приемного шатра сняли крышу.

«Так вот чего Альбрехт время тянул – они под мои условия подстраивались? Почему-то мне в это не верится», – размышлял Александр, следуя за разодетым франтом.

– Король не боится собак? – решил заранее подстраховаться Еремеев.

– Его величество – заядлый охотник. Он не будет против твоего питомца.

«Ну да, только что было ничего нельзя и вдруг – все можно. Прямо мир перевернулся с ног на голову. Действуют на контрастах? Умно. Человек приспособился к одним условиям, а ему подсовывают другие».

Данила, Жучка, переводчик и дворецкий приблизились к обтянутому тканью восьмиугольному каркасу высотой в полтора человеческих роста. Крыши на нем действительно не наблюдалось.

– Прошу. – Дворецкий приподнял полог у одной из стен. – Король ждет тебя.

Вместе с собачкой Еремеев оказался внутри огороженного восьмиугольником пространства.

«Странно, про оружие даже никто и не вспомнил. Ладно, и я напоминать не буду».

Прямо от входа пролегала неширокая ковровая дорожка. Она указывала дорогу к большому креслу, стоявшему у одной из стен.

«Трон вижу, а где сам король? Сказали, ждет. Будем надеяться, что свято место пусто не бывает. Может, по нужде вышел? – Александр старался подбодрить себя. – Хорошо, подойдем ближе».

До трона было шагов пятнадцать. Жучка известила, что за креслом кто-то есть.

Еремеев не спеша двинулся по дорожке, окидывая взглядом необычное помещение. Насчитал пару столов, шкаф, дюжину стульев и несколько накрытых дерюгой то ли сундуков, то ли ящиков, хаотично разбросанных по обе стороны от коврика.

«Переехали, но не успели вещи по местам расставить?» – Александр бесконечно задавал себе вопросы, ответов на которые никто не давал.

Худощавая фигура показалась из-за трона, когда до него оставалось пять шагов. Мужчина явно пытался что-то отыскать на полу.

– Приветствую, ваше величество. Что-то потеряли? – Александр был в курсе, что король владеет русским почти в совершенстве.

– Здрав будь, боярин, – не отрывая взгляда от пола, произнес мужчина. – Печать королевскую обронил. Вроде и деваться ей некуда, а попробуй найди. Ну да бог с ней, запасная должна где-то быть. – Ты по какому делу?

«Придуривается? Монарх вроде бы не должен. Совсем ничего не понимаю. Жучка, что скажешь?»

Собачка с самого начала сообщала хозяину об опасности, исходившей от всех людей в лагере. Сейчас она ничего не смогла добавить, видимо, большое количество врагов не позволяло ей сконцентрироваться. Значит, фон оставался агрессивным, но без особых всплесков.

– Я к вам по личному делу. – Еремеев знал, что к особам княжеского рода и выше обращаются на «вы». – Ваши подданные против воли держат мою невесту. Считаю сие неправильным и прошу отпустить девушку.

– Что у тебя за псина? – Король обратил внимание на Жучку. – Из охотничьих? Что за порода?

– Она единственная в своем роде, ваше величество. Название пока не придумали.

– То-то я таких не припоминаю, – задумчиво вымолвил правитель. – Так ты говоришь, невесту украли?

– Мою невесту, – подчеркнул боярин.

– Забавная история, молодой человек! Мои бравые солдаты воюют с местными девками? Ай-ай-ай! – Мужчина уселся в кресле. – Негоже они поступают, ох негоже.

«Можно подумать, сам старый, – мысленно пробурчал Александр. Ему становилось все тревожнее, поскольку король себя вел совершенно непредсказуемо. – И говор у него ничуть не иноземный, словно всю жизнь на Руси провел».

– Вот и я так считаю, правитель. Воевать со стариками, женщинами и детьми не пристало бойцам великого Карла Семнадцатого.

– Согласен с тобой всецело. Как невесту кличут?

– Зарина.

– Так, где-то тут должна быть гербовая бумага. – Восседавший на троне вытащил из-под пятой точки нечто, похожее на планшет. Там оказались еще и письменные принадлежности. Мужчина начал писать, проговаривая текст: – Сим указом повелеваю отдать боярину Даниле Ревину его невесту Зарину. Карл Семнадцатый. – Он закончил писать и снова обратился к гостю: – Любезный, поищи-ка в том столе мою печать, – небрежно обронил правитель, указав на стол. – Вроде там должна быть запасная.

Пришлось возвращаться к центру восьмигранника и сходить с ковровой дорожки.

«Окружают, – предупредила собачка. – Опасность!»

«Фу-у-ух! – облегченно вздохнул Еремеев. – Наконец-то все становится понятным!» – Ожидая пакости, он мысленно нарисовал пронзенную кинжалами каплю на ближайшем покрытом дерюгой ящике.

«Тревога!» – взорвалось в голове Александра.

– Поток! – шепотом произнес он, чувствуя, что почва уходит из-под ног.

Еремеев успел заметить, что Жучка ухнула в образовавшийся провал, даже увидел на его дне колья, прежде чем створки закрылись снова. Сам парень сместился на несколько шагов от края ловушки, а со всех сторон через прорези в стенах внутрь восьмигранного шатра ринулись арбалетчики. Щелчки выстрелов ударили по нервам.

Амулет отклонил первые три болта, после чего Александр заметался из стороны в сторону.

«Болты с утяжелителями быстро истощат защиту, но хотя бы не убьют. Видать, мертвый я им нужен меньше, чем живой. Наверное, поиздеваться желают, сволочи!»

Прямо из-под ног Еремеева в воздух взвился фонтан красной пыли, запорошив ему глаза. И таких внутри восьмигранника образовалось много.

«Красное серебро!» – сообразил Александр, устремившись на сближение с противником.

Ему срочно требовалось вырваться за огороженный периметр хотя бы для того, чтобы проморгаться. Порошок красного серебра резал по глазам и не давал сосредоточиться, болты с набалдашниками также не способствовали концентрации. Попробуй при таком раскладе создать мысленный рисунок.

Дошло дело до рукопашной. Подсечка, бросок, уклонение, блок, подножка, подкат… Еремеев быстро понял – по земле не пробиться. Заскочил на один из ящиков, перепрыгнул на второй… Несколько болтов пробили защиту, ослабленную красным серебром, синяки после таких ударов гарантированы.

«Да сколько же вас тут!» – ужаснулся Александр. Бойцы все время прибывали.

Очередной прыжок и… Еремеев выругался, дерюга под ногами подалась вниз. Парень провалился внутрь вместе с дерюгой, а когда выпутался из нее, обнаружил себя в хитроумной клетке. Ящик оказался с секретом.

«Кольца? Почему они дребезжат? – Александр стоял в цилиндрической клетке с куполом над головой. Горизонтальные кольца слегка дребезжали. – А ведь внутри наверняка кружится порошок красного серебра».

Еремееву с трудом удалось проморгаться и заметить, насколько изменилось все вокруг. Его клетка стояла практически в центре шатра. Ящики и мебель оттащили к стенам, а ловушку сразу живой стеной окружили арбалетчики и взяли пленника под прицел.

Александр сейчас выглядел весьма живописно – и одежда, и волосы, и лицо покрылись багровыми пятнами.

– Ты счел себя самым умным, Данила! – раздался голос барона из-за спины.

Еремеев не стал поворачиваться к противнику. Он внимательно изучал трон, на котором продолжал сидеть… Вряд ли это был король.

– Негоже стоять спиной к тому, кто с тобой разговаривает, боярин, – ехидно произнес Альбрехт.

– Не могу же я повернуться спиной к его величеству.

– Неужели ты думал, что сам король явится к тебе? Слишком много чести! Лучшие из лучших мечтают о приеме у его величества. Чтобы к нему попасть, надо заручиться поддержкой уважаемых персон Швеции.

– Уважаемых? И где же их найти в Швеции? У вас даже баронам веры нет, врут на каждом шагу.

– Да как ты смеешь, сопляк! На войне любой обман – это не вопрос этики, а военная хитрость против врага. Для победы все средства хороши. Как у вас говорят: «Победителей не судят»? – задал вопрос барон.

– Победителей? Может быть. Но только до первого поражения, – заметил Еремеев. – Есть и другая народная мудрость: «Цыплят по осени считают», «Еще не вечер», «Не дели шкуру неубитого медведя», «Не говори гоп, пока не перепрыгнешь»… Да мало ли еще чего.

– Надеешься выбраться из клетки? – Альбрехта раздражало, что пленник так к нему и не обернулся. – Зря, у нее много секретов. Кстати, не советую касаться руками этих прутьев.

Заточение в клетке Александр посчитал не самым худшим для себя исходом, Мург ему рассказывал о подобной ловушке. Печальнее было бы сейчас валяться без сознания.

«А ведь мог бы быть и такой исход, – размышлял боярин. – Как-то я слишком много о себе возомнил. А враги изолировали Жучку, напустили пыли в глаза – и ведь все без магии. Ловушки, фонтанчики – обычная механика, иначе пистоль бы дал знать о волшебстве! А вот с клеткой еще следует разобраться».

Ствол оружия, с которым Еремеев очнулся в этом мире, был испещрен непонятными знаками, светившимися при воздействии магии и заставлявшими пистоль вибрировать. Сейчас чувствовалась легкая вибрация.

– Я и не собираюсь. Ты сам ее откроешь, вот тогда и выберусь. – Пленник говорил так, словно решал для себя важную задачу.

Внутрь живого кольца между стрелками и целью барон входить не спешил, опасаясь новых трюков Данилы.

– Ты проиграл вчистую, боярин. Впрочем, рассчитывать на иное было бы странно. Удивляюсь твоей глупости – на что ты надеялся, когда сюда шел?

– Принял короля за благородного человека. Видать, ошибся. Но ничего, говорят, на ошибках учатся. Теперь я ученый, понимаю – баронам верить нельзя, а королям – и подавно.

– Поздно, больше сия наука тебе не пригодится. Не стоит быть таким наивным.

– Переживу.

– Уверен? – Барон все-таки обогнул кольцо окружения и встал напротив Еремеева.

– Хотели бы убить – не стали бы такую шикарную клетку городить.

– И не одну, а пять. Ведь неизвестно, в какую сторону ты кинешься, – пояснил Альбрехт. – Так что нашему королю ты обошелся в кругленькую сумму. Придется отработать с лихвой.

«…или доказать, что связываться со мной – обрекать себя на еще большие убытки. И лучше вообще даже не глядеть в мою сторону», – мысленно продолжил Александр. Вслух сказал другое:

– А какая работа?

– Для начала – сдать Смоленск Карлу.

– Для начала пусть твой король отпустит Зарину. А потом, может быть, поговорим.

– Ты продолжаешь наглеть, молодой человек? – Барон разгладил свои усы. – Хочешь усугубить свое положение? И не жалко невесту?

– Неужели твой король еще хуже, чем я о нем думаю? Он способен причинить вред девушке? – Александр прищурился, глядя на трон. Он пытался понять, где в кресле может находиться кнопка, открывающая ловушку с Жучкой.

– Король ставит цели и требует от подданных их выполнения. Как именно – не его забота. По его велению гибнут тысячи, а ты говоришь – причинить вред.

– Твой король, насколько я понял, не любит убытков, но, удерживая в неволе мою девушку, он встал на путь полного разорения. Чем быстрее он это осознает, тем больше шансов избежать краха.

– Я вижу, жизнь тебя ничему не учит, Данила. Интересно, ты и на эшафоте будешь палачу угрожать небесными карами?

– Нет, там я прикинусь кукушкой и буду куковать.

– Это как?

– Ку-ку, ку-ку, ку-ку – примерно так, – пояснил Еремеев.

– Издеваешься? Или решил прикинуться дурачком? Ничего у тебя не выйдет. А ну-ка, пальните в него пару раз, пусть мозги на место встанут.

Прозвучали три щелчка, и Александр едва не вскрикнул от боли. Болт с набалдашником угодил в бедро, но два других пролетели мимо – похоже, амулет еще работал.

– Вразумился? – теребя пышные усы, спросил барон.

– Как думаешь, сколько осталось до захода солнца? – неожиданно спросил пленник.

– А у тебя что, планы на вечер? Советую их отменить.

– Нет, просто за четверть часа до заката мне должны напомнить о том, что злоупотреблять гостеприимством хозяев не стоит.

– Тогда самое время, но не надейся…

Грохот пушечных выстрелов не дал барону закончить. Один за другим прогремело восемь разрывов, земля под ногами дрогнула.

– Какого дьявола? – Барон дернул себя за ус.

– Мои парни увидели, что через ворота меня не выпускают и собираются проделать выход в другом месте, а то и в двух.

– Это против правил ведения войны!

– Ты же сам говорил – все средства хороши.

– Я тебе сейчас покажу средства!

Барон подал знак, и арбалетчики принялись расстреливать пленника, пока тот не рухнул на землю.

– Глянь, дышит? – на шведском приказал Альбрехт одному из бойцов.

– Вроде живой, – сообщил тот, глянув на боярина.

– Большего и не надо.

Барон оставил двух охранников, остальные поспешили прочь из шатра.

Глава 16

Не по своей воле

Зарину привезли в Дорогобуж, поместили в двухэтажный домик, стоявший где-то в центре города, и до заката про нее словно забыли. Конечно, не до такой степени, чтобы пленница могла свободно покинуть место заключения. К ней никто не заходил, ничего не спрашивал, но попытка девушки выйти из комнаты и узнать хоть что-нибудь успеха не имела. Она до сих пор с содроганием вспоминала худощавого типа, которого увидела за дверью. На ее вопрос тюремщик ничего не ответил, но одного его взгляда хватило, чтобы понять: этот прикончит, не задумываясь. Когда он жестом приказал пленнице вернуться, Зарина так и поступила. И хотя трусихой себя не считала, второй попытки открыть дверь не предпринимала.

«У них принято пленников морить голодом? – Ей не принесли даже воды, и голод с каждым часом становился сильнее. – Скоро останутся кожа да кости. Глянет на меня Данила – и не узнает. А может, он и не собирается меня вызволять?»

Весь путь от места сражения с белками до Кардымова она провела без сознания. Лишь возле ограды лагеря Горан привел ее в чувство, но только затем, чтобы сказать ей несколько слов (неожиданных), а затем передать в руки шведов.

Ночь пленница провела в небольшом шатре, а поутру ее в сопровождении солидного эскорта повезли в Дорогобуж, где и поместили под охрану тощего мужичка.

«Странно, в пути очень спешили, словно куда-то опаздывали, а по приезде я тут просидела, считай, до вечера. Зачем было лошадей гнать? – Она стояла возле окна и пыталась представить, что ее ожидает. – Может, они будут держать меня в неведении, пока Данила не объявится? А что потом? Попытаются принудить к предательству, угрожая расправиться со мной при неповиновении? Даже не представляю, как он себя поведет. Опять устроит заваруху, как в смоленской тюрьме… Но тогда о нем вообще мало кто знал, нынче – другое дело. Сейчас каждый его шаг отслеживать станут…»

Голые стены, окна с решетками, мерзкий охранник за дверью и полная неизвестность о будущем, которого может и не случиться – все это нагоняло тоску.

Наконец за дверью раздались хоть какие-то звуки. В сопровождении страшного надзирателя в комнату зашел гном. Раньше Зарина с чужаками не встречалась, но опознала коротышку по росту и торчавшим из-за ушей волосяным «рогам». Тощий принес стул для посетителя.

– Мое имя Журег, – усевшись, представился гном. – Ты – моя собственность. Будешь думать иначе – пожалеешь. Сейчас тебя отведут к королю. Наши интересы совпадают, поэтому от твоего разговора с ним зависит многое. Охранять тебя от твоих глупостей приставлен Григ. Он из асов, поэтому делай выводы. Пока это все, что тебе следует знать. Уразумела?

– Да, – кратко сказала Зарина, с трудом подавив в себе желание ответить недомерку так, как он заслуживал.

– Григ, проводи дамочку к карете. Отвечаешь за нее головой.

Тот кивнул.

Через четверть часа она вошла в трапезную, где был накрыт стол на две персоны. Здесь Григ и показал, насколько может быть опасен. Стоило Зарине потянуться к тарелке с едой, как рядом с ладонью в столешницу воткнулся нож. Она отдернула руку. Ас просто погрозил пальчиком, затем подошел, забрал клинок и вернулся на место.

– Прошу прощения, что заставил даму ждать. – В комнате появился стройный молодой человек. – Дела, знаете ли, постоянно требуют моего присутствия сразу во многих местах, прямо хоть разорвись на части.

«Было бы весьма кстати, – подумала пленница, догадываясь, что перед ней король. – Терпеть не могу приторно-вежливых хлыщей!»

– Да-да, не вставай, у нас дамам дозволено сидеть в присутствии монарха.

Карл занял место напротив пленницы. Учитывая длину стола, он даже при желании не мог поухаживать за гостьей.

– Тебя как величать? – мягким голосом спросил он.

– Зариной.

– А я, как ты, наверное, догадалась, Карл Семнадцатый. Вот за знакомство предлагаю и выпить. Предпочитаешь красное или белое?

– Думаю последовать вашему совету, ваше величество, – ответила пленница.

– Очень мудро с твоей стороны. Ежели так и дальше пойдет, Зарина, ты можешь сделать неплохую карьеру при моем дворе. Но пока говорить об этом слишком рано. Начнем с белого.

Лакей, который появился в трапезной вместе с королем, тут же разлил напиток по бокалам. Они выпили. Зарина, чтобы не захмелеть на голодный желудок, попыталась скорее чем-нибудь его наполнить, но не тут-то было.

– Пригласил я тебя поговорить о Даниле, – продолжил король. – Его горячность и непредсказуемость серьезно осложняют его же судьбу. А мне все-таки хочется сберечь этого, безусловно, талантливого молодого человека для больших дел.

Пленнице так и хотелось попенять собеседнику. Дескать, ежели усадил за стол, сначала нужно отдать положенное трапезе, а уж потом о делах говорить, но она не желала обострять обстановку, тем более когда речь шла о Даниле.

– Он очень упрям, ваше величество. – Зарина решила включиться в игру хотя бы для того, чтобы разузнать планы врага. – Насколько могу судить, его сложно заставить сделать то, чего сам не желает.

– Да-да, – кивнул Карл, словно соглашаясь. – Молодость склонна к упрямству и опрометчивым поступкам, потом за них приходится расплачиваться. Иногда цена бывает очень высока. Ты здесь как раз для того, чтобы твой суженый не совершил слишком много ошибок. Я ведь тоже не железный и всепрощением не страдаю.

– Не думаю, что моя неволя остудит его горячность, как бы не наоборот.

– Сегодня ему должны доходчиво объяснить, что любое противодействие мне способно лишить одну симпатичную особу головы, – столь же участливым тоном произнес монарх. – Поэтому предлагаю наполнить бокалы напитком цвета крови и выпить за долгую и счастливую жизнь присутствующей здесь дамы.

Лакей тут же принялся разливать красное вино.

– Тем более что от этой дамы вообще ничего не зависит. – Зарина осушила второй бокал и, не обращая внимания на собеседника, наколола на вилку немаленький кусок мяса.

– Мы часто и не подозреваем, насколько можем быть не правы в своих суждениях, красавица.

Король подал едва уловимый знак, и стоявший за девушкой ас метнул клинок. Мясо вместе с вилкой выскочило из рук пленницы.

Зарина оглянулась на охранника, пожала плечами и с недоумением посмотрела на Карла.

– Я так понимаю, стол накрыт просто для красоты? – спросила она.

– Сытый собеседник становится скучным, – пояснил король, – к тому же к красному лучше подходит сыр.

Сыра на столе не было.

– А к мясу – еще лучше. И если я хочу понять, как шведские повара умеют готовить мясо…

– …надо опять пригубить белого вина.

И снова лакей наполнил бокалы.

– Ваше величество, а меня обязательно спаивать? От вина на голодный желудок и стошнить может, неудобно получится. – Зарина уже слегка захмелела, но ясность мысли постаралась сохранить, поскольку ощущение смертельной опасности, исходившее от аса, не позволяло расслабиться.

– Я знаю, ты работаешь на Черкасского. Московия проявляет интерес к Смоленску, но вам я его не отдам. А чтобы вы с Данилой остались живы и, по возможности, здоровы, имеется токмо один вариант. Именно за него я и предлагаю сейчас выпить.

– Чтобы мы с Данилой были живы да здоровы? Ничего не имею против. – Пленница осушила третий бокал.

– Ты не дослушала, Зарина. – Карл покачал головой. – Вариант заключается в том, чтобы вы оба работали на меня. Иначе, к моему великому сожалению, придется казнить сначала тебя, потом его.

– Жили они недолго и несчастливо, зато умерли почти в один день. Романтично… Почему нет? Григ, – пленница повернулась к своему «телохранителю», – выпить не желаешь? Есть повод. Мне тут сделали предложение, от которого невозможно отказаться.

Пленница сейчас явственно ощутила, что ее учтивый собеседник в разы страшнее и опаснее аса.

– Не стоит создавать себе сложности, Зарина. Поверь: и для тебя, и для Данилы служба на благо Швеции станет лучшим выходом.

– Может, вы и правы, ваше величество, токмо разговор сей рановато затеян. Вот когда рядом будет Данила…

– Сначала ты напишешь послание Черкасскому, чтобы он не волновался, а потом решим, как поступать с Данилой. – Речь, как и раньше, лилась мягко, но на лице появилась тень гнева.

– Пока не увижу жениха, ничего писать не буду, ваше величество. Смысла не вижу. Без Данилы я вам живой не нужна, а пятнать свое доброе имя перед смертью желания нет.

– В твоем положении нужно думать лишь о моих желаниях, Зарина. И следовать моим советам, как ты это сделала при выборе вина.

Король пытался заставить пленницу себя скомпрометировать, для того ее сначала морили голодом, затем напоили и теперь не позволяли поесть.

– Меня всю жизнь заставляли делать то, что нужно другим. И токмо один человек считает иначе. Он советует поступать так, как нужно мне. Знаете, ваше величество, сегодня я последую его совету.

– Как?

– Дождусь его и спрошу, как нам быть дальше.

– А вдруг он не придет?

– Мне будет очень жаль.

– И все?

– Постараюсь отомстить за его смерть, ваше величество, потому что Данила не сможет прийти токмо по этой причине.

– Ты в нем столь уверена?

– Говорила же вам, он упрямый.

– Я тоже всегда добиваюсь своего, поэтому вернемся к посланию твоему Черкасскому. Хочу, чтобы он знал – ты находишься здесь по своей воле.

– Меня усыпили, бесчувственную везли на телеге, потом связали, держали взаперти, морят голодом… И все это – по моему желанию?

– Зачем Черкасскому знать скучные подробности твоего путешествия в Дорогобуж? – Карл поморщился. Пленница не собиралась принимать его условия, что сильно раздражало. – Главное, что тебя здесь хорошо принимают и ты ни в чем не нуждаешься.

– Это неправда. Даже сейчас мне не дают поесть. А говорите: ни в чем не нуждаюсь. Будете учить меня врать старшим?

Король снова осуждающе покачал головой.

– Ежели ты не гостья, значит… Считаешь себя пленницей? А ты в курсе, что с пленными мы обращаемся жестко? Те просто обязаны отрабатывать свой хлеб и усилия, затраченные на их поимку.

Зарина улыбнулась:

– Так вот почему мне не дают поесть – из экономии. А как же вино? Оно ведь немалых денег стоит – короли плохого не пьют.

– Считаешь свою шутку смешной? – Карл хмыкнул. – Ладно, давай посмеемся. Не дают тебе поесть токмо потому, что ты руки перед едой не вымыла. Не правда ли, любезный? – Он перевел взгляд на аса.

Григ за секунду заломил руки пленницы. Зарина внезапно ухнулась головой об столешницу, ощутила резкую боль в предплечье, а ее ладони оказались сверху на высокой спинке стула.

– Грязные, – сиплым голосом подтвердил ас и отпустил девушку.

– Вот видишь – все делается лишь для твоего блага.

– Благодарю вас за заботу, ваше величество. Никогда не думала, что вы столь «галантны» с дамами.

– Мы женщин в плен не берем, но, ежели некоторые упрямицы на том настаивают, приходится считать их шпионами и поступать соответственно.

– Что ж, воля ваша, поступайте. – Зарина одарила монарха таким тяжелым взглядом, что он отвел глаза в сторону.

– Я вижу, к нормальному разговору ты пока не готова. Прискорбно. Ну что ж, придется принимать меры. Григ, постарайся, чтобы девушка ночью не скучала.

Король встал и покинул трапезную.

Человеческий организм от непереносимой боли отключается, чтобы уберечь себя от гибели. Однако Еремеев подобной роскоши позволить себе не мог. Когда хотелось орать во все горло, ему приходилось изображать обморок, а потому кричать и ругаться он мог лишь мысленно.

Пару минут избитый арбалетными болтами узник в полуобморочном состоянии поминал всех и вся отборными непечатными выражениями. Может, потому к его сознанию и не сразу пробились слова красноголовой птички:

– Эй, порученец, я с кем разговариваю? Куковал али мне послышалось? Эй! Ты чего? Сам позвал и молчок?

Еремеев открыл глаза.

Дятел устроился прямо перед носом и, похоже, собирался клюнуть человека.

– Дело есть, – шепотом произнес Александр, хотя пушечные выстрелы позволяли говорить и в полный голос, вряд ли бы его услышали даже те, кто оставался рядом.

Шведы быстро опомнились после начала неожиданного обстрела. И хотя враг напал с тыла, где пушек почти не было, их туда быстро доставили и открыли ответный огонь, одновременно начав латать бреши в ограде.

– Для того сюда и явился, – заявил дятел. – Чем подсобить?

Еремеев понимал, что за ним оставили присмотр, но не знал, сколько людей находилось рядом, они стояли со спины. Птичку они пока не заметили.

– Меня хорошо охраняют? – спросил человек.

– Два оболтуса стоят. Постучал малость в сторонке, они и повелись. Так и не углядели, как я к тебе подобрался.

– Надо их еще раз отвлечь. Причем надолго.

Боярин не знал, как после обстрела поведет себя тело, пока он даже не пошевельнулся, а предстояли весьма активные действия, и на боль он отвлекаться не должен.

– Сделаю, – пообещал дятел.

До сих пор все происходило именно так, как и предполагал Александр. Оказавшись в ловушке, он сразу начал прикидывать варианты действий врага и осознанно спровоцировал собственное избиение до бессознательного состояния. Во-первых, для того, чтобы истощить магический запас, а во-вторых, чтобы противник ослабил свое внимание.

Правда, сам Еремеев надеялся на гораздо меньшие повреждения, но всего ведь не учтешь.

«Пара ребер если и не сломана, то наверняка треснули, а гематом на теле даже представить боюсь, сколько. Кто-то за это должен ответить. Но первым делом надо освободиться. Там, снаружи, мои люди, они на меня надеются».

Задуманный при разработке операции обстрел лагеря изначально имел немного другие цели: напомнить Еремееву, что до темноты осталось мало времени, и доказать врагу серьезность намерений боярина, за которыми – реальная сила.

На иней, едва выступивший возле ног Александра, когда его расстреливали из арбалетов, никто внимания не обратил. Отвлекла пушечная канонада, да и жара поспособствовала – иней тут же растаял. Еремееву изморозь сообщила, что он пуст в магическом смысле, зато способен поглощать энергию чар в больших количествах. Теперь осталось отвлечь внимание соглядатаев, уж больно не хотелось получать новые синяки.

– Ты видел? – Один из охранников заметил вылетевшую из клетки птицу.

– Чего?

– Пичуга какая-то вроде.

– Показалось.

– Да вот же она.

Дятел уселся на плечо воина и клюнул того в шею.

– Ах ты!..

Птичка начала кружить перед глазами, заставив охранников повернуться спиной к клетке и полностью завладев их вниманием.

Еремеев не понимал шведского, но громкие голоса стали сигналом к действию. Он придвинулся к прутьям клети.

«Барон что-то говорил об опасности. Блефовал или вправду предупреждал?»

Александр вытащил кинжал и попытался просунуть его между вертикальными прутьями – только так можно было дотянуться до обручей, опоясывающих клетку. Резкий удар едва не выбил клинок из рук – в прутья оказались установлены вылетающие лезвия, которые выскакивали и убирались в одно мгновение.

«Механика? – обрадовался Еремеев. – Ну, это я знаю, как ломать. Наверняка пружинный механизм. А значит, ножички должны вернуться на исходные позиции. Иначе…»

При второй попытке человек использовал кинжал и пистоль, не позволив лезвию войти обратно в паз прутка. В этом положении его и заклинило. Затем, просунув руку между прутьями, он коснулся дребезжащего обруча правой ладонью: магически истощенное тело тут же поглотило энергию заклятия и присоединенного к нему накопителя. То же произошло и с остальными кольцами, по которым магия воздуха кружила порошок красного серебра.

Подзарядившись энергией ловушки, алтарный маг без труда нарисовал знак и оказался рядом с увлеченными охотой охранниками. Подсечка, удар, захват, бросок.

– А-а-а!!! Сволочи, гниды, получили!!! – Боль, вызванная резкими движениями, еще раз напомнила о себе, но на этот раз боярин не стал сдерживаться, оба охранника лежали без чувств. – Будете знать, как над русскими людьми издеваться!

Дятел тут же уселся на плечо победителя:

– В паре у нас недурственно получается, Данила. Еще дела имеются или сам управишься?

– Как же я без тебя, леший? Пусть твоя птичка возьмет в лапы это и полетает по лагерю. – Александр вытащил из кармана холщовый мешочек, проделал в нем дырку кинжалом и отдал дятлу. – Будет сеятелем. Токмо пущай не вздумает проглотить хоть одно зернышко. Поспеши, скоро совсем стемнеет.

Жучка, собрав ночью свою стаю неподалеку от Кардымова, днем показала хозяину место, где зверюги превратились в зернышки. Об этой тайне боярин также никому не рассказывал. Он собрал «урожай», поместил его в мешочек и взял с собой как раз на тот случай, если хозяева вдруг воспротивятся и не позволят гостю вернуться до темноты.

Дятел отправился выполнять задание, а Еремеев вытащил из пояса один из алмазов и переложил его в карман ближе к пластине, создав вокруг себя зону, недоступную для зверюг.

– До чего же все болит! Прямо не человек, а ходячая отбивная! А ведь хотел договориться по-хорошему. Не дали. Теперь их ждет очень жаркая ночка, а мне нужно срочно Жучку вытаскивать.

Александр похромал к трону. Там он провозился недолго. Отыскав нужный рычаг, открыл створки другой ловушки и выпустил питомца на волю.

– Давай-ка отыщем барона. – Хозяин поставил подбежавшей Жучке первую задачу. – Не могу не ответить любезностью на его гостеприимство.

Собачке еще очень захотелось поблагодарить за прием и изображавшего короля типа. Еремеев возражать не стал. В это время снаружи начали доноситься крики и ругань, открылась беспорядочная пальба: посев красноголовой птички дал свои всходы. С наступлением темноты жизнь в лагере резко оживилась.

На Альбрехта Данила с Жучкой наткнулись буквально в двух шагах от восьмиугольного шатра. Тот, по-видимому, догадался, что зверюги здесь появились неспроста, и кинулся к пленнику. Увидев того свободным, чертыхнулся, выстрелил и тут же был сбит собачкой.

– Господин барон? Я тоже бесконечно рад тебя видеть!

– Ты что вытворяешь, щенок?! Откуда тут взялись зверюги? Сознавайся: твоих рук дело?

Барон был прижат лапами к земле, но даже в таком состоянии не сдерживал ярости, которая на время отключила инстинкт самосохранения.

– Считаешь меня повелителем зверюг? Или знаешь способы ими управлять? Если сумеешь объяснить, как такое можно сотворить, я готов принять сей грех на себя, а заодно взять на вооружение. Мне ведь еще к твоему королю зайти нужно. – Александр не собирался открывать свою причастность к воцарившемуся здесь хаосу.

– Это невозможно! – промямлил Альбрехт. – Но почему зверюги на тебя не кидаются?

Несколько тварей действительно промчались мимо, да еще постарались обогнуть человека, словно его боялись.

– У них от меня изжога, барон. Жучка, отпусти его.

Барон приподнялся и тут же получил мощный удар в скулу. На ногах он не устоял.

– Да воздастся нам по делам нашим, – произнес Еремеев и пояснил: – Это я к тому, что не стоит делать того, чего бы не хотел, чтобы сделали с тобой.

– Решил надо мной поиздеваться? Хочешь быть похожим на меня?

– Нет, просто следую принципу – любое «добро» должно быть «вознаграждено». Ты поступил со мной нелюбезно, а потому… Да ты вставай, я ведь только начал благодарить за оказанный прием.

– Не стоит делать скоропалительных выводов Данила. Я все могу объяснить…

– Да ну? – Александр изобразил на лице удивление. Однако времени на месть у него не было, он быстро совладал с собой и продолжил: – Хорошо, потом объяснишь. А сейчас поднимайся. Пойдем, ночь только началась, а дел по твоей милости еще много. По пути расскажешь, кто тут в командирах ходит.

– А ежели откажусь? – Альбрехт уже не теребил свои усы, он пытался поправить скулу.

– Отдам тебя Жучке, она людское зло хорошо помнит. Правда искореняет его кардинально.

– Я бы не советовал от меня избавляться, Данила. – Альбрехт окончательно пришел в себя, и тяга к геройству моментально его покинула. – Король никаких денег не пожалеет на выкуп.

– Выкуп? Это хорошо! Вот я и собираюсь с твоей помощью набрать таких пленников, которые дорого стоят, – произнес Еремеев, хотя мысли были совсем не о деньгах.

– Один? – удивился Барон.

– Спасибо, что напомнил, пойдем к главным воротам. У дорогостоящих пленников должен быть солидный эскорт.

Услышав пальбу внутри лагеря, диверсионный отряд под командованием Салеха должен был устремиться к главным воротам вражеского стана. Если их не открыть, люди останутся на растерзание монстров.

Еремеев, собираясь в поход, трижды опросил добровольцев. Те понимали: вернуться живыми шансов у них немного, но ни степняки, ни артиллеристы, ни бойцы первого набора не отказались от участия в вылазке. Они свято верили в своего командира и в победу.

Возле ворот пришлось вмешаться Жучке, поскольку охранники попытались воспротивиться их открытию. После прибытия подкрепления в виде дюжины зверюг стража разбежалась.

Затем Александр переложил ближе к пластине еще один алмаз, и ночные твари умчались прочь. Причем не только те, что были по эту сторону ворот, но и наседавшие на отряд Салеха снаружи.

– Я же говорить, у тебя все получаться, – замыкающим группы за ограду въехал учитель степняков. – Какой у нас дальше будет приказ?

– В полон нужно взять да трофеями разжиться. И все держимся рядом со мной.

– Как скажешь, командир.

Барон, который очень внимательно следил за боярином, осознал всю важность информации, которую сейчас получил. Он понимал – ее требуется срочно донести до Карла Семнадцатого, а потому выискивал подходящий момент для побега. Таковой подвернулся, когда лазутчики добрались до шведских пушек. Казалось, все были увлечены затеей увезти их как можно больше.

Альбрехт, не выпуская из вида людей, медленно пятился к дереву. Его руки были связаны спереди, а потому шанс вскарабкаться наверх имелся. Неожиданно барон почувствовал, что наткнулся на нечто своей пятой точкой. Оглянулся. Жучка одарила его таким оскалом, что довела до икоты.

– Барон, еще одна попытка убежать – и ты сбережешь королю много золотых монет. – Данила оказался рядом, словно его позвали к несостоявшемуся беглецу.

– Почему? – от страха не сообразил тот.

– Платить будет не за кого. Не испытывай терпение моей собачки. Она и так из-за тебя ужин пропустила.

Примерно через час отряд выезжал из шведского лагеря. Пленных и трофеев в отряде оказалось гораздо больше, чем подчиненные боярина могли увезти. Поэтому шведы сами несли добычу, чтобы оказаться подальше от зверюг, ведь монстры ночи почему-то избегали приближаться к отряду лазутчиков.

Глава 17

Громкая победа и ее последствия

– Эй, на страже, не вздумайте пальнуть невзначай! Боярин Данила Ревин изволит пожаловать в Кардымово, – подъехав к ограде, доложил о прибытии командира один из людей Еремеева.

В стане смоленских войск ночью слышали пальбу в лагере противника, видели мечущиеся огни, а потому дозорных выставили втрое больше. Оно хоть и понятно, что ночью враг не должен сунуться, но мало ли? К примеру, отряд того же Данилы, прибывший из Троицкого, как отбыл после обеда, так и не вернулся до темноты.

Многие решили, что с боярином стряслась беда и ночной переполох устроили его люди – от отчаяния рванули на приступ вражеского лагеря, чудом прорвались… Одно было неясно: как горстка бойцов могла заставить многократно превосходящего в силе неприятеля бодрствовать всю ночь? Стрельба прекратилась только в предрассветных сумерках.

– Стой там, где стоишь! – ответил стражник. – Сейчас сотника позову.

Воевода опасался, что шведы сумеют переманить молодого боярина на свою сторону, а потом устроят провокацию и захватят Кардымово. Посему было приказано никого близко к ограде не подпускать, по любому поводу вызывать начальство для выяснений.

– Стою, – не стал спорить прибывший.

Утренний туман еще не развеялся, и видимость едва превышала сотню шагов. Во избежание недоразумений Александр остановил отряд гораздо дальше – еще не хватало от своих получить.

– Чего там за шум ночью был, знаешь? – поинтересовался охранник.

– Еще бы мне да не знать! Мы к шведу за гостинцами ходили.

– А чего стрельбу подняли?

– Так супостат нипочем гостинцы отдавать не желал, вот и пришлось пострелять малость.

– Ничего себе малость, всю ночь спать не давали! – пробурчал служивый.

– У них патронов много, вот и палили почем зря. Токмо мы их все одно одолели.

– Ты ври, да не завирайся! Там тех ворогов более шести тысяч собралось.

– И чего? Воевать надобно не числом, а умением. Так наш командир говорит.

– Кто таков?

– Так говорил ведь тебе – боярин Данила.

– И чего он учудил на сей раз? – Стражник заинтересовался.

– Ему пообещали невесту отдать. Пришел, увидел, что девушки нет, и осерчал.

– Ты еще скажи, что в гневе он всех супостатов порешил.

– Сколько их полегло, мне про то неведомо, в темноте считать несподручно. Однако человек сто в полон боярин взял, дабы было кому гостинцы на себе тащить.

– Врешь, поди? – неуверенно выдал стражник, хотя заметно поредевший туман уже позволял разглядеть толпу вдали.

– Карп, что тут у тебя? – раздался недовольный бас прибывшего сотника.

– Человек от боярина Данилы с докладом прибыл. Говорит, шведа ночью били. Без нас.

– Где боярин? – спросил сотник, обращаясь к гонцу.

– Да вон недалече остановился, дабы его отряд со шведами не спутали.

– Пойду гляну, что за отряд, – сказал сотник.

Через минуту ворота слегка приоткрылись и оттуда выехали три всадника.

– Здрав будь, боярин Данила, – поприветствовал сотник. – Кого это ты с собой привел?

Пока они разговаривали, туман рассеялся, и теперь разглядеть лагерь неприятеля труда не составило. Он был пуст.

Выжившие шведские командиры быстро поняли, что утренней атаки им не пережить. А в том, что она последует, никто уже не сомневался – коварные лазутчики Данилы забрали половину орудий, выбили большую часть командного состава, уничтожили почти всех магов, лишили конницу третьей части лошадей…

Но самое худшее – войско, всю ночь сражавшееся со зверюгами, было полностью деморализовано. С такими бойцами воевать – обречь себя на поражение. Командиры решили уберечь остатки войска и, собрав самое ценное, под прикрытием утреннего тумана отправились в Дорогобуж.

В опустевший лагерь тут же выслали разведчиков, а прибывшего боярина направили к воеводе.

– Данила, ты… ты… Прямо не знаю, как тебя назвать. Я голову тяжкими думами нагрузил, как супостата хоть на неделю тут задержать, а он за ночь… Ты чего учудил там, дорогой наш? Почему швед без боя деру дал?

Смоленский воевода не удержался и обнял Еремеева. Молодой человек скривился от боли, но удержался, чтобы не застонать.

– Как ты и предупреждал, меня обманули. В лагере ни короля, ни Зарины не оказалось. Мало того, гады меня в клетку засунули, много слов обидных сказали… В общем, тут даже у святого терпение лопнет, а я далеко не святой.

Военачальники все важные совещания проводили в шатре, стоявшем посреди деревни. Там разместили овальный стол и несколько стульев вокруг него, рядом – большая доска с картой местности, чуть поодаль – кушетка и два кресла.

– Все мы грешны, прости нас, Господи. – Воевода перекрестился и уселся в кресло. – Но, чтобы одолеть такую силу, одного гнева мало.

– Случай помог, – пожал плечами Александр, – или Божье Провидение, даже не знаю, как это назвать.

– А ты расскажи, вместе и решим. Одна голова – хорошо, а три, – воевода кивнул в сторону сидевшего в другом кресле командира особого отряда, – куда лучше. Вон Светозар у нас во многом хорошо разбирается. Он и в магии дока, и со святыми отцами ладит. Разве что среди нечисти пока приятелей не завел. Правду я говорю?

– То верно, Далебор, – кивнул тот, внимательно изучая Еремеева. – Да ты присаживайся, Данила.

– Я постою пока. – Еремеев не хотел показывать, насколько ему худо. – Ладно бы нечисть, там все гораздо хуже завертелось. Когда мои пушкари решили припугнуть супостата, ядра аккурат в ограду угодили, а швед решил в ответ пальнуть. А дело к ночи, темень наступила, и зверюги толпой в лагерь кинулись. Мои тоже решили за оградку податься, вот и выручили из беды командира. Там такая жуть началась! – Он с ходу выдал свою версию происходящего, представив некоторые факты в нужном свете.

– Но твои-то почти все вернулись, как такое могло случиться? – спросил Светозар.

– К сожалению, не все, – нахмурился Еремеев. – Дюжину ребят потерял.

– На войне без потерь не бывает, Данила, – произнес командир особистов, – но я одного понять не могу: почему зверюги не напали на твой отряд? Посчитали шведов более вкусными?

– Такое объяснение мне нравится, но, думаю, дело в другом.

– И в чем же?

– Зверюги действительно в первую очередь набросились на самое вкусное – на волшебников, коих в лагере было немало. А у меня в отряде всего один, ну, потом еще меня подобрали. Опять же, шведы не ожидали нападения тварей, многие ко сну готовились, а у нас Борич – крутой боец из рыкарей, Жучка – одна в бою трех тварей стоит…

Шатер, в котором проходила встреча, поставили на центральной площади. Вскоре туда заглянул адъютант Далебора и передал несколько исписанных листков бумаги. Когда военачальник пробежался глазами по списку, его брови взметнулись вверх:

– Ты притащил полсотни орудий?! Да еще с комплектом зарядов для них?! Молодец!

– Времени было мало, да и темнота… В общем, что под руку подвернулось, то и схватил.

– Ты токмо послушай, что ему «подвернулось под руку», Светозар. – Воевода начал читать с листа: – Орудий – пятьдесят два, ящиков зарядных – три телеги, груженные доверху, ядра чугунные и картечь – еще пять повозок, ружья – три сотни, амулеты защитные – очень много. А пленники! – продолжил перечислять Далебор: – Пять полковников, два десятка капитанов, три иноземца, утверждают, что помощники послов, дворянчиков – штук семьдесят, четыре толмача… Да, тут еще сказано о вельможе, к которому твоя собачка никого не подпускает. Кто таков?

– Назвался бароном Альбрехтом. Говорит, король его ценит.

Услыхав имя, особист подался вперед:

– Ты даже не представляешь себе как! Все шпионские сети Московии и Смоленска под его опекой. Барона срочно нужно допросить.

– Мне этот тип также надобен, поэтому все разговоры только при мне. И никаких увечий.

– Зачем он тебе? – Предложение Данилы несильно обрадовало особиста.

– Предложу Карлу обменять его на Зарину.

– Думаешь, опосля того, что ты сотворил с его войском, король согласится? – спросил воевода.

– Альбрехт говорил, что Карл любые потери оценивает в деньгах. А в республике у него пока сплошные убытки. Ради Зарины я готов ему вернуть всех сегодняшних пленников.

– Думаешь, не попытается обмануть?

– Он токмо тем и занимается, но пока тщетно, – ответил Еремеев и добавил: – Да, там, среди пленных, некий Кочебор затесался. Вот его можете забрать.

Кочебор ночью рассказал боярину все, что знал сам. Он боялся расправы, но был благодарен, что молодой человек не убил его.

– И о нем наслышаны. – Далебор поднялся с кресла. – Может, пива по случаю твоей победы, парень? – Он хлопнул молодого человека по плечу.

– У-у-у! – не выдержал тот. – Господа, целителя поблизости нет? А то на мне опосля общения с гостеприимными шведами живого места не осталось.

После разговора с Данилой Мург долго не находил себе места. Он не знал, правильно ли поступил, выдав парню некоторые секреты пореченских гномов. Ведь начальство никаких прямых указаний ему не давало. Тот же Тагур будет только рад, если соплеменники из Поречья обломают о крашенского боярина зубы, но грязную работу решил переложить на Мурга. Если сотрудничество с человеком выплывет наружу, виноват будет лишь один, и все шишки падут на его голову.

Мург плохо спал ночью, зная, что Данила отправился в лагерь шведов. От результата этого похода зависело очень многое.

Наконец пришла почта из Кардымова. Мург принялся просматривать донесения, и чем дольше он вчитывался, тем светлее становилось его лицо. Когда гном дочитал последний листок, он вздохнул с облегчением.

«Давно я не радовался чужой победе, – размышлял он. – Думаю, пореченским она громко аукнется, а нам сие токмо на пользу».

Захват Смоленской республики ляхами или Карлом Семнадцатым был в интересах гномов, и в свое время перед смоленским представительством поставили именно эту задачу. Однако после провала нескольких попыток кряду от решения столь важного вопроса начальство Мурга отодвинули в сторону. Зато активизировались другие… Успех короля Швеции наверняка бы отнесли к их заслугам и к неудаче представительства гномов в Смоленске.

Мург тут же принялся строчить доклад начальству, однако не прошло и десяти минут, как в его кабинете зажегся красный магический светильник: Тагур вызывал к себе.

Гном вздохнул, дернул себя за волосяные отростки и поднялся со стула. Начальство нельзя заставлять ждать. Он покинул комнату и направился по коридору.

Светлячки вызова в здании банка установили недавно, и это новшество тоже пришло от ненавистного пореченского представительства. Учитывая, что пореченских постоянно ставили в пример, здесь их люто невзлюбили, но до сих пор ничего не могли сделать – те во всех делах оказывались первыми. Даже шведскому королю успели навязать свою помощь. И вот после второго подряд поражения шведских войск получалось, что помощь сия выходила боком.

– Садись, Мург, есть важный разговор. – Начальник встретил вошедшего весьма любезно, даже сесть предложил, что случалось редко. – Как там наши дела? Чего в мире творится?

Подчиненный устроился на краю стула и принялся докладывать:

– Пришли новости из-под Кардымова. Войска Карла покинули свои позиции и направились к Дорогобужу.

– Вон оно что, – задумчиво произнес Тагур. – Полагаю, к этому отступлению приложил руку некий Данила? Сам-то он жив?

Начальник сегодня выглядел весьма довольным: глаза – цвета ясного неба, на лице – улыбка, в голосе – несвойственная для последних дней мягкость. В общем, все говорило, что он в прекрасном настроении.

– Видели его слегка помятым, но на своих ногах.

– Не в моих правилах хвалить людишек, но этот силен, ничего не скажешь. И что там стряслось у Кардымова?

– Данила прибыл в лагерь вчера вечером, собирался поговорить с королем о своей невесте. Ни Зарины, ни короля в лагере шведов не оказалось. Карл направил для беседы с Данилой барона Альбрехта. Они не договорились, и тот попытался схватить боярина.

– То есть шведы решили действовать нахрапом? – не скрывая самодовольной улыбки, спросил Тагур. – Второй раз? Видать, поражение возле деревни Троицкое их ничему не научило.

– Так оно и есть, – кивнул докладчик и продолжил: – Правда, на сей раз барону даже удалось заключить Данилу в клетку, ту, что придумали пореченские год назад.

– И он выбрался? Как же ему это удалось?

– О том не ведаю. Наших агентов там не присутствовало.

– Ладно. – Тагур махнул рукой. – Выбрался из клетки, дальше чего?

– Мне сообщили, что боярин подключил к операции около сотни своих бойцов.

– Неужели шведы впустили их в лагерь? – В голосе начальника явно звучали нотки изумления.

– Нет, о них до поры до времени воины Карла не знали. Отряд Данилы каким-то образом умудрился подойти с тыла и перед самым заходом солнца открыть огонь из пушек по ограждению шведов. Но вот каким ветром за ограду занесло ночных тварей, мой агент ответить затрудняется. Он написал, что сам участвовал в латании дыр в заборе и тут со спины появились зверюги.

– Очень странно. Может, люди боярина сделали подкоп в другом месте, а залп пушек понадобился для отвлечения внимания?

– Пока не знаю. Мне сообщили, что бойцы боярина пробились через ворота и ринулись к тем пушкам, которые открыли ответный огонь. Пока шведы отбивались от зверюг, Данила нахватал трофеев, полонил большую часть офицеров и ушел.

– К зверюгам?

– Вполне возможно, у него загодя был подготовлен свой лагерь с ограждением. О том пока неведомо. Однако поутру весь отряд с пленниками и трофеями прибыл к Кардымову, где нынче с войском Смоленска стоит воевода.

– Что с бароном Альбрехтом?

– Его Данила в полон взял. Вроде бы собирается Зарину на него обменять.

– А этот парень гораздо опаснее, чем я думал, – произнес Тагур. – Но пока он льет воду на нашу мельницу, это нам на руку. Значит, он собирается предложить обмен? Ну-ну.

Тагур призадумался. Глядя сквозь подчиненного, он размышлял, сообщать ли о поступивших сверху указаниях. Мург молчал, ожидая, когда начальник подаст голос.

– Знаешь, что нам прислали из Кенигсберга?

Смоленское представительство гномов напрямую подчинялось витебскому, над которым, в свою очередь, стоял Кенигсберг. И если указания приходили оттуда, это значило, что дело попало под особый контроль.

– Там заинтересовались Данилой?

– Вот именно. Приказано собрать о нем максимум данных и постараться наладить контакт, ежели он выйдет живым из противостояния с Карлом.

– Руководство ставит парня на одну ступеньку с королем? – Мург дернул себя за волосяные отростки.

– Выходит, так. Я пока не докладывал наверх, что мы завербовали паренька. Посмотрим, как он выкарабкается из ситуации. Одно скажу: нам нынче выгодно, чтобы Данила выдюжил, а король Швеции остался несолоно хлебавши.

– Но сами мы ничего для этого предпринимать не будем? – решил уточнить Мург.

– Официально – нет. – Начальник очень выразительно посмотрел в глаза подчиненному.

– Хорошо. Однако пригляд за парнем следует усилить? Раз уж имеется прямое указание собрать побольше данных.

– Ты все правильно понял, Мург. Опять же, ты вправе проявлять инициативу, а за ошибки наказание теперь будет не столь строгим. Как тут говорят: не ошибается лишь тот, кто ничего не делает.

Сегодня Тагур буквально сыпал местными поговорками.

– Я постараюсь приложить свои силы и умение, чтобы мы знали о боярине все, начиная с его рождения.

– Похвально, похвально. Будут интересные новости – заходи, не дожидаясь вызова.

– Благодарю за доверие. – Мург покинул кабинет начальника в глубокой задумчивости.

«Вроде бы получил приказ оказать помощь человеку. Что, в общем-то, я до этого и делал втайне. Дали чуть больше полномочий, опять же вроде как… По крайней мере, хоть за провал операции не убьют. Уже неплохо. Надо бы с парнем пересечься, пока он не совершил обмен. Поскольку, ежели к тому обмену приложат руки наши соплеменники из Поречья, Данила может и не выжить. Тогда начальство из Кенигсберга снова забудет про Смоленск, а Тагур будет выискивать, на ком бы сорвать зло. И очень быстро найдет виноватого – меня».

Вернувшись к себе, Мург достал лист бумаги и принялся составлять сразу два послания. Первое – своему агенту в Кардымове, где подробно описал, как тому доставить письмо крашенскому боярину. Второе состояло всего из двух строчек:

«Буду в Кардымове завтра утром. Дождись, есть важный разговор по поводу одной девицы».

Ни адресата, ни подписи отправителя гном не написал. Зачем давать лишний повод, ежели послание попадет не в те руки?

Король пока не решил, как поступить с генералом, только что покинувшим комнату. Тот рассказал о ночном бое со зверюгами, о нападении некоего отряда под покровом темноты и о спешном отступлении измученных ночным сражением воинов. Его, Карла Семнадцатого, бравых воинов.

С одной стороны, отступление стало мощным ударом по престижу шведской армии, которая покинула свои позиции, не приняв генерального сражения с силами, явно уступающими и численностью, и вооружением, но с другой… Генерал спас почти пять тысяч войска от разгрома и пленения. Промедли он хотя бы полчаса – и смоленский воевода мог двинуть свои силы в наступление. После бессонной ночи измотанные схваткой со зверюгами бойцы вряд ли бы сумели выстоять. Особенно без магической поддержки.

«За одну ночь я лишился сотни волшебников, – рассуждал Карл, сидя в кресле. Заглянувшему в комнату адъютанту жестом приказал не беспокоить. – Потерял тысячу воинов, недосчитался многих офицеров, не знаю, что случилось с бароном… Вроде его видели среди пленных, но когда это было? И все – из-за какого-то одного боярина? А ведь его девку мне подсунули гномы. Они что, против меня работают? Если посчитать все убытки, которые из-за нее понес… Смоленск точно того не стоит».

Король поднялся из кресла и подошел к круглому столу.

Вчера он распорядился хорошенько поработать с пленницей. Ей должны были не давать ни есть, ни пить и всю ночь держать девушку в напряжении. Единственное, что запретил монарх Григу, – это прикасаться к ней, опасаясь, что краля наложит на себя руки, и тогда козырь в разговоре с Данилой пропадет.

Карл до сегодняшнего разговора с генералом еще надеялся, что надобность в Зарине отпадет сама собой. Альбрехт «ломал» и не таких юнцов. Но вышло так, как вышло. Барон мог и сам погибнуть, хотя перед наступлением темноты он прислал весточку, где сообщил, что птичка в клетке. А эта птичка вырвалась и учинила такой погром…

О том, что Данила выжил, королю сообщили сразу: новость пришла от гномов незадолго до беседы с генералом. Эта весть заставила короля отменить приказ в отношении пленницы. Ее оставили в покое, дали утолить жажду, но еды пока не приносили.

Мысль о том, чтобы обменять Зарину на пленных, то и дело приходила в голову, хотя гордость правителя не позволяла с этим смириться. Вступать в переговоры с тем, кому собирался диктовать условия?

«Как он умудряется выскальзывать из всех ловушек, оказываться там, где его не ждут, громить силы, с коими никому не совладать? Неужели мне, Карлу Семнадцатому, придется покинуть смоленские земли только потому, что на их защиту встал некий семнадцатилетний юнец?!»

Монарху очень не хотелось сознавать, что нынешний поход оказался ошибкой. Теперь Пожарский не упустит своего и наверняка направит несколько полков к Дорогобужу. Дабы избежать войны на два фронта, придется идти на переговоры, принимать невыгодные условия.

«Не было бы тут этого Данилы, разрешил бы все одним мощным ударом. Даже сейчас на это способен… Только вот я даже подобраться к врагу незамеченным не могу. Лесные дороги для моих бойцов заказаны, ведь леший тут же сообщит Даниле. Опять же, барона нужно выручать. Чую, придется воспользоваться подсказкой гномов. Они обещали сделать из девки надежное оружие против ее же воздыхателя. Хоть какая-то месть за причиненный ущерб».

Карл сел за стол.

«Саргид утверждал, что зелье доставят через день-два. Вот тогда можно будет и обмен устроить. Надеюсь, подобная мысль придет в голову Даниле?»

– Ваше величество? – В дверях показался адъютант. – К вам некий Густав из рейтаров, говорит, что знает, как решить одну насущную проблему.

– Густав? – нахмурился король. – Кто такой? Гони его… Погоди. – Правитель вспомнил имя командира рейтаров, который брался за самые грязные задания. И среди них вроде был эпизод, связанный с крашенским боярином. – Хорошо, зови.

– Приветствую, ваше величество, – вошедший небрежно поклонился. Шведского он не знал, поэтому говорил по-русски.

– По какому делу ко мне? – Карл жестом предложил гостю присесть.

Густав вальяжно разместился напротив.

– Полагаю, нашу общую проблему зовут Данила? – то ли спросил, то ли подтвердил наемник.

– Допустим, – не стал возражать король.

– Я хочу от него избавиться и знаю как, – заявил гость.

– До недавнего времени я тоже так думал. На чем основана твоя уверенность, Густав? – усмехнулся монарх.

– Я получил от этого боярина по морде. Очень хлестко получил. А потому тщательно подготовился, чтобы вернуть долг. Помогали мне в этом неплохие учителя.

– Кто, если не секрет?

– Эльфы, ваше величество. Они тоже не рады, что этот человек до сих пор жив. Поэтому они мне кое-что передали, что поможет сильно ограничить возможности не в меру прыткого молодого человека.

– Эльфы? – задумчиво произнес Карл. – Это серьезно. Я полагаю, без меня ты не сможешь задействовать это «кое-что»?

– Вы правы, ваше величество. Мне бы не помешала некоторая помощь.

– Хорошо. Однако прежде чем мы начнем обсуждать детали, давай договоримся. Сегодняшней встречи не было, и ты действуешь лишь на свой страх и риск.

– Меня это более чем устраивает, – кивнул Густав.

Глава 18

Опасный туман

C разлапистой ели вверх стремительно взмыл сокол. Пролетев с полверсты, пернатый занял новую позицию в кроне высокой березы. Его великолепное зрение позволяло разглядеть на земле среди кустарника даже маленькую мышку, однако не поиски пищи нынче заставили крылатого хищника перелетать с ветки на ветку. У него была иная цель – приглядывать за опасными чужаками, не обнаруживая себя.

Вот показался первый. Он буквально промелькнул между деревьями, но птице этого было достаточно. Вскоре сокол обнаружил еще пятерых, также пробиравшихся с запада на восток. Убедившись, что никто из шишколобых не пропал, сокол снова вспорхнул с дерева вместе с потревоженными сороками и отправился дальше следом за чужаками.

Эльфы тем временем осторожно пересекли открытую поляну, немного задержавшись на краю, и снова растворились среди зарослей. Их послали с одной целью – истребить все живое в небольшом городке. Как они это сделают, главу рода не интересовало. Главное – результат: люди, среди которых нашлись дерзнувшие воспротивиться их воле, посмевшие убить нескольких представителей великой, как они себя считали, расы, должны исчезнуть. И не важно, причастны они к смерти эльфов или нет. Необходимо проучить наглецов, да так, чтобы у других даже мысли не возникало противостоять эльфам.

Пятеро опытных убийц, каждому из которых перевалило за пять сотен лет, и совсем молодой эльф, приходившийся праправнуком главе рода, продвигались вдоль границ болота, поскольку знали: на этой нейтральной для лесных и болотных обитателей территории шансов столкнуться с подданными лешего или кикиморы было меньше всего. Единственное, о чем не ведали чужаки, – об укрепившемся в последние дни сотрудничестве здешней кикиморы с лешим и о том, что хозяйке болот на пару дней было разрешено отдавать приказы еще и лесным обитателям.

Идущий впереди шишколобый подал знак остальным, и те остановились.

– Что у тебя, Иэдиаш? – спросил один из воинов, возглавлявший шестерку.

– Поваленное дерево на пути, командир, – ответил следопыт.

– Сам вижу. Что в нем не так?

– Упало недавно, я бы сказал – часа не прошло, – сообщил тот. – Но ни дождя, ни ветра в округе не было.

– Выходит, его кто-то специально повалил?

– Скорее всего, – согласился следопыт.

По знаку главного эльфы образовали кружок, внутри которого встал самый старший. Его старшинство выдавали только морщины вокруг глаз, в остальном от других он почти не отличался. К нему и обратился командир:

– Уирадун, проверь округу.

Стоявший в центре возвел глаза к небу и принялся что-то шептать. Через минуту ответил:

– Крупных живых и не очень существ рядом не чувствую. Магический фон спокойный.

– Нам не стоит здесь надолго задерживаться, командир. Чары Уирадуна едва справляются с комарами, а их все больше и больше. – Родственник главы рода с опаской посматривал на тучи кровососущих насекомых.

Младший постоянно лез с советами, стараясь подчеркнуть свою значимость. Остальных это не могло не раздражать, но осадить юнца они не могли, пришлось бы потом оправдываться.

– Комары здесь не самое страшное, Иелиган.

– Замучили кровопийцы своим жужжанием. Кроме него, никаких других звуков не слышно. Мы что, зря с собой взяли волшебника?

Командиру так и хотелось сказать, что зря они взяли с собой капризное дитятко, но озвучил он другое:

– Не стоит тратить чары на пустяки.

– Может, Уирадун специально стращает нас местным комарьем? – не унимался молодой эльф. – Или он позабыл, с кем вышел в поход?

– Я могу прихлопнуть мошкару одним простым заклятием, но его магический всплеск тут же достигнет лешего, – объяснил волшебник. – Ты этого хочешь?

Стоило чужакам войти в леса Смоленщины, и у них начались неприятности. Сначала напоролись на стаю кабанов, которые едва не насадили эльфов на клыки, затем состоялась непредвиденная встреча с волками, шедшими по следу добычи, потом на них с дерева свалилось осиное гнездо, а через несколько минут дорогу заполонили гадюки, направлявшиеся к болоту как раз там, где на пару минут остановились шишколобые. В общем, путь к Крашену оказался весьма извилист и полон сюрпризов. При этом ничто не указывало на магию или другое воздействие на обитателей лесов со стороны.

– Никаких простых заклинаний, Уирадун, никаких всплесков. Вот войдем в город, там делайте, что вздумается, а пока – полная маскировка! – слегка повысил голос командир.

Даже сейчас, когда эльфы вышли на открытую поляну, разглядеть их было непросто. Одетые в походные костюмы зелено-коричневого цвета, они буквально сливались с местностью, а после слов о маскировке каждый из чужаков коснулся круглого медальона на шее, и одежда начала сама подстраиваться под окружавшие их цвета.

– Иэдиаш, – снова заговорил главный, – осмотри дерево. Очень осторожно. Там могут быть ловушки.

Их предупредили, что из пяти эльфов, направленных сюда перед ними, ни один не вернулся. Причем среди пропавших был и Аивауд – самый могучий волшебник рода. По некоторым сведениям, сей маг отыскал в здешних местах следы амулета Руха, за которым отправился на территорию, закрепленную договором за гномами. В том мире, откуда они все провалились сюда, низкорослых эльфы не любили. В новом отношения не улучшились, разве что открытой вражды не было, поскольку людишки казались более ненавистными.

Следопыт бесшумно подобрался к поваленному стволу. Осмотрел исцарапанную кору, вернулся.

– Медведь поработал, – доложил он.

– Зачем зверю валить дерево?

– Может, испугал кто?

– Медведя? Другие следы видел?

– Только косолапого, – ответил Иэдиаш.

– Командир, – снова подал голос тот, кто жаловался на комаров, – мне кажется, что нас пасут.

– Обоснуй, – сморщился, словно от зубной боли, вожак. Ни один из группы не сомневался в этом, но остальным хватало ума не произносить догадки вслух. Они делали вид, что не замечают внимания со стороны, чтобы враг как можно позже приступил к активным действиям.

– Кабаны, волки, осы, теперь вот еще дерево. Ему что, обязательно было упасть на нашем пути?

– Даже если ты прав, что это меняет? У нас приказ.

– Идти нужно именно этой дорогой? – спросил Иелиган.

– Знаешь другую?

– Можно изловить грибника и выведать, – предложил он.

– Большинство местных дальше своей деревни носа не суют. Так и будешь ловить каждого, пока не отыщется сведущий? А с остальными что делать – памяти лишать? Так мы вроде магию применять не должны. Или убивать, чтобы по деревням хватились? – Командир начинал терять терпение.

– Если за нами присматривают, то какой смысл скрываться?

– А если нет?

– Я же чувствую… – продолжал настаивать зануда.

– А Уирадун – нет. И его магии я доверяю больше. Ладно, движемся дальше. Всем быть начеку!

Как ни старались шишколобые, идти быстрее у них не получалось. Постоянно что-нибудь заставляло останавливаться, осматриваться, осторожничать… Сейчас они немного отошли от болота, надеясь, что комары оставят их в покое.

Проводника у эльфов не было, здешние места они толком не знали, поэтому придерживались тропы, которую нанес на карту один из шпионов Речи Посполитой. К Крашену двигались по большой дуге, чтобы не наткнуться на заслоны пограничников.

Следующая остановка произошла на краю оврага, по дну которого протекал ручеек. Ручей на карте был обозначен, а нанести овраг, по-видимому, забыли.

Эльфы снова собрались вместе.

– Ручей впадает в болото, там оврага быть не должно, – пояснил следопыт шишколобых. – Можно пройти по краю топей или подняться выше. Судя по уклону, овраг не особо длинный. Крюк – с версту, не больше.

– Почему не пересечь его прямо здесь, Иэдиаш? Склоны вроде не особо крутые.

– Слишком удобное место для засады, командир.

– Согласен, идем к болоту, – распорядился главарь группы, выбрав более короткий обходной путь.

У эльфов имелся многолетний опыт борьбы и с лесной, и с болотной нечистью. На протяжении двух веков они практически очистили ту часть Западной Европы, где осели сами. Сейчас чужаки ожидали нападения, чтобы нанести большой урон нечисти, а пока та будет приходить в себя, покончить с городом.

Когда эльфы приблизились к зарослям осоки, оттуда повалил густой туман. Он быстро окутал отряд плотной завесой и пополз дальше вглубь оврага.

– Действуем! – приказал командир.

Эльфы тут же активировали амулеты, хорошо показавшие себя против природной магии. Однако сегодня что-то пошло не так. Сначала навалившаяся на мышцы тяжесть отступила, туман вокруг шишколобых начал рассеиваться, но уже через пару секунд из болота хлынула вторая волна более плотной пелены молочно-зеленоватого оттенка. Амулеты задымились и осыпались пеплом. Стало тяжело дышать.

– Уирадун! Сделай что-нибудь! – закричал вожак.

– Пытаюсь, – пробурчал тот.

Он резко развел руки в стороны, заставив густую дымку отступить, однако всего на пару-тройку шагов. Создал еще одно заклинание и оказался внутри полупрозрачного пузыря, который с трудом удерживал давление молочной пелены, не дававшей творить чары. Теперь у мага появилось немного пространства, и он принялся составлять высокоуровневое заклинание.

Уирадун почти успел. Однако на последней стадии из дымки выскочили сразу три огромных тритона. Первый, уткнувшись в прозрачную преграду, отлетел назад, второй прорвал ее частично и застрял, а третьему удалось проскочить. Он-то и прыгнул на волшебника, метя зубами в горло.

Эльфу пришлось срочно сворачивать работу и уклоняться от хищника. Острый клинок вспорол кожу невиданного зверя на брюхе, застрявшему шишколобый отрубил голову. Досталось и третьему, в него угодила молния. Тем временем туман просочился сквозь дыры и разорвал магическую защиту эльфа.

Волшебник снова принялся за чары, более простые и менее эффективные. Попытался порывом ветра отогнать густую пелену, но лишь всколыхнул вязкое месиво. Чужая могучая магия не давала возможности использовать всю силу чужака. Он пытался жечь вокруг себя, морозить, хотел создать горку на ровном месте, чтобы возвыситься над проклятым туманом, однако все усилия оказались тщетны. Энергии каждое заклятие требовало больше, чем обычно, а результаты были в разы слабее.

Не лучше дела обстояли и у соратников волшебника. С магией они хоть и были знакомы, но сильно уступали Уирадуну. Тем более в таком тумане. А тут еще какие-то твари попытались ухватить шишколобых за ноги. Ориентируясь лишь на слух, эльфы разили невидимого врага мечами, но, когда почва заходила ходуном, они по-настоящему испугались: ни слух, ни зрение, ни обоняние теперь им не помогали, а к врагу прибыла подмога.

Первым ее на себе ощутил волшебник. Его тело обвили чем-то шершавым и скользким и начали сжимать. Затем досталось и соратникам, которых удушили увеличенные до размеров анаконд гадюки.

Когда туман развеялся, на дне оврага на ногах оставался лишь один эльф – тот, кого напугали комары. Его ноги и руки были обвиты торчавшими из земли корнями.

– Нормальному языку обучен? – спросила его кикимора, явившаяся сюда в сопровождении двух тритонов, каждый – размером с крокодила.

Переростков она держала на поводках, словно собачек.

Эльф промычал нечто неразборчивое.

– Ежели ты меня не разумеешь, отдам животинкам на съедение, они нынче еще не завтракали.

– Я понимаю и говорить могу, – наконец выдавил из себя шишколобый на русском.

– Тогда рассказывай, почто сюда пожаловали, коли вас никто не звал? Токмо врать мне не вздумай. У меня от брехни настроение портится, милок. И сразу на смертоубийства тянет. Уразумел?

– Я все скажу. – Вид волшебника, которого прямо сейчас заглатывала огромная змея, мигом настроил эльфа на откровенность.

– Так говори, я послушаю.

Чужак сбивчиво сообщил о приказе главы рода. Особо подчеркнул, что ни лесных обитателей, ни болотных они задевать не собирались.

– А теперь слушай меня, милок, и донеси тем, кто тебя послал. Ни в эти леса, ни в эти болота ходу чужакам нет, а вызнаю, что вы через людишек замахнетесь на Данилу или тех, кто ему дорог, не поленюсь и сама к вам погостить заявлюсь. С тритончиками, со змеями, с комариками и прочей живностью.

Кикимора вытянула руку. Эльф заметил, как на ладонь уселся комарик и начал расти. Достигнув размеров вороны, насекомое вспорхнуло и уселось на голову шишколобого.

– Убери, пожалуйста! – взмолился мгновенно побелевший пленник, похоже, он страдал инсектофобией.

– Мальчик проводит тебя домой, милок, чтобы ты невзначай не заплутал. Поспешай.

Кикимора махнула рукой, и корни освободили пленника. Он тут же бросился бежать.

– Пожалуй, без мощи источника у меня и десятой доли нынешнего не получилось бы, – промолвила старушка. – Силу источника мне во что бы то ни стало при себе удержать надобно, а потому ныне измыслить потребно, как шишколобых от Данилы отвадить.

Она хлопнула в ладоши, и наблюдавший за происходившим сокол полетел теперь уже по своим делам.

Мург постарался прибыть в Кардымово незамеченным, для чего пришлось и прическу скрывать, и из повозки не высовываться. Для встречи с Данилой гном не стал пользоваться своими каналами. В деревне он арендовал одну из торговых лавок на местном рынке и пригласил туда боярина.

Их разговор проходил в тесной подсобке.

– Скажи, Данила, ты собираешься вызволять Зарину из полона? – начал разговор Мург.

– Непременно.

Отголоски ударов арбалетных болтов до сих пор давали о себе знать, однако три сеанса целителя не только заметно снизили болевые ощущения, но и практически убрали гематомы. Еще немного беспокоили ребра: как выяснилось, два из них треснули, а одно оказалось сломано. Из-за лечения Александр и не отправился в тот же день к Дорогобужу. Сегодня он собирался в дорогу с утра, однако Мурга дождался.

– Я почему-то так и полагал, – задумчиво произнес гном.

– Уже все знают, что она моя невеста. Так что в моем стремлении нет ничего удивительного. Ты только за этим приехал?

– Нет. – Мург дернул себя за волосяные отростки и продолжил: – Нынче тебя очень желают спровадить на тот свет все гномы Поречья.

– Пусть очередь займут, – усмехнулся Еремеев. – Эльфы наняли Густава. Думаю, для той же цели.

– Об эльфах чуть позже. Я вот что хочу сказать: у пореченских под рукой Зарина, которую легко использовать против тебя не токмо для шантажа.

Подсобка действительно была тесной. Полки слева, полки справа, у окна – небольшой столик и две табуретки, на которых расположились собеседники, касаясь коленками друг друга.

– Это еще как? – спросил боярин.

– Способов на то имеется много, Данила. Один из них – кровяная бомба. Это когда внутрь живого существа вводится алхимическое снадобье. Потом, стоит такому нанести незначительный порез, и кровь вскипает, разрывая тело. Все, кто рядом, гибнут от отравления алым туманом.

– Думаешь, они посмеют?! – ужаснулся Александр.

– Ты им что кость в горле, пойдут на любые ухищрения. Что я, своих соплеменников не знаю?

Еремеев задумался. Сегодня воевода предложил боярину возглавить переговоры со шведами. Раз уж парень все едино собрался идти к Карлу, то так у него хотя бы будет защитная грамота. Александр принял предложение, поскольку собирался обменять девушку на барона Альбрехта.

– Хочешь сказать, они мне могут отдать Зарину, а она потом…

– До кровяной бомбы, думаю, не дойдет. Сие невыгодно королю Швеции, поскольку именно его обвинят в столь страшном злодеянии, но нечто подобное пореченские непременно выкинут. Да еще постараются обставить дело так, что ты же и окажешься виноватым. Ты помнишь, как девица тебя ножичком пырнула?

– Я же их потом в порошок сотру, заставлю… – Еремеев с трудом сдержался, чтобы не озвучить те картинки расправы, которые возникли у него в сознании.

– Ежели у них получится, то ты уже ничего сделать не сможешь, – напомнил гном.

– И как быть? – после небольшой паузы спросил боярин. – Броню под рубаху надеть?

Некоторое время оба посидели молча, затем заговорил Мург:

– Когда будешь предлагать шведам обмен?

– Надеюсь, что уже сегодня, – ответил Еремеев.

– Надо обязательно переговорить с Карлом лично. До того, как обсудишь условия обмена с кем-либо из его людей.

– И что ему сказать? Угрожать расправой? Так я вроде переговорщиком туда направлен.

– Надобно будет невзначай предостеречь правителя, чтобы не шел на поводу у Саргида, – совсем тихо проговорил гном.

– Это еще кто?

– Гном из Кенигсберга. Он в советниках у короля Швеции. Дружен с пореченскими.

– Мне, похоже, что-то о нем говорили.

– Вот и хорошо! Запомни: те, кто рассказал о Саргиде, сообщили и все, что ты сейчас от меня узнаешь. – Мург обрадовался. – Сам понимаешь, я ничего подобного поведать тебе не мог.

– Да мы с тобой вообще не виделись.

– Так вот, при встрече с королем намекни, что тебе многое известно о методах превратить человека в оружие убийства, в том числе – и о способах выявления неприятных сюрпризов.

– Так он мне и поверит.

– А ты вскользь упомяни шарфик из чертополоха. Кому надо, тот сообразит, о чем речь.

В этом мире колючий сорняк ценился высоко из-за своих лечебных и магических свойств. В той же бодрящей настойке, как недавно выяснил Еремеев, также имелась изрядная доля измельченных корней чертополоха.

– Может, мне сей шарфик с собой прихватить?

– Будет лишним, – ответил гном. – Не стоит настораживать противника раньше времени.

Мург сегодня был сосредоточен, и в его речах не проскальзывало ноток любезности, как раньше. Говорил только по делу. Складывалось впечатление, будто он желал поскорее закончить беседу и убраться восвояси.

– Мург, а почему вы их так не любите, пореченских?

– А с чего их любить? Они вздумали осесть в Смоленске и очень хотят, чтобы мы освободили сие выгодное место.

– В чем выгода?

– Алтарными камнями токмо мы можем здесь торговать.

– А что им мешает?

У Еремеева возникла идея, как вбить еще больший клин между враждующими гномами и при этом уяснить для себя некоторые детали производства алтарных камней.

– Прав им никто на то не давал, – поморщившись, сообщил гном.

– Так это они от бедности принялись гончарное ремесло осваивать? – Александр сделал вид, будто припомнил нечто давно забытое.

– Гномы? Ремеслу учиться? Не смеши меня, Данила. Откуда такие мысли?

– Ну да, собираются горшки лепить, алмазами украшенные. Токмо я в толк не могу взять: на кой в глиняной утвари алмазы? Опять же, зачем сие держать в глубокой тайне?

Легенда о причастности пореченских к раскрытию главной тайны гномов рождалась в голове боярина по ходу беседы. Ему еще оставалось придумать, как он о том вызнал…

– Погоди, что за ерунда? – насторожился Мург. – И при чем здесь тайна?

Александр понял, что он на верном пути, а потому продолжил врать дальше:

– На мужика я одного наткнулся у деревеньки, где со стагазом пришлось схлестнуться. Незнакомец был при смерти, а потому бредил. О Поречье, о гномах, о глине, об алмазах и постоянно добавлял: «То есть великая тайна». Я тогда еще понятия не имел, что твои соплеменники в Поречье обитают…

– Мужик тот выжил? – неожиданно задал вопрос гном.

– Помер. Я его тогда до деревни так и не донес, сам был слаб, а потом и трупа не нашли.

– Он не сказал, что делал в тех краях? – продолжил допытываться Мург.

– Вроде глину какую-то особую искал, но там сложно было разобрать. Он же бредил.

– Чего же ты раньше не сказал?

– Да я и нынче случайно припомнил. Мало ли чего в бреду сказать можно!

– Ну да, ну да, – как-то рассеянно произнес Мург. – Впрочем, не о том мы говорим! Ты понял, как вести себя с королем Швеции?

– По-хорошему, ему следует рыло начистить, но я проявлю максимум терпения и только намекну, что с ним будет, ежели вздумает пакости с Зариной вытворять. Заодно пообещаю явиться на обмен с шарфиком…

– Вижу, ты все правильно понял, – остановил собеседника гном. – Теперь об эльфах. Расскажи, что тебе известно?

– Шестерых эльфов видели в лесах Смоленской республики. Еще одного – в Витебске. Этот один разговаривал с Густавом, который на следующее утро отправился на восток.

– Кто тебе об том сказал, откуда сведения? – не удержался гном.

– Из проверенных источников, – ответил человек, чем серьезно озадачил собеседника.

– Каких источников? Силы?

– При чем здесь… Я имел в виду, что те, кто мне сообщил об эльфах, заслуживают доверия, но раскрывать их имена не собираюсь.

– То есть сведения точные? – переспросил гном.

– Точнее не бывает.

– Значит, опять вторглись в наши угодья? – пробурчал себе под нос Мург и громче добавил: – Шестеро эльфов – большая сила. Куда они направлялись?

– Наверное, к Крашену.

– И ты так спокойно о том говоришь? Ты представляешь, во что они могут превратить город?!

– За пришлыми присматривают. Вряд ли позволят безобразничать.

– Леший? – захотел уточнить гном и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Он с боевой шестеркой может не справиться. Туда обычно включают сильного мага.

– Леший не первый раз сталкивается с шишколобыми, да и на встречу явится не один.

Гном снова задумался. Он смотрел то на собственную обувь, то на собеседника, затем дернул себя за волосяные отростки и заговорил:

– Данила, а ты не мог бы того же лешего попросить учинить дознание, ежели кто-то из эльфов к нему в руки попадет? Моему начальству надо выяснить, с какой целью они заявились в наши угодья? Будет весьма кстати, ежели долговязые проболтаются о поисках некоего источника.

«Это он меня сейчас к подлогу склоняет? Чтобы доложить своему боссу то, что им хочется услышать? Минутку! Пульсирующий источник силы вроде дал понять, что мое появление в этом мире отвадило от него двух гномов, которые вытягивали из него все силы. Теперь эти двое ищут виноватых, и эльфы для такой роли подходят лучше всего!»

– Обязательно попрошу. Леший умеет задавать вопросы, вряд ли кто-то осмелится ему не ответить. – Александр уже знал, что расскажет гному при следующей встрече, для этого ему даже не придется разговаривать с хозяином леса.

– Очень хорошо, – заулыбался Мург. – Ты когда собираешься к Карлу?

– Как только мы с тобой закончим.

– Тогда не буду задерживать. Мне надобно в Смоленск засветло вернуться. И еще одна просьба: меня в Кардымове никогда не было…

– Понял-понял: мы не виделись и не разговаривали.

– Именно так. А теперь тебе пора.

«Начинаю превращаться в интригана», – размышлял Еремеев, шагая по местному рынку.

Глава 19

Не надо будить зверя

Трофим, с которым Зарина была направлена к Крашену под видом его дочки, уже почти оправился после ранения. И хотя поврежденная нога еще временами давала о себе знать, он больше не мог оставаться в Усвятье, когда узнал, что девушка попала в лапы шведов в Дорогобуже.

Людская молва донесла и про жениха «дочки» – боярина Данилу, который дважды разбил войска Карла Семнадцатого. Причем если первый раз молодому боярину удалось справиться с тремя сотнями всадников, то во второй он заставил отступить шеститысячное войско. Услыхав о численности побежденных, Трофим мысленно усмехнулся: «Любят у нас из мухи слона делать», – однако вечером сам увидел многочисленное вражеское войско, двигавшееся с запада на восток. Вид у некогда бравых воинов был весьма потрепанный.

«Уж не тот ли это суженый, о коем Зарина меня в дороге пытала? – размышлял Трофим, двигаясь к Кардымову. – Ежели то правда, девке за него держаться надобно – таких удальцов, поди, один на тысячу будет. Токмо сперва ее из полона вызволить надобно, и тут лишь боярин справится. А я постараюсь подсобить ему».

Трофим спозаранку отправился в путь. Из Усвятья ему пришлось выбираться лесом. Шведского гарнизона в деревне не было, но пару раз оккупанты туда наведались. Мародеры в поисках поживы обыскивали дома и сараи, надеясь захватить крепких парней и красивых девушек, но тщетно – вся молодежь и большинство людей среднего возраста покинули свои дома загодя. Воинство Карла с проклятиями встречали только старики да старухи, а трофеями стали гуси, куры да бочки с пивом из придорожного трактира.

По дорогам в окрестностях Дорогобужа шныряли многочисленные шведские разъезды, и, чтобы на них не натыкаться, Трофим направился на запад, двигаясь вдоль обочины тракта. Несколько раз на пути попадались густые заросли репейника, через которые приходилось продираться напролом, так что в бороде и волосах запуталось столько репьев, что не счесть.

«Ничего, глядишь, и незаметнее стал. А то вдруг какой супостат вздумает с дороги съехать?» – утешал себя Трофим.

Он часто останавливался, давая отдых больной ноге, и постоянно прислушивался. Заметил, как сначала три группы шведских всадников поскакали на запад, а где-то через полчаса все вместе помчались обратно. Трофим смекнул – что-то их спугнуло. Подобрался ближе к дороге и опять попал в репейник. Когда услышал голоса, притаился.

– И чего они так дернули? Мы же на переговоры едем. Или толмач что-то не так перевел?

– Узнали имя нашего командира – и сразу у всех несварение. Вот и поспешают, дабы к отхожему месту не опоздать. А то ведь и конфуз случиться может.

Бойцы рассмеялись.

Трофим понял, что нашел тех, кого искал, и выбрался на дорогу.

– Ты гляди: леший, что ли? – Один из всадников заметил мужчину. – Уж не знакомец ли нашего боярина?

– Да какой я вам леший, ребятки? Путник я из Усвятья.

– А почему весь в репьях и дорог сторонишься?

– Так вы ж сами говорили – швед так торопится к нужнику, что никого не замечает. Вот я и сховался, чтоб не зашибли. А мне с вашим командиром поговорить надобно.

Выбравшийся на дорогу принялся отдирать от себя колючие шарики репейника.

– А зачем тебе наш командир понадобился? – враз насторожились всадники.

– Дело у меня к нему важное касаемо его невесты.

– Уж не от Карла ли ты заслан на погибель нашему боярину?

На Трофима направили стволы пистолей.

– Да господь с вами, ребятки. То с лешим меня спутали, теперь за шпиона принимаете.

– В нашем деле, мужик, лучше все перепроверить. Стой, где стоишь, сейчас командира позову.

– Что у вас? – раздался властный голос подъехавшего всадника.

– Вон тот про боярина спрашивал, говорит, дело у него.

Прибывший спешился и подошел почти вплотную к Трофиму.

– Борич?! – воскликнул «путник из Усвятья». – Ты, что ли?! А говорили, сгинул ты…

Рыкаря Данила поставил старшим передового дозора.

– Для тех, кто тебе такое сказал, я действительно сгинул. – Рыкарь не особо обрадовался встрече. – А ты какими судьбами в наши края забрался? Поди, по службе?

– Так оно и есть. Мы с одной девушкой сюда вместе прибыли, да мне «посчастливилось» на дерведя наткнуться, вот и задержался в Усвятье.

– И кем тебе та девица приходится? – спросил Борич.

– При посторонних дочкой называл. Ехали с ней к Крашену.

По двум коротким фразам Борич понял, что его старого знакомого забросили в республику с Зариной как отца с дочерью. И целью являлся именно Данила.

– О чем собираешься с боярином толковать?

– Дочку выручать нужно, а у меня в Дорогобуже хорошие знакомые имеются. Авось помогут Зарину из беды вытащить, – ответил Трофим.

– Что ж, – кивнул Борич, – пошли к командиру.

Трофим знал рыкаря по службе на Далебора Черкасского, однако три года назад разнеслась молва, что непобедимый боец угодил в ловушку к вражеским чародеям, да в ней и сгинул. С тех пор его никто и не видел.

– Что с ногой? – спросил Борич, обратив внимание на хромоту бывшего сослуживца.

– Дерведь пометил. Свезло еще, что ногу не оторвал.

– Давно в наших краях этих чудищ не встречали…

– Ого! – воскликнул Трофим, когда на дороге показался основной отряд боярина. – Никак, Данила всю свою дружину с собой прихватил?! Да еще пушки?! Вот как нынче на переговоры ездят…

– Здесь половина нашего воинства, – негромко обронил Борич и еще тише добавил: – Полад до сих пор у Далебора служит?

– Так он через полгода опосля тебя пропал. Пошел к османам по заданию и не вернулся. В тот год много наших там сгинуло.

– До или после Полада?

– Думаешь, мне про все сказывают? А что, полагаешь, из-за него?

– Мне Полад гнидой показался. Ну да бес с ним. – Борич решил, что сейчас не время ворошить былое. – Ты вот что – Черкасскому про меня лучше не говори, а то начнет гонцов присылать, а я на него зол. Просил же не отправлять меня к ляхам вместе с…

– Хорошо, не скажу. Тебя искать никто не поручал, – согласился Трофим.

– А вот и наш командир. – Борич кивнул в сторону молодого человека, к которому и обратился: – Боярин, тут тебя один хороший человек добивается.

– Это замечательно, что хороший, а то мне в последнее время все больше на плохих везет. – Боярин подал знак остановиться и спешился. – Данила.

– Трофим.

Они пожали друг другу руки.

– Слушаю тебя, Трофим.

– О том, кто есть Зарина, чай, ведаешь? – начал разговор прибывший.

– В каком смысле? – не сразу сообразил Еремеев. – Ежели ты о ее родственных связях с Пожарским, так о том нынче весь Смоленск знает. Или о том, что ей поручают явно не женские задачи?

– Вижу, что знаешь, однако о задачах тех не мне судить. Скажу лишь, Зарина – девка справная, и нельзя допустить, чтоб король шведский ее обидел.

– Ежели Карл только осмелится, я его, гада…

– Местью потом никого не вернешь, надобно постараться вызволить Зарину скорее.

Подошел Ларион.

– Не помешаю? – спросил он.

– Присоединяйся, друг. Мы тут обсуждаем спасение Зарины. Трофим, – боярин кивнул в сторону покрытого репьями мужчины, – ее старый знакомый.

Мужчины обменялись рукопожатиями.

– Нам бы понять, как шведский король себя поведет. Данила считает, что верить ему нельзя. Вот и думай, как с таким договариваться?

– Один мудрый человек мне говорил, что таковских надобно в правильную позу ставить.

– Это как? – От жителей здешнего мира Еремеева подобных высказываний не ожидал.

– Это когда любое его деяние супротив тебя ему же троекратно аукнется. Тогда, глядишь, он и перестанет пакости творить.

– Имеешь конкретные предложения на сей счет? – спросил боярин.

– Иначе бы не искал тебя, – ответил Трофим и кивком намекнул, что неплохо бы отойти в сторонку.

Собеседники устроились прямо на траве в дюжине шагов от дороги. Жучка уверила Александра, что новый знакомый опасности не представляет. После событий в Кардымове собачка больше не пряталась от людей и сейчас улеглась рядом с хозяином.

– Рассказывай, – предложил Еремеев.

– В Дорогобуже живет один старик, о коем многие уже забывать стали, но наша служба его завсегда на примете держала, даже помощника на всяк случай приставила из мальцов, – Трофим сделал паузу, ожидая реакции боярина, но тот не спешил задавать вопросы.

– И чем этот человек интересен? – спросил Ларион.

– Его отец был помощником главного зодчего Дорогобужа. Именно он возводил городскую стену, а сынишка в те далекие годы от батьки ни на шаг не отходил.

– Хочешь сказать, в стене имеются полезные секреты, другим неизвестные? – смекнул Еремеев.

– Истинно так. Тогдашний воевода, когда деревянную стену меняли на каменную, приказал ее оборудовать внутренними закутками и ходами всякими. Чтоб, ежели нужда заставит, там можно было бы три сотни бойцов припрятать.

– Зачем?

– Задумка воеводы проста. Враг, входя в город, сразу устремляется в центр, где дома побогаче, и за грабежами ему не до осмотра стен. А вот ночью, когда все стихнет, воины из засады могут вступить в дело. К счастью, с тех пор до сего дня никто город не захватывал.

– В эти проходы снаружи попасть можно? – спросил Александр. Рука машинально потянулась к уху. Изображая отравленного, Еремеев приобрел привычку чесать за ухом, теперь старался от нее избавиться.

– Токмо изнутри.

– И как это поможет в спасении Зарины? – снова спросил боярин.

Ларион пока отмалчивался, внимательно наблюдая за Трофимом.

– Данила, ты правдиво врать умеешь? – задал неожиданный вопрос мужчина.

– Думаю, да, – через пару секунд ответил Еремеев. – А о чем надо?

– Карл должен поверить, что тебе ничего не стоит быстро взять Дорогобуж, а его ждет полный разгром и полон.

– Наговорить-то я могу много, да кто ж в это поверит без доказательств? Такие слова должны быть железно подкреплены, Трофим.

– Вот тут-то нам стена и поможет.

– Интересно, и как? – подключился к беседе Ларион.

– Коли вы пушки с собой таскаете, у вас наверняка порох имеется и шнуры для запалов – тоже.

– Собираешься бомбу соорудить? – Разумник покачал головой.

– Зачем сразу бомбу? Мы же стращать собираемся, а не смертоубийством заниматься. Да и почто зазря рушить то, что потом сызнова отстраивать придется.

– Это точно. Хотя, если Карл планирует убийство переговорщиков… – Александр взглянул на небо, словно там имелся ответ на незаконченный вопрос.

– Вряд ли опосля Кардымова он осмелится в открытую подличать, – высказался лазутчик Московии.

– Может, ты и прав, Трофим. Так как нам стена поможет?

– Погодь, ты мне вот еще что скажи: правду люди бают, будто ты с лешим дружбу водишь?

– Ну, как тебе ответить… Мы с ним то миримся, то ссоримся, но, в общем, ладим, – не стал отрицать Еремеев.

– То бишь подсобить он тебе при случае не откажется? – продолжал расспросы мужичок.

– Токмо не в городе. Там у него силы нет. – Еремеев не мог понять задумку, но отвечал на все вопросы.

– А, к примеру, птица какая-нибудь сумеет в нужный час на глаза показаться?

– Можно устроить. А много ль толку от нее? – пожал плечами Александр.

– Тут, Данила, не в птице толк будет! – Трофим многозначительно поднял палец кверху. – А в том, как ее появление истолковать можно да слова твои вовремя действом ярким подкрепить.

– Все интереснее и интереснее. Вот теперь давай по порядку со всеми подробностями, – попросил Еремеев. – Мы тебя очень внимательно слушаем.

Отряд остановился в версте от города на опушке леса, и Буян сразу принялся обустраивать стоянку. Специально для этой цели они прихватили часть разборной ограды шведского лагеря. Еремеев вместе с Ларионом, Гаврилой, Боричем, людьми Салеха и пятеркой гражданских направился к городским воротам. Среди них был и Трофим, который наконец очистился от репьев, причесался и даже переоделся. Вся делегация уместилась на одной повозке.

– К воротам я с вами не поеду, – шепнул Трофим, когда телега подъезжала к окраинам, – но все договоренности остаются в силе.

– А что так? – немного заволновался Александр.

– Человечка нужного увидел. Все выйдет еще ладнее.

Первоначальная задумка предусматривала, что агент Черкасского войдет в защищенную часть города через ворота в той самой стене. Сейчас «отец Зарины» заметил своего связного, поэтому и поменял план.

– Мою собаку сможешь в город провести, ежели со мной не пропустят? – шепотом спросил Еремеев.

– Сумею.

– Она сама тебя найдет, коли что.

«Жучка, запомни его запах», – мысленно приказал Александр.

С момента возведения той самой каменной стены Дорогобуж разросся вдвое, и теперь многие строения размещались за пределами высокой ограды. Алтарные камни не позволяли зверюгам приближаться к крайним постройкам, однако самые дальние дома все-таки были огорожены заостренными кольями.

Возле одного из домов частокол оказался на две трети разобран. И, похоже, совсем недавно.

«Надо же, кому-то колья понадобились… На дрова, что ли? Так вроде до зимы еще далеко», – подумал Еремеев, проезжая мимо.

Отряд двигался под белым флагом, а потому никто ему препятствий не чинил. За полсотни шагов до ворот появились первые встречающие.

– Кто прибыл вести переговоры? – перевел вопрос стражников толмач.

– Боярин Данила Ревин, – представился Еремеев. Он только сейчас обнаружил, что Трофима рядом нет.

– Дальше пойдешь с нами.

Александра предупредили, что на переговоры пропускают не более пяти человек.

– Я не один, – напомнил боярин.

– Можешь взять с собой четверых, оружие оставьте здесь. С собакой в город нельзя, – предупредили шведы.

– Что так? – Еремеев хотел выторговать хоть что-нибудь.

– Иначе переговоры не состоятся.

Сегодня боярину во что бы то ни стало требовалось попасть за эту стену и встретиться с Карлом.

«Жучка, дуй за Трофимом! – отдал мысленный приказ Александр. – Попадешь в город – притаись поблизости».

– Жди меня тут, – сказал он Салеху. – Если начнет темнеть, а я не появлюсь, уводи людей к Буяну. На ночь здесь не оставайся.

– Хорошо, командир.

Еремеев передал степняку кинжал, револьвер и один из пистолей. Второй, с надписями на стволе, пришлось сначала завернуть в лоскут.

Вместе с Александром остались Ларион, Борич, Гаврила и толмач от смоленского воеводы. На входе их всех проверили. Ни оружия, ни атакующих амулетов шведские маги не обнаружили, путь к центру Дорогобужа продолжился.

– Король сейчас занят. Придется немного подождать, – объявили в здании городской управы.

«Как же не промариновать прибывших долгим ожиданием? Глядишь, они сговорчивей станут», – с досадой подумал Еремеев.

Ни лавок, ни стульев перед закрытой дверью не наблюдалось.

– Чего стоим? Раз его величество занят, давайте и мы о делах поговорим. Присаживайтесь, господа. – Александр сел на пол.

Остальные последовали его примеру.

– Мне тут одна сорока на хвосте принесла, что к Крашену пытались пробиться шесть эльфов.

Новости Еремеев действительно получил от пернатого, которого вызвал сразу после выхода из Усвятья. Александр поделился с дятлом предстоящими планами, а заодно узнал, как кикимора расправилась с шишколобыми.

– Пытались? – переспросил Ларион.

– Им не позволили. Эльфы сначала заблудились в лесу, а потом угодили в болото, где и сгинули.

– Все шестеро? – не удержался от вопроса толмач.

– Один уцелел, – ответил Еремеев. – Надо же было кому-то вернуться и рассказать, что ходить к нам без приглашения небезопасно.

– Погоди, так кикимора тоже?..

– Они с лешим после того, как помогли мне с чудищем справиться, сдружились. Теперь любых чужаков вместе изгоняют.

Данила специально затронул эту тему, а Ларион поддержал в надежде, что разговор подслушивают и передадут королю.

– А почему они шведов не трогают? – подключился к разговору Гаврила.

– Видать, пока за людей их принимают. Ни лешему, ни кикиморе никто ведь не объяснил, что подданные Карла здесь такие же чужаки, как и эльфы с гномами. Вон они сколько леса подле Кардымова сгубили, – ответил Александр.

– Так ты бы им рассказал…

– Раньше я думал, что люди свои проблемы должны сами решать, но тут один шведский барон долго доказывал, что для победы все средства хороши. Сам он запасся поделками гномов… да и король здешний явно не людские методы в войне использует. Где это видано – девушками прикрываться!

– Эдак пойдет, они вскорости за спины стариков и детей прятаться начнут, – предположил Ларион.

– Данила Ревин, его величество приглашает тебя на аудиенцию, – раздался хорошо поставленный голос. – Прошу следовать за мной.

– Аудиенция – это, как я понимаю, один на один? А как же переговоры?

– Этот вопрос можешь задать во время беседы с правителем, – ответил шведский толмач, прибывший с сообщением.

Еремеев поднялся:

– Да, действительно, почему бы не выяснить у короля? Пойдем.

Через пару минут Александр находился в большом зале.

– Приветствую, ваше величество! – поздоровался Еремеев, заметив сидевшего за круглым столом человека.

– Здрав будь, боярин. Проходи, давно хотел свести с тобой знакомство, да все случая не представлялось. Как добрался до Дорогобужа? – мягко начал король.

– Нормально добрался. Были некоторые помехи, потому и задержался малость в дороге.

– Дела-дела, – понимающе закивал Карл. – Они съедают все наше время, которого потом не хватает на важные свершения. Вот скажи, Данила, что для тебя является самым важным?

Александр остановился перед столом напротив короля. Внимательно присмотрелся к правителю, убедился, что он полностью соответствует описанию, и только затем ответил:

– Знать, что с моими друзьями и близкими все в порядке и им ничего не угрожает.

– Мало же тебе нужно, Данила, – протяжно произнес король. – Да ты садись. Как у вас говорят, в ногах правды нет.

Карл Семнадцатый привычно занял место спиной к окну, что сейчас более чем устраивало боярина – он успел заметить за стеклом знакомого дятла.

– Можно и присесть. – Еремеев не собирался стоять перед королем и даже собирался сделать это без приглашения. – А насчет мало или много… тут судить непросто.

– Это точно, – согласился правитель. – Для мухи любая лужа кажется морем, а слону и пруд – не водоем.

– Я так понимаю, мухой вы считаете меня? Только вот прихлопнуть пока никак не получается.

– Ты ошибаешься, Данила. Я не встречаюсь с теми, кого считаю мошкарой. И действительно рад видеть тебя.

– Очень странно. А как тогда понимать «теплый прием» в лагере возле Кардымова? У нас, ежели хотят встретиться, приглашают в гости. А у вас?

– Иногда подданные в порыве угодить перегибают палку. Но это дело поправимое. Парочку провинившихся накажешь, остальные сразу исправляются.

– Выходит, они просто ошиблись? Так, может, исправим еще одну ошибочку. А то некоторые из ваших подчиненных невест воруют! Да еще угрожают им расправой. Как-то не по-мужски, не находите?

На лице короля не дрогнул ни один мускул, хотя любой дворянин мог счесть подобные слова за оскорбление. Он выдержал долгую театральную паузу, прежде чем ответить:

– Прибегать для достижения своих целей к помощи нечисти тоже не по-людски. Но ведь тебя это не останавливает, не так ли?

– Теперь уже не останавливает. И все из-за вас, ваше величество. Как говорят, что посеешь, то и пожнешь.

– Вот и меня ничто не остановит по отношению к одной девушке, ежели мне или моим воинам будет хоть что-то угрожать.

– У вас дома вам ничего не угрожало, но вы вторглись в Смоленскую республику, начали войну и при этом хотите, чтобы вам сдались без боя? Очень странное желание.

– Войну можно выиграть даже одним удачным выстрелом. А можно и истреблением всех жителей. Я стараюсь одерживать победы малой кровью.

– Пролив кровь моей девушки, вы потеряете очень много. – Александр едва сдержался, чтобы не сорваться.

– Войн без жертв не бывает. Иногда гибнут даже короли, – как ни в чем не бывало произнес правитель.

– Вот как? – Еремеев коснулся мочки уха. – Что ж, после таких слов мне остается только предупредить: вас ждут полный разгром и позорный плен. И никаких выкупов, поскольку, ежели пострадает Зарина, ваша жизнь и свобода для меня никакой ценности представлять не будут.

– Ты пришел сюда, чтобы мне угрожать?

– Нет, договариваться. Угрожать начали вы. Вы угрожаете моей невесте, я отвечаю взаимностью. В результате мы оба знаем, чем может обернуться непродуманный шаг каждого.

– Хм, – усмехнулся Карл, – было бы интересно узнать, где ты научился так складно говорить? Тебе правда семнадцать?

– Думаю, мой возраст отношения к делу не имеет. Давайте отбросим эмоции. Война – штука грязная, и рассуждать об этике не приходится. Я прибыл к вам с деловым предложением. У вас – моя девушка и пленники из числа смоленских людей, у меня – барон Альбрехт, несколько полковников и толпа ваших дворян. Почему бы не совершить взаимовыгодный обмен? По деньгам выигрыш на вашей стороне. Да, хотел предупредить: не стоит тратиться на дорогостоящую алхимию по отношению к моей невесте. А тем, кто будет предлагать подобное, передайте – я обязательно проверю девушку шарфиком из чертополоха.

– Ты считаешь такой обмен равноценным? – Карл никак не отреагировал на упоминание колючего сорняка. – Не забыл, что у меня весь Дорогобуж в руках? А в нем не одна тысяча жителей.

– Ежели так судить, то нынче вся ваша армия у меня в полоне, – заявил Александр. – Дорогобуж находится среди лесов и болот. Правила ведения войны мы отбросили – все средства хороши.

– Данила, а ведь ежели я сильно захочу, ты даже из этого зала не выйдешь. – Король перешел к личным угрозам.

– Альбрехт тоже был уверен, что я не выберусь из клетки. Чем это закончилось, вы знаете.

Обстановка в комнате накалялась с каждым произнесенным словом.

– Это ты привел в лагерь зверюг?! – По ходу беседы мягкости в голосе правителя становилось все меньше и меньше. Сейчас она и вовсе исчезла.

– Пока такого способа я не знаю, ваше величество. Да, мои люди разрушили часть забора, но лишь потому, что барон не захотел меня отпускать. А какой смысл мне там оставаться, ежели ни Зарины, ни вас в лагере не оказалось? Ограда была разрушена до темноты. Не успели починить? Значит, плохо обучены.

– У меня лучшая армия в Европе! – воскликнул Карл. – Как ты смеешь… – Король едва не вспылил, однако в самый последний момент сдержался. – Впрочем, может, ты и прав: лучшие не бегут с поля боя. Однако мы здесь не для того, чтобы обсуждать моих солдат. Да, я вполне допускаю, что тебе помогают леший и кикимора, сознаю, что это немалая сила, но Дорогобуж стоит не в лесу и до болот отсюда не близко. Так что дней пять я смогу легко продержаться, а потом и подмога подойдет. Я пригласил сотню очень сильных магов.

– В городе вы не продержитесь и суток, ваше величество.

– С чего вдруг?

Еремеев выдержал продолжительную паузу. Он словно решался, отвечать собеседнику или нет. Затем задал вопрос:

– Из здания управы вроде видно западную стену города. Это так?

– Я тут недавно, потому не в курсе. Зачем тебе?

– Не привык попусту болтать, а чтобы доказать свои слова, мне нужно выйти на балкон.

– Пойдем. – Карл заинтересовался.

Вскоре оба стояли на единственном балконе верхнего этажа, откуда действительно было хорошо видно обширный участок стены. Боярин поднял руку, на которую тут же приземлилась красноголовая птичка.

– Птицы могут стать моими глазами, – прокомментировал Александр появление дятла. – Но сейчас он здесь лишь для того, чтобы передать команду. Лети!

Дятел вспорхнул и направился на запад.

– И что это все значит?

– В Дорогобуже, я думаю, не меньше ста ваших пушек, и возле каждой находятся пороховые заряды. Ежели они подорвутся, шведская армия сразу лишится артиллерии. Это работа птиц. Еще имеются грызуны, и они также сумеют выполнить поставленную им задачу. Например, перегрызть веревки подъемных механизмов ворот. Остальные варианты я даже озвучивать не буду, они еще более действенные.

– Допустим, – задумчиво произнес Карл. – Только я не понял, для чего было выходить на балкон? Ты хотел мне показать красноголовую птицу?

– И ее – тоже. – Еремеев не знал точно, сколько времени понадобится Трофиму, чтобы запустить «показательное выступление». Он приготовился затянуть разговор, но несколько едва слышных хлопков, сопровождаемых облаками серого дыма, избавили от болтовни. – Видите? – Александр указал на стену, где с небольшими промежутками возникло полтора десятка дымовых сгустков.

– И что это?

– Птицы доставили порох на стену и заставили его воспламениться. Как? Я рассказывать не стану. Мы для того и вышли на балкон, чтобы увидеть доказательства моих слов.

– А ты монстр, Данила! Я даже не представлял какой!

– Не надо было будить во мне зверя, ваше величество. Его потом очень трудно успокоить.

Глава 20

Засада

После начавшихся взрывов на стене западные ворота перекрыли, а весь прилегающий район заполнили солдаты. Еремеева и остальных переговорщиков по приказу короля отправили к северному выходу из города.

Александр планировал покидать город через другие ворота, но сейчас его больше волновало другое. Карл, противившийся вначале любым предложениям Данилы, вдруг резко пошел на попятный. Согласился на обмен «всех на всех», пообещал в ближайшее время покинуть Дорогобуж, а затем и Смоленскую республику и заверил, что с Зариной обращаются хорошо, а станут еще лучше. Распорядился к завтрашнему дню составить текст мирного договора, который останется лишь прочитать, внести коррективы, если понадобится, и подписать.

Боярин такой уступчивости не ожидал. Чуть придя в себя, хотел попросить о свидании с пленницей, но король и тут опередил Еремеева – сказал, что девушка нынче переволновалась и пока не готова к встрече со своим героем.

«И с какого перепугу он вдруг кинулся обниматься? Лучший друг, что ли? Должна же быть какая-то причина…»

– Чего такой задумчивый? – обеспокоенно спросил Ларион, когда они шли к воротам Дорогобужа.

– Сердцем чую – король готовит какую-то ловушку.

– Это из-за того, что к нему нас не пустили?

Карл действительно не принял остальных членов делегации, сославшись на занятость из-за подготовки мирного договора.

– Нет, просто он с такой легкостью согласился на наши условия, так щедро всего наобещал… Значит, точно уверен, что ничего выполнять не придется.

– А как же слово короля?

– Свидетелей не было. Убрать меня – и все, никто ничего не докажет. Опять же, мое слово против королевского…

– Убийство парламентера? – покачал головой Ларион. – Он же себя покроет таким позором…

– Подобным типам, мне кажется, начхать на чужое мнение. А этот наверняка найдет способ вывернуться. Мы от него вышли своим ходом, а уж что дальше…

Тут Еремеев увидел впереди арку северных ворот и почему-то сразу представил, как она рушится.

– Ларион, а в Смоленске землетрясения бывают?

Разумник проследил за взглядом боярина.

– Завалить нас камнями? Вполне возможно…

Северные ворота были заперты, поэтому парламентеры и сопровождавший их отряд воинов остановились в десяти шагах. Командир сопровождения что-то громко прокричал по-шведски.

– Он передал приказ короля пропустить нас без досмотра, – перевел толмач.

– Хорошо, – кивнул Александр. – Сделаем так. Когда ворота откроют, первыми идут Гаврила с Боричем, затем Ларион с переводчиком, а потом я с Жучкой.

– Она рядом? – Разумник закрутил головой.

– Должен же я был подстраховаться. А заодно и выяснить, как попасть в Дорогобуж, минуя ворота.

Арочный проход имел протяженность около десяти шагов. Снаружи он запирался массивными воротами, а изнутри опускалась кованая решетка. Сначала лебедками подняли ее, затем с противным скрежетом распахнули ворота.

Лишь после того, как все шестеро, включая собаку, оказались за стеной, Еремеев вздохнул облегченно:

– Вроде выбрались.

– Завтра все равно опять сюда идти. Ежели король какую пакость и задумал, то сможет ее на завтра отложить. Заодно и обдумает получше, – высказался Гаврила.

– Это верно, только ощущения у меня были, что беда случится сегодня. Слава богу, ошибся, – произнес боярин.

И тут же исчез.

Сразу тоскливо завыла Жучка и бросилась прочь от ворот.

– Опять? – начал озираться Борич. – Помнишь, Гаврила, как боярин прямо на коне пропал?

– Да, его лошадка тогда песком на землю осыпалась.

– Да как же это? – Толмач и вовсе растерялся. – Что же мне воеводе говорить?

– Видать, не зря Данила беду чуял. Полагаю, нам нужно идти туда, куда Жучка побежала. Она верно знает, куда хозяин подевался.

– Так-то оно так, но где ты ее след среди здешних улиц отыщешь? Надо за Салехом кого-то послать.

Все, не сговариваясь, посмотрели на толмача.

«Там, куда сейчас закинет, тебя ждет неминуемая смерть, Данила! Последний раз предлагаю стать частью огромной силы и прикоснуться к мудрости мироздания», – возникла в голове чужая мысль и появилось тягостное давление на психику, которое не оставляло сомнений в том, кто сейчас предлагал «сокровища».

После того как в глазах Еремеева померк свет, а все чувства исчезли, занудный бубнеж источника стал первым подтверждением, что боярин Данила пока жив.

«Какого черта! Ты опять за свое?! Я думал, мы обо всем договорились еще там, на болоте, но ты все-таки решил меня извести? Чего это сейчас со мной вытворяешь?!»

«При чем здесь я, человек? Люди задействовали на тебе артефакт Стурга – высшую магию так называемых эльфов».

«Что это за чертовщина?»

«Он состоит из двух частей. Одну, скорее всего, тебе подсунул король, а вторая сейчас вместе с дерведем дожидается на дне ямы, дно которой утыкано кольями. Вторую часть задействовал некто Густав. Он вместе с сотней воинов с нетерпением ждет твоего появления, а его наемники делают ставки: сколько кольев пронзит твое тело?»

«Откуда ты знаешь, что все именно так?! – раздраженно спросил Еремеев, абсолютно не сомневаясь, что болотный источник говорит правду. Одновременно Александр пытался прикинуть шансы приземлиться мимо кольев. – И кто такой дерведь?»

«Дерведь – это медведь, над которым поработала магия тех же эльфов, превратив его в свирепое кровожадное существо. Человек с ним никогда не совладает. С большим трудом иногда может волшебник, да токмо артефакт Стурга любого лишает и магических, и жизненных сил. А вот знания… Их у меня много, и ты пока еще имеешь возможность к ним прикоснуться. Или умереть на кольях».

«Спасибо за альтернативу! – Еремеев сообразил, что источник каким-то невероятным образом остановил время, но, как только их разговор закончится, ему придется возвращаться в реальность, которая приготовила трагический конец одному очень хорошему, каким себя считал Александр, человеку. Пока этот «хороший человек» не видел даже намека на приемлемый выход, а потому старался тянуть время до последнего. – Слушай, а как ты меня отыскал?»

«Кто-то в пруду познания наглотался слишком много воды, а высшая магия эльфов насытила ее энергией, позволив мне помимо наблюдений еще и пообщаться с тобой немного».

«Ты меня совсем запутал. Говоришь, что высшая магия эльфов забирает способность к чарам, да и мои жизненные силы крадет, а вот водицу, наоборот, заряжает. А как же амулет Руха?»

«Высшая волшба чужаков сильнее и твоей, и амулета Руха, хотя без него ты бы приземлился в яму высушенным скелетом. Но всем им далеко до моих возможностей!»

«Выходит, я сейчас упаду на колья, лишенный магии и сил, а та часть тебя, которая, как ты говоришь, сильнее, даже сделать ничего не сможет? И после этого хвастаешь, что ты бесконечно могуч, все знаешь и все умеешь?»

«Я предложил тебе очень хороший исход, человек, но ты…»

«Секундочку. – Еремеев перебил невидимого собеседника, нащупав крошечную ниточку, которая могла хоть как-то вытянуть из беды. – А разве я сейчас не являюсь частью твоей силы? Пусть малой, но весьма шустрой, способной не только рассуждать о мудром и вечном, но и действовать, чтобы это «мудрое и вечное» распространялось и за пределами болот. Ты допустишь, чтобы эту часть сгубили? Может, я, конечно, и глуп, но считаю еще большей глупостью так бездарно разбазаривать ценные ресурсы!»

Ответили ему не сразу, видимо, эмоциональное мысленное высказывание заставило задуматься:

«Нет, ты не глуп, человек. Я вижу, как ты судорожно цепляешься за жизнь, как ищешь выход там, где его нет».

«Если его нет, это не значит, что его нельзя создать. Все зависит лишь от желания и возможностей. Желания у меня – хоть отбавляй, а возможностей… Уверен, они имеются у одного недавно проснувшегося источника. Надеюсь, кикимора не успела его истощить за пару дней?»

Еремеев специально не стал напоминать, что номинально является хозяином источника, поскольку именно он разорвал путы сна.

«Будь ты на острове, проблем с силой не возникло бы. Здесь же мои возможности ограниченны. Магию тебе смогу вернуть лишь через сутки».

«А здоровье?» – Александр сообразил, что помощь ему все-таки окажут.

«Здоровья у тебя на двоих хватит. Но не забывай – там дерведь».

«Сеанс связи» закончился, и Еремеев сразу упал с высоты двухэтажного дома… солдатиком… в промежуток между кольями. Один из них сейчас заточенной частью касался носа.

«А говорил – ничего не может. Вон как метко меня уронил – ни царапины».

– Твоя удачливость, Данила, просто невероятна, – раздался знакомый голос. – Я даже начинаю волноваться за жизнь одной милой зверушки.

«А где обещанное здоровье? Ощущение, будто гектар целины вспахал, причем плуг тащил сам, без лошади».

Выглядел Александр ничуть не лучше, чем себя чувствовал, однако в следующее мгновение усталость резко пошла на убыль. Еремеев при этом постарался оставаться слегка сгорбленным, с опущенными плечами.

– Эй, Данила, неужели не узнаешь старых приятелей? Или не рад меня видеть?

Боярин осмотрелся. Он действительно находился на дне квадратной ямы глубиной в два человеческих роста и размерами десять на десять метров.

«Здесь что, копали фундамент дома с подвалом, но вместо здания натыкали кольев в центре? Уж не тех ли, что с окраины Дорогобужа пропали? Еще и причудливую корягу с краю поставили. И где дерведь? Не скажу, что жажду с ним повстречаться, но плохое в гости звать не приходится, само приходит».

Заостренными кольями толщиной в руку был утыкан большой круг в центре. Прямо под ногами Еремеев заметил сиреневый кругляш.

«Вторая часть артефакта? Больших денег небось стоит, надо будет подобрать». – Даже в таком положении Александр не мог не думать о трофеях – местные привычки уже намертво приклеились к его натуре.

– Так и будем молчать? – снова заговорил надоедливый тип.

– Да узнал я тебя, Густав, успокойся, – словно от назойливой мухи отмахнулся Еремеев. – Просто думаю, что мне с этим ценнейшим знанием теперь делать?

– Могу подсказать, Данила: готовиться к смерти. Ибо задолжал ты многим столько, что десять жизней расплатиться не хватит.

Александр продолжал изображать немощного: тяжело дышал, руки держал опущенными, казалось – если бы не колья вокруг, он бы просто упал.

У собравшихся вокруг ямы на лицах читалось недоумение. Их отбирали для сражения чуть ли не с былинным богатырем, а тот оказался задохликом, едва стоявшим на ногах.

– Лучший способ избавиться от долгов – отправить к праотцам заемщиков, – произнес Еремеев, да еще закашлялся, показывая, что нездоров.

В приступе кашля он и опустился к земле, якобы для того, чтобы подтянуть сапог на ноге, а заодно подобрал сиреневый шарик.

– Зря стараешься, Данила. Сей предмет тебе не поможет. Чтобы задействовать, энергии много надобно, а нынче он пуст.

– Небось эльфы велели вернуть безделицу, вот ты и встревожился?

Шишколобых боялись, но тех, кто с ними имел дело, не жаловали, поэтому Еремеев надеялся внести хоть какой-то разлад среди наемников.

– Какие эльфы, Данила?

– Которые заплатили за мою голову, Густав.

– С чего это вдруг чужакам понадобилась глупая башка какого-то боярина?

– Думаю, им не понравилось терять головы своих сородичей.

Далеко не все наемники знали русский язык, но среди понимающих нашлись и те, кто по-иному взглянул на нанимателя, – они слышали о некоем Даниле, сумевшем одолеть нескольких шишколобых.

– Ты, видать, не токмо телом ослаб, но и умом тронулся. Пора прекращать твои страдания. Так и быть, по старой дружбе окажу помощь.

– Значит, ты целую армию собрал, чтобы устроить мне проводы на тот свет? Боишься, сам не справишься?

– Насмешил, Данила. Просто тут молва прошла, что ты чудовищ одной левой способен одолеть, вот люди и пришли посмотреть. А чтобы ты не шибко запыхался, для начала подобрали чудище поменьше. Приступим с богом.

По знаку Густава кто-то из зрителей выстрелил из арбалета в корягу, которая стояла возле утыканной кольями площадки. Коряга ожила и громогласно заревела. Только теперь Еремеев понял, кого она ему напоминала, – исхудавшего медведя.

«Вот же сволочь! Не поленился, новый отряд собрал, яму огромную для меня выкопал, артефактом обзавелся, дерведя раздобыл… Неужели я сумел настолько запугать всех негодяев в округе?! Прямо расту в собственных глазах! Жаль, и враги с каждым разом все башковитее попадаются. Попробуй с ними справься!»

В ожившую корягу стреляли еще трижды, прежде чем та полностью вышла из оцепенения.

«До чего же шишколобые любят все вокруг поганить. Жаль косолапого, а ведь уже и не поможешь животинке, самому бы кто помог. Похоже, зверушка сейчас меня ломать будет».

Дерведь заметил человека. Сперва монстр устремил взгляд на обреченную жертву, затем, не сводя глаз, направился в обход колючей площадки, но, поскольку добыча стояла в центре, приблизиться не получилось. Зверь выразил недовольство новым грозным рыком, после чего прыгнул на боярина.

К счастью для жертвы, дерведь сразу зацепился за один из кольев и, кувыркнувшись в воздухе, рухнул на спину всего в шаге от человека. Это разорвало гипнотическую связь между хищником и добычей. Еремеев очнулся.

«Круто он меня! – Александр не стал дожидаться, когда монстр поднимется, и принялся выбираться за пределы частокола, по пути вырвав пару кольев. – Не думаю, что эти «зубочистки» мне помогут, но хоть какое-то оружие».

Дерведь между тем, повалив несколько десятков кольев, выбрался из «зарослей» и побежал вокруг них за добычей. Еремеев – от него, продолжая изображать обессилевшего человека.

Хищник несся быстрее. Его подгоняли выстрелами из арбалетов, так что вся спина полуодеревеневшего зверя была утыкана болтами.

– Ату его! Быстрей давай! – кричали возбужденные зрители.

«Сволочи, рады, что вам он ответить не может, вот и изгаляетесь!»

Впрочем, эта мысль промелькнула лишь на миг, сейчас голова была занята другим – как самому избежать неминуемой расправы. Беглец остановился и резко метнул «копье» в приближавшегося монстра.

У того с реакцией было все в порядке, даже слишком хорошо. Дерведь так лихо сиганул к жертве, что в высоком прыжке перелетел через нее и приземлился в пяти шагах впереди.

«Ого, как мы прыгаем, прямо завидки берут! Умей я так, точно бы выбрался из ямы».

Александр побежал по кругу в обратную сторону. Прыгучий монстр – за ним.

«Долго в салочки я с ним тягаться не смогу».

Человек еще раз швырнул палку в настигающего хищника. С тем же результатом. Дождался, когда прыгун приземлится и, сменив направление, бросился бежать обратно.

По пути бегун вглядывался в практически отвесные края ямы, и в двух местах возле самого верха заметил небольшие выемки, где частично осыпалась земля. Боярин подхватил новое «копье».

«Пожалуй, подойдет. – И тут Еремеев обратил внимание, что Густав как-то очень сосредоточенно вглядывается в происходящее внизу. – Точно, заподозрил неладное! Надо действовать быстрее!»

Александр сделал еще один круг, ускорившись, чтобы разогнать преследователя. Затем устремился к выбранной ложбине, а перед стеной резко развернулся, метнул кол в монстра и тут же отскочил от края ямы.

Реакция хищника осталась прежней: высокий прыжок с перелетом над добычей и… дерведь угодил в ту самую ложбинку. Немного усилий – и он наверху. А там столько никуда не убегающей добычи…

Не ожидавшие подобного исхода наемники сразу попали в когти монстра. Человек десять, стоявшие с краю, свалились вниз, образовав куча-малу.

Еремеев на это и рассчитывал. Он ринулся к этой куче, полез по ней вверх, почти по головам, сорвал с кого-то шляпу, подхватил саблю, изъял из-за пояса полуживого наемника пистоль и наконец выбрался из ловушки.

Наверху он сразу оказался в гуще сражения с монстром, в которого стреляли из всего, что было под рукой, бросали ножи и копья…

Александр постарался слиться с толпой, но не лез в первые ряды.

– Всем расступиться! – прозвучал голос, явно усиленный магией.

Бойцы разом отпрянули, а трое магов окружили дерведя. Стараниями первого под лапами монстра разошлась земля, захватив задние лапы хищника в земляной капкан. Второй выпустил из ладоней пламя, и дерведь вспыхнул. С минуту раздавался страшный рев умирающего зверя, а потом крик резко прервался, бывший некогда косолапым осыпался пеплом. В воздухе повисла звенящая тишина.

– Ну и где ты прячешься, Данила?! – спросил Густав. – Вижу, с чудовищем ты справился. Правда, не без помощи моих людей, но я не в претензии, они знали, на что шли.

Толмач не успел отправиться за подмогой, когда на плечо Лариона сел дятел:

– Салеху я и сам все обскажу, – произнес он, – а вы времени зря не теряйте. Данила в трех верстах на северо-запад отсюда. Дорожку быстро найдете, ее супостаты с утречка протоптали. Чую, командиру вашему подмога занадобится, токмо бы успеть.

– Тогда, может, и Буяна подтянуть? – Новость о том, что боярин жив, ободрила разумника.

– Хорошо, и ему весточку пришлю. Не стойте на месте! Каждая секунда дорога.

Птица вспорхнула и улетела за подмогой.

– Ларион, ты когда научился по-птичьи понимать? – спросил Гаврила.

– А вы разве не слышали? Он по-нашему разговаривал. Хотя… – Волшебник припомнил точно такую же ситуацию с Данилой. Тогда с птицей разговаривал лишь боярин, были в речи командира и вопросы, и ответы, однако дятла Ларион не слышал. – Запамятовал я, птичку слышит токмо тот, к кому она обращается. А леший нам через нее передал, что командир в трех верстах на северо-западе. И ему немедля нужна помощь. Сейчас дятел полетел к Салеху, затем к Буяну. Нам срочно надо хотя бы пару кобылок найти.

– Где же тут лошадей отыскать? Может, короля попросим? – предложил Гаврила.

– А это неплохая мысль, глянь, – кивнул разумник.

К воротам по дороге направлялись шестеро всадников. Похоже, один из разъездов возвращался с дежурства.

– И как их будем стряхивать с лошадей? Могу небольшой ураганчик устроить. – Гаврила владел магией воздуха.

– Животные нам нужны целыми, – напомнил Ларион, – и моя магия вряд ли сгодится, наверняка они амулетами защитными обвешаны.

– На стене никого нет, – тихо подал голос толмач. – За нами даже не смотрят.

– Сделаем, – просто сказал Борич и устремился к всадникам.

Шведов в сотне метров от ворот он остановил интересным трюком: шел прямо на коня, возле самых ног лошади сделал шаг в сторону, а в следующий миг оказался верхом, оглушив наездника и сбросив того на землю. Двое следовавших за передовым всадником не успели остановиться. Рыкарь сбил ближайшего кулаком, а на лошадь второго перескочил, сбросив и этого шведа на дорогу. Повернул коня к остальным. Воины потянулись к пистолям, но двое разом получили в лоб рукоятками кинжалов. Борич успел отобрать холодное оружие и ловко им воспользовался.

Последний всадник растерялся. Он не знал – то ли хвататься за оружие, то ли разворачивать лошадь и бежать. В итоге он дождался Борича и присоединился к соратникам.

Не мешкали и приятели рыкаря – подбежали к оглушенным и обобрали их. После того как шведы лишились амулетов, Ларион нагнал туману в их разум.

– Вряд ли мужики быстро вспомнят, почему оказались в столь неприглядном виде.

– Ворота отворяют! – сообщил толмач.

– Значит, подглядывали. Гаврила, как насчет урагана?

Воздушник уже творил волшбу, и мощный вихрь ударил по створкам, заставив их захлопнуться.

– За мной! – скомандовал Ларион.

Все четверо устремились на северо-запад.

Смешаться с толпой не получилось, Еремеева быстро обнаружили и окружили сразу пятеро волшебников. Они начали действовать одновременно. Маги разума, воды, воздуха, огня и земли создали какое-то общее заклятие, которое должно было вскипятить кровь, выжечь мозг и разорвать легкие. Правда, единственное, что почувствовал Александр, – жжение в бедре.

«Они что, заряжают артефакт Стурга? Зачем? – не сразу сообразил боярин. – Или кругляш сам поглощает их магию?»

Волшебники не знали, что каждый по собственной воле дал чужеродному артефакту нить, позволяющую выкачивать из них энергию. Обычно сиреневый шарик заряжали десять эльфийских волшебников, чьих запасов хватало с лихвой. Из местных магов артефакт моментально вытянул все, и они рухнули разом через пять секунд взаимодействия.

– Может, уже хватит вместо себя других людей на погибель посылать? – громогласно произнес Еремеев. – Ежели у тебя ко мне вопросы, предлагаю решить их на поединке.

Александр был уверен, что Густав не выйдет один на один, и это еще больше уронит его в глазах наемников.

– Вызываешь меня на поединок? Что ж, я принимаю вызов. По правилам выбор оружия за мной. Ты об этом помнишь?

– Выбирай. – Еремееву ничего не оставалось, как согласиться.

Он только сейчас получил возможность осмотреть ландшафт. Яма, из которой удалось выбраться, была выкопана неподалеку от невысокого холма, закрывавшего вид на север. Вдали на востоке виднелся лес.

«С версту будет, не меньше, – прикинул расстояние Александр. – Уроки схватки в лесу для Густава даром не прошли. Ни деревьев, ни болот поблизости нет. Интересно, что за холмом? Если они прибыли сюда верхом, то лошади наверняка там».

– Вот мое оружие, Данила.

Из-за спины Густава вышел улыбающийся молодой человек, в котором боярин сразу определил аса.

«Да, на сей раз эта сволочь слишком хорошо подготовилась. Спелся и с эльфами, и с гномами. А у меня с собой даже револьвера нет. Хотя против такого противника…»

«Я близко!» – донесся посыл Жучки.

«А вот это весьма кстати!» – обрадовался Александр, однако вида старался не подавать.

– Густав, выходит, я тоже могу выставить своего бойца?

– Любого, кто захочет за тебя биться, – усмехнулся самодовольный тип.

Краем глаза Еремеев заметил брожение среди наемников. Некоторые из них перешептывались, то и дело кивая в его сторону. Настрой толпы явно изменился. Похоже, многие решили, что три удачи подряд – это неспроста, ведь обреченный не погиб на кольях, не дал растерзать себя дерведю и непонятно как упокоил сразу пятерых волшебников. И все это – прямо на их глазах. Одно дело – слышать про подвиги незнакомца и убеждать себя, что это все враки, и совсем другое – видеть воочию.

– Хорошо, у меня есть такой воин, – выждав небольшую паузу, произнес Александр.

В следующую секунду у ног хозяина оказалась Жучка.

– Вот мой боец.

– Но это же собака! – возмутился Густав.

– Ты сам сказал – любой воин. Неужели отказываешься от своих слов?

– Подумаешь, сначала убью собаку, потом тебя, – хмыкнул самоуверенный ас.

«Жучка, он действительно настолько крут, как о себе думает?»

«Приходилось драться. Будет непросто», – ответила собачка.

– Что ж, приступайте! – Густав махнул рукой.

Ас выхватил из-за спины обе сабли, а у зверушки оголился серповидный нарост на хвосте. И противники устремились друг к другу.

Две сабли против зубов и хвоста. Две ноги против четырех лап. Чужеродный монстр, преобразованный волшебством алтарного мага, против человека, над которым потрудились чары чужаков.

Противники прыгнули навстречу друг другу. Ас – с разворотом в воздухе, чтобы нанести сокрушающий удар и отрубить голову зверю, собака – с кувырком и хитроумным движением хвоста. Обе сабли не нашли цели, а серп рассек ногу противника до кости: хлынула первая кровь.

«Вот же чертово отродье! Ему, считай, ногу отрубило, а через секунду все срослось. Наверное, из тех асов, о которых говорил Ларион».

После того как боец почувствовал, что соперник ему достался достойный, улыбка с лица у него сползла. Следующая атака стала более продуманной. На сей раз один клинок прошелся по шерсти собаки, а серпом резануло по бедру. Шерсть оказалась непробиваемой. Пока.

Поединок аса и Жучки приковал внимание всех, находившихся неподалеку от ямы. Впрочем, двое из присутствующих здесь на схватку поглядывали лишь изредка: Густав практически не спускал глаз с молодого боярина, но кое-кто так же зорко следил за нанимателем разношерстной толпы.

При каждом рассечении ас терял немного крови, и восполнить эти потери сразу, несмотря на быстрое заживление ран, не получалось, а потому силы необычного бойца понемногу таяли. Для Жучки удары клинками тоже не проходили бесследно, с нее клочьями начала сыпаться шерсть. Пока эти двое смотрелись равными по силам, и предугадать, кто одержит победу, было очень сложно.

– Стой и не оборачивайся, – донесся негромкий голос из-за спины. – Густав явно готовит очередную подлость, да не он здесь самое большое зло. Среди наемников притаился эльф. Пока себя не выказывает, но это – дело времени.

– Ты кто? – также негромко спросил Еремеев.

– Работаю на ту же контору, что и твоя Зарина.

«Лазутчик в стане врага? Вот это подарочек судьбы. Только бы понять, как его использовать?»

Мысли молниеносно закрутились в этом направлении, и через пару секунд Александр спросил:

– Видел, что делал Густав, перед тем, как я в яму попал?

– Да. Он сжал в руке кругляш и кинул в колья. Через пару секунд ты свалился с неба.

– Знаешь, под какой личиной скрывается шишколобый?

– Да.

– Положить ему в карман одну вещицу сумеешь?

– Давай.

Еремеев достал ту часть артефакта, которая появилась у него после разговора с королем, и передал незнакомцу. Через несколько секунд оглянулся – за спиной никого не было. Продолжил следить за поединком.

«Что ж такое он задумал?!» – заволновался Александр, когда ас неожиданно подставил левую руку под зубы собачки, выронив при этом саблю.

Рана зажила также скоро, но вместо оружия ас вытащил что-то из-за пазухи и держал это в кулаке.

«У него в ладони опасность, не подставляйся!» – Еремеев предупредил Жучку.

Та ответила:

«Понятно».

В следующее мгновение двуногий противник резко взвинтил темп атаки, пытаясь уловить момент, когда морда зверушки окажется в зоне досягаемости. Однако Жучка предприняла свой маневр, она подставилась под саблю и одновременно подловила соперника, нанеся ему рубящий удар хвостом по зажатой в кулак ладони. Раненая кисть окуталась серым облаком. Ас впервые простонал и затряс конечностью от боли.

«Молодец, Жучка!» – похвалил ее хозяин и тут же услышал:

«Опасность сзади!»

Александр развернулся. Густав уже поднимал револьвер для прицела. Щелчок. Что-то вырывает оружие из рук коварного убийцы, а сбоку стоит невысокий худощавый мужичок с кнутом в одной руке и отобранным револьвером в другой. Мужчина, словно ребенку, погрозил пальцем Густаву.

Наниматель плюнул сгоряча, но ничего говорить не стал, не желая привлекать к себе внимания, – наверняка выстрел в спину многим здесь не понравился бы. Густав поспешил отойти на прежнее место.

«Теперь я еще и конторе, где Зарина работала, должен. Правда, сущую безделицу – жизнь, которую еще как-то сберечь нужно…»

Хруст перегрызаемой кости и восторженный возглас толпы прервали размышления боярина.

Еремеев взглянул на поле боя и увидел проткнутую саблей Жучку и обезглавленный труп аса. Собака, в отличие от соперника, стояла на ногах, правда, с огромным трудом.

– Ты проиграл, Густав. Надеюсь, в этом никто не сомневается?

– Мой боец действительно не одолел твоего. Подумаешь! Зато теперь уже никто не помешает расправиться с тобой.

Густав снова ошибся. В этот момент на отряд опустилась стая птиц. А на плечо боярина приземлился дятел:

– Жив еще, порученец? Хвалю. Давай выбираться отсюда.

– Надо Жучку с собой забрать.

– Поторопись, твои люди вот-вот подойдут, но…

Красноголовая птица не успела договорить, свалившись с плеча человека. Остальные пернатые также рухнули на землю – Густав задействовал последний подарок эльфов, превратив окрестности в гнилое место.

Глава 21

Песня шамана

– Твои потуги тщетны, Данила! Ты все равно сдохнешь. – Густав начинал терять самообладание.

– Можно подумать, ты будешь жить вечно! – Еремеев встал рядом с Жучкой.

– Да уж точно переживу те…

– Хватит болтать, Густав, мне надоел этот балаган! – из толпы наемников вышел воин в шлеме кабассет. Древком укороченного копья, которое держал в руках, он стукнул о землю, и копье обратилось в лук.

«Эльф!» – догадался Александр и тут же получил этому подтверждение. Выпущенный из пращи камень угодил в гребень шлема, сбив его с головы лучника. Все сразу увидели и пепельные волосы, и шишковатый лоб эльфа. Метнул камушек все тот же худощавый мужичок, который кнутом выбил револьвер из рук Густава.

От удара шишколобый лишь слегка приподнял брови, молниеносно наложил стрелу на тетиву и выстрелил в пращника. Несмотря на отчаянный прыжок жертвы в сторону, чужак попал точно в голову.

«Вторая стрела моя или…» Еремеев вытащил из кармана сиреневый шарик и произнес:

– Предлагаю обмен.

На лице эльфа появилась зловещая улыбка:

– Думаешь, я не заберу его потом? – усмехнулся он, однако лук опустил.

– Зачем потом, если можно прямо сейчас? – Александр сдавил кругляш, выждал секунду, а затем с размаху швырнул его вверх.

Противник не сразу сообразил, в чем подвох. Он, конечно, разозлился, что придется искать в траве выброшенный артефакт, даже прикидывал, какие мучения доставить негодяю перед смертью…

– Зря ты это сделал, человек… – только и успел произнести чужак, после чего… исчез.

Крик, раздавшийся сверху мгновение спустя, заставил всех обратить взор к небу и увидеть падающего с высоты эльфа. Когда он рухнул на землю, воцарилась тишина.

Еремеев устало присел рядом с Жучкой и осторожно извлек саблю из тела собачки. Зверушка обессиленно опустилась на землю.

«Здесь плохое место для дневных тварей», – сообщила собачка хозяину.

«А для тебя?» – спросил он.

«Сейчас мне здесь лучше, чем там».

– Да убейте же его, наконец! – вскричал Густав. – Или мне все нужно делать самому? За что тогда я плачу вам деньги?

Один из наемников, явно славянской внешности, вышел вперед и швырнул к ногам Густава несколько монет.

– Я не нанимался ни к гномам, ни к эльфам, а ты, оказывается, работаешь на них.

Около двух десятков бойцов последовали его примеру.

– Мужики, ежели остались без работы, можете ко мне наняться. Плачу золотой в неделю плюс доля в трофеях, – как бы между прочим предложил Еремеев. Он решил, что самое время воспользоваться ситуацией и уравнять силы.

– И часто у тебя бывают трофеи? – спросил кто-то из уволившихся.

– Каждый раз, когда меня или моих людей пытаются убить.

– Судя по слухам, семь дней в неделю? – усмехнулся мужчина.

– Ну почему, бывает и по два раза в день, – ответил Александр, поглаживая зверушку.

– Выходит, ты очень богатый человек? – допытывался тот же воин.

– В общем-то не жалуюсь, – подтвердил «богач».

– Тысячу тому, кто принесет голову боярина! – Густав произнес эту фразу на трех языках.

В отряде наемников началось брожение, разделившее людей на три группы. Первую составляли те, кто выжил после давней стычки с Данилой, они окружали Густава. Вторая, приблизительно такая же по численности, вернула оплату и теперь сгруппировалась возле боярина. Оставшиеся пребывали в замешательстве. Кто-то не совсем понял, что происходит, кто-то не желал расставаться с полученными деньгами… После обещанного Густавом вознаграждения к Даниле переметнулось еще несколько бойцов – огромные деньги, как правило, обещают, когда не собираются их платить.

Топот копыт заставил собравшихся посмотреть в сторону. С юго-востока приближались четверо всадников.

– Густав, даю тебе последний шанс уйти отсюда живым. Когда те бойцы подъедут, будет уже поздно. – Еремеев хотел избежать новых потерь, а наемники все еще представляли немалую силу, да и колеблющиеся пока не решили, чью сторону принять.

– Ты опять выкрутился, Данила, но не всегда тебе будет везти, – сквозь зубы процедил Густав, после чего обратился к наемникам: – Господа, вы не оправдали моего доверия, поэтому все свободны. Мы в расчете.

Наниматель со своими людьми отправился в сторону холма.

– Мы опоздали? – спросил соскочивший с храпящей лошади Ларион.

– Нет, как раз нужна твоя помощь. – Еремеев кивнул в сторону Жучки, перехватив поводья из рук приятеля. – Я в магическом смысле абсолютно пуст.

Разумник начал спешно гладить собачку, делясь с нею энергией.

– Да что с ними такое?! – шарахаясь от возбужденных лошадей, удивился Гаврила. – Беснуются, словно в гадюшник попали!

Скакуны прибывших нервно всхрапывали и перебирали копытами, с трудом сдерживаясь, чтобы не сорваться с места.

«Наверняка лошадки чувствуют магию эльфов, которая сгубила птиц, – размышлял Александр, – Прямо как в тот раз, когда я в гиблое место попал».

– Место отравлено черной магией, видишь, сколько птиц полегло, – пояснил боярин.

Он взял под уздцы кобылку Лариона и повел подальше от усеянной трупами пернатых поляны. Где-то через пятьдесят метров животное успокоилось. Там же оставили и других скакунов.

– Командир, что тут стряслось? Как тебя сюда занесло? Что это за люди? – завалил вопросами Гаврила.

– Рассказывать долго. Ежели совсем коротко – эльфы передали мне привет через Густава. Хотели, чтобы он стал прощальным.

– Это его люди на холм взбираются?

– Да. Густаву снова не подфартило.

– Так, может?.. – Гаврила провел пальцем по горлу.

– И без него дел хватает, – отмахнулся Еремеев.

Он вернулся обратно и подошел к бездыханному пращнику, дважды за один день спасшему его жизнь.

– Кто-нибудь знает, как его звали?

– На Радобуда откликался, – ответил один из наемников. – Токмо среди нашего брата мало кто настоящим именем пользуется.

Борич приблизился к убитому и, взглянув, произнес:

– Это действительно Радобуд. Хороший был мужик.

Подобрав револьвер, выпавший из рук погибшего, Александр негромко произнес:

– Радобуда увезем с собой, похороним с почестями. Остальных надо предать земле здесь.

– Сейчас должен подъехать Салех, а там и Буян подтянется. Может, все-таки разберемся с этим Густавом? – не унимался Гаврила.

– У него наверняка за холмом лошадки приготовлены, токмо время зря потеряем, – ответил Александр. – Лучше вон к шишколобому сходи, трофеи нужно собрать. – Затем он обратился к перешедшим на его сторону наемникам: – А вы чего стоите? Покойникам оружие уже не понадобится, да и деньги на том свете не нужны.

Дважды никого понукать не пришлось, а вот непримкнувшие даже не знали, как себя вести, – прежний наниматель их кинул, перейти на службу к новому? Так не все из них русский понимали…

– А чего это они остановились? – задумчиво произнес Борич, все это время не спускавший глаз с людей Густава. Те как раз взобрались на вершину холма. – Надобно пойти взглянуть, что там за взгорком.

Рыкарь вскочил на лошадь и умчался.

– Данила, что делать с этим? – вернулся Гаврила. Он принес колчан со стрелами и луком, пару клинков, десяток амулетов и парочку накопителей.

«Запасливый эльф попался. Как же с такими богатствами он умудрился камнем по шлему получить?» – подумал боярин, но вслух сказал:

– Возьми с собой. Кстати, не видел там сиреневого кругляша и прозрачной пирамидки?

– Вот эти? – Гаврила вытащил из кармана подобранные трофеи.

– Их лучше я заберу.

Александру не давала покоя мысль о сбитом шлеме, и он не поленился разыскать выпущенный из пращи камешек. Подняв с земли, увидел на нем надписи.

– Ларион, не знаешь, что это за знаки? – спросил у разумника.

Тот как раз отдал все, что мог, Жучке. Рана от сабли затянулась, но заметно лучше раненой не стало, она лежала в траве, тяжело дыша.

– Интересная вещица. – Разумник покрутил в руках увесистый булыжник. – Такую ни одна защита не увидит.

– В смысле? Хочешь сказать, против этого камня не оборонишься?

– Магически – нет.

– Очень интересно!

«Жучка, ты как?» – мысленно спросил Еремеев зверушку.

«Драться не смогу».

«А что, скоро опять придется?»

«Сюда скачет много бойцов» – Она мордой показала в сторону холма.

– Шведы! – прокричал Борич, возвращаясь.

– Сотен пять, не меньше, – доложил рыкарь, соскочив с лошади. – Командир, мы их задержим, а тебе нужно…

Пока всадников еще никто не видел из-за холма, но топот сотен конских копыт расслышали все.

– Отставить! – осадил Борича Александр. – Приказы у нас отдаю я. Первое – отведи коня к остальным. Второе – остаемся здесь все вместе. Еще не хватало пулю в спину словить. А вам, господа, – обратился боярин к наемникам, – думаю, самое время уносить ноги. Денег я пока не платил, договор мы не подписывали.

– Я никуда уходить не собираюсь, – отозвался наемник, который первым вернул деньги Густаву. – Плату мы, считай, получили. – Он кивнул в сторону ямы, куда сбросили трупы бывших соратников. – А теперь – пятьсот шведов! Это же какие будут трофеи!

Его поддержали не все – наемники из числа непримкнувших решили, что лучше обойтись без трофеев, и поспешили на запад.

– Зарядить все имеющееся оружие, выдать защитные амулеты тем, у кого их нет, – продолжил раздавать указания Еремеев. Он засмотрелся на ряды кольев, между которыми довелось побегать.

Тем временем справа от холма появился отряд из полусотни всадников. Вероятно, шведы собирались перерезать путь к лесу, однако, заметив, что главная цель не сдвинулась с места, остановились.

– Гаврила, ты сможешь поднять в воздух вихрь с кольями и обрушить его на вражеское войско?

– Поднять не тяжко, да опустить мне не дадут. Наверняка у них свои маги имеются.

– Ларион, поди-ка сюда, – позвал Еремеев.

Разумник отвлекся от изучения булыжника и подошел к боярину. Он сразу заметил эльфийский лук в руках Гаврилы.

– Здесь еще и шишколобые были?

– Были. Скажи, среди этих стрел имеются те, что сами в чародеев летят? – Александр хорошо помнил, что разумник вычитал из эльфийской книжицы.

Ларион взял колчан и отобрал семь подходящих.

– В книжке вот эти были нарисованы.

– Так, у меня магии нет, – констатировал Александр, затем перевел взгляд на приятеля, – у Лариона, скорее всего, тоже. Выходит, стрелять тебе, Гаврила.

– Да из меня лучник… – стушевался тот.

– В этом деле главное – магия. Ты подзарядись накопителем и действуй. – Еремеев за время недолгой службы в ополчении узнал, что в бою самым полезным являлся чародей воздуха, поэтому решил оба накопителя потратить на него. – Вон видишь – враг уже холм оседлал. Того и гляди сейчас лавиной пойдет.

Всадники заполонили возвышенность от основания до вершины.

– Да у вас здесь веселье в самом разгаре! – раздался радостный голос Салеха. Его лошадь нервно выплясывала на месте, но хозяина боялась больше, чем гиблого места. – Наконец-то я успел вовремя, а то опять бы без меня всех побили.

Степняк говорил без малейшего акцента, значит, был серьезен как никогда.

– Рад тебя видеть, Салех. Сейчас нас попытаются втоптать в землю. Кажется, я серьезно разозлил шведского короля.

– Когда мы побить этих, он еще злее станет. Какой будет приказ для меня?

– Нужно потрепать их правый фланг. И еще – место тут для лошадок гиблое. Видишь, где наши стоят? Там не успели испортить землю, нет поганой магии эльфов.

– Понять тебя, командир. Забирай свой оружие. – Салех вернул арсенал Еремеева.

Шведы не стали посылать парламентеров, а сразу лавиной начали спускаться с холма. Наверху остались лишь несколько человек во главе с генералом.

– Гаврила, твой выход.

Воздушник, может, всего раза три в жизни стрелял из лука. Волшебник неуверенно наложил стрелу и…

Силушкой он обделен не был, поэтому растянул тетиву по максимуму, и первая стрела полетела высоковато. Любая другая должна была бы упасть далеко за холмом, но эльфийская, преодолев половину дистанции, резко поменяла траекторию. Один из всадников, стоявший рядом с генералом, вскинул руки и упал с лошади.

Карл Семнадцатый отправил на задание полководца, который вывел пять тысяч бойцов из-под Кардымова, намекнув ему перед походом, что ждет лишь хороших новостей.

– Возможно, сражаться даже не придется, – обнадежил правитель Швеции. – Убьют Данилу без нашего участия – я буду только рад. Не управятся наемники, ты завершишь начатое ими.

Разведка доложила – выпал второй вариант. Генерал выдвинул вперед полк кавалерии, а точнее, то, что от него осталось после ночного боя.

Другие выжившие после Кардымова остались в Дорогобуже, поскольку на их переброску не хватало времени. Кроме того, все были уверены – почти шесть сотен всадников более чем достаточно для победы над горсткой смолян.

Полководец прекрасно понимал, что второго поражения кряду ему не простят. Король хоть и не казнил своих подданных, но не всегда наихудшим наказанием является смерть. Поэтому генерал отправился на задание, полный решимости взять реванш. Ему пообещали, что враг будет опустошен магически, к тому же вряд ли сумеет привлечь хоть какие-то силы. Тем не менее Карл предупредил: когда дело касается этого боярина, все может пойти не по плану.

Гибель в первую же минуту боя всех волшебников, которых полководец держал при себе, подтвердила слова правителя. Следом поднялся мощный смерч, смявший центр наступавшего войска летающими кольями. С левого фланга неожиданно возник отряд степняков и первым же наскоком нанес ощутимые потери, а с правого фланга атаковал чудо-воин. Он словно ножом прошел сквозь шведскую конницу сначала в одну сторону, затем в обратную. Потом последовали залпы огнестрельного оружия… Но самое страшное случилось, когда до цели оставалось меньше сотни шагов. Скакуны буквально взбесились под всадниками, сбрасывая их с себя. Шведская конница отхлынула.

Генерал проклинал все на свете: он имел почти десятикратное преимущество, до победы оставалось рукой подать, но животные и люди не выдержали.

– Густав, кто такой этот Данила?! Он вообще человек или дьявол? – спросил полководец.

Командир наемников все время напряженно следил за боярином. Сначала он удивился, почему тот, завидя многократно превосходящие силы, не бросился наутек, почему отвел лошадей в сторонку, но, когда начался кавардак в передовых рядах кавалерии, стало понятно: боярин использовал против наступающих воздействие магии эльфов, сгубившей птиц.

– У него, видать, могучие покровители, – произнес Густав после небольшого раздумья.

– Леший и кикимора? – переспросил генерал.

– Нет, думаю, все гораздо солиднее. – Густав возвел глаза к небу. – Иначе бы я справился. Этому молокососу удалось уничтожить аса, эльфа, переманить к себе моих людей… Я и раньше понимал, что паренек непрост, но чтобы настолько… Так что я умываю руки, генерал. Спорить с небесами в третий раз – себе дороже. Удачи!

У шведского полководца возможности повернуть назад не было. Он проводил тоскливым взглядом спускавшихся с холма наемников и собрал своих офицеров.

– Господа, как думаете, что сделает с нами его величество, ежели узнает о нашем поражении? Не ведаете? Так я вам скажу: нас всех разжалуют, объявят предателями, имения и земли заберут в казну, а самих продадут гномам. Отсюда теперь только один выход, и он проходит через кучку бойцов, которые находятся возле той ямы. Вернитесь к своим воинам и доходчиво объясните задачу. Нас более четырех сотен, их – едва с полсотни наберется, и половина на ногах не держится. Через пять минут – в бой, я сам возглавлю атаку. Действуйте!

Офицеры поспешили поднимать дух подчиненных.

«Густав ушел, а шведы – нет. – Еремеев тоже наблюдал за врагом и одновременно заряжал револьверы. – Очень жаль. Я, правда, не думал, что удастся пережить и эту атаку… А вот вторую… Мои-то совсем измотались».

Боярин посмотрел на бойцов. Борич, долго находившийся в состоянии рыкаря, попал под мощнейший откат. Он старался не показывать виду, но бледное лицо и покрасневшие глаза выдавали, как ему тяжело. Немногим лучше было и состояние степняков, убитыми и ранеными Салех потерял треть отряда. Гаврила, перенапрягшись с вихрем, получил магическое истощение, да и Ларион выглядел неважно. Разумнику прострелили плечо, зацепили ребра и пикой порвали штанину, глубоко поцарапав бедро.

Досталось и наемникам. Из двух дюжин, перешедших на сторону Данилы, пятеро погибли, столько же были серьезно ранены. Остальные получили мелкие повреждения, но оружие держать в руках это не мешало.

«Один я, что ли, без царапины? Неужели амулет Руха заработал? Вроде рановато, магию обещали вернуть лишь завтра».

Александр в нервном возбуждении засунул руки в карманы.

«А это еще что? – Он вытащил треугольный амулет. – Неужели еще один дар от Радобуда?! Вроде никто больше не смог бы незаметно подкинуть. Сколько же я задолжал этому человеку?!»

– Командир, а чего мы ждем – когда они очухаются и снова нападут? – Салеху перевязали голову, и он сразу подошел к Еремееву.

Шведская конница укрывалась за холмом, на его вершине находилось лишь несколько всадников. Поэтому о том, что происходило за преградой, Александр не знал. Он очень надеялся на скорый подход Буяна и не хотел лишний раз подвергать опасности усталых бойцов.

– Они на возвышенности, Салех, и любой наш маневр заметят издали. К тому же теперь станут действовать гораздо осторожнее. А у нас амулеты разряжены, да и сил, считай, нет. Это верная гибель, мой друг.

– Нужно не дать шведам прийти в себя. Я видел их лошадей – они устали и напуганы, – снова заговорил без акцента степняк. – Парочка хороших атак – и шведы на воду дуть станут.

«Лошади, усталость, срыв, казалось бы, удавшейся атаки, гиблое место. – Еремеев мысленно перебирал все, что могло бы сейчас помочь продержаться. Им надо как-то выиграть время. Наверняка Буян торопится на помощь, и будет очень обидно, если он опоздает хотя бы на минуту. – Как же их задержать? Послушать Салеха – только угроблю его людей, выгадав максимум минут пять. Нет, здесь должно быть нечто…»

Взгляд Александра остановился на одном из степняков, который сидел в позе лотоса и, закрыв глаза, плавно покачивался из стороны в сторону.

– Что он делает? – спросил Еремеев.

– Снимает усталость.

– А я уж подумал – у тебя маг объявился.

– Откуда? Колдунов в степи мало, есть шаманы, но не в моем отряде.

Про шаманов Александр слышал раньше. Говорили, что магия у них необычная, сродни черной.

– И как они волшбу творят? – оживился боярин.

– По-разному. Кто танцами, кто песнями…

– То, что нужно! – Еремеева наконец посетила замечательная, как он считал, идея. – Сейчас твои ученики должны изобразить шаманский ритуал. Пусть шведы думают, что у нас на вооружении имеется страшная магия.

– Среди моих учеников нет шаманов.

– И кто об этом знает? Ты да я. И уж точно – ни один из врагов.

Салех задумался всего на пару секунд, потом решительно спросил:

– Что нужно делать?

Когда со стороны отряда Данилы раздалось громкое завывание, многие шведы взобрались на гребень холма, чтобы увидеть странное действо.

Наставник степняков приплясывал и орал нечто абсолютно немелодичное, заунывное и очень громкое. Танцем его движения назвать было сложно, но мало кто из европейцев видел шаманов в действии, зато практически каждый о них слышал. Дескать, и магия их варварская, и проклятия – страшнее смерти.

Салех, с трудом сдерживая улыбку, без остановки трясся всем телом, пел, танцевал, попутно через каждые три шага вбивая колышек в землю. Под руками ничего более подходящего, чем тот камень, которым сбили шлем эльфа, не нашлось. Три степняка едва успевали подносить «дрова» из остатков частокола, который не забрал с собой смерч.

Завороженные необычной пляской шведы сразу решили, что именно из-за заклятия шамана они и не смогли пробиться к цели. В головах бойцов роились самые разные мысли. Офицеры приказывают идти в атаку, грозятся королевскими карами, но что может быть хуже колдовских проклятий? Вряд ли опустошенный за время первой атаки защитный амулет с ними справится, а волшебников в живых не осталось…

Генерал понимал – с каждой секундой дух его бойцов падает. Еще немного – и они побегут.

– За короля! За Швецию! – прокричал он и ринулся вниз с холма.

В первые секунды никто за ним не последовал, затем опомнились офицеры, подтянулись дворяне, которым честь была дороже жизни, за ними последовали и остальные.

– К бою! – прокричал Еремеев. – Без команды не стрелять!

Салех подумал – если он сейчас прекратит «шаманить», это придаст силы вражеским всадникам, а потому продолжал забивать в землю очередной колышек. Затем он развернулся лицом к нападавшим и, приплясывая, двинулся навстречу.

Впереди орали наступающие всадники, сзади несколько человек кричали ему возвращаться, а наставник шептал какие-то важные для себя слова и шел прямо на генерала.

Салех только сейчас осознал, что, переодевшись в шамана, он был без оружия. В руках оставался лишь тот увесистый камень, которым он забивал колья. Степняк возвел руки к небу, затрясся еще сильнее, а затем замер и резко метнул камень в командующего.

Генерал видел замах шамана, но совершенно его не опасался. И он, и скакун были обвешаны таким количеством защитных амулетов, что даже выстрел орудия в упор вряд ли смог бы причинить полководцу вред. Однако камень, угодив в грудь, на виду у всего войска вышиб командующего из седла.

Победный рев Салеха потонул в выстрелах вражеской конницы. Шведы забыли об атаке и бросились спасать командира. А шаман с гордо поднятой головой спокойно пошагал в обратную сторону. Только вернувшись к своим, он грузно осел на землю.

– Салех! – Когда с плеч степняка стянули одежду, Александр увидел многочисленные пулевые ранения. Как воин степей дошел своим ходом, оставалось загадкой. – Ты же…

Между тем лицо воина сияло.

– Спасибо, командир! Ты подарил мне тот миг, о котором великие воины степей мечтают всю жизнь! Я обратил в бегство целое войско. Одним броском! Позови Ризвана.

Когда старший ученик удалился от учителя, выглядел он оглушенным. А Салех сразу после разговора отошел в мир своих предков. С полученными ранами вообще непонятно, как он столько продержался.

– Эх! Какого человека потеряли! – Еремеев смахнул предательскую слезу.

– Учитель сказать – мы теперь твой ученики. Это его последний воля. – Ризван произносил слова отрывисто, чтобы никто не услышал дрожи в его голосе. Сын степей не мог показать ни малейшей слабости, хотя лицо его почернело от горя.

– Он сказал токмо это? – спросил Александр.

– Нет, он назвал свой имя при рождении. Имя, который в степи уже три десятка год никому не дают.

– Почему?

– Тот человек поддаться страху. По его вина много хороших воин погиб. Это был большой позор. Сегодня больше позор нет. Учитель вышел на бой без оружия и победить много воин. Про него надо сложить великий песня.

– Согласен с тобой. Но сначала мы отомстим за его смерть. – Еремеев увидел вдали клубы пыли. Он был уверен, что это Буян спешит на помощь.

Глава 22

Надежное оружие

У Карла Семнадцатого буквально руки чесались самолично придушить гонца, доставившего дурную весть: операция по уничтожению ненавистного боярина опять провалилась. Стоило двери за нарочным закрыться, как король вскочил и в ярости разбил кувшин с вином об стену.

«Что творится в этом мире?! Как, ну как мальчишка, только вчера перескочивший из купцов в бояре, упокоил дерведя, пятерых волшебников и аса, а эльфа вообще забросил в небеса?!»

Он со злостью пихнул ногой один из крупных осколков, перевернул кресло и заскользил взглядом в поисках новой жертвы погрома.

«Что ж я творю? Да сейчас хоть всю мебель переломай, Данила от этого не сдохнет!» – сам себя остановил правитель.

Гонец плохих вестей был послан с полком, отправленным на помощь Густаву. Вернулся он всего полчаса назад и сразу во всех подробностях поведал королю о провалившейся операции.

«Сто наемников не смогли одолеть одного человека, который едва стоял на ногах! Или он сам устроил так, чтобы Густав… а заодно и я… Но этого же не может быть!» – Карл схватился за голову.

Гонцу было запрещено участвовать в сражении, ежели таковое состоится, ему была поручена всего одна задача: наблюдать и доложить о гибели крашенского боярина. Вместо этого прибывший сообщил о полном разгроме шведской кавалерии.

Шпион Карла оставил свою позицию, когда к отряду Данилы подтянулись свежие силы. Первые же залпы их пушек полностью деморализовали остатки полка, потерявшего командира еще до подхода вражеской артиллерии.

«Моего генерала убивает камнем какой-то шаман! Откуда он вообще там взялся? А волшебники? Они гибнут первыми, даже не вступив в схватку. Откуда у Данилы такое оружие?! Взял у эльфов и сразу сумел пустить в ход? Но ведь шишколобые ни с кем не делятся своими секретами! Тем более с теми, кого ненавидят».

Карл принялся мерить шагами комнату. Он, пожалуй, впервые в жизни не знал, что предпринять. Получается, он, опытный полководец и мудрый правитель, не смог совладать с обычным человеком, волшебником, чуть ли не низшим в иерархии – каким-то энергомагом!

«Девку ему придется отдать, пленных вернуть, да еще покинуть эту чертову республику, от которой столько убытков, сколько не было во всех предпринятых кампаниях, вместе взятых. Но ведь должно быть средство, чтобы он на всю – очень надеюсь недолгую – оставшуюся жизнь запомнил Карла Семнадцатого!»

Король остановился перед окном, прикладывая огромные усилия, чтобы успокоиться: подданные не должны видеть его в подобном состоянии. Приглушив эмоции, направился к выходу. Выглянув за дверь, приказал позвать Саргида. Тот прибыл через пару минут, бросил взгляд на осколки кувшина, лужу вина на полу и решил воздержаться от комментариев по поводу увиденного.

– Ты говорил, что Зарину можно превратить в орудие убийства Данилы? – сразу спросил монарх. – Сколько времени на это потребуется?

Карл был настолько взвинчен, что не мог усидеть на месте, поэтому встретил гнома, стоя возле стола. Саргид, видя состояние монарха, жертвой которого уже стали кувшин и кресло, решил не наглеть и садиться не рискнул.

– Снадобье должны доставить сегодня, через сутки оно войдет в полную силу. Думаю, дня через три…

– У меня нет этих дней, Саргид! Мало того, за пленницей придут, имея при себе шарфик из чертополоха. Тебе это о чем-то говорит?

Гном вздрогнул, как от пощечины, затем дернул себя за волосяные рога и спросил:

– Кто сказал о шарфике?

– Данила. Сегодня.

– Откуда он об этом знает? – В глазах Саргида появились оранжевые оттенки.

– Ты считаешь себя вправе задавать мне такие вопросы? – Гном еще больше разозлил короля. Карлу захотелось вырвать его дурацкие рога прямо с корнем, но опять приходилось сдерживаться. – Думаешь, я буду спрашивать какого-то… о том, о чем понятия не имею? Вот скажи мне, Саргид, ты вроде у меня в советниках не первый год…

– Почти три года, ваше величество, – подтвердил гном.

– Тогда почему вчерашний купец о каком-то чертополохе ведает больше меня?

Сарказм короля очень не понравился чужаку.

– Данила постоянно вращается среди волшебников, Карл. – Гном решил напомнить, что является ровней и ему не нравится подобный тон разговора.

– Неужели этот шарфик может сгубить нам всю затею?! – Правитель не обратил внимания на прозрачный намек советника, ему сейчас вообще было не до чего, кроме одной главной проблемы.

– Нет, план остается в силе. Правда, возрастает риск, но можно значительно сократить сроки. Чтобы чертополох не выявил снадобье, его нужно ввести пленнице за полчаса до обмена. Жаль только, его действие на ней проверить не удастся, но пока у нас осечек не было.

«У меня тоже не было столько поражений кряду, пока я не встретил на своем пути этого выскочку. За три года войны мой генерал не получил ни царапины, барон Альбрехт ни разу не ошибся в своих заключениях. И этот гном мне сейчас заявляет… У них не было осечек?»

– Ты уж постарайся, чтобы все получилось. Я сегодня подписываю мирный договор, завтра вывожу войска из Смоленской республики, а на границе произвожу обмен барона на девку. И очень надеюсь, что встречу с невестой Данила не переживет.

– Это реально, Карл. Но с учетом некоторых обстоятельств ритуал следует немного изменить.

– Действуй, как нужно, Саргид. Только учти: со дня обмена девка хотя бы неделю не должна помереть от снадобья. За этот срок все точно забудут про пылкого влюбленного и его зазнобу.

– Ежели ее не растерзают соратники Данилы, то самое позднее через месяц она сама сведет счеты с жизнью.

– Это было бы лучшим исходом, – усмехнулся король. – Завтра ближе к обеду я назначу время обмена, а сейчас мне следует заняться бумагами. Первый раз придется составлять унизительный для себя мирный договор.

Густав со своими людьми спешно покидал Смоленщину и двигался вдоль границы на запад. У него имелась грамота командования шведских войск, которая позволяла вооруженному отряду без препятствий проходить по территориям, занятым войсками Карла. Именно благодаря ей он быстро добрался до места, где затем готовил ловушку для крашенского боярина.

Густав не знал, что действие охранной грамоты закончилось сразу после провала операции, однако чутье бывалого воина и опыт общения с сильными мира сего подсказывали – нужно держать нос по ветру. Вскоре его опасения подтвердились: в глазах дозорного, который проверял их бумаги, наемник прочитал гораздо больше, чем тот сказал, а потому сразу за поворотом дороги отряд углубился в лес.

– Похоже, нас собираются убрать, как лишних свидетелей неудачи Карла Семнадцатого, – сообщил он соратникам.

– С чего ты решил? – спросил его помощник.

– У дозорного на роже было написано. Он явно хотел нас задержать, но силенок маловато. Их шестеро, нас – двадцать пять, расклад не в его пользу. Вот и пришлось пропустить дальше.

– И что делать?

– Будем держаться вместе – есть шанс выбраться живыми. Разойдемся – перебьют поодиночке.

– Ты предлагаешь ехать верхом сквозь лес?

– Нам нужно добраться до заболоченной тропы, по которой мы лет пять назад хаживали, о ней мало кто знает. Затем до Заселья, там заночуем, потом до Духовщины. Лошадей пока будем вести в поводу. Кто у нас здешние края знает?

– Войцех.

– Где он?

– Да здесь я, командир, – выдвинулся плотный мужчина лет сорока.

– Тебе и карты в руки.

Войцех был самым старшим из наемников. Сын егеря, он прекрасно разбирался в лесных тропах. В юности вместе с отцом прошагал не одну сотню верст по глухим местам, поскольку папаша скрывался от преследования. В здешних краях он также бывал не раз, а потому уверенно повел за собой отряд, в котором сейчас насчитывалось чуть больше двух дюжин бойцов.

Следопыт двигался впереди, сразу за ним – Густав. Наемники выстроились в длинную цепочку, следуя друг за другом. Несмотря на долгое отсутствие дождей, болотистые участки встречались часто, поэтому идти старались след в след, огибая многочисленные ивовые деревья, поросли тростника и камыша.

Примерно через час такого пути у Густава возникло стойкое ощущение стороннего взгляда. Поскольку наемник привык доверять своему чутью, на первой же просторной полянке он собрал отряд.

Недосчитались троих бойцов.

– Леший, что ли, на охоту вышел? – озвучил общее опасение один из бойцов.

У Густава была та же мысль. Хозяин леса мог мстить за погибших пернатых, хотя тот же эльф уверял – об уничтожении живности, ежели та произойдет не в лесных угодьях, леший вызнает далеко не сразу.

Наемники спешились, выстроив вокруг себя живую стену из лошадей.

– Кто бы это ни был, нам обратного пути нет. До наступления темноты нужно выбраться к Заселью, – распорядился Густав. Понизив голос, он спросил Войцеха: – Кратчайший путь из этого леса сколько займет?

– Час.

– Паршиво.

Неожиданно один из скакунов громко заржал и встал на дыбы. Вырвав поводья, он рванул в гущу леса от хозяина. Затем и остальные лошади последовали его примеру. Кто-то из всадников попытался удержать своего коня, но попал под копыта.

Невидимый враг разогнал коней, лишив людей защиты, а одного – еще и сознания: получивший копытом так и остался лежать в траве.

Оружия против нечисти у наемников не имелось, поэтому Густав попытался вызвать лешего на разговор:

– Леса хозяин могучий и добрый, не казни нас, неразумных, не объяснив, в чем вина наша перед тобой…

В этот момент стоявший в двух шагах наемник вскрикнул и начал оседать на траву. Длинная стрела угодила ему в глаз и пронзила череп. Бойцы разом взвели курки пистолей.

– Предупреждал тебя, Густав: если не выполнишь мое задание, пожалеешь.

Голос, казалось, раздавался сразу со всех сторон, поэтому воины, столпившиеся в центре поляны, не могли понять, где враг и куда им стрелять.

– Не все задачи выполнимы, особливо когда тебе постоянно мешают. – Командир наемников уже понял, кто убивает его людей.

– У тебя было все, чтобы прикончить негодяя: деньги, артефакты, даже мой волшебник, но ты умудрился провалить операцию! За это будешь наказан.

В доказательство сказанного стрела пронзила следующего бойца.

– Твой волшебник не сумел одолеть Данилу и своим нелепым поражением токмо усилил позиции боярина. Но я готов вернуть деньги, даже без неустойки.

– Мне не нужны ни твои деньги, ни твои оправдания. За невыполнение договора у нас одно наказание – смерть!

Наемники находились в огромном напряжении, а потому легкое движение в зарослях на краю поляны, сопроводившее очередной меткий выстрел, вызвало яростную ответную стрельбу.

Каждый из наемников имел по два рейтарских пистоля, так что на ивовый кустарник обрушился целый град пуль, буквально очистивший его от листвы. За оголенными ветвями стало видно эльфа. Пару секунд он стоял неподвижно, затем упал.

Густав, не веря своим глазам, бросился к поверженному. Остановившись над трупом, убедился, что перед ним действительно шишколобый.

– Густав, а правду говорят, что эльфа в лесу прибить невозможно? – спросил кто-то из бойцов.

– Видать, врут, – пробурчал в ответ командир, пытаясь осознать случившееся.

– Нам, видать, сама фортуна подсобила. Ежели бы сей куст не дернулся, кто бы углядел чужака? – высказался другой.

– Действительно повезло! – произнес третий. – Я уж и не чаял выбраться с этой полянки.

Бойцы постепенно приходили в себя, и каждый хотел выговориться.

– А теперь всем внимание! – громко произнес Густав, оборвав разговоры. – Согласен: нас действительно спасло чудо, за что я сам лично поблагодарю небеса в первом же костеле. Однако предупреждаю всех: не перечеркните сию удачу своей болтливостью. Помните, ни одна живая душа не должна узнать, что мы причастны к смерти эльфа.

– Да что же мы, не понимаем… Это ж нужно быть последним идиотом… Шишколобые сразу на нас охоту начнут и не отстанут, пока…

С Густавом согласились все, и не только по поводу болтовни. Наемники понимали – оставаться на месте нельзя, а потому поспешили продолжить путь.

Поляна, впрочем, опустела ненадолго. Через пару минут там показалась весьма довольная собой кикимора.

– Чудо им, видите ли, с небес свалилось! Как бы не так! Покоились бы тут в траве все до единого, кабы не мои старания. Кто бы им еще знак подал да шустрого чужака на месте попридержал, пока в него пули летели?

Старушка, используя силу источника, заставила эльфа застыть на месте и подала сигнал наемникам, пошевелив ветви того кустарника, за которым стоял шишколобый.

Она подошла к трупу чужака.

– Эвон как его припечатало – аккурат три дырки во лбу. Будет знать, как на Данилу охоту устраивать!

Получив от лешего в помощники сокола, кикимора наказала пернатому присматривать за боярином. Знала, что ее ухажер ведет наблюдение, но хотела сама быть в курсе дел боярина, а не дожидаться, когда нерасторопный хозяин леса прибудет с докладом. Зоркий сокол наблюдал за Данилой издали и не попал под магию гиблого места, когда сотни птиц враз осыпались на землю.

Он передал страшную картинку гибели птиц хозяйке, после чего старушка поспешила к месту схватки еще быстрее. Она так привыкла к силе источника, что не могла теперь представить без нее свою жизнь, а потому требовалось уберечь одного рискового молодого человека. Вдруг его смерть лишит доступа к небывалой мощи?

Прибыв на опушку леса, кикимора застала концовку полного разгрома шведов, но дальше ее внимание привлекла новая цель. Сокол заметил эльфа, который шел по следам человека, устроившего для Данилы ловушку. И тогда у старушки в голове созрел хитроумный план.

Первая его часть уже завершилась, но имелась еще и вторая.

– Говорите, ни одна живая душа не должна вызнать, что люди некоего Густава упокоили эльфа? Ну уж нет! Зазря, что ли, я усердствовала? Как там у людей говорят – земля слухами полнится? А тот слух нынче ж пущен будет. Мало ли кто мог случайно углядеть энто непотребство? К примеру, бабка, что грибы в лесу собирала. Так неужто она молчать станет?!

Кикимора буквально светилась от радости. Правда, не всяк мог без содрогания лицезреть улыбку болотной нечисти, с некоторыми и родимчик случался от подобного зрелища, но о вкусах не спорят…

– Пущай шишколобые лучше за Густавом и его людьми охотятся, а про моего Данилу забудут. Оно и чужакам безопаснее, и мне покойнее. Опять же, когда наши вороги мутузят друг дружку, душа радуется.

Проект мирного договора со всеми условиями был направлен воеводе Смоленска вечером того же дня. Он включал даже контрибуцию в сумме десяти тысяч золотом, что представляло весьма значительную для республики сумму. Имелся и пункт об обмене пленных – всех на всех, без учета сословий, что было в новинку. Указывалось, что это предложение исходит от Смоленска.

– Светозар, ты погляди, как быстро король Швеции хочет убраться с наших земель! – Воевода протянул бумагу командиру особого отряда. – Видать, Данила его всерьез застращал.

– Надо же! Уже завтра? – прочитав договор, удивился Светозар. – Да еще деньги сулит немалые. Правда, за выкуп ихних дворян мы бы получили больше, – подумав, добавил тот.

– Да того выкупа пока еще дождешься… А тех дворян еще кормить нужно да присматривать за ними, дабы они меж собой не передрались на дуэлях.

– Тут ты прав, Далебор: чем скорее от них избавимся, тем лучше. Опять же, трофеев мы немало взяли.

– Мы? – усмехнулся в бороду воевода. – Почитай, все наши трофеи – заслуга одного молодца. Тут толмач прибыл, коего я вместе с Данилой на переговоры отправлял, говорит, боярин еще полторы сотни в плен взял. И опять из кавалерии, почитай, снова из дворянских семей.

– Вот и посылай такого на мирные переговоры. Все одно встрянет в заваруху.

– В той заварухе некий Густав отметился. Знаешь его? – спросил Далебор.

Воевода с командиром особого отряда стояли на краю Кардымова и смотрели на восток. Завтра поутру им предстояло двинуть войска, которые, считай, и не принимали участия в этой на редкость скоротечной войне. По всем канонам, она должна была завершиться победой превосходящих по численности войск агрессора и захватом Швецией земель республики, но все вышло иначе. И теперь оба полководца собирались подписывать мирный договор на весьма выгодных для Смоленска условиях.

– Густав – личность известная, – ответил Светозар. – Самый опытный специалист по грязным делам. За работу берет втридорога, но всегда ее выполняет. Хотя и он обломал себе зубы о Данилу. Получается, у него это уже вторая неудачная стычка. Первая была неподалеку от Крашена, я рассказывал.

– Так это тот самый Густав, командир рейтаров?

– Не знаю, кто у него нынче под началом, а от прежних, я слышал, мало народу осталось, – ответил Светозар.

– Ты при случае побеседуй с толмачом, – посоветовал воевода, – он о битве Данилы с Густавом много интересного рассказывал. Густав снова потерял, считай, всех бойцов.

– Обязательно поговорю.

Когда прибыл толмач, Светозар допрашивал Кочебора. Предатель также рассказал о Даниле немало, а еще – много интересного о попытке захвата Смоленска, о подготовке убийства руководства и командования войсками.

– А ведь мы с тобой в этой войне не выиграли ни одного сражения, – задумчиво произнес воевода.

– Зато результат какой! Войско сберегли, шведа прогнали, с Пожарским контакты наладили. Разве этого мало? – радовался Светозар.

– Нам бы еще вече как-то приструнить. Война показала, что толку от него… Одни препоны. Хорошо хоть, что Творимир не пошел у него на поводу, а то бы и не заметили, как Смоленск потеряли.

– Что делать с вече, подумаем, – произнес командир особистов. – Упразднить его не получится, а вот сократить – самое то. Оставить по одному человеку от уезда, церкви, дружины да пару-тройку купцов. И собирать его токмо по самым важным вопросам.

– Сдюжим? Тут ведь главное – бучу не поднять. У нас болтунов много, начнут народ мутить. – Далебор не был силен в интригах и хотел их избежать.

– Вот мы сразу таких и спросим, чего они сделали для победы. Сумеют дать достойный ответ – хорошо, а нет – в болтуны их и без нас запишут.

– После ухода Карла народ может Данилу на княжество позвать. – Воевода затронул давно мучивший его вопрос. – И как быть?

– Один хозяин при хороших советниках может много полезного для страны сделать. Однако Данила для такой должности не подходит. Своенравен и непредсказуем.

– Потому он и одержал верх над Карлом, – усмехнулся Далебор. – Но что хорошо для войны, не годится для мирной жизни, тут ты прав.

– Да и не согласится он, – заметил Светозар. – Ему, похоже, кроме его Зарины, никто и не нужен.

– Кстати, о ней. – Воевода снова взял в руки договор. – Особым пунктом Карл прописал обмен девушки на барона Альбрехта. Зарину он собирается отдать, лишь перебравшись за границу республики.

– Вот теперь сомнений нет, Карл действительно напуган, – пришел к выводу командир особого отряда.

– Я не знаю, о чем они говорили с Данилой, но потом боярин попал в ловушку. Толмач рассказал – парень исчез, стоило выйти за ворота Дорогобужа, и попал в яму. Там его поджидал Густав вместе с полком шведской конницы. И даже генерал был.

– Был?

– Представляешь, его камнем с коня на полном скаку вышибли…

– Думаю, мне действительно стоит переговорить с твоим толмачом, – сказал Светозар, – и как можно быстрее.

– Я бы его тоже еще раз послушал, да надобно проверить готовность к завтрашнему походу.

«Вот уроды! – мысленно возмущалась Зарина. – Сначала не дают есть и пытаются споить. Потом не дают спать, стращая всю ночь. Затем кормят до упада пересоленной и переперченной едой, но воды после нее не допросишься».

Двое суток, проведенные в Дорогобуже, представлялись ей бесконечным страшным сном. Особенно – ночь после несостоявшейся трапезы с королем, в течение которой ас своими «забавами» держал ее в непрерывном напряжении до утра.

Григ, как звали преображенного магией гномов человека, одним своим видом убийцы сразу внушал ужас, а его действия в ту ночь… Зарина не могла ни присесть, ни прилечь, он постоянно показывал, что любое ее движение может окончиться надругательством. И вдобавок – его летающие кинжалы, постоянно вонзавшиеся в стены на расстоянии полвершка от ее тела. Гад заставлял ее застывать на месте, стоило клинку воткнуться рядом.

Зарина до сих пор вздрагивала при воспоминании, как всего за пару секунд возле ее головы в стену вонзились восемь ножей, а затем еще четыре – вплотную к бедрам, не позволяя сдвинуться с места. В таком состоянии Григ продержал ее целый час, смачно описывая самые жуткие способы расправы над непокорными. И хотя ас ни разу не дотронулся до нее, пленница ощущала себя облитой нечистотами с ног до головы. А стоило закрыть глаза, как тут же перед ними возникали расписанные причудливыми рунами клинки.

Однако на следующий день у шведов что-то произошло. Ее накормили и наконец-то оставили в покое. До сегодняшнего утра, когда пленницу спешно вывели из здания, усадили в карету вместе с Григом и повезли из города. Куда? Она понятия не имела, поскольку окна были зашторены. К счастью, охранник вел себя так, словно рядом никого не было. Он спал или делал вид, что спит.

По окончании поездки ее перевели в наспех сколоченный сарай и оставили одну. Здесь ее и накрыл приступ жажды.

«Новый вид издевательства? – размышляла пленница. – Что им еще от меня нужно? Куда мы приехали? Почему остановились в поле?»

Неопределенность тоже не давала покоя, однако пить хотелось гораздо сильнее, поэтому, когда вошел Григ с кувшином в руках, она почти обрадовалась.

– Пить будешь? – спросил он.

– Да.

Он оставил кувшин на полу и спросил:

– Квас, пиво, вино?

– А можно просто воды?

– Так и думал, что ты выберешь воду. Держи.

Девушка схватила кувшин и жадно влила в себя его содержимое.

– Еще? – задал вопрос ас.

– Да, пожалуйста.

– Хорошо, – сказал Григ и покинул сарай.

Снаружи его поджидали два гнома.

– Как прошло? – спросил тот, которого звали Журег.

– Как и должно. Деваха заглотила снадобье в два глотка, – ответил вышедший.

– Значит, через пять минут должна уснуть? – предположил Саргид.

– Непременно, – подтвердил первый.

– Начало обмена – через полчаса. У тебя все готово?

– Почти, – кивнул Журег.

– Какие-то проблемы? – насторожился Саргид. – Учти: любая оплошность нынче может дорого обойтись пореченскому представительству.

– Я в курсе. С девицей проблем не будет.

– Очень на это надеюсь, – отрывисто произнес второй гном и пошел прочь.

– Григ, ты не видел Горана? – спросил первый гном. – Я вызвал его для участия в ритуале обмена.

– Я и сам справлюсь, – небрежно обронил ас.

– В ритуале прописано трое сопровождающих, и привлекать абы кого не хотелось, – с недовольством в голосе объяснил Журег.

Глава 23

Неожиданная встреча

Еремеев удивился поспешности, с которой Карл Семнадцатый начал действовать после провала операции. Стремительность событий просто поражала, и тому, скорее всего, была одна причина: король не желал растягивать позорное для себя отступление.

С боярином Данилой он больше встречаться не собирался. Мирный договор был составлен в тот же день и сразу доставлен смоленскому воеводе. Утром начались вывод войск и обмен пленными, даже выплата контрибуции прошла без задержек. Единственным не выполненным к полудню пунктом договора оставался обмен барона Альбрехта на Зарину.

Барон находился под охраной людей боярина, поэтому без дозволения Александра его не могли передать шведам, даже если бы руководство войсками Смоленска сильно того захотело.

«Представляю, как его величество разозлился, когда узнал о гибели своего генерала и провале операции. Все как по писаному – не рой другому яму! В данном случае – и в прямом, и в переносном смысле. Так и хочется придушить гада. Сколько из-за него людей погибло!» – невеселые думы одолевали Еремеева со вчерашнего дня.

Поспешность отступления врага не позволяла ему расслабиться. Александр прекрасно понимал: Карл не привык проигрывать, поэтому не успокоится, пока не испробует все доступные способы навредить главному обидчику.

К границе Смоленщины боярин подъезжал в сопровождении Буяна и Лариона. На его плече висел шарфик из чертополоха, который доставили ранним утром.

Разумник досконально изучил текст ритуала и попросил Данилу от прописанных правил не отступать. Первым пунктом требовалось верхом подъехать к границе одновременно с представителями другой стороны.

«Эх, жаль, моя собачка так и не пришла в себя, хотя обещала через три дня восстановиться. Что-то там с саблями аса оказалось неладно – то ли заговоренные, то ли какими-то рунами расписанные. С этой магией одни проблемы!» – размышлял Александр, приближаясь к границе.

Навстречу им двигались три всадника. Возле черты, проведенной между двумя пограничными столбами, они остановились и спешились. То же сделали и Еремеев со товарищи. Шведы подошли к одному столбу, оставаясь со своей стороны от черты, смоляне – ко второму и также границу не пересекали.

«Какому мудрецу пришла в голову эта игра в солдатиков?» – мысленно возмущался Еремеев.

Он отдал все оружие Буяну, сделал ровно пять шагов вдоль черты, дождался, когда то же самое сделает его визави. Потом они обыскали друг друга, чтобы убедиться в отсутствии оружия. И только после этого Александр пересек границу и двинулся к отряду из полусотни воинов. И их число, и расстояние тоже было четко прописано в ритуале обмена. Приближаясь к шведам, Еремеев отсчитывал шаги и размышлял о тех двоих представителях неприятеля, кто остался у столба:

«Зачем привлекли гнома, да еще вместе с каким-то тусклым типом? У него внешность профессионального убийцы из фильма «Укол зонтиком». И где Карл такого откопал?»

Путь до вражеского отряда составил сорок шагов. Там боярина встретил шведский толмач.

– Ты можешь осмотреть пленницу и задать ей три вопроса.

К Александру вывели Зарину. Выглядела она словно спросонья, что было странно, ведь солнце давно перевалило за полдень.

– Здравствуй, милая, хорошо выглядишь! – произнес он. – А я тебе обновку принес. – Еремеев обернул шарфик вокруг шеи девушки.

– Колючий он какой-то! – сморщила носик Зарина, она почему-то не поздоровалась.

Руки пленницы были связаны за спиной, что было также оговорено в договоре, и освободить ее могли лишь на земле Смоленской республики.

– Как себя чувствуешь? Не обижали здесь?

– Нормально, дорогой. Хочется поскорее отсюда убраться. – Голос звучал напряженно.

«Что-то с ней не так, – подумал Еремеев, однако шарфик не подавал тревожных сигналов. – И в чем тогда подвох?»

Александр обошел вокруг девушки, но ничего подозрительного не обнаружил.

– Ничего не хочешь мне сказать? – задал он третий вопрос.

– Нет, милый, пойдем уже отсюда. – Похоже, слова ей давались с трудом.

Толмач, внимательно следивший за соблюдением ритуала, поднял зеленый флажок. Действие повторили по другую сторону границы.

– Можно идти неспешным шагом, – сообщил он.

Теперь уже вдвоем двинулись в обратную сторону.

– Скучала по мне? – попытался растормошить девушку боярин.

– Особо не давали, – отрывисто произнесла Зарина.

– Приставали? – напрягся Александр.

– В основном стращали.

Казалось, девушка думает о чем угодно, но только не о происходящем сейчас. На лице не отражалось никаких эмоций, лишь сосредоточенность.

– Слушай, у меня такое ощущение, что мне не рады. Что они с тобой сделали?! – не выдержал Еремеев.

– Всему свое время, милый. Скоро ты все узнаешь, – выдавила из себя пленница.

– Прямо сплошные загадки.

Барон и Зарина границу пересекли одновременно, как и их сопровождающие. Через три шага и те и другие остановились: чтобы снять веревки.

Простой узел легко поддался, и Зарина получила свободу.

– Убей его! – по-шведски произнес гном.

– Чего он там бормочет? – Александр оглянулся, выпустив из виду освобожденную пленницу, а та…

Все-таки не зря Черкасский потратил уйму времени на обучение Зарины. Девушка в мгновение ока выхватила нож, спрятанный в рукаве, и нанесла удар. Еремеев вздрогнул и, согнувшись, схватился за правый бок, а в следующий момент клинок пронзил грудь Грига, стоявшего рядом с гномом у столба.

– Да не его, дура! – теперь уже по-русски прокричал Журег.

Оказалось, у нее был еще второй клинок, и он угодил теперь уже в гнома.

– Ты чего вытворяешь, Зарина? – разогнувшись, спросил Александр, получивший рукоятью по печени. – Больно же!

– Выполняю приказы под действием душекрива, – сообщила она.

Барона передернуло от упоминания снадобья, и он тут же осадил своего провожатого:

– Стоять! Ритуал обмена еще не закончен! Развяжи меня, и идем дальше.

Судя по безумному взгляду Альбрехта, тот не знал о готовящейся акции, но понял, что сейчас находился на волоске от смерти. Король попросту решил пожертвовать им в отместку за поражение в войне.

– Барон, передай привет Карлу, – немного осмыслив произошедшее, произнес Еремеев. – И скажи ему, что любая, даже случайная встреча со мной кончится для него плохо.

– Передам, ежели выживу, – пообещал Альбрехт.

«Что значит? Какую подлость на этот раз устроил Карл? И почему барон считает, что?..»

– А что такое душекрив? – спросил Данила, понимая, что разгадка кроется в названии.

– Давайте закончим ритуал, отъедем подальше от границы, а потом я тебе все подробно расскажу, – пообещал Ларион, с опаской поглядывая в сторону быстро удаляющихся шведов.

– Ты так таинственно заговорил, я прямо теряюсь в догадках.

– Данила, поехали скорее, мне еще надобно кое-чего принять против последствий душекрива. – Зарина также хотела быстрее убраться отсюда.

– Давно они тебя опоили снадобьем? – спросил разумник.

– Часу не минуло.

– Тогда поторопимся к ближайшему кабаку, нам нужно самое крепкое вино, – предложил Ларион.

– Мне никто так ничего и не расскажет? – попытался добиться объяснений Еремеев.

– Всему свое время, милый. Или ты не рад меня видеть? – Она наконец-то крепко прижалась к боярину.

Вскоре все четверо сидели в придорожном трактире на окраине Дорогобужа и дружно спаивали Зарину. Когда Еремеев узнал, что такое душекрив, ему захотелось сорваться с места, нагнать Карла и разобрать того на составные части. Боярина с трудом удержали и почти насильно напоили до того же состояния, что и его невесту.

Девушка в перерывах между «приемами антидота» успела рассказать, как некий Горан после общей битвы с кровожадными белками поведал ей о жутком снадобье. Мужика мучили остатки совести, и он научил, как распознать зелье и чем нейтрализовать его действие. Когда напоивший ее Григ вышел из сарая, Зарина постаралась войти в раж, как в схватке с белками, да еще притвориться спящей, хотя кровь бурлила в жилах подобно кипящей воде.

Находясь под ослабленным действием снадобья, она все же вынуждена была выполнять приказ гнома, причинив боль любимому. Затем она с огромным наслаждением прикончила аса, ведь конкретного имени в команде не прозвучало. Второй приказ она тоже исполнила по-своему.

– Как же ты смогла ножичком убить аса, его не всякая пуля берет?! – удивлялся Еремеев. – И как у тебя оказалось два клинка?

– Горан рассказал, что под воздействием снадобья человек сильно меняется. Что любил раньше, станет ненавидеть, чего боялся, на то не будет обращать внимания… Я постаралась убедить в этом негодяев. И когда мне дали один зачарованный нож, призналась, что уже однажды пыталась убить кинжалом, и ты о том помнишь, поэтому для верности попросила второй. Как знала, что пригодится.

– Выходит, гномы надоумили Карла использовать тебя так же, как когда-то пытался Тадеуш? Они там все на голову больные? Ничего, я им в скором времени такое устрою… – Еремеев чуть не проболтался о задумке с алтарными камнями. Он уже практически докопался, из чего их делать. Планировал убедить смоленских гномов в том, что пореченское представительство собирается подставить коллег в сливе людям информации об алтарных камнях. Александр даже знал имя гнома, который стараниями Зарины оправдаться уже не сумеет.

– Ты опять собрался воевать? Возьми меня с собой, – заплетающимся языком произнесла Зарина. – Мне эти гады столько задолжали, что до гробовой доски не расплатятся! А их недомерок Журег вообще обнаглел – представляешь, объявил меня своей собственностью!

– Пусть они без нас меж собой воюют, наша задача – им в этом чуть подсобить, – рассказал о своих планах Александр.

– А ты, я смотрю, все мудреешь и мудреешь, – заметил Буян. – Так выпьем за нашего командира!

– И кто мне обещал устроить надежный пригляд за порученцем? Ась, запамятовал? А что на деле вышло? – въедливо расспрашивала кикимора после того, как они с лешим в очередной раз сначала поссорились, а затем помирились.

На сей раз старик воспользовался проверенной тактикой, которую в свое время подсказал Данила. Хозяин леса не стал оправдываться, а тихо стоял с поникшей головой, выслушивая нападки старушки.

В результате ее запала хватило всего на час, потом наступило примирение и посыпались почти ласковые упреки.

– Дык всего же не охватишь, прелестница. Кто ж ведал, что аспиды иноземные вздумают эльфийскую магию задействовать?

– Но ты же уразумел, что с твоей птичкой стряслось неладное?

– Иногда и не такое бывает. Но я все едино виновен, прелестница, мог ведь и проверить – ан нет, не догадался.

– То-то и оно! Хорошо хоть, что я на тебя не понадеялась. А то бы эти чужаки шишколобые опять какую-нибудь погань на лес напустили.

Кикимора на сей раз пеняла лешему не столько за порученца, а за то, что он в который раз проворонил в своем лесу эльфов.

– Так оно и есть, прелестница, без тебя как без рук. Все выискивал деяния того чужака, что меня в сетку заманил, заодно порученцу помогать силился, а оно надо было одним делом себя занять.

– Завсегда надобно важное выделить. – Старушка подняла корявый палец кверху. – Ну да ладно! Чужаков из лесу выгнали, можно и отдохнуть. Садись.

Кикимора, получив в пользование болотный источник, не стала переселяться на тот остров, где он находился. Ежедневно к нему наведывалась, но гостей принимала на прежнем месте. Она опасалась даже лешего подпускать близко, вдруг тот придется не по душе силе неведомой или, наоборот, понравится.

А здесь был ее излюбленный пень, проторенные дорожки к лесу, опять же фонтанчики, русалки, духи… Все было привязано к этому месту. Так зачем менять хорошее на лучшее, если это лучшее она старалась никому не показывать?

– Отдохнуть от дел тяжких завсегда ладно, – произнес леший, усаживаясь на второй пенек. – А скажи, прелестница, когда мы твой день рождения отпразднуем? Подарок вроде даден, и достойный.

– Что правда, то правда, – согласилась старушка. – Собиралась устроить праздник сразу, как злыдню со своих земель прогнала, да недосуг было. То эльфы безобразничают, то за твоим порученцем надо было приглядывать…

– То моя вина, – тяжело вздохнул леший.

– А нынче вроде и дел нет, почему бы и не попировать?

Бабка хлопнула в ладоши, и перед ней объявился дух. Сгусток зеленоватого тумана очень походил на раскормленного мужичка.

– Дуй за русалками, пущай хороводы водят, я гулять изволю.

В честь праздника кикимора решила показать обретенное могущество в полной мере, поэтому вокруг острова плясали не только русалки. Леший увидал и огромных змей, тело коих переливалось разными цветами, и больших тритонов, и лягушек-великанов, умеющих прыгать на пару десятков шагов…

Опять же, настойка – не без помощи источника – нынче искрилась и стала настолько ядреной, что леший едва собственный язык не проглотил.

– В такие часы, прелестница, – мечтательно произнес он, – у меня возникает желание тоже перебраться к тебе на болото. Красиво здесь.

Она вообще-то ожидала несколько иной реакции на демонстрацию своего могущества, но пока и эта ее устроила.

– Так ведь стараюсь уют создавать. И тебе приятно, и мне славно. О, а вот и мой лазутчик пожаловал. – Она увидела комара, которого отправила с выжившим эльфом.

– Это кто таков? – лениво приподнял голову леший, который к тому времени уже возлежал на траве.

– Комарик.

– Ого, а чего он у тебя размером с ворону?!

– Не мешай, – отмахнулась старушка, – дай послушать новости.

Через пару минут она заговорила снова:

– Вот и ладно. Хоть на время шишколобые от наших краев отстанут.

– Чего там, прелестница? – спросил хозяин леса, в очередной раз отхлебнув искрящейся настойки.

– Вожак эльфов запретил своим посещать наши угодья. Здорово я их напугала.

– Видать, дошло до шишколобых, что им с нами не тягаться. Надо будет порученцу сказать.

– А еще они теперь ищут Густава и его людишек.

– И на кой они понадобились эльфам?

– Да кто же их, чужаков, разберет? Не смогли одного наказать – решили на другом отыграться, – не стала признаваться кикимора. – Нам до их замыслов дела нет, пущай себе друг дружку мутузят.

– И то верно, прелестница. Главное, чтобы ни те ни другие в наши угодья нос не совали. С днем рождения тебя!

– Мама у меня строгая, но добрая. Вот увидишь, ты ей обязательно понравишься. – Радим волновался.

Парень давно не был дома. Он все собирался перевезти и мать, и двоюродную сестру в Троицкое, где для него строился дом, однако постоянно что-то мешало. Вокруг завертелся такой круговорот, что он не имел ни одного свободного дня, а потом еще пришлось перебираться в Крашен.

Наконец он немного разобрался с самыми насущными проблемами и при первой же возможности отправился в Смоленск, чтобы познакомить родню с невестой и получить родительское благословение.

Данила не стал отказывать в просьбе другу и составил ему компанию, взяв с собой Зарину. Еремееву давно хотелось посетить то место, где он впервые осознал себя в теле молодого парнишки:

«Даже интересно глянуть, что является пульсирующим источником силы? Ведь именно благодаря ему мое сознание совершило тот невероятный скачок!»

– Радим, ты у меня вроде смелый мужчина, а сейчас и сам боишься, и меня напугал, – дивилась Лада. – Ни за что не поверю, что у такого хорошего сына будет не такая же замечательная мама.

– Она, конечно, лучше всех, – неуверенно ответил паренек, – но меня очень долго не было дома. Могу получить заслуженный нагоняй.

– Поэтому ты и взял с собой Данилу?

– Конечно. Он нас с мамой от смерти спас…

– Да ладно тебе оправдываться. У тебя замечательная мама, я же знаю, и она будет очень рада. Только давай сначала посмотрим на алтарный камень, где мы с тобой впервые встретились. – Ереемеву было забавно слышать, как его боевой соратник, прошедший через множество стычек с врагом, явно побаивается собственной родительницы.

Окраины Смоленска за прошедшее время ничуть не изменились: те же полуразвалившиеся здания, грязь на улицах и соответствующие запахи. За последнее время Еремеев как-то отвык от подобных пейзажей.

– До смерти отца мы жили в хорошем районе, – продолжал оправдываться Радим, – но потом имущество отобрали за долги, и мы едва нашли крышу над головой. А вот тут мы познакомились с Данилой.

Все четверо свернули в подворотню. Внутри крутилась местная шпана, но пара слов Радима и брошенная монета заставили оборванцев покинуть внутренний дворик.

«А вот и первый заряженный мною алтарь, я его тогда еще за сортир принял». Александр подошел к будке и положил ладонь на ручку. Легкое покалывание сообщило, что энергия отправилась по назначению.

– Этот камень, похоже, вообще никто не заряжает? – спросил Еремеев.

– Так ты для этого сюда пришел? – спросила Зарина.

– Нет, я хотел одно место найти, а дорогу к нему помню только отсюда.

Вскоре они оказались там, где Еремеев впервые очнулся в этом мире, вооруженный необычным пистолем, который дребезжанием ствола и свечением надписей на нем сообщал о попытках чужого магического воздействия.

«Вроде все верно. Вон виднеется башня, развалины, болотом пахнет… И что тут может являться пульсирующим источником?»

– Что-то потерял, милый? – спросила Зарина. Место ей не нравилось, и почему-то на душе поселилась тревога, хотелось поскорее уйти отсюда.

– Нет, скорее, хочу что-то найти, – задумчиво произнес Александр, тщательно изучая местность.

За исключением торчавшего из земли камня размером с собачью будку, ничего примечательного не увидел. Приблизившись к булыжнику, почувствовал дребезжание необычного пистоля.

«Видать, это и есть пульсирующий источник. Ух ты, это он так меня приветствует?!»

Камень засиял серебристым светом, а в следующее мгновение прямо на нем возник человек.

Еремеев вслух выругался.

Он увидел себя. Еремеева Сан Саныча, каким он был в своем прежнем мире.

– Ну наконец-то! – облегченно произнес появившийся. – Я уже начал думать, что ты здесь вообще не объявишься.

– Ты… я… – Александр – Данила буквально онемел. Было ощущение, что он забыл все слова русского языка – и старинные, и современные. Да и как разговаривать с самим собой, когда находишься в чужом теле и не знаешь, кто занял твое собственное?

– Я тоже рад тебя видеть. Расслабься, это не мираж. Помнишь, кто бросил тебе звездочку в больничной палате? – спросил Еремеев-призрак.

– Лысый старик… Он еще про второй шанс что-то говорил. – Еремеев – Данила отвечал на автомате.

– Правильно, это я и есть.

– Ты?! Но почему?..

– В том теле вернуться в свой мир я не мог.

– А… в этом? – Еремеев – Данила чуть не сказал: «В моем», – но вовремя себя остановил, ведь рядом находились друзья.

– Тело, пусть и неживое, всегда тянется к родному сознанию. Сначала я перебросил дух, потом осталось дождаться, когда ты снова сюда придешь. Дальше – дело техники, – пояснил бывший некогда лысым колдуном.

«Неживое? То-то оно выглядит неважно… Ну да, я там просто обязан был умереть. А этот… Некромант, что ли?»

Мысли в голове Еремеева путались. Встреча оказалась столь неожиданной, что прийти в себя было архисложно. Он даже представить не мог, что доведется посмотреть на себя со стороны. Пока этот взгляд вызывал только нервную дрожь.

– Вижу, здесь ты времени зря не терял, – продолжил Еремеев-призрак. – Магические каналы прокачал на загляденье.

– Так получилось. Иначе бы не выжил, – рассеянно произнес Александр, пытаясь хоть как-то осмыслить происходившее.

– За что тебе огромное спасибо.

– Это я тебя благодарить должен. Там бы я сдох…

– Кстати, о благодарности, – перебил собеседника колдун. – Жизнь тебе я продлил, событиями наполнил… Пора и честь знать.

– Не понял… – Еремеев машинально положил руку на пистоль. – Ты хочешь меня убить?

– Нет, забрать тело. Видишь ли, в чем дело: найти подходящий сосуд для неродного сознания весьма сложно. Такой, считай, один на миллион.

– Но ты же сейчас…

Еремеев был настолько потрясен, что на время потерял связь с реальностью. Рядом стояли друзья и близкие, которые также пребывали в недоумении, а потому просто слушали разговор этих явно знакомых друг с другом людей.

– Меня не интересуют временные вместилища. Где-то можно продержаться месяц, где-то – два, а потом идет отторжение. Жизнь уходит, а пребывать в мертвом теле – удовольствие не из приятных.

– Погоди, а как же я?

– Ты умер еще в тот день, когда мы с тобой встретились. Я подарил лишь небольшую отсрочку, и сегодня она закончилась. Станешь бестелесным духом у меня на службе.

– Думаешь, я вот так просто сдамся? – Александр выхватил пистоль и направил его на собеседника.

«Он только этого и ждет», – промелькнула в голове явно чужая мысль.

– А ты не подсказывай! – повысил голос колдун, бросив озлобленный взгляд на камень. – Или забыл, кто твой хозяин? – Затем он посмотрел на Еремеева. – И чем же ты ему угодил?

– А это не твоего ума дело!

– Зря упорствуешь, Александр. Обмен ведь можно провести и по-другому. Например, с человеческими жертвами. А я знаю, как ты дорожишь друзьями. Думаю, и они тобой дорожат.

– И что с того?

– Для меня – ничего. А вот для тебя… Просто представь – выстрелить в меня может и кто-то из них. Я сразу заберу тело того, кто прострелил твой бывший труп, и снова насяду на тебя. Найдется другой идиот – займу его место… Ты будешь вынужден стрелять в друзей, дабы остановить эту карусель. А ежели это окажется твоя девушка? У тебя нет выхода.

В голове Еремеева молниеносно прокручивались варианты решения проблемы, но все они заканчивались победой того, кто явился сюда в его мертвом теле.

И лишь один выход приводил к ничьей…

– Это ты так думаешь. – Александр приставил ствол к своему виску.

Увидев это, Зарина, сбросив оцепенение, кинулась было к Даниле, но одним мановением руки колдуна была отброшена шагов на пять в сторону.

Еремеев успел только выхватить револьвер и буквально зарычал на негодяя:

– Стоять, урод! А теперь замри и не дергайся! Ведь я могу одновременно спустить два курка, и тогда…

В воздухе повисло звенящее напряжение.

– Ай, как непорядочно платить черной неблагодарностью за добро, – покачал головой владелец неживого тела.

Стон Зарины на секунду отвлек внимание Данилы. Он только посмотрел в сторону поднимавшейся девушки, но этим незамедлительно воспользовался колдун. Он прыгнул на противника и резким ударом выбил пистоль из рук. Следующим так приложился к скуле Еремеева, что у Александра в глазах потемнело, револьвер выпал из руки…

И снова пригодились занятия самбо. Удалось блокировать новые выпады противника и разорвать дистанцию. Однако…

– И что ты теперь скажешь? – произнес колдун. В его руках был зачарованный пистоль, направленный на Зарину. Девушка стояла, потирая плечо. – Как говорят шахматисты, тебе шах. А следующий ход грозит потерей ферзя. Сдаешься или продолжим?

«А говорят, безвыходных ситуаций не бывает», – в отчаянии подумал Александр, сознавая, что потерпел фиаско.

Он не видел, как спрятавшаяся за спиной Радима Лада выхватила у парня пистоль. Раздался выстрел, и во лбу прибывшего мертвеца появилось отверстие от пули.

– Значит, идем по длинному сценарию, – произнес тот, прежде чем рухнуть на землю.

Лада быстро приставила ствол к своему виску и нажала на курок…

Осечка.

– Я не хочу! – в ужасе закричала она, когда вылетевшее из трупа облачко поплыло к девушке. Лада зажмурилась, ожидая худшего.

«Что же ты наделала, сестричка! – метнулся к ней Еремеев, проклиная все на свете. – Как же удержать этого гада, он же теперь!.. Он ведь!..»

Мысли путались в голове Еремеева, но одно он знал точно: во что бы то ни стало надо ограничить колдуну свободу действий. О подвластной негодяю силе источника сейчас как-то не думалось.

Александр успел раньше облака. Он выбил пистоль из рук Лады и схватил ее за плечи, не позволяя вырваться.

Однако облако, столкнувшись с обреченной, отскочило обратно.

«Как ты посмел меня предать?!» – возник в голове Александра негодующий голос колдуна.

«Ты сам выбрал условие. А эта девушка и есть нарушившая смертельную клятву, не нарушая ее. Прощай, колдун. Ты мне более не хозяин». Источник отверг обвинение в предательстве.

Облако быстро притянуло к камню, и оно исчезло.

Страх потерять любимую на время парализовал Радима. Зарина опомнилась гораздо быстрее. Она сдернула пояс с платья и поспешила на помощь.

Лада впала в истерику.

– Убей меня! Все равно мне не жить, я нарушила клятву! Я его убила! – Она не видела, куда делось облако, и торопилась покинуть мир раньше, чем дух подчинит ее себе.

– Так, все! Успокоилась, быстро! – прикрикнул Александр. Он сейчас тоже не совсем понимал, что произошло. Какое-то условие… кто-то чего-то нарушил, не нарушая…

«Ну, допустим, нарушитель – это Лада…» – начал про себя рассуждать он.

– Ты не понимаешь, я… я…

– Заладила: «Я да я!» Кончай истерику и слушай старшего брата. Понятно? – Еремеев слегка ослабил захват, опасаясь раздавить разведчицу. – Все, все.

Через минуту она обмякла и почти перестала всхлипывать.

Зарина одними глазами спросила: «Вязать будем?» Он слегка покачал головой и снова обратился к Ладе:

– Слушай меня очень внимательно. – Александр все-таки сумел осмыслить подслушанный разговор колдуна с источником. – Клятву ты не нарушила. И никого не убила.

– Это как?

– Тело уже было мертвым, а дух, его захвативший… Духа из пистоля убить невозможно. Он просто вернулся туда, откуда прибыл.

– Я не понимаю, – захлопала глазами Лада.

– И я, честно говоря, тоже, – присоединилась к ней Зарина, хотя кое-какие догадки у нее появились. Она вновь надела пояс. – Объясни нам, что здесь произошло. Что это был за человек? Какое ты к нему имеешь отношение? Как он здесь оказался? Чего добивался?

– Все расскажу. – Еремеев отпустил названую сестру и поднял обе руки, словно сдаваясь, – но это оч-чень долгая история, а мы спешим к маме Радима.

Тот наконец понял, что все обошлось, притянул невесту к себе и крепко обнял.

– Но по возвращении… – не успокаивалась Зарина. В слегка ушибленной голове крутились самые невероятные мысли.

– Торжественно клянусь, – пообещал Александр, пытаясь обнять любимую.

– Ну нет. – Зарина уперлась ладонями в его грудь. – Только не при нем. – Она кивнула в сторону трупа.

– Да, – вернулся к действительности Данила, – надо бы похоронить это тело. Когда-то оно было мне очень дорого.

– Очень-очень дорого? – не удержалась Зарина. – Как свое собственное?

– Все потом, – еще раз напомнил Еремеев, отметив, что она переводит внимательный взгляд с его прежнего тела на нынешнее.

«Могу отправить его обратно», – предложил источник.

«Пожалуй, это будет правильно, – подумав, согласился Еремеев. Он немного опасался. Если тело стремилось к сознанию, как бы невзначай не произошло обратное. – Надеюсь, больше им никто не завладеет».

«Колдун утратил мою силу, а своей ему хватит лишь на жалкое бестелесное существование в мире, где магии почти нет».

После негромкого хлопка, сопровождавшегося дымом, труп исчез в одно мгновение. От этого хлопка очнулись застывшие в поцелуе Радим и Лада. Некоторое время все так и стояли молча. Чуть опомнившись, Радим обратился к другу:

– Ежели ты считаешь, что сегодня не стоит…

– Брось. Будем выискивать подходящий момент, останемся бобылями на всю жизнь. Лада, ты готова предстать перед будущей свекровью?

– Со мной все хорошо, – ответила девушка. Она быстро взяла себя в руки. – Давайте уйдем отсюда.

Все направились к дому Радима. Зарина заметила, что Данила не в себе, но решила пока его не беспокоить. Раз пообещал – сам потом расскажет. И об этой задумчивости – тоже.

А Еремеев продолжал мысленное общение с пульсирующим источником, который в категоричной форме потребовал взять его под покровительство.

«Нам без хозяина нельзя. Все равно ведь кто-то найдется, хотя бы те же гномы… А к тебе я почти привык, знаю, что ты за человек…»

«Минутку. Поясни мне сначала, что там с колдуном случилось? Он нас так застращал, а потом… Неужели обманывал?!»

«Он очень плохой человек. Пару веков назад его здесь поприжали. Благодаря мне колдуну удалось перебросить сознание в ваш мир, но напоследок он приказал искать тот самый сосуд. Я нашел почти что два, подготовил перенос. А колдун засомневался, задумал сперва проверить. Так ты и попал в этот мир».

«А потом?»

«Он сам все усложнил. Мне пришлось идти на серьезные жертвы, чтобы перетащить твое мертвое тело сюда. Жертвы требуют выполнения некоторых условий даже для хозяина, коим он являлся».

«Что еще за условия?» – спросил Еремеев.

«Ограничения, когда я не смогу ему помочь. Дал ему три варианта. Он выбрал, казалось бы, самый беспроигрышный, на что я и рассчитывал».

«Так ты все знал заранее?»

«Нет, но вероятность такого исхода была высокой».

«Слушай, а ты, случайно, сам не из моего прошлого мира?» Александра удивляла манера разговора источника – совсем не такая, как у болотного.

«Мой бывший хозяин слишком долго пробыл в той реальности, а я знаю все, что и он».

«Так, может, ты еще и обладаешь знаниями гномов? Они вроде черпали твою силу?»

«Тебя интересуют технологии создания алтарных камней? Конечно, знаю».

«Поделишься?»

«Да запросто, но только при одном условии».

«Небось как обычно, с подвохом? И какое же условие?»

«Я уже говорил – ты должен стать моим хозяином, но без права отдавать безапелляционные приказы».

«И без тебя хватает, кем командовать. Я согласен. А что за второй сосуд, который ты почти отыскал?»

Еремеев застыл на месте, хотя общаться не прекратил.

«Помнишь пленника в застенках Тадеуша?» – спросил источник. Он, похоже, знал все еще и об Александре.

«Ты о Рачинском?»

«Да, он тоже мог стать вместилищем чужого сознания, однако обнаружил его я через тебя слишком поздно – перед самой смертью. И последние два слова этого человека были моими».

«А я-то голову ломал…»

– Милый, ты чего остановился? – Зарина дотронулась до плеча боярина.

Вхождение в права обладания источником потребовали нескольких секунд неподвижности. Еремеев перестал изображать статую:

– Задумался малость.

– О чем?

Он усмехнулся.

«Правду говорят: особенно ценить человека начинаешь, когда теряешь или близок к тому. Когда мое бывшее тело направило ствол на… У меня, казалось, сердце вырвали…» Александр понимал, что обстановка здесь неподходящая, но ничего с собой поделать не мог.

– Как ты смотришь на то, чтобы пойти под венец в тот же день, что и Радим с Ладой?

– И с кем же мне идти под венец? – лукаво улыбнулась Зарина. – Пока предложений не поступало.

– Друзья, призываю вас в свидетели! – окликнул боярин влюбленную парочку. Те повернулись. Еремеев встал на одно колено. – Зарина, я тебя люблю больше жизни. Без сияния твоих глаз, без тепла твоей улыбки, без твоего ласкового голоса я не мыслю себя, а потому умоляю – выходи за меня замуж!

– Ого! – На щеках Зарины появился румянец. – И ведь не откажешь такому предложению. Я согласна! – Она обхватила шею возлюбленного.

Он подхватил девушку на руки и понес.

– Эй, охальник?! – притворно возмутилась она. – Ты чего вытворяешь? Нам еще нужно благословения твоих родителей получить.

– Так я сирота. Сейчас попросим маму Радима усыновить меня, вот пусть двоих сыновей и благословляет.

– Она не откажет, – кивнул Радим. – Тем более что твоя сестра скоро станет ее дочерью. – Он прижал к себе Ладу.

Content

Николай Степанов
Алтарный маг. Сила воли

Глава 1 Чудесный дуб

Глава 2 Ты завербовал, тебе и отвечать

Глава 3 Может, он в князья задумал?

Глава 4 Старый знакомый

Глава 5 Тяжелый день

Глава 6 Гиблое место

Глава 7 Опасный секрет

Глава 8 Испорченная прическа

Глава 9 На морально-волевых

Глава 10 Правильное решение для правильной кикиморы

Глава 11 Учителя и ученики

Глава 12 Надежда Смоленска

Глава 13 Нападение на село

Глава 14 Подготовка к встрече

Глава 15 В западне

Глава 16 Не по своей воле

Глава 17 Громкая победа и ее последствия

Глава 18 Опасный туман

Глава 19 Не надо будить зверя

Глава 20 Засада

Глава 21 Песня шамана

Глава 22 Надежное оружие

Глава 23 Неожиданная встреча