Волшебная суета

Энтони Строк

Волшебство меняет все, к чему только ни прикоснется.

Дизайнер обложки Евгения Барышникова

Редактор Виктория Колодкина

© Энтони Строк, 2019

© Евгения Барышникова, дизайн обложки, 2019

ISBN 978-5-4496-2956-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

* * *

Магия. Чтобы найти место, где она существует, давайте оставим границы космоса, где нет ничего, кроме белой пустоты. Пролетим рядом с выменем космически-огромной трех головой коровы, пожирающей планеты и лоскуты самой вселенной, и убежим далеко, далеко вперед. Я покажу вам самую маленькую из всех планет в космосе.

На островах и материке, которые вместе называются Бывшей Империей, на планете, кружащейся на руках у могущественных богов Старшего Бога Отца Илле и Старшей Богини Матери Илла, магии предостаточно. Ее можно пихать в карманы, черпать ведрами, заливать в цистерны и наполнять океаны.

В Друдные времена, пока волшебство скрывалось от людей, они учились понимать окружающий мир довольно простыми способами. Например, пнуть, укусить, лизнуть или пнуть. Пинать в те дни надо было много и желательно длинной палкой с безопасного расстояния. Доверить такое важное дело люди могли только друидам, чья живость ума легко могла посоперничать с игривостью дельфинов.

Время друидов и духов, которым поклонялись люди, кончилось в тот день, когда родившиеся у Старших Богов дети получили долгожданное разрешение поиграть с людьми. Ох, что тогда началось. Хоть люди и назвали существ богами, мир они пытались понять точно так же, как и люди.

На свет их стараниями появились эльфы, гномы, гоблины и остальные новые и чуждые для простого человека народы, а еще чуть погодя, боги принялись перекраивать весь ландшафт. Период, длящийся примерно восемьдесят восемь лет и прозванный «Божественное, что здесь происходит?!», завершился, когда светлые и темные боги разорвали ткань вселенной и выпустили магию. Будто змея, она обвила кольцами землю и больше хватки не ослабляла.

Магия, выпущенная богами, не была светлой или темной. Волшебству в принципе все равно, что происходит, оно не видит большой разницы между одним заклинанием и другим. Люди, наоборот, любят окрашивать все в белые и черные цвета, а где возникают тонкости и неясности можно добавить немного серого, а там поди кто-нибудь и разберется. Например, оживлять мертвецов — это плохо, а исцелять — хорошо, порабощать волю человека — плохо, а швырять в соперника огненные шары — хорошо или плохо?

В землях Бывшей Империи существует достаточно много интересных и необычных профессий. А с приходом волшебства среди прочих появилась новая — волшебник.

***

3238 год до к.с., месяц Изумрудной звезды

Утро для верховного чародея не начиналось. Вечер плавно перешел в ночь, а она — в раннее бессонное утро. Жил волшебник так, как ему и полагалось по званию — в Северной Небесной Крепости, на огромной перевернутой воронкообразной скале, похожей на чародейскую шляпу, плавающей в воздухе на высоте девятиэтажного дома, прямо в центре людского города Подколпачье.

СероБрод Первый, а именно так звали этого волшебника, по словам некоторых людей, поднявшего Небесную Крепость в воздух одним движением пальцев, застонал с первыми лучами солнца. Свет пробивался через пыльные круглые окна небольшого уютного домика, расположенного у самого края верхней площадки скалы. К дому примыкал сарай и огород, которым волшебник очень гордился. И не удивительно, ведь овощи, росшие на огороде, не один год подряд занимали призовые места на всевозможных ярмарках Бывшей Империи.

Фиолетовые баклажаны с гладкой сверкающей кожурой, огромные тыквы, стреляющие семечками, прыгающие редиски и ярко-рыжая с сочной ботвой морковь — были выращены на плодородной земле, привезенной с полей Подколпачья.

СероБрод потянулся, смачно зевнул, скинул одеяло и с неохотой встал с кровати.

Так ужасно плохо он никогда не спал. За всю тысячу с хвостиком лет СероБрод не чувствовал себя хуже. Все тело ломило, руки дрожали, голова гудела и звенела, как колокола на празднике Уцененных Мантий. Уши потяжелели, но не пропорционально, и левое тянуло голову вниз сильнее, чем правое.

— Надеюсь, это не старость, мне еще рано. — СероБрод расправил плечи и выгнул поясницу. Она хрустнула и затрещала, как трескается столетнее дерево от удара молнии, или когда каменные глыбы обрушиваются к подножию горы.

Не надевая халат, волшебник зашагал в сторону ванной комнаты. На длинную седую бороду, волочащуюся за волшебником по полу, запрыгнули две свиньи. Одну из них звали Мисс Юпитер, другую — Мисс Вишня. Этот способ передвижения по дому ленивым свинкам нравился больше всего.

В ванной комнате не было ни самой ванны, ни раковины, ни душа. В пустой белой комнате с вычищенной до блеска белой плиткой на небольшом расстоянии от пола на полке лежала щетка и кусок мыла. Войдя в ванную и подтянув к себе бороду со свиньями, волшебник закрыл дверь.

Мисс Юпитер стащила с полки щетку, а Мисс Вишня — мыло. Они забегали рядом с СероБродом, вставшим на середину ванной комнаты между двух дверей на противоположных стенах. Наличие двух дверей в ванной волшебников — это не предел, у магов вообще очень странное представление о пределе. Они, например, могут спать годами и пить чай реками.

Волшебник еще раз потянулся и кивнул. Двери тут же открылись. Из одного проема, сплошной голубой стеной, в комнату ворвалась вода. Она сразу же жадно заполнила все пространство, выливаясь через другую дверь. СероБрод стоял не шелохнувшись, свирепая стихия тщетно билась о кажущееся внешне тщедушным тело очень старого волшебника. Только его борода и свиньи кружились в бурлящих потоках воды.

Выхватив у проплывающих мимо свиней щетку и мыло, СероБрод принялся мыться, намыливая подмышки и чистя щеткой пятки. Гигиена — вещь очень важная и требует как можно большего внимания. Но как сохранить сосредоточенность, когда тебе постоянно приходится уворачиваться от проплывающего мусора? Мимо старика пронеслась группа странных людей в резиновых костюмах с желтыми баллонами на спинах. За ними подводным течением принесло голодную и не очень дружелюбную акулу. Она махала плавниками, хвостом и раскрывала зубастую пасть. Хрюшки, ничуть не испугавшиеся морского хищника, несколько раз влетели снарядами ей в бок и прогнали чудовище.

В дверном проеме из черноты океанской глубины медленно, как хищник, и неутомимо, как древнее зло, к ванной комнате приближалось черное существо, созданное будто из металла. Сигарообразный исполин, искусственный кит, становился все ближе и ближе. Своей тушей он уже загородил тонкие лучики света, пробивающиеся сквозь водную гладь. И вот, когда до гибели оставался буквально метр, дверь резко закрылась. Вода сошла и прикрыла за собой другую дверь.

Чистые свиньи бегали по лужам, брызги летели во все стороны. Когда им надоело это совсем не свинячье занятие, Мисс Юпитер и Мисс Вишня отряхнулись по-собачьи. Волшебник же прыгал на одной ноге, вода лилась из его уха, как будто в голове СероБрода уместилась целая ванная. Сушить длинную бороду и себя, растираясь полотенцем, волшебник не любил.

Он повернул ручку двери, за которой скрылась вода и, распахнув ее, облокотился на косяк, кинув бороду перед собой. Она, как серебристая лента, растянулась и зависла между ярких, но далеких огоньков. Самый яркий огонек крутился опасно близко от двери. От обычного человека уже остались бы угольки, но СероБрод только задумчиво смотрел на черные пятна звезды, на исполински огромные столбы огня, поднимающиеся с поверхности рыжего гиганта и дугой возвращающиеся обратно.

Закончив с водными процедурами, чародей спустился по лестнице на первый этаж, за ним не отставали довольные свиньи. На кухне, управляемые магией ножи нарезали еду, плывущую по воздуху, а нарезанные куски собирались в миске на полу. Свиньи снесли тумбочку, на перегонки вбежав в коридор. Они стащили с вешалки одежду волшебника и, сваляв ее перед столом, принялись завтракать. Ели они смачно, чавкая и хрюкая от наслаждения, пачкая брызгами пол. Тряпки и швабры тут же убирали всю грязь.

СероБрод надел тапки с безумно закрученными мысами, широкие штаны и вязаную рубаху с большими карманами.

— Леди Морквана! — крикнул волшебник. — Я уже собрался!

Где-то в доме об пол ударили мягкие лапки, правда, какими бы мягкими они ни были, звук пронесся оглушительный и сигнализировал о явно дурном настроении их владельца. В кухню вошла черная крольчиха с белым носом и такими же, как маленькие перчатки, передними лапками. Леди Морквана потянулась и помыла уши. Рядом с ней упал кусок кукурузы, по неосторожности запущенный Мисс Вишней из миски. Носик крольчихи двинулся вверх и вниз. Этого хватило, чтобы загнать свиней под стол, оставив торчать из-под скатерти два пяточка. Леди пользовалась непререкаемым уважением. Она умела построить под себя любое существо. А такой могущественный волшебник как СероБрод вовсе был от нее без ума.

— Доброе утро, Леди. Как спалось? Надеюсь, лучше, чем мне.

Леди не понимала человеческую речь, для нее все слова, сказанные людьми, напоминали шелест скомканной бумаги, но обостренная кроличья интуиция подсказала, что СероБрод чем-то опечален.

— Прыгай в карман, пора завтракать.

Морквана запрыгнула на стул, увернулась от летящей тарелки и юркнула в большой карман рубахи волшебника.

Волшебник уже давно перестал завтракать дома, предпочитая проводить утренние часы совершая прогулки по улицам Подколпачья со своей спутницей. Свиньи выбежали из дома и развалились под лучами солнца рядом с грядками.

В огороде, шатаясь, расхаживало на кривых палках пугало и поливало вздыхающие кабачки, катающиеся помидоры и рассказывающие один и тот же анекдот огурцы.

Волшебник обмотал вокруг талии и шеи свою двадцатипятиметровую седую бороду, встал у края скалы и шагнул вперед. Падение с такой махины, как Северная Небесная Крепость, отнимает достаточно времени. Кто-то успевает родить, написать книгу, решить глобальные проблемы. СероБрод предпочитал продолжить утренний сон. Леди ничуть не боялась такого быстрого спуска, ей вообще нравилось летать. Жаль, что с такими большими кроличьими ушами нельзя хотя бы парить. Выспаться ему удалось примерно за десять метров до земли. Леди Морквана укусила его в бок через рубаху. Открыв глаза, он расставил руки и ноги в стороны, воздух надул его рубаху и шаровары. Волшебник аккуратно, чтобы не задеть дома, спланировал прямо на рыночную площадь.

— Доброе утро, господин СероБрод. — волшебника поприветствовал торговец в цветастой шляпе, похожей на подушку. — Опять вы нашли меня, несмотря на то, что я каждый день торгую на новом месте. — расстроено сказал торговец.

— Ты же знаешь, если я не начну день без твоих чудесных фруктов и овощей, день будет просто ужасным. — доброжелательно ответил волшебник, взяв с прилавка яблоко.

В карман незаметно уполз пучок петрушки. Началась возня и громкое чавканье.

— Вижу, у Леди Моркваны все еще очень хороший аппетит.

— Она, при желании, могла бы проглотить нас обоих. К счастью, она вегетарианка.

— Хочу напомнить, яблоки стоят пять золотых за килограмм. — без особой надежды сказал торговец, зная, что чародей вряд ли его услышит. — А еще, у вас долг больше тысячи…

СероБрод съел яблоко, затем еще одно. Проглотил даже не жуя.

— А это что?

— Лимон, он стоит… — мужик махнул рукой. — Он кислый, осторожнее…

СероБрод выел сердцевину у трех лимонов и даже не поморщился. Семечки и кожура застряла в бороде.

— Вкусно. У меня сразу поднялось настроение.

— Да, у меня тоже. — торговец проводил взглядом чародея, удаляющегося от прилавка и прихватившего с собой бананы и груши.

— Ты опять это стерпел? — подбежал мужик, торгующий пряностями.

— А что я мог сделать? Он же верховный волшебник! Превратит меня еще в лимон и съест!

— Чародеи, чтоб их! Брал бы пример с меня. Я давно потерял надежду заработать деньги на продаже колбасы, особенно копченой.

— Да, волшебники сметают ее, как воробьи — хлебные крошки.

— Вот поэтому я переключился на пряности. Чародеям и в голову не придет просто так их есть, как твои лимоны.

— Есть может и нет. — продавец фруктов и овощей развернул своего коллегу лицом к прилавку.

Верховный волшебник зачерпнул пряности из разных формочек и пересыпал экзотические специи в карманы шаровар.

— Господин СероБрод, ну в самом деле, прекратите, пожалуйста! — продавец полез в карман и стал доставать ароматный заграничный товар. Весь поединок свелся к тому, кто был быстрее, волшебник или продавец.

После плотного завтрака — фруктово-овощного салата — волшебник привычным маршрутом прогуливался по улицам Подколпачья. На встречу СероБроду выбежала целая толпа ребятишек. Колокол на здании школы еще не зазвонил, созывая всех детей на первый урок, и они могли успеть найти волшебника из огромной летающей скалы и попросить у того показать магию.

— Покажи чудо! — кричали дети. — Взорви небо! Испари океан!

Ох уж эти милые дети! Попробуй вытащить из детского уха золотую монету и получишь в награду лишь разочарованные вздохи.

СероБрод закатал рукава, сделал глубокий вдох, зажал пальцем ноздрю и выдохнул целое облако бабочек. Дети пытались поймать разноцветных крылатых насекомых, но те легко ускользали от них, уводя детей все дальше от чародея. Не убежал только один ребенок, он помахал перед носом старика сорванными цветами.

— Еще!

Чародей опять зажал ноздрю, вздохнул, но вместо бабочек, СероБрод просто чихнул на малыша. От неожиданности ребенок вздрогнул.

— Это волшебство? — спросил мальчик, вытирая лицо рукой.

— Нет, аллергия. — СероБрод растрепал ребенку волосы и ушел.

Чихал волшебник последний раз в раннем детстве, когда на спор в канун Ночи Волшебства и Белого Хлада продержал голые пятки в холодной озерной воде три часа.

— Очень странно.

В принципе, дел у верховного чародея на сегодня было не много: позавтракать, вывести на прогулку тысячелетние косточки, встретиться с парой-тройкой друзей и закончить этот день за бесконечными беседами.

Двое стражников Подколпачья после ночной смены устало перебирали ногами и, по возможности, соблюдая приказ капитана, пытались следить за порядком в городе. Получалось это, сразу скажем, с трудом. Глаза слипались, ноги подкашивались, голова почти лежала на воображаемой подушке. К счастью для стражников, впереди они увидели обмотанного бородой старика. Стражники хорошо знали, что с СероБродом можно часами спорить о командах, участвующих в самом популярном спортивном состязании во всех землях Бывшей Империи Алого Древа — Игре Первых[1].

Солдаты надеялись разговорить СероБрода и за спорами наконец-то проснуться. Они ускорили шаг, но вдруг остановились, увидев, что происходит со старым волшебником.

СероБрод мотал головой, скалился, рычал. Его трясло. Он топтался на одном месте, не переставая крутиться. Дыхание сбилось. Волшебник походил на зверя, пойманного в капкан.

«Что происходит? — думали стражники. — Совсем старый сдает, а может…».

— Помирает! — не сговариваясь крикнули они хором. — Врача!

Стражники подбежали к волшебнику, собираясь хоть как-то помочь спятившему и, возможно, склеивающему тапки старику. Он повернулся к ним, его глаза горели ярким светом, СероБрод вскинул руками и зашипел. Солдаты испугались не на шутку.

Свихнувшийся чародей — это дело серьезное.

Они попытались дать деру, но их движения необъяснимо стали крайне медленными. Старик произнес заклинание настолько громко, что у стражников зазвенело в ушах. А затем тишина и только едва уловимый шелест листвы заполняли воздух.

— Апппчччхииии!!!!!

Вспышка. Взрыв. Темнота.

Стражники боязливо открыли глаза. Живы. Магия уничтожила все в радиусе ста метров вокруг чародея. Все, кроме людей и животных, спасшихся в магических пузырях. Когда пыль и песок осели, потрясенные случившимся люди кроме разрушений и выжженной земли увидели еще и старика-волшебника, вытирающего нос рукавом рубахи.

Является ли утверждение «Волшебники никогда не болеют» правдивым?

В самом раннем детстве, когда люди еще только учатся ходить, познавать мир и меняют подгузники на штанишки или юбочки, будущих волшебников можно застать в кроватях с высокой температурой, сопливых и чихающих. После того, как магия накопится в молодом организме, о здоровье можно будет больше не переживать. Стой они хоть всю ночь по колено в луже под проливным осенним дождем, волшебники и чародейки не то что не простудятся, даже не замерзнут.

Но существовал еще один момент в жизни магов, когда их организмы давали сбой и принимались выделывать кренделя, опасные как для волшебников, так и для окружающих людей и всего живого. Именно в подобный период жизни мы и застали верховного волшебника СероБрода Первого.

Мрачнее тучи, он помогал жителям Подколпачья восстанавливать разрушенные по его вине торговые лавки. Пока он колдовал и доски сами распиливались, а веревки змеями обвивали балки, в голове старика проносились мысли, одна мрачнее другой.

Но чтобы зря не гадать и не ставить преждевременный и неправильный диагноз, волшебник решил посетить очень угнетающее место, куда в обычных обстоятельствах мало кто по собственному желанию обращается за помощью.

В финансировании у лечебных заведений Бывшей Империи никогда не было трудностей. Медицина является одной из важнейших сторон процветающего человечества. Профессия врача считается высокооплачиваемой и престижной, но, к сожалению, среди специалистов встречаются люди, прогулявшие большую часть обучения и сдавшие экзамены только им ведомыми способами. Поэтому положительный исход лечения у таких врачей был зачастую не в силу профессионализма врача, а за счет везучести самого пациента.

СероБрод ушел с рыночной площади и по улочкам и переулкам добрался до бесплатной больницы. Небольшое квадратное здание с белыми стенами окружали фруктовые деревья. Прежде чем войти, волшебник прочитал расписание на стенде у дверей: «Работаем каждый нечетный день каждого четного месяца».

— Сегодня как раз нечетный день, Леди. — обрадовался волшебник. — Как нам повезло. Может и тебе укольчик сделаем, а, Леди?

Крольчиха укусила волшебника за бок.

— Ой!

Действительно, повезло. Проще предсказать конец света, землетрясение или сколько щенков родится у вашей собаки, чем постоянно меняющееся расписание больниц. Они могут работать в будни или в выходные, только в праздники или только в траурные дни, в пятнадцатый день месяца или в каждый второй день, конечно, если он не четный. Если четный, то работа переносится на один день вперед. Главное, чтобы рабочий день не перенесли на нечетное число, тогда больница открыта с девяти утра до часу дня, но только если нет дождя, а если будет солнечный день, то идите загорать и нечего вам болеть.

Из кармана донеслось хрюканье.

Войдя в больницу и пройдя через просторный холл с колонами, СероБрод остановился у регистратуры.

— Прошу прощения! Здравствуй, дочка. — волшебник обратился к тучной тетке в халате, внимательно изучающей документы.

— Что у вас болит? — сестра подняла голову и посмотрела куда-то сквозь старика.

— Ам, у меня? — растерялся волшебник. — Кажется, ничего, но дело в том, что…

— Рады были помочь. — сестра вернулась к документам. — Оплата в кассу за углом.

— Нет, вы не так поняли.

— Что у вас болит? — снова спросила женщина, не узнав СероБрода.

— Ничего! Постойте, я хочу просто узнать, где мне найти дежурного врача?

— Пятый этаж, первая дверь слева. Что не понятного? Написано же!

— Зрение в мои годы сильно подводит. — волшебник осмотрелся, но не увидел ни одной записки или объявления. — А где написано?

— Да вот тут же! — перешла на крик тетка и вынула из кармана халата скомканную бумагу. Она развернула ее и показала СероБроду.

— Теперь вижу.

Она цокнула языком и, закатив глаза, выкинула записку в мусорное ведро.

— Спасибо. — выдохнул волшебник.

СероБроду не хотелось, чтобы его кто-то узнал, поэтому перед входом в больницу он заклинанием чуть изменил одежду и сделал большую часть бороды невидимой.

Как только волшебник поднялся на пятый этаж, он сразу же стал частью огромной толпы, гудящей перед кабинетом дежурного врача. Не вступая ни с кем в споры и стараясь не смотреть в глаза, СероБрод медленно продвигался к двери сквозь ноющих людей, недовольных гномов и грустно вздыхающий эльфов. За пару шагов до двери кто-то схватил волшебника за плечо и резко развернул.

— Ты куда собрался, старый? — пожилая женщина с перебинтованной головой грозно взирала на мага. — Не видишь, здесь очередь!

Волшебник чуть привстал на мыски и осмотрел толпу. Она напоминала ему месиво из страждущих, но никак не очередь.

— Нет, не вижу. — честно ответил СероБрод, понимая, что в этой больнице надо быть очень внимательным и смотреть по сторонам. Еще бы знать куда смотреть.

— Тогда тебе к незрячим. — старуха указала на группу сидящих у окна пациентов.

— Где повозка? — щурясь, всматривался в толпу мужик в черных очках.

— Не знаю, но слышишь какой тут гул? — поинтересовался сосед, приложивший руку ко лбу, как заправский моряк. — Море шумит. Нам проще корабль дождаться.

— Раз здесь очередь, то где она начинается? — полюбопытствовал СероБрод.

— Когда первый кирпич заложили, тогда и началась, старый. — пациентка сжала кулаки, не собираясь пропускать волшебника в кабинет.

— А вы занимали за кем-то? — СероБрод плохо разбирался в устройстве больничной очереди, но слышал, что в ней надо быть жестким и беспринципным, готовиться к худшему и лезть при случаях по головам. А еще постоянно спрашивать: кто за кем, кто перед кем и кто на ком.

— Я заняла очередь, когда сына родила.

— Правда? Поздравляю, родить в таком возрасте — это действительно…

— Ты с чем меня поздравляешь, старый? Это было пятьдесят лет назад.

«Взять на заметку. — подумал про себя СероБрод. — Встретиться с мэром Подколпачья и настоять на возведение еще одной бесплатной больницы или выписать из Бывшей Столицы врачей».

— Я только уточню кое-что у врача и все.

— Пройдешь передо мной, — старуха придвинулась почти вплотную к волшебнику. — И единственное, что придется уточнить — это место твоего захоронения, старый.

Бабка была настроена весьма воинственно.

— Ой! — она отскочила. — Что-то укусило меня за пузо! Карман…

— Там никого нет.

— Ты думаешь, к ветеринару пришел, старый?

— Эй, куда лезешь? Держи его! — старуху отвлекла возня на другой стороне этажа.

Волшебник сделал еще шаг к приоткрытой двери и заглянул в кабинет.

В кабинете, освещенном несколькими лампами, среди инструментов, ваты, повязок в крови, на стульях сидели старик и молодая девушка.

У доктора были темные вьющиеся волосы, стянутые в хвост, несколько непослушных прядей ниспадали на лицо, она смотрела на свои записи зелеными, как густой лес, глазами с точками на радужках. Она была одета в белую рубашку, коричневые облегающие ноги штаны и в сапоги на каблуках. На поясе болтались маленькие склянки, пузырьки с фиолетовой, малиновой и красной жидкостями. Грудь была перевязана ремнями, на которых держалась книга. На обложке книги под названием «Путь жизни. Практикум по лечению больных людей и не допущение ухудшения их состояния своими действиями», красовался рисунок циферблата.

— Все прекрасно. Дайте мне еще раз посмотреть.

Она повернула голову старика и заглянула при помощи инструмента в его ухо. Старик, выпивший несколько пузырьков с обезболивающим, слегка качался.

— Приготовились. — девушка резко развернулась и снесла его ухо тесаком, от увиденного, волшебник вскрикнул. Крик растворился в грохоте очереди.

Девушка остановила кровь, все обработала, приладила к голове старика пластину и вставила в нее трубку с металлическим ухом.

— Вот и все.

— Что? — крикнул старик.

— Я говорю! Теперь сможете услышать свою жену!

— Аааа, прополоскать десну. — старик закивал. — Хорошо, доктор. — он встал, оставил деньги на столе и стал собирать вещи.

— Пока-пока. — девушка убрала инструменты. — Следующий!

Распрощавшись с девушкой, старик, шатаясь, добрел до двери. Недолго думая и пользуясь возникшей в очереди суматохе, не то, чтобы до этого там был какой-то мир и порядок, волшебник влетел в кабинет, оставив предыдущего пациента за дверью.

Подвернувшаяся под руку табуретка сразу же превратилась в импровизированный засов.

— Доброе утро, меня зовут доктор Галка, можно просто доктор. — девушка пригласила лежащего на полу волшебника пройти за стол. Галка привыкла к такому поведению людей, пришедших к ней из такого ужасного и, до конца не изученного места, как очередь.

— Попасть к вам было нелегко. — волшебник услышал за дверью ругательства в свою сторону от пожилой женщины с перебинтованной головой.

— А уйти от сюда бывает иногда еще труднее. — пошутила немного зловеще доктор Галка. — На что жалуетесь? — девушка собрала окровавленные ватки.

— Один мой очень хороший и близкий друг чихает.

— О, проще простого. — отмахнулась доктор и полезла в коробку под столом. — Я выпишу ему микстуру.

— Он очень сильно чихает. Такой чих, как бы вам объяснить, вызывающий крики и панику среди мирного населения.

— Это не беда. Микстура очень сильная. Самое главное — не переборщить и в точности соблюсти назначенные дозировки. — она открыла шкатулку с небольшими пузырьками. — Кажется она, этикетки почти выцвели, но я уверена, что это она.

— Боюсь, если мои подозрения оправдаются, ему микстура не поможет.

— К счастью для вас и вашего друга, из присутствующих здесь людей именно я доктор и я настроена весьма оптимистично. Верьте медицине.

— Она еще ни разу не подводила?

— Нет такой болезни, которую медицина не смогла было вылечить, просто на все нужно время.

— А если его нет, доктор?

— Тогда это проблемы не медицины.

Из кармана на стол выскочила Леди Морквана, она раскидала передними лапами листы и свитки на столе и плюхнулась в устроенную ею бумажную перину.

— О, какая чудесная крольчиха. — Галка погладила Леди. Кролику не нравились такие вольности в общении при первом знакомстве, но она это стерпела. — А ее что-нибудь беспокоит?

— Только дурной характер, но это скорее беспокоит окружающих, чем ее саму.

— К сожалению, против этого у меня нет лекарства — пожала плечами Галка. — А ваш друг только чихает?

— Пока да, но дальше все может стать гораздо серьезнее.

Волшебник начал ерзать на стуле, под кожей будто забегали муравьи в поисках еды или своей королевы. СероБрод расчесывал руки и спину, с остервенением тер ноги. Ногтями по часовой стрелке он водил по груди. Невидимая магия волнами вытекала из тела в кабинет, меняя окружающие предметы. Ножки стульев и стола ожили и зашагали по кругу вместе с книгами, лежавшими на полу. Вешалки запрыгали, зеркало закачалось из стороны в сторону, расстроившись, что намертво прибито к стене. Мебель сделала два круга по кабинету и замерла, когда волшебник перестал чесаться.

— Так. — попыталась переварить увиденное Галка. — Кажется, теперь доктор нужен мне.

— Не бойтесь, вы не сошли с ума. — волшебник попытался не допустить получение доктором психологической травмы. — Все, что вы увидели, произошло на самом деле.

— Это меня и пугает. Давайте забудем про вашего чихающего друга и поговорим о вас.

— Вы умеете хранить секреты ваших пациентов?

— Узы врача и пациента святы. — гордо произнесла Галка.

— Поверим ей, Леди Морквана? — спросил у развалившейся на столе крольчихи волшебник.

Белый носик двинулся. Вверх. Вниз.

— Вы сказали Леди Морквана? — удивленно спросила Галка.

Магия рассеялась, как утренняя дремота. По комнате длинной змеей распласталась двадцатипятиметровая борода.

— Оу. — только и смогла произнести сраженная Галка.

При первой встрече с самым могущественным существом на земле люди редко приветствуют существо или интересуются его здоровьем, чаще всего все ограничивается лаконичным и всеобъемлющим «Оу».

— СероБрод Первый? Не может быть! Я ваша большая поклонница. Я с детства увлекаюсь магией. Вы же подняли Северную Небесную Крепость в небо.

— Нет, это был не я.

— Зажгли солнце и поменяли цвет лучей с красного на желтый.

— А разве такое когда-то было?

— Вырастили гигантскую морковь в виде раздавленных на дороге слизней и победили на тринадцатой садово-огороднической ярмарке Подколпачья.

— Я днями и ночами корпел над морковью чемпионкой. Поливал ее, подкармливал, мотивировал ее на рост рассказами о конкурсах. Только похожа она было не на слизней, а на пегаса, севшего на шпагат и спрятавшего морду за крыльями. Я сотню раз объяснял жюри под каким углом надо смотреть на морковь.

— Почему вы пришли ко мне на прием инкогнито?

— Никто не должен знать, что я был здесь, особенно волшебники. Я болен.

— Погодите. При всем уважении к вам, но волшебники не болеют. В Императорской Академии я с отличием окончила курс «Ненадуманные болезни волшебников» и защитила курсовую работу. Ой, совсем забыла, у меня же есть наглядный материал.

На вешалке с плакатами у окна она нашла один очень старый, несколько раз склеенный плакат. На нем был изображен человек в разрезе, ко всем внутренним органам вели стрелки, под ними был написан мелким шрифтом список болезней, начиная от «Апельсиновых корочек на щеках» и заканчивая «Янтарным привкусом после еды».

— Не то.

Зашуршали плакаты. На новом вместо человека был нарисован профиль волшебника с бородой и в остроконечной шляпе, но без внутренних органов. Внутри силуэта синими буквами переливалась надпись «Магия», а рядом — «Не болеют» и примечание «Старческое брюзжание к болезням не относится».

— Доктор, вы сказали, что увлекаетесь магией. Так скажите мне: сколько организм волшебника может накопить магии и есть ли у него предел?

— Данный показатель у всех волшебников различен. Кто-то может накапливать магию двести лет, другие триста. Но если предел допустимого объема нарушается, избытки магии проникают через мага в мир и разрушают все, к чему прикоснутся. — и тут до сообразительного врача дошло, почему ее мебель кружилась по кабинету. — Оу.

— Доктор, мы же с вами это уже проходили. — улыбнулся СероБрод.

— Простите, но вам срочно нужно сообщить волшебникам и немедленно…

— Я не могу. — перебил Галку маг. — Они заставят меня пройти ритуал Артефафакториум и перенести всю магию в предмет, вроде посоха, медальона или кольца. Мне тысяча шестьсот тридцать шесть лет, представляете, какая сила таится во мне? Любой темный маг, укравший зачарованный предмет, уничтожит всю Бывшую Империю щелчком пальца.

— А какая у вас есть альтернатива?

— Магия вырвется наружу и уничтожит всю Бывшую Империю.

— Такая себе, если честно, альтернатива. Я стараюсь сохранить положительный настрой, но мысли в голове почему-то пришли к одному выводу: «Я прожила интересную и насыщенную жизнь, а стареть я все равно не хотела».

— Без паники, доктор. Проведем лучше пару тестов и поймем — бояться нам конца света по моей вине или нет.

— Кажется, это должны были быть мои слова. А действительно, может, у вас просто аллергия на весенние цветы.

— Действительно позитивное мышление.

— Часто в медицине это единственное, что спасает. — в кабинете беспокойно чувствовали себя все, даже Леди Морквана, хотя, о чем может беспокоиться сытый и залюбленный кролик. — Посмотрим, какие тесты я могу провести.

Доктор потянулась за инструментами, но столик с ними стоял теперь у противоположной стены. Она захотела попросить пациента передвинуть его обратно, но остановилась, мало ли куда столик убежит и где его потом искать, если старик начнет опять чесаться.

— Положите ногу на ногу. — Галка взяла молоточек и села рядом.

Бам.

Нога волшебника не шелохнулась.

— Еще раз.

Бам.

Ничего, никакой реакции. Но вот нога Галки почему-то дернулась.

Бам.

Опять дернулась нога доктора.

Бам.

Топнула крольчиха.

Дернулась нога доктора.

— Как результаты, доктор? — СероБрод уставился на свою неподвижную ногу.

— Рефлексы хорошие. — добавив после паузы. — У меня. Ладно, следующий показатель — температура.

Доктор приложила ладонь ко лбу пациента и с криком отдернула руку.

— А-а-а-а! — Галка замахала обожженной рукой.

— Ох, простите! — волшебник встал, и вся комната будто тоже встала вместе с ним. — Высокая температура?

— Запредельная.

— Картина проясняется, доктор?

Она не ответила.

— Следующий тест: проверка болевых центров.

— Плохо звучит.

— Подойдите ближе, пожалуйста. — у доктора в руках появилась увесистая шкатулка, она чуть приподняла ее и бросила на ногу СероБроду. — Почувствовали что-нибудь?

— Только как частичка магии вырвалась и улетела в коридор. — за дверью послышались крики и возня.

Выглянув наружу, доктор и волшебник увидели отряд кентавров, сражающихся с пациентами больницы.

— Без очереди лезут, твари! — кричала женщина с перебинтованной головой, оседлав кентавра и вырывая ему волосы. — Бей их!

— Почему кентавры? — спросила Галка, увернувшись от летящей подковы.

— Знакомый капитан научил паре ругательств на кентаврийском, видимо, магия нашла эти аслова и выполнила то, что они означают.

— Может им помочь? — мысленно доктор считала часы переработки, видя с какой силой пациенты тростями и клюшками бьют кентавров и как воины отвечают им ударами копыт.

— Кому? Уверен, они сами справятся.

Доктор и волшебник вернулись в кабинет.

— Кажется, я провалил все тесты.

— Остался последний. Высуньте язык. Если он розовый, нам не о чем беспокоиться.

Волшебник выполнил просьбу. Фиолетовый. Темно-фиолетовый, мигающий неоновой подсветкой.

«Пора собирать вещи и переезжать в другой город, а, нет, на другую планету», — подумала Галка.

По зеленым с черными точками глазам доктора волшебник все понял.

— Катастрофа.

— Планетарного масштаба. Как ваш лечащий врач и человек, живущий на земле, настоятельно рекомендую пройти ритуал.

— Оставлю ритуал на крайний случай. Помогите сдержать приступы чиханья и чесотку.

— Если рассуждать здраво, но, признаюсь вам, мы этим точно не занимаемся, и разбить болезнь на составляющие, то ее симптомы очень подходят другим болезням, а их лечить я умею. Возьмите платок на спинке стула, будете складывать в него лекарства.

Доктор распахнула все шкафчики и дверцы тумбочек.

— Обжигающая температура встречается у «Рыльной простуды», возьмите баночку мази и натрите лоб перед сном. Отсутствие рефлексов — «Нехочух старческий», от него поможет масло из коровьего врунца. Нечувствительность к боли — признак «Троллевого стыда», я дам вам таблетки из прессованного горелого пня, принимайте два раза в день по одной таблетке после еды. Чиханье и фиолетовый язык — «Сквера носатая». Насыпьте в тазик с горячей водой слюни грифона в виде порошка и подержите в нем ноги полчаса.

— Благодарю вас, доктор. — волшебник связал платок и убрал за пазуху широкой рубахи. Затем он тряхнул рукавом и на стол упали несколько черных слез (драгоценных камней, чей курс к золоту на сегодняшний момент — один к пяти тысячам) — Надеюсь, это все мне поможет.

— Берегите его и позаботьтесь о нем, Леди Морквана. — Галка почесала крольчиху за ухом.

Леди фыркнула. Она не поняла, но догадалась, что человек посмел указывать ей, что делать.

СероБрод смотал бороду, посадил на нее Леди Морквану и выпрыгнул в открытое окно.

— Ох, следу…

Внезапно дверь в кабинет разлетелась на куски. Воин-кентавр встал на дыбы и зафырчал, размахивая мечом.

— Кто позволял вам так себя вести?! — крикнула Галка. — Быстро успокоились!

Как только кулаки Галки оказались прижаты к поясу, а мелодичный голос сменился львиным рыком, кентавр виновато опустил голову и поводил копытом по полу.

— На что жалуетесь?

Воин повернулся к доктору крупом, два десятка вставных челюстей впились в кентаврическую плоть.

— Лечить. — заржал кентавр.

Доктор сняла со стены длинные, в метр длинной, щипцы с острыми зубьями.

— Сейчас будет больно.

Надутые магией резиновые перчатки растирали лекарственную мазь по спине волшебника. Настойки летали над столом, колпачки с чпокающим звуком вылетали из горлышек и жидкость разливалась по чашкам. Таблетки под ударами скалки крошились и превращались в порошок. Листики бумаг подхватывали порошок и сыпали его в чашки. Настойки и микстуры начинали шипеть и пузыриться. Они по очереди подлетали к волшебнику, тот открывал рот и, зажав нос, выпивал горькие лекарства.

СероБрод поднял полы длинного халата и опустил ноги в тазик. Чайник в камине на огне засвистел. Мисс Юпитер и Мисс Вишня, в свойственной им манере, снося всю мебели на бегу, сняли чайник и вместе, проливая часть воды на пол, наполнили тазик.

— Ох, горячо! — волшебник затряс красной от кипятка ногой. — Ой, ой. — он медленно дотронулся большим пальцем до воды.

Ноги для волшебников всегда являлись самой чувствительной частью тела. Некоторые чародеи перед изучением очередного древнего фолианта вставали на него босыми ногами и подолгу стояли, пропитываясь атмосферой таинства и эксцентричности.

Леди придвинула к краю стола банку с порошком, от которого несколько раз чихнула и, встав на задние лапы, опрокинула его. Порошок высыпался в таз, окрасив воду в горчичный цвет.

— Спасибо, ребята. — волшебник откинулся на спинку кресла-качалки. — Прямо чувствую, как иду на поправку.

Чувствовать можно что угодно, но то, что происходит на самом деле — куда важнее.

Неконтролируемая магия, переливаясь через края воображаемого сосуда внутри волшебника, опутывала весь дом и устраивала настоящее представление.

У холодильника вдруг выросли зубы и появилась мысль поесть и набить живот чем-нибудь вкусным, половицы отрывались от пола, выгибались и, скрипя, играли мелодии. Огни свечей принимали формы животных и бегали друг за другом по воздуху, вилки и ложки маршировали из одной комнаты в другую. Дом дышал, менял размеры, то превращаясь в просторный замок, то в крохотную комнатушку, где могла уместиться только семья мышей. Менялись цвета. Красное больше не красное, зеленое отказывалось быть зеленым, а коричневый цвет исполнил мечту детства и стал розовым. Иногда все становилось черно-белым.

Стук в дверь.

— Кто там? — волшебник выпрямился на стуле и, сосредоточившись, привел пространство вокруг себя в норму.

— Гос-с-с-сподин СероБрод, впус-с-с-стите меня.

— Ангус? — этот шипящую манеру говорить волшебник мог узнать где угодно. — Подожди!

СероБрод встал, опустил халат, скрыв тазик. В следующий момент дверь открылась и в дом, плавно шагая, вполз высокий худощавый чародей, облаченный во все черное. Его лицо напоминало череп, обтянутый змеиной кожей.

— Приветс-с-с-ствую. — глаза горели зеленым огнем, если потерять концентрацию и хоть на секунду забыться, они могли загипнотизировать тебя. — Леди Морквана, добрый вечер. — Ангус провел рукой по длинной бороде из мха.

Гостя СероБрода называли Ангусом Шипящей Змеей и относили к тем темным волшебникам, для которых магия служила лишь путем боли и страха.

— Чем обязан визиту, Ангус? — пока темный маг осматривал каждый уголок комнаты, свиньи толкнули таз с волшебником и передвинули его подальше от Змеи.

Тот резко обернулся, услышав какое-то шарканье по полу, но СероБрод уже успел остановиться. Морщинистое лицо дружелюбно улыбалось.

— Ваш дом с-с-с-странно себя вел, пока я подходил к нему. — Ангус опустил руку в карман и, нащупав крохотную погремушку, потряс ей. Сходство производимого звука с природной погремушкой гремучей змеи было потрясающее. Неподготовленные люди при звуках погремушки, истошно визжа, вскакивали на стол. Ангус видел в каждом сопернике или собеседнике потенциальную жертву. По доброй воле к нему лучше не подходить и даже узнавать, какое сейчас время — очень опасная затея. Потому что в зелено-ядовитых глазах волшебника всегда читается: «Без пяти минут до обеда, глупая ты еда».

— У верховного волшебника дом тоже волшебный, Ангус.

— Вы заболели? — темный маг сменил тему для разговоров, заметив пузырьки из-под микстур.

— Конечно нет, что за глупости. Это все мои свинки что-то захворали.

Мисс Юпитер почувствовала мысленный сигнал от хозяина и, упав на бок, высунула язык.

— Все ясно. — холодно ответил Ангус.

Он считал, что животные — это еда, а никак не домашние питомцы и друзья. Только из-за СероБрода ему приходилось каждый раз, переступая через гордость, здороваться с крольчихой. И, кстати, шипел он лишь для образа и периодически забывал об этом.

— Все яс-с-с-сно. — поправил себя маг. — А вы не подхватили заразу от свиней?

— Я очень осторожен.

— Даже температура не поднялась? — маг приоткрыл дверцу холодильника и провел пальцем по кромке, где недавно росли зубы. — Вы в последнее время не чихали?

Свиньи толкнули таз, волшебник скользнул мимо стола и, схватив банку с порошком, спрятал ее в карман рубахи. Из-за разлитой свиньями воды таз не остановился у стола, а продолжил путь до холодильника.

— Нет. — неожиданной для Змея, СероБрод возник рядом с ним.

Ангус перевел взгляд со старика на место, где он еще секунду назад стоял, а потом снова на волшебника.

— А люди с-с-с-с базара говорят обратное. Они утверждают, что ваш чих уничтожил их прилавки.

— Я прогнал воров, слегка перестаравшись, только и всего, а чихнул я из-за специй. — СероБрод легонько дотронулся до плеча мага и направил его к входной двери. — Спасибо, что волнуетесь о моей здоровье, пожалуй, сегодня я пораньше лягу спать. Всего хорошего.

— Мне было не сложно, но я здес-с-с-сь по другой причине. Маркус опять хочет перенести магию в очередное кольцо. Вы ведь почтите ритуал своим присутствием?

«Если не приду, то это покажется странным, а эта змеюка и так что-то подозревает», — думал СероБрод.

Волшебник вел перед собой Ангуса, а свиньи толкали таз. Оказавшись за порогом, маг развернулся в надежде услышать ответ. Последний толчок по тазу чуть не перевернул его, вода выплеснулась и залила черные сапоги Ангуса. Он озадачено посмотрел вниз и уже собрался задать очередной вопрос, но СероБрод опередил его.

— Я обязательно приду! — дверь резко закрылась.

Ритуал Артефафакториум всегда проводится в одном из просторнейших залов Северной Небесной Крепости. Для всех чародеев ритуал был поводом для праздника и возможностью собраться в неформальной обстановке, встретиться с друзьями и коллегами. СероБрод старался приходить на каждый ритуал за изысканной и любимой едой и ради танцев с Леди Моркваной.

Молодые чародейки вышли в свет в новых вечерних платьях и драгоценностях, чьи достоинства подчеркивала искорка магии, от чего камни в серьгах и подвесках переливались таинственным светом. Юноши старались не отходить от дам и, хвастаясь знаниями и выученными заклинаниями, рьяно исполняли любой каприз чародеек.

Волшебницы постарше собирались в группы, делясь свежими сплетнями и новостями. Старшие волшебники, облаченные в мантии со звездами, оккупировали столы с закусками и шипучим напитком Фьёксом.

Приглашенные музыканты играли заводную музыку, используя лютни, трещотки, барабаны, флейты и скрипки, сгоняя народ в центр зала трясти магическими косточками. Некоторые маги и магички выплясывали такие кренделя, что создавалось впечатление, будто их возраст в двести, триста лет был всего лишь записью в переписных документах.

У крайнего стола, меньше всего освещенного, с жаренным мясом, с рыбными закусками, с нарезанными фруктами и овощами, за ледяной фигурой корабля прятался СероБрод Первый. Он вынул из кармана крольчиху и посадил ее на стол.

— Леди, у меня для тебя будет важное задание. — он высыпал горсть таблеток в ладонь и проглотил, запив лекарство апельсиновым соком из кружки-ананаса. — Следи за волшебниками и за мной, не дай мне опять чихнуть.

Морквана успела раздобыть на столе сельдерей. Хрум-хрум!

— Леди!

Крольчиха перестала есть, зеленая палочка сельдерея торчала изо рта, как сигара. Леди повела правым ухом, а затем левым, отвечая тем самым: «Да, я сделаю все, что в моих силах».

Но я бы не стал надеяться, что она подумала именно об этом. В кроликах много достоинств, но здравая мысль и забота об окружающих никогда не были их сильной стороной. Кто-то думает, что именно котов можно назвать независимыми и своенравными животными, но так считают только те, кто никогда не имел дел с кроликами. Когда коты смирились с человеком, живущим поблизости от них, и пришли в дома становиться пушистыми ловцами мышей за почесывание пуза, кролики все так же смотрели на людей с легким равнодушием и непониманием, стуча пятками по земле.

— Замечательно.

Морквана спрыгнула со стола.

Затеряться волшебнику даже среди волшебников — очень непростая задача. Укрывшись за ледяной фигурой, СероБрода выдавала рубаха, сотканная из золотой нити, колпак со звездами и, конечно же, длинная, опутавшая все вокруг волшебника, борода. СероБрод вел короткие светские беседы, приветствовал новоприбывших гостей и кивал головой, когда проходящие мимо чародеи и волшебницы многозначительно восклицали: «Вот раньше были времена».

До конца раствориться в толпе СероБроду не позволил неожиданно накативший приступ кашля. Верховный волшебник чувствовал, как при каждом резком выдохе воздуха с кончиков пальцев, как капли воды, слетает магия. Отойдя к чаше с розовым нектаром, волшебник откупорил пузырек с микстурой.

— Осторожнее, всего пара капель. — капля за каплей разливались в чайной ложке. — Главное — не переборщить.

— А-а-а-а!

Крик за спиной испугал СероБрода, он подскочил ивыронил пузырек в чашу с нектаром, от чего тот слегка запузырился и потемнел.

— О, это вы. — СероБрод развернулся так быстро, что не успел понять, кто стоит перед ним, но сделал вид, будто ничем подозрительным в жизни не занимался.

На волшебника уставились хищные темно-зеленые, пропитанные ядом глаза чародея Ангуса. Для выхода в люди он выбрал черный чешуйчатый балахон, на его фоне ярким пятном выделялась длинная желтая борода из цыплячьих перьев.

— Подкрадываешься к гостям, Ангус?

— Звук шагов сильно переоценивают. С-с-с-с. — прошипел маг. — Какая разница как подходить к человеку, главное — что ты делаешь с ним потом.

— Кричишь и пугаешь?

— Я только хотел поприветствовать вас, но ваше животное… — Ангус поднял ногу, на большом пальце висел тапок, а на пятке болталась, вцепившись в нее зубами, Леди Морквана.

— Видимо, ей показалось, что ты что-то замышляешь.

— Животным не дос-с-с-ступны такие материи. Еда не думает.

— Ангус, побольше уваж… — СероБрод собирался напомнить о чьей крольчихе он только что смел так выразиться, но внимание волшебника отвлекла юная чародейка.

Она мило улыбнулась длиннобородому старику и наполнила хрустальный стакан розовым нектаром, а затем сделала глоток. Она икнула. Хлоп. Девушка упала на стол. СероБрод тут же закрыл ее, придвинув несколько фруктовых ваз с пышными цветами. На счастье верховного волшебника, Ангус был слишком поглощен возней с Леди. Она никак не хотела отцепляться от его пятки.

Наконец, Ангус освободил ногу от зубов Моркваны, здесь не было заслуги чародея, просто крольчихе наскучило болтаться над полом.

— Он не будет вечно верховным волшебником, стоит ему только оступиться, и я подтолкну его с-с-с-с вершины Крепости. А что до тебя, я вс-с-с-сегда предпочитал сырую крольчатину с лимоном. Но также с большим удовольствием могу зашвырнуть тебя на луну, говорят, там тоже живут кролики. Живут кучкой скелетов в кратере.

На счастье Шипящей Змеи, СероБрод был слишком поглощен художественным перемещением ваз по столу.

Леди Морквана слушала угрозы Ангуса вполуха, заприметив черного кота одной из чародеек, ей очень захотелось погонять его по залу. Темный маг разжал пальцы, и крольчиха, грациозно приземлившись, юркнула под стол.

— Вы держитес-с-с-сь скромно, господин СероБрод, наскучило общество волшебников?

— Пусть молодежь развлекается, я их только утомлю своими рассказами. А что до тебя? — горло опять защекотало.

— Никто не может долго вынос-с-с-сить на себе мой взгляд, а еще шипение, поговаривают, напоминает им о приближении зла.

Весь спектр эмоций Ангуса сводился к двум выражениям лица: «Я проглочу тебя» и «Я не голоден, но ты далеко не уходи».

— Да, этот твой дефект речи, ты бы сделал с ним что-нибудь. — еще один приступ кашля был подавлен.

— Хм, чувствуете, как в воздухе летают маленькие льдинки магии или бабочки, настолько могущественные, что взмаха их крыльев достаточно, чтобы превратить гору в песок на пляже.

— Мы среди волшебников и множества магических артефактов, даже сама Крепость излучает магию, не удивительно, что ты ощущаешь ее присутствие. — выкрутился СероБрод.

— Допустим. — ответ не удовлетворил нарастающее подозрение Ангуса. — Очередной ритуал Артефафакториума. Когда же мы наконец-то встретимся для вашего ритуала?

— Думаю, еще очень нескоро, на то я и верховный волшебник, магия чувствует себя внутри меня свободно и легко, как в бескрайнем космическом пространстве.

— Правда? Но вас ведь что-то беспокоит, так?

— Ты уже спрашивал.

— Это значит «да»?

— Это определенно значит «нет».

— Глаза не слезятся?

— Нет.

— Уши не закладывает?

— Нет.

— Кости не ломит?

— Нет.

— Кожу часто меняете?

— Последний раз… — очевидно, что ответом являлось «нет», но волшебник призадумался, раз его о таком спросили, может, все не так очевидно, и он что-то в жизни делал не так.

— Ох, прос-с-с-стите, когда имеешь дело со змеями часто, кажется, что всем стоит брать пример с уклада их жизни.

— Ну, хватит о змеях и обо мне. Как твои магические дела, Ангус? Часто проходишь ритуал?

— По мере необходимос-с-с-сти.

— Да, я редко встречал твое имя в журнале резервирования пещеры для ритуала.

— Стараюсь не растрачивать магию зазря, распихивая ее по крупицам в предметы.

— И все-таки, артефактов у тебя немало. Посох, пять колец, серьга, медальон, брошь и очень знакомый браслет с серебряными оленями, бегущими по серебряным волнам. Видел подобный у Вивиен Лесной Колдуньи.

— Часто вкус-с-с-сы волшебников совпадают.

— Давненько я не видел ее. Она пришла на сегодняшний ритуал?

— Вивиен отказалась от магической жизни и ушла в далекие земли вес-с-с-сти затворнический образ жизни наедине с природой.

— Стоит ее найти, проведать, узнать, как она себя чувствует.

— Уверяю ва-с-с-с-с, ее не найти.

— Говоришь так уверено, будто сам отправлял ее туда.

— Я помогал с-с-с-собирать вещи. Возможно, вам кажется, верховный волшебник, что я мог украс-с-с-сть ее артефакт.

— Такой поступок запрещен всеми правилами и законами волшебников и чародеек, а наказание за преступление настолько жестокое, что даже мысль о нем сводит коленные чашечки. Ты украл браслет чародейки Вивиен, Ангус?

— Правила придуманы для жертв, боящихся хищников. С-с-с-следование правил дает им надежду, что хищники тоже не нарушат запреты.

— Это значит «да»?

— Это определенно значит «нет».

Гул волшебников затих. Из первого зала все начали переходить в соседний ритуальный. Для любого ритуала, сопровождающего человека в его жизни, необходим соответствующий инструмент. Например, для приготовления на завтрак яичницы вам потребуется сковородка, а для чистки зубов — щетка или, на худой коней, палец.

Волшебник Маркус Драгоценное Кольцо протирал безымянный палец влажным платком, готовясь примерить новое кольцо. Оно лежало на магическом инструменте — камне, похожем на массивный стол, чью столешницу покрыли отпечатки рук богов и богинь, подаривших людям магию.

Никто не произнес напутственных речей и не дул в трубы, оглашая начало ритуала. Все и так знали, зачем они собрались в зале Крепости и чем это должно закончиться. Маркус поместил золотое кольцо с крупным фиолетовым камнем в центр каменного стола.

— С вашего позволения, верховный волшебник СероБрод Первый. — Драгоценное Кольцо вложил руки в отпечатки на магическом постаменте.

— Не вижу причин для отказа. — СероБрод расположился за последними рядами зрителей, спрятавшись там от назойливого Ангуса, от которого ему удалось на время ускользнуть.

Ритуал начался. Магических заклинаний не было произнесено, чародей лишь сосредоточился, и камень отозвался на его внутреннюю просьбу. Отпечатки ладоней загорелись белым светом, он становился все ярче и ярче, от чего гостям пришлось щуриться. Магия волшебника Маркуса белым паром просачивалась через кожу и поднималась вверх, кружась под потолком среди сталактитов магическим вихрем.

Магия внутри каждого чародея и волшебницы отзывалась покалыванием и дрожью мурлыкающего котенка, магия же СероБрода рычала, как скованным цепями дикий зверь.

Вихрь резко, как пикирующий ястреб, сорвался вниз. Отпечатки засияли так ярко, что всем закрыли глаза. Магия просочилась в кольцо и камень, заполнив все свободное пространство между их частицами. Обессиленный волшебник, еле держась на ногах, победоносно поднял над головой кольцо.

Прогремели аплодисменты.

— Возвращаемся обратно. — волшебники вспомнили, что они не все еще выпили и съели.

Собрание с каждым опустевшим подносом близилось к окончанию, маги изрядно захмелели, быстрые заводные танцы сменились на медленные. Хорошо было всем, но только не СероБроду.

«Надо срочно уходить», — думал верховный маг.

Его температура поднялась на столько, что ледяная фигура прекрасной эльфийки, рядом с которой он сидел, растаяла и превратилась в сгорбленную старушку, затем в маленький пенек, а под конец — в лужу.

Волшебник уже собрался вставать, когда его нос защекотало, будто невидимый трубочист поковырялся в нем щеткой. Объевшаяся Леди Морквана лежала на столе, среди не съеденных, но погрызенных морковных палочек, в обществе кота. Он то ли из-за угроз, то ли из-за симпатии, облизывал крольчихе уши.

Изменение в волшебнике Леди почувствовала тут же, она подскочила, кот, испугавшись, зашипел, а Леди помчалась по столу, перепрыгивая спящих магов, к хозяину. Если бы не проснувшаяся пожилая магичка, захотевшая доесть оставшийся кусок пирога и преградившая путь Леди, она успела бы добежать до хозяина.

Но что тогда за история перед нами предстала бы?

Когда обыденные события имеют чудные последствия, они вправе называться невероятными.

Чиханье — вполне обыденная вещь.

— Апчхиии!!!

Зверь сорвался на секунду, небольшая крупица магии пролезла в мир через нос СероБрода. Крупицы хватило на то, чтобы привести в чувство всех волшебников и сотрясти Северную Небесную Крепость от основания до верхней площадки. Магия не ушла, она скакала из одного места в другое. Она решила не отправляться в космос, а найти убежище в зале и перевести дух.

Чудные последствия.

Частица покружилась вокруг единственного не тронутого блюда — фаршированного креветками осьминога, поданного с салатом из крабовых палочек. Магия уютно расположилась в его замаринованном теле, отчего осьминог надулся, как воздушный шар. Он увеличивался в размерах, пока не достиг потолка. Осьминог булькал и хрипел, одни щупальца отрывали от потолка куски и швыряли их в гостей, другие, как спиленные толстые стволы деревьев, обрушивались на пол.

От идеи, что осьминог — сон, мираж или галлюцинации, отказались сразу же. Шипящие молнии, пульсирующие огненные шары и свистящие лазерные лучи осветили своды зала. Склизкая кожа чудовища плавилась, рвалась и горела, приводя его в еще большее бешенство. Щупальца ловили зазевавшихся и нерасторопных чародеев. Осьминог жонглировал людьми. Во все стороны разлетался крабовый салат, по неизвестной причине тоже увеличившийся из-за частицы магии СероБрода в десятки раз. Магическая стрела порвала голову осьминога и на пол слипшейся кучей вывалились жаренные креветки размером с лошадь. Частичка магии решила их не оживлять, что не помешало парочке соскучившихся по боевой славе волшебников оседлать креветок, как в былые времена породистых скакунов.

Все гости старались победить чудовище, все, кроме Ангуса Шипящей Змеи. Он с азартом наблюдал за сражением и надеялся, что как можно больше волшебников покалечатся.

СероБрод Первый колдовал, стараясь исправить ужасные последствия, но магия исходила из волшебника почти неконтролируемо. Вместо ледяного замораживающего ветра магия создала тучи со снегом из ванильного мороженого, а огненные шары стали человечками, играющими в салочки.

С чудовищем решила сразиться даже Леди Морквана. Она подкараулила щупальце у миски с тыквенным соусом. Как только скользкое маринованное щупальце проплыло рядом, Леди выпрыгнула из-за укрытия и вцепилась в мертвую плоть зубами.

Существо замотало щупальцем, стараясь оторвать крольчиху, но сделать это оказалось так же невозможно, как и заставить ядовитую змею просто ущипнуть тебя, а не убивать. Заклацали мощные челюсти, похожие на клюв попугая, осьминог перехватил крольчиху присосками и потащил к черным лезвиям.

Можно ли бояться мертвого чудовища, не способного тебя переварить? А если знать о жерновах в глотке осьминога?

Леди Морквана не знала, но боялась.

«Шутки в сторону», — думал СероБрод.

Из всего огромного, бескрайнего моря магии, накопленного им за жизнь, он чайной ложной зачерпнул волшебство. Из ложки воображаемым пинцетом он выловил частичку, а ее усилием воли разбил на две половинки. Половинка полетела в чудовище с приказом, с единственной мыслью — уменьшить осьминога. Магия справилась на «отлично». Исполин в одно мгновение превратился в игрушку. Находящаяся в паре сантиметров от пасти Леди упала в блюдо с салатом, а ей на голову приземлился осьминог, похожий теперь на очень экстравагантную кроличью шляпку.

— Невероятно! — крикнул маг, выбирающийся из-под стола.

Отрицать очевидное было бессмысленно. Все волшебники догадались, что произошло, возбужденное перешептывание волной пробежалось по залу. Внутри СероБрод готовился принять неизбежное. Никто не решился заговорить первым, никто, кроме Ангуса. Ступая по осколкам тарелок и чашек абсолютно бесшумно, он встряхнул бородой из павлиньих перьев и произнес:

— Будьте здоровы. — маг протянул платок верховному волшебнику. От самодовольной улыбки его лицо могло бы треснуть, а с зубов потечь ядовитая слюна. — Вс-с-с-сегда неожиданно, когда очень нескоро проис-с-с-сходит в этот же день.

— Катастрофа. — совершенно опустошенного волшебника заботливо за рукава мантии тянули Мисс Юпитер и Мисс Вишня. — Катастрофа.

Леди Морквана расположилась на груди СероБрода и направляла свиней к дому.

Они толкнули входную дверь и, еле протиснувшись вдвоем в коридор, втащили волшебника. На пол полетели вешалки, статуэтки зайцев падали на волшебника с задетого Мисс Вишней комода, а сам СероБрод зацепил головой ковер, от чего тот собирался гармошкой у него на лице. Магия буйствовала и вести себя прилично даже не собиралась. Дом опять ходил ходуном. Вся утварь бегала и летала, мебель строила грандиозные планы о будущем, а у стены выросли глаза. Она очень подозрительно смотрела на Леди Морквану, глядящую на стену также весьма подозрительно.

Волшебные косточки погремели и попрыгали на лестнице вверх и вниз, затем коридор с шершавым полом и, наконец, мягкая кровать, на которую свиньи закинули волшебника, правда не с первой попытки.

Леди запрыгнула на подушку рядом с СероБродом. Он повернул тяжелую голову и посмотрел на нее. Лицо его сильно постарело за последнее время, где-то на тысячу с хвостиком лет.

— Катастрофа, Леди, катастрофа.

Носик крольчихи двинулся вверх и вниз.

— Полностью с тобой согласен. Столько чародеев и магичек пострадали из-за меня. А представь теперь простых людей, не способных защитить себя от разъяренного обеда, оживших деревьев или падающих с неба облаков. Почему я так долго откладывал с ритуалом?

Вверх и вниз.

— Да, да… не время отчаиваться! Я стал верховным волшебником не из-за длинной бороды. Отчасти из-за нее, конечно, но в основном — потому что я всегда находил решение возникших проблем и ставил интересы людей выше моих, а еще я очень старый.

Вверх и вниз.

— Я не могу подвергать их опасности, но риск велик. С кроликами не поспоришь. Больше всего я боюсь удара в спину от гнусного Ангуса. Ха! Не нарушает он правила и законы волшебного мира. Он же темный волшебник, это же чистосердечное признание.

Вверх и вниз.

— Шанс, что у меня украдут артефакт со всей моей магией значительно ниже, чем стопроцентный шанс уничтожения земли, когда магия самостоятельно покинет мое тело. Как ты все разложила по полочкам, Леди.

Волшебник взглянул на хрюкающих во сне любимых свинок.

— И правда, сейчас уже очень поздно, надо поспать, а завтра… Ааауууу… — зевнул волшебник, и крыша дома, оторвавшись от стен, тоже зевнула. — завтра сходим по магазинам, а вечерком спасем мир от меня.

СероБрод Первый тут же заснул, как будто нажав на кнопку засыпальника, если такой предмет существует.

Посмотрев на огромную белую луну пару минут, Леди провалилась в сон, в пушистую и мягкую кроличью нору.

Первым делом с утра волшебник, в сопровождении прекрасной спутницы — Леди Моркваны, отправился в торговый переулок города Подколпачье, созданный специально для утоления потребительских нужд волшебников и чародеек. Появление верховного волшебника не осталось незамеченным, и, если раньше ему просто махали и склоняли остроконечные шляпы и колпаки в знак уважения, сейчас же чародеи, магички и простые люди, показывая пальцами, бежали в рассыпную.

Магазин «Подземелье с артефактами» гнома Ступня Честного сам открывал перед посетителями дверь, как только те наступали на последнюю ступеньку лестницы. Дверь не скрипела, магазин наполнялся звуком падающих в мешок золотых монет, создавая у посетителей, а главное — у владельца правильное настроение.

— Мой друг, великий и могущественный, а главное — платежеспособный СероБрод Первый. — из-за прилавка вышел гном в гномьих доспехах. — Приветствую и тебя, Леди.

СероБрод частенько захаживал в магазин к гному, не как посетитель, что очень печалило Ступня, а как друг садовод.

— Не будешь обнимать друга, Ступень?

— Разве у нас настолько тесные отношения? — гном спрятался за прозрачным и сверхпрочным стеклом, стоящим у стены среди прочего товара.

— Я не собираюсь взрываться, Ступень.

— По собственной воле я уверен — нет, но… если захочешь чихнуть, то делай это, пожалуйста, на улице.

— Как скажешь. — слухи о битве волшебников с осьминогом разошлись стремительно.

— Не думал, что когда-нибудь ты придешь ко мне за покупками, а не за разговорами о смущенных томатах и о решающей кроссворды цветной капусте.

— Одно другому не мешает. Ты уже слышал, я собираюсь пройти ритуал Артефафакториум и мне необходим предмет для заточения в него магии.

— Думаю, что-то не очень дорогое. — гном боялся выйти из-за стекла.

— Нет, я решил потратить на артефакт немало денег. Все-таки такое событие в жизни волшебника случается один раз. Нет, много, но первый — всегда только один.

— Немало? — гном сделал шаг, очень робкий шаг.

— Немало — это когда много. — пояснил волшебник.

— Насколько много? — из-за стекла показалась гномья голова в шлеме.

— Очень много. Знаешь такое слово «баснословно»?

— Явно слово неприличное и честный торговец такое не произносит. — гном короткими шажками дошел до прилавка.

— Конечно нет, но каждый честный торговец хочет услышать это неприличное слово.

— Чем могу вам помочь, мой добрый друг? — Ступень Честных занял место за прилавком на высоком стуле, раскидав доспехи в разные стороны.

— Нужен артефакт, который невозможно украсть.

— Трудная задачка, но современные магические прикладные науки идут в ногу с изобретательностью воров, частенько у них консультируясь. — гном спрыгнул со стула и исчез за занавесом в подсобном помещение. — Прошу! Произведение искусства, созданное лучшими умельцами с использованием…

— Благодарю тебя, Ступень, я уже понял, что артефакт дорого стоит.

Гном поставил на прилавок бархатную коробочку размером со спичечный коробок и, после так необходимой в торговле театральной паузы, открыл крышечку.

— Не прошло и минуты, а артефакт уже украли. — разочаровано заметил СероБрод.

— Что? Фу ты, пугаешь меня по чем зря, волшебник. Вот же он!

— Где? — протер кулаками глаза СероБрод.

— Здесь, смотри внимательнее.

— Не вижу.

— Сейчас. — гном достал из-под прилавка штатив с увеличительными стеклами. — Видно?

— Нет.

Гном опустил несколько стекол.

— А так?

— Нет. — прищурился СероБрод.

— Теперь? — еще три увеличительных стекла встали в одну шеренгу.

— Да, смутно и немного расплывчато. Что это, Ступень?

— Самая маленькая в мире волшебная палочка. — серебряная палочка размером с булавочное острие лежала на шелковой ткани.

— Она крохотная. Как ей пользоваться? А что будет, если я ее потеряю?

— Вот, знал, что ты просишь. Моя компания всегда думает о клиентах и поэтому я сшил специальный чехол.

— А где он?

— Тут, рядом с коробочкой.

— Где?

— Тут.

— Я не вижу.

— Смотри. — гном передвинул штатив со стеклами.

— Серый чехол, расшитый камнями. Изумительная работа, но…

— Уловил ход твоих мыслей. К чехлу в комплект идет замечательная сумка через плечо. Смотри внимательнее, она с другой стороны от коробочки с волшебной палочкой.

— Не вижу.

— Да как же так, вот, приглядись.

Глупо надеяться, что сумка окажется нормального размера для вполне нормального плеча.

— Восхищения твоей работой нет предела, я обязательно посоветую палочку знакомым чародейкам.

Ступень расстроился, не продав палочку волшебнику, но лишь на мгновение, ведь впереди возникли будущие клиенты.

— Пожалуй, я отдам предпочтение классическим волшебным предметам.

— Ни слова больше, друг. Кольцо в носу.

— Подумай о моем возрасте.

— В пупке? Браслеты на руки, но если они сползут, то возьми на ноги. Вставная челюсть. О, нет, лучше пояс целомудрия. На них скидки тридцать процентов, слишком много возвратов, клиенты жалуются, что из-за магии в них очень жарко. А как насчет мантии? Дам гарантию, моль ее не съест. Вижу от такого выбора у тебя разбегаются глаза, так собери их в кучку и смотри сюда. Твоему образу как раз не хватает ультрамодного артефакта — металлические остроконечные наплечники.

Гном тут же выудил неизвестно откуда пару наплечников и набросил на волшебника, затягивая ремешки.

— А почему наплечники висят в районе груди?

— Прости, привычка. Их обычно магички покупают.

— Вот им и оставлю. — СероБрод снял неподходящий аксессуар. — Совсем не плохие посохи. — волшебник подошел к стенду с мигающими, растущими, тающими, горящими посохами.

— Наметанный у тебя, друг, глаз. Но ты забудь про эти палки для волшебников-недоучек. В подземелье старины Ступня есть поистине настоящее сокровище.

Отойдя к дальнему концу прилавка, гном потянул за толстый канат и рядом медленно поднялась дверь, ведущая в подземелье.

— Никуда не уходи. — сказала счастливая гномья голова.

В ожидании сокровища волшебник аккуратно, чтобы не злить, вынул из кармана спящую Леди Морквану. Она приоткрыла глаза, осмотрелась и очень недовольно двинула белым носом вверх и вниз.

— Не знаю, сколько мы еще здесь проторчим. — СероБрод опустил крольчиху на прилавок и положил рядом припрятанную морковку. — Поешь.

Еще сонная Леди с неохотой, но все же ела морковку. Она не хотела есть, но перед ней все же лежала морковь, а святой долг любого кролика — уничтожить рыжий корнеплод.

— Ты там не чихал? — донеслось из подвала.

— Чихнул. Твой магазин унесло торнадо. — о чувстве юмора СероБрода Первого ходят легенды, как о мифическом существе. Его никто не видел, но все почему-то уверены, что оно обязательно должно существовать.

— Как?! — пискнул Ступень.

— Успокойся, я пошутил. Вылезай, а то я еще как-нибудь пошучу.

— Ох, чуть сердце не отказало. Что ж, ты готов? Держи челюсть обеими руками.

Не может металл так сверкать, не могут драгоценные камни так переливаться, не может солнце дарить столько света, как золотое древко магического посоха. Прямое, как струна, древко изгибалось молнией на уровне плеча волшебника. Верхушку древка украшала искусно кованная узорами драгоценная нить зеленого цвета. На нее мастер водрузил сверкающий рыжий камень и желтый огонь в нем пылал.

— Никогда не видел посоха прекраснее. — волшебник принял артефакт из рук гнома.

— У меня есть сертификат, подтверждающий, что именно этим посохом боги прорвали вселенную и выпустили магию.

— Серьезно?

— Сам подписывал. — гном потирал руки.

Кроме волшебника с восхищением на артефакт смотрела и Леди Морквана. Для продавца и волшебника верхушка посоха состояла из камня и драгоценной нити, но крольчиха отчетливо видела самую прекрасную морковку во всех землях Бывшей Империи. Она четко решила откусить от сверкающей морковки хотя бы кусочек, и она готова положить за данную идею кроличью жизнь.

Все приготовления к знаменательному событию завершились еще до того, как СероБрод и Леди вышли с покупкой из магазина Ступня Честного. Повара приготовили национальные блюда всех народов, населяющих бескрайние земли Бывшей Империи. Чтобы уместить все подносы, тарелки, вазы с фруктами, хлебницы и стаканчики с десертами пришлось собрать все столы, которые удалось найти в помещениях Северной Небесной Крепости. Для создания музыкального сопровождения пригласили целый оркестр с двумя дирижерами, отрядом скрипачей, группой флейтистов, воздушным десантом трубачей и оравой мальчиков с треугольниками.

Зал для ритуала и банкетный зал заполнились волшебниками и журналистами до верху. Занятые разговорами и спорами, они ожидали вечера и верховного волшебника.

А пока маги считали медленно тянущиеся минуты, некоторые волшебники решили заняться одним из самых древних способов проведения свободного времени людьми с общими интересами. Я говорю о ЗАГОВОРЕ. Заняв потайную крохотную комнатушку под потолком ритуального зала, заговорщики обсуждали и строили коварные планы. Инициатором и вдохновителем заговорческого собрания стал знакомый нам темный волшебник Ангус Шипящая Змея. Он собрал в комнате троих сподвижников: магичку Апельсину Рыжую с копной огненных волос на голове и с застывшим кисло-лимонным выражением лица; мага Завара Кипящего — пухлого мужчину на тонких и коротеньких ножках и ЧтоЧто Забывчивого, чародея, смотрящего на мир через десяток пар очков, умещающихся на длинном носу.

— Ты не будешь присутствовать на ритуале? — поинтересовалась Апельсина.

— Пус-с-с-сть СероБрод не беспокоится. Мясо жертвы, не испытывающей страха перед с-с-с-смертью, не так горчит. — ядовито зелеными глазами Ангус следил через щель в горной породе за волшебниками, праздно шатающимися в зале.

— Кто-нибудь хочет чаю? — Завар стоял с чайником и разливал кипяток по чашкам.

— Налей мне, пожалуйста, как ее… забыл. — ЧтоЧто взял чашку и, уставившись на нее, пытался вспомнить, как люди ее называют. — А лимонного тортика у тебя случаем нет?

— Оставим торты и чай, уважаемые волшебники, до празднования нашей победы. — Ангус с трудом развернулся в комнатушке лицом к оппонентам.

— Сложно было найти комнату побольше, Ангус? — молодая магичка уворачивалась от посоха волшебника ЧтоЧто. — Убери посох от моего лица, старик, колючая проволока на верхушке царапает мне ухо.

— Извиняюсь, но из-за пара из чайника Завара мои… как их… забыл… запотевают.

— В холодной воде чай не заваришь. — с сознанием дела ответил Завар.

— Похоже на пословицу, как в той, где чтобы что-то приготовить, надо кому-то что-то разбить.

— Кровожадная пословица. — молодая магичка оскалилась. — Мне нравится.

— Вы закончили говорить на темы, не относ-с-с-сящиеся к нашему тайному собранию?

Все замолчали.

— Прекрас-с-с-сно. СероБрод скоро появится и, когда ритуал будет завершен, я отниму у него артефакт, сожму руки на его тонкой шее кольцами и…

— Артефакт достанется тебе, Ангус? — удивился нежданной новостью Завар Кипящий.

— Мы договаривались не об этом, Змей. — рассердилась Апельсина, но сердилась она постоянно, поэтому в принципе ее настроение не изменилось.

— Вероломно, подло и калейдоскоп. — маг ЧтоЧто протер пятую пару очков.

— При чем тут калейдоскоп, старый? — темные, а особенно молодые магички редко относились с уважением к старшим.

— Я на прошлой неделе как раз забыл слово «калейдоскоп» и все безуспешно пытался его вспомнить. А когда я неожиданно вспоминаю слово, то непременно произношу его в слух, а иначе опять забуду.

— Коллеги, вернемся к нашим гнус-с-с-сным планам. Я выбрал вас троих, так как знаю, вы — с-с-с-самые мерзкие волшебники в Северной Небесной Крепости. Когда я объяснял вам мой план, видимо, произошла путаница и легкое недопонимание. Я сказал, если пойдете за мной, я выполню ваши сокровенные мечты. Вам оставалось только додумать дальше, как я краду артефакт, избавляюсь от СероБрода, провозглашаю себя верховным волшебником и дарю вам крупинку обретенного могущества. — среди темных волшебников всегда найдется тот, чья мантия темнее, чем у остальных.

— Сделай меня своим заместителем по воспитательной работе. Все волшебники после порок будут ходить по Крепости четко чеканя шаг. — позвольте представить вам нашу Апельсину Рыжую — истинную темную чародейку.

— Требую возвести геотермальные ванные на верхней площадке Крепости. Дом СероБрода превратить в ресторан, а меня сделать управляющим. Вход, естественно, платный. — Завар поднял стакан с кипятком и залпом осушил его. Полное лицо волшебника тут же покраснело.

Ангус не спросил, какие идеи в дырявой голове родились у мага ЧтоЧто, все равно он их, скорее всего, забыл.

— Когда мы на него нападем? — спросила Апельсина.

— Каждый волшебник после ритуала с-с-с-слабеет на час или на день. Идеальной возможности может больше не представиться. Сегодня же! — погремушка зазвучала из кармана Ангуса. — Мы достанем его в городе.

— Разве он не пойдет домой, отлеживаться, восстанавливать силы и при этом ничего не делать? — для мага Завары лучшего дня и быть не могло.

— Хищник, знающий повадки жертвы, никогда не ос-с-с-станется голодным. Он захочет показать людям, что им больше не нужно бояться доброго волшебника.

— Мы же ограничимся только кражей, да? — подал голос ЧтоЧто.

— Я избавлюсь от него раз и навс-с-с-сегда. — зашипел темный маг.

— Даже и не думал отговаривать тебя. Есть же разные заклинания, например… ох… забыл. — растерялся маг ЧтоЧто.

— Апельс-с-с-сина и Завар, отправляйтесь на ритуал и, как только появится СероБрод, не отходите от него ни на шаг.

Волшебники развернулись в узкой комнатушке и побрели к выходу. Завар получил от магички несколько ударов по голове в отместку за то, что тот умудрился ошпарить ей спину чайником.

Ангус и ЧтоЧто остались одни.

— Ты с-с-с-сильно изменился, ЧтоЧто. Раньше ты был олицетворением зла. — Ангус неслышно ходил кругами вокруг волшебника.

— Все проходит, все забывается, старина Ангус. — посмеялся ЧтоЧто. — Меня теперь сложно назвать темным волшебником. А зачем ты меня сюда позвал? Напомни, а то я забыл.

— У меня для тебя особая роль в группе. Верховный волшебник будет сопротивляться, когда я попытаюс-с-с-сь отобрать артефакт. Мне потребуется дополнительный приток магии.

— Можешь на меня рассчитывать. Против СероБрода я лично ничего не имею, но, как старому другу, я тебе помогу.

Змеиная улыбка растеклась по лицу Ангуса Шипящей Змеи.

— У тебя развязался шнурок на правом сапоге.

— Правда? — волшебник наклонился, удерживая очки на носу. — Завяжу, пока не наступил.

Он присел и приставил волшебный посох к стенке каменной комнатушки. Маг ЧтоЧто долго рассматривал свой правый сапог, переставляя очки на длинном носе. Как может шнурок на сапоге развязаться, если шнурка нет? Странно. Но еще более странно то, что на левом сапоге шнурок был.

— Тебе напомнить заклинание, которое ты забыл? — к ужасу мага ЧтоЧто, Ангус взял посох старого волшебника. — ЗАБВЕНИЕ!

Магия серебряным пучком сбила с ног ЧтоЧто. Он охнул и кувыркнулся через голову. Страх, мимолетной маской возникший в момент, чего уж скрывать, предсказуемого предательства Ангуса, исчез. Глаза побелели.

— Что случилось? — блаженным голосом спросил ЧтоЧто. — Где я?

— Ты забыл. С тобой такое часто случается. — злорадствовал темный волшебник.

— Кто я? — волшебник катался с боку на бок, стараясь встать.

— Теперь? Абс-с-с-солютно бесполезное существо. — Ангус направил змею с разинутой пастью на верхушке черного посоха на пораженного заклятием мага. — Мой поклон магичке Вивиене.

Черная змея ударила по голове мага и он, превратившись в зеленое облако, растворился, оставив после себя только сапоги.

— С-с-с-с! — для такого преступления обычного количества шипения явно было недостаточно.

Ангус, наколдовав скотч, смотал два посоха вместе и прикрутил к верхушкам абажур, чтобы никто и ни о чем не догадался. Ядовито-зеленые глаза осмотрели зал.

— Где же ты, волшебник? — и завершающий штрих. — С-с-с-с!

Взлетев с порога магазина, СероБрод и Леди пронеслись пушечным ядром по небу прямо к небольшому домику волшебника. Он быстренько переоделся в праздничную мантию, надел лучший колпак и, подождав пока Мисс Юпитер и Мисс Вишня расчешут его бороду, спрыгнул с парящей горы. Маг спикировал в вырубленный в горе оконный проем и приземлился у дивана. Оказавшись в комнате отдыха, примыкающей к ритуальному залу, СероБрод вынул из кармана Леди и посадил ее на пол. Он чуть наклонился и заглянул в ее черные глаза.

Он заговорил. Поверьте мне, это были самые трогательные и нежные слова, какие только может сказать человек крольчихе. Волшебник поделился страхами и сомнениями, надеждами и мечтами. Вдруг он обратится в песок, как только лишится магии, а быть может, не пройдет и минуты, как артефакт зарядится, и все чародеи предадут его. Что будет с ним, а со свиньями, кто позаботится о саде и созревающих полосатых чавкающих персиках?

Разговаривай СероБрод с человеком, он получил бы поддержку и сочувствие, его обняли бы и обязательно сказали, что все будет хорошо. Но перед могущественным волшебником сидела крольчиха и вот, что она слышала:

— Пшпшпшпшпшпшпш! Пшпшпшпшпшп!

Человек, который жил с ней в одном доме, улыбался, потом плакал, почесывал бороду, строил рожи, куда-то все время показывал, размахивая руками. Он почему-то потрепал ее за ухо, а затем, о ужас, имел наглость поцеловать ее в белый нос. Тем самым нарушив старейший закон о неприкосновенности личного пространства кролика.

Только не подумайте о Леди Моркване ничего ужасного, в ее хитро устроенном кроличьем мозгу все мысли и желания, в отличие от человеческих, упорядочены, да так, что без очереди ни одна родившаяся идея не проскочит. Сейчас для крольчихи существовала только идея попробовать морковь, пронзенную золотой палкой, а уж после она с удовольствием поможет СероБроду. Ведь всем известно, что самое благородное животное — кролик.

— Пожелай мне удачи, подруга. — волшебник еще раз нарушил кроличье правило. — Жди здесь, если со мной что-то случится, ты остаешься за главную.

Даровать власть кроликам — очень правильное решение, скажет вам любой кроликовод.

СероБрод направился к выходу из комнаты. Не собираясь оставаться здесь, пока ее мечта и цель уходит, Леди за два неслышных прыжка очутилась в кармане мантии волшебника. Он так привык к крольчихе и к тяжести провисающего кармана, что даже не заметил упрямую крольчиху.

Гул голосов смолк, стоило верховному волшебнику появиться в ритуальном зале, а вот оркестр наоборот грянул всей мощью инструментов. Торжественная музыка прокатилась волной по залу, с потолка посыпалась каменная пыль. С каждым шагом СероБрода музыканты играли все тише и тише, и, когда путь волшебника закончился у камня, слышны были лишь легкие удары оравы мальчишек молоточками по треугольникам.

Журналисты не прекращали записывать все, что происходит перед ними в блокноты, а художники наспех зарисовывали целые сцены, постоянно меняя полотна.

Волшебник положил посох на камень. Маги и чародейки сделали шаг назад. СероБрод вложил руки в отпечатки богов и богинь. Еще шаг назад.

— С вашего позволения! — крикнул, добродушно улыбаясь, СероБрод.

Последний ряд магов уперся в стену зала, отступать было некуда.

СероБрод Первый закрыл глаза. По воле богов и согласно нерушимому закону, магия по приказу ее хозяина обязана перейти в предмет, поставленный на камень. Магия внутри СероБрода выполнила уговор. Вихрем, сбивающим с ног, ураганом, срывающим с домов крыши, магия вышла наружу ярчайшей звездой белого, ослепляющего до боли в глазах, света. Ветер, создаваемый магией, отбрасывал людей и кружил их по залу, шляпы и колпаки слетали с голов, парики и накладные бороды бегали по полу, как зверьки. Магички беззвучно кричали, чародеи прижимались друг к другу, признаваясь и прощая старые обиды. Пылающий белым огнем магический шар становился ярче и больше с каждым вздохом СероБрода.

Из кармана волшебной мантии показалась мордочка Леди Моркваны. Уши покрутились в разные стороны. Среди творящегося хаоса освещенная белым магическим шаром драгоценная морковка смотрелась еще лучше.

«Сейчас или никогда», — подумала Леди и выпрыгнула из убежища.

Она приземлилась прямо на морковку и, недолго раздумывая или не раздумывая вовсе, укусила ее. В тот же миг магический шар взорвался и все частицы устремились к камню. Но обойти пухлую крольчиху оказалось непросто, вся магия вошла в Леди Морквану и отшвырнула ее обратно в карман волшебника. Лишь несколько магических белых частичек, похожих на светлячков, все-таки добрались до камня артефакта.

Все закончилось. СероБрод, как тряпичная кукла, рухнул на камень. Чуть кряхтя, он дотянулся до посоха. Потрясенные гости молчали. Лишь звук погремушки, доносящийся из-под купола ритуального зала, нарушал тишину.

В отличие от молчащих чародеев и магичек, простой народ ликовал и аплодировал, только завидев СероБрода Первого, опирающегося на посох и волочащего за собой ноги. Верховный волшебник махал рукой, кланялся и создавал разноцветные искры в виде морковок, вылетающих из посоха. Почему люди радовались? Во-первых, люди осознали, что ритуал прошел успешно и им больше не грозит опасность того, что разъяренная магия вырвется из волшебника и уничтожит землю, разорвав все живое на мириады частиц, разнося их по всей вселенной. Во-вторых, людям вполне хватило и во-первых.

Апельсина дожевывала второй ананас. Владелец лавки с фруктами закончил рабочий день пораньше, как только трое темных и неразговорчивых волшебников устроили наблюдательный пункт за его прилавком.

— Я нападу первая, застану его врасплох. — магичка взяла еще один ананас и занесла его над головой, как дубину.

— Плесну ему в глаза соком. — Завар сжал лимоны над чашкой с кипятком.

— Ус-с-с-спокойтесь. Для получения нужного результата без последствий преступление лучше совершать чужими руками.

К восторженной толпе, обступившей волшебника, приближался бритоголовый амбал с лопатой. Он двигался с невероятной ловкостью горностая.

А тем временем в кармане Леди Морквана рассуждала о произошедших ранее событиях.

«Немыслимо! События, на первый взгляд, совершенно не взаимосвязанные и произошедшие случайным образом, стали причиной столь грандиозного последствия. Магия, заполнившая каждую клеточку моего организма, зажгла в мозгу искру абсолютного самосовершенствования и развила интеллект Oryctolagus cuniculus, а считала я себя больше крольчихой дикой, чем домашней, до уровня, неведомого человечеству. — думала Леди и удивлялась словам, возникающим в голове. — За долю секунды, когда магия вошла в меня, я мысленно отправилась в прошлое и увидела, как зарождается планета, пронеслась мимо Старших Богов, охватила мыслью всю землю и услышала далекий перезвон колокольчика, привязанного к шее космически-огромной трех головой коровы. Я есть средоточие безграничной мощи».

Между длинными черными ушами Леди пробежал разряд молнии.

«Никогда не думала о себе подобным образом. — участок мозга, оставшийся без магии и еще сохранивший чисто кроличьи инстинкты, всплыл над бушующим морем волшебства. — Да и что за слово такое „средоточие“, надеюсь, я правильно употребила его. А почему меня это беспокоит?»

— Мир спасен, Леди. — радовался, устало охая, СероБрод и аккуратно хлопая ладонью по карману. — Мы еще немного погуляем и вернемся домой. Очень уж хочется спать. Последи, пожалуйста, за тем, чтобы я не потерял и нигде по невнимательности не оставил посох.

Новое потрясение для крольчихи. От заглавной буквы до точки в конце предложения она поняла все, что волшебник сказал ей.

Бритоголовый столкнулся с волшебником и толпой, он вырвал посох из рук СероБрода и поменял его на лопату, а сам бросился через торговую площадь в узкий переулок.

— Как неуклюже и ведь даже не извинился. — волшебника закрутило на пятках.

«Что бы ты делал без своей крольчихи, волшебник».

Между ушами Леди пробежал разряд молнии.

«Вперед, только вперед — громила бежал по переулку. — За лавкой мясника налево, сквозь развешенное белье, а дальше прямо до условленного места. Когда шипящий долговязый заплатит, залягу на дно в кабаке брата. Что за чертовщина? Тупик? А, вот, но только влево и лавки мясника нет. Ладно, некогда думать, за мной, может быть, погоня. Беги! Странные здесь дома, их построили без окон и дверей, лишь голые стены. Все идет не по плану, я забежал не в тот переулок. Только не это! Опять тупик! Где же поворот? Обратно, возвращаюсь обратно. Нет, тоже тупик, но куда же делся переулок? Чертовщина! Артефакт проклят, последний раз я работаю с волшебниками. Смотри, чтобы это не стало последним разом, когда ты вообще работаешь. Откуда появился проход, его же не было? Не задавай глупых вопросов, просто беги, лысая ты башка! Вперед, только вперед. Не оглядывайся, не оглядывайся, делай что хочешь, но только не оглядывайся. Ты оглянулся! За мной бежит стена! Она нагоняет! Я хочу жить!»

Разбойник упал на землю, вылетев из переулка, куда он минуту назад забежал с волшебным посохом. Он несколько раз поднимался, но заплетающиеся ноги опять отправляли его на землю. Крича и проклиная стены, он столкнулся с СероБродом и, заметив прячущихся темных волшебником, побрел к ним.

— Ох, всю бороду мне растрепал. — СероБрод зевнул. — Идем домой. Мисс Юпитер и Мисс Вишня наверняка волнуются, заедая стресс моим огородом.

— Лови, долговязый! — разбойник бросил Ангусу ненавистный предмет. — Стены, стены они кругом, спасите!

— Лопата? — провел пальцем по черенку Завар.

— Старик провел нас! — Апельсина разломила ананас пополам.

— Он не так прост, как хочет казаться. — Ангус наблюдал за тем, как СероБрод, запутавшись в бороде, прыгает в сторону Северной Небесной Крепости. — Пусть идет. Готовьтесь, ночью мы выйдем на охоту.

Темные волшебники превращались в тени, окутанные мрачными и страшными мыслями, но вдруг Завар оглянулся и спросил:

— О, разве нас было не четверо?

Последний огонек в маленьком доме верховного волшебника потух. Из облаков медленно и размеренно, как полная и властная барыня, вышла луна. В черном небе, где прячутся от людей два Старших божества, зажигались звездочки. Лучшие подружки держались вместе, друзья общались чуть поодаль, малознакомые звездочки, может, и хотели познакомиться, но пока держались на расстоянии, присматриваясь друг к другу. Но какие бы отношения не связывали горящие точки, все они вырисовывали на небе замысловатые узоры. В мире Бывшей Империи звездное небо выглядело всегда по-новому, будто каждую ночь вы поднимаете голову на новой планете.

На верхней площадке Крепости из пустоты возникли поленья, они сложились и зажглись красно-рыжим огнем. Все, что попадает в языки пламени, сгорает, так уж устроена жизнь огня, но в магическом огне все сжигалось наоборот. Из пепла собралась мантия, сапоги, волосы и борода, кожа и мышцы. Три темных мага телепортировались к дому верховного волшебника. Последней из огня вышла Апельсина, она потопталась на костре, затушив его.

— Т-с-с-с! — зашипел за своих подчиненных Ангус. — Он внутри. Один. Уязвим, как дитя. Как только мы войдем, останетесь на первом этаже и найдете крольчиху и свиней. Прекрасная еда для плотного завтрака.

Неслышно шагая по камню, злодеи двигались к входной двери домика. Щелкнув толстыми пальцами, Завар заколдовал замок и тот послушно скрипнул внутри двери. Ручка повернулась. Чуть потолкавшись у входа, троица заняла кухню. В темноте дома, освещенного только луной, Ангус поднялся по лестнице. Храп, доносящийся из комнаты СероБрода, привел темного мага, который стал во мраке больше походить на змею в мантии, к долгожданному и такому желаемому сокровищу.

— Ты ведь этого боялся, волшебник? — злорадствовал Ангус, встав напротив кровати СероБрода.

Обессиленный СероБрод спал, накрывшись одеялом, борода лентой закрывала весь пол. Неизмеримая усталость затянула волшебника в глубокий сон, из которого его вырвал всего лишь на долю секунды мерзкий голос Ангуса.

— Ты… — промямлил СероБрод, собрав всю волю объемом с чайную ложку, и чуть повел волшебным посохом перед лицом.

Никто не знает, кроме самого СероБрода, какое заклинание он прочел, еле шевеля губами и какой эффект надеялся получить. Сама по себе магия не имеет мысли, она похожа на мешок ваты или пачку зефира. Заклинание от магии отличает идея. Только идея двигает горы, вырывает деревья с корнем и кипятят воду в чашке, давая кубикам сахара крылышки. Пройдя мимо Леди Моркваны на ритуале, частички магии просто не могли не заразиться ее, на тот момент самой главной, идеей и желанием.

Рыжая вспышка озарила черную комнату на секунду. Раздался крик Ангуса, закрывшего рукой лицо, не успев увернуться. Увлечение змеями, даже очень маниакальное, не делает тебя змеей. Разряд прошел сквозь темного мага. Густая и свалянная борода из сушенных крыльев летучих мышей отвалилась, и на лице проросла зеленая сочная ботва, отросшая до пояса всего за секунду, забыв, что для такого кропотливого дела необходимо минимум лет пятьдесят. Рука мага, встретившая заряд, совсем не изменилась, как показалось Ангусу в темноте спальной комнаты. Но, проведя рукой и изумляясь новой бороде, злодей ужаснулся, увидев свои пальцы. Все пять тонких и цепких пальца превратились в морковки.

— Ты издеваешься, старый болван?! — с яростью Ангус стукнул по полу двумя посохами, искусно закамуфлированных под торшер.

Не успев отдать магии приказ и наделить ее идеей, уверен, очень мерзкой и противной, на пороге комнаты возникла Леди Морквана. Измененное сознание Леди тут же почувствовало угрозу, как только заговорщики возникли из огня, наколдованного Апельсиной. Всеми силами оно тормошило спящую в другой комнате Мокрвану, но крошечная часть, оставшаяся крольчихой, отдыхала от пережитых событий. Крик Ангуса разбудил Леди.

— Смотри внимательно и постарайся запомнить СероБрода своим крохотным кроличьим умишком. — разгневанный маг забывал шипеть. — Превращу его, пожалуй, в вешалку для мантий и поставлю в угол. Жаль, ты не понимаешь человеческой речи.

Леди понимала. Теперь. Магия все прекрасно ей перевела. Посох стукнул об пол, но звук показался Ангусу слишком громким. Одновременно с ним задними лапами ударила и Леди.

— Думаешь, меня это…

Между черными ушами крольчихи пробежал разряд молнии. Лапы ударили по полу, волна воздуха разнесла пол комнаты и коридора, срывая пол и обои. Ангуса вышвырнуло со второго этажа, проломив волшебником окно.

Одеяло, заваленное мелкими обломками, что еще недавно назывались шкафом, картинами и сундуком с книгами, поднялось и осело. СероБрод перевернулся на другой бок и продолжил спать.

Перенесемся на пять минут в прошлое и понаблюдаем за двумя заговорщиками, обследующими кухню и еще не подозревающими, какая опасность поджидала их в темноте.

— Может, поставить чайник? — предложил Завар, убирая с магической плиты сковородки.

— Ничего не трогай. — скомандовала Апельсина. — Мы же пытаемся застать их врасплох.

Магичка села за обеденный стол и наколдовала крохотную свечку. Огонек осветил кухню вежливо, лишь немного разогнав темноту.

— Поищем свиней? — Завар подошел к холодильнику.

— Делать мне больше нечего. — закатила глаза Апельсина, хотя делать ей было действительно нечего.

— Мне вспомнился наш разговор в Крепости. — маг чуть потянул ручку дверцы на себя. — Воспитательные порки коснутся ведь не всех?

— Порки держат в тонусе и не дают расслабиться. Вот ты, Завар, слишком расслабился, по тебе видно.

— Где? — он закрыл дверцу и осмотрел себя.

— Ты одна сплошная жировая складка. Ничего, сотня кругов за стенами Подколпачья быстро приведут тебя в форму. — темные магички при разговоре обязательно рано или поздно оскорбят вас, затем ответят на ваш вопрос, а после опять оскорбят.

— Бегать? Могу смотреть, как бегают другие. — больше всего на свете Завар боялся физических нагрузок, от них, говорят, страшно меняется фигура, зачем-то улучшается общее самочувствие, и, самое пугающее, человек замечает, что питается омерзительно полезной пищей. — И худеть.

— Хватит. Я не собираюсь смотреть, как твои подбородки колышутся при беге. Идея о порках лишь для отвлечения внимания. Ой! — вскрикнула Апельсина и встала на стул. — Что-то дотронулось до моей ноги.

— Может, кошка? — Завар опять попытался открыть холодильник.

— Откуда кошка? У СероБрода только две свиньи, а где живет кролик по определению не может быть кошки.

— Слышала звуки? — напрягся Завар.

— Что-то бегает по кухне. — Апельсина пригнула со стула к Завару, оба они прижались к холодильнику.

— Ничего не вижу. — маг щурился и косил глаза, фокусируясь на темноте.

Огонек свечки не исполнял завещанный ему с начала времен долг разгонять тьму и прогонять людские страхи, он наоборот только усугублял непростую ситуацию. Тени зловещими человечками бегали по кухне, танцуя и выполняя страшные ритуальные движения. Ножи, половники и лопатки, болтающиеся на крючках, походили на орудия пыток. У чашек и тарелок вдруг появлялись глаза и рот, они улыбались и строили рожи, стоило лишь чуть отвести от них взгляд.

Пугающий темных волшебников звук становился все громче. Сейчас слева! Нет, справа! Все ближе и ближе! А затем тишина, снова топот, только уже доносящийся из коридора.

— Как это бестактно — пугать темных волшебников. — обижено промямлил Завар. — Бежим!

— Стоять! — магичка отдернула заговорщика от побега. — Я не оставлю здесь могущественный артефакт.

— Ангус заберет его, не волнуйся, у него же план.

— План, из которого он легко и в любой момент может нас вычеркнуть. Чувствую предательство за версту.

— Предательство? Не может быть.

Любой темный волшебник теоретически способен на предательство, а на практике обязательно его совершит. Но правила хорошего тона обязывают магов всегда искренне удивляться удару в спину, пусть там и заранее за одеждой прячется доспех.

— А что тут такого? Я собиралась предать Ангуса при первой же возможности. Меня ждет битва с Величайшим злом, приближающимся к Бывшей Столице, и для сражения понадобится магическая сила СероБрода, или, как ее будут называть потом, сила Апельсины Рыжей. А ты разве не думал его предавать?

— Нет, что ты, я до чертиков его боюсь. — затряс Завар вторым подбородком. — Думал предать тебя, Апельсина.

Магичка удостоила собеседника самым обжигающим и испепеляющим взглядом.

— Заключим союз.

— Заговор внутри заговора. — волшебник, размышляя, промычал и приложил горячий лоб к холодильнику.

— Ангус предаст нас, я предам его, ты — меня, а в завершение я предам тебя.

— А мне будет больно? — к списку своих страхов, кроме физических нагрузок, Завар приписывал боль, а самая страшная из них — боль, вызванная физическими нагрузками.

Взрыв магии на втором этаже не дал Апельсине ответить на вопрос. Но уверяю вас, ответом было: «Обязательно».

— Ангус заполучил артефакт! — Апельсина забыла про пугающие звуки и топот на кухне.

— Так чего ты ждешь? Беги наверх, тебе надо успеть его предать.

Не успев сделать и шага, она почувствовала, как ее за ногу с диким поросячьим визгом утягивают под стол. Мисс Вишня волокла кричащую Апельсину на улицу.

— Помоги! — орала магичка на Завара, держась за ножки стола.

— Секунду! — волшебник выставил перед собой артефакт, мятый чайник, и из его носика полетели искры и голубые лучи.

Магические лучи прожигали стол, пол кухни и резали стены дома, как меч — листок бумаги.

— Смотри куда стреляешь! Ты! Старый, жирный… — Апельсина пыталась потушить вспыхнувшие огнем волосы.

Она исчезла, и ее истошный вопль затих.

— Апельсина? — маг крутился и наставлял чайник на все, что казалось ему подозрительным и похожим на свинью.

Холодильник затарахтел и зашатался.

— Я вооружен! Не походи!

Дверца открылась. Первыми в заговорщика полетели кубики льда, а за ними огромный снежный ком в виде свиньи. Мисс Юпитер зацепила ворот мантии Завара и потащила его в сад.

Битва переместилась на улицу.

Ангус плавно поднялся, как будто в его теле отсутствовали кости или все они сломались от удара о землю. Мягкие лапки коснулись верхней площадки Крепости. Враги стояли напротив друг друга. Волшебник, ставший почти змеей, и крольчиха, ставшая почти волшебником.

— Мне не ведома подобная с-с-с-сила. СероБрод из последних сил спасает свою жизнь перед лицом смерти. Дав тебе крупинку магической силы, он лишь отсрочил неизбежное. Ты — цепной пес с острыми клыками, но все равно лишь пес-с-с-с. Магия рассеется, и крольчиха запищит от ужас-с-с-са. Кроличьи потрошка!

Торшер в руках Ангуса замигал. Он распростер руки к ночному небу, и земля задрожала. Сотни мечей вырвались из-под земли, горя фиолетовым светом, образуя колючую дорожку, бегущую к Леди Моркване.

Топот кроличьих пяток и искра между ушами. Каменный столб поднял Морквану над иглами, они прошли мимо, но, опомнившись, повернули обратно. За мечами, пронзившими столб, не стало видно серого камня. В последний миг, спасаясь от игл, Леди подпрыгнула так высоко, как смогла.

Следующее заклинание Ангуса обратило каменный столб в руку. Пальцы нависли над Леди, парящей над землей. Магия внутри крольчихи отозвалась на ее призыв и в ладони каменной руки образовалась дыра, через которую Леди избежала участи быть раздавленной. Рыжие кирпичи рядами заделали дыру, и рука обрушилась на темного мага. Ангус отпрыгнул в сторону. От удара о землю каменный столб разрушился, завалив волшебника обломками.

В саду стратегия ведения войны против волшебников была несколько иной. К свиньям, отражающим удары, присоединился садовник-пугало. Набитое соломой чучело в старой шляпе и рубахе ловко бегало на ходулях между грядками.

— Свинки, свинки. Хрю! Хрю! — издевательски хрюкала Апельсина, запуская огненные шары в бегающую по саду Мисс Юпитер.

Горящие шары взрывали баклажаны, помидоры, тыквы и арбузы. Кусочки перемешивались в воздухе и витаминным салатом шлепались на грядки. Свиньи, уворачиваясь от огненных шаров, успевали чуть перекусить. В отличие от Леди Моркваны, впитавшей в себя колоссальный объем магии, Мисс Юпитер и Мисс Вишне помогала их природная смекалка, пугало и любимый огород.

— А ну, брысь отсюда. Кыш!

Апельсину окружила целая толпа маленьких огурчиков, все они прыгали и тоненькими голосками принялись, перекрикивая друг друга, рассказывать магичке анекдот. Настолько старый и настолько бородатый, что двадцатипятиметровая борода СероБрода Первого по сравнению с ним выглядела, как юношеский пушок.

— Что? Почему он так сказал? Это даже не смешно! — разгневанная Апельсина топала ногами по бегающим огурчикам, вспомнившим еще один ну очень, по мнению огурчиков, смешной анекдот.

Отвлечение противника проходило превосходно, и у Мисс Юпитер хватило времени, чтобы подползти к дыне-торпеде и, развернув ее, прицелиться. С громким хрустом свинья откусила от дыни кусочек, и из нее полетели семена и сладкое пюре. Торпеда, со свистом рассекая воздух, пролетела весь огород и врезалась в голову Апельсине.

— Стой на месте. — чайник в руках Завара выплевывал в Мисс Вишню лазерные лучи. — А это даже забавно.

Один из лучей чуть опалил ее закрученный спиралькой хвостик. Свинья сиганула от страха в капусту и затаилась. Перед волшебником встало пугало и направило на заговорщика лейку.

— Лейка? — удивился Завар, нацелив чайник на пугало. — Что за нелепых помощников нанял СероБрод. Положи лейку на землю, и я обещаю дать тебе должность посудомойки в новом ресторане.

Щедрое предложение пугало проигнорировало.

Целый сноп ярко-голубых и фиолетовых искр прожгли тело пугала и соломенное сердце. К счастью для садовника, такие физические повреждения никак не сказались на его здоровье. Пришел черед пугала стрелять. Из лейки потекли тонкие струйки воды.

— На секунду я уж подумал… — Завар позволил себе расслабиться и даже посмеяться над возникшей ситуацией. Зря.

Пугало сорвало носик лейки и из нее водопадом, мощным потоком, хлынула вода, сбив темного волшебника с тонких ножек. Он кувыркался и, захлебываясь, всплывал над потоком, вдыхая воздух. Вода в лейке закончилась. Завар трепыхался в луже, как выброшенная на берег рыба.

Пары камней, пусть даже и размером с овцу, оказалось недостаточно, чтобы остановить напор Ангуса. Помятый и ужасно злой, он выполз из-под обломков каменной руки.

— Мой палец! — указательный палец, превращенный в морковь, сломался, темный волшебник поднял отломившийся кусочек и швырнул его в Леди. — Я обещал отправить тебя на луну, и я сдержу слово.

Сквозь тучи выглянула любопытная луна, услышав, что о ней говорят.

— А пока, отвечу издевкой на издевку. — волшебный артефакт закрутился волчком в морковных пальцах Шипящей Змеи. — Будет куда проще забрать посох СероБрода из развалин. Как там говорят морские волки? — погремушка в кармане Ангуса впала в безумие, так яростно она гремела. — Мертвецы не кусаются, но плохо пахнут.

Магия сотворила новое чудо. Над домом верховного волшебника возникла из пустоты, собравшись из крохотных частичек, морковь-чемпионка размером с дом СероБрода. Гибель была неминуема, но вот только Леди Моркване никакие мертвецы, а уж тем более дурно пахнущие, в доме нужны не были.

Дом подчинился приказу Леди и ее заклинанию, крыша приподнялась, обнажив острые зубы из сломанных досок и высунув склизкий розовый язык. Гигантская морковь угодила в пасть.

— Хрум. Хрум. — жевал морковь дом, облизывая языком стекла и крыльцо. Не съеденную морковь дом отрыгнул и облил Ангуса с ног до головы рыжим с мякотью пюре.

— Омерзительно! Как у тебя это получается? — темный маг рвал свою бороду, выжимая мантию. — Я еще вернусь, и тогда хозяином Крепости стану я. Часто, кажется, зло проигрывает, но оно лишь скрывается во тьме…

— Забери нас отсюда, предатель! — приглушенный крик донесся из дыни на голове Апельсины.

— Не отвлекай меня, Апельсина. Ваша жертва не будет мною забыта. Вы пали настоящими темными волшебниками. — тело Ангуса теряло четкость и расплывалось, как сигаретный дым.

— Я ничего не слышу в этой дыне! — магичка старалась справиться собственными силами, боясь, что в состоянии крайнего раздражения, может перестараться и случайно магией вместо дыни оторвать себе голову. — Он нас уже похоронил, Завар?

— П-п-п-почему? — внезапно появившиеся у Завара заикание в конец развеяло вокруг Завара ореол темного волшебника. — Я никуда не пал, а уже давно поднялся. Смотри!

Соломенные объятия крепко-накрепко удерживали Завара от побега. Вокруг них бегали свиньи, перекидывая друг другу помятый чайник.

— До с-с-с-следующего раза. — прошипели еле уловимые очертания Ангуса.

На мордочке Леди Моркваны читалось, что с нее уже хватит. Между ушами Леди вспыхнула искра, и сила вернула Ангуса на вершину Крепости из того спасительного и тихого места, куда он почти телепортировался.

Мало того, что они ее разбудили, так еще и пытались убить волшебника, живущего с ней в ее доме. С разрешения СероБрода Леди имела право хозяйничать в Северной Небесной Крепости в качестве верховного волшебника. То есть, вести себя так же, как и раньше, но уже официально. А первым указом на новой должности Леди решила организовать дипломатическую экспедицию. Осталось лишь найти кандидатов и определиться с местом ссылки.

Леди посмотрела черными глазами-пуговками на Луну, ей показалось, что Луна посмотрела на нее в ответ.

Магия перекрутила и исказила пространство на верхней площадке Крепости. Темных волшебников растягивало, как резиновые жгуты, все сильнее и сильнее, пока они не превратились в ленточки с человеческими лицами, развивающиеся на парусах лодок. Далекая Луна сошла с привычного места на небосводе и подлетела почти вплотную к парящей над землей горе. Луна была так близко, что, казалось, вот-вот заденет печную трубу чавкающей крыши. Магия Леди тянула заговорщиков к лунной поверхности. Как по щелчку, Луна вернулась на прежнее место, забрав с собой темных волшебников-дипломатов.

Как же Леди научилась управлять магией так быстро, тогда, как волшебникам вроде Ангуса или СероБрода потребовалась на это почти вся жизнь протирания мантий в библиотеках, изучая древние и пыльные учебники? Все дело, оказывается, в излишне загроможденном мозге человека. Сколько всего ненужного он хранит на полках, под коврами и в сундуках, спрятанных в самых дальних углах рядом с лыжами. И вот, когда магия проникает в мозг к чародею, она теряется, не имея с собой карты. Волшебник хочет создать огонь, и магия судорожно ищет в его воспоминаниях, что же это за вещь такая «огонь». Разгребая завалы памяти, она то и дело отвлекается на падающие с верхних полок посторонние мысли. Поэтому магам приходится так сильно сосредотачиваться.

В голове у Леди магии было куда проще. Участок мозга, не занятый волшебством, оставался во владении инстинктов. А инстинкты, если представить их в виде комнаты, походили на комнатку под лестницей с одной единственной полкой, вместо книг или шкатулок на ней стояли фоторамки с картинками под стеклом.

Леди моргнула черными глазами-пуговками и ей показалось, что Луна моргнула в ответ.

На следующее утро в Крепости в главной лекционной аудитории собрался весь преподавательский состав в сопровождении целой армии студентов. Волшебники и магички буквально сидели на плечах своих друзей и коллег, стирая гусиные перья о пергамент. СероБрод Первый, стоя за тумбой, рассказывал студентам о ритуале Артефафакториуме, чуть качаясь из стороны в сторону, закрыв один глаз.

— Он великолепен! — прошептал студент, записывая конспект на мантии волшебника, сидящего впереди.

— Гений! — пухлые щеки магички тронул легкий румянец.

— Сколько же мощи должно быть в артефакте.

— Подумай только, прошел всего день, а он уже лекцию читает. Мне казалось, что после ритуала пройдет минимум неделя, прежде чем он сможет руки поднимать.

— Я ставил на месяц. Проиграл двадцать золотых. Всю стипендию!

— Великий волшебник. — страстно вздохнула магичка.

— Великий, никто не спорит, но вот теперь с еще большими странностями.

— Какие еще странности? — возмутилась девушка, мысленно вышедшая замуж за СероБрода.

— Зачем всему потоку пришлось скидываться на два мешка мытой импортной моркови?

— Он старый и ему нужны витамины.

— Согласен, сам пару морковин сгрыз, но почему мы сидим в кроличьих ушах?

И правда, все студенты и преподаватели вместо колпаков надели длинные черные кроличьи уши.

— А еще и не женат. — магичка прицепила к волосам четвертый ободок с ушами.

За тумбой, у ног СероБрода у раскрытой книги на подушке удобно расположилась Леди Морквана. Магия переворачивала страницы, а крольчиха зачитывала абзацы из учебника, транслируя слова через СероБрода.

— Магией наделены не только люди и человекоподобные создания богов, но и ряд животных. — рот СероБрода открывался, как у куклы, сшитой из носка. Слова иногда перемешивались с храпом. — Самыми… хрррр… главными практиками чародейства считаются драконы разных пород и единороги.

Носик Леди двинулся вверх и вниз.

«…и кролики…», — приписала в скобочках магия.

Среди кратеров и бело-серой пыли шеренгой брели темные волшебники, окруженные полупрозрачным мыльным пузырем. Ангус шел впереди, колдуя пузырь.

— Никогда раньше не видела Старших Богов. — идя позади и держа в руках треснутую дыню, Апельсина завороженно смотрела на двух космически-огромных богов, плавающих во вселенной вокруг крохотной планеты.

— Подумаешь. — буркнул Ангус.

— Подумаешь. — согласился Завар, подпрыгивая, как мячик. — Подумать сейчас самое важное. Как нам попасть обратно домой? Я так далеко не телепортируюсь.

— Я тоже. — к своему стыду призналась Апельсина, толкнув Ангуса в спину. — Вытаскивай нас отсюда.

— С большим удовольс-с-с-ствием. — обернулся темный маг, еле сдерживаясь, чтобы не придушить магичку. — Но моих сил не хватит, даже общими усилиями мы окажемся лишь на полпути.

— Придется немного накопить магическую силу. — предложил Завар.

— И сколько ждать? Десять лет? Двадцать?

— Не переживай, Апельсина, лучше осмотрись. Что ты видишь?

— Сальное и потное лицо, которое мне придется видеть до конца твоих дней, а лучше часов.

— Тьфу ты, нет, конечно. — испугался Завар глупой шутке Апельсины. — Мы можем построить тут свою волшебную Крепость, Ангуса сделаем верховным волшебником, как он и хотел, а потом я его предам. Ой, я не должен был этого говорить.

— Ты уж извини, Ангус, но голосовать за тебя я не собираюсь. Как может чародей занимать должность верховного волшебника, если он не в состоянии справиться с крольчихой? И давно она, кстати, стала магической или кролики все такие? — смеялась магичка, видя, как вскипает от гнева темный маг.

— Никогда не упоминай при мне кроликов! — маг схватил морковными пальцами Апельсину за щеки и с силой сжал. — Никогда! Ни о их ушах, ни о длинных лапах и ни о моркови. Иначе я превращус-с-с-сь в змею и проглочу тебя, Апельсина. Как только я вернусь, Леди заплатит за… за…

Темный маг открывал и закрывал рот в беззвучном крике, глаза стали размером с блюдо для рыбы каждый и прыгнули на лоб.

— Что случилось? — забеспокоился Завар.

— Фто флучилось? — заплевала лицо Ангуса магичка.

Из кратера выпрыгнула целая лавина белоснежных кроликов с черными глазами. Они скакали по лунному песку, поднимая песчинки в космос. Прыг. Прыг. Темный маг развернулся и, подняв полы длинной мантии, помчался прочь от ужасного ночного кошмара, ставшего явью. Кролики, живущие на Луне, не могут быть обычными, они, Шипящая Змея со слезами на глазах сделал вывод, магические. За Ангусом вдогонку с криками: «Ну хоть не свиньи» бежали чародеи-заговорщики. Апельсина швырнула в кроликов дыней, а Завар, стараясь не оборачиваться, прятался за магичкой.

Из кратеров появлялось все больше белых мордочек, с любопытством смотрящих на убегающих волшебников. Белоснежные носики двигались вверх и вниз, вверх и вниз.

* * *

Яркое солнце начало тускнеть, голубое небо выцветало, как перестиранная цветная простыня. От густых зеленых лесов осталась всего пара одиноко стоящих тонких деревца. В холодном ветре чувствовались едва уловимые нотки гнили. Плодородные и цветущие земли оставались позади, впереди начиналась земля мертвых — Пустошь.

Перед границей двух земель, где трава зачахла и превратилась в черный песок, остановились путники. Усталого вида серый осел, нагруженный походными сумками, и две юные девушки. Одна из них обернулась, смотря вдаль, на голубую линию горизонта.

— Ты уверена? — спросила ее спутница по путешествию, скрестив руки на груди. — Еще не поздно вернуться.

— Поздно! Можешь идти, если хочешь. — огрызнулась девушка. — Ты сама решила мне помочь, Эбби.

— Решила. Куда я тебя одну отпущу, дуреху такую. — Эбби попыталась улыбнуться, но попытку можно было не засчитывать. — Хотя ты знаешь, Витиевата, мне самой не хочется возвращаться.

— А спросила, чтобы потом могла припоминать, что не послушалась тебя?

— Не лишай меня единственного удовольствия в жизни.

Эбби Варево и Витиевата Зловредка с самого детства были лучшими подругами. Они прошли все испытания дружбы на прочность: глупые ссоры по пустякам, разные увлечения и круг общения. Даже чистая девичья влюбленность, навеянная ранней весной, в одно и того же деревенского мальчишку не разрушила их дружбу.

Кроме прочего, дружба всегда проверяется секретами. Самый главный секрет своей подруги Эбби хранила свято и бережно. Витиевата Зловредка — ведьма. Ее мать — ведьма, ее бабка — ведьма и ее прабабка тоже ведьма. Во всем роду Зловредка по венам текла магическая кровь.

— Мама говорит, мертвые не слишком жалуют живых. — Витиевата осмотрелась, больше всего она боялась призраков, выскакивающих из ниоткуда. — Они считают Пустошь своим домом, а кому понравятся незваные гости.

— Нас пригласили, придется им смириться, Витиевата. — смотря на длинные рыжие кудряшки Эбби, создавалось впечатление, что девушка мчалась верхом на лошади на огромной скорости, а волосы вдруг решили неожиданно застыть. Что Эбби только не делала с волосами, но привести их в нормальный вид так и не смогла.

— Пригласили не нас, а только меня. — уточнила Витиевата. — С призраками тебе придется договариваться самой.

— Ничего, не пропаду. — бесстрашно ответила Эбби, не видевшая за свою жизнь пока ни одного призрака и решившая, что если увидит одного особо страшного, обязательно куда-нибудь да пропадет.

— Я готова! — крикнула на себя ведьма Зловредка.

— Не кричи, а то мертвого разбудишь. — шутка прошла мимо Витиеваты, упорхнув куда-то в направлении кладбища оставленных без внимания острот.

— Возьми меня за руку.

— Не бойся, и я тоже не буду. — Эбби сжала руку Витиеваты и встала чуть ближе к ней.

— Не говори глупостей! — рассердилась ведьма. — Ведьмы ничего не боятся. Аллирийские львы, увидев нас, превращаются в мурлыкающих котят, короли склоняют головы, а драконы оборачиваются ужами и уползают.

— А мертвые драконы так делают?

— Не знаю. — уверенности у ведьмы поубавилось.

— Думаешь, руки лучше не отпускать?

— Конечно, конечно. Ты же можешь потеряться.

— Память у тебя короткая, как хвост у моего кота, ведь это я все детство за тобой присматривала.

Девушки несколько раз глубоко вздохнули и, закрыв глаза, сделали первый шаг. Черный песок захрустел под ботинками. Ничего ужасного не произошло. Девушки шагнули еще раз, а затем и контрольный, третий шаг.

Они замерли, глаза все еще были закрыты. Раз они никого не видят, может, и их тоже.

— Эбби. — тихо произнесла ведьма.

— Ась?

— Живая?

— Погоди. — Эбби начала трепыхаться, как пойманная птичка.

— Что ты творишь?

— Напрягаю каждую мышцу.

— И как?

— Мне надо накачать пресс.

— Да ну тебя! — Зловредка открыла глаза.

Она смотра на Пустошь, а Пустошь смотрела на нее. Все небо заволокли тяжелые тучи, в них вспыхивали молнии, раскаты грома доходили до девушек легким дрожанием воздуха. Холмы, как волны черного моря, поднимались над землей. Среди деревьев, давно потерявших листву и скрючившихся, как старухи, далеко впереди виднелась башня. Тонкая, как игла, она старалась проткнуть небо.

— Ведьмина Башня. — указала на горизонт Витиевата.

— Мой дядя сидит в этой тюрьме уже десять лет. — Эбби припомнила все, что знала о тюрьме из разговоров домочадцев. — Ни окон, ни дверей. Из башни не выйдешь, в нее не войдешь. Преступников телепортируют туда волшебники, и, как только они там оказываются, убийцы и душегубы начинаю отбывать свой пожизненный срок.

— И вот опять, зачем называть башню «Ведьминой»? — рассержено произнесла Зловредка. — Ведь с тех пор, как тюрьму построили, там не сидела ни одна ведьма! Неужели все, где в названии присутствует приставка «Ведьмина», автоматически становится ужаснее?

— Дай подумать. — Эбби покопалась в голове в поисках ответа. — Ведьмин кот, ведьмин суп, ведьмин дом, ведьмин буфет.

— Что такого страшного в буфете? — удивилась девушка.

— Буфет из твоего дома целую неделю ходил за мной по пятам.

— Он лишь хотел вернуть свою серебряную чайную ложку. — ехидно произнесла Витиевата.

— Уж и ложечку одолжить нельзя на денек-другой. Сама разрешила.

— Помню, но объяснить это буфету я так и не смогла.

Вдруг рядом с девушками зафыркал конь. Путешественницы замолкли и медленно повернули головы в сторону лошади и наездника. Призрак воина с шапкой перьев на голове держал в руке топор и острым, как ножи, взглядом проникал в души девушек. Витиевата на всякий случай застегнула на все пуговицы черную вязанную кофту. Лошадь рыла передним копытом землю. Обитатели Пустоши светились, зеленая дымка окружала их и просачивалась сквозь торчащие кости и прозрачную кожу.

— Здрасьте! — Витиевата чуть опустила голову в изящном поклоне.

Воин сделал то же самое, он хотел было что-то сказать, но не успел.

— Чего уставился? — рявкнула Эбби, скорчив рожицу.

Всадник еле удержал лошадь от очередной смерти. Наверное, она захотела встать на дыбы, но вот только ее тело заканчивалось в паре сантиметров после седла. Ни задних копыт, ни крупа, ни хвоста у скакуна не было.

«Спросила, как настоящая ведьма», — радовалась про себя Эбби.

Она посмотрела на подругу, ища одобрение. Витиевата кивнула.

Счастливчиков, получающих то, чего они действительно хотят, можно пересчитать по пальцам. К большому горю для Эбби, она в список любимчиков Судьбы не входила.

Наверное, Судьба в день появления на свет Эбби заболела, отвлеклась или уехала по важным делам и не успела подарить девочке подарок — родиться в семье ведьм.

Честно сказать, Судьба попыталась исправить допущенную ошибку, но как-то на половину. Высокая и тонкая, как трость, Эбби всегда слегка сутулилась. Голова с острыми чертами лица чуть выдавалась вперед на длинной шее. Изумрудные глаза украшали густые ресницы. Эбби всегда ходила в черном, а волосы, казалось, горели у нее на голове, так сильно они походили цветом на пламя.

«Эбби Варево — ведьма!» — кричали деревенские мальчишки, несказанно радуя девушку, а затем получали хорошеньких оплеух.

Эбби всегда завидовала своей подруге, но не умению творить чудеса, она была к ним равнодушна, а жизни ведьмы и их независимости. В свою очередь Витиевата всегда завидовала внешности своей соседки.

Ростом с Эбби, если бы та не сутулилась, Витиевата получила от Судьбы великолепную и женственную фигуру. Длинные, как золотые нити, волосы девушка красила в черный цвет, вернее, пыталась. Черный и золотой цвет сменяли друг друга по очереди полосками. Румяные щеки Витиевата прятала за толстым слоем белой пудры, а небесно-голубые невинные и полные искрящейся доброты глаза — за ведьминым прищуром. Она так сильно щурила глаза, что иногда не могла сделать и шагу, чтобы не сшибить табуретку или зазевавшегося прохожего.

— Мы ищем город Кошмракс. — первой заговорила Витиевата. — У меня есть карта земель Бывшей Империи, но на Пустоши нет никаких обозначений, кроме черепа и скрещенных костей.

Рука всадника медленно поднималась.

— Показывай, иначе я… — пригрозила Эбби.

— Замолчи! — локоть ведьмы больно ударил путешественницу.

— Ой!

Всадник указал на дальний холм, над которым струилась зеленая корона света. Девушкам показалось, что они услышали крики обреченных на вечную жизнь. Дым принял очертания скелета, машущего костлявыми руками и зазывающего в свои владения души умерших.

— Спасибо. — Витиевата свистнула, осел повернул к ней ухо и, забыв про идею найти среди черного песка хоть одну сочную травинку, пошел за хозяйкой.

— И только попробуй за нами следить! — Эбби пригрозила воину кулаком и побежала за подругой.

Воин смотрел на девушек с ослом и клялся себе на могиле своей лошади, что никогда больше не будет связываться с живыми. Это страшные существа. Интересно, почему детей пугают рассказами о призраках, занимающихся после смерти только полетами сквозь стены, а про жутких людей забывают.

— Испугалась, милая? — воин провел по гриве лошади полупрозрачной рукой. — Я тоже.

— Эбби, прекращай! — вскрикнула Витиевата, обернувшись на пропадающего за холмом воина.

— Ну ладно, я же делаю все как ведьма. — оправдывалась рыжеволосая девушка.

— Но ты же не настоящая ведьма, ты не можешь колдовать.

— Техническая неувязочка. Ведьма — это состояние души, прежде всего, а пускание крови и рисование на камнях дело второе.

— Если следовать твоей логике, старик с седой бородой может называть себя волшебником.

— Пусть называет, мне то что с того. — Эбби только хихикнула. — Если уж не родилась ведьмой, то просто выучусь на нее.

— Девушка не может стать ведьмой. Это противоестественно. Как если бы бутерброд упал маслом вверх, его тут же схватил бы, поджарили на медленном огне и, намазав джемом, съели бы.

— Ужасная судьба неестественно упавшего бутерброда. — ахнула Эбби.

— Не смешно. Моя мать каждый раз икает, когда я упоминаю о тебе и твоей мечте стать ведьмой.

— Это еще что, моя мать икает, только услышав, что у меня вообще есть мечта.

— Иногда ведешь себя как ребенок. — фыркнула Витиевата так, между прочим, думая не об этом дне, а обо всем времени их дружбы.

— Мы — не дети, мы — две взрослые, семнадцатилетние женщины, полные амбиций и бесконечной уверенности в себе. — Эбби чуть выпрямилась и снова ссутулилась.

— Семнадцать лет. — печально, даже для этих мест, произнесла Витиевата. — Я самая бестолковая ведьма из всех. В семнадцать лет моя мать уже успела уничтожить целую армию, превратив всех рыцарей в огромный металлический кровоточащий комок.

— О да, ее любимая история на Ночь Волшебства и Белого Хлада. Обожаю.

Ночь волшебства и Белого Хлада — древний праздник, отмечающийся в последний день месяца Северного Оленя. Все жители Бывшей Империи прощаются со старым годом и с веселыми песнями, под музыку приветствуют новый год. Естественно, стараясь не думать, что каждый наступивших год приближает конец света, когда космически-огромная трех головая корова сожрет ткань вселенной.

— А бабка заколдовала вулкан, и он приказывал людям ковать кольца и нырять с ними в лаву, вот смеху было. А что я? Непутевая ведьма.

Город Кошмракс с каждым шагом становился все ближе, зеленое свечение окрашивало путников в цвет мертвецов.

— Прекрати прибедняться. Я же помню, как ты отравила дворянскую семью за то, что младший сынок знатного господина ударил тебя зонтом по голове. — Эбби взмахнула рукой с невидимым зонтом.

— Отравить-то отравила. — покачала головой Витиевата. — Но как-то без особого результата.

— Кто знал, что все так обернется?

— Брат господина отравляет всю еду на банкете, надеясь убить родственников. Перед подачей десерта заявляюсь я и подсыпаю в торт ведьмину отраву.

— Ведьмину? — скептические приподняла брось Эбби.

— Просто отраву. Убийца, потирая руки в предвкушении победы, выходит на середину трапезной и читает речь. Он глумится над поверженными врагами. Единственный слуга, стоящий в комнате, умирает, потому что, улучив момент, съел кусок колбасы. Благородная семья вскакивает с мест и их тут же рвет от моего яда. Все спасены.

— Ты молодец, то есть нет. Они ведь тебе медаль предлагали за подвиг.

— Я еле отвертелась от награды, если бы моя мать узнала, она… она… — Витиевата придумывала наказание за поступок, которое было бы достойно фантазии матери.

— Сварила бы тебя в котле? — первая попытка.

— На нее не похоже.

— Заставила бы тебя саму себя варить. — вторая попытка. — А еще резать кубиками картошку и солить по вкусу.

— Точно.

— Угадала! — обрадовалась Эбби, но, увидев бледное лицо подруги и пустые застывшие глаза, сразу успокоилась.

— Безнадежна.

— Мне бы твои проблемы. — пришло время грусти для Эбби. — Моя мать сказала, что уже выбрала для меня жениха и договорилась обо всем с его родителями. Как только я вернусь из путешествия, состоится свадьба.

— И ты молчала?! — опешила Витиевата, считая, что у лучшей подруги от нее нет секретов.

— Молчала, потому что замуж я не пойду! Точка!

— Даже ведьмы находят себе мужчину для семьи и продолжения ведьминого рода.

— Да, но выбирают ведьмы женихов сами, без принуждения.

— Кто жених?

— Дурем Вщи. — поморщилась Варево, будто имя жениха коснулась ее кожи мерзкими щупальцами.

— Ой.

— На твоем месте я бы не сдерживалась в выражениях.

— Но он похож на свинью в рубашке.

— Согласна. А ты видела его руки? Пальцы как сардельками и всегда мокрые, он то ли потеет постоянно, то ли облизывает их, как кот. Клянусь, если свадьба состоится, я отравлю его в первую брачную ночь.

— Тогда меня не зови на помощь, у меня все равно не получится. — Витиевата ловко переключила разговор на себя и свое самобичевание.

Девушки дошли до заветного черного холма, за которым находился город мертвецов Кошмракс. Восхождение предстояло не из легких, осел, как ему и полагается по статусу, наотрез отказался взбираться вверх. С горем пополам, используя просьбы, пинки и угрозы, путешественники добрались до верхушки холма.

— Невероятно! — вымолвили ведьмы, но, по сути, только одна.

В город слетались сотни умерших. Целые вереницы влетали за городские стены, как стаи птиц, другие передвигались по земле, волоча цепи с тяжелыми ядрами. Медленно, с целой вечностью за плечами, призраки окружали город. Хохочущая женщина в рваном платье пронеслась над девушками.

Призрак покружилась с другими умершими, залюбовалась огнями, горящими в чашах у рва, и прошла сквозь стену в виде огромных врытых в землю костей.

Черный песок под девушками просел, и они кубарем полетели вниз, спускаясь с холма, как по снежной горке. Осел вскочил первым и, отряхнув морду, попытался забраться наверх, куда минуту назад было почти невозможно его загнать. Эбби подпрыгнула, когда из-под земли прямо перед ней появился мертвец.

— Ты в порядке? — Витиевата убрала длинные полосатые волосы с лица.

— Чертов призрак напугал. — девушка стряхнула песок с черной юбки.

— Да больно надо было! — мертвец плыл над черным песком в бочке и держал за седые волосы свою отрубленную голову.

Витиевата поймала и успокоила осла.

— Не обращай внимания, мы здесь не из-за них. — ведьма взяла подругу за руку.

— Мне уже не страшно, Витиевата.

— Ладно, недотрога. — Витиевата всегда относилась к Эбби как к сестре, к очень вредной сестре. — Мне тоже. — Но друг друга отпускать они не стали.

Сквозь толпу призраков девушки добрались до центрального входа в город Кошмракс. Пробраться через толпу не составило никакого труда. Не пришлось активно работать локтями, упираться или протискиваться, как принято, например, среди живых людей, призраков можно было просто проходить насквозь. Периодически извиняясь и сдерживая дрожь от холода, веющего от еще недавно дышащих людей и прочих народов.

В толпе девушки увидели расплющенных гномов, исколотых стрелами эльфов, шестерых людей, проткнутых одним копьем. Команда истерзанных каким-то чудовищем пиратов молча шла следом за угрюмым одноногим капитаном. В воздухе, как змея, дернулся хлыст, по перекинутому мосту через ров ехала повозка.

— Повозка тоже светится. — удивилась Эбби. — Как так?

— Раз она здесь, значит после смерти она предпочла стать призраком. — рассудила Витиевата.

А вот ослу было все равно, что случилось с телегой, для пошатнувшейся ослиной психики последней каплей стал призрак запряженного в эту самую телегу осла.

Перед самым входом в город наших путниц резко остановил стражник, преградив им путь ржавым двуручным мечом.

— Куда?! — прокричал страж, его шлем закрутился на металлических щитках, защищающих шею воина, а из-под забрала повалил густой пар.

Эбби хотела броситься с бой, но вовремя прикусила язык. Чувствовать себя ведьмой и быть ею — это разные вещи, и мертвецы такие вещи слишком хорошо чувствуют. А вот Витиевата наоборот сжала кулаки, шагнула вперед и громогласно отрапортовала.

— Туда!

За спиной девушка всегда чувствовала незримое присутствие всех ведьм ее рода. Внимательно наблюдая за юной последовательницей ведьминого учения, они делали записи, одобрительно кивали в случае хорошего поведения ведьмы и гневались, когда Витиевата вела себя плохо. Так ей всегда нашептывала в одно ухо ее бабушка, а мать поучала в другое: ведьмы никого не боятся, ведьмы никому ничего не должны, ведьмы берут то, что хотят, весь мир принадлежит ведьмам, даже если мир не согласен и начнет жаловаться, ведьмам все равно. Нелепость какая, ведь настоящая ведьма не станет выслушивать жалобы своей собственности.

— В Кошмракс. — чуть понизила голос Витиевата. — Нам нужно попасть на Черный Рынок.

— Угу. — кивнула головой Эбби.

— Вот оно что, еще одни МягкоБокие в поисках запрещенного оружия, магических кристаллов и заговоренных ведьминых камней пожаловали в город. — клубы пара растворились в воздухе, шлем остановился.

— У нас встреча. — уточнила юная ведьма.

— А с кем? Если не секрет.

— Секрет. — подала голос Эбби.

— Вы нас не пропустите?

— Может и пропущу. — страж чуть наклонился вперед, из щелей шлема на девушек смотрели пустые глазницы белого черепа. — Знаете, барышни, это не пустые предосторожности, здесь бродит много подозрительных личностей.

Девушки переглянулись. Кроме мертвецов они заприметили в толпе нескольких людей или, используя термин стража, МякгоБоких, и выглядели они очень подозрительно, как снег в середине лета.

— Призраки не очень жалуют в городе борцов с нежитью или всяких героев.

— А мы по-вашему на кого похожи?

Страж внимательно осмотрел белое перепачканное в пудре лицо Витиеваты, рыжие кудри Эбби, их черные платья и ботинки с рыжими шнурками.

— Вы похожи на ведьм.

— Все правильно! — Витиевата задрала нос.

— Теперь пропустите нас? — поинтересовалась Эбби.

— Конечно, ведьмы у нас в почете. Жаль, конечно, что вы МягкоБокие, таким всей красоты Кошмракса не понять. Но я могу помочь и убить вас. Мне совсем не в тягость. — он махнул мечом перед собой.

— Нет, большое спасибо, пожалуй, мы сначала осмотрим город как живые, а после смерти сравним. — Витиевата толкнула подругу. — Да, Эбби?

— Д…д…д…д…а… да… — абсолютно бледная девушка смотрела на меч стражника, пролетевшего в миллиметре от ее ресниц.

— Ну, как хотите. — стражник облокотился на блок, и шлагбаум поднялся.

Ведьма толкала подругу-путешественницу вперед, проходя под изящно изогнутым с серебристым лезвием на конце шлагбаумом. Трехметровая коса угрожающе зависла над девушками.

— Эй! — окликнул их стражник. — Вы ведь первый раз в Кошмраксе?

— Первый. — из всей троицы сейчас разговаривать могла только Витиевата.

— Тогда, как войдете в город, держитесь правой стороны, пройдете таверну «Веселый Мертвец» и сразу поверните за угол. У сувенирной лавки увидите вход на Черный Рынок.

— Все поняла. — ведьма мысленно нарисовала карту. — Прощайте.

— Э, не, ведьма, здесь никто не прощается, все равно рано или поздно встретимся. — его шлем снова закрутился, а из щелей повалил пар.

Пока наши героини ищут Черный Рынок, мы с вами можем немного оглядеться и повнимательней рассмотреть обитателей города Кошмракса.

В каждом городе можно почувствовать свою атмосферу, она пропитывает воздух и скрипит на зубах.

Например, в городе-утопии Фавалоне любой человек явственно ощущает себя невероятно умным жителем. Даже если раньше он и не проявлял способностей к учебе и познаниям точных наук, Фавалон заряжает человека чувством прекрасного, а вместе с этим одаривает любовью к философии и математике. На каждом углу люди, решая новые алгебраические уравнения, рассуждают о жизни и любви, политике и роли человека в обществе. В Фавалоне человек начинает относиться к жизни с математической серьезностью и глубоким философским подходом.

Перенесемся с вами в южные земли и войдем в город Фера, где властвует жестокая, но очень веселая Королева Адалинда, Королева Пустынных Змей. На улицах в воздухе витает запах крови, крики людей и рев чудовищ сплетаются в ужасный голос города. Жители города ходят по улицам бок о бок с монстрами, и грань между ними постепенно стирается.

Призраки Кошмракса, на удивление девушек, совсем не горевали о своей участи, не гремели цепями и не завывали, плача горькими светящимися слезами. Они наоборот радовались каждой новой минуте их вечной жизни. Вот, парочка воинов сражалась на мечах на потеху собравшихся вокруг мертвых принцесс; писатели за столом зачитывали соседу новые главы из мемуаров; музыканты играли ложками на чьих-то вырванных ребрах.

Будь ты человеком или ведьмой, ты рано или поздно задумываешься о смерти. Она страшит. Ее необратимость заставляет опустить руки. Как можно расстаться с жизнью и броситься во тьму? Но в Кошмраксе страх перед смертью куда-то улетучивается. Жизнь не заканчивалась после остановки сердца, она продолжалась, может, не совсем обычно, но все же продолжалась. И, судя по веселому гоготу мертвецов, в ней были свои плюсы.

А что насчет обитателей страшного города, затерявшегося среди скрюченных деревьев и черного песка? Неужели призраки похожи друг на друга? Отчасти. Все они светятся зеленоватым светом, но различаются на три типа.

Первый тип: «очнувшиеся призраками». Люди и магические существа, решившие не уходить в загробную жизнь, являются в мир призраками и, ведомые только им слышимым призывом, прилетают в город. Они проходят сквозь стены, не могут ничего схватить, а единственное, что они умеют, так это не проваливаться под землю. Призраки — самые безобидные из представителей потустороннего мира, получающие удовольствие, пугая путников на дорогах.

Второй тип: «осязаемые». Прожив на земле достаточное время в роли призрака, их светящиеся тела начинают постепенно уплотняться. Все начинается обычно с небольшого участка тела. Это может быть плечо, палец ноги или нос. В тот период призраки становятся очень раздражительными, ведь они с этого момента теряют способность проходить через объекты. Пролетаешь сквозь стену, и вот ты оказываешься с одной стороны, а большой палец руки — с другой. Раздражает.

Третий тип: «настоящие мертвецы». После завершения процесса уплотнения призрачной плоти, перед нами предстают настоящие мертвецы. Их свечение уже не такое яркое. Их плоть, доспехи, одежда, кости на ощупь, как настоящие, лишь жгучий холод еще раз напоминает, что перед вами мертвец. А вот уже они представляют реальную опасность для любого живого существа. Но благо настоящие мертвецы становятся ужасно апатичны во всех вопросах, касающихся живых людей. А собраться их в смертоносные армии нежити и натравить на вражескую армию почти невозможно. Мертвецы ужасно неорганизованный народ.

Юные путешественницы вошли в узкий переулок, минуя вывеску: «Черный Рынок — скупка и продажа всего самого незаконного со всей Бывшей Империи. Только тссссс!».

По лабиринту из лавок и домов блуждали сотни покупателей и купцов, волоча за собой тяжелые мешки или скрипучие тачки, нагруженные только приобретенными обновками. Посетители рынка, все, как один, прятали свои лица за капюшонами. Всем есть, что скрывать, здесь нет ничего особенного. Но что могут скрывать те, кто даже не прячет лица, видимо, их секреты настолько ужасны, что не уместятся ни в одном капюшоне или мешке. Поэтому, скорее тени, чем люди, как назвала их Эбби, предпочитали обходить путниц стороной. Все, кроме навязчивых продавцов.

— Красотки! — у пустующего прилавка возник мужчина. — Говорят, девушки прекрасно умеют стрелять глазками и чертовски больно ранят. А не хотите приобрести кое-что понадежнее?

Он распахнул бежевый плащ, на его подкладке и на теле висели кинжалы всевозможных цветов и форм. У одного кинжала рукоять была выполнена из клыка аллирийского льва, у другого лезвие закручивалось так сильно, что вполне могло ранить хозяина оружия. Кинжалы горели, с них капала вода, шел холодный пар, от оружия в подмышке продавца слышался далекий шепот.

Витиевата смотрела на кинжал, лезвие которого покрывали символы, почти ведьмовские.

— О, вижу красотка разбирается в оружии. — от хорошего продавца не скроется ничто. — Волшебный кинжал найден мною в древнем храме, предположительный возраст — середина Друдных времен. Символы начертаны друидом. Сто золотых монет.

— Быть этого не может. — Витиевата читала достаточно много книг и прекрасно разбиралась в магии, по крайне мере, в теоретической ее части. — Друиды не умели колдовать, волшебство появилось только с приходом богов.

— Серьезно? Тогда триста золотых.

— Погоди, было же всего сто! — не то, чтобы Эбби хотела купить кинжал или у нее было сто золотых, просто такие скачки цен не могли остаться без внимания у ходока по базарам, проходящего под шефством матери курс молодой будущей жены.

— Как может кинжал, созданный единственным друидом-волшебником, стоить сто золотых?

— Да не был он волшебником, ты это только что придумал! — топнула ногой Эбби.

— А ты докажи. — наклонился к девушке широкоплечий мужчина.

— Тише, вы оба. — Витиевата встала между ними. — Спасибо, но мы ничего не собираемся покупать. Ваши кинжалы, мягко выражаясь, не внушают нам доверия. Вот, например, на рукояти этого оружия висит чья-то кисть.

— Ах. — легонько шлепнул себя по лбу продавец. — Бродил тут один парень, хвастался клинком, говорил, мол, оружие мастера, редкое, такой кинжал у него с руками оторвут. Ну я, видимо, понял его слишком буквально. — он захохотал.

Неподалеку возник призрак, молодой рассерженный парень без одной руки.

— Верни кинжал, вор! — призрак полетел на них.

— Кажется, мне пора. — вор захлопнул плащ и, не оглядываясь, помчался по узкой улице.

— Опять ты за свое, Эбби. — ведьма сложила руки на груди и прищурилась больше, чем обычно. — Ужасное поведение не сделает тебя ведьмой.

— А твои «спасибо» и «пожалуйста» как тебе помогут? В жизни не слышала подобных слов от твоей матери.

Витиевата не стала отвечать на замечание, а только поджала губы и предпочла отвернуться к ослу. Как Витиевата не совсем считалась доброй, так и Эбби нельзя было отнести к воплощениям зла. Увидев, что она обидела лучшую подругу, девушка обняла Витиевату за талию.

— Ладно, извини. Ты моя самая настоящая ведьмочка. Мир?

— Ага. — Витиевата не умела сердиться и обижаться слишком долго, чтобы человек понял, что на него сердятся и обижаются. — О! Кажется, я вижу вывеску госпожи Червоточины. Идем!

Девушки привязали осла к деревянной балке, поддерживающей мигающую вывеску. Горящие изнутри камни складывались в приветственное послание: «Добро пожаловать в таинственный магазин госпожи Фитиль Червоточины». Чуть ниже, за стеклом витрины: «Широчайший выбор заговоренных камней». Еще ниже: «Госпожа Фитиль проклинает, зачаровывает, отравляет и предсказывает будущее» и, наконец, чуть сбоку: «Все жалобы на предоставленные услуги или претензии к обслуживанию зачитываются из жалобной книги на ваших похоронах».

Витиевата была потрясена, для нее любая ведьма, как ее мать и бабка, были источниками вечно зудящей зависти и святого поклонения. Каждый шаг по скрипучей лестнице девушка делала с высоко поднятой головой, будто шла в гости к королю, сулящему ей тяжелые сундуки с золотыми монетами и черными слезами.

Знающая не понаслышке о бизнесе, Эбби мысленно, чтобы не расстраивать Витиевату, отметила ряд упущений в стратегии развития дела. Во-первых, вывеска должна быть больше и ярче, в мрачном переулке Черного Рынка необходимо кричать о своих товарах, а не скромно шептать. Во-вторых, по пути к магазину Эбби не увидела ни одного указателя. Если будущие покупатели не обладают даром предвидения или поиска предметов, им сложно будет с первого раза найти лавку Фитиль Червоточины. И в-третьих, где, собственно, реклама? Нацепила бы хотя бы на стража у ворот Кошмракса плакат.

Эбби с детства чувствовала себя деловой женщиной и продавала воду из колодца уставшим путникам на дороге, останавливающимся на привал на полях у деревни. А покупали и пили они много воды, особенно после того, как девочка незаметно пересаливала их еду, кипящую в котле.

— Теперь я тебя спрошу. — развернулась к подруге Витиевата. — Ты уверена? Бабушка говорит, Фитиль терпеть не может людей.

— Это испытание для нас обеих. Оно даст тебе уверенности в себе, а мне, может, храбрости, чтобы не бояться матери.

Дверь чуть скрипнула, и девушки вошли в просторный магазин, начав уже с порога восторженно охать и завороженно ахать. Все полки, витрины и тумбы были усеяны, как черное небо яркими звездами, мигающими заговоренными камнями. Девушки бегло осмотрели весь представленный товар и не нашли ни одного камня с повторяющимся символом.

— Что может этот камень? — Эбби показала на понравившийся ей товар — серый плоский камень со схематичным изображением синей птицы.

— Ты не разобьешься, упав с высоты, а медленно спланируешь вниз.

— А эти?

— Хм, трение двух камней создаст заряд молнии…

— Подвластный твоей воле, только ни в коем случае не сводите их после, иначе они аннигилируют вас. — голос донесся из-за занавесок в виде длинных висящих бусин. — Проходите сюда!

Повинуясь уверенному голосу, девушку пошли в соседнюю комнату. Намного меньше предыдущей, она походила на кабинет. В углах стояли метлы, книжные шкафы закрывали обои с черными котами, с потолка свисали всевозможные оккультные амулеты и засушенные головы. Эбби и Витиевата сели на стулья перед сколоченным из крышек гробов деревянным столом. На заваленном пергаментами и вырванными книжными страницами столе, на стопке толстых фолиантов сидела черная жаба размером с голову быка и тихо квакала.

Наконец-то к путешественницам вышла владелица магазина, госпожа Червоточина. Ведьма двигалась почти бесшумно, как ночь, в черном коротком платье. Ее изящную походку можно с уверенностью назвать волшебством, так как шла она на длинных и настолько тонких каблуках, что одного взгляда хватало, чтобы у вас появился почти животных страх перед иглами.

Остроконечная шляпа, сшитая из разных кусков и покрытая заплатками, с трудом удерживалась на густых и темных, как смоль, волосах молодой ведьмы. Еще более устрашающий вид Фитиль придавала ее кожа, бледная, со слегка зеленоватым оттенком.

Ведьма села за стол. Витиевата не могла оторвать от нее взгляда. Всю красоту фиолетовых глаз Червоточины могла оценить только другая ведьма. Для них глаза — это сверкающие драгоценные камни с живым огнем в них. На Фитиль смотрели точно такие же, из чистого хрусталя, с маленьким голубым невинным мигающим зверьком. Витиевата это поняла и снова прищурилась. Сидящая рядом Эбби знала о странностях глаз ведьм и поэтому сразу опустила голову и прикрыла глаза рукой.

— Госпожа Фитиль, меня зовут… — попыталась представиться Витиевата, но ведьма жестом прервала ее.

— Я знаю твое имя, Витиевата. — голос ведьмы походил на звук перелистывания страниц, при разговорах с ней возникало чувство, что ты можешь порезаться об ее слова, как о бумагу. — Прислав письмо семье Зловредка, мне сразу дали понять — помощи от моей горячо любимой подруги мне лучше не ждать. Даже больше скажу, твоя мать написала, что она лучше умоется раскаленной лавой или засунет в сапоги вместо стелек двух бешеных ежей, чем приедет в Кошмракс. Но, несмотря на это, я рада, что она отправила ко мне дочь, готовую учиться ведьминому ремеслу.

— Я готова! — закивала Витиевата.

— Меньшей решимости от мерзкого и отвратительно рода Зловредка я и не ожидала. — Фитиль вспомнила и про вторую девочку. — А ты кто? Сестра?

— Нет, просто лучшая подруга. Эбби. Эбби Варево.

— Впервые слышу о роде Варево. — теперь уже Фитиль воспользовалась прищуром. Ей понравилось, что девушка боится смотреть на нее, старшая ведьма чувствовала превосходство.

— Мы еще те работяги, вечно в делах и трудах. Времени на колдовство совсем нет. — Эбби лишь мельком взглянула на Фитиль через щелку между пальцами. Годы общения с Витиеватой, для которой прищур был неотъемлемой часть образа, Эбби научилась спокойно переносить его воздействие. — Меня учили совсем другим вещам и готовили совсем к другой жизни. Но решать мне и я, как и Витиевата, хочу изучать ведьмовство.

— Я надеялась на одну ведьму, а получила сразу двоих. — Фитиль не прекращала вызывающе смотреть на Эбби. — Расскажи о своей семье поподробнее.

— А… — наступила тревожная тишина, идеальной сказки-обманки на этот случай у девушки не было.

Когда в юности она шкодила и перед родителями приходилось отчитываться, от волнения она не могла придумать ничего вразумительного и оправдывалась простыми фразами: «Это не я», «Меня там даже не было», «Эбби? Кто такая Эбби, никогда о такой девочке не слышала».

— Какая у вас страшная жаба. — пришла на помощь Витиевата.

— Очень подходит магазину, как этакий живой элемент декора. — ведьма захотела погладить жабу, но в последний момент передумала. — Правда я не представляю, откуда она взялась. Жаба не моя, я держу кота. Кстати, давно его не видела, где же он.

В животе жабы раздалось тихое мяуканье.

— Ох, вы же наверняка устали после дороги и проголодались. — Фитиль грациозно выпорхнула из-за стола в направлении кухни. — Все как любят ведьмы: стакан теплого молока и кусочек шоколада.

Хозяйка магазина поставила на стол перед девочками высокие хрустальные стаканы и тарелку с шоколадными детскими ботиночками. Хватило лишь короткого взгляда на предложенный перекус, чтобы Эбби с воплем подскочила на стуле, отбрыкиваясь от шоколада ногами. Витиевата перевалилась через подлокотник стула и еле удержала подругу за руки, улыбаясь ведьме.

— Спасибо за угощение. — безумно мило для ведьмы сказала Витиевата.

— Что происходит с юной Варево? — с любопытством поинтересовалась Фитиль, любящая выводить окружающая из равновесия.

— Просто переела вчера вечером шоколада. Мы праздновали ваше приглашение. Эбби не знакома со словом «мера».

— Оно придумано для людей, чей переход за разумные границы всегда сопровождает риск. В ведьмином словаре нет слова «мера», как нет и «совесть», «раскаяние» и «пикник».

Слишком много солнечного света, позитивных эмоций и цветастых скатертей, думали про пикники все ведьмы, а еще толпы безумных кричащих детей и толпы таких же безумных родителей. Ведьмы предпочитают ночь, уютные бары и легких джаз.

В Эбби шоколад пробуждал очень страшные воспоминания о чудном и пугающем гастрономическом пристрастии ведьм. После тяжелого рабочего дня, полного забот о распространении чистейшего зла на земле, нет ничего лучше для ведьмы, чем превратить соседского ребенка-оболтуса в шоколадную фигуру и съесть ее, запивая горячим молоком. Детей ведьмы заколдовывают самых противных и несносных, из них получается изумительный горький шоколад. К несчастью, Эбби в детстве вела себя очень плохо. Мама Витиеваты почти обратила негодницу в шоколадную статую, но вовремя вмешалась юная Зловредка и спасла свою лучшую подругу.

— Госпожа Червоточина, мама ничего не рассказала мне о вашей просьбе. — перевела тему разговора Витиевата.

Фитиль отвлеклась от шоколада и сложила ладони вместе.

— Ответьте мне на один вопрос, девочки. Чего больше всего хочет в жизни любая ведьма?

Витиевата и успокоившаяся Эбби задумались, они немного пошептались, придумывая ответ.

— Уважения. — уверенно сказала Витиевата.

— Власти. — предположила Эбби.

— Оба ответа верны, но они лишь часть главного желания ведьмы. Желания стать верховной ведьмой.

После слов старшей ведьмы пламя свечей в кабинете чуть не потухло, а ее кожа на мгновение еще больше позеленела.

— Ууу. — съежились девушки.

— У всех ведьм стремление возглавить наш колдовской цех проявляется в разное время, видимо, вы еще не доросли.

— Неужели вы собираетесь совершить Пакость? — Витиевата забыла про прищур и выпучила глаза.

Всем нужен лидер — человек, за которым массы сподвижников ринутся в бой и полезут на самую высокую гору. Если сравнивать две магические профессии, такие как волшебник и ведьма, то у волшебников с определением верховного мага дела обстоят куда проще.

Верховным магом становится старейший из живущих волшебников, ведь чем старше волшебник, тем больше он сумел накопить в теле магии, а следовательно, ему подвластны самые сложные заклинания, а манипуляция энергией, рожденной магией, становится простой забавой, как поиски сухаря в бороде.

У ведьм же, напротив, продвижение по карьерной лестнице сопряженно с риском для жизни. Верховная ведьма избирается раз в год на шабаше, проводимом на Плешивой Горе.

Кто-то скажет, что ведьмы — существа очень независимые и не терпят понуканий с чьей-либо стороны. Это так, но также ведьмы знают, что им необходима самая старшая из всех старших. К возрасту это не имеет отношения.

Она своим примером показывает, какой ведьмой необходимо быть. А то, не ровен тот час, когда они станут добрыми, начнут помогать людям и даже не брать за это деньги.

Бррррр.

Так по какому же критерию ведьму выбирают и сажают ее на трон? Это не возраст, не деньги и не происхождение. Все решает пакость. Пакость!

Рассмотрим ее на примере нынешней верховной ведьмы, четырнадцатилетней Рубины Гнильцо. Вдрызг поссорившись с правителем небольшого западного королевства, юная ведьма затаила страшную обиду. Королю, конечно, надо было сразу же помириться с ней, как ему подсказывали советники, но, с высоты задранного носа и благородного происхождения, он наотрез отказался это делать и просто выгнал ведьму из замка, приказав вывалять ее в грязи.

На вторую ночь Рубина вернулась в замок, униженная и чертовски злая. На каменной стене, обращенной к океану, ведьма начертила огромный ведьмовской символ. Откуда она раздобыла так много своей крови, как смогла без посторонней помощи нарисовать символ, остается загадкой. Под утро, как только король уехал на ежедневную прогулку, ведьма дотронулась до рисунка, и он загорелся пугающим алым свечением.

Океан резко забурлил, закипел, над водной поверхностью поднялся пар, и появилось страшное морское чудовище, проснувшееся и пришедшее на зов ведьмы из самых темных морских глубин. Чудовище видело перед собой не каменный замок, а для него, скорее просто каменную глыбу, он смотрел всеми шестью глазами на иллюзию — свежайший ужин из четырех блюд и компота. Разинув пасть, чудище проглотило замок вместе с землей, довольно облизнулось и скрылось в морской пучине.

Вернувшись с прогулки, король еще очень долго бегал по обрыву, смотря на появившуюся вместо замка бухту, и проклинал ведьму. Если вы захотите пожалеть его и немного подбодрить, то вы найдете его на берегу, укутанного в поношенный плащ и закидывающего в океан удочку. Он держит ее в одной руке, а в другой сжимает гарпун.

На вопрос: «Кого ловите и на какую приманку, ваше величество?». Он ответит: «У каждого короля должен быть замок, а у замка король с золотой короной. Когда тварь поймет это, она вернется за короной, тут-то я ее и прикончу».

А потом он засмеется, показывая на крючке висящую корону.

Пакость, достойная верховной ведьмы.

— Не просто пакость, Витиевата, величайшую пакость! Ни одна ведьма еще не смогла такое совершить, хоть я и знаю, что многие пытались.

— Вы уничтожите землю? — для Эбби это вполне можно было назвать величайшей пакостью.

— Нет, если я ее уничтожу, то потеряю всех своих клиентов. Но мне нравится, с каким размахом ты подходишь к делу.

— Спасибо. — Эбби, не поднимая глаз, стукнула ботинком ножку стула подруги.

— Госпожа, каждый год все ведьмы предоставляют отчет о проделанных пакостях в виде презентаций. Я видела их в прошлом году, переплюнуть и половину из них — то еще испытание.

— Не волнуйся. — Фитиль никогда не пасовала перед трудностями, даже когда ее любимая, но очень старая чашка — в виде шипящего кота с выгнутой дугой спиной — разбилась, превратившись в порошок, ведьма все равно смогла ее склеить. — Что вы, девочки, знаете о Гаргулье Нефантане?

В воздухе повис вопрос.

— Амммммм… — ответила Эбби.

«Вот тебе и настоящая ведьма», — злорадно заулыбалась Витиевата.

Перед прекрасными голубыми глазами Зловредки пронеслись страницы многотомной энциклопедии «Ведьма и ее ненависть к…», а именно — все предисловие автора.

— Гаргулья Нефантана официально признана первой ведьмой. Совершенно случайно, но, по заверению Нефантаны, совершенно четко зная, что она особенная, ведьма обнаружила, что ее кровь волшебная. Впоследствии Гаргулья нашла похожих на себя девушек, в будущем — основательниц великих ведьминых родов.

Фитиль Червоточина, потомственная ведьма, самая хитрая и амбициозная из всех восьми сестер, сладко улыбалась девушкам. В этот момент она походила на голодную лису, смотрящую на кудахтающих несушек. Как только Витиевата начала рассказывать о первой ведьме, выговаривая каждую буковку, как прилежная ученица, Фитиль, скинув со стола бумаги, достала из рукава плоский камень.

В подставке для гусиных перьев серебром сверкнул нож. Тонкий палец слегка надавил на холодное лезвие. Капелька крови упала на стол. Фитиль провела пальцем по камню, нарисовав кровью узор. Он сразу же закипел. Кровь застыла. Положив камень перед собой, ведьма провела над ним рукой, по-дружески ему нашептав, и символ загорелся. Свет, вырывающийся из крови, сфокусировался и собрался в парящие над столом небольшие прозрачные скалы.

Ведьмы не читают заклинаний и не ковыряют в носу волшебными палочками, вздрагивая каждый раз от легких искорок. Их магия — это магия крови и камней. В каждой капле содержится слово, желание, железная воля ведьмы. Почему именно камни? Очень старые ведьмы утверждают, что по той же причине, почему ведьмы видят в глазах коллег драгоценные камешки. Сила магии ведьм идет из земли, а не из космоса, как у чародеев. Но это только одна теория, вторая гласит, что все ведьмы просто бессердечные злые грымзы, а в их груди не бьется, и это слово всегда подчеркивают, каменное сердце.

— Все правильно. Мы все многому обязаны Гаргулье, но самое главное, она дала ведьмам знания.

— Она автор энциклопедии «Ведьма и ее ненависть к…», госпожа Червоточина.

— Сколько томов энциклопедии хранится у вас дома?

— Тридцать и я все их прочла. — гордо произнесла Витиевата.

— Примерно столько же. — подала голос Эбби, не зная правильного ответа на вопрос.

— А вот у меня пятьдесят шесть.

— Так много? — завертелась Зловредка на стуле, ища книги в кабинете. — А можно мне их прочитать?

— Вижу, любовь к книжкам передалась от матери к тебе.

— Иногда она заставляет меня цитировать ведьмину энциклопедию. — Витиевата очень любила читать, но увлечение книгами сильно портила любимая привычка матери будить юную ведьму в три утра и требовать от нее дословного пересказа глав. — А вы не расстаетесь с книгами, госпожа?

— Предпочитаю вникать в наше ремесло опытном путем. Вот ты, Эбби, приходило тебе в голову читать когда-нибудь инструкцию к колодцу?

— В детстве я упала в колодец, так что, думаю, надо было в начале прочитать.

— Вот, прекрасный пример, Эбби все прочувствовала на своей шкуре. Но вернемся к моей пакости. Внимание, девочки! — улыбка ведьмы стала еще шире, девочки занервничали, подсознательно понимая, что обычные люди просто не могут и не должны так широко улыбаться. — Перед вами над столом парит иллюзия Южных Воздушных Крепостей. В городе волшебников на одном из островов находится библиотека с редчайшими книгами. В ней на пыльной полке, спокойненько дожидаясь меня, стоит единственный экземпляр во всех землях Бывшей Империи первого тома энциклопедии, «Ведьма и ее ненависть к тайнам».

От потрясения челюсть Витиеваты обрушилась на пол. Увидев, какой эффект возымели на подругу слова Фитиль, Эбби тоже попыталась опустить челюсть хотя бы на уровень пупка.

— Мы собираемся украсть книгу? — поинтересовалась Витиевата, придя в себя.

Ведьма кивнула. Она покрутила рукой вокруг светящейся голограммы парящих островов.

— И всего-то, может нам еще и… — Эбби собиралась съязвить, но одумалась, вдруг ее шуточное предложение покажется очень заманчивым для ведьм.

— Все-таки книги иногда полезны. — заметила Витиевата.

— Только матери не говори. Лучшей рекомендации на должность верховной ведьмы, чем кража сокровища из-под носа ненавистных волшебников, не сыскать.

— Вторгнуться в Южные Воздушные Крепости. — Эбби хотелось услышать более подробный план, и чтобы рядом оказалось как можно больше тяжеловооруженных солдат. — Для этого понадобиться целая армия.

— С целой армией любой справится. Вообще-то, количественное значение, как залог успеха, не подходит для ведьм. — ведьма откинулась на высокую спинку стула. Лягушка повернула глаз, зевнула, делая вид, что камень ее совсем не интересует и в следующий миг выстрелила липким языком и проглотила заговоренный камень, а вместе с ним и призрачные острова. — Мы прошмыгнем к волшебникам с помощью хитрости и лжи.

Чуть поодаль от Черного Рынка под красочной вывеской «Иди ты на все четыре стороны» располагалась небольшая транспортная конторка Жакоба Тудыкса.

Талантливый мошенник, живший на пособие по инвалидности почти всю свою жизнь. Инвалидность, как написано в официальном документе — потеря рук и ног на войне, совсем не мешала ему уходить от казначея с пособием вприпрыжку, играя на гитаре.

Путешествие — одно из самый приятных занятий и времяпрепровождений. Это не только полезно для здоровья, так как можно подышать свежим воздухом, погонять кровь по телу, но и прекрасная возможность познакомиться с интересными людьми и увидеть красоты Бывшей Империи. А посмотреть там есть на что, уж поверьте.

Чаще всего все путешествия сводятся к простому перемещению из пункта А в пункт Я, попутно задевания остальные буквы. Этот путь можно пройти пешком, стирая ноги до кровавых мозолей, опираясь на срубленное тоненькое деревце. Также путешествуют на лошадях, в повозках, на жутких прирученных чудовищах или на кораблях, идущих по волнам реки Бывшей Империи Уж Слишком Длиннющей Змеюки. Кроме всего перечисленного, существует особый способ перемещения дорогой и опасный — телепортация.

Встав напротив канторы, Червоточина еще раз проверила собранные в дорогу вещи. Фитиль сменила остроконечную сшитую и перешитую шляпу на зеленый котелок, а ведьмин наряд на легкую накидку, держащуюся на плечах золотой цепочкой. Черные в сетку чулки стали серыми гольфами, а сапоги на высоких и тонких, как шило, каблуках — коричневыми, слишком скучными и простыми для ведьмы, туфлями.

Своих протеже и помощников в таком непростом деле, как кража с проникновением на территорию волшебной библиотеки, ведьма нарядила в чародейские мантии и колпаки. Чародейская одежда светилась тысячами блесток и была сплошь усеяна звездами. Перелив блесток Витиеваты был ближе к фиолетовому цвету, у Эбби к золотому.

— Мне как-то не очень уютно в этих тряпках. — Эбби пыталась спрятать рыжие кудри под колпак.

— Конечно тебе не уютно, ты же ведьма, а мы такие вещи не носим.

— Блестки очень тяжелые. — жаловалась Витиевата.

— Можно хоть колпак снять?

— Ни в коем случае! По плану вы обе — начинающие путь юные чародейки.

— И они выглядят именно так?

— Откуда мне знать, я их и в глаза не видела. В Южных Крепостях очень суровые правила: ученикам запрещено покидать школу первые два года обучения.

— А кто вы тогда? — спросила Зловредка.

— Ваш наставник и учительница на замену по лечебной магии.

— Госпожа Червоточина, а вы разбираетесь в лечебной магии?

— Как и в любой другой. — отмахнулась Фитиль. — Что там может быть сложного.

— С камнями-то да, а вот без них. — ужаснулась Витиевата.

— Вдруг вас попросят колдовать.

— Придумаю что-нибудь, схитрю. Запомните, девочки, мы, женщины, актрисы от природы и можем сыграть любую роль. В нас таится огромная сила.

— То есть необязательно родиться ведьмой? — загорелись глаза Эбби.

— Обязательно! А разве существуют разумные создания на земле помимо ведьм?

— Нет. — Эбби вжала голову в плечи, колпак сполз ей на глаза.

— И еще кое-что, в Южных Воздушных Крепостях ведите себя прилично. Понимаю, при виде напыщенных стариков и старух вам захочется плюнуть им в лица, но прошу, сдержитесь.

— Конечно, госпожа. — подруги переглянулись, вспоминая, что подобными вещами никогда не занимались.

Ведьмы и Эбби решительно вошли в контору. Сразу у дверей на высоком стуле сидел маленький, ниже гнома, улыбчивый человечек.

— Добрый вечер. — в Пустоши всегда был вечер, а для малирика он еще и всегда был добрым. — Чем могу помочь?

— Предстоит долгий путь, и я захотела сократить дорогу.

— Прекрасно. — малирик снял с пояса бобину с билетами. — Вас трое?

— Да. — Фитиль приобняла девушек за плечи и, улыбаясь, придвинула волшебниц к себе.

— Тогда вот вам билет. — малирик оторвал небольшую бумажку с нарисованной цифрой «121».

Старшая ведьма передала малирику бархатный мешочек с золотыми монетами.

Прекрасная картина, думал малирик, мама и ее чудесные дочки-волшебницы отправляются в путешествие укреплять семейные узы. Единственное, что его смутило, так это то, что одна из девушек очень сильно щурилась.

По обеим сторонам конторы стояли стулья для посетителей. Напротив двери, на массивной темно-коричневой тумбе сидел работник, делающий записи. Позади него, положив длинные серые пальцы ему на плечи, в тени пряталось страшное существо. Худое, с огромной, как воздушный шар, головой. Оно смотрело десятком красных миндалевидных глаз по сторонам.

Ведьмы и Эбби сели на скрипучие стулья в ожидании своей очереди. В конторе, кроме лжеволшебниц, сидел мужчина, завернутый в одеяло, в руке он держал билетик. Один из красных глаз существа вдруг потух, радужка заискрилась лучами и вспыхнула зеленым светом.

— Номер… — служащий поднял голову, существо шепнуло ему номер, не открывая маленького рта. — Сто двадцать.

Мужчина тут же встал перед тумбой, свернул одеяло и покрепче вцепился в рюкзак и чемодан. Существо протянуло тонкую серую руку плавно, как змея, ползущая по песку. Указательный палец замер в сантиметре от лба путешественника. Щелкнул разряд молнии, а затем мужчина рассыпался на мириады горящих огоньков. Взрывная волна разнесла искорки по конторе. Они сразу же погасли и исчезли, как снежинки в теплых ладонях.

— Он на мне! На мне! — закричала Эбби, стряхивая блестки с мантии.

— Успокойся! — скомандовала Фитиль. — Его больше здесь нет. Ты в первый раз видишь телепортацию? — с подозрением спросила ведьма, отмечая про себя, что девочка до сих пор не смотрит ей прямо в глаза.

— Такую — да. — выкрутилась Эбби.

— Серое существо зовется Фортомитом, оно расщепляет объект на частицы и переносит на расстояние. По прибытию частицы собираются.

— В человека?

— Да.

— А чемодан?

— В чемодан.

— И они не перепутаются?

— Нет.

— А если…

— А если и перепутаются, — рассерженно проговорила Червоточина. — То я первая побегу смотреть на это в цирке.

— Госпожа Червоточина, а разве нам не надо сказать о нашем месте назначения?

— Фортомиты читают мысли, Витиевата, он уже знает куда нас перенести.

— Как мысли? — заерзала на стуле Эбби. — Прям все?

— О, у кого-то есть секреты. — пронзительный и тяжелый взгляд Фитиль вдавил Эбби в стул. — У ведьмы должны быть секреты, от маленьких, совсем не значительных, до огромных, способных изменить все, если окажутся на свободе.

— У меня есть как раз один такой.

— К счастью, для нашей операции Фортомит ищет в голове клиента конторы лишь нужные координаты. Все остальное в нас его мало волнует.

— Как можно сидеть так спокойно рядом с таким существом. — Эбби старалась не думать о личном и самом сокровенном, но оно предательски поднималось из глубин воспоминаний.

— Ты о работнике? Может он и хотел бы, но не может. Их тела сращены, Фортомиты живут за счет человека.

— Симбиоз! — выкрикнула Витиевата.

— Молодец. — Фитиль похвалила юную ведьму.

В радужке красного глаза появились черные пятна. Они разрастались, пока полностью не поглотили радужку. Где-то в ее глубине зажегся новый цвет. Резко. Щелк.

— Номер 121. — спокойным, абсолютно лишенным хоть капельки человечности тоном произнес работник конторы.

— Это мы! — ведьма грациозно встала и потащила не менее грациозно за собой лжеволшебниц.

— Прежде, чем оно вас телепортирует, — при слове «оно», Фортомит направил все глаза на парня, работник прекрасно знал имя чудовища, состоящее из тридцати пяти букв, но предпочел его не произносить. — Девушкам необходимо расписаться в договоре об оказании транспортных услуг.

— Легко! Давайте, расписывайтесь живее. — опережая возникающие у помощниц вопросы, Червоточина добавила. — Там лишь объясняют правила поведения при перемещении, оплаты услуг и дается исчерпывающая информация о несчастных случаях. Подписывайте.

Витиевата тут же черкнула пером закорючку, похожую на помело, в конце договора.

Эбби проявила куда большую толику здравомыслия.

— А что значит пункт десять? «В случае потери конечности компания обязуется спонсировать поисковую экспедицию».

— По-вашему, что оно означает?

— Я имею ввиду, я что, могу лишиться руки или ноги?

— При телепортировании частицы могут не долететь или перелететь пункт назначения.

— А почему за правую ногу скидка?

— Их теряют чаще.

— Как часто это случается?

— Это случается. — ответил работник.

Непонятно, что больше испугало девушку, слова работника или то, как он и произнес — сухо и без капли сочувствия. Конечно, оторванные конечности — это так обыденно.

— Даже не знаю…

— Не вздумай отступать, Варево! Подумай о своем роде и миссии.

— Эбби! — Витиевата знала, что уговоры Фитиль не помогут. — Откажешься и вернешься домой.

— О, нет! — девушка тут же расписалась, ведомая участками мозга, где засели печальные думы о скором замужестве.

Постороннему и более оптимистичному человеку роспись могла показаться плюсом, но для Эбби все было куда грустнее — это был крест.

— Встаньте чуть ближе друг к другу, возьмитесь за руки и не отпускайте багаж. — работник забрал документы, а серое существо поднялось над ними и протянуло руку с четырьмя кривыми пальцами ко лбу главной ведьмы.

— Посторонись, Рубина Гнильцо, идет новая королева. — вызывающее бросила Фитиль.

— Я — настоящая ведьма. — шепотом произнесла Витиевата.

— Держитесь крепче, мои ноженьки. — зажмурилась Эбби.

Щелчок молнии. А затем нарастающее чувство легкости, сменяющееся абсолютной невесомостью. Все отключилось, ты не дышишь, не можешь смотреть, так как твои глаза рассыпались на миллионы маленьких частиц. Жива лишь мысль, и она мчится среди частиц, она сдерживает их, пролетая сквозь землю. Я — ведьма, я — человек, я — чемодан. И вот тебе снова приходится собираться, схлопываться, а весь мир тяжестью мощных доспехов сваливается на плечи.

По стартовой площадке, выполненной в виде беседки, расхаживала пожилая, но довольно энергичная дама. За ней неотступно следовала группа волшебников и чародеек. Она останавливалась, останавливались и они, она ускоряла шаг, и они бежали следом. Все потому, что любой ученик хотел произвести впечатление и проявить себя перед могущественной чародейкой, директором Южных Воздушных Крепостей, госпожой Пенелопой Трирог, а для этого необходимо неотступно следовать за ней, ведь никогда не знаешь, когда выпадет шанс.

— Может, они перепутали время? — предположил один из учеников.

— Как не стыдно, опаздывать на встречу с госпожой Трирог. — рассердился волшебник.

— Когда я вижу в расписании занятие госпожи Трирог, я прихожу за час до начала. — пискнула молодая чародейка.

— А я за три. — подхватила вторая.

— Абсолютное неуважение. — расстроился ученик. — Я сразу караулю госпожу Трирог у ее кабинета, там же под дверью и сплю.

— Мне безмерно приятен такой интерес к моим лекциям, — холодно отозвалась директор Трирог. — Но я сотню раз говорила так больше не делать.

Волшебники и чародейки замолчали и сжались в один волшебный комок.

Толпа студентов была слишком велика и занимала почти всю площадку, отведенную для телепортации. Смекнув это, госпожа Трирог рявкнула на бестолковых учеников.

— Вам совсем не обязательно встречать новую учительницу, вы только мешаете ее транспортировочному заклинанию. Здесь же яблоку негде упасть! Вы, останетесь со мной, остальные — вон!

Каким бы ужасным ни был приказ директора, но, в конце концов, это ее приказ, а священный долг любого ученика — выполнить просьбу верховного мага. Студенты тут же испарились.

Прошла минута. Вдруг сухой пустынный ветер поменял направление, воздух засвистел, пространство в центре площадки начало принимать форму и тяжелеть.

— Все назад! — учительским тоном приказала Трирог.

Директриса расправила складки на длинной юбке серого платья из легкой ткани. Начиная от запястья и заканчивая плечами, кожу закрывала прозрачная ткань, украшенная цветочными белыми узорами.

Появившиеся огоньки, как насекомые, закружились в беседке. Они липли друг к другу, и вот перед толпой возникли лжечародейки и самый честный багаж.

— Мои ноги! — воскликнула Эбби.

— Они на месте, успокойся! — Витиевата, как маленький волчонок, прижалась к Фитиль. Стоять среди волшебников было непростым испытанием для ведьмы.

— Директор Трирог, мое имя — Сюз Блеско, заменяю волшебницу по лечебной магии. — с трудом, но Фитиль заставила себя чуть поклониться Пенелопе.

— Мы вас заждались. — маленькие очки в золотой оправе сползли директору на кончик носа. — Ваши протеже выглядят весьма эксцентрично.

— Девушки только начали путь к волшебству и захотели произвести впечатление. — выкрутилась Фитиль.

— Сама же нас так нарядила. — буркнула под нос Эбби.

— В моей школе и центре волшебства… — Трирог извлекла из седых волос, собранных в нечто похожее на пчелиный улей, волшебную палочку. — существуют множество правил и их соблюдение очень сильно облегчит жизнь в стенах Крепостей.

Чародейка провела по воздуху палочкой, начертав в нем три невидимые линии. Одежда Витиеваты и Эбби тут же изменилась, все блестки, фиолетовые и золотые, потухли, колпаки исчезли вместе с балахонами, превратившись в белую рубашку, серую жилетку, прошитую узором, юбку до колен и короткую черную с серебряными камнями накидку.

— Так-то лучше. — Трирог оценивающе посмотрела на волшебниц. — Я верну вам вашу… ам… одежду, когда вы захотите покинуть стены Крепостей или когда я отчислю вас, ясно?

— Да. — хором ответили девушки.

Магический артефакт отправился в улей госпожи Трирог. Из ее волос торчало порядка двух десятков волшебных палочек. Некоторые из них были изготовлены из дерева, другие из костей, третьи из чистейшего льда, а одна и вовсе тлела, запуская в воздух тонкую струйку дыма.

Увидев магическую силу чародейки, Фитиль инстинктивно захотелось бросить в нее заговоренный камень и захохотать, но она сдержалась.

— Студенты, займитесь делом, ваше бездействие отрицательно сказывается на общем строе магического поля и проведите экскурсию для новых волшебниц.

Эбби и Витиевата и опомниться не успели, а студенты уже окружили их плотным кольцом, желая выполнить приказ директора Трирог. За такую возможность они легко могли бы продать друг друга.

— А с вами, мисс Блеско, нам надо срочно спешить на ваше первое занятие.

— Как занятие? — захлопала ресницами Фитиль.

— Первое, лекционное. Не волнуйтесь, уверена, вы легко с ним справитесь. Надо же, вы так удивились, будто собирались остаться в крепостях всего на ночь, а затем неожиданно исчезнуть.

— Что вы, глупости. — актерское мастерство ведьмы сработало безотказно. — Я всех научу правильно лечить магией. Как маги-лекари говорят: «Не обессудьте».

— «Не навреди». — поправила ведьму Трирог.

— Не обещаю.

Директор выудила из волос еще одну палочку.

— Я что, случайно применила к вам заклинание оцепенения? Живее! — слова хлыстом ударили студентов. Сноп красных искр вылетел из волшебной палочки и закрутился вокруг Трирог и Фитиль. — Подойдите ближе, мисс Блеско.

Искры кружились так быстро, что превратились в сверкающий обруч. Он спускался все ниже, подбираясь к каменному полу беседки, а затем раздался мерзкий звук работающей циркулярной пилы.

— Берегите колени. — только и успела предупредить директор, как они тут же провалились в дыру. Красный обруч рассыпался на огоньки и они, как и дыра, исчезли.

— Опять телепортация. — печально произнесла Эбби.

— Тебе же повезло в первый раз, все обошлось. — позитивным настроем Витиевата хотела заразить всех окружающих.

— Боюсь, на этом мое везение закончилось. — девушка обратилась к студентам. — Может, просто пешком дойдем?

— Юмористка. — засмеялись студенты, выталкивая ведьм с беседки на небольшую площадку над озером из облаков. — До школы пешком не добраться.

— Чего вы делаете? — закричала Эбби.

— Я боюсь высоты. — предупредила Витиевата.

Девушки смотрели на раскинувшееся под ними озеро из белоснежных воздушных облаков. Пушистые и мягкие, как овцы, облачка сбились в огромную отару.

— Это еще не высота. — хихикнула студентка и сбросила кричащих девушек с площадки.

Эбби и Витиевата, может, в мыслях уже и погрузились на дно облачного озера, захлебнувшись белой ватой, но на самом деле девушки взмыли вверх, подхваченные теплым потоком воздуха. Девушки кричали, крутясь в воздухе, они бились друг об друга и об чемодан, периодически проносящийся мимо них. Студенты, привычные к такому способу перемещения, просто сели, будто на невидимые стулья, и стали читать рефераты и конспекты лекций директора Трирог.

Вся компания на запредельной, как показалось Эбби и Витиевате, скорости летела к парящим над озером облаков Южным Воздушным Крепостям. Над главным островом возвышалось административное здание со скульптурой единорога на крыше, пронзающего тремя рогами синеву неба. Кроме кабинета директора в здании также находились лекционные аудитории. Вокруг центрального острова неспешно по воздуху плыли остальные четыре скалы.

Первый остров по площади превосходил остальные. На нем студенты, преподаватели и просто жившие здесь волшебники проводили большую часть времени. Здесь располагались рестораны, небольшие кофейни, магазины как с волшебными предметами, так и с вполне обычными. В центре острова разбили парк, в нем же установили несколько сцен, где по ночам давали представления заезжие циркачи или местные театральные кружки. На северной сцене, названной павлиньей, много месяцев подряд трагикомедия менестреля мастера Ольки о последних годах правления Бывшего Императора Алесандра Захватчика «Приказываю! Повелеваю!» собирала всех любителей искусства и творчества величайшего менестреля.

Второй остров занимала библиотека, насчитывающая тысячи книг со всех земель Бывшей Империи. Библиотека делит остров со студенческими общежитиями. В былые времена волшебникам запрещалось жить с чародейками, поэтому приходилось сдерживать их друг от друга специальными барьерами. Влюбленного юношу, может, и остановит высокий забор, злой отец с сыновьями и стая собак от встречи с обольстительницей, ее тонкой талией и полными губами, но только не волшебников, своей силой попирающих все законы природы. Какие уж там барьеры. Вот однажды, не в меру влюбчивый студент, попытался перенести свою кровать в спальню к любимой. От переизбытка чувств волшебник телепортировал не только кровать, но и два этажа общежития на ледяные горы Острова Львиной Головы. Впоследствии он объяснял место материализации тем, что во время чтения заклинания подумал, что его суженая очень похожа на кошку. Теперь общежития стали объединенными.

Третий остров отвели для домиков учителям и чародеям, решившим жить с теми, с кем можно поговорить. Когда простые люди узнают, что ты мастер волшебства и мэтр магических наук, ты сначала долго ждешь, пока их челюсти встанут на место, а потом так же долго стараешься убедить их, что рытье колодца, превращение чего-нибудь в золото или вкручивание мозгов в голову сыну-оболтусу совсем не ваши обязанности.

Что делать после того, как ты познаешь тайны магии и разучишь пару тройку заклинаний? Правильно, тебе сразу захочется опробовать полученные знания и что-нибудь взорвать или заморозить. Для таких вещей нужен четвертый остров. Окруженная стеной и сторожевыми башнями арена стала местом сражения волшебников, а в конце года еще и местом сдачи практических экзаменов.

Все скалы под основаниями острова украшали балконы и дивные цветущие сады. По сравнению с Северной Небесной Крепостью, просто булыжником в воздухе, владения госпожи Трирог занимали почетное место в тройке достопримечательностей Бывшей Империи, уступая место лишь легендарному алому кровоточащему Древу Перемен, символу империи Алесандра Захватчика. Второй достопримечательностью является музейный экспонат «Монета с одной стороной», ставшая символом всех невероятных вещей, происходящих на земле каждый день.

— Хочу вас сразу предупредить. — начал студент. — Над островами потока воздуха нет.

— Будете подлетать — держитесь как можно ниже. — заботливо пояснила ученица. — А иначе рухнете с высоты и останется от вас только лужа.

— Как часто это случается? — спросила Эбби.

— Это случается.

Ну вот опять.

Две тени скользили по освященному магическим светом пустому коридору. Иногда тени исчезали, прячась за постаментами с бюстами великих волшебников, а затем продолжали плыть дальше по лабиринту коридоров с одинаковыми стенами и бесконечно длинному и расщепляющемуся на лучи на перекрестках красному ковру.

Услышав далекие голоса и шарканье ног, тени замирали, и, когда коридоры вновь наполнялись тишиной, они снова оживали. Ведьмы крались до библиотеки, как две крохотные серые мышки, по глупости влезшие в дом к толпе кошек.

— Мосты, кажется, такая обыденная вещь, идешь по ним и даже не замечаешь, а как только попадаешь в место без них, то невольно коришь себя за равнодушное к ним отношение. — Витиевата держалась за стены, так как периодически по привычке сильно щурилась.

— Хорошо, что перед зданием посадили кусты, и мы приземлились на них.

— Ой! — Витиевата вытащила из спины тонкий, как шпага, шип.

— Жалко кусты были колючими.

— Если быть честной, Эбби, то это я упала в кусты, а ты приземлилась на меня.

— Уйдем завтра отсюда и я обязательно обработаю твои синяки и ушибы. — заботливо, как сестра, произнесла Эбби, выдирая еще один шип из Витиеваты.

— Ой! Спасибо. Не забудь про вот этот синяк в форме твоего носа.

Девушки засмеялись, но слишком громко для тайной операции и замолчали, пока их скрытные поиски библиотеки не стали достоянием общественности.

— Уехать уже завтра это, пожалуй, идеальный вариант, Эбби, но только если мы найдем книгу с первой попытки.

— А пока мы застряли на поисках библиотеки.

— Утром в толпе студентов и волшебников все так мелькало перед глазами, я запомнила только часть пути.

— А я остальную, не волнуйся.

— Я больше волнуюсь по другой причине. Вдруг госпожу Червоточину раскрыли во время урока и схватили. Нас могут поджидать у библиотеки.

— У тебя есть с собой заговоренные камни?

— Всего два. — Витиевата нащупала их во внутреннем кармане жилетки.

— Держи их наготове.

Девушки двигались все дальше. Эбби осматривала светильники, картины с повседневной жизнью известных чародеев, выглядывала из окон, выходящих на площадь перед зданием библиотеки, где влюбленные парочки облюбовали белые мраморные скамейки и беседку, тонущую в пышной листве деревьев. После каждого брошенного взгляда Эбби одобрительно кивала.

— Нам определенно сюда.

— Ох!

— Что ты опять вздыхаешь?

— Быть ведьмой значит ненавидеть волшебников, а за сегодняшний день я не нашла причин для ненависти. Они интересные, вежливые и очень умные люди, у них уютные дома, красивая одежда, архитектура, дивные сады. Студенты рассказывают, как люди воспевают чародеев и магичек.

— Просто ненависть не для тебя. — Эбби обняла бюст волшебника, подмигивающего бюсту магички напротив. — Любящая всех ведьма.

— Не правда! — ведьма отогнала Эбби от бюста. — Ненавижу. — Витиевата щелкнула волшебника по носу. — Просто так.

В следующем коридоре лжеволшебницы наконец-то добрались до дверей библиотеки. Черные с металлическим отливом стражи охраняли сокровища волшебников. Некоторые части дверей были закрыты вставками из прозрачного стекла, сквозь них девушки видели толстые шестерни и смазанные маслом поршни. Витиевата насчитала двенадцать замочных скважин разных размеров, от совсем крохотной, ключ от которой должен быть меньше мизинца, до огромной, где ключ наверняка походил на меч.

— Утром они не казались мне таким неприступными.

— Все потому, что утром двери были распахнуты настежь. — Витиевата взялась за ручку, вылитую в форме головы лошади с тремя рогами. — А вдруг…

Ведьма дернула ручку на себя.

— Заперто.

Будто по волшебству за Эбби возникла Фитиль, ведьма прижала девочку к себе и закрыла ей рот ладонью.

— Не могло же это быть так просто, девочки.

Витиевата чуть слышно вскрикнула, Эбби же замерла, как дорожный столб.

— Тише. — старшая ведьма осмотрелась и отпустила Эбби.

— Госпожа Червоточина, мы очень волновались за вас. — Витиевата засияла, как звездочка, при виде наставника. — Я подумала, что чародеи почувствовали обман.

— Смешно, Витиевата! Этих дураков можно водить за нос сколько угодно. Я даже не напрягалась, играя роль волшебницы-медика. Скажи им, что я король Эдуард II Малахитовый и то поверят. Мне только королей и играть или королев.

Эбби вдруг показалось, что над головой Фитиль появилась полупрозрачная корона самоуверенности.

«Брр. Нет, действительно показалось», — замотала головой Эбби.

— А как же занятие, госпожа?

— Целый час я рассказывала студентам о лечебной магии. Под конец, я признаюсь, поймала себя на мысли, что информация в конце противоречит информации в начале лекции, но это было всего лишь в паре определений и правил. А после, вы только представьте себе, у них хватило наглости задавать мне вопросы, будто я так плохо объясняю, и они меня не поняли.

— А после вопросов вас отпустили?

— Нет, они решили совместить лекцию с практикой. Ко мне вышел доброволец. Покажите, как магия восстанавливает поврежденные кости, запищали серые мыши в колпаках. Пришлось для начала сломать парню руку.

Девушки встали чуть ближе друг к другу. У каждой в голове крутились разные мысли:

«Она меня пугает», — думала Эбби.

«Она меня восхищает», — думала Витиевата.

— А дальше меня спас звонок, я пообещала продолжить тему на следующем занятии.

— Как вы смогли сохранить такую выдержку?

— Где нам найти ключи от двери? — Эбби переключила внимание ведьм на более насущные проблемы.

— Они нам не понадобятся. Открывать двери ключами — примитивно, ведьмы пользуются природным даром.

Фитиль держала в ладони плоский камень с нанесенным кровью узором. Две волны, расходящиеся в разные стороны, загорелись синим и красным светом, после того как ведьма провела по ним длинным ногтем и шепнула.

— Та, кто управляет невидимым.

Камень завис в воздухе, а затем резко примагнитился к металлической двери. Трюки ведьмы на этом не закончились. Червоточина водила руками перед камнем, будто лепила из воздуха ночной горшок. За толщей черного металла барабаны, шестерни и поршни двигались, крутились и дребезжали.

Щелк. Поддался первый замок. Щелк. Второй. Щелк. Третий. Щелк, щелк, щелк…

Свет угас, и камень рассыпался, пылью осев на полу.

Двери беззвучно распахнулись, добродушно приглашая ведьм-воровок и Эбби войти.

— Нужная книга находится здесь, на одной из полок.

— А поконкретнее можно? — любовь Эбби к книгам держалась на среднем уровне между значениями «Чтение книг по домоводству» и «Нечтение вовсе».

— В названии книги для ведьм всегда есть слово «ведьма». Оно овеяно страхом, переходящим в неконтролируемую панику.

— Да, госпожа, слово «ведьма» должно встречаться в окружающем нас мире намного чаще.

— Серьезно? Ты правда так думаешь? — Эбби прищурилась, подражая подруге.

— Эбби. — юная ведьма одернула подругу за рукав.

— Разделимся на две группы. Вы, девочки, пойдете налево, я выберу другую сторону. Осматривайте все полки и стеллажи очень внимательно.

— Думаете, здесь есть охрана?

— Нелепица, да кому в голову может прийти идея охранять книги. — засмеялась Фитиль.

— Дверь же зачем-то поставили.

— Может, придумаем условный сигнал, госпожа Червоточина, на случай, если одна из нас найдет книгу?

— Очень здравая мысль, юная Зловредка. Предлагаю свистеть, как чайник.

— Откуда в библиотеке чайник? Звучит очень подозрительно.

— В библиотеке у нас в деревне живет семья сов, госпожа.

— Ладно, будем ухать, как совы. Если хотите, можете даже руками махать. — закатила глаза Червоточина.

— И все-таки насчет опасностей…

— Специально для паникерши Варево, если встретишь ночью в библиотеке на вершине парящей над озером облаков скалы разбойников, охотящихся за твоими деньгами и юным телом, можешь прокричать — раз мы уже взялись за птиц — голосом пустынного огненного Птахапуха.

— Спасибо. — издевка Фитиль задела Эбби, и она решила, что если разбойники появятся, она обязательно рассмеется в лицо Фитиль, правда это скорее будет нервный смешок.

Заговорщицы разделились.

Волшебные библиотеки почти не отличались от обычных. Те же книжные шкафы со спрятанными за стеклянными дверцами книгами, длинные полки с лестницами на колесиках, удобные столы и лампы для чтения. Пожалуй, одно из отличий заключалось в самих книгах, которые просто невозможно встретить нигде, кроме как в библиотеках волшебников и чародеек.

Эбби и Витиевата выбрали одну полку. Каждая внимательно и методично просматривала цветные корешки книг с завитками, узорами, маленькими картинками и переливающимися названиями.

— «Магическая уверенность в себе». — прочитала Витиевата.

— «Магическое домоводство». — заметила на нижней полке Эбби.

— «Десять магических слов для приобретения уважения». — книга появилась как раз там, куда посмотрела Витиевата.

— «101 совет для будущей жены. Магическая семейная жизнь». Это библиотека смеется над нами!

— И не говори. Книга с названием «Магический посох для левшей» исчезла, а на ее месте возникла брошюра «Как не подвести свой магический род. Примеры с иллюстрациями».

— А как тебе такое? «Магический путеводитель по собственной жизни» или «Практические советы по магическому бизнесу для нищих».

— Видимо, книга или полки зачарованы. Перед нами появляются те книги, которые мы хотим или те, которые нам надо прочесть. Не могу сказать точно.

— Я читать ничего не собираюсь, пусть даже не пытаются.

— Надо думать о ведьминой книге.

— Напрягаюсь как могу.

— Тоже, но ничего не выходит.

— Может, у твоей ненаглядной ведьмы больше шансов, книга нужна именно ей.

— Ты права, поищем ее.

Перебежками, от полки к полке, девушки крались по библиотеке, дрожа каждый раз, услышав странные звуки, доносящиеся, кажется, прямо со страниц старых фолиантов.

— Госпожа Червоточина. Госпожа Червоточина. — шептала Витиевата.

— Девочки.

Эбби и Витиевата задрали головы вверх.

— Вы нашли книгу?

— Да, но пока я искала ее, нашли меня.

Чудовищно огромные розовобокие черви ползли по полу, как дюжина привязанных бочек катятся по земле с горы. Как белки, проворные и юркие, девушки забрались наверх книжного стеллажа по полкам в мгновение ока. В следующий миг червь гигант прополз под заговорщицами.

— Что это такое?! — вскрикнула Эбби.

— Книжные черви. — совершенно спокойно ответила Фитиль.

— Она издевается, да? — Эбби держалась за Витиевату, пытаясь ногой нащупать полку.

Витиевата пожала плечами, не зная, что сказать.

— Все-таки я была права.

— Что ты сказала? Не расслышала тебя. — теперь уже Фитиль предпочла не смотреть в глаза Эбби.

— Вы не предупредили нас об опасности, госпожа.

— Я собиралась, но у меня совершенно вылетело из головы, что южный огненный Птахапух не издает за всю жизнь ни звука. — сказано это было без тени раскаяния, так, лишь информация между делом.

— Где книга?

— Вон на том столе, у окна.

— Далеко, госпожа, может, вы сосредоточитесь, и она появится чуть ближе?

— Заколдованная библиотека, я догадалась. — гигантские черви опять проползли под заговорщицами, один из них задел стеллаж, и он наклонился, ведьмы и Эбби с трудом удержали равновесие. — Я хочу ведьмовскую книгу всем сердцем, но книга как лежала на столе, так и лежит.

Девушки опустили головы и попытались вверх тормашками прочитать корешки книг, занявших место вокруг Фитиль.

— «Магическая корона, невидимая, но все же корона».

— «Магическое тщеславие не порок».

И все книги, которые Эбби и Витиевата смогли разглядеть, были примерно на те же темы.

— Ясно, почему твоя мама ее недолюбливает.

— Как и всех остальных, но я понимаю, куда ты клонишь.

— Эбби, я возлагаю на тебя миссию по отвлечению червей.

— Почему я? — от негодования Варево чуть не свалилась со стеллажа.

— Ты молодая, худая, а значит, очень быстрая и проворная. К тому же ты рыжая, а они, как я слышала, бесстрашные, иначе зачем носить на голове копну огня. — лукаво улыбнулась Фитиль.

Что только не приходится говорить, чтобы внушить людям, что они хотят совершить нечто безумное по собственной воле.

— Ты справишься, Эбби.

Витиевата — единственная в мире ведьма, умеющая искренне и без какой-либо задней мысли подбадривать.

— Они ведь меня не съедят?

— Наверное нет, они же черви. Возможно, библиотечные стражи даже не видят, а, скорее всего, чувствуют вибрацию пола.

Собираясь отправить несчастного в пасть к чудовищам, лучше избегать слов «наверное», «возможно», «скорее всего», ведь здравый смысл в голове не дремлет и рано или поздно заподозрит неладное.

Пробубнив себе под нос, Эбби пробежалась по стеллажам, перепрыгнув с одного на другой. Стащив с верхних полок стопку книг, Эбби швырнула парочку увесистых томов как можно дальше. Книги с грохотом упали на пол. Все черви поползли к месту вибрации розовобокой рекой.

Ведьмы, пока Эбби отвлекала червей, чуть ближе подобрались к столу. Спустившись по полкам вниз и сняв туфли, Витиевата на цыпочках допрыгала до книги.

Свет свечи от настольной лампы по глупости и неосторожности упал на черную кожаную обложку. Выдавленные буквы зацепили свет и превратили его в ведьмовской — зеленовато-рыжий. «Ведьма и ее ненависть к тайнам» — том нулевой. Витиевата чуть приоткрыла книгу и почувствовала кончиками пальцев холод сердца, писавшей книгу. Юная ведьма выдохнула полупрозрачное облако пара, а до ушей с пожелтевших от времени страниц добрался ведьмин заразительных хохот.

Витиевата по полкам, прижимая заветную книгу к груди, забралась на стеллаж.

— Наконец-то все забытые знания и секреты ведьм у меня в руках. — Фитиль глазами пробежала по оглавлению.

— «Символ Перехода» — прочитала Витиевата, рассматривая картинку камня с символом двух стрел, сталкивающихся наконечниками.

— Камень возвращает мертвых с того света и дает жизнь неживому. — пояснила Фитиль, прочитав, что к крови ведьмы придется добавить серебряный порошок, лепестки мака и вороньи перья. — Занятно, но впечатлит такое только ведьм из детского сада. Читай дальше. Смотри! «Символ Болотного Властелина». Превращает целое болото в непобедимого колосса, подвластного твоей воле.

— Я так рада за вас, госпожа Червоточина, но вам не кажется, что кража удалась нам слишком легко?

— Чему тут можно удивляться? Мой план был просчитан до миллиметра, да, он слегка дерзок, но шабаш почти на носу, медлить просто было нельзя. Ох, как представлю Гнильцо и ее раздутое от самомнения лицо, меня прямо трясет, уж чье лицо и должно раздувать, так это мое.

— Погодите! — огляделась юная ведьма. — Где Эбби?

— Ах, пока ты спустилась к столу, она упала, слишком сильно размахнувшись книгой.

— Ее надо…

— С ней все хорошо, тут не так высоко. — Фитиль закрыла и поцеловала книгу. — Мы исчезнем послезавтра. Просто не могу отказать себе и не пройтись по волшебному городу, портя жизнь магам. Легкая пакость, как глоток Каффейной Ткачихи по утру, необходим для хорошего настроения, а лучше целая кружка. А что насчет тебя, Витиевата?

Живущие в пещерах, погруженные в пески Южных Земель, подвластных королеве Адалинде, сообщества пауков, названные Каффейными Ткачами, плетут удивительно вкусную и сладкую коричневую паутину. Паутину скручивают в шарики и добавляют в кипяток, чтобы получить бодрящий напиток. Добыча паутины считается опасным занятием, так как пауки от природы крайне агрессивны, а их укус превращает жертву через несколько дней в паука.

— Я? А что я, просто сижу на книжном стеллаже и никого не трогаю.

— Вот именно! Пора выйти из-под материнского крыла и напакостничать. Ты среди мерзких волшебников, как ты только держишься от собственной пакости.

— Еле-еле, госпожа. — соврала Витиевата.

— У тебя будет один день. Всего лишь день, чтобы доказать, что ты не притворяешься ведьмой, а зовешься ей по праву.

— Спасите! — Эбби пробежала мимо книжных полок.

За ней гнались плотоядные черви с круглыми ртами и острыми зубами, двигающимися по часовой стрелке в три ряда. Так что никаких наверное, возможно, здесь все было предельно очевидно.

— Эбби, держись!

— Куда ты полезла?

— Ей нужна помощь.

— Всего лишь черви. Она ведьма, опасность ей не угрожает. Эбби искусно притворяется, как она кричит, а как бьется в истерике. Актриса. Браво! — Фитиль несколько раз хлопнула в ладоши. — А представь на минуту, что Варево — человек. Прекрасное зрелище, как дополнение к украденной книге. Успокойся, только люди переживают друг за друга.

— Я не… то есть…

— Спасите!

— Эбби! — Зловредка подползла к краю стеллажа. — Мы за тебя не переживаем, нам даже, признаюсь, все равно.

— Да ну вас!

— Это она кому?

— Червям, госпожа, червям.

— Чувствую в ней дух ведьмы. О чем это я?

— Моя пакость. — пропищала Витиевата.

— Точно. Попытайся устроить хоть маломальскую пакость. Ты, конечно, прекрасно прислуживаешь, но каждая ведьма должна расти в профессиональном плане.

— Спасите!

— Уймись, Эбби! А иначе что станет с родом Зловредка. Про него так и продолжат говорить: «У Зловредки в голове черви станут жить, не дано той ведьме пакость совершить». Сама придумала. — после этих слов, не дождавшись ответа Витиеваты, Фитиль легко спрыгнула вниз и вышла из библиотеки, медленно вышагивая, как победитель по полю битвы среди поверженных врагов.

— «Правила отстаивания магической точки зрения или магический коврик для вытирания ног с твоим именем». — книга из рук Витиеваты полетела в голову червю.

Избежав участи быть съеденными библиотечными червями, ведьмы вернулись в общую спальню, но заснуть так и не смогли. Встав очень рано, девушки сбежали с утренних занятий, скрывшись в парке на одном из островов. Эбби и Витиевата забрались в самую отдаленную часть парка, где подстриженные деревья и ухоженные газоны сменялись густым лесом и высокой — до колен — травой. В беседке, о которой, судя по состоянию разросшегося плюща, садовник не то чтобы забыл, скорее уж никогда и не знал, ведьмы приходили в себя.

Сидя на скамейке и обняв коленки руками, Эбби качалась из стороны в сторону и бормотала себе под нос:

— Никогда, больше никогда не буду есть рыбу и гулять под дождем.

Ее подруга ходил по беседке кругами, давя туфлями растения, проросшие через трещины в каменном полу.

— Не вижу связи. — выглянула на секунду из мыслей Витиевата.

— Рыб ловят на червей, — пояснила Эбби. — А во время дождя земля прямо кишит червями. Бррр!

— Угу. — ведьма опять погрузилась в раздумья.

— Ладно. — Эбби поняла, что подруге сейчас не до ее душевных переживаний и возможных ночных кошмаров. — Она правда прочитала тебе стихи?

— Да, мерзкий стишок. Не знала, что о нас так говорят.

— Ух, слышал бы ее твоя…

— Матери здесь нет, Эбби! — от крика девушки все птицы и белки замерли, притворившись чем-то неживым и абсолютно неинтересным. — Весь род Зловредок от самой первой ведьмы до бабушки с мамой рассчитывают на меня.

— Есть хотя бы пара мерзких идей?

— Пока нет, но думать надо быстро, у меня не так много времени. Я пробегусь по всем островам и выясню что-нибудь очень важное и секретное, а затем использую против волшебников. — Витиевата массировала пальцами виски. — Ох, давай, думай как ведьма.

— Почему ты говоришь «Я», а не «Мы»? — Эбби перестала раскачиваться.

— Прости, не хочу тебя обидеть, но мы обе понимаем, что ведьма здесь только я.

— Знаю. — улыбнулась Эбби, умиляясь тому, как Витиевата всегда слишком серьезно воспринимает ее шалости, вроде стать настоящей ведьмой или перестать есть все продукты зеленого цвета.

— Когда мама сказала, что госпоже Червоточине нужна помощь, я предположила, что она имеет ввиду работу в магазине и все. А тут тебе и Пакость, и волшебники, и кражи, а еще черви и кто знает, что еще впереди. Я не могу…

— Даже не думай продолжать мысль, Витиевата! — прикрикнула Эбби, поднявшись со скамейки. — Ой, это слишком опасно. Ой, не могу тобой жертвовать. Ой, я хочу тебя защитить. Чушь! Когда мы стали подругами я прекрасно понимала, что может меня ждать. Помнишь, как в детстве я играла перед домом и швыряла камни в мальчишек?

— Я прошла мимо тебя с куском мяса. Мама готовила угощения для праздника Мертвецки Живенькая Неделька и ей нужны были потроха рыбы-людоед, обитающей в озере на нижнем уровне деревни.

Целую неделю в году Король Мертвецов ослаблял силу своего голоса в головах призраков и мертвецов, разрешая им выйти за пределы Кошмракса. Семь дней мертвецы гуляют по землям Бывшей Империи, вспоминая излюбленные маршруты, навещая родственников, заколотивших все окна и двери, а также участвуют в битвах, естественно, на стороне мертвецов, убивая и рассчитывая увидеть противников в кабаке «Веселый Мертвец». Мертвецы любят большие и веселые компании.

— Ты шла такая хмурая и серьезная, а я прыгала рядом, засыпая тебя вопросами.

— До сих пор не понимаю, почему я тебе все рассказала и даже призналась в ведьмовстве.

— У детей нет секретов от других детей.

— Озеро черной патоки. — картинка встала перед глазами Витиеваты.

— Но мы его не испугались. Мы не испугались, когда я наклонила ветку ивы, а ты висела на ее конце и размахивала над водой куском мяса. Мы не испугались, когда рыба выпрыгнула и схватила мясо, чуть не откусив тебе руку.

— Ты, может, и не испугалась, а вот я…

— Мы даже не пискнули, когда рыба-людоед вышла из озера, шлепая по берегу не плавниками, а маленькими человеческими ножками.

— Беготня от рыбины вокруг озера, наверное, одно из самых ярких воспоминаний детства. — Витиевата бережно хранила воспоминания о первой встрече с подругой. Никто в деревне не знал, что семья Зловредок — потомственные ведьмы, но властную мать и безумную бабку Витиеваты все равно все деревенские побаивались, поэтому с Витиеватой, бледной, с лицом в муке и золотыми в черную полоску волосами никто не хотел дружить. — Друзья всегда готовы помочь.

— Просто друзья? Глупости. — отмахнулась Эбби от слов Витиеваты. — Помощь тебе и прохожий может оказать. Нет, я говорю о лучших друзьях, только они могут поддержать тебя в любой безумной затее.

— Тогда у нас как раз есть одна такая, но нас мало. Предлагаю найти сторонников среди волшебников. Наверняка здесь учатся и живут не только добрые и светлые маги, но и маги вполне ведьмовского склада ума.

— Как мы их найдем? Проведем опрос?

— Я думала нарисовать плакат и раздавать листовки.

— Не слишком ли это подозрительно?

— Нашим прикрытием станет курсы по избавлению от лишнего веса. — Витиевата очень радовалась тому, как лихо все смогла придумать.

— Да, люди на диетах иногда могут быть очень злыми и раздраженными, но вряд ли они от недостатка сладкого захотят предать друзей.

— Дай мне минутку, я придумаю еще один план.

— Сразу видно, что у тебя нет старших сестер и ты никогда не дралась с теми, кто больше и сильнее тебя. Перво-наперво, найдем слабые места, куда надо больнее ударить или сильнее пощекотать.

— Слабые места? В волшебниках сосредоточена магия, но в ней нет толка, если не знаешь, как ей управлять. Такие знания волшебники черпают из книг.

— О нет. — догадалась Эбби.

— Из книг с заклинаниями.

— Только не говори…

— Придется вернуться в библиотеку и испортить как можно больше книг. — Витиевата прыгала от счастья, радуясь Пакости. — Ура!

— Эгей. — чуть фальшиво порадовалась рыжеволосая укротительница червей, содрогнувшись от одной мысли о библиотеке.

— Первая Пакость совсем не дурна. — взяла себя в руки ведьма.

— А будет вторая?

— На всякий случай, если первая не удастся.

Бум! Бум!

— Слышишь, бьет колокол?

— Завтрак?

— Студенты жаловались на то, что многие волшебники, живущие на островах, приходят в студенческие столовые за бесплатной едой.

— О нет. — догадалась Витиевата.

— Нам нужно только пробраться перед обедом на кухню и…

— Только не говори…

— Отравить еду. Волшебники проваляются пару дней с несварением желудка. Ура? — издевательски дернула руками Эбби, изображая подругу.

— Эгей. — отозвалась Витиевата.

Девушки вышли из парка только когда до обеда оставалось полчаса, все это время они придумывали неплохую идею, затем хорошую, далее отличную и, напоследок, гениальную. Только когда речь заходила об исполнении задуманного, девушки отвергали одну неосуществимую задумку за другой.

Столовая располагалась на соседнем острове, и заговорщицам пришлось вновь покорять воздушное пространство. Приземление на этот раз оказалось более мягким и закончилось только сильно помятым волшебником. На вывеске перед столовой мелом была нарисована миска горячего супа и громкое название блюда дня: «Бесподобный суп «Хочу добавки», фирменное блюдо кухарки Солец. Пройдя во внутрь столовой, девушки сразу по стенке отошли в угол и спрятались за толпой студентов.

Помещение, выделенное под столовую, было похоже на бескрайнее поле с выросшими зелеными квадратными столиками. Студенты бегали, толкались и занимали свободные места, большие группы ставили столы вместе и, пока кухарка не пробила в колокол, играли в популярную карточную игру Бывшей Империи «Воры и Монеты[2]».

Стол преподавателей находился у стенки и, в отличие от студенческих, был разрезанным вдоль толстым стволом дерева. Мэтры магии смеялись, строили глазки, хвастались, рассказывая истории из молодости, не забывая тайком наполнять кубки фиолетовым напитком Фьёксом под столом. Никто не запрещал волшебникам пить, просто так интереснее.

Гул в столовой оглушал, бил мешком по голове и придавливал к земле. Всюду летали искры и фейерверки, из салфеток скручивались драконы, которые гонялись за смеющимися чародейками. Между столами ходила новость, что госпожа Трирог выехала из Крепостей в город монстров Фера с официальным визитом к королеве Адалинде и не вернется до вечера. Больше всех новости почему-то радовались преподаватели.

Осторожно двигаясь вдоль стенки, девушки добрались до двери с запрещающим желтым знаком. Витиевата толкнула в бок Эбби и показала рукой на дверь, кричать все равно было бесполезно. Делая вид, что ничего подозрительного не совершают, они постояли у двери пару минут, а затем резко юркнули внутрь.

Все звуки тут же стихли.

— Только один коридор.

— Он должен вести на кухню. — Витиевата пошла впереди.

В коридоре был только один поворот, за которым пряталась очередная дверь.

Легонько толкнув ее, девушки увидели небольшую кухню с кипящими котлами, крутящимся над огнем на вертелах мясом, сковородками с шипящим и плюющимся маслом. По кухне летали овощи и фрукты, яйца разбивались, сталкиваясь в воздухе, метлы убирали мусор, но наводили только больший беспорядок. Ножи нарезали и шинковали продукты прямо в полете, вилки, как стрелы, протыкали вареный картофель, а ложки мешали что-то белое и воздушное в мисках, выливая половину на пол. Среди всего кажущегося сумасшествия от одной кастрюли до другой бегала кухарка Солец, она пробовала получившиеся блюда и либо хмурилась, либо кивала. Больше всех ее внимание досталось золотому котлу с бурлящим зеленым супом. Кухарка попробовала знаменитый суп и, взяв щепотку соли с белого поварского колпака, чуть подсолила зеленое варево.

— Волшебники сами совершенно ничего не хотят делать.

— Вкусно пахнет. — принюхалась Эбби. — Жаль, что мы пропустили завтрак.

Кухарка осталась довольной вкусом супа, смахнула прядь волос со лба и, рассыпав соль с колпака, вышла через другую дверь.

— Пойдем, только берегись посуды. — сказала Витиевата и увернулась от летящего половника.

Эбби легла на живот и, как эльф-диверсант, проползла через всю кухню к противоположной стене.

— Кухарка хохочет над шутками волшебника. — девушка приоткрыла дверь, ведущую к столу раздачи еды. — Все норовит ей ручки поцеловать, даже не замечает, что его борода плавает в киселе.

— Время есть. — Витиевата ходила вокруг золотого котла. — Мы отравим суп дня.

— Какая-то мерзкая бурда. — поморщилась Эбби, увидев, как в супе на поверхность выплыла брюссельская капуста. — Уверена, что это он? Тут много котлов.

— Есть только один способ. — ведьма поймала тот же половник, летящий ей прямо в лоб. — Попробуй.

— Почему я?

— Ты же голодная.

— Не настолько.

— Я же еще не отравила суп.

— Эх. — Эбби попробовала суп, всего глоток. — А знаешь, вкусно, я даже захотела съесть целую тарелку, а потом попросить добавки.

— Точно он.

— Маленький котел для такой оравы волшебников. Еще одна заколдованная штука?

— Проверим. — Витиевата зачерпнула половником суп и вылила его на пол, затем она сделала так еще несколько раз. — Супа меньше не становится. Мама пыталась создать такой же котел, но с помощью заговоренных камней. В итоге сколько мы не пытались, так и не смогли наполнить им ни одну тарелку или чашку. Вот как по-своему воспринимает магия желания человека, казалось бы…

— Завязывай! — ткнула Эбби подругу в синяк на боку, появившийся от постоянных тычков. — Не заговаривай зубы. У тебя все получится. Я верю.

— Верь тогда и за меня. — из кармана жилетки Витиевата достала камень, она растерла его ладонями и поднесла к губам. — Та, кто отравляет океаны.

Рисунок черепа на камне тут же отозвался на голос ведьмы и на произнесенные слова. Символ загорелся красным светом, а затем зеленым, кровь чуть пузырилась. Камень полетел в золотой котел.

Суп перестал бурлить, но лишь на секунду, большие пузыри поднимались над котлом и взрывались, выпуская вонючие зеленые облака. Суп крутился, создавая торнадо в метр высотой. Девушки попятились. Торнадо рухнул обратно в котел, и кипение продолжилось, тряся плиту.

— Явно что-то происходит. — радовалась Витиевата. — Узнать бы, получается ли.

На этот раз Эбби протянула подруге половник с явным намеком.

— Воздержусь. — прищурилась ведьма.

Котел запрыгал на огне.

— Снимай с огня! — Витиевата кинула подруге полотенце.

Тяжелый золотой котел трясся в руках девушек и раскачивался в разные стороны.

— Не удержать!

— Ставь на пол!

Но не успели девушки разжать пальцы, как отравленный суп прожег дно котла и, расплескавшись под ногами лжеволшебниц, принялся плавить пол, а после землю. Суп проникал все ниже и ниже, после земли расплавились каменные потолки и полы подземных коридоров, скрытых в недрах летающего острова.

— Ммммм. — Витиевата мычала, когда дела шли из рук вон плохо.

— Подумаешь, не все так пл… — котел выскользнул из рук девушек и полетел вниз, гремя и ударяясь об обугленные края дыр.

— Ммммм! — ведьма вцепилась в волосы.

— Не сходи с ума. — Эбби закрыла дыру разделочной доской, на которой легко можно резать целую кабанью тушу. — Повариха ничего не заметит.

— Кроме пропажи супа!

— Не кричи на меня, я же не виновата! План не удался, лучше уйдем отсюда.

— Нет, ты приготовишь новый суп. — Витиевата открыла несколько шкафов под плитой, в поисках золотого котла. — Слегка тускловат, ладно, пусть будет этот.

Ведьма поставила на огонь новый, чуть помятый котел.

— Я? Почему?

— Ты же вечно рассказываешь мне, как готовишь для матери и сестер.

— А помнишь, что я говорю обычно после? Я напомню: «Я ненавижу готовить для них!».

— Тогда не старайся. Ты пробовала суп, сможешь разобрать, что в нем было?

— Морковь, — сдалась Эбби. — Картошка, капуста, мясо и куча всего остального.

— Руководи. — закатала рукава белой рубашки Витиевата.

— Лей воду в котел, а я пока поймаю морковь.

Витиевата зачерпывала кружкой воду из бочки, а Эбби прыгала по кухне за летающей целыми стаями морковью.

— Поищи терку. — Эбби набрала уже целую охапку длинных ярко рыжих морковин.

— Летает почти под самым потолком. Не достать.

— Эй! Сюда! — Эбби подняла над головой морковку, терка тут же спикировала.

— Похоже на снег. — Витиевата подставила ладони и в них нападала тертая морковка.

— Ой! Палец задела.

За морковью в котле оказалась картошка, нарезанная совершенно обычным способом, затем капуста, в которую налету вонзались ножи, заставив девушек спрятаться под столом, пока капуста не нашинковалась. Все, что было в кухне и могло стать частью супа, немедленно занимало место в кипящей воде.

— Совсем не плохо. — попробовала суп Эбби. — Пресно только немного. Ладно, трави.

— Не могу, камней больше нет. — отвела взгляд от котла Витиевата.

— А второй камень?

— Им нельзя отравить.

— Сделай новый.

— Где я тут камень найду, в кухне все деревянное.

— В парке было полно камней.

— Намекаешь, что я ужасная ведьма? — глаза Витиеваты намокли.

— Ой, я на эту удочку не попадусь.

— Спокойно, — успокоила себя ведьма. — Мы же на волшебной кухне, здесь даже специи магические.

После слова «специи» створки узкого шкафа распахнулись. Странное свечение исходило от бесконечного количества очень маленьких стеклянных колбочек.

— «Мягкие слифкопухи». — подкрутила в руках колбочку Эбби и взяла другую. — «Сладко тертый клубляк». Фу!

— Такое не отравит наш суп.

— Меня уже отравило.

— В шестом томе энциклопедии для ведьм «Ведьма и ее ненависть к травам и растениям» написано, что название почти всех ядовитых растений в Бывшей Империи намекает на это очень четко. Вот скажем… ага… «Бледнопаганый травунец. Внимание! Добавить для пикантности только одну частичку».

— Поняла. — Эбби сбросила на пол часть колбочек. — «Животокрутящий рвотник. Внимание! Добавить для остроты только пол частички».

— Сыпь все, что найдешь!

— Только не увлекайся, ведьма.

Суп менял цвет быстрее испуганного хамелеона, бурлил и покрывался тонкой коркой льда, превращался в черную говорящую жижу и в тошнотворно-пахнущее желе.

— Все, он успокоился, стал почти как суп кухарки.

— Но какие он успел наговорить мерзости. — поежилась Витиевата.

— Хватит кричать. — чуть приоткрыла дверь кухарка. — Уже несу суп, вставайте в очередь. Ты, милашка, будешь первым.

Времени на восклицания вроде: «Уносим ноги», «Бежим отсюда», «Что ты стоишь, шевелись» не было, да и так все было понятно. Витиевата схватила Эбби за руку, и они выскочили через противоположную дверь.

— На секунду нельзя вас оставить. Что вы устроили за беспорядок? — вся кухня замерла. — Если вы испортили мой суп, я не стану вас больше мыть. — вся кухонная утварь попряталась по шкафам.

Кухарка понюхала суп и насторожилась.

— Ух, странный привкус, перчит. — женщину чуть качнуло. — Иду, иду. Как жарко на кухне.

— Останемся смотреть? — выглянули девушки.

— Лучше подготовиться к вылазке в библиотеку.

— Скажи честно, ты просто не хочешь расстраиваться.

Актеры и актрисы носились по сцене наперегонки с рабочими, строящими декорации к грандиозному новому спектаклю о великом герое. Менестрель, он же режиссер, хореограф и бесперебойный источник идей — Мастер Олька, стоял на дирижерском месте и руководил процессом жестами, отправляя группы осветителей, гримеров и танцовщиц то влево, то вправо. Ах да, Мастер Олька еще и дирижер.

— Мастер Олька! — к высокому и стройному менестрелю в золотой жилетке поверх фиолетовой рубашки подбежал помощник, тряся в руках листы бумаги. — Костюмы пропали. Кража!

— Какие именно? — на листах красными чернилами были обведены название костюмов. — Странно, почему кто-то захотел украсть именно эти наряды?

Мастер задумчиво почесал клюв павлиньей маски, которую носил постоянно, оставляя свою истинную личность в тайне.

— Спроси у костюмеров, может, они взяли их на переделку.

Все актеры и актрисы заняли места на сцене.

— Чудесно! — прокричал Олька звонким голосом. — Сейчас мы прогоним весь акт «Чудный поэтический бал-маскарад». Я помню его, как будто это было вчера. Трагедия, интрига, ох, а какая концовка. Вы двое, без костюмов, встаньте у ворот.

Наступила ночь. По тем же самым коридорам среди застывших картин под каменными взглядами изваяний крались наша ведьма-воровка и Эбби. Далекие звуки все так же пугали девушек, чьи маленькие трепетные сердечки бились сильнее. Путь до библиотеки после каждого поворота становился яснее.

Даже расстояние не мешало Витиевате чувствовать пристальный взгляд всех ведьм из рода Зловредок, смотрящих на нее из холодного космоса и из фиолетово-серых проходов лабиринта Старшей Богини Матери.

Внешне Эбби могло трясти от ужаса, она могла визжать и дрожать, но внутренне она ликовала от происходящего. Каждый миг — настоящее событие, в сравнении со скучной и однообразной жизнью в деревне, которая, возможно, скоро станет еще скучнее и однообразнее. Когда твоя лучшая подруга — ведьма, приключения сыплются на голову, как из рога изобилия, и остается только увернуться или надеть шлем и приготовиться к удару.

Дверь в библиотеку без поддержки Фитиль превратились для Витиеваты в ворота укрепленного города, готовящегося к осаде.

— Будешь взрывать? — с надеждой спросила Эбби.

— Ты хочешь, чтобы на воздух взлетела вся библиотека с червями?

— Я не против закончить все сразу и со светопреставлением.

— Дверь можно открыть многими способами.

— Удиви.

— Ее можно уменьшить, отправить в прошлое, где ее не существует или в будущее, чтобы она рассыпалась от старости, а еще расплавить, телепортировать…

— И сколько таких камней ты можешь заговорить?

— Ни одного. Такие заговоры слишком сложны для меня.

— Отравишь дверь, как суп? — Эбби не знала, пошутила она или сказала что-то по-ведьмовски серьезное.

— Нет, Эбби, я тебя люблю, не воспринимай близко к сердцу то, что мне придется сейчас сделать. — ведьма подошла в плотную к двери и приложила камень из парка с кровавым символом. — Та, кому не претит горечь.

Знак на камне зашипел, и камень растворился в двери. Металлические затворы, пружины и поршни, золотые узоры и ручки, деревянные панели и стекла — все превратилось в шоколад.

— Мне иногда снится сон, что все вокруг превращается в шоколад и хочет меня съесть.

— Пусть только попробуют! — Витиевата подняла металлический светильник со свечками и ударила дверь, куски шоколада посыпались на пол.

Эбби помогала подруге прорываться сквозь толщу горького шоколада в библиотеку. Попутно колошматя дверь, девушки не устояли и съели по кусочку шоколада, а за ним еще один, но уже побольше. Сил хватило, чтобы сломать и съесть узкую щель в двери, девушки выдохнули и протиснулись внутрь.

— Надо успеть переодеться, пока не появились черви. — Витиевата развернула мешок.

— У меня такое чувство, что все пойдет наперекосяк.

Раньше охраной библиотеки и ценнейших книг занимался элитный отряд рыцарей ордена Фиолетовой Форели, но он с каждым днем просил все больше и больше денег, мотивируя это тем, что для воинов очень опасно находиться в такой близости от книг и не поддаться их дурному влиянию. После ухода ордена за работу взялись наемники, но, получив аванс, они даже не пришли на свой первый рабочий день. Защищать от темных магов книги магией волшебники не стали, никому не хотелось тратить время и силы на утомляющие гонки вооружений и придумывать все более сильные защитные и атакующие заклинания. У магов всегда есть более важные дела, даже если их нет.

С разрешения хозяйки всех чудовищ Южных Земель королевы Адалинды, волшебники с помощью троллей выловили и стали впоследствии разводить Песчаных Ушастых Червей. Абсолютная невосприимчивость к магии и легкая приручаемость сделали их стражами библиотеки.

Они обитают семьями во влажных пещерах между книжными стеллажами.

С наступлением ночи существа выползли их укрытий, целая дюжина больших и просто огромных червей передвигалась по начищенному полу. Черви не видели, не отличались хорошим слухом, но прекрасно ощущали вибрации и любое движение. В червячных мозгах забегали искорки, они почувствовали нарушителей.

Всего двое. Крадутся. Шаг. Шаг.

Зубы закрутились в круглых ртах. Звуки, исходящие от нарушителей, рисовали картинки в мозгах червяков. Весьма странные картинки. Шелест пробуждал глубоко в сером веществе чудовищ спящие участки мозга, хранящие память о страхах их более маленьких предков.

Черви приползли к нарушителям, но поздний ужин отозвался на появление чудовищ не как жертва, а как хищник.

— Кар! — каркнула Эбби размахивая крылья, стараясь взлететь.

— Кар! — зашелестела и расправила хвост Витиевата, щелкнув клювом.

«Две вороны залетели в библиотеку! — заискрились разряды в мозгу у червей. — Бежать! Спасаться!».

Никто из пустынных чудовищ не встречал воронов в природе, но, интуитивно осознавая весь ужас встречи с пернатыми, черви тут же расползлись в разные стороны, двигая книжные полки и роняя на пол старинные книги с древними текстами о волшебных науках.

Гигантские черви совершенно не обратили внимание, что вороны, по сравнению с ними, крохотные и их легко можно раздавить, но чувство самосохранения червей оказалось сильнее метрической системы.

— Не сниму костюм пока не выйду из библиотеки. — Эбби высматривала червей через полки, сбивая книги длинным черным клювом.

— Птичий наряд удобнее, чем те мантии волшебников, в которые нас нарядила госпожа Червоточина.

— Что я слышу, ты усомнилась в Фитиль? — Эбби посмотрела за спину подруге. — Вы представляете?

— Ни в коем случае, госпожа! — развернулась Витиевата на мысках туфель. — Ведьма всегда во всем сомневается, но не в вас.

Эбби смеялась, держась за живот крыльями.

— Из-за маски не видела твое лицо, но уверена, оно было таким. — Эбби сняла не без труда маску с клювом.

Девушка состроила гримасу человека, севшего по забывчивости на ежа во второй раз.

— Ах ты! — замахнулась книгой ведьма.

— Все, молчу. — Эбби провела рукой по губам.

— Столько лишнего энтузиазма, лучше займись порчей книг.

— Как нам их все испортить?

— Рви страницы. — Витиевата зажмурилась, думая о самых ценных и редких книгах в библиотеке. — Давайте, материализуйтесь рядышком со мной. Я вам ничегошеньки не сделаю. Честное слово.

— Просто. — Эбби оторвала страницу с иллюстрацией. — Хотя должно же быть в нашем приключении что-то простое.

Одной страницей дело ограничиться не могло, и Эбби продолжила творить самую что ни на есть Пакость низшего уровня.

«Никогда не совершайте Пакость, если не уверены, что вы ведьма». — гласит одно из правил выживания в Бывшей Империи.

Все правила выживания придумал, записал и издал в книжном формате первый из вампиров, созданный Младшими и очень Темными Богами в конце периода «Божественное, что здесь происходит». Путешественник, писатель, неутомимый исследователь, а также профессиональный кровопускатель, граф Себастьян Ук'с'ус, по сей день изучает разнообразный мир Бывшей Империи, переиздавая книгу каждые сто лет.

Эбби не вспомнила правило и оторвала еще страницу.

— Странно. — второй раз Эбби держала в руке иллюстрацию серебряной косы. — Витиевата.

— Тише, у меня почти получилось. — на корешках книг на полке рядом с ведьмой забегали буквы складывая новые слова, обложки меняли цвета, а количество страниц то уменьшалось, то увеличивалось.

Эбби вырвала и разорвала иллюстрацию на мелкие кусочки, но не успела девушка запустить разноцветное конфетти в воздух, как в руках ничего не оказалось. Она рассердилась и швырнула книгу на полу, поставила на страницу ноги и со всей силы дернула обложку и половину страниц на себя. Резко выпрямившись, Эбби отлетела на полки. Девушка всего секунду чувствовала пальцами бумагу, но теперь непобежденная книга лежала целой и невредимой.

— Все наперекосяк, как я и сказала.

— Ну уж дудки! — Витиевата с силой топнула по полу.

Она вернулась с пером и флаконом чернил.

— Где ты их нашла?

— На столе библиотекаря. Открой книгу и держи. — ведьма была сильно раздражена.

Перо царапало страницы, ведьма рисовала узор и зачеркивала целые предложения. Чернила, не успевая высохнуть, сразу исчезали в том же порядке, в каком и появились.

— Проклятье! — ведьма дернула рукой с чернилами и часть попала на лицо Эбби. — Я сейчас приду.

— Куда ты опять пошла?

— Я сказала, сейчас приду! — ведьма еще сильнее топала по полу, видимо, стараясь причинить ему максимальную боль.

Вместо чернил в руке ведьмы горел факел.

— Пожалуй, я уберу книгу подальше от лица.

Зловредка водила факелом под книгой, пламя охватывало страницы, но они не почернели.

— Не расстраивайся.

Никто никогда не видел человека, который после этих слов сразу же переставал расстраиваться.

— Мне нужен червь.

— Нет, ты точно расстроилась.

— Моя мама всегда заставляет меня писать в энциклопедиях на полях ее разъяснения, но используем мы не обычные чернила, а выжимки из тканей чудовищ. Мне всего лишь нужен маленький кусочек червя. — сказала Витиевата так, как будто это абсолютно безопасная идея. — Против ведьмовских чернил книгам не устоять.

— Охотиться на червей?

— Найдем самого крохотного. Давай, они же нас бояться.

— Костюмы сделали нас страшными, а не бессмертными. Не нужны нам чернила, смотри, книга, кажется, горит.

— Эбби!

В каждой семье или стае есть вожак, существо самое сильное и большое или старое и мудрое. Глубоко во влажной пещере дремал самый огромный червь. Он был сильнее остальных, а количество на теле темно-розовых колец, определяющих возраст червей, перевалило за шестьдесят. Он редко покидал укрытие. Лишь в случаях, когда семья не справлялась с нарушителями, он выползал без особого удовольствия наружу. Такое случилось всего пару раз, после последнего, когда молодая наемница проникла в библиотеку верхом на стае крылатых лошадей, у него на теле осталось множество шрамов.

Испуганная семья разбудила исполинского червя. Он зашевелился, и с потолка посыпались камни. Червь выполз, медленно и неторопливо он направился к воронам. Существо возвышалось над книжными полками. Страха перед птицами у червя не было, он чувствовал, как они били в дверь, как они каркали и топали ногами, таких букашек он ловил и ел на завтрак.

Вибрация и звуки становились все ближе, одна из ворон сама шла к нему. Дурная ворона — у червя в голове вспыхнула картинка — бегала перед ним и размахивала крыльями, завывая человеческим голосом, а затем она сорвала с себя кожу, бросила под ноги и стала прыгать по ней.

Необычная реакция еды, она сама готовит себя для ужина.

Эбби затоптала костюм вороны и потушила пламя.

— Витиевата! — всегда очень внимательная девушка только сейчас заметила вожака червей. — Червь!

— Ой. — пискнула ведьма и выпрыгнула к подруге. — Кар! Кар!

Зубы в круглом рту, каждый размером с девушку, закрутились по кругу.

— Он не боится ворон. Забудь о книгах.

— Не могу. — сказала Витиевата, унимая дрожь в коленях. — Он не боится ворон? Ну и пусть! Я не ворона. — девушка сняла маску, оторвала от костюма крылья и скинула нагрудник из черных перьев. — Я ведьма!

Еще одна ворона только что сняла с себя кожу.

— Отойди, Эбби, сейчас я покажу ему, что значит настоящая ведьма. Слышишь меня, червь? — ведьма вытащила заговоренный камень. — Ведьма — это природа, она самое великое ее творение, все, что есть в мире, принадлежит ведьме. Тебе сильно не повезло встретиться со мной, с самой великой и могущественной ведьмой!

— Я что-то пропустила?

— Оторви от него кусок. — не слушала Витиевата подругу.

— Прямо сейчас? Червь не подпустит меня к себе близко.

— Он будет слишком занят, ужасаясь моим защитником. Та, кто изменяет мир вокруг себя!

Ведьма сжимала камень, из него вырвался яркий свет, иглами пронзая помещение библиотеки. Свет принял форму. Перед червем стоял таких же размеров, как и он, дракон, размахивающий хвостом и крыльями. Свирепое чудовище выпускало целое озеро синего огня в потолок библиотеки.

— Покорись мне, червь! Я твоя повелительница, хозяйка…

— Витиевата.

— Сокрушительница небес..

— Витиевата.

— Что? Не сбивай меня с мысли.

— Червь слепой, он же не видит иллюзии!

— Ох ты ж. — уверенность и храбрость ведьмы с плюса опустились до нуля, а потом и вовсе перешли в минус.

Зубы закрутились так быстро, что слились в один сплошной серебряный диск. Червь издал рев, похожий на трение тысячи песчинок друг о друга, и ринулся на ведьму.

— Та, кто паникует! — Витиевата кинула все запасенные для похода в библиотеку камни в пасть чудовищу, а сама отскочила в сторону.

Витиевата произнесла самый нелюбимый ведьмами заговор, после него все камни на расстоянии десяти метров, заговоренные ведьмой, активируются. Ни одна ведьма никогда не признается, что хоть раз в жизни паниковала. Но они это делают, некоторые довольно часто.

Червь проглотил камни, со слабыми и не серьезными заговорами. Из пасти чудовища летели искры, звуки музыки, голуби. Все тело пульсировало и сокращалось, чернея и растекаясь. Центр червя раздулся и лопнул, черная жижа забрызгала и ведьму, и библиотеку. Эбби успела закрыться от жижи раскрытой книгой. По страницам тек, возможно, бывший пупок червя, тек и не исчезал, текст за черной жижой прочитать было невозможно.

Поняв, что у них, каким-то совершенно невероятным способом все получилось, Витиевата захохотала. Она смеялась как ведьма, а Эбби, хлюпая по остаткам червя, искреннее радовалась за лучшую подругу, хотя причины для радости и восторга, мягко говоря, были странные. С друзьями ты доходишь до края света, но лишь с лучшими прыгаешь с него.

На следующее утро.

Что может привести в бешенство больше, чем неправильно оформленная контрольная работа? Ведь сколько раз уже было сказано, что ответ надо записывать посередине решения задачи, так как волшебники решают загадки вдвое быстрее обычных людей. Также на полях в тетрадях обязательно должны присутствовать рисунки и чем замысловатей и чуднее они будут, тем лучше. Волшебников всегда встречают по одежке, проверяют по магическим пассам руками и только в последнюю очередь слушают их бурчание из бороды.

Но кроме невнимательности и безответственного отношения к учебе современных студентов-магов, директора волшебной школы и по совместительству мэра города, Пенелопу Трирог, мучил непрерывный стук десятков кулаков в дверь.

— В конце концов, вы прекратите или нет? Входите! — прикрикнула Трирог. — Я очень надеюсь, что цель вашего визита имеет приписочку «Вопрос жизни и смерти», а иначе вы тут же очутитесь в кабинете директора! — верховная волшебница вздохнула. — Мне нужен отдых.

Удары в дверь стихли. Гости за ней, досчитав до пяти и набравшись смелости, влетели в кабинет Трирог. Две испуганные девушки держали в руках стопки с книгами, за ними молодые люди волокли своего товарища. Он стонал, цвет лица менялся от земляного до могильного серого, а между сменой оттенков кожи его рвало.

— Объяснения. — коротко выпалила директор. — И чем короче и информативнее они будет, тем лучше. Никакой воды и глупых разговоров на отвлеченные темы. Начинайте.

На пол упали все книги и больной волшебник, чуть хрюкнувший после приземления. Его друзья судорожно копались в складках школьной формы, выискивая шпаргалки с ответами на все вопросы директора.

— Обойдитесь сегодня без них. Что с ним?

— Он отравился супом госпожи Солец. — ответили студенты.

— Покажите его целителю.

— Мы не можем. — всплакнули маги и чародейки. — Почти все на островах больны. Они и встать без рвотных позывов не могут.

— А новая учительница пропала.

— Великие боги, даровавшие нам магию. — прошептала Трирог. — А с вами что не так? Почему вы такие красные? Я же запретила студенткам младших курсов краситься.

— Просите, госпожа. — пропищали девушки. — Мы пришли в библиотеку рано утром.

— Чтобы подготовиться к вашей лекции.

— Там всюду черная слизь и ошметки червя. — девушка еле подбиралась слова. — А книги, ох, мои книжечки… Все уничтожены, исписаны каракулями, да так, что и слова не разобрать.

— Каракули — полбеды. — смущенная студентка раскрыла и передала книгу директору. — Разрисованы почти все иллюстрации. Кому-то усы пририсовали, кому-то клюв или очки с ослиными ушами, а кому-то…

— О, боги! Бедный достопочтенный маг Визалий Длинноволосый! — разревелась чародейка пуще прежнего. — Я ведь и с парнем, госпожа, никогда еще не целовалась, а там такое.

Трирог перелистнула страницы, в поисках иллюстрации с первым директором школы, которая в далекие времена была просто клубом спортивной рыбалки.

— Ох! Девочки, господин Визалий, как мне помнится, был человеком очень эксцентричным, поэтому я не могу утверждать, что это действительно чья-то пакость, а вовсе не задумка автора. Но это все лирические отступления, дорогие ученики. Кто-то саботирует работу школы, и если на кухню к Солец может попасть любой желающий, пока она заигрывает с волшебниками, то как некто проник в библиотеку?

— Преступник съел дверь.

— Он прогрыз металл?

— Дверь больше не металлическая, госпожа. — заплаканная девушка высыпала горсть шестеренок на стол.

Трирог осторожно взяла самую маленькую часть механизма двери. Она потерла шестерню пальцами и, учуяв знакомый сладкий запах из кондитерской лавки, откусила кусочек.

— Шоколад. Обычный горький шоколад. — и вдруг директора Трирог осенило. — Ведьма! В моей школе завелась ведьма.

Слово «завелась» верховная чародейка произнесла так, словно говорила о таракане или мыши, с самым нескрываемым отвращением.

— Соберите всех волшебников, способных удержать свой обед в желудке, и отыщите ведьму. Я не позволю ей топтать землю на островах и злобно хихикать в парках. Все за мной!

Три рога белоснежной статуи единорога, стоящего на верхушке главного здания школы, сверкали в лучах южного солнца. Единорог, встав на дыбы, казалось, облокачивается огромными копытами на голубое небо. Каждая мышца мощного тела волшебного существа с филигранной точность была высечена скульпторами Бывшей Империи под руководством ведущих монстрологов континента.

Внизу, у самого входа в здание, на зеленой лужайке картина совершенно отличалась от вдохновляющего вида единорога. Проклиная все на свете, в поту, с холодными полотенцами на лбах на тонких матрасах лежали студенты, преподаватели, а также просто жители города, мучаясь от страшного несварения желудка. Среди тел блюющих, давайте не будем присматриваться чем и посчитаем это радугой, устало шаркая туфлями, шли ведьма и ее лучшая подруга.

— Я хочу спать. — жаловалась Эбби, помогая себе пальцами открыть глаза, чтобы не споткнуться о больных чародеек и магов.

— На Пакость ушла целая ночь, но я не жалею о потраченных времени и силах, главное, что мы справились. — Витиевата горделиво задрала голову, а затем чуть наклонила ее, опустив на плечо подруги.

— Задирай нос выше, подруга, и называй себя теперь Витиевата Отравительница. — девушка обняла ведьму.

— Да, получилось. — нежно-голубые глаза девушки намокли.

— Собираешься реветь? — без издевки спросила Эбби.

— Это я от счастья или просто устала. Хочу домой. Съесть бабушкину запеканку и рассказать все маме.

— Хочешь, можем еще пару минут постоять. Раз все сделано, куда торопиться?

И после этих слов из здания, выбив двери, вылетела Трирог в сопровождении студентов.

— Все ко мне! — крикнула она волшебникам, дежурящим у пациентов и помогающим им справиться с болезнью. — На острове ведьма! Возможно, даже несколько. Она или они отравили еду и уничтожили библиотеку. Приказываю немедленно их разыскать!

Начался галдеж. Все, перекрикивая друг друга, вспоминали, что действительно видели на островах ведьму. Она танцевала у костра в парке, хихикала на торговой площади, приносила на детской площадке жертв во славу темных сил. Только вот выглядела ведьма по словам очевидцев всегда по-разному, то она была два метров ростом, то с рогами или хвостом, а то и вовсе выглядела как черный плавающий в воздухе пузырь.

Волшебники запаниковали. Запаниковали и ведьмы.

— Я больше не хочу здесь оставаться. — сделал шаг назад Витиевата.

— А я тебе сразу сказала, что нечего видами любоваться.

Девочки успели только развернуться, как тут же врезались, как им показалось, в чародейку. Они закрыли от страха головы руками и сжались.

— Уже убегаете, девочки? — знакомый высокомерный голос, пропитанный хлопаньем крыльев летучих мышей, обрадовал юную ведьму.

— Госпожа Червоточина! — закричала Зловредка. — Нас раскрыли! Волшебники знают, что к ним проникли ведьмы, они собираюсь искать нас.

— Наконец-то, я уже было подумала, что они не догадаются, кто устраивает Пакости. Не волнуйся, искать они нас не станут.

— Я так рада это слышать. — Эбби смотрела в землю.

— Мы сами к ним придем. Подержи книгу, Эбби. — ведьма направилась, даже не стараясь перешагивать больных, к директору Трирог.

— Что? Она в своем уме?

— Вот я непутевая ведьма. — Витиевата присела.

— Ты-то куда? — Эбби схватила подругу за руку и потянула вверх.

— Забыла о самом главном в Пакости. Не так важно, какую Пакость ты совершила, главное — это рассказать, что ее совершила ты и желательно тому, на кого Пакость была направлена.

— Вытаскивай нас отсюда. — твердо сказала Эбби, торжественно вручая украденную энциклопедию ведьме, пусть даже и непутевой, но все же ведьме.

— Подожди, я доверяю госпоже Червоточине. Уверена, она держит всю ситуацию под контролем.

— Эй! Глубоко неуважаемые волшебники. — крикнула ведьма в толпу магов. — Вы смогли бы найти меня, только встань я перед вашим носом, поэтому я пожалела вас и пришла сама. Позвольте мне представиться. — ведьма не поклонилась, а наоборот выгнулась назад. — Мое имя Фитиль Червоточина, и я — будущая верховная ведьма.

— Как посмела ты… — потянулась к волшебным палочкам, вплетенным в волосы, Трирог.

— Скажи мне, магичка, какого это самой впустить в земли ведьму? Каково открыть перед воровкой дверь в сокровищницу? Я украла редчайшую ведьмовскую энциклопедию, уничтожила червя-стража и испортила сотни старинных книг.

— Она? — переспросила Эбби.

Ведьма всегда любит приписать себе чужую славу и достижения. Для них это так же естественно, как для людей говорить «спасибо» и «пожалуйста».

— Посмотри в лицо истинному злу. — Фитиль достала из рукава камень с кровавым символом на нем. — Та, кто носит черное.

Символ засветился, облако дыма окутало хохочущую ведьму. Невзрачные туфли превратились в сапоги на шпильках, бедра оплели колготки в сетку, серая юбка окрасилась в черную, поля котелка стали шире, а сама шляпа вытянулась в конус.

— За свое гнусное преступление…

— Спасибо за похвалу.

— За свое гнусное преступление, — Трирог вынула из волос все волшебные палочки. — Тебя сошлют на необитаемый остров без единого камня, и ты проведешь остаток своей жизни в качестве верховной ведьмы стаи чаек, дожидающихся, когда можно будет обглодать мясо с твоих костей.

Пенелопа Трирог никогда не угрожала подобным образом провинившимся студентам и преподавателям, ей достаточно было сказать «отчисление» и «никакой премии».

— Какое ужасное наказание. — нервно улыбнулась ведьма, стараясь сохранить невозмутимость.

Ведьмы, а я говорю о настоящих ведьмах, всю славу и награду забирают только себе, но, когда речь заходит о наказании, они с радостью делятся ею со всеми окружающими, даже если окружающие и знать не знают за что это их собираются отправлять на необитаемый остров.

— Я, признаюсь, действовала не одна, мне помогали мои ученицы. — ведьма бросила в девушек камень, снова произнесла заговоренные слова.

Серая одежда студенток сменилась на черные ведьмовские наряды.

— Витиевата.

— Да смотрю я уже, смотрю. — девушка открыла оглавление и зачитывала в слух символы заговоренных камней.

А пока она искала способ побега из Южных Воздушных Крепостей, будущая верховная ведьма и директор магической школы продолжали взаимно оскорблять друг друга, используя замысловатые образы и сравнения. В какой-то момент более начитанная госпожа Трирог начала вырываться в негласном соревновании вперед, и ведьме пришлось отвечать лишь «Сама дура».

— «Управление морскими тварями», «Призрачные золотые монеты», «Возведение гробницы с ловушками».

— Все не то.

— Кажется, нашла. — юная ведьма открыла нужную страницу. — «Эффектный побег из неприятной и щекотливой ситуации». «Найдите самое высокое место в округе, где вас нашли неприятности, нарисуйте символ в виде стрелы с крышей и держитесь по возможности покрепче за выбранный объект».

Подруги, не сговариваясь, одновременно подняли головы к статуе единорога.

— Очень высоко. — Эбби прикрыла глаза от солнца рукой.

— Выберем средний рог.

— А ты… а ты… а ты — старая. — визгнула Фитиль.

— Госпожа Червоточина, у меня есть план побега. Нужно только отвлечь волшебников.

— Куда собрались? Звонок был для учителя. Тьфу! Привычка. — Трирог махнула волшебной палочкой, прерывистая линия из голубой энергии попала в остроконечную шляпу Эбби.

Шляпа, обычно не живая и молчаливая, подлетела над головой и, кудахнув, обратилась в черную курицу.

— Госпожа, сейчас!

— Та, кто в ночи хлопает крыльями. — в волшебников полетел камень, на лету он взорвался, и сотни осколков превратились в маленьких шипящих летучих мышей.

Зверьки, как черное облако, летали между волшебниками, цепляясь за их волосы, одежу, кусая магов острыми и тонкими клыками. Маги отбивались от страшных созданий, убегали или колдовали, стараясь магическими зарядами попасть в шустрых летающих мышек. Ведьмы прорвались сквозь чародеев и вбежали в главное здание. Сражаясь с полчищем мышей, залетевшим ей волосы, директор Трирог начертила в воздухе круг и из волшебной палочки, сделанной из скорлупок от орехов, огненно-рыжими сгустками энергии за ведьмами попрыгали десятки белок. Большими зубами они сгрызали все на своем пути.

— Погоня. — обернулась Витиевата, держа увесистую энциклопедию над головой.

— Белки! — Эбби перепрыгивала через несколько ступенек.

— Уверена, они плотоядные. — Фитиль достаточно легко бежала на шпильках по лестнице.

Рыжая пульсирующая река белок текла вверх по лестнице и пожирала краску со стен, колонны, перила и откусывала куски от ступенек в погоне за ведьмами. Широкая лестница закончилась и ей на смену пришла узкая, ведущая прямиком на крышу. Пройдя через копыто единорога, ведьмы оказались внутри статуи. Там дул холодный ветер, шаткие веревочные лестницы раскачивались. Металлические канаты растягивались и сжимались, звук эхом проносился внутри единорога. К гулу присоединились клацанья беличьих челюстей и крики ведьм, подгоняющих друг друга.

Небольшая дверца на лбу единорога с грохотом открылась.

— Добрались! — Витиевата первая вышла на площадку, где три рога расходились.

— Как же все-таки высоко. — Эбби схватилась за черное платье подруги.

— Чего встали, девочки? — подтолкнула Фитиль учениц.

— Иди осторожно, Эбби, и не смотри вниз.

— Боюсь искушения, я лучше глаза закрою.

— Угу.

— Ты идешь очень неуверенно, Витиевата.

— Ну… я просто тоже глаза закрыла. — призналась ведьма.

Южный порывистый ветер сталкивал ведьм с белоснежного рога. Зловредка чуть приоткрыла глаз.

— Мы почти на самом верху. — она порезала кончик пальца о край пряжки на ремне.

Нарисованный кровью на маленьком камешке символ закипел.

— Та, кто хочет домой! — перекрикивала ветер Витиевата.

Но волшебство не случилось.

— Мы дома? — поинтересовалась Эбби.

— Открой глаза. Та, кто хочет домой! — Витиевата пыталась сосредоточиться и представить лавку госпожи Червоточины.

Символ чуть загорелся, но сразу же потух.

В дверном проеме показались беличьи мордочки.

— Так, — Фитиль перехватила книгу. — Девочки, теперь каждый сам за себя. Я сделала вас почти настоящими ведьмами, можете меня не благодарить. — Фитиль сняла шляпу со спрятанными заговоренными камнями. — Надеюсь, ваша смерть будет быстрой.

— Я ее сейчас сброшу отсюда. — топнула ногой Эбби, курица у нее в подмышке кудахнула.

— Почти настоящая ведьма.

Эбби не дала подруге окончательно расстроиться и, свернувшись клубочком, заплакать.

— Слушай меня внимательно, Витиевата Зловредка! Ты пробралась на острова волшебников, украла книгу, отравила магов и уничтожила червя, попутно испортив ценнейшие книги. По мне, кто и должен стать верховной ведьмой, так это ты. А теперь, — Эбби обернулась на толпу бегущих к ним рыжих состоящих из магии белок. — Спаси свою лучшую подругу.

— Да! Та, кто хочет домой!

Символ вспыхнул ярчайшим светом, камень растворился и проник внутрь рога. Из основания рога единорога посыпались искры и огонь. Все завибрировало. Девушки прижались, схватившись за неровности на роге, как раз вовремя. Белоснежная ракета взмыла в воздух, унося ведьм от Южных Воздушных Крепостей обратно домой. Ведьмы, счастливые и довольные, кричали и смеялись, разглядывая проносящиеся под ними земли Бывшей Империи. И только Эбби не уставала спрашивать ведьм.

— А как же мы будем приземляться?

* * *

Не все живые существа могут похвастаться владением той или иной магией. Иногда Старуха Судьба просто не дает человеку родиться волшебником или ведьмой. Поэтому простые, но очень изобретательные люди придумали свой вид волшебства. «Где найти таких людей?» — спросите вы. Как раз сейчас первый в мире ненастоящий волшебник дает грандиозное представление.

В театре, отдавшем на один вечер сцену новому виду искусства, собирались и рассаживались на мягкие обтянутые красным бархатом кресла дамы и господа. Женщины поправляли шляпки, обменивались с подругами легкими поцелуями, расхваливая выбор платья собеседницы, не забывая затем в спину подруги фыркнуть об отсутствии всякого вкуса. Кавалеры приветствовали друг друга крепким рукопожатием, и чем сильнее сжималась рука, тем мужественнее чувствовал себя мужчина. Верхом вежливости в приветствии считалось довести оппонента до слез и хруста костей. Расположение людей в зале и выбор мест показывали статус и обеспеченность гостей, но даже внутри своего круга люди пытались казаться еще богаче.

Например, за места в первом ряду люди заплатили деньги, как за целое стадо породистых жеребцов. Только сосед заплатил столько же, а поэтому люди побогаче чуть наклонялись вперед, другие еще больше, кто-то сидел перед креслом на невидимом стуле, пыхтя от напряжения, а самые баснословно-богатые повисали на краю сцены.

В дальнем конце зрительного зала, чтобы увидеть представление, а в муравьях, скачущих на сцене все же признать артистов, люди смотрели на пока еще закрытый занавес через маленькие бинокли и короткие или длинные, начинающиеся с дальних мест и заканчивающиеся на плече зрителя через несколько рядов впереди подзорные трубы. Данный выбор оптики выдавал в дамах и господах бедных людей, а вот богатые-бедные среди бедных нанимали зорких эльфов, рассказывающих им все, что происходит на сцене, а также в зрительном зале.

Прозвучало три звонка. Свет погас. Шепот смолк.

За кулисами мальчик, грустно вздыхая и шмыгая носом, держал в руках цилиндр и белые перчатки. Две очаровательные девушки в сверкающих блестками закрытых купальниках и с разноцветными павлиньими хвостами на головах встали перед занавесом.

— Как мы выглядим, Фокси? — девушка покружилась на месте.

— Всегда только великолепно. — мальчик вытер заплаканные глаза.

— Ох, обольститель.

— Побегают девочки за тобой.

Скомандовав рабочим сцены поднимать занавес, девушки вышли к зрителям под шквал аплодисментов. Мальчик отошел чуть в сторону и, спрятавшись в тени, рассматривал зрителей.

— Его последнее представление!

— Великий иллюзионист!

— На ваших глазах он сразится со смертью!

— Покорит огонь!

Заиграла сказочная музыка, и девушки, танцуя, призывали на сцену волшебника.

— Все грустишь? — старичок в черном фраке и плаще положил руку на плечо мальчика.

— Вовсе нет, господин Вуаля, — Фокс кашлянул, натужно улыбаясь.

— Я же читаю мысли. Ты в курсе?

— Один из ваших трюков.

— Мой самый любимый. Как же люди начинают нервничать, думая, что я знаю их потаенные секреты и переживания.

— О моих переживаниях и гадать незачем.

Старичок заботливо поправил черную бабочку мальчика и пригладил торчащий волосок на макушке.

— Сегодняшний вечер на сцене и представление последние лишь для меня, Фокс. Твой путь еще впереди или ты передумал становиться иллюзионистом?

— Колдовать, пусть и без магии, — моя самая заветная мечта. — Фокс приподнялся на мысках, окрыленный мыслями о достигнутой в будущем цели.

— Сколько ты уже на меня работаешь? — господин Вуаля надел перчатки.

— Год.

— Ты, наверное, ничего не запомнил из того, что я тебе рассказывал.

— Я все помню! — Фокс смутился от того, как громко вскрикнул.

— Раз так, повторим правила настоящего иллюзиониста, — господин Вуаля подкинул цилиндр вверх. Он, сделав пару оборотов, приземлился на седую голову старика вверх тормашками. — Ну, почти.

— Правило первое. — Фокс перевернул цилиндр, попросив иллюзиониста наклониться. — Удивляют цены на базаре, а иллюзионист должен поражать.

— Верно. — сказал старик и, запихав надувные шары под плащ, а в карманы охапку ядовитых змей, вышел на сцену.

— Великий иллюзионист Джозефи Вуаля! — девушки поклонились господину.

— В-У-А-Л-Я! — перекрикивая аплодисменты, повторил старик.

Выпущенные из-под плаща надувные шары полетели к потолку, а змеи, выуженные из кармана, превратились в кинжалы. Иллюзионист метнул их в шары, и те взорвались, засыпав всю сцену разноцветным сверкающим конфетти. Зрители пришли в восторг, когда увидели, что артисты под водопадом конфетти сменили одежду. Черный фрак и плащ окрасились в фиолетовый цвет, а купальники девушек превратились в вечерние платья с глубоким вырезом. С таким глубоким, что эльф, сидящий на последнем ряду, полез через сидения, чтобы лучше все увидеть.

Иллюзионист вернулся за кулисы пока помощницы готовили реквизит.

— Правило номер два.

— Взять на работу помощницу. — четко и без запинки отчеканил мальчик.

— Не глупую, умеющую хранить секреты и притягивающую взгляды. Если найдешь не очень красивую, возьми двух.

Девушки посмотрели на старика очень недобрым взглядом. Он послал им воздушный поцелуй.

— И только не ссорься с помощницей. От нее может зависеть твоя жизнь.

Иллюзионист вернулся на сцену и, пока одна из девушек крутила в руках копье, вторая пристегивала цепями господина Вуаля к деревянной стенке на колесиках.

— Надеюсь, они не задумали ничего опасного. — пошутил старик, обращаясь к зрителям.

По залу пробежала волна смеха.

— Не торопись и прицелься. — старику на голову положили маленькое яблоко.

Помощница последний раз махнула копьем у бедер и швырнула его вперед. Оно пронзило грудь господину Вуаля. Тело беззвучно обмякло, а яблоко, упав с головы, покатилось со сцены. В страхе девушки разбежались в разные стороны и скрылись в темноте кулис. Зрители кричали, особо впечатлительные дамы упали в обморок. После непродолжительной паузы собравшиеся в театре увидели вышедшего к ним человека в серебристом балахоне. Он медленно, как туман, двигался к телу иллюзиониста. Не выдержав ужасной картины, человек скрыл господина Вуаля под тканью. Древко копья выглядывало их под нее. Обойдя деревянную стену, человек встал на середину сцены и сбросил балахон. Под ним улыбался седовласый старик, а у стены, сорвав ткань, облокотившись на воткнутое копье и доедая яблоко, кланялась помощница иллюзиониста.

Спустя час непрекращающейся череды фокусов Фокс рассказал наизусть последнее правило настоящего иллюзиониста. До конца выступления оставался еще один трюк.

— Все, больше правил нет.

— Значит, пришло время поведать тебе оставшиеся. Каждый иллюзионист, решивший уйти и посвятить свою жизнь путешествию и разгадыванию загадок мира магии, должен…

— Каждый? Но вы же единственный во всех землях Бывшей Империи.

— И, надеюсь, не последний, а чтобы этого не случилось, иллюзионист должен найти себе приемника. — господин Вуаля провел платком по ладони и на ней появилась старая потрепанная записная книжка с торчащими вырванными листами. — Возьми и спрячь. Все мои мысли и идеи теперь твои.

О большем сокровище Фокс и помыслить не мог.

Сокровища мира всегда таятся в книгах, а не в блеске золота, понимают это далеко не многие, а поэтому только в одном из десяти зарытых пиратских сундуков находят книги, а не монеты и драгоценные камни.

— Благодарю вас. — мальчик убрал книгу за пояс. — Я стану иллюзионистом, вторым в землях Бывшей Империи.

— Разрешаю стать первым. Следующее правило. Всегда объясняй людям, что ты не волшебник. Пойдем. — господин Вуаля подтолкнул мальчика из темноты кулис к ярким огням, освещающим сцену. — Дамы и Господа, для меня была великая честь выступить сегодня вечером перед вами.

Зал зааплодировал.

— Признаюсь вам, я не волшебник. Нет, не смейтесь, я говорю правду. Понимаете, все чудеса, что вы сегодня увидели, стали возможны лишь благодаря вашему участию. Настоящая магия лишь та, в которую искренне поверят. Вы верите?

— Да! — дружно крикнули зрители.

Не все в зале, услышав, что они к чему-то оказываются причастны, смогли сохранить веселое настроение, некоторые поспешно собирали вещи, двигаясь к выходу.

— Прекрасно. — волшебник снял со спины фиолетовый плащ и набросил на голову. — Последнее правило, Фокс. — старик чуть приподнял ткань с лица. — Обязательно придумай сценический псевдоним.

— Есть правила сочинения?

— Псевдоним должен быть мистическим, звучным и не очень длинным, чтобы влезло на афишу.

— Фокс Мистический. — тут же предложил мальчик.

— Будь оригинальнее.

— Фокс Кролик в Цилиндре.

— Мимо.

— Фокс Вуаля.

Иллюзионист только рассмеялся.

Свет на сцене погас, и единственным, что освещало фигуру господина Вуаля, был зажженный помощницами факел.

— Поджигай, Фокс.

Перехватив факел, мальчик поднес огонь к плащу.

— Смелее.

— А что, если не получится? — мальчик представил, как объясняет родителям, почему его обвиняют в публичном поджоге человека. — Не могу вспомнить, что в номере волшебное, огонь или ваш плащ?

— Ничего. В месте, где нет волшебства, на самом деле и таится магия. Смелее, и я помогу тебе выбрать псевдоним. — господин Вуаля спрятал лицо и развел руки в сторону.

— В-У-А-Л-Я! — прокричал Фокс и, зажмурившись, поджег плащ иллюзиониста.

Люди встали со своих мест. Послышались крики, грохот пустых ведер и вопросы о ближайшем водоеме. Господин Вуаля стоял под черным дымом неподвижно, пока огонь пожирал плащ. На стремительное движение старичка первой отреагировала женщина в первом ряду, закричав, сжимая накидку из шкуры лисицы. Иллюзионист добежал до края сцены и прыгнул в зрительный зал, но, не успев приземлится на визжащих людей, господин Вуаля сгорел, как бумажная фигура.

Свет зажегся и заиграла торжественная музыка. Под свист и аплодисменты представление закончилось.

Попрощавшись с девушками и убрав мусор со сцены, мальчик сел в первый ряд зала, разложив на коленках записную книжку старичка. На исписанных страницах Фокс увидел чертежи чудо-машин, таинственных крутящихся ящиков и раздвижных столов, описание старых трюков и зарисовки абсолютно новых. Один из недописанных фокусов под названием «Исчезновение замка» привлек внимание мальчика. Он задержался на странице записной книжки, читая и перечитывая немногочисленные заметки господина Вуаля.

— И как же это будет работать? — спросил мальчик у пустоты зала, надеясь на волшебное появление иллюзиониста.

Неудачно схватив книжку за обложку, Фокс рассыпал по полу оторванные страницы. Одна из них, маленькая и желтая, как кленовый листочек, опустилась на мысок туфли мальчика. Все послание состояло из трех зачеркнутых строчек и одной жирно обведенной. Не веря своим глазам, мальчик прочел строчки:

— Фокс Мистический, Фокс Кролик в Цилиндре, Фокс Вуаля. — перед исчезновением господин Вуаля не только угадал какие псевдонимы предложит Фокс, но и выполнил обещание. — Фокс Пу Окус.

Прошли годы. Облака над спящей столицей Бывшей Империи Арбор-Семпер-Рубер медленно скрыли белую луну. В мрачных переулках, овеянных дурной славой, стало еще мрачнее. Между лавкой травницы, от чьих снадобий хотелось прыгать на стену и, закопав ноги в землю, питаться солнечным светом и мастерской сапожника, где за тринадцать лет не починили ни одного ботинка, зато по выходным, особо не привлекая к себе внимание толпы, стекались поучаствовать в азартных и жестоких Жабьих Боях, располагалась покосившаяся от времени и пьяных драк орочья таверна.

За столиками сидели разношерстные компании, гудя и звеня кружками. Хозяин-орк за барной стойкой расставлял бутылки с шипучим напитком Фьёксом по полкам.

За выцветшим занавесом на небольшой сцене раздалась музыка. Гипнотические звуки флейты создавали таинственную, почти мистическую атмосферу в таверне. Два гнома без устали курили и выдували дым на пол. Он разливался между ножками столиков и стульев, как река. Трактирщик махнул рукой, подавая сигнал. Свет потух. Занавес со скрипом поднялся.

— Добро пожаловать в мир настоящего волшебства и магии. — торжественно произнесла девушка, ее кожа слегка светилась зеленым призрачным светом.

Приветствие встретили лишь несколько вялых хлопков по спине подавившегося гнома.

— Я призываю на сцену мэтра магических наук, человека, управляющего пространством и временем, как дрессированными собачками. — жуткий голос проникал под кожу, и будил там мурашки, гоняя их от макушки до похолодевших от ужаса пяток. — Он полностью овладел контролем за своим телом и даже по желанию может останавливать сердце.

На зрителей смотрели белые глаза, лишенные зрачков. В движениях мертвой девушки на сцене не было скованности, напротив, она порхала в красном платье, будто райская птичка.

— Встречайте на сцене местной пивнушки…

— Кхм. — орк-бармен кашлянул в огромный волосатый кулак, недовольный, как низко оценила его питейное заведение помощница иллюзиониста.

— Прекрасный орочий бар с необычным дизайном. — девушка перевела взгляд со столиков на стену, где прибитыми за волосы висели сушенные головы с надписью под ними: «Должники». — Встречайте, Фокс Пу Окус!

Кабак погрузился во тьму, будто накрывшись с головой одеялом. Луч света зажегся над сценой и к зрителям наконец-то вышел волшебник. К удивлению собравшихся, перед ними возник совсем не типичный маг. Он не носил бороды и цветастую мантию, усыпанную звездами, и не крутил в руке посох. Фокс Пу Окус закрыл молодое лицо черным плащом, выждал момент, а затем резко раскрыл плащ, как гигантская летучая мышь — крылья. Золотые пуговицы на черном фраке загорелись ослепительным светом.

— Благодарю за радушный прием. — Фокс чуть поклонился и приподнял цилиндр.

Юноша поправил белые перчатки, лукаво улыбнулся и, сложив руки вместе, выбросил их вперед. Перчатки обратились в белоснежного голубя. Он полетал по таверне и сел на голову троллю. Птица скользила на лысой голове и, удерживая равновесие крыльями, нагадила на стол. Тролль не рассвирепел и не полез в драку. Для вислоухих зеленокожих великанов голубь считался деликатесом. Поэтому тролль подумал, что таким экстравагантным способом ему наконец-то принесли десерт.

— Я прибыл издалека и совершенно с вами не знаком. — иллюзионист Фокс Пу Окус спустился в зал и подошел к первому столику у сцены. Помощница тем временем выносила магический инвентарь. — Представьтесь, пожалуйста. — обратился юноша к воительнице, жующей кусок мяса.

— Ливура. — чавкая, ответила она.

— Дамы и господа, знакомьтесь, Ливура.

Чуть привстав на стуле, воительница помахала свиным окороком.

— Скажите, Ливура, когда в последний раз вам дарили цветок? — волшебник легким движением извлек из рукава платок.

— Дарил что? — воительница почесала за ухом мясом.

— Вуаля! — в яркой огненной вспышке платок стал дивной красном розой.

Под жиденькие аплодисменты роза опустилась в кружку с фиолетовым напитком. Воительница помнила, как обезглавила дракона, как сожрала сердце врага, как первый раз помылась с мылом, но ни разу в жизни она не получала цветов. Женщина совершенно не знала, как отреагировать на подарок: то ли снести дарителю голову, то ли смущенно захихикать, как школьница. К счастью для Фокса Пу Окуса, воительница выбрала второй вариант.

Недалеко от столика громко чихнул еще один тролль.

— Будьте здоровы. — Фокс направился к следующей жертве своего грандиозного выступления. — Надеюсь, вы не заболели, мой друг…

Фокс сделал не большую паузу, чтобы тролль мог представиться.

— Мой друг… — еще одна попытка со стороны иллюзиониста развязать язык не болтливого тролля.

— Осквернитель Храмов. — ответил сосед по столу, за что в тот же момент получил удар в челюсть от тролля.

— Возьмите мой платок.

— Мне и так нормально. — тролль вытер нос рукавом.

— Не стесняйтесь. Это очередной подарок. — гнул свою линию Пу Окус.

Осторожно, словно по своей воле засовывая руку в капкан, тролль протянул массивную зеленую лапу к платку, аккуратно сложенному в нагрудном кармане. Почти метровый бордовый платок и не думал заканчиваться, но упрямый тролль и не думал сдаваться. Он тянул и тянул платок. Он не перестал тянуть, даже когда из кармана за бордовым платком вылез привязанный к нему зеленый платок. А дальше пронеслась целая вереница тканей всевозможных цветов и оттенков, с узорами и крапинками. Когда платки закончились за ними последовали флаги и носки.

— Вуаля! — воскликнул иллюзионист, когда цветастый канат закончился, похоронив под собой тролля.

Мертвая помощница показала условный сигнал, и Пу Окус помрачнел. Сделав глубокий вдох, маг взмахнул плащом, сбивая со столов бутылки, тарелки с едой и кружки с недопитым Фьёксом.

— Шутки в сторону, господа. Сейчас вам предстоит увидеть смертельно опасный номер, а кому-то даже и поучаствовать в нем. Мне понадобится доброволец из зала.

После слов «смертельная опасность», «поучаствовать» и «доброволец» по залу прокатилось недовольное ерзанье на стульях. Все опустили взгляды, начали говорить на отвлеченные темы, не обращая внимание на артистов, делая вид, что нет либо их, либо зрителей. В общем, на минуту в эту ночь в кабаке никого не было. Бармен же, нарочно уронив тряпку, очень долго пытался найти ее на полу.

— Человек, которого я ищу, должен обладать железными нервами, цепкой хваткой и крепким желудком. Вы, господин!

Выбор иллюзиониста Фокса Пу Окуса пал на варвара с южных земель. Их всегда можно отличить от прочих варваров наличием длинной шубы, шапки-ушанки, шарфа и красного хлюпающего носа.

Зрители подняли столы и стулья, уползая подальше от варвара.

— Прошу на сцену.

Не успел варвар возразить, что ему сегодня никак не хочется быть добровольцем, как помощница спрыгнула в зал и дотолкала воина к магическому ящику на сцене.

Ящик высотой с волшебника с цилиндром украшали звезды и мистические спирали фиолетового цвета.

— Настоящий ли это ящик? — поинтересовался юноша у растерянного варвара.

— Вполне. — постучал по ящику воин.

— Уверенны, что ящик не иллюзия? Не бойтесь.

Варвар ударил ящик ногой, толкнул и попробовал на зуб.

— В это время моя очаровательная помощница закует мои руки и ноги в кандалы и обвяжет цепью.

Зрители никак не могли найти на сцене очаровательную помощницу, о которой идет речь.

— Ты не мог выбрать кого-нибудь другого из зала? — шептала девушка, защелкивала кандалы.

— Если ты все правильно объяснишь ему, Сью, он ничего не испортит.

— Он грызет ящик.

— Поэтому их и называют варварами.

— Прикажешь надеть на него намордник?

— Очаровывай публику, Сью.

— Я ее и так очаровываю, аж вспотела, как интенсивно я это делаю.

— Мертвые же не потеют.

— Да, дорогуша, но я помню, что так делала. Когда я буду петь?

— Потерпи, песня по сценарию прозвучит в конце выступления.

— Все на мне и как со всем справиться?

— Как только выступления будут приносить прибыль, я найму ассистентку, чтобы ты могла сосредоточиться на пении.

— Только попробуй найти вертихвостку на моей место, дорогуша, и она в тот же день окажется в Пустоши. — девушка сильнее обычного сцепила кандалы.

— Больно. Ой! Извини, Сью, но ты же сама жалуешься.

— Женщина жалуется, а артистка капризничает, Фокси.

— Благодарю ассистентку, теперь я связан и с трудом двигаю руками. Мой друг, проверьте кандалы.

— Да отойди ты! — Сью отогнала от юноши варвара, вцепившегося зубами в цепи.

— Что ж, — Пу Окус вошел в ящик. — Если Вестники, приходящие за душами мертвых, придут и за мной, я был счастлив познакомиться с вами. — дверцы закрылись на три замка.

Щелк. Щелк. Щелк.

Сью наигранно выбросила ключ, не забывая широко улыбаться.

— Пока великолепный Фокс Пу Окус всеми силами старается выбраться из западни, воин проткнет ящик тремя острейшими мечами. — Сью развернулась к стойке с оружием.

Напряжение в зале возросло, подумать только, молодой парень их руками решил покончить жизнь самоубийством. Что на это скажет городская стража, учитывая тот факт, что большинство зрителей имеют проблемы с законом.

Страх варвара перед законом заглушил инстинкт, ведь ему только что разрешили причинить человеку увечья. Он скептически отнесся к идее прокалывания, смотря на тонкие мечи. Воины с юга всегда рубят врагов наотмашь, по широкой, как их душа и грудные мышцы, дуге перед собой. Из-под шубы сверкнул меч, похожий на метровый кухонный нож, и под аккомпанемент визжащей Сью, варвар разрубил ящик ровно посередине. Щепки, куски и верхняя часть магического инвентаря полетели в зрительный зал.

Из оставшейся на месте половины медленно показался разрезанный цилиндр, а за ним бледное лицо Пу Окуса.

— Вуаля. — молодой волшебник показал свободные от кандалов руки. — Что случилось, Сью?

— Варвар оказался слишком варварским. А как ты спасся?

— У меня упала отмычка. Пришлось изловчиться, чтобы ее достать. Все бока в синяках.

— Лучше синяки, чем… — часть ящика медленно тонула в голове болотного голема.

— Спасибо большое, можете занять свое место. — молодой иллюзионист мотнул головой в сторону столика, не собираясь вылезать из укрытия, пока варвар стоит рядом и довольно целует меч.

— Какое-то странное волшебство. — возмущено произнес охотник за головами у барной стойки.

— Это не совсем волшебство, дорогие зрители.

Начинался самый неприятный момент на выступлениях, подумала Сью, убирая реквизит неудачного фокуса.

— Надувательство! — на сцену полетели кружки.

— Шарлатан!

— Нет, я иллюзионист. — Пу Окус встряхнул руками и между ладонями появилась карточная колода, превратившаяся в бабочек.

— Эй, не выражаться в моей таверне. — орк замахал кулаком и выругался.

Зал засвистел.

— Мы теряем аудиторию. Кошмар.

— Ты чуть жизнь не потерял, Фокси.

— Главный номер готов? — смерть во время представления не пугала Фокса.

— Готов. — Сью раздражало, когда молодой иллюзионист ее не слушал, ведь она всегда говорила очевидные и правильные вещи, а игнорирование не делало их менее очевидными и правильными.

— Хватит!

От неожиданного крика вся таверна замерла.

— Хотите настоящей магии? Я проведу вас по темным закоулкам волшебства. Но предупреждаю, как только мы сделаем шаг, пути назад не будет.

Как по команде аудитория таверны повернула голову к выходу, так, на всякий случай запоминая, где он находится.

Сью вытащила на сцену ящик, усыпанный серебряными блестками. На этот раз ящик лежал на горизонтальной платформе. Фокс молча гипнотизировал зрителей движениями тела, упавшего за борт в шторм моряка. Подражая юноше, но делая это с большим артистизмом, Сью забрала плащ и цилиндр иллюзиониста, а затем помогла забраться и лечь в ящик. Створки закрылись.

Из специальных отверстий на противоположных сторонах маг просунул руки и ноги, чтобы ни у кого не возникло сомнений, что Фокс спокойненько лежит в магическом ящике.

— И что? — очередной ящик не сильно впечатлили толпу.

Но лишь до тех пор, пока Сью не опустила рычаг механизма, невидимого зрителям. Скрежет резал уши. Огромная циркулярная пила угрожающе нависла над запертым волшебников.

— Я досчитаю до пяти и опущу пилу, не важно, сможет великий Фокс Пу Окус выбраться или нет.

Навалившись всем телом на рукоять, Сью привела в движение через десятки ремней пилу.

— Пять!

— Подумаешь. — голос толпы попытался звучать равнодушно.

Следующий рычаг со скрежетом опустился, и от пилы во все стороны полетели искры.

— Четыре!

— И?

Рычаг. Лезвие объяло пламя.

— Три!

— Неплохо, но…

Вентиль. Труба застучала, и из нее вырвалось зловонное облако зеленого пара, а из распылителя пилу облил яд.

— Два!

— Ну…

Раскрутив пилу посильнее, Сью пересела на диковинную конструкцию, которую в любом другом мире назвали бы велосипедом, но здесь в это тыкали пальцем и называли диковинной конструкцией, подключенной проводами к орудию казни. Движение педалей зарядило и без того смертельно опасную пилу еще и молниями.

— Один!

— Уже кое-что.

Завершающим штрихом стали пустынные кобры, Сью раскидала их по лезвию пилы, как гирлянды. Не то, чтобы оружию, собирающемуся распилить иллюзиониста, не доставало яду, просто летящие по кругу на бешеной скорости шипящие кобры делают праздник или событие более запоминающимся.

— Ноль! — закончив отчет, Сью наступила на педаль под одним из рычагов. Стальные зажимы раскрылись, и циркулярная пила под собственным весом упала на ящик. Но, как и с первым фокусом, все пошло не по сценарию. Пила зависла в паре сантиметров над ящиком.

— Все как всегда. — раздраженная Сью ударила чудо-машину, оторвав рычаг.

— Мне уже выходить? — прячась за занавесом прошептал Фокс Пу Окус.

— Дай мне пару секунд, дорогуша. Получай!

Бам.

— Получай!

Бум.

— Сью, стой! Ты сломаешь мое изобретение!

Бросившись под рычаг и закрыв свое детище от уничтожения, Фокс вспомнил, что представление еще не закончилось. Недоуменные посетители, пришедшие в таверну за выпивкой и невероятным представлением, как гласила вывеска, пытались уследить за лихо развивающимися событиями. Откуда появился еще один иллюзионист, кто тогда лежит в ящике, раз руки и ноги все еще двигаются, и не застыла ли пила, потому что задавала себе точно такие же вопросы?

Варвар, помогающий в первом фокусе, поднялся и уже собирался спросить: «А это все?», как пила сорвалась в оси и, разрезав ящик с манекеном, полетела в зрительный зал. Под несмолкающие вопли и душераздирающие крики пила разрезала столы и стулья, шинковала пол и потолок, обжигала людей огнем, травила ядом и колола молниями. Пила гоняла посетителей таверны, пока не пробила в стене дыру и не покинула таверну под визг бродяг, лежащих в канаве.

— Фокси, теперь я могу спеть? — мертвая ассистентка смахнула с плеч шипящих кобр.

— Лучше не будем усугублять ситуацию.

В замке, медленно теряющем былую белизну, украшенном могучими ветвями дерева из камня, в королевских покоях тихо посапывал юный король Эдуард II Малахитовый и его еще более юная жена. Ее имя в королевстве никто не запоминал, так как его величество частенько менял жен по разным причинам, от «у нее холодные пятки» до «она не разрешает мне спать с деревянным мечом». Королева Бантик, прозванная народом в честь ее маниакальной любви к бантам, смотрела на сон Эдуарда с мечом сквозь пальцы и именно поэтому все еще считалась королевой.

Король спал, свернувшись калачиком, иногда бормоча боевые команды: «В атаку!», «Конница на левый фланг», «Спасите короля!», а его возлюбленная лежала на спине, скрестив руки на груди, словно мертвец на погребальном костре. Ее нянюшки нанесли на лицо королевы ночной макияж, расчесали шелковистые волосы и переодели в дивную пижаму, естественно, расшитую бантами.

Тлеющий огонь лениво танцевал на сухих поленьях, отбрасывая тени на дорогие и древние вазы, старинную мебель и портреты Бывшего Императора Алесандра Захватчика и нынешнего правителя. На портретах Эдуард II убивал драконов и пробивался через ряды врагов на скакуне, закованном в доспехи. Игра света и тени оживляла портреты. Их глаза внимательно следили за спальней.

За картинами и стеной в небольшом тесном помещении заговорщики точили ножи, переливали из пробирки в пробирку яд и вили крепкие удавки. Заговорщики хихикали, строя коварные планы среди картин с изображением их предшественников. А за картинами моргающими глазами в таком же помещении Очень Тайная Стража, созданная Алесандром Захватчиком с целью предотвращения государственных переворотов, точили ножи, разливали яды и вили удавки. Хохоча и планируя поимку заговорщиков, они не замечали, как глаза портретов вокруг них двигались в такт их движениям. Кто следил за стражей, пока те следили за заговорщиками, знают, пожалуй, только стены и сами картины.

В душном и темном подвале собирался домой палач, прощаясь с заключенными. Он кланялся и извинялся за то, что сегодняшние пытки были скучными и однообразными. Уходя, он обещал обязательно завтра приободриться и поднять всем настроение чем-нибудь интересным, колющим и дробящим.

На вершине одной из десятков башен, в комнате с великолепным видом на изгиб реки Уж Слишком Длиннющая Змеюка, называемой в данном районе Бывшей Империи Алый Парус, спала старушка. Беспокойно ворочаясь с бока на бок и разбрасывая бигуди на пол, старая и мудрая предсказательница Гляжу Вжижу смотрела сон. На зеленом и сочном лугу, тянущемся до горизонта, под голубым небом через забор дружно прыгали счастливые, по овечьим меркам, круглые овцы. Словно пучки ваты на тонких ножках, они отталкивались копытцами и блеяли мелодию, разливающуюся над полем. Рядом с забором стояла предсказательница и, отстукивая ритм, считала овец.

— Раз, два, три, четыре, — Гляжу Вжижу зевнула. — Пять.

На счете пять прекрасный сон превратился в кошмар.

Небо заволокли грозовые тучи, трава пожухла, овцы, черные как угли, ломали забор и, грызя доски, рычали. Одна из обезумевших овец бросилась на предсказательницу и провалила ее на землю.

— А-а-а-а! — старушка проснулась, выбираясь из-под одеяла. — Тьфу ты! Проклятые овцы.

Нащупав в темноте ногами тапочки, она зашаркала на кухню. Чуть переведя дух, Гляжу Вжижу выпила стакан молока и съела сухарь с изюмом.

— Приснится же такое. — вернувшись в кровать, старушка еще немного по-разглядывала потолок, пока снова не заснула.

Кошмар продолжился, но еще страшнее и ужаснее. Еле выбравшись из мира снов, предсказательница поднялась с кровати и, вытерев холодный пот со лба подушкой, изрекла:

— Величайшее зло идет в город.

Кладбищенский петух прокукарекал печальную песню о восходящем солнце, которое мертвецы в гробах никогда не увидят, за исключением Сью. Девушка отдернула розовые плотные шторы и потянулась, радуясь ярким лучам. В ее личном склепе, построенном на деньги поклонников, девушка жила с тех пор, как вернулась в столицу. Она делила помещение с собой же, лежащей в белом гробу. Скучные и серые стены закрывали плакаты и календари с еще молодой и живой певицей, а на полу лежали мягкие ковры. Сью застелила кровать, где по ночам просто лежала, закрыв глаза, изображая, что спит. Потратив время на расчесывание длинных белых волос, бывшая певичка выбрала из шкафа платье.

— Уйди из моей головы! — Сью передернуло. Закрыв уши, она сосредоточилась на воображаемом дыхании. — Я не вернусь.

Приступ прошел. Каждый мертвец не переставая слышит голос Короля Мертвецов, зовущий его в город Кошмракс. С настолько сильным призывом справляются единицы, лишь те, кто всеми силами шел к мечте при жизни, а после смерти не потерял огонь в глазах, освещающий путь к цели.

Сью сменила пижаму на платье, накрасила ресницы и губы и долго рассматривала себя в зеркале, ища на лице первые признаки раннего разложения. День за днем, начиная от призрака и заканчивая мертвецом, девушка радовалась, что соперница решила отравить ее, а не заколоть или сбить повозкой, и поэтому Сью имеет прекрасное без шрамов лицо, не проломанную голову и не сшитое тело с дырой в животе.

Выйдя с кладбища, Сью по оживленной, несмотря на ранее время, дороге, уворачиваясь от телег, носильщиков корзин с рыбой, солдат, преследующих воришек, добралась до любимого ресторана. На летней веранде она предавалась воспоминаниям о прошлой жизни и размышлениям о новой. К удивлению девушки, за одним из столиков сидел, рисуя на салфетках, в окружении бесчисленного количества маленьких чашек Фокс Пу Окус. Судя по внешнему виду, иллюзионист отказался от сна. Прилизанные гелем волосы торчали, под глазами набухли мешки, щеки опали, превратив молодое лицо юноши в подобие черепа.

— Фокси! Вот это сюрприз. Обычно тебя до двух часов дня на улице не увидишь. — Сью присела за столик, стараясь не обрушить на себя пирамиду из чашек.

— Здравствуй, Сью. После вчерашнего представления мне в голову пришла идея, как закончить номер, описанный господином Вуаля в его записной книжке.

— Может, тебе лучше пойти и поспать, а то от недосыпа запишешь или посчитаешь не так, и у собранного чудо механизма что-нибудь оторвется.

— Ничего здесь не оторвется. — Фокс по-новому взглянул на рисунок и начертил круг вокруг квадрата. — Теперь точно не оторвется.

— Доброе утро, Сью. — миловидная официантка, подойдя к столику, переложила часть кружек на поднос. — Тебе как обычно?

— Да, дорогуша, как обычно — ничего.

Официантка засмеялась, к ней присоединилась Сью, от чьего страшного и мертвого смеха девушка замолчала и, закрывшись подносом, обронила часть кружек на землю.

— А мне… мне… повторить. — Фокс встряхнул головой, прогоняя сонливость.

— Уже несу. О! — девушка бросила взгляд на рисунки юноши. — Вы закончили. Очень красиво, только вот не совсем понятно, что это.

— Грандиозный фокус. — иллюзионист вложил салфетку в записную книжку, подаренную господином Вуаля.

— Вы говорите о магии?

— Ах, если бы, госпожа, но магия нашего мира ненастоящая.

— Как так?

— Настоящая магия появляется только когда ты искренне поверишь в ее появление.

— Какой у тебя, однако, Сью, странный друг-чародей. — захихикала официантка, забирая оставшиеся чашки на поднос.

— А он не…

— Я иллюзионист, госпожа.

— Ах! — возмутилась официантка. — Хам!

Девушка дала со всей силы Фоксу пощечину и ушла на кухню.

— Ой! — Фокс растирал ладонью красную от удара щеку.

— Ведь знаешь, как люди реагируют на это слово. Зачем каждый раз его повторять? Нам же пришлось вычеркнуть его со всех афиш.

— Иллюзионист вполне обычное слово, придуманное талантливым господином Вуаля вместе с новым видом искусства. Мой долг, как ученика, сохранить память о нем.

— Хорош учитель, взял и исчез неизвестно куда. Даже письма не удосужился крохотного, на пару строчек, написать.

— Он же путешествует, проникая в другие измерения волшебства. Возможно, там просто нет бумаги и чернил. А пощечины я получаю только из-за сестры, извратившей значение слово «иллюзионист».

От упоминания о ней герои поежились, как будто на них вылили ведра холодной воды и стукнули по головам этими же ведрами.

— Ваша сорок шестая кружка Каффэйной Ткачихи. — с презрением прорычала официантка, дав в руки Фоксу чашечку с крутым кипятком и щипцами бросила в него три коричневый ватных шарика. — И не забудьте оплатить счет.

Шарики растворились в воде, превратив ее в тягучую смолу. Чарующий сладкий аромат каффэйных нитей закружился над столом.

— Сорок шесть? Я не ослышалась?

— Напиток здорово заряжает голову, если бы не он, я давно рухнул бы под стол.

— Ты рухнешь, если продолжишь его пить. Удивительно, что ты до сих пор не умер от сердечного приступа.

— Сью, хотел попросить тебя помочь оплатить счет. Я сейчас немного на мели.

— Ох, дорогуша, не могу похвастаться, что сумочка рвется от золотых монет, но, думаю, смогу уговорить хозяина дать тебе большую скидку. Ведь никому не хочется, чтобы в его заведении умер посетитель. Намекну им, что тебя лучше поскорее спровадить.

Характеризуя госпожу Сьюзан Чернику людям с ней не знакомым, Фокс вспоминал эпизоды ее работы на базаре до всемирной славы: она уговорила вегетарианца купить сочный кусок мяса, пацифиста — окровавленный топор и безграмотного орка — сборник стихов, воспевающих эльфийскую красоту.

— Спасибо, Сью. — Фокс допил еще одну кружку Каффэйной Ткачихи. — Никаких пагубных последствий я не ощущаю.

— Фокси, с того момента, как я села за стол, ты ни разу не моргнул.

— Даже не заметил. — иллюзионист попытался моргнуть, но глаза не закрылись. — Сколько мы заработали со вчерашнего выступления?

— Целое состояние. Состояние банкротства. — мертвая ассистентка начертила в воздухе круг, наглядно показывая количество денег. — Большую часть денег я отдала хозяину таверны как компенсацию за порчу имущества, еще пришлось замять дело с увечьями зрителей, и, конечно, мне понадобилось золото для стражников, чтобы те отвернулись и не заметили страшного оружия, созданного и выпущенного нами на свободу.

— Обычная неисправность магического оборудования.

— Одним богам известно, где сейчас пила. — оглядевшись по сторонам, Сью убедилась, что пила, шипящая змеями, не прорезает толпу людей.

— В конце концов, пила когда-нибудь остановится.

Судьба магического инвентаря не слишком волновала Фокса, он привык, что почти все его машины и изобретения рано или поздно либо ломались, либо выходили из-под контроля. А иногда происходили и вовсе странные события. Так, например, в ящике, наполненном водой, куда иллюзионист нырял, обвешенный цепями, поселился осьминог.

На уговоры покинуть ящик осьминог не пошел, но, обещая вести себя прилично, остался жить в мастерской иллюзиониста.

— Раскроешь завесу тайны над фокусом?

— Вуаля! — Фокс развернул записную книжку к Сью и объявил. — Я собираюсь растворить замок Бывшего Императора Алесандра Захватчика в воздухе.

— Растворить?

— Я заставлю замок исчезнуть. — юноша так уверено произнес, казалось бы, небылицу, что создавалось впечатление, что он уже проделывал такой трюк минимум два раза.

— Так, так, так. Посмотрим. Ага. Грандиозные декорации.

— Никто до меня еще не совершал подобного фокуса.

— Ты же единственный иллюзионист в мире. Не удивительно.

Сью вчитывалась в чертежи, вспоминая, какие закорючки что означают. Ее выражение мертвого лица менялось каждую секунду. Фокс повторял ее гримасы, радуясь, когда она улыбалась, и огорчаясь ее недовольно надувшимся губам.

— Хочешь посадить людей на трибуны за городом.

— Да, но только на всех мест не хватит.

— Это прекрасно. Растянем представление на неделю. Замок будет исчезать утром и вечером по завышенной цене в сопровождении оркестра и яркой иллюминации.

— Я об этом даже не подумал.

— Конечно, дорогуша, у тебя нет моих ста лет опыта в организации концертов. Могу посчитать пока только приблизительное количество помощников. Потребуется сто человек на создание декораций, пятьдесят моряков, разбирающихся в канатах и вязании узлов, а также паруса и художники. Не будем забывать об очаровательной ведущей представления, пусть она еще будет актрисой и певицей.

— Даже не знаю, где такую найти.

— Дорогуша, твоя богиня сидит прямо перед тобой. — Сью наклонилась и похлопала юношу по щеке ужасно холодной рукой.

— Раз мы знаем, кому платить зарплату и на что тратить деньги, приступим к работе на следующей недели.

— Погоди, Фокси, у тебя даже нет денег, чтобы расплатиться по счету. На что мы будем организовывать представление?

— Выступим пару-тройку раз в тавернах и на днях рождения. — Фокс напрочь отказывался верить в неудачи и в то, что деньги нужно долго и упорно зарабатывать.

— На прошлом дне рождении нам заплатили двумя кусками торта.

— А если попросить деньги у банка?

— Тебе они не дадут денег, работа твоя слишком творческая, а значит прибыль непостоянная. Сегодня люди приходят на представление, а завтра уже нет. А что касается меня, мертвецы кредиты не получают. Ведь если я не отдам деньги, что они со мной сделают? Ноги переломают или в землю закапают? Смешно.

— Тогда остается король, он любит тратить деньги на развлечения.

Над домами в конце улицы возвышались белые башни замка.

— Казна не безгранична, даже молодой король это понимает. Его не уговорить, если не придумаем стоящую причину спонсировать именно наше представление.

— Обидно, в городе нет беспорядков и народного волнения, а так представление отвлекло бы людей от проблем.

— Или можно было бы спрятать замок от войны и даже награду получить как герои. А до конца света, если верить календарю, еще три тысячи лет, так что…

— А-а-а-а!

Люди на улице взбесились, как бурная и сметающая все на своем пути стихия, они разливались между домами. Царил ужас. Горожане расталкивали друг друга с бешеными глазами, словно ужаленные дикими пчелами. Они бежали кругами, катились как колбаса, танцевали зигзагами, ходили гуськом и прыгали на пятках. Каждый сходил с ума по-своему. Сквозь толпы мчались повозки, люди складывали на них личные вещи и пожитки. Безбилетников без разговоров сбрасывали на дорогу, где их участью было погибнуть в творящемся хаосе. Группа молодых и воинственно настроенных юношей скрутила одного из своих и, в приступе паники, швырнула бедолагу в витрину кафе.

— Мы все умрем! — юноша с трудом на трясущихся ногах поднялся. — Конец света близок! — стряхивая с волос осколки стекла, кричал парень.

— Конец света? — невероятная новость ошарашила героев. — Ура!

— Молодой человек, а вы знаете конкретно откуда ждать беду? — поинтересовался Фокс, схватив карандаш и записную книжку, думая, как органичнее вписать концепцию конца света с представлением и закусками в антракте.

— А-а-а-а! — парень не расслышал вопроса иллюзиониста, так как вытаскивал из ноги длинный осколок стекла, похожий на острие копья.

— Не буду мешать.

Что же опередило трехголовую космически-огромную корову, плывущую в космосе и пожирающую саму ткань вселенной? Может, прямо сейчас на их головы упадет астероид или два Старших Бога, держащих Землю на руках, устали наблюдать за глупыми людишками и просто решили раздавить планету, как перезревшее гниющее яблоко. А что, если планета летит на встречу другой планете-близнецу Земли?

Среди криков и стенаний герои услышали тонкий, еще не сломавшийся детский голос.

— Покупайте новый выпуск газеты ДреВести! «Что нас ждет в будущем?», «Какой конец света нас ожидает?», «Каким богам молиться о спасении?». Купите газету, господин. — обратился мальчик к Фоксу.

— Я заплачу, малыш. — сказала Сью, открывая сумочку.

Обращение «малыш» каждый из мужчин приписал на счет другого.

— С вас четверть монеты, госпожа, и я не принимаю проклятое золото.

— Какой маленький, а такой нетерпимый.

Сью отломила от монеты четверть и отдала мальчику, нагруженному газетами.

В период Друдных Времен все торгово-денежные отношения решались обменом одних вещей на другие, особенно людям нравились бусы, перья и соболиные шкурки. Времена менялись, менялась и валюта. Монеты зазвенели в карманах у людей и попрятались в сундуках сокровищниц. Из золота, серебра, меди, дерева, камня, мармелада, квадратные, треугольные, с одним или тремя отверстиями, скользкие, горячие, тающие, монеты вносили путаницу в жизнь людей. После завоевания всех королевств Бывший Император Алесандр Захватчик упразднил почти все монеты, кроме золотых. Золото, соединенное со специальным секретным веществом, делает возможным легко разделить монету и так же легко собрать ее обратно.

«Разделай и трать». — повелел Бывший Император Алесандр Захватчик, открывая обменные пункты.

Кстати, собирать монету с правильным рисунком — профилем Алесандра Захватчика с одной стороны и Алого Древа с другой — совсем не обязательно. Некоторые люди носили в кошельках по дюжине монет с изображением четырех ушей Бывшего Императора или с четырьмя носами.

Герои раскрыли газету. С главного разворота на них посмотрели слегка безумные глаза старушки. Предложения рядами стояли на страницах газет, расступаясь только перед портретом предсказательницы.

«Вчера ночью во дворце мудрейшая и старейшая предсказательница госпожа Гляжу Вжижу во сне увидела приближающееся зло. Наши репортеры встретились с прорицательницей и провели с ней эксклюзивное интервью.

— Расскажите, пожалуйста, поподробнее о сне.

— Видела я, как овцы прыгали через забор, весело блея песни о цветах, как вдруг эти твари почернели и зарычали, словно волчья натура пробудилась в кротких созданиях.

— Получается, нам стоит бояться овец в волчьих шкурах или волков в овечьих?

— Все не так просто. Зло, что двигается к нам, изменило мое восприятие и извратило сон.

— Вас извратили?

— Тьфу ты, не меня.

— Откуда придет зло?

— Оно двигается с душного и жаркого юга, так быстро, что и недели не пройдет, а оно постучится в ворота города.

— Людям стоит паниковать?

— Если я скажу, что нет, разве они послушаются меня? Паника — естественная реакция на порабощение и смерть.

— Вы видите в будущем нашего спасителя?

— Что вы, что вы. Предсказывать хорошие события — дело ужасно не благодарное. Вот, допустим, увидела я в ведении богатый урожай, а он… БАЦ! Не пережил поздних заморозков. На кого все шишки? На меня. А вот предупредишь, что урожая не будет, так все успокоятся и примут горе.

— А что, если урожай взойдет?

— Тогда никто и не вспомнит о словах безумной бабки, не до этого будет.

— Могу предположить и надеяться, что и сейчас вы просто следуете правилам предсказательницы?

— В данном случае нас ждут конец, великая темнота и бесконечные пытки, но, чтобы не сеять панику, хочу донести через газету до людей важную информацию. Король Эдуард II Малахитовый приглашает в замок чародеев и магичек, наемников и воинов, ведьм и монахов на сражение с великим злом. Победитель получит от правителя денежное вознаграждение, четверть королевского амбара и землю на заднем дворе между двумя пнями после подписания бумаг и уплаты налогов за срок, объявленный королем.

— Вы не очень верите в героя-победителя тьмы, раз стоите с чемоданом в руках?

— Молодой человек, вы правильно сказали, что я старейшая предсказательница, ведь мой возраст перестал исчисляться десятилетиями. А мудрейшая я от того, что всегда слушаю и прислушиваюсь к интуиции и здравому смыслу. Вот сейчас они сказали мне срочно уехать к сестре на север.

— Ей угрожает опасность?

— Слишком долго она жила в мире и спокойствие. Чемодан я собрала и могу сказать, что опасность ей теперь действительно угрожает.

— Спасибо вам, госпожа Гляжу Вжижу, за интервью. Вы все прочли, дамы и господа, час конца близится. Возможно, выпуск газеты ДреВести в ваших руках один из последних. Редакция газеты желает вам с достоинством и без сожалений уйти из жизни. Мы рады, что все годы существования газеты вы были с нами. Прощайте. А кто не верит в предсказание и собирается еще пожить, напоминаю, что на следующей неделе состоится юбилейная пятьдесят пятая Ярмарка Гигантских Тыкв. Профессиональное жюри выберет из представленных фермерами тыкв самую большую и красивую. По странной традиции победительницу оживят магией, и по еще более странной традиции она подожжет и уничтожит прилавки проигравших».

Невероятный случай представился героям, и они, не теряя времени, помчались к замку. Особой популярностью у жителей Бывшей Империи владения короля Эдуарда II не пользовались, а поэтому скорой помощи ждать от них не приходилось, но Сью и Фокс не могли так рисковать и позволить конкурентам встать перед ними в очередь на спасение Бывшей Столицы.

Герои оказались перед распахнутыми воротами и широкой грудью стража, скрытой за алыми доспехами.

— Стой кто идет! — рявкнул стражник, подняв забрало, так как из-за тонкой щели он мог рассмотреть только лицо собеседника.

Однажды из-за этого страж пропустил во дворец вооруженного до зубов посетителя, оправдываясь тем, что лицо у человека было уж очень добродушным.

— Пропусти нас, дорогуша, мы здесь по зову короля. — Сью вышла чуть вперед, вскинув руки. — Или не видишь, кто перед тобой.

— Мертвец. — рука стража легла на рукоять меча. — Настоящий.

— Я говорила не о себе, но мне, конечно, очень приятно, что ты меня узнал. Наверное, бабушка или дедушка часто ходили на мои концерты. — Сью достала из сумочки чернила и перо. — Есть бумага?

Недоуменный стражник пожал плечами. Бывшая певичка макнула перо в чернильницы и расписалась на лбу стража.

— А теперь знакомьтесь, великий волшебник — Фокс Пу Окус! — крикнула Сью, склонив голову и дав юноше сделать в воздухе грациозный пирует.

Иллюзионист приземлился рядом со стражником и щелкнул пальцами. Вспышка огня опалила солдату брови.

— Приветствую вас. Я тот, кто избавит город от надвигающегося зла.

— А справишься? — внешний вид помятого и не выспавшегося юноши не сильно впечатлил стража.

— Как ты смеешь в нем сомневаться! Пу Окус, чтобы ты знал, извлек из магического предмета без единой царапины двух самых заклятых в природе врагов.

Пояснение: магический предмет в данном примере был цилиндром, а заклятыми врагами змея и кролик. Сью только немного опустила детали, такие как крохотный размер змеи, кролика мясной породы и что это скорее змее угрожала опасность.

— Он создавал золото из воздуха, богатея на глазах.

Пояснение: самым первым трюком, выученным Фоксом, стал фокус с монетками. Мальчик показывал деревенским жителям, как из одной монетки он делал две, из трех — четыре. Фокс распределял золото по кучкам и магическими движениями делал их все больше. В одной из деревень обезумевшая толпа чуть не разорвала мальчика на куски, желая знать секрет быстрого обогащения.

Фокс не мог просто стоять без дела, пока Сью расхваливала его. Достав из кармана длинный воздушный шарик, он надул его и скрутил розового прозрачного пуделя. Стряхнув собаку, в ней чудесным образом появились блестки. Страж принял подарок, рассматривая собачку, скрипящую в его металлических перчатках. Подарок еще раз скрипнул, нарвавшись на шип перчатки. Все блестки влетели в лицо стражнику, тот дернулся и забрало захлопнулось, больно ударив по носу.

— А еще… — Сью без остановки перечисляла фокусы Пу Окуса, придумывая новые совершенно чудные.

Страж поднял руки и Сью замолчала.

— Ты! — воин чуть приподнял забрало, обращаясь к подчиненному. — Проводи их до Алого Зала. — страж чихнул и из шлема посыпались блестки.

По большому счету в сопровождающем не было большой необходимости, ведь любой житель города Арбор-Семпер-Рубер или турист прекрасно знали устройство замка. В рамках программы «Истории Великих Людей» школьного обучения входит в обязательном порядке экскурсия по замку. Стражник по привычке из двух коридоров, один из которых следует напрямую в тронный зал, выбрал второй, длинный и экскурсионный.

Он шел медленно, долго рассказывая о каждом закоулке, трещине в полу и непонятных пятнах на коврах. Сью часто перебивала стражника и подталкивала его вперед в направлении Алого Зала. Их проводили до тюремных камер, где они душевно поговорили с заключенными. Фокс очень порадовал замученных людей фокусами и иллюзиями, но сколько бы они не просили растворить стены камер и наколдовать одежду с деньгами, он наотрез отказался.

А дальше ванные комнаты, библиотеки, спальни от мрачно аскетичной до жутко помпезной. В трофейной комнате, заставленной чучелами животных, со стенами, завешенными флагами покоренных Алесандром Захватчиком королевств, группа аристократов, прячась за диванами и креслами, вела опасную охоту на чучело черного медведя. И вот, после скитания по коридорам замка, герои под бдительным присмотром стража дошли до дверей Алого Зала.

— Пришли. — доложил стражник.

— Как замечательно, что я уже мертва и больше не старею, а то долгая дорога прибавила бы мне лет двадцать.

— Вы найдете выход из замка? — страж хотел поскорее вернуться к воротам.

— Дай подумать. — Сью раздувала скандал.

— Да, большое спасибо. — поблагодарил удаляющегося стража Фокс. — Боялась, что наступит конец света, пока мы ходим по комнатам?

— Я больше переживаю из-за конкурентов. Скольких мы уже пропустили перед собой?

— Мне экскурсия понравилась, никогда раньше не был в замке.

— Ты пропустил этот урок в школе?

— Прогулял. — не стыдясь признался Фокс. — Вместо экскурсии я отправился в деревню за городские ворота и предлагал женщинам залезть в ящик, чтобы я их распилил.

— Мда. Как же хорошо, что у тебя есть я.

— Зрителям никогда не жалко, что тебя распиливают.

— Я не об этом. Готов? Выпрямись, не забывай улыбаться и, пожалуйста, не произноси при короле слово «иллюзионист».

Герои вошли в тронный зал и раскрыли рты от изумления.

В дальнем конце зала росло Алое Древо Перемен, мощное и величественное, как дуб, с густой короной, похожей на раскрытый зонт широких алых листьев. Из дерева по стволу текла струйка крови, она попадала в желоб среди торчащих корней. Желоб делился на лучи, рисуя схематичную копию дерева на полу. Узкий алый ковер с золотой бахромой шел от двери до трона. По обеим сторонам ковра среди колонн сражались чучела сотен воинов.

Инсталляцию установили в тронном зале по приказу Алесандра Захватчика, как память о его великой победе в единственном сражении за время объединения королевств. Свободные Земли отчаянно сражались с захватчиком на Безымянном поле у росшего на нем Дерева Перемен, но потерпели поражение. Говорят, дерево впитало кровь павших воинов, а Алесандру так понравился новый цвет листьев, что он сделал дерево своим символом и велел возвести вокруг него замок. Правление Алесандра завершилось, на престол взошел его сын, Эдуард, не сумевший удержать Империю и безвольно смотрящий, как самопровозглашенные королевства растаскивают земли. Эдуарда в народе нарекли Бесхребетным. Внук великого правителя, Эдуард II Малахитовый, пожелал вернуть чучела воинов, убранных его отцом, в тронный зал. Советники согласились, но с условием, что все оружие из рук воинов уберут, опасаясь, что король может пораниться, а ради сохранения детской психики короля из оторванных конечностей, голов и ран сыпались конфеты, лакричные палочки и шоколадные монеты.

— Эй вы! — крикнул страж, стоящий у трона и охраняющий покой короля. — А ну, рты закрыли!

Герои одновременно так и поступили.

— Живо сюда! — скомандовал хриплым голосом страж.

Сью и Фокс торжественно и величаво вышагивали по ковру.

— Живее!

Герои чуть ускорили шаг, жертвуя торжественностью ради скорости.

— Живее!

Еще быстрее запрыгали по ковру гости короля, оставив позади всю величавость.

— Бегом!

Сью бежала, высоко подняв ноги, и держала Фокса на руках. Наконец-то путь до трона закончился, и герои предстали перед королем, его женой, толпой советников, двумя учеными, предсказательницей и чародейкой.

— Я еще раз повторяю, ваше величество. — ученый разгладил складки на халате. — Никакое зло к городу не приближается.

— В моем сне было четкое послание. — предсказательница сидела на чемоданах.

— Вам, госпожа Вжижу, постоянно снится всякая чушь.

— Вроде вашей лысины? Это предсказание сбылось, конечно, не сразу.

— Сбылось? — ученый поглубже натянул на голову белый чепчик. — Только потому, что вы напоминали мне об этом каждый день. Я облысел от огромного стресса.

— Что еще раз подтверждает правоту снов.

— Мой король, мы смотрели в подзорные трубы, успели послать гонцов. Я лично замерил уровень шума и запыленности в городе. Зла, которое угрожало бы городу, нет.

— Естественно, зло просто еще не пробудилось. Оно накапливает силы, готовясь к прыжку.

— Только послушайте, вы же говорили, что зло уже идет, а тут оказывается, оно еще только готовится.

— Готовится погрузить сердца людей во тьму, развращая их души.

— Вы меня не убедили. — ученый скрестил руки на груди.

— Ох, вот оно! В голове появляются образы. — предсказательница терла виски, раскачиваясь на чемодане. — Вижу!

— Я вас умоляю. — фыркнул ученый.

Все в тронном зале напряглись.

— Вижу камень, падающий с неба вам на лысину.

— Чушь! Но раз вы так хотите. — ученый покопался в карманах халата и достал карандаш и лист бумаги. — Я математически вычислю силу натяжения канатов катапульты, высоту вашего полета за городские стены и место приземления, а ваши предсказания могут там солому подстелить.

— Дурак!

— Шарлатанка!

— Ну-у-у-у…

Молодой король развалился на троне, выслушивая взаимные упреки предсказательницы и ученого больше часа. Он потер на шее зудящие прыщи.

— Советники, чего вы молчите? Так будет конец света или нет? Эвакуировать ли город, и куда уезжать мне?

— Нам. — самое элегантное создание в платье, похожем на один огромный бант, поправило короля.

— Да, нам, конечно. — раздраженно пробубнил король.

Советники в темно-зеленых плащах, скрывающие лица за масками, зашушукались. Они спорили, перебивали друг друга, а под конец спора устроили потасовку.

— Ох, прекрасно. — король нервно постукивал каблуками туфель по ножкам трона.

— О, мой король. — ласково пропела чародейка. — Я сражусь с любым злом ради вас.

— П-п-п-правда, госпожа Апельсина? — Эдуард II встрепенулся, как воробей, расправил плечи, вытянулся в струнку и поправил на голове чуть съехавшую бархатную подушечку, на которой лежала слишком большая для головы юного короля корона.

— Абсолютно. — она сделала шаг, толкнув в сторону ученого. — Что бы ни пришло к вам в город, я уничтожу это с вашим именем на губах. — чародейка прикусила нижнюю губу и убрала огненно-рыжие волосы с обнаженных плеч.

— З-з-з-замечательно. — король покраснел.

— Да, восхитительно. — зашипела королева. — Уверяю вас, госпожа Апельсина Рыжая, королю совершенно не нужно, чтобы его имя болталось на ваших тонких и кривых губах. К тому же, будучи королевой, если зло придет, я справлюсь с ним сама. Я умна, начитанна, элегантна, а моя красота прогонит любое зло.

— Вы правы, королева. — чуть поклонилась чародейка. — Вашим лицом только зло и пугать.

— Как ты… как ты смеешь! Скажи ей!

— Э…а кто вы такие? — король сменил тему и переключил внимание жены на гостей.

— Сьюзан Черника, но для друзей просто Сью. Я бывшая всемирно известная певица, а теперь ассистентка звезды мировой величины — волшебника Фокса Пу Окуса.

— Еще один волшебник. — обрадовался король.

— Ха! — закатила глаза Апельсина.

— Я прибыл к вам в темный час, мой король. — поклонился Фокс. — Королева.

Девушка небрежно махнула веером, не прекращая коситься на чародейку.

— Вы тоже решили помочь нам справиться с надвигающимся к городу злом? Насколько ваша магия разрушительна?

— О нет, моя магия ничего не разрушает.

— Как так? — расстроился король.

— Она удивляет, поражает, но главное — с такой магией каждый из нас может стать волшебником.

— Я хочу! В чем секрет?

— В репетициях, разработке новых фокусов и в бесконечных тренировках.

— Ох. — выдохнул король. — Слишком много бесконечных тренировок.

— Волшебник, я слышала, вы называете себя иначе. Стесняетесь произнеси в слух или король не достоин правды? — спросила Апельсина.

Фокс и Апельсина со злобой посмотрели друг на друга. Между ними вспыхнули молнии. Они столкнулись, и взрыв поглотил замок, Бывшую Столицу, целую цивилизацию, пространство и время. К счастью для всех собравшихся в тронном зале и для цивилизации, все случившееся было лишь игрой воображения.

— Мне нечего стесняться! — повысил голос Пу Окус.

— Только не надо. — тихо запротестовала Сью.

— Я гордо могу сказать, что я не боюсь последствий.

Милое личико чародейки сменилось хищной гримасой, ведь мышка все ближе и ближе подходила к мышеловке.

— Ой, ой, ой. — закрыла глаза Сью.

— Я — иллюзионист.

— О, боги! — вскрикнула королева и упала слишком театрально в обморок.

— Ох ты ж! — предсказательница рухнула с чемодана на пол.

— Кхе! Кхе! — закашлял ученый, подавившись очками.

— За р угань при короле и оскорбление его чести наказание — смерть! — страж занес над головой меч.

— Стой! Не надо! — король хохотал, держась за живот, радуясь реакции благоверной.

Она лежала, перевалившись через подлокотник, приоткрыв один глаз.

— Я просто обязан увидеть, как действуют ваши заклинания, хотя бы одно. Продемонстрируйте мне. Ну же! — Эдуард II в нетерпении ерзал на троне и хлопал в ладоши.

— Как пожелаете, ваше величество. — Фокс пошарил по карманам.

— Только никаких фокусов с глотанием кинжалов добровольцами. — Сью подтолкнула иллюзиониста к королеве.

— Вы поможете мне?

— Вставай! — Эдуард II дергал ее за платье. — Всем видно, что ты притворяешься.

— Что мне надо делать? — королева села прямо и с опаской посмотрела на Фокса.

— Всего лишь. — маг провел руками по рукавам черного фрака, совершил несколько магических движений, будто что-то собирая из воздуха. Он хлопнул в ладоши, и иллюзионист уже стоял перед королевой, держа маленькую золотую клетку. — Подержать клетку.

От неожиданности королева выронила веер. Девушка приняла от волшебника реквизит.

Фокс приподнял цилиндр, на голове сидел белоснежный голубь. Птица спорхнула на руку иллюзионисту.

— Вы любите голубей, ваше величество?

— Даже и не знаю. — королева ничего плохого против голубей не имела. На королевской свадьбе, например, в небо запустили тысячу покрашенных в алый голубей. Но этот голубь принадлежал иллюзионисту, и девушка опасалась, что голубь тоже мог оказаться иллюзионистом. — Нет, не люблю.

— Тогда позвольте избавить вас от его общества — он посадил голубя в клетку и вынул из рукава платок.

Все молча наблюдали за действиями иллюзиониста.

Старушка Гляжу Вжижу терла виски, пытаясь узнать, чем закончится магическое представление.

Ученый рисовал на бумаге замысловатые формулы и выводы.

Советники зашушукались, каждый на свой лад, создавая мелодию.

Сью от волнения молчала.

Пока все отвлеклись, Апельсина шепотом произнесла заклинание. Из кончиков пальцев вылетела крохотная частица магии, заряженная идеей, мыслью чародейки. Незаметно частица приземлилась на клюв голубя. Птица в тот же момент взорвалась. Зажаренная до хрустящей корочки тушка голубя шмякнулась на дно клетки. Большая часть перьев прилипла к лицу королевы.

— А-а-а-а! — взвизгнула королева, хлопая ресницами из голубиных перьев.

— Это все она! — бросила обвинение в чародейку Сью.

— Наглая ложь. Птица явно была больна, как видно, смертельно.

— Ваше величество. — Фокс спрятал клетку под плащ.

— Ничего не говорите. — от смеха король свалился с трона в руки стражника. — Гениальное представление. — Эдуард II вытер слезы. — Палач на следующей неделе собирается по моему приказу уволить и рассчитать шута. Обязательно приходите, оставлю свободное место за вами.

— Шут? — от услышанного у Фокса закружилась голова. — Но я собирался поставить грандиозное шоу и спасти город.

— О спасении города можете не беспокоиться. Я передаю наши жизни в руки госпожи Апельсины. Донесите новость до всех жителей. — последние слова он адресовал советникам. — Госпожа Апельсина.

Чародейка поклонилась и подмигнула королю, от чего тот расплылся в улыбке и обнял держащего его стража.

Героев выпроводили из тронного зала, оставив стоять у лестницы.

— Шут? — со стеклянными глазами произнес Фокс.

— Мерзкая чародейка. Скажи предсказательница, что зло, угрожающее городу, — Апельсина, я ни секунды не засомневалась бы.

— Я надеялся, что никогда не увижу ее больше. Сколько крови она попортила мне в детстве.

— Почему только в детстве? — чародейка вышла из тронного зала под истошные крики молодой королевы.

— Сест…

— Не вздумай продолжить, иначе мне придется вспомнить, что ты мой б-бр-бра-б… — чародейка согнулась, держась за живот.

— Прекрати. — рассердилась Сью.

— Ох, не сразу тебя заметила, хотелось бы и вовсе не замечать, но не получается. — Апельсина смерила Чернику надменным взглядом. — Жаба!

— Ой! — зажмурилась Сью.

— Аха-ха-ха! — залилась смехом чародейка. — Сколько можно вестись на один и тот же розыгрыш. У всех мертвецов такая короткая память? Хотя, когда мозг сохнет и разлагается, удивительно, что ты имя свое помнишь.

— Не смей так говорить. — вступился за Сью иллюзионист.

— С самого детства меня раздражала твоя любовь к камням, странно закрученным палкам, костям животных и грязи, которые ты приносил домой и прятал под кровать. Годы идут, а любовь к подобному мусору стала только сильнее.

Сью поборола в себе желание наброситься с кулаками на Апельсину, вспомнив одно из правил выживания в землях Бывшей Империи: «Если вы не чародей, то никогда не вступайте в смертельную битву с волшебником, ведь смертельной она названа именно в вашу честь».

— Вы чуть все не испортили своими глупыми фокусами.

— Глупыми они стали из-за тебя. Последнего дрессированного голубя взорвала.

— Изначально я планировала взорвать тебя, но рука дернулась в последний момент.

— Сколько денег ты попросила за спасение города? — Сью еще при жизни, кроме искусства и славы, волновали главным образом деньги.

— Абсолютно ничего.

— По доброте душевной? Никогда не поверю.

— И правильно сделаешь, костлявая ты моя. Король однажды обязательно перестанет играть в солдатиков и вспомнит, чей он внук. Когда начнется война, Эдуарду потребуется чародей-советник, простите, чародейка. А кого ему выбрать, как не спасительницу Бывшей Столицы.

— Как низко, Апельсина, тобой движут лишь корысть и собственные интересы.

— Братец. — выдавила из себя чародейка. — А разве вас волнует не то же самое. Оставь благородство наивным героям.

— Не важно, что за зло придет в столицу, у тебя не хватит сил одолеть его. В твоих руках лишь бледная тень магической силы нашей семьи.

— Не рассуждай о вещах, о которых не имеешь ни малейшего понятия. Мир магии для тебя закрыт, настоящей магии, а не карт, спрятанных в рукаве, и голубей в подмышке. — Апельсина сдерживала себя и свои секреты как могла, но желание щелкнуть по носу ненавистного братца, посмевшего испортить семью волшебников, было сильнее. — Я отправляюсь за силой настолько огромной, что ее хватит, чтобы запустить Бывшую Столицу на луну. Я с радостью поболтала бы еще. — Апельсина щелкнула пальцами, и под ногами чародейки появились поленья, объятые огнем. — Но сам понимаешь, спасение города, волшебство, слава и деньги, а еще… Ох, о чем же это я? Конечно, не понимаешь. — после этих слов Апельсина сгорела в огне и исчезла, а пламя за секунду доело древесину.

Прошел день. Жители Бывшей Столицы успокоились после новостей о чародейке, согласившейся спасти всех от величайшего зла. О зле к этому времени до сих пор ничего не было известно и каждый представлял зло по-своему. Но большинство сходилось во мнении, что трехголовая космически-огромная корова каким-то образом, возможно, пройдя через черную дыру, нашла короткий путь до земли.

В таверне орка Сью любовалась пузырьками фиолетового напитка Фьёкса, сидя на скрипучем высоком стуле за барной стойкой.

— Мои черничные глаза, за ними прячется душа. — напевала Сью.

Среди пьяниц, воинов в окровавленных повязках, воров, считающих награбленное золото одной рукой и держа другой кинжал у горла соседа, живой мертвец в роскошном, но чуть потускневшем вечернем платье смотрелся, как засохшая роза на клумбе с сорняками.

— Вас угостить? — ста тридцати сантиметровая золотая рыбка с синяком под глазом и в помятом, как и он сам, плаще, сидел у дальнего конца стойки, прячась в тени.

— Спасибо, дорогуша, но эта дама всегда платит за себя сама. Эй! — крикнула Сью бармену. — Запиши на мой счет.

Орк сделал пометку в толстой записной книжке.

— Ух, пузырьки в нос ударили. — Сью сделала глоток.

Орк поставил на поднос три кружки с Фьёксом.

— Только не пролей, балда.

Официант с деревянной ногой отсалютовал начальнику и, взяв поднос, пошел к столикам, шатаясь, как моряк на палубе корабля в шторм.

— А разве мертвецы что-нибудь чувствуют?

— Ничего. — грустно произнесла Сью. — Я смутно припоминаю вкус еды и как вода утоляла жажду. Стоит мне произнести слово, как в голове будто гаснет свечка. Как это, чувствовать жажду?

— Эм. — чуть растерялся орк. — Жажда как нестерпимый зуд.

— Ох, дорогуша, все наши разговоры должны сводиться к теме нестерпимого зуда?

— Ладно, проехали.

На сцену поднялась девушка с пунцовым от смущения лицом.

— Госпожа Черника, можно? — девушка перебирала складки короткой юбки.

— Когда будешь готова, дорогуша. — Сью подняла бокал.

— Очередная певичка?

— Певичка? — возмутилась ассистентка иллюзиониста. — Юная леди попросила меня дать ей пару уроков вокала, и, возможно, в дешевой таверне именно сейчас зажжется новая звездочка.

Заиграла музыка, и девушка, не дожидаясь окончания вступления, взяла самую высокую ноту, разбив звуком все кружки на столах у сцены.

— Мой глаз! — закричал воин и побежал к выходу, расталкивая посетителей.

— Я же сказала «возможно». — ответила Сью на многозначительный взгляд орка. — Умница, не переживай, он сам виноват. Нечего так близко сидеть, если на сцене поет молодая и беспринципная певица, готовая, в случае необходимости, идти по головам конкурентов или даже зрителей. Продолжай.

Очередная нота и десяток бутылок разлетелись на осколки.

— Кто заплатит за убытки, Сью? — орк произнес вопрос с ударением на имя девушки.

— Точно не я. Она лишь учится у меня, а мы наслаждаемся ее пением.

— Пытаюсь, но не получается.

— У орков нет чувства прекрасного.

— Зато у них есть понятие о милосердии.

— Замолчи и слушай.

— Мои черничные глаза, за ними прячется душа.

— Ох. Благодаря это песне я превратилась из торговки на базаре в звезду, тогда еще Империи. Принцы и короли ухаживали за мной, одаривая драгоценностями и мехами. Из мусорной гусеницы я вылезла к свету и обратилась в прекрасную бабочку, пьющую нектар из золотых кубков.

— Все наши разговоры должны сводиться к теме твоей былой славы?

— Ладно, проехали. Не стой столбом, дорогуша, двигайся по сцене.

Молодая певичка, послушав Сью, задергала конечностями так, словно они охвачены огнем.

— Где парень? — окинул взглядом таверну орк.

— Сидит дома и отдыхает от неприятной семейной встречи.

— Понимаю, когда братья приезжают в город, я неделю в яме за таверной прячусь.

— Пусть отдыхает, чувствую, уже завтра он закует себя в цепи и спрыгнет с моста в реку, или привяжет лошадей к рукам и ногам.

— И прыгнет в реку? — предположил орк.

— Нет. — рассмеялась Сью. — Но идея интересная, Фоксу понравится. Нам всем стоит у него поучиться.

— Чему еще? — орк взглянул на доски, закрывающие дыру в стене. — Разрушать я и сам умею.

— Стремлению к мечте. Человек, желающий стать волшебником, всеми силами старается приобщиться к волшебству. Вот у тебя есть мечта или была?

— Всегда хотел иметь таверну.

— И у тебя она есть. Ты долго и упорно работал, искал способы добиться желаемого, не прекращая верить…

— Я съел предыдущего владельца. — захохотал орк, а затем стал серьезнее, показывая, что не шутит.

— Ой, все! Дорогуша! — крикнула Сью уставшей девушке, еле передвигающей ноги, чье пение превратилось в бессвязное бормотание. — Сядь и отдохни.

— Что ты собираешься делать? — от испуга орк выронил из рук взятую для большего эффекта бутыль.

— Естественно, петь. — подмигнула мертвая артистка.

— Стой, не надо! Пожалуйста! Пожалуйста! — взмолился хозяин таверны, а в космосе один из Младших Богов, живущий в доме у реки, что течет по телу космически-огромного Старшего Бога Отца, икнул, почувствовав, как потомок ужасающих существ, созданных Младшим Богом, произнес слово «пожалуйста».

Сьюзан Черника забралась на сцену и сразу почувствовала себя на своем месте. Птицы должны парить в небе, рыбы плавать в воде, а она — стоять на сцене, ловя на себе восторженные, хотя сейчас больше испуганные, взгляды в свете огней.

— Бывшую Столицу спасут от величайшего зла, и поэтому поводу у меня есть песня, которую я не пела людям, по крайне мере живым, уже пятьдесят лет. — Сью наклонила голову и приложила ко лбу кисть. — Защити мое сердце от зла, от печали мысли и от яда глаза.

От холодного и мертвого голоса Сью зал погрузился во мрак. Ужас охватил таверну. Первые ряды поседели сразу, кто-то в панике носился между столов, ища спасение. Хозяин таверны — крепкий и огромный, как гора, орк сидел на полу за барной стойкой и, обхватив руками колени, качался из стороны в сторону, приговаривая:

— Пожалуйста, пожалуйста.

А пока мертвая певичка вспоминает о прошлом и превращает таверну в дом ужаса и психологических пыток, в самой высокой башне замка старушка-предсказательница Гляжу Вжижу разбирала чемодан. Носки аккуратными батончиками складывались в ящик комода. Башмаки встали рядом с коробкой со спящим котом. Достав из чемодана заштопанную пижаму, предсказательница с грустью выдохнула, заметив новые дырки, и бросила пижаму на спинку стула. Скоро все вещи заняли свои места, и старушка с трудом, но все же закинула на шкаф чемодан. После встречи с королем Гляжу Вжижу заглянула в будущее. Оно предстало перед предсказательницей радужным и светлым, с белыми облаками, плывущими над Бывшей Столицей и с детьми, весело бегающими по улочкам. Уже собираясь сделать шаг к лестнице и спуститься принять ванную, стараясь не замечать подглядывающего старого проказника дворецкого, на голову предсказательницы упал чемодан.

Провалявшись без сознания какое-то время, старушка открыла глаза.

— Она нас не спасет!

— Спасибо, спасибо вам большое! — Сью посылала зрителям воздушные поцелуи. — Как мне приятно, что вы дали мне возможность выступить. Ох, я и не заметила, как прошла ночь. Уф, я устала. Шучу, конечно, мертвецы не устают, а поэтому я исполню еще одну песню.

— Нет! — застонали те, кто, к несчастью для них самих, все еще был в сознании.

— Действительно, столько дел. — Сью спорхнула со сцены на живот молодому, но уже седому воину.

— О-у-у-у! — дернулся воин.

— Спасибо, дорогуша.

В таверну влетел, еле стоя на ногах, мужчина. Порванная одежда болталась лоскутами, тело покрывали следы сапогов, туфель, копыт, а к лицу прилип сегодняшний номер газеты ДреВести.

— Бутылку Фьёкса, господин. — рухнул на стойку мужчина, глухо говоря через газету с золотой монетой в руке.

Орк, находящийся в предсмертном состоянии, тут же пришел в себя. Бутылка и стакан заняли место перед посетителем.

— Женщины, да? — предложил тему для разговоров орк, находясь левой ногой после пения Сью еще в коме.

— Благодарю. — мужчина опрокинул стакан, намочив бумагу.

— Секунду. — Сью оторвала прилипшую растоптанную газету от лица мужчины.

— Брови!

Взгляд белых мертвых глаз бегал по главной статье выпуска и по изображению предсказательницы, показывающей на шишку, вскочившую на макушке.

«Внимание! Внимание! Важная информация. После очередного видения, произошедшего на кануне ночью, госпожа Гляжу Вжижу утверждает, что чародейка Апельсина Рыжая пропала. Предсказательница не чувствует ее на земле среди живых. Королевство осталось без защитника. А мы напоминаем: к городу все еще приближается ужасное и всеобъемлющее зло. Правда, как стало известно после уточняющих вопросов, зло избрало для своего пиршества исключительно замок Бывшего Императора Алесандра Захватчика и его внука Эдуарда II. Остановится ли зло после расправы над его величеством не ясно. Информация о природе зла и о его размерах не поступила».

— О, Фокси, дорогой.

Подняв длинную юбку до колен, Сью выскочила из таверны на улицу и по серой каменной дороге, перепрыгивая ямы, пьяниц и лошадиный навоз, добралась до богатого района Бывшей Столицы, где перепрыгивать приходилось лишь через манерно разбросанные шелковые платки с монограммами прекрасных дам, адресом проживания и кратким описанием мужчины, которого ждут на пороге дома с этим платком.

— Фокси! — окликнула юного иллюзиониста Сью.

Герой стоял у двери двухэтажного дома, выкрашенного в черный и серый цвета, с падающими по стенам фиолетовыми звездами. В нескольких сантиметрах от замочной скважины Фокс держал ключ.

— Сью. — парень пришел в себя. — Читала утреннюю газету?

— Именно поэтому я здесь. — Сью поднялась на крыльцо дома. — Не трать время зря, идем к королю.

— Моя сестра пропала. — напомнил иллюзионист.

— Так это и к лучшему. — призналась девушка. — Подарок богов, не спорь с ними и со мной тоже. — она потянула парня за рукав.

— Откуда ты знаешь, что Апельсина здесь живет?

— Когда она появляется в городе, я обхожу все ее излюбленные места, чтобы не встретиться, в том числе и ее дом.

— Глупости. — нервно хихикнул Фокс. — Но я делаю так же.

— Оставь чародейку в покое. Главное думай о шоу и фокусах.

— Но вдруг случилось что-то ужасное.

— Конечно! Она собиралась обрести могущество, и у кого бы она не решила могущество отнять, уверена, затея закончилась не просто ужасно, но и болезненно, жестоко и унизительно.

— Две минуты, максимум пять. А как закончим, сразу бежим к королю.

— Ладно. Обыщем дом, но я сразу предупреждаю, что смотреть я буду невнимательно и без энтузиазма.

Ключ с щелчком повернулся в замке. Дверь открылась. Несмотря на большие окна, через которые в дом должен был проникать свет, в коридоре за дверью гостей встретила кромешная тьма.

— Магия. — уверенно произнес Фокс.

— Будь осторожен, в случае опасности прячься за мной.

Иллюзионист и его мертвая ассистентка вошли в дом, погрузившись во мрак. Дверь за ними захлопнулась.

— Ничего не вижу.

— Иди на свет огоньков. — Сью взяла юношу за руку.

Фокс поежился от холодного прикосновения мертвой ладони.

— Огоньки похожи на свечки.

— Или на светлячков.

— Или на глаза.

Тьма отступила, и перед героями предстали ожившие доспехи, с занесенными мечами над шлемами, с горящими глазами. Все замерли. Никто не произнес ни звука.

Сью посмотрела на Фокса. Фокс посмотрел на Сью. Рыцарь справа посмотрел на Фокса. Рыцарь слева посмотрел на Сью. Все посмотрели на всех, а затем рыцари заметили ключ в руках Фокса. Они почесали шлемы и, опустив мечи, прислонились к стенам коридора. Огоньки погасли.

— Радушный прием.

— Неприятные воспоминания из детства. Такие же рыцари караулили меня у туалета и не пускали, пока я не спою песню о прекрасной Апельсине.

Как единственный ребенок в семье Сью не понимала отношения между братьями и сестрами. Правда, она так же не понимала кошек, живущих с собаками, поливку огорода в дождь и слова кухарок: «Чтобы блины стали слаще, добавьте соли».

Герои обошли весь дом в поисках любой информации, куда могла отправиться Апельсина и где пропасть. Фокс искал в подвале среди коробок с книгами, в шкафах и на полках, заглянул в комод и под ванную, залез на чердак и прошелся по крыше, чуть не кувыркнувшись с нее на тротуар. Сью упорно обыскивала шкаф с платьями и туфлями пропавшей чародейки, примеряя наряд за нарядом. Выбрав два платья, подходящих к костлявой фигуре и белым глаза, Сью спустилась в гостиную.

— Я ничего не нашла. Боюсь придется принять видение госпожи Гляжу Вжижу. Чувствую загробной интуицией, Апельсина мертва. Прими мои соболезнования, конечно, абсолютно неискренние.

— Очень негативные мысли, Сью. — в голове иллюзиониста проносились точно такие же мысли.

— Дорогуша, между прочим мертвецы — существа с самым позитивным взглядом на жизнь, ведь несмотря на то, что они мертвы, они все равно считаю, что живут.

Внимание Сью привлекли письма, висящие на стене в рамках.

— Письма благодарности и восхищение ее магическому величеству? — предположила Сью подойдя к рамкам.

— Стой, только не читай. — запаниковал Фокс, но было поздно.

— Мой уважаемый и любимый друг, Август Радужный! Довожу до твоего сведения, что Фокс не смог пройти испытание, из чего следует, что мальчик не рожден со способностью поглощать и накапливать магию, а, следовательно, не станет волшебником. Твой же дочь, Апельсина, упорно требует, чтобы ее называли Властной или Кровавой, и проявляет удивительное стремление к учебе, хоть и с риском для здоровья окружающих. С уважением, СероБрод Первый.

Сью перешла к другому письму.

— Добрый друг, Август Радужный! Вчера твой сын, Фокс, проник в Северную Небесную Крепость под видом волшебника и, затерявшись в толпе среди студентов, отправился на практическое занятие. Вступив в спор с преподавателем, он пообещал показать ему настоящую магию. Фокс завернул карманные часы преподавателя в платок и разбил их молотком, говоря, что починит их, произнеся магические слова. Чудо не произошло, вернее, он вернул часы, но совсем другие. Пострадавший до сих пор не находит себе место от потери семейной реликвии. Настоятельно прошу тебя огородить сына от мыслей о магии и направить его энтузиазм в другое русло. С уважением, СероБрод Первый.

И таких писем Сью насчитала десять.

— Она хранит их как приятное воспоминание?

— Возможно, но каждый мой день рождения она посылает мне их вместе с поздравительной открыткой.

— И даже после этого ты рвешься ее спасать?

— Апельсина моя сестра и почему сразу спасать, просто узнать, как она себя чувствует. — оправдывался Фокс.

— Прошу прощения. — извинился кто-то голосом чопорного дворецкого. — Вы сказали, что госпожа Апельсина ваша сестра?

— Верно.

Озадаченные герои медленно и настороженно подошли к мужской голове, торчащей из стены. Золотая голова, погруженная в стену затылком, смотрела на гостей золотыми глазами.

— Ты не заметил его, когда осматривался?

— Заметил, конечно, но подумал, что он просто предмет современного искусства.

— Прошу без оскорблений, господин. — прищурилась маска. — Не отзывайтесь обо мне как о чем-то простом. Я страж сокровищ.

— Каких сокровищ, здесь нечего красть, кроме пары красивых туфель.

— Сокровища спрятаны за мной в сейфе.

— Страж, охраняющий и защищающий сокровища без рук и ног. Как ты будешь ранить и наносить удары? Силой слова?

— Вы похожи на завалявшуюся на кухне котлету, а ваш голос — на предсмертные крики чайки.

— Ах ты мерзкая…

— Стой. Тише, Сью! — Фокс преградил мертвой ассистентке путь к маске. — Раз ты служишь Апельсине, ты должен знать, где она.

— Я не видел госпожу несколько дней, и ее судьба для меня такая же загадка, как и для вас, господин.

— Вспомнила. — Сью ударила себя по лбу ладонью. — В прошлой жизни я установила дома такой же сейф.

— Мы не одну сотню лет верно служим богатым людям, не собирающимся ни с кем делиться своими ценностями.

— Они все на одно лицо? — поинтересовался Фокс.

— Нет, я купила женскую маску белого цвета. Очень невыразительная.

— Возьмите свои слова назад.

— Я накрасила ей губы, подрумянила щеки, приклеила ресницы и даже надела парик. Столько заботы и внимания с моей стороны, а она взяла и сбежала с драгоценностями и моим агентом. По слухам, у них родились дети и они счастливо живут в домике на берегу реки.

— Разве такое возможно? — Фокс представил, что остальное тело золотого человека прячется по ту сторону стены, чтобы не смущать впечатлительных и воспитанных гостей.

Сью махнула рукой, не желая больше ничего рассказывать и объяснять.

— Стойте, господа. Куда вы? — спросила маска вслед гостям, идущим к входной двери.

— К королю. — ответила за двоих девушка.

— Разве вы не попытаетесь украсть сокровища?

— А надо?

— Я с большой ответственность выполняю роль стража. Но как служить госпоже, если воров нет поблизости. Страж становится бесполезным, а бесполезным вещам в доме госпожи нет места.

— Как ты открывала свой сейф, Сью?

Девушка напрягла разлагающиеся мозги, цепляясь за обрывочные воспоминания о далеком прошлом.

— Точно не помню, но кажется так. — Сью взяла маску за золотой нос и принялась крутить его то по часовой стрелке то против.

— Возмутительно! — гнусавила маска.

— Надо же еще вскрыть замок. — Фокс извлек отмычки из рукавов и засунул их в уши маски.

— Насилие! Насилие!

— Сдаюсь. — Сью отпустила нос стража.

— Вы все делаете не так, господа. Не надо ничего выкручивать или ломать, я просто задам вам вопросы, и если ответите правильно, то сможете забрать сокровища. Но если ошибетесь, я позову рыцарей из коридора, и они умертвят гостей госпожи Апельсины.

— Нас?

— Простите, что обобщил, госпожа уже мертва, тогда остаетесь только вы.

— Но мы же выяснили, что Апельсина — моя сестра.

— Я прекрасно это помню. — закатила глаза маска. — Сейчас вы гости, а начнете отвечать на вопросы и станете ворами.

Заметив в движениях и во взглядах героев нежелание участвовать в сомнительных действиях, результатом которых может стать смерть, маска, лишенная тела, но не головы, надавила правильным аргументом на Фокса.

— Не могу сказать наверняка, так как не имею возможности заглянуть в себя и не знаю, что госпожа хранит во мне. Но чтобы это ни было, оно поможет вам найти сестру.

— Готов. Задавай вопросы. — не колеблясь, согласился юноша.

— Она должна тебе мешок денег, не иначе.

— Вопрос первый: «найдите лишнее слово: Семья, Наследственность, Гордость, Фокс».

— Фокс. — ответ для иллюзиониста дался легко и в тоже время невероятно сложно.

— Совершенно верно. Второй вопрос: «Презрение, Позор, Слабость, Фокс, Магия».

— Магия.

Издевки шли одна за другой.

— Прекрасно. Остался последний вопрос: «Что общего между Апельсиной Рыжей и Фоксом Пу Окусом?».

— Дай ответить, дорогуша, мертвецы не любят стоять столбом без дела, все вокруг тут же начинают капать ямы. Что общего? Отец или мать, а может вы оба правши и любите…

— Все гораздо проще, Сью.

— Что общего между Апельсиной Рыжей и Фоксом Пу Окусом? — повторила вопрос золотая маска.

— Абсолютно ничего.

Глаза маски закрылись, губы сомкнулись и лицо застыло. За маской герои нашли лишь два листка бумаги.

— Огонь. — Сью разглядывала листок с рисунком.

На желтом порванном по краям пергаменте горело ярко-рыжее пламя с темными всполохами.

— Дорогой мой ученик. — Фокс узнал знакомый почерк. — Это уже сороковое письмо, видимо, в пути с ними случаются невероятные события, и они решают, что жизнь обычных писем их не устраивает, иначе я просто не понимаю, почему ты до сих пор мне не ответил. Надеюсь, данное послание все же дойдет до тебя, так как я нуждаюсь в твоей помощи. В моих странствиях по Бывшей Империи я нашел магический артефакт, настолько могущественный, что даже СероБрод Первый рядом с ним — старичок без бритвы и ножниц. Я принял решение изучить происхождение и всю мощь артефакта. Возможно, это станет моим последним представлением. Я прошу тебя присоединиться ко мне, но ждать долго я не смогу, и, если ты не появишься в условленное время, я отправлюсь в экспедицию один. Пожелай мне удачи и скорее беги к девятой горе…

Письмо резко оборвалось.

— Апельсина перехватила все письма господина Вуаля. — Фокс покраснел от злости. — Она направилась в горы за артефактом и там пропала.

— Земля ей пухом. — выдавила из себя крупинку сочувствия Сью.

Семнадцать гор, прозванные Гребневыми Горами, разделяли между собой город Подколпачье с парящей над ним скалой и Аристократическое Поле, где устраивают битвы короли. Не один день пути потребуется, чтобы добраться из Бывшей Столицы до гор и спрятанного артефакта. При условии скорого возвращения Фокса мертвая ассистентка согласилась оплатить из собственного кошелька телепортацию, запоминая, что потребует денежное возмещение либо у Апельсины, либо у короля, подняв гонорар за выступление.

В транспортной конторе народ толпился в зале ожидания перед тумбой, где работник заполнял журнал перемещений, а серое существо за ним мысленно проверяло загруженность воздушного пространства.

Люди проверяли номера билетов, жалуясь на скорость обслуживания, успокаивали кричащих детей и брюзжащих стариков. Все, кто хоть каким-то образом имел отношение к замку Алесандра Захватчика, бежали как можно дальше от города.

В конторе мелькали в толпе лица плотников, кухарок, каменщиков, прислуг всех мастей и рангов и стражников, давших сами себе выходные, воспользовавшись особым пунктом из свода правил королевской стражи — «Экстренный выходной или отгул на случай начала боевых действий».

Одного за другим серое чудовище Фортомит телепортировало людей, заполняя контору яркими, быстро гаснущими огоньками. Фокс держал в руке билет с цифрой сто, а рядом Сью подписывала старой кухарке концертный плакат, где молодая и живая девушка пела, сидя в огромном бутоне розы.

— Я выскажу все, что о ней думаю, помогу господину Вуаля и, разгадав секрет артефакта, вернусь.

— Только попробуй не вернуться, я сразу найду другого артиста, желательно сироту.

— Я не смогу уговорить тебя отправиться со мной?

— Слоняться по грязным и сырым пещерам, дорогуша, ради сомнительной награды — не для меня. И пока тебя не будет, я попытаюсь уговорить короля спонсировать спасение замка и города. Может, тебе стоит взять меч или копье?

— Зачем? Иллюзионист такого уровня, как я, хранит в карманах, под плащом, в перчатках и носках столько трюков, что собьет с толку любое чудовище.

— Ох, Фокси. — Сью приложила ладонь к лицу юноши. — Ты как маленький котенок — совершенно не готов ко взрослой жизни. Любой магических артефакт охраняют сотни чудовищ или, на худой конец, пара десятков мумифицированных воинов. Оставь эту глупую затею.

— Могущественный артефакт, Сью. Только представь, какие фокусы мы сможем придумать и показать публике.

— Но ведь артефактами могут воспользоваться лишь чародеи.

— Господин Вуаля не стал бы отправлять мне письмо, будь артефакт обычным.

— Номер сто! — работник конторы стукнул печатью и отложил бланк в сторону.

— Меня вызывают. — Фокс встал перед высокой тумбой.

Один глаз Фортомита горел зеленоватым светом, существо медленно протянуло длинный палец ко лбу юноши.

— Если не вернусь, ищи меня в Кошмраксе. — посмеялся иллюзионист.

— Тогда постарайся умереть быстро и сберечь лицо. Никаких содранной кожи и оторванной нижней челюсти. — серьезно произнесла Сью, насмотревшись в загробной жизни на разнообразие встреченных ею призраков.

— Х…х…хорошо, постараюсь. — юноша хихикнул, но смех больше походил на звук сломанного утиного манка.

Указательный палец существа почти дотронулся до Фокса.

— Вуаля!

Бум. Фокс рассыпался на миллионы погасших частиц.

— Дамы и господа, никуда не уходите, скоро начнется представление. — пропела Сьюзан Черника, вызвав в конторе взрыв эмоций.

— О нет!

— Началось!

— Я умираю!

— Будьте милосердны, Вестники!

Так как сам Фокс не имел понятия, откуда лучше начинать поиски магического артефакта — на вершине или у основания горы, Фортомит взял на себя решение данного вопроса. Частицы Фокса, цилиндра, плаща, брюк и остальной одежды, долетев до горы, не теряя мысль кто из них кто, материализовались на крохотном уступе посередине горы. На нем категорически запрещалось размахивать руками, задирать ноги и пятиться назад. Будучи взрослым и самостоятельным человеком, Фокс нарушил все правила и полетел вниз по склону. Острые камни рвали одежду и царапали кожу, от ударов иллюзионист кричал, стонал и охал. Он кувыркался, рисуя на спине чудную картину из фиолетово-желтых синяков, приближаясь к обрыву. Фокс перевернулся на полном ходу на живот, цепляясь пальцами за гору.

— А-а-а-а!

Юноша сорвался вниз с грудой мелких камней. Упасть герою помешал зацепившийся за острый выступ плащ. Фокс качнулся маятником под звуки рвущегося плаща и снова почувствовал очередной и страшный удар, пришедшийся на все тело.

Очнулся Фокс на вырубленных в горной породе каменных ступенях. Кряхтя от боли, парню удалось встать на ноги, сопротивляясь потокам сильного и холодного ветра, сбивающего со скалы. Внизу чернела земля, через серые тучи едва пробивались лучи солнца, снежинки аккуратно падали на опухшее лицо Фокса, чуть облегчая боль. А вдалеке, на Аристократическом Поле, рев горна возвестил о начале битвы. Флаги трепыхались на ветру, как крылья маленьких птиц. Над полем небо озарили яркие вспышки разноцветных огней и молний. Первый ход в партии войны всегда делали боевые волшебники.

Переключившись на мысли о сестре, учителе и артефакте, Фокс задумался, что без особой нужды делать лестницу в горах никто бы не стал. А следовательно, лестница может вести к пещере, где обитает страшное плотоядное чудовище, поджидающее путников или к пещере, где обирает страшное плотоядное чудовище, но при этом охраняющее могущественный магический артефакт.

Прихрамывая, Фокс побрел по лестнице на верх горы, где нашел вход в пещеру, похожий на глазницу черепа. В коридоре ветер дул еще сильнее, вой оглушал. Иллюзионист шел все дальше и дальше. Дневной свет исчез так же, как и вход в пещеру. Щелкнув пальцами, Фокс зажег указательный, освещая путь, юноша шел по камням и ломающимся костями животных и людей.

Коридор уходил вниз, и Фокс скользил по каменной дорожке, как по ледяной горе. Юноша ползал как червяк в узких тоннелях и терялся в пространстве, когда входил в просторные пещеры. Сохраняя оптимизм, Фокс радовался, что ему еще ни разу не встретилась развилка и не пришлось выбирать путь. Ведь верный путь в таких ситуациях лишь один, но зато сожалеть о неправильном выборе придется не долго, до первого щелчка огромных челюстей.

В очередном зале Фокс окликнул сестру.

— Апельсина, ты здесь?

Юноше отозвался совсем не женский голосок, а тяжелый мужской.

— Я здесь, и я готов!

— Кто готов? К чему? — Фокс крутился на одном месте, всматриваясь в темноту пещеры.

— Не заговаривай мне зубы, конечно, к битве.

По краям пещеры во рвах загорелся ядовито-зеленый огонь. Из груды доспехов и оружия, сваленных в центре, вылез трехметровый воин.

— Хилый искатель приключений, ты пришел украсть магический артефакт? — воин поднял с пола дубину и прицепил на грудь не по размеру маленькие доспехи, привязанные между собой и болтающиеся на могучем теле, как гирлянда на веревках.

— Я ищу сестру.

— Твоей сестры больше нет в живых. — рассмеялся воин.

— Опоздал. — в горле разлилась горечь.

— Брата.

— Что?

— Матери и отца, а еще собаки.

— Какая еще собака?

— Любая. Я уничтожаю целые цивилизации, так что собак думаю наберется пара тысяч, среди них и твоя будет.

— Погодите. — оппонент Фокса явно мысленно пребывал в совершенно другом мире. — Моя сестра отправилась за артефактом. Она чародейка, у нее рыжие волосы и наверняка сестра оскорбила вас, даже больше скажу, все, что она говорила могло быть оскорблением. Тут нет другого коридора, она точно прошла через вас.

— Я не помню девушки с рыжими волосами, но может дубина знает ее. Она по большей части общается с гостями. Ее зовут Дробитель Костей.

Дубина обрушилась всей мощью на Фокса, в последний и счастливый для юноши миг он отскочил в сторону.

— Беги, беги, маленький человечек. — воин бил себя в грудь, издавая кличи, призывающие к кровопролитию. — Ты только сильнее разжигаешь во мне огонь битвы.

Юрким зверьком Фокс бегал по пещере от Дробителя Костей. С каждой минутой сил оставалось все меньше, скорость падала, а кувырки переставали быть ловкими, становясь неуклюжими и бесполезными.

Пламя вспыхнуло ярче и перекинулось на фрак иллюзиониста, как только он приблизился к огню. Юноша упал на землю, кувыркаясь и сбивая огонь.

— Решающий удар.

И вот такие мучения ради Апельсины. Вы можете сказать, что она не достойна спасения, только не такой человек, но спасал Фокс не взрослую Апельсину, а маленькую девочку и воспоминание о ней. Девочка из детства до того, как стало ясно, что герою не стать волшебником, относилась к нему, не как к равному, но как к части семьи. День за днем он бегал и внимательно слушал ее рассказы о магии, вперемешку с раздражительными замечаниями о всех вокруг.

«Обезьяна, взявшая в лапы палку, не может считаться рыцарем, так и воин, взявший меч, встал с приматом в один ряд».

— Ты одолеешь любого врага? — закричал Фокс, свернувшись под плащом.

— Конечно. — воин чуть придержал дубина над головой.

— Прям уж. — покачал головой юноша, поморщившись от хруста в шее.

— Сомневаешься в моей силе? — воин перешагнул через огонь и, оторвав глыбу от стены, швырнул ее на середину пещеры, раздавив доспехи павших воинов.

— Ну. — Фокс не ответил на вопрос воина, а дотронулся до ушибленных ребер. Воздух с болью выходил из груди. — Со мной путешествует друг, непобедимый воин.

— Ха! И где он? Что же друг не вступится за тебя, он испугался?

— Отнюдь, друг не разменивается по пустякам и знает, что легко одолеет тебя.

— Меня? Легко? — рассвирепел воин. — Выходи! Выходи, трус, и бейся со мной!

Фокс поднялся и дошел до оторванного от стены плоского камня, использовав его как стол, иллюзионист положил на него цилиндр.

— Не ищи его, он здесь.

— Где? — воин осмотрел пещеру, ища противника, такого же могучего, как и он сам, а лучше больше.

— Сидит под шляпой. — Фокс поднял цилиндр.

Белый декоративный кролик сидел на камне, поджав под себя лапы. Пушистый снежный комок с красными глазами, как гранатовые зернышки, шевелил носом вверх и вниз.

— Да он же крошечный, как наконечник стрелы. На нем нет брони, нет меча. Чем он собирается сражаться в битве? Или ты решил уморить меня смехом.

— Не недооценивай моего хорошего друга, под его лапами пало не мало врагов.

— Тогда пусть первый бьет.

— Бить? Подожди. — Фокс наклонился к кролику. — Он говорит, что не пользуется столь варварскими методами.

— Коротышка, верно, держит меня за идиота.

— Он изматывает противника физически и морально, так как они не могут причинить ему вреда как бы не старались.

— Ни мечом?

— Нет.

— Ни копьем?

— Нет.

— А дубиной?

— Кажется, дубины еще не было.

— Аха! Вот ты и попался. Помолись своим ушастым богам!

— Еще одну секунду.

— Что еще? — воину не терпелось раздавить существо.

— Легендарному воину скучно смотреть на бессмысленные попытки его умертвить. Я накрою моего друга цилиндром.

— Делай, что хочешь, ему все равно не долго осталось скучать. — злорадствовал воин, размахивая дубиной.

Фокс положил на камень цилиндр и, незаметно спрятав кролика за спиной, отошел.

— Эх!

От удара дубиной по цилиндру вся пещера затряслась и с куполообразного потолка посыпалась каменная крошка. Смятая шляпа юного иллюзиониста приобрела прежний вид.

— Никто не выживет после удара Дробителя Костей. — страж с нежностью поцеловал и погладил дубину.

— Возможно, но я проверю.

Приподняв цилиндр, Фокс положил на камень кролика и торжественно изрек.

— Вуаля!

Воин не поверил своим глазам. Сколько воинов и чудовищ, сколько щитов и даже крепостных стен уничтожала дубина и не сосчитать, а на проклятом существе ни царапины, даже длинная шерсть все так же ровно лежит.

— Я промахнулся, другого объяснения нет.

— По-моему, удар пришелся четко по цилиндру.

Кроличий нос двигался вверх и вниз, как показалось воину, кролик даже улыбнулся и погрозил ему кулаком. Вот уж действительно, показалось так показалось.

— Второго удара он точно не выдержит.

— Давайте остановимся на первом, пока можете сохранить честь.

— Победа будет за мной.

— Как скажите.

Но ни от второго, ни от третьего и четвертого удара кролик не умер. Воин бил яростнее и сильнее, он пыхтел, выкрикивая проклятья, и задыхался. Пот лил ручьями, дубина несколько раз выскользнула из мокрых рук и улетала то в потолок, то в стену. Окончательно обессилев, воин упал на колени, держась за бесполезное оружие, годное теперь быть только подпоркой.

— О, Дитя Войны, о юный отрок разрушений и хаоса, существо уничтожено в твою честь. Прими его как жертву и благословите…

Лежащий на обломках разрушенного камня цилиндр шевельнулся. Из-под полей шляпы высунулся розовый кроличий нос.

Воин заплакал.

— Теперь я достоин пройти дальше?

— Ты — недоразвитый клоп. — всхлипнул трехметровый страж, согнувшийся до метра. — А он — воин из воинов и достойнейший из достойных. Но раз ты с ним, пусть будет так, иди и разыщи сестру и артефакт. Тебя все равно прихлопнут другие стражи.

— И много их?

— Ступай же! Оставь меня, но лишь прошу, не уноси друга.

— Не забывай кормить его и поить. — Фокс забрал цилиндр и побежал к туннелю, надеясь, что воин не передумает в последний момент. Перепрыгнув тлеющий зеленый огонь, юноша оглянулся, не останавливаясь.

— Расскажите, учитель. — воин подполз к кролику. — Как стать таким же, как вы? Поделитесь мудростью.

Кролик умыл лапы, уши и, вздохнув, задвигал носом вверх и вниз. Воин сделал тоже самое.

Держа руку перед собой, чтобы случайно не налететь в темноте на препятствие, Фокс провалился в яму. Не удержавшись за торчащие камни, иллюзионист летел вниз, словно в глубокий колодец.

После нескольких переворотов в воздухе и весьма неприятного приземления, Фокс оказался в следующей пещере, мечте любого воришки, бедняка и богатейшего человека, считающего себя недостаточно богатым. Представьте себе бескрайнюю пустыню с дюнами, вздымающимися над раскаленным песком и нестерпимую жару. А теперь заменитель песок, каждую маленькую песчинку, на золотые монеты. Фокс зачерпнул горсть монет и драгоценных камней.

— Золото проклято. — отговаривая себя спрятать монеты в карман, произнес иллюзионист.

Мода на проклятое золото прошла в землях Бывшей Империи еще десять лет назад, но еще можно и сейчас повстречать людей, доверившихся проклятию больше, чем законам, стражникам и замкам. Такие люди выделяются в толпе, они кашляют, порой кровью, лысеют клочьями, здороваются двумя правыми рукам. Ужасные мучения, но мысль о том, что вора ожидает судьба намного страшнее, грела душу и давала силы справиться со всеми недомоганиями.

Несмотря на страх раннего облысения через проклятие, Фокс потянулся к фиолетовому драгоценному камню размером с голову орка, хозяина таверны. Добравшись до камня по горе из монет, иллюзионист протянул к нему руку, и неожиданно камень стал плоским и узким, как щель. На мгновение его закрыли две золотые полусферы. Из монет Бывшей Империи, лавиной обрушивая их на юношу, поднялся исполинский золотой кот. С усами длинными, как мачты кораблей, и клыками, как шпаги, кот крутился вокруг Фокса, мягко и бесшумно ступая по сокровищам.

— Тебе страшно? — спросил кот тягучим, как смола, голосом.

— Не ешь меня.

— Не собираюсь, предпочитаю серебряных мышей с изумрудными хвостами. Жалко только, что встречаются они очень редко, и поэтому нельзя назвать меня домашним толстым котом. Мама всегда говорила, что мне не пойдет излишняя упитанность.

Пушистый хвост, как веник, смахнул монеты с цилиндра героя.

— Маленький воришка. — хищно улыбнулось существо.

— Я не вор и ничего не крал.

— Не крал или пока не успел украсть? Искушение слишком велико.

— Что я, монет не видел раньше? — фальшивым безразличным взглядом Фокс осмотрел пещеру.

— Все люди так приземлены, словно птенцы, выпавшие из гнезда. — фиолетовые зрачки стали шире. — Если ищешь не монеты, значит желаешь заполучить магический артефакт.

— Пусть будет так, но я ищу здесь еще и сестру, мы с вашим коллегой обсудили данный вопрос.

— Какой еще коллега?

— Воин с огромной дубиной, еще один страж.

— Здесь больше никого нет, кроме меня. Я единственный, кто охраняет артефакт. Не спорь с котами, ибо они знают все, золотые коты знают еще больше, а космические — почти все. Терпеть не могу этих всезнаек.

— У сестры рыжие волосы. Она, возможно, наступила на ваш хвост и потрепала за усы.

— Не припомню, чтобы кто-то дергал меня за усы, кроме матушки. А сестру поищи здесь. — кот разрыл когтями верхний слой монет, скрывающий застывших в ужасных позах людей, наемников, охотников за сокровищами и волшебников.

— Думаешь, не ждет ли тебя такая участь?

— Да.

— Коты любят приносить хорошие новости. Нет, выполнишь задание и пойдешь дальше.

— А если нет?

— Коты любят приносить плохие новости. — вместо ответа кот сверкнул фиолетовыми глазами, и Фокс почувствовал тяжесть, давящую на голову с такой силой, что казалось, шея сломается. Фокс согнулся, и золотой цилиндр упал перед ним.

— Среди всего золота в пещере найди вещь, принадлежащую мне.

— Но разве это не все твое? — раскинул руками иллюзионист.

— Монеты хранились в пещере до меня, хочешь забирай их. А людей я не держу, они могут уйти, когда пожелают. — кот нырнул в золотое озеро из монет и поплавал вокруг.

— Сколько у меня попыток?

— Выбери любое число от одного до трех.

— Три.

— Странно, что все выбирают три, хотя для победы достаточного и одной правильной попытки.

Среди монет Фокс увидел шляпы, расчески, шкатулки, лошадей, запряженных в телеги и даже часть деревянной крыши с трубой. И снова взгляд против воли юноши падал на несчастных. Их молящие взгляды, смотрящие на потолок пещеры, навсегда запечатлели просьбу о милосердии у золотого кота. Чтобы окончательно не оцепенеть от страха, Фокс представил, что перед ним на четвереньках стоит просто очередной зритель, которого юноша, как и первого стража, может перехитрить.

— Куда ты смотришь, мой друг? — кот мягко ступал по сокровищам, подойдя вплотную к иллюзионисту. — Нашел мою вещь?

— Думаю…

— Да?

— Думаю, а не сыграть ли нам в карты. — Фокс растирал ладони друг о друга, пока между ними не появилась карточная колода.

— Коты не играют в карты. Лапами не удобно их тасовать.

— Тогда я покажу фокус.

— Очередное волшебство.

— Родись я волшебником, да, но я управляю другой магией. — юноша расправил карты веером перед мордой кота. — Выберете карту.

Длинный коготь ткнул по колоде.

— Запомните ее. — Фокс убрал выбранную карту обратно в колоду. — Тасуем. — иллюзионист перебрасывал карты из одной руки в другую, крутил между пальцами и даже проглотил, тут же достав их из носа. — Я найду ее.

Кот догадался, что задумал юный иллюзионист, но решил подыграть, считая себя куда хитрее даже самого хитрого человека.

— Это она? — Фокс снял верхнюю карту с колоды.

Кот отрицательно покачал мохнатой головой.

— Первая попытка.

— Она?

Широко улыбаясь и, прикрыв глаза, от удовольствия кот произнес.

— Вторая попытка.

— Последняя попытка и время для настоящего волшебства, в которое я верю. — неслышно произнес Фокс.

— Значит вот… — колода карт стала тяжелеть. Золотой слиток упал на монеты.

— Оу! Как же такое произошло? Прости, я сделал это совершенно нарочно. — кот хихикнул. — Выходит, ты не найдешь карту, но раз ты меня развлек, так уж и быть, позволю тебе выбрать позу, в которой ты обратишься в золото и останешься в пещере.

Кот лег, скрестив передние лапы. Хвост дергался в такт неслышной мелодии. Хозяин пещеры ждал мольбы о помощи и плачь обреченного, но услышал уверенный топот шагов. Фокс прошел мимо кота.

— Стой, куда ты направляешься? Тебе отсюда не сбежать, ты проиграл.

Остановившись, Фокс пнул грязным мыском туфли шкатулку. Крышка неторопливо открылась. Золотая балерина не танцевала, в ее тоненьких, как спички, руках лежала карта.

— Это ваша карта? — спокойно спросил иллюзионист.

Лишенный от неожиданности дара речи кот переводил взгляд с Фокса на карту. На ней сестра Короля Мертвецов, забирающая души в последний пусть, превращалась в черную волчицу. Кот зашипел.

— То, что принадлежит тебе среди сокровищ. — повторил условия загадки Фокс.

Медленно и молчаливо золотой кот стал погружаться в сокровища, словно утопая в жирных сливках. Хвост выпрямился, достав кончиком до прохода под потолком. Не растерявшись, юноша залез по шерсти коту на спину, добежал до хвоста и по нему в последний момент спрыгнул, зацепившись за край вырубленного в горе прохода.

Фокс подтянулся, упираясь ногами за выступы. Кот к тому времени полностью исчез, а монеты, лежащие на поверхности, сложились в контур кошачьего оскала.

Выбравшись из тоннеля, Фокс спрыгнул с небольшого каменного пьедестала в воду. Холодная вода доставала чуть ниже колен и была черна, как гоблинские мысли. Ужасный гнилостный запах бил в нос не хуже боксера и выдавливал слезы, как грустная история.

Темную пещеру освещали лишь водоросли, плавно двигающиеся у поверхности воды. Бледно-голубой свет водорослей вел от Фокса узкой дорожкой до центра пещеры, собираясь в круг, а затем уходил к новом проходу.

Фокс шел по тропинке, не видя из-за темноты ничего, понимая, что бы здесь ни жило, оно видит его прекрасно. В сопровождении капающей с потолка воды юноша добрался до круга света.

— Хи-хи! — женский смех отражался от стен, разбудил спящую пещеру, свет водорослей сталь чуть ярче.

— Кто здесь? — Фокс замер.

— Хи-хи! — очередной смешок прозвучал за спиной иллюзиониста.

— Покажитесь.

Смеющаяся хозяйка пещеры, до этого момента прячущаяся в темноте, перебежала светящуюся дорожку. Увидев ее лишь мгновение, Фокса затрясло от страха. Он шагнул назад, но девушка уже пронеслась по водорослям у выхода из пещеры. Хихикая, существо бежало по спирали, круг за кругом приближаясь к икающему от страха Фоксу.

Чем ближе существо подходило к иллюзионисту, тем отчетливее он рисовал ее облик в голове. Тощее покрытое чешуей тело двигалось на человеческих ногах. Бледные пустые глаза переливались перламутровым блеском. Жабры на шее шевелились, мерзко хлюпая. Пальцы заканчивались когтями, а изо рта торчали ряды коротких, но острых зубов. На секунду чудовище исчезло, лишь для того, чтобы возникнуть перед юношей и прокричать:

— Что у меня сегодня на обед?

Фокс отпрыгнул. Рыба опять исчезла в темноте.

— Что у меня сегодня на обед? — голос прозвучал слева. — Ха-ха! — смех справа.

Простой вопрос от чудовища и очень простой ответ от человека, но Фокс и не думал на него отвечать и перевел разговор на другую тему, менее гастрономическую.

— Я ищу сестру.

— Что у меня… — существо показало рыбью морду.

— У нее рыжие волосы и, возможно, она превратила вас в это.

Рыбью морду хозяйки пещеры передернула гримаса обиды на оскорбление.

— Что у меня…

— Пожалуйста, хватит. — перебил ее Фокс, поворачивая голову на звук шлепающих в воде ног. — Задайте загадку, и я пойду. — иллюзионист похрабрел.

Рыба долго молчала.

— Куда пойдешь?

— К магическому артефакту.

— В горе нет ничего подобного.

— Но воин и золотой кот охраняют путь к артефакту.

— Я живу одна-одинешенька в горе и здесь никого, кроме меня. А твои друзья вкусные?

После откровения рыбы Фоксу вспомнилось одно из правил выживая в землях Бывшей Империи: «Всегда знакомьтесь с соседями, их лучше знать заранее, ведь, возможно, вы являетесь неотъемлемой частью их ежедневного рациона».

— То есть вы…

— Да.

— Меня, так сразу без церемоний?

— Могу помыть руки. — холодные и скользкие пальцы дотронулись до щек иллюзиониста.

Юноша съежился, принимая позу котлеты, и в воду упала золотая монета, застрявшая в складках фрака в пещере кота. Идея может и не спасения, но точно отсрочки гибели, пришла в голову юному иллюзионисту.

— Кхе! — герой кашлянул и для пущей убедительности кашлянул еще раз. — Кхе!

— Что с тобой?

— Я болен, страшно болен.

— Сырое мясо испорчено. Предлагаешь тебя поджарить?

— Нет, что вы. Еще в детстве я упал в сундук с золотыми монетами. Сколько бы я ни кричал, никто не вытащил меня из сундука. Проголодавшись, мне пришлось есть монеты. Внутри меня нет ни органов, ни мышц, лишь монеты.

Фокс кашлянул и достал из носа монету, аккуратно переложил ее в другую руку и убрал в карман.

— Апчхи! — монета появилась из уха.

Кашель и чиханье сменялись чиханьем и кашлем. Фокс вытащил шестнадцать монет из носа, одиннадцать из ушей, пять изо рта, три из подмышки и две из пупка.

— Отпустите, госпожа, вы все равно не наедитесь мной.

— Погоди. — рыба внимательно следила за движениями иллюзиониста. — А разве это не одна и та же монета?

— Э-э-э-э… — Фокс, потрясенный прозорливостью чудовища, лишь пожал плечами и швырнул монету в рыбий глаз.

Чудовище завыло, раздувая от злости жабры, а юноша помчался по дорожке водорослей крича во все горло:

— Апельсина! Господин Вуаля! Спасите!

Задыхаясь и держась за стену, Фокс бежал вперед, подгоняемый голосом хозяйки пещеры. Она била когтями о камни, высекая искры и не переставая задавать один и тот же вопрос вперемешку с булькающим хохотом. Играя с едой, существо ударило по спине жертвы когтями, придя в восторг. Фокс вскрикнул, но, устояв на ногах, бежал дальше. Пустой коридор заполнялся коробками, вешалками со старой одеждой и мягкими игрушками. Проход в следующую пещеру с еще более ужасным монстром, как подумал Фокс, скрывался за деревянной дверью. Герой выбил ее весом почти бездыханного тела и от усталости рухнул на пол. Чудовище выпрыгнуло следом за Фоксом.

— Что у меня сегодня на обед? — спросила человекоподобная рыба и тут же получила смертельный удар топором по голове.

Завернувшись в теплый и уютный плед, Фокс пил фиолетовый напиток Фьёкс. В камине на огне бурлил рыбный суп, и его аромат заполнял просторную и светлую пещеру. Звуки удара топора о разделочную доску заглушала успокаивающая музыка. Иголка граммофона бегала по пластинке, и герой мыслями растворялся в очень знакомой мелодии, название которой он никак не мог вспомнить. Хозяин обставил пещеру деревянной мебелью, развесил на отшлифованных стенах картины с изображениями будней большой и дружной рыжеволосой семьи.

— Пить надо маленькими глотками. — рыжебородый гном взял половник и помешал суп.

Гном произнес единственное правило употребления фиолетового напитка Фьёкса. Из-за слишком долгого воздействия напитка на кожу, на верхней губе вырастали фиолетовые усы. В любой таверне ближе к концу празднества по тому или иному поводу под столами спали целые группы усатых выпивох.

— Не дергай, сами выпадут. — гном выловил в супе глаза чудовища, собиравшегося сожрать Фокса.

— Спасибо за спасение. — у юноши скрутило живот от вида ингредиента. — Господин…

— Болтобумс. — гном оставил котел в покое и, взобравшись на стул, открыл шкафчик с посудой над раковиной. — Гном я простой, так что оставим хорошие манеры для королей. Разговаривай со мной как наемник с наемником.

— Вы наемник?

— Первый в семье. — на столе стараниями хозяина появились салфетки, сметана, соль с перцем и нарезанный хлеб. — Воюю за тех, кто больше платит.

— Один?

— Приходится и одному, а иногда с товарищами. — Болтобумс налил суп себе в тарелку и, переваливаясь с ноги на ногу, как тяжелый шкаф, направился к гостю. — Рыцарем, не снимающим доспехи, двумя эльфийками, умудряющимися ссориться, даже не разговаривая друг с другом, и дочерью известного и знаменитого в кругах воинов наемника.

— А под каким сценическим названием вы выступаете? — Фокс не очень хорошо разбирался в воинской терминологии.

— «Отплясывающий Смертельный Танец Лихой Наемник».

— Если вас пятеро, то почему только один наемник?

— Четверо, эльфиек считаем за одну. Но смысл названия в том, чтобы одурачить врага, он то будет думать, что к нему идет один наемник.

— Хитрость и обман. — одобрил подход наемников к работе юноша. — Сам пользуюсь.

— Коллега? — гном поставил перед гостем глубокую тарелку, куда большую, чем себе, и налил суп, черпая со дна вкусную гущу.

— Нет, я Фокс Пу Окус, иллюзионист.

Из бороды вылезла женская рука и, ударив Фокса по щеке, тут же исчезла в густых рыжих волосах. Юноша как ошпаренный отскочил от стола.

— Ешь, парень. — гнома не смутило ни поведение гостя, ни рука, живущая в бороде.

— Спасибо. — чуть успокоившись, Фокс сел на стул, придвинувшись к тарелке.

На поверхность наваристой похлебки всплыли глаза чудовища, а жабры метались среди лопающихся пузырей. Казалось, сейчас из супа вылезет рука монстра и начнет сама кормить гостя с ложки.

— Погодите, это ведь тоже испытание? — иллюзионист осознал, что одна пещера просто сменилась другой и перед ним, возможно, сидит еще один страж.

— Что еще за испытание и что ты имеешь против моей еды? — возмутился Болтобумс.

— Ничего. — быстро ответил Фокс. — Хочу только сказать, что еда в горло не идет, а всему виной стресс, вызванный чудовищем.

— Как только пара ложек супа окажутся в животе, забудешь о чудовище и стресс пропадет.

— А стресс, вызванный едой, появится. — поделился по секрету переживаниями с супом иллюзионист. Он опустил ложку и поводил ею, пока она не застряла в супе.

Факт о гномах №17: «Почти каждый гном утверждает, что прекрасно готовит, и его род сплошь состоит из поваров. Жаль лишь, что существ, достаточно бесстрашных, чтобы проверить гномье утверждение, не так много».

— Госпо… Болтобумс, как вы можете жить бок о бок с чудовищами?

— Не знал, что они вообще здесь есть.

— А они есть. Воин с дубиной, золотой кот, охраняющий горы золота.

— Горы золота? — Болтобумс поперхнулся супом.

— Это не главное.

— Не соглашусь.

— Разве вы не слышите крики и страшные звуки из чулана?

— Слышу по ночам, но я какой только мусор туда не бросал. Разве не может быть у него личной жизни?

Дверь чулана со скрипом приоткрылась. Рычание, чавканье, шлепанье и душераздирающие вопли вперемешку со зловещим смехом донеслись до гнома и человека и тут же стихли. Сквозняк закрыл дверь.

— Какое чудовище ты здесь ищешь?

— Весьма определенное, но я не стал бы ее так называть, не убедившись в начале, что ее нет рядом.

— Дела сердечные. — подмигнул гном и, явно не наевшись крошечной порцией, поменял тарелку на котел.

Среди рыжих волос появилась серебряная столовая ложка. Ее держала крепкая мужская рука, покрытая татуировками якорей и сетей. Фиолетовые усы Фокса посыпались в тарелку.

— Семейные. Я разыскиваю сестру, вчера она поделилась планами, что собирается обрести могущество, но ночью бесследно исчезла.

— Так сестра где-то в горе? — гном, не обращая внимание на руку, ел хлеб.

— Предполагаю, но ни одно чудовище, встреченное мною, не видело ее. — юноша говорил спокойным тоном, чуть растягивая слова, боясь спугнуть руку.

А она тем временем подцепила кусок рыбы и потащила ложку в бороду.

— Мало ли способов обрести могущество. В такие времена живем. Да и с чего она решила, что могущество надо искать в горе с чудовищами?

— Сестра украла письма моего учителя, в последнем из них он упоминает о могущественном магическом артефакте, спрятанном как раз в горе, где вы живете. Он собирался изучить артефакт и попросил меня помочь ему в этом непростом деле.

— Выходит, ты ищешь сестру, учителя и артефакт. — из бороды на встречу мужской руке вылезла женская, вооруженная вилкой. — Не многовато для одного дня?

— Я вам еще не рассказал о грандиозном представлении и спасении Бывшей Столицы от зла.

— До Бывшей Столицы далековато отсюда. Оставил ее на растерзание зла?

— Всеми делами в мое отсутствие занимается ассистентка. Главное быстро разобраться с поисками.

— С сестрой помочь не могу. — мужская и женская рука фехтовали ложкой и вилкой, сражаясь за кусок рыбы. — Женщин, кроме моей матушки и сестер, давно не было в доме, а вот с учителем другое дело. Как он выглядит?

— С нашей последней встречи прошло много времени, но он всегда носил цилиндр и показывал фокусы.

— Фокусы на вроде появления из чулана?

— Он может и не такое. А почему вы спрашиваете?

— Недавно, — с ощущением времени у гномов всегда надо держать ухо в остро, ведь для них и пятьдесят лет назад покажутся событием пятиминутной давности, а трехминутное происшествие — случившимся на заре времен. — Вылез из шкафчика под раковиной старик. О чудовищах он ничего не рассказывал, зато о себе болтал почти без умолку. Говорил, что путешествует по землям Бывшей Империи в поисках настоящей магии, доступной всем людям без исключения.

— Настоящей магии меня научил господин Вуаля.

Женская рука проткнула вилкой кисть противника и победоносно скинула столовым прибором с нанизанной рыбой. Мужская рука скрючилась от боли. Соперники исчезли.

— Точно, он так представился. Травил байки о приключениях, пока не обратил внимание на мою бороду. Резко замолчал и долго рассматривал ее. А затем, ни сказав ни слова, ушел, опять же через шкафчик.

— И вы не знаете куда?

— Погоди, вскоре он вернулся. — опять же гном рассуждает о времени. Осторожнее. — С мешками, рюкзаками, толстыми веревками, походной кухней и двумя помощниками. Я уж подумал переехать ко мне вздумал, а он отвлек меня и как прыгнул со всем снаряжением ко мне в бороду. Неделю пытался их выковырнуть, безрезультатно.

— Он в бороде! Учитель, я иду! — Фокс перепрыгнул через стол, но мужская рука с перебинтованной кистью отбросила героя на пол.

— Куда собрался? Нечего тебе делать в бороде, мало мне одного, прости меня матушка, иллюзиониста, ты еще туда рвешься.

— Но, борода, она же… — Фокс развернул рисунок, присланный господином Вуаля. Перевернув листок, юноша убедился, что бушующий рыжий огонь на самом деле — рисунок гномьей бороды. — И есть могущественный магический артефакт.

— Борода как борода. — Болтобумс знаком с бородой с самого детства. — Раз ты узнал о судьбе учителя и нашел, хех, артефакт, давай я провожу тебя к выходу.

Время неумолимо бежало навстречу злу, и герой больше не мог оставаться в пещере, так же, как и отпускать из рук могущественный артефакт. Кто знает, найдет ли Фокс гнома после представления, сможет ли снова пройти чудовищ и не умереть, а что, если гном-наемник сам падет в битве.

— Пойдемте в Бывшую Столицу со мной. И помогите поставить представление. — Фокс решил держать гнома ближе к себе.

— Ради чего? — совершенно стандартный вопрос опытного наемника.

— Денег. Я заплачу, вернее, король заплатит.

— Бежать в Столицу, когда в горе живет золотой кот, спящий на золотых монетах? Как только ты уйдешь, я отправлюсь к коту в гости и поглажу его против шерсти.

Вот и знаменитое стремление наемников к быстрой смерти.

Во всех, казалось бы, безвыходных ситуациях юношу выручала коллега, и даже сейчас, находясь друг от друга за сотни километров, мертвая ассистентка пришла герою на помощь. Иголка граммофона добежала почти до середины пластинки, осталось прослушать всего одну песню. Мелодия стихла и после короткого шипения в пещере молодая девушка запела тонким, чарующим голоском. Игривым и живым, как бегущий между камнями ручеек или теплое по-весеннему пение соловья. Но этих слов явно недостаточно, чтобы передать красоту голоса Сью. Он прекрасен, как ручеек с купающимися в нем соловьями или соловьями, пьющими ручеек, в котором купаются.

— «Мои черничные глаза…» — пропела девушка.

— Сью.

— Не фамильярничай, парень, ты говоришь о богине сцены, о Сьюзан Чернике.

— Я знаю ее.

— Конечно, она была звездой, пока трагически не погибла. — гном смахнул слезу.

— И, по ее мнению, остается звездой и поныне. Только Сьюзан не отправилась на тот свет, а заключила с Вестниками договор и вернулась на землю в образе призрака. Она и есть моя ассистентка и мне уже пора к ней вернуться. Вы составите мне компанию в дороге до Бывшей Империи?

— Я увижу чудо во плоти. — Болтобумс запихнул в бороду два цветочных горшка с декоративными розами, граммофон и пыльную бутылку Фьёкса, с прилипшей к донышку паутиной. — Идем, парень.

— А как же чудовища? Мне нужно оружие. — Фокс замахнулся стулом.

— Поставь матушкин стул на место. Мы обойдем монстров, и они нас даже не заметят.

Гном распахнул входную дверь и вывел иллюзиониста во двор. У дорожки, ведущей к пещере гнома, росли цветы с яркими лепестками, во дворе вокруг потухшего костра лежали бревна, теплый ветер раскачивал качели, а горный козел лежал в песочнице, греясь под солнцем.

— Не отставай! — гном ловко бежал вниз по каменным ступеням, идущим серпантином в долину, где стоял город Подколпачье с нависшей над ним огромной скалой волшебников.

Закончив петь в транспортной конторе, Сью направилась к человеку, способному заплатить не одну тысячу золотых монет за спасение города и замка. В опустевшем замке оставшаяся прислуга направила Сью на окраину города, где король придавался любимому, как и многими жителями Бывшей Столицы, незаконному увлечению Жабьими Боями.

Все окна лавки сапожника давно замуровали, оставив единственную дверь, сливающуюся с неприметными стенами.

— Тук- тук. — постучала Сью, высматривая на улице стражников.

— Кто здесь? — через открывшееся маленькое окошко на Сью посмотрели красные уставшие глаза.

— У меня сломался каблук. — Сью подмигнула. — Говорят, у вас можно потратить пару сотен монет.

— Правильно. — подмигнул мужчина. — В лавке работают лучшие мастера, между ними каждый день происходят битвы.

— Удивительно. — подмигнула Сью.

— Невероятно. — подмигнул мужчина. — Только предупреждаю, материалы, с которыми работают мастера, не вполне законны.

— Я люблю опасность. — Сью подмигнула.

— Вы наш человек. — мужчина подмигнул и открыл нижнее окошко в двери. — Передайте туфлю.

— Прошу. — подмигнула и, прицелившись, Сью легонько бросила туфлю в окошко.

— Грациозно. — подмигнул мужчина, передавая Сью квитанцию.

Все окошки закрылись. Повертев в руках квитанцию без скрытого кода или дальнейших инструкций, Сью снова постучала.

— Кто здесь?

— Послушай, дорогуша, я хочу попасть на Жабьи Бои. — честно сказала Сью.

— Тише! С ума сошла? Везде рыщут стражники. Говори секретный диалог.

— Я сказала и лишилась туфли.

— Вы не перепутали порядок слов?

— Их не так много, чтобы напутать.

— Покажите, как вы подмигиваете.

Сью подмигнула, используя весь врожденный артистизм.

— Вот почему мы не поняли друг друга, вы же делали все неправильно.

— Дорогуша, я подмигиваю уже сто лет. Как можно делать это неправильно?

— Так подмигивать надо правым глазом, а вы левым.

— И давно?

— С тех пор, как в Бывшей Столице усилили меры по борьбе с запрещенными Жабьими Боями.

— И вы лишь изменили левый глаз на правый?

— Не все игроки захотели учить новый секретный диалог, а мы заботимся о наших клиентах.

— Я пройду, дорогуша?

— Проходите, но за туфлей приходите завтра после обеда.

— Лучше я сразу ее заберу.

Толстые слои пыли покрывали коробки с обувью, старые инструменты, полки, стены с разорванными обоями и пол, усыпанный мелкими гвоздями. Игроков, помимо охранника у двери, встречал скелет, сгорбившийся над недоделанной парой старых башмаков. Зайдя в дальнюю комнату, Сью спустилась по лестнице в подвал. До мертвых ушей девушки доносились призывы к кровавой расправе над противником. В темном подвале гремели кружки по столам и звучал фальшивый смех официанток то у одного столика, то у другого. В центре арену битв обступила толпа.

Люди и магические существа с жаром, одурманенные кровавой бойней боевых жаб, выкрикивали проклятия в сторону вражеской жабы.

— Дави его!

— Ломай хребет!

Толпа визжала от удовольствия. Отойдя чуть в сторону, Сью направилась к таинственному человеку в плаще и капюшоне.

— Ваше величество, какая встреча. — Сью нежно положила руки на плечи короля.

— Госпожа Черника. — король еще сильнее натянул капюшон. — Как вы меня узнали?

— Благородное происхождение всегда выделяет человек среди остальных.

— Учителя говорят, что стойка «Король стоит» мне удается лучше всего. Неужели это единственное, что меня выдало?

— Да, и только в самой незначительной степени — подушка с короной на голове и двое охранников позади вас. Я не нашла вас в замке.

— Не хотел находится там и ждать, когда зло ударит. Жабьи Бои прекрасно прогоняют тоску и личные переживания.

— Замок опустел. Королева рядом? — поинтересовалась Сью, зная, что королева никогда не спуститься в подобное омерзительное место.

От происходящего на арене кровь стыла даже у мертвецов.

— Я распорядился, и ее увели в первую очередь.

— Не боитесь, что, волнуясь, она прибежит обратно вас спасать?

— Нет, меня заверили, что королева далеко и дороги назад не найдет.

— Ваше величество, вы опять одиноки.

— Есть ли вести о госпоже Апельсине? — Эдуард посмотрел на Сью так, будто перед ним стояла чародейка.

— Боюсь, что нет. Фокс отправился на ее поиски, но думаю нам надо прекратить надеяться.

— Не оставив сопернику ни единого шанса, — распорядитель боев вышел на середину арены, стараясь сохранить хладнокровие. — Побеждает жаба по прозвищу Косой.

Одни ликовали, другие рвали на себе волосы из-за проигрыша и потери денег, к последним присоединился и король.

— О, боги, не везет. Останется в этом году армия без новых колесниц. Еще.

Стражник отдал королю мешочек с черными слезами, прощаясь с отремонтированными доспехами и прямыми мечами.

— Приготовьте деньги к следующему бою. Дети и беременные женщины, подходите ближе и выбирайте, на чью сторону встать. Угадайте, какой жабе сегодня суждено победить, а какой надеяться хотя бы на выживание.

В любом другом спорте король повелел бы повесить организаторов за то, что те позволили ему проиграть, но только не на Жабьих Боях. Никто и ничто не может повлиять на исход битвы. Лишь жабы и их боевые навыки решают исход каждого поединка. А люди, короли, магические существа и даже боги на время сражения становятся равными.

— Останетесь здесь до конца?

— Последний поединок, и я уеду.

— А как же ваш замок? Зло и камня на камне от него не оставит.

— Замок не мой, а деда, и дерево тоже. Там все его.

— Но люди ваши, как и вся Бывшая Столица. Что делать им?

— Умереть за короля.

— Они хотят именно этого?

— Люди хотят развлечений, вредной еды и короля, совершающего решительные поступки. Как только зло уйдет, я решительно отстрою новый замок.

— Защитите старый и дайте бой злу.

— Бой?

Король, как и любой мальчишка, любил мечи, щиты и рассказы о сражениях многотысячных армий на Аристократическом Поле, но реального боя король боялся. Противнику ведь не объяснишь, что короля бить нельзя, а Король Мертвецов наотрез отказывался принимать факт, что король не должен умирать или хотя бы не чувствовать боли от стрелы в боку.

— Соперники выходят на арену.

Толпа приветствовала жаб аплодисментами.

— Справа от меня тяжеловес и громила, убийца мух, мышей и птиц, безжалостный мясник по прозвищу Черное Каменное Сердце!

На арену положили большую черную жабу.

— Закуской на сегодня для Черного Сердца станет новичок в мире боев, еще недавно плавающий в болоте головастик, жаба по прозвищу Малахольный!

Зрители выкрикивали имена жаб.

— Делайте ставки, господа и дамы, до боя остались считанные минуты.

Услышав прозвище второй жабы короля затрясло, но не от обиды за чувства жабы. Любой король, кроме титула, земли и свиты, имел прозвище, данное ему народом. С Друдных Времен множество тронов занимало бесчисленное количество королей. К их числу в раннем детстве присоединился и Эдуард. Не имея железной воли деда, который уже в шестнадцать лет начал завоевывать земли и объединять их в империю, а больше похожий на отца, юный король получил прозвище Малахольный. Конечно, недоброжелатели шепотом называли так короля только в спину и чуть в сторону, на случай, если король услышит и обернется.

— На мой взгляд, отвратительное прозвище для жабы.

— Вы так считаете? — король взглянул на жабу, бесстрастно смотрящую вглубь себя. — Он же слабый и мелкий в сравнении с соперником.

— И что? Он одолеет противника умом и хитростью. А когда противник со сдавленным хрипом упадет к его ногам, никто больше не засмеется у него за спиной.

— У жабы? — уточнил король.

— А мы говорим о ком-то еще?

Без живой конкурентки Сью мысленно запустила щупальца в голову королю Эдуарду, надавливая на правильные точки. Карту с точным их месторасположением девушка нарисовала еще в юности, окруженная десятками ухаживающих за ней завидных холостяков тогда еще Империи.

Говоря о точках во множественном числе, Сью, конечно, льстила мужчинам, ведь на самом деле, по ее личному мнению, точка была лишь одна. Огромная красная с надписью: «Я настоящий мужчина».

— Все ставят деньги на черную жабу.

— Живешь вот так и даже не подозреваешь, сколько вокруг глупцов. — выудив монеты из корсета, Сью бросила их распорядителю боев. — Ставлю на победителя, дорогуша.

— Я тоже.

— Нет, нет, нет. — девушка остановила руку короля с деньгами от роковой ошибки. — Кроха жаба — мой фаворит.

— Но…

— Верьте мне. Я приношу удачу, еще ни один мужчина не проиграл деньги рядом со мной.

— Мужчина? — королю хотелось верить, что за жиденькими усиками, прыщами на лице, сутулостью, не по росту длинными руками скрывается могучий воин.

— Король. — поклонилась Сью в изящном реверансе.

— Ставки сделаны! — распорядитель положил на бочку со всеми деньгами мешок с частью королевского бюджета. — И да начнется бой!

Толпа принялась колошматить воздух.

Король следил за ходом битвы и за мыслями, а они могут быть очень интересными у всесторонне развитых жаб, воинов, тогда как Сью следила за поведением короля.

— Если госпожу Апельсину не найдут, я призову других волшебников.

— Первый удар от Малахольного! Сколько мощи он вложил в него. Чем ответит противник?

— Вы сами читаете газеты, ваше величество?

— Во дворце есть специально обученный человек. Он всегда так смешно рассказывает плохие новости. А что?

— Удар прошел мимо! Молодая жаба в растерянности.

Толпа недовольно загудела. Девушки из первого ряда ловко орудовали ножами, воинственно разрезая воздух. В плотной толпе зрителей не могло не обойтись без несчастных случаев. Нож одной из девушек со свистом отрезал ухо стоявшему рядом парню, настолько увлеченному Жабьими Боями, что неожиданное ухудшение слуха он не заметил.

— СероБрод Первый передал всю магическую силу артефакту. Пару месяцев старичок будет отсыпаться.

— Контратака Черного Каменного Сердца задней лапой. Оу! Выбитые зубы Малахольного разлетелись по арене.

Организатор боев с жаром комментировал все, что происходило на арене, так, как он это видел. А жабы в это время сидели и только смотрели друг на друга.

— Тогда я отправлю письмо на юг Пенелопе Трирог.

— Кувырок назад от молодой жабы. Это надежда или безысходность?

— Пенелопа — женщина, состоящая из правил и подпунктов к правилам, а расписывается под ними королева Адалинда. Напоминать, какие отношения между королевствами, думаю, не стоит, ваше величество.

— Конечно. — Эдуард понятия не имел о каких отношениях Сью говорит. — Остается еще…

— Фокс Пу Окус. Как хорошо, что вы о нем вспомнили.

— Волшебник, взорвавший голубя?

— Какое невыносимое зрелище жестокой битвы, что мне захотелось все бросить и, взобравшись на холм, рисовать облака, надеясь не вспоминать сегодняшний день.

Жабы продолжили просто сидеть.

— Он же еще ребенок. — усмехнулся Эдуард.

— Лет на пять старше вас, короля, которому совершенно не мешает юный возраст управлять целым королевством. Фокс очень сообразительный и изобретательный молодой человек.

— А хватит сообразительности победить величайшее зло?

— Все ответы есть на листке.

— Ничего не понимаю. — Эдуард крутил в руках чертеж, нарисованный Фоксом в кафе. — А вы?

— Лишь часть, но секрет его трюков, как мне кажется, именно в этом. Никто ничего не понимает, но магия все равно происходит.

— Ради чего ему так рисковать?

— Все тоже, как и всех: слава и деньги. Ой, подождите, это я о себе.

— Черточка с кругом на голове — я?

— А говорили, что ничего не понимаете.

— Решающее место в плане господин Фокс Пу Окус оставил мне. Король, благородно восседающий на троне за щитами стражников?

— Черное Сердце душит Малахольного. Сможет ли молодая жаба выбраться из смертельного объятия.

— Вашему величеству не удастся отсидеться за высокими стенами. Вы примете непосредственное участие в представлении и взглянете злу прямо в глаза.

— Инициатива перешла к Малахольному. Он носится по арене, как загнанный заяц.

Толпа охала каждый раз, когда молодая жаба возникала и тут же исчезала, ускорив бег. Опять же отметим, жабы все еще сидели неподвижно.

— Жаба сражается, вы видите? — не ослабляла давление Сью.

— Да.

— Когда она победит, а она победит, как его назовут?

— Убийца Жаб?

— Прогоняющий Темноту.

— Меня так же могут называть.

— Главное решиться.

— Победа! В вихре прыжков Малахольный наносит сокрушительный удар, и Черное Каменное Сердце разлетается на ошметки.

После объявления о проигрыше черная жаба перепрыгнула через стену арены и навсегда покинула мир спорта, а коричневая жаба, как выяснилось потом, и вовсе не была живой с самого начала поединка.

Все приказы короля Эдуарда II исполнились незамедлительно. Сью окружали помощники с блокнотами и полными карманами золота. Сверившись с новыми предсказаниями старушки Гляжу Вжижу и убедившись, что до появления зла есть время Сьюзан руководила постройкой сцены и мест для зрителей. Заручившись поддержкой предсказательницы и уговорив ее за пеленой будущего увидеть, что ни один горожанин не пострадает от зла, если придет на представление, заработали палатки по продаже билетов. Километры канатов и целые поля парусов свозили к замку короля.

Туда же особым распоряжением и за большой гонорар направили профессиональных художников. Найти достаточное количество в Бывшей Столице не смогли, а поэтому планку мастерства пришлось заметно опустить до хороших художников, дальше в целом неплохих, затем уверено держащих кисточку и карандаш и, наконец, тех, кто хотя бы не пьет краску. Работа кипела в бешеном ритме и без перерывов. С приближением заката правления короля на поле за городской стеной собирались зрители. Каждому купившему билет выдавался зеленый зонт, хотя на небе не было ни единой тучи. Изучая программку представления, горожане перешептывались обсуждая, Эдуарда II, сидящего на королевской трибуне в компании юной красавицы. Он показывал, каким мужественным взглядом посмотрит в глаза злу.

Сегодня ты дрожишь от страха перед великим злом, а завтра танцуешь на королевской свадьбе. В такие времена живем, как сказал один наш знакомый гном. А кстати, где он?

— Да где же он? Я так волнуюсь за Фокси, если с ним… — Сью отвлеклась. — Живее, дорогуши, крепите занавес и не забудьте повесить звездочки в правильном порядке, иначе мое платье не будет сочетаться с занавесом.

Каждый рабочий прекрасно знал, что стоит лишь на секунду ослабить темп работы, и Сьюзан Черника запоет, поднимая людям боевой настрой и даря нервное расстройство.

— Сколько осталось времени? — Сью развернула план и сверилась с расположением построек на поле.

Мимо мертвой ассистентки прошли крепкие рабочие, неся балку. На ней, скрестив ноги и растирая виски, мычала предсказательница.

— М-м-м-м. Вижу картинку будущего. Часы пробьют через два часа.

— Мало, как мало времени. А Фокс?

— Парня разорвало на куски.

— О, боги. — Сью изобразила плачь.

— Но он все ближе и ближе.

— Он? Ты имеешь в виду они — куски?

Частицы, прилетевшие из города Подколпачье, вновь стали иллюзионистом Фоксом Пу Окусом и гномом Болтобумсом.

— Фокси, дорогуша! — Сью подбежала к юноше и заключила в объятия. В крепкие, очень крепкие для костей живого человека объятия.

— Мне холодно, Сью. — прокряхтел Фокс. — И больно.

— Прости, я просто так волновалась. О, боги, твое лицо все в синяках и кровоподтеках. Ты разбивал им камни?

— Скорее наоборот. В пещерах, скрытых в горе, я видел много пугающего. Страшное чудовище гналось за мной по каменным коридорам, и, если бы не господин Болтобумс, убивший тварь, не стоять мне сейчас перед тобой.

— Если под чудовищем подразумевается Апельсина, я расцелую вас, господин гном.

— А я что, нет… не мог… о чем мы… — покраснел гном.

— Не переживайте вы так, дорогуша. — Сью протянула ему руку. — Не обращайте внимание на мое странное чувство юмора. К нему легко привыкнуть, если вы задержитесь у нас подольше и, кстати, спасибо за спасение Фокса.

— Не благодарите. — гном поцеловал руку Сью. — Ради вас, госпожа, готов на все. — сказал гном, с трудом оторвав синие замершие губы от руки девушки.

— Произносите подобные слова в присутствие дам с осторожностью. Мало ли, что у них в головушках.

— Вы не оставите нас на секунду, Болтобумс?

— Я буду неподалеку. — гном отошел в сторону, не занятую рабочими и строительным материалом.

Сью взглянула на переминающегося с ноги на ногу гнома и захотела предложить ему занять место среди зрителей, но стоило ей отвернуться лишь на секунду, чтобы проверить остались ли свободные места, а рыжебородый Болтобумс уже сидел под огромным зонтом в кресле-качалке и, читая газету, пил пузырящийся напиток Фьёкс.

— Ты уговорила короля. — иллюзионист окинул взглядом строящуюся сцену, рассаживающихся по местам зрителей, настраивающих инструменты музыкантов и рабочих, вешающих на замок раскрашенные паруса.

— Сомневался во мне? Я оскорблена. — в шутку сказала Сью. — Никаких неожиданных конкурентов не будет?

— Я не нашел Апельсину. Ни один страж артефакта и господин Болтобумс не видели ее в пещерах.

— Надеюсь, здесь мы ее тоже не увидим. — Сью готовилась выйти на сцену в одном из стащенных из дома чародейки платьев. — А магический артефакт не оказался шуткой старого учителя?

— Я нашел его. — чуть тише сказал Фокс. — И привел с собой.

— Пожалуйста, скажи, что нарисованный огонек — часть ожерелья, усыпанного драгоценными камнями. — мертвая ассистентка закрыла глаза и приложила руки к груди, представляя на ней ожерелье.

— Нет, артефакт не ожерелье, а господин Болтобумс, вернее, его борода. Я видел, как из нее вылезают руки и сражаются за рыбную котлету. Он рассказывал, что сам господин Вуаля прыгнул в бороду и не вернулся назад. Представь, сколько секретов хранит гномья борода, как только представление закончится, я организую экспедицию, а тебе придется уговорить Болтобумса позволить нам влезть в его бороду. Сью! Сью, ты меня слушаешь? — юноша потряс за плечи мечтательную девушку.

— Ой, прости, когда ты сказал, что это не ожерелье, я отключилась.

Фоксу иногда казалось, что мертвый мозг Сью разлагается слишком быстро.

— Сколько времени до появления зла? — иллюзионист посмотрел на горизонт.

— М-м-м-м. — проплыла на балке предсказательница. — Время неумолимо кончается, просыпаясь через пальцы, как песок.

— Как всегда, никакой конкретики! — пришедший на представление ученый ходил за старушкой, высмеивая все ее предсказания, посматривая иногда на небо, в поисках камня, собирающегося упасть ему на голову.

— Сью, мой чертеж трюка у тебя?

— Не расстаюсь с ним ни на минуту.

— Отлично, я безумно рад, что король выделил деньги на представление, и ты смогла продумать фокус до конца.

— Да, я умница, украсить занавес звездами я придумала сама.

— Я говорю о воздействии на элементы представления, посредством которых совершается трюк и иллюзия исчезновения замка.

— Что, прости?

— На чертеже я отметил рисунки знаками вопроса.

— Точно, закорючки, похожие на платья, об этом я тоже позаботилась.

— Сью. — все ушибы и раны на теле иллюзиониста заболели сильнее. — Я нарисовал мельницы.

— Без них никак?

— Нет.

— Тогда, дорогуша, я живо прикажу их соорудить и установить, но только объяснять будешь ты. — Сью окликнула рабочих, подзывая к себе, но было уже поздно.

Все началось с легкого ветерка, принесшего с собой еле осязаемое чувство тревоги и беспокойства. Люди почувствовали, как по телу забегали мурашки, а руки затряслись, словно перед ними появился сам Король Мертвецов. Солнце оставило людей и спряталось за тяжелые серые тучи. Над горизонтом появилась черная, самая страшная и жуткая точка, когда-либо появлявшаяся над горизонтом. Воздух вокруг нее клубился от жара, а гул сжимал грудную клетку и становилось труднее дышать.

— Фокс, держись! — даже мертвая Сью чувствовала приближение зла, что уж говорить о живых.

— Не успели. — иллюзионист повис на холодных руках девушки.

— Все билеты проданы, дорогуша, нельзя разочаровывать публику. Господин Болтобумс.

Гном спал, прикрыв голову газетой.

— Господин Болтобумс!

— Что? Ох, простите, меня вечно тянет поспать, когда нет важных дел. — гнома передернуло. — Что за чертовщина твориться?

— Величайшее зло приближается и пришло время исполнить ваше обещание. Фокс сказал, вы удивительный гном.

— Я и моя борода к вашим услугам, госпожа Черника.

— Нам нужны мельницы и как можно больше.

— Будет сделано.

Загудели трубы и забили барабаны. Зрители, сжимая в руках зонты, смотрели то на пустую сцену, то на горизонт. Черная точка стала крупнее. Ее рассматривал через телескоп ученый, записывая в блокноте формулы и рассчитывая точное время прибытия зла, отгонял от телескопа предсказательницу. Из-за черного занавеса, украшенного звездами вышла Сью в серебряном платье.

— Жители Бывшей Столицы, вот и пришел час нашего конца. — самая яркая звезда на фоне занавеса с приклеенными звездами драматично запрокинула голову. — Неужели никто не спасет город? Может, вы, господин? — Сью указала на мужчину в первом ряду. Будущий спаситель растерялся, но соседи быстро помогли ему прийти в себя и вытолкали с места. — Нет, я ошиблась. А может вы? — человек, на которого упал взор белых глаз мертвой ассистентки иллюзиониста вскрикнул и полез по головам зрителей на верхние ряды. — Среди вас нет человека способного одолеть величайшее зло.

Страшно мертвый голос Сью, гнетущая атмосфера, мрачная погода и музыка идеально дополняли друг друга.

— Но я знаю того, чья мощь выходит за пределы вашего пониманию. Он не волшебник и не бог, но его сила огромна, и сегодня он поделится ей с вами.

Люди заметно повеселели, услышав, что с ними чем-то поделятся.

— Встречайте! — все звезды на занавесе взорвались яркими огнями. — Фокс Пу Окус.

Из дыма к зрителям вышел, скрываясь за плащом, иллюзионист. Он сорвал с плеч плащ и, раскрутив над головой, бросил на сцену. Черная ткань превратилась в стол на высокой ножке.

— Вуаля! — Фокс подождал, пока зрители среагируют на первый трюк.

Собравшиеся на поляне за городской стеной из вежливости хлопнули в ладоши, посмотрев на зло, неумолимо летящее к городу.

«Нет, видимо, не этот фокус должен их спасти». — подумали зрители.

Положив на столик цилиндр, иллюзионист подал немой сигнал ассистентке, и та торжественно и изящно принесла на сцену деревянный ящик с куриными яйцами. Фокс взял первое яйцо, показал его зрителям и, разбив о край столика, залил содержимое в цилиндр. Фокус продолжился и в шляпе юноши оказались уже два десятка яиц.

— Вуаля! — перемешав содержимое пальцем, Фокс надел цилиндр на голову.

Желток и белок чудесным образом исчезли и не залили лицо иллюзиониста.

Гастрономический трюк не оказал на движение зла никакого эффекта, а вот некоторые зрители захотели есть.

— Зачем я показал вам эти фокусы вместо того, чтобы избавиться от зла? — столик снова превратился в плащ. — За тем, что настоящая магия требует веры. У меня получится справится с надвигающимся злом, только если вы будете верить в волшебство.

Не все зрители поняли, как себя вести. Как изобразить для артиста веру в магию? Кто-то зааплодировал, другие начали молиться, мужчины на первом ряду запели.

— Зло близко! — крикнула Сью.

Даже легкое дуновение ветерка исчезло, воздух превратился в тягучий кисель.

— Для финального номера нашего выступления мне потребуется помощник из зала. Сьюзан, будь так любезна, выбери нам ассистента.

— Думаю, он сам хочет им стать, и он только и ждал, когда же мы попросим выйти его на сцену. — спустившись в зал, девушка дошла до королевской трибуны. — Ваше величество.

— Госпожа Черника. — Эдуард отвел взгляд. — Зло повержено?

— Без вас на сцене оно и не подумает отступать.

— Чего вы хотите от короля? — запищала новая пассия Эдуарда.

— Я собираюсь сделать из него настоящего мужчину. — от голоса Сью, девушка вжалась в кресло.

— Но я пришла раньше.

— Ваше величество. — Сью проигнорировала визг избранницы. — Пора взглянуть в глаза злу.

— Я принял королевское решение рассмотреть зло с трибуны.

Еще ни один мужчина в жизни Сью не сумел избежать участи выполнения обещанного.

— Отсюда действительно все видно, ваше величество, каждого зрителя и их эмоции, а если присмотреться повнимательнее, я даже смогла бы угадать их мысли.

Думающий народ испугал Эдуарда II Малахитового, как и любого правителя. От зрителя к зрителю передавались смешки и идеи нового прозвища для трусливого короля. В голове юного правителя пронеслись десятки слов, каждое новое обиднее предыдущего.

— Я хочу стать добровольцем. — король так резко вскочил, что подушка с короной на голове подлетела вверх.

— Ваше величество, какой смелый поступок. Не каждый решится встать перед злом, защищая город, рискуя обратиться в кипящую лужицу из сваренных ботинок. — Сью разговаривала не с королем, а с толпой, провожая Эдуарда на сцену.

— Обязательно становиться лужицей? — уточнил король.

— Не волнуйтесь, всю опасность мы берем на себя. — шептала Сью.

— Не могу дышать. — от волнения прохрипел Эдуард.

— Берите пример с меня. Я и вовсе не дышу. — упрекнуть живого человека в излишней живучести — любимая забава мертвецов.

Финальный аккорд. До момента сбора героев на сцене уже звучали финальные аккорды, но скорее по причине взволнованности музыкантов, чем из-за действительного окончания представления.

— Мой король, вы — человек, обладающий почти безграничной мощью в Бывшей Столице, в центре некогда огромной Империи. — Фокс пропустил Эдуарда и вывел почти на край сцены.

Король торжественно поднял руки в знак приветствия народа. Он сделала этот жест почти бессознательно.

— Вы верите в мою магию?

Стоя за спиной иллюзиониста, Сью кивала головой, подсказывая королю правильные ответы.

— Да.

— Отлично, боюсь себе представить, что могло случилось, если бы вы не верили. Мы начинаем!

Два работника сцены выбежали из-за кулис и, встретившись в центре сцены, выдули огонь, брызнув на факел фиолетовый напиток. С горящими волосами новоиспеченные артисты покинули сцену. Иллюзионист и мертвая ассистентка кружились в такт мистической и спокойной музыки, увлекая в танец и короля. Он повторял все движения с особым стремлением впечатлить публику.

Зло приблизилось еще на десяток метров. Движения героев стали интенсивнее, музыка также ускорилась. Ученый, сняв чепчик, взглянул в телескоп.

— Вот, что за зло нас ожидает, не может быть.

— М-м-м-м. — спрыгнула с балки предсказательницу. — Я вижу, вижу!

Черный занавес упал и зрителям открылся вид на величественный замок Алесандра Захватчика. Пока юный король и иллюзионист водили руками в воздухе и старались стереть башни, стены и каменные ветки, оплетающие уже мысленно исчезнувшие стены, рабочий с обугленной головой передал Сью футляр.

— Бейте со все силы, ваше величество. — в футляре находилась длинная деревянная колотушка.

— Ради вас, мои подданные! — король размахнулся и ударил по огромному гонгу, стоящему за музыкантами.

БУМ!

Именно с таким звуком раскалывается земля, горы рушатся, моря кипят, и закрывается дверь за обиженной женщиной.

Зрители, не знавшие, в чем заключается фокус, ждали всего что угодно, но ничего не произошло. Замок все еще стоял на месте, зло приближалось, люди паниковали, короля Эдуарда II Малахитового за спиной называли Малахольным.

Музыканты, никого не спросив, решили сделать перерыв.

— Кто позволил? — рявкнула подлетевшая Сью.

Испугавшись белых мертвых глаз, голоса, похожего на скрежет погибшей в страшных мучениях вилки по вырытой из земли тарелке, музыканты выронили инструменты.

— Продолжайте играть!

Не отрывая испуганных глаз от мертвой ассистентки, музыканты снова заиграли, но на этот раз очень странную мелодию. Все музыканты перепутали инструменты, подбирая их с земли не глядя. Они дули в скрипку и между струн арфы, водили смычком по саксофону, а пианист, взяв пример с других, нашел у ног оставленную рабочими пилу и уже почти распилил пианино пополам.

— Бейте сильнее, ваше величество! — от звона гонга, рокота приближающегося зла и какофонии музыкальной группы иллюзионисту пришлось закрыть уши.

БАМ!

— Господин Болтобумс, видимо, не слышит сигнала! — кричал Фокс. — Я добегу до замка и сам дам отмашку.

— Ты и половины пути не пробежишь, дорогуша, нечего было по пещерам ползать. — язвительно ответила раздраженная Сью. — Отвлеките с королем зрителей.

Любой живой мертвец способен без остановки пробежать все земли Бывшей Империи, что они и делают, отмечая праздник Мертвецки Живенькая Неделька. Сью, не сбавляя темп и высоко поднимая ноги, цокала по улицам опустевшего города длинными каблуками, добежала до сваленных в кучу статуэток мельниц.

— Господин Болтобумс. — обратилась девушка к гному, кидающему на вершину горы статуэтку за статуэткой.

— Простите, я слышал условный сигнал.

— Тогда в чем проблема?

— Не могу найти среди всего барахла достаточно большую мельницу. — гном залез в рыжую бороду рукой по локоть.

— В начале карьеры я носила сумочку, в которую умещались платья, туфли, целый набор косметики и походная палатка, на случай, если мне потребуется гримерка. Позвольте мне покопаться в бороде.

— Обычно я никому не разрешаю таких вольностей. — гном провел по бороде рукой и закрутил кончик.

— У нас далеко не обычная ситуация. — серьезно ответила Сью. — На кону моя репутация артистки и так желаемая слава.

— И замок, кажется. — почесал затылок Болтобумс.

— Кажется. — мертвая ассистентка опустилась к бороде. — Мне нужен ветер или механизм, создающий ветер.

В гуще рыжих волос послышалась возня, шум падающих коробок и скрежет по полу металлических стеллажей.

— Ой! — девушка увернулась от вил, летящих ей в лицо.

Десятки рук, торчащие из бороны, размахивали вилами, мотыгами, лопатами и факелами.

— Только вас здесь не хватало. — гном отнимал у рук оружие. — Все назад! Кому сказал. Госпожа Черника, берегитесь!

Факел задел Сью и огонь перекинулся на вечернее платье, приводя девушку в неописуемый ужас. Мертвецы не любят огонь и боятся его, так как он легко и слишком весело поджигал их гниющие тела. Среди мертвецов даже ходит страшилка, что пепел от сожженного мертвеца все еще остается живым, но обреченным на вечные скитания по землям Бывшей Империи гонимый ветром.

— Замрите. — победив руки, гном направил бороду на охваченную пламенем ассистентку иллюзионист. Сильный поток воздуха сбил пламя и растрепал старательно уложенные волосы Сью.

— Вы в порядке?

— Слегка подгорела, но не страшно, главное, что мы нашли решение проблемы. Разворачивайтесь к замку и призывайте самый сильный ветер. — Сью встала позади гнома.

— И что должно произойти? — Болтобумсу так никто не и показал чертежи и план.

— Величайшее представление, дорогуша.

Не меньше семи раз юный король успел пожалеть о принятом решении о помощи безумному иллюзионисту и ассистентке, рядом с которой у Эдуарда холодели ноги. Корону и подушку на голове правителя сменило большое спелое красное яблоко. Фокс попросил короля не шевелиться, но справиться с желанием спрыгнуть со сцены становилось все сложнее. Перед лицом Эдуарда раскачивалось на мощных и ржавых цепях толстое таранное бревно.

— Сейчас я попытаюсь сбить яблоко с головы нашего короля и постараться его не изувечить. — юноша толкал тяжелое бревно.

— Вы уверены, что все получится? — король моргал каждый раз, когда бревно подлетало к лицу и зависало в сантиметре от носа.

— Верьте мне, ваше величество. Я придумываю трюк на ходу, а у подобных фокусов всегда самые непредсказуемые и шокирующие финалы.

— За смерть короля вас казнят.

— Предсказуемо, но не менее шокирующе. Ваше величество, бревно плохо раскачивается. Вы можете подойти чуть ближе?

Король не успел ответить, музыканты вновь побросали инструменты на землю, а зрители встали со своих мест, показывая на исчезающий замок.

Порывистый ветер, берущий начало в бороде гнома, срывал крыши с башен замка, проникал в окна и ломал мебель, но главное — ветер наполнял развешанные на стенах замка паруса. Десятки разрисованных парусов, привязанных канатами, образовали купол и спрятали за ним замок.

— Получилось! — иллюзионист подбежал к Эдуарду и открыл зонт. — Зонты! Открывайте!

Все собравшиеся исполнили приказ Фокса, и после этого наконец-то явилось зло.

На каменном роге с Южных Земель летели две ведьмы, неся с собой страх, ужас и вечные мучения всем, кто решится посмотреть на них с прищуром. В компании ведьм по землям Бывшей Империи перемещалась и обычная девушка, поэтому, в отличие от довольных ведьм, осматривающих окрестности, девушка периодически верещала на пару с черной курицей.

— Мы пролетаем странную поляну. — Фитиль Червоточина, не боясь упасть, встала на рог. — Из-под зеленых кустов постоянно выглядывают лица.

— А разве это не Бывшая Столица? — поинтересовалась Витиевата, прижимающая к груди книгу.

— Должна быть она, но я не вижу замка. Наверное, мы где-то не там свернули. — пожала плечами старшая ведьма.

— А мы что, управляем полетом? — кричала Эбби сквозь ветер.

— Хватит кричать, непутевая ведьма, насладись полетом и нашим триумфом. — Фитиль всматривалась в горизонт и пыталась сосчитать, сколько еще времени займет дорога в Пустошь. — Или хотя бы открой глаза.

— Посмотри на поле с коровами. — толкнула подругу Витиевата. — Прямо как дома.

Кого в мире удивишь полем с коровами, пусть и за городскими воротами среди каменных зданий. А вот с самими коровами явно было что-то не так. Часть из пасущихся животных ничем занимательным не выделялась, а вот другие почему-то имели пять рогов, по три хвоста, крылья и гусиные лапы. Цвета коров менялись от серого до темно-фиолетового, а из пасти одной даже вырывался огонь. И все же, почти во всех животных на поле угадывались коровы, кроме овала, на четырех палках жующего траву треугольником и корову, больше похожу на телегу с хвостом.

Неожиданный порыв ветра столкнул Эбби с летящего рога. Падая, девушка успела зацепиться за трещину.

— Помогите! — черная курица вспорхнула и приземлилась на голову Эбби размахивая и ударяю девушку по лицу крыльями.

— Держись! — Витиевата пришла на помощь и схватила подругу за руку, отбиваясь от паникующей черной курицы. — Подтягивайся и цепляйся ногами!

Старшая ведьма не удостоила подруг вниманием и проигнорировала смертельную опасность, грозящую Эбби.

— Что же это все значит? — Фитиль наблюдала, как король и юноша в длинном цилиндре то и дело выглядывают из-под зонта, разрисованного словно кусок пола.

Рог, ставший для ведьм летающим средством, постепенно разваливался на части. Из трещин вылетали фиолетовые искры и откалывали от рога целые куски. Один из таких со скрежетом откололся и полетел вниз, как раз туда, где ученый через телескоп наблюдал за движением по воздуху величайшего зла. Наблюдая за приближением камня, он лишь снял с головы чепчик. Предсказательница накинулась на него и сбила с ног. Камень упал в двадцати метрах от телескопа и валяющихся на траве непримиримых врагов.

— Шарлатанка. — любовно произнес ученый.

— Дурак. — с чарующим выдохом Гляжу Вжижу оскорбила падшего перед ней мужчину.

Ведьмы и Эбби отправились дальше покорять воздушное пространство, надеясь придумать, как мягко приземлиться или хотя бы вовремя долететь до Пустоши, не взорвавшись по дороге. С исчезновением ведьм ветер стих, и огромные, как поля, паруса опустились и повисли на канатах.

— Что же это все значит? — поинтересовался король, представляющий зло совсем иначе.

— Финал, ваше величество. — иллюзионист отбросил зонт и что было сил прокричал. — В-У-А-Л-Я!

Шум оваций поднялся над полем. Зрители свистели, прыгая на скамьях, плакали, обнимаясь с соседями, и аплодировали до боли в ладонях. Звонкие голоса, выкрикивающие «Браво!» начинали хрипеть. Сью и Болтобумс присоединились к героям на сцене и, взявшись за руки, кланялись. Они уходили за занавес, махая и посылая воздушные поцелуи зрителям, особенно в этом преуспела Сью, стрелявшая ими, как молодой лучник стрелами, точно и без остановки. Уходили и снова возвращались, чтобы еще раз принять слова благодарности от довольной публики.

— Думаю, хватит. — Фокс держал за руку Сью, так соскучившуюся по овациям.

— Еще разок, Фокси. Они вызывают нас на бис.

— Зло исчезло Сью, и опасность миновала. Пока замок и людей больше не от чего спасать.

— Дай мне хотя бы спеть.

— Кажется, я поторопился с выводами.

Возмущенная ассистентка ударила Фокса по ноге.

— Ой!

— А я с удовольствием послушаю ваш чудный голос, госпожа. — Болтобумс выудил из бороды дивный венок, усыпанный фиолетовыми и одной белой розами, и положил у ног обожаемой певицы.

— Оу! Как мило, дорогуша. У меня даже сердце забилось. Погодите. Нет, показалось.

— Господин Болтобумс. — всеобщее ликование, успех представления и спасение от зла не смогли отвлечь Фокса от мыслей о письме учителя. — Хочу снова обсудить с вами…

— Я возвращаюсь в замок. Меня ждет дело государственной важности. — Эдуард II выглянул из-за кулис и подозвал стражу.

— Ей будет так приятно узнать, как она для вас важна. — подмигнул Сью. — По крайне мере пока.

— С властью, данной мне отцом, а ему его отцом, я выполню любое ваше желание, господин Пу Окус. Просите, чего захотите.

Конечно, Сьюзан озвучивала желания без остановки, прося буквально все, от новой лошади до половины замка. Но увидев равнодушие к ее предложениям, девушка быстро сдалась. Фокс озвучивал просьбы, но обрывал их на середине и перескакивал на другие. Хотел он и новых гастролей, и театр, названный в его честь, и школу Настоящего волшебства для всех тех, кто не родился волшебником, но впереди всех желаний стояло самое странное. Фокс хотел получить финансовую поддержку в организации экспедиции в гномью бороду.

— Фокси, дорогуша. — Сью вернулась со сцены, где ее внимание привлекло новое ликование толпы. — Попроси короля заменить смертную казнь на обязательные общественные работы.

— Никто не собирается меня казнить, Сью, да и с чего бы. — любопытство увлекло иллюзиониста выйти на сцену к зрителям, думающим, что грандиозное представление еще не закончилось.

Объятое пламенем, молниями и плюющими яд змеями к толпе, разрезая тонкой линией землю, мчалась циркулярная пила. Под вопли людей, приветствующих магический реквизит, ставший смертельным оружием, Фокс выбрал, о чем попросить короля.

Главное успеть это сделать.

— Ваше величество!

И еще немного о ведьмах.

В не ведьмином, но в таком же черном, как дно колодца в безлунную ночь, подсознании вспыхнули фиолетовые искры. Каждое движение Эбби давалось с трудом и приносило боль. Она чувствовала на груди тяжесть, мешающую дышать. Открыв глаза, и через пыль, танцующий огонь вперемешку со светом магии, оставшейся в разбившемся роге, девушка осмотрела руины магазина Фитиль. Стол и стулья, на которых они недавно сидели, слушая план ведьмы, разлетелись на куски по полу. Там же лежали Заговоренные Камни, как просыпанная гречка на кухне. Теряя сознание и приходя в себя, Эбби пыталась разглядеть приближающуюся фигуру. Знакомый и любимый голос тянул девушку из темноты.

— Э…б…б…и!

На долю секунды открыв глаза, ей показалось, что рядом стоят три Вестника Короля Мертвецов. Не Само Время лепило из сыплющегося из него песка куличи, Судящий перелистывал станицы, проверяя текст тестов, подглядывая одним глазом из-под повязки, а Харони, обернувшись черной волчицей, рычала на жабу, гоняющую по магазину курицу.

— Эбби! Очнись! — Витиевата боялась прикоснуться к подруге и причинить боль.

— Витиевата. — прошептала девушка. — Голова болит.

— Тут всюду кровь. — ведьма не могла открыть заплывший от удара глаз и прижимала к телу поврежденную руку. — Госпожа Червоточина, помогите!

Абсолютно не пострадавшая старшая ведьма обнимала желанную книгу и кружилась на месте.

— Госпожа Червоточина, вы продаете Заговоренный Камень, залечивающий раны?

— Третья полка слева от вешалки.

— От вешалки. — в магазине не осталось ни одной целой вешалки и полки. — Я найду камень, держись, Эбби.

Подругу ведьмы словно резко потянули за волосы, и она провалилась в пустоту, ощутив легкость. Но продлилось это не долго и мир снова возник перед ней, а с ним и лицо склонившейся старшей ведьмы.

— …чтобы черви вас съели, и мне не пришлось бы нарушать правила. Никто не запрещает принимать помощь от других ведьм, но после смерти одной из совета от рук героя на ее место может прийти ведьма с иными взглядами. У меня всего одна попытка произвести впечатление на Совет Ведьм, и, если я не справлюсь, не видать мне титула Верховной Ведьмы. Мне придется от вас избавиться.

Эбби старалась понять, о чем говорит ведьма, но разум девушки все время гас и включался. Она смотрела сквозь ведьму, а вот Фитиль прямо в глаза девушки, что привело хозяйку магазина в ужас.

— Твои глаза! Не может быть. Ты…

Снова темнота, а за ней крики.

— Как ты могла?

— Я отговаривала ее, госпожа.

— А если кто-нибудь узнает, что она мне помогала.

— Я никому не скажу!

Выбираться из мрака становилось все труднее.

— Отойди от нее!

— Никогда, не смейте ее трогать. — Витиевата загородила собой подругу.

Эбби помнит взрывы и крики, игру огней в магазине и каменный песок, сыплющийся сквозь пальцы на пол, проклятия и мольбы, свирепую мощь и безграничное самопожертвование. Все стихло.

— Эбби! Эбби, очнись. Я только что совершила Величайшую Ведьмину Вакость.

— Горжусь тобой, а я, пожалуй, отдохну.

— Эбби, открой глаза. Эбби!

* * *

Магия. Как много скрывается за этим коротким словом. Оно куда сложнее, чем может показаться на первый взгляд. Магия как узор, меняющийся под взглядом. Магия похожа на глубокую яму, дна которой не видно. На ее поверхности, всего лишь в метре глубиной, из черного цилиндра выскакивает пушистый заяц. А в недрах бездны из шляпы вылезает мерзкая рука и не только машет вам, но и, хватая вас за пиджак, тянет за собой в цилиндр. Магия имеет странную особенность становиться источником огромного числа бед, но при этом умудряется помогать и избавляться от проблем. Магия задает уйму вопросов, являясь ответом почти на все.

С помощью чего Леди Морквана справится со свалившимися на ее уши административными делами Северной Небесной Крепости? Чем она защитится от драконов, пожирающих магические артефакты?

Как спасется Эбби из-под завалов и от замужества? А как Витиевата сможет освободить заключенных из тюрьмы Ведьмина Башня?

Что поможет найти во время экспедиции внутри бороды гнома иллюзионисту Фоксу Пу Окусу и его мертвой ассистентке Сьюзан Чернике господина Вуаля?

Мы пока не знаем ответы на вопросы, но мы точно можем сказать, что не важно, какая судьба ждет героев. Самое главное — их жизни всегда буду тесно переплетены с могущественной, непостижимой, разрушающей и создающей, с самой настоящей магией.

Примечания

1

Зародившись в Друдные времена, игра изначально называлась Игра Первых Мужчин. После многочисленных жалоб от женщин, решивших принимать участие в соревнованиях, название сменилось на Игру Первых Людей. С появлением магических существ и, соответственно, их жалоб игра получила другое название — Игра Первых. Но теперь переименовать игру требуют команды, ни разу не занявшие призового места.

2

Игра была придумана разбойниками, как способ скоротать время между набегами и дележкой награбленного. В разных слоях общества игру называли по-разному: волшебники — «Маги и Артефакты», аристократы — «Благородные господа и Титулы», а короли — «Владыки и Земли». Популярность игры хорошо иллюстрирует битва, проходившая на Аристократическом Поле, когда военачальники, решив не сражаться, поставили посередине поля стол и сыграли в «Рыцари и Знамена» на победу.

Content

Волшебная суета
Энтони Строк

Примечания