Придуманное созвездие

Энтони Строк

«Невероятные чудесности и чудные невероятности — это то, из чего сотворены самые удивительные миры, рожденные с помощью космической энергии фантазии».

Редактор Марина Сергеева

Иллюстратор Ольга Спирина

Корректор Марина Сергеева

Дизайнер обложки Евгения Барышникова

© Энтони Строк, 2019

© Ольга Спирина, иллюстрации, 2019

© Евгения Барышникова, дизайн обложки, 2019

ISBN 978-5-4485-2318-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

* * *

Космос. Бесконечное темное полотно с искрящимися звездными слезами на нем. Огромные упитанные планеты медленно кружатся в танце со своим горячим светилом. Каменные ворчуны, ледяные забияки, газовые шутники, раскалывающиеся пополам злюки. Пустые и одинокие, зеленые и живые. Здесь можно увидеть шустрых стеснительных девиц с газовыми и пылевыми хвостами и задумчивых булыжников, размерами с горы, движущихся куда-то по своим делам.

Туманности, слишком дружелюбные черные дыры, рождающиеся и умирающие звезды. В космосе появляется красота, в нем же она и умирает, создавая что-то еще более прекрасное. Мириады планет, плавающих в холодном океане. Все это — лишь крупицы чудес во владениях безликого космоса.

Кстати о планетах — среди всего разнообразия представителей этой многочисленной группы вашему сердцу всегда будет ближе только одна из них. Укутанная в зеленое покрывало, голубоглазая планета Земля. Нет, нет, это не ваша Земля, к которой вы так привыкли. Эта Земля совсем другая — хотя в принципе, ничего необычного в ней нет, летит себе и летит со своей спутницей через космос, надеясь ни в кого не врезаться. Вот только, если вы присмотритесь, даже просто бросите мимолетный взгляд на планету, вы увидите, что ее на своих руках держат два космически-огромных исполина.

Эти великаны, представители некогда могущественной цивилизации, пришли к земле во времена зарождения жизни. Они стали следить за ней, прячась в темноте космоса. Это не просто боги, а самые старшие и мудрые. Давайте поближе познакомимся с ними.

Бога зовут Илле. Старший Бог Отец. Его тело покрывают густые леса и зеленые поляны, на которых цветут дивные сады, текут быстрые реки и переливаются золотым блеском озера. У него нет головы — лишь яркий шар, горящий на плечах. Души добрых и праведных людей, выбравших в жизни путь того же света, становятся частью шара. Среди лесов и на полянах живут боги, его дети — как добрые, в ком больше крови Илле, так и злые, в венах которых течет больше крови его дорогой жены. Светлые боги учат людей любви и миру, магии и науке. Темные боги — предательству, лжи, войне и смерти.

Богиню зовут Илла, она же Старшая Богиня Мать. Ее треугольная голова — плоский камень, на нем нет ни глаз, ни рта. Ее тело мертво, там нет лесов и рек, лишь камни. Она покрыта глубокими бороздами, которые она нанесла себе сама, назвав лабиринтом. Матери богов, в силу своего характера, не понравилось, что люди так просто уходят из жизни и никуда не попадают, особенно те, кто творил при жизни одно зло. Такие существа должны возвращаться. Поэтому души злых людей отправляются в ее лабиринт, где монстры пытают несчастных, их чувства и плоть, пока те не найдут выход. Пройдя через врата на голове Матери богов, счастливцы возвращаются на землю, только этого еще никому не удавалось. Почти. Хозяином лабиринта и чудовищ Илла назначила своего самого страшного и жестокого сына, прозванного людьми Королем Мертвецов.

Раньше их было много, но странное существо погубило почти всех великанов, Илле с Илла пришлось бежать, оставить дом, границу космоса, чтобы искать спасение. Они долго блуждали, страдая от тоски и одиночества, пока не встретили маленькую планетку. Она только начинала жить, создавая удивительных созданий. Боги помнят титанов и их громогласные рыки. Они властвовали на земле, в морских глубинах и в небе среди облаков, а затем Илле случайно чихнул — и все исчезли. Ему было очень, очень стыдно, но земля не отчаялась и на смену титанам пришли другие, маленькие и крохотные, существа — и боги были с ними.

Видели бы вы людей тогда — волосатые, вечно кричащие, размахивающие палками, люди смотрели на мир и ничего в нем не понимали. Природа держала их за руку, потому что люди частенько падали и их надо было поднимать. Люди умирали и она отпускала их. Новых людей природа делала умнее, приспособленнее. Они росли, объединялись в племена, сообщества, строя замки и целые города.

И вот, как-то раз, боги разрешили своим детям поиграть с ее детьми. С этого момента люди и боги стали неотъемлемой частью друг друга[1].

За время наблюдений за людьми Старшие Боги кое-что поняли. Боги смогли разделить их на четыре класса и нарисовать в небе новое созвездие, где в середине горит звездочка простых людей. Им не нужны лишние переживания и проблемы, они предпочитают стабильную работу и уютный дом, где их ждет семья и горячий ужин. А остальные три звезды — кто они?

В сверкающих доспехах из лап чудовищ, прекрасных розовощеких дев спасают мужественные и бесстрашные герои. Их красные плащи развиваются на ветру, глаза горят светом добродетели, в честь их бесчисленного количества подвигов менестрели слагают песни, а скульпторы высекают из камней памятники. Есть, конечно, и обратная сторона монеты, подбрасываемой Судьбой. Зло и его приспешники, омерзительные властелины ужаса, черные рыцари, разбойники, душегубы и мракобесы. Люди, посвятившие свою жизнь служению всем порокам общества. Вы не услышите о них громких речей и восторженных откликов от людей. Нет, о них говорят шепотом, в темных переулках и у кровати детей, чьи странные родители пугают отпрысков злодеями, обещая отдать им малышей, если те не перестанут шалить. Но среди добра и зла всегда есть что-то среднее — свет, не очень яркий и тьма, не слишком кромешная. Назовем людей данной профессии наемниками. Они не совершают страшных поступков, но и не бегут сломя голову творить хорошие. За что они сражаются? Естественно, за золото, и чем его больше — тем лучше.

Мы не станем сейчас возвращаться на землю, давайте лучше пронесемся по лабиринтам богини и найдем там одну из звездочек. Ее зовут Бренна Сероглазая Ворона и, по ее мнению, она величайшая наемница, правда, никто ее так не называет. Раз она наемница, то не удивительно увидеть ее в лабиринте, где она рассказывает своему спутнику очередную историю из своей жизни.

* * *

3235 год до к.с., месяц не известен[2]

— И вот бестолковые сообщники сбегают из замка короля Эдуарда II Малахитового, прихватив его корону. Их ждал покупатель в порту, так же как и я. Только представ себе — работаешь вместе с людьми, пытаешься им доверять в пределах разумного, а они собираются кинуть тебя и прибрать все деньги себе. Но я их опередила.

— Р-р-р-р…

— Их забрала стража, а я с короной уехала на юг. В тот момент я думала, что избавилась от них навсегда, но они еще успели попортить мне крови.

— Р-р-р-р…

— Тебе смешно? — Бренна отвернулась, показывая свое недовольство. — А мне было не до шуток.

Она со злости пнула камешек, спокойно лежавший у ее ног. Он ударился о стены лабиринта и попал в голову усталому на вид мужику. Тюрьма, в которой пребывают заключенные, отбывающие свое наказание, космически огромна. Но, несмотря на масштабы лабиринта, в них блуждали миллионы душ, поэтому не удивительно, что они иногда пересекались.

— Извини! — девушка подняла руку и улыбнулась. — Я целилась не в тебя.

Мужчина повернул голову и ничего не ответил. Его глаза были пусты, он слегка горбился и периодически грустно вздыхал. На его плечах сидел маленький монстр, похожий на уродливую женщину. В одной руке он держала его черепную коробку, а в другой — ложку, которую монстр не спеша погружал в его мозг и ел.

— Высокие отношения! — посмеялась Бренна и толкнула в бок спутника.

— Р-р-р-р…

— Ха! Точно, наверное, жена. Ладно, пошли дальше.

Рядом с Бренной шел монстр — чудовище, посланное Королем Мертвецов мучить Ворону. Чудовище передвигалось на лошадиных копытах, размахивая черным собачьим хвостом. Мощное гориллоподобное тело было сковано каменными доспехами, голова монстру досталась от козла, вместо небольших рогов из головы рос один ветвистый олений рог, другой был сломан. Бородку заменили розово-красные щупальца, которые болтались из стороны в сторону. На землю с них капала какая-то слизь. Огромный козел почти трехметрового роста не блеял, предпочитая рычать на все реплики Бренны.

Бренне и ее спутнику на пути попадалось много чудовищ и много людей. Птицы, рвущие плоть людей, змеи, почти проглотившие несчастных, драконы, поджигающие бегущих впереди мучеников. И при каждой такой встрече Бренна все больше мрачнела. Она не жалела людей, ей было все равно. Она разочаровывалась, все еще не встретив своего отца, наемника и воина, который точно не позволил бы так с собой поступать.

— Когда же я найду выход из этого лабиринта? Угораздило меня умереть, да еще так глупо, даже вспоминать не хочется… — девушка грустно вздохнула на манер мужика с чудовищем на плечах.

Черноволосая наемница с жутко бледной кожей была совсем недурна собой. Тонкую фигуру подчеркивала легкая кожаная куртка и броня, лицо, лишенное шрамов и других боевых отметин, могло принадлежать знатной даме, а уж если одеть наемницу в платье, то ни у кого не возникло бы и мысли, что до того, как умереть, она рубила головы врагов направо и налево.

— Опять мы на распутье. Охх… Ну куда теперь?

— Р-р-р-р…

— Ах, как я забыла, ты же не можешь мне подсказывать. Тогда… ммм… сюда?

Чудовище посмотрело на нее своим глупым взглядом и задергало бородкой, слизь полетела во все стороны. С ног до головы окатив Бренну, монстр виновато опустил морду.

— Если это был намек — то я его не поняла. Лучше давай я расскажу еще одну историю, пока ты не вспомнил, что должен мучить мою душу…

— Р-р-р-р…

— Нет, нет, ничего, не отвлекайся. Слушай!

* * *

3239 год до к.с., месяц Шута[3]

Помню, это был вечер. На улице портового городка, стоящего на реке Чешуйчатый Ствол, горели фонари, люди бесцельно бродили по городу. Дул легкий весенний ветер. У меня было хорошее приподнятое настроение. Я вернулась из долгого путешествия по морю, где промышляла пиратством вместе с бандой «Чертей» и их капитаншей Пиковой Розой. Мои ноги еще тряслись, мне казалось, что даже брусчатая мостовая поднимается на волнах. В тишине вечернего дня и сонного переулка меня окликнул голос.

— Эй!

Я осмотрелась. Никого.

— Нет, правее, я тут.

Из темного узкого переулка показался таинственный незнакомец. Он был одет в длинный плащ, на голову он нацепил капюшон, полностью скрывающий его лицо.

— Как я рад, что встретил вас, мне как раз был нужен человек вашей профессии. Я ведь не ошибаюсь? — он указал худой костлявой рукой на мой меч.

Я покачала головой.

— Вот и замечательно, я знал, что боги не оставят меня в такую ужасную минуту, полную самых горестных переживаний касательно моей дальнейшей жизни и судьбы моего заработка, на честную жизнь в жестоком и несправедливом мире.

«Наркоман», — подумала я.

— Как мне лучше к вам обращаться?

— Бренна, — я осмотрелась: мало ли с кем этот чудак прячется в переулках и чем они тут занимаются.

— О, неужели Сероглазая Ворона, дочь того самого Жнеца? — слово «Жнец» он произнес шепотом.

Я кивнула.

— Какое счастье, не зря я встал сегодня с кровати, а ведь еще чуть-чуть и вы бы могли прочитать завтра обо мне статью в газете с заголовком «Чудак сиганул с моста». Позвольте представиться… я… хотя… нет… извините, не сочтите за грубость, но я останусь инкогнито, просто я здесь по поручению моего хорошего друга. Сейчас я вам все расскажу и покажу.

Он начал интенсивно двигать руками под плащом, словно ища что-то очень важное.

«Наркоман и извращенец», — подумала я.

— Вот оно! — он, к моей радости и облегчению, достал мешочек с золотом. — Сто монет для вас, если такой профессионал как вы согласится принять заказ.

— Смотря что надо делать.

— Абсолютная правда, вы действительно знаете толк в своем ремесле. Не так давно, а именно пару недель назад, со склада в доках начали пропадать очень дорогие товары. Столько бы людей ни охраняло грузы, преступникам удавалось добраться до своей цели, оставив после себя горы трупов. Никаких свидетелей. Я прошу вас узнать, кто стоит за этим — и уничтожить. По завершении задания вы получите втрое больше. Не волнуйтесь, вам не придется меня искать, я найду вас сам. Мы договорились?

— Да.

— Замечательно! — он бросил мне мешочек, я поймала его и на секунду отвлеклась, а когда я захотела снова посмотреть на незнакомца, он уже исчез.

Да, в такое верится с трудом, но все было именно так: я провела в городе всего один день — и работа сама пришла мне в руки, а вместе с ней и деньги.

Я решила приступить к выполнению задания немедленно, эта удача прямо подстегнула меня начать действовать. Конечно, я понимала, что сегодня может больше ничего интересного не произойти, ведь удача девица капризная, но я была полна решимости хотя бы осмотреть доки, а в случае неудачи вернуться в кабак, выпить и лечь спать.

Пройдя через пустую рыночную площадь и лавки мастеров, я оказалась в доках, здесь пахло рыбой и дул холодный ветер. Вот они, корабли, раздутые ветром паруса, песни моряков и снова я.

— Р-р-р-р?

Нет. Не сейчас, о жизни пиратом я расскажу позже.

Доки были очень слабо освещены, и мне удавалось почти все время оставаться в тени. Я старалась ловить каждых шорох, обострив свои чувства до предела. Я прошла половину всей территории, крадясь между множества ящиков всевозможных размеров, контейнеров с рыбой, загонов с животными и складов с товарами. В какой-то момент я услышала странный звук, мне показалось, что кто-то громко икает. Затем послышался другой звук, металлический, будто пластины трутся друг о друга. Звуки становились все громче, а их источники ближе. Там, за тем поворотом. Я приготовилась и с воинственным криком выпрыгнула из-за ящиков.

Я оказалась на пересечении нескольких дорожек, по которым утром бегают парнишки с телегами. Впереди находился склад с толстыми и массивными деревянными воротами. На меня уставились до боли знакомые лица — ты их, конечно, не знаешь, но в моем ремесле все наемники частенько пересекаются по долгу службы на поле битвы или за столом придорожного кабака. Передо мной стоял рыцарь, похожий на винную бочку, облаченную в черный доспех, рыжебородый гном и две эльфийки.

— Кого я вижу! — я опустила меч, но не ослабила бдительность.

— Ворона! — Рыцарь поклонился. — Черный Рыцарь приветствует тебя в этот черный час под звездным и черным небом.

Черный Рыцарь, храбрый и отважный воин, сражающийся, как он сам говорит, во имя Темного владыки. Никто не видел лица Рыцаря, никто не знает его настоящее имя. В бою достойный соперник, как спутник в приключениях терпим до тех пор, пока не откроет рот и не начнет говорить о себе в третьем лице, а перед каждым словом пытаться вставить слово «черный» — поначалу на это не обращаешь внимания, но потом это начинает подбешивать.

— А, это ты, та самая, — гном икнул, из его рук выпала бутыль с брагой.

Факт о гномах №34: не все гномы пьяницы, но встречаются такие, что перепили бы даже бога пьянства. Рыжебородый гном Болтобумс был именно таким, хотя это случалось с ним довольно редко.

— Бренна, тебя приветствуют северные сестры, — одновременно сказали эльфийки.

Что мне рассказать про эльфов, кроме того, что и так все о них знают? Благородные, справедливые, напыщенные и высокомерные, думающие, что мир создан исключительно для лицезрения их превосходства над остальными, ведь, как они утверждают, в них нет изъянов, и даже когда эльф блюет на пол харчевни, выпив паленой водки, этот звук похож на перезвон тысячи маленьких колокольчиков. Я слышала. Врут.

— Не у меня одной в этих доках работенка. Что вынюхиваете?

— Черный Рыцарь на важном черном задании, Черный властелин требует от меня сведений касательно одного черного дела, — он положил длинный и тяжелый меч на плечо.

Ну, что я говорила, бесит, правда?

— А я, значит, такой иду и… — дальше гном что-то пробормотал и, кажется, стоя заснул.

— Мы охотимся за головой преступника, — сказала одна из сестер.

Обе худощавые, высокие, с белыми волосами и кожей, у обоих из-под белых бровей на мир смотрели горящие голубые глаза.

— Его голова нужна Четырем Королям Запада, — добавила вторая[4].

— Преступник жесток и опасен.

— Он блондин.

— Да, с черной бородой и коротко подстриженными волосами.

— Да, длинноволосый, с голубыми глазами.

— Карие глаза и пугающий взгляд, вооружен мечом.

— Топором.

— Прекрасный наездник.

— Выжигает по дереву.

— Что? — первая сестра ударила по плечу вторую. — Ты даже врать не умеешь!

— Ну и что, зато я не такая страшная!

— Мы близняшки, ты такая же! — она схватила сестру за волосы.

— Пошла ты! — другая вцепилась в доспех сестры.

Все остальные их восклицания я не поняла, потому что они были сказаны на эльфийском. Девушки вели себя как дети, а ведь жили на земле они уже давно, возможно слишком давно, и в их головах что-то перемкнуло, а может, всему виной был их отец человек, вот эльфийки и растеряли все спокойствие, присущее их роду. Одну из сестер звали Сильвия, другую Сильвиала, и лучше вам не перепутать их, иначе вы почувствуете гнев сестер на своей шкуре.

— Странно, что занимаясь разными делами, мы встретились все в одном месте, может, не будем изображать из себя дураков и признаемся, что все мы здесь, чтобы найти похитителей дорогих товаров. Вас тоже нанял парень в капюшоне?

— Нет, ко мне подошел человек в черном и дал черные деньги за…

— Я поняла тебя, Рыцарь. — перебила я его.

— Женщина в кабаке сказала, что надо найти воров, и я… — гном икнул и захрапел.

— Не знаем мы никакого типа в капюшоне, нас нанял галантный заморский парень, восхищающийся нашей красотой.

— Выходит, все это были торговцы, чьи товары украли.

Все согласились.

«Интересно, почему они не обратились за помощью к городской страже?» — подумала я.

— Тогда предлагаю друг другу не мешать и разойтись в разные стороны.

Все согласились.

В следующий миг ворота склада, рядом с которым мы выясняли отношения, сначала треснули, а затем и вовсе развалились от удара огромного кулака. К нам вышли трое перекаченных великанов, они походили на людей, но лица их были куда глупее, они не были ни орками, ни троллями, их кожа не была зеленого цвета, а скорее серовато-бежевая, одежда трещала на них по швам.

Великаны опустили ящики с товаром на землю и злорадно заулыбались, за их спинами было видно помещение склада, все солдаты, охранявшие его, пали, и смерть их была ужасна, но если монстры в тот момент посчитали, что испугали нас, через минуту мы переубедили их в этом.

Какими бы отвратительными ни считали люди наемников, как бы сильно мы порой ни напивались, какими бы манерами и грязными глупыми шутками ни развлекали своих друзей — стоило только бросить кучку таких, как мы, в самое пекло сражения, как наемники показывали все свое мастерство и сражались так лихо, что ни у кого не возникало сомнений, что именно для этого они были рождены.

Черный Рыцарь поднял над головой свой меч, сестры нечеловечески быстро собрали стрелы, выпавшие из колчанов во время ссоры. Гном протрезвел мгновенно и, покопавшись в своей бороде, вытащил оттуда молот.

Факт о гномах №21: никто не утверждает что у всех гномов, но точно у некоторых в бородах можно обнаружить почти все, что угодно — я серьезно, все, что угодно: от бочонков с легендарным напитком Фъёксом, банок с медом, сапог до мечей, камней и, если поискать подольше, можно даже найти парня, которому этот меч принадлежит.

В воздухе засвистели стрелы, весь град выпущенных стрел попал одному из великанов в лицо, он зарычал, вытаскивая и ломая древки острых зубочисток. Сестры бегали вокруг него, не прекращая стрельбу, при этом стараясь не попасться в лапы страшному вору. Сильвия на мгновение оступилась, и великан, взяв ее за волосы, швырнул в деревянные ящики, эльфийка пробила ящик и несколько бочек. Она завизжала, поднимаясь на ноги, вся броня и лицо северной эльфийки были перепачканы тягучей черной жидкостью.

— Красотка, — улыбнулась Сильвиала. — Давай я принесу куриных перьев, с ними ты будешь выглядеть еще лучше.

— Куриных? — ее сестра вытащила из колчана еще одну стрелу. — Это которые ты из своего хвоста вырвешь?

После этих слов девушка выпустила стрелу, она пролетела в сантиметре от лица Сильвиалы и угодила в кисть великана, тянущего руки к наемнице. Эльфийка среагировала тут же: упав на землю и сделав кувырок, она прицелилась и выстрелила в грудь монстру.

Гном схватился в битве с другим великаном: увернувшись от огромной пятерни, он пригнулся и ударил своего противника молотом по колену. Исполин согнулся и, опустившись на колени, жалобно застонал, но гном не пожалел его и ударил молотом по челюсти монстра, а затем снова и снова.

Черный Рыцарь невысоко, насколько позволяли тяжелые доспехи, подпрыгнул и попытался ударить великана по голове мечом, но тот поймал меч у самого своего лица и самодовольно улыбнулся. Рыцарь потянул меч к себе, но хватка великана была железной. В этот момент начала действовать и я. Обойдя монстра, я нанесла серию быстрых режущих ударов по его спине, он обернулся и почти схватил меня, но я, уйдя от руки монстра, ранила его еще раз. Чудовище не могло решить: отпустить меч Рыцаря и погнаться за мной или расправиться сначала с черным доспехом, говорящим все это время про Черного властелина.

Великан наконец решил: ударом ноги он отправил рыцаря на пару метров в полет и развернулся ко мне. Противник гнома, собрав силы в кулак, ударил его по лицу, от чего рыжебородый упал на землю. Черный Рыцарь не сдавался, он бежал на нас, но, не увидев гнома, лежащего на земле, споткнулся об него и упал, меч в его руках развернулся и плашмя обрушился на затылок великана, стоявшего передо мной. Сила удара была такой страшной, что я, клянусь, видела искры, летящие из глаз исполина.

— Уходим! — заговорил великан, сражающийся с эльфийками.

Он поднял над головой ящик размером с себя и бросил его на нас, ящик, ударившись о землю, раскололся, из него выпали тысячи деревянных фигурок рыцарей и гоблинов для настольных игр.

— Хватай хоть что-нибудь! — сказал один из них и, держась за колено, схватил небольшой ящик.

Они бежали от нас, не веря в случившееся. Наемники, придя в себя и крича что-то про награду, кинулись догонять воров. Что же до меня, то я проводила взглядом великана с располосованной спиной, удаляющегося прочь с поля боя, но в совершенно противоположную сторону.

Я прошла доки вместе с громилой вором, держась от него на расстоянии и скрываясь в тени. Он шел, шатаясь, держась за проломленную голову, и постоянно оборачивался, опасаясь погони. Великан миновал ворота и пост охраны, его никто не остановил, так как никого не было, не трудно догадаться почему. Чудовище свернуло в переулок, увидев впереди факелы городской стражи, патрулирующей улицы. Мне пришла в голову идея подняться повыше, чтобы не потерять монстра в лабиринте портового города. Взобравшись по канату складского крана, я оказалась на крыше и, перепрыгнув на соседний трехэтажный дом, продолжила преследование.

Поворот за поворотом, дом за домом, он блуждал, путая следы. Это продолжалось слишком долго, и я начинала жалеть, что пошла за ним, а не погналась за теми двумя, которых, возможно, уже поймали. Моя жалость к себе закончилась, когда я заметила, что великан начал изменяться, рана на голове и порезы от моего меча на его спине затянулись. Вели… язык не поворачивался так его назвать, уменьшался в размерах, таял как льдина. Его огромные мышцы, перекатывающиеся под тонкой кожей во время сражения, сдувались. Одежда висела на нем, словно мешок. Он поднял одежду, чтобы не запутаться в ней, и побежал. Остановился он только у обшарпанного и старого дома, перед входной дверью которого горел факел. Прежде чем войти, вор в последний раз оглянулся, и мне удалось его рассмотреть.

Малирик. Мда.

Чтобы понять мое потрясение, мне следует рассказать кто такие малирики. Это существа, похожие на людей, на голову ниже гномов и с таким запасом добра, которому позавидовали бы эльфы.

Малирики не злились, не обижались, умели прощать и терпеть. Они бы и мухи не обидели, даже если бы от этого зависела их жизнь. Они не были воинами, убийцами и ворами, малирики — это помощники, спутники в странствиях, няньки. Поэтому я сильно удивилась, что именно они устроили бойню в порту, но кроме этого, малирики не были магическими существами, они не могли колдовать, гадать, зачаровывать, летать и, тем более, превращаться в монстров.

Вот такая работенка может найти тебя в первый же день пребывания в городе.

Пробежав по крышам соседних домов, я осмотрела окна, ища в них малирика, свет в окнах не зажигался, но в одном из них я наконец-то заметила движение. Это был он. Я прыгнула на высокий дуб, растущий за домом, и, забравшись по толстым веткам чуть повыше, оттолкнулась, долетев до балкона. Затем водосточная труба, все выше — и вот я уже висела у окна малирика, держась за металлическую подставку для цветов. Я подтянулась и заглянула в окна. Вор носился по комнате, он закрыл дверь на пятнадцать или шестнадцать замков, щеколд и цепочек, одежда валялась на полу, он успел переодеться в пижаму и, забравшись на кровать, накинул на голову одеяло.

Я вынула кинжал из сапога и, просунув его между створками окна, сорвала крючок. Все остальные действия я выполняла предельно тихо и осторожно. Я спустилась с подоконника, осмотрелась, прошла по небольшой комнате, заглянула в ванную, на кухню, в чулан и в шкаф, вор тем временем продолжал трястись под одеялом. Я поставила стул рядом с кроватью малирика, села, положила меч себе на колени и, взяв одну из разбросанных на тумбочке спичек, зажгла ее об сапог. Яркая вспышка осветила комнату и мое лицо. Малирик замер. Он медленно выбрался из-под одеяла, я зажгла свечу, стоящую на тумбочке. Уверена, со стороны это смотрелось устрашающе, я старалась, чтобы это было так. Страх — хорошее оружие, особенно при допросе.

— Кто, кто вы такая и что вы делаете у меня дома? — его голос дрожал.

— Как кто? Разве ты меня уже забыл, мы же виделись в порту?

— Нет, вы что-то путаете, пожалуйста, уходите, не могу предложить вам выйти через дверь, — он посмотрел на нетронутые замки. — Видимо, вы вошли через окно, поэтому если вы будете любезны…

Я подняла меч и покрутила его в руке, на лезвии играл свет от свечи, блики танцевали на испуганном лице малирика.

— Я проследила за тобой, прошла весь путь от доков до этого дома и видела, как ты меняешься. Раны на твоем теле исцелились, как думаешь, если я проткну твое плечо мечом, ты сможешь восстановиться еще раз?

— Прошу, не надо этого проверять! — простонал вор. — Чего вы от меня хотите?

— Как тебя зовут?

— Я Альрин.

— Ты ведь малирик, я не ошибаюсь?

— Не ошибаетесь.

— Так подскажи мне, Альрин, как не магическое существо смогло обратиться в великана?

— Понимаете, — начал он. — Все дело в лунных фазах, у них прямая зависимость от вспышек на солнце, плюс мои постоянные головные боли, а еще я много ем сахара.

Рассказывая мне, откровенно говоря, какой-то бред, он поглядывал на верхний ящик тумбочки, стоявшей у кровати. Я перестала его слушать и открыла ящик.

— Там ничего нет! — он закричал.

Открыв ящик, я действительно ничего не увидела. Я слегка наклонила тумбочку, послышался звук, и к ближней стенке выкатилась пробирка. Малирик тут же бросился к ней, но, почувствовав у своего горла лезвие меча, успокоился. Я взяла закупоренную пробкой пробирку, фиолетовая жидкость в ней искрилась.

— Эликсир! — я снова была потрясена. — Вот как ты превращаешься в великана!

Он сдался.

— Да.

— Но ведь кражи начались несколько недель назад, значит, ты все это время пил эликсиры? Удивительно, как ты еще жив.

Эликсиры — волшебные снадобья, способные дать огромную силу на ограниченное число времени. Спросите, что же тут удивительного? Все дело в том, что почти все эликсиры и с большой долей вероятности убьют вас: они не усваиваются организмами ни людей, ни гномов, ни эльфов. Вы выпиваете эликсир, желая на время научиться летать — а вместо этого в вашем теле рассасываются все кости. Эликсиры никто не запрещал, и королями не издавались запретные грамоты, все эксперименты со снадобьями и их последствия были на плечах самих исследователей, и если кто-то и погибал — ну что ж, дураков по крайне мере на одного становилось меньше, а это всегда плюс.

— Я сам не знаю как, но жив.

— На кого ты работаешь? Кто были те двое? Тоже малирики?

— Не просите меня это говорить, он может меня убить!

— Может. Когда-нибудь. Потом. Он ведь далеко, а я тут. Сейчас. Близко. Очень близко.

— Его зовут Янс, — Альрин не выдержал моего пристального взгляда и моих, откровенно говоря, угроз. — Он малирик, все мы малирики. Он нашел меня, когда я искал работу, обещал устроить к себе, сказал, что нам надо держаться вместе, и в тот же день дал мне эликсир. Я выпил, уже не помню почему, он уговорил, знаете, он умеет убеждать — всегда спокойный, добрый, говорит то, что ты хочешь услышать. Ночь прошла и, придя в себя среди тел, охраняющих склад, я понял, что упал в самую глубокую пропасть. Выпив эликсир, я уже себя не контролирую, ничего не помню, просто выполняю приказы. Я стал преступником, я хотел уйти, но не мог, и мне оставалось лишь сидеть и ждать, пока это все кончится.

— Сколько людей работает на Янса?

— Я видел только этих двух парней.

— Где он живет?

— Мы собираемся в разных местах. Меня приводят туда.

— Ясно, а что происходит с товаром?

— То, что и должно, Янс продает его через своих людей.

— Меня нанял один из торговцев, у которого вы украли товары. Почему они не обратятся за помощью к местному шерифу?

— Торговцы продают остатки товара втридорога, объясняя это высоким качеством, так они хотя бы пытаются покрыть убытки.

— Завтра за тобой придут?

— Да, мы должны отчитаться перед Янсом.

— Хорошо, если хочешь выбраться из этого болота — я помогу, завтра ты пойдешь с ними, и я прослежу за вами.

— Спасибо, спасибо!

— Успокойся, — я поднялась со стула и направила меч на Альрина. — Если ты проболтаешься или если все, что ты мне здесь нарассказывал, окажется ложью, поверь, даже литры этого эликсира не спасут твою шкуру.

Я повертела колбу в руках и убрала ее за пояс, развернувшись, я выпрыгнула из окна и, зацепившись за водосточную трубу, спустилась на землю. Уверена, малирик эту ночь не сомкнул глаз, как и я: ожидая утра, я пряталась на чердаке соседнего здания.

Наступила утро, все тело болело, я сидела почти полночи на чердаке дома, следя за Альрином. Я ужасно хотела спать и есть. Подо мной город проснулся и начал жить новым днем, люди с сумками и телегами носились по улице, кричали дети, пахло свежей выпечкой, били колокола. Я не оставила пост, внимательно осматривая людей и ища среди горожан малириков, я думала о награде и о возможности заполучить эликсиры, пригодные для использования — с ними мне не было бы равных. Я нервно постукивала пальцами по оконной раме и зевала, как вдруг наконец-то увидела среди людей, бегущих по своим делам, двух малириков, одетых в брюки, жилетки и черные лакированные башмаки — они зашли в дом Альрина. Я немедленно спустилась вниз и стала караулить их на улице. Ждать пришлось не долго, они вывели бедного парня под руки, о чем-то между собой разговаривая. Альрин осматривался, нервничал, беспокойство его усилилось от жуткого собачьего воя, но, увидев меня у лавки с шелками, малирик успокоился.

Они привели Альрина, а вместе с ним и меня, к старому кирпичному заводу. Выбитые стекла, разрушенные трубы, разрисованные детьми стены и двери. Пройдя через ворота, один из парней втолкнул его во внутренний двор и, оглядевшись, закрыл ворота.

— Придется искать другой путь.

Я обошла здание завода и, найдя в одной из стен дыру, пробралась внутрь. Высокие потолки, свет, пробивающийся сквозь окна лучами, видимыми из-за пыли, падал на пол. Прячась за ржавыми станками и оборудованием, я медленно пробиралась вглубь завода. Впереди я повстречала малирика — подкравшись к парню, я вырубила его одним ударом. Я связала его шнурками его же ботинок, а в рот затолкала галстук.

Проходя дальше по заводу, я слышала вокруг себя звук ломающихся костей и рвущегося мяса. Вдруг два великана схватили меня за плечи и вывели к лидеру, стоящему в окружение приспешников.

«Дура! — крикнула я на себя. — Малирики подкрались к тебе, пока ты пыталась подкрасться к ним. Просто молодец!»

Альрина за руку держал малирик со злобной мордой: хитрые маленькие глаза, тонкие губы, мерзкая ухмылка. Все это совсем не подходило для малириков, которые всегда выглядели хорошими ребятами с детскими лицами.

— Познакомишь меня со своей подругой? — Янс сжал руку Альрина, тот вскрикнул. — Ты рассказал нам о ней слишком мало.

Предатель предает. Прописная истина, все ясно и не слишком оригинально, а все дело в том, что перед тем как бросить на стол карты, Старуха Судьба[5] ловко тасует их, мастерски, профессионально, но загвоздка в том, что как бы хороша она ни была, Судьба все равно играет одними и теми же картами.

— Прости меня, у меня не было выбора! — взмолился Альрин.

— Заткнись. — Янс не повышал голоса, он вел себя спокойно, как хозяин в своем доме. — Ты на частной территории, наемница.

— Я в любой момент могу уйти. — я попыталась двинуться в сторону, но великаны крепко держали меня.

— Не можешь. — Янс, одетый в дорогой костюм, с золотой цепочкой на шее, швырнул Альрина другим малирикам. — Не сейчас, сначала я должен выяснить, что тебе известно. Альрин, мой друг, я задам тебе вопросы и надеюсь услышать правду.

Бедняга дрожал, как лист, под ударами ураганного ветра, если бы он мог, он провалился бы под землю и остался там жить.

— Она знает об эликсирах?

Альрин кивнул, боясь посмотреть в глаза мучителю.

— О краже товаров?

Снова кивок.

— Вот видишь, поэтому ты и не можешь уйти. Правда, я могу дать тебе денег за молчание и отпустить, — он указал на ворота, рядом с которыми мы стояли. — Но я сильно сомневаюсь, что ты сдержишь язык за зубами. А вот для Альрина…

— Предатель! — захрипели малирики.

— Для Альрина у меня есть деловое предложение… — Он вынул из внутреннего кармана пиджака две пробирки с фиолетовой, искрящейся серебром, жидкостью. — Обратись и убей ее, заслужи прощение, мое и братьев, или встань рядом с ней и мы разорвем вас и втопчем в землю.

— Я…я…я… — замямлил малирик, взяв пробирку.

— Не делай этого, Альрин, ты ведь хочешь сбежать от них. Не становись им.

— Думаешь, ты знаешь, каков я? — вмешался Янс.

— В общих чертах, да. — в голове я пыталась понять, настолько ли я хороша, чтобы справиться с двумя великанами, не обратившимися четырьмя малириками, а еще с Альрином, если он согласиться на предложение, и Янсом.

— Я не просто головорез или вор, моя история куда трагичнее, наемница. — Янс скривил морду, будто за уголок рта его потянули рыболовным крючком. — Мой отец многому меня научил.

— Не надо мне это рассказывать! — запротестовала я.

— Научил терпеть, забывать, прятаться… Он говорил мне, что мы, малирики, должны прислуживать, что другой судьбы у нас нет, говорил мне — смирись, не повышай голос, не борись, и я так и делал.

— Я не буду это слушать!

— Я начал работать у одного колдуна, всерьез решившего разобраться с проблемой смертельного исхода при употреблении эликсиров.

— Мне все равно! — я посмотрела на великана. — Он ведь не замолчит?

— Я помогал ему, носил ингредиенты, варил их в котле, выполнял все, что он говорил мне, а после того, как однажды он добился прорыва в исследованиях, колдун решил, что пора начать экспериментировать на людях, и выбрал меня — я не сопротивлялся, не боролся. Месяц за месяцем он испытывал на мне снадобья, каждый раз я выживал: да, у меня болел живот, кружилась голова, меня рвало, у меня отнимались ноги на пару дней, но я выживал. А потом однажды я выпил эликсир, превративший меня в великана, и знаешь, в тот день, стоя в лаборатории, я ощутил себя настоящим: великан — вот кто я! Вся моя злоба стала визуальной. Прошло время, и я снова обратился в малирика, маленькое слабое существо, я сказал колдуну, что чувствую себя прекрасно, и на радостях он выпил эликсир, ликуя, что раскрыл загадку, но сила не пришла к нему, вместо нее его встретила смерть. Он корчился на полу в муках, а я радостно за этим наблюдал.

— Значит, ты воссоздал формулу и решил заняться грабежами?

— Грабежи? Нет, я решил стать тем, кем захочу, не быть ковриком для вытирания ног.

— Красивая и грустная история, зачем ты рассказал мне ее, я, конечно, не понимаю, — я попробовала пожать плечами. — Все равно я ее не запомню.

— Альрин! Выбирай! Ты с ней или с нами. — Янс не дождался ответа. — Убейте ее!

Великан, стоящий рядом со мной, зарычал.

Вот и пришел час битвы, в который решится кому жить, а кому умирать — немного театрально, но если это был мой последний день на земле, то почему бы и нет. Неожиданно ворота рядом с нами прогнулись, будто со стороны улицы на них кто-то давил. Ворота не поддавались, засов сдерживал деревянные двери. Они вновь прогнулись, затем еще раз, послышалась эльфийская ругань.

— Что ты делаешь?! — испугался Янс.

— Я? Я стою с этой стороны.

А теперь небольшое лирическое отступление, настолько небольшое, что вы даже не успеете соскучиться по Вороне, а мы уже к ней вернемся.

После встречи с великанами малириками наемники разделились. В темноте переулков спящего города, освещенного только серебряным светом полной луны, наемники шлепали по лужам и преследовали монстров. Черный Рыцарь гремел доспехами, эльфийки ругались, а гном пыхтел и свистел, как чайник, держась позади остальных. Марафон завершился рядом с цирюльней, где на брусчатой мостовой в грязи лежал скомканный кусок ткани. Сильвия, до сих пор перепачканная черной смолой, первая подошла к находке и, подняв ее, развернула.

— Огромные растянутые штаны. — Она приложила их к талии. — В них легко могли бы поместиться четыре или пять таких же эльфиек, как и я.

— Ты себе льстишь, сестра, максимум две. — Сильвиала вырвала у сестры из рук штаны и пробежала с ними немного дальше по улице.

Дорога уходила в центр города. Ее с двух сторон окружали высокие дома, с множеством арок и внутренних дворов. Плотные ряды домов иногда редели, образуя узкие переулки или вовсе расступались, отдавая свободное место новой улице.

— Неужели они от страха потеряли штаны? — Черный Рыцарь дотронулся до вывески цирюльни, скрипящей на весеннем ветру.

— Упустили. — Болтобумс догнал наемников, проскользив пару метров по оставленным эльфийкой смоляным следам.

Решив перевести дух и разработать дальнейший план, наемники перешли на противоположную сторону к летней веранде кафе. Эльфийка бросила на круглый стол штаны чудовища. Все молча сели, Болтобумсу стул оказался слишком мал и поэтому все видели только гномью голову и бороду. Рыцарь в это время искал на веранде черный стул. Не найдя такого, сел на обычный, успокаивая себя тем, что ночью все стулья серы (считай, почти черные).

— А где черная Ворона? — спросил Рыцарь, ерзая на стуле.

— Она просто ворона. — отозвалась гномья голова.

— Погналась за оставшимся вором. — Сильвия взяла у сестры платок и вытерла лицо.

— Погналась и уверена, пока мы не знаем, что делать, уже сцапала его. — опустив голову на стол, эльфийка всплакнула. — Не за ту команду я играю.

— Только не ной. — можно было начать ругаться, но Сильвии не хотелось. — Вернемся на склад, не могли же они уйти, не оставив улики.

— Они оставили ее, эльфийка, прямо перед тобой. — Гном хотел взять улику и для пущего драматизма покрутить ей над головой, но дотянуться до нее он не мог, из-за страшного просчета в конструкции стула.

— И что ты предлагаешь мне делать — ходить с ними от дома к дому и давать всем желающим примерить их? Кому подойдут, тот и преступник.

— Какая милая сказка. — съязвила Сильвиала. — И жили они долго и счастливо.

Сестра пустила в эльфийку молнии из глаз, но только мысленно, к счастью для Сильвиалы.

— Чертовы троллевы штаны. — Сильвия скрестила на груди руки.

— Не троллевы. — Рыцарь незаметно забрал у наемницы платок и начал водить им по столу, окрашивая его в черный. — Рыцарь видел троллей, бандиты не похожи на них.

— Они зеленые и вислоухие. — от скуки Болтобумс начал засыпать.

— Тогда големы. — предложила Сильвиала.

— Там сплошная глина.

— И штаны они не носят, сестра. — Сильвия закатила глаза. — Это же все знают.

— Остается только одно. — сестра ударила эльфийку по колену. — Монстры сошли со страниц Негостеприимной Книги[6].

— Вымирающий вид?

— Редкие экземпляры?

— Почему бы и нет… Города расширяют границы, отнимая землю у природы метр за метром. Несчастным чудовищам пришлось искать пропитание в городе. — очень чувствительная Сильвиала начала жалеть монстров, в ее голове появился двухэтажный дом с белым забором и просторная веранда. Под эльфийкой скрепит кресло-качалка, а во дворе перед домом в траве резвятся два монстра.

Идиллия.

— Эй. — Сильвия щелкнула сестру по носу, наемница подпрыгнула на стуле. — Опять ты жалеешь тех, на кого мы охотимся.

— Разве это плохо?

— Подобные чувства отвлекают тебя. — пояснила Сильвия тоном воспитательницы.

— Выходит, если поймаем воров, то сможем продать их ученым или чародеям. — довольный Рыцарь любовался проделанной работай и черным столом.

— Значит, мы снова возвращаемся к нашей проблеме: «Как найти монстров»? — за круглым столом все равны, но Сильвия умудрилась сидеть во главе стола. — Идеи?

— Никаких.

— Никаких.

Гном Болтобумс не принимал больше участия в разговоре, только если храп тоже не был языком.

Вдруг из рыжей бороды высунулись два мокрых собачьих носа. Они нюхали бороду, стол и ночной городской воздух. Учуяв потерянную вещь чудовища, собаки так сильно вдохнули воздух, что штаны подлетели к ним.

— Болтобумс! — завопили сестры.

— А, что? Что? — гном очнулся, собачьи носы юркнули в заросли рыжей бороды.

— Собаки! В твоей бороде живут собаки! С их помощью мы сможем найти монстров. Запах приведет нас к ним! Эй, собаки! Ко мне! Ко мне! — эльфийки затараторили так быстро, что ни гном, ни Рыцарь абсолютно ничего не поняли, услышав лишь в начале букву «С», затем пронзительный писк, окончившийся буквой «Е».

— Не мешай мне! — развернув Болтобумса, Сильвиала влезла в его бороду по пояс.

— Отойди! — северная эльфийка тоже запрыгнула в бездонную бороду.

Чтобы не упасть, с ужасно невысокого стула, Болтобумс вцепился в край стола. Посмотрев через плечо и увидев, как Рыцарь поднимается со стула, собираясь принять участие в выуживании собак, гном быстро остудил рыцарский энтузиазм.

— Не смей!

— Ничего не вижу. — Сильвиала всматривалась в темноту эльфийскими глазами, способные разглядеть шелковую нить, безропотно парящую на ветру за тысячу шагов, глаза горели слабым голубым холодным светом, но темноте было все равно.

— Где собаки? — наемница разгоняла темноту руками, стараясь нащупать пол, стены или потолок, но нащупали лишь НИЧТО, и только случайно заехала сестре в ухо.

— Ой!

— О бородах гномов я знаю не много, но разве здесь должно быть так?

— А что ты ожидала увидеть, сестра?

— Большие помещения с сундуками и шкафами, а еще, может, прислугу, раздающую предметы по желанию.

— Не вижу прислугу. Эй, если там кто-нибудь есть, включите свет! — Сильвиала бросила призыв в кажущуюся бесконечную пустоту, не надеясь, что ей кто-нибудь ответит или что-нибудь произойдет. Но что-то произошло. Рубильник заискрил и включился яркий свет.

— Аааа! — закричали сестры, жмурясь и стараясь закрыть ладонями друг другу глаза.

Молниеносно отреагировав на крики эльфиек, Рыцарь отшвырнул стол и за ноги вытащил их из бороды, а вместе с ними целую стаю собак.

Двадцать три, похожие на пуфики, с короткими лапами, длинными и пушистыми ушами, собаки облизывали лицо Сильвиалы и прыгали по Сильвии.

— Хватит! — эльфийки отбивались от собак.

Родившиеся на Острове Львиной Головы, эльфийки не питали особой любви к собакам. На острове их почти не было. Скот пасли росомахи, а дома люди доверяли охранять топорам. Оружие не лаяло, не просилось погулять и не ело, зато кусалось до смерти. Собаки не жили на острове и по другой причине — северными землями безраздельно правили белые, словно вылепленные из снега, Аллирийские Львы.

— Что вы там видели? — Рыцарь принял удар на себя и собаки, лая, принялись грызть черные доспехи.

— Не спрашивай.

Появление собак ошеломило наемников, но только не Болтобумса.

— Сидеть. — спокойным, но повелительным тоном приказал гном.

Собаки сели, смотря на хозяина шоколадными глазами, помахивая хвостами.

Именные жетоны в виде косточек свисали с ошейников, а от них красные поводки тянулись к мужской руке, вылезающей из бороды.

— Отлично, а теперь дайте лапу.

— Меньше слов, больше дела, гном! — Сильвия замахала штанами монстра перед мордами собак. — Идите и найдите этих мерзких монстров.

Вечно счастливые, собаки подпрыгивали и лаяли, изображая бурную деятельность. Они крутились вокруг гнома, вертелись на одном месте, а затем все как один побежали по улице, потянув Болтобумса.

Дом за домом стая разыскивала монстров. Слева бакалея, справа обувная, лавка мясника, кондитерская, вниз по лестнице, под мост и до цветной вывески в виде пуделя. Собаки царапали дверь магазина.

— Это было быстро. — Рыцарь снял меч с плеча и, походив по улице, не нашел ни одного монстра.

— Воры в магазине? — Сильвиала всматривалась через витрину. — Собаки привели нас к зоомагазину, я слышу мяуканье кошек.

— Так! Сидеть! — рявкнула Сильвия. Все четвероногие охотно сели, даже гном присел, но вовремя одумался.

— Не надо понимать меня буквально, если я говорю о мерзких монстрах — то это не коты!

— Когда ты злишься, становишься такой страшной, сестра. — хихикнула эльфийка.

— Ищите дальше. — Сильвия швырнула штаны в собак и те разорвали их на маленькие кусочки.

Подул ветер, охотники вскинули морды, мокрые носы жадно вдыхали воздух. Начался небольшой переполох в рядах собак, все решали, высунув язык, куда помчаться в первую очередь. Собаки не поняли, что ошиблись, в сплошном лае можно было услышать, как они гордятся блестяще выполненным заданием и как им еще раз хочется порадовать своих хозяев.

Охота продолжилась.

Наемники и собаки спустились в канализацию, поднялись на крыши, доплыли до середины реки, нырнули и вернулись обратно. Наутро все были уставшими и измученными от ночной беготни, и только собаки радостно махали хвостами.

— Черная идея провалилась с черным треском. — открыв забрало, Рыцарь вытащил жаренную рыбу.

— Блохастые… — Сильвия очень захотелось пнуть собаку, трущуюся об ее ногу.

— Не смей их трогать, эльфийка! — загудел трубой гном. — Собаки сделали все, что смогли. Даже монстров в большом городе найти не просто, особенно если они этого не хотят. Это тебе не стелы в колчане перебирать.

— Он возвращается в черный порт, устраивать засаду.

— Пойдем, сестра, я устала и хочу есть. — Сильвиала поравнялась с Рыцарем. — А ты можешь сказать «Порт»?

— Черный порт.

— Нет, просто порт.

— Просто черный порт.

— Издеваешься, да?

— Стойте! Что происходит с собаками?

Их мышцы напряглись, собаки вытянулись струной и тихо зарычали.

— Учуяли, парни? — по-отечески спросил и начал подбадривать псов, Болтобумс. — Вперед, вы справитесь.

Вожак завыл — долго и протяжно, вслед за ним завыла все стая, собаки рванули сквозь толпу горожан. Люди второпях отходили в сторону, в глазах псов виднелась бурлящая жажда крови и азарт погони, а у наемников лишь блеск золота.

След оборвался у полуразрушенного завода. Несмотря на решительность Сильвии ворваться на завод, снеся с петель кованые ворота, ее сестра и гном настояли на более скрытном проникновении в стан врага и, обойдя завод, найти другой путь. Рыцарь во время спора рассказывал о своем повелителе, его голос не засчитали. Эльфийки на цыпочках подкрались к воротам, к которым в былые времена подъезжали телеги для разгрузки материалов.

— Ты что-нибудь слышишь? — Сильвия приложила ухо к щели между досок.

— Только тебя, помолчи.

— Не затыкай мне рот.

— Да тише ты.

— Я слышу Бренну и жутко мерзкий детский голос.

— Монстры похищают еще и детей?

— Ничего святого. Ей угрожают, они собираются ее убить!

— Да, и похоже это говорит ребенок.

— Не всем дано ладить с детьми.

— Рык. — Сильвиала услышала рычание великана, держащего Бренну.

— Монстр.

— Рыцарь, ломай ворота!

— Уже! — Черный Рыцарь разогнался и влетел в ворота, уверенный, что его удара они не выдержат, но толстые двери только прогнулись. — Не получилось.

— Так пробуй еще! Все вместе.

Гном собрал собак в охапку и, засунув обратно в бороду, уперся в ворота плечом, толкая их и упираясь ногами в хлюпающую грязь. Ворота трещали под натиском и энтузиазмом наемников. Раз! — удар. Два! — удар. Эльфийки ругались. Три! Четыре! — удар. Балка треснула, и наемники влетели в помещение.

— Осторожно, у них есть… — я не успела предупредить коллег по цеху, эльфийки пустили по стреле меж глаз моих охранников, они толкнули меня и я рухнула на пол, приземлившись на лоб.

— Беги, малыш. — Рыцарь отодвинул малирика. — Здесь опасно.

— Пока нет. — пробирка с эликсиром опустела, малирик исчез, а на его место встал великан. — А вот сейчас ДА! — удар мясистой рукой отправил Рыцаря в стену.

— Я как раз об этом и пыталась сказать. — я подняла голову, растирая ушибленный лоб. — Не дайте им выпить эликсиры!

Стрелы летали повсюду как злые пчелы, они жалили, оставляя магические эльфийские наконечники в телах великанов. Одна из стрел попала в пробирку с эликсиром Янса, она упала на пол и покатилась ко мне. В панике Янс бросил своих товарищей и помчался прочь, спасая свою жизнь. Альрин опустился на колени и заполз под станок.

Воспользовавшись удачным моментом, я подобрала пробирку и, последовав примеру Янса, оставила наемников сражаться с приспешниками злобного малирика, а сама отправилась за главарем.

Янс со злобой и отчаянием бил кулаками кирпичную стену (это был тупик), вокруг него лежали металлические трубы, краны, ящики, между крышей и стеной виднелась дыра, но она была слишком далеко.

— Ну давай, наемница, зови стражу, пусть меня отдадут королевскому суду! — он развернулся и взглянул на меня, стараясь в этот момент выглядеть решительным и бесстрашным.

— Ты смеешься? Кто мне поверит, что малирик грабит торговцев, накачавшись эликсирами? Я сама в это не верю и стараюсь особо не вдумываться в происходящее.

— Если ты думаешь, что я буду просить о пощаде — то сильно ошибаешься, человек!

Я вынула из-за пояса пробирку. Фиолетовая жидкость медленно меняла цвет от светлого до темного, в глубине жидкости вспыхивали искры. В пробирке было столько силы, которая для меня была не досягаема!

— Бесполезная вещица. — я швырнула ее в сторону, она разбилась о каменный блок. Янс тут же очутился там и принялся слизывать растекающийся эликсир.

— Эй, эй, какого… ты что творишь? — я никак не ожидала такого развития событий, он лизал пол и каменный блок, не обращая внимания на маленькие осколки, царапающие язык малирика.

С его подбородка стекала кровь, Янс злорадно ухмылялся, чувствуя, как начались изменения. Его тело увеличивалось в размерах, одежда рвалась, мышцы набухали, лицо превращалось в морду, а звенья золотой цепочки не выдержали напряжения и лопнули.

— Моей благодарностью будет быстрая смерть.

— Только если она будет твоей. — не очень уверенно произнесла я.

Битва началась. Он сразу же пошел в атаку и попытался ударить меня своим огромным кулаком, я подпрыгнула и, оттолкнувшись от ящика, полоснула его мечом по лбу, кровь потекла по лицу великана. Янс поднял ногу и ударил вместо меня воздух — я в это время была с другой стороны, и мой меч прошел по его бедру, затем по пояснице и спине. Великан рычал, он был силен, огромен, но на моей стороне был опыт, я сражалась с малых лет и училась у лучших мастеров, но даже лучшие ошибаются, иначе они жили бы все до ста лет и стали бы еще теми занудами.

Моей целью было горло Янса. Я нанесла удар, но он поставил навстречу клинку ладонь. Меч пронзил ее насквозь, он вырвал у меня из рук мое оружие и ударом другой руки отправил в кирпичную стену. Удар был страшный, я еле отодрала себя от стены, кровь капала на пол, я вытерла ее с губ рукавом кожаной куртки. Перед глазами все плыло, но встав на ноги и держась за стену, я попыталась прийти в себя. Янс в это время вынул из своей руки меч и отбросил его в сторону.

— Разорву!

Я ничего не ответила, голова все еще плохо соображала, а думать надо было быстро.

Он снова атаковал, а я убегала, сама не понимая, как у меня это выходило. В один из моментов его непрекращающегося натиска, я схватила с пола кирпич и запустила им в его голову. Кирпич от удара превратился в пыль, но это отвлекло Янса, и я, разбежавшись, обеими ногами ударила его в грудь. Он отскочил назад и напоролся на одну из металлических труб — она прошла насквозь, пробив ему бок. Он размахивал руками, а я, подбежав к нему, намотала на ручищу цепь и сорвала рукоять крана. Груз из тяжелых блоков опустился вниз, натянув цепь как струну, а вместе с ней и руку великана.

Он пытался освободиться, стараясь подтянуть цепь к себе, но груз был слишком тяжел.

— Теперь всем можно будет рассказать, что я победила великана, — я подобрала меч. — А то, что ты не настоящий великан, а накачан эликсирами, мы никому не скажем.

— Стой, не надо!

Одним отточенным движением я отсекла ему руку, и тотчас она устремилась вверх. Груз из блоков пробил пол. Цепь с рукой, застряв в верхнем блоке, сорвала балки, за которыми стали рушиться ветхие опоры крыши, а кирпичные стены рассыпаться. Часть крыши упала на Янса и раздавила его. Мое задание было выполнено, и я поспешила назад, уворачиваясь от обломков. Я вернулась к воротам — великаны были все побеждены, наемникам, правда, тоже досталось. Единственным выжившим малириком оказался Альрин, он трясся под станком, держа в руках эликсир. Сильвия направила на него лук.

— Не трогай его! — мне стало немного лучше.

— Он выпьет эликсир.

— Не станет. — я опустилась к Альрину. — Правда же? Янс мертв, тебе больше незачем пить эту дрянь. Начни новую жизнь.

— Я свободен?

— Думай скорее, я не каждый день кого-то спасаю, мое терпение может лопнуть.

— Ой, да что ты с ним возишься, я просто выбью пробирку из его рук. — Сильвия направила стрелу на малирика, но не на пробирку, а в голову.

— Аааа! — Альрин не глядя швырнул эликсир, он разбился о шлем Рыцаря, и фиолетовая жидкость просочилась внутрь доспеха через щели. — Извините! — бедняга засверкал пятками, убегая домой прятаться под одеяло.

— Ой-ой. — Сильвиала спряталась за сестру.

Эльфийки родились одновременно, но Сильвия всегда играла роль старшей сестры. Доспехи Рыцаря дрожали, звенели и вздувались. Из шлема повалил густой дым. Я запустила руку в гномью бороду и, подцепив длинный, с человеческий рост щит, потянула его на себя. Огонь вырывался наружу, я чувствовала жар. Раздался рев. С таким звуком, наверное, умирали бы звезды, если бы они не стеснялись и не предпочитали это делать в тишине.

Мгновение. Весь огонь и дым вернулись в доспехи.

— Ты хорошо себя чувствуешь, Рыцарь? — выглянула из-за сестры Сильвиала.

— Вполне, думаю. Как обычно. — он вертелся, осматривая себя. — Эликсир не подействовал на меня.

— На тебя? — хором переспросили мы.

— На него.

— Вот и славно. — гном забрал щит обратно. — Ворона, просветишь нас, что здесь произошло?

— Какая разница, Болтобумс. Это всего лишь маленькая история, не думай об этом.

Я добралась до гостиницы и сразу упала на кровать, даже не сняв куртку и сапоги. Как же мне хотелось спать! Не знаю, как долго я спала, мне уже начал сниться сон, как вдруг в дверь постучали. Я собрала силы и, поднявшись с кровати, подошла к двери. Упершись в нее лбом, я простояла так до тех пор, пока в дверь снова не постучали, я простонала и открыла ее.

— Добрый день, надеюсь, я вам не помешал? — это был тот странный парень в капюшоне и плаще, он поклонился и, сделав шаг вперед, оказался на пороге моей комнаты. — Я бы хотел поздравить вас с блестящим выполнением моего поручения. Как мне стало известно, все члены банды убиты. Возможно, что и осталась парочка на свободе, но по одиночке они не представляют такой угрозы. Все-таки я благодарен богам, которые послали мне вас. Как я и обещал, вот ваша награда. — он вытянул руку, в которой держал увесистый мешочек с золотом. — Может, вы расскажете мне поподробнее, как же вам удалось так быстро решить это дело? Не переживайте, рассказывайте все подробно, я готов слушать вас хоть весь день, вечер и ночь.

Я выхватила из его рук золото и хлопнула дверью. Послышался глухой удар, а затем что-то упало на пол коридора. Бросив золото на тумбочку, я снова рухнула на кровать. Боги, как же я хотела спать.

* * *

Если тебе интересно, кто может рассказать о моих невероятных приключениях, кроме меня самой — то советую растормошить пару-тройку бродячих менестрелей. Уверена, они будут только рады спеть песни о Сероглазой Вороне, только сразу предупреждаю — из-за специфики их ремесла они могут слегка приврать и причислить мне победы в боях и сражениях, в которых я никогда не участвовала.

Если же тебя интересуют лишь голые и сухие факты — то тебе прямая, настолько это возможно, дорога в самую известную во всех землях короля Эдуарда II таверну под названием «Мечники Леди Удачи». Хозяйствует в таверне мой хороший друг — здоровый, крепкий старик, повидавший на своем веку немало чудес и исколесивший немало дорог — Туве Морж Бетфорд. Заинтриговала? Тогда добро пожаловать в мой второй дом. Кстати, в этой таверне начинается одно из моих приключений, о котором я, пожалуй, сейчас тебе расскажу.

* * *

3237 год до к.с., месяц Ворона

На улице стоял месяц Ворона, а из этого следовало, что погода была мерзкой. Постоянные дожди преследовали меня от одного города до другого, пронизывающий ветер стал моим спутником, навязчивым и прилипчивым. После очередного задания мне захотелось спрятаться от осени где-нибудь в теплом уголке и просидеть там до прихода весны. К счастью, такой уголок у меня был — на втором этаже таверны старого друга было мое личное гнездышко, где я могла расправить крылья и согреться у камина.

Войдя в таверну, я сразу выдохнула, будто оказавшись за высокими крепостными стенами. Таверна «Мечники Леди Удачи» была не только местом, где пьянящий напиток Фъёкс тек ручьями, а кулаки твоих товарищей в шутку легко могли похлопать тебя по лицу — таверна стала для таких, как я местом сбора немногочисленного, но довольно лихого отряда наемников. Стать его членом было не сложно, надо было лишь заплатить взнос и заручиться добрым словом от одного из участников отряда. Что ты мог получить, став одним из нас? Море выпивки, четыре этажа жилых помещений, где можно отдохнуть и переждать преследование, а также не стоит забывать про прекрасную конюшню, тренировочную площадку с манекенами и огромное поле за таверной, принадлежащее Туве, на котором любой может поставить палатку и заночевать, если предпочитает спать на открытом воздухе под звездами.

Над главным зданием всегда развевается флаг нашего отряда: на белом фоне в золотом ореоле солнечного пылающего диска улыбается прекрасная девушка, половина ее дивного лица, лишенная плоти, обнажает череп, а в зубах она держит кинжал.

Если ты мог заметить, я ношу на шее медальон с ее изображением. Наемники часто носят символы своих отрядов: черепа, чьи-то уши, сушеных ежей.

Как я попала к «Мечникам Леди Удачи»? После того как отряд моего отца распался, я не знала, что мне делать. Оставшись одна, я бродила по землям королей, хватаясь то за одну работу, то за другую до тех пор, пока не попала в одну передрягу, из которой меня вытащил Туве Морж. Я знала его и до моего неудачного приключения — он был старым боевым товарищем моего отца. Морж приютил меня на время, пока моя голова, как он говорил, не встала на место, а после я вступила в его отряд — и стала Леди Удача, красующаяся на флаге, моим символом.

В таверне играла веселая музыка, были слышны песни, хохот, радостные возгласы. Народу сегодня было очень много, наемники со всех королевств пили и рассказывали друг другу истории об украденных сокровищах, сокрушенных замках и о покоренных сердцах прекрасных дам, замечая при этом, что их сердца все равно принадлежат только одной.

Лесные эльфийки кидали в стену ножи, тролли боролись на руках, гномы пили пиво, любуясь красотой эльфиек, — здесь были все. Черный Рыцарь, сидел за черным столом и пил из черного кубка какую-то черную жидкость (уж не знаю, где он это все здесь нашел). По залу ходили воры, охотники за чудовищами, в углу ютилась группа тощих полулюдей-полурыб, издавших странные звуки и шевелящих своими жабрами. Они держались подальше от остальных, вернее, все остальные держались подальше от них из-за сильного запаха тухлой рыбы. В одной из стен, в вырезанных окнах, можно было увидеть кентавров: они мило беседовали с девушками, хвастаясь своей мускулатурой. Их лошадиная сторона находилась за стенами таверны в конюшне. Кто-то мог бы сказать, что это явное ущемление прав животных или людей (тут сложно было прийти к единому мнению), но так или иначе, поверь — так было лучше для всех.

Всех, кого я здесь видела, я могла назвать братьями по оружию. Мы всегда были готовы прийти на помощь и никогда не грызли друг другу глотки из-за награды, по крайне мере, таковы были правила, придуманные Туве Моржом. Правил было куда больше, и все они висели на стене рядом с щитами. В нашем отряде были убийцы, головорезы, просто уроды — но знай, это были самые профессиональные уроды, каких только можно нанять за деньги.

— Туве! — я подошла к барной стойке. — Давно не виделись.

— Ворона! — его лысая голова отражала свет факелов и свечей. — Прилетела, надо было плотнее дверь закрыть.

— Как всегда, очень дружелюбно, — я улыбнулась и он тоже, а затем, поправив свои огромные закрученные седые усы, он поставил на стойку кубок и налил мне Фъёкса.

— Не обижайся, птичка. Рад тебя видеть, я ждал тебя, все-таки начался месяц дождей.

— Льет как из ведра. Пережду пока здесь, отосплюсь в комнате среди моих трофеев.

— И долго будешь спать?

— Пару месяцев.

— Ха! — расхохотался Туве.

— Слушай, а что сегодня здесь происходит? — я указала на толпу наемников, окруживших один из столов.

— А, это, — махнул рукой Морж. — Пришел парень, заказал воды, посидел — и вдруг к ребятам стал приставать, говорит, мол, у него работа есть. Все, естественно, подскочили, а он и говорит, что заплатит много, что дело-то плевое, что с ним любой справится. Помолчал с минуту-другую и рассказал, что надо делать.

— И? — мне стало очень интересно. — О, Колокольчик, привет!

— Здравствуй, Бренна! Пап, еще четыре ведьминых рвоты на пятый столик.

— Одну секунду, малыш.

Рядом со мной стояла высокая пышногрудая дочь Моржа. У нее были ярко-голубые глаза, соломенные волосы, ясное и милое личико, все ее называли Колокольчиком из-за прически, похожей на венчик растения. Ее темно-желтое платье струилось по длинным ногам, белые рукава были подвернуты до локтей, на корсете болталась шнуровка. Она взяла одну кружку в левую руку, другую в правую, третью и четвертую, соответственно, в третью и четвертую руки. Да, Колокольчик имела четыре руки. Ее мать была древним существом, влюбившимся в нашего обаятельного здоровяка. Он не любит слишком много рассказывать об этом, поэтому я знаю лишь то, что через какое-то время на пороге таверны появилась девочка, которая назвала его папой, и он сразу же ее признал и полюбил всем своим огромным сердцем.

— Так что ему нужно?

— Хочет чтобы мы кое-что украли, — ухмыльнулся Туве.

— И в чем проблема? — я осмотрела таверну еще раз, только на этот раз подсчитывая нужных специалистов. — Воров тут предостаточно — взять хотя бы Дэро, пусть идет и крадет.

— Это даже он не осмелится украсть.

— Туве, ты же не монах, не отшельник, не страж древних сокровищ, не пристало тебе говорить загадками.

— Иди, малыш, послушай их, тоже посмеешься.

— Ладно, — я поблагодарила Моржа за выпивку и, пробравшись сквозь плотное кольцо наемников, оказалась у стола, за которым сидел худой темноволосый парень в круглых очках. Он смотрел на хохочущих воинов и нервно мял в руках салфетку.

— Да что тут такого? — он возмутился, его голос дрожал. — Надо всего лишь украсть корону Короля Мертвецов.

— Вы его только послушайте, — развел руки волосатый варвар в шубе. — Всего-то! Эй, Дэро, как думаешь, справишься?

— Я Король Воров, — из-под широкополой шляпы сверкнули глаза вора — он крутил в руке кинжал, положив ноги на стол. — А не король дураков. Лучше скажи, Жук, чего это ты стрелки переводишь, наш гость к тебе первому обратился.

Все наемники дружно согласились.

— Меня за годы военной службы много раз по голове били, — варвар провел рукой по голове и поморщился. — Помню, ударили меня с такой силой, что я потом неделю ложку мимо рта проносил, чуть с голоду не помер, только вот трезво мыслить я не перестал.

— Мне говорили, что здесь собираются лучшие наемники! — парень начал терять последнюю надежду.

— Лучшие, — гордо произнес эльф. — Просто нас смущает тот факт, что ты просишь проникнуть в логово к фанатикам, поклоняющимся смерти.

— Вообще-то они поклоняются Королю Мертвецов и его Вестникам[7]. — пояснил парень.

— Одна хрень, — буркнул тролль. — Все равно пробраться в замок, вырезанный в скале, невозможно — вход слишком хорошо охраняют, а внутри, как я слышал, просто тьма последователей культа, и все это мертвые, ожившие трупы на службе у костяной длани короля, а из могил их поднимает архинекромант Кха'Вара.

— Это, могу сказать с полной уверенностью, чушь! — парень увидел недоверие в глазах наемников. — Мне удалось подкупить одного из послушников, и он рассказал мне, что людей в замке не так уж и много. Все они живые, из плоти и крови.

— Ну тогда, парень, записывай меня! — гном поставил кубок на стол и вытер рукавом рот.

— Не смеши меня, Бормак, — ткнул его в бок сосед гном. — Ты красться не умел и не умеешь, ты же кряхтишь при каждом шаге, а иногда гремишь как бочка, катящаяся по полу.

— А представь, что они тебя схватят, — продолжил варвар, вытирая нос о шарф. — Они сдерут с тебя живьем кожу, посадят на стул и высыпят на тебя мешок плотоядных насекомых, которые будут обгладывать твое тело день за днем.

— Ну, тогда, парень, вычеркивай меня! — гном поставил кубок на стол и вытер рукавом рот.

Я задумалась и стала копаться в своей памяти, припоминая рассказы отца о культах Бывшей Империи Алого Древа. Последователи Короля Мертвецов начали свой поход тысячи лет назад, когда люди назвали Короля Мертвецов смертью и признали его как истинного бога потустороннего мира. Монахи истребляли сотни людей, а за ними еще сотни, и еще сотни, и так далее, пока их тела, их кости не стали фундаментом мрачного замка на горе, прозванной людьми Серебряной Косой. Поэтому ничего удивительного, что наемники, даже такие свирепые, начали скулить, как только услышали о Короле Мертвецов.

Меня, признаюсь честно, перспектива быть заживо съеденной насекомыми страшила. Любви к насекомым я никогда не чувствовала, скажу даже больше — я терпеть их не могу, но потерять лицо перед собратьями и упустить шанс подзаработать я не могла. Я поставила ногу на стул и, приняв позу, называемой мной «я справлюсь со всем этим с закрытыми глазами» или «когда я одержу победу, вы обязательно склонитесь передо мной» задала вопрос, повергший всех в шок, хотя вопрос мой был очень простым.

— Сколько?

Все ахнули.

Глаза парня засветились, он стянул крошечный кошелек с пояса и, открыв его, вытащил двумя пальцами камень.

— Мать моя гномиха с густой бородой! — закричал гном. — Это же черная слеза!

Черная слеза — маленький драгоценный камень черного цвета с легким фиолетовым отливом, обычно в виде капли со сколотыми краями — является самой ценной валютой в этом мире, за один такой камешек вы можешь выручить пять тысяч золотых, а то и больше. Откуда пришли эти камни доподлинно никто не знает — кто-то говорит, что их создали чародеи, чародеи в свою очередь просили прекратить сваливать на их плечи ответственность за необъяснимые вещи, творящиеся в мире, другие утверждают, что камни спустились с небес, пробив земную твердь. Так или иначе, гномы-горняки обнаружили их, копая очередной тоннель, а затем король Алесандр Захватчик (а еще тиран, деспот и вообще весьма противоречивая личность), объявил их новой валютой. В годовщину объединения королевств под флагами Алого Древа король Алесандр издал указ, который звучал примерно так: «Пусть от сего дня и до конца времен за все ужасные поступки, за все деяния, ведомые черствым сердцем и гнилой душой, люди будут расплачиваться черными слезами». А на следующий день, в возрасте девяноста девяти лет, король сиганул с балкона своего замка, будучи уверенным, что достиг возраста и власти, способных подчинить даже законы физики. Люди часто ошибаются в жизни, некоторым хватает и одного раза.

Все ёхнули.

— Один камень за одну корону.

— Брось ты это, Ворона, на крыльях через стены замка не перелететь, — подтягивая меховые штаны, ко мне подошел Жук, варвар их южных земель, любящий давать всем советы.

— Брось говорить людям, что им делать, Жук. Если трусишь и поджимаешь хвост — то будь любезен уйти с моего пути, — я смотрела ему в глаза, бросая вызов.

— Ладно, — он отвел глаза, понимая, что в схватке один на один я одержу над ним вверх и легко рассеку его надвое. — Не будем ссориться, но если украдешь корону и вернешься — я угощу тебя самым дорогим пойлом в таверне Туве.

Все ёхнули.

Мы, наемники, все делаем вместе — сражаемся, празднуем победу, огорчаемся поражению и охаем, ахаем и ёхаем мы, кстати, тоже вместе.

— Эй, Туве, найдется у тебя что-нибудь для бесстрашной Вороны?

— Хмм, — Морж призадумался, нахмурив свои густые брови, а затем, пожав могучими плечами, изрек. — Ром «Пиратский щеголь»: от одного только запаха с ног сшибает, тысяча золотых за бутылку.

— Тысяча? — растерялся варвар. — А подешевле?

— «Волшебная пыль»: от одной рюмки тебе будет казаться, что ты борода волшебника, развевающаяся на ветру, пять сотен за бутылку.

— Нет, подешевле.

— Ой, завали, Жук, — я подошла к пареньку, держащему камень. — Когда я украду корону и вернусь, за выпивку платить буду я.

— Да! — крикнула толпа наемников.

— Мы будем пить с утра и до ночи, — я схватила парня за шиворот.

— Да!

— А потом придут ваши мамочки и уведут вас домой, — толкнув парня вперед, я вышла из таверны и, к моему счастью, дождь сделал небольшой перерыв в своей работе.

— Да! — народ был слишком возбужден и счастлив для того, чтобы расслышать последнюю фразу. Лишь двое эльфов-следопытов задумались, с чем это они только что согласились.

Зайдя за угол таверны, я взяла камень в руки и внимательно осмотрела его. Парень все еще нервничал, он переступал с ноги на ногу и с нескрываемой надеждой смотрел на меня так, будто я пообещала ему поймать дюжину лесных нимф.

— Занятная вещица, — я прищурила глаза. — Не похож ты на человека с достатком. Кому нужна эта корона? Кто платит?

— Один очень влиятельный и богатый человек, он коллекционирует подобные артефакты.

— Ты не назвал его имени — я так понимаю, бесполезно пытаться это из тебя выудить.

— Он просил не называть его имя по причине…

— Я знаю, я знаю, по той причине, что некоторые экспонаты его коллекции, а может и все — краденые, а он, как я догадываюсь, человек очень хороший и законопослушный, моет руки перед едой и не изменяет своей жене.

Парень ничего не ответил, а лишь кивнул. Я убрала камень в карман на поясе.

— Это только половина, ты же это понимаешь?

— Конечно, мой хозяин очень влиятелен, и ты получишь все, что заслужила. Все получат.

— Никогда не говори такое людям, звучит очень жутко, — сказала я после долгой паузы.

Над древним замком, выросшим в скале, собирались огромные грозовые тучи. Их тяжесть можно было почувствовать даже стоя на земле. Скала своими вершинами разрывала небо. Крепость, выточенная из скалы, была неприступна — высокие гладкие стены с маленькими окошками, пугающая пропасть под замком, откуда доносился вой ветра, огромные костры с зеленым пламенем на балконах и площадках нескольких ярусов, острые колья, торчащие из стен высоких башен с прогнившими конусообразными крышами. Над ними кружили стаи летучих мышей, хлопающие своими крыльями и осматривающие свои владения красными, как гранаты, глазами. Замок был мрачен, угрюм и, построенный в классическом стиле, говорил: «Если вы здесь живете — то, скорее всего, вы пытаетесь либо захватить мир, либо уничтожить все человечество». Единственный вход в цитадель проходил по туннелю, вырубленному монахами в скале тысячу лет назад. Этот вход закрывали железные ворота с выкованным черепом, служащий пугающим и устрашающим предостережением. У ворот дежурила стража — семь человек, одетых в длинные балахоны, расхаживали с алебардами и иногда заводили беседы о надвигающейся буре.

Я подкралась к мосту, перекинутому над пропастью, и сразу же спустилась, держась за вырезанные на нем кости и позвоночники. Оказавшись под мостом, я продолжила путь на руках, ощущая взгляд бездны, пристально смотрящей на меня. Сколько я буду падать, если разожму пальцы? Не умру ли я со скуки, пока долечу до дна? Странные мысли порой приходят в голову. Добравшись до конца моста и оказавшись прямо под воротами и стражей, я осторожно ухватилась за выступы на скале. Ища ногами опору, я случайно соскользнула, и в пропасть посыпались камни. Я успела нырнуть под мост, и в следующий момент скалу осветил зеленый свет факела. Стражник изучил все трещины, все неровности, внимательно и скрупулезно, и, не найдя ничего подозрительного, вернулся на свое место. Я выдохнула. Было бы очень неприятно провалить задание в самом начале, или в конце, хотя знаешь, в середине тоже было бы очень неприятно.

Я шла, цепляясь за гору, к стенам замка, все дальше уходя от моста. К сожалению, я не могла вскарабкаться вверх по скале, так как выступы кончались в метре надо мной, а дальше шла гладкая поверхность, такая же как каменные серые стены замка. Я спрыгнула на небольшой выступ рядом с железной решеткой, из которой текла струйка воды. Решетка зазвенела от моих ударов сапогом. Бесполезно.

— Хорошо, Ворона, соберись, сделаем это с первой попытки, — я взглянула наверх. Я часто говорила сама с собой, когда наступал ответственный момент. Эй, только не делай вид, что не поступаешь так же.

На вершине стены, на перилах балкона стоял полуголый мужчина, расставивший руки в сторону и о чем-то просящий небеса.

— О, великий Король Мертвецов! Как же долго я жду! Архинекромант обещал, что ты явишься в наш мир, заберешь своих последователей и одаришь их новой, лучшей жизнью на том свете! О, как я долго ждал, прости меня, если мои слова и действия разгневают тебя, но я так больше не могу! Я принял решение, я сам приду к тебе, я сделаю шаг и полечу навстречу моей долгожданной и обещанной награде! Я иду!

Неожиданно рядом с ним упал крюк, к концу которого была привязана тонкая, но достаточно прочная веревка. Крюк зацепился за перила, на которых стоял мужчина и веревка натянулась.

— В общем, я собираюсь, — продолжил мужик, переводя взгляд с веревки обратно на небо, спрятанное за свинцовыми тучами. — Я прыгну в бездну и потом…

Взобравшись по веревке, я оказалась на балконе. Это было нелегко, но я справилась. Отцепив крюк, я начала сворачивать веревку.

— Простите, а вы кто?

— Я? — свернув веревку, я бросила ее в темный угол балкона, чтобы ее случайно не обнаружили. При планировании проникновения я, естественно, думала над тем, как мне лучше и быстрее уйти из замка в случае успеха или провала задания, и возможность вернуться тем же путем, что я и пришла, была моим основным планом. — А ты что, кого-то здесь ждешь в таком виде?

— Я жду Короля Мертвецов, — неуверенно ответил мужик.

— А, так это я, — я принялась стряхивать пыль со штанов и куртки.

— Ты? Но ты же…

— Живая? — посмеялась я.

— Женщина.

— А как выглядит Король Мертвецов?

— Ну, он скелет, одетый в броню и…

— Вот, сам говоришь, скелет, а как ты отличаешь мужской скелет от женского?

— Так там же… хотя нет, постой, там этого нет, значит… — он задумался, на его лбу выступили вены. — Я не знаю.

— Слушай, тебе ведь это больше не нужно? Я возьму? — я подобрала с пола коричневый балахон, надела его (он подошел мне идеально) и опоясалась веревкой, выкрашенной золотой краской.

— Нет, погоди, тебе здесь не место! Стража!

Я скрыла свое лицо под капюшоном и, толкнув последователя культа в пропасть, вошла в замок. Кто я такая, чтобы вмешиваться в дела людей и мешать им проводить свободное время как им вздумается?

В коридорах замка горел зеленый свет и всюду, куда ни посмотри — на подсвечниках, заплатках на занавесках, картинах, коврах, люстрах — были нарисованы черепа. Создать атмосферу жестокого культа — это, конечно, правильно, все-таки здесь не бабочек выращивают, но даже у плохого вкуса есть предел. Кстати, парень, нанявший меня, слегка приврал по поводу количества людей в замке: по коридорам расхаживали целые толпы монахов в одинаковых балахонах. Они радостно переговаривались друг с другом, смеялись и приветствовали своих братьев при каждом удачном случае.

— Мы все умрем, — пожал один монах руку другому.

— И наш хозяин заберет нас, — почтительно кивнул собеседник.

Затем они разошлись, и каждый пошел по своим ужасным делам, как мне кажется.

— Мы все умрем, — обратился ко мне один из последователей и протянул руку.

— Даже не сомневайся в этом, — я не обратила на него внимания и лишь отмахнулась.

— Странно, — удивился монах. — Наверное, новенькая.

Я могла блуждать по коридорам и этажам замка целую вечность, но столько времени у меня не было, а спрашивать дорогу до короны слишком опасно и подозрительно. Я повернула за угол и отскочила назад в последний момент — меня чуть не сшибла с ног толпа монахов.

— Быстрее, скоро начнется, архинекромант собирается выступить перед нами!

— Скорее в тронный зал!

Тронный зал? Архинекромант? Вот это повезло! Я побежала за толпой, чтобы не потерять ее. Толпа была похожа на бурную реку, она слилась еще с несколькими потоками, и мы огромной волной хлынули в просторный зал, увешанный красными тканями. Людей становилось все больше и больше, они выходили из других тоннелей и присоединялись к своим братьям. Стучали барабаны, гудели трубы, люди двигались под музыку, подняв руки, постепенно входя в состояние транса. Перед нами на сцене стоял трон — в огромном черепе, разинувшем свой рот, сидел скелет, облаченный в черные доспехи, костлявой рукой он держал серебряную косу. Вот он, Король Мертвецов!

«Впечатляет, — думала я. — Впечатлял бы еще больше, если бы у него была голова».

Музыка стихла.

— Кха`Вара! — послышалось в толпе.

— Кха`Вара!!! — еще громче прогремел призыв последователей.

На сцену вышел архинекромант в красном балахоне, окруженный стражниками, за ними плелся его помощник, держащий в руках подушечку, на которой я увидела хрустальный череп, а на черепе корону. Да! Половина дела сделана.

Кха`Вара снял капюшон, посмотрел на людей пронзительными карими глазами. Его прилизанные седые длинные волосы блестели сталью в свете зеленых огней.

— Мои дети, я не вижу перед собой людей, я вижу мертвецов. Уже скоро, уже завтра придет наш бог и заберет нас к себе, в загробный мир. Мы так долго этого ждали, мы так хотели, чтобы это произошло. Вы чувствуете, как жизнь уходит из вас? Вы чувствуете, как оставляете за собой весь ужас нашего несовершенного мира? Сложите свое золото в этот чан — оно больше вам не понадобится, Король Мертвецов выплавит из золота ключи и раздаст их вам, чтобы каждый смог войти в его обитель! — Архинекромант подозвал своего помощника. Взяв череп бога, Кха`Вара поднял его над головой, толпа взревела.

— Отдайте ему ваше золото, он требует платы, — возопил старик, а затем присоединил череп к шее скелета. Его глаза загорелись, толпа снова взорвалась радостными возгласами, некоторые девушки попадали в обморок. — А после того, как вы отдадите все золото, идите на работу и заработайте еще больше денег, ибо завтра мы все умрем!

Снова заиграли барабаны и трубы, люди начали выстраиваться в очередь, чтобы бросить свои деньги в чан.

— Что-то я не понимаю, — обратился монах с длинным орлиным носом к своему товарищу, — зачем завтра работать, если завтра мы должны, ну, знаешь, того самого…

— Смотри, — к нему развернулся монах в очках, с щетиной на квадратном подбородке, — завтра мы будем работать, чтобы послезавтра Король забрал нас.

— А разве не завтра?

— Нет, завтра будет сегодня, как он может забрать нас сегодня, если обещал завтра?

— Ааа… — протянул монах.

— Просто дождись завтрашнего дня, и послезавтра все случится. Пойдем.

— Ты хотел сказать — завтра.

— Да. Пошли!

Монахи обступили меня со всех сторон, радостно танцуя, они двигались, прыгали и издавали странные звуки то ли умирающей чайки, то ли влюбленной коровы. Я растолкала людей перед собой и увидела, как Кха`Вара забирает обратно череп с короной и отдает их своему помощнику, а затем они скрываются в тоннеле рядом со сценой. Я осторожно направилась за ними, стараясь держаться на расстоянии. Стражников стало больше, часть из тех, что стояли в коридорах, примкнула к группе защищающих Кха`Вара. Толпа остановилась у одной из стен напротив большого портрета — на людей смотрело изображение веселого старика с длинной седой козлиной бородкой, держащего на руках скелет кошки. Под картиной красовалась золотая табличка: «Бра`Ахакаам — первый нашедший истину». Охрана развернулась, образовав кольцо вокруг архинекроманта, глава ордена нажал на маленький кирпичик возле факела, и за картиной щелкнули замки.

Отворив картину, монах забрал череп с короной у своего помощника, склонившего голову перед мощью господина. Картина оказалась входом в еще один тоннель, Кха`Вара вошел в него один, его свита покорно осталась ожидать архинекроманта. Время в ожидании прошло быстро, я выглянула из-за угла как раз в тот момент, когда духовный лидер выходил из сокровищницы — уверена, они называли это место именно так. В руках Кха`Вара блеснул серебряный ключ и исчез в широких рукавах балахона.

— Господин? — учтиво спросил помощник.

— Я устал, мне нужен отдых.

— В покои, немедленно! — скомандовал парень страже.

Слева по коридору, мимо статуи все того же Бра`Ахакаама, лихо отплясывающего странный танец с черепами в руках, вверх уходила винтовая лестница. Поднявшись по ней на следующий этаж замка, Кха`Вара жестом остановил стражу.

— Жардон, отправляйся со стражей в тронный зал и проследи за тем, как идут сборы денег. Затем принеси все в мои покои, я сам хочу их пересчитать.

— Как прикажете, господин, — парень поклонился архинекроманту и, махнув рукой, ушел, забрав с собой стражу.

Они прошли мимо меня, я, изобразив, что очень внимательно изучаю паутину на полу, прятала лицо под капюшоном. Подбежав к двери, за которой успел скрыться монах, я осторожно толкнула ее, она не поддалась. Заперто. Не успела. Оглядевшись по сторонам, я заметила дверь в дальнем конце коридора. Дубовая дверь, к счастью, была не заперта. Войдя внутрь, я сразу же споткнулась о металлическое ведро и чуть было не упала на швабры. На меня посыпались порошки, растворители, губки и чистящие средства — все, что здесь было, старые монахи оставили для уборки пыльного замка. Оставили и забыли. Кроме всего прочего, здесь было кое-что другое, то, что мне нужно — окно. Я перелезла через подоконник. Порывистый ветер срывал с меня балахон, над горизонтом сверкали молнии в темно-малиновый тучах. Я встала на выступ, толщиной не больше каблука моего сапога, который тянулся до самого окна покоев Кха`Вара. Я медленно продвигалась, стараясь не смотреть вниз на разинувшую пасть бездну. Ветер сталкивал меня с выступа, я пыталась удержаться, цепляясь за гладкие стены замка. Шаг, ее один шаг.

— Тише, тише, — я успокаивала себя или, скорее, ветер.

Из окна покоев великого хранителя секретов Короля Мертвецов до меня донесся голос Кха`Вара, насвистывающего веселую мелодию. Пробравшись в его покои через окно, я оказалась в богато украшенной комнате. На стенах висели картины, на которых люди пасли скот, танцевали и приносили в жертву животных, а корабли гибли под натиском огромных волн. В углах комнаты стояли сундуки с золотыми замками, на книжных полках сверкали драгоценные камни, на столе из красного дерева аккуратными стопочками лежали золотые и серебряные монеты. От ветра плавно развевались занавеси шелкового балдахина, закрывающие хозяйское ложе — двуспальную кровать у одной из стен комнаты. Сам же Кха`Вара лежал в деревянной бадье по шею в пене, из горячей воды торчала только голова, на глаза архинекромант положил маленькое полотенце.

Я принялась осматривать уголки комнаты — ключ должен быть где-то здесь. Осмотрев балахон архинекроманта — я не нашла ничего, в ящиках стола были лишь бутылки вина и бумаги на имущество несчастных последователей. Закрывая один из ящиков, я ударилась плечом о стол и случайно повалила башенку из монет.

— Джейора? — оживился архинекромант. — Это ты? Разве я не запер дверь?

Он поднял мыльную руку и потянулся к полотенцу на глазах. Я замешкалась, соображая бежать ли мне или…

— Да, это я. — я сказала это, стараясь изменить свой голос на более тонкий и нежный. — Ты забыл запереть дверь. Эм, дурачок?

— Рад, что ты пришла, Джейора, — он успокоился и откинул голову на бортик бадьи. — Как тебе мое выступление?

— Очень, — я подбирала нужное слово, — вдохновляющее.

— Как всегда, смеешься над тем, что я делаю, но эти люди слушают меня, будто я их мессия. Подумать только, уже два года они ждут, что завтра свершится предсказанное.

— Людям нужно во что-то верить, — я осматривала шкатулки, книжные полки.

— Людям нужен тот, кто мог бы направить их. Им нужен путь, смысл в жизни — или смысл в смерти.

— Сложно разобраться во всем этом, — я провела рукой по рамке картины, ища ключ.

— Я даже и не начинал, ведь весь этот культ умирал пока не появился я, торгаш, умеющий продавать.

— И ты продал им лучший мир, — я открыла сундук, полный золотых монет, у меня перехватило дыхание.

— Я продал им идею о лучшем мире, — засмеялся Кха`Вара. — Хотя и до меня главы культа делали это, только у меня получилось лучше, а знаешь почему?

— Потому что они действительно во все это верили.

— А я нет, — он заулыбался и стал похожим на счастливого кота. — Джейора, мне кажется, я достаточно отдохнул. Ложись на кровать и раздевайся, сейчас я к тебе присоединюсь.

— Что? — я не совсем расслышала его.

— Раздевайся.

— Размечтался, — я отчаялась найти этот ключ.

— Что?

— Я сказала — еще секундочку, мой старичок.

— Отлично, — он поднялся из воды и снял полотенце с глаз, на его груди на золотой цепочки болтался ключ.

Я взмахнула руками, ругая себя, что не догадалась сама.

— Где Джейора? — испугался архинекромант. — Кто ты?

— Осторожнее, когда будешь падать — береги голову.

Он недоумевающе посмотрел на меня, а в следующую секунду мой кулак ударил монаха по лицу, тот качнулся из стороны в сторону и, перевалившись через борт бадьи, упал на пол. Схватив ключ, который так предательски прятался от меня все это время, я выбежала в коридор и, спустившись по винтовой лестнице, нажала на нужный кирпич рядом с портретом веселого старика, который показался мне еще радостнее (видимо, увидев из другого мира, что я сделала с Кха`Вара).

За портретом, в паре метров от него, стояла железная дверь с замочной скважиной в центре треугольника. Вставив ключ, я повернула его. Механизм заскрипел. Прошла секунда, но ничего не произошло. Я дернула ручку, потом еще и еще раз, она свободно двигались вверх и вниз, но видимо этого было мало.

— О, боги! — я ударила дверь сапогом. — Ладно, видимо здесь тоже должен быть потайной рычаг или кирпич.

Я принялась осматривать стены вокруг двери, чувствуя на себе пристальный взгляд чьих-то глаз. Кроме меня в помещении за картиной не было никого, только я и очень странные головы, с плоскими и уродливыми лицами, привинченные к двери. Они смотрели на меня, проникая в самую душу, ища там похороненные секреты. Я захотела сорвать их. Схватившись за одну из них, я резко дернула рукой — она сорвалась, а лицо слегка наклонилось.

— Странно.

Я начала поворачивать голову по часовой стрелке, и когда она оказалась вверх тормашками, я поняла, что ужасное лицо — это всего лишь очередной череп. Чертов череп! Я перевернула все четыре головы, дверь снова зашумела, щелкая и клацая механизмом, сокрытым за железной толщей. После этого она затряслась и открылась, и меня сразу ослепил золотой свет. Это действительно была сокровищница, золотые монеты были почти везде — в шкатулках на полках, в ящиках на полу, в стеклянных банках, сложенных в пирамиду у стены. В одной открытой шкатулке, сделанной из слоновой кости, лежали черные слезы, мои руки сами потянулись к ним, но остановились.

В центре комнаты на тумбе стоял прозрачный хрустальный череп с короной.

— Привет, красавица! — я сняла корону с черепа.

Корона была проста и в тоже время прекрасна — сделанная из металла, переливающегося зеленым отблеском, корона представляла собой венок с шипами, в который была вплетена змея. Ее голова с золотыми глазами смотрела на меня. Змея, как известно, один из символов Короля Мертвецов, говорят, похожая ползучая тварь обитает в его черепе.

Дело было сделано, и в этот момент я подумала, что все трудности остались позади и теперь мне надо лишь убраться из этого замка тем же путем, каким я сюда и попала. Путь назад я запомнила, и заблудиться в коридорах не должна была.

Я вышла в коридор и, закрыв за собой картину, уже собралась уходить, как вдруг за моей спиной раздались шаги.

— Вор, — спокойно сказал помощник Кха`Вара.

— Вор! — слегка громче, но не достаточно.

— Вор!!! — уже лучше.

Я потянулась к кинжалу, за спиной парня появились монахи с оружием. Они проносились мимо совершенно неподвижного помощника и, крича проклятия, бежали на меня. Я рванула по коридору в тронный зал, где люди еще не закончили отдавать свои деньги архинекроманту, толкаясь у чана с золотом.

— Держи ее, она украла корону! — крикнул один из стражников.

Народ сразу сделал меня врагом номер один в их жизнях, и не важно, что каждый в душе недолюбливал своего соседа, противных детей, кидающих камни в окна их домов, продавцов на базарных площадях, обманывающих доверчивых покупателей. Не важно. Сейчас они все люто ненавидели меня. Я забралась на пьедестал, спасаясь от обезумевшей толпы, готовой разорвать меня на маленькие клочки, а после разорвать и эти клочки.

— Стойте! — крикнула я, подняв корону. — Я пришла рассказать вам о нашем спасителе Короле Мертвецов! — люди остановились, они с удивлением уставились на меня.

«Получилось, — подумала я про себя. — Теперь надо отвлечь их».

— Итак, что там дальше, ах, да — сегодня я заберу вас в царство моего брата!

— Брата? — монахи стали перешептываться.

— Да, я сестра Короля Мертвецов, я Харони, приходящая к людям в образе черной волчицы, сегодня я женщина с бледным лицом и иссиня-черными короткими волосами! — я сняла капюшон.

— Точно, смотри, смотри, бледная, как призрак!

— А волосы-то черные!

— Страшная, как смерть!

— Эй! Полегче! — краем глаза я следила за тоннелем, по которому я добегу до балкона. — Преклоните ваши колени! Опустите головы, смотрите в пол, я сейчас начну превращаться в волка!

— А потом ты заберешь нас? — выкрикнул один из монахов.

— Что? Ах, да, конечно, все вы заберетесь ко мне на спину, и мы полетим в небо.

Они сделали все в точности, как я сказала, и мне вдруг стало их жалко.

— Стой! Какого черта? — появился Кха`Вара в халате, из его разбитого носа на пол тронного зала капала кровь. — Почему вы ее слушаете?

К жрецу повернулись несколько монахов.

— Так у нее же корона есть.

— И она в балахоне.

— Это все? — рассвирепел Кха`Вара. — Вы идиоты! Прекратите слушать всяких лжепророков! Думайте своей головой! Не слушайте никого!

— Ам-м-м? — монахи призадумались

— То есть, слушайте только меня, а не ее! — у Кха`Вара закружилась голова, он облокотился на стену. — Жардон, схвати ее немедленно! Что-то мне стало плохо.

Рядом с архинекромантом встал его помощник и посмотрел на своего господина. Тот выпрямился, видя с каким презрением смотрит на него монах.

— Что ты стоишь? Я приказал тебе…

Помощник дал пощечину Кха`Вара с такой силой, что старик упал на пол.

— Что происходит сегодня со всеми?!

— Заткнись! Старый болван, ты осквернил этот храм, нашу цитадель поклонения Королю Мертвецов! Я заберу у тебя власть, я покажу, что я лучше тебя, я достоин этой силы!

Глаза Жардона стали краснеть, раскаляться, словно железо над кузнецким пламенем в печах, он перевел взгляд со старика на меня, и в этот момент из его глаз вылетели лучи. Я успела увернуться, и лазеры попали в трон и скелет Короля, полностью уничтожив его. Взрывная волна столкнула меня со сцены. Люди были поражены. Наконец-то здесь происходит что-то интересное! Когда ты записываешься в секту, ты ожидаешь, что будешь приносить в жертву девственниц, вызывать древних богов, порабощать человечество, но единственное, чем люди занимались здесь на самом деле — так это тем, что отдавали свои деньги. Некоторые из собравшихся людей занимались этим и до вступления в секту, приходя каждый день домой к стервозной жене.

Жардон снял капюшон, и я увидела его лицо.

— Ты?

Это был тот самый парень, который нанял меня в таверне для кражи короны. Я этого совсем не ожидала.

— Р-р-р-р!

Что значит, ты знал это с самого начала? Ой, завали и слушай дальше!

Парень снова выстрелил в меня лазерами, красные лучи прошли чуть выше меня и вынесли целую стену замка, огромные камни полетели в пропасть. Некоторые монахи упали на колени, другие начали молиться, третьи же просто бежали прочь. Идея последних мне понравилась больше. Забравшись наверх по камням, торчащим из разрушенной стены, я оказалась на площадке этажом выше тронного зала. Жардон стоял на месте, он лишь поднял голову — и его лучи пробили потолок. Он стиснул зубы и не прекращал стрелять, я же в это время как могла уворачивалась от смертельный лучей. Добежав по разрушающемуся полу к противоположной стороне площадки, я, зацепившись за выступ в месте, где замок переходил в скалу, побежала по склону Серебряной Косы к высокой башне, усыпанной кольями, за которой я заметила пещеру.

— Ворона! — окликнул меня парень. — Отдай мне корону!

Я остановилась и развернулась. Ему было не обязательно меня догонять, его лучи достанут меня при любом исходе, но если у меня и был выбор — то я предпочла встретить смерть, глядя ей в красные горящие глаза.

— Ты использовал меня! — я пыталась докричаться до него сквозь сильный ветер.

— Мне нужно было показать этим людям, что только я могу повести их к заветной цели!

— А просто убить Кха`Вара в постели, пока он спал, было бы слишком просто?

— Я знал, что ты не поймешь меня! Я рискнул всем, что у меня было! — он вынул колбу от эликсира и бросил ее в пропасть. — Один шанс из миллиона! Эликсир мог убить меня, но Король Мертвецов защитил меня, он избрал меня своим проводником в мир живых!

Если ты когда-нибудь будешь искать себе помощника, помогающего тебе творить зло, то запомни — на собеседовании обязательно спроси его, кем он видит себя через пару лет и что готов сделать ради повышения. Если соискатель ответит, что видит себя на руководящей должности и готов сделать для этого все, то знай, что место, о котором он грезит — твое, а все, что он будет делать, сведется к ядам, предательству, колюще-режущему оружию и, возможно, лестнице, на ступени которой легко можно будет тебя толкнуть.

— Что ты несешь?! — на гору взобрался Кха`Вара. Он бежал на Жардона, размахивая алебардой, его халат развевался на ветру. — Убью! Убью! — с пеной у рта орал старик.

Парень медленно обернулся и, дождавшись пока Кха`Вара подбежит поближе, выстрелил из глаз лучами. Тело архинекроманта со страшной слой отскочило назад, он кричал, его грудь горела, плавилась.

— Будь ты проклят! — кричал старик, водя руками перед собой, стараясь прогнать юнца, как страшный сон.

В небе вновь вспыхнули красные лучи — и все, что осталось от Кха`Вара, полетело в бездну. Я, улучив момент, выхватила кинжал и метнула в сторону Жардона, но сильный ветер изменил траекторию полета оружия, и вместо головы кинжал чиркнул его лишь по шее. Он выругался. Лазеры сбили меня с ног, кожаный доспех защитил меня. По крайне мере, я была еще жива. Корона выпала у меня из рук и покатилась по склону вниз прямо к новому владельцу.

— Да! — крикнул Жардон, он радостно вскинул руками. — Аааа!

Он схватился за шею — рана причиняла ему боль. Он потерял концентрацию, и пучок света вырвался на свободу как разъяренный зверь. Лучи пробили насквозь основание башни с конусообразной сломанной крышей, башня начала падать, камни летели по склону горы. Перед глазами все плыло, я еле нашла в себе силы, чтоб подняться. Огромная башня, упав на склон, скользила по нему, как санки по снегу. Жардон уже успел убежать, я же постаралась отпрыгнуть от стремительно набирающей скорость башни. В тот момент мне показалось, что я прыгнула очень далеко, но как оказалось, я не сделала и шага — одна их заостренных палок, торчащих из стены башни, порвала мне куртку и, зацепившись за кожаные лоскуты, поволокла меня за собой. Я безропотно подчинилась.

Башня, промчавшись по склону, вылетела за стены замка, предпочитая окончить свой путь на дне пропасти. Меня она, естественно, не спросила.

Я Ворона, все называли меня именно так, начиная моим отцом и заканчивая деревенскими жителями, узнавшими о моих приключениях от заезжих торгашей. Я ворона и я должна летать высоко в небе, а не падать в кромешную тьму. Мое тело горело, меня бросало в жар, я слышала, как вороны кричат где-то вдалеке, а затем все мое тело погрузилось в чьи-то холодные объятия. Они окутывали меня, тащили в свое царство, где правил холод и спокойствие. Я захотела поблагодарить их.

— Гхррхрхгр! — я оторвала куртку от острого бревна и, оттолкнувшись от стены, всплыла. — А-а-а-а-а! Какого черта?

Река! На дне бездны текла глубокая река, она светилась голубоватым светом, которого было не видно сверху. Недалеко от меня в воду упали обломки башни, поднялась волна и вытолкнула меня на берег. Я перевернулась на спину.

— Живая.

Я часто такое произносила, когда оставалась жива после самых опасных и смертельных приключений. Этот момент был одним из многих.

Прошел день после случившегося, в замке уже все привыкли к тому, что архинекромантом стал Жардон, спорить с ним, в принципе, никто не стал. По коридору к покоям Кха`Вара, а ныне Жардона, быстрым шагом шли двое монахов.

— Лазеры! Ты представляешь? — радостно восклицал монах с орлиным носом.

— Я видел, впечатляет! — другой монах потер рукой щетину на квадратном подбородке. — Вот теперь начнется у нас настоящая жизнь.

— Я так и вижу полную реорганизацию, может, даже новые балахоны выдадут.

— Было бы замечательно. Давай не отставай! — монах в очках почти бежал.

— Успеем мы поприветствовать нового архинекроманта…

— Дело-то не только в этом! Он же был помощником Кха`Вара, а стал начальником. Понимаешь?

— Не особо.

— Вот дурная у тебя голова! Ему же теперь самому помощник нужен, а что может быть лучше одного помощника? Только два.

— Соображаешь!

— Ну, так надо думать.

Они дошли до двери и тихонько постучали. Им никто не ответил. Они постучали сильнее. Снова тишина. Один из монахов легонько толкнул дверь, она со скрипом отворилась.

— Все, накрылись наши новые балахоны, — с грустью произнес монах.

За столом сидел Жардон, из его груди торчал кинжал, а на лице застыла гримаса ужаса и страха, он сжимал холодной рукой проклятую корону.

— И кто теперь будет нашим архинекромантом? — монах с орлиным носом вырвал корону из крепкой хватки мертвеца. — Сколько раз я видел эту корону в тронном зале — столько же раз я мечтал надеть ее.

— Сколько здесь золота! — монах в очках склонился над сундуком.

— А что, если мне сейчас ее… как думаешь? Никто же не узнает.

Монах снял капюшон и начал медленно опускать корону на голову, от страха он зажмурился. Еще секунда — и корона заняла свое место. Змея тут же зашевелились и разинула свою пасть, из глаз парня заструился зеленый свет, он открыл рот.

— СПАСИБО, ЧТО ВОСПОЛЬЗОВАЛИСЬ МАГАЗИНОМ «МИСТЕРИУМ ПРАЗДНИКУМ» И ПРИОБРЕЛИ ОДНУ ЕДИНИЦУ ТОВАРА, ЧИСЛЯЩУЮСЯ В РЕЕСТРЕ КАК «ЗМЕИНАЯ КОРОНА» №4564. ЕЩЕ РАЗ НАПОМИНАЕМ, ЧТО ЗА ВСЕ НЕСЧАСТНЫЕ СЛУЧАИ, СВЯЗАННЫЕ С УКУСАМИ ЗМЕЕЙ И ПРОПАЖЕЙ ДОМАШНИХ ЖИВОТНЫХ, МЫ ОТВЕТСТВЕННОСТИ НЕ НЕСЕТ. РАДЫ БУДЕМ ВНОВЬ УВИДЕТЬ ВАС В НАШЕМ МАГАЗИНЕ. АДРЕС: СТОЛИЦА БЫВШЕЙ ИМПЕРИИ АРБОР-СЕМПЕР-РУБЕР, ГОРОДСКАЯ ПЛОЩАДЬ, НАПРОТИВ ФОНТАНА.

Монах наклонился, и корона слетела с его головы. Она упала на стол, змея замерла.

— Что это было? Корона куплена в магазине?

— Мы все это время кланялись пустышке! — у монаха из карманов посыпались монеты.

— Надо рассказать остальным. — другой монах подобрал корону.

— Зачем? Уверен, у каждой секты есть секреты. Я вот, например, отлично умею их хранить.

— Да и если подумать, завтра люди принесут деньги, заработанные в поте лица. Что же они — зря трудились? — монах понял ход мыслей своего друга.

— Нет, конечно, но деньги-то принесут, а вот кому они их отдадут… — монах взял со стола нож для писем.

— Понимаю. — окровавленный кинжал нашел нового хозяина. — От монаха до главы культа за одну ночь. Неплохая карьерная перспектива. — монах обошел стол, ступая по разбросанным золотым монетам.

— Жаль, конкуренция большая. — они медленно приближались друг к другу.

Откуда я все это знаю? Все просто — я стояла за окном на выступе и внимательно наблюдала за битвой. Битва — сказано слишком сильно, монахи в последний момент побросали оружие и ограничились пощечинами и пинками.

Я вернулась в таверну. Как я и обещала, всю ночь я угощала всех наемников самой дорогой выпивкой, которую только смог найти в своем погребе Туве. Колокольчик как белка бегала от столика к столику, принося выпивку и забирая пустые кубки, не забывая при этом мило улыбаться. Так мило, что даже самые холодные сердца при виде ее улыбки таяли. Северные эльфийки Сильвия и Сильвиала под конец ночи, естественно, подрались, и мне пришлось их разнимать, а после еще и зашивать бровь Сильвии. Жук заснул под скамейкой в обнимку с бутылкой «Пиратского щеголя». Менестрель охрип, распевая песни о наших победах. Кентавры, устроив бега, проломили одну из стен в конюшне.

Я платила за все не из своих запасов золотых монет. Уходя из замка, я забрала с собой пару черных слез у Жардона. Я не взяла все, потому что я, в конце концов, не воровка. Ха! Я рассказала эту странную историю Туве, и поэтому ты смело можешь приехать в таверну «Мечники Леди Удачи», и за кружечкой Фъёкса он все тебе расскажет, а если ты не поверишь, он с удовольствием покажет тебе хрустальный череп, занявший почетное место на полке среди бутылок с разноцветными этикетками. В пустых глазницах черепа, куда Туве поставил маленькие свечки, всегда горит зеленый свет, в котором ты увидишь рассвет культа Короля Мертвецов и его закат.

* * *

3238 год до к.с., месяц Двух Дев

Постучав висячим замком в виде головы оленя по двери, я отошла на пару шагов и стала ждать, пока меня впустят в дом. В ожидании слуг от скуки я принялась осматривать дверь, напротив которой я стояла. Дверь была настоящим произведением искусства: резные вставки по краям впечатляли красотой — мастер, работавший над ними, знал свое дело. Без сомнения, дверь изготовили из самой дорогой древесины, которую только можно купить за деньги. Если бы я только смогла снять такое сокровище с петель, я бы выручила за нее целое состояние и купила, к примеру, небольшую деревню. Став в деревне госпожой, я правила бы мудро и справедливо до тех пор, пока деревенские жители не сообразили бы, что мое представление о «мудро и справедливо» очень отличается от их.

За дверью послышались шаги, замок щелкнул и на пороге появился высокий дворецкий, почти двухметрового роста, если не считать его носа, задранного до потолка. Он поправил свою наглаженную жилетку и, фыркнув, взглянул на меня с небольшой толикой презрения.

— Прошу прощения, мы ничего не покупаем у нищих.

— Я Бренна, — протянув ему красный конверт, я задумалась, неужели я так плохо выгляжу. — Мне пришло письмо, в котором говорится, что меня хочет видеть лорд Бардон Фелур.

— Вы уверены?

— Да, уверена. — процедила я сквозь стиснутые зубы.

Он бегло прочитал письмо и, еще раз смерив меня надменным взглядом, отошел и жестом попросил меня войти.

Внутренне убранство частного дома лорда было так же великолепно, как и его дверь. Я завороженно смотрела на хрустальную люстру, похожую на диковинное растение, грозди которого, свисая с золотых стеблей, светились белым светом. Меня проводили до кабинета лорда, путь к нему проходил через коридор. У стен стояли старинные доспехи со всевозможными узорами на шлемах и нагрудниках. Я провела рукой по приглянувшемуся мне черному доспеху — мне понравился он не только из-за цвета, но и из-за шлема, сделанного в виде головы ворона.

— Кхм! — дворецкий громко кашлянул.

Я убрала руки от доспеха.

— Стойте здесь, — слуга скрылся за дверью.

Прошла минута томительного ожидания, и вскоре из-за двери показалась кислая физиономия дворецкого.

— Входите.

Я зашла в кабинет, и дворецкий тут же закрыл за мной дверь.

— Хорл, благодарю тебя, можешь ступать.

— Но сэр, может, мне позвать слуг?

— Ступай! — рассердился лорд. — Я сам пригласил госпожу Бренну, да и к тому же, если бы она хотела причинить мне вред, уверен, она бы не стала заходить ко мне в дом, а просто превратила бы его в большой костер, — он улыбнулся.

«Дело говоришь, лорд», — подумала я.

— Слушаюсь, — дворецкий вышел, и в комнате нас осталось двое.

За столом сидел высокий, крепкий мужчина с бычьей шеей, на которой я заметила несколько шрамов — память о боях и сражениях во имя короля. Его волосы еще не были подернуты сединой, взгляд был ясный, тяжелый и прямой, способный в случае необходимости пробить кирпичную стену.

— Бренна, Сероглазая Ворона, — он отвел взгляд и посмотрел на листочек бумаги, исписанный чернилами, лежавший на крою стола. — Наемница, — он посмотрел на меня, а затем снова на листочек. — Хитрая, бесстрашная, жестокая.

— Лорд Бардон Фелур, — я слегка склонила голову. — Храбрый воин, участник множества боев, руководил отрядом лучших королевских воинов. Один из тех, кому прочат место подле короля в роли его наиглавнейшего советника, — лорд внимательно меня слушал. — Кажется, все, извините, что без бумажки.

— Дерзко! — радостно захлопал в ладоши Фелур. — Но ничего другого я от тебя и не ожидал.

Он резко встал из-за стола и, чеканя шаг, подошел в карте Бывшей Империи Алого Древа, которая теперь делилась на сотни королевств с островами — их цветастые гербы пестрили на карте, похожей на лоскутное одеяло. Замок короля Эдуарда II был обведен красным карандашом. Лорд облокотился на карту, и его лицо преобразилось — оно помрачнело, губы сжались, глаза намокли от слез.

— Ворона, я пригласил тебя к себе, чтобы предложить работу. Я заплачу столько золотых монет, сколько весит твой конь.

— Это весьма щедро, лорд, особенно учитывая тот факт, что мой конь далеко не маленькое пони, и ест скотина как отряд прожорливых орков, верхом на прожорливых лошадях. Что могло случиться…

— Мою дочь похитили… — выдавил он из себя.

— Мне жаль.

— Анабель, лучик света в моем мрачном мире политических интриг и сражений за короля…

— У вас есть подозреваемые?

— Подозреваемые?! У меня есть имя этого гнусного человека — лорд Поль Де'Рез! Он посмел украсть мою жемчужину, когда она со своими няньками гуляла на лугу. Как она любила читать стихи, сидя под дубом…

— Если вы знаете, кто совершил это преступление, почему вы не раскроете личину этого злодея королю? Он подвесит его на городских воротах.

— Я не могу, Ворона, не могу, — он отвернулся то мне. Он был из той породы людей, для которой показать слабость было непростительным поступком. — Мы оба претендуем на место главного советника короля, при личной встрече Поль доходчиво разъяснил мне, что если я открою свой рот, он… — лорд замолчал.

— Убьет ее.

— Нет, он сказал, что если я расскажу все королю и его святейшество пришлет своих людей — они увидят лишь мою счастливую дочь в объятиях этого лжеца.

— Так она с ним добровольно? — я немного запуталась.

— Лорд Де'Рез заколдовал ее очень сильной магией, надев на шею волшебный амулет. Пока он на ней — она влюблена в него до беспамятства.

— Резиденция лорда отсюда, как я помню, недалеко?

— Верно. Вершины башен его частного дома поднимаются над кронами деревьев на той стороне леса, его дом виден с балкона моих покоев. Что за издевка судьбы!

— Значит, мне надо ее выкрасть?

— Спаси мою дочь, вырви ее из лап монстра! Будь проклята вся эта магия и чертовы волшебники!

— Сколько у меня есть времени?

— Всего одна неделя. Я должен отказаться от гонки за место советника короля, если я этого не сделаю, он…

— Убьет ее. — я попыталась еще раз угадать.

— Да, и сделает так, чтобы я никогда не смог найти ее тела и что-либо доказать, — его плечи дрожали. — Ты берешься за это дело? — он все еще стоял ко мне спиной. Наверное, он плакал и не хотел, чтобы я это видела.

— Я спасу вашу дочь, лорд Фелур.

— Я отдам распоряжение Хорлу, он даст тебе небольшую сумму на подготовку. — лорд взял себя в руки и развернулся. — Благодарю тебя, Ворона, благодарю!

— Пока не за что.

Я вышла из кабинета лорда.

Чтобы справиться с работой и спасти принцессу из лап мерзкого лорда, мне был просто необходим идеальный план, и поэтому, покинув дом Фелура, я вскочила на коня и направилась через лес к резиденции Поля Де'Реза. Широкая дорога, по которой могли проехать сразу две кареты, вела меня через низкие деревья, угрожающе тянущие свои скрюченные ветви к путникам. Я промчалась мимо перекрестка и покосившегося указателя. Одна из стрелок показывала на запад в направлении столицы Бывшей Империи.

Город Арбор-Семпер-Рубер был великолепен, как и положено было некогда центру жизни целого континента. Чистые улочки, на которые и плевать-то как-то неудобно, большие рыночные площади с товарами, привезенными со всего континента, школы, где дети получают все необходимые знания, а если что-то и пропускают, то этому их быстро учат на улицах. Обсерватории зазывают людей увидеть чудеса космоса и познать удовольствие от созерцания прекрасного. Публичные дома тоже предлагают с пользой провести день, и, в отличие от обсерватории, познание удовольствия ждало людей намного ближе, чем в космосе, а прекрасное можно не только созерцать, но и трогать. Храмы всевозможных богов стоят между жилыми домами. В Арбор-Семпер-Рубер всегда можно найти развлечения для всех, здесь рождаются с улыбкой на устах и так же радостно умирают[8]. Конечно, главным сокровища города является замок бывшего короля Алесандра Захватчика. Белоснежный и величественный, он стоит в центре города, надутый как павлин. Стены и башни замка обвивают ветви дерева, не настоящие — искусственные, из белого камня.

Другая стрелка показывала на север, к поместью Де'Реза.

Я остановила вороного коня, когда увидела, как между деревьев показались ворота дома лорда. Дернув поводья в сторону, я увела Мятежника вглубь леса и привязала его к ветке дерева — достаточно прочной, чтобы он не сломал ее и не убежал, но достаточно сухой и ломкой, чтобы в случае необходимости он смог бы прискакать ко мне на помощь. Конечно, если бы он посчитал, что у него нет более важных дел.

Глупое…

Мятежник затряс гривой.

Назвала я его так не случайно — вдохновением мне послужил его ужасный характер. Мятежник — конь очень упрямый и своенравный, в этом мы с ним были похожи. Он еще не совсем привык к этому имени, так как раньше я обращалась к нему проще: «Эй, ты!» или «Что ты, лошадиная морда, смотришь на меня?».

Я ступала по траве и сухим листьям с осторожностью, стараясь не издавать лишнего шума. Спрятавшись за деревом, я смогла внимательно осмотреть четырехметровые каменные стены, выстроенные вокруг поместья похитителя. В принципе, стены из серого камня мало чем могли впечатлить бывалых воров — просто груда камней, сваленных так, чтобы они не упали на хозяев дома и, по возможности, противостояли любителям чужого добра. Ворота, ведущие во двор, будто горели золотым светом, их украшали вычурные узоры, выкованные в виде цветов, стеблей растений и голов диких животных, любимцев знатных охотников. Расстояние между прутьями было таким большим, что я легко могла пройти сквозь них. Что уж говорить, даже Мятежник проскакал бы между прутьями рысью. Такой большой недостаток в конструкции ворот с лихвой компенсировали стражники, облаченные с ног до головы в тяжелые доспехи. Я прошла вдоль стены, держась подальше от главного входа. Найдя нужное — высокое и закрученное на манер лестницы дерево, а оно есть всегда, я забралась по стволу и легко допрыгнула до торчащих железных кольев на вершине стены.

Дом лорда мало походил на замок, это был, скорее, старинный трехэтажный дом с долгой и насыщенной историей. Рядом с домом стояли пристройки — казарма для стражников и домик для прислуги. При въезде во двор дома карета благородного господина описывала полукруг вокруг небольшого сада с дивными цветами, привезенными из соседних королевств и островов, и фонтана в виде прекрасной богини, играющей с птицами в струях воды.

Солдаты, охраняющие покой лорда, патрулировали двор перед домом. Их было так много, что закрыв глаза и бросив наугад маленький камень, я точно попала бы в чей-нибудь шлем.

Мой разговор с Бардоном не закончился в его кабинете, он догнал меня у самой двери и еще раз поблагодарил, после чего показал мне портрет своей дочери, маленькой светловолосой девчонки в безумно розовом платье, держащей замученного белого кота. Этот портрет лорд заказал на десятилетие Анабель, более позднего изображения дочери у лорда не было, а на все мои расспросы Фелур лишь охал и говорил, что его ангелок самая прекрасная девушка на свете. Поэтому я точно не знала, как выглядит похищенная принцесса, и у меня уже возникло несколько идей развития спасательной операции.

Я допустила что, раз это девочка благородных кровей, то она, возможно, начитавшись сказок, сидела у окна и ждала принца на коне и с замком с прислугой за плечами. Она почти ничего не ела и слизывала влагу с запотевших стекол. Тогда ее спасение не вызывало у меня особых трудностей. Сорву с ее шеи медальон и развею чары, она тут же придет в себя и, даже не задумываясь, сбежит со мной. Конечно, возможно, что медальон, слишком долго находясь на ней, затуманил ее разум сильнее — тогда мне придется вырубить ее и, взвалив на плечо, вынести из поместья. Сложнее, но возможно.

Существовал и другой вариант: принцесса, постоянно находясь на балах при дворах таких же богатых и уважаемых людей, как ее отец, испытывала стресс и, возможно, пытаясь с ним справиться, она заедала его, не вылезая из кухни, где слуги только и успевали менять тарелки, а повар — готовить новые и новые блюда. Получается, что для спасения Анабель-пышки придется доставить к воротам телегу, и если после уничтожения медальона, она согласиться бежать — я пущу ее перед собой, как таран и, выбив ворота, мы помчимся к дому ее отца. Если Мятежник сдвинет телегу. А что, если чары не пропадут? Ну, здесь я решила, что план менять не буду — я просто покачу ее по земле к воротам, а дальше все то же самое.

Закончив придумывать, что же мне делать с Анабель, я занялась следующим вопросом: как отвлечь стражников? Над решением этой задачи я решила подумать, сидя в номере своей гостиницы.

Заказав у трактирщика тарелку с мясом и бутылку Фъёкса, я поднялась на второй этаж. Заперев за собой дверь и положив еду на стол, я сняла с себя куртку, высокие сапоги и кожаный нагрудник. Удобно расположившись на стуле и вытянув ноги, я взяла со стола лист бумаги и обмакнула перо в чернильницу.

Рисовать я никогда не умела, даже прямая линяя в моем исполнение выглядела кривой, круг походил на овал, квадрат, казалось, все свое детство чем-то болел, а треугольник никогда не был треугольником — я и не называла его так, «загогулина» и то больше подходила для описания этому… этой… загогулине.

Проведя над листом бумаги больше двух часов, я так и не смогла подставить кривую прямую линию к больному квадрату так, чтобы из этого получился сносный план — мне все это время не доставало «загогулины», самой кривой и неправильной. Скомкав листок бумаги и бросив его под кровать, я открыла окно, впуская в душную комнату свежий воздух. Постояв перед открытым окном, я вдруг захотела прогуляться, ведь ничто так не помогает творческому процессу, как бесцельное блуждание по улицам.

На улице, в темноте безлунной ночи, я искала умную мысль в переулках города. На комендантский час стражники смотрели сквозь пальцы, считая, что все хорошие люди и так сидят дома, а все те, кто пытаются нарушить общественный порядок, перебьют друг друга от скуки.

— Немедленно отпустите прекрасную, но слегка пьяную принцессу! — раздался крик за домом.

— Тише, парень! — я услышала пьяный лепет и выглянула из-за угла.

Молодой парень обнажил кривой меч и направил его на группу людей, среди которых стояла девушка. Покачиваясь из стороны в сторону, она крутила перед собой бутылку и напевала под нос веселую песенку.

— Как вы смеете?

— А что мы сделали такого?

— Смотрите, до чего вы довели принцессу!

— Оп-па, — сказала девушка, а затем икнула. — Я и принцеска еще…

— А я тебе что говорил? Ты, Варька, баба знатная, что там принцесса — царица!

— Ой, прекрати, засмущалася я, ой, что-то голова закружилась…

— Я слышал, как вы договаривались между собой, что собираетесь обесчестить даму!

— Оу, ты это, тише, секрет же!

— Да, да, — подхватил другой пьяница. — Типа сюрприз.

— А я вроде не против, — согласилась девушка.

— Хватит! — парень занес меч над головой одного из мужиков и вдруг замер.

Неожиданно появился третий приятель и вонзил нож под ребра горе-спасителю. Я лишь успела выйти из-за угла, но все было кончено.

— Ах ты ж… — они заметили меня. — Бежим, бежим!

На бег это было мало похоже — они упали на колени и поползли вниз по улице. Парень лежал на земле, из его глаз уходила жизнь, он сжимал в руке меч, соломенные волосы развевались на ветру.

— Жаль, парень, очень жаль, — я лишь развела руками. — В мое время жизнь — это пламя свечи, и оно гаснет буквально от любого ветерка.

— Все в порядке, — вдруг отозвался парень. — В следующий раз буду более осмотрительным.

— Мужик с ножом вылез будто из ниоткуда, — я пока не понимала, что происходит, но решила поддержать беседу.

— Маленький нож, всего лишь царапина, — парень заметил мою растерянность. — Поможешь?

Я протянула ему руку и помогла встать. Он отряхнулся и вынул нож, оказавшийся совсем не маленьким. Все его лезвие было в крови.

— Царапина? — я указала на рану.

— Отсюда кажется что да, — он вздохнул. — После сражений мне всегда хочется есть. Жаль, денег нет.

Намек был понят.

— Тут недалеко гостиница, в которой я остановилась, жена хозяина готовит неплохой суп.

— Мне подойдет, — парень убрал меч в ножны. — Действительно жаль, как ты и сказала, принцессу обесчестят.

— Поверь, это будет для нее не в первый раз.

Разбуженный хозяин гостиницы был очень недоволен, когда мы пришли и потребовали пару мисок супа, но сменил гнев на милость, когда в его руке заблестели золотые монеты. Он проводил нас за стол и зажег свечу, в столовой не было никого. Через несколько минут появилась жена хозяина, она поклонилась и поставила две миски с похлебкой, а рядом целую кастрюлю.

— Угощайтесь, — она развернулась и зевнула.

— Большое вам спасибо! — громко поблагодарил ее парень.

— А? — она проснулась и оглянулась. — Ах, да, да…

Она ушла.

— Тяжелая ночка. Я Бренна. Сероглазая Ворона.

— Бывали и хуже. Я Ларнвальфальд. Ты герой? — он указал ложкой на мой меч.

— Наемница, — я внимательно смотрела на него.

«Живой, — думала я. — Все еще живой. Как? Я встречала иногда людей, до которых многие вещи долго доходили. Может, он просто еще не осознал, что мертв?»

— Жадные до денег люди без чести. Такие и шагу не сделают, чтобы человеку помочь попавшему в беду! Мерзкие жабы. — парень выпал из реальности, а затем вернулся. — О, прости, я не хотел тебя обидеть!

— Да нет, все верно. Очень хорошее определение. — можно было даже не гадать, что за голубоглазый и длинноволосый паренек сидит передо мной.

— А я герой! — гордо произнес Ларн.

— Благородно. Спасаешь принцесс? Сколько на твоем счету?

— Ам… — слегка замялся Ларн. — Если считать сегодняшнюю девушку на улице, то ни одной.

— И давно ты их спасаешь? Пытаешься. — поправила я себя.

— Кажется, всю жизнь.

— Слушай, а что это за трюк такой был? Мне бы очень хотелось ему научиться.

— У тебя не получится, для этого нужно быть чистым сердцем и помыслами, каждый день тренировать тело и закалять волю, а еще..

— А еще нужно заключить сделку с богами и продать душу?

— Нет, я же сказал — просто царапина, я крепкий парень. Конечно, внешне этого не заметно…

— Разве герои могут врать?

— Нет, они открыты как книга, никаких секретов, герой это образчик… — парень задумался. — А выпить можно?

Я щелкнула пальцами, возник хозяин с бутылкой вина и двумя кружками. Парень залпом осушил кружку с вином и закашлялся.

— Правда хочешь услышать мою историю? — Ларн навис над столом и тарелкой с супом.

— Рассказывай. — я сделала то же самое, мы почти касались друг друга носами.

Повисла пауза. Напряжение возрастало, казалось, воздух гудит, а стекла в окнах дрожат. Не заметно для себя, я почему-то задержала дыхание. Надо думать, ведь передо мной сидел бессмертный герой и сейчас я узнаю его секрет, и возможно, тоже обрету власть над вечной жизнью.

— Я не помню.

— В смысле? — слова Ларна немного выбили меня из колеи, я облокотилась на спинку стула. — Ты ничего не помнишь?

— Ничего.

— Ни родителей, ни свой дом, ни закадычных друзей?

— Наверняка они у меня есть — и дом, и родители, и друзья, но чем сильнее я стараюсь вспомнить прошло, тем сильнее ощущаю в голове гул от сотен голосов. Но с людьми такое бывает. — уверенно произнес герой, словно держал в кармане свернутый диплом врача.

— Нет, не бывает. — я быстренько пробежалась мысленно внутри головы и ни услышала там ни одного голоса, только мой. — Тогда с чего начался твой путь героя, не просто же так?

— Я всегда хотел спасать людей и защищать мир от зла, сколько себя помню.

— А помнишь ты, как мы выяснили, не очень много.

Парень кивнул. Он улыбался, явные проблемы с головой его не беспокоили.

— Кое-что я помню. Вот недавно я набрел на высокую башню без окон и дверей, на верхнем этаже располагались покои с заточенной в них злой колдуньей принцессой. Только я подошел к темнице, как она накренилась и рухнула прямо на меня.

— Принцесса погибла?

— Когда меня откопали из-под завалов, никакой принцессы рядом не оказалось. Но я нашел еще одну башню.

— Опять?

— Да, я забрался на балкон и не успел я зайти вовнутрь — как из основания башни повалил дым, затем вспыхнули языки пламени и вся башня взмыла в воздух. Приземление было невероятно жестким.

Я слушала героя и только успевала загибать пальцы, считая сколько башен с принцессами он успел найти и как они то взрывались, то исчезали словно мираж, то таяли как снеговик под лучами летнего солнца.

— Где ты их столько нашел?

— Бывшая Империя — это огромные земли, здесь легко уместятся сотни таких башен. Они ведь очень удобные, высокие, выполненные в классическом сказочном стиле, там уютно и никто не мешает заниматься личными делами. Кстати, башня очень похожа на гнездо.

— Ха! — вот и первая шутка о моем прозвище.

Как бы глупо это ни звучало, наемники сражаются не за королей и их цели — они сражаются за деньги, и чем их больше, тем охотнее наш брат машет мечом. Но кроме того, мы беремся за работу ради опыта и имени, известность добавляет пару десятков, а то и сотен монет сверх назначенной награды. «Свирепый варвар» — неплохо, «Бешеный пес» — сойдет, «Крушитель черепов, пожирающий сердца своих врагов под кисло-сладким соусом» — шикарно.

— А что там с бессмертием? Ты так ничего по сути и не рассказал.

— А это самое интересное. — глаза Ларна заблестели, он начал походить на ярмарочного зазывалу.

— Ну-ка, ну-ка…

— Я не помню. — и он снова смотрел на меня щенячьими глазами.

— Чтоб тебя!

— Просто таким родился. Я много раз пытался спасти прекрасных дам и столько же раз умирал. В общем, ты видела, как у меня это получается. Кто-то быстро бегает, пишет чудесные картины, а я…

— Самый неорганизованный мертвец, забывший отправиться на тот свет.

— Живой я, Бренна, живой. — на столе нашлась вилка, зубцы слегка продавили ему кожу. — Между прочим, очень ощутимо.

— Завязывай! — я выхватила вилку и швырнула ее на соседний стол.

— За наемников? — Ларн поднял кружку.

— За героев.

Мы выпили. Хозяин гостиницы и его жена, лежа под столом, перевернулись на другой бок и тихо захрапели.

— А что насчет тебя? — спросил меня Ларн, улыбаясь самой светлой улыбкой. — Откровенность за откровенность.

— Ты ничего толком и не рассказал, какая тут откровенность! — я погрозила ему ложкой, но быстро успокоилась. — К тому же я известная наемница, ты должен был слышать обо мне.

— Возможно. — Ларн аккуратно подбирал слова, так как не хотел меня обидеть. — Но нет.

Обидел.

— Менестрели поют песни о подвигах и сражениях, в которых я побывала.

— Точно, в кабаке люди напевали песню о наемнице, боящейся тараканов.

— Я их не боюсь, просто предпочитаю находиться как можно дальше от них. — я огляделась, причин для паники абсолютно никаких не было.

— Они мерзкие, куча лапок, длинные усы и они ползают…

— Хватит! Тебе рассказать историю моей жизни или нет? — я отключила воображение, не собираясь представлять…

— Р-р-р-р…

— Именно их.

— Я не выбирала путь наемника, за меня это сделал мой отец, Отрекшийся от Имени и Рода Черный Жнец. Он отнял меня у матери, когда я была еще совсем маленькая.

— Самый известный головорез во всех королевствах, на бескрайних просторах морей и на далеких островах? — парень от удивления даже привстал, собираясь, наверное, бежать из гостиницы прочь.

«Конечно, как обычно… — подумала я. — Отца люди знают, а меня нет».

Я кивнула.

— Как его дочь, я всегда была на передовой, сражаясь с ним плечом к плечу, ловя каждый его укоризненный взгляд, каждое замечание по поводу моей техники и глупых, но непростительных ошибках, допущенных мной на поле брани. Я жила среди убийц, воров и работорговцев, рядом с конокрадами, мошенниками и душегубами. Так что естественно, что я была — как, впрочем, и остаюсь — грубой, своенравной, жестокой девушкой, которая хватается за меч при каждом косом на нее взгляде.

— И никаких розовых платьев? — попытался пошутить герой.

— Отец не воспитывал принцессу, сидящую в замке, я и принцев-то на белом коне в юности видела всего пару раз. И то, когда с ними сражалась.

— Я слышал, что Жнец погиб. Мне жаль. — мрачно произнес Ларн.

— Король Мертвецов отнял его у меня, после все изменилось. Никто не захотел идти за мной, как за лидером. Все ушли… — темнота с улицы пролезла через щель в оконной раме и окутала нас, пламя свечей потускнело.

— И ты все бросила?

— Нет! Такую жизнь так просто позади не оставишь. На месте я не сидела и бралась за любую работу. Я бежала вперед не разбирая дороги и ныряла в адское пламя.

— И сколько опасных заданий ты выполнила?

— Ни одного.

Ларн почувствовал, что мог бы найти подругу по несчастью, если бы знал меня помоложе.

— Зато тумаков я тогда заработала знатно. Один раз чуть не померла, к счастью вовремя подоспел старый друг.

— Больше никому ничего не доказываешь?

— Я могла бы сказать, что повзрослела, стала мудрее и ответственнее, но боюсь рассмеяться. Одна премерзкая старуха как-то сказала мне, что нет ни предназначения, ни великой цели, а есть только жизнь и ее стоит прожить в свое удовольствие.

— Жизнь без цели — книга без слов.

— Ни все из нас герои, Ларн.

— Все, надо только найти свою принцессу и высокую башню.

— Тошнит, я чувствую, что меня сейчас стошнит. — я не хотела обидеть парня, он это понял. Мы просто смеялись, рассказывая глупые истории, пока не кончилась ночь.

В лучах нового дня мы стояли перед гостиницей и прощались. Он уходил по улице, а я смотрела ему вслед и думала.

Герои… Никогда их не понимала. Даже полюбив одного из них в далеком прошлом, я смотрю на героев с некой толикой отвращения: слишком порядочные, слишком чистые, ненастоящие — хотя как еще может рассуждать наемница? Какой же этот парень нескладный, с кривым мечом, без брони, нескладный, как мои рисунки… Треугольник. Треугольник!

— Стой!

Через полчаса мы уже крались к дому лорда Де'Реза.

— Может, надо было дождаться ночи? — Ларн вытаскивал из волос колючки.

— Какая разница?

— Спасать принцессу в ночи под звездами — это более романтично.

— У тебя другая задача, ты отвлекаешь стражу.

— Много, говоришь, их там?

— Много, но для парня, который не умирает, это пара пустяков.

— Все-таки у меня в голове не укладывается, что такой человек как лорд Де'Рез способен на похищение.

— Все дело во власти и положении, это меняет людей, — мы остановились возле закрученного дерева.

— Кстати, я кое-что слышал об отце Анабель.

— Что конкретно?

— Год назад, когда стало известно, что он претендует на место советника короля, он уволил всех чародеев, которые на него работали. А еще начал говорить, что волшебство и магический народ должны жить подальше от людей.

— У людей часто меняется мнение, сейчас не об этом. Так, лезь на дерево, прыгай на стену, там внизу есть кусты, так что не разобьешься.

— Очень смешно.

— А дальше выбегаешь, достаешь меч и геройствуешь.

— Только убивать я никого не хочу.

— Как?

— Так, — он скрестил руки на груди. — Герои не убивают.

— А в переулке, когда ты меч над головой того парня занес, ты дальше что хотел сделать — за ухом ему почесать?

— Не знаю, но это мое правило.

— Чтоб тебя!

— Бренна, ты куда? Бренна!

Я вернулась, держа в руке толстую деревянную палку.

— Возьми, этим не убьешь, даже не напугаешь, но зато правила свои не нарушишь.

— Благодарю! — лицо парня просияло.

— Лезь давай, — толковых помощников всегда трудно найти, а я особо-то и не искала.

Ларн забрался на дерево и перепрыгнул на стену. Зацепившись за металлические колья, он пригнулся, осматривая двор и поместье лорда.

— Все чисто, — герой наклонился ко мне. — Почти все стражники сейчас стоят у казармы и слушают командира.

— Ясно, пока нам везет, — я привязала один конец веревки к торчащему корню, к другому привязала тонкую серую леску.

— Бренна, — послышалось сверху. — А принцесса красивая?

— Пятьдесят на пятьдесят.

— В смысле? — удивился Ларн, он собирался что-то спросить, но его рука соскользнула, и он упал со стены в кусты.

— Теперь я.

За пару прыжков я очутилась в кустах вместе с Ларном, стражники нас не заметили, все шло идеально. Я подтянула леску и обмотала ею куст.

— Готов, герой?

— Спасем принцессу!

Ларн выбежал на середину сада к фонтану, где стоял стражник и любовался формами статуи, я тем временем, оставив кусты, направилась по протоптанной дорожке за дом.

— Ты кто такой? — опешил стражник.

— Я Ларнвальфальд, герой.

— А я Мроб, и мне по барабану! Как ты сюда проник?

— Прости, против тебя я ничего не имею.

— То есть?

Ларн ударил стражника палкой по голове, шлем зазвенел и перекрутился на голове у Мроба, он шагнул назад и, споткнувшись, упал в фонтан.

Кхм. Мне не хотелось бы прерывать рассказ Бренны, но придется. Как автор я просто не могу оставить без внимания некоторые сцены ее приключения, которые она не видела, так как в это время внимательно обыскивала поместье лорда в поисках принцессы. Поэтому перенесемся на пару минут назад во времени и узнаем, о чем разговаривал капитан стражи со своими подчиненными, и что случилось после описанных выше событий.

— Здесь все? — капитан, облаченный в зеленый камзол и черный берет, вышагивал перед подчиненными.

— Так точно! — выкрикнул один из стражников и еще больше вытянулся в струну. — Большая часть здесь, остальные патрулируют сад и охраняют дом.

— Все правильно, как по инструкции, — капитан остановился и вынул из-за пояса тонкую книжку. — Перед тем, как вы приступите к работе, еще раз хочу напомнить ваши должностные обязанности. Значит так, — он открыл книжку и, плюнув на палец, перевернул страницу. — Вы обязаны хранить спокойствие людей уважаемых, тех, кому вы служите верой и правдой, дабы они жили в этом мире, как им и полагается, без страхов и стресса, — капитан заметно вспотел. — А ежели проникнет окаянный на землю людей благородных, следует немедленно схватить нарушителя и допросить, дабы узнать, где брешь в стенах замковых, а далее человека этого нужно вывести с территории.

— А можно ли его хорошенько отделать, сэр?

— Можно, — неуверенно сказал капитан и углубился в изучение книжечки. — Вот, при необходимости по отношению к нарушителю в воспитательных целях можно применить физическое воздействие, не допускаются попадания в голову, дабы человек не забыл урока и не нарушил правило повторно. Если появляется угроза для жизни мужа благородного, дозволяется мечом покарать обидчика.

— Как покарать, сэр?

— Как, как… — задумался капитал и почесал затылок. — Насмерть, я думаю.

— А что, если негодяй не подумает умирать?

— А ты его об этом не спрашивай, мечом голову снеси — и дело с концом.

— Сэр?

— Что такое? Я же еще не дочитал!

— Сэр, а в должностных инструкциях написано, как поступать, когда твоего товарища бьют палкой по лбу и роняют в фонтан?

— Подожди, где-то я тут это видел… — капитан дошел до конца книжки, но не нашел упоминания о подобных случаях. — А с чего это тебе в голову пришла такая мысль? — спросил капитан, не отрываясь от изучения книги.

— Так это, сэр, там Мроба только что того самого.

— Чего? — капитан развернулся и увидел, как в фонтане плавает Мроб, а на них, размахивая палкой, мчится ошалевший парень с безумным взглядом.

Все, что случилось дальше, стражники описывали позже, сидя в кабаках, разными словами, кто-то говорил, что это было волшебство, другие — наваждение и страшным сон.

Ларна окружили солдаты, они расставили руки, собираясь схватить нарушителя, но тут же получили по удару и выбыли из сражения.

— Сэр, как мне кажется, он и его палка представляют угрозу для нашей жизни! — стражники не подходили к герою, кружа вокруг него словно акулы.

— Согласен, следуя должностной инструкции, приказываю умертвить смутьяна!

Страж, обнажив меч, легко увернулся от рассекающей воздух палки и, подобравшись почти вплотную к Ларну, пронзил грудь парня мечом, а затем, довольно ухмыляясь, отошел, ожидая когда тело упадет на землю. Но тело почему-то делать этого не собиралось.

Герой глубоко вздохнул, держась за грудь. Он стоял на полусогнутых ногах, но через секунду юный искатель принцесс, попавших в беду, уже стоял, расправив плечи. Ларн ответил ударом на удар, попав деревянным орудием по лбу стражника.

— Сэр!

— Что еще?

— Он не умертвился!

— Беспредел какой-то! В инструкции четко написано — умертвить! Раз мы соблюдаем инструкции, он тоже должен! Пробуйте снова!

И они пробовали, раз за разом протыкая тело героя, но парень лишь слегка ослаблял темп и иногда останавливался, чтобы перевести дух.

— Чародейство! — крикнул солдат, прячущийся за спинами своих товарищей.

— Он проклят! — заорал другой, складывая пальцы в символ против сглаза.

— Мертвец, не иначе, а палка, наверное, нас в его слуг должна превратить, в безмозглых рабов, исполняющих его приказы!

— Заткнись, Юрда! — скомандовал капитан. — Ты и так недалеко ушел! Сейчас я его!

Капитан метнулся к парню. Герой попытался ударить лидера по колену, так как капитан был выше Ларна почти на две головы, но капитан, прошедший не одну войну и сражавшийся с разными людьми, вооруженными всевозможным оружием (начиная от бутылки вина и заканчивая выходными подштанниками), ушел от палки и, перебросив меч из одной руки в другую, рубанул лезвием по шее Ларна.

— Как по инструкции!

Вся стража с облегчением выдохнула, но затем снова напряглась, заметив, что тело все еще стояло. Они все подняли взгляд, следя за полетом отрубленной головы, которая, взлетев вверх, замерла на секунду и полетела вниз. Напряжение сменилось ужасом, когда рука мертвеца поднялась и, поймав голову, водрузила ее на прежнее место.

— Не знал, что так могу! — удивился парень, а затем, встав в боевую стойку, произнес — Я готов продолжить.

— Сэр, а в инструкции написано что-нибудь…

— Бежим! — закричал капитан и помчался сквозь ряды солдат, не оглядываясь.

— Сэр! Мы с вами! — стражники последовали за своим лидером. — За бегство нас никто не осудит!

— Тихо ты! — проорал капитан, придерживая одной рукой черный берет. — Мы отступаем согласно дополнению, написанному мелким шрифтом в конце моей книжки.

— Эй! — Ларн растеряно смотрел на убегающих солдат, стоя среди оглушенных стражников. — И что теперь? Как отвлекать их, если они убегают от меня? Нет! Куда вы? — стражники забежали в застекленный сад, примыкающий к дому. — Вам туда нельзя! Стойте! — парень побежал за ними.

Не знаю, справлялся ли герой со своей ролью, но я очень на это надеялась, по крайней мере, неубиваемый парень с палкой должен привлечь их внимание. Я же, крадучись, пробиралась по коридорам поместья. В подвал я заглядывать не стала, раз принцесса (пусть и под действием чар) влюблена в лорда — значит он не станет держать ее в темной и сырой темнице. Нет, для такой пташки нужна более уютная клетка — с мягкими подушками, огромной кроватью, шелковыми простынями, картинами размером со стену и чудным видом из окна. Я осматривала этаж за этажом, иногда мне казалось, что я слышала голос, привыкший приказывать людям как им поступать — лорд кружил неподалеку.

На последнем этаже я заглянула в замочную скважину: дворецкий с подносом в руках убирал тарелки с недоеденным завтраком, пока девушка в розовом воздушном платье крутилось возле шкафа с красивыми и дорогими платьями всевозможных фасонов. Дворецкий учтиво поклонился даме, которая его совсем не замечала, и направился к двери. Он успел только повернуть золотую ручку, как я, распахнув дверь, вырубила его. Он упал в кресло, стоящее рядом с дверью, я поймала поднос и аккуратно положила его на пол.

Девушка развернулась, прижимая к себе новое платье, я тут же прислонила ее к дверце шкафа и, зажав рукой рот, поднесла кинжал к ее животу.

— Успокойся, я здесь чтобы тебя спасти, — тихо прошептала я. — Ты в порядке?

— Мпфсфмпф, — сказала принцесса и закатила глаза, а затем посмотрела на меня взглядом, говорящим, что я полная дура.

— Извини, — я убрала руку от ее рта.

— Странно ты меня спасаешь, приставив нож в животу! — возмутилась девушка.

— Я хорошим манерам не обучена, знаю лишь, что даже у красивого и стройного цветка есть шипы, это простая предосторожность.

— Ясно, позволь спросить тебя, простолюдинка, с чего это меня надо спасать? Если ты не заметила — я счастлива и опасность мне не угрожает. И не угрожала до того момента, как ты появилась, — она кончиками пальцев увела лезвие кинжала в сторону. — Кто ты такая?

— Я Бренна, меня прислал твой отец, чтобы спасти из плена.

— Плен? Что за нелепость. Я люблю Поля, а он любит меня.

— Он тебя не похищал?

— Похищал, вообще-то… — опустила взгляд Анабель, а после, опомнившись, рявкнула на меня, — но что ты понимаешь в дворянских ухаживания, простолюдинка?

— Я? Видимо, ничего, ладно, не буду с тобой спорить, все равно это не ты говоришь.

— С каждым твоим словом мне все больше кажется, что ты ненормальная. Как это не я говорю, а кто еще?

— Все дело в медальоне на твоей шее, — на короткой цепочке висел красный камень в золотой оправе. — Он заколдован.

— Но этот медальон мой, мне подарил его отец год назад и однажды сказал, что если мне понадобится помощь, стоит только его снять, и я окажусь дома.

— Так и почему ты его не сняла?

— Зачем? Я не хочу уходить! Я люблю Поля, и он сам сказал, что ему медальон очень нравится, в нем я похожа на королеву.

— Бред какой-то, это все магия, у тебя в голове каша из чародейских заклятий.

— Послушай меня, ненормальная… — начала Анабель, но я, не дожидаясь окончания предложения, сорвала с ее шеи медальон.

Принцесса вскрикнула. Нужно было уходить, пока не появилась стража. Я потащила ее к двери, держа за руку, к моему счастью, принцесса оказалась тоненькой худенькой девушкой. Девушка сопротивлялась, но не долго, уже в коридоре ее попытки вырваться из моей хватки стали слабыми, она держалась за голову, ее лицо приобретало зеленоватый оттенок.

— Что-то мне стало дурно, — она качалась из стороны в сторону.

— Правильно, магия исчезает, ты, видимо, слишком долго была под ее воздействием. Еще чуть-чуть, спустимся по лестнице и через заднюю дверь выберемся к стене.

— Я на стену не полезу, — запротестовала Анабель.

— Тогда я просто перекину тебя.

Мы спускались по широкой главной лестнице поместья лорда, когда из коридора под лестницей в сопровождение двоих стражников вышел хозяин дома.

— Анабель? Что происходит? — молодой парень с прилизанными черными волосами, спрятанными под сеточкой, одетый в длинный халат, расписанный узорами и украшенный золотой нитью, махнул рукой, и стража метнулась к лестнице.

— Спокойствие, — я прижала острие кинжала к животу Анабель.

— Опять ты за свое, — сквозь дурноту простонала принцесса.

— Давай не сейчас, — я сделал шаг вверх по ступеням, утаскивая за собой девушку. — Я забираю ее.

— По какому праву?

— Я спасаю ее из плена, по приказу ее отца, лорда Бардона Фелура.

— Она больше не в плену.

— Я и сама это знаю.

— Нет, я не про это, — лорд сдержал стражников, а сам подошел немного ближе к лестнице. — Она свободна и может уйти, когда пожелает.

— Поль, — сказала Анабель, смотря куда-то в сторону.

— А похищение? Не сама же она к тебе пришла, или, может, место советника здесь не при чем?

— Я не собираюсь перед тобой отчитываться. Ты проникла в мой дом и собираешься украсть мою любимую и при этом хочешь откровенного разговора? Тем более, мои способы продвижения по карьерной лестнице — мое дело.

— Ты прав, тогда, с вашего позволения, разрешите откланяться, — я уже собиралась бежать наверх, бросая в стражников вазы, стоящие на столиках на втором этаже рядом с лестницей, как неожиданно появилась целая толпа солдат.

Они выбежали из левого коридора, перекрикивая друг друга и озираясь на преследователя, стараясь не споткнуться о товарищей, бегущих впереди.

Они боялись. Возможно, никогда в жизни они так не боялись, как в этот день, но даже страх не стер из их памяти правила поведения при встрече с благородным господином, на которого они работали. Пробегая мимо лорда Де'Реза каждый из стражников учтиво поклонился:

— Господин.

— Господин.

— Господин.

— Господин.

— Господин.

— Господин.

Мимо лорда пробежало двадцать четыре стражника, замыкающим оказался капитан.

— Что происходит? — это был самый странный день в жизни молодого лорда Де'Реза.

— Отступление, которое, как мне кажется, можно уже назвать бегством, сэр! Советую вам бежать, — капитан скрылся в правом коридоре.

— От кого?

В этот момент появился Ларн, он остановился в центре холла перед лестницей и, немного отдышавшись, заметил меня и принцессу.

— Бренна, я отвлек стражу!

— Я вижу.

— Это принцесса? — он поднял палку и указал на девушку.

— Анабель, дева пленница.

— О! — парень пригладил волосы и поклонился. — Миледи, меня зовут Ларнвальфальд, я герой и пришел спасти вас.

— Ларнбранвам… — сквозь пелену магии пролепетала принцесса.

— Даже не пытайся.

— А что у нее с цветом лица?

— Ей плохо, последствия магии.

— Вот оно что, — парень задумался. — Позвольте мне сравнить вашу красоту с яблоком или, может, лучше с зеленью. Нет, это будет слишком очевидно.

— Что он несет? — опомнилась принцесса.

— Кто его разберет.

Послышался грохот десятков тяжелых сапог. Стражники, видимо, пробежав весь дом по кругу, снова появились из левого коридора. Увидев Ларна, они замерли. Капитан пробрался сквозь толпу.

— Чего остановились? — капитан сглотнул и, поправив свой берет, тихонько прошептал приказ. — Бежим, назад!!!

— Ларн!

— Точно, точно, я за ними.

В холле снова остались только я, лорд, принцесса и двое стражников.

— Я заберу ее, не пытайся меня остановить.

— Ты ее и пальцем не тронешь, она нужна тебе живой, — догадался лорд. — Слабый блеф.

Лорд скомандовал, и стражники медленно стали подниматься по ступеням к нам.

— Меня сейчас вырвет, — принцессу мутило.

— Тогда давай на них.

Она держалась за мою руку, чтобы не упасть. На втором этаже появилось подкрепление из десятка солдат, они опустили пики, направляя наконечники на меня.

— А все так хорошо начиналось, — вздохнула я. — Тише, принцесса, тише. — хватка принцессы стала сильнее. — Я же на твоей стороне. Черт! — я еле смогла вырваться и, оттолкнув девушку от себя, увидела уже не Анабель.

Девушка начала меняться, нежная девичья кожа становилась грубой, на ней вырастали наросты, похожие на чешую. Руки и ноги росли в длину, кожа рвалась и заново срасталась, ломались кости, от хруста кидало в дрожь. Девушка увеличилась в размерах, ее хрупкое тело превратилось в массивную животную плоть. Со спины слезли остатки платья и распахнулись черные крылья, хвост ударил по лестнице, щепки полетели в разные стороны. Чудовище издало рев.

— Дракон! — крикнули солдаты и бросились врассыпную, позабыв про своего господина. В этот момент они спасали самое сокровенное, что у них было — жизнь. Каждый был сам за себя.

Я, спрыгнув с лестницы и приземлившись на пол, быстро вскочила на ноги. Дракон поднял голову и выпустил в потолок столб огня, затем чешуйчатая принцесса еще раз ударила хвостом лестницу, вовсе уничтожив ее. Вылезая из-под обломков, она рычала и дышала красным пламенем, вспыхивающим синим у самой морды.

Я и Поль бежали прочь от холла по коридору сквозь гостиные, столовые, спальни, а дракон преследовал нас, раздирая пол длинными когтями, ломая стены массивной шипастой головой.

— Чего ты убегаешь от своей возлюбленной? Скажи ей, чтоб успокоилась! — я толкнула лорда в сторону.

— Я? Ты же хотела ее спасти — вот и спасай! — он бежал, не сбавляя темпа.

— Меня наняли спасать принцессу, — я увернулась от летящей в меня деревянной балки, — а это мало на нее похоже. Отдаю тебе.

— Спасибо, не надо.

— Вот она, дворянская любовь.

— Любовь? Кто вообще о ней говорил? Я похитил ее, чтобы шантажировать ее отца, а после посчитал, что на новой должности для поддержания образа мне понадобится жена. Анабель недурна собой, прекрасна, я бы сказал, — он посмотрел на нашего преследователя, — была… Да и умом не обделена, достаточно умна, чтобы знать в какой руке держать вилку с ножом, но недостаточно, чтобы, задирая нос, считать себя умнее меня.

Мы свернули в коридор и влетели в трофейную комнату с чучелами животных, картинами, на которых охотники загоняли лис и убивали медведей.

— Стой! — лорд вернулся к дверям и закрыл их на ключ, а затем свалил диван и спрятался за ним.

— Тупик, — я осмотрелась, больше дверей не было, даже окна в этой комнате были не предусмотрены.

— Защити меня! — выглянул из-за дивана Поль.

— Завали!

Я сняла копье со стены и направила его на дверь. Я мало разбиралась в физиологии драконов, поэтому мне пришлось руководствоваться картиной с рыцарем, колющим чудовище в грудь, немного левее от центрального нароста.

— Посмотрим, если умирать — то сражаясь! — крикнул из-за дивана лорд.

— Смотри халат не потеряй! — я слегка подпрыгивала на полусогнутых ногах.

Дракон разнес дверь и стену, он ревел и выплевывал огонь в низкий потолок, картины и ковры на стенах загорелись. Я собралась с духом и увидела, что никакого нароста на груди нет — подсказка в виде картины оказалась бесполезной. Буду бить наугад, куда-нибудь точно попаду. Ударила, копье со звоном сломалось о чешую принцессы. Я замерла, бежать все равно было некуда, даже не шелохнулась, когда зловонная драконья морда раскрыла пасть прямо у самого моего лица.

В глубине пасти дракона я увидела рождающийся огонь, он осветил мое лицо. Я не закрыла глаза, предпочитая смотреть в лицо смерти, ведь получить огнем в лицо от летающего ящера можно только один раз в жизни, стоит на такое посмотреть.

Меня сбили с ног и отшвырнули к дивану. Ларн появился из коридора и, вбежав через разрушенную стену, спас мне жизнь, попав под языки пламени. Дракон задрал голову и, ударив потолок шипами, разрушил его, сверху полетели балки, камни, мебель со второго этажа, дракона ударило по голове тяжелыми доспехами, столом и книжной полкой. Рассердившись, чудовище выпустило огненный заряд в дыру, откуда падали вещи, вспышка взлетела и взорвалась на следующем этаже, еще больше вещей и разрушенных частей дома посыпалось на ящера. Он щелкал пастью и недовольно фыркал, а потом выскочил на улицу, разрушив еще одну стену.

— Ларн, — я смотрела на дымящееся тело героя и мысленно благодарила его за спасение. — Тебе не везет с принцессами.

— Ничего, я привык, — обугленный Ларн поднял голову.

— А-а-а! — вскрикнула я и тут же взяла себя в руки.

— Еще одно колдовство! — запищал из-за дивана Поль.

— К этому надо привыкнуть, — я встала на ноги.

— Подумал, что тебе может понадобиться помощь, после того как услышал от выбегающих на улицу стражников, что в доме появился дракон.

— Нужно отсюда выбираться.

— Стойте, заберите меня!

— У меня только одна лошадь, и место там для двоих. Можешь, конечно, бежать рядом.

— У меня конюшня с лучшими скакунами, только проводите меня. Я заплачу, только выведи меня! Золото! Столько, сколько весит твой конь!

— У тебя столько нет. Что скажешь, герой?

— Нельзя бросать лорда. Он, конечно, мерзавец, но герои не оставляют людей посреди боя на верную смерть.

— А у героев много правил.

На Ларна было больно смотреть. На нем почти не осталось одежды, обугленная черная кожа пахла отвратительно. Но если присмотреться повнимательнее, найдя в себе силы не отводить взгляда от этого зрелища, можно было увидеть, как его тело медленно и постепенно стало регенерировать, магия исцеляла раны героя. Через пару дней он снова станет светловолосым пареньком, смотрящим на мир как на истории из книг о героях.

— Пошли! — скомандовала я, Де'Рез выбежал из укрытия, и мы втроем, карабкаясь по обломкам дома, выбрались на улицу.

А тем временем на другой стороне леса, сидя в своем кабинете, лорд Бардон Фелур подписывал очередные бумаги и документы. Неожиданно без стука, что совершенно было не свойственно для дворецкого в седьмом поколении, в комнату вошел Хорл.

— Сэр!

— Я же просил не отвлекать меня, Хорл, — лорд черкнул пером по еще одному документу.

— Сэр, началось!

— Блестяще! — Бардон подскочил на кресле. — Надо взглянуть.

Хорл открыл перед своим хозяином дверь и сопроводил в покои, где на балконе Фелур еще больше засиял, видя столб дыма, возвышающийся над лесом. Крыша поместья его противника горела, исчезая в драконовом пламени.

— Наконец-то, если бы эта наемница провалила задание, мне пришлось бы самому поехать к этому выскочке и сорвать медальон с шеи дочери.

— Это было бы неприемлемо.

— Знаю. Ты осуждаешь меня, Хорл, за то, как я поступил с Анабель?

— Не имею на это права, сэр.

— Тогда пусть меня осудят потомки, а затем взглянут на свои руки по локоть в крови и оглянутся на ступени, по которым они шли к власти, и если на них не будет тел — что ж, пусть проклянут меня!

— Как пожелаете, сэр.

— Я должен немедленно отправиться к королю и принести ему печальную новость. Открывай ворота и прикажи подать карету. А я пока напишу прощальную речь по поводу ужасной кончины моего соперника. Главное постараться избегать в ней слов «урод» и «так ему и надо».

— Слушаюсь, сэр!

Солдаты сражались с чудовищем на улице перед тем, что осталось от дома их господина. Дракон отбивал людей хвостом, рыл землю когтями, рычал и не прекращал выдувать огонь. Солдаты не сдавались и волна за волною бросались на зеленую шкуру, разя ее мечами и копьями. Стражники показывали невероятную храбрость, а ведь не так давно они всей толпой убегали от парня с обычной палкой! Надо лишь отметить, что парень был не совсем обычный, и показал он это весьма интересным способом — приставив отрубленную голову к шее. По заверению капитана, не прекращающего попытки отрезать хвост ящеру, дракон — это просто змеюка, лишь слегка подросшая, а змеи — и это главное — не бессмертны!

— Капитан, мы все делаем правильно? — стражники подошли к чудовищу слишком близко и монстр одним ударом отшвырнул их на добрые десять метров.

— Почти, главное не прекращать пытаться!

Наша компания остановилась на заднем дворе поместья.

— Ларн, беги к Мятежнику и отвяжи эту скотину от дерева, а мы с вами, лорд, в конюшню. Встречаемся на перекрестке.

— Понял! — Ларн с готовностью нырнул в кусты и добрался до того места, где я привязала леску.

— Веди к конюшне, лорд.

— Не уверен, что знаю где она, обычно лошадей мне приводили прямо к главному входу.

— Все ясно, тогда беги туда, и не высовывайся.

Мы выбежали из-за дома и мельком взглянули на поле боя — дракон бился со стражей и стоял на задних лапах спиной к нам. Мы нырнули в пристройку, в конюшне стояли две лошади, запряженные в карету. Я выглянула из окна, ярко-красные глаза дракона смотрели прямо на меня.

— Он нас заметил.

— Не может быть! Он ведь, он ведь…

— Да, видимо, увидел, как мы… а возможно, почувствовал.

— Нас?

— Тебя! А быть может его? — я вспомнила что, сорвав с шеи принцессы медальон, я не выбросила его, а оставила себе как сувенир, собираясь повесить его в комнате над таверной «Мечники Леди Удачи». — Проклятый предмет, он сдерживал волшебство в ней и он же манит ее!

— О, боги! Боги! — причитал лорд.

— Хотя, раз дракон должен убить тебя… Не знаю. Попробуй тут разобраться во всей этой суматохе.

— Она идет сюда!!! — бледный от испуга, лорд забрался в карету. — Чего ты ждешь?!

Я открыла ворота конюшни. Дракон был совсем близко. Лошади, увидев монстра, встали на дыбы. Вскочив в козлы, я взяла кнут и прикрикнула на лошадей, они помчались вперед, обойдя чудовище. Дракон попытался зацепить карету когтистой лапой, но лошади оказались быстрее. Лорд замахал руками, чтобы его люди открыли ворота, несколько стражников успели освободить нам путь.

Дракон раскрыл свои крылья и сделал взмах, поток ветра сшиб солдат с ног, он взмахнул еще раз и слегка поднялся над землей, еще одно движение крыльев — и массивное тело дракона взмыло в воздух.

— Летит за нами! — лорд пытался удержаться в козлах.

— Пошли! — я ударила лошадей кнутом по крупам. — Быстрее!

Принцесса в зеленной чешуе пустила в нас огненную вспышку. Она взорвалась рядом с дорогой, ломая и вырывая деревья прямо из земли. Взрывы сопровождали нас до самого перекрестка, несколько раз вспышки попадали в землю всего в паре метров от кареты, ее подбрасывало в воздух, лошади бежали во всю прыть, спасаясь от чудовища.

Выбежав с лесной тропинки, к нашему бегству присоединились Ларн и Мятежник.

— Бренна! Что делать дальше?

— Давай ближе! — я встала и передала вожжи лорду. — Скачи в город, лорд, и помни о золоте, которое обещал.

Он не ответил, только кивнул, вцепившись в вожжи и перехватив кнут, он закрутил им над головой.

Я прыгнула на ходу в седло Мятежника, на перекрестке карета свернула на дорогу до города, наша же дорога вела прямо к дому Фелура.

— Она летит за нами! — кричал Ларн. — Откуда ты знала, что она выберет нас и лорду удастся спастись?

— Я не знала. Ему просто повезло.

— А нам? — бессмертный герой не сводил взгляда с дышащего пламенем дракона.

— Сейчас узнаем.

Лорд сел в карету и поудобнее устроился на мягком диване. Он отдал последние указания и, развернув бумагу, еще раз про себя прочитал прощальную речь, которую собирался произнести на похоронах Поля Де'Реза.

— Сэр, все готово. Вы можете отправляться.

— Не забудь пригласить архитектора, когда я вернусь — твой хозяин стает главным советником короля, и такому человеку понадобится новый дом, соответствующий его статусу и амбициям.

— Слушаюсь, сэр.

— Посторонние! — крикнул солдат, а его товарищи окружили карету лорда и обнажили клинки.

— Стой, Мятежник! — я поклонилась лорду. — Добрый день, лорд, собираетесь в дорогу?

— Бренна, что ты здесь делаешь? — он явно не ожидал меня увидеть. Стражников больше удивил горелый Ларн, обхвативший мою талию, который улыбался и пугал солдат свисающей с лица кожей.

— Я выполнила задание, лорд! — я сняла с пояса медальон и бросила его в окно кареты, Фелур не успел среагировать, он подставил руку, но медальон упал на пол кареты.

— Это… — он посмотрел на медальон.

— Ваша дочь возвращается домой.

— Нет! — лорд бросился на пол за медальоном, но тот предательски закатился под диван.

Мы мчались прочь от дома Фелура. Над открытыми воротами появилась хозяйка дома, она уже не замечала нас и пролетела над нами так низко, что мне пришлось пригнуться. За мной послышались крики, резко обрывавшиеся, рев зверя, сотрясающий воздух, и шепот огня — властителя, вступившего в свои права на земле лорда. Я обернулась, и на минуту мне показалось, что в вихре огня стоял не монстр, а хрупкая девушка. Ее обнаженное тело тряслось внутри безумной стихии, а рев стал похож на плач. Затем огонь скрыл за занавесом представление, да и я была уже слишком далеко, чтобы что-то рассмотреть.

Я встретила Ларна через день, когда он смог спокойно выходить на улицу, не пугая прохожих своей внешностью.

— Уезжаешь?

— Да, нужно двигаться вперед, и я хочу пока побыть подальше от города, пока не уляжется шумиха вокруг смерти Фелура и появления дракона.

— Спасибо, что взяла меня с собой, для меня это был интересный опыт. — вежливость одно из главных орудий героя, но на душе у Ларна гремела буря, это было видно, стоило только посмотреть в печальные голубые глаза. — Мы ведь могли ее спасти?

— Тебе спасибо, ты вроде как спас мне жизнь. Я не принцесса, но для первого героического подвига пойдет.

— Могли?

— Я выполнила задание: привела ее домой. — мне пришлось ответить на вопрос.

— Но бросить ее в огне, на верную погибель… Как я могу называться героем после этого?

— С ней ничего не случилось, она же дракон! Когда ты в последний раз слышал о том, чтобы драконы умирали от огня?

— Ледяные драконы?

— Амм… — и ведь точно, даже не поспоришь. — Я слышала, что дети видели за городом дракона. Он летел на юг.

— Правда? Мы должны ее найти и расколдовать!

— Вперед! — победоносно произнесла я и в тот же момент прогремели трубы (эти два события никак вместе не связаны), а затем я добавила реплику, но очень равнодушным и холодным тоном. — Но только без меня. Лови. — я бросила ему кошель с золотом. — Заработал.

— Благодарю, — парень смутился, увидев так много золота, — Но герои…

— Только попробуй сказать, что герои не берут деньги. Купи себе нормальный меч, доспехи, хоть они тебе и не нужны… Люди должны видеть в тебе героя, спасителя, а не оборванца.

— Мы еще увидимся? — Ларн убрал кошель во внутренний карман куртки и, осмотрев свой наряд, одобрительно кивнул.

— Когда-нибудь на пыльных дорогах или на шумных улицах городов, в битвах и сражениях, но лучше приезжай в таверну «Мечники Леди Удачи», выпьем, и ты расскажешь мне как спас принцессу Анабель, сняв с нее проклятие.

— Договорились, рад был встретить тебя, Ворона. Бывай!

— До встречи, герой.

Он уже собирался уходить, как наконец осмелился задать вопрос, который появился у него в голове, как только он увидел меня:

— Бренна, это, конечно, не мое дело, но…

— Что «но»?

— Ам, зачем тебе понадобилась эта дверь?

Все это время я пыталась привязать дверь к седлу Мятежника.

— Есть у меня одна мыслишка.

* * *

3238 год до к.с., месяц Звездочета

После приключения в компании наемницы Бренны, Ларн, начинающий свой путь героя, отправился искать попавших в беду принцесс на бескрайних просторах Бывшей Империи Алого Древа. Принцесс на свете очень много, как же среди них найти ту, которой нужна помощь? Проще, конечно, бежать к кричащей и молящей о спасении прекрасной розовощекой девушке, но таких в последнее время стало катастрофически мало. Настолько, что Ларн за месяц блужданий и странствий не нашел ни одной. Да, современные девушки со всеми проблемами чаще всего стараются справиться сами и без надутых героев. Но Ларн не считал бы себя героем, если бы так просто сдавался.

Его путь проходил через деревню под названием «Рожок», только ступив за ворота которой, он твердо решил протянуть свою крепкую руку каждому нуждающемуся, пусть он будет и не в розовом пышном платье и с королем отцом.

Герой медленно продвигался по широкой улице между жилыми домами из бревен. У некоторых калиток люди с импровизированных прилавков продавали овощи, яйца, молоко. Ребятишки бегали вокруг и махали палками, вызывая друг друга на бой. В воздухе пахло и свежим хлебом и протухшим мясом, только что выловленной рыбой, в нос бил запах от коров, перебегающих дорогу, и овец, идущих за ними следом. Маленькая и тихая деревенька.

— Милостивый господин, — к Ларну подошел мужичок без башмаков и с перепачканным грязью лицом. — Подайте монетку жертве войны за выживание в суровом мире и проигравшему в ней.

— Конечно. — герой выловил из кошелька несколько монет и отдал несчастному.

— Благодарю, вы спасли меня, но погубили печень. Бывай. — мужик, шатаясь, пошел вдоль дороги.

Ларн сделал доброе дело, как ему казалось, но неприятный осадок на сердце все равно появился. Он все еще не выполнил обещание, данное наемнице: купить меч и настоящие доспехи. С одной стороны, это действительно был образ героя из историй и легенд от менестрелей, которые он с таким упоением слушал в кабаках деревушек, где искал принцесс. С другой стороны, зачем тратить на это золотые монеты, раз убить его все равно нельзя, следовательно, доспехи будут только мешать, а мечом он из-за строгого соблюдения правил, пользоваться не будет. Вот и думай после этого, как поступить.

— Три дня не ел, господин, живот крутит. — толстяк с сальным и потным лицом протянул руку. — Дайте монету, хотя бы на яблоко с подливой.

— Неправильно, когда хорошие люди голодают. — герой снова залез в кошель. — Держи.

— Устрою пир! — голодная отрыжка сотрясла воздух и два его подбородка.

Ларн гулял по деревне пока солнце не начало спускаться к горизонту, собираясь спрятаться за ним и согреть другие земли и других людей. К золотоволосому парню подходило много страждущих, голодающих и больных людей, герой давал монеты всем, провожая каждого словами поддержки.

— Малой, угости золотишком! — высокий мужчина чесал бороду, смотря в сторону.

— Конечно. — Ларн открыл кошель и, к его ужасу, как бы тщательно он не обыскал мешочек, не нашел ни одной монеты. — Деньги кончились. Ничего нет.

— Нет? Вот же ты нищеброд проклятый! — возмутился несчастный. — Ходят тут всякие, работу найди! Эй, мамзель! Подай монету! — крикнул он проходящей мимо женщине.

— Провались! — она смачно плюнула ему на ботинок, хотя если присмотреться повнимательнее, ботинком оказалась просто босая нога в саже.

— Очень грубо, очень. — он махнул рукой и ушел в другую сторону, сокрушаясь уровнем безработицы в королевстве.

— Хи-хи. — засмеялась красивая незнакомка в зеленом платье, наблюдающая за представлением у лавки с курами. — Все раздал?

— Все. — Ларн потряс кошельком. — Все на добрые дела.

— А сам на что есть будешь? — рыжие кудри прыгали на обнаженных плечах.

— Придумаю, я не пропаду, главное идти вперед, высоко подняв голову.

— Чудно ты говоришь и ведешь себя как настоящий…

Ларн выпрямился и поглубже вдохнув, выкатил грудь колесом. Он долго ждал этого момента, люди признали в нем защитника. Наконец-то он услышит заветное слово «герой».

— Идиот. — рыжеволосая девушка засмеялась, звонко, словно по струнам лютни ударили ловкие пальцы трубадура.

Ларн тут же сдулся.

— Помогаешь людям, будто не знаешь, в каком мире живешь.

— Знаю, не в самом счастливом, но я сделаю все, чтобы это изменить! Так поступают герои.

— Ты только что назвал себя героем? — улыбка сразу пропала с прекрасного лица незнакомки. Курица в ее руках закудахтала, чувствуя как тонкие руки девушки начали сжимать ее хрупкое пернатое тельце.

— Миледи, позвольте представиться, — парень поклонился и встряхнул длинными соломенными волосами. — Я Ларнвальфальд. К вашим услугам.

— Пока злодеи будут произносить твое имя, они помрут от натуги.

— Герои не убивают!

— Ну, ну… — девушка не особо поверила парню, отметив про себя одну странность. — А где доспехи, герой? Где меч?

— Доспехи я просто не ношу, а меч… — Ларн покрутил в руке деревянную палку. — Меч был, работа не отличная, но достойная и стоил всего пару монет. К сожалению, его украли вместе с приличной одеждой, когда я плавал в озере.

Девушка снова расхохоталась, вгоняя парня в краску.

— Прошу прощения, но мне надо идти. — Ларну захотелось поскорее продолжить путь, девушка, как ему показалось, не собиралась прекращать смеяться. — Нужно помочь людям и постараться найти работу.

— Удачи, парень. Надеюсь, спасаешь людей ты лучше, чем бережешь свои вещи, иначе у бедняг, попавших в беду, появиться на одну проблему больше! — девушка положила несколько кур в корзинку с плетеной крышкой и перешла от одного прилавка к другому, даже не бросив взгляда на грустно удаляющегося героя.

От площади, где кипела деревенская жизнь, Ларн отошел довольно далеко. Шурша ботинками по дороге, парень поднимал в воздух клубы пыли. Остановился он у дома с покосившимся забором, краска на нем давно облупилась, трава выросла такой длинной, что в ней наверняка можно было легко спрятаться. Во дворе валялся мусор, а прохудившаяся крыша не спасала от дождей лет эдак двадцать.

— Справлюсь. — уверенно произнес парень и закатал рукава рубахи.

Конечно, к строительству, как и к кузнечному делу или к рыбалке у Ларна никогда не лежала душа. Но это совсем не означало, что он не попытается помочь человеку, по гвоздю молотком он в любом случае попасть сможет. Под рычание лохматой собаки и звуки лязгающей цепи, надежно прикрученной к конуре, по дорожке из мелкого камня парень дошел до двери. Стук. Стук. За дверью послышалась возня, детские крики, смех и хриплый рык, приказывающий всем заткнуться.

Дверь резко распахнулась и на Ларна уставилась хозяйка дома — высокая, кучерявая и слегка потрепанная жизнью женщина в синем халате, не посчитавшая нужным его завязать.

— Чего надо? — она оценивающе осмотрела паренька и свой двор.

— Я… — Ларн опустил глаза и, собираясь с мыслями, изучил трещины в деревянном полу крыльца.

— Вилька! — хозяйка развернулась и крикнула вглубь дома. — Что я тебе говорила? Прекрати грызть ногти у бабушки на ногах!

За женщиной по комнатам забегали дети, толкаясь и бросаясь игрушками.

— И вообще, отойди от гроба! Сколько раз повторять? — она вспомнила, что перед ней стоит парень. — Так чего надо?

— Мое имя Ларнва… — слова девушки с корзинкой застряли как заноза у него в голове. — Ларн, я герой и ищу работу. Готов помочь вам подлатать крышу, за небольшое вознаграждение или…

— Миску супа. — продолжила за него женщина.

— Или миску супа. — Ларн окинул взглядом халат и то, что он должен был скрывать и снова опустил взгляд.

— Лестница за домом, инструменты сейчас принесу. — хозяйка подмигнула новому работника. — Герой будет чинить мне крышу, никогда бы не подумала. Сколько чести. Зайди потом в спальню.

— Скрипит кровать?

— Пока нет. — женщина лукаво улыбнулась и, взяв на руки маленького бегающего под ее ногами ребенка, ушла.

— Ох.

Ларн слышат от менестрелей, что награда за совершенные дела может быть очень разной, но становиться отцом ему сейчас ну никак не хотелось, поэтому он решил ограничиться миской супа, да и для настоящей принцессы нужно было себя поберечь.

А пока герой чинит крышу и отбивается от недвусмысленных намеков хозяйки дома, девушка, повстречавшая Ларна, легкой походкой по тропинке через болото дошла до двухэтажного дома, похожего внешне на огромный желудь с окнами и дверью. Мимо калитки пробежал абсолютно черный кот, но не испугавшись дурной приметы, девушка ласково поприветствовала усатого. Из дома ей навстречу вышел печник, он кланялся низенькой старушке с тростью в костлявых руках.

— Просто приложишь мухомор к ячменю и через пару часов все пройдет. — старушка приняла из рук пациента десяток монет. — И только не надо его есть, еще один раз я не полезу его вытаскивать.

Печник понимающе кивнул и, держа гриб на глазу, поспешил домой. Хозяйки вошли в дом, дверь закрылась — и зазвенел колокольчик, жутким, предсмертным воплем.

— Довольный клиент, мама? — девушка устало села на стул у очага.

— Даже не начинай, Адриана. — женщина открыла толстую книгу и начала проверять надписи на баночках и записывать названия.

В просторной комнате солнечные лучи, пробившись сквозь окна и паутины, играли на колбах и склянках с мигающими жидкостями. Солнечные зайцы бегали по чучелам животных, по куриным лапкам, аккуратной стопкой сложенных на полке, по сушеным паукам и летучим мышам, привязанным к потолку.

— Если ко мне придет еще одна девка с бородавками на губах, ищущая принцев, или мужик, подхвативший заразу у очередной женщины, с которой он просто разговаривал, клянусь, я сожгу эту деревню!

— Скажи спасибо, что нас не сожгли. — Адриана потянулась, сидеть без дела в присутствии матери было делом опасным. Девушка встала и подвесила купленных кур на крючья вниз головой под чаши и, взяв нож, отсекла им головы.

— Ведьмы не лечат людей, они их проклинают, используют, подчиняют. Но эти времена ушли для нас с тобой безвозвратно, как и моя молодость.

— Людям пришлось нанять героев, мы же превращали их детей в шоколадные фигуры и ели ребятишек по ночам на кухне. — девушка начала переливать кровь в бутылку.

— Мы ели только ужасных детей, которым на роду написано стать чудовищами. Из них получается самый горький шоколад! — старая ведьма облизнулась, а у крысы, сидящей в клетке под столом, по спинке пробежал холодок. — Ведьмы издавна живут бок о бок с людьми. Почему они до сих пор не могут с этим смириться?

— Люди мирятся со многими вещами, мама. Например, с болезнями, уродствами, криворукостью, дождями. Ведьмы — явный перебор для них.

— Мы наименьшее из зол в буднях людей. А ведьмы, скажу тебе, девочка, добавляют пикантности пресной жизни.

— Жаль, ты не смогла объяснить это героям.

— Ненавижу, всю жизнь нам испортили, была бы у меня возможность… — старшая ведьма подняла со стола человеческий череп. — Напыщенные, раздутые, сильные, огромные… Чего ты хохочешь?

— Извини, мам, просто поверь — не все они такие. Сегодня у прилавков я встретила странного парня, он раздал всем нищим деньги, даже себе ничего не оставил.

— И? — насторожилась ведьма.

— Называл себя героем, а на вид просто парень с палкой и в рубахе. Смешно. Сильные, огромные… — девушка приподнялась на мысках и надула щеки.

— Герой?! Где? — она схватила дочь за плечи.

— Мам, он не такой, ты бы его видела! Такому стихи писать или за козами в поле следить. Он даже меч свой умудрился где-то проворонить!

— Идиот.

— Вот, я ему то же самое сказала.

— Покажи мне его!

— Ладно, последний раз, когда я его видела, он залезал на крышу к Сильке Мамашке.

— Значит, идем.

Старшая ведьма переоделась, скрыла лицо под капюшоном и, взяв метлу, оказалась на улице.

— Ну, мам…

— Хорошо, так дойдем. — ведьма бросила метлу на скамейку, испугав черного кота.

Прытью гончей собаки старшая ведьма неслась к дому Сильки, боясь опоздать и пропустить героя. Адриана бежала рядом, еле успевая за матерью, бежавшей как никогда быстро. Ведьма, невысоко прыгая и крича проклятья, радовалась как ребенок, чем немного пугала дочь, видящую мать в таком приподнятом настроение только один раз, тогда остроконечные шляпы снова вошли в моду. Спрятавшись за деревом, растущим у дороги, ведьмы аккуратно, стараясь не привлекать к себе внимания, начали слежку за героем.

— Что-то у него не особо получается. — Адриана покачала головой. — Как по мне, дыр стало больше.

— Потому что он с ведьмами и чудовищами привык сражать, а не крыши чинить. — ведьма смотрела на Ларна через кристалл, увеличивающий предметы на расстоянии. — Все деньги раздал, говоришь?

— Подчистую.

— У Сильки их тоже нет. Чем она платить ему собирается?

— Ну, ясно чем.

— Нет, он на такое не пойдет. Я чувствую в нем героя, из добрых побуждений помогает. — ведьма плюнула и выругалась.

— Ох! — Адриана вздрогнула и схватилась за мать. — Он только что себе гвоздь в руку забил.

— Ага. — ведьма дыхнула на кристалл и протерла его о черное платье. — Прибил себя к крыше.

— Уверена?

— Абсолютно, смотри какой довольный, даже боль не может затмить радость от совершения благородного поступка!

— Тогда я его убью по-быстрому. — девушка задрала платье и сняла кинжал, привязанный к бедру. — Он и пикнуть не успеет.

— Убери сейчас же! — ведьма ударила дочь по руке. — У меня на него другие планы! Я хочу мести! Страшной мести!

— Превратишь его в мышь и скормишь коту?

— Нет, я заберу этого светлого и чистого героя и запятнаю его честь, он станет частью тьмы, я развращу его душу. Он станет нашим рабом и совершит ужасные вещи, опозорив всех присягнувших добру.

— О, мам, у меня аж мурашки по коже пробежали. Удачи, иди и развращай!

— Я? Это должна сделать ты!

— Почему?

— Потому что хоть твоя мать все еще прекрасная… — ведьма взмахнула пепельными кудрями. — Но старовата для такого юного парня. А ты — кровь с молоком, в самый раз.

— Вряд ли он обратит на меня внимание.

— Конечно, этих больных только один тип женщин привлекает. Женщина в беде! Вот ты и станешь такой. Отведи его в лес, на поляну за теми березами, там его будет ждать небольшое испытание. Он спасет тебя, тебе останется только применить женское колдовство — и он твой! Тебя ведь этому не надо учить?

— Нет, мамочка, — Адриана прищурила глаза. — Не надо.

— Вот и славно. — ведьма вытолкала дочь из-за дерева. — Встретимся в деревне у колодца.

Ведьма нырнула в кусты и исчезла, только движение верхушек трав выдавало ее путь до леса.

— Хорошо, женщина в беде… — Адриана расправила складки на платье, чуть опустила корсет, поправила роскошную грудь и собралась с мыслями. — Женщина в беде. Ой, спасите. Ой, помогите. Пойдет.

Удар молотка. Шляпка гвоздя осталась целой, инструмент попал по пальцу. Еще взмах, еще один палец. Уставший и замученный Ларн все реже попадал по гвоздям, могло даже показаться, что он забрался на крышу лишь с целью причинить себе увечья. Может это кому-то покажется ужасным, но у людей есть много странных увлечений. Ларн вытер пот со лба и ударил по крыше, инструмент выскользнул из влажных рук героя и скрылся на чердаке.

— Опять придется за ним лезть. — парень привстал, прибитые гвоздями к крыше штаны чуть придержали героя.

— Сложат ли менестрели песню о твоем подвиге, герой? — язвительно спросила Адриана, природная вредность которой не дала ей сразу начать играть роль женщины в беде и обольстительницы по совместительству.

— Вряд ли, я и сам не хочу. — Ларн осмотрел нанесенный им ущерб. — Пришла смеяться надо мной?

— Нет, ты уж извини, никогда не видела героев, вот и не знаю, как вести себя с ними.

— Главное оставаться самой собой.

— Тогда я все делаю правильно. — чуть тише сказала младшая ведьма. — Я Адриана.

— К твоим услугам. — Ларн встал, оставив часть штанов на крыше и поклонился, черепица под ногами разломилась и покатилась, унося парня вниз за собой.

Кувырок — и тело Ларна шмякнулось о землю, парень прижал руки и ноги и стал похож на котлету. Подбежав к незадачливому плотнику, девушка склонилась над ним, жалея что этого падения не видела мама, уж она сразу бы развернулась и ушла, забыв об этом лжегерое.

— Живой?

— Всегда. — Ларн приподнял голову и встряхнул ею, прогоняя вспыхнувшие перед глазами треугольники.

— Вставай. — она протянула ему руку и помогла подняться. — Может, отдохнешь и прогуляешься со мной по лесу?

— Зачем? — герой кинул взгляд на лес.

— Я собираю травы для целебных отваров. В лесу есть поляна, где растет много редких трав, но, к моему ужасу, там водятся страшные создания. Я не решаюсь идти туда одна, а травы мне очень нужны.

— Получается, ты женщина в беде… — призадумался герой.

— Точно, точно! Спасите! Помогите!

— Что? — Ларн отвлекся и не расслышал Адриану.

— Нет, ничего. — спохватилась девушка, поняв, что еще слишком рано для криков о помощи.

— Я согласен! — Ларн взял палку, которой мастерски гонял стражу по двору похитителя принцессы-дракона. — Только надо сказать об этом…

— О чем? — на крыльце появилась Силька, ветер развевал ее халат.

— Мне нужно… — Ларн отвернулся.

— Мы сходим с ним в лес, Силька. — вмешалась Адриана. — Он поможет мне, и я его верну.

— Хорошо, только пусть не слишком помогает, ему еще мне помогать.

Раскрасневшийся Ларн бодрым шагом устремился за калитку, Адриана последовала за ним.

Густой и сочно-зеленый лес дружелюбно раскрывал объятия каждому ступившему в его владения гостю. Пели птицы, кружа среди крон деревьев, белки с любопытством наблюдали за молодой парой, идущей по тропинке среди кустов смородины. Лесной воздух пьянил чистотой. Ветерок танцевал и дарил прохладу.

— Пока я не вижу страшных созданий.

— Будь бдителен, они должны быть где-то здесь. Может, на поляне встретим.

— Когда они появятся — прячься за меня.

— Пожалуй, я постою в таком случае подальше, раз нападать они будут на тебя.

— Логично.

Юноша и девушка вышли на поляну и сразу же почувствовали приятный цветочный запах. Цветы всевозможных расцветок сверкали на солнце. Адриана внимательно осматривала поляну в поисках небольшого испытания, приготовленного для ее спутника. Ларн же, насмотревшись на цветы, совсем забыл про страшных чудовищ, притаившихся за деревьями.

— Ты нашла траву?

— Ах, да, — она нагнулась, вырвала пучок травы и кинула Ларну. — Держи.

— Как же тут красиво! — охал и ахал Ларн. — Хоть строй башню, сажай в нее принцессу и забирайся к ней по ее волосам…

— Что? А через дверь нельзя?

— Ее не должно быть.

— А если принцесса облысеет?

— Зачем ей лысеть?

— Ну как, заберешься пару раз наверх, спустишься — вот все волосенки и повыдергиваешь. — Адриана наступила на лужицу крови.

«Что ты придумала, мам?» — задумалась младшая ведьма.

— Я осторожно…

— А вдруг в башне не будет принцессы?

— Куда она денется?

— Мало ли, девушка не будет долго сидеть без дела в ожидании чуда. Мы куда самостоятельнее, чем кажется.

— Кто же будет сидеть там вместо нее?

— Любительница пуховых подушек, мягких одеял и сладких духов.

— Рррррр…

— Слышишь? — девушка встала рядом с героем, он закрыл ее собой, поворачиваясь в сторону, откуда послышалось рычание.

— Вот они, страшные существа.

Из леса не спеша выходили волки, красные глаза горели, шерсть стояла дыбом. С клыков капала слюна, звери пришли на обед — и их еда выглядела прекрасно, дрожа от ужаса.

— Ну, мамочка…

— Отходи медленно, главное не паниковать. — Ларн направил палку на зверей.

Первый волк бросился на героя и получил хороший и тяжелый удар по серой морде. Визг. Крик Адрианы. Девушка пересекла поляну и, упав на траву, заползла за дерево. Волки не побежали за ней, они предпочли паренька в рубахе с готовой зубочисткой. Ларн увернулся от волка с отрубленным хвостом и нанес удар по хребту мохнатого. Звери начали окружать героя. Кружа вокруг него, они скалил морды и рычали, но герой не боялся, ведь Король Мертвецов не пошлет за ним Вестников, к чему им бессмертный воин. Такие люди нарушают правила и портят всю статистику.

Битва продолжалась. Волки кидались на героя, но верная палка отбивала их и не давала клыкам добраться до тела. Еще чуть-чуть — и Ларн прогнал бы непрошеных гостей, как вдруг один из них, улучив момент, схватил парня за руку и, сжав ее острыми зубами, заставил парня выронить оружие. Все кончилось быстро, они разорвали парня на две части и унесли глубоко в лес.

— Боги… боги… — Адриану трясло, все пошло не по плану. — Мамочка!

Она вскочила, еще раз осмотрелась, и рванула прочь от поляны к деревне. Ее волосы развевались, она еще долгое время оборачивалась, боясь погони. С улицы ушли почти все люди, закрылись лавки, дети, набегавшись, спокойно брели по домам. Жизнь успокаивалась, замирала и среди этого умиротворения сильно выделялась рыжеволосая ведьма. Спотыкающаяся, с безумными глазами девушка, машущая руками, привлекающая внимание матери.

— Она не вырастет даже если ты ее в бочке с капустой заквасишь! — ведьма прогоняла очередную настырную клиентку. — Иди!

— Мама! — девушка облокотила о колодец и прислонила к холодному камню горячий лоб.

— Что случилось? Ты развратила его сердце? — она взяла дочь за руку. — Так быстро?

— Он мертв!

— Как? Зачем было так сильно его развращать? Где твое чувство меры?

— Это все волки! Они… они… сожрали его!

— Он не смог справиться с одним волком?

— Их было пять! Целая стая. О чем ты думала? Они же могли и меня съесть, я ведь не взяла ни одного заговоренного камня!

— Должен был быть один. Видимо, переборщила. — старшая ведьма опомнилась и сделала замечание дочери. — Ты же ведьма, могла сделать их прямо на месте.

— Ох, мама… — рассердилась Адриана.

— Успокойся, ты уверена, что он мертв?

— Я видела это собственными глазами, его… — девушка остановила рассказ, увидев глаза матери, ставшие огромными как блюдца.

Девушка услышала знакомый голос.

— Простите, не подскажете, где мне найти Адриану? — Ларн распугивал случайных прохожих видом разорванной и запачканной кровью одеждой. — Она травница.

— Разорвало напополам. — выдавила из себя младшая ведьма, мечтающая сейчас напиться и забыться.

— Тогда как он может сейчас ходить по деревне и задавать вопросы? — ведьма спряталась за колодец. — Может, это его брат близнец?

— Ага, его брат погиб и он не придумал ничего лучше, чем надеть его одежду. Это он, тот идиот, чертов герой. — Адриана пригнулась и прижалась к матери.

— Настоящий герой, таких простыми волками не остановишь. Надеюсь, теперь ты сможешь его окрутить, все-таки дочка, ты женщина в беде. — ведьма, заметив что герой движется в их сторону, вытолкала дочь из укрытия, а сама перепрыгнула стенку колодца и скрылась в нем.

— Адриана, я так рад, что с тобой ничего не случилось! — парень обнял напуганную ведьму.

— Спасибо, а ты как себя чувствуешь? — ей сложно было подбирать слова и одновременно стараться обольстить неведомое существо. — Живот не болит?

— Чувствую себя замечательно, я ведь спас прекрасную девушку! — Ларн опять поклонился.

— Ты такой очаровательный труп.

— Дура! — послышалось из колодца.

— Что? — переспросил Ларн, повернувшись к колодцу.

— Очаровательный рыцарь.

Девушка прижалась к нему и страстно поцеловала в губы. Герой не ожидал этого, но не стал сопротивляться, все-таки ему полагается награда.

— Теперь я вся твоя! — на выдохе произнесла девушка.

— Благодарю, но на пути героя ничто не должно отвлекать.

— Даже это? — она вдохнула, грудь приподнялась в корсете и ведьма слегка простонала.

— Даже, — сглотнул Ларн. — это. Мне надо идти, прощай.

— Дом. — раздался голос из колодца.

— Точно. Постой, дай мне хотя бы тебя накормить и дать одежду взамен испорченной волками.

— Такой одеждой только людей пугать. — согласился парень и потянул за рубаху, оторвав от нее кровавый лоскут. — Веди.

Они ушли, в глубине колодца в воду посыпались камни, а затем раздался громкий всплеск.

— Чтоб тебя! — выругалась ведьма. — Буль-буль-буль.

В вечернем воздухе стрекотали насекомые, ухали совы, пролетая над головами. Солнце тонкой ярко-рыжей полоской падало за кажущийся край земли. Наши герои шли молча, Адриана старалась прижаться к герою, спасаясь от холода, Ларн же пребывал в раздумьях и не замечал этого. Тропинка, свернувшая у болота, привела парочку к дому-желудю. Свет в доме не горел, в распахнутых маленьких окнах на ветру развевались занавески. Кот внимательно проводил взглядом зеленых глаз гостя, а затем, юркнув под скамейку, скрылся за домом. Легко толкнув дверь, девушка пригласила Ларна войти. Он, вытерев грязные ноги всего с одним башмаком, грациозно вплыл в гостиную. Девушка зажгла белые массивные свечи на печи, длинные и почти новые на столе, сморщенные в виде тыквы на подоконнике.

— Присаживайся. — Адриана отодвинула один из стульев. — Я пока найду одежду и придумаю чем тебя угостить.

— Может, тебе помочь? — учтиво поинтересовался Ларн.

— Отдыхай, я все сделаю. Это самое малое, чем я смогу тебя отблагодарить.

— Очень уютная гостиная. — Ларн сел за стол и слегка подул на пламя свечи, оно качнулось и тени затанцевали на стенах.

— Это да, самой нравится.

Слегка удивленная девушка догадалась, что старшая ведьма пришла раньше их, так как ни летучих мышей, ни черепов, ни человеческой ноги, которой ведьмы месят масло, нигде не было. Чисто, аккуратно, проветрено. Ужас. Адриану так и тянуло добавить в интерьер привычные вещи. Где там курица? Цыпа-цыпа!

Ведьма поднялась на второй этаж, покопалась в шкафах и спустилась с целой стопкой одежды.

— Ты живешь здесь одна?

— Нет, с мамой. — девушка повысила голос. — С мамочкой, у которой я единственная и любимая дочь!

— Зачем ты кричишь? — Ларн взял синюю рубашку, тонкий пояс и серые плотные штаны с плетеными сандалиями, и быстренько переоделся, пока Адриана возилась у плиты.

— Тебе почудилось, просто здесь акустика хорошая. — она приподняла крышку кастрюли и резко отклонилась вправо.

«Нет, не запихала же она сюда волка», — подумала Адриана.

— Будешь горячий суп?

— Я бы предпочел что-нибудь холодное. — Ларн встряхнул рубашкой. — А то мне и так жарко.

— Ты прав, стало жарко и душно.

За дверью послышался треск и шипение, герой сразу же бесстрашно подошел и открыл ее. Огонь, подобно великану, ворвался в гостиную и сшиб Ларна с ног, отбросив на стол. Из всех щелей в дом полезли красные языки, облизывая все, до чего могли дотянуться, они пожирали дерево, из которого был сделан дом. Девушка бросилась окну, в свете факела у дома стояла ее мама, машущая ей рукой.

— Отойди от окна! — Ларн в последний момент успел увести Адриану, как огонь влетел через окно.

Видимость из-за черного дыма становилась ужасной, ладонь вытянутой руки погружалась в дым и исчезала. Кашель вырывал из груди легкие, голова кружилась. Согнувшись в три погибели, герой и ведьма дошли буквально на ощупь до винтовой лестницы. На втором этаже дышалось лучше, от жара и огня пол ходил ходуном, деревянные балки гнулись, из трещин поднималось пламя, зазывая молодых людей поиграть с ним.

— Наверх! — потянув за рукав рубахи Ларна, Адриана сделал еще один шаг по лестнице.

— Нет! Оттуда я уже не смогу тебя спасти, слишком высоко. — Ларн искал решение, соображая как использовать предметы спальни нестандартным способом.

Терпение и психика Адрианы были на пределе, еще немного и она бы заговорила камень перед Ларном и телепортировалась оттуда.

Ох, это уже второй раз, когда я рассказываю вам о заговоренных камнях, так что пока герой ищет выход, позвольте все объяснить.

Так уж исторически сложилось, что как волшебники, использующие магические слова и взмахи руками, ведьмы не умели и не умеют колдовать. Но, обладая огромной магической силой, со временем они научились обходить эту прискорбную несправедливость. Говорят, даже камни могут разговаривать и ведьмы научились их понимать. Взяв любой плоский камень и начертив нужный символ своей кровью, ведьмы заключают в камни волшебство. Любое. Камни взрывают, замораживают, исцеляют, горят и многое другое. Еще одной особенностью заговоренных камней является тот факт, что ими, после нанесения символа, может пользоваться кто угодно — любой, даже не обладающий магическими способностями и знаниями в этой области. На этом особо предприимчивые ведьмы неплохо зарабатывают, продавая камни на Черном Рынке, расположенном в городе Кашмраксе.

— Герой! — закричала Адриана, видя как пол начал проваливаться, а весь желудь плавиться.

«Пора», — подумал Ларн.

Не то чтобы до этого было не подходящее время для геройства — но либо сейчас, либо никогда.

Ларн метнулся к тяжелой кровати на колесиках и, развернув ее, выкатил на середину спальни. Толчок. Разгон — и кровать проломила окно и стену, частично пораженную огнем. Парень снял испуганную ведьму с лестницы и, взяв на руки, побежал следом за кроватью. Герой, нарушая все законы физики, бежал по падающему полу, его сандалии горели. Адриана кричала, а парень был счастлив, все происходящее вокруг было сном, ставшим явью. В его голове звучала песня о подвигах великого Ларнвальфальда. Парочка приземлилась точно в центр кровати, колесики заскрипели, и она покатилась вперед. Проехав пару метров, кровать остановилась. К этому времени дом пал под натиском красно-рыжей стихии и обрушился.

— Ты цела? — обратился Ларн к Адриане, убирая с ее лица рыжие волосы.

— Да, кажется все обошлось. — она принюхалась. — Только пахнет чем-то горелым.

Ларн дернулся, взял подушку и начал тушить ступни ног и сандалии.

— Смотри-ка, ты не хотел, но все равно оказался в постели с девушкой с шикарным телом.

— Как это могло случиться? Если это поджог — ты нажила в деревне врагов.

— Я хочу повторить. — кашлянула ведьма в кулак. — Девушка с шикарным телом!

— Тебе есть где остановиться? — Ларн продолжал игнорировать ее слова.

— У подруги.

— Тогда иди, а мне еще крышу надо закончить ремонтировать. Утром я соберу людей, они начнут восстанавливать твой дом, жаль, что я не смогу поучаствовать.

— А где ты будешь?

— Меня ждет дорога героя, не могу оставаться на одном месте слишком долго, кому-то там за горизонтом, в неведанных землях, нужна моя помощь. — он встал с кровати, но девушка удержала его.

— Погоди, останься хотя бы еще на один день! Завтра будет праздник Рыбьей Требухи, приходи. Ты уже дважды меня спас, дай мне проводить тебя на путь героя с песнями и плясками.

— Не слышал о таком празднике. Что люди делают на нем?

— Вот завтра и узнаешь.

— Хорошо, договорились. Мне пора. — Ларн ушел.

Уставшая и обессиленная, Адриана уронила голову на матрас и громко выдохнула.

— Святоша. — хрипло произнесла старшая ведьма, возникшая у кровати из неоткуда.

— Аааа! — испугалась ее дочь.

— Тише ты.

— Ничего не буду говорить про идею насчет пожара. Ты все сможешь прочитать у меня на лице. Я уговорила его остаться еще на один день.

— Я слышала.

— Последняя попытка?

— Нет, мы не сможем переманить его на нашу сторону. Его не интересуют женщины. Мы отомстим по-другому, мы унизим его перед людьми, заставим сомневаться в себе, выжмем его разум и растопчем.

Старшая ведьма, покопавшись в длинных рукавах, вытащила плоский камень и, шепнув, бросила его в огонь. Вспышка. Огонь завибрировал и растворился, забрав с собой сожженный дом. Еще один камень с символом дерева ведьма положила на пустырь. Символ загорелся зеленым светом и, когда старшая ведьма разжала пальцы и маленький желудь упав, дотронулся до камня, свет опутал его, давая силы и энергию желудю. Всего мгновение — и на пепелище уже стоял новенький дом. Медленно вырезались окна, появлялась дверь, из трубы в шляпке повалили дым и кот, блеснув зелеными глазами, со скамейки прыгнул в открытое окно.

— Завтра все решится, а пока мне необходимо заговорить дурманящий камень. А это дело непростое. Спокойной ночи. — мать Адрианы остановилась в дверях дома. — И не забудь поднять кровать на второй этаж.

Праздник Рыбьей Требухи начался очень рано. Солнце еще не успело прогреть воздух, а люди уже вовсю танцевали и пели песни, посвященные богам рек и морей. Над домами парили воздушные змеи в виде рыб, гирлянды украшали столбы и деревья. Девушки, разрисовав себе лица, строили рожи, раздувая щеки и тараща глаза. Мужики перетягивали канаты, смазанные рыбьим жиром, а дети кидали требуху в маленькие деревянные цилиндры, стараясь сбить их все и получить в подарок рыбью голову.

Ларн, всю ночь чинивший крышу Сильки и не поддавшийся на ее уговоры слезть и согреть ее холодной ночью, пробирался сквозь толпы людей, зажав нос рукой. Запах стоял, прилично выражаясь, специфический. Приезжий в деревню путник, только войдя на двор, издал бы предсмертный писк и помер бы. Ларн первый раз присутствовал на празднике требухи. В городе, откуда он начал свое героическое шествие по землям Бывшей Империи, не отмечали такое событие, да и в рыбе особого счастья не видели, предпочитая устраивать праздники в честь богов золота и высоких налогов.

Прохожие люди в костюмах рыб угостили героя требухой на палочке, Ларн принял подарок и при них же откусил кусочек, улыбаясь так широко, как только мог. Недалеко от парня, у столба, две ведьмы строили коварный план, хихикая и потирая руки.

— Главное, действуй осторожно. — старшая ведьма сняла шляпу и вытащила из нее камень. — Держи.

— Как красиво! — камень переливался розово-белым светом, рисунок удивительной сложности узоров одурманивал, еще даже не начав работать.

— И ты когда-нибудь научишься делать такие, а сейчас…

— Ух, пожелай удачи.

— Растопчи его.

Адриана подкралась к Ларну сзади и приобняла за плечи, он вздрогнул от неожиданности и посмотрел через плечо.

— Адриана!

— Все-таки пришел. Я боялась, что Силька тебя замучает.

— Что за глупости ты говоришь?

— Как тебе требуха на палочке?

— Просится наружу, но я сдерживаюсь.

— Ха-ха! — засмеялась ведьма и, подойдя еще ближе, попыталась положить камень в карман штанов Ларна, но герой как назло поперхнулся требухой. — А пошли танцевать!

Ведьма подхватила героя и, кружась, они оказались среди молодых пар, пляшущих у сцены с менестрелями. Поворот, еще один, взмах рук, поклоны — девушка двигалась грациозно. Ларн всеми силами старался поспевать за ней и, по возможности, правильно повторять ее движения. Получалось это не всегда и со стороны казалось, что у парня сломаны руки и ноги и он просит свою спутницу оказать ему медицинскую помощь, но она почему-то игнорирует его, предпочитая продолжать танцевать. Прыжки, быстрые переходы, смена партнеров, хлопки, хоровод и снова Адриана… Музыка начала стихать, подходило время медленного танца — пора было стать друг другу немного ближе. Девушка сразу прижалась к Ларну и, шепнула ему на ухо слова, которые он не разобрал, потому что они были адресованы камню, который она спрятала в карман штанов героя.

— Ух, надеюсь, я не отдавил тебе ноги. — Ларн утомился от танцев.

— Нет, ты все делал правильно, герои ведь всегда все делают правильно. — Адриана начала медленно отходить от Ларна, постепенно скрываясь в толпе танцующих. — Как насчет еще одного благородного поступка?

Ее голос шел из темноты, все вокруг стало меняться. Голова кружилась, огоньки вспыхивали и сразу же угасали, Ларна тошнило.

— Ох, геееррроооййй! — слово тянулось как смола. — Спаааасссиии!

— Спасти от кого? — Ларн натужно улыбался и щурился, выискивая рыжеволосую подругу.

Тело неспешно отзывалось на приказы мозга, герою казалось, что под кожей все мышцы превратились в сахарную вату.

— Тыыыы развеееее их неееее вииииидиииишь? — Адриана появилась вновь.

Ее руки растянулись и скрутились в трубочки. Девушку разорвало напополам, части ее покружились над Ларном и снова срослись. Ее волосы начали расти, рыжее море разлилось под ногами. Адриана взяла себя за лицо и сняла кожу как одежу, из-под нее вырвалась на свободу серая лохматая шкура, волк в платье рычал и хихикал. Пасть, способная проглотить солнце, раскрылась как чемодан и из глотки вылетела рыба, смутно напоминающая девушку.

— Здеееесь повсюююду моооонстры!

С рыбы, как листья с деревьев, стала осыпаться чешуя. Хлопок. Волк закрыл пасть и рассыпался, как соломенное чучело. Зеленное платье упало землю, где минуту назад девушка кружилась в танце с героем.

Куда-то исчезли все люди, а на их место встали чудовища. Кошмарные твари рычали и выли. Фиолетовые щупальца лентами развевались на ветру, клыки сверкали серебряным отблеском, словно челюсти существ были стойками с мечами. Сотни глаз, горящие в темноте, гипнотизировали Ларна. Чешуя, крылья, шерсть, рога, панцири мелькали перед героем, задыхающимся от жара зловонного демонического дыхания.

Ларн, сжавший палку, выбил из сапог первое существо. Твари зашевелились, рев оглушал. Герой шел напролом, уворачиваясь от зубов и когтей. Вот птица, плюющаяся огнем, получила удар по клюву и упала на землю, сложив крылья. Следующими на героя напали то ли огромные коты, то ли лягушки с усами. Они навалились на Ларна сверху и принялись колотить его склизкими лапами. Сбросив их, парень остановил их, да так, что те остались лежать неподвижно, подавая признаки жизни лишь стонами.

— Адриана! — кричал герой, отбиваясь от монстров. — Где ты?

Тьма не отступала. Голова пульсировала. Еще одно чудовище, еще одно, еще… Они не сдавались, герой тоже. Неожиданно когти пса с головой лошади пропороли карман штанов парня и заговоренный камень, упав в грязь, потух. Ларн чувствовал, как кто-то поднял его из глубокой ямы за шиворот, тьма расступилась, голова стала легкой, а мысли собрались воедино. Исчезли твари, но ужас настиг героя — вместо монстров он увидел искалеченных людей, лежащих у его ног.

— Что ты творишь, парень?! — кричали мужики с топорами и ножами.

— Лекаря! Лекаря! — женщина держала на руках паренька с проломленной головой.

— Чудовище!

— Нет, нет… — Ларн хотел помочь людям, но они отскакивали от него, размахивая недоеденными рыбами.

— Герой — так он себя называл! — голос прозвучал отовсюду. — Он пришел нам помогать.

— Нам не нужна твоя помощь!

— Нам не нужны герои!

— Проваливай отсюда!

В Ларна полетели бутылки, банки, скамейки и вся рыбная требуха, приготовленная для праздника. Герой побежал, стыдясь того, что он совершил, он прикрывал руками голову, уворачиваясь от камней, швыряемых детьми. Деревня скрылась за холмом, когда обессиленный Ларн упал на колени и заплакал. Крупные слезы капали на дорогу, в груди разливалась горькое чувство вины. Бессмертие, исцеляющее все раны, от этого удара не спасало.

— Как-то неловко. — облокотившись на дерево, Адриана крутила в руке плоский камешек. — Может нам уйти, мам?

— И пропустить такое зрелище? — перед Ларном встала старшая ведьма и скинула капюшон. — Нет, я хочу смотреть на падение героя.

— Адриана? — парень поднялся, вытирая слезы рукавом. — Я…

— Каково покалечить столько невинных людей? Понравилось?

— Нет! Меня околдовали!

— Как легко обвинять во всем магию! Я не причем, это все она.

— Унижение, растоптанная репутация, конец пути в самом его начале! — злорадствовала старшая ведьма.

— Это все вы! — догадался Ларн. — Зачем?

— Месть, не тебе конкретно, вам всем. Мы ведем тебя по лестнице.

— И какая следующая ступень, мам?

— Самая интересная. Смерть!

После этого слова Адриана крикнула и бросила плоский камень в героя, тот попал парню прямо в лоб и отскочил. Камень зажегся красным светом и из символа на нем вырвался огонь. Взрыв. Лицо и грудь героя обуглились и стали похожи на угольки. Взрывной волной его отшвырнуло назад, но к удивлению и ужасу ведьм, герой не умер, а как ни в чем не бывало, привстал, осмотрелся своей пережаренной головой и пошел на убийц.

— Мамочка!

— Чертовы герои! — ведьма оттолкнула прилипшую к ней дочь и, вытащив из плаща два заговоренных камня, стала тереть их друг о друга. — Умри!

Она направила камни на героя и из них, шипя, выползли голубые змеи, искря молниями. Они попали в Ларна, его тело пробила судорога, кожа начала пузыриться и отлетать хлопьями. Герой не остановился, он шел вперед, грозно размахивая палкой. Молнии забрались в нее, из трещины заструился свет, секунда — и палка разлетелась. Одежда на герое рвалась, от кожи ничего не осталось, на ведьм шли мышцы, которые из-за молний тоже не слишком долго задерживались на костях. Он схватил старшую ведьму за ладони и начал сжимать, молнии переключились на ведьму.

— Адриана! — камни создали шар из сверкающих змей. — Останови его.

Девушка накинулась на героя, стараясь оттащить парня от матери. Но герой мертвой хваткой вцепился в камни, последнее усилие — и камни раскололись на множество частей в ладонях ведьмы. Освобожденная энергия стерла все, до чего смогла добраться, от ведьм и героя не осталось даже клочка ткани. Только большой палец Ларна докатился до ног мальчишек, решивших догнать героя и продолжить забрасывать его камнями.

— Нереально круто! — парень поднял палец. — Сувенир. Мой! — он ударил по рукам друзей, решивших отнять трофей.

— Надо рассказать взрослым.

— Бежим!

Ночь. Тишина. Люди мирно спали в своих кроватях, накрывшись мягкими одеялами, красивые и красочные сны уносили их в другой мир. Отец семейства храпел, ворочаясь с бока на бок, жена сквозь сон била его в бок и с улыбкой продолжала спать. Дверь в спальню со скрипом распахнулась и мальчик с разбега прыгнул на кровать.

— На чердаке кто-то ходит! — кричал он, тряся отца за плечи.

— Какого… — отец открыл один глаз, но храпеть не перестал.

— Немедленно возвращайся в кровать! — мать накрылась одеялом с головой и отвернулась к стенке.

— У вас на чердаке вор! Прямо надо мной!

Родители проснулись окончательно. Возможно, в более мирном обществе, лишенном злодеев и душегубов, люди пропустили бы слова ребенка мимо ушей, но не в Бывшей Империи Алого Древа. Если кто-то кричит «вор» — готовь дубину, кричат «убийца» — меч или копье, «чудовище» — значит, лучше убраться оттуда подальше. Родители зажгли свечи и, вооружившись подручными защитными предметами, вроде табурета и цветочного горшка, тихонько направились к лестнице, ведущей на чердак.

— Может, ему приснилось? — шепотом спросил муж у сонной жены.

— Это все твои истории, рассказываешь их спьяну сыну, вот ему кошмары и снятся.

— Я-то здесь причем? Это все ты, разрешаешь ему допоздна смотреть на огонь в камине.

Женщина не успела возразить мужу, так как они подошли в лестнице. Мужик пошел первым, несколько ступенек предательски скрипнули. Он начал приподнимать дверцу, закрывающую чердак, но остановился, услышав звуки возни.

— Голубь или крыса. — успокаивала его жена.

Выдохнув, он заглянул на чердак. Пламя свечи не слишком хорошо разгоняло тьму, родителям и мальчишке пришлось не просто забраться, но и пройти вглубь чердака, откуда доносилось шуршание.

— Кто здесь? Выходи! — мужик отвел табурет назад, жена подняла цветочный горшок.

Свечи осветили нечто. Существо, похожее на человека, примеряло старые протертые штаны. Прозрачная кожа не скрывала мышц, на голове только начинали расти соломенные волосы, пламя мерцало в его голубых глазах. Монстр, скорее всего, улыбнулся, сложно было понять, потому что губ у него не было. Он помахал рукой с вполне обычным большим пальцем с кожей и ногтем.

— Амм… здрасьте.

— Ааааааааа!!!!

* * *

3238 год до к.с., месяц Звездочета

Встреча с ведьмами знатно подпортила настроение Ларна. Кто бы мог подумать, что такая милая девушка окажется колдуньей, чьи планы включали в себя убийство доброго парня? Как же теперь поступать юному, еще не сформировавшему мировоззрение, герою? Перестать доверять людям, заперев сердце на замки, и не подпускать к себе никого слишком близко? Нет, герою не нужно черствое холодное сердце. Какой бы не была цена, Ларн обещал себе оставаться открытым человеком. Но на душе все равно было неспокойно, пора бы уже было совершить подвиг, очистить совесть и прогнать из головы картинку покалеченных людей.

«СПАСИ! СПАСИ ИХ ВСЕХ!» — зудела мысль у Ларна в голове.

Ларн полностью восстановился: соломенные волосы отрасли, кожа перестала быть прозрачной. Дожевывая мягкий хлеб, парень дошел до фермерских угодий с полями, засеянными пшеницей, с пастбищами, где домашний скот щипал сочную зеленую траву. Вдалеке, на фоне чистого голубого неба, ветер крутил лопасти мельниц. Прекрасный пейзаж, хоть садись и перерисовывай его на холст. Но что это за грустные люди, сопровождающие телегу? Ларн отошел, уступая им путь. Маленькая, но крепкая лошадь неспешно тянула телегу. Герой увидел, что в ней лежало тело высушенной, костлявой коровы с дырой в боку. Один из мужиков остановился, проводил их взглядом и пошел в обратную сторону, сгорбившись, опустив плечи и шмыгая носом. Пока Ларн отходил от этого зрелища, соображая, что здесь такое происходить, мужик успел дойти до своего дома. Герой подскочил и, как резвый заяц, бросился вдогонку.

— Простите! — парень забежал за дом.

— Если бы ты что-то сделал, простил бы. — мужик, закидывая вилами в тачку сено, бросил на парня взгляд и продолжил работать.

— Это была ваша корова?

— Моя красавица. — фермер остановился, проглотил слезы и закинул еще немного сена. — Оно убило ее! Чтоб ему провалиться!

— Оно? — Ларн подошел чуть ближе.

— Чудище, монстр!

— Серьезно? — парень заулыбался, но вовремя взяв себя в руки, нахмурился, подражая фермеру. — Вы видели это существо?

— Видел, видел. — отмахнулся мужик и с подозрением посмотрел на Ларна. — А тебе какое дело? Чего вынюхиваешь?

— Меня зовут Ларнвальфальд. — парень поставил одну ногу на тюк сена. — Черная полоса в вашей жизни только что кончилась.

— Да ладно. — мужику явно не понравилось, что парень пачкает сено сапогом. Ларн опустил ногу.

— Я герой и я здесь для того, чтобы помочь вам. — парню пришла в голову идея сделать визитные карточки с нарисованным единорогом или львом, где красивым шрифтом перечислялись бы все подвиги Ларна, а от самих карточек пахло бы подвигами и справедливостью.

— Прекрасно. — мужик швырнул вилы и обнял парня, даже не обратив внимание на то, что герой совсем не походил на типичного представителя этой сложной профессии.

— Садись. — он усадил героя на скамейку у задней двери. — Я тебе сейчас все расскажу. С чего же начать свой рассказ?

— Думаю, с чудовища.

— Точно, я видел его всего раз, но запомню эту морду навсегда. Лицо как у человека, клыки торчат из пасти, кожа серая и сухая. Свист слышен с другого конца деревни от его длинного змеиного хвоста, рассекающего воздух. Захочешь взглянуть в его мерзкие глаза — сможешь это сделать, только взобравшись трем мужикам на плечи.

— Как монстр убивает коров? Никогда не видел ничего подобного.

— Он пьет их кровь.

— Кровь? — переспросил Ларн.

— Угу, всю до капли.

— И давно происходят нападения?

— Неделю уже, каждый день забирает у меня корову.

— Почему же вы не даете отпор? Собрали бы людей и…

— Были бы все так смелы как ты — и какой тогда толк был бы в героях? Люди, конечно, мне сочувствуют, но их коров не трогают — вот они лишний раз и не высовываются.

— Когда зверь нападает?

— В любое время, когда захочет. Утром на пастбище, ночью, открывая дверь в коровник, словно в кладовую.

— Так оно разумно?

— А пес его знает, я с ним беседы не заводил. — фермер старался угадать, о чем думал его спаситель. — Берешься?

— Конечно. Сегодня же я устрою засаду чудовищу и заставлю его одуматься.

— Правильно, убей его, а голову мне отдай, повешу в спальне.

Что мог ответить Ларн горем убитому мужику? Что герой не убивает живых существ? Нет, фермер только сильнее расстроиться, пусть выдохнет.

— Парень. — мужик даже не попытался произнести имя героя. — У меня денег не много, так что с меня еще и сытный обед.

— Это будет не лишним.

— Удачи! Задай ему! — он хлопнул себя по колену, а затем затряс кулаком в воздухе. — Ух, орел! Ух!

Засада. Кусты малины, растущие в ряд, подошли для укрытия идеально. Со стороны Ларна заметно не было, а он, наклоняя ветки и листья, видел все пастбище и несколько коров, щиплющих траву. Время шло. Улетал один час, его догнал второй. Вокруг кружились пчелы, под ногами шли муравьи. Вдруг коровы задвигали ушами и, подняв головы, замычали. Ларн приготовился, руки сжимали одолженный у фермера черенок от лопаты. Земля дрожала. Волоча за собой молодое дерево, к коровам приближалось существо, описанное мужиком. Коровы застыли в страхе, только хвосты не прекращали отгонять назойливый насекомых. Монстр шел на согнутых ногах, он оторвал от дерева корни и все ветки, в лапах остался лишь ствол. Существо остановилось у коровы и жадно облизало раздвоенным языком серые губы, хвост с силой ударил о землю. Монстр протянул лапу к простившейся со своей жизнью корове, но неожиданно для чудовища и буренки из кустов выскочил Ларн.

— Остановись! — уверенно произнес парень и, встав в боевую стойку, приготовился к сражению.

Чудовище послушалось и, убрав руки от коровы, почесало косматую голову.

— Ты меня понимаешь? — Ларн надеялся, что существо разумно и с ним можно будет договориться.

— То, что ты говоришь — я понимаю, — басом ответил монстр. — Но вот то, что ты делаешь — не совсем.

— Я собираюсь прекратить твои бесчинства! — Ларн махнул палкой, изображая, что это меч. — И я, как герой, не отступлю!

— Герой. Настоящий? — монстр наклонился, воздух из ноздрей чуть не сшиб Ларна с ног. — Больно ты мелковат, болеешь часто?

— Вроде нет.

— А что это за бесчинства, о которых ты упоминал?

— Убийство коров!

— И все? Я-то думал, что-то серьезное…

— Тебе этого мало? Ты губишь скот, разоряешь фермера!

— Виновен. — монстр взглянул на жертву и будущий обед, корова предпочла отвести взгляд. — Герой пришел мне помешать, но я не наблюдаю в его руках меча. Возможно, он из тех вечно блаженных и праведных людишек, не отнимающих жизни у живых существ.

— Это мой выбор.

— А я должен…

— Прекратить пить кровь!

— О как! Допустим, я так и сделаю, пройдет один день, за ним второй, на смену неделям придут месяцы и вот я, лежа в сырой пещере, испускаю дух. Хочешь этого, парень? Хочешь погубить меня? Разве это не противоречит геройским правилам?

— Да. — опешил Ларн. В стене его убеждений только что появилась трещина.

— Мы в тупике. — подытожило чудовище, злорадно наблюдая за растерянностью несостоявшегося героя.

— Нет. — парень очухался после удара по его убеждениям. — Пей кровь, но не всю, а еще лучше — работай на фермера.

— Предлагаешь мне вскапывать поля и выкорчевывать деревья? Таскать мешки с зерном и, скажем, чинить сараи? А в конце дня получать от фермера рюмку коровьей крови за хорошо выполненную работу? — он облокотился на ствол дерева. — Интересно. А что, если сделать так…

Монстр дунул в дерево, ствол вылетел из коры, чуть не пришибив Ларна. Схватив корову, великан проткнул ее бок корой и через получившуюся соломинку выпил всю кровь.

— Охх! Да, так гораздо лучше. — он отбросил бездыханное тело животного и вытер губы ладонью, мерзко причмокивая.

Ларн разозлился, закипел как чайник, не хватало только свиста и пара из ушей. Парень злился на монстра, на мир, который он как герой старался изменить, и на то, как он упрямо не желал этого делать. Ларн шагнул навстречу кровопийце, боевой черенок грозно закрутился над головой героя, но чудище одним ударом массивной серой лапы вбил Ларна по пояс в землю. В человеческом организме много костей, но Ларну в тот момент казалось, что они сломаны все. Он попытался подняться при помощи черенка.

— Я соглашусь на твое предложение только тогда, когда корова одолеет меня! — существо выбросило кору и, развернувшись, щелкнуло героя хвостом по лицу. — Ха-ха!

От удара парня отбросило через все поле на дорогу. Приземлившись, он кубарем пролетел еще несколько метров. Больно не было. Ларн чувствовал легкое покалывание. Он не помчался догонять противника. Бесполезно. Ларн лежал, смотря на небо и ждал, пока магия исцелит его сломанное тело. Или не магия. Ларн не помнил. Хоть герой и не хотел в этом признаваться, но ведьмы правильно сказали, что на магию легко можно все свалить.

«ЕЩЕ ОДНА НЕУДАЧА! — в голове назойливой пчелой крутились мысли. — СПАСИ ИХ! СПАСИ!»

Фермер ждал спасителя у дома, уже зная о его провале. Корова под номером сто пятьдесят пала от лап чудовища и в душе у него разливалось ужасное чувство обреченности. Мужику было плохо, ясное дело, от банкротства его отделяла пара шагов, широких, размашистых шагов серокожего кровопийцы, но Ларн чувствовал себя сейчас еще хуже. Нет, физически он, естественно, был здоров, но все его мечты о блистательной карьере великого спасителя и героя рухнули ему на плечи и придавили до земли.

— Простите. — герой стоял перед фермером не поднимая головы.

— Теперь хотя бы есть за что. — развел руками фермер. — Сильная тварь оказалась?

— Еще и не очень сговорчивая.

— Ясно, думал, что сможешь договориться, найти в монстре крупицу человечности?

— Она есть.

— Тогда придется копать очень глубоко, парень. Пожалуй, я начну собирать вещи.

— Вы сбегаете?

— Что мне остается делать? Соберу вещи, оставшихся коров и пойду с ними искать новое пастбище, благо в Бывшей Империи Алого Древа много земель, где-нибудь найду себе местечко. Конечно, в пути нас может подстерегать много опасностей, но лучше так, чем ждать разорения.

— Сражайтесь! — Ларн сжал кулаки.

— Я? Раз герой не справился, обычный фермер и подавно чудовище не одолеет. — мужик совсем расстроился.

— Я не предлагаю вам биться с чудовищем одному, давайте объединим усилия!

— А так можно?

— Конечно. Кто говорит, что нет? Если у героя не хватает сил, нет ничего постыдного в просьбе о помощи. Не важно сможет ли герой победить, важно получится ли у него вдохновить других на сражение.

— Только я буду держаться позади. Вполне вдохновленный. — после долгого раздумья фермер согласился. — Да и вообще, вряд ли от меня будет толк.

— Это мы посмотрим! — хлопнув в ладоши, Ларн отвлекся и, крутясь на месте, начал что-то искать.

— Что мы теперь этой твари скажем?

— А больше ничего говорить не надо. Хватит. — Ларн заприметил кучу мусора у сарая. — Добро приходит либо со словами, либо с кулаками.

— А уходит?

С синяками, переломами и оторванными конечностями, но Ларн не стал об этом рассказывать фермеру.

— Много мусора.

— Я достраивал второй этаж в главном доме. Хочешь использовать оставшиеся доски и веревки?

— В моей голове родилась идея.

— Гениальная?

— Я человек скромный, назовем это просто идей.

Работа началась. Засучив рукава, фермер забивал гвозди, пилил доски, натягивал веревки и резиновые жгуты на деревянные заготовки. Ларн в самом начале тоже помогал, но после погнутых гвоздей и сломанных каким-то образом инструментов, фермер отвел героя в сторону и, дав в руки лопату, попросил вырыть яму. Взвалив получившееся орудие на плечи, отчаянные борцы с чудовищами опустили рукоять метательного орудия в яму и засыпали землей. Оставалось только дождаться сигнала от мальчишки, следящего за пастбищем.

— Идет! — запыхавшийся паренек показывал в сторону коров. — Идет!

— Спасибо. — фермер бросил ему яблоко. — Готов? — обратился он к герою.

— Только прицеплю к рукам утюги. — лоскуты тряпок держали на его руках тяжелые утюги, работающие на угле. — Все, пускай лошадь!

Фермер привязал коня к кожаной подушке, к которой прижался Ларн и, осторожно ведя за повод, начал натягивать скрипящий резиновый жгут.

— Признаюсь, никогда не строил такой огромной рогатки.

— А меня никогда не запускали из рогатки. — плечи орудия прогнулись, дерево начало трещать. — Думаю, достаточно. Теперь главное прицелиться. Левее, еще чуть-чуть…

Фермер подставил под веревку бревно, топор описал дугу и…

Чудовище, заранее приготовив трубочку из коры, стояло и выбирало приглянувшуюся корову.

— Может, ты, или нет, ты… — он нюхал воздух, звериное чутье не обмануть. Кровь, бьющая в венах у черно-пестрой, с поломанным рогом, была вкуснее чем у ее подруги. — Коровка, коровушка, иди ко мне.

Животное не обращало внимания на серого громилу, внимание коровы привлекла необычная птица — она летела без перьев, где-то потеряла клюв, а к крыльям прицепились металлические наросты. Монстр заметил, что его обед смотрит сквозь него и обернулся. Ларн влетел на полной скорости в челюсть кровопийце, один из передних зубов вылетел и упал на землю вместе с Ларном. Резкое торможение о лицо монстра сломало парню обе руки.

— Какого… чтоб тебя! Ах, это ты! Герой больше не ведет переговоров. — он схватил парня и, размахнувшись, швырнул его к холмам. — Жаль, я не ем людей. Удачного приземления.

В полете руки Ларна успели исцелиться, впереди показались мельницы. Люди удивленно показывали пальцами на летящего чудака с утюгами, привязанными к рукам. Пролетая мимо лопастей мельницы, Ларн успел зацепиться за них, крыло раскрутило его еще сильнее и, отцепившись в нужный момент, герой полетел в обратную сторону. Монстр тем временем пытался вставить выбитый зуб, но он постоянно выпадал.

— Я ведь просто хотел поесть. — монстр разговаривал с собой и коровами.

— Ааааа! — кричал летящий герой.

Чудовище снова развернулось и снова получило удар в челюсть.

— Мои ЖУБЫ! — в его лапу упал еще один зуб. — Умри!

Он бил героя лапами, земля летела в разные стороны, чудовище остановилось лишь когда выбилось из сил.

— Ты… — он тяжело дышал. — Убирайся!

Он зачерпнул лужицу, оставшуюся от парня, и швырнул, но больше ни каких мельниц — его целью стал дом фермера. Тело Ларна влетело в окно первого этажа и, снеся шкафы, столы и тумбы, шмякнулось о стену. Разозленный монстр даже забыл о коровах, головная боль заглушала урчащий живот, он ушел в свое логово зализывать раны.

Фермер поспешил на помощь парню, понимая, что от Ларна в принципе ничего не должно было остаться.

— Эй, парень! — стоя в разрушенной гостиной, мужик окликнул парня.

Доски и кирпичи задвигались, из-под завалов показалась рука с помятым утюгом.

— Живой! — не поверил своим глаза фермер. — Но как?

— Давайте не будем об этом. — герой вынул из спины окровавленный деревянный шип. — Где чудовище?

— Ушло, но ясно дело, что оно вернется и будет теперь настороже.

— Придумаем что-нибудь еще. — Ларн облокотился на шкаф и, взявшись за полку, потянул ее на себя, стараясь встать.

Вдруг сверху, прямо к нему в руки, упал наглухо запечатанный кувшин.

— Осторожно! — закричал фермер.

— Что это? — Ларн вытянул руки, убирая кувшин подальше от лица.

— Это Серое Тесто, горняки расчищали им завалы, пока шахты работали, а после их закрытия мы с мужиками растащили все, что не было прикручено к земле.

— И вы взяли это.

— Думал пригодиться, таким количеством, конечно, шума не наделаешь, но испугать можно.

— Напугать? — голова собралась заново и восстановленный мозг начал шевелить извилинами.

— Ясно. Новый план. Мне идти строить катапульту?

— Нет, нам нужен труп коровы. — абсолютно серьезно произнес Ларн.

Новый план ввел фермера в некое замешательство, раньше он никогда не слышал, чтобы кто-нибудь занимался чем-то подобным. Мертвая корова стояла на подпорках, ее голову придерживала рогатина. В ее обескровленное тело затолкали сено, а в живот вшили все Серое Тесто из кувшина. Тесто в виде порошка абсолютно безвредно, чтобы оно сработало, его необходимо намочить и слепить вместе, а после останется только хорошенько встряхнуть получившийся комок, ударив его обо что-нибудь, либо проведя через него молнию (здесь поможет магия или наука). Спрятавшись за каменный забор, Ларн и фермер протянули провод от брюха коровы до металлической коробки, в которой кристалл и заговоренный камень создавали нужную электрическую искру.

— Ты чего? — спросил мужик, увидев, с каким недоверием Ларн смотрит на коробку.

— Заговоренный камень. Эх, просто нехорошие воспоминания…

— Он ведь купится?

— Главное, чтобы просто подошел. Серокожему надо только понять, что мы будем сражаться и ему проще согласиться с моим предложением. — Ларн выглянул и увидел над холмом приближающуюся макушку чудовища.

— Приготовились. — парень пригнулся, фермер приподнял рычаг на коробке. — Подходит. — фермер не видел, что творится на пастбище, мешал забор, поэтому Ларн описывал происходящее. — Еще чуть-чуть. Стоп. Он остановился.

— Взрываю?

— Нет! Ждем. Монстр принюхивается. Начал ходить кругами вокруг коровы.

— Умен, зверюга!

— Тише. Сделал шаг. Начинаю отсчет. Три… два… — Ларн поднял руку для отмашки. — Два… Два…

— Два уже было.

— Он просто ближе не подходит. Два… Он схватил муляж! Нажимайте!

Фермер опустил рычаг, но он застрял на полпути. Магия в заговоренном камне осталась внутри. Мужик несколько раз ударил по коробке, проклиная старый и сломанный взрыватель, думая, что лучше бы стащил вагонетку или пару мотков крепкой веревки. Ларн навалился всем весом на рычаг, но он не поддавался.

— Жми, герой!

— Не получается. — он подполз к забору, высматривая монстра. Над головой героя пролетело чучело коровы и приземлилось позади фермера.

— Слышишь треск? — из коробки посыпались искры. — Ты чего, парень?

Фермеру стало не по себе. Увидев зажмурившегося Ларна, мужик обернулся. Разряд по проводам дошел до коровы, ее начало раздувать. Мужик тоже зажмурился.

Бум!

День для друида Лека, немолодого волшебника, специализирующегося на магии природы, начался просто прекрасно. Он проснулся в объятиях ученицы, прекрасно позавтракал яйцами, принесенными ему птицами, и выпил целый стакан козьего молока, щедро нацеженного с ночи его любимой козочкой. А дальше — прогулка по лесу, пожевывание грибной шляпки, встреча с оленем, который наконец-то соблаговолил отдать старый долг, купание в ручье под взглядами местных скучающих нимф и зеленокожих русалок. Плавая на спине, Лека курил трубку и выдувал кольца, куда пускал дымовые стрелы. Тишина и безмятежность царили вокруг. Лягушка вынырнула и прыгнула друиду на грудь. Она квакнула, ее кожа блестела на солнце.

— Привет, подруга. — она не ответила на приветствие волшебника и, поймав языком пролетающую мимо муху, нырнула в воду. — Хорошо-то как.

Над лесом поднялось черное облако, вдалеке послышался взрыв. Волшебник знал, что шахты закрылись, поэтому, влекомый врожденным любопытством, друид Лека выплыл на берег и поспешил к месту взрыва.

У воронки в земле на скамейке сидели, уставившись перед собой, охотники на чудовище. Взлохмаченные и грязные, с внутренностями коровы на одежде, они молча приходили в себя.

— Так, и что тут у тебя, Доф, случилось? — друид перешагнул через оторванную голову коровы.

— А то ты не видишь, Лек. — фермер посмотрел все туда же, на пастбище, а затем дальше, куда-то за горизонт.

— Решил взрывать коров, а не отдавать их чудовищу? Это правильно. А знаешь, было бы здорово, если скормить такую рогатую монстру и взорвать. — засмеялся друид, поднимая у края воронки хвост.

Фермер перевел взгляд на Лека, но ничего не ответил.

— А это кто? — он махнул хвостом в сторону Ларна.

— Герой. — ответил Доф за парня, все еще прибывающего в своих запутанных мыслях. — Пришел сражаться с чудовищем.

— Я всегда тебе говорил, дай мне накачать одну из коров ядом. Монстр выпьет кровь такой скотины и помрет.

— Никогда, не позволю делать такое с моими крошками!

— То, что ты позволяешь делать с ними сейчас — гораздо лучше. Всегда был идиотом, всегда и…

— Один человек однажды сказал мне, — очнулся Ларн. — «Чудовище может убить только другое чудовище, или болезнь, или волшебство, или, на худой конец, обычная скука».

— Сказано мудро. Он, случаем, не волшебник? — Лек убрал хвост коровы в походную сумку, где складывал собранные в пути травы.

— Уверен, получше некоторых. — слово «идиот», сказанное в свой адрес, Доф воспринял близко к сердцу. — И огненные шары создает, и ледяные стрелы!

— Я друид, это один из сложнейших разделов магии, но куда тебе такое понять! Это не лепешки с полей собирать и в печь бросать.

— Что умеют друиды? — фермер уже собирался послать друида, но Ларн вовремя вмешался.

— Все, что связанно с природой, мне ведомы все ее секреты.

— Про оборотничество не забудь упомянуть.

— Что это? — Ларн замотал головой, он посмотрел сначала на Лека, затем на Дофа.

— Теоретически я могу изменять свою внешность, превращаясь в лесных существ, так же я могу преобразить другого человека.

— Теоретически? — засмеялся фермер. — Откуда это скромность? Помню, как ты вышел из леса, крича что узрел истину матери природы.

— Не отрицаю, я говорил такое. Совершая паломничество в сердце леса, я пытался найти в окружающей красоте покой и просветление. Питаясь шишками и облизывая жаб, я провел в лесу год. Выйдя к людям, я много чего наговорил, некоторые из деревенских девиц до сих пор стараются не подходить ко мне близко.

— Так вы можете провести ритуал по превращению?

— Ну…

— Можете?

— Да, смотря кого в кого и зачем. — нехотя признался Лека. — Но существуют вероятность летального исхода в 97% случаев.

— Мне подойдет, сделаем это!

— Это? — хором спросили Лека и Доф. — Но смерть…

— У меня с ней особые отношения. — Ларн отряхнул с плеч коровьи кишки. — Чудовище уничтожит только другое чудовище. — он встал рядом с волшебником. — Превратите меня в него!

— Ты уверен? — друид посмотрел через плечо парня на фермера, устало бредущего к ним.

— Абсолютно! — из зернышка надежды выросло огромное дерево уверенности, затем оно стало каменным, после стальным, огненным, алмазным и…и… в общем, Ларн был в себе уверен, очень уверен.

— Хорошо, вряд ли что-то получиться, но попробовать стоит. Тогда я соберу необходимые ингредиенты, ты, парень, вымойся, от тебя несет потрохами, а с тебя, Доф, индивидуальный био-образец чудовища. Это может быть слюна, кровь или волос. Все поняли?

— Да!

— Тогда встречаемся на поле у старого дуба через три часа. — все мысленно попросили удачи у богов и разошлись.

Ровно через три часа герои нашего рассказа встретились на поле, используемое друидами для совершения странных и таинственных ритуалов. Из травы торчали камни, похожие на чьи-то зубы, все они были украшены символами и рисунками. Ветер обходил это место стороной, птичьи трели здесь не были слышны. Ни один лесной житель не был достаточно глуп для того, чтобы приближаться к полю и накачанным галлюциногенными бульонами волшебникам, пляшущих в одних простынях. Такое, к счастью, случалось не часто. От Ларна пахло ромашками, длинные светлые волосы блестели, чистая одежда плотно прилегала к телу. Волшебник, споря со своей ученицей по поводу порядка добавления ингредиентов, варил магическое зелье.

В небольшом мятом котле булькала зеленоватая жидкость. Лека медленно помешивал зелье ложкой, которая после пары кругов начала чернеть и растворяться. Помощница, держа в руках увесистый справочник, водила по строчкам пальцем и периодически упрекала Лека в том, что он что-то напутал. Волшебник после очередного замечания девушки схватил книгу и бросил ее в котел, жидкость поглотила книгу и в воздух поднялось розовое облачко, а само зелье изменило цвет на фиолетовый. Очередная ложка сделала круг, помешивая отвар и, к удивлению девушки, осталось целехонькой. Лека зачерпнул ложкой зелье, подул на него и, сделав глоток, одобрительно кивнул.

— Готово? — поинтересовался фермер, наблюдающий за приготовлением со стороны.

— Моя часть работы сделана. — Лека опустил рукава широкой рубахи. — Кидай био-образцы чудовища!

В котел полетел волос и кусок стекла со слюной кровопийцы.

— Варись, зелье проклятое! Варись, гнилостная отрава! — девушка взмахнула руками над жидкостью и плюнула в пузырящееся зелье. — Варись, тошнотворная…

— Так, — Лека отошел от котла. — Мне кажется, что тебя бессмысленно отговаривать от этой затеи.

— Даже не пытайтесь.

— Тогда еще пару объявлений перед началом. — друид швырнул пустой пузырек помощнице. — Если ты не погибнешь и превратишься в чудовище, у тебя будет всего пара часов, затем организм избавится от зелья всеми доступными способами. Ты сохранишь рассудок, чудовище заберет у тебя только тело.

— До дна! — девушка передала Ларну пузырек и он одним глотком осушил его.

— Лучше сними одежду, от нее все равно ничего не останется после превращения.

— Даже штаны? — смущенный герой начал раздеваться.

— Отвернись. — друид закрутил пальцем в воздухе, девушка неохотно, но подчинилась. — Иди в круг, парень.

Ступая по сухой траве, Ларн вошел в кольцо круглых зарытых в землю камней. Он встретился взглядом с фермером. В глубине души тот хотел отговорить парня от такой жертвы, ведь герой еще молод, ему жить и жить, а фермер, в конце концов, может разводить кур или баранов. Но Доф опоздал, сильно опоздал, учитывая, что Ларн уже разделся и выпил зелье.

Герой стоял ровно, неглубоко дыша, закрыв глаза и ожидая начала трансформации. Голова начала кружиться, по телу пробежала дрожь, холодный пот стекал со лба. Ларн схватился за живот, все внутри переворачивалось и перекручивалось. На ватных ногах невозможно было устоять, парень упал на колени. Соломенные волосы начали слезать с головы, обнажая пузырящуюся кожу. Ларн срывал ее с лица, с шеи и груди целыми кусками, отбрасывая в сторону. Треск костей мог свести с ума, а неравномерно набухающие мышцы уродливо перекосили тело героя. Превращение шло своим чередом, лишь одна незначительная деталь омрачала успешно протекающие изменения.

— Так и должно быть? — ученица друида надела длинные рукавицы и залезла в котел, пытаясь выловить книгу.

Из зелья появился лишь обложка от книги, фиолетовая жидкость стекала вниз.

— Никогда такого не видел. — Лека схватил за плечо ошарашенного фермера и развернул, смотря в его призрачно бледное лицо. — Кто он такой?

— Он… он… он… — язык заплетался.

Кроме боли, которую Ларн давненько не чувствовал в таком количестве, он ощущал странное покалывание. На месте сползающей кожи вырастала новая, клетка за клеткой восстанавливалась ткань, а затем вновь повреждалась. Сломанные кости срастались, но лишь для того, чтобы с шумом треснуть. На голове появлялись короткие соломенные волосы, Ларн проводил по ним неестественно вывернутой рукой и все они осыпались.

— Хватай котел! — крикнул он Дофу.

Они потащили котел, расплескивая волшебную жидкость на землю. Упавшие капли изменяли траву и цветы, она чернела под ногами, а бутоны начинали пищать и клацать маленькими клыками. Поставив чан перед мучающимся героем, то превращающимся в чудовище, то вновь становящимся человеком, Лека ухватился парня за шею и резко наклонил его, опуская голову в зелье.

— Пей! — кричал он, поднимая Ларна над зельем и снова топя. — Пей!

Ларн подчинился. Он заглатывал волшебный отвар, еще немного — и он полился бы у него из ушей. Секунда. Герой сжался в комок, издав ужасающий рев. Красные нити, отделившиеся от тела, снесли котел и отбросили Лека с фермером на траву за кругом врытых камней. Нити опутали героя и превращение завершилось.

— Аааа! — завизжала ученица друида, увидев, кем стал бесстрашный парень.

— Тихо ты! — скомандовал волшебник и, закрываясь рукавом рубахи, переглянулся с Дофом. — Могло быть и хуже.

Птицы напевали прекрасную мелодию о червячках, солнечных лучах, приятно греющих перышки, и перелетали с ветки на ветку, играясь друг с другом. Ветвистое дерево покачивалось на ветру и в крепких лапах серого чудовища, несущего его к пастбищу. Подпевая птицам, кровопийца насвистывал веселую мелодию, услышанную у путешественников, проходивших мимо его пещеры. Музыкальными способностями чудовище еще с детство было обделено, но благодаря герою и его утюгам (чтоб ему сгинуть в болоте!), выбившим у монстра пару зубов, он научился мастерски свистеть.

Кроме коров, самоотверженно встречающих свою коровью смерть в виде волосатого чудовища, на пастбище стояли друид, нервно хрустящий костяшками пальцев, и фермер в полуобморочном состоянии. Монстр остановился.

— Так, я даже не представляю зачем ты сюда пришел. — от голоса серокожего Доф задрожал. — А тебя я вижу первый раз в жизни. — он ткнул пальцем волшебника и сбил с ног. — Тоже герой? Где ты их находишь?

— Я волшебник! — вскочил оскорбленный друид.

— Ух, сейчас начнется представление! Вся магическая сила старика обрушится на меня и уничтожит… Так? Молнии или разноцветный огонь?

— Это не совсем мой профиль. — промямлил Лека.

— Ха-ха! Герой, который не убивает, и волшебник, который не колдует. У тебя очень странные друзья, фермер! — монстр приглядел себе на обед подошедшую корову. — А вот коровы просто загляденье!

Чудовище сломало дерево и выдуло ствол, приготовив для трапезы трубочку. Корова оказалась в его лапах, она лишь успела протяжно промычать. Кора глубоко вошла в ее бок, монстр вдохнул и высосал всю кровь. Обескровленное тело коровы упало прямо перед ногами Дофа, он нежно взял буренку за голову и приподнял ее.

— Ты заплатишь за это!

— Обязательно. — существо облизало трубочку и прицельно швырнуло в птиц, пролетающих мимо. — Присылай ко мне судебного пристава, только потолще, пожирнее, сделаю из него свечу, а то в пещере уж больно тем… тем…

Монстр не смог закончить предложение, все его мысли спутались, в голове застучали сотни молотков. Тело начало сжиматься, из ноздрей потекла кровь, пальцы на лапах искривились и застыли. Наблюдавшие за агонией чудовища зрители были довольны, и это сильно разозлило и напугало кровопийцу.

— Душегубы проклятые, отравили! — произносить слова было невыносимо тяжело, словно толкать огромный валун на холм лбом.

Лапы чудовища повисли, хозяина они больше не слушались, как и все тело. Монстр рухнул на землю, смотря на роковой обед. Неожиданно дыра в боку коровы исцелилась, а сама она начала надуваться. Буренка встряхнула головой и уже, как ни в чем не бывало, стояла на копытах. Правда, чудеса на этом не закончились, после чудесного воскрешения у коровы, что абсолютно не свойственно для данного вида животных, отвалились хвост и рога. Она встала на задние копыта и мало-помалу превратилась в человека. Голого, светловолосого паренька, которого чудовище, как ему казалось, удачно и безвозвратно умертвило.

— Вот и все, монстр, ты побежден! — Ларн собирался встать в героическую позу, максимально символизирующую победу добра над злом, но вдруг вспомнил, что от идеи коровы в штанах, которая очень подозрительно смотрелась бы среди сородичей, пришлось отказаться. Смущенный парень попытался спрятаться.

— Лови, парень! — фермер швырнул Ларну одежду, заранее прихваченную с магического поля.

— Спасибо. — одеваясь, герой смотрел на неподвижно лежащее чудовище. — Он ведь не умер?

— Нет, я сто раз тебе говорил, что этот яд просто обездвижит его дня на три. — друид поводил рукой перед мордой монстра, глаза двинулись сначала влево, потом вправо.

— Ты уж извини, что из-за меня ты превратился в корову. Кто ж знал, что образцы принадлежат не чудовищу.

— Все получилось даже лучше, чем мы придумали! — неунывающий герой и не собирался обижаться на фермера. — Главное, не забудьте, что вы обещали мне перевоспитать кровопийцу, сделать из него порядочного члена общества.

— Я все для этого сделаю! — фермер ударил себя в грудь кулаком.

— Прощай, Лека. — парень пожал руку друиду.

— Великих подвигов, герой.

— О, как я мог забыть про награду! Можешь подождать меня у дома? Я сейчас приду.

Ларн кивнул и, довольный собой, побрел через пастбище к дому фермера, сильно пострадавшему от героический поступков юного спасителя принцесс.

— Ты это видел? — чуть ли не взорвался друид, эмоции лились через край, затапливая логику деревенского мага. — Он пережил ритуал, полное обескровливание и вновь стал человеком!

— У меня от него мурашки по коже, даже больше чем от чудовища…

Ларн, не заметив для себя, нагнулся и, не сбавляя шаг, вырвал с корнями пучок травы и принялся его жевать.

— Вперед! За принцессой-драконом!

— Принцесса? Дракон?

— Бредит парнишка, но хорошо еще, что он на нашей стороне.

— Ага, а наша сторона это…

— Где нет чудовищ, пожирающих твой скот. — пояснил Лека.

— Замечательная сторона. Пожалуй, останусь на ней.

— Доф, ты ведь не станешь перевоспитывать эту тварь?

— Нет, ни за что. Я собираюсь его закопать прямо здесь, на пастбище.

— Прекрасная идея! — друид снял рубаху и потянулся, спина щелкнула. — Неси лопаты.

* * *

3237 год до к.с., месяц Цветочного Сокола

Все-таки какое прекрасное окончание истории противостояния добра и зла! Наш юный герой хитростью побеждает монстра и, окрыленный, уходит в закат, а прохладный ветер поднимает на своих невидимых руках его красный плащ. Правда, мы-то с вами знаем, что плаща на Ларне не было. Но люди приписали герою не только красочный элемент одежды, но и сделали парня немного выше, шире в плечах, наградили мечом, откуда-то раздобыли белую лошадь и золотой шлем то ли с рогами, то ли с хоботом. Воистину человеческая фантазия не знает границ, для нее даже не существует достаточно высоких преград!

Кстати, если вам вдруг стало жалко чудовище — то спешу вас обрадовать: он не погиб! Как оказалось, вырыть яму достаточных размеров для монстра совсем не просто. Лека и Доф, работающие с утра и до вечера, потратили на это три дня и выполнили работу только наполовину. Очнувшись, кровопийца, как и предполагал Ларн, понял, что с людьми шутки плохи и что теперь любая из коров на пастбище, да что там — на отдельно взятом участке земли, на всей территории Бывшей Империи Алого Древа может оказаться заколдованным бессмертным парнем. Пришлось чудовищу согласиться на работу и первым делом заняться закапыванием ямы.

Давайте вспомним, что мы узнали о людях, населяющих необъятные земли Бывшей Империи. На плечи простых людей частенько сваливаются неприятности, от которых они стараются поскорее избавиться. Все эти природные катаклизмы, неурожаи, монстры, разбойники и высокие налоги не испытания или вызовы судьбы, которые необходимо с достоинством преодолеть. Нет. Это одна сплошная головная боль, и самое лучшее, что она может сделать — это пройти, так же внезапно и быстро, как и началась. В созвездии, созданном Старшими Богами, звезда простых людей находится в центре. Она горит всеми цветами радуги и мерцает в глубинах темного космоса.

Вокруг сверкающего центра плавают десятки золотых звезд, образуя круг, напоминающий монету. Это часть созвездия принадлежит наемникам. Мы уже успели познакомиться с некоторыми из них и узнать о жизни лихих мечников чуть поближе. Что они только не вытворяют и в какие авантюры только не влипают ради золота и славы! Балансируя на острие клинка, их слегка покачивает то в сторону хороших ребят, то в сторону плохих.

Над их кольцом горит белая звезда и символизирует она чистоту мыслей и убеждений настоящих героев. С ними, на примере Ларна, все и так ясно.

Давайте лучше посмотрим на красную, пульсирующую страхом и источающую ужас, звезду злодеев. Она висит под кольцом наемников и как око взирает на мир в объятиях космических великанов. Говорят, что свет ослепляет, он ярок и пронизывает тебя насквозь, разгоняя все сомнения. Но кому это может понравиться? Глаза болят, а внутри будто святые кошки скребутся. Тьма же действует куда более изобретательно. Она очаровывает вас, завлекает, скрывает от чужих глаз и, как заботливая мать, закутывает в теплое одеяло злобы, жажды власти и непреодолимого желания увечить и порабощать. Но это все слова, жуткие, но все же слова. Лучше увидеть злодея своими глазами, не подходя к нему вплотную и на приличном расстоянии. Благо таких людей на голубом шаре предостаточно.

Перенесемся с зеленых полей и густых лесов центральных земель Империи, принадлежащих восемнадцатилетнему королю Эдуарду II Малахитовому, далеко на восток. После трагичной смерти Алесандра Захватчика весь восток отошел дворянской семье Квак-Лаудов. Семья рожала детей, потом еще детей, потом у них появились дети, а потом на заднем плане замаячили и внуки. И вот все Восточное Королевство утонуло в ссорах и в гражданских войнах. Могучее королевство раскололось на сотни, на тысячи маленьких королевств, причем настолько небольших, что просто представьте: вы путешествуете по королевству и решаете обойти камень, проходите немного левее и вдруг оказывается, что вы пересекли границу. Тут же появляется стража, требует документы и грозит тюрьмой за подозрение в шпионаже. Вы кое-как отмазываетесь, кланяетесь, отходите назад, извиняетесь и, сами того не замечая, перешагиваете еще одну границу, переходите целое королевство буквально за десять шагов и снова пересекаете границу! А там опять стражники и опять обвинение в шпионаже…

«Ишь, ходют тут всякие» — сетуют недовольные стражи границ.

Во всех этих пестрящих флагами землях можно легко заблудиться, так что предлагаю долго не бродить и заглянуть в королевство Дикая Яблоня, которым правит эльфийский принц по имени Радикула. Хитрый и безжалостный завоеватель пришел с севера и в ходе страшной осады захватил замок. Его армия поджигала дома, кровь текла по улицам бурными реками, а ночь заполняли крики и мольбы о милосердии. Этот день никто не любит вспоминать, в любом отрывном календаре вы не найдете этого числа. Город у замка и само величественное каменное сооружение, а так же несколько деревень до осады кланялись другому господину по имени… ам… если честно, я не могу вспомнить его имени. Все дело в эльфийском принце, он уничтожил библиотеки, памятники и все записи о правителях до него. С того момента люди всем были обязаны только эльфу.

Кто построил мост через Семечковую Змеиную реку? Радикула. Кто собрал урожай яблок? Радикула. Кто отреставрировал храмы? Радикула. Кто вычистил все конюшни? Рад… конюхи, но Радикула стоял рядом и отдавал приказы.

Королевство Дикая Яблоня должно было стать первой победой на пути эльфа в столицу Бывшей Империи Арбор-Семпер-Рубер, но потери при осаде превысили все возможные показатели. Да, не стоит забывать, что принцу ужасно не хотелось оставлять в замке своего заместителя, так как Радикула почти никому не доверяет. Вот и потянулись дни правления нескончаемым потоком однообразия с бумажной волокитой и постоянными встречами с народом.

По мощеным улицам двигалась процессия лучших эльфийских воинов в золотых нагрудниках и щитках, защищающих руки. Золотой Рой сопровождал Радикулу на церемонию открытия нового здания начальной школы. Перед эльфом, грустно взирающим на городские улицы, в поклоне расступались его верные поданные. Рой остановился у толпы людей, дети кидали под ноги правителю цветы, а родители аплодировали принцу и спасителю от предыдущего узурпатора. Так их, по крайне мере, научили думать.

— Что за здание? — Радикула встал на трибуну и снял золотой шлем с зеркальным забралом, полностью скрывающим его лицо.

— Это школа, мой господин. — директор съежился. — Вы должны выступить с приветственным словом.

Эльф провел рукой по темно-зеленым коротким волосам. Его красные глаза загорелись, наполняясь злобой от такой неслыханной дерзости.

— То есть нет, конечно, не должны, тем более никто не говорит, что вы обязаны. — директор стоял в луже собственного пота, текущего с него как водопад. — Мы просим вас, направьте наших детей на путь мудрости великого эльфийского принца Рожденного Из Земли Радикулы!

— Да, да… — поддакивали учителя, стоящие за директором.

— Ладно. — устало выдохнул эльф и, почесывая белую козлиную бородку, собрался с мыслями.

Музыка стихла.

— Мои верные подданные, — начал речь Радикула, смотря поверх людских голов и подбирая слова. — Я застрял в этом болоте среди вас на целый год. Мне осточертело смотреть на ваши лица и пытаться запоминать ваши имена…

— Кхм. — кашлянул директор.

— Ничтожные людишки! — эльф успокоился. — Крохотные смертные, я надеюсь, что в новом здании школы вы научитесь всему необходимому и сделаете мое королевство еще могущественнее! Вы будущее этих земель, неокрепшие умы в моих руках. Куски глины. Я сделаю из вас достойных жителей Дикой Яблони!

— Конечно! — подхватил директор. — А с книгами, написанными господином, это будет пара пустяков. Из них ребята узнают, что наш король создал небо и солнце, кузнечное дело, реки, научил облака плакать, а собак давать лапу. — директор преподнес королю бутылку из зеленого непрозрачного стекла с вином. — По традиции король разбивает бутылку…

Директор не успел закончить мысль, Радикула выхватил бутылку и с размаху разбил ее о голову директора. Мужчина покрутился на месте и упал на руки подскочившим учителям. Начала играть музыка, люди зааплодировали. Поступок эльфа никого не удивил, их король славился своими экстравагантными выходками.

— На сегодня все? — эльф обратился к помощнику из числа Золотого Роя.

— Господин! — солдат поклонился, Радикула посмотрел в его зеркальный шлем, поправляя перекрученный на плече плащ. — В планах на сегодня остались еще такие пункты, как разговоры с простыми людьми и целование младенцев.

— Быстрее начнем — быстрее закончим.

Горожане уже собрались на площади, кричали младенцы у матерей на руках, мужчины сверяли списки проблем города, которые они успели загодя составить. Самое главное было вычеркнуть повторяющиеся просьбы, не хватало еще, чтобы Радикула слушал одно и то же — живо на воротах вздернет!

— Господин… — мужчина вышел вперед и склонил голову.

— Давай без лишних пауз, говори, что надо.

— Моя мастерская разваливается, еще немного — и рухнет прямо мне на голову! Как может королевство остаться без глиняных горшков?

— Твоя просьба услышана, смертный. Я выделю из казны золото и оплачу ремонт. — Радикула взглянул на солдата, ведущего подсчет расходов, тот покачал головой. — Пол ремонта? — снова нет. — Что ж, тогда мы заменим тебе окна и поставим клумбу перед мастерской.

— Как это… щедро, господин.

— Все для моего народа.

Следом Радикуле дали поцеловать младенцев. Они потыкали правителя в глаза, подергали за длинные уши и вцепились в белую бородку. Отдирали одного такого ребенка чуть ли не всем Роем.

Печник Диж считался счастливчиком, он удачно устроился в подмастерья к нелюдимому Зобу, выучившему его на настоящего профессионала в непростом ремесле, Дижа полюбила первая красавица в городе и родила ему чудесных сыновей. В этот день он нес на плечах два тяжеленных мешка с сыпучей смесью для кирпичной кладки. И как-то за десять шагов до толпы вокруг эльфа все не задалось, невесть откуда на пути взялся камень, специально подставился под ботинок, мешки полетели вместе с печником на дорогу. Серая смесь вырвалась из мешков и осела на плаще и доспехах Радикулы. Стража тут же подняла несчастного Дижа.

— Простите меня, мой господин, это произошло случайно!

— Тебя сожгут на площади!

— Оооо! — люди в страхе отошли.

— Мой король! — страж заслонил печника и начал говорить шепотом. — Это единственный печник в королевстве, без него, сами понимаете, нам придется туго, а денег на специалистов из других земель у нас нет.

— Я уже обещал людям представление. Как я могу такое отменить? Сожжем кого-нибудь другого. — посмотрев по сторонам, эльф заприметил двух мужиков в цветастых ласинах и шутовских колпаках. — Вы, двое, кто такие?

— Это ложкари, ваше эльфийское величие.

— На черта мне в королевстве нужны ложкари? И не один, а целых два? — он махнул рукой, и солдаты схватили бедолаг. — Сжечь их!

Все замерли, боясь гнева короля. Наступила гнетущая тишина, люди не двигались, даже не моргали. Только маленький камень, подставивший печника, не обращая ни на кого внимания, собрался перекатиться, чтобы опять предательски броситься кому-нибудь под ноги.

— Стойте. — Радикула редко когда отменял приказы, особенно о смертных приговорах. Но когда такое случалось, люди вправе были закатывать пирушки. — Я точно не помню, зачем мне ложкари. Я слишком занят, некогда мне отвлекаться на подобную ерунду. Но раз ложкари есть — значит, так нужно. Так пусть будут, а то еще придется искать им замену в неподходящий момент. Ладно, живите. Все, Золотой Рой, возвращаемся в замок, от смертных у меня начинает болеть голова.

Лежа на мягком диване, эльф пил горячий шоколад и разглядывал огромную карту Бывшей Империи, нарисованную на потолке профессиональными художниками. Мастера скрупулезно подошли к своей работе, они до мельчайших подробностей нанесли на потолок каждый изгиб материка, каждых маленький островок. Обычная яма или холмик, который и горой-то назвать неприлично, красовались изящными мазками на полотне, легко бы ставшим чудом света, если бы Радикула вдруг обезумел и начал бы пускать в свои покои туристов.

Впечатлительные туристы взахлеб рассказывали бы как они, стоя на одном месте, смогли взглядом пройти по всей Бывшей Империи. Вот на самом севере, проплыв через Аллерийское море, они оказались на Острове Львиной Головы, окруженном россыпью северных островов. Опустив глаза чуть ниже, можно было увидеть сам материк. Над городом Подколпачье парит величественная скала чародеев Северная Небесная Крепость. Сотни учеников и учениц проходят в стенах скалы обучение у величайших магов своего времени. На карте можно увидеть белоснежный замок Эдуарда II прямого потомка тирана Алесандра Захватчика, бестиарий Царицы Змей Адалинды, развивающиеся флаги города-утопии Четырех Королей Запада. И еще множество чудесных мест…

Радикула сменил тесные боевые доспехи на белоснежный халат, а тяжелые сапоги на пушистые тапки. Глоток ароматного напитка — и проснувшиеся фантазии уносили принца, а ныне короля, в его забытые мечты о мировом господстве.

— Решено, я вновь объявляю этому миру войну! — могло показаться, что эльф разговаривает сам собой, но среди начищенных до блеска доспех и подставок с мечами абсолютно беззвучно двигался первый помощник владыки королевства Дикая Яблоня. — Серьезно, в этот раз я твердо решил, не как на прошлой неделе. Спишем тот порыв на депрессию, болезнью проникшей в меня. Это все людское окружение, нужно нанять больше эльфов, иначе скоро я начну стареть.

— Завоевать мир? Боюсь, что это невозможно, мой повелитель. — спокойный голос Малаака отражался от стен и мебели. — У вас нет армии.

Среди двадцати эльфов, солдат Золотого Роя, похожих друг на друга как близнецы, Малаак отличался двумя глубокими царапинами на золотом зеркальном шлеме.

— Я найму солдат, в нашем мире никогда не было дефицита в людях, любящих золото, с особым отношением к совести.

— Вы видите этот мир насквозь, владыка. Жаль, что денег на таких специалистов в казне нет.

— На что вы потратили все мое золото?

— Вы, — Малаак чуть повысил голос. — Потратили деньги, обставляя все королевство вашими памятниками. На каждом углу, в каждом доме есть бюст или маленькая фигурка короля Радикулы. Вспомните, сколько потребовал за работу мастер, спиливший головы у статуй семи граций, плещущихся в фонтане, и заменивший их на ваши прекрасные лики.

— Я эльф, я и есть сама грация! — Радикула резко дернул рукой и шоколад пролился на ковер.

— Как скажете, владыка. И все-таки, если начать войну и попытаться захватить вражеский замок, нам будет проще закидать его из катапульты вашими скульптурами. — Малаак являлся единственным живым существом, которому разрешалось разговаривать с Радикулом подобным тоном, чтобы не отправиться в лабиринт Старшей Богини Матери после этого.

— Где наемники?

— Получили награду и ушли.

— А солдаты?

— Кто-то погиб, кто-то обосновался в королевстве и сменил меч на кирку или на малярную кисть.

— А где мои военачальники? Где эти псы, готовые ради победы родных матерей продать?

— Вы видели их сегодня, господин.

— Где?

— На площади. Два ложкаря, помните?

— Чтоб вас… — Радикула бросил кружку в доспех, Малаак поймал ее и положил на стол, стремительно и все так же бесшумно. — Если я не устрою войну или не сотру с лица земли хотя бы крошечную деревушку, Малаак, я клянусь, я наложу на себя руки! — Радикула уже не мог спокойно лежать на диване, он вскочил и начал ходить по комнате.

— Все так и будет, господин, но для начала я порекомендовал бы вам обойтись малой кровью. Скажем, пополнить казну деньгами и снова заявить о себе соседним королевствам.

— Идеи?

— Бывшая Империя переживает сейчас расцвет похищений. Вы можете похитить любую королеву восточных земель и потребовать выкуп. Например, год назад газеты пестрели громкими заголовками, Поль Де'Рез похитил дочь своего соперника и приказал отказаться от гонки за место советника короля Эдуарда II.

— Наглец. Мне он нравится, пусть он и всего лишь человек. Надеюсь, у него все получилось.

— Как оказалось, девушку заколдовал собственный отец и она, по неосторожности неопознанной наемницы, обратилась в дракона. Чудовище сожгло дом Де'Реза, а после убило отца, утопив его в языках пламени.

— Не хотел бы я столкнуться с драконом… — эльф ненавидел просить о помощи, но маячащий на горизонте дракон заставил короля переступить свою гордость. — В таком рискованном деле мне понадобится союзник.

— Союзник?! — опешил Малаак, считавший что господин уже давно не может его ничем удивить.

— Взгляни на карту. Кто из мерзких приспешников зла протянет мне костлявую, когтистую лапу помощи? Ах, Клеймитель Гоблинов, его имя внушает страх!

— Внушало страх, господин. Три года назад он раздал покоренные земли обратно людям, а сам укрылся в замке, и с тех пор его никто не видел. Может, подыщите союзника получше?

— Не указывай мне что делать, Малаак, ты ограничен, ты не видишь полной картины. Клеймитель освободил людей, чтобы они расслабились и разжирели, а когда их амбары и сундуки начнут ломиться от добычи, бесчисленная армия гоблинов обрушится на головы глупых людишек! Хитро. Все, решено, пиши письмо. Нет! Я сам напишу, ступай.

Малаак поклонился и растворился в воздухе, последнее, что уловил страж-эльф, был хохот своего господина. Радикула тренировал зловещий смех три раза в день и добился больших успехов. От его смеха кровь стыла в жилах, а коровы никогда больше не давали молоко.

Маленькая муха, жужжа крылышками, влетела в разбитое окно, солнечные лучи бегали и резвились на осколках витража, запуская блики на пыльные стены и потолки, украшенные паутинами. Муха села на металлическое кольцо, служащее некогда подставкой для факела, и осмотрелась, довольно потирая лапки. На полу лежали скелеты, сотни воинов, отдавших здесь свои жизни, стали прекрасным дополнением к гнетущей и мрачной атмосфере замка. Белые кости сжимали топоры, мечи и копья. Кто-то из последних сил перед смертью пытался вынуть стрелы из пробитых нагрудных пластин, кто-то оторвать от себя существ, когтями разрывающих их тела.

Настоящая бойня. Муха пролетела коридор и, свернув направо, попала в большой зал. Разрушенные колонны огромными глыбами лежали на придавленных солдатах. Угадать, кому принадлежали останки, было совсем не сложно, даже мухе удалось сделать это с первого раза. Вот в куче камней и черепов лежат серебряные шлемы и вышитые цветочными узорами колчаны, принадлежащие эльфам, а вот короткие кольчуги и боевые молоты, принадлежащие гномам, арбалеты и двуручные мечи, принадлежащие людям.

Жалко, возможно, но только не мухе — у нее были куда более важные дела, она, например, уже секунды три как не потирала лапками. О да, так гораздо лучше.

Кроме костей людей, эльфов и гномов, муха распознала еще одного представителя животного мира Бывшей Империи. Гоблины. Тысячи павших прихвостней Клеймителя отдали свои жизни за хозяина. Муха продолжила полет. Она кружилась то там, то тут, пока не встретила на пути движущихся зеленокожих мертвецов. Муха подлетела чуть поближе, не испугавшись призраков, и выдохнула. Перед ней работали вполне обычные живые гоблины.

— Такими темпами мы никогда не очистим замок… — ворчал гоблин в кожаной рваной жилетке, шортах и сандалиях.

— Снова ты, Хручь, всем недоволен. Смотри на меня, я потихоньку работаю и не ною. — гоблин с отрезанным правым ухом держал в одной руке молот, а другой грузил останки воинов в мешок.

— Ос, брось ты этот молот, ты же его даже поднять не можешь, просто волочишь за собой, морда ты безухая. — Хручь завязал мешок и передал его гоблину в панцире с гербом Арбор-Семпер-Рубер.

— Ты мой молот не трогай, и ухо мое тоже! — Ос с силой швырнул кости в мешок.

Ростом чуть выше малириков и с темно-зеленой кожей, гоблин обладал крепкими руками, большими стопами и кистями. Длинный нос будто специально был создан для жизни в норах и туннелях. Заостренные уши были во многих местах проколоты, то ли из-за древней традиции, то ли так просто было красиво.

Один из остроносых поднял с каменного пола рваный кошелек, из дырки в нем в его ладони упали две монеты. Хручь тут же схватил гоблина за руку.

— Это общее! Все найденное золото отправляется в хранилище.

— Ты подумал, я заберу монеты себе, не поделившись с братьями? — удивился вор.

— Из всего легиона, ты, Мол, самый нечестный и скользкий гоблин.

— Бери, бери, старик.

Хручь не отращивал седую бороду, стариком его прозвали из-за постоянного ворчания и привычки курить трубку, забивая ее вонючим табаком.

— Дымящаяся бочка с…

Мола отвлек оставшийся не названным гоблин, подобравший шлем.

— Сто Двадцать Первый?

Гоблин заправил уши и с трудом, но надел шлем

— Я не Сто Двадцать Первый, я Антуан Сэль. — голос Сто Двадцать Первого больше походил на человеческий, а его братья, напротив, больше хрипели и шипели, чем говорили. — Мой отец отправил меня обучаться искусству фехтования в столицу Бывший Империи. А еще я спас жизнь королю, влюбился в простую прачку и…

— Ты гоблин, Сто Двадцать Первый. — Хручь осадил полет фантазии зеленокожего.

— Как и все мы. — поддержал старика, Мол. — Правда, Ос?

— Не впутывай меня в этот разговор. Если я захочу вспомнить его постоянные жалобы на несправедливость жизни, я прочту его розовый дневник с бабочками на обложке.

— Ты не умеешь читать, Ос. Вы рождены гоблинами, а меня владыка создал в пробирке. — Сто Двадцать Первый часто слышал издевательства братьев по поводу его дневника, куда он записывал самые важные события своей недолгой жизни, и поэтому научился их не замечать. — Разве не мог он превратить меня во что-нибудь другое?

— Например, в единорога? — Мол снял с головы Сто Двадцать Первого шлем, чуть не оторвав не по гоблински короткие уши и бросил в тележку к остальному подобранному снаряжению. — Тогда нашего повелителя называли бы Коневод Единорогов.

Гоблины захохотали. Человеку не посвященному и не видящему откуда идет звук, показалось бы что кто-то отхаркивает давно скопившуюся мокроту.

— Или в фею. — все не унимался Мол. — а владыка стал бы Большой Феечьей Мамкой.

— Фу ты! — Ос зажал длинный нос, в воздухе закружились клубы дыма из трубки Хруча.

— Пустые мешки кончились, а тележка наполнена доверху. Взяли дружно и понесли в подвал, отправим братьев по оружию в последний путь. Чего встал, Ос?

— Муха на потолке на меня пялится!

— Считает все твои бородавки на морде. — Сто Двадцать Первый может и не хотел быть гоблином, но правила выживания в коллективе прекрасно понимал.

— Я тебя сейчас! — Ос дернулся, но молот остался лежать на полу.

Гоблины уставились на маленькую муху с черным брюшком, а она на страшных коротышек с острыми когтями и сверкающими кинжалами, болтающимися на поясе. Ос вынул из мешка чье-то ребро и, высунув язык, прицелился, чтобы швырнуть его в мошку, но вдруг раздался оглушительный свист. Все гоблины зажали уши и скривили морды от резкой боли.

— Я его прибью, если он не прекратит! — Хручь попытался перекричать свист.

Если бы в замке были деревья или дома с соломенными крышами и тонкими стенами, они бы тряслись и рушились от ужасного свиста, но даже и без этих декоративных элементов весь замок ходил ходуном.

Мимо братьев пробежал еще один гоблин, он тяжело дышал и размахивал конвертом.

— Смотрите, у Свиста письмо!

— Нам кто-то написал?

— Тебе никто, это владыке.

— А кто из нас умеет читать?

— Я! — поднял одну лапу Сто Двадцать Первый, а второй попытался закрыть сразу два уха.

— И Правша, он в тронном зале, туда бежит Свист! Все за ним!

Толпа бросилась вдогонку за свистящим гоблином, а муха потерла лапки и полетела в другую сторону.

В темном, мрачном, но довольно чистом зале на троне неподвижно сидел Клеймитель Гоблинов. Черные доспехи поглощали любой, даже самый маленький луч света, а шлем, выполненный в виде головы гоблина, травмировал неокрепшую психику. Клеймитель молча взирал на тронный зал и десятки скелетов, сложенных аккуратной кучкой в одном из углов. На столбах в ржавых кандалах висели обреченные на долгую и мучительную смерть герои. Сестра Короля Мертвецов, Не Само Время и Судящий уже давно пришли за душами, забрав их и поместив в светящийся шар на плечах свое отца.

Целое ведро воды вылилось на пол, швабра смачно плюхнулась в лужу и начала разводить воду по полу. Правша очень любил чистоту и порядок. Правда, справляться с грязью, пылью и мусором одному было ужасно тяжело, поэтому Правша выбрал только одно помещение, где мог сполна насладиться главной страстью своей жизни.

— Вам нравится, владыка? — Клеймитель следил за гоблином, не поворачивая головы. — Сегодня я использовал новое чистящее средство, вода от него не пенится и не пахнет тухлой рыбой!

Владыка молчал.

— Чудесный день, он только начался, а у нас уже столько забот! — Правша закончил драить пол. — Я принес вам новый номер утренней газеты. К сожалению, о вас там ни слова не говориться, но это не беда, к чему вам лишнее внимание…

Гоблин положил свернутую в трубочку газету на подлокотник трона. Владыка не шелохнулся.

Правша прыснул на тряпку раствор и, взобравшись Клеймителю на колени, принялся протирать его доспехи. Круговыми движениями гоблин начищал щитки, надеясь увидеть в них свое отражение.

— Я отдал распоряжения этим твердолобым мордам, как вы любите их называть. Очистка замка идет своим чередом, еще полгода — и все останки героев и гоблинов окажутся в склепах. Восстановить записи и лабораторию мне до сих пор не удается, но не волнуйтесь, я продолжу работу, ваша армия восстанет из пепла. — Правша почистил щитки на плечах и руках владыки.

Теперь гоблин осторожно водил мокрой тряпкой по панцирю хозяина, стараясь не задеть рукоять меча, торчащего из груди Клеймителя. Рукоять украшали драгоценные камни и золотая львиная морда, на ней висела кисть, обглоданная залетающими через окна воронами.

— Осторожнее, только не шевелитесь. — Правша поменять тряпку на сухую и смахнул пыль с меча. — Вам не больно, владыка?

Мертвый хозяин не отозвался, мертвые мало говорят. Обычно.

Из коридора послышался оглушительный свист, по стенам пошла рябь, из щелей между каменными плитами посыпалась пыль. От звуковой волны шлем владыки чуть сдвинулся на бок.

— Ой! — испугался Правша и кое-как поставил шлем на место. — Опять Свист глотку дерет!

Правша спрыгнул с трона и, встав перед владыкой, стал ждать бегущего, высунувшего язык как гончая, но при этом умудряющегося свистеть озорного, вечно витающего в облаках, абсолютно не говорящего Свиста. Тот влетел через распахнутые двери в тронный зал и принялся танцевать.

— Закрой орало! Ты мешаешь владыке предаваться думам! — Правша прыгнул к Свисту и встряхнул за плечи.

Свист умолк и несколько раз ударил Правшу по длинному носу конвертом.

— Письмо? — удивился гоблин, у него тут же перехватило дыхание.

В зал прибежали остальные братья.

— Письмо!

— Письмо!

Правша выхватил у жестикулирующего Свиста из лапы конверт и начал внимательно изучать сургучную печать.

— Что ты на него глазеешь? — Хручь дымил как вулкан, маленький и зеленый. — Письма читать надо!

До страшной бойни Правша входил в близкий круг Клеймителя Гоблинов, он присутствовал на советах, разрабатывал планы атак на замки, переводил и писал письма. У Правши на шее болтались на серебряной цепочке очки владыки. Очки с толстой роговой оправой не имели стекол, гоблины никогда не жаловались на проблемы со зрением, поэтому очки Правше нужны были лишь как символ негласного лидерства в шайке выживших гоблинов.

Он надел их на нос и, кашлянув, сломал печать на конверте.

— Итак, — Правша пробежался по тексту глазами. — Клеймитель Гоблинов, царь пещер и гор, повелитель легионов кошмарный созданий, владыка уродливых бестий, безжалостных убийц и бесчестных воров…

— О, это же о нас! — радовался Мол.

— Тебя приветствует Рожденный Из Земли, эльфийский принц, хозяин земель Дикой Яблони и войска Золотой Рой.

— Фу ты. — поморщился Хручь. — Эльф? Терпеть не могу этих тощих длинных недолюдей.

— Ишь, разглагольствует, не могут они коротко писать.

— Почему недолюди? Это скорее люди недоэльфы, чем эльфы недолюди.

— Не умничай, Сто Двадцать Первый.

— Фьюить! — добавил Свист.

— Раз с приветственной часть покончено, — продолжил Правша. — Перейду сразу к делу. Мы слишком долго скрывались в тени. Слишком долго позволяли добру праздновать победу над злом. Я считаю и, думаю, ты согласишься со мной, что людям пора напомнить о страхе, о звуках труб и барабанов наших армий, сеющих зерна смерти, поливающих землю слезами невинных и пожинающих плоды скорби и потерь.

— Он, походу, садовод.

— Не помню, что бы я что-то сеял или вспахивал. — гоблины задумались, перебирая в голове сцены битв и сражений.

— Клеймитель, я предлагаю тебе союз в грядущих завоеваниях и хочу предложить слегка попрактиковаться в злодеяниях. Наши соседи, король и королева земель Дымное Облако, весьма уважаемые члены общества, поэтому мы украдем королеву Нирису и потребуем за нее выкуп. Если ты согласен, а я уверен, что да, то считаю, что с этой работой легко справятся твои гоблины.

Шайка переглянулась.

— В конверте ты найдешь дополнительные материалы: Приложение №1 «Портрет королевы Нирисы», приложение №2 «План замка», приложение №3 «Письмо с требованием выкупа» и пузырек с ядом на случай провала операции. Жду новостей. Подпись: твой союзник на века или пока ты не умрешь, Радикула.

— Мы же не станем… — закряхтел Хручь.

— Я готов! — подскочил Мол. — Похищение это же то же самое, что и воровство, а это мне подходит. Все лучше, чем опять разбирать кости и снаряжение мертвецов.

— Если Мол пойдет, значит и я пойду! — Ос подмигнул Молу, он тоже любил разбой, но в отличии от собрата по оружию, предпочитающего незаметное лазанье по карманам, Ос просто выносил дверь, всех кто встанет на его пути и уносил все, даже коврики перед дверью. — Я и мой молот, и даже не пытайтесь у меня его отнять!

— Нам предстоит проникнуть в замок. — захлопал в ладоши Сто Двадцать Первый. — Как гоблинов нас никто не пустит и нам придется притвориться кем-то другими. Я в деле. Не зря же я изучал мастерство перевоплощения у лучшего актера столицы Бывшей Империи и сдал экзамены по дисциплинам: «Трезвая игра пьяницы», «Ношение колготок без смущения» и «Как носить накладную грудь, спереди или сзади?»!

— Фьюить. — никто не понял, означал свист «да» или «нет».

— Мы не можем на это пойти. — Хручь качал головой, кольца в его ушах звенели. — Нет больше никакого Клеймителя Гоблинов и легиона зеленых бестий. Если об этом узнают, сюда тут же набегут жаждущие сокровищ мародеры, а герои сровняют замок с землей.

— Ты прав, но и не согласиться мы не можем. — так или иначе, но последнее слово всегда было за Правшой. — Откажемся — поползут слухи, а тогда беды точно не миновать.

— Есть идеи?

Шайка оживилась.

Правша изучил план замка и окрестной территории.

— Перевоплощение? — Сто Двадцать Первый не мог успокоиться.

— Да. — выдохнул Правша.

— Да!

Над замком королевства Дымное Облако собирались тучи. Ночь уже давно принялась оказывать небольшую услугу солнцу — стояла на стреме, пока оно, упав за горизонт, пролетало над другим полушарием. С наступлением темноты стража удвоила усилия по обеспечению охраной королевских особ и внимательно рыскала по садам и тропинкам в поисках злостных нарушителей.

Стражники ходили друг за другом, переглядываясь и держа руки на рукоятях меча, прислушивались к звукам.

— Там в кустах что-то копошится, листья шуршат, преступник может быть вооружен! — стража бросается в кусты, но находит лишь маленького кролика.

— Движения за углом замка! — осторожно ступая по траве, группа солдат подбирается к нарушителям. — Три, два, один. Бросок! — вся группа натыкается на еще одних стражников. — Ладно, расходимся.

Исходя из этих двух сценок, мы можем сделать вывод о добросовестном исполнении своих обязанностей стражниками, но, как это часто бывает, в стаде овец всегда найдется парочка паршивых. У западных ворот, находящихся чуть дальше от замка, чем все остальные входы, в эту ночь дежурили двое бравых молодцов, сильно провинившихся перед начальством за постоянный сон на посту. Наказание в виде ночного дежурства совсем не помогало перевоспитывать горе-солдат, так как они… ох… спали.

Высокий и тощий воин в широких и криво сидящих на щуплом теле латах облокотился на забор и похрапывал. Его напарник, расплывшись на табурете в будке, храпел, подстраиваясь к общей мелодии, похожей на распиливание железного дерева ржавой пилой. У ворот остановилась карета с черным скакуном, конь заржал и стражи в миг проснулись.

— Стой, кто идет? — солдат опустил копье и замахал им перед лошадиной мордой.

— Бей ее, бей! — из будки вывалился напарник.

— Приветствую вас, мои друзья. — Сто Двадцать Первый привстал с облучка и поклонился. — Какая чудесная ночь, вы не находите?

— Ночь как ночь. Ты кто? — стражник обнажил меч и, дав сигнал напарнику, подошел ближе к гоблину.

Конечно, гоблин не был похож на гоблина, иначе он и слова не успел бы сказать, а копье уже проткнуло его грудь. Сто Двадцать Первый сидел на скамье в лакированных башмаках, брюках со стрелками, жилетке и клетчатой рубашке. Зеленую морду скрывала резиновая маска, а руки с когтями — перчатки.

— Мое имя Роб, я малирик. — маска прекрасного кукольного личика на морде гоблина сильно растягивалась и черты лица малирика выглядели весьма комично, но заспанные стражники заметили только костюм, готовый разойтись по швам.

— Больно ты крупный для малирика.

— Это так, я не скрываю своего уродства. Таким родила меня любимая мать. Она не смогла уберечь меня от предвзятого отношения общества и мне пришлось бежать от огня непонимания. Одиночество губило душу и терзало тело, а бледноликая луна звонко смеялась, видя мои страдания. Но так продолжалось недолго, меня подобрали циркачи и приютили. — стражники внимательно слушали рассказ бедного малирика. — Я работал не покладая рук, стараясь забыть о мире за шатром цирка. И у меня получилось это сделать, но только когда я полюбил очаровательную дрессировщицу аллирийских львов. Какая это была любовь, мы растворялись в объятиях друг друга, мы строили планы на будущее, лежа на холме и смотря на подающие звезды! Только мечтам о будущем не суждено было исполниться. Ее львы восстали против нашей любви, а после вернулся ее погибший на войне муж. Я уплыл от возлюбленной в поисках денег для нашей жизни. Она не дождалась меня и, прыгнув с утеса, превратилась в морскую пену, а затем ушла в женский монастырь. А меня расстреляли из арбалетов.

Стражники слушали рассказ Сто Двадцать Первого, по их щекам текли крупные слезы. Солдаты всхлипывали и, шмыгая носом, сморкались прямо в кольчужные рукавицы.

— Мне так тебя жалко.

— По-человечески, от души.

— Спасибо вам.

— А что ты забыл у замка моего короля?

— Мы приехали устраиваться на работу в замок. Мы профессиональные повара, лакеи и личные помощники с многолетним опытом работы в лучших домах Бывшей Империи.

— Мы? — страж подошел к дверце и резко распахнул ее, занося меч над головой.

В катере друг напротив друга сидело пятеро малириков. В одинаковой одежде и одинаковых масках, небрежные копии малириков, но никак не оригиналы.

— Господа.

Гоблины кивнули. Правша строго-настрого запретил общаться с людьми любому, кроме Сто Двадцать Первого, чей голос точно не вызовет никаких подозрений.

— Пропустить мы тебя не можем, так что разворачивай катеру и езжай туда, откуда пришел.

— Как так?

— Мы не получали никакого разрешения, нельзя так просто попасть в замок. Нельзя просто так взять приехать и устроится к королю на работу.

— Но у меня есть официальное письмо! — гоблин протянул сложенную бумажку с рваными краями стражникам.

— Нельзя просто так взять и заявиться посреди ночи и требовать аудиенции у короля. Нельзя мешать стражникам выполнять их святой долг и отвлекать их историями о своей жизни. — к стражу подошел его напарник, разглядывающий бумажку. — Что там написано?

Он развернул. На клочке бумаги, корявыми, но все же различимыми буквами было написано все одно слово: «МОЖНО».

Оба стражника пропустили собрания, вернее проспали, где командир показывал как выглядят все официальные документы и пропуска, действующие в Бывшей Империи, поэтому стражникам пришлось довериться интуиции. А она их никогда не подводила, например, интуиция подсказала им выбрать профессию стражника.

— Раз можно, тут и не поспоришь. — страж снял цепь и открыл одну из створок ворот.

— На то оно и официальное письмо. — скрипнула другая створка. — Проезжай.

Сто Двадцать Первый поблагодарил стражников, и неожиданно вспомнив, что когда-то обучался искусству предсказания будущего, поведал им о скором повышении в должностях. Хлыст засвистел и конь, сдвинув карету, направился вглубь садов, прочь от западного входа замка.

Пожилой дворецкий, закончив ежедневный обход доверенной ему территории, прихватил с кухни полупустую бутылку королевского вина. По пути на улицу он сделал глоток и, слегка шатаясь, вышел через заднюю дверь в сад, куда по утрам приносили ящики с фруктами. Холодный ветер заставил старика укутаться в пиджак и поднять воротник. В кармане брюк он нашел припрятанную сигарету и закурил ее от пламени свечи, с которой осматривал коридоры в ночное время. Еще один глоток. Приятное тепло разливалось по его телу. Кольца серого дыма плавали в воздухе. Из сада доносилось стрекотание насекомых, а по тропинке стучали лошадиные копыта. Карета остановилась в десяти метрах от дворецкого. Из не выскочили сразу пять малириков, шестой спрыгнул с облучка. Началась возня. Один из них достал из штанов огромную как скатерть карту. Все принялись тыкать в нее пальцами, шипя, кряхтя и рыча. Дворецкий не любил малириков, мало того, что они отнимали рабочие места у хороших людей (он всегда подчеркивал слово «людей»), так при них даже выругаться спокойно нельзя было, того и гляди в обморок упадут.

Грубоватые на вид малирики почувствовали на себе взгляд и, заметив дворецкого, покуривающего сигарету, вдруг скомкали карту и принялись махать руками, приветствуя смотрителя замка. Старик затушил сигарету о подошву ботинка, допил вино, махнул бутылкой в ответ и скрылся за дверью.

— Ушел. — Правша снова развернул карту и положил ее на землю. — Итак, еще раз проговорим план.

— Хватаем королевишну, суем ее в мешок и драпаем отсюда. — Ос еще дома свел все мудреные слова Правши в простое предложение.

— Грубо говоря. — лидер шайки наступил башмаком на схематичное изображение королевских покоев. — Эльфийский павлин написал, что Нириса ночует в собственной спальне, а их здесь десять штук. Разделимся и обыщем все. Помните: маски не снимаем, ни с кем не разговариваем, от ролей не отходим. Свист и Ос остаются у кареты.

— Ладно. — Ос не любил сидеть на скамейке запасных и пропускать все веселье, но Правша убедил его, что лучше остаться у кареты и при необходимости обеспечить группе быстрое отступление с минимальными потерями сквозь ряды вооруженных и хорошо натренированных солдат. Эти слова Правши Ос истолковал так: бей всех, кто не гоблин, да посильнее.

— Фьюить!

— Не так громко, Свист.

— Фьюить. — Свист вжал голову в плечи.

— Еще раз показываю портрет Нирисы. Запомните его хорошенько.

На гоблинов смотрели карие, почти черные глаза очаровательной девушки. Каштановые кудри, собранные в хвост, смотрелись как волны чужеземного моря, смуглая кожа манила прикоснуться к ней. Живой взгляд, красные полные губы… Нириса, рожденная в Южном Королевстве песка, чудовищ и чародеев, парящих на камнях над озером облаков, являлась живым огнем. Ну, это описание я подсмотрел у менестрелей, частенько играющих на пирах в замке. Гоблины, естественно, ничего такого у Нирисы не увидели бы, даже если бы смотрели на портрет тысячу лет.

— Баба как баба. — Мол чуть не продырявил портрет взглядом, но ничего прекрасного там не нашел.

— Все они на одно лицо, что люди, что эльфы, что гномьи невестки. Как их различать?

— Королева — это прежде всего манеры и дорогие платья, украшенные золотом и драгоценными камнями. — просветил своих дремучих друзей Сто Двадцать Первый.

— И все? — Хручь собрался закурить, но в маске не оказалось отверстия для рта.

— Королева будет в короне. — решил Правша. — Все или еще есть вопросы?

Гоблины задумались, каждый быстренько пробежался по плану, стараясь ничего не упустить. Все кивнули.

— Пошли.

Захлопнув за собой дверь, группа под предводительством Правши оказалась в коридоре, тускло освещенным всего парой факелов. Серые стены никогда не удостаивались взгляда благородных господ, по холодным полам не ходили прекрасные дамы легкой танцующей походной. Эта часть замка, а с ней и подвал, отводилась прислуге, искать королеву здесь не имело смысла, только если у нее не было интрижки с садовником или кучером. Гоблины в силу ограниченности знаний о дворцовой жизни и интригах, о таком и помыслить не могли, кроме, пожалуй, Сто Двадцать Первого, частенько втихаря читающего книги о нравах королей.

В коридоре гоблины одни оставались недолго, послышались шаркающие шаги и задорный хохот служанок. Хручь полез за кинжалом, спрятанным под жилеткой, но Правша остановил его. Рядом прогремел кухонный лифт, поднос с посудой спускался в подвал. Открыв дверцы шахты, гоблины сняли перчатки, башмаки, связали их шнурками, повесили себе на шеи и нырнули в темноту. Теперь только вверх. Царапая и вонзаясь когтями в камень, похитители, стараясь не шуметь, карабкались по стенам, останавливаясь лишь у дверей на этажах.

Открывая их, ничего нового они не видели — те же стены, почти погасшие факелы и прислуга, позволяющая себе в ночное время немного расслабиться. Но буквально через пару этажей картина резко поменялась. Неприглядные стены скрыли картины в золотых рамах, ковры с гипнотизирующим рисунком тянулись от одного окна до другого, пальмы в горшках лениво покачивали листьями. Приятный свет хрустальных люстр освещал старинную мебель, с большим мастерством выполненную и расставленную в коридоре, и красный с белой бахромой ковер.

Правша толкнул в спину Хруча и тот, пошире открыв дверцу лифта, спрыгнул и тут же, не успев надеть башмаки и перчатки, спрятался за тумбу. Рядом, звеня доспехами, прошли солдаты, гордо неся на груди герб королевства и их короля.

Остальные гоблины продолжили путь наверх и на каждом этаже один из похитителей выбирался из шахты и словно зеленый, мерзкий на вид кот, абсолютно бесшумно начинал осматривать комнату за комнатой.

Было бы просто преступление перемахнуть сейчас в будущее, в момент, когда гоблины уезжают на карете из замка, прихватив Нирису, и закончить рассказ. Хоть шайка и являлась грозной силой Клеймителя, это не означало, что с этой работой они справились просто и не заработали пары синяков и ссадин (кому как повезло). Но обо всем по порядку.

Расслабиться после тяжелого дня в Бывшей Империи можно многими способами: алкоголь, женщины (или мужчины), еда, бессмысленное насилие… Но остановимся на курение. Табак для сигарет и трубок производили на Острове Львиной Головы. Тщательно выкапывая траву из-под толстого слоя снега, люди срезают ее у самого корня и бережно высушивают. Процесс сушки держится жителями Острова в строжайшем секрете, но известно, что этот процесс насчитывает не менее десяти этапов. В конечном табачном продукте содержится целый букет многолетних трав, некоторые из которых являются ядовитыми и пагубно влияют на организм, лишая со временем человека вкуса и обоняния. Курильщик с многолетним стажем, даже стоя у выгребной ямы, будет наслаждаться панорамой, покуривая сигарету, абсолютно не обращая внимания на запах.

Хруча такая участь миновала то ли из-за особенностей организма, то ли из-за характера гоблина, способного поспорить насчет отравляющего воздействия на окружающих живых существ с сигаретами, но обоняние Хруча было как всегда великолепным. Стоило ему только вдохнуть — и все запахи образами всплывали в его голове. В данный момент там появилась жареная курочка, свинина под майонезом, затем ее потеснили салаты, соленые огурцы, из ушей полезли пирожки и торт с клубникой.

Логика Хруча была железной, а главное — гоблинской. Королева это женщина, а женщина должна уметь готовить, но раз искомая женщина это королева, значит, готовит она лучше любой другой женщины.

Кухарка Свокла обладала внушительной фигурой и тремя подбородками. Женщина, работая в замке уже более пятнадцати лет, начиная карьеру худенькой стажеркой, делающей в сырах дырки и выковыривающей косточки из вишен, давно привыкла к ночным обжорствам своего короля. Она всегда присутствовала на позднем ужине и лично готовила мясо в камине, насаживая целого поросенка на вертел и обливая соусом. Король, закончив трапезу, подозвал слуг и, перекатываясь как шар, удалился в свои покои.

Поварята в смешных колпаках, сползающих им на глаза, уносили тарелки, складывая их в высокие шатающиеся башни. Малирики сняли остатки поросенка и потащили его в псарню, даже обглоданная свинья, без ноги, с торчащими ребрами, полностью скрывала слуг. Со стороны казалось что мертвый, со сверкающей корочкой, свин двигался сам. Свокла соорудила из сосисок, проткнув их шпажками, корону и с достоинством, присущей настоящей королеве, водрузила ее на голову.

— Королева Свокла! Царица вкусной еды! — поварята рукоплескали Свокле и кланялись ей.

— Пусть кипят бульоны, пусть поднимается тесто, пусть маринуется мясо, ныне и во веки веков!

— Ура! — на радостном возгласе поварят и малириков в трапезную вошел Хручь.

Все слуги исчезли, осталась только Свокла, поедающая остатки приготовленного ею позднего ужина. В голове гоблина все сошлось, мозаика собралась. Во-первых перед ним женщина, во-вторых она прекрасно готовит, а в третьих ее голову украшает корона, пахнущая сосисками, но все же корона. Вывод: перед ним королева Нириса!

Гоблин подкрался к поварихе, та, дожевывая огурец, бросила ему пустую тарелку.

— Неси вниз, мелочь. — гоблин отложил тарелку, чем привел хозяйку кухни в легкое недоумение. — Что у тебя с лицом? Тебя всего аж перекосило.

Во всем виновата маска, очень дешевая маска. Хручь не собирался терять время, сейчас здесь никого, нужно действовать и быстро. Он обхватил руками ее ногу и попытался поднять. Гоблины существа сильные, куда сильнее обычных мужчин. Но Свокла мужчиной и, тем более, обычной не была и поэтому не шелохнулась, она дала нахальному гоблину щелбан и тот отскочил от нее.

— Ишь, прелести мои юные девичьи решил помацать! — расхохоталась повариха. — Извращенец!

Гоблин снова ринулся на Своклу, она махнула рукой, будто отгоняя комара и, влепив Хручу пощечину, отправила его в полет через весь стол. Он снес миски с салатами и упал на пол.

— Пьяные мужики от одного моего удара трезвеют. А ты как, уже пришел в себя, образумился?

Хручь сорвал с морды перекрутившуюся маску и вытащил из-под жилетки длинный кинжал со сколотым лезвием. Свокла не придала этому никакого значения и все еще ожидала ответа на свой вопрос.

— Не станешь кричать и звать на помощь? — захрипел Хручь.

— Что мне, из-за каждой зеленой сопли в обморок падать и охать? — она закатала рукава, в ее руках заблестел серебряный поднос. — Раздавлю тебя и вытру.

Похититель одним рывком оказался на столе и, оттолкнувшись от бадьи с картошкой, полетел на Своклу. Одно из многочисленных правил Бывшей Империи, призванных научить людей жить долго и счастливо, гласило: «видишь гоблина — бей гоблина». Свокла так и сделала, от всех души и со всей силы. Удар. Хручь плашмя развалился на столе, поднос прогнулся по форме головы гоблина. Еще один удар, но на этот раз кулаком! Кухарка обрушила его на Хруча, пробив гоблином стол. Бедняга отряхнул голову от щепок и выругался, дотронувшись до ушибленного затылка. Женщина отодвинула тяжелый обеденный стол, с толстыми, похожими на дубины, ножками, так же легко, как переворачивают страницы в книге. Она занесла над гоблином ногу, собираясь раздавить, но Хручь кувырком отскочил назад.

— Проклятая королева! — гоблин пятился, пока не дошел до окна. — Не удивлюсь, если по ночам ты пожираешь лошадей!

— Такая отвратительная мысль, — с головы Своклы слетела корона. — Могла прийти в голову только гоблину.

Ее громадные руки, которыми она месила тесто целыми баками, чуть не сомкнулись на короткой шее Хруча. Гоблин увернулся и, вскарабкавшись по плотной бардовой гардине во все окно, кинжалом отрезал ее от карниза. Она упала на Своклу как сеть, та начала трепыхаться и размахивать руками, стараясь выбраться из ловушки. Пухлые ножки кухарки запутались в гардине, поворот, еще один — и Свокла перевалилась через каменный подоконник и выпала из окна, наконец-то закричав.

«Королеву надо было украсть, а не убивать!», — голос Правши противно заскрипел в голове.

— Морда! — крикнул Хручь и, спрыгнув с карниза, уцепился за угол шторы. — Не удержу!

Он дотянулся по ножки стола и крепко обнял ее свободной рукой. Королева, которую он пытался похитить или убить — тут как посмотреть, была дамой тяжелой, что тут скрывать, да это и не удалось бы, и под ее весом гардина натянулась, потащив за собой гоблина, а он стол. Стол перевернулся, тарелки, разбиваясь о пол, зазвенели. Вдруг ножка стола сломалась, и Хручь отправился за Своклой через окно.

Гоблин открыл глаза. Он не разбился, вместо этого он очутился на удивительно мягкой перине, на облаке. Первое впечатление развеялось, облаком оказался живот Своклы, спокойно поднимающийся вверх и тихо опускающийся вниз. Королева блуждала в темноте без чувств. Под ней слегка постанывали расплющенные стражники, охранявшие площадку, ставшую местом приземления кухарки.

«Дело сделано!», — Хручь закурил, нужно было торопиться к братьям и как можно скорее убираться из замка, но время на пару затяжек и дымных колец всего есть. Всегда.

А за вредной привычной можно собрать в гудящей голове мысли и сделать выводы на будущее. Женщины, умеющие готовить, очень опасные существа и без большой необходимости лучше близко к ним не подходить, мало ли, вспомнят еще, что никогда не делали пирогов из гоблинов и решат попробовать.

Вы прочитали историю только одного гоблина. А чем в это время занимались другие? Пробежимся по лестнице наверх и понаблюдаем за гоблином, претворяющимся не гоблином, и ненавидящим быть гоблином, но любящим претворятся не гоблином. Пока вы пытаетесь понять предыдущее предложение, Сто Двадцать Первый настойчиво обыскивал комнату за комнатой, успевая поговорить со всеми обитателями замка, встреченными им на пути. С другими малириками, настоящими, он по долгу делился впечатлениями о жизни прислуги и внимательно выслушивая их истории, принимал приглашения посетить дома и познакомиться с женами и детьми от своих новых друзей. Сто Двадцать Первый общался так же и со стражниками, они не опускали голов и даже не смотрели на собеседника, на все вопросы гоблин получал лишь простые ответы вроде «да», «нет», «зачем ты у меня это спрашиваешь?» и «я не стану слушать историю, как ты научив петь морковь, блоху, червя и рыбу, стал разъезжать с ними по городам и давать представления».

Подойдя к очередной двери, гоблин услышал за ней звонкий смех и приятный женский голосок. Похититель замер, а затем, убедившись что он в коридоре один, заглянул в замочную скважину. В комнате с огромной королевской кроватью и разбросанной по полу одеждой кружилась девушка, она приложила одно из платье к себе, смотрясь в длинное, от пола до потолка, зеркало. Так же как и у Хруча, у Сто Двадцать Первого в голове началась активная работа мозга, пора было свести все сведения воедино. Он видит девушку — это неплохо, девушка стоит в красивом платье — это очень хорошо. Осталось выяснить всего лишь маленькую деталь. Ручка повернулась, замок щелкнул и лжемалирик вошел в комнату. Девушка, увидев его, слегка испугалась, но платье из рук не выпустила.

— Простите что напугал вас. — гоблин поклонился. — Я ворвался в комнату как вор в сокровищницу, хранящую в себе сказочный драгоценный камень.

— Вы мне льстите. — девушка слегка наклонила голову, отвечая на его поклон. — Я прощаю вас, зло не может быть так учтиво.

Манеры. Сомнений нет, перед ним прекрасная и застенчивая королева Нириса. Золотые прямые волосы, собранные в пучок на затылке, небесно-голубые глаза и нежная бархатная кожа — все как на портрете, который гоблин хорошенько запомнил!

Самое время для похищения, но связать ее и свернуть в ковер — ужасно не уважительное обращение с королевой. Так могут поступать только гоблины, а поэтому перво-наперво следует отвлечь даму приятными разговорами, чтобы дальнейшая судьба не так сильно омрачала ее сердце.

— Ночь, окутанная звездным плащом, чарует. В складках одеяния можно пропасть, погрузившись на дно космического моря. — в книгах, прочитанных Сто Двадцать Первым, при общении с королевой герои сначала упоминают о погоде.

— Кажется, ее плащ способен скрыть тебя от посторонних взглядов. — служанка Лили, любящая примерять платья королевы, действительно испугалась внезапно появившегося слугу.

Но увидев перед собой малирика заметно успокоилась, они не из тех, кто бегут ябедничать начальству, да и со всей прислугой у Лили были прекрасные отношения. Девушка ответила на реплику собеседника так, как обычно отвечают юные дамы героям книг, которые Лили читала с таким упоением в своей маленькой комнатушке под лестницей.

— Я проходил мимо и услышал ваш чудный смех.

Лили нравился голос малирика, он отличался от других, он проникал под кожу. Трепещущее как птичка сердце забилось сильнее.

— В этом платье я очень хотела бы сходить на бал. Танцы — моя страсть.

— Чтобы танец удался, в нем должны участвовать двое. Максимум пятеро, но главное не отдавить друг другу ноги.

— Вижу, что вы разбираетесь в этом искусстве, но пока только на словах, а что же на деле?

— Смотрите!

Сто Двадцать Первый взмахнул руками, сделал поворот, еще один, затем он сел на шпагат, прыгнул, лег, закрутил ногами и совершил бесчисленное количество кувырков. Двигался гоблин грациозно как белый лебедь, плавающий по зеркальной водной глади. При этом танцор умудрился сломать шкаф, тумбочку и снести несколько навесных полок.

— Ваше слово? — гоблин остановился.

— Великолепно! — не выпуская из рук платье, Лили аплодировала мастеру.

— Теперь вы! — он указал на нее и отошел на безопасное расстояние.

Лили собралась с мыслями, вздохнула и начала танцевать. Она смогла повторить все движения Сто Двадцать Первого и добавить еще несколько своих очень сложных элементов и прыжков. Комнате вновь досталось: люстра упала на пол, в окно полетели картины и вазы, все что не доломал гоблин — девушка сломала окончательно.

С прелюдией было покончено, теперь, следуя текстам книг, пришла пора признаваться королеве в любви. А для этого гоблину на помощь пришел сборник рассказов о поэте, искусном любовнике и мастере фехтования, протыкающего клинком любого кто осмелиться посмеяться над его слишком большими ушами.

— Кажется, я влюблен в вас, миледи.

— Кажется? — Лили, как героиня ее книг, решила играть недотрогу. — Вы не уверены в своих чувствах?

— Уверен, могу с уверенностью сказать, что я люблю вас!

— И все?

— Я что-то забыл?

— Сударь, расскажите о моих глазах, в конце-то концов! — Лили стукнула ножкой как недовольная принцесса.

— Они море моих мыслей, они краски на картине страсти.

— Хм, и все? Ладно, а мои губы?

— Сочные и спелые. Ради их прикосновений я готов умирать и возрождаться.

— Я надеюсь, что до этого не дойдет. Руки?

— Два тонких деревца, два крыла райской птицы.

— Ноги?

— Не кривые.

— Волосы?

— Золотые солнечные лучи… эммм… солнца.

— Грудь? — не унималась Лили.

— Грудь как грудь, есть немного.

— Да, действительно немного. — расстроенно выдохнула служанка и перешла в атаку. — Ты богат, мой сударь? Ты принц, сбежавший от тирана отца, принуждающего тебя жениться на нелюбимой женщине?

— Ты абсолютно права, моя возлюбленная! — фантазии Сто Двадцать Первого не уступали фантазиям Лили. — Я поклялся вернуться с девушкой, которую выберет мое сердце, а не отец. Я заберу тебя отсюда и ты родишь мне пять сыновей.

— Пять? — опешила девушка. — Может, сойдемся на двух?

— Три.

— Пойдет.

Еще одна часть беседы завершилось. Следующий этап — постельная сцена. Гоблин поднял служанку на руки и осторожно опустил на кровать. Девушка закрыла глаза и, вытянув шею, сложила губы трубочкой. Сто Двадцать Первый снял маску и замешкался, не каждый день целуешь королев. Девушка открыла глаза, устав ждать пока ее возлюбленный сделает шаг и тут… аммм… что?!

На Лили смотрела зеленая ужасная гоблинская морда, такая, знаете, с длинным носом и заостренными ушами. Девушка икнула, ее глаза, казалось, больше не помещаются на лице, и в следующий миг служанка потеряла сознание.

— Эй, ты чего? — Сто Двадцать Первый пару раз ударил ее по щекам, пытаясь привести в чувство.

Гоблин встал на кровать и краем глаза уловил движение. В единственном уцелевшем после танцев зеркале отражался гоблин, самый ненастоящий из всех настоящих.

— Ах, ну да. — иногда фантазии уводят слишком далеко от реальности, настолько, что уже и не вспомнить, зачем возвращаться назад.

Пока Сто Двадцать Первый изображал из себя героя любовника, Мол радовался этой миссии как ребенок, попавший в магазин со сладостями. Вокруг него блестело и переливалось богатое убранство замка короля. Все словно манило к себе вора, протяни лапу — и оно будет твоим. Мол выудил из штанов серый мешок и, развернув его, принялся собирать, а вернее красть, все, что могло поместиться в мешок. Похищать королеву гоблин с самого начало не собирался, он все-таки вор и ремесло свое предавать не станет. Он часто говорил, что любовь к чужому добру у него в крови, она перешла к нему от отца, а тому от деда, а ему, в свою очередь, от прадеда. Такая теория не выдерживает никакой критики, просто потому что (и все это знают) у гоблинов нет родителей. Гоблины — это магия темных богов, заключенная в камнях, из самых глубоких расщелин, политых грязью.

В бездонном мешке Мола уже через пять минут лежали подсвечники, статуэтки богинь, золотые пепельницы и несколько картин. Неожиданно для Мола дверь рядом с ним открылась и из нее, смотря на золотые карманные часы, вышел дворецкий. Их взгляды встретились, гоблин замер с бархатным пуфиком, остановившимся на полпути в мешок. Мужчина уже набрал в грудь воздуха, чтобы крикнуть, но проворный гоблин подпрыгнул, вырвал часы из рук дворецкого и, залепив ему страшную затрещину, повалил мужчину на пол. Упавшая жертва один раз дернула мысками налакированных ботинок и отключилась. Мол втащил его в комнату и, сломав ручки с обеих сторон, захлопнул дверь.

— Блестяшки. — позолоченные ручки с камешками по центру отправились в мешок.

Все, пора было заканчивать. Молу ужасно не хотелось покидать это чудное место, столько добра просто так стоит и собирает пыль под холодным взглядом своих хозяев. С Молом у вещей началась бы совсем другая жизнь, их ждали с распростертыми объятиями на Черном Рынке, где добрые люди позаботились бы о них. Но всему свое время, а мешок и так стал почти неподъемным. Его ждали братья гоблины, но перед этим Молу оставалось выполнить одно-единственное поручение Правши. Выбрали его для этого, памятуя о его удивительной способности оставаться незамеченным и передвигаться почти бесшумно. Все-то надо оставить на видном месте… где-нибудь… где же оно?

— Нет! — Мол судорожно рыскал по карманам жилетки и брюк. — Письмо!

Все пропало. Письмо с требованиями, присланное эльфом, спокойно лежит в замке Клеймителя на постели Мола. Гоблина подвела его единственная страсть в жизни, он, боясь того, что ему не хватит места в мешке, освободил карманы. Вдруг он найдет редчайшее сокровище, а положить его уже будет некуда, листок бумаги много места не занимает, но Мол так рисковать не мог. Для нас выход очевиден — иди и напиши письмо сам, благо Мол слышал как его зачитывает Правша, но загвоздка и непреодолимая преграда была в том, что гоблин-воришка очень плохо читал и писал на Простецком языке[9]. Но выбора не было, так или иначе сообщение до короля должно было дойти.

На удачу (а дуракам везет — отметил про себя Мол) он нашел покои короля. Стражников у входа не оказалось, король ведь воин и сам легко сможет противостоять нападению, меч в руки и грудью на врага. Пока враги не нападали, все было мирно, король спал в кровати, тихонько посапывая и причмокивая. Мол сложил мешок у ног короля и, пока искал перо и бумагу, успех снять с шеи короля цепь, инкрустированную драгоценными камнями, и девять колец. Просто профессиональный рефлекс. Один он оставил, на мизинце, в знак уважения и в надежде расстаться с королем хорошими друзьями.

Оторвав от картины приличный кусок, гоблин расстелил будущее письмо на столе и, обмакнув гусиное перо в чернильницу, принялся осторожно выводить знакомые буквы. Он высунул кончик языка и прижал его к уголку рта — и младенцу понятно, что такой прием повышает уровень мастерства в любом деле. Гоблин заметно вспотел, он писал и зачеркивал слова, потом сверху писал другое слово и останавливался, размышляя, что оно вообще значит и значит ли оно что-то вообще. Словарный запас неумолимо кончался, а до главной мысли было еще очень далеко.

В отчаянии Мол начал рыскать по ящикам стола и, найдя в одном из них книгу, положил ее рядом. Открыв первую попавшуюся страницу, гоблин изучал слова и выписывая их, мало помалу справлялся с задачей. Письмо потихоньку стало похожим на письмо с требованиями выкупа и текст в нем, как показалось Молу, был вполне складен.

— Морда! Что это за слово? — Гоблин со злости вырывал страницы и, скомкав их, запускал в голову короля.

На подушке скопилось уже порядка четырех десятков смятых станиц книги, короля за ними почти не было видно.

— Погоди, орган в полости рта… а система знаков? Сложно! Морда! — гоблин, макая перо в чернильницу, случайно опрокинул его и чернила стали черной лужей вытекать на стол.

Вырванными страницами гоблин всеми силами старался убрать беспорядок, но наводил еще больший. В конце концов Мол поставил точку в письме и, свернув его, положил на грудь королю, попутно вытерев лапы о пижаму и одеяло правителя и хозяина замка. Десятое кольцо с мизинца короля перебралось в карман жилетки, пустое без нужного письма.

— Это мне награда за мучения. — Вор забрал мешок, взвалил его на плечо и, обернувшись на беспорядок, закрыл за собой дверь.

Сразу видно было, что работал профессионал — все перепачкано чернилами, повсюду валяются страницы книги, гусиное перо торчит из ноздри прикрученной к стене головы оленя. Ладно, не профессионал. Любитель, но с большим потенциалом.

По коридорам замка в сопровождении стражников подобно тарану двигалась дочь юга, принцесса Нириса. Ее характер был таким же тяжелым, как и взгляд, стражники и прислуга рядом с ней ходили по струнке, боясь лишний раз вздохнуть.

— Король у себя? — она ходила изящно, но в каждом шаге чувствовалась сила и мощь.

Львица — лучше и не скажешь.

— Да, ваше величество. — стражник ответил тут же, зная как сильно Нирисе не нравится ждать — обед, торговцев из соседних королевств, ответа на ее вопросы. Она терпеть не могла восход и закат и считала, что если солнце хочет спрятаться или наоборот появиться — пусть делает это сразу.

— Он набил свое брюхо? — фыркнула королева.

— Кухарка Свокла накормила короля поздним ужином, король остался очень доволен.

— Конечно, если у тебя не застегиваются штаны на талии, вернее на месте, где она теоретически должна быть, это повод для счастья!

— Вы не голодны, ваше величество? — дрожащим голосом спросил страж.

— В такое время?! Я разве похожа на свинью?!

Сердце стражника упало в пятки и, устроившись там поудобнее, решив наверх больше никогда не подниматься. Королеву часто сравнивали с животными, благо красивых и благородных животных в землях Бывшей Империи жило предостаточно, но свинья к ним не относилась.

— Нет, что вы, ваше величество. — попытался спасти свою спину от плетей стражник.

— Что за суматоха творится в замке? Кто позволил? — к счастью, королева отвлеклась на беготню стражи по коридорам и их перекрикивания.

— Ваше величество, пару минут назад мы обнаружили на площадке под окнами солдат.

— И это повод нарушать мое спокойствие?!

— Стражники были раздавлены. — боясь гнева госпожи, стражники собрались в кучку, встав напротив королевы.

— Кто-то убил моих стражей?! — закричала Нириса и топнула ногой, горячая кровь забурлила в венах.

— Нет, они живы, ваше величество, они только слегка раздавлены.

— Помяты. — уточнил рядом стоящий страж, прячущий испуганные глаза под забралом.

— Сплющены.

— Знаете, если подложить под колесо телеги монету, оно становиться таким…

— Я не знаю этого, такими вещами королевы не занимаются!

— Простите, ваше величество! — хором ответила личная охрана Нирисы.

— Как они посмели плющиться на боевом посту? Высечь всех немедленно!

Стражники содрогнулись.

— Они не виноваты. Мы вызвали кузнеца, и ему удалось снять с них шлемы.

— Что они сказали? Живее, мне надоело ждать конца этой истории!

— Один утверждает, что на них упало небо. Оно со звоном отцепилось от космоса и рухнуло им на плечи.

— А другой бедняга утверждает, что это была скала, возможно, на нас напали враги и запустили ее с помощью осадного оружия!

— Двое оставшихся клянутся, что перед те как свет померк и они…

— Сплющились. — процедила сквозь зубы Нириса.

— Да, сплющились, они увидели, что это был огромный верещащий кусок мяса.

Стражники начали перешептываться, предлагая новые теории и отвергая уже существующие, за неимением достоверных доказательств.

— Я потратила свое драгоценное время, слушая ваш бред, мне стоило бы приказать вас высечь, но уже слишком поздно для развлечений и казней.

— Спасибо, ваше величество!

— Король знает об этом нелепом случае?

— Нет, он просил его не беспокоить — вот мы и не беспокоим, ваше величество.

— Пусть так и останется, не хватало еще того, чтобы и он начал придумывать безумные версии и бегать у стен в поисках осадных орудий и врагов. — Королева оставила стражников у двери своих покоев. — С меня хватит, от вас меня мутит. Я иду спать, а вы только попробуйте мне здесь плющиться, живо голов лишитесь!

— Так точно, ваше величество! — личная охрана из четырех стражников, выпрямились, отдали честь, ударив рукавицами по шлемам, и взмахнули мечами, чуть не попав по королеве.

Она вовремя увернулась и, ругаясь на южном наречии (поверьте, там много словосочетаний, от который вы бы покраснели), закрыла за собой дверь. За всем этим из-за угла наблюдал странного вида малирик. Крепкий, сильный, с перекошенным и растянутом лицом. Ха! Ни дать ни взять гоблин в дешевом маскарадном костюме. Погодите-ка!

Правша еще раз сверился с портретом, чтобы похитить точно королеву, а не какую-нибудь служанку. За спиной у гоблина висел кинжал. Первый позыв, инстинкт, полученный при рождении, подначивал его прыгнуть на стражу и перерезать им глотки, но так поступают только головорезы. Клеймитель научил Правшу думать зеленой головой, а не только носить на ней шлем. Юркнув в открытую комнату, гоблин стащил с кровати одеяло и подушки, сорвав простыню, расстелил ее на полу и, положив туда все постельное белье и одежду, найденную в шкафах, связал простыню в узел и взвалил на плечо.

План Правши был предельно прост, главное было не отходить от образа милого и услужливого работника замка и не вызывать подозрений.

«Ни слова», — подумал гоблин.

Это ведь совершенно нормально, когда твой собеседник молчит. На то может быть множество причин, например, ему нечего сказать, ему не нравится тема разговора, он ест, враги отрезали ему язык, он тебя не понимает или не хочет понимать.

— Стоять! — страж преградил путь Правше, когда тот оказался у двери покоев королевы. — Ты куда направился, коротышка?

Гоблин указал рукой на дверь, стражники переглянулись, видимо придумывая следующий вопрос.

— Просишь аудиенцию у королевы? А причина?

— Чего молчишь? — не выдержал другой страж.

— Он, походу, ест. Стащил кусок мяса с королевского стола. Смотри, как бы Свокла тебя не зажарила за это. — страж рассмеялся.

— У моей сестры сынишка подрастает, — страж у стены снял шлем и повнимательнее рассмотрел гоблина. — Так он не разговаривает, не может, таким уродился.

— Немой? — страж вопрошающе посмотрел на Правшу, тот кивнул. — Теперь все понятно, погоди.

Страж наклонился к гоблину, почти уткнувшись в него носом.

— Я-С-П-Р-А-Ш-И-В-А-Ю-Ч-Т-О-Т-Е-Б-Е-Н-У-Ж-Н-О-О-Т-К-О-Р-О-Л-Е-В-Ы?! — каждую букву страж растягивал настолько это возможно, не переставая кричать на гоблина.

Правша положил мешок из простыни и вынул оттуда наволочку.

— Смена белья, и что ты раньше молчал? — страж легонько постучал перчаткой в дверь.

— Что еще? — рявкнула из комнаты королева, у стража от неожиданности слетел шлем, все воины отскочили от двери.

— Слуга принес чистое белье, ваше величество.

— Пусть войдет, только живо! Я не собираюсь ждать!

— Слышал ее? — страж схватил гоблина за плечо и чуть ли не бросил в комнату. — Быстрее, быстрее!

Дверь закрылась. Тишина. Затем началась возня, на пол упал стул, послышалось мычание, глухой удар, визг. Топот ног, маленькие перебежки из угла в угол, потом обратно.

— Ишь как старается.

— Правильно делает. — в тот же момент все стихло, дверь открылась.

Правша тащил за собой простыню, из его плеча торчала пилка для ногтей.

— Все сделал?

— Да. — не оглянувшись на стражников, Правша устало побрел к лестнице.

— Уф, какой мерзотный голос у прислуги. — поморщился стражник.

— И не говори, хорошо, что он немой.

Первым из замка вышел Хручь, ну как вышел — он перевалился через порог, не выпуская из рук край гардины. С виду могло показаться, что Хручь полз на брюхе под градом стрел по полю страшной битвы, чудом уцелев.

— Эй, морды! Живо сюда! — выпалил из последних сил гоблин и начал ругаться, проклиная эльфов, дурацкий план и женщин, которые едят после шести.

Свист и Ос, уставшие ждать братьев и похищенную королеву, тут же подскочили к гоблину.

— Что ты притащил? — Ос потянул на себя плотную ткань с китом, завернутым в нее.

— Это королева! — задыхаясь, произнес Хручь.

— Она огромна!

— Фьюить?

— Свист дело говорит, ты, походу, похитил страшную сестру-близнеца королевы. — пропыхтел Ос.

— Кого надо — того и похитил, заткнитесь и тащите ее до кареты.

— Фьюить. — предположил Свист, являющийся большим специалистом в ритуалах и жертвоприношениях.

— Откармливать королеву, чтобы потом отдать ее на съедение темным богам? Жестоко. — Ос вспотел и снял маску. — И при этом люди бьют себя пяткой в грудь и утверждают, что они отшлифованные.

— Цивилизованные. — поправил гоблина Хручь.

— Во-во.

— Все. — они дотащили Своклу до кареты, внезапно кухарка начала приходить в себя и зарычать как разбуженный туристами (будущим обедом) медведь. — Чтоб тебя!

— Грузи ее в карету, живее!

Гоблины начали поднимать Своклу, Хручь и Ос по бокам, направляя груз, а Свист посередине, пытаясь удержать мешок на трясущихся ногах и руках, протискивал кухарку в карету. И вот когда до победы оставалось одно усилие, удивленный возглас появившегося Сто Двадцать Первого отвлек гоблинов от Своклы.

— Я что-то пропустил?

— Нет, успел как раз вовремя. — гардина выскальзывала из лап Оса. — Не стой столбом, помоги!

— Брось девку! — зарычал Хручь.

— Как я ее брошу, это же королева! — служанка Лили спокойно лежала на руках гоблина, завернутая в роскошное платье.

— Королева? Она? — гоблины отпустили Своклу и она всем весом, рухнув на Свиста, придавила его. — Где ты ее нашел?

— В замке. А вы где нашли своего кита?

— Я запутался. — Хручь искал по карманам спички и трубку. — Подождем Правшу, пусть он и решит, кого с собой забирать будем.

— Фьюить… — Свист напомнил о себе сдавленным свистом из-под туши Своклы.

— Морда, он же там задохнется, поднимай ее. — бросил Сто Двадцать Первый.

— Живее!

— Еще чуть-чуть!

— Тяжело-то как!

— Я сейчас! — Сто Двадцать Первый воткнул ноги служанки под кухарку. — Использую ее как рычаг.

— Пошло!

— Получается! — туша Своклы приподнялась, и Хручь рывком вырвал Свиста на волю.

— Фьюить. — гоблин жадно ловил воздух ртом и, распластавшись на земле, старался не шевелиться.

— Что вы орете? — заорал Правша. — Это секретная операция!

Гоблины переглянулись, увидев за Правшой простыню с очередной королевой. Они промолчали. Шайку догнал Мол, он поправил мешок с награбленным добром и одобрительно закивал.

— Вижу, все решили взять из замка по сувениру. Признавайтесь, что украли?

— Королеву. — хором ответили гоблины.

— Быть не может! — Правша развернул простыню и уставился на взлохмаченную Нирису. Ее голова печально склонилась на пышную грудь. — Вот она!

— Уверен? — Сто Двадцать Первый показал свою добычу. — Один в один как на портрете.

Своклу, Лили и Нирису положили рядом с каретой и начали водить перед их лицами портретом, сравнивая и ища настоящую королеву.

— Ну что, теперь все понятно? — спросил у остальных Правша.

— Да.

— Да. — гоблины быстро собрались, сложили лжекоролев в кустах и, запрыгнув в карету, покинули место преступления.

И вот, после всей этой чехарды с похищением королевы Нирисы, мы с вами вновь оказываемся в замке завоевателя и темного ученого Клеймителя Гоблинов. Главное при воспоминании о нем не забывать употреблять приставку «бывший». Вечно жужжащая муха, залетевшая в гости к гоблинам, в отсутствии хозяев зря время не теряла. Она успела познакомиться со всеми крысами, найти настоящую любовь, разочароваться в ней и порвать от горя несколько паутин недовольных пауков. С возвращением гоблинов она начала с любопытством осматривать лабораторию, оружейную, темницу и огромные спальни, заставленные двухэтажными кроватями, в поисках других девушек с мешком на голове. Муха покружилась вокруг одной из башен и влетела в окно тронного зала. В фасеточных глазах мухи сотни женщин были прикованы кандалами к колонне, а сотни гоблинов нервно переступали с ноги на ногу рядом с ней.

— Наш хозяин доволен. — Правша посмотрел через плечо на доспехи, восседающие на троне.

— Ага. — Хручь курил не переставая, заполняя зал вонючим дымом.

К закидонам Правши — его разговорам с пустыми доспехами — все привыкли. После той ночи у каждого остался на душе шрам.

— Избавиться от нее надо, и как можно скорее. — Хручь выпустил кольцо дыма в Нирису и та закашлялась.

— Я отправил письмо эльфу, если он не поменяет плана — то завтра вечером мы отправимся на холм у границы Дикой Яблони.

— Предлагаю еще раз замаскироваться.

— Может, нам удастся отсидеться в кустах и передача пройдет без нас?

— А вдруг об этом кто-то узнает?

— Уверен, что уже знают, это же не доярка, наверняка таверны и тракты гудят о похищении королевской особы.

— Представляю толпу героев, ломящихся в наши ворота и орущих о добре и справедливости. Или почему еще у них там постоянно свербит в одно месте…

— Заканчивай ворчать, Хручь. Тебя и Сто Двадцать Первого видели без масок, но, к счастью, гоблинов-подручных в Бывшей Империи полно, о нас никто и не вспомнит, не зря же мы все это время сидим тихо, как мыши в амбаре.

Хручь махнул лапой перед длинным зеленным носом, разгоняя клубы дыма.

— Ты чувствуешь этот запах? — Хручь понюхал рукава куртки и поводил носом в разные стороны.

— Из-за табака, — заметил Правша. — Я вообще стараюсь не дышать.

В зал, высоко задрав подбородок, с белым полотенцем на плече и серебряным подносом в руках, величаво вошел Сто Двадцать Первый. Пришло время кормить пленницу и, как самый воспитанный не гоблин, Сто Двадцать Первый взвалил эту обязанность на себя. Королева, привыкшая при дворе к изысканным блюдам, не стала бы есть простую еду, поэтому гоблин решил угостить Нирису настоящим деликатесом. На крупных капустных листах среди мелко нарезанных овощей и фруктов лежали козьи копыта, козьи внутренности и совершенно не аппетитно выглядящая, по моим скромным человеческим вкусам, козья голова.

— Прошу, ваше величество, кушать подано.

— Она не будет есть гоблинскую еду.

— Хотя бы кусочек. — Сто Двадцать Первый взял с подноса половину лимона и выжал сок на козье копыто.

— Люди жарят еду, они не едят ее сырой. — начал заводиться Хручь, дым изо рта повалил еще гуще. — И сколько эта коза провалялась в канаве?

— Точно не знаю, не буду врать. А если ты про запах — то мы, повара, называем это «мясо с душком».

— Вонь, лучше называй это вонью. Да хватит махать подносом перед ее лицом, не хватало еще, чтобы она…. ну вот, ее вырвало прямо в мешок. Я не стану это убирать.

— Я сейчас, только ведро принесу. — Сто Двадцать Первый положил поднос к ногам королевы и забегал по залу в поисках ведра под звуки ругани Хруча.

Правша не вмешивался, нацепив очки, он предпочел скрыться в воспоминаниях. Пятьсот искусственно созданных в пробирках гоблинов должны были стать элитным отрядом в легионах зеленомордых солдат Клеймителя. Это отчасти получилось, все подопытные отличались от братьев. Кто-то имел четыре руки, кто-то шестнадцать глаз, у других выросли крылья, одни стали крупнее раза в три по сравнению с остальными, некоторые стали меньше. Сто Двадцать Первому, например, достался человеческий голос, необузданная фантазия и способность к быстрому обучению.

Правша очень жалел, что не участвовал в лабораторных исследованиях, а был назначен на канцелярскую работу. Теперь же Правше приходиться по крупицам расшифровывать дневники господина. И пока единственное, что он понял в многоступенчатом и сложном процессе создания гоблинов, было только одно. На завершающем этапе банку с будущим солдатом необходимо со всей дури разбить об пол, попрыгать на жидкости и пару минут поорать на нее, а затем происходит рождение гоблина. Чем чаще Правша перечитывал переведенный отрывок, тем больше ему казалось, что он что-то напутал. По коридору, размахивая лапами и стараясь обогнать друг друга, мчались Ос, волочащий тяжелый молот, Мол в длинном сером воровском колпаке, приносящем удачу и свистящий Свист.

— Вас всех в задницы пчелы покусали? Хорош глотки рвать! — скомандовал Хручь.

— Там этот…

— Он…

— Фьюить!

— Эльф? — очки слетели с переносицы Правши.

— Кто открыл ворота?

— Ты лучше, Хручь, спроси закрывали ли их. — огрызнулся Ос.

— А стража на башнях?

— Нас всего шестеро, мы за всем не успеваем.

— Может, уболтаем его и он уйдет?

— Клеймитель! — донесся голос Радикулы из коридоров замка. — Где все?

— Ему нужен только повелитель.

— Может, притворимся мебелью? — Сто Двадцать Первый воспользовался яркой фантазией. — Или заезжими торговцами.

— Придумал! — Хручь убрал трубку и потянул к трону гоблинов.

— Все живо в доспехи!

— Нет! — возмутился Правша, оглядываясь на коридор, в котором вот-вот должен был появиться эльф. — Хозяин придет в бешенство!

— Мы давно его похоронили. Доспехи пусты. Мол, Ос, вытащите из груди меч. Быстрее.

А пока гоблины забирались в доспехи, Радикула в сопровождении Золотого Роя приближался к тронному залу.

— Мы движемся в правильном направлении, Малаак? — Радикула перешагивал скелеты воинов и гоблинов.

— Абсолютно, повелитель. — командир Золотого Роя вошел в арку, освещенную факелами, стоящими в стойках в виде гоблинских когтистых лап. — Сюда. Многочисленные дети семьи Квак-Лаудов, растащившие восточные земли, строили свои крепости, пользуясь услугами одних и тех же архитекторов, поэтому замки и похожи друг на друга как близнецы.

— Кажется, пришли. Рой! — Радикула указал на зал и солдаты тут же рассредоточились по периметру. Следом вошел эльф, за ним бесшумно шел Малаак. — Приветствую тебя, Владыка Легионов и Клеймитель Гоблинов, я Рожденный из Земли принц, а ныне король Радикула.

— Когда эльфы начали рождаться с зелеными волосами?

— Какая красивая козлиная белая бородка, надо тоже такую отпустить…

— А глаза-то какие красные, ишь, страхолюдина!

Гоблины шептались, смотря на эльфа через щели в доспехах.

— Чего мы молчим, надо что-то сказать.

— По правилам хорошего тона, необходимо поприветствовать гостя и выполнить изящный пирует.

— Я сейчас пируэтом тебе промеж глаз…

— Тихо вы!

— Кивните.

— Кто-нибудь, кивните!

— Эй, там, наверху!

Шлем медленно и со скрипом кивнул.

— Ты слышишь эти тихие голоса, Малаак? — эльф осмотрел зал, пытаясь найти источник шепота.

— Не могу понять, откуда они доносятся, повелитель.

— Ладно. Кстати, хотел высказать восхищение атмосферой, царящей в твоем замке. Все эти скелеты, сломанные доспехи, стрелы и мечи… Здесь так и веет ужасом, а в коридорах слышны крики мертвых.

— Во языком чешет.

— А кто у нас в коридорах орет?

— Думаю, по возвращению в Дикую Яблонь я казню крестьян и обвешу их головами мост. — Радикула рассмеялся и повернулся к Малааку, который явно не разделял радости повелителя и лишь отрицательно замотал головой. — Конечно, не обязательно так зверствовать. Забудем об этом.

Эльф замолчал, давая возможность Клеймителю вставить реплику.

— Он чего-то ждет.

— Опять нам говорить?

— Кто там наверху?

Так уж получилось, что во всей это суматохе главное место в доспехах занял самый молчаливый из гоблинов.

— Свист, как ты туда попал?

— Фьюить. — из шлема донесся тихий свист.

— Я займу его место. — Сто Двадцать Первый начал выбираться из правого рукава.

— Сейчас доспехи развалятся. Стой! — Правша ударил гоблина по лбу. — Нам надо встать или он что-то заподозрит.

— Легко сказать.

— Так, слушай мою команду! — Правша, находясь по центру и прячась за нагрудными пластинами, смотрел на солдат и их хозяина через отверстие, оставленное мечом. — Руки отталкиваются от трона, ноги прыгают до эльфа. Все просто, главное не рухните на пол, морды, иначе все пропало. Ясно? Три, четыре, пошли!

Клеймитель Гоблинов — то ли очень пьяный, то ли очень больной, двигался навстречу королю Дикой Яблони, расставив в стороны руки, как мастер-канатоходец и поднимая ноги почти до груди. При жизни Клеймитель обладал богатырским телосложением, поэтому не удивительно, что в его доспехи поместились шесть гоблинов.

— Он странный. — заметил Радикула.

— Согласен, повелитель. Заточение в замке среди гоблинов — тяжелое испытание для психики.

Гоблины остановились перед эльфом.

— Королева Нириса похищена, все прошло по плану.

Радикула слегка растерялся, когда голос Клеймителя зазвучал не из шлема, а из груди.

— Я заметил ее как только вошел в тронный зал, я ни секунды не сомневался, что твои гоблины справятся с задачей. — эльф сделал шаг к привязанной девушке. — Почему-то все правители считают, что городские стены защитят их, камни не станут пылью, а мечи не сломаются. И вот прихожу я и хороню в земле всю вашу отвагу, обнажая ледяной страх.

Эльф схватил Нирису за лицо и тут же отпрянул.

— Фу, ее вырвало прямо в мешок. — Радикула заметил у ее ног поднос с деликатесами. — Ты кормишь королеву козьими внутренностями?

— Она еще ничего не съела. — грустно отозвалась правая рука, совсем не гоблинским голосом.

— Ха! — Радикула был доволен. — Ты, Клеймитель, и я — последние настоящие завоеватели. Вместе мы покорим Бывшую Империю, затем мир, а там и боги встанут перед нами на колени!

— Забери королеву. — сказала левая нога.

— Нашу долю от выкупа пришлешь по почте. — поддержала левая рука.

— И лишить тебя возможности лицезреть пресмыкающегося короля, молящего отпустить жену? Нет, я не могу так с тобой поступить, тебе пора покинуть замок и вновь сотрясти этот мир.

— Вот же пристал.

— Не отвяжется.

— Я пошлю с тобой моих гоблинов. — попытался выкрутиться Правша.

— Никто не поймет, что это твои гоблины. Вдруг я просто нашел их в кабаке под столом, распевающих пиратские песни. Люди должны знать своих будущих владык в лицо.

— Мы пропали.

— А что, если все пойдет не по плану?

— Нам с трудом удалось сделать даже три шага.

— Кстати, о гоблинах…

— Фьюить? — вся шайка напряглась.

— Где они все? Ни возле замка, ни на стенах, ни внутри — мы нигде никого не встретили. А эти скелеты, неужели…

— Я согласен. — Правша перебил Радикулу, и тот потерял нить рассуждений. — Встретимся на холме, когда солнце начнет заходить за горизонт.

— Время победы тьмы над светом.

Король Дикой Яблони пожал руку своему новому партнеру, кисть оторвалась от доспеха. Правша и все гоблины засмеялись, делая вид что так и надо, эльф смеялся вместе с ними, хоть и поглядывая на ошарашенного Малаака. Эльф легко читал эмоции своего помощника, несмотря на зеркальный шлем. Вдоволь насмеявшись, Радикула вышел из тронного зала, Золотой Рой последовал за ним. Последним исчез Малаак. Гоблины стояли неподвижно до тех пор, пока возбужденные возгласы эльфа не послышались уже за воротами. Доспехи развалились.

— Если вам интересно, морды, у меня есть идея. — Правша вылез из-под проткнутого панциря.

На следующий день

Утром замок королевства Дымное Облако проснулся, но вместо удовольствия от предвкушения нового дня все жители замка окунулись в ужас, похожий на бесконечный ночной кошмар. Королева Нириса похищена. Люди взорвались от негодования: «Как могут происходить подобные вещи в наше цивилизованное время?», «Кто посмел?», «Характер у нее, конечно, дурной, нам всем будет полезно от нее отдохнуть»… Если отвечать на вопрос «Кто?», то по показаниям служанки Лили, похитителем оказался гоблин, навравший девушке о богатствах своей семьи и собирающийся обесчестить ее. Также в ходе расследования удалось выяснить, что в замке находился еще один гоблин, сцепившийся в схватке с кухаркой Своклой. Многие стражники облегченно выдохнули, узнав что это не небо падает им на голову, а просто летающая повариха.

— Гоблины, эти мерзкие отродья темный богов!

В кабинете с наглухо закрытыми шторами темноту разгоняло лишь пламя камина. Безутешный король, потомок рода Квак-Лаудов, сидел в кресле почти вплотную к огню и подкидывал в камин поленья. Пламя разгоралось сильнее, но король не мог согреться, тело бил озноб. При свете огня он читал и перечитывал письмо, написанное Молом, поднимая глаза после каждой точки на портрет, висящий над каминной полкой, своей дорогой и любимой жены.

«О, что за пронзительный взгляд, Нириса далеко, она ждет, пока я спасу ее. Ждет, а она ненавидит ждать. Только боги сейчас знают как она зла…» — думал король.

В комнату постучали. Дверь медленно отворилась, на блестящем шлеме стражника заиграли отблески огня.

— Сир Дарас Розовое Перо и Сир Эох Силуэт прибыли по вашему распоряжению.

— Так пусть заходят!

В двери показались две статные фигуры рыцарей, облаченные в полный комплект боевых доспехов. Сир Дарас возвышался над сиром Эохом на целую голову, а если прибавить к этому длинное розовое перо, приделанное к шлему, то и вовсе походил на великана. Сиру Эоху всю внешнюю силу и мощь придавали только доспехи. Внутри же скрывался человек, по мнению многих напоминающий скелет рыбы или обтянутую кожей вешалку, за что рыцарь и получил такое прозвище.

— Ваше величество! — крикнули они хором, встав перед королем.

— Рад, что вы так скоро откликнулись на призыв.

— Когда честь короны в опасности, мы действуем незамедлительно. — Дарас встряхнул пером и согнувшись, прорычал, изображая льва и фламинго, символы свое дома. — Против любого врага. На смерть!

— Отрадно такое слышать.

— А что, собственно, случилось?

Эох чаще прислушивался к голосу рассудка, вовремя затыкая героическое сердце. Эох был из тех рыцарей, которые могли броситься в огонь, спасая жизни невинных, только при наличии рядом пожарной бригады, ну или на худой конец реки.

— Королева Нириса похищена. — король бросил в огонь еще полено.

— Кто осмелился?!

— Свидетели говорят, что это сделали гоблины. Они обманули стражников, переодевшись малириками, напали на кухарку и служанку, и изуродовали мою спальню.

— Гоблины?

— Все ясно, Клеймитель объявляет вам войну. — для Дараса все было очевидно.

— Он безвылазно сидит в своем замке больше трех лет. — голос Эоха гулял по пустым доспехам. — Клеймитель завоеватель, он не опустится до банальных похищений. — рыцарь прикусил язык. — Простите, ваше величество.

— Главное, чтобы о похищении никто не узнал. Мои союзники, враги — все посчитают это слабостью. Того и глядишь, я очнусь в канаве без замка и земель, и как душевнобольной буду бегать, доказывая всем что я король.

— Каковы требования, ваше величество?

— Все изложено в письме. — король медленно сел в кресло и развернул скомканный кусок холста. — «Кроль, ты Кроль…».

— Кроль? — удивился сир Дарас.

— Видимо, имеется в виду король. — пояснил сир Эох.

Тяжелый взгляд правителя заставил рыцарей замолчать.

— «Крол-вишня уу ваз, вертем ее взад, как прямо сейчас, только посше. Приди на бугор Яблони, возьми три сотни камней и дуй туда. Если не будет Кроля или на худой колец фырьцаря, мы кинем в тепя отхваченной Крол-вишневой ударной частью в конструкции колокола, частью обуви у ботинок, пленной, знаковой системой. Приходи и не зови геморроев. Вечер. Бугор.».

— Заковыристо, особенно с тем, что они начнут в нас кидать. — размышлял об услышанном сир Дарас, почесывая шлем.

— Большие деньги, ваше величество. Вы выполните требования похитителей?

— Если попробуем схитрить или вызвать на помощь героев, они убьют королеву, а Нириса мне этого не простит.

Король прошел мимо рыцарей, двигаясь с трудом, будто плывя в горячем киселе. На противоположной стене от камина король провел рукой по картинной раме. В одном из завитков он нажал на вырезанную золотую розу. Она щелкнула и вошла в раму. За картиной скрывался сейф. Прежде чем ввести комбинацию из четырех цифр, король обернулся. Рыцари сразу отвели взгляды, Дарас принялся изучать рукоять меча, а Эох огонь в камине.

В шкатулку посыпались черные слезы.

— Сир Дарас, вручаю шкатулку вам. Все королевство рассчитывает на вас двоих. Возьмите с собой все необходимое и выдвигайтесь.

— Будет исполнено, ваше величество. — сир Дарас поклонился, розовое перо прошлось по лицу короля.

Рыцарь Эох последовал за соратником, но король слегка придержал его за локоть.

— Король? — удивился Эох, звон доспехов Дараса, доносящийся из коридора, становился все тише и тише.

— Вы правильно сказали, сир Эох, это действительно большие деньги, поэтому приказываю вам после спасения королевы вернуть шкатулку с камнями.

— Вы уверены?

— Люди идут за королями — это факт, но я сильно сомневаюсь, что они пойдут за бедными королями.

Сир Эох понял задачу и покинул кабинет, оставив короля наедине с гнетущими мыслями. Король застучал пальцами по графину с вином.

— Она будет в гневе, не завидую ее похитителям.

— Уроды! Отпустите меня немедленно! — королева Нириса болталась и извивалась, перекинутая через седло. — Мерзкие гоблины!

По тропе вверх по склону двигалась гнедая лошадь с всадником и идущими рядом гоблинами. Свист тянул лошадь за поводья, так как Правша, выглядывающий из шлема, не мог управлять руками.

— Я прикажу отрубить вам головы, пришить их обратно и снова вас обезглавить!

— Меня одного раздражает ее голос? — Ос волочил за собой молот, прикрывая лапой единственное ухо.

— Я сожгу вас! — лицо Нирисы покраснело от гнева.

— Фьюить?

— Она выплевывает кляп. — Мол старался заткнуть рот королеве, но раз за разом получал мокрой скомканной тряпкой в лоб.

— Ты так и будешь сидеть на лошади, протирая металлический зад?

— Сейчас я Клеймитель, Хручь, твой повелитель, прояви уважение.

— Почистить вам ботинки, повелитель? — гоблин выпустил дым в Правшу, но серые клубы растворились в воздухе раньше, чем долетели до шлема.

— Если придется.

— Уроды! — не унималась королева.

— А что, если он попросит тебя спешиться? Будет странно, когда только голова окажется на земле.

— Мракобесы!

— Таков уж план. Радикула хотел, чтобы Клеймитель Гоблинов присутствовал — и он там будет. Лучшего плана все равно нет.

— Зеленые, грязные…

К кричащей Нирисе, хозяйке королевства Дымное Облако, подбежал грустный и всем сердцем сочувствующий гоблин. Он схватил ее за щеки и слегка сдавил их.

— Успокойтесь, я вас понимаю. Меня тоже похитили и теперь мне приходиться притворяться гоблином.

— Чушь… — промычала Нириса, похожая сейчас на утку. — Отпусти.

Она вырвалась из лап гоблина и, вывернувшись, укусила его палец.

— Аааа!!!

Шайка засмеялась, видя как Сто Двадцать Первый с трудом, но все же вырвал палец.

— Оставь ее.

— Лучше угости ее походным пайком.

— Не сметь опять тыкать мне в лицо козьей мордой!

Сто Двадцать Первый, расстроившись незнанием королевских гастрономических вкусов, выбросил мешок с едой в кусты и, достав книгу, начал читать, погружаясь в дворцовую жизнь с головой.

После недолгого восхождения на холм в полной тишине, Хручь напрягся и бросил камешек с земли в шлем Клеймителя.

— Эй, Правша!

— Чего тебе?

— Опускай забрало, эльф показался.

Впереди на дороге оживленно беседовали друг с другом Малаак и Радикула. Они сильно выделялись в вечерней синеве красивым золотым свечением, исходящим от доспехов. Зеркальный шлем первого помощника отражал закатные всполохи, тусклые листья деревьев и недовольных гоблинов. Заметив их, Радикула развернулся. На его руке висел длинный белый плащ, эльф стукнул о землю древком копья и сделал шаг навстречу шайке.

— Клеймитель, а вот и ты, ни секундой раньше, ни секундой позже, да еще и в компании помощников!

— Я посчитал, что лучше иметь при себе солдат на случай засады.

— Засады? Вполне возможно, ты ведь знаешь, что люди просто не умеют играть по правилам.

— Это еще кто такой? — принцесса перестала брыкаться.

— Он тот, из-за кого вы не сидите в мягком кресле, обложившись маленькими подушками. — подсказал ответ Сто Двадцать Первый.

— Королева Нириса, мы уже с вами виделись в замке Клеймителя Гоблинов. С мешком на голове вы смотритесь куда лучше. — издевка Радикулы глубоко задела Нирису. — Как вы себя чувствуете?

— Как я себя чувствую? — девушка набрала в грудь побольше воздуха и поудобнее устроилась на лошади. — Слушай, сейчас я расскажу.

Ох, и она рассказала… Все, о чем думала. О гнусных гоблинах, их еде, о эльфе с зелеными волосами, о короле, раннем замужестве, о переезде в холодный замок. Рассказала о лошадином поте, от которого у нее кружится голова, о путах, обжигающих руки и ноги. Слова, используемые для этого рассказа, Нириса подбирала тщательно. От подобных слов, хлестких словосочетаний, длинных и сбивающих с ног предложений дети плачут навзрыд, а сапожники в седьмом поколении краснеют и хихикают, пряча смущенные лица.

Малаак не мог простить оскорбления, нанесенные его повелителю, рука воина легла на рукоять меча, но Радикула остановил его. Эльфа забавляла королева, его смешила ее злость. Настолько далекие от совершенства существа — и смогли занять всю землю. Здесь явно вкралась ошибка.

Слово за слово, оскорбление за оскорблением, герои истории продолжили путь. Вперед, сквозь тучи светящейся мошкары, под ветки с ухающими совами и вверх по плоским камням, сложенным наподобие лестницы.

Дальнейшие события должны были происходить по довольно распространенной схеме. На поле (прямо посередине) встречаются похититель, жертва и ее родственники. Все печальные, сосредоточенные и немногословные. Происходит обмен выкупа на похищенную, вокруг на километры ни души. Сделка весьма интимная. Должна быть. Но то, что происходило на поле сейчас, было далеко от стандартных представлений.

Перед пестрыми шатрами, в которых могли бы уместиться дюжина лошадей, горели костры в черных металлических чашах. Тут и там трудились люди. Мальчишки таскали оружие, доспехи и флаги с вышитыми на них гербами своих господ. Повара в кипельно-белых колпаках резали и тушили мясо. Над лагерем звучали удары молотов, обрушивающихся на раскаленный металл, в кузницах кипела работа. Породистых скакунов, стоящих под навесом, тщательно расчесывали и меняли старые подковы на новые. Женщины с плетеными корзинами на головах, полных грязного белья, несли их к тазам, а девочки с коромыслами приносили воду, набранную у подножья холма из речушки, впадающей в величайшую и полноводную реку Уж Слишком Длиннющая Змеюка[10].

У шатров в шезлонге в компании поэта лежал сир Эох. Рядом с ним, подняв меч и выставив вперед ногу, позировал королевскому художнику сир Дарас.

— Может, стремительно и безжалостно? — поинтересовался поэт, записывающий все мысли, нашептанные музой, в длинный пергамент, конец которого терялся в глубине лагеря.

— А что, если похитителей будет пятьдесят? — сир Эох попивал из трубочки тонизирующий коктейль.

— Тогда напишем, что вы одолели злодеев молниеносно. — не растерялся поэт.

— И безжалостно?

— Безжалостно.

— Тогда пусть я их еще и перехитрю.

— Как лис?

— Как стадо лис.

— И про меня не забудьте написать! — отозвался сир Дарас, держа героическую позу из последний сил. — Ты скоро?

— Не торопите меня, уважаемый рыцарь. — перепачканная физиономия королевского художника выглянула из-за мольберта. — Писать картины — это создавать отражение мира, уж если мир был создан не за один день, то на его копию тем более придется потрать время.

— Я весь чешусь. — сир Дарас заерзал, красная пижама кололо тело.

— Заклинаю вас во имя богов, не двигайтесь! — на картине сир Дарас, в доспехах, подняв над головой огромный светящийся меч, стоял на горе из тел поверженных гоблинов.

— Малаак, — недолгое оцепенение после увиденного прошло. — Я плохо разбираюсь в похищениях, но разве так должно быть?

— Нет, повелитель, просто благородные господа и шагу не могут сделать без прислуги. Они слабы, их необходимо поработить.

— Они нас не замечают. — Хручь замахал руками, шайка последовала его примеру.

— Свист. — подал голос, чуть подняв забрало, Правша.

Гоблин приложил пальцы к губам и свистнул. От оглушительного свиста котелки с супами перевернулись, кузнецы все как один ударили молотками по пальцам, лошади встали на дыбы, поэт чуть было не проглотил перо и чернильницу, а художник, дернув кистью, прочертил широкую черную линию через всю картину.

— Похитители! — сир Эох, облившись коктейлем, поднялся с шезлонга.

— Оруженосцы!

— Несите доспехи!

Десяток мальчишек приволокли тяжелую броню господину, которому служили, и начали помогать ему надевать панцирь, кольчугу, шлем, рукавицы. Через пять минут, запыхавшись и тяжело дыша, держась за колени, перед злодеями предстали победители турниров и мастера военного искусства сир Дарас Розовое Перо и сир Эох Силуэт.

— Ваше величество, вы в порядке? — заляпанный краской рыцарь беспокоился о королеве.

— О нет, лучше тебе этого не знать. — Радикула не собирался во второй раз выслушивать исповедь Нирисы.

— Отпусти ее, мы принесли камни. — сир Эох показал шкатулку, реакция похитителей на Черные Слезы оказалась весьма нейтральной, только Мол заулыбался как ребенок.

— Я их заберу. — гоблин пересек невидимую черту между спасителями и злодеями и взял шкатулку.

— Теперь королева.

С большим облегчением гоблины обступили лошадь и потянули за руки Нирису.

— Стойте! — приказал Радикула. — Черные Слезы это не выкуп, это плата Клеймителю от меня за его помощь в похищении королевы.

— Обман! — закричал сир Дарас.

— Моя цель заключается совершенно в другом. Жаль, что король не удостоил нас своим присутствием. Поэтому один из вас или сразу оба сразятся за Нирису.

— А как же пополнение казны, повелитель? — обратился к Радикуле первый помощник.

— Я изменил план. Ну что, вы согласны или мне сбросить ее с холма? — эльф копьем указал на грязевой желоб, по которому вода тонкой струйкой стекала вниз с холма.

— Только попробуй!

Весь лагерь молча наблюдал за происходящим, оруженосцы поняли мысленный посыл их господина и уже стояли рядом с ним, передавая щит и булаву.

— А вот и первый соперник. — Малаак помог королю Дикой Яблони снять белый плащ. — Начнем когда будете готовы, сир.

У каждого своя миссия — у льва сражаться, разрывая когтями и клыками тело врагов, а у хитрого лиса — пробраться в курятник и выкрасть целую толпу несушек.

— Так, гоблины, не будем паниковать.

А гоблины и не паниковали. Они спокойно ждали приказа от Правши и мысленно бежали прочь в замок.

— Брось ее на землю и пни в мою сторону.

— Сир Эох, уверяю вас, я сама могу дойти до лагеря, меня не нужно пинать. — даже связанная и на потной лошади, королева держалась достойно.

— Сейчас речь не о вас, ваше величество. — сглотнул рыцарь, пожалевший, что не выждал более удобного момента.

— Что?

— Я говорю о шкатулке, король приказал вернуть ее, несмотря ни на что.

— Вот оно что, мой любимый муж! Но хотя бы вы, сир Дарас, пришли сюда ради моего спасения, так?

— Совершенно верно. — рыцарь ударил булавой по щиту. — Гоблины, бросьте ее на землю и пните в мою сторону.

— Сир Дарас. — Нириса нервно засмеялась, выглядело это пугающее. — Я очень долго жду, а вы знаете, что происходит с людьми, заставляющими меня ждать.

Розовое Перо бросился на врага, не собираясь заканчивать карьеру рыцаря на виселице рядом с ворами и убийцами. Щит сира Дараса должен был превратить все кости эльфа в муку, но тот играючи ушел от удара. Рыцарь открылся и Радикула взмахом копья лишил воина щита. Удар по запястью оказался сильным, щит упал в грязь под ноги. Булава летала мимо эльфа то влево, то вправо. Широко и размашисто. Сир Дарас не сдерживал свою богатырскую удаль. А может, и следовало. В момент одного из ударов, Радикула чуть задел копьем булаву и она, выскользнув из руки, полетела в лошадь. Спокойная и в меру загруженная лошадиными переживаниями, задумчивая лошадь получила, совсем этого не ожидая, страшный удар булавой по крупу. От боли она сорвалась с места, забегала по поляне перед лагерем и в довершении истерики встала на дыбы. Королеву Нирису подбросило и она, приземлившись прямо на щит сира Дараса, покатилась по грязи с холма.

— Королева, стойте! — рыцарь не раздумывая бросился вниз. — Я сразу за вами!

— Малаак, не отставай!

Гоблины не смогли удержать разъяренную лошадь. Решив сбежать, она на полном ходу понеслась к деревьям и ветки первого же дерева снесли Клеймителю шлем. Лошадь и безголовый всадник скрылись в тени крон.

Шайка осталась без лидера.

— Клеймитель Гоблинов мертв! — воскликнул сир Эох, лагерь отозвался воинственным рокотом. — Отнимите у них шкатулку!

Прислуга ринулась на гоблинов. Кузнецы с молотами, конюхи с кнутами, повара с еще живыми метровыми щуками непреодолимой силой катились по земле. Я уже упоминал о правилах выживания в землях Бывшей Империи Алого Древа, вот еще одно: «Видишь гоблина, когда ты один — бойся, видишь гоблина, когда ты в толпе — пусть боится он».

— Я не отдам Черные Слезы! — Мол прижал шкатулку к себе.

— Они не будут спрашивать. — Хручь отошел на пару метров, видя как к Молу приближается группа оруженосцев. — Кидай мне!

Гоблин-воришка с трудом, но все-таки бросил шкатулку. Оруженосцы переключили внимание на Хруча, вся толпа устремила горящие взгляды на курящего гоблина. Над головами людей засвистели кнуты и заклацали челюстями щуки.

— Свист, лови!

— Фьюить!

— Держи их!

— Я здесь!

— Нет, мне!

— Бей!

— Скручивай их!

— Обходи!

— Ос, берегись!

— Мол, не переставай бежать!

— Куда?

— Подальше от них.

— Я схватил одного! Мерзкая тварь!

— Это оруженосец!

— Дяденька, отпустите!

— Вот шкатулка, сир рыцарь!

— Наконец-то. — сир Эох опустил взгляд и замер. — Погоди.

— Я счастлив помочь вам. Мой отец был знаменосцем вашего дома, он погиб в бою. Служа вам, я чту память о нем.

— Что? — рыцарь не мог сообразить, что за чертовщина сейчас происходит.

— Хватит придуриваться, Сто Двадцать Первый! Кидай шкатулку!

— Ох, извините. — шкатулка снова взмыла в воздух.

Беготня закончилась только тогда, когда толпа окружила шайку, с каждым шагом кольцо сжималось и судьба гоблинов становилась все очевиднее.

— Подходите, морды, подходите! Всех молотом поломаю!

— Всех не получится.

— Остальных вам оставлю.

— Фьюить!

— Мне они тоже не нужны, Свист. — Мол прятался за спинами шайки. — Есть время помолиться.

— Гоблины не верят в богов.

— Они же создали вас, это немного не уважительно!

— Ну и где они, когда так нужны? — Хручь взял Сто Двадцать Первого за ухо и прокричал вопрос.

Со стороны леса, скрывающего часть холма, раздался топот копыт. Лошадь с всадником прорезала толпу, раскидывая людей в разные стороны.

— Фьюить!

— Свист дело говорит, прыгайте на лошадь!

Хручь и Ос зацепились за седло, Свист повис на хвосте, Сто Двадцать Первый оказался на морде скачущей лошади.

— Брось шкатулку! — Хручь пытался удержать Мола за лапу, но она выскальзывала.

Гоблин сорвался, копыта чуть было не раздавили Мола. Шкатулка упала, крепко ударилась о камни, но не развалилась.

— Фьюить. — Свист крепко ухватил Мола за шиворот.

— Победа! — слуги передали выкуп сиру Эоху, а он, подняв ее, привел весь лагерь в восторг.

— А как же Клеймитель? — мальчишки столпились у шлема повелителя гоблинов. — Он жив даже без головы?

— Пустая. — один из оруженосцев, набравшись храбрости, поднял забрало.

— Хитрый трюк. — со злобой произнес сир Эох. — Но не волнуйтесь, он заплатит за преступление!

Колючие ветки кустарников хлестали королеву по рукам и лицу. Сердце бешено колотилось в груди. Щит подскакивал на кочках, Нириса держалась за его край, стараясь не свалиться. Спуск сменился подъемом, резко вверх, влево, прямо в дерево, девичье сердце замерло, но щит свернул, словно ведомый богами, и избежал столкновения. Вверх, а теперь…

— О, боги!

Вниз.

Головокружительный спуск закончился и перепуганная, перепачканная грязью королева добралась до середины холма и остановилась.

— Королева, я здесь! — сир Дарас кубарем летел, ломая тоненькие деревья. — Держитесь!

Но вместо героического прыжка и мягкого приземления рыцарь шлепнулся в лужу перед королевой. Пока Нириса поднималась с щита, ее догнали эльфы. Их доспехи на груди и руках сияли золотом, а чернота остальной брони поглощала закатный свет. Несмотря на непростой спуск, грязь просто побоялась испачкать вечно прекрасных эльфов. Нириса не показывала страха, хоть и не могла двигаться, она смотрела прямо в красные глаза Радикулы, испепеляя его гневом.

— Как я погляжу, мой соперник больше не в состоянии сражаться.

Сир Дарас пускал пузыри в луже.

— Поэтому победа по праву присуждается мне.

— Оставишь меня своей пленницей, чтобы смотреть как я медленно увядаю?

— Глупая трата твоего и моего времени.

— Тогда…

— Только смерть. — Радикула занес копье для решающего удара. — Будешь кричать?

— Не дождешься!

— Погибла птаха, прощаясь с миром навсегда, не слышно песен, гремят колокола[11].

Нириса зажмурилась. Вот и все. Сейчас холодная сталь пронзит ее тело, горячая кровь, струйками потечет по губам, а дальше темнота и только два пути.

— Отдаюсь вам, Вестники, и прошу о милосердии. — прошептала Нириса.

Конец. Сейчас. Прощайте. Ну же.

— Ненавижу ждать. — королева чуть приоткрыла правый глаз.

— Первая полоса, кричащий заголовок и не забудьте про иллюстрацию!

— Повелитель. — Малаак отвлек эльфа, забывшего на секунду о похищенной.

— Ах да, королева Нириса. Позвольте вам представить журналистов и владельцев самого главного источника новостей в Бывшей Империи, газеты ДреВести[12].

Два взъерошенных бородатых мужчины кивнули и продолжили записывать в блокноты распоряжения Радикулы.

Третий поставил мольберт, вынул из сумки заточенные карандаши и сделал пару набросков.

— Ты не убьешь меня?

— Мне незачем так поступать с тобой, пока что. Газеты раструбят на весь мир, что завоеватель Радикула вернулся в игру. Мне пришлось заплатить за это последние деньги из королевской казны.

— Все деньги? — Малаак об этом явно не знал.

— Только не начинай, все это ради далеко идущих планов. Я сажаю зерна и жду всходов.

«Опять садовые метафоры…», — простонал про себя Малаак.

— Вы готовы? — спросил художник.

Радикула обнял королеву и поставил ногу на поверженного рыцаря.

— Ты не мог просто заплатить газетчикам сразу и не устраивать похищение?

— Врать людям через средства массовой информации? У нас же здесь не средневековье. Сделай милость, королева, изобрази на лице страх и ужас перед моим величием.

Королева попыталась этого не изображать.

— Ладно, можно начинать.

Художник лихо завертелся перед мольбертом, поглядывая на эльфа и Нирису.

— Все, остальное дорисую в студии. — художник начал собирать вещи.

— Жду новый выпуск завтра же! — Радикула отпустил Нирису, она пошатнулась, но устояла на ногах. — До новых встреч, королева.

— В статье упоминать о Клеймителе? — журналисты и эльфы уходили вниз по скользкой тропе, держась за камни.

— Обязательно, он и его гоблины это заслужили, чиркните о них пару строчек.

Люди исчезли, голоса смолкли. Сир Дарас начал приходить в себя, голова медленно поднялась из лужи. Уязвленная и униженная, Нириса ждала, когда ее отвезут домой, стояла и ждала, ждала, забыв о том, как она ненавидит ждать.

На следующий день

Уже ближе к полудню в кабинете короля Дикой Яблони все свободное пространство заполняли подарки, привезенные послами из соседних королевств. На полу лежали золотые чаши с монетами, коровьи черепа, наполненные драгоценными камнями, корзины с экзотическими фруктами и ягодами, покрытые тонким слоем сусального золота, статуи и даже целый легкий военный корабль, каким-то чудом попавший и уместившийся в кабинете.

И все, все без исключения подарки имели при себе небольшие записки, гласящие: «Уважаемый Радикула, не похищайте моих родных», «Величайший Радикула, Рожденный из Земли, не захватывайте мое королевство», «Господин Радикула, сдохни! не болейте».

— Не могу перестать перечитывать статью. — сказал Радикула, сидя на носу корабля, вошедшему начальнику стражи. — Послушай, Малаак. «Благодаря блестящему плану, созданному завоевателем принцем Радикулой, некогда обрушившему ярость Золотого Роя на головы потомков семьи Квак-Лаудов, была похищена прекрасная королева Нириса». Там дальше долго описывается, как я ее мучил. О, вот, моя любимая часть: «За королевой были посланы могучие рыцари, но они с треском провалили задание, показав себя абсолютно слабыми и беспомощными воинами»!

— Дальше еще интереснее: «…Как выяснилось из интервью с Радикулой, Нириса должна была умереть самой страшной смертью, но эльфийский король пожалел ее. Но можно ли назвать такое решение милосердием? Ведь он обрек ее стать свидетельницей падения ее дома в огне войны и превращения всего королевства в кладбище и пепелище…». Не зря я заплатил столько денег журналистам, они знают своя дело. Так приукрасить действительность! Я до сих пор не могу унять волнение. — Радикула окинул взглядом все прибывающие и прибывающие сокровища. — А ты посмотри, как зацвели сердца людей цветами страха! Это именно те всходы, о которых я тебе говорил, Малаак.

— Понимаю, повелитель. — Малаак закатил глаза. — Пришли послы с дарами из королевств Синий Буревестник и Янтарный Град.

— Прими дары от моего имени и покажи связку высушенных ушей гостей, чьи подарки мне не понравились.

— Но мы ведь не отрезали ни у кого ушей, повелитель.

— Я видел на кухне в лотках курагу, свяжи ее ниткой и сделай ожерелье. — Радикула вновь принялся перечитывать статью. — Очень скоро, Малаак, к стенам моего замка придут сотни отрядов наемников — от Красных Псов до Мечников Леди Удачи. Каждый захочет биться за меня и мое золото!

Эльф зацепился за канат и ловко спустился по нему вниз. Выйдя в центр, он обошел чаши с фруктами и корзины с щенками.

— Завтра я завоюю соседние королевства! — эльф смотрел на потолок, на карте Бывшей Империи в каждом крупном городе торчали стрелы. — Послезавтра весь Восток, а через месяц, плюс минус дней пять — трон Алесандра Захватчика, стоящий под кровоточащим Алым Древом.

А затем Радикула засмеялся — громко и зловеще. Дети закрывали родителям уши, птицы сбивались с пути, а в коровнике бедного крестьянина корова начала давать клубничное молоко от этого смеха.

«Объединившись с королем Радикулой, на арену военных действий вышел до этого момента скрывающийся в своем замке и строящий коварные планы по уничтожения земли Клеймитель Гоблинов. Нашим журналистам, работающим на месте передачи выкупа за королеву, злодей сообщил следующее: «Чума пройдет по земле и не останется ничего живого. Люди станут рабами, а их детей сожрут гоблины».

— Все? — Хручь стоял у окна в тронном зале и смотрел на стены и закрытые ворота замка.

— Все. Это единственное упоминание о гоблинах в статье. — устроившись на коленях доспеха Клеймителя, Правша изучал новый выпуск газеты ДреВести.

— Есть детей! Я же не ведьма.

— Ох, от сладкого меня мутит. — выдохнул Правша.

— Как думаешь, когда они придут?

— Герои?

— Герои, искатели приключений, горожане с вилами и факелами…

Во рву перед замком булькнула зеленая жижа.

— В любое время. — Правша отложил газету. — Мой владыка, я должен был погибнуть в ту ночь вместе с вами!

— Как и мы все. Нам повезло, что у всех шестерых были отпуска. Мол до сих пор не может смотреть на пирамиды.

— Мы сохраним наш дом, повелитель. — Правша поправил новый шлем, найденный в оружейной. — Как и обещали.

— Сохраним, сохраним. — Хручь зарядил арбалет. — Вот сейчас и начну.

— Рыцари и осадные оружия?

— Детвора камни в ворота швыряет.

— Началось. — Правша спрыгнул с трона и подошел к окну. — Ограничься предупредительными выстрелами.

— Знаю, Правша. Я в былые времена частенько людей предупреждал об опасности. Стреляешь в ногу — и они сразу понимают, что тут опасно.

Забрав сумку с арбалетными болтами, Хручь вышел из тронного зала. Правша же устало опустил на подоконник подбородок. Малыши и ребята постарше резво забрасывали замок камнями, тухлыми яйцами и коровьими лепешками. Неожиданно у одного из здоровых лбов в ноге появилась стела. Все завизжали, забегали, спасаясь от снарядов, некоторые особенно смелые попрятались за широкой спиной раненого сына мясника.

Старые добрые времена. Вот кажется, сейчас Клеймитель спуститься с трона и, похлопав Правшу по плечу, даст задание верному гоблину. И он сделает все, что тот прикажет, ведь нет большего счастья, чем еще раз послужить господину!

И еще немного о героях

Многое о героях уже было сказано. Не отвеченным, пожалуй, остался только один вопрос: «Откуда люди, посвятившие свою жизнь служению добру, берут энергию для подвигов?». Ответ прост: «Энтузиазм».

Энтузиазм является одним из связующих видов космической энергии, которая удерживает вселенную и обеспечивает ее бесперебойное функционирование.

Огонь, пожирающий гектары леса и целые города, вода, стачивающая бессмертные камни, горы, упрямо стоящие под ударами ветра и песка, и сам ветер, разносящий огонь и поднимающий волны — все это работает на бесконечном запасе энтузиазма. Если можно было бы выжать пару героев в миску и подогреть в тигле, получившееся вещество легко запустило бы металлический сигарообразный объект на луну. А там уж космические зоологи сразу приступят к изучению лунных зайцев.

Ведомый энтузиазмом, наш светловолосый герой с замысловатым именем Ларнвальфальд пробирался сквозь густые заросли, из которых в небо росли деревья. Лес был везде, казалось, что он похож на коробку с Ларном где-то посередине. И вот энергия, переливающаяся через края, привела Ларна на поляну, усеянную белыми и фиолетовыми цветами клевера. В центре цветочной картины стояла высокая кривая башня с красной сломанной черепицей. Часть камней, вывалившихся из полуразрушенной стены, заросшие травой и мхом, валялись на поляне. Ларн вприпрыжку добежал до башни и, держась за стену, несколько раз обошел сказочную темницу.

— Ни дверей, ни окон… — герой отошел и, пряча лицо от солнца ладонью, присмотрелся к верхушке башни. — Только балкон. Неужели…

Разорванные шторы печально развевались на ветру, сломанные перила болтались на гвоздях, скрипели проломленные доски.

— Принцесса, сбрось свои волосы! — герой не мог не радоваться — он опять попал в сказку, в мечту. — Я спасу тебя!

Заточенная в башне принцесса молчала.

Ларн кричал, кричал до хрипоты. Он бросался на стену, но пальцы скользили, не давая парню вскарабкаться по ней на балкон. Энтузиазм кипел в крови.

Вдруг занавески резко раздуло как паруса и из балконного проема, скрученная канатом, вылетела коса каштановых волос. Конец косы с синим бантом упал у ног героя.

— Я иду! — Ларн ухватился за волосы и дернул. — Ох, главное их не оторвать.

Шелковистые и блестящие волосы неожиданно оказались липкими и вязкими. Руки тонули в них как в смоле. Попытки вырваться из волос принцессы не увенчались успехом. Коса потянула парня наверх башни, хлестнула по перилам и утащила в душные покои. В темноте и сырости на сломанной кровати вместо очаровательной принцессы сидела огромная грязно-зеленая жаба. Густые и длинные ресницы придавали глазам выразительность, а раскованность подчеркивали ярко накрашенные розовые губы. Часть волос… нет… языка, хитро замаскированного под волосы, скрывалась в необъятном рте.

— О, боги!

— Квааааа!

Еще немного о наемниках

Оставим землю крутиться в бесконечном хороводе, а сами оттолкнемся от нее и подпрыгнем изо всех сил. Мы полетим сквозь облака к растворяющейся небесной синеве, а за ней нам откроется бесконечный космос. Но нам нужен не он — здесь мы ищем Старшую Богиню Мать, ее лабиринт, а в ней нашу новую знакомую и ее личного надсмотрщика.

В абсолютном молчании Бренна шла по лабиринту, загибая пальцы и считая в уме, рядом с ней плелось чудовище. Оно изредка рычало — не от злости, скорее от скуки, и пинало когтистой лапой наемницу в спину. Бренна не обращала на него внимания и лишь отмахивалась, пока один из пинков не отправил ее на землю.

— Ты что творишь?! — рассерженно воскликнула Бренна.

Чудовище опустило голову и начало виновато водить копытом перед собой.

— Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю! — Ворона взяла его за бороду. — Мне надо выбраться из лабиринта!

— Р-р-р-р…

— Никаких больше историй, иначе я проведу здесь вечность.

Мимо них, фыркая и смешно двигая носом, прошел еж размером с лошадь. Он передвигался на крысиных лапах и махал крысиным хвостом. На его острых, сверкающих как мечи иглах, лежал мужчина, проклятый на муки и страдания, и стонал.

— И только попробуй сделать со мной что-то подобное! — слизь с бороды-щупалец стекала Бренне на руку.

— Он не станет мучить тебя. — зазвучал бархатный мужской голос, принадлежащий настоящему сказочнику. — Этот лютый зверь последнее время ведет себя как ягненок, правда, только с тобой.

Монстр сжался, почувствовав на себе чей-то тяжелый взгляд.

— Видимо, виновата предыдущая душа, к которой я приставил твоего друга.

Бренна перевела взгляд с пустоты на правый, сломанный почти у основания, олений рог монстра.

— Кто ты? — вокруг не было никого, только куча мелких камней, песка, рассеянного по земле, и фиолетово-серых стен лабиринта.

Но обращаться к собеседнику, смотря сквозь него, невежливо, и поэтому Бренна решила сосредоточить взгляд на парящей в воздухе белой кружке.

— Ты можешь догадаться сама. — кружка полетела чуть вверх, наклонилась и кто-то сделал глоток.

— Король Мертвецов. — после недолгого раздумья ответила девушка.

— Правильно. Сообразительна. Все верно.

— Когда-то я пыталась украсть у фанатиков твою корону. Они молятся тебе, скелету в рыцарских доспехах с хрустальным черепом.

— Знаю, но я совсем не такой. — невидимый бог засмеялся, и смех его не походил на смех живого существа.

— Вижу, вернее не вижу, то есть… — девушка запуталась и замолчала, а затем спросила. — С чего смерти приходить ко мне?

— Я не Смерть, Ворона, я не забираю жизни. Я, как и мои братья и сестры, смертен. Мы не будем жить вечно. А как сама Смерть может умереть?

— Допустим. — Отрекшийся от Имени и Рода Черный Жнец учил дочь никогда не верить в богов, даже видя их перед собой или не видя.

На кружке Короля Мертвецов наемница заметила надпись «Смерть это что-то другое».

— Я здесь, что бы поговорить с тобой и кое-что объяснить.

— Любишь беседовать с хорошими и интересными людьми?

— Хороших людей по определению нет в лабиринте.

— Значит, тебе повезло, что я интересная. — наемнице следовало бы бояться Короля Мертвецов, но она не боялась.

— Куда ты идешь?

— К вратам, хочу домой.

— После близости смерти люди меняются, я так понимаю, что ты, мечтаешь возродиться, начать новую жизнь праведницей. Все хотят увидеть на границе жизни и смерти Вестников и услышать, как они решают, что ты достойна находиться в голове моего отца.

— Мне не нужны вечные блаженства после смерти, я получу их при жизни. И еще — я никогда не изменюсь.

— Останешься такой, чтобы снова попасть ко мне?.

— А я снова выберусь, и так будет до тех пор, пока мне не надоест. Я буду сражаться со всеми чудовищами, преклоняющими перед тобой колени, щупальца и хвосты.

— Но здесь нет чудовищ, кроме вас, людей. И это мы боремся с вами, не давая выбраться вам отсюда. Поэтому сообщаю первым, на правах Короля Мертвецов, ты никогда не выберешься из лабиринта!

— Никакого второго шанса? — Бренна запуталась в правилах проживания в лабиринте.

— Это тюрьма. Может, моя мать и хочет, чтобы вы вернулись, сея хаос и разрушения, еще более озлобленными чем раньше, но я этого не допущу.

— Спасаешь планету от нас?

— Природу нельзя перекраивать на свой лад. Никто не должен возвращаться, а еще я здесь хозяин и владыка. Вы все принадлежите мне!

— А ты ужасный собственник.

— Просто хотел донести до тебя эту информацию.

— Ты говоришь ее всем?

— Конечно, каждый должен это понять.

— А мой отец?

— Насколько мне известно, он мертв, так что…

Чудовище замотало головой.

— Он считает по-другому.

— Его никто не спрашивает.

— Я спрошу. Ладно, приятель, мой отец здесь?

Чудовище замотало головой.

— Выбрался! Смог! — Бренна запрыгала от счастья, она очень хотела посмеяться Королю Мертвецов прямо в глаза, но девушка не знала, сколько у невидимого бога глаз и где они находятся.

— Могу тебя заверить, это единственный случай побега. — начал оправдываться Король Мертвецов. Кружка летала вокруг Бренны. — В тот день я хандрил, настроения совершенно не было…

— Мне все равно! Он смог — значит и я смогу! Так что я, пожалуй, пойду. Без обид?

— Твой отец доставил мне кучу неприятностей, я надеялся, что с тобой будет все не так. Но…

Земля треснула, песок стал просачиваться через трещины. Новое чудовище пробудилось на зов повелителя. Скелет из металла поднимался над лабиринтом, разрушая стены. Металлический скрежет резал уши. Монстр изогнулся, его череп — клетка с хлопающей, как нижняя челюсть, дверью — ударился о землю. Бренна прыгнула в сторону, закрываясь от летящих камней. Рука с длинными пальцами процарапала лабиринт, оставляя глубокие борозды. Только по счастью наемницу не зацепило. Она побежала, не оборачиваясь и не разбирая дороги.

— Это тюрьма и вот твоя новая клетка. — злорадствовал Король Мертвецов.

Скелет нагонял Ворону, ползя по узкому лабиринту. Девушку схватили, она кричала и пыталась выбраться, но ей на голову потекла слизь и она успокоилась.

— Р-р-р-р…

Монстр подкинул Бренну, она зацепилась за олений рог и повисла на нем. А козел с телом гориллы и лошадиными копытами уносил своего друга под звуки проклятий Короля Мертвецов.

* * *

Говорят, магия исчезает, когда волшебные слова прекращают сотрясать воздух, а рожденная энергия растворяется. Говорят, битва заканчивается, когда все мечи сломаны, а стрелы достигли цели. Ветер пропадает, пролетев над землей, а песни — как смолкает музыка.

Но это не так.

Магия заполняет воздух, энергия переходит в другое состояние, а пальцы чародеев покалывает оставшееся в них волшебство. Звон мечей проносится над полями битв и, оставаясь в памяти людей, не прекращает звенеть. Ветер живет в движении листвы, веток и травы, как музыка в биении сердца.

Кто-то говорит, что мир рождается, когда ты читаешь о нем, и умирает, рассыпаясь с последней прочитанной страницей, а герои перестают существовать, замирая. Точка означает конец.

Но это не так.

Мир живет в своем маленьком уголке пространства. Мир дышит, меняется, сама жизнь летит в нем стрелой. Ты открываешь следующую книгу и даже не узнаешь мир и его героев. Точка не означает конец, точка — это ручка закрытой двери, тебе остается только ее повернуть. Мир не возникает за дверью только для тебя, ты только подсматриваешь за странными созданиями и их чудными приключениями. За дверью волшебники двигают горы, потому что они отбрасывают тени на грядки с редисом и петрушкой, русалки ловят рыбаков сетями, похищенные девушки нервируют драконов и те борются со стрессом, поедая золото, тролли притворяются людьми и убивают за деньги чудовищ, король рыбачит, используя корону как наживку, а табуны крылатых диких лошадей пугают по ночам людей, фырча в незакрытые окна.

Но главное — за скрипучей дверью живет настоящий мир героев, наемников и злодеев.

Примечания

1

Период истории человечества до знакомства богов и людей назывался Средневековьем или Друдным временем. Все тайны и знания людей хранили в своих пещерах и хижинах друиды, поклоняющиеся духам.

2

3235 год до конца света. В последние месяцы Друдных времен, после появления богов, бородатые и седые друиды как-то поняли, что мир уничтожит огромная трехголовая космическая корова, пожирающая лоскуты вселенной. Случится это грандиозное событие ровно через 5000 лет. У данной теории есть как сторонники, слышащие по ночам далекий звон колокольчика, привязанного к шее коровы, так и противники, утверждающие, что друиды просто не знали числа 5001.

3

Названия месяцев придумало молодое поколение друидов, решившее заменить старые названия, так как они были не вполне приличные. Первые друиды использовали для вдохновения образы женских выпуклостей.

4

Правители города утопии Фавалон: король Добросиятель, король Наукавыучь, королева Умаполнапогреба и король Ответы в конце учебника.

5

Судьба терпеть не может, когда ее так называют. Она и сама прекрасно знает, что старая, не обязательно ей об этом напоминать.

6

Негостеприимная Книга содержит список редких, находящихся под угрозой истребления, вымерших и исчезнувших по собственному желанию животных, чудовищ, растений (как плотоядных, так и миролюбивых) и грибов (как съедобных, так и ходящих, воинственных).

7

После смерти к покойникам приходят Вестники — боги загробного мира. Не само Время, любящее высокопарные речи и песочные часы, Судящий — слепой бог, заполняющий анкеты и тесты по распределению душ, и Харони — девушка, умеющая превращаться в черную волчицу, уносящая души либо в голову отца, либо в лабиринт матери.

8

Один из законов, подписанный Алесандром Захватчиком гласит: «Дабы не омрачать настроение людей, пришедших на публичную казнь, всем осужденным приказываю улыбаться и смеяться. Неисполнение закона карается смертной казнью».

9

Бывшую Империю населяет множество существ — от гоблинов до эльфов и от людей до гномов. У каждого, кроме своей истории, есть свой язык, речь и манера говорить. Естественно, учить специально так много языков ни у кого нет желания, но понимать друг друга все же необходимо. С этой задачей в далекие времена справились ученые только строящегося города-утопии. Они разработали Простецкий — самый легкий в освоении язык. Если, будучи туристом, вы попадете в Бывшую Империю и прислушаетесь к разговорам на улице, то услышите, как люди просто повторяют букву «Ф», иногда вставляя перед ней или после нее гласную.

10

Уж Слишком Длиннющая Змеюка — величайшая река во всей Бывшей Империи. Она берет свое начало на северо-западе в Пустоши и проходит по всему материку, заканчивая путь в южных землях в городе Фера. Она окружает город со всех сторон и напоминает змеиную голову, разинувшую пасть и обнажающую клыки. Удивительно то, что ее почти никто так не называет и официальное название значится только в документах. По факту каждый участок реки имеет свое собственное название. Например, в Пустоши — Черная Река, а в центральных землях Бывшей Империи — Чешуйчатый Ствол.

11

Строчка из песни «Сердечное щебетание», рассказывающей о юной принцессе, превратившейся в маленькую птицу и погибшую, так и не долетев до своего возлюбленного. Автор стихов и музыки известнейший менестрель Мастер Олька.

12

Созданная в 4911 году до к.с., газета стала решением вопроса о возникшей необходимости чтения в отхожем месте до изобретения этикеток на освежителях воздуха и до изобретения самого освежителя воздуха.

Content

Придуманное созвездие
Энтони Строк

Примечания