Валерия Чернованова

ВО ВЛАСТИ ПЛАМЕНИ

ГЛАВА 1

— Готова поспорить на свои рубиновые подвески, что эррол Тейран победит и в сегодняшних состязаниях. И, как и в прошлом году, его назовут королем турнира. Ах, Шахир, он такой… — восторженно выдохнула Лаали.

Я закатила глаза. Начинается…

— Храбрый, сильный, и вообще! — продолжала петь дифирамбы своему кумиру девушка, а я тем временем боролась с желанием спихнуть Лаали с ковра на пальму, мимо которой мы сейчас пролетали.

Или, может, лучше сбросить ее в фонтан на Цветочной площади? Прохладная вода однозначно пойдет ей на пользу.

— Интересно, а какие на нем сегодня будут доспехи?

Я зажмурилась. В следующий раз пойдем пешком, а летающим ковром, как кляпом, я заткну Лаали рот. Потому что слышать по сто раз на дню это имя просто невыносимо. Шахир, Шахир, Шахир! В последнее время моя подруга будто помешалась на нем. Такое ощущение, что ее заклинило: Шахир то, Шахир се. Можно подумать, самый лучший, самый красивый и неповторимый дракон на все село. Рассветное королевство то есть.

Лично я старалась сторониться старшего сына первого советника его светлейшества. Ладно, я в принципе всех драконов сторонилась, будь то Огненные или Ледяные. Кроме одного… Но сейчас не об этом!

— Лаали, милая, — я глубоко вдохнула, затем выдохнула, стараясь успокоиться, — мне кажется, не стоит так зацикливаться на одном тальдене.

— Я приму участие в отборе и выйду за него замуж! — перебила меня девушка и с фанатичным блеском в глазах заявила: — Никаких других тальденов мне не надо!

Тяжелый случай.

Может, мне лучше самой с ковра свалиться? И пусть Лаали летит на свой турнир в гордом одиночестве. Мне там вообще делать нечего. Но родители настояли, чтобы я не пропустила ни одного праздничного дня. Приманивала женихов, так сказать. Потому что быть незамужней алианой в девятнадцать лет — это конец. Света, жизни, родительских надежд.

Покружив над ристалищем, ковер мягко опустился в густую траву с яркими вкраплениями полевых цветов. Лаали грациозно поднялась, счастливо жмурясь на солнце и улыбаясь. Внимательно оглядела разноцветные шатры, раскинувшиеся за полем, и приступила к изучению трех ярусов трибун, затянутых яркими полотнищами. Наверняка выискивала взглядом своего драгоценного дракона.

Поправив полупрозрачную вуаль на лице (алианам в Рассветном королевстве запрещается показываться на людях с непокрытой головой и открытым лицом), подруга задумчиво пробормотала:

— Осталось узнать, кто станет королевой турнира.

Давняя традиция — победитель в состязаниях выбирал даму сердца, даря ей что-то из своих доспехов, перчатку там или бывало даже шлем (конечно же именно о таком пропахшем потом и лошадью подарке мечтает каждая девушка), после чего имел право танцевать с ней на вечернем пиршестве все танцы и даже ненадолго остаться с ней наедине.

Я с сожалением посмотрела на Лаали и, взяв ее за руку, крепко сжала тонкие пальчики. Она у меня замечательная. Наивная немного, правда. Ведь знает же, кто станет королевой турнира — эта змеючка Амарелия, по которой Шахир, говорят, уже который месяц сохнет. И тем не менее Лаали продолжала себя обманывать.

— Кто бы ею ни стал, ты у нас первая во всем Жемчужном городе красавица, — ласково улыбнулась я подруге.

И это была чистейшая правда. К своим семнадцати годам Лаали превратилась в очаровательную девушку. Невысокая, хрупкая, с тонкими нежными чертами и миндалевидными серо-голубыми глазами. А уж ее густым темным волосам, сейчас заплетенным в толстую косу, завидовали все без исключения алианы и простые девушки.

Кроме меня, наверное. Я вполне довольна своими волосами, которые мама в детстве, когда расчесывала, с любовью и восхищением называла золотым шелком.

Стоило мне ступить в траву, как коврик послушно свернулся тугим рулоном. Подскочил мальчишка в красных шароварах и жилете на голое тело (жара стояла неимоверная). Я дала ему монетку и попросила позаботиться о моем любимом коврике. Мальчик низко поклонился и помчался к шатру — хранилищу волшебных половиков.

А мы с Лаали, влившись в пеструю толпу, не спеша двинулись к трибунам. Сегодня было особенно многолюдно: финальный день состязаний обещал быть богатым на впечатления. Простые горожане занимали места еще на рассвете. Знать, как обычно, не слишком спешила. И мы тоже, признаться, опаздывали. А все Лаали! Она никак не могла выбрать между платьем бледно-розовым и ярко-зеленым. Решив, что изумрудный цвет больше подходит зеленоглазой мне, чем ей, девушка остановилась на розовом варианте, а потом еще добрых полчаса крутилась перед зеркалом, любуясь собой, пока я не затащила ее на подоконник, а с него на ковер.

Мы поднялись на трибуны одними из последних, но волноваться было не о чем: никто и никогда не осмелился бы занять места, отведенные для дочери герцога Анвэри, моего отца.

— Риан, смотри! — радостно воскликнула Лаали, когда герольд начал называть имена победителей прошлых состязаний, и те по очереди стали выезжать на поле под рукоплескания зрителей.

Кто бы сомневался, что Шахир возглавит процессию победителей.

Скользнув по ристалищу равнодушным взглядом, я сосредоточилась на своих руках. Лучше полюбуюсь ногтями и серебряным колечком, мягко поблескивавшим на безымянном пальце. Это украшение три года назад, в день моего шестнадцатилетия, мне подарил Мориэн — старший сын владыки соседствующей с Рассветным королевством Сумеречной империи.

Ледяной дракон и… мой друг.

— Риан! — Лаали легонько пихнула меня локтем в бок.

— Ну что такое? — Я насилу оторвала взгляд от серебряной безделушки, с которой никогда не расставалась.

— Как думаешь, кто он?

По трибунам волной прокатился шепот.

— Понятия не имею… — Я подалась вперед, пытаясь получше рассмотреть рыцаря в черненых латах на вороном красавце-жеребце.

Последний особенно привлек мое внимание. Однозначно больше, чем наездник, появление которого вызвало живейший интерес у зрителей. Особенно то, как он нарочито медленно подъехал к центральной трибуне, в тени которой от палящего солнца прятались правитель со своей ари, советник и добрая дюжина охранников.

Мельком взглянув на подскочивших к нему стражников, рыцарь во всеуслышание объявил:

— Я желаю принять участие в турнире!

Шепот усилился, стремительно перерастая в возбужденный гул.

— Вот что за привычка прятать лицо за забралом, — проворчала Лаали, старательно вытягивая шею и пытаясь изучить тальдена, уверенно восседавшего на коне. Животное нетерпеливо потряхивало смоляной гривой и било по земле копытами, как будто рвалось в бой. — Турнир ведь еще даже не начался.

Герольд подскочил к правителю, чтобы обсудить неожиданное заявление, и на какое-то время над ристалищем, словно знойное марево, повисло молчание. Прошла минута или, может, две: моя подруга ерзала от нетерпения, а потом возбужденно вскинулась, когда герольд приблизился к краю трибуны, чтобы громко проговорить:

— По традиции принимать участие в боях последнего дня имеют право только те, кто победил в предыдущих. Вы же…

— Я готов сразиться с каждым из победителей. Или со всеми вместе, — заявил незнакомец. В его голосе явственно слышались самодовольные нотки.

Как будто здесь мало было Шахира.

Герольд метнулся обратно к его светлейшеству, и снова трибуны, будто по волшебству, окутало тишиной.

— Что ж, если так уверены в своих силах, сражайтесь! — наконец объявил он волю правителя.

Рыцарь склонил голову перед его светлейшеством в знак благодарности и бесстрашно проговорил:

— Я уверен. А скоро в этом убедятся и все остальные.

Я негромко фыркнула.

Нет, какой же все-таки самоуверенный тип.

Шахир от наглости незнакомца (не привык, что кто-то может быть наглее его) даже шлем с головы стащил и, раздраженно сплюнув себе под ноги, вскинул взгляд. Словно призывал отца вмешаться и упрятать этого выскочку куда подальше. В катакомбы Асмийской крепости, например, где драконов, совершивших страшное злодеяние, держали до самой казни — встречи с дольгаттами.

— Ах! — раздался справа от меня благоговейный вздох.

Это Лаали опять пожирала своего черноглазого дракона взглядом. А мне Шахира, если честно, лишний раз не хотелось даже видеть. Поговаривали, скоро первый советник объявит об отборе невест для старшего сына. Лаали этого дня ждала, как пришествия Ясноликой, и мечтала оказаться среди счастливиц. А у меня волосы на голове вставали дыбом только при мысли стать одной из избранниц Тейрана.

На протяжении долгих недель быть привязанной к нему любовными чарами — упаси меня тагры от такой напасти!

— Да будет так, — изрек герольд, словно откликаясь на мои мысли.

Фанфары возвестили о начале турнира.

Чтобы растянуть удовольствие и не покалечить новенького в первые же минуты боя, тальдены решили сражаться с ним по очереди.

И это было ошибкой.

Никогда не видела столько ярости и силы в одном мужчине. Зверь в обличье человека, по-другому не скажешь. Мой отец — один из лучших воинов Рассветного королевства, и я любила наблюдать за его тренировками, радовалась и гордилась им, когда он укладывал на лопатки очередного противника. Сейчас же мне было по-настоящему страшно, словно это я там сражалась. При каждой новой атаке незнакомца сердце замирало в груди вместе с дыханием.

Огненные и Ледяные один за другим бесславно покидали поле боя. Некоторых уносили. Оставалось надеяться, что все-таки живыми.

— Как думаешь, какая у него сила? — спросила Лаали. Пальцы девушки дрожали. Она нервно теребила кончик вуали, рискуя одним неосторожным движением сорвать ее с лица, ведь следующим и последним противником загадочного рыцаря должен был стать ее обожаемый Шахир.

Амарелия, с видом королевы восседавшая на трибуне напротив, тоже нервничала. Не переставая шепталась со своей свитой — подругами и ерзала на месте, имея все основания опасаться, что Шахир Тейран так и не выйдет победителем из сегодняшнего состязания. И тогда не видать ей «короны», и не ее будут чествовать на сегодняшнем торжестве.

Пусть так. Тогда Лаали не будет весь вечер страдать.

— Риан… — Подруга коснулась моего локтя.

— Он Огненный, — уверенно прошептала я, как завороженная наблюдая за танцем меча, со свистом рассекавшего воздух и сверкавшего в лучах солнца как вспышки молний.

Не было в этом мужчине ничего от Ледяного. Только один лишь обжигающий дикий огонь.

Его движения, продуманные и выверенные, и впрямь можно было сравнить с танцем. Иногда плавным и медленным, а иногда таким быстрым, что в глазах начинало рябить. Он словно читал мысли противника. Предугадывал его реакцию, уворачивался, а потом снова нападал: жестко и яростно.

Последнего соперника зрители встречали восторженными криками. Публика благоволила Шахиру. Красивый, молодой, бесстрашный дракон. Лучший выпускник Поднебесной академии.

Лучший во всем.

Два Огненных сошлись на поле боя. Латы одного отливали золотом на солнце, доспехи другого, казалось, были окутаны тьмой ночи. Мгновение, когда воины застыли друг против друга, прервалось яростным криком — Тейран первым бросился на противника. Тот, по самым скромным моим подсчетам, уже должен был едва держаться на ногах. Но он не просто держался — он двигался так, словно его тело не сковывал тяжелый металл и это не он добрых два часа крушил на потеху публике лучших воинов королевства, в каждом из поединков показывая себя сильнейшим из сильнейших.

И это тоже не стало исключением. Несмотря на свою подлую выходку — горсть земли, которую этот мерзавец, рухнув на колени, попытался швырнуть в лицо своему сопернику, Тейран так и не стал победителем. Огненный успел увернуться и, рванувшись к сыну советника, со всей силы ударил его рукоятью меча.

В общем, Шахира с ристалища тоже пришлось уносить. Приятное было зрелище.

Для меня.

После поздравлений победителю (несмотря на настойчивые просьбы герольда, незнакомец не пожелал назвать свое имя) по трибунам прокатилась новая волна возбужденного шепота: настало время объявить королеву турнира. И все, в особенности алианы, сейчас задавались вопросом, кто же удостоится этой чести.

— Скажу ему спасибо, если не Амарелия, — хмыкнула я. — Она и так ног под собой не чует.

— Риан, он идет сюда! — взволнованно пискнула Лаали и замерла. Как и остальные алианы.

Я видела, как взгляд приближающегося рыцаря скользит по жемчужинам нашего мира — Адальфивы. Одна, другая, третья… Он словно перебирал бусины редчайшего ожерелья. Пока не добрался до Лаали, и, оказавшись в непосредственной близости к объекту его внимания, я вдруг занервничала.

Хотя это еще надо постараться — заставить нервничать Риан Анвэри.

Взгляд, цепкий и обжигающий, перекинулся на меня. Секунда или две, чтобы стянуть перчатку. Небрежный бросок, словно швыряет дворняге кость. Перчатка упала к моим ногам в тот самый миг, когда я поняла, что еще немного и сгорю дотла: под его взглядом или от ярости, что сейчас бушевала внутри меня.

Огненный выбрал себе королеву, но сделал это так, словно на невольничьем рынке купил рабыню.

Меня.

ГЛАВА 2

— Знала бы ты, как я тебе завидую… Риан, ты такая счастливица! Это же чудесно — стать королевой турнира! — Переполняемая восторгом, Лаали едва не подпрыгивала до потолка, в то время как я желала кое-кому провалиться поглубже и подальше. Например, навестить тагров.

Это же надо было так меня унизить!

Стать королевой турнира считалось почетным. Очень. По крайней мере до сегодняшнего дня.

Каждый участник состязаний заранее уславливался с интересовавшей его эсселин, какого цвета платье она наденет или что за украшения на ней будут. Чтобы в случае победы не ошибиться в выборе.

Но я с этим… этим… драконохамом ни о чем таком не уславливалась и теперь терялась в догадках: почему я? А главное, зачем нужно было вести себя так, словно облагодетельствовал пустое место?

По традиции рыцарь, сделав выбор, поднимался на трибуну и, преклонив перед осчастливленной им девой колено, вручал ей подарок под одобрительные крики зрителей.

Но в этот раз на ристалище стояла такая тишина, что было слышно, как где-то совсем близко жужжит пчела.

— И что же ты нашла тут чудесного? — Усевшись на край кровати, я скрестила на груди руки. — Мое унижение?

Это еще родителям не доложили, сколько я сегодня привлекла внимания. То-то они «обрадуются»…

— Ну, может, он просто не знает наших обычаев, — пожала плечами Лаали.

— Зато знает, как являться в последний день турнира и всех калечить, — проворчала я, схватившись за кисточку балдахина, и нервно ее затеребила.

Вспомнила, как, швырнув железяку к моим ногам (хорошо хоть не в меня), тальден повернулся ко мне закованным в доспех задом и отправился своей дорогой, то есть прочь с поля боя. Под гробовое молчание. У меня пылало лицо, и я лишь чудом не упала в обморок от теплового удара.

— Ну ладно тебе, — присев со мной рядом, вкрадчиво сказала Лаали. — Не злись. Вполне возможно, его вообще не будет на празднике.

— Проигнорирует приглашение его светлейшества? — Я усмехнулась. — Ну разве что он смертник.

— Интересно, а сколько ему лет? Как думаешь, он красивый? — переключившись на куда более интересную для нее тему, чем мое задетое самолюбие, защебетала подруга.

— Вот совсем неинтересно, и я о нем вовсе не думаю!

Но это была неправда. До самого вечера незнакомец в черненых латах не покидал мое сознание, хоть я очень старалась его оттуда выдворить. Но он и в этом поединке вышел победителем.

Паршивец.

Каждый год бал в честь короля и королевы турнира устраивали во дворце правителя. Не раз и не два доводилось мне бывать в белокаменной крепости с золочеными куполами. И тем не менее, вновь оказавшись там, я испытала самый настоящий благоговейный трепет. Во дворце его светлейшества Камрана IV все было прекрасно, начиная с мраморных лестниц и фонтанов, белевших посреди цветущего сада, и заканчивая просторными галереями и роскошными залами. Каждый украшали цветные мозаики, а также воздушные ткани, словно вуали на лицах прелестных эсселин.

Прислуга перемещалась бесшумно. Стоило мне сойти с ковра, как слуги, низко кланяясь, распахнули передо мной двери в обитель красоты и блеска.

Гостей было много, как и света, что источали зажженные свечи. Пламя в витых светильниках, пламя в тяжелых подсвечниках… Пламя повсюду. Оно напоминало об утреннем унижении и глазах незнакомца: светло-карих, как древесная смола, заточившая в себе искру огня.

Оказавшись во дворце без Лаали (подруга, как всегда, опаздывала), я было понадеялась, что на меня никто не обратит внимания. Подумаешь, получила перчатку. И перчаткой. По чувству собственного достоинства.

Но меня заметили. Гости его светлейшества стали оборачиваться, вглядываясь в мое лицо, затемненное фиолетовой дымкой вуали. Чувствуя, как каждый нерв внутри подрагивает от напряжения, я позволяла уводить себя все дальше, в просторный зал со сводчатыми потолками и стенами, украшенными искусной мозаикой с пущенными поверх нее вьюнками. Ими же были украшены два кресла на небольшом возвышении, для короля и королевы.

Место короля, к счастью, пустовало.

Мне было предложено опуститься на этот импровизированный цветочный трон и сидеть там до появления победителя, под пристальными и любопытными взглядами.

В другом конце зала, на троне настоящем, я заметила его светлейшество. Уже немолодой, но все еще могущественный дракон. Я опустила голову, приветствуя правителя, а когда подняла глаза, увидела приближающегося ко мне мужчину.

Лаали будет разочарована. Незнакомец был в маске, полностью скрывавшей его лицо.

Мог бы и в шлеме прийти, чего уж.

Светлый кафтан, затянутый широким поясом, подчеркивал ширину его плеч. Я всегда считала себя слишком высокой для девушки. Вернее, высокой для хрупкой и нежной алианы. Но при виде надвигающегося на меня дракона вдруг почувствовала себя совершенно крошечной. Песчинкой, брошенной к подножию огромной скалы.

Гости пропускали его к «трону», как меня несколькими минутами ранее, провожая долгими взглядами и приглушенным шепотом.

Личность победителя никому не давала покоя.

— Моя королева. — Приблизившись ко мне, тальден изобразил небрежный поклон, почти не прогибаясь в спине, после чего опустился в кресло.

— Просто королева, — с натянутой улыбкой поправила я.

— Моя, — не согласился со мной тальден, отчего мне захотелось столкнуть его с кресла. А потом примирительно уточнил: — На этот вечер.

Ну главное, что не на всю жизнь.

Какое-то время мы молчали. Я старалась абстрагироваться от близости мужчины и делала вид, что меня в этой жизни не интересует ничего, кроме мозаичной росписи на стенах. Он лениво скользил взглядом по приглашенным, порой удостаивая им и меня, и тогда щеки начинали гореть. Никакая вуаль не спасала от этого пристального внимания.

Склонившись ко мне, тальден спросил:

— Нравится праздник?

— Обычный. — Я пожала плечами и, не сдержавшись, тоже поинтересовалась: — Почему вы носите маску?

— А вы вуаль?

Ну знаете ли.

Может, и правда не из наших краев? Или просто издевается.

Последнее было более вероятным, потому что глаза в прорезях маски, тьмою обтекавшей его лицо, сейчас искрились весельем. Или насмешкой.

— Если я появлюсь без вуали на людях, меня накажут.

— Надеюсь, вы от нее избавитесь, когда мы останемся наедине.

— А кто вам сказал, что мы останемся наедине?

— Я в своем праве, эсселин Анвэри, — с усмешкой заявили мне.

А как по мне, так не в своем уме. Раз позволяет себе разговаривать с алианой в таком тоне.

— Но сначала, — незнакомец расслабленно откинулся на спинку кресла, — будут чествования победителя и танцы. Надеюсь, вам нравится танцевать.

— Как вас зовут?

— Аман.

К нам приблизился слуга, в поклоне предлагая взять с подноса чеканные кубки.

— Аман? И все?

— А что вы еще хотите знать? — сделав глоток, лениво поинтересовался дракон.

— Кто вы? Откуда? Почему появились на ристалище в самый последний момент и… — Я замялась, прежде чем задать вопрос, который больше всего не давал мне покоя. — Почему выбрали меня?

— Вы слишком любознательны для своего возраста.

— А вы знаете мой возраст?

Аман подался ко мне и, прежде чем я успела понять, что он задумал, взял мою руку в свою и прижался к ней губами. Испуганно оглянувшись на гостей, я выдернула плененные наглецом-драконом пальцы и прошипела:

— Да что вы себе позволяете?!

Кожа в том месте, где клеймом отпечаталось прикосновение его губ, горела, и этот жар прокатывался по всему телу. Словно несколько секунд назад я глотнула не вина, а обжигающего огня. Горела я вся под взглядом незнакомца, этого Амана, изучавшего меня с видом коневода, выбирающего для себя племенную кобылу.

— Ничего, что было бы вам неприятно. — Мужчина коротко улыбнулся. — И да, Риан, я знаю о вас все.

После его ответов вопросов стало еще больше, и появилось желание сбежать от Огненного на край Адальфивы.

Продолжить знакомство нам не дали, и, наверное, к счастью. Слово взял правитель, и гости тотчас замерли там, где стояли. Смолкли голоса, взгляды всех собравшихся обратились к его светлейшеству.

— Наш несокрушимый рыцарь попросил не называть его имени, — зазвучал под сводами зала сильный голос правителя, — но я рад, что сын… — Он замолчал и улыбнулся, сделав вид, словно едва не обмолвился. — Я рад, что победителем стал потомок славного древнего рода Огненных!

Тут уж придворные не выдержали и возбужденно загомонили. Уверена, многие из них готовы были отвалить не одну горсть золота, лишь бы узнать, чей именно отпрыск осчастливил своим появлением нашу столицу.

После приветствия его светлейшества последовали тосты: за правителя, за победителя, за процветание Рассветного королевства. При дворе пили много, но Аман после каждого тоста лишь пригубливал вино, да и я тоже никогда не была поклонницей подобных напитков.

Когда с торжественными речами и тостами было покончено, настало время развлекательной программы.

— Потанцуйте со мной, Риан. — Аман поднялся и протянул мне руку.

— Лучше я здесь посижу. — Я с опаской покосилась на широкую ладонь дракона, не имея ни малейшего желания к ней прикасаться. — Что-то неважно себя чувствую и…

Я приглушенно ойкнула. Кресло подо мной вдруг самым бессовестным образом начало нагреваться. Ума не приложу, как такое вообще возможно, я ведь сидела не на печи. Однако почувствовав, как жар жалит меня в одно место, вскочила на ноги, борясь с желанием хорошенько это самое место потереть.

— Вижу, вам уже лучше, — расплылся в улыбке Огненный.

— Вы издеваетесь?!

Опасливо оглянулась, но нет: алый бархат не горел и даже не тлел, а оплетавшие трон цветы и не думали увядать.

— Риан, возьмите меня за руку. — В его голосе, до этого мягком, зазвенела сталь. — На нас все смотрят.

Только тут я поняла, что наше общение не осталось незамеченным. Гости его светлейшества поглядывали на нас с нескрываемым интересом, и, чтобы больше не давать им повода для сплетен, я протянула негодяю руку и последовала за ним в центр зала. За нами потянулись другие пары. Когда мы разошлись, чтобы встать друг против друга, я облегченно выдохнула: прикосновение незнакомца обжигало не меньше его магии.

Смех и голоса приглушила музыка, в которую вплетался шелест платьев и шорох шагов.

— Вы же алиана, — проговорил Аман, стоило нам оказаться рядом. Скользящее движение рук, на короткий миг соприкасающихся локтями, и я, опустив взгляд, снова отступаю.

— Не напоминайте.

Алианы — девушки вроде меня, обладающие способностью в первую брачную ночь вбирать в себя силу своих мужей, драконов, чтобы со временем передать ее потомству. Мы — те, кто дает продолжение драконьему роду.

Несколько шагов назад, слишком коротких и незначительных, и вот я снова в кольце его рук, невесомыми прикосновениями очерчивающих контуры моего тела. Взгляд, от которого по венам бежит огонь, замирает на моих губах.

— Где же ваша природная кротость и застенчивость? — И снова мне слышится в его голосе насмешка, к которой примешивается упрек.

— А где ваши манеры?

Мы расстаемся, чтобы под тягучие звуки лайноры, струны которой заполняют своим звучанием весь зал, сойтись снова и, едва соприкасаясь ладонями, обойти друг друга по кругу.

— Это вы о сегодняшнем утре? — невозмутимо уточнил Аман.

— Я о вашей скверной привычке разбрасываться перчатками.

— Я просто решил, что пробираться к вам в доспехах будет не слишком удобно, — заметил дракон и наклонился, чтобы прошептать: — К тому же я никогда не встаю перед женщиной на колени. Считаю это прерогативой слабого пола.

— Снимите маску — я влеплю вам пощечину!

Нам было рано расходиться, но я как ошпаренная отскочила от Огненного, тем самым нарушив фигуру танца. За что заслужила косые взгляды.

Заметила среди танцующих Шахира, прожигавшего Амана (и меня с ним за компанию) яростным взглядом. Еще бы ему не яриться! Это ведь его должен был чествовать сегодня правитель и превозносить до небес придворные.

А вместо этого все восхваляют силу и бесстрашие Амана, даже не догадываясь, сколько в нем нахальства и самомнения.

Наконец пытка танцем закончилась. Не успели музыканты отнять от струн пальцы, как кто-то из гостей, уже изрядно захмелевший, выкрикнул:

— За победителя и его прекрасную королеву!

Мой кубок остался на ступеньке возле трона, но подскочивший к нам слуга предложил взять новый. Хотела отказаться (не самое удобное это занятие — постоянно приподнимать вуаль, чтобы сделать глоток), но отказ мог быть расценен как оскорбление его тагровому «величеству», поэтому пришлось пить и за себя, и за него.

И снова заиграла музыка, на этот раз более оживленная, однако сбежать под нее к вожделенному креслу мне не позволили. Аман удержал меня за руку, привлекая к себе, чем вызвал у меня новую вспышку раздражения.

— Здесь слишком душно. Предлагаю немного прогуляться.

— А если откажусь? — с вызовом бросила я. — Подожжете здесь все и выкурите меня из дворца?

Глаза в прорезях маски сверкнули огнем.

— Если не пойдете со мной, Риан, так и не узнаете, почему именно вы стали королевой турнира.

«Больно надо!» — хотела выпалить в самодовольную драконью физиономию, но… Мне действительно не давало покоя, почему он прицепился именно ко мне. А не к Амарелии, например.

Лучше бы все-таки эсселин Валейн сделал своей королевой.

Наше исчезновение осталось незамеченным. По крайней мере, мне очень хотелось в это верить. За минувший день я порядком подустала от внимания окружающих и сейчас была рада оказаться в садах Мраморного дворца.

Если бы еще рядом не было Амана…

Обитель правителей по праву носила это название. Куда ни глянь — повсюду светлый мрамор, слабо поблескивавший в лунном мерцании. Луна, плывущая по темной глади неба, выбеливала дорожку у нас под ногами, своим призрачным светом касалась лепестков цветов и заставляла искриться воду в фонтанах. Ее беззаботное журчание помогало расслабиться, а вот мужчина рядом, наоборот, лишал покоя и привычного мне душевного равновесия.

Выбивал из-под ног опору.

— Так и будете молчать?

— Красотами этих садов приятней наслаждаться в тишине, а не под аккомпанемент требовательно-капризных ноток вашего голоса.

От такого заявления я даже споткнулась. Спокойно, Риан. Он явно тебя провоцирует. Совершенно непонятно на что и зачем, но ты ведь не позволишь ему с тобой играть.

— Говорите. — Я замерла, скрестив на груди руки.

Мы как раз подошли к храму Ясноликой — белокаменному сооружению, увенчанному отливавшим перламутром куполом. Дорога, что привела нас сюда, разветвляясь, огибала храм с обеих сторон и уводила к беседкам, прятавшимся в тени фруктовых деревьев.

Но мне было не до романтичных посиделок под фруктовыми деревьями, и прогулка эта больше не радовала. Особенно когда в глазах Амана сверкнуло пламя, и я, сама того не желая, опустила голову.

И этого я тоже за собой никогда прежде не замечала — привычки пасовать. Но при одном только взгляде на незнакомца уверенность покидала меня. Это заставляло злиться. На него. На себя.

— Что именно вы хотите от меня услышать?

— Я вам это уже говорила. Почему выбрали меня?

— Мне понравились ваши глаза. — Он шагнул ближе, а я, вместо того чтобы отступить, застыла, словно скованная по рукам и ногам его глубоким, низким голосом. — Никогда не видел такого яркого цвета. Изумруды по сравнению с вашими глазами кажутся тусклым стеклом.

И это он называет ответом?

— И имя мое, полагаю, вы тоже прочли в глубине моих прекрасных глаз?

Аман рассеянно оглядел храм и пожал плечами.

— Нет. После турнира отправил слугу побольше разузнать о вас. Как видите, ничего преступного и предосудительного. Тайна раскрыта.

Я ему не поверила, но понимала, что донимать вопросами этого тальдена бесполезно. Только зря потрачу время. Лучше вернусь во дворец и найду Лаали. В крайнем случае, если Аман будет настаивать, станцую с ним еще пару танцев. Все лучше, чем торчать здесь с ним наедине.

— Я нагулялась. А вы оставайтесь. Осмотрите сады, они и правда очень красивые. Подышите воздухом в беседке. В общем…

Займитесь чем-нибудь. От меня подальше.

Провожаемая не то улыбкой, не то усмешкой тальдена, я направилась обратно ко дворцу. Но не успела сделать и нескольких шагов, как услышала:

— Риан, снимите вуаль.

Я сбилась с шага, а сердце в груди — с ритма.

— Я хочу вас увидеть.

Я вот тоже много чего хотела. Например, повернуть время вспять и провести это утро дома. Тогда бы не было этого странного знакомства и не менее странных просьб и разговоров.

— Вам мало моих глаз? — Сама не знаю зачем я обернулась.

— Мало, — кивнул Аман.

Вот ведь породистый хам.

— Тогда…

«Риан, уходи!» — шептал голос разума, которому так любила противоречить строптивая девчонка, что жила во мне.

— Тогда снимите маску. Это будет справедливо.

— Согласен, — хмыкнул Огненный и одним плавным движением избавился от своей маскировки.

Я смотрела на него с недоумением, гадая, зачем вообще было прятать лицо. Вопреки моим предположениям оно не было обезображено шрамами или болезнью. Оно было… совершенным. Этот мужчина был красив и прекрасно знал об этом. Резкие, но правильные, благородные черты, которые не способен был смягчить даже теплый каштановый цвет волос, обрамлявших его лицо. Острые скулы, прямой нос, низко надвинутые брови, что придавало его взгляду какую-то звериную хищность. Тот же Шахир по сравнению с ним казался смазливым мальчишкой.

Вот точно породистый. И точно хам. Этого у него не отнять.

— Теперь ваша очередь, эсселин.

Оглядевшись по сторонам и удостоверившись, что мы одни, я отстегнула вуаль, и полупрозрачная ткань скользнула мне в руку.

Скрупулезно изучив мое лицо, тальден сказал:

— Осталось последнее — почувствовать вас, и можно считать вопрос решенным.

— Что значит почу…

Закончить я не успела. Сама не поняла, как так вышло: в одно мгновение оказавшись рядом, он заключил мое лицо в ладони, обжигающе горячие, твердые, и поцеловал. Не было в этом поцелуе ни намека на нежность, попытку пленить чувственными прикосновениями девушку. Лишь напор и жажда завоевателя, желание показать его силу и власть надо мной. Ожечь своими губами, словно ставя клеймо.

Осознав, что на мне этим треклятым поцелуем только что как будто поставили печать, я со всей силы рванулась назад и едва не задохнулась от ярости.

— Когда мой отец узнает!..

— Он очень опечалится, что вы позволили себе остаться наедине с незнакомым драконом, — и не думал пугаться Огненный.

— Вы не дракон! Вы — чудовище! — прорычала я и отступила от него еще на два шага, отчаянно желая, чтобы между нами разверзлась пропасть.

Подхватив юбки, бросилась прочь. К бликам пламени, что шрали в окнах дворца. Прочь от пламени настоящего. Непредсказуемого и опасного.

— До скорой встречи, эсселин Анвэри!

— Больше не смейте ко мне даже приближаться! — На миг обернувшись, прокричала я и сорвалась на бег.

Возле одного из фонтанов столкнулась с Лаали. К счастью, подруга не обратила внимания на то, в каком я состоянии, слишком была поглощена своей радостью.

— Риан, представляешь! Он выбрал меня! — Сияя улыбкой, алиана протянула мне раскрытую ладонь. — Смотри, какая красота!

На руке девушки сверкал знак рода Тейран — свернувшаяся клубком лиса, заключенная в рассыпающееся лучами солнце.

— Сначала было немного неприятно — кожу очень сильно пекло. Но сейчас все прошло. Риан, я так счастлива! Риан?

Лаали нахмурилась и подхватила меня под локоть, когда я, пошатнувшись, чуть не завопила от боли.

— Риан!

Руку жгло, как если бы держала ладонь над огнем, позволяя тому касаться, облизывать кожу. Перевернув ладонь кверху, я судорожно сглотнула: на меня смотрела, оскалившись, словно насмехаясь, тагрова лисица.

Алиана ахнула:

— Шахир хочет, чтобы и ты тоже участвовала в отборе!

Я зажмурилась.

Этого следовало ожидать. Вполне закономерное окончание ужасного дня.

— Моя госпожа! Его светлость вернулся! — Запыхавшаяся служанка вбежала в покои княгини и замерла, опустив взгляд.

Как и все остальные слуги в Огненном чертоге, она боялась заглядывать эссель Каррай в глаза. Вдруг молва права и, если в них долго смотреть, можно сойти с ума?

— Один? — коротко осведомилась женщина, прерывая тревожные размышления девушки.

Княгиня сидела возле зеркала и медленно раз за разом проводила щеткой по длинным густым волосам, в которых только начала проглядывать седина. Элесбед не боялась старости, ее не пугали эти проблески серебра в прядях цвета воронова крыла. Черными были и ее глаза — в них таилась беззвездная ночь и непроглядная тьма.

Элесбед усмехнулась своим мыслям. Внешностью Аман полностью пошел в отца, да сохранит Ясноликая его душу. Те же резкие черты лица — в отличие от ее, мягких и утонченных. То же неистовое пламя в глазах, и сердце его тоже горело. Ненавистью, что умело взращивала в нем все эти годы ее светлость.

— Один, — опуская голову еще ниже, тихо подтвердила девушка.

Княгиня нахмурилась и отпустила прислужницу:

— Хорошо, иди.

Раздраженно швырнув на кровать щетку из слоновой кости, Элесбед поднялась. Усилием воли потушила в себе внезапную вспышку ярости, вернув на лицо привычную маску. Спокойная и невозмутимая — такой она всегда представала перед сыном. Облачившись в легкое домашнее платье, брошью-камеей скреплявшееся на груди, Элесбед вышла из спальни, торопясь разыскать Амана и задать ему один-единственный вопрос, что сейчас не давал ей покоя: почему он вернулся без алианы.

Князя Каррая, унаследовавшего этот титул после смерти отца, она перехватила в галерее второго этажа. Тальден направлялся в свои покои и, к досаде Элесбед, не собирался отчитываться перед ней.

— Где девушка? — окликнула сына женщина.

— Победы на турнире в Жемчужном городе вашей светлости недостаточно? — даже не думая замедлять шаг, чтобы остановиться и поприветствовать мать, бросил тальден и, наоборот, зашагал еще быстрее.

— Аман!

— Я заберу ее позже, мама. Еще не время.

— Аман, — уже мягче проговорила женщина, уловив в голосе тальдена злость и раздражение, — мы и так ждали слишком долго. Смотри, как бы она не досталась какому-нибудь другому дракону.

— Я же сказал: еще не время! — не сумев совладать с собой, прорычал Огненный.

— Сын, — Элесбед ускорила шаг, пытаясь его нагнать, — пойми, я ведь о тебе и Клер беспокоюсь. Ты дал клятву и, если ее нарушишь…

— Я не собираюсь ничего нарушать. Девчонка будет здесь к концу месяца цветения. Просто доверься мне.

Сквозь ажурные ставни, оплетенные вьюнками с крупными алыми цветами, в галерею проникали яркие солнечные лучи. Элесбед поморщилась. Здесь всегда было слишком много света. Особенно в начале лета. Уроженка севера, она предпочитала свету тьму, а удушливой жаре холод Сумеречной империи.

— Ты проверил, она тебе подходит?

— Подходит, — обронил Аман и помрачнел еще больше, невольно возвращаясь мыслями к зеленоглазой строптивице.

Было бы проще, если бы Риан не откликнулась на его силу. Но даже короткого поцелуя оказалось достаточно, чтобы убедиться в обратном. Осознание этого вызывало в Огненном гнев и досаду. Их сочетаемость могла усложнить все еще больше. А может, даже все испортить.

Ее светлость сосредоточенно кивнула:

— Неприятная, конечно, новость, но я об этом позабочусь.

— Я в этом не сомневался, мама, — усмехнулся тальден и остановился, чтобы обдать ее столь не свойственным Огненному дракону холодом. — Ты еще что-то хотела?

Элесбед заставила себя улыбнуться:

— На этом все. Пока что.

Развернувшись, Огненный отправился в свои покои, а княгиня Каррай осталась стоять посреди галереи и смотрела ему вслед, досадуя и хмурясь. В последнее время Аман только так с ней и разговаривал: из последних сил сдерживая раздражение, цедя слова сквозь зубы.

Успокаивало одно: он дал клятву, которую не посмеет нарушить. А если нарушит…

Элесбед тряхнула головой, отгоняя нежеланную картину возможного будущего. Нет! Кто угодно, но только не ее сын! Аман Каррай никогда не отступает и никогда не проигрывает. Он добьется своего, как добивался всегда.

И Риан-Илара Анвэри не станет исключением.

ГЛАВА 3

Месяц спустя

Резкий поворот, руки взлетают к небу, отпуская на волю полупрозрачный лоскут тончайшего шелка. Одно из многочисленных таири — легких, воздушных тканей, что коконом оплетают мою фигуру. Защищают от жадного взгляда моего жениха, Шахира Тейрана.

Придушить его одной из этих тряпок — моя заветная мечта.

— Продолжай, Риан, мне нравится, — звучит самодовольный голос драконогада.

Я мысленно ругаюсь и, покорная его воле, выгибаюсь в спине, кончиками пальцев касаясь бархатистой травы.

Она щекочет мне кожу, как щекочет мне нервы этот мужчина, сейчас вальяжно развалившийся в кресле с бокалом вина. Он сидит под сенью дерева, пока я извиваюсь перед ним на солнцепеке. Утешает одно — это последнее испытание, и завтра Огненный выберет себе ари. Супругу, иными словами.

— Говорят, ты лучшая танцовщица Жемчужного города. — Взгляд дракона скользит по моей фигуре, замирает на груди, отдаваясь в ней неприятной тяжестью и дрожью в коленях, а потом опускается ниже.

Я продолжаю танцевать: подаюсь к Шахиру и резко в повороте отступаю назад.

Он прав. В искусстве танца я действительно первая. Вот только все во мне восстает и противится танцу перед этим драконом. Да я бы лучше сплясала перед ордой тагров, чем вытанцовывала перед ненавистным Тейраном!

Еще один лоскут, соскользнув с бедра, подхваченный ветром, уносится в чистое, без единого облачка, небо. Невыносимая жара. И ветер, вместо того чтобы освежать, опаляет тело. Как опаляет взгляд сидящего в нескольких шагах от меня тальдена.

Одно движение танца незаметно вплетается в другое. Совсем скоро на мне останется лишь полупрозрачная юбка и то, что язык не поворачивается назвать блузкой. Когда избавлюсь от последнего таири.

Медленно повожу бедрами из стороны в сторону, незаметным движением пальцев отцепляя невесомый лоскут, и слышу:

— Как думаешь, на ком я остановлю свой выбор?

Надеюсь, что не на мне.

— На самой достойной. — Руки извиваются змеями, кожа блестит на солнце от бриллиантовой пыли, которой служанки покрыли все мое тело. На радость его несравненности. — Но я не уверена, что вхожу в число достойных.

Снова прогибаюсь, запрокинув голову, а выпрямившись, замечаю, как темнеют глаза мужчины.

— Откуда столько скромности?

— Вы не будете со мной счастливы. — Я подаюсь к дракону, и он салютует мне бокалом.

— Угроза? — усмехается Тейран.

— Предупреждение.

— Странно, что привязка на тебя практически не действует…

Практически? Усмехаюсь мысленно.

Каждую алиану перед началом отбора привязывают к жениху любовными чарами. Вот и меня тоже привязали. И если бы не помощь моей названой матери — правительницы Сумеречной империи, императрицы Анны, все прошедшие недели у меня бы мозги были не на месте. Но ее хитрость сработала, и я не чувствую к сыну советника никакой симпатии.

Одну лишь стойкую антипатию.

— Видимо, то другое чувство, что испытываю к вам, оказалось сильнее любовных чар.

Я прикусила язык, но поздно: опрометчивые слова сорвались с губ прежде, чем я успела затолкать их обратно. Ох, Риан, когда-нибудь ты договоришься и доиграешься…

— Довольно! — Шахир хлопнул в ладоши, и музыка, наполнявшая цветущий сад чарующими звуками, резко оборвалась. Вскочив с кресла, тальден приблизился ко мне, тяжело дыша, словно это он тут вытанцовывал добрые полчаса, а не я. — Ты вредная, несносная девчонка! Иногда… — Он поморщился и просвистел сквозь сжатые зубы: — Иногда мне даже видеть тебя не хочется!

— Значит ли это, что я могу идти? — Опускаю в ложном смирении взгляд.

Его несравненность вскидывает руку, указывая в сторону открытой галереи, белеющей изящными колоннами в обрамлении изумрудной зелени. Из нее можно попасть во дворец советника, а оттуда подняться в крыло невест.

— И чтобы больше я тебя сегодня не видел! — гремит тальден.

— Слушаюсь и повинуюсь, господин. — Кротко улыбаюсь ему, ликуя в душе. Подхватив таири, алым облаком расстелившееся по траве, прикрываюсь им и убегаю во дворец.

Самое странное, каждая наша с Тейраном встреча заканчивалась одинаково: он взрывался и отправлял меня в крыло невест, хотя у него на лице было написано, что он был бы рад распрощаться со мной навсегда.

Но, как назло, не прощается! После каждого испытания отсеивались одна или две девушки, и вот к концу отбора из семнадцати претенденток на драконье сердце осталось восемь. Честно говоря, я была уверена, что вылечу если не после первой проверки (первая была на невинность, и провалить ее у меня бы при всем желании не получилось), то после второй так уж точно.

Но я, как это ни обидно и досадно, по-прежнему здесь. Оставалось надеяться, что завтрашний день станет для меня последним в этой роскошной клетке, Тейран выберет себе в жены Амарелию, и все заживут долго и счастливо. Ну разве что кроме Лаали, которая под любовными чарами совсем дурная стала.

Подруга ополчилась против меня, посчитав, что я во что бы то ни стало вознамерилась коварно выйти за Шахира замуж. И никакие мои попытки донести до нее простую истину, что я не стану его ари ни в этой и ни в какой другой жизни, не увенчались успехом.

Из-за треклятого отбора я лишилась лучшей подруги и, сама того не желая, обзавелась врагами. Дух соперничества на отборах невест вообще не способствует налаживанию приятельских отношений, а только все портит.

На лестнице я столкнулась с Амарелией, прогуливающейся под ручку с другой невестой его несравненности — Эльной.

— О, Риан, ты уже оттанцевала? Как прошло испытание? — ревниво сверкнула глазами эсселин Валейн, хоть и пыталась при этом растянуть губы в улыбке. Совершенно фальшивой.

— Как бы тебе и хотелось — я его провалила, — обрадовала алиану.

— Какая же ты все-таки чудная, — хмыкнула Амарелия. — Его несравненность — один из самых завидных женихов Рассветного королевства, а ты от него нос воротишь и радуешься каждому проигрышу. Зачем тогда согласилась участвовать в отборе?

Как будто меня кто-то спрашивал…

— И тем не менее, несмотря на все твои выходки, он продолжает держать тебя здесь, — насупилась Эльна, словно одним своим присутствием во дворце Тейранов я наносила ей страшное оскорбление. — И что бы это могло значить?

Я безразлично пожала плечами.

— Ну и кто после этого из нас странный, он или я? — Весело улыбнувшись, подмигнула соперницам. — Совершенно искренне желаю одной из вас завтра стать его ари.

Обойдя алиан на достаточном расстоянии (на отборах случалось всякое), отправилась к себе, мечтая о том, как скоро снова стану свободной пташкой.

Какое же это будет счастье!

Взбежав по лестнице, я резко затормозила — вспомнила о том, что должна была кое-куда заглянуть. Развернувшись, поспешила в необъятных размеров кухню, в которой заправляла эссель Мелинда. К слову, кухарка тоже была необъятной. А еще у нее было большое доброе сердце и искренняя, светлая улыбка.

— А, Риан, девочка! Как прошло испытание? — обрадовалась моему появлению в ее царстве котлов и пучков сушеных трав женщина. Вскинула голову, на миг отрываясь от светлого кругляша теста, которое старательно месила, и приветливо мне улыбнулась.

Я помахала двум поварятам, нарезавшим овощи в дальнем углу, после чего уселась прямо на припорошенный мукой стол рядом с кухаркой.

— Эрролу Тейрану не очень понравилось.

— А ты и рада, — покачала головой Мелинда, но без осуждения. Легонько потрепав меня по щеке, назидательно проговорила: — Замуж тебе надо, эсселин Анвэри. Но ты же слишком свободолюбивая и строптивая. И в кого только такая уродилась…

Мама считает, что винить за мой характер следует ее лучезарность Анну. Моя названая мать, пришелица из другого мира, против своей воли попала на отбор невест к Ледяному владыке. Анна победила и обрела счастье в новом для нее мире, но наши законы и традиции ей всегда были чужды и остаются таковыми по сей день. Особенно те, что касаются алиан и отборов.

Наверное, я слишком часто и слишком внимательно ее слушала, потому что полностью разделяю ее мнение. Не хочу, чтобы выбирали меня. Я хочу выбирать сама! Выйти замуж за желанного и любимого, будь то тальден или простой мужчина.

Тальденами в нашем мире называют могущественных колдунов, способных превращаться в драконов — Ледяных и Огненных. В большинстве своем это напыщенные гордецы. Мой отец, герцог Анвэри, и его великолепие Скальде Герхильд, супруг Анны, — редкое исключение из правил.

А я вообще терпеть не могу правила! И традиции.

А еще я терпеть не могу Шахира и…

— Мелинда, дай что-нибудь поесть, а? Умираю с голоду.

— Сейчас все сделаю, моя крошка, — вытерев о фартук перепачканные в муке руки, довольно произнесла женщина и принялась складывать в корзину мои любимые лакомства: орехи сайна, сыр, еще теплый хлеб, от которого так и хотелось отщипнуть корочку, фрукты. Очень много сочных фруктов, которые я обожаю и поглощаю в невероятных количествах.

Версия для всех любопытствующих.

— Может, здесь поешь? — предложила кухарка и прикрикнула на поварят, чтобы делом занимались, а не глазели на прожорливых алиан.

Те еще быстрее принялись орудовать ножами, а я, соскользнув со стола, сказала:

— Лучше пойду к себе. Ты же знаешь, если эссель Клеври меня здесь увидит, и тебе, и мне все нервы вытреплет.

Стоило упомянуть этого тагра в юбке, как он нарисовался в проеме кухни.

— Эсселин Анвэри! — возмущенно выдохнула устроительница отбора. — Вы что здесь делаете?!

— Зашла поесть, — чистосердечно призналась я.

— Поесть? — Сваха округлила глаза. — В таком виде?! — Она окинула пытливым взглядом мой наряд с немногочисленными уцелевшими лоскутками. — Перед мужчинами!!!

Я оглянулась на поварят:

— Так им же от силы лет десять.

Мальчишки согласно закивали, а стоило эссель свахе снова раскрыть рот, как они поспешили спрятаться в чуланчике за печью. Потому что эта дама в гневе — страшное зрелище.

— Немедленно возвращайтесь к себе, эсселин Анвэри! Скоро обед!

— Но я…

— К себе, — уперев руки в боки, прошипела мегера в платке. Темно-синем, обвивавшем ее длинную тощую шею и скрывавшем мышиного цвета волосы, собранные в высокую прическу.

С трудом подавив желание показать свахе язык, я схватила из корзины мешочек с орешками и дернула к выходу, слыша за спиной раздраженное бормотание эссель Клеври:

— Очень надеюсь, что эррол Тейран поступит благоразумно и не выберет вас.

— Полностью разделяю ваше мнение, — послушно согласилась я и посочувствовала Мелинде: сейчас и ей достанется из-за меня.

На счету Бриваэлы Клеври был не один успешно проведенный отбор. Она считалась лучшей свахой Рассветного королевства, а потому от драконов, желающих пригласить ее надзирать за невестами, не было отбоя.

Меня эссель Клеври жаловала не особо (вернее, не жаловала совсем), и я отвечала ей взаимностью. Не любила ее, как и Шахира, совершенно искренне.

До своих покоев домчалась за считаные минуты, радуясь, что не встретила ни одну прогуливающуюся невесту. Особенно Лаали. После каждого общения с бывшей подругой настроение опускалось до фундамента дворца Тейранов, если не ниже. А у меня оно сегодня и так далеко не радужное.

Прикрыв за собой дверь, обежала спальню внимательным взглядом.

— Чили, ты где? Чили, я тебе кое-что принесла. Иди сюда, мой хороший. — Опустившись на пестротканый ковер, постланный посреди комнаты — светлой и просторной, раскрыла мешочек с орешками и высыпала несколько себе на ладонь. — Знаю, тут немного, но эта совершенно невыносимая тетка!.. Нехорошая женщина, в общем, явилась в самый неподходящий момент и не позволила мне забрать для тебя еду. Я тебе с обеда что-нибудь вкусненькое принесу.

Тейран запретил невестам привозить во дворец любую живность, но разве могла я оставить своего питомца? Папа подарил мне Чили год назад, когда тот был еще совсем крохой. Привез из путешествия по заморским королевствам, и с тех пор мы с Чили были неразлучны.

Провести малыша во дворец советника оказалось непросто, еще сложнее — тайно кормить его и прятать. Благо у меня верная служанка, а внимание Чили как бальзам на душу. Когда он меня обнимает, обвиваясь хвостом вокруг моей руки, и начинает тереться мордочкой о мою щеку, я сразу успокаиваюсь. Любые негативные эмоции мгновенно отступают, и шторм в душе сменяется штилем.

Мне присутствие здесь Чили просто жизненно необходимо, потому что из-за всяких там Шахиров меня в последнее время слишком часто штормило.

Единственное правило в общении с такими, как Чили, льорнами — их не стоит пугать или злить. Можно запросто обжечься, потому что у этих созданий в моменты стресса срабатывает инстинкт самосохранения и они начинают шипеть и искриться.

Мама была очень недовольна, когда его светлость привез мне это искрящееся чудо природы, но я, честно говоря, лишь однажды видела, чтобы Чили нервничал и злился: когда уезжала на отбор к Шахиру.

Пришлось тайком взять его с собой, иначе бы спалил к таграм родительский дом.

— Чили…

Едва различимый шорох сбоку — это гуру маскировки, соскользнув с колонны балдахина, принюхиваясь, приблизился ко мне. Слизнул сразу все орешки с ладони и тут же, еще не успев их прожевать, сунул свою любопытную мордочку в полотняный мешочек.

Я гладила льорна по мягкой шерстке и думала о словах Эльны: «И тем не менее, несмотря на все твои выходки, он продолжает держать тебя здесь».

А ведь и правда, зачем держит? Любой другой дракон на его месте уже давно бы вышвырнул такую невесту из родового гнезда, а этот терпит. В чувства Шахира я не верила. Да, я откликаюсь на его силу, а значит, в случае замужества смогу ее принять — проверочный ритуал в храме Ясноликой это подтвердил.

Когда Тейран до меня дотрагивается, на моей коже серебристым мерцанием проступает обручальный узор. Но на этом все. Мы не подходим друг другу, и он это прекрасно знает, однако не спешит от меня избавляться. Почему — непонятно.

Я сидела, обняв льорна, беззаботно уничтожавшего орешки, и думала только о том, кто из невест завтрашней ночью станет ари Тейрана.

Да минует меня сия божественная кара.

Обед в общении с невестами его несравненности прошел нервотрепательно и энергозатратно. Но и занимательно. Вернее, занимательно было сначала, а потом стало нервотрепательно и энергозатратно.

Эльна чуть не подралась с Нерис — фигуристой шатенкой из далекой Лейфории. Из-за того что последняя осмелилась обзавестись для завтрашней церемонии точно такими же драгоценностями, что и закадычная подружка Амарелии. Уж не знаю, как Нерис пронюхала о сапфирах Эльны и как Эльна узнала о том, чем украсится ее соперница, но выяснение отношений проходило бурно: с криками, бранью и битьем посуды.

Не то чтобы алианы по поводу и без повода давали волю эмоциям… Обычно мы (ладно, они) тихие и кроткие. Но к финалу отбора все были на нервах. А если учесть, что в головах у девушек одна сплошная любовно-магическая хмарь, то бедняжкам оставалось только посочувствовать.

Что я и делала, не забывая при этом запасаться едой для льорна. Он у меня всеядный, поэтому в салфетку, которую собиралась спрятать под длинным широким рукавом платья, шло все: кусок пирога с дичью, песочные корзиночки с паштетом, пара фруктов. Собиралась добавить к этому многообразию еще медовое пирожное (Чили у меня такой сластена), когда услышала голос Амарелии, в котором отчетливо звучала насмешка:

— А ты, Риан, все никак не наешься.

К тому времени стражники уже успели растащить визжащих девиц по разным концам столовой, после чего под бдительным оком эссель Клеври каждую отконвоировали в невестины покои.

За столом остались я, Амарелия и еще три девушки. Лаали, к счастью, среди них не было, она отказалась от обеда.

— Лучше бы в свою тарелку смотрела, — посоветовала я сопернице.

— А вот странно, Риан. — Алиана уже давно поела и теперь, отодвинув от себя стеклянный кубок и недоеденный десерт, сидела, подперев подбородок кулаками, и смотрела мне прямо в глаза.

И зачем, спрашивается, было садиться напротив меня…

Подражая эсселин Валейн, негласной королеве отбора, остальные его участницы повернули головы в мою сторону.

— И что тебе интересно, Амарелия?

— Ты такая тощая, хоть и ешь за троих.

И вовсе я не тощая! Высокая просто, вот и кажусь тростиночкой. Хотя лично я ничего не имею против своей фигуры, а если Амарелия что-то имеет — ее проблемы.

— У меня здоровый аппетит, — пожала плечами я и в качестве его демонстрации принялась уплетать политое медом пирожное.

Мм… вкуснотища. Все-таки прихвачу одно для Чили.

— Здоровый аппетит у тебя или у твоего льорна? — расплылась в ядовитой улыбке девушка.

Я чуть не подавилась и едва не выплюнула в довольно усмехающуюся Амарелию не до конца прожеванное пирожное. Жаль, что не выплюнула.

Заставив себя проглотить застрявший в горле кусок, вкрадчиво поинтересовалась:

— Что ты сказала?

— Что ты нарушаешь правила, дорогая. А это может быть чревато.

Травмой твоей головы может быть чревато.

— Не понимаю, о чем ты, — прикинулась я удивленной, хоть все внутри меня клокотало от гнева, сдерживать который с каждой секундой становилось все сложнее.

Если из-за нее пострадает Чили…

Улыбка Амарелии стала еще отвратительней.

— Я о малыше льорне, которого заметила моя служанка, случайно заглянув к твоей. Удачно заглянув, стоит отметить.

Месяц! Месяц мы с Хевиной его прятали, и все было хорошо. Видимо, расслабились, успокоились.

Непростительная ошибка. Моя и ее.

— Полагаю, Шахир уже в курсе? — сдержанно спросила я, поднимаясь из-за стола. Платок с едой для льорна продолжала сжимать в руке, чувствуя, как ткань пропитывается жиром, точно так же как мое сердце пропитывалось ненавистью к этой выдре.

Алиана откинулась на спинку стула, скрестив на груди руки.

— Ну а ты как думаешь?

Так вот, если из-за нее пострадает Чили, замуж за Тейрана будет выходить ее призрак. Потому что сама Амарелия прямиком из дворца советника отправится жить к Ясноликой.

На полпути из столовой я остановилась и резко повернула обратно.

— Совсем забыла!

Стремительно приблизившись к эсселин Валейн (она даже не успела обернуться), вытряхнула все содержимое платка на голову «королеве» и, схватив со стола кувшин, добавила к сползающим по волосам паштету и мякоти фрукта травяного напитка из кувшина.

Пусть освежится.

Амарелия замерла, явно отказываясь верить в реальность происходящего. А я философски рассудила: если уж помирать, вернее, вылетать с отбора, то красиво.

Подумала так и пошла разбираться с Шахиром.

Пусть только попробует тронуть моего Чили!

Шла я быстро. Очень. Нервно перебирая ногами и больше всего на свете боясь, что опоздаю. И, как вскоре выяснилось, боялась не зря. Когда до заветных дверей оставался всего один поворот и несколько шагов, из моих покоев раздался истошный визг, а следом послышалась грубая мужская брань.

Тут уж я, подхватив юбки, помчалась со всех ног. Влетела в гостиную и, увидев, что в ней творится, завопила что есть силы:

— Не сметь!

Эффекта неожиданности я добилась точно. Потому что маленькая алиана, орущая на здоровенного бугая с саблей в руке… В общем, к такому во дворце советника явно не привыкли.

На шум сбежались остальные стражники, что обыскивали мою спальню. Последним из нее выскочил пунцовый Шахир и, подражая мне, во все горло завопил:

— Что здесь, тагры побери, происходит?!

— Вот что! — Я обличительно указала на здоровенного детину, занесшего саблю над испуганно жавшимся в углу Чили. — Кто вам давал право размахивать этой своей железякой перед моим питомцем?!

Большие круглые глаза льорна казались больше обычного, крохотные лапки были прижаты к маленькой сплюснутой мордочке. В иное время я бы непременно умилилась этому зрелищу, но сейчас мне было не до умиления.

— Эта тварь меня обожгла! — продемонстрировал всем заинтересованным красную ладонь (целую ладонищу) стражник, стремительно покрывающуюся волдырями.

— А не надо было его пугать! — Я подбежала к Чили, осторожно двумя пальцами отодвинула в сторону гладкое и наверняка острое лезвие сабли, которой мрачный бугай тыкал в моего малыша, и протянула к нему руки.

Шерстка Чили еще искрилась, но, когда его взгляд уперся в мои раскрытые ладони, звереныш тихонько пискнул и, «погаснув», потянулся ко мне. Я подхватила его с пола. Горячее тельце льорна прижалось к моей груди, обдавая жаром даже через ткань платья. Лапки обвили шею, и я развернулась к тальдену.

— Буду рада услышать объяснения.

Как любит повторять ее лучезарность Анна: лучшая защита — это нападение.

Святая правда!

— Что. Они. Здесь. Делают? — Я обвела взглядом свиту Шахира, а в ответ услышала визгливое:

— Я же запретил привозить в мой дворец животных! А значит… — Он шагнул ближе, сощурив глаза. Черные, что два угля, сейчас тлеющих от ярости, — в них явственно были различимы искры огня. — Будет справедливо, если я вышвырну эту тварь из своего дома. Сброшу с самой высокой башни!

Льорны очень умные создания, и иногда мне кажется, что Чили все понимает. Стоило Тейрану озвучить свою угрозу, как малыш заплакал. По крайней мере, звуки, что он издавал, очень походили на детские рыдания.

— Только вместе со мной. — Я тоже сощурилась, пытаясь придать себе грозный и решительный вид.

— Не искушайте меня, эсселин Анвэри.

Иногда мне кажется, что я не умею бояться. Вернее, конечно же умею, но только не тогда, когда надо. Вот и сейчас, вместо того чтобы вспомнить, кто здесь алиана, я заявила с азартом:

— Ну так пойдемте! Где тут у вас самая высокая башня? Буду рада в нее прогуляться.

Тейран заскрипел зубами:

— Ты забываешься, Риан.

Кивнула, полностью соглашаясь с его замечанием.

— И поэтому теперь вы, как всякий уважающий себя дракон, просто обязаны выгнать меня с отбора.

На скулах у Огненного обозначились желваки. Дернулись синхронно с кадыком, когда Шахир шумно сглотнул и процедил:

— Не тебе, девочка, указывать мне, что и когда делать.

У меня отвисла челюсть. Да что ж это такое-то! Если он и после этого оставит меня в невестах, то… Думаю, сейчас самое время начинать бояться.

— Я ведь могу забрать его у тебя силой.

Шагнула к дракону вплотную, понимая, что теперь пасовать уже точно не стоит.

— А я его так просто не отдам. И получится, что вы причините мне не только моральную, но и физическую боль. Только представьте, в какой неописуемый гнев придет мой отец.

Не в моих привычках прятаться за спину его светлости, но на кону стояла жизнь Чили. Сейчас я готова была наговорить что угодно, лишь бы Тейран отстал от моего питомца.

— Я и льорн, мы можем покинуть ваш дом немедленно.

— Что вы можете сделать, эсселин Анвэри, так это попридержать свой длинный язык. — Яростно сверкнув глазами, тальден повернулся к стражникам: — Не выпускать ее отсюда до завтрашнего праздника!

И прежде чем я успела возмутиться таким самоуправством, выскочил из гостиной, в которой мы все толпились. Следом за Огненным невестины покои покинула охрана, но я не сомневалась: как минимум один из них остался снаружи сторожить непокорную алиану.

Постепенно Чили успокоился и уснул, свернувшись клубочком в изножье кровати. А вот у меня успокоиться никак не получалось. До самого вечера я металась по комнатам, не находя себе места, и все думала о странном поведении тальдена.

По глазам было видно, что он готов прибить меня на месте, а уж выгнать с позором и вовсе меньшее, что мог и должен был сделать. Значит… Я похолодела. А значило это то, что по какой-то безумной причине именно я завтра стану его ари.

Я заходила еще быстрее, подгоняемая обрушившейся на меня паникой. Став женой этого человека, я окажусь в полной его власти. И тогда ни отец, ни даже императрица Анна не смогут мне помочь. Захочет — посадит под замок. Захочет — убьет. Он будет в своем праве, а я…

Стану совсем бесправной.

Мысль эта острым кинжалом ударила в самое сердце. Заставила подскочить к кровати и разбудить льорна, коснувшись его дрожащими от напряжения пальцами.

— Чили, просыпайся!

«Больше ни минуты здесь не останусь!» — размышляла я лихорадочно, раскатывая по полу волшебный ковер и посыпая вытканный на нем узор золотистой пыльцой — магией ветра.

Улечу в Сумеречную империю, спрячусь в императорском замке под защитой названой матери. Ее лучезарность поймет, не прогонит. С ней я буду в безопасности.

Толкнула ажурные ставни, сквозь которые в спальню проникал аромат цветов, что вились по белокаменной стене. Позвала Чили и опустилась на ковер.

Уже почти почувствовала вкус свободы, почти вдохнула ароматный вечерний воздух, когда двери распахнулись и спальню заполнил строгий женский голос:

— Риан-Илара Анвэри, прекрати это немедленно!

Я мысленно застонала.

Только мамы для полного счастья сейчас не хватало.

ГЛАВА 4

Герцогиня Анвэри стремительно вошла в комнату, не забыв громко хлопнуть дверью. Окатила меня холодом своего внимания, после чего уперлась взглядом в ковер, имея все шансы прожечь в нем много-много дырочек. А заодно и во мне с Чили.

— Сойди с ковра, — проговорила тихим спокойным голосом, от которого у меня в детстве мурашки бежали по коже. Детство уже давно закончилось, но я по привычке вздрогнула. — Живо! Мне вот интересно, куда ты собралась на нем лететь?

— В Сумеречную империю, — со вздохом призналась я, потому что не признаться, глядя в эти строгие глаза, было нельзя.

Мама негромко хмыкнула и кивнула на волшебную подстилку.

— Ты на этом собралась лететь через все королевство?

Согласна, план так себе, и я это понимала. Но лучше уж пытаться сделать хоть что-то для своего спасения, чем бездействовать!

Одарив порцией недовольства летающий половик, мама переключилась на Чили.

— Шахир настучал? — спросила я кисло.

Вот ведь… настоящий мужчина.

А еще дракон, бесстрашный защитник Адальфивы. Который бегает жаловаться на непослушную невесту ее родителям.

М-да. Влюбиться в такого у меня при всем желании не получилось бы.

— И как тебе только в голову пришло взять на отбор льорна?! — воскликнула герцогиня.

Прыжок, и Чили в одно мгновение вскарабкался по тревожно колыхнувшемуся балдахину, обвился вокруг резной колонны всеми четырьмя лапами и замер, старательно изображая элемент кровати.

— Обмануть меня и подбить на ложь Эйлуэн! — продолжала взывать к моей совести ее светлость.

Вообще-то сестра сама вызвалась меня покрывать, заверила родителей, что будет заботиться о льорне и что в мое отсутствие он будет жить в ее покоях. Представляю, как ей сегодня влетело…

— Мам, Эйли ни в чем не виновата. Ей пришлось согласиться — я настояла!

Эйли меня обожает, а я ее, и сейчас мне действительно было стыдно. Не за то, что нарушила правила отбора, а за то, что подвела сестренку под наказание. Так просто родители этого не оставят.

— Да, на тебя это похоже, — хмуро заметила герцогиня и поманила меня к себе, чтобы одарить скупым поцелуем в лоб.

Я присела перед ней в реверансе и голову заодно опустила, потому что смотреть в эти строгие карие глаза было выше моих сил.

Обычно ее светлость относилась ко мне с большей лаской, как и к остальным своим детям: четырнадцатилетней Эйлуэн и десятилетнему Шану. Но в последнее время я слишком часто ее огорчала, и, видимо, в ближайшем будущем меня лишат материнского тепла и внимания.

Как и поддержки.

Вообще мне грех жаловаться: до сих пор мне легко удавалось избегать замужества. То проверка на сочетаемость в храме Ясноликой показывала, что я не подхожу дракону, изволившему пригласить меня на отбор, то женихи сами отказывались от меня, лишь однажды со мной пообщавшись.

Но Шахир оказался маниакально настойчивым и по-ослиному упрямым в своем желании заполучить эсселин Анвэри в невесты.

Главное, чтобы не заполучил и в ари. Для меня это станет трагедией.

— Показывай, — пристально глядя мне в глаза, проговорила мама.

Я напряглась и отступила на шаг.

— Показывать что?

— Риан, не строй из себя дурочку! — раздраженно вскинулась родительница. — Что тебе подарила Анна?

— Ее лучезарность? — вкрадчиво переспросила я, продолжая делать маленькие шажки назад.

— Да, она! — еще более строго посмотрела на меня герцогиня. — Ты не испытываешь к эрролу Тейрану чувств, а значит, нарушить самое важное правило отбора тебе помогла Анна. Больше некому. Отдай артефакт. — Мама протянула раскрытую ладонь, на которую, по ее мнению, я должна была безропотно положить подаренную ее лучезарностью зачарованную шпильку. Одну из многих, что сейчас удерживали мои волосы в сложной прическе.

— Нет.

— Риан…

Как будто с чужим человеком разговариваю.

— Разве не понимаешь, как это неправильно? Неправильно чувствовать то, что чувствовать не должна!

Мама попыталась взять меня за руку, но я отшатнулась и продолжила, захлебываясь словами и эмоциями, что сейчас кипели во мне, словно котелок с похлебкой на огне:

— Ты ведь участвовала в отборе у Ледяного дракона, будучи влюбленной в моего отца. Забыла, каково это? Быть привязанной к одному любовными чарами, а на самом деле любить другого!

— Но ты-то ведь ни в кого не влюблена, — совсем не прониклась моей страстной речью родительница.

Ну, во-первых, тут все не так уж и однозначно. А во-вторых…

— Какая разница, влюблена или не влюблена? Я не животное, которое дрессируют с помощью магии, чтобы заглядывало жениху в рот и виляло перед ним хвостом!

— Риан! — Взгляд герцогини похолодел еще на несколько градусов.

Она все-таки схватила меня за руку и подвела к кровати, чтобы усадить рядом с собой.

— Послушай, Риан… — Она вздохнула и замолчала, наверное подбирая слова, которые должны были превратить меня в саму кротость и послушание. Ей и Шахиру на радость. — Ты наша старшая дочь, и только от тебя сейчас зависит, возвысится ли наш род. Отбор у Тейранов для нас очень важен. Он не выберет тебя, это все знают…

— А вот я сомневаюсь, — буркнула я, скрестив на груди руки.

Мама погладила мое плечо, а потом ласково приобняла и проговорила:

— Он выберет эсселин Валейн, но участие в отборе у сына первого советника откроет для тебя множество возможностей. Ты станешь желанной невестой для самых влиятельных драконов Адальфивы.

Она много еще чего говорила. Убеждала потерпеть, наконец повзрослеть и поберечь их с отцом нервы. Я молчала. Потому что понимала (сейчас как никогда ясно): для мамы важнее славное имя Анвэри, а не чувства собственной дочери.

Когда-то она покорилась воле родителей и готова была выйти замуж за нелюбимого мужчину. И вот теперь ждала от меня того же самого: покорности и самопожертвования.

Вот только мне совсем не хотелось превращаться в жертвенную овечку.

После ужина, который прошел в атмосфере подавленности и разговорах ни о чем, мама оставила меня отдыхать, и я сделала то, чего не позволяла себе уже очень давно: дала волю слезам и позорно проревела полночи. Когда в комнату начали проникать первые солнечные лучи, раскрашивая пол и стены спальни цветочными узорами ставней, я забылась коротким беспокойным сном. Кажется, лишь на мгновение, потому что, когда меня разбудила Хевина, за стенами дворца все еще брезжил рассвет.

Пришлось вставать и погружаться в долгие часы нервного ожидания и приготовлений к празднику: купание и притирания, нарядная прическа (я так и не отдала артефакт матери) и не менее нарядное платье. Пока его надевала — из летящей изумрудной ткани, обтекавшей мою фигуру нежной прохладой, с тоской размышляла, что оно может стать моим саваном: если сегодня выйду замуж за Тейрана, жизнь будет кончена.

По крайней мере, в ней больше не будет счастья. Один лишь нежеланный и нелюбимый мужчина.

Остальные невесты, в отличие от меня, сияли улыбками и волновались не потому, что их выберут, а потому, что могут не выбрать. Я тоже старалась улыбаться (ради чести рода и чтобы сделать маме приятное), но на душе было тошно.

Особенно когда к невестам и приглашенным вышли первый советник и его старший сын. Оба нарядные, в богато расшитых золотом кафтанах. Унизанные перстнями пальцы, высокомерные лица, надменные взгляды, которыми нас одарили с возвышения, занятого первыми после правителя тальденами Рассветного королевства.

Шахир громко проговорил:

— Отбор подошел к концу, и сейчас я назову имя алианы, которая сегодняшней ночью перед всем миром и Ясноликой станет моей ари. Ею будет та, что покорила мое сердце и пленила разум. Так поприветствуем же эсселин…

Мое сердце гулко ударилось о ребра и замерло, готовое остановиться навсегда, если он выберет меня.

«Валейн, Валейн!» — мысленно кричала я.

Но услышала совсем другое:

— …Риан-Илару Анвэри. Мою ари. Мою избранницу!

Слова прозвучали приговором. Смертельным. Без права на обжалование и уж тем более на помилование.

Приглашенные возбужденно загомонили. А когда Тейран, в несколько шагов преодолев короткое расстояние, протянул мне руку, разом утихли. Стихло все, даже шелест ветра в розовых кустах под окнами зала. Все, кроме моего сердца, бешеными, яростными ударами отсчитывавшего секунды, минуты, часы до рокового обряда.

Сегодня я стану его ари.

Стану. Его. Ари.

С трудом удержалась от того, чтобы не влепить Огненному пощечину. За торжествующий взгляд, которым он меня одарил. За усмешку победителя, сверху вниз взиравшего на поверженного противника.

Вздрогнула, когда дракон с силой, до боли сжал мне руку, увлекая за собой. Несколько шагов, одна ступень, другая — и вот уже стою с ним рядом. Обвожу невидящим взглядом зал, всматриваюсь в подернутые мутной пеленой лица и не сразу замечаю среди гостей родителей. Отец улыбается счастливо и широко. Радуется искренне. Мама растерянно хлопает ресницами.

Не ожидала она…

А вот я так и знала! Как чувствовала, что он выберет меня.

А та, что должна была стать его ари, но почему-то ею не стала — Амарелия Валейн, застыла не шевелясь. Руки сжаты в кулаки, губы — одна сплошная четкая линия, и столько ярости в глазах, что меня зазнобило.

От чувств алианы, а может, от слов Шахира:

— Сейчас мы будем праздновать. Пить за здоровье моей прекрасной ари и прославлять наш союз. Союз, что этой ночью будет заключен в храме Ясноликой. Вечный и нерушимый.

Вечный. Нерушимый.

Дернулась, но тальден лишь сильнее сжал мою руку, и ладонь снова обожгло болью. Это отрезвило. Я замерла, с улыбкой кивая приглашенным, подходившим к нам по очереди. Они поздравляли нас, кланялись, желали долгих лет счастья и благоденствия. А еще много-много наследников.

После каждого такого пожелания я чувствовала, что оказываюсь все ближе к потере сознания.

А потом подошла Лаали. Улыбнулась Огненному, присев перед ним в кротком грациозном реверансе, шагнула ко мне и обняла. А обнимая, шептала, отравляя словами, как смертоносным ядом:

— Ты своего добилась, Риан. Все это время строила из себя колючую недотрогу, только чтобы он тебя заметил. Хотя знала, что я к нему испытываю. Что ж… — Девушка отстранилась и горько усмехнулась, продолжив чуть слышно: — Желаю тебе… воздаяния за это, Риан. Ты его заслужила.

Мой жених (чтоб ему сегодня тоже чем-нибудь отравиться!) не расслышал ее слов, поглощенный разговором с моим отцом. Отцу я вымученно улыбнулась, когда он обратил на меня свой родительский взор.

Затем были неловкие объятия с мамой и ее неразборчивый шепот:

— Поздравляю.

С чем — непонятно.

Прохладное общение с остальными невестами, которые хоть и заверяли, как они за меня рады, уверена, мысленно все дружно меня проклинали. Амарелия единственная не подошла нас поздравить. В какой-то момент она просто исчезла из зала, а я настолько была погружена в свои переживания, что вскоре позабыла и о ней, и о ядовитых словах Лаали. Обо всем, кроме одного — сегодня ночью я лишусь свободы и буду вынуждена до конца своих дней называть Тейрана мужем и господином.

— Не желаете объяснить, с чего это я удостоилась такой чести? — спросила у него, когда мы заняли места во главе стола и гости, стремительно хмелея, начали забывать, зачем вообще здесь собрались.

На нас больше не смотрели, предпочитая уделять внимание запеченным поросятам и жареным фазанам, а еще — вину, которое не кончалось. За этим пристально следили слуги в светлых одеждах и белоснежных тюрбанах.

— Риан… — Шахир подался ко мне и, бережно взяв за руку, словно собирался ее поцеловать, продолжил вкрадчиво шептать: — Я тебя видеть не желаю, не то чтобы с тобой разговаривать и уж тем более что-то тебе объяснять.

Я на миг онемела, а когда ко мне вернулся дар речи, вырвала руку, желая избавиться от неприятного прикосновения, и прошипела в покрасневшую рожу тальдена:

— Зачем тогда было меня выбирать?!

— А вот это ты скоро узнаешь, дерзкая алиана, — пьяно осклабился Огненный и залпом осушил еще один кубок, до краев наполненный вином.

Отстраненно подумала, что с такими успехами свадебный обряд придется проводить здесь под столом.

— Я хочу знать сейчас!

Шахир криво усмехнулся и отсалютовал бокалом кому-то из гостей на другом конце стола.

— Я тоже много чего хочу. Например, чтобы тебя здесь не было.

Вот такое у нас получилось предсвадебное общение.

Попытка поговорить с отцом о странном поведении его несравненности ни к чему не привела. Он даже не стал меня слушать, списав мои подозрения на волнение перед брачной ночью.

Самой важной ночью в жизни алианы, когда она должна будет принять силу мужа. А если ее тело отвергнет драконью магию, перед тальденом встанет выбор: отправить ни на что не годную ари обратно в родительский дом или сделать своей рабыней. Иными словами — элири.

Для себя я не желала ни одного из возможных вариантов: ни первого, ни второго, ни уж тем более третьего.

От мамы тоже, как оказалось, не было никакого толку. Она лишь развела руками и сказала:

— Милая, менять что-либо уже поздно. Шахир Тейран выбрал тебя, потому что счел самой достойной. И я его понимаю. Разве можно устоять перед твоей красотой?

Ее неудачная попытка пошутить только еще больше меня разозлила.

— Не надо. — Я отстранилась, когда она попыталась меня обнять, и, не оглядываясь, через раскрытые настежь двери бросилась в сад. Надеялась, что хотя бы там снова смогу дышать.

Но даже в спасительной тени деревьев я продолжала задыхаться. От отчаяния, разочарования, обиды на близких.

От невозможности понять, что задумал Шахир Тейран и как я могу ему помешать.

Жаль, могла я немного, а вернее, ничего. Прогулка по саду закончилась еще на подходе к воротам, манившим своим причудливым кованым узором. Ведь за ними скрывалась свобода. А перед ними (совсем не скрывались) стражники, которые шагнули ко мне, как к преступнице, совершившей бездарную попытку побега.

— Эсселин Анвэри, вам следует вернуться к гостям, — заявил один из них, преграждая мне дорогу.

Понимая, что обойти их у меня при всем желании не получится, я отступила на шаг.

— Можете не провожать — не заблужусь.

И тем не менее они оказались столь любезны, что отконвоировали меня обратно и передали из рук в руки этой драконопьяни. Моему будущему мужу, едва державшемуся на ногах.

— Куда-то собрались, моя дорогая? — пытаясь меня приобнять, осклабился этот гад.

— Подальше от вас. — Я уперлась кулаком в грудь тальдена, пытаясь отстраниться и понимая, что, если он продолжит распускать руки, меня стошнит прямо на загнутые носы его туфель.

От Шахира разило вином и потом, и каждое его прикосновение все глубже погружало меня в пучину отчаяния. От одной только мысли, что сегодняшней ночью окажусь перед ним обнаженной, меня начинало знобить. А все остальное, что должно было последовать за раздеванием, мое сознание и вовсе отказывалось принимать.

Отвергало как кошмар и нечто совсем нереальное.

— Риан, Риан, — покачал головой Огненный, — разве ты не знаешь? Своих желаний стоит бояться, некоторые из них имеют обыкновение сбываться.

— Снова намеки? — нахмурилась я. — Что ты хочешь этим сказать?

Обращаться с почтением к мужчине, которого шатало из стороны в сторону, как хлипкое суденышко во время шторма, не было никакого желания. Зато имелось другое — влить в него еще несколько полных кубков вина. Может, тогда наконец отключится, и я выиграю для себя хотя бы один день.

Найду способ связаться с названой матерью или еще что-нибудь придумаю. Что угодно! Мне просто нужно время, чтобы все обдумать и отыскать выход.

Но ни получить ответ от его шатающейся несравненности, ни воплотить в жизнь свой внезапно возникший коварный план я не успела: из зала, явно недовольный поведением сына, вышел первый советник.

— Эсселин Анвэри, — обратился ко мне седобородый мужчина, неодобрительно поглядывая на наследника, — его несравненность вынужден вас ненадолго покинуть, и вам тоже уже пора готовиться к брачному ритуалу.

Словно услышав его слова, произнесенные тихим, ничего не выражающим голосом, из дворца выпорхнули служанки в ярких платках и платьях. Ни одной из этих девушек я не знала. Хевину родители отправили обратно в наш родовой замок в наказание за то, что потворствовала мне и тайно заботилась о льорне.

— Эти девушки помогут вам подготовиться к обряду и к брачной ночи. С эрролом Тейраном вы увидитесь уже в храме, — наметил дальнейшую программу советник и взглядом, не терпящим возражений, велел сыну следовать за ним.

Я облегченно выдохнула, когда Шахир ушел. Вернее, ему помогли уйти стражники, поддерживая бравого дракона под руки. Без Тейрана в ушах не шумело от ярости и перед глазами не плясали костерки пламени.

— Ваша утонченность, — поклонившись, слаженно проговорили девушки, — пожалуйста, следуйте за нами.

И я последовала. А что мне оставалось делать? Топать ногами, закатить истерику? Последнего родители мне точно не простили бы. Да я и сама бы себя не простила. Хватит и того, что проревела полночи.

Больше подобной слабости себе не позволю!

Все, что было дальше, происходило как в бреду. Я словно смотрела на себя со стороны. Словно это не мне, а какой-то другой девушке поправляли прическу, а потом прятали ее под тяжелым покрывалом, что должно было скрадывать и мое лицо вместо вуали. Ровно до тех пор, пока я не стану его ари.

Уже скоро.

Его…

От этой мысли тело сковал холод, будто меня не в паланкин усадили, а заживо похоронили в сыром и мрачном подземелье семейного склепа. Долгая дорога через весь город под конвоем, словно провожали не невесту на брачный ритуал, а опасного преступника на казнь. У входа в храм я заметила родителей и, птицей взлетев по ступеням, бросилась к ним.

— Мама, отец! — Отчаянная попытка снова до них достучаться.

Ее светлость сжала мне руку и подарила нежную улыбку.

— Мы очень тобой гордимся, милая.

Нежность читалась и в ее глазах. А еще в них стояли слезы. Радости, должно быть. В то время как мои снова предательски щипало от слез отчаяния.

— Я не хочу за него замуж, — прошептала я и тихо взмолилась: — Пожалуйста…

Но ничего не изменилось. Наоборот, стало только хуже: впервые в ту ночь я увидела, как каменеет лицо отца, превращая его в незнакомца и чужака.

— Ты, Риан, отвергала жениха за женихом, — ровным голосом начал он. — И мы молчали. Терпели. Но всему есть предел. Шахир Тейран — лучшая для тебя партия, и сегодня ты выйдешь за него замуж.

— Но…

— Я так решил. — Отец не возвысил голоса, однако сталь, в нем зазвучавшая, больно ранила. Разом уничтожила последнюю надежду на то, что сегодняшней ночью несмотря ни на что я не стану ари ненавистного дракона.

— Эсселин Анвэри… — Служители храма распахнули передо мной двери, предлагая первой вступить в полумрак, разрезаемый по углам лезвиями пламени, трепещущего над свечами.

Шахир уже был там.

Прямой, собранный, он стоял у алтаря, заложив руки за спину, и терпеливо ждал меня. Хмельной взгляд сменился на колючий и полный отчаянной решимости (не такой, каким встречают любимую). На губах больше не блуждала пьяная улыбка — они сомкнулись в жесткую линию.

С трудом перебирая непослушными ногами, я приблизилась к нему, и приглашенные — свидетели моей «казни», затерявшись в сумраке храма, смолкли, когда Тейран взял меня за руки. Переплел наши пальцы над алтарем Ясноликой и велел служителю начинать священный обряд.

Монотонное бормотание жреца, отражаясь от стен храма, эхом зазвучало в его глубинах. Огненный не сводил с меня взгляда, держал не отпуская, пока жрец не умолк, этим молчанием предлагая взять слово тальдену.

Последняя клятва, и мы станем мужем и женой.

— Я заключаю этот союз перед живыми и перед мертвыми! — после недолгого колебания зазвучал голос Тейрана, громкий и твердый. — Перед людьми и нашей сиятельной богиней!

Я зажмурилась, не желая ни видеть его, ни слышать. Жаль, нельзя было заткнуть уши — Огненный крепко держал меня за руки.

— И, пользуясь правом, которое получил, назвав ее своей избранницей, — голос дракона зазвучал еще громче, мощью прокатываясь по стенам и каменным сводам, — передаю эту женщину, Риан-Илару Анвэри, князю Аману Карраю. Таким образом я отдаю ему свой кровный долг! Мы в расчете, Каррай, — глухо закончил дракон. — Она твоя. Теперь и навеки. Навсегда!

Прежде чем я успела осознать, что только что произошло, или хотя бы выдохнуть, моя рука оказалась в руке незнакомца. Шахир отступил в тень, а его место занял победитель турнира. Тот самый самоуверенный выскочка, о котором я и думать забыла!

Тишина, воцарившаяся в храме после подлой выходки Тейрана, взорвалась громкими восклицаниями. Взметнулось пламя, ослепляя. Закружило, коконом стягиваясь вокруг нас, намереваясь не то испепелить дотла, не то отгородить от собравшихся в стенах святилища свидетелей этого безумства.

Вырвать руку из руки тальдена я не успела — Каррай что-то прошептал, и искры, сорвавшись с кончиков его пальцев, вонзились в мои пальцы острыми, как у роз, шипами.

— Ритуал завершен. — Усмешка, короткая и небрежная, на миг коснулась его лица. — Теперь ты действительно моя.

Моя, моя, моя…

Я стояла, неспособная пошевелиться, принять… Осознать! А за пределами огненного купола тревожно шумели люди, и среди сонма голосов в какой-то момент я отчетливо различила испуганный женский крик. И столько было в нем отчаяния и страха, что мне вдруг самой стало страшно. Так страшно, как не было никогда.

Когда поняла, что кричит мама.

Этот крик вырвал меня из транса. Я рванулась от Огненного, с силой, на какую только была способна, толкнув его в грудь. Но прежде чем моя рука выскользнула из его пальцев, ладонь опалило болью, словно на нее плеснули кипятком.

— Шахир! — Я огляделась, однако моего несостоявшегося мужа и след простыл.

А состоявшийся продолжал усмехаться и пристально смотрел на меня.

— Что все это значит?! — прошипела я, тряхнув рукой. Кожу невыносимо пекло, хотя на ладони не было и следа ожога.

Каррай проследил за моим взглядом, блуждавшим по завесе из пламени.

Все лучше, чем на него смотреть.

— Это было нужно, чтобы никому не пришло в голову прервать сокровенное таинство — нашу с тобой свадьбу.

Лучше бы это были твои похороны — я бы сейчас смеялась от счастья и удовольствия.

— Я о представлении, что вы тут устроили на пару с Тейраном.

— Это ты о священном ритуале? — издевательски уточнил Огненный, и мне захотелось броситься на него и расцарапать его самодовольную физиономию.

Остановило лишь желание держаться от него подальше и никогда, больше никогда до него не дотрагиваться!

Поэтому отступила еще на шаг, рискуя соприкоснуться с огненным пологом и загореться. Но лучше уж сгореть в настоящем огне, чем пламенеть от ярости под взглядом этого дракономерзавца.

Постаралась взять себя в руки и спросила, с трудом проглотив застрявший в горле комок:

— Для чего я тебе понадобилась?

Заметила, как к огненному куполу, этой клетке, в которой меня заточили, бросился отец, а с ним и несколько других приглашенных. Но все они были вынуждены отступить, когда пламя, зашипев, стекло по ступеням вниз и вздыбилось дюжиной ядовитых змей.

— А это ты, дорогая Риан, спросишь у своих родителей. Уверен, у эссель Ариэллы найдутся для тебя ответы. — Все те же издевательские нотки в обманчиво спокойном голосе.

А может, этот Аман Каррай действительно был спокоен, и ему не было дела до того, что сквозь созданную им преграду сейчас пытаются пробиться сильнейшие тальдены королевства. А когда пробьются… Живым он отсюда не уйдет.

По крайней мере, я на это очень надеялась.

Вот только зачарованный огонь и не думал отступать. Наоборот, каждая магическая атака — попытка справиться с пожаром — как будто его подпитывала. Пламя расползалось по храму, оплетало стены, вилось по колоннам, и многие из гостей предпочли не рисковать жизнью и поспешили скорей исчезнуть.

Сознание мутилось от ярости и дыма. А когда эту хмарь в голове вспорола мысль — из-за огня могут пострадать родители, я выпалила:

— Прекрати это! — Закашлялась, прижала ладони к лицу. С усилием вздохнув, сипло проговорила: — Пока мы все тут не задохнулись.

Каррай передернул плечами, совершенно безразличный ко всему происходящему:

— Мне бы этого не хотелось, ядовитая ты моя. Это было бы слишком быстро и просто для тебя.

Небрежный взмах руки, и огонь, точно дикий пес, посаженный на цепь, присмирел, покорный воле своего создателя. Огненные шипы начали опадать к земле, рассеиваясь дымом, и сквозь крики и шум в голове я различила голос тальдена:

— Я бы мог забрать тебя прямо сейчас, но так тоже будет неинтересно. Ты сама придешь ко мне, Риан. Сдашься и покоришься добровольно.

— Да я скорее наложу на себя руки! — выплюнула я вместе с гневом и ненавистью, что вызывал во мне этот мужчина.

Никогда и никого я так сильно не ненавидела. Чувства, что испытывала к Шахиру, оказались ничем. Пустотой, которую он сам олицетворял.

— Покоришься, — повторил Огненный с усмешкой, теперь уже не насмешливой — страшной и зловещей. — Или потеряешь что-то очень для тебя дорогое.

Рванулась к нему, мечтая исполнить недавнее свое желание — оставить след от ногтей на ненавистном лице, но меня повело в сторону. Колени дрогнули, я ухватилась за алтарь, сквозь наползающий на глаза туман едва различив распахнувшееся, словно два драконьих крыла, пространство. В эту тьму Каррай и шагнул, заставив огонь в храме погаснуть.

А потом сказал, уже когда я готова была сорваться в спасительное беспамятство:

— Зови, когда будешь готова. Я заберу тебя, ядовитая ты моя.

Эти слова стали последним, что я услышала в ту ночь.

В ночь, когда я, совершенно того не желая, вышла замуж за Амана Каррая.

ГЛАВА 5

«Мне это приснилось… Просто приснилось», — билась в голове, словно птица в клетке, спасительная мысль.

Я хваталась за нее, цеплялась всем своим естеством, не желая отпускать и возвращаться в реальность. Где я стала ари. Женой тальдена, о котором ровным счетом ничего не знала и знать не желала. Сомнительно, что буду с ним счастлива, раз он имеет какие-то счеты к моим родителям.

Родители!

В сознании воскрес отчаянный крик матери, вспомнилось исступление, с каким отец бросался в огонь. Тут уж я открыла глаза и села на кровати, чтобы в следующую секунду облегченно выдохнуть — я не во дворце этого подлеца Шахира Тейрана. Я на окраине Жемчужного города, в нашем семейном особняке, в котором мы останавливаемся, когда приезжаем в столицу.

Я в своей спальне, и в кресле возле скалящегося тьмой камина дремлет папа. Спит беспокойно — его плечи подрагивают, и руки почему-то сжимаются в кулаки. Но он рядом, и это главное.

Перевела взгляд вправо и увидела маму. Она как раз проскользнула в комнату, осторожно, стараясь не производить ни звука. А увидев, что я не сплю, тихонько позвала:

— Риан… — Подхватив юбки, бросилась ко мне. Обняла так крепко, как не обнимала уже, наверное, целую вечность. — Девочка моя! — Прижала к себе, проводя ладонью по моим волосам снова и снова, не желая отпускать.

Отпускать сейчас или…

Я мягко отстранилась и проговорила, чувствуя, как сердце замирает в груди:

— Мам, что все это значит? Я что… правда вышла замуж?

Ее светлость побледнела еще больше, если такое вообще было возможно. Губы ее дрожали, как и пальцы, которыми она принялась комкать край своего широкого, расшитого золотыми нитями рукава.

— Риан… — Было видно, что она пытается подобрать слова, но вместо того, чтобы объяснить мне все внятно, сейчас заплачет.

К счастью, проснулся отец и пришел ей на помощь. Перебрался ко мне поближе, опустившись на другой край кровати, и теперь держал меня за руку, пока мама истязала свое ни в чем не повинное платье.

— Кто этот тальден и что ему от меня нужно? — Подтянув повыше подушки, я села и замерла в ожидании объяснений.

Родители переглянулись, после чего его светлость заговорил. Его голос звучал спокойно, но вместе с тем как-то глухо, я бы даже сказала, совершенно безжизненно.

— Аман Каррай — младший брат Олеандры Каррай. Одной из алиан, что стали жертвами твоего дяди, Адельмара Талврина.

Вот ведь… тагровая ситуация.

Я мысленно выругалась.

Адельмар Талврин — мамин брат и по совместительству сумасшедший маг, истово ненавидевший всех драконов Адальфивы. Он был уверен, что без них наш мир станет лучше, и делал все для их уничтожения. Ставил эксперименты на юных алианах и тальденах, пытаясь понять, как избавиться от последних. Стоит отметить, у него это почти получилось. К счастью, его вовремя остановили.

Если мне не изменяет память, та девушка, Олеандра, стала последней жертвой его злодеяний. Потом дядю заточили в Салейме — одном из родовых замков Талвринов.

Я бы поняла, если бы Каррай пытались добраться до него, чтобы отомстить за смерть Олеандры. Но вместо этого они добрались до меня.

Кажется, я произнесла это вслух, потому что отец проговорил:

— Этот мальчишка решил, что Талврины недостаточно наказаны, и теперь пытается побольнее ранить твою мать… Всех нас! Через тебя. Но он тебя не получит!

Мама смахнула скатившуюся по щеке слезу и снова принялась, сама того не замечая, распускать вышивку на рукаве. Я накрыла ее руку ладонью, забирая эту дрожь, и спросила спокойно и невозмутимо:

— Вот только теперь по закону я его жена?

Как ни странно, я действительно чувствовала себя спокойной, и из глубины души удушающей волной больше не поднимался страх. Мой отец — не последний в Рассветном королевстве тальден. Закон законом, но я уверена, он сделает все возможное и невозможное, чтобы этот брак признали недействительным.

Ведь еще даже не было консумации!

А Каррай говорил что-то о «покоришься сама, добровольно».

Наивный.

Отец напряженно кивнул:

— Да, ты стала его женой. Но я его к тебе больше не подпущу! — воскликнул так грозно, что я поежилась. И снова руки сжаты в кулаки, а в глазах, таких же ярких, как и мои, — ненависть. — Одной богине известно, какую судьбу Каррай тебе уготовил. Однако ничего из задуманного им не случится. Я не позволю.

— А как же нерушимый союз перед Ясноликой и всем миром?

— Нерушимый на словах, а с позволения правителя… — хмуро припечатал родитель.

Почувствовала, как губы сами собой растягиваются в улыбке — столько непоколебимой решимости звучало в родном голосе, что Карраю оставалось только посочувствовать.

Но я не буду этого делать. А лучше, когда придет время, назлорадствуюсь вдоволь.

Настроение стало улучшаться. Правда, когда возвращалась мыслями к «муженьку», снова начинала нервничать, поэтому решила, что правильнее всего будет вообще перестать о нем думать.

Но не думать о нем не получалось…

Нет, это прямо какой-то злой рок! Семейное проклятие. Моя прародительница Аванейр точно так же была похищена прямо у алтаря. Собиралась выйти за одного, а стала женой другого — тоже заклятого врага, которому ее жених был должен.

Если верить семейному преданию, Аванейр так и не сумела полюбить того дракона и была несчастна всю жизнь. Но со мной ничего подобного не случится! Аман Каррай допустил ошибку, не забрав меня сразу. А теперь он не получит меня и подавно.

Как ни странно, к чувству спокойствия прибавилась радость. Живительным бальзамом пролилась на сердце, которое вновь застучало ровно и уверенно.

Все будет хорошо.

Все уже хорошо!

Сегодня утром я могла проснуться женой Шахира — стать самой несчастной алианой на свете, а вместо этого я в своем доме, под защитой родителей. Уверена, после расторжения этого дурацкого брака они еще не скоро отважатся отпустить меня на отбор хоть к Огненному, хоть к Ледяному.

А значит, все складывается просто замечательно!

Не откладывая дела в долгий ящик, отец развил бурную деятельность — тем же утром отправился во дворец обсудить с правителем мое странное замужество и варианты расторжения брака, а заодно предъявить претензии сыну советника.

Надеюсь, его бесхребетности сейчас икается и будет икаться еще очень долго.

Дракон бессовестный.

От мамы я узнала, что еще нескоро Шахир Тейран осмелится объявить о новом отборе. Вернее, объявить-то он может хоть сегодня, вот только мало какая семья согласится с ним породниться после такого-то фокуса.

Разве что Лаали полетит к нему на крыльях любви.

Запретив себе думать о вероломной подруге и предателе-недомуже, которого возмездие настигло даже быстрее, чем я успела проснуться, я решила сосредоточиться на Каррае. Не то чтобы мне нравилось, что мысли о нем постоянно крутятся у меня в голове, но… Врага нужно знать в лицо.

А что я знаю об Амане Каррае? Только то, что он брат алианы по имени Олеандра, погибшей по вине моего сумасшедшего дяди много лет назад. И еще что каким-то непостижимым образом он умудрился вступить в сговор с Шахиром. Оставалось загадкой, что же такого для него сделал Каррай, что Огненный не побоялся выставить себя в неприглядном свете перед всем королевством.

А ведь на турнире так друг друга молотили, так молотили…

Артисты.

Понимая, что такие дела, как расторжение священного союза между тальденом и алианой, быстро не рассматриваются, я решила не маяться в ожидании, а провести время с пользой — отправила слугу в городской архив с просьбой предоставить мне все имеющиеся сведения о семействе Каррай. А чтобы хранитель архива был посговорчивее, велела вручить ему увесистый мешочек с золотом.

Не прошло и часа, как я уже сидела в тенистом саду и, наслаждаясь нежным ароматом цветов, что ниспадали с белоснежного купола беседки, вместе с Чили поедала орешки и просматривала свитки.

— Ну и как тебе, хороший мой, этот дракон? — Я почесала льорна по спинке и, тяжело вздохнув, отложила на скамейку очередной свиток.

Чили, сосредоточенно разгрызавший орешек, вдруг захлопал в ладоши и запрыгал передо мной, как будто танцуя.

— Ну и к чему весь этот восторг? — Я не разделяла веселья своего питомца. — Это плохой, очень плохой дракон. И нам с тобой стоит держаться от него подальше.

Чем больше читала об Огненном, тем меньше во мне оставалось радости и спокойствия. Они таяли, как капли воды на обжигающем песке тревоги, в которой я снова начинала тонуть, медленно, но неумолимо погружаясь в эту зыбкую топь.

Мало того что Каррай — одно из ответвлений правящего рода и, если, допустим, в отпрысках его светлейшества не пробудится драконья сила, Аман окажется среди претендентов на Рассветный престол, так у него еще и родители с сюрпризом. Вернее, мать. Морканта с огненным даром.

Пламя, унаследованное от отца, помноженное на пламя, взятое от матери…

В общем, гремучая смесь. Этого мужчину следовало остерегаться. И бояться. Чем я и занималась, нервно догрызая орешки и мечась взглядом по рукописным строчкам.

Морканты в Адальфиве — существа редкие и в большинстве своем очень опасные. По крайней мере, считается благоразумным с ними не связываться. Это алианы, наделенные драконьей магией, которую они отнимают у братьев-близнецов, будучи еще в утробе матери. Такие мальчики не становятся тальденами. А вот девочки… Девочки становятся непревзойденными по силе и одаренности ведьмами.

Такой была Элесбед Каррай — моркантой, тяжело переживавшей потерю дочери и люто ненавидящей нас, Анвэри и Талвринов.

Когда Олеандра погибла, Аману было восемь. А значит, эта ненависть, которой наверняка поделилась с ним эссель Элесбед, взрастала в нем последние двадцать лет.

Несмотря на полуденную жару, я поежилась. Обхватила себя за плечи, стараясь прогнать беспокойство, змеей обвившееся у самого горла, а потом услышала, как снаружи раздался цокот копыт и заскрежетали ворота.

— Папа!

Свиток соскользнул с коленей на землю вместе с рассыпавшимися по беседке орешками. Издав радостный вопль, Чили бросился их подбирать, а я со всех ног помчалась к воротам, надеясь, что его светлость вернулся с радостными известиями.

Я буду счастлива любой малейшей возможности, что поможет разорвать связь с этим не в меру могущественным и опасным семейством!

— Папа!.. — повторила с надеждой и запнулась, увидев, как из экипажа выходит сестра в сопровождении нянюшки и стражника.

В тот момент я испытала двойственное чувство: радость, что вижу Эйлуэн после месяца разлуки, и тревогу — сестре не место в столице, когда тут такое происходит.

— Эйли, милая, тебе не следовало приезжать, — поспешила я к ней, а она, улыбаясь, кинулась мне навстречу.

— Как я могла не приехать, узнав, что тут у вас творится! — Эйлуэн повисла у меня на шее, с надеждой прошептав: — Риан, папа ведь все исправит, правда?

Я обняла сестру, собираясь заверить ее, что все будет хорошо, но не успела и рта раскрыть — Эйли вскрикнула:

— Ай! — Она резко отстранилась и потерла плечо в том месте, где только что лежала моя ладонь.

— Что-то случилось?

— Печет! — поморщилась Эйлуэн.

— Покажи!

Осторожно, боясь причинить сестре боль, я отодвинула легкую ткань ее лазурного наряда и увидела на светлой коже сильный ожог, оставленный моей рукой.

Той самой, которую прошлой ночью в храме Ясноликой властно сжимал этот Огненный мерзавец дракон!

Ожог прошел так же внезапно, как и появился, но его исчезновение не стало поводом для радости. К вечеру у Эйлуэн подскочила температура. Сестру лихорадило. Кожа ее была неестественно, пугающе бледной и такой горячей, что при соприкосновении с ее дрожащими пальцами можно было запросто обжечься.

В спальне ее, некогда просторной и светлой, не осталось свободного места: лучшие лекари столицы собрались у постели девушки. О чем-то шептались, спорили, с тревогой следя за переменами в ее состоянии.

Эти перемены ввергали меня в панику и поднимали из глубин души такую ярость, что хотелось кричать и крушить все вокруг. Я из последних сил стискивала зубы, сжимала кулаки, мысленно клянясь Карраю в ненависти до гробовой доски.

За то, что ударил по самому больному.

За то, что посягнул на жизнь юного, невинного создания.

За то, что из-за его жажды мести сейчас страдала моя сестра.

Повсюду горели свечи, пламя плясало над плошками с маслом, и воздух казался спертым от благовоний и целебных бальзамов. Но они ей не помогали. Не помогали ни целебные заклинания, ни животворные снадобья.

Ничего.

Моя сестра сгорала заживо от неизвестного недуга, и единственное, что оставалось по советам целителей, — это молиться и взывать к милости Ясноликой.

Каждому я протягивала руку, как доказательство причастности негодяя Каррая к болезни. Но все осматривавшие Эйли, а затем и меня маги в унисон твердили, что не чувствуют на мне чар. И на ней они их тоже не ощущали.

Но жизнь в моей сестре продолжала угасать.

— У него же мать морканта! — не сдержавшись, вскричала я. — Отец, ты же видел своими глазами, на что он способен!

Заметила, как на скулах у его светлости обозначились желваки, а взгляд потемнел. Он верил каждому моему слову, но без доказательств был не в силах что-либо предпринять против Огненного.

Моего слова в качестве доказательства, как оказалось, его светлейшеству было недостаточно. Каррай ведь его родственники, а мы…

А мы своими возмущениями и обвинениями вызывали у Камрана IV раздражение.

На маму было больно смотреть. Она сидела возле Эйлуэн, держа ее за руку, и, казалось, не понимала, что происходит. Отец пытался ее увести, уговаривал отдохнуть, но она как будто не слышала. Только еще сильнее принималась сжимать горячую ладошку Эйли, словно боялась, что стоит разжать пальцы и она потеряет дочь навсегда.

— Риан, иди к себе, — глухо сказал отец, выводя меня из комнаты в темный коридор. Свечи на стенах догорели, лишь вдалеке слабо трепетал последний умирающий огонек.

Умирающий…

— Папа! — взмолилась я, сама не понимая, о чем молю.

— Риан, пожалуйста, — устало проговорил он, — не заставляй меня воевать еще и с тобой.

Я кивнула и, отступив на шаг, поспешила к себе. Следовало молиться Ясноликой, как советовали целители, но я понимала, что толку от этих молитв будет немного. Только Каррай мог спасти мою сестру.

Если я его позову.

Если покорюсь ему.

Не знаю, сколько прошло времени в страхе и волнении: из комнаты выходила, провожаемая предрассветными сумерками. Они смывали краски с картин и пестротканых ковров, делая все серым и безликим. Превращая мир вокруг в тусклую неживую картину.

Несколько шагов, поворот, ступени вниз и снова коридор. Спальня Эйлуэн опустела. Остались только нянюшка и родители. Мама плакала, отец неотрывно смотрел на младшую дочь, и в какой-то момент сердце у меня запнулось: почудилось, будто сестра не дышит. Но вот ее веки дрогнули, она хрипло вздохнула, с губ сорвался слабый приглушенный стон.

И я отшатнулась от этой страшной картины, представив, что она может стать еще страшнее. Если продолжу мешкать. Надеяться на чудо или на лекарей. А может, на то, что у правителя проснется совесть и он призовет Каррая к ответу.

Но, может статься, Эйлуэн к тому времени уже умрет.

А значит…

Подталкиваемая страхом и надеждой, что хотя бы что-то удастся исправить, взлетела по лестнице, мысленно призывая Каррая. Толкнула смыкавшиеся стрелой двери, что вели на просторную террасу. Прохладный воздух ударил в лицо, холод перил ожег ладони.

В саду приглушенно шумели деревья, а где-то вдалеке горизонт только начал окрашиваться алыми мазками рассвета, разделив небо и землю кровавой чертой.

— Ну где же ты, Каррай? — прошептала я, а мысленно — выкрикнула. — Приди за мной, раз тебе так хочется! Я призываю тебя, дракон!

Легкий порыв ветра бросил в лицо выбившуюся из косы прядь, заставил юбку испуганно прильнуть к ногам и вновь умчался шелестеть листвой в густых темных кронах.

Мысли одна тревожнее другой быстро сменяли друг друга.

Может, он меня и вовсе не услышит?

Может, его месть в том и заключалась — забрать у нас Эйлуэн? А я лишь стала орудием в руках негодяя.

Может, он так и не придет за мной?

Последняя была полна страха и надежды, которую я не могла себе позволить: что больше никогда не увижу тальдена.

Она жила во мне, пульсировала в сердце до последнего мгновения. До тех самых пор, пока небо, стремительно светлевшее, вдруг не накрыла тень. Вырастая, она заслоняла собой блекнувшие звезды, приближалась быстро, превращаясь в огромного зверя. Черного дракона с глазами ярче золота, в которых отражалась маленькая беззащитная алиана. Его добыча. Я, Риан Анвэри.

Оглянулась, прощаясь с домом и из последних сил стараясь сдержать слезы. Протянула руки к зверю, в рыке которого, разлетевшемся по спящему городу, слышалось торжество победителя.

В глазах потемнело от боли, когда когти дракона сомкнулись на моем плече, и меня, словно пушинку, дернуло вверх. Не сдержалась — вскрикнула. Холодный воздух протянулся по коже, ударил в лицо пощечиной, заставил зажмуриться, на какой-то миг задохнуться.

Холод и боль стали последним, что я почувствовала.

— Эррол Марх, подойдите! — пронесся по залу громкий голос.

Откликаясь на него, из полумрака, сгустившегося в дальних углах, выступил мужчина. Быстрые, уверенные шаги, взгляд — прямой и холодный, лишенный подобострастия, каким обычно смотрели на высший капитул все члены ордена.

Все, кроме Аксена Марха, который не имел привычки заискивать перед своими собратьями, пусть те, кто сейчас неотрывно следил за каждым его шагом, были старше его и выше по званию.

Десять старейшин смотрели на него испытующе, как будто сомневались в правильности своего выбора. Впрочем, члены капитула на всех так смотрели, оценивая и прикидывая, какую выгоду им принесет тот или иной маг.

Марх мог предложить им многое — свои богатства, связи, острый ум и власть, если они взамен предложат ему то, чего он так желал. К чему шел последние годы — к званию Великого магистра, которого, несомненно, был достоин и заслуживал как никто иной.

— Как вам, должно быть, стало известно, Великий магистр прошлой ночью скончался, — заговорил тот, что сидел с самого краю, сверху вниз глядя на кандидата.

Они все взирали на него свысока, восседая в своих роскошных креслах на каменном возвышении. Лишь центральное пустовало — трон главы Трианского ордена.

Главы, так удачно подохшего.

— И я глубоко скорблю вместе со своими собратьями. — Марх ограничился коротким кивком вместо поклона в знак почтения перед усопшим.

— По традиции сразу после погребения капитулу надлежит избрать нового магистра, — заговорил другой маг, в красном с серебряными нашивками церемониальном одеянии.

Молодой мужчина приосанился и замер, ожидая, что сейчас ему предложат подняться по ступеням и занять наконец-то ставшее свободным место.

Однако вместо долгожданного предложения прозвучало следующее:

— Но в этот раз мы решили отступить от традиций и действовать по-другому. Вы, несомненно, самый достойный кандидат, однако титул Великого магистра вам придется заслужить.

Мужчина вскинул взгляд и пристально посмотрел на говорившего.

— Сомневаетесь в моих способностях, эррол Бальдоэн? Или вас не устраивают вложения, которыми я ежемесячно пополняю казну ордена?

— Ваши имя и таланты делают вам честь, но… — Старейшина, что сидел справа от пустовавшего ныне кресла, выдержал долгую паузу и наконец заговорил, сплетая перед собой длинные, унизанные перстнями пальцы: — Видите ли, Трианский орден был создан с единственной целью — очистить мир от заразы, именуемой драконами. Для них обычные маги, мы с вами, пыль под ногами. Так было и так будет дальше, если мы не изменим устоявшийся порядок.

Мужчина замолчал, и слово взял самый молодой из старейшин, в волосах которого едва наметилась седина:

— Сейчас единственное, что их сдерживает, — это дольгатты. Но этого мало, и вы сами, эррол Марх, это понимаете. Покойный магистр был богат, знатен и талантлив, ну прямо как вы, но не преуспел в возложенной на него задаче. При его правлении орден пришел в упадок еще больший, чем при его предшественниках. Мы существуем уже более века, но за столь долгое время так и не добились существенных результатов. Только благодаря Адельмару Талврину у нас появилась надежда избавиться от тальденов, однако, не успев ее обрести, мы сразу ее потеряли, когда его раскрыли и заточили в замке. Другими словами, нам не нужны обещания. Нам нужны результаты.

Аксен мысленно усмехнулся, прекрасно понимая, к чему они клонят.

— Я приведу к вам Талврина. Вы же этого от меня ждете?

— Не много ли вы на себе берете, эррол Марх? — снисходительно улыбнулся эррол Бальдоэн. — Мы пытались его освободить, и не раз, но только теряли силы и людей. Конечно, приведи вы его к нам, и ни у кого бы не осталось сомнений в том, кто должен стать новым магистром ордена. Талврин нужен нам. Он единственный приблизился к тому, чтобы избавить мир от тальденов.

— Я не стану рисковать вашими людьми. Я сам его освобожу, — невозмутимо проговорил Аксен.

Старейшины переглянулись.

— Уверены, что справитесь? — В голосе одного из них звучала насмешка.

— Считается, что к нему не подобраться, — скептически проговорил другой. — Пытались не только мы, но и его враги. Безуспешно.

Марх пожал плечами:

— Значит, я тоже попытаюсь. При наихудшем раскладе потеряете одного кандидата.

— Действуйте осторожно и не будьте столь самоуверенны, эррол Марх! — мрачно заметил Бальдоэн.

Мужчина иронично кивнул.

— Будет вам Талврин, а я уже к концу месяца, — он указал на пустующее кресло, — займу это место.

«И тогда мы заговорим по-другому», — добавил про себя маг, коротко поклонился и направился к выходу.

ГЛАВА 6

Я проснулась от ощущения чьего-то присутствия. Открыла глаза, моргнула несколько раз, внимательно огляделась по сторонам, пытаясь понять, где я и каким окажется следующий удар.

На темницу комната явно не тянула. Пусть не самая просторная, но достаточно светлая из-за проникавших в узкие окна солнечных лучей. Заметив в прорези бойницы кусочек лазурного неба, утвердилась в своем подозрении — я в башне и, кажется, это владения лекаря. Пучки сушеных трав, развешанные на стенах, наполняли помещение горьковатым запахом. На широком столе в углу возвышались разномастные склянки и емкости с жидкостями, на которые в данный момент цепляла бирки девушка в белом фартуке.

Я попыталась приподняться и застонала — плечо пронзила боль.

— Лежите-лежите. — Обернувшись на мои тихие стоны, девушка подскочила ко мне. Поправила подушки, а потом, подхватив со столика кубок, поднесла его к моим губам. — Вот выпейте. Это снадобье притупит неприятные ощущения, и вам сразу станет легче.

Хватая меня, Каррай особо не церемонился, и теперь на плече вполне могли остаться шрамы от когтей этого чудовища. Об этом я подумала отстраненно, без особых эмоций. Намного больше меня сейчас волновало, что будет дальше. А главное — что стало с моей сестрой!

— Меня зовут Клер. — Девушка улыбнулась вполне искренне и дружелюбно.

— Риан. — Я тоже постаралась улыбнуться, хотя не уверена, что у меня это получилось.

Плечо все еще болело, но еще больше болело сердце. За сестру, за родителей. Представляю, что с ними сейчас творится…

Словно прочитав мои мысли, Клер тихо произнесла:

— С вашей сестрой все будет хорошо. Не тревожьтесь за нее, — и отвела взгляд, явно избегая смотреть мне в глаза.

— Откуда вы… — начала было я, снова пытаясь приподняться и снова, потерпев поражение, опускаясь обратно. Если зелье и должно было заставить боль утихнуть, то действовало не сразу, я все еще ощущала на себе все прелести полета в драконьих объятиях.

Девушка со вздохом проговорила:

— Я воспитанница эссель Элесбед. После того как Олеандра погибла, Каррай взяли меня к себе и… — Она осеклась, тряхнула головой и, поднимаясь с колен, добавила, по-прежнему избегая смотреть на меня: — Я просто подумала, что вам будет важно это услышать. Ваша сестра теперь начнет поправляться. Обещаю вам.

Верить на слово незнакомке, несмотря на произведенное ею приятное первое впечатление, я не собиралась, а потому сказала:

— Мне бы хотелось увидеть эррола Каррая.

Клер смущенно потупилась:

— Вы с ним встретитесь, когда вам… станет лучше.

Она явно имела в виду, что встретимся мы с ним не для разговоров.

Внутри как будто взорвался огненный шар, плеснув жаром в каждую мою клеточку. Превозмогая боль, я все же села на постели и попросила, с трудом сдерживая бурлившие во мне эмоции:

— Клер, мне нужно его увидеть. Пожалуйста.

— Сначала ты увидишься со мной, — раздался от двери женский голос, ровный и холодный. — Клер, оставь нас.

Я обернулась.

Воспитанница Карраев опустила голову и, присев в реверансе, поспешила покинуть комнату. Оставила меня один на один с моей будущей (или уже почти состоявшейся) свекровью — Элесбед Каррай.

Моркантой, всем сердцем ненавидящей Анвэри и Талвринов.

— Моя воспитанница слишком болтлива, — выдержав паузу, во время которой скользила по мне изучающим взглядом, заговорила княгиня.

Она стояла посреди лекарской лаборатории, гордо подняв голову, и взирала на меня сверху вниз. Точно таким же взглядом, торжествующим и надменным, меня наградил в храме ее наследник.

— Клер всего лишь пыталась меня успокоить, — вступилась я за девушку, мысленно ей посочувствовав. Должно быть, то еще удовольствие иметь в наставницах вот эту особу. — Но, очевидно, это не входит в ваши планы — меня успокаивать.

Ее светлость чуть заметно усмехнулась и заскользила по полу шлейфом своего темно-синего платья, напоминающим хвост рептилии. Высокая и стройная, несмотря на уже немолодой возраст, она не утратила былой красоты. Алианы вообще медленно стареют, а уж морканты, подпитываемые драконьей магией, на долгие годы остаются юными и полными сил. Лишь в уголках темных глаз княгини собирались мелкие морщинки, когда она хмурилась, а не хмуриться, глядя на меня, она, по всей видимости, не могла. Да в черных волосах, собранных в простую, но элегантную прическу, проглядывала редкая седина.

— Следующие дни, может, недели станут для нас неспокойными, — пропустив мимо ушей мою издевку, сказала Элесбед. — Твои родители будут пытаться тебя забрать, и я их понимаю. Я бы тоже пыталась… Но! — Она возвысила голос и обернулась ко мне, чтобы продемонстрировать торжествующую улыбку. — У них ничего не выйдет. Шахир Тейран сам отдал тебя князю Карраю, и ты добровольно его призвала.

— Добровольно ли? — Я сжала кулаки.

— Так или иначе, но ты последовала за ним.

Я повела плечом, на которое была наложена повязка. Да уж, результаты моего следования за ним до сих пор ощущаются.

— По закону теперь ты принадлежишь нам. — Приблизившись ко мне, она коснулась моей щеки. — Хорошенькая. Строптивая. Глаза так и горят. Но вот надолго ли останется в тебе этот пожар?

Я дернула головой и вжалась в подушки, чтобы оказаться как можно дальше от этой… нехорошей женщины.

— В этом и заключается ваша месть? Испортить жизнь мне?

— Талврины отняли у нас дочь. Мы отнимем у них тебя. Алиана за алиану. Кровь за кровь.

От ее спокойного, безмятежного голоса у меня внутри все похолодело.

— Не пробовали отомстить моему дяде? Это ведь он забрал у вас Олеандру.

Я тут же пожалела, что произнесла это имя: глаза княгини полыхнули огнем, затопившим темную радужку.

— До него не так-то просто добраться. Да и… разве только он один виновен? Твоя мать падала на колени, вымаливая у правителей Адальфивы для него прощение. Хотя должна была первой всадить ему кинжал в сердце. За все, что он сделал! — гневно прошипела ее светлость и мягко, почти ласково завершила: — Но она его жалела. А нас не слышали. Хоть мы и требовали, умоляли лишить его жизни.

— Все было не так! Дядя сам выторговал для себя помилование, когда помог драконам справиться со злом, терзавшим Адальфиву! — Я вскочила с кровати и, превозмогая боль, отпрянула от извратившей ту давнюю историю гадины.

— А твоя мать этому радовалась и благодарила Ясноликую. — Морканта снова меня не слышала. — А теперь пусть почувствует все то, что испытывала тогда я!

— Вы убьете меня? — произнесла я на выдохе.

Ее светлость вопросительно вскинула брови.

— Убьем? — Она качнула головой. — Нет, Риан, это было бы слишком просто. И быстро. Ты станешь элири князя. Его рабыней.

Лучше бы грозилась смертью, честное слово, меня бы тогда и то сейчас так не колотило. Изнутри поднимался холод и, смешиваясь с огнем ярости, что бушевал во мне, заставлял меня вздрагивать снова и снова, пока я смотрела в остекленевшие глаза своей тагровой свекрови.

— Так уверены, что не смогу принять его силу? — бросила я с вызовом, хотя какой-то части меня хотелось забраться под кровать, зажмуриться, заткнуть уши, лишь бы не видеть и не слышать эту безумную в своей ненависти женщину.

Другая же Риан, та, что порой толкала меня на необдуманные поступки, мечтала швырнуть в нее первой попавшейся склянкой. Желательно с ядом или чем-нибудь взрывоопасным.

— А вот об этом позабочусь я, моя дорогая алиана.

Ведьма хотела расплыться в зловещей улыбке, но передумала это делать после моего уточнения:

— Будете держать над нами свечку?

— Ты забываешься, девочка. — Лицо у ее светлости заметно побледнело.

— Возвращаясь к теме рабыни… Наверное, его светлость еще не понял, а может, забыл вам сообщить — я не из тех, кто привык покоряться. Так что, если надеетесь по-быстрому отомстить и успокоиться, будет проще меня убить. В противном случае, предупреждаю честно, жизнь в этом месте, — я огляделась, — кардинально изменится.

— Думаешь, это будет так сложно? — Лицо морканты перекосило усмешкой. — Тебя сломить? Думаешь, все самое страшное в твоей жизни уже случилось, наглая ты дрянная девчонка?!

Нет, у нее не только шлейф, что хвост змеи, но и язык змеиный и шипение соответствующее.

Элесбед взмахнула рукой, и к ране на плече как будто прижали раскаленное клеймо. Я взвыла от боли и поломанной куклой рухнула на колени. Ноги больше не слушались, перед глазами танцевали, множась и увеличиваясь в размерах, цветные пятна, а меня продолжало потряхивать.

— Вот так-то лучше. Привыкай к этой позе, Риан Анвэри, скоро она станет твоей любимой.

Один за другим морканта сжала в кулак пальцы, и я поняла, что все, сейчас потеряю сознание — в плечо как будто вгоняли ножи. Раскаленные в огне, по самую рукоять. Я старалась сдерживаться, не кричать, но приглушенный стон все же прорвался сквозь плотно сжатые зубы.

— Продолжишь умничать, девочка? — издевательски спросила мегера.

Ответить я не успела.

От двери раздался голос, который я ненавидела и проклинала, как и его обладателя.

— Что здесь происходит?

— Твоя рабыня решила проявить характер, а я — поучить ее уму-разуму, — обрисовала ситуацию княгиня. — Чтобы в будущем избежать подобных представлений.

Я честно старалась расправить плечи и гордо вскинуть голову перед своими тюремщиками, но это не так-то просто было сделать. Только не тогда, когда тебя магией выворачивает наизнанку и кажется, будто каждый порез вскрывают кинжалом.

— Отпусти ее. — Каррай оттолкнулся от двери и приблизился ко мне.

— Урок еще не окончен. — Ее светлость сильнее стиснула пальцы в кулак.

Я заскулила. К счастью, пока только мысленно.

— Отпусти, — повторил тальден, все так же не повышая голоса. Тихо, спокойно, без всяких эмоций.

Он даже не взглянул в ее сторону, но невидимые тиски, впивавшиеся в мою плоть, вдруг разжались, и я поняла, что все это время даже не дышала.

— Тебе не следовало вмешиваться, — проржавевшей дверной петлей проскрипела Элесбед.

— Тебе могу сказать то же самое. — И это было произнесено тоже не оборачиваясь. — Сможешь подняться? — Огненный протянул мне руку.

Я отмахнулась от нее и, упершись ладонью в так удачно оказавшийся рядом стул, встала на ноги, не издав ни звука. Хотя мне хотелось кричать, выть и дать волю слезам, соленым комом подступавшим к горлу.

Но вместо этого я, выпрямившись, спросила:

— Понравилось зрелище?

— Черноротая, — вставила реплику княгиня. Она кружила по комнате коршуном, цепко следя за мной и Огненным.

— Стой спокойно. — Каррай шагнул ко мне вплотную.

Я было попятилась, но тальден, перехватив мое запястье одной рукой, другую прижал к моему плечу. Сердце дернулось один раз, другой, а потом затихло. Вместе с болезненной пульсацией в плече, от которой так и тянуло зашипеть.

Успела поймать взгляд дракона, прежде чем тот сказал, обращаясь не то к морканте, не то вон к той колбе с чем-то ядрено-красным. Последней, к слову, за все время, что находился в башне, Аман уделил больше внимания, чем своей мамаше. То есть хотя бы раз на нее посмотрел.

— Я отведу эсселин Анвэри в ее покои.

— И долго будешь с ней церемониться? — процедила ведьма-садистка.

— Дойдешь сама или тебя понести? — обратился ко мне тальден, снова проигнорировав вопрос матери.

Назло последней мне следовало упасть к Карраю в объятия, но от одной только мысли это сделать у меня внутри взрывались фейерверки.

— Дойду, не переломлюсь. — Я посмотрела ему в глаза, на какой-то миг забыв, что передо мной Огненный, а не Ледяной, настолько у него был замороженный взгляд.

Я направилась к выходу, идя вдоль стены из опасения быть отравленной флюидами ненависти, что источала, как выгребная яма зловоние, ее светлость.

Переступила порог и начала медленно, очень медленно спускаться. Позади раздавались тяжелые шаги тальдена, впереди закручивались узлом ступени. И у меня в желудке тоже что-то начинало закручиваться, стоило только опустить взгляд на винтовую лестницу.

Я покачнулась и, проехавшись рукой по шероховатой стене, услышала раздраженное:

— Не переломится она.

Мой протест, выразившийся в негодующем «эй!», был самым наглым образом проигнорирован, в то время как мое тело приняло горизонтальное положение, оказавшись в руках тальдена.

— Я же сказала — сама дойду!

Внутри, как по расписанию, начали вспыхивать салюты.

— В мои планы не входит, чтобы ты сломала себе шею в первый же день, — заявил Огненный с таким видом, словно нес на руках скопление воздуха.

— И что же в них входит? — чувствуя, как кожа под его пальцами начинает нагреваться, разве что не плавится, процедила я.

— Думал, моя мать по этому поводу тебя уже просветила, — продолжая смотреть поверх меня, невозмутимо проговорил дракон.

А у меня в груди в тот момент взорвался самый большой фейерверк. Элири? Рабыня?

Я дернулась и выпалила:

— Поставь меня немедленно!

— Мы уже поняли, что сама ты идти не можешь, Риан.

— Да я лучше себе шею сломаю, чем стану твоим постельным развлечением!

Не знаю, к чему привели бы мои попытки вырваться, но ступени, к счастью, закончились раньше.

— Ты, Риан, не знаешь, от чего отказываешься, — нагло усмехнулся чешуйчатый хам, опуская меня на пол.

— А ты еще не представляешь, с кем связываешься! — толкнула Огненного в грудь и зашагала по светлому коридору, смутно представляя, куда и зачем иду.

Вернее, зачем понимала — от дракона драконского подальше.

Плечо почти не болело, так только, ныло немного. То ли снадобье Клер подействовало, то ли благотворное влияние оказала магия ненавистного тальдена.

Я, пока шла, мысленно его ругала и проклинала, не стесняясь в выражениях и не скромничая при выборе кар небесных, что в самое ближайшее время просто обязаны были обрушиться на голову подлеца Каррая!

Последний не отставал, шел за мной по пятам.

— Ты такая забавная. Так забавно мне угрожаешь.

— А ты такой жалкий. Мстишь Талвринам через беззащитную алиану.

Мгновение, и из легких выбило воздух, когда он схватил меня за руку и швырнул к стене, прижимая собой, своим телом, гневом вплавляя в холодный камень.

— Ты не знаешь меня. Не знаешь ничего обо мне. — Янтарь в его глазах стал чернее земли в дождливый день. — А я знаю о тебе все. Может, дома такое поведение и срабатывало. Могло даже срабатывать с теми мальчиками, которые приходили к тебе свататься. Но не сработает здесь. Сегодня ты, Риан, будешь наказана.

Мои щеки полыхнули, когда я почувствовала грубые мужские пальцы, больно сжавшие мое бедро. Другая рука скользнула мне на шею, обхватив ее как ошейник.

— Наказана за дерзость, которую я не стану терпеть.

Он отстранился так же внезапно, как и набросился, и, больше не глядя в мою сторону, зашагал по коридору. И пусть бы шагал себе дальше, но я не спросила его о том, о чем должна была спросить, вместо того чтобы показывать характер.

— Я хочу поговорить с сестрой. — Шумно вздохнув, я оторвалась от стены.

— А вот теперь ты хочешь говорить, — хмыкнул Каррай, не оборачиваясь.

— Хочу, но не с тобой!

— И как думаешь с ней связаться?

— С помощью заклинания, но мне понадобится маг.

— Сожалею, ядовитая моя, — усмехнулся Каррай, — но тебе придется поверить мне на слово: с Эйлуэн все в порядке.

— Мне нужно знать, что она поправилась! — Подстраиваться под драконий шаг не получалось, приходилось срываться на бег, хотя я была не в том состоянии, чтобы бегать.

— Она поправилась. А мы пришли. — Он подался ко мне ровно в тот момент, когда я, вырвавшись вперед, преградила ему дорогу. На свою голову. К счастью, подался не чтобы устроить очередное пыточное облапывание, а чтобы толкнуть за моей спиной двери.

— Это и есть твое наказание? Не давать мне связаться с сестрой?

Сейчас я ругала себя за эмоции, за то, что дала волю чувствам. Следовало сначала поговорить с Эйли, а потом пусть хоть конец света наступит.

Аман чуть заметно улыбнулся и покачал головой.

— Наказывать тебя я буду вечером. А пока отдыхай, ядовитая. Набирайся сил перед нашей следующей встречей.

— Набирайся сил перед нашей следующей встречей, — передразнила я тальдена. Этого тагрова огнеящера, в которого с размаху полетела ваза.

Жаль, поцеловалась она не с его затылком, а с закрывшейся дверью, и разбивание этого предмета интерьера не принесло мне морального удовлетворения. В свое оправдание могу сказать, что я никогда и ничего не била. Намеренно. Но в этот раз не сдержалась, поддалась порыву.

Да и как тут сдержаться! Когда просыпаешься в один непрекрасный день и узнаешь, что тебе уготовили участь рабыни, с младшей сестрой непонятно что творится, а в довершение всего еще и вечерними наказаниями пугают.

Кожа на бедре до сих пор пылала в том месте, где ее касались пальцы мерзавца.

Запретив себе думать о ненавистном драконе, попыталась отвлечься изучением отведенных мне покоев. Из просторной передней, затянутой светлым шелком, прошла в спальню, раздвинув полупрозрачные занавеси. Опочивальня элири (никогда не задумывалась о том, какое это страшное слово) была чуть ли не в два раза больше моей спальни в родовом замке. Формой напоминавшая половинку лепешки, она уводила к полукруглому балкону, от которого до земли было лететь и лететь. В том смысле, что такой вариант побега отпадал сразу.

Вот если бы у меня был мой волшебный ковер…

Но его не было. Так же как и Чили, который сейчас, наверное, с ума сходит там, в столице. Вместе с моими бедными родителями.

Едва мазнув взглядом по цветущему саду, я вернулась в спальню в поисках того, что придало бы мне уверенности в завтрашнем дне. Ну и в сегодняшнем вечере. Но ничего колюще-режущего в поле зрения так и не попалось. На кровати пестрело море подушек и бархатных валиков, они же были разбросаны по углам комнаты. Пол покрывал мягкий ковер. На столике справа заметила щетку для волос, какие-то шкатулки, флакончики с благовониями или тагр его знает с чем еще. С другой стороны — два сундука, полные нарядов.

Достав первое попавшееся платье — вызывающе яркое и полупрозрачное, я… пошла собирать осколки вазы, справедливо решив, что они мне еще пригодятся. Распихав «оружие» по разным углам комнаты (что-то спрятала под подушки, что-то на дно шкатулок, и даже в кашпо с альновым деревом, зеленевшим у самого балкона, нашлось место для двух острых осколков), я с чувством выполненного долга опустилась на край кровати и еще раз оглядела свое временное пристанище.

Временное, потому что я не собиралась здесь задерживаться, несмотря на грандиозные планы Каррая и его мамаши.

Не успела об этом подумать, как дверь в передней распахнулась и послышался тихий голос:

— Это я, Клер. — Девушка прошла в спальню, держа в руках поднос с цветными склянками и рулончиком белой ткани. — Нужно сделать вам перевязку.

Она поставила поднос на маленький резной столик и, подняв на меня взгляд, несмело улыбнулась:

— Как вы себя чувствуете?

— Если ты о плече, то почти не болит. А что до всего остального…

Клер тяжело вздохнула:

— Я помогу, чем смогу.

— Сбежать поможешь? — горько усмехнулась я.

Приблизившись ко мне, девушка стала осторожно снимать повязку, которая (я только сейчас это заметила) была вся в пятнах крови.

— Вы ведь знаете, как поступают тальдены с беглыми женами?

Вообще, чтобы от дракона сбежала супруга — такие случаи за всю историю драконов можно было пересчитать по пальцам одной руки. Беглянок возвращали почти мгновенно и жестоко наказывали. А уж если сбегала рабыня…

— С элири. Твой князь желает сделать меня рабыней.

Клер снова вздохнула, еще более грустно и сочувственно, а я нахмурилась:

— Одного не пойму, почему он уверен, что я не смогу принять его силу. Да, мы не проходили проверку на сочетаемость, но ведь шанс есть. И тогда ему придется признать меня своей ари — законной женой.

Девушка отвернулась, чтобы намочить чистую ткань. Я скосила взгляд на руку и сразу зажмурилась: зрелище было не из приятных.

Тагров Каррай.

— Он сегодня придет ко мне?

Воспитанница Элесбед не ответила, только еще усерднее принялась смачивать в чем-то очень пахучем ткань.

Я коснулась ее локтя, останавливая, и попросила:

— Клер, пожалуйста, скажи. Мне готовиться к брачной ночи?

Девушка молчала, явно сомневаясь, стоит ли подпитывать меня информацией. Секунды, невозможно долгие, одна за другой терялись в прошлом, а тишину спальни нарушало лишь мое напряженное дыхание.

Наконец она нехотя проговорила, быстро накладывая повязку:

— Не будет пока никакой брачной ночи. Брат проверил вас месяц назад — вы ему подходите.

Мне вспомнился поцелуй в парке, жадный и яростный. Поцелуй, пламеневший на губах как клеймо, словно уже тогда он считал меня своей собственностью. Неужели его оказалось достаточно, чтобы, презрев древний обряд, сделать выводы о нашей совместимости?

— Поэтому теперь он…

И снова молчание, которое я прервала молящим:

— Кле-э-эр…

Девушка качнула головой и испуганно оглянулась на дверь.

— Мне нельзя об этом говорить. Просто знайте: пока что он вас не тронет.

— Пока — это сколько? — нервно спросила я.

Воспитанница Карраев закончила перевязку и, составляя на поднос бальзамы, произнесла:

— Пока не будет уверен, что во время близости вы не сможете принять его огонь.

Получается, он сначала сделает так (непонятно только как), чтобы я перестала ему подходить, а потом меня того? В тот момент я бы с удовольствием «приласкала» Каррая не просто вазой, а целым кашпо.

Желая во всем окончательно разобраться, хотела продолжить расспросы, пока Клер от меня не сбежала, но в спальню вместе с порывом ветра, всколыхнувшим воздушные занавески, ворвался яростный рев зверя.

Он становился все громче по мере того, как дракон приближался к замку, и у меня чуть сердце не выпрыгнуло из груди от радости. Я точно знала, кто пожаловал к Карраям.

Вскочила и, не обращая внимания на полоснувшую плечо боль, бросилась на балкон.

ГЛАВА 7

На ходу подтягивая рукав, вскинула взгляд и увидела парящего в небе дракона. Темная чешуя на солнце отливала красным золотом, в глазах светился огонь. Я бы на месте Каррая сейчас бежала искать куда спрятаться, но его светлость, понятное дело, прятаться не собирался.

А надо бы. Потому что отец не оставит от него даже горсточки пепла.

В последний раз взмахнув крыльями, дракон опустился перед замком, едва не выбив сомкнутые ворота. Жаль, что едва… Если бы я стояла где-нибудь поблизости, непременно ощутила бы, как под ногами задрожала земля, а так только услышала, как тревожно зашумели деревья, и лепестки цветов, покружив в воздухе, добавили траве ярких акцентов.

Забыв о слабости, боли, вообще обо всем, я бросилась обратно в комнату, а оттуда под громкий возглас Клер через переднюю в коридор. Неслась, не чуя под собой ног, к лестнице, которую заметила, когда Огненный провожал меня в покои наложницы. С нее слетела чуть ли не кубарем, со скоростью, с какой никогда не бегала по ступеням. Удивительно, как не запуталась в юбках. Валялась бы сейчас в ногах у негодяя мужа, который мне и не муж вовсе, а так стою, высоко подняв голову.

Заметив меня, тальден замер посреди пустынного холла, явно стремясь пригвоздить взглядом к лестнице. Стоит признать, у него это почти получилось: я на миг запнулась, ощутив драконью ярость, стрелой метнувшуюся в меня, а потом ускорила шаг.

— Кажется, ваша светлость не рады гостю, — бросила, поравнявшись с Карраем.

— Я ждал этого, — процедил Огненный, как будто дробил зубами камень, которым была вымощена подъездная дорога.

— Мне будет позволено переговорить с отцом или желаете дождаться, пока он снесет к тагровой бабушке замок? — поинтересовалась я, смиренно сплетя перед собой пальцы.

Каррай заскрежетал зубами, наверное мечтая превратить меня в бессловесную головешку. До превращения в головешку, хвала Ясноликой, так и не дошло. Дракон взял себя в руки и вполне миролюбиво произнес:

— Ты увидишься с ним и убедишь его оставить Огненный чертог.

— Чтобы мы с вашей светлостью жили здесь долго и счастливо и умерли в один день? Уже бегу.

Не успела сделать и нескольких шагов, как по спине, словно плеть, хлестнули слова:

— Если он попытается тебя забрать, я имею право вызвать его на бой и убить.

Кровь ударила в виски, в ушах зашумело. Неимоверным усилием сумела обуздать вновь прорывавшуюся наружу ненависть и, развернувшись к тальдену, сдержанно проговорила:

— Или он прикончит тебя.

Каррай усмехнулся:

— Ты и правда готова рискнуть жизнью отца, только чтобы сбежать отсюда?

— Я с удовольствием рискну твоей жизнью!

В два шага тальден преодолел разделявшее нас расстояние, а когда я попыталась его увеличить, удержал меня, схватив за руку.

— Риан, я не хочу причинять герцогу вред, но если меня вынудят… Ты видела, на что я способен, в храме и на турнире, и должна понимать, каким окажется исход битвы.

Если бы это было произнесено с торжеством и надменностью, я бы посоветовала Карраю засунуть угрозы под свой драконий хвост. Но я не видела в его глазах прежнего самодовольства. И страха в них не было. А то, что уловила в его тихом голосе, заставило меня проглотить уже готовые сорваться с губ опрометчивые слова и молча последовать за Огненным.

Превращение у опытного тальдена происходит почти мгновенно, поэтому отца я застала уже в человеческом облике. Он кинулся мне навстречу, меня же Каррай остановил словами:

— Стой здесь. Сначала с ним поговорю я. А ты подумай, насколько тебе дорог отец. — И направился к герцогу.

Я застыла на широких ступенях, вглядываясь в родное лицо и из последних сил борясь с желанием броситься в родительские объятия.

Отец остановился на полдороге, тяжелым взглядом встречая Огненного дракона. Казалось, он не намерен с ним ничего обсуждать, а явился сюда только лишь за тем, чтобы бросить вызов. Сердце екнуло в груди, когда они поравнялись друг с другом, а потом забилось ровнее — мужчины заговорили.

Оглянувшись на меня, герцог последовал за Карраем вглубь сада, а я, не в силах оставаться на месте, сбежала по ступеням и пошла за ними. Держалась на расстоянии, но не упускала их из виду. Отчаянно молилась Ясноликой, чтобы отец вразумил этого безумца, что месть не сделает Карраев счастливыми, не вернет им сестру и дочь, много лет назад оставившую этот мир.

В любое другое время я бы обратила внимание на беседки и арки, затянутые кружевом зелени, но сейчас двигалась как в тумане. Прислушивалась, стараясь различить сквозь шум листвы самый дорогой для меня голос.

Но тальдены были слишком далеко, чтобы я могла расслышать их слова или хотя бы уловить интонации, а подойти ближе я не решалась. Боялась, что тогда надежда на спасение разлетится хрупкими осколками и каждый вонзится мне в сердце.

Так и шла, держась на расстоянии, пока не услышала дрожащий от гнева голос отца:

— Хочешь сразиться — давай! Но без дочери я не уйду!

Перед глазами, на миг ослепив, промелькнула страшная картина: два дракона схватились в небе, и тот, что моложе и сильнее, безжалостно терзает другого.

Тело пронзила дрожь. Если отец погибнет, умрет и мама. Сразу. Просто не справится с болью утраты. А Шан еще слишком мал, чтобы расти без родителей. Да и Эйлуэн нужна защита.

Эти мысли, вихрем пронесшиеся в голове, заставили меня сорваться с места. Подхватив юбки, я бросилась к тальденам. Успела. Встала между ними, прежде чем Каррай принял вызов на поединок.

— Папа, нам надо поговорить!

Огонь в глазах герцога на миг погас, а потом вспыхнул с новой яростной силой.

— Моя дочь никогда не была и не станет твоей, Каррай!

— Она уже моя! — резко парировал тальден. — Моей и останется.

— Папа, пожалуйста, ты должен меня выслушать. — Я с мольбой воззрилась на отца.

Мягко подтолкнула его к мощеной дорожке, что вела к фонтану — за завесой из зелени раздавалось его мелодичное журчание.

— Оставляю вас наедине. — Каррай направился в сторону замка, всем своим видом показывая, кто здесь хозяин положения. Владыка жизни.

Я проводила его взглядом и повернулась к отцу.

— Как Эйли? — спросила тихо.

— С ней все хорошо. — Его голос все еще дрожал от едва сдерживаемого гнева. — Все прошло, словно ничего и не было.

— Хвала Ясноликой, — облегченно выдохнула я и проговорила твердо и решительно: — Я остаюсь.

— Риан… — Отец нахмурился.

— Пока вы что-нибудь не придумаете.

— За это время… — По его лицу прошла судорога.

— За это время ничего со мной не случится. Уверена, вы придумаете, как меня отсюда вытащить, но смертельный поединок — не выход. Ты нужен маме, нужен Эйли и Шану. Ты не имеешь права рисковать собой, когда есть еще другие варианты!

— Но я их не вижу, — почти простонал отец, крепко сжимая мою руку. — Ни одного.

Я улыбнулась ему, стараясь успокоить и приободрить этой улыбкой.

— Папа, послушай, — подхватив его под руку, новела к фонтану, — он не собирается делать меня своей ари. А чтобы стать элири… — Я почувствовала, как к щекам приливает жар. Никогда прежде мне не доводилось разговаривать с отцом о таких откровенных вещах. — Воспитанница Карраев сказала, что я подхожу князю, уж не знаю, как он это выяснил. И что ему потребуется время, чтобы я стала для него… хм… неподходящей.

Отец помрачнел еще больше, а я, опасаясь, что он меня перебьет и больше не станет слушать, быстро проговорила:

— Пока что я в безопасности, и у вас есть время, чтобы отыскать в законе какую-нибудь лазейку. Хоть что-то, что поможет аннулировать наш брак. Свяжитесь также с ее лучезарностью, может, она что-нибудь подскажет.

— Уже, — хмуро отозвался отец, казалось за одну короткую ночь постаревший на несколько лет.

Глубокие морщины пролегли на лбу, собрались в уголках глаз, стали заметны над губами, придав его лицу еще большую суровость и мрачность.

— Твоя мать отправилась в Сумеречную империю, — добавил он и резко спросил: — С чего ты решила, что можно доверять этой воспитаннице? Пусть и не по крови, но она тоже Каррай!

— Нельзя, — согласилась я. — Но она единственная отнеслась ко мне по-человечески. Кажется, Клер стыдно за их поступки, и она пытается как может меня поддержать.

— Они сделали тебе больно? — Отец потянулся к повязке на плече, просматривавшейся сквозь легкую ткань платья.

Я покачала головой, отгоняя воспоминания о первом знакомстве с моркантой.

— Так, всего лишь царапина.

Как бы сказала ее лучезарность: до свадьбы заживет.

Впрочем, моя свадьба уже состоялась, и стала она совсем не такой, о какой я мечтала.

Печально.

— Пообещай, что уйдешь сейчас с миром. — Я с мольбой посмотрела на родителя.

Пламя в его глазах снова вспыхнуло, разгораясь, но он усилием воли заставил его погаснуть. Снова пытался возразить. А я снова его перебила, умоляя не рисковать жизнью. Ради меня. Ради нашей семьи.

Не сразу, но отец согласился. Кивнул напряженно и спросил, пристально глядя мне в глаза:

— А у тебя получится не дерзить и не провоцировать его?

Заверив, что буду паинькой и не стану нарываться на неприятности (хотя это будет непросто), обняла его и на несколько коротких мгновений почувствовала себя в безопасности. Защищенной от всех бед.

Жаль, эти секунды у фонтана, где были только я с отцом и беззаботное журчание струй, льющихся из мраморного кувшина, нарушило появление Каррая.

— Думаю, вашей светлости уже пора, — сухо заметил тальден, а я сжала руку отца, мысленно призывая его к благоразумию и сдержанности.

— Мне нужны будут мои вещи и мой питомец. Льорн. — Я посмотрела Огненному в глаза.

— Здесь у тебя достаточно вещей, а животных я не люблю.

А сам ты кто, не животное?

— Мне. Нужны. Мои вещи. И мой. Питомец, — повторила я, цедя слова.

Теперь уже отец сжимал мои пальцы, удерживая от опрометчивого шага.

— А мне нужна покорная элири, — усмехнулся мерзавец. — Когда получу желаемое, ты, Риан, внакладе не останешься.

Почувствовала, как отец напрягся. Пыталась его удержать, но он подступил к Карраю вплотную и произнес как можно спокойнее, но от этого не менее грозно:

— Если с моей дочерью что-нибудь случится, если ты причинишь ей боль, я уничтожу тебя, твою мать, твою новую сестру. От твоих владений не останется и следа, а о вашем роде — даже воспоминаний.

Если Огненный и проникся угрозой, то виду не подал. Посторонился с полушутливым поклоном, пропуская герцога.

— Счастливого полета в Жемчужный город. Передавайте привет его светлейшеству.

Сложнее всего оказалось отпустить его руку. Разжать пальцы и смотреть, как отец удаляется от меня. Он оглянулся лишь раз, чтобы поймать мою прощальную улыбку, а вскоре над замком, расправив крылья, взметнулся дракон с огненно-красной чешуей.

Я стояла, не в силах пошевелиться, чувствуя замершего рядом мужчину. Еще одна его победа и еще одно мое поражение.

Но пусть не надеется, что так будет всегда!

— Ненавижу тебя, — прошептала чуть слышно. — Ненавижу! Но ты ведь этого и добиваешься. — Я подняла на Огненного глаза. — Делаешь все, чтобы я задохнулась от этого чувства к тебе.

На лице тальдена появилась… усталая улыбка или что-то очень на нее похожее.

— Мне не нужна твоя ненависть, Риан. Мне не нужна твоя любовь. Мне просто нужно, чтобы ты была здесь. А сейчас возвращайся к себе и не заставляй меня приставлять к тебе стражу.

Не оглядываясь, я направилась к замку, повторяя как молитву:

— Ненавижу! Как же я тебя ненавижу!

Ледяные всегда и во всем полагаются на холодный рассудок, Огненные часто руководствуются эмоциями, которые порой заглушают здравый смысл, дурманят и ослепляют.

Аман Каррай знал эту прописную истину с детства. Прочувствовал на собственной шкуре, когда ему исполнилось двенадцать и в нем пробудилась огненная магия предков. Тогда он впервые обратился драконом. Ощутил в себе зверя, его силу, его мощь. Свою вторую суть, неотделимую от него.

С тех пор прошло шестнадцать лет. Шестнадцать лет постоянных изнуряющих тренировок. Сначала в Поднебесной академии, где молодых тальденов превращали в воинов. Потом — самостоятельно, изо дня в день. Долгие часы наедине с собой, только чтобы научиться держать свои чувства и зверя в узде.

Не сразу, но он добился того, к чему стремился. Несмотря на силу, бурлившую в крови — магию морканты и древнего отцовского рода, иной раз князь Каррай мог похвастаться даже большей выдержкой, чем любой Ледяной.

Залпом осушив наполненный до краев кубок, мужчина яростно швырнул его в темный зев камина.

Мог…

Но, познакомившись с Риан Анвэри, понял, что все многолетние тренировки и медитации можно было смело отправлять дракону под хвост.

Никто и никогда не выводил его так из себя! Одним словом, одним непокорным взглядом. Да что там! Одним своим присутствием.

Мать и ее маниакальная зацикленность на родне Адельмара Талврина раздражала, но он легко справлялся с этим чувством, избегая ее или попросту не обращая на нее внимания. Он уже давно научился ее не замечать, а она смирилась, расценив это как плату за тот давний обряд.

С Элесбед Каррай было просто, в то время как со злостью на девчонку справляться не получалось. Стоило о ней подумать, стоило только одной короткой мысли о Риан просочиться в разум, как зверь внутри пробуждался, отзываясь на воспоминания об алиане. Пробуждался, обжигая своей яростью, своим пламенем. Как сегодня утром, когда тальден провожал ее до покоев элири — Аману почудилось, что кровь в венах становится жидким огнем.

В такие моменты ему следовало держаться от алианы подальше, но смутное желание, занозой засевшее где-то глубоко внутри, толкало его к обратному: оказаться с ней рядом и проучить дерзкую рабыню, которой ей в любом случае придется стать. Как бы она тому ни противилась.

«Ненавижу! Как же я тебя ненавижу!» — несмолкающим эхом звучали в голове ее слова.

Снова и снова. Никак не получалось от них избавиться, перестать слышать дрожащий от гнева звонкий девичий голос.

Каррай понимал, если девчонку не усмирить, она продолжит выводить его из себя. До тех пор пока он по-настоящему не сорвется и, толкаемый своей второй хищной сутью, не причинит ей боль.

Этого допустить было нельзя. Нужно укротить ее в кратчайшие сроки. Чтобы при виде его она не вскидывала непокорно голову, а кротко опускала взгляд. Тогда и зверь внутри успокоится, и мысли о ней канут в прошлое.

В дрожащем мареве жаркого южного вечера вырисовывались первые, пока еще блеклые звезды. Где-то в кронах клекотали ночные птицы, мельтешили над раскрывшимися бутонами светлячки. Но тальдену не было дела до этой идиллии. Он раздраженно захлопнул створки, ведущие на балкон, и отошел.

Риан уже должна была поужинать и сейчас, скорее всего, готовится ко сну. Эта мысль появилась в сознании вместе с образом златовласки — яркой и обжигающей, как полыхающий в ночи костер. Чувственные розовые губы, зеленые глаза — пронзительные, колдовские, как у лейр, что заманивали моряков песнями, а потом, одурманив своей красотой, безжалостно утягивали на дно.

Сейчас Аман чувствовал примерно то же самое: что его тянет к самому дну, с которого он уже никогда не сможет подняться.

Тальден опомнился только в коридоре, что уводил к покоям «гостьи», но вместо того, чтобы повернуть обратно, наоборот, ускорил шаг. Он ведь обещал ей наказание. К тому же укрощение строптивой не стоит откладывать в долгий ящик.

Для ее же блага.

Не удосужившись постучать, Огненный толкнул двери в покои элири. В несколько шагов пересек небольшое помещение и замер на пороге спальни. Окинув сидящую у зеркала девушку взглядом, коротко приказал:

— Раздевайся.

Не сразу, но мне все-таки удалось обуздать эмоции. Напоминая себе об обещании, данном отцу, я вернулась в рабские покои. Клер уже ушла, оставив после себя аромат розового масла, до сих пор витавший в комнате, и воспоминания о темноглазой девушке с мелко вьющимися волосами. Если она не солгала, Аман воспользуется хитростью, чтобы ни в коем случае не поделиться со мной силой. Жмот он, а не дракон. Уверена, без магии здесь не обойдется, как и без участия морканты. А от Элесбед Каррай, как я успела понять, можно было ожидать чего угодно.

Поэтому когда вечером пришла служанка — рыжая девица с кислой миной и полным отсутствием почтения (видимо, тоже уже успела записать меня в рабыни) — и сказала, что ее светлость приглашает мою утонченность к себе на ужин, я поспешила отказаться, сославшись на усталость.

К счастью, Элесбед приглашала, но не настаивала. Впрочем, если средство от принятия драконьей силы будет добавляться, скажем, в пищу, не имеет значения, где я буду ее принимать. Но не умирать же мне здесь с голоду!

Сделав себе пометку в памяти при первой же возможности допросить осторожно Клер (осторожно, но с пристрастием), я дождалась, пока мне принесут ужин. Поклевала немного, хотя, если честно, с удовольствием съела бы все до последней крошки, и, сделав небольшой глоток уже успевшего остыть травяного отвара, принялась готовиться ко сну.

Переоделась сама, потому что рыжая где-то потерялась (даже поднос забрать не удосужилась), и села возле зеркала расчесывать перед сном волосы. Они у меня длинные, до самой попы, и очень густые, поэтому помощь служанки не помешала бы. Но девица, назвавшаяся Маред, и не думала появляться, и я с тоской вспоминала вечера с Хевиной.

Как она там? И мой Чили. А Эйли с Шаном?.. Представляю, как им за меня страшно, не говоря уж о маме. Оставалось надеяться, что ее лучезарность поддержит подругу и вместе они что-нибудь придумают. А мне просто надо продержаться несколько дней.

Несколько дней, и все это останется в прошлом.

Так думала я, медленно проводя щеткой по волосам. Думала о близких, о своих любимых, изо всех сил стараясь выставить из мыслей неблизкого и нелюбимого. Совершенно нежеланного в моей жизни мужчину — Амана Каррая.

Хорошо хоть забыл про свое дурацкое наказание, и я смогу провести вечер спокойно. Полюбуюсь на звезды. Здесь, над Огненным чертогом, они почему-то светили особенно ярко, выбеливая своим мерцанием окрестности замка. А еще здесь воздух одуряюще пах летом. Сладость цветов и фруктовых деревьев окутывала сад, и будь я в Огненном чертоге гостьей, с удовольствием отправилась бы на вечернюю прогулку по его мощеным дорожкам.

Но я здесь не гостья. Грустно улыбнувшись своему отражению, отложила щетку и вздрогнула, когда хлопнула входная дверь и послышались быстрые резкие шаги.

— Раздевайся! — ударило пощечиной, стоило мне только обернуться к дракону.

В голове всполошенными птицами заметались тревожные мысли, пока не разлетелись по уголкам сознания. Все кроме единственной: брачная ночь не откладывается, а состоится, как говорится, при любой погоде.

И тем не менее я постаралась, чтобы голос звучал спокойно и твердо:

— А если нет?

Каррай шагнул ближе:

— А если нет, я сам тебя раздену.

Стоило представить, как он будет до меня дотрагиваться, и меня накрыла паника. Клер ведь ничего не стоило мне солгать! Вполне возможно, не нужна ему никакая рабыня. Не лучше ли просто обесчестить ненавистную алиану, а потом убить? Чем не месть моим бедным родителям!

Я поднялась, борясь с желанием отпрянуть, вжаться в стену, перестать ощущать на себе огненный взгляд тальдена. Но вместо этого мысленно отвесила себе пощечину, чтобы скорей прийти в чувство (какая же ты, Риан, дурочка! Не станет он с тобой спать, а потом тебя убивать, ведь тогда может лишиться своей драгоценной силы!), и приблизилась к дракону вплотную.

Ощутив на своих губах его взгляд, тяжестью оседавший где-то глубоко в сердце, сказала:

— Пожалуйста, ваша светлость. Я не буду упрощать вам задачу. Хотите раздеть — раздевайте.

В глазах Огненного сверкнула злость, а потом они потемнели, как ночное небо в летнюю грозу, разрываемое вспышками молний.

— Ну что ж, — усмехнулся он и, прежде чем я успела отшатнуться, дернул за ленты сорочки, сплетенные на груди.

Даже через ткань (впрочем, тканью это полупрозрачное нечто можно назвать с большой натяжкой) я ощущала прикосновения тальдена, горячие и неспешные, отзывавшиеся глухой яростью и дрожью во всем теле. Сначала он коснулся плеч, дрогнувших под тяжестью его ладоней, потом груди, по которой Огненный в бесстыдной ласке провел пальцами, повторяя ее очертания.

На мои губы он больше не смотрел, сосредоточившись на чем-то более для себя интересном.

— Под повязку заглянуть не желаете?

Ноль эмоций. Его тагрова светлость продолжал скользить по мне взглядом, выбивая из меня последние крупицы спокойствия.

— Нравится? — полюбопытствовала я, когда молчание стало совсем невыносимым.

— Неплохо. У тебя красивые волосы, Риан.

Ну да, и именно от волос он сейчас не может оторвать глаз.

Сорочка, повисшая на бедрах, его стараниями скользнула на пол, и у меня чуть сердце не выпрыгнуло из груди от гнева. Не знаю, как сдержалась и не влепила мерзавцу пощечину за этот бесстыдный осмотр.

Пялится так, словно я какая-нибудь кобыла, приобретенная для разведения породистых жеребцов!

Но вместо того, чтобы дать волю чувствам, я перешагнула через облако ткани, жалея, что волосы, которыми якобы заинтересовался Огненный гад, откинуты назад и не могут скрыть мою наготу.

Судя по выражению лица Каррая, он тоже жалел.

О выборе наказания.

— И что теперь?

— Ты совсем меня не боишься? — сощурился мужчина. Теперь он смотрел мне в глаза, и от этого глубокого внимательно взгляда стало еще жарче, чем мгновения назад, когда он бесстыже изучал меня, дотрагиваясь пальцами.

Знал бы он, как мне сейчас страшно, возможно, удовлетворился бы достигнутыми результатами. Но страх показывать я не собиралась.

— Вы ведь мой муж. — Я скользнула рукой по груди тальдена, по вырезу белоснежной рубашки и вниз, чтобы почувствовать, как крепкое тренированное тело под ладонью напрягается, становится твердым как камень. — С чего бы мне вас бояться?

Убеждая себя, что Каррай не переступит черту дозволенного, а проучить его — благое дело, от груди перешла к шнуровке на штанах. Правда, тут же отдернула руку, решив, что слишком увлекаться все-таки не стоит.

Становиться его ари в мои планы тоже не входило.

— Я тебе не муж, Риан, — проговорил он хрипло, вплавляя в меня взгляд: глубокий, темный, опасный. — Я твой господин.

— И как же мой господин хочет наказать свою рабыню? — Я старалась, чтобы голос звучал томно, а на деле не получилось скрыть издевки. — Может, желает проверить, хороша ли его элири в постели? — Томно закусила губу и довольно улыбнулась, видя, как напряженно раздуваются ноздри мужчины.

Это было моей ошибкой. Я переиграла, и Каррай догадался.

— Клер рассказала? — спросил, усмехаясь.

Успела заметить, как в глазах дракона полыхнуло пламя, а в следующую секунду он дернул меня на себя и впился в губы поцелуем. Яростным и грубым. Впрочем, ничего другого от этого мужчины ожидать не стоило. Он целовал, заставляя меня задыхаться от ярости, от непривычной близости, от жадных прикосновений. Никто и никогда так меня не касался, до бешеного биения сердца, до слабости и головокружения. Царапая своей одеждой обнаженную кожу, обжигая пальцами талию, бедра и…

Запаниковав, ударила тальдена в грудь, и он так же резко, как привлек меня к себе, оттолкнул.

— И на этом все? — выдохнула я, пытаясь прийти в себя и унять скачущее в груди сердце.

Следовало смолчать, но я не смогла: злость на дракона оказалась сильнее голоса рассудка.

— Хочешь еще? — хрипло спросил Огненный.

— Я — нет. Чего не могу сказать о тебе.

Я рисковала. Очень. Больше всего боялась, что наказание продолжится. Но Каррай, шумно выдохнув, отступил и сказал, глядя куда-то поверх моей головы:

— Одевайся и ложись спать.

— В следующий раз точно так же накажете?

— Вот в следующий раз и узнаешь! — рыкнул он, а спустя несколько секунд за ним яростно захлопнулась дверь.

Радуясь пусть и незначительной, но все-таки победе над несокрушимым драконом, я забралась в кровать, положила под подушку осколок вазы (мало ли, вдруг его светлость ночью переклинит и он решит «наказать» по-настоящему) и закрыла глаза с твердым намерением одержать победу не только в битве, но и в войне.

Чего бы мне это ни стоило!

ГЛАВА 8

Утром меня ждал сюрприз, и, как ни странно, приятный. Не дожидаясь Клер, я заглянула под повязку и обнаружила на левом плече три едва заметные ниточки шрамов, которые вчера утром были глубокими кровоточащими ранами, а к вечеру стали уродливыми рубцами.

Интересно, эти светлые полосы так и останутся? Тогда можно будет забыть о платьях с открытыми плечами, которые алианам в Рассветном королевстве дозволялось носить после брачного обряда. Внутренний голос с готовностью поддакнул, напоминая, что глубокое декольте — наименьшее, от чего мне придется здесь отказаться, но я посоветовала ему умолкнуть. Задерживаться надолго в Огненном чертоге я не собиралась, так что никаких пессимистических разговоров с самой собой.

— Пара дней, и даже следа не останется. — За спиной послышался шелест юбок и ласковый голос, наверное, единственный, от которого мне не хотелось здесь вздрогнуть и схватиться за ближайший припрятанный осколок.

— Никогда не видела ничего подобного, — пробормотала я, задумчиво обводя пальцами шрамы, оставленные драконьими когтями.

Воспитанница Карраев прошла в комнату.

— Я мало где бывала, мало кого знаю, но могу с уверенностью сказать: лучшей целительницы, чем эссель Элесбед, не сыскать во всем королевстве. Никто так не разбирается в травах, как она.

Не сдержавшись, я тихонько хмыкнула. Надо же! Неужели эта змея, отравленная собственным ядом ненависти, способна кого-нибудь исцелить? Удивительно!

Как и вчера днем, Клер поставила поднос на стол и принялась готовить целебный компресс.

— Присядь на кровать, Риан.

Я послушно кивнула и опустилась на самый край, стараясь не смотреть на сбитые простыни. Всю ночь меня мучили кошмары. Снился Каррай в моей спальне. Он накрывал меня собой, осыпал мое нагое тело поцелуями, а я, вместо того чтобы сопротивляться, позволяла ему ласкать меня и, кажется, сама этого желала, сама тянулась за каждой новой лаской.

В общем, сон действительно был страшным. Надеюсь, он останется единственным и неповторимым в моей памяти. Ну то есть никогда больше ничего подобного не привидится.

— Значит, ты ее ученица? — спросила я, возвращая себя в нужное русло.

Ловко наложив компресс, Клер кивнула:

— И помощница. Я помогаю готовить зелья, бальзамы, всевозможные кремы. Хожу в лес за травами. Эссель Элесбед с детства меня обучала. Как и брата. — На симпатичном личике девушки появились совершенно очаровательные ямочки, когда она улыбнулась, вспоминая о его гадстве. — От княгини Аман унаследовал дар исцеления.

Мне вспомнилось вчерашнее появление тальдена в башне: стоило ему только приложить ладонь к моему плечу, и боль сразу утихла. То же самое могла сделать и морканта. Но вместо этого она предпочла преподать мне «урок послушания».

Гадина.

Подпитавшись новыми сведениями, я решила отказаться от пищи насущной, другими словами, пропустить завтрак. Ведь если ее светлость так хорошо разбирается в здешней флоре, то, скорее всего, секрет моей будущей несостоятельности, как алианы, кроется в каком-нибудь хитром зелье, которое будет проще всего добавить в питье или еду. А значит, придется поголодать.

М-да.

Легче было сказать, чем сделать. Я проснулась уже голодной, а когда Маред принесла поднос, полный всевозможных вкусностей — горячие лепешки, мед, сыр, орехи и фрукты (Чили пришел бы в восторг), — у меня потекли слюнки.

— Господин велел помочь вам собраться, — с явной неохотой сказала служанка. — Он желает показать вам город.

Из свитков, которые позаимствовала в столичном хранилище, я узнала, что Каррай правили обширным княжеством на западе королевства. Столицей его был Чарояр — город, в окрестностях которого был возведен их родовой замок.

— Раз приказал, значит, выполняй. — Я холодно посмотрела на служанку, старательно делавшую вид, что мы с ней на равных. — Оставь поднос, поем после.

Девица равнодушно хмыкнула, но пожелание мое выполнила. А я облегченно выдохнула. Не запихивают в меня еду — и то хорошо. Выдохнула и проводила поднос голодным взглядом, думая о том, что сама бы в себя ее с удовольствием запихнула.

— Желаете выкупаться?

— Не желаю. Просто помоги одеться.

Вчера от нечего делать я заглянула в купальню — роскошную и просторную, уж точно не для презренной рабыни. Стены в ней были выложены ракушками, от самых крошечных до поистине огромных, пол теплого песочного цвета был слегка шероховатым, а вода в бассейне отдавала лазурью, навевая мысли о Бескрайнем море, пьянящем соленом воздухе, свободе.

В тот момент мне безумно захотелось оказаться на песчаном берегу, но в отличие от Каррая я не умела создавать порталы. Оставалось довольствоваться малым — сколов волосы, выкупалась в прохладной воде, стараясь не намочить раны.

Купаться снова, в присутствии этой вечно кривящейся дылды, я не собиралась. Даже если бы это помогло оттянуть встречу с князем.

— В какое платье желаете обрядиться? — лениво поинтересовалась служанка.

— В любое, — ответила безразлично.

И уже очень скоро пожалела о своем ответе, потому что извлеченную из сундука полупрозрачную тряпку у меня язык не поворачивался назвать платьем. В лучшем случае в нем на солнце будут просвечивать контуры тела, в худшем — все остальное.

— Ничего прозрачней не нашла?

— Это же лассирский шелк, — якобы не понимая, чем это я недовольна, захлопала глазами прислужница. — Очень тонкий и дорогой. По приказу эссель Элесбед это платье специально шили для вас.

Ах, эссель Элесбед… К моему приезду, значит, готовилась, ведьма.

— Ну раз моим гардеробом озаботилась ее светлость, тогда никаких претензий. — Погасив в себе искру ярости, я кивнула и позволила Маред обрядить меня в алый шелк, стянутый на плечах массивными цветками из золота. Летящая юбка струилась по бедрам, обдавая прохладой кожу, глубокий вырез не оставлял простора фантазии. Идеальный наряд для обитательницы гарема, но вот для знакомства с городом…

Надеюсь, я не ошиблась, и его светлость оценит платье по достоинству. Быстро заплетя мои волосы в свободную косу, Маред накинула мне на голову алую дымку покрывала, такого же невесомого и прозрачного, как и платье, и оставила меня завтракать.

Не положить в рот ароматную, еще теплую сдобу стало для меня настоящим подвигом. Выйдя на балкон, чуть не плача, я раскрошила лепешки, уверенная, что птицы уничтожат следы моей непокорности. Вылила в траву напиток и, отщипнув кусочек сыра, тоже выбросила в сад.

Единственное, что себе позволила, — это один фрукт и несколько орешков, которые немного притупили чувство голода. Подозреваю, что ненадолго.

Мельком взглянув на себя в зеркало и отметив, что из меня получилась ну прямо-таки сногсшибательная одалиска, отправилась вниз. Изредка мне попадались навстречу люди: слуги и приближенные князя провожали меня взглядами. Одни заинтересованными, другие — удивленными. В общем, равнодушным выбранный Маред наряд не оставил никого.

Каррай поджидал меня у широкой насыпной дороги, что вела к воротам. Поджидал вместе с летающим ковром, послушно расстелившимся у его ног. По мере того как я к нему приближалась, взгляд тальдена становился все тяжелее. То ли так «обрадовался» нашей новой встрече, то ли что-то в моем внешнем облике его не устроило.

Стоило поравняться с драконом, как я поняла, что именно. Каррай раздраженно рыкнул:

— Что это ты на себя нацепила?!

Он схватил меня за руку и поволок обратно в замок. Надеюсь, только переодеваться.

— Что дали, то и нацепила, — развела руками я. Вернее, одной рукой, потому что вторая по-прежнему оставалась в крепком драконьем захвате.

— Уже соскучилась по наказаниям? — покосился в мою сторону Огненный. При виде слуги, попавшегося нам на пути и имевшего неосторожность пройтись по мне беглым взглядом, Каррай дернул меня на себя и ускорил шаг, отчего пришлось за ним чуть ли не бежать. — Или так и не поняла, что будет, если продолжишь меня провоцировать?

— А что будет? — уточнила невинно.

Нет, ну вот когда я его провоцировала? Да я с утра сама кротость и послушание! Все как и велел папенька.

— Если господин желает, он может сам выбрать мне наряд.

— Желаю!

Стоит отметить, в человеческой ипостаси его светлость рычал отменно. Драконы завидуют черной завистью.

— Желаю подобрать, — зачем-то уточнил он и, толкнув створки, буквально запихнул меня в мои временные покои.

А в них, оказывается, вовсю хозяйничала Маред. Не в том смысле, что постель застилала и наводила порядок, — служанка рыскала по спальне и, когда в нее ворвался едва ли не плюющийся огнем дракон, тоненько вскрикнув, отскочила от шкатулок с какими-то цапками.

Жаль, его светлость был слишком поглощен своей беспричинной злостью, чтобы поймать прислужницу на горячем, а мне было не с руки отвлекать его от досмотра гардероба.

Ну а с Маред разберемся позже.

— Выбирайте, ваше светлость. — Я присела на краешек кровати, смиренно сложив ладошки на коленях. — Надену любое, какое скажете.

Обрушив на меня тяжелый взгляд, от которого я почувствовала себя одной из утренних лепешек — такой же плоской, Аман направился к сундукам. Распахнул первый и достал из него брата-близнеца моего платья, только разве что ярко-оранжевое. Прожег заказ эссель Элесбед поистине огнедраконовским взглядом и, поморщившись, швырнул на пол. Вскоре вокруг тальдена образовался пестрый ковер из платьев, юбок, шалей. Все прозрачное, тонкое, до безобразия откровенное. Самое то для рабыни или девушки, зарабатывающей себе на жизнь своими прелестями. Мама говорила, в крупных городах, вроде столицы, есть целые притоны, где за небольшие деньги мужчины, в том числе и тальдены, могли получить какие угодно удовольствия.

Зря я подумала о притонах, потому что следующей мыслью стало: интересно, а у Каррая есть любовница? Наверняка должна быть, раз у него еще нет ари, а превращать в нее меня он не собирается.

Близость с женщинами неженатым драконам необходима для сброса излишков силы. Не все пользовались услугами любовниц, но чем сильнее магия в тальдене, тем сложнее с ней справляться. Поэтому до того, как часть наследия предков отходила к ари, дракон, как бы по-простому выразилась ее лучезарность, ходил по бабам. А если учесть, что в Каррае кипит и бурлит огненная сила маменьки да огненная сила папеньки…

В общем, любовница у него стопроцентно имеется.

Странно, но это предположение подпортило мое такое хорошее настроение. По крайней мере, больше не было необходимости сдерживать усмешку. Она сама собой куда-то исчезла.

— Не нравится цветовая гамма? — Мысленно отвесив себе подзатыльник (чтобы не думала о том, что меня вообще не касается), я вернулась к насущной теме. — А ведь я вас просила, чтобы позволили моим родным прислать одежду. И льорна.

Если Каррай меня и услышал, то виду не подал. Повернулся к побелевшей от страха служанке и, потрясая в воздухе платьем с умопомрачительными разрезами, процедил:

— Что это?! — И точно так же швырнул его себе под ноги.

Испуганно вздрогнув, девушка пролепетала:

— Эссель Каррай занималась гардеробом вашей рабыни…

— Эсселин Анвэри, — резко поправил ее тальден.

— Эсселин Анвэри, — эхом повторила служанка. — Я просто выбрала из того, что было.

— Принеси ей нормальную одежду, — коротко приказал дракон.

— Но где я ее?..

— Быстро, — добавил он холодно, и Маред как ветром сдуло.

Остались только я и его совершенно непонятная светлость. Сначала не понравилось платье, теперь слово «рабыня».

Вот если бы я мстила…

Каррай мазнул по мне взглядом.

— Переодевайся и спускайся. Буду ждать тебя внизу. — И ушел, оставив после себя бардак в спальне и еще больший бардак у меня в голове.

А также кучу вопросов, которые заглушал один-единственный: ну вот как понять этого мужчину?

Ответа на него я так и не получила, зато Маред повезло больше — она нашла платье. Служанка вернулась минут через пять, за которые я, осмотрев спальню, пришла к неутешительному для себя выводу: все колюще-режущее исчезло.

— Так и будешь рыться здесь каждый день? — Если бы взглядом можно было ударить, Маред получила бы от меня хорошую оплеуху.

— Это приказ эссель Каррай, — и не думала тушеваться служанка.

— Ты же понимаешь, эссель Каррай не вечна, а если я стану его ари…

Но девица меня перебила, нагло заявив:

— Не станете!

Я мягко улыбнулась ей и так же мягко продолжила, добавив в голос елейных ноток:

— Так вот, если я стану его ари, а судя по поведению его светлости вчера в моей спальне, такой вариант он все-таки не исключает, ты, дорогуша, окажешься в очень незавидной ситуации. Нет, я тебя не уволю. Просто позабочусь о том, чтобы жизнь в этом доме превратилась для тебя в настоящий кошмар. Как тебе такой вариант?

— Эссель Каррай такого не допустит! — воскликнула Маред, прижимая к груди простое полотняное платье, наверняка позаимствованное у какой-нибудь служанки.

Сама девушка была низкой и полной, и ничего из ее одежды мне бы не подошло.

Я приблизилась к ней, по-прежнему безмятежно улыбаясь:

— Это ты скажи второй ипостаси князя — Огненному дракону. Если зверь выберет меня, никакая эссель Каррай ничего изменить уже не сможет.

Я блефовала, потому что понимала: последние двадцать лет Амана питала ненависть к моей семье. Его дракон скорее меня сожрет, чем примет как свою пару. Но Маред этого не знала. Я поняла это по тому, как округлились глаза служанки и с щек сошел румянец.

— А сейчас, будь добра, помоги мне переодеться.

Кажется, внушение подействовало. Опустив взгляд, Маред принялась споро ослаблять ленты у меня на спине, больше не пытаясь дерзить и возражать. А потом так же быстро помогла надеть новое платье. Темно-зеленое, с глухим воротом и длинными рукавами. Наверняка в нем будет жарко, но лучше уж мучиться от жары, чем развлекать своим откровенным нарядом жителей Чарояра.

— Хорошего вам дня, госпожа, — напоследок пожелала мне служанка.

— И тебе, Маред, — улыбнулась я девушке, на лицо которой постепенно возвращались краски, делая ее вполне симпатичной. Если бы только больше не кривилась.

Возможно, Маред и неплохая. Но, как я успела понять, эссель Каррай держала слуг в ежовых рукавицах, и все здесь подчинялись ее воле. Прислуга из кожи вон лезла, пытаясь ей угодить, и больше всего на свете опасалась огорчить свою госпожу. Вон, даже Клер ее побаивается, а Аман… В сыновне-материнских отношениях я еще не успела разобраться, но обязательно разберусь.

Наметив план на ближайшее время, я предприняла вторую попытку отправиться на прогулку с тальденом. Пройдя светлыми галереями и спустившись по широкой каменной лестнице, вышла на улицу. Вышла и тут же напоролась на его огненность.

Судя по драконьему взгляду, которым меня «приласкали», это платье князю тоже не понравилось. К счастью, тащить меня обратно в замок он не стал, только с усмешкой сказал:

— Надеюсь, тебя не примут за мою прислугу.

— Можешь повесить мне на лоб табличку «Моя рабыня», если так тебе будет приятней.

Каррай протянул мне руку, приглашая ступить на ковер. Но я ступила на него и без помощи его рук, до которых не было никакого желания дотрагиваться. Хватит и того, что во мне еще были живы воспоминания о прошлых его касаниях, не говоря уж о ночном кошмаре и еще более бесстыдных прикосновениях, созданных моим воображением. Которых я, кажется, желала, и это мне очень-очень не нравилось.

— Нет ничего плохого в том, чтобы быть элири, Риан, — проговорил тальден, устраиваясь у меня за спиной.

— А сам-то вы, ваша светлость, согласились бы попробовать себя в этой роли?

— Алиана у нас здесь ты, — заявил этот невыносимый тип, обнимая меня за талию и привлекая к себе. Это явно добавило воздуху несколько лишних градусов и заставило раскалиться солнце, застывшее в небе размытым белым пятном.

— Я умею сидеть на волшебных коврах, необязательно меня держать, — процедила я, нервно поерзав, когда пестротканый половик оторвался от земли. Он пролетел над воротами и, набирая скорость, заскользил над маленькой деревушкой, устремляясь к возвышавшимся вдалеке стенам Чарояра.

— Это чтобы ты не наделала глупостей, — шепнули мне на ухо.

Нет, это платье определенно слишком плотное для такой жаркой погоды!

— Опасаетесь, что полечу вниз… без ковра?

— Уже успел заметить, что ты, Риан, из тех девушек, которые любят совершать глупости.

Это я-то люблю совершать глупости? Глупостью было обманом взять меня в жены! Просто Каррай этого еще не понял.

— Будь я на вашем месте, сама бы спихнула ненавистную девицу, и дело с концом.

Объятия стали еще крепче. Наверное, потому легкие обожгло раскаленным воздухом. Он же опалил щеки, которые теперь горели. Горела я вся, ощущая себя зажженной свечой.

Особенно когда услышала тихий драконий голос:

— Я тебя не ненавижу, Риан. Ни тебя, ни твою семью.

Наверное, если бы он меня не держал, я бы все-таки свалилась. Или, что более вероятно, столкнула Каррая. Потому что от откровенной близости тальдена в глазах уже темнело. А может, от жары и голода.

Или от его заявлений…

Не ненавидит?

Я уже говорила, что это совершенно непонятный мужчина?

— Но тогда что я здесь забыла? — спросила я, честно пытаясь абстрагироваться от мужских ладоней на талии, одной из которых тальден продолжал вжимать меня в себя, делая вид, что не замечает моих попыток отстраниться.

— У меня есть одно условие, эсселин Анвэри.

— Какое, эррол Каррай?

— Я покажу вам Чарояр, и мы приятно проведем время, но вы перестанете задавать вопросы, на которые я в любом случае не отвечу.

Я крякнула от досады.

— В вашем обществе времяпрепровождение может быть каким угодно, но только не приятным!

— Мне повернуть обратно?

Прикинув, что лучше — целый день сидеть в ненавистном замке или знакомиться с местными красотами в компании ненавистной светлости, — я выбрала ненавистную светлость и красоты.

— Больше я вам слова не скажу.

— О таком даже не мечтаю, — выразительно вздохнул Огненный, и я с трудом подавила желание пихнуть его локтем.

До Чарояра действительно хранила молчание. Впрочем, это оказалось несложно. Меня настолько увлекли и покорили простиравшиеся под нами пейзажи, что на какое-то время стало не до разговоров и вопросов.

Земли Карраев были красивы и плодородны. Яркие полотна лугов в обрамлении зеленых рощ. Голубая лента реки, стелющаяся меж пологих холмов. Колосящиеся поля, подернутые зыбью. И бьющий в лицо ветер, дикий, непокорный, свободный.

Еще совсем недавно такой была и я и терять саму себя не собиралась.

Чем ближе мы подбирались к городу, тем выше и мощнее становились окружавшие его стены. А за ними, если смотреть на Чарояр с высоты, на которой летели, вырисовывался настоящий лабиринт. Светлые здания были расположены в совершенно немыслимом порядке, отделенные друг от друга крошечными палисадниками и узкими улочками, в этот час наводненными горожанами.

Приземлились мы на площади в центре города. Повинуясь желанию своего господина, летающий ковер поднялся в воздух и улегся на плоской крыше ближайшего дома, а мы свернули на одну из улиц, лучами расходившихся от площади.

Мне не хватало моей вуали, особенно здесь, где каждый второй спешил поклониться Карраю, а меня одарить любопытным взглядом.

— Не боишься вот так гулять без охраны?

— В Чарояре нет преступников и плохих людей. Здесь безопасно.

— Нет, не считая тебя? — не сдержалась я, но тальден, вместо того чтобы огрызнуться или хотя бы нахмуриться, почему-то улыбнулся.

Горожане любили своего князя. Это было видно по светлым улыбкам, которыми его встречали и провожали. Амана приветствовали почтительно, но без страха, и каждое пожелание здравствовать в его адрес находило отклик в моем сердце. Отклик в виде злости и раздражения.

— Зачем мы сюда прилетели? — спросила резко.

Аман пожал плечами:

— Просто хотел показать тебе город.

— Или показать, какой ты хороший в глазах своего народа?

Тальден чуть повернул ко мне голову:

— Я не пытаюсь тебе понравиться, Риан. Мне это ни к чему. И да, ты нрава: в этом городе много хороших людей, но я не вхожу в их число.

После такого мне еще больше захотелось влепить ему пощечину. Возможно, тогда бы лживая маска напускной скромности слетела с лица Огненного, рассыпавшись осколками.

Я уже собиралась высказать его тагровой светлости все, что о нем думаю, когда к нам подлетел мальчишка и, вместо того чтобы поклониться тальдену, дернул его за руку.

— Эррол Каррай, как хорошо, что вы успели! Скорее! Скорей!!!

Он был явно напуган. Бледный и взъерошенный, смотрел на Огненного с надеждой и нетерпением.

Аман нахмурился:

— Тахир, вы посылали за мной? — Не дожидаясь ответа, схватил меня за руку и потащил за собой, больше не обращая внимания на приветствия и улыбки жителей Чарояра, быстро следуя за срывающимся на бег мальчиком.

— Только что эссель Никса отправила к вам Ратьяна, а вы уже здесь! — взволнованно выдохнул мальчишка.

— Кто теперь? — мрачно спросил мужчина.

— Синия, — шмыгнул носом Тахир. — Ей стало плохо на уроке, и меня послали за целителем, но я встретил вас!

Мальчишка подпрыгнул от переполнявших его эмоций и все-таки припустил по улице. Нам ничего не оставалось, как последовать его примеру. К счастью, бежать оказалось недалеко: вскоре мы уперлись в широкий деревянный створ, скрывавший от любопытных взглядов большой трехэтажный дом.

Тахир принялся барабанить в ворота, при этом громко крича:

— Открывайте! Ну же! Эррол Каррай прилетел!

Ворота распахнулись почти мгновенно, пропуская нас внутрь, к спешащей навстречу женщине.

— Эррол Каррай! Хвала Ясноликой, вы здесь! — На ней было простое белое платье и плотное покрывало, какие носят служительницы в обители богини, а также воспитательницы в сиротских домах.

— Как девочка? — оставив приветствия, спросил Каррай.

— Совсем плоха, — тихо сказала женщина. — Боялись, что не дождемся вас.

— Тахир, проведи меня к Синии, а вы, эссель Никса, оставайтесь с моей… спутницей.

Тальден направился к дому, казалось разом позабыв и обо мне, и об эссель Никсе.

ГЛАВА 9

Подождав, пока Огненный и его маленький провожатый, взбежав по ступеням, исчезнут в холле, женщина повернулась ко мне, проговорив с усталой улыбкой:

— Рада знакомству, эсселин…

— Анвэри, — представилась я, и мы кивнули друг другу.

Если она и была в курсе, кем я стала или, правильней будет сказать, должна буду стать для Каррая, то виду не подала. А может, слухи о коварстве князя еще не успели достигнуть Чарояра. Но вот что странно: будь я на месте тальдена, жаждущего мести, трубила бы направо и налево, что вот эта девушка — моя рабыня.

А так нейтральное — спутница.

— Не желаете ли глоточек тьена? — предложила женщина. — Мне очень жаль, что мы заставили вас побегать.

— Все в порядке, — улыбнулась я, чувствуя, что больше не задыхаюсь и меня больше не тянет сорвать с головы покрывало, а заодно и стянуть с себя платье. — Я буду благодарна вам за глоточек тьена, эссель Никса. Но лучше — за несколько.

Женщина негромко рассмеялась, правда, радостней от этого она не стала, и поманила меня за собой. Мы вошли в дом, оказавшийся сиротским приютом. Процветающим, должна отметить. Мраморные полы, картины на стенах, большие стрельчатые окна, через которые в холл проникало много-много света. Здесь все сверкало чистотой, а в воздухе витал умопомрачительный запах сдобы.

Я сглотнула слюну, решив, что еще немного и начну облизываться на все, за что цепляется взгляд. Вон даже хотя бы на тот подсвечник.

Почувствовав, как от дразнящего сладкого аромата кружится голова, ухватилась за перила и стала не спеша подниматься наверх.

— Сейчас идут занятия, поэтому здесь так тихо, — пояснила эссель Никса, отпирая дверь в кабинет. — Мы постарались скрыть случившееся от детей, чтобы не пугать их.

Я понимающе кивнула и, украдкой бросив по сторонам взгляд, присела на краешек дивана, а эссель Никса взяла стеклянный кувшин, чтобы разлить по бокалам прохладный фруктовый напиток.

Кабинет главы приюта оказался светлым и очень уютным. Таким же как и его хозяйка — чувствовались в ней тепло и доброта, которых так недоставало морканте.

— Вы гостите у Карраев? — поинтересовалась женщина, ставя на столик передо мной бокалы и вазочку с гри-ри — мягкими ягодными конфетами, которые я обожала в детстве.

Сейчас я бы с радостью променяла их на добрую краюху хлеба и кусок жареного мяса. Но я не привередливая, конфеты тоже сгодятся. Первую съела, даже этого не заметив, и едва не заурчала от наслаждения.

— Можно и так сказать. Гощу, — ответила я, потянувшись за добавкой. И замерла с занесенной над вазочкой рукой, заметив на стене напротив, сплошь завешанной портретами детей, знакомое лицо.

— Это ведь Клер? — Я даже поднялась и подошла ближе, чтобы получше рассмотреть небольшую, в изящной раме картину. На портрете была изображена девчушка лет десяти: темноволосая, кудрявая и с такими же очаровательными ямочками на щеках, какие появлялись у воспитанницы Карраев, когда она улыбалась.

— Да, это она. — Эссель Никса встала рядом со мной. — Каррай забрали ее еще совсем крохой, ей тогда и трех не было. Этот портрет Аман подарил мне значительно позже. Эссель Элесбед очень тяжело переживала потерю дочери, и малышка Клер стала для нее настоящей отрадой. Вы, наверное, слышали о той страшной истории? Бедняжка Олеандра…

За ту страшную историю я теперь и расплачиваюсь. Вместо тагрова дядюшки.

Плечи эссель Никсы поникли, потух взгляд. Было видно, она безумно любит детей, и случившееся с Олеандрой оставило и у нее на сердце болезненный отпечаток.

Словно откликаясь на мои мысли, женщина проговорила:

— Ясноликая не подарила мне моих собственных детей, и этот приют стал для меня всем. Не знаю, что бы с ним было… что бы было со всеми нами, если бы не милость Карраев. Этот дом, — она огляделась по сторонам и снова улыбнулась, отчего мелкие морщинки собрались в уголках ее теплых карих глаз, — когда-то принадлежал семье князя. Бабушка Амана, эссель Ауста, была доброй женщиной с большим сердцем. Она подарила его мне, и беспризорники со всех окрестностей обрели крышу над головой. А когда ее не стало, заботу о нас взял на себя эррол Аман.

Вцепившись пальцами в юбку, я вернулась на диван. Вот только дифирамбов Огненному мне сейчас не хватало! Мне его хочется проклясть, а эссель Никса, добрая наивная душа, его благословляет.

Не желая слушать, какой Аман замечательный, я спросила:

— Что стало с той девочкой? Синией?

Вопрос прозвучал чересчур резко. Быстро справиться с эмоциями, думая о тальдене, не получилось.

Женщина повернулась ко мне и покачала головой.

— Вам лучше расспросить об этом князя.

Так он мне и расскажет.

— Но она ведь понравится?

Эссель Никса прижала к груди нервно подрагивающие пальцы.

— Я только на это уповаю. На милость нашей богини и силу его светлости. Он ведь уже спас жизнь двоим ребятам, хотя йотом я боялась, что спасать придется его. Эррол Аман после исцеления малышей едва на ногах держался.

Хозяйка приюта умолкла, поняв, что сболтнула лишнее, и поспешила сменить тему. Заговорила о своих воспитанниках, о том, как проходят их дни, не забыв расхвалить Чарояр и настоятельно посоветовав мне несколько мест, в которых я непременно должна побывать.

Время за разговорами с эссель Никсой летело незаметно, и ненадолго я даже забыла о своих бедах, настолько интересной собеседницей оказалась хозяйка приюта. Жаль, о беде маленькой девочки забыть не удавалось — мыслями я все время возвращалась к заболевшей малышке.

Прошел час, если не больше, а Аман все не появлялся. И это — отсутствие новостей — заставляло волноваться.

— Вы, вижу, голодны. — Эссель Никса проследила за моими пальцами, приготовившимися сцапать последнюю конфету. — Не согласитесь ли отобедать со мной, эсселин Анвэри?

Первым порывом было вскочить на ноги и броситься обнимать эту чудо-женщину. Вторым — громко выпалить: «Я согласна!» Согласна на обед, ужин, вообще на все мало-мальски съедобное. Но ни обнять, ни выпалить я не успела. Дверь распахнулась, и на пороге нарисовался его драконья бледность. Назвать его светлостью у меня сейчас язык не поворачивался.

В отличие от Эйли я в призраков не верила, но сейчас готова была поклясться — передо мной стоял не сам тальден, а его привидение. Лицо белое, разве что не прозрачное. Такими же были и губы тальдена, а глаза потухшими.

Почувствовав на себе взгляд Каррая, я вздрогнула. Не знаю, что это за дрянь такая, поразившая ребенка, но она выпила из всесильного дракона все соки.

— Ваша светлость! — всплеснув руками, бросилась к нему глава приюта.

— Я в порядке. — Тальден устало улыбнулся и сказал, предвосхищая готовый сорваться с моих губ вопрос: — С девочкой тоже все хорошо. Сейчас она спит.

— Вам бы тоже не помешало отдохнуть, — заметила эссель Никса.

Вот-вот. А я пока поем на неделю вперед.

Жаль, этот упрямец не соизволил прислушаться к дельному совету. С трудом оторвавшись от стены, покачал головой:

— Нам с Риан будет лучше вернуться в замок. — Он протянул мне руку. — Пойдем. А вы, — перевел взгляд на женщину, — если заметите, что у кого-то из детей проявляются хоть малейшие признаки болезни, сразу дайте мне знать. Не ждите до последнего.

Эссель Никса развела руками:

— В том-то и дело, что не было никаких признаков. Еще утром Синия улыбалась и выглядела здоровой. А потом раз — и начала гореть.

Что значит «начала гореть»?!

Решив на обратном пути выпытать у дракона все что можно о странном недуге, я простилась взглядом с последней нетронутой конфетой. Кивнула на прощанье радушной хозяйке приюта и отправилась следом за его шатающейся светлостью.

Ладно, тальден не шатался, но походка его не была твердой, как прежде, и я даже испугалась (хотя вру, даже не думала пугаться), что он, потеряв равновесие, кубарем скатится с лестницы.

И я бы его нисколечко не пожалела!

— Уверен, что тебе хватит сил добраться до площади, а потом еще и лететь в Огненный чертог?

— Не нужно никуда добираться. Ковер уже подан, моя элири, — с шутливыми интонациями в голосе произнес Огненный.

В сердце плеснуло обидой.

— Обязательно так меня называть?

— Хочу, чтобы ты привыкала к новому статусу и новой жизни, — безразлично пожал плечами этот изверг.

— А я хочу тебе напомнить, что я еще не твоя рабыня. Вот если не приму твою силу…

— Не если, а когда, — поправил он меня, заставив пожалеть о том, что не скатился с лестницы.

Уверена, Каррай с разбитой головой у моих ног смотрелся бы очень даже интересно.

В саду было оживленно. Занятия закончились, и детвора, высыпав на свежий воздух (хотя правильнее будет сказать — раскаленный), резвилась на солнце. Замечая Каррая, дети забывали о своих играх и неслись к нему. Малышня просилась на руки, ребята постарше спешили похвастаться своими успехами и достижениями в учебе. И все смеялись, болтали, стараясь перекричать друг друга и завладеть вниманием его вельможества хотя бы на минуту. А он их слушал. Внимательно, несмотря на то что едва держался на ногах. Интересовался их жизнью, к каждому ребенку обращаясь по имени.

Было видно, он хорошо знает их всех. Заботится о них.

Тем обиднее было мне стоять с ним рядом и продолжать слышать жестокие слова, эхом звучавшие в голове: «Хочу, чтобы ты привыкала к новому статусу и новой жизни».

Никогда к такому не привыкну. Просто не смогу!

— Обязательно было сейчас мне все это говорить? — спросила, когда мы отошли в сторону.

Во рту неприятно горчило от осознания, каким он может быть с другими и какой он со мной.

Все-таки это действительно месть. Не такая грубая и очевидная, как у эссель Элесбед, а, наоборот, тонкая и изощренная.

Каррай ответил не сразу. Только когда перед нами, негромко шурша, опустился ковер, Аман чуть сдавил мои пальцы, увлекая за собой, и холодно произнес:

— Чтобы ты не строила после сегодняшнего воздушные замки. Я не хороший, Риан. Я такой, какой есть.

— Ты чудовище! — обернувшись, бросила ему в лицо.

— Вот и не забывай об этом, — тихо сказал тальден и умолк.

Ковер, подхваченный магией ветра, плавно взмыл в небо и полетел над городом, провожаемый веселыми криками и детским беззаботным смехом.

Каррай меня не удерживал, а если бы попытался обнять, один из нас точно полетел бы обратно на землю. И, судя по состоянию его светлости, в зоне риска из нас двоих был именно он.

Летели молча. Я больше не любовалась окрестностями, не восторгалась красотами чуждого и чужого мне края. Сидела, обхватив руками колени, и уже не хотела ни о чем говорить, ни о чем расспрашивать.

Такой добрый, такой замечательный со всеми, а со мной… Элири. Рабыня. Это унизительное слово горело на языке, жгло мысли, испепеляло сердце.

Нет, какой же он все-таки двуличный мерзавец! Настоящее чудовище!

Мало его та болячка потрепала, лучше бы вообще отправился ее стараниями к таграм!

Я так увлеклась своими переживаниями и злостью на Огненного, что не заметила, как мы стали резко снижаться. Ковер дернулся, словно пытался нас сбросить. Испуганно вскрикнув, я вцепилась в его край и обернулась. Вовремя, чтобы заметить, как у тальдена закатываются глаза и он заваливается на бок. В последний момент успела вцепиться в его рубашку: ткань под моими пальцами угрожающе затрещала. Ухватившись за Каррая другой рукой, я с трудом удержала его на ковре. Да так и застыла, парализованная страхом, слыша, как в ушах свистит ветер. Его раскаленные плети безжалостно били по лицу, и мы неслись к темным шапкам деревьев так быстро, что сердце в груди не знало, как быть: стучать как сумасшедшее или замирать от ужаса.

— Чтоб тебя, Каррай! — выругалась я, еще крепче сжимая пальцы.

В последний момент ковру чудом удалось выровняться, и мы совершили практически безболезненное приземление в редком перелеске. По крайней мере, мне больно не было. Что же касается тальдена, то его, по-прежнему находящегося без сознания, отшвырнуло от меня к широкому стволу дерева. Сейчас Аман был еще более бледный, почти что пепельный.

— Каррай! — рванулась к нему и от души хлестанула по лицу.

Раз, другой. Ничего.

Потрясла за плечи. Реакция та же, то есть никакой.

Взгляд скользнул по широкой груди тальдена в тонкой, измятой моими стараниями сорочке. Дышит — и то ладно. Если бы еще цветом лица не походил на покойника, цены б ему не было. Ну вот что мне с ним делать?! Заметив пристегнутый к поясу князя мешочек с магией ветра, я едва не закричала от захлестнувших меня волнения и радости.

Вскочила на ноги. Огляделась и замерла, кажется забыв, как дышать.

У меня есть летающий ковер. Есть волшебная пыльца, способная поднять его в небо. А еще есть дракон, тоже в количестве одна штука, состояние которого оставляло желать лучшего. А это значит… Не теряя времени, я вновь опустилась возле Огненного и принялась отвязывать заветный мешочек.

Пальцы дрожали, отказывались повиноваться. А я отказывалась прислушиваться к голосу разума, настоятельно советовавшего не совершать глупости.

«Ну куда ты полетишь? — вопрошал он. — Захотят вернуть — вернут. На стороне Карраев закон. Еще и накажут!»

Но я упрямо продолжала сражаться с завязками на поясе Огненного.

Совесть тоже что-то поддакивала, давила на жалость. Но уж ее-то я точно слушать не собиралась! Кого мне тут жалеть? Своего мучителя? Я, конечно, девушка сердобольная, но не до такой же степени!

В конце концов, Каррай ведь дракон? Дракон. Пусть даже в том состоянии, в каком пребывал сейчас, ему попросту не хватит сил на оборот. Но это уже не мои проблемы. И то, что он останется один посреди леса, полного всякого зверья, — тоже!

Умрет — стану вдовой. Вот.

К тому моменту, как я отвязала мешочек с волшебной пыльцой, лицо тальдена стало еще серее, если такое вообще было возможно. Растрескавшаяся под палящим солнцем земля и то выглядела ярче. Дыхание мужчины едва прослушивалось, каштановая прядь упала на лицо, сейчас больше походившее на высеченную из камня маску. Красивую — ничего не скажешь, но совсем неживую.

Заставив умолкнуть оба голоса — и совести, и рассудка, — я сжала в кулаке мешочек из дубленой кожи и бросилась к своему летающему спасителю. Сыпанула на тканый узор пригоршню сверкающей пыли, и ковер тотчас ожил. Зашевелились золотистые кисточки, искусно вытканные цветы и завитки напитались красками, и я, в последний раз оглянувшись на Огненного, шагнула вперед.

— Неси меня в Жемчужный город! — выпалила на одном дыхании и вздрогнула, услышав в ближайших кустах какой-то шорох.

А может, просто почудилось… Да, наверняка почудилось! Не было никакого шороха. Это всего лишь мое разыгравшееся воображение, нечего тут и думать.

Ковер потянулся к небу, а мой взгляд — к тальдену.

«Не смотри на него, Риан. Не смотри! Он заслужил!»

Но я смотрела до последнего, пока распростертого на траве тальдена не скрыла листва деревьев, и даже после продолжала смотреть, чувствуя, как сердце неприятно покалывает, словно тысячи крошечных иголочек раз за разом впиваются в него, намереваясь превратить в решето.

«Да ничего с ним не случится, — убеждала я себя. — Очухается, превратится и полетит в свои огненные чертоги строить новые злодейские планы. А я тем временем…»

Очередной укол в сердце оказался еще более ощутимым, и приказ сорвался с губ прежде, чем я успела его осмыслить:

— Стой!

Летающая подстилка послушно притормозила, а я, простонав мысленно, добавила тихо:

— Возвращаемся за чудовищем.

Ковер будто только того и ждал. Повернул обратно и понесся к изумрудной глади леса, стремительно сокращая расстояние между нами. Вместо свиста ветра в ушах я продолжала слышать шорох в диком кустарнике и боялась застать кружащего возле Каррая хищника.

Или уже не кружащего, а довольного и сытого.

К счастью, мои страхи остались всего лишь страхами. Тальден по-прежнему был без сознания, лежал возле дерева, где я его и оставила, и никакая клыкастая тварь не пыталась им пообедать.

Приблизившись к Карраю, осторожно склонилась над ним и уловила слабое, еле слышное дыхание. Сердце под моей ладонью тоже билось, правда, медленно и неровно, как будто в любой момент могло остановиться.

Странно, но стоило его увидеть, как боль в груди тут же исчезла, будто ее и не было, и я почувствовала, что напряжение, в тисках которого пребывала последнее время, отступает и тело начинает расслабляться.

Правда, уже в следующую секунду телу снова пришлось поднапрячься, потому что перетаскивать на ковер драконокняжескую тушу оказалось задачей не из легких. Думала, что раньше мне было жарко. Куда там! Сейчас я умирала от жажды и чувствовала, как нижняя сорочка неприятно липнет к мокрой от пота коже.

«И откуда же ты взялся, Каррай, на мою голову?!»

С горем пополам мне все-таки удалось пристроить его на ковре, а потом я и сама упала рядом, наблюдая за тем, как деревья перед глазами начинают двоиться и расплываться. Размываются, растекаясь по земле, темные коряги, листва рассыпается по воздуху, словно рой всполошенных бабочек.

— Летим в Огненный чертог, — выдохнула я, стаскивая с себя покрывало.

Голова кружилась от жажды, голода, усталости, и я боялась, что в любой момент сама лишусь чувств и, упав с ковра, разобьюсь.

— Ты все-таки вернулась за мной, Ядовитая.

Я скорее почувствовала, чем увидела его улыбку.

— Что, сложно было прийти в себя раньше? — огрызнулась я и прикрыла глаза, намереваясь не открывать их до самого замка.

Вздрогнула, ощутив легкое прикосновение его пальцев к моей руке, и услышала тихое:

— Спасибо, Риан.

За несколько часов до этого

— Он что сделал? — От удивления и неожиданности ее светлость выронила бокал из рук. Брызги ягодного напитка, расплескавшегося по полу, моментально впитались в светлую, струящуюся складками юбку, но Элесбед этого даже не заметила.

— Отправился с ней в город, — послышался от двери тихий голос.

Под ногами княгини захрустела стеклянная крошка, когда она шагнула к служанке и требовательно поинтересовалась:

— Когда они улетели?

— Да вот только что, — пробормотала Маред, опуская голову и опасаясь встречаться с хозяйкой взглядом.

По мнению девушки, взгляд морканты в иные моменты был таким страшным, что она предпочла бы и вовсе на время ослепнуть! Только бы не тонуть в бездонной, губительной тьме ее глаз.

— Я как помогла ей собраться, так сразу к вам прибежала.

— Проклятье!

Подхватив юбки, княгиня нервно заходила по комнате, чувствуя, как из глубин души поднимаются волны ярости. Город он собрался ей показывать! Зачем, спрашивается? Риан должна дни напролет сидеть в четырех стенах и оплакивать свою судьбу, а не восхищаться красотами Чарояра.

Не хватало еще этой соплячке здесь развлекаться!

Эссель Каррай чувствовала: с сыном что-то происходит. Совсем недавно он был невозмутимым, спокойным, холодным — и не скажешь, что Огненный. И вот его словно подменили.

Пламя в глазах тальдена вспыхивало от малейшего упоминания о девушке. Упоминания, становившегося для Амана искрой. А может, искрой стала для него эта девица. Элесбед боялась, что из-за Риан все ее планы обратятся в прах. А ведь она так долго их лелеяла, так долго ждала возмездия.

— Если его дракон примет Анвэри как свою… — Морканта осеклась, не в силах произнести одно короткое слово.

Нет, Риан Анвэри никогда не стать его ари! Она, Элесбед, скорее прикончит девчонку собственными руками, чем позволит этой мерзавке стать одной из Карраев. Разделить с Аманом родовую магию.

— Нужно торопиться. И отвлечь сына, — негромко сказала женщина, обращаясь к самой себе. Она уже успела позабыть о присутствии служанки. Позабыть о том, что собиралась отправить Клер в лес за травами. Позабыть обо всем на свете, кроме зеленоглазой выскочки, из-за которой Аман, казалось, еще больше отдалился от матери.

Хотя они уже давно были бесконечно далеки друг от друга, словно чужие люди.

— Эссель Каррай, я могу здесь прибраться? — несмело подала голос Маред, устремляя взгляд на тускло поблескивавшие на полу осколки.

Морканта повернулась к бледной, нервно комкающей передник девушке и распорядилась:

— Потом приберешь. А сейчас скажи остальным слугам, чтобы сегодня же занялись уборкой южного крыла. Хочу, чтобы там все сверкало.

Маред покорно кивнула.

— В каких комнатах нужно будет убраться?

— Во всех. В ближайшее время в Огненный чертог прибудет много гостей.

Отпустив служанку, Элесбед улыбнулась своим мыслям и прошла в смежный со спальней кабинет — небольшую сумрачную комнату, полную старинных рукописей и свитков, хранящих в себе древние магические таинства, к которым она часто прибегала.

Опустившись в кресло, эссель Каррай принялась быстро составлять послание своей давней знакомой, услугами которой в самом ближайшем будущем собиралась воспользоваться. Главное, чтобы Аман согласился, не стал артачиться. И тогда для Риан это станет настоящим ударом. Унижением, которое снести ей будет непросто.

Ударом, одним из многих, что собиралась нанести несносной девчонке морканта. И теперь, когда алиана здесь, в ее власти, даже князь не сможет этому помешать.

Ее светлость откинулась на спинку кресла и, вертя в пальцах иссиня-черное перо, с улыбкой сказала:

— Ну а пока что устроим праздник. В честь элири моего сына. Наши подданные просто обязаны познакомиться с его рабыней.

ГЛАВА 10

Наверное, это прозвучит дико, но следующее утро в доме кошмаров оказалось еще более приятным, чем предыдущее. Я себе спокойно спала… вернее, неспокойно, потому что его драконья светлость снова мне снился, даже во сне лишая возможности побыть от него подальше, не видеть его и не чувствовать рядом.

Так вот, я себе неспокойно спала, никого не трогала и никому не мешала, когда вдруг в лицо мне ткнулось нечто мокрое и горячее, после чего это нечто принялось самым тщательным образом меня обнюхивать.

— Чили, пожалуйста, попроси Эйли тебя покормить. Или Хевину… Оставь меня в покое ради Ясноликой еще хотя бы на пять коротких минут! — пробормотала я, зевая, и решила, что льорн мне тоже снится.

На пару с Карраем.

Чили ведь нет и не было в Огненном чертоге. И быть здесь не может, потому что некоторые бессовестные драконы терпеть не могут животных.

Как бы там ни было, но кто-то очень наглый и весьма назойливый продолжал тыкаться мне в лицо и обнюхивать. Тут уж я не выдержала, открыла глаза. Открыла и завопила от неожиданности, потому что нос к носу (в прямом смысле слова) столкнулась с льорном. Чили завизжал в ответ и, проскакав по кровати, запрыгнул… на руки к Карраю. Еще и хвостом обвился вокруг тальденовой ручищи и уставился на меня выпученными глазами.

— То есть это нормально без разрешения входить к девушке в спальню и стоять у нее над душой, пока она спит? — Я подтянула простыню повыше.

— Ну мы ведь связаны священными узами, — не увидел ничего предосудительного в своем поведении Огненный.

Хорошо хоть снова не стал напоминать мне о том, что я уже заочно стала его элири.

— И вообще-то я надеялся немного на другую реакцию с твоей стороны. — Аман почесал льорна по спинке, и тот едва не замурлыкал, как самая настоящая кошка.

— Милый, иди ко мне, я больше кричать не буду. Это я оттого, что не ожидала тебя здесь увидеть. — Я протянула к малышу руки, но тот еще крепче прижался к тальдену. В сердце заворочалось неприятное чувство — ревность. — Ты что с ним сделал?!

— Покормил, — пожал плечами Огненный, продолжая почесывать льорна по холке, а тот продолжал к нему ластиться.

Все с ними ясно, в общем. Правду говорят, путь к сердцу льорна лежит через желудок. А иногда мне кажется, что конкретно у Чили сердца нет и в помине. Есть только желудок, который с утра до вечера необходимо набивать чем-нибудь вкусненьким.

Кстати о желудке. Мой бы тоже не помешало набить чем-нибудь съестным. Желательно про запас, чтобы надолго хватило. Жаль это могло быть чревато. Статусом рабыни.

— С чего это ты вдруг передумал? — недоверчиво посмотрела я на дракона.

— А ты с чего вчера передумала и вернулась?

Вот не умеет человек отвечать на вопросы.

— Помутнение рассудка.

Каррай улыбнулся и, достав из кармана орешек, бросил его льорну.

Манипулятор драконский.

Вчера мне все-таки удалось доставить его в замок. Вернее, не мне, а летающему ковру, но сути дела это не меняло — всю дорогу я сидела, вцепившись в Каррая и опасаясь, что половик снова тряхнет или тальдену станет хуже, и его драконья жизнь окажется под вопросом.

Надеялась, спасибо мне скажет не только Огненный, но и ведьма-морканта. Но Элесбед меня чуть на месте не прибила. Разоралась как бешеная и обвинила в том, что это я довела ее сына до полусмерти. Даже грозилась посадить меня на цепь. В подземелье. К счастью, в тот момент княгиню больше волновало состояние единственного отпрыска, чем сиюминутная расправа над ни в чем не повинной алианой. А я чувствовала себя настолько усталой, что даже не огрызалась. Язык просто-напросто не слушался.

— Вижу, силы к тебе вернулись.

Каррай снова улыбнулся, и я невольно отметила, что ему идет эта улыбка — светлая и искренняя.

— Да, чувствую себя неплохо. — Он замолчал, чтобы спустя пару секунд продолжить: — Клер приглашает тебя на прогулку. Что скажешь?

И даже не в приказном порядке? Невероятно.

У меня имелась куча вопросов к воспитаннице Карраев, и удачнее возможности, чтобы вывалить на нее эту самую кучу, сложно было представить. К тому же Клер мне нравилась (в отличие от ее названого брата, хоть улыбка у него ничего такая), и я с удовольствием провела бы утро в ее обществе.

— Передай, что я с радостью принимаю ее приглашение.

— Тогда велю подать тебе завтрак. Ешь побольше, Риан, ты выглядишь бледной после вчерашнего.

Так я и послушалась этого совета, ваша коварная светлость!

Почувствовав, как Огненный скользит по моему лицу внимательным взглядом, я опустила голову. Не следовало, конечно, этого делать, но вот так, спросонья, в одной сорочке я была не готова вступать с ним в словесный поединок и бесстрашно отражать его взгляды.

— Иди к хозяйке, — мягко сказал Аман.

Отлипнув от дракона, льорн соизволил прилипнуть ко мне. А сам тальден, напоследок обдав меня жаром своего внимания, вышел из спальни.

— Предатель, — заявила я Чили. Счастливо взвизгнула и прижала к себе своего пищащего воспитанника.

Оказалось, что вместе с льорном в логово Карраев прибыла и добрая половина моего гардероба. Следом за Маред, принесшей завтрак, в спальню вошли двое крепких слуг и опустили на пол большой дорожный сундук.

— Ваши вещи, эсселин, — сказала девушка и принялась расставлять на столе блюда, от запахов которых Чили стал активно водить носом из стороны в сторону.

Никак не налопается.

— Помочь вам собраться?

Кивнув, я посоветовала:

— Лучше накрой все это салфеткой, а то я так и останусь без завтрака.

Заметив свисающего с балдахина льорна, Маред вздрогнула и поспешила исполнить мое указание, после чего с опаской поинтересовалась:

— А он… не кусается?

— Чили кусает только тех, кто обижает его хозяйку, — с самым невинным видом сказала я, с удовлетворением отмечая, как вытягивается лицо служанки. Подойдя к сундуку, приподняла тяжелую крышку. — Ну-с, посмотрим, что мне тут привезли.

Вместо аккуратных стопочек нижних сорочек, платьев и чулок моим глазам открылся настоящий бардак. Сомнительно, что служанки небрежно побросали в сундук мою одежду. Скорее всего, Каррай или его стража нагло в ней рылись, желая выяснить, не отправили ли мне родители какой-нибудь хитрый артефакт или что-то, что помогло бы мне избавиться от ига дракона.

Выбрав наугад платье из легкой ткани лавандового цвета, я бегло просмотрела содержимое сундука, обнаружив на самом его дне письмо от Эйлуэн. Открыв послание, жадно впилась в мелкие строчки взглядом, впитывая в себя каждое слово. Сестра писала, как сильно по мне скучает, заверяла, что теперь с ней все в порядке, и единственное, что омрачает ее настроение, — это разлука со мной.

Я перечитала его три раза, неспособная заставить себя вернуть лист туда, откуда взяла.

— Могу я уложить ваши волосы, госпожа? — подала голос Маред, напоминая о своем существовании, и я, чувствуя, как сердце в груди ноет от тоски, все же отправила послание обратно в недра деревянного кофра.

Опустившись в кресло, замерла, позволяя служанке колдовать над моей прической. Сама же тем временем думала о том, что, как только останусь одна, тщательно осмотрю сундук.

А то мало ли.

Пока Маред укладывала мне волосы, вплетая в них серебристую ленту, Чили крутился возле стола, даже не подозревая, что на этот раз ничего вкусненького ему не перепадет. Если в еду действительно добавлено какое-нибудь хитрое зелье моркантского происхождения, неизвестно, как оно повлияет на моего питомца. А значит, лучше не рисковать.

Стоит отдать Маред должное, дело свое она знала и справлялась с обязанностями с ловкостью фокусника. Не прошло и четверти часа, как я уже была готова к прогулке с воспитанницей Карраев.

— Эсселин Клер зайдет за вами, — присев в реверансе, сказала девушка и ушла, оставив меня наедине с кушаньями, каждое из которых я бы съела с превеликим удовольствием.

Но пришлось, как и вчера, ограничиться орешками и фруктами. Да и то половину орехов я была вынуждена отдать маленькому обжоре, который в итоге остался еще и недоволен. Видите ли, не позволила ему понюхать и попробовать содержимое остальных тарелок.

— Для твоего же блага, глупый, — пожурила я льорна и пообещала ему, что сразу после прогулки мы обязательно заглянем на кухню. К счастью, теперь у меня имелось для этого веское основание — нужно кормить одного лохматого проглота. Часто и много. Заодно и для себя что-нибудь прихвачу.

Прежде чем отправиться в лес, начинавшийся сразу же за стенами замка, Клер решила осмотреть мое плечо. Обнаружив на коже лишь едва различимый рубец от когтей своего названого братца, удовлетворенно кивнула.

— Я же говорила, еще несколько дней, и следа не останется. — Девушка подхватила оставленную на полу корзину. — Эссель Элесбед еще вчера собиралась отправить меня в лес за травами, но потом случилась беда с братом, и мы позабыли обо всем на свете.

— Буду рада тебе помочь. Заодно отвлекусь немного, — подтягивая рукав, сказала я и накинула на голову покрывало.

В провожатые нам дали двух крепких бугаев с бесстрастными выражениями на лицах и заткнутыми за пояса саблями, острые лезвия которых опасно поблескивали в лучах солнца.

— Что это за растения такие, которые тебе нужно собрать?

— У ольсонии много полезных свойств. — Клер приветливо кивнула привратнику, распахнувшему перед нами калитку. От нее к лесу убегала узкая тропинка, терявшаяся среди деревьев. — В частности, приготовленные на ее основе настойки способствуют быстрому восстановлению здоровья.

— А еще лишают алиану способности принимать силу дракона, — подхватила я, надеясь, что Клер, увлекшись разговором, сболтнет что-нибудь лишнее.

Но воспитанница Карраев оказалась крепким орешком.

— Ничего подобного. Мне незнакомо ни одно растение, которое обладало бы столь чудовищным свойством.

— И тем не менее как-то же Каррай хотят лишить меня возможности стать ари, — не сдержавшись, расстроенно заметила я. Оглянулась на стражников, но их лица по-прежнему оставались бесстрастными.

Девушка поджала губы, явно не желая говорить на эту тему, но потом все же произнесла:

— Дело не в травах, не в зельях и не в порошках, Риан. Просто эссель Каррай доступна такая магия, которая… — Она осеклась, тряхнула темными кудрями, обрамлявшими ее узкое личико, и радостно выпалила: — А вот и ольсония! Смотри, какая красивая!

Свернув с тропинки, Клер бросилась к деревьям, чьи густые кроны сплетались у нас над головами ажурными полотнами. Опустившись на корточки, травница потянулась к какому-то сорняку с белыми соцветиями и выдернула его с корнем.

Подхватив юбки, я поплелась за ней. В лесу дышалось гораздо легче. Воздух, напоенный горечью трав и ароматом цветов, возвращал силы и в то же время немного кружил мне голову. Ну или она у меня просто кружилась от голода.

Решив посидеть рядом с Клер (а в идеале полежать), я опустилась на мягкий зеленый покров, чувствуя, как травинки щекочут мне ладонь.

— Вырывай с корнем, хорошо?

— Ладно, — кивнула я и, следуя примеру Клер, принялась выдергивать ольсонию.

Резво вскарабкавшись по дереву, Чили затерялся среди его узловатых ветвей, но я не переживала: стоило позвать льорна, как он сразу возвращался ко мне.

Стражники остановились поодаль, успешно изображая из себя пни с глазами. И с ушами. Поэтому я, понизив голос до шепота, попыталась разобраться еще с одним интересовавшим меня вопросом:

— Клер, ты что-нибудь слышала о том, что происходит в детском приюте?

Девушка вздрогнула:

— Аман упоминал, но вскользь. Он не любит меня расстраивать.

А меня просто обожает. Расстраивать. И выводить из себя.

— Как думаешь, что это за болезнь? Эссель Никса говорила что-то о том, что дети от нее начинали гореть.

Очень надеюсь, что она выразилась фигурально, а не буквально.

— Я… ничего о ней не знаю, — укладывая в корзину зеленые стебли с белесыми вкраплениями цветов, быстро проговорила травница.

— Что, если дети продолжат болеть? Может, стоит обратиться к столичным лекарям. Они помогут…

Клер подалась вперед, стараясь дотянуться до ольсонии, растущей в отдалении от остальных сорняков. Кружевная манжета скользнула вверх, и я заметила на руке у девушки алый след. Такие обычно остаются после сильных ожогов. Словно почувствовав мой взгляд, Клер резко одернула рукав и, нервно улыбнувшись, сказала:

— Не беспокойся, Аман со всем разберется. Пойдем дальше! Эта ольсония слишком мелкая.

Несмотря на то что гулять по лесу было приятно, эта прогулка меня утомила и расстроила. Клер старательно уходила от ответов и всякий раз спешила сменить тему, перескакивая на описание очередного кустарника, ягоды или цветка. Другими словами, говорила о том, что мне было совершенно неинтересно.

К тому же голод… На свежем воздухе он стал еще сильнее, и я уже готова была запихнуть себе в рот эту самую ольсонию, раз она такая полезная. Не знаю, далеко ли мы ушли от замка, но чувство было такое, словно добрели до другого конца света, и где мне взять силы на обратную дорогу, я не представляла.

— Давай вот еще здесь посмотрим и можем возвращаться, — сказала девушка, огибая широкий ствол дерева, чьи корни выступали над поверхностью земли.

Об один из них я и споткнулась, хоть и видела его прекрасно. Просто в какой-то момент поняла, что последние силы меня оставили и я, как Каррай вчера, вот-вот потеряю сознание.

Последнее, что услышала, — это свой слабый вскрик, слившийся с возгласом стражника, и небо с землей поменялись местами. А потом для меня и вовсе наступила непроглядная ночь.

В себя пришла уже в спальне, под бдительным надзором Каррая и подозрительно притихшего льорна. Заметив, что хозяйка начала подавать признаки жизни, Чили осторожно подкрался ко мне и мазнул лапой по моей ладони. К счастью, его светлость подкрадываться не спешил, продолжал сохранять дистанцию. Стоял прислонившись плечом к стене, со скрещенными на груди руками, и эта поза еще сильнее подчеркивала рельефные мышцы на руках тальдена, выделявшиеся под светлой рубахой.

И почему я, только очнувшись, думаю о таких глупостях?

— Когда ты в последний раз ела? — продолжая сверлить меня взглядом, вместо приветствия поинтересовался Огненный.

— Утром, — буркнула я, заметив на столике тарелки, от которых по комнате расплывались ну просто сногсшибательные ароматы.

И чтобы меня не сшибло с ног повторно, предпочла остаться лежать. Чили их тоже заметил, тарелки и ароматы, но то ли мое состояние беспокоило его больше, чем еда, то ли присутствие Каррая мешало приступить к немедленной ревизии и дегустации вкуснятины, льорн остался со мной на кровати.

— А если по-честному? — не поверил тальден.

— А если по-честному, мне просто голову солнышком напекло, — огрызнулась я, думая о том, что Клер, конечно, уверяла, что ничего они мне в еду не подсыпают и не подливают, по мы с ней не то чтобы сто лет знакомы. И вообще, она названая сестра моего врага, а значит, у меня нет никаких оснований ей доверять.

А вот не доверять — целый воз и маленькая тележка.

— Клер рассказала мне о твоих подозрениях.

— Не понимаю, о чем ты, — попыталась я прикинуться удивленной.

Не сработало: Каррай потемнел лицом.

— Это я о твоей голодовке! Никто тебе ничего в еду не подмешивает, Риан, так что сейчас ты все это при мне съешь.

Вытянув шею и бегло осмотрев содержимое тарелок, пришла к выводу, что все я бы не съела, даже если бы голодала с самого рождения.

— Нет аппетита. — Я тоже скрестила руки на груди, отражая опасно потемневший взгляд его драконства.

— И ты не будешь это есть? — щурясь, спросил Каррай и двинулся на меня.

— Нет. — Я вжалась в подушки.

— Ну тогда мне придется принять меры.

Я замерла, а когда пришла в себя, попыталась отползти, но Каррай (этот мерзопакостный дракон!) успел меня перехватить, резко подтянуть к себе под аккомпанемент моего слабого писка и чуть погромче — Чили. Сгрузив себе на плечо, как какой-нибудь мешок с крупой (явно прохудившийся), понес… не к столу, а к двери.

— Ты что творишь?! — взвизгнула я, от души молотя кулаками по драконской спине. Раз, другой — и ничего. Скорее я разобью себе костяшки в кровь, чем этот обломок камня что-то почувствует. — Немедленно поставь меня на пол!

— Нет, — прозвучал совершенно невозмутимый ответ.

— Нет?! — А вот я задохнулась от возмущения. Особенно когда почувствовала, как рука его тагровой светлости с моей спины переползает ниже, по-хозяйски так перехватывая мой зад, и завопила: — Каррай! Я тебе не кукла, которую можно таскать по всему замку на глазах у прислуги!

Глаза у слуг, к слову, попадавшихся нам на пути, округлялись от изумления. Некоторые даже приостанавливались от такого зрелища, но потом, спохватившись, опускали головы и начинали двигаться быстрее, спеша где-нибудь потеряться.

Попытка ударить тальдена ногой тоже ни к чему не привела. Вернее, привела к тому, что я больно ушибла пальцы о его бедро.

Каменная глыба, а не дракон.

— Ничего бы этого не было, Риан, если бы ты меня слушалась.

— Если ты еще не заметил, послушание — не мой конек.

— Это-то я как раз заметил, — хмыкнул Огненный, не спеша спускаясь по лестнице и продлевая невыносимую пытку своим обществом, своими прикосновениями и вообще!

Даже слышать его было тем еще испытанием для моих слабых нервов.

— Как же я тебя ненавижу!

— Ты это уже говорила. Возможно, поев, станешь чуть добрее.

— Не буду я есть! Лучше с голоду умереть, чем видеть тебя каждый день!

— Вынужден тебя разочаровать, Риан, но голодная смерть тебе не грозит. По крайней мере не сегодня. — Каррай свернул в какой-то узкий коридорчик, в котором витали еще более сильные ароматы мясного, мучного и всего того, от чего голова снова закружилась и появилось желание повторить утренний обморок. — Мы не расстанемся, пока ты не поешь.

— Надеюсь, у вашей светлости полно свободного времени.

Оказалось, он притащил меня на кухню и сгрузил прямо на большой кухонный стол в центре просторного помещения. В углу я заметила стоики кастрюль и всевозможных котелков, чуть в стороне от которых вырастали башни из мисок и тарелок. Но не это привлекло мое внимание, а соседствовавшие со мной разрезанная надвое головка сыра, несколько ломтей еще, кажется, теплого хлеба и ощипанная перепелка, из которой наверняка получится что-то очень сытное и вкусное. Рагу там или жаркое.

— Эррол Эрван, девушку надо покормить, — заявил Каррай подскочившему к нам мужчине в фартуке и колпаке.

— Но как же! — всплеснул руками повар, а потом растерянно почесал свою лысину, отчего колпак съехал в сторону. — Я ведь только что отправил эсселин Анвэри все самое вкусное и свежее.

Которое будет по достоинству оценено моим питомцем.

— Эсселин Анвэри предпочла обедать на кухне. Выбирай. — Тальден повернулся ко мне.

— Что выбирать? — Я невольно огляделась, хотя следовало зажмуриться. А заодно и нос заткнуть, потому что бороться с искушением становилось все сложнее с каждой секундой, проведенной на кухне.

На печи что-то булькало, и мне безумно хотелось это что-то попробовать.

— Все, что захочешь, — от широты своей драконьей души предложил Каррай. — Или думаешь, я отравляю всю еду в замке, только чтобы превратить тебя в рабыню?

— Кто тебя знает…

Тальден уперся ладонями в стол прямо возле моих коленей и проговорил мне в лицо, вызывая вполне объяснимое желание податься назад, от него, и в то же время смутное и совершенно необъяснимое — вперед, к нему.

— Риан, ты будешь есть. Сама или я буду тебя кормить, но ты не уйдешь отсюда голодной.

Смотреть в его глаза вот так, когда между нами почти не осталось расстояния, было непосильным для голодающей алианы испытанием. Поэтому я вынужденно сказала:

— Сама.

И подумала: «Не хватало еще, чтобы он кормил меня с ложечки!»

Я не успела даже пикнуть, как меня переместили со стола на стул.

— Тогда сядь нормально и скажи эрролу Эрвану, чего тебе хочется.

— Мне бы вон того, что варится в котелке, — выбрала я, не раздумывая. — Очень вкусно пахнет.

— Но, ваша утонченность, это всего лишь овощная похлебка, — вытаращился на меня повар. — Обед для слуг.

— Обожаю овощные похлебки и обеды для слуг.

Аман закатил глаза:

— Эрван, делай, как велит эсселин.

— Одну секунду, ваша светлость, — нехотя смирился повар и, что-то ворча себе под нос (наверное, сетуя на капризный нрав гостьи-рабыни), принялся наливать похлебку в глубокую миску.

— И еще сыра с хлебом, — указала я на своих недавних соседей.

— Сейчас-сейчас, — возвращаясь, пробормотал мужчина и поставил передо мной миску с дымящимся кушаньем.

— Не обожгись, — предостерег Каррай, когда я с энтузиазмом схватилась за ложку.

— Так и будешь на меня смотреть? — недовольно покосилась я в его сторону.

— Буду.

— Думаешь, стоит тебе уйти, как я выскочу из кухни и помчусь в свою клетку?

— Нет, Риан, мне просто нравится на тебя смотреть, — прозвучал неожиданный ответ.

Настолько неожиданный, что я даже растерялась и чуть ложку на пол не уронила, а с ней заодно и челюсть. В похлебку.

— К тому же ты переоцениваешь свои силы. Ты сейчас не в том состоянии, чтобы бегать. И, если мало съешь, мне придется нести тебя обратно.

Представив себя на плече у Каррая, я громко добавила:

— И вон того мяса, пожалуйста!

Мужчина открыл глаза, медленно приходя в себя. Так бывало, когда он выходил из транса: первые мгновения после перемещения он с трудом понимал, где находится, не сразу мог почувствовать собственное тело.

Об этой его особенности — перемещаться сознанием сквозь пространство, проникать куда угодно, даже в самые отдаленные, защищенные сильнейшей магией места — знали немногие. А вернее, не знал никто. Кроме храмовников одного позабытого людьми храма, притаившегося на самом краю Адальфивы. Они-то и поделились с ним этим древним таинством. Как и многими другими секретами, которые Аксен Марх изучал и постигал на протяжении долгих лет, пока не стал сильнейшим из сильнейших. Равным по силе тальдену.

Нет, он не мог превращаться в дракона и никогда не сможет, но скоро это не будет иметь значения. Когда Огненные и Ледяные будут уничтожены, наступит новая эра. Время таких одаренных и просвещенных магов, как он. Не тех, что были особенными от рождения, а тех, которые всего достигли сами, своими умом, упорством и трудолюбием.

Сегодня его сознание впервые побывало в Салейме — крепости, где держали Адельмара Талврина. Ходили слухи, в замок на скале невозможно проникнуть, не расставшись с жизнью. Но для Аксена Марха не существовало ничего невозможного, когда дело касалось достижения поставленных целей.

Годы заточения не сломили Адельмара Талврина. Он был в здравом уме, полон сил и энергии. Переполняемый желанием обрести свободу, отомстить обидчикам и уничтожить драконов — такие маги нужны были Трианскому ордену, который когда-нибудь будет править миром, а он, Аксен, возглавит сам орден.

Мужчина усмехнулся, поднимаясь с пола.

— А ведь все действительно может сработать.

Повинуясь движению его руки, языки пламени над свечами погасли, уступая место предрассветным сумеркам, незаметно заполнившим комнату на вершине башни.

— Помоги мне выбраться, и я расскажу, как свести с ума этих тварей, — продолжал звучать в сознании Марха голос Талврина.

Вся Адальфива прекрасно знала: обезумевший дракон — опасный дракон. Безумцев ждала незавидная участь — дольгатты. Созданные древнейшей магией, эти твари выслеживали приговоренных к смерти драконов, настигали их и уничтожали. По замыслу Талврина, тальдены должны были сходить с ума и погибать один за другим.

И этот замысел полностью устраивал эррола Марха. Не то чтобы он слепо ненавидел всех тальденов. Нет, в отличие от капитула и пленника он не испытывал к ним столь сильного всепоглощающего чувства. Просто они ему мешали. Мешали достигнуть тех высот, которых он, Марх, несомненно, заслуживал.

А в остальном он не имел ничего против Ледяных и Огненных. К одному из последних Аксен даже питал самые теплые чувства. Жаль, что другом детства в конце концов тоже придется пожертвовать. Аман должен будет умереть, как и все остальные драконы.

Спускаясь по винтовой лестнице, едва различимой в серой мгле, мужчина продолжал думать о разговоре с Талврином.

Пленника все-таки придется освободить, иначе он не заговорит. К счастью, Адельмар и сам готов был поспособствовать своему освобождению. Просто ему нужен был помощник.

Аксен снова и снова прокручивал в уме их разговор.

— Как я могу быть уверен, что ты выполнишь свои обещания, выбравшись из Салейма?

— Не пройдет и двух недель, как в Жемчужном городе произойдет трагедия — один из тальденов обезумеет и нападет на вашу славную столицу. — Лицо пленника растянулось в победной улыбке. — Что будет дальше, ты и сам знаешь. Безумца в живых не оставят. Освободишь меня, и та же участь постигнет всех остальных ублюдков, Ледяных и Огненных.

Аксен решил не спешить, выждать и проверить, кто же все-таки сумасшедший — безымянный дракон, которого Талврин определил в жертвы, или же сам пленник. Внутреннее чутье подсказывало, что Адельмар не разочарует, но верить на слово не входило в привычку мага.

— А я тем временем навещу старого друга, — преодолевая последние ступени, сказал он в тишину. — Нехорошо игнорировать приглашение княгини.

Впрочем, Марху было плевать на княгиню и устраиваемый ею праздник. Он думал только об Амане. Наверное, Каррай был единственным тальденом во всем Рассветном королевстве, которого ему так и не удалось переплюнуть по силе.

— Но так будет недолго…

Мужчина улыбнулся своим мыслям и ускорил шаг, решив, что он просто обязан увидеться с другом детства, пока тот еще не повредился рассудком. С Карраем надо проститься достойно, а потом вычеркнуть его из жизни, оставив в прошлом.

Прошлым скоро станут все драконы.

ГЛАВА 11

— Я подумала, нам стоит узнать друг друга поближе, Риан.

Как по мне, так лучше бы мы вообще друг друга не знали.

С этой донельзя приятной мыслью я отправила в рот ложку паштета, в виде маленьких розочек уложенного на зеленом листе салата.

После моего голодного обморока прошло пять дней. Пять дней, которые я практически не бывала в Огненном чертоге. Благодарить за это следовало Каррая — каждое утро его светлость утаскивал меня на завтрак в Чарояр или одну из окрестных деревень, считая, что трапезы за стенами замка окажут благотворное влияние на мой аппетит и организм в целом. Завтраки незаметно перетекали в обеды, а те в ужины, перемежаемые долгими прогулками.

Которые мне совершенно не нравились! Не нравились, и все тут! И сам тальден мне тоже абсолютно не нравился. Не нравился его голос, его улыбка, а когда он смеялся, и вовсе хотелось заткнуть уши.

Я повторяла это мысленно раз за разом, словно молитву. Убеждала себя, что время наедине с тальденом — самая изощренная пытка. Но вот что странно: когда «пытка» заканчивалась, настроение стремительно ухудшалось, а утром снова взлетало до шпиля самой высокой башни, терявшегося среди облаков.

Наверное, все дело в том, что я попросту не любила возвращаться в замок. Да, точно в этом. А то, что за последние дни ни разу не вспомнила о Мориэне… Да просто душу себе лишний раз не хотела бередить. В этом все дело.

И Каррай тут совершенно ни при чем. Потому что я его ненавидела, ненавижу и буду ненавидеть! Может измениться что угодно, но это останется неизменным.

Сегодня настроение испортилось еще утром, потому что вместо знакомства с очередной милой деревушкой в компании особо не нравившегося меня ждал завтрак в обществе недосвекрови. Оказывается, князя срочно вызвали в город, что-то там у них опять стряслось в приюте. И это только подбросило хвороста в разгорающееся пламя моего беспокойства.

— Расскажи о себе. — Княгиня Каррай потянулась за стеклянным кубком, наполненным фруктовым напитком.

Передо мной стоял точно такой же. И я пила и ела, понимая, что отказываться от еды не выход. Мне нужны силы для борьбы с моркантой. Нужны силы, чтобы продержаться до тех пор, пока родные не найдут способ меня отсюда вызволить.

— Думаю, вы знаете обо мне достаточно, раз уж выбрали в жертвы.

Ее светлость чуть заметно усмехнулась, изогнув тонкие, накрашенные карминовой помадой губы.

— Ты драматизируешь, девочка. Никто в Огненном чертоге не посягает на твою жизнь.

— Вы лишили меня свободы, — заметила я, продолжая соскребать ложкой паштет, а заодно и свое самообладание. — Этого более чем достаточно.

— Ты проживешь всю жизнь в роскоши, ни в чем не будешь нуждаться, — пожала плечами морканта, явно недоумевая, чего это я ерепенюсь.

Еще бы сказала, что мне следует быть им за все благодарной.

— Как бы там ни было, настало время тебе познакомиться с нашими подданными, — заявила она светским тоном. — Раньше в Огненном чертоге чуть ли не каждую неделю устраивались пышные празднества, и знать со всей округи съезжалась к нам в замок. Но потом погибла Олеандра, а спустя несколько лет Ясноликая забрала и моего мужа. — Княгиня поднесла к губам салфетку, едва их коснувшись. — Я решила, что пора возродить былые традиции. Сегодня вечером прибудут гости со всех уголков княжества. Я хочу, чтобы Огненный чертог снова ожил.

— И как же вы им меня представите? — Я постаралась, чтобы мой голос звучал как можно спокойнее, но он все равно дрогнул.

— Для всех ваша с Аманом брачная ночь уже состоялась, и, к сожалению, ты не сумела принять его силу, — невозмутимо ответила княгиня.

От такого наглого заявления я чуть не поперхнулась напитком, а в следующую секунду поймала себя на том, что борюсь с желанием швырнуть в эту стерву кубок со всем его содержимым.

— От меня они могут услышать совсем другую версию. Что ваш сын меня и пальцем не тронул и я по-прежнему девственна. А весь этот фарс…

— Пойми, Риан, здесь мы сила и власть, — перебила меня Элесбед. — Наши подданные нам верны, они любят нас. А ты для них чужачка, к тому же из семьи, погубившей их княжну. Да и кому захочется слушать какую-то девчонку, не сумевшую исполнить свое главное предназначение — принять силу дракона. Может статься, решат, что ты слегка не в себе от расстройства.

В голосе морканты слышалась откровенная издевка. Она наслаждалась едой, наслаждалась ощущением своего превосходства надо мной, наслаждалась каждой секундой моего унижения.

В то время как у меня уже завтрак просился наружу.

— Его светлость утверждал, что в вашем доме еда не отравлена, и я могу есть спокойно, но, боюсь, здесь отравлено кое-что другое. Сам воздух. — Я поднялась, не обращая внимания на то, что морканта поменялась в лице. — Вынуждена вас покинуть, княгиня, иначе имею все шансы не дожить до сегодняшнего праздника, и тогда у вас не будет возможности похвастаться перед гостями рабыней сына.

— Разве я тебя отпускала, девочка? — вскинула брови она.

— В ваших силах удержать меня магией, но не думайте, что я буду молча терпеть все ваши издевательства. Пожалейте свои нервы и свои тарелки.

— При чем тут тарелки? — недоуменно переспросила княгиня.

— Боюсь, некоторые из них могут пострадать в процессе нашего с вами общения. Всего доброго. Надеюсь, у вас больше не возникнет желания узнать меня поближе.

Я развернулась и направилась к двери, теперь уже без труда вспоминая о том, как сильно ненавижу это место, эту женщину и лишившего меня свободы тальдена.

Этого самого тальдена я вспоминала вплоть до обеда. Незлым тихим словом. Иногда громким. Очень. Отчего крутившаяся в спальне Маред пару раз даже порывалась заткнуть уши. По крайней мере, я видела, как она тянулась руками к оборке чепца, но потом, опомнившись, резко их опускала и возвращалась к изучению содержимого сундука. Маред было велено помочь мне подготовиться к празднику, устраиваемому в честь новоиспеченной «элири».

А этот мерзавец и словом не обмолвился. Наверное, не хотел лишать родительницу удовольствия очередной раз макнуть меня в грязь.

И зачем только я его спасала… Глупая, глупая алиана.

— Как вам вот это? — послышался из спальни голос служанки.

Я нехотя обернулась и увидела в руках Маред нежно-бирюзовое платье с прозрачными летящими рукавами. Одно из моих любимых. Оно бы идеально подошло для какой-нибудь романтической прогулки, но уж точно не для унизительного вечера.

Заметив на кровати отброшенный служанкой наряд темно-синего цвета, сказала:

— Лучше это.

— Слишком мрачное, — покачала головой девушка. — Ее светлость велела подобрать вам что-нибудь яркое и нарядное.

— Или я надену то синее, или отправлюсь к гостям голой.

В последний раз я его надевала на похороны одного дальнего родственника и вот решила, что сегодняшнее торжество — замечательный повод снова в него нарядиться.

— Княгиня придет в ярость, — безнадежно вздохнула служанка, и мне даже показалось, что она вот-вот осенит себя священным знамением.

— Это ее проблемы. — Я безразлично пожала плечами и, оторвавшись от перил балкона, прошла в спальню.

Пока Маред гадала, как бы меня вразумить (совершенно безнадежное, должна сказать, дело), я сама подобрала тонкое шелковое покрывало под цвет платья, разложила его рядом с нарядом и с чувством выполненного долга вернулась на балкон. Наблюдать за крылатыми созданиями, красавцами-фальвами: белыми, вороными, медово-красными. Запряженные в хрустальные и золоченые экипажи, они кружили над замком, а потом плавно опускались на подъездную аллею и неслись к парадному входу.

Гости прибывали, и я с замиранием сердца считала украшенные гербами кареты. С такими темпами к вечеру в Огненном чертоге соберется половина Рассветного королевства, и на глазах у всех этих людей меня объявят рабыней.

Ногти с силой вонзились в ладони. Ненавижу!

Когда из очередного экипажа показался его треклятая светлость и вскинул голову, чтобы поймать мой взгляд, я резко отвернулась, прерывая наш зрительный контакт, и вернулась в спальню.

— А он не такой уж и ужасный, — заметила Маред.

— Ужаснее не бывает, — буркнула я, и девушка недоуменно нахмурилась.

— Я имела в виду Чили.

— А я князя, — призналась я совершенно искренне, после чего улыбнулась, заметив отирающегося возле моей камеристки льорна. Та только успевала доставать из передника засахаренные орешки, которые исчезали во рту этого проглота.

Чили у меня тот еще актер и при желании может обаять кого угодно. Почувствовал в Маред потенциальный источник сладостей и теперь вовсю очаровывал девушку, подобострастно заглядывал ей в глаза, изображая безмерную благодарность.

— Чили, прекрати лопать, а то лопнешь! — прикрикнула я на льорна, и тот, обиженно пискнув, поспешил спрятаться за юбку служанки.

Маред завела руки за спину.

— Я думала, его можно подкармливать. Извините, больше не буду.

— Можно, только осторожно и в пределах разумного, — уже мягче сказала я.

В последнее время наши с ней отношения начали налаживаться, и у меня не было ни малейшего желания возвращаться к тому, с чего мы начали.

— Может, все-таки передумаете? — косясь на траурный наряд, чуть ли не простонала Маред.

— И лишу себя удовольствия позлить ее светлость? Ни за что на свете.

Девушка тяжело вздохнула, сдаваясь.

— Тогда подберу под него украшения.

Пока Маред перебирала драгоценности в шкатулках, заглянула другая служанка — курносая рыжеволосая девчушка лет четырнадцати.

— Господин спрашивает, не изволите ли с ним отобедать? — присела она в реверансе.

Не изволю. Еще завтрак с княгиней не переварился.

— Передай господину, что мне нужно готовиться к торжеству, поэтому придется ему отобедать одному.

Кивнув, девушка отправилась передавать его драконоподлости мой ответ, а я поплелась в купальню приводить себя в порядок.

Пыточный день продолжался.

Когда со сборами было покончено, солнце уже клонилось к горизонту. В его рыжем закатном сиянии я выглядела особенно бледной. Искусанные от волнения губы, горящие бессильной яростью глаза, прямая спина, отчего я ощущала себя насаженной на вертел перепелкой. Но это единственное, что я могла сделать, — встречать своих врагов, расправив плечи.

Я, Риан Анвэри, старшая дочь одного из самых уважаемых тальденов Рассветного королевства, сегодня буду представлена как рабыня. И даже если попытаюсь возразить, Элесбед права: многие просто решат, что я сошла с ума. Повредилась рассудком на почве переживаний, ведь для алианы не принять силу мужа — самое страшное, что только может произойти в ее жизни.

Закончив укладывать мои волосы в прическу, украшенную россыпью темных камней, Маред отошла на два шага и оглядела результаты своих стараний. Волосами моими она осталась довольна, но стоило ей скользнуть взглядом по платью, обтекавшему мою фигуру чернильной тьмой, как она покачала головой:

— Зря вы злите княгиню. Вы просто не представляете, на что она способна.

— Ты так ее боишься? — Я отвернулась от своего отражения и в упор посмотрела на девушку.

Вздрогнув, Маред отвела взгляд:

— Просто мне не хочется, чтобы пострадали вы или ваш льорн.

Тут уже вздрогнула я. Если эта гадина посмеет навредить моему питомцу, я тогда… А что я тогда? Перебью на кухне всю их посуду? К сожалению, в том положении, в котором находилась сейчас, я могла немногое. Но переодеваться уже было поздно. За мной пришли, чтобы проводить к гостям.

— Чили, пойдем, дорогой, — поманила я льорна.

Пусть лучше будет постоянно у меня на глазах, мне так будет спокойнее. Звереныш перебрался мне на плечо, и я, подхватив юбки, с гордо поднятой головой отправилась вниз, отчаянно желая, чтобы этот вечер не начинался, и страстно мечтая, чтобы поскорее закончился.

По лестнице спускалась, с трудом преодолевая ступень за ступенью. Ощущала на себе пристальные, изучающие, любопытные взгляды припозднившихся вельмож, еще не успевших добраться до пиршественного зала.

— Эсселин Анвэри, — приветствовали они меня.

Одни ограничивались небрежными кивками, другие были столь любезны и щедры, что одаривали поклонами.

Но ни один из эрролов, повстречавшихся на пути, не обратился ко мне, как к эссель Каррай, а это значило, что морканта не солгала: для всех здесь собравшихся я оказалась неспособна исполнить главное предназначение алианы — принять силу дракона.

Ну и к гаграм их всех! Когда правда раскроется и они узнают, что я невинна, Каррай будут рвать на себе волосы от стыда и позора. А мне стыдиться нечего. Когда-нибудь я выйду замуж, стану ари, а Огненный больше и пальцем меня не тронет! Не позволю!

С таким воинственным настроем я вошла в зал. И тут же захотела из него выйти. Когда музыканты на хорах перестали играть, все как по команде повернули головы в мою сторону. Чили негромко пискнул и спрятался за моей спиной. Жаль, я не могла последовать его примеру и где-нибудь спрятаться, а лучше и вовсе стать прозрачной.

Незнакомые лица, колючие взгляды… Я шла, ни на кого не обращая внимания. Лишь мельком взглянула на княгиню и, заметив, как та скривилась, невольно улыбнулась и приблизилась к ее сыну.

— У вас траур, эсселин Анвэри? — перехватывая мою руку и помогая устроиться в кресле, спросил Аман так тихо, что его слова услышала только я.

Вздрогнула, когда он неторопливо погладил мое плечо — жест собственника и хозяина, отчего захотелось натянуть ему на голову жареного фазана.

— Каждый день в вашем обществе для меня траур, эррол Каррай.

Не знаю, умела ли ее светлость читать по губам, но после моих слов ее перекосило еще больше, хотя и до этого лицо морканты напоминало засоленный на зиму овощ. Про его светлость вообще молчу. Поймав его взгляд, решила, что лучше буду смотреть на запеченного с яблоками поросенка. Он куда симпатичнее Огненного и уж точно не может превратить меня в жалкую горстку золы.

Князь не пожелал продолжать со мной перешептываться на глазах у притихших гостей, но по выражению его лица я поняла, что позже мы обязательно вернемся к этому разговору.

Должно быть, сразу после того, как закончим чествовать меня-рабыню.

Каррай занял место во главе стола, и остальные тоже уселись в кресла. Морканта по правую руку от тальдена, я — по левую. Чили перебрался ко мне на колени и замер в ожидании угощения.

Повинуясь приказу тальдена, слуги с кувшинами поспешили к столу, наполнять кубки хмельными напитками. Гости тем временем, весело шумя и переговариваясь, потянулись к блюдам, не забывая уделять внимание и винам.

— Аман, ну ты бы хоть предупредил, что женишься! — раздался совсем близко громкий веселый возглас, и я повернула голову к своему соседу слева. — Да еще и на такой красавице!

На меня смотрел, широко улыбаясь, брюнет в нарядном парчовом кафтане. Открытое лицо, приятная улыбка. Голос глубокий и низкий. Должно быть, ровесник Каррая или чуть старше.

— Все произошло слишком быстро, — с кубком в руках откинувшись на спинку кресла, отозвался его светлость.

— И неожиданно. Для меня, — не удержалась я.

За что получила от Огненного еще один огненный взгляд и второй, испепеляющий, от морканты, хоть та и делала вид, будто увлечена разговором с каким-то чернобородым вельможей, что удостоился наказания сидеть с ней рядом.

В отличие от меня Элесбед блистала в ярко-алом наряде, щедро украшенном золотым кружевом. Должно быть, в юности она была настоящей красавицей, да и сейчас не утратила былого очарования. Если бы не глаза, в которых навечно поселилась ненависть и тьма.

— Да, я слышал, что вы должны были выйти замуж за эррола Тейрана, — продолжал непринужденную беседу незнакомец. По крайней мере, его голос звучал непринужденно, а на губах играла дружественная улыбка, отчего мне дышалось чуточку легче.

— Если бы мне предоставили выбирать из двух зол, я бы, несомненно, выбрала меньшее — Шахира Тейрана.

— Не обращай внимания, Аксен, она всегда такая, — заявил своему другу князь.

— Вы хотели сказать, искренняя, эррол Каррай?

— Я хотел сказать — ядовитая, — усмехнулся огненный маг.

— А еще дерзкая и совершенно невоспитанная, — вмешалась в разговор княгиня.

Говорила она намеренно громко, а потому гости, сидевшие поблизости, примолкли. Остальные приглашенные, заметив, что оживление пошло на спад, тоже обратились в слух.

— Знаете, эррол Марх, — возвысив голос, продолжила морканта, как еще не закричала, удивляюсь, — я даже рада, что Риан не смогла принять силу Карраев. Она ее недостойна. А потому уже совсем скоро к нам в Огненный чертог со всех уголков Адальфивы прибудут самые прекрасные и благовоспитанные эсселин, чтобы принять участие в отборе, и одна из них — несомненно достойнейшая из достойных — в скором времени станет ари и княгиней.

Если бы в тот момент на меня обрушился потолок, мне бы и то не было так больно. Стоило представить, как сюда явится целая свора девиц, и искра, вспыхнувшая в сердце, превратилась в дикое, неистовое пламя гнева. Я боялась сгореть под взглядом Каррая? Да это я сейчас запросто испепелю его!

Прежде чем поняла, что делаю, я вскочила на ноги и подхватила кубок.

— Так выпьем же за то, чтобы опыт со мной не превратился для князя в досадную закономерность. Это ведь самое страшное для тальдена — осознать свою несостоятельность как мужчины. Да и девушек, попорченных им, жалко.

И вовсе я ни на что не намекаю. Нет-нет… Но выпью за это обязательно.

Приглашенные недоуменно переглядывались, гадая, как реагировать на столь своеобразный тост: подносить кубки к губам или не подносить.

— А ведь действительно ядовитая, — негромко хохотнул темноволосый друг Каррая.

На Огненного я принципиально не смотрела, тем неожиданнее оказались для меня его слова:

— Эсселин Анвэри зря переживает. Мы, Каррай, никогда не оставались без ари, — прозвучал спокойный, невозмутимый голос его сволочничества. — Но у нас еще будет возможность чествовать мою супругу, а пока предлагаю выпить за мою элири.

Этот тост собравшиеся восприняли куда с большим энтузиазмом и с удовольствием опрокинули в себя содержимое кубков.

Теперь уже на меня рухнул весь замок, похоронив под своими обломками. Раздавленная, я опустилась в кресло и посмотрела на безмятежно улыбающегося тальдена, вдруг осознав, что моя ненависть к нему сегодня достигла апогея.

Остаток вечера Каррай делал вид, что в кресле по левую руку от него одиноко мается Чили. Ну или на худой конец мой призрак. Призраком я себя сейчас и ощущала. Чем-то невидимым и совершенно незначимым. Только теперь и смогу проплывать коридорами замка и беззвучно проклинать его хозяев.

Марх пытался развлечь меня беседой, но мне было не до развлечений. Я слушала его вполуха, совершенно безразличная к тому, какие они с князем закадычные друзья и какой Каррай в принципе замечательный.

— Замечательный? — хмыкнула я, не сдержавшись. — Вы издеваетесь?

Улыбка сошла с его лица, словно ее и не было.

— Мне очень жаль, Риан, что у вас с его светлостью… хм… не сложились отношения, но Аман хороший человек, и мне неприятно, что вы так о нем отзываетесь.

Вот она, мужская солидарность в действии. Его друг меня только что растоптал на глазах у сотни приглашенных, а он его еще и защищает.

Я подалась к мужчине и прошептала ему на ухо несколько слов. Возможно, со стороны это выглядело интимно, но мне уже было все равно, кто и что обо мне подумает. Что бы я ни делала, упасть ниже, чем уже пала стараниями Карраев, просто не получится.

— Скажу вам по секрету, эррол Марх, все, что здесь происходит, — наглый фарс. Но вы конечно же скорее поверите своему расчудесному другу, чем девушке, которую он люто ненавидит. Вы ведь в курсе, что связывает мою семью и Карраев? Ну кроме этой тагровой свадьбы.

Аксен задумчиво кивнул, но ничего сказать не успел. Настало время подняться из-за стола (для некоторых, весь вечер усиленно налегавших на вина, это стало задачей из разряда невыполнимых) и перебраться в бальный зал, где веселье (а для кого-то пытка) должно было продолжиться.

Взяв на руки льорна, который в отличие от меня не страдал отсутствием аппетита и на протяжении всего вечера успешно опустошал мою тарелку, в то время как я ни к чему даже не притронулась, я не стала вливаться в последовавшую к выходу галдящую толпу. Простившись с Мархом, я направилась в противоположную сторону.

Но не успела добраться до заветных дверей, как меня перехватили за руку. Каррай и перехватил. Чтоб у него пальцы отсохли.

— Подражая своей матушке, спросишь: разве мы, такие замечательные и всеми любимые, отпускали свою ничтожную рабыню? — язвительно проговорила я.

— Нет, отведу тебя в твои покои. — Прикосновение князя стало еще жестче.

Чили вскарабкался мне на плечо (перемещаться проворно он сейчас был не в состоянии) и замер, вцепившись лапками в рукав моего платья.

Шли быстро. Тяжелая поступь Огненного заглушала мои шаги, эхом разлеталась по пустынному коридору, затихая в его темных глубинах.

— Так и будешь молчать? — не выдержав, спросил Каррай.

— А разве нам есть о чем говорить?

— Есть. Например, о том, что ты устроила за ужином.

От такого заявления я даже споткнулась и, остановившись, резко повернулась к Огненному, а Чили медленно перебрался на перила лестницы.

— Это я-то устроила? Да ты унизил меня! Оскорбил! — В ярости толкнула мерзавца в грудь, но он даже не шелохнулся. Продолжал смотреть на меня, обжигая и отравляя пламенем, полыхавшим в глубине его драконовских глаз. — Растоптал при всех! Мерзавец! Еще и этот отбор!!!

Последнее слово я едва не прорычала, еще с большей силой толкнув Каррая. Добилась лишь того, что оказалась прижата к перилам и уничтожила (вернее, уничтожил он) разделявшее нас незначительное расстояние.

Быть впечатанной в драконью грудь — удовольствие ниже среднего, а уж слышать его голос, сейчас больше напоминавший рычание зверя, — то еще испытание для моих истрепанных нервов.

— Ты, кажется, забыла, Риан, что я — Огненный. Рядом с тобой я пытаюсь сдерживаться, но ты раз за разом меня провоцируешь!

— Хочешь сказать, я сама виновата в своем сегодняшнем унижении? — попыталась я разобраться в логике тальдена и пришла к выводу, что он с ней совсем не дружит.

— Хочу сказать, что тебе, как и всякой нормальной алиане, следует держать язык за зубами.

— А я ненормальная алиана. Вернее, ты ненормальный! Пусти!

Попробовала его отпихнуть — куда там. Словно в наказание за попытку отстраниться меня перехватили за талию.

— Вместо того чтобы смолчать и позволить мне самому разобраться с матерью, ты испытывала на прочность мое терпение, — процедил он мне в губы.

— Ну да, я во всем виновата. — Я ответила ему тем же, едва их опрометчиво не коснувшись. — Особенно в том, что мне уготовили участь рабыни!

Взгляд дракона сверкнул яростью, но голос его вдруг зазвучал спокойно:

— Я тебе уже сказал, у меня нет выбора. Я заложник долга, Риан, и мне неприятно, что расплачиваться придется тобой. Но ты станешь моей элири, иначе…

— Иначе что?!

Вместо ответа он резко отстранился, позволяя мне вздохнуть облегченно. Схватил меня за локоть и глухо проговорил:

— Пойдем.

Я вывернулась, не преодолев и пары ступеней, и выпалила:

— Нет уж, будь любезен, объясни, что и кому ты должен! И почему за твои долги приходится расплачиваться мне?!

— Когда-нибудь ты все узнаешь, — потащил меня за собой упрямец.

Чили, едва перебирая лапами, карабкался по ступеням и отчего-то не спешил защищать свою хозяйку.

Я же говорю — предатель.

— Когда-нибудь — это когда ты растопчешь меня окончательно? — с вызовом бросила я.

Почувствовала, как от него в меня ударило огненной волной, невидимой, но вполне осязаемой. Как еще одежда на мне не распалась тлеющими лохмотьями — не представляю.

— Когда ты смиришься со своей судьбой.

— То есть никогда.

— Ну вот ты сама и ответила на свой вопрос.

Уф, какой же он…

Миновав сумрачную галерею, Каррай толкнул ногой дверь.

— Прошу!

Втолкнул меня в гостиную и, прежде чем я успела в который раз признаться ему в ненависти до гроба, хлопнул перед моим лицом створкой.

— Заложник долга он, как же! — прорычала я в закрытую дверь, стаскивая с головы покрывало. — Побыл бы он заложником собственной сволочной персоны, понял бы, как я сейчас страдаю!

Головной убор чернильной кляксой расплылся по полу, а я влетела в спальню, ища взглядом что-нибудь, что бы можно было разбить. Все что угодно, лишь бы хоть как-то выпустить пар.

Но вместо вазы или какой-нибудь статуэтки взгляд наткнулся на зеркало. Сейчас в полумраке оно казалось особенно тусклым, а его поверхность неровной, словно подернутое рябью озеро в пасмурный осенний день.

Что за ерунда?

В три шага преодолев короткое расстояние, я приблизилась к зеркалу и изумленно ахнула, когда в его сероватой глади начали проступать очертания женской фигуры и такие знакомые, любимые с детства черты лица.

— Ваша лучезарность! — взволнованно выдохнула я.

— Ты как, держишься? — ласково улыбнулась мне Анна.

Ее отражение с каждой секундой становилось все четче. Вот заблестели небесной лазурью глаза, и пламя свечей в императорской спальне бликами, словно мазками, коснулось светлых волос моей названой матери. В какой-то момент мне даже показалось, что нас не разделяет огромное расстояние и стоит только протянуть руку, как я почувствую тепло ее ладони.

— Стараюсь, — вздохнула я и тоже улыбнулась, потому что, несмотря на весь ужас ситуации, рядом с ней не улыбаться просто не получалось.

Ее лучезарность сосредоточенно кивнула, вмиг посерьезнев. Заговорила тихим, спокойным голосом, но я видела, что ей непросто сдерживать эмоции.

— К сожалению, у меня не так много времени, как хотелось бы, поэтому слушай меня внимательно. Твой отец говорит, что этот огнехмы… Огненный, в общем, намерен сделать тебя своей элири, но пока что тебя не касался. Это так?

Наверное, скажи я, что тальден уже сделал свое грязное дело, ее лучезарность этой же ночью примчалась бы и развернула под стенами Огненного чертога широкомасштабные военные действия. Хорошо было бы, конечно, но с ней я всегда была откровенна, и малодушно врать, лишь бы меня скорее спасли, не собиралась.

— Он уже объявил меня своей рабыней. Но между нами ничего не было, — поспешно сказала я, заметив, как сверкнули яростью ее глаза.

— И не будет! — категорично заявила правительница, способная вселить уверенность даже в заядлого пессимиста, а я к таковым никогда не относилась. — К сожалению, открыто действовать мы не можем. Если бы Каррай были нашими подданными, я бы их давно уничтожила. А так приходится искать обходные пути. — Она недовольно скривилась. — К тому же Каррай — близкие родственники его светлейшества, а за свою родню правитель Рассветного королевства стоит горой. Но это не значит, что мы бросим тебя на произвол судьбы! — с жаром воскликнула императрица. — И я, и твои родители делаем все, чтобы поскорее прекратить это безумие.

— Я знаю, — прошептала я и растроганно шмыгнула носом, как никогда остро ощутив поддержку родных, живительным теплом разлившуюся в груди. Я не одна, и это главное. А со всеми невзгодами — справлюсь! Не стану отчаиваться.

Не доставлю такого удовольствия морканте.

— Значит, так: завтра в полночь за тобой придут, — заявила ее лучезарность.

Я было открыла рот, порываясь спросить, кто и куда (вот прямо сюда придут?!), но она покачала головой, тем самым пресекая лишние сейчас расспросы, и продолжила:

— Тебя выведут из замка, посадят на фальва и отправят на Лазоревое озеро к Хадааантису.

Хадааантис — древний озерный змей. Одно из мудрейших созданий, когда-либо населявших Адальфиву. По традиции драконы приводят к нему своих невест, чтобы выяснить, невинны ли алианы и не таят ли в мыслях какого зла против жениха.

— Там тебя будут ждать жрецы Ясноликой, Мориэн и несколько свидетелей. Когда Хадааантис подтвердит, что ты чиста, мой сын официально пригласит тебя к себе на отбор.

— Вы устраиваете для Мориэна отбор?! — выпалила я, чувствуя, что еще немного и моя челюсть основательно познакомится с полом.

Ее лучезарность кисло улыбнулась, но быстро взяла себя в руки.

— Не планировали, но раз того требуют обстоятельства… Когда тебя признают невинной, ваш брак с Карраем будет аннулирован, а сделавшись невестой моего сына, ты станешь для него недосягаемой.

— Но как же нерушимые узы? — растерянно пробормотала я.

— Нерушимыми они станут, если вы… — Анна осеклась и раздраженно тряхнула головой. — Не станут, в общем! Пока что, Риан, веди себя как обычно, чтобы они ничего не заметили и не заподозрили.

— Не заподозрят, — заверила я императрицу. — Я вообще весь завтрашний день постараюсь не попадаться ему на глаза и сделаю все, как вы сказали.

— Я в тебе не сомневаюсь, милая, — тепло улыбнулась Анна, вот только дрогнувшее отражение исказило эту светлую улыбку, превратив ее в болезненную гримасу. Образ императрицы начал тускнеть и таять, расплываясь кругами, словно речная гладь, в которую запустили камнем. — А сейчас нам пора прощаться, Риан. Знай, что бы ни случилось, я тебя не оставлю. Мы не оставим. Я заберу тебя у Каррая — в этом можешь не сомневаться.

Это были последние слова, которые Анна успела произнести, прежде чем в комнату вернулась тишина, а я уткнулась взглядом в свое слегка растрепанное, ошалелое отражение.

Наверное, впору было себя хорошенько ущипнуть, чтобы понять, сплю я или не сплю. Оказалось, что не спала. Я действительно разговаривала с ее лучезарностью и завтра за мной действительно придут!

Пройдясь в танце по спальне, я рухнула на кровать, подтащила к себе дрыхнущего пузом вверх льорна и счастливо зажмурилась, снова и снова воскрешая в памяти наш разговор и предвкушая, как уже совсем скоро из презренной элири превращусь во всеми почитаемую невесту наследника Сумеречной империи.

Но самое главное — я снова стану свободной!

ГЛАВА 12

Первая часть плана прошла на ура. В том смысле, что с избеганием его огнескотства проблем не возникло. Он сам избегал меня весь день, не приглашал ни позавтракать с ним, ни отобедать. На прогулки тоже не звал, чему я была несказанно рада. Спокойный день наедине с собой помог мне привести в порядок мысли и настроиться на побег из тюрьмы, коей стал для меня Огненный чертог.

До самого вечера я храбрилась и убеждала себя, что все пройдет отлично. Просто не может не пройти! Ее лучезарность наверняка все тщательно продумала и не стала бы рисковать мной понапрасну. Главное, точно следовать плану, и уже через каких-то несколько часов я буду нестись под звездным небом навстречу долгожданной свободе.

— Что бы ни случилось, Чили, молчи! Иначе оставлю в замке, — шепотом пригрозила своему воспитаннику, когда за Маред захлопнулись резные створки.

Служанка помогла мне подготовиться ко сну и ушла, напоследок сунув льорну в лапы очередную сладость. Уловив грозные нотки в моем голосе, Чили протестующе пискнул, едва не выронив на пол медовый пряник, а я, присев рядом, успокаивающе погладила льорна по холке.

— Конечно, не оставлю. Но твоя боязнь фальвов может нам все усложнить.

Увы, моя любовь к крылатым скакунам льорну так и не передалась. Он шарахался от них, дрожал, спеша спрятаться куда подальше. Но сегодня Чили придется перебороть свои страхи. Я ведь свои как-то перебарываю. Чего и ему желаю.

Я не стала переодеваться, опасаясь, что если Маред надумает за чем-нибудь вернуться или Каррай, не дай богиня, решит нагрянуть на ночь глядя и застанет меня при параде, то наверняка что-то заподозрит. Поэтому осталась в ночной сорочке, решив, что готова сбежать хоть голой. Главное, чтобы побег удался. Все остальное — мелочи, не стоящие внимания.

Единственное, что себе позволила, это разорвать надвое простыню и укутать в нее, как младенца, льорна. Чтобы не закатил истерику возле крылатого животного.

— Так надо, — заявила возмущенно попискивающему свертку и со вздохом попросила: — Чили, миленький, потерпи. Совсем немного.

Терпеть, к счастью, и правда пришлось недолго. Где-то около полуночи слух уловил тихие, едва различимые шаги. Я невольно вздрогнула, услышав, как в передней скрипнула дверь, а спустя мгновение в спальню вошел высокий темноволосый юноша. Кажется, он служил стражником в замке. Готова была поклясться, что видела его до этого, но где именно, вспомнить не получалось.

— Ваша утонченность, — поклонился мой спаситель. — Следуйте за мной.

Набросив на голову заранее приготовленное покрывало, я взяла на руки льорна и, стараясь не производить ни звука, последовала за незнакомцем. Шли быстро, умело избегая стражников, несших ночную вахту. Темные коридоры замка превратились для меня в запутанный лабиринт, в котором в какой-то момент я перестала ориентироваться. Когда на лестнице раздались чьи-то тяжелые шаги, а Чили приглушенно пискнул, незнакомец толкнул меня в неприметную во тьме нишу, резко вдавил ладонь в серый камень. Тихий скрежет — и меня пихнули в образовавшийся в стене проем. Во тьму и сырость, от которой я сразу начала дрожать.

— Самое сложное позади, — ободряюще сказал мой спаситель. Пламя факела осветило его улыбающееся смуглое лицо и стены, позеленевшие от сырости. — Этот ход выведет нас за пределы замка.

— Словами не передать, как я вам благодарна!

Юноша приложил палец к губам, призывая меня держать эмоции при себе, и первым двинулся по узкому туннелю, показавшемуся мне прекраснее любой самой роскошной дворцовой галереи. Я шла, прислушиваясь к малейшему шороху. Ни крыс, ни мышей я не боялась, в отличие от Чили, уже готового от окружающих звуков хлопнуться в артистический обморок — он у меня вообще чересчур брезгливый и впечатлительный. А вот если бы позади раздался громкий топот, я бы наверняка застыла, парализованная страхом и отчаянием.

Но никто не спешил пускать за нами погоню. Это одновременно и радовало, и тревожило. Неужели все действительно окажется так просто? Раз — и сбежала. Чтобы больше никогда не увидеть Каррая.

Представив мечущегося в ярости Огненного, довольно улыбнулась и тут же снова забеспокоилась. Ускорила шаг, пытаясь нагнать бодро шагавшего по потайному ходу незнакомца.

— А вам за это ничего не будет?

— Будет, — невозмутимо ответил он. — Поэтому я покину замок вместе с вами. Ее лучезарность обещала мне должность при Сумеречном дворе и титул.

— Вы рискуете собой ради титула?

Незнакомец чуть повернул голову, и я увидела вновь заигравшую у него на губах улыбку.

— Ради него. И потому, что не считаю поведение его светлости по отношению к вам достойным тальдена. Это неправильно — мстить Талвринам через вас.

Хвала Ясноликой, хоть кто-то в Огненном чертоге так думает!

Как бы там ни было, мне было без разницы, что на самом деле двигало моим спасителем, желание возвыситься или неприятие драконьей подлости. Главное, чтобы его мотивы принесли желанные результаты.

Казалось, этот туннель никогда не закончится и я так и останусь блуждать во тьме неприкаянным привидением. Но вот пламя, дрогнув, высветило заветную дверь, и мне лишь усилием воли удалось не сорваться на бег.

Еще несколько быстрых шагов в унисон с гулкими, сильными ударами сердца. Короткая заминка, чтобы отпереть окованную железом дверь, и я, шагнув вперед, окунулась в теплую, ароматную, сверкающую звездами ночь.

До последнего опасалась, что о нашем плане стало известно Карраю и вот сейчас он выскочит из кустов и преградит мне дорогу. Моего спасителя, имени которого я не удосужилась спросить, прибьет на месте, а меня потащит обратно в замок, где запрет за семью замками. От возникшей перед глазами необычайно яркой картины по телу побежали мурашки, но я посоветовала им (а заодно и себе) не паниковать раньше времени и внимательно осмотрелась.

Вход в туннель, прикрытый густыми зарослями сорьвы, благоухавшей бледно-желтыми цветами, остался позади, а впереди возвышались деревья, размытые ночной тьмой. Около одного из них я и заметила двух вороных красавцев-фальвов, но Карраем нигде даже не пахло.

Неужели действительно получилось? Ясноликая, большое-пребольшое тебе за это спасибо!

— Скорее! — скомандовал мой провожатый и бросился к фальвам.

Еще сильнее прижав к себе льорна, я поспешила следом, чувствуя, как мой питомец начинает нервничать и пытается вырваться, но я держала крепко.

— Чили, миленький, потерпи, — взмолилась я, опасаясь, как бы он не поджег свои «пеленки» сейчас или во время полета. — Если будешь послушным мальчиком, уже завтра завалю тебя подарками, буду кормить всем самым-самым вкусным. А сейчас нам очень нужно отсюда убраться. Пожалуйста.

Наверное, льорну передались мои эмоции. Ощутив мой страх, мою надежду, он притих и, когда я передала его Алеху (охотник за титулом все-таки представился), даже не попытался вывернуться из его рук. И потом, когда фальв, выйдя на проселочную дорогу, взмахнув крыльями, резко оттолкнулся от земли, Чили даже не шелохнулся. Одной рукой я прижимала его к груди, другой крепко вцепилась в поводья, чувствуя, как начинает кружиться голова и я пьянею от ощущения свободы.

Я хмелела от ветра, незримые плети которого хлестали меня по щекам, но радовалась каждому их удару. Была рада чувствовать под собой дикую мощь крылатого создания и со злорадной улыбкой на губах, оглядываясь, прощалась с замком из серого камня с красными черепичными крышами. С высоты он походил на игрушечный, и я наслаждалась тем, что видела и что чувствовала. С каждой секундой, с каждым яростным взмахом крыльев фальва я оказывалась все дальше от Огненного чертога, который блекнул, уменьшался в размерах, пока его окончательно не поглотило, накрыв собой, полотно леса.

Путь до Лазоревого озера был неблизкий, но я готова была лететь хоть ночь напролет, получая от этого полета ни с чем не сравнимое удовольствие. От полета и осознания, что с каждым мгновением все больше отдаляюсь от Каррая.

Я становилась для него недосягаемой.

— Не устали, ваша утонченность? — попридержав своего фальва, поравнялся со мной Алех.

— Разве можно от такого устать? — Я весело улыбнулась. — Это ведь так чудесно — снова чувствовать себя свободной!

Из-за ночных потрясений Чили быстро сморило, и я почти успокоилась, правда, оглядываться не перестала. Я по-прежнему ожидала погони, но, к счастью, окрестности не сотрясал яростный драконий рев, и за нами не неслись на фальвах стражники Каррая.

Крылатые лошади намного быстрее обычных, и тем не менее летели мы долго. К тому моменту, как вдали, обласканное лунным светом, среди кружева листвы начало проглядывать Лазоревое озеро, я уже не чувствовала собственного тела. Руки ныли от напряжения, затекла шея. Не говоря уж про место, которое страшно болело от долгого пребывания в седле.

Спасибо Мориэну, что помог мне спешиться и доверил кому-то из своей свиты заботу о льорне. Сама бы я просто рухнула к копытам фальва, да там и осталась, неспособная подняться. Наследника я заметила первым — высокого сероглазого тальдена, отделившегося от небольшой толпы на берегу озера и бросившегося мне навстречу с громким криком:

— Риан!

Счастливо взвизгнув, я позволила стащить себя с фальва и повисла на шее у друга детства, чувствуя, как меня захлестывает неописуемый восторг и радость. Все действительно получилось! Я свободна! И скоро стану невестой обнимающего меня дракона.

Представляю, как на это отреагирует Каррай. Впрочем, я тут же развеяла возникший в сознании образ Огненного, решив, что больше не буду о нем думать и уж тем более его представлять.

— Спасибо, что ты здесь, — прошептала, уткнувшись в плечо Мориэна.

— Прости, что не приехал за тобой раньше. — Он отстранился и внимательно оглядел меня с ног до головы. — Я собирался забрать тебя из Огненного чертога сразу же, как узнал о том, что произошло, но мать сказала, что это бредовая затея. — Ледяной поморщился, всем своим видом показывая, что он думает о мнении матери. — Он тебе ничего не сделал? — требовательно сощурился Мориэн, в этот момент став еще больше похожим на своего отца.

— Ничего не сделал и теперь уже точно не сделает! — ликуя, возвестила я.

— Прошу простить меня. — Алех, стоявший поодаль, громко кашлянул. — Погони за нами не было, но я бы все равно не стал терять время. Одной Ясноликой ведомо, на что способен князь, и пока его премудрость не подтвердил, что вы… — Юноша осекся и, снова кашлянув, смущенно отвел взгляд.

Мешкать и правда не стоило. С трудом оторвавшись от Мориэна, я быстро поприветствовала жрецов богини и вельмож, что должны были засвидетельствовать вердикт древнего змея.

Стянув с головы покрывало и скинув обувь, я осталась в одной сорочке, как того требовала традиция. Ступила в лодку босая и простоволосая, оглянулась на Мориэна, поймав его ободряющую улыбку, и легла. Алех оттолкнул лодку от берега, отправляя меня на встречу с древним змеем. Всего месяц назад я была на Лазоревом озере в качестве невесты Шахира, и тогда Хадааантис признал меня невинной.

Оставалось пережить общение с озерным чудищем еще раз, и безумные дни во власти «пламени» останутся позади.

Лежа в лодке, я не переставала себя в этом убеждать и мысленно взывала к Хадааантису, умоляя его скорее показаться над глянцевой поверхностью озера. Боялась его появления, потому что от вида огромной змеиной морды, склонившейся над лодкой, в прошлый раз у меня чуть не случилась истерика, и вместе с тем отчаянно желала скорее с ним встретиться.

Но даже несмотря на то, что ждала этой встречи, я вздрогнула всем телом, когда вода забурлила и вспенилась, а лодку толкнуло поднявшейся волной. Поежилась и, кажется, даже дышать разучилась, когда надо мной начало вырастать немалых размеров чудовище в светлой перламутровой чешуе, по которой стекали крупные капли воды. Они падали в лодку, на мои босые ноги и сорочку, теперь неприятно липнувшую к коже.

«И снова ты», — узнал меня хозяин Лазоревого озера.

Приблизил ко мне морду, отчего желание зажмуриться стало самым насущным. Лишь усилием воли я заставила себя этого не делать и замерла, неотрывно глядя на змея. В его огромных блестящих глазах, рассеченных надвое темными зрачками, отражалась я: испуганная, мокрая, дрожащая.

«Зачем пришла?» — продолжал звучать в голове тихий шипящий голос.

— Чтобы ты подтвердил, что я чиста, — ответила я, выстукивая зубами дробь.

«А ты разве чиста? — Удивление в голосе его премудрости смешалось с насмешкой. — Мысли твои уже давно нечисты, Риан».

— Но как же… — заикнулась растерянно.

«Ты желаешь мужчину, своего мужа».

Глупости!

— Во-первых, он мне не муж. — Злость на Каррая притупила страх, и я выпалила: — А во-вторых, я его ненавижу!

«Зачем бежишь от своей судьбы?» — не отреагировав на мои слова, поинтересовался змей.

— Потому что я не желаю такой судьбы. Судьбы рабыни. Ты ведь знаешь, что я невинна. И могу стать счастливой. С тем, кто будет меня по-настоящему любить. С тем, кому я с радостью подарю свое сердце. И только от тебя сейчас зависит, каким окажется мое будущее.

«Счастье не всегда лежит на поверхности и дается легко, но тем оно ценнее и тем крепче узы между алианой и тальденом. Помни об этом, девочка, и больше не тревожь меня по пустякам!» — В голос змея ворвалось раздражение.

От такого заявления я даже приподнялась на локтях и, позабыв о благоговейном ужасе, что вселял Хадааантис во всех адальфивцев, обиженно выкрикнула:

— Моя жизнь — не пустяк! И я невинна. Ты должен это всем показать!

Но змей меня, кажется, больше не слушал. Нырнув в воду, метнулся под лодкой, едва не перевернув ту вверх дном, а вскоре озеро вновь стало блестящим зеркалом, в безмятежной глади которого отражались звезды, и луна прочертила от горизонта к лодке серебряную дорожку.

Вот только я, в отличие от озера, совсем не чувствовала себя безмятежной. С каждой секундой, что приближала меня к берегу, волновалась все сильнее. Готова была пережить тысячу встреч с такими вот несговорчивыми пресмыкающимися, чем один раз испытать самое сильное в жизни разочарование.

Я ведь девственница. И совсем не желаю Каррая! А сны иногда про него снятся просто оттого, что ни один мужчина до него не вызывал во мне столь сильное чувство. Это я про ненависть, если что.

Резкий толчок — Алех притянул лодку к берегу и отбросил веревку, чтобы подать мне руку. С тревогой оглядев собравшихся на берегу мужчин, я поднялась, мысленно взывая к милости Ясноликой, чтобы у этой главы моей жизни был счастливый конец. Чтобы зло в лице Каррая было наказано, а я снова стала прежней беззаботной алианой.

На берег выходила, ежась от холода и обхватив себя за плечи, продолжая взывать к богине и ругать Хадааантиса за совершенно непонятную реакцию. Не понравились ему, видите ли, мои мысли…

Закончить свой внутренний монолог я не успела. Густую тьму у самых деревьев развеяло всполохом света, разорвавшим надвое пространство, и из этой искрящейся расселины показался его ненавистная светлость.

Я замерла, опасаясь, что, если сделаю еще хоть шаг, подогнутся колени. От накатившей слабости и нахлынувшего разочарования. Он все-таки меня нашел. Пришел за мной. И теперь не сводил с меня взгляда, не сулившего мне ничего хорошего.

Все разом повернули головы к тальдену. Даже Мориэн, бросившийся было к лодке, при виде Огненного рванул в обратную сторону.

— Вы закончили? — коротко поинтересовался Каррай, обводя собравшихся взглядом. На Ледяном почти не задержал внимания, словно к нему спешил не будущий правитель Сумеречной империи, а какой-нибудь крестьянский мальчишка из соседней деревни.

— Дальше ни шагу. Больше ты к ней не подойдешь, — холодно предупредил Мориэн и преградил дракону дорогу, отчего у меня тревожно засосало под ложечкой.

Я боялась за наследника, боялась того, к чему могло привести их столкновение. Боялась, что все закончится моим поражением.

— По-моему, это должна была быть моя реплика, — с усмешкой заметил Огненный. — Лучше бы вашему великолепию отойти в сторону, пока моя элири окончательно не продрогла.

Пальцы Мориэна легли на крестовину меча, с яростью ее сжали. Замешкайся я, и он бы набросился на дракона, а дальше…

Чувствуя, как меня затопляет отчаяние, метнулась к ним.

— Мориэн, не надо!

Ощутив на себе взгляд Каррая, вдавивший меня в землю своей тяжестью, мысленно послала его к таграм и сказала:

— Он того не стоит, — вскинула голову, глядя Огненному в глаза, и, мысленно раздавив червячок сомнения, точивший сердце, резко произнесла: — Я прошла проверку, и теперь весь мир узнает, что нас с тобой ничто не связывает.

Улыбка не сошла с губ тальдена. Легкая, едва заметная, она отозвалась во мне новой волной гнева, заставив пожалеть о том, что остановила наследника.

— Узнает, — непонятно с чем согласился Каррай и скользнул по мне взглядом, будто полоснул по груди своими драконьими когтями.

В тот момент грудь действительно болезненно заныла, особенно когда Мориэн севшим, каким-то незнакомым мне голосом проговорил:

— Риан…

Мне даже показалось, что сейчас он от меня отшатнется. Но он этого не сделал, остался стоять рядом, широко раскрытыми глазами глядя на меня. Смотрели все. На то, как по моим рукам расползаются темные разводы — признак того, что я лишилась невинности.

Ответ Хадааантиса на мою отчаянную просьбу.

Я даже моргнула несколько раз, отказываясь верить в то, что вижу, и яростно потерла запястье, рискуя содрать кожу вместе с роковыми пятнами. Но в тот момент мне было не до боли, которую сама себе причиняла. Еще сильнее защемило сердце, когда я осознала, что угодила в очередную хитросплетенную ловушку.

— Что все это значит? Каррай! — прокричала я, мечтая выхватить из ножен меч Мориэна и пронзить им Огненного. С мольбой воззрилась на Ледяного. — Мориэн, прошу…

Взгляд его стал холодным и жестким.

— Я верю ей, князь. И требую еще одну проверку.

— Боюсь, остальные с вами не согласятся, ваше великолепие, — нарочито небрежно ответил тальден и кивнул на перешептывающихся жрецов. — А я начинаю терять терпение. — Он стянул с себя кафтан и, шагнув ко мне вплотную, собственническим жестом набросил его мне на плечи. — Пойдем, Риан.

Но я не сдвинулась с места. Просто не могла заставить себя это сделать! Стояла, с ненавистью глядя на Каррая, отказываясь принять, что все было напрасно. Что надежды, которой жила, дышала весь последний день, больше нет.

— Риан отправится со мной, ее осмотрит придворный целитель, — подняв вверх руку, остановил Каррая наследник.

От силы, исходящей от него, потянуло холодом, пробирающим до самых костей. В то время как от огня, полыхнувшего в глубине глаз моего тагрова мужа, хотелось нырнуть в прохладную озерную воду. Да там и остаться, на самом дне. Вечным упреком его прековарности и напоминанием о том, что разрушил жизнь одной ни в чем не повинной алианы.

— Вы, конечно, можете ее забрать, но должны понимать, что это приведет к довольно неприятному конфликту между Рассветным королевством и Сумеречной империей. — Как и следовало ожидать, Каррай и здесь не растерялся. — Подумайте, ваше великолепие, что скажет на это ваш отец? Готовы рискнуть ради той, которая вам даже не принадлежит, добрыми отношениями с соседями? Вы ведь однажды станете правителем и должны полагаться на здравый смысл, а не на пустые эмоции.

Сказал самый здравомыслящий и безэмоциональный.

— Пойдем, Риан, — повторил коротко, больше на меня не глядя.

По глазам Мориэна я поняла, что стоит мне отказаться и он меня не отпустит. Если понадобится, сразится с Огненным. Рискнет всем. Но тогда я навлеку опасность не только на него (неизвестно, на что еще способен этот огнетагр), но и стану причиной раздора между самыми могущественными правителями Адальфивы.

Не такой монетой я хотела отплатить ее лучезарности за помощь и доброту.

Портал за спиной Огненного продолжал искриться, бликами играя на лицах собравшихся. Я позвала Чили и, сбросив на землю одежду князя (уж лучше замерзать, чем ощущать на себе его запах), шагнула к ослепляющему разрыву.

— Еще встретимся, Каррай. — Ледяной нехотя отступил и, подарив мне последний взгляд, в котором читались плохо сдерживаемая ярость и сожаление, отвернулся и направился к своей карете.

Я подхватила на руки льорна, успевшего высвободиться из плена простыни (если бы для меня все было так же просто!), и услышала позади резкий голос князя:

— А тебя, — наверняка он обращался к Алеху, цветом лица сейчас напоминавшему серую гальку у меня под ногами, — увижу еще раз — убью.

Я зажмурилась, чтобы прогнать набежавшие на глаза слезы, и шагнула навстречу пронзительному свечению.

Все случилось так, как и должно было случиться: Риан сбежала. Он ждал этого. Ждал с того самого дня, когда она переступила порог его замка. С тех самых нор, как поселилась в его мыслях. И если из Огненного чертога алиана стремилась исчезнуть как можно скорее, что сегодня и произошло, то разум его она покидать отказывалась.

И это лишало Амана привычной выдержки. Он сам не понимал, на что больше злится — на ее безрассудную выходку или на себя, потому что в кои-то веки не мог совладать со своими чувствами. И сейчас, глядя на нее, стоящую с опущенными плечами посреди спальни, из последних сил боролся с собой: беглую рабыню надо наказывать, а не пытаться утешить. И уж тем более не следует к ней приближаться и обнимать, несмотря на свои желания и желания зверя, которого непреодолимо тянуло к этой девушке.

Яркой, непокорной. Настоящий огонь, заключенный в хрупкую оболочку чувственного девичьего тела.

Сделав было шаг навстречу, он заметил, как руки алианы дрогнули, порывисто сжались в кулаки, и отступил. Девчонка все равно не позволила бы к себе приблизиться, поговорить и, возможно, попытаться все объяснить. Хотя объяснить такое было бы непросто… Она бы его оттолкнула. Снова. И имела полное на то право.

Тальден горько усмехнулся, напоминая себе, что пора уходить, оставить ее в покое хотя бы сегодня, но был не в силах этого сделать. Раньше ему даже в голову не приходило, что это может быть так сложно — просто взять и сдвинуться с места.

Словно прочитав его мысли, девушка прошептала:

— Уходи, — добавив почти беззвучно: — Пожалуйста.

Прикрыла глаза, не желая его видеть.

Там, на Лазоревом озере, какая-то часть его хотела, чтобы змей признал ее невинной. Тогда бы все это сразу прекратилось. Тогда бы клятва, много лет назад данная на развалинах древнего храма, была нарушена.

Последнего Аман не мог себе позволить. Просто не имел права. Именно поэтому, еще до того как Риан оказалась в Огненном чертоге, он отправился к Хадааантису. Знал, что прохождение проверки у древнего змея станет первым, что предпримут Анвэри. Его премудрость оказался столь любезен, что выслушал исповедь князя не перебивая. Выслушал, но ответа не дал. И сегодня, отправляясь на озеро, Аман не представлял, вернется ли домой вместе с Риан или потеряет ее навсегда.

Последнего он тоже не мог себе позволить. Да и не хотел. И это давало еще один повод себя ненавидеть. За эгоизм и желание быть с девушкой несмотря ни на что, чувствовать ее рядом с собой всегда.

— Ну что же ты стоишь?!

Даже в полумраке он видел, как глаза алианы, некогда полыхавшие колдовским изумрудным пламенем, а теперь безжизненно погасшие, заблестели от слез.

— Видеть тебя не могу. — Риан отвернулась, обхватила себя за плечи, сжалась, вновь становясь колючей и неприступной.

Маленькая дикарка, не желавшая смириться с участью рабыни. А он не мог предложить ей что-то большее и теперь скрепя сердце должен был как-то пережить грядущий отбор. Терпеть его устроительницу и юных девиц, каждой из которых нужно будет уделять внимание.

И больше не будет прогулок с Риан, во время которых было так легко забыть, кем они друг другу приходятся, и она пусть и редко, но улыбалась.

Теперь все свободное время придется посвящать невестам. Это ведь тоже было частью уговора, от которого он не вправе отказаться.

— К тебе приставят охрану, — сказал Аман, сам не понимая, о чем говорит.

Об охране! Не самая удачная попытка навести мосты.

— Делай что хочешь, — безжизненно отозвалась алиана, не желая к нему оборачиваться.

— Для твоего же блага, — добавил Каррай, опасаясь, что Риан, отчаявшись, может попытаться себе навредить.

— Какой заботливый! — Она обернулась к нему и вскинула голову, устремив на него горящий ненавистью взгляд.

Но лучше уж так, чем видеть пустоту в ее глазах.

— В сговор со змеем тоже вступил исключительно из беспокойства обо мне?

— Нет, — покачал головой он, невольно думая о том, как сложилась бы жизнь, если бы Олеандра не погибла. Быть может, Риан стала бы одной из его невест. А может, и не только невестой. — Завтра меня целый день не будет. Если захочешь, можешь пойти с Клер на прогулку.

— С Клер и надзирателями? — ядовито уточнила девушка.

— По-другому никак.

— А ты, значит, за невестами отправишься? — догадалась проницательная.

Дерзкий тон девчонки выдернул его из мыслей о том, что могло бы быть и чего никогда не будет, и забросил в реальность, в которой ей не стать его ари. И чем раньше Риан это поймет, тем будет лучше для нее.

— Тебя это не касается, — холодно ответил дракон, напоминая себе, кто она для него.

Ощутив, как вокруг девушки начинает искриться воздух от охвативших ее чувств, заставил себя отвернуться и выйти.

Пока не совершил глупость и не уступил своим собственным чувствам.

ГЛАВА 13

Я стояла возле окна, наблюдая за парящим в небе драконом. Черная чешуя сверкающей броней укрыла мощное тело зверя, его широкие, распахнутые в полете крылья. Цветущий сад и насыпную дорогу, что вела к воротам, затянуло тенью. Дракон заслонил собой солнце, заставляя сгущаться сумрак над замком даже в такой ясный погожий день.

Точно так же сумрачно было у меня на душе. И пусто. Я должна была плакать всю ночь навзрыд, но, как ни странно, не проронила ни слезинки. После ухода Каррая слезы высохли. Я вся была словно выжженная дотла пустошь. Единственное, на что хватило сил, — это стащить с себя мокрую сорочку. После этого я рухнула на кровать и, завернувшись в покрывало, долго лежала без сна. Не шевелясь и, кажется, даже не дыша.

Сердца в груди тоже не чувствовала. Оно как будто остановилось там, на озере, и не уверена, что когда-нибудь забьется снова. Никогда не испытывала такого жгучего стыда, что довелось мне испытать во владениях премудрого змея. Хотя правильнее было бы назвать его прековарным и пребессовестным. Старый интриган он, в общем.

За счастье, понимаете ли, надо бороться. А где он тут узрел мое счастье? В Каррае? Так это, по-моему, самое большое несчастье моей жизни.

Огненный дракон растворился за пеленой облаков, а я продолжала смотреть в небо. Такое далекое, недосягаемое. Вчера я летала под звездами, наслаждаясь ощущением свободы. Вот где было счастье! Жаль, оно оказалось таким коротким.

В нашем мире тальдены привыкли использовать людей, особенно женщин. Особенно алиан, уже не раз страдавших от их жестоких прихотей. Сегодня ночью я задумалась: а какой была бы жизнь на Адальфиве без драконов? Нет, я любила отца, обожала брата. И к Мориэну, несомненно, испытывала… что-то. Сама еще толком не поняла, что именно, но это точно было сильнее дружеской симпатии. И я бы с радостью согласилась стать его невестой. Да и от статуса ари наследника тоже бы не отказалась.

Но я элири. Пусть пока и номинально, однако рано или поздно настанет день, когда сказка Карраев превратится для меня в ужасную реальность. Если я не спасусь в ближайшее время, мне придется терпеть близость с этим бессердечным тираном.

Оказаться с ним в одной постели — вот что самое страшное.

И где здесь кроется обещанное счастье? Лучше бы на сапоги пустили Хадааантиса. Толку было бы больше.

От мыслей о том, сколько полезных вещей можно было бы сделать из этого всезнайки, меня отвлек звук распахнувшейся двери.

Служанки всегда стучались, да и Клер вела себя по отношению ко мне очень вежливо и даже, как мне казалось, меня стеснялась. Ворваться вот так бесцеремонно могли только морканта или его тагровость. А раз последний улетел ловить невест, значит, я буду иметь неудовольствие лицезреть свою недосвекровь.

Бодрый стук каблуков только укрепил мое предположение, и, обернувшись, я схлестнулась взглядом с холодным взглядом морканты.

— Мне донесли о твоем побеге, девочка.

— И вам доброго утра, ваша светлость. — Я опустилась в нарочито небрежном реверансе, подчеркивая свое к ней пренебрежительное отношение.

Впрочем, на этот раз княгиня морщиться и упрекать меня в отсутствии манер не стала. Наоборот, улыбнулась широко, заставив меня мысленно выругаться.

— Мой сын слишком мягок по отношению к тебе.

Ну да. А еще нежен, добр и вообще образец достойного поведения. Просто идеальный дракономужчина. Да я с ума должна сходить от радости, что скоро стану его рабыней.

Неблагодарная Риан.

— И вы решили это исправить? — Я вопросительно вздернула бровь.

Улыбка Элесбед стала еще более коварной, я бы даже сказала, гадкой.

— Ты должна понимать, у каждого действия имеются последствия.

— И я от всей души желаю вам прочувствовать последствия всех ваших действий в самое ближайшее время.

Заметила, как тонкие пальцы княгини сжали струящуюся ткань юбки, но она тут же взяла себя в руки и голосом, сочащимся ядом, проговорила:

— На первый раз я буду снисходительна и ограничусь легкими воспитательными мерами.

От этой фразы, «легкие воспитательные меры», у меня мороз пробежал по коже.

Наверное, Элесбед уловила перемену в моем настроении, потому что снова выглядела довольной и лучилась улыбкой. Не знаю, умеют ли змеи улыбаться, но эта точно умела.

— Наш почетный гость и старый друг Амана эррол Марх решил задержаться в Огненном чертоге. И чтобы скрасить его досуг в отсутствие моего сына, сегодня ты, Риан, будешь для него танцевать. Вечером, за ужином. Раз уж было официально объявлено, что ты наша рабыня.

Немалых трудов мне стоило сдержаться, унять дрожь в коленях и в голосе, которая на радость этой стерве могла выдать мои настоящие эмоции.

— Его светлость в курсе, какое вы присудили мне наказание? Ну то есть я хотела сказать, легкую воспитательную меру.

— Его светлости здесь нет, — резко ответила морканта. — И сегодня не будет. И чтобы наш гость не заскучал, ты будешь его развлекать.

Будь я драконом, уже вовсю плевалась бы огнем и на радость здешней челяди превратила бы ведьму в горсточку пепла. А так только мысленно посылала в ее адрес проклятия и из последних сил сдерживалась, чтобы не наброситься на нее с кулаками. Понимала, Элесбед этого и добивается. Провоцирует, чтобы потом с чистой совестью обрушить на меня еще какую-нибудь изощренную кару.

Но такого удовольствия я ей не доставлю.

Поэтому вскинула голову и холодно произнесла:

— Если на этом все, я бы хотела остаться одна.

Княгиня кивнула:

— Отдыхай, Риан, набирайся сил. Я хочу, чтобы ты приятно удивила нашего почетного гостя.

О, не сомневайтесь, я его удивлю. Так удивлю, что всю жизнь помнить будет.

Ее светлость ушла, и у меня появилось несколько коротких минут, чтобы порычать и от души ее попроклинать. Теперь уже вслух. Пока в спальню не вошла Маред и не сказала, старательно отводя взгляд:

— Эссель Каррай велела заранее подобрать наряд и украшения для… сегодняшнего вечера.

— Ну так подбирай. — Я безразлично махнула рукой в сторону сундуков и отвернулась к окну, а служанка направилась к самому большому, где хранились мои доставленные из столицы вещи.

Пару минут Маред сосредоточенно шуршала платьями, а потом позвала:

— Эсселин Анвэри, как вам это?

По рукам девушки растеклись волны лилового шелка в обрамлении тончайшего серебристого кружева. Люблю это платье. Красивое, скромное.

Но сегодня мне хотелось другого. Я покачала головой и поинтересовалась:

— Где те наряды, что шили для меня по приказу морканты?

Маред посмотрела на меня с недоумением:

— Я сложила их отдельно, но…

— Найди самое откровенное.

— Но, ваша утонченность! — не сдержавшись, воскликнула девушка, наверняка решив, что на нервной почве я тронулась умом.

— Самое откровенное, — с нажимом повторила я и вернулась к созерцанию зеленого сада, морально настраиваясь на вечернее… хм… мероприятие.

Сегодня я буду танцевать перед почетным гостем Карраев так, как никогда и ни для кого не танцевала. И очень надеюсь, что об этом танце доложат князю.

В самых мельчайших деталях.

Ее светлость была обеспокоена поведением сына. Элесбед тревожило то, как он смотрел на свою рабыню. Дарил ей долгие, задумчивые взгляды, когда Риан гуляла по саду, не подозревая о том, что за ней наблюдают. Во время их совместных трапез он тоже не мог отвести от алианы взгляда. Смотрел на нее так, словно эта девчонка его околдовала! А уж во время прогулок, которых, к счастью, больше не было, и вовсе, казалось, был готов нарушить клятву. Уступить желанию, что вызывала в нем алиана.

Обо всем об этом княгине докладывал ее верный слуга — созданный темной магией мальфорн, обладающий весьма полезной способностью менять облик. Сейчас на ладони ее светлости сидел паук, лениво перебирая тонкими длинными лапками. Когда князь и его элири покидали замок, за ними отправлялась серая пичуга, мелкая и неприметная. А чтобы следить за Риан и Аманом в Огненном чертоге, мальфорн превращался в юркую мышь.

Элесбед видела его глазами. Видела все, что происходило между Риан и Карраем, и это «все» ей определенно не нравилось. Не нравилось то, что Аман начал привязываться к алиане. Его зверя тянуло к девушке, и вот это беспокоило княгиню больше всего: что дракон выберет Анвэри прежде, чем она действительно превратится в рабыню.

В иные моменты Элесбед казалось, Аман ищет другое решение их проблемы. Решение, которого не существовало. А если оно и было, княгине совсем не хотелось, чтобы сын его обнаружил. Месть должна свершиться! И только через Риан она сможет достигнуть того, к чему так долго стремилась.

Ее светлость надеялась, новые лица отвлекут сына от мыслей о бунтарке, но было видно: последнее, что ему сейчас нужно, — это отбор. Аману давно пора было жениться, разделить родовую магию со своей ари, но, кажется, невесты его не интересовали.

Еще один повод для обеспокоенной матери, чтобы не спать долгими ночами.

Пока алианы прибудут в замок, пока сын выберет себе ари — за это время могло произойти многое, и дракон мог еще больше привязаться к своей наложнице.

Элесбед не могла этого допустить, поэтому решила действовать на свой страх и риск.

Сегодня, пока сына не будет дома, Риан лишится невинности, и ее светлость наконец сможет вздохнуть спокойно.

Опустив мальфорна на подоконник, морканта отошла от окна-бойницы и приблизилась к стеллажу, заставленному разнообразными снадобьями и лекарствами. Пальцы княгини, унизанные драгоценными перстнями, прошлись по биркам, перетягивавшим горлышки пузырьков, пока не замерли на небольшом изящном сосуде синего стекла.

То, что нужно. Ее светлость довольно улыбнулась.

Риан очень красивая, яркая девушка — этого у нее не отнять. А эррол Марх молодой интересный мужчина, которому нравится внимание женщин. И который сам любит оказывать им внимание.

Вот пусть сегодня его и окажет. Рабыне друга. Чувственный танец и разжигающие похоть капли, которые по приказу княгини добавят в питье Марху, наверняка подтолкнут его к решительным действиям.

Он ведь уверен, что Риан не девственница. Да и под воздействием зелья непросто будет сдерживаться. Если не сказать — невозможно.

Элесбед сжала пузырек в кулаке. Отбросив совершенно лишние сейчас сомнения, решительно направилась к выходу, велев мальфорну последить за гостем. Было любопытно узнать, как Аксен отреагирует на предложение княгини поужинать в обществе их рабыни.

Сын, конечно, когда узнает, придет в ярость. Но ничего, перебесится. Со временем успокоится и смирится. Поймет, что она поступила правильно.

— И тогда, возможно, сосредоточится на отборе и выполнении клятвы, — пробормотала Элесбед, резко добавив: — А не на этой нахальной соплячке!

Сказать, что я волновалась, — это ничего не сказать. Где-то после обеда меня начало потряхивать и не отпускало до самого вечера. Чувствуя, что с его хозяйкой творится что-то неладное, Чили бегал за мной хвостиком. Просился на руки, ластился. В общем, как мог, пытался меня успокоить. И я была благодарна ему за эту нежность. За любовь, которой мой питомец щедро со мной делился.

— Без тебя я бы здесь точно сошла с ума, — сказала я своему воспитаннику, проводя рукой по его мягкой гладкой шерстке, и снова с тревогой подумала, что в своей жажде отомстить, ранить меня побольнее Элесбед может навредить и Чили.

Может, вернуть его родителям? Представив, как на это отреагирует сам Чили, поняла, что морально не готова еще и к истерике льорна.

Ужинать я должна была с Мархом, сразу после танца, который собиралась для него исполнить. Я должна была стать для гостя Карраев чем-то вроде закуски. Весьма пикантной, я бы даже сказала, острой и обжигающей. По-другому танец огня нельзя было назвать.

Для него мне потребовались свечи, угнездившиеся в широких глиняных подсвечниках. Вуаль надевать не стала. Я ведь вроде как теперь замужняя дама (читай, пленница) и нахожусь у себя дома (читай, в тюрьме), а значит, не обязана скрывать лицо.

Одежда тоже мало что прятала. Особенно когда я добавила полупрозрачной летящей юбке парочку разрезов до самых бедер, решив, что так она будет смотреться еще более интригующе. Насыщенного изумрудного цвета, она идеально сочеталась с откровенной кофточкой из золотой парчи, с пышными прозрачными рукавами и открытыми плечами, на которые ниспадали мои искусно завитые локоны.

Прикрыть особо ничего не прикроют, скорее, раздразнят еще больше. Мужчины всегда восхищались моими волосами, а сегодня я позволю Марху не только ими восхищаться и любоваться на расстоянии, но и пропустить прядь-другую сквозь пальцы, когда окажусь с ним рядом.

Назло Карраю.

Раз уж даже премудрый змей объявил всем, что я не невинная девица, то чего теперь стесняться?

Запястья украсили тонкие золотые браслеты, точно такие же перехватывали лодыжки. На талии, подчеркивая оголенный живот, тоже позвякивали цепочки с подвесками.

Да уж, вылитая одалиска.

Я стояла и смотрелась в зеркало со смешанным чувством тревоги и удовлетворения. С одной стороны, хотелось сорвать с себя это номинальное подобие одежды, завернуться в какую-нибудь робу, что покроет мое тело с головы до пят, а сверху еще простыней обмотаться. Для надежности. С другой — понимала, что будет глупо проявить слабость сейчас, когда представилась возможность рассорить его темность с ее темностью.

Странно, что Элесбед не понимает, на что меня толкает. Драконы по природе своей все собственники и ревнивцы. Даже Ледяные. Про Огненных вообще молчу. А Каррай уже привык считать меня своей собственностью и явно не обрадуется такому повороту событий. Вон как из-за тех нарядов взбесился, что приказала пошить для меня княгиня. Какой окажется реакция тальдена на то, что его элири весь вечер услаждала взор другого мужчины, даже представить страшно.

И вместе с тем я предвкушала эту реакцию.

Было немного жаль, что из-за наших с Элесбед подковерных игр пострадает эррол Марх, но он тоже хорош! Могбы сказать княгине, что вполне способен поужинать и без чужой элири. Но он принял приглашение морканты и, как сообщила вернувшаяся в спальню Маред, с нетерпением ждал моего танца.

— Не будем заставлять гостя ждать слишком долго. — Я ободряюще улыбнулась своему отражению, напоминая себе, что так нужно.

Нужно разрубить узел, что связывает Каррая с матерью. Отдалить их друг от друга, раз уж выпала такая возможность.

Существовал, конечно, риск, что вместо морканты гнев князя падет на меня. Но, как говорится, кто не рискует, тот не пьет ользанское. К ользанскому вину я была равнодушна, а вот бросаться в омут с головой мне было не в новинку.

К тому же всегда приятно вывести из себя Амана.

— Уверены, что хотите этого? — негромко спросила Маред.

Я с недоумением воззрилась на служанку:

— А разве у меня есть выбор? У вас ведь слово морканты — закон для всех без исключения.

Девушка тревожно вздохнула:

— Но если его светлость узнает…

Еще как узнает! Я лично расскажу ему все в мельчайших подробностях, если никто не догадается сделать этого раньше.

— Пойдем, — азартно подмигнула я девушке, весело добавив: — Уверена, эрролу Марху понравится.

К моей досаде, пока шли в гостевое крыло, никто из слуг мне так и не повстречался. Наверняка ее светлость постаралась убрать лишних свидетелей. Ну ничего. Маред ведь в курсе. И стражники, приставленные ко мне Карраем, видели, как я покидала свои покои с позволения княгини. Да и Клер благодаря мне тоже известно о ее замысле. Я обмолвилась о том, что собираюсь танцевать для Марха, когда мы сегодня гуляли.

У входа в покои гостя я остановилась, вновь почувствовав, как меня начинают одолевать сомнения и неприятная дрожь бежит по телу, заставляя деревенеть колени.

«Риан, возьми себя в руки!» — приказала себе мысленно.

Бросила своей провожатой короткую накидку, в которую куталась, пока шла коридорами замка. Маред же передала мне свечи, но прежде зажгла их от подсвечника, что стоял на столике в прихожей.

Тяжело вздохнув, служанка юркнула обратно в коридор, а я, сжав в руках свечи, шагнула вперед. Звякнули перламутровые нити бус, закрывавшие вход в просторную комнату, в которой на мягких подушках с кубком в руке вальяжно полулежал почетный гость.

— Вы сегодня еще прекраснее, чем в нашу первую встречу, Риан, — отсалютовал мне бокалом Марх.

Голос его был глубоким, низким, и в нем отчетливо проскальзывали хрипловатые нотки. Простыл, что ли? Или, может, все дело в реакции, которую вызвало мое появление. Аксен даже приподнялся на локте, стоило мне подойти ближе, а потом откинулся на брошенные к стене подушки, продолжая жадно пожирать меня взглядом.

А ведь я еще даже не танцевала…

— Эррол Марх, я могу начинать? — Я томно взмахнула ресницами и потупилась.

Еще и губу демонстративно прикусила и замерла в ожидании дальнейших распоряжений.

— Начинай. — Хрипотца в его голосе усилилась, а взгляд потемнел, если не считать отражавшегося в его глазах пламени, плясавшего над свечами.

Яркие огоньки укрывали пол ажурным ковром. Придется очень постараться, чтобы не обжечь ступни и не подпалить во время танца юбку. Но на то я и Риан Анвэри — лучшая танцовщица Рассветного королевства. Танцевать с огнем я умела и любила. Мама даже шутя называла меня укротительницей самой непокорной и опасной стихии.

Жаль пока не удалось укротить другое пламя — Каррая. Но я ведь еще даже толком не начинала…

Маг щелкнул пальцами: свечи стали разгораться, и откуда-то из глубин комнаты полилась мелодия. Плавная и тягучая, она напоминала постепенно разгорающееся пламя. Такими были и мои движения: томными, медленными. Повороты бедер в такт позвякивавшим на теле цепочкам, скольжение рук по воздуху. Приближаюсь к Марху, незаметно обтекая оживающее на полу пламя, и прогибаюсь в спине, почти касаясь огненных лепестков пальцами.

Подсвечники в руках то держу крепко, то почти отпускаю, почти позволяю им соскользнуть с пальцев, и тогда маг напрягается.

— Нравится играть с огнем, девочка? — спрашивает, подаваясь ко мне, но я стремительно отступаю, увлекая за собой дрожащее над свечами пламя.

— Просто нравится играть, — обвожу руками контуры тела, позволяя огню на миг соприкоснуться с кожей, а потом начинаю двигаться быстрее, в такт мелодии, словно только что вырвавшейся из сонного плена. — Распалять. Искушать.

Дарю ему ту самую искушающую улыбку, прежде чем быстро-быстро закружиться. Юбка разлетается в стороны, подобно раскрывшемуся бутону, обнажая ноги.

Слышу, как Аксен усмехается:

— Должен сказать, у тебя это неплохо получается.

Я танцую, уже почти забыв, для кого предназначен этот танец. Наслаждаясь каждым мгновением, каждым своим движением. Дикой энергией, что вливается в меня через пламя.

Я танцую для себя. Ну и чтобы Каррай сходил с ума. От ярости. От ревности. От осознания, что я для него так не буду танцевать никогда.

— Подойди. — Хриплое требование наслаивается на музыку, быструю, громкую, безумную, и я, как послушная одалиска, не прекращая танца, приближаюсь к магу.

Приседаю на корточки, чтобы опустить на пол подсвечники. Капелька расплавленного воска проливается на ладонь, но я не чувствую боли. Не чувствую ничего, кроме сильных ударов сердца в груди. Переступаю через расстеленную на полу скатерть, на которой красуются самые изысканные яства. Опускаюсь перед почетным гостем на колени и, улыбаясь, спрашиваю:

— Эрролу Марху нравится танец?

— Ты даже не представляешь насколько, красавица. — Он пропускает меж пальцами прядь моих волос, отливающих золотом в полумраке, и я замираю, поймав его взгляд. — А знаешь, что бы мне еще больше понравилось?

Не знаю и знать не желаю. Зато отчетливо понимаю, что не нравится мне: безумный блеск его глаз, растянувшая тонкие губы улыбка, опасная и хищная. Хочу отстраниться, но Марх перехватывает меня за руку, с силой сжимает запястье и опрокидывает прямо на подушки.

На какой-то миг из легких выбивает воздух, а из головы все мысли. Во все глаза смотрю на нависшего надо мной мужчину, сейчас больше похожего на одержимого. Одержимого желанием, похотью.

Горящий, алчный взгляд скользит по моему телу, по оголенному животу и вниз, а потом возвращается к груди.

— Что вы делаете?! — вскрикнула я, когда тагров маг навалился на меня всей своей тушей. Горячие губы ужалили шею, пальцы вцепились в верхнюю деталь моего туалета, заставив ткань жалобно затрещать. — Я замужем за Карраем! Вашим другом, между прочим!

— Ты его рабыня, а не ари. А я не привык себе ни в чем отказывать, — нагло заявил мерзавец, прежде чем впиться мне в губы пыточным поцелуем.

Дернулась, задыхаясь от паники под этим мужланом, и, к своему ужасу, почувствовала, как рука Марха прошлась по бедру, задирая юбку.

Вот тут уже мне стало все ясно… Это не я переиграла Элесбед. Это она обвела меня вокруг пальца!

Дура! Какая же я дура!

— Пусти! Пусти, я сказала! Он тебя убьет!!!

— Отпущу, но не раньше, чем мы с тобой поиграем, маленькая алиана. Ты ведь сказала, что любишь играть, — не то прошептал, не то прошипел мне на ухо Марх, больно укусив за мочку, из-за чего я едва не взвыла.

Пыталась позвать на помощь, но маг вновь заткнул мне рот своим омерзительным поцелуем. Метила коленом ему в пах, но под тяжестью мужского тела даже дернуться не сумела.

Когда пальцы гада скользнули по кромке белья, резко ее отодвигая, меня опалило таким ужасом, который не испытывала никогда.

Дернулась из последних сил, застонала и сквозь этот стон не сразу различила донесшееся из другого конца комнаты:

— Я вам не помешал?

Холодный, ничего не выражающий голос мог бы принадлежать Ледяному.

Но принадлежал он Огненному.

Этот вечер и ночь Аман собирался провести в замке графа де Волькри, младшая дочь которого должна была стать его невестой. Сидя за пиршественным столом, возле сияющего графа и не перестающей смущаться семнадцатилетней девицы, Каррай то и дело ловил себя на мысли, что предпочел бы видеть на месте алианы Риан. Слышать ее голос, вдыхать аромат ее духов, любоваться ее улыбкой. Чувствовать тепло кожи своей зеленоглазки, когда он к ней прикасался.

Жаль, что случалось это нечасто.

Но вместо того, чтобы наслаждаться обществом мятежницы, приходилось поддерживать беседу с эсселин Стеснительность, которая только и умела, что краснеть, неразборчиво что-то лепетать и стыдливо опускать взгляд. В то время как Ядовитую в иные моменты было не унять. Пикировки с Риан его забавляли, а вот общение с графской дочерью вызывало зевоту, с которой Каррай боролся из последних сил.

— И много алиан прибудет на отбор в Огненный чертог? — как бы между прочим поинтересовалась графиня — высокая дородная дама в остроконечном эннене — и затаила дыхание.

Немало семей желало породниться с приближенными его светлейшества, и даже история с Анвэри не останавливала их от принятия приглашения, составленного предприимчивой княгиней Каррай.

— Шестнадцать, — мрачно обронил Аман, поднося к губам кубок и залпом его опустошая.

Чтобы пережить этот вечер, одного кубка точно не хватит, решил он. А чтобы перестать думать об Анвэри… вино тут не поможет. Это он уже понял. Сделав вид, что страх как заинтересован разговором с ее сиятельством, которой время от времени тихо поддакивало ее младшее чадо, тальден вернулся мыслями к своей золотоволосой проблеме.

Интересно, чем она сейчас занимается? Составляет очередной план побега? Или, может, мысленно его проклинает и призывает на его голову самые страшные кары? Наверное, все вместе.

— А как поживает та девушка? Ваша элири? — подал голос его сиятельство, с аппетитом уничтожая фазана под соусом из диких ягод.

Внутри у Амана что-то неприятно дернулось. Должно быть, от раздражения на толстяка графа с блестящими от жира губами. Придав лицу невозмутимое выражение, Каррай сделал знак слуге наполнить его кубок и коротко ответил, всем своим видом показывая, что не намерен развивать эту тему:

— У нее все хорошо.

Не успел договорить, как в сознании зазвучал тихий голос сестры:

«Аман, скорее! Ты нужен нам здесь!»

Тальден внутренне напрягся. Он подарил Клер артефакт связи несколько месяцев назад на случай, если она почувствует себя плохо, когда его не будет рядом. К счастью, Клер не довелось им воспользоваться, и вот теперь…

Огненный поспешно встал, и вместе с ним из-за стола поднялись и остальные гости графа.

— Что-то случилось? — Его сиятельство отложил столовые приборы. Судорожно сглотнул, оттянул ворот сорочки, явно обеспокоенный тем, что своим любопытством мог ненароком прогневить гостя.

Новоиспеченная невеста, выскользнув из кресла, приклеилась взглядом к скатерти и покраснела еще сильнее, явно от волнения, хоть и до этого могла похвастаться свекольным румянцем.

— К сожалению, я вынужден вас покинуть, граф, — ответил тальден, прикидывая, хватит ли ему сил создать портал из Сумеречной империи до Рассветного королевства.

Вчерашний переход до Лазоревого озера и обратно выжал из него всю энергию, а ее остатки ушли на встречи с невестами, будь они неладны.

Но ради Клер он найдет в себе силы, не позволит случиться непоправимому. С этой мыслью Огненный простился с гостеприимными хозяевами, бегло заверив, что дело вовсе не в них и не в эсселин Исабель. И что он конечно же с нетерпением ждет ее к себе на отбор, но сейчас вынужден откланяться: появились дела, не терпящие отлагательства.

Избавившись от общества встревожившегося семейства, Аман не стал подниматься в отведенные ему покои. Создал переход прямо в холле, едва не растянувшись на полу от накатившей усталости. Стиснув зубы, шагнул в расплескавшуюся искрами воронку, чтобы уже в следующую секунду услышать громкий возглас сестры:

— Аман, хвала Ясноликой, ты здесь!

— Что случилось? — стараясь справиться с головокружением, спросил он. — Ты в порядке?

— Я — да. А вот Риан… — Девушка судорожно вздохнула. — Эссель Элесбед весь день держала меня при себе, и я никак не могла с тобой связаться. Только сейчас…

— Что с ней? — резко оборвал ее князь, гадая, на какой еще безумный поступок отважилась бунтарка и насколько еще хватит его терпения.

Как оказалось, терпение закончилось на словах сестры:

— Эссель Элесбед отправила ее танцевать к Марху. А еще я проверила… — Клер запнулась, поймав потемневший взгляд брата, и взволнованно выпалила: — Одного из зелий не хватает! То, которое…

Аману не было нужды ее дослушивать. И так было ясно, что задумала мать. Выйдя от сестры, тальден быстро зашагал по коридору в гостевое крыло, чувствуя, как в глазах темнеет не только от слабости, но и от гнева, огнем полыхнувшего в венах.

Отправила танцевать… А Риан согласилась? Тальден болезненно скривился. Что тут сказать, княгиня умела быть настойчивой. И маниакально упорной в своем желании унизить девушку. А Марх, тагры его побери, не отказался!

Сейчас Каррай испытывал к нему какие угодно чувства, но только не дружеские. А войдя в гостевые покои и услышав:

— Ты его рабыня, а не ари. А я не привык себе ни в чем отказывать, — понял, что так просто Аксен сегодня не покинет его замок.

Ощутив страх Риан, стремительно перерастающий в панику, ее отчаяние, с которым она сопротивлялась ослепленному желанием Марху, тальден шагнул в комнату, лишь неимоверным усилием воли заставив голос звучать ровно:

— Я вам не помешал?

Сейчас он спокойно оттащит от нее ублюдка, спокойно его уведет, чтобы не напугать девушку еще больше, а потом… Спокойно разорвет его в клочья.

Именно этого требовал от Огненного хищный зверь, дракон, часть его самого, заглушая голос рассудка.

ГЛАВА 14

Никогда бы не подумала, что буду рада Карраю, но именно это я сейчас испытывала. Радость. Совершенно безумное при сложившихся обстоятельствах чувство, выхватившее меня из цепких тисков страха и отчаяния. А заодно и из рук Марха, когда Огненный, в несколько шагов преодолев короткое расстояние, схватил его за шкирку и рывком оттащил от меня. Потому что добровольно слезать с трофея, коим, по всей видимости, меня считал, почетный гость явно не собирался.

— Поднимайся, — резко приказал ему Каррай, пока я искала, чем бы прикрыться.

К чувству радости теперь примешивалось чувство стыда; жгучее такое, липкое, грязью расползающееся по всему телу. Хотелось закутаться во что-нибудь плотное и длинное, да хотя бы в ту же скатерть, а потом, оставшись одна, долго-долго мыться. Стереть с кожи каждое прикосновение, каждый поцелуй Марха, сейчас прожигавшего Каррая ненавидящим взглядом.

Стоит отметить, князь от него недалеко ушел. Казалось, того и гляди, подобно своей второй ипостаси, начнет изрыгать пламя.

— Я сказал: поднимайся! — Теперь в голосе тальдена отчетливо звенела сталь, заставляя мои нервы дрожать натянутыми до предела струнами лайноры, готовыми лопнуть в любое мгновение.

Заметив мои попытки прикрыться подушками, его светлость схватил ту самую скатерть, выдернув ее из-под тарелок и многочисленных блюд и половину из них успешно перевернув, после чего бросил ее мне.

— Ты же должен был быть со своими невестами, — усмехнулся его близкий друг, подозреваю, только что перешедший в разряд бывших.

— А тебя не должно было быть с Риан.

Поморщившись, Марх встал на ноги.

— Разве я мог отказать себе в удовольствии провести вечер в обществе такой красотки? Тем более раз уж она порченая, да и сама была не против…

Может, швырнуть в него вон тем окороком?

Глаза тальдена потемнели еще больше, хоть и до этого были чернее самой безлунной ночи.

— Не искушай меня, Аксен. Я и так сдерживаюсь из последних сил, чтобы не убить тебя на месте.

Гость криво ухмыльнулся:

— Уверен, что получится?

— Уверен, что ты не захочешь это проверять.

Марх действительно не хотел. Пошатнувшись, шагнул к Огненному, но потом остановился и обернулся, чтобы ужалить меня взглядом.

— Еще увидимся, красотка. Чувствую, это не последняя наша встреча.

Вцепившись в мерзавца, Каррай грубо подтолкнул его к выходу. Марх дернул плечом, пытаясь высвободиться, но я по себе помнила: хватка у Огненного железная.

— Тебя проводит Клер, — сказал Каррай, даже не взглянув в мою сторону. Словно я вдруг стала невидимой, а потому и нечего поворачивать ко мне голову.

Тальден увел Марха, а я продолжала сидеть сжавшись в комок, чувствуя, как меня начинает бить крупная дрожь. Холодно не было, но я дрожала всем телом. И продолжала дрожать, пока Клер вела меня темными коридорами, обнимая за плечи и что-то ласково шепча на ухо.

Я не могла разобрать ее слов, да и не пыталась, по-прежнему ощущая на себе липкие прикосновения Марха. А еще — ледяной взгляд Каррая.

Этих его взглядов я испытала на себе немало. Но такого, способного проморозить до самых костей, не чувствовала никогда.

— Мне нужно искупаться, — прошептала непослушными губами.

— Я помогу тебе, — мягко сказала Клер, направляясь было в купальню.

Я остановила ее. Покачала головой и попросила:

— Мне бы хотелось побыть одной. — И, прежде чем девушка успела возразить, с мольбой в голосе добавила: — Мне это необходимо, Клер, пожалуйста.

Воспитанница Карраев тяжело вздохнула, но спорить не стала.

— Хорошо. Но если тебе что-нибудь понадобится, зови Маред, а она позовет меня. Я сразу прибегу. Договорились? Риан… — Она с тревогой вглядывалась в мое лицо.

Пришлось выжать из себя улыбку и заверить, что со мной все в порядке.

После ухода Клер я не стала мешкать — сразу отправилась в купальню и, не дожидаясь, пока вода нагреется с помощью артефакта, стянув с себя скатерть, вошла в бассейн. Меня продолжало трясти. Обхватив себя за плечи, стояла в воде, чувствуя, как из прохладной та становится теплой, но расслабиться все равно не получалось. Глаза предательски щипало, по щекам катились слезы.

Нырнула с головой, желая смыть их, а с ними и воспоминания о своем безумном поступке. Жаль, от воды в уничтожении страшных картин недавнего прошлого толку было немного.

Не знаю, сколько времени провела в купальне, то немного успокаиваясь, то снова начиная плакать. Наверное, так бы продолжалось до самого рассвета, если бы за дверями вдруг не послышались чьи-то резкие, тяжелые шаги.

Из гостевых покоев Аксен вышел сам, хоть тальдену очень хотелось схватить Марха за шкирку и проволочь его до самой лестницы, чтобы потом столкнуть со ступеней. Пусть бы катился в холл, а оттуда на фальвах убирался из Огненного чертога куда подальше.

Взгляд бывшего друга был мутным, походка нетвердой. Наверное, только это и помогло Аману справиться с искушением и не врезать Марху как следует. Много раз. Бить, пока маг, посмевший дотрагиваться до его Риан, не потеряет сознание от боли.

Аман и сам был не в лучшей форме и понимал, что так просто Марх не позволит превратить себя в отбивную. Но на это Огненному было плевать. Останавливало одно: Аксен находился под воздействием зелья и вряд ли до конца осознавал, что делает.

— Разве какая-то шлюха стоит многолетней дружбы? — презрительно сплюнул себе под ноги Аксен.

Они как раз подошли к лестнице, и замаячившие во тьме ступени стали для Амана тем еще искушением. И снова ему пришлось тренировать свою выдержку и запечатывать глубоко внутри, словно в броне, чувства.

— Сейчас ты ничего не соображаешь. Надеюсь, проспавшись, поймешь, что совершил, и будешь умолять Риан о прощении. В письме. А если нет, мне такой друг не нужен.

— Я совершил? — вцепившись в перила, чтобы не упасть, громко хмыкнул мужчина. — Да она сама ко мне явилась! И непохоже, что ее заставили. Видел бы ты, как она передо мной извивалась! Ее тело так и просило, чтобы я порезвился с твоей рабыней.

Тренировать выдержку с каждой секундой становилось все труднее. Все труднее сдерживать себя и злость, что слепила глаза всякий раз, стоило представить Марха, силой удерживающего Риан.

Танцевала? Извивалась? Просила?

Понимая, что долго сдерживаться не сможет и тогда случится непоправимое, Каррай все-таки схватил мага за шкирку и поволок вниз. Должно быть, злость придала ему сил, потому что Марху не удалось вырваться. Лишь оказавшись под звездным небом, князь отпустил его, швырнув на землю.

— Фальва сам себе оседлаешь или убирайся пешком. Мне все равно. Но в этом доме, Марх, тебе больше не рады.

Мужчина тяжело поднялся. Вскинув взгляд, полный ненависти, которой Аман в нем прежде не замечал, яростно прошипел:

— А меня еще мучили угрызения совести. Теперь вижу, что мучили зря. Я с удовольствием разделаюсь с тобой, Каррай. Не сегодня, но очень скоро. И тогда некому будет оберегать малышку Риан.

Громкий голос Марха привлек стражников, несших у ворот ночную вахту.

— Проследите, чтобы он убрался, — велел князь подбежавшим воинам и, больше не взглянув на гостя, зашагал к замку.

Аман не придал его последним словам значения, решив, что зелье и хмель окончательно лишили мага рассудка. Обнажили его истинные чувства. Тальден и раньше порой ловил себя на мысли, что за дружеским отношением Аксена скрывается совсем иное: зависть, стремление возвыситься до одного с ним уровня.

Но теперь это переросло в нечто большее. Там, за стенами замка, лицо Марха было обезображено ненавистью. Он ведь даже не пытался противиться действию зелья, хоть и был сильным колдуном. Легко уступил вожделению, а может, желанию задеть Огненного побольнее.

Как бы там ни было, он Марха больше не увидит. С матерью тоже надо разобраться. Не сейчас. Пусть помается до утра. Сейчас ему следует отправиться к себе, попытаться успокоиться и привести в порядок чувства. Но вместо того, чтобы поступить благоразумно, тальден, сам не понимая, что делает, направился в покои элири.

«Танцевала. Извивалась», — звучали в сознании злые слова мага. Били набатом, вытрясая из Огненного остатки самообладания.

Не скоро удастся стереть из памяти застывшую перед глазами картину: Риан во власти другого мужчины.

— Еще немного, и я решу, что стал одержим ею, — злясь на себя за это чувство, пробормотал тальден. Толкнул раздраженно двери. В два шага миновав прихожую, вошел в спальню алианы.

Вот только алианы в ней не оказалось, зато за дверью, ведущей в купальню, раздавался тихий плеск воды. И Каррай, как будто тоже одурманенный приворотными чарами, направился к этой двери. Единственной и такой ненадежной преграде, что отделяла его от Риан.

Неужели Клер вернулась? Это была первая мысль, посетившая мое не слишком ясное сознание. Вторая — воспитанница Карраев ступает легко, почти бесшумно — заставила вздрогнуть и тихонько выругаться.

Только его драконьей светлости мне здесь сейчас не хватало.

Я в панике огляделась, коря себя за то, что не удосужилась взять с собой даже ночную сорочку. Выскочив из бассейна, кое-как отжала волосы и завернулась в оставленную на полу скатерть, которая в одно мгновение стала влажной и теперь предательски липла к коже, подчеркивая все то, что совсем не следовало подчеркивать.

— Кто здесь? — спросила я громко и тут же, на свою беду, получила ответ в виде распахнувшейся двери.

Испуганно скрипнув, створка ударилась о стену, явив моему взору его взбешенную светлость. Если там, в комнате, озаренной пламенем свечей, взгляд Каррая был угольно-черным, то сейчас он метал громы и молнии. В меня.

— Прежде чем набросишься на меня с упреками, хочу поставить тебя в известность: это была идея твоей матери.

— Я знаю, — хмуро бросил Аман, продолжая сверлить меня яростным драконьим взглядом. От человека в нем мало что сейчас оставалось. — А еще мне бы хотелось узнать, почему ты так легко согласилась, Риан? Соглашаться вообще не в твоих привычках.

Мелькнула мысль, что он таки на меня набросится, и отнюдь не с упреками, но тальден сумел совладать со своими внутренними таграми и вернулся в спальню. Я последовала за ним, прижимая к груди скатерть.

— Вообще-то твоей матери только дай повод меня наказать. Или уже забыл, какой была наша первая с ней встреча?

Он резко обернулся. Я не успела даже отшатнуться, как он оказался рядом. Схватил за подбородок, яростно сжав пальцы, заставляя меня запрокинуть голову и смотреть ему в глаза.

Тагры в душе Каррая продолжали сходить с ума.

— И ты не хотела для него танцевать? И тряпку, в которой я тебя увидел, тебя заставили надеть? Ты ничего этого не желала… Скажи, Риан!

Мое имя он почти что прорычал. Хотя какое там почти! Как есть прорычал. Напоминая о том, что я разозлила не только человека, но и хищника, дикого зверя, с рождения живущего в нем.

Но даже осознание того, что вот-вот могу преступить черту и шагнуть на опасную, неизведанную территорию, если уже этого не сделала, не могло меня остановить.

— Хочешь знать, получала ли я наслаждение от этого танца? — Я даже на носочки привстала, чтобы казаться выше, чтобы смотреть ему прямо в глаза, обжигавшие сильнее любого огня. — Еще какое! Тебе нравится причинять мне боль, поэтому и для меня сделать больно тебе — наивысшее удовольствие. — Улыбнулась торжествующе и прошептала ему в губы: — Ты же сейчас с ума сходишь, Каррай, представляя, как он меня касался. Везде где только можно. Как целовал мои губы… И не только губы. Да что я тебе рассказываю, ты и сам все прекрасно видел.

Черты лица тальдена заострились. Казалось, я бы порезалась, если бы мне пришло в голову до него дотронуться. Ноздри его хищно раздувались, взгляд полыхал диким пламенем. Это последнее, что я успела заметить, прежде чем мои губы опалило яростным, собственническим поцелуем. Сама не поняла, как скатерть соскользнула к ногам (я ведь держала крепко!), и я, полностью нагая, оказалась во власти Каррая. Ткань его рубашки царапнула соски, протянулась по влажной коже, вызывая дрожь во всем теле от странного, совершенно непонятного ощущения. Ладони дракона нетерпеливо огладили бедра, сжали мои ягодицы. Испугавшись этого напора, я попыталась отстраниться, но он рывком притянул меня к себе, заставив чувствовать его снова, еще сильнее, еще острее. Его напряжение, его желание, а потом он снова завладел моими губами, прежде прошептав хрипло и яростно:

— Ты моя, Риан Анвэри. Помни об этом. Больше никто тебя не коснется. Я не позволю.

Наверное, в кратере пробудившегося вулкана мне было бы прохладнее по сравнению с жаром, что сейчас бил из Амана. От его жадных поцелуев, от требовательных прикосновений к обнаженной, невозможно чувствительной коже у меня голова шла кругом, и желание вырваться сменяли другие чувства, которые мне совсем не хотелось к нему испытывать.

— Моя…

«Элири», — мысленно закончила за Огненного и, разозлившись, что есть силы ударила его в грудь, отталкивая от себя.

— А как же твоя великая месть всем Талвринам и Анвэри? Не боишься, что, если уступишь соблазну, я ненароком из элири превращусь в ари? Риск ведь еще остался, иначе бы Элесбед не стала подкладывать меня под этого Марха!

Пламя в глазах дракона начало гаснуть, хотя во взгляде по-прежнему оставалась какая-то звериная дикость, которая одновременно и пугала, и манила.

— Ты бы внакладе не осталась, Риан. — Его голос все еще звучал хрипло и напоминал потрескивание гаснущего костра.

Главное, чтобы этот огонь не вспыхнул снова и не перекинулся на меня.

— Стала бы ари, — горько усмехнулся он, — и тогда для тебя все бы закончилось хорошо.

— А с чего ты решил, что я хочу быть твоей ари? Я вообще не хочу быть твоей! — Присев на корточки, подхватила злосчастную скатерть, снова в нее заворачиваясь. — Твой друг чуть не надругался надо мной. А ты что сейчас делал?! Ты такой же, как он! Уходи и оставь меня в покое!

В горле болезненно першило. Не иначе как от громкого крика, а не потому, что к глазам вновь подступили слезы. Особенно когда вспомнила, где он провел весь прошлый день.

С кем.

Прежде чем явиться сюда и пытаться затащить меня в постель.

— Давай не будем разочаровывать твоих невест, — прошипела, сжимая на груди кулаки. — Они ведь ждут не дождутся этого отбора.

Взгляд Огненного заледенел, а с ним и голос, в котором теперь крошились ледяные осколки:

— Можешь быть спокойна, я больше тебя не трону.

Каррай решительным шагом направился к выходу.

— Буду вам премного благодарна, эррол! Лучше направьте свой пыл на ваших невест. А от меня отстаньте!

Хлопнула дверь, лишь чудом не сорвавшись с петель. Еще долго я стояла посреди спальни, прижимая к груди дурацкую скатерть, ощущая на губах пламя, оставленное его поцелуями, и еще более яркое, обжигающее — в сердце.

Если Каррай решил, что это последний раз, когда я порчу ему нервы, то он глубоко ошибается. Еще проклянет тот день, когда связал со мной свою жизнь.

Сделав несколько быстрых шагов, вышла на балкон. Резко вдохнула ночной теплый воздух, сладкий от аромата распустившихся у стен цветов, и почувствовала, как сердце в груди замедляет свой ритм и голова становится ясной.

Я буду свободной, чего бы мне это ни стоило! Я, Риан Анвэри, не привыкла сдаваться и покоряться. Какие бы планы ни были у Амана Каррая, я не стану его рабыней.

И ари его быть тоже не собираюсь!

ГЛАВА 15

О том, что князь вернулся раньше положенного, Элесбед узнала еще ночью. Как и обо всем остальном. Сцену выпроваживания гостя она имела удовольствие (хоть и весьма сомнительное) лицезреть собственными глазами из окна своей спальни. А вот о том, что Аман сразу после этого отправился в покои Риан, узнала от своего верного слуги мальфорна.

Надеялась, что охваченный гневом тальден наконец-то поставит мерзавку на место, но вместо этого стала свидетельницей совершенно отвратительной, по ее мнению, сцены: сын желал свою рабыню. Сиюминутная слабость Амана могла все разрушить, и Элесбед уже собиралась вмешаться, но, к счастью, сын вовремя остановился. Вернее, злые слова девчонки его отрезвили.

Риан по-прежнему его опасалась и ненавидела. И это было на руку княгине. А вот заявление князя — больше тебя не трону — заставило заволноваться. Аман должен будет взять ее! Силой или по согласию — не важно. Следовало только дождаться назначенного часа. Девчонка не может всю жизнь оставаться невинной.

Элесбед не сомневалась, родители Риан предпримут еще не одну попытку ее забрать. Да мало ли что может случиться! Поэтому было бы лучше, лучше для всех, если бы Марх вчера поразвлекался с Риан.

Но Аман вернулся, и морканта точно знала, кто этому поспособствовал.

— Клер никак неймется! — зло прошипела женщина. — Как будто забыла, что от этого зависит и ее будущее. Идиотка!

Всю ночь Элесбед ждала сына и готовилась к непростому разговору. Но он не пришел. От Риан сразу отправился к себе, прежде наказав страже не впускать к девушке никого, кроме него и Клер.

Княгиня нервничала, злилась на поступки сына. На чувства, на которые он не имел права, но тем не менее испытывал к ненавистной алиане. К каким последствиям это могло привести — Элесбед боялась даже предположить. Надеялась, отбор отвлечет Амана, ведь в Огненный чертог были приглашены самые изысканные, самые утонченные красавицы Рассветного королевства и Сумеречной империи. Но с каждым днем этой надежды в ней становилось все меньше.

За ночь ее светлость успела так себя накрутить, что, когда в гостиной хлопнули двери, вздрогнула и напряженно замерла в кресле, выпрямив спину. Оставалось надеяться, что сын уже сумел унять гнев и они смогут поговорить спокойно. Она попытается ему объяснить, что действовала только в его интересах. В интересах Клер и всех тех, чьи жизни зависели от его поступков и его решений.

Но, как оказалось, Аману не нужны были ее объяснения.

— Карета уже заложена.

Ее светлость недоуменно нахмурилась:

— О чем это ты?

Тальден прошел в кабинет, в котором княгиня изнывала от тревоги последние несколько часов.

— О карете, — с отстраненным видом повторил он. — В которой ты отправишься в Альворру. Полагаю, ты соскучилась по родным краям. А я соскучился по покою.

— Ты меня выгоняешь? — растерянно пробормотала княгиня, застигнутая врасплох заявлением сына. Она ожидала чего угодно — ярости, злости, угроз и упреков, но только не этого. Не невозмутимого спокойствия, ледяного холода, которыми были пронизаны его взгляд и голос. — Аман…

— Пока будешь завтракать, служанки соберут твои вещи. Можешь взять с собой Маред. Риан ее услуги больше не понадобятся.

Морканта вцепилась в край письменного стола, с силой сжав пальцы.

— Ты хоть понимаешь, что творишь? Я единственная здесь не теряю рассудка! А ты? Да ты на себя посмотри! Носишься с этой девкой, как с какой-то принцесской! — Элесбед вскочила с кресла. Заметила, как потемнели глаза тальдена, и уже более спокойно, стараясь придушить рвущийся наружу гнев, продолжила: — Аман, мое присутствие будет сдерживать тебя от опрометчивых поступков, а то, что произошло вчера…

— Лучше бы ты в свое время сдержала отца! — на миг сбросив ледяную маску, прорычал тальден.

— Но что я могла сделать?! — раздосадованно вскрикнула княгиня.

— Вмешаться. Попытаться предпринять хотя бы что-то! Но ты осталась в стороне и просто смотрела. Тебе пора завтракать, мама. — Тальден посторонился, давая понять, что не желает продолжать разговор. И терпеть ее присутствие в замке тоже больше не собирается.

— Ты ненавидишь меня? — Голос морканты дрогнул, когда она подняла на сына глаза. — За то, что произошло тогда?

Аман распахнул дверь, бросив на мать безразличный взгляд.

— Ненависть опасное чувство, может свести с ума. Жаль, что ты этого так и не поняла.

Элесбед стояла не шевелясь. Неспособная заставить себя сделать ни шагу. Он выгоняет ее… Немыслимо! Заставляет покинуть собственный дом! И ради кого? Ради элири? И кто после этого из них сумасшедший?!

— Мама, — ровно проговорил тальден, заметив, что княгиня мешкает, — я очень надеюсь на твое благоразумие. Не будем развлекать семейными скандалами прислугу. Достаточно и вчерашнего представления.

Скрипнув от досады зубами, ее светлость мысленно выругалась. Подхватив юбки, быстро зашагала к выходу. Хочет, чтобы она уехала, — что ж, она уедет. Но это не значит, что она позволит этому глупцу все разрушить! Мальфорн останется ее глазами и ушами в замке, и, если потребуется, Элесбед сразу вмешается.

Не допустит, чтобы сын окончательно потерял голову из-за рабыни!

Несколько дней спустя

Устроившись на подоконнике вместе с Чили, я угощала льорна орехами и наблюдала за появлением гостий и их служанок.

Первой тагры, а вернее, фальвы принесли Бриваэлу Клеври — профессиональную сваху, которая проводила отбор у моего несостоявшегося мужа Шахира Тейрана. Сколько же я ей тогда хлопот доставила и нервов истрепала! А сколько еще доставлю и истреплю — эссель Клеври даже не представляет. Ей и Карраю.

Потому что молча терпеть все это безобразие я не стану.

После неожиданного (и такого приятного) отъезда морканты в нашей войне с князем случилось временное затишье. Нет, поднимать белый флаг я не собиралась и никогда не соберусь, пусть об этом даже не мечтает, но пока Каррай делал вид, что меня в его доме нет и никогда не было, я тоже всем своим видом показывала, что его для меня не существует.

Он старательно избегал меня, я — его, и обоих, кажется, это более чем устраивало. Разве что Клер непонятно почему расстраивалась и не переставала повторять, что с ее названым братцем творится что-то неладное и что она страшно за него переживает.

Пока воспитанница Карраев тревожилась за Огненного мерзавца, я тревожилась за себя. Каждый вечер и каждое утро просыпалась с единственной мыслью: сегодня вечером я обязательно увижу в зеркале ее лучезарность. Или, может, на этот раз повидаться с пленницей-дочерью тайком решит мама… Увы, больше со мной так никто и не связался. Вполне возможно, тальден догадался о трюке с зеркалом и пресек этот способ общения. Если честно, я уже подумывала впасть в отчаяние, если бы не приятное, очень приятное событие, произошедшее вскоре после отбытия стервы-княгини.

Родители прислали ко мне Хевину! Вернее, Каррай разрешил ее ко мне прислать, но я не стала зацикливаться на великодушии Огненного, списав его на временное помешательство, а может, на чувство вины, ведь его друг чуть не лишил меня невинности. Я просто радовалась близкому человеку, тому, что теперь Хевина была рядом.

А уж ее тихие слова, когда она при виде меня присела в реверансе, а я бросилась к ней обниматься, и вовсе пролили исцеляющий бальзам на мою истерзанную переживаниями душу:

— Ваши родители просили передать, что они продолжают искать выход. И, кажется, кое-что нашли. Мне толком ничего не объяснили, но велели сказать вам, чтобы вы не отчаивались. Сердцем и мыслями они с вами.

Отсутствие морканты и присутствие старой подруги, несомненно, влияло на меня благотворно. Я снова была полна сил и желания испортить Карраю жизнь (все по-честному: он портит мне, я — ему), и даже появление алиан больше не омрачало моего настроения. Скорее, вызывало охотничий азарт, а еще интерес. Любопытно ведь узнать, с кем мне придется иметь здесь дело.

Поэтому я и сидела на подоконнике, запасшись подкормкой для льорна, и внимательно следила за выпархивающими из экипажей девицами. К сожалению, на каждой было покрывало, отчего лица драконьих невест рассмотреть не удавалось. Но вот гербы на дверцах карет давали более чем исчерпывающие ответы. По крайней мере, со знатными родами Рассветного королевства я была хорошо знакома. Да и при Сумеречном дворе бывала часто, а потому безошибочно определила, что вон та хрустальная повозка, запряженная белогривыми фальвами, принадлежит графу де Волькри. Старшая дочь его сиятельства, если не ошибаюсь, уже давно замужем, а значит, на отбор к Карраю пожаловала младшенькая. Как же ее звали?.. Вспомнила! Исабель.

Я встречалась с ней пару раз на балах у ее лучезарности. Красивая — этого у нее не отнять, но уж больно тихая. С такой играть будет неинтересно.

Чего не могу сказать о черной с золоченой отделкой карете, принесшей в Огненный чертог единственную наследницу герцога Валейна. Амарелия. Вспыльчивая, импульсивная алиана. Почти как я. С такой противницей будет приятно иметь дело.

Назвать ее соперницей у меня язык не поворачивался. Я ведь не за Каррая сражаюсь, а за то, чтобы превратить жизнь в замке в сплошной кошмар.

Девушки, конечно, ни в чем не виноваты, но какая война обходится без случайных жертв? Правильно, никакая. Главное действовать осторожно, чтобы Аман не раскусил меня слишком быстро. А то ведь опять может запереть в четырех стенах, и лишусь я тогда даже того подобия свободы, которое сейчас имею. А отравлять ему существование, с утра до вечера торча в спальне, будет непросто, если не сказать невозможно.

Пока кареты, медленно снижаясь, опускались на подъездную дорогу, я чесала Чили за ухом и мысленно перебирала в памяти известные мне фамилии.

У князя Дюнвеля три дочери на выданье, и все алианы. Интересно, которая из них прибыла на отбор к Карраю? А вот это эсселин Хоэленн, я ее лишь однажды несколько лет назад видела. Вон ту дылду в нежно-розовом платье знать не знаю, а та миниатюрная алиана в голубом…

Я резко выпрямилась, отчего орехи, к радости льорна, рассыпались по полу, и пораженно прошептала:

— Лаали…

Это несомненно была моя вероломная подруга, поставившая чувства к Шахиру выше нашей с ней многолетней дружбы. Интересно, родители приказали или сама на отбор к Карраю напросилась? А его светлотемности вообще нет ни оправдания, ни уж тем более прощения. Ведь наверняка изучил мою подноготную вдоль и поперек, прежде чем начать вершить свою страшную месть. Был прекрасно осведомлен о моем окружении, с кем я была близка. Знал о Лаали! И вот она здесь.

Его невеста.

Прежде чем поняла, что делаю, я сорвалась с места и выскочила из комнаты. Стражников князь убрал, но я все равно чувствовала себя под постоянным надзором. Промчавшись мимо не опознанной мной девицы в шелковом покрывале, обильно расшитом серебряными нитями, я птицей взлетела по лестнице (птицей хищной и жаждущей крови — драконьей) и полетела к иокоям тальдена.

— Лаали? Ты издеваешься?! — ворвавшись в кабинет Каррая, в котором он, по словам Клер, в последнее время торчал безвылазно, выкрикнула с порога.

— Что тебе нужно, Риан? — Он даже не поднял на меня глаза. Продолжал черкать пером по бумаге, весь такой безэмоциональный, в то время как я уже готова была взорваться от переполнявшей меня ярости.

— Зачем ты пригласил на отбор эсселин Талар?!

Сунув перо в чернильницу, тальден лениво откинулся на спинку кресла и наконец одарил меня своим княжеским взором.

— Приглашения на отбор рассылала моя мать. С эсселин Талар я впервые увиделся в храме Ясноликой, когда мы проходили проверку на сочетаемость.

— Ты мог отказаться от нее и отправить ее домой! Знаешь ведь, кем она мне приходится. Приходилась, — поправилась я и едва не заскрежетала от злости зубами, когда этот непрошибаемый ящер недоуменно спросил:

— Зачем мне от нее отказываться? Лаали мне подходит. Она родовита, красива, а главное, — Каррай издевательски хмыкнул, — сама кротость и послушание. В отличие от некоторых. Достаточно и того, что ты мне постоянно нервы портишь.

— Да я тебя вообще не трогаю!

Пока что.

— А сейчас я чем занимаюсь? Разговариваю со своей фантазией?

Я сжала руки в кулаки.

— Лаали здесь не место.

— Это не тебе решать, Риан, — недобро сощурился тальден, напоминая, кто из нас двоих здесь охотник и хищник. Поднявшись из-за стола, медленно его обошел, снова испытывая на прочность мои нервы. Остановился ближе, чем следовало (нам вообще лучше общаться, находясь в разных концах света), и проговорил: — Я не заставляю тебя с ними видеться. Они будут жить в другом крыле замка, на другом этаже. Занимайся своими делами, пока они будут заняты своими.

— А ты тем временем будешь преспокойно подбирать себе ари? Самую кроткую, красивую, родовитую, — передразнила я его свинство.

— Ревнуешь? — вздернул бровь Огненный.

— Мне бы и в голову не пришла подобная глупость.

Каррай шагнул вперед, уничтожая то незначительное расстояние, что оставалось между нами, а когда я попыталась отстраниться, схватил меня за локоть, заставив почувствовать жар его пальцев даже через легкую ткань платья.

— Тогда в чем дело, Риан? Только лишь в подруге? Тебе этот отбор, между прочим, тоже выгоден.

— Позволь спросить, чем же? — фыркнула я.

— Я бы мог воспользоваться предложением княгини, дождаться, когда ты будешь неспособна принять мою силу…

— Помню-помню, твой секретный способ порчи алиан, — проворчала я.

Глаза тальдена полыхнули огнем, но голос его оставался спокойным, совершенно невозмутимым. В любом Ледяном и то эмоций больше.

— …и переспать с тобой. Или же я женюсь на другой и передам ей свою силу. Какой из вариантов тебя устраивает больше?

— Никакой. — Я дернула рукой и облегченно выдохнула, когда обжигающие пальцы, протянувшись по коже, наконец оставили мой локоть в покое. — Для всех я ведь все равно останусь твоей элири.

— К сожалению, этого не изменишь. Таков был уговор.

— Уговор с кем?!

Я знала, он мне не ответит. Снова отделается пространными объяснениями или вовсе выставит из кабинета. Ведь я уже не раз пыталась добиться правды — все безрезультатно. И тут что-то во взгляде Амана изменилось. Мимолетная перемена, принесшая надежду, что смогу наконец понять, что здесь творится. Что он наконец заговорит.

И, как назло, именно в этот момент в дверь постучали, а мгновение спустя на пороге возникла тагрова сваха, эссель Клеври, сияющая улыбкой. Правда, стоило устроительнице отбора заметить меня, как уголки тонких губ опустились вниз, возвращая ее лицу хорошо знакомое мне с прошлого отбора кислое выражение.

— Эррол Каррай, если я не вовремя…

— Проходите, эссель Клеври. Мы уже закончили. — Меня ненавязчиво подтолкнули к выходу.

Исполнив грациозный реверанс, сваха поднялась. Голову вскинула, плечи расправила, всем своим видом показывая, какая важная она и какая незначительная здесь я.

Не дочь герцога, а просто рабыня.

— Все девушки уже прибыли. Они будут рады, если вы их поприветствуете.

Ну еще бы! Они ведь уже все под любовной привязкой и только и мечтают, что об этом мерзавце.

— Я поприветствую их на сегодняшнем торжестве. Риан… — Теперь мне указывали на дверь взглядом. Выразительным таким, в стиле «Не выйдешь сама — тебя выведу я».

Мысленно послав Каррая к таграм, а заодно и его новоиспеченный гарем, я покинула кабинет, но к себе не пошла. Отправилась в целительскую башню, очень надеясь, что не застану там Клер. Нет, ничего широкомасштабного я, конечно, сотворить не сумею, но по мере сил и возможностей обязательно буду действовать. И очень постараюсь омрачить вечером настроение князю и испортить ему праздник.

К моей огромной досаде, Клер расфасовывала по холщовым мешочкам какие-то травы, насыпала в них семена.

— А, Риан! — обернувшись на звук моих шагов, приветливо улыбнулась она. — А я тут, пока ее светлость в отъезде, решила уборкой заняться.

Уф, как же не вовремя тебя посетила эта идея.

Не догадываясь о моих мыслях, девушка продолжала с улыбкой:

— Княгиня не разрешает служанкам здесь прибираться, а мне в последнее время было не до наведения порядка. Но вот сегодня что-то захотелось занять делом мысли и руки.

Я жадно покосилась на стойку с разномастными пузыречками в сизой дымке пыли. На самой верхней полке в углу даже поблескивало на солнце кружево паутины. В общем, Клер здесь надолго. До вечера так точно. Может, напроситься в помощницы? А что? Чем не предлог поближе познакомиться с зельевой коллекцией княгини. Вон к каждому пузырьку приделана бирка. Я, конечно, мало что смыслю в зельях, но кое о каких была наслышана, и если повезет…

— Ты их уже видела? — Клер горестно вздохнула. Стянула крученой тесьмой очередной мешочек и отложила в сторону, увенчав им успевшую образоваться на столе горку точно таких же мешочков.

— Видела, — хмуро кивнула я, представляя, что где-то совсем близко Лаали сейчас знакомится со своими временными хоромами. А может, и не временными…

Чтоб тебе, Каррай, на сегодняшнем пиру костью подавиться!

— Все это так грустно, — понуро опустила плечи девушка.

— Что именно? — негромко хмыкнула я.

— Что, испытывая чувства к тебе, он вынужден выбирать из них.

Ну да, вынужден. Еще бы сказала, через себя переступает и насильно заставляет. Ну прямо мученик, а не изверг-дракон.

— Единственное, что он испытывает ко мне и к моей семье, — это ненависть.

— Это не так, Риан. — Девушка зачерпнула из мешка побольше горсть семян, собираясь пересыпать их в холщовый мешочек, что держала в руке.

— А как? Что я должна думать, если он мне ничего не рассказывает? Нас связали обман и ложь, а любую мою попытку получить ответы Каррай сразу же пресекает.

— Просто он… — начала было Клер, как обычно собираясь защищать и оправдывать своего названого брата, и вдруг неожиданно закричала. Руки девушки дрогнули, и пригоршня семян рассыпалась по полу.

То, что случилось дальше, еще долго преследовало меня в кошмарных снах. Клер рухнула на пол, словно марионетка, у которой подрезали нити, я не успела ее подхватить. Ее затрясло, будто в сильнейшем приступе лихорадки. Стянув с узкой кушетки подушку, я попыталась подложить ее под голову Клер и сама чуть не закричала — кожа девушки была настолько горячей, словно ее сжигало самое настоящее пламя.

Пламя, которое я не видела, но ощущала.

— Помогите! Скорее! Кто-нибудь!!!

Ее продолжало трясти. На ладонях, шее, лице — тех частях тела, что не скрывала одежда, а может, и под ней тоже — начали вспыхивать красные пятна ожогов.

Продолжая кричать, до хрипов, до боли в легких, я бросилась к лестнице.

— Кто-нибудь! Аман!!!

К счастью, меня услышали. Не успела преодолеть и нескольких витков лестницы, как увидела спешащего мне навстречу тальдена. За ним мчался кто-то из слуг. Я успела вжаться в стену, иначе бы Каррай сбил меня с ног, даже этого не заметив.

Когда я вбежала в комнату, Клер уже была на кушетке, а над ней, крепко держа обожженную ладонь, склонился дракон. Рядом суетилась пожилая служанка. Кажется, она прислуживала воспитаннице Карраев.

Пока женщина прикладывала ко лбу девушки смоченную в прохладной воде ткань (которая тут же высыхала!), Аман сидел неподвижно, с закрытыми глазами. Со стороны могло показаться, что он уснул, как бы абсурдно это ни звучало. Но стоило мне приблизиться, как увидела выступившую у него на висках испарину. От напряжения на шее тальдена вздулись вены. Губы, плотно сжатые, были неестественно белыми. Он весь был белым, если не сказать пепельным, как после того случая в приюте, когда, спасая ребенка, он чуть не умер.

И пока его светлость стремительно бледнел, становясь похожим на труп, Клер заживо сгорала в невидимом огне.

— Я могу чем-нибудь помочь? — тихо обратилась я к служанке.

Женщина подняла на меня полные тревоги глаза.

— Велите принести сюда холодную воду, эсселин…

— Я сама ее принесу! — Я что есть духу помчалась на кухню, чтобы вскоре вернуться с двумя служанками и несколькими ведрами воды.

Вообще-то не собиралась столько брать, но, кажется, подобные приступы (или что это вообще такое?!) случались у Клер не впервые, и одних холодных компрессов ей было явно недостаточно. Не дожидаясь моего приказа, девушки вновь отправились к колодцу, а поднявшись в башню, вылили воду в стоявший в углу деревянный чан. Я услышала тихий голос Каррая:

— Отойдите.

Аман взял сестру на руки и прямо в платье и чепце погрузил ее в воду.

— Выйдите, — приказал спустя пару мгновений, даже не взглянув на служанок, и девушки поспешили уйти.

Пожилая прислужница, имени которой я не знала, тоже предпочла ретироваться. Только я не сдвинулась с места.

— Я могу остаться? — спросила негромко.

Тальден повернул голову в мою сторону, и на его лице отразилось призрачное подобие улыбки.

— Буду рад компании, Риан.

Клер все еще была без сознания, но жуткие ожоги на теле начали бледнеть. Я опустилась на пол возле чана и тоже взяла девушку за руку. Ее ладонь по-прежнему оставалась горячей, но, к счастью, больше не обжигала.

Некоторое время мы молчали. Каррай, как водится, не спешил ничего объяснять. Сидел, подтянув к себе ноги, и отстраненно смотрел в одну точку.

— Это ведь не первый приступ? — не выдержав, нарушила я тягостную тишину.

— Не первый, — эхом отозвался он, не отрывая взгляда от стены.

— А дети? В приюте, — осторожно продолжила я, наблюдая за тем, как с рукава Клер срываются и разбиваются об пол капли воды. — С ними то же самое происходит?

На этот раз тальден не ответил, но я все поняла по его лицу. Не то чтобы Каррай был щедр на эмоции, но, кажется, я уже научилась улавливать перемены в его настроении. Даже такие незначительные. Вот и сейчас он заметно напрягся. Я почувствовала это, пусть даже нас разделял глубокий чан и девушка, все еще находившаяся без сознания.

— Кто-нибудь из-за этого… умер?

Молчание в ответ было предсказуемым и очень, очень раздражающим.

— Если ты еще не заметил, то я не предмет мебели. И раз уж я здесь, твоя пленница…

— Элири, — поправили меня сдержанно.

— Это одно и то же. Так вот, раз уж я здесь, то имею право хоть на какие-то ответы. Я ведь тоже могу заболеть.

Если это вообще болезнь. А если что пострашнее? Проклятие, например, обрушившееся на ни в чем не повинных детей.

— Ты не заболеешь, Риан, — заявил он с непрошибаемой драконьей уверенностью.

— Но Клер…

— Клер поправится и другие тоже. — Каррай поднялся, явно собираясь избежать вопросов, сбежав от меня.

Нет, какой же он все-таки предсказуемый!

— Рано или поздно я ведь все равно узнаю. — Я тоже встала. Сама не знаю зачем нервно оправила юбку, вновь борясь с желанием подскочить к Огненному и влепить ему пощечину.

За скрытность, за нежелание ничего мне объяснять, словно я насекомое какое-нибудь, у которого мозгов не хватит его понять.

— Здесь нечего узнавать. Отнесу Клер в ее комнату. — Каррай подхватил сестру и, не обращая внимания на хлынувшую на пол с ее одежды и волос воду, понес к выходу.

Походка его была нетвердой, и я даже испугалась, как бы он, пока будет спускаться, не уронил свою драгоценную ношу.

— Я тебя провожу. — Я последовала за драконом.

— В этом нет необходимости, — остановил меня он.

— Да ты на ногах едва держишься!

— Мне приятна твоя забота, Риан, но…

— Но забочусь я вовсе не о тебе. Можешь помереть хоть сейчас — я буду только рада. Меня Клер волнует.

— Ты само очарование, — хмыкнул Огненный.

Как я и ожидала, последовать за ним он не позволил. Вернее, я спустилась с Карраем по лестнице, следя за тем, чтобы он не грохнулся где-нибудь на ступенях. А потом меня попросили, настойчиво так, возвращаться к себе. Слуге же, что пробегал мимо, его светлость велел отправить кого-нибудь прибраться в лаборатории ее светлости. Видимо, он не знал, а может, плевать хотел на запрет княгини о наведении в башне порядка.

— Чуть позже сможешь проведать Клер, — обернувшись, бросил мне Огненный и зашагал, почти ровно, по пустынной, украшенной витражами галерее.

Я сказала, что обязательно это сделаю, в кои-то веки решив быть послушной, но стоило тальдену скрыться за поворотом, как рванула обратно к лестнице.

У меня есть несколько минут, прежде чем сюда явятся уборщицы. Ясноликая! Помоги раздобыть что-нибудь полезно-интересное. Взлетев по ступеням, вбежала в комнату и, стараясь не поскользнуться на мокром полу, бросилась к полкам с зельями.

Взгляд жадно пробежал по биркам, перехватывавшим горлышки разноцветных бутылочек. Ну же! Никогда не смирюсь с участью рабыни. Не смогу оставаться в стороне, пока он будет преспокойно выбирать себе жену. В принципе не смогу здесь оставаться и все это терпеть. А так есть шанс, что его светлость, доведенный до предела, нет, не отпустит меня, об этом даже не мечтала, но хотя бы отправит куда-нибудь из замка.

И кто знает, вдруг из того другого места у меня получится сбежать. Или родители к тому времени наконец объявятся. Главное, не сдаваться Огненному и не покоряться!

На этой мысли я запнулась и едва не закричала от радости. Схватила пузырек со знакомым названием, сжала его в кулаке и, больше не мешкая, поспешила к лестнице. Самое трудное сделано — я добыла зелье. С остальной частью плана тоже справлюсь. Было бы желание!

ГЛАВА 16

Зелье, приготовленное из цветков люфры — растения, оказывающего легкое (иногда тяжелое — тут все зависело от того, какие еще ингредиенты добавлялись в снадобье и в каком количестве) наркотическое воздействие на человеческое сознание, имело золотисто-медовый цвет и ненавязчивый сладкий аромат. Об этом зелье я узнала от Мориэна, однажды решившего испытать на себе его свойства.

Считается, оно способствует усилению чувств, будь то радость, страх или гнев. На Ледяного, правда, не возымело почти никакого эффекта, потому что чувств в нем особо и не было, но вот его приятель Огненный из Поднебесной академии, опять же по словам наследника, полночи сходил с ума.

А так как невесты уже давно и прочно сидят на любовной привязке… Ну, в общем, удачи за ужином Карраю.

За эмоциональным всплеском следовал резкий упадок сил — принявших зелье начинало клонить в сон. Невестам завтра с утра пораньше назначено свидание с его преподлостью Хадааантисом. Не уверена, что служанкам удастся разбудить их к назначенному часу. Но это опять же проблемы Каррая.

Дело оставалось за малым — перед самым началом торжества вылить содержимое пузырька в ягодный напиток, который, как доложила Хевина, готовили для невест. Каррай вряд ли его попробует, будет налегать на что-нибудь покрепче, ведь ягодки — это для слабого пола. Но если даже и выпьет — ему полезно будет хотя бы на время избавиться от маски пофигиста.

Меня на праздничный вечер не приглашали, но это не значило, что я на него не пойду. Во-первых, надо же удостовериться, что мое приветствие невест не пройдет для них (а особенно для его светлости) незамеченным, да и прятаться в покоях элири — не выход. Рано или поздно я увижусь с Лаали и с Амарелией. Не хочу, чтобы они считали, что я — униженная и раздавленная — прячусь от них в своей спальне. Надо встречать противника с высоко поднятой головой, а не забиваться стыдливо в угол.

Поэтому я нарядилась в одно из лучших своих платьев — ярко-красное с золотой отделкой, струящееся крупными складками, напоминавшими языки пламени. Хевина сделала мне необычную прическу, состоявшую из множества кос, сплетенных в одну толстую косу, подсвеченную алыми лентами, змеями вплетавшимися в мои волосы. Я даже косметикой не поленилась воспользоваться: сделала ярче губы, темнее — глаза, и страшно довольная достигнутыми результатами отправилась проведать Клер. Но девушка до сих пор спала.

Об этом мне доложила пожилая служанка, дежурившая у дверей ее спальни. Сказав, что загляну после ужина (вдруг к тому времени Клер уже проснется), я отправилась на кухню к эрролу Эрвану. За время моего пребывания в замке у нас с поваром сложились самые теплые отношения. Я часто заглядывала к нему в гости взять что-нибудь вкусненькое для Чили, и Эрван, щедрая душа, никогда не отпускал меня без огромной тарелки, полной всевозможных яств, или увесистой корзины, один вид которой приводил льорна в неописуемый восторг.

Увидев меня в своем царстве кастрюль и поварешек, Эрван устало выдохнул и улыбнулся:

— Эсселин Риан, никак пришли за вкусненьким для льорна?

Я кивнула и оглядела творящийся на кухне бардак. Поварята быстро нарезали хлеб, овощи, фрукты, сновали от стола к столу, украшали блюда. Спускались в погреб и выскакивали из него, нагруженные продуктами.

— Вижу, вам сегодня скучать не приходится.

Повар потер блестящую от пота лысину.

— Да уж, который час тут носимся в мыле. И все, чтобы приятно удивить наших гостий… — Он осекся и посмотрел на меня с сочувствием.

Ненавижу этот взгляд. Большинство слуг смотрело на меня именно так, с жалостью, и это еще больше задевало.

— Продолжайте работать, я подожду, — сказала с улыбкой и шутливо добавила: — Без еды к Чили возвращаться небезопасно.

— Сейчас все мигом соберу, — улыбнулся мне в ответ эррол Эрван и бросился к корзинкам, составленным в углу.

Поварятам до меня дела не было, их шеф был занят составлением меню для моего проглота, а я тем временем, улучив момент, когда никто не смотрел в мою сторону, вылила содержимое пузырька в котел с остывающим напитком. После чего, встав так, чтобы не мешаться под ногами, дождалась, когда мне передадут корзину. Попрощавшись с эрролом Эрваном, отправилась баловать Чили и настраиваться на непростой вечер в обществе Каррая и его невест.

Настроиться на общение с алианами мне не удалось. Когда Хевина дала отмашку — все уже в сборе, а значит, можно выдвигаться, — я переставила с кровати на стол корзинку, строго наказав льорну до моего возвращения к ней не приближаться. И уж тем более не пытаться ее открыть и ни в коем случае не совать внутрь свою любопытную мордочку.

Чили провожал меня большими грустными глазами, с самым трогательным видом прижимая к груди засахаренную дольку нирвы — кисло-сладкого фрукта, одного из его любимых. Увидь кто моего питомца впервые, непременно решил бы, что я, жестокая, морю его голодом, оттого он у меня такой тощий.

На самом деле Чили просто еще ребенок, весьма подвижный и игривый. Вот и сейчас, уверена, стоит мне только выйти за дверь, как он разделается с долькой фрукта и махнет на балкон, а оттуда — куда его маленькой душе будет угодно.

Эх, жаль, я не льорн.

Чем ближе я подходила к залу, в котором Каррай должен был ужинать со своими избранницами, тем сильнее мне хотелось повернуть обратно.

Может, сначала лучше Клер пойду проведаю? Вдруг она уже проснулась. Да и не голодная я вовсе. А выпить зелье они могут и без моего присутствия. Все, что могла сделать, я уже сделала. А терпеть весь вечер на себе насмешливые взгляды…

Но поворачивать назад было поздно. К тому же Хевина ошиблась — в сборе были не все. На лестнице, по которой скользили причудливые тени, отбрасываемые пламенем факелов, я столкнулась с Лаали.

— Риан? — Задумчивое выражение лица девушки сменилось недовольной гримасой. — И ты здесь.

— Еще скажи, что не ожидала меня тут увидеть, — горько усмехнулась я.

Честно говоря, до последнего надеялась, что Лаали опомнилась и поняла, что я не коварная искусительница, а жертва чужого коварства. Но следующие ее слова развеяли эту надежду, а с ней и иллюзию, что мы снова станем подругами.

— Просто не думала, что тебе хватит наглости заявиться на ужин его светлости с его невестами.

— Что ж, мы обе заблуждались. Я тоже и предположить не могла, что тебе хватит наглости заявиться сюда.

Смущаться Лаали не собиралась. Негромко хмыкнула, как бы говоря, что ее не волнует, что я о ней думаю, и пожала плечами.

— Если даже эррол Тейран назначит новый отбор, родители меня к нему ни за что не отпустят. Его репутация в глазах многих оказалась подпорчена. Твоими стараниями, — многозначительно заявила алиана.

И я вдруг поняла, что Лаали просто глупа. Жаль, раньше этого не замечала.

— А князь Аман — завидная партия. Породнившись с Карраями, мой род приблизится к Рассветному престолу. Родители не могли отказаться от оказанной нам чести, и я их полностью поддерживаю. К тому же его светлость молод и привлекателен, а я уже давно хочу замуж. А еще он стал королем турнира, и я надеюсь в скором времени стать его королевой!

Как все запущено.

Не знаю, было ли дело в любовной привязке (и ведь она еще даже зелье не выпила, а уже рассуждает как на Каррае помешанная) или Лаали в принципе по жизни такая (а я, оказывается, слепая и совершенно не разбираюсь в людях), но в тот момент желание продолжать поддерживать с ней хоть какую-то связь как отрезало.

Наверное, я даже буду рада, если она станет ари Каррая. Пусть мучается с идиоткой — будет ему наказание.

К счастью, нам пришлось прервать наше общение, состоявшее из попыток Лаали уколоть меня побольнее. Несмотря на мои старания заковать себя в непробиваемую броню, некоторые уколы я почувствовала. И чувствовала их все то время, пока приближалась к празднично накрытому столу под тяжелыми взглядами алиан и тяжеленным — Каррая.

Нет, он что, всерьез думал, что я пропущу такое представление?

Не только не пропущу, но даже приму в нем участие! Неуверенность как рукой сняло. Расправив плечи, я обратилась к пристроившейся по правую руку от тальдена Амарелии:

— Эсселин Валейн, вы заняли мое место. — И взглядом, выразительным таким, показала, чтобы скорей поднималась и выметалась в другой конец зала.

— Разве это ваше место, эсселин Анвэри? — Амарелия собиралась скривиться, но, вспомнив, что на нее смотрит жених, расплылась в елейной улыбке. — Странно видеть вас здесь.

— Мы с его светлостью связаны священными узами, и, пока он не выберет себе новую ари, только я имею право сидеть по правую руку от князя, — невозмутимо сказала я, стараясь не обращать внимания на прожигающий взгляд Каррая. Надеюсь, к концу вечера от меня хоть что-то, кроме угольков, останется. Я возвысила голос, обращаясь сразу ко всем невестам: — Даже в мое отсутствие это место должно оставаться свободным. Надеюсь, мы больше не будем возвращаться к этому вопросу.

Правила есть правила. Пока у тальдена нет ари, элири, если таковая имеется, имеет право находиться к нему ближе всех остальных. А вот когда ари появится… Я отмахнулась от этой мысли, решив не портить себе настроение, которое и так было подпорчено разговором с Лаали. Спасибо Амарелии, вновь вернувшей мне благодушный настрой: побагровев, алиана вскочила на ноги и метнулась к единственному свободному креслу рядом с сереющей на глазах свахой.

Вот так-то.

Я грациозно опустилась на освободившееся место и почувствовала, как на коже начинают что-то выплясывать мурашки, когда Огненный подался ко мне. К счастью, не чтобы прибить, а чтобы с тихой усмешкой поинтересоваться:

— И какой на этот раз собралась разыграть спектакль?

— Разве я когда-нибудь разыгрывала спектакли? — Я удивленно взмахнула ресницами и демонстративно положила ладонь на руку его кислости. В том смысле, что выражение лица у тальдена сейчас было ну очень кислым. — Просто мы так давно вместе не ужинали, — обворожительно улыбнулась, — а я соскучилась.

Обвела взглядом притихшую публику, жадно ловившую каждое мое слово, и заметила, как в глазах многих полыхают костерки ревности.

Тальден убрал руку, откинулся на спинку кресла, увеличивая расстояние между нами. Правда, сделал это не сразу. И эта его заминка тоже не осталась незамеченной алианами. Я мысленно возликовала и от души пожелала, тоже в мыслях: «Ну же, девочки, скорее пейте!»

Должно быть, сегодня Ясноликая была на моей стороне, потому что в эту самую минуту слуги стали наполнять кубки. Его огненности поднесли прозрачный графинчик с жидкостью рубинового цвета, точно такой же достался и эссель Клеври. Невесты при желании тоже могли попросить вина, но они, будучи девами скромными и благочестивыми, предпочли не туманить свой разум хмельными напитками.

А зря.

Мой кубок тоже наполнили обнажающим чувства пойлом. Отказаться от него я, само собой разумеется, не могла, но и пить не собиралась. Не хватало еще потом всю ночь клясться в вечной ненависти Карраю.

— Предлагаю тост! — Тальден поднялся, и благоговейные взгляды алиан устремились в его сторону. — За очаровательных эсселин, что оказали мне честь стать моими невестами.

— За будущую элири! — подхватила я, вскидывая кубок, и поняла, что, даже если Каррай меня и не ненавидит, после сегодняшнего торжества его чувства ко мне могут в корне измениться.

— Эсселин Анвэри рискует сегодня остаться голодной. — В голосе Огненного, нарочито спокойном, мне слышались раскаты грома.

— Эсселин Анвэри просто рассматривает один из вариантов развития событий, — опуская взгляд на свои сплетенные на чеканном сосуде пальцы, с самым невинным видом заметила я. — Где одна элири, там и другая… — Понимая, что, если продолжу в том же духе, меня попросту выставят из зала и тогда я пропущу все самое интересное и захватывающее, поспешила исправиться: — Но будем надеяться на лучшее! На то, что в самом ближайшем будущем одна из вас станет ари князя, а мне доброй подругой.

В чем я сильно сомневаюсь. Просто потому, что не собираюсь надолго здесь задерживаться.

Невесты тоже сомневались. Особенно насчет «доброй подруги», но на мои последние слова ответили невнятным мычанием, выражающим некое подобие согласия, и слаженно, будто весь день тренировались, поднесли к губам кубки. Я тоже поднесла, сделав вид, что пригубила сладкого ароматного питья, и отставила кубок в сторону, переключив все свое внимание на аппетитную, обложенную кусочками запеченных яблок перепелку.

И пока я пожирала взглядом тарелку, его светлость, сейчас темнее всех грозовых туч вместе взятых, пожирал взглядом меня.

— Надеюсь, ты подняла себе настроение, — тихо сказал он, подаваясь ко мне.

— Немного. А вам? — Скользнув ножом по нежнейшему мясу, я отправила в рот маленький кусочек.

Тальден покачал головой, как бы говоря, что я безнадежна и пытаться исправить меня бесполезно.

— Все это издержки воспитания ее лучезарности. Наверное, мне следовало дождаться, когда подрастет твоя сестра.

Меня тряхнуло от полыхнувшей внутри ярости.

— С Эйлуэн мы бы быстро нашли общий язык, — как ни в чем не бывало продолжал этот невыносимый тип.

— Даже имя ее не смей произносить, — прошипела я, испытывая острое желание всадить нож, что сжимала в руке, в черное сердце тальдена.

— И как теперь настроение? — ухмыльнулся он, снова возвращая лицу довольное выражение.

Мысленно отвесив себе подзатыльник (это ты, Риан, должна его злить и провоцировать, а не он тебя!), заставила себя улыбнуться:

— Почему бы вам не уделить внимание своим невестам? Бедняжки пытаются поймать хотя бы один ваш взгляд, а вы все пялитесь на меня.

— Ваша правда! И зачем только аппетит себе порчу? — Драконочудовише отвернулся от меня и обратился к пучеглазой блондинке: — Эсселин Маэль, расскажите о себе. К сожалению, у нас совсем не было времени, чтобы поговорить, но обещаю исправить это досадное упущение.

Белобрысая просияла и прерывающимся от волнения голосом принялась что-то лепетать. Я ее особо не слушала, делала вид, что поглощена ужином, а сама украдкой поглядывала на невест. Большинство уже успело опустошить свои кубки, и слуги наполнили их снова. Щеки у девушек раскраснелись, на губах блуждали мечтательные улыбки, глаза горели. У некоторых так ярко, что можно было смело гасить все свечи и факелы в замке: без источника света все равно не останемся.

— Эррол Каррай, — несмело подала голос кареглазка, сидевшая в центре стола, — а когда будет первое свидание?

Вот оно, начинается!

— Эсселин Гладис! — возмущенно прикрикнула на свою подопечную сваха. — Вы что себе позволяете?!

— Ой, а давайте прямо завтра! — глупо хихикнула другая прелестница, дочь графа де Бруи, за что удостоилась уничтожающего взгляда эссель Клеври.

Но алиане в тот момент было не до свахи и ее негодующих взглядов, как и всем остальным здесь собравшимся. Во все глаза невесты смотрели на дракона, забрасывая его вопросами:

— Эррол Каррай, а вы покажете мне замок?

— Нет, лучше мне! И прямо сегодня!

— А кто из нас больше всех откликается на вашу силу?

— Ах, вы такой сильный! Такой красивый!

— А-а-ах! — Это уже все вместе.

Бриваэла Клеври растерянно хлопала глазами, явно не понимая, что происходит. Настроение у Каррая окончательно испортилось — это было видно по его мрачной физиономии.

Алианы тянулись к нему, казалось, еще немного и они сорвутся со своих мест, бросятся к тальдену и повиснут на нем, как шишки на елке.

— Я так рада, что вы выбрали именно меня! — счастливо воскликнула Лаали.

— Вообще-то тебя еще не выбрали, — ревниво осадила ее Амарелия.

— Но это лишь вопрос времени! — самоуверенно заявила моя бывшая подруга.

— Девушки! — попыталась призвать их к порядку сваха, но не тут-то было. Ее попросту никто не слышал.

— Вот не понимаю, и что они все в вас нашли? — негромко хмыкнула я, уверенная, что мое замечание потонет во всеобщих охах-вздохах, но Огненный услышал.

Нахмурился еще больше, а потом… вдруг подтянул к себе мой кубок.

— Ты совсем ничего не пьешь, Риан.

Вот ведь…

— Слишком сладкое. Я бы лучше выпила вина.

На другом конце стола две девицы принялись выяснять отношения, кто из них краше и милее сердцу тальдена. Предоставив эссель Клеври усмирять подведомственных ей алиан, Каррай с нажимом проговорил:

— И все же сделай одолжение, выпей.

— Делать мне больше нечего, кроме как оказывать тебе одолжение! — Судя по ощущениям, каждый мой нерв превратился в натянутую тетиву лука.

— Но я ведь сделал тебе одолжение — вернул Чили, потом твою служанку. — На губах дракона появилась хищная улыбка, такая драконья. — Не хотелось бы лишать их тебя снова.

Я вспыхнула:

— Ты не посмеешь!

— Не посмею, если ты это выпьешь. — Он решительно пододвинул кубок ко мне. — Ну же, Риан, сделай приятное эрролу Эрвану, не отказывайся. Он весь день готовил, старался.

Шум в зале нарастал, и у меня в голове уже тоже вовсю шумело. От злости на тальдена.

Да чтоб тебя, Каррай!

Не позволю отнять у меня Чили и Хевину! Хочешь, чтобы моя ненависть к тебе стала для всех очевидной? Что ж, будь по-твоему!

Приторно-сладкая жидкость обожгла горло, и в тот самый момент я услышала оглушительно-громкое:

— Эррол Каррай, я вас люблю!

Я чуть не выплюнула напиток обратно в кубок (а лучше бы в физиономию Карраю). К сожалению, он успел проникнуть в меня раньше (не Каррай, а напиток), чем до меня дошел смысл этого провокационного высказывания. И кто бы мог подумать! Принадлежало оно тихоне Исабель, за весь вечер не издавшей ни звука, разве что с видом преданной собачонки взиравшей на Огненного.

— Эррол Каррай, а я вас обожаю! — объявили с другого конца зала.

— Но никто не будет любить вас так сильно, как я! — вскочила со своего места жгучая брюнетка с пронзительными черными глазами и полной грудью, которой она явно очень гордилась. Вон как напоказ выставляет, того и гляди из декольте выпрыгнет.

Его тагровость отвлекся на невест, и я тайком вылила на пол то, что еще оставалось на дне кубка (жаль, большая часть его содержимого успела перекочевать в мой желудок). На лице у тальдена резко обозначились желваки, а глаза потемнели от ярости.

Алианы вскакивали одна за другой и уже готовы были, опережая друг друга, броситься к своему идолу, дабы прикоснуться к прекрасному божеству, коим, несомненно, его считали. Моими стараниями. Но вдруг под сводами зала прогремело гневное, словно над нами нависла грозовая туча и наконец разразилась ненастьем:

— Хватит!

От рычащих ноток в голосе его вельможества девушки передумали срываться с места. Замерли, тяжело дыша, не в силах отвести от жениха свои затуманенные любовной хмарью взгляды.

По приказу Огненного стражники приблизились к столу, ожидая дальнейших приказов хозяина.

— Помогите развести эсселин по покоям, а вы, эссель Клеври, проследите, чтобы девушки скорее уснули. Каждой в течение получаса принесут успокаивающий отвар. Пусть они его выпьют. — Тальден резко отодвинул кресло (удивительно, как не швырнул его в стену) и сцапал меня за руку. — А ты пойдешь со мной.

Невестам такой поворот событий явно не понравился.

— А можно я тоже с вами пойду?

— И я!

— Куда угодно!

— Но лучше к вам в опочивальню, — бесхитростно заявила о своих желаниях Лаали.

А я в очередной раз убедилась, что совсем не знаю свою бывшую подругу.

Пальцы князя на моем запястье сжались еще сильнее, в то время как у него в глазах уже вовсю плясали тагры и прочая нечисть. Он буквально выдернул меня из-за стола и потащил за собой, под аккомпанемент обиженного шепота неудовлетворенных таким финалом вечера невест.

— Почему он носится с этой своей элири?

— Зачем она ему вообще нужна! — донеслось до меня обиженно-негодующее. До меня, размышляющей о своем ближайшем будущем.

Как это водится, Риан, есть две новости: хорошая и плохая. Хорошая заключается в том, что тебе все-таки удалось довести Каррая до невменяемого состояния. Он даже после той истории с Мархом так не ярился. Плохая — я даже представить не могла, чем мне это теперь аукнется.

До лестницы мы не дошли, а долетели, храня молчание, которое давило сильнее, чем любой самый яростный выговор от Каррая.

— Как ты догадался? — буркнула я, стараясь держать в узде любые чувства. Не хотелось бы наброситься на тальдена в приступе ненависти с навязчивым желанием выцарапать ему глаза. А хотя…

— Ты, кажется, забыла: у меня мать травница.

— В следующий раз поищу в ее коллекции яд. Для тебя!

— Следующего раза не будет, Риан.

Ну это мы еще посмотрим…

Он отпустил меня, только когда мы оказались в спальне. Разжал пальцы, и я отскочила от него чуть ли не в другой конец комнаты, потирая ноющее запястье. Варвар!

— Спасибо, что проводил. Спокойной ночи. Вашей светлости завтра рано вставать, так что…

Я, кстати, тоже бы не отказалась от успокаивающего отвара. Кажется, действие зелья меня все-таки нагнало. Я чувствовала, как сердце скачет в груди, с каждой секундой ускоряя свой ритм, как мне становится жарко и хочется… А вот непонятно, чего мне хочется!

К моей досаде, Каррай и не думал уходить.

— О нет, сегодня все будет по-другому, — заявил он… стаскивая с себя рубашку.

Что за тагр!

— Что значит «по-другому»? Каррай, ты что творишь?!

Избавившись от верхней детали своей одежды, его светлость потянулся к шнуровке штанов. Даже в полумраке я видела, как перекатываются под кожей стальные мышцы, как отблески пламени ложатся на его лицо и убегают ниже, вместе с моим взглядом. По мощной груди, животу и…

Я уже говорила: что за тагр?!

— Раздеваюсь. Не люблю спать одетым.

— Ты собрался спать здесь?!

Меня унесло к балдахину, в колонну которого я и вцепилась, стараясь смотреть на бархат занавесей, а не туда… куда до этого, в общем, смотрела.

От гнева, от ненависти, от пламени, что шумело, бушевало в сознании, растекалось по венам, воспламеняя каждую мою клетку, меня начала бить дрожь.

Да что же это такое творится! Ощущение, будто в каминах полыхает огонь, как в самую холодную зимнюю ночь.

— Собрался. И ты будешь спать со мной.

Он все-таки разделся, представ передо мной… Балдахин, Риан, балдахин!

— Должна же ты прочувствовать на себе последствия своей глупой выходки.

Меня снова тряхнуло. Сильно так, словно перемешали все внутренности.

— Вот, значит, какое оно твое слово. Захотел — дал его, захотел — забрал.

— Не понимаю, о чем ты. — Огненный улегся на кровать, заложив руки за голову. Спасибо, хоть простыней прикрылся (правда, частично), ибо мне уже надоело считать на бархате пылинки.

— Ты сказал, что пальцем меня не тронешь.

— А я и не собираюсь. Это ведь ты у нас под дурманом.

Гад, гад и еще раз гад!

— Не боишься, что в припадке ненависти я тебя ночью придушу?

— А может, в порыве страсти? — Тальден приподнялся на локте, с самоуверенной усмешкой добавив: — Боюсь, мне следует опасаться другого.

— Я не лягу с тобой в одну постель! Ни за что! Буду спать… — Я скользнула по комнате затуманенным взглядом, непроизвольно теребя завязки на платье. Не одежда, а прямо какая-то удавка для тела. — Буду спать в кресле!

— Не уверен, что в кресле тебе будет удобно.

— Мне будет удобно везде, где нет тебя!

Я развернулась и метнулась в купальню. Умываться холодной водой, потому что лицо продолжало гореть.

Горела я вся.

Риан не спешила возвращаться в спальню. С одной стороны, это его полностью устраивало: с каждым часом, с каждой минутой, проведенной с ней рядом, ему все сложнее давалась роль Ледяного. Истинная суть все чаще о себе напоминала вместе с драконом — неотделимой частью его самого. Несмотря ни на что его животная ипостась тянулась к алиане, а может, это он на ней помешался и теперь просто пытается свалить вину за свои чувства на инстинкты зверя.

С каждым днем все труднее было бороться с этим влечением.

Тальден жестко усмехнулся. Этого отец явно не предвидел: что его сыну хватит ума (или, скорее, безрассудства) желать орудие его мести.

Каррай сел на постели. Следовало одеться и уйти, девчонка уже и так наказана за бестолковую выходку и в следующий раз дважды подумает, прежде чем тайком проникать в лабораторию и испытывать на гостьях малознакомые зелья. Впрочем, он проследит, чтобы отныне вход в башню для Риан был закрыт. А ему сейчас действительно нужно уйти.

Нужно было. Но вместо этого, поднявшись и быстро натянув штаны, тальден направился в купальню. Он будет идиотом, если не воспользуется возможностью и не выяснит, что же на самом деле она к нему испытывает. Если в Риан живет одна только ненависть — что ж, отправит ее в какое-нибудь отдаленное поместье, от себя подальше. До тех пор пока клятва не будет выполнена.

Но если кроме ненависти, которую она так часто ему приписывала и которую он не испытывал ни к Талвринам, ни к Анвэри, ни уж тем более к самой девушке, будет что-то еще… Аман понятия не имел, что он тогда будет делать. Единственное, в чем был сейчас уверен, это в том, что хочет видеть эту девочку. Хочет чувствовать под ладонями тепло ее нежной кожи, хочет ловить мятежный блеск ее глаз. Хочет… целовать. Эти мягкие, чувственные, такие сладкие губы, вкус которых он был не в силах забыть. Да и не желал забывать.

Алиана сидела на полу, сжавшись в комок, и дрожала. Не то от холода (платье и лицо были почему-то мокрыми), не то от собственных чувств, которые тщетно пыталась в себе запереть.

При виде тальдена она еще сильнее вжалась в стену и выпалила:

— Уходи!

— И оставить тебя одну в таком состоянии? Я так не думаю.

Внутри что-то неприятно сжалось: взгляд, которым встретила его девушка, красноречивее любых слов говорил о том, что она к нему чувствует.

— Можешь прислать ко мне Хевину. Кого угодно! — Риан дернулась, когда он к ней наклонился, но, как ни странно, позволила себя поднять и отнести в спальню. — Только не ты.

— Обязательно пришлю. Но сначала помогу тебе избавиться от мокрого платья.

— Я сама!

Он уже сто раз пожалел о том, что не дал ей успокоительного сразу, как остальным девушкам. Тогда бы ее так не колотило и она не прожигала его полным ярости взглядом.

«Я сама» не получилось. Пальцы Риан дрожали, не желали слушаться, соскальзывали с мокрой шнуровки платья. Пришлось, невзирая на протесты строптивицы, самому заниматься ее одеждой.

— Я тебя ненавижу!

— Повторяетесь, эсселин Анвэри, — горько усмехнулся Огненный и мысленно себя отругал.

На что он, идиот, в самом деле надеялся? Что она повиснет у него на шее? После всего, что он ей сделал? Ненависть — единственное, что она может и должна к нему испытывать.

— Поднимись, — велел тальден, ослабив шнуровку на спине девушки.

— Дальше я сама.

— Мы уже выяснили, что сама ты сейчас не в состоянии даже сдвинуться с места. — Каррай легко подхватил ее под руки, поднимая, и развернул лицом к себе.

Риан вздернула подбородок, отвела взгляд, не желая смотреть ему в глаза. Вообще не желая на него смотреть.

— И что теперь? Разденешь меня и просто уйдешь?

— Уйду, — пообещал он.

Приспустил с плеч платье, осторожно потянул его вниз. Тяжелая, напитанная влагой ткань осела на бедрах девушки, а после медленно, будто нехотя, соскользнула к ее ногам. Нижняя сорочка тоже успела промокнуть и теперь льнула к хрупкой фигурке. Даже в скупом пламени свечей было видно, как часто вздымается ее грудь, как под тонкой полупрозрачной тканью выделяются, напрягаясь, тугие розовые горошины, к которым так и тянет припасть губами.

Словно прочитав его мысли, Риан прижала руки к груди, вздрогнула, когда он, поддавшись искушению, на миг коснулся ее плеча, стягивая влажную ткань.

— Риан, посмотри на меня. — Аман не узнал собственный голос, настолько он звучал низко, хрипло… взволнованно.

Словно он снова стал мальчишкой, впервые в жизни оказавшимся перед обнаженной девушкой.

Алиана упрямо мотнула головой.

— Посмотри. — Он невесомо скользнул пальцами по тонкому запястью, чувствуя, как ее дрожь передается и ему.

В момент, когда Риан подняла на него глаза, Каррай понял, что переоценил свою силу воли. Короткий шаг, уничтоживший расстояние между ними, и вот она уже в его руках. И он снова чувствует ее тепло, ее жар. Пробует на вкус покорно приоткрытые губы, с которых срывается не то стон, не то всхлип, когда он крепче прижимает ее к себе, желая чувствовать ее еще сильнее, еще острее. Эту огненную девочку, способную зажечь одним лишь прикосновением губ.

— Ты сводишь меня с ума, — хрипло прошептал тальден, мысленно убеждая себя, что еще не поздно остановиться и уйти.

— Ненавижу тебя, — заявила строптивица, отвечая на поцелуй, покорно раскрываясь под его напором, и застонала, когда в наказание за это признание он чуть прикусил ей губу.

Чувствовать ее такой — дрожащей не от ярости или страха, а от желания, — было ни с чем не сравнимым удовольствием. Риан отвечала на его поцелуи со всей страстностью и огнем, что горел в ней, воспламеняя их обоих.

За это пламя, за этот искренний порыв он готов был все изменить. Назвать ее своей.

Своей… ари.

Аман резко отстранился, вдруг осознав, о чем только что подумал. Какой мысли только что позволил прокрасться в разум.

— Извини, — глухо проронил он, отворачиваясь от алианы, которая снова сжалась в комок, обхватила себя руками. — Придет твоя служанка, поможет переодеться и даст тебе успокоительного. Извини, Риан. Этого больше не повторится.

— Аман… — позвала девушка.

Пришлось обернуться, хотя каждый взгляд, брошенный на алиану, словно тараном врезался в стену его самообладания.

— Твоя рубашка. — Риан скользнула взглядом по полу.

Подхватив сорочку и процедив что-то вроде «Доброй ночи», тальден ушел, ругая себя последними словами за чувства и желания, которые эта девушка в нем вызывала и на которые он не имел права.

ГЛАВА 17

После ухода Хевины я уснула. К счастью, крепко и без сновидений, которые способно было вызвать коварное зелье морканты. Мне хватило и того, что уже успела почувствовать, испытать в объятиях Огненного. Когда он меня целовал, а я, как какая-нибудь продажная девка, тянулась к нему, дрожа от его ласк.

Дура!

Это стало первой мыслью, посетившей утром мое не слишком ясное сознание. Ладно, не утром, а ближе к полудню — встать раньше у меня бы при всем желании не получилось. Представляю, каково сейчас гостьям тальдена. А ведь они должны были проснуться ни свет ни заря, чтобы отправиться на свидание к его премудрости.

От Хевины, которая принесла мне завтрак, узнала, что алиан таки разбудили и таки снарядили на Лазоревое озеро. Видимо, его огненность не пожелал выбиваться из графика. А может, ему не терпится жениться снова.

Зла на него не хватает!

А еще — на себя. На весь белый свет, если честно. Почему мой дядя творил черные дела, а отдуваюсь я, пока он преспокойно отсиживается у себя в Салейме? Почему Каррай не мстят ему, не пытаются до него добраться?

Вот с ним бы и разбирались, а меня оставили в покое!

Нет в этом мире справедливости, определенно нет.

Еще и от родителей никаких вестей. Ее лучезарность тоже молчит, а ведь обещала не бросать. Я здесь торчу уже почти месяц, и с каждым днем во мне все больше крепнет опасение, что обо мне забыли. А если и не забыли, то смирились. Но я смиряться со своей участью была не намерена.

Желая отвлечься от мрачных мыслей и не думать о том, что сейчас происходит на Лазоревом озере (может, его премудрость еще кого решит оболгать, или только я одна такая особенная), я отправилась проведать Клер.

Воспитанница Карраев порадовала здоровым румянцем на щеках и отсутствием жутких ожогов на коже. Правда, вид у нее был грустный, и улыбка, когда я вошла в спальню, получилась вымученной.

— Как ты себя чувствуешь, Риан? — поинтересовалась девушка, жестом предлагая присаживаться на кровать.

— По-моему, об этом я у тебя должна спрашивать.

— Со мной все в порядке. — Она кивнула и, чуть помедлив, продолжила: — Я слышала о том, что произошло вчера за ужином.

— Каррай рассказал? — отозвалась негромко, вдруг почувствовав укол совести. Я ведь взяла зелье, когда Клер стало плохо, можно сказать, воспользовалась ее приступом, чтобы проникнуть в лабораторию.

— От слуг узнала. — Девушка негромко хихикнула. — Жаль, меня там не было. Наверное, это было весело. — Вдруг посерьезнев, она спросила: — Аман тебе за это ничего не сделал?

— Сделал, — хмыкнула я, невольно возвращаясь мыслями к прошлой ночи, ко всему тому, что вчера испытывала. — Тоже заставил хлебнуть напитка.

А потом говорил что-то насчет того, что сходит с ума, пока я… тоже сходила с ума.

Воспитанница Карраев расстроенно поджала губы и непонятно почему сказала:

— Извини, Риан.

— Не нужно извиняться за своего брата. — Я горько усмехнулась. — Это ведь не ты меня похитила и удерживаешь здесь силой.

Клер покачала головой. Подалась ко мне, словно собиралась возразить, и тут наш разговор прервало появление пожилой служанки. Той самой, что вчера помогала князю в башне.

— Его светлость вернулся, — взволнованно доложила женщина. Было видно, что она спешила в покои госпожи — тяжело дышала от быстрой ходьбы, и по щекам расползался румянец. — Кажется, он не в духе, а эссель Клеври такая бледная была, такая бледная!

Клер приподнялась на локтях:

— Что-то случилось?

Служанка только развела руками, как бы говоря, что это единственное, что она знает.

Я приблизилась к окну, чтобы увидеть, как запряженные фальвами экипажи один за другим опускаются на подъездную дорогу и несутся к замку. Вот дверцы первой кареты распахнулись, и из нее выпорхнули Лаали, Амарелия и Исабель. Алианы о чем-то возбужденно переговаривались, жаль, я не могла разобрать, что их так взбудоражило.

Хм, интересно… Может, его премудрость всех признал нечистыми? Вот будет фокус!

Попрощавшись с Клер, я отправилась на разведку. На лестнице столкнулась с эсселин Маэль и, стараясь сделать равнодушное лицо, будничным тоном проговорила:

— Что-то вы рано… Мы вас раньше обеда не ждали.

Не знаю, догадались ли алианы, кто поспособствовал их вчерашним откровениям. Должно быть, да, судя по взгляду, которым поприветствовала меня невеста Каррая. Когда я с ней поравнялась, она чуть не отпрыгнула в сторону, словно я была не человеком, а ядовитой гадюкой, неожиданно показавшейся из своего укрытия, и сдавленно пропищала:

— Извините, эсселин Анвэри. Я устала с дороги и хотела бы отдохнуть.

Но я перехватила ее за руку, сжала пальцы на тонком запястье и резко спросила:

— Что произошло? Скажи, и я оставлю тебя в покое.

— Его премудрость, — нехотя выдавила из себя девушка, недовольно косясь в мою сторону, — не пожелал отвечать на призыв магов. Первое испытание не состоялось.

Ну ничего себе!

Почувствовав, что ее больше не удерживают, алиана поспешила удрать на третий этаж, а я, огорошенная услышанным, опустилась на ступеньку. И как это понимать?

Хадааантис не пожелал выплывать на поверхность озера и проверять невест? Когда такое было?

На моей памяти — никогда. Неудивительно, что Каррай зол, а эссель Клеври близка к обмороку. Я бы на ее месте тоже переживала. Но я не на ее месте, а на своем, и вот конкретно сейчас мне совсем не хочется переживать.

Не сразу поняла, что улыбаюсь и борюсь с собой, чтобы не рассмеяться.

Пребывая в приподнятом настроении (а другим оно просто быть не может, когда его светлость изволит гневаться), я отправилась на прогулку. Несмотря на то что день был в разгаре, жарко не было. Солнце приглушала растянувшаяся по небу дымка. Она постепенно сгущалась, собираясь в грозовые тучи и давая надежду, что уже сегодня на землю прольется долгожданная влага.

В саду воздух был особенно свеж, напитанный сладкими ароматами цветов, горечью трав и пылью. Точно будет гроза, и я ждала ее с нетерпением, предвкушая, как буду любоваться с балкона вспышками молний в сизой мгле неба и, прикрыв глаза, вслушиваться в шорох дождя, скользящего по камню, бьющегося в окна. А позже можно будет снова заглянуть к Клер, на этот раз с чем-нибудь вкусненьким, и провести этот пасмурный вечер за ненавязчивыми разговорами.

Я даже не буду у нее допытываться, что это за страшное обещание, которое кому-то там дал его тагровость, и от какой такой загадочной болезни она страдает. Лучше просто посплетничаем: о столице, о придворной жизни.

Один спокойный вечер — вот что мне сейчас нужно.

Незаметно мысли с воспитанницы Карраев переключились на самого Каррая и затеянный им отбор. Вряд ли после сегодняшнего провала на озере он отправит невест обратно под родительский кров. Тут, как говорится, без вариантов. Наверняка напоит гуангильей — магическим зельем, выявляющим наличие либо же отсутствие у алиан невинности, и будет ждать результатов проверки, вот только что-то я не заметила этого снадобья в коллекции княгини. Попросит Клер его приготовить? Сомнительно. Это очень хитрое зелье, и только опытные травники и зельевары умели его изготовлять.

Главное, чтобы не вернул в замок морканту. Без нее даже воздух в Огненном чертоге стал чище, а мои нервы, несомненно, целее. Может статься, пригласят какого-нибудь знатока из столицы, и хорошо бы мне урвать для себя один пузырек гуантильи. Но как это сделать — я пока не представляла.

Устроившись в беседке, увитой альваровой розой с дымчато-розовыми цветами, я вслушивалась в далекий неясный гул — первый предвестник надвигающейся грозы. Наслаждалась порывами усиливающегося ветра, обдававшего лицо долгожданной прохладой, шелестом листвы в кронах деревьев и скользящими по полу беседки бархатистыми лепестками.

Интересно, почему же все-таки Хадааантис не пожелал проверять невест?

Продолжить эту мысль мне помешали нежданные и нежеланные гостьи его огненности. Зашуршал щебень под чьими-то быстрыми шагами, и уже в следующую минуту я увидела перед собой невест Каррая, в количестве четыре штуки. Возглавляла процессию Амарелия — явный вожак стаи. Следом за ней, воинственно сжав руки в кулаки, шагала Лаали. Далее выступала эсселин Хоэленн, а за ней маршировала рослая грудастая девица, имени которой мне пока не довелось узнать.

В одно мгновение алианы окружили беседку, взяв меня в кольцо. Я тяжело вздохнула. Ну и как прикажете наслаждаться уединением и покоем, когда тут самый настоящий проходной двор?

— Мы знаем, что ты сделала! — взглядом испросив дозволения у эсселин Валейн, пошла в наступление алиана под номером три.

— А поконкретнее? — Я прикрыла рот ладонью, стараясь подавить зевок.

Хорошо бы дождь хлынул прямо сейчас. Этому воинственно настроенному квартету не помешает немного остыть, а я могла бы после обеда поспать в свое удовольствие. Обожаю спать под шум дождя, особенно если вспомнить, какой нервотрепательной оказалась прошлая ночь.

— Если думаешь, что сможешь безнаказанно нас травить, Риан, то глубоко ошибаешься, — отчеканила Амарелия. — Будут последствия.

— И какие же? — лениво поинтересовалась я, любуясь своими ногтями. — Пожалуетесь на меня Карраю? Ну так вперед. Можете даже предложить ему завести книгу жалоб и предложений. Вам будет где душу излить, и он не забудет о каком-нибудь моем «преступлении».

Сверкнув глазами, Амарелия процедила:

— Играешь с огнем, Риан.

А алиана-дылда — та, которая номер четыре, — поднимаясь в беседку, недобро хмыкнула:

— Мы и без князя с тобой разберемся, рабыня.

«Рабыня» из уст княгини звучало унизительно, от Каррая — неприятно ранило, пусть он и избегал этого слова, а когда хотел задеть побольнее или вывести из себя, называл меня «элири». Но когда ко мне так обращается какая-то безымянная и явно безмозглая алиана… В сердце плеснуло яростью, и я подскочила… задрав голову.

Рядом с такой даже князь, высокий и плечистый, будет казаться тщедушным мальчишкой. Ну а я со стороны, скорее всего, походила на мелкую букашку, которую эта каланча в юбке с превеликим удовольствием сейчас размазала бы о подошвы своих туфель.

Я даже подумывала встать на скамейку, но при всем желании не успела бы этого сделать. Под одобрительные кивки этих малолетних бандиток алиана стремительно шагнула ко мне и… схватила за горло.

— Это первое и последнее предупреждение, рабыня, — прошипела она, кривясь в гримасе презрения. — Будешь вести себя как подобает элири, и мы подружимся. А если нет… Я не позволю себя унижать!

Я ожидала чего угодно — оскорблений, угроз, даже криков и брани (хоть это и не совсем по-алиановски), но только не того, что меня начнут душить, словно безродную собачонку, которая тявкает не по делу и путается под ногами… До таких высот моя фантазия не взлетала.

А зря. Иначе бы я была готова к столь неожиданному повороту.

Я дернулась, попыталась отпихнуть ее ногой, но девица-переросток толкнула меня к деревянной перегородке и усилила хватку.

— Я жду ответа, рабыня. Сейчас ты попросишь у нас прощения, и, так уж и быть, мы забудем о твоей подлой выходке. На этот раз.

Прежде чем в глазах начало темнеть, я заметила, как Лаали довольно ухмыльнулась. Амарелия же стояла, высоко подняв голову, и взирала на меня так, как если бы я и правда была ничтожной рабыней. И тут меня накрыло такой злостью, какой я никогда не испытывала. Даже когда Элесбед пыталась учить меня уму-разуму.

Пальцы нащупали колючий стебель, свободно ниспадавший с купола беседки. Альваровая роза — чудесный цветок, но если случайно оцарапаешься ее шипами, краше точно не станешь. Стоит пыльце попасть в рану, как кожа сразу же покроется волдырями, свести которые не так-то просто. Не самое приятное будет зрелище, не говоря уж про ощущения.

Не обращая внимания на боль от вонзившихся в ладонь колючек, я резко потянула на себя стебель и петлей набросила его на шею стервы, поменяв нас ролями. Алиана сразу позабыла, что собиралась делать мне внушение с помощью грубой силы, а я под удивленно-негодующее «ах!» ее сообщниц сильнее сдавила ей горло, замечая, как на коже проступают капли крови.

— Будем считать, что я ответила. Еще вопросы?

— Вопрос есть у меня, — послышался откуда-то сбоку голос Каррая, и взгляды всех невест как по команде устремились в его сторону. — Что. Вы. Здесь. Устроили?

Мысленно выругавшись (ну кто его просил сюда притаскиваться?), я разжала пальцы. Судорожно вздохнув, алиана отшатнулась от меня, испуганной мышкой забившись в угол беседки.

И зачем было строить из себя слона?

— Это она! — предсказуемо оболгали меня невесты его светлости, пока сама светлость, совсем не светлый, а скорее пепельно-серый, просвечивал каждую мрачным взглядом.

Жертва моего коварства демонстративно потирала шею, на которой ожидаемо взбугрились волдыри. Я же просто завела руку за спину, хотя ладонь зудела так, что хотелось со всех ног броситься к Клер и молить ее об экстренной помощи.

— Это она, — шмыгнув носом, эхом повторила за своими подружками пострадавшая.

И ведь действительно я. По крайней мере, все так и выглядело: агрессивно настроенная элири напала на ни в чем не повинную потенциальную ари, а то, что эта потенциальная ари минуту назад меня душила… Так этого никто из присутствующих не видел.

— Риан. — Огненный перевел на меня взгляд.

И вот обязательно, что ли, мое имя рычать? Нет бы в конто веки произнести его по-человечески, а не по-драконьи.

— Да? — Я посмотрела тальдену в глаза.

— Объясни, пожалуйста, что здесь произошло? — Каррай вошел в беседку, и губы у дылды задрожали. Того и гляди заплачет, вон как старательно слезы из себя выжимает.

— Очевидно же, что я напала на эсселин… понятия не имею, как ее зовут. — Я горько усмехнулась. — Сомневаюсь, что ваша светлость поверит в другую версию, а потому не вижу смысла что-то доказывать и оправдываться.

Не удержавшись, почесала ладонь. У-у-у, как же печет!

— А вы что скажете, эсселин? — обратился к притихшим разбойницам его светлость.

— Все так и было.

— Так и было, — заявили они невнятным хором.

Я гордо вскинула голову. Да пусть делает что хочет! Ругает, наказывает… Пожалуйста! Мне уже, если честно, все равно. Достало.

Взгляд тальдена потемнел. Шагнув ко мне, он схватил меня за подбородок, заставляя еще выше поднять голову, а потом пальцы Каррая скользнули вниз по шее и замерли на моем плече.

— А это откуда? — Количество рычащих ноток в голосе дракона заметно прибавилось.

Понятия не имею, кого он спрашивал, но я отвечать не спешила. Ждала, что скажут дорогие невестушки, как объяснят отметины у меня на шее. Вот только они тоже раскрывать рты не торопились. Стояли опустив головы, боясь встретиться с женихом взглядом.

— Не в моих привычках спрашивать дважды, но все же повторюсь: что здесь произошло? Я ведь все равно узнаю. Сейчас или позже, когда буду вынужден отправить вас обратно к вашим семьям. Еще до начала испытаний. Только представьте, как это скажется на вашей репутации.

Странно, но у Лаали у первой прорезался голос:

— Она нас унизила. — Алиана продолжала смотреть на клумбу с таким видом, словно видела цветы впервые в жизни.

— Оскорбила, — несмело подхватила эсселин Валейн в попытке оправдаться.

— Отравить пыталась, — поддакнула третья алиана.

— За что и была наказана. Мной, — резко проговорил тальден. — Но я не помню, чтобы давал вам право трогать эсселин Анвэри хоть пальцем.

Что это, звуковая галлюцинация?

От следующих слов Каррая я впала в ступор, позабыв даже о невыносимом зуде:

— Эсселин Маргаид, боюсь, нам с вами придется распрощаться. Ваше поведение недостойно алианы. Вы опасны для окружающих.

— Это я-то опасна? Но как же?.. Она ведь меня чуть не задушила! — громко вскричала отвергнутая, указывая на свою шею. — Я ведь могла погибнуть!

Угу, отравленная собственной желчью.

— Риан себя защищала и имела полное на то право. А вы не имели права ее касаться. Никто из вас! — Его светлость повысил голос, и к созерцанию клумбы присоединились все остальные невесты. — Эсселин Маргаид, возвращайтесь в замок. Вас проводят к моей сестре. Идите с ней, — холодно велел он притихшей троице, и алианы, подхватив всхлипывающую подружку под руки, повели ее в замок.

А я осталась один на один с Карраем.

— Я так понимаю, мне следует возвращаться в свои покой. — Я первой нарушила давящую тишину. — Или у его светлости имеются на меня другие планы?

И как на этот раз будем наказывать?

Тальден недобро сощурился. Легкий порыв ветра скользнул в беседку, бросил мне в лицо прядь волос, которую Огненный по-хозяйски заправил мне за ухо, и вкрадчиво произнес:

— Дай руку, Риан.

Протянула ему воспаленную ладонь, опасаясь на нее даже смотреть. Но взгляд все же скользнул по линии жизни, и меня передернуло. Брр… Вся кожа была в белесых волдырях, и видеть их было еще более неприятно, чем ощущать.

Вздрогнула, когда тальден накрыл мою руку своей, а потом почувствовала прохладу, исходящую от его пальцев. Эти невесомые прикосновения дарили долгожданное облегчение, притупляли зуд, от которого хотелось выть, как волк на луну.

— До конца не сойдут — для этого потребуется время, но должно стать легче.

— Уже стало. — Я слабо улыбнулась огненному магу, снова навесившему на лицо маску ледяной невозмутимости.

Никогда не встречала Огненного, столь мастерски владеющего эмоциями. Не встречала до Каррая. А ведь в нем столько пламени, отцовского и от матери, что даже странно, как такая сила не наложила отпечаток на его характер.

— И что теперь?

— Полетишь со мной. — Тальден взял меня за руку, за здоровую, к счастью, и повел за собой.

— Полечу куда?

До ближайшей речки, в которую он меня и сбросит с камнем на шее?

Оставаясь верным самому себе, Каррай ничего не ответил. А я, если честно, была рада покинуть место со столь вредоносной атмосферой хотя бы на время. Пусть даже и в речку с камнем. Все лучше, чем дышать одним воздухом с Лаали.

Пока следовала за тальденом, злорадная улыбка подруги стояла перед глазами. Откуда в ней столько желчи и яда? Из-за Шахира? Или ее чувства ко мне и раньше были далеки от дружеских? Но тогда почему она поддерживала со мной отношения?

Наверное, потому что общаться с дочерью герцога Анвэри было почетно и выгодно. Дружба с дурочкой Риан открывала перед ней любые двери. Праздник в Мраморном дворце? Лаали уже тут как тут, меня сопровождает. Охота в свите его светлейшества? Она с радостью мчится со мной рядом.

А я ничего не замечала, ничего не подозревала.

Святая наивность.

По приказу князя в карету впрягли двух чернокрылых фальвов, получивших установку доставить нас к развалинам храма Гроара — древнего божества, изгнанного из Адальфивы первыми драконами. Если мне не изменяет намять, Гроар являлся огненным духом, покровителем хаоса и войны и был очень почитаем в этих землях. После исчезновения духа его святилище было разрушено, и постепенно о нем забыли. Как и о многих других богах — жестоких, кровожадных, всесильных.

— Зачем нам туда?

— Увидишь, — коротко ответил Огненный и снова взял меня за руку, чтобы помочь забраться в карету.

Летели молча. Каррай смотрел куда угодно, но только не на меня. Я тоже не стремилась заводить разговор, просто потому что Аман не желал быть со мной откровенным, а я уже, если честно, устала задавать вопросы, ответы на которые мне все равно не суждено было получить.

Над древними развалинами было особенно сумрачно. Все небо обложили тучи, казалось, сгущавшиеся над разрушенным храмом. Мне так и виделось, как из этих свинцовых клубов, точно из лука, вылетает молния и врезается в замшелую кладку, выбивая искры из рассеченного трещинами камня.

Пока я тянула шею, рассматривая распростершуюся под нами картину былого величия, Каррай сидел, прикрыв глаза.

— Решил принести меня в жертву? — невесело пошутила я.

— Ты и так уже стала моей жертвой, — мрачно усмехнулся тальден.

— Неужели его светлость наконец признал очевидное? — негромко хмыкнула я, отрываясь от созерцания руин.

— Еще до того, как мы с тобой познакомились, Риан.

Глухой удар колес о землю, и меня слегка подбросило на сиденье. Вновь почувствовав на себе взгляд Огненного, отвернулась. Вон поваленная колонна, по которой, словно жилы по телу, разбегаются трещины — на нее и буду смотреть. А вон разбитые ступени, уводящие к зияющему тьмой входу, если так можно назвать отверстие в полуразрушенной стене. Крыши не было. Вернее, она была здесь когда-то: если верить преданиям, купол из чистого золота смыкался над храмом, но теперь от него ничего не осталось. Лишь несколько колонн, что когда-то подпирали своды, одиноко тянулись к отмеченному грозой небосводу.

Тальден вышел из кареты первым, под аккомпанемент далеких раскатов грома. Подал мне руку и, по-прежнему не говоря ни слова, повел к ступеням. Ну или к тому, что от них осталось. По мере того как мы приближались к развалинам, в каменных чашах, обрамлявших поросшую высокой травой дорогу, вспыхивал огонь. Большинство из них, как ни странно, уцелело. Но даже над теми, что подобно бутонам раскрывались лепестками-сколами, трепетали оранжевые языки пламени.

У самых ступеней я остановилась, вырвала руку из пальцев тальдена и резко произнесла:

— Если хотел меня напугать, то у тебя это получилось. Что мы здесь делаем? Зачем ты меня сюда привел?

Каррай обернулся, и по его губам скользнула короткая усмешка:

— Ты хотела получить ответы, Риан. Они есть в храме Гроара. Но если предпочитаешь вернуться в замок…

Получить ответы я уже и не мечтала. Однако если посещение руин древнего гада поможет разобраться с хаосом, в который превратилась моя жизнь…

Взглянув на Огненного, я шагнула на полуразрушенную ступень.

ГЛАВА 18

По лестнице мы поднялись, храня молчание. Внешне Каррай оставался все таким же невозмутимым, а у меня сердце в груди стучало все быстрее с каждым шагом, что приближал меня к черному зеву храма. Того и гляди выскочит наружу или, наоборот, запнется от волнения. В таких местах, как это, сложно оставаться спокойным. Пусть древние боги давно ушли, но тьма, что жила в них и долгие века поражала наш мир, в храмах вроде этого ощущалась и по сей день. Заставляла кружиться голову. Душила.

Время и разрушение почти не коснулись внутреннего убранства святилища, за исключением той самой золотой крыши, которую наверняка попросту растащили любители поживы. Зато колонны и стены уцелели, и стоило нам войти, как каждую мельчайшую трещину в них заполнило огнем. Огонь растекался по камню, словно кровь по венам. Разгоняя сумрак, плескался в чашах, которых и здесь было немало. Освещал испещренный древними письменами алтарь, на который не раз и не два во время жертвоприношений проливалась кровь невинных.

Каррай приблизился к нему, провел по шероховатому камню пальцами и поднял на меня глаза:

— Когда выяснилось, кто похитил Олеандру и что с ней стало, родители потребовали казни для Талврина. Будь он подданным Рассветного королевства, с ним бы расправились немедленно. Уверен, и суда бы не было. Но Талврин — северянин, и его судьбу имел право решать только император. Первое время отец себя обнадеживал: правитель Сумеречной империи не пощадит ублюдка, ведь кроме моей сестры он погубил немало других невинных. Но, как ты знаешь, Адельмару Талврину удалось выторговать для себя жизнь, дав тальденам то, в чем они тогда нуждались, — артефакт, предрешивший исход войны с восставшим в то время злом.

— Не получив желаемого — смерти убийцы дочери, твой отец заставил тебя поклясться, что ты отомстишь Талвринам. Но так как до дяди вам было не добраться, а детей у него нет, карающий перст Карраев пал на меня, — озвучила я то, что и так было очевидно.

В нашем мире кровная месть — обычное дело. Жизнь за жизнь, кровь за кровь. Ребенок за ребенка. Талврины отняли у Карраев дочь, и то же самое сделали Каррай.

Сколь бы ни было это ужасно, я все понимала. Понимала чувства Элесбед, которая долгие годы жила одной только мыслью о мести, лелея в душе единственное желание — растоптать мою жизнь. Лишить меня ее, как Адельмар лишил жизни ее Олеандру.

Это я понимала.

Но я не могла понять Амана.

Узнав его лучше, убедилась, что он действительно не испытывает ко мне ненависти. Он сделал все, чтобы не вступать в бой с моим отцом, а ведь мог бы убить его, зная, что потеря близкого человека причинит мне страшную боль. Мог бы не дожидаться инициативы от матушки и сам подложить меня под своего приятеля. Да под кого угодно! Под любого слугу или стражника. Тогда бы я уже точно стала элири, и это разрушило бы мое будущее. Разрушило меня. Но вместо этого он разругался с Мархом, защищал меня от морканты, а потом еще и выставил ее из собственного дома. И вот то же самое сегодня проделал с одной из своих невест. За то, что я… опоила ее зельем и выставила перед князем на посмешище.

М-да.

Он то рычит на меня, то защищает. Целует и заявляет, что сходит по мне с ума, но от клятой клятвы все равно не отказывается.

И вот как такого понять?

Аман обошел жертвенник по кругу, проводя рукою по накаляющемуся камню — в его жилах тоже бушевало пламя, но Огненного оно не обжигало. А я бы не рискнула к нему прикоснуться. Хватит и того, что от жара, пышущего со всех сторон, ладонь снова пекло.

— Спустя несколько месяцев после тех трагических событий родители взяли из приюта маленькую девочку. — Тальден печально усмехнулся. — На мать в то время было больно смотреть. Она могла дни напролет не покидать своих покоев, сидела в темноте, не желая никого ни видеть, ни слышать. Отец же продолжал копить в себе злость. Я надеялся, появление ребенка отвлечет их, поможет справиться с утратой и жить дальше, но, как оказалось, Клер им нужна была не для утешения.

Я стояла, почти не дыша. Прижимая к груди ноющую руку, с жадностью ловила каждое слово дракона.

— Древние боги ушли, но их сила, или скорее тень былого могущества, до сих пор властвует над Адальфивой. Особенно это ощущается в таких местах, как это: в храмах, где они когда-то царили.

Каррай посмотрел на небо, угрожающе щерившееся грозовыми тучами. Скорей бы полило, что ли. В храме было жарко, как в подземелье у тагров, хоть я там никогда не бывала. Немного освежающей прохлады нам точно сейчас не помешает.

— Однажды ночью отец привез нас с Клер в этот храм. Хорошо помню огонь в чашах и людей в масках. Здесь собрались маги нашего рода и те, кто остался неудовлетворен наказанием для Адельмара Талврина. Вместе они провели обряд. Отец воспользовался силой этого места, его древней магией, чтобы связать меня с моей названой сестрой и первенцем Талвринов. С тобой, Риан. На тот момент ее светлость уже была тобой беременна. — Его голос звучал глухо, тихо, почти безжизненно. — Прядь волос твоей матери, несколько капель моей крови и клеймо проклятия, которое они поставили на младенце, на моей сестре. А потом взяли с меня клятву… Я тогда плохо понимал, что происходит, а мать не переставала повторять, что я обязан постоять за честь рода, защитить свою младшую сестру от нависшей над ней угрозы. «Ты ведь не хочешь еще и ее потерять?» — склонившись ко мне, вкрадчиво говорил отец. К тому времени я уже успел привязаться к розовощекой крикливой малышке, и мысль, что с ней может случиться что-то страшное, как с Олеандрой, казалась для меня невыносимой. И я дал клятву. Вот здесь, на этом месте. — Взгляд тальдена потемнел. — Что разрушу твою жизнь, Риан. Заставлю страдать твоих родителей. Сделаю тебя своей рабыней. Лишу будущего. Ты должна была стать моей до своего двадцатилетия, иначе…

— Клер бы погибла, — закончила я за Огненного.

Содрогнулась внутренне, оглядывая место, ставшее свидетелем страшного преступления. Всю свою жизнь я считала дядю чудовищем, а сейчас поняла, что чудовищ в этом мире гораздо больше. Есть и такие, что будут пострашнее Адельмара Талврина. У того хотя бы была цель, которую он искренне считал благой — избавить мир от драконов, живого воплощения зла на земле. По крайней мере, он таковыми их видел. Отцом же Каррая и его сообщниками двигала только слепая жажда мести.

Животные. По-другому не назовешь.

— Повзрослев, я понял, в чем заключалась суть обряда: Клер использовали, чтобы давить на меня. Но это еще не все. — Лицо Каррая исказила усмешка, больше напоминающая болезненную гримасу. — То ли во время обряда что-то пошло не так, ведь они посмели прикоснуться к темной силе, с которой смертным лучше не связываться в принципе… а может, отец так и планировал, но несколько месяцев назад в приюте начали болеть дети. У них были те же симптомы огненной болезни, так ее прозвали в Чарояре, что и у Клер. Первые приступы у сестры начались, когда ты получила свое первое приглашение на отбор.

Я нахмурилась. Помню сватавшегося ко мне дракона: наглый, самовлюбленный тип с отталкивающей наружностью. Я сделала все, чтобы произвести на него неизгладимое впечатление в наихудшем смысле этого слова, и дело даже не дошло до помолвки. Огненный сбежал раньше.

— После этого болезнь стала проявлять себя все чаще. Как напоминание о моей клятве. — Каррай опустился на край жертвенника, скрестив руки на груди. — Я тянул до последнего, но скоро тебе исполнится двадцать, и я не мог больше медлить. Однажды я спас Шахиру жизнь, потребовав за это выполнить одну мою… просьбу, когда придет время. Так ты стала моей, Риан. После брачного ритуала в храме Ясноликой в приюте заболела только Синия, и вот вчера плохо стало Клер. До этого я почти не покидал Чарояр, а сестра сгорала у меня на глазах. Сейчас ее не узнать.

— Ты искал способ избежать выполнения клятвы? — Я в упор посмотрела на Огненного. — Исцелить Клер и детей, не принося меня в жертву.

Тальден с иронией улыбнулся. Мне сейчас улыбаться совсем не хотелось, не то что иронизировать.

— А ты как считаешь?

— Заглянул в пару книг?

— Перечитал все манускрипты в Поднебесной академии, изучал предания о Гроаре и его силе, просил помощи у мудрецов, целителей со всего мира. Разве что не призвал самого огненного духа в Адальфиву, чтобы лично с ним побеседовать об особенностях его магии. Но это, извини, мне не по силам.

— Веселишься? — Во мне вспыхнуло раздражение.

— Разве похоже, что мне весело? — На губах тальдена появилась горькая усмешка. — С помощью чар мать должна была сделать так, чтобы во время нашей первой ночи ты не смогла принять мою силу. Но ты не позволишь к себе прикоснуться, а я не хочу чувствовать себя еще большим ублюдком, чем уже есть. Поэтому и согласился на отбор. Не чтобы еще больше тебя унизить, хоть ты уверена в обратном. До того, как тебе исполнится двадцать, я снова женюсь и передам одной из алиан свою силу. Мы же с тобой по-прежнему будем связаны священными узами Ясноликой, и, пока ты будешь со мной, их никто не разрушит. Ни твои родители, ни твоя названая мать. Ни тот сопляк. — Каррай поморщился, словно одна только мысль о Мориэне вызывала у него оскомину.

— Навсегда превратишь меня в свою пленницу? — Сейчас во мне было столько чувств, самых разных, противоречивых, сильных, что, казалось, еще немного и я взорвусь. Или вспыхну, как отмеченная темной магией Клер.

— Или до тех пор, пока не найду способ тебя отпустить, не навредив сестре. Я продолжаю искать, Риан, но я не могу и не буду ничего тебе обещать.

Угу, найдет он. Спустя лет двадцать, когда я уже буду никому не нужна. У меня не будет ни мужа, ни детей. Зато у Каррая будет ари и семья. И морканта будет упиваться свершившейся местью.

Наверное, я ужасный человек, но смириться с таким положением вещей я не могла. Даже ради детей и Клер.

— Сестра знает о твоей клятве? О том, на что обрекли меня эти монстры, твои родители?

— Знает. — Каррай резко поднялся, мрачно и жестко добавив: — Но она здесь ничего не решает. Еще совсем недавно ты была для меня чужой, а Клер — моя семья. Даже если бы это не касалось детей, выбирая между твоей свободой и ее жизнью, я выберу ее жизнь. На что бы ты пошла ради своей сестры?

Каждое слово больно ранило, напоминая, кто я для Каррая.

— Зачем ты все это мне говоришь? Надеешься, что я, как покорная овечка, смирюсь с тем, что меня отправляют на заклание ради всеобщего блага и торжества несправедливости?

Небо сотряс грозовой раскат. Несколько дождевых капель слезами скользнули по моим щекам, коснулись дрогнувших плеч, но едва ли могли потушить полыхавший во мне огонь из самых противоречивых чувств.

— Ты хотела ответов, ты их получила. — Тальден оторвался от камня, в котором злобно шипело пламя, потревоженное ненастьем. — Я не надеюсь на твое понимание, Риан, и не жду от тебя жертвенной покорности. Уже успел понять, что ты не такая. Можешь продолжать меня ненавидеть, я этого, несомненно, заслуживаю.

— И продолжу! — выпалила в сердцах. — Даже не сомневайся!

Оттолкнув Каррая, бросилась к выходу из храма, чтобы оказаться как можно дальше от протравленного ядовитой магией святилища и оставшегося в нем мужчины.

Расстояние до кареты я преодолела за считаные секунды, промчавшись по отмеченной огнем дороге. Тальден тоже не медлил, отправился за мной следом. Лучше бы оставил меня одну хотя бы на минуту. Так нет же! Протянул руку, от которой я раздраженно отмахнулась, и сама забралась в повозку, мечтая о том, чтобы один из фальвов сделал доброе дело — хорошенько лягнул это воплощение «благородства» и «добродетели».

Каррай устроился напротив. Впился в мое лицо взглядом, словно пытался вынуть из меня душу. Заговаривать не спешил. Видимо, решил, что за сегодняшний день и так было переговорено достаточно. А я не могла целый час сидеть в тишине, чувствуя на себе его внимание.

В небе снова громыхнуло, и карета, уже оторвавшаяся от земли, угрожающе дернулась. Меня подбросило на сиденье, тальден потянулся было ко мне, видимо посчитав, что от следующего толчка я свалюсь к его ногам (не дождется!), но я снова отмахнулась от его прикосновений и вжалась в угол. Лишь бы находиться подальше от него.

— И как ты вообще после этого поддерживаешь с ней отношения?

— Разве похоже, что я поддерживаю с ней отношения? — Он сразу догадался, о ком идет речь. — Нас с матерью давно не связывает ничего, кроме этой клятвы.

— Ты позволил ей надо мной издеваться!

— Вообще-то я сразу вмешался и после того инцидента запретил ей тебя касаться.

— А потом был Марх.

Но Каррай опять не растерялся:

— К нему ты отправилась добровольно, желая рассорить меня с Элесбед. Откажись ты для него танцевать, и она бы тебя не тронула.

— Вот только я об этом не знала!

— И именно поэтому безропотно и самоотверженно его соблазняла! — В голосе и глазах дракона полыхнуло раздражение, в кои-то веки напомнив, что передо мной огонь, а не лед.

Огонь жестокий, опасный, беспощадный.

— А знаешь что? Мне даже понравилось, — с вызовом бросила я. — Понравилось чувствовать, осознавать, что в моей жизни может быть кто-то еще, кроме тебя!

Кажется, грозовые тучи набежали не только на небо, но и на лицо тальдена.

— Ну так, может, мне не стоило вмешиваться? Одной проблемой сразу стало бы меньше.

Захотелось распахнуть дверцу и вытолкнуть Каррая из кареты.

Постаралась взять себя в руки и уже более сдержанно произнесла:

— Ты говоришь, что во время обряда нас связали древней магией. Что будет, если один из нас погибнет? Эти узы порвутся, и проклятие, а по-другому это безумие не назовешь, будет разрушено?

У меня даже имелся кандидат в смертники. Сейчас он сидел напротив и не сводил с меня взгляда.

— Думаешь, я не рассматривал такой вариант, Риан?

— Уверена, что не рассматривал.

— Погибну я, умрет и Клер. Но ты, конечно, можешь мне не верить.

— И не собиралась. — Я отвернулась, променяв мрачную физиономию Огненного на всполохи молний, на миг освещавших небесный свод, после чего мир вокруг снова темнел, теряя краски.

Вот так и моя жизнь стала серой, бесцветной из-за чужой жестокости и жажды мести. Родители Каррая, как и мой дядя, возомнили себя богами, решили, что имеют право распоряжаться чужими судьбами. Странно, что они вообще оказались способны на такое сильное чувство, как ненависть. Разве можно кого-то столь истово ненавидеть, при этом не испытывая любви? Ради достижения своей чудовищной цели они использовали собственного сына и сироту из приюта. Да и на других детях, оказавшихся на попечении у эссель Никсы спустя годы, это тоже отразилось.

Они не любили своего наследника, а судьба Клер и вовсе, кажется, была им безразлична. Сомнительно, что такие жестокие люди могли испытывать хоть что-то к своей старшей дочери, Олеандре.

— Почему ты уверен, что, пока я буду находиться подле тебя, ни Клер, ни дети не пострадают?

— Я ни в чем не уверен, поэтому искал и продолжаю искать ответы. С твоим появлением болезнь притихла, но это не значит, Риан, что я успокоился и наслаждаюсь жизнью.

— Позволь мне поговорить с отцом. Позволь хотя бы написать ему! — взмолилась я, глядя в непроницаемое лицо дракона. — Герцог Анвэри — один из умнейших людей нашего времени и…

— Думаешь, я до сих пор общался исключительно с идиотами? — усмехнулся Огненный.

— Пожалуйста… Прошу…

Некоторое время тальден молчал и наконец тихо, но твердо сказал:

— Я сам с ним поговорю, — ясно давая понять, что на большую уступку он не согласится.

Остаток пути проделали молча. Я сидела, прикрыв глаза, снова и снова прокручивая в уме каждое слово Огненного. Наверное, от сумбурных, тревожных, пугающих мыслей в висках начало колоть. В замок, ставший моею тюрьмой, возвращалась с гудящей головой, а потому не сразу обратила внимание на толпящихся в холле алиан. Девушки негромко перешептывались и, кажется, были чем-то встревожены, но стоило нам переступить порог, как они разом смолкли.

— Что здесь происходит? Эссель Клеври, — подозвал к себе сваху Огненный.

— Из Жемчужного города пришли дурные вести, — доложила белая как снег женщина. — Был пожар. Часть города сгорела.

Аман нахмурился:

— Что стало причиной пожара?

— Не что, а кто, — тихо проронила почтенная дама и еще тише добавила: — Говорят, один из драконов сошел с ума.

Все прошло как по маслу: обезумевшее чудовище напало на жителей Жемчужного города. Самые неудачливые превратились в пепел. Те, которым повезло больше, отделались ожогами и теперь до конца своих дней будут нести на себе печать уродства. Невинно убиенные… Мужчина негромко хмыкнул. Что поделаешь, ни одна война не обходится без жертв. Он готов был пожертвовать десятками, сотнями, а если потребуется, то и тысячами невинных, лишь бы адальфивцы наконец поняли, кто является главным источником зла в их мире.

И тогда наступит конец эпохе драконов. Так или иначе, но он своего добьется!

Поднявшись с кровати, мужчина потянулся и оглядел заполненную сумерками комнату, в которые только начал вплетаться свет восходящего солнца. За годы заточения он не размяк, не отчаялся, не превратился в слабака. Он был по-прежнему в прекрасной физической форме благодаря регулярным тренировкам, а магия в его крови так и бурлила. Адельмар Талврин был полон энергии и желания бороться. Бороться и побеждать.

Уничтожить каждого дракона.

И до мужа сестры, отрекшейся от своего родного брага, со временем доберется. И до мальчишки, похитившего его племянницу. Тот тоже свое получит. Рано или поздно наступит смертный час для каждого тальдена!

Негромко напевая себе под нос, маг умылся. Побрился, никуда не торопясь, желая в этот день — день своего освобождения — выглядеть безупречно. Собрав в хвост светлые с проседью волосы, принялся одеваться. С минуты на минуту сюда явится стража с завтраком, а потом…

Он как раз успел надеть камзол, когда снаружи лязгнул замок и в спальню вошли охранники. Они всегда являлись всем скопом, обвешанные оружием и магическими побрякушками. Впрочем, это были лишние меры предосторожности — маги позаботились о том, чтобы без дозволения командира крепости никто не мог войти в нее и покинуть ее стены.

Долгие годы Адельмар ломал голову над тем, как ему связаться с внешним миром. В Адальфиве остались те, кто помнил о нем и ждал его возвращения. Наконец у него это получилось, как получалось все, чего он добивался терпением и упорным трудом.

Теперь у него был союзник с точно такими же целями и сильной, всепоглощающей ненавистью к тальденам.

Долгие годы Адельмар размышлял, придумывал, представлял, как совершит невозможное: покинет крепость на вершине скалы, в которой его погребли заживо.

— Завтрак. — Стражник поставил на стол поднос и развернулся, собираясь уйти.

— Мм… пахнет вкусно. — Талврин втянул носом воздух и широко улыбнулся. — Спасибо, приятель.

В ответ на панибратское обращение охранник раздраженно фыркнул. Уже почти покинул спальню следом за другими стражниками, когда услышал насмешливый голос пленника:

— Вы бы тоже, что ли, поели напоследок. Выпили бы чего покрепче. Помнится, в погребах Салейма имелось отменное ользанское. Побалуй себя в последний раз, приятель.

— Ты что несешь?.. — начал было стражник и вздрогнул, когда снаружи, стремительно нарастая, послышался рев драконов.

— Ан нет, кажется, уже не успеешь себя побаловать. Мое зверье пожаловало, — мстительно ухмыльнулся Талврин. — Сейчас здесь все сожгут к тагровой бабушке, ну а я пока позавтракаю. — Он встряхнул, расправляя, салфетку, заткнул ее за ворот камзола и, подхватив тарелку, отправился на балкон. Наблюдать за тем, как обезумевшие драконы уничтожают его родовую крепость.

Вскоре Салейм охватила паника. Солдаты и маги, поселившиеся в замке, чтобы сторожить преступника, могли бы уничтожить одного или двух тальденов, но справиться с несколькими Огненными, в исступлении поливающими огнем стены, им было не по силам.

Первой пала центральная башня, а за ней стал рассыпаться, словно слепленный из песка, весь замок. Об узнике, казалось, все забыли. Сначала бросились сражаться с дикими хищниками, а после занялись спасением собственных жизней.

Восточное крыло, в котором последние двадцать лет находился пленник, оставалось единственным, которого еще не успело коснуться пламя.

— Ну же, давай, — процедил сквозь зубы маг, мысленно проклиная капитана Салейма, эту жирную свинью, которая уже сто раз должна была обмочиться от страха. — Снимай защиту! Давай!

Талврин был уверен: даже если эррол Тонар позволит своим людям сгореть заживо, сам он подыхать здесь не останется. Одного мгновения, которое уйдет на то, чтобы магический полог приоткрылся, выпуская из замка командира, Адельмару будет достаточно, чтобы раз и навсегда покинуть Салейм, который он истово ненавидел и проклинал.

Он не погибнет здесь, под обломками. Не превратится в тлен.

Адельмар успел заметить, как дракон с красной, как кровь, чешуей метнулся в сторону балкона и из раскрытой пасти монстра хлынуло, круша все на своем пути, смертоносное пламя. В последний момент Адельмар успел заскочить в комнату, закрывшись руками и едва не задохнувшись от ударившего в него жара. Успел услышать, как крошится, чернея, вековой камень. Как огонь врывается в спальню, уничтожая все на своем пути. Как подступает к нему, готовый поглотить.

И в этот самый миг за спиной у мага разверзлась воронка, в которую он и шарахнулся, встретившись с безумным, диким взглядом чудовища.

ГЛАВА 19

Трагедия, произошедшая в столице, потрясла всех. Такого прежде никогда не случалось, чтобы тальден, обернувшись драконом, вдруг взял и напал на людей. Без причины. По крайней мере, из слухов, которыми полнилось королевство, понять что-либо было невозможно.

Что толкнуло его на такой жестокий поступок? На подписание себе смертного приговора… Это было страшное преступление, и ни у кого не вызывало сомнений, какая участь постигнет Огненного: его ждала казнь дольгаттами — чудовищами, созданными древней магией, единственным смыслом существования которых было выслеживать и убивать обезумевших драконов.

Жизнь этого тальдена была кончена.

К счастью, как сообщил мне вскоре Каррай, никто из моих близких не пострадал. Они покинули Жемчужный город прежде, чем произошло это страшное событие.

— В ближайшее время я встречусь с твоим отцом, Риан, — заявил мне Аман утром следующего дня, когда я только села за стол, чтобы позавтракать, а он явился… желая составить мне компанию.

— Разве вашей светлости не следует проводить больше времени с невестами?

— Так не терпится меня выставить? — Князь улыбнулся, прошел вглубь комнаты, но занимать место за столом не спешил.

— Вашим невестам будет приятно ваше общество, да и вам следует узнать каждую получше, раз уж так торопитесь с женитьбой.

Брови Огненного поползли вверх, рискуя слиться с кромкой волос.

— С каких это пор тебя стали заботить их чувства?

Я отправила в рот ложку каши и с невозмутимым видом отозвалась:

— А они меня и не заботят. Но, как вы верно подметили, мне не терпится вас отсюда выставить.

Улыбки на лице тальдена как не бывало, ее сменила хмурая гримаса.

— Хорошего тебе дня, Риан, — бросил он мне на прощанье и, не удостоив даже взглядом, вышел из спальни.

В этот «хороший» день, как я и предсказывала, в Огненный чертог прибыл целитель с запасами гуантильи. Это хитрое снадобье вместо Хадааантиса должно было подтвердить, что невесты Каррая — чистые, непорочные создания. Для этого нужно было всего лишь выпить немного зелья и ждать. Если алиана невинна, оно не должно было оказать на нее никакого пагубного действия. В противном случае ее ожидали мигрень, дурнота, озноб и прочие не самые приятные ощущения.

Все утро я ломала голову, как бы разжиться одним пузырьком. На всякий случай. Вдруг пригодится. Пить при Каррае и его подданных бессмысленно, нужны свидетели извне. И таких свидетелей будет полно на свадьбе князя, одна мысль о которой даже без гуантильи вызывала у меня мигрень, дурноту и прочие не самые приятные ощущения.

К сожалению, с кражей в тот день не сложилось. Мне удалось проникнуть в гостиную, в которой лекарь одну за другой поил невест. Я явилась к нему, чтобы пожаловаться на мнимую боль в животе. Старичок оказался столь любезен, что выразил желание меня осмотреть. Предложил прилечь на диванчик, на котором я и расположилась, пожирая каминную полку жадным взглядом. На ней ровным рядочком расположились заветные бутылочки.

— Ох, ну вот опять! — простонала я, когда пожилой маг склонился надо мной, и, схватившись за живот, плаксиво добавила: — Сделайте же что-нибудь! Умираю!

— Сейчас-сейчас, — засуетился седобородый мужчина. Отойдя на несколько шагов, раскрыл свою сумку и принялся сосредоточенно в ней рыться, расспрашивая: — Эсселин Анвэри, простите меня за нескромный вопрос, но когда у вас в последний раз были… хм… деликатные дни?

— Надо посчитать, — садясь на диване, проговорила я и на всякий случай снова застонала: — Ой, болит, болит!

Лекарь стоял ко мне вполоборота. Достаточно было всего лишь потянуться за флакончиком, а после спрятать его в неприметном кармашке на юбке. Что я и собиралась сделать, почти коснувшись пальцами прохладного стекла. И тут, как назло, дверь в гостиную распахнулась и на пороге нарисовалась Лаали.

Алиана, не будь дура, сразу все поняла.

— Воровка! — взвизгнула она, обличительно тыча в меня пальцем. — Эррол Дарф, она хотела вас обокрасть!

Вот тварь.

Стоит ли говорить, что уходила я ни с чем, провожаемая укоризненными покачиваниями головы и обещаниями лекаря доложить о моей неподобающей выходке князю.

Честно, Лаали убить было мало. Нет бы пораскинуть мозгами (хотя сомневаюсь, что они у нее вообще есть) и сделать правильные выводы: лучше не мешать потенциальной элири бороться за свою свободу, тогда будущей ари тальдена не придется ни с кем делить своего мужчину.

Но это была Лаали, и этим, как оказалось, все сказано.

С Клер я столкнулась в тот же день, когда с пустыми руками возвращалась от лекаря Дарфа. Я кивнула воспитаннице Карраев и даже попыталась ей улыбнуться, а она в ответ горько усмехнулась, сразу все поняв по выражению моего лица.

— Он тебе рассказал?

— Вчера, — кивнула я.

— Риан… — Девушка замялась, пытаясь подобрать слова, но, видимо, получалось это плохо. Опустив взгляд, она лишь пролепетала: — Прости. — И заспешила дальше по коридору.

А я в растрепанных чувствах отправилась к себе.

На этом «хороший» день не закончился. Ближе к вечеру замок снова стоял на ушах. И если вчерашнее известие всех напугало и шокировало, то сегодняшнее… Если честно, я не представляла, как описать чувства, что испытала в момент, когда узнала: сбежал мой дядя.

Талантливый маг, выдающийся испытатель и… один из самых жестоких, расчетливых и безжалостных убийц, которых когда-либо знавала Адальфива.

Адельмар Талврин теперь на свободе, и даже страшно представить, чем это для всех нас обернется.

Я не переставала задаваться вопросом, как Каррай отреагировал на побег моего дражайшего родственника. Но по его непроницаемому лицу было сложно что-либо понять, а откровенничать со мной тальден, как обычно, не спешил. Чудо, что рассказал о клятве. Хоть я, если честно, не представляла, что мне теперь делать со всей этой информацией.

Как относиться к Клер? Она ведь тоже жертва. Как и Аман в какой-то степени, хоть назвать его жертвой у меня язык не поворачивался. Для меня он по-прежнему оставался тюремщиком и надзирателем.

Мужчиной, сломавшим мне жизнь.

Как прилежная алиана, я старалась избегать невест, не желая до поры до времени злить Каррая и продолжая надеяться, что он сдержит слово и доверится моему отцу. Если не существует лазейки в законе, способной вернуть меня в семью, так, может, удастся разобраться с этой тагровой клятвой? Так чтобы при этом ни я, ни Клер, ни уж тем более дети не пострадали.

Пару раз тальден срывался в Чарояр, но были ли его срочные отъезды связаны с приютом или ему просто воздуха в замке не хватало — я не знала. Лично я в Огненном чертоге задыхалась. Пусть невесты меня не трогали и даже, как докладывала Хевина, во время застолий с его светлостью место по правую от него руку оставалось свободным, но… Одно только осознание, что у меня под носом проходит отбор и призом в нем является мужчина, с которым меня связала Ясноликая, сводило с ума.

Чтобы не наделать глупостей и не разрушить хрупкий мир, установившийся между мной и Огненным (пусть сначала встретится с моим отцом, а потом, если что, можно и рушить в свое удовольствие), я решила не искушать себя и ела в одиночестве. Для меня сейчас Лаали была что красная тряпка для разъяренного быка. И остальные невесты тоже дико раздражали.

И не важно, что после того, как его светлость дал одной из них от ворот поворот, алианы попритихли и даже словом опасались меня обидеть. Сталкиваясь с ними в саду, в галереях замка, я ощущала на себе их косые взгляды. В такие моменты чувствовала себя одним из тех свихнувшихся драконов, что разрушили Салейм. Мне вот тоже очень хотелось изрыгать пламя и крушить все вокруг, но максимум, что я могла себе позволить, это разбить вазу.

Скоро их в замке совсем не останется…

Вишенкой на торте стало известие о начале свиданий. Так как его светлость очень торопился (ведь мое двадцатилетие было не за горами), отбор должен был уложиться в какой-то несчастный месяц, если не меньше. Поэтому у князя был очень плотный график: свидание до обеда, свидание после. Еще одно перед ужином… Прогулки, общение с невестами…

Р-р-р!

Меня это вообще не должно было трогать, но почему-то трогало! Задевало до глубины души, и я ничего не могла с собой поделать.

В тот вечер его светлость убрался в неизвестном направлении вместе с Амарелией, а я мерила шагами спальню и никак не могла перестать думать об этой сладкой парочке. Пыталась отвлечься чтением, поиграть с Чили, снова поесть, лечь спать пораньше… Хоть еще даже не начало смеркаться. Все безрезультатно!

— Ненавижу, — процедила я ставшее любимым слово и услышала за спиной негромкое покашливание.

— Вижу, меня вспоминаешь.

Я резко обернулась и буркнула:

— Вообще-то можно и стучаться, вместо того чтобы подкрадываться!

— Я не подкрадывался. — Тальден оторвался от дверного косяка, который успешно подпирал плечом последние несколько секунд. — Просто ты настолько ушла в себя и… в чувства, которые я у тебя вызываю, что ничего не видела и не слышала.

— Тебе, похоже, нравится осознавать, как сильно я тебя ненавижу.

Вон как широко улыбается.

— Только лишь ненавидишь? — хмыкнул он. — Напомнить тебе о твоем сюрпризе невестам, который ты и сама продегустировала, и что из этого вышло?

Точно ненавижу.

— Что ты здесь делаешь? — решила я закрыть опасную тему. Отвернулась от Огненного и сделала вид, что укладываю в шкатулку нитку жемчуга, а больше ничто меня в этом мире не интересует. — Ты ведь должен быть на свидании.

И это меня тоже не интересует!

— Свидание закончилось.

— Так скоро?! — Я не сумела сдержать удивленного возгласа.

— Я решил, что заслужил немного отдыха и более приятную компанию на этот вечер.

— Тогда, по-моему, ты ошибся дверью. — Я захлопнула шкатулку, пальцы скользнули по резному узору, чем-то напоминавшему чешую дракона.

— Как раз наоборот. Полетели, покажу тебе одно красивое место.

— Еще один разрушенный храм, в котором твои родители творили всякие непотребства?

— На этот раз обойдемся без кошмаров, — сказал Каррай и, кажется, погладил Чили, потому что за спиной раздались звуки, очень похожие на те, что издавал льорн, когда был чем-то страшно доволен.

— Я устала. — Зачем-то потянулась к второму ларцу. Наверное, просто чтобы занять чем-нибудь руки.

Молчание.

Тальден нарушил его спустя минуту, наигранно безразличным голосом проговорив:

— Ну ладно, тогда как-нибудь в другой раз. Думал, ты будешь рада повидаться с сестрой, Риан.

В горле неожиданно пересохло, и пальцы, теребившие очередное украшение — рубиновое колечко, дрогнули.

— Что значит: повидаться с сестрой? — Я обернулась.

— А что это может значить? Сегодня ведь праздник Алой зари, и Эйлуэн наверняка будет в Архонне.

Архонна — большой чудесный город, в окрестностях которого два с лишним века назад был возведен родовой замок герцогов Анвэри. Почти все мое детство прошло там. Счастливое детство. Малышкой я часто наведывалась в Архонну с мамой, а повзрослев, стала брать на прогулки Эйли и Шана.

Вернуться в любимый город в Алую зарю… Я задрожала от предвкушения. Это была самая короткая ночь в году, когда багряный рассвет от золотого заката отделяли всего несколько коротких часов. Да и те были отмечены не непроглядной тьмой, а легкой дымкой сумерек. А уж в городе, принаряженном по случаю праздника, и вовсе будет светло как днем. И Эйли наверняка будет там! Она обожает праздники, и ночь Алой зари один из ее любимых.

— И как мы туда попадем? До Архонны ведь лететь несколько часов.

Если не всю ночь.

Я заранее знала ответ, но сказать прямо, что принимаю его приглашение, поскольку вне себя от радости, было выше моих сил. Даже если Огненный и понял, какие эмоции меня обуревали, виду не подал. Протянул мне раскрытую ладонь, предлагая за нее ухватиться.

— Возьми меня за руку и уже через минуту окажешься в городе твоего детства.

Минуты не потребовалось. Схватила первое попавшееся покрывало, набросила жемчужный шелк себе на плечи. Почувствовав прикосновение сильных пальцев, не успела даже закрыть глаза, как пространство раскололось трещиной, и мы шагнули в этот искрящийся магией надлом. Шагнули, чтобы оказаться в крошечном переулке, окунуться в родные запахи и такие желанные звуки. Вон стену дома увивают ярко-оранжевые цветы нейлоры, сладкий аромат которых знаком мне с детства. В сумерках они напоминают языки пламени, разбегающиеся по фасаду и подсвечивающие серую кладку.

Небо у нас над головами пепельно-синее, в легкой дымке, отчего звезд почти не видно. Но в них сегодня и нет необходимости: каждая улочка и каждая площадь города подсвечена магическими фонариками. Они парят в воздухе, указывая нам дорогу к главной площади, где сосредоточено основное веселье: ярмарка, шумные представления, конкурсы и самые разнообразные угощения. А уж какие в наших краях делают сладости… Пальчики оближешь. Жаль, не догадалась захватить с собой Чили. Он бы уже вовсю пищал от восторга и предвкушал, как будет набивать себе брюхо.

— Не боишься столкнуться с моим отцом? — Я скосила взгляд на Огненного, в кои-то веки выглядевшего очень заинтересованным. Аман вертел головой, улыбался прохожим, дышал полной грудью и явно наслаждался каждой минутой.

Я, если честно, тоже наслаждалась. Каждым мгновением, проведенным в Архонне.

— Его светлость уже несколько дней находится в столице Сумеречной империи, Хрустальном городе. Видимо, вместе с его великолепием ломают голову, как вырвать тебя из лап чудовища.

Я хмыкнула:

— Как четко ты описал все происходящее.

— Поэтому и пришлось отложить наш разговор, — никак не отреагировав на яд в моем голосе, проговорил Огненный.

Напомнив себе быть сдержаннее, я понизила градус язвительности и спокойно спросила:

— Почему не переместился в замок императора?

— Ну, во-первых, перемещение на такие расстояния требует колоссальных затрат энергии. Я бы, мягко говоря, после этого был не в форме. А во-вторых, оказаться едва держащимся на ногах перед твоим отцом… Я ведь не самоубийца.

— А жаль, — вздохнула я.

Взяв меня за руку и собственнически сжав мои пальцы, Каррай неожиданно добавил:

— В-третьих, там ошивается этот юнец, императорский наследник.

— Боишься Мориэна? — Я хмыкнула.

— Скажем так, он меня раздражает. Тем, что до сих пор верит, что у него осталось на тебя право.

Руку свою я высвободила, прежде одарив Огненного не самым доброжелательным взглядом. Хотела уже сказать, что очень рада, что Мориэн не теряет надежды, но мы как раз вышли к площади, и мне сразу стало не до выяснения отношений.

Не сосчитать, сколько раз я видела эту знакомую с детства картину, но сейчас, будто впервые, испытала ни с чем не сравнимый восторг. Слева располагались торговые ряды под пестрыми навесами, заглянув в которые можно было найти все, что душе угодно. В другой стороне — сцена, с которой давали представление бродячие артисты. А в центре, вокруг фонтана, подсвеченного разноцветными огнями, взявшись за руки, плясали горожане. В основном это были юноши и девушки, поэтому, вытянув шею, я искала глазами Эйлуэн. Но сестры среди танцующих не было.

Радость в сердце начала медленно гаснуть, и тут я услышала голос Каррая:

— Кажется, это она.

Проследив за его рукой, указывающей на ближайший лоток, с которого пышнотелая матрона торговала булочками и пирожками, я счастливо взвизгнула и, подхватив юбки, бросилась к сестре.

— Эйли! — Развернув к себе, крепко ее обняла.

Сестра не сразу ответила на мои объятия, а когда осознала, кто вознамерился ее задушить, счастливо пискнула и выдохнула:

— О, Риан! Тебе удалось вырваться!

— Не совсем. — Я отстранилась, чтобы полюбоваться своей красавицей-сестрой, которая за минувшие недели, казалось, еще больше похорошела. Если бы не эта грусть в больших карих глазах…

Не успела я об этом подумать, как прочитала в них страх, и обернулась к Карраю.

Повисло неловкое молчание, которое его светлость не спешил нарушать. Я тоже, если честно, не представляла, что в таких ситуациях следует говорить, а Эйли не знала, куда деть взгляд.

Эту давящую тишину, сгустившуюся вокруг нас, как ни странно, нарушила торговка сдобой:

— Попробуйте — не пожалеете! Все с пылу с жару, так и тает во рту.

Женщина провела рукой над прилавком, приветливо улыбнулась нашей мрачной компании, и Каррай наконец-то отмер.

— Что-нибудь будете? — обратился ко мне и Эйлуэн.

Сестра посмотрела на меня растерянно.

— Ты ведь что-то себе выбирала, — мягко сказала я.

— Пирожок с лесными ягодами, — негромко отозвалась она.

— А тебе, Риан, что-нибудь взять? — спросил Аман, скользя взглядом по прилавку.

— Тоже пирожок. — Я подхватила Эйли под руку, отвела ее в сторонку, предоставив Карраю общаться с торговкой, и прошептала: — Не бойся его.

— Из-за него я чуть не умерла! — прошипела в ответ сестра.

— Он не желал тебе зла. Его целью была я.

— Думаешь, мне от этого легче?

Ответить я не успела: вместе с Карраем и пирожками вернулась и неловкость. Эйли снова замолчала, опустив голову.

— Я хотел попросить у вас прощения, эсселин Анвэри, — протягивая ей пирожок, проговорил Огненный. — Знаю, мои слова не изменят содеянного, и вы имеете полное право меня ненавидеть, но мне жаль, что все так вышло. И с вами, и с Риан.

Несколько секунд сестра молчала, а потом в упор посмотрела на Каррая:

— Вы забрали у меня сестру, а теперь еще и устроили новый отбор!

— На свою беду, — усмехнулся Огненный, позабыв о том, что держит в руках ароматнейшую сдобу.

Эйлуэн тоже забыла про пирожок, а вот я сосредоточилась на своем, пока не остыл. Хочет сестра воевать с ветряными мельницами — пожалуйста, а я буду ублажать свой желудок. Потому что лично мне воевать сегодня совсем не хотелось. Только не здесь, не в городе детства.

— Ну так если выбираете себе новую супругу, отпустите Риан, — не сдавалась моя защитница.

— Боюсь, пока это невозможно. Когда вернется ваш отец, мы с ним обсудим… сложившуюся ситуацию. — Было видно, с какой осторожностью Каррай подбирает слова, стараясь быть предельно вежливым и минимально откровенным, то есть делиться с четырнадцатилетней девушкой своими проблемами он явно был не намерен.

— Ешь пирожок, — легонько пихнула я младшенькую в бок. — А то остынет. А потом пойдем танцевать.

Эйли поджала губы, всем своим видом показывая, как она недовольна таким исходом разговора, но не стала развивать щекотливую тему — сосредоточилась на сладкой сдобе.

Выпив по стаканчику тьена, мы с Эйли взялись за руки и побежали к фонтану танцевать. Каррай остался стоять у прилавков, но я знала, что он пристально за мной наблюдает.

Музыкальное сопровождение оказалось нехитрым: усевшись прямо на бортик чаши фонтана, молодой парень беспощадно терзал струны лайноры. Всеобщее веселье быстро передалось мне и Эйлуэн, и на какое-то время мы почти поверили, что все как раньше. Наша жизнь лишена забот и тревог, а впереди ждет светлое, непременно счастливое будущее.

Все у нас будет хорошо.

Один оживленный танец сменялся другим. Вот кто-то из парней схватил Эйли за руку, отчего та весело рассмеялась, и потянул ее по живому туннелю, созданному из сплетенных в воздухе рук других танцующих парочек.

Я тоже без партнера не осталась. Почувствовала, как вокруг запястья сомкнулись чьи-то пальцы и меня увлекло в эту импровизированную арку. Я даже толком не успела рассмотреть «поймавшего» меня парня, одетого, как и большинство танцующих, в темные штаны и светлую рубаху навыпуск.

Это был обычный, ничем не примечательный горожанин, который вдруг ни с того ни с сего проговорил:

— Привет вам от вашего дяди.

Появилось ощущение, словно меня окатили ледяной водой, или лавина, сошедшая с горной вершины, накрыла меня с головой. От одной только мысли об Адельмаре Талврине я вся внутренне задрожала. Попыталась вырвать руку, но незнакомец держал крепко.

— Я закричу!

— Кричите на здоровье. Но тогда не узнаете, как спастись от Карраев. Ваш дядя желает вам помочь.

Стоило закричать. Стоило! Позвать на помощь, велеть, чтобы схватили этого заговорщика и допросили. Пусть бы даже пытали! Возможно, удалось бы выяснить, где прячется самый опасный преступник Адальфивы.

Но я… смолчала. Замерла напряженно и, пока другие пары пробегали под нашими сплетенными руками, с бешено колотящимся в груди сердцем ждала, что он скажет.

— Очень рад, что вы приняли верное решение, эсселин Анвэри, — кивнул незнакомец, правильно истолковав мое молчание.

— Как он узнал, что я буду здесь?

Я ведь и сама об этом всего каких-то полчаса назад даже не подозревала.

— У нас не так много времени. Хотите потратить его на вопросы, на которые я все равно не отвечу? — усмехнулся он.

Я оглянулась на Каррая. Он как будто и не смотрел на меня, и тем не менее я чувствовала, знала, что он не теряет меня из виду.

— Говорите, — скосила я взгляд на прислужника Талврина и застыла.

Кажется, и мое сердце в тот момент остановилось от волнения и напряжения.

— Вам всего лишь надо будет передать ему печать, — наконец проговорил незнакомец.

— Печать? — нахмурилась я еще больше, снова задаваясь вопросом, а зачем вообще его слушаю.

— Магическое клеймо, — прозвучало тихое уточнение. — Клеймо, невидимое глазу и неощутимое, но способное вас спасти.

— И как вы предлагаете мне заклеймить князя?

— Очень просто. Всего-то и нужно будет сделать так, чтобы украшение, которое я вам дам, соприкоснулось с его кожей. Лишь раз. Он ничего не узнает и ничего не почувствует. Как видите, это совсем несложно.

— Оно его… убьет? — С каждой секундой и каждым словом незнакомца мое волнение усиливалось, волнами дрожи пробегая по коже.

Я ведь не убийца, и вообще… Да, я зла на Амана и на всю эту ситуацию, но убивать его точно не собираюсь. Чем я тогда буду лучше своего тагрова дяди и родителей Каррая?

— О нет, ваш дядя не желает, чтобы вы брали такой грех на душу, — расплылся в улыбке заговорщик. — Он просто пытается загладить перед вами свою вину. Ведь в какой-то мере именно из-за него вы стал и пленницей Каррая. Поэтому и послал меня к вам. Эта печать… клеймо… Скажем, оно сделает так, чтобы его светлости стало не до вас. Потребуется неделя-две, чтобы магия подействовала, и вы обретете свободу, Риан. Ну разве не чудесно?

— Думаете, поверю вам на слово? — Я негромко хмыкнула.

Незнакомец пожал плечами:

— Можете не верить. Можете не принимать подарок эррола Талврина или избавиться от него, когда пожелаете. Это ваша жизнь, Риан. От ваших действий и решений зависит только ваше будущее. Мне так вообще все равно, что с вами будет. — Он резко дернул меня за запястье, увлекая за собой, чтобы снова пробежаться под сплетенными над нами руками, а стоило нам оказаться под этой живой аркой, тут же сунул мне в руку крохотную коробочку, которую я машинально сжала в кулаке.

Несколько быстрых шагов под резкие, рваные удары сердца, и меня ослепил свет паривших в воздухе огней. Музыкант, на миг умолкнув, снова затеребил струны, переключившись на еще более подвижную мелодию. Ко мне подлетела запыхавшаяся Эйлуэн и на выдохе выпалила:

— С кем это ты была в паре?

Я растерянно огляделась: незнакомца и след простыл. Он затерялся в толпе, будто его и не было. Только зажатый в кулаке подарок дяди напоминал о том, что этот разговор мне не привиделся.

Сунув коробочку в карман, я продолжила танцевать с сестрой, после чего передала Эйлуэн в руки подруги и ее жениха, с которыми она явилась на праздник и с которыми собиралась встретить рассвет в сердце города.

— Ведите себя благоразумно, — напутствовала я сестру и ее друзей.

— Мы всегда благоразумны, — улыбнулся юноша, а Эйли порывисто меня обняла, всем своим видом показывая, как ей не хочется со мной расставаться.

— Это ты береги себя, — прошептала она и еще тише добавила: — И не вздумай отчаиваться.

— Даже не собиралась. — Я ласково ей улыбнулась, чувствуя, как ладонь, прижатая к юбке, буквально пылает. А еще чешется — так мне не терпелось познакомиться с содержимым коробочки.

Наверное, следовало избавиться от нее немедля. Но я этого не сделала.

Хочет помочь? Надеется загладить вину? Не верю, но… Что, если переговоры с отцом ни к чему не приведут? Что, если я так и останусь элири Огненного? Мне нужна была хоть какая-то подстраховка. Я ни за что не воспользуюсь подарком Талврина, но хочу чувствовать, понимать, что у меня имеется хоть какой-то шанс вернуть себе свободу.

Стоило Аману к нам приблизиться, как я невольно вздрогнула. Ногти вонзились в ладони едва ли не до крови. К счастью, эта боль немного отрезвила, помогла привести в порядок мысли и успокоиться. Я ведь ничего не делаю? Не делаю. Вот и тревожиться не о чем.

— Я отправил герцогу послание с просьбой о встрече, но, если он с вами свяжется, передайте ему, что я хочу с ним увидеться, — сказал Огненный моей сестре, снова оробевшей, а потом взял меня за руку. — Нам пора возвращаться.

Я не стала спорить. Мне не терпелось остаться одной, чтобы понять, что же такое мне дали, что это за украшение с магическим клеймом. Возможно даже, я его сразу выброшу. Возможно…

— Люблю, когда ты такая, — неожиданно заявил Каррай, отрывая меня от мыслей, в которые я снова незаметно погружалась, увязала в них, как муха в древесной смоле.

— Какая? — встрепенулась я.

— Сегодня ты снова улыбалась, Риан. Жаль, я не могу подарить тебе эмоции, которые бы вызывали у тебя точно такую же светлую искреннюю улыбку.

Я с грустью посмотрела на него.

— Все в твоих руках, Аман. — Горько усмехнулась и вложила свою ладонь в раскрытую ладонь князя, чтобы уже в следующее мгновение оказаться далеко от сестры и веселого праздника.

ГЛАВА 20

Меня вернули туда же, откуда забрали, — в спальню. Почти все свечи догорели, но света звезд было достаточно, чтобы, допустим, случайно не наступить Чили на хвост или обо что-нибудь не споткнуться. Но, честное слово, лучше бы я споткнулась сослепу и растянулась на полу, чем сейчас стояла напротив Каррая и смотрела ему в глаза, видела выражение его лица.

Странное такое, совершенно непонятное. Продолжает он, видите ли, улыбаться. Безобразие. Еще и смотрит так… так… Как будто собирается меня поцеловать.

— У меня что-то на лице? Может, я где-то испачкалась?

— Наблюдать за тобой весь вечер и не сметь к тебе даже прикоснуться — вот настоящая пытка, Риан, — неожиданно заявил он хриплым шепотом.

Э-э-э?

Тальден шагнул ближе, и мне даже показалось, что вот сейчас он решит прекратить эту, как он выразился, пытку. Возьмет прикоснется и… не только.

— Ну так не наблюдал бы.

Я поспешно отвернулась, вышла на балкон, максимально увеличивая разделяющее нас расстояние. Лицо горело, и даже теплый летний ветер не мог остудить раскаленные докрасна щеки.

Спокойствие, Риан, только спокойствие. Даже не смей так на него реагировать! Вон лучше сосредоточься на шелесте листвы, чем на едва различимых шагах, которые снова стирали такое необходимое сейчас расстояние между нами.

— Риан… — Кожу у виска пощекотало горячее дыхание, хоть мне и без того уже было невыносимо жарко. Почувствовала тяжесть ладоней на плечах, твердую мужскую грудь, которой невольно сейчас касалась.

— Не надо, — взмолилась, мысленно ругая и его, и себя. — Пусти.

— Как же я могу отпустить тебя, если только и делаю, что думаю о тебе. Постоянно представляю тебя рядом. Особенно ночами. Ради тебя я готов на все… — Огладив плечи, тальден обнял меня за талию, вызывая во мне противоречивое желание оттолкнуть его и в то же время прижаться к нему теснее. — Ты свела меня с ума, маленькая алиана.

— Ты это уже говорил, — обрушивая себе на голову чароярскую колокольню, заметила я.

Но колокольня не помогла.

— Ну ты ведь тоже любишь повторяться. Это я про «ненавижу тебя», — уколол он меня.

Вздрогнула, ощутив прикосновение губ к плечу: медленное, дразнящее. Еще один поцелуй достался изгибу шеи, следующий, обжигающе неторопливый, смешавшийся с невнятным шепотом, — коже за ушком. Поймала себя на том, что невольно прикрываю глаза, вместо того чтобы шипеть и ругаться, как полагается шипеть и ругаться пленнице в подобной ситуации.

Хотела развернуться к Карраю и влепить ему пощечину, когда позади раздался едва уловимый шорох и тальдена отнесло от меня в сторону. Вернее, он сам добровольно отнесся, буквально влетев обратно в спальню. Я успела это заметить, резко обернувшись. Равно как и то, что огненный маг сделал пасс рукой и в темноте что-то слабо пискнуло.

А потом это что-то, на деле оказавшееся маленькой серой мышкой, взвилось в воздух. Бедный грызун извивался, пища и дрыгая лапками, заключенный в некое подобие сверкающего мыльного пузыря, который и не думал лопаться.

— Что и требовалось доказать, — удерживая на весу руку, над которой в «мыльном пузыре» болтался звереныш, довольно изрек Огненный.

— Доказать что? — Я недоуменно нахмурилась.

— Познакомься, Риан, это мальфорн — существо, патологически верное своему хозяину. Конкретно этот, — Каррай презрительно поморщился, — принадлежит моей матери. С его помощью Элесбед следила за тобой. И за мной. Я уже несколько дней пытаюсь его поймать. Все думал, как бы его выманить. Видимо, мать дала установку — не допускать подобных моментов. Все как я и предполагал, — самодовольно закончил он.

Если до этого кожа в местах, которых касались его губы, горела, то теперь она как будто заледенела. Казалось, даже на зубах что-то скрипнуло, словно я проглотила щепотку толченого льда.

— Хочешь сказать, там на балконе ты разыграл спектакль для мыши?

— Для мальфорна, — зачем-то уточнил этот… этот отмороженный. — Справедливости ради стоит сказать, он способен принимать и другие формы.

— Шел бы ты со своей справедливостью и со своим мальфорном… вон!

Не знаю, что меня разозлило больше: то, что морканта все это время за мной следила, или же то, как Каррай так быстро и так легко взял себя в руки.

Хотя о чем это я? Он-то как раз и держал себя все время в руках! Это я рядом с ним становлюсь сама не своя, теряю рассудок.

— Вон, — повторила я, едва не зарычав.

— Что ж, не буду больше вам докучать, эсселин Анвэри, — еще больше развеселился Огненный (доволен он, видите ли, охотой!), чем еще больше вывел меня из себя.

Настолько, что я чуть не сунула ему в руки дядюшкин презент, даже толком не разобравшись, что тот собой представляет.

Каррай ушел, унеся с собой и пищащего пленника. Так как бить в комнате уже было нечего, я грохнула о стену подсвечник. Легче не стало: у меня по-прежнему все внутри клокотало.

Он продолжает со мной играть, а я тем временем продолжаю сходить с ума. Еще и этот моркантский шпион-перевертыш…

Внимательно огляделась, но никаких других мальфорнов не обнаружила. А если они и прятались где-то, то мне уж точно не удастся их выявить.

Но будем надеяться, что больше за мной эта гадина следить не станет. Быстро переодевшись в ночную сорочку и заплетя волосы в какую-никакую косу, я легла в постель и, только накрывшись простыней, позволила себе наконец раскрыть коробочку. На светлом бархате обнаружился золотой браслет с подвесками-жемчужинками, собранными в гроздья. Несколько секунд я разглядывала украшение, которое якобы должно было стать клеймом для тальдена, после чего захлопнула коробочку, сунула ее под подушку и закрыла глаза с твердым намерением уснуть сию же минуту.

Уснуть и не думать ни о зачарованных украшениях, ни о невыносимых тальденах.

— Ради тебя я готов на все… — процедила сквозь зубы морканта, вспоминая слова князя.

Сегодня вечером, вместо того чтобы проводить время с невестой, прекрасной эсселин Валейн, он закончил свидание, едва то успело начаться. Вернул ее в замок и — нет, вы представляете! — куда-то утащил свою рабыню через магический переход. Не пожалел ни собственных сил, ни материнских нервов.

Мальфорну не удалось за ними последовать, поэтому он затаился в замке, ожидая возвращения князя. И Элесбед тоже ждала с замиранием сердца, гадая, куда Аман мог отправиться в компании Риан.

— Огненный чертог полон прекрасных дев, а он все носится с этой маленькой дрянью! — Ее светлость сжала в пальцах кубок, едва не расплескав по полу вино и не запачкав струящийся складками подол. — Защищает, выгораживает. Да я бы убила ее только за то, что эта паршивка осмелилась рыться в моей башне!

Элесбед была зла как никогда. На девчонку, на сына, на себя. За то, что позволила выставить себя из собственного дома, и вот сегодня она лишилась своих глаз и ушей в Огненном чертоге.

Аман все понял, намеренно разыграл перед ней сцену, чтобы Элесбед, испугавшись его слов «Ради тебя я готов на все…», велела своему слуге действовать. И теперь она уже точно не увидит мальфорна. Скорее всего, сын пришлет ей его по частям. А где брать еще одного такого бесценного помощника, Элесбед не представляла.

— Проклятье! — Вместо того чтобы опустошить кубок, ища успокоения в хмельном напитке, княгиня швырнула его на пол и быстрее прежнего зашагала по спальне.

Произошло то, чего она так опасалась, — Аман начал привязываться к алиане. И с каждым днем эта связь между ними все крепла, пусть Риан и отвергала ее, отрекалась от своих чувств. Но не чувствовать она не могла.

И ладно бы только она!

Сына не интересовали невесты. Элесбед надеялась, новые лица отвлекут Амана от девушки. Она ведь выбирала самых изысканных, самых утонченных красавиц из Рассветного королевства и Сумеречной империи. Но эти самые красавицы, казалось, князя только раздражали. А Риан со всеми ее безрассудными, своенравными выходками, наоборот, привлекала его внимание.

Так не должно быть. Это неправильно!

Еще и встреча с герцогом Анвэри, которую Аман непонятно зачем затеял. О чем он собрался с ним говорить? Ему следует держаться от Хильдебальда Анвэри подальше, а не устраивать с ним родственные посиделки!

Но сын никогда с ней не считался.

Очевидно ведь, эта девчонка лишила его здравого смысла!

Риан нужна была им как воздух. Особенно сейчас, когда убийца Олеандры сбежал. Теперь он не под защитой Салейма, а значит, до него уже точно можно будет добраться. С помощью алианы.

Главное, чтобы сын до этого не натворил глупостей. Он боится за жизнь Клер и за детей из приюта и вместе с тем продолжает искать способ без последствий нарушить клятву.

— Все эти глупые, никому не нужные чувства только все портят, — хмуро заявила в тишину княгиня. — А я не люблю, когда что-то выходит из-под контроля. Значит, настала пора вмешаться. Хватит! Я и так уже терпела достаточно. Пора напомнить Риан, что единственное чувство, которое может вызывать в ней Аман Каррай, — это ненависть. Она ведь считала его чудовищем? Вот пусть считает и дальше! Ненавидит и проклинает. Это отобьет у его светлости охоту таскать свою рабыню на свидания, а заодно напомнит, что у них не может быть никакого будущего кроме того, которое ей уготовили мы с мужем. — Элесбед вскинула голову и с улыбкой проговорила: — Господин и рабыня. А позже — жертва. Когда я пожелаю этого.

На следующее утро все невесты отправились в Чарояр. Его светлости, видите ли, захотелось посмотреть, как алианы покажут себя в роли помощниц в детском приюте.

От Хевины я узнала, что, когда эссель Клеври рассказала им о грядущей проверке, алианы были слегка удивлены. Еще бы им не удивляться! Скажем так, это было нетипичное испытание. Кому какое дело, поладят ли высокородные эсселин с какими-то там беспризорниками или нет, сумеют ли оказаться им полезными. Но для Каррая, по-видимому, это имело значение.

Уверена, все невесты будут из кожи вон лезть, пытаясь выставить себя перед его светлостью в лучшем свете. Поэтому я не представляла, как Аман будет присуждать им очки. Впрочем, проницательности Карраю не занимать, я уже успела убедиться в этом на собственном опыте, и не раз, а потому оставалось только гадать — покинут ли в ближайшее время княжеский замок проигравшие алианы и кого его светлость удостоит самыми высокими баллами.

Весь день я провела в библиотеке Карраев. Читала про древние клятвы, про Гроара и его магию, хоть и понимала, что до меня все эти книги уже были прочитаны и перечитаны Аманом. Но вдруг он что-то упустил, а я возьму да и найду что-нибудь важное. Все лучше, чем бездействие.

Невесты вернулись под вечер. Уставшие, с кислыми минами и влажными от пота лбами — видать, так усердно трудились. Я как раз спускалась из библиотеки на кухню, чтобы немного подкрепиться. Оказывается, при употреблении пищи нематериальной в виде новых знаний просыпается желание употребить что-нибудь совсем другое: сырное, мясное, мучное. Лучше — все вместе.

Чувствуя себя Чили, несколько часов воздерживавшимся от пищи, я спешила вниз по лестнице, когда стражники распахнули высокие тяжелые створки, пропуская в холл невест и его светлость.

Не знаю, что в тот момент произошло. Я не была навеселе и шагала по ступеням вполне уверенно, но ноги вдруг перестали слушаться, и я, оступившись, полетела вниз.

Все произошло настолько быстро, что я даже не успела испугаться. И боль от удара почувствовала не сразу. Только услышала, как Аман громко выкрикнул мое имя, бросаясь ко мне.

Упал передо мной, все еще плохо соображающей, на колени, притянул к себе, взволнованно осматривая.

— Со мной все хорошо, — предвосхитила я вопрос, отражавшийся в его взгляде.

— Все больше утверждаюсь в мысли, что мне стоит привязать тебя к себе, — заявил он, перехватывая мое запястье и легонько его сжимая.

Вокруг нас столпились невесты, но смотрели они почему-то не на меня, а на руку тальдена. Расширенными глазами, словно у него по пальцам бегали тараканы. Я тоже решила посмотреть, что там такого интересного, перевела взгляд и… обмерла. По предплечью Каррая вился стальной узор таэрин, наглядно показывавший всем собравшимся, к кому его светлость испытывает симпатии.

Ко мне.

Я тяжело вздохнула и подняла на девушек глаза. М-да, теперь мы с ними уже точно не подружимся.

— Ну и что тебе от меня нужно? — Амарелия недовольно поморщилась, переступая порог комнаты. — Зачем звала?

— Нам надо поговорить, — сказала Лаали, поднимаясь с кресла, в котором сидела последние несколько минут, придирчиво оглядывая себя в зеркале.

Разве она недостаточно хороша для князя? Кожа нежная, приятного золотистого оттенка, правильные черты лица и стройная фигурка. А у него только и мысли, что об этой мерзавке!

Этой своей рабыне!

Вон уже и таэрин проявилась.

— Поговорить? Нам с тобой? — изогнула бровь эсселин Валейн. — О чем?

— Знаю, мы никогда не были подругами…

— С чего бы нам ими быть? — хмыкнула алиана.

— Не перебивай меня, пожалуйста, — нахмурилась Лаали, но тут же взяла себя в руки и сказала: — Ты ведь ненавидишь Риан.

— Ненавижу — это громко сказано, — пожала плечами девушка. — Просто она мне неприятна, и ее поведение меня раздражает. Ведет себя так, будто она здесь хозяйка.

— Все прочили тебя в жены Шахиру, но он выбрал Риан. И вот теперь ты на отборе, на котором жених ни во что нас не ставит. Ни меня, — Лаали грустно улыбнулась, — ни тебя. А все из-за кого? Из-за все той же Анвэри.

— К чему ты клонишь? — раздраженно вскинулась Амарелия. Ее задели слова соперницы, вонзились ей в сердце острыми шипами. — Объяснись немедленно! У меня нет времени на пустые разговоры!

— Я хочу сказать, что в этот раз нам не следует сидеть сложа руки. Нам надо действовать! — запальчиво воскликнула Лаали. — Одна из нас вполне может стать его ари. — Выдержала паузу, исподлобья поглядывая на алиану. — И быть до конца своих дней несчастной, ведь он все равно будет любить свою рабыню.

— Действовать как? — фыркнула эсселин Валейн, скрестив руки на груди. — Или ты уже забыла, что стало с Маргаид? Князь выставил ее с позором. Я для себя подобной участи не желаю.

— А участи законной жены, которая всю жизнь проведет в тени рабыни, значит, желаешь?

— Все, я ухожу.

Амарелия развернулась, собираясь сию же минуту покинуть чужие покои, но Лаали ее удержала. Схватила за руку и страстно зашептала:

— Послушай! Со мной связалась княгиня Каррай! Ей не нравится все, что происходит сейчас на отборе. Не нравится, как Риан себя ведет. Как много она себе позволяет.

— Связалась как? — Амарелия настолько удивилась, что даже не подумала разозлиться на девушку, которая столь бесцеремонно ее сейчас удерживала.

— Через зеркало. Да это и не важно, — отмахнулась Лаали и, набрав в легкие побольше воздуха, зачастила: — Я согласилась выполнить ее просьбу, но самой мне не справиться. Мы с тобой знакомы еще с отбора у Шахира Тейрана, Риан нам обеим тогда сделала больно, и только ты понимаешь, что я сейчас испытываю. Амарелия, пожалуйста, помоги. Князь ни о чем не узнает! А ее светлость будет нам очень признательна. Она сказала, что даже если Каррай остановит свой выбор на другой, она одарит нас волшебными амулетами такой силы, что мы с легкостью найдем себе идеальных мужей. А ты ведь знаешь, какая она сильная!

Амарелия закусила губу, всерьез задумавшись над словами соперницы. Рисковать ей не хотелось, но вот выслужиться перед такой могущественной ведьмой… И чем тагр не шутит, вдруг она в будущем действительно станет женой князя, а со свекровью отношения уже будут налажены.

Ну разве не замечательно?

— Что задумала ее светлость? — убирая со своего локтя пальцы Лаали, спросила девушка.

— Она хочет, чтобы Риан возненавидела Амана. Да так сильно, чтобы эта ненависть ее отравила. Раз и навсегда уничтожила даже малейшие ростки зарождающейся между ними симпатии.

— И как она собралась это сделать?

— Нам нужно будет отправиться в Чарояр. Одну князь меня не отпустит, а вот с подругой и служанками — запросто. Там мы кое с кем встретимся. Нам дадут зачарованную булавку, которую ты потом незаметно приколешь к платью Риан, пока я буду ее отвлекать. Княгиня сказала, достаточно всего нескольких часов, чтобы чары подействовали. Представь, как будет здорово, когда они окончательно рассорятся!

— То есть всего одна прогулка в город, а потом я просто приколю к ее платью булавку?

— Только это! — с жаром заверила ее Лаали. — Больше от тебя ничего не требуется.

— И когда же мы отправимся в Чарояр?

Лаали взвизгнула от радости. Все действительно просто, как и обещала морканта!

— Сегодня. Княгиня сказала, что мешкать не стоит. А завтра утром ты приколешь булавку к одежде Риан, и уже к вечеру она будет проклинать и ненавидеть его светлость!

С самого начала отбора эссель Клеври старалась меня не замечать, делала вид, что эсселин Анвэри не существует в природе. Ну или как минимум в Огненном чертоге. Невесты поначалу зыркали в мою сторону, неодобрительно перешептывались, но после изгнания Маргаид предпочли ослепнуть и оглохнуть. Одна Лаали, когда мы с ней случайно сталкивались в коридорах замка, продолжала зло на меня коситься, особенно после того, как я навернулась с лестницы и Каррай поспешил мне на помощь.

Наверное, страх за меня и спровоцировал появление таэрин. Я не знала, как на нее реагировать. Что чувствовать. Каррай, по всей видимости, тоже не знал, потому что быстренько отнес меня наверх, препоручил заботам Клер и… сбежал. По-другому его поспешный уход нельзя было назвать.

Но, может, оно и к лучшему, потому что я сама не особо рвалась обсуждать его чувства, наглядной демонстрацией которых стала стальная вязь на руке тальдена. Таэрин проявлялась у драконов при соприкосновении с девушками, к которым они что-то испытывали. С которыми у них возникла эмоциональная связь.

Мне не хотелось думать, что между нами была какая-то связь кроме той, что силой навязал мне князь, а потому я старалась вообще не думать о таэрин. Как и об Амане.

Но последнее не очень-то получалось.

Больше я Огненного в тот день не видела и вообще носу не показывала из своих покоев, опасаясь ненароком на него напороться. И тогда уже точно будет не избежать неловких моментов, а мне сейчас и без того хватало потрясений.

Да и с алианами встречаться — тоже приятного мало. Я ведь теперь не просто элири князя. Я его любимая элири. А вот это мало кому могло понравиться.

От Клер я узнала, что после испытания в Чарояре отбор покинули пять невест. Кто бы мог подумать, что общение с сиротами окажется настолько важным для князя. Жаль, в ряды выбывших не попали Амарелия и Лаали. Мне бы тогда свободней дышалось в замке. Но эти две алианы, эти две змеи… я хотела сказать, невесты его тагровости продолжали отравлять воздух своим присутствием.

Спасибо хоть ко мне больше не совались.

Впрочем, я рано радовалась.

Было раннее утро, когда Клер принесла счастливую весть — мой отец вернулся и Каррай отправился с ним на встречу. Я не знала, смеяться мне от счастья или грызть ногти от переживаний. Хоть бы не поубивали друг друга, а поговорили нормально. Хоть бы…

Воспользовавшись тем, что Амана нет в замке, я отправилась на прогулку по саду. Сил больше не было сидеть в четырех стенах, пусть даже и был риск столкнуться с невестами.

Но чего не сделаешь ради глотка свежего воздуха.

Увы, очень скоро воздух перестал быть свежим, в нем появились вредоносные миазмы, стоило на горизонте показаться Амарелии и Лаали. Вообще я не из пугливых, но, дабы избежать очередного конфликта, сошла на другую дорожку, вившуюся между фруктовыми деревьями, что склоняли ко мне свои отяжелевшие от плодов ветви. Она вела прямиком к замку, в котором я и собиралась спрятаться от невест Каррая.

— Риан, подожди!

Это что-то новенькое — Лаали меня окликнула.

Пришлось остановиться, иначе решат, что я пустилась в позорное бегство. Нехотя обернувшись, я мрачно посмотрела на спешащую ко мне бывшую подругу.

— Уверена, что хочешь со мной говорить?

— Ты должна нас выслушать. — Из-за быстрой ходьбы лицо Лаали раскраснелось, аккуратную прическу растрепал ветер.

А вот Амарелия выглядела чересчур бледной, даже губы побелели. Заболела, что ли? Бедняжка.

— Что вам нужно? — Я скрестила руки на груди, не имея ни малейшего желания с ними говорить.

— Давай заключим мир. — Алиана попыталась улыбнуться, но улыбки не получилось. Лишь жалкое ее подобие, больше похожее на гримасу во время запора. — Мы тут подумали… — Она посмотрела на эсселин Валейн, подошедшую ко мне с другой стороны.

Окружили враги.

— Раз уж ты занимаешь в жизни князя настолько важное место, а одна из нас вполне может стать в будущем его ари, тогда нам придется делить этот замок и его хозяина. Согласись, лучше жить в мире, чем постоянно воевать.

Делить замок и хозяина… Я сейчас ее укушу! Или попрошу Чили поджечь ей юбку. Но лучше — волосы.

— Не рано ли ты решила поднять белый флаг, Лаали? Ни ты, ни она, — я оглянулась на Амарелию, которая наклонилась, чтобы поправить бант на своей туфельке, — еще не успели стать его ари. Помимо вас в отборе участвуют еще восемь девушек.

— Но я и Амарелия… мы такие… — насупилась моя вероломная подруга.

— Знаю-знаю. Прекрасные и неподражаемые. В общем, лучше всех. Не стану спорить, как и продолжать этот бестолковый разговор. И должна признать, я ошиблась: для нас с тобой поднимать белый флаг уже поздно. — С этими словами я отвернулась от багровеющей девицы и направилась к замку, чувствуя, как спину мне пронзают ядовитые копья взглядов.

Сказать, что встреча с Лаали вывела меня из себя — это ничего не сказать. В последнее время я только так на нее и реагировала: раздражалась, злилась. Но в этот раз она меня просто взбесила!

Делить она, видите ли, собралась! Этот замок и его хозяина. Замуж за него для начала, что ли, выскочила бы. Можно подумать, Аман ее уже выбрал!

А Каррай тоже хорош. Не успел притащить меня в Огненный чертог, как тут же устроил отбор. Якобы для моего блага. На самом же деле все, что он делал, он делал ради себя. Ради своей сестры. Ради детей.

А моя судьба его никогда не волновала.

Не найдет способ меня освободить, так и останусь здесь в качестве довеска к его семье. К будущей жене и наследникам. А он будет разводить руками и повторять: ну я же пытался.

Подумаешь, таэрин у него проявляется. Да это просто от неудовлетворенного желания! Хочется ему затащить меня в постель, а нельзя: напускное благородство не позволяет.

Уф, как же я зла. Как же я на него зла!

Мне бы успокоиться, подумать о чем-нибудь другом, поиграть с Чили или снова посетить библиотеку, но, сколько я ни пыталась, отвлечься не получалось. От мыслей о ненавистном драконе меня бросало в жар, сердце в груди не стучало, а скакало в каком-то диком галопе, глаза застилала пелена злости.

Не хотела, но вспоминала все, что мне довелось пережить по милости Каррая. Все мгновения унижения, боли, отчаяния. Как он меня похитил, шантажируя сестрой. Как позволял своей матери надо мной издеваться. Как сделал посмешищем там на озере, на глазах у десятка магов!

Выставил нечистой перед Мориэном…

С каждой минутой, с каждым часом, проведенным наедине со своими мыслями, я все больше заводилась. Даже присутствие Чили, упрямо ко мне ластившегося, не смогло погасить бушевавшее пламя гнева.

Хевина, принесшая обед, была сразу же выставлена за дверь. К еде я даже не притронулась, продолжила мерить шагами комнату, чувствуя себя зверем, загнанным в клетку.

Так, в метаниях, прошла вторая половина дня. Наступил вечер, а Каррай все не появлялся. Зато снова пришла служанка и принесла ужин, который я отдала вечно голодному льорну. Не хотелось ни есть, ни пить. В попытке успокоиться я искупалась, сама высушила и заплела себе волосы. Надеялась, это нехитрое занятие поможет занять мысли и руки, но в голове по-прежнему царил Огненный дракон. Отчего я тоже стала немножечко Огненной. По крайней мере, желание спалить к таграм собачьим замок Каррая не отпускало.

Когда закончились волосы — ну в смысле, заплетать уже было нечего, я занялась ревизией шкатулок с драгоценностями. Почти все украшения — подарки тальдена, которые так и хотелось швырнуть с балкона в ближайшие кусты. И вот эти рубиновые подвески, и вон те агатовые серьги, и бриллиантовые колечки, и браслет с жемчугом… Я отдернула руку, запоздало осознав, что это украшение — подарок дяди. Он представлялся мне ядовитой змеей, заползшей в ларец.

«Клеймо сделает так, что его светлости станет не до вас», — воскресли в сознании слова незнакомца с праздника.

Глупость какая. От одного соприкосновения с браслетом князь что, обо мне забудет? Распахнет передо мной ворота замка и отпустит на все четыре стороны? Вот уж не думаю. Это было бы слишком просто, а в моей жизни ничего просто не бывает. Доказанный факт.

Не отдавая себе отчета в том, что делаю, потянулась к шкатулке. Пальцы коснулись гроздей жемчужин, цеплявшихся за золотые звенья браслета. Ничего ведь не случится, если я просто разок его примерю. Каррая здесь нет, и неизвестно, когда он вернется. Неизвестно, до чего договорится с моим отцом.

Может, они так и останутся по разные стороны баррикад и для меня ничего не изменится. Я окончательно застряну здесь и буду и дальше терпеть всех его невест, а потом вместе с местной знатью присутствовать на его свадьбе.

В качестве бесправной рабыни.

Эта мысль, словно смоченная в соляном растворе плеть, хлестким, болезненным ударом пришлась мне по сердцу. Я вскочила с кресла, неспособная больше оставаться на месте. Оставаться в этой комнате, в этой крепости!

Бросилась к выходу, рванула на себя двери… Но выйти не успела: дорогу мне преградил его ненавистная светлость.

Появление Амана было настолько неожиданным, что я невольно вскрикнула и забежала обратно в комнату. Огненный вошел следом — резко, стремительно. Но вместо того, чтобы с видом хозяина и господина пройти в спальню, как делал это всегда, он схватил меня за руку и потащил в коридор, обронив лишь одно-единственное слово:

— Пойдем.

— Пойдем куда? — Я попыталась вырвать руку — прикосновение Каррая обжигало, но он лишь крепче сжал пальцы вокруг моего запястья. — Куда ты меня тащишь? О чем вы с моим отцом говорили?

Ненавижу, когда он так себя ведет. Ненавижу его!

— Аман!

— Не кричи, — не то процедил, не то прошипел тальден, поворачивая голову в мою сторону, и я почувствовала на себе его темный, пронзительный, какой-то дикий взгляд, заставивший меня задрожать.

Мы шли по пустынной в этот час галерее так быстро, словно бежали куда-то, как будто куда-то опаздывали. На лице Каррая была непроницаемая маска: никаких эмоций, никаких переживаний. В то время как я едва не взрывалась от бурлившей во мне гремучей смеси чувств.

— Как можно быть таким? — Замолкать я не собиралась, но голос все же понизила. — Я места себе весь день не находила, а ты мне даже слова сказать не потрудился!

— На слова сейчас времени нет, — расщедрился на ответ тальден, подводя меня к неприметному в полумраке углублению в стене. Кажется, тому самому, через которое я попала в потайной ход, а выбравшись из замка, бежала к Хадааантису. — То, что я избавился от мальфорна, не означает, что у моей матери здесь не осталось глаз и ушей.

— При чем тут твоя мать и мальфорн?

— Еще одно слово, и я могу передумать, — угрожающе прошипел он.

Тихий, протяжный скрежет — фрагмент стены отъехал в сторону, и меня запихнули в тайный проход и потащили дальше впотьмах, не удосужившись зажечь даже слабого огонька. Пришлось идти спотыкаясь, чувствуя прикосновение обжигающих пальцев Каррая, и считать секунды до того момента, когда он меня наконец отпустит.

— Что с моим отцом? Ты ему ничего не сделал?

— С чего ты взяла, что я буду что-то с ним делать? — Больше Аман не оборачивался, шел впереди, волоча меня за собой по узкому, бесконечно длинному проходу.

— В прошлый раз ты грозился его убить.

— Вообще-то я встречался с ним не для этого.

— Кто тебя разберет, — буркнула я, чувствуя, как снова начинаю захлебываться собственной злостью. Даже в глазах потемнело, хотя казалось, что еще темнее, чем в этом проходе, просто быть не может.

— Даже сейчас ты считаешь меня чудовищем? — послышалось горькое.

— У меня для этого есть немало причин!

Каррай запнулся, а потом ускорил шаг.

— Молчи, Риан. Пока я не передумал и не повернул назад.

Сложно молчать, когда мужчина, которого опасаешься и ненавидишь, непонятно куда тебя тащит, а объяснять ничего не хочет. Времени у него нет… Да просто бы сказал, что стряслось!

Я уже хотела снова пойти в наступление, когда Каррай меня отпустил, чтобы открыть старую, скрипучую дверь. Оказавшись снаружи, у знакомого дерева, низко клонившего к земле свои густые ветви, я жадно глотнула ртом свежий ночной воздух и чуть им не поперхнулась.

— Папа…

Даже глаза протерла, потому что ожидала от Каррая чего угодно, но только не того, что увижу своего отца. Его светлость вышел из кареты, распахнул для объятий руки, и я бросилась к нему, чувствуя, что еще немного и от счастья сойду с ума.

Он прилетел, чтобы меня проведать? Каррай разрешил ему?!

— Улетайте, — послышался сзади глухой голос тальдена. — Льорна, служанку и твои вещи, Риан, я отправлю следом.

Я замерла в руках отца, не веря своим ушам. Не веря, что все происходит на самом деле. Что я не сплю, не брежу.

— Аман… — Я растерянно оглянулась на тальдена.

— Все как и договаривались, — крепче прижимая меня к себе, сказал отец и тихо добавил, обращаясь к Карраю: — Спасибо. Спасибо тебе.

Меня, не понимающую, что здесь вообще происходит, усадили в карету. Отец забрался следом, хлопнула дверца. Я подалась вперед, вглядываясь в ночь, в бледное лицо мужчины, моего тюремщика и похитителя, который вдруг решил меня отпустить.

— Что все это значит? — Я перевела взгляд на отца, испытывая странное желание выскочить из кареты, чтобы попрощаться с тальденом. Хотя со стороны это будет выглядеть очень и очень странно, и вообще…

— Это значит, что все у тебя теперь будет хорошо, родная, — мягко улыбнулся отец.

Я снова подалась к окну, надеясь увидеть Амана, но под пышной кроной больше никого не было. Он ушел, растворился в ночи. Лишь тепло прикосновений тальдена отпечаталось на запястье.

Запястье, которое перехватывал подарок дяди.

ГЛАВА 21

— Нельзя ли как-то ускориться? — расхаживая по комнате, поинтересовался Аксен. — Капитул начинает нервничать и терять терпение.

Расправившись с жареным окороком, Адельмар швырнул кость собаке, улегшейся под столом, и та с удовольствием принялась ее обгладывать.

— Терять терпение? — Маг залпом осушил кубок, после чего с довольным видом откинулся в кресле. — Мы ведь только начали. Эти старики должны быть довольны результатами: уже девять драконов благополучно ушли в небытие.

— Девять? — Марх усмехнулся. — А сколько их во всей Адальфиве?

Талврин пожал плечами:

— Хотят ускориться, пусть дадут мне помощников. Печати сами собой не создаются. И побольше людей, которые разнесли бы их по миру.

— А нет никакого другого способа заражать тальденов безумием? — Аксен подошел к столу, наполнил вином кубок, исподволь поглядывая на своего гостя. — Я имею в виду, более быстрого и эффективного.

Миновала неделя с тех пор, как он забрал Талврина с пепелища. Неделя, которую беглец провел в его замке. Прятать у себя всеми разыскиваемого и самого опасного преступника Адальфивы было рискованно, но Марх рассудил так: пусть уж лучше маг будет постоянно у него на виду, чем творит непонятно где непонятно что.

За спасение Талврина капитул, как и обещал, согласился даровать ему титул Верховного магистра. Очень скоро весь Трианский орден присягнет ему, Аксену Марху, на верность, и он займет место, которого несомненно был достоин: станет первым среди сильнейших магов Адальфивы. Как только с лица земли исчезнут последние Огненные и Ледяные, орден начнет действовать. Не пройдет и года, как весь мир будет лежать у его ног.

Главное, вовремя разобраться с Адельмаром Талврином. Когда он выполнит возложенную на него задачу и в нем отпадет надобность, от него избавятся. Оставлять в живых такого непредсказуемого и могущественного мага опасно.

Вдруг он сам захочет править?

— Быстрого и эффективного? Нет, я другого не знаю, — лениво протянул Талврин, пододвигая к себе вазу с фруктами. Закинув ноги на стол, отправил в рот сочную виноградину и спросил: — Может, у тебя есть какие-нибудь идеи? Так я открыт к предложениям.

Идей у Марха не было. Как не было их и у членов совета. Талврину единственному за последние десятилетия удалось нанести ощутимый вред тальденам. Поколебать их власть над миром. Пусть сами драконы пока этого еще не осознали, но очень скоро они поймут: дни их сочтены.

Наверное, надо просто набраться терпения и ждать. Если бы еще не постоянное давление со стороны старейшин…

— Ты бы мог поделиться с нами своим секретом, — осторожно проговорил Аксен. — Тогда бы все пошло быстрее. Потому что рано или поздно тальдены догадаются, в чем дело, и тогда…

— Что тогда? — ухмыльнулся Адельмар. — Они превратятся в затворников, лишь бы их никто не трогал, и сами будут бояться до всего дотрагиваться? Так я не против подарить им такое жалкое существование.

Аксен неодобрительно покачал головой. Талврин вел себя так, будто для него уничтожение драконов — занимательная игра, а не дело всей его жизни, к которому следовало относиться с большей ответственностью и серьезностью.

— Нужно целиться в правящих, вот только как к ним подобраться? — Марх снова принялся расхаживать по столовой, рассеянно следя за танцующими на стене тенями, создаваемыми трепещущим над свечами пламенем. — Таких, как Скальде Герхильд или Камран IV, тщательно охраняют.

— Не переживай, и до них доберемся. — Адельмар заложил руки за голову, чему-то задумчиво улыбнулся, а потом перевел взгляд на будущего Великого магистра. — Кстати, у меня для тебя хорошие новости. Скоро твой друг, которого ты так ненавидишь и которому так завидуешь, последует в вечность за своими собратьями. Я передал для него подарочек.

— Через кого? — вскинулся Марх.

— Через свою племянницу.

— Думаешь, она согласится его заклеймить? Она ведь тогда станет соучастницей убийства.

— Малышка Риан понятия не имеет, что ей подсунули. К тому же она рвется на свободу, да и решительности ей не занимать. Поэтому я ставлю на свою племянницу.

— Хорошо бы она его заклеймила, — тихо проговорил Аксен, вспоминая зеленоглазую одалиску Каррая. Красивая, ладная, горячая… Жаль, его тогда так не вовремя прервали.

Но ничего. Ему еще представится возможность с ней порезвиться. Когда не станет Каррая, не станет отца Риан, некому будет защищать эту малышку.

— Когда чары подействуют? — предвкушая скорую смерть бывшего друга, смерть в муках, спросил Марх.

— Князь сильный дракон, а значит, пара недель у него точно есть. — Адельмар злорадно улыбнулся. — Последние две недели жизни Амана Каррая… А затем — свидание с дольгаттами.

Отец привез меня домой, но надолго в родных стенах мы не задержались. Один неполный день, чтобы побыть немного с Эйлуэн и Шаном и дождаться возвращения Хевины с Чили. А после, простившись с младшенькими, оставив их на попечении мамок-нянек, мы отправились в Сумеречную империю. Мама ждала меня в Хрустальном городе, ее столице, изнывая от нетерпения. И я тоже очень хотела ее увидеть, обнять крепко-крепко, сказать, что я жива-здорова и пусть больше обо мне не беспокоится. Как же здорово будет снова оказаться в гостях у ее лучезарности, провести какое-то время с Мориэном!

Жизнь действительно заиграла новыми красками, появилась надежда на светлое будущее, но отчего-то я не чувствовала себя счастливой. Клятва ведь никуда не делась, и Клер с детьми по-прежнему страдают от огненной болезни. Отец заверял, что все с ними будет в порядке, но толком ничего не объяснил, видимо решив взять пример с Каррая. Я пыталась его расспрашивать, требовала, просила, умоляла, а он в ответ лишь улыбался и говорил, что в замок императора со всех уголков Адальфивы слетаются ученые мужи с редкими манускриптами. Будут заседать коллегии магов, и все разрешится.

— А если им ничего не удастся выяснить? — не слишком-то прониклась я родительским оптимизмом. — Мне ведь скоро исполнится двадцать. По условию клятвы, к этому дню я должна стать элири Каррая, а он должен жениться и передать свою силу другой алиане.

Ну или меня лишить невинности без передачи мне родовой магии.

В общем, я должна была оставаться его рабыней.

— Не волнуйся, милая, мы подстраховались, — отворачиваясь к окну, за которым проплывали клочья облаков, разрываемые пиками гор, сказал отец.

— Подстраховались как?

Я чувствовала какой-то подвох, что все не так радужно, как кажется на первый взгляд, но его светлость продолжал упрямо молчать. Прямо хоть бери и отправляйся к Карраю вытрясать из него ответы.

На что он подбил моего отца? Мерзавец.

Я все еще была зла на Амана, хотя, по идее, должна была испытывать к нему благодарность. Но стоило только подумать об Огненном, как меня охватывали ярость и злость. Настолько сильные, всепоглощающие, что норой я начинала задыхаться от этих чувств.

— Князь в тебя влюбился, — непонятно чему улыбнулся отец.

— С чего ты взял? — буркнула я, тоже пытаясь сосредоточиться на северных пейзажах.

Здесь даже летом склоны гор покрывал снег, и приходилось кутаться в шаль, что после зноя Рассветного королевства было очень странно и непривычно.

— Только тот, кто искренне любит, согласится отпустить, рискнув… — Отец замялся.

— Чем?

— Сестрой, — после короткой паузы проговорил он.

— Как благородно с его стороны.

— Ты его ненавидишь?

— Ненавижу — не то слово!

— Милая, он заложник долга, — вкрадчиво сказал отец. — Я ни в коем случае его не оправдываю, но его использовали так же, как и ту девушку, Клер.

— Вот и не оправдывай! — раздраженно отрезала я. — И вообще, я больше не хочу о нем слышать. Я хочу забыть о Каррае, как о кошмарном сне.

В столицу мы прибыли поздним вечером, и к стенам императорского замка, Ледяного Лога, опускались уже в густых сумерках. Но даже они не могли помешать мне разглядеть среди встречающих маму. Она замерла на широких ступенях в легком струящемся платье и дрожала не то от холода, не то от волнения. Рядом, как всегда прекрасная — настолько, что дух захватывало, — стояла императрица Анна. И даже сам император, перед которым я всегда робела и чувствовала себя в его присутствии маленькой неуклюжей девочкой, вышел нас поприветствовать. Мориэн тоже был здесь, стоял рядом с отцом, на которого был очень похож: такие же темные волосы, собранные в хвост (только без проблесков седины, как у его великолепия), такие же холодные, как все ледники севера, серые глаза и даже почти одинаковые черты лица. Разве что в моем друге детства было больше эмоций, чем в его великолепии, за что благодарить однозначно следовало ее лучезарность.

Не успели колеса кареты коснуться широкой подъездной дороги, что вела к замку, как я, не дожидаясь, когда к нам подбегут пажи, выскочила из экипажа, позабыв об оставленном на его сиденье покрывале… Позабыв обо всем на свете! Не помня себя от счастья, понеслась к матери, а она поспешила мне навстречу, чтобы спустя несколько коротких мгновений заключить в свои объятия.

— Девочка моя, — прошептала она, заплакав, и я тоже не могла сдержать слез радости. — Думала, этот кошмар никогда не закончится…

— Все хорошо, — озвучила я версию отца, которой он пичкал меня последние два дня.

— Нет, все просто чудесно! — всхлипнула герцогиня и еще сильнее сжала меня в объятиях, рискуя преждевременно лишиться старшей дочери.

— Мам, задушишь, — просипела я, и ее светлость, пусть и неохотно, меня отпустила.

Потом меня приветствовали правители севера, а я приседала перед ними в реверансах, хоть очень хотелось обнять ее лучезарность и повиснуть на шее у Мориэна. Но не при его великолепии ведь!

Я благодарила их, а Анна сокрушалась, что больше так и не смогла со мной связаться. Как я и предполагала, Каррай узнал о том, кто надоумил меня на побег, и перекрыл малейший магический доступ к замку. Ее лучезарность уже собиралась идти на Огненный чертог войной, игнорируя здравый глас Совета старейшин, но тут так удачно князь сам связался с моим отцом, и все разрешилось… так, как разрешилось.

— Завтра обо всем поговорим, — шепнула мне Анна, когда мы по лестнице поднялись в замок. — И ты мне все расскажешь.

Я с улыбкой кивнула, украдкой сжала ее руку, чувствуя, что мне действительно не помешает выговориться, рассказать ей обо всем, что испытываю. В некоторых своих чувствах и желаниях я не могла признаться даже маме, стыдилась и боялась, а вот своей названой матери… Анна меня всегда понимала лучше других.

После долгого пути я чувствовала себя разбитой. Даже с мамой толком не поговорила и есть ничего не стала. Только искупалась быстро и позволила Хевине втереть мне в кожу специальный бальзам, что помогал справиться с усталостью.

Собиралась лечь спать, когда ко мне зашел придворный целитель, эррол Хордис — пожилой маг с добрым сердцем и теплой, светлой улыбкой. Его сопровождали несколько придворных, на глазах у которых я объявила, что невинна, и в доказательство своей чистоты выпила гуантилью.

Ночь прошла спокойно, зелье никак себя не проявило, а потому на следующее утро все те же придворные во всеуслышание засвидетельствовали, что Риан-Илара Анвэри чиста телом и непорочна.

Вот тут уже я радовалась от души. Даже на кровати попрыгала и едва не задушила в объятиях Чили (льорн потом весь день от меня шарахался). Больше никто не назовет меня презренной рабыней. Никогда! От счастья хотелось летать и петь. Правда, полететь я никуда не успела, а пропела всего одну песню, когда в спальню ворвалась запыхавшаяся и взволнованная Хевина.

— Что случилось?

— Ваша утонченность, я только что узнала, — начала она и на выдохе протараторила: — Эррол Каррай решил прервать отбор! Все невесты разъехались, и он сейчас летит в Сумеречную империю!

Эта новость оставила меня в растрепанных чувствах и с сумбурными мыслями. Аман разогнал невест и летит сюда…

Я схватила Хевину за руку и воскликнула:

— Помоги мне скорей собраться! Мне срочно надо к ее лучезарности!

Аудиенцию у императрицы требовалось испрашивать за долгие дни вперед, но у меня не было в запасе долгих дней: Каррай мог появиться в любой момент. К тому же Анна сама хотела со мной поговорить, поэтому я, приведя себя в более или менее приличный вид, отправилась обивать пороги императорских покоев.

К счастью, ее лучезарность приняла меня сразу. Стоило мне назваться, как стражники провели меня в небольшую уютную гостиную. Стены, украшенные гобеленами, тяжелые шторы на окнах, мебель, обитая бархатом винного цвета с золотой отделкой, — все такое знакомое, родное, любимое с детства.

— Моя императрица. — Я опустилась в низком реверансе, но Анна подняла меня, взяв за руку, и потянула за собой к дивану.

Тот стоял у самого камина, в котором истлевали поленья: даже летом в Ледяном Логе не хватало тепла.

— Рассказывай, — коротко повелела правительница, и я, понимая, что от меня ждут подробнейшего отчета, рассказала ей все без утайки.

Лишь последний свой день в Огненном чертоге описала кратко, без подробностей. Воспоминания о нем были какими-то смазанными, как будто столетней давности. Видимо, тогда я сильно переволновалась из-за встречи отца с князем, да еще и Лаали добавила переживаний, вот и видится все как в тумане.

— А теперь я узнаю, что он летит сюда, и мне бы хотелось понять, что будет дальше, — со вздохом закончила я. — Отец ничего толком не рассказывает. Только повторяет, чтобы я не волновалась. Но как же мне не волноваться? Я очень беспокоюсь за детей из приюта и за сестру Амана. А еще мне непонятно, почему он неожиданно прервал отбор и что забыл здесь. Он ведь не собирается меня возвращать?

Ее лучезарность снисходительно улыбнулась:

— Никто ему тебя больше не отдаст, Риан, в этом можешь даже не сомневаться. О чем договорился твой отец с князем, я не знаю. Но то, что в Ледяной Лог летят лучшие маги Адальфивы, правда. Почему князь прервал отбор — мне неизвестно. Знаю только, что его сюда пригласил мой муж. Князь лучше кого бы то ни было знает о клятве, которую дал двадцать лет назад. К тому же он уже искал способы ее обойти и обязан поделиться с нами сведениями. Сейчас малейшая крупица информации может оказаться бесценной.

— Есть еще морканта. Это ведь она с мужем была инициатором всего этого кошмара.

Представив, что и Элесбед явится сюда, я мысленно содрогнулась.

— Княгиня… хм… не ответила на наше приглашение, — тактично объяснила императрица попытку притащить ведьму в Хрустальный город. — Она покинула поместье, в которое ее сослал Каррай, и где находится сейчас, нам неизвестно. Но мы продолжаем ее искать.

Морканта в бегах? Кажется, эта гадина делает все, чтобы Клер умерла. Нет бы покаяться в своих грехах и помочь магам разобраться с клятвой, но вместо этого она исчезает, когда в ней так нуждаются.

Не женщина, а змея.

— И это еще не все, Риан. — Правительница внимательно посмотрела мне в глаза. — Есть один ритуал… Его обнаружил герцог Анвэри. Когда Огненный тебя забрал, он буквально перерыл всю нашу библиотеку, ночи не спал… В общем, если провести этот обряд, ваши узы перед Ясноликой будут расторгнуты. Невинна ты или нет, но вы с Карраем все еще связаны. Ты будешь принадлежать ему, пока эту связь не разорвут.

Я кисло улыбнулась. Почувствовала, что называется, вкус свободы. Один маленький глоток, и вот снова кажется, будто на меня нацепили ошейник, даже дышать нечем.

— Не уверена, что Огненный согласится. По крайней мере не сейчас, пока еще ничего не ясно с Клер и…

— Его светлость согласен на обряд, — перебила меня императрица. — Это еще одна причина, по которой ему следует находиться в Ледяном Логе. Из-за вашего так называемого развода.

От последних слов Анны дышать вроде стало легче, еще избавиться бы от появившегося во рту привкуса горечи, который нестерпимо хотелось запить.

Чем-нибудь крепким.

— Я стану первой в Адальфиве невинной разведенной не-элири.

Ее лучезарность неожиданно нахмурилась:

— Никак не могу понять, Риан, что ты к нему испытываешь? Пытаешься казаться равнодушной, но я ведь чувствую: между вами что-то происходит.

— Ничего между нами не происходит и теперь уже точно не будет происходить, — заверила я императрицу. — И я к нему равнодушна. Еще как равнодушна! Разве не видно?

— В том-то и дело, что не видно, — улыбнулась Анна и потрепала меня по щеке. — Мне даже интересно посмотреть на мужчину, который лишил покоя мою малышку.

— Скоро вам представится такая возможность, — буркнула я и, спохватившись, быстро исправилась: — Я имела в виду, скоро вы познакомитесь с Аманом Карраем. Вот и все.

Императрица продолжала снисходительно улыбаться, а я мысленно себя отругала за скверную привычку сначала говорить, а потом думать.

«Скоро» наступило даже быстрее, чем я предполагала. Его светлость прибыл в Ледяной Лог вечером, когда мы с Мориэном приятно проводили время за прогулкой по императорскому парку. Но после появления Каррая ничего приятного в этом вечере не осталось.

Мы как раз вышли на тенистую аллею, что вела к главному входу замка. Широкие каменные ступени убегали к его темному зеву, и на одной из них я заметила Амана.

— Давай лучше вернемся в беседку, — подхватив наследника под руку, попросила я и потянула его за собой в обратном направлении. Готова была пойти куда угодно, хоть к таграм в гости, лишь бы оказаться как можно дальше от князя.

— Что-то случилось, Риан? Ты побледнела, — с тревогой заметил Ледяной.

На Каррая он не обратил внимания. Последние несколько минут Мориэн увлеченно рассказывал мне о выпускных экзаменах, хвастался, что теперь он не просто дракон и воин, но и носитель гордого звания Хранителя Адальфивы. Его удостаивались все тальдены, Огненные и Ледяные, прошедшие обучение в Поднебесной академии.

Несмотря на то что до парадной лестницы было еще шагать и шагать, а значит, у нас имелись все шансы скрыться незамеченными, когда Каррай обернулся, я почувствовала, как внутри меня что-то болезненно натянулось и лопнуло. Видимо, порвались последние ниточки нервов. Особенно когда тальден, сбежав по ступеням, решительно направился к нам.

Тут уже и Мориэн его заметил. Замер, напрягшись и следя за каждым движением Каррая, словно хищник, готовящийся к атаке.

— Ничего не бойся, Риан. Больше он к тебе даже не подойдет. Я не позволю. — Наследник шагнул вперед, загораживая меня собой.

— Даже не думала бояться.

И это было правдой. Я не испытывала страха перед Аманом, одну лишь жгучую ненависть, от которой мутился рассудок и внутри появлялось мерзкое, тошнотворное чувство. Хотелось крикнуть, чтобы остановился, убрался куда подальше, или самой сбежать. Но ни приказать тальдену повернуть обратно, ни удариться в позорное бегство я не могла.

Как и перестать его ненавидеть.

— Ваше великолепие. Эсселин Анвэри, — остановившись в нескольких шагах от нас, чинно поприветствовал нас Огненный, задержав на мне взгляд. Взгляд, от которого внутри все вспыхнуло, задрожало, заискрилось. Даже удивительно, как я не взорвалась праздничным салютом.

— Эррол Каррай. — В голосе Мориэна было столько колючего холода, что ближайшие кусты лишь чудом не заиндевели.

— Риан, надеюсь, хорошо добралась? — оставив вежливый тон, обратился ко мне дракон, при этом осматривая меня с таким собственническим выражением на лице, что захотелось выцарапать ему глаза.

Чтобы больше не смотрел так никогда!

— Нормально, — коротко проговорила я и услышала, как на мой ответ наложился холодный голос наследника:

— Эсселин Анвэри.

— Что, простите? — Каррай нахмурился.

— Теперь она для вас эсселин Анвэри. Вы не имеете права называть ее по имени.

— Она все еще моя жена, — резко заметил Огненный.

— Невозможно быть женой в браке, которого никогда не существовало. — Мориэн крепче сжал мою руку в своей.

Это короткое движение не осталось незамеченным. Лицо Каррая посерело, зато янтарные радужки стали еще ярче: в них как будто полыхнул огонь.

— Повторяю: мы с Риан по-прежнему связаны узами брака, а значит, ей не следует разгуливать по парку под руку с другим мужчиной.

— Иначе ты оттащишь меня от него силой? — с вызовом бросила я.

— Я беспокоюсь о твоей репутации, — мрачно заявил Огненный.

— Не очень-то ты о ней беспокоился, когда прилюдно называл меня своей рабыней, зная, как сильно меня это ранит, унижает и оскорбляет.

— Тебе прекрасно известно, почему я так делал. Но, видимо, тебя это не трогает. — На губах тальдена появилась горькая усмешка. — Не знаю, что с тобой происходит, но та Риан, которую я полюбил, и та, которую вижу сейчас, — два совершенно разных человека. Такая ты даже чем-то похожа на мою мать: в тебе столько же желчи и злобы. Прогуливайтесь дальше. — Он резко развернулся и направился к замку.

Я думала, он остановится, обернется, но Аман Каррай скрылся в стенах Ледяного Лога, так больше и не взглянув в мою сторону.

ГЛАВА 22

В ту ночь я долго не могла уснуть. Особенно после разговора с мамой, которая, несмотря на радость воссоединения, выглядела подавленной. Поначалу я решила, что это появление князя так на нее подействовало, но чем больше вглядывалась в родное, немного осунувшееся лицо, тем отчетливее понимала: что-то случилось или должно в скором времени произойти. Что-то, о чем мне не желали говорить.

От отца признания не добьешься — это я уже успела понять на собственном горьком опыте. Мама тоже упрямо молчала, а ее лучезарность была не в курсе. Кто-кто, а Анна точно не стала бы утаивать от меня правду. Мориэна в проблемы семьи Анвэри посвящать не стали, а к его великолепию, Скальде Герхильду, я бы не отважилась обратиться даже под страхом смерти. Под ледяным взглядом тальдена я всегда терялась, начинала блеять и мечтала превратиться в его присутствии в привидение. Во что-то мелкое, призрачное, несущественное. К тому же у императора и без ходячей проблемы в моем лице дел невпроворот. Особенно сейчас, когда сбежал мой дядюшка и с драконами творится что-то непонятное: слышала, о чем шептались в замке придворные — о каком-то пугающем безумии, которое овладевало Ледяными и Огненными.

И чтобы самой не сойти с ума от переживаний, мне следовало как можно скорее докопаться до истины. Узнать, что утаил от меня отец, другими словами, приподнять завесу страшной тайны. Мне ничего не оставалось, кроме как пытать Амана, хотя я бы предпочла держаться от него подальше.

Но у князя точно должны быть ответы. Оставалось самое сложное: переступить через себя и поговорить с Огненным. От одной только мысли, что придется к нему подойти, смотреть ему в глаза, слышать его голос, я закипала, как позабытая на очаге похлебка.

Велев себе брать пример с его великолепия, который всегда и везде держал эмоции в узде, сразу после завтрака я отправилась на поиски его светлости. Увы, как вскоре выяснилось, утреннее свидание с тальденом мне не грозило: Каррай был на приеме у императора, потом отправился на тайный совет слетевшихся в Ледяной Лог магов, после чего вообще непонятно куда подевался. Как доложила Хевина, он вернулся в замок только под вечер, когда я была занята сборами на званый ужин.

Несмотря на то что настроение было непраздничным, традиции обязывали развлекать гостей застольем и танцами. Каррай наверняка тоже будет на празднике, не посмеет проигнорировать приглашение императора. Еще бы придумать, как незаметно к нему подобраться. Не хочу, чтобы меня видели рядом с ним.

Я размышляла об этом, сидя перед зеркалом, пока Хевина, беззаботно щебеча и делясь со мной последними придворными сплетнями, укладывала мне волосы в нарядную прическу. Золотистые локоны рассыпались по плечам, обрамляли лицо, с которого уже давно не сходила печать тревоги.

— При дворе все в курсе, что ваш брак с князем будет скоро расторгнут, и некоторые предприимчивые эсселин уже успели положить на него глаз, — непонятно зачем проинформировала меня девушка.

— Уверена, князю сейчас не до предприимчивых эсселин, — хмуро заметила я, чувствуя, как по стене изо льда, которую весь день выстраивала вокруг своего сердца, поползла трещина.

А ведь вечер еще даже не начался.

— Я бы так не сказала, — пожала плечами служанка. — Его светлость молод, свободен и имеет полное право кем-нибудь увлечься.

— С каких это пор ты записалась в почитатели Каррая? — Я почувствовала еще одну трещину, надломившую мою, как оказалось, совсем ненадежную броню.

— Даже не думала записываться, просто… — Служанка замялась, явно сомневаясь, стоит ли продолжать развивать эту щекотливую тему, но под моим строгим взглядом сдалась и со вздохом продолжила: — Знаю, сколько вы пережили по вине его семьи.

— И по его вине тоже.

В ответ на мое уточнение девушка негромко хмыкнула, чем вогнала меня еще в большую растерянность.

— Но он так старается все исправить, загладить вину. А у вас в глазах, стоит вам на него взглянуть, появляется такая ненависть, что мне порой становится страшно. — Хевина поежилась и с еще большим энтузиазмом принялась вплетать мне в волосы живые цветы — огненно-красные, под цвет выбранного для вечера платья. — Вы ведь не такая. И прекрасно знаете, чем он рискует. Ради вас. Из-за любви к вам.

— Не говори глупостей. Я была нужна ему, но речь никогда не шла ни о каких чувствах.

«Та Риан, которую я полюбил…» — эти слова Каррая по-прежнему звучали у меня в сознании, хотя я старалась о них забыть.

Не хочу, чтобы он мне в любви признавался. Не хочу, чтобы меня любил! Не хочу…

И тем не менее сердце начинало стучать быстрее, стоило вспомнить о вскользь оброненной им фразе.

Какая же ты, Риан, дурочка!

— Пусть хоть всех эсселин Ледяного Лога превратит в своих любовниц, мне все равно, — как можно равнодушнее заявила я и отвернулась от зеркала, чтобы не видеть отразившееся в тусклой глади выражение своего лица.

Но все равно мне не было. Это я поняла, когда, не успев оказаться в тронном зале, невольно стала искать взглядом Каррая. И таки нашла. На свою голову. Он любезничал с какой-то придворной красоткой. Иссиня-черные волосы струились по плечам девушки, небесно-голубое платье, затканное серебряными цветами, облегало гибкую фигуру и свободно ниспадало от талии. Истинная северянка. Высокая, утонченная, прекрасная.

Не знаю почему, но я вдруг почувствовала себя чересчур яркой в своем огненно-красном наряде, слишком вызывающем, если не сказать вульгарном. И зачем только его напялила…

Отойдя за одну из колонн, стрелами взмывавших к каменным сводам зала, я принялась украдкой наблюдать за князем, гадая, получится ли поговорить с ним до ужина или придется дожидаться подходящего момента уже после застолья.

Наверное, после — вон как душевно беседует с эсселин Ледышкой. А у него, между прочим, сестра может погибнуть. И сироты в приюте. Нашел время улыбаться и отвечать на заигрывания этой нимфы!

Клер, к слову, прилетела вместе с Аманом, но за весь день мы с ней так и не увиделись. Сама я не искала с ней встреч, потому что не знала, как она ко мне отнесется, ведь я фактически поставила свою свободу превыше ее жизни. К тому же мы с ее братом заклятые враги (ну или я с ним). Так что вряд ли у нас с Клер получится дружить.

— От кого-то прячемся? — раздался сбоку голос Мориэна.

Я вздрогнула, а потом, насилу оторвав взгляд от Огненного, повернулась к Ледяному.

— Пытаюсь держаться подальше от Каррая, — немного слукавила я.

— И именно поэтому пожираешь его взглядом? — хмыкнул наследник.

— Не пожираю, а наблюдаю, — парировала сдержанно.

— Ладно, не куксись. Пойдем! Я позаботился о том, чтобы Каррай сидел за другим столом.

Ледяной схватил меня за руку, собираясь подвести к празднично накрытому столу, а я оглянулась и, снова не сдержавшись, спросила:

— Кто эта эсселин?

— Старшая дочь князя Эрдана.

— Алиана?

Наверное, самое время откусить себе язык.

— Алиана, — покосившись на меня, ответил наследник, но в душу, к счастью, лезть не стал. Да я и сама сейчас не понимала, что в ней творится.

А творилось в ней что-то странное. Особенно когда Аман, несмотря на прогнозы тальдена, направился к нашему столу, поменявшись местами с кем-то из магов. Ладно, если бы уселся от меня подальше, так нет же — ему приглянулось кресло напротив. Слева от него устроилась старшая дочь князя Эрдана, справа еще какая-то красавица, и, как в такой компании ужинать, я, если честно, не представляла.

Меня Каррай поприветствовал коротким сдержанным кивком (отчего захотелось швырнуть в него кубком с вином), Мориэну досталась от князя аж пара слов приветствия, на которые наследник не отреагировал, за что я благодарно ему улыбнулась и попросила передать корзиночку с паштетом. Я улыбалась Ледяному и делала вид, что больше никого, кроме него, для меня здесь не существует.

К моей досаде, Каррай этого даже не заметил. Продолжал любезничать с алианой, не забывая уделять внимание и соседке справа. Я мысленно снова закипала. Нет, он издевается! В Огненном чертоге я терпела всех его невест. Не успел сюда прилететь — и снова в окружении девиц на выданье. Ну прямо петух какой-то, а не дракон!

Родители на ужин почему-то не явились. Зато я поймала на себе взгляд ее лучезарности, восседавшей по правую руку от императора. Вот где идеальная пара. Его великолепие не смотрел ни на кого, кроме своей жены, для него просто не существовало других женщин. Даже спустя годы правитель, этот холодный и всегда сдержанный мужчина, горячо любил свою ари. Его чувства отражались в каждом взгляде, адресованном ее лучезарности, в каждой улыбке, в каждом движении, когда он к ней склонялся или брал ее за руку.

Мне хотелось таких же чувств. Чтобы я была для мужа смыслом жизни, самой желанной и любимой. А что я в итоге имею? Брошенное мимоходом признание, больше похожее на упрек.

Нет, не нужны мне признания от Амана Каррая — полной противоположности императора. Не о таком мужчине я мечтала, и, хвала Ясноликой, скоро нас с ним ничто не будет связывать.

Осталось потерпеть еще чуть-чуть.

— Риа-а-ан…

— Извини, задумалась. — Я встрепенулась и перевела взгляд на Мориэна, склонившегося ко мне. — Ты что-то сказал?

— Хотел предложить тебе перепелку под сливочным соусом, пока там еще осталось что предлагать. Попробуй — вкуснятина.

— Лучше подлей мне еще ользанского, — пододвинула я к Ледяному опустевший кубок, а когда он его наполнил, сделала несколько больших глотков.

— Слишком не увлекайтесь, эсселин Анвэри, — все-таки изволил обратить на меня внимание Огненный. — Это вино очень крепкое.

— Почему бы немного и не увлечься, когда есть повод, — ядовито улыбнулась я Карраю и подняла кубок. — Наше с вами, князь, грядущее расставание. Сегодня я отмечаю и радуюсь.

Лишь на мгновение тальден сбросил маску безразличия — на лице обозначились желваки. Но мне и этого мгновения оказалось достаточно, чтобы понять: все его равнодушие — фальшивка.

Как и мое в общем-то. И я никак не могла с этим смириться.

— Ну хоть у кого-то из нас нашелся повод для радости, — с усмешкой проговорил дракон.

Прозвучало так, словно вместо этого он хотел сказать, что я — бессердечная стерва, кроме себя любимой не беспокоящаяся ни о ком.

— Вы тоже не похожи на убитого горем, — через стол бросила я, замечая, что придворных, заинтересованно следящих за нашим разговором, становится все больше.

— В отличие от вас, эсселин Анвэри, я умею держать свои чувства при себе. — Беря пример с меня, Каррай потянулся за чеканным кубком.

— Какой-то вы неправильный Огненный. А может, в вас нет и не было никаких чувств, — сказала я, стараясь не обращать внимания на то, как Мориэн предупреждающе тронул меня за локоть. — Видимо, пошли по стопам родителей.

Глаза тальдена потемнели, но спустя короткое мгновение он снова стал прежним: откинулся на спинку кресла, совершенно расслабленный и спокойный, и проговорил, глядя на меня, хотя впечатление было такое, будто смотрит сквозь меня:

— Вы правы, эсселин Анвэри, расставание с вами — действительно повод для радости. — Каррай опрокинул в себя горькое вино и выпил залпом.

— Риан, по-моему, тебе пора остановиться, — шепнул мне на ухо наследник.

Я и сама это понимала, нечего подкармливать придворных сплетнями — их и так в последнее время было предостаточно. Сжала под столом кулаки, до боли впиваясь ногтями в ладони. Надеялась, боль поможет прийти в чувство и высушит слезы, от которых уже мутнело в глазах. Если хоть одна сорвется с ресниц и скатится по щеке, если он увидит…

Не знаю, сумела бы я сдержаться и не заплакать — горло, словно удавка, перехватила обида на князя, но тут со своего места поднялась ее лучезарность, желая поприветствовать собравшихся в Ледяном Логе магов. Я не слышала, что она говорила — в ушах стоял несмолкающий гул, мысли путались. Лишь заметила, как взгляды окружавших меня придворных обратились к Анне, и украдкой потерла глаза.

Остаток ужина прошел как в тумане. Больше я Карраю слова не сказала, и он ко мне не обращался. Разговаривал с кем угодно, но только не со мной, а когда ужин закончился, первым поднялся из-за стола и ушел. Я тоже, извинившись перед Мориэном, поспешила уйти: мне было плохо. Я всегда, сколько себя помню, была слишком эмоциональной, легко заводилась, могла вспыхнуть, как сухая щепка, от малейшей искры. Но это ни в какое сравнение не шло с тем, что со мной сейчас творилось. Я не могла контролировать эти чувства, не могла с ними бороться. Их было слишком много: таких сильных, таких противоречивых. Я захлебывалась в них, тонула в этом вязком омуте, задыхалась.

Шла, словно в бреду, и даже не сразу заметила высокую фигуру тальдена. Он стоял на ступенях лестницы и разговаривал с кем-то из магов. Я замерла в густой тени, окутавшей пустынный холл, а когда мужчины, кивнув друг другу на прощанье, разошлись, бросилась к лестнице.

— Аман! Нам надо поговорить! — Взлетела по ступеням, снова испытывая прилив злости, раздражения и того другого чувства, что толкало меня идти следом за Огненным. Спешить.

— Пришло время сцедить яд? — не оборачиваясь, съязвил Каррай. — Ну так используй для этого Герхильда. Он ведь всегда под рукой и всегда к твоим услугам.

— О чем ты договорился с моим отцом? Какой у вас с ним уговор? — Приходилось чуть ли не бежать, потому что Каррай и не думал замедлять шаг. — Ты должен мне все рассказать!

Тальден резко остановился, так что я чуть не врезалась ему в спину. К счастью, вовремя притормозила, а когда он обернулся, едва от него не отскочила. Наверное, все дело в полумраке, заполнившем старую галерею: почудилось, будто зрачки тальдена вытягиваются, становясь по-настоящему звериными.

— Должен?

Я все-таки отступила, потому что он шагнул ближе.

— Ты ведешь себя отвратительно, Риан. Оскорбляешь меня, позоришь себя, а я еще что-то должен тебе объяснять?

Я снова попятилась, еще и еще, пока плечи на царапнул холодный камень.

— Я просто переживаю. — Я вскинула голову, встречаясь с Огненным взглядом. — Вы с моим отцом что-то задумали, а зная тебя…

— Меня? — В его глазах полыхнул огонь, да и мои сейчас наверняка сверкали яростью.

Именно это чувство сжигало меня, когда Аман оказывался рядом. Вот как сейчас. Настолько близко, что хотелось его ударить, влепить пощечину или…

— Герцог предложил мне сделку, я согласился, рискуя сестрой. Рискуя всем, что мне дорого. Ради тебя, Риан. Ради твоего счастья и свободы. Я не жду, что ты бросишься мне на шею, захлебываясь словами благодарности, но хотя бы веди себя соответственно своему статусу. Ты — алиана, а не базарная девка, но делаешь все возможное, чтобы выглядеть как последняя.

— Поэтому ты весь вечер любезничал с той брюнеткой? — Меня снова тряхнуло от злости, стоило вспомнить о северянке, строившей Огненному глазки. — Вышколенной эсселин, а не базарной девкой. А мы, между прочим, еще женаты. Твои же были слова. Но, видимо, это только мне нельзя прогуливаться по парку с Мориэном. А тебе можно все. Как всегда!

Сама не заметила, как замахнулась, собираясь исполнить свою недавнюю горячую мечту — влепить Карраю пощечину. Но этот лицемер успел перехватить мою руку, впился в меня диким, звериным взглядом (кажется, я все-таки его довела) и прорычал, заставив задрожать:

— К таграм все!

А в следующую секунду я чуть не задохнулась, когда грубый, яростный поцелуй обжег мои губы.

Ему следовало избегать Риан, держаться от нее подальше. Знал ведь, какие чувства она в нем вызывает, как легко потерять контроль в ее присутствии. Но вместо того, чтобы прислушаться к голосу разума, только оказавшись в замке императора, сразу же с ней столкнулся. Заметил алиану в парке и просто не смог уйти, отвернуться.

Почти не удивился, обнаружив ее в компании Ледяного. Как чувствовал: этот будет таскаться за ней хвостом, что верная собачонка, и даже дерзость сопляка не стала для него сюрпризом. Но вот что неприятно удивило — это реакция на него Риан.

Злой, колючий взгляд алианы словно арбалетный болт вонзился в сердце. Ядовитые слова ударили хлесткой пощечиной. Она его ненавидела. Сейчас, казалось, даже сильнее обычного.

А он идиот. Думал, одним правильным поступком получится все исправить. Надеялся, если отпустит, она посмотрит на него по-другому. Она и посмотрела, так что внутри все заледенело. Даже в первые дни знакомства алиана так его не ненавидела.

А теперь, видимо почувствовав вкус свободы, решила дать волю чувствам. Наверное, в Огненном чертоге она просто его опасалась, вот и старалась сдерживаться, хотя у нее и не всегда это получалось. Здесь же, под защитой родителей и императора, Риан не стеснялась в выражениях.

Аман был вынужден признать, что девушка, которая запала ему в сердце, и та, которую видел сейчас, — два совершенно разных человека. Риан, дерзкая и своенравная, интриговала, Риан обозленная, полная яда — отталкивала.

Запретив себе думать об алиане, Аман сосредоточился на том единственном, что сейчас было важно, — на своей клятве. Времени до двадцатилетия Риан осталось совсем немного, и, если за ближайшие две недели магам не удастся обнаружить способ разрушить клятву, способ, который он тщетно искал долгие годы, придется воспользоваться предложением герцога Анвэри.

Князь не имел ничего против альтернативного варианта решения проблемы. Жаль, отец Риан тоже пострадает, но он сознательно готов был пойти на риск ради счастья своей дочери. А Аману терять уже было нечего. О Клер позаботятся, одна она не останется. Ну а что касается матери… Чувства Элесбед его уже давно не волновали.

Весь следующий день он успешно избегал Риан, многочисленные встречи не оставляли ему свободного времени даже на мысли о строптивице. Оставалось как-то пережить званый ужин, проигнорировать который Аман не имел права, а потом уже они не встретятся до самого обряда. Уж он-то сделает все возможное и невозможное, чтобы больше не встречаться с алианой.

Так думал его светлость, отправляясь на ужин к императору, и продолжал придерживаться плана, пока общался с какой-то эсселин, имени которой даже не запомнил. Но стоило увидеть Риан под ручку с младшим Герхильдом, как все мысленные установки превратились в пепел. Их сожгло пламя ярости.

Дракон чувствовал в нем угрозу, в этом желторотом юнце. То, как Риан на него смотрела, какие улыбки ему дарила, полные тепла и нежности, будило в Каррае, в его звериной ипостаси, темные, опасные чувства и желания. Хотелось подойти к наследнику, схватить его за шкирку, оттащить от Риан. Ударить, защитить свое.

Хотя алиана уже фактически ему не принадлежала, какая-то часть его, его дракон, никак не могла от нее отказаться.

Он сам не понял, как оказался с ней за одним столом. Как стал тайком за ней наблюдать, ловя каждый жест, каждый взгляд. Алиана тоже украдкой на него посматривала, но по большей части была занята тем, что липла к наследнику. Как еще на колени к нему не уселась и не повисла у него на шее.

Короткий спор с Анвэри ни к чему не привел, только убедил Амана, что ему следует держаться от этой девушки подальше. Дождавшись, когда ужин закончится, он ушел, торопясь как можно скорее оказаться в своих покоях. Попытаться успокоиться, а если не получится (в последнее время ему все сложнее удавалось сдерживать любые чувства), дать волю зверю и отправиться в горы, поливать огнем снежные вершины. Это должно было помочь, немного остудить мысли.

Пусть его уход больше напоминал бегство — все равно. Вдвоем им с Риан в одном месте было тесно, а развлекать ссорами Сумеречный двор он был не намерен.

Жаль, «побег» сорвался. Сначала его задержал один из магов, решивший поделиться своими мыслями по поводу клятвы, потом нагнала Риан, снова обрушившись на него с требованиями и упреками. К тому моменту у него чесались руки придушить алиану. Интересно, такое исполнение клятвы отцу бы понравилось?

— Вы с моим отцом что-то задумали, а зная тебя…

И снова в ее глазах виноват был он. В том, чего еще даже не произошло.

У Каррая не было никакого желания исповедоваться перед алианой, к тому же герцог поставил условие — ничего не рассказывать его дочери. Видимо, не хотел ее тревожить, но Риан что-то почувствовала, заподозрила и теперь готова была вытрясти из него душу.

Разговор о герцоге незаметно перетек в совершенно неожиданное русло:

— Поэтому ты весь вечер любезничал с той брюнеткой?

Аман даже не сразу понял, в чем она на этот раз его упрекает. О какой брюнетке идет речь? Когда и где он снова успел согрешить?

— А мы, между прочим, еще женаты. Твои же были слова. Но, видимо, это только мне нельзя прогуливаться по парку с Мориэном. А тебе можно все. Как всегда!

Зря она это сказала. Он и так сдерживался слишком долго, душил в себе малейшие эмоции, старался не вспоминать об этом сопляке Мориэне. А Риан, кажется, забыла, что перед ней не Ледяной, а Огненный. И раз уж они все еще женаты…

Последнее, что тальден запомнил, до того как рассудок окончательно поглотила звериная жажда, — это горящий взгляд алианы и то, как она в попытке его ударить сама к нему подалась.

Сладкие губы были податливо раскрыты, и от первого же прикосновения к ним по телу прокатилась огненная волна. Алиана приглушенно застонала, обхватила его шею руками, отвечая на жадный, голодный поцелуй.

Ему было все равно, где они находятся, что в любой момент их могут увидеть. Было плевать на все, кроме огненной девочки, мгновение назад мечтавшей сделать ему больно, а теперь покорно льнущей к нему, дрожащей в его руках.

Сам не понял, как задрал ей юбку, как прошелся пальцами по нежной коже, ощущая жар ее лона. Она тоже его желала. Всхлипывала и стонала, позволяя себя касаться.

— Все еще меня ненавидишь? — прикусывая мочку ее уха, прошептал Каррай.

— Сейчас даже сильнее, чем прежде, — заявила бунтарка и едва не вскрикнула, когда он надавил чуть сильнее и почувствовал, как она задрожала всем телом.

Этот тихий вскрик удовольствия заглушил поцелуй, во время которого Риан умудрилась прокусить ему до крови губу, а после, когда ей позволили вздохнуть, снова напомнила, что именно к нему испытывает.

Пришлось снова ее целовать, не забывая ласкать, распалять, подводя к самому пику и надеясь, что все еще сумеет вовремя остановиться.

Должен. Если сейчас лишит ее невинности, а потом погибнет, он так и останется тем самым чудовищем, которым всегда был в глазах Риан.

Еще один поцелуй, чувственный и глубокий, от которого темнеет рассудок и кажется, будто он падает в пропасть. Еще одно движение пальцев, и сладостная дрожь охватила алиану. Риан приникла к его плечу, тяжело дыша, цепляясь за его рубашку, все еще ощущая отголоски пережитых мгновений страсти.

— Возвращайся к себе, — насилу оторвавшись от своего наказания, шепнул ей тальден. Осторожно разжал ее пальцы, на миг коснулся их губами и, отвернувшись, быстро зашагал по сумеречной галерее.

Он опасался, что, если обернется, не сумеет сдержаться: вернется и закончит начатое.

ГЛАВА 23

На следующее утро мне не хотелось просыпаться. Погружаться в сон, впрочем, тоже, потому что во снах начатое Карраем безумство продолжалось. Я сгорала в его руках, плавилась от его поцелуев. Сходила с ума. И таки сошла, раз продолжаю о нем думать.

Разве такое бывает? Разве можно одновременно ненавидеть мужчину и желать? Ничем другим, как умопомрачением, это нельзя было назвать. Действительно сумасшествие. Наваждение.

От которого я никак не могла отделаться.

Промаявшись всю ночь и добрую половину утра, я все-таки заставила себя расстаться с подушкой. Расставалась с ней чуть ли не со слезами, представляя еще один пыточный день в непосредственной близости к князю.

Нет, все! Больше я не стану устраивать ему допросы! Хватит и вчерашнего… допроса.

Додопрашивалась на свою голову.

Лучше снова попробую расспросить маму. Или попытаюсь выяснить правду через ее лучезарность. В общем, что-нибудь придумаю. Но к Карраю до самого развода больше не подойду!

Определившись с планом на ближайшие дни, попросила Хевину принести мне завтрак. Я пока была не готова встретиться с отцом и мамой, смотреть им в глаза после вчерашнего.

Интересно, если бы мне сегодня предложили выпить гуантилью, она по-прежнему не оказала бы на меня никакого воздействия? Что-то я уже не уверена.

Не самое приятное утро было отмечено одним приятным событием: из Чарояра в Ледяной Лог прибыли дети, сопровождаемые хозяйкой приюта — эссель Никсой. Видимо, сирот маги тоже решили проверить, а может, Аман желал держать их под наблюдением, ведь огненная болезнь могла проявиться в любое мгновение.

Лица малышей надо было видеть. Прежде им не доводилось бывать в замках, тем более в императорском. Рты у малышни не закрывались, глаза сияли. Дети постарше вели себя более сдержанно, но тоже поглядывали по сторонам с плохо скрываемым интересом. Встречали их Клер, Каррай и ее лучезарность, ну а я, памятуя о данной себе установке — не приближаться к князю, наблюдала за маленькими гостями из окна библиотеки. Мориэн был рядом, мы с ним решили тоже попытать счастья и поискать сведения о Гроаре, а также о клятвах вроде той, которую дал Аман.

Сомнительно, конечно, что сумеем что-нибудь обнаружить, но лучше делать хоть что-то, чем сидеть сложа руки.

— Ничего не хочешь мне рассказать? — пристально посмотрел на меня наследник. — Ты вчера так неожиданно исчезла. Сразу после того, как исчез Каррай.

— Не было настроения, поэтому отправилась к себе. — Я отвернулась от окна, потому что вид князя, вокруг которого крутилась довольная малышня, как и прежде, лишал меня душевного равновесия.

Желание швырнуть в него из окна самым тяжелым талмудом сменяло другое: стоять с ним бок о бок.

Идиотка.

Разозлившись на себя, спрыгнула с подоконника и предложила:

— Ну что, продолжим?

— Риан, — еще внимательней посмотрел на меня Мориэн, — ничего не хочешь мне рассказать? У нас ведь нет друг от друга секретов.

Хм… не уверена, что ему бы понравились мои откровения. Впрочем, я все еще находилась в трезвом уме (вроде как), а потому исповедоваться другу точно не собиралась. О таких вещах я бы не рискнула рассказать даже Чили. Да у меня щеки начинали пылать при одной только мысли о случившемся! А не вспоминать о вчерашнем не получалось, тело-предатель постоянно мне об этом напоминало.

Не успела подумать о своем питомце, как дверь в библиотеку приоткрылась, и в образовавшийся просвет между створками мягко проскользнул Снежок — огромная белоснежная кошка императрицы, ничуть не уступавшая размерами пони.

Эта зверюга разменяла третий десяток, а с возрастом снежные коты, кьерды, становятся очень мягкими, добрыми, покладистыми. По крайней мере, Снежок, несмотря на свой устрашающий вид, именно таким и был. Чем вовсю пользовался мой Чили, в последнее время взявший моду разъезжать на Снежке, как на коне. Выглядело это очень забавно, особенно когда Чили вооружался каким-нибудь фруктом и размахивал им, точно рыцарской саблей.

В общем, нашим маленьким гостям точно понравится. Правда, сначала они наверняка испугаются. Этого снежного красавца.

К счастью, Снежок и Чили отвлекли на себя внимание Мориэна, и допрос закончился. Я с улыбкой наблюдала, как Ледяной пытается стащить с разлегшегося на полу Снежка льорна, а Чили воинственно пищит и отбивается от него фруктом, не желая расставаться со своим престарелым другом.

Почему-то подумалось, что Аман нашел с льорном общий язык в первые же мгновения знакомства.

А вот мы с тальденом в этом так и не преуспели.

Поиски морканты продолжались. Пока что безрезультатно. Как и поиски моего дяди. Он словно в воздухе растворился. Его искали по всей Адальфиве, правители каждого королевства отправили своих лучших ищеек охотиться за Адельмаром Талврином, но он как будто стал призраком. Затаился. Или выжидал чего-то. Сомнительно, что мой дядя угомонился и решил провести остаток своих дней в мире и покое.

Таких, как он, только могила успокоит.

Оставалось надеяться, что рано или поздно его поймают. Лучше, конечно, рано, чем поздно, пока он снова что-нибудь не натворил. Что-нибудь эдакое, мирового масштаба, ведь другие масштабы моего родственника не устраивали.

Как вскоре выяснилось, Адельмар и не думал прятаться, а вел активную деятельность. Случайно я стала свидетельницей одного разговора: Мориэн поспорил с императором, едва с ним не поругавшись. Мы, как обычно, с раннего утра торчали в библиотеке, тоже, к слову, безрезультатно, а сразу после обеда собирались отправиться в город развеяться.

В последнее время атмосфера в Ледяном Логе меня удручала. Не иначе как из-за присутствия в нем Каррая.

— Вы останетесь в замке, — коротко проинформировал нас его великолепие.

В ответ я лишь кротко кивнула и втянула голову в плечи, как всегда робея перед самым могущественным драконом севера.

И как вообще ее лучезарность с ним общается? Если бы я вышла за такого замуж, всю жизнь бы его боялась.

Не успела отмахнуться от этой глупой мысли, как со своего места вскочил наследник.

— Но почему? Я и так в последнее время торчу здесь безвылазно, точно пленник!

— Так надо, Мориэн, — невозмутимо отозвался правитель. Заметив мятежный блеск в глазах сына, нехотя пояснил: — Есть подозрения, что безумие драконов связано с Талврином. Пока мы не поймем, как оно распространяется, ты не покинешь стен замка.

— Значит, это не малочисленные случаи? — осмелилась подать голос я. — Тальдены продолжают заболевать?

Император хмуро кивнул:

— Продолжают, и с каждым днем заболевших становится все больше. Их пытаются изолировать, пока не станет ясно, как бороться с этой напастью, но вовремя изолировать получается не каждого. Обезумев, тальден превращается в дракона. Справляться с Огненными и Ледяными магами и так непросто, а уж в животной ипостаси их и вовсе нельзя контролировать.

— И тогда по их следу пускают дольгаттов, — чуть слышно закончила я за императора.

Он ничего не сказал — ответ был и так очевиден.

Мне было искренне жаль тальденов, но я понимала тех, кому приходилось выносить им смертный приговор. Одно дело справиться с могущественным магом в человеческой ипостаси, и совсем другое — удержать обезумевшего зверя. Оказавшись на воле, тот способен уничтожить десятки, если не сотни живых существ.

— Но, отец! — попробовал взбунтоваться Мориэн.

Я дернула его за рукав камзола, заставляя опуститься обратно в кресло, и заверила императора:

— Мы никуда не поедем, ваше великолепие. Лучше с детьми поиграем и вот, книги почитаем. Нам и здесь есть чем заняться.

Ледяной чуть заметно улыбнулся, а может, мне просто показалось.

— Надеюсь на твое благоразумие, Риан.

Стрельнув в сына таким взглядом, что я бы на месте Мориэна точно заледенела, император ушел. Не успели за ним закрыться двери, как я набросилась на наследника:

— Даже не вздумай ослушаться приказа отца! Понял? Я не переживу, если с тобой что-нибудь случится.

— Не переживешь? — Он заглянул мне в глаза. — Потому что… — И выразительно замолчал, как будто побуждал, чтобы я продолжила за него.

— Потому что ты мой лучший друг. Мы выросли вместе. Да что там! Ты мне как родной брат. Я бы умерла, если бы что-нибудь случилось с Шаном. И если ты пострадаешь, тоже этого не переживу.

— Только лишь друг? — усмехнулся наследник. Кажется, слегка разочарованно.

— Лучший, — неловко напомнила я, начиная понимать, к чему он клонит.

— А если так?

И прежде чем я успела осознать, что происходит, Ледяной потянулся ко мне и поцеловал. Совсем не по-ледяному — по-настоящему, как я когда-то давно мечтала: нежно, чувственно, глубоко.

Вот только насладиться этим поцелуем мне не дали: неожиданно в меня ударило драконьей яростью.

— Отпусти ее! — точно дикое животное прорычал Каррай и в одно мгновение оказался возле нас.

Схватив меня за шкирку, словно нашкодившего котенка, одним рывком поставил на ноги. Признаться, от такой наглости я растерялась и даже не подумала оттолкнуть от себя ревнивца-князя, который не имел права ревновать. Вообще не имел на меня прав!

Ну или в ближайшем будущем должен был их потерять.

В отличие от меня Мориэн не стал хлопать глазами. Вскочив с кресла, он вклинился между мной и князем. Вернее, попытался это сделать, но Каррай бесцеремонно толкнул его в грудь с такой яростью и силой, что наследник даже пошатнулся.

— Чтобы я тебя с ней рядом больше не видел, — зло процедил Огненный.

Мориэн, понятное дело, грозным тоном не впечатлился, усмехнулся дерзко и ядовито:

— Ваша светлость забыл, с кем разговаривает? За оскорбление наследника Сумеречного престола и в тюрьму загреметь можно.

— Мориэн… — попыталась вмешаться я, но он меня не слышал.

Нет, я не за князя переживала, и мне все равно, каково ему будет в катакомбах замка, но детей с Клер жалко. Незачем им волноваться.

— А за домогательства чужой жены можно получить и вызов на поединок, — парировал его светлость.

Отпустить он меня отпустил, но казалось, стоит лишь пошевелиться, как он снова меня схватит, и тогда уж точно придется от него отбиваться. Так я и стояла не двигаясь, поочередно переводя взгляд с одного на другого противника.

— Опять ты за старое, — закатил глаза Мориэн. — Риан тебе не принадлежит. Никогда не принадлежала. Ваш союз — фарс, и ты это прекрасно знаешь. Очень скоро она будет свободна и сразу же получит приглашение на отбор. И кто знает, возможно, в будущем станет моей женой.

Выражение лица Каррая надо было видеть. Впрочем, нет, лучше бы я его не видела. Наверное, так могли выглядеть зараженные безумием драконы: янтарные радужки захватило пламя, на скулах резко обозначились желваки, и на шее запульсировала темная жила. Того и гляди при нас в дракона превратится.

— Вот когда станет… если станет!.. будешь ее целовать. А пока что, Герхильд, держись от нее подальше.

Как же я ненавижу эти его собственнические замашки. Зла на него не хватает! Еще и Мориэн решил пободаться. Зачем, спрашивается? Из-за спора с отцом и испорченного настроения?

Наследник открыл было рот, собираясь продолжить словесную перепалку, но я больше не собиралась стоять столбом.

— Прекратите оба! — вклинилась между этими великовозрастными петухами, пока они друг друга не поубивали.

Библиотеку жалко.

— Мало, что ли, сейчас тальденов гибнет? Тоже решили укоротить себе жизнь? Для чего? — Взглянула на Каррая и почувствовала, как меня снова затапливает злость. — Какой бой? Ты в своем уме? Твоя жизнь связана с Клер! Погибнешь — и ее тоже не станет. И дети, скорее всего, пострадают!

— Я не погибну, — бесстрашно возразил Аман. Усмехнулся, не сводя с Герхильда тяжелого, темного взгляда.

Он-то, может, и не погибнет, но мне-то от этого не легче!

— Самоуверенность еще никого не украшала, Каррай, — снова пошел в наступление наследник, но я его тут же прервала:

— А ты! Ты будущий император, а ведешь себя как задиристый мальчишка. Думаешь, я пойду за такого замуж? За ребенка! Знаете что? — Я решительно подхватила юбки. — Лучше оба держитесь от меня подальше! — Высказав все, что думаю, я покинула библиотеку с независимым видом и высоко поднятой головой.

Оставалось надеяться, что моя маленькая хитрость сработает. Я отвергла обоих, а значит, у них друг к другу не должно быть претензий. Хотя неприязнь между тальденами по-прежнему ощущалась, не нужно быть ясновидцем, чтобы понять, что они друг к другу испытывают. Главное, чтобы это чувство не переросло в настоящую ненависть, а та не спровоцировала начало реальных военных действий.

С той памятной стычки в библиотеке прошло два дня. С Мориэном я старалась не общаться, а Каррая вообще больше не встречала. Он все время пропадал на заседаниях с магами, наследник тоже нашел себе занятие — несмотря на приказы отца, вместе с другими драконами выслеживал моего дядю.

Я же по большей части торчала в библиотеке, а в свободное от изучения книг время общалась с детьми и Клер. Оказывается, названая сестра Каррая на меня совсем не обижалась и, наоборот, была даже рада, что за спасение ее жизни не придется расплачиваться моей свободой.

— Твой отец, Риан, замечательный человек. Жаль, что Аман сразу ему не доверился, — сказала мне Клер.

Устроившись в беседке, купол которой оплетал дикий вьюнок, мы с ней наблюдали за играми детей. Погода стояла хорошая: не жарко, но и не холодно. В самый раз для подвижных игр на свежем воздухе.

— Эссель Элесбед ведь воспитывала его в ненависти ко всем Талвринам и Анвэри. Хоть он вас и не ненавидел, но какие-то крупицы яда княгини все равно должны были отложиться у него в сознании. А когда он узнал тебя поближе… — Девушка грустно вздохнула. — Мне очень жаль, что вас свело чужое коварство, а не любовь. Вы были бы замечательной парой. Огненные тальден и его ари. Такие красивые, завораживающие.

Я не стала зацикливаться на ее глупых рассуждениях. Тальден и ари… Да мы бы друг друга поубивали в первый же год семейной жизни. Но разубеждать Клер было бесполезно, она — неисправимая мечтательница, наивно верящая в сказки.

— Как же хорошо, что эррол Анвэри предложил Аману провести ритуал Л’арха. — Клер тепло улыбнулась, когда Синия догнала белобрысого мальчугана и хлопнула его по спине ладошкой, передав ему право догонять других. — Он покончит с этим кошмаром. Ну или маги что-нибудь придумают. Все у нас будет хорошо. Я в этом не сомневаюсь.

— Как ты сказала? — зацепилась я за знакомое слово и переспросила: — Как называется ритуал, который они собрались проводить?

— Ритуал Л’арха. А что? — Девушка перевела на меня вопросительный взгляд, и ее улыбка погасла.

— Ничего, — хмуро бросила я, поднимаясь, и пошла убивать Амана Каррая.

Пока он не убил себя с помощью ритуала Л’арха.

Долгие часы, проведенные в императорской библиотеке, не прошли для меня даром, теперь я это точно знала. Погружаясь в изучение древних таинств и обрядов, опасных для жизни, а зачастую даже смертельных, я и подумать не могла, что к одному из них решит прибегнуть мой отец.

Как оказалось, зря. В последнее время я была слишком поглощена своими чувствами к князю: ненавистью, смешанной с… В общем, не знаю, с чем смешанной, но эти чувства туманили разум, отвлекали от самого важного: от замыслов их бессовестных светлостей.

Бессовестных — потому что нельзя вот так, не предупредив, бросать своих близких на произвол судьбы! Наверное, мама все-таки знала правду, потому и выглядела такой несчастной. И меня избегала. Она смирилась с решением мужа, но я с ним точно не стану мириться.

Как я потом буду смотреть в глаза матери, Эйлуэн и Шану, когда его не станет? А то, что он погибнет или лишится силы, было очевидно.

У Каррая же и вовсе не было шансов.

Радовало одно: этим заговорщикам хватило ума подождать, вдруг магам удастся отыскать какой-нибудь другой способ для всеобщего спасения. Но если ничего не отыщут (а все к тому и шло, ведь за последние дни в своих поисках они не продвинулись), тогда отец с Аманом проведут этот злосчастный обряд. Ритуальным огнем выжгут узы клятвы, что связала меня, Клер и Каррая. Магия, к которой они собирались прибегнуть — темная, древняя, — имела последствия. Разорвав связь, Аман примет удар на себя: сгорит вместо Клер от огненной болезни в считаные мгновения, в то время как проводящему ритуал, моему отцу, придется задействовать весь свой магический резерв. Он или ослабнет до смерти, или потеряет всю свою силу. А значит, и его дракон, часть его самого, погибнет.

Именно о таких последствиях ритуала Л’арха я читала. Если бы это было что-то безвредное, они бы мне уже давно рассказали. А так…

— Каррай! — К счастью, долго искать дракона-смертника не пришлось, он отыскался сам. Шел мне навстречу, наверное, собирался провести немного времени с детьми.

При виде меня Огненный помрачнел. Хотя помрачнел — это мягко сказано. Грозовое небо по сравнению с ним показалось бы чистым и ясным. Было видно, что он не рад этой встрече и сейчас предпочел бы повернуть обратно, только бы лишить себя «удовольствия» общаться с эсселин Анвэри.

— Ритуал Л’арха? Ну не гад ли ты?!

К Огненному я не подошла, а подлетела и сразу перешла в наступление: со всей силы ударила его в грудь. Не знаю, почувствовал ли он хоть что-то, грудь-то у него железная, но эмоциями Каррая меня хлестнуло знатно. Ноздри тальдена затрепетали, в глазах начало пробуждаться пламя.

— Я жертвую жизнью, чтобы у тебя была жизнь, и снова оказываюсь гадом?

Я не собиралась останавливаться, надеялась выбить из него всю дурь, но Каррай перехватил мою руку, прежде чем я успела снова его ударить, а потом взял меня за плечи и хорошенько встряхнул.

— Да что с тобой в последнее время происходит?!

— Со мной происходит? Это ты что творишь?! Решил себя убить, а заодно и моего отца?!

— Это было его предложение и его решение, Риан. Я для своего ребенка сделал бы то же самое.

— Никому не нужное благородство! — Я тяжело дышала, мечтая наброситься на Каррая. Расцарапать ему лицо, исхлестать пощечинами, в общем, сделать что угодно, лишь бы опомнился.

Но он продолжал меня удерживать, пронзая огненным, каким-то диким взглядом.

— Вы два идиота!

— А ты эгоистичная, неблагодарная девчонка! — Он оттолкнул меня.

— Я не просила тебя о такой жертве. Я могу потерять свободу, но не жизнь, в то время как ты… — Окончание фразы застряло в горле. Хотелось шагнуть к нему, коснуться его плеча, попросить не совершать безумство, а другая моя половина по-прежнему рвалась в бой и мечтала выцарапать тальдену глаза.

Эта часть меня была сильнее, она руководила мной все последнее время. Из-за нее я говорила то, что говорила, и делала то, что делала. Хотя порой потом, оставшись одна, очень об этом жалела.

Не сумев совладать с гневом, я снова ринулась в атаку:

— А Клер ты что наплел? Что ритуал Л’арха — безобидное мероприятие? И что очень скоро все мы будем счастливы? Как долго собираешься ее обманывать?

— Тебя это не касается, — отрезал князь.

— Еще как касается! И ее тоже! Она имеет право знать правду. Сейчас мы пойдем и все ей расскажем. Посмотрим, как ты перед ней будешь оправдываться…

Я ожидала чего угодно: что он меня остановит, попытается отговорить, — но уж точно не того, что схватит меня за горло, сдавит так сильно и яростно, что бросит в жар от накатившего страха. В глазах тальдена пламя уже ярилось и бушевало, захлестывая вытянувшиеся в нитку зрачки животного. Чудовища.

— Пусти… — едва шевельнула губами я и с усилием хрипло добавила: — Мне… больно…

Цветущий сад, мощеная дорога, лазурное небо над головой — все тускнело и меркло, стиралось, затягиваемое сизой пеленой страха. Я видела перед собой лишь горящие яростью, безумием глаза Каррая. Черные лезвия зрачков отпечатались в сознании, и, казалось, это станет последним, что я запомню в своей короткой жизни.

А потом все прекратилось. Тальден отпустил меня, и я рухнула на землю, схватившись за саднящее горло. Мир перед глазами больше не расплывался, я снова видела Амана. Его лицо, искаженное яростью, его дикий взгляд. Боль и сумасшествие в глазах.

Он отшатнулся от меня, точно от прокаженной, и продолжал пятиться, дыша тяжело, рвано, пока не затерялся среди деревьев. Я осталась сидеть на земле, держась за шею и пытаясь осознать случившееся. Сидела так минуту, может, две, не в силах пошевелиться. А потом содрогнулась всем телом, когда идиллию окрестностей замка нарушил дикий, яростный рев зверя. Закачались деревья, дрогнула листва, испуганно срываясь с веток, и в небо черной стрелой взмыл Огненный дракон. Описав над замком круг, он исступленно зарычал, вскинул крылья и растворился среди облаков.

«Обезумев, тальден превращается в дракона», — вспомнила слова правителя.

Я поднялась и, не помня себя от ужаса, помчалась к замку, думая лишь об одном: Аман Каррай обезумел. Он тоже заражен! И я только что толкнула его в пропасть своим гневом и злостью.

ГЛАВА 24

Известие о том, что князь Каррай тоже болен, перевернуло с ног на голову весь замок. Да что там замок! Вся столица была в ужасе, все окрестности. Если такой могущественный дракон, как Каррай, решит напасть… Я боялась даже предположить, сколько невинных жизней он мог погубить.

Срочно собрали Совет старейшин, на который позвали и моих родителей. Меня в зал не пустили, и Клер велели ждать за дверью. Она беспокойно металась по пустынному коридору, то утирая слезы, то нервно теребя поясок на юбке, то кусая до крови губы.

Я свои тоже искусала, даже этого не замечая. От всего происходящего голова шла кругом, и какой-то части меня казалось, что все не по-настоящему. Это не может быть правдой. Аман не безумен. Да, он упрям, порой невыносим и зачастую сильно меня злит. Но он не сумасшедший, и он не погибнет.

Просто не может погибнуть!

— Его будут искать и обязательно найдут, — как могла, пыталась я приободрить Клер.

Если бы еще кто-нибудь успокоил и приободрил меня, дал бы сил это пережить.

— А если будет поздно? — Остановившись, Клер подняла на меня заплаканные глаза. — Если к тому времени по его вине кто-нибудь погибнет? Или они не станут рисковать и сразу отправят по его следу дольгаттов?

Последнего я боялась больше всего: что маги, не желая испытывать судьбу, поспешат избавиться от угрозы в лице Огненного.

И тем не менее тряхнула головой, отгоняя тревожные мысли, а потом сказала, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно и твердо:

— Этого не случится. Император с императрицей не допустят, чтобы пострадала ты или дети.

— Но если у них не останется выбора… — Съехав по стенке, Клер сжалась в комок и, спрятав лицо в ладонях, заревела.

Я знала, она оплакивала не себя, ее сердце болело за Амана. Что же касается моего, оно и вовсе разрывалось на части.

Совет закончился поздним вечером, и, несмотря на то что мнения разделились, было решено дать Карраю шанс выстоять перед надвигающимся безумием. Об этом я узнала от мамы, которая, как мне показалось, была не очень рада. Наверное, она бы предпочла, чтобы на Амана поохотились древние монстры, тогда бы отцу не пришлось собой рисковать. Но правители остались непреклонны: они не желали жертвовать ни Клер, ни детьми, ни Карраем.

— Мы еще повоюем, — выйдя из зала, где заседал Совет, ободряюще улыбнулась мне Анна. Ласково погладила по голове и прошептала: — Главное, не отчаивайся.

И я пыталась держаться, не отчаиваться. Держалась всю ночь и весь следующий день. Верила в лучшее, не опускала руки, молилась Ясноликой и уповала на чудо.

Но чуда не случилось. Ближе к вечеру прибыл гонец с известием: Огненный дракон сжег дотла деревню на границе Сумеречной империи и Рассветного королевства. Крестьяне, что успели спрятаться, выжили. Остальные…

— Его светлейшество принял решение: этой ночью по следу князя пустят дольгаттов, — закончил гонец.

Я в тот момент была с ее лучезарностью и лишь чудом удержалась на ногах: после слов гонца те стали как ватные.

— Но как же так? Они ведь родственники! — в смятении воскликнула Анна. — Если князь погибнет, пострадают и другие. Камрану прекрасно об этом известно!

— Правитель в первую очередь печется о своем народе. Он глубоко сожалеет, что для князя и его семьи все так закончится, но Каррай не оставил ему выбора.

Все, что происходило дальше, и вовсе напоминало бредовый сон. Кажется, я все-таки потеряла сознание, потому что в себя пришла уже в спальне. Возле кровати сидела мама, в дальнем углу суетилась Хевина: смешивала какие-то настойки, наверняка успокаивающие, которые мне пить совсем не хотелось.

— Аман! — Я резко села на постели, вновь погружаясь в пучину противоречивых чувств.

Как он мог?! Ну как он мог заболеть?! Только и делает, что меня мучает. Хочет, чтобы я пережила его смерть!

Совсем совести нет.

— Возможно, Клер и детей еще удастся спасти. — Мама сжала мою ладонь, мягко проговорив: — Маги сейчас пробуют разные заклинания и если сумеют разорвать связь…

— А как же Аман? — тихо спросила я, чувствуя, как панический страх сменяет злость на Огненного. — Ему ведь тоже можно помочь, да? Приказ его светлейшества… Его великолепие ведь может что-то сделать? Переубедить его, настоять, надавить.

— Риан…

— Его нужно спасти… Обязательно нужно спасти!

— Риан, родная…

Подняв на маму глаза, я поняла, что она не станет меня обманывать. Не станет говорить слова, в которых я сейчас так нуждалась.

— Уходи.

— Риан, тебе нужно успокоиться. — Мама подалась ко мне, до боли сжимая пальцы на моем запястье. — Быть сильной ради этих детей. Сейчас ты выпьешь настойку и уснешь, а завтра мы…

— Уходите обе, — глухо прорычала я. Вырвала руку из руки матери, метнула злой взгляд в сторону служанки. — И настойку свою заберите. Уходите!

Мне все-таки удалось их выставить, пусть и не сразу. Кажется, мама обиделась, но мне сейчас было не до ее задетых чувств. Оставшись одна, я сжалась в комок на кровати и заплакала. Чили был рядом, но я не обращала на него внимания. Беспомощная и жалкая, я с ужасом представляла, что, возможно, именно сейчас дольгатты выслеживают Амана.

Они хотят, чтобы я просто взяла и уснула. А на следующее утро, проснувшись, узнала, что он… Сжав зубы, тихонько завыла. Как же порой мне хотелось его убить. Не знать его. Забыть. Но сейчас от одной только мысли, что больше никогда его не увижу, я едва не лезла на стенку. Ревела, захлебываясь слезами, понимая, что больше ничего не смогу сделать.

Не знаю, сколько длилась эта пытка. В какой-то момент заметила, что Чили ощетинился, зашипел, прижался ко мне, опаляя своей уже готовой заискриться шерстью. Вскинув голову, смахнула слезы и увидела вырисовывающуюся в полумраке женскую фигуру. Испугаться не успела: незнакомка сделала шаг вперед, на свет, отбрасываемый пламенем свечей, и я узнала в ней Элесбед.

— Только не кричи, — выставив перед собой руки в примирительном жесте, попросила морканта.

Я бы и рада была закричать, но удивление, смешанное со страхом, невидимой петлей перехватило горло. Ведьма — и в моей спальне? В замке, напичканном охранными заклинаниями. Особенно сейчас, когда в мире драконов такое творится.

— Я пришла поговорить.

Приглядевшись повнимательней, я заметила, что Элесбед какая-то… ненастоящая. Размытая, неясная. И дело вовсе не в скупом освещении, просто морканты на самом деле здесь не было.

— Что это за магия? — Я притянула к себе Чили, который продолжал мелко дрожать. Провела рукой по холке льорна, приглаживая вздыбленную шерстку, пытаясь его успокоить, но тот шипел и распалялся в прямом смысле слова. Как бы не сжег мне все простыни.

— Я пришла говорить с тобой не о магии, а о своем сыне. — Княгиня вскинула голову, посмотрела на меня так, словно своим появлением сделала мне одолжение.

Стерва.

— Знаешь, что с ним случилось? — Не было никакого желания с ней церемониться, поэтому я оставила вежливый тон.

— Знаю, — коротко ответила морканта и усмехнулась. — Ты ведь по нему сейчас убиваешься?

— Тебя это не касается! — огрызнулась я. Отпустив льорна, тут же вскарабкавшегося по витой колонне балдахина и укрывшегося в складках темного бархата, сжала руки в кулаки. — Вместо того чтобы издеваться, лучше бы сына своего искала!

— Я искала. И нашла, — мрачно проговорила призрачная Элесбед.

Сердце в груди сделало кульбит, после чего замерло, не решаясь биться.

— Он… жив?

— Пока да. Но сегодняшнюю охоту точно не переживет.

Сказано это было таким спокойным, ничего не выражающим голосом, что у меня затряслись поджилки. Хорошо, что сидела на постели, иначе бы как подкошенная рухнула к ногам колдуньи. Этой ледяной, бессердечной женщины.

— Ну так помоги ему! Ты ведь морканта! Спаси его от безумия. Сделай хотя бы одно доброе дело!

— Я не могу его спасти, Риан, — покачала головой Элесбед. — Но это можешь сделать ты. Его дракон выбрал тебя. Если кто и сумеет вырвать его из оков безумия, так только его любимая.

Все-таки она решила меня убить, обставив все как самоубийство. Потому что ничем иным, как самоубийством, предложение морканты нельзя было назвать.

— Те драконы, которых казнили… У некоторых были ари. Были невесты. Любимые. Почему же они не спасли своих женихов и мужей?

Морканта пожала плечами:

— Не знали, а может, боялись. Столкнуться с обезумевшим зверем — испытание не для слабых духом. Но ты отважная девушка, Риан. Ваша связь… Не та, что сформировалась после того, как Аман дал клятву, а та, что зародилась между вами годами позже… сейчас… Она единственная сможет удержать его в этом мире. Только его любовь к тебе и твоя к нему.

— Я его не люблю! — запальчиво воскликнула я. — А в иные моменты так и вовсе ненавижу!

Ненавижу ведь? Вот только почему сердце так болит за Каррая, разрывается на части.

И снова на лице морканты не отразилось ни тени эмоции.

— Знаю, ты его ненавидишь, и в этом тоже виновата я.

— Неужели ты научилась признавать ошибки? Если бы не ваша окаянная клятва…

— Не в клятве дело, девочка, — резко перебила меня ведьма. — Ты находишься под воздействием моих чар. Находилась все это время. Магии, которая и вызывает в тебе злость, обиду, раздражение. Меня страшили чувства, что начали зарождаться между вами, слишком уж сильные они были, мне неподвластные, но теперь они единственные могут спасти моего сына. Подойди.

Но я не шелохнулась. Сидела, осмысливая ее слова, пытаясь понять только что услышанное. На мне чары ненависти? Но я их не чувствую. Никакого воздействия извне.

Только горечь яда внутри.

Сделав шаг ко мне, Элесбед нахмурилась и нетерпеливо проговорила:

— Риан, ты моя единственная надежда. Я не причиню тебе вреда. Более того, если Аман выживет, сниму с него все обязательства. Ему не придется исполнять клятву, и об огненной болезни все забудут, будто ее и не было. Но это только если он выживет, — с нажимом повторила она.

Все так просто? Мало верится.

— Да ты же лжешь, как дышишь. Если бы клятву можно было так просто разрушить, маги уже давно бы что-нибудь придумали!

Морканта самодовольно усмехнулась:

— Я была одной из тех, кто накладывал на Амана и Клер эти чары в храме Гроара вместе с самыми сильными, могущественными колдунами. Они давно умерли, но я-то осталась. И я единственная смогу их отозвать. — Элесбед вскинула голову. — Помоги мне, и я помогу всем вам.

— А если нет, позволишь своей приемной дочери умереть?

По лицу колдуньи прошла судорога. А может, ее призрачная проекция просто дрогнула. Не знаю, каких трудов Элесбед стоило находиться здесь, вдали от своего тела. Полагаю, что немалых. Но меня не это волновало. Волновали Аман, Клер, дети.

А еще ее слова о навеянной ненависти.

— Клер бы в любом случае не умерла, просто продолжала бы мучиться от одолевавшего ее время от времени огня, — раздраженно отозвалась ее светлость. — И с детьми бы ничего не случилось. Мой сын слишком любит этих беспризорников, они — его слабость, вот я ею и воспользовалась. Стращала его время от времени, чтобы не забывал о данном обещании. Мужчина обязан держать свое слово. Обязан защищать семью и честь рода!

В горящих глазах морканты я видела то самое безумие, которое одолело Амана. С одной лишь разницей: Каррай стал жертвой неведомой напасти, возможно, моего чокнутого дяди, Элесбед же обезумела добровольно. Без всяких чар позволила ненависти отравить свое сердце.

— Ты сумасшедшая…

— А ты слабачка, раз продолжаешь торчать здесь, вместо того чтобы спасать Амана! — Морканта подскочила ко мне, схватила за руку и крепко ее сжала.

Несмотря на призрачность гадины, прикосновение я ощутила, так что чуть не взвыла, но вместо того, чтобы вырываться, послушно замерла. Ведь если на этот раз она не солгала и я его на самом деле не ненавижу…

Губы морканты беззвучно зашевелились, и мне начало казаться, будто меня выворачивает наизнанку. Меня мутило, закружилась голова. Краем сознания заметила Чили, уже собравшегося атаковать призрака. Качнула головой, останавливая своего защитника, и сосредоточилась на ощущениях. С каждой секундой головокружение только усиливалось, а из глубины души начали подниматься эмоции. Сильные, обжигающие, горячими слезами выступавшие у меня на глазах. В голове заметались воспоминания, какие-то неясные обрывки прошлого, накатила смутная тревога, осознание, что под воздействием этих чар я сделала что-то плохое.

Элесбед раздраженно скривилась:

— На тебе есть еще какая-то магия. Не пойму, откуда она… Подожди! — Она сильнее сдавила пальцы на моем запястье, почувствовав, что я пытаюсь вырваться. — Блок на памяти. Сильный… — А потом вдруг разжала пальцы и, прежде чем я успела отдернуть руку, вложила в мою ладонь полупрозрачный камень, тускло мерцавший в полумраке. — Со своей памятью потом разберешься. Сейчас важно другое. Этот кристалл настроен на моего сына, с ним ты быстро его разыщешь. Главное, незаметно покинь Ледяной Лог. Родители тебя не отпустят, силой оставят в замке. Но если ты сейчас же за ним не отправишься, мой сын умрет. Его смерть будет и на твоей совести!

До меня даже не сразу дошел смысл ее последних слов. Я сидела будто оглушенная, пытаясь осмыслить нахлынувшие эмоции. Горечь раскаяния, стыд, ужас, что вызывали во мне мои слова и поступки.

Сколько же я ему наговорила… Уже после того, как он, рискнув всем, меня отпустил. Мечтала ранить его побольнее, задеть, заставить страдать. Растоптать его сердце. А теперь чувствовала, что мое сердце втоптано в грязь. Мной же.

Мерзкое ощущение.

Сжала в руке камень, не понимая, что буду делать, но точно зная, что не смогу оставаться безучастной. Не смогу сейчас просто взять и уснуть.

Не смогу его отпустить. Не из-за чувства вины, а из-за…

Морканта исчезла, словно ее и не было. В дверь коротко постучали, а потом она распахнулась, и на пороге возник Мориэн. Бледный, взволнованный.

Мой близкий друг Мориэн, знавший в Ледяном Логе все потайные ходы.

— Я прилетел, как только узнал.

Я соскочила с кровати, едва не запутавшись в дурацкой юбке, и подлетела к Ледяному. Схватила его за руку, с силой ее сжала и прошептала:

— Мориэн, милый, пожалуйста! Помоги мне сбежать из замка!

Я боялась заглядывать в будущее. Боялась даже предположить, что случится, когда окажусь за стенами Ледяного Лога. Мне ведь нужны будут фальвы, и этот камень… Как он вообще работает? Может, его нужно как-то активировать? Что значит: настроен на Амана?

Эта гадина мне ничего толком не объяснила!

А я не удосужилась поинтересоваться. Глупая. И даже если найду Каррая, что ему скажу? Что я его… Ну то есть скажу, чтобы скорее приходил в себя! Вот что он от меня услышит. Правда, не уверена, что моя просьба, пусть даже горячая и искренняя, ему поможет. Драконы, особенно в приступе бешенства, не то чтобы хорошие слушатели. Он вполне может сжечь меня, даже этого не заметив.

Как сжег других…

От этой мысли меня передернуло, но я взяла себя в руки, запретив себе думать о случившемся кошмаре и сосредоточившись на том, чтобы скорее прекратить кошмар настоящий.

Тальден долго молчал, поэтому я спросила:

— Мориэн, ты ведь мне поможешь?

— За пределами замка сейчас небезопасно. — Наследник прошел в комнату, притворив за собой дверь.

Я с жаром покачала головой:

— Нет, ты не понимаешь! Ко мне приходила морканта, вернее, ее призрак или… В общем, не важно! Она сказала, что я смогу спасти Амана. Пока еще не поздно. С помощью ее магии я сумею его найти. Мориэн, пожалуйста. Мне нужны фальвы, и ты договоришься с солдатами, чтобы они меня выпустили.

— Риан, — мягко проговорил наследник.

Я набрала в легкие побольше воздуха, собираясь привести тысячу и даже больше причин, почему мы уже должны бежать по тайному ходу, а не торчать в этой комнате, но Герхильд меня перебил.

Он говорил спокойно, сдержанно и в этот момент был очень похож на своего отца и… совсем не похож на моего друга:

— Морканта — змея, которая спит и видит, чтобы ты умерла. Сейчас она обозлена как никогда. Она потеряла дочь, а теперь теряет и сына. Ей уже все равно. Твоя смерть — а встретившись с Карраем, ты не выживешь, — по ее извращенному понятию, послужит ей утешением.

— Но ты не понимаешь… — простонала я.

Схватила его за руки, заглянула в глаза. Впечатление было такое, будто касаюсь обломка льда.

— Аман не может погибнуть. Если я вмешаюсь, он выживет. Просто помоги мне отсюда уйти. О большем не прошу!

Ледяной отступил на шаг, нахмурился и проговорил зло, резко, словно хлестнул по лицу невидимой плетью:

— Ты ведь его не выносишь. Только и делала, что кривилась при его появлении. А сейчас что? Вдруг резко взяла и влюбилась?

— Не в этом дело. Просто… — Слезы обжигали глаза, но я сдерживалась, как могла. Сейчас нужно быть сильной, смелой, уверенной. И настойчивой.

Мориэн отсюда не уйдет, пока не согласится.

— Просто что, Риан? Ты ведешь себя как капризная девчонка! — рыкнул наследник. — То нос от него воротишь, то готова сломя голову нестись ему на помощь. Карраю уже не поможешь. Никто не поможет. Тем более ты! А я не позволю тебе себя сгубить. В отличие от тебя я еще не сошел с ума!

Он резко развернулся и шагнул к двери. Задохнувшись от возмущения (вот так лучший друг! Лаали номер два), я бросилась за ним следом, схватила за руку, но он грубо и яростно оттолкнул меня, отбросив на несколько шагов назад.

— Ты сейчас не в себе, Риан. Потом скажешь спасибо за то, что я тебя удержал, не дал натворить глупостей.

— Мориэн! Мориэн, не надо!

Я снова бросилась к нему, подскочила к двери. Опоздала лишь на долю секунды: створки захлопнулись прямо перед моим носом. Я рванула их на себя со всей силы, на какую только была способна, и зашипела от боли — ладонь оцарапал ледяной осколок. В считаные мгновения двери и стену затянуло мутной коркой льда. Я ударила по ней кулаком, раз, другой, яростно пнула ногой. Ничего. Даже трещинки не пошло!

— Мориэн! Мориэн, немедленно это убери! — заорала я. — Убери, иначе я буду ненавидеть тебя и презирать до конца своих дней! Мориэн!!!

Но ответом мне была тишина и пробирающий до самых костей холод, быстро заполнивший всю комнату.

Я не желала сдаваться. Снова и снова ударяла по ледяному панцирю тяжелым канделябром, била из последних сил. Потом в ход пошло пламя свечей, и даже Чили, искрясь от негодования, бросался на запечатанную ледяной магией дверь.

Все без толку: лед не желал становиться талой водой. Я сильно шумела, но никто не приходил. По-видимому, чары Герхильда не только меня не выпускали из спальни, но и удерживали внутри любые звуки.

Даже объяснить ничего толком не дал. Даже не попытался меня выслушать и понять!

Смирившись с тем, что с дверью воевать бесполезно, я высунулась в окно, но тут же отмела этот вариант побега. Летать я не умела, а волшебного ковра со мной не было.

Долго вертела в руках камень, что вручила мне морканта, надеясь, может, он подскажет, как выбраться из замка. Но он лишь продолжал тускло мерцать и, казалось, в любой момент мог погаснуть. Если такое случится, будет ли это означать, что Амана уже нет в живых?

От этой мысли я сама покрылась ледяной коркой, а сердце и вовсе готово было в любой момент рассыпаться крошевом.

Была уже глубокая ночь. Родители уверены, что я, сморенная переживаниями, давно уснула. Хевина сюда до утра не сунется, особенно после того, как я грубо себя с ней повела. Но утром уже будет поздно. Помощь мне нужна сегодня. Сейчас!

Отчаявшись, я даже воззвала к морканте, но та безмолвствовала. Ей бы проследить, что я сумею выбраться, проконтролировать, так нет же, сунула камень мне в руки, сняла чары ненависти и отбыла со спокойной совестью туда, где пряталась все это время.

Ну вот что за женщина!

Звери о своем потомстве и то беспокоятся больше.

Звери! Я подскочила на кровати, словно меня кто-то ужалил. Чувствуя, как щеки начинают гореть от нахлынувшего возбуждения, громко позвала:

— Чили! — И быстро добавила: — Мне нужно, чтобы ты привел сюда ее лучезарность! Справишься?

Льорн съехал по колонне балдахина, что-то пропищал негромко. Не знаю, означал ли этот писк согласие, я в языке льорнов совсем не разбираюсь, но Чили всегда меня понимал. Он знал, как мне сейчас плохо, что я схожу с ума от тревоги, и сам тоже тревожился.

Взяв льорна на руки, я поднесла его к окну и усадила на подоконник.

— Найди ее и приведи сюда. Но только ее, — повторила на всякий случай. — Увидев тебя, Анна поймет, что со мной что-то происходит. Должна понять.

По крайней мере, только на нее мне и оставалось надеяться. На нее и на Чили. Больше уже было не на кого.

Полуночная тьма поглотила льорна, тьма безлунной и беззвездной ночи. Как же темно и страшно… И так тихо, аж до мурашек. Я замерла возле окна, считая секунды. Те складывались в минуты: невыносимо долгие, напряженные, когда отчаяние сменяется зыбкой надеждой, а ту в свою очередь снова поглощает страх, что не справлюсь, могу опоздать. Каждый удар сердца, каждое мгновение все больше отдаляли меня от Амана.

Если Чили не отыщет Анну, если она замешкается, если откажется меня отпустить… Слишком много «если».

Не знаю, как сама не сошла с ума от пытки ожиданием, но, когда снаружи раздались чьи-то шаги, приглушенные коркой льда, я бросилась к двери. Снова начала по ней бить и просить, чтобы меня выпустили. Громко, срывая голос до хрипоты.

В какой-то момент все снова стихло, но лишь на короткое время. Вскоре я уже отчетливо слышала голоса за дверью, чувствовала, как под моими ладонями дрожат створки.

Только бы не привели родителей. Только не их.

Когда по льду зазмеились трещины, я отступила на несколько шагов, прижала к груди руки, взывая к милости Ясноликой, а потом облегченно выдохнула. Это была Анна со стражниками и придворным магом.

— Риан, что здесь происходит? — Императрица взволнованно огляделась, словно искала притаившуюся где-то за мебелью опасность или врагов.

— Ваша лучезарность! — Я бросилась к ней и, захлебываясь словами, стала рассказывать о появлении морканты, о выходке Мориэна и о том, как сильно я сейчас нуждаюсь в своей названой матери.

— Я не капризная девчонка, как утверждает ваш сын. Все это время я была под чарами, потому так вела себя с Карраем. Ваша лучезарность, Анна… пожалуйста!

— Риан, родная, но я не могу рисковать тобой, — покачала головой императрица. — Мориэн прав, и…

Но я не собиралась повторять недавнюю ошибку, продолжила говорить, решив, что умолкну только тогда, когда она сдастся и согласится меня отпустить.

— Поставьте себя на мое место. Что бы вы сделали ради его великолепия? Позволили бы ему умереть? Нет, вы бы последовали за ним куда угодно, хоть к хордам в пропасть. — Я заглянула ей в глаза, надеясь отыскать в них проблески понимания, сострадания, согласия. — Не лишайте меня этого шанса. Ни меня, ни Амана.

Некоторое время она молчала, как и ее охрана, и придворный маг. Стражники не шевелились, ожидая дальнейших распоряжений своей правительницы, и я тоже замерла, словно окаменела, лелея в душе последние крохи надежды.

— Твои родители меня убьют, Риан, — хмурясь, наконец произнесла Анна.

А у меня чуть ноги от облегчения не подкосились и сердце из груди не выпрыгнуло от радости.

— Они не узнают, что это вы меня отпустили!

— А вот это уже точно за гранью реальности, — хмыкнула императрица. — И что значит: я тебя отпустила? Мы вместе отправимся искать твоего Огненного. Одна ты точно никуда не полетишь. Это даже не обсуждается.

— Тогда вас убьет его великолепие, — в ужасе прошептала я.

Представив Скальде Герхильда в гневе, испугалась даже сильнее, чем если бы вот прямо сейчас на меня напал обезумевший дракон. Тальден и меня убьет. Родители даже не успеют до меня добраться, Ледяной владыка разделается со мной раньше.

— Он поймет. — Анна задорно улыбнулась, став похожей на юную девушку, мою ровесницу. — Мне не привыкать сбегать из Ледяного Лога. А теперь и ты попробуешь.

— Спасибо! — Я обняла ее крепко-крепко, и слезы, которые так старательно в себе удерживала, потекли по щекам. Отстранившись от названой матери, украдкой вытерла их и тоже улыбнулась. — Я верю, что все получится.

По лицу Анны пробежала тень, но правительница быстро взяла себя в руки и ласково потрепала меня по щеке.

— А мы будем рядом. Подстрахуем, если понадобится. — Обернувшись к своей охране, она велела следовать за нами, а потом снова обратилась ко мне: — Пойдем спасать твоего любимого дракона.

— Он не… — заикнулась было я, но проглотила последние слова.

Сейчас не время копаться в себе и в своих чувствах.

Любимый ты или нелюбимый, но спасти тебя, Каррай, я обязательно спасу. Найду и спасу.

И от дольгаттов, и от тебя самого.

ГЛАВА 25

Побег из императорского замка проходил под покровом ночи, в полнейшей секретности. Я очень боялась, что, покидая Ледяной Лог, мы столкнемся с Мориэном (сомнительно, что после нашей ссоры он отправился отдыхать) или еще хуже — дорогу нам преградит его великолепие, суровый и непреклонный. А может, откуда-нибудь из-за угла выскочат родители, наделают шуму, и опять же о нашей авантюре станет известно Скальде Герхильду.

Но никто не спешил вставать у нас на пути. Редкие стражники, что патрулировали замок, почтительно расступались перед ее лучезарностью и, даже если и задавались вопросом, куда это мы собрались, виду не подавали.

К своей личной охране и магу Анна присоединила еще двух солдат из дозорных. Просто велела им следовать за нами, и те сразу повиновались. Хорошо все-таки быть императрицей.

Когда-то в своих самых дерзких мечтах я представляла себя на ее месте, на троне возле Мориэна. Долгое время была уверена, что влюблена в него, и страдала от неразделенной любви, а теперь вдруг поняла: мне просто нравилась эта моя мечта. Нравилось жить в сказке, в которой я выходила замуж за прекрасного принца и сама становилась принцессой. Но сказка уже давно закончилась, развеялась иллюзия чувств. К нему я не испытывала даже сотой доли того, что испытала с Карраем и…

На этой мысли я влепила себе пощечину. Не на самом деле — понарошку. Влепила и последовала за императрицей в карету. Камень морканты держала на раскрытой ладони, то и дело опуская взгляд и проверяя, не потускнел ли он. К счастью, подарок Элесбед продолжал мерцать, словно внутри его была заточена песчинка света. Осколок звезды или жизни, что еще теплилась в Амане Каррае.

Жизни, которую я собиралась спасти.

— Думаете, это возможно? — спросила у Анны, когда карета, запряженная фальвами, взмыла в небо — темное, мрачное, зловещее, затянутое грозовыми тучами, рваные клочья которых заслоняли луну и звезды. Лишь отблеск камня пронзал этот мрак, направляя нас по следу Огненного. — Чтобы ари спасла своего тальдена? Я ведь даже не стала его ари, хоть мы и женаты.

Очень странная ситуация.

Императрица, сидевшая напротив, задумчиво произнесла:

— Ты ведь знаешь, как я люблю читать. О прошлом Адальфивы, о том, что было. Легенды, предания… Конечно, в них много вымысла, но есть и доля правды. Слышала историю князя Роланта и алианы по имени Эйри?

Я покачала головой.

— Этакий любовный роман по-адальфивски, — с легкой улыбкой сказала Анна. — Ролант пригласил Эйри к себе на отбор, а впоследствии выбрал ее среди остальных участниц. Но был и другой дракон, Хайл, или как там его… — Она нахмурилась, припоминая имя соперника, но заострять на этом внимание не стала и негромко продолжила: — В общем, он тоже желал заполучить Эйри в жены и надеялся, что на отборе у Роланта она проиграет. Всячески саботировал испытания, пытался настроить князя против невесты, но тот искренне ее полюбил. И тогда на свадебном пиру подлый Хайл подлил Роланту в вино колдовское зелье. Отрава разожгла в нем такой гнев, что он обратился в дракона прямо в замке, едва не разрушив тот до основания, после чего отправился жечь свои же деревни. Эйри, которая любила жениха больше жизни, последовала за ним.

— И что, ей удалось его спасти? — с надеждой спросила я.

Анна кивнула:

— Ее появление спасло не только Роланта от казни дольгаттами, но и жителей деревни от мученической смерти. Она обратилась к Огненному дракону в песне, и злость, застилавшая глаза зверя, ушла под натиском любви и нежности.

— И потом они жили долго и счастливо?

Не уверена, что это про нас с Карраем.

— Ну… — Ее лучезарность замялась. — Хайл не смирился с поражением и спустя какое-то время снова воспользовался колдовским зельем, в этот раз нацелив его против Эйри. Магия затмила ей разум, и она убила своего мужа, а после, когда чары спали и она увидела, что натворила, лишила и себя жизни.

— Жуть какая. — Я поежилась. Если честно, рассчитывала на другой финал этой истории.

Капелька света в этом непроглядном мраке нам бы сейчас точно не помешала.

— Мораль этой сказки такова: от подлецов вроде Хайла надо избавляться сразу же, — мрачно проговорила Анна. — Точно такую же ошибку мы допустили с твоим дядей. Мой муж поклялся сохранить ему жизнь, а теперь страдают другие. Надо было самой его убить, — проронила она чуть слышно. — Я ведь никаких клятв этому выродку не давала.

— Считаете, это из-за него драконы сходят с ума?

— Доказательств у нас нет, но я в этом уверена, — твердо ответила императрица и вдруг взволнованно произнесла: — Риан, смотри!

Камень у меня на ладони ярко вспыхнул, едва нас не ослепив. Карету тряхнуло, отчего молоденький маг, что сидел подле ее лучезарности, едва не повалился на меня. В последний момент удержался, обеими руками вцепившись в мягкую обивку сиденья.

Где-то вдалеке громыхнуло, и пространство наполнил гул надвигающейся грозы.

— Это дольгатты, они приближаются, — побледнев, прошептала Анна. — Нам надо спешить!

— Откуда вы знаете? — чуть слышно выдохнула я, чувствуя, что еще немного и поседею. От ужаса, от напряжения, от нервов.

— Однажды мне пришлось присутствовать на казни тальдена. Хорошо помню появление этих тварей и все, что было дальше. Нам они вреда не причинят — за это не переживай, их интересует только Каррай.

Зато я переживала за все остальное. От волнения даже засосало под ложечкой, закружилась голова, и во рту пересохло. Вот бы хлебнуть сейчас вина: сладкого и крепленого. Оно бы придало мне смелости и уверенности в том, что делаю. Потому что сейчас этой уверенности у меня не было.

Как и смелости.

Карету тряхнуло, да так, что я едва из нее не вылетела. Небо, словно гранитный камень, расколола на части кривая молния. Снова громыхнуло, и от этого протяжного, зловещего гула липкий пот заструился по коже.

Как же все это жутко.

Мы снижались. Быстро, стремительно, почти что падая. Камень в моей руке уже не мерцал — он сиял ослепительно-ярко, направляя фальвов по следу Каррая.

Надеюсь, он не направит сюда и дольгаттов.

Когда колеса ударились о землю, меня подбросило на сиденье, но я этого даже не заметила, сосредоточенная только на одном: на обезумевшем драконе, с которым в скором времени должна буду встретиться.

Стоило карете остановиться у края темного перелеска, за которым простиралось поле, поросшее высокой травой, я не стала мешкать. Выскочила из экипажа первой.

Анна пыталась меня удержать, даже крикнула:

— Риан, подожди!

Но я больше ждать не собиралась. Бросилась бежать что есть духу, нырнула в густую траву, оставляя позади императрицу и ее свиту. Я мчалась к замершему посреди поля сложившему крылья черному дракону.

Ожидала увидеть беснующегося зверя, но уж никак не тальдена, покорно ожидавшего казни. А именно таким Аман и казался: как будто просто ждал, когда за ним придут дольгатты.

Сделала еще несколько шагов, услышала, как что-то хрустнуло у меня под ногой, и застыла. Дракон открыл глаза, и иллюзия рассеялась. Он не был спокоен и смиряться уж точно не собирался. Темные зрачки, словно замурованная в янтарной смоле тьма, дрогнули, вытягиваясь в нитку. Острые шипы крыльев вонзились в землю с такой яростью и силой, что содрогнулось поле.

Черный дракон вырастал надо мной, заслоняя собой небо. С каждой секундой я все больше осознавала, какая я маленькая, слабая, беззащитная перед таким Аманом Карраем. Но поворачивать назад было поздно, спасаться бегством — бессмысленно.

Сжав руки в кулаки, шагнула навстречу дикому хищнику и громко выкрикнула:

— Я пришла за тобой!

Ответом мне было грозное рычание, похожее на те самые грозовые раскаты, и пламя, заплясавшее в глазах Огненного.

Казалось, вот сейчас он раскроет пасть, и от меня останется обугленная головешка. А может, и того меньше — лишь горсточка пепла, который подхватит ветер, развеет над полем, будто и не было никогда Риан Анвэри.

Но я была жива, как и Каррай. И чтобы так оставалось и дальше, следовало что-то говорить, что-то делать. Докричаться до него, достучаться, заставить снова стать человеком.

Излечить от неведомой болезни.

Очередной короткий рык, от которого у меня затряслись колени, и зверь подался вперед, склоняя ко мне свою гигантскую морду.

Может, и не сожжет. Просто возьмет и сожрет. Кто его знает, вдруг он голодный. А тут я в своем светлом на фоне общей тьмы платье мельтешу перед ним и дразню, раздражаю, соблазняю свежим мясом.

Пока еще, к счастью, не поджаренным.

Зверь продолжал рычать, правда, негромко, приглушенно. Обнажал острые клыки, от одного вида которых становилось жутко, но пока что не пытался использовать их по назначению.

Он словно предупреждал меня, чтобы отступила, чтобы скорее уходила прочь. Пытался запугать, и у него это, к слову, отлично получилось. Но я точно знала: теперь уже не уйду. Чувствовала, что нужна ему.

Сделав несмелый шаг к дракону, остановилась.

— Аман…

А потом еще шаг и еще. Трава как будто расступалась, пропуская меня к Карраю. Клонилась к земле под натиском ветра все ниже, а я меж тем подходила к тальдену все ближе.

Вот уже руку к нему протянула, почти его коснулась. Пальцы дрогнули, и я едва их не отдернула, в последний момент справилась со страхом. Гладкая и твердая чешуя дракона под моей ладонью была горячей, почти обжигающей, но я не отнимала руки и мысленно радовалась: мог бы, уже давно мог убить, но не сделал этого. Замер, словно застыл, обдавая горячим воздухом, что вырывался из ноздрей чудовища.

— Возвращайся. Прошу. Ты нужен Клер — она без тебя не сможет. Ты нужен детям — они ведь так тебя любят.

Кажется, я сказала что-то не то. Дракон тряхнул головой, сбрасывая мою руку, раздраженно и даже зло, а потом зарычал грозно. В глазах снова полыхнуло пламя, распаляя янтарные радужки, а в моем сердце шевельнулся страх, однако я не отступила. Наоборот, потянулась к нему упрямо и заговорила, теперь уже не осторожничая, не подбирая правильные слова, которые могли бы вернуть Амана, а рассказывая о том, что чувствовала:

— Это все неправда. Я обманываю тебя!

Дракон громко фыркнул, как бы говоря: «Так я и думал».

— И не рычи на меня, не смотри так, будто готов сожрать! Мне вот тоже очень часто хотелось на тебя рычать. И сейчас, честно говоря, очень хочется. А еще стукнуть тебя хорошенько, но, боюсь, это станет последним, что я сделаю в своей короткой жизни. Так вот… Я обманула тебя! Я здесь не из-за Клер и не из-за детей. Да, они будут страдать, если тебя не станет. Да, ты им нужен. Еще и эта дурацкая клятва… Но больше всего… ты нужен мне. Это я буду страдать больше всех.

Сглотнула шумно, пытаясь справиться с волнением и теми другими чувствами, в которых сейчас тонула. Умолкла на миг, а потом продолжила дрожащим, срывающимся голосом. Дрожащим не от страха — от всего, что испытывала к нему, с ним, из-за него сейчас и долгое время до того.

Просто отказывалась себе в этом признаться. А сейчас — не знаю, где только нашла смелость, — сумела признаться в своих чувствах ему.

— Хочешь, я тебе спою, как Эйри Роланту? Хотя певица из меня плохая. Спою о том, что чувствую. А если тебя не станет, то и чувств во мне не останется. Не останется ничего… Пожалуйста, возвращайся. Ради меня. — Сама не заметила, как оказалась с ним рядом. Прижалась щекой, погладила ладонями, тихо сказала: — Возвращайся ко мне.

Не знаю, откуда взялась уверенность… наверное, сердцем почувствовала, что за звериной личиной скрывается не безумное чудовище, а тот Аман, который спас от смерти девочку из приюта, заступился за меня перед вероломным другом, отпустил на волю, рискуя сестрой.

Готов был пожертвовать ради моей свободы собой.

— Возвращайся, — повторила я, улыбнувшись сквозь слезы. Потерлась щекой о теплую чешую дракона и услышала короткое, тихое фырканье. Явно довольное.

Выдохнула облегченно, чувствуя, что сердце уже готово выпрыгнуть из груди от счастья. А в следующую секунду… меня отшвырнуло от Каррая — яростным взмахом крыла он оттолкнул меня от себя. Взревел исступленно, не от безумия — от боли, что причинил ему набросившийся на него монстр.

Успела заметить блеснувшие во тьме острые когти твари, запрыгнувшей на Огненного, и вот уже она с яростью вонзилась в него. Двое других дольгаттов, не теряя времени, тоже подступали.

Подкрадывались, готовые растерзать Каррая.

В первые мгновения меня сковал такой ужас, что я даже забыла, как дышать. Столько историй об этих тварях, созданных древней магией, слышала… но не думала, что когда-нибудь с ними встречусь. Монстры были в разы меньше дракона, но ярости и силы им было не занимать. Мощные, покрытые короткой шерстью спины усыпали шипы — по виду как будто стальные, частично скрытые жилистыми крыльями. Уродливые пасти тех, что подкрадывались к Огненному, выжидая удобного момента, чтобы напасть, были распахнуты, и с острых клыков стекала слюна. Капая в траву, она оставляла после себя выжженные прогалины: наверное, вместо крови по жилам этих тварей течет смертоносный яд. Длинные передние лапы оканчивались острыми когтями, собачьи морды искажали голодные гримасы, а в глазах ярилось дикое пламя.

Мелькнула мысль, что никто их не отзовет. Только тот, кто отдал приказ, мог это сделать. Правитель Рассветного королевства. Но до Амана ему дела не было. Для его светлейшества князь стал досадной проблемой, которую ему не терпелось устранить.

Я закричала, когда дракон, пытаясь сбросить запрыгнувшее на него чудовище, выпустил из виду двух других монстров. Этим они и воспользовались — метнулись к Огненному, целясь в самое уязвимое его место — шею.

— Нет!!!

К счастью, он услышал мой крик. Одного дольгатта снесло ударом хвоста, другой, промазав, вцепился в крыло Каррая, и я зарыдала:

— Не надо! Оставьте его!!!

Глупая. Понимала, что мои крики, мои слова и мольбы уже ему не помогут. Не спасут и не защитят.

Сбросив на землю дольгаттов, дракон обдал их обжигающим пламенем, которое не причинило им вреда. Их ведь для того и создавали, чтобы иметь управу на Ледяных и Огненных. Казнить оступившихся, неугодных. Но даже в самом жутком кошмаре я не могла подумать, что к оступившимся и неугодным причислят Амана.

Атака повторилась. Дракон пытался от них отбиться снова и снова. Не сдавался. Ревел, изрыгал пламя, сражался. Не желая смиряться. Не знаю, сколько длилась эта схватка… Дольгатты побеждали, Огненный слабел, из последних сил цеплялся за жизнь. Пробовал взлететь, но раненое крыло не позволило ему оторваться от земли.

Мне по-хорошему следовало убираться. Но я не могла пошевелиться, заставить себя подняться. Слышала голоса. Кажется, Анна звала меня. Голоса приближались и все равно как будто доносились из другой реальности.

А в этой существовали только мы с Аманом и дольгатты.

«Нам они вреда не причинят — за это не переживай», — зазвучали в сознании слова ее лучезарности.

— Не причинят вреда… Не причинят! — Я вскочила и, закрываясь руками от брызжущего во все стороны пламени, бросилась к дракону.

Не пробежала — пролетела, стараясь не обращать внимания на грозовые раскаты и молнию, расколовшую небо на части.

Лучше бы в этих гадов попала…

Успела! В последний момент встала между Огненным и зарычавшими тварями.

— Даже не думайте, — прошипела, пятясь к Аману, чтобы оказаться к нему еще ближе. — Я никуда не уйду и не позволю вам замучить его до смерти. Поняли?!

Монстры сели на задние лапы и оскорбленно гавкнули.

— У вас приказ, а у меня муж! — Я с силой сжала пальцы в кулаки. — Раненный вашими стараниями!

Заметила, как одна из тварей собирается попросту меня перепрыгнуть, чтобы продолжить начатое. Не придумав ничего лучше, швырнула в нее ком выдранной с травой земли.

— Только попробуй! Я же сказала: сидеть!

Кажется, они окончательно растерялись.

Полил дождь, и пламя начало гаснуть. Мокрые дольгатты уже не выглядели устрашающе. Сидели поджав хвосты, сложив свои уродливые, как будто у летучих мышей, крылья и сверлили меня полными злого бессилия взглядами. Как будто говорили: «Мы можем ждать хоть вечность, а ты, смертная, скоро ослабеешь».

Дождь усилился, превратившись в ливень. На мне не осталось сухого места, и уцелевших нервов, кажется, во мне тоже больше не было. Я дрожала от страха, от напряжения, пристально следя за охотниками, за их малейшим движением. Даже не сразу заметила, не сразу почувствовала прикосновение драконьего крыла, заключившего меня в свой теплый кокон.

Шмыгнула носом, снова грозно посмотрела на дольгаттов, не зная, как долго продлится это затишье, когда им наскучит изображать дрессированных зверушек и они вспомнят об отданном им приказе.

Одна из тварей продолжала коротко порыкивать, две другие замерли, будто превратились в статуи. И я замерла, вслушиваясь в тяжелое, рваное дыхание дракона и голоса, которые звучали все громче.

— Риан! Риан!!! — звал меня… Мориэн.

Ему вторили и другие голоса: знакомые и чужие. А вскоре я заметила и их обладателей, показавшихся из густых зарослей.

Первым к месту сражения, должно быть с высоты напоминавшему большую чернильную кляксу посреди тревожно шумящей зелени, выскочил наследник. За ним уже спешили его великолепие с ее лучезарностью, на которой лица не было от переживаний. Следом мчались стражники и не помнящий себя от ужаса молоденький маг, а потом снова стражники… из свиты правителя Рассветного королевства. Последним, брезгливо отряхиваясь, показалось его светлейшество собственной персоной, да еще и в компании морканты. При виде княгини (уж не знаю, настоящей ли) я окончательно растерялась. Замерла в драконьих объятиях, вдруг осознав, что лимит своих внутренних ресурсов я на сегодня уже исчерпала.

И тем не менее нашла в себе силы обратиться к Камрану IV:

— Ваше светлейшество, умоляю, отзовите дольгаттов. Вы же видите, князь не безумен, иначе бы от меня уже давно места мокрого не осталось.

А так я вся мокрая и продрогшая. Но, к счастью, все еще живая. И снова не помню себя от страха. Не потому, что в нескольких шагах от меня злобно рычат дольгатты, а потому, что в любой момент правитель мог велеть этим тварям довести начатое до конца.

— По вине князя погибли люди, — грозно начал правитель, но его перебил Скальде Герхильд:

— Люди и драконы гибнут по вине Адельмара Талврина. Вот на кого следовало бы спустить дольгаттов. К тому же сейчас разыскивается другой Огненный, эррол Эрвайр, который мог быть причастен к поджогу деревни. Пока что вина князя не доказана, и, если он согласится стать человеком и пройти проверку, я буду настаивать, чтобы казнь отменили. Эсселин Анвэри права, отзовите дольгаттов!

У меня чуть сердце из груди не выпрыгнуло. Если Аман не нападал на ту деревню… Пожалуйста, Ясноликая, пусть это будет правдой! Даже зная, что был не в себе, он не простит себя и не забудет.

Пусть на нем не будет чужой крови.

Несколько секунд, которые, казалось, длились вечность, Камран молча стоял и обозревал странную картину: я льну к ощерившемуся дракону, дольгатты напряженно переминаются с лапы на лапу — ждут не дождутся приказа для последней атаки. Где-то в стороне догорает пламя: его отблески пляшут на уродливой морде твари, которой больше всех не терпится разделаться с Карраем. Вон как глаза жадно сверкают. С неба льет дождь, превращая обожженную землю в самое настоящее болото, и над всем этим пепелищем возвышается раненый дракон, который с каждой секундой дышит все медленнее, все тяжелее.

— Хорошо, пусть обернется, — наконец проговорил его светлейшество и велел дольгаттам расступиться.

Те повиновались, пусть и неохотно. Попятились, скрываясь в высокой траве, но я чувствовала: они по-прежнему здесь. Ждут своего часа и, если понадобится, с радостью добьют Амана.

Лелея в душе надежду, что еще немного и кошмар закончится, повернулась к Огненному. Коснулась его груди, вздымающейся медленно, как будто из последних сил. Вздрогнула, заметив, как мои ладони обагрились кровью, и взмолилась шепотом:

— Обернись! Позволь тебя спасти! Если не ради себя, то ради меня. Потому что я не смогу уйти, останусь с тобой до конца. А значит, дольгаттам придется загрызть и меня.

Дракон слабо фыркнул, и чешуя у меня под пальцами как будто начала таять. Серая дымка затянула грудь Огненного, поползла дальше, быстро скрывая его от посторонних взглядов. А когда хмарь рассеялась, я попятилась, прижав ладони к лицу, иначе бы точно закричала. В мужчине, лежавшем у моих ног, я едва узнала Амана Каррая.

Все тело тальдена было в глубоких ранах.

ГЛАВА 26

Несколько дней Аман восстанавливался и набирался сил. Обследовавшие его маги единодушно признали, что его светлость больше не страдает безумием. Неведомая болезнь ушла, будто ее и не было. И, наверное, это была самая хорошая новость за последнее время.

Хотя нет! Имелась еще одна. Элесбед сдержала слово и с посильным участием магов сняла с князя все обязательства по выполнению клятвы.

Оказывается, сердце у морканты все-таки было. Она не смогла оставаться в стороне (наверное, не верила, что у меня что-то выйдет), а потому сама, добровольно, отправилась к правителю на покаяние. Воззвала к его милости, к родственным чувствам, согласилась понести наказание за свои грехи, лишь бы помиловал наследника древнего княжеского рода, принадлежностью к которому она так гордилась.

Подозреваю, что, если бы не угроза жизни Амана, ей бы и в голову не пришло помогать магам, и тогда бы отец с этим упрямцем Карраем ни за что бы не отказались от своей затеи с ритуалом Л’арха.

Но теперь в этом чудовищном обряде не было необходимости. Еще какое-то время Клер и дети останутся под надзором целителей, которые желали удостовериться, что злые чары больше на них не действуют.

Его светлейшество порывался забрать князя с собой, но после короткого разговора с императором (уж не знаю, о чем они там шептались, я в тот момент сходила с ума от страха за жизнь Амана) согласился отпустить его в Сумеречную империю. Ледяной Лог был битком набит лекарями, которые могли помочь в лечении Каррая. К тому же, как мне показалось, Камрану было проще сбагрить потенциально опасного тальдена в руки соседа, а не устраивать князю проверки и не ломать голову над тем, как бы еще его наказать.

По приказу правителя дольгатты ушли, растаяли в ночи, оставив после себя ужасное напоминание: глубокие раны на теле Каррая. Благодаря магу, которого ее лучезарность не зря с собой взяла, мы в считаные секунды перенеслись в императорский замок, и лекари тут же приступили к спасению жизни Амана.

Меня к нему не пустили. Его великолепие, гнева которого я боялась больше всех дольгаттов, вместе взятых, велел страже «немедля препроводить эсселин Анвэри в ее покои», да там и оставить. Держать в четырех стенах до вынесения приговора самыми суровыми судьями, каких только знала Адальфива, — моими родителями.

Когда им стало известно, где я пропадала всю ночь и что делала… В общем, по сравнению с ними беснующийся дракон казался милой, ласковой зверушкой. Удивляюсь, как они меня не убили. Очень хотели со мной разделаться — я это по глазам видела.

Озвучив свою волю: до того как покинем Ледяной Лог, мне запрещается выходить из гостевых покоев, — родители ушли, напоследок заявив, что очень во мне разочарованы.

Разочарованы! Как будто я не любимого человека спасала, а совершила что-то ужасное.

Я даже предположить боялась, как отнесется мама к ее лучезарности. Не уверена, что они останутся подругами. Меня мама даже не пыталась понять. Сомневаюсь, что попытается понять Анну. Скорее всего, даже слушать ее не станет.

Элесбед покинула Ледяной Лог сразу после того, как связь между мной, Аманом и Клер была разорвана, а жизни ее сына больше ничто не угрожало. Ее отправили под конвоем в Рассветное королевство для дальнейшего разбирательства. Только правитель имел право решать судьбу своей подданной, хотя я уверена, что император с удовольствием заточил бы ее пожизненно в каком-нибудь затхлом подземелье или и вовсе на плаху отправил. За то, что мучила невинных детей, использовала в своих гнусных целях Клер, пыталась сломить меня и чуть не погубила сына. Ритуал Л’арха и его последствия целиком и полностью были бы на ее совести.

Обо всем об этом я узнала от Хевины, так как она была единственной, с кем мне дозволялось общаться. Мориэн меня не навещал (наша дружба трещала по швам), родители обо мне как будто забыли, а Анне видеть меня наверняка запретили. Или император, или мои жестокосердные родители. А скорее всего, они ополчились против нее все вместе.

Еще одним потрясением для меня стало осознание того, что я чуть не погубила Амана. Вспомнив о словах Элесбед о магическом блоке, я попросила магов меня проверить. Результаты этой проверки ни меня, ни их не порадовали: кто-то стер часть моих воспоминаний. А когда их удалось восстановить (процедура, кстати, не из приятных), я вспомнила и про танец с прислужником дяди, и про браслет. Вспомнила вечер, когда его надела, и как Аман, отпуская меня к отцу, его коснулся.

«Пусть лишь раз дотронется до него, и в скором времени ему станет не до тебя», — воскресли в памяти ядовитые слова.

И ведь действительно ему было не до меня. Из-за клятого браслета Аман чуть не сошел с ума.

Вытряхнув на кровать содержимое всех своих шкатулок, отыскала подарок Талврина. После проверки украшения стало ясно, как именно мой безумный дядя уничтожает драконов: подсылая им или их близким зараженные губительными чарами предметы.

Сказать, что я себя ругала, это ничего не сказать. Не нужно было вообще его брать! Следовало сразу рассказать обо всем Карраю.

Следовало больше ему доверять.

Но я закрылась в своей обиде, тешила свою гордыню, и вот к чему это привело — я чуть его не потеряла.

Спустя примерно неделю после начала моего заточения в дверь постучали. Думала, это Хевина. Отложив книгу, которую читала все утро или, скорее, пыталась читать, я сказала:

— Войдите.

Вздрогнула, вместо служанки увидев на пороге Огненного. Уронила книгу, неловко вскочив с кресла. Улыбнулась неуверенно:

— Привет.

Какой же он бледный. И эти синяки под глазами… Лицо осунувшееся. Даже похудел как будто.

Сердце болезненно заныло. Вот до чего ты довела всесильного дракона, Риан. Чуть его не погубила!

— Разве тебе уже можно вставать?

— Если верить лекарям, то еще нет. — Его светлость слабо улыбнулся. — Но я там схожу с ума. Фигурально, а не буквально, — поспешно уточнил он. — Поэтому и решил развлечь себя небольшой прогулкой.

— Рада, что ты решил прогуляться в этом направлении, — негромко пошутила я. Неловко кашлянула, отвела взгляд в сторону, зачем-то расправила юбку и снова подняла на Амана глаза.

— Думаю, нам стоит поговорить, Риан, — тихо сказал князь.

— Хорошо, — кивнула я, соглашаясь. Поколебавшись, осторожно продолжила: — Поговорить о…

— О нас. — Прикрыв за собой дверь, Аман шагнул ко мне.

Тему для разговора он выбрал, конечно, правильную, можно сказать, насущную, но очень уж для меня неожиданную. Я ведь даже не успела как следует настроиться, собраться с мыслями. Мама спит и видит, что мы разведемся. Да и отец не будет возражать против такого развития событий. А вот я…

— Риан… — начал было Каррай.

Поймав его взгляд, я быстро проговорила:

— Для начала мне следует извиниться. Это ведь я тебя чуть не убила.

Тальден недоуменно вскинул брови:

— Ты меня спасла. Если бы не ты, твоя смелость и сила, эти твари уничтожили бы меня. — На его губах появилась легкая улыбка. — Риан Анвэри — укротительница дольгаттов.

А вот мне было не до веселья.

— Если бы не я, ты бы не сошел с ума. Разве тебе не рассказали о браслете?

Его светлость нахмурился и покачал головой.

Пришлось мне рассказывать о роковом подарке Талврина. Заодно и о чарах его матушки упомянула, чтобы не думал, что меня по-прежнему переполняют злость и ненависть. Отвратительные чувства. Как вспомню о своем поведении тогда, так становлюсь сама себе противна.

— Понятия не имею, как она их на меня наслала, но факт остается фактом: мама у тебя, Аман, ужасная.

— С этим сложно не согласиться, — проговорил Огненный с таким видом, что я даже порадовалась, что Элесбед отправилась в Рассветное королевство.

Пусть Камран с ней разбирается, а Аману нечего брать грех на душу.

— Ну хотя бы она помогла разыскать тебя, — добавила я в бочку с дегтем, которой в моем представлении являлась морканта, маленькую каплю меда.

— Не хочу о ней говорить. Не сейчас, — перебил меня Каррай.

Преодолев короткое расстояние, что еще оставалось между нами, взял меня за руки. Легкие, нежные прикосновения, а по коже уже вовсю бегают мурашки. Хочется заглянуть ему в глаза, и в то же время от каждого его взгляда все сильнее кружится голова.

Задержала дыхание, когда Аман поднес мои руки к губам, коснулся поцелуем кончиков пальцев и тихо сказал:

— Когда-то, еще мальчишкой, я спрашивал мать, можно ли разрушить клятву, а она всякий раз отвечала, что разрушить нельзя, можно только сдержать данное слово. Став старше, я окончательно от нее отдалился. Мы перестали разговаривать, почти не виделись. Я решил, что сам смогу во всем разобраться. Сам справлюсь. А потом начали заболевать дети, участились приступы у Клер, а я так ничего и не придумал. Самонадеянный глупец. Пришлось обращаться за помощью к Тейрану: чтобы он выбрал тебя и передал мне. Как какую-то вещь.

Тальден на миг прикрыл глаза, как будто переживая все заново, и я поняла: там, в Огненном чертоге, мучилась не только я. Страдали мы оба.

— Поначалу не хотел говорить тебе правду. Думал, будет проще, если ты меня возненавидишь. Ведь никакого другого чувства я не заслуживал. Но проще не становилось. Если бы я был Ледяным, как твой Мориэн…

— Он не мой!

— Как младший Герхильд, — с грустной улыбкой поправился ревнивец. — В выборе пары Ледяные ведь полагаются на холодный рассудок, а нами, Огненными, руководят инстинкты и чувства. Я выбрал тебя в день, когда увидел на турнире. Выбрал неосознанно. Жаль, понял это не сразу. Думал, сумею заглушить в себе эти чувства. Думал, если буду сохранять дистанцию, все получится. Но ничего не получилось. Ни сохранять дистанцию, ни не любить тебя, моя маленькая алиана. Укротительница дольгаттов.

Ну вот, еще одно прозвище мне придумал.

— Уже не Ядовитая? — чувствуя его дыхание на щеке и пьянящую близость губ, чуть слышно спросила я.

— Ядовитая. Еще какая… Отравила меня своим ядом. — Каррай прижался губами к моему виску, посылая по телу новую волну жара.

— Сначала отравила, а потом простила. — Я посмотрела ему в глаза: — Аман… мы оба совершили немало ошибок. И пусть все началось так… как началось…

Как же сложно порой подбирать слова. Не говоря уж о том, чтобы их озвучить.

— Я хочу, чтобы ты стала моей ари, — перебил он меня. — Хочу, как не хотел ничего и никогда. И чтобы никакие не твои Мориэны не смели к тебе прикасаться. Но… — Каррай помедлил, прежде чем продолжить, как будто каждое слово давалось ему с трудом, а может, причиняло боль: — Мы… Я начал все неправильно. Поэтому сейчас будет правильно все закончить.

— Закончить? О чем это ты? — нахмурилась я, глядя на него с недоумением, к которому примешивалось пока еще смутное волнение.

— Наш союз будет расторгнут, и ты снова станешь свободной. Хочу, чтобы у тебя был выбор, Риан, — заявил мне этот… слишком благородный.

— Но я ведь сказала, что простила, и…

— Тебе не стоит становиться моей ари сейчас, когда не ясно, что вообще будет с тальденами.

И после этого он еще называет себя Огненным? Да Ледяной он! Ледянее Мориэна. Сам все решил, разложил по полочкам. Только моим мнением, как всегда, забыл поинтересоваться.

— Глупости! Скоро моего дядю поймают. И даже не говори, что собираешься снова с ума сходить!

Каррай приложил к моим губам палец, заставляя меня умолкнуть. Дотронулся, лаская, до подбородка, а потом проговорил вкрадчиво, но твердо, как будто разговаривал с неразумным ребенком:

— Риан, я должен тебя отпустить. Так будет правильно. А спустя время, если все, что ты сказала мне там, на поле, останется правдой, мы попробуем снова.

Он попытался поцеловать меня в кончик носа, но я увернулась и недовольно бросила:

— И все-таки я тебя по-прежнему немножечко ненавижу, Аман Каррай. Когда ты такой: упертый до невозможного!

— А я тебя люблю с каждым днем все сильнее, Риан Анвэри, — притянул он меня к себе, заявив негромко: — Поэтому мы с тобой разведемся.

Ну вот как так можно? Где логика?

— Мама будет счастлива, — буркнула я, уворачиваясь от очередной попытки поцелуя, а потом все-таки сдалась и позволила себя поцеловать.

Пару раз.

Больше не получилось: явилась Хевина, и Огненному пришлось уйти, оставив меня в растрепанных чувствах и с сумбурными мыслями.

Спустя два дня, накануне моего дня рождения, мы с Аманом Карраем прошли ритуал отречения, перестав быть мужем и женой. Наш союз был расторгнут перед Ясноликой и перед всем миром.

Я снова обрела свободу, но, кажется, потеряла нечто большее.

Оставалось надеяться, что ненадолго.

Аман не стал задерживаться в Ледяном Логе. Улетел сразу после обряда, забрав с собой Клер и детей. Мы тоже решили не злоупотреблять гостеприимством императора, к тому же маме не терпелось вернуться домой, обнять Эйли и Шана, забыть о пережитых кошмарах. Она по-прежнему на меня сердилась, как и на ее лучезарность, с которой мне совсем не хотелось прощаться.

Как и с Мориэном, с которым мы все-таки помирились. Утром в день моего рождения по его приказу мою спальню заставили вазами с живыми цветами. Сотни цветов, от которых рябило в глазах и хотелось чихать.

Но я сдерживалась, как могла, потому что чихать в присутствии наследника было бы невежливо. Заставила себя ему улыбнуться и поблагодарила:

— Спасибо. Мне лестно ваше внимание, ваше великолепие.

— Риан, прекрати! — закатил глаза он. — С каких это пор мы перешли с тобой на «вы»?

— Наверное, с тех самых, как ты меня здесь запер! — Я выдернула из вазы цветок и, отвернувшись к окну, принялась теребить ни в чем не повинные лепестки.

— Ну извини, — раздался у меня за спиной покаянный вздох. Мориэн встал рядом со мной и стал оправдываться: — Просто я за тебя испугался…

— И решил, что Аман недостоин второго шанса.

— То, что ты сделала, было самоубийством!

— Но, как видишь, я по-прежнему цела и невредима. Как и князь Каррай. — На подоконник один за другим ложились нежные лепестки. — А мог бы погибнуть мученической смертью ни за что. И в этом была бы и твоя вина!

На днях поймали того, другого дракона, который, находясь под чарами Талврина, сжег деревню на границе Рассветного королевства и Сумеречной империи. Аман, как выяснилось, к гибели крестьян был непричастен. Не знаю, какая участь постигла того Огненного. Я не отважилась спросить. Возможно, его тоже сумели спасти и вразумить. Я только на это и уповала.

— Я рад, что с Карраем все хорошо, — не слишком радостно заявил наследник. Замялся на мгновение и осторожно продолжил: — И раз уж вас с ним теперь ничто не связывает… Когда я решу устроить отбор, ты станешь моей…

— Невестой? — Я обернулась к тальдену и покачала головой. — Нет, не стану. Мы выросли вместе, всю жизнь дружили…

— И поэтому будем отличной парой! — с несвойственной ему запальчивостью воскликнул Мориэн.

Я мягко улыбнулась:

— Нет, не будем. Потому что я люблю другого. А ты не любишь меня. Просто ты привык ко мне, тебе со мной легко. Но это не любовь. Совсем не то, что было и что есть между твоими родителями.

Мориэн порывался меня перебить, даже за руку схватил, но стоило мне упомянуть императора с императрицей, как он поджал губы и задумчиво замолчал. Наверное, сравнивал отношения родителей с нашими и делал выводы: любовь и дружба — совсем не одно и то же.

— Но мы хотя бы можем остаться друзьями? — наконец спросил он, сдаваясь и вновь становясь Ледяным: сдержанным, бесстрастным, почти лишенным эмоций.

— Мне бы этого очень хотелось. И Чили тоже, — весело добавила я.

Так, как в Ледяном Логе, льорна больше нигде не кормили. К тому же здесь Снежок, и мой питомец очень огорчится, если мы перестанем наведываться к этому снежному котяре в гости.

На том и порешили: мы снова друзья, друзьями и останемся. Навсегда.

Аман, к слову, тоже не оставил меня без подарка, передал его с Хевиной. Кулон из янтаря, такого яркого, что, казалось, это не застывшая капля смолы мерцает у меня на ладони, а заточенное под стеклом живое пламя — согревающее, но не обжигающее. Я тут же его надела, с удовольствием отмечая, как кулон удачно сочетается с цветом моих волос и как будто делает глаза ярче.

В общем, чудесный подарок!

Я ведь давно искала украшение, с которым бы никогда не расставалась. Что-то особенное, дорогое сердцу. Пусть этот кулон станет моим оберегом.

К украшению прилагалась короткая записка:

«До скорой встречи, Ядовитая».

Скользнув взглядом по одной-единственной строчке, я улыбнулась и подумала: «Надеюсь, что так и будет».

Как же это здорово — вернуться домой! В родные стены, ко всему, что любимо и дорого. Нет, я, конечно, надеялась, что это не навсегда и обещанной встречи долго ждать не придется, но пока что наслаждалась каждым мгновением, проведенным с сестрой и братом, отдыхала, что называется, душой и телом.

Много гуляла с Эйли и Шаном, много смеялась. Поводов для веселья особых не было, но я запретила себе унывать и отчаиваться. С Талврином разберутся и драконов от безумия спасут обязательно. Не может такого быть, чтобы на моего дядю не нашлась управа! Каким бы выдающимся магом он ни был, в мире полно еще более выдающихся. И они ни на минуту не прекращали его поиски. Увы, пока безрезультатные.

Адельмар словно сквозь землю провалился, растворился в воздухе. Понятное дело, ему помогали. Кто-то помог ему сбежать, кто-то его прятал. Найти бы этого гада или гадов и скормить дольгаттам! Очистить Адальфиву от таких мерзавцев.

Я храбрилась, как могла, храбрилась из последних сил, но порой страх все же брал надо мной верх, ядовитой змеей вползал в душу, оплетал сердце, и тогда я снова начинала думать об отце, Шане, Мориэне и его великолепии. А главное, задавалась вопросом: не сделает ли мой тагров дядюшка так, что Аман снова заболеет?

Всякий раз, когда меня начинали одолевать эти мысли, появлялось желание самой найти Адельмара и с ним поквитаться. Наказать за то, что он чуть не погубил Амана. Воздействовал на меня чарами, превратив в марионетку, использовал в своих гнусных целях.

В общем, никакой он не человек — чудовище. Безумное в своей ненависти к драконам.

Говоря о чудовищах, нельзя не упомянуть еще об одном: об Элесбед. До Мраморного дворца морканта не добралась, сбежала из-под надзора стражи и, беря пример с Талврина, тоже как будто исчезла с лица земли. Случайно я стала свидетельницей разговора родителей, из которого узнала, что Аман вместе с людьми правителя ищет княгиню по всей Адальфиве.

Наверное, потому его не видно и не слышно. Не до встреч ему сейчас и не до несостоявшихся ари. Представляю, что Аман испытывает к морканте, долгое время манипулировавшей им с помощью Клер и детей. Представляю, как сильно хочет ее найти и… Даже страшно предположить, что будет, когда Элесбед попадет к нему в руки. А всю жизнь она не сможет прятаться.

По крайней мере, мне очень хотелось, чтобы этот кошмар скорей прекратился.

То утро началось как обычно: завтрак в кругу семьи, очередная перебранка Эйли и Шана, строгие окрики матери. Мы с ней в последнее время почти не разговаривали, как и с папой. Нет, отец на меня, в отличие от ее светлости, больше не злился. Просто не до завтраков ему было и не до общения с близкими. Он тоже принимал участие в поисках Адельмара и почти не появлялся дома, оставив на нас с мамой заботу о младших.

— Эйли… Эйлуэн, — позвала я сестру, продолжавшую негромко переругиваться с Шаном. — Не хочешь прогуляться в город?

Еще один день в четырех стенах, и я почувствую себя пленницей. А мне вполне хватило этого ощущения в Огненном чертоге и Ледяном Логе.

— Сидели бы дома, — хмуро заметила мама.

— Мы ненадолго, — коротко ответила я, стараясь не смотреть ей в глаза.

В последнее время в них читалось недовольство всем и вся. Наверное, за этим чувством мама просто пыталась скрыть страх за детей, за мужа, который тоже в любой момент мог обезуметь. За наше будущее.

Эйлуэн с радостью приняла мое предложение, и после завтрака мы отправились в Архонну. На днях в центре города открылась летняя ярмарка, и сестре не терпелось ее посетить: на людей посмотреть и себя красавицу показать. Да и мне очень хотелось развеяться.

Хотя бы на время отвлечься от мыслей о своем несостоявшемся браке.

Шан порывался отправиться с нами, но мама ему запретила. Он ведь тоже дракон, хоть еще и ни разу не оборачивался. А дядя, чтоб его тагры до смерти покусали, не жалел и детей.

Они с Элесбед два сапога пара.

В город мы полетели в сопровождении стражников. Нас без охраны теперь даже в сад, разбитый за замком, не отпускали. Но мы с Эйлуэн не роптали, послушно следовали за вооруженными до зубов охранниками. Еще два таких же бугая шли за нами, не спуская с нас глаз.

Терпеливо ждали, когда мы останавливались возле прилавков с украшениями и подолгу их рассматривали. Следили за тем, что и у кого покупаем. Что пьем, что в рот кладем. В общем, строжайший надзор.

Наверное, поэтому мы с Эйлуэн и расслабились. Мы под защитой, в родном городе, где с детства все привычно и знакомо. Ну что тут может случиться плохого? Повсюду, куда ни глянь, открытые, простодушные, улыбчивые лица. Жаркий солнечный день, праздничная атмосфера, смех и музыка, доносившиеся со всех сторон главной площади Архонны, — все это не просто поднимало настроение, но и напоминало: жизнь продолжается, и рано или поздно все наладится.

Купив себе бус и ярких платков, искусно вышитых местными рукодельницами, мы с Эйли отправились домой. Карету, запряженную фальвами, оставили на одной из улочек, прилегающих к площади.

Дождавшись, когда стражники разложат под сиденьями наши покупки, сами забрались в экипаж, захлопнули дверцы. А потом… что-то пошло не так.

Эйли, взахлеб рассказывающая, с какими платьями будет носить свой новый лазурного цвета платок, осеклась, когда снаружи послышались крики, лязг оружия и грубая брань. Я отдернула шторку и чуть не поперхнулась воздухом: четверо наших охранников сцепились в кровавой схватке. Бой оказался коротким, и вот уже два из них лежат на земле мертвые.

Эйли в ужасе прижала руки к лицу, а я, ошеломленная всем случившимся, не могла заставить себя пошевелиться. Один из убийц взобрался на козлы, другой уселся напротив нас. И тут я встрепенулась, попыталась выскочить из кареты, позвать на помощь, закричать что есть мочи. Но он грубо схватил меня за руку и, шнырнув назад, заявил:

— Не так быстро, ваша утонченность. Не совершайте глупостей, иначе пострадает ваша сестра. У меня приказ доставить только вас. Сидите тихо, или ее кровь будет на вашей совести.

В отчаянии я посмотрела на сестру: она была бледной от испуга и дрожала.

— Доставить к кому? — резко спросила я.

Лицо продажного охранника исказила мерзкая усмешка.

— К той, которая оказалась щедрее ваших родителей.

К той?

Я откинулась на подушки и мысленно выругалась.

Какая же все-таки гадина эта морканта!

ГЛАВА 27

Мои попытки убедить стражников отпустить хотя бы Эйлуэн ни к чему не привели.

— Отпустить не можем — только убить, — осклабился похититель. — Еще не хватало, чтобы она помчалась докладывать о случившемся вашей матери и по нашему следу пустили погоню.

— Сколько вам посулила морканта? Мои родители заплатят вдвое… втрое больше! — цеплялась я за зыбкую надежду вернуть себе, а главное сестре, свободу.

— Да сколько бы ни заплатили… Мы же не идиоты! — фыркнул разбойник.

По-другому и не назовешь, как есть душегуб.

— Лично я не собираюсь заканчивать свои дни на виселице. У меня куда более приятные планы.

— Но именно там ты и закончишь, когда мой отец до тебя доберется! — с ненавистью выкрикнула я, мечтая выцарапать ублюдку глаза.

— Не доберется, — ухмыльнулся он. — Ее светлость об этом позаботится.

Разговаривать с продажным стражником было бессмысленно. Пытаться припугнуть, подкупить — тоже. Очень скоро я оставила свои попытки образумить этого монстра. Обняв всхлипывающую сестру, как могла, ее успокаивала: гладила, целовала, шепотом повторяла, что нас обязательно вызволят.

Найдут погибших охранников, поднимут тревогу, доложат матери. Она свяжется с папой, и у Элесбед просто не останется шансов. Отец с ней поквитается. За все. За всю причиненную нашей семье боль.

Змея еще пожалеет, что связалась с Анвэри!

Я повторяла эти слова, словно молитву, всю дорогу до логова княгини. Смотреть в окно мне запретили, поэтому я понятия не имела, в каком направлении мы движемся. Покинули ли Рассветное королевство или все еще находимся во владениях ег о светлейшества? Как быстро доберемся до ненавистной ведьмы? Хорошо бы дорога заняла побольше времени. Лучше «любоваться» разбойничьей рожей сидящего напротив чудовища, чем смотреть в ледяные глаза Элесбед, снова слышать ее отравленный ядом ненависти голос.

Когда мы начали снижаться, меня захлестнула новая волна страха. Эйли у меня в руках задрожала и заплакала.

— Все будет хорошо, не бойся, — ласково прошептала я, стараясь не смотреть на кривую усмешку похитившего нас мерзавца.

— Что ей от нас нужно? — горько всхлипнула Эйлуэн.

— Скоро мы это узнаем. — Карету неожиданно тряхнуло, и я вцепилась свободной рукой в сиденье.

Чиркнули колеса, ударившись о землю, и свист ветра, разрываемого крыльями фальвов, сменился громкой дробью копыт. Экипаж замедлял свой бег, пока и вовсе не остановился. Резко, внезапно, словно наткнулся на непреодолимую преграду.

— Ну вот и прибыли, — расплылся в улыбке разбойник.

Позвал своего подельника, и тот, особо не церемонясь, вытащил из кареты Эйлуэн.

— Не трогайте ее!

На мой крик никто не обратил внимания, меня выволокли из экипажа, швырнув к ногам похитившей нас гадины.

Хотела вскочить, но мне не позволили: больно надавили на плечи, заставляя опуститься обратно на землю.

— Ну наконец-то, — проворчала морканта. — Столько дней ожидания!

— Мы ждали подходящего момента, чтобы ее забрать, — отчитался тот, который продолжал меня держать.

— А эту зачем притащили? — спросила ведьма, указывая на Эйлуэн.

— Так вышло.

— Ладно… — пробормотала Элесбед. — Не получится с Риан, попробую с младшей.

— Не получится что?! — Теперь уже и меня трясло.

— Добраться через тебя до убийцы моей дочери. — Элесбед смотрела на меня с таким видом, словно видела перед собой мерзкое насекомое, которое ей не терпелось раздавить. — Или ты думала, моя месть Талвринам заключается в том, чтобы сделать из тебя элири? — Княгиня усмехнулась. — Как по мне, так это слишком мелочно.

— Что… что вы задумали? Почему не оставите нас в покое?! — задыхаясь от слез, выкрикнула Эйлуэн.

— Я хочу уничтожить твоего дядю, милая. — Приблизившись к Эйли, морканта коснулась ее подбородка, заставляя вскинуть голову и посмотреть ей в глаза. — Для этого мне и нужна Риан. Когда Талврин будет мертв, весь мир скажет мне спасибо. Да и о твоей сестре будут вспоминать как о спасительнице. Алиане, которая пожертвовала собой во имя спасения жизни многих драконов. Так что, — Элесбед ядовито улыбнулась, — как видишь, все не так уж и плохо. — Обернувшись к стражникам, она приказала: — Ведите их в храм. Не будем терять время. Я и так ждала слишком долго и больше медлить не намерена.

Долгие дни поисков, безрезультатных и бессмысленных, — и Аману уже начало казаться, что он никогда ее не отыщет. Он облетел все родовые замки, побывал в поместьях Карраев, навестил дальних родственников и близких друзей семьи, давая понять всем и каждому, чем может грозить укрывательство морканты.

Никто из них не желал получить врага в лице князя и уж тем более прогневить правителя. Попытки мешать правосудию в Рассветном королевстве могли быть чреваты не только потерей всех владений и титулов, но и лишением жизни.

Элесбед мало кто любил и уж точно никто не стал бы рисковать ради нее своим благополучием. И тем не менее он обязан был проверить, удостовериться, что она не прячется у него под носом.

Удостоверился и был вынужден признать, что мать могла находиться где угодно. В любом уголке Адальфивы, возможно, в какой-нибудь безымянной обители или забытом богиней селении.

На ее поиски могли уйти недели, месяцы, а то и годы. И тем не менее он продолжал искать. Не столько чтобы передать Камрану IV — он хотел посмотреть ей в глаза и понять, стоила ли всего этого ее жажда мести.

Вместо того чтобы попытаться жить дальше, храня память о погибшей дочери, княгиня положила на алтарь ненависти все свое существование. Его жизнь и жизнь Клер. Жизни ни в чем не повинных детей из приюта.

А главное, из-за нее страдала Риан.

Каррай горько усмехнулся. Он не собирался перекладывать на мать всю вину. В том, что случилось с алианой, он был виноват не меньше морканты. Потому и потребовал развода, хотя отпускать ее было больно. Но хотя бы раз в жизни он должен был поступить правильно.

Не сдержался — пообещал ей новую встречу, а теперь находил тысячу предлогов, чтобы держаться подальше от эсселин Анвэри. Нужно искать мать, нужно охотиться за Талврином — волонтеров для поисков ублюдка, как всегда, не хватало.

Не стоит беспокоить родителей Риан — они ведь и так столько выстрадали. Да и Эйлуэн его побаивается. А младший брат наверняка его проклинает.

Риан дома спокойней, там она будет счастлива. Без него и без его сумасшедшей семьи.

Он обязан был ее отпустить.

Вот только одна лишь мысль, что рано или поздно к ней снова посватаются, пригласят на отбор, что кто-то другой будет ее целовать, сжимать в объятиях и ласкать, сжигала дотла все мысленные установки. Стоило представить рядом с ней какого-нибудь Ледяного или Огненного, как драконья сущность брала верх над доводами рассудка. Аман душил в себе малейшие желания и порывы, несмотря на ропот зверя. Из последних сил цеплялся за здравый смысл, понимая, что долго все равно не выдержит. Рано или поздно сорвется, отправится к ней.

За ней.

Больше всего тальден боялся ворваться в ее идеальный мир и снова его разрушить. Поиски матери помогали отвлечься, не думать о зеленоглазой бунтарке хотя бы какое-то время. А потом все начиналось по новой: воспоминания о золотоволосой алиане захлестывали его, выворачивая наизнанку душу, и борьба с самим собой продолжалась.

Иногда Аман думал, что лучше бы его тогда растерзали дольгатты. Несколько минут физических мучений ни в какое сравнение не шли с этой затянувшейся сердечной агонией.

— Ты вернулся! — Клер радостно улыбнулась и поспешила навстречу брату, желая его обнять.

В последнее время она почти его не видела, и даже когда князь возвращался домой, казалось, мыслями он оставался где-то в другом месте, далеко от Огненного чертога.

— Ненадолго. — Аман улыбнулся ей в ответ. — Решил этот вечер провести дома. Поужинаешь со мной в Чарояре?

— Не успел прилететь, как уже рвешься к эссель Никсе? — шутливо сощурилась Клер.

Аман погладил ее по щеке.

— Порой меня одолевает тревожное чувство, что мать снова нас обманула и болезнь никуда не исчезла. Что ей стоило и в этот раз солгать?

Клер накрыла руку тальдена своей:

— Ну все, хватит, перестань себя изводить. С детьми все хорошо. Со мной все хорошо. Видишь? — Она показала ему раскрытые ладони. — Ни одного следа не осталось. Перестань о нас беспокоиться и лучше побеспокойся о себе. В последнее время ты сам не свой и…

Девушка осеклась, заметив, как Каррай изменился в лице.

— С Риан что-то не так, — ответил он на ее встревоженный взгляд.

— Откуда ты узнал?

Огненный быстро зашагал обратно к лестнице.

— Перед расставанием я кое-что ей подарил. Хотел быть уверенным, что с ней все будет в порядке.

— Ты же сказал, что отпустил ее, — неодобрительно заметила Клер, пытаясь приноровиться к широкому шагу тальдена.

— Я и отпустил. Но мне нужно было точно знать, что она больше не пострадает.

С каждой секундой чувство, что алиана в опасности, только нарастало. Накатывало, захлестывало, концентрируясь в груди, где-то в районе сердца, обжигающей болью.

Что могло случиться? Она ведь под надзором родителей!

Аман слетел по ступеням, оставив далеко позади взволнованную сестру. Он уже достаточно окреп для оборота, а если даже нет — все равно! Он не простит себе, если с его маленькой бунтаркой что-то случится.

Его…

Это простое короткое слово вдруг помогло осознать очевидное: не отпустит и не отдаст. Ведь действительно его. Его и останется.

И никакое зло не сможет этому помешать!

Поначалу я решила, что снова оказалась на руинах храма Гроара. Меня встречали такие же живописные развалины — обломки стен, поваленные колонны, взятые в плен диким вьюнком. Все серое, тусклое, поблекшее от времени. Вековой камень изрезали трещины, они же змеились по рассохшейся, мертвой земле. Здесь почти не было растений, а те, что имелись, того и гляди готовы были рассыпаться тленом.

В общем, жалкое зрелище. И устрашающее. Ведь это место могло стать моим последним пристанищем. А если они не пощадят и Эйлуэн…

Меня зазнобило.

Сделав над собой усилие, запретила себе думать о самом страшном. Не отчаивайся, Риан, не надо. Дома уже наверняка подняли тревогу, нас ищут и обязательно найдут. Не показывай Эйли, что тоже боишься. Будь сильной ради нее.

К сестре меня больше не подпускали, но, пока шли к развалинам, я не выпускала ее из виду. Смотрела на нее и даже пыталась выдавить из себя ободряющую улыбку. Не уверена, что получилось, но я честно старалась.

Вскоре поняла, что это не храм Гроара, а какое-то другое капище. В древние времена их в Адальфиве было немало, как и духов, которым поклонялись простые смертные и маги, питая их молитвами, кровью, бесчисленными жертвоприношениями.

Единственное, над чем время оказалось не властно, — это алтарь. Гладкий, широкий камень, вокруг которого плясало пламя. Огонь тянулся к жертвеннику, пригибаясь к земле, почти его касаясь, как будто ластился к своему хозяину, а потом снова ярко вспыхивал, вздымаясь к небу и брызжа во все стороны слепящими искрами.

К жертвеннику меня и подтащили, хоть я пыталась сопротивляться, но продажный стражник был в разы сильнее и явно торопился скорее со всем покончить.

Покончить со мной.

— Положи ее на алтарь и прикуй к камню, — велела своему слуге Элесбед, имея в виду изрядно проржавевшие железяки, торчащие из земли, после чего зло прокричала: — А ты прекрати показывать характер! Продолжишь артачиться, и твое место займет Эйлуэн! Хочешь смотреть, как твоя сестра умирает?

Эйли, которую продолжал удерживать второй стражник, в отчаянии зарыдала. Представив сестру, распростертую на алтаре, я мысленно содрогнулась. Поспешила отогнать от себя ужасную картину возможного будущего и вынужденно покорилась, позволив негодяю подхватить меня на руки и как жертвенного агнца уложить на алтарь.

Нужно было тянуть время, пытаться отсрочить, казалось, уже неизбежную гибель. Говорить хоть что-то!

Судорожно сглотнув застрявший в горле комок слез, я заговорила, обращаясь к морканте, лихорадочно размышляя над тем, как быть дальше:

— Если собиралась меня убить, чтобы добраться до Талврина, почему сразу с этого не начала? Почему не уничтожила меня раньше? Зачем нужно было впутывать во все это Амана?!

Элесбед, зажигавшая свечи и расставлявшая их на земле, чтобы потом черпать из пламени силу, обернулась ко мне и с усмешкой проговорила:

— Так это не работает, девочка. Это сложное колдовство, которое требовало много сил и времени. Мне нужно было подготовить тебя для обряда. Подготовить так, чтобы ни ты, ни тем более Аман ничего не заподозрили. Для этого нужно было, чтобы ты находилась в Огненном чертоге. Только там я могла на тебя влиять. Чтобы мои чары подействовали, требовалось связать род Талвринов с родом Карраев. Вот почему ты должна была стать его элири. Но я бы ни за что не позволила, чтобы ты превратилась в ари моего сына!

Я не знала, радоваться мне или окончательно впадать в панику. С одной стороны, хорошо, ведь ее слова про Эйлуэн — ложь. Сестра ей не нужна, только я. Только через меня она могла добраться до Адельмара.

С другой — у Элесбед Каррай нет сердца, а значит, сомнительно, что, разделавшись со мной, она просто возьмет и отпустит Эйлуэн. Не пощадит мою сестру, Эйли… не спасется. Я в отчаянии дернулась, ругая себя за то, что вообще покинула замок этим утром, да еще и сестру с собой потащила. Дернулась снова — безуспешно. Тяжелые кандалы, перехватывавшие щиколотки и запястья, держали крепко, не оставляя мне даже шанса на спасение. В груди болезненно ныло, лицо горело от близости пламени, ярившегося вокруг древнего камня.

— Мы с Аманом больше никак не связаны! Если ты не в курсе, от нашего с ним союза ничего не осталось!

— Ошибаешься, — ухмыльнулась ведьма. — Это поначалу вы были связаны брачным обрядом. А потом, кто бы мог подумать, вас соединили куда более прочные узы — ваши взаимные чувства. Он любит тебя — это я давно поняла. Его дракон выбрал тебя. Он выбрал тебя. Да и ты к нему неравнодушна. Иначе бы не стала рисковать собой и спасать обезумевшего хищника. Это одна из причин, почему Адельмар Талврин должен умереть. — Взгляд Элесбед заледенел. — Много лет назад он лишил меня дочери, а теперь чуть не забрал и сына. Моего единственного наследника. Сегодня Талврин заплатит за каждую свою жертву, за все свои прегрешения!

Сумасшедшая. Такая же безумная, как и мой дядя.

— Что с ним станет?

Княгиня зажгла последнюю свечу, а потом вступила в очерченный пламенем круг.

— Сначала он почувствует себя неважно. Так, лишь легкое недомогание. Он даже не сразу поймет, что с ним происходит. — Морканта криво ухмыльнулась. — А потом для Адельмара Талврина начнется самая настоящая агония. Прежде чем он умрет, я хорошенько его помучаю. Через тебя. К сожалению, тебе тоже придется все это пережить, но тут я ничего поделать не смогу. Вы связаны кровью. Все, что будет чувствовать он, испытаешь и ты, Риан.

Я думала, до этого было страшно. Какое там! От слов морканты, от ее сумасшедшего взгляда, полного решимости наконец поквитаться с Талврином, меня затрясло. Услышала, как закричала Эйли, как стала рваться из последних сил, отчаянно, но ее продолжали удерживать, не пуская ко мне.

Элесбед подняла с земли деревянный ларец и раскрыла его с таким невозмутимым видом, словно собиралась достать из него какое-нибудь украшение: колечко или нитку жемчуга. Но вместо красивой безделушки я увидела кинжал с тонким гладким лезвием, раскрашенным огненными бликами. Крепко сжав рукоять, колдунья направилась ко мне. Губы ее шевелились, окружая нас, точно смертоносным коконом, древней, могущественной силой.

Огонь тянулся к алтарю, почти касался моих безвольно распростертых рук, как будто в любой момент был готов наброситься на меня по приказу морканты.

Элесбед приблизилась ко мне, схватила за руку, полоснула острием по ладони, не переставая шептать слова заклинания. Душить, отравлять своей магией. От этой силы кружилась голова, как и от боли, теперь уже пульсировавшей в обеих моих руках.

Я облизнула пересохшие от жара губы, замечая, как небо перед глазами начинает расплываться, как стираются краски, как меркнет сознание, чтобы спустя несколько секунд, а может, вечность вспыхнуть от острой, пронзительной боли.

ГЛАВА 28

Это был еще один день, похожий на все предыдущие. Он рано проснулся, еще на рассвете, рано позавтракал, почти не ощутив вкуса пищи. Казалось, до тех пор, пока не умрет последний дракон, будет продолжаться это однообразное существование. А настоящая жизнь начнется, когда Адальфива наконец исцелится. Очистится от скверны, которой, в представлении Талврина, являлись все тальдены без исключения.

Несколько раз к нему наведывались члены какой-то секты. Трианский орден — так они, кажется, себя называли. Предлагали покровительство, посильную помощь в осуществлении плана. Адельмар не отказывался. Сейчас на счету были каждые руки, каждый даже самый слабый маг. Драконов слишком много, а его в любой момент могли обнаружить.

Следовало спешить. Ускорить работу.

Неприятным ударом для Адельмара стало известие, что один из тальденов, заболев, сумел выжить. Да не какой-нибудь никому не известный ящер, а его несостоявшийся родственник. Каррай. Еще больше удивило Талврина так называемое лекарство, исцелившее Огненного. Лекарством этим явилась его племянница Риан, которую князь держал в плену. Идиотке хватило ума (впрочем, умом там и не пахло) влюбиться в это тагрово чудовище и рискнуть своей жизнью ради его спасения.

Неблагодарная. Не оценила его подарок.

Да еще и каким-то образом все вспомнила! Хотя он позаботился о том, чтобы Риан, использовав браслет, сразу о нем забыла.

И вот теперь все уже точно знают, кто уничтожает тальденов. После того как новость о зараженных артефактах разлетелась по всему свету, подобраться к этим ублюдкам стало в разы сложнее. Драконы осторожничали, таились. Правда, нашлись и такие, которые бесстрашно бросились на его поиски. Устроили на него охоту.

Это был лишь вопрос времени, когда его обнаружат. Поэтому он стал работать еще усерднее, почти не прерываясь на сон и еду.

Его гостеприимный хозяин, Аксен Марх, — сильный маг, умелый воин, да и просто интересный собеседник, с которым вечерами было приятно распить бутылку ользанского, незаметно превратился в нервного параноика. Вместо того чтобы помогать или хотя бы не мешать, только и делал, что долдонил: очень скоро их раскроют. Адельмара убьют, а его лишат титулов, владений, свободы. Возможно, даже жизни. Он потеряет все, так и не исполнив своего самого главного предназначения — стать Великим магистром.

Эти самые маги, члены капитула, или кем они там себя считали, перед которыми Марх так старался выслужиться, все тянули с назначением его главой ордена. Находили тысячу отговорок, чтобы отсрочить церемонию. А Марх оказался недостаточно напорист, чтобы отстоять свое.

Его бесконечное нытье раздражало и злило, и Адельмар даже подумывал избавиться от радушного хозяина. Но такое развитие событий вряд ли понравилось бы свите Марха, его слугам и охране, а Адельмару по-прежнему был нужен его замок.

Нужно было, чтобы работа продолжалась.

Новый день ничем не отличался от предыдущих. С раннего утра он торчал в специально оборудованной для его нужд лаборатории. Адельмар уже сбился со счета, сколько безделушек и украшений за эти недели он превратил в смертельное оружие против тальденов. После обеда, наверное, из-за переутомления начала кружиться голова, а потом и вовсе разболелась. Да так сильно, что бывшему пленнику Салейма пришлось оставить свое рабочее место.

Даже начало казаться, что в подземелье он задыхается. Маг поспешил к лестнице, а оказавшись в холле, бросился к высоким дверям, торопясь глотнуть свежего, пусть и раскаленного жаркими солнечными лучами воздуха.

— Ты почему прервался? — нагнал его Марх.

Вечно он появлялся в самый неподходящий момент: следил, сторожил, допытывался.

Убить бы его, да только… Адельмара скрутило от острого приступа боли.

— Что с тобой?! — Теперь уже в голосе хозяина замка слышалось не только недовольство, но и тревога.

— Вели заложить карету, — сквозь плотно сжатые зубы, не позволяя прорваться наружу крику, процедил Адельмар.

— Карету? Зачем?! — заволновался Аксен. — Тебе нельзя покидать замок!

— Если не покину, то сдохну в этом твоем замке! — прошипел Талврин и, не сдержавшись, все-таки закричал.

Он сразу догадался, что с ним происходит. Сразу все понял. До него пытались добраться через кого-то из родственников. Старое, темное колдовство, справиться с которым могли немногие. Только самые могущественные маги: тальдены или… морканты.

— Мразь! — выплюнул Адельмар, ни минуты не сомневаясь, кто решил с ним поквитаться и кого сделал орудием своей мести. Схватив Марха за грудки, резко притянул к себе и прошипел: — Я же сказал! Скорее. Карету!

Молодой маг все же послушался, пусть и неохотно, и уже очень скоро Талврин полулежал на сиденье стремительно взлетавшего экипажа.

— Куда мы летим? — нервно спросил Аксен.

— Навстречу приключениям. — Адельмар криво ухмыльнулся, а потом его снова скрутило от боли.

Каждый новый приступ был сильнее предыдущего, и маг не знал, как долго сумеет оставаться в сознании и направлять фальвов по следу племянницы.

Он следил за ней, следил за Эйлуэн и Шаном все то время, что находился на свободе. Сам не знал, зачем ему это надо, но старался не выпускать их из виду. Даже велел обождать, не подсылать племяннику смертоносный подарок, хоть и понимал: мальчишка — его слабое место.

А слабости в теперешнем положении были для Адельмара Талврина непозволительной роскошью.

— Объясни, что происходит?! — не выдержав, громко воскликнул Аксен.

— Нужно разобраться с одной сумасшедшей… — Окончание фразы было заглушено шипением, которое магу никак не удавалось сдерживать. — Ты ее знаешь. Мать твоего приятеля. Морканта.

— Княгиня Каррай? — удивленно переспросил Марх и тихо выругался, понимая, что Элесбед — последняя, с кем бы ему хотелось разбираться.

Я почти утратила связь с реальностью. Почти… Но все еще оставалась в сознании. Боль накатывала волнами, оглушала и ослепляла: резкая, внезапная, обжигающая. От такой можно было сойти с ума или умереть. Я уже мечтала о последнем, о вечном забвении, и, кажется, даже молила сквозь слезы не то Элесбед, не то Ясноликую, чтобы этот кошмар наконец прекратился.

Но ни та ни другая меня не слышали.

Агония продолжалась. Кровь не останавливалась. Я чувствовала, как она стекает с пальцев, как бежит по камню, смешиваясь с ржавчиной, расползшейся по металлу. Цепи, удерживавшие меня на жертвеннике, с каждой секундой казались все тяжелее. Тяжелели веки, и сквозь гул в ушах с трудом удавалось различить голос Эйлуэн.

Сестра кричала, плакала, умоляла отпустить меня, пощадить, не губить мою жизнь.

— Вы же мать! Как вы можете?! Вы все чудовища!!!

Ее тоже никто не слышал.

Когда казалось, что спасительная тьма уже близко, что вот сейчас я в нее сорвусь и все прекратится, некая сила возвращала меня в эту бесконечную пытку. Я снова оказывалась на развалинах храма, снова видела ночное небо, мутные пятна звезд и блеклую луну, низко нависшую над руинами. Холодная и безразличная, она казалась такой близкой…

Надежды не осталось. Одно лишь желание, чтобы месть Элесбед скорее свершилась и чтобы она меня отпустила.

В какой-то момент мир перед глазами снова начал меркнуть, и я поняла: новый приступ близко. Луну затянула тьма, погасли звезды. Я зажмурилась, сжала кулаки и с силой стиснула зубы, чтобы еще больше не напугать Эйлуэн своим криком. А в следующий миг почувствовала, как жертвенник подо мной дрогнул. Задрожали стены, посыпались мелкие камни. Несколько свечей, зашипев, разом погасло.

То, что в первые секунды я приняла за раскаты грома, оказалось яростным рычанием дракона. Боялась, что его появление мне просто померещилось и тьма, заволокшая небо, всего лишь плод моего воображения. Но нет, Элесбед вдруг осеклась, яростно прошипела что-то, вскинула голову, впившись взглядом в кружившего над развалинами дракона.

— Уведите девчонку и заткните ей чем-нибудь рот. Не хочу, чтобы мой сын ее увидел.

Аман!

У меня чуть сердце, почти остановившееся, из груди не выпрыгнуло. Снова забилось быстро-быстро, от радости такой сильной, какой я никогда прежде не испытывала.

Пыталась понять, куда эти твари утащили Эйлуэн, но перед глазами, как назло, все расплывалось. Я слышала шипение морканты, шептавшей одно из своих омерзительных заклинаний. Подвластные ее чарам, по земле стелились клубы тумана, быстро окружая алтарь, расползаясь по воздуху и стягиваясь у меня над головой непроницаемым коконом.

К тому моменту, как Аман принял человеческое обличье, я и эта змея уже находились под завесой злых чар. Боль, было отступившая, снова вернулась, заглушив безумную радость от появления Огненного.

Аман бросился к тагрову покрову, больше похожему на размазанную по стеклу грязь. Ударил раз, другой, но тот лишь едва уловимо дрогнул.

— Прекрати! Что бы ты ни делала, сейчас же остановись! — в исступлении прорычал он.

Поймав его взгляд, я вдруг поняла, что не хочу умирать. Хочу оставаться здесь, с ним, в реальности, несмотря на все издевательства этой гадины.

— Ты не перестаешь меня разочаровывать, мой сын. — Элесбед приблизилась к туманной черте и застыла, не отваживаясь ее преступить. — Только и делаешь, что все портишь. Сначала отпустил ее, рискнув всем, потом разорвал вашу с ней связь. А теперь что, явился ее спасать? Когда я уже почти добралась до Талврина. Почти с ним поквиталась!

С ладоней князя сорвалось пламя, но его тут же поглотили сгустки тумана.

— Впусти меня, и будешь жить.

— Ты мне угрожаешь? — Элесбед… рассмеялась.

Ну точно ненормальная.

Подхватив юбки, она шагнула вперед, почти преодолев созданную ею хмарь, но тут же отпрянула, напоровшись на полный ярости взгляд.

— Даже так… Значит, она, — морканта на миг обернулась, окатив меня своей ненавистью, — эта маленькая дрянь, для тебя дороже, чем я, твоя мать? Родная кровь. Семья!

— Ты для меня уже давно умерла, — глухо произнес Аман, следя за каждым шагом, каждым движением княгини. Как хищник, готовящийся к атаке.

Морканта зло усмехнулась:

— Ну тогда мне тем более нечего терять. Талврин единственный, кто держит меня на этом свете. Когда он умрет, уйду и я. А теперь не мешай! Хочешь смотреть, как девчонка умирает, — пожалуйста! Но к ней ты не пробьешься, как ни старайся.

Колдунья приблизилась к жертвеннику, и я задрожала, поняв, что сейчас все начнется сначала.

— Не надо! Я найду Талврина! Убью его! — пытаясь пробиться сквозь туман, кричал Аман. — Только отпусти ее. Мама!

Полог дрожал, то почти истаивая под натиском Каррая, то снова сгущаясь, скрывая его от меня.

— Перестань! — истерично вскрикнула Элесбед. — Немедленно прекрати! Я ждала столько лет! Все закончится сегодня!

Меня чуть не вывернуло наизнанку от нового приступа боли. Не сдержавшись, я закричала так громко и отчаянно, что сама едва не оглохла от собственного вопля. И сознание не потеряла лишь потому, что заметила или, скорее, уловила какое-то движение за стеной тумана. Какую-то тень, скользнувшую к Аману.

Решила было, что это одному из стражников хватило глупости помериться силами с драконом. Предупредить не успела, да и не смогла бы — язык не слушался.

К счастью, тальден почувствовал приближение смертника. Успел обернуться, отразить атаку, и, к своему ужасу, я узнала в нападавшем Аксена Марха.

Все, что происходило дальше, и вовсе напоминало безумный сон. Сплетенный из чар купол содрогнулся вместе с жертвенником и, кажется, вместе со мной. А потом по нему, расползаясь, побежали трещины. Полог рушился, опадая на землю грязными клочьями. Несмотря на злобное шипение морканты, несмотря на ее попытки удержать завесу тумана, та долго не продержалась.

Мутная хмарь схлынула к обломкам стен, и я услышала звенящий от ярости голос ведьмы:

— Ты все-таки нас нашел!

Обрадовалась было, решив, что это отец подоспел. Обрадовалась и испугалась одновременно: Элесбед ведь и его не пожалеет.

Боль отступила, и я сумела приподняться, хотя голова по-прежнему сильно кружилась, а мир вокруг не желал обретать четкие очертания. Мой затуманенный взгляд выхватил из полумрака Амана, сражавшегося с безумцем Мархом. Тот будто с цепи сорвался: атаковал жестко и яростно, словно всю жизнь мечтал о том, чтобы поквитаться с Карраем, уж не знаю за что и почему.

Элесбед не обращала на них внимания. Она как будто даже не заметила появления друга-предателя, вознамерившегося во что бы то ни стало уничтожить ее сына. Взгляд морканты, хищный и цепкий, был прикован к уже немолодому мужчине, не спеша поднимавшемуся по полуразрушенным ступеням. Шаг за шагом. Движения медленные, плавные, текучие. И тем не менее чувствовалась в нем сила, какой позавидовали бы и Огненные, и Ледяные.

Болезненная бледность на лице, выступившая на висках испарина не мешали ему выглядеть расслабленным, обманчиво безмятежным. Совершенно невозмутимым.

Должно быть, еще один сумасшедший.

— Ну разве мог я не ответить на столь настойчивое приглашение, — усмехнулся маг.

Никогда прежде я его не видела и тем не менее сразу поняла, кто передо мной. Адельмар Талврин. Жестокий убийца и мой родной дядя. Маньяк, безжалостно уничтожавший Ледяных и Огненных.

— Полагаю, для вас, эссель Каррай, это долгожданная встреча. — Талврин как ни в чем не бывало продолжал насмехаться над исходящей злобой моркантой. Скользнул взглядом по мне, онемевшей от ужаса, и криво улыбнулся. — Привет, Риан. Рад наконец лично с тобой познакомиться. Правду говорят, ты похожа на свою мать. А все знают, как я люблю свою сестру, и никому не позволю обидеть мою племянницу.

Выслушав это заявление, Элесбед мрачно усмехнулась и вскинула руки, готовая стоять до конца. Мгновение, и Талврина отбросило назад вспоровшим полумрак сгустком пламени, но оно, как ни странно, не причинило ему вреда.

— И это все, на что способна великая морканта? — подначил княгиню мой тагров дядя.

— Не хочу убивать тебя быстро, ты не заслужил легкой кончины. Твоя смерть, Талврин, затянется надолго, — пообещала княгиня.

— Ну что ж, посмотрим.

Обмен любезностями быстро закончился, и два заклятых врага сцепились в магическом поединке. Не раз мне доводилось бывать на рыцарских турнирах, на состязаниях магов. Порой сражения захватывали настолько, что мороз пробегал по коже и сердце уходило в пятки.

Сейчас же я не чувствовала ни собственного сердца, ни озноба. Мой взгляд метался от Амана к Талврину и обратно. Мне было все равно, что станет с дядей (да пусть бы друг друга поубивали!), но я боялась, что Каррай проиграет. Он ведь еще так до конца и не оправился после схватки с дольгаттами. А в Мархе было столько ярости, столько злобы, что хватило бы на целое войско драконов.

Я закричала, когда Каррай оказался на земле и Марх навалился на него всем телом, замахнулся ножом. А ведь князь был безоружен! И огненная сила его, кажется, больше не слушалась.

— Аман!!! — в отчаянии позвала я его сама не знаю зачем.

И тут же прикусила язык, испугавшись, что своими воплями могла отвлечь его, сделала только хуже. Но, кажется, мой крик, наоборот, придал ему сил. Зарычав, Каррай сумел сбросить Марха, и вот теперь уже сообщник Талврина был впечатан в землю яростным ударом. Секунда или две отчаянного сопротивления, и предназначавшийся Огненному нож пронзил грудь этого тагра.

Аман отшвырнул от себя оружие, на миг прикрыл глаза, тяжело дыша и приходя в себя, а потом бросился ко мне. Обнял меня и принялся осыпать мое лицо быстрыми, беспорядочными поцелуями. Гладил по волосам, прижимал к себе так крепко, что я думала — задушит. Но, как ни странно, была этому рада. Улыбалась сквозь слезы, почти что смеялась. Наверное, со стороны могло показаться, что у меня истерика. Должно быть, так и было, хоть мне было все равно, как мы выглядели со стороны.

— Моя храбрая, сильная Риан, — шептал Каррай, скользя руками по моей спине и плечам.

Проверял, цела ли, нет ли на мне ран, порезов или ушибов. Порезы были, на ладонях, которые его светлость, грязно выругавшись (я бы даже была не прочь заткнуть уши, но запястья по-прежнему были скованы цепями), быстро перевязал лоскутами, оторванными от собственной рубашки.

— Я убью ее, — прорычал он.

— Сначала освободи меня и помоги найти Эйлуэн, — взволнованно попросила я. — Она тоже здесь!

Снова выругавшись, на этот раз сквозь зубы, Аман направил руки к подножию камня, и пламя, сорвавшись с кончиков его пальцев, ударило в землю, перекинулось на металл, докрасна его раскаляя. Схватившись за цепи, Каррай с силой потянул их на себя, и те, хоть и не сразу, поддались. Раскаленные звенья лопнули, и пусть я до сих пор ощущала тяжесть кандалов на запястьях, но хотя бы теперь могла убраться с этих тагровых развалин.

Аман легко подхватил меня на руки, бросился к ступеням храма или к тому, что от них осталось. Даже успел сбежать по ним, когда в спину ему ударило ядовитое:

— Не так быстро, ваша светлость. — В голосе Талврина отчетливо звучала насмешка. — Советую вам здесь задержаться. А вернее, очень на этом настаиваю.

На какое-то время мы забыли и о морканте, и о Талврине. Я потеряла их из виду, а теперь увидела Элесбед, распростертую на земле: не то мертвую, не то без сознания. Наверное, Талврин отшвырнул ее к обломку колонны, о которую она и приложилась: на сером камне виднелись кровавые разводы.

Ее противник стоял на ногах. Пусть и нетвердо, пусть и изрядно потрепанный, но живой. И, кажется, не собирался нас отпускать.

— Моя племянница совершила ошибку, когда спасла тебя. Все понимаю: юная, глупая, влюбленная. — Талврин сплюнул на землю сгусток крови, дотронулся пальцами до рассеченной губы и поморщился. — Придется самому с тобой разбираться, раз уж твой лучший друг с этим не справился. — Он бросил презрительный взгляд на тело Марха.

Аман поставил меня на ноги, загородил собой, готовый безоговорочно принять бой. Несмотря на то что Талврин был ослаблен чарами и схваткой, недооценивать его все же не стоило. Ведь сумел же он одолеть морканту, которая была к этому готова.

— Пожалуйста, не надо! Дай нам уйти!

Теперь уже я пыталась выйти вперед, чтобы загородить собой Каррая, но тальден, этот упрямец, крепко держал меня за руку, не отпускал. А потом еще и сам шагнул навстречу маньяку, принимая вызов.

— Ну давай, попробуй со мной разобраться.

По правде говоря, в тот момент я сама была готова его убить. Нашел время для подвигов! Разве не знает, что перед ним сумасшедший? И ведь еле на ногах держится. Не герой, а самый настоящий смертник!

Меня никто не слышал. Не хотел слышать. Адельмар только рукой лениво взмахнул, когда я снова попыталась вмешаться, предотвратить безумную схватку, и меня отнесло от Амана. Хорошо, что я не повторила судьбу морканты, только больно ударилась спиной о ребро ступени и приглушенно застонала.

Возможно, если бы обратился в дракона, Аман и расправился бы с убийцей в мгновение ока, но Талврин ждать не собирался: зарычав, словно бешеный зверь, сразу бросился в бой. Едва не сбил Амана атакующим заклятием — лишь в последний момент Карраю удалось увернуться. Огненный откатился в сторону и, выбросив вперед руки, попытался испепелить этого истребителя всех драконов.

И снова пламя оказалось бессильно против Адельмара, как если бы его окатило не огнем, а холодной водой.

Бой продолжался с переменным успехом. Сердце то замирало у меня в груди, то уже готово было из нее выпрыгнуть. Мой взгляд то и дело обращался к ночному небу с мольбой и надеждой, что вот сейчас в нем появятся драконы. Талврина арестуют или убьют на месте, а Амана сразу отправят к лекарям.

Зло будет наказано. Добро восторжествует. Это ведь правильно. Так и должно быть. Чудовище не может победить!

Но чудовище не сдавалось, и подмога, как назло, не появлялась.

— Без тебя ей будет лучше. Да ты и сам это понимаешь, — цедил сквозь зубы Талврин, коршуном кружа вокруг Амана. — Я окажу Риан услугу, уничтожив тебя. Не сейчас, в будущем, но она будет мне благодарна.

— Это решать не тебе, — холодно отчеканил Каррай, а потом метнулся к магу, и они схватились в рукопашной.

Дрались отчаянно, исступленно, словно пытались выбить друг из друга душу. Меня всю трясло, и каждый новый удар, причинявший боль Аману, я чувствовала, как если бы их наносили мне. Словно это с ним нас связала морканта.

— Пожалуйста, не надо! Не надо… — плача, взывала я к остаткам человечности мерзавца Талврина. Вот только ничего человеческого в нем уже давно не осталось.

Всякий раз, когда мне казалось, что вот сейчас Огненный одержит верх над сумасшедшим, Талврин набрасывался на него с еще большей яростью и ожесточением. Еще один удар, еще один исступленный выпад, и Амана отбросило к Марху. Я метнулась к тальдену, волоча за собой цепи. Подлетела, падая на колени, схватилась за его рубашку — лохмотья, пропитавшиеся кровью, пытаясь его встряхнуть.

— Только держись… Держись!

Каждой клеточкой своего тела я ощущала приближающегося зверя.

— Риан, Риан, и в кого ты уродилась такая глупая? Ну как можно было полюбить такого монстра?

— Монстр здесь — ты! Ты один!

— А я ведь просто о тебе забочусь. — Адельмар опустился на корточки передо мной и Огненным. Вскинул руку, и по его ладони побежали алые искры. — Беспокоюсь. А как же иначе? Мы ведь с тобой одной крови.

— Заботишься? Обо мне? Да ты только и делаешь, что сеешь боль и страдания! Везде, где бы ты ни появлялся!

Ядовитые искры разгорались, обволакивали руку мага, стекая на предплечье, и вновь возвращались к его пальцам, готовые в любой момент сорваться и ударить в Каррая смертельным заклятием.

В голове шумело: от паники, отчаяния, гнева.

— Я тебе этого не позволю! Слышишь?! Не позволю его убить! — в ярости рванулась я к магу. — Иначе тебе придется убить и меня!

— Лучше не искушай меня, племянница. Могу ведь и ответить на твой ультиматум. — Глаза Талврина опасно сверкнули, а в следующее мгновение это чудовище отшвырнуло меня от Амана.

Следом за мной по земле протянулись и цепи, глухо звякнули, соприкоснувшись с чем-то. Взгляд метнулся в сторону, и я увидела перепачканный в крови нож Марха. Адельмар вскинул руки, без жалости и сомнений собираясь убить Каррая.

И я бы снова испугалась его сумасшедшего взгляда, но мне в тот момент стало уже не до страха. Ребристая рукоять легла в ладонь, пальцы крепко на ней сомкнулись. Отчаянный рывок из последних сил — и вот я уже возле мага, пронзаю его кинжалом. Один раз. Другой. Его глаза расширяются и как будто даже застывают. Он снова пытается меня отпихнуть, но я сопротивляюсь. Сжимаю кинжал одеревеневшими пальцами, продолжаю наносить удар за ударом, пока ему не удается меня оттолкнуть. Лицо его расплывается в жуткой гримасе, он как будто улыбается, но улыбка эта — кошмарная. Искры на руках Талврина гаснут, как угасает жизнь в его глазах.

А вместе с ней из моих исчезает страх. Тянусь к Аману, выдыхаю, чувствуя, как тиски вокруг сердца разжимаются. Облегченно улыбаюсь, прикладывая ладонь к груди тальдена, и ощущаю под ней биение его сердца.

ЭПИЛОГ

Год спустя

— Мой первый турнир! — восторженно выдохнула Эйлуэн, устраиваясь поудобней на летающем ковре. Сестра радовалась как ребенок, впрочем, ребенком она все еще оставалась, хоть сама уже так не считала.

На днях ей исполнилось пятнадцать — чудесный возраст, в котором юные алианы начинают принимать участие в светских мероприятиях и становятся потенциальными невестами. Ведь на этих самых мероприятиях их замечают тальдены, ищущие себе ари.

— Интересно, кого сегодня выберут королевой?

— Может, тебя и выберут, — улыбнулась я, легонько щелкая младшенькую по носу.

— Скажешь тоже! — фыркнула она. Прозвучало немного расстроенно, особенно следующие ее слова: — Никто из участников турнира еще даже не догадывается о моем существовании.

— Ну это ты уж точно преувеличиваешь — это раз. Два — вечером будешь блистать на балу у правителя и, даже если захочешь, не останешься незамеченной.

Эйли расцвела. Грусти в глазах как не бывало, рот до ушей, щеки заливает румянец такой же яркий, как и мое алое покрывало. Эйлуэн же выбрала для себя совсем другие цвета — теплый кремовый и нежная бирюза.

— Вуаль надень, — напомнила я сестре, опускаясь рядом с ней на колени. Зачерпнув из мешочка, пристегнутого к поясу, пригоршню золотистой пыльцы — магии ветра, рассыпала ее по тканому узору.

Ковер сразу ожил, радостно зашевелил бархатистыми кисточками и, повинуясь моей команде, взмыл в воздух, стремительно набирая скорость. Чили, не являвшийся поклонником таких вот головокружительных полетов, испуганно пискнул, обвил длинный хвост вокруг моей руки и, дрожа всем своим мохнатым тельцем, принялся быстро собирать с раскрытой ладони Эйли орешки. Угощение помогало ему успокоиться и не замечать, где он находится.

— Не знаешь, кто примет участие в финальных состязаниях? — Эйлуэн ерзала от нетерпения и все тянула шею, хоть ристалища еще видно не было. Сначала нам предстояло миновать главную площадь города, затем храм Ясноликой, пролететь над дворцом Камрана IV и над хитросплетениями столичных улиц.

— Слышала несколько имен, — ответила я и под требовательно-выжидательным взглядом сестры назвала эти самые имена.

— А в прошлом году королевой была ты, — заметила Эйлуэн с меланхоличной улыбкой.

А кажется, будто в прошлой жизни, так не похожей на мою теперешнюю.

Не сразу я смогла отпустить те кошмарные события. Еще долго просыпалась в холодном поту, вспоминая о боли, что причинила мне морканта, об Адельмаре Талврине, нашедшем свою погибель на старых развалинах.

А вот Элесбед выжила. Моему сумасшедшему дяде так и не удалось отправить ее к таграм. И пусть во время столкновения с Талврином морканта не лишилась жизни, зато потеряла кое-что намного более для нее ценное — свою магию. Уж не знаю, что он с ней сделал, но в одночасье Элесбед Каррай превратилась в пустышку. Ее покинула сила, а с ней увяла и красота. Да и в глазах княгини с тех пор царила лишь пустота.

Ее судили, забрали имя, которым она так гордилась, после чего отправили в забытую всеми обитель, в которой, говорят, ну очень строгие порядки. Элесбед предстояло провести остаток дней в келье, замаливая грехи перед Ясноликой.

Надеюсь все же, что со смертью Адельмара Талврина она успокоилась, обрела мир в душе. Сейчас, спустя время, мне было даже жаль ее. Всю свою жизнь эта женщина посвятила ненависти, ненависть ее и разрушила.

Эйли тоже оправилась не сразу, но вместе мы сумели запереть кошмары прошлого в самых дальних, потаенных уголках нашей памяти. Сестра снова радовалась, снова улыбалась и смеялась, и я, находясь с ней рядом, просто не могла оставаться печальной.

В ту злополучную ночь продажные стражники отвели ее к карете, на которой мы прилетели. Там-то мерзавцев и поджидали Талврин с Мархом. Незадачливых похитителей убили на месте, они даже мечи из ножен вытащить не успели. Эйли не решилась выйти из кареты, в которой мы ее и нашли. Зареванную, напуганную, но, к счастью, целую и невредимую.

Вместе с нами поправлялись и драконы. Маги Адальфивы общими усилиями отыскали противоядие от отравы Талврина, и тальдены, которых мой безумный родственник успел заразить, были спасены. Но даже после этого Адальфиву еще долго лихорадило. Некоторые не верили, что великий злодей мертв и не вынашивает еще какой-нибудь чудовищный замысел. Просто адальфивцам было трудно принять и осознать, что такого могущественного мага могла побороть какая-то слабая девчонка. Алиана. Нежный, легкоранимый цветок.

А я и не собиралась никому ничего доказывать. У меня бы ничего не вышло без Амана, да и Элесбед, стоило признать, тоже внесла свою лепту в дядину кончину. Это она ослабила Талврина чарами, а Каррай изрядно потрепал его в битве. Мой отчаянный рывок стал последним аккордом в мрачной мелодии его жизни.

Обыскав замок Марха, ищейки правителя выяснили, что Аксен являлся членом Трианского ордена. Кучка магов мечтала уничтожить драконов, чтобы самим возвыситься и править Адальфивой. Но вместо почестей, полагающихся правителям, их ждали бесчестье и эшафот.

Не стало Трианского ордена. Не стало завистника Марха. Не стало Адельмара Талврина.

Жизнь наладилась. По крайней мере, моя так уж точно. Несмотря на огромное количество приглашений на отборы, которыми продолжали забрасывать меня драконы (оказывается, многие Ледяные и Огненные были не против заполучить себе в жены отважную алиану, отправившую к праотцам великого мага), родители категорично отклоняли каждое предложение.

— Ты сама выберешь, когда будешь готова, — ласково улыбаясь, сказала мне мама. — Когда придет время.

А если ты не обрадуешься моему выбору? — осторожно спросила я.

Но улыбка так и не сошла с ее лица.

— Если моя дочь будет счастлива, буду счастлива и я.

Мама все еще не благоволила к Аману, хоть и была ему благодарна за своевременное вмешательство. Если бы он не появился тогда на руинах храма, Элесбед, возможно, удалось бы уничтожить алврина, а с ним и меня. И даже если бы дядя успел ее остановить, сомнительно, что он бы просто потом отпустил нас с Эйлуэн.

Как относился к Карраю отец, я не представляла. Когда хотел, папа мастерски скрывал свои мысли и чувства. Знаю только, случайно узнала, что на прошлой неделе они с Карраем встречались. Правда, для меня так и осталось загадкой, что явилось причиной их встречи, как и ее результаты.

Отец упрямо молчал, как и Аман. В этом они очень похожи.

С Карраем, кстати, я не виделась уже почти десять месяцев. Единственное, что нас теперь связывало, это письма, в которых я рассказывала ему обо всем, что происходило в моей жизни. О каждой мелочи, каждой даже самой несущественной ерунде. Письма от князя были не такими длинными и не содержали столько подробностей, интересных и не очень. Они, скорее, были по-мужски скупы, но я с нетерпением ждала каждое и складывала их в шкатулку — этакую копилку с приятными воспоминаниями.

Интересно, когда он появится? Я ведь могу потерять терпение и наконец выбрать. Ну то есть отправиться на отбор к какому-нибудь представительному дракону. А еще немного, и Каррай меня доведет. Как пить дать доведет.

До отбора.

— Риан, Риан, посмотри, как здесь красиво! — Эйли дернула меня за рукав, возвращая на грешную землю, а точнее, на летающий ковер.

Даже Чили отвлекся от очень важного дела — поедания орешков и теперь старательно тянул шею, желая обозреть с высоты, на которой мы летели, ристалище. Правда, страх быстро поборол любопытство. Закончилось все тем, что льорн плюхнулся со мной рядом и испуганно прикрыл лапами свои глазки-бусины.

— Трусишка. — Я ласково погладила питомца. Подмигнув Эйли, не помнящей себя от восторга, направила ковер вниз, к расшитым золотом и серебром развевающимся на ветру стягам, к затянутым яркими шелками трибунам и к черноволосому мальчугану, которому вменялось сторожить летающие ковры.

Трибуны, сейчас напоминавшие разноцветные муравейники, возбужденно шумели. Последний день состязаний самый волнующий и интересный. Вокруг ристалища яблоку негде было упасть, но ложа, отведенная для дочерей герцога Анвэри, оставалась свободной. Соседнюю занимала Амарелия со своей неизменной свитой. Она пока не стала ари, хотя за минувший год успела принять участие в нескольких отборах. Но женихи ее почему-то не выбирали…

А вот Лаали, как я слышала, исполнила свою заветную мечту — вышла замуж. За какого-то престарелого дракона, на закате жизни вспомнившего о том, что пришло время жениться. Не знаю, счастлива ли она. Мне, если честно, нет до нее дела. Я рада, что узнала ее настоящую, и впредь буду более осмотрительна в выборе подруг. Пока что мне хватает Эйли и Клер, с которой я поддерживала самые теплые отношения.

Вскоре на центральной трибуне, облюбованной правителем и его свитой, появился герольд в сине-красном кафтане и объявил о начале состязаний. Его звучный, усиленный магией голос пронесся над полем, и публика подхватила его слова радостными криками и громкими аплодисментами. Победители прошлых поединков, которые мы благополучно пропустили (только вчера вечером прибыли в столицу), по очереди выезжали на поле, гарцуя перед зрителями.

— В первом поединке сойдутся эррол Корвэлл и… — Герольд запнулся, когда на поле выехал явно неучтенный им рыцарь.

Лучи солнца золотили его латы, заставляли сверкать гриву его вороного красавца.

Эйли привычно потянула меня за рукав, Чили привстал на задних лапах, я тоже приподнялась, гадая, кто на этот раз неожиданно пожаловал на ристалище.

— Еще один участник? — захлопала глазами сестра.

Я не дышала и не шевелилась, с замиранием сердца следя за тем, как неизвестный рыцарь подъезжает к трибуне Камрана IV. Было ощущение, что меня забросило в прошлое. Я ведь все это уже видела и слышала. И появление безымянного воина, и его просьба принять участие в состязании. Великодушное согласие правителя, растерянность герольда, объявившего о жлании новоприбывшего сразиться со всеми участниками турнира.

И он сразился с каждым тальденом, одержав победу над всеми.

— Риан, как думаешь, кто это? Кто? — повторяла заинтригованная Эйлуэн.

Я молчала, хотя и прекрасно знала, кто этот неутомимый рыцарь. Вот он спешился и направился к его светлейшеству, чтобы принять поздравления и приглашение на вечернее пиршество.

— А теперь настал момент, которого мы все так ждали! — торжественно объявил герольд, и толпа снова радостно зашумела. — Сейчас король турнира выберет себе королеву!

Зрители взорвались аплодисментами, а загадочный победитель, внимательно оглядев трибуны, уверенным шагом направился к ложе, что располагалась по правую сторону от ложи правителя.

— Ох, наверное, это будет Амарелия, — взволнованно прижимая руки к груди, предположила Эйлуэн.

Но это была не Амарелия. Он смотрел на меня, только я одна владела его взглядом. Больше для него никого не существовало.

Поднявшись наверх, к нам с Эйли, тальден наконец снял шлем, и зрители возбужденно зашептались.

Каррай встал передо мной на колено и протянул мне алый лоскут ткани, который до этого держал у сердца.

— Эсселин Анвэри, окажите мне честь стать моей королевой на сегодняшнем вечере. — Вскинул на меня взгляд: глубокий, пронизывающий пламенем, сжигающий окружающую реальность. — И на все вечера, дни и ночи, что будут после.

— И много будет таких дней? И ночей? — спросила я.

Я улыбалась, жаль, из-за дурацкой вуали Аман не видел моей улыбки. Зато наверняка заметил, как блестят от счастья мои глаза.

— Сколько ты захочешь, Риан. Это будет твой выбор.

— Ну тогда… — Я выдержала паузу. Хотелось немного помучить и его, и затаившую дыхание публику, а потом громко произнесла: — Я стану твоей королевой! — И добавила, весело обращаясь к зрителям: — Кто же откажется от такого титула?

И от любимого мужчины.

Content

Валерия Чернованова
ВО ВЛАСТИ ПЛАМЕНИ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21

ГЛАВА 22

ГЛАВА 23

ГЛАВА 24

ГЛАВА 25

ГЛАВА 26

ГЛАВА 27

ГЛАВА 28

ЭПИЛОГ