Дарья Калинина

Кошмар на улице дачной

Глава 1

Дачный день для обитателей поселка всегда начинался одинаково – с похода к молочнику. Кроме понедельника и четверга, когда молочник к ним не приезжал. Во все прочие дни недели, около десяти часов утра, все жители начинали прислушиваться, не раздастся ли гудок мчащегося по главной улице дачного поселка грузовичка. Можно было бы и не прислушиваться, молочник гудел так, что у жителей ближайших к дороге домов уши закладывало, но все почему-то прислушивались. Это был ритуал, которого придерживались дачники, проживающие на многочисленных улицах, Солнечных, Загородных и тому подобных, отходящих от главной, которая так и называлась – Главная. Просто и без затей.

Поход за молоком имел двоякое значение. Во-первых, вкусно и полезно. А во-вторых, в очереди за совхозным молоком, творогом, сметаной, свежими сливками и маслом обменивались новостями, делились сплетнями, просто глазели друг на друга, на детей, собак и чужие велосипеды. Потом все разбредались по своим участкам, завтракали и отправлялись каждый по своим делам. Бабушки на грядки, мамы на клумбы, дети на полянку, чтобы поиграть и придумать какие-нибудь забавы, пока взрослые не дозреют до той мысли, что пора бы отправляться на озеро, в лес или в магазин за покупками.

Сегодняшней звездой была Полина. Возбужденно сверкая глазами, она тыкала в свой новенький смартфончик и кричала:

– Я сама своим глазам не поверила. Но он, и правда, пропал. Вот посмотрите, вот он тут сидит, а теперь его нету. Он просто взял и пропал! Разве такое может быть? Скажите мне!

Речь шла про игрушечного мишку, который обычно сидел в развилке ствола рябины, закрывающей своими ветками всю игровую площадку детей. С мишкой этим творилось и впрямь что-то странное. Он то исчезал, то появлялся. Иногда в лапах у него был молоток, иногда огромный нож, иногда там находились жутковатые записки. Например, такие:

«Я мишка Тедди, я приду к вам сегодня ночью. Дайте мне немножко вашей крови».

Записки были написаны на английском языке. И другие девочки подозревали Полину в том, что она сама пишет эти записки, а потом подсовывает ни в чем не повинной игрушке в лапы. Но Полина клялась, что не имеет отношения ко всему этому безобразию, хотя бы уже потому, что изучает в школе французский. Она даже утверждала, что теперь не пойдет спать к себе на чердак, потому что ей страшно спать одной. Вдруг медвежонок и впрямь придет к ней ночью вместе со своим страшным молотком? Молотком, который тоже то появлялся, то исчезал.

– Я живу ближе всех к полянке, – тряслась Полинка. – К кому он придет? Ко мне он первой и заявится. Ой, как страшно! Девочки, я прямо вся холодная от ужаса!

– Вы с бабушкой все это выдумываете, – заявила авторитарная Настя, которая недолюбливала Полину за легкомыслие. – Сидите на кухне до полуночи и придумываете всякие шутки, чтобы нас подразнить.

Шура согласно кивнула и добавила:

– А мой папа вообще сказал, если мишка придет к нам, он посадит его в ящик, ящик заколотит гвоздями, а самого мишку прибьет самым большим гвоздем к полу ящика. И всё!

Полина несколько притихла. Мишка отличался солидными размерами, но и папа у Шуры тоже был не робкого десятка. Мог и справиться. Но острый маленький ум девочки непрерывно работал и скоро придумал новое развлечение.

– Давайте сегодня ночью за ним проследим.

– За кем? За мишкой?

– Если вы не верите, что он перемещается, если вас даже запись на видео не убедила, давайте ночью вы все увидите своими глазами. Своим глазам-то вы поверите?

Две другие девочки молчали. Предложение Полины выглядело заманчиво, но в то же время и жутковато. И им было не понять, чего тут больше: жути или привлекательности?

– Нас родители не отпустят.

– А мы им и говорить ничего не станем, – бойко заявила Полина. – Лично я сплю на чердаке. Меня бабушка на ночь целует, и всё, уходит к себе. У Насти примерно та же картина. Никто не проверяет, легла она спать или нет. Раз ребенка не слышно – значит спит. Никто к ней подниматься не будет. У ее дедушки нога болит. Он без конца на нее жалуется. А бабушка вокруг него за целый день так напрыгается, что ей уже не до проверок. А ты, Шура, тоже можешь сказать своим родителям, что сегодня хочешь спать на чердаке. У вас ведь там две комнаты. В одной есть кровать.

– Это для гостей.

– Но сейчас у вас гостей нету.

– Сейчас нету. Но на выходные должен приехать мой дядя Саша. И кстати, можно его подключить к проверке Тедди.

– Это еще зачем?

– А затем, что дядя Саша – он сыщик. У него и собака есть охотничья, Барон его зовут. Они вдвоем, знаете, сколько преступлений раскрыли! И не сосчитать! Давайте его подождем. Он мигом во всей этой истории разберется.

Но ни Полина, ни Настя не хотели участия дяди Саши. Полинка, потому что просто не хотела ждать. А Настя, потому что боялась, что взрослые над ними будут смеяться.

– Гостей у вас сейчас нету, вот ты и будешь у своих вместо гостя, – распорядилась Полина. – Вечером пойдешь спать на второй этаж, а потом потихоньку выскользнешь из дома, чтобы никто не услышал.

– Ага! Как же! Услышат обязательно. У нас такая дверь скрипучая.

– Петли смажь, – посоветовала Полина. – У Настиного дедушки немного машинного масла есть, я тебе принесу. Я видела, как он петли нам на двери смазывал. Она у нас тоже скрипела, он смазал – и порядок. Не скрипит. Ну что? Согласна?

Шура молча кивнула и отправилась договариваться с мамой. В душе она надеялась, что мама велит ей не молоть чепухи, скажет, что никуда на чердак Шура спать не пойдет, а будет спать, как обычно, в своей комнатке, рядом с родительской. И таким образом все само собой решится. Потому что, сказать честно, идти ночью следить за мишкой, с которым все-таки было не все до конца понятно, Шуре было страшновато. Конечно, она была почти уверена, что всю эту историю придумала Полина, и она же ее раздувает и рекламирует, потому что Полина известная фантазерка и выдумщица. Но все-таки оставался крохотный процентик, что мишка этот и впрямь не совсем мишка и что-то с ним совсем нечисто.

Но к удивлению и даже где-то разочарованию Шуры, ее мама отреагировала на просьбу дочери совсем не так, как ожидала Шура.

– На чердак? Ночевать? Да пожалуйста. Постельное белье я тебе дам.

Наверное, мама так ответила, потому что была занята разговором с тетей Ирой, бабушкой Насти. Они говорили о чем-то крайне увлекательном для обеих, поэтому мама так и отреагировала. И Шуре стало любопытно, о чем же идет разговор. Уходя, она немного притормозила в дверях.

И услышала, как тетя Ира сказала:

– Так его и не нашли до сих пор. Куда пропал, никто не знает.

После этого Шура уже просто не могла уйти, осталась и услышала продолжение:

– А какой хороший мальчик был. В седьмой класс осенью должен был идти. Мать теперь сама не своя от горя. Сгинул сыночек!

– Еще же ничего не известно.

– Да уж как не известно! – с жаром воскликнула тетя Ира и даже руками от возмущения взмахнула.

Мол, как это не известно, если ей давно все хорошо известно.

– Он же никогда так надолго никуда не пропадал. Говорю тебе, Эля, хороший мальчик. Если уходил куда, обязательно матери говорил, что, куда, с кем идет. У Риты сердце больное, сын знал, что матери волноваться нельзя, щадил ее. Хороший мальчик. И ласковый. Бывало, подсядет ко мне под бочок, что вам, тетя Ирочка, сделать хорошего? Дров натаскать или огород полить? И это в то время, как все другие мальчишки только и думают, как бы малины нарвать или ту же смородину стырить. Да и современные девочки недалеко от них ушли. Иду на прошлой неделе, Нелька с соседней улицы на мопеде несется. Так мимо меня пронеслась, что всю прическу мне растрепала. И куда родители только смотрят? Это ведь не дело, чтобы ребенок так по улицам носился. Так она еще и на карьер ездит на нем, я это знаю. А на карьер я бы детей вообще не пускала купаться. Устроили там эту «тарзанку», а там от берега сразу дна нету. Один раз шагнешь – и с головой. Это же карьер, его искусственно выкопали. Будь она неладна эта «тарзанка», одна нервотрепка.

– Так ведь это же Нелька с друзьями ее и устроила.

– О чем я тебе и говорю! Сорвиголова, а не девчонка. Сегодня в очереди за молоком стояла, слышала, как баба Вера рассказывала. Знаешь бабу Веру? В желтом доме живет, у дороги. Высокая такая, всех поучить любит.

Шура тоже знала эту в высшей степени неприятную старуху, которая всегда и всем была недовольна, все у нее шло не так и наперекосяк, но почему-то винила во всем этом она не саму себя, а окружающих ее людей.

– Вышла баба Вера сегодня ночью из дома по естественной надобности и чуть инфаркт не схлопотала. Торчит, понимаешь ли, прямо над кустами у туалета чудовищная морда. Светится в темноте. И стонет. Баба Вера так и села. Ноги у нее подкосились, дыхание перехватило. Того и гляди, помрет. Да и то сказать, много ли старухе надо? Ей годочков уже, считай, за восемьдесят. Далеко ли до греха?

– Так и что случилось?

– А то, что Нелька подговорила других ребят, стащили они где-то тыкву, рожу в ней страшную вырезали, фонарик внутрь вставили и прикрепили над забором у бабки Веры. Та вышла, видит, в воздухе жуткая оскаленная морда парит. А ребята еще и стонать принялись, чтобы еще жутче сделать.

– И впрямь жуть, – согласилась мама Шуры. – Я бы и сама испугалась.

– В том-то и дело! И таких проделок на счету у Нельки миллионы! А Павлик никогда с этой компанией не играл. Все больше возле взрослых терся. Хороший мальчик! Вот хороший, и все! С моим дедом Сашей они огород копали. Кто другой из ребят станет за спасибо огород копать? Ни в жизнь! А Павлик стал! Нет, золото, а не ребенок. Травы перед домом скосим, он тут же с граблями бежит, в кучки соберет, в тачку загрузит, к нам на участок привезет. И никто его об этом не просил, сам вызывался!

Мама ничего не ответила. Наверное, мысленно сравнивала соседского Павлика с собственной Шурой, которая была мастером отлынивать от любой домашней работы. Не нравилось Шуре ни поливать грядки, ни полоть сорняки, ни мыть посуду, которую тут приходилось полоскать сразу в трех тазиках – первый с мыльной водой, второй с водой колодезной, и третий уже с наичистейшей тоже колодезной, но прозрачной как слеза водичкой для окончательного ополаскивания.

А Павлик, как слышала Шура, посуду мыл. И по хозяйству всегда матери помогал охотно и без лишних просьб. Невзирая на это, Павлик никому из детей не нравился. Взрослые им восхищались, хвалили и ставили его в пример, но все прочие дети – даже мелюзга – дружить с положительным Павликом не хотели, а искали дружбы у все той же сумасбродной Нельки.

– Да что Нелька! – услышала Шура снова голос тети Иры. – Нелька – это еще полбеды. Лолитка – вот где подлинное несчастье родителей. Девчонке всего пятнадцатый год пошел, а она уже пьет, курит и, наверное, и наркотики употребляет, только родители ее еще об этом не в курсе. А с мальчишками она с двенадцати лет целовалась. Сама видела, и не один раз! Вашей Шуре который годик?

– Одиннадцать исполнилось.

– Ну вот, я и говорю, смотрите за ней получше. Я ее в компании с Нелькой и Лолиткой пару раз видела. Ничему хорошему эти девицы вашу девочку не научат. Так что вы вдвоем с мужем с ней поговорите на эту тему.

Мама ничего не ответила, но Шура поняла, что ей еще предстоит разговор с родителями, и внутренне возмутилась подобной напраслине. Станут Нелька с Лолитой дружить с ней! Они взрослые, крутые, Нелька на мопеде своем гоняет, настоящая амазонка. Это не Шура придумала, это дядя Коля ее так назвал. А дядя Коля – это отец Насти, зять тети Иры. Наверное, потому тетя Ира так Нельку и ненавидит: за дочку свою переживает, чей муж чужими соседскими девицами на мопедах восхищается.

Шура уже хотела уходить, чтобы не слушать, как тетя Ира будет настраивать ее маму против Нельки с Лолитой, но тетя Ира принялась ябедничать дальше, и Шура решила остаться.

– А еще на прошлой неделе я своей Насте запретила в дальний магазин ходить.

– Почему? Там же всякие сладости интересные продаются.

– А идти-то туда через лесок нужно. Нет, можно и по дороге, но это петля получается. Вот все и бегут через лес. И ваша Шура повадились за черникой туда бегать.

– Ну и что?

– А в том лесу, между прочим, что ни год, то новое мертвое тело находят. То девицу какую-то, сутенерами порезанную нашли. То молодого мужчину из города – к кому он приезжал и кто его порешил, до сих пор полиция узнать не может. А в прошлом году и вовсе страшно: соседку нашу убили. Тут она жила, вон в том доме. Противная, скажу я тебе, баба, хоть про покойников плохо и нельзя говорить, но я все-таки скажу. Да и что поделать, если это чистая правда?

– Вроде бы в том же доме с синей крышей живет Павлик?

– А баба эта была его родная тетка! У них с Ритой на двоих собственность на дом оформлена была. Только баба эта, которую убили, вообразила почему-то, что она больше прав на этот дом имеет. И всячески Павлика и его мать изводила. А той нервничать нельзя. У нее сердце больное.

– И что? Эту женщину убили?

– Да!

– Бедный Павлик, – посочувствовала мама Шуры. – Родная тетя! И так погибла!

– Не знаю, мне он опечаленным не показался. Наоборот, очень радовался, что тетка и ее гости их теперь донимать не будут, и весь дом в их с мамой распоряжении окажется. Сказал, что не будут больше к тетке шумные гости приезжать, песни до утра горлопанить, покоя никому не давать. Это надо же придумать, сестра почти что при смерти, сердце у нее, инвалид детства, ей покой нужен, режим дня, а эта Валя ничего знать не хотела, гостей к себе каждые выходные зазывала. И все мужики, и все поддать любят. Ужас! Бедная Рита чуть ума не лишилась, что они ей там устраивали. И главное, Валя ничего слушать не хотела.

– А кто же ее убил?

– Грабитель. Потому что никакого насилия над ней… ну там по женской части… произведено не было.

– А как ее убили?

– Ой, страшно! – поежилась тетя Ира. – Топором зарубили. Да еще так долго рубили, что от нее уже и живого места не осталось. Только по одежке да серьгам и удалось опознать.

Шура хоть и была всего-навсего школьницей, а про себя невольно удивилась: почему же грабитель оставил серьги? Или они были не золотые? Но задавать вопрос не решилась, понимая, что иначе может вовсе больше ничего не узнать.

– Вот я Павлика с тех пор и приголубила, – со вздохом продолжила тетя Ира. – Одни они с матерью, отца нету, тетка противная была, да и ту убили. Один мальчик в целом свете, как не обогреть? Ритка – она женщина хорошая, инвалид опять же, но как мать очень уж нерадивая. Нет, я ничего не говорю, она больная, сердце у нее, хромота с детства, но все-таки иногда надо мальчика своего и помыть, и одежду ему поменять. Нельзя же, чтобы ребенок месяцами в одном и том же ходил. Не знаю, что там с ним в детстве было, я тут живу года три всего. Но все эти годы я Павлика ни разу чистеньким и ухоженным не наблюдала. И сытым, сказать честно, тоже.

Теперь Шуре даже стало жалко Павлика. И еще ей стало стыдно за свои мысли на его счет.

– Другой бы на его месте при таком уходе от рук отбился, хулиганом сделался в ответ на такое обращение, а он нет, наоборот, к матери всей душой. Тетку и ту оправдывать пытался. Мать жалел, конечно, но и тетку не ругал никогда.

– Что же получается, у этой женщины сначала сестру убили, а теперь и сын пропал?

– Единственный сын, – подтвердила тетя Ира, которая, кажется, в чужом несчастье находила какой-то своеобразный смак. – И какой сын! Всем бы таких сыновей. Вот у меня дочка, а от нее внучка, а и то никогда от них такой ласки, как от этого чужого мальчика я не видела. Он и обнимет, и за руку подержит, и в щеку поцелует и так прижмется. Заинька! Так его жалко, тебе и не передать.

И тетя Ира начала что-то рассказывать совсем уж жалобное и скорбное, но уже так тихо, что Шура ничего разобрать не смогла. Так и вернулась к своим подружкам. Те ждали ее с нетерпением.

– Ну что? Уговорила свою маму?

– Да.

Девчонки возликовали, особенно Полина, которая была младше их и искренне радовалась таким шалостям. А вот Настя с Шурой как-то притихли. Страшновато им было решиться на то, что они затеяли. Пока мама Шуры не дала своего согласия, они обе подсознательно думали, что предприятие их может и расстроиться по вине взрослых. Они обе были бы этому только рады. Но коли так уж сложилось, что пути назад им не было, то теперь впору было призадуматься всерьез. А так ли уж безопасно то, что они затеяли?

И когда Полину позвала домой бабушка, оставшиеся наедине друг с другом девчонки переглянулись.

– Может, не пойдем никуда ночью? – предложила Настя.

– Мне кажется, это насчет медведя Полинка сама и придумала. А теперь врет, что не имеет к этому никакого отношения.

– Ничего мы там не увидим.

– Глупость какая-то.

– У Полинки ветер в голове, придумала, а мы с тобой и поддались.

– Нет, забавно, конечно, ночью пойти, но…

– Но страшно.

Это Настя сказала истинную правду. И девчонки притихли. Но до вечера им так и не удалось придумать достойного предлога, чтобы с честью выйти из положения. Больше всего им хотелось, чтобы внешние обстоятельства сложились таким образом, чтобы неугомонная Полинка никуда сама не смогла бы пойти ночью. Родители бы ее, к примеру, среди недели приехали. У матери Полинки глаз острый и слух как у дикой кошки, при ней Полинке нипочем не удалось бы выскользнуть из дома. Это не бабушка, которая уже старенькая, нюх потеряла, вот и творит внучка при ней все, что захочет.

– Эта Полина вечно что-нибудь такое придумает. Мама говорит, если я не хочу, то могу с ней не дружить. Давай не будем с ней дружить. У меня от нее голова болит. Раздружиться – и конец!

У Шуры иногда от шумной болтовни Полинки голова тоже раскалывалась, но она все-таки не представляла, как из-за такого пустяка можно взять и «раздружиться» с Полиной. Конечно, Полина трещит много и не всегда по делу, но зато она веселая, и в голове у нее тысяча всевозможных проказ и проделок, с ней никогда не бывает скучно, как с умной, но любящей поважничать Настей.

– Нельзя. Она мигом поймет, что мы струсили.

Настя тут же принялась доказывать, что они вовсе не струсили, что это разумное, взвешенное решение взрослых людей, до которых Полине с ее детским умишком еще расти и расти.

– Не забывай, что она на два года младше нас. Она еще ребенок. А я иногда чувствую себя ужасно старой… Ну, прямо лет на шестнадцать.

Шура взрослой себя совсем не ощущала, но, чтобы не осрамиться перед Настей, подтвердила, что она тоже в душе уже шестнадцатилетняя особа, ну, или в крайнем случае четырнадцатилетняя.

Но когда после ужина девочки заявили Полине, что она их утомила, а потому они с ней больше не дружат, а потому ночью никуда не пойдут, Полина лишь рассмеялась.

– Так я и думала, что вы струсите!

– Мы не струсили. Мы просто не хотим идти у тебя на поводу.

– Ну, и сидите дома. А я одна пойду.

– Иди.

– И пойду.

– И иди.

– И пойду, пойду! А вы обе трусихи, так и знайте. И это не вы со мной, а я с вами дружить не желаю!

И Полина убежала. Настя тоже вскоре ушла к себе домой. И Шуре пришлось плестись к себе. Дома ее уже ждала мама.

– Я тебе постелила наверху.

И, протянув дочери второе одеяло, потому что ночь обещала быть прохладной, а на втором этаже не топили, сказала:

– Никак не пойму, зачем тебе понадобилось идти ночевать в мансарду? Там же холодно.

– Ничего.

– И не страшно тебе будет одной?

– Нет, мамочка. К тому же папа говорит, что я должна закалять характер.

Мама проворчала в ответ что-то про мужчин, которые сами за собой уследить не могут, а от детей чего-то требуют, но спорить с Шурой не стала.

– Ладно, иди. Закаляйся.

И Шура потопала наверх. Там было и впрямь не жарко, так что Шура решила лечь прямо в одежде. Долго вертелась, пытаясь согреться. Наконец у нее это получилось, но теперь в голову полезли мысли про Полинку. Неужели она и впрямь отважится пойти одна? Если предположить, что Полинка не сама придумала все про этого блуждающего по поселку мишку Тедди, то с нее станется и пойти. Полинка – она такая, не побоится. Это они с Настей трусихи. А Полинка пойдет. Одна. В темноту. В ночь. И если с ней что-нибудь случится плохое, то они в этом будут виноваты.

Кто мог помочь в такой ситуации? Кто мог дать Шуре дельный совет, как ей поступить? Конечно, дядя Саша! И почему она сразу ему не позвонила!

Шура набрала номер своего любимого дяди и дождалась ответа. Как всегда при звуках его родного теплого голоса, настроение у Шурки улучшилось. Дядя Саша был братом ее мамы. Он был гораздо моложе своей сестры, и еще учился в институте. Все прочие дяди были взрослыми и уже состоявшимися людьми, у них были свои семьи, свои собственные дети. Конечно, они Шурку тоже любили, но только со стороны дяди Саши девочка чувствовала какую-то особенную теплоту.

– Шурка? Ты? Чего не спишь?

– Ой, дядя Саша, у нас тут такие дела, не до сна!

И Шура рассказала про ополоумевшего медвежонка Тедди, который пугал их с подругами настолько, что они даже решили его выследить.

– Шурка, какой же ты еще ребенок! – рассмеялся дядя Саша. – Веришь в такие глупости! Ну как игрушечный медвежонок может ожить? Никак не ожидал от тебя такой наивности. Ты ведь уже в школу ходишь.

От стыда у Шуры даже уши покраснели.

– Но Полина собирается сегодня ночью идти его выслеживать! Одна.

– Одна? А вот что подруга у тебя одна по ночам будет бродить – это плохо, – стал серьезным дядя Саша. – Как же ты это допустила?

– Она сама так захотела, – заторопилась с оправданиями Шура. – Я ее не уговаривала. И идти с ней отказалась. Правильно я сделала?

– Нет.

– Но ты же сам сказал, что это все глупость, – растерялась Шура.

– А для чего же тогда нужны друзья, если не для того, чтобы страховать от глупостей? Конечно, я не могу тебе советовать, как поступить, тут уж ты решай сама, но дружба такая вещь, что ее нужно регулярно подтверждать.

– Я понимаю, дядь Саш.

– Держись, Шуренок, на выходные приеду.

Разговор с дядей лишь частично успокоил Шуру, а частично он ее пристыдил. Теперь она лежала и ругала их с Настей. Тоже нашлись взрослые самостоятельные особы. Взрослые способны отвечать за свои поступки, а они разве способны? Оставили Полинку одну, наедине с идеей, которая втемяшилась в ее глупую детскую голову. Это поступок тоже не взрослого, а ребенка, только очень гадкого, трусливого и себялюбивого.

И так Шура себя пристыдила, что вылезла из кровати и, стараясь не шуметь, спустилась вниз. Вот если бы рядом был ее дядя Саша с его замечательным Бароном! Насколько проще и легче все было бы. Но дядя Саша обещал приехать только на выходных, а до них еще надо было дожить.

На счастье Шуры, ее родители смотрели телевизор. Там что-то стреляло, громыхало, взрывалось и кричало нечеловеческими голосами. По всему было ясно, что кино увлекательное, родители не скоро еще отлипнут от экрана. И Шура потихоньку выскользнула на улицу. Петли она смазывать не стала, они слегка скрипнули, но родители все равно не услышали. И, едва оказавшись на улице, Шура кинулась бежать.

Она старалась двигаться как можно быстрее, чтобы скорее оказаться у дома Полины. У нее в груди даже все заболело, так она старалась. Но внезапно ей под ноги кинулось что-то маленькое и мохнатое. Шура сдавленно пискнула и скакнула в сторону.

– Фу-ты! Муся! Напугала!

Оказалось, это всего-навсего соседская кошка, которая то ли возвращалась к себе домой после ночной прогулки, то ли, наоборот, еще только отправлялась погулять в поисках своих кошачьих приключений. Ночь к тому располагала. Вопреки опасениям мамы Шуры, было совсем не холодно, и Муся не могла не воспользоваться такой прекрасной возможностью развлечься. Была она кошкой ласковой и сейчас не торопилась убегать от знакомой девочки. Наоборот, Муся подошла еще ближе и потерлась о ноги Шуры, явно выпрашивая ласку. Девочка наклонилась к Муське, почесала ее за ушком, и кошка тут же откликнулась, заурчала. Урчание у нее было необычайно громким, казалось, что это заработал маленький трактор. От него становилось как-то и теплей и спокойней. Но, поурчав немного, кошка удалилась по своим делам.

Шура тоже перевела дух. Надо было продолжать движение, но ее ноги отказывались служить. Просто хоть плачь. Застыли – и ни с места. Казалось, что к каждой привязали по чугунной гире. Шура постояла, чутко прислушиваясь к ночным шорохам и звукам. Вроде бы ничего необычного или пугающего. Хотя нет. Что это за звук? Вроде бы кто-то лезет через кустарник, ломая сухие ветки.

На всякий случай Шура отступила с дороги. Мало ли кто там может лезть из кустов. Вдруг все-таки это жаждущий их крови мишка Тедди отправился на свою ночную охоту? А она тут одна-одинешенька. Собиралась спасти Полину, а пропадет сама. Да еще молоток, которым мишка был вооружен, куда-то запропастился. Утром был, днем был, а под вечер куда-то исчез. Вдруг мишка сейчас выйдет, вооруженный молотком?

От страха Шура сжалась в совсем крохотный комочек, но тут же с облегчением перевела дух. Это был человек. Ребенок. А если точнее, Алина. Девочка с соседней улицы, ровесница Шуры и Насти, но за отчаянный характер уже вхожая в компанию старших.

Но почему Алина так поправилась? Живот у Алины был круглый, майка туго натянулась, обтягивая надувшееся пузо. Казалось, что у Алины под майкой спрятан мяч. Но только это был довольно увесистый мяч, потому что Алина несла его, откинувшись назад всем телом для сохранения равновесия и поддерживая живот руками. Из того места, где полагалось быть пупку, у нее торчал какой-то шпенек вроде антенны. Шуре было очень интересно, но она сочла за благо не приставать к Алине с расспросами, потому что характер у той был еще тот, могла и врезать, если ей что-то не понравится.

Шура дождалась, когда Алина со своей ношей утопает прочь, и благополучно добежала до дома Полины. Постояла пару минуточек, коря себя за то, что не предупредила Полину о том, что планы снова изменились. Вот будет фокус, если Полина уже ушла или пойдет только через час-полтора. Что же Шуре все это время тут и торчать?

Но не успела Шура так подумать, как дверь дома Полины тихонько приоткрылась, и она собственной персоной появилась на пороге. Молча скользнув к Шуре, она порывисто ее обняла. На лице Полины сияла улыбка. И Шура ухмыльнулась в ответ, хотя до сих пор еще и сердилась на себя за глупую выходку – что за бред, удирать из дому по ночам, – и еще больше сердилась она на Полину, которая ее к этому подтолкнула.

Глава 2

Наобнимавшись и наулыбавшись, Полина спросила:

– Ну что? Идем? Или Настя тоже придет?

Шура пожала плечами. Настроение у нее снова резко пошло вниз. Признаваться не хотелось, но мишка Тедди с кровавыми лапками, сжимающими здоровущий молоток, здорово ее пугал. А Полинке хоть бы хны. Вот тебе и младше на два года. Пожалуй, через пару лет Нелька с Лолиткой сами будут зазывать Полинку к себе в компанию. А вот на Шуру с Настей они даже и не посмотрят.

– Полинка, ты уверена, что нам нужно идти?

– Конечно! – Глаза у Полинки горели. – Это же так интересно! Пошли!

Шура несколько раз глубоко вздохнула. В конце концов, что тут такого уж страшного? Если вооружиться хотя бы палкой или камнем, то вдвоем они с игрушечным мишкой точно справятся. Да и идти не так уж далеко. Всего-то и нужно перейти дорогу и войти в заросли, в которые превратилась полянка напротив дома Полинки. Глядя на эти заросли, Шура неожиданно вспомнила:

– Я только что видела Алину.

– А чего ей тут было нужно? Тоже хочет мишку караулить?

– Вряд ли. Она что-то несла вон оттуда.

– И что это было? – полюбопытствовала Полина.

– Она прятала его под майкой. Но это было что-то большое, круглое и тяжелое.

Полина поразмыслила и сказала:

– Наверное, это была тыква.

– Тыква?

– Ну да. Там у тети Лены на огороде растет несколько тыкв. Тетя Лена приезжает только на выходные. И во вторник я видела, как Алинка на ее огороде одну тыкву дергала, пытаясь оторвать от стебля. Кажется, ей это удалось, потому что самой большой тыквы там больше нет. Но зато остались несколько поменьше. Какого размера было то, что прятала Алина?

Шура показала.

– Правильно! – обрадовалась Полинка. – Примерно такие там и остались. Значит, Алина не унялась, сперла еще одну тыкву. Бедная тетя Лена, вот ей будет сюрприз, когда она приедет на выходные, а все ее тыквы тю-тю, испарились.

Полинка еще немного подумала и произнесла:

– Одного не пойму, зачем Алине тыква? Она вообще овощи не ест. Принципиально.

– И картошку?

– Картошку ест. И еще помидоры и огурцы. Но брокколи не ест, кабачки не ест, свеклу не ест, капусту не ест…

– Хватит, я уже поняла принцип.

– В общем, тыкву себе для еды Алина тырить бы никогда не стала, она ей явно нужна для какой-то другой цели.

На мгновение Шуре показалось, что Полинка сейчас предложит забыть про мишку и заняться слежкой за Алиной, но Полинка сдержалась. Все-таки она была очень цельная натура.

– Пошли, – сказала она. – Полночь скоро. Самое время для поимки злых духов. Сейчас для них самое раздолье.

– Подожди, мы же с тобой собирались следить за мишкой?

Полинка хмыкнула:

– А ты думаешь, что обычный игрушечный мишка может вытворять такое? Да ни в жизнь! В эту игрушку вселился злой дух. Хотя бы вспомнить, как он у меня появился!

– И как?

– Вечером его еще не было, а утром он уже сидел на развилке дерева у нас перед домом. На нем был ошейник, а на ошейнике была прикреплена записка. Я тебе про нее не говорила, чтобы слишком сильно не пугать.

Шура считала, что сейчас не самое подходящее время, чтобы начинать, но все же пролепетала:

– Какая еще записка?

– В ней была всего одна строчка. «Я заберу твою жизнь!»

– Ой! Полинка!

Шура невольно задрожала. Хотя она и считала, что Полинка это все нарочно придумывает, чтобы попугать их посильнее, но на минуточку Шура испугалась.

– Перестань!

– Бабушка сразу же забрала у меня эту записку и выкинула, – хмуро произнесла Полина. – И никто мне не верит, что в эту игрушку вселился злой дух. Но ничего, я им всем докажу. Мы с тобой докажем!

Меньше всего на свете сейчас хотелось Шуре кому-то что-то доказывать. Но Полина уже скрылась в зарослях кустов, где в развилке рябины обитал мишка. Сейчас его тут не было. И у Шуры вырвался вздох облегчения. Полина его услышала и тут же сказала:

– Не расслабляйся. Если его нету – значит, он отправился на промысел.

– Какой еще промысел?

– Добывает себе человеческие жизни. Ничего, к утру должен появиться. Все злые духи могут шастать до первого луча солнца или до первых петухов. Главное, чтобы он нас не заметил до того, как пропоют петухи. А то поймет, что мы за ним специально следим, и тогда заберет наши жизни себе!

Шура рассердилась. Нет, определенно Полинка переигрывает. И в отместку Шура рассказала Полине о том, что услышала сегодня от тети Иры. Но к ее удивлению, Полинка и не думала пугаться. Совсем даже напротив. Глаза у нее сверкали от восторга.

– Так это же он! Наш Тедди!

– Что?

– Он их всех и убил! Все эти люди погибли при невыясненных обстоятельствах. Преступников не поймали, потому что их и не было. Эти убийства – дело рук нашего мишки.

– Полина, хватит! – взмолилась Шура. – Не знаю, зачем я пришла, но точно не для того, чтобы слушать всякие глупости. Я хочу, чтобы ты убедилась, игрушечные мишки не могут ходить с молотками и тем более причинять кому-то вред. Это просто игрушки. У них внутри мягкая набивка и ничего больше. А ты не хочешь это признавать, все время выдумываешь что-то нелепое.

– Т-с-с!

Полина прижала палец к губам. Теперь на ее лице отчетливо читался страх.

– Тише! – прошептала она. – Сюда кто-то идет.

Шура открыла рот, чтобы велеть Полине заткнуться, но внезапно тоже услышала медленные тяжелые шаги.

– Топ-топ-топ!

Потом перерыв, словно бы идущий останавливался, чтобы передохнуть, потом снова раздалось мерное: «Топ-топ-топ!»

Полинка тихонько взвизгнула и схватила Шуру за руку. Ладонь у нее была холодная, но Шура и сама заледенела настолько, что просто не почувствовала этого. Это «топ-топ-топ» буквально завораживало девочек. У них не было сил, чтобы двинуться с места, бежать или предпринять какие-то меры для своего спасения от этого жутко страшного «топ-топ-топа» в ночи. Они так и сидели, вцепившись друг в друга, а шаги между тем приближались к ним.

– Он идет сюда.

– Я слышу.

Сначала шаги были слышны на дороге. Но после очередной передышки стало ясно, что издающий эти «топ-топ-топ» свернул с дороги и идет к ним! Никогда раньше Шура не испытывала такого сильного страха. Ей казалось, что она не умирает только потому, что просто не в состоянии сейчас что-то предпринять. А шаги все приближались и приближались.

– Я сейчас умру, – прошептала Полинка. – Честно.

Девочки думали, что хуже уже быть не может. Но когда ветви кустов раздвинулись и в их убежище шагнул кто-то огромный и лохматый, все прежние страхи показались сущей забавой. Завизжав так, что у самих заложило в ушах, девчонки ринулись наутек. Кусты – не кусты, трава – не трава. Бежали, падали и орали. Вскакивали, бежали и снова кричали.

Вопили они так истошно, что переполошили своими криками жителей всех окрестных домов, которые выскочили на улицу, чтобы узнать, что же такого случилось у них в поселке.

– Там! Там! – заходилась в истеричных возгласах Полинка. – Там мишка! Тедди! Большой! Лохматый! Он ожил! Честное слово! Пришел за нами с молотком.

– Полина, хватит! – возмутилась тетя Ира. – Ты уже всем надоела со своими россказнями.

– Но он там!

– Мне уже Настя рассказывала, сколько ты выдумываешь.

– Клянусь! Почему вы мне не верите!

Пока все взрослые пытались вразумить Полину, объяснить ей, что шуткам тоже должен иметься предел, Шура размышляла, как бы ей потихоньку свалить отсюда. Ее собственные родители пока что отсутствовали. Видимо, они либо не услышали крики за окном, либо спутали их с криками из телевизора, а может быть, были увлечены чем-то еще другим. В любом случае их, на счастье Шуры, тут не наблюдалось. И Шура уже начала потихоньку отступать, как ее ухватила рука тети Иры.

– Вот и Шурку в свои байки втянула, – продолжала выговаривать она Полине. – Настя мне рассказывала, как ты пыталась подбить девочек отправиться с тобой ночью на дежурство. У моей Насти ума хватило сказать тебе нет. А вот у Шурки, как я погляжу, до сих пор ветер в голове гуляет.

Шура возмутилась. Но не слова тети Иры заставили ее покраснеть от гнева, разозлило ее поведение Насти. Ну не захотела ты пойти ночью, так зачем же взрослым об этом рассказывать? Получается, что Настя их с Полинкой попросту сдала.

– Полина говорит правду. Там кто-то был, – пробормотала Шура. – Страшный. Медведь или кто, но посмотрите сами, если не верите.

– И посмотрим. Показывай, где этот тип?

У Шуры дрожали ноги, когда она вела взрослых к зарослям напротив дома Полины. Сама Полина заявила, что даже под страхом смерти не сунется туда снова. Поэтому она держалась на безопасном расстоянии позади всех, цепляясь за руку своей бабушки, которая была почти единственной среди взрослых, кто не осуждал Полину и, кажется, даже не считал ее россказни выдумкой.

Каково же было недоумение Шуры, когда на полянке никого не оказалось.

– Ну? И где же тот, кто тут был?

– Я не знаю.

– Ах, не знаешь! – торжествующе воскликнула тетя Ира. – А я тебе скажу, почему ты не знаешь! Потому что тут никого и не было.

– Был! – топнула ногой Шура.

– Нету тут никого!

– Сейчас нету, но был!

– Вам в темноте что-то такое показалось, а вы его и приняли за чудище, – примирительно засмеялась тетя Ира. – Эх, вы, глупенькие! Зря только столько людей переполошили.

Вроде бы она уже не сердилась. И никто вокруг не сердился. Все были рады, что с девочками ничего не случилось, тревога оказалась ложной. Но Шура не считала, что все так просто.

– Он тут был! – твердо произнесла она. – Мохнатый и с молотком.

– Кстати, про молотки, – оживилась тетя Ира. – Мой старик третий день свой молоток найти не может. Хороший такой, советский еще инструмент, он к нему привык. Ручку даже специально для него знакомый выточил, красивая такая получилась, в форме стебля бамбука, чтобы держать удобно руке было. Дорогие соседи, никому из вас он его не давал?

Все отрицательно покачали головами.

– Можно бы новый купить, но, во-первых, качественный инструмент нынче стоит дорого. А во-вторых, дед к своему привык. Ходит как в воду опущенный. А куда сунул, не может вспомнить. С вечера хотел поработать с ним, в саду к забору планку прибить нужно. Глянь, а молотка на его обычном месте и нету. Весь сарай с инструментами перевернул, нету. В доме искал, кавардак мне форменный устроил, нету. В саду с металлодетектором прошелся, думал, может, обронил где. Так разной всячины нашел ведра два, секаторы, ножницы, проволоку, трубы… Пятак медный павловский! Представляете, нашел монету 1801 года. И откуда он у нас во дворе взялся, понять не могу. А молоток этот как корова языком слизнула.

Взрослые заслушались тетю Иру и начали потихоньку продвигаться в обратном направлении. Но Шура не могла этого допустить. Если сейчас все уйдут, то этот ужас, который ей довелось пережить всего считаные минуты назад, так и останется с ней навсегда. Надо было разобраться, что это за тип в мохнатой шкуре бродит по округе.

– Стойте! – воскликнула она. – Он был тут. И он до сих пор где-то рядом. Его надо найти.

Взрослые остановились. На их лицах явственно читалась досада. Вот упрямый ребенок! Никак не угомонится. Дрожащими руками Шура включила фонарик на своем смартфоне. Как хорошо, что родители подарили ей новенький гаджет. В прошлом аккумулятор был таким дохлым, что фонарик нечего было и мечтать включить. А тут пожалуйста, свет яркий, светит сильно. Вот только мохнатой личности даже он высветить не мог.

– А это что такое? – внезапно ахнула тетя Ира. – Деточка, посвети вон туда. Да не туда, дурочка. На столик свети!

Шура послушно стала светить на столик. В зарослях у них была оборудована самодельная игровая площадка. Стоял зонтик, пара стульчиков, лавочка и столик. Собственно, это был всего-навсего пень, на который бабушка Полины положила квадратный кусок пластика. Он и служил столиком. Но сейчас на этом столе лежал какой-то предмет, который и привлек внимание тети Иры.

– Это же наш молоток! – воскликнула она. – Тот самый, который мой старик сбился с ног искать! А он тут все это время лежал! Это вы, негодницы, его стянули!

Шура с Полиной дружно возразили.

– Не брали мы у вас ничего.

Но тетя Ира им не поверила.

– Ну да, рассказывайте еще! Вот она, улика! Неопровержимая.

И она показала девочкам молоток.

– Еще испачкали его в чем-то. Что это? Краска?

И она принюхалась.

– Не пойму что-то.

Шура подавленно молчала. Но не обвинения тети Иры так на нее подействовали. Ей было страшно от того, что она узнала этот молоток. Именно он сопровождал таинственные появления мишки Тедди. Молоток то появлялся, то исчезал вместе с оставленными мишкой угрожающими записками. И теперь Шура была окончательно сбита с толку. Что же? Мишка существует? Ночью они с Полиной его видели. И он появился со своим излюбленным оружием – молотком. Но с другой стороны, тетя Ира утверждает, что молоток принадлежит ее мужу. Так что же, дядя Саша и мишка Тедди связаны друг с другом?

От всех этих мыслей голова буквально шла кругом. Но Шура упорно продолжала светить вокруг себя. И внезапно увидела за кустом темную кучу. Взвизгнула, снова всех напугала и подверглась за это критике. Но Шуре было уже все равно.

– Там! Там! Он там!

Надо отдать должное тете Ире, вперед двинулась именно она. Остальные взрослые не то чтобы испугались, но все же как-то замешкались. А тетя Ира без всякого страха направилась к кустам, раздвинула их и извлекла оттуда…

– Шуба! – растерянно произнесла она. – Смотрите-ка, дорогие соседи, вполне приличная еще шуба валяется. Кто же ее сюда принес?

Остальные тоже подошли поближе, чтобы изучить трофей, который достался тете Ире.

– Чья шуба-то? Девчонки, признавайтесь. Молоток вы у моего Саши стянули, это мы выяснили. А шубу у кого взяли?

– Это не мы! Это он в ней пришел! Тот! С молотком!

– Кто? Медведь ваш? Это какого же роста он должен быть? С человека? Таких игрушек не делают!

Полинка с Шурой сконфуженно молчали. И впрямь, их мишка был велик для игрушки, но все-таки никак не такой большой. И как же они сглупили! Вот уж правда, у страха глаза велики.

Тетя Ира между тем продолжала щупать шубу.

– Я в мехах разбираюсь, – бормотала она при этом. – Несколько лет на пункте приема пушнины проработала. Какие шкурки через нас на экспорт проходили, вы бы видели! Норка! Каракульча! Соболь!

– А это за что мех?

– Это мутон. Полированный мутон. Очень теплая шуба. И знаете, у кого-то я похожую видела.

Тетя Ира была человеком общительным. Любила водить гостей к себе, любила ходить в гости сама. Частенько и напрашивалась в гости без всякого стеснения. И поэтому не было ничего удивительного в том, что тетя Ира могла видеть у кого-то дома эту шубу.

– Где же я ее видела? – хмурила она лоб. – Батюшки, да у Риты и видела!

Кто такая Рита? Все с недоумением переглянулись.

– Бедная Рита хромоножка.

Теперь все закивали головами. А Шура с Полиной тоже поняли, что речь идет о матери Павлика. Она одна на всю округу прихрамывала на правую ногу, результат какой-то давней, еще детской травмы.

– Как же ее шуба тут оказалась? Кто-то ее унес! Надо вернуть женщине ее имущество, а то она, наверное, переживает.

Шура про себя подумала, что будь у нее сын и шуба и случись им обоим пропасть, то она бы все-таки переживала за сына, а про шубу и думать бы не думала. Но тетя Ира, видимо, считала иначе.

– Как не стыдно! – повернулась она к девочкам. – У человека горе, а вы еще шубу у нее стащили! Это вам разве игрушки? Дорогая вещь!

Шура снова про себя подумала, что дорогие шубы на дачи не везут. Сюда везут все, что морально устарело, вышло из моды, но еще целое, теплое и годное для носки. Тут вещи потом и донашивают. А если шуба хорошая и дорогая, то ей место в городской квартире. Или мать Павлика привезла сюда эту шубу именно с целью ее хранения? Ведь она все лето проводит на даче, в городской квартире никого, воры могут залезть туда и украсть шубу. Но с другой стороны, как выяснилось, дача в этом плане тоже не была застрахована от воров. Ведь шубу кто-то украл. А потом таскался в ней по поселку и сбросил, когда девчонки подняли шум.

Теперь Шуре было очень стыдно. Как они с Полинкой могли быть такими глупыми! Решили, что их преследует ополоумевший мишка Тедди в то время, как это был какой-то человек. Судя по тяжелым шагам, мужчина. Но зачем мужчине брать женскую шубу? И кто это мог быть?

Тетя Ира забрала шубу к себе домой, сказав, что завтра же вернет ее хозяйке.

– А ты, Шура, еще раз выкинешь что-либо подобное, я пойду к твоим родителям с разговором! И не приходи больше к Насте. Я не разрешаю ей дружить с воровками и хулиганками.

Про Полину ничего не было сказано, то ли потому, что тут стояла ее бабушка, которая, при всей своей интеллигентности, тоже могла постоять за внучку, то ли потому, что Полину тетя Ира считала слишком ничтожной, чтобы вообще ее замечать. Все давно ушли, а Шура так и стояла, оплеванная, униженная и возмущенная до глубины души.

Полинка подошла поближе к Шуре.

– Не огорчайся.

Но как тут было не огорчаться? Шуре очень нравилось дружить именно с Настей. Это была ее лучшая подруга. Шура надеялась, что они вместе проведут долгие счастливые годы, и вдруг такой блямс! Им запрещено играть вместе. И ладно бы Шура что-то такое нехорошее сделала, но она ровным счетом ни в чем не была виновата. А тетя Ира обозвала ее воровкой, хулиганкой и обещала поговорить с ее родителями. Было от чего прийти в отчаяние.

Полинка потянула Шуру за руку:

– Я помогу тебе доказать, что ты говорила правду.

– Как?

– Смотри, что мы нашли с бабушкой.

Шура нехотя взглянула. Что там еще придумала неугомонная Полинка? Может, лучше и не смотреть? А то от ее затей одни неприятности. Но в руках у Полины ничего не было. Она указывала куда-то на землю.

– Там след!

Шура наклонилась и отчетливо увидела в мягкой земле отпечаток мужского ботинка. В том, что этот след оставил именно мужчина, сомневаться не приходилось. Такого размера лапы могли быть только у мужчины.

– Вчера его еще не было. И даже сегодня вечером не было. Он появился позднее… Ночью!

– Мало ли, кто это мог быть.

– Бабушка говорит, что он шел по дороге, потом свернул сюда к нам. И он очень высокий. И тяжелый.

– И как она это поняла? – поинтересовалась Шура, хотя вначале и дала себе зарок не вступать с Полиной ни в какие разговоры и, вообще, держаться от нее подальше.

Но Полинка тут же в ответ затараторила, и было невозможно ее не слушать.

– По глубине, с какой нога вошла в землю. И по ширине шагов. Один его отпечаток тут, следующий вон где! Это был крупный мужик! Вооруженный молотком! В шубе для маскировки!

У шубы был большой отложной воротник. Если его поднять, то лицо надевшего шубу человека полностью скрывал мех. Поэтому девчонкам и показалось, что на них идет не человек, а медведь. А богатое воображение подкинуло им идею с ожившим мишкой Тедди, которого они и караулили.

Шура пожала плечами.

– Ну, допустим. И что с того?

– А в поселке уже который год случаются убийства. Я слышала, как взрослые между собой говорили. И преступника до сих пор не поймали. Это может быть делом рук маньяка!

Шура похолодела окончательно. Глаза Полины горели неуемным азартом. Как же Шуре хорошо был знаком этот блеск! Он всегда являлся предвестником большой суматохи и суеты. Было ясно, что у Полины в жизни появилась новая цель. Маньяк! Забыв про жалкого мишку Тедди, Полина была готова с головой окунуться в новое приключение. А ловля опасного маньяка в представлении Полины именно таким приключением и была.

Глава 3

На другое утро Шура проснулась от звуков голосов. Ей показалось, что она слышит голоса родителей, а также тети Иры и еще чей-то голос. Выглянув в окно, она убедилась, что все ее самые худшие подозрения полностью оправдались. Тетя Ира о чем-то рассказывала родителям, возбужденно размахивая руками. Было ясно, что тема весьма животрепещущая, потому что подтянулись и другие соседи, которые также участвовали в разговоре.

В полной уверенности, что тетя Ира сдержала свое слово и заявилась, чтобы ябедничать родителям на поведение их дочери, Шура отошла от окна. Мелькнула мысль вовсе сбежать из дома или хотя бы затеряться до вечера. Но потом Шура пересилила этот малодушный порыв и ограничилась тем, что забралась в кровать и накрылась одеялом с головой. Всё! Она спит! Если маме захочется отругать свою дочь, то ей сначала придется подняться на второй этаж!

Но мама что-то мешкала. Тетя Ира уже давно отправилась дальше, все соседи разошлись, а мама все не спешила идти к Шуре. И в конце концов той надоело валяться в кровати, да и завтракать хотелось все сильнее. И почему родители не подают голоса? Что это за странная новая тактика воспитания ребенка? Они что, делают вид, что Шуры вовсе нету на свете? Ну, этот фокус у них не пройдет!

И спрыгнув с кровати, Шура оделась и решительно отправилась вниз. К ее удивлению, родители ее и не думали завтракать или как-то заботиться о том, чтобы этот завтрак вообще появился на столе. Они сидели и разговаривали друг с другом. Лица у них были встревоженные. И стоило им увидеть Шурку, как они тут же замолчали. А мама и вовсе сделала удивительную штуку. Подошла к Шуре, без всяких предисловий крепко ее обняла, поцеловала в макушку, а потом долго не выпускала из своих объятий, словно Шурка была вернувшимся с полюса полярником.

– Мама, ну чего ты, мама! Что случилось?

– Ничего. Просто я рада, что ты тут, рядом со мной.

И мама отпустила Шуру и принялась наконец готовить завтрак. Инициатива тут же перешла к папе, который и усадил Шуру напротив себя.

– Нам с тобой надо поговорить очень серьезно, Шуренок.

– О чем, папа?

– Ты уже девочка взрослая и во многих вещах, спасибо интернету, от которого мы тебя не можем никак отвадить, разбираешься лучше нас с матерью. И в этом мире есть люди, которые… ну, не очень хорошие.

– Я знаю, папа.

– И очень часто случается, что не всегда этих людей можно так сразу вычислить.

– Понятно.

Шура ждала продолжения, но отец отчего-то смутился и замолчал.

– В общем, играйте с девочками только на нашей улице, а больше никуда не ходите.

– А в магазин?

– Нет.

– На озеро?

– Нет.

– А хотя бы к Полине можно в гости сходить?

– Я же сказал, – необычайно резко произнес отец, – играйте на нашей улице. Чтобы мама могла все время тебя видеть.

Шура была в недоумении. Это не было похоже на наказание. Родители не ругались за то, что Шурка ночью удрала из дома. Похоже, они про это вообще не знали. Значит, тетя Ира не рассказала им про события этой ночи? Но тогда зачем она приходила?

– Я видела, к нам бабушка Насти приходила.

Но и это не помогло ей разговорить родителей. Мама сделала вид, что страшно увлечена приготовлением манной каши. А отец нарочито громко завел разговор про погоду, которая сегодня еще ожидалась умеренной и теплой, а вот завтра прогноз уже обещал грозы и штормовой ветер, а за ними и похолодание, которое должен был принести ветер из Арктики.

– В Европе жара, все горит, температура бьет рекорды исторических максимумов. Теплый воздух от них вытесняет холодные слои в Арктике, и их задувает к нам. Утепляй свои огурцы, Эля.

И родители перешли на тему огурцов, то ли печку им в парник поставить, то ли эпинчиком опрыскать, то ли компоста к корням положить, а то ли и то, и другое, и третье, и еще не факт, что капризная теплолюбивая культура не заболеет, невзирая на все эти манипуляции с ней. Так за завтраком Шуре и не удалось выудить из родителей ничего внятного о том, зачем же приходила к ним утром тетя Ира.

Это стало ясно уже потом, когда Шура вышла из дома на улицу, где ей теперь было велено гулять, никуда далеко не отходя от дома. Стоило ей пройти, как открылась калитка дома Насти, и сама Настя вышла на улицу – словно бы нарочно караулила Шуру. Оглядываясь на двери своего дома, она поманила Шуру за собой. И обе девочки быстро спрятались за углом забора.

– Бабушка запретила мне с вами дружить, – шепотом сообщила Настя. – С тобой и с Полинкой. И вообще велела из дома ни ногой, а все потому, что на рассвете нашли Павлика!

– А что с ним? Он живой?

Настя покачала головой.

– Мертвый! – ахнула Шура.

– И не живой, и не мертвый.

– Как это?

– А так. Вроде бы дышать дышит, а говорить не может, и соображать ничего не соображает. Как дурачок стал. Врачи говорят, что это у него психологический надлом какой-то сделался из-за того, что с ним произошло.

– А что произошло?

– Вроде как напали на него. Нашли всего в крови, на голове рана, на теле раны. Синяков полно. Но синяки и ссадины – это не в счет, это он их мог и сам набить. У него и ножевые ранения имеются, и ожоги. Сначала думали, что он сам мог себя повредить, коли умом помешался, но раны у него имеются не только на груди, животе и руках, но и на спине. А уж туда Павлик дотянуться бы никак не мог.

– А сам он что говорит?

– В том-то и дело, что речь у него отнялась. Мычит что-то свое, а что, не понять.

И Настя обстоятельно доложила, как нашли Павлика. Оказывается, тетя Ира не утерпела, и лишь рассвело, сразу же помчалась к Рите. С собой она взяла двух свидетелей, собственного мужа и бабушку Полины. А так как Полинка наотрез отказалась оставаться в доме без взрослых, то взяли и ее тоже. Вот все вместе эти трое взрослых и Полинка и нашли раненого, истекающего кровью мальчика, находящегося почти без сознания.

– Бабушка говорит, что Павлик, наверное, домой к себе возвращался. На это сил у него хватило. А напали на него где-то в другом месте, он вырвался и домой к матери пытался добраться. У самого забора силы его оставили, там он и рухнул. Конечно, бабушка сразу врачей вызвала. Мать Павлика из дома вызвали. Она и не спала вовсе, сердцем чуяла, что с сыном беда, вся одетая была, сразу же вышла. Узнала, что Павлик нашелся, как ненормальная сделалась. Зачем врачей, кричит. Сами справились бы. Бабушка говорит, что прямо обезумела тетя Рита от стресса. Но ей, конечно, объяснили, что Павлик ни жив ни мертв, своими силами тут не обойтись, врачебная помощь нужна. Ну и врачи тоже быстро приехали. Они как раз в соседнем поселке на вызове были, десяти минут не прошло, как они уже приехали. Тетя Рита и тут пыталась выступать, не хотела к Павлику их пускать, но все вместе ее убедили, что так будет лучше.

Врачи нашли на теле ребенка множественные порезы, которые были явно нанесены ножом или чем-то вроде того. Ожоги тоже не могли появиться сами по себе. И врачи, в свою очередь, вызвали уже полицию.

– Те приехали, осмотрели место, где нашли Павлика, и сказали, что нападение было совершено где-то дальше. Сегодня обещали привезти собаку-ищейку, чтобы она по следам нашла, откуда Павлик пришел.

У Шуры от всего услышанного даже в ушах зашумело и дышать стало трудно. Сердце билось так часто, что, казалось, заглушает все мысли у нее в голове. Так вот почему родители запретили ей удаляться от дома дальше, чем на длину их улицы. И вот почему прибегала к ним утром тетя Ира. Вовсе не на Шурку она жаловалась, а рассказывала родителям эту прямо-таки криминальную историю.

– Побежали к дому тети Риты? – предложила Настя. – Посмотрим, что там сейчас делается!

– Мне родители запретили с нашей улицы уходить.

– Так дом тети Риты недалеко.

– Он на соседней улице, – упорствовала Шура.

– К нему можно через участок тети Лены пройти.

Дом тети Лены стоял на их улице. Калитка у нее закрывалась чисто символически. Садовый домик только носил название домика, а так это была самая жалкая и покосившаяся развалюха на всей улице. В огороде после нашествия Алины красть было тоже нечего. Поэтому тетя Лена и не считала нужным закрываться от людей. И пройти через ее участок, даже в отсутствие хозяйки, было делом плевым. Это предложение Насти было тем соблазнительнее для Шуры, что фактически она никуда со своей улицы и не уйдет. Зашла на соседский участок, с него еще на соседский, вроде как наказ родителей выполнен, Шура все время остается как бы в пределах своей улицы.

И Шура кивнула.

– Хорошо. Только давай и Полину с собой позовем. Если Полина тоже там ночью была, то она может нам все подробно показать и рассказать.

Насте это предложение не понравилось. Полину она видеть рядом с собой не хотела.

– От нее одна трескотня и болтовня, а толку никакого. Мне бабушка уже всё и так объяснила. А я тебе объясню, хочешь?

Конечно, Шура хотела. И они вдвоем прошли по участку тети Лены, который был огорожен лишь со стороны улицы. С трех других сторон он имел доступ к участкам соседей без всяких дополнительных ограждений. Единственное исключение составлял дом тети Риты, он был огорожен высоким забором из листов профнастила темно-коричневого цвета и выглядел довольно мрачно. Но он выходит к участку тети Лены углом, так что девочки смогли пройти вдоль него и изнутри осмотреть место, где нашли Павлика. Пройти на ту улицу им мешала сетка, но разглядеть они могли все без проблем.

– Какой забор тут у них огромный, – поежилась Шура, которую Настя вплотную притиснула к забору участка тети Риты. – Я таких высоких заборов и не видела нигде.

– Они этот забор поставили, когда соседи стали жаловаться, что у них слишком шумно, гости постоянно, веселье, песни. Соседям не нравилось, когда по участку полуголые мужики и бабы разгуливали. Днем солнечные ванны принимали, вечером после бани в одних полотенцах гуляли. В общем, сестры поставили забор, чтобы хотя бы глаза соседям не мозолить.

– Все равно, такой высокий и… мрачный.

– Потому что покрашен темно-коричневой краской. Ну, чего ты застыла? Мы сюда забор пришли разглядывать? Вон то место, где нашли Павлика. Видишь, полицейские его оградили.

Девочки оглядели это место. Глядеть приходилось через сетку-рабицу. Но вроде как ничем особенным оно не выделялось. Такая же травка – сныть, одуванчики и осот, – какая росла почти везде.

– Тут он и лежал.

– И вовсе не тут!

Шура с Настей вздрогнули, подняли головы и увидели Полину, которая стояла с другой стороны сетки на соседской улице.

– Ты что тут делаешь?

– А вы? Тоже пришла посмотреть.

– Ночью не насмотрелась?

– Ночью я в таком шоке была, что ничего не соображала толком, – спокойно объяснила Полина. – А сегодня утром проснулась и сразу сюда прибежала.

– И тебя отпустили?

– Бабушка не запрещала. А что не запрещено, то разрешено.

– Мировая у тебя бабушка, – позавидовала Шура. – Мне родители с нашей улицы велели ни ногой, разве что к кому-то из соседей по улице зайти можно.

Полина коротко кивнула и спросила:

– Хотите знать, как он лежал?

И прежде чем подруги успели ответить, хлопнулась на землю у самого забора, раскинув руки в разные стороны. Свесила голову набок, приоткрыла рот и закатила глаза.

– Вот тут Павлик и лежал, когда мы его нашли. Именно в такой позе.

– Встань, – занервничала Шура, которой очень не понравилось, с какой легкостью Полина улеглась на место пострадавшего Павлика.

Но Полина и не думала слушаться.

– Он лежал тут, – авторитетно заявила она. – А на то место, где сейчас огорожено, его уже взрослые перетащили. И фотографии, Настя, твоя бабушка потом делать стала, сразу она и не сообразила, что можно это сделать, в таком шоке все были. Охали и ахали над бедным Павликом, перенесли где посветлее, стали его рассматривать.

Полина встала, начала отряхиваться, а Шура внимательно смотрела.

– Он точно так лежал, как ты показала?

– Точнехонько!

Получалось, что Павлик лежал головой к улице. Как же он так упал? Если он возвращался домой, но силы его оставили, упасть он должен был головой к забору, а никак не к улице.

– И вообще, что это ему именно тут падать понадобилось? Калитка и ворота дальше по улице.

– Наверное, сил больше не было.

Но у Полины была своя версия. Внезапно она полезла в заросли крапивы, которые успели за лето вырасти перед забором и которые никто не скосил.

– Специально оделась, – послышался из зарослей голос, – чтобы крапивой не обжечься. У Павлика-то все голые места в пупырышках были, это аллергическая реакция, крапивница от крапивы. Вот я и думаю, наверное, он тоже в крапиве побывал. Ага! Так я и думала!

– Что? Что там такое?

– Тут угол забора отгибается. Приличных размеров дыра, даже взрослый через нее пролезть сможет, если худенький. Наверное, Павлик через эту дырку домой вернуться хотел.

– Почему не через ворота?

– Тетя Рита на ночь на все запоры закрывается. Знаете, сколько она возилась, прежде чем нам калитку открыть? У нее там сразу два замка. Говорит, после того, что с сестрой случилось, всего боится. А хуже всего по ночам, вот и запирается.

– Но ведь сам Павлик жив? Может, у него спросить? Или он совсем не в себе, да?

– Ага, – подтвердила Полинка. – Ни бэ, ни мэ, ни кукареку. Ничего сказать не может. Речь отнялась.

– И в таком состоянии он сообразил, что калитка заперта и что нужно через дыру в заборе домой лезть?

– Наверное.

Теперь голос Полинки звучал уже не столь уверенно. Она выбралась из крапивы и уставилась на подруг.

– На Павлике столько ран было, что врачи удивлялись, как это он вообще кровью не истек. А сейчас собака-ищейка приедет. Будет след брать.

И стоило Полине это сказать, как по улице проехала полицейская машина. Затормозила перед воротами дома тети Риты, а затем из машины выскочила овчарка. Ее худое и гибкое тело двигалось так быстро и стремительно, что за собакой было трудно уследить. Рывок вправо, чуткий нос принюхался к Шуре с Настей. Безопасно. Рывок влево, собака обнюхала ноги окаменевшей от страха Полины. Но не успела побаивающаяся собак Полина и рта открыть, чтобы закричать, как собака уже вновь стояла возле своего хозяина, помахивая хвостом и деловито поглядывая вокруг себя умными карими глазами. Проверку прошли все. Местность была чиста от врагов и безопасна для хозяина.

– Вьюга, когда же ты угомонишься, – укоризненно-ласково произнес хозяин – невысокий и худощавый мужчина средних лет с явственно намечающейся лысиной и хорошими улыбчивыми глазами. – Что ты мечешься, словно заполошная?

Но собака считала, что все делает правильно. Должна же она иметь представление о том месте, куда ее привезли. И о людях, которые тут обитают. «Ты меня еще поучи жизни» – вот что читалось в ее взгляде.

– Сидеть.

И собака послушно села.

– Жди!

Собака откровенно зевнула.

Следом за кинологом и его собакой из машины вышли еще два сотрудника, которые осмотрели огороженное место, словно надеялись там что-то еще обнаружить. Разумеется, ничего не нашли, но тем не менее обменялись понимающими взглядами и кивнули друг другу с таким важным видом, словно бы уже вычислили личность преступника, напавшего на мальчика, только пока не хотят озвучивать свой вывод, чтобы раньше времени не спугнуть злодея.

– Ну что, Иван Степанович? – спросили они у кинолога. – Как ваша Вьюга? Готова?

– Всегда готова.

– Тогда приступим.

Хозяин собаки извлек пакет, тщательно упакованный в пленку. Развернул его и извлек на свет кроссовку белого цвета, изрядно потрепанную жизнью и временем.

Настя пнула Шуру в бок и прошептала ей:

– Это кроссовка Павлика!

– Откуда ты знаешь?

– Бабушка с работы пару кроссовок принесла, какая-то сотрудница своему сыну купила, тот пару раз надел, потом сказал, что не нравится. В магазин ношеную обувь уже не вернешь, выкинуть жалко. Вот бабушка для Павлика и взяла. Они ему впору пришлись, он их все лето и таскал.

Тетя Ира и впрямь неоднократно говорила, что по мере сил присматривала за мальчиком. Подкармливала его, приносила какие-то вещи, одежду и обувь.

– Вьюга, ищи!

Собака сосредоточенно обнюхала обувь, опустила нос к земле и побежала. Полицейские устремились за ней. Настя с Шурой опрометью кинулись туда же. Проскочили два участка, выбежали на дорогу и столкнулись с Полиной, которая тоже последовала за полицейскими и собакой. Все девочки очень дружно и, не сговариваясь, пристроились в конец процессии, стараясь держаться на безопасном расстоянии, чтобы их не турнули прочь.

Вьюга бегала по всему поселку, но в присутствии полиции Шура ничего не боялась. Какой преступник посмеет напасть на них, когда тут столько полиции, да еще и такая замечательная собака. Вьюга бегала долго. И к магазину, и на озеро, и еще к нескольким домам, в том числе и к дому тети Иры. Наконец, собака повернула снова к дому Павлика и его матери.

Все люди бежали за ней, они тяжело дышали, а собака выглядела так, словно бы и не бегала никуда. С удивлением поглядывала на людей, которые едва переводили дыхание и явно забавлялась.

– Мальчик тут проходил, – произнес хозяин Вьюги, едва дыша, – но след старый, ему не один день.

– Откуда знаешь, Иван Степанович?

– Сужу по поведению собаки. Был бы след свежий, бежала бы ровно, а Вьюга часто задерживается, принюхивается, запах уже почти выветрился. Мальчик тут проходил, но было это дня два, а то и три назад.

– А свежий след есть?

– Свежего что-то моя Вьюга не чует.

– Как же так, Иван Степанович? Мальчик минувшей ночью откуда-то пришел домой.

– Откуда вы знаете, что он пришел? Может, он как раз куда-то только собирался идти.

– Так заявление от его матери имеется. Она нам его еще три дня назад принесла. И с тех пор парень не возвращался.

– Не знаю, где парень эти дни болтался. Если не пешком вернулся, так его могли на машине привезти. Дорога тут утрамбованная, следов машин на ней не различишь. Если мальчика ночью на машине к дому его матери привезли, то тут моя Вьюга ничего учуять не сможет.

– Что же это за люди такие странные? Полдела только сделали. Мальчишку почти до самого дома привезли, считай, спасли, но к матери не привели, а в таком состоянии оставили одного под забором.

– Или это были вовсе не благородные спасители, а, напротив, похитители. Мимо дома проезжали, мальчик мог сам на ходу из машины своих похитителей выпрыгнуть. А они по какой-то причине не стали его подбирать. То ли спугнул их кто, то ли мертвым его сочли.

– Скорей всего, второе. Решили, что пацан умер, вот и оставили его тут как подарок его матери.

– Это вы уж сами выводы делайте. А наше с Вьюгой дело маленькое. Но пешком мальчик возле дома последние два-три дня точно не ходил.

– Ладно, Иван Степанович, спасибо тебе и на этом.

Полицейские были сильно разочарованы. Они рассчитывали, что Вьюга прямо сегодня приведет их к логову преступников, похитивших мальчика, жестоко его пытавших и едва не убивших. А вместо этого им предлагалось искать некую машину, на которой Павлика привезли, выбросили, а потом снова укатили прочь. И куда укатили? И кто укатил? Сплошные разочарования.

Глава 4

Хозяин Вьюги собирался уже садиться в машину, когда к нему подошла маленькая светловолосая девочка. Глаза ее доверчиво поблескивали за огромными стеклами ее очков. Непослушные кудряшки на голове упрямо выбивались из косичек, получалось этакое светлое облачко у нее над головой. А сама она была такая трогательная в простеньком коротеньком сарафанчике, что глаз радовался. Между тем девочке было явно что-то от него нужно. Она мялась, переминаясь с ноги на ногу, но не решалась первой начать разговор со взрослым.

Потом собралась с духом и произнесла:

– Здравствуйте, Иван Степанович. Какая у вас замечательная собачка!

Какой хозяин не обрадуется похвале своей собаке? Тем более такой, высказанной простодушно и искренне. Иван Степанович не был чурбаном, он расчувствовался.

А девочка продолжила:

– Скажите, а ваша Вьюга со всякой вещи след может взять или только с обуви?

– Со всякой вещи, которую уже носили. С новой вещи не сможет, потому что новая вещь не несет на себе запаха владельца.

– Понятно. А с шубы сможет?

– Если шуба достаточно ношенная, то запросто. А тебе зачем это знать?

Иван Степанович уже начал подозревать, что столь безграничный восторг девочки его Вьюгой имеет под собой некую цель. И не ошибся.

– Я вас хочу попросить о помощи, – произнесла девочка. – Понимаете, нас с девочками кто-то специально пугает мишкой Тедди.

И Полинка, – конечно, это была она, – вкратце изложила Ивану Степановичу всю эту историю с молотком, который оказался кем-то украден у дяди Саши. С шубой, которую кто-то опять же позаимствовал у матери Павлика. И самое главное, про таинственного ночного гостя, напугавшего девочек до полусмерти.

– А нам никто не верит. Говорят, что мы всё выдумываем. Что я всё выдумываю. Со мной даже другим девочкам дружить не разрешают, потому что говорят, что я – врунья.

Иван Степанович, который был и сам отцом точно такой же девчушки, с сочувствием выслушал Полину. Надо отдать должное, безукоризненно вежливые манеры Полины, которые она включала во время разговоров со взрослыми, всегда приносили ей желаемые плоды. Взрослые дяди и тети умилялись, до чего благовоспитанный и милый ребенок эта Полинка. И Полина обыкновенно получала все, что ей было нужно.

Как же не дать такой стеснительной девочке, которая мужественно превозмогает свою стеснительность, то, что она хочет? Но Шура прекрасно знала, что со стороны Полины – это всего лишь игра. Ничего и никого она не стеснялась, только вид делала, что стесняется. Вот ту же Шуру попроси подойти к незнакомому взрослому дяде и о чем-то с ним заговорить, она скорее умрет, чем такое сделает. А Полинке хоть бы хны. Отчаянная она, прямо завидки берут. Крутит взрослыми, как ей заблагорассудится.

Вот и Иван Степанович не удержался, расплылся в улыбке и спросил у Полины:

– Что же ты хочешь от меня, девочка?

Полина еще немножко поиграла в милую застенчивость, а потом призналась, что шуба, которой пугали ее и других девочек, до сих пор находится у ее бабушки дома. Что тетя Ира, которая понесла шубу к матери Павлика, совсем про нее забыла. И тете Рите тоже было совсем не до шубы. Все были озабочены состоянием Павлика, которому было совсем плохо. И чтобы шуба не валялась на улице, ее забрала к себе бабушка Полины. И сама Полина не могла упустить такую замечательную возможность получше разобраться в этом деле.

– Может ваша собачка немножко эту шубу понюхать? Она ведь у вас такая замечательная собака. Я видела, как она сразу взяла след. Может быть, Вьюга сможет сказать, кто нас с Шурой пугал этой ночью? Ведь если этот человек надел на себя шубу, значит, на ней должен был остаться его запах. Я правильно рассуждаю?

Иван Степанович сказал, что правильно.

– А что сама хозяйка шубы говорит?

– Тетя Рита про шубу сказала, что она ей совсем не нужна. Что она давно от нее избавилась, потому что эта шуба принадлежала ее сестре. И что после смерти сестры тетя Рита эту шубу выставила вместе с другими вещами сестры перед воротами, чтобы те не напоминали о погибшей. И кто именно взял шубу, она не знает. Но ясно, что это был кто-то из жителей поселка. А поселок большой. И никто не признается, что шуба эта была у него. Так что без помощи вашей Вьюги нам нового хозяина мутоновой шубы нипочем не обнаружить.

– Ну, хорошо, – развеселился Иван Степанович. – Пошли к твоей бабушке, будем нюхать эту шубу. Показывай дорогу!

Торжествующая Полинка побежала вперед. А Шура с Настей, которые были не в силах отказаться от такого увлекательного приключения, пошли сзади. Бабушка Полины возилась во дворе с пионами, которые требовалось подкормить после цветения, чтобы они в следующем году выбросили еще больше цветоносов. Бабушка Полины не без удивления смотрела на то, как ее внучку ведет полицейский.

– Доигралась! – ахнула она. – Полинка, тебя уже полиция с собакой приводит! Вот до чего дело дошло!

– Это я их привела, бабуля! Где шуба?

Бабушка кивнула на шубу, которая коричневой мохнатой кучей лежала на скамейке. Вьюга подошла ближе и почему-то зарычала. Наверное, собака приняла мохнатый мех за какого-то зверя, потому что потом залаяла и даже попыталась укусить шубу за свесившийся рукав.

– Вьюга! Спокойно! Ко мне!

Собака подчинилась, но не сразу. И рычать продолжала до тех пор, пока не получила шлепок по носу. Лишь после этого замолчала, но поглядывала в сторону шубы все равно с большим подозрением.

– Не понимаю, почему вдруг такая реакция, – озадаченно произнес Иван Степанович. – Будь это мех рыси или волка – было бы понятно, хотя после выделки от запаха первоначального владельца шубы ничего не остается. Но ведь шуба из мутона, а мутон – это специальным образом выделанный мех овцы. Никогда прежде Вьюга не рычала на овчину.

Нюхать шубу Вьюга тоже начала с капризами. Долго не хотела подходить, а когда подошла, то и дело пыталась растерзать шубу, впивалась в нее клыками и отпускала лишь после очередного строгого оклика хозяина.

– Мне кажется, шуба какое-то время пробыла в месте, где держат диких зверей. Или хотя бы одного зверя. У вас в поселке есть звери? Скорей всего, хищники?

Услышав это, все три девчонки так и подпрыгнули.

А потом Настя первой воскликнула:

– Тигруля!

– Кто?

– Маленький тигренок! Мы его так прозвали – Тигруля. Он живет у одного мальчика в зеленом доме у леса. Мы шли за лесной земляникой, видели, как они с папой выводили из машины на поводке маленького тигренка погулять. Остановились понаблюдать. И мальчик Коля сказал нам, что их папа работает в зоопарке, что у них тигрица родила двух тигрят, но кормить их отказалась. Один тигренок был совсем слабенький и погиб, а второго они взяли к себе домой и выходили. Но все равно тигренок еще слишком мал, чтобы поселить его с остальными тиграми. Это лето они хотят, чтобы он провел на даче.

– Мы потом несколько раз к ним ходили, смотрели на Тигрулю. У него во дворе поставлена большая клетка с толстыми железными прутьями. И папа Коли объяснил, что клетка такая прочная не для того, чтобы уберечь людей от Тигрули, а, наоборот, чтобы уберечь самого Тигрулю от людей.

– Потому что его уже пытались украсть!

– Тигр, даже такой маленький, все равно дико дорого стоит.

– Их же осталось всего несколько тысяч во всем мире.

Но Иван Степанович уже услышал для себя главное.

– Показывайте, где этот дом. Поедем разбираться с владельцами этого Тигрули. Очень похоже, что шуба принадлежит им.

Девочки запрыгнули в машину, Вьюга устроилась в багажнике, где у нее было оборудовано специальное место. И вся компания поехала к лесу. Коля был дома, а вот из старшего поколения в доме была лишь одна мама, которая восторгов по поводу тигра у себя во дворе совсем не разделяла.

– Я сразу сказала мужу, что это не дело, брать живого тигра в дом. Сейчас-то котенок маленький и забавный, но он растет. Всего месяц прошел, а он прибавил уже несколько килограммов. И вчера так мне лапой по руке дал, что у меня миска вылетела. Понятное дело, он играет. Но у Коли от таких игр все руки и ноги в шрамах.

Коля тоже стоял тут. Руки до локтя и ноги до колена у него были покрыты рваными царапинами с запекшейся корочкой крови. Понятное дело, иной раз и домашний котенок способен оцарапать до крови, а что уж говорить про детеныша тигра, у которого и лапы больше, и когти куда крупней.

– Играя, зверь может нанести ребенку травмы.

Тигренок сидел посредине клетки и таращил на людей свои круглые желтые глаза. Один, маленький в слишком просторной клетке – тигренок казался таким крошечным!

– Что же, он так все время в клетке и сидит? Ему же холодно должно быть.

– Шуба у него была, – вздохнула женщина. – Он в ней спал. Как приехали, муж мой откуда-то принес старую шубу, сказал, что тигренку будет в самый раз, чтобы не мерзнуть. Тот и впрямь к этой шубе привязался, всегда в ней спал: уютно, тепло. А вчера утром выхожу, шубы нету, котенок калачиком на голом полу свернулся, дрожит, плачет. Хорошо еще, что ночь теплая была, не слишком он замерз. Потом солнышко выглянуло, он окончательно согрелся. Но кто мог стянуть шубу, ума не приложу. Коля говорит, что с вечера еще все было в порядке. Он спать уходил, тигренок лежал на шубе. А утром я из дома вышла, шубы в клетке уже не было.

Иван Степанович принес шубу из машины.

– Ваша?

– Наша! – обрадовалась хозяйка тигренка. – А где вы ее нашли?

– На другом конце поселка. Так кто, как вы думаете, мог ее у вашего тигренка стянуть?

– Нет, я не знаю.

– У вас калитка на замок закрывается?

– На задвижку.

– Как же вы такого ценного зверя в незакрытом дворе оставляете?

– Так ворота закрыты. А через калитку клетку не пронести, слишком узко. Сама клетка тоже крепко закрыта. Муж своими руками на клетку замок повесил, а ключ у себя спрятал. К тому же сама клетка большая и тяжелая, ее и двум взрослым мужикам с места не сдвинуть. Тигренок в ней как в крепости.

– Но шуба все же пропала.

– Так то шуба. Наверное, ее между прутьев решетки вытянули.

Расстояние между прутьями позволяло протиснуть там шубу. Но опять же, кому могла понадобиться старая шуба, да еще такая, в которой столько времени спал дикий звереныш?

– В котором часу вы в тот вечер, когда у вас шуба пропала, легли спать?

– Начало двенадцатого было, когда я последний раз во двор выходила. Окна наших с Колей комнат выходят на другую сторону. Поэтому если кто после этого за шубой приходил, мы видеть не могли.

– Может, соседи видели, кто к вам ночью заходил?

– Да какие соседи, – отмахнулась женщина. – Улица у нас крайняя к лесу. Соседи справа приезжают только на выходные. Соседей слева я вообще вижу крайне редко. Участок у них зарос, трава не кошена, деревья не подстрижены. Некому за ними приглядывать. Не бывают на своем участке люди.

– Может, вы сами кого-нибудь подозрительного на улице видели?

– Нет, на улице не видела, хотя…

– Кто там был?

– Это не на улице, – принялась объяснять женщина. – Это в лесу какой-то мужчина бродил. Поздно уже было, стемнело, а он чего-то по лесу ходил. Взад и вперед, взад и вперед. Фонариком светил, словно бы искал чего-то.

– И что за мужчина?

– Я его не знаю.

– А выглядел как?

– Обыкновенно. Мужчина как мужчина. Молодой, лет тридцати, высокий, крепкого телосложения. Одет хорошо. Футболка дорогая новая, джинсы, за собой следит, накачанный, загорелый, стрижка хорошая. Я еще удивилась, что ему там в лесу понадобилось? На грибника никак не похож. На бродягу, который всякий хлам собирает, тоже.

– И долго он ходил?

– Долго. Я его несколько раз видела. Первый раз часов в восемь, еще светло было. Потом в девять, уже смеркалось. И около десяти кто-то с фонариком ходил, думаю, тоже он, лица уже не разглядеть было, но белое пятно его футболки среди деревьев виднелось.

– Где именно ходил, показать можете?

– Могу. Запомнила.

Женщина перешла дорогу, отделяющую поселок от леса и немного углубилась в него.

– Вот тут он и ходил. Где-то примерно от той сосны и до той березы. И вдоль ходил, и поперек ходил, и зигзагом ходил. Я уж хотела его спросить, что ему там нужно, да потом постеснялась. Какое, думаю, мое дело.

– И совершенно напрасно постеснялись.

– Я одна с ребенком, побоялась в разговор вступать первой. Закрылась в доме, из окошка за ним следила. Потом он вроде бы ушел. Во всяком случае, светить фонариком перестал.

Иван Степанович привел Вьюгу на то место в лесу, которое указала им женщина, и скомандовал:

– Ищи!

И Вьюга забегала! Она носилась и туда, и сюда, то ныряла под корягу, то запрыгивала на пень, то лезла под упавший ствол дерева, то продиралась сквозь кустарник. Работала с огоньком, с азартом. И работа ее принесла результат. Спустя всего каких-нибудь десять-пятнадцать минут Вьюга появилась возле хозяина. Вид у нее был гордый, а в зубах она сжимала какой-то мешочек. Он был сшит из черного бархата, и на нем был логотип известной ювелирной компании. Это была подарочная упаковка для тех покупателей дорогой ювелирки, кому не по вкусу стандартные коробочки.

Внутри что-то было. Но напрасно Шура воображала, что там окажется золотое кольцо с бриллиантом или подвеска с изумрудами, которые этот таинственный мужчина нес для своей возлюбленной в подарок, да по пути завернул в лес, где подарок и потерял. А поскольку вещь дорогая, просто попрощаться с ней он не желал, вот и блуждал дотемна, пока не убедился в тщетности своих поисков.

Но нет, внутри не было ни золота, ни серебра, там лежала соска, обычная детская соска, которую надевают на бутылочки и поят из них детей. Никакая не фирменная, а самая простецкая соска. И вместе с ней в мешочке лежало несколько изогнутых крючков из серого металла. Все они были разной формы.

– Что это?

– Похоже на набор отмычек.

Шура была разочарована. И зачем кому-то понадобились отмычки? И зачем эти отмычки класть в такой красивый мешочек? Элегантная вещь никак не подходила к грубым железкам. И второй момент: если тот мужчина потерял именно эти отмычки, зачем он потратил столько времени на их поиски? Они явно были ему крайне нужны. И значит, с их помощью он собирался проникнуть в чей-то дом… или открыть с их помощью клетку.

– Может быть, он искал что-нибудь другое? – предположила женщина, которой не хотелось верить, что кто-то и впрямь собирался украсть у них тигренка и даже серьезно подготовился к этому. – А этот мешочек потерял кто-то другой?

– Может, и другой. Но мешочек совсем чистый. А по области всю неделю шли дожди.

– Да, у нас тут тоже были ливни. Хорошо, что песок повсюду, вся влага моментально впиталась, луж не осталось.

– Но этот мешочек совершенно свежий и чистый. Он еще ни разу не попадал под дождь. Его потеряли совсем недавно.

На всякий случай хозяин Вьюги заставил собаку еще побегать по интересующему его пятачку. Но Вьюга больше ничего интересного не принесла. Находки ее составляли пять пустых алюминиевых пивных банок, отбитая ручка от фарфорового чайничка или сахарницы, три пустых пластиковых бутылки по два литра, четыре по полтора и пять или шесть маленьких. В том числе в одной еще булькала какая-то жидкость. Именно эта бутылка казалась сравнительно новенькой и чистенькой, было ясно, что она также пролежала в лесу совсем недолго. Жидкость в ней была светло-сливочного цвета и густая, похожая на слегка разведенную водой сгущенку. Ясное дело, пробовать ее никто не стал.

После бутылок собака начала таскать полную ерунду – пустые пачки от сигарет, обрывки проволоки в пластиковой обмотке и картонные коробки от соков. Когда Вьюга перешла на использованную пластиковую посуду – стаканчики, тарелки и даже ножи с вилками, ее хозяин прекратил поиски.

– Хватит! – твердо произнес Иван Степанович. – Больше ничего интересного тут нету.

И все с ним согласились.

– Это я, с вашего разрешения, заберу с собой, – произнес Иван Степанович, показывая бутылку, полную белой жидкости и бархатный мешочек с отмычками. – Мешочек от какого-то салона, попробую навести справки о тех клиентах, которые у них приобретали что-либо за последнее время. А бутылку экспертам отдам. Пусть проверят, что за жидкость такая. Не по правилам, конечно, но для меня они исключение сделают.

И не успели девочки обрадоваться, как хорошо все складывается, как Иван Степанович сказал:

– И вообще, нам с Вьюгой пора уже прощаться. С вами очень интересно, но у меня и других дел на сегодня еще полно.

Полина с Настей снова приуныли. А Шура в очередной раз подумала о том, что надо бы обратиться за помощью к тому, кто никуда спешить не будет, например, к ее любимому дяде Саше. У него, кстати говоря, и собака тоже имеется. И ничуть не хуже, чем эта Вьюга. А может, еще и получше. Барон такой ерунды, как пластиковые бутылки с непонятной жидкостью, не таскает. Он носит своему хозяину уточек, бекасиков и других птичек. Получится, он и глухаря притащит.

Вернувшись назад, Иван Степанович еще раз внимательно осмотрел двор и клетку, в которой содержался тигренок.

– Значит, ничего подозрительного не случалось?

– Нет. Ничего. Разве что только несколькими днями раньше, еще до шубы, игрушка пропала. Но это, наверное, тигренок сам ее слопал. Он хоть и маленький, но дико прожорливый. Сразу видно, что дикий зверь, хищник.

– А что за игрушка была?

– Медвежонок.

Услышав про игрушечного медвежонка, который пропал из клетки с тигренком, девочки насторожились. Иван Степанович не пожелал уделить особого внимания этой новости, видимо, не счел нужным сопоставить пугающего девочек мишку Тедди и здешнюю игрушку.

А вот Полина осторожно придвинулась к хозяйке тигренка и спросила:

– Скажите, а как ваш мишка выглядел?

– Мишка-то? Ну, коричневый. Такого вот размера. Потрепанный сильно. На животе дырка.

Полинка явственно побледнела. Да и Насте с Шурой стало как-то не по себе. Приметы поразительно подходили их мишке Тедди. Тому самому, что иногда приносил в лапах угрожающие записки и таскал с собой молоток. Но что же это получалось? Мишка Тедди изначально был игрушкой тигренка? Это уже потом он начал кошмарить детей?

А хозяйка тигренка продолжала:

– Думаю, что тигренок сам со своей игрушкой и расправился. Слопал, никак иначе. Сперва через эту дырку на животе у медведя тигренок всю набивку вытащил, а саму оболочку потом разорвал и сожрал по кусочкам.

– Почему вы думаете, что тигренок съел игрушку?

– А куда же этот мишка еще мог деться? Вечером был, а утром уже не было.

Полинка побледнела еще сильней.

– Не было? А куда же он… ушел?

– Кто ушел?

– Медведь.

– Дорогая моя, – засмеялась женщина. – Вроде бы не маленькая девочка, пора бы уже знать, что игрушечные медведи не ходят, не лазают и не бегают. Игрушка была совсем старой. Муж ее купил для тигренка, думал, что игрушечный медведь заменит тигренку родню, станет ему товарищем. Но тигренок так активно играл с медведем, что тот совсем разлохматился. То, что тигренок, в конце концов, совсем с медведем расправился, меня совсем не удивляет.

На Полину было просто страшно смотреть. Кажется, она окончательно уверилась в том, что мишка Тедди существует. Ведь нашлись свидетели, которые показали, что медведь в клетке с тигренком был, а потом таинственно исчез. Точно так же, как он исчезал у самих девочек с их игровой полянки.

– Этот Тедди перемещается по поселку, как ему заблагорассудится! – шепотом произнесла Полинка. – И еще не известно, что стало с его прежними хозяевами. Надо будет расспросить мужа этой женщины, как к нему в руки попала эта игрушка.

Но тут уж терпение у Насти лопнуло. Она заявила, что если Полинка и дальше будет молоть эту ерунду, она с ней прекратит всякие отношения, и на этот раз уже окончательно. Полинка огорчилась. Ей очень не хотелось терять дружбу с Настей, с которой они только-только помирились.

– Девочки, не ссорьтесь! – взмолилась Шура. – Скоро мой дядя Саша приедет! Он у меня такой умный, что мигом во всем разберется!

Иван Степанович у девочек из доверия вышел. Тем не менее он проводил девочек домой, попрощался и только после этого уехал. У него и впрямь были другие дела. Он не мог позволить себе весь свой рабочий день гоняться за призраком ускользающего игрушечного медведя. Девочки тоже разошлись по домам, и до самого вечера других новостей ни у кого из них не было. А вечером случилось такое, что потрясло весь их поселок. И все от мала и до велика высыпали на улицы, чтобы всласть обсудить случившееся, придумать несуществующие детали и добавить красок туда, где и так было цветисто.

Глава 5

В дом Шуры новость принесла все та же тетя Ира. Казалось, она только тем и занимается, что собирает самые разнообразные сплетни по поселку про всех, кого знает и даже про тех, кого лично не знает совсем.

Вот и в этот раз, пробегая мимо участка Шуры и ее родителей, соседка крикнула им через сетку забора:

– Слышали уже? Арестовали! Все-таки ее арестовали! Я так и думала, что дело тут без ее участия не обошлось.

– Кого арестовали? – заволновались родители Шуры. – За что?

Тетя Ира притормозила.

– Вы еще не в курсе? Риту арестовали! Подозревают ее в попытке убийства ребенка.

– Какого ребенка?

– Павлика! Кого же еще!

Родители молчали. Несмотря на то что приносимые тетей Ирой слухи всегда отличались правдивостью – в этом ей никак нельзя было отказать, – сейчас родители не в силах были ей поверить.

– Как Павлика? Он же ее сын! Рита пыталась убить родного сына?

– Да! Сына! Родного сына!

– И зачем же ей было его убивать?

Этого тетя Ира не знала, но предположила:

– Может, надоел он ей. Может, расходов много требовал. А может, просто в голове у нашей Ритки окончательно все помешалось. Она ведь всегда с прибабахом была, я вам это неоднократно говорила. Бывало, идем мы с ней рядом, она хромает, я пританцовываю, она вдруг остановится да как захохочет. И так страшно смеется. И долго. И не унять ее бывало. Пока свое не отсмеется, нипочем не замолчит. А потом ее спросишь, что же ты, Рита, так хохотала, а она в ответ в облако или в куст тыкает. Смешно ей там что-то показалось, а что, и не объясняет.

Но эксцентричное поведение – это одно, а убийство собственного сына – это совсем другое. Родители так тете Ире и сказали. И Шура с ними целиком и полностью согласилась. У нее тетя Рита никаких отрицательных эмоций не вызывала. Да, она была заторможенная, да, она отличалась странностями и частенько витала мыслями где-то очень и очень далеко, не отвечала на вопросы, вообще, казалось, отсутствует, но при всем при этом тетя Рита не была злой. И Павлика своего она любила. Как умела, так и заботилась о своем сыне. Не ее вина, что умела тетя Рита это крайне плохо, поэтому чаще всего Павлик и бегал по поселку полуголодный и неряшливо одетый.

Но тетя Рита и сама не придавала большого значения бытовым вещам. Она и одевалась из ряда вон странно. Казалось, ей вовсе нет дела до того, сочетаются ли надетые на ней вещи и соответствуют ли они погоде на улице. Главное, чтобы вещи в данную минуту соответствовали ее душевному настрою. Причем настрой мог поменяться совершенно внезапно, и тогда прямо в очереди за хлебом тетя Рита могла начать избавляться от ряда своих вещей. Просто снимала их и кидала на землю. Ну, не нужны они ей становились, так зачем же таскать их с собой? Лишний хлам тетя Рита терпеть не могла. Она и со своей сестрой постоянно из-за этого ссорилась. Та любила, чтобы всего было в избытке, тетя Рита желала иметь лишь то, что нужно было ей и ее сыну в данный конкретный момент. Ни запасов она никогда не делала, ни впрок ничего не оставляла. Есть еда, хорошо. Нету, ничего страшного – значит им сейчас и не нужно.

Тетя Рита была медлительна, она была мечтательна, она была со странностями, и порой больше всего напоминала пасущуюся на лугу корову. Но никаких признаков агрессии ни к кому она никогда не проявляла. Шура была свидетелем того, как на дороге тетю Риту сначала обрызгал один автомобилист, через минуту велосипедист выбил из ее рук упаковку с десятком яиц, она полетела на дорогу, а все яйца, ясное дело, превратились в яичницу, перемешанную с дорожной пылью. Но тетя Рита и глазом не моргнула. И даже блаженная улыбка на ее лице ни на секунду не померкла. Постояла она несколько минут на месте аварии, глядя то на яично-песчаную смесь у себя под ногами, то на спину удаляющегося хулигана, потом уразумела, что поправить тут ничего нельзя, повернулась и тихо-мирно пошлепала обратно в магазин, откуда некоторое время спустя появилась с новой упаковкой яиц. Толстая добродушная корова, мирно жующая тот корм, который ей положили, и не требующая ничего большего, вот кем была тетя Рита.

Родители Шуры придерживались того же мнения.

– Не раздражал ее Павлик ни чуточки, – сказала мама. – Сколько раз я наблюдала, как они вместе шли. Рита, как всегда, где-то в своих мыслях витает, Павлик поблизости от нее скачет. Каждый сам по себе, но при этом они отлично ладили между собой.

– Мое дело вам рассказать, что случилось, – несколько недовольно произнесла тетя Ира. – А уж выводы вы делайте сами.

Она вроде бы уже собиралась уходить, но тут в разговор вступил папа:

– На каком же основании Риту заподозрили в покушении на жизнь сына?

И тетя Ира снова оживилась.

– А на таком… Собака-то сегодня не напрасно приезжала. Побегала она по поселку и выяснилось, что свежих следов Павлика нету. Кроме того, лежал он головой к дороге, словно бы ИЗ дома пытался бежать, а не В дом к себе пытался пробраться. Стали искать. Обыск в доме у Риты произвели. Оказалось, что Павлика все это время она в подвале у себя держала. У них ведь подвал под домом огромный имеется. Вход в него отдельный. Когда Валентина, покойница, дом перестраивала, она этот подвал и оборудовала. Я там была, отличный подвал. Сухой, потолок высокий. А уж помещений сколько, заблудишься. Валентина, покойница, там и бильярдную хотела оборудовать, и сауну с парной, и еще много всяких интересных вещей. Да вот не успела планы свои реализовать, пустым подвал стоял с тех пор. Там Павлика мать все эти дни и держала. Полиция нашла следы пребывания мальчика. Веревки, которыми он был связан. Нож, которым Рита наносила ему раны. В общем, полный комплект доказательств вины матери.

– А что сама Рита говорит? Как оправдывается?

– Как? Да никак! Сдается мне, что она вовсе не понимает, в чем ее обвиняют. Я ведь с ней сегодня в больнице у Павлика была, когда следователь ее пришел арестовывать.

– И как Павлик?

– Мальчику уже лучше, меня даже узнал, а вот говорить пока все равно не может. Врачи объясняют, что у него мышечный спазм голосовых связок случился на фоне общего стресса и пережитого им ужаса.

– А свою мать Павлик узнает?

– Конечно! Что вы думаете, меня узнал, а ее нет? Конечно, узнал он свою маму.

– И как отреагировал?

– Обрадовался. За руку ее взял. Голову ей на колени положил. Он же такой ласковый! Рита как раз рядом с ним сидела, по волосам Павлика гладила, когда следователь в палату пришел. Хорошо, что у полицейского ума хватило попросить ее из палаты выйти и там уже в коридоре обвинение ей предъявлять. Представляю, что бы с Павликом было, случись это все на его глазах.

– Но если Рита все эти дни держала сына в подвале и там его всячески истязала, он же должен был бы бояться свою мать? А он, напротив, всей душой к ней.

– Так-то оно так, – произнесла тетя Ира с сомнением. – Тут я и сама немного не понимаю. Но, может, Рита ему своего лица не показывала? Когда Риту увели, я потихоньку обратно в палату к Павлику заглянула. Соврала мальчику, что маму увели на допрос: хотят понять, кто же Павлика похитил. И знаете, что он мне сказал?

– Сказал? Он же не говорит.

– Ну, написал. Какая разница? Чего вы к словам придираетесь? Написал он мне, что ничего не помнит. «Я ничего не помню», так прямо и написал мне на бумажке.

И тетя Ира побежала дальше, разнося волнующую сплетню по поселку. Ее стараниями к ночи уже все знали, что Павлика держала в подвале его собственная мать, она же его истязала, пытала и мучила. И что Павлику лишь чудом удалось освободиться от веревок и сбежать от чокнутой садистки, которая иначе замучила бы ребенка до смерти.

– А если вспомнить, что не так давно погибла родная сестра Риты и убийство это до сих пор не раскрыто, виновный не найден, то возникают самые разные предположения на этот счет. Не Рита ли и прикончила свою сестру Валентину? Если вспомнить, то жили сестры плохо, недружно. Валентина к себе гостей водила постоянно, пьянки, шум, а Рите тишины хотелось. Она сестре неоднократно указывала, что дом у них общий, значит, вести они должны себя так, чтобы комфортно было им обеим. А Валентина ничего слушать не желала. Один хахаль за другим у нее сменялся, и каждый со своей компанией. Все шумят, все кричат, все пьяные. Вот Рита и не выдержала. Прикончила сестрицу, кавалеры и пропали. Тихо стало. Никто не кричит, никто песни пьяные не горланит.

И тетя Ира неслась мыслью дальше.

– Кроме того, наследство! А как вы думали? Ритка хоть и дура, но тоже соображает! Дом теперь полностью одной Ритке достался. А перестраивала-то его Валентина за свой счет. В семье у них именно Валентина добытчиком была. Рита, что? Она художница. Да из таких, кто больше по прозванию, чем на деле. Иной месяц одну картинку нарисует, иной вообще ничего не выдаст. А Валентина на трех работах работала, пахала как трактор, сестру и племянника содержала именно она.

– Тогда Рите невыгодно было от сестры избавляться?

– А она на наследство рассчитывала. У Валентины и квартира в городе была куплена. И счета в банке имелись. А наследница одна – Рита. Ни мужа, ни детей у Валентины не было. Родители у сестер давно умерли. Вот Рита и посчитала, что после сестры ей отвалится приличное наследство, на него и будут с Павликом жировать. А теперь и Павлик ей лишним показался. Одна захотела все денежки сестры своей проедать.

Таково было мнение тети Иры. Но кроме тети Иры выступили со своими показаниями и другие соседи. И их мнение разительно отличалось. Особенно возмущались те, кто знал сестер всю их жизнь.

– Невероятно!

– Невозможно в такое поверить!

– Ритка не могла, она и мухи не обидит. Это Валентина могла кого-нибудь при необходимости прикончить, а Рита такого бы и не сообразила. Она всю жизнь ведомой была. Что ей сестра скажет, то она и делает.

– Единственный раз против воли сестры пошла, когда Павлика родила. Сестра ей говорила, что жених подлец, нельзя с ним связываться. А Ритка не послушалась, вот и поплатилась за свое непослушание. Жених сбежал, Ритка домой с пузом явилась. А кто ее принял? Валентина и приняла. И племянника ей помогала растить. Да, характер у сестер разный был, одна активная и хохотушка, вторая медлительная и вся в своих мечтах, потому и уживаться под одной крышей им трудно было. Но чтобы из-за этого Рита убила бы сестру, это мы никогда не поверим. И что она могла вред Павлику причинить, тоже.

Примерно так и рассказали родители приехавшему к ним погостить родственнику. Шура, услышав, что приехал дядя Саша, опрометью слетела вниз по лестнице. До этого она безвылазно сидела на втором этаже, где заняла удобную наблюдательную позицию. Оттуда можно было приглядывать за тем, что делается на их игровой полянке и на участке тети Риты. А Шура подозревала, что там еще будет, на что посмотреть.

Маме Шура объяснила, что хочет прибрать комнату к приезду дорогого гостя. Такой трудовой энтузиазм дочери вызвал у мамы прилив светлых чувств и законной гордости. Мама даже поделилась с отцом Шуры, что зря она в свое время не пошла в педагогический, у нее определенно к этому делу большой талант. Вот какую умницу и помощницу вырастила, не прилагая для этого даже особых стараний.

И вот сейчас ее прелестное благовоспитанное дитя кубарем скатилось с лестницы, возвещая во всеуслышание:

– Дядя Саша! Ты приехал! Ура! Ура! Теперь вдвоем мы живо это дело раскрутим!

Из-под ног приехавшего дяди вперед выскочил юркий черный вихрь, который тут же облаял Шуру. А меня обнять? А мне порадоваться? Пес прыгал возле Шуры, становился ей передними лапками на грудь, норовил облизать лицо, а если не получается, то хотя бы руки или даже ноги. И не переставая, лаял, призывая погладить, приласкать, порадоваться его присутствию. Всем своим видом пес говорил, а как же я? Я ведь тоже приехал, и тоже буду участвовать в любой вашей затее, потому что люблю вас больше жизни.

– Барончик! – обрадовалась Шура и кинулась обнимать собаку.

Но Барон не мог долго усидеть на одном месте. Ему нужно еще столько всего проделать. Со всеми поздороваться! Все обнюхать! Всех соседей облаять, чтобы знали, что теперь у этого дома и у обитающих в нем людей есть надежный сторож и защитник. Конечно, по части защиты – все это было не более чем спектакль. Сторож из Барона был никакой. Все люди были потенциальными врагами лишь до того момента, пока находились за забором. Стоило им пройти через калитку или даже перелезть через забор, как все! Они тут же становились своими! А значит, им позволялось решительно все. И Барон готов был играть с ними до изнеможения.

Несколько лучше дело обстояло с ежиками, мышками, птицами и даже кошками. Их Барон гонял, не щадя себя. Ежей облаивал так, что глохли соседи на всех соседних улицах. Земля летела из-под когтистых лап, так возбужден бывал пес, обнаружив колючего лазутчика поблизости от участка. Что сороки, что дрозды, что вороны – все в равной степени бывали преследуемы Бароном. По рассеянности забредшие на участок кошки были вынуждены спасаться в кронах деревьев и уходить с опасного места по веткам и крышам. Всем этим четвероногим и пернатым чужакам рассчитывать на снисхождение Барона было нечего. И потому Барон вовсю воображал себя лучшим из всех сторожей и вел себя соответственно.

Пока Барон занимался установлением на местности своих новых порядков, Шура попыталась деликатно внушить своему дяде мысль, что ему надлежит немедленно взяться за новое расследование. К ее огромному разочарованию, дядя Саша вовсе не считал, что ему нужно мешаться в дела полиции.

– Шура, я отдыхать приехал, – ласково, но твердо сказал он девочке. – А в полиции со случившимся и без меня разберутся. Если вы все считаете, что мать не могла причинить вреда своему сыну и она этого не делала, то в полиции разберутся и отпустят женщину.

Шура была крайне огорчена. Она-то была уверена, что дядя Саша сразу же после приезда, с места в карьер, окунется в расследование. А она будет во всем ему помогать, и вдвоем они живо найдут преступника. Шура пробовала настаивать, но родители велели сменить тему. И, под угрозой быть вовсе удаленной от общего стола, Шура была вынуждена покориться. Но она не оставляла своей идеи. И, улучив минутку, когда все немного успокоились, уговорила дядю Сашу на короткую прогулку.

– Чуть-чуть пройдемся до магазина. Мне одной нельзя, а так лимонаду хочется. Дядя Саша, пожалуйста, сходи, купи мне дюшесику.

– А тебе можно?

– Тогда соку! Сок можно.

При этом Шура очень постаралась, чтобы родители не услышали, куда она тащит своего дядю. Магазин закрывался в девять. А сейчас было уже почти десять. Но Шура улучила минутку, когда родителей не было рядом и, сама поражаясь собственному коварству, все-таки утянула дядю Сашу за собой. Разумеется, ни в какой магазин Шура идти не собиралась. Нужен ей этот магазинный лимонад, если дома полно наваренного мамой малиново-ежевичного компота, который в тысячу раз ароматнее и вкуснее всяких покупных соков и лимонадов. К сокам с мякотью Шура вообще питала стойкое предубеждение, точно такое же, как и к супам с гущей. Из всех супов Шура предпочитала бульоны, а из напитков процеженные через мелкое ситечко прозрачные компотики. Чтобы все было, как говорится, без сюрпризов.

Сейчас Шура ни в какой магазин не шла, а вела она дядю Сашу в сторону дома тети Риты, который находился как раз по пути в магазин.

И, подведя своего дядю к знакомому темно-коричневому забору, Шура сказала:

– А вот тут и жила та женщина, которую подозревают в убийстве сестры и покушении на жизнь своего сына.

Дядя Саша посмотрел на Шуру как-то странно. Еще более странно он взглянул на нее после того, как они добрались до магазина и убедились, что он закрыт.

– Шурка, признайся, ты вытащила меня сюда, чтобы я помог тебе доказать невиновность этой Риты?

– Она хорошая! Славная! Добрая!

– А я слышал, что она не от мира сего. Двинутая и чокнутая!

– Это тоже есть. Немного. Но одно другому не мешает. Тетя Рита не могла никого убить. У нее на это ни сил, ни воли не хватит. У нее сил даже на то, чтобы кисточку поднять, не каждый день хватает. Где уж ей такие дела провернуть, в которых ее обвиняют.

– Шура, ты…

Но дядя Саша неожиданно замолчал. Они как раз подходили к дому тети Риты. И Шура насторожилась.

– Что?

– Нет, ничего. Мне показалось… Нет, не показалось!

И дядя Саша вновь замолчал, сосредоточенно глядя на дом. Шура тоже посмотрела в ту сторону, но она была ниже и поэтому увидела только забор. А вот дядя Саша видел что-то еще, потому что внезапно голос у него из шутливого сделался напряженным.

– Говоришь, в доме сейчас никого не может быть?

– Никого. Павлик в больнице. А тетя Рита в полиции. Все говорят, что следователь будет добиваться от нее признательных показаний и без них не отпустит.

– А с ними и подавно не отпустит, – пробормотал в ответ Саша и тут же уточнил: – Кроме них двоих больше никто в доме не живет?

– Нет. А почему ты спрашиваешь?

– Понимаешь, все дело в том, что в доме сейчас кто-то ходит. Я видел свет в окнах первого этажа.

Свет был такой неровный и прыгающий, словно там кто-то ходил с фонариком. И помимо собственной воли Саша испытал нечто вроде азарта. А кто там ходит? И зачем? Что этому человеку нужно в опустевшем доме? Вдруг и впрямь одним махом ему удастся решить все проблемы? И времени своего не потратить, и героем показаться?

Да еще Шурочка рядом начала упрашивать:

– Дядя Саша, ты посмотришь, кто там? Посмотришь ведь, да?

И Саша сдался, кивнул. Шура очень оживилась.

– Тогда пойдем, – позвала она его за собой. – Я покажу тебе дыру, через которую ты легко сможешь попасть к ним на участок.

Саша уже прикидывал, как будет штурмовать высоченный забор, и теперь вздохнул с облегчением. Перелезая через забор, он рисковал привлечь к себе внимание бродящего по дому человека. А Саше хотелось застать того врасплох. Шура привела его к той дыре в листах забора, возле которой и нашли Павлика.

– Тут немножко крапивы, ты уж осторожней, – заботливо предостерегла она своего дядю. – Опусти рукава, чтобы не обжечься.

Саша пролез в дыру не без труда, но все-таки протиснулся. Строен был, молод, потому и одолел преграду. Выпрямился, перевел дух и присмотрелся. Вроде больше свет в окнах дома не мелькал. А вдруг ему показалось? Или вдруг там продолжает свою работу полиция? И тут вдруг появляется он. Трудно представить, как отреагируют на его появление сотрудники полиции. Саша еще какое-то время постоял, прислушиваясь к окружающим его звукам. И внезапно понял, что за спиной кто-то копошится. Оглянувшись, он увидел племянницу, которая лезла через заросли крапивы. Лицо у нее было страдальческое. В отличие от своего дяди, у которого была рубашка с длинными рукавами, Шурка все еще щеголяла в майке и шортиках. И теперь ее ничем не прикрытые руки и ноги были обильно покрыты красными пупырышками – свидетелями близкого знакомства с жалящей крапивой.

– Ты что делаешь? – сердито спросил у нее Саша. – Мы же договаривались, что ты будешь ждать меня снаружи.

– Мы? Нет, не договаривались.

В самом деле не договаривались. Но для Саши это подразумевалось, что Шурка останется снаружи.

– Иди назад.

– Не пойду.

– Тут может быть опасно.

– Если ты тут, то я тоже буду тут.

Саша ругнулся и пообещал Шуре, что все расскажет родителям. Но это не произвело на Шуру никакого впечатления.

– Я ведь с тобой. А ты за мной присмотришь.

– А Барон где?

– Он там… То есть уже тут.

Как раз в эту минуту крапива зашуршала, и из ее заросшей показался Барон. Морда у него была недоумевающая и обиженная. Оставили меня там одного. Велели сидеть и ждать. А чего мне там сидеть, я с вами хочу. Или я не ваша собака?

– Ты непослушная собака, – с досадой сказал ему Саша. – А ты, Шура, непослушная девочка.

И что ему было делать с такой командой? Идти в дом, где, возможно, скрывался какой-то злоумышленник? Так эти пойдут ведь следом за ним.

– Сидите тут. И ни шагу отсюда. Вы меня поняли?

Шура кивнула. Барон преданно взглянул в глаза.

– Сиди и жди, – медленно и с расстановкой сказал ему Саша.

Барон сел, но стоило Саше сделать шаг, как Барон тут же снова вскочил на ноги. Саша показал ему кулак, Барон покорился своей участи и сел обратно. Саша сделал шаг, Барон, не вставая, осторожно передвинул свою попу тоже на шаг вперед. Саша выразительно на него посмотрел, и собака отодвинулась назад.

– В общем, я пошел. А вы тут будьте!

Расстояние до дома Саша постарался преодолеть как можно скорее. Местность тут была открытая. На участке было много цветов, а вот деревьев и кустарников почти совсем не было. И Саше оставалось лишь надеяться, что тот, кто скрывался в доме, не станет глазеть в окно. Без особых приключений Саша подобрался вплотную к дому, прошел вдоль стены, поднялся на крыльцо и убедился, что дверь закрыта. Лишь после этого Саша задумался о том, как же проник внутрь тот, кто ходил там?

Наверное, Саша бы так и стоял в задумчивости, но внезапно обнаружил, что уже не один. Рядом с ним стояла Шура, а возле ее ног сидел Барон. Ругаться на них сейчас не имело смысла. Во-первых, они уже все равно были тут. А во-вторых, разговором можно было спугнуть того, в доме. Но Шура появилась не просто так.

– Я знаю, как еще можно попасть в дом, – шепотом произнесла она. – Через подвал. Тетя Ира говорила, в него ведет отдельный вход.

Вход в подвал оказался открыт. И открыли его совсем недавно. Тут же на траве валялся сбитый с двери замок, а рядом лежал ломик, которым этот замок и сбили. Не задумываясь, Саша прибрал этот ломик себе. Какое-никакое, но все-таки оружие. С ломиком наперевес он сразу же почувствовал себя значительно уверенней. Похоже, что у человека в доме нету агрессивных намерений, иначе он ни за что не бросил бы такой отличный ломик, а взял бы его сам.

Они вошли в подвал, в котором кто-то явно побывал до них. Тут был включен электрический свет, и на песке, которым был посыпан пол, четко виднелись чьи-то следы. При виде этих следов Шура ахнула. Ей показалось, что она узнает рисунок подошвы. Такие или похожие следы они видели с Полинкой на их полянке после ночного визита одетого в шубу «мишки Тедди».

Саша покосился на племянницу с неудовольствием. Он старался не думать о том, что по его вине ребенок оказался в таком опасном месте. А Шурке хоть бы хны. Другая бы на ее месте тряслась от страха, а эта достала из сумочки бумагу и карандаш и что-то там зарисовывает, то и дело сверяя свой рисунок с отпечатком на песке. Ну, и пускай, тут ей безопасней, чем в самом доме. Саша нашел боковую дверь, которая вела в основные помещения дома и шагнул в нее. Девочка же так увлеклась рисованием, что не заметила, как осталась в одиночестве. Саша пошел дальше, а Барон последовал за ним.

Закончив с рисунком, Шура поняла, что ей надо выбирать. Либо уходить из дома на улицу, либо идти дальше одной, надеясь найти дядю Сашу. Уходить не хотелось. Но если идти дальше, то существовал риск наткнуться не на дядю Сашу, а совсем на другого дядю. И все же Шура решила рискнуть. Аккуратно свернула листок бумаги, на который перерисовала след ноги на песке в подвале. Потом надо будет попросить у Полины ее рисунок, который та сделала со следа на полянке и показывала подругам. Так-то кажется, что следы похожи, но если рисунки положить рядом, станет окончательно ясно.

Дальше Шура пошла очень медленно и осторожно. Толкнула дверь, дошла по узкому коридорчику до лестницы, ведущей наверх. Постояла внизу, прислушалась. Вроде бы все было наверху спокойно. Но когда девочка уже стала подниматься по лестнице, внезапно наверху раздались громкие крики.

– Стой! Стоять! Кому сказал, стоять!

Это кричал дядя Саша. Его голос Шурочка узнала моментально. Почти сразу после этих возгласов раздался звон разбитого стекла и снова крики, на сей раз еще более громкие, но доносившиеся уже снаружи дома. Кричали что-то невразумительное, кажется, ругались и злились. Из отдельных доступных для понимания слов, Шура уяснила, что кто-то выпрыгнул в окно, неудачно приземлился и повредил себе одну из конечностей. То ли руку, то ли ногу, то ли сразу ногу и руку или даже ноги и руки. Сразу же после этого мимо нее пронесся дядя Саша, а за ним и Барон. Поняв, что все интересное сейчас будет происходить на улице, Шура тоже побежала за ними.

Но там ее ждало разочарование. Она смогла лишь увидеть, как какой-то мужчина в белой футболке с короткими рукавами и голубых джинсах, прихрамывая, бежит к забору. Добежал, быстро подтянулся на руках, перекинул одну ногу, перевалился через забор и поминай как звали! Все это произошло за считаные секунды. Как ни возмущена была Шура поведением этого удравшего типа, она невольно отметила, как проворно и быстро он двигался. Вот дядя Саша, хоть Шура им и восхищалась безмерно, двигался далеко не так ловко. И запрыгнуть на забор сумел лишь со второй попытки. А что касается того, чтобы перелезть через забор, так на это у дяди Саши ушло времени в три, а то и в четыре раза больше, чем у того в белой футболке.

– Нам с тобой нечего даже и пытаться повторить этот подвиг, – сказала Шура, обращаясь к Барону, который, не видя хозяина, растерянно метался вдоль забора.

Саша вернулся спустя минут десять. Перелез обратно через забор и с досадой произнес:

– Удрал! Шустрый, скотина. Спортсмен, наверное.

– Мне тоже так показалось, – подтвердила Шура. – Очень уж ловко он через забор сиганул.

– Ага! И это еще, заметь, с больной ногой. Травмировал, когда из окошка второго этажа выпрыгнул. Представляю, каких чудес бы он натворил, будь у него обе ноги в порядке.

– Ты его не догнал?

– Шут его знает, куда он делся. Все соседние улицы обежал, нигде его нету. Наверное, снова через чей-нибудь забор сиганул да и затаился там, гад. Не будешь ведь людей тревожить, – мол, не сидит ли у вас чужак на участке.

– Дядя Саша, а кто это был такой?

– Понятия не имею.

– А что он в доме делал?

– По второму этажу бродил. Я его спугнул. Когда по лестнице поднимался, самая последняя ступенька скрипнула. Он услышал, выскочил из ближней комнаты, меня увидел, и сразу в окно. Слышала, как стекла посыпались?

– И как он ругался, тоже слышала.

– Это он приземлился неудачно. Ногу подвернул. Но даже на одной ноге он от меня все равно ухромал. Ушлый тип.

– Дядя Саша, а давай посмотрим, что он там на втором этаже делал?

Саша колебался недолго. Предложение племянницы показалось ему дельным. Действительно, столько старались, столько боялись, даже почти поймали злодея, а теперь уйти ни с чем? Надо хоть посмотреть, что на втором этаже этого взломщика так заинтересовало.

– Хотя на грабителя или вора этот тип совсем не похож. Разве что вора самого высокого пошиба.

– А как ты это понял?

– Ну, сама посуди, по загородным дачным домикам что за воришки будут промышлять? Разве что самые мелкие да убогие. Ничего ведь особо ценного на дачах обычно не держат. От полной нищеты и безнадеги по дачам люди воруют. А этот парень не из таких. Рожа у него была сытая да загорелая. Сам из себя такой холеный да подтянутый. Чувствуется, что из спортзала не вылезает. Нет, на вора, который по дачным кооперативам от тоски и безнадеги промышляет, он совсем не похож.

И дядя с племянницей почувствовали, что из-за этого нового открытия им еще сильней захотелось понять, что же было нужно этому человеку в пустом доме, откуда совсем недавно пропали все его обитатели.

Глава 6

На сей раз ни Шура, ни Саша не церемонились и не осторожничали. Что касается Барона, то он и вовсе давно уже носился по чужому дому, с интересом принюхиваясь к новым, непривычным для себя запахам. Потом что-то нашел и принес хозяину, бережно сжимая в зубах. Вид у Барона был многозначительный. Сразу ясно, находка стоящая, и собака сознает ее ценность, а вместе с ней и собственную значимость.

– Подай, – строго велел ему Саша.

Но Барон лишь кружил вокруг него, виляя хвостом, но не желая останавливаться и отдавать трофей. Отдашь ведь, мигом свою значимость потеряешь. Это пес понимал четко. И на хитрой морде было написано: «Пока добыча у меня, я главный».

– Подай, я сказал!

Только после повторного приказа Барон согласился разжать челюсти и расстаться со своей находкой. Тут же сел рядом, облизываясь и взволнованно глядя на хозяина. Ну как? Ценная штука? Не ошибся ли я?

Шура тоже подошла ближе и взглянула. На ладони у Саши лежало яйцо. Но это было не обычное белое яйцо, которое можно купить в ближайшем магазине. Это яйцо было куда больше размером и, самое главное, оно было покрыто всякими красивенькими завитушками, и оно было золотое!

– Ух ты! – вырвалось у Шуры. – Это что? Драгоценность?

Саша с трудом перевел дух и ответил:

– Похоже на то.

– Дядя Саша, можно мне посмотреть!

Яйцо было богато украшено всякими золотыми финтифлюшками и двумя эмалевыми изображениями. Это были портреты мужчины и женщины. Оба были в старинных туалетах, с прическами конца девятнадцатого, начала двадцатого века. На мужчине был мундир с золотыми эполетами и многочисленные ордена. В волосах у женщины была брильянтовая диадема, которая, по протоколу, полагается лишь царствующим особам.

– Я видела похожие яйца в музее, мы с родителями туда ходили. Музей Фаберже, на набережной Фонтанки.

– Там было такое же?

– Нет, точно такого не было, но похожих было много. Экскурсовод сказала, что последний наш император Николай Второй дарил такие яйца на Пасху своей жене и матери. Ну, и остальные при его дворе, наверное, тоже переняли такую моду и стали дарить яйца из магазина мастера Фаберже своим близким.

Саша кивнул. Он тоже знал историю императорской коллекции пасхальных яиц. После Октябрьской революции, когда новая советская власть была поставлена западом в режим жесткой экономической блокады и остро нуждалась в наличных средствах, коллекция, в числе прочих реквизированных ценностей, оказалась сначала на аукционах, а потом в Европе и Штатах. Там она разошлась по разным владельцам, и лишь сравнительно недавно ее удалось частично соединить и вернуть назад в Россию. Все яйца, ясное дело, вернуть не удалось. Может быть, это как раз и было одно из потерянных яиц Фаберже? Но тогда оно должно было стоить целое состояние. И кто объяснит, как и откуда это яйцо оказалось в доме Риты?

Было кое-что еще, что в этом яйце Сашу сильно смущало. Эмалевые портреты царственных особ выглядели какими-то незаконченными, размытыми. На платье дамы кружево было недостаточно тщательно прорисовано. А на мундире мужчины ордена были лишь схематически намечены, но разглядеть, что это за ордена, не представлялось возможным. В то время как все прочие мельчайшие детали туалетов – пуговицы, украшения, вышивка, различались достаточно четко.

– Что мы будем с ним делать? Оставим тут?

– Думаю, надо его забрать. У нас оно будет в большей безопасности, чем тут. Когда Риту освободят, мы вернем это яйцо ей. По всему видно, что стоит оно немалых денег. А тут в отсутствие хозяев драгоценность могут украсть.

А про себя Саша подумал, что пока яйцо будет находиться у него в руках, он сможет навести на его счет справки. Покажет специалистам по ювелирно-прикладному искусству начала прошлого века. Глядишь, что-то и удастся узнать про судьбу прежних владельцев этого яйца.

– Где ты это нашел? – спросил Саша у Барона.

За собаку ответила Шура:

– Я видела, он вон оттуда его принес.

Саша прошел в комнату, куда указывала Шура, и понял, что оказался в мастерской художницы. Самая большая и светлая комната на втором этаже была приспособлена для работы матери Павлика.

– Тетя Рита художница. Она рисует акварели.

На мольберте и впрямь стоял незаконченный пейзаж. Саша сразу узнал берег озера. Были тут и другие работы. Хорошие спокойные мотивы. Неяркие краски. Ничего кичливого или крикливого. Такую акварель можно было повесить в любом месте, и всюду она была бы к месту. Белые пионы в высоком хрустальном кувшине. Лодочка на причале у берега. Небольшая часовня в обрамлении кудрявых березок и стройных елочек. Работы были все небольшого размера, очень изящные, легкие и тонкие.

Саша взглянул на кисточки, которыми пользовалась художница. До чего тонюсенький ворс. Некоторые кисти и вовсе, казалось, состоят из одного-двух волосков. Налюбовавшись на работы художницы, Саша заглянул в соседнюю комнату и ахнул. Это комната когда-то являлась спальней – видимо, тут и обитала Рита. Но в каком удручающем состоянии была эта комната! В отличие от мастерской, где наблюдалось подобие порядка, тут все вещи были перевернуты вверх тормашками. Обивка одеял и подушек вспорота. Той же участи подвергся и матрац. Стены были в дырах, словно кто-то простукивал их и в подозрительных местах делал отверстия. Одежда и вещи были выброшены из шкафа и валялись на полу.

– Тут был обыск? – опасливо произнесла Шура, которая тоже увидела разгром в спальне хозяйки. – Это сделала полиция?

– Вряд ли. Мне кажется, это дело рук того типчика, которого мы с тобой спугнули. До мастерской этот тип не добрался, тут сначала орудовал.

И Саша указал на разбитое окно.

– Именно через него этот тип и выпрыгнул. Когда услышал, что я поднимаюсь на второй этаж, испугался и дал деру из этой комнаты через единственное окно. А до мастерской он просто не добрался. Можно не сомневаться, не спугни мы его с тобой, он бы и там устроил подобный погром. Он что-то искал. И это что-то было для него очень ценным.

– Может, это золотое яичко?

– Может, его. А может, что-то другое.

Все прочие комнаты на втором этаже были в порядке. Тогда дядя с племянницей спустились на первый этаж, где сразу поняли, что поспели лишь к концу мероприятия. До их появления таинственный злодей вовсю покуражился над имуществом Риты и ее сына. На первом этаже этого дома все было перевернуто вверх тормашками. Мягкая мебель выпотрошена. Лежащие на полу ковры сорваны со своих мест и скручены в безобразные жгуты. Обои и те не пощадила рука вандала, они висели неровными клоками.

Саша был ошеломлен:

– Шура, ты тут раньше бывала?

– Нет.

– Это я к тому, может, у них всегда тут того… малость не прибрано?

Шура припомнила все, что рассказывала тетя Ира про Павлика и его семью, и покачала головой.

– Нет, тетя Валентина дом когда переделывала, она и ремонт хороший внутри сделала. И мебель всю новую купила. Денег она никогда не жалела. Тетя Ира под впечатлением и у себя дома тоже ремонт затеяла. Конечно, за тетей Валей ей не угнаться было, та прямо весь дом перестроила. А тетя Ира только внутри отделку поменяла, да и то немножко.

– Значит, ремонт в доме был свежий? То-то я и смотрю, что тут вся мебель недешевая. И обои дорогие поклеены. Значит, этот погром кто-то совсем недавно учудил?

– Выходит, что так.

Вариантов было всего два. Либо такой погром устроила полиция. Либо это сделал тот таинственный мужчина, которого они спугнули.

– Полиция сегодня утром приезжала, но они тогда тетю Риту еще не подозревали. Это уже потом у полиции возникли подозрения, что Павлик никуда и не исчезал, а его прятали в доме. Мать и прятала.

– А почему?

– Говорят, полицейские в подвале нашли какие-то обрывки веревок, которые оказались идентичны тем следам, что были у Павлика на руках и ногах. Может, тогда полиция тут этот погром и устроила?

– Вряд ли. Они бы тогда в подвале искали. Зачем же весь дом вверх тормашками переворачивать. Нет, это он, злодей, который тут до нашего прихода ошивался.

И тяжело вздохнув, Саша подвел итоги:

– Надо нам, Шура, полицию вызывать. Не дело это, когда в пустом доме такие безобразия случаются. Рита эта то ли виновата, то ли нет, вину ее еще доказать нужно. А вернется, и что обнаружит? Полный разгром в своей хате.

Звонок в полицию привел к неожиданным для Саши последствиям. Так как дежурная бригада была на вызове, а следователь, который занимался делом Риты и ее сына, как раз сегодня ушел в отпуск, а сменщик его из отпуска еще не вышел, то Саше велели оставаться на месте и ждать столько, сколько понадобится. Хоть сутки, но как минимум пару часов.

– Вот ведь влип я из-за тебя, Шурка. Теперь вместо праздничного шашлыка твоего папаши буду я разбираться с полицией. Спасибо, племяшка, удружила.

– Я же не знала, дядя Саша, что так получится.

– А если бы и знала, все равно бы сделала. Ладно уж, возвращайся к своим. И Барона тоже с собой возьми. Достаточно и того, что я один тут куковать буду.

Но ни Шура, ни Барон уйти не пожелали. Более того, потеряв дочь и гостя, их стали разыскивать родители Шуры. А узнав, где находятся в данный момент дядя с племянницей, захотели присоединиться к ним. У родителей в это время находилась тетя Ира с мужем, которые тоже захотели посмотреть, что же такого ужасного случилось в доме у хромой Ритки – художницы. И посмотрев, все дружно пришли в ужас.

Особенно ахала и пугалась тетя Ира.

– Это же сколько сил было в это все вложено! Сколько средств! И все прахом пошло. Да чтобы этому ироду пусто было! Разорил он Ритку! Как грозился, так и разорил!

Саша насторожился:

– Это вы про кого говорите?

– Да про гада про этого! Про мужа Риткиного. Вот же сволочуга какая выискалась! Правильно Валентина от такого жениха сестру предостерегала. Валентина-то баба знающая была, опытная, у нее глаз наметанный. На стройке прорабом работала, в людях отлично разбиралась. Как увидела она этого Иннокентия, так сразу сестре и сказала: не годится этот жених. Скользкий он очень, не будет от такого добра. А Ритка ее не послушалась. Спуталась с ним, а Иннокентий последним подлецом оказался.

– И в чем же это заключалось?

– Денег в дом не приносил, вот в чем! Я так считаю, что мужик может чем угодно промышлять, что угодно вне семьи творить, сколько хочет баб иметь, но содержать он их обязан всех в одинаковом достатке и сытости. А главное, тех, от которых у него дети. Те вообще ни в чем отказу не должны знать. А если этого нету, то полный ноль он, а не мужик, ничтожество.

– Что же вы так рубите. Разные же ситуации в жизни бывают.

Но тетя Ира стояла на своей твердой позиции.

– Ситуации бывают разные, а деньги мужик в дом должен приносить. Если не приносит, то не мужик он, и жить с таким не нужно. Вот Рита помыкалась со своим игроманом, да и к сестре вернулась.

– Игроманом? Значит, Иннокентий оказался еще и игроком?

– Ну а почему, как вы думаете, денег у него никогда ни шиша не было? Игроман он! Бывает наркоман, а этот игроман! Все деньги просаживал в игорных заведениях. Все! Подчистую! Что ему ни дай, все проиграет. Последнюю копейку просаживал. Что Ритка за свои картинки выручит, тем они и жили. Ну, еще Валентина сестре помогала. Денег не давала, знала, что Иннокентий все у Ритки выманит. Продукты привозила, одежду, лекарства. До чего дело доходило – даст Ритка своему муженьку денег, чтобы до работы добраться, он и на них ставку делает. А сам до работы пешком идет. Через весь город. За молоком для маленького Павлика мужа в магазин пошлет, чтобы было, на чем утром кашу ребенку сварить, Иннокентий и эти деньги просадит. Явится в ночи, без молока, весь ободранный. Кашу, говорит, на воде полезней кушать. В автоматы, в рулетку, в казино, в лотерею, не важно, как и где, лишь бы азарт был. Никак его Ритка от этой страсти отучить не могла. Да куда ей, и покрепче ее зубы обламывали. А уж Ритке куда. Ходит, как спит! В общем, когда Валентина разобралась окончательно, что к чему, она у сестры ребенка забрала, потому что Павлик к тому времени был совсем как скелетик. Годик ребенку, а ни сидеть, ни ползать, ни тем более ходить он не умел. Слабенький совсем. Понятное дело, на одной каше на водичке много сил не наберешься. Так что Валентина решила, что Рите хватит чудить. Когда одна была, это еще полбеды, а рисковать жизнью ребенка с таким папашей не след. И ведь как вовремя угадала. В тот день, как забрала ребенка, оказалось, что Иннокентий сына своего продал!

– Как продал?

– А так! Деньги ему понадобились, он и придумал, что ребенка продать можно. И продал. Покупатели к нему явились, где мальчик, спрашивают, а мальчика-то и нету. Ну, Иннокентия поколотили, деньги потребовали вернуть. А где они, деньги? Он их проиграл уже.

– И как же он выкрутился?

– Не знаю. Квартиру у него, кажется, отобрали. Серьезные там люди, криминальные, с ними шутить не следовало. Но у Валентины в кавалерах следователь в ту пору ходил, он как раз сестрам и помог от тех покупателей окончательно избавиться. А то они и к сестрам повадились таскаться. Мол, отдайте им ребенка, раз за него отцу деньги заплачены. Ничего понимать не хотели, но следователь тот быстро им пыл охладил. Идите, говорит, и разбирайтесь с папашей. Сделка аннулирована. А если будете настаивать, мигом на нарах всей компанией во главе с самим Иннокентием окажетесь.

– А к чему вы сейчас про этого Иннокентия вспомнили?

– Так он после того случая, когда его из квартиры выкинули, Ритке пообещал отомстить. И ей, и Валентине. Так и сказал: раз ты и твоя сестра меня крыши над головой лишили, и я тоже не я буду, если вас твоего дома не лишу.

– Погодите, так вы считаете, что этот погром тут устроил муж Риты?

– Бывший муж. Да, он это. Исполнил свои угрозы. Странно, что еще пожар не устроил. Раньше-то он сестер спалить грозился.

– И давно это было?

– Давненько. Павлику двенадцатый годок. Значит, десять лет назад дело было. Меня-то еще тут не было, но мне сестры сами рассказывали, какого страху они тогда натерпелись.

– Но последние годы этот человек не появлялся?

– Не слыхала.

– И что же, спустя десять лет в нем снова былая обида взыграла?

– Может, он уезжал, – предположила тетя Ира. – Он ведь всем вокруг должен был. Оставаться в городе, где на каждом шагу с него старые и новые долги вернуть требуют, невеликое удовольствие. Исчез. Ритка считала, что уехал Иннокентий. Ну, и радовалась. От такого муженька одни беды да проблемы, чем он дальше, тем для них с Валей и Павликом лучше.

Но если такой подозреваемый имелся, то о нем нужно было сообщить полиции. Это Саша и сделал, когда уже глубокой ночью к нему прибыла дежурная бригада. Именно эти сотрудники и приезжали на осмотр подвала, где нашли место содержания маленького пленника. В доме они тоже бывали. И сейчас, оглядевшись, пребывали в немом шоке.

– Это кто же тут такое устроил? Все же в порядке было, когда мы уходили.

Ребята были славные, но простые. Церемониться со свидетелем не стали. Расспросили и сразу же загрузили Сашу в машину, на ней и доставили его в отделение, где ему еще раз пришлось повторить свой рассказ уже со всеми подробностями. И что же, после этого его отпустили? Ничуть не бывало. Уже светало, поэтому решили, что Саше не нужно никуда уезжать, пусть дожидается прихода нового следователя, сидя тут же в коридоре. Стул Саше выделили неудобный и жесткий. Сидеть на нем была одна мука. Следователь свой первый рабочий день после отпуска начинать не торопился, явился не к девяти, не к десяти, а лишь ближе к полудню. Так что Саша сполна насладился временем, проведенным им в отделении полиции.

Новый следователь сразу же взял с места – и в карьер. Фамилия его была Кушаков. Валерий Николаевич Кушаков.

– Ваша информация о подозреваемом бывшем муже нашей задержанной утеряла свою актуальность еще три года назад.

– Это еще почему?

– Убит. Первое, что мы сделали, когда к нам от матери поступил сигнал об исчезновении ребенка – ее сына, навели справки о его втором родителе. Потому что в девяноста случаях из ста все эти так называемые похищения являются всего лишь внутренними разборками между членами одной семьи. Бабушки и дедушки забирают внуков у нерадивых родителей. Дяди и тети забирают племянников и племянниц к себе, не уведомив о том родителей детей. Но чаще всего подобного рода конфликты случаются между находящимися в разводе мужем и женой. Поэтому мы сразу же навели справки об отце Павлика. И узнали, что он погиб. И самое интересное, знаете, где его убили?

– Где?

– Вот в том-то и дело, что убили его в непосредственной близости от вашего поселка. Тело было обнаружено в кустах в лесу, который растет вдоль дороги от поселка до магазина у озера.

Саша сразу понял, о каком магазине идет речь. Это был так называемый «дальний» магазин, в противопоставление «ближнему», который находился в самом центре поселка.

– А от этого места до дома подозреваемой всего каких-нибудь полтора километра по бетонке.

– Да, это так, – подтвердил Саша. – Ну и что с того? Наверное, убитый мужчина приезжал к Рите, к своей бывшей жене, чтобы повидаться у нее с сыном.

– Именно так в свидетельских показаниях самой Маргариты и записано. Я не занимался тем делом, но изучил его материалы. Из них ясно, что Иннокентий приезжал к жене не столько для того, чтобы повидаться с ребенком, сколько для того, чтобы одолжить у жены в долг новую сумму. Какое-то время мужчина отсутствовал, находился в бегах от кредиторов. Затем вернулся и снова встретился нос к носу с былыми проблемами. В итоге он обратился за помощью к бывшей жене, у которой просил он более чем внушительную сумму, почти сто тысяч долларов. Это должно было помочь ему расплатиться с основными долгами. Это нам уже сказала сестра задержанной, кстати говоря, к настоящему моменту также убитая. И убита она была также в окрестностях вашего поселка. И даже непосредственно в том самом лесу у дороги к озеру. Вас пока что в моем рассказе ничего такого не настораживает?

– Я слышал, что в поселке неспокойно.

– На протяжении почти трех десятков лет в поселке не было зафиксировано ни одного криминала с летальным исходом, и вдруг на тебе! Два года – два трупа, и оба имеют непосредственное отношение к задержанной. Первый – это ее муж, пусть и бывший, но с которым она сохранила кое-какие отношения, вынуждена была сохранить, поскольку у них есть общий ребенок. А вторая погибшая – это родная сестра Маргариты. И теперь вот ребенок!

– Павлик жив.

– Мальчику удалось выжить разве что чудом.

– Маргариту можно искренне пожалеть.

– Вот и мы ей раньше всем отделением искренне сочувствовали. Муж у нее был никудышный, игрок, всем всюду должен. Я лично не занимался этим расследованием, но могу засвидетельствовать, что тип был еще тот. По материалам дела видно, что следователь, который вел это расследование, по его ходу опросил массу свидетелей, ответы у всех были как под копирку. Иннокентий человек ненадежный, непорядочный, игрок. И это я еще очень мягко трактовал вам сейчас то, что про него было сказано. Ни один человек не выразил сомнения в том, что Иннокентия убили за долги. Он настолько вывел всех своих кредиторов из себя, что они уже не надеялись ничего с него получить, а хотели лишь отомстить, чтобы другим неповадно было. Был в деле один крепкий подозреваемый, до последнего дня мы все были уверены, что это по его заказу ликвидировали Иннокентия, а теперь вот сомневаемся.

– Вы считаете, что это Маргарита убила своего мужа?

– Есть у меня такие мысли на ее счет, – не стал отказываться следователь.

– И сестру?

– Про сестру отдельная история. Женщину убили с такой жестокостью, что даже наш кинолог Иван Степанович, который в Афгане служил, диву давался. Главным образом, поэтому мы и не подозревали Маргариту в причастности к смерти сестры. Хотя после смерти Валентины у ее сестры образовалось порядочных размеров наследство. Но мы рассудили, что действовать с такой жестокостью Маргарита все равно бы не смогла. Все-таки родная сестра.

– А что изменилось теперь?

– Видели бы вы этого бедного мальчишку – ее сына. Он же весь изрезан. Его жестоко пытали.

– Но не факт, что это сделала Маргарита.

– Она же морила его голодом! Это уже доказано. Если бы не соседи, которые подкармливали мальчика, он бы уже давно протянул ноги.

– Многие мальчишки в его возрасте отличаются крайней худобой. Я сам был тощим до двадцати лет. Родители меня называли «живые кости».

– Наши сотрудники провели осмотр подвала в доме задержанной. Сомнений нет, ребенок содержался именно там. А кто мог его туда определить, если в доме жили лишь они с матерью? Мать и засунула ребенка в душегубку. А потом прибежала к нам, плакала, просила найти сына. Наверное, обрадовалась, что мы не смогли разобраться с тем, кто убил ее сестру и мужа. Вот и решила, что и в этот раз ей все снова сойдет с рук. А меня как озарило. Я еще в отпуске числился, когда мне Николай позвонил, чтобы предупредить, что у нашей художницы снова несчастье. И тут меня как стукнуло. А ну-ка, думаю, не она ли и спровадила на тот свет сестру с муженьком? Что-то очень уж подозрительно все складывается у нее в жизни. Ведь живут вокруг другие люди, и живут себе спокойно, а возле этой Маргариты прямо как черная дыра, в которую жизни ее близких и засасывает. Вот я и предложил обыск в доме у нашей художницы сделать. Имелся у нее там, по моей старой памяти, подвал. Изоляция там отлично была сделана. Если где и держать пленника, только там. Там и нашли доказательства моей теории.

Саша смотрел на этого следователя с большим сомнением. Что-то смущало молодого человека в его словах. Вот так взял и заподозрил, что Рита держит своего якобы похищенного сына именно в подвале у себя дома? Не где-нибудь в сарае или вовсе в лесу, а именно в подвале?

– И как точно вы угадали! Может, подсказал вам кто?

Кушаков порозовел.

– Ну, признаюсь, была мне анонимка на сей счет. Сначала-то я внимания на нее не обратил. Если письмо без подписи, я на него вообще не реагирую. Если человек за свои слова отвечает, то ему прятаться или таиться нечего. Но в память мне это послание запало. И когда узнал, что Маргарита требует сына ее отыскать, своим коллегам и звякнул. Чтобы прощупали они осторожненько подвал у дамочки в доме. Они проверили, и все совпало. И обрывки веревки нашлись, которыми мальчик был связан. И капли крови на песке. И даже миска, из которой его кормили.

– Капли крови? Веревка? И миска? Все?

– Да.

– Но все эти вещи легче легкого принести с собой и оставить в подвале.

– И зачем кому-то такое делать?

– Хотя бы для того, чтобы подставить Риту. Сама-то она в похищении сына не признается?

– Куда там! – отмахнулся Кушаков. – Ни в какую не желает идти на чистосердечное. Упорствует и отрицает.

– Может, потому и отрицает, что не делала она ничего плохого Павлику, а?

Но следователь его уже не слушал. И Саша понял, что говорит впустую. Следователь нашел очень удобную подозреваемую, которую нужно дожимать. Тогда, глядишь, она признается еще в двух совершенных ею преступлениях. И сразу два висяка снимут с их отделения. Кушакову за это дело почет и премия, преступнице законный срок и наказание.

И все же Саше казалось, что не все так очевидно в этом деле. Слишком уж многое указывало на Риту. А когда слишком много доказательств чьей-то вины, невольно закрадывается мысль, что этого человека хотят элементарно подставить.

Вот только кто? Кому могла помешать бедная одинокая художница?

И Саша понял, если он хочет помочь Рите и ее мальчику, то ему придется для начала выяснить, что за личность она представляет из себя. Если Рита невиновна, то он должен помочь ей оправдать свое доброе имя. Потому что если Рита окажется за решеткой, то ее Павлик попадет в интернат. И хотя следователь утверждал, что мальчику будет лучше находиться на содержании у государства, чем в руках женщины, которая морила ребенка голодом или даже вовсе пыталась убить, Саша был с ним в корне не согласен. Если Рита не виновата в похищении Павлика, то ребенку лучше оставаться с мамой.

Глава 7

Для начала своего расследования Саша, едва вернувшись из полиции к своим, сразу же пошел по соседям. Для раскрепощения посторонних граждан и для установления более доверительной атмосферы, Саша взял с собой Шурку и Барона. Дети и животные редко кого оставляют равнодушными. Так все вместе они и прошлись по окрестным домам.

Больше всего Сашу интересовали те люди, которые жили в непосредственной близости от дома сестер, знали их самих и всю обстановку в их семье. Но, как и подозревал Саша, все соседи в один голос заверяли, что никогда бы не могли подумать про Риту, что она способна на такие зверства. Особенно помогли ему соседи, которые жили через дорогу от дома Риты. Дома их смотрели дверь в дверь. В доме жила пожилая спокойная пара – муж с женой. Эти люди знали Риту и ее сестру сызмальства. И сейчас были возмущены до крайности.

– Ритка добрая да тихая всегда была девка. Сколько ей трудностей на долю выпало, а она никого не осуждала, не роптала, лишь улыбалась, если мы пытались ее уму-разуму учить. Муж никудышный оказался. Сестру-кормилицу потеряла. Другая бы озлобилась на весь мир, а Ритка нет. Может, потому ей и сыночек такой славный достался.

– А что люди говорят, она за сыном своим совсем не смотрела? – поинтересовался Саша. – Мальчик у нее и голый, и босый бегал, целыми месяцами горячей воды и мочалки не видел. Это как?

– Ну, вы и скажете! – возмутился супруг. – Специально Рита своего Павлика никогда не обижала. Да, иногда забывала его покормить, может, и умывала не всегда, но это она не со зла, а потому что с детства была такая… невнимательная к бытовым мелочам. Я знаю, люди говорят, что Рита рассеянная, но это не совсем так. Просто зрение у Риты иначе устроено: что обычным людям сразу в глаза бросается, она могла совсем не видеть.

– Да, не в себе она слегка, – подтвердила жена. – Вечно где-то своими мыслями далеко-далеко витала. Вроде бы идет тебе навстречу, на тебя глядит, а не здоровается. Остановишь, спросишь, что с тобой, девочка? А она встрепенется, ой, простите, тетя Вера, не видела вас. Как, удивляюсь, не видела, на меня же смотрела? А я, говорит, не на вас, а на веточку сливы загляделась. Оглянусь, верно, слива за мной растет, над дорогой ветку склонила. Ну и что же с того, что слива? Корявая старая слива, чего на нее смотреть? А Ритка уставится, словно бы невесть какая ценность перед ней.

– Нет того, чтобы с соседями о том о сем посидеть да покалякать или с другими детьми поиграть, как всякая нормальная девчонка, вечером погулять, нет, дома сидит, картинки свои малюет. Или бродит, по сторонам смотрит, а людей не видит.

– Вот я и говорю, Рита с особенностями у нас, но на то она и художница.

Саша и тут вставил свои пять копеек.

– А я слышал, что в последнее время она совсем мало рисовала. От силы одну картину в месяц, а то и того не было.

– Не знаем, – снова усомнились в его словах супруги. – Как же мало? На что-то же они с Павликом после смерти Валентины жили? И неплохо жили. Даже лучше стали жить, чем при Валентине жили.

– Может, после Валентины наследство получили?

И вот тут Сашу поджидала неожиданность.

– Что вы! – воскликнули супруги. – Какое там наследство! У Валентины же все в долг было взято, кредитов на ней пять штук висело. Машина в кредит. Квартира в кредит. Еще потребительских кредитов несколько штук взято было. Вроде бы богато жила, а как до дела дошло, и нету у покойницы ничего, всё банкам разным принадлежит.

Это было важное обстоятельство, которое Саша постарался запомнить.

– А как вы думаете, Рита знала, что у сестры полно кредитов?

– Конечно, знала. У сестер друг от друга тайн не было. Потом хахаль Валькин так по поводу ее кредитов громогласно распространялся, что даже все соседи, в том числе и мы с мужем, и то знали.

– А что за хахаль?

– Генка. Он после смерти Валентины несколько раз приезжал, наверное, права качать пытался. Рита говорила, что он хороший, да Ритка всегда всех обеляет. Уверен, Генка этот своего не упустит. А уж если ремонт в дачном домике сестер Валентина за счет тех денег сделала, что в кредит брала – а кредиты они вдвоем с Генкой выплачивали, поскольку жили на тот момент уже вместе, и хозяйство у них совместное было – то часть дома его должна быть.

– И что вышло?

– Да ничего. Генка больше боялся, как бы Ритка не начала права качать и имущество сестры требовать, которое от кредиторов Генке удалось спасти. Квартира у них с Валентиной была трехкомнатная, Генка кредит вовремя погасить не сумел, банк его в однокомнатную выпихнул. Машину – джип у них был куплен – тоже отобрали, какую-то подешевле машину Генке дали.

– Подождите, а почему остатки имущества этому Гене достались?

– Так муж.

– А говорили, что хахаль.

– Вначале хахалем ходил, потом мужем сделался. Валентина свою свадьбу с Геной не афишировала, но раз он сказал, что муж – значит муж и есть.

Саша про себя смекал. Муж – это наследник первой очереди. А Рита была сестрой Валентины. А сестра – это наследница лишь второй очереди. После смерти Валентины и приостановки выплаты кредитов ее имущество частично отошло банкам, а частично досталось прямому наследнику – мужу.

– А почему Гена не смог выплачивать кредиты?

– Уж этого я, мил-человек, знать не могу. Знаю только, что с Ритой они полюбовно в итоге договорились. Генка не претендует на дачу, на сделанный ремонт, мебель и все прочее, что в дачном домике имеется, а Рита, в свою очередь, не претендует на остальное имущество, которое после Вали осталось.

В этом было что-то не совсем понятное для Саши. Если Генка, в качестве мужа покойной Валентины, и так имел все права на ее наследство, зачем ему понадобилось заключать какие-то договора с Ритой? Значит, был во всем этом какой-то аспект, от зоркого глаза соседей ускользнувший. И Саша поставил себе новую цель: найти и расспросить в разговоре по душам этого Гену.

А пока он продолжил спрашивать соседей непосредственно о Рите и ее мальчике. И те охотно шли в этом ему навстречу. Оба были возмущены задержанием Риты, называли его произволом полицейских и очень хотели, чтобы Риту оправдали.

– Говорят, что Рита за ребенком не смотрела, но это не так. У нее мысли просто вечно где-то в других местах витали. Но если ей напомнить, что Павлик у нее чумазый, словно негритенок, уже через несколько минут он чистенький на улице появлялся.

– Просто Рита не в себе, но это слегка, жить не мешает. Да и скупости за ней не водилось, и вещи она своему мальчишке хорошие покупала.

– Почему же ребенок тогда в рванине по поселку бегал?

Но соседи никакого криминала в этом не видели.

– Ну, в чем удобно ему, в том и бегал, – пожала плечами жена. – Мальчишка же. Рита не следила, что он там утром наденет. А самому Павлику и дела не было, что джинсы за сто евро ему куплены и в шкафу пылятся. Натянул свои любимые тренировочные штаны, да и бежать по своим делам.

– А с другими детьми Павлик дружит?

– Этого не скажу. Он все больше ко взрослым льнет. Помогать очень любит. Хороший мальчик, старательный. Не в отца-лоботряса пошел. И не в мать – тетеху. В кого только? В Вальку, похоже. Она тоже работящая была с детства.

– Значит, мальчик от матери ее рассеянность не унаследовал?

– Нет, за Павликом никаких странностей замечено нами не было, – ответил муж. – Совершенно нормальный паренек без закидонов. Чумазый, конечно, неухоженный, но если за мальчишкой не следить, чтобы он чистоту соблюдал, так он и не будет мыться. Это же для нормального парня противоестественно, чтобы водой мыться. Самого себя в детстве вспоминаю, сколько мать надо мной с тряпкой в руках стояла, а я в толк не мог взять, зачем мне водой умываться, она же мокрая.

И он улыбнулся, вспоминая свои собственные детские годы.

Но Саша не унимался:

– А вот еще говорят, что Рита ребенка своего совсем не кормила?

– Это уж вообще брехня! – возмутилась женщина. – Может, полноценный обед она и не в силах была сварить – то соль забудет положить, то суп у нее выкипит, то макароны в один комок слипнутся, – но уж всухомятку они вдоволь ели. А сосисок да колбасы у них всегда в достатке было. И хлеб, и яйца, и помидоры. Рита больше на овощи-фрукты налегала, колбасу да пельмени она для сына брала. Павлик рано сам научился себе обед стряпать. Еще и мать умудрялся кормить. И в магазине они всегда самые лучшие продукты брали, никогда за дешевизной не гнались.

– Откуда же деньги, если Рита не работала?

– Работала она! Почему же не работала? Целыми днями сидела в своей мастерской. У нее окно как раз на наш дом выходит, как ни посмотрю, все ее силуэт там вижу. У окна у нее рабочий столик стоял, за ним она и работала. Днями напролет спину гнула, а вы говорите, что не работала.

Показания получались противоречивыми. Тетя Ира утверждала, что Рита от силы одну акварель в месяц выдавала, а другие соседи говорили, что Рита работала, не разгибая спины. И кто прав? Кому верить? И насчет Павлика тоже возникали сомнения. С одной стороны, ребенок вроде как бегал неухоженный, но при этом имел дорогие шмотки. Мать ему обедов не варила, но холодильник был забит продуктами, пригодными для быстрого приготовления бутербродов и прочей снеди для перекуса.

Другое дело, что если бы Сашу месяцами напролет кормили бы одной колбасой, сосисками и пельменями, то он бы взвыл без маминого горяченького супчика. Но в чем-в чем, а в одном все соседи сходились: борщи Рита своему сыну не варила. И тушеное мясо с картошкой и подливкой у нее никогда не получалось. Вкусно готовить Рита так и не научилась, поэтому Павлик и был радехонек, когда ему перепадала тарелка-другая чего-нибудь жидкого и горячего.

– Что могла, Рита для своего сына делала. В меру сил и способностей, но делала.

Бывают женщины, которые не созданы для того, чтобы иметь семью, заниматься воспитанием детей. Рита не была создана для хозяйственных дел, ее интерес был сосредоточен в иной области, она постоянно пребывала мыслями где-то в своем мире. О существовании Павлика она вспоминала периодически, чаще когда ей напоминали о ее материнских обязанностях. Вспоминала, заботилась и вновь погружалась в свой собственный мир, где ей находиться было и приятней, и комфортней.

В одном была ясность: про бывшего мужа Риты никто из соседей не знал того, что он умер, убит. Все считали, что Рита его просто прогнала куда подальше. Получалось, что сама Рита держала от соседей смерть мужа в тайне. Понять бы еще, зачем она это делала.

На обратном пути Саша расспросил племянницу, почему другие дети не хотели играть с Павликом.

– Играли они с ним. Просто Павлик сам не очень-то с ними играет. Он все больше со взрослыми общается. Помогает им, они его хвалят, другим ребятам в пример ставят, а тем это не нравится. Они пару раз Павлика даже за это поколотили, потому что сказали, что он подлизывается к взрослым. Взрослые об этом узнали, ребятам влетело, с тех пор они Павлика еще и ябедой считают.

Подлиза и ябеда – хуже этого трудно что-то придумать. Хулиган – это звучит в какой-то степени даже героически. Но ябеда – это полное крушение мальчишечьего авторитета.

А Шурочка неожиданно добавила:

– Хотя Нелька с Лолиткой зачем-то Павлика недавно к себе в компанию зазвали.

– Нелька – это та, что гроза всех окрестных садов и огородов?

– Да. Они своей компанией у всех в поселке ягоды воруют. А когда яблоки поспеют, то и яблоки.

– У нее и компания своя имеется?

Шура подтвердила, что имеется. И затаенно вздохнула. Саша этот вздох племянницы понял правильно.

– А тебя в ту компанию не принимают?

– Зачем им такие малявки? Да и вообще… Я все больше при маме, я им не сгожусь.

– А Павлик им зачем?

Шура тряхнула головой.

– Вот и я тоже думаю, зачем он Нельке мог понадобиться? Те ребята, что с ней ходят, они как раз Павлика очень сильно дразнили, и побили даже пару раз, что он взрослым на них ябедничает, а потом вдруг к себе позвали, таскали его за собой всюду. Правда, что недолго это продлилось, дня два-три Павлик с ними ходил.

– А потом что?

– Пропал.

Саша насторожился:

– То есть такое внезапное потепление отношений у Нельки к Павлику непосредственно случилось перед тем, как он исчез?

– Да.

– А знаешь что, не прогуляться ли нам к этой Нельке и ее дружкам? Что скажешь?

Одна Шурка никогда бы не сунулась к той компании. Но в обществе дяди Саши – это дело другое. Хотя все равно боязно. Вроде бы ничего плохого Нелька с Лолиткой лично Шуре не сделали, но в глубине души Шура все равно побаивалась этих девиц. Ей казалось, что они должны ее презирать за то, что она маленькая. А еще больше за то, что слушается маму и во всем находится у нее в полном подчинении и повиновении. Нелька с Лолиткой своих матерей не слушались вовсе.

И Шура решила уточнить:

– Дядя Саша, а когда ты был маленький, ты свою маму во всем слушался?

– Конечно. Я и сейчас ее слушаюсь.

Слова дяди, который для Шурки был во всем непререкаемым авторитетом, несколько успокоили девочку. Она точно знала, что ее дядя Саша всегда и все делает правильно. А значит, это не она была не права в том, что слушалась маму, а Нелька с Лолиткой, которые своих родительниц ни во что не ставили, дерзили им на каждом шагу, а бывало, что и обзывали старыми идиотками. Конечно, в шутку обзывали, но шутка, на взгляд Шуры, получалась какая-то сомнительная.

И все же по мере приближения к дому Нельки, в животе у Шуры все холодело и холодело. Она немного отстала от своего дяди и шепотом уговаривала Барона идти рядом: в его компании ей казалось наболее безопасно. Но Барон не желал плестись в хвосте, он желал бежать впереди, все разведывать и принюхиваться к сотням знакомых и незнакомых запахов.

Внезапно они услышали женский крик:

– Нелька, зараза такая, ты что натворила!

– Чего тебе опять от меня надо?

– Как чего? Ты зачем рыбу в колодец напустила? А я и думаю, чего это вода рыбой воняет. Думала, грунтовые воды просочились или с компостной кучи у соседей запах. А она вон чего учудила!

– Мама, я не виновата, – сказала Нелька после короткой паузы. – Это, наверное, ведро перевернулось. Мы с ребятами на рыбалку ходили, я ведро поставила на край колодца, потом ты меня окликнула, оно и перевернулось. Ты сама виновата, что орешь над ухом.

– Да где же это видано, чтобы девка как пацан на рыбалку ходила! И как нам теперь эту рыбу из колодца доставать?

– Можно сетью. А можно сачком. Я достану.

– Чтобы ты еще в колодец сама свалилась!

– Ты меня страховать будешь.

– Ой, да за что же мне такое наказание! – закричала женщина. – У всех девки как девки, а моя все носится сломя голову. Вот где вы эту рыбу поймали? Только не ври мне, что на удочку. Там щука с добрый килограмм. Такая на червя не клюнет.

– А вот и клюнула.

– На второй Загородной дядя Петя живет, он мне сегодня в очереди за молоком жаловался, что какие-то воришки его сети ночью обчистили. Прошлой ночью он двух щучек хороших взял, а в этот раз вместо рыбы какие-то хулиганы фантиков да бутылок пустых в сеть напихали. Не ваша ли работа, доченька?

– Как ты можешь так плохо думать обо мне, мамочка?

– Да фантики-то дядя Петя показывал, а они как раз от тех конфет, которые я из города тебе привезла, а ты своим дружкам всю вазочку утянула.

– Можно подумать, эксклюзив какой-то эти твои конфеты.

– Их тете Фиме из Израиля дети прислали.

– Ну и скажи своей тете Фиме, что дети ей страшную дрянь прислали. Мы эти конфеты даже съесть не смогли. Так и выкинули. А кто подобрал, я не знаю.

– Что по чужим садам вы шарите, это я знаю, это мне уже все наши соседи сказали. Но дядя Петя на карьер рыбачить ходит. А я тебе туда запретила даже соваться, вот что меня огорчает. А если утонешь?

– Не будешь каркать, не утону.

– Нелька, прошу тебя, сиди дома, вышивай крестиком.

Ясное дело, что Нелька в ответ громко расхохоталась и предложила матери вместо того, чтобы гундеть, поучаствовать в увлекательной поимке щуки у них в колодце.

Саша вошел, вежливо поздоровался и поинтересовался у дам, не может ли он им быть чем-нибудь полезен.

– В ловле щук у меня большой опыт.

Помощь его была охотно принята. И следующие полчаса они провели у колодца, пытаясь изловить необычайно юркую и скользкую рыбину, которая никак не давалась им в руки. По идее, в ледяной воде щука давно уже должна была погрузиться в оцепенение, в котором рыбы проводят время зимой подо льдом. Но эта щука была на редкость подвижна. А когда ее все-таки удалось извлечь, цапнула Нельку за палец. Но это не испортило никому настроения, включая и саму Нельку, которая заявила, что это боевая рана, такой можно лишь гордиться.

В общем, отношения установились на уровне теплых и дружеских, и Саша счел время подходящим, чтобы спросить у Нельки:

– А мы ведь к тебе по поводу Павлика, поможешь нам?

И сразу заметил, как напряглась девчонка. Куда только делась ее смешливость и бравада! Нелька сдулась, словно воздушный шарик, из которого резко выпустили воздух.

– Некогда мне, – буркнула она и убежала, прежде чем Саша успел ее остановить.

Мать Нельки растерянно посмотрела вслед исчезнувшей дочери, а потом перевела взгляд на Сашу.

– Павлик – это ведь тот мальчик, которого собственная мать пыталась убить?

– Вы его видели?

– Ходил какое-то время с Нелькиной компанией. Недолго, правда. Пару дней всего. Я еще удивлялась, чего это они его за собой таскают? Вроде бы раньше он сам хотел с ними дружить, они его от себя гнали. А тут Лолитка его сама позвала к ним в компанию, и остальные охотно приняли мальчишку.

– А вы не спросили о причине такого странного поведения детей?

– Делать мне больше нечего! Если я все Нелькины причуды запоминать буду, совсем с ней свихнусь. И так, вы видите, сладу никакого с девчонкой нету. Отца у нее нету, ушел, паразит, оставил меня один на один с этой басурманкой. Не справляюсь я с ней!

И женщина тяжело и горестно вздохнула.

– Но все-таки нам бы про Павлика узнать.

– Не знаю, чем вам и помочь. Если Нелька не хочет про него разговаривать, вам ее не уговорить.

– Это необходимо сделать. Речь идет о том, что невиновный человек, мать Павлика, может оказаться за решеткой.

– Невиновный? Так это не она Павлика убить пыталась? Ой, хорошо! А то по поселку такие страшные слухи ходят, что прямо жить не хочется.

– Так что про Павлика? Если ваша дочь с ним последнее время тесно общалась, то может что-то знать и про то, кто его похитил.

Женщина подумала и предложила:

– Вы с Лолиткой поговорите. Она доступней, чем моя. Нелька совсем безголовая, ничего не боится, а Лолитка с соображением девка. Если вы ей объясните, что от ее рассказа свобода человека зависит, она быстрей сдастся.

Узнав, где живет Лолитка, дядя с племянницей направились к ней. Барон их снова сопровождал. Но Лолитки дома не оказалось. Саша долго пытался привлечь внимание хозяев дома, пока соседке через забор не надоел этот шум.

Тогда она вышла и сказала:

– Нету у них никого! Лена в городе на работе. А к Лолитке ее подружка прибежала, они вместе с ней куда-то и сбрызнули.

– Случайно не Нелька приходила?

– Она самая, – вздохнула соседка. – Шебутная девка, никакого покою от нее нету.

Было ясно, что Нелька опередила сыщиков на один шаг. Пока они выясняли адрес Лолитки, пока шли к ней, Нелька уже прибежала сюда и предупредила свою подружку… Но о чем предупредила? Что такого знали Нелька с Лолиткой про Павлика, что одно упоминание имени мальчика привело Нельку в такое смятение, что она убежала?

– Нелька знает про Павлика что-то очень серьезное и важное, – решил Саша.

И Шура с ним согласилась.

– А ведь ее мать при нас уличила девчонку в том, что Нелька щуку из чужих сетей вытащила, по сути, совершила кражу. Но Нелька в ответ и глазом ни моргнула, только смеялась.

– Стыд у девицы давно притупился, такие мелкие проступки – ей что семечки. А с Павликом ее перекорежило. Значит, про Павлика она знает что-то действительно страшное.

– И не только знает, но еще и замешана в этом страшном, – рассудительно добавила Шура.

– И как эту Нельку нам с тобой разоблачить?

Увы, этого Шура не знала. И даже мыслей никаких у нее на сей счет не было. И поэтому дядя с племянницей молча направились обратно домой. Настроение у них было скверное, столько ходили, нашли ценного свидетеля, а потом бац, и свидетель этот ускользнул у них между пальцев.

– Надо было не щуку в колодце ловить, а Нельку эту покрепче держать. Тогда бы не удрала.

– Может, полицию привлечь?

Шура считала, что, какой бы ни была отчаянной головой эта Нелька, а полиции она все-таки должна была убояться. Но Саша считал, что полиция тут им не поможет, хотя бы уже потому, что у них есть своя подозреваемая и другая им пока что не нужна. Да и что они могут предъявить Нельке? Что она дружила с Павликом? Что она против всякого ожидания приняла эту парию в свою компанию? Для полиции это не аргумент. И Нельку им привлечь к ответственности за такой поступок нельзя.

– Сейчас возьму яйцо и поеду в город, покажу его знакомому ювелиру. Послушаем, что он скажет. Возможно, это поможет понять, что за странные вещи происходили в семье Риты в последнее время.

А Шура ему напомнила:

– И еще к этому Генке – мужу тети Вали – тоже нужно съездить.

Визит к Генке тоже был делом немаловажным. Но чтобы нанести визит, нужно было найти координаты самого Генки. А пока что Саша располагал о нем самой скудной информацией. Именем и тем фактом, что мужчина был мужем покойной Валентины – сестры Риты.

Но уже подходя к дому, планы у Саши резко поменялись. И случилось это после того, как его племянница Шура внезапно замерла. Саша это заметил и тоже притормозил. Он заметил, что Шура смотрит куда-то в даль, где по улице двигалась тоненькая фигурка в ярких цветастых брючках.

– Это Алинка, – прошептала Шура. – Она тоже из их компании.

– Так это же прекрасно. Вот она нам и поможет!

– Дядя Саша, – взмолилась Шура, – вы с Алинкой построже себя держите. Она трусиха, я ее знаю. Если вы с ней ласково начнете разговаривать, она вам ничего не скажет. Наврет с три короба, и привет. Вы ее запугайте, тогда от страха она вам все выложит.

– И как?

– Алинку как раз полицией смело можно припугнуть. Она тыквы у тети Лены украла, я сама видела, как она одну из них несла. Скажите, что вы эту кражу как раз и расследуете. Намекните, что тетя Лена не так проста, камеры слежения у себя на грядках поставила, все подвиги Алинки на них четко зафиксированы.

– Ты прямо стратег, Шура!

– Надоели они мне со своими шуточками, – нахмурилась девочка. – Что это еще за игры в прятки с нами затеяли? Если Нелька с Лолиткой знают что-то про Павлика, почему не говорят? Нешуточное ведь дело!

И Саша с ней целиком и полностью согласился. Наученный опытом общения с шустрой Нелькой и ее не менее мобильной подружкой Лолиткой, сыщик пристально следил за Алиной, чтобы не дать той возможности удрать раньше, чем он сумеет выдавить из нее всю правду про Павлика.

Глава 8

Алинка шла по дороге, уткнувшись взглядом в свой смартфон, уши у нее были заткнуты наушниками, поэтому она заметила приближающуюся к ней опасность слишком поздно. Когда заметила, то завертела головой по сторонам. Взгляд ее заметался по соседским заборам и калиткам. Увы, заборы как на грех тут были слишком высоки, а калитки прочно замкнуты. Свернуть Алинке было уже некуда, оставалось лишь откровенное бегство, что она и собиралась сделать, резко развернувшись на месте.

Но расстояние было слишком мало, чтобы Алинка могла задать стрекача, да и Саша был готов к такому повороту событий. В несколько прыжков он нагнал девочку и преградил ей дорогу.

– Алина! Вот с тобой-то я и хочу поговорить, – страшным голосом произнес он.

Глаза у Алинки быстро-быстро забегали, верный признак того, что она знала за собой какую-то вину, и скорей всего даже не одну.

– Что? Что такое? Кто вы такой? Уйдите! Я буду кричать!

– А вот кричать я тебе как раз и не советую.

– А я закричу! Кто вы? Что вам от меня нужно?

– Не стоит тебе привлекать внимание соседей. Или ты хочешь, чтобы все узнали, кто регулярно обкрадывает огород тети Лены, а заодно и остальных ее соседей?

Алинка покраснела. Невзирая на то что все лето она провела в компании старших детей, имеющих не самую лучшую репутацию, Алинка еще не до конца забыла о том, что хорошо и что плохо. И упоминание о том, что она промышляет в ночное время кражами с соседских огородов, заставило ее смутиться.

– Ничего я не краду! Тетя Лена сама мне позволила заходить к ней и брать все, что лежит на земле.

– Она имела в виду паданцы, но никак не тыкву. Или ты решила, если тыква лежит на земле, то она тоже предназначается для тебя?

– Ничего вы не докажете. Это не я взяла тыкву!

– Тебя видели.

– Кто?

– Люди.

– Они всё врут!

– А ты знаешь, что у тети Лены на участке поставлена видеокамера? Думаешь, тетя Лена такая простушка, какой кажется? Нет, она хитро поступила. Вроде как разрешила тебе заходить, а сама тайком решила проверить, как ты будешь себя вести на ее участке.

Судя по отвисшей челюсти Алины, девочка целиком и полностью поверила в такую возможность.

– Вот гадина! – прошептала она. – Никому сейчас верить нельзя!

– Очень правильное замечание.

– А вы откуда знаете, что тетя Лена мне ловушку подстроила?

– Да потому что я сам ее и устанавливал.

– Вы?

– И сам же первым просмотрел запись. А тете Лене я пока ее еще не показывал. Смекаешь? Она пока что ничего про твои проделки не знает. И если мы с тобой найдем общий язык, то она ничего и не узнает.

Алина задумалась, потом на ее личике мелькнула хитренькая улыбочка. Кажется, девочка и впрямь сообразила, что если взрослому дяде от нее что-то нужно, то на этом можно сыграть. Алина вопросительно взглянула на Шурку, мол, кто этот тип? Можно иметь с ним дела? Но Шура хранила нейтралитет.

И Алинка решилась:

– Чего надо?

– Речь пойдет про Павлика, – объяснил ей Саша. – Что ты про него знаешь?

На лице Алины отразилось удивление, но и только. Она не испугалась, не пыталась бежать, ничего такого.

– Ничего я не знаю. Я с ним не дружу!

– Но он ходил с вашей компанией.

– Ну и что? Пару дней всего. Нелька его зачем-то привела.

– Или Лолитка?

– Вместе. Они все делают вместе. Вот они Павлика к нам в компанию и позвали. А зачем, я не знаю. Мне он не нравится. И другим нашим ребятам, я знаю, тоже. Рудик с Метом его даже поколотить хотели, чтобы за нами не таскался, только Нелька с Лолиткой почему-то им это запретили делать.

– Значит, это они привели с собой Павлика?

– Да нет, он сам пришел. Но Нелька с Лолиткой его не прогнали, а даже, наоборот, приветливо так встретили. Пойдешь с нами, Павлик. Так они и сказали. Рудик просто обалдел, когда это услышал. Он лимонад пил, чуть не подавился. Мет тоже. Они оба встали, против Павлика пошли, а Нелька с Лолиткой, напротив, за Павлика горой.

– А что сказали?

– Сказали, что он с нами теперь ходить будет. А кому это не по вкусу, тот может проваливать куда подальше. Рудик с Метом после этого быстро угомонились. Рудик в Нельку влюблен. А Мет в Лолитку.

– А зачем им это понадобилось?

– Что? Влюбляться?

– Я говорю, зачем старшие девочки привечали Павлика?

– Этого я не знаю.

Саша думал недолго.

Его внезапно как осенило, и он спросил:

– А когда Павлик исчез, он с вами был?

– В тот вечер он с нами пошел по садам. Зачем пошел, не знаю. Никто из нас не хотел его видеть, но Нелька с Лолиткой снова на своем настояли. Зачем? Толку от Павлика ноль. Все ему страшно, все он на взрослых оглядывается. Про мамочку свою все время говорит, какая она хорошая и замечательная. Весь мозг мне вынес. Терпеть его не могу. Какое мне дело до того, что его мать талантливая художница, всю себя посвятила воспитанию сына, не смогла реализовать свой творческий потенциал, вынуждена заниматься кустарщиной, гробить свой талант на какое-то барахло. Тоже мне Тициан в юбке! У нас у всех родители работают, никто из этого драмы не делает. У меня мать вообще в «Маке» вкалывает, работка еще та. Но зато ей там платят, она и довольна. А тете Рите за ее «кустарщину» очень даже неплохо платили. У Павлика смартфон последней модели. Такой не меньше полтинника стоит. Китайский, конечно, но функций в нем до фига. Я бы от такого не отказалась, а то свой я второй год за старшей сестрой донашиваю. Он мне уже побитый достался, а теперь его совсем глючит. Программы не открывает. Ссылки сбрасывает. Вот кто-нибудь подкинул бы мне на новенький смартфончик, я бы Лолитку с Нелькой разговорила, зачем они Павлика к нам позвали и за собой таскали.

Намек был прозрачен, как слеза младенца. И Саша не стал долго раздумывать.

– Годится, – кивнул он головой. – Если разузнаешь что-то дельное, смартфон за мной. За пятьдесят тысяч не обещаю…

– Мне и за двенадцать девятьсот девяносто девять сгодится! – обрадовалась Алина. – Тут я видела один на сайте, у них как раз скидки, раньше он все семнадцать стоил, теперь только двенадцать девять…

– Будет тебе твой смартфон. Цена приемлемая.

– Значит, договорились!

– Но учти, информация про Павлика должна быть полной и достоверной. Общих фраз недостаточно. Подозреваю, что пригласить его в вашу компанию старших девочек кто-то настоятельно попросил. Вот ты и должна выяснить, кто этот человек, как его имя, где девочки с ним познакомились. Если есть его фотографии, то и они не будут лишними.

Алинка кивала головой, все запоминала.

– Теперь расскажи о том, как пропал Павлик.

– Нечего тут особенно рассказывать. Он с нами был. Был, был, а потом пропал. Я даже подумала, что это его Мет с Рудиком прогнали, но Влад сказал, что они все время вместе с ним были. А я и не видела, потому что сразу с Нелькой и Лолиткой в сад полезла. Мальчишки на улице сначала оставались, потом Мет с Рудиком не утерпели, к нам пролезли, они к Владу пошли, он как раз огурцы в парнике собирал. В этом году огурцы так себе, у кого горькие, у кого желтые, у кого крючком свернулись, у кого-то просто их нет. Только в большом синем доме огурчики мелкие да сладкие, лучше всякой малины. Кстати, она у них тоже ничего, но уже отходит. Хоть и ремонтантные сорта, а тоже не вечные. И яблоки у них одни из самых ранних посажены. У всех во дворах еще кислятина на ветках, а у них сладкие да хрустящие. И ни одного с червяком. Вкуснятина. Когда хозяев нету, мы в синий дом обязательно наведываемся.

Скажите, какая честь!

– Что же, у тебя на огороде своих огурцов нету?

– Нету. Мать не выращивает, некогда ей. Когда бабка жива была, она сажала. А померла, так и всё, кончились у нас огурцы. А я их люблю очень, ни в какое сравнение с магазинными они не идут. Лучше конфет. И прыщиков от них потом не бывает. Я целый килограмм могу съесть, а если с солью, то и больше. Влад это знает и всегда старается мне моих любимых огурчиков набрать.

Алинка так просто рассказывала о том, как ночью вся их компания обчищала соседский сад, что становилось ясно, занятие это для ребят было не в диковинку, обыденная ночная прогулка. Но Саша решил не заострять внимания на моральном аспекте подобных вылазок. Его интересовало, что делал Павлик в то время, пока девчонки забрались на яблоню, а мальчишки шуровали в парнике в поисках огурчиков для своих прекрасных возлюбленных. Тоже весьма символично. В детстве самого Саши по деревьям лазали почти исключительно ребята, а девочки тихо хороводились на земле.

– Так что же случилось с Павликом?

– Не знаю я! Мы все вернулись на то место, где его оставили. А его нет!

– Ушел?

– Да! – с досадой произнесла Алина. – Такой лопух! Мы же его там не просто так оставили, он там нас всех караулить поставлен был. Чтобы если что, то нам условный сигнал подать. Влад ему даже свисток оставил. Свисток он нашел, тот на земле валялся. А Павлика не было. Удрал!

– А на другой день выяснилось, что мальчик пропал?

– Ну да, на другой день утром его мать по поселку уже бегала, Павлика своего искала. К нам тоже подбегала, только мы ей, ясное дело, ничего не сказали.

– И ты не подумала, что Павлика могли прямо там возле этого синего дома и похитить?

Алинка удивилась.

– Нет, не подумала. Да и кому он нужен? Хотя… Звук машины мы слышали.

– Пока в чужом саду орудовали?

Алина задумчиво кивнула головой.

– Машина была. Она к самому забору подъехала, мы даже все вспотели, потому что решили, что это хозяева вернулись. У них похожая машина. Но машина эта совсем недолго постояла и снова дальше поехала.

– Могли люди на ней Павлика с собой увезти?

– Насильно? Нет.

– Почему?

– Вроде бы он не кричал.

– Вроде бы или не кричал?

– Ну, какой-то шум там был. Кто-то из машины вышел, походил вдоль забора. Но свистка условного мы от Павлика не дождались. А потом этот человек в машину вернулся, двери с двух сторон снова хлопнули, и машина укатила вдоль по улице.

– С двух сторон? Значит, людей двое было?

– Да.

– Что за машина была?

– Какая-то светлая. Надо у Влада спросить, он в машинах здорово разбирается. Может, чего и заметил, хотя и вряд ли. Там темно было.

– Почему темно? Я еще вчера обратил внимание, что все улицы поселка в фонарях. По вечерам их включают.

– Возле синего дома фонарь не горит. Лампочка в нем разбита.

Саша не стал спрашивать, по какой причине разбилась лампочка, и так было ясно, что тут без участия шайки малолетних разбойников не обошлось. Интересно, они только по садам шарят или в дома тоже уже заглядывают? Ну, или для начала не в дома, но в бани, беседки, прочие дачные постройки, которые хозяева обычно не запирают, но в которых оставляют кое-какие привлекательные вещички, вино или те же сладости. Туда они уже заглядывают? Или табу на чужую собственность все же еще маячит у них в подсознании?

– Если на улице было темно, то ни номер машины, ни выходящих из нее людей вы разглядеть не могли.

– Мужчина это был, а с ним женщина.

– Могла это быть тетя Рита?

– Мать Павлика? Что вы! Нет конечно!

– Почему? Там же темно было.

– Она же хромает сильно. А та тетка нормально двигалась. Спортивная такая, подвижная.

– Могли эти люди Павлика в машину к себе усадить?

– Зачем им?

– Я спрашиваю, могли или нет?

– Теоретически могли.

– А насильно могли они Павлика увезти?

– Он бы нас позвал. Шумел бы, сопротивлялся, мы бы услышали. Мы же совсем рядом были.

Саша подумал немного.

– В этот синий дом вы частенько наведываетесь? Кто в эту ночь предложил туда отправиться?

Алина задумалась.

– Нелька так решила. У Влада в планах было за озеро поехать, там в одном доме стройку завершили, так куча стройматериалов во дворе лежала. Доски всякие, рейки. А отцу Влада как раз для отделки гаража не хватало. Вот Влад и хотел кое-что прибрать.

– Алина, а ты хоть понимаешь, что это настоящая кража получается?

– Да что вы! – удивилась Алина. – Какая кража? Эти доски они снаружи участка лежали. Они хозяину не нужны совсем. Мы же не маленькие, мы понимаем. Одно дело яблок из сада нарвать, они же нисколько денег не стоят. А другое дело вещь взять, которую человек в магазине купил, деньги за нее свои отдал. Только Мет с Рудиком сказали, что у них другая идея. Они один дом облюбовали, где недавно какой-то праздник отмечали. Там в летней веранде много гостей сидело, куча бутылок с недопитым спиртным осталась. Они хотели кое-чем там попользоваться. Мы ведь все еще несовершеннолетние, нам спиртное в магазине не продают. Вот и приходится ловчить и хитрить, чтобы выпивку себе раздобыть.

– Спиртное тоже вне дома находилось?

– Ну да. В сам дом мы бы никогда не полезли. А это же снаружи. Веранда не закрывается. Заходи и бери. Это же ничье. Оно гостям не понадобилось, они его оставили у всех на виду.

Саша разве что за голову не хватался. И что у этих детей в головах? Как объяснить им разницу между своим и чужим? Но потом он подумал, что голова должна болеть в первую очередь у родителей и перестал думать про все эти головы.

– По твоим словам получается, что двое из вашей компании хотели отправиться за спиртным, один за пиломатериалами, но отправились вы за огурцами и яблоками?

– Я это решение Нельки с Лолиткой не поняла. Только накануне в синем доме побывали, весь поспевший урожай собрали, что там делать? Так ведь в итоге и получилось – в парнике ребята нам по два огурчика нашли, сами столько же съели. И мы яблок от силы штук шесть нашли приличных, остальные все еще незрелые были. Мы потом Нельке так и сказали, но она нас даже слушать не стала. Даже не простилась, вдвоем с Лолиткой куда-то убежали.

– А на другой день, когда стало известно, что Павлик пропал, как Нелька с Лолиткой реагировали?

– Никак. Не было их.

– Куда же они делись?

– В город укатили. Вернулись, обновками хвастались. Накупили себе всякой всячины, целый день по торговым центрам шастали.

– Целый день? И еще кучу обновок накупили? Это откуда же у них деньги взялись?

– Нелька сказала, ей мать дала. И Лолитка тоже так сказала. Только соврали они нам.

– Почему?

– Во-первых, потому что домой они свои обновки не понесли, у меня на участке в саду спрятали. А почему они так сделали? Вывод ясен, не хотели, чтобы мамаши их увидели, сколько и чего они накупили. А значит, деньги эти им точно не мамаши дали. Да и с чего они бы им дали? У Нельки мать в отпуске, что ей заплатили, они с Нелькой сразу же и потратили. Нелька сама рассказывала, что теперь они с матерью на одном рисе с кабачками сидят, которыми у них весь участок засажен. А у Лолитки мать хоть и работает, но она ни в жизнь Лолитке просто так денег бы не дала. Лолитка со старым аккумулятором почти год проходила, по два-три раза в день его по часу заряжала, мать ей и то денег на новый не дала. Они без отца живут, мать Лолитки зарабатывает мало, у них все очень четко, никаких излишеств.

– Эти вещи, которые девочки накупили, сейчас у тебя?

– Да.

– Можешь нам их показать?

Алина молчала. Желание обзавестись новеньким смартфоном мужественно сражалось в ней с преданностью старшим подругам. Но было нетрудно догадаться, что же в итоге победит. Саша даже не пытался как-то воздействовать на Алину, просто ждал развязки.

Сдалась Алина меньше чем через минуту.

– Хорошо, – сказала она. – Пойдемте. Я покажу.

Склад находился на огороде, где у бабушки Алины был сделан маленький ящичек для хранения органических удобрений. Например, коровяка в мешках. Но сейчас все запасы были исчерпаны, новых не делалось, а ящичек Алина вычистила и использовала в своих целях. Сейчас ящик послужил хранилищем для пакетов с обновками. Саша заглянул внутрь одного из них. Джинсы, футболки, кепка, солнечные очки яркого розового цвета, щетки для волос с разнообразными насадками, косметика лечебная от прыщей и декоративная для наведения лоска, лаки, баретки, курточки, сумочки с блестками и зайчиками…

Во многих пакетах нашлись чеки. Саша сложил указанные на них суммы в уме и присвистнул. Даже учитывая, что он округлял все цифры в меньшую сторону, товара набралось тысяч на двадцать.

– И еще смартфоны они себе новые купили. Их девочки с собой взяли.

– Не побоялись, что матери спросят, откуда у них новые гаджеты?

– А они взяли модели, которые внешне похожи на их старые. И чехлы оставили те же самые. Кто там разберет, что в чехле за начинка? Уже сколько времени прошло, а матери до сих пор не раскусили, что у дочерей давно новые модели. И обновки Нелька с Лолиткой по очереди берут. А матерям врут, что им поносить дали.

Коробки от новых смартфонов тоже были среди обновок. Саша внимательно их изучил. Не самые дорогие модели, но и не из дешевых. С учетом еще и этих двух покупок общая сумма возрастала до пятидесяти, а то и до шестидесяти тысяч.

– Понимаете, почему мне так хочется новый смартфон? У Нельки с Лолиткой хоть стекла были целые, а у моего посмотрите.

И Алинка протянула смартфон, который и впрямь выглядел жалко. По стеклу змеились многочисленные трещины, многие кусочки стекла уже выкрошились, пустые места были заклеены изоляционной лентой.

– Легко ли мне с таким старьем жить, когда у всех вокруг новые?

Девочка едва не рыдала от зависти.

– Нелька с Лолиткой такие жадные! Могли бы мне отдать свои старые. Нет! Говорят, что мне слишком жирно будет. Противные! Так и подмывает к их матерям сходить и показать, сколько всего доченьки у них за спиной накупили. Не давали матери им денег. Наврали они мне!

– Хм, откуда же тогда взялись деньги? Попытаешься узнать?

Алина обещала, что попытается, и на сей раз ее слова прозвучали куда тверже, чем вначале. Вид обновок, которые припрятали старшие подруги, разбудил в Алине самые недобрые чувства к ним. Она теперь была целиком и полностью на стороне Шуры и ее дяди. Зависть – великий двигатель прогресса. И заручившись в поселке еще одной помощницей, Саша с чистой совестью мог отправиться в город, где у него также была намечена парочка важных дел.

Первым он планировал посетить некоего Димаса, который значился в числе близких знакомых Саши и который работал в ломбарде приемщиком. Должность эта досталась ему по наследству от дяди, который благодаря приему на работу племянника повысил свою собственную должность до директорской. И Саша очень надеялся на помощь этих двоих.

Димас ему обрадовался. Посетителей в ломбарде практически не наблюдалось, лишь у витрины с выставленными для продажи изделиями толклись три дамочки сильно бальзаковского возраста. Все они шумно обсуждали выставленные под стеклом кольца и серьги. Двое из этих дамочек удрученно и очень громко сокрушались, что в свое время поспешили избавиться от изделий из советских драгметаллов, которые достались им по наследству и которые они продали за копейки по цене золотого лома. А синтетические красные и сиреневые камни, вставки, призванные изображать рубины и аметисты, были безжалостно выброшены при них же в лоток, где уже валялось множество таких же синтетических корундов.

– И что я теперь вижу? Прошло всего двадцать с небольшим лет, а мои серьги теперь уже совсем не вульгарный ширпотреб. Они теперь называются винтажными и стоят очень даже прилично.

– Подумай, Лорочка, – печалилась другая. – И ведь точь-в-точь такой же комплект мне достался от моей свекрови на свадьбу. Я еще тогда подумала, что никогда не стану носить этот рубиновый ужас и понесла комплект в комиссионку. И вот я его снова вижу и понимаю, что могла бы теперь неплохо отдохнуть недельку-другую на островах где-нибудь в теплой Атлантике. А тогда нам с Лешкой хватило только на то, чтобы разок посидеть в ресторане, даже не самом дорогом к тому же. Из спиртного смогли взять бутылку сухого грузинского вина.

Третья дама молчала, но, судя по ее приятно изумленному лицу, и ей от бабушек, тетушек и прочей родни с женской стороны досталось немало подобной ювелирки, но она, в отличие от своих подруг, не стала торопиться от нее избавиться и сейчас подсчитывала барыши, которые получит, если принесет и сдаст в ломбард все, что у нее до сих пор хранилось дома.

Саша извлек из кармана яйцо и протянул его Димасу. Тот присвистнул.

– Где взял?

– Нашел. Хочу узнать, насколько оно ценное.

– Если это то, что я думаю, то ты миллионер!

И Димас вызвал дядю. Тот тоже присвистнул, а потом взглянул на дамочек.

– Вы уже что-нибудь выбрали?

– Нет, мы пока смотрим.

– Поторопитесь, ломбард закрывается на переучет.

Дамы удалились, возбужденно переговариваясь, а дядя плотно запер за ними входную дверь.

– Так, а теперь посмотрим повнимательнее на то, что тебе досталось.

Руки у дядюшки заметно дрожали, когда он взял в них золотое яйцо и поднес его к электронному микроскопу. Но уже после нескольких минут из его груди вырвался тяжелый вздох.

– Думал, что теперь можно и помереть спокойно, коли такое сокровище в руках подержать довелось. Но нет, похоже, еще поживу. Яйцо это, молодой человек, никакое не Фаберже, а всего лишь подделка.

– Но я и не предполагал, что яйцо принадлежит известному мастеру.

– Да? В самом деле? А между тем тут стоит его клеймо.

И дядюшка ткнул пальцем в клеймо, о существовании которого Саша ранее даже и не подозревал.

– Я и не видел. А что клеймо? Оно не настоящее?

– Нет, к клейму как раз никаких претензий нету. Но при современном уровне развития техники изготовить подобное – это не проблема. Проблема в том, чтобы повторить работу известного мастера. И знаете, когда я осматривал само изделие, то мне на мгновение показалось, что сам великий Фаберже или кто-то из его мастерской приложил руку к изготовлению этого яйца. Но потом я обратил более внимательный взгляд на роспись по эмали. Сначала я подумал, что она просто затерлась от времени, но потом пригляделся и понял, что она просто не закончена. А такого быть не могло. Не ставили клейма на незаконченные изделия. И значит, что? Значит, что кто-то постарался подделать это изделие, чтобы оно сошло за изделие известной марки. Сперва была выполнена вся ювелирная работа, даже поставлено клеймо, а затем яйцо отдали художнику, который должен был выполнить всю работу по эмали. Но художник по какой-то причине свою работу не закончил.

– Значит, яйцо это ничего не стоит?

– Ну почему же ничего? Для определенных людей оно может представлять нешуточный интерес. Для полиции, например. И для многих коллекционеров, которые могли приобрести в свои коллекции аналогичные изделия, потому что из коллекции яиц семьи Романовых ныне считаются утраченными шесть работ. И это яйцо, я уверен, намеревались выдать как раз за одно из таких яиц. Афера не нова, прокручивается на черном рынке с завидной регулярностью. Всегда находятся простаки, которые уверены, что способны отличить оригинал от подделки. И с удовольствием покупают за сотни тысяч то, что должно было бы стоить миллионы.

Саша даже похолодел, представив размер аферы, в которой оказалась замешанной Рита. В том, что именно она и была тем художником, который должен был довести данную фальшивку до ума, он даже не сомневался. Вот и вскрылся источник финансового благополучия художницы! Ей больше не было нужды сутками рисовать свои акварели, она нашла куда более выгодное предложение.

– Наверняка это яйцо намеревались продать очень дорого.

– Оригинал будет стоить миллионы и совсем даже не рублей. Конечно, даже речи не идет о том, чтобы выставить подобную работу на официальном аукционе. Не скажу, что и официальные торги полностью защищают от подделок, но все-таки риск разоблачения подделки достаточно высок. Так что в известный аукционный дом такие продавцы и не сунутся. Да это и не понадобится. Они найдут какого-нибудь богатенького лоха, с которого можно стрясти, ну, не тридцать миллионов долларов и даже не три, а скажем, тысяч триста-четыреста. И скормят ему какую-нибудь сказочку о том, как это яйцо попало к ним в руки. Наймут какого-нибудь престарелого актера, чтобы сыграл опустившегося пьяницу, знававшего лучшие дни и имевшего дедушку-большевика, ведавшего передачей сокровищ бывшей императорской фамилии в Гохран. Ну, прикарманил дедушка себе при случае парочку таких яичек, кто же его за это упрекнет? Известное дело, хорошо у нас в стране всем понятное. Как же по воде ходить да и не напиться?

– Но если обман будет разоблачен, продавцу может не поздоровиться.

– А ты попробуй найди этого продавца. Скинет фальшивку, да и заляжет на дно.

– А мастера? Вдруг кто-нибудь из них проговорится случайно, что занимался подобной работой по заказу такого-то и такого-то?

– Во-первых, это не в их интересах, потому что отвечать им придется, скорей всего, вместе со своим заказчиком. А во-вторых, совсем не обязательно, что они знают его в лицо. Заказ мог поступить к ним анонимно.

– Все равно, какие-то концы должны были остаться.

– Мастерам лучше тоже помалкивать. Но если все же афера вскроется, и клиент пожелает найти виновников, то я им не завидую. Это в цивилизованном мире официальных аукционных домов подобная манипуляция закончится разбирательством в суде. А в мире подпольной торговли суд будет представлять сам обманутый клиент. И боюсь, что он может вынести весьма суровый приговор обманщикам.

Что же, это давало Саше сразу несколько подозреваемых и новую хорошую и крепкую версию случившегося.

Глава 9

И пока он ехал к своему второму объекту расследования, у него было время хорошенько обдумать все, что он узнал от хозяев ломбарда.

– Если Рита занималась подделкой яиц Фаберже и одно или даже уже несколько из них мошенники благополучно реализовали… А хоть одно они обязаны были реализовать, иначе откуда бы у Риты взялись деньги, которые она щедро и без счета тратила на Павлика… Так вот, если эта сделка или сделки состоялись, то один или даже несколько обманутых клиентов уже имеется. Допустим, эти люди раскрыли обман, поняли, что их, грубо говоря, кинули на деньги, и решили отомстить и продавцу, и мастерам, которые это яйцо изготавливали. Насчет других ничего не известно, но Риту они каким-то образом нашли. А найдя, нанесли удар по самому уязвимому для женщины месту, по ее ребенку. Похитили Павлика в отместку за обман, терзали и мучили, а потом выкинули, сочтя мертвым.

Эта версия была чудовищна по своей сути, но какие времена, такие и нравы. И Саша вполне мог поверить, что найдутся такие, кому собственные потерянные деньги будут важнее жизни чужого ребенка. Но невзирая на стройность, эта версия требовала подтверждения.

– Вот если бы мне удалось найти сообщника Риты – ювелира, который это самое яйцо и изготовил, да поговорить с ним… или если его уже нету в живых, то хотя бы с его близкими. И если после разговора выяснится, что ювелир также подвергся каким-то неприятным воздействиям, то все ясно: обманутые клиенты вышли на след и отомстили за обман. Хотя, по идее, первому они должны были бы отомстить продавцу. Но кто знает, может, продавец и ювелир – это одно и то же лицо?

Саша даже подумал определить саму Риту в продавцы поддельных яиц Фаберже, но быстро отбросил эту идею. По всеобщим отзывам, Рита была на редкость безынициативна, а чтобы прокрутить подобную аферу нужен был человек с куда более живым темпераментом и широким кругом знакомств среди людей финансово благополучных.

– Значит, у Риты имеется сообщник. И как знать, не он ли и приходил этой ночью к ней в дачный домик?

Если так, то человек этот не нашел того, чего искал. Можно даже не сомневаться, что искал он именно незаконченное яйцо. То ли хотел отдать его другому художнику для завершения работы, то ли просто стремился припрятать подальше важную улику.

– И раз этот тип яйцо прошлой ночью не нашел, то очень вероятно, что сегодня он повторит свою попытку.

В связи с этим Саше захотелось поскорее вернуться назад в поселок, чтобы занять наблюдательный пункт где-нибудь поблизости от дома Риты, а при удаче, то и в нем самом. Но этому мешала необходимость встретиться с бывшим свояком Риты – Геннадием. Очень уж заинтересовала Сашу таинственная гибель ближайших родственников Риты – ее сестры и мужа. Если эти трагедии, предшествовавшие той, что случилась с Павликом, и являлись с нею звеньями одной цепи, то Геннадий должен был об этом знать больше, чем кто-либо другой.

Геннадия удалось вычислить с помощью записей, хранящихся в архивах ЗАГСов города. Всеобщая компьютеризация оставляет все меньше и меньше простора для чего-то тайного. Все становится доступным для просмотра на просторах онлайна. Конечно, кто-то скажет, что некрасиво и даже незаконно вторгаться в личное пространство граждан. Ну, а законно, скажите, пожалуйста, похищать маленьких мальчиков? Чрезвычайные обстоятельства требуют экстренных мер. И вообще, что незаконного в том, чтобы узнать, кто и на ком в свое время был женат? Честным людям скрывать тут нечего. А нечестные пусть пеняют на себя сами.

Саша уже созвонился с Геннадием, который с неожиданной охотой согласился с ним встретиться, чтобы поговорить о своей покойной жене, ее сестре и племяннике. Саше даже показалось, что Гена вроде бы обрадовался такой возможности. Откладывать дело в долгий ящик не стали, встретились уже через час.

Гена оказался парнем упитанным, мордастым и румяным. Меньше всего он был похож на злодея, способного причинить вред женщинам или детям. Но Саша призвал свои чувства к порядку. Внешность и первое впечатление бывают обманчивы. Но по мере разговора Гена становился ему все более и более симпатичным хотя бы уже потому, что говорил много, откровенно и по существу.

Мужчины быстро перешли на «ты» и разговорились совсем по душам:

– Ритка меня всегда поражала, совсем они с моей Валюшкой не похожи. Вроде бы сестры, а с Валентиной они были совсем разными. И внешне сходства между ними не наблюдалось. А уж про характер я вообще молчу. Ритка так живет, словно спит. Как она сына сумела родить, уму непостижимо. Валентина рассказывала, что Ритка до седьмого месяца не понимала, что с ней. Она бы и дальше до самых родов в неведении проходила, да Валька к ним приехала и смекнула, что с сестрой происходит. Конечно, избавляться от беременности было уже поздно, пришлось Ритке рожать. Но и после родов она осталась такой же. Валентина маленького Павлика и кормила, и мыла, и одевала, и в садик водила. Все на ней было. Ритка все в своих мечтах да картинках утопала.

– И хорошо ей платили?

– Кабы работала получше, так платили бы. Она не без таланта. А если одну картинку из себя в месяц выжать да за пятерку ее продать, много ли тут навару будет? Хотя, может, Ритка деньги своему козлу отдавала, не знаю.

– Это вы про ее мужа?

– Про него, про кого же еще? Потому что после того, как этого урода убили, дела у Ритки заметно поправились.

Саша отметил, что, по крайней мере, Гена в курсе, что отец Павлика убит.

– Ну да, скрывали они от всех соседей, что Иннокентия убили. Почему скрывали? Боялись, что соседки – сороки болтливые – Павлику все про его отца растреплют. А Ритка своего мальчишечку от моральной травмы уберегала, хотя я ей и сказал, что это глупо. Но с бабой, коли ей что в голову втемяшилось, разве сладишь? В общем, просили молчать, я и молчал. Очень даже славно все вышло, потому что как его убили, так Ритка моей Валюше сказала, что та может теперь вздохнуть свободнее, не нужно ей на Павлика больше тратиться, Ритка сама о сыне заботиться будет. Мы тогда с Валюшей еще в парочку кредитов влезли. У Вали большие планы были по расширению бизнеса, но… не случилось. Убили ее.

– Кто убил, мысли какие-нибудь есть?

– Да какие там мысли, – горько произнес Гена. – Кабы догадывался, я бы из этого гада душу бы всю вытряс. Добился бы признания. Или своими бы руками придушил. А так… куда идти? Ничего не ясно.

– Но на Риту подозрений у тебя не было?

– Чтобы Ритка и родную сестру убила? – поразился Генка. – Нет, никогда об этом не думал. И не могла она.

– Почему?

– Вместе мы с ней были, – вздохнул Гена. – Вместе Валю назад ждали. Та в магазин за винцом выскочила. Шашлыки мы затеяли, а вина красного к мясу дома и не нашлось. Сам я пойти не мог, у мангала стоял. Риту просил сходить, так Валя воспротивилась. Ритке что ни поручи, она либо перепутает, либо так замечтается, что назад вернется, когда мясо уже в угли превратится. Валя сказала, что Ритка в последнее время еще чудней стала, прямо сама не своя, все время в кровати валяется, ничего делать не хочет. Пожалуй, ее попроси, она бы еще и не пошла. Вот Валя сама и побежала и… назад уже не вернулась. Потом мы уж узнали, что случилось. Ближайший к нашему дому магазин закрылся раньше времени, у продавщицы с мужем что-то там случилось, она на полчаса раньше и закрыла лавку. Вале пришлось в дальний магазин бежать. А к нему путь либо по Главной дороге, но это лишний километр, либо через лес… где ее потом и нашли.

Через лес было значительно короче, и Валя решила срезать путь. Она ничего не опасалась, лес только назывался лесом, а так это была лесополоса, находящаяся непосредственно в самом поселке. Но несмотря на то что лесополоса была со всех сторон окружена домами, заросла деревьями и кустарником она весьма основательно. Летом там собирали грибы и ягоды, паслись козы. И вот где-то в зарослях кустарника притаился злодей, который и напал на Валю.

Что этому типу от Вали было нужно, я так и не понял. Маньяк какой-то. Убил ее просто так. Ни снасильничал, ни деньги не взял, ничего. Просто убил, словно бы в отместку за что-то.

– И что Рита? Как она отнеслась к смерти сестры?

– Переживала. Страшно сказать, как переживала. Я даже не думал, что она может так расстраиваться. Впервые на моих глазах Ритка из своего кокона выглянула. Так убивалась, я даже думал, в психиатричку ее сдать. Не навсегда, на время, чтобы оправилась. Да потом сам одумался: если ее сдать, куда Павлика? В общем, решил, что само как-нибудь обойдется. Ну, и обошлось. Поутихла Ритка, хотя поначалу и кричала, что это она виновата в смерти Вали. Так себя винила, что самой себе смерти просила. Одним Павликом ее и уговорил остаться. Если ее не станет, кто о мальчишечке позаботится? А он у нее славный, добрый такой мальчик. Ко мне всегда льнул. Оно и понятно, отца-то своего он и не знал.

И Генка вроде как-то размяк лицом. Но Сашу в его рассказе заинтересовала другая вещь.

– Вот даже как? Рита винила себя в смерти сестры? А почему Рита так говорила, не знаешь?

– Кто ее знает, – пожал плечами Гена. – Полоумная она, чокнутая, хоть художница и талантливая. При мне к ней один тип приезжал, просто умолял, чтобы она для него какую-то работу сделала. А она нет, ни в какую.

– А что за тип?

– Спортивный такой, холеный да лощеный. Я даже удивился, откуда у нашей коровушки домашней такие знакомые взялись? Но Валя сказала, что это чисто деловой контакт, что-то этому Костику от нашей Ритки было нужно. Дескать, он уже один раз появлялся, и было это еще до смерти Иннокентия – мужа Риткиного. Буквально за несколько дней до его убийства. И с тех пор Костика было не видно. А тут появился. И было это за день до смерти Вали.

– То есть Костик приезжал незадолго до смерти мужа Риты, а потом появился накануне убийства ее сестры?

– Ну да. Так получается.

– А что Рита этому Костику на его предложение ответила?

– Отказала. Сказала, что у нее денег теперь достаточно, и послала этого Костика прочно и навсегда. Хотя потом я его еще раз у нее видел. Приезжал как-то к Ритке уже через месяц после смерти Вали, хотел обсудить с Риткой, на что она из наследства претендует. Все-таки сестра моей Валюшки, да еще одинокая и с дитем. И Валя ее любила. Не хотел я Ритку обижать, хотя по закону она ни на что не могла претендовать, но все-таки ради памяти Валюшки моей… В общем, хотел я по-хорошему с Риткой поступить. Приехал к ней на дачу, она меня и попросила, чтобы дачный домик ей с сыном остался, привыкли они там жить, нравилось им. А больше она ни на что из имущества Валентины не претендовала. Ну, на том мы с ней и порешили. Да! И к чему я это! Костик этот подозрительный в тот раз тоже там был. Следом за мной приехал, и не сказать, чтобы Рита сильно ему обрадовалась. Но рада она была ему или нет, а принять приняла. Я уехал, а Костик этот с Ритой остался, и о чем-то они там почти целый час разговаривали.

– Откуда знаешь, что целый час?

– Проследил я за ним, – признался Гена. – Подозрительной мне его гладкая рожа показалась. Чего такому герою-любовнику возле Ритки делать? На ее прелести только такой же полоумный вроде нее самой может клюнуть. А этот Костик, по всему видно, очень даже себе на уме. Ни красотой его Ритка привлечь не могла, ни богатством, а между тем что-то ему от нее нужно было. Вот я и притормозил немного. Времени у меня было достаточно, чего не потратить на родного человека? Не чужая мне Ритка все-таки. В общем, от Риты я ушел, а из поселка не уехал. Круг на машине по улицам дал, да и назад вернулся. Встал неподалеку от Риткиного дома и ждать стал. Уже через час Костик этот вышел. С Риткой простился сухо и по-деловому, ни поцелуев, ничего такого, сел в тачилу и укатил. Тачила у него, скажу я тебе, конкретная. Я такую в салоне видел, так чуть с ног меня ее ценник не свалил.

– Номер машины запомнил?

– Был он у меня где-то записан.

И Генка вопросительно глянул на Сашу.

– Ты, может, думаешь, что я не в свое дело нос сую? Но ты пойми, я ведь Ритке вроде как не чужой. Опасался я за нее. Так-то за ней Валя присматривала, а как Вали не стало… В общем, Костик этот меня изрядно напряг. И решил я все про него выяснить.

– И куда он покатил? Неужели не выяснил?

– Почему не выяснил, – вроде как обиделся Гена. – Очень даже выяснил. Только ничего подозрительного. Костик этот тоже имеет отношение к миру искусства, работает в Русском музее в отделе закупок.

– Где?

– Я тебе сейчас все подробно расскажу. Только я с утра не жрал ничего, в животе все бурлит. Давай этот кофе оставим тем, кому делать нечего, а сами переместимся в шашлычную. Я тут знаю одно местечко, там армянин такой шашлык готовит, пальчики оближешь и вместе с шашлыком их съешь!

Под шашлык, который и впрямь оказался изумительным, разговор у Генки пошел еще живее.

– В тот раз я Костика проводил до самого его дома. Потом другу позвонил, он в дорожной инспекции работает, попросил у него этого типа пробить по своим базам. Наплел, что стукнул он меня, в общем, друг особенно и не спрашивал, зачем мне. Скинул он мне его координаты и сказал, что у Костика этого за минувший год числилось чуть ли не пятьдесят неоплаченных штрафов. И что в прошлом году у него была аналогичная картина, общая сумма подходила чуть ли не к ста тысячам, думали, уже меры административного воздействия к нему применять, а он возьми и в один момент все штрафы оплатил. А вот в позапрошлом и позапозапрошлом году картина была иная. Штрафы у этого Костика копились в течение семи или даже восьми лет, он их оплачивал время от времени, лишь самые мелкие и по одному-два. Чтобы одним махом взять и все штрафы оплатить, такого желания у него не возникало. Чуешь, к чему я клоню?

– Деньги у Костика появились лишь после знакомства с Ритой.

– Вот-вот, молодец! Смекаешь. Я тоже об этом подумал. И еще больше захотелось мне этого Костика прощупать. Друг мой помимо фамилии, имени и отчества назвал мне еще и адрес прописки и постоянное место работы. Прописка у Костика была областная, скорей всего, купленная. А квартиру он снимал.

– Откуда такие подробности? Тоже друг сказал?

– Это я уже с одной девчонкой с его работы познакомился. Я как сделал… Подъехал к его музею, когда у сотрудников должно было быть обеденное время, да и остановился возле служебного входа. Дождался, когда Костик выйдет, а с ним эта девчонка как раз и была. Она его о чем-то спрашивала, а он от нее все отмахивался. Потом вовсе убежал, а девчонка эта осталась. Смотрю, стоит она, родимая, чуть не плачет. Лицо такое печальное. Ну, тут я к ней и подвалил. Сначала культурно парочку вопросов задал, как пройти к ее музею да где у них выставочные залы. Прикинулся провинциалом, который мечтает приобщиться к культуре, но не совсем представляет, как это сделать лучше. Девчонка помочь мне в этом деле загорелась очень быстро. Им ведь культурным всем только того и нужно, чтобы нормального мужика вместо футбола и пивного бара по всяким там вернисажам и филармониям таскать. Была у меня одна знакомая, умотала она меня, страшное дело, пока мой культурный уровень повышала. Но кое-что я от нее все же понахватался, и очень мне это помогло в беседе с Галюней. Славная оказалась такая девочка, я даже не ожидал. Слово за слово, она мне призналась, что в Костика этого втрескалась по уши, а он ею попользовался, а теперь знать не желает. Я ей посочувствовал. Предложил вместе куда-нибудь сходить. Рассчитал, что она про свою несчастную любовь будет мне излагать. И не ошибся. Только про этого своего Костика весь вечер и болтала. Был бы у меня к ней какой другой интерес, обломался бы я круто. А так я очень доволен был, потому что выяснил я про Костика почти всю его подноготную. Работал этот Костик на закупках для музея. Их группа решала, какой экспонат следует музею приобрести, а какой нет. Не один Костик решал, конечно, а с группой товарищей. Но был там один момент, который меня заинтересовал. Оказывается, частенько граждане приносят какие-то имеющиеся у них ценные полотна и предметы искусства, которые желают передать музею в дар или продать их. И вот Костик как раз и решает, что представляет ценность, а что нет. Я подумал, может, Ритка для него свои акварели ваяет, а он их под шумок как представляющие неслыханную ценность музею впаривает… Нет, а что еще он с нее поиметь мог кроме ее акварелей?

Простодушный Генка пожал плечами и снова налег на шашлык, а Саша промолчал. Но в уме у него уже сложилась более или менее четкая картина происходящего. Нет, не дешевенькие акварельки требовал Костик от Риты. Он подсадил ее на куда более выгодный, но и опасный бизнес. Теперь Саша был почти уверен, Костик и есть организатор аферы с фальшивыми яйцами Фаберже. Или не организатор, но хотя бы один из ее участников.

Поездка в город оказалась даже результативней, чем Саша того ожидал. Теперь у него были все основания думать, что в доме у Риты побывал либо сам Костик, либо кто-то из его сообщников. И этот человек охотится за незаконченным яйцом Фаберже, потому что яйцо это уже предназначено для какого-то вполне конкретного лоха, который купит его втридорога.

Был лишь один момент, который Сашу смущал.

– Вот только, если Рита работала в команде с изготовителями фальшивых яиц, почему она не сообщила сообщникам, где хранится яйцо? Пусть оно незаконченное, но все равно представляет собой определенную ценность для них. И вместо того, чтобы передать им весточку, где точно был бы описан тайник с яйцом, Рита явно так запрятала яйцо, что только нос Барона и сумел его учуять.

А вот таинственный злоумышленник, проникший прошлым вечером в пустой дом Риты, таким собачьим чутьем не обладал. Он напрасно перевернул в доме все вверх тормашками, яйцо все равно ему в руки не попалось. И теперь этот тип снова сегодня ночью явится в пустой дом, так как дело свое он не закончил и яйцо не нашел. И Саша должен его взять с поличным. Вот только сумеет ли Саша в одиночку справиться с этим типом? Судя по тому, как ловко тот вчера сиганул через забор, он парень спортивный, сильный, и может статься, что это не Саша его одолеет, а он Сашу.

Привлечь к задержанию родителей Шуры? Но от них будет больше шуму и хлопот, чем толку. Соседей? Саша не представлял, под каким соусом он преподнесет им свою просьбу. Позвать на помощь полицию? Но тогда придется объяснять, с какой целью они ждут злодея в доме у Ритки. И тогда на свет Божий неизбежно выплывет история о фальшивых яйцах и Рите, которые эти яйца помогала расписывать. И не получится ли, что, желая помочь Рите, сыщик подложит ей еще большую свинью? Не посадят Риту за похищение сына, так посадят за подделку изделий старины.

Получалось, что придется Саше схватиться со злодеем один на один. Но все-таки вдруг тот победит? Такой поворот событий в планы Саши никак не входил, и он все чаще поглядывал на широкие плечи Генки, его мощный торс и круглые румяные щеки. Парень Генка был простой, здоровый и крепкий. Если такого привлечь для поимки Костика или уж кто там гоняется за фальшивым золотым яйцом, то злодею сильно не поздоровится. К тому же Генка человек в какой-то степени свой. Если он и узнает про криминальный бизнес Риты, то не осудит ее. И уж точно в полицию с доносом на нее не побежит.

И Саша пришел к выводу, что такой помощник ему очень даже не помешает. Ну, в самом деле, не Шурку же ему привлекать. А одного Барона, как ни отважен песик, будет мало.

Генка отреагировал именно так, как того и ждал Саша.

– Ну и дела! А я ведь что-то в этом роде и предвидел. Ну, не могла Ритка честным трудом художницы так хорошо жить. Может, другие и могут, но не она. Усидчивости в ней мало, лениться любит. Спит до полудня, потом бродит, сама не своя, взгляд сонный, отсутствующий. Ближе к вечеру немного оживляется, но к одиннадцати ее снова в сон клонит. Всей активной жизни часа два-три. Много ли за это время наработаешь? Художники они с рассветом встают и трудятся до изнеможения. А Ритка не такая. Может, талант у нее и есть, спорить не буду, но успеха ей не добиться.

Вот тут и заключалась, на взгляд Саши, основная странность. Слова Генки полностью подтверждали все ранее уже сказанное про Риту ее знакомыми и соседями. Но было одно «но», о котором Саша должен был сказать.

– Ритка любила лениться, работала спустя рукава, а между тем роспись такого яйца – дело весьма тонкое и при этом трудоемкое. Я говорил со специалистом, он сказал, что такая работа требует очень много времени и усидчивости. А ты говоришь, эти качества у Ритки как раз и отсутствуют. И не ты один говоришь, все придерживаются такого же мнения.

– Может, этому Костику удалось совершить невозможное. Может, он как-то сумел вдохнуть в Ритку желание поработать.

– Интересно, какой аргумент он для этого использовал.

– Валюшка говорила, что сестра у нее такая вялая, потому что сердце у Риты слабое да больное. Не знаю, как и почему, но одной Ритке в этом мире долго не продержаться. Я и то удивляюсь, сколько она без Валюшки продержалась, пока в историю не влипла. И чего этот Костик к ней привязался? Других художниц, что ли, нету?

Все это новые друзья-товарищи решили выяснить позднее, когда им удастся сцапать сообщника Ритки. А в том, что он явится, как и в том, что они его схватят, Генка даже не сомневался.

– Мы должны это сделать. В память о Валюхе! И мы это сделаем! Я хоть и не обещал Валюхе, что буду заботиться о ее сестре, все-таки должен это сделать. Я чувствую, что Валя, где бы она сейчас ни находилась, хочет от меня именно этого.

И вроде как даже порозовел и плечи расправил.

Но прежде чем Саша с его добровольным помощником заняли свой пост в доме у Риты, у них появилась новая информация. Предоставила ее Алина, та самая, мечтающая о новом смартфоне подружка Павлика. Когда Саша вернулся в поселок, то Шура с Алиной уже ждали его. Девчонки прогуливались по улице, и стоило им увидеть его машину, как они обе в нетерпении бросились к ней.

Шура была так возбуждена, что не могла устоять на месте. Так и подпрыгивала рядом с окошком машины.

– Алина все узнала! Все! Ей удалось разговорить Нельку с Лолиткой. Они ей такое рассказали! Ой, дядя Саша, вы услышите, так сейчас же упадете!

Падать Саше не хотелось, и он взглянул на Алину. Та держалась чуточку спокойней, с достоинством. Все-таки это именно она сумела раздобыть важную информацию, которую сейчас собиралась продать с выгодой для себя.

– Вы наш уговор помните? – спросила девочка. – С вас смартфон.

– Если ты узнаешь что-то стоящее.

Алина кивнула:

– Можете не сомневаться. Вон и Шурка подтвердит.

Шурка была от волнения близка к обмороку, но все-таки нашла в себе силы, кивнула, подтвердила. Поведение девочек забавляло Сашу.

И он спросил у Алины:

– Значит, ты свое стоящее уже рассказала Шуре?

– Да. Так где мой смартфон?

– Дорогуша, а ты не думаешь, что теперь я могу с легкостью получить эту информацию совершенно даром от Шуры?

Алина сначала оторопела, но потом покачала головой:

– Нет, вы так не сделаете. Вы честный. Раз обещали, что купите, – значит купите. Только я бы вам и так рассказала без всякого смартфона, потому что новость потрясающая. Скажи, Шурка?

Шура снова нашла в себе силы лишь на то, чтобы кивнуть головой.

– В общем, Нелька с Лолиткой продали Павлика!

Новость и впрямь была потрясающая. Даже Саша был вынужден это признать. Вначале он Алинке и не поверил.

– Продали? Как они могли продать чужого мальчика? Как вообще можно продать ребенка кому-то?

– А вот и можно! – воскликнула Алинка. – Нелька с Лолиткой получили деньги от какого-то человека, которому был нужен Павлик. Они договорились, что приведут к назначенному часу Павлика в условленное место и устроят так, что вокруг никого не будет, что Павлик будет один и его можно будет без помех похитить.

– Кажется, я начинаю понимать. Условленное место – это тот большой синий дом, где вы повадились таскать огурцы с яблоками?

– Не только огурцы и яблоки, – поправила его Алина, – у них еще много чего вкусного растет.

– Но похитители ждали Павлика там? И когда вы драконили сад, Павлик один оставался снаружи. Его было удобно подобрать, в ночное время на улицах народу ни души. Фонарь вы разбили. Павлик был там в тупике совсем один, в темноте, деваться ему было некуда, и похитители его забрали.

– Да! Представляете, какие подлюги Нелька с Лолиткой? Нет, мне говорили, что они гадкие девчонки, но я поверить не могла, чтобы они дошли до такого!

– А как ты это узнала? Вряд ли они тебе чистосердечно покаялись.

– Ага! Покаялись! – хмыкнула Алина. – Дождетесь от них, как же! Ничего они не каялись. Наоборот, они друг перед дружкой хвастались, как ловко они это дельце провернули. И знаете еще что? Они жалели, что других покупателей нету. И прикидывали, кого бы им еще можно было продать.

И помолчав, Алина добавила совсем убитым голосом:

– Про меня говорили.

– Хотели тебя продать?

– Так они говорили.

– Наверное, они это в шутку?

– Может, и в шутку. Но Павлика-то они на самом деле продали. Они между собой очень долго на эту тему говорили. И жалели, что тот мужчина на белом «Мерседесе»…

– Стоп! – вмешался в разговор Генка. – Похититель Павлика был на белом «Мерседесе»?

– Да. Так они говорили. Обсуждали, что модель у машины бизнес-класса.

– Значит, девчонки лично видели похитителя?

– Конечно. Он же с ними договаривался насчет Павлика. И деньги он им передал заранее. Сказал, что это им аванс. Остальную сумму обещал после похищения отдать, но обманул, похоже.

И Алина рассказала, как все было. Когда юные авантюристки получили деньги, они на следующий же день поспешили их потратить. Будь они постарше и поопытней, знали бы, что нечистые деньги всегда жгут руки и просто требуют, чтобы их потратили как можно скорей. Но девчонки еще только вставали на стезю настоящей преступности, опытного наставника у них не было, а потому деньги они потратили быстро и вошли во вкус. Новый вид бизнеса показался им куда привлекательней прежних детских забав. Какие там огурцы с чужих грядок! Какие яблоки! Киднеппинг! Вот чем они отныне будут заниматься.

Сперва девчонки ждали, когда похититель на белом «Мерседесе» выплатит им обещанное вознаграждение. Павлика ведь он забрал? Забрал! Значит, должен им выплатить остальные деньги. Но прошло несколько дней, вознаграждения не поступало, и девчонки поняли, что их кинули. Больше из этого источника им денежек не получить. Но в другой раз, решили они, их так просто не обманут. Теперь они стали опытные. Деньги в другой раз потребуют вперед и в полном объеме. И так как денег хотелось отчаянно, то Нелька с Лолиткой поняли, что им срочно нужно искать нового клиента.

Видимо, с головами у девчонок и впрямь было неладно, потому что ничего особенного они в таком виде предпринимательской деятельности не видели. Ну, что тут такого? Взять товар, который сам ходил по улице, и предложить его покупателю? Все предельно легко и просто. Единственная заковырка – найти покупателя на тот товар, которым они располагают.

Все это Алина рассказала Саше, глядя на него доверчивыми глазами.

– Вы же мне поможете? Я не хочу, чтобы меня продали как Павлика.

– Помогу, – пообещал ей Саша. – Но сначала расскажи мне все, что знаешь про похитителя.

Алина принялась вспоминать. И чем больше она называла примет, тем сильней мрачнел Генка, стоящий рядом с Сашей.

Потом он отвел его в сторону и произнес:

– Похоже, девчонки видели нашего Костика.

– Ну да?

– Когда они про белый «Мерседес» сказали, у меня сердце екнуло. Много ли по поселку раскатывает белых «Мерседесов»? Я так думаю, что люди тут невысокого достатка, и машины у них попроще.

– Но гости…

– Если ты бедняк и катаешься на тачке эконом-класса, будут у тебя друзья с тачками премиум или бизнес-класса?

– Вряд ли.

– Вот и я о том же. Дружат по интересам и по доходам. И всегда уровень достатка в компании у всех примерно на одном уровне. Поэтому «Мерседесы» да еще новенькие, да еще такого уровня в вашем поселке появляются нечасто. И главное, приметы похитителя! Один в один они совпадают с приметами Костика!

И хотя Алина не смогла припомнить ничего существенного, кроме темных, коротко стриженных волос, широких плеч и белозубой улыбки, Саша как-то быстро уверился в том, что похититель Павлика и таинственный приятель Ритки – это одно и то же лицо.

Глава 10

Брать злодея было решено незамедлительно, пока он еще каких-нибудь пакостей не натворил.

– И девки тоже хороши! Продали мальчишку, словно он товар какой-нибудь. И еще других малышей собираются толкануть. Нет, ты как хочешь, а с этим нужно что-то делать!

Саша целиком и полностью был согласен. Но Генка не унимался.

– Если им сейчас это с рук сойдет, то они дальше по жизни так и примутся всех вокруг себя продавать и предавать. Надо нам их хорошенько проучить, чтобы раз и навсегда отбить охоту к такому бизнесу.

– Всему свое время. Сначала с Костиком этим разберемся, потом и девчонок уму-разуму поучим.

– Только их так надо пугануть, чтобы они навсегда эти свои бизнес-проекты забыли и хорошими девочками бы стали.

Саша кивал, хотя в душе и сомневался, что можно насильно заставить человека стать по-настоящему хорошим. Но вести себя в рамках приличия они девчонок обязаны были научить. Но все это потом. Сейчас Саша был в напряженном ожидании повторного визита грабителя. А вдруг не придет? Вдруг передумал? Или вдруг они выстроили неправильную версию, и вчерашний грабитель искал в доме совсем не яйцо? Вдруг вчера приходил просто любитель пошарить по чужим закромам в отсутствие хозяев? Саша вчера его изрядно пуганул. Если у воришки никакого особенного интереса к этому дому нету, то никто и не придет. И как им с Генкой тогда «колоть» Костика? Одно дело, взять его на горячем, тогда и разговаривать с ним будет легче легкого. И совсем другое дело, если им придется убеждать Костика, что ему лучше во всем признаться.

– Ведь он может и не признаться, – прямо-таки простонал Саша.

– Кто? – тут же откликнулся Генка.

– Костик.

– Как это он не признается? – удивился Генка. – Мы его в любом случае так прижмем, что он нам все свои карты выложит. Это я тебе точно говорю. Я своей Валюхе спокойную жизнь после смерти обязан предоставить. А если ее сестра на зону поедет за преступление, которого не совершала, а Павлик в детском доме окажется, то о каком спокойствии тут может идти речь? Так что сидим, ждем.

И они сидели и ждали до двух часов ночи. И когда Саше стало окончательно казаться, что ничего уже у них не получится, раздались шаги. Это шел не ребенок, это были шаги взрослого человека. Взрослого и тяжелого мужчины, который пару раз, словно для подтверждения, еще и кашлянул.

Генка поднял большой палец. Физиономия у него была довольная.

– Внимание!

Саше не нужно было командовать. Он и так был одно сплошное внимание. На вошедшего в дверь дома чужака они набросились с двух сторон. Саша схватил за руки, Генка за горло. Повалили, придавили и сели верхом. Генка на грудь, Саша на ноги.

– Все! Попался, голубь! – торжествовал Генка. – От нас не уйдешь!

Саша сорвал с лица чужака маску и отшатнулся. Генка тоже взглянул и охнул:

– Вот урод!

Такой мерзкой и противной рожи видеть давно не приходилось. Перекошенная от злобы и ярости, она напоминала маску какого-то древнего языческого божества. Очень злого, коварного и жестокого.

– Ты кто такой?

Маска тут же изменилась. Теперь физиономия выражала печаль и отчаяние.

– Добрые люди, отпустите меня, – взмолился этот тип тонким жалобным голосом. – Я случайно зашел.

– Врешь!

– Я не виноват.

– Зачем явился?

– Я тут работал. Вещи свои оставил.

– Где ты работал? У кого?

– Женщина была. Рита. Мальчик тоже был. Ее сын – Павлик. Где они? Я в саду старые деревья пилил. Потом уехать понадобилось, я инструмент свой у Риты оставил. Сегодня вернулся, звонил ей, а она трубку не берет.

– А в дом ты как попал?

– Так ключи она мне дала.

– Рита? Тебе? Ключи? Что ты врешь! Рита, конечно, дура, но не до такой же степени.

– В кармане ключи лежат, – ничуть не смутился этот тип. – Посмотрите.

Ключи и впрямь оказались там. Целая связка ключей. Не какие-нибудь там отмычки, а ключи с брелоком с логотипом какой-то компании. Похоже, у ночного визитера и впрямь имелся свободный доступ к Рите в дом. Но несмотря на это, Саша не торопился отпускать этого типа. Чем-то он ему сильно не нравился. Рожа такая противная. И пахло от него мерзко. Разило тухлой рыбой, хуже парфюма не придумаешь.

Генка запах тоже учуял и отодвинулся от гостя подальше.

– Вот дурная баба! – в сердцах произнес он. – Раздает ключи направо и налево.

Потом взглянул на мужчину и скомандовал:

– Вот что, урод вонючий, забирай свой инструмент и проваливай. И забудь сюда дорогу! Ключи останутся у меня.

Визитер не заставил себя дважды упрашивать. Проворно вскочил на ноги, схватил из шкафа тючок, который Генка бдительно проверил и в котором и впрямь оказался рабочий инструмент, и после этого задал деру.

– А попрощаться?

Какое там! Этот тип бежал так, что пятки сверкали.

– Нет, это не он, – со вздохом произнес Саша, который смотрел вслед чужаку. – Не тот, что вчера тут был. Тот иначе двигался.

Вчерашний грабитель двигался легко, красиво и с изяществом. В каждом его шаге сквозила какая-то животная грация. А этот тип бежал быстро, но красивым его аллюр назвать было нельзя. Какие-то резкие скачки, быстрая и неоправданная смена направления.

– Рита совсем чокнутая! – печально произнес Генка, который тоже смотрел вслед торопливо удаляющемуся гостю. – У этого типа на морде написано, что он уголовник. А она ему ключи от дома! Да я бы такого и на порог не пустил. Куска хлеба бы ему не подал. Глотка воды не дал. Рита – чокнутая идиотка, блаженная, во всех людях только хорошее видит, даже в таких! Просто чудо, что она вообще дожила до своих лет. По справедливости, это ее должны были в лесу убить, а не Валюху. Моя-то Валюха осторожной в делах была, голову на плечах имела. И вот поди же ты разберись! Глупая Ритка живет, а умная моя Валечка мертва!

– Не думай об этом. Никому свою судьбу заранее знать не суждено.

– Это точно, – согласился Генка и тяжело вздохнул.

И приятели снова уселись в засаде. Но теперь к прежним тревожным мыслям Саши присоединились еще и другие. Этот мерзко пахнущий протухшей рыбой тип пробудил в нем неведомую доселе тревогу.

– А какие деревья он пилил? В саду же нету ни одной яблони.

– Вот поэтому и нету, что все спилили.

– Но их там уже давно нету. Все цветами засажено. И цветы эти не первый год растут, сразу видно, что взрослые кусты.

– Не знаю, – пробормотал Генка. – Наверное, он их давно и пилил. Ты же видел, он явно не в себе. Ушел, и ладно. Ключи я у него забрал, а что он тут пилил, дело десятое.

Но Саша так не считал.

– Цветы еще твоя Валя сажала. Рита после нее ничего по саду не делала. Значит, и договариваться насчет того, чтобы спилить старые деревья, должна была тоже Валя.

– Ну да. Она в порядок сад приводила. Яблони совсем старые были, Валя хотела их спилить. Меня просила, но оно мне надо, деревья пилить? Я ей посоветовал нанять каких-нибудь ребят, она и наняла.

– Выходит, этот тип на Валю работал? Почему же он тогда про Риту с Павликом упомянул?

– Потому что идиот! И Ритка такая же. Вот они и снюхались. Свой свояка видит издалека.

Генка считал, что нечего зацикливаться на таком ничтожном типе.

– Ушел, не воняет больше и хорошо!

А вот Саше этот ночной гость по-прежнему не давал покоя.

– А что за инструмент у него был в свертке? Ты видел?

– Отвертки. Клещи. Стамески.

– А пила?

– Пилы я не видел.

– Топор?

– Тоже нет. А что?

– Думаю, как можно отвертками и клещами спилить старую яблоню.

– Что ты прицепился к нему? – с досадой произнес Генка. – Ну, не отверткой он яблоню пилил, ясное дело. Наверное, бабы ему еще какую-то работу по дому поручили. Забудь!

Но Саша не мог забыть. Пытался, но не мог. Что-то в этом неожиданном посетителе казалось ему сильно неправильным. Понять бы еще, что именно. Но это пока что не получалось.

Время шло, а Костик все не появлялся. И когда друзья уже начали думать, что он так и не придет, в саду раздались медленные и осторожные шаги.

– Идет!

– Слышу!

Саша осторожно выглянул в окно. На этот раз ошибки быть не могло, это точно приближался Костик.

– Его фигура! И хромает!

Генка кивнул и покрепче сжал металлический прут. Вид у него был кровожадный. Саша даже слегка испугался за сохранность Костика.

– Мы должны его заставить говорить. Помнишь?

– Не переживай, – отозвался Гена, оскалив зубы. – Он у меня не только заговорит, он еще и запоет.

Не подозревая о том, какая судьба его ждет, Костик двигался по дому уверенно и без всяких церемоний. Двигал мебель, ронял вещи, швырял вокруг себя то, что ему казалось ненужным или неинтересным.

– Вот гад! – окончательно вышел из себя Генка. – Ведет себя тут, словно хозяин! Можно подумать, на его деньги Валентина дом обставляла!

Саша предлагал еще немного поближе подпустить Костика, памятуя, как ловко тот удрал от него прошлой ночью. Но Костик грохнул в соседней комнате какую-то вазу, и Генка уже окончательно вышел из берегов. Без всякого предупреждения, с ужасающе громким возгласом, который в ночи и вовсе показался оглушающим, Генка распахнул дверь и понесся на врага, словно взбешенный бык. Костик от такой картины на какое-то мгновение оторопел, но сориентировался очень быстро. Надо отдать ему должное, он понял, что к чему, куда быстрее самого Саши.

Пока Саша пытался понять, как ему действовать, Костик уже задал стрекача. Он кинулся к открытому дверному проему и, наверное, сумел бы удрать, невзирая на больную ногу, но его подвела собственная неаккуратность. Он споткнулся о ящик комода, который сам же, проходя, и подвинул. В результате Костик пролетел по длинной красивой дуге, головой вперед, на лету сгруппировался и врезался в шкаф уже не головой, а плечом. Наверное, он и тут сумел бы еще вскочить и дать деру, но на шкафу стояла внушительных размеров ваза, прикидывающаяся антикварной китайской. От удара по шкафу ваза опасно покачнулась и полетела вниз прямо на голову Костика.

– Бамс!

И по всему полу полетели фарфоровые брызги. Костик как стоял, так сразу и лег. И когда в комнату вбежал Саша, его взгляду представилась изумительная по своей живописности картина – Костик в красивой позе лежит среди осколков сине-белой вазы. Из головы Костика течет струйка крови, которая змеится среди осколков вазы, еще больше оживляя натюрморт.

– Ты что натворил!

– Я ничего не делал. Он сам. Ваза ему на голову упала.

– Мы же договаривались, что его надо допросить. А как его теперь допрашивать?

– Ничего, – невозмутимо заявил Генка. – У такого гада башка должна быть крепкой, иначе ему ее давно бы уже пробили. Да и что там ему эта ваза? Подумаешь! Вот в меня Валюшка один раз керамическим кашпо швырнула, вот там, доложу я тебе, рана была. И то ничего, полежал немножко в больнице, Валюшка мне еще и супчики таскала. А тут чего? Маленькая вазочка! Такой по башне получить – это одно удовольствие. Он больше притворяется!

Но Саше не казалось, что Костик притворяется. Вид у него был бледный, и лужа крови под его головой натекла уже весьма приличных размеров. Тем не менее Генка принялся проворно вязать Костика по рукам и ногам.

– Чтобы не удрал никуда!

Саше казалось, что в таком состоянии Костик вряд ли способен вообще передвигаться без посторонней помощи. Но у Генки снова было свое мнение на этот счет. И в доказательство своей правоты он привел рассказ о том, как в той же больничной палате, где его голова приходила в себя после близкого знакомства с керамическим кашпо, все та же Валюха застукала их тет-а-тет с медсестричкой, за которой Генка волочился от больничной скуки.

– И что, как ты думаешь, мне пришлось делать? Валюха бы меня точно убила. У нее и термос с супом в руках был. А суп-то горячий. Тут без ожогов дело бы не обошлось. Пришлось мне на ноги вскакивать и от нее удирать. И ничего, не помешало мне сотрясение мозга первой степени. Скакал что твой сайгак!

Генка довязал последний узел и удовлетворенно вздохнул:

– Все! Дело сделано! Теперь можно приводить его в чувства!

Саша пошел за водой, но услышал какие-то странные звуки и, оглянувшись, увидел равномерно опускающиеся и поднимающиеся кулаки Генки.

– Что ты делаешь! Так ты его совсем убьешь!

– Надо бы, – вздохнул Генка. – Да не получится. Ты сам погляди, очухался!

Костик и впрямь слабо стонал и пытался шевелиться. В этом ему сильно мешали связанные руки и ноги. Потом мужчина открыл глаза, обозрел пространство вокруг себя, сфокусировался на Генке с Сашей и снова закрыл глаза.

– Эй, ты мне тут умирающего лебедя не изображай! Зачем Ритку подставил? Отвечай!

Несколько сильных оплеух, от которых голова Костика моталась из стороны в сторону, привели к желаемому для Генки результату. Костик передумал умирать, открыл глаза и заговорил. Какое-то время из его рта лился неудержимый поток брани. Генка ему не мешал.

– Пусть выговорится.

Стоял, скрестив руки на груди, слушал и иногда удовлетворенно хмыкал:

– Есть еще порох в пороховницах. А ты говорил, помирает, спасите! Да он еще нас с тобой обоих переживет. Такие гады, они очень живучие.

Наконец, Костик выдохся. Он снова попытался прикрыть глаза, но вспомнил, чем это для него обычно кончается, и терять сознание передумал.

– Не собирался я Ритку подставлять, – заявил он. – Зачем оно мне нужно, если она на меня работала?

– Фальшивые яйца Фаберже тебе раскрашивала?

– А что? – дернулся Костик. – Нашли вы его?

– Нашли.

– И…

– В полицию пока что не сдали.

Костик с облегчением выдохнул.

– И не сдадим, если сумеем с тобой договориться.

– О чем?

– Нужно, чтобы ты сказал правду. Признайся в похищении Павлика.

– Не похищал я его! – снова дернулся Костик.

– Врать нехорошо. Твои сообщницы тебя уже сдали.

– Какие еще сообщницы?

– Самые юные. Ты девчонкам заплатил за то, чтобы они привели Павлика к большому синему дому. Ночью. И устроили так, что он там на улице оставался один. А ты в это время на своем «Мерседесе» подъехал и парнишку забрал.

Костик кивнул:

– Было дело. Договаривался. И денег девчонкам дал. И за Павликом приехал. Только не похищал я его.

– Как же это?

– Кто-то другой до меня постарался.

– Хочешь сказать, что когда ты за Павликом приехал, то мальчика в условленном месте уже не было?

– Нет. Буквально за минуту до меня его перехватили. Подъезжал, видел его фигурку. Сначала один маячил, потом рядом с ним чья-то тень появилась. И всё! Исчез Павлик!

– Какая тень? Что ты болтаешь?

– Ну, мужик там какой-то был, его тень. Длинный, тощий. Он Павлика увел!

– Врешь!

– Клянусь!

– И как он выглядел?

– Откуда же мне знать? Я это все издали видел.

Генка покачал головой:

– Ох, не верю я тебе. Врешь ты.

– Если не верите, можете у Эммы спросить. Мы с ней вместе за Павликом приезжали.

– Что за Эмма?

– Невеста моя. Ювелир. Золотые руки.

– Надо понимать, яйцо – это ее работа?

– Да.

– А зачем вам с ней понадобился мальчик?

– Мать его припугнуть хотели, – признался Костик. – Да развяжите вы меня уже! Никуда я не денусь. Раз яйцо у вас, то и я весь в вашей власти.

Саша вопросительно взглянул на Генку:

– Развяжем?

– Как хочешь. Но я бы ему не доверял. Скользкий тип. Чуть что, деру даст.

– Ребята, – взмолился Костик. – Не удеру! Верните мне это яйцо! Мне теперь без этого яйца просто полный каюк. Оно ведь у вас? Вы его тут нашли?

– Да. Нашли. Оно у нас.

– Все бабы стервы. Ритка не исключение. Ну зачем ей понадобилось это яйцо прятать от меня? Разве мы с ней не в одной лодке? И для меня, если хотите знать, арест Ритки – как нож в спину.

– Почему?

– Она же готовую работу мне не отдала. А я под это яйцо уже предоплату взял. И потратил!

– Погоди, не части. Рассказывай про Павлика. Зачем мальчишку похитить собирался?

– Да не похитить, – поморщился Костик. – Так… Ритку припугнуть.

– Припугнуть? В каком это смысле?

Костик внимательно присмотрелся к Генке.

– Ты кто такой? Рожа мне твоя знакома. Ты не хахаль ли Риткин?

– Нет.

– А-а-а… Вспомнил я тебя. Ты муж ее покойной сестры… Геннадий. Верно?

– Допустим. И что с того?

– А то, что ты меня поймешь. Ты ведь лично наблюдал Ритку, и не один год. И что ты про нее скажешь? Ленивая толстая корова, правильно?

– Ну, я бы так грубо не выражался…

– А я выражусь! И еще грубее скажу!

И Костик сказал. Генка слушал, слушал, а потом сжал кулаки, и Костик опасливо замолчал.

– Ладно, что это я? Такой уж у Ритки характер. Ленивая она очень. Талантливая тоже, но ленивая, просто жуть. Чтобы ее работать заставить, я из себя поначалу семь потов выжимал. Думал, все, брошу ее. На хрена такой талант, если она работать совсем не может. Есть и другие художники, которые могут мне помочь.

Саша не выдержал и сказал:

– Только за свою работу те художники потребовали бы с тебя не те копейки, что ты Рите платил. Поэтому ты и готов был ее лень терпеть!

– Может, и так, – согласился Костик. – Никому не запрещено искать там, где дешевле. Только все хорошо в меру. Ритка меня вконец задрала своим бездельем. Все, хотел уже ее послать подальше. А она вдруг бац! И начала мне один шедевр за другим выдавать.

И Костик начал рассказывать о том, как он выстроил свою маленькую бизнес-схему с продажей фальшивых яиц под видом затерявшихся изделий фирмы Фаберже.

– Все знают, что часть яиц Фаберже, которые он для императорской фамилии на заказ сделал, утрачены. Но никто толком не представляет, как именно они должны были выглядеть. Эскизов не сохранилось, все сгинуло в большевистском перевороте и том разгуле, что в стране начался. Поэтому простор для фантазии тут немыслимый. А при современных способах соорудить подделку, чтобы она натурально смотрелась, – это дело совсем не сложное.

Сам Костик считал, что в принципе он ничего плохого и не делает.

– Началось все с того, что мне на оценку один алкаш принес папочку со старыми бумагами. Смотрю я их и вижу, рисуночки какие-то, табакерки, пудреницы, зеркальца, гребни старинной формы. Все вещи не из нашего века, а внизу, скромненько так: «Сделано по заказу «Фаберже и К.».

Так в руки Костика и попали эскизы неизвестного художника, которые тот предлагал для фирмы Фаберже. Неизвестно, что с этими эскизами потом произошло. Пустили их в работу или вернули художнику с вежливым отказом. Но так или иначе, а картинки оказались на руках у Костика и позволили его фантазии развернуться во всю ширь. Вечно стесненный в средствах, он сообразил, как может поправить свое финансовое благополучие.

– Картинки, эскизы стоили мне совсем дешево, я этому алкашу из своего кармана последние выгреб, не стал эту папочку через все инстанции проводить. Как стукнуло меня: надо брать для себя. Это я уже потом понял, что он мне притащил настоящее сокровище.

И мысль Костика заработала. Бумаги были подлинные, в этом он даже не сомневался. Отдал эксперту, тот подтвердил. Бумага, печать – все говорило в пользу этих эскизов. Костик заручился копией экспертной оценки, и понеслось. Найти мастеров, которые могли бы изготовить по эскизам похожие модели, было не так уж трудно. Еще проще было найти простака, которому сначала подсовывали эскизы, а потом, как бы случайно, показывали уже готовое изделие. Куда труднее было убедить участвующих в деле мастеров в том, что нету ничего страшного, что модели эти потом попадут к людям, которые будут считать их подлинными раритетами. Очень немногие соглашались участвовать в подобной афере. Но все-таки кое-кто считал, что нету ничего страшного в том, чтобы втюхать какому-нибудь доверчивому толстосуму фальшивку.

– Да и нельзя было считать эти изделия фальшивками в подлинном смысле этого слова. Да, они были изготовлены уже в наше время, но они ничем не отличались от тех изделий, которые мы видим на полках в музеях.

Постепенно Костик собрал вокруг себя несколько мастеров, которые работали на него, получали деньги и не задавали лишних вопросов. Не хватало лишь художника, способного писать по эмали. И тогда один из сообщников Костика и вспомнил про Риту, которая еще в училище отличалась большим талантом по части миниатюр. И Костик поехал к ней. Рита оказалась совсем не любопытна. Работать согласилась задешево. Вот только добиться от нее соблюдения сроков было делом почти невыполнимым. Найти ключик к работоспособности художницы Костику помог случай.

– То пусто было, то стало необычайно густо. Работать Ритка стала как проклятая. Это я уж потом узнал, что на нее так смерть мужа ее подействовала. Когда его убили, она уже на другой день к работе приступила и трудилась не разгибая спины. Я ее прямо не узнавал. Вот только надолго Ритки не хватило. Месяц как каторжная проработала. Потом потихоньку темп снижать стала. Еще пару-тройку месяцев в хорошем темпе продержалась, а затем снова все на спад пошло. Давил я на нее, уговаривал, умолял, денег прибавить обещал, нет, не хочет баба работать, ленится, целыми днями пальцем в носу ковыряет, в небо глядит да ворон считает. Может, она там какую информацию и получала, не знаю, но только мне же выход продукции нужен. Клиентам Риткины духовные изыскания до фонаря, им яйца прославленного Фаберже подавай.

– И много ты таких яиц продал?

Этот вопрос Костик обошел тактично молчанием. И продолжил говорить о другом.

– В общем, снова решил я с Риткой прощаться. И что вы думаете? Она вдруг снова начала мне работу на ура выдавать. Это я уж потом узнал, что смерть сестры так заставила ее на работу приналечь. Вот я и смекнул, что смерть близких Ритку каким-то образом стимулирует к трудовой деятельности. И когда она нынче снова темпы сдала, я этот трюк с Павликом и придумал.

– Трюк?

– Ну да! Я ведь как рассудил: если с Павликом что-нибудь случится, то Ритка снова на работу приналяжет. Это уже у нее железное правило. Как в семье драма, она вкалывает. Как порядок, все хорошо, то Ритка лежит, с боку на бок перекатывается.

– И что ты задумал? – задохнулся от гнева Генка. – Убить Павлика?

– Нет, ты чего? Убивать мне мальчишку, конечно, не с руки. Все-таки ребенок, хоть и не свой, но тоже жалко. Я решил его к себе увезти, а Ритку припугнуть, мол, похитили ее Павлика.

– Вот ты гад!

– А что мне было делать, ребята? – развел руками Костик, вид у него был наивный до милоты. – Мне под это последнее яйцо серьезный человек серьезные деньги заплатил. Я деньги истратил, а яйца до сих пор не получил. Клиент сердится, покупку свою требует, санкции штрафные грозит включить. А такой серьезный человек, что шутки шутить не станет.

И весь бизнес, который Костик бережно и трепетно много лет подряд выстраивал, грозил рухнуть в одночасье.

– А все по вине Ритки и ее лени! Мог я это допустить? Да ни в коем случае!

– И ты додумался до того, что решил похитить мальчика Риты и тем самым принудить ее к новому витку работоспособности?

– Ну да! На подходе новый заказ, а она вздумала тормозить. Еле-еле закончила это яйцо.

– Закончила? Это она тебе так сказала?

– Сказала. А что?

– Нет, ничего.

Саша еще не решил, стоит ли говорить Костику о том, что яйцо не закончено. Стоит ли разочаровывать человека? Костик был в таком состоянии, что Саше стало его просто жалко, и он решил промолчать. Если Костику суждено узнать о том, что его последняя афера с яйцом провалилась, несмотря на все принятые им меры, пусть он узнает это от кого-нибудь другого… и не сейчас.

Глава 11

После того как друзья помогли Костику облегчить душу, последние силы оставили его. Костик потерял сознание, на этот раз так основательно, что даже Генка признался, что надо везти его в больницу. Пока везли, у них было достаточно времени, чтобы поговорить и обсудить ситуацию.

– Если он говорит, что Павлика забрал кто-то другой, то кто этот человек?

– И ты веришь такому типу? Да это же жулик-авантюрист!

Но Саша считал, что, если Костик крутил аферы с поддельными яйцами, это еще вовсе не означает, что автоматически он был способен убивать направо и налево.

– Это же какой-то бред! Похитить ребенка, чтобы заставить его мать работать.

– С Риткой это не бред, а суровые будни. Если бы ты знал, какой галиматьей забита бывало у нее башка, ты бы поразился. Вроде бы молчит, молчит, а как начнет говорить, уже не знаешь, совсем она ненормальная и ее уже в психушку надо или еще можно домашними средствами полечить.

– О чем это ты?

– Да хоть взять этого ее муженька. Ведь там все было с самого начала ясно, что он прохиндей. Но нет, Риточка сумела разглядеть в нем что-то там уникальное. Или отца ее взять. Он у них с Валентиной общий был, так Валюха моя про батю своего иначе как с матерком и не вспоминала никогда. Бил он девок все их детство. Лупил ремнем, поленом, чем под руку подвернется. Но Рита и этого садюгу жалеть пыталась. Или братца покойного взять…

– Погоди, какого еще братца? У Вали с Ритой был брат?

– О нем я тебе и говорю. Тоже психопат. У него и справка имелась. Чего смотришь? Да у них вся семейка с приветом, одна Валюха нормальной уродилась, хотя и она порой такие концерты мне закатывала…

Но тут Генка печально умолк, видимо, вспомнив, что его Валюха со всеми ее недостатками нынче недоступна для его критики.

– Год миновал, как ее не стало, а я все забыть ее не могу. Мать постоянно твердит: женись заново. А как тут жениться, если Валечка моя постоянно перед глазами стоит? Как живая! Эх, встретить бы мне того гада, который такое с ней сотворил, вот этими самыми руками бы его задушил.

И Генка потряс перед носом у Саши своими ручищами. Что и говорить, клешни у Генки были впечатляющего размера, так что Саша ему поверил и поспешил перевести разговор в другое русло.

– Что будем с Костиком делать? В больницу определим, а потом?

– Как что? В полицию пойдем.

– Обещали его не сдавать.

– Про фальшивки фабержешные, которые они там штамповали на пару с Риткой, так и быть, ничего не скажем, – великодушно пообещал Генка и тут же объяснил причину такого своего великодушия: – Чтобы заодно вместе с ним и Ритке бы не прилетело. А насчет похищения мальчишки пусть отвечает! С какой стати Ритке за его проделки на нарах париться? Не похищала она собственного сына, не мучила и в подвале не держала. Это все Костик начудил. Видал, как он к ней домой шастал? Спокойно так через дверь заходил.

В том, что он состряпал себе ключи от дома Риты, сняв слепок с висящего у входа комплекта, Костик друзьям тоже уже признался.

И Генка вздыхал:

– Ох, Ритка, Ритка, до чего безголовая. И как жить дальше такая будет? Ключи без присмотра оставляет, кому попало раздает, потом ночные гости являются. А как бы она дома была? Еще удивительно, что беда с ней только теперь приключилась.

И Генка озабоченно покачал головой:

– Нет, про найденное тобой яйцо мы в полиции ничего говорить не станем. А вот про Костика станем! И девчонок этих – Нельку с Лолиткой – заодно припугнем.

– Этих так легко, как Алинку, не сломаешь. Они взрослые и сильно нахальные девицы. Не захотят они признаться в том, что помогали Павлика похитить, что тогда будем делать?

– В полиции умеют и не таким личностям языки развязывать.

Но все-таки в голосе Генки не слышалось особой уверенности. А что касается Саши, так он и вовсе считал, что надеяться на полицию в этом деле не стоит. Нужно добиться от Лолитки с Нелькой признательных показаний еще до того, как они отведут их в полицию. Но как это сделать?

– Ладно, пока и одной Алинки хватит. Ее показания тоже чего-нибудь да стоят.

В полиции к появлению в деле нового подозреваемого отнеслись с неожиданным воодушевлением. Оказалось, что от экспертов пришли неутешительные для Кушакова новости. Эксперты осмотрели раны и порезы на теле Павлика и вынесли заключение. Нанесены они были человеком, как минимум на голову выше Риты да еще, судя по анализам фрагментов кожи – мужчиной. Поэтому подозрения в нанесении телесных повреждений ребенку с его матери были сняты. Также в подвале были обнаружены отпечатки пальцев еще одного человека, и тоже крупного высокого мужчины. Отпечатков было настолько много, что вновь возникло предположение, что Павлика содержали именно в подвале.

– Как же мать ничего не слышала?

На этот вопрос ответил Генка:

– В подвале Валюшка сделала отличную гидро- и звукоизоляцию. Там хоть убивай, хоть режь, наверху ни звука не слышно будет.

Вот этим и воспользовался похититель, содержавший Павлика в плену. Было что-то особо циничное и жестокое в том, что все эти дни, пока бедная Рита металась в поисках сына, Павлик находился под самым носом у своей матери. Буквально у нее под ногами. Но кто был этим похитителем, сумевшим додуматься до такого извращения?

– А этот ваш Костик, он как? Высокий?

Узнав, что Костик выше метра восьмидесяти пяти и крепкого телосложения, Кушаков оживился еще сильней.

– И схватили вы его прямо в доме у нашей подозреваемой в ее отсутствие? Небось, следы свои явился заметать. Поздно спохватился! Мы уже все отпечатки успели снять! А уж в подвале тем более всё обследовали. Теперь не отвертится.

На радостях следователь даже не стал уточнять, что же самим добровольцам понадобилось среди ночи в доме у Маргариты. И очень хорошо, потому что это было бы друзьям затруднительно объяснить. Риту отпустили в тот же день. Надо было видеть, как трогательно она рыдала на плече у Генки, которого сочла своим спасителем и теперь не переставая благодарила за то, что очутилась на свободе.

– Геночка, я такая дура, такая дура! – приговаривала она при этом. – Ты бы знал!

– Я знаю, Ритуся, знаю, – утешал ее Генка. – Давно уже это понял.

– Нет, ты всей правды про мои дела не знаешь. Я ведь, Геночка…

– Связалась с дельцами теневого антикварного рынка.

Рита отшатнулась. Теперь в ее взгляде, устремленном на Гену, сквозила не просто благодарность, а настоящее благоговение.

– Как? Ты и это знаешь?

– Костик нам твой многое о ваших делишках порассказал.

Рита вздрогнула и побледнела.

– Костик! Не называй его так! Это страшный человек! Страшный!

– А мне показался обычный авантюрист!

– Гена… Ты не понимаешь. Это же он убил нашу Валю!

Генка окаменел:

– Что?

– Да, да! А перед этим и моего мужа. И Павлика тоже он похитил!

– Но зачем?

– Чтобы заставить меня сотрудничать с ними! Это ужасные люди! Они ни перед чем не остановятся! Гена, мне так страшно. В этот раз Павлику чудом удалось ускользнуть из их лап, но что будет потом?

– Погоди, объясни мне, почему ты так твердо уверена, что это Костик стоит за убийством Вали и твоего бывшего мужа?

– А как же? Кто же еще? Всякий раз, когда я пыталась уйти от сотрудничества с ними, кто-нибудь из моих близких погибал. И я понимала, это дело рук Костика и его банды! Они ни перед чем не остановятся. Сначала Кешу убили, потом Валю, теперь похитили Павлика. Я ведь буквально за несколько дней до похищения предупредила Костика, что прекращаю работать на него. Категорически!

– Вот прямо так и сказала?

– Прямо так!

– А он?

– В лице изменился. Побагровел. Нет, говорит, тебе от нас дороги. На всю жизнь ты с нами повязана. А вздумаешь артачиться, пеняй на себя.

– А ты?

– А я вздумала артачиться. Геночка, пойми, очень уж мне надоело всего бояться, на каждый шорох вздрагивать. Живу и думаю: а ну как за мной полиция придет. Арестуют. Что тогда с Павликом будет? Ведь одни мы с ним в целом мире. И вот чего я боялась, то со мной и случилось.

– Но сейчас-то ты на свободе.

– А безопасно ли мне тут на этой свободе? Костик снова до меня доберется. А если не до меня, то до Павлика. Это он его похитил. Я же ему сказала, что не буду с ним работать. И что если он не согласится, то последнюю мою работу, яйцо под Фаберже, мною лично расписанное, он не получит. Что я его надежно спрячу, и пусть тогда они делают, что хотят. А Костик меня предупредил, что я сильно пожалею. И уже на другой вечер Павлик пропал!

– Вот оно что, – произнес Генка, которого слова Риты если не убедили в виновности Костика в убийстве двух близких ему человек, то основательно поколебали уверенность в том, что Костик всего лишь мелкий мошенник. – Как же быть? Намекнуть в полиции, что Валю с Кешкой убил этот гад, так они мотив спросят. А мотив сказать, тебя подставить. Как же нам быть, Ритуся? Ох, и заварила ты кашу, не расхлебать!

Рита снова залилась слезами, а Генка принялся ее ласково утешать. Саша даже не представлял, что этот грубоватый гигант может обладать такими запасами нежности. Похоже, Генке было необходимо куда-то эти запасы истратить, и вот теперь он нашел того, кого мог опекать.

– Нет, Ритуся, все-таки не похоже, чтобы Костик убил бы Кешку с Валюхой. Просто так совпало, а он человек ловкий, узнал про эти смерти и воспользовался в своих целях. Запугал тебя, а ты ему и поверила, что это он убил.

Саша был с приятелем согласен, хотя понимал, что полной ясности в этом вопросе пока что не было. Убить двух человек лишь для того, чтобы заставить Риту трудиться? Ладно Валюха, тогда Костик уже знал, что смерть близкого стимулирует Риту к работе. Но первое убийство? Откуда Костик мог знать, что смерть бывшего мужа заставит Ритку настолько сильно перепугаться, что она станет вкалывать, как проклятая? Ведь могло случиться и иначе. Смерть Кеши могла погрузить Ритку в затяжную депрессию, тогда она вовсе бросила бы работу. И что? Костику бы пришлось тогда еще кого-нибудь пришить из окружения Риты? И сделать это исключительно в надежде, что новая смерть заставит Риту очнуться от ступора. А если нет? Если бы и это не помогло? Костик так и перебил бы всех, кто находился возле Риты, а работать бы ее так и не заставил? Нет, какая-то глупость получалась.

– Верю, что Костик мог воспользоваться этими убийствами, чтобы давить на тебя. Он хитрый гад. Но чтобы самому убивать… Думается, кишка у него тонка. Очень уж он гладкий да холеный, чтобы руки марать.

– Может быть, он кого-нибудь нанял, – всхлипнула Рита.

– Нанять, так деньги платить надо. А их у Костика и так в обрез. Живет на широкую ногу, экономить не привык, вот ему деньжат постоянно и не хватает.

– У него много сообщников есть. Все они заинтересованы, чтобы я работала. Мог кто-нибудь из этих людей и убивать!

– Ты уж, Ритуся, из этого Костика какого-то мафиози делаешь. Ну, откуда в его окружении взяться матерому злодею и убийце? Люди, с которыми он общается, – это мелкие мошенники, которые знают или догадываются, что их изделия потом продаются на «черном» рынке антиквариата, но помалкивают, потому что Костик хорошо им платит. Но одно дело сляпать серебряную шкатулку, поставить на нее поддельное клеймо и продать как изделие Фаберже. И совсем другое – убить человека просто для того, чтобы заставить тебя работать.

– Я же совсем на них работать не хотела. Уйти от них хотела. Они этого опасались!

– Чего?

– Что прекращу с ними сотрудничество и донесу на них в полицию.

– Донесешь на них, донесешь и на себя. Ты же с ними в одной связке работала? Получается, если ты их сдашь, то и самой тебе отвечать тоже придется.

– Да, – понурилась Рита. – Костик мне это тоже всегда говорил. Не верил он, что я в полицию пойду.

– Вот видишь. Сама говоришь, что не верил он в твои угрозы. Не представляла ты для него никакой опасности, Ритуся.

– Выходит, это не он?

– Насчет Павлика не скажу. Тут еще разбираться нужно. Как мальчик? Говорить может?

– Говорить-то он говорит, только не помнит ничего.

– Съездим-ка мы с тобой сейчас в больницу к Павлику. Как, Ритуся? Согласна?

– Съездим, Геночка. Как скажешь, так и сделаем. Я теперь всегда и во всем только тебя одного слушаться буду. Можно?

– Можно, Ритуся. Очень правильно сделаешь. Я ведь тебе не чужой. И плохого тебе с Павликом никогда не посоветую.

– Спасибо, Геночка. Поделилась с тобой, и, знаешь, мне прямо легче стало. Чувствую, что все мои беды в стороне остались.

– Я теперь к тебе ни одного мерзавца и на пушечный выстрел не подпущу.

Саша понаблюдал за этой возникшей прямо из ничего на его глазах чисто супружеской идиллией еще некоторое время, но быстро понял, что вдвоем эти люди вполне счастливы и в его компании совершенно не нуждаются. Потому Саша попрощался с ними, поручил Риту с Павликом попечению Гены, а сам отправился обратно в поселок, где собирался провести еще одно задержание.

Две юные хулиганки не давали Саше покоя. Он понимал, что Нельку с Лолиткой надо призвать к ответственности. Но как это сделать, если девчонки совсем не собираются раскаиваться в содеянном? Впрочем, кое-какие мысли у Саши на этот счет были. И он надеялся, что девчонки не совсем еще потеряли совесть.

И первое, что Саша сделал, вернувшись в поселок, – отправился к дому Нельки. Та была дома. Приветствовала гостя с такой сияющей улыбкой, что, если бы Саша не знал твердо, что за фрукт эта девица, нипочем бы не сказал, что девушка с такой очаровательной улыбкой может быть замешана в чем-то дурном. Нелька, что называется, держала маску. А вот Лолитка, которая тоже была тут, выглядела куда более настороженной. И в глазах у нее Саша заметил тревогу. Похоже, что у кого-то тут совесть все же имелась.

– Нет, заходить не буду, – отклонил он предложение Нельки, – некогда.

И выдержав трагическую паузу, произнес:

– Боюсь, что у меня для вас, девочки, плохие новости.

Улыбка на лице Нельки не то чтобы померкла, но все же стала менее ослепительной. Что касается Лолитки, то та и вовсе скукожилась.

– Что случилось?

– Сегодня был в полицейском отделении, хотел узнать, как дела у Риты – матери Павлика. И узнал, что полиции удалось напасть на след настоящего злодея, похитившего ребенка.

Теперь даже Нелька перестала улыбаться. Оказалось, что не такая уж она и твердокаменная. Что касается Лолитки, то та и вовсе перетрусила.

– И что? Кто он? Уже известно?

– Некий знакомый матери Павлика. По ка- ким-то своим причинам вздумал отомстить этой бедной одинокой женщине и действовать решил через ее сына. Уговорил двух девочек из нашего поселка стать его сообщницами. Заплатил им за то, чтобы они привели Павлика ночью в условленное место, к большому синему дому. И затем увез ребенка. И пытал его. И разве что чудом не убил. А когда счел Павлика мертвым, привез его к дому матери, выбросил из машины. А сам проник в дом, где в подвале инсценировал обстановку, словно бы Павлика все это время содержали там.

Нелька молчала. Что касается Лолитки, то она была близка к обмороку. Не падала разве что потому, что цеплялась за забор обеими руками, а сзади ее подпирал ствол сухой груши.

– И знаете, что этот похититель говорит насчет своих юных сообщниц? Знаете, чьи имена называет?

И прежде чем Саша успел произнести хоть одно слово, Нелька выпалила:

– Мы этого не делали!

Лолитка тоже затрясла головой, поддерживая подругу.

Саша удивился:

– Разве я назвал ваши имена?

– Нет, но иначе к чему был весь этот разговор? Ваш приход, к чему он? Вы же нас обвиняете, не так ли? Кто сливу у тети Кати в саду обтряс? Лолитка! Кто коврик с веревки в саду у тети Марины стащил? Нелька! Дядя Петя свой велосипед на спирт сменял, а жене сказал, что мы украли! А теперь еще и Павлик! Всех собак на нас повесить хотите!

– Но согласись, все равно странно, что похититель назвал именно ваши имена. Откуда бы он мог их узнать?

– Какое мне дело? Он все врет!

– И зачем же ему вас, девочки, оговаривать?

– Откуда я знаю! Мы с Лолой ничего плохого не делали. Правильно ведь я говорю, да, Лола?

Лола снова затрясла головой. Похоже, язык у бедной девочки совсем отнялся после всех тех новостей, которые ей довелось услышать.

– Да ведь я ни в чем вас и не обвиняю, девочки, – ласково произнес Саша. – Не делали, и очень хорошо. Рад за вас. Вот только полиция придерживается другого мнения. Вы ведь у них уже на плохом счету. Думаете, соседи столько времени ваши выходки просто так терпели? Нет. На вас в полиции солидное досье имеется. Там сплошь заявления о различных кражах и хулиганских выходках. И все про вас. Поэтому в полиции даже не усомнились в том, что вы могли такой поступок совершить.

– Ну, это вообще! – возмутилась Нелька. – Один больной на голову на нас сказал, другие ему тут же поверили. Где справедливость?

– Лучше бы вам, девочки, мне все честно рассказать. Я на адвоката учусь, мог бы вам помочь из этой истории выкрутиться.

– Нечего нам рассказывать! – отрезала Нелька. – Сообщили, спасибо, и до свиданья!

И она ушла в дом, уведя с собой Лолитку. Та самостоятельно двигаться не могла, ноги не слушались. А Саше ничего другого не оставалось, как уйти. Впрочем, далеко не пошел, сообразил, что возмущенные девчонки сейчас будут обсуждать ситуацию между собой. Было бы очень хорошо их разговор подслушать. Но к его разочарованию, девочки на прежнем месте не остались, ушли куда-то. Саша пытался их разыскать, но безуспешно.

– Ну и твердый орешек эта Нелька. Ее подружка Лолитка, та помягче будет. Но пока Нелька рядом с ней, рассчитывать на откровенность Лолитки не приходится.

Саша был собой недоволен. Он хотел узнать от подружек подробности той ночи, когда похитили Павлика. А для этого ему нужно было добиться от них признания, где они были и что делали в тот момент, когда неизвестные люди увозили Павлика. Саше было крайне важно понять, кто именно забрал мальчика. Все-таки Костик это сделал или другой человек?

До самого вечера новой информации не поступало. Лишь когда стемнело, к нему в дверь постучала Шура.

– Там Лолитка пришла. Тебя спрашивает.

Шура тоже была напряжена. Ее собственное маленькое расследование пока что было в тупике. Следы, которые срисовала Полинка на месте появления «мишки Тедди» в ворованной мутоновой шубе, и следы, которые срисовала сама Шура на песке в подвале дома тети Риты, не совпадали. Да, они были похожи, это были следы взрослых мужчин, но они не были идентичны ни по рисунку, ни по размеру. Приходилось признать, что там и там побывали разные люди.

Саша же от принесенной племянницей новости возликовал. Он понимал, что с пустыми руками Лолитка не появилась бы. Значит, она хочет ему о чем-то рассказать. И, скорей всего, Нелька это ее намерение не одобряет, иначе девочки пришли бы вместе. Саша тут же спустился вниз на кухню, где уже сидела Лолитка. Перед ней стоял чай и тарелочка с конфетами, но ни к сладостям, ни к чаю девочка даже не притронулась. Была она бледненькой и заговорила сразу, как только Саша подсел к ней.

– Значит, так, тот тип ни в чем не виноват! И вы все неправильно поняли.

– То есть вы деньги за похищение Павлика не брали?

– Деньги брали. Но похититель – он не похититель.

– О чем это ты говоришь? Как тебя понимать?

– Этот человек, который нам с Нелькой денег дал, он опоздал. Приехал за Павликом на машине в нужное время и в нужное место, а Павлик уже тю-тю!

– Куда же он делся?

– А его уже другой мужик увел. Мы думали, они заодно действуют, а оказалось, что нет. Потому что когда тот первый вторым приехал, он Павлика не нашел и здорово обломался.

– Можно более подробно?

– Я и так подробно. Куда уж подробней! – внезапно обозлилась Лолитка. – Напрасно я к вам пришла, похоже, вы тупой совсем.

Но тут же она спохватилась, что не стоит хамить тому, к кому обращаешься за помощью, и заговорила куда вежливей.

– В общем, напрасно этот похититель в полиции про нас с Нелькой упомянул. Ну да, дал он нам деньги. Только Павлика мы ему похищать не помогали. Вам честно скажу, хотели помочь, но того первого уже другой опередил. А этот второй никаких денег нам не платил, сам действовал! На свой страх и риск. Значит, и мы с Нелькой к похищению Павлика отношения не имеем.

– Там был кто-то еще?

Лолитка затрясла головой.

– Был! Сообразили наконец? Долго же до вас доходит!

Но Саша решил не обращать внимания на манеру Лолитки изъясняться и спросил:

– И кто же там был? Ты его видела?

– Мужчина! Высокий. Худой. Лицо противное… Бе-е-е!

И девочка сделала вид, что ее сейчас вырвет.

– Этому мы никогда бы и помогать не стали. Сразу видно, что урод. Тот первый, который к нам подошел и денег предложил, тот красавчик был. И веселый. Сказал, что шутку хочет пошутить, и мы ему поверили, потому что видно было, плохого он не думает. А этот мрачный, рожа злобная, и чего Павлик с ним пошел? Уму непостижимо! Вот я бы ни в жизнь с таким уродом рядом не встала. Даже днем. Даже когда вокруг полно народу. А уж ночью и один на один… Бежала бы от него как ветер.

– А Павлик с этим человеком ушел по доброй воле?

– В том-то и дело! Значит, он его знакомый, так я понимаю.

– Описать его сможешь?

– Говорю, худой и противный. А! Еще высокий.

– Одет как?

– Обыкновенно. Штаны, футболка. Старые какие-то шмотки. Штаны давно форму потеряли. Футболка линялая. Лохматый. На какого-то работягу похож. Да! И еще воняло от него!

– Воняло? В смысле, плохо пахло?

– Нет, плохо пахнуть может от меня, от вас, а от него именно воняло.

Один такой вонючий персонаж в расследовании нарисовался совсем недавно. Когда девочка упомянула о том, что от человека, который увел с собой Павлика, очень дурно пахло, Саша немедленно вспомнил про того тощего типа, которого они с Генкой вначале приняли за Костика, а потом, разобравшись в своей ошибке, отпустили, разрешив забрать инструменты из шкафа.

И снова Сашу царапнуло неприятное чувство чего-то сделанного неправильно. Что там этот тип приводил в порядок в саду? Старые деревья пилил? А инструмент у него был для этих целей совсем не подходящий. И сам он как-то очень уж странно себя вел. Если бы не брезгливость Генки, который не пожелал терпеть рядом с собой такой пахучий объект, мужика надо было бы доставить в полицию или хотя бы допросить построже.

Чтобы развеять последние сомнения, Саша спросил у Лолитки:

– И чем именно от этого типа пахло? Ты не знаешь?

Девочка ответила без колебаний:

– Тухлой рыбой!

Бинго! Саша почувствовал, как у него даже волосы встали по всему телу. Вот оно и случилось! У них ночью в руках был похититель Павлика. А они с Генкой как последние олухи его отпустили!

– Именно рыбой? – переспросил он.

– Испорченной рыбой. Мы с ребятами один раз забыли окуня в кустах, только на следующий день к вечеру спохватились. Жара тогда была страшная. Вот окунь после этого точно так же вонял. Мы его закопали, но все равно на руках еще долго этот запах чувствовался. Ничем его было не отмыть, так что я его на всю жизнь запомнила, вы не сомневайтесь.

Саша кивнул. Сильный запах испорченной рыбы трудно перепутать с чем-то другим. Также трудно, как найти человека, способного существовать длительное время в ореоле этого аромата. Любой нормальный человек постарается избавиться от него как можно скорее. Но в расследовании уже дважды появлялся «рыбный человек». Совпадением это быть не могло. Получалось, что ночью домой к Рите приходил настоящий похититель Павлика. И раз он так свободно был вхож в ее дом, значит, и улики в подвале, настроившие полицию против женщины, тоже могли быть делом рук этого типа. Его требовалось найти, и как можно скорее.

Глава 12

Первой, к кому направился сыщик, была сама пострадавшая. Вот только общение с Ритой по поводу нанятого ею или ее сестрой наемного работника – тощего, высокого и дурно пахнущего – ровным счетом никаких результатов не дало. Рита не помнила этого человека.

– Всеми работами у нас на участке и в самом доме ведала Валя. Сама я ни к чему не касалась.

– Этот человек утверждал, что его наняли именно вы. И про Павлика он упоминал.

Рита честно наморщила лоб, но, сколько ни пыталась, так и не сумела вспомнить никаких работ, проводимых ею по благоустройству дома.

– Я никого не нанимала. Мне такое даже в голову не могло прийти. И как это пустить в дом чужого человека? Мужчину! На каком основании я бы оставила ему ключи? Он их просто украл!

– У вас пропадали ключи?

Рита отрицательно покачала головой.

– У меня нет…

Конечно, Костик сделал дубликат со слепка, Рита даже и не почувствовала, что у ее сообщника появился свободный доступ в ее дом.

– Но ключи пропадали у Вали!

И повернувшись к Гене, она взволнованно заговорила:

– Помнишь, когда полиция выясняла, что пропало после убийства Вали, то все драгоценности оказались на ней. Деньги из кошелька не пропали. Исчезли только ключи! Ключи от нашего дома.

– Помню, конечно. У нее на связке в виде брелока была прицеплена маленькая пушистая белочка. Это я ей ее подарил.

Рита воскликнула:

– Геночка, а где связка, которую вы забрали у этого человека?

– Ритуся, ты не волнуйся так. Не было там белочки.

– Покажи мне эти ключи, – настойчиво повторила Рита.

Генка извлек ключи из кармана, Рита взяла их и ахнула.

– Геночка! Родненький! Это же они!

И заплакала, сжимая ключи в руках и разглядывая их.

– Ты не ошибаешься? – с сомнением произнес Генка. – Тут совсем другой брелок.

– При чем тут брелок! Это они! Вот видишь, один ключ в связке немного искривлен? Причиной был один случай, когда Валя чуть не угодила под машину. Сама уцелела, но связка попала под колеса. И еще один ключ должен иметь на себе зарубку. Так и есть! Вот она! Геночка!

Генка молчал, зато заговорил Саша. Его одолевали сомнения.

– Неужели вы так хорошо помните все эти зарубки и помятости?

– Конечно, – кивнула Рита. – Что же тут удивительного.

Генка тоже подал голос:

– Ты не сомневайся, – сказал он Саше. – Память у Ритуси такая, что редко у кого встречается. Что уж она один раз увидит, нипочем потом не забудет.

Саша не стал спорить. Бывает так, что у недалекого в каких-то вещах человека имеются уникальные способности в другой области. Видимо, в качестве возмещения своей неорганизованности в быту Рита получила уникальную память.

– Это точно ключи Вали, – уверенно произнесла Рита. – Геночка, где ты их взял? Что это был за человек?

Генка долго таращился на ключи в руках у Риты, а потом спросил:

– Так ты что же, с тех пор замки и не поменяла?

Рита смутилась:

– Нет.

– Почему? Ритуся, почему?

– В полиции сказали, что, скорей всего, ключи могла где-нибудь обронить сама Валя, убегая от преступника. Вот я и не стала ничего предпринимать. Да и кого бы я попросила? Знакомых мужчин у меня нет. В замках я ровным счетом ничего не понимала.

– Ритуся, что же ты в самом деле!

– Геночка, не ругай меня.

– Я и не думал! Сам виноват. Но мне и в голову не могло прийти, что ты сидишь со старыми замками! Сказала бы мне! Я бы живо их тебе поменял.

– Что ты, Геночка. Я не могла тебя такими пустяками отвлекать. На тебя тогда смотреть даже было страшно. Ты так переживал! И у тебя было много дел, связанных и с похоронами, и с долгами. Не думай, что я не понимаю, ты сумел сохранить для нас с Павликом этот дом только ценой огромных усилий. У Вали же была оформлена куча кредитов. Банки могли запросто описать половину нашего дома. Выгнать нас с Павликом. А ты, Геночка, этого не допустил!

И в глазах у Риты разгорелся огонь. Генка еще шире расправил свои и без того широкие плечи и гоголем посмотрел вокруг. Все ли слышали, как им восхищаются? Все ли поняли, какой он замечательный?

Но Рита не была бы женщиной, если бы позволила находящемуся рядом с ней мужчине долгое время пребывать в восторге от самого себя. Она мигом вернула Генку обратно на землю.

– Геночка, что же это получается? – произнесла она. – Человек, который приходил ночью ко мне в дом, он же похититель Павлика? А раз у него комплект ключей Вали, то и ее тоже убил он? И ты этого человека отпустил?

На Генку жалко было теперь смотреть.

– Ритуся, я же не знал.

– Геночка, какой ужас. Кто этот человек? Как ты думаешь?

– Не знаю. Если уж ты не знаешь, мне-то откуда знать? Но одно я знаю совершенно точно. Кем бы он ни был, к тебе и Павлику этому гаду вонючему лучше не приближаться!

Рита взглянула на Генку с благодарностью:

– Всегда знала, что ты глубоко порядочный и благородный человек. Вале очень повезло, что ты был ее мужем. Уверена, ты справишься. Но как же нам поймать этого негодяя?

– На живца! – выпалил Саша, не подумав.

Генка тут же ощетинился:

– Это кто живцом будет? Ритуся? Или Павлик? Не допущу!

– Ребята, не ссорьтесь. Давайте попробуем понять, кто этот человек и как его отыскать.

– Как же его отыщешь? Упустил я его.

– Но ключи ты у него забрал. Это главное. По этим ключам мы можем его попытаться найти.

– Ты думаешь?

– Конечно! Во-первых, на них должны были сохраниться его отпечатки пальцев.

– Точно! – обрадовался Генка. – Ключи этот гад мне без перчаток передавал. Я помню.

– Вот! Уже плюс. Теперь брелок… Посмотрите, мальчики, что тут написано?

И все трое склонились над брелоком, который был прикреплен к связке ключей вместо прежней меховой белочки.

– Три буквы «РПЗ». И еще галочки какие-то и волны. Похоже на логотип какой-то компании.

Генка полез в смартфон и уже через минуту кивнул:

– Он и есть. Рыбный завод по переработке свежей и замороженной рыбы. Находится в Назии. Это на Ладожском озере. Думаю, что этот тип там работает.

– Конечно! Поэтому от него рыбой и воняло.

– Он грузчик или разнорабочий, за смену одежда пачкается, он ее неделями не стирает, отсюда и запах тухлой рыбы. Поедем в эту Назию и возьмем там гада.

Рита захлопала в ладоши:

– Какой ты умный, Геночка!

Теперь Рита уже вся целиком светилась восторгом. Но Саше было уже некогда умиляться этим двоим. Он был рад, что Генка нашел человека, который отчаянно нуждался в его заботе и при этом высоко ценил ее. Но самому Саше требовалось найти преступника. Поэтому он немедленно позвонил Кушакову, честно сообщил тому о новых фактах. Но следователь новостям почему-то не обрадовался.

– Еще один подозреваемый? – недовольным голосом спросил он. – Не слишком ли много претендентов на одно преступление? Сперва мы подозревали мать ребенка. Потом вы предложили нам на замену ее знакомого. Ладно. Теперь предлагаете еще одного кандидата? Ну, и кто он такой?

– Я не знаю. Работает в Назии на заводе по переработке рыбы. Высокий. Худой. Особая примета: от него сильно пахнет несвежей рыбой.

– Имя у него есть? Фамилия? Какие-нибудь приметы кроме запаха?

– Нет, нету.

– Предлагаете на заводе по переработке рыбы искать человека, который пахнет рыбой? В рабочей одежде все там так пахнут. И как мне среди них найти нужного?

– Мы с Геной его видели. Можем узнать.

– Вот вы поезжайте и узнавайте, – отрезал следователь. – Если узнаете, дайте нам знать. Приедем и поговорим с очередным подозреваемым. Но вообще-то на роль похитителя одного-единственного ребенка собирается что-то слишком уж много народу.

На этом разговор со следователем и закончился. Он оставил Сашу в смешанных чувствах. С одной стороны, активной помощи от следствия он не получил, но с другой, ему вроде как дали «добро» на собственные разыскные мероприятия. Но поездка на рыбзавод будет только утром, сейчас уже вечер, никого из рабочих на заводе нет. А Саша чувствовал, что до утра он просто не дотерпит. До утра – это еще сколько времени, а у него внутри все так и бурлит. А вот Гена с Ритой, как ни странно, оба немного уже успокоились.

– Ты погоди трепыхаться, – посоветовал Генка. – Может, моя Валюха и впрямь дала ключи этому типу сама. Мы же не знаем, за сколько дней до убийства ключей у Валюшки уже не было. Ритуся все время дома находилась на хозяйстве. Дом пустой не оставался, двери и постройки на все ключи закрывать не приходилось. По этой причине собственные ключи Валюхе были и не так нужны, могла на время отдать этому рабочему.

– Хорошенькое дельце! Это же целый год прошел с того момента, как ключи у него оказались.

Но Гена не считал, что в этом есть что-то невозможное.

– Я один раз палатку у приятеля одолжил, пять лет она у меня в чулане лежала. И я про нее забыл, и он забыл. Через пять лет мать ремонт в доме затеяла, только тогда мы эту палатку и обнаружили.

И когда Гена с Ритусей уже почти успокоили Сашу и внутри у него клокотание стало потише, внезапно позвонил следователь. На этот раз тон у него был совсем другой – деловитый и собранный.

– Эти ключи сейчас у вас?

– Да.

– Точно знаете, что они принадлежали убитой Валентине?

– Сестра их опознала по некоторым признакам. Это они.

– Можете мне их подвезти?

– Ну… могу.

– Прямо сейчас!

Недоумевая, Саша дал согласие доставить ключи в отделение немедленно. Ему было крайне любопытно, почему следователь вдруг так задергался. То разговаривал с Сашей презрительно, высокомерно, мол, хватит самодеятельностью страдать, а то вдруг прямо молящие нотки в голосе прорезались. Подавай ему ключи, и всё тут! И немедленно.

Но одной доставкой ключей дело не ограничилось. Следователь сразу же взял Сашу в оборот и детально расспросил о том, как выглядел ночной гость в доме Риты. Потом попросил Сашу присесть к компьютеру и показал ему фотографию.

– Он?

Сперва Саша хотел ответить отрицательно. Мужчине на фотографии было лет двадцать пять – двадцать семь, а они с Генкой застукали человека лет пятидесяти. К тому же фотография была сделана где-то в местах лишения свободы, так что стрижка у мужчины была под ноль, а ночной гость обладал пышной шевелюрой.

– Вы не торопитесь. Фотографии этой уже двадцать лет. Сделайте скидку на время.

Саша еще пристальней вгляделся в черты лица. Да, если добавить волосы и морщины, то получалось, что мужчина был похож. Саша так и сказал.

– Не уверен, но похож.

– Насколько похож?

– Процентов на восемьдесят, даже на восемьдесят семь.

Следователь выглядел довольным. Саша успел прочитать в компьютере имя и фамилию этого гражданина, но они ровным счетом ничего ему не давали. Какой-то Мурашов Илья Владимирович.

– Кто он такой?

– Очень интересный персонаж. Неоднократно судимый за насилие и убийства. Был помещен в психиатрическую лечебницу.

– И как вы его вычислили?

– По отпечаткам пальцев. Они хранятся у нас в базе данных.

– Но ключи я принес вам только что.

– Отпечатки мы сняли в подвале, где якобы держали Павлика. Видимо, преступник был настолько уверен, что ему удалось подставить мать мальчишки, что он даже не соблюдал элементарные меры безопасности, например, орудовал он без перчаток и оставил кучу своих отпечатков.

– И кто этот Мурашов? Что его связывает с Ритой?

– Если я вам скажу, вы будете весьма удивлены. Поэтому я пока что подержу интригу. Одно могу вам сказать: увидите его снова, хватайте без раздумий. Он очень опасен. На его счету много человеческих жизней. Увидите, задержите!

Саша пообещал именно так и сделать. Его грызла досада. Этот Мурашов уже был в руках у них с Генкой, но Генка настоял на том, чтобы отпустить неприятного типа.

– Пахло ему слишком! Скажите, какой чистюля!

Саша был так раздосадован поступком Генки, что боялся не сдержаться и наговорить тому лишнего. Во избежание недоразумения, вернувшись в поселок, Саша даже не пошел к Рите с Геной, а отправился на поиски Алины с Лолиткой. Найдя девочек, Саша попросил Лолитку потихоньку расспросить других ребят из их компании, может быть, кто-нибудь из них видел в ночь исчезновения Павлика кого-нибудь подозрительного возле большого синего дома. Лолитка исчезла, но обратно вернулась спустя лишь полчаса. Вид у нее был возбужденный, щеки горели, волосы растрепались.

– У меня новости! – выпалила она прямо с порога. – Первое! Кроме меня запах рыбы почуяли еще трое ребят! И второе! Нелька совсем сошла с ума!

– Почему?

– Я давно подозревала, что у нее с головой не все в порядке. Но молчала. Подруга все-таки. Когда ягоды-фрукты по садам тырили – это меня не сильно волновало. В сезон у всех урожая полно, если мы не съедим, он либо осыпется, либо в компост пойдет. За это нас, кстати говоря, никто особенно и не ругал. Многие, наоборот, говорили – приходите, ребятки, покушайте что найдете. И рыбу из чужих садков вынуть, тоже не проблема. Между прочим, ловить сетями запрещено. Это браконьерство. Значит, они первые закон нарушают, а не мы. Вот когда Нелька в магазине конфеты украла, мне уже меньше понравилось. И когда тысячу рублей у своей матери из кошелька стянула, а потом приходившую к ним в гости тетю Галю в этой краже обвинила, я Нельку не одобрила. А уж когда она Павлика договорилась этому дядьке на «Мерседесе» за деньги привести, мне это совсем не понравилось. Но я молчала, потому что опять же подруги.

– А сегодня она что-то новенькое затеяла?

– Новенькое! Ни в какие ворота не лезет! Тигра из клетки украсть хочет! Живого тигра! А это же имущество зоопарка. А зоопарк государственный. Значит, и тигр тоже государственный. А за кражу государственного имущества, знаете, что бывает? Очень плохо всем бывает!

– Расскажи в подробностях.

И Лолитка принялась рассказывать. Оказывается, Нельке не давала покоя мысль о том, как раздобыть легкие деньги. Ей очень понравилось торговать живым товаром, но больше покупателей на имеющихся в поселке детей не находилось. Но один раз, когда Нелька проходила рядом с лесом, ее внимание привлекло чье-то рычание. Сначала девочка испугалась, потому что подумала, что это какой-то дикий зверь вышел из леса – волк или даже медведь, и сейчас он на нее нападет. Но потом Нелька сообразила, что рычание доносится из-за забора дома, мимо которого она двигается. Любопытство Нельки было раззадорено, рычание показалось ей необычным, собаки так не рычали. Она заглянула через забор и обнаружила мальчика, примерно одного с ней возраста, которого она даже немного знала. Мальчика звали Коля.

– И мальчик играл… с кем бы вы думали?

– С тигренком.

Лолитка была разочарована.

– Так вы уже знаете, что у нас в поселке живет тигренок?

– Приходилось слышать о таком диве. И что же? Нелька настроилась украсть тигренка?

– Да! Она пошарила в сетях, посмотрела цены и теперь утверждает, что даже маленького тигренка можно продать самое меньшее за сто тысяч! Представляете, какие это деньжищи? Нельку теперь не отговорить!

– А ты пыталась?

– Я сказала, что дело рискованное. Что зверь не чей-то, что он государственный. Нелька это тоже все знала, потому что ей мальчик – хозяин тигренка, объяснил, что зверь у них потому, что родная мать отказалась его кормить, вот отец и взял малыша к ним. Но взял под расписку, потому что животное принадлежит зоопарку. Но Нельке все равно. Она хочет этого тигренка украсть, и потом выгодно продать. И вроде бы даже нашла покупателя, который готов ей за этого зверюгу выложить сто тысяч.

– И когда Нелька собирается осуществить эту кражу?

– Так сегодня ночью и пойдет. Ей же не терпится стать богачкой.

– И ты с ней пойдешь?

– Я не знаю. Я не хочу. Надоели мне все эти кражи. Нет, когда по чужим садам пошарить – это даже весело было вначале. Да и убытку людям никакого не случалось. Ну, в магазине конфеты да шоколад украсть – тоже не очень большой убыток. С Павликом, к счастью, тоже обошлось, но сейчас…

Саша не выдержал и перебил разговорившуюся девушку:

– То есть то, что Павлик вернулся избитым, истерзанным и с провалом в памяти, ты называешь «обошлось»? Завтра же отвезу вас всех к нему в больницу, посмотрите, какой он там весь в бинтах лежит и как у него все обошлось.

Лолитка выглядела сконфуженной и все же пыталась защищаться.

– Павлика мы похищать не помогали. Мы его хорошему дяденьке продали, тот его обижать бы не стал. Не наша вина, что вместо симпатичного дядьки Павлика забрал какой-то вонючий урод. Такому мы Павлика бы и сами не отдали!

Но Саша что-то сомневался. Побольше бы заплатил похититель девчонкам, отдали бы Павлика со всеми потрохами кому угодно.

– Ладно, – вздохнул он, – рассказывай: как сегодня ночью действовать собираетесь? Тигренок ведь не сам по себе шастает, он в клетке сидит, а клетка на ключ закрыта. Сразу говорю, вынести его вместе с клеткой не получится. Она к цементным тумбам приварена. И через калитку не пройдет, узко там.

– Что вы! Мы и не собирались его с клеткой тащить. Зачем нам клетка? Она ведь тяжеленная.

– А как же тогда?

– Не знаю. Нелька сказала, что у нее есть план. Встречаемся мы с ней через два часа, тогда же и выдвигаемся.

– И много вас будет?

– Вся наша компания. Только остальные еще не знают, куда мы идем. Нелька мне одной открылась. Так что, дядя Саша, мне с ней идти?

– Иди.

Лолитка выглядела растерянной. Она явно ждала другого ответа.

– Если не пойдешь, это будет выглядеть подозрительно, – объяснил ей Саша. – Нелька может насторожиться. А так мы задержим ее с поличным.

– Но ее не посадят?

Саша раздумывал над ответом недолго. У него было сильное искушение подстроить Нельке основательную пакость, но в то же время ему было жаль окончательно портить жизнь глупой девчонке. Если сейчас сообщить о ее затее в полицию, то там конечно же примут меры воздействия. Но не будут ли эти меры носить катастрофический характер для Нельки? Других-то участников шайки малолетних преступников могут пожурить, да и отпустить, но зачинщице, да еще такой, на которую собралось достаточно компромата, может и не поздоровиться. Нельке уже стукнуло четырнадцать, она считалась частично совершеннолетней и как бы должна была сама отвечать за свои поступки.

– Что она там в свои четырнадцать лет понимает? Для нее жизнь – это все еще игра. Вот она и играет, да только игрушки стали взрослыми, а сама девочка, похоже, заигралась.

Но у Саши была мысль, как сделать так, чтобы и волки оказались сыты и овцы целы. Проучить Нельку нужно было обязательно, чтобы и думать забыла о том, как запускать руку в соседский двор или чужой кошелек. Саша очень надеялся, что наука пойдет девочке впрок, потому что в следующий раз ее может накрыть кто-нибудь более принципиальный и безжалостный. И тогда уже серьезной уголовной ответственности Нельке будет точно не избежать.

Глава 13

Ночь началась для Саши с очередной засады. С собой он позвал двоих. Генку, который сам охотно вызвался ему помочь, и своего приятеля Серегу, который учился на театральном, а в свободное время подрабатывал тем, что служил в театре в гримерной. По просьбе Саши на операцию по спасению тигренка Серега явился в форме с погонами. Форма принадлежала полковнику сухопутных войск. Но Саша очень надеялся, что ночью впотьмах и в суматохе Нельке не придет в голову мысль о том, насколько странно, что засаду на нее возглавил лично человек в чине полковника, да еще служащий не в полиции, а военный.

– Твоя задача, – сказал он Сереге, – принять грозный вид и запугать ребят настолько, что они бы потом всю жизнь вели себя прилично.

Серега держался важно. Надетая на его плечи форма, что называется, обязывала.

– Запугаем, – подтвердил он. – И не таких запугивали.

– Только помни, это дети.

Но Серега уже вживался в роль.

– Какие же это дети? – грозным басом произнес он. – Это криминальные элементы, плесень на теле человечества.

– Серега… Это уж слишком.

– С такими отбросами наша задача безжалостно бороться и искоренять их влияние на другие, еще пока здоровые, клетки общества.

И уже своим нормальным голосом спросил:

– Ну как тебе? Достаточно страшно? Или еще гнева подбавить?

– Ты того… потише.

– Потише нельзя, погромче можно.

Саша лишь вздохнул в ответ. Теперь ему было абсолютно ясно, что он сделал очень правильно, что не обратился к официальному следствию. Если даже призванный в неофициальном порядке артист – недоучка Серега – требует для нарушителей таких жестких мер, то можно себе представить, чем бы закончилась кража тигренка, окажись рядом настоящий следователь.

Сам Тигруля, не подозревая о нависшей над ним опасности, мирно спал в клетке. Хозяева тоже давно простились со звериным детенышем и ушли в дом, плотно закрыв за собой двери. Над поселком нависла ночная тишина, прерываемая лишь гулом изредка проезжающих вдали автомобилей да голосами подростков, чьи компании любили шастать по ночам по поселку.

Всякий раз, когда раздавались эти юные голоса, все трое сидящих в засаде взрослых вздрагивали и непроизвольно напрягались. Но время шло, а Нельки с ее компанией слышно не было. Она появилась совершенно неожиданно и совсем не с той стороны, откуда ее ждали. Мужчины думали, что Нелька перелезет через калитку, но она зашла с тыла. Внезапно за спинами у караульщиков зашуршало, а потом совсем рядом с ними прошла фигура, одетая во что-то темное.

Саша едва сдержал рвущийся наружу возглас. Вот так Нелька! Хитрая, зараза! Зашла со стороны соседского участка, куда вход был проще, чем на загороженный от леса участок хозяев тигренка.

– Пора!

– Хватаем!

Но Серега придерживался иной точки зрения.

– Погодите. Дайте совершиться противоправному действию. Пока что мы ничего особенного не можем девчонке вменить. Забралась на чужой участок? Так она скажет, что заблудилась или хотела сократить путь к себе домой.

Пока они разговаривали, Нелька остановилась возле клетки со зверем. Была она одна, что Сашу удивило, но потом он подумал, что Нелька просто хотела обезопасить своих помощников, поэтому и отправилась на дело одна. Это было с ее стороны очень благородно, и девушка даже показалась Саше сейчас выше ростом и как-то крепче телом. Какое-то время ничего не происходило. Минут десять-пятнадцать Нелька просто стояла и чего-то ждала. Затем над участком раздался лязг, шел он со стороны клетки, это открылась металлическая дверца, через которую Нелька и вошла в клетку.

Тигренок продолжал спать. Он спал так крепко, что спокойно позволил взять себя на руки и вынести из клетки. Нелька шагнула через порог и оказалась во дворе.

– Вот теперь пора! – решил Серега. – Кража свершилась. Ну-ка! Разом!

И все трое кинулись на Нельку, которая при виде опасности выронила зверя из рук и кинулась наутек. Она была быстра, но уйти от трех взрослых разогнавшихся мужчин ей не удалось. Уже через несколько секунд Нельку схватили, а когда она отвесила парочку нехилых ударов, попытались скрутить. Это оказалось делом непростым, Нелька оказалась барышней жилистой и весьма спортивной. Она изворачивалась и наносила удары с такой силой, что Саше на какой-то миг показалось, что еще немного, и это не они, а Нелька выйдет победительницей из схватки.

Но тут проявил себя Серега. Он применил удушающий захват, и сопротивление девицы сошло на нет.

– Отпусти! Ты ее придушишь!

– Сильная какая! – прохрипел Серега. – Прямо как мужик!

Наконец, Нелька перестала дергаться, тело ее обмякло, и Серега смог разжать хватку. Саша тут же кинулся к Нельке, откинул с ее головы капюшон. Серега, здоровенный бычара, так придушил девочку, хоть бы жива осталась! Саша с тревогой вгляделся в лицо лежащей перед ним девушки и с удивлением понял, что, во-первых, никакая это не девушка, а во-вторых, никакая это не Нелька. Перед ним лежал рослый, хорошо сложенный мужчина. Правильные черты лица, загорелая кожа, тронутые татуажем брови. Моложавый, ухоженный. Чувствовалось, что мужчина склонен следить собой и за своей внешностью, очень любит себя и предпочитает всегда выглядеть хорошо.

– Это что такое? Кто это?

– Не знаю.

– Ты говорил, будет молоденькая девочка с компанией подростков. А этому типу уже порядком за тридцать. Я бы даже сказал, за сорок.

Саша и сам был немало изумлен. Этот мужчина, попавшийся на краже тигренка, был ему незнаком.

– Я ничего не понимаю. Еще один вор?

– Сообщник твоей Нельки?

– Надо привести его в чувство.

Но прежде чем им удалось осуществить это намерение, трое друзей услышали новый шум.

– Все пройдет без сучка без задоринки, – раздался за оградой звонкий голос Нельки. – Вам даже ничего делать не придется. Сама схожу, сама тигра принесу. Вы тут постоите на стреме.

На сей раз сомнений не было, приближалась Нелька со своими друзьями.

– Быстро! Этого в кусты! Тигренка в клетку!

Саша схватил тигренка, который продолжал мирно спать, и отнес его в клетку. Тельце зверя было мягким и обмякшим. Похоже, тигренок даже не заметил, что с ним произошло. И Саше такое поведение звереныша показалось странным. Его несли, потом уронили, снова подняли, а он все спит? Похоже, грабитель вколол животному снотворное, поэтому тигренок так крепко и уснул. Не повредит ли наркоз такому крошке? Но дыхание у тигренка было глубокое и ровное, сердцебиение прослушивалось, поэтому Саша решил, что с ним все более или менее в порядке, и быстренько запихнул тигренка в клетку.

Только он успел прикрыть за собой дверцу и отбежать в тень, как через калитку перелезла Нелька. Она была одна. Все остальные ждали снаружи.

Нелька подошла к клетке и прошептала:

– Т-с-с! Тихо! Кис-кис, хорошая кошечка.

Могла бы и не стараться. Тигренок и так вел себя тише некуда. Спокойно спал на своей подстилочке. Нелька потянула дверь клетки на себя, и она открылась. Конечно, замок ведь успел отомкнуть предыдущий грабитель. Нельке даже делать ничего не пришлось.

Она это тоже поняла и возликовала:

– Вот повезло!

Потом девчонка без зазрения совести нырнула в клетку и схватила тигренка. Но то ли действовала Нелька слишком грубо, то ли действие снотворного дало слабину, только тигренок проснулся, зашипел и цапнул девушку за руку.

– Ой-ой-ой! – взвизгнула Нелька, в испуге отдернула руку, сильно ударилась локтем о край клетки и еще отчаянней заскулила от боли.

А тигренок, очень довольный результатом, перешел в открытое наступление. Фырча, он наступал на Нельку, пытаясь рычать, как настоящий взрослый тигр. Конечно, рычание у него было еще слабенькое, но Нельку и оно напугало. Она попыталась выбраться из клетки, застряла, начала дергаться, зацепилась брюками и застряла окончательно. Тигренок увидел, что враг перестал отступать, тоже замер. Глаза у него сонно помаргивали, внезапно все четыре лапки у животного подкосились, и он шмякнулся обратно на пол.

Нелька издала победоносный клич, схватила тигренка за лапку и подтянула его к себе поближе. Потом отцепила брюки, взяла тигренка и повернулась, нос к носу столкнувшись с замершими за ее спиной мужчинами. Последовала долгая немая пауза. Взгляд у Нельки судорожно метался по трем застывшим над ней суровым лицам. Как эти трое тут оказались? Зачем? И самое главное, как давно стоят? И что они успели увидеть?

Эти вопросы носились в голове у девчонки, явственно читались на ее лице. Но потом она решила, что попытаться соврать все же стоит.

– Дяденьки, я тигреночка нашла, – тоненьким жалобным голосом заныла Нелька. – Он из клетки убежал. Удрать хотел! У-у-у… Шалунишка!

И она потрясла тигренка в воздухе. Лапки маленького зверька болтались, словно пришитые. Голова моталась из стороны в сторону. Тигренок явно был неспособен к каким-то активным действиям.

– Ты его убила, – мрачно произнес Саша.

И Нелька испугалась:

– Я его не трогала! Честное слово! Он такой уже был, когда я его из клетки забирала!

– Такой и был? Из клетки? Вот ты сама во всем и призналась. Явилась сюда для того, чтобы украсть тигренка.

– Я не крала, дверца была открыта. Я лишь заглянула, чтобы проверить, все ли с ним в порядке.

– Виданное ли это дело, оставить дверь клетки с диким зверем открытой! Ты обманываешь.

– Она была открыта! Честное слово!

Нелька была в отчаянии. Она говорила правду, а ей не верили.

– А вот это мы сейчас у хозяев спросим.

Хозяева и сами уже появились во дворе, привлеченные громкими разговорами. Двое взрослых – муж с женой – и их сын Коля, который первым заметил неладное и кинулся к тигренку.

– Папа, посмотри, что это с ним!

Отец шагнул, осмотрел тигренка и успокоительно произнес:

– Ничего страшного, вкололи ему дозу снотворного.

– Граждане хозяева дикого зверя, объясните, почему у вас клетка стояла нараспашку? Вот задержали за кражей тигренка эту юную особу. Утверждает, что клетка была открыта.

– Не могло такого быть, – твердо произнес отец семейства. – Клетка была закрыта на ключ. Вот ключ. Я каждый вечер проверяю. И особенно тщательно стал проверять после того, как были замечены попытки похитить зверя.

Серега выслушал и повернулся к Саше.

– Все, товарищ помощник следователя, – громко произнес он. – Лично мне картина произошедшего преступления ясна! Мы с вами сейчас забираем эту воровку в отделение! Доставайте наручники!

– Я не виновата! – заголосила Нелька. – Я только посмотреть хотела!

– Это вы в суде расскажете. Как посмотрели, как дверь открыли, как тигренка пытались вынести с территории чужого участка.

Нелька рыдала и клялась, что никогда-никогда раньше не делала ничего подобного. Саша хоть и знал, что это наглая ложь, все равно растрогался. Он уже готов был простить девчонку, но Серега был безжалостен. Высокопарным слогом он распространялся о том, как жернова правосудия перемелют эту юную жизнь в кровавую кашу. Нелька, видать, образности его речи не поняла и ударилась в откровенную панику.

– Не хочу в кровавую кашу! – вопила она, размазывая слезы по лицу. – Что я такого сделала? Тигренка украла?

– Это не просто тигренок, это государственное имущество. А ты бы его обязательно украла, если бы тебе не помешали! Меч правосудия да падет на головы таких нарушителей закона.

Нелька схватилась за голову, словно желая проверить, на месте ли она еще.

– За что же меня мечом? – зарыдала она. – Он же зверь! Ну да, хотела я его украсть, но ведь не человека же я убила. За что же меня-то теперь убивать?

– Значит, признаешься в содеянном?

– В краже? Признаюсь!

– Раскаиваешься?

– Очень! Никогда больше ничего чужого не возьму. Ни кусочка, ни фантика, ни огрызка!

Кажется, речь Сереги не пропала даром. Нелька настолько перетрусила, что ее даже икота пробила.

– Ладно, можешь отправляться пока что домой.

– Вы меня не арестуете? – не поверила своим ушам девочка.

– Сегодня нет. Но из дома ни ногой! Адрес мы твой знаем. Сиди дома, помогай матери по хозяйству!

– Огород можно перекопать?

– Огород можно. Но со двора ни ногой. Приеду и лично проверю. И помни, что обвинения с тебя не сняты. И кара лишь отсрочена на время. Только от тебя зависит, какой будет твоя дальнейшая судьба. Можешь трудовым порывом искупить содеянное зло, а можешь попасть под секиру правосудия.

Нелька про секиру снова поняла буквально, побледнела и пролепетала, что все выполнит в лучшем виде. И ускользнула – маленькая и жалкая. Саша даже сам себе поразился, как легко им удалось сбить браваду с Нельки. Видимо, все ее залихватские манеры были всего лишь попыткой прикрыть собственное слабое «Я». Не была Нелька настоящей злодейкой, так – мелкой хулиганкой местного масштаба. И одной-единственной внушительной речи Сереги хватило на то, чтобы полностью вернуть девчонку вновь на землю.

Когда Нелька исчезла, Саша повернулся к хозяину тигренка.

– А теперь поговорим серьезно. Мы хотим, чтобы вы взглянули на настоящего вора.

– Как? Разве это не девочка пыталась украсть зверя?

– Нет. Она появилась уже после того, как все было сделано. И клетка открыта. И зверь обездвижен. И сейчас я покажу вам человека, который пришел сегодня ночью с твердым намерением украсть вашего тигра.

И Саша провел мужчину за кусты, где лежал их задержанный. Он еще не пришел в себя после удушающего приема, который применил к нему Серега. И? В любом случае, связанный по рукам и ногам, он никуда бы не делся.

– Этот человек и расчистил девчонке путь. Вскрыл замок на клетке, усыпил животное, чтобы не шумело и вело бы себя примерно – одним словом, сделал все, чтобы совершить кражу. И она бы ему удалась, если бы, по счастливому совпадению, Нелька не отправилась на дело этой же ночью. Мы знали, что она явится, и ждали ее тут, чтобы взять с поличным. Хотели напугать девчонку, отучить шастать по чужим дворам, прибирая себе, что плохо лежит. Но вместо нее появился вот он. Узнаёте его?

Ветеринар кивнул. Его взгляд, устремленный на лежащего на земле человека, был растерянным.

– Как же так, Виктор? Мне из полиции насчет тебя уже звонили, а я им не поверил. Подумал, просто совпадение. Ну, купил ты подвеску в том же ювелирном салоне, где отоваривался человек, шныряющий возле нашего дома. Мало ли, кто еще мог там ювелирку приобрести. А ты вон оно что… Все правда. И отмычки твои были. И бутылка со сгущенкой и снотворным. И соска, чтобы через нее тигренку смесь эту дать. Зачем ты это затеял, Виктор?

Пленник ничего не ответил. Даже глаз не открыл. То ли и впрямь до сих пор находился в обмороке, то ли притворялся, не желая смотреть в глаза тем, кому так глупо попался.

– Вы его знаете? Кто он такой?

– Мой заместитель.

– И зачем ему понадобилось красть у вас детеныша? Самому захотелось за ним поухаживать?

– Подозреваю, что дело тут в другом. Тигренок был взят мной в обход правил. Нельзя забирать животных с территории зоопарка. Но я лично поручился за его безопасность. И если бы с тигренком что-нибудь случилось, то у меня были бы серьезные проблемы вплоть до увольнения.

– И ваш заместитель легко и быстро занял бы в этом случае ваше место?

– Да. Он давно числится в любимчиках у нашего нового директора. Она дама в возрасте, они быстро нашли общий язык. Думаю, что она легко согласилась бы повысить своего любовника в должности. Ей был лишь нужен повод, и такой повод был бы ей предоставлен. Тьфу ты, как противно!

И звериный доктор ушел к себе в дом, не желая даже смотреть на человека, столь подло и низко пытавшегося обмануть и подставить его. А Генка с Серегой вновь подступили к лежащему на земле.

– Вставай. Он ушел.

Виктор продолжал изображать обморок, но сильный удар по ребрам заставил его передумать и очнуться.

– Чего вам? – зло спросил он. – Скрутили меня? Вот и радуйтесь.

– Мы-то радуемся. А вот теперь как бы заплакать не пришлось. И не стыдно тебе?

– Избавьте меня от своих проповедей. Как чувствовал, что не стоило мне сюда снова соваться. Два раза не получилось, так нечего было на третий приходить.

– Ты который раз сюда приходишь? Третий? Ну, ты упорный.

– Не везло мне все время, – пожаловался помощник ветеринара. – Первый раз пришел, отмычки в лесу потерял, пытался звереныша из клетки так вытянуть, он сначала царапался, потом вроде присмирел. Ухватил я его, вытянул через прутья, под мышку сунул – и бежать. Потом отбежал, чувствую, что-то очень уж легкий мой тигренок и ведет себя больно спокойно. Глянул, а там игрушка детская, медвежонок. Впотьмах, видать, я их со зверенышем перепутал. Дурак! Мог бы понять, что настоящий тигренок через прутья так легко не пройдет. Мог бы пройти, давно сам бы удрал. Плюнул, медведя на чей-то участок через забор от досады забросил, сам домой вернулся, царапины залечил. А мысли все вокруг этого тигренка крутятся. Понял, как мне действовать. Снова ночью приехал, снотворное в бутылочке со сладкой сгущенкой припас. Думал, напою тигренка, он уснет, я его и вытащу.

– Это как? У тебя отмычки новые нашлись?

– Там на клетке есть дверца, через которую тигренка кормят. Без замка она. Изнутри ее открыть нельзя, щеколда снаружи. Но если малыша подманить к этой дверце и ее открыть, то тигренка без труда можно наружу извлечь. Я так и сделал. Только молоко мое из бутылочки со снотворным пить он не захотел. Фыркал, пятился. Я его к себе подтянуть пытался, одну шубу, на которой он сидел, и вытащил. Так разозлился, что бутылочку в лес закинул, а шубу еще минут десять в руках тащил. Очнулся у того же забора. Зачем, думаю, мне эта шуба сдалась? Перекинул туда же, куда раньше медведя закинул, да и ушел. Все, думаю, если два раза не получилось, то на третий обязательно получится. И пошел. А тут вы! Эх, не повезло мне.

И с этим нельзя было не согласиться. Если бы не затея Нельки, которой взбрело этой ночью красть тигренка, то у настоящего преступника все могло получиться. Фактически он уже выкрал тигренка, когда сыщики его задержали с поличным.

Но Саша думал не об этом. Заинтересовало его другое.

– Скажи, – обратился он к задержанному, – а возле какого именно забора ты игрушечного медведя и шубу выкинул?

– Вдоль по дороге надо идти, которая параллельно Главной идет. Не знаю ее названия. Пятый или шестой дом отсюда.

– И от украденных вещей ты возле одного и того же дома избавлялся?

– Да.

– Откуда ты это так точно помнишь?

– Столб там возле забора стоял, весь раскрашенный цветами. Наверное, остатки от фонаря, или уж не знаю, что это такое было раньше, а только хозяева этот столб умело задекорировали. Сам столб раскрасили, сверху корзинку приспособили, вроде гнездо, а в нем цыплята керамические сидят. Место там такое приятное, дорога расширяется, вроде полянки. Там я останавливался, чтобы передохнуть и в себя прийти. А что? Это разве важно?

Саша покачал головой. Для неудачливого похитителя чужих тигрят совсем не важно. А вот для него и Шурки с Полинкой очень даже важно. Потому что теперь Саша, кажется, знал, кого призвать к ответственности за таинственные перемещения медвежонка Тедди по поселку. Саша хоть и был увлечен сначала поисками пропавшего Павлика, а потом поиском его похитителя, все же не забывал, что приехал он сюда главным образом для того, чтобы найти таинственного мишку Тедди, повадившегося хулиганить и пугать девочек. Именно для того, чтобы раскрыть загадку этого расшалившегося мишки, Сашу в поселок и позвали. И теперь Саша был близок к ответу на вопрос, кто же затеял всю эту историю с мишкой Тедди.

Но прежде чем разбираться с украденными игрушечными медвежатами и старыми мутоновыми шубами, Саше нужно было изловить опасного преступника, похитителя и убийцу.

Глава 14

Серегу вместе с погонами и кителем отправили в город. Он свою роль сыграл блистательно. Теперь можно было даже не сомневаться: оставшиеся дни каникул пройдут в поселке без эксцессов. Нельку удалось угомонить и призвать к порядку. Отныне она будет вести себя паинькой, станет слушаться маму и полоть клумбы и грядки. Во всяком случае, Саша на это очень надеялся.

Генка остался вместе с Сашей.

– Я никуда не тороплюсь. Никто меня не ждет. Останусь тут с тобой. Помогу поймать мучителя Ритки.

– Ты к ней очень тепло относишься, я заметил.

– Так ведь не чужая она мне. Родная сестренка Валюшки. Они ведь вдвоем выросли. Родители у них рано погибли, когда девчонки еще несовершеннолетние были. Бабушка по матери девочек к себе взяла. Только она уже и сама старенькая была, видела плохо, на улице оступилась, на проезжую часть упала, да неудачно – под колеса грузовика. Девчонки одни в целом мире остались.

– Подожди, а родня отца?

– С ним они не знались. Отец издалека был, да еще характер у него был не сахар. В общем, родня по отцовской линии у девчонок отсутствовала. А из материнской одна бабушка и была.

– Но у сестер еще брат имелся.

– Правильно. Старший. Но он с ними не жил.

– Как это?

– Когда родители погибли, бабушка его к себе взять не захотела. Парень уже совершеннолетним был, своей жизнью зажил. Да, насколько я помню, тоже не задержался на этом свете. Убили его.

Саша задумался. Родители у сестер погибли. Бабушка, которая взяла девочек к себе, тоже погибла. Брат убит, неизвестно где.

– Потом погибает Валя. Какая-то черная дыра возле Риты получается. Впору о семейном проклятии задуматься.

– Ритуся и сама это понимает. Так прямо мне сегодня и сказала, мол, похоже, конец нашему роду пришел. Кто-то взялся нас под самый корень извести. Никого уже, кроме нас с Павликом, не осталось. Он и то чудом уцелел.

Но Саша не согласился:

– Нет, проклятие тут ни при чем. Валю точно кто-то убил. А как погибли родители девочек? Их бабушка? Удалось выяснить, кто сидел за рулем грузовика, который сбил старушку?

– В угоне тот грузовик числился. Водитель с места происшествия скрылся. Найти его так и не удалось. Саму машину потом обнаружили брошенной в паре кварталов от места трагедии. Камер наблюдения тогда еще в таком количестве не было, поэтому скрылся этот гаденыш, словно сквозь землю провалился.

– А родители девочек как погибли?

– Там вообще странная история получилась. Газом отравились. Как бытовое происшествие оформили, хотя Валюшка с Ритой утверждали, что записку родители оставили, что просят прощения за все, что сделали плохого. Вроде как самоубийство, но бабушка эту записку до прихода полиции припрятала. Сказала, что не могли родители с собой покончить, верующие люди, дескать, таких вещей не делают. Кто-то их убил, так она сказала. И до последних дней продолжала этой же версии придерживаться.

– Это в самом деле так?

– Полиция тщательное дознание провела, но никаких следов взлома двери или вообще присутствия посторонних в квартире не обнаружила. Одно время даже Валюшку с Ритусей подозревали, но девочки в это время в летнем лагере отдыхали, алиби у них имелось. Бабушка в том же лагере на кухне поварихой трудилась, тоже никуда не отлучалась.

– Но на месте преступления первой очутилась до прихода полиции? Иначе как бы она записку родителей припрятала?

– Этого не знаю. Это у Ритуси спросить нужно.

– Последний вопрос, фамилия Мурашов тебе знакома?

– Мурашов вроде нет, – ответил Генка, немножко подумав. – А вот Мурашко в приятелях в школе ходил.

– Некий Илья Владимирович?

– Нет, того точно не Ильей звали. Илья у нас рыжий был, весь в веснушках. Колотил меня в детстве со страшной силой. Я его боялся и уважал. Это он меня в секцию бокса и привел. Надоело ему на мне приемы отрабатывать, вместо груши меня использовать. Привел, чтобы я маленько мастерства понабрался и ему отпор мог бы хоть немножко дать. Так мы с ним и подружились. Потом вместе ходили, вместе выступали. Случалось, что я его побеждал. А чего ты про этого Мурашова спросил?

Саша объяснил причину своего интереса.

– Да, если его отпечатки всюду у Ритки в доме и на ключах Валюшкиных – значит не чужой он им. Странно, почему Ритуся ничего сказать не может, кто он такой.

– Я ее еще не спрашивал.

– Вот чудак человек! – возмутился Генка. – Ее в первую очередь и надо спросить. Я чего? Я сестрам человек ни с папиной стороны не родственник, ни с маминой. Я про их семейные дела знаю только то, что сами сестры мне сказали. И не любопытствовал я никогда особо. Сам понимаешь, своих дел предостаточно всегда находится. Со своей бы родней разобраться.

Саша внезапно почувствовал волнение.

– Да, ты прав, прав, – произнес он. – Скорее, пошли к Рите.

– Сейчас? – поразился Генка. – Ночью?

– Все равно. Мне нужно поговорить с ней как можно скорее.

Генка пытался что-то возражать. Твердил, что Ритуся слишком вымоталась за последние дни, которые выдались у нее такими тяжелыми и трудными. Что сейчас ей необходимо отдохнуть. Что нельзя прерывать ее ночной сон. Но Саша был неумолим. Он двигался вперед такими огромными прыжками, что Генка едва поспевал за ним.

– Что за спешка?

– Сам не знаю.

Саша сказал чистую правду. Он и сам не понимал, что с ним происходит. Ноги его словно бы сами летели в сторону дома Риты и ее сына. Генка ничего такого не чувствовал, поэтому волочился за спиной Саши якорем и постоянно бухтел:

– Подождем до утра. Что за гонки? Солнце всходит, скоро уже светло будет. Тогда и пойдем.

– Нет, – твердил Саша. – Тогда уже может быть поздно.

Саша мчался по улице Загородной, которая шла параллельно улице Главной. Три дома, четыре, пять, вот и шестой впереди. Не притормаживая, Саша пронесся мимо приметного, разрисованного цветами бетонного столбика с полной цыплят корзиной на макушке, даже не повернув в его сторону головы. Краем глаза отметил, чей это дом, про себя удивился, но задерживаться тут ему не позволило то самое чувство, которое властно гнало его к дому Риты.

И все-таки они опоздали. Когда Саша очутился перед калиткой, он сразу понял, что несчастье уже случилось. Как доказательство беды, возле калитки на ветках висел шелковый платок Риты.

Генка тоже платок узнал и удивился:

– Что это он тут делает? Рита совсем без ума! Оставить на улице такую хорошую вещь.

Генка начал выпутывать платок из куста шиповника, чьи колючие ветки, видимо, и стянули платок с плеч женщины, когда та проходила мимо.

– Потеряла и не заметила, – бурчал Генка. – Вот растяпа!

Но Саше казалось, что не в одной привычной Ритиной рассеянности тут дело. Пройти и не заметить, что платок остался на кусте шиповника, было слишком даже для нее. К тому же ветки шиповника в этом месте были словно бы примяты. Как будто бы тут кто-то лежал. И еще был один момент, который настораживал Сашу. Когда он нынче вечером уходил из дома Риты, этого платка тут он не видел. Сам Генка засиделся у Риты до темноты, он сам так сказал. Куда же могла на ночь глядя уйти из своего дома Рита?

Кажется, и сам Генка начал чувствовать неладное.

– Мне это не нравится, – произнес он. – Смотри, платок весь порван. Ветки кустарника поломаны, словно тут валялся кто-то. И где сама Рита?

А Риты дома не было. И следов ее не было.

– Куда делась? – окончательно задергался Генка. – К сыну поехала?

– Рано.

– Ты Ритусю не знаешь. Если надо, для нее и затемно встать не проблема, коли приспичит.

Обыскали дом. Спросили у просыпающихся соседей. Кто-то припомнил, что поздно ночью видел в доме у Риты свет. Другая соседка вспомнила, что слышала шаги по гравию, которым была посыпана дорожка к дому сестер. Сначала шаги шли к дому, было это около двух часов ночи. И затем, уже ближе к утру, шаги послышались в обратном направлении.

– Я еще подумала, что это сама Рита по участку гуляет. Не спится женщине, понятное дело, за сына своего тревожится. Спать даже не может, вокруг дома бродит, мысли разные думает.

Но могло быть и такое, что ночью у Риты был визитер. Подтверждение этой версии Генка обнаружил первым. В пепельнице нашлось несколько окурков. Судя по их количеству, гость пробыл у Риты довольно долгое время, часа два-три, никак не меньше. И еще было ясно, что Рита ушла с ним по доброй воле.

– Ни записки, ни письмеца. Звоню, трубка выключена. Ну и где ее искать?

– Поехали в больницу к Павлику.

Но и тут друзья опоздали. В больнице Павлика не оказалось. Врачи, судя по всему, и сами были изумлены и испуганы не меньше Генки с Сашей, когда выяснилось, что маленький пациент пропал. По опросу детей, которые лежали с Павликом на соседних койках, выяснилась картина произошедшего. Где-то после отбоя Павлик вышел в туалет. Обратно он не вернулся. Утром его кровать тоже была пуста. И на вопрос медсестры, где Павлик, его товарищи по палате честно ответили, что он ушел в туалет. Упомянуть о том, что случилось это еще вчера вечером, они не сочли нужным. Такая деталь показалась им незначительной.

Обратились к камерам наблюдения, которых в больнице имелось в избытке. С помощью камер удалось проследить путь Павлика до мужского туалета и обратно. Вот только обратно он шел уже в сопровождении мужчины в белом халате, в котором ни один из врачей не смог признать своего сотрудника. Мальчик с мужчиной дошли до поста охраны, где мужчина что-то сказал охраннику, после чего тот спокойно пропустил обоих.

Охранника вызвали и допросили. Но он лишь развел руками.

– Родители за мальцом приехали. Важные шишки, коли сам главврач распорядился его отпустить.

– Кто это вам сказал?

– Санитар, который мальца сопровождал.

– А вы этого санитара знали в лицо?

– Первый раз его видел. Да у нас среди младшего персонала текучка большая. Сегодня один, завтра другой, всех не упомнишь. Халат на нем был, форма, табличка с именем, все как полагается. И малец подтвердил, что его папа забирает.

– Папа?

– Ну да, папа. А что?

Саша промолчал, хотя в душе был здорово растерян. Что за папа такой нарисовался? Ведь Кушаков утверждал, что отец у Павлика давно умер?

– А обратно этот санитар вернулся?

Охранник смутился.

– Вернулся… наверное.

– То есть вы его не видели?

– Отходил пару раз с поста, – признался охранник. – Тоже живой человек. Попить и отлить иногда нужно. Был бы напарник, дело другое. Но он приболел. Другой в отпуске. У третьего теща померла. Один я прошлой ночью дежурил, мог и не уследить за всем.

Поняв, что толку от этого горе-охранника не будет, друзья поспешили к следователю. Но того на месте не оказалось.

– Выехал на задержание.

– Куда?

– В Назию поехали. Опасного рецидивиста будут брать. С утра шумиха. Мало наших, так еще и ОМОН подтянули, подразделение для работы с особо опасными преступниками. Не шуточки вам! Да вы присядьте, давно уехали, скоро уж вернутся.

Увы, следователь хоть и вернулся всего через полчаса, но с плохими новостями.

– Утек, – лаконично произнес он. – Его смена была, а не вышел сегодня на работу.

– Спугнули?

– Нет, он и не приходил. Не такие мы дураки, чтобы раньше времени показываться. Вокруг завода позиции заняли, обе дороги к заводику этому перекрыли – нет, не появлялся гражданин Мурашов И.В.

– А кто он такой?

– Родственник вашей Риты. Брат он ее. Насильник, убийца и психопат.

Саша избегал смотреть на Генку. Слишком это было страшное зрелище. Своими руками схватить этого гада, и своими же руками отпустить!

– Брат? – выдохнул Генка. – Какой брат? Он же у них помер!

– Вот и у нас по документам он среди умерших уже три года как числился. Мы потому его и не подозревали все это время. Ни в убийстве Иннокентия – мужа вашей Риты. Ни в убийстве Валентины – сестры Риты. Хотя Мурашов самый реальный подозреваемый был бы на эту роль. Психопат законченный. Больной на всю голову. Сестры его даже в смерти своих родителей подозревали. И в убийстве бабушки, кстати говоря, тоже. Ну, он и помимо этих убийств еще много где засветился. Пока его изловили, пятерых убил. И это лишь те смерти, причастность к которым Мурашова удалось доказать. Сам Мурашов в глухом отказе был от всего. Врачи его обследовали, нашли у него мощнейшее раздвоение личности, которая существовала в нем как бы отдельно одна от другой. Так что действительно ли настоящий Мурашов не помнил, что с ним случалось, когда вторая личность наружу выпирала, или мастерски притворялся, но врачи свой диагноз ему вынесли. Лечиться и наблюдаться принудительно. Поэтому он даже не в колонии находился, а в психиатрической клинике. Ну, а там контроль все же мягче. Когда мы первую смерть в семье вашей Риты случившуюся расследовали, сестры сами нам сказали: был бы жив брат, на него бы в первую очередь они и подумали. Но брат мертв, так им сказали. Мы проверили поступившую от сестер информацию, обратились к врачам, те подтвердили, что скончался гражданин Мурашов около года назад. Я еще тогда подумал, как странно, Мурашов умер, а у нас в поселке череда смертей началась. Первое убийство у нас случилось буквально на другой день, как сам Мурашов умер. То есть теперь я понимаю, что не умер он, а сбежал. Вполне возможно, что он ту первую жертву – девушку легкого поведения – и убил. Как раз в лесу это случилось, где две другие свои жертвы он подстерег. Нравилось ему там в этом лесу, что ли?

– Но как же так? Как могло такое случиться? Что они там в этой своей клинике совсем за пациентами не следят?

– Сейчас попытаюсь объяснить. Смерть гражданина Мурашова якобы наступила от тяжелых травм, которые больной нанес себе сам. Вина врачей была в том, что они перестали проверять, принимает ли их пациент все выписанные ему препараты. А он их не принимал, состояние у него ухудшилось, начал о стены биться. Находился в изоляторе, утром нашли его уже мертвым с жутко обезображенным лицом. Кровавое месиво было вместо лица. Ну, мы тогда решили, умер человек и умер. Каким бы злодеем ни был, с того света живым вредить не сможет. Тем более что в тот раз отпечатков пальцев гражданина Мурашова на месте преступления обнаружено нами не было…

– Почему? Плохо искали?

– Искали хорошо, – нахмурился следователь. – Но не все от нас одних зависит. В этом году у нас в отделе экспертизы новое оборудование появилось, куда чутче старого работает. Оно практически с любой поверхности отпечатки пальцев считает. А отпечатки пальцев, они врать не могут. Жив Мурашов. Как-то ухитрился выжить и от врачей удрать. И ходит, гад, и гадит.

Генка от отчаяния чуть не рвал на себе волосы.

– Выходит, этот урод убил мою Валюшу?

– Такую вероятность я бы оценил очень высоко.

– Но как же Ритуся его не узнала? Он же рядом с ней ошивался! Как она не поняла, откуда опасность может исходить?

– Вряд ли он ей на глаза показывался до поры до времени. И потом такие больные люди порой обладают изворотливостью и хитростью, которые для нормальных людей просто недоступны. Мурашов мог вертеться возле сестер, но на глаза им не показывался до тех пор, пока не было слишком поздно.

– Но почему он так на них взъелся?

– Дело тут, я думаю, в какой-то застарелой обиде на семью, которая его приняла как родного.

– В смысле как родного? Он им что, не родной?

– Ну а вас не удивляет, что у гражданина Мурашова другая фамилия? Да ладно фамилия, у него и отчество не совпадает с отчествами сестер.

– Верно, верно, – пробормотал Генка. – Валюша у меня Петровной была. Ритуся, стало быть, тоже. А Мурашов по отчеству Владимирович? Он от другого отца?

– И от отца, и от матери.

– Они его в детском доме взяли?

– Видимо, семья Мурашовых была дружна с семьей сестер. Потому что родители Риты усыновили Мурашова почти сразу после смерти его собственных родителей.

– Те тоже погибли?

– Погибли.

– И как? Можно узнать?

– Взрыв бытового газа.

– Это Мурашов их убил!

– Возможно. Это не доказано, но очень возможно. Самому Мурашову на тот момент было десять лет. Конечно, никто бы не заподозрил такого маленького ребенка в желании причинить своим родителям боль или тем более погубить их.

– Вспомнил я, что мне Валюшка рассказывала. Бабушка к одному священнику ходила, к своему духовному отцу, он и посоветовал сироту в дом взять. Рита с Валюшей еще не родились. Бабушка очень переживала, что дочка у нее бездетной ходит. Решили, что усыновят этого мальчика. И усыновили. Уже через несколько лет сестры-погодки родились. Но этого Мурашова родители все равно до совершеннолетия довели, специальность ему дали, выучиться помогли.

– А когда стали не нужны, то погибли. И бабушка, которая подозревала неладное и не поверила в самоубийство своей дочери и зятя, тоже погибла.

– Видимо, Мурашов сделал выводы из смерти собственных родителей. Тогда он едва не очутился в детском доме, только чудо спасло его от приюта. Вот он и решил, мол, буду терпеть эту семейку, покуда не стану взрослым и самостоятельным. А уж тогда отплачу им за все обиды. Всем вместе и каждому по одиночке.

Следователь удивился:

– Откуда знаете, что именно он думал?

– Догадываюсь. Мурашов злобный урод, битком набитый всевозможными комплексами и фобиями, у таких всегда все вокруг виноваты в том, что они такие, какие есть. Всех винят, а в первую очередь своих близких.

Следователь покачал головой:

– Удивительно, но вы угадали совершенно точно. Наблюдавшие Мурашова врачи сказали мне, что он буквально помешан на идее отплатить своим близким за некие обиды, причиненные ему в детстве. Вымышленные это обиды или реальные, сказать трудно. Скорей всего, детство у паренька и впрямь было не самое счастливое. Приемыш в чужой семье, где после его появления родились две собственные девочки, наверняка папины и мамины любимицы и красавицы. А он… Он был чужаком, когда-то взятым в семью за неимением собственных детей. Теперь нужда в нем у приемных родителей отпала, они терпели его, но вряд ли любили сильней, чем родных своих дочек. Что касается бабушки, то она и вовсе настаивала на том, чтобы сдать мальчишку в приют. И, наверное, парень чувствовал эту неприязнь. Но, с другой стороны, что сам он сделал для того, чтобы оно изменилось? Ни-че-го! Хотя опять же, сам он может думать иначе.

– Так надо его изловить и выяснить у него самого причины и мотивы, заставившие его так поступить.

Следователь закашлялся.

– Г-хм… Изловить? Да, хорошо, конечно, надо его изловить.

Вид у него был до того смущенный, что друзья поняли, следователь и понятия не имеет о том, как это сделать.

– Сбежать из психиатрической лечебницы ему удалось с помощью одной уловки. Одного из пациентов должны были вскоре выписать. Состояние у него стабилизировалось. Мужчина прошел все освидетельствования медкомиссиями и был признан неопасным для общества. Тяжких преступлений он не совершал, но несколько раз в год пытался покончить с собой. Попытки эти настолько обезобразили его лицо, что пациент предпочитал носить маску, чтобы не впадать в еще большую депрессию, после которой следовала новая попытка суицида. Каким-то образом Мурашов узнал о том, что Маску выпускают на свободу. Опять же каким-то образом заманил его к себе в изолятор, забил его там до смерти, до неузнаваемости изуродовав и так уже изуродованное лицо. И оставив чужой труп в изоляторе, сам занял место Маски, взял себе его одежду, документы и даже семью. На другой день Мурашов покинул клинику, а Маску похоронили под именем Мурашова.

– А семья Маски? Как они не поняли, кто перед ними?

– Дело в том, что у Маски была лишь тетка. Но она умерла в первую же ночь после возвращения Маски домой. Врачи диагностировали смерть во сне. Но думаю, что если бы эксперты получше покопались, то обнаружили бы, что старушке во сне все же помогли умереть.

– Какой-то монстр этот Мурашов. И что? С тех пор этот тип живет под чужим именем?

– Да. Но каким, мы не знаем. Дело в том, что Маска вскоре после смерти тетушки и сам «погиб». Видимо, Мурашов раздобыл себе еще один комплект новых документов. И на рыбзавод он устроился по поддельным документам. Конечно, мы разослали запросы всюду, куда только можно, но у меня такое чувство, что этот тип играет с нами. Предвосхищает все наши шаги, всегда он впереди. Вот и на работу он сегодня не явился. Сделал звонок в отдел кадров и заявил, что увольняется и просит передать тем, кто его будет спрашивать, «до скорых встреч».

– Что это значит? Кому он эти «скорые встречи» обещает? Вам? То есть он планирует убить еще кого-то?

И Саша почувствовал, как в груди у него набухает большой холодный ком. Этот палач и убийца, для которого не осталось ничего святого, был у них с Генкой буквально в руках. Если бы тогда они не упустили Мурашова, он был бы надежно изолирован от общества и больше не смог никого убить.

– Я должен его найти! – произнес Саша пересохшими от волнения губами. – Должен! Это по моей вине похищены Рита и Павлик. Давайте думать, где этот гад может с ними укрыться?

Следователь согласился, а уж Генка и подавно. Он тоже не мог простить самому себе то, что упустил Мурашова. Думали они долго. Думали до обеда, во время обеда и даже после обеда, когда думалось тяжело и туго, все равно думали. Но ни к вечеру, ни ближе к ночи ничего толкового так и не надумали. А известий о Рите с Павликом все не было. И с одной стороны, это пугало, а с другой, обнадеживало. В данном случае, отсутствие новостей означало, что Рита с мальчиком еще живы… Может быть.

Глава 15

Возвращение в поселок было самым печальным. Генка был просто убит всем тем, что с ним случилось. Да и Саша чувствовал себя не лучше.

– Ты сейчас куда?

– Наверное, к Рите домой. Ключи у меня есть. Буду там ждать… известий.

И Генка тяжело вздохнул. Плечи у него понурились. И Саше было искренне жаль этого могучего гиганта, казавшегося совершенно сломленным свалившейся на него бедой. Похоже, Генка и впрямь очень близко к сердцу принимал все, что касалось Риты с Павликом. Сам Саша тоже чувствовал себя неуютно. Он приехал, чтобы помочь, а только еще больше все запутал. И теперь Саша чувствовал свою вину.

Он прилег, желая отдохнуть, но не смог расслабиться. Какая-то внутренняя тревога толкала его к действиям. Но к каким? Что он может сделать в такой безвыходной ситуации, когда даже опытный следователь уперся в тупик? Где искать этого Мурашова? Он ведь сумасшедший. Может забиться в любую дыру, понять логику таких людей невозможно. А ведь сегодня, дойдя до крайней степени отчаяния, они даже звонили за консультацией психиатру, лично наблюдавшему Мурашова все эти годы. Но и тот ничем не сумел им помочь.

– Где его искать? Ему сгодится любая нора, логово, берлога. Этот человек абсолютно неприхотлив в быту. Он способен обходиться без еды и даже без воды сутки напролет без особого видимого ухудшения самочувствия. Какой-то неизвестный науке феномен. Я даже предлагал ученым-смежникам изучить этого пациента. Сам написал по нему целую диссертацию, успешно ее защитил, но сказать вам сейчас точно, где он может прятаться, вряд ли смогу. Ищите его в самом неожиданном месте, вот все, что я могу вам посоветовать. И помните, мозг этого человека работает не так, как у обычных людей. Вот куда бы вы, окажись на его месте, сунулись в последнюю очередь? Вот там он скорей всего и окажется.

Этим советом им всем, включая следователя Кушакова, и пришлось удовольствоваться. Но где эта нора, в которую никто из них не подумал бы сунуться? Этого Саша не знал. И сколько ни ломал голову над этой загадкой, заработал лишь сильнейшую головную боль. Чувствуя, что все равно не уснет, он тихонько спустился вниз и вышел из дома.

Барон крутился рядом. В свои ночные засады Саша собаку с собой не брал. Пес все это время оставался дома на попечении Шуры и ее родителей. И вот уже две ночи подряд Барон фактически не видел своего хозяина. Скучал, конечно. И вот теперь, когда представился случай отправиться с хозяином на ночную прогулку, пес отрывался на всю катушку. Бегал, разнюхивал, разведывал. Внезапно пес насторожился, поднял голову. Всей своей напряженной позой он указывал хозяину направление, где что-то происходит.

Вообще, спаниели не делают или делают крайне редко на охоте стойку, поднимая одну переднюю лапку и всем своим телом, носом и хвостом вытягиваясь в струнку, указывая человеку место, где находиться дичь. Но Барон иногда все же прибегал к этому способу общения с Сашей. Особенно когда ему было запрещено лаять. А сейчас Саша, помня, что вокруг спят люди, перед выходом из дома строго-настрого запретил Барону шуметь. И Барон это запомнил. И сейчас оглядывался на хозяина с нетерпением. Мол, очень уж там интересно, пойдем, посмотрим.

– Тихо! – предупредил его Саша. – Идем, но тихо!

Барон понял, обрадовался, побежал вперед. Он явно знал, куда бежит. Чуял запах, двигался быстро и целеустремленно. Семенил своими сильными худыми лапками в черных панталончиках, а белая кисточка на хвосте обозначала направление, в котором нужно было двигаться его хозяину. Они прошли по улице несколько домов, и Саша внезапно услышал детские голоса. Это было до того неожиданно, что он встал словно вкопанный. Ослышался? Нет, похоже, что не ему одному не спалось этой ночью.

Он прислушался и четко различил три голоса, которые были ему знакомы. Первый принадлежал Лолитке. Второй – Алине. А третий, что окончательно изумило Сашу, принадлежал его племяннице Шурочке, которой полагалось бы в это время спокойно спать в своей кроватке. Саша был уверен, что она именно там и находится. Но тем не менее девчонка тоже была тут. И наседала вместе с Алиной на Лолитку, которая оправдывалась, как могла.

– Я не виновата, – трагическим шепотом говорила она. – Я пыталась ее удержать. Говорила ей, что с полицией шутки плохи. Но разве она кого-нибудь слушается? Пойду, говорит, и пошла! И пропала!

– Может, заблудилась?

– Где тут она могла заблудиться? Она же в дом к Павлику пошла. Дорогу как свои пять пальцев знает.

– И где она?

– Не знаю! Ушла и пропала.

– Ты ей звонила?

– Звонила сто раз. Что толку? Выключен у нее телефон. И домой к ней сходила. Мать без понятия, где Нелька. Увидела меня, встревожилась. Думала, что мы с ней вместе. Мы с ней к дому Павлика сходили, снаружи Нельку покликали, никакого ответа не услышали.

– Внутрь бы зашли, – предложила Алинка.

– Как зайти? Там закрыто!

Тут уж Саша не выдержал. Вылез из кустов.

И пока Барон радостно приветствовал своих подружек, Саша строго сказал девчонкам:

– Все слышал! Можете не повторять. Когда вы были дома у Павлика?

– Часов в восемь.

Генка с Сашей вернулись в поселок ближе к десяти, так что ничего удивительного не было, что дом стоял закрытым.

– Я даже через дыру в заборе внутрь пробралась, – призналась ему Лолитка. – Со двора Нельке покричала.

– В окна заглянула?

Лолитка почему-то отвела глаза.

– Нету там Нельки, – хмуро произнесла она. – Хотя к дому Павлика она подходила.

– Откуда знаешь, если сама там была и подруги там не увидела?

– Наушники я ее нашла, – объяснила Лолитка. – Когда Нелька по крапиве лезла, наверное, они у нее из кармана выпали. Это уже пятые за лето, которые она теряет. Я ей говорила, купи большие, их не потеряешь, а она не слушается, эти затычки в уши всякий раз покупает, говорит, ей в них удобнее. Нашла тоже, удобнее! Купила бы уж тогда вообще беспроводные. Вот это реально круто, а эти только от бабушкиного храпа уши затыкать годятся.

– Про виды наушников мы с тобой потом поговорим, – перебил ее Саша. – Сейчас мы с Бароном пойдем искать Нельку. У тебя есть что-нибудь из ее вещей?

– Наушники эти и есть. Нашла их перед домом тети Риты в крапиве. Вы не думайте, я не какая-нибудь там трусиха. Я и внутрь через дыру в заборе пролезла. И крапивы не испугалась. Постояла, Нельку во дворе покликала, но уже темнело сильно, и так мне вдруг жутко там сделалось, что прямо руки-ноги отнялись. Я к окнам не пошла, а сразу назад полезла. Но если бы Нелька была там, она бы ведь мне откликнулась?

– Разберемся. Давай их сюда, эти наушники.

– А зачем?

– Дадим их понюхать Барону. Возможно, он покажет, куда дальше пошла Нелька. Вы тут меня ждите, никуда больше не ходите. Ясно?

Девочки подтвердили, что им ясно. И Саша направился к дому Риты. По дороге он несколько раз оглядывался, потому что у него не было никакой уверенности в том, что девчонки его послушались. Но вроде бы все было тихо и спокойно.

Генку он обнаружил во дворе. Тому тоже не спалось. Он внимательно выслушал Сашу и покачал головой.

– Не видел я тут этой девочки. Когда пришел, дом пустой стоял, темный. Меня даже жуть взяла. Стыдно признаться, взрослый мужик, а задрожал, словно мартышка какая-нибудь.

– Девочка тут была. Подружка нашла ее наушники.

– И что, ты их принес? – полюбопытствовал Генка. – Что-то придумал?

Саша объяснил, и Генка одобрил. Но сам Саша в глубине души опасался провала, он не был уверен, что Барон сумеет взять след и идти по нему. Все-таки никто его этой премудрости не учил. И генетически Барона выводили так, чтобы он мог почуять дичь на расстоянии, а не идти по ее следу долго-долго. Но попробовать все-таки было не лишним.

Барона отвели на улицу, поставили снаружи у забора поближе к дыре, дали ему понюхать наушники и велели искать. Пришлось несколько раз повторить эту процедуру, потому что Барон упорно не понимал, что ему нужно искать, если нужная вещь уже и так находится то в руках у хозяина, то у него в кармане, то в куртке у Гены. Барон всякий раз быстро находил место, где были спрятаны наушники, тыкался в него и преданно смотрел на хозяина.

– Ищи девочку! Девочку! Нельку!

Барон крутил хвостом, ласково заглядывал хозяину в глаза, но не понимал, что тот от него хочет.

– Нет, не ищейка ты! Не ищейка!

Саша был разочарован. Получается, что переоценил он своего ушастого друга. Понадеялся на ум и сообразительность Барона, а тот так сильно его подвел. Но как раз в этот момент, когда Сашу одолевали самые горькие мысли, Барон внезапно коротко гавкнул, словно сказал: «А! Понял!» И после этого пес полез в дыру. Саша с Генкой переглянулись и тоже полезли следом. Саша лез первым и от души радовался двум вещам. Первое, конечно, было то, что Барон все-таки не подвел. И второе – то, что вокруг сейчас ночь, ни души, и, стало быть, никто из соседей не видит, как они, два взрослых солидных мужчины, словно мальчишки лазают тайком на чужие дворы.

– Помоги мне! – внезапно раздался позади него жалобный голос Генки. – По-моему, я застрял!

Саша оглянулся и понял, что случилась катастрофа. Объемистое туловище Генки смогло протиснуться в дыру лишь наполовину. Так что передние конечности Генки, голова и плечи торчали во дворе, а попа с ногами оставались на улице.

– Генка! – охнул Саша. – Как же ты так умудрился?

– Я не знаю. Вроде бы сначала все хорошо двигалось, а потом… застрял.

Саша попытался его высвободить и быстро понял, что Генка застрял очень основательно. Что называется, ни взад ни вперед. Чтобы освободить его туловище, нужно было расширить дыру в заборе. Саша попытался сделать это руками, но убедился, что это нереально. Толстые листы профильного железа были прочно скреплены между собой. Да еще для крепости по ним шли стальные полосы, отогнуть которые руками было вообще без вариантов. Саша попробовал подсунуть палку, но тут уж запротестовал Генка, которому палка давила на нежные спинные позвонки и межреберные хрящи.

– Сходи домой, возьми там какой-нибудь инструмент в чулане. Тиски или клещи. Попробуй отогнуть эту штуковину.

Саша пообещал и пошел. Немного удивляло его поведение собаки: Барон все это время не крутился возле них с Генкой, а нарезал круги возле дома. Выглядел пес при этом крайне раздосадованным, словно хотел проникнуть внутрь, но не мог. И как только Саша открыл дверь, собака нырнула в образовавшийся проем, и тут же весь дом огласился громким лаем.

– Что такое? Что?

Прибежав на шум, Саша обнаружил, что Барон стоит у голой стены и лает на нее как последний дурачок, косится одним глазом на хозяина, мол, оцени, что нашел, и лает.

– Ты что это надумал?

Барон продолжал лаять, глядя то на пустую стену, то на своего хозяина. Кажется, его что-то в этой стене привлекало, но что, сказать он не мог, а Саша его не понимал.

– Ну, хорошо, хорошо! – не выдержал он громкого собачьего лая, от которого в гулком помещении отдавалось эхо. – Молодец!

Убедившись, что хозяин им доволен, Барон завилял хвостом. Потом для порядка еще пару раз гавкнул на стену и убежал дальше. При этом шерсть у него на загривке продолжала стоять дыбом. Похвала ничуть не утихомирила Барона. Пес был явно сильно взволнован. И время от времени у него из пасти вырывалось тихое, но угрожающее рычание. Так бывало всякий раз, когда Барон чуял врага, например другого кобеля, с которым находился в ссоре. Но что могло заставить его нервничать тут? В пустом доме? Какие-то раздражающие запахи? Но Барон уже бывал в доме у Риты, и в прошлый раз вел себя совсем иначе. Никакой агрессии он не проявлял, настроен был по своему обыкновению дружелюбно. Что же случилось сегодня?

Саша неторопливо прошел вдоль стены, которую так старательно облаивал Барон. Что же там за ней находится? Саша постарался прикинуть план дома, но получалось, что за стеной ничего нет, пустота, улица. Может быть, кто-то на улице привлек внимание Барона? Эти мысли заставили Сашу вспомнить о том задании, с которым он сюда явился.

– Генка-то! Его же надо как-то извлечь из забора!

И Саша отправился за инструментом. Самыми походящими ему показались огромные круглогубцы. Поразмыслив, он взял также кусачки и небольшую ножовку по металлу. Если понадобится, то он бедного Генку просто выпилит. И пусть он потом сам объясняется с Ритой за порчу ее забора. Почему-то Саше казалось, что это не станет для Генки большой проблемой.

Настроение у Саши было какое-то лихое. Казалось, что любое море ему сейчас по колено. С таким превосходным настроем Саша вышел из дома, и тут же свет померк у него перед глазами. Сначала Саша подумал, что внезапно ослеп, но потом понял, что это ему на голову опустилось что-то дурно пахнущее, закрывшее от него свет. Какая-то плотная ткань забивала ему рот и нос, мешая дышать. Саша пытался сопротивляться, хотел скинуть тряпку, но внезапно почувствовал сильный удар под дых, от которого у него окончательно перехватило дыхание. А затем последовал удар в висок. И уже находясь в полуобморочном состоянии, Саша почувствовал, что сильные руки хватают его за талию и куда-то тащат.

Откуда-то издалека раздался грозный рык Барона. Пес спешил к своему хозяину на помощь. Но где небольшому спаниелю было справиться с таким сильным врагом! Рычание сменилось жалобным поскуливанием, и Саше оставалось лишь надеяться на то, что с Бароном ничего страшного не случится. Если плачет – значит жив. Саша пытался позвать на помощь, открыл рот, даже закричал, но тут же новый удар по голове, на этот раз куда более сильный, заставил его умолкнуть.

Генка крик Саши слышал. Также как слышал он и рычание Барона, а затем жалобный скулеж собаки. Конечно, Генка понял, что с его приятелем и его собакой что-то случилось. Скорей всего, на них напали. Но что Генка мог поделать? Стиснутый с двух сторон железным листом, он не мог даже пошевелиться. При малейшем движении острые листы врезались в мясистые Генкины бока, грозя перерезать его пополам. И все-таки Генка попытался вырваться. Стиснув зубы, он мужественно рвался вперед, не обращая внимания на рваные раны, которые оставляли на его теле острые, как бритва, края железа.

Но ничего не получилось. Генка только зря располосовал себе кожу на обоих боках.

– Ах, какой я дурак! – корил самого себя Генка. – Какой дурак! И зачем я посоветовал Валюхе купить забор подороже? Хотела же баба дешевку взять. И пусть бы брала. Нет! Выперся со своими нотациями! Целую лекцию прочитал на тему того, что скупой платит дважды и что мы не настолько богаты, чтобы покупать дешевые вещи. Пристыдил! Уговорил! Вот набитый дурак! Самому себе враг! Ну, взяла бы моя Валюшка вместо укрепленных листов тот самый дешевый хлам, как вначале намеревалась, так я бы с ним в два счета сейчас справился!

И Генка снова дернулся, на сей раз больше от досады, чем от желания вырваться на свободу. Результат был предсказуем. Рваные листы железа еще крепче впились ему в мясо, словно чьи-то огромные острые зубы. Генка затих. Что ему было делать? Один против укрепленного стальными полосами забора он ничего не мог поделать. Даже достать смартфон из кармана он и то был не в силах. Кричать? Чтобы соседи сбежались и застали его в таком положении? Нет, этого Генка бы не вынес.

И когда Генка уже совсем затих и смирился, он внезапно услышал чей-то голосок:

– Дядя Гена, а, дядя Гена! Вы как тут?

Генка очнулся, завертел головой, но никого рядом с собой не заметил. А голосок раздался снова. Доносился он откуда-то сзади.

– Дядя Гена, это вы тут сейчас так страшно кричали?

– Нет. Это Саша.

– А что с ним?

– Детка, откуда мне знать?

Генка уже по голосу сообразил, что имеет дело с племянницей Саши. Кажется, Шурочка, так ее зовут.

– Дядя Гена, а где Барон? – спросила она.

– Где-то тут.

– Он скулил, мы слышали.

– Слышали? Так ты не одна явилась?

– Нет, нас трое. Я, Алинка и Лолитка. И сейчас еще Рудик с Владом подойдут.

– Мальчишки? – оживился Генка. – Очень хорошо. Может, они меня вытащат. Или взрослых пусть позовут. Только пусть таких позовут, которые…

– Смеяться не будут?

– Да.

Подошедшие Витька с Владом оказались опытными взломщиками.

– Да что вы, дядя Гена, разве тут взрослые нужны, – снисходительно сказали мальчишки. – Тут всего дел на копейку. Тут отогнуть, тут подвинуть, а тут слегка надавить. Готово!

Генка не мог поверить, что мальцам так легко удалось справиться с железом, разодравшим ему весь живот. Но приходилось признать, что ребята справились. И инструментов им никаких особенных не понадобилось. Вот что делают ловкость рук и опыт. Теперь Генка мог двигаться, хотя разодранная на пузе кожа саднила и болела. А это было самое главное.

– Ребята, я звоню в полицию. Тут происходит какая-то чехарда, без них мы не разберемся.

На звонок следователю у Генки ушло около минуты. Еще минуту после звонка он размышлял. Кушаков сказал, что приедет, но не сказал, когда именно.

А ровно через две минуты Генка скомандовал:

– Я иду в дом!

– А мы? – растерялись дети.

– Оставайтесь тут и ждите полиции. И до их приезда никакой самодеятельности.

И Генка, придерживая свой колышущийся живот, ушел в темноту. Ребята смотрели ему вслед со смешанными чувствами.

– Как думаешь? – шепотом спросила Алина у Лолитки. – Справится?

– Вряд ли.

И, невзирая на запрет, девчонки двинулись следом за мужчиной. Шура последовала за ними. К тому времени, как их приятели спохватились, что девчонок нет, те уже сидели в засаде в кустах необычайно густо разросшейся сирени. Лолитка, сомневаясь в способностях Генки справиться с трудным делом, как в воду глядела. Потому что стоило Генке подойти к дому, как ему на голову опустилось что-то такое же темное, мягкое и душное, которое уже вывело из строя Сашу. Затем последовал быстрый, но в то же время сильный удар по голове, и Генка даже пикнуть не успел, как его большое туловище грузно осело на землю.

Девочкам издалека этих подробностей было не видно, они заметили лишь то, что дядя Гена подошел к дому и тут же внезапно и без всяких объяснений упал.

– Что это с ним?

– Может, оступился?

– А чего не встает?

– Думает.

Какое-то время Генка пролежал без движения, а затем тело стало передвигаться куда-то в глубь дома. Девочки онемели. Выглядело это жутковато. Казалось, что сам дом засасывает в себя тело Генки. Сперва ноги, потом торс и плечи и, наконец, самой последней исчезла голова. Наблюдающие из зарослей кустов девчонки чуть языки не проглотили от ужаса.

Лолитка так та даже заикаться начала:

– Ма-ма-ма-маочки! Алинка, ты это видела?

Алинка не заикалась лишь потому, что вовсе не могла говорить.

– Дом его сожрал! – стонала Лолитка. – Проглотил! Слопал!

Но Шура, хоть и была самой младшей, первой обрела способность мыслить здраво.

– Лолитка, прекрати истерить! – строго велела она своей более взрослой приятельнице. – Сама подумай, разве может дом сожрать взрослого человека?

– Не-не-не зннаю-у-у-у! В ки-кино быбывает!

– Вот именно, что в кино. А в жизни нет! Кто-то дядю Гену в дом затащил.

– Его стена всосала в себя!

– Значит, в этой стене есть дыра, отверстие, дверь.

Алинка перестала трястись.

– Дверь! – воскликнула она. – Да, там есть дверь! Та самая дверь в подвал!

И всем троим мигом стало понятно, куда мог исчезнуть дядя Гена. Кто-то затащил его в тот же подвал, где во время своего похищения находился Павлик. В это время руки Шуры коснулось что-то влажное и холодное. Девочка с трудом сдержала крик, но быстро поняла, что бояться нечего. Рядом с ней сидел Барон, который совсем оправился от полученного удара и теперь был рад, что в отсутствие хозяина встретил хоть кого-то знакомого.

– Барончик, маленький, как ты?

Пес слабо повилял хвостом. Он все еще не понимал, что происходит, но решил держаться поближе к знакомым ему людям.

– И что нам теперь делать? – спросила Лолитка.

– Надо идти туда, – отважно произнесла Шура. – В подвал!

Услышав, что предлагает самая младшая, Алинка судорожно затрясла головой, что означало категорический отказ.

– А я пойду, – заявила Шурочка. – Там дядя Саша. И дядя Гена тоже там.

– Ну, и пропадешь.

Шурочка в ответ лишь плечом дернула. Конечно, ей было страшновато, но она чувствовала, что это ее шанс прочно утвердить свой авторитет в компании старших. И сделать это можно было один-единственный раз и на веки вечные.

– Приветики! – небрежно бросила она, изо всех сил стараясь не показывать, до чего ей страшно.

И направилась к двери дома. Алинка с Лолиткой лишь жалобно смотрели ей в спину, но ни та ни другая так и не решились двинуться с места. Они лишь удержали Барона, который собирался рвануть за девочкой. Так, в одиночестве, Шура и подошла к двери. Ее так и подмывало оглянуться, а еще больше подмывало остаться и никуда не ходить. Но какое-то чувство сказало ей, что так поступать нельзя, это будет неправильно. И, толкнув дверь, девочка вошла внутрь.

Позади нее тут же раздались восхищенные и в то же время испуганные восклицания Алинки с Лолиткой. Но Шуре было не до них. Над ее головой что-то просвистело и ударилось о стену со страшной силой. Наверное, будь Шура росточком чуточку повыше, ее бы просто смело этим ударом. Но она была маленькой, слишком маленькой, и смертоносное орудие в виде тяжелого наконечника от молота, снабженного пружиной, пролетело мимо. Это оружие совсем недавно уже вывело из строя двух взрослых сильных мужчин, но на одну маленькую девочку оно не произвело никакого эффекта.

Шуру спасло еще и то, что от прозвучавшего рядом с ней удара она впала в ступор. В подвале царила кромешная темень, ничего нельзя было различить. И когда совсем рядом с ней что-то грохнуло, Шура страшно перепугалась. Ни бежать, ни кричать она не могла, просто забилась в какую-то щель и сидела там без движения. Это было для нее спасением, потому что внезапно в темноте мимо нее скользнула чья-то тень. Она покрутилась возле молота, покряхтела, потом раздался скрежет возводимой вновь пружины и злорадное хихиканье. Ловушка была вновь активизирована и ждала следующую жертву.

Затем тень удалилась, так и не заметив вжавшуюся в узкий проем Шурочку. Лишь на мгновение эта темная тень замерла там, где пряталась девочка. Постояла, словно принюхиваясь, а потом все же скользнула прочь. Несмотря на то что опасность вроде бы миновала, девочке было страшно, как никогда в жизни. Она всей кожей чувствовала, что в этом подвале совсем рядом с ней находилось настоящее зло. И похоже, сейчас именно ей, и в одиночку, предстояло схватиться с ним.

Глава 16

Какое-то время Шурочка не решалась пошевелиться. Ей казалось, что тот, со злобным хихиканьем, притаился где-то неподалеку и лишь выжидает, когда она забудет об осторожности и выдаст себя каким-нибудь звуком. Но получилось иначе. Когда Шурочка уже почти окончательно убедила себя, что все это ей лишь кажется, что она невозможная трусиха, которая вместо того, чтобы действовать, боится и прячется, совсем неподалеку от нее вдруг раздался вздох.

Это был вздох досады, выражение злости от того, что ловушка сработала впустую. У Шурочки душа ушла в пятки, когда она поняла, как близка была к ней опасность и как непозволительно легкомысленно чуть было не повела себя она. Мысленно она поклялась, что просидит в своем укрытии хоть целый час, лишь бы избежать встречи с этой неизвестной тенью прямо тут, один на один.

Но на сей раз тень удалилась окончательно. Девочка слышала шаги этого существа и, стараясь производить как можно меньше шума, выбралась из своего укрытия и пошла за ним. Видимо, как она ни старалась, какой-то шум она все же производила, потому что время от времени это существо замедляло ход, а иногда и вовсе останавливалось. В такие мгновения Шура тоже замирала на месте, моля Господа, чтобы Он сотворил чудо и помог бы ей хоть ненадолго стать невидимкой.

Просьба ее была услышана и исполнена сторицей. Когда один раз шаги впереди Шуры замедлились, а потом и вовсе остановились, совсем близко рядом с ней в воздухе произошло какое-то колебание. Похоже, тот, кто шел впереди, вздумал пошарить рукой позади себя. Но Шуру он сцапать не сумел! И снова до девочки донесся вздох, полный разочарования. Теперь Шура уже и дышать боялась. И ступала еле-еле. Но потом стало проще, потому что к подвальной тишине все-таки стали примешиваться какие-то посторонние звуки. Это были стоны. И если бы Шуру спросили, она бы сказала, что лучше уж давящая тишина, чем эти полные невыразимой боли стоны.

Внезапно раздался голос, показавшийся Шуре самым гадким из всех когда-либо слышимых ею голосов.

– Сейчас, сейчас, мои сладенькие, – произнес он, пришептывая и влажно причмокивая. – Я уже иду к вам, мои родненькие.

Шура двигалась медленно, но все же успела заметить, как тень открыла еще одну дверь и скользнула в нее. В этот момент стоны сделались громче. И Шура даже различила несколько разных голосов. Два голоса принадлежали мужчинам, один был женский. Голос ребенка раздался последним, и он неожиданно помог Шуре сориентироваться.

– Мама, мама, я боюсь!

Голос принадлежал Павлику. И он обращался к своей матери, что совсем не понравилось тому мрачному, неприятно пахнущему типу, который шел перед Шурой. Тот сразу же подошел к мальчику и что-то ему тихо сказал. Шура не слышала, что он говорил, для нее было достаточно того, что, увлекшись разговором с Павликом, этот тип забыл плотно закрыть за собой дверь в помещение с пленниками. Это дало Шуре шанс проскользнуть внутрь через оставшуюся щель.

В этом помещении тоже было темно, но все же несколько светлее. Тут свет исходил от маленького фонарика, поставленного стоймя. Луч ударял в низкий потолок, оставляя на нем круглое размытое пятно. Света было недостаточно, чтобы полностью осветить все уголки этого большого и сильно захламленного помещения. И маленькой Шуре вновь удалось скользнуть туда, где ей показалось безопасно.

– Дядя, отпустите нас с мамой, – просил Павлик. – Зачем вы нас тут держите?

– Павлушка, разве я тебе не говорил? У нас с твоей мамочкой есть один разговор, который мы с ней начали много лет назад, да так и не сумели закончить. Она все время пыталась его избежать, но теперь у нее это уже не получится. Нет, нет, не получится. А она, наивная, думала, что сумеет уйти от моих вопросов. Знаешь, что они с твоей тетей сделали со мной? Сначала они с твоей тетей запихнули меня в тюрьму, потом в дурку. Видишь, Павлушка, как они не хотели говорить со мной? Но теперь твоей маме волей или неволей придется ответить на все мои вопросы. И пока она этого не сделает, вы отсюда не уйдете.

Павлик заплакал. А Шура начала понимать, что противный тип с тихим свистящим голосом приходится тете Рите родственником. Вот уж повезло, так повезло. Ни в сказке сказать, ни пером описать. Мама Шуры так иногда говорила, приводя в пример кого-нибудь из их собственных родственников. Но по сравнению с этим типом все они были просто ангелами.

Даже тетя Эмма, обожающая исполнять романсы, хотя ей медведь на ухо наступил, причем весьма основательно там потоптался. Или дядя Петя, привыкший курить вонючие папиросы, дым от которых намертво въедался в мамины кружевные занавески и не желал потом оттуда извлекаться никакими силами. И даже бабушка Тома, раз в год приезжающая в гости и неизменно находящая в растущей Шуре все большее и большее количество недостатков, о которых не стеснялась высказываться вслух при всех, тоже была сущим ангелом.

А вот этот тип ангелом не был. Он был кем-то совсем иным.

Затаив дыхание, Шурочка слушала, о чем этот противный тип говорит. А говорил он много. И голос его был свистящим, тихим, но при этом очень злобным.

– Вы с сестрой испортили мне всю жизнь. Отравили ее своим присутствием. Родились! Двое! Зачем? Без вас было куда лучше! Как же я вас ненавидел! Каждый день! Каждую минуту! Мечтал от вас избавиться. Если бы ваша бабка не прикрывала бы вас денно и нощно, вас бы не стало в живых уже очень давно. Но эта мерзкая старуха сделала все, чтобы выжить меня из семьи, которую я считал родной. Всячески меня гнала и провоцировала. Это из-за нее я угодил в тюрьму в первый раз. Могла бы и прикрыть, но ей понадобилось правосудие, она поспешила меня сдать ментам. И понеслось! Но я отплатил старухе! Угнал грузовик и раздавил ее в лепешку. Специально трижды по ней всеми колесами проехался, чтобы только мокрое место от нее и осталось.

– А наши родители?

Это спросила тетя Рита.

– Ваши с Валькой родители тоже плохо ко мне относились. Сволочи они были сладкоголосые. Вслух меня ласковыми словечками называли, а сами только и думали, как бы от меня избавиться. Отец меня даже бил.

– Он и нас с Валей ремнем наказывал. Ты что, не помнишь?

Но этот тип слышал только самого себя.

– Мешал я им. А они мешали мне. Им я тоже сумел отомстить. Отравление газом! Ха-ха-ха! Ловко я все подстроил? Единственный, кто не поверил в самоубийство твоих родителей, была твоя бабка. Но я ей отомстил.

– Как и своим родным родителям, да, братик?

Это снова подала голос тетя Рита.

И злодей буквально взвился:

– Не сметь открывать рот! Тут говорю я! Только я! Один я! Все остальные молчат и слушают! А кто не слушается, того наказывают!

И Шура услышала звуки ударов и то, как закричала тетя Рита. Следом она услышала, как тяжело заворочался и застонал дядя Гена и как яростно замычал дядя Саша. Но все они были пленниками, и ничем не могли помочь бедной тете Рите. Экзекуция вскоре прекратилась.

И этот злой человек продолжил:

– Мои родители также понесли заслуженную кару. Все, кто плохо ко мне относился, все понесли ее. Своих отца с матерью я наказал за то, что они меня не любили! Не слушались! Не выполняли моих приказаний. Потом я узнал, что они и вовсе задумали предательство. Захотели сдать меня в специнтернат, якобы им так посоветовал врач. Чушь! Отговорки! Это было их собственное решение и желание. И они оба понесли за это наказание. Одного я не учел: смерть родителей сделала меня сиротой, и я все равно оказался в интернате, но ненадолго, оттуда меня очень быстро и забрали родители номер два. Твои, Риточка, родители. Твои и Валькины. Они хотя меня и не любили, но стойко противились всем наветам на меня и ни разу не заговорили о том, чтобы избавиться от меня, сдав обратно. За это они и прожили так долго. Но все равно они меня не любили и получили за это приговор с отсрочкой его исполнения. Как только я перестал в них двоих нуждаться, я привел ранее вынесенный приговор в исполнение.

– Ты убил папу и маму! А мы с Валей не хотели верить, когда бабушка твердила нам об этом.

– Я и старуху убил. Вспоминаю это с наслаждением. До сих пор в ушах хруст ее костей стоит. Слаще этой музыки я в жизни ничего не слышал. Впрочем, нет, ошибаюсь. Было кое-что еще. Стоны твоей сестрички Валюшки, когда я убивал ее. Да, я с ней тоже порезвился всласть. Тоже одно из самых драгоценных моих воспоминаний. И твой мальчик, Рита, за эти дни доставил мне немало счастливых минут. Он у тебя очень крепкий. Даже не знаю, в кого такой. Муженек твой был совсем хлипкий.

– Ты и его… убил?

– Я! Не знал, глупый я человек, что с мужем у тебя отношения никакие. Думал, что ты страдать будешь. Когда понял, что сплоховал, поздно уже было. Но с Валюшкой я не ошибся. И с мальчиком твоим тоже. Я уж думал, что замучил его до смерти, избавился от него, а он взял да и выжил. Но ничего, больше я такой ошибки не допущу. Вы оба приговорены, и из этого подвала вам больше не выйти.

– Чем ребенок тебе помешал? Отпусти хотя бы Павлика.

– Шутишь? Он самый сладкий из вас всех. Сперва я прикончу этих двоих безвкусных олухов, никакого интереса в их жизнях для меня нету, они мне никто. Но и они сгодятся, пойдут на закуску. Потом в качестве бульончика выпью эту противную девчонку, которая всюду сует свой нос.

На мгновение Шурочка окаменела от страха, потому что подумала, что речь идет о ней. Что маньяк каким-то непостижимым образом знает, что она тут и только до поры до времени делает вид, что не видит Шуру. Девочка уже приготовилась дать стрекача, как вдруг услышала еще один стон. Это стонала другая девочка. И Шура догадалась, что Нелька тоже попалась в руки к садисту. Вот куда она запропастилась. Вот почему Лолитка не смогла дозваться свою подругу, когда прибегала искать к этому дому.

– Потом на основное блюдо пойдешь у меня ты, Ритулька, – продолжал психопат. – Ты – моя дорогая сестричка. И на десерт я уже в полной мере наслажусь твоим Павликом. Постараюсь растянуть удовольствие, лакомиться им подольше. О, у меня будет царская трапеза! Давно я так сытно и вкусно не пировал!

– Оставь кого-нибудь из нас про запас, – произнесла тетя Рита. – Ведь если всех прикончишь разом, то ничего не останется на потом. Других родственников у тебя больше нет! Мы с Павликом последние.

– Ничего. Хоть один раз, но наслажусь на полную катушку. Будет потом что вспомнить.

И Шуре показалось, что этот тип облизывается. Неужели он и впрямь собирается их сожрать? Но нет, этот гадкий человек питался не самой кровью, пищей ему служили боль и страх, которые исходили от его жертв. Вот что было его пищей.

Павлик неожиданно обратился к Рите:

– Напрасно ты, мама, не говорила мне о том, что мой папа убит. Дядя ведь меня на эту уловку и поймал. Подошел ко мне и мне папиным именем представился.

Маньяк расхохотался.

– Так и было! Стоит Павлик один-одинешенек в темном проулке. Подошел я к нему, говорю: «Здравствуй, сынок. Мама не разрешает нам с тобой видеться, а я так хочу с тобой поговорить. Пойдем со мной».

– Я с ним и пошел.

Рита ахнула. Но сказать ей было нечего. Она все эти годы скрывала от Павлика, что его отец мертв, чтобы не открывать мальчику еще и того, что отец его был игрок. Рита думала, что действует так во благо своему сыну. Но оказалось, что ее ложь помогла маньяку войти в доверие к ребенку.

Маньяк еще немного похихикал, а потом стал серьезным. В подвале повисла какая-то особая гнетущая тишина, словно бы все то, что должно быть сказано, уже было произнесено. Время разговоров закончилось.

– Я пойду за инструментами, – произнес псих и причмокнул, словно пробуя блюдо на вкус. – А вы ждите. Ждите и готовьтесь, мои вкусненькие.

И он мерзко захихикал. Это тихое хихиканье еще долго отдавалось у Шуры в ушах даже после того, как шаги злодея затихли. Шура была напугана до полусмерти. Но понимала, что, если сейчас она не предпримет хоть каких-нибудь мер, все может закончиться очень быстро и очень печально. Или не быстро, но оттого еще печальней.

– Дядя Гена, – подала она голосок. – А я снова тут.

Дядя Гена в ответ что-то промычал невнятное. Дядя Саша простонал. Внятно ответила Шуре одна тетя Рита.

– Девочка, малышка… беги отсюда!

В голосе ее звучал страх.

– Нет, – отказалась Шура. – Я хочу вам помочь.

– Боже, как ты тут очутилась? Беги немедленно!

– Нет. Я не уйду.

– Ты же погибнешь вместе с нами. Этот человек никого не пощадит.

– Если вы скажете, что мне делать, никто не погибнет.

Какое-то время тетя Рита соображала.

– Можешь попытаться развязать Гену или Сашу?

Шура прикинула. Если развязать дядю Сашу, то он первым делом влепит ей затрещину за ослушание. А вот дядя Гена в этом плане казался девочке куда более безопасным вариантом. И она подобралась к нему поближе и принялась возиться с ним. Увы, ничего не получалось. Узлы были затянуты крепко, и тонкие пальчики Шуры лишь напрасно скользили по ним.

– Не могу! – в отчаянии простонала она. – Ничего не получается.

– Прячься, девочка, – тихо и как-то очень печально, словно окончательно смирившись со своей участью, сказала в ответ тетя Рита. – Я уже слышу его запах, он становится сильней. Он возвращается. Прячься! Прошу тебя!

Шуре не нужно было повторять дважды. Она проворно скользнула в свое укрытие и стала ждать. От досады девочка кусала пальцы, ничем она не помогла дядя Гене и остальным! Ничего не смогла сделать! Пустое место! Жалкий ноль!

– А вот и я! Мои сладенькие, заждались меня? Не бойтесь, никто не помешает нам наслаждаться общением. Я всюду поставил заградительные системы. Если кто-нибудь пройдет первую ловушку и посмеет пройти дальше в подвал, все тут взлетит на воздух. Я притащил достаточно горючего, чтобы хватило одной искры, и – ба-бам! Мы все сгорим!

– Но ты же тоже погибнешь.

– И что? Ты верно сказала, жизнь без вас потеряет для меня всякий смысл. Все самое вкусненькое я съем, питаться дальше людишками, чьи жизни для меня ничего не значат, это существовать на голодном пайке. Но все же, если получится, я еще поживу. Глядишь, подвернется что-нибудь такое же вкусненькое. Некоторые девочки бывают очень даже неплохи на вкус. Сразу после того, как я сбежал из больницы, я отпраздновал свое возвращение, закусив одной шлюшкой. Зашла в лес пописать. Ха-ха-ха! Клиент ее на дороге ждал, да так и не дождался. Он ей деньги заплатил, а наслаждался ею я. Отметил свою свободу полноценным пирожным. А потом, я надеюсь, что меня никто не станет искать. Раз до сих пор не догадались, где мы, то, может, я еще успею уйти до того, как всем вокруг тут завладеет пламя.

И в этот момент в помещении вспыхнул огонь. Это было какое-то необычайно яркое белое пламя с голубыми отливом, смотреть на которое глазам было больно.

– Сварка! – в полном восторге воскликнул этот гад. – Посмотри, Ритуля, что я нашел среди сделанных Валюшкой покупок. Как специально для меня покупала! Новый прекрасный сварочный аппарат. С его помощью я смогу наслаждаться тобою в полной мере. Валюшке такое не досталось. В лесу! В походных условиях! В спешке! Что я там мог! Она умерла за считаные минуты. А тебе достанутся в удел долгие часы. О-о-о! Я уже предвкушаю, как мне сейчас будет вкусно.

Пламя горелки направилось в ту сторону, где находилась тетя Рита. И Шурочка поняла, что сейчас произойдет что-то ужасное. Пользуясь тем, что сварка ослепила всех, она вскочила на ноги и бросилась вон. Ее маневр не остался незамеченным. Преступник взвыл от досады.

– Девчонка! Все-таки ты тут!

Он бросил сварку и кинулся в погоню за девочкой. Но Шурочка уже выскользнула из помещения и опрометью неслась прочь. К двери! К выходу! К свободе! Если удастся, она спасется сама и спасет всех! Но Шура чувствовала, как быстро этот человек бежит за ней. Ей ни за что не успеть! На что она только надеялась! Вот-вот тонкие пальцы-щупальца схватят ее. Но когда до двери оставались считаные шаги, он остановился и начал копошиться.

Это дало девочке необходимую фору. Эти драгоценные секунды непонятного промедления позволили Шурочке отпереть дверь и выскочить наружу. Тут она сразу же налетела на какого-то человека и забилась в его руках, словно птичка в силках. Шура сама не понимала, что кричала, кого звала на помощь. Она лишь поняла, что человек этот не один, что вокруг него много еще других людей. И что люди эти не враги, они пришли сюда для того, чтобы помочь ей и другим.

Окончательно Шура пришла в себя уже на руках у мамы. Вокруг метался Барон, совершенно обезумевший от всей этой суматохи и обилия незнакомых людей.

– Барончик, – похвалила собаку Шурочка. – Ты как?

Барон подбежал к ней и ткнулся мордой. Вид у него был несчастный.

– Все будет хорошо, – пообещала ему Шура.

Ее папа тоже был рядом и смотрел на Шурочку со странным выражением. Кажется, с одной стороны, он был рад видеть ее живой. А с другой, ему отчаянно хотелось закатить Шуре хорошенькую трепку. Поняв это, Шура покрепче приникла к своей маме, в цельности чьих чувств в данный момент она не сомневалась. И все-таки мама тоже сделала ей выговор.

– Доченька, ну, как же так, – робко произнесла она. – Ведь ты же могла пострадать.

Папа тут же подпрыгнул на месте от возмущения.

– Пострадать! Эля! Погибнуть она могла! Погибнуть! Называй вещи своими именами! Скольких этот маньяк уже порешил? Пятерых? Больше? А ты, Шурка, сама сунулась ему прямо в лапы!

– Я же не знала!

– А если бы знала, так бы не сделала?

Шура промолчала. А подошедший к ним в этот момент следователь неожиданно заступился за девочку.

– История сослагательного наклонения не знает. Что сделано, то и сделано, другого не дано. А все эти если бы да кабы только вносят путаницу. Девочка помогла спасти всех заложников. Помогла обезвредить опасного преступника. За что же ее ругать? Победителей не судят!

Шура высвободилась из маминых объятий. Та тоже не стала удерживать дочь, сама была поражена услышанным.

– А как я помогла вам его обезвредить? – с любопытством спросила Шурочка. – Я думала, я только сама спасаюсь.

– Ты и твой маленький вес позволили тебе без проблем пробежать по минному полю, которое этот гад устроил из подвала дома. Будь ты чуточку тяжелей, летели бы мы все сейчас прямиком на небеса.

Мама сравнялась цветом лица с газоном, на котором сидела, и прижала дочь к себе, словно бы опасность все еще висела над Шуркиной головой.

– Да, все подходы к убежищу, где собирался пытать пленников, этот человек уставил самодельными взрывными устройствами. Одна искра, и взрыва было бы не миновать. А затем началась бы цепная реакция, подвал, да и весь дом превратился бы в сущий ад. Наступишь на один детонатор, сделаешь один шаг, и фьють! А благодаря тебе, девочка, этого не произошло.

– Но почему же я все-таки смогла сбежать?

– Ты же еще маленькая и очень легкая. Детонатор был рассчитан на вес взрослого человека, а такие малявки вроде тебя в расчет этим гадом не принимались. И тем не менее, когда ты пробежала через минное заграждение, преступник был вынужден притормозить, чтобы отключить свое устройство и самому не подорваться на нем.

– Да, в самом конце погони он от меня отстал…

– Он побоялся. Понимал, что взлетит на воздух. И еще один плюс заключался в том, что, когда ты выскочила, мы сразу же кинулись в атаку.

– Ага! И этот тип не успел снова активизировать свою ловушку?! – догадалась Шура и захлопала в ладоши от восторга. – Надо же! Вот как удачно все получилось!

– Точней и не скажешь, – подтвердил следователь. – Разрешите?

С этими словами он взял Шурочку у ее мамы, посадил девочку себе на плечо и обратился к остальным сотрудникам:

– Товарищи! Взгляните сюда, на эту кроху! Знайте, что только благодаря этой девочке все мы с вами сегодня остались целы и невредимы.

И когда в ее честь со всех сторон раздались овации, Шурочка покраснела так, что от ее щек можно было спокойно прикуривать.

Глава 17

Участникам этих событий довелось встретиться еще раз спустя два дня, когда были выдвинуты уже все обвинения, подписаны все протоколы и отпущены все невиновные. Да, Костику очень повезло, что нашелся настоящий похититель Павлика. Таким образом, оснований для дальнейшего задержания Костика у Кушакова больше не было, и Костик оказался на свободе. Правда, без яйца Фаберже на свободе ему могло прийтись очень круто, поэтому яйцо было ему возвращено с условием, чтобы духу Костика больше возле Риты и ее сына не возникало. Костик поклялся, что и сам отныне к Рите ближе, чем на километр, не сунется.

Не пошла вместе со всеми лишь Нелька. После того как ей довелось побывать в тесном темном подвале в обществе маньяка психопата, грозящегося убить их всех, девочка совсем переменилась. От былой непоседы Нельки не осталось и следа. Маньяк нагнал на нее такого страху, что девушка разлюбила уходить из своего дома. Под родной крышей ей казалось безопасней.

Теперь Нелька не болталась по поселку, а целыми днями занималась домашним хозяйством, читала книжки, помогала матери. Покидала родные стены она разве что для поездки по торговым центрам, куда обрадованная переменами в дочери мама возила. Страсть шопиться никуда от Нельки не делась, и это позволяло надеяться, что скоро она совсем оправится и в какой-то степени вновь станет прежней. Кроме того, отдел полиции был совсем не тем местом, где Нельке хотелось бы побывать, памятуя все ее прежние «подвиги». Так что она с легкостью сослалась на психическую травму и избежала общения с Кушаковым.

Остальные приехали в полном составе. Сегодня Риту с сыном в отделение сопровождал Генка. Саша пришел с Бароном, который совершенно оправился после схватки со злодеем. Следователь также настоял на том, чтобы родители обязательно привезли с собой и Шурочку. И хотя папа с мамой считали, что маленькому ребенку совсем не место в отделе полиции, вынуждены были согласиться.

В отделении Шурочку уже ждал сюрприз. Коробка с новеньким смартфоном самой последней модели лежала на столе перед следователем. Это был подарок, знак признательности за героическую храбрость, проявленную девочкой в час икс.

– Это не только от меня, – признался Кушаков. – Скинулись все участники событий.

– Что вы! – засмущались родители Шуры. – Это же так дорого. Мы не возьмем.

– Берите! Это сущая ерунда. Наши с ребятами жизни стоят дороже.

– Скажете тоже. Жизни…

– Да, да, – не успокаивался следователь. – Задержание крайне опасного преступника прошло гладко, заложники были спасены, и все это исключительно благодаря отваге вашей дочери.

Родители от таких похвал, расточаемых следователем их дочери, засмущались еще больше. От них-то Шуре досталось нечто совсем противоположное.

– И что теперь будет с преступником?

– Смело могу утверждать, что больше от рук этого злодея уже никто не пострадает. Дело его снабжено особой отметкой, на свободу он уже не выйдет никогда. Ни при каких обстоятельствах, какие бы ходатайства ни писали его врачи, на свободе он уже не окажется.

– И хорошо, – буркнул Генка, у которого все еще побаливала голова после близкого знакомства с ловушками маньяка. – Достаточно уже порезвился, гад.

Рита кивнула.

– Хватит и тех жертв, которые он уже отправил на тот свет. Подумать только, Иннокентий, Валя, пострадавший Павлик, еще одна погибшая девушка – все эти преступления дело рук моего брата. А я-то подозревала в убийствах совсем другого человека!

– Да? А кого именно? – заинтересовался следователь.

Рита открыла рот, собираясь сказать правду про Костика, но Генка очень вовремя сориентировался. Получив от него щипок, Рита благоразумно решила замолчать. И очень хорошо, иначе у Кушакова могли возникнуть вопросы, а чем же так не угодила Рита этому Костику, что он повадился убивать ее родственников одного за другим. И тут уж на свет божий обязательно выползла бы история с фальшивыми яйцами Фаберже, о которой следователю знать было совсем не обязательно.

Чтобы сгладить неловкую паузу, в разговор вмешался Саша:

– А я ведь тоже фактически закончил еще одно, свое собственное расследование.

Кушаков немедленно забыл про Риту и переключил свое внимание на Сашу.

– Это какое же расследование, хотелось бы знать?

– Я же приехал в поселок не просто так, а по просьбе моей дорогой племянницы, чтобы расследовать вместе с ней приключения мишки Тедди. Эта игрушка в течение нескольких дней терроризировала и запугивала девочек. То есть пугал их, конечно, кто-то из взрослых, но мне было поручено разобраться с этим делом. И я все выяснил.

– Дядя! – ахнула Шура. – Это правда?

Саша кивнул. Истина открылась Саше в момент поимки воришки, покушавшегося на маленького тигренка. Именно этот человек подсказал, кто мог стать новым обладателем игрушки и шубы. Вор избавился от двух улик, сделав это хоть и в разное время, но, по совпадению, в одном и том же месте. После того как мишкой и шубой попользовался тигренок, они годились лишь для уличных забав. И нашедший эти вещи человек именно так с ними и поступил.

– Шурочка, вспомни, у кого из твоих подружек особо ухоженный участок с массой цветов и садовых фигурок?

Шура наморщила лоб, вспоминая.

– У Полинки бабушка много цветов выращивает. У тети Иры тоже цветы есть, но все-таки не так обильно. А у Алинки совсем почти ничего не растет, кроме капусты за домом.

– Хорошо. А у кого перед участком стоит разукрашенный цветами бетонный столб с декоративной корзиной на самом верху?

– Это тоже у Полинкиной бабушки. А в корзине цыплята желтенькие.

– Еще лучше. Ну, а теперь вспомни, кто первый намекнул вам про то, что медвежонок Тедди может передвигаться по ночам?

Шурочка нахмурилась.

– Тоже бабушка Полины сказала.

– Ну и…

– Так что же… – глаза у Шуры вытаращились, – это все бабушка Полинки затеяла?

– Она.

– Но зачем?

– Я говорил с пожилой дамой, она мне призналась во всем. Да, это она нашла игрушечного медвежонка у себя под забором и решила использовать игрушку, чтобы немножко развлечь вас. Ей показалось, что вы как-то заскучали. И она решила подкинуть вам новый повод для игр. Но, конечно, она и подумать не могла, что вы настолько примете все это всерьез. С ее стороны это было небольшой шуткой.

– Значит, это бабушка Полинки принесла нам на полянку мишку?

– Это сделала она под утро, пока все вы еще спали, и никто не мог видеть, как она усаживает мишку на дерево.

– А когда он исчезал?

– Бабушка его просто убирала.

– А молоток?

– Тоже ее проделки.

Шура молчала. Да, бабушка у Полины была веселым человеком. И ей вполне могло прийти в голову подшутить немножко над внучкой и ее подружками.

– Но шуба… Кто-то ходил в шубе! Тот, кто напугал нас ночью. И это был кто-то очень большой! А бабушка у Полины совсем не высокая.

– Знаешь, говорят, что у страха глаза велики, – улыбнулся Саша своей племяннице. – Вот в потемках вам это существо и показалось огромным. Когда Полинка выскользнула из дома, собираясь на охоту за разгулявшимся мишкой Тедди, бабушка решила ее немножко проучить. Надела на себя найденную там же под забором у себя в саду старую шубу, взяла молоток и отправилась бродить по дороге, а потом еще и к вам завернула, чтобы уж окончательно отбить у вас охоту к ночным вылазкам. Ей уже стало казаться, что игру надо прекращать. И она надеялась, что ночная встреча с мишкой вас угомонит.

– А следы? – не успокаивалась Шура. – Следы на земле тоже были огромные. Полинка их потом перерисовала и мне показывала. Размер сорок пятый, никак не меньше.

– Разве у вас дома мало старой обуви?

– Полно.

– Вот и у бабушки Полины в прихожей скопилось немало всякого старья для работы в огороде. Есть там и мужская обувь. Ночью на траве было влажно, роса выпала, бабушка поверх своих домашних тапочек надела ботинки своего сына. Отсюда и следы на земле таких гигантских размеров.

– Вот оно что, – пробормотала Шура. – Вот, значит, чьих рук это дело. И что же? Значит, медвежонок самый обычный? И сам никуда ходить не может? Это все проделки Полинкиной бабушки?

– Ну, конечно! Я тебе сразу сказал, что это чья-то шутка. Но я прошу вас всех, чтобы вся эта история осталась между нами в секрете.

– Почему?

– Бабушка Полины очень сильно об этом меня просила. Она раскаивается в том, что вообще начала эту игру. Но дело в том, что она никак не ожидала, что вы настолько все серьезно воспримете. Думала, что вы уже взрослые девочки, посмеетесь да и забудете. А теперь она очень опасается, как бы о ее поступке не стало известно соседям, особенно тете Ире. У бабушки Полины не было ничего дурного на уме, но она боится, что кто-то может этого и не понять.

Да уж, бабушка Насти способна была отравить жизнь своим соседям и по меньшему поводу. Это все, включая Шуру и ее родителей, отлично понимали, и поэтому согласились благородно промолчать.

Из отделения все уходили очень довольные. Все загадки разъяснились. Все тайны открыты. Генка вел под руку Риту, в другой руке он крепко сжимал руку Павлика. Мальчик вынес выпавшие на его долю испытания легче, чем можно того было ожидать. Он очень спокойно принял известие о том, что его дядя оказался психопатом и садистом, отправившим на тот свет его родного отца и тетю. Видимо, ребенок все же унаследовал от своей матери способность отстраняться от тех вещей, которые казались ненужными или неправильными, и сосредоточиваться на том, что казалось приятным и желанным.

И сейчас Павлик с обожанием смотрел на Генку и лишь временами, словно бы пугался чего-то, дергал Генку за руку и спрашивал в очередной раз:

– Дядя Гена, а правда, что мама сказала, вы теперь всегда с нами жить будете?

– Правда.

И Генка, в свою очередь, спрашивал:

– Так ты не против?

– Нет! Я даже очень рад этому!

И лицо у Павлика вновь делалось совершенно счастливым.

– Теперь у меня будет папа, как и у других. И никто не станет меня больше дразнить.

– Пусть только попробуют! – подтвердил Генка. – Будут иметь дело со мной!

И все трое счастливо улыбались друг другу. Для них история закончилась счастливо. В час испытаний они поняли для себя главное. Сохранив свои жизни, они обрели любовь.

Content

Дарья Калинина
Кошмар на улице дачной

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17