Ронис Александра

Тот, для кого живу. Продолжение

Глава 1

Три с половиной года спустя

Мелкие ажурные снежинки кружились в морозном воздухе, неспешно оседали на ветвях деревьев, заиндевевших линиях электропередач, побелевших от изморози заборах с колючей проволокой вместо венца. На пятачке перед железными двустворчатыми воротами, отделяющими мир заключенных от мира свободных людей, вразнобой припарковалось несколько машин. В них, предвкушая долгожданную встречу с близкими, грелись такие же, как и Саша, нетерпеливые гражданские.

Воронов выкурил уже несколько сигарет, протоптал дорожку от крыльца до такси, вокруг такси и поперек пятачка, изучил каждую царапину на облезлых воротах и уже начал подмерзать, когда створки с грохотом и скрипом разъехались, выпуская наружу Влада.

— Наконец-то! Здорово, брат!

Мужчины крепко обнялись, похлопывая друг друга по плечам. Неподдельная радость, светившаяся в глазах у обоих, заменяла тысячи слов.

— Ну, что, домой? — засмеялся Воронов, когда первый восторг схлынул, и ощутимо заметно стало пощипывание мороза на открытых участках тела.

Демидов сделал глубокий вдох, наслаждаясь чистым воздухом свободы, закрыв глаза, задержал на несколько секунд дыхание и как сплеча рубанул:

— Домой!

— Какие планы? — уже в такси, мчавшем их в аэропорт, тихо спросил Саша.

Конечно, им предстояло о многом поговорить, и хотелось как можно скорее наверстать упущенное время, но обстановка была неподходящая. Лишние уши были ни к чему. Поэтому Воронов спросил только то, что вертелось на языке уже давно, с самой Москвы, да и то завуалировано.

— Ты же знаешь, — с непринужденной улыбкой на губах, но с серьезностью в пристальном взгляде ответил Влад.

— Не передумал? — зная, что все равно спрашивает зря, на всякий случай поинтересовался Саша.

— Не-а, — Демидов перевел взгляд вперед, на подтаявшую дорогу, уродливой полосой выделявшуюся среди белоснежной красоты. — Поможешь?

Воронов откинулся на спинку, поерзав, уселся поглубже в сиденье. Улыбка сбежала с его лица.

— Понятно, — усмехнулся недавний зэк. Красноречивое молчание. — Ладно, нормально все, — он хлопнул друга по колену, вновь натягивая на лицо маску беззаботности и любуясь мелькающим за окном пейзажем в бледных тонах.

— Извини, здесь я тебе не помощник. В остальном в чем угодно, но только не в этом.

— Не помогай, — согласился Влад. — Но и не мешай. Фотку привез?

Воронов полез за пазуху, вытащил из портмоне прямоугольный цветной кусочек глянцевой бумаги. У Демидова защипало в глазах, когда он дрожащими пальцами провел по фотографии маленького ребенка.

— Сынок, — прошептал еле слышно. — Вырос-то как.

— Это старая фотка, — искоса взглянул Саша. — Полгода назад снято. Новое все здесь, — он протянул другу смартфон одной из последних моделей раскрученного бренда. — Закачал сюда и новое, и старое, — прикинув кое-что в уме, исправился: — Относительное новое. Последнее видео с какого-то утренника с детского сада, «Золотая осень», что ли. Ну и так, по мелочи фотки, видео домашнее, прогулки, кафешки. В общем, насобирали тебе с миру по нитке.

— Наушники есть? — сразу же загорелся нетерпением отец.

Саша с готовностью протянул ему просимое, сопровождая жест добродушной улыбкой. На несколько минут Демидов словно исчез из салона автомобиля и перенесся за тысячи километров в Москву, вернулся в то время, когда его сын, маленький Дениска, бродил с Ксюшей по улицам, неуверенно вышагивая на нетвердых ножках, собирал из конструктора замки, разрисовывал в раскрасках машины, смешно и сладко рассказывал стишки на утреннике. На фотографиях он улыбался, смеялся, хохотал, визжал, корчил веселые рожицы.

Когда появилось первое селфи Ксюши вместе с Дениской, у Влада словно сердце остановилось, замерло на вдохе и отказалось биться дальше. Он сделал над собой поистине громадное усилие, чтобы заставить себя справиться с судорожным спазмом в груди. Задохнулся бы, наверное, если бы не выработанная привычка держать эмоции на контроле до тех пор, пока возможно.

Листал галерею, и боль в груди понемногу отпускала, дышать становилось легче. На селфи она везде с сыном, с девушкой, показавшейся Демидову смутно знакомой, с Юлей и детьми Воронова. Практически не было фоток, где она бы фотала себя одну.

Вновь пошли короткие видео. Судя по тому, как уверенно тараторил малыш, правда, не совсем четко проговаривая букву «р», как рассказывал о каком-то Вове «в садике», это были уже одни из недавних записей. Родной до боли голос Ксении проникал Демидову в самое сердце, задавая за кадром какие-то вопросы, в суть которых он не особо вслушивался. Неожиданно в разговор вмешался мужской голос, заставив Влада невольно нахмуриться. А услышанное из уст сына слово «папа», обращенное к невидимому человеку, подействовало на него так, как будто его живьем столкнули в горящий костер и оставили там умирать в мучительной агонии.

— Это что еще за хрен?! — со злостью выпалил он, выдергивая из ушей наушники. — Что еще за «папа» такой, ***?!

Воронов, не ожидавший от друга столь бурной агрессивной реакции, потому что, по его мнению, в телефоне никаких опасных записей быть не должно, с удивлением воззрился на него. Заподозрив что-то, он выхватил из его рук смартфон и, всунув в ухо только один наушник, включил видеозапись на воспроизведение. Услышав то же, что минутой ранее слышал Влад, Саша изменился в лице.

– ****, откуда это взялось? — негромко выругался он. — Вроде бы все проверил.

— Кто это такой?! — Демидова интересовал только один вопрос. Кто посмел занять не свое место возле его сына?! Он уже давно смирился с тем, что ему нет места в жизни Ксении, но так просто отказываться от сына он не собирался! Пусть какой-нибудь «дядя Вася», «дядя Петя», «дядя Саша» но не «папа»! «Папой» будет только он, и он готов удавить кого угодно за это право! Зубами загрызет, но эта привилегия будет только у него!

— Давай потом, — ушел от ответа Воронов, глазами указав на таксиста, который явно заинтересовался вспышкой Демидовского гнева. Нет-нет, но водитель все чаще стал скашивать глаза в сторону зеркала заднего вида. Может, боялся, что недавно откинувшийся товарищ разборки закатит, драку учинит, или просто был не в меру любопытен. В любом случае Саше присутствие постороннего человека мешало.

Хмурый Влад понимающе кивнул, замолчал надолго. Не отрывая взгляда от дороги, он изредка поигрывал желваками, не давая гневу прорваться наружу. Лежащие на коленях пальцы периодически подрагивали, так и норовя сжаться в кулак.

— Как «твои»? — спросил он через некоторое время, когда буря внутри него более-менее улеглась.

— Полинка в саду, Данька в школу ходит, Юля дома, — ответил Саша не сразу. Почему-то ему было неловко за то, что у него есть полноценная семья, а у друга, получается, не осталось, ни семьи, ни жены… И в квартиру свою он, скорее всего, не захочет вернуться, когда узнает…

— Здорово, — изрек Влад, кивая с отсутствующим видом. Его мысли бродили далеко отсюда, что заметил и Саша.

— Ты все там же? Или на повышение пошел? — изредка Демидов возвращался из своего виртуального путешествия в неизвестно куда.

— В Главке, — лаконично подтвердил соображения друга Воронов.

— Подпол?

— Полкан.

Снова недолгое молчание.

— А в отделе из «наших» кто остался?

— Да почти все. Сейчас Димон на твоем месте.

— М-м.

Больше они до прибытия в аэропорт не разговаривали. Так же молча прошли на стойку регистрации, затем в зал ожидания. Влад внимательно прислушивался к своим ощущениям, заново привыкая к тому, что вокруг открытое пространство и ничто не стесняет свободы передвижения.

— Расскажи мне о ней, — попросил он, как только они уселись на кожаную скамейку в самом конце зала. — Кто-нибудь есть?

Саша как-то неопределенно кивнул, выискивая взглядом автомат для продажи воды. Пить хотелось жутко, как будто не зима на дворе, а жаркое лето. Однако причиной жажды была отнюдь не погода.

— Кто такой? Студент, поди, тот? Англичанин Денис? — спросил Влад с издевкой. — Вернулся, значит, к ней все-таки? И она его дождалась, — в голосе его послышалась неприкрытая горечь.

— Два месяца как живут вместе, — негромко произнес Саша, прекрасно понимая душевное состояние друга. Ох, окажись он на его месте, не поздоровилось бы ни Ксении, ни Денису этому! Но пусть лучше Влад узнает все сейчас, от него, будучи вдали от Москвы. Пока еще есть время переварить неприятное известие, взбрыкнуть, психануть, выпустить пар и успокоиться.

— Это его мой сын «папой» называет? — поднял мрачный взгляд на него Влад. Как-то не очень готов он оказался к такого рода новостям. Вроде бы давно уже смирился с тем, что Ксюша для него потеряна навсегда. Еще тогда понял, когда получил извещение о разводе. Но дальнейшие сообщения друга о том, что она и со студентом своим рассталась, живет отдельно в квартире, доставшейся ей от бабушки, вселяли хоть какую-то надежду. Надежду на то, что где-то есть часть его семьи — сын и бывшая жена. «Его» бывшая жена. Надежду, которая питала его все эти годы, не давая скатиться в бездну отчаяния, когда становилось уж совсем невмоготу. Сын, которого он будет воспитывать, с которым будет играть в футбол, и обсуждать с ним свои, мужские, дела. Сын, добиваться общения и проживания с которым равное количество времени, как и с матерью, он собирался. Пусть через суд, если Ксения будет против, о чем прямо и заявил Воронову, когда наметились подвижки касательно его условно-досрочного освобождения. Добавил тогда в сердцах, что, если она ему палки в колеса будет ставить, вообще добьется того, чтобы сын проживал вместе с ним. Хотя, конечно, знал, что с его статьей ни один суд в мире добро на это не даст. А теперь, получается, она не только вычеркнула его из своей жизни, но и из жизни сына! Как будто его нет, и не было никогда! Теперь он точно заберет у нее ребенка! Пусть со своим студентом рожает себе другого и будет счастлива!

— Наверное, — неуверенно ответил Саша. Он, и правда, не знал. Ксюша резко ограничила общение с ним, да и Юлька особо не откровенничала по поводу нее. Говорила, что не в курсе личной жизни девушки. Не ее, мол, это дело, раз Ксюша сама делиться подробностями не хочет.

— Видюхи эти откуда? Она сама тебе дала?

— Скажешь тоже, сама, — хмыкнул Воронов. — С гугл-диска ее стащили. Она про это и про тебя не в курсе.

Стащить-то стащили, но всю эту кучу фото и видео как следует не перебрали. Вернее, он не перебрал. Слишком много их было.

— Живут они где?

— У него квартира в том же доме, что и у тебя.

— О как! Соседи, значит? — зло ухмыльнулся Влад.

— Что ты собираешься делать? — хотя голос Саши звучал ровно, но он уже начал беспокоиться. Влад был не тем, кем ушел. Уравновешенного, здравомыслящего Влада больше не было. Сейчас перед ним сидел озлобленный, снедаемый изнутри ненавистью человек. Воронову хотелось верить, что это временно.

— Сына заберу, — сжал челюсти Демидов. — Пусть личную жизнь устраивает. Она это заслужила, — добавил с горькой усмешкой.

— Она же мать, — попробовал вразумить его друг.

— А я отец. И нехрен было об этом забывать!

Воронову не нравилось, что Влад всячески избегал зрительного контакта с ним. Смотрел куда угодно, но только не на него. Говорил жестко, отрывисто и взгляды вокруг бросал чаще исподлобья, внимательно осматривая тех, кто к ним приближался.

— Сань, спасибо тебе, но я сам, ладно? — наконец-то повернулся к нему Влад. — С ней я сам.

— Ладно, — выдохнул Воронов, не желая давить на больное. Сами разберутся. А он не хотел вмешиваться в то, что касается отношений между ними. К тому же реально он мог помочь Владу в другом. — По поводу работы есть мыслишки? Месяца тебе хватит отдохнуть?

— Слушай, я наотдыхался вот так, — Демидов провел ребром ладони по горлу, — по самое не хочу. И без работы мне сына не дадут. Буду искать.

— Как тебе охрана?

— Какая охрана? Смеешься? Меня туда и на пушечный выстрел не подпустят.

— Ну, охранником, может, и не пустят, — Саша развалился в кресле, перекинул руку через спинку, взглянул на друга с хитрецой. — А вот директором или владельцем запросто.

— Ты о чем?

— Продается у нас одна охранная фирма с готовой клиентской базой, с наработанными связями и действующими договорами. Хозяин с семьей уезжает в Штаты на ПМЖ, бизнес продает. Дороговато, конечно, но оно того стоит.

— Откуда у меня сейчас бабки, Сань? — Влад еще не до конца осознал, что началась новая жизнь. Кроме того, все мысли были заняты только сыном.

— С деньгами решим, — пообещал Воронов. — По этому поводу даже не парься. Лучше скажи, жить где будешь?

У квартирантов Влада в запасе было еще больше месяца. Они пока знать не знали, что хозяин квартиры возвращается, переводили плату за жилье, как прежде, на карточку хозяйке. Влад сам до последнего желал, чтобы его приезд остался втайне от кое-кого.

— У меня живи, квартира пустая. Там, где твои жили. И фирма в нашем районе. Удобно.

Саша заботился не только об удобстве друга. Ему очень хотелось предотвратить возможные разборки между Денискиными родителями. Учитывая непредсказуемый характер Ксении и спокойную до поры до времени, а когда припечет — взрывную, натуру Влада, то последствия могли быть разрушительными. Если обида на нее застит другу глаза, то его даже требования по УДО не остановят. Еще и Ромео этот возник, как черт из табакерки, совсем не вовремя.

— Я к себе вернусь, — не поддержал инициативы Воронова Влад. — Сына постепенно буду приучать к родному отцу, а не к этому суррогату, — презрительно скривился. — Сначала с ночевками, потом совсем заберу, — взглянул на Сашу. — Мне лучше жить с ними по соседству. В любом случае спасибо!

Глава 2

— Ксюш, бросай ты эту работу. Всех денег не заработаешь. Сколько тебе еще надо?

Утро в семье Соколовых-Демидовых начиналось традиционно. Толком не выспавшаяся Ксения носилась по квартире, в спешке собирая сумку с учебниками, косметичку, чистые вещи Дениски, боясь, как бы чего не забыть и в то же время выйти вовремя, чтобы не опоздать в институт.

— Мне много надо, — отмахнулась она от своего гражданского мужа Дениса, который сидел на кровати и никак не мог проснуться. Ночные поездки на другой край города чуть ли не через день за Ксенией за эти два месяца умотали его вконец. Его рабочий день всегда начинался с утра, а выходных, чтобы отоспаться, было всего два.

— «Много» — это сколько? — поборов зевоту, прокричал он ей, скрывшейся на кухне. — Время же еще есть. Успеем собрать.

— Чем больше, тем лучше, — Ксения загремела посудой, и следующих ее слов Денис не услышал. — Я сама соберу.

— Слушай, капец, я спать хочу, — растрепанный парень возник на пороге кухни, непрестанно зевая. Хотел обнять девушку, собирающую для него завтрак, но она ловко выскользнула из его рук.

— Денис, — на миг она задержала свой бег по кухне. — Сегодня снова банкет, — извиняющимся тоном попросила: — Ты сможешь Дениску забрать?

— Ты только с ночной смены, — укорил ее парень. Какой банкет? Они ночью вернулись далеко за полночь, быстро «отлюбили» друг друга, пользуясь тем, что ребенка нет, и уснули, не успела кожа высохнуть от воды после душа. Теперь с тяжелой головой от недосыпа он мечтал только об одном — чтобы восьмичасовой рабочий день пролетел как мгновение ока, поскорее настал вечер, и можно было уснуть, не дожидаясь конца «детского времени». Вечером дома будет Дениска, и место в постели рядом с Ксюшей, все равно, будет занято, но, по-видимому, насладиться заслуженным отдыхом после работы уже не получится.

— Я знаю, но…

— Я-то могу, вот только он опять будет плакать без тебя!

Судя по тому, что Денис ее оборвал, недослушав, Ксения поняла, что он злится. Но никто же не виноват, что сын к ней привязан настолько, что дома не хочет оставаться без нее. Единственное место, где ребенок готов провести ночь без слез в отсутствие мамы, это детский сад, куда он ходил. Санаторный, где можно оставлять детей с ночевкой. Там он отвлекался на игры с другими ребятишками, без проблем укладывался спать, и с удовольствием бежал туда даже в выходные, когда у нее были смены — он уже все понимал. А учитывая специфику заведения, где она работала — ресторан, то неудивительно, что маленькому Дениске часто приходилось оставаться на ночь под присмотром любимых воспитательниц.

Этот садик для нее был просто находка, палочка-выручалочка. Пристроить туда ребенка ей помог хороший знакомый Маринки, ее подруги, отношения с которой наладились после возвращения Ксении в родное гнездо. В немалой степени восстановлению старой дружбы способствовал забавный «Денискин», как называла его Маринка, не упускавшая возможности потискать малыша.

Родители пристроили подругу на неплохое местечко в один из отделов районной управы, и у той появились какие-никакие, но связи. Именно благодаря им Ксения могла со спокойной душой работать в ночные смены на банкетах, пока сын был в саду, и не притрагиваться к деньгам, которые ей падали на карточку от квартирантов Влада. Она настолько щепетильно относилась к этому, что позволяла себе тратить только часть денег, капающих ей и от жильцов отцовского дома в Подмосковье, помня, что половина наследства принадлежала Владу.

У нее была цель, о которой она особо не распространялась и к которой упорно шла — скопить побольше денег и, когда выйдет Влад (а в том, что он выйдет и обязательно придет к ней, она не сомневалась), «купить» себе и сыну свободу. Ведь бывшему заключенному непременно понадобятся деньги — жизнь в Москве дорогая, а с судимостью на высокооплачиваемую работу уже не устроишься. Поэтому, как только сын подрос, забрав диплом с колледжа, Ксения не давала себе передышки — с утра училась, поступив на бюджет на не пользующуюся особым спросом специальность (спасибо все тому же хорошему Маринкиному знакомому из управы), вечерами работала. Ей очень хотелось стать похожей на сильных женщин, добившихся успеха в жизни своим трудом, самостоятельно поднявших на ноги ребенка. Она тоже добьется всего сама, и никто ей рядом не нужен.

А у нее было ради кого стараться, ради кого принять помощь постороннего человека, правда, отблагодарить его пришлось старым как мир способом. Легкая интрижка, после которой хороший знакомый Маринки стал «ее» хорошим знакомым, продлилась недолго и завершилась тогда, когда тот ушел на повышение в префектуру. Ксения не жалела. Для сына она сделает все что угодно, а эти несколько встреч в кафе с «продолжением» обеспечили ее сына отличным местом в саду, куда просто так не попасть, ее — стипендией, мелочь, но все же деньги, и возможностью не увольняться с работы. «Хороший знакомый» и дальше готов был продолжить их встречи, претендуя на статус «близкого друга», но девушка отказалась. Зачем?

Дать ему настоящих отношений она не могла, сердце равнодушно молчало. После нескольких встреч было уже невыносимо притворяться, делая вид, что ей безумно хорошо с ним в постели. Улыбаться как ни в чем не бывало после близости, хотя до жути хотелось поскорее в душ и домой. Маринка ее ругала, говорила, что дура, упускает такого перспективного «жениха», а ей хватило. Какие женихи, она уже замужем побывала, еле избавилась, и то не до конца. И помощь ей больше ничья не нужна, все у нее есть. Работа, дом, сын пристроен. Цель обозначена, дальше сама.

Она и двигалась дальше сама, нагружая себя по максимуму. Выходила на все банкеты безотказно, изредка оставляя сына на подругу, а потом тащилась с ним спящим в ночи через весь двор. Гордилась тем, что обходилась сама, без помощи Вороновых. Впахивала на работе и убеждала себя, что чем больше будет сумма, тем легче будет договориться, но через два года такой загнанной жизни в столь активном режиме ей уже хотелось иногда выть в подушку. Понимала, что крадет у себя каждодневную радость, закусив удила, приближаясь к той самой последней точке — дню, когда вернется «муж», но не могла остановиться. Она расслабится только тогда, когда Влад выйдет и оставит их в покое. Насовсем. Окончательно.

— Еще одна ночь в садике? — помрачнела Ксения, вопросительно глядя на парня.

Тот без слов развел руками. Однажды девушка довольно резко его осадила, дав понять, что его советы касательно отношений с бывшим опером-опекуном и всем, что с ним связано, даже простое упоминание, будут восприняты в штыки. И про сына она замечаний слушать не желала, а он не хотел ругаться.

— Денис, ну что делать? — взмолилась она, от нетерпения всплеснув руками и чуть ли не подпрыгивая на месте.

— Что делать? — буркнул себе под нос парень, скрываясь в ванной комнате. — С этой работы уволиться. И ребенка вечером домой забирать, — он говорил достаточно громко, чтобы Ксения могла его услышать даже за шумом воды. — Ты мое мнение знаешь. То, что ты придумала, это все бред.

— Я уже сказала, я не хочу это обсуждать.

Девушка встала в дверях ванной и, сложив руки на груди, в упор посмотрела на отражение Дениса в зеркале.

— А зачем тогда спрашиваешь, что делать?

— Ты обещал, что будешь помогать мне.

Именно этим Денис и завоевал ее снова. Когда невмоготу стало разыгрывать из себя «железную леди», а намеки и откровенные рассуждения настырной Маринки о том, что молодой одинокой маме, вместо того, чтобы ишачить на бесконечных банкетах, лучше не воротить нос от знакомств с обеспеченными дяденьками на крутых джипах хотя бы ради ребенка, вконец осточертели, она и придумала легенду, что у нее отношения с Денисом. На расстоянии. Только та не поверила. Чтобы отстала, пришлось доказывать — демонстрировать его поздравления с днем рождения, с Новым годом, какие-то еще входящие, которые парень ей слал, несмотря на то, что она оставляла их без ответа. В какой-то момент, заметив ее «активность» у себя на страничке, Денис ее и подловил. Уцепился за частые визиты «в гости», вызвал-таки на диалог. Слово за слово общение возобновилось. А где общение, там и встречи во время каникул. Снова пылкое признание, попытка объясниться за ту отвратительную сцену в кабинете Воронова, обещание никогда больше не напоминать о прошлом, желание помочь облегчить ее непростые будни. Иногда Ксения сама удивлялась — что он в ней нашел? И понимала, ей повезло — такая преданность и любовь на вес золота. Если это была, конечно, любовь, а не чувство вины…

Ответила взаимностью, поддавшись на мимолетную мысль — может, ей это награда за пережитое? Пора перестать противиться, окунуться в приятное облако заботы парня, не считая себя недостойной его внимания, забыть об ошибках, за которые было стыдно, не бояться начать все сначала.

А потом предложение о замужестве как гром среди ясного неба и знакомство с семьей. Тогда-то и обожгло понимание, позабытое, но воскресшее вновь, что они не ровня. Это явно читалось в глазах его родителей, особенно матери, холодно и вежливо улыбающейся, но подскочившей как на иголках, когда он посвятил семейство в их планы о совместной жизни. «А магистратура?!», — вспыхнула она как спичка, опалив Ксению коротким негодующим взглядом, а затем возмущенно выспрашивала, утянув сына на кухню: «Она беременна? Куда торопитесь?», и советы давала, осознав, что Денис упрям. Даже не советы, приказы: «Только рожать не вздумайте», «Для себя поживите пока», «Магистратуру окончи сначала». К совести взывала: «Брату какой пример подаешь?!», а в глаза улыбалась как ни в чем не бывало.

И Ксюша улыбалась, радуясь в душе, что в свое время у нее хватило решимости сделать аборт, о котором, слава богу, так никто и не узнал. Представляла возможную реакцию будущей свекрови на новость, что у них теперь вроде как и внук имеется. Только про отца его биологического лучше не заикаться, как и о том, что если разбираться в семейном древе, то вместо двух дедушек обнаружится один, пусть и не родной по материнской линии, а не два полных тезки.

Как Денис объяснялся с родителями, девушка не знала и не хотела знать. Ей было достаточно видеть его хмурое настроение и пессимистичный настрой, который он тщательно старался завуалировать, чтобы понять — не все так гладко, как он пытается преподнести. Посмотрела на своего сыночка, увлеченно копирующего движения мультяшного героя перед телевизором, поставила себя на место матери парня, и выдвинула условия — Денис продолжает учебу в магистратуре по желанию родителей, а уже потом возвращается к ней. Тогда и решат, сходиться вместе или нет. Мать и сын воевать не должны. А она подождет.

Подождет, и дальше будет рассчитывать только на себя — работать, откладывать деньги. Шатко все у них, зыбко и ненадежно, поэтому загонять себя в рамки официального брака Ксюша не спешила, хотя Денис настаивал. И работу не бросила, когда он, вернувшись в Москву, все-таки забрал их к себе, в тот самый двор, где они когда-то познакомились, где начались все ее беды. Ох, уж этот двор… Знала бы она, во что все выльется впоследствии в этом дворе, забыла бы даже, что такой адрес вообще существует…

— Ты обещал, что будешь помогать мне, — напомнила Денису Ксения, имея в виду не финансовую, а скорее, моральную помощь.

— Так ты по рукам бьешь. Кичишься своей самостоятельностью и независимостью. Стоишь на своем там, где это не нужно.

Ксения, потупив взор, молчала. Впервые она заметила в голосе парня оттенки обиды. Может, он прав? И она ведет себя эгоистично?

— Ладно, я Серегу попрошу, — вытерев лицо, Денис бросил полотенце на край ванны. — С ним вдвоем посидим, потом я тебя заберу.

— Не надо Серегу, — еще не хватало, чтобы мать Дениса зудела потом на ухо всем домочадцам, узнав о том, что происходит в их семье от младшего сына. Ксения, правда, этого никогда не слышала — та не позволяла себе в открытую критиковать их, но ей казалось, что все именно так, потому что в душе она понимала, что ведет себя неправильно. — Я сама Дениса заберу. Откажусь от банкета. И с работы уволюсь.

Кинув взгляд на часы, девушка ахнула. Если не выйдет через пять минут, то точно опоздает на пару, что ей, не самой прилежной студентке, могло грозить неприятностями во время грядущей сессии. Быстро набросив верхнюю одежду, сунув ноги в сапоги, она чмокнула в щеку Дениса, примирительно улыбнулась и шепнула:

— Спасибо тебе за все! До вечера!

Понеслась вниз, не дожидаясь лифта, который, как обычно, застрял где-то наверху. Налету поздоровалась с соседями снизу, задержалась на мгновение перед входной дверью, чтобы вжикнуть молнией пуховика, и вырвалась на морозный воздух навстречу новому дню. Дню, когда она приняла решение перестать жить в ожидании часа «икс», бросая все силы на достижение выдуманной, но не факт, что осуществимой, цели. Денис прав, пора оглянуться вокруг и жить днем сегодняшним.

А дальше все было как в кино, как в замедленной съемке. Запищал домофон, она распахнула дверь, выскочила на крыльцо и задохнулась. Холодный воздух колом встал в горле, и не протолкнуть его, не сглотнуть, не выплюнуть. В сером, не до конца рассеявшемся сумраке таявшей ночи прямо напротив подъезда, по ходу ее движения, стоял он. Влад. Медленно опуская голову вниз, от постепенно гаснущих окон высотного дома к ней, отнимая руку с тлеющим фитильком сигареты ото рта, он словно ножом разрезал ее взглядом надвое. Она прямо услышала, как, треща по швам, распадается ее душа на кусочки и с жутким хрустом крошится под его уверенными шагами.

— Сын мой где? Видеть его хочу.

Заложило уши от его низкого голоса с хрипотцой. Сердце, дернувшись в испуге, пропустило удары и, стукнувшись о ребра раз-другой, забилось где-то в животе. Желудок подобрался к горлу, и Ксения поняла, что ее сейчас стошнит. Прямо на него, стоявшего перед ней не за прочной решеткой, а на расстоянии вытянутой руки. Бесстрастно взирающего с высоты своего роста сквозь белый, терпкий дым с ядовитым привкусом из недавнего прошлого. Стошнит прямо на снег, почему-то вдруг ставший красным.

Глава 3

Его первый визит к дому бывшей жены не увенчался успехом. Он напрасно просидел в машине возле ее подъезда, когда-то своего соседского, несколько часов, ожидая, пока она приведет сына из сада. Странно, что, даже в мыслях избегая называть Ксюшу по имени, он думал о ней, как о бывшей жене. Хотя они никогда и не были настоящими супругами.

Безумно хотел увидеть ее и в то же время боялся. Боялся себя. Не знал, как отреагирует, увидев ее вместе с новым мужем. Весь день накручивал себя и успокаивал. Еще в полете. Успокаивал и опять накручивал, когда сошел с трапа. Потом вновь накручивал и успокаивал, напоминая себе, что разборки при ребенке ни к чему хорошему не приведут. Смотрел на дочку Воронова, почти ровесницу Дениса, и представлял себе своего, бегающего тут же неподалеку. Еле дождался, пока обед у друга закончится, и они смогут удалиться. Благодарил Юлю за вкусные блюда и поражался, как же Воронову удалось заслужить прощение и завоевать ее любовь тогда, когда, казалось, и шансов на это нет. За какие заслуги Сане счастье такое привалило? Не иначе как в любимчиках у судьбы ходит. А вот его бес попутал, связался с малолеткой и теперь из головы ее выкинуть не может. Засела занозой где-то под кожей, пустила корни в сердце и наружу растет, прорываясь через окончания нервные без наркоза. Только он пока все под контролем держит. За пять лет научился умело скрывать кровоточащее нутро.

— Как тебе машинка? — Воронов кинул ему ключи от точной копии его прежней KIA, только годом поновее. — Поменяли мы твою старушку на малышку помоложе. Не отвык, поди, руль-то крутить? Правила не забыл?

Они стояли перед подъездом Саши, готовясь подняться во временное пристанище Влада в соседнем доме, где когда-то жила Ксения с ребенком. Демидову предстояло отдохнуть с дороги, оклематься чуток, привести себя в порядок, а вечером их ждало застолье. Свое, мужское. С бывшими коллегами, с прежней «командой». Уже и столик был заказан в «прикормленном» клубе, и развлекательная программа расписана, чтобы недавно вернувшийся в ряды «своих» легко и безболезненно, и, разумеется, приятно влился в вольную жизнь, наверстав упущенное.

— Не забыл, — с благодарностью выдохнул Влад, усаживаясь в салон и привычно охватывая пальцами кожаную оплетку руля. Руки помнили, как и ноги, сразу же занимая нужное положение. — Не ожидал, если честно, — признался он. — Ты и так для меня многое сделал.

Демидов не лукавил. Благодаря протекции друга, особенно в последние годы, его нахождение в местах не столь отдаленных скорее напоминало не отбытие наказания, а отдых от мирской суеты в каком-то закрытом пансионе. Почти комфортная камера, приличная кормежка, ровное отношение администрации и бабы, минимум раз в неделю. Грех жаловаться, если бы не стальные решетки кругом, роба однотипная на всех без исключения, да мысли собственные, жалящие беспрестанно. И чем ближе к дате освобождения, тем мучительнее.

— Не больше твоего, — сурово и серьезно изрек Саша и повторил хриплым от волнения голосом: — Спасибо, брат.

Понемногу отлегло от сердца, когда заметил, как постепенно успокоился Влад, словно внутренняя пружина расслабилась, снизив градус напряжения. Даже внешне он изменился — расправил плечи, перестал бычиться, задышал легче. Выражение глаз смягчилось, теперь в них отражались те же эмоции, что звучали в словах — радость, нетерпение, предвкушение. Может, на него подействовала семейная обстановка, общение с подросшими детьми, или же друг понял, что все, самый тяжелый период жизни позади. Как бы то ни было, доволен Влад, доволен и Саша.

— Отдыхай, — стукнул по плечу друга Воронов. — До вечера.

Они распрощались.

Войдя в квартиру, Демидов кинул на пол сумку с вещами, прислушался к оглушительной тишине. Глупо, но он надеялся расслышать отголоски тех дней, когда здесь рассыпался колокольчиком смех его сынишки, разносился частый топоток маленьких, непоседливых ножек, лихо вжикали моторчиками игрушечные машинки. Осторожно ступая, боясь растревожить атмосферу тех дней, когда здесь еще жила его семья, прошелся по комнатам, все так же неосознанно прислушивался, внимательно присматривался, в надежде узреть позабытые ими вещи. А вдруг?

Сел в кресло в зале, уткнулся взглядом в детскую кроватку, стоявшую у окна, и долго не мог оторвать от нее глаз. Упорно вызывал в памяти воспоминание о тех счастливых днях, когда его пухлощекий карапуз-сынок спал у него на руках в казенной комнате для свиданий. Длинные светлые реснички подрагивали от неведомых снов, бросая тень на розовые щечки, бровки смешно хмурились, губки сладко причмокивали. Довспоминался до того, что на миг показалось, что в кроватке и вправду лежит малыш.

Влад поморгал несколько раз, отгоняя от себя блаженное видение, перевел взгляд на другие предметы мебели в комнате. Заметив яркое пятно, спрятавшееся между дверью и комодом, потянулся туда. В его руке оказался резиновый оранжевый мячик с полустертыми зелеными кольцами по окружности. Игрушка его сына, к сожалению, уже не хранящая тепло его маленьких пальчиков. Сдув с него налипшие пылинки и перекатывая его осторожно и мягко в ладони, словно боясь причинить боль, он вернулся в кресло. Достал телефон из кармана, запустил галерею. С улыбкой пролистывал фотки, по нескольку раз пересматривал понравившиеся видео, заставляя себя думать о том, что смотрит их исключительно из-за сына. И внимание акцентировал только на нем.

Он теряет время, неожиданно пронзила мысль. Вместо того чтобы мчаться прямо сейчас к собственной кровиночке, тратит драгоценные минуты на искусственную замену реальной встречи наяву. Кинув взгляд на часы, понял — быстро приняв душ, он успеет как раз к тому времени, когда обычно родители ведут своих чад из детского сада.

Шустро избавившись от одежды, Влад направился в ванную. Уже через пятнадцать минут вошел обратно в комнату и, раскрыв дверцу шкафа, собрался было повесить на него влажное полотенце, но руки замерли где-то на полпути. В глаза бросилось темно-бордовое пятно на пустой полке. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем узнал красивую вещицу — сам же и покупал. Окаменевшей рукой снял ее с полки, непослушными пальцами отогнул бархатистую крышечку. Увидел то, что, в принципе, и ожидал обнаружить — на мягкой подкладке лежали два кольца. Обручальные. Его и ее.

Аккуратно вытащив из пазов то кольцо, что побольше, Влад надел его на палец. Металл холодом обжег кожу. Свидетельство любви и верности, ***, но только не в их случае. Для нее оно, скорее, было напоминанием боли и позора, потому и оказалось тут, забытое и никому не нужное. Это еще хорошо, что Саня квартиру родительскую не сдавал (только на бумаге для подтверждения доходов семьи), засрут, мол, а то бы давно новые жильцы в ломбард кольца сдали. Покрутил недолго на пальце и обратно снял. Он теперь официально холостой.

Сборы не отняли много времени, и вскоре Демидов уже ехал по знакомому маршруту к дому по известному адресу. С непривычки начальный отрезок пути ехал исключительно в правом ряду, но затем пообвык и уже увереннее влился в по-прежнему стремительный поток на оживленных московских улицах. Шуршание шин и равномерный гул двигателя ласкали слух, глаз радовала картинка за окном. Хорошо-то как… И будет еще лучше, когда он вернет себе сына — Демидова Дениса Владиславовича. Улыбнулся, Демидов Денис — славно звучит.

С непривычной опаской въезжал в некогда свой двор, припарковался напротив того самого подъезда, в котором больше пяти лет назад скрылся Ксюхин, на тот момент, воздыхатель, а ныне сожитель. Окинул взглядом почти не изменившийся двор, приготовился ждать. Включил радио на неполную громкость, положил руки на руль, подбородком оперся сверху. Как будто в прошлое вернулся, ведя наблюдение за интересующим объектом.

Люди сновали туда-сюда, пикали подъездные двери, периодически во двор приезжали-уезжали машины, а он все ждал. Час, другой, третий. Никого, хоть отдаленно похожего на нее. Нет, конечно, мамы с детьми появлялись, но Влад сразу же знал — не они. То слишком грузная женщина, то высокая, то ребенок маленький, то, наоборот, большой. Ничего не ёкало.

Уже и фонари зажглись, разгоняя сгущающуюся постепенно тьму, отвоевывая у нее пространство. На улице становилось искусственно светлее, а на душе, напротив, вовсю мрак расцветал. Вытеснял робкую, дрожащую радость, в которую было боязно верить, и предвкушение от грядущей встречи. Где они, черт побери?! Ни ее, ни сына! Запоздало пожалел, что не догадался справиться у Воронова насчет адреса детского сада. Знал бы, поехал туда.

Скурена не одна сигарета, принято несколько звонков с шутливым напоминанием о том, что нужно «отметиться» в отделе по месту проживания, потом уже «угрозы» пошли, что «водка кипит и, если он не появится, скоро разнесет все в клубе на х*р». Демидов повернул ключ в замке зажигания, твердо решив возвратиться с утра, а если и тогда не застанет никого, то и в сад, и на работу к ней сгоняет. Главное, вечером не перебрать с алкоголем.

В клубе, в ВИП-зале, его уже ждали. Сослуживцы, видимо, немного уже подогретые горячительным встретили его такими бурными овациями, что со стороны могло показаться — герой или чемпион пожаловал, никак не меньше. На почетное место усадили (ага, герой, вашу мать), «штрафную» налили. Наперебой делились новостями, откалывали шуточки, орали так, как будто соревновались, кто кого горластей. Водка лилась рекой, веселье перехлестывало через край. Привыкший к относительной тишине Влад поначалу с трудом выдерживал такой шум, потом свыкся, расслабился, поддался всеобщему настроению, но в голове все равно держал предстоящую встречу с сыном. Налегал больше на закуску, чем на выпивку, улыбался, хохотал и постоянно обмозговывал — а ну как у Воронова устаревшая инфа, и Ксюха с ребенком съехала? Где их искать?

Когда на подиум выпорхнула очаровательная стриптизерша, мужики приветствовали ее одобрительными возгласами и восхищенным свистом. Ее точеная фигурка и соблазнительный танец на шесте, приковавший к себе взгляды присутствующих, позволили Владу незаметно от остальных перекинуться с Сашей парой слов.

— Мне нужны корочки, — вполголоса озадачил он большого начальника из Главка.

Воронов от неожиданности поперхнулся, закашлялся. Перевел недоумевающий взгляд на своего бывшего опера и спросил уточняя:

— Корочки? — мало ли, вдруг ослышался, или тот пошутил. Не заметив шутливого выражения ни на его лице, ни в глазах, удивился: — Нахрена?

— Надо, — сухо ответил Демидов. — Не, Сань, ты не переживай, я их сам устрою. Ты просто знай, что у тебя на районе будет мент с фальшивой ксивой гулять, — добавил он с легким смешком, — и не только у тебя.

— Зачем тебе это? — по-прежнему не «въезжал» Воронов. — Ты что с ними делать будешь?

Влад откинулся на мягкую спинку дивана, посмотрел в сторону извивающейся на пилоне красотки, задумался. Как бы объяснить?

— Добывать то, что важнее денег, — наконец перевел взгляд на Сашу. — Информацию, — щелкнул языком и объяснил: — Чтоб тебя лишний раз не напрягать.

— Это ты из-за Ксении, да? — сразу же помрачнел Воронов. — Все-таки хочешь? — он недоговорил.

— Сына я заберу, — твердо заявил Влад, решительно сжимая кулаки. — Чего бы мне это ни стоило. Чужой мужик его воспитывать не будет.

Саша понял — отговаривать бесполезно.

К столу пошатываясь с перекура вернулся Димон, унаследовавший от Влада должность и заправляющий теперь всеми операми в «Хорошево», плеснул водки в стопки, двинул тост за Демидова — «незаслуженно пострадавшего от своей же системы прекрасного человека и высококлассного профессионала».

— Хорош дифирамбы мне петь, — смеясь, оборвал его Влад. — Спина уже чешется, того и гляди, крылья скоро прорежутся. Дело есть. Обсудить бы.

Димон без слов завалился на диван рядом с Демидовым. Тряхнул головой, сгоняя хмельной дурман, приготовился внимательно слушать. Да и суровое лицо Воронова, многолетнего бессменного главаря, наводило на мысль, что дело-то серьезное.

— Кто у вас тут промышляет подделками? Ксива нужна, — настал черед Димона лупить непонимающе глазами.

Он стрельнул многозначительным взглядом в сторону пока хранившего молчание Саши, приподнял вопросительно бровь. Тот едва заметно кивнул.

— Адресочки подкинешь? Или они прежние?

В свою бытность опером Влад знал пару «точек» на районе, где можно было без особых проблем, за кругленькую сумму обзавестись хоть дипломом красным, хоть корочками ментовскими, хоть печатями поддельными. Если еще не прикрыли эти «лавочки», конечно.

— И ствол бы еще, — напоследок сразил обоих действующих сотрудников Демидов. — Левый.

— А ствол-то тебе зачем?! — взвился Воронов. Вцепившись ему в рукав, зашипел прямо в ухо: — Влад, ты че?!

— А что за опер без ствола? — парировал тот с легкой ухмылкой. — Не бойся, Сань, я проблем не создам. Обещаю.

Саша резко отвернулся, в сердцах вскидывая вверх ладони — умываю руки! В кармане у него завибрировал телефон и, увидев, что звонит жена, он, заткнув одно ухо пальцем, чтобы окружающий шум и гам не мешал говорить, «снял трубку». Короткая беседа, и Саша засобирался.

— Черт, у Полинки десна распухла, в больницу везти надо, — ощупывая свои карманы, как бы не забыть чего, он быстро поднялся, в спешке со всеми попрощался: — Все, мужики, пока.

— Что-то серьезное? — забеспокоился и Влад. — Помощь нужна?

— Не, нормально все. Зубы, наверное, — они обменялись рукопожатиями. — Давай, на созвоне.

Когда большое начальство отчалило, Демидов вытащил из пачки сигарету, не спеша прикурил. Димон снова вручил ему стопку, они выпили. Хитро прищурившись, бывший главный опер спросил у чуть захмелевшего нынешнего главного опера «Хорошево»:

— Ну, что, поможешь? С ксивой и стволом?

— Да без базара, — мотнул головой Димон и пьяно ощерился: — Только, в натуре, ствол тебе нахрена?

— Чтоб убедительным быть, — выпустив в сторону струйку дыма, Влад так же оскалился и перевел взгляд на сцену, где оголялись уже три стриптизерши. Одна из них, с копной вьющихся русых волос, висящая вниз головой и выполняющая в данный момент растяжку, его заинтересовала. Он не стал признаваться себе в том, что издалека она очень походила на Ксению, чем и привлекла к себе внимание.

— Кого убедить хочешь? И в чем?

— Да так, сына себе отсудить хочу. Компромат нужен, — кратко обрисовал Влад планы, снова глубоко затягиваясь и не сводя взгляда с хрупкой фигурки, оставшейся уже в одних блестящих стрингах, которые благодаря ее позе уже практически ничего не скрывали. Все прелести бесстыдно выставлялись напоказ зрителям.

— Компромат, — присвистнул Димон, даже не удивляясь желанию Влада. Он давно был в курсе перепитий семейной жизни четы Демидовых, сопровождал к нему женушку не единожды, и разделял праведный гнев обманутого мужа. Не дождалась, маленькая стерва! — На Ксюшку твою? Ту малолетку? — на всякий случай уточнил и, взмахнув в воздухе рукой с зажатой меж пальцев сигаретой, сложив ноги на столе, пообещал: — Щас будет тебе компромат. Слушай.

Влад оторвался от созерцания заинтересовавшей его девы, к которой в трусики уже полезла чья-то чужая мужская рука и, оттянув резинку, запихала туда несколько купюр, мимоходом облапав и грудь, повернулся к Димону. Хорошо, что тот сумел его отвлечь, а то уже начало мерещиться, что это именно его Ксюха выгибается там, на подиуме, извиваясь под жаркими руками своего нового мужа, по злой иронии судьбы носящего такое же имя, как и его сын. «И ведь извивается, наверное. Каждую ночь», — захлестнуло удушливой, ревнивой волной. Чтобы справиться с приступом злости, от которого неожиданно захотелось пойти и придушить эту профессиональную шлюху, усилием воли заставил себя переключиться на пьяный бред Димона.

— Че такое? — немного неприязненно спросил Влад. Не хотелось, чтобы Ксюши даже словесно касались чужаки. Пожалел, что сболтнул лишнего про сына и компромат. Наверное, на сегодня спиртного хватит — завтра важный день, не хватало еще, чтобы от похмелья башка трещала.

— Мы раз по вызову мотнулись, молодежь там бухала, соседи жаловались на шум и крики, — начал припоминать Димон. — И Ксенька твоя там была, в драбадан, ***, — покачиваясь от выпитого, негромко вещал Владу так, чтобы никто не услышал. — Весь туалет заблевала, до утра в отделе продрыхла.

В принципе, все были заняты стриптизершами-проститутками, и на них никто внимания не обращал. Зато Влад как будто вообще забыл о том, где находится и какие красотки кругом. Внимал только Димону.

— Ребенок дома у непонятной соседки, а она, вишь, гулять умчала. Воронов на нее тогда опеку натравил, но она не успокоилась — через какое-то время вообще из дома свалила в непонятном направлении. Нашли ее в одном гадюшнике, замызганной общаге, у черта на куличках. Опека ее официально в розыск подала, вот мы и носились.

— Официально? — переспросил Демидов, поражаясь тому, как все удачно складывается в его пользу. А ведь, сидя за решеткой, он всерьез не верил, что у него получится доказать, что ребенку будет лучше с ним, чем с матерью. Хоть и не верил, но для себя решил, что все равно попытается, а иначе смысл ему жить, дышать, есть, пить. Отсюда и нужда в корочках липовых, а ствол… Ствол, чтобы видимость создавать, что он настоящий опер.

— Официально-официально, — подтвердил Димон. — Воронов потом вообще в больничку загремел, перенервничал с ней. Думал, что она сына подкинула куда-нибудь, а сама свинтила, задрав хвост. На каждую сводку о брошенном ребенке лично выезжал. Она его жене как-то созналась, что хотела в роддоме отказную написать, да, видимо, убоявшись твоего гнева, передумала, и, хрен его знает, может после пожалела.

Глава 4

— Хотела в роддоме отказную написать, — кусаясь, впивалось в мозг неотступно. — Передумала, а потом пожалела, — острым и больным буравчиком проникало под корку. — Гулять умотала, задрав хвост.

Хотелось заорать во всю мощь:

— Да заткнись уже, — но язык не повиновался, вместо этого прокричали лающе где-то над самым ухом:

— Лицом к стене. Ноги на ширине плеч.

Влад вздрогнул и проснулся. Потребовалось какое-то время, чтобы сообразить, где же он. В машине, во дворе собственного дома, в ожидании утра. Поднеся запястье к глазам, он сверился с часами — начало седьмого. А приехал он сюда около двух, быстро свернув вечеринку — после откровений о похождениях Ксю не осталось никакого желания отмечать собственное освобождение. Хотелось поскорее увидеть ее и взглянуть в глаза, чтобы понять — правда это или же нет. «Да ну их нахер», — мотнул он головой на предложение Димона уединиться с продажной, уже почти голой, красоткой, — «надоели, шлюхи одноразовые».

Шевельнулся и понял, что замерз, ноги совсем окоченели. Раскрыв скрипучую на морозе дверь, выкатился из салона, несколько раз прошелся вокруг машины, разминая ноги. Руками яростно растер уши, разгоняя кровь, и с удовольствием ощутил, что опьянение прошло. Если и осталось, то совсем чуть-чуть. При встрече с сыном ему нужна будет трезвая и холодная голова, да и перегаром чтобы не несло.

Вспомнив о пачке жевательной резинки, оставшейся в машине, вернулся, распечатал блестящую упаковку, закинул пару подушечек в рот, окинул одним взглядом вверх высившийся перед ним дом. Народ просыпался, готовился к грядущему рабочему дню. То тут, то там вспыхивали прямоугольные проемы окон, периодически с пиликаньем распахивались двери подъездов, выпуская наружу рабочий люд. Через некоторое время зачастили и пары с детьми. Влад, не утерпев, вновь выбрался из машины.

Подошел к «тому самому» подъезду, прикинул в уме, куда могут выходить окна «ее» квартиры. Этаж третий, кажется. Выплюнув под ноги жвачку, сунул в рот сигарету, щелкнув зажигалкой, прикурил. Пока зачем-то пялился на все окна третьего этажа, уже знакомо пиликнула дверь, и из темного нутра подъезда выскочила она — «его» Ксюха. Выскочила и с налету как на стену стеклянную наткнулась, от удара об которую ее просто откинуло назад.

Влад ни разу не видел ее в зимней одежде, но сразу же узнал. Или сердце узнало, еще до того, как мысль о том, что это она, пробежав по перифериям нервов, достигла мозга, рванувшись к ней навстречу.

Девчонка, все та же юная, смазливая девчонка, в узких, обтягивающих бедра джинсах и куртке с пояском, непонятного в утреннем полумраке цвета. То ли синяя, то ли зеленая, не разобрать. Волосы выбились из-под светлой шапки, локонами легли на дутый ворот. Глаза, в обрамлении тронутых тушью ресниц, все те же — бездонно-серые, как гладь застывшего озера. Только в них почему-то плескалось что-то нехорошее, трепыхалось в глубине и наружу прорваться не могло.

Выдохнув в сторону струю сигаретного дыма, чтобы не попало ей в лицо, Влад задержал взгляд на сочных губах, по-прежнему манящих, сладких для него, и вернулся к глазам.

— Сын мой где? Видеть его хочу, — спросил невозмутимо, бесстрастно, как будто не раздирало внутри одновременно и от гнева, и от желания сжать ее в объятиях, прикоснуться к мягким и нежным губам. Он-то помнил, не раз вспоминал, разбивая оставшиеся в памяти картинки и ощущения на крошечные части, смакуя их посекундно. А не находя в дешевом суррогате, которым приходилось пользоваться «там», ни малейшего сходства с ней, злился до умопомрачения. Сначала пытался себя контролировать, потом бросил. Наматывал на кулак волосы очередной жрицы любви и вдалбливался в нее, пока та или не задыхалась, после ловя жадно мокрым ртом воздух, или не начинала вырываться невольно, понимая, что «клиент» далеко заходит и может ее покалечить. «С*ка», — шипел он потом едва слышно, не получая желанной разрядки в мозгах.

Ужас отразился на ее лице, прорвался из глубины глаз наружу, замер невысказанно на полуоткрытых губах. Под его пристальным взглядом она заметно сжалась, скукожилась слово надувная игрушка, побелела, а когда в ближайшем окне на первом этаже под красным абажуром неожиданно вспыхнул свет, дернулась так, как будто ее под дых ударили. Рука без перчатки, без каких-либо колец, потянулась ко рту. Владу на миг показалось, что ее сейчас стошнит — забытая, ***, реакция на него! Или?

— Ты беременная, что ли? — ладонь с зажатой между пальцев сигаретой замерла в сантиметре от его губ и исчезла в стороне, а вот глаза смотрели цепко, надеясь, прочесть правду по ее лицу, если соврет. Как пить дать соврет! Ведь должен сработать закон подлости — она обязательно будет в положении от своего Дениса, и ее нельзя заставлять нервничать!

— Что молчишь? — спросил тихо, не желая еще больше ее пугать. Еще в обморок грохнется, не дай бог!

— Н-нет, — наконец нашла в себе силы Ксения. Ответила чужим голосом, с трудом проталкивая комок, застрявший в горле.

Влад кивнул неопределенно, повторил вопрос, который волновал его больше всего.

— Сын мой где?

— Он… в садике, — два слова сказала и снова замолчала.

— Ну? — бывший опер выжидал. — Детей утром в сад водят. Где он?

— Он в круглосуточном садике, — выдавила Ксения, понимая, что сейчас все и начнется.

— А какого хрена он в круглосуточном садике, а ты здесь, под боком у своего…?! — он не нашел приличного слова, потому и сдержался, хотя от возмущения перед глазами цветные круги повисли. — Адрес сада, быстро!

От его приказного тона, громыхнувшего у нее в ушах, девушка тут же, правда, с запинкой, назвала местоположение детского учреждения.

— Это ж, ***, совсем в другом районе! — захлебнулся морозным воздухом Влад.

Улочки Москвы резво трансформировались в голове в карту города, и у него даже сердце захолонуло, когда он представил, где сейчас его сын. Один среди чужих! Совсем один!

— Тварь! — обдал он ее ненавистным взглядом и, вышвырнув из рук недокуренную сигарету, развернулся и зашагал к машине.

Ксения, глядя в его удаляющуюся спину, поняла одно — он собрался ехать в сад, чтобы забрать Дениса. Чтобы рассказать ничего не подозревающему ребенку о том, что его папа вернулся, тем самым нанеся ему душевную травму. И у нее нет времени, чтобы подготовить сына! Она-то рассчитывала, что к тому моменту, когда Влад освободится, Денис уже будет школьником, постарше. Хотя кому она врет? Чувствовала же, что Демидов выйдет раньше, потому и согласилась сойтись с Соколовым — мужское плечо и защита рядом. Только вот почему-то все решения касательно себя и сына она принимала сама.

— Влад, подожди! — кинулась вслед бывшему мужу девушка, совершенно позабыв о своем страхе перед ним. — Подожди! — обогнав его, схватила за руку, преградила путь. — Давай поговорим!

Тот смерил ее ничего не выражающим взглядом, сделал шаг в сторону, чтобы обойти, но Ксения снова вцепилась в него обеими руками. Сумка давно съехала с плеча, моталась, свисая с рук, но девушка ничего не замечала.

— Пожалуйста, не надо к нему ездить! — просила она в волнении. — Давай сначала поговорим!

Демидов потемнел лицом. Она совсем, что ли, охренела?! «Не надо к нему ездить!»

— Это мой сын, — он схватил ее за запястье, несильно тряханув, сжал, чтобы привести Ксюшу в чувство, а то совсем несет невесть что.

— Давай поговорим, пожалуйста! — выдохнула из последних сил девушка, кидая беспомощный взгляд за спину мужчине. Лишь бы Денис сейчас не вышел из подъезда — ей теперь и за него бояться! — Только не здесь.

Поговорим… Владу так и хотелось съязвить, что раньше она разговоров с ним избегала, но ее умоляющий взгляд, несмотря на все его сопротивление, уже начал пробивать брешь в душе. Она так же смотрела на него тогда, когда… когда он шантажом затащил ее к себе в постель. Жалость снова стала поднимать голову, и он вновь загнал ее куда подальше.

— Садись, — бросил приказным тоном, движением головы указывая на переднее пассажирское сиденье. Не открыл ей дверь, молча наблюдал за тем, как она медленно, понурившись, огибала капот и как будто на эшафот взбиралась на сидушку.

Пока ехали, оба не проронили ни слова. Отвернувшись к окну, Ксения нервно мяла в руках стянутую шапку, теребила ремешок сумочки. Волосы растрепались, и Владу до жути захотелось протянуть руку, взъерошить мягкую копну нежного золота и, притянув к себе, вдохнуть их волнующий аромат. Почувствовать под губами теплую кожу у виска, как тогда на набережной, и шепнуть: «Все будет хорошо. Я тебе обещаю», ведь он никогда, несмотря на все свои угрозы, не сможет причинить ей вред. Ни ей, не сыну. Они его семья. Только лишь бы она не делала вид, что его для них не существует.

Украдкой любовался ею, пока девушка не сообразила.

— Куда мы едем? — наконец-то она соизволила перевести на него взгляд.

— В сад едем, к сыну, к нашему, — последовал невозмутимый ответ.

— Давай поговорим! — снова заволновалась Ксения, развернулась к нему, всем телом подалась вперед. — Останови! Пожалуйста!

Происходящее казалось сном. Кошмар наяву. Но ради сына этот кошмар нужно было пережить.

— Слушаю, — мотор затих через несколько минут, после того как Влад свернул на парковку к торговому дому.

— У меня к тебе предложение, — запинаясь, приступила к главному Ксения. — Деловое.

— Деловое? — усмехнулся Влад. — Ну-ну…

Не замечая насмешки в его голосе, девушка мучительно и лихорадочно подбирала правильные, нужные слова. Чтобы он понял и согласился, принял ее условия. Так будет лучше для маленького Дениса.

— Я… У меня… — «правильные слова» никак не хотели находиться. Наверное, нужно было заранее подготовиться, порепетировать, но ведь всегда кажется, что времени еще навалом. — В общем, я предлагаю тебе сделку, — как в омут с головой бросилась. Черный, холодный, без дна.

— Сделку? — все еще посмеивался Влад.

Хорошо хоть не орал и не смотрел уничижительным взглядом, а иначе ей было бы трудно. И так терялась в его присутствии. Демидов давил на нее. Взглядом, крепкой фигурой, их прошлым. Он имел над ней необъяснимую власть. Это не Денис, которому можно было сказать: «Хватит!», и он мягко отступал в сторону.

— Да, сделку. Я предлагаю тебе два с половиной миллиона рублей…

— В обмен на что? — тут же среагировал Влад. Его глаза хищно сузились, впились в нее как осиное жало. От неожиданности даже сумма не удивила, и то, где она ее взяла. Гораздо важнее было то, что на кону.

— Ты оставишь нас с сыном в покое, — твердый, ровно звучащий голос давался ей с большим трудом. — Откажешься от своих прав на него для того, чтобы мой будущий муж мог усыновить его.

Демидов замер на мгновение, просто не веря своим ушам, потом резко шевельнулся, отчего девушка вздрогнула. Положил руку на подголовник Ксении, придвинулся ближе к ней. Но, прежде чем он успел раскрыть рот, она его опередила.

— Так будет лучше для Дениса, пойми, — зачастила она, отчаянно желая успеть сказать отцу своего ребенка то, о чем думала ночами, пытаясь найти весомые доказательства в свою пользу. — Когда он вырастет, то родитель с судимостью может помешать ему в карьере.

Взгляд мужчины зацепился за ее губы. Свежие, розовые, покрытые едва заметным блеском, они несли какую-то ерунду. Захотелось смять их, губами, руками, хоть чем, только бы не слышать, что он, оказывается, «помеха» своему сыну. Наверное, так и сделал бы в следующую секунду, если бы Ксения не протянула руку, не толкнула его слегка от себя. Видимо, уловила, как его лицо меняется, превращаясь в злобную гримасу.

— Значит, я, по-твоему, балласт и ненужный мусор? — Влад откинулся на спинку водительского кресла, от греха подальше уставился в лобовое стекло. Руки чесались выместить собственное бессилие хоть на чем, и он положил их на руль, крепко обхватил оплетку пальцами. А ведь она права! — А твой… как ты сказала? Будущий муж? Это кто? Студент заграничный? Денис, ***? — руки невольно сжались в кулаки, и Ксения это заметила. Настороженно покосившись на него, она как-то вся сжалась и как будто даже съехала по сидению вниз. Сцепила пальцы в замок, головы не поднимала. — А он моего сына усыновить готов?

— Если я соглашусь, то да, — пробормотала она негромко, а Влад разозлился еще больше. Все решили за его спиной! Его только в известность поставили!

— На меня смотри! — повысил он голос. Невыносимо было видеть ее вот так, с поникшей головой, сжавшейся от страха — она напоминала ему того несчастного подростка, по чьей судьбе они с Саней прошлись грязными ботинками. Лучше пусть лицом к лицу — тогда перед ним предстает не подопечная его девочка Ксюша, а его законная неверная жена. Именно у его бывшей супруги были эти бездонные, равнодушные к нему, глаза, и облик, рвущий душу на части. Именно с ней у него были разборки. Тем более он все больше и больше находил в ней черты взросления, даже со стороны — это уже не шестнадцатилетняя девчонка, а молодая женщина. Их «весовые категории» сближались. Так было легче.

— Если я соглашусь, то да! — вслед за ним повысила голос и Ксения, смело встречаясь с ним взглядом. — Я выйду за него замуж, и Денис его усыновит.

— А ты у меня спросила?! — чуть ли не заорал Влад. — Хочу ли я этого?!

— Это для блага нашего сына, — Ксения, напротив, сбавила тон, резонно рассудив, что если и она начнет на него кричать, то и до рукоприкладства недалеко.

— Вот именно, нашего сына, — ожидаемо тише заговорил и Демидов, но возмущения в голосе не убавил. — А ты хочешь его украсть у меня. Вернее, купить, вписав в метрики своего любовника.

— Разве только тебе можно покупать фальшивых родителей и вписывать их в документы? — с горечью усмехнулась девушка.

Она помнила, как при разводе ей пришлось указывать, что фамилию она желает сохранить мужнюю. Якобы чтобы иметь с сыном одинаковые фамилии, а на самом деле чтобы сохранить свою, привычную, а не носить чужую — Макарова. Только в сведениях о семье ее отцом и дедом ее сынишки так и остался совершенно посторонний человек. Спасибо Владу, постарался в свое время!

Демидов не нашелся что возразить, отвернулся к окну. Чтобы скрыть замешательство, закурил. Нажал на кнопку в ручке двери, и в салон ворвался свежий морозный воздух. Он развеял агрессию, скопившуюся внутри, но внутреннего жара не охладил. Наоборот, с каждой новой глубокой затяжкой в груди пекло все сильнее.

— И сколько ты готова заплатить за отказ от сына? — спросил обманчиво ровным голосом, когда от сигареты остался лишь фильтр. Щелчком выкинул окурок за борт, закрыл окно.

— Два с половиной миллиона. Если надо больше, я найду ещё.

— Да ты у нас миллионерша, я смотрю, — уже почти беззлобно рассмеялся Влад, повернулся к ней. — Деньги откуда?

— Накопила, — честно призналась Ксения.

— Да уж, не предполагал я, что ты до такого опустишься и сыном торговать вздумаешь, — вздохнул мужчина, внимательно вглядываясь в ее лицо.

— Учителя хорошие были, — не осталась в долгу девушка. — И я им не торгую. Тебе же так лучше будет.

— Деньги откуда? — проигнорировал ее заботу о себе Влад.

— Накопила, — упрямо повторила она.

— С чего?

— С квартирных денег. И с твоей доли от дома. Там тоже арендаторы живут.

Демидов кивнул, прикинул что-то в уме, затем уточнил:

— С квартирных денег?

— Да, от аренды твоей квартиры.

Ксения начала закипать. Что тут непонятного?!

— Ага, то есть, ты, у меня, за мои же деньги хочешь выкупить сына? — уже в открытую рассмеялся Влад. — Какая-то хреновая сделка, тебе не кажется?

Девушка покраснела, но не сдавалась.

— Если бы я их не копила, то их бы сейчас не было. А так ты сможешь начать новую жизнь.

— А на что ты жила, позволь тебя спросить? — резко перебил ее Влад. — Если тебе моя помощь была в падлу?

— Я работала.

— Работала? И сейчас работаешь? И именно поэтому мой сын в круглосуточном садике? — прищурившись, он развивал свою мысль, неуклонно загоняя Ксению в ловушку, о которой она и не подозревала. — Не потому, что ты шашни на стороне завела?

— Нет, у меня смены ночные были.

— А что за работа-то? — продолжал вести «светскую беседу» Влад, словно и не было между ними размолвок. — Смены ночные, — поддразнив, цокнул языком, приводя девушку в лёгкое замешательство.

— Ресторан, — Ксения поняла, что он ведёт с ней непонятную игру, но в чем ее суть пока не уловила.

Мужчина нехорошо и криво улыбнулся, а Ксения снова почему-то залилась краской.

— Ночные смены, значит? — переспросил он с намеком.

— Не ухмыляйся! — оборвала она его неуместный смех. — Это приличный ресторан, дорогой. Персоналу запрещено заводить знакомства с посетителями. За это нескольких девочек даже уволили.

— Другого места не нашлось? — посетовал Влад, мрачнея на глазах. — Тяжело, наверное, ночами вкалывать?

— Там хорошо платят, — Ксения пока не поняла, чем была вызвана столь резкая перемена в его настроении, но то, что она говорит о чем-то неприятном, было ясно и так.

— А зачем тебе, чтобы «хорошо платили»? Если у тебя и без этого есть деньги? Достаточно, чтобы ни в чем не нуждаться! Вместо того чтобы заниматься ребенком, ты сбагрила его в сад, а сама под предлогом заработка живёшь в свое удовольствие! Спишь дома, кувыркаясь в койке с любовником, а сын тем временем с чужими людьми! Какая ты мать после этого?! Имей совесть, честно признайся, что ребенок тебе не нужен, и я его заберу, а миллионы свои накопленные можешь как раз себе оставить!

Глава 5

— Ты его не заберешь! Тебе никто его не отдаст! Ты бывший заключенный!

Неожиданно для себя Ксения обнаружила, что страх от встречи с Владом пусть не исчез полностью, но ее хотя бы перестало скручивать изнутри. Он растворился, растаял, осел фоном, а уже на этот страх наслаивались другие эмоции, причем настолько сильные, сбивающие с толку, что она не смогла бы дать им точного определения. Вот он здесь, на расстоянии вытянутой руки, и между ними нет преграды в виде бронированного стекла или железной решетки. Ему ничего не стоит снова раздавить ее словесно, морально, физически, но понимание того, что он вышел с твердым намерением отобрать у нее сына, заставляло ее говорить, отстаивать свою позицию, не обращать внимания на обидные и колкие замечания, от которых становилось больно на душе. Иногда вспыхивала злость, когда он бросался несправедливыми обвинениями. Но страх ушел на второй план.

— А это суд будет решать, — уверенно оборвал ее Влад. — И имей в виду, если ты сейчас будешь противиться моим встречам с сыном, тебе это сыграет в минус.

— Ни один суд не присудит тебе ребенка, — Ксения знала это наверняка. Именно об этом ей много раз твердила Юля, и Денис подтверждал то же самое. Влад просто хочет ее запугать. Однако то, что он собирался действовать цивилизованными методами, все-таки вселяло надежду. Если бы он решил внаглую просто отобрать у нее сына, уповая на безнаказанность и старые связи, это могло ощутимо подкосить ее морально.

— Это мы еще посмотрим, — Демидов потянулся к рычагу коробки передач. — Сейчас мы едем в сад и забираем сына, — заявил безапелляционно. — Сегодня весь день он будет с нами. С родителями, — повторил с нажимом, глядя на нее.

Что значит «с нами»? Девушка недоумевающе подняла глаза на Влада.

— Мне нужно в институт, а потом на работу, — попыталась она увильнуть от нелепой «семейной» прогулки. — Я освобожусь только к вечеру.

— Прекрасно, — хмыкнул он. — Значит, мой сын весь день будет со мной. Я хочу наверстать упущенное.

Двигатель взревел, машина медленно тронулась с места.

— Подожди. Нельзя вот так сразу, — как за соломинку ухватилась Ксения за последний аргумент. Может, пожалеет ребенка? Не станет столь резко вырывать Дениса из привычной обстановки? — Мне нужно его подготовить.

— У тебя было на это пять лет, — сурово отрезал Демидов.

— Он будет плакать без меня. Он ни с кем не остается, кроме меня.

— Ничего, поплачет и успокоится, — отмахнулся Влад, но через секунду спохватился, цыкнул, не скрывая гнева: — Ни с кем не остается… Будет плакать… А ты его на ночь бросаешь в чужом месте! Херовая ты мать, однако!

— Я нормальная мать! Я хорошо смотрю за ним! — воскликнула девушка. Теперь на поверхности закипело возмущение. Он не имеет права обвинять ее в плохом исполнении материнских обязанностей. В конце концов, просто так она никогда не бросала ребенка одного, только из-за работы. — Занимаюсь — он и стишки умеет рассказывать. И рисуем мы вместе, и играем! Я учу его…

— Видел я, чему ты его учишь. Чужого мужика «папой» называть, — усилием воли Влад заставил себя смотреть на дорогу. Отвык уже от вождения, а еще захотелось встряхнуть ее со всей мочи. Казалось, слов будет недостаточно, чтобы справиться с тем негодованием и яростью, что бурлили внутри. Неужели, она не понимает, каково это ему? Хотя, нет, все прекрасно понимает и специально делает ему назло, мстит. Знает, самые болезненные точки и бьет по ним прицельно.

Ксения замолчала, отвернулась к окну. Влад кинул на нее косой взгляд, и внутри у него все зашлось, задергалось, завопило благим матом. Молчание — знак согласия…

— Что, возразить нечего?! — накал его голоса вновь пополз наверх, пальцы снова вцепились в руль.

— Этому я его не учила, — устало ответила Ксения, прислонившись разгоряченным лбом к холодному стеклу. — Он сам, — бесполезно просить и умолять. Даже ради душевного спокойствия сына Демидов не изменит своего решения. А ей придется и о сегодняшних занятиях забыть и звонить кому-то из девчонок, чтобы подменили ее. И весь день быть рядом с бывшим… кем?

Она закрыла глаза и больше не слушала упреков Влада. Одно его присутствие словно вытягивало из нее все жизненные соки. Всплеск эмоций в свою защиту, а потом опустошение. Все напрасно. Все зря. Глупая, с самого же начала знала, еще когда он только сел, что никуда ей от Влада не деться. На что надеялась?

— Этот сад?

Вопрос застал ее врасплох. Оказывается, за то время, что они продвигались по утренним пробкам, она успела задремать. Сказывались постоянные недосыпы. Вздрогнула от его грубоватого голоса, а показалось, что в кромешную бездну сорвалась.

Влад аккуратно припарковался у резной ограды, взглянул на девушку.

— Пойдем, отпросишь его на сегодня и скажешь, что больше на ночь оставлять не будешь, — не говорил, а приказы отдавал.

— Этот сад специально для деток, которых не с кем оставлять. У них правило — если вы на ночь не остаетесь, то этот сад не для вас. У них очереди дикие, я с трудом его сюда устроила, по знакомству, — пустилась в объяснения Ксения, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, примирительно и в то же время убедительно. — А если переводиться в другой садик, то снова нужно будет привыкать к группе, к воспитателям.

— Мой сын не будет ночевать вне стен дома, — Влад был неумолим. — И таскать его в такую даль тоже не выход. Будить раньше времени… Найдем вариант поближе. Пошли. Нечего мне зубы заговаривать.

Девушка хотела было предложить ему подождать в машине — она сама приведет сына, как раз и объяснит Денису, что за дядя теперь будет рядом с ним постоянно, но Демидов уже выбрался из машины и, поджав губы, красноречиво смотрел на нее, не мигая. Мол, долго тебя еще ждать?

А Влад и вправду терпел уже из последних сил. Еще минута-две-три-пять, и он обнимет свое чадо, свою драгоценную кровиночку, о встрече с которым мечтал долгие дни в заключении. Мысленно наполнял жизнью редкие фотографии сына, передаваемые с воли другом, наделял его голосом, характером, поступками. Хотел убедиться, что действительно смог прочувствовать сына на расстоянии.

В предбаннике царила толчея, пришедшие из дома малыши шумно прощались с родителями. Рыжеволосая девочка с огромной куклой подмышкой, засунув палец в рот, с интересом смотрела на белокурого мальчика, лившего слезы в три ручья, пока его мама натягивала на него сандалики. Она, в отличие от него, стояла смирно, лишь косички смешно дергались вслед за ней, когда ее мама поправляла на ней юбку. Из дверей влетел еще один карапуз, неся с собой свежий морозный воздух, и тут же промчался к дверям в группу, где Ксения разговаривала с воспитательницей.

— Ольга Витальевна, — завопил он, ткнувшись в колени воспитательнице, — я лопатку плинес. Буду снег копать, — потрясал он в воздухе деревянной лопатой, миниатюрной копией настоящей.

— Молодец, Сереженька, — склонилась к нему доброжелательного вида женщина. — Доброе утро, — погладила его по спинке. — Иди переодевайся, — ласка сквозила в голосе. — Лопатку свою поставь вон туда, — указала в угол у входной двери. — На улицу пойдем, будешь копать.

— Ну-ка, — шикнул на Сережку отец и потащил его к шкафчику с большим красным яблочком на дверце. — Ты, че, блин? Переодевайся давай.

Влад не смог сдержать улыбки при виде этого неугомонного сорванца. Теперь он рассказывал отцу, как пойдет на прогулку и будет «копать огломную яму». Интересно, его Денис такой же непоседа? Не терпелось заглянуть в игровую комнату и увидеть «своего»! Но группа, как он понял, умывалась перед завтраком в скрытом от глаз туалете.

При виде крошечных шкафчиков с яркими опознавательными картинками, скамеечек вдоль предбанника, смешных рисунков на стендах и поделок на шкафах теплело на душе. Даже Ксения, наводившая на полочке Дениса порядок, уже не вызывала глухого недовольства.

— Надо подождать, — пряча взгляд, сообщила она Владу и опустилась на скамейку, отвернулась от него. Оперлась подбородком о ладошку и замерла.

Влад же сидеть спокойно не мог. Изучил на стендах все рисунки, выискивая те, где в уголке написано «Денис Д.», посмеялся над пластилиновыми медведями на пластмассовой досточке. Фигурка, вылепленная сыном, показалась ему самой красивой. Вспомнил себя в детстве — как не хотел спать во время тихого часа, выкидывал на пол яичные желтки, как любил дежурить в группе, помогая накрывать столы. Последние воспоминания навеяны были, скорее всего, аппетитными запахами, потянувшимися из-за двери, и бренчанием ложек. Изредка равномерный гул прерывал хорошо поставленный голос воспитательницы или нянечки, кто-то из детворы заливался смехом или возмущенно жаловался на соседей по столу.

Нет ничего хуже, чем ждать и догонять… Сейчас Влад был с этим согласен на все сто.

Наконец дверь распахнулась, и к ним с громким радостным воплем «мама» вбежал сын… Денис…

Влад, сидевший до этого на скамейке, изучая пол и все, что под ногами, резко вскинул голову, и сердце его затрепетало. Неосознанно, медленно поднявшись, он жадно вглядывался в личико ребенка. Сын… Денис… Родной… Такой же, как на фотографии, такой же, как на видео, только еще милее, роднее, дороже.

Увидев незнакомого человека позади матери, да еще не спускающего с него напряженных глаз, Денис стушевался, затих.

— Привет, — нервно сглотнув, выдавил из себя Демидов, опустился перед сыном на корточки.

Тот подался в сторону Ксении, прижался к ней, исподлобья глядя на отца. Мужчина коснулся маленькой ладошки пальцами, хотел сжать несильно в приветственном жесте, но Денис отнял руку, спрятал ее за спину. Набычился еще больше. Бровки над серыми глазами, так похожими на материнские, сердито сошлись.

— Пойдем домой, сына, — позвала Ксения, и, не глядя на Влада, принялась одевать ребенка. Полезла за его вещами в шкафчик.

Денис же, наоборот, не отрываясь, сурово смотрел на Влада, постоянно прижимаясь к матери, обхватив одну ее ногу рукой. Когда Ксения поворачивала его лицом к себе, он все равно продолжал косить глазом в сторону чужака, не роняя ни звука. Молчала и Ксения, и Влад не мог слов подобрать. Он был счастлив и несчастен одновременно.

— Куда тебе нужно? Я отвезу, — спазм в горле прошел минут через двадцать, не меньше. Отпустило наконец. Уже можно было контролировать волнение, стоило посмотреть в зеркало заднего вида, где отражалась его семья. Его! Семья! — Мы там рядом потусуемся, тебя подождем.

Ее быстрый молниеносный взгляд на него он без труда расшифровал — она боялась, что он увезет ребенка в неизвестном направлении. Денис, чувствующий эмоциональное состояние матери, тоже сидел притихший.

— В институт, — ничего не выражающим голосом ответила девушка, глядя в боковое стекло. Видимо, смирилась. Назвала адрес. — Там кафе детское рядом, с игровой площадкой.

Ребенок посмотрел на Ксюшу, перевел взгляд на водителя, а поймав отражение его глаз в зеркале, вжался матери в бок. Определенно понял, о чем речь, но молчал, как партизан, лишь одарив Влада колючим взглядом.

В кафе Ксения пошла с ними, на виду у сына сделала заказ, чтобы усыпить его бдительность, посидела с ними за столиком.

— Денис, я сейчас отлучусь ненадолго, а ты пока с дядей посиди, хорошо?

Демидов не удержался, при слове «дядя» многозначительно кашлянул, но девушка никак не отреагировала. Все ее внимание было отдано сыну.

— Я с тобой.

Звонкий голосок ребенка был слаще меда.

— Со мной нельзя, — уговаривала сына Ксения. — Я зачет сдам и быстро вернусь, а вы пока тут поиграйте. Я тебе мороженое купила.

Денис снова скосил глаза на Влада и, возможно, именно из-за его присутствия перечить не решился. Проводил маму жалобным взглядом, а когда она скрылась в дверях кафе, уставился куда-то вбок. Снова молчание.

— Ешь мороженое, — пододвинул к сыну вазочку с лакомством мужчина, попытался завязать разговор. — Как тебя зовут? Сколько тебе лет?

Денис упорно молчал. Даже после десятка вопросов продолжал упрямо пялиться в сторону.

— Мороженое ешь, — еще раз пододвинул вазочку Влад. Задумался, зимой какое мороженое? Зачем она его взяла? — Ты мороженое любишь?

Денис едва заметно кивнул.

— Ешь, — улыбаясь, настаивал отец.

— Нет, спасибо, — снова нахохлился мальчик.

— Почему?

— Мама не разрешает. Горлышко будет болеть, — признался после долгой паузы.

— Мама сама тебе его купила, значит, можно, — Демидов прямо-таки наслаждался завязавшейся беседой. Как правильно Денис разговаривает, молодец!

С трепетом увидел, как ребенок наконец чуть придвинулся к столу и, взяв в руки ложку, запустил ее в шоколадное лакомство. Под одобрительным взглядом Влада поковырялся немного в вазочке и снова бросил. Даже пробовать не стал. Видимо, не лезла ему в горло в такой компании излюбленная сладость.

— Может, ты что-то другое хочешь? Заказать? — мужчина взялся за меню, лежащее с краю стола. — Сок? Пирожное? Фри? — начал зачитывать список.

Денис кивал.

— Тогда сиди здесь, я сейчас все закажу, хорошо?

Снова кивок. Какой умничка!

Влад поспешил в конец длинной очереди. Из-за колонн и перегородок, понатыканных в кафе, из поля зрения периодически выпадал столик, за которым сидел сынишка, поэтому нет-нет, но он выглядывал в зал, чтобы его проверить. Он не то чтобы боялся, что тот куда-нибудь уйдет, просто сам еще не привык к новой для себя роли. То, что представлялось в уме раньше, на самом деле оказалось далеким от реальности.

Когда же он вернулся в зал с чеком и номерком заказа, внутри все похолодело. Их столик был пуст. Резко поворачиваясь вокруг своей оси, Влад быстрым взглядом окинул все помещение, стараясь выхватить из пестрой толпы маленькую фигурку в ярко-синей кофточке, но Дениса и след простыл. Вот черт!

Отца кинуло в жар, потом в холод. Все мысли моментально вылетели из головы, осталась только звенящая пустота, в которой яростно вскипала паническая волна. Где он?! Где Денис?!

Еще раз стрельнул цепким взглядом вокруг себя — ничего. Будучи самостоятельным, ушел в туалет? Но почему тогда его куртка исчезла со спинки стула? Значит, на улицу рванул! Влад бросился к выходу. Позабыв о собственной верхней одежде, выскочил на обледеневшее крыльцо, чуть не сбив с ног женщину с ребенком. Из глубин памяти медленно всплывал алгоритм действий на такой экстренный случай. Первым же делом нужно будет…

Не успел додумать, что нужно сделать первым же делом, потому что у самого основания крыльца наткнулся на своего потеряшку. Сердце тут же застучало быстрее, уши заложило. Пришлось с усилием сделать сухой глоток, чтобы и слух вернулся, и голос.

Денис стоял на нижней ступеньке, а перед ним на корточках сидела Ксения. Как ни в чем не бывало поправляла на ребенке курточку, шапочку. Вытащив из кармана пушистые узорчатые варежки, с невозмутимым видом натянула их на маленькие ладошки и только потом подняла взгляд на застывшего Демидова.

— Ты здесь откуда? Ты же вроде как ушла? — спросил Влад, сбегая по лестнице. Недоверчиво сузил глаза — помимо воли в душе росли возмущение и неприязнь. Как это понимать? Специально подговорила сына незаметно удрать, чтобы потом обвинить нерадивого папашу в том, что не может с ним справиться?! Дурака из него сделать хочет?!

— Я за вами в окно смотрела, — Ксения поднялась навстречу спустившемуся с крыльца мужчине, крепко держа руку сына.

— Зачем? Боишься, что увезу? — Влад сверлил ее недобрым взглядом.

— Не знаю… Нет… Хотя да, боюсь, — призналась, с трудом борясь с искушением смотреть куда угодно, но только не на него. — Поэтому не смогла уйти.

Демидов опустил глаза на сына, который под его взглядом опять прижался к матери, поджал губы, насупился.

— Может, ты нас все-таки познакомишь? — на этом вопросе на скулах мужчины вздулись желваки.

Ксения нахмурилась, меж бровей легла складка.

— Сейчас? — спросила упавшим голосом.

— А когда? — Влад не замечал ни мороза, щипавшего незащищенную кожу, ни удивленно пялящихся на него людей, ни сына, который, задрав голову, внимательно прислушивался к их разговору. Остались лишь ее глаза. Красивые и жестокие. Так и не дождавшись ответа, опустился перед сыном на корточки, вздохнул виновато.

— Денис, я…

— Я с мамой пойду, — предупреждая любые попытки разлучить его с Ксенией, буркнул ребенок и в доказательство своих слов схватился за нее уже двумя руками.

Демидов молчал, мучительно желая и открыть правду сыну, и в то же время не причинить ему вреда своим откровением. Поднял глаза на Ксению, которая, кусая губы, напряженно всматривалась в его лицо, взглядом выражая мольбу.

Как спасение для них всех у кого-то зазвонил мобильник.

Глава 6

— Влад, ты где? — Воронов выкроил в своем напряжённом графике время между бесконечными совещаниями и сделал пару звонков по поводу приобретения охранной фирмы для друга. — Сегодня в два сможешь подъехать ко мне? По одному адресочку смотаемся, познакомимся поближе с твоим будущим коллективом.

— Хорошо, — выдохнул Демидов, взглядом пригвождая Ксению к месту. И когда на сброс нажимал, и когда телефон в карман засовывал все сверлил ее глазами. После недолгого тяжёлого молчания произнес: — Я вас отвезу куда надо. Вечером приду, — глянул на сына, — погуляем вместе. Сейчас в институт, там тебя ждать будем.

Снова опустился перед Денисом на корточки и довольно строго сказал:

— Маме на экзамен надо, а мы с тобой будем её ждать, хорошо? — посмотрел на притихшую девушку: — Зачёт свой сдашь и все, поедем. Работаешь сегодня как?

— Я подменюсь, — пообещала она, и Влад удовлетворённо кивнул. Усмехнулся мысленно, с ее миллионами можно и не работать, пусть с ребенком лучше дома сидит.

— Я вещи заберу, — взлетев на крыльцо, скрылся в дверях кафешки. Не глядя на принесённый заказ, сдернул куртку со стула, помчался обратно. А вдруг вдвоем деру дадут?!

Однако вопреки его нелепым опасениям Ксения с Денисом ждали его на улице. Рядом с мамой мальчик вел себя спокойно, без пререканий залез в машину, потом позволил оставить себя в фойе институтского корпуса неподалеку вместе с «дядей». А ведь точно дядя, ошпарила вдруг жалящая мысль. Это смотря с какой стороны поглядеть.

— Как твоя фамилия? — спросил Влад, упорно ища способ завязать беседу с мальчиком и узнать его чуть ближе, расположить к себе.

— Демидов, — спустя два косых взгляда и минутное молчание ответил ребенок.

Бывший опер невольно улыбнулся. Так серьезно ответил, так весомо и значимо прозвучала фамилия. Солидно. Молодец парень!

— Я тоже Демидов, — словно сокровенной тайной поделился Влад, улыбаясь озорно, заговорщически. Даже слегка подтолкнул Дениса локтем, подмигнул шутливо. — А отчество у тебя какое?

Мальчишка молчал, озадаченно глядя на любопытного дядю.

— Вот у меня отчество Дмитриевич, потому что папу Димой звали. А твоего папу как зовут? — спросил и дыхание задержал. Какой ответ последует?

Тот, что сбросит на самое дно огненного ада? Или вознесет до небес?

— Знаешь? Мама говорила?

— Папа… Папа, — промолвил Денис и замолчал.

— Ну? — не утерпел Влад.

Ребенок подтянул плечи к голове, замер в такой позе на несколько секунд и снова вернул плечи на место. Мотнул пару раз ногами в воздухе и переключился на созерцание узорчатого пола в фойе. Он не был настроен на беседу.

Мужчина призвал на помощь все свое терпение. Вспомнил себя в детстве — что ему нравилось больше всего в таком же возрасте? Что они делали вместе с отцом?

— Хочешь, фокус покажу? — осенило сразу же. Отец частенько развлекал ребятню во дворе простенькими, но впечатляющими фокусами. Демидов помнил, с каким восторгом воспринимались появляющаяся вроде бы из ниоткуда монетка или исчезающий из рук карандаш.

Денис поднял на Влада заинтересованный взгляд. Нельзя было упускать момент — Демидов тут же зашарил по карманам.

— Смотри! — продемонстрировал найденную так кстати монетку. — Волшебная монетка.

Мысленно призывая себя все сделать правильно, чтобы не облажаться перед самым дорогим зрителем, закрыл глаза на секунду, вызывая из памяти отцовские пошаговые инструкции. Зажал монетку между пальцами левой руки. Поднес правую руку к левой, делая вид, что собирается взять «волшебную вещь» пальцами правой руки, и, как учил отец, позволил ей «упасть» в левую ладонь. Со стороны же казалось, что монетка находится между указательным и большим пальцами правой руки. Подул на маленький кругляшок и резко раскрыл правую ладонь — монетка исчезла.

Глазки Дениса непонимающе округлились, а потом загорелись восторженным блеском — наверное, так же горели глаза детворы, и маленького Владика в том числе, тридцать лет назад. Денис переводил взгляд с пустой руки Влада на его глаза, и губки его начали дергаться. Так и норовили растянуться в недоверчивой улыбке.

Демидов-старший поднес левую руку к локтю и «достал» монетку, создавая у сына впечатление, что именно здесь она и материализовалась.

— Ух ты, — выдохнул зачарованно Демидов-младший и, неожиданно схватив правую ладонь мужчины, повертел ее в разные стороны, пытаясь убедиться в отсутствии подвоха в виде еще одной монетки.

— Хочешь, научу? — предложил Влад, наслаждаясь и блеском глаз, и прикосновением родных ручек.

Ребенок кивнул и после недолгой паузы доверительно сообщил:

— Я еще видел, дядя кролика из шляпы доставал.

— Какой дядя? — с самым серьезным видом спросил Влад, стараясь не показать, что любое упоминание всяких «дядь» сыном ревностью обжигает душу.

— В цирке.

— А с кем ты в цирк ходил? — искренне заинтересовался Демидов. Хотелось узнать о каждом дне, прожитом вдали от своей крохи.

— В садике ходил, — начал перечислять Денис, кивая в такт словам, не замечая, что и дядя-фокусник закивал, вторя ему. — С мамой ходил. И с папой.

— С папой? — эхом повторил Влад. Вполголоса, сипло. Потому как на этих словах голос исчез просто-напросто. Рухнул куда-то вниз вслед за сердцем, которое билось теперь как звереныш, попавший в силки.

Сын смотрел на него ясными глазками и улыбался. А он, к сожалению, не мог заставить себя натянуть на лицо маску безразличия.

— Кто твой папа? — непроизвольно, помимо воли сорвалось с онемевших губ.

— Мой папа работает далеко-далеко, — с воодушевлением поделился Денис. — И живет далеко. А сейчас он приехал.

Сердце снова бешено забилось. Может, речь о нем, о Владе? Может, это его маленький Денис называет папой в своих детских мечтаниях? А то видео — ерунда? Ведь он жил далеко-далеко и только что приехал?

— У папы машина есть…

Несмотря на то что и у него имелся автомобиль, Демидов с горечью понял — сын рассказывает ему о другом папе, о том, который сейчас на правах нового мужа Ксении, постоянно находится рядом с ним. В груди запекло. И чтобы не сорваться и не раскрыть раньше времени степень своего родства с ребенком, он привлек мальчика к себе, уткнулся носом в мягкую русую макушку, закусил губу.

— Хочешь, научу этот фокус показывать? — выдавил из себя через силу, когда жжение в глазах прекратилось, и пожар в груди угас.

Не ожидавший от дяди объятий Денис притих, только едва заметно кивнул. Мама его всегда учила держаться подальше от незнакомцев, не разговаривать с ними, не поддаваться на приглашения и угощения, поэтому сейчас он просто не знал, как реагировать на прикосновения постороннего человека.

Но уже в следующий момент этот странный дядя, приобняв его одной рукой, второй раскрыл ладошку и вложил в нее волшебную монетку.

— Смотри, — начал медленно рассказывать, сопровождая слова действиями.

Руки Дениса поднимались и опускались, двигались, ведомые руками Влада, творили волшебство, и мальчик, уже забыв наставления матери и собственную недавнюю настороженность, увлеченно следил за рождением фокуса, без устали многократно повторял одни и те же действия, от усердия высунув язычок. Его глаза весело смеялись, с губ иногда срывался заливистый смех.

— Ты пойдешь со мной гулять вечером? — спросил Влад напоследок, увидев, что к ним торопливой походкой спешит Ксения.

— Пойду, — охотно согласился малыш, но добавил: — Вместе с мамой.

— Конечно, вместе с мамой, — успокоил его мужчина, поднимаясь навстречу девушке.

— А как тебя зовут? — подергал за штанину Демидова Денис и, задрав голову кверху, с интересом ждал ответа.

Мужчина опустился на корточки, взъерошил вихрастую челку сына.

— Влад, — сглотнул судорожно, ведь так хотелось представиться по-другому.

За спиной безмолвно остановилась Ксения, и Демидов выпрямился во весь рост. Повернулся к ней, и улыбка сошла с лица.

— Все? — спросил сухо. — Пойдем, — когда обратился к сыну, снова улыбался.

Так же молчком доехали до дома, и Влад попрощался до вечера.

— Хочу с ним вдвоем погулять, — поставил в известность Ксению, которую с самого сада словно подменили. Если не считать короткой беседы у кафе, то можно сказать, что она и двух слов не произнесла. Безропотно соглашалась на все его предложения и просьбы, скорее напоминающие приказы — составить список вещей, что любит сын (игрушки, мультики, еда), его распорядок дня, обозначить яркие черты характера, что-то ещё. И главное — постараться сделать так, чтобы он как можно меньше времени проводил со своим фальшивым папой. — Пусть привыкает ко мне. Мы недалеко, здесь, во дворе побудем, — сразу же погасил беспокойство в ее глазах. — Недолго.

Подавленная вернулась домой Ксения, а вот Влад поехал на встречу с Вороновым окрылённым. Ещё бы, через несколько часов будут только он и сын, и никого в целом мире.

Честно говоря, Демидову было не до фирмы. Во время обеда он машинально кивал, стараясь выглядеть заинтересованным в сделке, с умным видом пропускал условия продажи мимо ушей. На данный момент у него была лишь одна цель, никак не связанная с дензнаками и способами заработка. Так же, присутствуя только физически, поддержал идею Саши «быстро смотаться на фирму, поглядеть что да как». Вполуха слушал похвалы прежнего владельца, бездумно раздаривал приветственные рукопожатия, не замечая ничего и никого, расхаживал по офисам. Пообещав в свободное время ознакомиться с бумагами, любезно предоставленными продавцом, Влад отправился в «Хорошево» — не дай бог, Димон забыл про обещание.

Однако старый товарищ не забыл. Липовую ксиву быстро справить не получилось, но процесс, что называется, пошел, а вот такого добра как «левый ствол» у Димона было хоть отбавляй. С ним и помчался Влад обратно к сыну. Не хотелось тратить драгоценные минуты на то, чтобы заскочить домой и оставить оружие там — как раз приблизилось время послеобеденной прогулки в садах. Лучше с сыном подольше побудет.

Припарковавшись на привычном пятачке, Влад заглушил двигатель и набрал номер Ксении, предусмотрительно забитый в контакты телефона Вороновым. Очень надеялся, что мать его сына не будет дурой и не станет его игнорировать и дальше, а иначе… Иначе он в состоянии устроить ей большие проблемы, что в конечном счёте может закончиться судом. Если надо будет, прямо сейчас пойдет по квартирам, хотя и ой как не хочется видеть их семейное гнездышко. Но Ксюша была не дура, трубку сняла сразу, ровным голосом ответила, что выведет сына на улицу сама.

Сама так сама. Главное — чтобы потом оставила их вдвоем, хотя бы на чуть-чуть. Сегодня пять минут, завтра — десять, послезавтра — пятнадцать, так и привыкнет Денис к родному отцу. При мысли об этом губы сами растягивались в улыбке, на сердце теплело. Закинув «ствол» в бардачок, в нетерпении Влад вылез из машины, отправился на то же самое место, где утром столкнулся с Ксю.

Знакомое пиликанье домофона, и из подъезда выпрыгнул Денис с пластиковыми санками-ледянками в руке. В каком-то другом комбинезоне, в куртке, закрывающей попу, и как потом оказалось, не задирающейся при катании с горки. Самое то для зимних развлечений во дворе.

Увидев Влада, мальчик уже не хмурился, как при первой встрече, но держался пока что все равно поближе к матери.

— Я на горку, — заявил он громко и побежал в сторону ледяного изваяния, высившегося в центре двора. Только кончики опушки на куртке весело колыхались в такт его бегу, да помпон на шапке смешно подпрыгивал.

— Денис, не упади, — порывисто прокричала ему вслед Ксения, но заметив взгляд Влада на себе, стушевалась. Опустила глаза в утоптанную снежную тропинку, поджала губы.

— Можешь идти, — обронил мужчина, переводя взгляд на сына, взбирающегося по ледяным ступеням вверх. Раза два он падал, но тут же поднимался на ноги и упорно шел дальше. — Я хочу с ним вдвоем побыть.

— Он меня искать будет, — севшим голосом возразила девушка, на что Влад холодно заметил:

— Он пацан. Хватит его у своей юбки держать. Иди.

Она продолжала стоять, и Демидову пришлось повторить с раздражением в голосе:

— Иди. Ну…

Ксения словно через силу сделала несколько шагов назад, пятясь к двери, и только потом отвернулась, кинулась к подъезду. Влад даже не посмотрел в ее сторону. Когда пиканье домофона стихло, пошел к сыну, увлеченному катанием с горки. Помогал ему взбираться по скользким ступеням, ловил внизу и между делом расспрашивал о садике, друзьях, игрушках. Денис иногда отвечал, иногда пропускал вопросы мимо ушей, оставляя их без ответа, часто уворачивался от рук Влада и смеялся при этом в голос.

В какой-то момент он замер и, сидя верхом на ледянках, растерянно оглянулся. Вспомнил про мать, понял Влад. Сейчас начнется… И точно — мальчик молниеносно подорвался с места, выбежал к подъезду и, стрельнув глазами по сторонам, заревел. Причем в голос, так же громко, как до этого смеялся.

— Денис, ты чего? Ты же мужик, — увещевал его Влад, но безрезультатно.

— Ма-ма, — плакал сын, отчего бывалый опер просто терялся. Как тут действовать?

— Пойдем шоколадку купим, — предложил первое, что пришло в голову, и потянул ребенка за руку, но тот вырвался, отбежал от него чуть-чуть и вновь затопал ногами.

— Ма-ма…

— Ну-ка перестань, — попробовал и строжиться Влад, усевшись перед сыном на корточки, но тот снова его отпихнул. Чтобы Денис не убежал ещё дальше, Демидов вцепился ему в предплечье, что вызвало новую порцию слез и крика.

— А-а-а, — верещал мальчишка и не слышал слов Влада:

— Ладно, домой пойдем.

Зато плач сразу же привлек к себе внимание женщин в годах, стоящих поотдаль между подъездами. Одна из них сразу же бросилась к ним, две другие медленно подтянулись следом.

— Денисик, ты что плачешь? — ласково обратилась к ребенку первая женщина и требовательно спросила у Влада: — Мужчина, вы кто?!

Демидов мысленно ответил, кто он Денису, но вслух ничего не сказал. Наружу почему-то запросились лишь маты.

— Денис, пойдем, — произнес негромко, держа того крепко, но этого хватило, чтобы и сын начал ещё больше вырываться, и женщина надумала себе того, чего нет.

— Не пойду! — ревел Денис.

— Куда вы его тащите?! — возмущалась женщина. — Что вам от него надо?! Отпустите ребенка! Наташа, вызывай полицию! — это уже она кинула подругам, вцепившись в мальчугана с противоположной стороны. В иной ситуации Влад бы обязательно похвалил ее за бдительность, но не сейчас…

— Женщина! Не лезьте, пожалуйста! — прошипел он ей в лицо, пытаясь задвинуть орущего Дениску себе за спину, но и там уже наседали, кричали в уши с двух сторон.

— Педофил какой-то! — взвизгнул противный голос над самым ухом, а на плечо обрушился довольно ощутимый удар то ли кулаком, то ли сумкой. — Сволочь! Отпусти ребенка!

— Алло, полиция! — вопили с другой стороны. — Скорее! Маньяк к ребенку пристает!

Влад взревел:

— А ну тихо!

Но куда там. Недремлющие соседки продолжали кудахтать, галдеть вокруг него, переполняя его бешенством. Вот точно, если бы «ствол» был при нем, обязательно дал в воздух предупредительный, чтобы охладить разбушевавшихся фурий. И черт с ним, что у него разрешения на оружие нет!

Резкий рывок, и Денис, не удержавшись на месте, летит всем под ноги, от удара о мерзлую землю взвыв ещё больше. Крик сына моментально отрезвил Демидова. Какой, нахрен, предупредительный?! Да слава богу, что «ствола» с собою рядом нет! А иначе напугал бы ребенка до жути!

— А ну тихо! — вспомнив годы начальствования, рявкнул Влад, склоняясь к распростертому на дороге сыну, но женщины и так уже притихли, лишь одна из них по-прежнему цеплялась за рукав его куртки, видимо, боясь, что он сбежит. — Какой я вам маньяк, блин? — уже спокойным тоном, осуждающе обратился он к зачинщицам потасовки, обводя их укоризненным взглядом. — Не чужой я ему!

Поднял с холодной земли Дениса, прижал к себе, желая успокоить, и с содроганием в душе увидел, как из-за поворота дома выныривает патрульный автомобиль с надписью «полиция» во весь борт. Быстро же они, бл*!

Глава 7

Денис ревел, не переставая, что отвлекло Демидова от прибывшего наряда. Пока экипаж ППС высаживался, представлялся, выяснял причину звонка в дежурку, Влад усиленно, но безуспешно пытался успокоить плачущего ребенка. Даже не смог выделить минутки, чтобы вызвать Ксению вниз.

— Ваши документики, пожалуйста, — старший наряда вежливо обратился к сидящему на корточках перед ребенком мужчине.

Влад, подавив тяжёлый вздох, поднялся. Ещё раз порадовался тому, что оставил пистолет в машине — как знал, что ему придется тесно общаться с настоящими стражами закона. И ксивы липовой при нем, слава богу, нет!

Порывшись за пазухой, Демидов вытащил из внутреннего кармана куртки паспорт. Молодой сержант зашелестел страницами, при виде справки об освобождении заинтересованно приподнял бровь. Женщины что-то объясняли второму сотруднику, но Влад их не слушал. Он был занят тем, что крепко держал за руку Дениса, упорно пытающегося вывернуться из его хватки.

— Вы ребенку кем приходитесь? — сержант задавал вопросы и продолжал листать красную книжицу. Скорее всего, искал сведения о регистрации.

— Это мой сын, — чуть склонившись к плечу с погонами, едва слышно произнес Влад. Наконец-то хоть кому-то он смог в этом признаться, произнести заветные слова вслух!

— Вы отец мальчика? — громко уточнил сержант, а Демидов чуть было не вцепился ему в бушлат. Потише!

— Да какой он отец?! — влезла «первая» женщина. — Я знаю их семью, — во всеуслышание заявила она. — У мальчика есть папа. Его тоже Денис зовут.

Бывший опер с трудом подавил желание заткнуть излишне говорливой даме рот.

Палец сержанта снова забегал по страницам. На этот раз он искал сведения о детях и семейном положении. При освобождении Владу вручили «обновленный» паспорт, но он предпочитал не заглядывать на ту страницу, где стоял штамп «брак прекращен», а вот туда, где красовались данные Дениса, уже раз десять заглянул.

— Ну-ка, — теперь уже полицейский присел перед Денисом, который больше не ревел, а скорее икал и судорожно всхлипывал, не бросая при этом попыток отцепиться от жёсткой руки «дяди». — Как тебя зовут?

Ноль реакции со стороны мальчика, одно лишь сердитое пыхтение.

— Мама ребенка где? — выпрямился сержант.

— Дома, — качнул головой Влад в сторону подъезда.

— Вы не могли бы ее сюда вызвать?

— Зачем? Я же говорю вам…

— Ну а вдруг вы ребенка выкрасть пытаетесь? Я смотрю, вы в разводе… Пусть мама выйдет, — все же настоял на своем полицейский, и Демидову ничего не оставалось, как вызванивать Ксю.

Она спустилась к ним быстро, даже очень быстро. В наспех накинутой, незастегнутой куртке, в не до конца зашнурованных ботинках. Торопилась, испугавшись ровного, вежливого голоса Влада (как будто что-то случилось, и он заглаживает вину), да странной просьбы захватить паспорт. Увидев непонятное скопление людей возле сына, полицейских в бушлатах, обомлела.

— Здравствуйте, — сержант снова представился по форме, на этот раз, специально для Ксении. — Разрешите ваш паспорт…

Непонимающе оглядев присутствующих, девушка робко протянула документ и опустилась к Денису, уже давно потянувшемуся к ней. При виде мамы он сразу же перестал громко всхлипывать, а уткнувшись ей в грудь, и вовсе затих.

— Вам знаком этот человек? — указав на засунувшего руки в карманы джинсов и задравшего голову в белесое небо Влада, спросил страж порядка.

— Да, — тихо подтвердила Ксения.

— Кем он вам приходится?

Демидов фыркнул. Вот зачем эти вопросы, да ещё при посторонних? Написано же все в паспортах!

— Ну, так, кем? — не дождавшись от притихшей Ксении ответа, сержант повторил вопрос.

— Бывший… муж… — покосившись на смотревших на них во все глаза женщин, ответила она едва слышно.

Что ж, кому надо, поняли…

— И он же отец ребенка? — скорее подсказал, чем спросил, полицейский.

— Да, — кивнула Ксения.

Влад перевел взгляд с неба на присутствующих и с неприязнью заметил, как осуждающе покачиваются головы бдительных тёток, словно у собачек с пружинистой шеей, коими одно время украшали повально салоны автовладельцы. Те так же смешно покачивались при движении.

— И гуляют они с вашего разрешения?

— Да.

Наверное, она сейчас на любой вопрос ответит «да», подумал Влад.

— Что ж, тогда всего хорошего, — вернув паспорта, откозырял сержант, и через минуту экипаж ППС отчалил с места происшествия.

За ним же неохотно удалились и соседки, прицокивая языками, оставив «семью» стоять в одиночестве посреди двора. И в молчании. Ни Влад, ни Ксения не проронили ни слова. Да уж, вот знатный концерт получился на потеху соседям, подумал каждый из них, но вслух ничего не сказал.

Ксения прижимала к себе Дениса, с опаской выглядывающего из-за ее ног, куталась в куртку. Мальчик исподлобья взирал на Влада, уже совсем успокоившись, и Демидов решил, что хотя бы расстаться сегодня им надо мирно. Почему-то жалость продирала душу, когда он смотрел на «своих», и искусственно вызывать агрессию не хотелось. Он снова присел на корточки перед сыном.

— Испугался? — спросил с теплотой и в голосе, и во взгляде.

Денис помолчал какое-то время, внимательно изучая лицо «дяди», а затем неожиданно задал тот самый важный вопрос:

— Ты мой папа?

Звенящая тишина обрушилась на голову Ксении, запела на высшей ноте, оглушая до боли, и, тонко дзинькнув, оборвалась. Девушка даже зажмурилась на мгновение. Открыла глаза, только когда Влад заговорил.

— Да, сынок, я твой папа, — выдохнул он, чувствуя, как изнутри что-то поднимается. Уже давно забытая волна, всегда сопровождающая его в минуты потерь. И привычно защипало в глазах, однако теперь это горькое чувство несло с собой облегчение. Как говорят? Мужики не плачут? Хрен там! Еще как плачут, только не все способно вышибить из них слезу…

Обхватил сына (наконец-то можно без стеснения вслух произнести это лучшее из всех слов на земле!) руками за подмышки, прижался лбом к маленькой головке в прикольной шапке, заглянул в серьезные серые глаза и повторил, смакуя каждый звук:

— Я твой папа… Папа… — голос дрогнул, но он справился: — Я был далеко-далеко… но я приехал… — осторожно коснулся подушечками пальцев прохладной розовой щечки, — и больше не уеду.

— Как тебя зовут? — вдруг спросил зачем-то Денис, по-детски мило растягивая слова и шмыгая носом.

— Влад, — растерялся Демидов, но тут же исправился: — Но для тебя я «папа».

Лицо мальчика неожиданно озарилось и он, словно вспомнив что-то приятное, радостно воскликнул:

— Папа Лад!

И засмеялся озорно. Задрал голову на мать, словно призывая ее в свидетели своего нечаянного восторга, и снова прокричал с воодушевлением:

— Папа Лад! — и напоследок, дразнясь, показал язычок.

— Что?! — Демидов опешил, но почему-то тоже засмеялся. И не сообразил даже сразу, пока Ксения не объяснила тихим, безжизненным голосом, глядя куда-то в сторону:

— Папа Влад… Это его Саша научил, — ее рука, держащая Дениса, раскачивалась в такт движениям сына, который не мог стоять спокойно на месте, сама же она замерла словно статуя. — У него и игрушка есть… «Папа Влад» называется… Робот-трансформер… Саша дарил…

Мужчина выпрямился во весь рост, усмехнулся невесело, качая головой.

— Жаль, что не ты научила… Правда, жаль…

Конечно, можно было снова завести знакомую песню, сурово отчитать ее, что не сберегла их с сыном друг для друга, отплатить ей той же монетой безразличия, но… не хотелось. При взгляде на Дениску душа пела, на сегодня в ней не осталось места злым и жестоким словам.

— Влад, я… — будто решившись на что-то, Ксения повернулась к нему, и он только сейчас заметил, что она совсем замерзла.

Пальцы, сжимающие ворот куртки, покраснели и подрагивали. Голос срывался, и, что называется, зуб на зуб не попадал. От частого дыхания со рта вырывались облачка пара, и вот ее уже затрясло всю. Заколотило ознобом. Ну еще бы…

Скользнув глазами вниз, сквозь распахнутые полы куртки Демидов разглядел, что на ней тоненькая футболочка и домашние штаны в обтяжку из такого же неплотного материала. Неподходящий наряд для прогулок зимой. Ксения невольно сжалась, стремясь удержать тепло… или же пытаясь выстоять под его недружелюбным взглядом? Свое влияние на нее, Влад знал прекрасно. Хреновое какое-то влияние…

— Домой идите, — остановил ее мягко. — Замерзнешь и сына заморозишь, — в такое время года на улице нужно бегать и прыгать, двигаться, а не стоять истуканом. — Потом поговорим. Я позвоню еще. Завтра приду. Иди.

Как будто только этого и ждала, Ксения послушно пошла к подъезду, ведя за собой Дениса. Влад смотрел им вслед. Улыбнулся, когда сынок обернулся к нему и больше не отворачивался — так и шел, глядя назад, пока не скрылся в дверях.

Ледянки, вспомнил Влад о брошенной на горке досточке для катания. Поспешил забрать вещь сына себе. Отряхнул от налипшего снега, пристроил на соседнем пассажирском сиденье. Они с ним еще покатаются! И всю дорогу, пока ехал к себе, улыбался как дурак. Как счастливый, довольный дурак.

***

Хотела бы Ксения, поднимаясь домой, чувствовать себя так же спокойно, уверенно, умиротворенно, но не могла. В голове словно вихрь пронесся или ураган, не только разметав в клочья мысли, но и вообще сокрушив ее способность здраво соображать. Шла чисто на автопилоте, вернее, ноги несли ее по давно заученному маршруту — девять ступенек по лестнице, поворот налево, шаг в лифт и то же самое, только в обратном порядке — шаг из лифта, поворот направо и пять шагов до двери.

Пока тряслись с Дениской в скрипучем лифте, она заметила, что словно сроднилась с механической махиной — ее так же било ознобом, корежило непонятно отчего. Могла бы сказать, что окоченела, но не уверена была, что это только от холода. Конечно, нет! От нервов, а не от мороза! Знакомая дрожь… Так же ее трясло, когда на аборт ложилась. Прекрасно это помнила до сих пор. А сейчас лучше бы раз десять в операционную прогулялась, чем снова с Владом встретилась. Откуда он здесь так рано?! Ведь еще весь срок не вышел?

— Мама, ты замерзла? — поднял на Ксению ясные глаза Денис. Даже он заметил…

— Немного, — постаралась улыбнуться она, и сын тут же задышал ей жарко на тыльную сторону ладони, а потом, звонко поцеловав, прижался к руке щекой с беззаботной улыбкой на губах.

— Мамочка моя, — протянул счастливо, как делал всегда, и ей сразу же стало теплее.

В прихожей Денис быстро разделся и, побросав вещи, кинулся к ящику с игрушками, который с момента переезда никогда толком и не разбирался. Обычно хватало самых верхних машинок и сабель.

— Денис, руки мыть, — позвала девушка, но он был слишком занят раскопками.

Ксения поставила сапожки сушиться, повесила успевшие намокнуть варежки на батарею, включила чайник. Растерла озябшие руки. Хотя дрожь прошла, но внутренний холод не отпустил.

— Денис, — позвала она снова, но сын уже сам возник на пороге кухни. С сияющими глазами демонстрировал ей того самого робота-трансформера, с легкой руки Воронова ставшего для него «папой Ладом». Откопал-таки… До робота у двухлетнего Дениски был мягкий медведь-«папа Лад», оставшийся на антресолях в старой квартире, потом — набор солдатиков, каждого из которого тоже звали «папа Лад», а затем — вот этот трансформер, с оторванной наполовину рукой, до сих пор вращающейся головой и жутким хриплым голосом.

— Мама, смотри, я «папу Лада» нашел, — выкрикнул Денис снова и принялся возить роботом по столу. — Фокус покажу, — сорвался он через некоторое время и опять умчался к игрушкам.

А Ксения так и осталась стоять, как пригвожденная, на одном месте. Уже и чайник давно выключился, и сын вернулся, держа в руках круглые плоские фишки, которыми когда-то стрелял «папа Лад», и не могла заставить себя сдвинуться. Просто смотрела, как Денис, шевеля беззвучно губами, проделывает в воздухе «волшебные» манипуляции руками. Наконец, сынишка усадил ее на табурет, сам же с серьезным видом встал напротив.

— Фокус, — объявил он громко и… неожиданно смутился. Поджал губки, застенчиво улыбаясь, опустил голову. Щечки его порозовели. Видимо, забыл, что за чем идет.

— Ну-у, — нашла в себе силы приободрить его девушка, погладила ласково по плечу. Зато и сама «отмерла». — Покажи мне свой фокус. Кто тебя научил?

— Папа Лад, — за последние полчаса это было самое частое сочетание слов, звучащее из уст Дениса. — Папа Лад научил.

Улыбка на лице Ксюши померкла. Даже смешные и неуклюжие движения сына, пытающегося повторить фокус, не смогли ее растормошить. Наблюдала напряженным взглядом за Дениской и плакать хотелось. «Папа Лад»… А через несколько часов другой «папа» придет, и как он отнесется к появлению биологического папы, неясно. И скрыть от него данный факт не получится.

— Не получается, — расстроился сын после нескольких неудачных попыток. Сел, подпер голову рукой и, надув губы, принялся выводить фишкой по столешнице невидимые узоры.

— В другой раз получится, — успокоила Ксения, хотя у самой сердце было не на месте.

— Я папе хотел показать…

— Покажешь, обязательно покажешь, — отвернувшись, она поднялась со стула, зачем-то переставила с места на место пару чашек, сделав вид, что вроде бы обычная беседа с сыном не отдает слабостью в ногах и дрожью в ледяных пальцах.

— Мама, а папа Лад ещё придет?

— Придет, — выдохнула через силу.

Знал бы ты, сынок, как мама этого не хочет…

— А он, правда, мой папа?

Правда… И разговаривать с тобой, так же тяжело, как и с ним. Прямые и откровенные вопросы жалят без сожалений.

— Давай какой-нибудь мультик посмотрим? — развернулась наконец-то к сыну с вымученной улыбкой на губах. — Или сказку почитаем?

— Два папы не бывает, — подумав, заключил Денис, не дав сбить себя с толку. Серьезно поглядел на мать и уверенно качнул головой. — Не бывает.

У всех его друзей в садике всего по одному папе.

В замочной скважине входной двери заскрежетал ключ, прервав тягостный для Ксении разговор. В квартиру быстрым шагом влетел Денис, но тут же сбавил скорость, неожиданно обнаружив, что он дома не один.

— Ты не на работе? — удивился парень, медленно закрывая за собой дверь. Не разуваясь, прошел на кухню, застыл на пороге. — Я переодеться заскочил, — объяснил растерянно. — Мы с ребятами в боулинг собрались. Потом за тобой планировал.

Ксения уже знала, «ребята» — это Егор и ещё пара-тройка его друзей, с которыми у нее было мало общего, поэтому и встречался с ними Денис большей частью без нее. Когда они только снова начали «дружить официально», парень познакомил ее со всеми своими друзьями, приглашал на посиделки в их компанию, но Ксю всегда рвалась домой, к ребенку, мысли ее блуждали где-то далеко от их обсуждений, и ей попросту было с ними неинтересно. Ходила, только чтобы Дениса не обидеть.

«Маленький» Денис выбрался из-за стола и, остановившись перед парнем, с детской непосредственностью и прямолинейностью задал вопрос, который сегодня уже спрашивал, правда, у другого человека:

— Ты мой папа?

— Что? — недоуменно переспросил «взрослый» Денис, не ожидавший такого откровенного вопроса. Как-то само собой получилось, что это было именно так. «Папа» и все… И никаких сомнений… А теперь?

— Сына, иди мультик посмотри, — спроваживая ребенка, вся внутренне подобралась Ксения. Как будто тугой узел в душе затянулся, причиняя физически ощутимый дискомфорт. Серьезного разговора не избежать, как бы она этого ни хотела. — Я кому сказала! — прикрикнула даже, видя, что сынишка не спешит и застыл в ожидании ответа. А еще ей было неудобно перед Денисом оттого, что ребенок своим каверзным вопросом поставил его в неловкое положение — как будто откровенно признался в том, что как папа парень его не устраивает.

— Папа Лад сказал, что он мой папа, — задрав голову на стоящего в недоумении парня, сообщил Дениска и, повинуясь грозному материнскому окрику, побежал в зал включать телевизор.

— Какой папа? Лад?! — поднял на Ксению напряженный взгляд Денис.

И все… И можно было больше ничего не говорить. И так все стало понятно. Конец спокойной семейной жизни. Крах всего…

— Он сказал «Лад»?! — все ещё не верил Денис. — Это кто?! Это «Влад», что ли?

Его симпатичное лицо прямо-таки перекосило, и что на нем читалось явственнее — отвращение или гнев, — сказать было сложно. И то и другое рождало внутри болезненные, мерзкие спазмы от осознания того, что это она привнесла в его приличную и благополучную жизнь свою грязную и постыдную тайну. Как белоснежную простыню измазала комьями глины и сажей.

— Откуда?! — шагнул ближе к Ксении парень, безжалостно пронзая острым и жгучим взглядом. — Он был здесь?! Что ему надо?!

Волнуясь, сбиваясь чуть ли не на каждом слове, она рассказала, что надо Демидову, уложившись в одно предложение: «хочет видеться с сыном», на что получила яростный и категоричный ответ:

— Нет! От таких, как он, нужно держать детей подальше.

Глава 8

— Ксюш, давай еще раз, — быстро скинув верхнюю одежду в прихожей, Денис вернулся в кухню. Замерев почти у самого порога, поддернул рукава джемпера вверх, зацепился пальцами за пояс брюк. — Что-то я не совсем понял… Твой так называемый брат вышел на свободу, заявился сюда и еще что-то требует? Ты поэтому такая?

— Какая? — это все, на что хватило Ксению. Да и то, голос прозвучал настолько слабо и тихо, словно она и рта не открывала.

Разительная перемена произошла с ними по сравнению с утром. Теперь Денис был полон решительности, а она как безвольная рыба, выброшенная на берег, растерянно хлопала глазами, готовая вот-вот заплакать. Исчезло ощущение стабильности и спокойствия, ее снова подхватил уже позабытый водоворот смятения, тревоги, беспомощности, что парень и подтвердил.

— Такая же, как и раньше, — честно заявил ей Денис, не отводя прямого взгляда. — Потерянная… Это из-за него, да?

Ксения отвернулась. Обхватила себя руками, чтобы унять вновь побежавшую по телу дрожь, отошла к окну.

— Откуда он вообще взялся? — не унимался тем временем Денис. — Ему еще сидеть да сидеть… Когда он вышел?

— Я не знаю, — покачала головой девушка, невидящим взглядом напряженно всматриваясь в зимний пейзаж за окном. — Не спрашивала.

— Досрочно, наверное, освободился, — размышлял вслух парень, которому очень и очень не нравились изменения в настроении Ксюши. Сейчас она напоминала ему ту девчонку, с которой он познакомился когда-то во дворе этого дома. Когда он, не зная, что пережила она по вине своего опекуна, усиленно пытался ее развеселить, вызвать улыбку на красивом, но грустном личике. А еще нахмуренное и озабоченное лицо девушки напоминало ему ту отвратительную сцену в кабинете у начальника «Хорошево», дружка виновника Ксюшиных бед, когда все его благородные порывы добиться справедливости были нещадно искажены и представлены так, словно он хотел ее опозорить. Когда он думал, что потерял ее насовсем.

— Наверное, — тихим эхом отозвалась девушка.

— Но тогда это значит, что он должен соблюдать какие-то условия. «Условно-досрочно» это называется.

Несмотря на то что она стояла спиной к Денису, Ксения поежилась. В его голосе вновь зазвучали категоричные нотки, а она была не в силах противостоять ему. Она даже примерно знала, что сейчас последует — Денис снова был непоколебим в своем желании призвать Влада к ответу. Угадала…

— Если он тебя будет беспокоить и надоедать, я думаю, нужно просто написать на него заявление… Его быстро вернут туда, куда следует.

— Какое заявление, Денис? Ты о чем? — она повернулась к парню. — Заявление о том, что он хочет видеться с сыном, а я не хочу? Этим мы только хуже все сделаем.

— И что ты предлагаешь?

— Пока не знаю, но я что-нибудь придумаю, — пообещала сама себе Ксения.

— Ты ему деньги предлагала? — теперь начал хмуриться и Денис.

— Предлагала, он отказался, — девушка кинула взгляд за спину парня, на дверь. Не дай бог, сын услышит то, что не должен слышать!

Денис с сомнением покачал головой, через силу признался:

— Блин, вот, с одной стороны, я его понимаю, но с другой…

Ксения, полностью разделяя его сомнения, глубоко, с надрывом вздохнула.

— Я поговорю с ним, — определился наконец парень. — Потому что мне не нравится, как он на тебя влияет. Скажу, чтобы держался от нас подальше.

Ксения перевела на него ошеломленный взгляд. Демидов с такой ненавистью говорил о Денисе, не меньшей, чем проскальзывала и в словах последнего. Нельзя давать им встречаться! Нельзя! Она совсем не уверена в том, что тот Влад, которого она сегодня видела, не причинит намеренно вреда Денису.

— Я сама, — затрясла она в волнении головой и, видя, что парень собрался ей возразить, отчаянно воскликнула: — Ты обещал никогда не затрагивать эту тему! Обещал не лезть!

— Я и не лезу, — одернул ее Денис с налетом обиды. — Это он к нам лезет. Лезет в нашу семью, лишает тебя покоя.

Ксения подавленно замолчала, молчанием признавая его правоту.

— Ты знаешь, как мне его найти? Где он живет?

Девушка медленно покачала головой. Даже если бы знала, не сказала.

— Телефон?

Вновь покачивание головой, но с заметной паузой, не ускользнувшей от внимания парня.

— Мама! — закричал из зала Дениска. — Пульт не работает!

Точно, батарейки в пульте барахлят, а она совершенно забыла купить новые. Не до этого сегодня было. Ксения поспешила на помощь сыну.

Денис, пребывая в невеселых раздумьях, уже заранее предугадывая, какие непростые времена ждут его семью, переместился в прихожую. Из-за косяка двери заглянул в комнату, где Ксения вместе с сыном в четыре руки пытались переключать каналы на большом телевизоре. Его семья… Так он мысленно называл Ксю и Дениску. И пусть это было пока не очень привычно, но в том, что он хочет быть с Ксенией, Денис не сомневался. В своей любви к ней не сомневался. После их размолвки, когда она в слезах прогнала его прямо во дворе, она не выходила у него из головы ни там, на далеких Британских островах, ни здесь, во время московских каникул. Даже недолгие отношения с англичанкой Хелен не спасли от мыслей о Ксю. Не мог простить себе того, что еще больше осложнил и без того нелегкую судьбу любимой. Дал слово жениться и защищать, и не сдержал. Получается, не по-мужски поступил…

Пользуясь тем, что внимание Ксении поглощено ребенком, Денис незаметно стянул ее телефон, лежащий на полке в прихожей, скрылся на кухне. Зная, что блокировки на смартфоне нет, быстро залез в список вызовов. Если и стоило искать информацию о звонках недавно откинувшегося братца, Денискиного папаши, то только там — не зря же она резко замолчала при вопросе о телефоне. Это будет намного проще, чем перетряхивать весь список контактов — еще неизвестно под каким именем она его сохранила и сохранила ли вообще. Но ведь как-то он с ней связь поддерживал сегодня, когда пришел с ребенком гулять. Папаша, блин!

Сразу же найдя то, что искал, парень остался доволен — стандартный префикс и семь цифр незнакомого абонента повторялись во входящих два раза. Несколько раз проговорив про себя номер, Денис запомнил телефон «папы Лада». Так же незаметно вернул Ксюшин смартфон на место, взялся за куртку на вешалку.

— За батарейками схожу, — громко объявил он, заглядывая в зал, где Дениска уже начал капризничать, выражая недовольство невозможностью щелкать пультом в поисках излюбленных каналов.

— Ты в боулинг собирался, — напомнила ему девушка.

— Батарейки принесу, потом, — пояснил Денис и поспешил покинуть квартиру, пока нужный номер не выветрился из головы.

Начал тыкать в цифры на экране смартфона сразу же, как за ним захлопнулась дверь. Пока ждал лифт и слушал протяжные гудки, несколько раз обернулся на дверь квартиры, в принципе, и не ожидая, что Ксения выскочит за ним или будет подслушивать. Так, на всякий случай…

— Да?

Ему повезло, Демидов снял трубку, когда он уже спускался в лифте. Хриплый, громкий, раздраженный голос прошил барабанную перепонку, впился в мозг, заставив парня поморщиться. Денис лишний раз убедился, что за неприятный тип этот бывший Ксюхин опекун. Впрочем, тот всегда таким был, стоит лишь вспомнить, как он никогда не здоровался, держал Ксюшу в ежовых рукавицах, требуя беспрекословного подчинения, контролируя каждый ее шаг, не выпуская на улицу без разрешения. Люди не меняются, а тех, кто с зоны, так вообще… людьми назвать нельзя.

— Это Денис. Муж Ксении, — не считая нужным приветствовать собеседника, представился парень суровым, уверенным голосом. — Я хочу поговорить. С глазу на глаз. Это важно.

— Чего тебе? — небрежно отозвался Влад и даже как будто усмехнулся, не воспринимая всерьез напористость и грозность «мужа».

— Хочу поговорить о жене и сыне.

Судя по повисшей паузе, Демидов опешил, чем и воспользовался Денис. По крайней мере парень надеялся, что тот опешил.

— Сегодня. Через час. Говори, где ты, я подъеду.

— Нам с тобой не о чем разговаривать, — голос Влада звучал неприязненно и грубо, но Денис не сдавался.

— Я настаиваю! Это в твоих же интересах!

— Да ты, студент, я смотрю, борзый стал, — с издевкой ухмыльнулся Демидов. — Ну, давай, встретимся, поговорим. Про моих бывшую жену и сына, — выделил голосом «моих», а то что-то пацан много на себя брал. — Адрес запоминай.

Нажав на отбой, Денис некоторое время постоял молча, не замечая, что двери лифта уже пару раз разъехались в стороны и съехались обратно, а он все так же стоит, мыслями зависнув непонятно где. Только когда в проеме двери возникла удивленная физиономия соседа сверху, он отвис, неловко кивнул вместо приветствия и шагнул из лифта. Пошел батарейки покупать…

Демидов, будучи застигнутым неожиданным звонком за рулем уже припаркованного во дворе своего временного дома автомобиля, тоже посидел какое-то время без движения, блуждающим взглядом окинул игровую площадку, пустынную в это время года, с шапкой снега на сидушках качелей и замерзшей металлической горке (хорошее место для детских игр), затем, повинуясь внутреннему наитию, потянулся к бардачку. В ладонь привычно и уютно легла тяжелая рукоять «ствола». На душе потеплело — ведь уже через полтора часа ему никто не будет мешать видеться с сыном. Ксюхин «студент» сам на разговор вызвался, все идет как надо. Влад был уверен, убедить того не путаться под ногами получится без проблем.

Засунув Макаров за пояс, Демидов вылез из машины, поднялся в квартиру. Времени до оговоренной встречи еще предостаточно, можно позволить себе расслабиться, стряхнуть усталость насыщенного с непривычки событиями первого дня новой жизни. Растянулся на диване, предался наиприятнейшему на данный момент занятию — открыл галерею, запустил видео с Дениской.

Полчаса за просмотром фото и видео пролетели незаметно. Спохватился, когда уже давно должен был двигаться в сторону парковой зоны недалеко от своего прежнего места жительства. Уголок там был тихий, можно сказать, заброшенный, пролегавший вдали от центральных улиц района. Покосившиеся разбитые лавочки, давно уже не пользующиеся популярностью, у кромки протоки, отделяющей жилой массив от болотистого пятачка с говорящим названием «Поганка». По крайней мере, так было пять лет назад. Там их никто не потревожит.

Влад выскочил поспешно из квартиры, не забыв, однако, спрятать в шкафу под ворохом постельного белья и стопкой полотенец незаряженный ствол. От греха подальше… Слишком велик соблазн пустить его в ход, если он тяжестью своей будет постоянно напоминать о своем наличии. Ну его нафиг! На нары возвращаться он не собирался. Оно того не стоило…

Не изменилось ничего за эти несколько лет в потайном уголке, выбранном им для беседы с фальшивым папашей своего сына. Та же тишина кругом, и ни души, куда ни кинь взгляд. От нетронутого снега отдавало светом, над водой клубился сизый пар. Две фары, как два глаза неведомого монстра, поджидающего добычу на широком ложе, сразу же привлекли внимание, стоило лишь свернуть в сторону с основной дороги. Студент не утерпел, усмехнулся про себя Влад, раньше времени приехал. Ай да молодец! Интересно, Ксюха знает, что у них тут «стрелка»?

Денис встречал бывшего опера, привалившись к капоту дорогого автомобиля, сложив руки на груди. Как только Демидов, не глуша двигателя, ступил на припорошенную снегом и оттого невидимую тропинку, он тут же отлепился от машины, выпрямился во весь рост, сжатые в кулаки ладони опустил вдоль тела. Ноги на ширине плеч, скрытая агрессия на лице, взгляд исподлобья. Нелегкий разговор предстоит, пронеслось в голове у каждого, в чем они, собственно, и не сомневались.

Не было традиционного мужского рукопожатия в знак приветствия, не было и едва заметного кивка с той же целью. Вместо этого, хмурый, неприязненный взгляд, натянутое молчание.

— Чё хотел? — первым нарушил тишину Влад, невольно копируя позу «мужа». Только руки у него, так же сжатые в кулаки, покоились в карманах куртки. Конечно же, чтобы избежать соблазна…

Денис вздернул подбородок, упрямо поджал губы. Выдержал паузу и, яростно стрельнув глазами, враждебно и требовательно произнес:

— Я хочу, чтобы ты оставил в покое нас с Ксенией.

Демидов ухмыльнулся.

— А кто к вам лезет-то?

— Ты! — тут же среагировал парень, тоном обвинителя в суде кинув в лицо Владу непреложную, по его мнению, истину.

— А ты ничего не попутал, студент? — помимо воли начал заводиться Демидов. — Вот лично ты мне нахрен не сдался. Как и твоя любовница, — последнее прозвучало после короткой заминки, но не менее возмущённо и сердито. — Мне сын мой нужен.

Влад внимательно наблюдал за тем, как Денис меняется в лице. Неужели оттого, что он заявил о своих правах на ребенка? Или что Ксюху любовницей назвал? Ну а кто ж она этому приодетому по последней моде юнцу? Уж точно не жена, что бы тот ни заявлял!

— Хочешь обо мне никогда не слышать?

Хорошая поговорка: «Куй железо, пока горячо», не зря народная мудрость так глаголет. «Не отходя от кассы», — это уже на современный манер.

— Помоги мне сына забрать, — даже имя сына при нем не захотел назвать. На кой черт Ксюха выбрала это имя?! — И больше ты обо мне не услышишь.

— Ксюша никогда не отдаст ребенка! — уверенно заявил Денис. — Она его любит! Она жить без него не сможет!

— А ты ей другого заделай, — грубо оборвал его Влад. — Или парочку. Руку и сердце предложи. Шмотками осыпь. За границу перевези. Бабы это любят. Ты же у нас иностранный студент? Так, чё, вернулся-то? Бери свою любовницу и вперёд, к счастливой жизни с кучей ребятишек!

— Она мне не любовница! — не вытерпел Денис. Само слово плюс то, каким тоном высказывался Демидов о Ксюше, звучали оскорбительно.

— А кто? Что-то я у нее ни кольца, ни штампа в паспорте не заметил.

Парень вынужденно замолчал, сверля бывшего заключенного горящим, озлобленным взглядом. Не его это дело!

— А вот мне она жена, — наступал тем временем Влад, — пусть и бывшая, но жена. И сын у нас есть. Так что нам с тобой разговаривать не о чем, студент, — озвучил пренебрежительно свои недавние мысли: — Не путайся под ногами…

— Какая она тебе жена?! — усмехнулся Денис с возмущением. — Ты ее опекун бывший! Опекун, который, воспользовавшись тем, что служит в органах, склонил несовершеннолетнюю девушку к вынужденному сожительству, — на этих словах его лицо исказила гримаса отвращения. — Как тебя вообще из тюрьмы выпустили?! — удивился в сердцах, не скрывая эмоций. — Тебе самое место там! До конца жизни!

— Я свое уже отсидел, — Влад помрачнел еще больше. Напоминание о том, как у них все случилось с Ксюшей, вгоняло в краску. Хорошо еще, что на улице темно — не так сильно, как он надеялся, в глаза бросалось.

— Ты за убийство отсидел, — парень был неугомонен. — А не за…

— Да! — резко оборвал его Демидов. Неприятный сюрприз, что Ксюхин воздыхатель все знал… Нельзя дать ему понять, что в разговоре он начинает одерживать верх. — Вот, представь себе, какой я ужасный человек! — ухмыльнулся с бравадой, напускным веселием. — Не боишься, что и тебя грохнуть могу в случае чего?

Ну да, кругом тишина, темнота, ни души. Денис если и испугался, то виду не показал. Наоборот, как-то расслабился, еще выше вздернул подбородок. Уголки губ снова дрогнули в усмешке.

— И опять на зону вернешься? Да стоит полиции узнать, что ты нам просто угрожаешь, и …

— Оставим лирику, — опять перебил его Влад. — Меня интересует мой сын и больше ничего. Так что можешь спокойно выдыхать, — кинул небрежно, — на твою даму сердца я не посягаю, — ухмыльнулся после короткой паузы. — Просто всегда буду где-то поблизости, — и снова пауза, — до тех пор, пока не добьюсь, чтобы сын проживал со мной. Пять лет ребенок жил с матерью, теперь будет жить с отцом. Справедливо.

— Он не остается с чужими, — угрюмо заметил Денис.

— А я ему не чужой. Ты чужой, а я нет. Постепенно он привыкнет ко мне.

Денис помалкивал. Замолчал и Влад. Неспешно достал пачку сигарет, подкурил одну, не сводя глаз с соперника.

— Возьми деньги, — наконец негромко произнес парень, взывая к остаткам здравомыслия и совести. — Она не переживет разлуки с сыном, а он — с ней.

— Значит, я и ее заберу, а иначе ей придется привыкнуть.

Глава 9

Две машины разъехались в разные стороны, унося с собой раздраженных соперников, так и не пришедших ни к какому решению. Каждый стоял на своем.

Влад гнал по ночным улицам Москвы, но так и видел себя на загородной трассе почти шестилетней давности. В ту кошмарную ночь, когда он узнал, что он — это не он. Когда не мог поверить, что всю жизнь прожил в неведении и обмане. Ненашев, а не Демидов, ***! И такую судьбу хотела Ксю уготовить их сыну?! Чтобы он в один далеко не прекрасный день узнал, что он никакой не, как там его, Соколов, а Демидов?! Родитель с судимостью ему, видите ли, помешает! Да любая проверка легко вскроет факт усыновления! Нашла о чем заикаться!

Демидов все больше подливал масла в огонь своей ожесточенной решимости забрать сына себе, вспоминая жалящие слова Ксении. Эти двое влюбленных через столько лет все еще вместе? Вот и пусть наслаждаются обществом друг друга, и маленький Дениска не будет им мешать. Ведь именно так все и было бы, не окажись все так хреново… Только он единственный в плюсе от рождения сына! Поэтому и не стал вести долгие беседы с Ксюхиным новым мужем, завершил их бесплодные препирательства своим веским «не твое это дело», «не лезь куда не следует» и, не прощаясь, умчался в ночь.

Интересно, она в курсе их беседы? Или сама отправила парнишку к нему навстречу, наивно полагая, что у того получится вправить ему мозги? Влад надеялся, что тот все понял, и палок в колеса не ожидается. Потому как бесполезно. Он будет действовать в рамках закона, а посему базу подготовит железобетонную. Пусть так «жене» и передаст. И это их последний диалог.

— Передай жене, — насмешливые слова бывшего заключенного так и звучали в ушах у Дениса, даже когда он поднимался в квартиру «после боулинга». Постоял немного перед дверью, теребя в руках связку, прежде чем решился сунуть ключ в замочную скважину. Так рано его Ксения не ждет — сразу поймет, что он что-то от нее скрывает. Рассказывать или нет?

Ксения, уложив Дениску спать, но продолжая лежать с ним в кровати, сделала вид, что не заметила прихода парня. А может, и вправду не услышала, погруженная глубоко в тяжелые мысли. Уставилась невидящим взглядом в одну точку перед собой, прижимаясь щекой к макушке сына, рукой обнимая его за скрытое под одеялом тельце.

Денис потоптался на пороге комнаты, нерешительно двинулся к ней. Осторожно присел у кровати на корточки, невесомо коснулся плеча. Девушка вздрогнула. Точно, мыслями была где-то далеко… На губах ее появилась кратковременная неловкая улыбка, словно извиняющаяся за то, что он застал ее отсутствующий вид.

— Уснул? — спросил парень шепотом, указывая на мерно сопящего ребенка. — Пойдем спать, — потянул за руку.

Ксения помедлила, нехотя встала с кровати. Покидать комнату вслед за Денисом не торопилась. Бесконечно поправляла одеяло, подтыкая его со всех сторон, чтобы малыш во сне не раскрылся. По-прежнему молчала. И в молчании ее ощутимо читалась подавленность, отстраненность, внутреннее переживание.

Парень решился. Пока ехал, и так думал, и эдак. Перебрал кучу вариантов, как отвадить настырного, не собирающего успокаиваться Демидова от семьи — от простых и грубых до многоходовых и изощренных. Данный способ каким-то образом втемяшился в голову, прочно укоренившись в мыслях. А почему бы и нет? Просто планы, которые все равно когда-нибудь станут реальностью, осуществятся немного раньше…

— Пойдем, — приблизившись к Ксении, взял ее безвольную руку, нежно приобняв, повел к их спальне. Не выпустил из объятий даже тогда, когда она остановилась напротив широкой двуспальной кровати, оставшейся еще в наследство от бабушки. Прикоснулся губами к теплому виску и шепотом, чтобы удивить, а не шокировать, предложил: — Давай ребенка родим…

Девушка перевела на него полный недоумения взгляд. О чем это он? И почему именно сейчас заговорил об этом?

— Денис, по-моему, не самое удачное время для шуток, — произнесла она с укоризной. — Тебе не кажется? — глаза смотрели строго. День сегодня выдался напряженный, настроения шутить не было.

— А я и не шучу, — улыбнулся парень.

Ксения высвободилась из его объятий и, пройдя к зеркалу, присела на мягкий пуфик перед ним. Стянула с головы резинку, позволив копне волос рассыпаться по плечам. Взялась за расческу. От усталости и недосыпания слипались глаза. Все, чего хотелось, это приклонить голову на подушку и забыть о внезапном появлении Демидова, потрясшем ее до невозможности, вылившегося затем в сложные вопросы сына о «папах».

Денис, словно игнорируя ее дурное расположение духа, наклонился к ней сзади, обняв за талию, оперся подбородком о плечо, продолжая улыбаться.

— Со следующей недели моя стажировка закончится, и меня официально примут в штат, — сообщил он с сияющим видом. — Туда, куда я и хотел. В отдел международных операций.

— Поздравляю, — нашла в себе силы улыбнуться и Ксения, в душе радуясь смене темы. — Ты этого ждал.

Неожиданно парень стал серьезен. Пристально посмотрел в глаза Ксениному отражению в зеркале и негромко выдал:

— Давай поженимся? И ребенка родим…

Рука девушки застыла в воздухе вместе с расческой, так и не коснувшись гладких прядей. Во взгляде вновь мелькнула укоризна. Ну почему он завел разговор об этом именно сегодня?

— Дине уже пять будет, пока второй родится — шесть… Разница большая…

Ксения молчала, не зная, как реагировать на предложение руки и сердца. Вроде бы, полагалось радоваться, что Денис готов узаконить их отношения, вот только ожидаемого прилива счастья не ощущалось.

— Заявление в загс подадим, ресторан закажем, — соблазнял ее красивыми и желанными для любой девушки картинками важного торжества Денис, одновременно и нашептывая ей на ухо и глядя на ее отражение в зеркале. — Платье шикарное купим, в свадебное путешествие поедем.

— Ты только на работу вышел. Кто тебя отпустит в свадебное путешествие? — усмехнулась девушка, возвращая ему сквозь зеркало взгляд лишь с тенью улыбки в глазах.

— А мы летом, — продолжая нежно терзать мочку уха Ксении, промурлыкал парень. — Свадьбу сейчас отметим, а в путешествие летом, м-м?

— А если я летом беременная буду? Как я поеду? — откровенно начала злиться Ксения. Неужели Денис не понимает, что ей сегодня, сейчас не до этого?!

— Я буду только рад, — парень, казалось, не замечал мелькнувших в ее глазах искорок гнева. — Девочку хочу, — протянул мечтательно. — Дочку.

Со стуком опустив расческу на полку, Ксения слишком резко скинула с себя руки Дениса, поднялась с пуфика. Отошла в дальний угол комнаты. Парень успел заметить ее хмуро сдвинутые брови, что тут же смыло с его лица благодушную улыбку. Вместо этого, губы скривила горькая усмешка. Он какое-то время еще посидел в той же позе, в какой его застал всплеск Ксюшиного гнева, затем медленно распрямился, повернулся к ней.

— Понятно. Ты не хочешь за меня, — констатировал ровным голосом, в котором нельзя было распознать обуревающих его в данный момент чувств. Ни обиды, ни возмущения, ни облегчения — ровным счетом ничего.

— Денис, извини, но сейчас я не хочу об этом говорить, — не оборачиваясь к нему, глухо призналась Ксения. Еще и его слова о девочке-дочке напомнили о тайне, о которой, слава богу, так никто и не узнал. И почему она всегда вынуждена что-нибудь да скрывать от Дениса?!

— Это из-за твоего бывшего, да?

Всё-таки обида прорвалась наружу, захлестнула ослепляющей волной. А иначе почему эти слова прозвучали, да ещё и сформулированные в таком ключе? Какой он ей «бывший»?

— В прошлый раз ты сказала, что сначала надо просто пожить вместе, чтобы получше узнать друг друга, а теперь что? Мы знакомы уже шесть лет, Ксю, из них встречались почти три. Два месяца живём под одной крышей. Мне кажется, этого вполне достаточно, чтобы понять, хочешь ты быть со мной до конца жизни или же нет.

— Я хочу быть с тобой. Правда, — девушка повернулась к нему, умоляюще сложила ладошки перед собой. — Но прямо сейчас я не могу ни о чем думать, кроме того, что завтра опять заявится Влад и…

Ксения замолчала. Даже одно упоминание об отце маленького Дениски поднимало в груди такую волну паники, что горло сразу перехватывало спазмом, становилось трудно дышать. А соображать, и подавно, мозг отказывался. Ей просто нужно время. Чтобы успокоиться, чтобы привыкнуть к его постоянному присутствию.

— Ну и заявится он завтра, а дальше что? Так и будешь дрожать перед ним как осиновый лист на ветру? Он же только этого и добивается — запугать тебя хочет. Чтобы ты не жила, а существовала. Чтобы счастливой не была. Чтобы к нему вернулась от безысходности. Именно поэтому он хочет Диню у тебя отобрать, прикрываясь отцовской любовью.

— Что?!

Ксения не могла поверить своим ушам. Денис говорил так, как будто… как будто лично общался с Владом, причем совсем недавно!

— Только я не знаю, это насколько нужно быть твердолобым и упёртым недоумком, чтобы всерьез полагать, что суд может забрать ребенка у тебя и отдать его этому никчемному папаше, отсидевшему срок за убийство, — голос Дениса становился все громче, сердитее, злее. — Не верь ему, Ксюша! Не поддавайся на его провокации! Не ведись на его грязный шантаж! Я знаю, он будет ломать тебя до конца, пока не добьется своего. Это его излюбленная манера общения — давить, угрожать, внушать свое.

— Откуда? — сил хватило лишь на эти три коротких слога, произнесенные на одном надрывном выдохе.

— Я встречался с ним сегодня, вечером, — после затянувшейся паузы неохотно сознался парень. — Он мне сам сказал, что заберёт Дениса, а ты… если не сможешь жить без сына, вынуждена будешь тоже вернуться к нему.

Как в замедленной съёмке Денис наблюдал за тем, как в шоке округляются губы Ксении в немом возгласе неверия, как в глазах появляется загнанное, затравленное выражение. А поверх — слезы.

Она обессиленно рухнула на кровать, в отчаянии прикрыла глаза.

— Ты же не хочешь заявить на него? — на всякий случай спросил Денис то, что и так уже знал.

— Нет, — прошептала девушка. — Я не хочу, что Денис когда-нибудь узнал об этом.

— Тогда, наоборот, нужно заявить на него и лишить родительских прав, — перешёл на яростный шепот и Денис, усаживаясь рядом с ней на постель.

— Нет, тогда он разозлится и просто выкрадет у меня Дениску. Я знаю, я читала. Таких случаев уже много было. Когда при разводе муж крадёт ребенка у жены, а эти… как их… приставы ничего не могут сделать. Или специально ничего не делают.

Ксения чуть не плакала. Беспрестанно кусала губы, дрожащими пальцами то и дело хватала себя за волосы.

— Слушай, ну это бред какой-то! — возразил парень.

— Это не бред! — нервно выкрикнула она, немного громче, чем следовало. — Я сегодня читала про это статью. На Ленте.

— Хорошо, пусть так, — послушно согласился Денис, не прекращая заглядывать в лицо девушке в попытке поймать ее бегающий взгляд. — Но давай и мы не будем сидеть сложа руки. Покажем ему, что у нас все отлично, поженимся, ведь мы любим друг друга. Пусть он своей злобой захлебнется и ненавистью. И ещё, послушай, Ксюш…

Он пересел с кровати на пол, прямо напротив девушки. Крепко схватил за запястья.

— Смотри, пусть даже он подаст в суд, чтобы ребенка вернули ему. Пусть даже он украдёт Диню, — говорил отрывисто, но внятно и четко. — Допустим. Но ведь он не будет травмировать ребенка, раз так его любит? Если поверить его словам о любви к сыну.

Ксения замолчала, невольно поддавшись решительному настрою парня. Внимательно слушала. Перестала совершать нервные, суетливые телодвижения.

— Если у Дениса появится младший брат или сестричка, к которому он будет очень привязан, разве захочет он уйти жить отдельно от тебя, какой бы золотой там отец ни был? А суд обязательно учтет желание ребенка. И мы максимально ограничим встречи Дини с этим папой Ладом, — на этих словах презрение исказило черты парня, — чтобы он к нему сильно не привыкал.

Взгляд притихшей Ксении заметно изменился, серые зрачки потемнели, глаза сузились, и парень невольно замолчал. Интуитивно понял, что его предложение пришлось ей не по душе. Закралось сомнение, а может, и вправду, пусть сами разбираются между собой? Главное ведь — она с ним.

— А если мы с тобой сейчас поженимся, родим ребенка, а через год разведемся, мне потом тоже от тебя детей прятать? — спросила Ксения, не отнимая напряженного, выжидающего взора от Дениса.

И он понял. Действительно, не стоит лезть в их совместное с Владом прошлое, если не хочешь, чтобы оно разрушило теперь уже их с Ксенией будущее. Он не был ни на месте девушки несколько лет назад, ни в шкуре Демидова все это время. И ни за что не хотел бы. У каждого своя правда. Никогда не осуждай человека, пока не пройдешь долгий путь в его ботинках, вспомнилась вдруг давно вычитанная где-то пословица, и теперь он с ней согласился. Его советы здесь неуместны. Гораздо важнее и нужнее простая поддержка.

— Хорошо, — Денис накрыл ее ладошку своей. — Решай сама. Я приму и поддержу любое твое решение насчет вас с Диней, с ним. Только прошу, не забывай о том, что еще есть мы, и у нас вся жизнь впереди, — он подался немного вперед. — Счастливая, долгая… Я, ты, Денис и… — он помедлил, но все-таки сказал: — Я хочу, чтобы у нас был ребенок, Ксюш… Наш…Общий… Твой и мой… Неужели мы этого не заслуживаем?

Глава 10

— Мам, пап, — немного волнуясь, перешел к главному Денис, когда вся семья, сытно отобедав, перешла к десерту — принесенному им любимому маминому торту «Красный бархат». — У меня для вас новость, — он замялся на секунду-две и, едва сдерживая радость, наконец выпалил: — Мы с Ксюшей решили пожениться!

Изумленные лица родителей. Тишина. Только слышно, как негромко ворчит холодильник в углу. Потом звякнула ложка, неловко зацепившаяся за край бокала, деликатно кашлянул отец, маскируя удивление от неожиданности.

— Вот как, — растерянно протянула Наталья Евгеньевна, без особого восторга встречая известие о скорой женитьбе сына. Однако быстро справилась с замешательством и, переглянувшись с мужем, спросила без обиняков, напрямик: — Почему? Ксюша беременна?

Рука с идеальным, как всегда, маникюром потянулась к чашке, вцепилась в изящную фарфоровую ручку, чтобы скрыть поднявшееся вдруг изнутри волнение, что было вполне естественно. Как же, первый сын жениться надумал…

Денис так же бросил на отца быстрый взгляд, разгладил джинсы на коленях и, чуть приосанившись, со всей серьезностью ответил:

— Нет.

— Зачем тогда такая спешка? Вы же вроде хотели для начала просто пожить вместе?

Чувствуя на себе внимательные, проницательные взгляды обоих родителей, парень поспешил их успокоить.

— Мы не торопимся. Распишемся к весне, как потеплеет. Я просто вам сообщаю, — и, недоумевая от напряженности родителей, добавил усмехаясь: — И так было понятно, что мы рано или поздно все равно поженимся.

— Да, конечно, — теперь уже с улыбкой выдохнула мама, хотя улыбка все же оставалась натянутой. — Раз вы так решили… Олег, а ты что скажешь? — обратилась она к мужу, за весь обед почти не вымолвившему ни слова.

Тот развел руками.

— А что говорить? Раз дети решили, будем готовиться к свадьбе. Свадьба — это всегда хорошо.

— Ну да, ну да, — задумчиво согласилась Наталья Евгеньевна, комкая в руке бумажную салфетку. Она мысленно вспоминала свой график на следующее полугодие, пытаясь выкроить в череде загруженных рабочих будней время для подготовки к торжеству. — Может, все-таки, летом, сына? Как-никак, подготовиться надо. Сам знаешь, со временем и у меня, и у отца туго.

— Мам, мы все сами, — решительно отверг помощь родителей Денис. — И кучу гостей звать не надо, пожалуйста, — взмахом руки остановив готовящуюся высказать возражения мать, пояснил: — Ксюша хочет все по-простому, без излишней суеты, никого не напрягая. Она знает, насколько вы заняты.

Парень умолчал о том, что Ксюша вообще с трудом согласилась, сказала «да». Тянула долго, увиливала, меняла тему разговора, как только он снова заводил речь о предложении, пока Денис не вспылил:

— Мне кажется, ты меня не любишь, Ксюш! Просто скажи «нет» и все. И я от тебя отстану. Только зачем мы тогда вместе?

Она лишь вздохнула, ничего не ответив, а он продолжал свой жаркий монолог:

— Я понимаю, ты от первого брака еле избавилась, но ведь у нас с тобой все совсем по-другому. Даже сравнивать не стоит.

Денис что-то говорил еще, и она наконец, по прошествии почти трех недель, сдалась.

— А кстати, где она? Почему ты сегодня один? — спохватилась Наталья Евгеньевна. — У вас все хорошо?

— Да, — слишком поспешно ответил парень, но мамины глаза не отпускали. — Просто она…

Обычно они приходили к родителям в воскресенье, все втроем, на обед или ужин, когда у тех позволяло время, что, впрочем, было очень редко. Бесконечные командировки, совещания, конференции, гостевые лекции, председательствования в различных комитетах, подготовка публикаций и научных трудов, рецензирование чужих наработок и прочие виды подобной деятельности отнимали львиную долю времени, по сути, вычеркнув из календаря родителей такое понятие как «выходной». Уже давно у семьи была приходящая домработница, благодаря которой в квартире поддерживались чистота и порядок, холодильник забивался продуктами, а на плите всегда была свежеприготовленная еда для младшего сына, Сереги, который решил взять на год академический отпуск, потому и жил с родителями в Москве, а не дождливом Лондоне.

Денис немного откашлялся, прежде чем перейти к щекотливому моменту. Дальше скрывать от родителей определенные нюансы их совместной жизни с Ксюшей не получится, но парень надеялся на их здравомыслие и житейскую мудрость.

— В общем, мне нужно еще кое-что вам сказать, — пауза на то, чтобы подобрать подходящие слова. — Появился… бывший… муж Ксюши, — пусть будет «муж», нейтральное слово, — он изъявил желание общаться с ребенком, и… поскольку Диня еще к нему не привык, то… Ксюша пока… ходит на встречи с ним.

— Бывший муж? — Олег Иванович оторвался от изучения статьи в свежем номере медицинского вестника, который уже успел раскрыть на нужной странице, как только стало понятно, что молодежь решила обойтись своими силами при подготовке к свадьбе. Привык не терять ни минутки свободного времени, вот и читал урывками да частями.

— Бывший муж, — подтвердил Денис.

— А раньше он где был, этот «бывший муж»? — неодобрительно нахмурилась мать.

— Ну-у… он был в отъезде, — уклончиво ответил парень, — приехал только сейчас, активно интересуется сыном.

Родители сдержанно промолчали. Профессиональная жизнь научила их держать эмоции и слова при себе, когда явно лучше промолчать. А от комментариев насчет девушки своего сына и ее прошлого, они знали, лучше воздержаться.

— В жизни все ошибаются, — сразу пресек сын все их дальнейшие расспросы и возможные недовольства тем, что у нее есть ребенок, еще когда собирался представить их друг другу. Отговаривать его от принятого решения бесполезно. Он выслушает, но обязательно сделает все по-своему. Решит, а потом поставит в известность. И будет стоять на своем. — Все, и больше никаких вопросов про нее.

То же самое касалось и грядущей свадьбы. Денис просто поставил их перед фактом, потому и закончился сегодняшний обед в спокойной обстановке.

— Пока. Я еще к Егору заскочу, — через некоторое время распрощался сын с родителями, оставив их в горячих обсуждениях по поводу скорого бракосочетания.

— Не знаю, не знаю, — то и дело весь вечер Наталья Евгеньевна отвлекалась от рабочих бумаг для отчета в министерство, вздыхала, качала головой. — Что-то у меня сердце не на месте, Олег, — призналась в конце концов мужу. — Вроде бы, должна радоваться, что сын женится, а не могу…

— Отчего же, — Олег Иванович, сидящий в кресле неподалеку, поднял голову от журнала, спустил на нос очки, понимающе взглянул на жену. — Ксения — хорошая девушка, серьезная, не ветреная, Денис ее любит. Тебе не нравится, что она родила рано… Плюс материнская ревность, вот и все… А теперь еще и «бывший муж» объявился, крутится рядом…

— Да, — согласилась женщина, задумчиво шевеля колесико мышки компьютера. — Будет теперь возле них как «третий лишний»… Постоянно где-то поблизости… Она с ребенком с ним, а Денис один.

— Ну тебе же Денис сказал, что с этим проблем нет… Половина мужчин в стране так живет — воспитывают чужих детей, а к своим только по праздникам бегают…

— Ага, если еще бегают, — заметила осуждающе. — Забудут начисто, что где-то дети есть, через несколько лет вспомнят… Как так можно?

— Нам с тобой этого не понять, потому что мы с тобой в первом и единственном браке прожили всю жизнь. Слава богу, не разводились. Имея прошлое за плечами, не начинали все заново…

— Согласна, — кивнула Наталья Евгеньевна и взяла в руки телефон. — Позвоню Денису, а то что-то переживаю.

— Мам, все в порядке, я уже на парковке, — бодрый голос сына успокоил беспокойное материнское сердце. — Сейчас в магазин зайду, деньги разменяю и буду подниматься.

— А Ксения где? — может, это из-за нее на душе тревога?

— Она уже дома, ждет меня.

— Ну хорошо, — теперь женщина уже и сама поверила, что это новость сына на нее так подействовала. Главное, чтобы ему не передалось, чтобы он не догадался, а то еще подумает, что она категорически против его избранницы. А то, что позвонила ему, ничего страшного, они с сыном созванивались ежедневно.

Денис засунул телефон в карман, повыше поднял воротник куртки и, минуя собственный подъезд, направился к магазинчику, расположенному с торца соседнего дома. По привычке окинул взглядом ряды машин, выстроившихся вдоль дома, выискивая Демидовский автомобиль. Пока еще его здесь нет, подумал неприязненно, но совсем скоро будет стоять тут постоянно. Временные жильцы съедут, и хозяин вернется к себе в квартиру, в соседний подъезд. Надо же, какая ирония… Соседи…

Купив что-то по мелочи, себе — жвачку, Дине — сок, Ксюше — шоколадку, парень тем же путем, что и десять минут назад, пошел домой. У подъезда почему-то было темно, а в серых от снега сумерках мутным пятном застыла неясная фигура.

— Ключа от домофона нет, — успел подумать Денис, прежде чем фигура двинулась в его сторону, а затем глаза ослепила яркая вспышка фонарика.

Он вскинул ладонь к лицу, загораживаясь от света, но фонарик уже погас, на мгновение оставив его в кромешной тьме. Человек обошел его сбоку, собираясь покинуть предподъездный пятачок, но мимоходом довольно грубо задел его плечом. Даже не задел, а толкнул. Как будто намеренно.

Денис не выдержал.

— Эй, осторожно, — повернулся он к грубияну, и тут его снова ослепило. На этот раз от удара, пришедшегося прямиком в переносицу. Он не успел среагировать. Острая боль пронзила череп до макушки, земля вылетела из-под ног, затем резко ударила в спину. В ушах зашумело. На несколько секунд Денис даже вырубился, поэтому он не был уверен, что действительно слышал слова, которые прошипели на ухо:

— Э, пацан… Совет тебе — хочешь жить, подругу свою бросай.

И шаги в отдалении…

С трудом сфокусировав взгляд, Денис приподнял голову и посмотрел туда, куда ушел тот, по чьей милости он сейчас чувствовал, как снег прожигает холодом даже сквозь куртку. На фоне непонятно откуда взявшихся огней две пары ног торопливо удалялись в сторону выезда со двора. Нападавших было двое? Или у него просто двоится в глазах?

Парень вытянул руку перед собой, проверяя зрение. Рука одна, пальцев пять. Значит, со зрением все в порядке, а со слухом?

В носу захлюпало, и Денис перевернулся на бок, попытался встать. На снегу под ним тут же расползлись размашистые кляксы. Кровь. Он сунул руку в боковой карман куртки, где всегда лежал носовой платок, приложил мягкую ткань к лицу, автоматически прошелся по остальным карманам. Даже усмехнулся громко и выругался вслух, что было ему несвойственно:

— Вот сволочь!

Все ценные вещи, вернее, те, ради чего обычно на людей и нападают — портмоне, часы, ключи от машины, все было на месте, что означало одно — на него напали не с целью банального ограбления, а… В общем, ничего ему не показалось, он слышал то, что было реально сказано. Со слухом проблем нет, в чем Денис и убедился уже в следующий момент — под нудное пиканье домофона из подъезда вышел сосед и, поздоровавшись, исчез в темноте.

Носовой платок быстро пропитывался кровью, и парень не стал больше стоять на стылом, морозном воздухе. Как бы ни хотелось попасть домой скорее, но он не торопился, медленно поднимался по лестнице. Ещё предстояло решить, что говорить Ксю, как объяснить свою подбитую физиономию. Поверит ли она, что это случайность?

Переносица болела, и он, кажется, буквально чувствовал, как под кожей наливается синяк. А ведь завтра понедельник, рабочий день. Вот урод, а, этот Демидов! Прикрываясь словами, что будет действовать строго в рамках закона, пустил пыль в глаза, а сам снова взялся за старое — грязные, отвратительные поступки. Люди не меняются, кто бы что ни говорил. И такого папу хочет Ксю для своего сына?! Достойный же образец для подражания!

Глава 11

— Ты одна? А где Денис?

Влад по обыкновению приехал с утра пораньше, чтобы отвезти сына в детский сад. Уже почти месяц он с удовольствием вставал рано и мчался чуть ли не на другой конец города, прежде чем появиться в офисе своей фирмы. Начинал день, как заправский семьянин, развозя «домашних» в сад и на учебу, вечером проделывал то же самое, но в обратном порядке. Слава богу, не видел этого несчастного Ксюхиного сожителя и не слышал упоминания о нем из уст сына. И пусть с Ксенией они практически не разговаривали, но само ее присутствие уже действовало на него умиротворяюще, заставляя забывать о своих жестких планах касательно нее.

Ему хватало бесед с сыном, который, как он с радостью замечал, все меньше и меньше его чурался. А чего стоило это родное «папа Лад»! Ледяное, с неохотой признаваемое намерение Влада по-своему наказать Ксю понемногу таяло, оставляя лишь вполне здравомыслящее желание больше времени проводить с сыном. А раз она не противится его общению с Дениской, значит, нет нужды начинать «войну», ведь когда-нибудь все наладится само собой, и они найдут общий язык в интересах ребенка.

— Сегодня он останется дома. Я отпросила его на один день, — Ксения вышла из подъезда в своей обычной куртке, но почему-то не стала застёгиваться. И головной убор отсутствовал, как будто она выскочила всего на минутку и вновь собиралась вернуться домой.

— Почему? Он заболел? — беспокойство отразилось на лице Влада, зажглось в обычно бесстрастных глазах.

— Нет, — Ксения проводила взглядом прошествовавших мимо жильцов из их подъезда и прямо посмотрела на Демидова. — Мне нужно с тобой поговорить, — неожиданно твердым голосом произнесла она, чем сразу же вызвала настороженность. За все то время, что они «катались» вместе утром и вечером, он никогда не слышал, чтобы она говорила так уверенно. Больше молчала и отводила взгляд.

— Что-то случилось? — не выдержал Влад, когда девушка, отойдя немного в сторону, повернулась к нему. Чуть побледнела, правда, поджала губы и наконец решилась:

— Я против твоих встреч с сыном. Совсем.

— Что? — невольно переспросил Влад, потому что такое могло только послышаться. На ровном месте неприятный «нежданчик».

— Я против того, чтобы ты общался с Денисом, — повторила помедленнее девушка, кутаясь в куртку. Или замерзла, или собиралась с духом, чтобы встретить гневные возражения Демидова, которые последовали незамедлительно.

— Что значит «ты против»? — хоть он и закипел внутри, но пока это оставалось незаметным. — Я имею право…

— Нет, не имеешь! — Ксения не дала ему закончить предложение, оборвала на полуслове. — Ты мне не муж, никто… — ее голос задрожал от волнения. — Если бы я по-настоящему вышла за тебя замуж, если бы у нас все случилось по любви, то тогда — да. Тогда бы ты имел право видеться с ним, как со своим сыном. Но не в нашей ситуации.

Демидов потерял дар речи. Молча смотрел на Ксению, чей бегающий по его лицу взгляд подсказывал, скольких усилий ей стоила эта тирада, не находил слов в ответ.

— Я много думала все это время, — не останавливалась тем временем девушка, — и поняла, что не хочу, чтобы мой ребенок был похож на тебя. А он обязательно вырастет таким, как ты, если и дальше будет общаться с тобой.

— Это тебе твой дружок мозги промывает? — сообразил вдруг Влад. — И чем же я плох как отец, позволь узнать? — спросил с ядом в голосе.

— У меня своя голова на плечах есть! — отрезала она. — И я сама не хочу, чтобы вы общались! По-моему, можно догадаться почему…

— Ну да, конечно, — тяжело протянул мужчина, одной рукой нащупывая в кармане сигареты. До невообразимой жути захотелось курить, чтобы заполнить хотя бы дымом сосущую пустоту внутри. — Я виноват, признаю. Перед тобой. Но я не хочу быть виноватым ещё и перед сыном. Ничто, Ксюш, не заставит меня отказаться от него. Пусть я хоть тысячу раз буду виноват…

Она хотела что-то добавить, но Влад остановил ее движением руки. Она уже сказала что хотела. Наверное, за все время со дня его освобождения, она не произнесла стольких слов, если не считать их самого первого разговора.

— Это все эмоции, понимаешь. Вода. Факт в том, что я виноват, но я понес наказание. Перед лицом закона я чист. Перед своей совестью — нет. Но я готов ещё раз переступить через совесть ради сына, потому что не считаю, что ему от общения со мной будет плохо.

— Я уже поняла, что ты можешь далеко зайти, когда чего-то хочешь, — ее голос снова звучал в волнении. — Но ведь я же давала тебе видеться с ним, — воскликнула она, не сдержав всплеска чувств. — Делала все, как ты хотел, — глаза подозрительно заблестели, — пошла навстречу твоим желаниям, а ты! — тут ее голос окончательно сорвался на обвинительном аккорде.

— А что я? — недоумевающе нахмурился Влад. Смутное подозрение, что все-таки без Соколова не обошлось, закралось в душу. Точно, он воду мутит! Не понимает слов! До него, видимо, не дошло, что не стоит вбивать клинья в его отношения с теми, кто носит фамилию Демидовы, поскольку бесполезно. Они на всю жизнь связаны между собой! Вот же человек, туго соображает! — А что я? — переспросил уже с возмущением. — Я еще ничего не сделал, чтобы на меня голос повышать! — растущий градус недовольства начал прорываться и у него.

— Ничего не сделал?! Это называется «ничего не сделал»?! Какой пример ты сыну подаешь?!

— Какой пример я сыну подаю?!

— Уже второй раз за неделю Дениса избивают на улице! Первый раз — неделю назад, вчера — снова. Говорят, что если жить хочет, то должен меня бросить! Скажешь, что ты здесь ни при чем?!

— Чего?! Чушь!

— Ты же сам ему сказал, что заберёшь меня вместе с Денисом! — Ксения не хотела сознаваться в том, что в курсе их беседы, но вырвалось помимо воли. — Когда вы встречались у речки!

— Вот он трепло, твой пацан, — криво ухмыльнулся Влад. — Язык за зубами держать не умеет. Ещё и сказочник… — ему вдруг стало смешно. — Что там насчёт избиения? Прямо взяли и избили? До полусмерти? Я избил?

— А кто? Кому это нужно, чтобы он меня бросил?

— Знаешь, если бы я его избил, — уже в открытую засмеялся Влад, — еще и дважды, он бы давно уже на том свете отлеживался, — стало понятно, откуда у Ксюхиного решения ограничить им встречи с сыном растут ноги. — Пусть придумает что-нибудь более правдоподобное.

— Я тебе не верю. Денис всегда правду говорит, ты — нет! Ты представляешь все так, как выгодно тебе!

— Тебе же хуже, — безразлично скривил губы Влад, хотя глаза все еще посмеивались. Детский сад какой-то.

— Повторяю, я против твоего общения с моим сыном, — а вот Ксения его радужного настроения не разделяла. — Я не хочу видеть, как он постепенно превращается в тебя. Не хочу отвечать на его вопросы, почему Денис приходит домой в синяках и в крови.

— А я повторяю, что он и мой сын тоже, а если ты предпочитаешь об этом забыть, то я могу и в суд обратиться, как и планировал раньше.

— Обращайся, тебе никто не отдаст ребенка.

— Ну это мы еще посмотрим!

— Ты сидел за убийство…

— Спасибо, что напомнила…

— А сейчас ты оказываешь давление на нас, угрожаешь… Денис хотел написать на тебя заявление, я его еле отговорила. Если ты и дальше…

— Ксюша, — Влад подступил на шаг ближе к ней, склонился, заглядывая в глаза. — Я его и пальцем не трогал. Может, его кто-то другой избил? Может, есть за что? Или это просто наговор на меня?

До этой реплики они перебивали друг друга, стремясь каждый высказать свое, сейчас же между ними повисла пауза.

— Может, твой сожитель опять лезет туда, куда не просят, и заслуженно получил по морде, а? Или считает, что он слишком умный, и решил на меня повесить хулиганство? Я же не идиот, чтобы, находясь на условно-досрочном, в первый же месяц загреметь обратно на нары, да еще и с новым сроком. Может, ты его плохо знаешь, и он не тот, за кого себя выдает? Может, стоит его поостеречься? Сдается мне, что он не самый лучший кандидат на роль… папы, — презрительно выплюнул желанное слово, — для моего сына. Может, у него враги есть… Может, он должен кому?

— У него нет врагов, и он никому не должен, — пресекла полет абсурдных мыслей Влада Ксения, но того уже было не остановить.

— Говоришь, если хочет жить, то чтобы тебя бросал? — задумчиво протянул мужчина, пытливо окидывая ее взглядом. В голове уже заворочались шестеренки, возрождая к жизни оперативника. — И это все? Что еще ему говорили? Если он, конечно, не врет.

— Не врет, — тихо подтвердила девушка, на которую уже начали оказывать влияние и смена голоса Влада, и его испытующий взгляд. Как-то стало не по себе…

— Так, это, скорее, его друзья… а твои враги, — подытожил Демидов и уже по-иному посмотрел на нее, без насмешки, без иронии, обеспокоенно. — Колись давай, кому дорогу перешла?

— Какие враги, ты что? — опешила Ксения.

— Ну не враги. Недоброжелатели. Неважно. Говори, что натворила. Кого обидела? Обманула? Кому ты мешаешь?

Разговор повернулся в иное русло, нелепое, неожиданное, пугающее.

— Я никому не мешаю! — вскричала она, сбитая с толку его откровенными обвинениями. Он это серьезно?! Или это тщательно спланированный спектакль, чтобы рассорить ее с Денисом? — Кроме тебя!

— Значит, твой ненаглядный все это придумал. Только, интересно, зачем? Ладно, садись, — резко сменил тему Влад и повел подбородком в сторону машины. — Поедем, кофе попьем, согреемся, а то холодно, — изо рта, будто в подтверждение его слов, вырвалось облачко пар. — Заодно и поговорим насчет нападений.

— Нет, я не поеду, — замотала головой девушка. — И мне домой нужно, — она обернулась в сторону подъезда. — Меня ждут.

Мужчина понял, ее не прельщала перспектива остаться с ним наедине. То ли дело когда их трое, и все внимание вроде бы отдано сыну, а тут вдвоем, глаза в глаза, и никуда не деться, не за что спрятаться, не скрыться. Если подумать, то это даже хорошо, что хоть какие-то эмоции присутствуют вместо абсолютного, убийственного равнодушия. А надежда на то, что минус можно поменять на плюс, есть всегда. Как и плюс на минус. Если с умом подойти.

— Ты разве не хочешь разобраться? Насколько я понимаю, твой любимый ни за себя постоять, ни тебя защитить не сможет в случае чего, — в глазах Демидова на мгновение мелькнула усмешка, затем переместилась на губы и исчезла, будто ее и не было. — А если его снова изобьют?

Ксения поежилась, но все равно продолжала стоять на месте.

— Расскажи мне все как было, попробуем решить эту проблему. Или вызови «своего», пусть он мне расскажет.

Заметив насмешливое движение губ Влада, девушка снова качнула головой в знак протеста.

— Меня беспокоит, что вокруг вас с Дениской творится непонятное, — от насмешки не осталось и следа. — А если ребенок подвернется под руку тем, кто прессует «твоего»? Ты об этом подумала? — строго и сурово отчитал мужчина.

— Это, правда, не ты? — как-то совсем беспомощно спросила Ксения. Для нее, видимо, как и для ее дружка, единственным виновником был он, Влад.

Демидов шумно и протяжно вздохнул.

— Ты же мне все равно не поверишь… А если он не врет, то не мешало бы задуматься… Ну, что, пойдем поговорим хотя бы в машине? Не май месяц.

Недолгое колебание и Ксюша решилась. Еще до того, как она сделала первый шаг в сторону машины, он увидел в ее глазах знакомое выражение. Так она смотрела на него в минуты отчаяния, как на последнюю надежду, зная, что, кроме него, ей рассчитывать больше не на кого. Что ж, он выбрал правильную тактику…

Глава 12

— Извините, пожалуйста… — Влад бросился наперерез собирающейся входить в подъезд старушке. В тот самый подъезд, из которого когда-то давным-давно утаскивал Ксению от ненаглядной подружки и парочки дружков-собутыльников. Марина, кажется. Именно ее лицо показалось ему смутно знакомым на одной из фотографий, загруженных Вороновым в его новый телефон. И именно с нее он и решил начать поиски того, кто не дает житья «молодым». — Позвольте пару вопросов, — мысленно скривившись от больно полоснувшего душу слова «молодые», заученным движением Демидов взмахнул перед женщиной липовым удостоверением, не совсем внятно оттараторил должность и фамилию.

Это была «легенда», придуманная им самим — то, что он будет носом землю рыть в поисках обидчиков Ксюхиного хахаля, нарушителя душевного спокойствия матери его сына. А на самом деле пришлось отгонять от себя понимание, что столь благородное дело послужит лишь прикрытием гораздо менее достойного занятия, от осуществления которого он пока еще не отказался, хотя и оттягивал как мог. Да и не уверен был, если честно, что его первоначальный план сработает. Разве насоберется на Ксению достаточно компромата, чтобы лишить ее прав на сына? Или хотя бы добиться совместного проживания ребенка не с матерью, а отцом? Вряд ли… Холодным, трезвым рассудком Влад это понимал. Сейчас уже смешно было, что для этих целей он себе даже «ствол» раздобыл. Представил, как тряс бы им перед знакомыми Ксю, требуя выложить ему как на духу всю ее подноготную. Ну не дурак ли?

— Скажите, вам эта девушка знакома? — он быстро нашел в телефоне нужное фото и, увеличив его, повернул к женщине. — Она жила, возможно, и сейчас живет в этом подъезде. Если не ошибаюсь, ее зовут Марина.

Женщина не торопясь вытащила из сумки старенький футляр, так же медленно нацепила очки на нос и, взяв из рук Демидова смартфон, принялась внимательно разглядывать фотку.

— Да, это Маринка, с третьего этажа, — наконец обрадовала умело скрывающего нетерпение мужчину. — Жила и живет здесь, — вернула тому телефон.

— А чем занимается Марина? Где работает? С кем живет?

Соседка задумалась. Чуть склонив голову, посмотрела на него из-за сползших на кончик носа очков.

— Да ничем не занимается, — проворчала с ноткой осуждения. — И не работает нигде. Мужиков домой водит, и все.

— И давно водит? — почему-то данный факт Демидова нисколько не удивил. Он еще тогда понял, что за штучка эта Ксюхина подруга.

— Да как родители переехали, так с тех пор и водит, — откровенное неодобрение засветилось в выцветших глазах.

— А родители давно переехали?

— Года три назад, если не больше, — охотно делилась подробностями соседской жизни женщина. — Как она школу закончила, на работу ее устроили, сами в Питер укатили. Только она не больно долго-то и работала. С годик, или чуть больше. Может, два, я уж и не помню… А потом началось, — она бросила неприязненный взгляд на балкон на третьем этаже.

— Пьянки-гулянки? — подсказал, уточняя, бывший опер.

— Сначала да, пьянки-гулянки, музыка на всю катушку, а сейчас тишина, но мужики табунами прутся, словно им медом намазано, — недовольно поджав губы, она замолчала, но уже через секунду, доверительно склонившись к нему, забормотала еле слышно: — И стонет потом, и стонет, бесстыжая, ночь напролет… Знаете, как в тишине-то хорошо слышно, — посетовала на тонкие стены в конце.

Влад сочувственно покачал головой, выслушал еще несколько жалоб на Ксюхину подругу и решительно двинулся в сторону подъезда вслед за говорливой соседкой. Он очень надеялся, что Маринка еще никуда не свалила с утра пораньше. Впрочем, учитывая ее образ жизни, вполне резонно было полагать, что этого не случилось. Спит, небось, после ночных кувырканий…

Дверь открылась после настойчивой беспрерывной трели в течение, наверное, минуты-двух. Заспанная девица, чьи аппетитные формы откровенно просвечивали сквозь тонкую ткань халатика, явно не привыкла вставать раньше полудня. В принципе, если приглядеться, в ней все еще можно было распознать ту школьницу-подростка, открывшую ему дверь почти шесть лет назад, несмотря на обесцвеченные волосы и какие-то странные брови.

Не дав ей времени сообразить, что происходит, Влад в буквальном смысле вломился к ней в квартиру.

— Привет, Марин, — поздоровался так, словно они расстались вчера вечером. Сделав шаг, оттеснил ее вглубь квартиры и захлопнул за собой дверь.

— Э, ты кто? — остатки сна мигом слетели с хозяйки.

Быстрым взглядом окинув прихожую и убедившись, что мужских предметов верхней одежды и обуви нет, Демидов представился:

— Я от Ксении. Разговор есть. Важный, — и, видя, что та бессмысленно хлопает глазами, добавил: — Что, не узнаешь?

Запахнув халатик на груди поплотнее, Марина наконец озвучила мысли, с трудом ворочающиеся в голове в столь раннее по ее меркам утро.

— Погоди, ты… брат… Ксю?

— Ага, вроде того, — не стал углубляться в разъяснения их родственных отношений Влад. Ему было плевать, знала ли Ксюхина подружайка, кто отец Дениски, или же нет. Он не об этом пришел беседы вести. — Поговорить надо насчет Ксюхи, — заглянув за плечо хозяйки в сторону кухни, предложил: — Может, кофе угостишь?

— Какое кофе? — возмутилась Маринка. — Ты чего сюда приперся? Что тебе надо вообще?

— Я же говорю, разговор есть, — улыбнулся Демидов, чувствуя, что неприязнь девушки к нему неспроста, и лучше самому сменить тон на доброжелательный. Мало ли что…

— А с чего ты вообще взял, что я буду с тобой разговаривать? — она сложила руки на груди, с наглой улыбкой уставилась на него, оперившись плечом о стену. — Тем более, о Ксю.

— Ну, вы же с ней подруги?

— Вот именно потому, что мы с ней подруги, я с тобой разговаривать не буду, — с нажимом произнесла девушка. — Хватит того, что ты ей жизнь испоганил.

Значит, знает… Ну ладно… Демидов пропустил ее реплики и то, как они были сказаны, мимо ушей. Решил действовать иначе.

Вытащив из кармана телефон, набрал номер Ксении.

— Ксюш, это я, — заговорил быстро в трубку под удивленный взгляд Маринки. — Ксюш, я тут у подруги твоей, у Марины. Я сейчас громкую связь включу, ты подтверди, пожалуйста, что ты не против того, чтобы Марина рассказала мне все, что знает. Хорошо?

Дождавшись полного сомнений, но тем не менее положительного ответа Ксении, Влад нажал на нужный значок на экране смартфона и повторил свой вопрос, уже громче:

— Ксюш, ты же не против, чтобы мы с Мариной побеседовали?

— Н-нет, — сомнение хоть и есть, но уже не столь явное. В данном случае, этого будет достаточно.

— Ну вот и прекрасно, — положив трубку, Демидов снова улыбнулся хозяйке, уже заметно поубавившей спесь. — Побеседуем? Откровенно? — и чтобы окончательно растопить ее недоверие, коротко бросил: — Кто-то Ксюхе житья не дает. Я хочу узнать кто.

Марина наконец-таки соизволила пригласить его в кухню. Демидов даже присвистнул восхищенно, когда увидел, насколько преобразилась прежде неказистая квартирка. Хороший ремонт, добротная мебель, дорогая посуда. Да уж, неплохо девочка заколачивает на своих мужиках.

— Кучеряво живешь, — не преминул похвалить Влад, усаживаясь за барный стул. — Непыльная у тебя, смотрю, работенка. Не то что у подруги твоей.

Марина лишь усмехнулась. Прислонившись к подоконнику, она снова сложила руки на груди, скорее, чтобы прикрыть постоянно оголяющуюся грудь, зато выставила напоказ стройное, покрытое ровным загаром (это зимой-то!) бедро.

— Спасибо, не жалуюсь, — казалось, она ничего предосудительного в своем роде деятельности не видела. — Каждый зарабатывает как может. Чем с утра до вечера в офисе загибаться, лучше особо не напрягаясь… так… И денег в разы больше.

Влад понимающе кивнул.

— Я и Ксю предлагала, — невозмутимо продолжала Маринка, покачивая ногой. — Только у нее по этой части какие-то проблемы. Не может она с мужиками. Воротит ее от них, и все. Какой-то козел ей попался, всю охоту отбил, — а заметив, что ее слова все-таки задели гостя, согнав с лица беззаботное выражение, добавила: — Ты же хотел откровенно.

Демидов невольно отвел взгляд. Вот стерва!

— Кофе? — как ни в чем не бывало предложила девушка. — Или может чего покрепче?

— Спасибо, — откашлявшись, немного прочистив горло, отказался мужчина и вернул на губы улыбку. — В другой раз.

— Ну как знаешь.

— Слушай, — перешел к тому, зачем пришел, Влад. — С кем она близко общалась, кроме тебя, конечно? Встречалась? Ссорилась? Ей никто не угрожал?

— А в чем дело? — Марина нахмурилась.

— Да понимаешь ли, кто-то им с… Денисом, — сделал вид, что говорит о сыне, — угрожает. Парня ее избил, причем дважды. Ты его, вообще, хорошо знаешь? Может, у него какая-нибудь тайная поклонница есть? Которая хочет их разлучить?

Ту же самую мысль, которая первой же напрашивалась на ум, он преподнес Ксении, когда они сидели в машине, но она бурно ее отвергла. Теперь проверял догадку с Маринкой — вдруг они одной компанией тусили?

Однако подруга лишь покачала головой.

— Я с ее парнем не общалась. Знать его не знаю. Вернее, это он с нами не общался, — кисло улыбнулась.

— Ну, хорошо, а с кем Ксения общалась?

— С Кириллом, — после минутного раздумья нехотя ответила девушка. — Только вряд ли бы он ей что-то плохое мог сделать. Наоборот. Я знаю, что он ей помог и с работой, и ребенка в детский сад устроить. Кажется, даже с поступлением в институт намутил. С ним они близко общались.

— Кто такой Кирилл? — тут же подобрался Влад. Хоть и не хотел себе признаваться, но укол ревности ощутил. — Где я могу его найти?

Марина снова задумалась.

— Он в управе работает или работал. Не знаю, давно его не видела.

— Фамилия, отчество у него есть?

— Митрофанов, Витальевич, — послушно отчеканила девушка и вдруг вспомнила: — А-а, один раз она с Серегой Никитиным сцепилась.

— Что значит «сцепилась»? — Влад хищно сощурился. — Подралась, что ли?

— Нет, — отмахнулась она. — На словах схлестнулись. У меня тут Дениска спал, Ксю на работе была, а он музыку громко включил. Вот они и… Сказали друг другу пару ласковых. Она его послала, он ее обещал прибить. Но это давно было.

— Где его найти? — молниеносно отреагировал Демидов.

Остаток разговора оказался малоинформативен. Зато, уходя, Влад решил снова заглянуть к всеведущей соседке, чтобы уточнить кое-что еще.

— Ребенок? — сначала не поняла женщина, а потом воскликнула: — А как же! Конечно, был! — и как ранее на улице снова заговорщически склонилась к нему: — Они его спать уложат, а сами сидели там… Компанией… А он плачет потом…

— А вы откуда знаете? — почему-то разозлился на старушенцию Влад.

— А у меня кровать стоит как раз там, где у них кровать. Вот все и слышно мне.

— И долго он плакал? — он уже не скрывал неприязни.

— По-разному. Бывало, и долго.

Дальнейшие розыски возможных обидчиков Ксю бывший опер решил отложить. Необъяснимая злость вновь закипала внутри. Чтобы не наломать дров, махнул в спортзал, чтобы там, тягая железки, выплеснуть точившую изнутри агрессию. Ему еще к вечеру снова возвращаться к «своим» — наконец квартиранты съезжали, должны были сдать ключи, и он мог переехать поближе к сыну. Не хватало еще при нем волком смотреть на Ксению. Вроде вот-вот начали говорить на одном языке, понемногу сближаясь. В офисе решил сегодня вообще не появляться, благо, должность позволяла.

Однако, выйдя из душевой, Демидов понял, что планы придется корректировать. В телефоне висело несколько пропущенных звонков с рабочего сотового. Никак, что-то важное. Он быстро набрал ответный вызов и услышал голос бухгалтерши Лены. Он и забыл совсем, что бумаги нужно подписать, а иначе его сотрудники не получат зарплату.

Пришлось ехать сначала туда, затем быстро, по пробкам, мчаться к себе на старую квартиру. Задержался чуток — Ксения уже выпроводила прежних жильцов, ждала с ключами его. Дениска бродил тут же по квартире, с интересом исследуя новое место. Демидову сразу же бросилась в глаза неестественная бледность и нервозность девушки. Она кусала губы, отводила взгляд, отвечала отрывисто, резко. Мыслями была явно где-то далеко. Что за фигня?!

— Ты, что, со своим поругалась? — предположил Влад, но Ксения лишь замотала головой. — Или опять что-то случилось?

По тому, как она, вспыхнув, бросила на него беглый взгляд, понял, что снова попал в яблочко, хотя ее губы утверждали обратное:

— Нет-нет.

Воспользовавшись тем, что сын гремел чем-то в зале, Демидов потянул ее в кухню. Встал на пороге, преградил ей выход из комнаты, и потребовал:

— Ну! Говори! Что такое?

Ксения молчала, опустив голову. Происходящее до боли напоминало прошлое — та же обстановка вокруг, растущее раздражение Влада, ощутимое даже на расстояние, а еще чувство стыда, которое обязательно выплеснется наружу, стоит Демидову увидеть то, что повергло в шок ее саму.

— Так, я долго ждать буду?

Прекрасно понимая, что он все равно не отстанет и хоть силой, но добьется своего, дрожащими пальцами вытащила из заднего кармана джинсов сложенный пополам белый конверт. Да ведь и он очень просил ее больше ничего от него не скрывать…

Не удержавшись, Влад вырвал письмо, или что там было, из рук Ксении, вытащил содержимое, и его брови удивленно поползли вверх, глаза округлились.

Да это… Да это порнуха какая-то! С Ксю в главной роли!

Глава 13

— Это что? — вырвалось у Влада помимо воли.

— Это не я, — сразу же затрясла головой Ксения, боясь, что Демидов поверит, что на этих ужасных фотках реально она.

— Да понял уже, что не ты, — едва слышно произнес он, невольно окидывая взглядом ее стройную фигурку. Он знал, тысячи раз видел во сне, что на мягком и теплом животике под трикотажной кофточкой спряталась россыпь маленьких родинок. Одна покрупнее — чуть выше пупка, остальные тянулись за ней, словно ниточка, к левой груди. На девице же, запечатленной нагишом в очень откровенных позах и ублажающей как минимум сразу двоих, никаких родинок не было. Кожа на животе идеально ровная, гладкая, без малейших шероховатостей. — Где ты их взяла?

— В почтовый ящик подкинули. Недавно, — убитым голосом сообщила девушка, опуская голову. — Наверное, хотели, чтобы их Денис увидел, — она запнулась, недоговорила мысль, так и просящуюся на язык. Чтобы увидел и бросил ее. Вместо этого, сказала другое, тихим, дрогнувшим голосом: — Он в это время с работы приходит… Опозорить меня хотят… Господи, зачем?! — воскликнула в отчаянии, отворачиваясь от Влада и отходя к окну. Закусила губу и уставилась невидяще в темное вечернее небо.

— Кому это надо? — спросил Демидов, продолжая стоять на пороге кухни и не трогаясь с места. — Кому на руку, чтобы вы с ним поср… поругались?

Ксения обернулась, посмотрела на мужчину долгим взглядом, и он понял ее невысказанное: «Тебе».

— На меня можешь не смотреть, это не я, — решительно отверг он ее подозрения, невесело усмехаясь. — И раз у тебя врагов нет, значит, это «косяк» твоего ненаглядного. С его стороны ветер дует, — заметив ее недоумевающий взгляд, он прямо пояснил: — Кто-то из его окружения очень хочет вашего расставания, — Влад пожал плечами. — Отвергнутая подружка… Родители… Хотя не думаю, что родители будут кого-то подбивать, чтобы их сыну лицо расписали.

Ксения не знала, что и думать, а Демидов громко прищелкнул языком, подводя своеобразный итог:

— Вот так-то.

В голове у девушки образовалась жуткая каша из самых противоречивых мыслей. Сбивало с толку все. И то, что общение с Владом на деле оказывалось не таким уж и страшным, и то, что в отношении Дениса всплывали подобные подозрения. Вернее, что, возможно, это из-за его знакомых у них проблемы. Или знакомой…

В глубокой задумчивости Ксения, держа за руку сынишку, спустилась с крыльца и медленно, на автопилоте, побрела в сторону своего подъезда. Даже толком не попрощалась с Владом. Ее миссия, связанная с его квартирой, окончена, ключи возвращены хозяину, и если бы не маленький Денис, то можно было бы считать, что между ними больше нет ничего общего. Но «маленький Денис» — это очень важная часть их жизни, неотъемлемая, неотделимая от них самих, а потому соединяющая их навеки. В чем девушке тут же пришлось убедиться.

— Ксюш, подожди, — окликнул ее Демидов, поняв, что она так и уйдет, не оглянувшись.

Это сын постоянно оборачивался на него, а она упорно шла вперед, опустив голову под гнетом невеселых мыслей. Догадался, что она такой «свиньи» от своего «любимого» не ожидала, пусть и косвенной. Но он еще не все сказал…

Приблизившись к девушке на расстоянии шага, он негромко, но внятно произнес:

— Я завтра к себе въезжаю и хочу, чтобы Денис ночевал у меня, — видя, как тут же вытягивается лицо Ксении от столь неожиданной и, скорее всего, шокирующей для нее новости, он мягко добавил: — Хотя бы два-три раза в неделю. Хотя бы на выходных.

Влад очень надеялся, что она не откажет, ведь они вроде как «сдружились», нашли общий язык. Ради сына война не нужна ни ему, ни ей.

— Но… — Ксения открыла было рот, чтобы сказать хоть что-то, но не смогла подобрать слов. Она совершенно растерялась.

Пока девушка подыскивала фразы, чтобы произнести хоть что-то вразумительное, бывший опер неотрывно смотрел ей прямо в глаза, словно пытался отследить, какие именно чувства боролись в ее душе. Что же одержит верх?

Так и стояли они вдвоем, не отводя друг от друга взгляда, не замечая никого вокруг. Стылый воздух уже не холодил щеки, мимо не мелькали прохожие, не скрипел снег под их ногами. Все осталось за пределами небольшого пятна света, в котором они застыли. Сколько прошло времени, ни один не смог бы ответить наверняка. Может, минута, а может, и все десять. Тишина… которую неожиданно прервал чей-то сердитый возглас, а потом в лицо Демидову полетело что-то колючее, разноцветное.

– ***! — Влад зашипел от боли, инстинктивно отшатнулся. Под глазом сразу же засаднило. Рука автоматически дернулась в сторону выросшего слева от Ксении силуэта, толкнула со всей силы. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы сообразить — это ее охреневший любовник, нагло уставившись на него, видимо, ждет своего смертного часа.

Второй удар в плечо, сопровождаемый крепким матерным словом, оказался намного сильнее. Денис вынужден был отступить на два шага, но уже в следующий миг, гневно полыхая глазами, ринулся на Демидова. Сцепившись, озлобленно пыхтя, двое мужчин наседали друг на друга.

— Ма-ам, — с отчетливым страхом в голосе протянул Дениска, прижимаясь к Ксении. — Ма-ам…

Девушка перевела ошеломленный взгляд на сына и похолодела. Под ногами россыпью, отцвечивая глянцевым блеском, валялись фотографии. Те самые, которые она обнаружила в почтовом ящике не так давно. Только теперь их было намного больше.

Она бросилась поднимать их, чтобы как можно скорее спрятать с глаз сына — такого рода зрелище явно не для маленького ребенка. Невзирая на холодящий пальцы снег, сгребала и сгребала скользкие карточки руками, чтобы не осталось ни одной. Кинув беглый взгляд на Дениску, с облегчением отметила, что он всецело занят потасовкой и не обращает внимания на то, что так усердно делает мама. Правда, и облегчение вышло какое-то неполное — на личике Дениса застыла маска страха, если не ужаса, ведь перед ним двое здоровых взрослых, не сдерживая эмоций, расплескивали вокруг брызги агрессии.

Влад был просто в бешенстве. Этот сопливый щенок посмел швырнуть ему в лицо какую-то дрянь на глазах у собственного ребенка и Ксении. И еще имеет наглость в чем-то его обвинять! Именно это понял бывший опер из невнятных хрипов Соколова — руки сами автоматически сплелись в удушающем захвате, нога умело провела подсечку, они оба грохнулись на землю.

— Удавлю, ****! — зло выплюнул Демидов, крепче смыкая пальцы на шее ненавистного соперника. И плевать на все!

Тот, как ни пытался, не мог скинуть с себя тяжеленную тушу сидящего на нем сверху недавнего зэка. В глазах у Дениса помутилось, воздуха катастрофически не хватало.

— Влад! Прекрати! — истошно закричала Ксения, которой вся эта драка сразу же напомнила то жуткое избиение у гаражей. Владу же ничего не стоит забить Дениса до смерти!

Моментально забыв о злополучных фотографиях, она кинулась к мужчинам, вцепилась в куртку Демидова, изо всех сил потянула на себя. Глянцевые карточки снова рассыпались на снегу.

Напуганный криком матери, ее резкими, порывистыми движениями, ребенок заревел в голос. Бросился к ней, обхватил ее за ноги.

— Ма-ма, ма-ма, — ревел он, не переставая.

Неподалеку уже начали скапливаться любопытствующие, но Демидовы-Соколовы никого не замечали. И разнять драчунов никто не рискнул.

— Ты мне сына напугал, урод! — Влад напоследок хорошенько тряханул Соколова и наконец-таки расслабил пальцы. Надрывный детский плач подействовал на него отрезвляюще. — Говнюк, ***! — тяжело дыша, он поднялся на ноги. Потянулся к сыну, хотел взять его на руки, успокоить, но ребенок спрятался от него за спиной матери, протестующе затопав ножками, чуть ли не завизжал. У Влада аж уши заложило. Вот ****!

— Это ты! Я знаю, это ты! — через надсадный кашель, но с непримиримой ненавистью в голосе, процедил Денис, с трудом принимая стоячее положение.

— Что я?! — очень стараясь не использовать матерные слова, заорал Демидов. — Ты что творишь, идиот?!

— Это ты… Это твоих рук дело… Фотографии, — продышался, наконец, парень. — В подъезде…

— Какие фотографии? В каком подъезде? — уже просто громко, но отнюдь не спокойно, спросил Влад. Хотя он уже начал догадываться, о чем речь…

— По всему подъезду валяются эти фотографии, — брезгливо указав на раскиданные, кое-где затоптанные, снимки, повернулся к Ксении Денис. Качнув головой в сторону Демидова, презрительно добавил: — Больше некому, кроме него… Ясно, чего добивается…

— Слышь, ты за «базар» готов ответить, а? — снова вскипел Влад, потянулся к парню, сильно толкнул в плечо.

Денис тут же развернулся к Демидову, готовясь дать сдачи в случае атаки. Драка грозила начаться по новой, поэтому Ксения, совершенно не желая еще больше пугать малыша, сразу же отреагировала. Встала между мужчинами и, стараясь не выказать собственной паники, приказным тоном потребовала:

— Перестаньте! Немедленно!

Как будто и не билось сердце оглушительно сразу во всех частях тела.

— Хватит! — повторила уже спокойнее. Даже не спокойнее, а замедленнее, потому что поймала на себе взгляд Влада. И этот взгляд ей не понравился.

— Завтра я въеду к себе, и завтра же мой сын будет ночевать у меня, — не терпящим возражения тоном объявил он. В глубине его зрачков мелькнула холодная решимость, глаза сузились: — А любовнику своему скажи, чтобы больше не лез ко мне. Если не хочет инвалидом остаться, — перевел взгляд на стоявшего позади Ксении парня: — Ты все понял? Чтобы больше мне на глаза не попадался! И возле сына чтобы я тебя больше не видел, ясно! То, что ты с ней спишь, никаких прав тебе не дает, понял? Ты никто… так… трахаль мелкий. И в отцы моему сыну даже не вздумай набиваться, не проканает! — и, резко развернувшись, ушел в темноту к машине.

— Денис! Ты с ума сошел?! — порывисто повернулась к парню Ксения и, всплеснув руками, возмущенно выпалила: — Что на тебя нашло?

Не дождавшись ответа, она тут же опустилась на корточки перед сынишкой и, утерев его слезки с холодных и покрасневших щечек, крепко прижала к себе.

— Все, успокойся, — приговаривала ласково, поглаживая Дениску по спинке, а сама все это время укоризненно косилась на Соколова. Что за непонятный концерт? Из-за чего? Потом ее взгляд скользнул вниз, на чуть припорошенные снегом фотографии, и она помрачнела еще больше. Вспомнила. Что там Денис говорил насчет подъезда? Но только не здесь, не на глазах у посторонних.

Уже дома, раздев и покормив сына, отправив его играть в детскую, Ксения задала вопрос, который так и не выходил у нее из головы с того самого момента, как они вернулись домой. На этот раз спрашивала она уже тихим голосом — не хотела привлекать внимания сына, но в котором все равно без труда можно было уловить тревожные нотки.

— Денис, объясни, пожалуйста, что случилось? Почему ты так разозлился?

Они находились на кухне. Денис, хмуро уставившись поверх ее головы куда-то в стену, стоял, оперевшись поясницей о подоконник, скрестив руки на груди. Вся его поза свидетельствовала о том, что он пребывал в крайней степени раздражения.

И Ксения его понимала. Сейчас, спустя почти час после инцидента, когда первые эмоции улеглись, она осознавала, что, увидев эти проклятые снимки, не рассердиться Денис не мог. Это еще хорошо, что он оказался умен и сразу же смекнул, что это все чистой воды фальшивка. Другой на его месте, не стесняясь ни в выражениях, ни в действиях, закатил бы скандал ей. Ей! И ей бы стоило огромных трудов доказать впоследствии, что развратная девица на фото не имеет к ней никакого отношения.

Именно поэтому Ксения теперь и говорила без негодования в голосе, и стояла, почти прижимаясь к парню.

— А как, по-твоему, я должен был себя чувствовать, увидев всю эту… дрянь? — возмутился Денис, усмехаясь. — Весь подъезд был усыпан фотками моей девушки в голом виде! И не просто в голом виде, а… — не закончив фразу, он замолчал.

— Но почему ты сразу решил, что это он? — все так же негромко спросила девушка, напрасно пытаясь поймать взгляд Дениса. Он намеренно этого избегал.

— А кто?! Ксюша, кто?! — наконец-то он на нее посмотрел. Посмотрел изумленно: — И ты его защищаешь? Его?!

— Я его не защищаю, — неуверенно ответила Ксения. — Но ты сам подумай, зачем ему это надо?

— Да это же очевидно, — глаза Дениса потемнели от гнева, — чтобы нас разлучить. Забыла, чем он тебе грозил, мне что обещал? — процитировал с нажимом в голосе: — Сына заберу… И ее заберу… Придется привыкнуть…

Понурив голову, девушка задумалась, а он тем временем продолжал:

— Смотри, вся эта ерунда началась, как только он вышел, — сбавив тон, Денис пробормотал как будто в сторону: — И зачем его только выпустили? Там ему самое и место!

— Он говорит, что это не он, — тихо произнесла Ксения, словно боясь признаться в том, что верит тому, кому не следует. Вроде Влад привел резонные доводы в свою защиту. — Обещал помочь найти того, кто за этим стоит.

— Помочь?! — скривился парень. — А, ну да, конечно, — засмеялся ехидно. — Он же у нас мент, в два счета преступника скрутит. Без него никак. — В сердцах зло выдохнул: — Мент-насильник, блин!

Девушка вспыхнула, отшатнулась от Дениса, изменилась в лице. Кровь прилила к щекам. Мазнув его колким и неприязненным взглядом, она сделала движение в сторону двери, но он уже понял, что сморозил глупость, задел ее нечаянным упоминанием прошлого, поспешил загладить оплошность. Не дав ей уйти, схватил за предплечье, притянул к себе, крепко обнял.

— Прости, — прошептал ей в макушку, пока она стояла, безвольно опустив руки вдоль тела. — Прости, я не хотел тебя обидеть.

Ксения закрыла глаза, сама прижалась к парню. Горько стало от его слов — всегда между ними будет стоять «это», словно лезвие бритвы отсвечивать, не давая приблизиться друг к другу, чтобы как одно целое.

— Спасибо, — неожиданно для Дениса подняла она на него взгляд.

— За что?

— За то, что фоткам не поверил, — улыбнулась через силу.

— Конечно, не поверил, — горячо заверил парень. — Просто мерзко все это, и грязно, — не смог скрыть гримасу брезгливости.

Девушка ненадолго закрыла глаза, а потом снова открыла.

— Как думаешь, много людей их уже видели? — меж бровей у нее пролегла морщинка, говоря о том, что она не настолько спокойно относится ко всей ситуации, как могло показаться со стороны.

— Не знаю, — Денис тоже был озадачен. — Надеюсь, что нет. Боишься, что за спиной болтать будут?

— Если совсем чуть-чуть, — немного подумав, ответила она. — Меня сейчас другое беспокоит, — поделилась сомнениями: — А вдруг он, правда, завтра захочет Дениса забрать к себе с ночевкой?

— Не вдруг, а захочет, — убедил ее парень. — Он же не считается ни с тем, что ты его мама, ни с тем, что ребенок его совершенно не знает. Ему же главное — чтобы было, как он хочет, а на других плевать.

— Что же делать? — вопросительно и в то же время тревожно взглянула Ксения. Да, она как-то сказала Денису, что он не должен вмешиваться в то, что касается троих Демидовых. Сказала резко, но сейчас ей нужно было услышать его мнение, так как сама она не знала, как поступить правильно.

Но Денис, видимо, и сам этого не забыл, да еще не улеглось в душе унижение от жалящих слов бывшего опера. Любовник… Трахаль… Не лезь к моему сыну… Отчего-то пронзительнее, явственнее стало ощущение того, что Ксения не горит желанием связывать себя с ним узами брака. Хоть и дала согласие, но… И «мент» этот чувствует ее отношение к нему, несерьезное, словно ненастоящее, потому и сам позволяет себе хамство.

— Я не могу тебе ничего советовать, я же тебе просто «любовник», — пожав плечами, уже в который раз за вечер съехидничал парень.

— Не говори так! — Ксения остро почувствовала его обиду и… свою вину. Из-за нее Денису пришлось сегодня вытерпеть унижение. А сколько еще предстоит?

Потянувшись к нему губами, она подарила ему нежный поцелуй, что было на нее не похоже — обычно инициатором любых нежностей всегда выступал Денис, а она лишь ему отвечала. Если отвечала…

Но сегодня все было иначе…

И поздно вечером, когда сынок уснул, наверное, впервые за всю историю их отношений близость с ее стороны была действительно «любовью», а не скорым «перепихом», бездушным «сексом»; когда она, закрыв глаза, просто ждала, пока Денис кончит, и на его вопрос «Тебе хорошо?», беззастенчиво лгала.

И сейчас ей было почти хорошо, пока он не прошептал ей в губы, нависая сверху:

— Давай без резинки. Я ребенка хочу.

Глава 14

Влад гнал на максимально возможной скорости, не нарушающей правил. В крови бурлил адреналин, агрессия просила выхода. Взведенная пружина грозила выстрелить. Он уже подумывал снова заглянуть в спортзал, чтобы выпустить пар на тренажерах, но вынужденно отвлекся.

Проезжая мимо трехэтажки, в которой на втором этаже в нескольких офисах размещалась «его» фирма, он стал свидетелем легко узнаваемой картины. В хлопьях неспешно летящего снега, на тропинке сразу же за резной оградой в неравном поединке сошлись двое — высокий худощавый мужик в спортивных штанах не по погоде (лампасы блеснули в искрах фонарей) и хрупкая женская фигурка то ли в шубе, то ли в дубленке. Оба боролись за право обладания женской сумочкой. Вцепившись в средних размеров дамскую вещь, противники тянули ее в разные стороны. Женщина еще умудрялась размахивать цветастым пакетом, так и норовя зарядить обидчику по голове. Сумки из руки не выпускала. Отчаянная… А может, там вся зарплата была — например, его сотрудники как раз сегодня деньги получили.

В Демидове проснулся опер, и он начал притормаживать. Весьма вовремя — грабитель сделал резкое движение, и в руке у него блеснуло лезвие. Холодное оружие…

Влад больше не мешкал. Уже через минуту он стоял за спиной отморозка и смог, наконец, рассмотреть лицо девушки. Лена, его бухгалтер, при виде ножа замершая в испуге.

— Бабки гони! — грубо приказал грабитель, не замечая выросшую на снегу тень, прикрикнул: — Чего застыла?! Кому говорю?!

— Слышь, мужик, — негромко заявил о своем присутствии Демидов, — ты бы ножичек убрал да валил отсюда подобру-поздорову.

При первых же звуках его голоса грабитель нервно дернулся в сторону, развернулся так, чтобы видеть и свою «жертву», и ее неожиданного «спасителя».

— Ты кто такой?! — начал кипятиться он. — Иди куда шел! — рявкнул, размахивая перед Владом ножом. — Пока пером в бок не получил.

— Че, тупой? — даже обрадовался бывший опер наклевывающейся возможности выпустить пар. Мужик явно напрашивался на отрезвляющие процедуры — ему, походу, шанс скорой наживы мозг затуманил.

Резкий выпад в его сторону, и Влад, отступив на шаг назад, увернулся. Еще один, потом еще под испуганные вскрики девушки, и молниеносный хук в печень налетчика моментально согнул того пополам. Нож выпал из разжавшихся пальцев на утоптанный снег, и Демидов пинком отшвырнул его в сторону.

— Вали отсюда, я тебе сказал, — напомнил грабителю свое первоначальное предложение, выразительно глядя в его налитые злостью глаза.

Свирепо рявкнув, тот вдруг рванулся к холодно блестевшему на снегу металлу, но и тут Влад оказался проворнее. Сбил того с ног, и, прежде чем вокруг рукояти сжалась ладонь, наступил всем весом на его запястье.

— Сейчас пальцы сломаю, — пообещал невозмутимо и повернулся в сторону Лены: — Полицию вызывай.

Та, потрясенно глядя на своего защитника, тут же полезла за телефоном. Поверженный грабитель, услышав о том, что скоро его «повяжут», вроде бы сдался, понурил голову, расслабился телом. Влад снова пнул нож, на этот раз подальше в сугроб, мимоходом проехавшись подошвой по пальцам неудачливого преступника. Тот зашипел от боли и злобно пообещал:

— Я найду тебя, с*ка, и урою!

— Ага, пупок развяжется, — усмехнулся Демидов.

— А-а-а, — заорал вдруг со всей дури мужик и, подорвавшись с места, кинулся на Влада.

Вот тут-то давно бурлящая внутри агрессия неумолимо полилась наружу. Раз, два, три… Точные, доведенные до автоматизма, а потому и незабытые, удары под аккомпанемент непроизвольных вскриков девушки сразу же раскрасили кулак Влада и лицо грабителя в красный цвет. Алыми каплями оказалась усеяна и дорожка под ногами. Демидов отчетливо услышал, как под кулаком захрустели кости, и обмякший противник рухнул навзничь.

Подоспевшему патрулю пришлось вызывать горе-грабителю «скорую», которая увезла его в полубессознательном состоянии в больничку, а сам Влад вместе с Леной вскоре оказались в местном отделе полиции.

ОМВД «Хорошево», его прежнее место работы. Название то же, а вот сам отдел уже стал другим, это Демидов заметил еще тогда, когда приходил сюда к Димону за стволом «левым». Свежий ремонт, небольшая перепланировка в дежурной части и большие изменения в кадровом составе начиная от оперативного дежурного и заканчивая самим начальником отдела. Много новых, совершенно незнакомых лиц.

Эх, зря он этому придурку морду расквасил! Надо было просто скрутить и ждать ППС-ов. С его-то бумажкой об УДО и липовым удостоверением сотрудника… Ладно, посмотрим, как поведет себя следак местный. В конце концов, он защищал девушку, а потом и себя от вооруженного грабителя. На крайний случай есть Димон и Воронов.

Немного повернув голову в сторону, Влад украдкой посмотрел на своего бухгалтера. Они сидели возле дежурки, ожидая, пока ими займутся. Девушка, на вид ей можно было дать лет двадцать пять, задумчиво теребила в руках ремешок сумочки. Судя по тому, как часто-часто бегали по кожаной полоске ее пальцы, она все-таки немного нервничала.

— Испугалась? — спросил Влад, желая хоть как-то отвлечь ее и себя от неприятных мыслей.

Лена посмотрела на него долгим проникновенным взглядом и поблагодарила от души:

— Спасибо вам, Владислав Дмитриевич!

— Влад. Просто Влад, — предложил обойтись без лишних формальностей Демидов. — И давай на «ты». Мы не на работе.

Девушка неуверенно кивнула, соглашаясь.

— Лена ведь? Правильно?

На этот раз кивок уже был намного увереннее.

— Ты с работы шла? Что так поздно?

Лена опустила взгляд, ведь начальству могло не понравиться, что она находилась в офисе в неположенное время.

— Я просто хотела на понедельник отпроситься, — призналась она, — поэтому задержалась.

— Понятно, — обронил Влад и снова принялся украдкой рассматривать девушку.

Капюшон норковой шубки теперь не скрывал от него копны русых волос, аккуратно подстриженных как-то наискосок. Сбоку хорошо были видны длинные, покрытые тушью ресницы и пухлые губы с неяркой помадой. Опустив взгляд вниз, Демидов отметил про себя ее замысловатый маникюр. Он никогда такого не видел, а может, просто не обращал внимания, когда она приносила ему бумаги на подпись — каждый ноготок был разрисован по-разному, но в общей цветовой гамме. На тонких длинных пальцах — золото, но обручального кольца нет.

— Когда так поздно выходишь, лучше чтобы кто-нибудь встречал, — посоветовал Влад. — Отморозков на улице хватает.

— Да я обычно на машине, а тут в ремонт ее отдала, — Лена снова повернулась к нему, и Демидов смог рассмотреть ее глаза. Широко распахнутые, серые, красивые. Как у Ксю. — А встречать некому, — она пожала плечами. — Я в разводе.

Бумажная волокита затянулась надолго. Дежурный следователь успел смотаться в больницу, где, выслушав показания пострадавшего, сравнил их затем с показаниями Лены, естественно, в пользу Влада. Еще и нож приобщили к делу, так что к Демидову, в принципе, вопросов больше не было. Необходимая самооборона… Единственное, что выяснение всех обстоятельств заняло слишком много времени, и когда Влад с Леной вышли на улицу, стояла уже глубокая ночь.

Демидов не мог не предложить подвезти Лену, и она не стала отказываться. За то время, что они вместе провели в отделе, в кабинете у следователя, ушло между ними неудобство, чувство скованности. В машине ехали уже как давние знакомые, когда можно и не болтать ни о чем и чувствовать себя при этом свободно и комфортно.

Он уже многое о ней узнал, гораздо больше, чем знал как о своей сотруднице. Двадцать семь лет, разведена, детей нет. Проживает одна в квартире по улице Юбилейной, не очень далеко от офиса. В отношениях ни с кем не состоит, как сделал вывод из ее реплики.

Лена… Как его первая жена, с которой ему было хорошо, но… очень похожая на Ксю, его вторую жену… Бред, ему везде мерещится Ксю, это ненормально. Пора избавляться от этой болезненной тяги. Как там говорят в народе? Клин клином вышибают? И пусть не эта очень даже симпатичная Лена, тогда кто-то другая?

Влад аккуратно затормозил у подъезда, на который ему указала девушка, но двигатель глушить не стал.

— Спасибо, Влад, — еще раз поблагодарила его Лена и, кинув взгляд на подъезд, слегка нахмурилась. Чуть пригнувшись на сиденье, пробежалась глазами по темнеющей высотке и едва слышно напряженно выдохнула.

— Что такое?

— Света нет в подъезде, — кинула взгляд на изящные часики на запястье. — И лифт уже, скорее всего, не работает.

— На каком этаже живешь? Проводить?

— На последнем, — как-то смущенно засмеялась она и попросила: — Если можно. С детства темноты боюсь. Знаю, что глупо, но боюсь.

Влад без слов припарковал машину на свободном месте, пошел вслед за девушкой. К слову, не зря она боялась в одиночку заходить в темный подъезд. Несмотря на то что снаружи дом выглядел вполне солидно, внутри он оказался «убитым». Обшарпанные разрисованные стены, криво висящие почтовые ящики, раздолбанные ступени, мешки мусора у квартирных дверей. В круге света от фонарика телефона все это выглядело жутко и зловеще. Но чем выше, тем ситуация становилась лучше. Или просто жильцы верхних этажей оказались более аккуратными и сознательными.

Демидов посветил Лене на дверь, чтобы она смогла справиться с замком, и выключил фонарик только тогда, когда свет из прихожей озарил лестничную площадку.

— Спасибо, — снова поблагодарила девушка, стоя на пороге квартиры. Влад остался стоять за порогом. — Уже поздно, — она снова бросила взгляд на часы. — Тебя, наверное, уже дома потеряли?

— Да нет, все нормально, — усмехнулся мужчина. — Не потеряли. Я один живу.

— Тогда, может, чаю? — Лена как будто даже оживилась. — Или чего-нибудь покрепче?

— Чтобы стресс снять? — пошутил Влад, не отказывая напрямую. — Только я за рулем.

— А может… — девушка задумалась. Ей почему-то не хотелось, чтобы Влад уходил. Ну и что, что он ее начальник? Он ей, можно сказать, сегодня жизнь спас. — Ужин? Ты не голоден?

— Есть немного, — признался Демидов. Он только сейчас почувствовал, что действительно проголодался.

— Тогда заходи, — просияла Лена.

Пока Влад разувался, мыл руки, девушка уже умчалась на кухню. Сразу же там зашумел чайник. Демидов огляделся. Хороший ремонт, везде чистота и порядок. И никаких признаков пребывания мужчины. В ванной комнате ряды всевозможных флакончиков с шампунями и гелями, на полочке перед зеркалом стеклянные бутылочки с духами (сразу видно, что дорогие), куча косметики и всего лишь одна зубная щетка в стаканчике.

Вскоре на кухне что-то зашкворчало в сковородке. Потянуло ароматным запахом, и Влад, сглотнув голодную слюну, прошел на кухню. Лена, стоя у плиты, обжаривала куриное филе с грибами и луком.

— Только у меня хлеба нет, — предупредила она, оглянувшись на застывшего в дверях мужчину. — Я его не ем.

— Еще, поди, и после шести не ешь? — предположил он, задержавшись взглядом на ее фигуре. Стройной, в обтягивающем платье из плотного материала до колен.

— Угадал, — засмеялась девушка. — Но зато у меня есть овощной салат.

Влад прошел к столу, сел на диванчик. Странное было ощущение, словно он заново открывал для себя мир. Оказывается, и помимо Ксении с ее хахалем, Воронова, Димона есть еще на земле люди, есть другая жизнь. Стоит только захотеть начать жить по-новому… Натянутая уже давно внутри пружина начала понемногу расслабляться.

— Приятного аппетита, — поставила перед ним на стол тарелку с горячим Лена, рядом еще одну с салатом из свежих овощей. К чаю предложила мед, варенье и плитку горького шоколада.

— А ты? — Владу было неловко есть одному.

Лена поняла, что скрывалось за вопросом, поэтому наложила и себе в десертное блюдце. Она поужинает сегодня за компанию.

— Вкусно очень, — нисколько не лукавя, похвалил кулинарные способности девушки Демидов. — Пальчики оближешь, — добавил, желая сделать ей приятное.

— Еще положить?

Его слова достигли цели — хозяйка была довольна, но он вежливо отказался.

— Влад, я хотела отпроситься на понедельник, можно? — раз подвернулась такая возможность, решила не упускать ее девушка. — Думала, придется звонить тебе, но все видишь, как получилось. У меня мама из отпуска прилетает, хотела ее встретить.

— Конечно, — Демидов вытер рот салфеткой, откинулся на спинку диванчика.

Еще немного времени и ему придется уходить. Или…?

Признался самому себе, что уходить из этой уютной квартирки не хочется. Но пора и честь знать…

— Ну, я пойду, Лен, — не то спросил, не то сообщил Демидов, вставая из-за стола. — А ты отдыхай. Спасибо за ужин.

Ему показалось или в ее глазах, так похожих на Ксюхины, промелькнуло что-то сродни сожалению?

— Я провожу, — Лена тоже поднялась вслед за ним, испытывая непонятную горечь оттого, что через пять минут в ее квартире останется лишь легкий шлейф мужских духов, а сам мужчина, настоящий мужчина, который не побоялся вступиться за нее, мужчина, подобно которому уже редко встретишь, уйдет в ночь. Навсегда. В следующий раз они снова встретятся лишь как начальник и подчиненная.

Влад замешкался в прихожей, неосознанно ища причину, чтобы остаться, а Лена, погрузившись в грустные картины их будущей встречи, не заметила, что он неожиданно остановился, наскочила на него. Они столкнулись, и Влад резко повернулся к ней, оказавшись совсем близко. Оба замерли.

Глаза в глаза…

Ждущий взгляд…

Манящие губы…

Пьянящее дыхание и судорожная волна в паху, сладкая истома внизу живота…

Первое касание друг к другу, осторожное, нежное, только губами…

За губами осмелели руки, а жар истосковавшегося по ответной ласке тела грозил спалить дотла…

Шорох спадающей одежды и прохлада простыней, как спасение для разгоряченной обнаженной кожи…

Недолгая прелюдия, ведь терпеть нет сил, и желанное единение на пути к взаимному наслаждению…

— О боже, — простонала Лена, чувствуя, как Влад легко выскользнул из нее, не дав, однако, потеряться в волшебных ощущениях. Его сильная, но в то же время нежная рука помогла достичь пика после мучительного напряжения, почти одновременно с ним.

Редко и глубоко дыша, обессиленно откинувшись на подушку, со счастливой улыбкой на губах, девушка блаженствовала, чувствуя на животе теплое свидетельство того, что и Владу с ней было хорошо, знак его бережного отношения к ней. Ему не все равно, чем закончится их внезапная близость. И неважно, что они знакомы всего ничего. И неважно, что он ее начальник. Главное, что он мужчина, сильный, смелый, свободный. Главное, что он нужен ей.

Влад слегка дунул в лицо девушки, и она открыла глаза. Все с той же блаженной улыбкой на губах пошутила:

— Служебный роман?

Нависающий над ней мужчина вместо ответа поцеловал ее жадно и только потом сообщил:

— Я не против.

Лена счастливо засмеялась.

— Можно в душ? — все так же не меняя положения тела, спросил он.

— А можно с тобой? — ей не хотелось расставаться с ним ни на минуту. Наоборот, хотелось узнать его получше. Ведь отчего-то душа потянулась к нему. Ведь что-то заставило ее броситься к нему в объятия, спустя буквально несколько часов после близкого знакомства. Рабочие будни не в счет, там она никогда не рассматривала начальника в качестве возможного кандидата на отношения.

Само собой, что Влад остался у нее до утра. И возможностей узнать друг друга ближе было более чем предостаточно. А удовольствия сколько! Даже просто лежать у него на плече, гладить его широкую грудь, поигрывая волосками, было верхом блаженства.

— Что это? — ее пальчики нащупали тоненькую полоску — шрам от операции после стрельбы с Мельниховскими.

— Бандитская пуля, — полушутя ответил Демидов.

— Да ладно, — не сразу поверила Лена. — Серьезно? Как так получилось?

— Опером был, — лаконично пояснил он, — вот и словил.

Чуть подтянувшись вверх, девушка прикоснулась губами к тому месту, где проходил шрам, легонько поцеловала несколько раз.

— А уволился почему? — спросила мягко, ненавязчиво.

Влад усмехнулся. Вот и первый звоночек. Что лучше? Горькая правда или красивая ложь?

— В бизнес решил податься, — после короткой паузы произнес он.

А что еще он мог ответить в данный момент, лежа в постели с прекрасной девушкой?

Глава 15

— Я через час приеду, Дениса заберу.

Демидов вышел от Лены после обеда, порядком выспавшись и отдохнув. Конечно же, девушка немного расстроилась, что вечером они не увидятся, но Влад ей сразу же честно объяснил, что забирает маленького сына к себе с ночевкой. Возражать она не стала, зато Ксюха ожидаемо запротестовала.

— Мне не нравится, что ты хочешь забрать его на ночь.

— Я через час приеду, Дениса заберу, — с нажимом повторил он и завершил звонок. Все ее возражения он выслушает при личной встрече и сразу же докажет, что они и выеденного яйца не стоят.

Заскочив по дороге на квартиру Воронова, служившей ему временным пристанищем после освобождения, Влад захватил собранную загодя сумку с немногочисленными вещами и поехал к себе. Наконец-то. Наконец-то он будет поближе к сыну.

— Спускайтесь или я сам поднимусь, — сообщил в домофон о своем прибытии Демидов и остался ждать Ксению с Дениской у подъезда.

Страшно хотелось курить от нетерпения — как-никак они впервые с сыном останутся вдвоем на продолжительное время, да еще и с Ксю сейчас спорить придется, но Влад держался. Как начал ходить в спортзал, так и бросил курить, хотя временами становилось сложно — «уши пухли».

— А где его вещи? — он вопросительно посмотрел на мать своего сына, заметив, что в руках у нее ничего нет. И Дениска шел налегке — ни игрушек, ничего. — Пижама, игрушки?

— Влад, — приняв серьезный и сосредоточенный вид, снова завела старую песню Ксения, — он не сможет без меня. Пусть он побудет у тебя до вечера, а потом я его заберу, — она предложила компромиссный вариант, но после идиотских заскоков ее любовника Демидов ни на какие компромиссы идти не собирался.

— Нет, Денис будет ночевать у меня, — безапелляционно отрезал он.

— Но он же плакать будет, — еще раз попыталась воззвать к его отцовским чувствам девушка.

— Но он же не плачет, когда без тебя в саду остается?

— Там он привык…

— И здесь привыкнет, — оборвал ее Демидов. — Если переживаешь за него, можешь пойти вместе с ним. Я не против. Места всем хватит.

— Как ты себе это представляешь? — растерялась Ксения. Остаться у него на ночь? Считай, почти наедине… И что она скажет Денису?

— Ты же не хочешь, чтобы ребенок плакал? — напомнил ей Влад.

Да, она не хочет! Поэтому не пустит сына с ночевкой, о чем прямо и заявила.

— Послушай меня, — пока еще терпеливо, но постепенно заводясь все больше, начал объяснять ей он. — Я имею на это право — находиться с сыном ровно столько же времени, сколько и ты, — кинув взгляд на копающегося в сугробе Дениса, Влад снова обратился к Ксении. — Когда-то это все равно должно случиться. И даже если он будет плакать, это не повод для того, что он был только с тобой.

— Пусть он немного подрастет, — вклинилась в его тираду девушка. — Я же не запрещаю тебе с ним встречаться.

— Нет, — покачал головой Демидов. — Вот именно пока он маленький, он быстрее привыкнет ко мне. И я ждать не буду, я и так слишком долго ждал, — поняв по ее недовольно поджатым губам, что она не разделяет его точку зрения, добавил: — Ксюш, я же могу и в суд обратиться, но тогда я буду требовать, чтобы суд определил место проживания Дениса со мной.

— Ты можешь хоть сто раз обращаться в суд, — Ксения тоже начала волноваться, но пока еще старалась этого не выказать, ни голосом, ни словами, — но никто не сможет отобрать у матери ребенка, — она была твердо убеждена в том, что говорила.

— Да, — согласился Влад, — только если мать не ведет себя аморально.

— Что?! — похолодела девушка. Она знала, Демидов неспроста завел об этом речь, в чем сразу же и убедилась.

— Если понадобится, — с расстановкой произнес он, — я уверен, что смогу представить суду доказательства того, что, как мать, ты была, мягко говоря, не очень. Начиная от твоего хваленого круглосуточного сада, в который ты сбагрила ребенка, чтобы он тебе не мешал, и заканчивая твоими пьянками-гулянками, чему есть официальное подтверждение.

— Какие пьянки? — опешила шокированная Ксения. О чем он? — Я не пью… А в садике он был, потому что я работала.

— Работала, имея кучу бабок на счету? — со смешком парировал Влад. — Кого ты «лечишь»? А пьянки твои… Забыла, как тебя в невменяемом состоянии доставили в полицию, а голодный грудной ребенок при этом находился неизвестно где?! — он намеренно сгущал краски, хотя, возможно, все так и было, если логично рассудить. Зато теперь у нее не возникнет соблазна доводить дело до суда. — Ты в курсе, что опека тебя в розыск подавала, как безвестно отсутствующую?! Ты в курсе, что о твоей пропаже официальная бумажка есть?!

Девушка подавленно молчала, словно оглохнув, потеряв дар речи под лавиной гневных обвинений Демидова, который уже не мог остановиться.

— А вот я в курсе, что нашли тебя потом у черта на рогах, в какой-то вшивой гостинице! Что ты там делала?! И подружайка твоя, эта шалава Маринка… Ты с ней ребенка бросала, пока свою п****ц как важную работу работала! С ее дружками-собутыльниками! Может, и сама с ними «закладывала» на глазах у моего сына! Уверен, стоит мне порыться, я еще много чего интересного выясню… Ты этого хочешь?

Последний вопрос, как показалось Ксении, был задан зловещим шепотом. Она уже не сомневалась, что так и будет, дойди все до суда.

— Ты этого хочешь? — не успокаивался тем временем Влад, наседая на нее все больше, желая все-таки услышать однозначный ответ.

— Нет!

Добился своего.

— Тогда не спорь, — завершил их ожесточенную ссору мужчина.

Ксения лишь опустила голову и, на несколько секунд прикрыв в отчаянии глаза, едва слышно выдохнула. Это бесполезно. Бесполезно отстаивать свою точку зрения, бесполезно пытаться вразумить этого человека.

— Денис, сынок, пойдем, — уже с совершенно иной интонацией повернулся к ребенку Демидов, но тот не был бы сыном своего отца, если бы сразу же согласился.

— Я с мамой пойду, — заявил он твердо, насколько твердо может звучать детский голос.

— Мама пока домашними делами займется, — предпринял попытку схитрить бывший опер, но не тут-то было.

— Я с мамой пойду, — повторил Дениска и для пущей наглядности взял маму за руку.

Пришел черед Демидова-старшего вздыхать.

— Я с вами пойду, — приняла решение Ксения. По-другому не получится. Сейчас она поднимется с ними в квартиру Влада, а затем под каким-нибудь предлогом незаметно улизнет.

Мороженое… Бдительный сынок отпустил маму только тогда, когда она пообещала принести ему любимое лакомство. Даже новая игрушка, огромный конструктор «Лего», который папа Лад рассыпал на полу в зале, не смогла полностью отвлечь внимание Дениса. Стоило Ксении исчезнуть из комнаты, он сразу же начинал оглядываться, звать ее. А вот мороженого пообещал терпеливо дождаться.

— Захвати ему что-нибудь из одежды, — попросил Влад перед тем, как Ксения отправилась выполнять заказ сына. — Чтобы постоянно у меня было.

Девушка больше не спорила, послушно кивнула.

Пока она сопровождала сына, ухищрениями пыталась оставить его у отца, прошло почти около часа, и все это время ее дома дожидался «взрослый» Денис. Как она надеялась, тоже терпеливо. Ведь они с сыном сорвались прямо из-за стола, оставив Дениса оканчивать поздний обед в одиночестве. Она-то обещала вернуться быстро, а оказалось вон как… Да еще сейчас снова уйдет неизвестно насколько.

«Взрослый» Денис был недоволен — это Ксения поняла по тому, как он демонстративно не заметил ее прихода, даже головы не повернул в ее сторону. Растянувшись на диване, всецело был занят происходящим на широком экране телевизора.

Она неслышно скользнула в детскую, несколько минут копошилась у шкафчика с одеждой сына, потом так же, почему-то осторожно, забрала из ванной зубную щетку и пасту Дениски и, стараясь не греметь посудой, сложила его любимую кружку и тарелочку в отдельный пакет. Напоследок все же зашла в комнату, где Денис смотрел телевизор, чтобы захватить толстую книгу русских народных сказок, которую они не так давно начали читать перед сном.

— Ты куда? — наконец соизволил подать голос парень, когда Ксения почти что вышла из комнаты.

— Скоро приду, — не поворачиваясь к нему, ответила девушка, лишь на мгновение замерев на пороге. — Вещи унесу. Денис сегодня ночует у него.

Парень промолчал. Хоть Ксения ничего и не говорила, он понимал, что сегодняшнее «переселение» Дини — отчасти и его вина. Именно из-за их стычки предыдущим вечером Ксю настигла вот такая «кара». Что ж поделать, если родному папаше наплевать на душевное спокойствие ребенка… Ладно, сегодня вечером он постарается загладить свою вину, тем более что они останутся наедине.

Не забыв заглянуть в магазин за мороженым для сына и попутно купив еще сока да печений, Ксения с объемным пакетом в руках вернулась к квартире Демидова. Выйдя из лифта, она несколько секунд прислушивалась у двери, стремясь уловить звуки, хоть отдаленно напоминающие плач, но внутри все было тихо. С замирающим от волнения сердцем нажала на звонок. Сейчас она должна будет оставить все принесенные вещи сына и уйти. Почему-то даже когда она впервые оставляла Дениса в садике на ночь, ей не было так тяжело. Тогда она знала, что на следующий день заберет его, а сейчас почему-то было такое предчувствие, что она отрывает его от себя насовсем.

Демидовы, отец и сын, уже наполовину собрали игрушечный замок, причем Демидов-младший настолько освоился, что, едва взглянув на мать, тут же вернулся к интересному занятию. Высунув от усердия язык, он сосредоточенно пытался водрузить башенку на одну из стен замка.

— Денис, я тебе мороженое приготовила, пусть оно немного подтает, хорошо?

Ксения поставила вазочку с холодным лакомством на низкий столик тут же, в комнате, на что ребенок почти не отреагировал, так как был слишком занят. Зато Владу это было только на руку. Незаметно от сына он сделал отсылающий жест ладонью — уходи, мол…

Скрепя сердце, еще раз напомнив себе, что сын остается с родным отцом, Ксения практически на носочках покинула квартиру. Для себя она сразу же решила, что будет звонить Владу каждый час, и если Денис будет плакать без нее, она вернется либо за ним, либо чтобы остаться с ним. Другого выхода у нее нет. По крайней мере, сейчас.

— Не переживай, — как мог, ободрял ее Денис дома, видя, что она места себе не находит. — Ничего же страшного не случилось? Давай проведем этот вечер с пользой для нас. Может, в кино сходим? Давно никуда не выбирались, — объяснил свое неожиданное и не совсем уместное, по мнению Ксении, предложение. — Развеешься.

— Извини, не хочу, — сходу отвергла приглашение девушка, но постаралась смягчить отказ: — Буду сидеть как на иголках. Да и вдруг они позвонят? Вдруг Денис плакать будет без меня?

— Ну а если, действительно, позвонят? Если на самом деле плакать будет? Ты, что, к ним пойдешь? — с вызовом в голосе спросил парень.

— Пойду, — тут же подтвердила Ксения.

— А если это ночью будет? — продолжать гнуть свое Соколов.

— И ночью пойду, — не сдавалась и она.

— Еще скажи, что и на ночь останешься.

— Надо будет, останусь, — упрямо заявила девушка.

— Нормально, — криво усмехнулся Денис. — Моя без пяти минут жена будет ночевать в одной квартире с посторонним мужиком, да еще с каким…

— Денис, там мой сын…

— Ксюш, да он уже большой мальчик. Не грудной же…

Ну да, кольнуло в сердце у девушки, когда-то она оставляла грудного ребенка, чтобы сбегать на свидание… И это тоже может вменить ей в вину Демидов, если действительно решит подать на нее суд.

— Тебе этого не понять, — немного резче, чем следовало бы, отрезала Ксения.

— Конечно, куда уж мне! Мне вообще ваших отношений никогда не понять! — тихо, но эмоционально съязвил парень.

Девушка напряглась внутренне, но решила не усугублять ситуацию.

— Денис, ну даже если я туда и пойду… Ты, что, не веришь мне? — спросила мягко, примирительно. — Не доверяешь?

— Тебе — да, ему — нет! — Денис вновь был категоричен. — А если ему опять приспичит? Если он снова тебя заставит? Это же его излюбленный метод, насколько я понял, все решать силой!

— Так, все, хватит! — не на шутку вспылила Ксения. Слишком скользкой была тема. — Остановись! Или мы поругаемся!

— Да, — после короткой паузы признал парень. — Лучше остановиться. А еще лучше, — он немного повысил голос, — пойти прогуляться! Чтобы не мешать тебе упиваться горем!

Резкими движениями натянув на себя одежду, Денис рванул в прихожую и принялся зашнуровывать ботинки. Ксения неотступно следовала за ним, но вновь начать разговор не решалась. Давно у них не было такой серьезной размолвки.

— Денис, — осмелела наконец, когда он сгреб ключи от машины с полки, — ну подожди, зачем ты так?

Она схватила его за руку, стремясь все же задержать в последний момент, но он уже открыл входную дверь и ступил за порог.

— Остановись! Или мы поругаемся! — вернул ей ее же слова и громко хлопнул дверью. Прямо перед носом у любопытной старушки, замершей с ключами у соседней квартиры. — Здрастьте! — буркнул неприветливо и помчался вниз.

Со двора парень выезжал все в том же взвинченном состоянии. Даже не сразу сообразил, куда ехать намеревался. Дал пару бессмысленных кругов по кварталу и только потом догадался нажать на тормоз. Так и просидел в каком-то незнакомом дворе до тех пор, пока окончательно не стемнело.

Нехорошо, наверное, было вот так, вскипев, уезжать. Действовать таким образом в интересах бывшего опекуна Ксюши. Главное, взаимопонимание в семье, тогда и никакие «бывшие» не страшны.

Денис медленно тронулся с места, чтобы вернуться домой. По дороге решил, в целях примирения купит бутылку хорошего вина, фруктов, и они с Ксю обо всем поговорят, без психов, упреков, взаимных обвинений. И вино должно быть отменное, не та дешевка, которую продают в их «угловом» магазинчике. Поэтому Соколов сделал небольшой крюк, проехал чуть дальше их дома, до крупного супермаркета. Покупал вино долго. Ему, почти не увлекающемуся спиртным, выбрать вино из многообразия дорогого алкоголя оказалось непросто.

Пока выбрал вино, фрукты, пока рассчитался на кассе, выстояв немаленькую очередь, прошло еще не меньше получаса. Затем долго выбирался с забитой парковки — казалось, весь район решил сегодня запастись продуктами. Да и на проспекте было оживленно, дома, явно, никто не сидел в отличие от Ксю. То тут, то там образовывались «мини-пробки». Даже проезд к их двору был почему-то перекрыт, пришлось разворачиваться и заезжать с другого конца. Вскоре понял почему — рассекая образовавшийся впереди затор, истерично завывая, ослепляя проблесковым маячком, мимо лихо промчалась «скорая помощь». Когда припарковался на своем обычном месте у подъезда, выдохнул с облегчением — наконец-то. Поставив машину на сигнализацию, с неприязнью взглянул в ту сторону, где «отдыхала» Демидовская машинка, вошел в подъезд.

Поднимаясь к себе, парень уже предвкушал «вечер примирения» с Ксенией, и тем горше оказалось разочарование, когда он обнаружил абсолютно пустую квартиру, погруженную во тьму.

Ушла к ним… К нему… На ночь глядя… И вряд ли вернется сегодня… Ребенок ее так просто не отпустит…

Ну ладно, он хоть спокойной ночи ей пожелает, приятных сновидений. Чего уж там…

Денис вытащил телефон. Через несколько секунд откуда-то из глубины квартиры полилась знакомая мелодия. Не скидывая звонка, парень прошел в комнату — телефон Ксении стоял на зарядке.

Она даже телефон не взяла, видимо, чтобы он ей не мешал. Или им…

Завершив текущий вызов, Денис набрал следующий.

— Егор, как смотришь на то, чтобы напиться сегодня? — предложил другу, зная, что тот не откажет, несмотря на необычность просьбы. — Хочу в слюни, — добавил с чувством. — Ну все, давай, сейчас на такси подъеду.

Пока ожидал такси, успел откупорить бутылку и хорошо приложиться к ней.

Глава 16

— А мама когда придет? — уже раз пятый за вечер спросил Дениска, подняв на папу Лада ясный взгляд. Причем каждый раз после подобного вопроса его настроение заметно портилось, хотя до этого все было просто замечательно.

Сначала они дружно собрали огромный замок из конструктора, потом вместе посмотрели очередную серию мультсериала по телевизору, при этом Денис охотно делился впечатлениями о каждом из героев мультика. Переместившись на кухню, совместными усилиями приготовили нехитрый ужин, а поужинав, так же рука об руку помыли посуду. Демидов мыл, а сынок вытирал.

— Ты маме помогаешь, да? — с серьезным видом спрашивал Влад у ребенка о, казалось бы, банальной ерунде, но такие мелочи были для него дороже всего. Они помогали и расположить ребенка к себе, и в то же время узнать о нем как можно больше.

— Я и маме помогаю, и папе, — с довольным и важным видом отвечал Денис, не замечая, что его непосредственный ответ заставил папу Лада отложить в сторону мокрую тарелку.

Не выключая воды, мужчина принес перед ребенком на корточки и, без тени улыбки заглядывая в дорогие сердцу глаза, объяснил непреложную истину:

— Денис, я твой папа. Понимаешь?

Мальчик кивнул, соглашаясь и не прерывая своего занятия — он натирал ложку полотенцем.

Демидов сдержанно, но в то же время облегченно, улыбнулся (конечно же, малыш имеет в виду помощь ему, своему родному отцу) и не смог не потрепать смышленого кроху по пухлой щечке.

— Что это? — тут же заинтересовался Денис, увидев на тыльной стороне ладони Демидова неглубокие ссадины — на костяшках остался след от его вчерашних разборок. — Что это? — повторил, когда понял, что папа Лад отвечать не спешил.

— Ударился, — нехотя признался Демидов, торопясь убрать с глаз сына неопровержимые свидетельства его несдержанного нрава.

— Об моего папу? — наивно и немного грустно спросил ребенок. Он не забыл недавнюю стычку.

Видит бог, Влад сдерживался как мог, чтобы не показать сыну, как задел его этот вопрос, но тот, видимо, заметил, как враз окаменело его лицо.

— Денис, я твой папа, — терпеливо и настойчиво повторил он, а Денис между тем насупился, нахмурился, перестал «помогать» — ложка с полотенцем зависли в воздухе. Почувствовал молниеносную перемену в бывшем опере.

— Я к маме хочу, — произнес недовольным голосом, отвел взгляд в сторону. — Когда она придет?

— Мама на работе, — зачем-то соврал Демидов. — Придет только утром.

Денис посмотрел на него косо и, положив на стол полотенце с ложкой, целенаправленно двинулся в прихожую, где под удивленным взглядом папы Лада принялся обуваться.

— А ты куда собрался? — не понял мужчина. Надо же, какой самостоятельный!

Малыш продолжал пыхтеть, ничего не отвечая.

— Ты к маме, что ли? — догадался Влад. — А идти куда, знаешь? Она же на работе.

По тому, как сбились действия сына, понял, что не знает.

— На улице уже темно, как пойдешь? — Демидов старался говорить с ним, как со взрослым, на равных.

Денис кинул взгляд в сторону окна и бросил обуваться. Уже и сам понял, что папа Лад прав.

— Давай мы сейчас маме позвоним, узнаем, когда она придет, а сами подождем ее. Хочешь, книжку почитаем?

Пользуясь замешательством ребенка, Влад стремился как можно скорее переключить его внимание с ожидания матери на какой-нибудь интересный вид деятельности.

— Или порисуем вместе. Или телек посмотрим.

Пока безрезультатно.

— А хочешь, я тебе пистолет покажу? Настоящий? — наконец осенило его. Ни один мальчишка не останется равнодушным к такому.

И верно, глаза Дениски зажглись ярким огоньком.

— Пойдем, — Демидов потянул его за собой в комнату. — Смотри, — предусмотрительно извлекши магазин и убедившись, что боевая игрушка сейчас абсолютно безопасна, вложил тяжелый «Макаров» в хрупкие ладошки ребенка. — Ну как тебе? Нравится?

Восторженный Денис радостно кивнул. Прицелившись в невидимую мишень, он сделал воображаемый выстрел и громко засмеялся от переполнявших его чувств.

— Вот вырастешь, и я научу тебя из него стрелять, — пообещал не менее радостный отец и осторожно забрал оружие. — Но запомни, без моего разрешения его брать нельзя. Понял?

— Да! — с готовностью отозвался сын и даже подпрыгнул на месте от нетерпения. Словно не мог дождаться, когда вырастет.

Внезапно в их счастливую идиллию вторгся резкий и неприятный звук автомобильной сигнализации. Ободряюще улыбнувшись испуганно нахохлившемуся Дениске, поманив его за собой, не выпуская из руки пистолета, Влад устремился в кухню, к окну, по пути захватив с тумбочки в прихожей брелок с ключами от машины. Не зажигая света, прильнул к темному окну.

Далеко внизу, в холодном отражении снежного покрова, неровными рядами спали машины, а мимо них бесплотными тенями-точками сновали редкие люди. На беглый взгляд все казалось обыденным — просто его Kia Sportage резко отозвалась на какого-нибудь неуклюжего прохожего. Может, поскользнулся кто, да случайно задел машину. Всякое бывает… Нажав на кнопку на брелоке, Влад успокоил своего железного коня.

— Ну что, пошли книгу читать, сынок? — подмигнул Дениске он, выводя его из темной кухни на свет.

— А мама когда придет?

Надо же, не забыл, в который раз поразился Демидов, а вслух сказал:

— Сейчас мы ей позвоним, узнаем.

Закинув оружие на верхнюю и дальнюю полку антресолей, он вытащил телефон, однако дозвониться до Ксении не смог. Ее трубка молчала.

— На работе мама, — объяснил сыну, упорно отгоняя от себя мысли, что она, возможно, сейчас «занята» своим любовником — пользуется моментом, когда ребенок не мешает.

Сигналка снова завыла.

— Да что ж такое, — в сердцах выругался Демидов и, опять схватив брелок, кинулся к окну в кухне.

На этот раз внизу что-то происходило. Какая-то возня, потасовка, или даже драка. Отдаленно слышались крики, разъяренные вопли. И все это рядом с его машиной. Неудивительно, что она «заистерила». Вырубив сигналку, плотно захлопнув чуть приоткрытую форточку, Влад обратил внимание на сына, а то, что происходит внизу, его не касается. По-любому, кто-то из сердобольных жильцов нижних этажей вызовет ментов, а он свою норму по борьбе со всякими отморозками уже перевыполнил. Сейчас ему есть кем заняться.

Еще раз набрав номер Ксю и не услышав ответа, Демидов бросил эту затею. В конце концов, это ее забота — переживать о сыне. Если, конечно, ей есть когда. А то гляди-ка, больше вида напустила, что покоя ей нет при мысли о том, что сын плакать будет, а сама даже не позвонила. Или, правда, поняла, что нужно просто один вечер переждать, или же ей попросту некогда.

Еще два часа Владу удавалось развлекать сына, при малейшем упоминании о маме выдумывая новую игру, а вот когда пришло время ложиться спать, дело осложнилось. Денис вроде бы и не капризничал, но как-то подозрительно затих. Послушно переоделся в пижаму, без слов лег в кровать, но при этом молчал. И глаза у него будто бы стали больше, словно он очень хотел заплакать, но не смел. В ответ на очередную попытку папы Лада вызвать у него на лице улыбку, он прошептал едва слышно:

— Я к маме хочу, — и одинокая слеза скатилась у него по щеке, губки дрогнули.

У Демидова внутри все перевернулось.

— Сына, ну ты чего, — прижался он к его русой макушке, — ты же мужик, — пожурил немного, — а мужики не плачут.

Денис отвернулся от него к стенке и с головой укрылся одеялом. Лежал тихо-тихо, не шевелясь, но Влад был уверен, что тот не спал. Слишком уж тяжелые вздохи доносились с его стороны.

— Завтра утром встанем и сразу же пойдем к маме, — пообещал твердо, но малыш даже не шелохнулся. Ну точно, настоящий мужик, подумал отец с гордостью.

Спали они оба плохо, поверхностно. Денис иногда принимался хныкать, а Влад просто не мог погрузиться в глубокий сон от волнения, что сын рядом. Хотелось прочувствовать каждую секунду желанной ночи, растянуть ее на подольше. Он постоянно прислушивался к дыханию ребенка, поправлял сползающее одеяло. Неудивительно, что оба проснулись ни свет ни заря, и первыми словами Дениса были все те же:

— К маме хочу.

— К маме, так к маме, — зарядил его оптимизмом Влад. — Тогда вставай и бегом умываться.

Денису дважды повторять не пришлось. Он и умылся, и оделся, и без пререканий съел кашу. Ребенок ждал встречи с мамой. Демидов не мог обмануть его ожиданий, поэтому повел его к Ксении. Несколько раз набрал ее номер, чтобы предупредить, что им нужна мама, но ее телефон по-прежнему молчал.

— Ладно, война план покажет, — подмигнул он сыну. — Пошли воздухом на улицу дышать, заодно и маму поищем. Хотя вряд ли в такую рань кто-то гуляет.

И действительно, в столь ранний час на улице было пустынно. Где-то в отдалении своего питомца выгуливал одинокий собачник, да местная дворничиха орудовала лопатой прямо напротив подъезда. Засыпала снегом красное пятно, застывшее на утоптанной дорожке.

— Здравствуйте, — поприветствовал ее Влад, на что она, прекратив возить лопатой, с возмущением воскликнула:

— Это что же такое делается-то, а?! Вот ведь нехристи!

— Что случилось? — из вежливости остановился поддержать разговор Демидов.

— Девочку вчера вечером здесь избили. Хулиганы какие-то, бандиты.

— Ну да, — меланхолично согласился он. — Отморозков везде хватает. Сильно избили? — посочувствовал несчастной жертве.

— На скорой увезли. Без сознания, говорят.

Выплеснув свой гнев, а может, утолив желание поделиться с кем-нибудь столь трагической новостью, женщина вновь принялась за работу, а Демидов опять набрал Ксю. И снова в трубке была тишина. Домофон тоже молчал. Немного поразмыслив, Влад пришел к выводу, что, скорее всего, «молодожены» отключили все средства связи с внешним миром, чтобы дать себе немного отдохнуть, как следует выспаться. Ну что ж, ему это тоже на руку…

— Мамы пока нет, — объяснил он взирающему на него снизу вверх Дениске и, крепко взяв того за руку, предложил: — Пока прогуляемся, а там и мама появится.

Однако Ксения так и не объявилась. Демидов начал уже задумываться о том, что это не есть хорошо, но пока еще никаких тревожных мыслей не допускал. Если бы что-то плохое и случилось, он бы давно уже знал. Худые вести, как правило, долго не задерживаются.

Они с сыном вернулись домой, посмотрели телевизор, перекусили и снова вышли на прогулку. На этот раз во дворе уже было намного многолюднее. У подъезда незнакомый мужчина беседовал с женщиной, в которой Влад сразу же узнал соседку с первого этажа. При виде Демидовых мужчина поблагодарил женщину и словно ненароком преградил дорогу отцу с сыном.

— Разрешите пару вопросов, — в его руке на несколько мгновений мелькнули, раскрывшись, «корочки» и тут же исчезли. Он назвал фамилию, звание и должность. Оперативник из местной ментовки.

— По поводу вчерашнего? — сообразил Влад. — Свидетелей ищете?

— Вы знаете, что произошло? — вопросом на вопрос ответил сотрудник правоохранительных органов.

— Насколько я знаю, избили кого-то, — сообщил Демидов равнодушно.

— Откуда знаете? — внимательные глаза мужчины цепко следили за действиями Влада, который привлек к себе сына и теперь крепко держал его за плечики прямо перед собой.

— Утром женщина-дворник сообщила.

— Что-нибудь можете сказать по этому поводу? Видели что-нибудь?

— Нет, — покачал головой Демидов, — я даже не знаю, кого избили. Вроде девушку какую-то.

— А что у вас с руками? — неожиданно сменил тему беседы опер и многозначительно покосился на ладони Влада. — Костяшки сбиты… Подрались с кем-то?

Демидов склонил голову, чтобы скрыть ироничную улыбку, но уже через секунду снова открыто смотрел в глаза своему бывшему, пусть и незнакомому, но коллеге.

— Понимаю, к чему вы клоните, но я здесь ни при чем. Я даже не знаю, кого избили.

Действующий сотрудник достал из кармана небольшую записную книжку и, раскрыв ее где-то посередине, назвал фамилию, от которой лицо бывшего опера вытянулось.

— Демидова Ксения Дмитриевна, две тысячи… года рождения, проживает в этом же доме… Не знаете такую?

Все, что смог сделать Влад в первые мгновения после шокирующей новости, это чисто автоматически прикрыть уши Дениске, чтобы тот ничего не понял, не узнал.

— Как вы сказали? Ксения? — пробормотал он, еще не до конца придя в себя. — Но… как?

— Так, вы ее знаете? — уточнил опер, с еще большим интересом, слегка сощурившись, глядя на Демидова.

— Она моя… бывшая… жена, — еле протолкнул сквозь пересохшее горло слова Влад и невольно посмотрел в ту сторону, где утром на снегу алела Ксюшина кровь. — Как она? — спросил, а сам еще сильнее стиснул Денискину голову.

— У потерпевшей сотрясение, ушибы, гематомы, — с сочувствием перечислил оперативник, — была кратковременная потеря сознания, и она не помнит, что произошло.

Демидов едва слышно выругался. *****! А ведь это все происходило практически у него на глазах!

Глава 17

Почти то же самое заключение ему озвучили в травматологическом отделении их районной больницы, куда Влад помчался вместе с сыном. А куда его было девать? Сначала узнает из «первых уст», что с Ксюшей, а потом, уже пристроив Дениску куда-нибудь, он вернется и пройдет прямо к ней.

— Так, Демидова Ксения, — глядя в карточку, устало выдохнул немолодой дежурный врач. — Диагноз: сотрясение головного мозга, — начал монотонно зачитывать с дрожащего в руке листа бумаги, на котором было слишком много букв, — закрытая черепно-мозговая травма, множественные ссадины и ушибы мягких тканей лица, спины и ягодиц, левого плечевого сустава, ушиблено-рваная рана левой надбровной дуги, гематома век правого глаза, ушибленная рана подбородочной области. Также имеет место ретроградная амнезия, — оторвал глаза от бумажки и пояснил: — пострадавшая не помнит, что произошло, но обычно это проходит в течение двадцати четырех, сорока восьми часов. Были наложены швы.

— Как она себя чувствует? — тихим голосом спросил Влад, пребывая в легком шоке от подробностей. Обернувшись в сторону открытой двери в коридор (там сидел и не спускал с него настороженных глаз Дениска), добавил еще тише: — К ней можно?

— Сейчас она спит, а вот когда проснется, можно будет, но только ненадолго. Часа через два-три, не раньше, и то, на пять минут. Ей показан полноценный сон и отдых, а также отсутствие психических и физических нагрузок. Имейте это в виду.

Демидов кивнул, соглашаясь, прикидывая в голове свои дальнейшие действия. Итак, первым делом, сын…

Выйдя из больницы, он тут же набрал Воронова и, пока особо не вдаваясь в детали, поинтересовался, нельзя ли к ним на пару часов определить Дениса. Не вопрос — последовал краткий ответ Саши, и Влад нажал на «сброс».

— Папа Лад, а где мама? — Дениска, оказывается, все это время чутко вслушивался в телефонный разговор. Задрав голову, не обращая внимания на медленно кружащиеся в воздухе и оседающие холодными колючками снежинки, он наблюдал за отцом. — Я к маме хочу.

Подавив тяжелый вздох, стряхнув с шапочки сына налипший снег, «папа Лад» снова солгал:

— Мама на работе, а мы сейчас к тете Юле пойдем, к Даниле и Полине. Помнишь их?

Вороновы встретили их во дворе, всем семейством. Веселые, розовощекие Данил и Полина, с визгом носились по площадке вслед за матерью, обстреливая друг друга снежками. Глава семьи стоял чуть поодаль, щурясь под летевшим в лицо снегом, с довольной улыбкой провожая взглядом игру своих домочадцев на свежем воздухе.

Увидев показавшихся из машины Демидовых, Воронов отбросил в сторону докуренный бычок, пошел навстречу гостям. Пожав руку другу, точно так же, по-взрослому, поздоровался и с застеснявшимся Денисом — маленький Демидов уже успел позабыть дядю Сашу.

— Что-то случилось? — Воронов стразу же «прочел» лицо Влада.

— Ксюху избили, — тихо поведал ему Демидов, когда приветственные речи стихли, и Дениса утащили в свои игры дети Воронова, под присмотр Юли. — Вчера вечером, во дворе. Она в больнице.

На лицо Саши легла неподдельная тревога, моментально согнав радушное прежде выражение. Тревога сменилась суровой решительностью.

— Местные делают что-нибудь? — он вытащил из кармана мобильный, пролистав контакты, принялся звонить, Влад уже догадался, куда: — Сейчас начальника их озадачу, — уверенно пообещал: — Землю носом будут рыть, но найдут этих козлов.

В последнем Демидов даже не сомневался. Он и сам их найдет. И сделает с ними то же самое. А Воронов его прикроет.

Кинув взгляд на часы и удостоверившись, что данные врачом «два-три часа» еще не истекли, Влад направился домой. Руки чесались поговорить с этим чертовым любовничком, который больше пыли поднимает и видимость создает, что он за Ксю горой. Вот где он был, когда ее били?! Там же где и он сам? Дома?! Демидов чуть не зарычал от раздирающей его злости… А ведь он обещал ей помочь разобраться!

Домофон упорно молчал, как и утром. Где его черти носят?! С досады саданув по железной двери кулаком, Влад чуть ли не бегом бросился обратно к машине. Кровь кипела, требовала активных действий, горела желанием выяснить, что же вчера здесь произошло. Опросить соседей? Воспользовавшись влиянием Воронова, лично «контролировать» следственные мероприятия?

Так, стоп… Сначала неплохо было бы узнать все от самой Ксю, а для этого необходимо сбавить обороты. Как там доктор говорил? Отсутствие психических нагрузок? Но спросить-то все равно придется. Только мягко, не давя.

Когда он, накинув на плечи халат, вошел в палату, Ксения все еще спала. Одна из двух кроватей, ближняя к двери, пустовала, а на второй, укрытая почти до подбородка белым больничным одеялом, лежала она. Тихо ступая по каменному полу, стараясь не шуршать бахилами, Влад подошел к девушке и ужаснулся, увидев ее лицо. Конечно, в свою бытность опером он видел картины и похлеще, но смотреть на распухшее, в синяках лицо близкого тебе человека и знать при этом, что ты мог остановить избиение… Влад сжал челюсти.

Ресницы Ксении дрогнули, она едва слышно застонала. Нахмурившись, словно через силу, открыла глаза. Поморщилась, как от боли.

Демидов склонился над ней, с жалостью обвел взглядом ее лицо. На левой брови лежала повязка, скрывая наложенные на рану швы, правый глаз заплыл и отливал фиолетовым цветом. Правая щека и подбородок были располосованы ссадинами, в уголке рта запеклась кровь.

— Ксюш, ты меня слышишь? — осторожно позвал Влад, чтобы, не дай бог, ненароком не напугать ее. Неизвестно еще, как она отреагирует на него.

— Влад, — прошептала девушка, и ее глаза наполнились слезами.

— Как ты себя чувствуешь? — он аккуратно подтянул стоявший у окна стул, присел очень близко к ней.

Она ничего не ответила. Поморщившись, коснулась рукой синяка под бровью, а у Демидова снова сердце зашлось в бессильной ярости при виде ссадин и на руках. Наверное, лицо закрывала, когда били…

— Ксюш, ты помнишь, что случилось? — не мог больше молчать Влад. — Ты помнишь, кто на тебя напал?

— Нет, — ее лицо скривилось, она снова прошептала: — Не помню, — и еще одна слезинка скатилась с заплывшего глаза.

— Почему ты на улице оказалась? Ты была одна? — зашел издалека Влад.

— Я… — Ксения перевела взгляд на потолок, а потом снова посмотрела здоровым глазом на Демидова, словно вспомнила: — Я к вам пошла.

— А Денис твой где был?

— Он, — она сглотнула и, нехотя, но призналась: — Он ушел. Мы поссорились.

— Он мог тебя избить? — взгляд Влада потяжелел.

Девушка задумалась и ответила только после недолгой паузы.

— Это не он, — прошептала слабым голосом. — Это не Денис.

— Ты помнишь кто?

— Я его не знаю, — тихо заплакала Ксения. Картинки предыдущего вечера начали воскресать в памяти во всех красках.

— Не знаешь его, но помнишь, кто это был?

От нетерпения Влад пересел к ней на краешек кровати, склонился совсем низко.

— Сможешь описать его?

— Нет, — она попыталась приподняться, чтобы отодвинуться от него подальше, но была слишком слаба. — Я его не знаю, — повторила, плача.

— Он что-нибудь говорил тебе? — более спокойным тоном спросил Демидов, чуть отстраняясь от нее. Никаких нагрузок, напомнил себе. Блин, ну а как иначе-то?

Ксения затихла на мгновение, вспоминая, а потом подняла преисполненный ужаса взгляд на него:

— Сказал, что убьет! — скомкав в руках одеяло, она вся сжалась под ним, словно и сейчас пытаясь укрыться от пронзающих тело вспышками боли ударов, заплакала громче: — Он меня убьет! Убьет!

— Да кто «он», Ксюша?! — начал терять терпение Влад. Невыносимо было видеть ее слезы, выносить ее страдания.

— Я не знаю! — прокричала она, сжимаясь в комочек, заливаясь слезами. — Не знаю! Влад, мне страшно! — провыла куда-то в одеяло. — Я боюсь!

Влад встал с кровати. Сидеть спокойно не было сил.

— Он был один? — спросил устало, понимая, что стал виновником ее истерики. Без слов наблюдал за тем, как она содрогалась в рыданиях, теребя в руках больничное одеяло.

В какой-то момент она повернулась к нему боком, от ее елозаний казенная ночнушка задралась, представив на его обозрение несколько крупных синяков на бледной коже бедра. Демидов закрыл глаза и как-то сразу же увидел ту картину, свидетелем которой был всего лишь несколько секунд. Оранжевый в свете фонарей снег, скачущие тени рядом с его машиной…

Двое. Их было двое. Два ублюдка, жестоко запинывающих лежащую на земле жертву. Беззащитную девушку. Его Ксению. Да! Несмотря на то что она не с ним, она все равно была «его»! И до конца жизни будет «его»! Его бывшая подопечная, его, к счастью, несостоявшаяся сестра, его бывшая жена, мать его сына. Неважно, в каком статусе, но она «его». И горе тому, кто посмеет причинить ей вред. Прямо или косвенно.

Демидов зажмурился от сверлящих мозг навязчивых мыслей. А если бы она была с сыном? Спасло бы это ее или нет?

— Тук-тук, разрешите, — донеслось со стороны двери.

В палате появился незнакомый мужчина в форме следователя. Привычным жестом сверкнув корочками, представившись, он остановился возле кровати Ксении. Звонок Воронова подействовал, видимо.

— Я бы хотел задать несколько вопросов потерпевшей, — объяснил он свой визит, хотя это и было лишним.

Влад снова склонился над плачущей девушкой.

— Ксюш, успокойся. Возьми себя в руки, пожалуйста. К тебе пришли.

Услышав его призыв, она всхлипнула в последний раз и посмотрела на вошедшего. Понимая, что ее лицо сейчас далеко от того, каким было еще вчера, она сразу как-то смутилась, попыталась опустить голову, спрятать заплывший глаз ладонью.

— Вы кем будете? — следователь первый вопрос задал Владу.

— Я ее близкий, — ни к чему эти объяснения про бывших.

— Ясно, — мужчина присел на стул и, вытащив из папки бумаги, приготовился записывать. Случайно, кинув взгляд на руки Демидова, произнес с заминкой: — Я могу побеседовать с девушкой наедине?

Тот усмехнулся едва заметно — снова решили, что это он ее избил, и при нем она правды не откроет. Хотел было ответить, но тут вмешалась Ксения. С отчетливым испугом в голосе она воскликнула:

— Нет, Влад, не уходи!

Она сама себе не отдавала в этом отчета, но присутствие Влада ей внушало спокойствие. Было жутко возвращаться памятью в еще свежие болезненные моменты вчерашнего вечера, а именно это ей сейчас и предстояло.

— Я здесь, — одними губами ответил он ей.

Следователь воздержался от спора и приступил к своим непосредственным обязанностям. Задавал вопросы, попутно делая заметки, уточнял неясные моменты, поочередно поглядывая то на Ксению, то на Влада, который, скрестив руки на груди, тоже внимательно вслушивался в ее показания. Теперь перед ним предстала более полная картина вчерашних событий.

После ссоры со своим Денисом Ксения прилегла и незаметно уснула, а проснувшись, поняла, что находиться дома одна не может. Темная пустая квартира действовала на нее угнетающе, а переживания о сыне, впервые оставшемся у родного отца, погнали ее на улицу. Она и предположить не могла, что ее путь от одного подъезда до другого закончится столь плачевно. Она даже не поняла, откуда перед ней внезапно выросла фигура с натянутой на все лицо шапкой, человек просто вынырнул из темноты. Все, что она запомнила, это его глаза — большие, черные, с густыми длинными ресницами и отливающими ненавистью белками в прорезях импровизированной маски. И голос был под стать взгляду — глухой за шерстяной тканью, но так и изрыгающий злостью, источающий опасность. «Ну что, шлюха, пришел твой час?» — были его единственные слова, пока она еще что-то могла соображать, а потом ее резко и сильно толкнули, и град ударов посыпался со всех сторон. В живот, в спину, лицо…

Влад заметил, как задрожал голос Ксении, когда она повторила слова ублюдка, как она комкала в руках кончик одеяла, описывая побои, отчего в душе у него разливалась неукротимая ненависть. Ненависть к двум уродам вместе с чем-то еще, чему он пока не мог дать названия.

— Убить обещал? — уточнил следак, а у Демидова в ушах звенело другое слово.

Шлюха…

Как обухом по голове. Ее просто так обозвали, потому что это первое, что приходит на ум, когда хочешь оскорбить женщину? Или данный нелестный эпитет применили к ней обоснованно? Заслужила?

Глава 18

Ну и где этот черт шатается?

Демидов уже минут двадцать ошивался перед подъездом, гадая, то ли и дальше ждать хренового защитника, чтобы сообщить ему о Ксю, то ли, плюнув на него, ехать за сыном. Пусть сам выясняет, куда пропала «любимая».

Уже сев в машину и заводя двигатель, он наконец увидел Соколова, вывернувшего из-за угла дома. Пришлось глушить мотор, снова мчаться к подъезду.

— Стой, — вместо приветствия крикнул Влад вслед парню.

Денис развернулся, и Демидов сходу определил, почему того так долго не было. Вид у Ксюхиного любовника был слегка помятый: лицо припухшее, под глазами залегли тени, сразу было ясно, что тот «недомогает». Да и аромат жевательной резинки не мог перебить характерного амбре.

— Тебе чего? — так же неприветливо «поздоровался» Соколов, под насмешливым взглядом Демидова еще больше ощущая собственную никчемность. К тому же голова жутко болела после вчерашних возлияний с друзьями — оторвался так оторвался. Впервые в жизни. Почти до беспамятства. Больше в рот ни капли спиртного не возьмет.

— Не звонил ей? — с многозначительной, как показалось Денису, паузой спросил бывший зэк. — Не хочешь поинтересоваться, где она?

Конечно же, Денис звонил не единожды, а потом запивал каждый звонок «горькой», но признаваться в этом ему не собирался.

— А зачем спрашивать? — зло накинулся он на Демидова, даже не стараясь сдержать кипевшую внутри досаду. — Чтобы ты мне сказал, что она у тебя? — Нет, такой радости он ему не доставит!

— Ага, — с удовольствием повелся на его агрессию Влад. — Представь себе, сладко спит в постельке. Устала за ночь.

Демидов явно говорил с сарказмом, но Денис был не в том состоянии, чтобы шутить с кем бы то ни было. Все воспринимал буквально.

— Мне телефон ее нужен, она дома забыла. Просила принести, — интонация Влада немного поменялась, больше не была легкой, шутливой, но Денис и этого не заметил.

— Да пошли вы! Оба!

Оставив удивленного Влада стоять посреди двора, он резко развернулся и пошел к своему подъезду, на ходу вытаскивая из кармана ключи.

— Стой! — опомнился Демидов, когда домофон вовсю запищал. Хотел задержать парня и все же сообщить ему о нападении на Ксю, но не успел. Тот уже скрылся в глубине подъезда, дверь захлопнулась.

А что это он так бурно отреагировал на шутку? Знает, что Ксю легко способна на измену? Потому что она… шлюха?

Нет, стоп!

Вестись на подобные мысли — значит, лишать себя здравого смысла и, следовательно, увеличивать шансы на ошибку. Ему ли не знать, после собственных «косяков» — когда уже после думаешь, что на холодную голову поступил бы иначе, правильно.

Посмотрев себе под ноги, копнув носком ботинка слежавшийся снег, Влад задумался.

Ксения лежит в больнице, а парень считает, что она с ним, что в корне неверно, так почему бы и его сомнения касательно непристойной характеристики Ксю не могли быть также ошибочными. Да, есть слова Димона о ее поведении, есть наглядный пример в лице подружки Маринки (та еще шалава), есть реакция Соколова на заведомо неудачную шутку (ну ревнует пацан!), но все это как-то… субъективно. Непохожа Ксю на шлюху! Скольких он перевидал шалав за годы службы, будь те хоть в монашеских одеждах, но натура блядская из них так и прет, сквозит во всем — голос, взгляд, жесты. Нет, пока сам не убедится, не поверит.

Отрезвляюще запищал домофон подъезда, за которым только что скрылся сожитель Ксении, и Демидов бросился к двери. Поздоровавшись с входящим жильцом и пропустив того вперед, уверенно проследовал за ним. Не дожидаясь лифта, пешком поднялся на третий этаж и, потратив меньше минуты на вычисление нужной ему квартиры, нажал на звонок.

Прежде чем замки защелкали, отпираясь, Владу пришлось трезвонить в нетерпении еще несколько раз. Давай же, шевелись! Наконец, глазок «моргнул», и в раскрывшемся проеме двери вырос хмурый Соколов. Рубашка на нем была полурасстегнута, где-то в глубине квартиры шумела вода.

— Тебе чего? — вопросы парня, как и его мимика, не отличались разнообразием.

— Войти можно?

— Зачем?

— Разговор есть. О Ксю.

— Говорили уже, — Денис сделал движение, чтобы закрыть дверь, но Влад, выставив руку, не позволил.

— Что ты себя ведешь, как обиженная девочка? Дело серьезное, — чтобы окончательно развеять все его сомнения, добавил: — Она в больнице. Ее избили вчера.

Рука Дениса ослабла, и Демидов смог пошире открыть дверь, а затем, незаметно оттеснив хозяина, и ступить за порог.

— Я войду? — спросил уже чисто из вежливости.

— Что произошло? — судя по волнению на лице парня, тому уже было не до возражений.

— Вот я и хочу выяснить, что произошло, — Влад больше не шутил. — И ты можешь мне помочь, если захочешь, конечно.

— Ладно, заходи, — сдался парень и махнул рукой в сторону одной из комнат. Сам пошел в ванную закрыть воду.

Демидов задержался в прихожей, чтобы, пользуясь случаем, хотя бы бегло осмотреть «любовное гнездышко». Планировка квартиры была точной копией его собственной, только вот мебели и всякого хлама здесь было побольше. И не скажешь, что здесь живет молодая семья, даже несмотря на кучу игрушек в одной из комнат. Как-то они были здесь не к месту.

— Выкладывай, — потребовал хозяин квартиры, не закончив фразы «выкладывай и убирайся».

Влад прошел в большую комнату и остановился у «горки». Его внимание привлекла фотография маленького Дениски в рамке, а рядом с ней и фото счастливых Ксении и Дениса. Они были запечатлены в обнимку в парке, на фоне аттракционов. Девушка улыбалась, ее глаза сияли так, как Влад никогда раньше не видел. Эх, Ксюша, Ксюша…

— В общем, дело такое, — поставив фото на место, Демидов повернулся к Соколову. Говорил мало, но четко, все по существу. Как будто хронику происшествий озвучил. Под конец резюмировал: — Раз у нее ничего не взяли, значит, основной целью было нападение, и я собираюсь узнать, кто за этим стоит. Какие-нибудь мысли есть?

Потрясенный Денис только растерянно покачал головой. Он уже давно сидел на диване, в ходе повествования незаметно для самого себя осев на первый же подвернувшийся предмет мебели. Мозг и так был затуманен вчерашней гулянкой, а тут такие новости, да еще от кого.

— Сейчас, во-первых, я задам тебе несколько вопросов, — Влад как будто снова вернулся в прошлое, чувствовал себя словно «на службе», — а во-вторых, мне нужен ее телефон. Надеюсь, ты не возражаешь?

— Этим же полиция должна заниматься, — взъерошив волосы и уставившись невидящим взглядом в ковер на полу, ответил парень. — Ты здесь при чем?

— У полиции и без этого дел хватает, — кратко объяснил Демидов, не желая углубляться в собственные мотивы. — Я хочу сам разобраться, — и добавил совершенно серьезно: — Не позволю никому обижать ее.

Соколов прыснул со смеху и, задрав голову, насмешливо посмотрел на гостя.

— Кто бы говорил…

— Хорош зубы скалить, — отрезал Влад, не сводя с него красноречивого взгляда. — К тебе это тоже относится.

Их зрительный поединок мог длиться до бесконечности — никто не хотел уступать, но Демидов был здесь не для того, чтобы терять понапрасну время, играя в гляделки с этим юнцом.

— Начнем с близкого окружения, — он опустился в кресло напротив парня, — с тебя, — снова его тяжелый немигающий сверлил Соколова. — Есть ли возле тебя те, кому не нравится ваш союз с ней? Бывшая девушка, таинственная поклонница или поклонник, родители, наконец?

— Ты хочешь сказать, что мои родители стоят за этим нападением?! — того аж всего перекосило. — Ты, вообще, в своем уме?! — он чуть привстал с дивана. Можно было подумать, что еще чуть-чуть и он кинется на Влада с кулаками. Оскорбился сильно.

— Я ничего не хочу сказать, — одним голосом осадил его Демидов, — но исключать ничего нельзя. Я сам не раз был свидетелем того, что родные люди друг друга «заказывали».

— Бред!

— Просто понаблюдай за родителями. Я же не прошу тебя прямо их обвинить. Наводящие вопросы задай, последи за реакцией.

— Бред!

— Хорошо, — не стал настаивать Влад. — Как насчет друзей, любовниц?

— У меня, кроме нее, никого нет, и не было никогда, — вполне честно заявил Денис, немного покоробившись на последнем слове. В Москве, действительно, никого не было, а Хелен… Хелен была в Лондоне. И расстались они друзьями, без обид.

— Враги, завистники, конкуренты?

— Да нет никого! — вспылил парень, которому уже надоело чувствовать себя допрашиваемым, да еще кем!

— Ты уверен?

— Не веришь, сам у них спроси, — скорее, чтобы отвязаться, брякнул Соколов, не подумав, о чем тут же пожалел.

— Спрошу, даже не сомневайся.

— Нет! Не надо никого спрашивать, — уже гораздо медленнее и тщательно взвешивая каждое слово, исправился парень. — Я сам поговорю и с друзьями, и с родителями…

— Ну ладно, — невозмутимо согласился Влад и перешел ко второму вопросу: — Дай мне ее телефон.

Несколько мгновений в глазах парня светилось сомнение, но в итоге здравый смысл взял верх (а может, на него так подействовал взгляд Демидова). Денис покинул комнату и вернулся через минуту уже со смартфоном Ксении в руке.

— И еще. Мне вещи сына нужны. Он со мной будет.

Влад спрятал телефон в карман под изумленным взглядом Соколова. Тот не ожидал такой наглости, думал, посмотрит прямо при нем и все. Видя, что Денис не особо спешит выполнять эту полупросьбу-полуприказ, Демидов повторил, предваряя возможные возражения:

— Даже не думай спорить. Денискины вещи мне собери.

— Ксения не разрешит…

— Разрешит, не переживай, — Влад засунул руки в карманы и выжидающе уставился на парня. — Ну…

Минут десять на сборы и можно было считать, что Демидов-младший официально переехал к отцу. Влад даже усмехнулся, а ведь и вправду — все, что ни делается, все к лучшему… Ксюш, прости!

— В больницу пойдешь? — на всякий случай, перед тем как захлопнуть за собой дверь, «намекнул» он. Ведь она его, стопудово, ждет, как бы ни было это горько признавать. — Тогда на созвоне, если что, — попрощался в ответ на неуверенный кивок Соколова.

— Подожди, а телефон? Ксюшин, — уже в спину ему прокричал Денис.

— Я сам ей его занесу, — не оборачиваясь, Демидов скрылся в лифте.

Телефон ему был нужен, чтобы проверить все контакты девушки. Заодно и уточнить, не получала ли она каких-либо угроз в последнее время. Было бы просто замечательно, если бы ее аккаунты в соцсетях были не запаролены на самом смартфоне. Вот и представилась бы возможность, узнать доподлинно, чем она вообще по жизни «дышит».

Еще поднимаясь к себе в лифте, Влад вытащил из кармана смартфон Ксю, повертел его в руках. Похож чем-то на тот телефончик, который он когда-то ей покупал. После того как она его якобы потеряла.

Влад мысленно перенесся в «их» прошлое. Какая она была тогда счастливая, рядом с ним. И он был счастлив оттого, что ей хорошо. И не было никакого Дениса Соколова. И не было никакого Дениса Демидова. Эх, выходит, благодарить надо судьбу за то, что все так вышло.

Он нажал на кнопку в нижней части телефона, полюбовался несколько секунд хохочущим сыном на заставке, провел пальцем по экрану. Гаджет разблокировался. Наугад потыкал в несколько иконок популярных приложений-мессенджеров, все открывалось и загружалось без проблем. Что ж, отлично! Будет чем заняться на досуге.

Дома Влад критичным взглядом осмотрел холодильник, сделал в уме заметки, что еще нужно докупить для ребенка. Вывалив из пакета вещи Дениса, рассортировал все в стопки — одежда для сада направо, одежда для дома налево. Игрушки… Одного конструктора будет явно маловато, значит, вечером домой пойдем через торговый центр.

Черт! Вспомнив о еще одном деле, Демидов не удержался от крепкого словца. Ребенок маму ждет, а не увидит ее неделю-две как минимум, так пусть хоть услышит. Придется перед поездкой к Вороновым заезжать снова в больницу, надеясь, что с Соколовым он там не встретится.

Хотел было уже выдвигаться за сыном, но звонок другу подарил еще некоторое количество свободного времени — Саша со смехом сообщал, что ребятня дома затеяла игру, перевернули все вверх дном, но зато маленький Демидов пока даже не вспоминает ни про маму, ни про папу. Так что Влад мог особо не торопиться.

Он и не торопился. Перекусив на скорую руку бутербродами, устроившись поудобнее на диване, углубился в виртуальный мир Ксении.

Не испытывая особых угрызений совести (ведь он хочет найти обидчика Ксю), листал ее сообщения. Переписка с «Маришей» (моделька с накачанными губами на аве) пестрела в основном бурными и эмоциональными впечатлениями последней о встречах с разными «мальчиками». Ответы же Ксении по большей части были намного сдержаннее и выражались чаще смайликами, чем полноценными фразами. Адресанта, видимо, это нисколько не смущало. Так, а это что?

Отлистав довольно далеко назад, Влад уцепился взглядом за интересные реплики.

М: Слушай, ну ты вчера и отмочила

М: Бедняга подумал, что ты еще девочка, и он нанес тебе психологическую травму (хохочущий смайл)

М: Говорит, ты сбежала от него в слезах

М: Ты, вообще, как? Норм?

М: Домой нормально добралась?

Влад посмотрел на дату — 5 мая 20.. года, почти три года назад, перевел взгляд на ответ Ксю.

К: Я просто ушла

К: Вы там все пьяные были

К: Я так не могу

М: Могу, не могу, но если себя не пересилишь, так и будешь всю жизнь мучиться

М: И лучше всего это делать под градусом

М: Раз-два потерпишь и все

К: Не могу, противно

М: Ну ты, подруга, даешь. Ты, можно сказать, в этом плане продвинутее меня (снова смайлы).

М: Я пока только аборт сделала, а ты уже и родила, и на аборт сгоняла, и все чего-то боишься.

М: Как первый раз, ей-богу

Оп-па… Аборт?

Да уж, насыщенная, видимо, жизнь у Ксю была, пока он на нарах парился. Интересно, когда это она аборт делала? Когда еще за ним замужем была? Скорее всего, да, судя по дате переписки. И от кого? От Дениса своего? Если память ему не изменяет, именно с ним она приезжала в колонию просить о разводе. Значит, тогда же и рога ему наставила… Хотя, как рога… Они никогда не были мужем и женой, так что…

Ладно, хрен с ним! Сам не без греха! Лучше лишний раз себя не накручивать…

Влад резким нажатием на кнопку на боковой панели заблокировал смартфон, после чего задумчиво уставился в потолок. Гораздо больше его беспокоило другое — туманные реплики о «мучениях» Ксю. Чем же она так мучилась?

Снова вернулся к чату, пролистал еще немного назад. Вот…

М: Давай соглашайся, клевый парень. При бабках. В управе работает. Легко можно раскрутить его, он жопиться не будет

М: Посидим вместе, пообщаемся

М: Ему много не надо, я знаю. Не извращенец какой, нормальный

После часового молчания «Мариша» застрочила еще.

М: Ксюнь, ну ты чего не отвечаешь?

М: Рассчитываю на тебя?

М: Пожалуйста

М: Мой просил, чтобы я подругу привела

М: Тебя никто заставлять не будет, не понравится, уйдешь. Просто компанию составь.

М: Зато, может, он тебе помочь потом чем-нибудь сможет.

М: Ну что, придешь?

Ксения ответила не сразу.

К: Ладно

И все…

Видимо, от него потом и убежала.

Так, чем мучилась-то, так и не понял. Тяжкой долей матери-одиночки? С которой ей потом помог справиться некий Кирилл из управы — «и с работой помог, и в сад ребенка устроил, и с поступлением в институт намутил». Не этот ли самый? С которым «она близко общалась». И почему рассталась, раз он ее такими благами осыпал? Денис ненаглядный вернулся? И Ксю, забыв про аборт, бросилась в объятия своего принца? И, вообще, зачем аборт сделала, раз так его любила? «Любимый» был пока не готов?

Вопросов больше, чем ответов, аж голова кругом пошла.

Демидов открыл другую беседу — с Денисом, пока просто, чтобы проверить свою догадку. Листал долго вверх, прежде чем смог обнаружить их переписку примерно за тот же период. Ее не было. Общение началось гораздо позже, несколько месяцев спустя. Причем просительный тон Соколова наводил на мысли, что догадки Влада были верны. Тот очень долго за что-то извинялся, просил понять и простить. Говорил, что действовал необдуманно и сгоряча, обещал больше такой ошибки не повторять.

Ой, все! Влад отбросил телефон в сторону. На сегодня хватит с него их прошлых страстей. Пока он на зоне изводился мыслями и мечтами о Ксю, она просто вычеркнула его из жизни, как досадную помеху. Как негодный мусор выкинула на обочину и забыла о нем. И сыну не давала знать об отце.

Кстати о сыне… О матери ребенок будет помнить всегда, поэтому, запихав поглубже на задворки души беспокойные мысли о девушке, Демидов засобирался в больницу. Он не Ксения, в первую очередь будет думать о сыне. Попросит ее позвонить из больницы Денису и объяснить ему, что уехала в командировку и скоро вернется, а он пока побудет с папой. Как же грело душу это «побудет с папой»! А она звонить ему будет каждый день. Нет, даже три раза в день!

Уже с другим настроением входил Влад в больницу, и даже физиономия Соколова не смогла согнать с его лица легкой улыбки. Тот почему-то тусовался в коридоре возле палаты Ксении, меряя шагами небольшой закуток у окна. Проходя мимо палаты, Демидов заглянул внутрь, но девушки там не увидел. И обеспокоенное выражение на лице Дениса тревожило.

— Что случилось? — Влад невольно нахмурился. — Где она? Осложнения какие-то?

— Я и сам не знаю, — Денис был растерян. — Медсестра сказала, у нее начались боли, кровотечение, и ее увезли на узи. Надо ждать врача.

— И где этот врач, блин?! — Демидов в нетерпении оглядел центральную часть холла. Увидев приближающегося к сестринскому посту мужчину в белом халате, с которым до этого говорил о состоянии Ксении, рванул туда. Соколов ринулся следом. — Что с пациенткой из шестнадцатой палаты?

Врач развернулся и, увидев сразу двоих посетителей, задержался с ответом.

— А вы кем ей приходитесь? — спросил осторожно.

— Муж, — влез первым Денис и посмотрел на Влада со скрытым превосходством во взгляде.

— Брат, — вернул ему полный насмешки взгляд Демидов.

— А, ну тогда… в общем… сейчас ее смотрят гинекологи, — наконец-то прозвучал внятный ответ, однако не принесший не малейшей ясности. — Есть подозрение на перфорацию матки.

— Это что? — опешили оба.

— Видимо, из-за падения, из-за удара спираль сместилась, — вздохнул травматолог. — Вы не переживайте, скоро все выяснится, мы принимаем меры, — он еще раз издал сочувствующий вздох и оставил мужчин стоять в растерянности посреди холла.

Глава 19

— Спираль? — перевел недоумевающий взгляд на Демидова Денис. Даже их непримиримая вражда в этот момент отошла куда-то на задний план. — Какая спираль?

Не иначе как мозг у него отключился на мгновение, раз он, сын гинеколога, не смог сразу сообразить, о какой спирали шла речь.

— Такая, — несколько секунд понаблюдав за его реакцией, Влад равнодушно пожал плечами, — которую ставят, когда «залетать» не хотят.

— Что?

Так называемый «брат» начал злиться — горе-любовник и несостоявшийся папаша нещадно тупил.

— Что «что»? — грубо ответил он. — Спираль она поставила, потому что рожать от тебя не хочет, ясно?!

Может, конечно, это было совсем не так, но в данный момент эта мысль душу грела.

— А почему я не знал? — все так же растерянно промямлил Денис, уже вроде бы и не обращаясь непосредственно к новоиспеченному «союзнику». Вопрос был скорее риторический, однако Влад не стал задерживаться с ответом.

— Значит, не доверяла, — с удовольствием подлил он масла в огонь сомнений, пожирающий душу парня. Кто знает, может, в этом костре сгорят и мешающие ему отношения Ксю? Может, из этого пепла возродится надежда на то, что сын его будет расти в родной, нормальной семье?

На какой-то миг Владу показалось, что парнишка от этих слов окончательно расклеится, но тот неожиданно пришел в себя. Расправил плечи, поджал губы, задрал подбородок. И взгляд его потвердел, как и голос:

— Что значит «не доверяла»? — спросил возмущенно, с «наездом», лишний раз напомнив Демидову, что это он с Ксю, и нет никакой надежды на нормальную семью.

— А то и значит, — окончательно раскипятился Влад. Он еще спросит с этого щегла за то, что нагло влез в постель к Ксю, ребенка ей сделал, а потом отказался! — Сам виноват. Не хрен было ее на аборт отправлять!

— Аборт… — Денис не то что договорить, даже просто сформулировать мысль не смог адекватно, спросил только сипло, как будто последнего воздуха лишился: — Откуда?

— Что «откуда»? Откуда аборт? — если бы не острота и важность момента, Влад бы, наверное, даже посмеялся над глупым вопросом Соколова.

— Откуда знаешь?! — злобно воскликнул парень, уже не скрывая эмоций. Его руки взлетели вверх, собираясь схватить Демидова за грудки, но тот резко выбросил локоть вперед и припечатал Дениса спиной к колонне, в череде таких же, разделяющих холл на две части.

Быстро оглянувшись проверить, не привлекла ли их стычка лишнего внимания, Влад снова обратился к Денису. Пригнулся к нему и свистящим шепотом пригрозил:

— Я все про вас знаю. И всегда буду знать.

Мимо прошла медсестра с папками в руках, и Влад на секунду затих, а затем, проводив ее косым взглядом, продолжил:

— И то, что у вас в постели проблемы, это я тоже знаю.

Да, это был полет фантазии, удар ниже пояса, но… Что-то подсказывало Владу, что не была Ксю счастлива рядом с ним. А раз нет, то пусть и не тратит время на этого сопляка, который ее даже защитить не смог. В мире много достойных парней, и если она найдет кого себе по душе, то он мешать им не будет. Главное, чтобы она была счастлива, он, Влад, за этим строго проследит.

— Вот ты с*ка! — взбрыкнул Денис, теряя от жгучей обиды рассудок. Вырвался из крепкой хватки. Не медля ни секунды, готов был разбить этому гаду лицо, но взволнованный голос со стороны, напоминающий Ксю, остановил его.

— Влад!

Соколов повернулся на голос и… не узнал девушку. В коляске, в больничной одежде сидела Ксения, но не та, какой он привык видеть ее всегда. Он догадался, что это она, по ее распущенным по плечам волосам, да по напряженной позе, направленной в их сторону. Ее лицо заплыло, пестрело ссадинами, над бровью, скрывая половину глаза, белела повязка.

Задержавшись ненадолго возле них, коляска с Ксенией покатилась дальше по коридору, а затем скрылась в палате. Мужчины бросились следом, однако Демидов, в последний момент рванув Дениса за рукав, свирепо прошептал ему на ухо:

— Не вздумай с ней сейчас отношения выяснять, понял! Узнаю, что нервы ей мотаешь, урою!

Вместо ответа, парень выдернул руку и направился к палате, к которой в это же время приближалась молодая женщина в белом халате. Они все «столкнулись» у дверей — выходящая в коридор медсестра, привезшая Ксению, входившая в палату врач (судя по бейджу, гинеколог) и двое посетителей пациентки, снова представившихся как «муж» и «брат».

— Как она? — воспользовавшись секундной заминкой, возникшей в дверях, спросил Влад, и женщина задержалась. — Что там со спиралью?

— На данный момент ничего критичного, но спираль лучше удалить.

Влад заметил, как на этих словах недовольно скривилось лицо Соколова.

— Так убирайте, — произнес Денис немного нервно, на что гинеколог мягко заверила:

— Обязательно уберем, нужно только чуть-чуть подождать, — и, воспользовавшись тем, что палата Ксении освободилась, коляску уже укатили прочь, она вошла к девушке: — Ну ты все поняла, да? Как только критические дни начнутся, сразу скажешь, хорошо? И сама понаблюдай — если снова будут боли резкие, говори.

Ксения послушно кивнула и с тревогой посмотрела на оставшихся в палате мужчин. Она поняла, что между ними снова произошла стычка, но не знала, как реагировать на их одновременное присутствие. Денис напряженно, с болью вглядывался в ее изувеченное лицо, словно не решаясь заговорить. Он и к кровати подходил медленно, в отличие от Влада, который чувствовал себя здесь вполне уверенно.

— Ты как? — спросил Демидов, вытаскивая из кармана телефон и набирая Воронова. — С сыном поговори, скажи, что в командировку уехала, а он со мной будет.

Девушка села в кровати, но не затем, чтобы выполнить просьбу Демидова. Она смотрела на Дениса, а он молчал. Влад уже поговорил с другом и теперь протягивал трубку ей. Негнущимися пальцами она взяла телефон, приложила к уху и в тот момент, когда услышала звонкий голосок сына, наконец-то отмерла.

— Денис, сыночек, — ее голос задрожал, но она справилась с волнением. — Ты где?

— У дяди Саши. Мам, ты когда придешь?

Ксения подняла глаза на Влада и под его выжидающим взглядом сделала так, как он просил. Почти слово в слово повторила в трубку его реплику:

— Денис, я… в командировку… уехала. Ты пока с папой… Ладом побудь, хорошо?

— Я тебе каждый день звонить буду, — подсказал ей Влад, и она повиновалась. Разбитыми губами произнесла обещание.

Демидов довольно кивнул и, забрав у нее телефон, нажал на отбой.

— Ладно, молодые, оставайтесь, — улыбнулся в сторону так и стоявшего истуканом Соколова, а Ксении сказал на прощание: — Я завтра зайду.

Когда он ушел, в палате повисла тишина. Ксении было неловко перед Денисом оттого, что она перед ним в таком жутком виде, оттого, что Влад себя вел здесь как хозяин, и оттого, что с уходом последнего внутри нее стало расти что-то непонятное, неприятное, смутно знакомое. Чтобы подавить это пугающее чувство внутри и разбить гнетущее напряжение снаружи она сказала первое, что пришло ей в голову:

— Принеси мне, пожалуйста, мой телефон. Я Денису буду звонить.

Она будет болтать с сыном, и тогда их вынужденная разлука будет не так страшна.

Странно, но парень не ответил. По-прежнему стоял в отдалении от кровати и как-то по-новому смотрел на нее. Ксения окончательно смутилась. Сразу же отчетливо возникла в голове давящая боль, кожа на месте недавнего шва запульсировала и заныла, в ушах зашумело. Казалось, каждая ссадина и царапина отзывалась мелкими уколами. Даже как будто слегка повело в сторону. Девушка обратно откинулась на подушки, чуть поморщившись, прикрыла глаза, поддаваясь навалившейся вдруг усталости.

— Больно? Сильно?

Рядом раздался шорох, и Ксения почувствовала осторожное касание руки Дениса на тыльной стороне ладони.

— Что сказали на узи?

Не открывая глаз, она ответила:

— Все хорошо.

— Не подтвердилось?

— Что именно? — хоть она и не подала виду, но внутри ощутимо напряглась. Насколько могла, избегала прямого ответа.

— А с чем тебя увезли? — знал Денис, что, возможно, и не стоит задавать подобные вопросы, но ведь он как бы просто интересуется ее состоянием. Вполне естественно, что он переживает.

Ксения промолчала.

— Мне сказали, у тебя кровотечение было.

И снова ответом ему был лишь сдавленный вздох.

— Ксюш, — не удержался все-таки, — так и не скажешь мне, да? — спросил с сожалением в голосе, а ей почудился скрытый укор.

— Ты уже сам знаешь, — поняла она.

Денис не стал отпираться.

— Почему ты мне не сказала? — он говорил тихо, мягко, но для нее его слова звучали как раскаты грома.

Опять тишина. Только руки все крепче сжимают край одеяла.

— Когда ты ее поставила? — так и не дождавшись от нее ответа, уже напрямую спросил парень.

— Три недели назад, — так же, как и он, тихо ответила Ксения и отвернулась к стенке.

— Зачем?

Вот тут девушка вспылила:

— Господи, Денис, ну зачем ставят спирали?! — теперь она смотрела прямо на него. Одним глазом.

Парень сидел совсем близко, на том самом стуле, на котором недавно сидел Влад, а затем полицейский. Широко расставив ноги в стороны, он опирался локтями о колени, напряженно сцепив в замок пальцы. Взгляд его был устремлен в пол.

— Ну да, понимаю, — он как-то невесело усмехнулся, вспомнив собственные потуги то с «резинкой», то, наоборот, когда просил Ксению не бежать сразу в ванную после близости. Вот она, наверное, в душе смеялась-то над ним. — Ты просто решила меня в известность не ставить, — рассуждал он вслух все тем же ровным тоном, — ведь это ваши… женские дела. — И все так же не смотрел на нее, лишь на последнем вопросе кинул на нее быстрый взгляд: — А больше нет ничего такого, чего я не знаю?

— Нет, — глухо ответила Ксения, уводя взор в сторону.

— Ладно, Ксюш, — поднялся со стула парень. — Ты отдыхай, я к тебе позже еще загляну. Что тебе принести?

— Мой телефон, — напомнила она, не поворачивая к нему головы, изучая сеточку трещин на крашеной стене.

— Пока, — не стал Денис объяснять, что так желаемый ею телефон сейчас находится в руках у всезнающего Демидова. Сообщить ей об этом, значит, давать повод для новой ссоры, а на это у него сил моральных не осталось.

Выйдя из палаты и спустившись на первый этаж в фойе, Соколов не спешил сдавать халат и забирать пальто из гардероба. Стоял, задумчиво уставившись в стенд со списками больных и ничего не видя. Снова и снова мысленно возвращался к разговору с Демидовым (если, конечно, это можно было назвать разговором). Обидные слова раскаленной кочергой шуровали в душе, оставляя после себя кровоточащие раны. Через какое-то время вытащил из кармана смартфон, набрал отцу, еще до конца не понимая, как объяснит тому целесообразность своей просьбы.

Вроде бы все должно выглядеть вполне логично — он, не желая расстраивать маму, известие о нападении на Ксению сообщил только отцу. Ну и попросил того побеседовать с врачами, как коллегу с коллегами. Все-таки, ему они скажут все откровенно, без завуалированных прикрас. Главное, побеседовать лично, с глазу на глаз, не по телефону.

Нужно отдать должное, отец приехал сразу же, как только смог. Всерьез обеспокоился состоянием Ксю. Обещал узнать и диагноз, и прогноз в мельчайших подробностях. А вот второй просьбе сына сильно удивился. Когда Денис задержал его у самой двери в ординаторскую и, запинаясь, сам толком не понимая, что несет, озвучил суть вопроса, то, прежде чем войти, долго молчал, глядя на него осуждающе.

А Денис остался в коридоре, чуть ли не вслух отсчитывая секунды. Это еще хорошо, что можно просто сказать одно слово, вместо того чтобы путано и скомкано объяснять странную просьбу. Анамнез… Для медика этого вполне достаточно.

И когда через показавшиеся Денису вечностью минуты отец наконец вышел из ординаторской, то одной фразы тоже оказалось достаточно, чтобы мир вокруг рухнул. Узнал, как и просил — в анамнезе две беременности, одни роды путем кесарева сечения, один медицинский аборт.

— Когда аборт был? — пересохшими губами спросил парень, не узнавая собственного голоса, избегая смотреть в глаза отцу.

— Ну уж этого я не знаю, извини, — с сарказмом ответил тот, но сразу же сменил тон с едко-насмешливого на обеспокоенный: — Что происходит, сын? К чему такие вопросы?

— Ничего, спасибо, пап, — все так же глядя куда угодно, но только не на родителя, выдохнул Денис. — Ничего не происходит, — повторил задумчиво, нараспев, как мантру.

— Это какая-то серьезная проблема? Сделанный Ксенией аборт?

Денис погрузился в еще более глубокие размышления. Отошел к окну, за которым уже начали расцветать огни погружающегося во тьму города, замер, не замечая красоты зимних улиц.

— Денис, — позвал отец, так и не дождавшись ответа от сына.

Парень повернул голову к отцу, губы его растянулись в подобии улыбки.

— Все нормально, — заверил он отца, на что тот недоверчиво покачал головой.

— Может, поговорим? — предложил отпрыску Соколов-старший. — Мне кажется, ты запутался.

Отец был прав, он запутался. Именно в этот момент, в больничном коридоре напротив двери в ординаторскую пришло к Денису осознание того, что он попал в паутину. Причем давно. И жил на протяжении последних лет трех в сети обмана, созданной… им самим. Просто его так воспитывали… Иначе он не мог.

Они беседовали в кафе, за самым дальним столиком, ограничившись минимальным заказом. Всего лишь два кофе, забытых и медленно остывающих на пустом столе, и тяжелый, болезненный разговор, словно нарыв, обнажающий правду.

— Почему для тебя так важен этот аборт? Сделала и сделала, сейчас это сплошь и рядом. Не получилось, не сложилось, может, показания медицинские были?

— Просто в этом обвинили меня. Что я ее заставил на аборт пойти.

— Кто? Ксения?

— Нет. Ее… брат… Понимаешь, он в курсе, а я — нет. Я даже не знаю, когда это произошло. Может, в прошлом месяце, а может, год назад, — голос Дениса сбивался, выдавая крайнюю степень волнения. — И спираль она поставила тайком, ничего не говоря мне. И если бы не это нападение, я бы так и был в неведении до сих пор. Как лох… В который раз, — произнес тихо после секундной задержки, пряча при этом глаза.

Отец не прерывал сына, понимая, что тому нужно выговориться.

— Я ребенка хотел, а она спираль поставила. Тайком. Молчала, соглашалась, а сама делала так, как нужно ей, не считаясь со мной.

— Сын, а тебе не кажется, что с ребенком ты, действительно, поторопился? Поживите пока для себя, вы же еще так молоды. Ты только на работу устроился. Зачем сразу ребенок? Успеете еще…

Денис беспрестанно крутил в ладонях кофейную ложку, то проводя подушечкой большого пальца по ее ребру, то словно пытаясь согнуть ее пополам. Руки его не знали покоя.

— Я жениться на ней хотел. Чтобы у нас семья была. Как положено.

— Что значит «как положено»? Семьи создаются не потому, что «так положено», а по любви, по родству душ, по единству взглядов. Вы с Ксенией можете этим похвастать?

Парень едва заметно качнул головой, давая отрицательный ответ, на что отец задал вполне резонный вопрос:

— Зачем тогда жениться?

Следующая фраза прозвучала неожиданно, пугающе откровенно даже для самого Дениса.

— Я обещал. А обещание нужно держать.

Глава 20

Выйдя из больницы, Демидов посмотрел на часы. Почти шесть, а впереди еще куча дел, главные из которых связаны с сыном и от этого очень даже приятные. Они полностью развеяли тот досадный и горький осадок, оставшийся от прошедшего дня.

Сын был, что называется, «в мыле». И ор в квартире Вороновых стоял такой, что можно было подумать, что там стадо мамонтов носится. Бесились все начиная от маленького гостя Дениса и заканчивая самим хозяином дома, полковником дядей Сашей. Только Юля, занятая приготовлениями на кухне, не принимала участия в общем бедламе.

— Весело тут у вас, — заметил Влад, бережно поправляя на Денисе выбившуюся из штанов футболку, пытаясь хоть на секунду задержать его рядом с собой.

Куда там, ребенка так и тянуло в сторону дяди Саши, на котором в это время, заливаясь смехом, ездила верхом Полина. Следующая очередь была как раз его, Денискина.

— Все, руки мыть и за стол, — в дверях комнаты, усеянной яркими игрушками, появилась Юля. Окинув взглядом беспорядок, она, притворно вздохнув, покачала головой и снова скрылась на кухне. Уже оттуда шутливо погрозила: — Я кому сказала?!

— Маму надо слушаться, — положил конец визгу и смеху Воронов, вставая с колен. — Всем мыть руки, — проинструктировал ребятню и повернулся к Владу. — Как Ксения? — спросил тихо и озабоченно.

— Хотелось бы лучше, конечно, — честно ответил Влад и, не откладывая дело в долгий ящик, пока поблизости не было лишних ушей, попросил: — Сань, можешь мне человечка одного пробить? Даже двух. Митрофанов Кирилл Витальевич и Никитин Сергей, отчества, к сожалению, не знаю. Оба проживали где-то в Переделкине. Никитин точно там жил, а Митрофанов года три назад работал там в местной управе. Сможешь?

— Не вопрос, — без лишних слов пообещал Воронов, и мужчины оба поспешили в сторону ванной комнаты, так как оттуда уже доносились возбужденные вопли детей — они никак не могли решить, кому первому мыть руки.

Примерно через час Демидовы, поблагодарив хозяйку за сытный ужин, отправились к себе. Денис был в прекрасном расположении духа — он вдоволь набегался, наигрался, ему подарили машинку, в карманы насовали конфет. Пока он не спрашивал про маму, но Влад знал, скоро спросит. Как только вернутся домой, обязательно спросит. А они даже не смогут ей позвонить с пожеланием спокойной ночи, ведь телефон Ксении остался на руках у него, и возвращать его ей он пока не собирался. Понаблюдает за ее жизнью, посмотрит, кто ей звонит и пишет.

Так, значит, Ксении нужен новый телефон. И новый номер.

Они как раз проезжали мимо большого торгового дома, маняще переливающегося во тьме разноцветными огнями, и Демидов свернул на парковку. Нелишним будет и свежими продуктами затариться для ребенка, и детской мыломойки докупить — завтра начало новой рабочей недели, Дениска пойдет в сад, поэтому вечером предстоят «банно-ванные процедуры».

Сначала Демидовы заглянули в отдел бытовой техники, расположенный в цокольном этаже. Выбор простого кнопочного телефона (лишняя нагрузка в виде соблазнов современного смартфона Ксении совсем ни к чему) и оформление новой сим-карты не отняли много времени. Потом так же дружно отец с сыном на эскалаторе поднялись на второй этаж, где совместными усилиями, не без помощи радушной продавщицы долго выбирали шампунь, мыло, зубную пасту и щетку для Дениса, гель для душа и пену для бритья для Влада.

Переместившись в детский отдел, Влад сделал попытку купить что-нибудь новое из одежды сыну, но понял, что с примеркой, выбором нужного размера дело будет хлопотным. Поэтому ограничившись еще парой машинок и пистолетом, Демидовы спустились на первый этаж, в продуктовый отдел, и вышли оттуда, груженные пакетами, примерно через полчаса.

Вечер был насыщенным. Влад старался делать все, чтобы сын не заскучал и не стал проситься к маме. Пока тот сидел, играясь, в пенной ванне, он активно поддерживал его игру, потом так же с самым серьезным видом спрашивал его совета по поводу того, что надеть завтра в сад и что взять с собой. Захотел ребенок посмотреть мультики, они смотрели мультики — Влад честно пытался проникнуться интересом к нарисованным персонажам в телике, чтобы в случае чего поддержать беседу с Денисом. Захотел сын сказку перед сном, он полез в интернет, нашел сайт с детскими историями, включил ему аудиосказку — у самого читать вслух с выражением не очень хорошо получалось, почему-то постоянно сохло горло, и он часто спотыкался на простейших словах. Так и заснули оба под мелодичный голос, повествующий о приключениях Кота в сапогах.

Влад настолько устал, что и сам не заметил, как его сморил сон. Проснулся он резко от внезапно завопившей посреди ночи сигнализации автомобиля. В сердцах чертыхаясь и боясь, как бы сын не проснулся, помчался спросонья в прихожку, чуть не снося на ходу все углы. Сжал брелок с такой силой, что чуть не раздавил его. Когда снова воцарилась желанная тишина, с облегчением выдохнул.

Не зажигая света, Демидов подошел к окну в надежде разглядеть источник неожиданных припадков автомобиля, но во дворе было тихо. На этот раз никого не били, не пинали, никакие тени не скакали в непосредственной близости от его тачки. Убрав открытый пакет с соком в холодильник, сполоснув Денискину чашку в раковине, Влад ушел в ванную, чтобы и самому готовиться ко сну. Но не успел он даже включить воду, как сигналка в кармане штанов снова завыла как ненормальная.

Да что за ерунда с этим брелоком?! Ни с того, ни с сего орет посреди ночи! Еще сына ему разбудит! Завоет еще раз, падла, он ее отключит! А вообще, конечно, не мешало бы сгонять на СТО, проверить, в чем причина внезапного ора железного друга.

Утром они чуть не проспали. Зато потом весело носились наперегонки — кто быстрее умоется, оденется и позавтракает. Денис о маме пока не заикался, чему Влад был несказанно рад. Пока ехали в сад, обсудили планы на вечер, и сын рассказал ему о своей детсадовской группе, о любимой воспитательнице, о близком друге, тем самым по кирпичику выстраивая для отца то, что называется счастьем.

Родительские обязанности, хоть и были в новинку для Влада, но совсем не обременяли. Наоборот, чем больше, тем лучше. И жизнь, казалось, знала это и отвечала взаимностью — воспитательница, забирая Дениса, напомнила новоиспеченному папе о намечавшемся вечером родительском собрании и необходимости обязательного присутствия. Ввиду скорого наступления новогодних утренников повестка грозила быть насыщенной.

Пообещав быть, Демидов отправился к себе в офис. На этот день он наметил визит к «друзьям-товарищам» Ксю (сразу же, как только от Воронова будут новости), поэтому стоило появиться на работе с утра с тем, чтобы потом без зазрения совести свалить по личным вопросам. Конечно, ему как «большому боссу» это не возбранялось, но он вспомнил, что и бухгалтера его сегодня не будет, а оставлять компанию без руководства даже на один день не хотелось.

Лена… За все выходные он ни разу о ней не вспомнил, как-то не до этого было, а тут вдруг неожиданно возникнув в его мыслях, она не хотела оттуда уходить. Снова захотелось оказаться рядом с ней, почувствовать ее желание и интерес к нему как к мужчине. Вспомнились ее серые, как у Ксю, глаза, жадные до поцелуев губы, горячая кожа под кружевным дорогим бельем. Стало тесно в джинсах.

Остановившись на светофоре, Влад вытащил телефон и набрал сохраненный днем ранее личный номер своего бухгалтера. Что-то подсказывало ему, что Лена сама первая звонить не будет, и если он хочет продолжения, то должен сам сделать шаг.

— Доброе утро, — проговорил он в трубку, не замечая собственной улыбки на лице, когда услышал заспанный голос девушки. — Не помешал? Разбудил?

— Привет, — ее голос тут же неуловимо изменился, в нем отчетливо зазвучали приподнято-радостные нотки. — Все в порядке. Хорошо, что ты позвонил, — сдержанно она дала понять, что ждала его звонка.

— Еду на работу и вспомнил, что тебя сегодня не будет. Уже соскучился, — Влад снова позволил себе расслабиться, нес все, что приходило в голову, надеясь, что это именно то, что Лена хочет услышать.

— Если соскучился, то приезжай, — игривый голосок девушки говорил о том, что его надежды не напрасны. — Накормлю тебя завтраком. В постели, — добавила она с намеком, и Влад включил поворотник, чтобы перестроиться в крайний правый ряд, ведущий ко двору Лены.

— Уже еду. Голоден как волк, — с легкой угрозой в голосе пообещал он, на что услышал счастливый смех девушки в трубке. — Встречай.

И она встретила его, сияющая, женственная, чувственная, в халатике, наброшенном на обнаженное тело, жаждущее его ласк. Халатик сразу же остался лежать на полу прихожей одинокой мятой тряпицей, под грудой верхней одежды Влада, стянутой изнывающими любовниками впопыхах.

Обещанный «завтрак» получился отменным. Влад был бы не прочь так каждый день «завтракать», о чем прямо и заявил Лене, на что та, звонко поцеловав его в губы, прошептала томно:

— Было бы желание… И все будет… — не переставая загадочно улыбаться, она подумала немного и уже серьезно добавила: — Оставайся у меня. Насовсем.

Неожиданное и смелое предложение застало Влада врасплох, но он не привык теряться.

— Ты же меня совсем не знаешь, — усмехнулся он, глядя девушке прямо в глаза и проводя рукой по ее волосам. — Вдруг я какой-нибудь, — он сделал короткую паузу, прежде чем произнести слово, довольно близко характеризующее его: — бандит? Или преступник?

Разведка боем…

— Ага, конечно, — поддержала шутку Лена, не переставая часто-часто целовать его в губы, — особенно если учесть, что все менты — бандиты и преступники. — Она улыбнулась ему: — Хоть и бывшие.

Вывернувшись из его объятий, она села на край кровати, с лукавой улыбкой наблюдая за тем, как на нее смотрел Влад. Когда мужская рука, любовно огладив сначала ее бедро, принялась нежно ласкать грудь, она счастливо засмеялась и, запрокинув голову, зажмурилась на несколько секунд от удовольствия.

— Ну так что? Переедешь? — снова кинулась к нему в объятия и жарко задышала в самое ухо. — Останешься? — Добавила мечтательно: — А я тебе завтраки буду готовить.

Влад нашел ее губы, поцеловал коротко, чтобы смягчить отказ.

— Не могу сейчас, — в ответ на ее удивленный и слегка разочарованный взгляд признался: — Мы с сыном временно вдвоем остались.

Лена сразу же приняла серьезный вид.

— Почему?

Теперь она снова напоминала ему ту строгую бухгалтершу, которую он привык видеть у себя в офисе ежедневно. Ни намека на шутливый тон или игривый взгляд.

— Его мама в больницу попала, — произнес с явной неохотой. Сложно было говорить о Ксю с кем-то помимо Воронова. Трудно подобрать слова, чтобы обозначить ее место и роль в его жизни для посторонних. Бывшая? Не была никогда она «бывшей». Потому что никогда не была «женой», и потому что навсегда останется «настоящей».

— Надолго? Что-то серьезное?

— Нет, серьезного, слава богу, ничего нет, — Влад разорвал зрительный контакт с девушкой, начал вставать с кровати. — Но, думаю, что надолго мы с ним.

Явно, Ксюшины синяки сойдут не за десять дней, а разрешить сыну видеть избитую мать, он не мог позволить. Решил про себя, что, наверно, придется устроить Ксю с ее любовником «медовый месяц» — Денис будет с ним до тех пор, пока от побоев не останется и следа.

— Сколько лет сыну?

Лена последовала его примеру, тоже стала одеваться. Натянула белье, а за помощью с застежкой лифчика повернулась спиной к Владу.

— Пять.

— Маленький еще, — согласилась она. Без присмотра никуда. — А сейчас он где? В детском саду?

— Как раз с сада еду, — застегнув ремень на джинсах, Влад оглянулся в поисках футболки. Она валялась на пороге спальни.

— И как же вы вдвоем справляетесь?

— Справляемся потихоньку, — он наблюдал за тем, как Лена заправляла постель. — Второй день пока, но вроде справляемся.

— Слушай, — предложила вдруг девушка, когда они уже перешли на кухню. — Я в час поеду встречать маму в аэропорт, буду с ней часа три, а потом я свободна, — по-деловому, как о решенном деле рассуждала она, одновременно ловко накрывая на стол. — Приходите вечером с сыном на ужин, я что-нибудь вкусненькое приготовлю. Что ж вы будете вдвоем жевать холостяцкую еду?

Согласиться или ответить отказом Владу помешал входящий звонок от Воронова. Неопределенно кивнув Лене, он нажал на «принять вызов».

— Здорово, — пробасил из трубки Саша, — я по твоей просьбе. Слушай и запоминай, а лучше записывай. Никитин Сергей Леонидович в данный момент проходит воинскую службу в рядах Вооруженных сил Российской Федерации на Дальнем Востоке, больше Никитиных Сергеев подходящего возраста в искомом районе не зарегистрировано. А вот Митрофанов Кирилл Витальевич до сих пор проживает по соседству с Ксенией и работает, — он пошелестел бумажками, а затем прочел: — в Управлении правовой экспертизы Государственного бюджетного учреждения «Финансовое агентство города Москвы». Адреса запишешь?

Влад сделал знак рукой Лене, начертав в воздухе каракулю, и на стол перед ним легла ручка и блокнотик с отрывными листами. Записав домашний и рабочий адреса Кирилла, активного помощника Ксении, обеспечившего его сына хорошим местом в блатном садике, Демидов отхлебнул из чашки кофе и, так и не ответив ни да ни нет на приглашение девушки, засобирался.

— Извини, дело срочное нарисовалось, — подарил на прощание ей долгий поцелуй. — Увидимся.

Приятно было осознавать, что ей очень не хочется с ним расставаться. Он бы и сам с удовольствием задержался возле нее подольше, но спрятанный в кармане листочек с адресами в буквальном смысле гнал его вперед. Кирилл, значит… Друг Ксю. Или любовник? Еще один…

Глава 21

«Финансовое агентство» располагалось в типичном многоэтажном здании на одной из оживленных улиц города, в окружении облепивших похожие дома импровизированных парковках. С трудом найдя свободный пятачок для своей машины, Демидов заглушил двигатель и извлек из бардачка липовую ксиву. Несколько секунд сомнений, а потом решительные действия: громкий хлопок двери, ответный писк сигналки, быстрые шаги по обледеневшим ступенькам. Еще не заходя внутрь самого здания и увидев сквозь помутневшие стекла пост охраны на входе, Влад немного замешкался, но отступать все же не стал, дернул на себя тяжелую дверь.

— Добрый день. Вы к кому? — вежливо обратилась к нему женщина средних лет в стандартной форме охранной службы. Ее аккуратно подведенные глаза с интересом взирали на него из-под козырька форменной фуражки. Где-то на столе, за стойкой, отделяющей пост от остальной части фойе, невидимо шуршала рация. За спиной, на стене хищно ощерился зубами-гвоздями деревянный щиток с крошечными циферками — номерами кабинетов. В разгар рабочего дня почти все крючки пустовали — сотрудники, разобрав ключи, сидели по кабинетам, работали над тем, чтобы бюджет Москвы исполнялся должным образом.

— Добрый. Я к одному из ваших сотрудников, по личному вопросу.

То, что здесь принято записывать всех посетителей, Влад ожидал, но он не был уверен в том, что гостей пускают внутрь по предъявлению документов. Вполне возможно, что необходима либо предварительная договоренность, либо вообще выписанный заранее пропуск. Именно на такой вот непредвиденный случай в кармане рядом с листочком с данными небезызвестного Кирилла теперь лежали липовые «корочки». Не будут пускать, он прикинется опером, и плевать, что фамилия и должность «сотрудника» будут «засвечены».

— В Финансовое агентство, — пояснил он, когда его попросили уточнить цель визита.

— Третий этаж, — женщина повернула к нему раскрытый на чистой странице журнал учета посетителей.

Влад, вписав всю требуемую информацию вплоть до номера мобильного (слава богу, что паспорта оказалось достаточно), прошел через рамку металлоискателя и остановился у отливающих сталью дверей служебного лифта. Кроме него, тут уже скопилось прилично народу. В основном все в офисных костюмах, причем тянулись все прибывающие и прибывающие люди со стороны лестницы, ведущей в подвал. Женщины с кошельками в руке, мужчины налегке несли с собой смешанные ароматы кухни. Местная столовая уже вовсю работала. Еще пара человек были, как и он, в верхней одежде — эти, с кожаными папками в руках, пришли с улицы уже после него.

Резонно рассудив, что такая толпа в кабину лифта за раз не влезет, и, не желая терять понапрасну время, Демидов решил прогуляться на третий этаж пешком. Перешагивая через ступеньку, он поднимался и думал о неожиданном со всех сторон предложении Лены. Периодически встречаться для бурного секса — это одно, а проживать совместно — совсем другое. Еще неизвестно, как она отнесется к тому, что он не только бывший мент, но и бывший зек. Вряд ли обрадуется, конечно. Но женщины натуры настолько непредсказуемые, что предугадать их дальнейшие действия иногда бывает очень сложно. Особенно когда им кружит голову любовь. Так что, может, и стоит попробовать начать новые отношения, выдумав себе «чистую», незапятнанную ничем биографию — обычная жизнь, обычный развод. Таких, как он, каждый третий.

Мелькнув на мгновение, данная мысль была тут же вытеснена другой — а как же Денис и Ксю? Хотя с Ксю все понятно — не посмотрит она на него никогда как на мужчину, для нее он навсегда останется тем, кто исковеркал ей жизнь и разбил мечты. Максимум, на что он может рассчитывать, это статус отца ее сына, отца, с которым ей придется мириться и считаться. А вот Денис — это Денис, его кровь и плоть, его первенец. И даже если потом у него еще будут дети, неважно от Лены или кого-либо еще, другого такого Дениса для него не будет. Поэтому отказываться от своего сына он не намерен. А девушке, которая согласится разделить с ним кров, прожить рядом, бок о бок до старости, в любом случае придется привыкать и к Дениске. Здесь без вариантов. Если ему придется выбирать, он выберет сына.

Размышления о вариантах дальнейшей жизни улетучились из головы, как только Влад ступил на площадку третьего этажа. Здесь, на крошечном пятачке, облицованном бежевым, местами потрескавшимся, кафелем, в раскрытую створку курили двое — расплывшийся с годами мужик, видимо, никогда не бывавший в спортзале, и парень, которому тоже бы не мешало подкачаться.

— Мужики, вы случаем не отсюда будете? — Демидов кивнул в сторону кабинетов, лежащих за прикрытой, со следами от грязной обуви дверью. Получив утвердительный ответ, он поинтересовался: — А Кирилла Митрофанова я где могу найти?

— Это я, — сделав последнюю затяжку, молодой затушил бычок в консервной банке, а после того как за ним то же самое сделал и старший коллега, спрятал импровизированную пепельницу за батареей. Повернувшись к Демидову, он засунул руки в карманы брюк и повел плечами как-то по-птичьи. — Вы по какому вопросу?

Голос, однако, у парня был вполне себе солидный, с уверенными, низкими нотками. Не вязался он ни с его тощей шеей, из которой выпирал острый кадык, ни с трикотажным джемпером в ромбовидный рисунок, из ворота которого выглядывал однотонный галстук. Какой-то типичный заучка-неудачник. Прямо не хватало на его скуластом лице очков в тоненькой оправе. Неужели Ксю спала с этим уродцем?

— Про знакомую вашу одну хотел поговорить.

Второй мужик, сообразив, что он здесь сейчас ни к чему, быстро ретировался.

— Про Ксению Демидову, — Влад проводил взглядом ушедшего и снова посмотрел на Митрофанова. Тот никак не реагировал. — Помните такую?

— А вы, собственно, кто?

Поняв, что разговор изначально не удался, Демидов полез в карман за ксивой. Теперь-то уж точно напыщенный индюк гонору поубавит.

Взмахнув «корочками» перед обескураженным парнем, «опер» снова задал вопрос:

— Ксению Демидову помните? Когда с ней в последний раз общались?

— Давно, года два назад. Или три. Не помню уже, — пожав плечами, усмехнулся Митрофанов и задал встречный вопрос: — А что?

— Какие отношения вас связывали? — проигнорировал его Влад. — Только честно. Вы встречались? — ожидая, пока парень разродится с ответом, внутри весь напрягся.

— А по какому поводу вопросы? — сложив руки на груди, нервозно дернулся Митрофанов.

Демидов сосчитал про себя до пяти и мысленно выдохнул. Спокойствие, только спокойствие…

— Два дня назад Демидову Ксению жестоко избили во дворе…

— Я здесь при чем? Я ее сто лет не видел…

— У нас есть все основания полагать, что причина нападения кроется в прошлом. И нападавших следует искать как раз среди ее знакомых двух, трехлетней давности, — сделав паузу, сменив терпеливый, увещевательный тон на требовательный, Влад повторил: — Так, какие отношения вас связывали?

— Да никакие, — отмахнулся парень. — Переспали пару раз, и все.

— Просто переспали, и все? — Демидов сузил глаза, стараясь не обращать внимания на то, что где-то в глубине души нехорошо заискрило. — А разве не вы помогали ей с работой, поступлением в вуз, устройством ребенка в детский сад?

Непонятно, что задело его больше. То ли, что этот худосочный сопляк так пренебрежительно высказался об отношениях с Ксю, то ли, что на мгновение в воздухе забрезжил образ еще одного ее возможного хахаля, который так ее облагодетельствовал.

— Ну, допустим, я, — наконец сделал одолжение Митрофанов.

— Так, допустим или я? — а вот Владу было совсем не до шуток. Внутри уже все кипело.

— Я, — твердым голосом признался парень. — Я ей помогал. Мы дружили одно время, так что у меня совершенно не было причин ее избивать.

— А может, наоборот? — криво улыбнулся «мент». — Сделав для нее слишком много и не дождавшись взаимности, вы решили отомстить? Пусть через несколько лет?

— Да бросьте вы, — кажется, до парнишки только сейчас стало доходить, что дело серьезное — ему почти предъявляют обвинение. — Встречались, да встречались. Не срослось — расстались.

На его лице тоже блуждала косая улыбка, но она была уже скорее испуганная, чем уверенная. Руки он снова спрятал в карманы и стоял нахохлившись.

— Почему вы ей помогали и из-за чего расстались? А еще — почему так нервничаете? — Влад присосался как клещ и, пока все не выяснит, отступать не собирался.

— Помогал, потому что нравилась… А расстались, потому что… расстались, — снова ответил Митрофанов обтекаемыми фразами. — А нервничаю я, потому что вы меня от работы отвлекаете, — непримиримость сквозила во всем: и в голосе, и во взгляде.

Снова счет до пяти и мысленный выдох. Попытка номер два…

— Давайте еще раз с самого начала. Какие отношения вас связывали с Демидовой?

Митрофанов сдался, понимая, что проще, действительно, ответить на все вопросы и избавиться от назойливого мента.

— Мы встречались, — заговорил он таким тоном, каким разговаривают с несмышлеными или бестолковыми детьми. — У нас были близкие отношения, но так как она сама решила больше не продолжать встреч, то мы расстались. Тихо-мирно, без обид.

— И сколько раз вы так «близко общались»? — возможно, настоящий опер такого вопроса бы и не задал, ведь к делу это не имело никакого отношения, но для Влада его ответ значил очень многое. — И где? У нее дома? — чуть не вырвалось: — На глазах у ребенка?

Парень нахмурился, повел глазами куда-то к потолку, переносясь мыслями в прошлое, и снова посмотрел на Демидова.

— Два раза. В гостинице.

— Почему в гостинице?

— Потому что я ее не приглашал к себе, а она к себе.

— Странно, — невольно удивился Влад. — Как вы так дружили?

— Странно, — согласился Митрофанов и вдруг разоткровенничался: — А она вообще была очень странной. Холодной, неприступной, далекой. Вот вроде и рядом с тобой, а сказать, о чем думает, что чувствует невозможно. Даже во время секса… как бревно, в общем.

— А зачем вы тогда ей помогали? Раз она… как бревно?

Снова внутри задымило.

— Во-первых, я не знал, что она бревно, а во-вторых, мог помочь и помог. Что в этом такого? Мне в свое время тоже помогли устроиться на работу.

— А как вы отнеслись к тому, что она решила, как вы сказали, не продолжать отношений?

— Нормально отнесся. Мне, знаете ли, и самому не очень нравится, когда девушка лежит под тобой, а у тебя такое чувство, что ты ее насилуешь.

Во рту у Влада сразу же стало кисло, словно он только что сожрал целый лимон.

— Хорошо, а где вы были в субботу вечером? — задал наконец вопрос, который задал бы настоящий мент. — Начиная со второй половины дня и до глубокой ночи.

— Где я был? — задумался парень. — А, — лицо его озарилось, — у меня брат двоюродный женился, я на свадьбе был. С самого утра с молодоженами катался и вечером в ресторане гулял, — предваряя дальнейший возможный вопрос, добавил: — И свидетелей этому куча.

— Ясно, — вежливо и дежурно улыбнулся Демидов. — Что ж, тогда у меня будет еще один вопрос. Сами вы никого не подозреваете? Кто-нибудь из того времени, кто мог бы желать ей зла?

Подумав, Кирилл медленно покачал головой.

Владу ничего не оставалось, как попрощаться. Он уже занес было ногу над ступенькой, но тут в голове у него возник вот теперь уж точно «последний» вопрос.

— Слышь, — остановил он почти скрывшегося за дверью парня, переходя на «ты». Больше не было необходимости играть роль полицейского — те однозначно такие вопросы не задают. — Это от тебя она сбежала в слезах во время вашего первого «общения»?

— Мужик, ты кто? — изменился в лице парень. — Ты не мент, — сообразил сразу. — Или мент, но не по этому делу.

— Ну, так, от тебя или нет?

Влад вернулся на площадку и стоял напротив Кирилла, расставив широко ноги и буравя того недобрым взглядом.

— Мужик, я не знаю, кто ты, но мне проблемы не нужны, — он выставил вперед ладони, как невидимый барьер между собой и этим странным типом. — Я Ксению не избивал, не обижал ее. И плакать я ее никогда не заставлял.

Он рассказывал о себе, а Владу казалось, что тот как будто его отчитывает.

— Но ведь сбежала? В слезах? — скорее чтобы заткнуть невыносимый голос совести, «наезжал» на испуганного парнишку Влад. Наверное, ему следовало бы сказать «спасибо» за помощь Ксю, но вот язык не поворачивался.

— Я ее в тот раз не трогал. У нас ничего не было. Она просто ушла и все… — очень стараясь быть убедительным, отвечал Митрофанов. Слишком уж нехорошо блестели глаза опера, фамилии которого он не запомнил — «корочки» как-то быстро мелькнули и закрылись. Если что и не пожалуешься… — А потом у нас все было по обоюдному согласию.

Демидов не удержался и несильно ткнул чересчур разоткровенничавшегося парнишу кулаком в плечо.

— Живи пока, — «разрешил», еще раз смерив того недобрым взглядом, и повернулся к лестнице. Даже не стал оставлять свои координаты на случай, если товарища вдруг осенит еще какими-нибудь откровениями насчет Ксю. Что-то подсказывало, что тот не врал и рассказал все как на духу.

В машине вытащил из внутреннего кармана куртки телефон Ксении, стоявший на беззвучном режиме, проверил его на наличие входящих звонков и смс, залез в социальные сети. На зеленой иконке висела красная циферка, потом такой же значок появился и на приложении с голубым ярлычком. Но ничего подозрительного в поступивших сообщениях не было — групповой институтский чат пестрел перепиской о грядущих экзаменах (Влад мысленно сделал заметку — предупредить деканат о том, что Ксю временно выбыла из строя), а в ВК прилетела рассылка о каких-то рекламных акциях на книги да обучающие курсы.

Он еще раз полистал чаты, словно надеясь найти там еще зацепку о том периоде в жизни Ксю, когда он сам на нарах парился, но безрезультатно. Самая пикантная беседа была с Маришей, со своим «любимым» Ксения и то меньше общалась по сети. Ну да, все больше вживую…

Закинув смартфон в бардачок, Влад завел машину и выехал на проспект. Теперь он хотел опросить соседей Ксении. Нелишним будет и на работу к ней заглянуть, а еще в институт — побеседовать с сокурсниками. Вдруг есть еще товарищи, с кем Ксю «близко пересекалась». В общем, своя работа пока подождет.

Глава 22

Влад посмотрел на часы. Начало шестого. Рабочий день подходил к концу, а он так и не удосужился заглянуть к себе в офис. Был настолько занят сбором информации о круге знакомых Ксю, что забыл даже пообедать, и под ложечкой сейчас нещадно сосало. Но он мог себя похвалить — побывал где только можно: и соседей расспросил, и с ее бывшими коллегами и начальством побеседовал, и даже в институт заскочил, озадачил своими вопросами и сокурсников, и деканат. Естественно, не без помощи справленных заблаговременно и уже сослуживших не раз неплохую службу «волшебных» корочек. Вот только результат в чистом остатке был почти нулевой — никакого скандального, особо пикантного компромата он не нарыл.

Со слов соседки, разговорчивой женщины пенсионного возраста, явно страдающей от недостатка общения, мужиков домой Ксения не водила. Всегда и везде с малышом. В пьяном виде тоже замечена не была, даже во время празднеств и дней рождения. Единственный, кто из мужского пола к ней ходил в последнее время перед переездом, это светловолосый, во всех смыслах приятный молодой человек, в описании которого Влад с легкостью узнал Соколова. А вытащив из кармана телефон Ксении и найдя в галерее его фотку с белозубой улыбкой, лишний раз в этом убедился. Остальные соседи ничего нового не смогли добавить к тому, что он уже знал.

Ресторан, в котором Ксю работала в последнее время, еще с крыльца свидетельствовал о том, что это не рядовая забегаловка, не какой-то там сомнительный пивняк районного масштаба, а довольно-таки приличное заведение. Гранитные ступени, широкие колонны, тяжелые резные двери, отдающие дороговизной, сразу же отпугивали посетителей без нужной толщины кошелька. Внутри тоже было изысканно, холено, дорого. И персонал соответствующий — расторопный, вышколенный, вежливый. Не обсуждающий ничью личную жизнь, и не позволяющий себе никаких неприемлемых вольностей. За любой проступок, кидающий тень на себя и, соответственно, на репутацию заведения, — увольнение. Несмотря на строгие правила, текучки кадров не было — работники держались за место, чему способствовала и зарплата выше средней на аналогичных позициях в других заведениях. Поэтому, если что и было у официантки Ксении неприглядного за душой, она это тщательно скрывала. Здесь ее характеризовали только с положительной стороны.

А вот в институте картина была не такой уж радужной. За студенткой Демидовой водился грешок — частые прогулы занятий как по уважительной причине, так и без. Бывало, сидела с ребенком на больничном, либо же отсутствовала ввиду рабочих смен. Имела «хвосты», но, как правило, к сессиям их худо-бедно подтягивала — на троечку наскребала, минимальную стипендию за собой сохраняла. В конфликты ни с кем не вступала, особой дружбы с сокурсниками тоже не водила. Те в свободное время больше по клубам, а она — на работу и домой.

В общем, со стороны все выглядело прилично, если не считать дружбу с Маринкой и ее окружением. Если бы Влад реально вздумал подать в суд, чтобы отсудить себе право опеки над сыном, хрен бы у него что получилось. Теперь он это понимал. Хорошо, что Ксю в этом особо не разбирается…

Заходя в больницу, Влад все еще ломал голову над тем, где же нужно искать источник серьезных проблем, свалившихся в последнее время на девушку. Чем больше думал, тем больше приходил к выводу, что необходимо изучить связи Соколова как дружеские, так и родственные, на наличие «волка в овечьей шкуре». А понравится это тому или нет, Демидова волновало меньше всего.

Отметившись на стойке справочной, Влад был неприятно удивлен тем, что его не пустили в отделение, сославшись на то, что у пациентки находится посетитель, и пока он не выйдет, подниматься нельзя. Надо же! Еще вчера таких правил не было! Вот что значит выходные — послабление режима, а с наступлением будней извольте неукоснительно соблюдать внутренний распорядок!

Нет талончика-разрешения из справочной — нет возможности сдать одежду в гардероб, получив взамен халат и бахилы. Поэтому, внутренне негодуя от идиотских, пусть справедливых, но так мешающих иногда правил, он присел на пустующий кожаный диванчик в переполненном вестибюле. Вокруг стоял невнятный гул — родственники и ходячие пациенты активно общались, пытаясь успеть максимум в отведенное им время. Влад же нетерпеливо уставился в сторону входа в отделения, ожидая, когда же оттуда нарисуется Соколов. Кто же там еще может быть, кроме него? А если уж там именно он, то и торчать у Ксю он может до бесконечности!

Вытащив из кармана свой телефон, потом телефон девушки, Влад проверил их на входящие сообщения, полистал новости в ленте, чтобы отвлечься и убить время, однако сам то и дело косил глазом в сторону дверей. Люди входили и выходили, но Соколов там словно застрял. Блин, вот надо строго ограничивать время посещения! Ему еще за сыном ехать и на собрание, о котором он чуть не забыл!

Из дверей проковыляла старушка, следом появилась стройная эффектная женщина. Влад чертыхнулся. Опять мимо! Повернул голову к стене с постерами, принялся изучать рекомендации о том, как уберечь себя и своих близких в сезон гриппа. Теперь, когда сын на нем, ему это пригодится. Вчитался настолько глубоко, что даже не с первого раза понял, что его зовут.

— Молодой человек, мужчина, — в который раз повторяла «справочная», — вы можете пройти, — и протягивала ему прямоугольный кусочек картона с номером палаты Ксю.

Влад оглянулся. Стоя у зеркала, женщина застегивала длинную шубу, а старушка, сидя на низком диванчике, кряхтя, все еще возилась с бахилами. Больше никаких «новоприбывших» вокруг не наблюдалось. Сомневался, кто из них вышел от Ксю, недолго. Направляясь к гардеробу, он кинул короткий взгляд в зеркало, и все сомнения отпали. Эта моложавая женщина явно была родственницей Соколову. Мать, точно. Похожи как две капли воды. Интересно, зачем она пришла? Просто проведать или убедиться, что Ксю хорошо отделали?

Времени на раздумья не было, и он, сдав куртку в гардероб, напоследок кинув еще один взгляд в спину Соколовой, поспешил в отделение, на ходу натягивая на себя бахилы и накидку.

— Привет, — непринужденно бросил лежащей с закрытыми глазами девушке. Хотел поставить на прикроватную тумбочку пакет с мандаринами, яблоками и водой, но там не было места. До него ей уже принесли и мандарины, и сок, и что-то еще, упакованное в белую прямоугольную тару с логотипом известной сети кафешек. — Как ты?

Заметив, как она невольно вздрогнула при звуке его голоса, поморщился. Наверное, она ждала своего «любимого» в первую очередь, а не его.

— Это тебе. Подарок на день рождения, — вытащив из пакета коробочку с новым телефоном, протянул его Ксении, а когда она взяла его перебинтованной рукой после короткой заминки, опустился на стул.

Девушка приподнялась в кровати, приняла сидячее положение и, избегая смотреть Владу прямо в глаза, спросила тихо:

— Что это?

— Телефон. Обычный, кнопочный, без наворотов. Смартфон тебе пока нельзя. Лишняя нагрузка на глаза.

— Я и не собиралась ничем пользоваться. Просто звонить, — положив коробочку на одеяло между собой и Владом, все тем же тихим голосом произнесла, словно извиняясь: — Не нужно. Мне Денис мой телефон принесет.

— Не принесет, — сказал как отрезал, Влад, и она удивленно вскинула на него глаза. — Твой телефон у меня.

Вспомнив о своем изувеченном лице, Ксения быстро опустила голову, но не спросить не могла:

— Почему?

В слабом голосе прозвучала легкая тень возмущения.

— Чтобы выяснить, кто тебя избил, мне нужно знать все, — небрежно, как о чем-то обыденном вроде похода в магазин за хлебом, объяснил он, — даже то, чего ты мне сама никогда не скажешь.

Чуть приподняв голову, она смотрела на него одним глазом и пыталась угадать, что стояло за его словами. Смутно понимала, что эта новость ей малоприятна. Когда-то у нее уже были проблемы из-за того, что телефон попал в руки не к тому человеку. Одно время она даже ставила на смартфон блокировку, но затем, устав постоянно вводить код, да и уже не имея за спиной бдящего Воронова, бросила эту затею. Денис никогда не порывался без разрешения рыться в ее телефоне, как, впрочем, и она в его. Но Денис — это Денис, а Влад — это Влад. Он как Саша. И этим все сказано. И, вообще, каким образом телефон попал к нему в руки? А вдруг он нашел там что-то, что ему не понравилось? Что-то «опасное» в ее ситуации?

— Кто у тебя был только что? — легко считывая по лицу девушки беспокоящие ее в данный момент мысли, Демидов сходу перешел на другое. И она отвлечется (сразу стало заметно, как она напряглась), да и сам выяснит, насколько правдивы его догадки.

— Мама Дениса, — ответила Ксения, отводя взгляд.

— Что она хотела? — тут же заинтересовался Влад.

— Просто… проведать, — растерялась девушка от постановки вопроса.

— А его отец? Он был? — он спрашивал резко, хлестко.

— Вчера еще, — Ксения окончательно запуталась. Зачем ему это знать? Разве это так важно?

— О чем они говорили?

Девушка задумалась, припоминая разговоры с родителями Дениса. Голова было словно в тумане.

— Спрашивали о самочувствии, — она зажмурилась. — Папа его предлагал перевести меня в другую больницу.

— И?

— Я отказалась. Здесь тоже врачи хорошие.

— Твой был сегодня? — зачем-то спросил Влад, хотя его это волновало меньше всего. Вернее, волновало уже по иной причине — нужно было держать того всегда на глазах.

— Нет. Наверное, он на работе, — покачала головой Ксения, и в палате на некоторое время повисла пауза. — А как Денис?

Влад вопросительно приподнял бровь.

— Он в садике?

— Да, сейчас пойду его забирать, — он кинул взгляд на часы. — Сегодня ещё собрание какое-то.

— По поводу новогоднего утренника.

— Что-то вроде того.

— Я хочу вечером поговорить с ним, — Ксюша подняла глаза на Влада. — Он не плачет?

— Не плачет, — тот снова потянулся к коробке, лежащей между ними на постели. Вскрыв упаковку, вытряхнул на ладонь пластиковый неприглядный телефончик, казавшийся крохотным в его больших руках, и, нажав на кнопку включения, дождавшись, пока загорится экран, протянул его Ксюше. — Баланс пополнен, в память вбит мой номер. Звони в любое время.

— Спасибо, — тихо поблагодарила Ксения, взяв в руки мобильник, погладила пальцами маленькие кнопочки. Непривычно совсем. Придется заново учиться пользоваться им.

— Здравствуйте, — донеслось со стороны двери радостно громкое, — а у нас здесь цветы для Демидовой Ксении.

На пороге стояла женщина в стандартной робе больничного работника. Влад много таких видел в коридорах: на посту, в лифте, даже гардеробщица и «справочное бюро» были в таком одеянии, только разных цветов — белом, синем, зеленом. Эта же женщина, видимо, разносила передачи родственников пациентам — в руках у нее было несколько непрозрачных объемных пакетов и небольшой букет, обернутый в газету.

— Ставьте их поскорее в воду, а то они подмерзли немного, завянут, — тараторила женщина воодушевленно, словно это именно ей подарили живые цветы посреди зимы.

Влад принял из рук «передатчицы» букет, поблагодарил, одарив ту вежливой улыбкой. Прежде чем протянуть цветы Ксении, осмотрел его со всех сторон. Красиво, черт возьми! Насыщенно-красные розы на фоте ярко-зеленых сосновых веточек. Соколов так расстарался? Не придет сегодня?

Ксения потрясенно крутила букет из стороны в сторону. Поднеся его к носу, вдохнула свежий аромат. Влад невольно тоже повел носом — в палате ненавязчиво пахло елью. Ну что ж, плюс один к карме Соколова! Получилось у него порадовать девушку.

Ксения улыбалась. Перебирала руками веточки, бутоны и просто наслаждалась красотой. Откуда-то из середины букета она вытащила маленький прямоугольный конвертик в тон стеблям, а оттого и незамеченный ею ранее, и, раскрыв его, извлекла сложенный вдвое листок белой бумаги. И сразу же Влад заметил, как резко отхлынула кровь от ее лица, губы скривились, а сама она беззвучно заплакала.

— Ксюш, ты чего? — подорвался с места он. Вырвал из ее рук записку. Когда прочитал то, что там написано, почувствовал, как у самого волосы на макушке зашевелились.

«Ты все равно сдохнешь, с*ка! Тебя никто не спасет! Ходи и бойся!» — было напечатано на обычном листе офисной бумаги.

Подхватив с одеяла выроненный Ксенией букет, Влад швырнул его со всего размаха в стоявшую около раковины корзину для мусора, прочь с ее глаз. Сам повернулся к девушке.

— Ксюш…

Обхватив голову руками, запустив пальцы в распущенные, растрепанные волосы, она рыдала. Пока еще тихо, почти беззвучно, но от этого не менее горько. Подтянув колени, она вся сжалась в комочек и часто-часто раскачивалась вперед-назад.

— Ксюш, — потянул ее Влад за руку в надежде привлечь к себе внимание, но она вывернулась, с силой отдернула руку и упала на кровать. Зарывшись лицом в подушку, ревела уже туда.

— Черт!

Демидов бросился на сестринский пост, слыша, как в кармане заиграл мобильник.

— Девушка, можно успокоительного в шестнадцатую палату?

Одной рукой указывая в сторону палаты Ксении, другой он выудил из кармана мобилу. Соколов названивал.

— Да, — почти проорал в трубку, слыша в ответ не менее раздраженный голос парня:

— Ты долго еще у нее будешь? Ты же не один!

— Ты внизу? — тут же среагировал Влад. — Быстро спроси, где курьер, который цветы Ксюхе притащил?

— Какие цветы? — не понял Денис.

— Спроси, где курьер?! Задержи его! — стараясь не сорваться, командовал по телефону Влад, одновременно наблюдая за тем, как молоденькая медсестра уговаривала Ксению принять успокоительное. — Я уже спускаюсь.

Выхватив из мусорки этот гребанный веник, он помчался вниз. Здесь и без него, поди, обойдутся, главное, как можно скорее все выяснить на проходной, в справочной, на посту охраны. Камеры посмотреть! Поднимаясь сюда, он заметил возле сидящего у дверей охранника монитор. И вообще, запретить всем, кроме него, посещения Ксю. Даже этому тормознутому Соколову!

Глава 23

Конечно же, курьера, если он и был, внизу уже след простыл. Только растерянно хлопающий глазами Соколов топтался у самого входа в отделения. Бесполезно его о чем-либо спрашивать, сходу определил Влад и, толком даже не поздоровавшись с ним, рванул к «справочной».

— Цветы вот эти кто принес? — чуть ли не ткнул в лицо букетом женщине из «справочного». — Кто?!

Эмоции сдерживать становилось все труднее и труднее. Уроды! Он обязательно спросит с кого бы то ни было за каждую разрушенную нервную клеточку Ксю, за каждую ее слезинку!

— Кто-кто? — испуганно вскочила со стула за стойкой женщина и, запинаясь, сумбурно зачастила: — П-парень… Парень принес… Сказал, служба доставки… Попросили передать… А что?!

— Какая именно служба? — стараясь не поддаться все нарастающей волне гнева, спрашивал Влад. Сейчас главное, холодный рассудок и быстрота и правильность действий. — Визитку показал?

— А я откуда знаю? Ничего не показывал!

Сзади тихо подошел Денис и внимательно прислушивался к разговору, пытаясь по вопросам и ответам понять, что же все-таки произошло наверху, пока он ждал своей очереди на посещение внизу в фойе.

Не удовольствовавшись полученной информацией, Демидов рванул обратно к дверям отделения, к посту охранника, по пути чуть не снеся Соколова. Его резкие движения не остались незамеченными другими посетителями и ходячими пациентами — в его сторону уже стали коситься, но Владу было на это плевать.

— Мне нужно посмотреть записи с камер, — подлетел он привставшему со стула при виде него пожилому охраннику. — Быстро!

— Э-э, на каком основании? — замешкался тот от необычной просьбы.

Влад не стал больше тянуть, ткнул тому в лицо раскрытыми «корочками».

— Записи! Быстро!

Охранник согнулся над монитором, принялся неумело тыкать одним пальцем в клавиатуру. Да уж, таким макаром они и до ишачьей пасхи ничего не увидят! А если и увидят, то совсем не то!

Почувствовав позади себя чье-то присутствие, Влад оглянулся через плечо и столкнулся с пристальным взглядом Соколова. В его глазах отчетливо читались вопросы, которые Демидов предпочел проигнорировать. Не до него сейчас!

Наконец-то на мониторе появилось то, что нужно. На черно-белом размытом фоне рябили фигурки людей в фойе, среди которых Влад сразу же наметанным глазом выхватил парня в ничем не примечательной одежде (на улице каждый третий в такой же куртке и джинсах) с букетом в руках и накинутом на голову башлыке (явно специально). Несколько секунд ушло на то, чтобы безликий курьер, перебросившись короткими репликами с женщиной из «справочного», исчез обратно в темноте проема входной двери, а букет тут же был передан в палату.

Черт! И никаких опознавательных знаков на одежде!

По просьбе Влада запись была прокручена еще несколько раз, но положения это не спасло. Лица мерзавца рассмотреть так и не удалось.

— На улице есть камеры? — Демидов хватался за малейшую возможность хоть что-либо прояснить. — На крыльцо? На подъездные пути?

Охранник поколдовал над клавиатурой, и на мониторе в сером цвете возникло укрупненное изображение улицы. Пролистав запись посекундно, Влад смог выяснить только то, что курьер пришел пешком, пешком же и удалился в сторону проезжей части. Хрень полная…

Так, ладно, этим курьером пусть менты занимаются, а он должен обезопасить Ксю здесь. Шестеренки в мозгу Демидова крутились и крутились, перебирая возможные варианты. Мог бы, оставался с ней рядом и днем, и ночью, но руки ему в этом связывал, в первую очередь, сын, а во-вторых, надежда на то, что средь бела дня, в переполненном отделении стационара Ксю все же будет в безопасности. Для этого надо сделать совсем ничего.

Кинув взгляд на часы, понимая, что время уже реально поджимает, Влад рванул наверх в отделение.

— Что происходит? — Соколов бросился за ним следом, даже не озаботившись тем, что по-прежнему был в верхней одежде и без бахил. И останавливать его уже никто не торопился. — Ты объяснишь, в чем дело? — перескакивая за Владом через ступеньки, он неотступно следовал за ним по пятам. Так и не дождавшись ответа, Денис рванул того за рукав, вынуждая остановиться: — Ты куда?!

— К врачу, — Влад задержался на мгновение и снова заспешил по лестнице вверх. — Надо, чтобы к ней никого не пускали.

— Зачем?! — опять рванул за руку Демидова Денис, и чтобы тот не ушел, держал крепко. — Что произошло?!

Не говоря ни слова, Влад аккуратно расправил перед лицом парня скомканную записку, и только когда глаза Соколова удивленно расширились, негромко бросил:

— Вместе с цветами передали. Еще вопросы будут?

Не дождавшись ответа от изумленного и, видимо, по этой причине туго соображающего Ксюхиного сожителя, Влад развернулся и снова заспешил вверх по лестнице.

— Стой! — Денис догнал его у самых дверей в отделение. — Что ты хочешь сделать?

О, дошло!

Борясь с сильным желанием послать надоедливого парнишу на известные буквы (и так времени в обрез!), он озвучил еще раз свои дальнейшие действия:

— Нужно, чтобы к ней никого не пускали. Совсем никого. И ничего «левого» не передавали.

Когда Демидов увидел, что Денис снова открыл рот, собираясь что-то сказать, то решил, что тот будет возражать, абсолютно верно поняв его намерение ограничить доступ в палату девушки и ему, но Соколов в этот раз его поразил.

— Я могу дежурить у нее. Круглосуточно, — неожиданно предложил внести свой вклад в благородное дело охраны Ксю Денис, поддаваясь сиюминутному порыву. — И тогда точно до нее никто не доберется.

— Ты же работаешь, — Влад даже слегка опешил от горячности последнего, в душе сомневаясь, можно ли на него положиться.

— Не страшно, — разом отмел все колебания как свои, так и Демидовские, парень. — Отпуск возьму за свой счет… Или больничный… Решу, в общем. Это не проблема.

— Ну ладно, — не особо охотно согласился Демидов, понимая, что данное предложение, в принципе, развязывает ему руки, и он сможет всецело заняться дальнейшими поисками обидчиков девушки.

— У меня отец — врач, и он лично знает лечащего врача Ксюши, — Денис приводил все более весомые, по его мнению, аргументы, хотя, скорее всего, пытался в этом убедить себя. Ну а как иначе он сможет доказать девушке, что не только ее бывший «непонятно кто» делает все от него зависящее, чтобы ей помочь? Он тоже чего-то да стоит! — Я могу попросить его, и он обо всем договорится.

— Хорошо, давай, — Влад заметно расслабился, перестал спешить. Засунув руки в карманы, он прислонился к стене больничного коридора, с небрежной улыбкой поторопил «инициатора»: — Чего ждешь? Звони.

Соколов послушно полез в карман за телефоном и, поводив пальцами по экрану, отошел к окну, подальше от наблюдавшего за ним Демидова. Не для его ушей предстоящий разговор. Вряд ли родители встретят с воодушевлением его идею. Но отступать поздно…

Влад уже несколько минут крутил головой в разные стороны, провожая взглядами проходивших мимо него медиков, таким образом пытаясь подавить зудящее внутри нетерпение, и успевая краем глаза следить и за беседовавшим по телефону Соколовым. Тот уже откровенно нервничал и все никак не мог завершить разговор. Изредка до него долетали и сердитые реплики — встретив непонимание родных, парень начинал выходить из себя. Причем градус нервозности ощутимо повысился со вторым звонком, как понял Влад, от матери.

— Ничего серьезного… Я решил, что так будет лучше… На работе договорюсь, на крайний случай больничный сделаю… Мама, как ты не понимаешь?… Работу, если что, всегда можно найти…

Улучив момент, когда Денис мельком глянул в его сторону, Демидов несколько раз постучал пальцем по часам на запястье — давай быстрее, мол — и парень, еще раз что-то быстро проговорив в трубку, отнял телефон от уха.

— Ну что там? — не успел Денис подойти к нему, как Влад уже засыпал его вопросами. — Подвижки есть?

По тому, как тот стушевался, Демидов сразу понял, что ничего у того не вышло. И отец-врач помощи в налаживании контактов с местным доктором не окажет.

— Ладно, забей. Пошли, я сам договорюсь, — не счел нужным выслушивать оправдания облажавшегося «сожителя» бывший опер и направился на поиски ординаторской.

Надо же, пять лет прошло, а ничего в этой жизни, по сути, не изменилось. Если и оставались у врача последние сомнения в резонности и адекватности просьбы родственников пациентки, то и они рухнули под шелестом новеньких купюр, засунутых ему под многозначительным взглядом просителей в оттопыренный карман. Не стал Влад «светить» лишний раз «корочками» на глазах у Соколова, тот и так внизу чуть дырку на нем не прожег, когда он размахивал липовой «ксивой» перед охранником. Приберег на случай, если доктор окажется уж совсем несговорчивым, но нет, слава богу, пронесло.

— Ну все, ты тогда к ней, — давал последние наставления Демидов «напарнику», когда они шли к палате Ксении. — Сомневаюсь, конечно, что они вздумают проникнуть внутрь, но вот передать какую-либо дрянь, запросто. Запугать хотят, психологически задавить, сломать. Твоя задача больше в том, чтобы оказать ей моральную поддержку и защиту. И запомни, — Влад остановился и серьезно взглянул в глаза Денису, — никто, даже твои родители, никто, кроме меня, не могут к ней заходить. Ты все понял?

Удостоверившись, что Ксения больше не плачет, не рыдает беззвучно в подушку, а лежит спокойно, пусть и сжавшись в комочек под одеялом, теребя зажатый в кулачке край пододеяльника, Демидов смог наконец отбыть к сыну, возложив на «гражданского мужа» задачу объяснить Ксю, почему она теперь в палате будет не одна.

На родительское собрание в сад он прилично опоздал — к тому моменту, когда входил в весело разукрашенный «предбанник» группы, там тихо играли оставшиеся, видимо, на ночь несколько ребятишек. И Дениска в углу на маленьком стульчике рассматривал картинки в книжке. Увидев остановившегося на пороге «папу Лада», ребенок посветлел лицом и, отбросив на соседний стульчик книгу, помчался к пришедшему за ним взрослому. У Влада радостно забилось сердце — сын ждал, грустил, пока его не было.

— Извините, раньше не смог, — виновато произнес он, прижимая к себе сына. — Работа…

Воспитательница, незнакомая, которую Демидов не видел ни в его первый визит сюда, ни во второй, понимающе улыбнулась.

— Вы вовремя успели, — она взглянула на часики. — Еще бы десять минут, и мы закрылись.

— Много я пропустил, на собрании-то? А то первый раз… и не пришел…

— Нет, не особо, — воспитательница ласково погладила Дениса по голове и с улыбкой его спросила: — Ты у нас кем будешь на утреннике? Медведем?

— Мишкой буду, — тряхнул ребенок головой.

— Вам нужно костюм медведя найти, — перевела взгляд на отца женщина, — и стишок выучить.

Она прошла вглубь комнаты к письменному столу и, порывшись там среди бумажек, вернулась с небольшим листком со словами медведя.

— Нужно уже начинать понемногу учить, чтобы к утреннику выучить.

Влад бегло пробежался по стиху. Восемь строчек всего. Прямо сегодня и начнут учить! Вместе!

— А костюм можно найти напрокат, адреса есть в группе в вацапе. Если вас там нет, я добавлю, — догадалась она по выражению лица Влада, что здесь возникла маленькая заминка. — Наши костюмы, если честно, уже не очень. Растрепались все.

— С этим проблем нет, — успокоил Влад воспитательницу и, продиктовав ей номер своего мобильного, повел сына переодеваться.

Они распрощались с воспитательницей, помахали рукой сторожу, закрывшему за ними калитку на замок, и отправились домой.

В кармане несколько раз пропищал сотовый — группа, в которую Влада только что добавили, активно обсуждала предстоящий утренник, выбор подарков и костюмов. Он отключил звук чата и, сдернув вниз шторку уведомлений, увидел неотвеченный звонок от Лены. Надо же, он даже не слышал, когда она звонила. А ведь она обещала вечером ждать их с ужином, правда, он не ответил ей ни да ни нет. Некрасиво будет, если он ей хотя бы не перезвонит. Объяснит, что с сыном, что у них много дел, и вежливо откажется от приглашения.

— Тем более, когда ты будешь ребенку ужин готовить? На время посмотри. Ему уже скоро спать пора, — казалось, Лена не сомневалась в том, чего хочет, и открыто говорила об этом, тем самым обезоруживая Влада. — А у меня уже все готово.

По большому счету, оно и правильно. Они уже взрослые люди и ходить вокруг да около как нерешительным подросткам им не пристало. Раз Лена сразу приняла тот факт, что у него есть сын, который стоит для него на первом месте, то и он высасывать из пальца проблем не будет.

— Есть хочешь? — повернулся к сидящему на заднем сиденье Дениске Влад и, в ответ на его «Хочу», сказал: — Тогда поедем к тете Лене. Идет?

Глава 24

Знакомство с «тетей Леной» прошло вполне удачно, если не считать того, что поначалу Дениска стеснялся, вел себя скованно и разговаривал через раз. Впрочем, так же он себя вел и в первые дни общения с отцом. Это у Вороновых дома он чувствовал себя «как в своей тарелке», шумел, кричал, бегал, как и подобает ребенку его лет, здесь же он был сама скромность.

Подстегиваемый «папой Ладом», он прошел в зал и терпеливо дожидался ужина, сидя молча в уголке дивана. Сложил ручки аккуратно на коленках и почти не двигался. Смотрел найденный Владом на висящем на стене телевизоре его любимый детский канал, но без особого энтузиазма. Глаза не светились интересом.

Влад сидел тут же, рядом, пытаясь в ворохе сообщений в чате детсадовской группы разобраться, куда бежать за костюмом медведя на утренник — слишком много было лишней информации в рассуждениях родителей о том, где лучше и качественнее ателье или магазин. Да уж, нужно будет поинтересоваться у Ксю, как она собиралась решать эту «проблемку».

Когда приглашение к столу последовало, отец протянул руку сыну, и тот ее принял. Скользнул глазенками снизу вверх на Влада, послушно слез с дивана. Так же без слов позволил увести себя в ванную, помыть руки.

На кухонном столе уже дымились три тарелки: одна побольше — для Влада, две поменьше — для хозяйки и маленького гостя. Глаза Дениски загорелись при виде вазочки с конфетами в ярких обертках, но, когда, заметив это, Лена предложила ему выбрать понравившиеся, мальчик вежливо отказался.

— Нет, спасибо, — сказал тихо, качая головой.

— Правильно, сначала покушать надо. Да, сына? — Влад, приподняв Дениса, усадил его на стул и пододвинул к столу. Сам опустился на уже ставший ему привычным диванчик. — Ешь давай, — кивнул сыну, видя, что он не притрагивается к еде. — Тетя Лена специально для нас готовила.

Денис кинул косой взгляд на улыбающуюся ему «тетю Лену», сидящую от него по правую руку, потом так же быстро глянул налево, на отца, и уткнулся в тарелку. Но вилку при этом взял.

Лена пододвинула к нему салат, ласково предложила:

— Кушай.

Денис, зажав вилку в кулаке, насадил на нее котлету и, больше не глядя по сторонам, осторожно вонзил зубки в фарш. Тогда и отец взялся за столовые приборы, с любовью и гордостью взирая на сына…

Домой они вернулись уже ближе к десяти, когда Демидову-младшему уже давно пора было спать. Всю дорогу до дома он сидел, клюя носом. Влад и сам не ожидал, что их визит-знакомство настолько затянется. Зато и результат имелся положительный — Лена пообещала до выходных придумать что-либо с новогодним костюмом. Он не просил, она сама предложила, а отказываться он не стал.

Припарковавшись на своем обычном месте, Демидов бережно вытащил из салона полусонного Дениса и, заблокировав автомобиль, с сыном на руках неторопливо пошел к подъезду, стараясь не поскользнуться на подмерзшем снегу. Когда входил в дом под монотонное пиликанье домофона, вспомнил, что в сегодняшней суматохе так и не съездил на СТО, не проверил сигналку. Не дай бог, и эта ночь окажется беспокойной!

Пока раздевал сына, аккуратно укладывал его в наспех разобранную постель, мысли о сошедшей с ума сигнализации отошли на второй план. Не зажигая света, кроме как в прихожей, Влад крадучись передвигался по квартире, сам готовился ко сну. Задергивая штору, невольно всмотрелся вниз, в бездонный колодец двора, где отдыхала его «Kia», но ничего не увидел. Каких-то десять-пятнадцать минут назад прилегающая к входу территория слабо освещалась лампочкой над козырьком подъезда, сейчас же все было погружено во тьму.

На всякий случай положив брелок от машины на прикроватную тумбочку в пределах досягаемости, Влад лег рядом с сыном. Долго смотрел на него, сладко сопящего, раскинувшего руки в разные стороны, и улыбался. Ему было хорошо и спокойно. Мечты сбываются, сказал бы с уверенностью, если бы сейчас и Ксю была рядом, но на то они и мечты, чтобы не сбываться полностью. Потом его мысли перескочили на Лену, на ее греющее душу отношение к нему и сыну, а засыпал Демидов все с теми же думами об обидчиках Ксении и его кровожадных планах касательно них.

Когда сигналка резко завыла в ночи, он вздрогнул от неожиданности. Спросонья не сразу сообразив, в какую сторону тянуть руку, чтобы заткнуть неугомонную систему, несколько секунд шарил под кроватью, прежде чем вспомнил, что брелок находится где-то в районе головы. Механический вой оборвался почти одновременно с репликой Дениса, внезапно севшего на постели:

— Мама…

Ребенок непонимающе оглядывался, пытаясь определить, где находится.

— Спи, — прошептал ему Влад, одновременно укладывая его обратно.

— Где мама? — Денис потер глазки и снова принял сидячее положение. В темноте зрачки его блестели и не отрываясь смотрели на отца. — Когда мама придет?

— Мама скоро придет, сынок, — в душе отец на чем свет стоит поносил проклятую сигнализацию. И было за что. — Ну ты чего, Денис, ты же мужик, — склонился он над опустившим голову и вновь поднесшим к глазам кулачки ребенку.

— Я к маме хочу, — прошептал мальчик со слезами в голосе и яростно затер глазки.

— Иди ко мне, — привлек к себе Влад сына и, положив его на себя, погладил по спинке, по волосам. — Утром проснемся, сразу же маме позвоним, узнаем, когда она вернется, — уговаривал Дениса, а сам млел от счастья, от тепла его родного тела, от маленьких ручек, доверчиво обвивших ему шею.

Так и заснули вдвоем, в обнимку. Демидов не стал больше включать сигнализацию, будучи уверенным в том, что даже угнанный автомобиль не стоит того, чтобы нарушать покой его чудесного сынишки.

Утром, как и обещал Влад, они сразу же после пробуждения позвонили Ксении, и воодушевленный общением с матерью ребенок с особым рвением помогал папе Ладу готовить завтрак. Так же дружно и быстро помыли посуду и, боясь опоздать в сад, выскочили из квартиры впопыхах.

Машину, к счастью, никто не угнал, ничем не облил, гвоздями не исцарапал. И колеса все были целые, в чем Влад убедился, для надежности пнув каждое пару раз. Сегодня он точно загонит машину на техосмотр и попросит, чтобы с электроникой наконец-то разобрались.

Нет, все-таки, это не дело, возить Дениса в такую даль по утренним пробкам. Удобно, конечно, что вечерами сад работал намного дольше, чем все остальные дошкольные учреждения, но утром, например, ребенок мог бы еще поспать немного. Демидов решил вопрос перевода сына в детсад поближе как-нибудь прозондировать — может, у Воронова связи в управе образования найдутся.

Распрощавшись с Дениской до вечера, Влад прикинул примерный план действий на грядущий день. Первым делом он съездит на работу, отметится, так сказать, у подчиненных, а затем по личным делам — встреча со следаком по Ксюшиному делу (ознакомить товарища с анонимной писулькой да и, вообще, узнать, как продвигается расследование), а потом неплохо было бы по друзьям-коллегам Соколова пробежаться (как раз пока он сам выполняет роль сиделки Ксю — под ногами лишний раз мешаться не будет). Осталось выяснить данные этих друзей да место его работы.

Припарковавшись у своего офиса, на недавнем «поле боя», Демидов вытащил оба телефона, свой и Ксюшин. На смартфоне девушки не было ничего интересного, кроме пары-тройки сообщений от университетских подруг или знакомых, да рекламных рассылок, поэтому, пролистав чаты, Влад отложил ее телефон, а со своего набрал последний, значившийся в исходящих.

— Привет, — еще раз поздоровался с Ксенией, отметив про себя, как быстро она ответила на звонок. Всего лишь два гудка, да и то, второй оборвался, так толком и не начавшись. — Как самочувствие? — дождавшись ее ответа, приступил к тому, зачем позвонил: — Твой где? С тобой? Рядом? — и слегка напрягся, услышав ее:

— Он в коридоре, разговаривает.

— С кем?! — первой же мыслью мелькнуло, что неизвестные недоброжелатели предприняли-таки попытку подобраться вплотную к Ксю!

— К нему мать пришла, — успокоила его девушка.

— По поводу?

— Не знаю, — равнодушно ответила Ксения, — думаю, хочет, чтобы он на работу пошел.

— Вот оно что, — призадумался Влад, а затем поинтересовался: — Кстати, о работе, — вот и удачный повод подвернулся, чтобы не привлекать внимания к собственным вопросам. — Где он работает? — спросил как бы между прочим.

— В… Банке, в международном отделе, кажется. Точно не помню.

Судя по ее тихому, ровному голосу, она ничего не заподозрила. Ну что ж, пока ему хватит. И кстати, вовремя мать к нему пришла — Соколов не услышал, о чем они с Ксю беседовали. И его посещение места работы парня останется пока втайне.

— Ладно, я к тебе еще сегодня заскочу вечером, — увидев, как по аллее, ведущей к входу в здание, торопливым шагом идет Лена, Влад поспешил завершить беседу. Бросил взгляд на часы — половина девятого, что-то рановато она. Вынув ключ из замка зажигания, он толкнул плечом дверь.

Заметив сначала машину Влада, а потом и его самого, остановившегося в ожидании нее прямо посередине дороги, Лена еще больше ускорила шаг. Улыбающаяся, раскрасневшаяся от свежего морозного воздуха, она радостно кинулась в объятия мужчины, тут же сорвавшего с ее губ поцелуй.

— Ты чего так рано? — Влад прижал девушку к себе, бегло окинул взглядом прилегающую территорию. Нет, ему было все равно, если их увидят коллеги и знакомые, но все же пока не хотелось афишировать их отношения. Еще раз наклонившись к ней, снова чмокнул в губы.

— А я знаю, что ты всегда рано приходишь, вот и хотела застать тебя одного, — звонко засмеялась Лена, откинув голову назад и хитро, выжидающе глядя на него.

— Зачем? — не смог не улыбнуться и Влад. Близость этой девушки, ее поведение и слова действовали на него возбуждающе.

— Соскучилась, — жарко выдохнула она, и Демидов понял, что похожее чувство испытывает и он.

— Пойдем, — потянул он ее в сторону ограды, не желая больше терять времени. И правда, пока в офисе никого нет, почему бы и не побыть им вдвоем.

Они заперлись в его кабинете на ключ и, словно подростки, впервые, тайком от родителей пробующие запретное, предались ласкам — благо, офис находился на втором этаже (нет риска быть увиденными посторонними). А постепенно оживающие коридоры за тонкими, звукопроницаемыми дверями придавали ласкам больше остроты и пикантности.

Когда за стенкой из офиса, также относящегося к его фирме, зазвучали знакомые голоса, Лена вывернулась из объятий Влада и, томно глядя на него, принялась застегивать вылезшую из юбки-футляра блузку.

— Все, хватит, — часто дыша, она призывно смотрела на него и облизывала еще не остывшие от жарких поцелуев губы. — Хватит, — счастливо засмеялась, когда Влад, резко дернув ее на себя, снова приник к шее. — Ну хватит, Влад, — воскликнула смеясь, когда поняла, что любовник прерываться не хочет. — Вдруг увидят!

Влад с сожалением оторвался от нее, принялся приводить и себя в соответствующий вид.

— Где обедаешь? — спросил, заправляя рубашку в джинсы.

— Домой пойду, — игриво ответила Лена, руками поправляя растрепавшуюся прическу. — А что?

— На меня тоже накрывай, — распорядился Влад, усаживаясь в кресло, давая понять, что пора работать.

— Конечно, — расплылась в довольной улыбке девушка, отпирая замок и выходя в коридор, не забыв при этом послать мужчине воздушный поцелуй.

Не отсидев на рабочем месте и часа, Демидов сорвался в банк Ксюхиного ухажера. Найти адрес головного офиса в интернете не составило труда, как и выяснить организационную структуру банка. Действительно, было такое подразделение по работе с зарубежными партнерами, и именно туда Влад и направился, желая успеть до обеда. По дороге созвонился со следаком, ведущим дело о нападении на Ксю, предварительно обрисовал ему текущую ситуацию. Тот удивил его вопросами о Денисе Соколове, отношениями в семье Ксю — оказывается, бабка-соседка видела, как ее «муж» в вечер избиения выскочил из дома во взвинченном состоянии и даже с силой хлопнул дверью. Следак прямо так и спросил: «Не мог ли сам Соколов накинуться на потерпевшую?», на что Демидов, вспомнив слова Ксении, дал категоричный отрицательный ответ.

Сам Дениска на Ксю не нападал, а вот кто-либо из его окружения — запросто мог. Но об этом Влад пока предпочел умолчать. Это выяснит он сам. Хотя… хотя он бы не скидывал все-таки со счетов и самого «влюбленного» — кто знает, может, он не тот, за кого себя выдает. И первый шаг к раскрытию подноготной и всех тайн Соколова (если они у него были) Влад уже сделал — уже через полтора часа он сидел в кабинете директора филиала, привычно воспользовавшись своими «волшебными» корочками. Не открывая причины своего визита, просто попросил охарактеризовать их нового сотрудника как профессионала и как человека. Личные связи, служебные… Какие-либо замечания, бросающиеся в глаза необычности…

Ничего… Пустота… Как и в случае с Ксенией, все прилично, без подозрений.

Поблагодарив персонал банка, немного разочарованный Влад сел в машину и, мысленно пребывая где-то в параллельной реальности, выстраивая возможные логические цепочки во взаимоотношениях Ксю с остальным миром, чисто на автомате ехал по прямой. Поняв, что едет в сторону, отдаляющую его от своего района, решил перестроиться в правый ряд. Увидев в боковом зеркале, что справа машины наблюдаются где-то в отдалении, включил поворотник и, нажав на газ, крутанул руль. Авто пошло на обгон. Впереди зелено заморгал светофор, и Демидов вжал педаль тормоза в пол. Внезапно, вместо ощущения плавного сопротивления, нога словно провалилась в пустоту. На щитке приборов зажегся красный глазок. Неполадки в тормозной системе… Влада кинуло в пот…

Глава 25

Ксения проснулась от ожесточенного шепота, доносившегося откуда-то со стороны двери. Голоса она узнала сразу — Денис и его мама, они жарко о чем-то спорили. Что-то по поводу работы? Или ей показалось?

У изголовья вибрировал мобильник, также внесший свой вклад в ее пробуждение. Снова Влад… Они уже разговаривали с утра, вернее, Дениска разговаривал с полусонной мамой, после чего Ксения снова провалилась в сон и по-настоящему проснулась только сейчас.

Обычные реплики про самочувствие, про Дениса, про его работу и обещание заглянуть после обеда. Уже почти как само собой разумеющееся, не вызывающее ни малейшего отторжения.

Ксения спустила ноги на пол, накинула на себя халат. Голова уже практически не кружилась, не болела, немного давала о себе знать легкая слабость и все. Спрятав в кармашке халатика туалетную бумагу, она осторожно приблизилась к двери и выглянула в коридор.

— Здравствуйте, — поздоровалась, увидев будущую свекровь.

Та, тут же оборвав явно неприятный для обоих разговор, буркнула сердито, почти не глядя:

— Доброе утро.

— Ты куда? — сразу же всполошился Денис, порываясь взять девушку под локоть. — Тебя проводить?

— Спасибо, я сама, — задержавшись на пороге ровно настолько, чтобы миновать мать с сыном, Ксения на еще нетвердых ногах неуклюже пересекла коридор и скрылась в туалете.

Боже, ну и видок! Увидев собственное отражение в зеркале, девушка ужаснулась. Она, конечно, представляла, что все примерно так и выглядит, но лицезреть такую красоту воочию было нелегко. Неудивительно, что все болело, и кожа была словно чужая.

Пользуясь тем, что та часть туалета, где она сейчас находилась, запирается изнутри, Ксения стянула халат и, задрав ночнушку, рассмотрела спину в мутном, в серых разводах, зеркале. Немудрено, что она испытывала дискомфорт — чуть ли не вся спина расцвела бордовыми пятнами разных расцветок и размеров. На бедрах — та же картина. Мало приятного… Хорошо хоть кровить перестало и тянуть низ живота, но спираль однозначно придется убрать, а то страшно.

И Денис про нее узнал. Так некстати…

Денис…

Что он здесь делает со вчерашнего вечера? Она-то после принятого успокоительного вырубилась, так толком и не поняв, зачем Влад привел Дениса. Еще букет этот жуткий… При воспоминании о нем снова стало как-то нехорошо — как будто неведомая теплая волна затопила с головой, одномоментно лишив опоры под ногами, и закружила в неистовом танце. Захотелось вырваться из этой удушающей волны как из адовой парилки, с каждой секундой становящейся все горячее и горячее.

Плеснув в лицо ледяной воды в поисках желанного глотка свежести, Ксения распахнула дверь и чуть ли не выбежала в коридор, где было намного прохладнее. Прислонившись лбом к холодной стене, закрыла глаза, чтобы тут же над плечом услышать заботливое:

— Что с тобой? Тебе плохо?

Но забота в голосе Дениса почему-то вызвала отнюдь не благодарные чувства, а лишь глухое раздражение — ей так хочется побыть одной, чтобы прийти в себя, а нужно что-то отвечать, как-то реагировать на его сочувствие. Это выше ее сил…

Негромко застонав, она снова «пересекла дорогу» и скрылась у себя в палате. Парень как хвостик следовал за ней, неизменно взывая:

— Ксюша… Ксюш…

Девушка легла на кровать и в изнеможении прикрыла глаза. Вот сейчас ей точно не до Дениса. Внутри, казалось, дрожит и бьется в истерике каждая клеточка.

— Ксюш, завтрак, — напомнил через некоторое время чувствующий себя не в своей тарелке парень. Приход матери раскачал его «подвешенное» состояние, а игнор Ксении усугубил его.

— Не хочу, — еле слышно ответила девушка, добавила еще тише: — Сам поешь.

— Ксюш… — снова сделал попытку нарушить повисшее молчание Денис, но она его прервала, с отчетливой досадой в срывающемся голосе:

— Денис! Пожалуйста! Помолчи! Я не хочу говорить!

Понимала, что так нельзя, что ведет себя по-свински, но иначе не могла.

Сколько так пролежала, стараясь унять гулко бьющееся сердце и совладать с дрожащими пальцами рук, не знала. Наверное, очень долго, потому что, когда периодически чуть приоткрывала глаза, всегда находила Дениса в другой точке палаты, хотя не сказала бы, что он двигался суетливо и быстро. Он перемещался по комнате, как хотел и когда хотел, тем самым вызывая в ней непонятную злость. Испытывая непреодолимое желание встать и тоже «погулять» по палате, но не имея возможности сделать это из-за мешающегося парня, Ксения раздражалась все больше и больше, но вскоре нашла выход — просто отвернулась к стенке, зажмурилась и заткнула уши, представила, что она одна, сидит в маленьком закутке за плотной шторой, скрывающей ее ото всех. И мир перед ней как на ладони, за прозрачным и чистым стеклом. Она видит всех, ее не видит никто.

Денис наконец-то затих, устроился на свободной кровати, замер в положении полулежа. Его взгляд рассеянно бродил по комнате, изредка возвращаясь к безмолвной фигуре девушки на противоположной кровати. Мысли, до этого сбившиеся в бесформенный клубок колючей шерсти, теперь расправлялись и скручивались в тугую, но не менее жесткую, нить. В памяти давно уже застыл несмываемым пятном далекий разговор с Вороновым, а свое чересчур уверенное «женюсь» царапало душу. Недоумение, сменяющееся на жалость, в глазах отца неотступно висело перед мысленным взором.

Лох, он просто лох… Сам загнал себя в ловушку, поведясь на собственные благие порывы и не желая видеть дальше своего носа. Что тогда, несколько лет назад, что вчера! Пока он сидит здесь как прикованный, выполняя «почетную» и, видимо, совершенно ненужную ей, но нужную кое-кому другому, миссию защитника Ксю, этот «кое-кто» тем временем позорит его перед коллегами и пойдет дальше позорить его перед друзьями! С работы уже прилетело сообщение о том, что его внезапный больничный слегка напряг руководство, а вот появление по его душу мента с вопросами уже в открытую заставил начальство нервничать. Они так не договаривались!

Видя, что в данный момент Ксю явно в нем не нуждается, Денис резко поднялся с кровати так, что та заскрипела, и вышел в коридор с телефоном в руке.

— Какого фига ты ко мне на работу поперся? — не считая нужным здороваться, прошипел он в трубку.

— У вас там все нормально? — даже не стал вникать в его болтовню Демидов.

— Это ведь был ты? С ментовскими корочками?

— Слушай, не до тебя сейчас, — Влад бросил трубку.

Вслед за частыми гудками прилетело еще одно зубодробильное сообщение от брата — вечером дома был грандиозный скандал, когда выяснилось, что отец все-таки пошел ему навстречу и походатайствовал о «липовом» листке нетрудоспособности. На несколько долгих минут парень просто «завис» в коридоре, очнувшись только тогда, когда поймал на себе удивленные взгляды медперсонала. Чисто на автомате, не желая никому мозолить глаза, он вернулся в палату, и лицо его при этом говорило само за себя.

— Что-то случилось?

Ксения теперь сидела в кровати и с повышенным интересом не спускала с него глаз.

Денис качнул головой, не задумываясь о том, что его жест можно трактовать двояко — то ли отмахнулся от ее вопроса, то ли сказал нет. Мысли были заняты другим — получается, его вводят в курс дела, только тогда, когда это выгодно; если нет — то можно и не утруждаться особо и, более того, вообще водить за нос, что ли?!

Один за другим в голове всплывали все случаи подобного утаивания правды. Что было больнее всего, так это то, что если вот так, навскидку, то почти вся их история любви с Ксю состояла из вот такой вот полулжи-полуправды. И если даже неправду с сыном, браком он мог еще понять (ей было стыдно говорить о бывшем своем опекуне), то уж обман в том, что касалось только их отношений, был выше его понимания. Чего стоит ее молчание по поводу аборта, спирали! Зато то, что у них «проблемы в постели», выходит, знают все, кроме него! С кем она обсуждает подобное за его спиной?! Неужели с Демидовым?!

— Что-то случилось? — повторила Ксения, так и не дождавшись ответа, и устав гадать по лицу парня. Он так резко встал и вышел из палаты, что ее и без того взвинченная душа прямо-таки забилась в панике. — Денис, почему ты не отвечаешь? — настал ее черед жаждать беседы, и слишком затянувшееся молчание со стороны парня действовало на нее одновременно и раздражающе, и угнетающе. — Денис!

Он посмотрел на нее долгим взглядом, в котором читалась легкая отстраненность вкупе с необъяснимой тревогой. Или уже это ей везде мерещится что-то плохое?

— Что ты молчишь? — повторила она, чувствуя, как сжимается сердце под его взглядом с тем, чтобы в следующую секунду забиться словно в припадке. — Говори!

Не иначе как ему позвонил Влад, чтобы сообщить ужасную новость!

Губы Дениса шевельнулись, но Ксения ничего не разобрала. В ушах гулко стучало сердце, вместо того чтобы тихо и незаметно биться в грудной клетке.

— Что?! — чуть ли не закричала она, пугаясь собственного крика еще больше.

Парень, видя, что ситуация начинает выходить из-под контроля, бросился к кровати, присел на самый краешек. Взяв в руки дрожащие ладони Ксении, постарался придать собственному голосу максимально спокойный и убедительный тон.

— Ничего не случилось, — увещевал он, с беспокойством вглядываясь в ее лицо.

— Кто тебе звонил?! — девушка тяжело и часто дышала. Беспрестанно скидывала с себя руки Дениса, в то время как он снова и снова пытался совладать с ее трясущимися пальцами. Посторонние прикосновения были ей до жути неприятны. — Кто?!

— Никто не звонил, — он наконец оставил в покое ее ладони. — Я сам звонил. Брату, — отвел мимолетно взгляд в сторону и снова посмотрел на нее долго, проникновенно. Так, словно хотел что-то сказать глазами, будучи уверенным в том, что слова она не воспринимает. — Успокойся, пожалуйста.

— О, господи!

Закрыв лицо руками, Ксения с тяжелым вздохом откинулась обратно на постель. Пролежав так неподвижно некоторое время, выровняв более-менее учащенное дыхание, отняла руки от лица.

— У него все нормально? У родителей?

В ответ на молчаливый кивок парня спросила:

— Почему ты не на работе?

Денис как-то криво улыбнулся, неловко пожал плечами.

— Я так решил.

— Зачем? — шедшая на убыль внутренняя дрожь пробрала с новой силой. — Эти цветы… от кого они?

— Я не знаю, — честно признался он. Заметив, как расширился единственный видимый глаз Ксении, поспешил ее успокоить: — Не переживай, мы обязательно их найдем.

— Мы? — эхом повторила она.

— Полиция… Влад, — наверное, впервые Денис смог произнести имя Демидова без ощущения привычной мерзости.

— Влад?

Девушка перевела взгляд на стену, обдумывая услышанное. Влад обещал ей помочь, и вера в то, что он помогает, вот сейчас, в данную секунду, наполнила ее приятным теплом.

— Это он сказал тебе быть здесь? — Ксения вновь смотрела на Дениса. Зная Влада, легко можно было предположить что-то подобное.

— Почему он? Я сам.

— Это правда?

— Ты мне не веришь?

Невольная обида, сквозившая в голосе парня, не укрылась от Ксении. Ну да, после всего, что он для нее сделал…

— Зачем?

Этот вопрос не давал ей покоя.

— Просто чтобы ты была спокойна.

Денис надеялся, что этим девушка и удовольствуется, но его ответ, наоборот, заставил ее вновь приподняться в кровати.

— Ты думаешь, будет что-то еще? — ее голос зазвучал чуть громче, выдавая вновь включившуюся тревогу. — Поэтому ты такой нервный?

— Ксюш, — и хоть терпение парня было уже на исходе, выдержка все же ему не изменила. — Это ты сейчас нервничаешь, — он сделал попытку уложить ее, но безуспешно. — Тебе нужно успокоиться. Хочешь, я попрошу дать тебе успокоительное и ты поспишь?

— Я только что проснулась, — Ксения сама опустилась на подушку, но настороженного взгляда с Дениса не сводила. Не прошло и минуты, как она снова села. — Ты нервничаешь, я это чувствую.

Он молчал, потому что уже понял, что ее не удовлетворит никакой другой ответ, кроме признания ее правоты. Перечить ей сейчас — лишь еще больше раздражать ее. Надеялся, что она сама отвлечется на что-то иное или же попросту успокоится.

— Что не так?

Пусты его надежды.

— Скажи мне, о чем ты думал, когда вернулся в палату?! — потребовала Ксения, ставя парня перед непростой дилеммой. — Нам угрожает опасность?! Тебе, мне, Денису?!

— Да нет же!

Девушка загнала его в угол. Признаться в том, что действительно его беспокоило, он не мог, но и скрыть истину за правдоподобной в данном случае ложью было бы жестоко по отношению к ней. А придумать иную причину его озабоченности у него не получалось, мозг отказывался хитрить.

— Скажи мне правду, Денис!

— Да ничего нам не угрожает! — тут вспылил и он, не сдержался: — Это совершенно другое!

— Что именно?!

— Ксюш, давай потом, — парень попытался как-то договориться, выкрутиться, но не срослось.

— Нет, я хочу знать сейчас! — она даже пододвинулась к нему ближе, заглянула в глаза. Зацепила взглядом так, что не оторваться, не выпутаться, не избежать откровенного разговора. — Скажи мне, — давила тихим голосом как многотонным прессом. — Что тебя тревожит?

И он сдался. В конце концов, от этой темы не уйти, а о том, чтобы сберечь ее чувства… Его чувствами тоже не особо дорожат…

— Хорошо, — Денис подался к девушке, чуть склонил голову набок, вернул ей пристальный, испытующий взгляд. — Когда ты сделала аборт?

— Что? — Ксения отшатнулась. Меньше всего она ожидала упоминания прерванной когда-то беременности. И постановка вопроса была такова, что не оставалось и тени сомнения в том, что Денис в курсе. Сказать, что это неправда, не получится.

— Аборт, — подтвердил застывший в ее глазах вопрос парень. — Когда ты его сделала?

— Какая разница?

Девушка опустила голову, отодвинулась от него.

— Есть разница. Для меня есть. Он был от меня?

— Я тебе не изменяла, если ты об этом, — она гордо вскинула голову.

— Я не об этом, — прервал ее Денис, поднимаясь с кровати, но не разрывая зрительного контакта с Ксенией. — Я и так думаю, что это был мой ребенок. Когда ты от него избавилась? Перед тем как поставить спираль? Ничего мне не сказав!

Ребенок… Избавилась… Не сказав…

Она вновь почувствовала себя беспомощной, испуганной девчонкой, у которой один ребенок ждал ее дома с ожогами, а второй умирал в ней под равнодушное жужжание медицинского пылесоса. С новой силой всколыхнулось в душе то отчаяние, когда Денис ушел, оставив на больничном окне ключи поверх официальной бумажки, поставившей крест на красивой истории ее любви. Стало так больно, как будто надежды и мечты рушились прямо сейчас где-то внутри нее.

— Ты же знала, как я хочу, чтобы у нас был….

— Ты же сам повел меня к врачу! — Ксения больше не могла выслушивать упреки «правильного» Дениса. Больше не хотела чувствовать собственную ущербность, словно она только и делала, что всегда косячила, косячила и косячила. — Будто вещь, которая может испортить тебе жизнь! Сам говорил, что пока не время! А потом даже не спросил! Не хотел знать!

Голос ее оборвался на высокой ноте. Она зажмурилась, чтобы удержать наворачивающиеся слезы, унять мучительное, болезненное волнение.

— Так это было… — начал понимать непоправимость и ошибочность своих суждений парень. Пазл в голове сложился сразу же. Если бы он мог вернуть время назад, хоть на пять минут…

— А если бы я тебе сказала, что тогда?! — вскричала Ксения, вскидывая голову и отталкивая взглядом вконец растерявшегося Дениса. По щеке ее текла слеза. — Что бы ты сделал?! Что?!

— Ксюш, я…

— Уходи! — заплакала девушка, лицо ее скривилось. — Я не хочу тебя видеть! Я не хочу тебя знать!

Сжав в кулачках одеяло, Ксения уткнулась в коленки и громко зарыдала.

— Ксюш, прости, — топтался возле нее Денис, не зная, как к ней подступиться, как утешить ее.

Протянув руку, несмело дотронулся до ее волос. Погладил, но она дернулась. Не переставая плакать, отмахнулась от него рукой.

— Я люблю тебя! — прибег к словам, которые обычно с девушками срабатывают.

Но Ксения была необычной девушкой.

— А я тебя — нет! — прорыдала она, забиваясь от него к стенке. — Я тебя ненавижу! Ненавижу! Уходи!

Глядя на то, как она яростно и непрерывно бьет кулаком по постели, омывая слезами стену, Денис невольно сделал шаг назад. Сейчас бесполезно пытаться объясниться. У него опустились руки. Она успокоится, и они поговорят. Он обязательно извинится. Нужно только подождать.

— Ксюш, я в коридоре побуду, хорошо? Ты успокойся.

Еще одна попытка сгладить остроту ситуации.

— Нет, уходи!

— Я не уйду, — твердо заявил парень, но и Ксения была неумолима.

— Я скажу Владу! Он тебя сюда не пустит! Не пустит!

Это было последнее, что она прокричала ему в лицо, а потом упала на постель и с головой зарылась в подушку. Ее глухие рыдания еще долго стояли в ушах у Дениса.

Глава 26

Влад оглох от пронзительного гудка собственного автомобиля под аккомпанемент возмущенных сигналов, несущихся со всех сторон. Руки, намертво вцепившиеся в оплетку руля, заломило от напряжения. Нога отчаянно пыталась нащупать под собой хоть малейший намек на сопротивление педали. В глазах зарябило от разбегающихся из-под машины оранжевых жилетов дорожных рабочих. Глухой, но в то же время мягкий удар положил конец самым кошмарным секундам его жизни, и его кинуло вперед, навстречу летящему в стекло снегу.

Ему потребовалось еще несколько долгих секунд, чтобы проникнуться замершей перед глазами картиной и всей ситуацией в целом. Над капотом громоздился огромный рыхлый сугроб, по чудесному стечению обстоятельств оказавшийся здесь, на обочине не особо заснеженных московских дорог. Это коммунальщики старались всю ночь, сгребая в одно место весь выпавший за предыдущие сутки снег в данном районе. Может, ему стоит поблагодарить хотя бы мысленно незнакомых ему рабочих, не успевших перекидать его «подушку безопасности» в стоявший тут же с голодным кузовом грузовик, готовящийся отвезти всю эту кучу снега загород.

На ватных ногах Влад вывалился из машины, ловя на себе удивленные, сочувствующие, местами откровенно напуганные взгляды. Застывшие вокруг его зарывшегося капотом в сугроб автомобиля фигуры постепенно отмирали, начинали двигаться, продолжая свой путь, но не переставали оглядываться на место происшествия и незадачливого водителя. Около машины сгрудились дорожные рабочие, в своих спецовках напоминающие снегирей с ярко-горящим оперением — они осматривали машину, заглядывали под капот, восхищенно посвистывали и цокали. Прикинув траекторию своего короткого, но жуткого пути, Демидов понял, что ему реально повезло. Проскочить через четыре «встречки», не зацепить ни один автомобиль и вписаться в сугроб, погасивший удар, — это, действительно, чудо!

Холодный воздух приятно студил голову, помогал утихомирить, привести в порядок разбежавшиеся, разлетевшиеся от шока мысли. Впрочем, одна мысль, первой же сформировавшись во взбудораженном рассудке, затормозила бег всех остальных, но спровоцировала взрыв мурашек по всему телу — а если бы с ним сейчас был в машине Дениска?! Если бы эти чертовы тормоза отказали тремя часами ранее?!

В пребывающий все еще в оглушении слух с трудом прорвался знакомый звук — рядовая, навязчивая мелодия телефонного звонка. Нащупав в кармане мобильник, отметив при этом про себя, что пальцы мелко дрожат, Влад выудил вибрирующий гаджет. Увидев, кто звонит, абстрагировался на мгновение от собственной проблемы, позабыл об идиотском «нервяке».

Соколов… Что-то с Ксю?

Ага, как же…

— Слушай, не до тебя сейчас, — отмахнулся от справедливых, но абсолютно не к месту, предъяв Ксюхиного «стража». Издалека, рассекая уплотнившийся поток движения, с мигающими маячками к нему уже неслась бело-голубая ДПС-ка. Принесла же нелегкая! Сейчас начнется цирк…

Не питая иллюзий по поводу последствий своего непреднамеренного, но все же выезда на «встречку», да еще и с пересечением «сплошной», и прекрасно отдавая себе отчет, что это не авария, а лишь нарушение ПДД, Демидов предпринял вполне естественную попытку «договориться» с инспектором — грузным усатым капитаном предпенсионного возраста. Да, в колонию его за это не вернут, и штраф не пугал, но напрягало возможное лишение прав и необходимость таскаться в суд. Как будто ему больше заняться нечем!

— Здесь камеры, — понимающе шевельнул усами мужик и ткнул пальцем куда-то себе за спину.

Приготовив чистый бланк и щелкнув ручкой, он принялся заполнять протокол, одновременно вникая в объяснения Влада по поводу непредсказуемого поведения его машины. Покивал сочувствующе и, может, почувствовав в нем бывшего коллегу или будучи просто «нормальным», с понятиями, человеком, подсказал:

— Если докажешь, что тормоза были испорчены, тогда не лишат. Но это только в суде. На основании экспертизы.

— Ясно, — вздохнул Влад, в принципе, уже и сам понимая, что иного варианта нет. Покоробило, конечно, осознание, что тормоза «были испорчены», но лучше перебдеть, чем недобдеть — машина-то была новая, с чего это вдруг тормоза в ней отказали? На фоне этого даже перспектива общения с судом потеряла свою былую значимость и проблематичность.

Завершение разборок с ДПС-никами, вызов и ожидание эвакуатора, осмотр машины на наличие повреждений, протечек под днищем, проверка уровня тормозной жидкости в бачке, и все это под неумолимо растущее беспокойство, ведь на беглый взгляд все казалось вполне «приличным». В какой-то момент молнией вспыхло в памяти воспоминание об «истериках» сигналки по ночам, и Влад понял, что все это было неспроста. Совершенно в другом свете предстали и нападения на Ксю. Еще более тревожном чем ранее.

Теперь он временно оказался без колес, и сразу же, по закону подлости, количество мест, куда ему было необходимо попасть, как минимум удвоилось. Решив начать с самого простого, Влад позвонил Лене с намерением отменить ожидавшийся романтический обед, но вместо этого нашел там решение, снимавшее львиную долю его проблем.

— Мою машину возьми, — выступила с встречным предложением девушка, — с сервиса забери. Я сейчас им позвоню.

И за что ему такое счастье на голову свалилось? Красивая, понимающая, не обременяющая своими проблемами, всегда готовая прийти на выручку — даже как-то неловко. Но все равно приятно.

Пока в голове были еще свежи мысли-откровения, Влад быстро, насколько это было возможно, смотался за своим новым железным конем, по пути сделав звонок Воронову с намерением обсудить возникшие подозрения. Не дозвонившись до полковника и с третьего раза («большие начальники» имеют обыкновение часами заседать на бестолковых собраниях), решил действовать сам. Отодвинув все дела, связанные с Соколовым на второй план, он направился в «Хорошево» — Димон пока еще был на службе, и его «есть час, жду» подгоняло так, как если бы там находился единственная на весь белый свет туалетная кабинка.

Отдел встретил его знакомым шумом, кишащим как и в прежние времена «обезьянником», бьющим по нервам пронзительным трелям дежурного телефона.

— У себя? — он задержался ненадолго у окна дежурки, и как только было дано разрешение, ноги тут же понесли его по знакомым коридорам по не менее знакомому маршруту.

Димон ждал его на пороге кабинета, спроваживая опередившую на доли секунды Влада молоденькую инспекторшу ПДН с папкой в руке.

— Попозже зайди, — дал он ей отмашку и сразу же переключился на Демидова. — Что такое?

— Помощь твоя нужна, — по дороге сюда Влад уже все обдумал, поэтому говорил кратко, по существу. — Те пацаны, из-за которых я сидел… Можешь мне выяснить, где сейчас проживают их родственники? И вообще, что они из себя представляют?

— А че, проблемы какие-то? — Димон опустился в скрипнувшее под ним кресло, потянулся за ручкой. — Фамилии помнишь?

Демидов наморщил лоб, вспоминая своих «жертв».

— Курбанов. Ковылев. Ковылев Константин. Курбанов Марат.

— Ладно, остальное пробьем, — размашисто записав данные, Димон поднял смеющиеся глаза на друга и бывшего коллегу: — Родня достает?

Такое встречалось и не раз в общемировой полицейской практике, особенно в семьях с восточным менталитетом: семья жертв мстит семье убийцы. Кровь за кровь — их девиз. Дикари. Средневековье.

— Да нет, переживаю о том, все ли у них в порядке, — откровенно солгал Влад, а Димон сделал вид, что ему поверил.

— Слушай, а ты кого там недавно отпинал? — переключился он на более веселые вещи и уже в открытую засмеялся. — Профессиональные привычки не забываются, да?

— Да черт один, сумку у девушки отобрать хотел. Пришлось приложиться немного.

— Мало приложился, однако, надо было больше, — продолжал веселиться нынешний начальник розыска над бывшим. В ответ на непонимающий взгляд Демидова, прыснул со смеху: — Свалил он с больнички в первый же день. Через окно в туалете ушел, прикинь. У следаков теперь головная боль — обвиняемого нет.

— Ну да, надо было больше, — поддержал шутку Влад. — Адресочек-то, надеюсь, у них есть, — еще одна интересная мысль пришла в голову. «Найду и урою», помнится, пообещал тот бедолага — вдруг, и правда, нашел?

— Вернуть к нам, что ли, хочешь? — продолжал скалиться Димон. — Или добавить, чтобы больше не бегал?

— И добавить, и вернуть.

Заполучив адрес беглеца-преступника, Влад приплюсовал еще один пунктик в свой список неотложных дел. Пока информация про родню пацанов пробивается, он решил отыскать небезызвестного ему Геннадия Макарова, разыскиваемого за хулиганство, и провести допрос на предмет того, кто же все-таки стоит за порчей его автомобиля (интуиция ему подсказывала, что это все же была «порча»). Если и не этот товарищ, то он просто будет знать, что еще на шаг приблизился к разгадке.

Демидов и не надеялся с первой же попытки застать хулигана по указанному адресу (раз полиция его найти не могла, то не факт, что и он найдет), но зато у него получилось разжиться важной информацией от жены Макарова и его соседей. Портрет вышел прямо-таки классический: большую часть времени это алкоголик, дебошир, тунеядец; мнительный, ревнивый, агрессивный; а вот если находится «в завязке», то бишь под «кодировкой», то вполне себе хороший человек и семьянин — все деньги в дом, умелые руки, автомеханик на вес золота.

— Автомеханик? — переспросил Влад у всезнающей соседки, и в голове зажглась сигнальная лампочка. — А работает где, не подскажите, когда не пьет?

Прогулялся и до СТО-шки мелкой, разместившейся в гаражах на окраине района. В провонявшей парами бензина и техмасел подсобке он обнаружил разместившихся кружком вокруг приспособленного под стол перевернутого колеса группу мужиков в заляпанных спецовках, перекусывающих толстыми ломтями докторской колбасы, зачерпывающих чрезмерно пахнущую рыбу прямо из корявых консервных банок вприкуску с огромными ломтями хлеба и запивающих все это дело непонятной жидкостью из алюминиевых стаканов.

— Гены здесь нет, и давно не было, — объяснили Владу слегка недовольные прерванным обедом спецы по машинам. Впрочем, свое недовольство они вынуждены были тщательно скрывать при виде раскрытых корочек, нацеленных им прямо в лицо. — Как появится, сообщим, — пообещали с серьезным видом, на самом деле, конечно же, не собираясь этого делать.

— Ну-ну, — сделал вид, что поверил, Демидов, прекрасно зная, что, если экспертиза подтвердит его худшие опасения, он из каждого лично вытрясет душу и достанет этого неуловимого Гену хоть из-под земли.

Тут и Воронов проявился — видимо, закончились его бесконечные совещания, и он, увидев пропущенные от друга, сразу же его набрал. Выполнил Саня свою первоочередную задачу по охране населения на отлично — спас несговорчивых Гениных друзей от Демидовского гнева. Улыбнувшись добродушно технарям с СТО-шки, Влад с ними распрощался.

Решив пока раньше времени не тревожить друга неподтвержденными данными, он ограничился лишь пересказом дневного происшествия, посетовав на то, что в суде теперь придется доказывать, что он не верблюд и не имел злого умысла создавать аварийную ситуацию на дороге и пересекать сплошную. Как бы между делом поинтересовался, нет ли у Воронова знакомых в той конторе, которая проводит экспертизу, с тем чтобы ускорить весь процесс. Как-то стремно было ходить и гадать, что там к чему. Мысленно отметил, что ему еще сына вести в тот двор, где избили Ксю и, возможно, пытались убить и его. О последнем факте он, правда, до поры до времени умолчал.

Ха, чтобы у Воронова, у полковника из Главка, да не было повсюду знакомых — быть такого не может. Уже через полчаса у Влада был контактный номер эксперта, а еще через час он получил предварительную информацию, от которой моментально помрачнел лицом. Проверка показала наличие воздуха в гидроприводе, причем тормозная система была настолько завоздушена, что создавалось впечатление, что тормозную жидкость в бочке не меняли несколько лет и она наполовину, если не больше, состояла из воды. Либо же Влад просто-напросто ездил на уже отработавшей свое тормозухе. Но в любом случае он уже давно заметил бы огрехи и неполадки в работе системы, такие как увеличение свободного хода педали тормоза, «мягкая» или проваливающаяся педаль. А ничего подобного и в помине не было.

Демидов ощущал себя как в сказке — чем дальше, тем страшнее. Аки добрый молодец на распутье перед вещим камнем — «налево пойдешь», «направо пойдешь», «прямо пойдешь», и везде потери, смерть. Какую ниточку распутывать прежде всего? Ту, которая ведет к Соколову? К Макарову? Или, вообще, начать с той, которая тянется из прошлого?

Глава 27

Было бы некрасиво со стороны Демидова, воспользовавшись радушным предложением Лены взять на время ее машину, совсем оставить ее без средств передвижения. И даже несмотря на то, что жила она от офиса не так уж и далеко, он счел правильным встретить ее после работы и отвезти домой. Ну и сразу «извиниться» за сорванный обед и, по-видимому, еще и ужин.

— Мне еще вещи сына забрать и найти крышу над головой на ближайшие несколько дней, — он не стал подниматься в квартиру, просто высадил девушку у подъезда. — У меня канализацию ремонтируют, — выдумал на ходу причину своего скоропалительного переезда.

— Зачем что-то искать? — Лена, как всегда, пришла на выручку. Казалось, на любую проблему, неважно, крупную или нет, у нее всегда было припасено готовое решение. — Можете с Денисом у меня побыть. Места всем хватит, — добавила она с обезоруживающей улыбкой.

— Хорошо, посмотрим, — Владу совесть не позволила сразу же ей отказать, хотя изначально он планировал снова остановиться в квартире Воронова (вряд ли бы Саня стал возражать).

Теперь, передвигаясь по городу, Влад вполне осознанно и очень часто бросал внимательные взгляды как в зеркало заднего вида, так и в боковые. Не отпускало ощущение, что за ним следят. Так и до паранойи недалеко, одергивал он себя всякий раз, как глаза начинали косить то вправо и вверх, то по сторонам. И каждый раз ничего примечательного или подозрительного.

Закрывая машину у себя во дворе, он так же, стараясь не привлекать особого внимания, как бы невзначай обшарил взглядом каждый уголок двора. К себе поднимался бегом по лестнице, на пролетах между этажами осторожно осматривая прилегающую территорию сквозь полузамерзшие форточки подъезда. Ни единой души, идущей по его следу, однако оставаться с Дениской в этом доме он не рискнул.

Пока расхаживал по комнатам, собирая вещи сына, набрал номер Соколова. Как раз планировал перед поездкой в сад заскочить в больницу, вот и звонил разведать обстановку да узнать чего прикупить. Соколов долго не отвечал, Влад уже решил отключаться, но в последний момент, когда он уже занес палец над красной трубкой на экране, из динамиков донесся слегка искаженный голос парня и пошел отсчет разговора.

— Что у вас там? — Демидов приложил телефон к щеке.

— Н-нормально… наверно… не знаю, — непохожим на Дениса голосом отвечала трубка.

Влад нахмурился и отнял телефон от уха. Посмотрел на экран еще раз, чтобы удостовериться, что позвонил тому, кому следует.

Нет, все верно. Соколов.

Что с ним не так? Его как будто подменили, от былого запала и готовности грудью защищать любимую не осталось и следа. Мама с папой поругали? Или, не дай бог, к ним наведались незваные гости?

— Что значит «ты не знаешь»? Ты где? Как она? — из Влада посыпалась куча вопросов, а процесс собирания вещей сына ненадолго застопорился. Рука со стопкой одежды ребенка повисла над открытым зевом спортивной сумки.

— Я дома, — соизволил ответить Денис после короткой заминки.

Теперь-то Демидов смог распознать в голосе парня то, что поначалу ввело его в заблуждение: робость, вину, боязнь наказания на проступок, но он все равно пока ничего не понимал.

— А Ксения, должно быть, нормально, раз она тебе еще не позвонила.

У Влада создалось впечатление, что парниша и не собирается раскрывать все карты.

— Хорош загадками говорить, — Влад кинул вещи Дениса в сумку, пошел в ванную комнату за туалетными принадлежностями. — Что произошло?

— Она меня прогнала, — каждое слово парня звучало так, будто он мучился от нестерпимой боли.

— И что?

Одним движением руки Демидов сгреб зубные щетки, следом смахнул тюбик детской пасты. Свой станок и пену для бритья пристроил подмышку.

— И я ушел, — убитым голосом подвел итог Денис.

— Ты дебил? — возмущенно выдал Влад, высыпав свой трофей на кровать возле сумки. — А если бы она тебе сказала с окна выпрыгнуть, ты бы выпрыгнул?

— Слушай, я…

— Так, все с тобой понятно, — не стал терять он время и завершил беседу. Защитник, блин!

Выйдя в «контакты», ткнул в номер Ксении. Прослушав несколько долгих гудков, вернулся к прерванному занятию с утроенным усердием. Лучше бы поспешить.

Вжикнув молнией, Влад на секунду задумался. Подхватив стул, стоящий у окна, скинул с него домашние шорты и направился в прихожую. Нащупав в дальнем углу антресолей спрятанный им от Дениски пистолет, вынул «магазин», но уже в следующий же момент вернул его обратно. Пошарив в глубине шкафа еще раз, извлек из недр свою старую заплечную кобуру, потертую, испещренную сотней трещинок, закинутую им на полку еще во времена первой Лены, и пристроил Макаров на свое законное место у себя на теле. Вот так-то лучше. И рука у него не дрогнет…

В больнице Влад первым делом поинтересовался на посту «справочной» о посетителях Ксю, если таковые были.

— Приходили две девушки, кажется, с работы, — последовал исчерпывающий ответ. — Мы их не пустили.

— Передачи, посылки были?

— Нет.

Пробормотав слова благодарности, Влад взял на посту номерок и, получив взамен в гардеробе накидку, поднялся в палату к Ксении.

Девушка полусидела в кровати, прислонившись головой к стене. Увидев вошедшего, она сразу же оживилась, отлепилась от своей бетонной опоры, как будто бы потянулась к нему.

От задержавшегося на пороге Влада, который окинул палату быстрым взглядом, словно пытаясь удостовериться, что Соколова здесь действительно и в помине нет, не укрылась перемена в настроении Ксю. Она просто поменяла позу, а он обрадовался, как мальчишка, при этом ничем не выказывая своего ликования. Она его ждала. Может, не отдавала себе в этом отчета, но ждала, прогнав перед этим своего Дениса.

Черт его знает, что произошло между ними за годы его отсутствия, но, по-видимому, расстановка сил на сердце Ксю кардинально поменялась. Девушки любят тех, кто по-настоящему их может защитить, а не балаболить об этом, попусту сотрясая воздух. О любви говорят поступки, а не слова. Рано или поздно все приходят к этому. Главное, чтобы прозрение не было слишком поздним.

— Ты одна? А парень твой где? — спросил Демидов, давая девушке возможность самой объяснить его отлучку.

— Он ушел, — Ксения не стала вдаваться в подробности, а он не настаивал.

Все внимание девушки было приковано к посетителю. Она следила за каждым движением Влада, за тем, как он, пройдя к тумбочке, вывалил на стол шарики яблок и апельсинов, выставил пакет сока, бутылку воды, зашуршал полупрозрачным пакетом. Его руки с массивными часами на запястье, с темными волосками, сильными пальцами ее завораживали. Эти руки, не колеблясь, убьют того, кто причинит ей вред.

— Его больше сюда не пустят, — он искоса глянул на нее.

— Ну и пусть, — девушка подняла глаза. — Дай мне мой телефон, мне нужно позвонить, — чуть помедлив, попросила она.

— Кому? Зачем? — Влад смял пакет, опустился на кровать напротив нее. О том, что телефон остался в бардачке неисправной машины, умолчал.

— Мне нужно жилье, — смутившись, она отвернулась, но все равно чувствовала на себе испытующий взгляд. — Если мои квартиранты не смогут съехать, мне придется искать другой вариант.

Уверенность в ее тихом голосе гласила о том, что проведенные ею в одиночестве полдня не прошли даром. Она уже распланировала всю свою жизнь наперед, и место там было пока только для одного Дениса.

— Живи в моей квартире, а я себе другую подыщу.

Вопрос о том, вернется ли она снова к Соколову, уже не стоял.

— Нет! Я в тот двор больше ни ногой! — Ксения поежилась при мысли о том, что снова придется вернуться туда, где ей причинили слишком много боли как физической, так и душевной. Где-то вдалеке снова начала зреть волна непонятного тепла, сбивающая своей неописуемой природой с толку, и это расплывчатое, туманное чувство пугало.

Повинуясь внутреннему наитию, она выпрямила спину и замерла в напряженной позе, что нисколько не убавило дискомфорта. Развернувшись на постели на девяносто градусов, Ксения спустила ноги на пол и, обувшись в тапочки, встала.

— Как Денис? Меня не ищет? — спросила она, расхаживая по палате, от одной стены к другой, нервно играясь с завязками халата, снова и снова донимая Влада вопросами о сыне. Вот так, в движении, она контролировала зарождающуюся внутри дрожь, не давала ей проявиться в полной мере.

— Мы вечером тебя наберем, — Демидов поднялся, показывая, что визит окончен. Нервозность девушки оказалась заразной: глядя на нее, он тоже заспешил, вспомнил о куче неотложных дел, о несовершенных звонках, о невыполненных договоренностях, а это влияло на внутренний настрой. Сейчас, когда они с Ксю, можно сказать, остались одни, без союзников, ему нужно было быть как никогда собранным и здравомыслящим. — Жилье я тебе найду к выписке, — пообещал он и строго-настрого запретил ей ходить вниз на свидания и пробовать что-либо, принесенное не лично им.

Когда уходил, уже у самой двери, Влад остановился и, оглянувшись, спросил у провожающей его взглядом девушки:

— Может, вернуть его? — и без упоминания имени Ксения поняла, о ком речь. — Не страшно одной?

— Страшно, — призналась она после паузы, — но лучше одной.

Что ж, он дал ей возможность сделать выбор, запоздалый, конечно, но все же…

Воочию увидев, что его просьба и наказ врача исполняются должным образом, и особо не веря, что таинственный преследователь или преследователи совершат попытку закончить то, что начали во дворе, здесь, среди десятков больных на этаже (Ксения — все-таки не член какой-либо преступной группировки, не ключевой свидетель по важному делу, не досадная помеха — наследница громадного состояния), Влад вышел из больницы, тревожась о предстоящей ночи в пределах разумного. Для профилактики перед выходом потряс перед охранниками «корочками-выручалочками», напомнив им о распоряжении «главного» и недопустимости нахождения посторонних на территории больницы в неположенное время.

Заведя двигатель, проверил телефон на входящие. Кроме сообщения Лены, ни одно из уведомлений не вызвало интереса. Он уже и позабыл, как быстро засираются мозги телефона при современном уровне цифровизации. Стоит пролистать новостную ленту или ознакомиться с какой-либо статьей в интернете, как на тебя тут же вываливается поток нужной и, чаще всего, ненужной информации с советами, сенсациями, прогнозами. Не хочешь открывать этот шлюз, поменьше заглядывай в сеть.

Как только он прочел напоминание Лены о том, что она ждет их с сыном с ночевкой, у нее, как понял Влад, зацвели синим две галочки, а потому следом прилетели и поцелуи. Он усмехнулся, отправил ей смайл и бросил телефон на соседнее сидение. Отогнав от себя неуютную мысль о том, что нашел «новую маму» для сына, поехал в сад.

По дороге успокоил себя тем, что квартира Воронова теперь, безусловно, понадобится Ксении, так что вопрос «когда переезжать к Лене?» постепенно терял свою актуальность. Днем раньше, днем позже, какая разница? Зато он здорово сегодня сэкономит время на готовке ужина и вместо этого разучит с Денисом стишок.

Одной рукой продолжая управлять автомобилем, Влад полез во внутренний карман и вытащил сложенный пополам квадратик бумаги с восемью строчками. С улыбкой пробежал глазами по коротеньким предложениям:

Сколько топал по лесам,

Косолапил ноги —

Чтоб попасть быстрее к вам,

Детки-недотроги.

Встанем дружно в хоровод

И — плясать по кругу!

Доставай, ребята, мед,

Буду я вам другом!

С сыном он сам словно впадал в детство и от этого чувствовал себя счастливым. Все проблемы отступали, оставалась лишь самая нежнейшая нежность.

Рутинные действия в детском саду, как свидетельство того, что он вернулся к обычной, и тем лучшей жизни, о которой он мог мечтать. Неспешная и доверительная беседа с сыном о том, как прошел день. Первый совет, испрошенный Денисом у отца: «Максим отбирает игрушку», и чисто мужское: «Дай отпор, чтобы больше не лез». Неважно, правильное ли с точки зрения педагогики и психологии, но это было чисто их решение. И нежелание в этот вечер связываться с Димоном по поводу того, что он успел нарыть. Почти семейный, тихий вечер…

Когда стрелки часов перевалили за десять, первые четыре строчки слов медведя отскакивали от зубов, а Денис заклевал носом. Влад отнес его на руках в кровать и долго лежал рядом, не решаясь нарушить безмятежности сна сына. Ребенок снова уснул, обнимая отца за шею, мягко щекоча его своим дыханием.

Лена ждала Влада в спальне. Не дождалась. Выполнив свой вечерний туалет, благоухая кремами и молочком для тела, в шелковом бордовом пеньюаре она пришла к нему сама. С легкой улыбкой на устах, приложив палец к губам, взяла за руку, повела к себе. Не скрывая своего игривого настроения, толкнула его на постель, погасила свет.

— Ты всегда прямо заявляешь о своих желаниях? — засмеялся Влад ей в губы, когда она, усевшись на нем верхом, запустив ладони к нему под футболку, склонилась над ним за поцелуем.

— Всегда, — перемежая ласку губ словами, шептала она. — Всегда. И я всегда добиваюсь того, чего хочу. И никогда ни о чем не жалею.

— Редкая женщина, — признался он, стягивая с ее плеча скользкую ткань и сдаваясь в плен ее желаний. — Мне повезло.

Утром, после того как Влад вынужден был совершить два рейса — сначала отвезти Дениску в сад, а затем вернуться за ней — Лена спросила, как всегда, бухгалтерским умом сопоставив само действие и затраты (не только материальные) на него:

— Детский сад далеко, — она, казалось, мыслила в одном направлении с ним, — совершенно не в том районе, где ты живешь. Не лучше ли его перевести поближе, в районный сад?

— Лучше, — согласился Влад, спускаясь перед ней по лестнице.

— Послушай, у меня мама в департаменте образования Москвы, — проговорила девушка, улыбкой и искрящимся взглядом поблагодарив его за открытую и придержанную дверь подъезда, — я могу ее попросить и…

Она недоговорила. Уголки ее губ опустились, глаза пропитались строгостью. Остановившись, она выжидающе уставилась на девушку на лавочке, с немым вопросом смотрящую на нее.

*** Стихотворение Б. Полякова

Глава 28

— Привет, — немного растерянно прошептала незнакомка. Она как будто не ожидала увидеть здесь Лену, а теперь испугалась и с напряжением во взгляде ждала реакцию последней.

— Привет, — бойко ответила Лена, задрав подбородок и свысока глядя на ту.

— Можно с тобой поговорить? — девушка сделала шаг вперед и, словно натолкнувшись на взгляд Демидова, вернулась на исходную точку.

— Говори, — милостиво разрешила Лена, отчего та еще больше смутилась, так и кося глазами в сторону Влада и переминаясь с ноги на ногу.

Предмет разговора был сверхделикатный, понял Влад, и не предназначен для его ушей.

— Я тебя в машине подожду, — обратился он к Лене. Рука с брелоком взмыла вверх, и по двору пронесся тройной вой сигналки.

— Нет, — задержала его порыв девушка, схватив за рукав куртки. — Пусть говорит при тебе, чтобы потом мои слова не искажались, — добавила она с нажимом, привнося во фразу понятный лишь им обеим смысл.

— Миша вернулся, — выпалила гостья, собравшись с духом. Было заметно, что присутствие постороннего человека в лице Демидова, играло против нее. — И он надеется, что…

— Ну и что? Рада за вас, — категорично оборвала ее Лена. — Только мне об этом знать совсем необязательно и неинтересно. Пойдем, — повернулась она к Владу, взяла его под локоть и повела к машине, всем своим видом показывая, что у нее теперь другой мужчина и новая жизнь, в которой нет места ни непонятному Мише, ни его просительнице.

— Это кто? — поинтересовался Влад, когда они отъехали от подъезда, и фигурка незнакомки, замершей в неловком отрешении, осталась позади. Она смотрела им вслед, прижав ко рту сложенные словно в молитвенном жесте руки.

— Подруга моя бывшая, — передернула плечами Лена. — Олеська. Со школы еще дружили.

— Да ну? — удивился Влад. — Не подумал бы, что у вас есть что-то общее.

Между девушками был разительный контраст: шикарная, ухоженная до кончиков ногтей Лена, за которую глаз цеплялся сам, и простая, бесцветная Олеська, без претензии на обеспеченность. Джинсы, куртка, шапка. Таких неприметных, одинаковых со спины девушек в Москве сотни тысяч. Пройдешь мимо и даже внимания не обратишь.

— А Миша кто такой?

— Ревнуешь? — повернулась к нему с хитрой и в то же время довольной улыбкой Лена. В глазах ее зажглись огоньки. Ей нравилось дразнить Влада, видеть его ответный задор, находя в этом подтверждение их отношений.

— А надо? — ушел от прямого ответа он.

— Миша — это мой бывший муж, — после короткой паузы и слегка изменившись в лице, ответила девушка. От прежней игривости в голосе не осталось и следа. Откинувшись на спинку сидения, она сплела руки на груди и, уставившись вперед на обледеневшую дорогу, закусила губу.

— И? — Влад ждал продолжения, но, по всей видимости, напрасно. Кинув еще раз заинтересованный взгляд на странно притихшую девушку, он предположил: — Она у тебя его увела?

Как говорится, «избитый поворот сюжета», но это первое, что пришло ему в голову.

— Она его сестра, — Лена как будто и не думала обижаться на грубоватую прямоту Влада. Ее остекленевший, замерший в одной точке взгляд говорил о том, что мыслями она была далеко.

— Извини, — Демидов понял, что сморозил глупость, попытался неловко оправдаться: — Просто видно, что отношения между вами натянутые. Из-за этого Миши?

— Да, — согласилась девушка отстраненно. — Его сестра и мать обвинили меня в том, что я его предала, — она перевела на Влада взгляд, в котором сочетались боль и осознание собственной правоты, — что не захотела помочь, когда у него начались проблемы. Но это не так! — горячо воскликнула она, как будто он тоже мог поверить в то, что она способна на предательство. — Я делала все от меня зависящее, чтобы помочь ему! Искала деньги, врала маме, — она волновалась все больше и больше, — до последнего выгораживала перед начальником, чтобы его не уволили. А когда поняла, что это все, что все зря, просто подала на развод, — закончила она упавшим голосом.

Желая поддержать Лену, показать, что ему небезразлично то, что она чувствует, Влад сгреб ее ладонь, несильно сжал.

— Я не предательница, — повторила она с тоскливым отчаянием, — я просто устала, — отвернулась, чтобы скрыть повлажневшие глаза. — Я должна была думать о маме. Она меня вырастила, она дала мне все, — шептала куда-то в окно.

— Успокойся, уже все позади, — он поднес к губам ее тонкие подрагивающие пальцы, невесомо поцеловал. — Ты же у меня особенная, — попытался разрядить обстановку шуткой, — никогда ни о чем не жалеешь, ну?

По дрогнувшим в усмешке плечам девушки понял, что попытка удалась.

— Да, — выдохнула она, уже со слабой, но улыбкой поворачиваясь к нему. — Правда, этому долго пришлось учиться.

— Если от него будут проблемы, я решу, — заверил ее Влад, не выказывая желания вдаваться в подробности о ее прошлой жизни и ставя в разговоре точку.

Ответом ему был исполненный благодарности взгляд Лены.

К тому моменту, когда они прибыли в офис, девушка уже полностью успокоилась, снова превратившись в собранного, готового к бесконечному бухгалтерскому учету специалиста. В кабинете директора, с его непосредственной подачи, она на недолгое время обернулась нежной, влюбленной кошечкой, и если бы не свойственная ей дисциплинированность, то рабочий день для них начался бы намного позже или вообще не начался бы.

— Алло, Димон, — набрал бывшего сослуживца Влад, как только за притворно нахмурившейся и строжащейся Леной закрылась дверь (она ушла со словами «деньги любят счет»), — ну что там?

— Так, ничего особенного, — не стал зря нагнетать тот, хотя в голосе и сквозило сомнение, — но, если приедешь, дам тебе на них все, что есть. Хотя сразу предупреждаю, ничего особо, — он выделил данное слово, — криминального нет.

— Буду, — пообещал Демидов, поднимаясь с офисного кресла. На данный момент это было самое неотложное в его списке дел, поэтому все остальное было тут же задвинуто на задний план.

На улице уже фырчала машинка Лены, готовясь везти его в любую точку города. Сама же хозяйка проводила его восторженным взглядом в окне, ожидая, пока загрузится программа на компьютере. Не утерпев, она выбралась из-за стола, подошла ближе к широкому низкому подоконнику, присела на самый его краешек. Любовно отследила каждое движение Влада, улыбаясь своим мыслям и ощущениям. Настоящий мужчина, уверенный в себе, такой как он не поведется на сомнительные предложения идиотов-друзей, не залезет сам в болото проблем и не потащит туда семью, как ее бывший. Лена прямо на физическом уровне чувствовала исходящие от Влада волны спокойствия, надежности, защиты. И терять такого мужчину она не хотела. Фраза «я ждала его всю жизнь» была как раз про них.

Не замечая не отрывавшей от него глаз девушки в окне на втором этаже, Демидов, на ходу запахнувшись, нырнул в салон автомобиля, и уже через минуту во дворе остался лишь едва различимый след от колес на сероватом снегу. Мыслями Влад уже давно был в «Хорошево», пытаясь предугадать, что же может содержаться в этом «досье» на родственников-потерпевших. С учетом того, что фамилия одного из обидчиков Ксю была явно нерусская, да и сам пацан был слишком борзый (сцена у гаражей без труда во всей красе воскресла в памяти), стоило всерьез покопаться в этом направлении. Еще и упомянутые Ксю «черные глаза в прорезях маски» нападавших наводили на мысль, что он, подобно охотничьей ищейке, взял верный след.

— Сильно я тебя не обнадежу, — несмотря на малообещающее вступление, Димону не удалось поколебать уверенности бывшего опера, — у Ковылевых я не нашел никого, кто мог бы играться в мстителей: мать воспитывала его и младшую дочь одна, занималась бизнесом. Возможно, оттого сын от рук и отбился, превратился в отморозка. Живут тихо-мирно, вдвоем, все по тому же адресу, — он протянул Демидову лист бумаги с распечатанными данными на семью: адреса, телефоны, место работы, учебы. — Из ближайших родственников — брат матери в Челябинске, обычный трудяга-шахтер. А вот с Курбановыми все намного интереснее, — голосом, в котором звучали довольные нотки, заговорил Димон. — Мало того что у них родни херова туча, с которой они все кучкуются, бизнес общий ведут, так и отпрыск их, Курбанов-младший, тот еще засранец, — еще один листок перекочевал над столом из рук действующего сотрудника к бывшему, — неоднократно задерживался за вождение в нетрезвом виде, имеет кучу штрафов за превышение, а несколько дней назад, так вообще, ночевал в обезьяннике за пьяный дебош в кафе.

— Когда это было? — на всякий случай уточнил Влад.

Порывшись в своих заметках, Димон назвал дату. Демидов прикинул в уме — суббота, вечер, когда избили Ксю.

Совпадение или нет?

— И заметь, — негодующе скрипнул креслом Димон, откидываясь всем корпусом на спинку, — все эти подвиги совершает щегол, которому только недавно исполнилось восемнадцать. Студент-первокурсник, а берегов не видит уже.

— Живут все там же? — Влад невольно нахмурился. Опыт подсказывал ему, что такие больно прыткие юнцы, если их вовремя не прищучить, далеко идут. И чуя за собой поддержку клана, опирающегося на восточный менталитет, где мужикам можно все, «фестивалят» здесь, в Москве, еще хлеще, чем у себя на исторической родине.

— Нет, сейчас оба зарегистрированы по другому адресу и, сдается, что там же и проживают. У родственника со стороны отца. У того дом немаленький.

— Оба?

— Мать и сын. Курбановы.

— А отец?

— Скончался почти пять лет назад, вскоре после, — Димон слегка замялся, — ну ты понял.

Влад отвел взгляд.

— Молодой мужик еще был, и сорока не было… — без капли сочувствия заметил майор и продолжил: — Мать, кстати, у него в ПНД лежала, — он еще раз сверился с записями, — и периодически там лечится, так как у нее, — сделал паузу, пытаясь прочесть, а потом выговорить длинное и сложное заболевание, но ограничился лишь грубоватым: — хрен пойми какая депрессия с чем-то там еще, — поднял удивленные глаза на Демидова и изумился: — Слышь, а че, депрессия — это психиатрический диагноз?

— Откуда знаешь?

Влад чувствовал, как с каждой секундой на шее все сильнее затягивается незримая удавка. Он даже сглотнул, чтобы отогнать это ложное ощущение, машинально растер шею.

— Говорю же, знать не знал.

— Про мать откуда знаешь? — небольшое уточнение.

— Участкового подключил, — беспокойство Демидова передалось и Димону, поэтому он спросил: — Что делать планируешь?

Влад задумался. А что он мог сделать сейчас? Пойти к потерпевшим с липовой ксивой не получится. Да и, вообще, по большому счету, на глаза им лучше не показываться — они вряд ли обрадуются, узнав, что человек, отправивший на тот свет их сына, уже на свободе, отсидев вместо положенных восьми лет только пять. Если бы кто-то отнял сына у него, то, однозначно, этот несчастный был бы уже заведомо не жилец.

— Тачка у него, кстати, — вспомнил Димон, задрав указательный палец вверх и подавшись вперед, — «Тойота Камри», сороковка, черная. Вот госномер, — еще один листок заскользил по столу. — Если что надумаешь, можем к нему участкового отправить. Или, вообще, сами его тормознем, побеседуешь с ним с глазу на глаз, а? — предложил, вспомнив старые добрые времена. — Ну, что скажешь?

Влад не ответил, прикидывая в уме, к чему это все может привести…

У любого мента всегда есть знакомые среди гайцов, поэтому, как только Курбанов-младший попал в поле зрения полицейских с палочками, его тут же без особого труда тормознули на ближайшем посту под предлогом проверки документов. И Влад, не шибко маскируясь, но и не бросаясь намеренно в глаза, исходя из целей собственной «проверки» стоял чуть в отдалении, пока молодой гаишник с озабоченным видом вертел в руках права остановленного водителя.

Горячий восточный парень Курбанов нетерпеливо пританцовывал у распахнутой двери машины, не обращая внимания на промозглый ледяной ветер и секущие по лицу колкие снежинки. Полы распахнутой на груди дубленки то и дело разъезжались в стороны, следуя за движениями рук «нарушителя». Он громко возмущался, размашисто жестикулируя, но Влад не особо следил за его словами. Гораздо важнее ему было услышать его голос, интонацию и понять, что за человек скрывался за внешней оболочкой, дополнить картину, которая уже сложилась при виде его несдержанных жестов.

Манера растягивать слова, едва заметный акцент вместе с профилем знакомых, характерных для его родословной черт лица перенесли Демидова в прошлое, на пустырь возле гаражей. Один в один Марат Курбанов, но постарше, одет посолиднее, а ведет себя так же нахраписто. Люди в погонах ему не указ. Влад невольно сделал шаг вперед. Потом еще и еще, о чем сильно пожалел.

Уловив боковым зрением движение, а может, почувствовав на себе пронзительный чужой взгляд, Курбанов повернул голову. И тут же его глаза хищно сузились, и словно молния сверкнула где-то в глубине черных зрачков. Еще мгновение, и морщины на нижних веках разгладились, взгляд успокоился. Парень равнодушно отвернулся. Но Влада было не провести. Он узнал все, что ему нужно.

Быстро и резко сократив расстояние между собой и Курбановым, Демидов схватился за дверцу «Тойоты», не давая парню сесть в машину.

— Что тебе надо? — хрипло прошептал он, сдерживаясь из последних сил, чтобы не вцепиться мерзавцу в горло, однако тот, не отводя цепкого взгляда, ответил бесстрастно и вежливо:

— Вы меня с кем-то перепутали. Извините, — и только чрезмерно раздувающиеся крылья носа говорили о том, что внутри него бушевал пожар. — До свидания, уважаемый, — цинично и холодно улыбаясь, Курбанов-младший сел за руль и, не отводя от Влада глаз, завелся.

И даже когда «Тойота» влилась в поток машин и исчезла из поля зрения, черные, блестящие глаза Курбанова все еще висели перед мысленным взором Демидова. Он узнал этот блеск на дне хищных глаз. То была ненависть…

Глава 29

— Влад! Влад! — ворвалось в затуманенное сознание, и он очнулся. Зимний пейзаж с постом ДПС на заднем фоне рассеялся, температура воздуха ощутимо поползла вверх. — Ты спишь, что ли?

Демидов перевел взгляд на беззлобно ухмыляющегося Димона, по-прежнему сидящего в кресле в своем, а некогда бывшем Демидовском, кабинете в «Хорошево», и кисло улыбнулся:

— Ага, наяву грежу.

Его как магнитом тянуло к столешнице, где на него с «досье» взирал Курбанов-младший, Аслан Рифатович, восемнадцати лет от роду. Вновь обратившись туда, Влад постарался стряхнуть с себя наваждение — реалистичную до невозможности картину их встречи. Казалось, кожу до сих пор покалывает от стылого воздуха, и внутри все покрылось изморозью от ледяного взгляда с фотографии. Если хорошо присмотреться, то в глубине бумажных зрачков можно было различить бликующий огонь. Ненависть? Которую по умолчанию к нему должен испытывать парень?

Вот это игра воображения!

Димон еще больше растянул губы, обнажая пожелтевшие от никотина зубы, и загоготал уже во всю мощь легких, отвлекая внимание на себя.

— Ну ты даешь, блин! И чего угрезил?

— Да так, — Влад не хотел больше подыгрывать своим фантазиям, поэтому быстро вернулся в реальность, чтобы разработать действенный план по устранению настоящей, а не мнимой угрозы. — Решал, как быть дальше.

— Ну и чего решил? Чем помочь?

Сговорились на следующем: Димон сведет Влада с участковым того района, где проживают Курбановы, познакомит с операми из отделения, где «ночевал» не так давно подозреваемый, а сам Влад затем наведается в ту кафешку, где «выступал» молодчик, под видом оперативника — по крупицам будет собирать информацию.

Близко подходить, а тем более мозолить глаза семейству — опасно и чревато, даже если это направление его расследования — пустышка, и проблемы Ксю берут начало не отсюда. Стукани Курбановы куда следует о том, что Демидов их беспокоит и кружит где-то поблизости, у него самого «обострится геморрой», и он уже мало чем сможет помочь своей семье. У настоящего виновника при этом окажутся развязаны руки. Если же, и вправду, воду мутит Курбанов-самый-младший, то он, гаденыш, заляжет на дно и действовать начнет осторожнее и осмотрительнее, поняв, что «наследил». И здесь уже неважно, «узнает» ли он его при встрече или сделает вид, что «не узнал». Захочет ли он остановиться — это уже другой вопрос, хотя на несколько статей Уголовного кодекса он уже и так насобирал (при условии, что это он, конечно). В любом случае без последствий публичная самодеятельность Демидова не обойдется.

Список неотложных дел рос, ширился в геометрической прогрессии. Желательно было за короткий промежуток времени оказаться в нескольких местах, и чем скорее, тем лучше. Если один пункт вычеркивался, вместо него актуальность приобретали другие. Если в одном месте не сложилось, могло сложиться где-то еще и еще, и все вместе это выливалось в растущее раздражение.

Участковый ничего не добавил, но и ничем не разбавил кашу подозрений в отношении Курбановых, а раскрывать истинную цель своих расспросов Влад не стал. Опера пренебрежительно рукой махнули на вопросы о задержанном — так, ничего особенного, одни понты, мажорчики бабки просаживают, — но адреса всех дружков дали. В кафе тоже руками развели — пришли двое часу так в девятом-десятом, присоединились к компании давно заседавших черноголовых приятелей, шумно отдыхали, на выходе сцепились с более трезвыми посетителями, что в итоге закончилось разбитыми витринами, столами, кулаками и вызовом полиции. Раньше их здесь не видели и надеются впредь никогда не увидеть.

Влад чувствовал себя очутившимся в самом сердце паутины, где лучами от него расходились сектора — Курбанов, Соколов, Макаров, а в этих секторах — еще куча ответвлений. И каждый сектор вроде бы есть, и внутри него вроде бы тоже есть мосточки-переходы, но все равно они ведут в никуда. Замешкаешься, путаясь, в одном секторе, в другом уже новые узоры наплелись, пропитались клейким соком сомнительных улик, только кидайся их распутывать, пока не поздно.

Но хоть в одном разговор с Димоном облегчил Владу существование — теперь, передвигаясь по Москве и настороженно высматривая в зеркалах заднего вида и боковушках возможный «хвост», он знал, что искать. «Тойота Камри», черного цвета, известный госномер… Если это Курбанов…

А если нет, то…

Разрывая пелену напряженности в салоне, в кармане куртки затрезвонил мобильник. Первым делом Влад подумал, что это Лена — он не слепой, сразу понял, что девушка к нему привязывается все сильнее и сильнее, но увидев шесть букв на экране, удивился и в то же время напрягся…

— Слушаю, — не теряя ни секунды, провел большим пальцем вверх.

— Влад, — лихорадочно зашептала в трубку Ксения, и в шепоте этом легко читалась паника и слезы. — Влад… Записка… Опять…

На первом же перекрестке он развернулся и помчался в больницу, даже не думая о том, что «тихий час» еще не закончился. У него был свой «золотой ключик».

Ксения ждала его, сидя прибившись в самое изножье кровати. Вцепилась в перекладину спинки побелевшими пальцами и не сводила глаз с двери. На полу у ее ног валялся скомканный самолетик, который она обнаружила возле порога после пробуждения. Он прилетел, пока она спала.

Влад поднял его с пола сам, она отказалась брать его в руки. Расправил осторожно, как будто там могла находиться ядовитая взвесь, способная парами отравить все вокруг, прочел про себя, мрачнея: «Уже попрощалась со своим Денисом? Пора!»

— Это про кого? — невольно вырвалось у Демидова. Первой мыслью мелькнул страх за сына, а потом обожгло раздражение на Ксю — вот нафига она выбрала себе в сожители тезку сынишки? Но мимолетная вспышка гнева утихла под наплывом надежды — вдруг это о нем, о Соколове?

— Я не знаю, — прошептала девушка, силясь сохранить самообладание.

— Так, сиди здесь, — быстро принял решение Влад. Сначала ему нужно было разобраться, «благодаря» кому вот эта летающая хренотень попала в палату.

Первичный опрос сразу же показал несостоятельность и тщетность его попыток уличить персонал больницы в пренебрежении распоряжениями главврача — постовая медсестра умерила его пыл всего одной фразой: «Здесь много лежачих больных, и к ним ко всем ходят родственники». Владу оставалось лишь поджать губы, чтобы не наговорить лишнего.

Просмотр записей камеры видеонаблюдения на первом этаже здания также не принес ощутимых результатов — в мельтешении кукольных фигурок он различил двоих или троих возможных «подозреваемых», но их лиц разглядеть не сумел.

— Я хочу домой, — с порога «обрадовала» его Ксения уже наверху. — Я хорошо себя чувствую, у меня ничего не болит, — выпалила она скороговоркой и подскочила с кровати, готовая прямо сейчас бежать на выписку. В эту минуту она и сама верила в то, что все ее раны затянулись, слабость и недомогание отступили навсегда.

— Э-э, — растерялся от неожиданности Влад, — наверное, это преждевременно…

— Нет, — девушка бросилась к тумбочке, принялась выгребать оттуда содержимое. За несколько дней здесь она уже прилично «пообжилась»: туалетные принадлежности, какие-то баночки, что-то из одежды. — Я уже почти выздоровела, мне хорошо. Я хочу домой, — повторила она в какой-то момент и осеклась. Вспомнила, что дома как такового у нее пока нет. В ее доме живут чужие люди, а то место, где она до недавнего времени жила сама, стало чужим для нее.

— Может, не будем торопиться? — предложил Демидов, мысленно взвешивая все за и против. Убежать с сотрясением из больницы, тем самым обеспечив себе душевный покой, с любой стороны выглядело намного привлекательнее, чем лежать, дожидаясь, пока к тебе снова не прилетит анонимка. В крайнем случае можно и частного специалиста найти и лечиться на дому. — У тебя и одежды верхней нет, — он видел ее испачканную кровью куртку и знал, что она вряд ли ее на себя наденет.

— Я все равно уйду, — непреклонно заявила Ксения. — Вызову такси и уеду. Квартиру сниму, а до этого могу в гостинице пожить, — снова ее голос к концу фразы потерял силу. Аренда жилья, поездки на такси стоили денег, а ее кошелек с карточкой остался в квартире Дениса.

— Я же сказал, с жильем помогу, — Влад усадил ее обратно на постель, присел рядом. То, что она способна на побег, он и так знал. Посмотрел на нее искоса несколько секунд, как будто оценивая степень ее решимости, и вынес вердикт: — Ну поехали тогда, — перевел взгляд на ее голые ноги под полами халата, спросил: — Колготки теплые, штаны есть? Куртку мою накинешь, до машины добежим.

Еще раз наказав девушке сидеть и ждать его, он удалился. Отсутствовал довольно долго, Ксения даже начала тревожиться. Ощущая внутри себя, как будто где-то в отдалении, зарождение уже знакомой волны дрожи, она принялась наматывать круги по палате, сетуя на то, что время уходит впустую. Несколько раз выглядывала в коридор и, натолкнувшись на безразличные взгляды ходячих пациентов, медсестер и санитарки, скрывалась обратно.

— Держи, — наконец-то появившись, когда девушка уже почти отчаялась, Влад протянул ей объемный прозрачный пакет, в котором угадывались контуры ее сапог. — Будем уходить почти официально.

Отвечать на повисший в ее глазах вопрос Демидову не пришлось — в проеме двери возникла долговязая фигура в белом халате, лечащий врач Ксении. Невооруженным глазом было видно, что ему вся эта история с внезапной выпиской уж больно не по душе, но каким-то непостижимым образом Владу удалось его убедить.

Хмуря густые выцветшие брови за стеклами очков в роговой оправе, мужчина непримиримо пробурчал:

— Глупая затея, молодые люди. Безрассудная.

— Мы же, вроде, договорились с вами, — нетерпеливо развел руками Влад. — Обо всем, — с легким намеком прервал ненужные разглагольствования. — И вы завтра с утра к нам заглянете.

— Хозяин барин, — сухо согласился врач и протянул исписанный размашистым почерком рецептурный бланк. Потом добавил к нему крошечный листок бумаги с цифрами, при виде которого Ксения непроизвольно дернулась. На миг ей показалось, что это снова жуткое послание для нее. — Татьяна, ставит уколы, системы на дому. Позвоните, скажете, что от меня.

— Спасибо, — с чувством поблагодарил его Демидов и, дав указание Ксении: «одевайся», вышел из палаты.

Девушка вытряхнула на кровать свою одежду и обувь из пакета, принялась лихорадочно переодеваться и запихивать туда все свои вещи. Скорей, скорей домой, в безопасное место!

По коридорам Ксения шла, низко опустив голову, спрятав свое распухшее и посиневшее лицо за распущенными волосами. Крепко вцепившись в локоть Влада, шагала рядом с ним, стараясь подстроиться под него, что было нетрудно, так как он шел медленно, заботливо ограждая ее от шедших им навстречу. Внизу, как и обещал, он надел на нее свою куртку и, велев ждать его у дверей, подогнал машину к самому крыльцу.

— Поживешь пока на квартире у Воронова, где раньше и жила, — ознакомил он ее с планом их дальнейших действий, как только ограда больницы осталась позади. — Я с ним обо всем договорился. Не бойся, — в ответ на ее напряженный взгляд, объяснил: — Тебя никто беспокоить не будет. Ни он, ни Юля, если ты против. Только медсестра будет приходить и изредка врач.

Невольно возникшее чувство вины усугубило накатывающую слабость. Снова, когда у нее проблемы, на помощь ей идут Саша и Юля. И еще Влад. Несмотря ни на что. Стало стыдно за все, за ее концерты им, за некрасивое расставание — сейчас уже забылись все нюансы, осталось лишь понимание того, что когда-то они заботились о ней как могли и как считали верным. Закрыв глаза, Ксения обессиленно откинула голову на изголовье.

— Что, плохо? — с искренним сочувствием спросил Влад, и она не стала больше лгать, что все хорошо. Промолчала, ведь и так все было понятно без слов. — Думаю, сыну не стоит тебя видеть в таком состоянии, и тебе будет тяжело о нем заботиться. Пусть и дальше считает, что ты в командировке.

Девушка снова промолчала. Хоть и тяжело было признавать, но Влад прав. Она погорячилась, когда утверждала, что уже пошла на поправку.

— Сейчас за вещами твоими заедем и сразу домой, будешь отдыхать.

Влад не сказал, что по его звонку Соколов уже начал собирать сумку с вещами и документами Ксении, согласившись на его просьбу практически без возражений — наверное, обиделся на то, что тот его дебилом обозвал. Влад еще хотел при личной встрече напомнить парню, чтобы он как можно скорее поставил в известность своих родителей, подружек и дружков о том, что они с Ксю больше не вместе.

Как раз и проверим, откуда ветер дует!

— Хорошо, пусть Денис пока с тобой побудет, — глухо подала голос с заднего сидения Ксения, усиленно отгоняя мысли о том, куда они едут, и загружая свое сознание картинками и воспоминаниями о сыне. И без того каждая клеточка внутри ходила ходуном, как будто что-то плохое, засевшее в самой сердцевине, пыталось прорваться наружу.

Глава 30

Тот вечер Ксения помнила уже смутно, как и все последующие дни. Они завернули во двор к Владу, и, пока он разбирался с Денисом, она, скрючившись, лежала на сиденье машины. Крепко зажмурившись, борясь с накатывающей тошнотой и головокружением. Стоило увидеть этот двор, и ее сразу же «накрыло». В тот момент она была безмерно благодарна Владу за то, что решает ее дела с Денисом, за то, что он избавил ее от Дениса вообще (никогда бы не подумала, что у нее могут возникнуть подобные мысли!), за то, что понял ее страх и пошел ей навстречу в желании сбежать из больницы, наконец, за то, что он просто был — сил на сынишку у нее точно не осталось.

И когда только Влад успел все сделать? Договориться с медсестрой, закупить лекарства, приготовить для нее ужин. Она сама, едва переступив порог, в буквальном смысле слова завалилась на постель, укуталась с головой в одеяло, так как дрожь не проходила, и провалилась в сон, приятный тем, что это отдых в покое «дома». Изредка она просыпалась, паря в полудреме и слыша, как где-то в дальней комнате или на кухне орудует Влад: журчала вода из-под крана, свистел вскипевший чайник, стучала о край кастрюли ложка. Потом нос учуял запах еды.

Звонок в дверь прозвучал неожиданно и поначалу испугал Ксению, заставив ее вздрогнуть внутри своего импровизированного кокона. Лично она никого не ждала. Но спокойная интонация Влада, его негромкий голос подействовали на нее расслабляюще. Невозмутим и тих Влад — значит, опасности нет. Просто пришла медсестра вколоть лекарство.

Лучшее воспоминание за весь вечер — это разговор с сыном. Денис поведал о том, что «папа Лад» его забрал из садика, что они учат стишок на Новый год, за который Дед Мороз ему обязательно подарит подарок, что Сережа днем исчеркал ему рисунок, а он за это порвал листок ему. И напоследок пробившее на слезы «Ты когда приедешь, мамочка?».

А потом одинокая, гулкая пустота в полутемной квартире. И рой мыслей, главная из которых — она хочет как можно скорее вернуться к Дениске. Потому и мазала тщательно, вооружившись зеркалом, уже не ужасаясь, каждый синяк на теле и лице троксевазином (Влад озаботился).

Здесь, в одиночестве, она чувствовала себя в большей безопасности, чем на людях в больнице. Немного окрепнув, когда становилось скучно, она включала телевизор, чтобы разбавить тревожную тишину, ставила его на минимальную громкость и просто слушала фоном эфир — чаще мелодраматичные фильмы и сериалы о бесконечных выяснениях отношений между любимыми, супругами, «бывшими» и радовалась, что у нее пары нет. Вспомнилась и соседская пара, свидетелями чьей свадьбы, а впоследствии и разборок был весь двор.

Один раз написал Денис, спросил, нужна ли его помощь. Ксения тепло поблагодарила его за беспокойство, за все, что они вместе пережили, извинилась за то, что не смогла стать для него «девушкой, которую он заслуживает», и попросила больше не писать ей. Откровенно призналась, что не любит.

И выдохнула с облегчением… Человек, который знал ее прошлое и, сам того не желая, выступал немым укором, остался позади, во вчерашнем дне…

Пройдет еще некоторое время, синяки сойдут окончательно, к ней вернется сынок, и она сможет без груза на душе планировать будущее. Даст своим квартирантам время, чтобы освободили жилплощадь, переедет с Денисом к себе и больше не будет противиться желанию Влада встречаться с сыном. Он имеет на это право, а за то недолгое время, что прошло с его освобождения, ни она, ни ребенок не столкнулись с проявлениями агрессии или насилия с его стороны. Наоборот, он делал все, чтобы оградить ее от чужой злобы и ненависти. Она это чувствовала и знала, что в этом отношении могла ему довериться.

Дениска всегда был весел и доволен, рассказывая о проведенном времени в детском саду и с отцом, только под конец разговора, когда нужно было прощаться, в его голосе неизменно просыпались грустинки. И каждый раз Ксения обещала, что скоро закончит работу и вернется.

В один из вечеров сын был особенно счастлив. Даже на расстоянии девушка чувствовала, что его прямо распирает от восторга. В динамиках телефона голос звенел так, что, казалось, его слышно даже на лестничной площадке. А причина была в том, что ему купили самый большой конструктор Лего, который только был в магазине — самое настоящее дерево и дом на нем. Причем сначала «папа Лад» был против, но «тетя Лена» смогла его уговорить!

— Какая тетя Лена? — выдохнула Ксения, чувствуя, как вокруг растворяются очертания предметов и уплывает из-под ног пол. — Денис, какая еще «тетя Лена»?! — голос ее задрожал. — Ответь! — потребовала она, потому что напуганный ее чрезмерной эмоциональностью ребенок замолчал. — Кто это?!

Денис молча сопел в трубку, не говоря ни слова.

— Денис!

Находящийся неподалеку отец, видимо, почуял неладное и отобрал у сына трубку.

— Да, — услышала Ксения его спокойный голос, как будто ничего не случилось.

— Кто такая «тетя Лена»? — задала она вопрос, на долю секунды допустив, что произошла какая-то чудовищная ошибка, аномальный изгиб реальности, и она сейчас услышит, что Лена — это его жена, та самая, которая погибла под колесами машины несколько лет назад. По ее вине!

Однако…

— Это моя девушка, — услышала она банальный ответ Демидова, — мы живем вместе, — и чуть не задохнулась от возмущения.

— То есть как? — не поверила она своим ушам. Он вот так спокойно говорит ей о том, что живет с девушкой, притом что и их сын сейчас с ним?! — Как живете вместе? А Денис?

— Денис со мной…

— То есть ты привел к себе девушку, — переспросила Ксения, поражаясь его невозмутимости и заводясь все больше, — тогда, когда с тобой ребенок?

— Да, а что? — в отличие от нее, Влад сохранял ледяное спокойствие.

— Я сейчас к вам приеду и заберу сына! — окончательно вскипела девушка. Подскочила как ужаленная, бросилась одеваться. Тут же забылось и плохое самочувствие, и разукрашенное синевой припухшее лицо.

— Куда ты собралась? — услышала она в последний момент перед тем, как бросить трубку. — Куда ты собралась? — с нажимом в голосе вопрошал Демидов. — Куда?

На такой тон нельзя было не отреагировать.

— Я сейчас приеду за Денисом, — невольно замедлив бег, тем не менее твердо ответила Ксения.

— Куда?

— К тебе.

Странный получался разговор. Тревожный. Возникло предчувствие, что сейчас будет что-то страшное.

— Я там больше не живу, — прогромыхало в телефоне, и ее снова «накрыло».

Вот оно. То самое.

— Как не живешь? — снова ее закачало на теплых, противных волнах. Из голоса пропала вся твердость. — А где?

— Неважно где.

— Как неважно? — колени подкосились, и девушка опустилась на первый попавшийся предмет мебели. — Как неважно? Скажи мне адрес, я приеду, — тихо заплакала она от собственного бессилия. Если он не скажет ей, где Денис, она мало что сможет сделать.

— Зачем тебе адрес? Тебе выходить никуда нельзя. Рано еще.

А ей в заботливых словах Влада мерещилось другое. Вернее, ей мерещилась забота Влада, а на самом деле это было хорошо спланированное действие по отнятию у нее сына! И теперь глаза у нее раскрылись!

— Влад, так нельзя, — заскулила она в трубку, уже не видя ничего из-за застилавших глаза слез, чувствуя себя просто бесформенной оболочкой, из которой ушла жизнь. — Верни мне Дениса… Я не смогу без него…

— Э-э-э, ты чего там? — его слова доносились до нее как сквозь вату непонятным набором звуков. — Ксюш?

— Так нельзя… Так нельзя… Так нельзя, — повторяла она как заведенная.

Влад бросил трубку, и телефон выпал из ее ослабевших рук.

Казалось, хуже моментов в ее жизни еще не было. Никогда… Она тонула в слезах, в уже ставшем привычным водовороте смятенных чувств, в кошмарных картинах собственного будущего без сына.

И снова звонок в дверь отозвался жгучим жалом по нервам. Влад? Пришел разбираться? Так быстро? Или кто-то другой?

С замирающим от непонятного страха сердцем Ксения потянулась к глазку и не испытала облегчения, увидев, что это Демидов.

Один.

От этого захотелось плакать еще больше.

— Что такое? — хмурое лицо Влада не предвещало ничего хорошего, и Ксения снова скривилась от слез.

— Где Денис? — прошептала она, привставая на цыпочки, заглядывая за его плечо в надежде, что в подъезде за ним ждет ее сын, и не замечая прикованного к ней озабоченного взгляда мужчины. — Где он?

— Может, ты для начала успокоишься? — Влад запер дверь и теперь взирал на девушку сверху вниз.

Убедившись, что Демидов, действительно, пришел один, Ксения съехала по стенке прямо на пол.

— Приведи Дениса, — просила она со слезами. — Приведи…

— Ты на себя посмотри, — Влад опустился перед ней на корточки. — Ты хочешь его напугать? Что за истерика?! — отчитал ее строго.

— Где… мой… сын? — повторила девушка раздельно, отстукивая каждое слово ударом кулачков по коленям. — Где… он?

— Он со мной. Мы же с тобой обо всем договорились?

— Нет, не договорились! Ты специально все сделал! Привел кого-то! И теперь он непонятно с кем!

— С тобой он пять лет был непонятно с кем! — оборвал Влад ее гневную тираду, не особо вслушиваясь в обвинение, что он «что-то там сделал специально».

— Тебе это тоже не нравилось! — нашла в себе силы возразить Ксения.

— Да, не нравилось, — признал он и выпрямился во весь рост. Она права. — Не нравилось, — задумался о том, как легко быть обвиняющей стороной.

А ведь жизнь идет и не смотрит на то, что кто-то что-то кому-то должен. Жизнь продолжалась для Ксении, пока он был «на зоне» — она и строила ее, личную; жизнь продолжается для него сейчас — когда он знает, что у них ничего не получится, когда все его жестокие замыслы наказать ее за так называемое предательство развеялись по ветру, не встречая на своем пути заслонов.

— Вставай, — он потянул ее за руку, — иди умойся, — подтолкнул ее в сторону ванной комнаты, — и успокойся. Если хочешь, чтобы я привел Дениса, то возьми себя в руки, — открыл для нее дверь, зажег свет. — Он и так будет в шоке от твоего вида.

Ребенок будет в шоке, это еще мягко сказано, но и оставить в таком состоянии Ксению он не мог. Были свежи в памяти наставления врача, страшилки о последствиях сотрясения, в том числе отдаленные. Да и слезы ее действовали на него сокрушительно — видимо, размякла его оперская броня за пять лет.

Когда она вышла из ванной, все еще всхлипывая, Влад, поддерживая, сопроводил ее до дивана и пообещал:

— Сейчас приведу его. Он на улице ждет.

— Один?! — опять заволновалась Ксения, на что он мягко ее осадил:

— Не один, — и больше не говоря ни слова, ушел.

Девушка сразу же, насколько могла быстро, кинулась в кухню, окна которой выходили во двор, и тут же увидела своего дорогого сыночка рядом с какой-то женщиной в шубе. Та стояла возле машины, на которой ее забрал из больницы Влад, и внимательно наблюдала за тем, как Денис протаптывал дорожку на запорошенной снегом площадке.

Обида, горечь или что-то другое захлестнуло Ксению с головы до ног, и она снова беззвучно заплакала. Уже через секунду она зажимала себе руками рот и нос, потому что беззвучный плач перерос в безудержные рыдания. Как сквозь залитое затяжным дождем окно она смотрела, как Влад появился из подъезда, Денис, увидев его, замер, а потом бросился к нему, и они оба скрылись под козырьком.

Все так же пребывая в слезах, девушка встречала их на пороге. Даже не замечая, как изумленно вытянулось лицо сына при виде нее, она кинулась обнимать самого дорогого для нее человечка. Уткнулась ему в зелено-синие полоски на куртке и рыдала, рыдала, пока не почувствовала твердую и тяжелую руку Демидова на плече, отрывающую ее от сына.

— Я же тебе сказал, успокойся, — беззлобно процедил он ей на ухо. — Ребенок напуган.

Она послушно отцепилась от шумно сопящего Дениски, поднялась так, чтобы максимально скрыть от сына свое изувеченное лицо, понимая, что это напрасно. Он все равно уже увидел, что мама какая-то не такая…

— Мамочка, — испуганно выдохнул он, — что с тобой?

Ксения слабо улыбнулась.

— Поскользнулась. Упала.

— Заходите, давайте, — Влад поторопился загнать их в квартиру. — Нечего тут соседям отсвечивать.

Девушка была настолько счастлива, что даже не обиделась на него за эту легкую грубость. Ее сын был с ней, и это главное. Все страхи отступили перед единственным мужчиной ее жизни, перед ее Денисом.

Демидов побыл с ними недолго, памятуя о том, что внизу его ждут, и, пообещав заехать с утра за сыном, распрощался.

— Звони, если что, — сказал напоследок, — я здесь, через три дома нахожусь, — а Денису наказал: — Приглядывай за мамой и стишок ей расскажи.

Не менее счастливый ребенок довольно кивнул отцу на прощание.

Сначала мать с сыном долго обнимались, потом дружно ужинали и пили чай с шоколадными батончиками (из первых запасов, купленных Демидовым), беседовали о детсадовской жизни. Ксения ощущала уже давно позабытый прилив сил, небывалое воодушевление. Между делом Денис совершенно спокойно упомянул «тетю Лену», а вот Ксения отреагировала на это имя не так, как хотела бы. В груди снова начали копиться слезы, и подбородок неприятно стянуло. А когда ребенок спросил про «папу Дениса», то она поняла, что все ее напускное счастье хрупче весеннего льда, каким-то неведомым образом раскрошившегося у нее в глазах.

Она быстро свернула опасную тему, увлекла сына мультиками и больше в этот вечер практически не разговаривала. Горло скрутило жутким до боли спазмом, который ослаб только тогда, когда Денис уснул.

Неудивительно… Ведь после долгих приглушенных рыданий в подушку сил у нее совсем не осталось. А почему она плакала, когда сын рядом, она и сама не знала…

Глава 31

Казалось, она только что прикрыла измученные веки, только-только начала проваливаться в тревожную и мутную дремоту, как ее словно подкинуло. Ей померещилось, или…?

Ксения прислушалась. В комнате стояла тишина. Рядом ровно дышал сынишка, где-то за стенкой бубнил соседский телевизор, в туалете своей жизнью жила канализация. Что же ее разбудило?

Она опустилась на подушку, чувствуя, как снова неприятно «затанцевала» голова, заложило уши. Еще раз напрягла слух. Было тихо, но тишина эта не радовала. Возник непонятно откуда взявшийся страх, что она начала сходить с ума, иначе откуда эти подозрительные звуковые галлюцинации, невыразимые противоречивые чувства и отвратительные телесные ощущения?

Как будто со всех сторон разом навалились шорохи и поскрипывания, темнота ожила. Собрав остатки воли в кулак, Ксения призвала на помощь все свое здравомыслие, развернулась лицом к сыну, крепко его обняла и, зажмурившись, горячо зашептала про себя:

— Это просто кажется. Это просто кажется.

Но сквозь мысленный шепот так напугавший ее звук донесся снова. На этот раз громче. Настойчивее.

И она его узнала.

Так входит в замочную скважину ключ.

Когда входящий не хочет потревожить покоя тех, кто внутри.

Осторожно, крадучись, медленно.

Или когда ключ, спокойно войдя в скважину, по неизвестной причине затем застревает и не идет ни туда ни сюда.

И от терпения открывающего зависит, как сильно будет дергаться ключ в замке.

Ксения резко села в кровати, не зная кого и чего ждать… Сердце грохотало оглушая. Если бы она сейчас была в квартире одна, то точно сошла бы с ума от ужаса. Но понимание того, что рядом сын, за которого она в ответе, действовало на взбудораженную психику сдерживающе.

Рука потянулась в сторону лежащего у изголовья телефона, палец заученными действиями нашел ту самую кнопочку и отправил сигнал SOS единственному человеку, который пришел на ум.

Ждать ответа пришлось долго, и, слушая, как из прихожей доносятся вороватые, крадущиеся звуки, Ксения уже тысячу раз успела пожалеть о том, что не попросила Влада остаться с ними на ночь. Он бы не отказал, она это знала…

Когда в трубке наконец послышался сонный, хрипловатый и самый желанный для нее в этот момент голос на фоне другого, высокого, чужого, она позвала на помощь. Причем было достаточно просто сказать «приди», как он сразу же среагировал лаконичным «сейчас буду».

Звонок разъединился, и снова ее оглушила тишина. Под боком почти неслышно дышал сын, телевизор у соседей заглох, канализация уснула. И больше ничего не нарушало покоя, заставляя Ксению усомниться в себе. Может, ей все привиделось в нездоровом сне? Теперь и, казалось бы, долгожданное безмолвие по ту сторону двери напрягало. Она ведь не сходит с ума?

Уверенные, громкие, явно не желающие остаться втайне, прокручивания ключа в замке одновременно и напугали, и обрадовали девушку. Напугали своей резкостью и шумом в ночной тиши, обрадовали предсказуемостью и чувством облегчения и снова напугали тем, что ее зов о помощи мог быть неверно истолкован.

Каким именно образом она не успела додумать, подорвалась тут же с места, как только в прихожей вырос полукруг света с легко узнаваемым силуэтом. Жмурясь от бьющих в глаза искусственных искр, Ксения остановила свой бег на пороге и с томительным ожиданием смотрела на то, как Влад запирает дверь изнутри. С трудом боролась с тем, чтобы не броситься ему на грудь, в то же время не понимая саму себя и от этого теряясь еще больше.

— Что случилось? — не сводя внимательного взгляда с девушки, Влад медленно приблизился к ней.

Видимо, глубокая ночь за окном делала свое дело, раз обычная темнота в квартире показалась ему интимной. А может, это взбудораженные новостью о возможной опасности нервы превратили их рядовую, столько раз уже имевшую место встречу в волнующую. Или… запретный плод сладок?

А он-то думал, уже все прошло, улеглось…

— Кто-то пытался открыть замок, — она сделала шаг ему навстречу, не отрывая от него глаз, словно пытаясь убедиться, что он ей верит.

Брови Влада нахмурились, потяжелел и взгляд. Ксения, сообразив, что он как-то слишком пристально изучает ее далеко от красивого лицо, отвернулась.

— Я… испугалась, — объяснила она то, что не нуждалось в объяснении, чувствуя, как внутри вновь рождается волнение, крепкой рукой перехватившее горло. Дрожь пробежала по телу, заставляя пожалеть о том, что не накинула на плечи халат. — За Дениса, — добавила она после вдоха, больше похожего на всхлип. И то, чтобы сделать его, пришлось очень сильно постараться: расправить плечи, вдохнуть полной грудью.

— Иди сюда, — поддался Влад острому желанию, возникшему у него в тот момент, когда с ее бледных губ сорвался подавленный вздох, и на короткий миг они маняще раскрылись…

Не успела Ксения толком сообразить, как оказалась уткнувшейся носом в грудь Демидова. От его куртки пахло улицей и снегом, а из расстегнутой щели замка веяло теплом и приятно пахло мужчиной. Она уже знала этот запах, присущий лицам мужского пола, но только сейчас он не оставил ее равнодушной. Возможно, этому было виной ее неспокойное внутреннее состояние, но тем не менее ей очень хотелось прильнуть к обещавшему защиту теплу и раствориться в нем.

Нет, она точно сошла с ума, раз Влад ее обнимает, и она ни капельки этому не против! Наоборот, она хочет, чтобы его объятия стали еще крепче и никогда не заканчивались!

— Не бойся. Я с тобой, — прозвучало тихо и хрипло над самым ухом, и ее словно окатило волной.

Но эта была другая волна, отличная от преследовавших ее последние дни «наплывов». Пусть такая же теплая, но теперь у нее появилось новое качество. Она была… уютной, и хотелось бесконечно качаться на ее гребнях.

— Я рядом, — произнес Влад снова, распахивая на груди куртку и укутывая ее своими объятиями. Словно прочел ее тайные мысли, угадал ее желание слиться с ним в одно целое. И хриплость его голоса, как свидетельство мужественности, а значит, защиты, действовало на нее убаюкивающе.

Ксюша расслабилась, закрыла глаза, доверчиво прильнула к нему всем телом и сразу же почувствовала, как напряжение, а вместе с ней и внутренняя дрожь стали спадать.

Так и стояли долго вдвоем. Не шелохнувшись. Наслаждаясь тишиной и единением.

Руки девушки покоились на его спине, даря столь желаемые объятия. Пусть ненастоящие, робкие, но от этого не менее сладкие. А мягкие волосы у подбородка так и звали зарыться в них лицом, отдаться во власть чувств, а не здравого смысла. Однако это было чревато — казалось, вся кровь в теле бурлила и стремилась куда-то вниз, отключая мозг.

— Успокоилась? — с отчетливо осознаваемым нежеланием Влад оторвался от девушки, чувствуя, как ее руки, до этого обхватывающие его тело, заскользили по ремню джинсов и, наткнувшись на засунутый за пояс пистолет, остановились. В ее глазах отчетливо мелькнул испуг. — Хочешь, я останусь до утра? — спросил он, отвлекая ее от оружия.

— Хочу, — без колебаний честно и откровенно призналась Ксения, и страх в ее глазах исчез.

После того как девушка вернулась к сыну, Влад еще некоторое время повозился в прихожей, изучая замок и прикидывая, сообщать ли в полицию или нет (кто бы ни был этот таинственный взломщик, но если он был, то он зря сунулся в квартиру начальника Главка), а потом, удостоверившись в том, что домочадцы спят, лег и сам в соседней комнате. Написал Лене сообщение, чтобы не ждала, и отключил на телефоне не только звук, но и вибрацию, чтобы уж совсем ничего не мешало. Не отвлекало от мыслей, коих было слишком много…

Демидов наконец-то осознал, как он устал за предыдущие дни. Своеобразный марафон «успей максимум за 24 часа» — поруководи фирмой, вспомни оперскую молодость, сгоняй по пробкам за ребенком в сад, а потом ночью будь пылким любовником, одновременно и вымотал, и держал в тонусе.

Уснул он где-то под утро, но тем не менее внутренний будильник сработал как положено. Все-таки, сад, работа, ночное происшествие… А вот Ксения и Денис безмятежно спали, даже было жалко их будить. Сын оседлал верхом одеяло, совсем как Ксю, и, подложив кулачок под щеку, сладко сопел.

Влад осторожно коснулся лица девушки, легонько погладил, но она не проснулась. Даже ритм ее дыхания не изменился. Не удержавшись, он присел перед диваном и, несколько секунд с улыбкой понаблюдав за ней, невесомо коснулся губами щеки.

Ксения глубоко вздохнула, и ресницы ее затрепетали. Глаза быстро приняли осмысленное выражение, и Влада она приветствовала улыбкой, такой же, какая была на его губах.

— Доброе утро. Нам в сад пора, — негромко вымолвил он, качнув головой и указывая на лежащего позади нее Дениску.

— Ты тоже уйдешь? — тень набежала на лицо Ксении, когда она села в постели.

— У меня работа, дела, — неохотно подтвердил он, сам тоже желая остаться сегодня с ней. Еще неизвестно, что произошло здесь ночью. Но опять же сад, подписание нового контракта и, наконец-то, можно было забрать машину с экспертизы. — Я быстро, — пообещал он, заметив, что девушка сникла. — Боишься?

— Оставь мне пистолет! — осенило вдруг ее. — И научи стрелять!

Влад опешил. Уж точно не в ее нестабильном эмоциональном состоянии держать дома оружие.

— Я Саню или Димона попрошу, они человечка пришлют. Будет тебя охранять, — мягко отказав ей, Влад, однако, добавил: — А стрелять научу. Вечером.

— Не надо человечка, — подумав, рассудила Ксения. Чужой человек будет ее напрягать, а на случай опасности на кухне есть большой нож. — Лучше Денис пусть дома останется. Вдвоем не страшно, а потом ты придешь, — храбрилась она изо всех сил.

Демидов согласился, получив таким образом свободных два с лишним часа до начала рабочего дня, и умолчав о том, что «человечка» он все-таки в подъезде оставит.

Ксения правильно предположила, что присутствие рядом сынишки отвлечет ее от текущих неприятностей, взбодрит. Дениска обрадовался, что пропустит сад (нечасто его этим баловали, скорее, наоборот), и поэтому они позволили себе много вольностей, того, чего давно уже не делали. Повалялись в постели еще час после пробуждения, не сразу пошли чистить зубы и перед завтраком успели посмотреть мультфильм.

Но «вольная жизнь» наскучила Денису уже к обеду, и он запросился на улицу. Ксения пыталась его отговорить, убедить дождаться «папу Лада», но сын был непреклонен. Ярко светило солнце, во дворе каталась с горки ребятня, и ему захотелось туда же.

Она не смогла отказать Денису. Накинув на голову капюшон с густой опушкой, замаскировав таким образом свои синяки, повела сына «на горку». Зато и сама развеялась, подышала свежим воздухом, одновременно поняв, что одичала. Пару раз даже скатилась с ледяной горки, поддавшись на уговоры сына. В общем, была так увлечена зимними забавами с Денисом, что не заметила, когда возле нее появилась незнакомая девушка и окликнула ее по имени.

— Привет, Денис, — поздоровалась с ребенком незнакомка, пока Ксения удивленно взирала на нее, пытаясь понять, кто это.

После этой реплики, и уже узнав и шубу, и автомобиль, припаркованный рядом с площадкой, Ксения поняла, это и есть «тетя Лена».

— Привет, — пропыхтел под нос Дениска и продолжил и дальше взбираться на четвереньках по гладкой поверхности горки, игнорируя ледяные ступеньки. Мама теперь отвлеклась, и можно было заняться интересным делом.

— Я хочу с тобой поговорить, можно? — спросила девушка, не сводя с Ксении озабоченного взгляда.

При виде ее «красивого» лица, она невольно нахмурилась, словно до нее дошло, что Влад не зря не ночевал с ней, и у него есть веская причина, чтобы проводить много времени с «первой» семьей. У его «бывшей», действительно, проблемы, как он и предупреждал, а она тут со своими разговорами. Скорее всего, Владу не понравится ее самодеятельность, но Лена хотела все выяснить сразу и наверняка, раз уж собралась. Она привыкла решать все вопросы, не откладывая в долгий ящик.

— О чем? — вдруг заволновалась Ксения, чувствуя, что эта красивая и роскошная девушка пришла заявить права на Влада и, возможно, обвинить ее в том, что она разрушает их отношения.

— О Владе, — подтвердила ее предчувствия «тетя Лена», однако, никакого обвинения в ее голосе не слышалось. — Я бы хотела поговорить о нем.

Ксения отвела взгляд, отвернулась, сделала вид, что ее больше интересует сидящий на самом верху ледяной горки Денис, нежели предстоящая тема беседы. А еще были неприятны въедливые глаза девушки, которые, казалось, изучали каждый сантиметр ее лица, каждую царапинку, каждое синее пятнышко с затаенным удовольствием.

— Я слушаю, — пожала она плечами вроде бы равнодушно, но при этом не особо концентрируя внимание на сыне. Вся превратилась в слух.

— Мы с Владом встречаемся, — неуверенно начала девушка и спохватилась: — Меня, кстати, Лена зовут, — и на бесстрастный кивок Ксении продолжила: — Мы с ним встречаемся, и… Вчера ты его позвала, и он ушел. Остался у тебя до утра…

— Я была не в курсе, что вы вместе живете, — соврала Ксения, хотя и сама себе не могла бы честно ответить зачем.

— Да дело даже не в этом, — сбивчиво объяснила Лена. — Я просто хотела знать, может, у вас еще не все закончилось. Может, между вами еще остались чувства…

— Нет у нас никаких чувств! — грубее, чем следовало, отрезала Ксюша и повернулась к девушке. Открытый взгляд, глаза в глаза. Они не соперницы. — Он свободен, и между нами ничего нет. Мне просто нужна была его помощь… с Денисом.

Лена просветлела лицом, собиралась что-то сказать, но теперь уже ее окликнули из-за спины.

— Лен, — незнакомый мужской голос прервал их «откровенную» беседу.

Ксения сразу же отвернулась, не хотела, чтобы на нее пялились посторонние, но вот уйти с площадки не могла. Денис плотно погрузился в свои каталки и прерывать столь веселое занятие не собирался. Ей оставалось только быть невольной свидетельницей разговора Лены и незнакомца, лица которого она даже не видела, только слышала спокойный, примирительный тон.

А вот голос Лены изменился, отвердел, стал требовательным.

— Ты за мной следишь, что ли?!

— Ты меня избегаешь.

— Потому что не хочу видеть тебя. Мы с тобой развелись. Все в прошлом.

— Это ты так решила. Без меня.

— Да, решила. И решения своего не изменю. Мне муж-уголовник не нужен!

Глава 32

— Извините, я не хочу с вами говорить, — развернулась к Лене Ксения, как только та, завершив «милую» беседу со своим молодым человеком, снова обратилась к Ксю. — Я вам все сказала. До свидания.

Пусть ее сочтут грубой, но это лучше, чем разговаривать с той, которая считает, что Влад будет плох уже только потому, что сидел в тюрьме. Ее Денис когда-то тоже отзывался о заключенных как о людях второго сорта, притом что Влад, например, вообще сидел ни за что. Или почти ни за что…

Лене не оставалось ничего другого, как попрощаться и уйти. Что ж, ей этого было вполне достаточно. Она убедилась, что Влад ее и только ее, и Ксения на него не претендует. Спонтанная идея попытаться «подловить» бывшую жену Влада у дома дала плоды, поэтому с обеда Лена возвращалась в прекрасном расположении духа.

— Где ты была? — сразу же огорошил девушку Влад, как только она, широко и радостно улыбаясь, заглянула к нему в кабинет.

Причем сказано это было таким тоном, что Лена и сама поняла — вопрос задан неспроста. Влад знает, где она была и зачем. Хоть ее и покоробил и сам вопрос, и тон, но она постаралась скрыть замешательство. Чего только не простишь любимому человеку.

— Почему ты спрашиваешь?

Она подошла к сидящему за столом Демидову и, обойдя кресло, склонившись, прильнула к нему со спины, обвила шею руками.

— Ты была у Ксении? Зачем?

Это был новый Влад, другой, которого Лена не знала прежде. Неприступный, холодный, жесткий, как и его тон.

— Это она тебе сказала? — девушка прижалась щекой к его щеке. Ей очень хотелось стереть из его голоса строгие нотки, но и не спросить об источнике его информации она не могла.

— Нет, — никак не реагируя на ее ласку, все так же сурово ответил Влад и переспросил: — Зачем ты к ней ходила?

Лена отстранилась от него и, обойдя кресло, присела на краешек стола. Так он сможет видеть ее глаза и поймет, что она честна и перед ним, и перед его бывшей женой.

— Я хотела узнать, не остались ли между вами чувства.

— Зачем?

Лена вздохнула и словно в омут с головой кинулась:

— Потому что если между вами еще что-то есть, если чувства не остыли, то я… уйду, не буду вам мешать.

Взгляд Демидова слегка расслабился — его опасения насчет того, что Лена хотела обидеть Ксю, указать ей на ее место «бывшей» и прочая бабская ерунда, начали развеиваться.

— И что ты узнала? Что она сказала?

Лена помедлила с ответом — видимо, чувствовала, что все же что-то между бывшими супругами осталось. Если не у Ксении к Владу, то у него к ней точно. Пусть не любовь, но что-то другое. Чувство собственничества или что-то похожее. Ведь мужчины — жуткие собственники, вот и ее бывший муж все никак не может смириться с тем, что у нее уже новая жизнь.

— Сказала, что между вами ничего нет, и ты свободен.

Теперь девушка могла оценить, насколько удачно она выбрала позу — глаза не умеют врать, и сидящий прямо перед ней Влад, даже если захочет, не сможет от нее утаить истинных чувств.

— Так и сказала?

Лена могла бы поклясться, что не заметила в его голосе разочарования, что не могло ее не порадовать.

— Так и сказала, — подтвердила она с затаенным ликованием и потянулась к Владу. Зарылась в его волосы руками, прижала голову к груди. В ответ на сомкнувшиеся вокруг ее талии руки Влада прошептала ему в макушку: — И я этому очень-очень рада.

И если бы она в этот момент увидела выражение его лица, то сразу бы поняла, что его чувства далеки от ее. Губы Демидова поджались в едкой усмешке, отчего на щеках отчетливо проступила щетина, глаза агрессивно блеснули. На мгновение. И снова он само спокойствие.

— Так откуда ты знаешь, что я к ней ходила? — игривым тоном спросила Лена, не отрываясь от его макушки, и почувствовала, как Влад усмехнулся.

— У меня свои источники есть, — так и не ответив прямо, он дал ей понять, что пора завершать их первое «выяснение отношений». И зачем ей знать о специально оставленном в подъезде для защиты Ксю человеке? Это лишь повод для дополнительных ненужных вопросов о том, что ее не касается.

Была бы его воля, он сам неотступно находился бы возле Ксюши и Дениски, лично бы защищал от всех непонятных отморозков. Курбанов-младший вел себя на первый взгляд тихо (Влад специально несколько дней «поводил» его незаметно), и драчун-алкоголик с улицы также как сквозь землю провалился, тем самым путая и без того запутанное дело и с нападениями на Ксю, и с расстроенными тормозами. И родители-друзья Соколова тоже чисты как белый снег.

Только вот кто-то Ксю все же пугает! Либо она видит и слышит то чего нет… Как здесь разобраться наверняка без того, чтобы не остаться с ней на всю ночь?

Жаль, что Лене это, скорее всего, не понравится, но… Одно большое «но» все меняло — если Ксю захочет, чтобы он остался, он останется!

Когда, забрав наконец свою тачку, Влад ехал на квартиру Воронова, когда в подъезде рассчитывался за охранные услуги, почему-то был уверен, что услышит положительный ответ на вопрос: «Хочешь, останусь?», и был крайне удивлен, когда Ксения покачала головой, отвергая его помощь. К слову, она и про визит Лены умолчала, даже не намекнула.

— Лучше научи меня стрелять, — попросила она горячо, за горячностью своей скрывая непреодолимое желание прокричать: «Да! Останься!». Но нельзя! У него есть девушка и у них все серьезно, раз они даже вместе живут! — Ты обещал… И пистолет мне оставь, — добавила уже тише, и сама понимая, что то, что она просит, очень смахивает на сумасшествие. Да и удивленно вытянувшееся лицо Влада заставляло усомниться в собственной адекватности.

— Давай, так, — промолвил Демидов, когда первое изумление схлынуло, и он смог заново соображать, — я тебе покажу, как стрелять, раз обещал. Я тебе оставлю пистолет. Но без патронов. Чтобы ты могла просто попугать, если кто-то вдруг вздумает заявиться, — он кинул взгляд за спину Ксю, где на полочке у зеркала вроде бы «незаметно» лежал нож с длинным и широким лезвием, — а вот ножичек я заберу, ты не против?

Еще не хватало, чтобы она поранилась или зарезала кого-то!

Ксения, чуть помедлив, кивнула, и следующие полчаса они провели в спальне, вдвоем, отправив сына в зал следить за перипетиями жизни мультяшных героев. Одни из самых лучших полчаса для Демидова.

Он рассказывал, показывал, объяснял, Ксения внимательно слушала, не отрываясь, следила за его ладонями. Когда пришло время отработать практику, она без колебаний развернулась к нему спиной, позволила полуобнять себя, доверчиво отдалась в его руки. Тепло ее тела, аромат волос у самого лица, очертания фигуры под пальцами снова начали творить свое крышесносное дело — стало жарко в рубашке и тесно в джинсах.

Ладошки у нее были мягкие, кожа гладкая, хотелось взять их в руки и не выпускать. Ласкать и ласкать, довольствуясь и наслаждаясь малым…

— Все поняла? — спросил напоследок Влад, чувствуя, как в комнате сгустился воздух, и стало тяжело дышать.

И если бы Ксения не выскользнула из его псевдообъятий, он бы точно задохнулся. От нехватки кислорода, от сумасшедшего желания прикоснуться к ее коже губами, сорвать и с себя и с нее удушающую ткань трикотажа, чтобы позволить воздуху остудить разгоряченное тело. Потому что нельзя… Потому что обещал… Потому что не мог и не хотел «так»…

— Я пойду, — нехотя произнес он, борясь с искушением сказать противоположное. — Ты, если что, сразу же звони. Если малейший шорох… И звук на телефоне включи, я тоже буду звонить.

Ксения закрыла за Владом дверь и еще несколько минут постояла в прихожей, не решаясь выпустить пистолет из рук. Пусть он был без пуль и магазина, но он хоть давал ей мнимое чувство защищенности, лишь отдаленно похожее на то, когда рядом был Влад.

Страшась грядущей ночи, но не желая поддаваться страху (а иначе все, конец), девушка поигралась с сыном, поболтала с ним, в общем, делала все, чтобы не дать себе позвонить тому, чьего общения еще не так давно страстно избегала.

В какой-то момент она пришла на кухню, зажгла свет и подошла к окну, чтобы задернуть штору. Увиденная внизу, на первый взгляд ничем не примечательная, картина заставила ее замереть, приглядеться тревожно. Под деревом, тонущим в декабрьском сумраке, застыла фигура человека с неопределенным источником света в руке. Ксения интуитивно поняла, что ждут ее, и все внимание приковано к ее окнам.

Заметив ее ступор в ярко-освещенном проеме (она просто окаменела с поднятой к шторе рукой), фигура задвигалась. Луч фонарика ожил, стал медленно подниматься, пока вновь не замер под углом в девяносто градусов. Теперь лицо стоящего было обильно залито светом, только это ничего не дало — все, что Ксения смогла разглядеть, это две белых прорези на темном блине вместо лица. А дальше произошло самое страшное — и без того жуткая фигура повернула голову на сорок пять градусов и, подняв руку на уровень шеи, все так же не торопясь, провела большим пальцем сжатой в кулак ладони по ней.

— Голову отрежу, — прочла Ксения послание и буквально отлетела от окна. Больно ударившись спиной о холодильник, упала вперед на колени и руки и тут же согнулась от скрутившей низ живота боли. В белье стало мокро и тепло…

Она тихо заплакала, пребывая в своем персональном кошмаре наяву. Заревела бы громче, но в зале был сын, а она очень боялась его испугать.

Где-то в той же стороне запиликал мобильник, и девушка бросилась на его поиски в отчаянной надежде, что это Влад — в принципе, больше и звонить-то было некому. И какой же счастливой, пусть на мгновение, она стала, когда увидела, что не ошиблась. Прямо просветление какое-то посреди жуткой тьмы!

— Влад! Влад! Вернись, пожалуйста! Мне страшно! — прошептала и прокричала одновременно, забуряясь в дальнюю от Дениса комнату, окнами выходящую на противоположную от двора сторону. На кухню она больше ногой не ступит!

— Иду, — Влад, как всегда, был односложен. Невозмутим, краток, спокоен. И это спокойствие неведомым образом передалось и ей. Он придет, а значит, ей ничего больше не грозит.

Уже нажимая на кнопку отбоя, Ксения больше не задыхалась от слез. Дышала, конечно, рвано, шумно, но уже гораздо ровнее. И голова стала соображать лучше — у нее, кажется, еще одна проблема нарисовалась. Сугубо женская. Требующая немедленного разрешения.

Следующие пять минут Ксения, вынужденно успокоившись, хлопала створками шкафов (и на кухне тоже, правда, почти в полной темноте), разыскивая безуспешно прокладки или что-то, что может их заменить хотя бы на время. И всей ее добычей в итоге оказался лишь валик стерильного бинтика, непонятным образом завалявшийся на полке в ванной. Скорее всего, остался еще с тех времен, пока они с Денисом жили здесь.

Вывод напрашивался один — ей срочно нужно бежать в магазин или аптеку. И ее организму, вернее, его женской части абсолютно плевать на то, что при мысли об этом у нее трусливо трясутся поджилки. А с этой спиралью и времени на раздумья оставалось критически мало.

К тому моменту, когда наконец-то в дверь позвонил Влад, и Дениска стремительно понесся к нему навстречу, Ксения мало-мальски приспособила бинт под свои нужды и лихорадочно раздумывала о том, как бы заставить себя выйти на улицу. На секунду мелькнула мысль попросить Влада сходить ей за прокладками, но она тут же ее отмела как нелепую и постыдную.

Пока сбивчиво объясняла Владу, что же она увидела в окне, она невольно морщилась от тянущей боли в низу живота и проклинала тот день, когда поставила себе спираль. С этим чужеродным телом внутри нее обычно не особо болезненные месячные становились настоящей пыткой, растянутой почти на неделю. И сейчас неприятное чувство влаги словно вопрошало: «Ну и чего ждем? Хилого бинтика надолго не хватит!».

А Влад, с задумчивым видом зачем-то осмотрев замок на входной двери, объявил ей:

— Я останусь. И буду с вами постоянно. Завтра с Саней еще потолкую, решим, что делать.

Затем Ксения напряженно, покусывая губы, смотрела на то, как он, забрав с полки пустой пистолет со словами: «Тебе он, слава богу, больше не нужен», вставил на место обойму и, обтерев оружие носовым платком, как будто желая удалить с него все отпечатки, вложил его в кобуру и закинул на верхнюю полку, подальше, к самой стенке.

— Я схожу в магазин, — неожиданно для Демидова заявила Ксения и, пока еще сама не успела передумать, добавила: — Мне срочно надо.

— Зачем? Куда? — растерялся Влад.

— Я быстро, — залилась вдруг краской Ксения, решив, что он может подумать, что она все специально нафантазировала, чтобы завлечь его к себе, раз особого страха выйти она не испытывала.

— Давай, я схожу, — предложил Влад, — что нужно?

Ксения стала совсем пунцовой и даже прикрикнула от смущения:

— Нет! Я сама!

Ну не скажет же она ему истинную причину своего внезапного похода в магазин!

— Я быстро! Это же в соседнем подъезде, — добавила она уже тише, опасаясь, как бы Влад не настоял на своем. Он и так смотрел на нее с подозрением.

— Ладно, — подумав, согласился Влад и как ни в чем не бывало пошел мыть руки.

Ксения на остатках смелости решительно накинула на себя куртку, сунула ноги в сапоги. Когда Влад вышел из ванной комнаты, она все еще возилась с застежкой-молнией, а потом пересчитывала деньги в кармане. В итоге, когда она, щелкнув замком, открыла дверь и осторожно, на носочках, потянулась к полке, где мирно лежал пистолет, Демидов был уже в комнате рядом с сыном и не видел, как она ушла.

Глава 33

Как только за Ксенией с тихим щелчком захлопнулась дверь, Влад, ласково наказав Дениске смирно дождаться его, проделал тот же маршрут, что и недавно девушка. Кинулся прямиком на кухню, где, не зажигая света, притаился у окна. Когда он по ее зову мчался сломя голову сюда, то во дворе никого не обнаружил — специально задержался на несколько минут и типа прогуливался перед сном во дворе, — равно как и в подъезде — на всякий случай поднялся и на последний этаж. Вот и не знал, то ли верить ей, то ли нет. Но твердо для себя решил, что на следующий день попросит Саню или Димона помочь с отпечатками пальцами на двери, если они есть там, конечно.

Пока же он для очистки совести хотя бы понаблюдает за тем, как Ксю выйдет из подъезда. Сына одного он оставлять не хотел, а раз она сама так твердо настаивала на том, чтобы пойти… Значит, была какая-то весомая причина, да и магазин и вправду находился в минуте ходьбы.

Прошло уже несколько минут, но из подъезда так никто и не появился. Влад уже начал тревожиться, грешным делом решив, что Ксю неожиданно сплохело в подъезде, как из-под козырька вдруг вынырнула тень, в которой он без труда опознал девушку, и быстрым шагом, чуть ли не бегом, помчалась в сторону магазина.

От сердца отлегло… Но ненадолго… Потому как, даже с учетом маловероятной очереди в их небольшом магазинчике, Ксения должна была уже давно вернуться. Но ее не было… Сновали мимо подъезда в тусклом свете фонаря безликие тени, даже отдаленно ничем не напоминающие ее, а вот знакомой фигурки не было. Как сквозь землю провалилась.

Прошло уже не меньше двадцати минут, уже несколько раз Дениска безуспешно окликал его из зала, но Влад не мог заставить себя отойти от окна. Словно намертво прилип к ледяному стеклу, как если бы он, как в детстве, лизнул языком железную перекладину на морозе.

Устав ждать и отгонять от себя назойливые серые мысли, Влад двинулся в прихожую. Там, в кармане куртки, лежал телефон. Первое, что он мог сделать — это попытаться набрать номер Ксении в слабой надежде, что она взяла трубку с собой.

Щелкнув выключателем, Влад протянул руку к куртке и тут же замер. В глаза сразу же бросился непорядок — с верхней полки, куда он до этого закинул пистолет, свешивался ремешок кобуры, а сам «дом для пистолета» опасно зиял пустотой.

С новой силой в душе всколыхнулось беспокойство. Где она?! Зачем взяла оружие?! И куда подалась с ним?! Все эти вопросы без ответов и крайняя степень переживания выразились в потоке нецензурной брани, которую не остановило даже присутствие в соседней комнате сына.

С телефоном в одной руке, с кобурой в другой, Влад снова бросился на кухню, отчего-то наперед зная, что Ксении он там не обнаружит. Столь печальную уверенность усугубляло и осознание собственной вины — вот нахрена он отпустил ее одну, после того, что она рассказала?! А вдруг она, вооружившись ПМ, пошла разбираться с обидчиками? Какой же он дурак, испугался надавить на нее, побоялся травмировать еще больше, и отпустил в неизвестность! Им просто нужно было пойти в магазин всем троим, вот и все!

— Денис, сынок, ты же у меня уже большой и умный мальчик, да? — спросил Влад, опускаясь перед сидящим в кресле ребенком на корточки. Он очень старался, чтобы голос не выдал его внутреннего смятения и пока еще плохо осознаваемого ужаса. В ответ на короткий кивок сына продолжил: — Мне нужно выйти во двор. Буквально на пять минут. Маме помочь. Я скоро вернусь, а ты меня подожди, хорошо? Не будешь бояться?

— Я же мужик, — пожал плечиками сын и серьезно-удивленно посмотрел на отца — мол, спрашиваешь еще!

Влад выскочил во двор, едва накинув на себя куртку, и, продолжая названивать Ксении, непрестанно оглядываясь по сторонам, побежал к «их» магазинчику с торца дома. Как он и предполагал, в небольшой комнатушке, заставленной стеллажами с продуктами, было пусто. Продавщица в возрасте расставляла бутылки со спиртным по полкам, в углу на стульчике немолодой охранник «застрял» в телефоне.

— Девушка сюда не заходила недавно? — Влад показал на своем смартфоне одну из имеющихся у него фоток. Когда продавщица с задумчивым видом закивала, бросив на него близорукий взгляд из-под сведенных у переносья бровей, спросил: — Что ей было нужно? Что она купила?

— Ничего не купила, — женщина еще раз, сощурившись, вгляделась в экран мобильника. — Ей прокладки нужны были, а у нас закончились.

Стала понятна причина рвения и упертости Ксю, но легче от этого не стало.

— А куда она могла за ними еще пойти, как думаете?

— Откуда ж я знаю, — равнодушно отозвалась женщина, — в аптеку, наверное.

— А где здесь аптека поблизости? — Влад в душе посетовал на неторопливость продавщицы. Мало ли что, у него каждая секунда на счету!

— Одна на перекрестке, другая через два дома отсюда, во дворах.

Полувнятно пробормотав слова благодарности, Влад ринулся по адресам. Новый поиск он начал с ближайшей аптеки «во дворах». Прозвучали те же самые вопросы и ответы, что и в магазине, с единственным отличием, что здесь ему отказались давать данные о конкурентах.

«Аптека на перекрестке» располагалась чуть далее, зато освещена она была так, что можно было подумать, на дворе день, а не ночь почти. Влад просто молился о том, чтобы Ксения решила пойти туда, где вероятность нападения максимально стремилась к нулю. И снова, и снова набирал ее номер, постепенно глохнув от окружающего шума: проносящиеся по проспекту машины, перекликающиеся между собой клаксонами, шорох покрышек по обнажившейся из-под снега дороге, шелест брызг, вырывающихся из-под колес.

Ему осталось пройти каких-то метров сто пятьдесят, двести, из которых последняя четверть тонула во мраке широкой арки между двумя домами, как с противным, до боли знакомым звуком темень в арке рассеялась. Туда, чуть не вписавшись носом в стену, въехала полицейская «Лада» с агрессивно кружащимися на крыше сине-красными маячками. А откуда-то издалека по нарастающей доносился другой вой, не менее предсказуемый, отчего сердце Демидова болезненно сжалось. «Неотложка» неслась кому-то на помощь… Как бы не сюда…

Влад в буквальном смысле заставил себя сделать шаг вперед в заданном направлении, настойчиво уговаривая себя в том, что какая бы нелепая и страшная картина ни ждала его за углом, она не имела к Ксении никакого отношения. Мало ли придурков на свете…

Сначала он увидел лежащий на земле труп за парой ног в камуфляжных ботинках, а рядом с ним пятно крови и чуть поотдаль — пистолет. Труп, к счастью, был не Ксюхин, вообще не женский, а вот насчёт пистолета такой уверенности — что, уфф, слава богу, не его, — не было.

Влад сделал ещё один тяжело давшийся ему шаг стопудовыми ногами и, пока его не начали прогонять оттуда как любопытного зеваку, коих столпилось уже порядочно, обшарил взглядом все пространство вокруг трупа.

На земле на коленях впритык к неподвижному телу полусидела ещё одна скрюченная фигура в черном пальто, без шапки. На взъерошенные темные волосы уже начали налипать снежинки, посыпавшиеся сухой мелкой крошкой с неба. Влад внимательно вгляделся в бледное, искаженное страхом лицо сидящего, пытаясь угадать в этих чертах Курбанова-младшего.

Нет, не он, понял далеко не сразу. Хотя парень явно был восточных кровей, о чем говорил и характерный нос с горбинкой, и большие выразительные глаза с черными зрачками. Парень, не стесняясь никого из присутствующих, по-настоящему плакал, чуть ли не навзрыд, как девчонка.

Видимо, почувствовав на себе пристальный взгляд Демидова, парень поднял голову и, встретившись глазами с Владом, вздрогнул. Затем начал медленно приподниматься и, резко подскочив на ноги, вдруг дал стрекача. Пару раз поскользнулся, чуть не упал, но, не останавливаясь, все бежал и бежал отчаянно вперёд, словно за ним гналась стая бешеных псов.

Демидов опешил от неожиданности.

— Вла-ад, — вдруг послышался откуда-то справа тихий голос, который в данную минуту он предпочел бы не слышать. Отдал бы все золото мира, что этого человека здесь не было.

Чувствуя, как на затылке от ветра, хотя скорее от ужаса шевелятся волосы, Влад разглядел на ступеньках этой чертовой аптеки Ксению. Она сидела прямо на холодном бетоне, а рядом с ней, держа ее за башлык капюшона, высился мужчина в темной форме охранника.

Влад сразу же заметил, что ее всю трясет крупной дрожью, и было такое ощущение, что она сейчас грохнется в обморок. Глаза были словно остекленевшие, и она часто-часто моргала.

— Руки убрал от нее!

Влад со злости отпихнул охранника так, что тот полетел с крыльца, рывком поднял Ксю с холодной земли, прижал к себе крепко-крепко, зашептал на ухо слова успокоения. Она вцепилась в него обеими руками, задрожала ещё больше, и первые горячие слезы обожгли шею Влада.

— Так, мужчина, вы кто? — раздался за спиной хорошо поставленный голос, — представьтесь, пожалуйста.

Но Демидова сейчас лучше было не трогать. Это он будет здесь рулить, а не абы кто…

— С какого отделения?! — рявкнул Влад, резко поворачиваясь к ППС-нику. Словно в прошлое вернулся, когда отдавал команды своим подчинённым. И рука по привычке потянулась к карману, где лежали липовые корочки. В последний момент остановился.

Оставалась надежда, что приехавший по вызову экипаж был из «Хорошево», тогда звонком к Димону можно было бы снять хоть часть проблем. Хотя нет, это убийство, здесь нужно брать выше. Убийство под камерами, практически на глазах десятка свидетелей. И то, не факт, что даже Воронов сможет помочь.

— Это ты его? — прошептал он на ухо девушке, впившейся в него так, словно хотела слиться с ним воедино.

Ответом ему было лишь горькое рыдание Ксю, подтверждающее его самые страшные предположения и практически сводящее на нет возможность выкрутиться из положения с минимальными потерями.

Следствие неминуемо, однозначно, и первое, что заинтересует следователя — это история происхождения оружия. И здесь немаловажную роль будет играть то, что скажет Ксения во время допроса. Хотя ей и так придется несладко. Незаконное ношение оружия, если она скажет, что пистолет ей дал Влад, и незаконное ношение оружия плюс его кража, если о Владе она умолчит. В первом случае, возникнут вопросы к нему самому, причем очень серьезные, грозящие отменой УДО и новым сроком, во втором, срок будет грозить ей. Это еще не считая самого убийства…

Б**, ну что за х***я?!

Позади раздался неопределенный шум, резкий галдеж, и, обернувшись, Влад заметил, что возле трупа происходит какое-то оживление. Один из врачей присел возле тела, протянув руку к его шее, второй кинулся к карете за каталкой.

— Живой, — донесся до него жаркий и в то же время зловещий шепот. — Живой! Без сознания!

Демидов снова обратился к Ксении.

— Ксюш, — оторвал ее от себя, повернул ее залитое слезами лицо к себе, — Ксюш, послушай меня. Он живой. Ты его не убила!

Покушение на убийство вместо убийства — уже хорошо, осталось определиться, что врать насчет оружия.

Голова девушки начала болтаться безвольно из стороны в сторону, и Влад понял, что она близка к обмороку. Нужно было успеть дать ей очень важные инструкции. Про оружие она и так скажет правду (хрен с ним — потом это будут его проблемы, он и будет разгребать), а вот насчет всего остального…

— Скажи, что он напал на тебя первый, Ксюш, поняла?! — зашептал он ей яростно на ухо, пока она не поплыла. — Скажи, что это была самооборона! Запомнила?!

— Да, — слабо простонала Ксения, ноги ее подкосились, и она отключилась.

Влад подхватил обмякшее тело на руки и в этот момент заметил закатившийся в ямку возле нижней ступеньки ярко-зеленый кубик. Влад снова сматерился. Гребанные прокладки! Эх, Ксюша, Ксюша… Сказала бы, он купил…

Бесчувственную девушку уложили на заднее сидение патрульной машины, и один из ППС-ников принес нашатырь, после чего она начала потихоньку приходить в себя. В это время раненого погрузили в карету скорой помощи и, разгоняя вечернюю тишину диким воем, та помчалась к проспекту.

Влад не отходил от Ксении ни на шаг, с неприязнью наблюдая за работой следственной группы — осмотр места происшествия с документированием всех моментов вплоть до освещения и температуры воздуха, завизированных понятыми: охранником и фармацевтом аптеки.

Нашатырь подействовал, Влад помог Ксении сесть, рядом с ней устроились сотрудники патрульно-постовой службы, блокируя ей выходы из машины.

Наконец, нудная процедура подошла к концу, пистолет убран в стерильный пакет, протокол составлен, и, оставив оградительную ленту, там, где недавно лежал раненый, следственная группа засобиралась. Прежде чем автомобиль уехал, Влад вспомнил про причину, по которой Ксения побежала в магазин, и, чертыхнувшись, быстро метнулся обратно к аптеке, поднял с земли пачку прокладок. Вернувшись к машине, попросил сотрудников ППС, чтобы разрешили ей взять их с собой, ведь вреда от них никакого, а они ей крайне нужны.

Еще несколько минут, и полицейская машина тронулась с места, а Влад рванул обратно, в сторону двора, на ходу набирая номер Димона. Конечно, в такой час тот должен был быть дома, но Влад надеялся, что Димон не откажет в просьбе о помощи — вернется в отдел, сделает все, что сможет. Благо, жил недалеко.

В данный момент у Влада была пока единственная просьба, с которой он и хотел обратиться к Димону — чтобы тот притормозил следака, как можно дальше отложил допрос Ксении. В идеале, чтобы допрос Ксении вообще происходил при нем, при Владе. Он знал, что это противозаконно, но на дворе ночь, в отделе практически никого.

Но как назло, телефон Димона молчал.

Следующая попытка — звонок Воронову на бегу к Дениске. Сколько уже времени прошло с тех пор, как он ушел, пообещав вернуться через пять минут? Ребенок мог уже порядком перепугаться, куда один за другим исчезли его родители.

Воронов, к счастью, ответил сразу. В нескольких словах Влад объяснил другу ситуацию и тут же услышал его твердое «Без паники! Где Денис? Веди его к нам». Конечно, можно было бы отвести Дениску к Лене, но это было слишком долго. Звонок Саше, таким образом, снял сразу две задачи.

Перед входной дверью Влад на мгновение остановился, понимая, что нужно отдышаться и закончить разговор, а потом брать себя в руки для того, чтобы в квартиру войти совершенно спокойным. У Дениски даже подозрения не должно возникнуть о том, что с мамой случилась беда.

Слава богу, ребенок так засмотрелся мультиками, что, кажется, совершенно не заметил его долгого отсутствия. Превозмогая сверлящую изнутри тревогу за Ксению и буквально физически ощущая каждую уходящую секунду, Влад как можно спокойнее, даже шутливым тоном, постарался быстро и кратко объяснить сыну, что им с мамой срочно нужно съездить по делам, а он переночует сегодня у тети Юли. Дениска в силу возраста не заметил нервозности в голосе отца и не уловил на его лице никакого беспокойства, и даже обрадовался возможности поиграть с Даней и Полиной.

Еще несколько, как показалось Владу, бесконечно долгих минут ушли на сборы Дениски, и, подхватив ребенка на руки, Влад направился вниз, быстро пересек двор. Только передав ребенка в руки Юле и выйдя из квартиры уже с Вороновым, он наконец смог снять с лица улыбку, которая болью отзывалась в скулах, но зато давала сыну иллюзию, что все хорошо.

Пока мчались с Вороновым по дворам в сторону «Хорошево», Влад, не переставая, снова и снова набирал номер Димона и молился. Он, не веривший ни в бога, ни в черта, молился. Лишь бы следак не оказался слишком резвым и не начал допрос преждевременно!

Он не знал, что в тот самый момент, когда Димон наконец ответил, следователь в ОМВД «Хорошево», аккуратно разложив на столе в допросной пустые бланки, уже задал тот самый вопрос Ксении:

— Откуда у вас оружие, из которого был ранен потерпевший?

Глава 34

Первые вопросы, с которых начался допрос, в основном касались личных данных — фамилия, имя, отчество, адрес регистрации и места проживания, род занятий, семейное положение и т. д. Простые формулировки, не требующие сложной работы ума, они позволили девушке, пребывающей почти в состоянии шока, собраться более или менее настолько, насколько это вообще было возможным в ее состоянии. Однако, отвечая о сыне, Ксения заставила себя взять в руки и думать, ведь от этого зависела его дальнейшая судьба.

— Откуда у вас оружие, из которого был ранен потерпевший?

Следователь, молодой еще, в общем-то, мужчина с четырьмя маленькими звездочками на погонах, пытливо смотрел на нее. В комнате с окрашенными стенами стоял полумрак, верхний свет был погашен. Единственным источником освещения служила настольная лампа, причем яркость ее была сбавлена до минимума, что создавало впечатление, что кроме нее и этого следователя в мире вообще больше никого нет. И все случившееся — одна большая нелепая ошибка либо дурной сон.

— Что теперь будет? — вопросом на вопрос ответила Ксения, поднимая на него воспаленные, припухшие от слез глаза. — Меня посадят? — спросила скрипучим, хриплым голосом.

— Пока что ваши действия квалифицируются по статье 30 УК РФ «Покушение» и части 1 статьи 105 «Убийство», — вздохнул следователь.

— Они первые на меня напали, — тихо заплакала девушка. — Я защищалась.

Слова Влада не забылись. Огнем горели в сознании.

— Пока нет доказательств, чтобы квалифицировать ваши действия как необходимую самооборону. Повторяю вопрос, откуда у вас оружие?

Ксения молчала. В голове шумело и словно туман расстилался.

— У вас разрешение на оружие есть? — еще раз протяжно вздохнув, мужчина добавил: — У нас в стране хранение и использование оружие строго регламентируется законом. Согласно статье 222 Уголовного кодекса Российской Федерации его незаконное приобретение, передача, сбыт, хранение, перевозка или ношение наказывается ограничением или лишением свободы, — процитировал кодекс как по писанному.

Ксения опустила голову, зажмурилась от отчаяния, но не дала слезам скатиться по щекам. Было плохо, страшно, но внутри билась только одна мысль — что будет с Денисом?!

— Давайте еще раз, откуда у вас оружие?

— А можно, я спрошу? — прошептала она, вновь устремляя взгляд на сидящего перед ней мужчину. — Что будет с моим сыном? Если меня посадят?

Он поджал губы, продолжая внимательно ее разглядывать, а затем нехотя, словно сомневаясь, позволить ли ей отходить от протокола, спросил:

— У ребенка отец есть?

Про то, что она в разводе, он был уже в курсе.

Ксения обреченно кивнула, и следователь продолжил:

— Значит, ребенок будет с ним. Если он, конечно, родительских прав не лишен.

— А если с ним что-нибудь случится? — замерла от страха Ксения, потому что до нее дошел смысл недавно сказанных слов: «незаконное приобретение и передача». Это Влад приобрел оружие и передал его ей! Незаконно!

Мужчина замялся и неохотно выдал:

— Опеку над ребенком возьмет кто-то из родственников.

— А если их нет? — голос девушки задрожал и на высокой ноте сорвался. — Тогда детский дом?!

Следователь посмотрел на нее жалостливо и предложил:

— Давайте ближе к делу. Расскажите, что произошло, откуда оружие, и все остальное.

Ксения распрямила плечи, упрямо поджала подрагивающие губы и, не отводя от мужчины прямого взгляда, твердо сказала:

— Я его нашла.

— Нашли? — скептически усмехнулся он, давая ей понять, что ни на секунду не поверил ее словам. — И где же?

— На улице.

— На улице?

— Да.

Их беседа была прервана шумом, громкими голосами в коридоре. Следователь только повернулся к двери, как она тут же распахнулась. Ксения с одного взгляда узнала высокую, долговязую фигуру ее давнишнего «проводника» в места не столь отдаленные — Димона. Она и не ассоциировала его с каким-либо иным именем — Димон и все.

— Мишаня, на пару слов, — не глядя на Ксению, он обронил фразу и вышел, не дожидаясь реакции следака. Словно был уверен, что тот обязательно последует за ним.

Так и вышло. Капитан, бросив ручку, закрыл папку с начатым протоколом допроса, сгреб ее со стола и исчез в коридоре. Ксения осталась одна.

Обхватив голову руками, поставив локти на стол, она сидела не шевелясь. Смотрела в одну точку перед собой и ничего не видела. Не верила, что угодила в такую ситуацию. Ждала, что вот-вот проснется и поймет, что это просто сон. Жутко реалистичный кошмар. Но пробуждение не наступало.

Из коридора донесся, как ей показалось, знакомый голос, и она встрепенулась. Потянулась всем телом к двери. Прошептала:

— Влад…

И замерла в ожидании. Знала, чувствовала, что он где-то рядом.

А Влад и был там. Пока Димон штурмовал оборону следака, они с Вороновым тихо переговаривались у дежурки, возле пустого «обезьянника». Причем это тоже скорее походило на допрос, и проводил его Воронов.

— Объясни мне еще раз, как она оказалась на улице с боевым стволом в руке, да еще и с пулей в стволе, — Саша хмурился, все происходящее ему очень и очень не нравилось, что выражалось в манере речи. Он говорил отрывисто, спрашивал требовательно. — Ты где был в это время?

— Дома, с сыном. Она в магазин пошла.

— Не понял? Вы вместе?

— Если бы, — тяжко вздохнул Влад, поднимая глаза к потолку. То, что Ксю оказалась здесь, было целиком и полностью его вина. Он до конца не поверил в то, что она углядела на улице, счел это игрой разыгравшегося воображения, глупо понадеялся на то, что это был лишь предлог. Ошибочно рассудил, что, если бы по-настоящему боялась, не рискнула бы сунуться на улицу.

— Ствол твой? Левый?

Демидов кивнул, еле сдерживая очередную порцию глубоких вздохов. На грудь словно груду камней насыпали.

— Почему он заряжен? Ты его дал?

— Сама стащила, тайком. Сама же и зарядила.

— Не понял?

— Научил, блин, на свою голову, — желая избежать сурового, пронзительного взгляда Воронова, Влад отвернулся к окну.

— Научил?! — шумно удивился Саша, но тут же, оглянувшись на оперативного дежурного, сбавил тон, спросил озабоченно: — Отпечатки твои там есть?

Влад задумался на секунду. Он стирал отпечатки. Только не свои, а Ксюхины. Как одним местом чуял…

— Нет. Не должно… Точно, нет.

Из-за угла торопливо вывернул Димон, неся вполне ожидаемые, но неприятные вести.

— Тридцатая и сто пятая.

Влад едва слышно выругался.

— В больницу надо ехать, пробить потерпевшего. И камеры посмотреть, — сказал Воронов, подводя черту под бессмысленными эмоциями. Действовать надо. — А тех, кто второго упустил, наказать.

Следуя дальнейшим указаниям Воронова, Димон выдернул следака из допросной, и вся троица направилась в больницу справляться о здоровье потерпевшего и устанавливать его личность. Сам Димон остался в отделе следить за тем, чтобы Ксении дали нормально отдохнуть, пусть и в условиях «обезьянника».

В машине все напряженно молчали, каждый думал о своем. Влад сел за руль, словно он не заинтересованное лицо, а так, водитель при важном полицейском чине. Лишь когда у больницы он, вслед за всеми, вылез из машины и направился к крыльцу, капитан удивленно на него покосился, но под многозначительным взглядом Воронова ничего не сказал. Да, Демидов теперь выполнял роль охранника…

Три темные тени быстрым шагом поднялись по припорошенным снегом ступенькам и под тихий скрип железной двери исчезли под горящей в ночи вывеской «Приемный покой». Несколько минут ушло на разбирательства с дежурной сменой, но затем не устоявший перед напором Воронова врач все-таки соизволил их отвести к палате раненого.

И то не зря — уже более-менее оклемавшийся после извлечения пули парниша, несмотря на поздний час, бодрствовал. А ведь как разыгрывал из себя убитого там, у аптеки! Но нет, со слов врача, рана была несерьезной и опасности для жизни не представляла. Судя по его виду, он даже мог давать показания, чем тут же воспользовался капитан.

Демидов с Вороновым остались в коридоре. Во-первых, зачем им светиться перед пациентом, а во-вторых, врач настоятельно просил не утомлять больного. Но Владу и этого было достаточно — даже из коридора он смог без труда узнать знакомую рожу чернявого. Аслан Курбанов. Собственной персоной. И почему Влад не удивлен? Наоборот, он даже испытал что-то похожее на облегчение. Стало понятно, что к чему, пазл сложился. Осталось все это довести до ума — доказать причастность подстреленного к нападению на Ксю и вытащить ее с минимальными последствиями.

Капитан беседовал с потерпевшим недолго, а затем, все так же не говоря друг другу ни слова, они вернулись в отдел. Влад снова был простым шофером, охранником полковника. Все, что ему было нужно, он узнал чуть позже от Димона.

Кровь вскипела от обрисованной потерпевшим картинки, зато не осталось сомнений в том, что он наглая сволочь. Они с братом якобы шли по своим делам, как на обычный вопрос «Который час?» незнакомая им девушка выхватила пистолет и открыла стрельбу. Что за дела у них в районе, в котором не проживает ни тот ни другой? И как же это нужно было попасть в яблочко, что в многомиллионной Москве брат убитого Владом Курбанова справлялся о времени у Ксю? Интересно, он часы на телефоне принципиально не ставит? Или даже телефона не имеет? А вот наводка на брата заслуживала особого внимания…

Влад почувствовал, как во внутреннем кармане куртки несколько раз настойчиво свибрировал мобильник. На всякий случай проверив, кому же это не спится в столь поздний час — уж не Юле ли с Дениской, — совсем отключил звук. Лена… Он понимал, что она волновалась за него, но на объяснения не было ни времени, ни желания, поэтому он ограничился коротким смс: «Буду утром».

Воронов потянул его в кабинет начальника уголовного розыска. Димон уже тоже «поработал» — оперативно «организовал» записи с камер видеонаблюдения из аптеки, внутри и снаружи.

Не желая признаваться самому себе, что не нервничал так даже во времена своего бытия подследственным, Демидов склонился к монитору. Напряженно вглядывался в фигуру Ксении, стремясь по ее поведению определить настрой, предугадать последующие события.

Вот она рассчиталась на кассе, взяла злополучную упаковку в руки и вышла на крыльцо. Остановилась, надела на руки перчатки и вроде бы спокойно спустилась по ступенькам. Через секунду скрылась из поля зрения, завернув в полутемную арку между домами. Дальше на протяжении нескольких секунд ничего не происходило, лишь белесые цифры внизу экрана безучастно и шустро вели отсчет времени.

Отсчет времени до катастрофы…

Вот в правом нижнем углу началось какое-то движение. В кадр периодически попадали две головы, верхняя часть тела Ксю, за ней смутно угадывалась тень. В какой-то момент между Ксю и тенью словно произошел взрыв, и они буквально разлетелись в разные стороны. Девушка помчалась к аптечному крыльцу, где растянулась на ступеньках и так там и осталась, а тень, приняв горизонтальное положение, замерла прямо посередине дороги, как раз в эпицентре равнодушного глазка камеры.

— Нихера не понятно, б****! — выругался над самым плечом Влада Воронов. — Давай еще раз…

— Вспышки не видно. Это не она стреляла, — отшатнулся от экрана Демидов, пораженный собственной догадкой. Что он там Ксю сказал? Самооборона?! Черт!

— Давай еще раз, — коротко бросил Воронов, и они в третий раз прильнули к монитору.

— Где Ксения? — не выдержал наконец Влад. Ему срочно нужно было с ней поговорить, услышать ее версию произошедшего, не дожидаясь утра, а потом дальше планировать действия.

Идиот! С чего он сразу решил, что это она его грохнула?! Их там трое было как минимум!

— В оперской спит, — тут же отозвался Димон. — Там диван, удобнее, чем в «обезьяннике».

Демидов моментально подорвался с кресла, и никто даже не думал его останавливать. Пока в его союзниках полковник Воронов и начальник местного угро, а также ночь с ее пустынными коридорами, он мог позволить себе нарушить закон.

Вопреки словам Димона Ксения не спала. Сидела, поджав под себя ноги, скрючившись, забившись в угол дивана. При виде Влада глаза ее расширились, и она сразу же бросилась к нему, кинулась на шею. В эту минуту он грешным делом подумал, как же все удачно сложилось, но тут же отогнал от себя крамольную мысль. Однако Ксю так искренне, так горячо его обнимала, что непокорная мысль возвращалась вновь и вновь.

Глава 35

— Ксюш, у нас мало времени, — с сожалением разрушая столь интимный и желанный момент, Влад отстранил от себя девушку, но не выпустил ее до конца из рук. Продолжал держать за предплечья, понимая, что такое счастье может больше не повториться. — Расскажи мне, как все было, — попросил тихо, ловя ее испуганный взгляд. — Начиная с того момента, как ты вышла из квартиры. Тебя долго не было. Что ты делала в подъезде?

— Мне было страшно, — через силу призналась Ксения. — Я боялась выходить. Смотрела из окна на улицу.

— А пистолет? Зачем ты его взяла? — спросил он спокойным тоном, чтобы девушка не подумала, что он ее отчитывает. — Ты сама его зарядила?

— Взяла для храбрости. Зарядила сама. Еще в подъезде.

Да уж, его урок не прошел даром. Быстро же она все схватила.

— А потом? Что было потом?

Каждая секунда была на счету, поэтому Влад торопился. Несмотря на то что видел, что ей тяжело предаваться воспоминаниям.

— Я зашла в магазин, но там не было… — Ксения замялась на секунду, — того, что мне надо, и я пошла на проспект.

— Потом?

Она отвела от него взгляд, задумалась. Брови ее нахмурились, на лицо набежала тень.

— Когда я вышла из аптеки, в арке ко мне подошли двое, — глухим голосом принялась вспоминать девушка. Настолько окунулась в предшествующие события, что не обратила внимания на то, как Влад аккуратно подвел ее к дивану, заставил сесть, сам устроился перед ней на корточках. И, легонько поглаживая ее дрожащие пальчики, участливо внимал каждому слову. — Они что-то спросили, я не поняла. Торопилась очень. Тогда они сказали что-то еще, я не помню, — лицо ее скривилось, и она на секунду спрятала его в ладонях, — что-то про то, что не боюсь одна ходить. Потом… — она зажмурилась, и Влад заметил, что ее ресницы повлажнели. — Потом он заорал, что я плохо понимаю, что мешаю людям жить. Что таких, как я, надо убивать!

На этих словах она неожиданно подскочила и принялась хаотично перемещаться по комнате, постоянно приговаривая:

— Я же никому ничего не делала! Никому! Ничего! За что?!

— Что было потом?! — после нескольких безуспешных попыток привлечь ее внимание ласковым, утешительным тоном, Влад повысил голос. Намеренно преградил ей путь, заставил остановиться.

— Потом? — Ксения смотрела на него так, словно не понимала, о чем шла речь. Она не могла стоять на месте, но и двигаться дальше ей было некуда. Впереди возвышался Демидов, позади путь отсекала дверь. — Потом, — она наконец сообразила, что можно сделать шаг в сторону, обойти досадную преграду, — потом… потом он вытащил нож, — теперь она наматывала круги в другой части комнаты, — а я пистолет.

— И? — Влад решил дать ей вести себя так, как она хочет.

— Потом я побежала, — девушка замерла в одной точке, как будто боясь спугнуть видение. — Меня толкнули, я упала. Потом опять побежала, — она словно озвучивала проносившуюся перед глазами кинопленку. — Один меня схватил, а второй наставил пистолет. Сказали, что будут стрелять, — ее начало трясти как в лихорадке, и Владу ничего не оставалось, как снова приблизиться к ней, заключить в объятия.

— У них был свой пистолет? Или это ты уронила?

— Я не знаю, — Ксения вцепилась в него так, словно от этого зависела ее жизнь.

— А стрелял кто? Не ты?

— Не помню, — после долгой паузы обессиленно выдохнула девушка, и ему стало так ее жалко, что он просто еще крепче прижал ее к себе и замолчал вместе с ней. — Поспи, — вспомнил вдруг о том, что ждет ее уже через несколько часов, — тебе нужно хорошо отдохнуть, набраться сил. Раскисать ни к чему.

К совету Влада стоило бы прислушаться, но Ксения не могла. Была слишком взбудоражена и опустошена одновременно. Но он настоял. Заставил ее лечь на диван, притащил неизвестно откуда одеяло, коротко приказал:

— Спи.

И Ксения уснула. Незаметно для себя провалилась в тягучую дрему без сновидений. Была уверена, что Влад где-то рядом, в комнате, за спиной, и от этого было спокойнее.

Утром ее разбудил Димон. Резко потряс за плечо, отчего она моментально проснулась.

— Давай быстро в туалет, умываться, куда там еще тебе надо, — на колени ей упала упаковка прокладок. — Рабочий день начинается.

— А где Влад? — первым же делом спросила Ксения, неосознанно прислушиваясь к своим ощущениям. Протекла, не протекла…

— Он ушел.

— Ушел?!

Опасение того, что она могла испортить джинсы, а заодно и здешний диван, сразу же испарилось. Зато очень захотелось плакать. Как Влад мог уйти и бросить ее здесь совсем одну?!

— Куда? Почему?

— Ксюх, не спрашивай ни о чем, — скороговоркой проговорил он, давая понять, что время поджимает. — Поверь мне, Влад постарается сделать для тебя все, что сможет. А сейчас у нас совсем мало времени. Давай, я отведу тебя в туалет, а то потом… — мужчина вдруг замолчал, не зная, как рассказать ей о грядущем переводе в изолятор временного содержания так, чтобы не напугать ее совсем.

— Что потом?! Что со мной будет дальше?! — окончательно встревожилась девушка.

— Все будет хорошо, Ксюш. Не переживай. Тебе нужно набраться терпения, — пряча взгляд, скомкано пообещал он и подтолкнул ее к двери. — Пойдем быстрее.

В туалетной комнате она была одна. Ее провожатый дожидался ее по ту сторону двери, никого не впуская внутрь. Ксения даже и не подозревала, насколько сильно мог получить по шапке нач. уголовного розыска за такое самовольство. Мало того, что оставил задержанную на ночь вовсе не в обезьяннике, а в одном из кабинетов, так еще и разрешил ей передвигаться по отделу без должного надзора.

Несколько минут ушло на то, чтобы хоть немного привести себя в порядок. Из отражения в зеркале на нее смотрела бледная, испуганная девушка с растрепавшимися волосами, в которой Ксения совершенно не узнавала себя. В голове крутилась только одна мысль «Где Влад? Как она дальше без него?».

А потом началось самое страшное. То, что ей не могло привидеться даже в кошмарном сне. Вместо того чтобы снова вернуть ее в кабинет, в котором она провела ночь, Димон повел девушку в сторону дежурки. На мгновение у Ксении даже мелькнула мысль, что ее собираются отпустить, однако все было с точностью до наоборот — перед ней раскрылась решетчатая дверь «обезьянника».

— Побудь пока здесь, — извиняющимся тоном сказал мужчина, побрякивая ключами, запер дверь и оставил девушку в одиночестве с ложным ожиданием надежды на скорое освобождение. Влад ведь сказал, что разберется, к тому же первое, охватившее ее чувство неизбежности грядущего заключения, исчезло.

Не прошло и получаса, как в дверях появился статный мужчина в форме, виднеющейся из-под распахнутого пальто. Бросив недолгий и вроде бы безразличный взгляд на Ксению, он деловито прошагал к дежурке и поинтересовался о ночных происшествиях. Кто-то из руководства, догадалась девушка. Сотрудники, появляющиеся в отделе, вежливо здоровались с ним, отдавая честь, и спешили к своим кабинетам. А затем все стихло, начался рабочий день.

Около часа спустя пришли двое мужчин в форме, и, открыв замок на клетке, один из них бросил «На выход!». Ксения сначала не поняла, что фраза относится к ней, и сотруднику пришлось повторить приказ. На запястьях сомкнулись наручники, ее повели вглубь здания по длинному коридору. Один из мужчин шел спереди, другой — позади нее. Затем они свернули за угол и практически сразу оказались перед дверью-решеткой, по другую сторону которой их встретил молодой человек, чья форма отличалась от той, что была на ее провожатых. Она была защитного цвета, и над кармашком слева Ксения прочитала надпись «дежурный». Девушка стала лихорадочно осматриваться по сторонам, пытаясь понять, что это за место, как взгляд ее наткнулся на ярко-красную табличку с большими желтыми буквами. Изолятор временного содержания.

Ксения перевела взгляд на своих «конвоиров», словно ища у них поддержки, но их лица оставались безучастными. Один из них протянул дежурному бумаги, и тот загремел замками, впуская их на территорию изолятора. Они прошли в соседнюю комнату, где находились еще несколько сотрудников. Когда документы были сверены, дежурный задал девушке ряд вопросов из протокола задержания, те же самые, что задавал следователь накануне, и, спокойно выслушав ее сбивчивые ответы, принялся что-то строчить в толстой коричневой книге. И вот, поставив свои подписи, ее «конвоиры» направились в сторону двери-решетки.

Девушке хотелось закричать им вслед: «Стойте! А как же я?», но слова застряли в горле, а внутри вновь поселилась уже знакомая противная дрожь. Не успела Ксения опомниться, как к ней подошла высокая тучная женщина в такой же пятнистой форме и принялась бесцеремонно ощупывать ее одежду, попутно вытащив из карманов на всеобщее обозрение припрятанные ею про запас прокладки. Ксения чуть не задохнулась от охватившего ее стыда, лицо залила краска. Унизительным было все: и сам факт обыска, и взгляд женщины-надзирательницы, и почти тюремная атмосфера вокруг.

Едва личный обыск был закончен, как ее провели в соседнюю комнату, где сначала протерли руки влажной салфеткой, а после валиком принялись намазывать пальцы чем-то синим. «Господи, они, что, отпечатки у нее снимают?!», — запаниковала девушка. Она когда-то видела по телевизору подобную процедуру в одном из криминальных фильмов, но даже и предположить не могла, что и ей будут «откатывать пальчики». А она-то считала, что личный досмотр перед посещением Влада в колонии — это самое дно ее кошмаров, которые могли случиться с ней наяву.

Закончив оформление ее анкеты и, приложив к ней бланк с дактилоскопическим исследованием, дежурный принялся монотонно перечислять правила внутреннего распорядка ИВС. Ксения вроде бы внимательно слушала его, но слова тонули в сознании как в затянутом жижей болоте. Хотелось стряхнуть с себя это жуткое наваждение, скорее проснуться от нелепого сна и оказаться дома, рядом с Дениской. Но вместо этого она услышала над ухом грубый голос надзирательницы:

— Ну, что, потопали в санпропускник.

Господи, это еще не все!

Осмотр врача, душ, выдача белья и, наконец, тяжелая железная дверь со множеством замков. Камера… Одиночная… Как в настоящей тюрьме… И время, словно застывшее навсегда…

Ксения, сквозь слезы оглядев мрачную обстановку — густо крашенные неровные стены, решетка на крохотном окне под самым потолком, в углу полуржавая раковина с потеками и дырка в полу, — передернулась от отвращения при виде матраса, полосатой замызганной подстилки, на которую она ни за что не ляжет — даже касаться его было противно! И воздух был спертый, удушливый, мертвый, от которого сразу же затошнило, закружило голову, повело в сторону. Пол словно ушел из-под ног, и она вынужденно, брезгливо кривясь, опустилась на самый краешек железной кровати. Окончательно расплакалась, потому что поняла, она здесь не сможет. В отличие от Влада, проведшего за решеткой пять долгих лет…

Глава 36

Ему все равно пришлось бы уехать оттуда, и лучше было сделать это до того, как проснется Ксю. От одного взгляда на нее щемило в груди. Ему срочно нужно было разобраться во всем, чтобы дело не зашло далеко, иначе вытащить ее будет потом сложнее.

За эту долгую жуткую ночь он прокрутил в голове все события с момента своего выхода на свободу. Нападения на Ксю начались как раз с его освобождения, и необязательно быть особо умным, чтобы сложить два плюс два: Демидов и Демидова плюс братья Курбановы в сумме давали емкое и страшное слово «месть». Только мстители эти, слава богу, сработали топорно и глупо — когда он докажет (именно когда, а не если), что те фотографии — дело рук Курбановых, тогда и остальной клубок распутать не составит труда. А для этого ему понадобится помощь Воронова.

Саша был на очередном совещании, но просьбу друга выслушал и обещал перезвонить, как только освободится. Согласился, что да, с этого начать стоит, но напомнил, чтобы Влад особо не увлекался, липовые корочки еще не делают из него настоящего мента. И мимоходом поинтересовался, знает ли Влад, как объяснила Ксю наличие у нее пистолета.

Демидов только отмахнулся — проблемы следует решать по мере их назревания, и даже если Ксю и покажет, что оружием ее снабдил Влад, то он и будет разбираться со следаком. Потом. Когда придет время. А пока у него другая забота.

Влад надеялся, что Лена уже уехала на работу, и они этим утром не пересекутся. Ключ от ее квартиры у него был, поэтому он собирался быстро переодеться, пока ждет звонка Воронова, а затем, в зависимости от договоренностей, мчаться по делам дальше. Хотя бы к собственному дому, чтобы проверить работоспособность камер в домофонах у подъездов, своего и Ксю. Конечно, если его задумка окажется нестоящей, то будет очень жаль потраченного впустую времени, но Влад чувствовал, искать нужно здесь. Была бы нитка, дойдем и до клубка.

Однако едва он вошел в квартиру, как услышал торопливые шаги, и из комнаты показалась взволнованная Лена. Влад даже выругался про себя, настолько некстати сейчас было ее присутствие. Не дай бог, она еще вздумает выяснять отношения, расставлять приоритеты в его жизни. Хоть и недолгий опыт совместного проживания говорил о том, что Лена все-таки здравомыслящий и адекватный человек, отвлекаться на постороннее сейчас было бы явно лишним.

— Влад! Ну наконец-то! — бросилась она к нему и обняла за плечи. — Я так волновалась за тебя!

— Зачем? — не смог сдержать разочарования он.

— Я почти всю ночь не спала, переживала за тебя. Ты же толком ничего не объяснил и телефон отключил, — девушка чуть отстранилась и взглянула ему в глаза. — Где ты был, Влад?

— Возникли кое-какие проблемы, — Владу совершенно не хотелось посвящать ее в свои дела, но Лена не унималась.

— Ты ведь к ней ходил? К своей бывшей, да? Ты у нее ночевал? — казалось бы, спокойно, но в то же время с напором спрашивала она и по тому, как замешкался мужчина, сделала свои выводы. — Влад, почему ты остался у нее?

— Да не оставался я у нее, Лен! — чувствуя, что теряет драгоценное время, выпалил Влад и резко высвободился из ее объятий. — У Ксении проблемы, мне нужно ей помочь, — обойдя девушку, направился в спальню за вещами. — Мне сейчас некогда, я заехал переодеться.

— Что-то серьезное? Я могу как-то помочь? Она снова в больнице? — так и сыпала вопросами Лена, наблюдая, как Влад, стянув через голову футболку, надевал свежую. — А ребенок где? — она подхватила с кровати только что снятую им вещь и стояла, выжидая ответов.

— Он у Сани, Юля за ним присмотрит, — коротко ответил он, будучи всецело занят толстовкой.

— А это кто? — негромко, как бы между прочим, поинтересовалась девушка.

— Друг мой и его жена.

Уже переодевшись, Влад заспешил в прихожую. Лене пришлось посторониться, чтобы дать ему пройти.

— Ты никогда не говорил про своего друга, — заметила она все тем же беспристрастным тоном, в котором, однако, мужчина различил обиду.

— Я вас обязательно познакомлю, — покончив с обувью, он накинул на себя куртку. — Он просто занят очень. Целый полковник, — пошутил, чтобы немного разрядить атмосферу, прежде чем уйти. Уже и ключи от машины приготовил.

— Давай, я с Денисом посижу? — предложила Лена чуть ли не в последний момент. — Зачем напрягать посторонних людей? Ведь он мне не чужой. Твой сын, — на этих словах она слегка стушевалась, но затем бодро продолжила: — Ты же знаешь, как я отношусь к нему. И мне казалось, что мы с ним отлично ладили!

— Ну да, — согласился Влад и усмехнулся: — А как же работа? Меня сегодня в офисе весь день не будет. Ты за главную.

Девушка кивнула, соглашаясь, но как-то обиженно.

— Вечером приведу его, — он чмокнул ее в губы, заглянул в глаза: — Ну ты чего? Обиделась, что ли?

— Да нет, — пожала плечами Лена, — просто ты мне толком ничего не объяснил, а я не люблю недомолвок. От этого фантазия может разыграться…

— Фантазия? — удивился Влад. — Ну и что тебе говорит твоя фантазия?

Ему и правда стало любопытно. Несколькими минутами можно было и пожертвовать.

— Моя фантазия мне говорит, — девушка открыто взглянула ему в глаза, — что ты до сих пор неравнодушен к своей бывшей, потому и мчишься к ней по первому зову.

— Глупости! — оборвал Лену Влад, невольно злясь на нее за то, что она легко раскусила его. — Она мать моего сына. У нее проблемы. Серьезные. Я должен ей помочь.

— Настолько серьезные, что ты не можешь мне сказать?

Он подавил вздох. От Лены так просто не избавиться. Она знает, чего хочет, и без обиняков подводит разговор к нужной теме. Ну хорошо, хочет знать, пусть знает…

— У нее проблемы с полицией. Ее задержали. Ей нужна моя помощь.

По тому, как изменилось лицо девушки, Влад понял, что такого рода неприятности — это меньшее, что могла ожидать Лена. И худшее…

— Что она совершила? — после долгой паузы, неодобрительно нахмурилась Лена.

— Неважно, — угрюмо ответил он. — Но она в полиции.

— Ее посадят? — видимо, фантазия девушки все-таки нашла себе благодатную почву.

— Не факт, — Влад уже начал жалеть о том, что не сдержался и брякнул лишнего. — Почему сразу «посадят»? — спросил, с трудом скрывая неприязнь. — И… это имеет какое-то значение?

— Но… как же… Денис… ты? И она… отсидевшая в тюрьме?

— Лен, — вспылил Демидов, — она пока еще не в тюрьме! А даже если и так, люди, отсидевшие в тюрьме, для тебя какие-то особенные? — по презрению на ее лице заподозрил, что это так. — Уже не люди?

— Влад, те, кто сидели, они совсем другие, — чуть ли не в ужасе выдохнула Лена.

— Другие? — оскалился Влад. У него, что, третий глаз во лбу вырос, что он стал «другим»? Или хвост? Или клеймо появилось? А может, он прокаженным стал? — Тогда я тоже «другой», — он навис над девушкой и говорил сердито, возмущенно, зло, — потому что сидел в тюрьме. И освободился незадолго до нашего с тобой знакомства!

Лена отпрянула назад, наткнулась на круглый столик. Стоявшая там вазочка пошатнулась и с грохотом приземлилась на пол. Тонкое стекло разлетелось на осколки.

Неизвестно, до чего они могли договориться, не позвони так вовремя Воронов. Влад резким движением, не успев согнать с лица сурового выражения, вытащил из куртки телефон и, больше уже не глядя на пребывающую в растерянности девушку, принял звонок. Еще секунда, и дверь за ним захлопнулась.

Ключ от квартиры Лены пока еще лежал в его кармане. Наверное, стоило его вернуть прямо сейчас, раз он «биографией для нее не вышел», но на такие пустяки Демидов решил пока не отвлекаться. Успеет еще…

— Подъезжай к своему дому, — проинструктировал его тем временем Саша, — я уже на пути. Свободен до обеда, просмотрим записи камер домофона.

Влад тоже ускорился. Личное участие полковника в разы подстегнет дело, раз ответственный за это следак не особо торопится. Что ж, понять того можно — наверняка, у него в производстве еще куча дел. Вот и липовыми корочками светить не нужно будет, рискуя лишний раз.

На первый взгляд, расчет оказался удачен — домофон в подъезде был оснащен круглосуточно пишущими камерами, и фирма, предоставляющая данную услугу, находилась неподалеку по московским меркам, всего в нескольких кварталах. И главное, что руководство фирмы было понятливое, единожды озвученной просьбы на фоне авторитетных корочек им хватило — записи полицейским предоставили в течение получаса. А вот дальше началась полная ерунда, которую Демидов при всем желании никогда бы не смог предугадать заранее.

На камерах, удачно пишущих все происходящее за спиной человека, собирающегося войти в подъезд, в день, предшествующий нападению на Ксю, засветилось несколько машин, не принадлежащих жильцам искомого подъезда. И парнишка один как-то слишком быстро скользнул-выскользнул из дома, явно не имея при этом ключа от домофона.

На всякий случай записав номера всех приглянувшихся им машин, Демидов с Вороновым приступили ко второй стадии их самовольного расследования — пришла пора выяснить имена, адреса и род занятий их хозяев. И снова связи полковника ускорили весь процесс. И информация любопытная нарисовалась — как раз тот подозрительный парниша с незамысловатым именем Сергей Иванов всерьез увлекался фотошопом и этим же делом зарабатывал себе на жизнь в полиграфической компании. К нему и решили наведаться друзья-коллеги в первую очередь.

Полиграфия располагалась на первом этаже типичной многоэтажки посреди различных бутиков и салонов, судя по вывескам на витринах и растяжках. Воронов припарковался первым, а вот Владу пришлось немало покружить по ближайшим улочкам в поисках свободного парковочного места. Саня уже отзвонился предупредить, что пойдет «на разведку» первым, а Демидов за ним подтянется — негоже терять время попусту. В принципе, Влад не возражал — ему следом позвонила воспитательница сына узнать, почему Денис не пришел в садик, а там и сам отец захотел услышать голос любимого чада.

В общем, когда бывший опер чуть ли не бегом взлетал на крыльцо, то он сквозь подтаявшее окно витрины сразу же разглядел, что Воронов уже активно проводил допрос. Даже со спины было заметно, что полковник нашел-таки болевые точки «подозреваемого» на расстоянии и успел на них подействовать. Вся фигура Саши источала агрессию и непоколебимую решимость, а вот парень выглядел совсем печально. Его искаженное страхом лицо блестело потом, глаза часто-часто моргали, кадык нервно дергался вверх-вниз.

Увидев появившегося в дверях Влада, парень перестал «истерить», лицо его застыло маской недоумения и неверия, которая растаяла, как только Демидов подошел ближе. Владу даже самому стало не по себе от такой странной реакции парня, ведь предполагалось, что они незнакомы. С чего бы тому удивляться?

— Так вот же он, — вытянув руку по направлению к вошедшему, растерянно протянул парень. — Человек, который заказал у меня эти фотографии. И он же просил их доставить по адресу, скинуть в почтовый ящик.

— Не понял, — спокойно отреагировал Влад на этот откровенный бред и, подойдя ближе к конторке, за которой «прятался» горе-фотошопер, слегка «наехал» на него: — Ты что несешь?! Я тебя первый раз вижу!

— В-вы заказ мне в личке отправляли… в ВК, — на всякий случай парнишка сделал шаг назад и отступил подальше от агрессивно настроенных визитеров. — Вся переписка шла там…

— Меня нет в ВК, — прервал его заикания Влад. — Нет, и не было никогда, — он не стал заканчивать фразу словами «под своим настоящим именем». — Так что, не гони.

— Я могу показать, у меня все сохранилось.

Влад криво усмехнулся. Вот придурок, мало того что взял заказ, за который его можно привлечь по закону, так еще и сохранил всю переписку! Ну-ну…

— Заказ как оплачен был? — вступил в разговор Воронов, до этого молчавший и лишь колючим взглядом наблюдавший и за парнем, и за Владом. Как-то не особо верилось в то, что друг сам мог замутить всю эту поганую схему с целью поквитаться с Ксю и отобрать у нее ребенка. Тот Влад, которого он знал столько лет, никогда бы на такую подлость не пошел, но, кто знает, может, срок и «предательство» Ксю наложили свой, пусть неявный, но отпечаток. Да и слова Демидова «не помогай, но и не мешай» вспомнились вдруг не к месту.

— Через баланс… на телефоне, — растерянно переводя испуганный взгляд с одного мужчины на другого, продолжал мямлить парень.

— Номер пиши, — Влад взял со стопки бумаги для заметок на конторке верхний листочек и с силой опустил его перед ним. Возможно, им удастся по транзакции выйти на отправителя денег. — И показывай давай, что у тебя там сохранилось в ВК.

У Воронова затрезвонил мобильник, и он отвлекся. Увидев имя звонившего, кинул беглый взгляд на Демидова и ответить предпочел на улице.

— И часто ты такие заказы выполняешь? — Влад смотрел, как на розовом листке под тонким стержнем вырастают неровные цифры, выводимые дрожащей рукой фотошопера.

— Впервые, — не глядя на Демидова, коротко буркнул тот и, пододвинув листок к краю конторки, полез в карман за телефоном. Надо же, какой сговорчивый! А может, просто трусливый…

Внутренне Влад уже был готов ко всему, поэтому и не удивился, увидев на аватарке изображение себя на фоне собственного автомобиля. Вернее, он как будто только что вышел из машины и собирается закрыть дверь, глядя при этом куда-то далеко вперед. Ясное дело, подкараулили и сделали снимок исподтишка. А как же объяснили исполнителю столь странное желание иметь пикантные фотки в стиле порно? Да и вообще, как его уговорили подписаться на такое, ведь это статья?!

— А ты в курсе, что за сии художества тебя можно посадить? Если девушка на тебя заяву кинет, тут одной статьей не обойдется, — спросил Влад, будучи уверенным, что парень даже понятия не имел о возможных последствиях своего «творчества».

— Но вы же сами мне заказали это фото, — возразил Владу он в слабой попытке отмазаться.

— Я тебе ничего не заказывал, — твердо ответил Демидов и указал глазами на телефон: — Показывай давай, что там.

Да, парнишка долго не соглашался на сомнительный заказ, но внушительная сумма с тремя нулями и горячие уверения «Влада Демидова» в том, что они с девушкой хотят оставить себе на память особенный альбом для личного пользования и как напоминание о днях бурной молодости со сценами, на которые в силу определенных причин девушка никогда не согласится, не оставили от его первоначального отказа ни следа.

Влад ткнул пальцем в свой фальшивый профиль (а вдруг там номер телефонный высветится?), но ничего, кроме одной-единственной фотки, не обнаружил. И дата последнего посещения трехдневной давности. Ни постов, ни друзей, ничего. С первого же взгляда было понятно, что аккаунт фейковый.

— Выяснил? — снова хлопнула входная дверь, вместе с Вороновым в помещение проник морозный воздух. — Дело есть, — Саша был серьезен как никогда.

Сказав фотошоперу пару слов на прощание (чтобы не вздумал дергаться и валить из города), Демидов вышел вслед за Сашей. Они отошли подальше от полиграфии, к машине Воронова, и только там Саша взволнованно поведал:

— Димон звонил. Тебе не стал, набрал меня. Ксю утром перевели в ИВС. Подробностей не знаю, но ей там стало плохо. Вызвали врача. Короче, он сказал, ей нужен психиатр.

Глава 37

— Что за ерунда?! — чертыхнулся Влад и сразу же схватился за телефон.

— Подожди, — остановил его Саша, буравя взглядом, в котором одновременно сквозили и сомнение, и подозрение, и осуждение. — Может, так, действительно, будет лучше?

— В смысле? — Демидов и не понял сразу, куда клонит друг.

— Если ее в психушку, — Воронов слегка сощурился и смотрел оценивающе.

— В каком плане лучше? Отмазать так?

— Нет… Тебе лучше… Она в дурке… Сын с тобой… Ты же этого хотел?

Влад отшатнулся, как будто образовавшееся между ними расстояние могло позволить ему взглянуть на всю ситуацию иначе, как на нее смотрит Саша. Так, как она выглядела на самом деле, а не на его субъективный взгляд, при котором стоило лишь доказать вину Курбанова, и все встанет на свои места. И в личном тоже.

— Ну а что? — продолжал рисовать ему перспективы будущей жизни Саша. — У тебя вон и девушка появилась. Ты говорил, у вас вроде нормально все. И с сыном она тебе помочь обещала, мать у нее хорошо в образовании сидит. Зачем тебе вся эта волокита с Ксю? Вам с ней все равно ничего не светит. Родила она вынужденно, лишний раз общаться с тобой не хочет… В общем, если выбирать между тюрьмой и дуркой, — хотел было сказать, что второй вариант предпочтительнее, но не смог. Погано все было. Погано! С любой стороны. — Короче, выбирай сам…

— Между какой тюрьмой, Сань, ты чего? — опешил Влад. — Она не стреляла, я уверен в этом. Прижать, раскрутить этого козла и все…

— Она сама в этом не уверена. Уже признала, что пистолет ее… Так что все можно повернуть так, как нужно тебе.

— Погоди, я что-то не догоняю… Ты мне предлагаешь упечь ее либо за решетку, либо в дурку?!

— Сын тогда будет с тобой… Ты ведь этого хотел?

— Хотел, — помолчав, нехотя признался Влад и добавил неуверенно: — но не такой же ценой.

— А какая разница?

Воронов пожал плечами — мол, решай сам. Вот сейчас и станет понятно, имел ли отношение к «заказу» Влад или нет.

В руке Демидова загудел телефон, который он все это время держал наизготовку, и он, даже не глядя на экран (настолько был шокирован рассуждениями друга), поднес его к уху.

— Влад, — услышал в трубке сбивчивый, робкий голос Лены, — ты ушел так быстро… Мне кажется, нам нужно поговорить…

— Да, — ответил он, не задумываясь о том, что девушка поймет его ответ буквально, как согласие, в то время как он просто давал ей знать, что слышит ее.

— Ты придешь сегодня? — спросила она с надеждой и снова услышала его «да». — Может, в офис? Если пораньше? Хоть ненадолго? Или вечером дома?

— Да, приду, — все так же отстраненно пообещал Влад и, нажав на отбой, снова поднял глаза на Воронова: — Давай-ка поподробнее. Ты сейчас о чем?

Нет, Влад, конечно, все понимал — он гад (когда-то поступил с Ксю по-свински), но не до такой же степени. «Подсказки» Сани стали для него неприятным откровением.

Однако тот, сославшись на нехватку времени, разговор предпочел не продолжать. Договорились лишь о том, что Воронов выяснит, что произошло с Ксю (Димон намекнул, что ее из ИВС повезут в больницу), и дальше уже будут действовать по обстоятельствам.

У Влада же пока было еще много пунктов в воображаемом списке дел, и он, в ожидании вестей от друга-полковника, решил заскочить к охраннику аптеки, дежурившему в ту ночь. Необходимо было, снова прибегнув к помощи липовых корочек, выяснить у очевидца все детали трагедии.

Охранник после суточного дежурства отдыхал дома, и Влад, раздобыв в аптеке его адрес, двинулся к нему. Тот, грузный мужик пенсионного возраста, охотно поведал очередному «оперу» все обстоятельства нападения — видимо, не терпелось ему поболтать о столь исключительном событии в его рядовой охранничьей жизни. Эка невидаль, девчонка чуть парней не укокошила на его глазах…

— Вы своими глазами видели, что она стреляла? — задал Влад вопрос, на который охранник уже отвечал, и не раз.

— Я же говорю, — тот уже выстроил в голове правильную фразу, без лишних слов и пауз — сказался быстро наработанный опыт общения с полицией по данному делу, — как стреляла, не видел. Я как раз выходил из дверей покурить, как раздался выстрел. Я сначала и не понял ничего, — он замедлился, провожая взглядом спускавшуюся по лестнице женщину, и почесав широкое предплечье в клетчатом рукаве, продолжил: — Видел, как девица эта упала на крыльцо, а тот, второй пацан, заорал на нее: «Ты что сделала?!», «Ты же его убила!».

— И вы решили, что стреляла она?

— Ну да, — вздохнул мужик. — А разве нет?

— Следствие покажет, — подытожил Влад, довольный тем, что дело прояснялось буквально на глазах. Теперь слово за экспертами — уже они смогут сказать, в чьих руках находилось оружие в момент выстрела, и с какого расстояния был произведен выстрел.

Тут и Воронов подоспел с новостями — Ксения в данный момент находилась, слава богу, не в психушке, а в их районной больнице, естественно, под стражей. Обнаружились какие-то сложности по женской части. Димон, молодец, сумел воспользоваться ситуацией, переговорил с кем нужно из своих, с врачом, добился-таки перевода девушки в больницу.

— А психиатр при чем? — переспросил Демидов.

— А психиатр, сказали, все равно нужен, — Воронова, казалось, не смущал такой поворот в судьбе Ксю.

— Я хочу ее увидеть, — твердо заявил Влад, прекрасно зная о том, что это запрещено. Здесь все будет зависеть от следака, от его разрешения.

— Придумаем что-нибудь, — обнадежил его Саша и отключился.

В неожиданно образовавшуюся брешь в списке дел Влад решил съездить к Лене, раз обещал. Все равно последнего разговора не избежать, ему еще вещи свои да Денискины забирать у нее.

Лена была полностью поглощена работой, но при виде Влада забыла и про базу в компьютере, и про записи на бумаге. Со слегка растерянным выражением лица, с неуверенной улыбкой она поднялась навстречу ему, пытаясь предугадать ход предстоящей беседы по его поведению.

Влад по-хозяйски прошел в кабинет и остановился напротив ее стола, опускаться на стул не стал.

— Ты хотела поговорить? — спросил с серьезным видом, без тени улыбки.

— Да, — выйдя из-за стола, девушка подошла к Демидову. В отличие от него, она не чувствовала себя столь смело и спокойно. Разговор предстоял неприятный, возможно, тяжелый. Даже с мужем она расставалась намного легче, а с Владом… С Владом ей расставаться не хотелось — нравилась его мужественность, отношение к сыну, отношение к ней. Даже отношение к бывшей жене, и то, характеризовало его с положительной стороны.

— Мне кажется, утром… — Лена с трудом подбирала слова, — мы друг друга не поняли, — карандаш завертелся в наманикюренных пальчиках. Она поднимала глаза на Влада, затем опускала и поднимала снова, в то время как он смотрел на нее прямо, не отводя взгляда. — Я ничего не имею против твоей Ксении. Ничего не имею против тех, кто сидел… Просто понимаешь, мой бывший муж… он… — история мужа была длинной, сумбурной, доводы в правильность собственного поступка казались теперь нелепыми, поэтому девушка была предельно кратка: — Его проблемы с полицией, а затем и срок, негативно сказались на моей карьере, мне пришлось уйти с госслужбы, и чуть не испортили карьеру маме. Он знал, как для меня это важно, но все равно напился с друзьями, ввязался в драку, утащил этот чертов телефон.

Взволнованный голос Лены сорвался, она замолчала.

— Понимаю, — спокойно отреагировал Влад на ее «исповедь». — Теперь карьеру тебе и твоей маме могу испортить я.

— Нет же, Влад, — чуть ли не взмолилась Лена и подняла на него умоляющие глаза. — Ну какая карьера? О чем ты говоришь! Не нужна мне никакая карьера! Мне нужен ты!

Демидов молча сверлил ее взглядом. Жаль, что он не мог ей сказать тех же слов. Еще в самом начале он думал, что все, переболел Ксю, и готов к новым отношениям, но за последние дни эта уверенность в нем дала трещину.

— Мне неважно, что ты сидел, мне неважно, что у тебя было до меня, мне важно, что у нас будет с тобой, — продолжала свой жаркий монолог Лена, расценив молчание Влада как сомнение в ее чувствах.

— А тебе важно, за что я сидел? — наконец задал он единственный вопрос, прозвучавший хлестко, как выстрел, убивая тем самым надежды девушки.

Она еще больше растерялась, задумалась, попыталась залатать дыру, которую только что нанес Влад их отношениям.

— Ты же полицейским был… наверное, за взятку?

Робкая попытка оправдать его номер один.

— Нет. За убийство. Двойное.

Еще один неслышный грохот выстрела.

Лена тихо ахнула, карандаш со стуком полетел под стол. Изящная рука с красивыми колечками прикрыла рот. Серые глаза забегали по лицу Влада, ноги сами сделали шаг назад.

— За превышение? Во время задержания?

Попытка реанимировать их агонизирующие отношения номер два. Безуспешная.

Влад покачал головой — нет, и подвел черту неслышной очередью из автомата:

— Намеренное убийство двух людей. О чем нисколько не жалею. Повторись ситуация сейчас — сделаю то же самое. Убью, даже не задумываясь.

И реальный звук, прозвучавший в повисшей тишине пугающе громко — на стол из кармана Влада перекочевал ключ от квартиры Лены. И черт с ним, с его вещами и Денискиными!

Когда Влад, выходя из кабинета, закрывал за собой дверь, девушка все еще стояла в той же позе, на том же месте, где он ее оставил. Не отнимая руки ото рта, она смотрела себе куда-то под ноги, но Влад был уверен, что она ничего не видит.

Мысли о Лене и только что произошедшем разрыве были без сожаления вытеснены звонком Воронова. Быстро-быстро тот сообщил, что если Влад хочет встретиться с Ксю, то он должен немедленно ехать к ней в больницу по определенному адресу, пока договоренность насчет него существует.

Демидову два раза повторять не нужно — уже через пять минут он также быстро мчался по проспекту, а через двадцать взбегал на крыльцо той самой больницы, в которой не так давно он в составе группы «поддержки» навещал потерпевшего. Вот ирония судьбы…

Стоявший на страже безопасности пациентов у палаты Ксю молодой лейтенант боязливо оглядел полупустой коридор за спиной Влада, где в отдалении в общем холле лениво прогуливались ходячие больные и суетливо носился по своим делам медперсонал отделения, и, убедившись, что лишних глаз нет, приоткрыл в палату дверь, сопровождая жест полуприказом:

— Только недолго. Пожалуйста.

Влад протиснулся в узкий проем и поначалу встал как вкопанный. На миг ему показалось, что комната пуста. Белоснежная постель на фоне бледных стен стерла все границы в палате. Лишь когда Ксения шевельнулась под одеялом на звук захлопнувшейся двери, он увидел ее лицо, такое же белое, как и все вокруг, и огромные, отдающие сталью глаза.

Увидев его, она завозилась под покрывалом, стараясь как можно скорее высвободиться из хлопчатобумажных пут, устремилась к нему навстречу.

— Влад, я вспомнила, — зашептала горячо Ксения, еще не успев толком встать с кровати, — я все вспомнила! Я ни в кого не стреляла! Я уронила пистолет, и его поднял тот, другой! Второй!

— Так и думал, — пробормотал вполголоса он, чувствуя, как с души упал еще один валун. И дышать стало ощутимо легче по сравнению с первой половиной дня. — Ты как здесь очутилась? — спросил, с тревогой вглядываясь в ее осунувшееся лицо, в лихорадочно сверкающие глаза, пытаясь найти в них следы безумия. В голове снова и снова кружился вопрос «Зачем психиатр?». — Тебе плохо стало?

Девушка поежилась, и пыл ее слегка угас.

— Да, страшно было и жутко. Я не могла понять, где я. Голова закружилась… — она прислушалась к себе, — и сейчас кружится, — растопырив руки для балансировки, Ксения попятилась назад, словно слепая, и аккуратно присела на краешек кровати. — Меня качает, — сказала она, мыслями все так же пребывая внутри себя самой, — как будто в метро еду.

Влад услышал, как дыхание ее изменилось, стало поверхностным, частым; увидел, как пальцы ее задрожали, как когда-то совсем недавно; на физическом уровне ощутил, что ее снова сковал страх.

— Что со мной, Влад? Я схожу с ума? — слепо обшарив пол глазами, Ксения посмотрела на него, на ресницах блеснули слезы. — Врач сказал, мне нужен психиатр? — на последнем слове голос ее осекся, потерял силу. Она закусила губу, чтобы совсем не расплакаться.

Демидов нахмурился. Какой к черту психиатр? Она ведет себя вполне адекватно со скидкой на ситуацию, в которой она оказалась. Видел он в своей жизни пациентов, которым реально требовалась психиатрическая помощь — те зеленых человечков искали вокруг себя. Это ж небо и земля…

— А здесь-то ты как оказалась? Зачем тебя сюда привезли? — жалобы на головокружение еще не повод переводить задержанных в больничку, должна быть более весомая причина. — Тебе что-то делали? По-женски?

Кажется, он начал догадываться, и Ксения это тут же подтвердила, порозовев при этом:

— Спираль убрали… Болело и кровило сильно…

Еще один маленький камешек скатился, облегчив душу. И неважно, что заставило этот камешек двигаться.

За ним последовали другие, особенно после разговора с наблюдающим Ксю врачом. Он-то и прояснил зловещую тайну с намеками на сумасшедший дом.

— Возможно, это невроз, вызванный длительным пребыванием в стрессовом состоянии плюс недавнее сотрясение, — развеял он опасения Влада. — В этом случае требуется помощь психотерапевта, не психиатра. Психиатры, все-таки, работают с другим контингентом.

— Понял, спасибо, — помрачнел лицом Влад. Походу, Димон, как и Ксю, не увидел особого отличия психотерапевта от психиатра, отсюда и родилась столь пугающая сплетня.

А тому, что Ксю давно уже пребывала в стрессе, удивляться не стоило. Видимо, его неожиданное освобождение, а затем и появление недомстителей Курбановых, подкосило ее морально.

Кстати, о Курбановых… Не мешало бы дать знать этому мерзавцу, что его игра окончена. Это лишь вопрос времени… Влад отправился прямиком в отделение травматологии на втором этаже, надеясь уже из беседы с ним извлечь максимум информации.

Однако Аслан Курбанов молчал. Смотрел на сурового визитера и криво усмехался на все обвинения. Поддерживая раненую руку на перевязи, полусидя в кровати, делал вид, что не понимает, о чем шла речь, вынуждая Влада говорить больше, чем следует.

— Я знаю, это ты, — уже еле сдерживаясь, выпалил Влад, — и я это докажу!

Уйдя, хлопнув дверью, Влад не видел, как с поросшего черной щетиной лица Курбанова сползла ухмылка, глаза загорелись недобрым огнем. Скривив в гримасе отвращения лицо, Аслан смачно плюнул в сторону двери.

Глава 38

С того момента как он ушел, она вновь его ждала… Это было новое чувство. Вполне осознанное. Теплое, уютное и приятное. Изгнавшее страх, усмирившее дрожь внутри.

Закрыв глаза, Ксения лежала на кровати и прислушивалась к тишине в коридоре. Надеялась, что раздастся звук уверенных шагов, и Влад появится в палате. Принесет с собой еще порцию спокойствия и сильными руками укроет собой от всех. Снова захотелось уткнуться ему в грудь, уловить его неповторимый запах, обвить руками мускулистую шею, чувствуя исходящую от всей его фигуры силу.

Она словно вновь оказалась в его объятиях и теперь могла «видеть» проглядывающие в вороте рубашки волоски на его груди, несколько морщинок на шее, изредка оживавший кадык и, если прижаться к нему покрепче, могла «ощутить», как царапают кожу щетинки на его щеках. Обжигающе царапают. А если чуть выше поднять голову, то можно взглядом натолкнуться на хорошо очерченные губы красивой формы, нос с горбинкой и серьезные, неотрывно смотрящие на нее глаза.

Этот взгляд, горящий, говорящий, был знаком до боли. Он уже смотрел на нее так, прежде чем поцеловать впервые. И сейчас ей снова захотелось ощутить на себе его взгляд с тем, чтобы потом он перетек в поцелуй, и даже губы загорелись от этой мысли. А после поцелуя…

Теперь уже горели не только губы. И вновь страх пронзал все тело. Но теперь это был иной страх. Сладкий, от которого странно свело низ живота, и в паху поселилось томление. Напряжение из каждой клеточки тела стекалось туда и билось, пульсируя, все чаще, все сильнее, требуя от нее хоть каких-либо действий.

Ксю перевернулась, сжала одеяло меж ног, зарылась головой в подушку. В уме отчетливо возникла картинка — она и Влад, вдвоем, обнажены, он сверху. Мощный, пугающе-страшный. И она, беззащитная перед ним. Его жадные, но в то же время осторожные поцелуи, рассыпанные по ее телу, снова породили внутри дрожь. На этот раз мучительно-приятную. Да, она не хочет, но Влада это не остановит, и он войдет в нее, уже совсем скоро. И она знает — когда он сделает это, ей станет… сладко.

Ну же, Влад, я больше не могу!

И Влад в ее мыслях послушен ей. Его нежное движение вглубь ее тела заставляет пальцы судорожно впиться в наволочку, колени сжаться, чтобы удержать в паху тот взрыв, с которым напряжение наконец-то прорвалось наружу… А через несколько секунд накатила истома, огромное чувство облегчения и сладкая усталость…

— Влад, — прошептала Ксю в подушку, с горьким сожалением думая о том, что у него есть Лена. — Ты так мне нужен, — последнее уже с удивлением, но без отторжения.

А Влад в это время совместно с Димоном пробивал адрес терминала, через который был произведен расчет за услуги фотошопера. Провозились до вечера, но оно того стоило. Неизвестно, был ли в курсе заказчик или нет, но в тот самый момент, когда он пополнял баланс сотового, его чернявая голова попала в объектив камеры, пишущей все происходящее в закутке торгового центра с банкоматами и платежными терминалами. И хоть он напоминал Аслана Курбанова лишь отдаленно, Влад не расстроился. Мерзавцев изначально было двое — значит, не Аслан, так другой, тот самый, давший стрекача после выстрела, и, скорее всего, этот самый выстрел и совершивший. Для Димона выяснить его данные у следака не составит труда.

Тут и Воронов подтянулся с довольно-таки впечатляющими результатами — его умельцы шустро взломали фейковый Демидовский аккаунт и выяснили номер, к которому была привязана страничка. Дальнейшее — дело, как говорится, техники: ни одна уважающая себя организация против ментовской бумажки не пойдет. Через пару часов сотовый оператор предоставил все данные по интересующему правоохранительные органы номеру — Ф.И.О. абонента, паспорт, адрес регистрации. Вполне себе русское имя, без намека на восточные корни и, уж тем более, никак не Демидов. И дата активации номера совсем недавняя.

Влад был уверен — он на правильном пути, и рано или поздно он клубок этот раскрутит. И неважно, сколько посредников будет стоять между ним и настоящим зачинщиком этой страшной, кровавой игры. А пока он наведается по фигурировавшему в его негласном расследовании адресу и выяснит, кто же так нагло присвоил себе его имя и внешность, пусть и в виртуальном пространстве.

Увидев запущенный двор с покосившимися, обветшалыми домами где-то на отшибе Москвы, бывший опер воспрянул духом. Пока все сходилось — лучший вариант заполучить официальный номер, не имеющий к тебе никакого отношения, это найти «синяка», который за пузырь водки согласится оформить на себя «левак», а потом забудет про него в пьяном угаре. На всякий случай прихватив имеющееся у него слегка потрепанное фото Аслана Курбанова, Демидов шагнул в пропахший плесенью подъезд с дырявой входной дверью.

Нужная ему квартира находилась на первом этаже. Обитая ободранным дермантином дверь без номера, с висящим на тонком проводке звонком, лишний раз подтверждала догадки Влада о роде деятельности хозяев. Открывший на требовательный стук печального вида мужичок со всклокоченными волосами и небритым, давно испитым лицом, несколько секунд вглядывался во Влада, пытаясь явно подслеповатыми глазами выудить из дебрей памяти образ, с которым можно было сроднить визитера, но безуспешно. Демидов, решивший долго не томить забулдыгу, заставляя его заржавевший мозг работать, задал вопрос, которому тот, несомненно, обрадовался:

— Выпить хочешь?

И не нужно было прикидываться полицейским.

— Хочу! — с готовностью выпалил бедолага и, видимо, чтобы неожиданный благодетель не передумал, добавил, страдальчески морщась и почесывая тощую грудь в засаленной рубахе грязными пальцами: — Трубы горят с самого утра…

Влад быстро сгонял в соседний магазинчик, соответствующую жильцам задрипанную лавочку, принес оттуда литр водяры, сигарет да нехитрую закуску. Сам пить отказался, сославшись на то, что за рулем. Наблюдал за тем, как мужик с жадностью вливает в себя стакан за стаканом, почти не закусывая, и расспрашивал, не дожидаясь, пока тот окончательно утратит способность внятно изъясняться.

Из полупьяного бреда Демидов уяснил — да, мужик номер на себя регистрировал, но им не пользуется. Зачем? У него и сотки-то нет. А номер у него «купил» незнакомый парень кавказской национальности. Почему кавказской? Потому что черный… Черный и все…

Когда Влад показал фото «подозреваемого», алконавт долго изучал лицо на бумаге и наконец скривился:

— Кажись, не он… Хотя… Такой же черный… — и с пьяным возмущением воскликнул: — Да они все на одно лицо! Хрен их различишь! Понаехали тут!

— Ну да, понаехали, — негромко поддержал негодование коренного жителя Демидов и направился к двери. Ловить тут больше было нечего. Ему бы даже и фото подельника Курбанова, а по совместительству, его родственника, не помогло, раз они «все на одно лицо».

Отчаиваться Влад не спешил. Интуиция подсказывала, что он на верном пути. И Воронов согласился с его доводами, когда вечером они обсуждали сложившуюся ситуацию. Гораздо больше обоих беспокоила Ксения, ее состояние, как физическое, так и психическое.

— Я ей сказал, чтобы она стояла на своем. Мол, нашла ствол на улице и несла его в полицию, когда на нее напали.

— Думаешь, сможет? Настоять на своем? — Воронов все еще сомневался в отличие от Влада. — Не сломается?

— Будем надеяться, — Демидов пожал плечами.

— А с психиатром что? — Саша нахмурился. — Реально нужен? — он все еще не мог поверить.

— Психотерапевт нужен. Или просто психолог… Слишком долго она в стрессе была, — Влад горько усмехнулся. — Наверное, с того самого момента, как у меня оказалась, — искоса взглянув на друга, он исправился: — Как с нами связалась.

— Ага, — развил дальше мысль Воронов, — слишком много она знает такого, чем поделиться ни с кем не может. И это ее гложет, подтачивает изнутри. Психологи как раз по этой теме, по скрытым травмам душевным, мешающим нормально жить. Они всю эту грязь наружу тащат.

— И что?

Не понравилась Владу интонация Саши. Вроде и правильно все говорит, но с подтекстом. Через секунду и сам понял, куда клонит друг.

— Ты и сам знаешь. Если психолог в процессе беседы узнает о чем-то противозаконном, велик риск, что он может сообщить об этом в полицию…

Влад задумался лишь на мгновение.

— Плевать. Если психолог может помочь, она эту помощь получит.

— Уверен?

— Ну а что он может узнать особенного? Что ты убил отморозка, а я склонил ее к сожительству? — усмехнулся Демидов, понимая, что лишний «знающий» в таких делах, действительно, может заставить их понервничать.

Воронов ничего не ответил. Ткнул друга кулаком в плечо с понимающей улыбкой («Ничего, прорвемся!»), и Влад согласился:

— Потом разберемся. Врачебную тайну и конфиденциальность информации еще никто не отменял.

Сейчас гораздо важнее другое. И именно этим и были заняты все последующие дни.

Следователь, конечно, был не в восторге, что Демидов провел столь кропотливую работу и, по сути, сделал многое из того, что должен был сделать он. Негласная поддержка Воронова и вмешательство Димона, не последнего человека в отделе, уберегли Влада от прямолинейной и грубой просьбы «не лезть не в свое дело», но и без того было понятно, что «спасибо» он не дождется. Впрочем, он и не ждал никакой благодарности, его вполне устроило то, что следак зашевелился.

Димон уже шепнул, что трусливый братец Курбанова, бросивший раненого родственника, уже побывал в отделе, где и подтвердил показания лжежертвы, выставив преступницей Ксю. Теперь же Влад ожидал новых подвижек в деле в пользу девушки после его доказательств тщательно спланированной игры в отместку Демидовым и с учетом результатов экспертиз.

Он был стопроцентно уверен в том, что из больницы Ксения вернется домой, к сыну, и на этом их беды закончатся, но неожиданно сам получил повестку от следователя. Радостные хлопоты в связи с утренником сына на некоторое время отодвинули озабоченность, связанную с делом Ксю, на второй план, но в кабинете следователя ему пришлось вновь «напрячься».

— Потерпевший показал, что все эти фотографии, фейковый аккаунт в сети и нападение на гражданку Демидову у нее во дворе были совершены по вашей просьбе, — серьезно глядя на Влада, произнес капитан, когда формальные приветствия остались позади.

— Значит, он все-таки сознался, что это они ее избили? — хоть прямых доказательств у Влада не было, но он счел верным ввести следака в курс своих подозрений.

— Не хотел, но сознался, — слегка усмехнулся тот, вспомнив увиливания и попытки Курбанова выкрутиться, когда понял, что сболтнул лишнего. — Но утверждает, что это был ваш «заказ». — И снова его взгляд стал серьезен.

— Чего? — даже не стал особо нервничать Влад. Услышанное ничего, кроме смеха, не вызывало. — Мой заказ?

— Ага, — капитан многозначительно прищурился. — По его словам, вы таким образом «заказали» бывшую жену, чтобы наказать ее за измену и забрать ребенка себе. С вашей судимостью законными способами получить право проживания с сыном было бы проблематично.

Демидов слушал и все больше офигевал от этих «сказок».

— Они должны были забить ее до смерти, но в последний момент пожалели.

— А он понимает, что его больные фантазии тянут на приличный срок? — поразился он человеческой глупости. — Просто избить человека и сделать это по предварительному сговору в составе группы… Зачем он себя оговаривает?!

— Думаете, оговаривает? — предположил капитан, и тут Демидов напрягся. — Знаете, я тут побеседовал с небезызвестным вам Денисом Соколовым, так вот он подтвердил, что вы прямо мечтали отобрать ребенка у матери…

— Короче! — Владу надоело слушать нелепые басни, попусту теряя время. И тем более он не собирался обсуждать здесь свои отношения с Ксю. — Доказательства есть? Что у первого, что у второго? Без доказательств это все наговор и клевета! И ты знаешь об этом не хуже меня, капитан. — Молчание следака служило негласным подтверждением правильности слов бывшего опера. — У этого Курбанова было гораздо больше личных мотивов мстить ей и мне, чем действовать по моей указке. Как ты себе это вообще представляешь? Что я вышел по УДО и пошел искать родню того пацана, которого убил, чтобы они с моей женой счеты свели?! Это все бред…

— До окончания следствия прошу вас не уезжать из города, — вежливым тоном прервал поток справедливых возмущений Демидова следователь, расписываясь на повестке, тем самым показывая, что допрос окончен.

Влад, с одной стороны, остался доволен — само собой, капитану возразить было нечего; а с другой, его распирало бешенство от наглости Курбановых — это же надо додуматься, чтобы перевести все стрелы на него, Влада! И не понимают ведь, придурки, что себе яму роют! Пора привести их в чувство!

Порывшись в телефоне, сначала своем, потом Ксюхином, он наконец нашел то, что искал. В общих чертах обмозговав задуманное, наметил план и, отметя последние сомнения, запустил вызов:

— Привет! Подружке своей помочь не хочешь?

Глава 39

Предрассветная тишина в полутемных коридорах «Хорошево» всегда обманчива, это знал любой сотрудник, оставшийся на дежурство. Стоит только задремать, прикорнув в неудобной позе, в надежде на скоротечность оставшихся до конца смены часов, как обязательно кто-нибудь где-нибудь или кому-нибудь голову раскроит, или чужое имущество «отожмет», или на чью-либо честь посягнет.

Вот и сейчас стоило Димону растянуться в кабинете на диванчике, как оперативный дежурный сообщил: «Поступил вызов по такому-то адресу. Соседи жалуются на одну из квартир, которая постоянно сдается посуточно. Вроде кого-то сильно избивают». Кривя недовольное лицо (Кому там неймется?!), борясь с зевотой, опер отправился на выезд с ППС-никами.

Со стороны все казалось спокойным и умиротворенным. В подъезде стояла оглушительная тишина, лишь изредка едва слышно потрескивала электрическая лампочка над щитком второго этажа. Ни из-за одной из трех дверей на площадке не доносилось ни звука. Это они притащили с собой столь чуждый в данное время суток шум — шорох форменных бушлатов, ритмичный стук шагов по лестнице, гул нечаянно задетых автоматом прутьев или перил.

— Так, что у нас тут?

Димон остановился на верхней ступеньке и пытался сходу определить, в какие двери им ломиться — ни на одной из квартир почему-то не было номерков. Внезапно дверь справа распахнулась — видимо, их приход был ожидаем, и на руки им чуть не вывалилась полуголая девица с растрепанными волосами.

— Помогите, пожалуйста, — просипела она и, намертво вцепившись в опера, сползла бы на грязный пол, не подхвати он ее.

Трое мужиков, теснясь в дверном проеме и узкой прихожей, по очереди вошли в «нехорошую» квартиру — сначала Димон с девушкой практически на руках, следом два пэпса с автоматами наперевес.

Однушка, явно предназначенная для любовных свиданий, несла на себе следы бардака ввиду недавней драки. Тяжелые бархатные шторы, визуально делающие маленькую комнату крошечной, были криво задвинуты на одну сторону — словно на них кто-то упал и, не удержавшись, протащил за собой. Вокруг низкого стеклянного столика в беспорядке валялись перевернутые стулья, сам же стол, на котором была щедро расставлена закуска посреди нескольких бутылок алкоголя, точечно поблескивал в свете ночника чем-то красно-блестящим. По ковру были размазаны ошметки еды, разметаны бычки от сигарет. На занимавшей больше половины комнаты двуспальной кровати негромко храпел парень в задранной и съехавшей набок футболке, в спущенных до икр джинсах. Подушка возле его головы была также измазана чем-то красным.

— Что произошло?

Усадив девушку на единственное кресло в комнате, Димон огляделся, наметанным глазом примечая все детали. Не дождавшись ответа, переключил внимание на потерпевшую. Та была в одном нижнем белье и тряслась, но не от холода, так как в комнате было жарко. Длинные спутанные волосы закрывали лицо, и чтобы увидеть ее, оперу пришлось наклониться.

Он даже присвистнул от удивления, когда за слипшимися прядями разглядел блестящие от слез глаза, расцарапанную припухшую скулу, на которой уже успел налиться синяк, и разбитый до крови нос. Губы были покрыты запекшейся коркой.

— Кто тебя так? Он? — теперь Димон окинул взглядом тело девушки. Ноги ее, от икр до бедер, местами были покрыты красными пятнами, такие же следы он разглядел на запястьях, когда она спрятала лицо в ладонях. — Дружок твой?

— Мы в баре познакомились, — сквозь слезы начала рассказывать она, — он сначала нормальный был, пил только много, и меня заставлял. А потом грубо приставать начал.

— Так, погоди, — прервал ее опер. Процедура должна быть соблюдена. — Понятые нужны, — выпрямился он и взглянул на одного из ППС-ников. — И этого разбудить, — махнул головой в сторону кровати.

Если с понятыми все оказалось просто — с верхнего этажа как раз спускалась семейная чета, то с парнем все было намного сложнее — он беспробудно дрых и не хотел просыпаться. Мычал что-то нечленораздельно, но в чувство не приходил. Пришлось окатить его водой.

Но и после пробуждения он особо ничего не соображал. Бессмысленно хлопал глазами, усиленно и безуспешно пытался удержать равновесие, не обращая внимания на то, что стоял перед посторонними людьми практически без штанов. Димон даже возмущенно цокнул: «Надо же, такой молодой, щегол почти, и так бухать! Как не в себя!». Но хоть фамилию, имя смог назвать — Курбанов Демир.

Девушка, отчаянно всхлипывая и размазывая по лицу кровь, поведала и без того понятную историю. Как познакомились в баре, как танцевали и выпивали вместе, как решили продолжить знакомство на съемной квартире. И все бы ничего, но захотелось гражданину Курбанову полового сношения в извращенной форме, на что девушка пойти не захотела. Вот он и взбесился — и квартиру чуть не разнес, и ее чуть не убил, снова вступил с ней в половой акт, но уже насильно.

— Давайте ее на медосвидетельствование, — дал команду ППС-никам опер, когда протокол был заполнен и подписан всеми, кроме Курбанова (по поводу него была сделана отметка об отказе), — потом с заключением сразу обратно. Я подожду, пока гражданин очухается, — он со скрытой усмешкой взглянул на опять захрапевшего парня, — и сразу в отдел поедем.

Когда квартира опустела, Димон уселся в кресло, вытянув ноги, пристроил их на столике. На него вновь напала зевота, поскольку жутко хотелось спать, но он знал — самое интересное только начинается. Поэтому он просто ждал…

Входная дверь почти беззвучно открылась и закрылась, и в комнате появился Влад. Мужчины обменялись рукопожатиями, Димон довольно ухмыльнулся в сторону спящего Курбанова:

— Готов. Чуть тепленький — бери да пользуйся.

Влад смерил брезгливым взглядом храпящее тело, с удовольствием пнул безвольные ноги, чтобы проверить глубину сна. Тот спал по-мертвецки.

— Наручники дай, — обратился Влад к другу, на что тот в голос заржал:

— Правильно. Человек в наручниках — уже не человек.

Через минуту правая рука Курбанова была надежно пристегнута к батарее — благо, близость стены позволяла, а он сам продолжал храпеть, источая алкогольные пары.

— Хренею я с тебя, Демидов, — восхищенно признался Димон, — такую схему замутить, а! И главное, как ты девку-то подписал на такое? У нее вся морда разукрашена.

— А-а, — отмахнулся Влад, — она этим зарабатывает.

— Ее бьют за бабки? — удивился опер.

— Фиг ее знает, может, и бьют. Телом, в общем, зарабатывает.

— И че? Много взяла?

— Не дороже денег. Пятьдесят штук за один удар, — когда Димон присвистнул, Влад добавил: — Да ладно, не жалко.

Ему и, правда, не было жалко ни набежавшей сотни, ни девчонку. Маринка сама согласилась. Не сразу, конечно, но согласилась. Ради подруги. И сумму назвала, он даже не торговался. Да и приложился несильно, только чтобы синяк на коже остался, да кровь выступила. Остальное она сама — ногтями да пальцами поработала, расцарапала себя, расщипала. Главное, и понятые, и ППС-ники, и все остальные поверили — ее избили по-настоящему.

Что до других следов «насилия», там Воронов подстраховал. Нет, экспертиза была «чистой», со всем биологическим материалом, как положено, лишь характерные травмы добавили, сгустили краски. И знал об этом только эксперт.

Когда через довольно продолжительное время вернулись ППС-ники с потерпевшей, со свежим заключением от медиков, Курбанов все еще был в отключке. Димон парней отпустил, сославшись на то, что вызовет другой патруль, так как их смена уже закончилась. Маринку пока оставили здесь — нужно было предоставить Курбанову после пробуждения результат его гулянки, чтобы он потом не вздумал утверждать, что ничего не было.

Через час Демидову надоело ждать, да и Маринка постоянно поглядывала на время и намекала, что ей хочется домой, полежать, отдохнуть. По ее меркам, ей все еще полагалось спать, а за «переработку» доплаты не предвиделось.

Влад снова приблизился к кровати и пнул пару раз Курбанова с силой по ногам. На этот раз тот зашевелился, с трудом разлепил заплывшие веки. Обвел мутным взглядом комнату и, увидев Влада, вздрогнул. Узнал. Решив, что зрение его подводит, либо что он до сих пор еще спит, дернул правой рукой, желая протереть глаза, но не тут-то было — рука надежно была зафиксирована в одном положении, и двигать ею было невозможно. Вот тут парень понял, что окончательно проснулся.

Вместе со сном страх выбил из него и остатки хмеля. Теперь он взирал на присутствующих осознанно, с закономерно возникшей паникой во взгляде.

— Гражданин Курбанов, на вас поступило заявление, — включился в роль Димон и громко зачитал тому все его «грехи», указав на побитую девушку и помахав перед его носом официальной бумажкой со всеми печатями.

— Что-о? — попытался возмутиться тот, но оглушительная оплеуха Влада его прервала.

— Мрази слова не давали, поэтому заткнись и слушай! — повернув голову в сторону «засветившейся» перед Курбановым Маринки, Демидов скомандовал: — Домой иди.

Уже через минуту той и след простыл.

Понимая, что стоящие перед ним мужики не шутят, парень с ногами забрался на постель, в тщетной надежде оказаться от них как можно дальше, и спросил уже заискивающим тоном:

— Что вы хотите? Что вам нужно?

Влад уже оценил и тщедушное телосложение парня, и перемену в его голосе, понял, что «сломать» того не составит особого труда. С одной стороны, даже жалко стало — кулаки так и чесались, но с другой — бить было нельзя ни в коем случае, потом хлопот с адвокатами не оберешься.

Сев на стул прямо напротив изрядно нервничавшего парня, Демидов коротко описал всю суть:

— Если ты, — специально делал паузы после ключевых слов: — не хочешь заехать на зону за износ, — и жесткого взгляда не отводил: — то прямо сейчас расскажешь мне все, что вы с братцем задумали.

Курбанов смотрел на них как загнанный зверь, понимая, что выхода нет, но и говорить пока не спешил. Либо не до конца ситуацией проникся, либо восточная гордость не давала склонить голову.

— Бить будете? — наконец выдавил он, переводя взгляд с Влада на Димона и обратно.

— Зачем же тебя бить? — неожиданно расплылся в улыбке Демидов. — Руки об тебя еще марать. Я тебя щас в ванной к батарее наручниками прикую. И оставлю на неделю. А перед этим все краны сниму и воду перекрою. Будешь подыхать от голода и жажды в собственной моче и дерьме. И можешь орать сколько твоей душе угодно — соседи тебя не услышат, квартира рядом пуста. Ну что скажешь? — видя, что парень по-прежнему молчит, Влад, желая припугнуть еще больше, добавил: — А может, тебя и вправду в пресс-хату засунуть?

Курбанов тревожно нахмурился, совсем сник.

— Че молчишь-то? — неожиданно заорал Влад, не давая тому собраться с мыслями, и саданул ногой по кровати. — Колись уже!

Парень вздрогнул всем телом, закрыл глаза — у него был такой вид, словно он с жизнью прощался, и сдавленно прошептал:

— Это все он… Аслан… брат мой придумал.

— Говори громче! — приказал Влад и подался вперед.

Тут и Димон, до этого стоявший где-то за спиной, подошел ближе.

— Когда узнал, что тебя выпускают, как с цепи сорвался, — глухим голосом монотонно заговорил Курбанов, не поднимая головы, не открывая глаз. — Захотел отомстить и тебе, и девчонке этой. Возле дома караулил, пока вас не увидел. Потом за новой квартирой проследил.

— Тормоза на машине моей ваших рук дело?

Допрашиваемый кивнул, но Владу кивка было мало.

— Подробности! — рявкнул он.

— Мы сначала делали так, чтобы сигналка сработала, чтобы ты на нее внимание обращать перестал. А когда ты ее отключил, мы тормозную жидкость слили, залили старую и шланг тормозной надрезали. Аслан сказал, что так все будет выглядеть как случайность, я в этом не разбираюсь.

— Девушку вы избили? — Влад мрачнел на глазах. Изворотливые суки!

Снова кивок и снова рык:

— Зачем?

— Чтобы ее наказать и чтобы на тебя подумали — у вас какие-то рамсы с ней были.

— Откуда знаешь?

Курбанов замолчал. Пришлось Демидову снова пинать кровать.

— Аслан познакомился с братом ее парня — они в одном кабаке зависали. Тот по пьяни рассказал про ваш треугольник. А потом, — он сглотнул, — парень этот, Денис, пожаловался, что ты ребенка отнять хочешь. Это было в тот день, когда мы ее избили. Он с другом был, пили они.

Влад не удержался, резко дернулся в сторону парня, тот аж подскочил. Димон понял — хватит.

— Все, поехали в отдел, — он похлопал Влада по плечу. — Остальное там.

В отделе Демир Курбанов, двоюродный брат Аслана Курбанова, окончательно сдал родственника. Рассказал и про нападение на парня Ксю с умыслом свалить все на Влада; и про фиктивный аккаунт в сети; и про различные подставы девушки, имеющие целью напугать, а еще лучше, свести ее с ума; и про перестрелку у аптеки — именно Демир и ранил брата (а ведь мог в Ксению попасть!); и про совсем уж безумный, но, к счастью, нереализованный план выкрасть маленького Дениса, заставив Демидовых на своей шкуре испытать все то, что испытала его мать, потерявшая старшего сына и мужа.

В больницу за Курбановым вечером поехали все, даже Воронов подтянулся. Видимо, хотел подстраховать и на этот раз — помнится, пять лет назад у подонков были защитники «сверху». Или же просто поддержать друга — представлял, что мог чувствовать Влад при виде ублюдка.

Курбанов, появившись в наручниках на крыльце, полоснул Демидова убийственным взглядом и, неожиданно рванувшись к нему, прошипел с ненавистью:

— Я все равно тебя завалю! Выйду и завалю!

Влад промолчал, лишь желваки на щеках дернулись и меж бровей складка легла. Ему еще к Ксю идти, ее забирать. Он сыну обещал маму привезти. Поэтому хоть и хотелось дать в морду уроду, но он сдержался, просто смотрел, как того уводят.

— Не выйдет, — негромко сказал над плечом Саша, тоже провожая взглядом задержанного. — Живи спокойно.

И Влад знал, Воронов слово сдержит.

Эпилог

Ксения взбежала по ступенькам крыльца и остановилась у самой входной двери. Задержала на мгновение взгляд на разросшихся во дворе аккуратными кустами космеях и бархатцах и с удовольствием нырнула в прохладную тень подъезда. Приветливо поздоровавшись с администратором, упорхнула в сторону левого коридора и помчалась до крайнего по правой стене кабинета с табличкой «Психолог». Она опаздывала, а еще ей не терпелось поделиться. Поделиться и попрощаться. Наконец-то, почти через четыре месяца терапии она могла сказать, что психологическая поддержка ей больше не нужна.

Это Влад настоял на том, чтобы она пошла к психологу. И специалиста нашел отличного — миловидную, приятную во всех смыслах женщину немногим за тридцать, с уже наработанной практикой и по тревожным расстройствам, и по межличностным отношениям. Какая-то родственница или хорошая знакомая Димона, Ольга с первой же встречи расположила Ксю к себе, внушила доверие. Вселила уверенность в том, что ей под силу помочь разобраться в запутанном клубке мыслей, эмоций, чувств, которые не давали покоя.

Первое время после возвращения домой, когда ее неожиданно и беспричинно накрывало «волной», и внутри вновь рождалась противная дрожь, Влад помогал как мог. Растирал руки, плечи, шептал успокаивающие слова, обнимал. Ксю нравилось прижиматься к нему и так и стоять в кольце его рук до тех пор, пока где-то внутри не открывался слив, и неприятные ощущения не смывались напрочь. Но с каждым разом все отчетливее приходило понимание, что этого мало, и ему, и ей. Только признаться в этом даже самой себе было неимоверно сложно, не говоря уже о том, чтобы сделать первый шаг или ответить на попытки Влада перевести их отношения в новое русло.

Да, когда он сжимал ее в объятиях, ласково касался губами виска, ей становилось безумно приятно, почти сладко, но стоило ему раз прошептать: «Может, попробуем сначала?», как ее словно током подкинуло и оторвало от него, на глазах выступили слезы. Она и сама не смогла бы толком объяснить свою странную реакцию, но что-то удерживало, не давало ни прогнать, ни принять его. Только во снах она часто была с ним, позволяя гораздо больше, чем наяву.

Насмотревшись на ее плохое самочувствие (головокружение, как и пугающие «приливы», никуда не ушли), нервозное состояние и эмоциональную неустойчивость, Влад и предложил обратиться к психологу. Ксения сначала восприняла идею в штыки, но, видя, как искренне он переживает за нее, согласилась. К тому же мучила совесть — у него самого был дел по горло, а он с ней нянчился.

Из телефонных разговоров Влада Ксю знала, что он безуспешно пытался найти себе нового бухгалтера — прежний резко уволился, оставив фирму без специалиста по бухучету. На мгновение мелькнула мысль предложить свои услуги, вот и диплом колледжа бы пригодился, но она тут же ее отмела. Не в том она сейчас состоянии, чтобы работать. И так на учебу еле ходит. Хотя внутри загорелся огонек, захотелось стать ему полезной, захотелось жить. Полной жизнью. Вот и пошла к психологу, пусть и с недоверием (чем он сможет ей помочь?), но впоследствии не пожалела.

На первой встрече неожиданно для самой себя Ксю расплакалась. Рыдала долго, навзрыд, рассказывая про свое детство, маму, папу и бабушку. Со слезами поведала и о переезде в семью к Владу, о трагической гибели Лены, о дальнейшем кошмаре с одноклассниками. Как ни странно, ее история близких отношений с Владом не вызвала осуждения со стороны Ольги, как и ранее материнство, вынужденное замужество, так называемые измена и предательство мужа, инициированный ею развод, иллюзия счастья с Денисом. Поначалу Ольга вообще больше молчала, позволяя Ксю выговориться самой, и лишь изредка задавала вопросы. Потом они вместе раскладывали все по полочкам, отцепляли от Ксю крючочки вины, подводили итоги с тем, чтобы оставить всю прошлую жизнь в прошлом, не таща в настоящее отравляющий хвост негативных эмоций. Затем и с самооценкой поработали.

Главное, в голове наконец уложилось — Влад ей не брат, не кровный родственник. Вместе они не росли, познакомились, будучи взрослыми, относительно взрослыми, если говорить о ней. Значит, нет ничего необычного или ненормального в том, что между ними возникли чувства, у кого-то раньше, у кого-то позже. Они мужчина и женщина, и их отношения имеют право на жизнь. И он ей был не опекун, а попечитель — тут Ксю не особо поняла разницу, что-то вроде того, что он просто должен был защищать ее интересы в случае необходимости до ее совершеннолетия, с чем он в принципе и справился. Для органов опеки и попечительства она стала «эмансипированной» несовершеннолетней, то есть полностью дееспособной, в силу занятия предпринимательской деятельностью и после вступления в брак.

Что касается принуждения, тут Ольга спросила, как Влад ведет себя в последнее время, и что испытывает Ксю по отношению к нему. Тут Ксю задумалась, долго подбирала слова.

— Знаете, я в интернете видела картинку. Девушка лежит в мужских ладонях, как в колыбели, и он словно ее защищает. От всего. И я себя чувствую той девушкой в руках Влада. Он очень хорошо ко мне относится, — застенчивая улыбка появилась на ее губах. — Бережно, — она подумала еще раз и повторила уверенно: — Да, бережно.

— А ты?

— А я… Мне очень нравится наблюдать за ним. Особенно когда он не видит. Как он ведет себя, как держится с другими, как играет с сыном. Он сильный, уверенный в себе. Многое пережил, и не сломался. Никого и ничего не боится. Мне спокойно рядом с ним. За себя и сына.

— А как мужчина он тебя привлекает? — задала провокационный вопрос Ольга.

— Я знаю, что нравлюсь ему, что небезразлична. Чувствую, что я для него особенная, — избежала прямого ответа девушка.

— А он для тебя особенный?

— Да, — это Ксения готова была признать, — особенный. В институте много парней, но мне никто не нравится. Влад говорил, чтобы я больше общалась с ровесниками, но мне нравится с ним, — взволнованно она продолжила: — Я хочу попробовать, но боюсь разочароваться…

— Пока не попробуешь, не узнаешь, — мягко заметила Ольга, — и, вероятнее всего, будешь жалеть о том, что в свое время не решилась. Рискуя, можно проиграть, но, не рискуя, нельзя выиграть, — процитировала она красивую фразу и улыбнулась: — Решать тебе. Это твоя жизнь.

— Я уже решила, — объявила Ксения в последнюю встречу. — И уверена, что не пожалею.

Выйдя от психолога, он снова и снова прокручивала в голову так запавшую в душу фразу. Рискуя, можно проиграть, но, не рискуя, нельзя выиграть. Что ж, она готова рискнуть.

Сев в трамвай, Ксения обхватила себя руками и уставилась в окно. Со стороны казалось, что она любуется проплывающими за стеклом центральными улицами города, однако размышления ее были далеки от московских вечерних пейзажей. Она думала о Владе. О цветах, которые он подарил ей не так давно. О прогулке в парке, на которой они выглядели счастливой семейной парой. О теплоте в его глазах, когда ей удавалось перехватить его взгляд. О том моменте, когда все случится. Ольга права, пора уже было решаться на какие-то действия. Все самое страшное осталось позади и теперь, она верила, им удастся начать все с чистого листа. Просто нужно начать. Потихоньку. Маленькими шажками. И все обязательно получится.

Неожиданно Ксю встрепенулась, заспешила к выходу. Она столько раз проезжала по этому маршруту, но только сейчас заметила огромный баннер, на котором красивая девушка позировала в нижнем белье. И бутик находился неподалеку, сразу за рекламным щитом. Никогда до этого она особо не интересовалась женскими штучками, предназначенными для соблазнения мужчин, а сейчас прямо загорелась, захотелось окунуться в волнующий мир кружев и шелка.

Выбирала долго, поначалу растерявшись среди разноцветного многообразия бюстье, пеньюаров, подвязок, поясов для чулок. Еще и новые слова открыла для себя — трикини, монокини, танга. Все белье кружевное, прозрачное, с шелковыми вставками или атласными, а иногда и жемчужными элементами. Для соблазнения в самый раз.

— Подсказать? — приветливая и улыбчивая продавщица, проводив очередную покупательницу, переключила свое внимание на Ксению.

— У вас есть что-нибудь, — Ксю подыскивала подходящее слово, передающее ее желание, — свадебное?

Она хотела что-то не слишком вычурное или агрессивное. Нежное, но в то же время сексуальное.

— На первую брачную ночь? Да, конечно, — продавщица повела девушку к стойке возле самой кассы, где в основном преобладало белье белого цвета.

Ксения отказалась от чулок и подвязок, остановив свой выбор на скромном комплекте из бюстгальтера и трусиков-стринг с английской вышивкой молочно-белого оттенка. К нему продавщица посоветовала взять и короткую прозрачную сорочку, в воланах которой на груди пряталась шнуровка.

Уже дома, глядя на Влада с сыном, Ксю поняла, что ждет не дождется, когда на город опустится ночь, зажгутся фонари, Денис заснет крепким сном, и останутся только она и Влад. В памяти то и дело вспыхивали картинки из снов, сценки фантазий, которое ее разгоряченное воображение рисовало уже давно, и кровь от этого бежала все быстрее по венам.

Когда отец с сыном пошли укладываться спать, она, не утерпев, юркнула в ванную комнату, где, приняв душ, примерила белье. Продавщица не солгала, красивые вещицы сели как влитые — лиф с пуш-ап эффектом и стринги с двумя тонкими полосками на бедрах, с крошечными бантиками позади. Накинув сверху сорочку и завязав шнуровку, Ксю нахмурилась — что-то не то. Воланы казались не к месту.

Без сорочки комплект смотрелся идеально, но в ней она чувствовала себя увереннее. Поэтому, еще немного покрутившись перед зеркалом, Ксю сняла лифчик и поняла — вот оно, то, что надо. Пусть прозрачная ткань и выставляла грудь практически напоказ, но воланы чуть исправляли эту пикантность, придавая образу невинный и воздушный вид. Владу должно понравиться.

Ксю решила, она дождется, когда Влад по обыкновению сходит в душ, погасит свет, а потом сама придет к нему в комнату. Накрутит волосы, пустит локоны виться по плечам, зажжет свечу, войдет и скажет, что хочет. Хочет его. На этих мыслях она чуть стушевалась — казалось, немного неприлично предлагать себя так, да и вдруг он откажет, но в итоге ничего другого не придумала.

Чутко вслушиваясь в то, что происходит в коридоре, Ксения сразу же определила, что вот Влад вышел из ванной, ушел к себе. Через некоторое время скрипнула дверь его спальни, и легкий щелчок выключателя сказал ей: «Пора!».

Затаив дыхание, с горящей свечой в дрожащих руках Ксю на носочках пересекла коридор и замерла на пороге. Последний шаг, самый трудный. И непреодолимое желание убежать к себе. Если она сейчас не позовет Влада, если он сейчас ее не услышит, не придет на ее зов, она точно уйдет!

Пламя свечи резко дернулось, в проеме двери возник Влад. Все выглядело так, словно он действительно услышал ее безмолвный крик и снова пришел к ней на помощь. Глаза их встретились, его рука нашла ее руки, мягко потянула на себя. Дверь за спиной Ксю закрылась. Все, назад пути нет.

Он осторожно забрал у нее свечку, отставил ее на ближайшую полку.

— Ты пришла? — прошептал, беря в ладони ее лицо, на котором играли неровные всполохи. — Пришла? — не веря своему счастью, вглядываясь в потемневшие, бездонные зрачки.

— Пришла, — одними губами ответила Ксю и вся потянулась к Владу, обвила шею руками. Отдалась во власть еще одной волны, теперь уже не пугающе страшной, а нежной, пусть и топящей с головой.

То была новая волна, навсегда вытеснившая прежнюю. А как же иначе? Ведь если Влад целует так, что глаза закрываются сами собой, ведь если он ласкает там, где и как никто не ласкал, ведь если он знает, как сделать так, чтобы она плакала в истоме, терялась внутри себя, а потом приходила в чувство под собственные стоны, по-другому быть не может. И она обязательно отплатит ему той же монетой — подарит ему такие ласки, от которых сойдет с ума он. Только завтра. Ведь сегодня она без сил.

Ксю засыпала и улыбалась — приятно лежать в горячих руках своего мужчины, уткнувшись носом ему в шею, все еще чувствуя, как в теле что-то сладко пульсирует, мучительно ноет и слегка саднит. Но если закинуть ногу ему на бедро и немного прижаться, то томительные ощущения блекнут. Единственное, что еще «беспокоит» — это щекотка от дыхания Влада.

Под эту уже щекотку она и проснулась утром. Теплый ветерок его дыхания овевал лицо. На ладошку опустилось что-то прохладное. Два кольца, обручальных. Меньшее из них тотчас же перекочевало на ее безымянный палец, а перед глазами замаячила рука Влада с кольцом наизготовку.

— Девушка, вы выйдете за меня замуж? — шутливо спросил он и покрутил колечком, намекая на то, что кольцо нужно вернуть на законное место на его руке.

Ксения прыснула со смеху, а Влад угрожающе предупредил:

— Отрицательный ответ не принимается.

Улыбка исчезла с лица Ксю, когда после паузы она попросила:

— Влад, давай уедем?

— Куда?

— Все равно куда. Главное, подальше отсюда. За город. Насовсем.

— Почему?

— Я хочу начать все заново.

В его серьезных глазах она видела понимание, видела будущее, видела счастье. Дом в небольшом поселке городского типа в ближнем Подмосковье, только что отстроенный, двухэтажный, напоминающий о доме из детства, с маленьким балкончиком, с которого открывался шикарный вид на лес. Учеба в подмосковном филиале ее института, помощь Владу на фирме и будни, наполненные заботой о муже и детях.

Теперь она твердо знала, прошлое — это то, что навеки останется с нами, но всегда найдутся те, ради кого стоит жить дальше, и даже самый тяжкий груз воспоминаний со временем рассеется, словно предрассветная дымка с началом нового дня.

За юридические консультации спасибо Лидии У.

08.01.2019

Content

Ронис Александра Тот, для кого живу. Продолжение

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Эпилог